/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Итоги № 51 (2011)

Итоги Итоги


Вертикальная перегрузка / Политика и экономика / Главная тема

 

Нам обещают, что на президентских выборах в марте будущего года мы увидим обновленного Владимира Путина. Так сказать, в версии 2.0. Что ж, для апгрейда верховной власти созрели все предпосылки. Уже на следующий день после выборов высокопоставленный кремлевский чиновник признался «Итогам»: «В нынешней замкнутой системе власти завелся хаос, и он будет только нарастать». Выдержит ли третий президентский срок Владимира Путина такую «непроектную нагрузку»?

Сила инерции

Власть все глубже увязает в противостоянии с несистемной оппозицией. Бравурные новостные выпуски, автобусы с ОМОНом и вялые митинги сторонников «ЕР» лишь маскируют все увеличивающуюся трещину в фундаменте властной вертикали — нарастающее отчуждение граждан от власти. В этой ситуации свое веское слово должны сказать политики с их лозунгами, программами и харизмой, а не полицейские с дубинками и автозаками. Проблема лишь в том, что во властных рядах настоящий политик только один. И этого человека вы знаете — Владимир Владимирович Путин. Других за минувшее десятилетие на околокремлевской грядке не проросло. Даже действующий президент не может рассматриваться в качестве симметричного партнера по властному тандему. Да и сам Дмитрий Анатольевич накануне выборов признал, что у его старшего напарника «рейтинг выше». А потому все надежды партии власти связаны только с действующим главой правительства. Но если принять за аксиому, что 49,3 процента голосов, собранных «ЕР», являются поражением для партии власти, то на самом деле это поражение и для Путина. Просто потому, что у «ЕР» вряд ли имеется за душой какой-нибудь иной рейтинг или политический багаж, кроме рейтинга и багажа премьер-министра. А значит, и разруливать нынешнюю острую ситуацию придется самому Путину, причем вручную. Чем он, судя по всему, уже и занялся.

Анонсированное обновление властных рядов Путин начал с собственного избирательного штаба. Его персональный состав претендует на сенсацию. В нем нет ни видных «единороссов», ни членов правительства, ни затертых медийных фигур. Зато наконец стало понятно, для чего понадобился Общероссийский народный фронт. Это запасная обойма, которую Путин намерен использовать в крайнем случае, вроде нынешнего. Оно и понятно: «ЕР» и стоящий за ней бюрократический аппарат из политического трамплина в одночасье превратились в скользкую горку. И вот мы видим путинский штаб, состоящий сплошь из «фронтовиков», во главе с кинорежиссером Станиславом Говорухиным.

Сила тяжести

Одним махом Владимир Путин дистанцировал свою президентскую кампанию от теряющей рейтинг политической силы. Понятно, что «Единая Россия» останется главной опорой власти, но уже не властью в чистом виде. «ЕР» будет лишь инструментом, при помощи которого правительство сможет принимать необходимые (в том числе и крайне непопулярные) законы. Отсюда и настойчивые попытки кремлевских политтехнологов представить результат «ЕР» на выборах как «чистую победу». Но множество факторов свидетельствует о том, что победа оказалась пирровой.

Да, 238 голосов в Думе позволяют принимать спускаемые из Кремля и Белого дома законы, но только за исключением тех, что имеют силу конституционных. А ведь именно эти законы придают прочность вертикали власти. Например, закон о правительстве. Теперь в случае разногласий с Советом Федерации думское большинство не сможет преодолеть вето верхней палаты без голосов оппозиции. Коммунисты же, обладая 92 мандатами, смогут хоть на каждой пленарке ставить на голосование вопрос о доверии кабинету министров.

Имеется и еще один фактор риска: на самом деле у «единороссов» в шестой Думе никакого большинства нет. Немалая часть депутатов, прошедших по списку «ЕР», на самом деле представляют Народный фронт. Партийной дисциплиной они не связаны и по идее могут голосовать вовсе не так, как партия прикажет. При таком раскладе вышеупомянутый хаос грозит охватить нижнюю палату парламента. И разруливать ситуацию придется Владимиру Путину в привычном для него ручном режиме. Проблема лишь в том, сумеет ли нацлидер поспеть всюду.

Хаос коснулся и нынешнего правительства. Всем вице-премьерам и некоторым министрам было поручено вести партию власти к убедительной победе в регионах. Ну а привели, сами знаете к чему. У некоторых соратников Владимира Владимировича электоральные результаты оказались и вовсе никудышными. Порядка 30 процентов голосов «ЕР» обеспечили вице-премьеры Игорь Шувалов в Приморье, Виктор Зубков в Волгоградской области и Дмитрий Козак — в Санкт-Петербурге. В Северной столице партия власти утратила большинство еще и в Заксобрании. Так что обновление правительства может оказаться не просто красивым лозунгом, но вполне реальной повесткой дня. По сути, значительная часть нынешнего госаппарата, включая его самый высший уровень, превратилась в политический балласт для кандидата в президенты Путина В. В.

Сила скручивания

Как шутил Жванецкий, «если жена разонравилась, то она вся разонравилась». Эту крылатую цитату обозревателю «Итогов» в последние дни не раз доводилось слышать из уст кремлевских чиновников и политтехнологов. Разонравилась ли большинству россиян власть как институт? Или, если конкретнее, разонравился ли электорату лично Владимир Владимирович? От ответа на этот вопрос будет зависеть исход президентских выборов 4 марта. Если со стороны Путина не последует сильных и эффективных шагов, то нельзя исключать второго тура. А это для нацлидера куда хуже, чем поражение. Логика тут простая: 4 декабря, ставя галочку напротив партии власти, избиратель прекрасно понимал, что голосует лично за Путина. А отдавшие свой голос за другую партию осознавали, что выступают персонально против Путина. Если абстрагироваться от обвинений в подтасовках, то 49 процентов с хвостиком стоит признать текущим реальным рейтингом главы правительства. Если для «ЕР» этот расклад обеспечивает простое большинство в Госдуме, то для Путина-политика такой результат означает фиаско. Второй тур президентских выборов с непредсказуемым исходом. Особенно если его спарринг-партнером окажется не Геннадий Андреевич Зюганов, а, скажем, кто-то посовременнее и посимпатичнее.

Ведь нельзя исключать, что в президентских выборах будет участвовать и кандидат от несистемной оппозиции. Это в разгар «застоя стабильности», в начале 2008 года, подписи, которые принес в ЦИК Михаил Касьянов, можно было смело забраковать. А теперь представьте себе, что «несистемные» договариваются о солидарной поддержке, к примеру, Алексея Навального. Если коробки с подписями в его поддержку в ЦИК принесет многотысячная толпа, у кого поднимется рука снять его с дистанции?

Обыграть оппозицию Владимир Путин сможет не на московских площадях, а только на политическом поле. Для этого кандидату в президенты понадобятся две вещи: свежая программа и, самое главное, свежая команда. Только при сочетании этих двух элементов мы получим ту самую обновленную версию Путина 2.0.

С социально-экономической программой все понятно: никаких болезненных реформ, популизм в пределах, на которые хватит денег, а может, и с выходом за эти пределы. Глава правительства уже огорошил своих министров заявлением о том, что идея повышения акцизов на табак и алкоголь не очень-то ему по душе. Дальше — больше. Включение в избирательный штаб Путина доктора Рошаля означает, что задуманная Минздравсоцразвития и вызвавшая большие дискуссии реформа здравоохранения прикажет долго жить. Ну и, конечно, молчок о повышении пенсионного возраста.

Подъемная сила

В общем, с кем и с чем в политическом смысле предстоит расстаться Владимиру Путину, понятно. Другой вопрос: кого и с какими идеями рекрутировать в обновленную властную вертикаль? Ведь Путин отличается завидным кадровым консерватизмом. В том смысле, что соратников на переправах менял в самых крайних случаях. Но сегодня-то случай самый-самый крайний. Так что можно смело прогнозировать едва ли не полную смену кабинета после инаугурации нового президента, а может, и сразу после оглашения результатов президентских выборов. Нельзя исключать и того, что пару-тройку непопулярных министров отправят в отставку еще в феврале.

Вопрос: где взять чиновников «более других»? Сегодня власти, впервые за десятилетие, нужны не просто «эффективные менеджеры», а яркие политические фигуры с собственной позицией и харизмой, как у Говорухина или Рошаля. Но проблема в том, что концентрируется этот «кадровый резерв» исключительно в рядах тех, кого власть отторгла. Эту мысль лучше всех сформулировал опальный Глеб Павловский, заявивший, что «путинского большинства больше нет». «Теперь его придется склеивать», — добавляет он. Павловскому вторит Дмитрий Песков: Путину придется образовать новые союзы. Вопрос: с кем?

В качестве реальных союзников могут рассматриваться фигуры, уже было сметенные с шахматной доски. Ну чем, скажем, Алексей Кудрин не кандидат на лидерство в новой правой партии? Да и олигарха Михаила Прохорова, похоже, придется возвращать в большую политику. Ибо речь идет о реанимации идеи дееспособного правого крыла.

Движущая сила наметившейся «российской зимы» (по аналогии с «арабской весной» — чередой революций в мусульманских странах) — городской средний класс. Обильно представленный в мегаполисах, он оказался лишен своего собственного политического представительства и теперь готов пуститься во все тяжкие. Хотя бы уже по этой причине Кремлю пора срочно реабилитировать праволиберальный проект.

Левому электорату, щедро добавившему голосов коммунистам и отчасти эсерам, тоже нужны харизматичные лидеры. Не исключено, что в большую политику придется возвращать и некоторых популярных глав регионов. Только это способно сгладить явно обозначившийся раскол элит, который угрожает крахом всей путинской стабилизационной модели.

Такой сценарий ярко описан в весеннем докладе ЦСР «Политический кризис в России и возможные механизмы его развития». Согласно ему «политический кризис вполне может превзойти период конца 1990-х и вплотную приблизиться к эпохе конца 1980-х годов». Содержится в докладе и конструктив: власть должна решиться на либеральные реформы. Причем вовсе не на те, болезненные, которыми нас любят стращать авторы телерепортажей из Греции. Речь идет о поступательной трансформации политсистемы. Путинская вертикаль власти, как никогда, нуждается в гибкой и эластичной «горизонтали». Не в той декоративной и послушной, которую Кремль кормит с ладони, а ответственной и дееспособной — пусть и не очень сговорчивой. В противном случае вся ныне существующая конструкция рухнет под собственным весом, погребя под обломками и ее строителей, и ее разрушителей, и тех, кто просто мимо проходил.

Александр Чудодеев

 

Главная тема / Политика и экономика / Главная тема

Empty data received from address [ http://www.itogi.ru/russia/2011/50/172581.html ].

Доля малая / Политика и экономика / В России

 

К Международному дню борьбы с коррупцией, отмечаемому по решению Генеральной Ассамблеи ООН 9 декабря, эксперты Transparency International обнародовали обновленный индекс восприятия коррупции. Россия в нем улучшила свои показатели, поднявшись за прошлый год на 11 ступеней — со 154-го на 143-е место (всего в нем 182 позиции). Правда, относительно этого улучшения эксперты не спешат радоваться: такой результат не означает, что коррупции в стране стало меньше, просто она трансформировалась. Об этом «Итоги» поговорили с главой Национального антикоррупционного комитета Кириллом Кабановым.

— Кирилл Викторович, что же такое коррупция в нашей стране и чем она отличается от коррупции в других странах?

— Отличие очень простое: если на Западе она провоцируется гражданином либо бизнесом, то у нас — системой управления. Большинство тех, кто в настоящий момент приходит на государственную службу, идут туда именно для того, чтобы зарабатывать деньги. Госслужба — это все что угодно: организованный бизнес, источник дохода, орудие производства, но уж никак не источник справедливости.

— Как вы считаете, люди идут в «систему», изначально ориентируясь на потенциальные выгоды?

— Примерно треть играют по корпоративным правилам, но готовы при определенных условиях от них отказаться, чтобы не рисковать. Еще треть — люди, которые не хотят с этим мириться. И оставшаяся треть действительно приходят во власть уже с определенной установкой. Это видно даже по студентам, которым я читаю лекции в вузах.

— То есть они намеренно идут учиться на госслужащих, предполагая в будущем брать взятки?

— Их мотивация такова: они хотят обладать неким статусом, быть успешными. Почему, например, столь высокий конкурс при поступлении на отделение госуправления юрфака? Потому что это прямая дорога в чиновники. Многим родители подсказывают, на кого учиться, надеясь, что таким образом устраивают ребенку хорошую жизнь. Приведу пример из жизни. Как-то, году в 2000-м, приехали ко мне знакомые из Смоленской области и привезли девочку, только окончившую школу. Совершенно простые люди, не имеющие никакого отношения к госслужбе. Они очень хотели, чтобы я помог устроить их дочь в таможенную академию. Спрашиваю: «А почему в таможенники-то, ведь у них очень низкая зарплата?» Отвечают: «Да вы что, у нас в области только таможенники хорошо живут». Если помните, в начале 90-х НИИ МВД проводил опрос среди подростков 14—15 лет на тему, кем бы они хотели стать в будущем. Девочки в основном выражали желание быть валютными проститутками, а мальчики — братвой. В начале 2000-х эти опросы повторили: девочки теперь хотели быть таможенницами либо налоговыми инспекторшами, мальчики хотели идти в правоохранительные органы и спецслужбы. Идея лучшей жизни не изменилась, изменились только механизмы ее достижения.

— Что все-таки послужило первичным фактором для укрепления коррупции в стране?

— В последнее время об этом ведется особенно много теоретических споров. Принято говорить, что тому способствовало разрушение демократических механизмов. Я считаю, не это главное. Причина не столько в подходах к формированию кадрового состава бюрократии, сколько в формировании самого общества. Оно со всем соглашается и все терпит. Знаете, есть такой научный термин: скрытый социальный договор. Это когда потребительская корзина растет — и вроде бы все хорошо. Пока скрытый социальный договор остается в силе, мы так и не будем обращать внимания на то, что ежегодно из страны уводятся 300 миллиардов долларов.

Есть и еще одна, очень серьезная, но скрытая причина коррупции — это процесс нарушения регенерации элиты. Элитой у нас теперь называют в основном нечистых на руку людей, проповедующих идеологию обогащения любыми средствами.

— Наверное, какое общество, такая и элита.

— Не согласен, потому что наша бюрократия оторвана от общества. Фактически она вытягивает общественные деньги из национального оборота и строит на них свое счастливое будущее за рубежом. Их цель — здесь работать, но не жить. При этом они понимают прекрасно, что у нас за это не понесут никакой ответственности. Ярким примером служит история с затягиванием ратификации Конвенции ООН против коррупции. Государственно-правовое управление президента и ряд других ведомств категорически воспротивились 20-й статье конвенции, где приводится определение незаконного обогащения как разницы между официальными доходами и реальными расходами, которую публичное лицо не может обосновать. Во всей конвенции по большому счету это единственный пункт, который может быть эффективен и, следовательно, является крайне болезненным для коррумпированных чиновников. На каком уровне у нас сейчас привлекают к ответственности? Едва-едва подняли до среднего, пощипали нескольких замгубернаторов и региональных представителей федеральных структур.

— Какие сектора госслужбы наиболее коррупционно емкие?

— Низовая коррупция, или бытовая, о которой у нас чаще всего говорят, то есть коррупция среди врачей, учителей, муниципальных служащих, рядовых милиционеров — не самая страшная для социума форма противозаконности, хотя также имеет опасные последствия. Но это верхушка айсберга. А вот чем следовало бы заняться всерьез, так это коррупцией системной и политической, которые наиболее ярко проявляются в управлении государственной собственностью, распределении бюджета, природных ресурсов, а также всего того, что попадает в зону интересов силовых структур.

Если говорить о системной коррупции, то она имеет устойчивые межведомственные связи и тарифы на услуги. Например, мы точно знаем расценки в судах. Обеспечение отсрочки или переноса судебного заседания — от 10 000 долларов, получение определения о приостановке рассмотрения дела — от 15 000 долларов, получение необходимого решения, удовлетворение требований — от 35 000 долларов.

В органах внутренних дел свои расценки. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела либо его закрытие — от 50 000 долларов. Возбуждение уголовного производства — та же сумма. Затягивание дела, а также проведение выездной проверки по уголовному делу — от 25 000 долларов. В прокуратуре, например, отмена постановления следователя о возбуждении уголовного дела или, наоборот, об отказе в возбуждении — от 50 000 долларов... И это еще, как говорится, цветочки.

— А что же тогда ягодки?

— Тарифы в политической коррупции. Они, правда, «гуляют» — накануне недавних выборов цены значительно выросли. Низовая ставка — несколько миллионов долларов. За столько можно стать депутатом регионального масштаба.

— Что подогревает коррупцию в системе государственного управления?

— Помните, еще Алексей Кудрин докладывал президенту, что государство взяло на себя 1500 избыточных функций и 260 дублирующих. Были попытки трех административных реформ, задачей ставилось снижение количества госчиновников, а произошло, наоборот, их увеличение. Отношения в сфере управления государственной собственностью сегодня складываются таким образом, что по большому счету эта сфера представляет собой организованное сообщество, которое реализует лоббистские возможности в законах и подзаконных актах, принимаемых Госдумой. Недавно к нам приходили люди из одной известной табачной компании и жаловались на законопроект, который, по их мнению, призван не граждан защитить от табакокурения, а поставить под контроль производящие компании. Контролировать оборот производства и распределения табачных изделий теперь должна некая федеральная служба, отвечающая за экономическую безопасность. Вот оно — создание избыточной функции. А все потому, что там большие деньги: по официальным данным, у нас курит 40 процентов населения.

— Какой вид коррупции самый труднодоказуемый в плане привлечения к ответственности?

— Безусловно, политическая. Но вопрос не в том, что нет доказательств и фактов, а в том, что этим просто никто не будет заниматься. Благодаря коррупции в стране сложился феодально-вассальный строй: тебе дают надел в личное пользование, но главное — смотри, чтобы система работала. Простой пример. Есть в Москве очень большая старая больница, где работают многие хорошие специалисты. Туда пришел новый главврач, у которого имеются устойчивые связи с Минздравсоцразвития. Бюджет на ремонт этой больницы сразу увеличился почти на миллиард рублей. И новый главврач убежден, что фактически вкладывает государственные деньги в СВОЮ клинику. В медицине уровень коррупции пока еще не достиг критических значений, к которым стремится, но есть области, где коррупция напрямую связана с незамедлительными негативными последствиями.

— Например?

— Например, борьба с терроризмом. Чем больше ты борешься с терроризмом, тем больше получаешь полномочий и денег. Например, вводится режим контртеррористической операции, в день на него может бесконтрольно тратиться по несколько миллионов рублей. Получается, спецслужбам выгодно расширять полномочия. После теракта в Домодедово готовятся поправки в законодательство о том, что частные предприниматели должны отвечать за режим безопасности. И фактически каждый сотрудник ФСБ получает широкие возможности для решения своих коммерческих вопросов. Он сможет прийти к бизнесмену и сказать: родной, ты не тот металлоискатель поставил, давай-ка вот в этой компании закупи рамочки, потому что только они отвечают требованиям...

— У российской бюрократии есть еще и такая особенность: она часто использует силу. Решили рейдерским путем отобрать предприятие, но мало того — неугодного бизнесмена нужно посадить, загнобить...

— Случай с Магнитским — яркая иллюстрация. Основанием для его ареста явились данные из ФСБ о том, что он собирается скрыться. За два дня до того у него изъяли паспорт, но судья сказал: а может, у него второй паспорт? Да так любого можно посадить — на всякий случай. Отталкиваясь от случая с Магнитским, я высказал президенту свои опасения по поводу доминанты ФСБ на правоохранительном поле. Выходит, ее задача курировать все системы, в том числе и судебную. По сути, они контролируют контролеров, а должны заниматься другим — получать оперативную информацию, которая впоследствии ляжет в основание уголовного дела.

— Есть такая шутка: в России пока кому-нибудь взятку не дашь, борьба с коррупцией не начнется...

— Действительно, работа идет с большим трудом. Национальный антикоррупционный комитет образовался еще в 1998 году. На тот момент в ФСБ было подразделение, которое занималось борьбой с коррупцией в таможенной сфере. Увы, на примере той структуры я застал начало формирования системных коррупционных отношений. Я покинул стены спецслужбы и познакомился с уже бывшими на тот момент помощниками Ельцина Георгием Сатаровым, Михаилом Красновым. У нас возникла идея создать независимое аналитическое подразделение, которое могло бы проводить стратегическую оценку проблемных коррупционных явлений, систематизировать их как практики. Аналогичную идею тогда же вынашивал Сергей Степашин, он хотел создать полноценную структуру по противодействию коррупции по типу тех, что действуют в Гонконге и Сингапуре. За 80 дней своего премьерства он не успел реализовать задуманное, но буквально на второй день после отставки мы собрались у него на даче и договорились создать общественную организацию — Национальный антикоррупционный комитет. С самого начала мы работали в двух направлениях. Прежде всего по обращениям граждан, то есть мы имеем дело с реальными случаями. В день к нам обращаются порядка 20—30 человек, в основном из регионов. Второе направление — это теория, сбор материала. Сейчас готовим ресурс, где разместим информацию по конкретным чиновникам, уличенным в коррупции. Кстати, список Магнитского показал, что именно этого боятся.

— Нет ощущения, что вы бьетесь как рыба об лед?

— Вот что интересно. Допустим, мы готовим некие документы и передаем их президенту. Дальше он обращается к государственным органам и спецслужбам. Они дают информацию, которая им выгодна. В настоящий момент мы не можем сказать, что руководство страны получает объективную информацию, потому что есть интересы определенных групп. Мы честно написали об этом в докладе президенту. Если система саботирует любые посылы, которые могут нанести ей ущерб, то давайте тогда уже называть вещи своими именами: соберем сходку, на которой авторитеты будут принимать нужные им решения.

— Как можно этому противостоять?

— Можно взять пример ФБР, где на первом этапе борьбой с коррупцией занялась налоговая служба. Они собирали факты, которые потом разбирались в суде. Я вынашиваю мысль о создании такой же службы и у нас — например, в рамках ФСО. Для начала достаточно было бы штата в 15—20 человек. Параллельно можно делать и конкретные шаги. Недавно премьер-министр заявил, что Федеральный закон № 94 «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» не работает. Система госзакупок по своей сути коррумпирована. Если мы возьмем госкорпорации, банки, то увидим много фамилий, которые созвучны с фамилиями наших высокопоставленных чиновников, причем это структуры, распределяющие ресурсы. Бюрократия связана, друзья друзей растягиваются по цепочке. С коллегами в Совете при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека мы обсуждали идею Сергея Степашина о том, что Счетная палата должна несколько изменить свои функции и контролировать бюджетный процесс на стадии его формирования на предмет обоснованности и целесообразности. Мы предложили Дмитрию Анатольевичу наделить Счетную палату такими полномочиями, пояснив, что тем самым есть возможность значительно ослабить коррупционные механизмы в этой системе. Другого варианта исправить ситуацию нет.

Григорий Санин

Ека­те­ри­на Мас­ло­ва

Екатерина Маслова

 

Тест на протест / Политика и экономика / Главная тема

 

Настала ли пора для российской «цветной революции» или того хуже — русского бунта, бессмысленного и беспощадного? Похоже, власти, разрешившие провести в Москве митинг аж на 30 тысяч участников, задумались над этим вопросом всерьез. Ежу понятно, что ставка сделана на одномоментное стравливание пара из бурлящего социального котла — дальше ведь Новый год, и есть надежда, что все рассосется само собой. Рискованно, но другого выхода у власти уже просто не было. Справедливости ради, «декабристское движение» не стало для нее неожиданностью. Еще этим летом спецслужбы спрогнозировали острый всплеск протестной активности аккурат после парламентских выборов. Другое дело, что столь мощного размаха акций не ждали ни власти, ни вожди оппозиции. После 4 декабря протест стал уделом уже не только «профессиональных несогласных». В ряды протестующих влились молодые интеллектуалы, бизнесмены, представители среднего класса и даже «болото» — пассивные обитатели спальных районов, которые и на выборы-то не ходят. Но при этом стала заметна активность и по другую сторону баррикад — Москву наводнили юноши и девушки явно не столичного вида, агрессивно и с упоением агитировавшие за «чистую победу» партии власти. Как случилось, что представители наиболее трудоспособного и экономически перспективного поколения нашей страны оказались по разные стороны баррикад?

Вожди и массы

Эффект разорвавшейся бомбы накануне санкционированного субботнего митинга на Болотной площади вызвала запись в Twitter лидера защитников Химкинского леса Евгении Чириковой. Приводим ее дословно с сохранением орфографии: «Имена пид: Немцов, Рыжков. Благодаря им ОМОН получил полн. право месить моих друзей, кот придут на пл. Революции». Поясним для несведущих: накануне одного из самых массовых разрешенных митингов оппозиции за последние десять лет в стане вождей «несогласных» произошел раздрай. Немцов и Рыжков, вняв увещеваниям властей, согласились провести акцию не на площади Революции, а на более просторной Болотной. Тем не менее на сайте «Левого фронта» в качестве места проведения митинга фигурировала пресловутая ПР, которую власти решили спешно «закрыть на ремонт».

Какая кошка пробежала между вождями «несогласных», можно только гадать. Одна из версий, которую охотно и со вкусом артикулируют эксперты, близкие к российским спецслужбам, звучит так: Запад страшно разочаровался в Немцове, Каспарове и Касьянове — им-де требуется новый харизматичный лидер «без биографии», способный консолидировать разрозненные оппозиционные силы и отсечь «соглашателей». Якобы на эту роль и выдвигают Евгению Чирикову. Аргументы таковы: поддерживает борца за Химкинский лес не кто-нибудь, а исполнительный директор международной правозащитной организации Freedom House Дэвид Крамер. В качестве доказательства «вражеского следа» комментаторы из спецслужб приводят и такой факт: сайт www.belayalenta.com, стартовавший несколько дней назад и набравший популярность на волне протестных настроений по поводу нечестных выборов, был зарегистрирован еще 9 октября и имеет хостинг в Америке. Вероятно, на основе именно этой информации и строил свое заявление Владимир Путин, прозрачно намекнувший по на наличие в стране «пятой колонны».

Даже если предположить, что эта самая колонна существует, нужно понимать, что граждане, недовольные результатами выборов, рано или поздно организовались бы сами. Новому движению уже вовсю пытаются придумать звучное название. Например, «русская зима». Впрочем, отличие нашей «зимы» от «арабской весны» принципиальное — на улицы Москвы и Питера вышла не маргинальная молодежь и не малограмотное «село», а вполне себе приличные представители среднего класса. Именно их участие в протестных акциях и спасало Москву и Санкт-Петербург от жестких разгонов с применением всего арсенала спецсредств. Да и сами «протестанты» вели себя вполне интеллигентно. Во время волнений на Триумфальной площади мы были свидетелями, как протестующие, стараясь не повредить припаркованные поблизости машины, аккуратно захлопывали на них зеркала заднего вида. По всему было видно, что это их город и им есть что терять. Ведь для среднего класса такие понятия, как собственность, здоровье и благополучие близких, стабильная работа, — краеугольные. Никто ведь не собирается поджигать собственный дом. А требования их просты и понятны: «Наведите в нашем доме хотя бы элементарный порядок». Вот мнение известного политолога Дмитрия Орешкина: «Сценарии различных так называемых цветных революций, майданов и площадей в России сейчас невозможны». И добавляет: «При условии, что власть не сделает грубых и примитивных ошибок, то есть не начнет вести себя избыточно истерично». А вот с этим как раз есть проблемы...

Война нервов

Зачем, спрашивается, надо было сажать Навального на 15 суток, вмиг сделав из него героя и мученика? К чему нужно было набивать автозаки случайными прохожими? Для чего выкручивали руки журналистам? Зачем надо было использовать активистов «Молодой гвардии» и «Наших» в качестве примитивной «глушилки» протестных выступлений? Кому нужны были колонны автобусов, доставивших из регионов тысячи пэтэушников, наспех наряженных в шарфы и куртки цветов «Единой России»? Весь этот театр абсурда быстро стал достоянием гласности — Интернет наводнен фотографиями, сделанными где-то в районе ВВЦ: на полу огромного спортзала бесконечными рядами лежат цветастые спальные мешки, в которых спят «единороссовские» «сторонники». Кто додумался выпустить этих недорослей на московские улицы, замощенные новенькой «собянинской плиткой»? Ведь достаточно искры, неосторожно брошенного слова, и она окрасится кровью, превратившись в «оружие пролетариата». Точно так же, как злополучная брусчатка на Красной Пресне в далеком 1905-м. Лишь спустя несколько суток Владимир Путин озвучил принципиально новую стратегию власти: если в ходе уличных демонстраций люди действуют в рамках закона, то им должно быть предоставлено право выразить свое мнение, в противном случае правоохранительные органы должны потребовать исполнения закона всеми законными средствами. Вот только пройти через речку по такой тонкой жердочке, не замочив ног, вряд ли у кого получится. Например, если разрешен митинг численностью 600 человек, а пришли 610, то всех уже можно задерживать с использованием спецсил и средств — буква закона по факту не нарушается, а про его дух вряд ли кто вспомнит.

Нужно учитывать еще и такой фактор, как «война нервов», ведущаяся в Интернете. При этом спецслужбы ничего особо не предпринимают. Как заявил «Итогам» один из представителей спецслужб, «команды глушить Интернет пока не поступало». А вот в той же Америке, например, существуют подразделения электронной борьбы, которые в Сети ведут оперативную игру с неистовствующими оппозиционерами. У нас пока дело сводится к банальной читке блогосферы и последующим прокурорским предупреждениям. Хотя, как не раз признавались в приватных беседах правоохранители, «лучшим вариантом было бы вообще отключить весь Интернет». Понятно, что на такой шаг власть решится лишь в самой отчаянной ситуации. Впрочем, есть информация, что спецслужбы все-таки намерены усилить контроль за оппозиционерами в виртуальном пространстве. По крайней мере в ближайшее время МВД и ФСБ планируют существенно расширить оперативно-технические возможности своих управлений, контролирующих Интернет.

О слухах стоит сказать отдельно. Какие только нелепицы не выстреливает Сеть. Тут вам и ввод в Москву Кантемировской танковой дивизии, и дивизионы БТР, взявшие под контроль МКАД, и батальоны чеченского ОМОНа, якобы прибывшие в Москву для проведения зачисток. Кто вбрасывает такую дезу, понять трудно — она может быть вброшена с любой стороны виртуальных баррикад. Либо для того, чтобы рассеять толпу, либо, наоборот, чтобы ее завести. И ведь сработало: информация появилась в онлайн-версиях нескольких серьезных изданий и активно обсуждалась блогерами.

Как говорят специалисты, пока что Интернет и улица не работают в унисон. Но как только между ними возникнет синергия, противостояние может выйти на качественно иной виток. И тогда уже ситуацию не смогут контролировать ни вожди оппозиции, ни власти, ни спецслужбы. И в Сети, и на городских площадях возникнет эффект сегментации толпы — то тут, то там начнут появляться новые пророки, вожди, юродивые да и просто банальные провокаторы. Под какими лозунгами они будут организовывать новые сообщества? На штурм каких бастионов они поведут своих последователей? Кого призовут бить и какую Россию спасать? Результат такой «синергии» мы видели на телевизионных кадрах из Египта, Туниса, Йемена и Сирии. Разбитые витрины, сожженные машины, переполненные госпитали, люди, обезумевшие кто от ненависти, кто от страха...

P. S. Когда писались эти строки, до начала многотысячного митинга на Болотной оставалось менее суток.

Григорий Санин

Ека­те­ри­на Мас­ло­ва

Екатерина Маслова

 

От зарплаты до расплаты / Политика и экономика / В России

 

Пожалуй, самый спорный пакет законов старая Дума все-таки принять успела. С 1 января 2012 года зарплата военных и полицейских вырастет в 2,5—3 раза, а все военные пенсии — в среднем в 1,6 раза. Годом позже существенное пополнение в кошельках смогут заметить и сотрудники других силовых ведомств. Цена вопроса — 1,68 триллиона рублей за три года. Понятно, что создание сильной и боеспособной армии — задача не из дешевых. Но дьявол кроется в деталях. В данном случае — в простой арифметике, доказывающей, во-первых, что сумма не соответствует реальности: она, если следовать заявленной правительством логике, должна быть значительно выше. А во-вторых, что ежегодный рост военного бюджета до 2014 года почти на 100 процентов обусловлен именно повышением зарплаты. Сомневаются в целесообразности таких мер и правительственные эксперты. Уже подготовлены корректирующие предложения по распределению федерального бюджета до 2020 года в сторону сокращения военных расходов. Разруливать ситуацию придется, впрочем, уже новому президенту.

Окладом по прикладу

На прошлой неделе министр обороны Анатолий Сердюков отчитался за выборы в воинских частях. За «Единую Россию» проголосовало 80 процентов военнослужащих (на 13 процентов больше, чем в 2007 году), а явка составила 95,5 процента. И поддерживать власть армии есть за что. К примеру, зарплата лейтенанта (правительство еще не определилось с повышением денежного довольствия военнослужащих по призыву) с нового года должна составить 50 тысяч рублей. Правда, это с учетом всевозможных и не всегда гарантированных надбавок. Если убрать премии и матпомощь, то получится 40 тысяч рублей. А если еще и надбавку за особые условия службы отнять, то выходит 37,5 тысячи рублей. Тоже хорошо, но все-таки меньше обещанного. И так по всем званиям и должностям.

Если взять за основу «полноценные» заявленные властью зарплаты военных и приравненных к ним военнослужащих (числом около 800 тысяч человек), то из бюджета необходимо будет выделить, по самым грубым подсчетам, примерно 1,5 триллиона рублей. Прибавив к этой сумме 850 миллиардов на повышение окладов полицейским (без учета надбавок), получаем 2,4 триллиона рублей. То есть объявленных 1,68 триллиона уже не хватает. Можно посчитать иначе. На повышение зарплаты военным (исключая полицейских) выделяется 830 миллиардов рублей. Таким образом, получить ее смогут около 450 тысяч человек. Всего же офицеров и контрактников у нас 405 тысяч, а еще, по экспертной оценке, почти 350 тысяч служат в ФСБ, 20—30 тысяч — в ФСО, 13 тысяч — в СВР...

Почему остальные силовики у нас оказываются «приравненными» к военнослужащим, другой вопрос. Да и оклады у сотрудников спецслужб почему-то выше, чем у военных. Но платят-то им из одной кубышки! Вот и выходит, что либо от повышения зарплаты откажутся генералы, которые и сейчас в конвертах могут получать до 200 тысяч рублей из внебюджетных источников, либо зарплата окажется значительно ниже анонсированной. Последнее больше всего похоже на правду.

Та же история и с довольствием полицейских. По словам министра внутренних дел Рашида Нургалиева, зарплата старшего лейтенанта в должности старшего оперуполномоченного вырастет с нынешних 22,7 тысячи до 49 тысяч рублей. Оклад такого полицейского на районном уровне составит 26 тысяч рублей. То есть надбавки, о которых говорит министр, у полицейских составят 70—80 процентов от оклада (у военных — лишь порядка 40). С учетом таких дополнительных выплат вписаться в заявленную правительством сумму становится еще более проблематично.

В целом же выходит, что рост военного бюджета до 2014 года почти исключительно съест повышение зарплаты. Судите сами. По словам председателя Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктора Озерова, с 2011 по 2014 год военный бюджет вырастет на 1,2 триллиона рублей, куда, по идее, еще должны войти текущие расходы по госпрограмме вооружений на период 2011—2020 годов и ранее взятые обязательства по обеспечению военнослужащих жильем.

Не стоит забывать и еще про одну часть реформы повышения уровня жизни военнослужащих — пенсии. Дело осложняется тем, что число военных пенсионеров доподлинно неизвестно. Называется цифра 2,3 миллиона человек. Однако эксперты и сами военные говорят о 5—7 миллионах пенсионеров. В первом случае сумма пенсиона выходит относительно небольшая — 19 миллиардов рублей, что чуть больше одного процента от всех запланированных трат на повышение довольствия силовикам. Во втором случае получается куда большая цифра — 40—60 миллиардов рублей.

Золотые парашюты

«Главная угроза на ближайшее время заключается в том, что излишние расходы будут планироваться, увеличиваться дефицит бюджета, создадутся большие риски для нашего будущего», — считает научный руководитель НИУ ВШЭ Евгений Ясин. Озабоченность экспертов вполне объяснима. Затраты на повышение зарплаты силовикам — это 4 процента всех бюджетных расходов в 2012—2014 годах. Более того, 1,68 триллиона рублей — это 70 процентов совокупного дефицита бюджета за то же время. Проще говоря, если бы не было повышения зарплаты, не было бы, скорее всего, и дефицита в госказне.

«В трехлетнем бюджете это примерно наполовину связано с уменьшением финансирования всех других отраслей, а наполовину — просто с сохранением дефицита при цене на нефть в 100 долларов», — говорил недавно Алексей Кудрин. На фоне не слишком больших экономических успехов такой рост бюджетных расходов как минимум рискован. Еще одним следствием резкого повышения зарплаты почти двум миллионам россиян станет инфляция. При этом если тарифная сетка окладов полицейских составлена с учетом территориального уровня, то в случае с военными такого разделения нет.

«Мы пытаемся сбалансировать бюджет путем сокращения неэффективных расходов, — говорит ведущий эксперт ЦМАКП Дмитрий Белоусов. — Если он будет сбалансирован, то бояться роста инфляции не стоит. Тем более что главная угроза для сдерживания роста цен сейчас — это укрепление рубля и удорожание импорта. Однако если появится желание монетизировать дефицит бюджета путем использования печатного станка, повышение зарплаты военным вполне может стать существенным инфляционным фактором».

При этом, успокаивает Дмитрий Белоусов, не исключено, что реального роста зарплаты у военных и полицейских так и не произойдет из-за существенного сокращения надбавок. Действительно, из прежних 40 их осталось только 8. Многие из них раньше выдавались в конвертах, и проследить, сколько в реальности получал тот или иной военный или полицейский, было чрезвычайно сложно.

Наконец, рост расходов на зарплату военным и полицейским может подтолкнуть Минфин к наращиванию задолженности, как внутренней, так и внешней. Совокупный долг (в том числе корпоративный) уже сейчас составляет около 40 процентов ВВП, а 1,68 триллиона рублей — 8 процентов всей задолженности.

Обеспеченная армия России, безусловно, нужна. Но сделать это можно гораздо дешевле. Например, полностью отказаться от призыва, что освободит дополнительно 10 миллиардов рублей. Да, контракт стоит примерно на 30 тысяч рублей в год дороже. Но если сократить общую численность армии с ее нынешнего почти миллиона, то сэкономить можно в том числе и на военных частях, находящихся сейчас не в самом лучшем состоянии. Да и полицейских в России по сравнению с другими странами неприлично много. На одного отечественного правоохранителя приходится 157 россиян, тогда как на одного американского «полицая» — 342 гражданина США, а на одного французского жандарма — 589 подданных Пятой республики. Если привести численность российских полицейских в соответствие с западными стандартами, то можно сэкономить от 100 до 400 миллиардов рублей. Неплохое подспорье для создания профессиональной контрактной армии и сохранения бюджета в сбалансированном состоянии.

Артем Никитин

 

Рожденный в СССР / Политика и экономика / Спецпроект

 

Высоколобые эксперты называют это «процессом системной дезинтеграции» в экономике, социальной и политической сферах. В умах народных определение рождается куда более доходчивое: двадцать лет назад, 26 декабря 1991 года, мир пережил шок: не стало СССР.

Днем ранее Михаил Горбачев объявил о прекращении своей деятельности на посту президента СССР «по принципиальным соображениям», подписал указ о сложении полномочий Верховного главнокомандующего и передал управление стратегическим ядерным оружием президенту России Борису Ельцину. Наутро Совет Республик ВС СССР принял декларацию № 142-Н о прекращении существования СССР.

Впрочем, это была лишь финальная точка в геополитической трагедии «гибель державы»: началось все гораздо раньше. Аскар Акаев, в ту пору президент Киргизии, был не только свидетелем и участником этих событий. Волею судеб он часто оказывался между двух огней — Ельциным и Горбачевым. И уверен: редчайший шанс трансформировать и сохранить Союз был упущен.

— Аскар Акаевич, сегодня многие говорят, что развал Советского Союза был неизбежен. Вы это мнение разделяете?

— Сейчас придумывают много мифов. Я одно хотел бы сказать: до последнего момента, до подписания Беловежских соглашений, Союзный договор в форме ССГ — Союз Суверенных Государств — готовы были подписать все лидеры среднеазиатских республик! Обстановка была такой, что все держались за Союз. Не было тогда ни нефтедолларов, ни газодолларов, и перспективы были туманны, а помощь могла прийти только из Москвы, из России. Подготовленный в Ново-Огареве Союзный договор устраивал всех. Союз сохранялся уже не как унитарное государство, а на конфедеративной основе. Был найден компромиссный вариант распределения полномочий между центром и республиками. Они получали полную кадровую и экономическую самостоятельность. И Михаил Сергеевич эти полномочия с удовольствием отдавал. А за центром оставались общая оборона, внешняя политика, военно-промышленный комплекс и научно-технический прогресс.

Я считаю, что был упущен редчайший шанс трансформировать и сохранить Союз. И в июле 1991 года, я ответственно заявляю, все, включая Леонида Макаровича Кравчука, были готовы такой договор подписать. Августовский путч сорвал это подписание. И когда говорят, что Горбачев знал о ГКЧП, что он сам в этом участвовал, я это отметаю. Потому что он прекрасно понимал, что это уникальный шанс ему самому как политику остаться в роли центральной власти и сохранить Союз. Подписание Союзного договора 20 августа для него было важнее, чем для кого бы то ни было!

После ГКЧП он этот шанс потерял. Его авторитет и так падал, а после путча упал вовсе. Авторитет же Ельцина, наоборот, взлетел. Он стал героем. Правильно Клинтон говорил: «Когда я думаю о новой демократической России, я всегда представляю август 91-го года: президент Ельцин на танке». Борис Николаевич мог диктовать условия. Леонид Макарович Кравчук и другие тоже почувствовали, что пора побороться за незалежность. Но они требовали уже полного государственного суверенитета. Вырисовывался союз, в котором не было конфедеративной основы. Михаил Сергеевич боролся, чтобы оставить себе хотя бы номинальное место в этой новой конфигурации. Не получилось... Я к нему питал и питаю уважение, хотя и с Ельциным очень близко дружил, поддерживал его.

...Первый зарубежный визит Бориса Николаевича после инаугурации состоялся, кстати, в Киргизию. 20—21 июля 1991 года, за месяц до путча. Другие даже обижались: мол, как же так, обычно Москва первый визит совершала в Киев или Ташкент, Алма-Ату, а тут вдруг такое захолустье, Фрунзе. Ельцин им отвечал: «В трудные годы кто за меня в Верховном Совете мог слово замолвить? Только Аскар Акаевич».

Я действительно был членом Верховного Совета, когда Ельцина не хотели утверждать председателем комитета по строительству. Я дружил с Рыжовым Юрием Алексеевичем, а он был в руководстве межрегиональной депутатской группы. Они — Сахаров, Рыжов — поддерживали Ельцина. Я тоже поддержал. А потом мы с Чингизом Айтматовым голосовали за отмену шестой статьи вместе с «межрегионалами». Отмена руководящей роли партии — это была основная задача для демократов на первом этапе.

Ну а когда Борис Николаевич ушел в отставку, он чаще всего приезжал отдыхать к нам в Киргизию. Чувствовал мое искреннее к нему отношение. У Ельцина было потрясающе сильное чутье. Перехитрить или слукавить было невозможно. Он шестым чувством улавливал, от души человек говорит или для проформы. Я всегда его воспринимал как умного старшего друга, как аксакала, как у нас говорят. И когда в 2005 году я вынужден был перебраться в Россию, Ельцин проявил огромную заботу и обо мне, и о моей семье. Я очень ему благодарен.

— Не ревновал вас Ельцин к Горбачеву?

— Кстати, последний визит Горбачева в качестве президента СССР тоже был в Киргизию. В ноябре 1991 года. Видно было, что он чувствовал себя уже «хромой уткой». И по-моему, был благодарен, что я не поддержал ГКЧП.

В августе 1991-го я был единственным после Ельцина лидером республик, выступившим против путча. 19-го позвонил Борису Николаевичу, связи не было, но мои помощники смогли дозвониться до его помощников и узнали, что Ельцин квалифицирует все происходящее как переворот и будет бороться против ГКЧП. К тому моменту уже и так было понятно, что это путч. У гэкачепистов была ссылка на то, что Горбачев болен, недееспособен. А я тремя днями раньше, 16 августа, больше часа с ним разговаривал. Горбачев позвонил мне насчет Союзного договора: «Аскар, ты не знаешь, что соседи твои думают о подписании?» Он был полон энтузиазма, говорил энергично. Какой больной?! Я понял сразу, что это переворот!

Так вот о ревности... 1994 год. Михаил Сергеевич уже не при власти. Но он очень захотел отдохнуть на Иссык-Куле. Климат там бесподобный, дышится легко. «Хорошо, — говорю. — Сделаем. Организуем Второй Иссык-Кульский форум». Встретил Горбачева со всеми почестями. Отвез на озеро. Они с Айтматовым там неделю отдыхали. Михаил Сергеевич был доволен, говорил: «Аскар, я тебе верил всегда. Спасибо, что такое внимание мне оказал».

Проходит некоторое время, собирается саммит СНГ. Стоят Ельцин, Назарбаев, Кучма, Каримов. Подхожу, здороваюсь по очереди.

Дохожу до Бориса Николаевича, он руки не подает, насупился. Я смекнул сразу: не понравилось ему, что я Горбачева пригласил. И потом он действительно высказал обиду. Я говорю: «Борис Николаевич, а помните, в тяжелые годы, когда Горбачев был президентом, я вас решительно поддерживал безо всякой оглядки на него. Но теперь-то он пенсионер!»

Потом, когда сам Борис Николаевич ушел в отставку, три года подряд он приезжал на Иссык-Куль. Во-первых, сердце подлечить — не случайно там центр реабилитации космонавтов. Первый год отдыхает, второй. На третий год как-то сидим, выпили немножко, он говорит: «Знаешь, Аскар, я хочу признаться, что однажды был не прав». — «Да вы что, Борис Николаевич. Это только Лигачев говорил: «Борис, ты не прав». Вы всегда были правы». Он говорит: «Нет, все-таки я сейчас на пенсии, у тебя отдыхаю. А помнишь, как я тебя укорял за Горбачева? Правильно ты тогда сказал: он ведь пенсионер...»

— Но в августе 1991-го Ельцин, как никогда, был полон сил и энергии. Он сумел переломить ситуацию. А ведь лидеров республик гэкачеписты сильно обрабатывали.

— Это делалось по-разному. Я прочитал историю Леонида Макаровича Кравчука (см. «Итоги», 2011, № 33. — «Итоги»): к нему приезжал генерал Варенников... А в случае со мной было так. 19-го утром я готовился к поездке в Москву — на следующий день торжественное подписание Союзного договора. И тут звонит мой вице-президент Герман Кузнецов с известиями о ГКЧП. Приезжаю в Дом правительства, а меня уже поджидает председатель КГБ генерал Асанкулов. Импозантный такой человек, работал многие годы в центральном аппарате КГБ, был начальником отдела, соратник Крючкова. Высокая должность по тем временам. Еще в начале 91-го года Крючков, когда мы встретились в его кабинете на Лубянке, сказал: «Аскар Акаевич, я хочу назначить вам сильного генерала, вашего соотечественника, он будет вам хорошим помощником, надежным». Так вот, приходит Асанкулов и говорит: «Вся власть в стране переходит в руки ГКЧП, и вы отныне обязаны выполнять все его предписания, а контроль возлагается на меня». И показывает шифровку. Ответил я так: «Товарищ генерал, пока я всенародно избранный президент, я здесь командую, а вас отстраняю от должности». Как-то мгновенно в голову пришла эта идея. Не знаю как: такие моменты не часто бывают. Он даже ошалел. А пришел без охраны. И я тут же диктую указ. Вот так мы взяли контроль над республикой. Потом звонит кто-то из Туркестанского военного округа, представляется: командующий. Но я так понял, что никакой это не командующий. Передает указание от маршала Язова: мол, вы ведете себя неправильно, подумайте о последствиях. Даем вам ровно сутки, чтобы вы разобрались в ситуации и подчинились решениям ГКЧП. Если этого не будет, мы введем танки.

Хорошо, подумаем... А пока еще сутки впереди. Я выступил по телевидению с заявлением, что московский переворот мы не поддерживаем. Собралось тысяч 20—30 людей вокруг Дома правительства, телефонные звонки: «Аскар Акаевич, мы вас поддерживаем, мы с вами, все правильно».

Когда путч провалился, на сессии Верховного Совета СССР я выступал вторым. Первым — Руслан Хасбулатов от Российской Федерации, поскольку главную роль сыграла Россия, Ельцин. Михаил Сергеевич сказал, что Аскар Акаевич вел себя достойно, был первым из лидеров республик, осудивших ГКЧП, поэтому мы предоставляем ему слово. После меня выступал Анатолий Собчак. Он в Петербурге выступал против ГКЧП.

Конечно, Горбачев продолжал уговаривать всех подписать Союзный договор. Но ситуация изменилась. И Кравчук объявил, что должен провести референдум и спросить мнение украинского народа.

Восточные республики готовы были сохранить Союз. И в середине ноября мы собрались на Госсовете и договорились создать Союз Суверенных Государств. Но Беловежское соглашение все перечеркнуло. Хотя если бы не оно, так было бы что-то другое. После путча процесс отделения от центра стал необратимым. Путч сыграл роковую роль.

— Кстати, почему вас не пригласили в белорусские Вискули?

— Там все делалось в большой тайне. Видимо, участники Беловежского соглашения не были уверены, что я их поддержу. Ставка делалась на славянские республики.

9 декабря в час ночи мне позвонил Горбачев: «Аскар, ты не в курсе, что сотворили твои коллеги в Белоруссии?» Кое-какая информация к этому времени ко мне просочилась, но я стал успокаивать Михаила Сергеевича, что все еще образуется. Ведь окончательный договор по ССГ республики должны были подписывать вот-вот, в декабре.

«Аскар, а где же теперь место центра, мое место?» — сокрушался Михаил Сергеевич. На следующий день мне позвонил Назарбаев: «Три республики образовали славянскую ось. Нас перечеркнули. Что будем делать?» Часа через полтора раздается звонок от Ниязова: «Надо выработать общую позицию по Средней Азии. Я приглашаю всех наших президентов к себе в Ашхабад на 13 декабря». Что ответить? «Конечно, приеду. Мое мнение — надо присоединяться к славянам». Сапармурат Атаевич изменил тон: «Аскар, ты еще молодой, многого не знаешь. У нас все есть. Поэтому стоит подумать над альтернативой славянам. Азиатский союз! У нас все для этого есть!» — еще раз подчеркнул будущий Туркменбаши, хотя на тот момент его республика была самой бедной.

— Откуда у вас такая тяга к России?

— Поверьте, это не громкие слова. Я родился в Советском Союзе. Учился на русском языке. 18 лучших лет жизни, начиная со студенчества, провел в Ленинграде. Родители мои были рядовыми колхозниками. Отец, правда, грамотный. Он окончил медресе, владел арабским и латынью, потому что в тюркских республиках в ту пору латынь была распространена. Потом уже мы все перешли на кириллицу.

Мой старший брат Кучор погиб в 1942 году, защищая Ленинград. Вот почему, думая о вузе, я выбрал город на Неве. Отцу очень хотелось, чтобы кто-то из нас побывал на месте, где погиб старший сын, может, нашел могилу, поклонился. А я в 10-м классе мечтал стать авиаконструктором, подумывал о Московском авиационном институте. Потом прочитал несколько статей Виктора Михайловича Глушкова, выдающегося академика. Он очень увлекательно писал о будущем кибернетики. Этим я окончательно заболел. И в итоге поступил в Ленинградский институт точной механики и оптики на факультет вычислительной техники и точной механики. Преподавание было на высочайшем уровне. Мне очень повезло. Моим учителем был выдающийся ученый Сергей Александрович Майоров, завкафедрой вычислительной техники и точной механики, на которой я специализировался. Он приметил меня где-то курсе на третьем и начал привлекать к научным исследованиям. Там же работал выдающийся теплофизик, позже он стал ректором института, Геннадий Николаевич Дульнев. Он стал вторым моим учителем. Мы с Майоровым написали первую в мире монографию по когерентным оптическим компьютерам. И на основе этой книги я защитил докторскую диссертацию.

В Ленинграде я прошел путь от студента до доктора наук. Но тянуло на родину. При содействии Майорова открыл первую кафедру вычислительной техники в Киргизии. Сейчас это не проблема, ректор сам все решает. А тогда только министр образования СССР. Вот Сергей Александрович и повел меня к министру: мол, это один из моих талантливых учеников и надо помочь ему создать кафедру.

Стал завкафедрой. Потом избрали в члены-корреспонденты Академии наук, потом стал академиком, потом уже вице-президентом и президентом республиканской академии. То есть я быстро прошел этот путь. Научная карьера складывалась очень споро.

Мой учитель Сергей Александрович говорил так: для успеха в науке нужно пять вещей — трудолюбие, талант, научная школа, хорошие учителя и один процент удачи. Если нет этого процента, будь ты хоть семи пядей во лбу, ничего не получится. У меня он был, и в первую очередь потому, что я встретил замечательных учителей.

— Но продвижение до президента республиканской Академии наук наверняка не обошлось без партийной поддержки.

— В те годы коллеги мои старались, выбивали квоты, чтобы вступить в КПСС. А мне опять процент удачи выпал. Знаете, как я в партию вступил? В 80-е годы начиналась автоматизация, компьютеризация. Однажды ректор говорит: «Горком просит, надо прочитать лекции». Какие проблемы? Пожалуйста. Пришел я к первому секретарю Фрунзенского горкома партии. Он мне дал расписание. И я стал ездить по предприятиям, активам. У меня были слайды, по тем временам прекрасные, у нас таких не видели, потому что только в Ленинграде и Москве эта технология была освоена. Меня с удовольствием слушали. Пришлось и перед членами ЦК прочитать лекцию. Все остались довольны. Секретарь горкома приглашает и говорит: «Вот вы читаете нам всем лекции, членам бюро, членам ЦК, а вы, оказывается, беспартийный. Так не годится». И быстренько приняли в партию.

А потом пришел Михаил Сергеевич, сделал акцент на ускорение научно-технического прогресса. И меня как «профильного» ученого решили назначить завотделом науки и учебных заведений республиканского ЦК. Не скажу, что был счастлив на этой аппаратной должности. И с облегчением вздохнул, когда в 1987 году меня избрали вице-президентом, а в 1989 году и президентом Академии наук Киргизии.

— И вдруг из любимой науки почему-то потянуло в политику...

— Здесь опять же спасибо перестройке и «ускорению». До этого я вообще не интересовался политикой. А тут горбачевские идеи меня увлекли. В 1989 году как раз проходили выборы народных депутатов СССР. Наши академики предложили: давайте мы образуем свой избирательный округ и никакого партократа туда не пустим, выберем Акаева нашим представителем в Москве. Тогда должности совмещать можно было, и за мной оставалось место президента Академии наук.

Но первый секретарь ЦК Абсамат Масалиев страшно не хотел меня видеть депутатом в Москве. Выдвигалась в основном партноменклатура, чабаны и табаководы. И мало кто из делегации, за исключением Чингиза Айтматова, мог свободно с трибуны выступать, без бумажки, на актуальные темы. Я-то умел, тем и подкупила сторонников моя кандидатура. Словом, избрали. Масалиев говорит: «Смотри, никакой самодеятельности, мы тебе будем инструкции присылать».

На I Съезде народных депутатов меня избрали членом Верховного Совета. Я записался в комитет по экономической реформе, считая ее самой актуальной. А там были замечательные экономисты, и ныне здравствующий академик Олег Тимофеевич Богомолов, и выдающийся Павел Григорьевич Бунич, к сожалению, покойный, будущий первый премьер-министр Литвы железная дама Казимира Прунскене. Начал изучать рыночную экономику. Но тут мне присылают инструкции: выбей льготы чабанам. Чабанов по всему СССР много, но мои чабаны, говорю с трибуны, работают на высокогорье в 3—4 километра, вот такие особенности. Записали киргизских чабанов на льготы.

Потом новая рекомендация: помоги табаководам. Выступаю, рассказываю, как в годы войны Иосиф Виссарионович Сталин направлял Уинстону Черчиллю армянский коньяк и наш киргизский табак. Пробил льготы табаководам. Потом — воду надо накопить в Токтогульском водохранилище. Решают: поддержать. И так я завоевывал очки. То есть если до этого ко мне относились как к научному работнику, то Верховный Совет превратил меня в политика.

Позднее в мой актив записали и то, что только двое из делегации — я и Чингиз Айтматов — проголосовали за отмену 6-й статьи Конституции СССР.

В 1990 году произошли ошские трагические события. В результате межэтнических столкновений погибли тысячи человек. Горбачев отправил туда команду во главе с Айтматовым. Айтматов предложил взять меня. Я порекомендовал узбекских писателей, деятелей культуры, тоже депутатов. И мы бригадой прилетели в Ош. Это было очень эффективно. И благодаря Айтматову Михаил Сергеевич тогда проявил решительность, направил подразделения ВДВ. Они действовали очень грамотно. Без кровопролития смогли нейтрализовать, отделить враждующие, конфликтующие стороны.

А потом по стране пошла волна выборов президентов...

Олег Пересин

 

Работать за спасибо / Политика и экономика / Что почем

 

30 млрд евро — такова цена спасения итальянской экономики и бюджета от чрезмерного долгового бремени, посчитал премьер-министр страны Марио Монти. На прошлой неделе парламент Италии одобрил пакет мер по бюджетной экономии, повышению налогов и реформированию пенсионной системы. Когда речь зашла о последнем пункте программы, министр труда Эльза Форнеро даже расплакалась: к 2018 году пенсионный возраст женщин придется сравнять с мужским — поднять до 66 лет.

Главный посыл Марио Монти, который он высказал на одной из встреч с журналистами, — нежелание пойти по стопам Греции. «Мы испытываем к ней большую симпатию, но не хотим ей подражать», — сказал итальянский политик. Чтобы показать, что тяжелые времена настали не только для обычных жителей Апеннинского полуострова, но и для властной элиты, Монти публично отказался от зарплат премьер-министра и министра экономики. А это, ни много ни мало, порядка 200—228 тысяч евро в год. Кстати, если поделить размер итальянской бюджетной дыры на оклад Монти, то получится, что ему 315 тысяч лет зарплаты не видать! Конечно, новоиспеченный итальянский глава правительства может позволить себе налет популизма — в свое время он был советником инвестиционного банка Goldman Sachs и компании Coca Cola и наверняка работал не за спасибо.

Между тем бюджет страны нуждается в куда большем, чем 30 миллиардов евро, объеме средств. В следующем году Риму предстоит погасить обязательств на 300 миллиардов евро при бюджетной дыре в 4 процента от валового продукта (оценки Еврокомиссии за этот год). Госдолг же Италии является самым крупным в Евросоюзе и составляет 1,9—2 триллиона евро, превышая ВВП страны, если считать по паритету покупательной способности. «Конечно, правительство сделало шаг в правильном направлении, но эффект от него будет недолгим. Глобальная проблема заключается в том, что риски неплатежеспособности возникают сейчас у всех. Главная проблема — это дефицит ликвидности в европейской финансовой системе, а его можно решить только за счет активных интервенций ЕЦБ на рынке облигаций», — считает Алексей Моисеев, начальник управления макроэкономического анализа «ВТБ Капитала».

В общем, не ровен час — и мы увидим в слезах уже не только итальянского министра труда. Горевать придется всем миром.

Константин Полтев

 

Огоньку не найдется? / Политика и экономика / Что почем

 

288 млрд долл. убытков наносят российскому бизнесу сотрудники, которые работают без мотивации. Консалтинговая компания Aon Hewitt провела исследование «Лучшие работодатели-2011», из которого следует, что из-за каждого не мотивированного на работу сотрудника фирма теряет не менее 10 тысяч долларов прибыли в год. Авторы исследования вычислили, что в России только 60 процентов граждан работают добросовестно, остальные не слишком-то выкладываются.

По данным Росстата, сегодня в России трудятся около 70 миллионов человек, следовательно, 40 процентов из них, то есть почти 28 миллионов, отличаются низким уровнем вовлеченности в работу. Под этим термином вообще-то понимают активность сотрудника, его стремление добиться результата оптимальным способом. Интересно, что в зарубежных компаниях показатель нацеленных на результативный труд выше — около 80 процентов. Впрочем, как отмечают эксперты, это не означает, что иностранцы больше любят работать — дело, скорее, в западном менталитете, в котором заложено понимание: для более успешной карьеры нужно демонстрировать результаты труда. Как говорят HR-специалисты, увлеченный делом человек еще и экономит средства компании, ведь он стремится выполнить свои функции наиболее эффективно. «По нашим наблюдениям, 10—15 процентов кандидатов на работу в российских компаниях размыто формулируют свою профессиональную мотивацию, — комментирует Элла Михайлова, ведущий консультант рекрутингового агентства Penny Lane Personnel. — Трудно мотивировать сотрудника, который занимается нелюбимым делом». В то же время жаль, что работодатели еще не поняли выгоды от сотрудников, которые увлеченно работают, и не склонны поднимать им зарплату. Даешь результат — и отлично, а с огоньком или без — не важно...

Виктория Юхова

 

С испанским акцентом / Политика и экономика / Что почем

 

5 тыс. человек учат русский язык в Испании. Эти данные Испанской Ассоциации преподавателей русского языка и литературы вскоре будут серьезно подкорректированы. Дело в том, что в Испании в этом году наблюдается повышенный интерес ко всему русскому.

Причина не только в том, что примерно полмиллиона российских граждан ежегодно ездят в страну тореро, а оттуда четверть миллиона жителей едут в Россию. И даже не в том, что русскоязычная диаспора в этой стране выросла многократно, а бизнес-контакты становятся все сильнее. Испанию и Россию теснее экономических объединяют научные и культурные связи. Выставки «Прадо в Эрмитаже» и «Эрмитаж в Прадо» — пожалуй, два главных события в культурной жизни Мадрида и Санкт-Петербурга в этом году. В прошедшие выходные, когда в столице Испании экспонировалась питерская выставка, по словам служительницы Прадо, «очередь была в два раза больше, чем обычно, — тысячи человек!»

В этом году на родине Дон Кихота вообще было много русского — выступление в Королевском театре «Реал» звезд балета Большого и Мариинки, неделя Достоевского в университетах Испании, выставка в честь 50-летия полета Гагарина в Сеговии. И еще около трех сотен мероприятий. Все они стали возможны благодаря перекрестному году России в Испании и Испании в России. Конечно, кроме культурных событий были научные, социальные и спортивные. И все это вызвало новую волну интереса к России и русскому языку. Однако если раньше испанцы могли учить язык лишь в университетах и на немногочисленных курсах, а культуру познавать по Интернету и нечастым привозным выставкам, то теперь это можно сделать в Российском центре науки и культуры в Мадриде. Он был открыт на прошлой неделе королевой Испании Софией и супругой президента России Светланой Медведевой (на фото) ровно в тот день, когда закрывался сам перекрестный год двух стран — чтобы связь не прерывалась. «Центр станет русским уголком для испанских жителей и русских, проживающих в Испании», — сказал Фарит Мухаметшин, руководитель Россотрудничества, под эгидой которого работают такие Русские дома в разных странах мира. В центре открыты концертный зал, художественный класс, библиотека, литературный салон, выставочный зал и курсы русского. Уже набрано шесть классов, куда записались взрослые и дети от трех лет. И запись продолжается. Предполагается, что в год центр сможет обучать сотни «студентов». Сегодня русским языком в мире в той или иной степени владеют более полумиллиарда человек, и по этому показателю русский занимает третье место в мире после китайского и английского. «Испанская доля» знатоков великого и могучего пока невелика — учит-то язык всего одна тысячная процента. Но, судя по всему, это только начало.

Ирина Мельникова

 

Перешли границы / Политика и экономика / Что почем

 

1 мин. 30 сек.  — столько времени потребуется нашим гражданам в недалеком будущем для прохождения паспортного контроля в аэропортах, или 40 человек в час на каждую кабину пограничника. Это будущее наступит после того, как в помещениях воздушных ворот страны заработает новейшая автоматизированная система паспортного контроля. А в ближайшие дни в Шереметьево начнется монтаж тестовой кабины, в которой будет работать целый букет современных высокотехнологичных систем: человек входит, смотрит в видеокамеру (она передает изображение в программу распознавания лиц), прикладывает палец (тут работает дактилоскопическое ПО), кладет загранпаспорт с биометрическим чипом на поверхность для сканирования, и все, можно выходить, потому что уже есть результат — точное понимание, что за человек собирается покинуть родину. «Все применяемые технологии у нас активно развиваются, а по части дактилоскопического анализа Россия в числе мировых лидеров, — поясняет Андрей Хрулев, начальник отдела биометрических и комплексных систем ГК «Техносерв».— Если все нужные базы данных и связи между ними будут созданы грамотно, сегодняшние алгоритмы идентификации дают очень хорошую точность». Сильно ли это облегчит участь авиапассажиров?

В наиболее загруженном зарубежными рейсами аэропорту Домодедово 56 проходов для пассажиров, а пропускная способность зоны паспортного контроля составляет, по официальным данным, 1680 человек в час, что дает 30 человек в час на каждую кабину. И это при полной загрузке всех имеющихся кабин. А по нормативу Пограничной службы ФСБ России получается и вовсе 20 человек в час. «Автоматический» пограничник позволит увеличить эту нормативную скорость проверки документов почти в два раза. Вы думаете, что она испугает граждан своей сложностью? В Хитроу поступили просто — предложили пассажирам программу лояльности: тем, кто добровольно сдал свои биометрические данные в компьютерную систему, гарантировано пересечение границы по специальному коридору без всяких очередей.

Елена Покатаева

 

Не так сели / Политика и экономика / Что почем

 

5 лет — на такой максимальный срок российские чиновники теперь смогут задержаться на одном рабочем месте, что, дескать, позволит государству эффективнее бороться с коррупцией. Об этом говорится в федеральном законе о ротации госслужаших, который был подписан на прошлой неделе президентом Дмитрием Медведевым. Закон в первую очередь касается руководителей территориальных органов исполнительной власти, которые осуществляют контрольно-надзорные функции. Таких, по расчетам депутатов Госдумы, набирается всего лишь 1535 человек.

Если учесть, что средняя семья чиновника состоит из трех человек, то чтобы оплатить этой «толпе» проезд до нового места работы, возместить затраты на перевоз личных вещей, компенсировать плату за съем жилья и так далее, придется ежегодно выделять из бюджета 322,5 миллиона рублей. Таким образом, ротация одного чиновника будет обходиться в 210,1 тысячи рублей.

Считается, что такая система должна не позволить начальникам, которые занимают самые коррупционноемкие должности (контроль и надзор), «пускать корни». Правда, эксперты сомневаются, что горизонтальная ротация по японской модели сможет прижиться в России. «Мы этих перестановок видим сколько угодно, — говорит экс-депутат Госдумы Анатолий Голов. — Это то, что раньше называлось номенклатурой: попал в обойму — тебя будут двигать с места на место, пока не отправят на пенсию. Это неправильный подход. Идея могла бы быть хорошей, если бы речь шла о поиске оптимального места для конкретного человека, где он принесет наибольшую пользу. А у нас за этим скрывается продвижение своих людей».

Учитывая, что по статистике средний размер взятки чиновнику — 250 тысяч рублей, да и мзду он может брать несколько раз в год, затраты бюджета окупятся с лихвой. Правда, не лучше ли заводить уголовные дела на коррупционеров, чем водить «хороводы» из одного региона в другой?

Артем Никитин

 

Штабной / Политика и экономика / Те, которые...

 

У командующего Народным фронтом Владимира Путина появился наконец начштаба. Таковым стал известный режиссер Cтанислав Говорухин. К своей новой миссии главы избирательного штаба кандидата в президенты мэтр отнесся без особого восторга: «Огромные обязанности... Позиция для меня крайне сложная». Но и без лишнего жеманства: «Всей душой возьмусь за эту деятельность».

Более беспроигрышную кандидатуру и впрямь трудно было подобрать. И дело вовсе не в выдающихся административных талантах Станислава Сергеевича, скорее наоборот — в полном отсутствии бюрократического бэкграунда.

Похоже, мы еще не потеряли Россию, раз в ней возможны подобные кульбиты. Не все из «путинского оргнабора» публичные фигуры. Но все обладают одной общей чертой — они состоялись в жизни без помощи власти. Именно они сегодня делятся с кандидатом в президенты № 1 своей популярностью, авторитетом, репутацией, а не наоборот. Власть задала извечный вопрос: с кем вы, мастера культуры? И сама же себе на него ответила, решив во время президентской кампании заменить серую массу столоначальников людьми, состоявшимися в творчестве, науке, бизнесе.

Вопрос в том, зачем все это самим мастерам. Ведь Говорухин и Ко серьезно рискуют. В Сети уже множатся гневные посты в адрес режиссера, предающего, мол, своих бескомпромиссных киногероев. А что будет, если к президентским выборам возникнут такие же претензии, как к парламентским? Это чиновнику все — божья роса, а подлинному мастеру для того, чтобы обрести профессиональное реноме, нужна жизнь, потерять же его можно в одночасье. И это при том, что возможности повлиять на ситуацию у Говорухина крайне ограниченны. В этом предвыборном ролике он не режиссер, а только актер, причем не первого плана. И его роль, увы, незамысловата: свадебный генерал.

Имеются, впрочем, у начальника штаба и смягчающие обстоятельства. Станиславу Сергеевичу ничуть не придется кривить душой, меняя политические воззрения как перчатки: идеи стабильности и сильной власти нисколько не расходятся с его собственными убеждениями.

«Они забыли уроки истории», — восклицал режиссер на недавнем съезде «Единой России», имея в виду тех, кто требует «немыслимые права и свободы». Катастрофы 1917 и 1991 годов случилась, по его версии, от того, что со свободами сильно поспешили. Есть, однако, и другая точка зрения: причиной катастроф в обоих исторических случаях была тотальная глухота власти, которая в упор не слышала голоса улиц и площадей.

Андрей Владимиров

 

Вашингтонский избирком / Политика и экономика / Те, которые...

 

Мир между Россией и США настолько прохудился, что, похоже, до доброй ссоры уже рукой подать. Пожалуй, самую существенную брешь в «перезагрузке» пробила госсекретарь США Хиллари Клинтон, расценившая выборы в Госдуму как несвободные и несправедливые. Владимир Путин среагировал мгновенно, обвинив миссис Клинтон в том, что она «дала сигнал» деятелям российской несистемной оппозиции. «Они его услышали и при поддержке Госдепа США начали активную работу», — обвинил премьер неназванных им представителей «пятой колонны».

Чего греха таить: любит Госдеп вмешиваться во внутренние дела малых, средних, а то и великих держав. Но поделать с этим решительно ничего невозможно. Термин «вашингтонский обком» прочно засел в лексиконе нашей политической элиты и, похоже, уже перестал быть всего лишь шуткой юмора.

Конечно, госсекретарь явно поспешила с резким заявлением: окончательный доклад наблюдателей от международных организаций будет готов лишь через несколько недель. Правда и то, что у самих американцев избирательная система далека от совершенства. Но придется признать и тот факт, что тамошняя оппозиция почему-то не кричит после каждых выборов об их фальсификации. А Запад во главе с США довольно-таки бодро продвигает по миру тот вариант политустройства, который кажется ему наиболее демократическим.

Что же до сотен миллионов долларов, которые Госдеп якобы тратит именно на российскую демократию, то и пусть себе тратит. Российские законы позволяют спонсирование из-за рубежа общественных организаций. Запрещены лишь заокеанские гранты для официально зарегистрированных политических партий. Но разве кто-либо может предположить, что наши проверенные-перепроверенные Минюстом и прочими компетентными органами официальные партии хоть копейку (то есть цент) возьмут у какого-нибудь не желающего России добра мистера Смита?

Так к чему вся эта полемика через океан? Правильный ответ: к выборам. Трудно великим державам обходиться без вероятного противника. И не только в том случае, когда идет торг по поводу баланса стратегических вооружений. Образ внешнего врага не менее, а может, и более предназначен для внутреннего потребления. Вот американские «ослы» и демонстрируют своим избирателям, что неусыпно бдят за самочувствием зарубежных демократий. А наши «медведи» играют мускулом, стремясь сплотить электорат перед лицом «угрозы суверенитету».

Валерия Сычева

 

Чудотворец / Политика и экономика / Те, которые...

 

Председатель Центризбиркома Владимир Чуров, бодро отрапортовавший главе государства о ходе выборов в Госдуму, удостоился от Дмитрия Медведева почетного звания «волшебник». Сам глава Центризбиркома воспринял президентскую шутку как заслуженную похвалу своему нелегкому труду. А вот оппозиционно настроенные сограждане принялись на все лады обсуждать особенности чуда, явленного главой ЦИК в выборную ночь с 4 на 5 декабря.

Что ж, Владимир Чуров не зря получил титул чудотворца. Наши сограждане, внимательно следившие за ходом голосования, безуспешно пытались постичь великое искусство магии цифр, когда в ночь выборов электронное табло, демонстрировавшееся телевидением, выдавало по отдельным избиркомам суммарный показатель голосования за все партии, существенно превышавший арифметические сто процентов.

Один из блогеров даже выложил в Интернет графики, где по вертикали — избиркомы, сообщившие о количестве проголосовавших, а по горизонтали — набранные партиями проценты. Согласно всем математическим законам кривые в этом графике с той или иной погрешностью обязаны были напоминать колокол. У ЛДПР, КПРФ и «Справедливой России» так оно и было, а вот траектория «Единой России» была похожа на бесконечный стол, не подчиняющийся закону гауссовского распределения.

Наивные, ей-богу! Понятно, что старина Карл Фридрих Гаусс с его точной наукой тут абсолютно не при делах. Президент ясно ведь сказал: волшебство!

Екатерина Акопова

 

Тюремный роман / Политика и экономика / Те, которые...

 

Даже дети знают, что теперь правильный ответ на загадку «Сидит девица в темнице, а коса на улице» — это не морковка, а лидер украинской оппозиции Юлия Тимошенко, которую не удалось полностью изолировать даже в СИЗО. Скорее наоборот. После того как экс-премьер Украины за пренебрежительное отношение к суду была взята под стражу прямо в зале заседаний, внимание к ее персоне усилилось многократно. Причем слова поддержки в адрес Тимошенко звучат уже и с Запада, и с восточной стороны. В частности, МИД РФ дал понять, что в Москве не находят криминала в газовых соглашениях от 2009 года, за подписание которых судят Юлию Владимировну, а установившуюся цену на природное топливо считают справедливой.

Нынешнее руководство Украины придерживается другой точки зрения, и если суду удастся доказать, что Тимошенко превысила должностные полномочия и, как утверждает следствие, фальсифицировала документы, может даже появиться формальное основание для пересмотра действующих российско-украинских соглашений. Впрочем, это только верхушка айсберга, на самом деле процесс над бывшей газовой принцессой — явление многосложное. Если Юлию Тимошенко, которую обвиняют еще и в нецелевом использовании денег, полученных Украиной в рамках Киотского протокола (были потрачены не на улучшение экологии, а на затыкание дыры в пенсионном фонде), удастся надолго упрятать за решетку, на ближайшую перспективу политическая ситуация на Украине принципиально изменится. По совокупности предъявленных обвинений экс-премьеру грозит тюремное заключение сроком до десяти лет, а это значит, что она уже не сможет составить конкуренцию Виктору Януковичу на очередных президентских выборах. И дорога на второй срок ему будет открыта.

Впрочем, съесть-то он съест, да кто ж ему даст. Нет сомнений, что Юлия Владимировна сыграла на опережение и намеренно спровоцировала свой арест, чтобы выглядеть мученицей. Посадить ее на десяток лет после заступничества ОБСЕ и властей ЕС украинскому руководству с его «европейским выбором» будет ой как трудно. Тимошенко продумала, кажется, все. И заранее записанное видеообращение, и наглядная агитация, и хорошо организованная группа поддержки — все это домашние заготовки, предназначенные для того, чтобы поднять волну в стране и за рубежом. Главное теперь не переиграть и вовремя пригасить этот девятый вал, чтобы не случилось так, что у Виктора Януковича просто не останется вариантов почетного для себя и безболезненного для Юлии Тимошенко завершения этого тюремного романа.

Олег Одноколенко

 

АбрАмович vs АбрамОвич / Политика и экономика / Вокруг России

 

Кто только не пытается сегодня писать летопись «лихих 90-х». Но, пожалуй, самая полная история становления новейшего русского капитализма пишется сегодня в Высоком суде Лондона. Там при полном аншлаге разыгрывается трагифарс «Абра,мович против Абрамо,вича». И, похоже, многочисленные зрители уже мало интересуются судьбой тех пяти миллиардов долларов с хвостиком, которые истец Березовский намеревался отсудить у ответчика Абрамовича. Куда интереснее мелкие подробности — ведь дьявол, как известно, таится в деталях.

Высшая математика

Почему дело происходит в Лондоне — вопрос понятный. Во-первых, большое видится на расстоянии, а в том, что история появления класса российских олигархов — это большая история, ни у кого сомнений нет. Во-вторых, бывшие подельники судятся, так сказать, по постоянному месту жительства. Ведь с Россией Бориса Абрамовича сегодня не связывает практически ничего, а Романа Аркадиевича — разве что удостоверение спикера чукотского парламента. Во всем остальном они типичные русскоговорящие обитатели туманного Альбиона, коих там пруд пруди.

Нетрудно ответить и на вопрос о том, откуда взялась сумма иска в пять с половиной миллиардов долларов. Из-под глыб тех самых «лихих девяностых». В 1996 году Борис Абрамович уже являлся всесильным придворным олигархом, а Роман Аркадиевич числился при нем и его ныне покойном Бадри Патаркацишвили кем-то вроде помощника по хозяйству. Если верить показаниям Березовского, это он уговорил Ельцина в обход законодательства издать указ о приватизации «Сибнефти». Взамен Борис Ельцин получал информационную поддержку на одном из ведущих телеканалов, почти наполовину принадлежавшем Березовскому и Патаркацишвили.

Роман Абрамович дает другие показания. По его версии идею приватизации «Сибнефти» он изложил Березовскому еще во время их первой встречи, которая состоялась при посредничестве Михаила Фридмана и Петра Авена на борту океанской яхты. Борису Абрамовичу в реализации этой невероятно смелой дебютной якобы отводилась техническая роль «крыши». За что он и Патаркацишвили получили от Абрамовича «дивиденды» в виде загрансобственности, самолетов и ювелирных украшений, не считая 1,3 миллиарда долларов наличными. Неплохая сумма, если учесть, что по итогам залогового аукциона госпакет акций «Сибнефти» достался подельникам всего за 100,3 миллиона долларов.

Но после того как в 2005 году Роман Абрамович продал государству в лице «Газпрома» компанию «Сибнефть» за 13,1 миллиарда долларов, пребывающий в лондонской опале Березовский пришел к выводу, что ему с партнером сильно недоплатили. Проще говоря — кинули. В том числе и по взаиморасчетам за акции «Сибнефти», «Русала» и ОРТ. Так и образовалась сумма иска — 5,5 миллиарда долларов. И сейчас Борис Абрамович пытается доказать, будто задешево расстаться с активами его вынудил Роман Аркадиевич при поддержке Кремля: мол, берите, что дают, пока все не отобрали.

С этого момента показания сторон кардинально расходятся. Роман Абрамович уверяет, что рассчитался с «крышей» полностью. А Борис Березовский настаивает, что с «начальником Чукотки» они с Патаркацишвили были полноправными партнерами. Со слов «лондонского сидельца» у него и у Бадри было по 25 процентов акций «Сибнефти». У Романа Аркадиевича — остальные пятьдесят. Никаких документов на этот счет у Березовского нет — только устная договоренность. Тем не менее Высокий суд Лондона принял иск олигарха к рассмотрению.

В ходе слушаний по делу выясняются такие детали, что впору без всякой редактуры брать и вставлять их в сценарий еще не снятого блокбастера «Олигарх-2». Чего стоит хотя бы такой забавный факт: говорят, в легализации на Западе 1,3 миллиарда долларов отступных, выплаченных Абрамовичем Березовскому и Патаркацишвили, принимал участие не кто иной, как бывший президент ОАЭ шейх Заид бен Султан Аль Нахайян, вместо паспорта предъявивший сотруднику уполномоченного западного банка купюру со своим изображением.

Напряжения этому авантюрному роману добавляют и личные отношения главных героев. Например, Борис Березовский прямым текстом заявил суду, что у Романа Абрамовича не хватило бы мозгов придумать и реализовать схему приватизации «Сибнефти». Дескать, ответчик не шибко умен, хоть и обаятелен.

Можно представить, что в этот момент прочувствовал владелец мегаяхт и футбольного клуба «Челси», миллиардер, занимающий по версии Forbes девятую строчку в числе самых богатых людей России.

Суровые годы проходят...

Впрочем, напрасно Борис Абрамович бросается грязью. Если охватить взглядом всю историю приватизации в России, эпопея с «Сибнефтью» — не экзотика. Да и деловые биографии двух вдрызг разругавшихся друзей-олигархов, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, похожи.

Березовский, хоть и является членом-корреспондентом РАН от математики, практически все свои научные труды издал исключительно в соавторстве, что в ученой среде всегда вызывало определенные сомнения. Кроме того, еще в разгар перестройки остепененного специалиста по автоматическим системам управления задержали в махачкалинском аэропорту с двумя мешками, набитыми сирийскими покрывалами и комплектами постельного белья. По статье за спекуляцию ему грозила тюрьма, но Борис Абрамович выкрутился — согласно злокозненным слухам, якобы в обмен на согласие стать осведомителем правоохранительных органов.

Роман Аркадиевич, как установил Высокий суд Лондона, вовсе не преуспел в науках и высшего образования не имеет, хотя в анкетах до последнего времени указывал обратное. Трудовую деятельность начал механиком стройуправления, а потом возглавил кооператив «Уют», деятельность которого заключалась в производстве игрушек из полимерных материалов — пупсов и уточек. Потом пришел черед нефти, и в 1992 году Роман Абрамович оказался в узилище по подозрению в хищении 55 цистерн с дизельным топливом с государственного НПЗ в Ухте. Трудно сказать, что его спасло тогда от тюрьмы — чистосердечное раскаяние или наработанные связи, но, как и в случае с Березовским, дело спустили на тормозах.

Когда они встретились, за плечами у Бориса Березовского уже были «ЛогоВАЗ», пирамидальная структура AVVA, подконтрольный «Аэрофлот», многочисленные медийные активы, кресло в Совбезе и огромное влияние в околокремлевских кругах. Как впоследствии, уже коротая время в изгнании, признавался сам Березовский, в те славные годы он не только назначал и снимал министров, открывал и закрывал уголовные дела, корректировал законодательство (по крайней мере, пытался, что подтвердил «Итогам» экс-спикер Госдумы Геннадий Селезнев), создавал политические партии («Единство»), но и решал судьбы войны и мира — например, пролоббировал в 1996 году мирное соглашение с Асланом Масхадовым. А в своих кумирах числил медиамагната Руперта Мердока, портрет которого, по свидетельству очевидцев, и сейчас украшает лондонский офис Березовского. Кстати, кумир тоже под судом. В том же Лондоне идет разбирательство по поводу того, что сотрудники медиаимперии Мердока прослушивали телефоны известных персон.

Другой собеседник «Итогов» — глава Счетной Палаты Сергей Степашин, характеризуя роль Бориса Березовского в девяностые годы, ограничился одним словом — «распутинщина».

Понятно, что при таком широком «секторе обстрела» времени для ведения бизнеса у Бориса Абрамовича не оставалось, и Роман Абрамович был выбран на роль одного из управляющих активами своего патрона. Вроде бы это решение было принято на той самой яхте, где они впервые встретились, и Борис Абрамович остался в полном восторге от кандидата: «Такой молодой, а уже занимается нефтью…»

Ничто не портило идиллию, пока Роман Абрамович находился в тени и жарил шашлыки на пикниках, где собиралось окружение Бориса Ельцина вместе с домочадцами (один из личных фотографов первого президента России подтвердил, что в его фотоархиве имеются такие снимки).

Дальше — больше. Как утверждает бывший начальник президентской охраны Александр Коржаков, со временем, незаметно для Березовского, Роман Абрамович стал своим человеком в президентской семье. Иначе говоря, они поменялись ролями. Березовский с начала нулевых — изгнанник, на которого в России заведено уголовное дело, и не одно, а экс-губернатор Чукотки через свои бизнес-структуры якобы контролирует до трех процентов российского ВВП. Вот и спрашивается: кто все-таки умнее — членкор Березовский или недоучившийся Абрамович?

В свое время Счетная палата обвиняла Романа Аркадиевича в том, что, будучи губернатором Чукотки, он ежегодно недоплачивал в казну по 14 миллиардов рублей налогов. Часть из этих средств предприниматель тратил на нужды автономного округа, а «другую клал себе в карман». Роман Аркадиевич, как и в случае с цистернами, не стал жадничать и оперативно восстановил финансовый статус-кво. Вопросы отпали. А когда его в связи с покупкой «Челси» обвинили в непатриотизме, тут же нанял для российской сборной высокооплачиваемого тренера Гуса Хиддинка.

Так изящно расставаться с непосильно нажитым Березовский, похоже, не умеет, да и старой дружбой не очень дорожит — Абрамович далеко не единственный из бывших соратников, с кем он выясняет отношения в суде. Поэтому и за границей его предпочитают обходить стороной.

...За ними другие идут

В те времена, когда олигарх Березовский и олигарх Гусинский периодически дружили семьями и в промежутках между корпоративными войнами летали обедать в Париж, автор этих строк услышал из уст Владимира Александровича короткую, но емкую реплику, отпущенную в адрес Бориса Абрамовича: «Это ум дьявольской изобретательности. Что он еще придумает, не угадаешь никогда».

Вот и тяжбу с Романом Абрамовичем некоторые наши собеседники считают чем-то вроде чемодана с двойным дном. Конечно, сейчас Борис Березовский далеко не мультимиллиардер, но ему хватает и на Maybach, и на офис в престижном районе Лондона, и на изящное загородное поместье, и на многочисленную охрану, и на прочие атрибуты высокого статуса. Во-вторых, как человек отнюдь не глупый, он не может не понимать, что его многомиллиардный иск больших судебных перспектив не имеет, тем не менее он будто бы уже истратил порядка 100 миллионов долларов на адвокатов и прочие юридические услуги.

И он, конечно же, не городской сумасшедший…

Так в чем же дело? Существуют далеко не беспочвенные подозрения, что весь этот суд — очередная политическая многоходовка Бориса Абрамовича, приуроченная к началу очередного политического сезона в России. Цель — потрясти грязным бельем и вывести своих политических оппонентов из состояния олимпийского спокойствия. Роман Абрамович, олицетворяющий собой пресловутое спокойствие, на суде внезапно разоткровенничался и сообщил, что на самом деле приобрел акции ОРТ у Березовского и Патаркацишвили не за 10 миллионов долларов, как это значится в официальных документах, а за 150 миллионов, а еще 14 миллионов ушли на легализацию этих средств. Адвокат Березовского Лоренс Рабиновитц тут же сделал вывод: сделка была совершена по подложным документам. И добавил, что такая практика «широко распространена в команде Абрамовича». Ну а Роман Аркадиевич не нашел ничего лучшего, как заявить, будто он приобрел акции по рекомендации экс-главы администрации президента Александра Волошина, и тому теперь тоже предстоит давать показания в суде.

Чем бы ни завершилась тяжба двух олигархов, но политическую миссию Высокий суд Лондона выполнил: в британской прессе современную Россию уже сравнивают со средневековой Англией времен войны Алой и Белой Розы. Она, как известно, закончилась практически полным истреблением тогдашних олигархов — высшей британской аристократии. Похоже, наши «бароны» также мало думают о самосохранении. Следующие на очереди все в том же Высоком суде Лондона Олег Дерипаска и Михаил Черной, готовые на 2,5 миллиарда долларов поспорить о том, кто у кого увел алюминиевые активы.

Олег Андреев

 

Слова и дела / Политика и экономика / В России

 

Чуть более года назад Сергей Собянин был утвержден в должности мэра Москвы. Срок явно недостаточный для далеко идущих выводов, но вполне подходящий, чтобы оценить первые результаты работы и ответить хотя бы на часть вопросов, накопившихся к градоначальнику у горожан…

— Для тонуса предлагаю начать с актуального анекдота. «Как вы оцениваете работу мэра Собянина?» —«10 баллов!» — ответил сайт «Яндекс.Пробки». Что-то не смеетесь, Сергей Семенович…

— Тема ведь нешуточная. Транспортная ситуация в Москве — одна из самых тяжелых в мире. В силу и объективных, и субъективных причин. Город устроен так, что основной поток людей с утра устремляется в центр, а вечером откатывается обратно. Плотность дорог невысока, количество радиальных магистралей ограниченно, общественный транспорт, которым и сегодня пользуются две трети жителей, не слишком развит… Это одна сторона медали. Есть и вторая: решением перечисленных проблем занимались недостаточно.

— Предполагали, с чем придется столкнуться?

— Конечно. Я ведь последние пять лет жил в Москве и ездил по ее улицам.

— Преимущественно с мигалкой...

— Полагаете, это мешает замечать пробки? Ситуация ухудшается с каждым годом. Новые дороги и парковки в требуемом объеме построить невозможно, а машины прибывают и прибывают. По Москве ведь передвигаются не только жители столицы, но и приезжие из Подмосковья, других регионов.

— Вот и сделали бы въезд в центр города платным. Любят кататься, пусть полюбят и за саночки платить.

— Не думаю, будто это подходящий способ решения проблемы. Вряд ли правильно брать деньги с тех, кто едет в Москву работать, а не отдыхать. Люди постоянно перемещаются, нельзя сказать одним, что они белые, а другим, что черные… Это лишнее социальное напряжение, оно никому не нужно. А главное — эффект от подобного шага сомнителен. Основное количество машин уже находится внутри города и курсирует по нему.

— Выход?

— Большинство мегаполисов переживали похожий период и сумели адаптироваться к нему. Однако Москва долго не занималась этими вопросами и угодила сейчас на пик проблемы. Ее решения известны: приоритет общественного транспорта — наземного и подземного, жесткая политика в отношении парковок. За год мы создали около 500 тысяч новых парковочных мест, это половина того, что сделали в городе за всю его историю. На этом останавливаться не собираемся. Машины не должны стоять в два ряда, перегораживать тротуары. Мы уже вышли на сорок площадок для строительства новых станций метро, объемы работ будут лишь возрастать. Закупаем около двух тысяч современных автобусов, выделяем специальные полосы для общественного транспорта, чтобы ходил четко по графику, а не стоял в пробках с частниками. Думаю, через два-три года результаты станут заметны.

— Но сначала надо прожить это время, не задохнувшись от коллапса.

— Привык отвечать за слова, не могу обещать невыполнимое. Надо реально смотреть на вещи. Ситуация критическая, однако мы не стоим на месте. И выделенные полосы вводим постепенно, в тестовом режиме. Уже размечено 220 километров, но для общественного транспорта пока открыты 46. Времени на продолжительную обкатку и теоретические эксперименты нет, перестраиваемся в процессе. Если где-то допущены ошибки, исправляем их, учитывая мнение водителей и экспертов, а потом начинаем эксплуатацию полос в полном объеме. Это единственный выход сегодня. Вот вы спрашивали, представлял ли я масштаб проблем, с которыми столкнусь. До прихода в мэрию у меня был достаточный опыт работы управленцем на региональном уровне, в Кремле и Белом доме, но Москва, безусловно, иной уровень. Тут приходится решать сложнейший комплекс вопросов. Это для меня и профессиональный вызов, и человеческий. Присутствует внутреннее напряжение, идет мобилизация всех знаний и ресурсов. В принципе, так и должно быть. Считаю, в целом нам удалось справиться с задачами, продекларированными в начале года. Но лишь заявлять мало, надо подкреплять сказанное делами. Никто не хочет слушать обещания, все ждут исполнения, ответов на поставленные вопросы. Мы по всем направлениям начали реализовывать намеченное. В том числе и с транспортом. Однако нужно понимать: чудес не бывает, требуется терпение. Я ведь еще не сказал вам о том, что нас поджидали два неприятных сюрприза: отсутствовала проектная документация по реконструкции вылетных магистралей, строительству метрополитена и развитию городской транспортной инфраструктуры в целом…

— Чья вина?

— Видимо, прежние власти убедили себя, что у них на это нет денег или что задача не приоритетна. Второе наше открытие со знаком минус: все транспортно-пересадочные узлы оказались забиты торговыми точками, начиная с мелкорозничных и заканчивая крупноформатными. Это означало одно: ни подъехать, ни уехать, ни припарковаться. Все застроено! Путь один: ликвидация таких мест торговли, перенос их. Что тоже требует времени и денег.

— Собственно, вы и начинали со сноса киосков.

— Это сразу бросилось мне в глаза: все станции метро в кольце ларьков. Вот и постарались навести порядок.

— Продавцы периодики тогда сильно заволновались.

— Напрасно. Были отдельные недоразумения, но в целом места продажи газет и журналов никто не собирался трогать. Более того, мы дополнительно определили еще 130 новых точек для розничной торговли печатной продукцией.

— Любопытно, за прошедший год вы встречались с Юрием Лужковым?

— Ни одна из сторон не проявила заинтересованности в контакте. Видимо, не возникло надобности.

— При этом вы зачистили значительную часть прежней команды. Значит, ее работа вас не устроила?

— Никогда не даю оценок предшественникам. Так было раньше, не стану нарушать принцип и сейчас.

— Словом, как о покойниках: хорошо или никак?

— Я ведь уже объяснил свою позицию… Надо не критикой тех, кто был до тебя, заниматься, а самому работать. Да, изменения в аппарате произошли. Ротация неизбежна, но она не столь глобальна, как ее обычно себе представляют. В верхнем управленческом слое на 70 процентов остались те же люди, что и год назад. А как иначе? На госслужбе работают тысячи людей, было бы удивительно, если бы их убрали и поставили новых. Это нереально и не нужно. Так легко потерять управляемость городом. Наибольшие замены произошли среди заместителей мэра, оставили тех, кто может и хочет работать.

— Говорят, после выборов в Госдуму уйдут Ресин со Швецовой?

— Считаю, что Людмила Ивановна находится на своем месте, но если захочет перебраться на Охотный Ряд, это будет ее решение. С Владимиром Иосифовичем мы действительно давно достигли такой договоренности. Но сначала ему надо стать депутатом.

— И все-таки: чем вызвана столь обильная зачистка наверху?

— Городу нужно динамичнее развиваться, адекватнее диагностировать проблемы. Когда долго работаешь на одном месте, это сделать сложно. Глаз замыливается.

— А коррупционный душок в расчет брался?

Главное не давать ни старой, ни новой командам заниматься противозаконными схемами. Все должны знать: если попались, никто защищать не будет. Думаю, это основной антикоррупционный сигнал, адресованный каждому чиновнику. Вне зависимости от стажа работы и прежних заслуг.

— Люди ушли, но ведь не сели.

— Это вопрос правоохранительных органов. Я не прокурор, не судья, а мэр, занимаюсь управленческой деятельностью и понимаю: надо менять систему, снижая административные барьеры, с которыми сталкиваются миллионы людей. Тогда и у коррупции не будет почвы. Именно для этого, в частности, создаем многофункциональные центры по оказанию услуг населению. Пока их девять, будет больше. Под одну крышу собираем все службы: миграционную, пенсионную, жилищную, регистрации, медстрахования, ГУ ИС и так далее.

— Легко делегируете полномочия, Сергей Семенович?

— Я за то, чтобы человек полностью отвечал за порученный участок. Стараюсь не влезать в его кадровые и управленческие решения. Ежедневный контроль ни к чему, но по стратегическим направлениям и программным решениям сверять позиции необходимо. Руководство Москвы постоянно собирается вместе, мы обсуждаем главные вопросы. Собственно, такой у меня стиль работы, сложившийся за долгие годы. Мой график расписан с учетом интересов всех отраслей городского хозяйства.

— Во сколько начинаете рабочий день?

— Часов в восемь. По дороге в мэрию стараюсь заехать на какой-нибудь объект, встретиться с людьми, получить информацию о нерешенных проблемах, что называется, снизу. В Москве народ открытый, отзывчивый и активный. Заканчиваю работу обычно к девяти вечера…

— Когда, кстати, вы впервые оказались в столице?

— Старшеклассником приезжал с отцом. Как и положено, пошли на Красную площадь к Мавзолею… Сохранилась фотография тех времен. После школы, которую окончил в райцентре Березово Тюменской области, я учился в Костроме в технологическом институте и часто бывал в столице. Разрыв в уровне жизни с глубинкой чувствовался. Даже если судить по прилавкам магазинов. В Москве встречались какие-то продукты, а в Костроме лежали лишь плавленые сырки. Что уж говорить о Сибири?

— Раз коснулись темы, пролейте свет на биографию, Сергей Семенович. По одной из версий вы из уральских казаков, по другой — представитель манси.

— Экзотический вариант! Не слышал еще такого… Мамин отец действительно родился в Челябинской губернии, прошел две войны, вернулся в родную деревню после Первой мировой полным георгиевским кавалером. В 30-е годы его раскулачили и сослали в село Березово. Дед по отцовской линии был старовером из-под Новгорода и прожил более ста лет. Детство мое прошло в глухой сибирской деревне, и, конечно, я не думал ни о каких столицах. Москва на людей из провинции вообще производила пугающее впечатление. Давила масштабами…

— Тяжело уезжали из Сибири?

— Психологически было непросто. Из губернаторов переходил в администрацию президента. Все-таки смена деятельности серьезная.

— А между тем, что делали в Тюмени и чем занимаетесь сейчас в Москве, есть общее?

— Безусловно! Без того опыта пришлось бы очень сложно. Я знаю, как решать многие вопросы, четко представляю механизм функционирования строительного комплекса, систем образования, здравоохранения, социальной защиты…

— И мостить тротуары плиткой, по слухам, вы тоже начали в Тюмени.

— Честно сказать, не припоминаю, чтобы занимался мощением как специальным проектом. Не отложилось в памяти.

— Зато в Москве это заметили все.

— Не надо сравнивать. В Тюмени не было даже ливневой канализации, когда я туда пришел. Город считался одним из самых грязных и неблагоустроенных в России. За четыре года многое удалось изменить, сейчас картина совершенно иная. Хотя Тюмень, конечно, несопоставима с Москвой по масштабам. Что касается плитки, меня немного удивляет повышенное внимание к этому вопросу. Версии крутятся вокруг одного — моей личной заинтересованности в проекте. Полный абсурд! Я понимал, что ремонтные работы в центре города причинят неудобства жителям и пешеходам. С другой стороны, знал, что это надо делать. Хотя бы в силу экологической ситуации. Внутри Садового кольца почти не осталось скверов и парков, летом стоит страшная духота, плавящийся асфальт выделяет целый букет ароматических масел, равный половине выбросов выхлопных газов машин. Конечно, нужно другое покрытие. Но речь идет о площади 300 тысяч квадратных метров. При том, что в этом году суммарно мы заменили асфальт почти на 35 миллионах «квадратов». Вот и сравнивайте…

— А что будет с Генпланом, принятым при Лужкове?

— Скорее всего, его придется корректировать. Особенно с учетом расширения территории Москвы. Пока стараемся минимизировать объемы строительства в центре, уменьшить этажность, изменить назначение возводимых объектов. Но глобальные изменения в Генплане будут обсуждаться с участием широкой общественности. Наверное, останутся недовольные. И сегодня отдельные девелоперы высказывают несогласие. Все-таки мы остановили двести с гаком крупных инвестиционных проектов общей мощностью свыше семи миллионов квадратных метров площади и продолжаем этот процесс. В первую очередь речь об объектах с завышенными технико-экономическими параметрами, расположенных в центре и вдоль транспортных коммуникаций.

— Тормозили без волюнтаризма?

— Когда затраты инвестора превышают несколько миллиардов рублей, как правило, не трогаем проекты. Компенсировать ведь городу! Но если не умерить аппетит некоторых товарищей, получим новые билдинги с торговыми центрами на всех площадях Москвы и окончательно угробим город. Это недопустимо!

— А барахолку в «Лужниках» зачем прикрыли?

— Не хочу называть цифры объемов контрабанды и налички, которые, по оценкам экспертов, крутились на этом рынке.

— Скажите, Сергей Семенович! Зачем скрывать от народа правду?

— Не буду говорить. Это ведь недоказанные вещи, не могу голословно обвинять людей… Конечно, такие решения, как с «Лужниками», даются непросто, но стараемся найти компромисс, решить все полюбовно. Иногда не получается, тогда приходится судиться. Впрочем, и это нормально. Никто не хочет упускать свои деньги, за каждый объект идет борьба…

— Вы упомянули расширение городских границ. Разве это не вопрос референдума?

— По закону достаточно согласия двух субъектов, решений их законодательных органов и Совета Федерации. У Москвы не остается иного пути развития, без этого столица потеряет перспективу. Кольцо застройки вокруг города сжимается, осталось бутылочное горлышко, и надо использовать тот шанс, который пока есть.

— Громов с Лужковым жили как кошка с собакой, даже о куске Ленинградки от Химок до поворота на Шереметьево не могли договориться, вы же оттяпали огромный ломоть Подмосковья, а Борис Всеволодович и слова поперек не сказал. Как вам это удалось?

— Не оттяпали, а нашли согласие в соответствии с поручением президента, поскольку это на пользу обеим сторонам. Ведь не секрет: основные инвестиции в экономику Подмосковья идут вдоль периметра столицы. Раз площадь Москвы увеличится, границы города станут длиннее, и возникнут новые притяжения для людей с деньгами. Логика простая… Мы заказали концепцию развития региона, когда ее подготовят, выработаем конкретную программу, определимся со сроками. Тот самый случай, когда тянуть нельзя, но и торопиться не стоит. Москва сколько строилась?

— Не сразу.

— Вот именно… Думаю, в течение года сверстаем планы и озвучим их. Многое зависит от решений президента и правительства по выносу за пределы сегодняшних границ города министерств и ведомств. Это определит динамику развития территории. Хотя и сейчас понятно, что она будет отличаться от нынешней застройки Москвы. В лучшую сторону, поскольку предполагает гораздо более щадящий режим по отношению к людям и природе.

— С каким из существующих мегаполисов вы сравнили бы тот, который оказался в вашем ведении, Сергей Семенович?

— Думал над этим. Пожалуй, с Сеулом.

— Комплимент для нас?

— Не сказал бы. Лондон, Париж и Нью-Йорк находятся в лучшем положении и по плотности застройки, и по развитости сети дорог. А вот у южнокорейцев тоже были серьезные транспортные проблемы, они даже построили эстакады и дороги над несколькими речушками в черте города, но через несколько лет, убедившись, что это не снижает трафик, демонтировали развязки и пошли на создание выделенных полос для общественного транспорта, строительство дополнительных парковок. Словом, приняли меры, которые мы сейчас стараемся реализовать. Сеул более или менее решил свой вопрос, мы пока в начале пути…

— За соцопросами наверняка следите?

— Это один из индикаторов, по которому можно понять, как люди оценивают твою работу.

— С учетом того, что вы возглавляете региональный список партии власти на предстоящих думских выборах, на какую цифру ориентируетесь по итогам голосования?

— Полагаю, большинство должны набрать. Это даже не вопрос выборной кампании, а своеобразный рейтинг доверия нашей команде. Я настраиваю глав департаментов и префектов на то, чтобы они занимались решением проблемных вопросов. Люди должны видеть работу новой городской власти.

— А как получилось, что наружная реклама, призывающая от имени горизбиркома прийти 4 декабря на избирательные участки, почти полностью дублирует плакаты, агитирующие за «ЕР»? Ради победы все средства хороши?

— Не вижу в названных вами совпадениях чего-то противозаконного… Зачем лукавить? Конечно же, мы не стоим отдельно от партий и политики. Когда говорим о «Единой России», подразумеваем, что в масштабах Москвы власти городская и партийная, по сути, выступают в одном лице, мы занимаемся теми же вопросами, решаем общие задачи. Было бы странно, если бы у партии власти оказались свои лозунги, а у городской администрации другие…

— Речь о том, что орган, призванный сохранять нейтралитет и беспристрастность, вольно или невольно подыгрывает самому сильному участнику предвыборной гонки.

— Не ищите злой умысел там, где его нет. Если рейтинг низкий, хоть весь город обклей рекламой, не поможет. Людей не обманешь. Более того, у меня внутреннее ощущение, что любая наружная реклама не дает большого эффекта. Я ее почти не замечаю, в машине обычно работаю с документами. В правительстве, слава богу, хорошо налажена электронная почта, пользуюсь ноутбуком…

— И модными гаджетами владеете?

— Компьютеры Apple теперь в каждой начальной школе стоят! Поначалу пугали, что империя Джобса крайне несговорчива, никому не дает скидок. А вот нам навстречу пошли! Мы провели открытый конкурс и получили дисконт почти в четверть цены. Сегодня все московские первоклашки осваивают Macintosh…

— Закругляем разговор, Сергей Семенович. Мой анекдот о пробках вам, похоже, не понравился. Расскажите свой. Но о себе.

— История периода бурного дорожного строительства в Тюмени. Гражданин направляется в аэропорт и спрашивает таксиста: «А что за маршрут ты выбрал, уважаемый? Никогда раньше этими закоулками не ездил». Водитель отвечает: «Единственная нераскопанная улица в городе. Только никому не говорите. Собянин узнает — и ее перероет…»

— Теперь понятно, что ждет Москву!

— Я же сказал: все лишь начинается…

Андрей Ванденко

Кирилл Дыбский

 

Нарисуем полетим / Общество и наука / Exclusive

 

Владимир Пирожков — первый русский, который сделал карьеру автомобильного дизайнера на Западе, пробившись на высокие должности в концернах Citroen и Toyota. Впрочем, мы встретились с ним не в Европе и не в Японии, а в Москве, куда Владимир вернулся несколько лет назад. Гуру стилуса не скрывает: это решение далось нелегко, но желания творить в своем Отечестве не отбило.

— Владимир, как вообще получилось, что вы стали дизайнером? Не то чтобы традиционный выбор для советского школьника...

— Ну, у советских школьников было много небанальных вариантов карьеры. Я полюбил это дело, еще когда был совсем маленьким и ходил в третий класс. Но где рисовать? В тетрадях? За наброски на последних страницах я регулярно получал нагоняй: места для примеров и упражнений не хватало. Потом взялся за парту. У нас они были простые, знаете, с толстым слоем голубой краски — чернила от ручки въедались так, что не сотрешь никакой резинкой. За это меня тоже наказывали, но что поделать. Оттирал.

Как и всех тогдашних мальчишек, меня в первую очередь вдохновляли машины. Только вот в Тольятти, где прошло мое детство, кроме «Жигулей», автомобилей не было — как нет, к примеру, «Ниссанов» в Toyota City. А рисовать сплошь «копейки» да «шестерки» неинтересно, они же все одинаковые. И вдруг ледоколом в ту мою жизнь входит буклет под названием «Америка». Был такой пропагандистский журнал, а к этому номеру как раз прилагался каталог тогдашних моделей машин с характеристиками и ценами. Я когда это увидел, испытал настоящий шок. Поражало все: размеры, цвета... Никогда раньше не думал, что огромный пикап может быть доступен простому рабочему, а из ценника именно это и следовало. Так я начал рисовать сначала американские машины из буклета, а потом — любые иномарки, которые удавалось подсмотреть на картинках у знакомых.

В те годы я работал только ручкой, а она не стирается. Если ошибся, все начинаешь по новой, а ошибаться так не хочется! У тебя получается красивая машина, и вдруг на колесе срубаешься — обидно. И все же я научился рисовать правильно с первого раза. Потом уже узнал, что все автомобильные дизайнеры в мире давно работают именно ручкой, а не карандашом с ластиком. Есть талант — значит, и переделывать ни к чему, а если нет, то и катись на все четыре стороны. За границей, впрочем, еще и фломастеры используют, а у нас даже в пору моего студенчества маркеров не было, и мы рисовали аэрографами — на Западе так не заморачивались.

— Вопросом, куда пойти учиться, наверное, не мучались? Знали, чего хотели?

— Поступить в Свердловский архитектурный институт меня надоумил друг нашей семьи Марк Васильевич Демидовцев — в те годы главный дизайнер Волжского автозавода. Пришел как-то в гости, увидел мои «работы» и подкинул идею, что рисовать машины можно и профессионально.

— Говорят, вы, будучи студентом, «просто» написали Луиджи Колани и «просто» поехали на стажировку в Швейцарию...

— Да уж, проще некуда. Для этого потребовалось овладеть технологией, которая сейчас называется менеджмент, а тогда звалась «поди и достань». Мы с моим тогдашним другом Сергеем Стрельцовым увидели в «Комсомольской правде» фото Луиджи Колани на фоне белоснежного Chevrolet Corvette и решили: вот это круто, вот это люди живут! Идея поехать на стажировку казалась нереальной, но как-то во время ее обсуждения я сказал: «Были же у Леонардо да Винчи ученики, которые помогали мастеру за тарелку супа. Чем мы хуже? Тем более что в Швейцарии тепло и можно, наверное, спать под открытым небом».

Мой английский в ту пору ограничивался фразами вроде Тhis is a table, пришлось идти к преподавателю. Тот тоже было заявил, что в эпистолярном жанре не силен, но все-таки втроем мы смогли сочинить подходящий текст письма. Следующая проблема — где раздобыть почтовый адрес. Самое логичное — попросить кого-нибудь взять у мастера визитку на автосалоне (поспрашивав знакомых, мы выяснили, что крупнейшее мероприятие проходит в Женеве). Я обратился к Демидовцеву. Оказалось, что даже у Марка Васильевича подобные командировки случаются раз в пятилетку, но нам повезло: в тот год он съездил в Женеву, разыскал там Колани и узнал адрес. Так мы и отправили письмо с обратным адресом «Свердловск, Главпочтамт, до востребования». Через шесть месяцев приходит ответная телеграмма: «Владимир, Сергей, приглашаю вас на стажировку на два месяца». И подпись — Луиджи Колани. Вот вам и «просто»!

— Уехать из закрытой страны оказалось так же легко?

— Чтобы уехать из Свердловска, нужно было получить выездную визу, и мы стали собирать документы. Для начала выбили справку от института, подтверждающую, что Владимир и Сергей из телеграммы — это и правда мы, но в свердловском ОВИРе все равно отказали. Искать правду мы со Стрельцовым отправились в Москву. Обошли и МИД, и Министерство образования СССР — везде отказ. Шесть месяцев мотались по кабинетам, пока какой-то чиновник не сжалился: «Мне ваша история нравится, приходите завтра по этому адресу».

Сейчас на том месте, напротив высотки МИДа, стоит Смоленский пассаж. А тогда — дурацкое зеленое здание с одной дверью. Никакой таблички, только адрес. Открываем дверь и видим длинный коридор, за которым еще две двери: на одной написано «Франция», на другой — «Швейцария». Без шуток, буквально окно в Париж. Заходим в нужную дверь — стоит стол с двумя телефонами, сидит мужчина в костюме и больше ничего. Совершенно кагэбэшный кабинет, разве что лампой в лицо не светят. Мы представляемся, он в ответ только короткое: «Да-да, знаю» — и протягивает два дипломатических паспорта.

— А откуда взялись деньги на поездку?

— Мы же студенты, у нас стипендия — целых 53 рубля в месяц! Вот только у валютчиков тогда был курс 15 рублей за доллар, накопленных денег хватило только, чтобы купить по пять долларов на брата. Вернулись в Свердловск — обратились за помощью к ректору. Он от такой наглости опешил, а увидев, что у нас уже есть и приглашение, и паспорта, опешил еще больше. Но помог: купил за счет института два билета в один конец.

Прилетаем в Цюрих — а там другой мир: стеклянные двери с фотоэлементами, резиновый пол... Десяти долларов, чтобы добраться до студии Колани в Берне, естественно, не хватило — мы могли обменять их на семь франков, а билет стоил 56. К тому же от валютчиков мы знали, что автостоп тут не практикуют: в Швейцарии люди машины покупают не для того, чтобы всяких проходимцев возить. А у нас с собой еще и связки дизайнерских работ, сделанных аэрографом. После всех московских мытарств сдаваться не хотелось — готовы были пешком идти. Невероятно, но в тот день в отделении «Аэрофлота» в цюрихском аэропорту мы встретили сотрудника советского торгпредства, который только что на автобусе привез из Берна нашу футбольную команду и собирался обратно. По такому маршруту он ездил раз в год — вот это повезло!

— Колани вас дождался?

— Нет. Представляете, пока шла ответная телеграмма да пока мы собирали все документы, великий мастер биодизайна о нас попросту забыл. Мы показали ему его же ответ — он опять в отказ: такую бумагу и подделать можно. Но мы твердо стояли на своем — а что делать, когда нет обратного билета? В конце концов Колани сдался, и мы остались. Начали работать, потихоньку оба зацепились в Европе... Все пошло-поехало.

— Русским дизайнерам там были рады?

— В то время да. Сразу после перестройки была мода на все русское. От меня ждали нового видения в дизайне, и происхождение здесь скорее помогало. Сейчас принято иметь в команде людей разных национальностей, разных культур, а тогда этот тренд только зарождался. Думаю, мне действительно повезло приехать в Европу в правильный момент. По большому счету я стал первым русским автомобильным дизайнером с мировым именем. До меня был разве что Лапин, нарисовавший в конце 60-х оригинальный Porsche 911, от которого все до сих пор сходят с ума. Но он родом из Прибалтики и большую часть жизни провел в Европе. Так что из советских людей я первый. Сейчас молодым ребятам из России пробиться труднее. Уехать на Запад проще, но найти там себя гораздо сложнее. В каждом автоконцерне уже можно встретить русского, места заняты. Так что повторюсь: мне просто повезло, и не раз.

— Автомобильных дизайнеров часто упрекают в том, что они диктуют инженерам, какой должна быть машина, а не наоборот. Согласны с обвинениями?

— Что, так и говорят? Хотя доля правды в этом есть. Вот посмотрите на улицу: у тротуара припарковано десятка два машин. Они все внутри одинаковые! У них есть двигатель, руль, колеса. По качеству они примерно равны: покупатель знает, что существует гарантия, надежностью его уже не привлечь. Простите, ребята, но технологии больше не являются двигателем продаж: капот теперь никто не открывает. Единственное, что подталкивает спрос, это дизайн и бренд. Да, раньше была другая парадигма, особенно на заре автомобилизма. Когда-то человечество мечтало заменить лошадь на машину, и конструкторы в этом обществе были королями. Сейчас все иначе: инженеру показывают дизайн и говорят сделать под него автомобиль. Он больше не великий, таких, как он, миллион. А дизайн, способный покорить мир, — один-единственный. Это справедливо не только для автопрома, то же происходит и в электронике. Достаточно вспомнить линейку продуктов от Apple.

— Работать в больших автомобильных компаниях с их корпоративными правилами, наверное, сложно для творческого человека?

— Скорее легко. Да, есть дедлайны, когда ты должен во что бы то ни стало выдать готовый продукт. Однако ты отгорожен от проблем менеджмента: не приходится заниматься организаторской работой, на то есть специальные люди. Более того, тебе готовы помогать в поисках вдохновения. Хочешь махнуть на недельку в Рим, посмотреть античную архитектуру? Пожалуйста, контора платит. Понадобилась вилла с видом на Средиземное море? И это не проблема. Собрался с девушкой в тур по Латинской Америке? Легко! Только за девушку плати из своего кармана. И, главное, твори. Если будешь буксовать, тебя заменят.

— Вы работали на Citroen и Toyota. Какими работами гордитесь, а какие считаете неудачными?

— Что-то переделывать точно не стал бы — пусть сейчас кое-что кажется наивным, но тогда для меня это были автомобили-мечты. Поверьте, многое из того, что мы считаем сегодня вершиной дизайна, лет через десять покажется примитивным. Что до удачных работ, то прежде всего это Citroen C3. Раньше французская марка выпускала угловатые авто, а мы нарисовали пузырьки — это был настоящий прорыв. Еще я очень горжусь моделью C6, которую мы изначально готовили под президента Франции. Ситуация тогда была такая. Все предыдущие президенты использовали Citroen DS — тот самый, на котором ездил и летал Фантомас. Все здорово, но машина-то старая, еще 50-х годов. Нам задали непростую задачку — нарисовать вау-мобиль, способный переплюнуть дегендарный DS. Для C6 я сделал, в частности, переднюю решетку из двух линий, изогнутых посередине в форме двойного шеврона — эмблемы «Ситроен». Такой пульс-кардиограмма, биение сердца! Вскоре он стал частью фирменного стиля марки — для дизайнера это большой успех, это здорово.

Теперь по «Тойоте». Здесь тоже есть два автомобиля, которые я считаю в том числе и личным достижением. Во-первых, Auris: уникальность дизайна этого хетчбэка в том, что он… никакой. Потому и продается в огромных количествах: вышел эдакий стандартизированный бюргер-мобиль для всего мира. Если у тебя получился бестселлер, это уже круто. Нарисовал, например, Volkswagen Golf — ты великий. Я горд тем, что был частью команды профессионалов, создавших Toyota Auris. Или взять Toyota iQ — маленький кубик на колесах. В чем его нетривиальность? У любого физического объекта есть свои лимиты, в частности безопасности. Если вы в машине объемом один кубический метр на скорости 140 км/ч куда-то врезаетесь, то превращаетесь в фаршированную кильку. Это в большом внедорожнике есть место для зон деформации, а здесь с ними сложнее. Так что наша задача заключалась в том, чтобы скомпоновать автомобиль, сделав его безопасным, — это концепция «много внутри, мало снаружи». Я как дизайнер автомобильных интерьеров участвовал как раз в разработке новых подходов к компоновке. И именно этот опыт помогает мне сейчас в работе над тем, чем я занимаюсь в России.

— Вы же планировали открыть свой бизнес в Европе...

— Да, такие идеи были. Я автомобильный дизайнер, но в какой-то момент захотелось взглянуть на свое творчество шире, так сказать, с высоты птичьего полета. А шире — это дизайн транспорта. С Игорем Лобановым, дизайнером яхт, мы собирались открыть в Монте-Карло студию Kinetika с тремя подразделениями — Aqua, Terra и Aero, которые бы занимались соответственно дизайном водных, наземных и воздушных транспортных средств.

— А почему вообще вы решили уйти с высокооплачиваемой должности и заняться собственным делом — это же риск?

— В такой большой корпорации, как Toyota, существует очень четкая иерархия. Людей там не увольняют, ты работаешь на компанию всю жизнь, потихоньку продвигаясь наверх. Получается пирамида, на вершине которой несколько пожилых японцев. Пока они живы, пробиться в их круг невозможно. Даже если вакансия и появится, на свободное место возьмут очередного японца, благо недостатка в них нет. Невероятно трудолюбивый народ! Уходить же в компанию, которая ниже рангом, значит, в некотором роде идти на понижение. Даже если тебе там предлагают очень хорошую позицию. Проблема в том, что Toyota лучший игрок в автомобильном бизнесе, я в этом убежден. Сложности бывают у всех, но Toyota из тех немногих компаний, которые всегда находят выход. Да, я не занял должности главного дизайнера концерна, но на фоне коллег, работавших у других автопроизводителей, был на очень высоком уровне.

— Перекупить не пытались?

— А как же. Например, звали возглавить дизайн автомобилей Chrysler. Но это означало бы неизбежный переезд в Детройт — рабочий город с преимущественно темнокожим населением, который к тому же находится далековато от России. А я все эти годы старался бывать на родине, общаться с соотечественниками. Двадцать лет прожил за границей, а вы можете уловить хоть малейший акцент? То-то! И четыре года назад, когда вернулся, говорил так же.

И потом... Не хочу, чтобы эти слова прозвучали пафосно, но мне хотелось сделать что-то здесь, в России. Когда мой дед был в том же возрасте, 35—40 лет, он работал на швейной фабрике в Иванове и, как только это понадобилось для фронта, смог в четыре раза увеличить производительность станков, изготавливавших шинели. Отец в свои годы строил Волжский автозавод — в том числе и для меня, чтобы я мог работать автомобильным дизайнером в будущем. Теперь моя очередь созидать.

— Что же помешало рисовать «Лады»?

— Как что? Продали наш с вами Волжский автозавод французам. То же, кстати, произошло и с «КАМАЗом». Разработка собственных автомобилей, включая дизайн, на этих заводах прекратится — НИОКР мы передали Западу, а сами будем лишь собирать их изделия отвертками. Да бог с ней, с политикой, я благодарен стране, которая дала мне бесплатное образование, бесплатно лечила все те годы, что я рос, кормила меня, в конце концов, купила билет в Швейцарию. Теперь я набрался опыта, которого нет ни у кого в России, и могу применить его здесь.

— Вас по легенде пригласил вернуться Герман Греф. Как вы познакомились?

— Это забавная история. Я приехал в Токио, остановился на 35-м этаже какой-то звездной гостиницы. Вдруг в три часа ночи в номере затрезвонил телефон. Для японцев звонить в такое время, мягко говоря, нетипично, так что я здорово удивился. Слышу в трубке: «Алло, здравствуйте, вас беспокоят из Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации...» Ну, думаю, приехали. Они что, под дверью стоят? Неведомый собеседник обрадовал: оказывается, есть у нас службы, чтобы своих граждан по миру «сопровождать». В общем, приглашают меня на министерское совещание по проблемам промышленного дизайна в России. А что, спрашиваю, есть проблемы? Мне в трубку: «Владимир, не издевайтесь. Проблема в том, что промышленного дизайна у нас нет!»

Я, конечно, приехал на это совещание. Герман Оскарович собрал у себя очень достойных специалистов и первым делом предложил всем представиться и назвать годовой оборот своих компаний. С тойотовской выручкой в 265 миллиардов долларов я оказался рекордсменом, всех коллег обогнал на несколько порядков. Так получилось. Дальше, как в фильме: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Мы заговорили о промышленности в целом, и, чтобы не быть голословным, я пригласил Грефа в нашу студию Toyota в Ницце, благо должность это позволяла. Герман Оскарович согласился и пообещал захватить с собой еще несколько губернаторов: у них как раз был запланирован инвестиционный форум в Канне.

Я возвращаюсь к своим, обо всем рассказываю. Что тут началось! Долго созванивались с Японией, все согласовывали, но, когда убедились, что это тот самый Герман Греф, который подписал им разрешение на строительство завода под Петербургом, решили, что покажут все без утайки. Подготовились по полной: проверили окрестности, расставили французскую полицию, даже вертолеты в небо подняли. И вот из Канн приезжает черный Mercedes тогдашнего нашего посла во Франции, а ныне министра культуры Александра Авдеева с Германом Грефом и мной, а следом — целый автобус с губернаторами. У нас там была такая технология: берешь в руки карандаш, чертишь им что-то, а за стеклом станок тут же выпиливает все, что ты изобразил, причем в масштабе 1:100. Начертил десять сантиметров — получил десятиметровый распил. Это если схематично объяснять. Я попросил, чтобы к нашему приезду все подготовили, даю Грефу карандаш, он расписывается, а станок прямо перед ним все это выпиливает. Ему понравилось.

Потом, по дороге в аэропорт, министр спросил: «Поедешь работать в Россию?» Отвечаю, что если построим такой же центр, с такими же технологиями и возможностями, то поеду. «Так давай построим», — сказал Герман Оскарович. Я и приехал.

— Греф действительно помог?

— Да, помог, и даже очень. В России ведь все нужно начинать с нуля, так вот он познакомил меня с ведущими банкирами и бизнесменами. Это очень много в наших условиях! Они, правда, не слишком настроены на инвестиции в такое перспективное дело: им подавай много и вчера, а центр, о котором мы говорили с Грефом, это вложение в будущее.

— Вы же планировали поработать со всеми нашими производителями. Что срослось, что нет?

— Во-первых, срослось с «Гражданскими самолетами Сухого»: мы делали дизайн фирменной раскраски «Суперджета». Я очень благодарен Михаилу Аслановичу Погосяну за то, что он мне это доверил. Они же строили самолет несколько лет, и тут его знакомят с каким-то перцем с Запада, который обещает качественно окрасить их продукт. Это большой риск, учитывая уникальность проекта! Я участвовал в тендере «ГАЗа», делал проект рестайлинга седана Volga Siber, но в этом тендере почему-то выиграл сам «ГАЗ», точнее, его дочерняя структура. Работали и с «КАМАЗом», проектировали линейку глубокого рестайлинга кабин для грузовиков — этой истории уже несколько лет. Но за две недели до подписания контракта с нами руководство Камского автозавода неожиданно для себя выяснило, что их продали концерну Daimler, а значит, и вопрос о новой кабине предстоит решать не самим, а с немцами. Проект сразу заморозили. Так что теперь кабина Mercedes Actros, которой уже более пятнадцати лет, встанет на шасси КАМАЗа, и дальше работать будут над прошлым грузового автомобилестроения, а не над его будущим. По крайней мере похоже на то. А вообще у каждой компании должны быть какие-то сюрпризы в запаснике. Надеюсь, нас всех приятно удивят новой кабиной.

Сотрудничали и с судостроительной и авиастроительной корпорациями, и с конструкторским бюро Камова, и с РКК «Энергия» — фактически со всеми. Но понимаете, какая штука: в стране практически нет свежих проектов. Вот в «трубу» инвестиции колоссальные, ведь понятно, что они быстро окупятся. Это абсолютно оправданно, но не в долгосрочной перспективе. А с производством у нас больше не дружат: тут долговременные вложения, а не «вчера и много». Так что если вдруг форс-мажор, то своих новых грузовиков, кроме «Уралов» и нескольких моделей «ГАЗа», у нас больше нет. И легковушек нет. И тракторов. Много чего нет. Если в один прекрасный момент нам не поставят машинокомплекты наши западно-восточные коллеги, то извините, ребята, будем ездить на лошадях. Хотя где их взять — лошадей-то? Да и телеги делать мы разучились. Назад в будущее! Давайте говорить честно: промышленного дизайна в России нет потому, что нет промышленности. Там, где я сейчас преподаю, — в Строгановке, в МИСиС, в «Сколково» — я готовлю молодых ребят к работе на Западе. Не хочу их туда направлять, но выхода другого нет. Нет применения технологам и инженерам.

— Как вам наши новинки — Marussia и «ё-мобиль»?

— Считаю, что люди, которые это делают, большие молодцы. В первую очередь — дизайн на уровне. Но важно другое: они начинают новые проекты, иначе говоря, создают то, чего нашей промышленности так не хватает, — конкурентоспособные команды специалистов. Собирают по крупицам. Вокруг частных проектов. Один этот факт уже заставляет уважать этих ребят. Тут просто позарез необходима история успеха, в особенности новому поколению креативной молодежи. На фоне «десятилетия стабильности» молодым ищущим людям нужны стимулы к развитию в сфере технологий и производства, каковых, к сожалению, не так много. Самое важное, что теперь есть прецедент поддержки такого проекта, как «ё-мобиль», ведущими финансовыми инвесторами. Фактически его успех укажет путь возрождения технологической мощи нашей страны.

— Вы сами верите, что дизайн может спасти наш автопром? Что красивые «Жигули» будут покупать?

— Да. Двадцать лет назад в «семерке» BMW было несколько десятков кнопок. Потом они ввели систему i-Drive, но машина все равно остается избыточно сложной. Массовому автомобилю нужны не навороты, а простота и стиль. Я бы на месте руководства «АВТОВАЗа» сделал наряду с Renault Logan, который, хоть и востребован, но всем давно приелся, что-то новое и свое. Тем более есть где искать вдохновение. Почему бы не создать современные варианты «копейки» и «Нивы»? Вот эти две машины могли бы очень хорошо продаваться, вернуть родному заводу популярность и признание. Это то, что произошло в свое время с брендами MINI и Fiat 500. Такой ретрофутуризм. Работает.

— Как думаете, новый главный дизайнер справится?

— Стив Маттин легендарная личность: он успешно руководил подразделениями дизайна «Мерседеса» и «Вольво». То, что его пригласили на эту должность, пойдет на пользу разработке будущих вазовских моделей. Хорошо бы еще ваших коллег из СМИ переориентировать на конструктив вместо беспочвенной иронии в отношении отечественной промышленности. Вместе созидать всегда эффективнее.

— Сами пойдете на «АВТОВАЗ», если позовут?

— Нет. То, что сейчас будут делать в Тольятти, Toyota сделала тридцать лет назад. Нужен прорыв, возможно, и не в автомобилестроении вовсе. Вот почему я теперь работаю над космическим кораблем, например.

— Совместно с РКК «Энергия»?

— Именно. Наш первый пилотируемый корабль, как вы знаете, построили полвека назад — на нем полетел Гагарин, и с тех пор по большому счету была только модернизация из «Востока» в «Союз». Теперь речь идет о совершенно новом аппарате. На последнем «МАКСе» можно было увидеть концепт корабля, для которого мы создали дизайн интерьера, кабины пилотов. Это шестиместный летательный аппарат, удобный для космонавтов. Пока макет. Но серьезный. Основанный на компоновках заказчика.

— Над чем еще трудитесь?

— Над 3D-транспортом, перемещающимся в пространстве, не в плоскости. Ведь любой автомобиль, даже самый продвинутый, это еще одна машина... в пробке. Смотрите: вот у меня мобильный. Раньше мы говорили по телефонам обычным, зависели от проводов. В какой-то момент все очень быстро поменялось: появились беспроводные трубки — сотовые. Всего за несколько лет до того, как все случилось, никто и предположить этого не мог. Я верю, то же ждет нас и в сфере транспорта. Дороги строить очень дорого, нужно передвигаться по воздуху. Вообразите себе транспортное средство с дальностью действия и скоростью самолета, возможностью вертикального взлета и посадки и, главное, стоимостью хорошего автомобиля. И еще: птицы в стае или рыбы в косяке летят и плывут вместе, но никогда не сталкиваются. Это называется коллективное бессознательное. В моем представлении о будущем транспорта так же будут летать и машины. Бездорожные.

— Звучит как летающая тарелка.

— Не совсем. Смотрите: по некоторым прогнозам стоимость трассы Москва — Санкт-Петербург составит пятьсот миллиардов рублей. Фантастика! Это огромная сумма, на такие средства можно реализовывать совершенно фантастические проекты. К тому же основные технологии существуют. Мои знакомые русские, живущие в Германии, разработали для перспективного аппарата дизельно-керосиновый двигатель V12, уже сертифицированный для авиации, и работают над гибридной схемой. Имеется технология контурного плетения композитного кузова, совершенствуется программное обеспечение, контролирующее полет «стаи» аппаратов. Наша часть — интеграция всего этого плюс привлекательный глобальный дизайн. Вообще первыми новым типом транспорта должны заинтересоваться девелоперы. Тот, кто продает классные коттеджи где-нибудь на Селигере, мог бы в придачу дарить такую вот летательную машину, способную за час донести до Москвы или до Питера. Цены на дома и участки, расположенные подальше от крупных центров, сразу вырастут, а на те, что поближе, — снизятся. Развитие инфраструктуры — это только элемент колоссальных позитивных изменений.

— Как быстро сможете запустить проект?

— Если найдем по-настоящему заинтересованных инвесторов, то в течение шести — восьми лет. Проблема та же: вкладываться в рисковую и дальнобойную затею у нас никто не хочет, а мне интересно реализовать задумку именно в России.

— А если не получится? Вернетесь на Запад?

— Если бы хотел, не приезжал бы на родину. Для меня главное, чтобы работа была интересной, концептуальной и масштабной, а вновь рисовать все те же машины, хоть и иностранных брендов, не того рода занятие. Строить вместе со своей страной новый космический корабль! Перевести человечество в следующую парадигму передвижения — в пространство! Что может быть важнее и масштабнее? Дети разве что.

Сергей Иванов

 

Невысшее образование / Общество и наука / Образование

 

«Забудьте все, чему вас учили в институте» — эта знаменитая фраза Аркадия Райкина вновь актуальна. Современные работодатели неохотно зачисляют в штат выпускников вузов, которых приходится обучать азам профессии. Руководители компаний перестали доверять высшему образованию. По данным социологического опроса, проведенного компанией Superjob. ru, 57 процентов работодателей принимают сотрудников, даже не заглядывая в их диплом, 36 процентов вспоминают о дипломе, когда к ним приходят устраиваться два равноценных по опыту работы сотрудника, и 7 процентов затруднились с ответом. Одни говорят так: «Мы обращаем внимание на оценки, на то, какое образование было получено — очное или заочное, но все-таки выбираем кандидата, отталкиваясь от его способностей и желания развиваться, расти профессионально». «Диплом и оценки — это не показатель знаний, умений и опыта человека, как и не показатель его трудолюбия, желания работать и двигаться вперед. Важнее реальный опыт и умения человека, а не цвет корочек», — убеждены другие. А третьи и вовсе не доверяют безупречным оценкам: «Красный диплом не всегда показатель ума и таланта. Отличники настораживают. Обычно это зубрилы и подхалимы». На Западе работодателям проще: заглянули в независимый профессиональный рейтинг (а они существуют практически для всех специальностей) и выбрали того, кто строчкой выше. У нас никаких таких ранжиров пока нет. Но, видимо, скоро будут.

К диплому прилагается

Чтобы отделить зерна от плевел, Минобрнауки решило в рамках Федеральной целевой программы развития образования на 2011—2015 годы создать до полутора десятков центров оценки и сертификации квалификации новоиспеченных специалистов. Первые из них появятся уже в следующем году при крупных корпорациях и профессиональных ассоциациях. Там выпускникам вузов предстоит сдавать настоящий экзамен на профпригодность. Все успешно сдавшие экзамен получат специальный сертификат, который должен убедить работодателей в качестве знаний бывшего студента. Для выпускника этот сертификат станет дополнительной строчкой в резюме — бонусом при поиске работы. Проверка профессиональных знаний пока будет добровольной и бесплатной, а центры сертификации на начальном этапе своего существования смогут протестировать только тех, кто выбрал особо ценные для страны специальности: атомная промышленность, железнодорожный транспорт, медико-биологическая и фармацевтическая отрасль, управление персоналом, юриспруденция, педагогика, информатика, нанотехнологии, аэрокосмическая промышленность и авиастроение, машиностроение, добыча полезных ископаемых, металлургия, энергетика, сервис и туризм. В Рособрнадзоре «Итогам» пояснили: «Такой перечень обусловлен количеством наиболее развитых сфер российской экономики, где особенно актуальна независимая система оценки».

Но вполне вероятно, что в будущем получить сертификат придется всем, кто желает устроиться на хорошую работу. Как на Западе, где выпускники попадают в списки профессиональных ассоциаций, неутомимо фиксирующих все последующие шаги к вершинам профессии. «В Западной Европе человек не может устроиться на работу, если не получил признания профессионального сообщества, — рассказывает доцент одного из московских педвузов Леонид Колосс. — Возьмем, к примеру, пивоваренный завод в Германии. Если рядовой рабочий захочет стать помощником технолога, ему надо пройти курс обучения по специальности «обработка сырья». Но чтобы устроиться на работу, ему нужно получить свидетельство от союза пивоваров. Там выпускник показывает свои практические навыки владения профессией, ведь одно дело прослушать курс лекций и совершенно другое — применить полученные знания на практике». Пресс-секретарь Рособрнадзора Сергей Шатунов не стал скрывать: «В работе над созданием независимой оценки профобразования мы действительно опираемся на западный опыт». Но приживется ли западная модель на российской почве?

Защитная реакция

Работодателям идея чиновников в принципе нравится. С помощью центров сертификации они хотят обезопасить себя от псевдоспециалистов. «Диплом государственного образца совсем не гарантирует, что у его обладателя есть хоть какие-то необходимые знания, — отмечает президент Superjob.ru Алексей Захаров. — Классический пример: в большинстве вузов существуют юридические факультеты, а грамотных юристов в стране не хватает. Хороших специалистов ищут, а многочисленные выпускники юрфаков со слабыми знаниями никому не нужны».

Так, каждый выпускник того же юрфака сможет сдать квалификационный экзамен в центре при ассоциации юристов. Его знания будут оценивать профи — тут уж не спишешь и не слукавишь. Сочтут достойным — выдадут сертификат, пропуск в свой круг. И это может облегчить работодателю поиск нужных сотрудников. «Например, наша компания занимается подбором кадров, — отмечает Алексей Захаров. — Я не юрист по образованию, как я могу оценить компетенцию юриста, которого рекомендую работодателю? При прочих равных условиях возьмут человека, имеющего сертификат, ведь его выдавали профессионалы. Конечно, Трудовой кодекс предусматривает испытательный срок, но не всегда работодатель за это время может понять, насколько компетентен сотрудник».

Впрочем, сегодняшние студенты сомневаются, что сертификат поможет изменить сложившуюся в России практику брать на хорошую работу людей с опытом. Именно поэтому большинство параллельно с учебой предпочитают работать. К выпуску как раз и наберется два-три года опыта, пусть за маленькую зарплату, зато в профильной организации. «И зачем тогда сертификат? — задается вопросом заместитель председателя Российского студенческого союза, аспирант журфака МГУ Алексей Крапухин. — В нашей стране работодатели больше ценят не знания, полученные в вузе, а опыт, стаж. Это на Западе образование значит многое. Большинство выпускников Оксфорда сразу находят хорошую работу. В России человек может иметь прекрасное образование и трудиться за копейки, а может и без диплома сделать блестящую карьеру. У многих студентов, которые работали во время учебы, при дальнейшем трудоустройстве о дипломе не спрашивали. Опыт обязательно будет преимуществом перед сертификатом».

Чему учат в вузе

Конечно, сертификат не станет стопроцентной гарантией хорошей работы и большой зарплаты — слишком много нюансов существует на рынке труда. На начальном этапе, считают специалисты, он останется бонусом. Но у него есть и другая задача, выходящая за рамки интересов отдельного выпускника и касающаяся качества образования вообще. Допустим, все сетуют, что в вузе Х плохо учат. Как это доказать? Пока сложно — все получают дипломы, но будет просто: если всего 10 процентов выпускников этого вуза проходят сертификацию, то он ничему толком не учит. Есть ли смысл тратить там пять лет на просиживание штанов? Его нет. Появляется шанс, что в погоне за реальными знаниями абитуриенты начнут игнорировать вузы с сомнительной репутацией. Или сами вузы изменят систему подготовки.

Но чем центры сертификации будут полезны популярным университетам? «Есть вузы, например МАИ или МГТУ имени Баумана, выпускников которых не просто ценят, но за которыми работодатели охотятся, — поясняет генеральный директор центра профессиональной ориентации и развития карьеры «ПрофГид» Эльмира Давыдова. — Они приходят на кафедру, смотрят личные дела студентов и уже со второго-третьего курса подыскивают себе будущих сотрудников. Но таких вузов немного. Дополнительное подтверждение квалификации, вероятно, было бы полезно для столь распространенных специальностей, как менеджер, экономист, юрист, психолог. Именно по этим направлениям больше всего выпускников, не обладающих профессиональными знаниями».

Впрочем, в государственных вузах считают, что лишний экзамен не повредит. «Он станет той лакмусовой бумажкой, которая наглядно покажет результат работы вуза, — считает ректор Тамбовского государственного университета имени Г. Р. Державина Владислав Юрьев. — Если выпускники хорошо сдают сертификационный экзамен, значит, у вуза будет формироваться хорошая репутация и появится много желающих туда поступить». По словам Владислава Юрьева, в будущем университетам станет легче корректировать свои программы в соответствии с требованиями работодателей. Благодаря центрам сертификации между вузами и предприятиями наконец возникнет нормальная коммуникация — как минимум вузам станет понятно, чего ждет от них работодатель.

Что дальше?

В принципе идея профсертификации неплоха, а сама система хорошо зарекомендовала себя на Западе. Однако, чтобы она заработала у нас, потребуется немало времени. Причин несколько. «В нашей стране, к сожалению, значение диплома, корочек выше, чем значение образования, — поясняет Эльмира Давыдова. — Молодые люди выбирают тот вуз, куда проще поступить или где легче учиться. У многих из них нет ориентированности на профессию и профессиональный рост». Если же ввести сертификацию, то у студентов может появиться стимул тщательнее учиться именно той специальности, по которой они будут сдавать сертификационный экзамен, а может и не появиться.

Кроме того, кто их научит так, чтобы они могли сдать этот экзамен? Тема преподавательских кадров — весьма болезненна и заслуживает отдельного разговора, поскольку профессорско-преподавательский состав — это в большинстве своем мощный клан теоретиков, плохо представляющих себе текущие запросы экономики. «Чтобы наше образование оказалось ближе к жизни, нужно привлекать в вузы преподавателей-практиков, — считает Алексей Крапухин. — А у нас многие преподаватели по 20 лет не работали на производстве. К тому же нужно развивать международное сотрудничество — вести обмен студентами. Тогда молодые люди смогут увидеть, как работают западные компании, сравнить их опыт с нашим». Чтобы требовать со студентов знания, их надо сначала дать. «Например, недавно в одном испанском регионе подсчитали, что экзамен профессиональному сообществу сдали только 10 процентов всех желающих, — добавляет Леонид Колосс. — Это говорит об объективности оценки. А насколько объективной она окажется у нас? Кто и как будет составлять тесты для квалификационного экзамена? Сначала нужно создать единую систему требований к вузовским программам, учить студентов в соответствии с требованиями работодателей, а уже потом тестировать по этим параметрам выпускников. Иначе может получиться, что в вузах продолжат учить кто как может, а квалификационная комиссия будет спрашивать совершенно о другом».

Наконец, выдача сертификатов, как опасаются эксперты, будет поставлена на поток так же, как и выдача дипломов. Если сейчас можно заплатить за экзамен в вузе, то почему нельзя будет заплатить за получение сертификата? «Если четко не сформулировать, какими навыками должен обладать выпускник, не имеющий опыта работы, ничего не выйдет, — поясняет Владислав Юрьев. — Механизм нового экзамена должен быть прозрачен. В противном случае может развиться коррупционная схема». Лобовая — когда недоучкам станут помогать прямо на экзамене, как это теперь происходит с ЕГЭ. Небескорыстно, конечно. И завуалированная — когда всех не сдавших экзамен будут отправлять на дополнительное обучение. «Возможно, появится рынок вторичного обучения, — предполагает Алексей Захаров. — Есть риск, что для получения знаний будут направлять только в определенные учебные заведения. А фактически сертификат там можно будет просто купить».

Почему на Западе таких угроз никто не боится? Ответ прост: у общественных профессиональных ассоциаций нет никакого другого капитала, кроме репутации — именно на ней они и держатся. У нас пока таких ассоциаций мало, их авторитет еще не утвердился, так что возможны сбои... Надежда только на бизнесменов, которые, как признался «Итогам» глава крупной строительной корпорации, «устали покупать кота в мешке, а потом учить его азам профессии за свой счет». Но в таком случае работодателю придется напрячься, причем не только в смысле помощи при создании системы сертификации. Запрос на профессионалов идет или не идет именно со стороны рынка. А молодые люди всего лишь отвечают на этот запрос.

Нина Важдаева

 

Встали грудью / Общество и наука / Здоровье

 

Не успел утихнуть разразившийся в США скандал, связанный с возможной отменой PSA-тестирования для выявления у мужчин рака простаты, как наметился новый, на этот раз в Великобритании. Теперь речь зашла о женщинах. В ближайшее время в этой стране могут измениться схемы профилактики рака груди. Эксперты уверяют, что маммография, которая используется для выявления злокачественных опухолей молочной железы на ранних стадиях, на самом деле принесла не так уж много пользы, а многим пациенткам просто исковеркала жизнь.

История началась с публичного вызова, брошенного Майку Ричардсу, директору национальной онкологической службы. В конце октября на сайте «Британского медицинского журнала» появилось открытое письмо профессора медицины Лондонского королевского колледжа Сьюзан Бьюли. Взволнованная дама, в семье которой немало женщин пострадало от рака груди, обвинила чиновников Национальной службы здравоохранения Великобритании в том, что они скрывают правду о негативных последствиях маммологического скрининга, который, между прочим, обходится британским налогоплательщикам в 96 миллионов фунтов стерлингов ежегодно. Откуда информация об осложнениях? Из обзоров международного Кокрейновского сообщества — независимого объединения профессионалов, созданного для качественной оценки эффективности здравоохранения. Выкладки экспертов вошли в настоящий клинч с официальной точкой зрения. Судите сами. В 2002 году Международное агентство по онкологическим исследованиям при Всемирной организации здравоохранения объявило, что маммологический скрининг снижает смертность от рака груди в среднем на 35 процентов. Национальная служба здравоохранения Великобритании приводит не менее впечатляющую цифру — скрининг спасает в этой стране 1400 жизней в год. А вот кокрейновские эксперты говорят совсем другое. Они подсчитали, что каждая третья опухоль, выявленная при маммографии, не является смертельной или не способна расти. Значит, пациенток напрасно подвергают хирургическому вмешательству, химио- и лучевой терапии. По их данным, неправильный диагноз после маммографии в Великобритании ежегодно ставят 7 тысячам женщин. А в их обзоре клинических исследований говорится, что из каждых 2 тысяч пациенток, прошедших маммографический скрининг, лишь одной спасут жизнь. При этом 10 будут подвергнуты травмирующему лечению, в котором не нуждаются, а 200 столкнутся с серьезным многомесячным стрессом из-за ложных результатов, указывающих на рак...

Как в этой ситуации должна вести себя женщина, у которой нет факторов риска развития рака груди и которая не чувствует никаких признаков заболевания, но которую, как принято в Великобритании, приглашают регулярно, раз в три года, проходить маммографию после 50? Кому верить — одной группе экспертов или другой? Соглашаться на анализ или нет? Сьюзан Бьюли попросила главного британского онколога провести независимое расследование, чтобы покончить с беспочвенными утверждениями и попробовать обосновать хотя бы показатель в «1400 спасенных жизней». По ее словам, даже благотворительные фонды, которым на роду написано приукрашивать цифры, чтобы произвести впечатление на жертвователей, обычно оперируют более скромными оценками, чем медицинские чиновники. Майк Ричардс принял вызов и в таком же открытом письме в «Британском медицинском журнале» пригласил к сотрудничеству независимых экспертов. Он пообещал рассмотреть проблему непредвзято и подготовить новый обзор с учетом самых разных подходов и методик.

Результатов британского расследования с нетерпением ждут многие. Ведь это не первое наступление на программы маммографического скрининга, предпринятое в разных странах. В 2009 году Рабочая группа по профилактической медицине США предложила отменить скрининг у женщин от 40 до 49 лет, который до этого проводился ежегодно. Американские онкологи выступили против, подозревая, что государство хочет просто сэкономить на исследовании, в результате сошлись на том, чтобы проводить его раз в два года. Осенью этого года вновь заработавшая Канадская рабочая группа по профилактической медицине первой же директивой рекомендовала не проводить скрининг у женщин от 40 до 49 лет. После пятидесяти канадки будут теперь проходить скрининг раз в два-три года, а не каждый год, как раньше. Великобритания вроде бы и раньше не баловала своих пациенток чересчур частыми обследованиями, проводя их только после пятидесяти и раз в три года. Если теперь окажется, что и этого слишком много, под сомнение поставят саму идею — найти опухоль так рано, что ее еще нельзя прощупать, и начать бороться с ней, пока не появились метастазы. Что ни говори, а именно этот подход вкупе с современными методами лечения позволяет неуклонно снижать смертность от рака груди в развитых странах — примерно на 2,2 процента в год. Недавно специалисты объявили, что этот вид рака, обнаруженный на ранних доклинических стадиях, излечим практически на 100 процентов...

Однако больше всего обескуражены российские пациентки. Как это частенько случается в отечественной медицине, положение у нас двоякое. С одной стороны, скрининг в России существует. «В соответствии с приказом министра здравоохранения и соцразвития от 2006 года для пациенток от 20 до 40 лет проводится ежегодный врачебный осмотр с пальпацией, после 40 лет — маммография раз в два года», — говорит президент Российской ассоциации маммологов Надежда Рожкова. Тем, у кого есть факторы риска — онкозаболевания у родственников, раннее начало месячных, большой вес при рождении, ожирение, диабет и другие эндокринные расстройства, гинекологические заболевания, — врачи рекомендуют проходить маммографию ежегодно. Эти сроки тоже обоснованны. «Год — как раз тот промежуток времени, за который, при среднем темпе роста опухоли, она успевает увеличиться примерно до сантиметра», — говорит заведующая отделением патологии молочной железы Лечебно-реабилитационного центра Минздравсоцразвития Юлия Подберезина.

Однако в отличие от Великобритании и других развитых стран в России скрининг не является обязательным. Вспомним, как заставляли пациентов проходить флюорографию в советских поликлиниках. В Европе женщин и сейчас вызывают на маммографию — им периодически рассылают специальные письма, напоминая, что пришел срок обследования. А вот в России скрининг — личное дело пациентки. Конечно, по достижении определенного возраста ей не откажут в обследовании и выдадут в поликлинике направление на маммографию, а уж дальше как повезет. Во-первых, может случиться, что сделают не настоящую маммографию, а только половину: стандарт предписывает выполнить четыре снимка — две проекции каждой молочной железы под разными углами, однако часто врачи экономят и делают только одну проекцию. Но и это еще не все. Даже в Москве очередь в маммологическом центре может составить и две недели, и месяц. Ждут самые терпеливые, самые информированные или те, кто уже почувствовал какие-то симптомы болезни. Вот и получается, что решение о том, идти ли к маммологу вообще, правильно ли сделано обследование, в конечном счете принимает не специалист, а сама пациентка. Если ее ничто не беспокоит, она может просто махнуть рукой на обследование. Руководителей здравоохранения такая ситуация, похоже, даже устраивает. Во всяком случае маммографов в России — а это относительно недорогое оборудование, которое к тому же у нас производят, — в несколько раз меньше, чем положено по европейским стандартам.

Зато разрабатываются косвенные методики — в том числе радиотермометрии, электроимпедансной маммографии... «Когда я увидел один из таких приборов, то был в шоке: две металлические палочки, от них тянется провод, который приставляют к пациентке... Разве это серьезно? Есть же хорошо изученные надежные методики!» — восклицает один из специалистов по лучевой диагностике. «Нельзя сказать, что подобные виды анализов совсем ни на чем не основаны. Конечно, это лучше, чем лозоходские рамки. Но ценность такой диагностики очень трудно обосновать», — осторожно выразилась другая врач, маммолог. Женщинам такие эксперименты обходятся недешево. Заплатив в каком-нибудь частном медицинском центре кругленькую сумму за «новейшее» обследование и успокоившись, можно через год прийти к врачу уже с метастазами — подобное случалось.

Что в результате? Если за последние 8 лет смертность от рака молочной железы в США уменьшилась на 23 процента, то в России выросла на 13. «Как-то, будучи в Финляндии, я спросил профессора-онколога, как часто ему приходится видеть женщин с четвертой стадией рака груди. У него даже очки от удивления упали на нос: это единичные случаи! А у нас подобное совсем не редкость», — рассказывает один из российских специалистов. А между тем ситуацию вполне можно исправить. «В тех регионах, где маммология поставлена хорошо, например, в Самарской, Владимирской областях, 75 процентов рака молочной железы сейчас выявляется на 1—2-й стадиях, — говорит Надежда Рожкова. — Для России это прогресс». Однако следует признать: нам предстоит добиться гораздо большего, чтобы вопрос об избыточности маммографических скринингов когда-нибудь стал для нас насущным. Конечно, это не значит, что пациентке, которая хочет пройти обследование, не нужна дополнительная информация о рисках и трудностях диагностики. «В арсенале современного маммолога сейчас множество методов, дополняющих друг друга, — от УЗИ и маммографии до магнитно-резонансной и компьютерной томографии. У каждого свои особенности и недостатки», — говорит Надежда Рожкова. Однако для начала нужно сделать так, чтобы эти методы просто стали доступными. Поскольку гораздо вреднее делать маммографию редко, чем часто.

Алла Астахова

 

Птичку жалко / Общество и наука / Образ жизни

 

Это необычное заведение расположено в Подмосковье, и оно, пожалуй, едва ли не одно такое на всю страну. Здесь лечат птиц, причем как домашних, так и диких. Основал клинику почти двадцать лет назад доктор Владимир Романов, и за это время через его руки прошло, как он утверждает, не менее миллиона пернатых пациентов. Самых разных — от говорящих попугаев до гордых ястребов. Есть при клинике и реабилитационный центр, где находят приют брошенные или раненые птицы. Кому-то из них подыскивают новых хозяев, а кого-то, если доктора дают добро, выпускают на волю.

 

Что в имени тебе моем? / Общество и наука / Телеграф

 

Если в эпицентре внимания отечественного интернет-сообщества всю прошлую неделю находились результаты выборов и митинги несогласных, то в сфере интересов МВД оказалось само интернет-сообщество. Ведомство выступило против анонимности в Интернете: мол, пора уже в виртуальном пространстве вводить фейс-контроль с переписью населения, а каждый уважающий себя пользователь просто-таки обязан указывать реальное имя и адрес. Мотив: социальные сети «несут в себе потенциальную угрозу устоям общества». Коли так, то для пущей надежности надо заставить указывать и политические взгляды, чтобы уж окончательно было понятно, что ты за человек такой и на какие жизненные ориентиры равнение держишь.

В общем-то весь пафос спорной инициативы сводится к тому, что за базар надо отвечать — и когда ты устраиваешь невинный троллинг какого-нибудь автомобильного форума, и когда предлагаешь выйти на митинг, и вообще по жизни. И люди, которых ты к чему-то призываешь, имеют, в конце концов, право узнать, кто за этим стоит. Если ты делаешь это искренне, от чистого сердца, имей смелость отвечать за слова. Когда вместо имени набор символов или непонятный никнейм, в принципе любой дурак может взять и окрестить высокого чиновника «чмом». А вот называть от своего лица политических противников «е**ными баранами» — это уже смелость.

С другой стороны, любой из нас имеет полное право публично высказываться в той форме, которая его устраивает. Если я звоню на радио и меня просят представиться, я вовсе не обязана называться настоящим именем. Да и заметку эту могла подписать псевдонимом. И в связи с этим, конечно, приятно, что люди из силового ведомства знают слово «троллинг», но как-то странно, что они же не понимают: деанонимизация произошла, когда появились социальные сети, где некоторые, как на заказ, указывали и адрес, и номер телефона, и все, что хочешь. Особо подозрительных граждан такая откровенность заставляла думать, что это не что иное, как происки спецслужб, собирающих компромат. По итогам декабрьских интернет-бурлений такой компромат, наверное, можно собрать на многих пользователей популярных ресурсов. Вот только большинство из тех, кто репостил и ретвитил призывы выдвигаться на митинг, публично выражал недовольство или довольство выборами, делали это от своего имени — будь то рядовой студент-технарь или топ-менеджер крупной компании, не брезгующий Twitter. Следуя логике чиновников, считающих такое активное проявление взглядов «угрозой», можно понять, что, организовав фейс-контроль и выдавая аккаунты по паспортам, власти смогут перекрыть доступ неблагонадежным. А там недалеко до того, чтобы последовать примеру Китая, где Facebook и YouTube относятся к числу запрещенных сайтов, да и доступ в сеть предоставляется лишь проверенным пользователям. Честно говоря, проходить экзамен на интернет-пригодность большого желания нет.

Анастасия Резниченко

 

Побег из системы / Общество и наука / Телеграф

 

Достижение межпланетного автоматического зонда NACA «Вояджер-1» — из области фантастики. Аппарат, запущенный в космос в далеком 1977 году, подобрался к границе Солнечной системы и готовится бороздить межзвездное пространство. Находясь на расстоянии около 18 миллиардов километров от Солнца, «Вояджер» все еще не покинул гелиосферу — область заряженных частиц, идущих от светила. Однако, судя по данным зонда, солнечного ветра в этой зоне, прозванной специалистами NACA «космическим чистилищем», уже нет. На окончательный выход из Солнечной системы космическому аппарату может потребоваться еще несколько месяцев. Топлива и электроэнергии ему хватит как минимум до 2020 года.

 

На заре ты меня не буди / Общество и наука / Телеграф

 

Не спешите обвинять в лени тех, кто не в силах оторвать голову от подушки даже после восьмичасового сна, принятого за норму. Лежебоки, может, и хотели бы встать пораньше, но им мешает их генетика, а точнее, конкретный ген ABCC9, участвующий в контроле уровня энергии в клетках организма. Его в ходе исследований обнаружили эксперты из Эдинбургского университета и университета Мюнхена. Генетики привлекли к участию в эксперименте свыше 10 тысяч жителей Европы от Шотландии до Хорватии. У них взяли кровь на анализ ДНК и задали простой вопрос: сколько часов вы спите в выходные, когда не надо спешить на работу или отсыпаться после ночной смены? Тут-то ученые и обнаружили любопытную закономерность: у людей, спавших в среднем на 30 минут дольше 8 часов, в ДНК присутствовал один и тот же ген ABCC9. Хоть он и превращает нас в сонь, исследователи настаивают на том, что не надо спешить отключать его. Как правило, каждый ген несет в себе дополнительную нагрузку, и не исключено, что он дает лежебокам какие-то дополнительные преимущества, которых нет у их более бодрых собратьев.

 

Такое теплое «железо» / Общество и наука / Подарки

 

В плане хай-тека человечество в целом пока напоминает туземца с зеркальцем: симпатично, но абсолютно непонятно, пригодится ли эта вещица в хозяйстве. Вот и дарят наши сограждане друг дружке на праздники айфоны да айпэды с кучей приложений, из которых используются процентов двадцать. Это как в советские времена, когда хрусталь считался беспроигрышным подарком: дорого, значит, денег даритель не пожалел, но — увы! — без души. А ведь и высокотехнологичным гаджетом можно близкого человека растрогать до слез, продемонстрировав тонкое знание сокровенных струн его души. И это, согласитесь, дорогого стоит. Но сейчас я не про кард-ридер из обсидиана или USB-разветвитель в форме пасхального яйца Фаберже — это дарят солидным деловым партнерам. И не про веб-камеры, принявшие облик симпатичных собачек, и не про аудиоколонки в виде плюшевых медвежат или розово-ворсистых свинок, хотя для незатейливого подарка симпатичной сокурснице это сойдет. И даже не про флэшки, усыпанные стразами Сваровски: гламур — не сфера тонких эмоций. Есть вещи куда тоньше.

Вот, например, видеозаписки. Раньше к дверце холодильника магнитиком прикрепляли листочек со списком продуктов или срочных домашних дел. А теперь туда же можно повесить симпатичное устройство, на которое записываются личные видеосообщения. Хочешь — объяснение в любви, хочешь — стишок в исполнении внучки для любимой бабушки. Что приятно — эту трогательную минуту можно повторить в любое время, если взгрустнется. Конечно, всем известно, что для большинства людей ценность подарка определяется совсем не ценником, а проявленным вниманием. А вот «размер» этого внимания зависит во многом от того, какие сокровенные струнки души он задел.

Вообще на развалах предновогодней мультимедийной ярмарки можно откопать очень оригинальные подарки, порой на грани эпатажа. Например, аудионаушники в виде бананов, отсылающие к юмору студенческих времен — «у тебя бананы в ушах». Или та же гарнитура в виде огромных болтов либо кошачьей лапы. Несколько вызывающе, но в рамках разумного эпатажа. А можно отыскать приятные и полезные. Скажем, если ваш друг — меломан, то дарить ему новый плеер банально. Тем более что для меломана главное — качественный звук. Извлечь его, как известно, можно только из огромных стационарных колонок. И тут вы дарите ему внешний вибродинамик, который может подключаться к любому современному мультимедийному гаджету. И теперь даже из смартфона ваш друг сможет извлечь практически объемный звук. К подарку можно приложить симпатичный футляр или влагозащитную сумочку, чтобы динамик не промок от непогоды. И теперь в новогоднюю ночь можете устроить отличное танцевальное party прямо на заснеженной лесной полянке. Сэкономите на модном диджее и на дорогущей аппаратуре.

Теперь поговорим о подарках, способных запечатлеть этот и другие приятные моменты вашей жизни.

В прошлое ушло время, когда электронная фоторамка считалась удивительным подарком. Сегодня это такая же банальщина, как и фотоальбом из кожзаменителя. Но фоторамки не стоит списывать с подарочных счетов хотя бы потому, что видеоиндустрия продолжает эксперименты с 3D. Такая рамка, не требующая цеплять на нос специальные очки, да еще со стереодинамиками, станет приятным дополнением домашнего архива: воссоздаст ощущения беспечного отдыха на белоснежных пляжах далеких островов или напомнит о первых шагах смешного карапуза. (Конечно, нелишне заранее разузнать, не пора ли одаряемому обновить фотокамеру — сегодня ведь аппаратура даже невысокой ценовой категории весьма умная: умеет и качество кадра «вытянуть», и место съемки запомнить.) А уж до чего додумались создатели видеокамер! Для любителей подводных экскурсий — маска со встроенной камерой, позволяющая снимать высококачественное видео и фото на большой глубине. Есть версии для любителей горнолыжного спорта и для роллеров. Видеоочки с памятью, куда можно записывать фильмы и электронные книги, — это же великолепный подарок для вечно спешащего современного человека, у которого весь день расписан по минутам. Видеоочки пригодятся в очереди на техосмотр или к стоматологу: соседи по очереди трясутся от страха, заслышав звон инструментов из-за двери в медкабинет, а ты смотришь боевик или читаешь увлекательный детектив. Красота!

Да что там гадать! Обычная компьютерная клавиатура может оказаться потрясающим подарком, особенно если она оснащена трехмерной мышью — ею можно управлять в 3D-пространстве. Это ли не мечта каждого геймера? А еще к привычной «клаве» можно подключать домашний телевизор, наушники и микрофон, чтобы одновременно смотреть телик и болтать по Skype). Или вот принтер — гаджет, казалось бы, абсолютно неподарочный. Но если дополнить его программой для рисования открыток, дети оторвут штуковину с руками. А уж если принтер снабдить доступом в Интернет, он сможет сам распечатать и «вручить» поздравление имениннику.

Или вот еще одна скучная вещь — компьютерные переводчики. Но это на первый взгляд. Скажем, фанатеет ваше чадо от Леди Гага. А вы, умный родитель, вместо того, чтобы приходить в ужас от дурного вкуса отпрыска, дарите ему этот гаджет с возможностью перевода звучащей речи: послушай, дитя, о чем поет эта «недоледи». Может статься, в результате отрок или отроковица обратит внимание на исполнителей куда более стильных и содержательных.

Удивительно, но те вещи, которые мы по привычке называем «компьютерным железом», лишая их тем самым какой-либо человечности и теплоты, могут стать символом душевного понимания и самых искренних пожеланий в Новом году.

Елена Покатаева

 

Королевский ремонт / Общество и наука / Телеграф

 

В Версале полным ходом идет масштабная реконструкция, начатая еще в 2003 году и рассчитанная на 17 лет. Мастера приступили к реставрации знаменитого салона Меркурия — спальни короля Людовика XIV.

 

Сильные геном / Общество и наука / Телеграф

 

Результатом генетических экспериментов ученых из медицинского института Сэнфорда и Барнама стали мыши-«спортсмены». Подкорректировав ДНК своих подопытных, исследователи добились того, что мышечные ткани грызунов начали производить больше белка PPARβ/δ. Модифицированные мыши оказались выносливее и сильнее своих собратьев. При этом у них вырабатывается меньше молочной кислоты, отвечающей за боль в мышцах. За счет активации этого белка ткани грызунов эффективнее используют сахар из крови для производства энергии. По словам генетиков, открытие поможет в создании лекарств от ожирения и диабета. Но может стать и новым генетическим допингом, выявить который будет крайне трудно.

 

С бодрым утром! / Общество и наука / Телеграф

 

Доброе утро — залог успешного дня. Проснувшись в хорошем настроении, важно сохранить его на весь день. Именно в этом не всегда простом деле старается помочь телеканал «ТВ Центр», утренняя информационно-познавательная программа которого так и называется: «Настроение». Эта передача, которая выходит в эфир с 5.59 до 8.30, знакома зрителям давно, но если раньше она была посвящена в основном московским событиям, то сегодня ее кругозор значительно шире. Создателей программы интересует все, что происходит в России и за ее пределами. Ноу-хау законодательства, новости экономики, светские и культурные события, проблемы здоровья, научные и спортивные достижения — для «Настроения» нет неглавных тем. На все вопросы, волнующие горожан, в эфире отвечают эксперты и гости программы. Приятного и полезного вам утра! И Настроения — жить!

 

Прозевали / Общество и наука / Телеграф

 

Полминуты промедления оказались роковыми для «Титаника». Американские эксперты вернулись к трагическим событиям и опубликовали доклад «Причины гибели «Титаника»: переоценка спустя столетие». Тщательно изучив свидетельства впередсмотрящего Фредерика Флита, стоявшего за штурвалом Роберта Хиченса и покидавшего пост моряка Альфреда Оливера, специалисты пересмотрели выводы комиссии по расследованию от 1912 года. В частности, выяснилось, что айсберг в момент обнаружения находился не в 500, а в 700 метрах от лайнера. Если бы дежуривший на мостике офицер Уильям Мердок отреагировал на предупреждение сразу же, а не с 30-секундным опозданием, трагедии удалось бы избежать. По новым данным, «Титаник» начал маневрировать всего за 20 секунд до столкновения, а этого оказалось мало.

 

Я б в разведчики пошел / Общество и наука / Телеграф

 

Пользователи Twitter и Facebook заподозрили одно из приложений, распространяемое в этих сетях, в подборе кадров для британской киберразведки. Речь идет об игре Сan you crack it («Попробуй это взломать»). Участникам демонстрируют экран, где изображено 160 пар цифр и букв и поле для ввода ключевого слова. Сторонники конспирологических теорий уверены, что перед ними экзамен на профпригодность, а взломщикам кода предложат поработать в секретном подразделении британского Центра правительственной связи. Это ведомство сейчас критикуют за то, что оно не способно предотвращать современные киберугрозы. Почему бы и нет! Ведь еще во время Второй мировой войны разведка Соединенного королевства искала талантливых шифровальщиков и взломщиков, публикуя в Daily Telegraph головоломки.

 

Дорогого стоит / Общество и наука / Подарки

 

«Какой подарок ты хочешь на Новый год? Скрепки закончились или, может, карандаши в офис нужны?» — флиртует босс со своей секретаршей. «Я не хочу то, что мне нужно. Я хочу что-нибудь красивое». Этот диалог из рождественского фильма «Реальная любовь» как нельзя более полно демонстрирует наше отношение к новогодним подаркам. Все надежды на перемены к лучшему мы возлагаем именно на этот праздник — мы готовы удивляться и радоваться и втайне ждем исполнения желаний.

Группа психологов из Стэнфордского университета изучила реакции человека на подарки. Вывод парадоксальный: реакции взрослых людей абсолютно детские. К примеру, ученые выяснили, что эмоциональная реакция на подарок была прямо пропорциональна его размерам: когда дарили большую коробку в яркой упаковке, участники эксперимента испытывали необъяснимое счастье. Оказывается, наше подсознание не способно оценивать стоимость дара, оно воспринимает его как выражение чувств: чем больше коробка, тем сильнее чувства.

Разумеется, не стоит понимать эти выводы исследования буквально. Однако каждый раз в декабре мы начинаем ломать голову над такими подарками, чтобы увидеть огоньки, вспыхнувшие в глазах близкого человека.

Вопрос «как не промахнуться?» имеет принципиальное значение. Мы по-прежнему тратим на празднование Нового года и на покупку подарков значительно большую часть месячного заработка, нежели жители европейских стран. Это связано не столько с уровнем нашей жизни, сколько с особенностями национального характера.

Итак, прежде чем сделать выбор, нужно определить, к какому типу относится человек, которого вы намереваетесь одарить. Люди в этом плане делятся на четыре типа: кинестетики воспринимают мир на ощупь, визуалы ориентируются на зрительное восприятие, аудиалам важно слышать окружающих, дискреты (или дигиталы) — люди в себе, которые стремятся отгородиться от мира и во всем ищут логику, смысл, функциональность.

Самая многочисленная категория — это кинестетики (примерно 40 процентов всех людей). Распознать их можно по жестикуляции: они часто «дирижируют» в разговоре, причем жесты их направлены к себе. Общаясь с человеком, они могут не смотреть ему в глаза, но время от времени касаться его, как бы поддерживая контакт и привлекая к себе внимание. Идеальный подарок для кинестетиков — это предмет, который может доставить приятные тактильные ощущения, например, теплые вещи, плед или махровый халат, что-то вязаное (особенно ценится handmade), светильник или свеча. Вряд ли им понравится подарок, сделанный из металла, или другой «холодный» предмет.

Визуалов тоже немало — около 30 процентов. Они не любят прикосновений, более того, нервничают, когда кто-то пытается вторгнуться в их личное пространство. Зато их внимание сосредоточено на зрительном контакте, при общении они обязательно смотрят в глаза. Если собеседники избегают взгляда, им кажется, что их не слушают. Они, кстати, обращают особенное внимание на внешний вид человека, замечают недостатки. Визуалы — большие эстеты, ценят все красивое, особенно предметы искусства. Интересная безделушка, работа какого-нибудь художника с вернисажа, изящная хрустальная фигурка порадуют его больше, чем практичный шарф. Кстати, если ваш визуал — коллекционер марок, то можно подарить ему еще и лупу, которая поможет их разглядывать.

Трудно подобрать подарок дискретам — людям, которые живут в своем собственном мире и не любят открываться окружающим. Их не так много — около 20 процентов. Многие гениальные ученые, математики, доказавшие редкие теоремы, айтишники, составляющие умные программы, как раз относятся к разряду дискретов. Им трудно угодить, к тому же есть риск вызвать у них дискомфорт слишком личным подарком. Так что лучше обойтись нейтральным подарочным набором типа коллекционного чая-кофе, иллюстрированного альбома, хорошей книги.

И, наконец, самая малочисленная группа — аудиалы, их 10 процентов. У этих людей один из главных органов восприятия мира — слух. Они прекрасно воспринимают устную информацию, запоминают детали, часто обладают хорошим музыкальным слухом. Нетрудно предположить, что аудиалы будут рады музыкальному подарку, например редкой подборке дисков, а также всему, что помогает насладиться музыкой — это может быть и плеер, и билет на живой концерт.

Если же человек вобрал в себя черты всех названных типов или вы затрудняетесь его классифицировать, придется подключить другие способы поиска лучшего подарка. Прежде чем делать покупку, задайте себе вопрос: «Этот предмет нравится МНЕ или же ЕМУ хотелось бы это получить?» Часто мы путаем эти вещи, выбирая подарок исходя из своих вкусов. Тогда как на самом деле следует исходить из интересов вашего визави. Чаще всего мы эту ошибку совершаем, покупая игрушки для детей. Скажем, выбираем модель гоночного мотоцикла, тогда как ребенок обожает городской автобус.

Ученые Стэнфордского университета, проанализировав реакции людей на подарки, вывели несколько правил. Первое: лучше сам подарок, чем сертификат на его покупку. Ощущения радости от подарка не сравнить, если человек распаковывает его, предвкушая сюрприз, а не просто рассматривает сертификат. Второе: настоящий подарок — тот, который предназначен конкретному человеку, о котором он мечтал, но сам себе никогда не купит. И если вам удалось уловить намек или получить информацию о желаниях человека от его друзей, это удача. На адресность подарка также указывают инициалы, дата и другие знаки, демонстрирующие человеку, что думали именно о нем.

«В вопросе выбора подарков есть универсальная модель, которая обычно не подводит, — так же, как и формальная вежливость. Если необходимо сделать презент человеку, с которым вы находитесь в достаточно формальных отношениях, то подарок вполне может быть формально-вежливым. Особенно на Новый год, для которого разработан целый джентльменский набор формальных подарков: шампанское, конфеты, наборы чая и кофе в праздничной упаковке, — комментирует врач-психотерапевт Николай Нарицын. — Чем формальнее ваши отношения с человеком, тем опаснее вторгаться в область личных предпочтений. Даже если вы предполагаете, что, к примеру, ваша начальница с удовольствием пошла бы в фитнес-клуб или салон красоты, не стоит дарить ей туда абонемент. То же самое и с распространенными подарочными сертификатами различных магазинов: желательно знать наверняка, что человек готов пользоваться товарами именно этого магазина». Кстати, подчеркивает психотерапевт, надо учитывать, что некоторые люди не любят сюрпризов и проще спросить у них напрямую, какой бы подарок они предпочли получить «под елочку». «Да, у нас до сих пор существует предубеждение против таких вопросов, однако угодить близкому человеку может быть гораздо приятнее, чем расстроить его нежелательным (и порой достаточно дорогим, от чего еще досаднее) презентом», — говорит Николай Нарицын.

Что касается близких людей, то следует учитывать: слишком формальный подарок из области кулинарии или канцелярии может обидеть. А вот то, что принято называть подарками стандартными или традиционными, на самом деле часто желанно. И золотое колечко, и новомодные духи — то, что очень хочется не купить, а именно получить в подарок. Но как сделать такой подарок правильно?

«По статистике на долю ароматов приходится около 30 процентов всех купленных подарков. Также повышенным спросом пользуются подарочные наборы, которые многие бренды производят специально к сезону подарков, — комментирует PR-директор компании P&G Prestige Екатерина Летучая. — Если вы решили купить парфюмерию в подарок близкому человеку, то задача относительно легка — всегда можно расспросить, какой аромат нравится, какой хотелось бы получить, или просто подсмотреть, чем человек пользуется. Если хотите подарить новинку, то предварительно хорошо бы узнать названия ароматов, которые ему нравятся. Тогда консультант подберет аромат из того же семейства, тем самым повысив шансы на то, что подарок обрадует и станет любимым». По словам Екатерины Летучей, если нужен представительский подарок, то лучше выбирать классические известные марки и спокойные цветочные ароматы: «В декабре заметно возрастают продажи дорогих люксовых марок Gucci и Dolce & Gabbana, ведь именно в праздник хочется истинной роскоши — от изысканной упаковки до незабываемой парфюмерной композиции. Среди мужских ароматов традиционно лидирует Hugo Boss, который также относится к классическим ароматам».

Еще один популярный новогодний презент — ювелирные изделия. «Оригинальное украшение в виде кулона, броши, браслета, кольца, брелока для ключей от машины или другого предмета роскоши можно выбрать как для мужчины, так и для женщины, для друга или подруги. Такой сюрприз надолго останется в памяти. Для кого-то он послужит началом новых отношений либо укрепит уже существующую связь. Ювелирные новогодние подарки всегда высоко ценятся, будь то функциональный подарок или необычное украшение. Можно подобрать украшение как в более простом исполнении, невысокой стоимости, так и уникальный дорогой экземпляр», — говорит эксперт компании Tesarte Галина Ториккина.

Ну и напоследок несколько советов экспертов относительно того, чего следует избегать при выборе новогоднего подарка. Во-первых, ни в коем случае нельзя дарить вещи, намекающие на недостатки человека. Например, преподносить аппетитной толстушке антицеллюлитный крем, а мужчине невысокого роста — шагомер. Также неуместно дарить человеку вещь, указывающую на то, что он долго и безуспешно пытается справиться с какой-то проблемой. Скажем, напольные весы — женщине, которая давно пытается похудеть. Во-вторых, не принесет радости и презент — заменитель мечты. Например, игрушечная модель мобильника вместо нового телефона. Это все равно что поставить на стол муляж торта. В-третьих, не слишком удачная идея — дарить предметы быта. Особенно часто этим грешат семейные пары — могут «подарить» друг другу сковороду или утюг. Презент для второй половины должен быть глубоко личным.

И главное, постарайтесь не экономить на новогоднем подарке. Ведь, как говорят англичане, «не ждите от дешевого подарка дорогих эмоций».

Виктория Юхова

 

Error while converting HTML content. URL : http://www.itogi.ru/russia/2011/50/172690.html java.lang.IllegalArgumentException: String is not valid

Площадь Несогласия / Общество и наука / Культурно выражаясь

 

На этот раз к урнам пришло меньше сторонников «стабильности» и больше людей с протестными взглядами, включая не только средний класс, но и молодежь. Цифру явки в 50 процентов впоследствии пришлось подкорректировать до 60,5. Пополнение явно произошло за счет тех, кто либо вообще не ходил на выборы, либо ходил и портил бюллетень. Но на этот раз они проголосовали. И не за «Справедливую Россию», «Яблоко», коммунистов или ЛДПР, а против невозможности отдать голос за своих или против всех. Охотно посетили участки голосовавшие за рубежом. Это те, кто перебрался на новое место жительства в последнее десятилетие и не чувствует себя оторванным от России. В отличие от уехавших в 90-е и потерявших гражданскую связь с бывшей страной проживания. То есть голосовали не эмигранты, а те, кто просто живет на Западе.

В итоге произошел мощный сдвиг. Почему? Пусть политологи объясняют. Мне кажется, что после съезда «Единой России» часть обывателей утратили привычные ориентиры и просто-напросто запутались, кто кого возглавляет, кто куда выдвигается, о чем они там договорились. Для них «ЕР» — партия Путина, а если Путин не во главе списка, то что-то там не так. Параллельно съезд напугал и тех, кто боится несменяемости и застоя. Они пошли и проголосовали против. Повторяю, не за, а против. Я отдал голос за «Справедливую Россию», хотя она мне ничуть не ближе, чем остальные. Но бросить бюллетень за коммунистов, не покаявшихся за катастрофу русского ХХ столетия, — это для меня за пределом компромисса. Однако не для всех. Когда молодежь, средний и мелкий бизнес, сильно обидевшись на ситуацию, голосуют за коммунистов — а так было, например, в Псковской губернии, — это абсурд. Но в любом случае это был стихийный протест против нынешней политической системы. Дело не в президенте или премьере — речь именно о системе, которая ухудшалась все последние годы. Она бюрократизировалась, партии из представителей тех или иных групп превращались в машины для сбора голосов. В итоге выборы проиграли все.

«Единая Россия», даже по официальным данным (а я в них сильно сомневаюсь), набирает по Москве почти на 10 процентов меньше, чем раньше. Но коммунисты, у которых на этот раз был шанс выйти вперед, не использовали его и уже никогда не используют. «Справедливая Россия» получила свои голоса не потому, что провела яркую кампанию и обратилась к людям со свежими идеями, а потому, что для многих была наименее противной из проходных партий, то есть собрала «чужие» голоса. А вот «Яблоко» не сумело притянуть симпатии настоящего протестного электората, который, будь на то его воля, голосовал бы за «Парнас» или «Справедливость». Если бы сумело — прошло бы в Думу. Единственной партией с четкой программой, которая вела осмысленную кампанию, к сожалению, оказалась ЛДПР. Но мы же понимаем, что стоит за словами о «защите русских». Александр Ципко сказал, что на этих выборах политическая система, которая начала складываться 20 лет назад, себя исчерпала. Ее надо не поправлять, а кардинально менять. Например, переходить от системы обычных выборов в Думу к системе ответственного правительства. Партии должны не просто сидеть и принимать законы, а напрямую формировать правительство и нести полную ответственность за все его шаги. Уже нельзя будет сказать: «Мы тут ни при чем, ситуация в стране плохая, мы ее критиковали». Какие вы, такая и ситуация. По-моему, надо возвращать возможность смешанного голосования. Народ должен знать своего кандидата в лицо. Между прочим, во всех партиях, от правящей до самой оппозиционной, есть люди, за которых я в персональном качестве готов отдать свой голос. Даже среди коммунистов есть такой человек, это Олег Смолин. А системно не готов поддерживать никого.

Сейчас в распоряжении власти два сценария. Первый: кто-то (и я догадываюсь кто) должен принять пас от общества и объявить, что значительная часть обвинений в злоупотреблениях на выборах правдива, а значит, надо проголосовать по новой. Пойдет ли он на это? Есть второй сценарий: тотальная консервация. Он чреват кровопролитием и введением чрезвычайного положения. Потому что, как все мы знаем из опыта походов к зубному врачу, любая заморозка заканчивается разморозкой. А зуб, если ничего с ним не делать, будет болеть еще сильнее. Есть и третий сценарий — круглый стол, за которым разные политические силы договариваются о компромиссе. Да, была фальсификация. Тем не менее мы признаем результаты, но получаем что-то взамен. Такая ситуация сложилась в Польше, когда победила «Солидарность», но ее победу не хотели признавать коммунисты. Тогда Ярузельский сделал исторический выбор между партией и народом: он выбрал народ. Было достигнуто соглашение «ваш президент — наш премьер», и начались мирные реформы.

Но есть ли сегодня в России политики, подобные Ярузельскому? Не знаю... Если нынешние лидеры не поднимутся над партийными интересами и не встанут на сторону народа, провести мартовские выборы по схеме декабрьских будет уже невозможно. Попытка законсервировать ситуацию — это путь к катастрофе. Если на смену одной элите не придет другая, место партии власти займут большевики, фашисты, бандиты, ничевоки... Я настаиваю: мы должны требовать пересмотра результатов выборов. Борьба за честные выборы — это гарантия сменяемости власти. Гарантия того, что во власть никто не придет навсегда. Кто бы он ни был: хороший, плохой, левый, правый — он должен приходить, чтобы уйти.

Александр Архангельский

ли­те­ра­тор и те­ле­ве­ду­щий

 

Многоборец / Общество и наука / Спецпроект

 

Заключительную часть беседы мы записывали в особняке Прохорова в подмосковном Сколкове. Из предметов, по которым можно было бы идентифицировать хозяина, в глаза бросилась гигантская кроссовка с автографами баскетболистов ЦСКА образца 2008 года. (Клубом, напомним, в тот момент владел наш герой.) И более ничего с признаками печати личности. Я даже не удержался от вопроса: «Это дом приемов или живете тут?» Прохоров искренне удивился: «Конечно, живу». Похоже, для него и вправду не имеет значения, какие картины висят на стенах и что за диваны стоят в гостиных. Вот расположенный на цокольном этаже тренажерный зал должен быть оборудован по последним стандартам, и кухня обязана соответствовать хозяйским представлениям о прекрасном…

— Когда мы говорили о джинсовом кооперативе, с которого, собственно, и начинался ваш путь в большой бизнес, я о главном не спросил: вы-то сами, Михаил, продукцию «Регины» носили?

— Не вылезал! В магазинах джинсы моего размера было не достать, а тут шили и «варили» из дико дорогого тогда индийского материала в полном соответствии с пожеланиями клиента… Хотя из-за одежды я и прежде особо не парился. Немодно, нестильно — абсолютно наплевать. Так с детства пошло. Пока папа работал в Спорткомитете, привозил кое-какую обновку из загранкомандировок. Потом, правда, это перестало быть актуальным. К десятому классу я вымахал под два метра, нога вытянулась до 47-го размера, который и на Западе не являлся самым ходовым... Вот папа любил красиво одеться. Он ведь родом из деревни, из семьи раскулаченных. Для него было важно, как человек выглядит. А я запросто мог прийти в институт в трениках с растянутыми коленями-пузырями и вязаном свитере. Мне вежливо делали замечания, дескать, не комильфо… У нас публика старалась в пиджаках и галстуках щеголять — все-таки будущие финансисты-международники… Для меня деловые костюмы — атрибут, униформа, не более. Сам не выбираю, заказываю портному, он и шьет на мою нестандартную фигуру. Кроме спорта люблю еду, вот это чистая правда. Дома у меня два повара. Можно сказать, я обжора, ем помногу. С другой стороны, дело не в изысках. Любимая еда детства — российский сыр с колбаской типа сервелат. Возвращаюсь с работы среди ночи, иду на кухню, ставлю чайник, достаю из холодильника продукты, сам делаю бутербродики и кайфую… Отварная курица нравится с младых лет, обожаю сладкое, а вообще предпочитаю русскую и грузинскую кухню.

К автомашинам и технике я равнодушен. В начале 90-х была мода на наручные часы. Но механические часто выходили из строя, поэтому быстро охладел к их приобретению. И компьютеры в моем присутствии нередко барахлят. Видно, энергетика такая. Мобильным не пользуюсь. Зачем, когда есть секретари? Они передадут важную информацию, едва освобожусь. Это ведь психологическая история. Что произойдет, если отвечу на звонок не сразу, а, допустим, через час? Спросите у моих помощников: всегда отзваниваю. Ну узнаю новость с некоторой задержкой — и что? Мир перевернется? Я же не дилер, покупающий или продающий валюту. Волен сам формировать график. Вопрос организации процесса, только и всего…

— Не сомневаюсь, деньги у вас просят часто. Интересно, с какой регулярностью даете?

— Точную цифру не назову, не высчитывал. Я создал благотворительный фонд, его возглавляет Ира, сестра. Вместе с коллегами она и помогает людям, которым реально плохо. Там работают специалисты, способные лучше меня определить, кому и в каком объеме оказывать финансовую и прочую поддержку. Я предоставляю деньги, а они решают. Думаю, это более правильная история, хотя всем, увы, не поможешь. Отказывать очень нелегко, тем более что адресованную мне почту всегда читаю сам… И отвечаю на письма, кстати, тоже. Пишу от руки, могу секретарю надиктовать, но ни разу в жизни не отправил эсэмэску или мейл. На английском, правда, телексы набивал. Был такой эпизод в биографии, когда в 1989 году работал bond dealer в банке и двумя пальцами стучал по клавишам машинки Philips. С тех пор к печатным устройствам не прикасался. И не планирую.

— Вроде и художественную литературу не жалуете?

— В свое время прочел много беллетристики. Вероятно, под воздействием сестры-филолога, которая руководит издательством «Новое литературное обозрение». Потом понял, что собственные переживания для меня более актуальны, нежели придуманные книжные истории. Чувство, будто я уже прожил это внутри. Моя каждодневная жизнь так насыщена, что не возникает потребность в дополнительных искусственных эмоциях. Пусть и от высококачественной литературы. Но это сугубо субъективный взгляд, никому его не навязываю.

— А дневники?

— Не вел и не веду. Все храню в голове, память пока справляется. А мемуары — это на пенсии. Довольствуюсь тем, что обо мне книжки пишут. Говорят, уже две вышло. Правда, не прочел ни одной. Зачем? Смысла не вижу. О себе все знаю.

— Готовы поделиться сокровенным? Например, поведать о наикрутейших обломах, случавшихся с вами?

— По разным причинам приходилось расставаться с друзьями. Переживал крайне болезненно. Гораздо острее, чем потерю какого-нибудь бизнес-актива или денег.

— Развод с Владимиром Потаниным — самая громкая история, но, думаю, не единственная?

— Были и другие. Особенно неприятно, когда происходит немотивированный разрыв, человек перестает общаться без видимой причины. У меня и такое случалось. Товарищ, с которым мы долго поддерживали добрые отношения, вдруг исчез из моей жизни и не реагировал на попытки объясниться. Я неоднократно пробовал разобраться, в чем дело, а потом приключился еще один странный эпизод… Прилетаю на три дня на отдых в Израиль и — совпадение! — селюсь в той же гостинице, где остановился и бывший приятель. Его встречают мои друзья и говорят: «Ты в курсе, что Миша здесь?» Через десять минут Саша съехал из отеля… Все, я поставил крест. С тех пор прошло лет десять, но для меня по сей день загадка, что же приключилось. Мы не ругались, не ссорились, не было ничего, что дало бы повод для обиды. И совместным бизнесом давно не занимались. Это мой первый партнер по кооперативу «Регина»… Словом, нет ответа.

— Может, человек не сумел пережить вашего взлета?

— Александр уехал из страны, потом вернулся, успешно развивал здесь собственное дело. Не знаю, глупо гадать… С откровенной завистью я почти не сталкивался. Повезло: меня всегда окружали успешные, состоявшиеся люди. Взять хотя бы тех, кто за последние десять лет вышел из «Норникеля». В плюс к экс-гендиректору Александру Хлопонину, не нуждающемуся в дополнительных аттестациях. Финдиректор Игорь Комаров — ныне глава «АВТОВАЗа», мэр Норильска Олег Бударгин — глава ФСК ЕЭС, наш главный финансист Александр Новак — замминистра финансов России, первый замгендиректора Лев Кузнецов — губернатор Красноярского края, отвечавшая за социальные вопросы Ольга Голодец — заместитель мэра Москвы… Я работал как headhunter, собирая яркую команду, каждый член которой был бы сильнее меня в своей области. Все они обладали потенциалом первого номера, что, собственно, и подтвердило дальнейшее. Управлять сильными людьми с задатками лидеров, поверьте, задача непростая, тем не менее нам удавались большие истории, мне есть кого и что предъявить. Сегодня мы независимы друг от друга, но сохраняем хорошие человеческие отношения.

— Никто не выпал из обоймы?

— Пожалуй, нет. По крайней мере, из начинавших в банке. Там работал крепкий в профессиональном отношении коллектив. А еще раньше, в институте, я попал в очень сильную 222-ю группу. Из сорока человек тридцать получили дипломы с отличием, полгруппы за время учебы вступило в КПСС, что тоже служило признаком селекции. Я написал заявление в партию в 1987 году и сделал это исключительно по карьерным соображениям, поскольку оканчивал международное отделение, а членство в КПСС являлось в советское время серьезным конкурентным преимуществом. Но билет я не сдавал и не сжигал, до сих пор храню его. И комсомольский тоже. Могу показать, если интересно. Кстати, в партию мы вступили в один день с Сашей Хлопониным… Этому предшествовала забавная история. После возвращения из армии я стал несдержан на язык, отпускал двусмысленные шуточки на собраниях, хохмил не в меру. Серьезные товарищи из числа молодых коммунистов решили не включать студента Прохорова в партийный резерв для последующего приема в ряды КПСС. Мол, очень уж легковесен и несолиден. А я отвечал за спортивную работу в институте. Пошел в партком и рассказал, что члены КПСС мало занимаются физкультурой, предложил устранить недостаток. С тех пор на все выходные назначал кроссы, эстафеты, марафоны, марш-броски… С утра пораньше. И строго следил, чтобы усомнившиеся в моей политической зрелости не уклонялись от обязательного моциона. После двух месяцев пробежек и заплывов их мнение обо мне изменилось в лучшую сторону…

— Мы успели вскользь коснуться разрыва с Потаниным, но историю вашего знакомства из виду упустили. Восполним пробел?

— Историческая встреча произошла 31 марта 1991 года. Саша Хлопонин, который в тот момент работал ведущим специалистом Внешэкономбанка, позвонил и сказал, что наш товарищ, учившийся в Финансовом институте курсом старше, просит открыть в МБЭС счет для знакомого по фамилии Потанин. Так мы с Владимиром и познакомились. Что удивительно, изначально заявленная тема в разговоре даже не возникла. В течение пяти часов обсуждали ситуацию в стране и свои шаги в связи с этим. К тому моменту у меня созрела куча идей, было четкое понимание, как создать банк. Я же видел рост других, приходивших в МБЭС поучиться и попрактиковаться под моим чутким руководством… Шли ведь не только экономисты и финансисты, а вчерашние врачи, инженеры, учителя. Сначала над ними посмеивались, но шутки поутихли, когда эти люди спустя полгода стали приезжать к нам на иномарках с водителями и в дорогих костюмах. За короткое время они смогли подняться, нажить деньжат. На их фоне я объективно обладал большим ресурсом в силу специфики ежедневной работы. Словом, морально созрел, чтобы двинуться в эту сторону, но с трудом представлял, как применить накопленные знания, куда сунуться с ними. Знакомство с Потаниным случилось в нужный момент. Он тогда занимался внешнеэкономической ассоциацией «Интеррос». Оказалось, у нас много общих стратегических интересов, хотя трудно найти более внешне и внутренне непохожих людей. Зато для бизнеса мы были идеально совместимы. Так сложился тандем.

— Наверное, все же дуэт. В тандеме кто-то сидит спереди, а педали крутят оба.

— Суть не в терминах. Важнее, что осенью 1991 года мы с Потаниным начали создавать банк МФК, зарегистрированный, как сейчас помню, 22 апреля 92-го, в день рождения вождя мирового пролетариата. Учредителями стали МБЭС, ВТБ, Сбербанк и «Интеррос». Мы быстро набрали солидную клиентскую базу, получили большой объем привлеченных денежных средств. В новую структуру я взял половину сотрудников МБЭС. Собственно, мы и остались в том же здании на Маши Порываевой, где сидели. Сначала арендовали два этажа, потом заняли остальные. Через какое-то время почувствовали: не хватает капитала. Пригласили в акционеры крупные компании — «Сургутнефтегаз», «Союзпромэкспорт», «Техностройэкспорт» и ряд других. Возник банк ОНЭКСИМ.

— С ним и вышли на залоговые аукционы.

— Да, это «Норильский никель», Северо-Западное пароходство, «СИДАНКО», небольшой пакет акций Новолипецкого металлургического комбината… Те аукционы почему-то крепко увязывают с именем Потанина, ставшего после президентских выборов в 96-м первым вице-премьером в правительстве Черномырдина, хотя фактически решение принималось годом ранее. До сих пор живет и здравствует легенда, будто хитрые олигархи получили лакомые кусочки родины задарма. Ошибка участников залоговых аукционов в том, что они сразу включились в работу, не продемонстрировав критикам, в каком ужасающем состоянии достались им активы. Скажем, «Норникель» имел задолженность свыше двух миллиардов долларов, долги превышали годовой оборот компании, людям по шесть месяцев не платили зарплату, бюджет Красноярского края не получал от комбината ни копейки налогов. Руины, а не предприятие! Вернее, производственная часть — более-менее, а в остальном — сущий банкрот. Все считали, комбинат вот-вот закроется.

— За какую сумму он вам достался?

— Стартовый залог — 170 миллионов долларов. Когда выкупали, доплатили 250 миллионов плюс еще триста миллионов по инвестдоговору, которые реально вложили в норильскую инфраструктуру. В основном в Пеляткинское газовое месторождение.

— Банк «Российский кредит» тоже претендовал на комбинат и даже предлагал солидную сумму, однако куш достался вам. Кто первым встал, того и тапки?

— Нет-нет, дело не в этом. На словах наши конкуренты говорили о четырехстах миллионах, но это был ничем не обеспеченный фуфел. Замечу, что и мы долго искали партнера под аукцион, хотели зайти в Норильск на условия фифти-фифти. Встретились с огромным количеством инвесторов — и российских, и зарубежных. Никто не согласился. Ни один! В ответ на предложение лишь пальцем у виска крутили: «Вы чего, ребята, обалдели?!» Люди не верили, что предприятие можно спасти. Чтобы внести первую сумму, мы взяли кредиты, влезли в долги, история была предельно рискованная. Сегодня легко рассуждать о выгодных вложениях, когда все в шоколаде и «Норникель» стоит под пятьдесят миллиардов долларов. А тогда на комбинате нас ждала натуральная жуть… Да, у народа осталось неприятное послевкусие по итогам приватизации, но надо понимать: при любом раскладе этот процесс не мог быть справедлив сразу для всех. У одних стало больше, у других — меньше, и от этого никуда не деться. Тем не менее, убежден, залоговые аукционы сыграли минимум две важные роли: во-первых, удалось сохранить предприятия, во-вторых, в России возникла национальная буржуазия, чего не случилось ни в одной из стран постсоциалистического пространства. Это стратегически важное преимущество нашей экономики.

— Первую поездку в Норильск помните?

— Ноябрь 97-го года. Гендиректором тогда был Хлопонин. Саша сделал большое дело. Люди ему поверили. Голодный и разъяренный народ пошел за московским мальчиком, пообещавшим, что разрулит ситуацию и вернет долги по зарплате. Чтобы Хлопонин сдержал слово, мне пришлось единственный раз в жизни выдать кредит лично и без гарантий. Саша приехал и говорит: «Нужно пятьдесят миллионов долларов. Не факт, что быстро отдам, но в Норильске полный коллапс. Если вернусь без денег — трындец. Надо проплатить хоть что-нибудь». Мы долго тогда просидели, не закончили разговор в кабинете, продолжили за ужином. По сути, я совершил преступление, приняв важное бизнес-решение исключительно на основании человеческого фактора. Не делал подобного ни до, ни после. Без всякого покрытия выдал Саше сумму, которую он просил. Можно сказать, в никуда! Зато Хлопонин возвратился на комбинат не пустой, привез зарплату… К моменту моего приезда в Норильск ситуацию удалось взять под контроль, хотя проблем хватало. А после дефолта 98-го года на «Норникель» пролился золотой дождь: внутренние долги ведь считались в рублях, они обесценились в пять раз из-за падения курса национальной валюты, сырье же подорожало вдвое. Сказка! Вот для меня, руководившего ОНЭКСИМом, август 98-го стал кошмаром наяву. Еще в пятницу вечером я возглавлял преуспевающий банк с подушкой кэша почти в миллиард долларов, а в понедельник превратился в банкрота с долгом миллиарда в полтора…

— Ну да, ну да… «Стихии неподвластный» ОНЭКСИМ…

— Слоган придумали наши пиарщики. Никто не предполагал, что все рухнет столь масштабно и стремительно. Классический форс-мажор! Последующая реструктуризация стала моей, наверное, самой тяжелой сделкой в жизни. Приходилось работать в обстановке полного недоверия. «Вы все украли! Не врите, будто у вас ничего нет! Верните деньги!» — вот рефрен кредиторов. Встречался с каждым по отдельности, убеждал, объяснял. За несколько лет авторитет банка так окреп, что люди отказывались верить в наше падение. А мы банально подорвались на «Связьинвесте». Ввязались в войну, не обладая достаточными ресурсами. Тут уж или драка до крови, или управление активами. А когда ты вынужден двести с лишним часов провести на допросах по семи уголовным делам, сил и времени на основную работу не остается. Я ходил к следователю через день, как на службу. Едва не схлопотал подписку о невыезде, был на грани, да следак оказался нормальным мужиком…

— Могли посадить?

— Это уж как решил бы справедливый российский суд, но лет на восемь, думаю, мне наскребли бы. Гусинский с Березовским сил и средств не жалели, нагружали конкретно, не давали ничем заниматься, мстя за уведенный из-под носа «Связьинвест». Все позабыли, но рождение телекиллера Доренко началось именно с нас. Он размялся на мне с Потаниным, рисуя на экране яркие таблички и красочно расписывая, как мы довели «Норникель» до ручки. Сустав Примакова и кепка Лужкова возникли много позже... Долбили нас конкретно, а мы лишь отбивались и оправдывались. Битву на два фронта не потянули, вот и получили... За грубую ошибку пришлось заплатить высокую цену. Уголовные дела окончательно закрыли к декабрю 99-го, с долгами ОНЭКСИМа разобрались лишь к июлю 2000-го. Правда, по всем обязательствам…

— Когда у вас охрана появилась, Михаил?

— Году в 92-м. После перехода в банк. Это же считалось модным. Хотя и тогда не воспринимал ребят как телохранителей. Скорее, использовал помощниками по хозчасти: принести спортивную сумку, встретить-проводить девушку… В общественные места никогда не ходил с охраной, оставлял ее на улице перед дискотекой или рестораном. Не понимаю людей, сидящих за столом в окружении автоматчиков. Ну ел бы дома, если так боишься за драгоценную жизнь…

— И в Норильске у вас не появилось поводов беспокоиться о целости головы на плечах?

— Я перебрался туда в июле 2001-го и сменил Джонсона Хагажеева на посту гендиректора компании. Нет, ничего особо экстремального не припоминаю. Ну уволил охрану на комбинате. Иного способа борьбы с воровством не было. Город-то маленький, все друг друга знают, тяжело остаться безучастным, когда одни тырят, вторые закрывают глаза на происходящее, а третьи торгуют краденым. Поэтому мы набрали бывших десантников и ребят из ЧОПов, и те работали вахтовым методом — месяц через месяц. Возили их с большой земли самолетами, поселили изолированно, кормили в отдельной столовой, чтобы максимально сократить контакты с местным населением. Это принесло результат, удалось выявить и перекрыть основные точки и маршруты хищений драгметаллов. Крик в городе поднялся! Мы ведь лишили людей реального бизнеса. Экзотические методы воровства случались. Стоит полярной ночью охранник на посту, кутается от холода в ватник и вдруг слышит какие-то хлопки. Смотрит по сторонам: вроде ничего подозрительного, а странные звуки продолжаются. Стали следить, засекли уникальную пневмопушку, сооруженную местными Кулибиными. Заряжалась она пластиковыми полуторалитровыми бутылями со специальным раствором из разведенного палладиевого концентрата. Этими снарядами и пуляли через ограждение с территории комбината. По другую сторону забора стояли люди в белых маскхалатах, встречавшие «посылки». Нашли мы и подкоп, в котором лежала отводная труба для шламов. Народ использовал любой способ, чтобы поживиться за казенный счет. Или другая схема бизнеса по-норильски. Комбинат за свои деньги пробурил артезианские скважины и подвел их к двум заводам — пивному и молочному. Одну скважину со временем заварили, а вторую отдали в аренду бизнесмену, состоявшему в родстве с замдиректора комбината. И он нам же продавал эту воду за полтора миллиона долларов в год! Человек так привык к сложившейся ситуации, что искренне возмутился, когда мы его тронули. Чтобы не поднимать очередную волну воплей об удушении норильского предпринимательства, я резко рубить не стал, через год снизил оплату до миллиона двухсот тысяч долларов, потом до шестисот тысяч, до четырехсот… По закону мог сразу прихлопнуть фактическое воровство, но люди не понимали, почему у них отнимают доход, вот и переучивал постепенно…

— Наезжать на вас не пытались?

— Гендиректор в Норильске — второй после Бога. Рабочие, правда, как-то позвали в цех на откровенный разговор. Мне советовали не соваться от греха подальше, но я сходил и предложил желающим сразиться на кулаках, только по-честному — один на один. Добровольцев не нашлось…

Поначалу обострились отношения с профсоюзами, от которых я получил экстравагантное прозвище — Ужас, Летящий На Крыльях Ночи. Это же Заполярье, там по несколько месяцев солнце над горизонтом не поднимается… Хотя никаких ужасных решений я не принимал. Они не нравились лишь отдельным типам, занимавшимся политиканством и пытавшимся вставлять палки в колеса. Например, спецодежду для рабочих комбината стирали в оборудованных для этой цели прачечных. Если добавить в порошок больше соды, чем надо, воротнички курток грубели, вставали колом и натирали шеи. На ровном месте возникало недовольство, которое профсоюзные деятели старались использовать в своих интересах. Такая мелкая пакость. Пришлось нам открыть собственные прачечные… Потом мы начали шить спецодежду для разных профессий. Двадцать семь базовых комплектов! Показателем высокого качества униформы стало то, что вскоре она появилась на главной барахолке Норильска. Старую робу никому ведь не приходило в голову продавать, а эта оказалась удобна, практична, модна. Разработкой дизайна, кстати, частично занималась Оксана Ярмольник.

— За чей счет шла экипировка?

— Предприятия, конечно. Это как гимнастерка и сапоги для солдат. Они же не платят Минобороны. Пока не платят… Кстати, именно в Норильске я понял: проводимые изменения должны опережать сознание широких народных масс на чуть-чуть, на самую малость. Если сразу рвануть далеко вперед, даже лучшие начинания обречены на провал. Скажем, я продекларировал, что хочу сделать из компании мирового лидера отрасли. Работники комбината были акционерами «Норникеля», значит, имели кровную заинтересованность в высокой капитализации предприятия. Это в теории. А на практике? Простой трудяга в макроэкономике смыслит, мягко говоря, не слишком много, ему важно, чтобы зарплату платили вовремя и не напрягали сверх нормы. А тут, понимаешь, какие-то разговоры о повышении производительности труда… Словом, мы зашли с другого бока. Приходили в цех и раскладывали на столе картинки: смотрите, вот такими будут бытовки и столовки, а такими — душевые и спецодежда… Это понимали гораздо лучше. Через три года люди почти перестали задавать вопросы о повышении зарплаты, заговорили о капитализации и дивидендах. Более того, во всех норильских газетах на первой полосе обязательно печатался сначала прогноз погоды, а потом — курс акций «Норникеля». Многие горожане тогда реально стали миллионерами. Рублевыми, конечно… Так что не все в России обмануты ваучерной приватизацией. Есть положительные примеры, хотя их не столь много, как хотелось бы.

— Как, кстати, вы распорядились своим ваучером, Михаил?

— Никак. Даже не получал его. В тот момент я уже был состоятельным человеком и не нуждался в подобных формах дохода. Деньги давно стали для меня универсальным мерилом успеха, не более. Когда начинаешь новый проект, думаешь ведь не о том, какую маржу снимешь. Увлекает процесс.

— Легко расстаетесь с активами?

— Закон бизнеса: если прикипаешь к чему-то, это уже хобби. Предлагают хорошую цену — продавай без колебаний. Лучше иметь диверсифицированные активы, тогда не упадет совокупная корзина. А вот людей увольняю с трудом. Всякий раз внутренне настраиваюсь, чтобы объяснить человеку, почему не беру его из одного проекта в другой. Многое ведь зависит от индивидуальных особенностей и способностей. И хороший работник может не подойти для нового дела. Такие вещи лучше говорить прямо в глаза, без недомолвок и эвфемизмов. Школа Норильска принесла большую пользу, многому там научился. Когда после возвращения на материк предлагали попробовать себя в роли губернатора, искренне отвечал, что мне это неинтересно, поскольку схожий путь уже прошел.

— Экологические проблемы Норильска, на ваш взгляд, разрешимы, Михаил?

— Боюсь, нет. Когда комбинат выработает ресурс, город придется, что называется, закрывать. Мы немало сделали, чтобы улучшить ситуацию: поставили дополнительные фильтры, подняли трубы, но базовые, системные ошибки были заложены задолго до нас. Советский Союз никогда не задумывался об экологии, в атмосферу летели все вредные выбросы скопом. В руде много серы, ее можно утилизировать, но чтобы вывезти по Северному морскому пути более двух миллионов тонн, пришлось бы строить специальную флотилию серовозов из шестидесяти судов. Расходы составили бы около трех с половиной миллиардов долларов. Совершенно бессмысленная история! Отдельная тема — двойной стандарт. Люди привыкли жить в таких условиях, а многие даже не хотели ничего менять. Скажем, вредники. Работники, занятые на вредном производстве, получали серьезные надбавки и дополнительный отпуск за тяжелый труд, а с внедрением новых технологий эти бонусы отпадали. И народ взбунтовался, стал совать напильники в системы очистки воздуха, выводя их из строя. Я попытался объяснить, что улучшение экологии выгодно всем, а в ответ услышал: «Сынок, мы вредники, понимаешь?» Убедился, что имею дело с самураями. Особая крутизна заключалась в том, чтобы дышать отравленным воздухом. Пришлось на время отступить, матерые вредники оттрубили до пенсии, а новых работников мы уже брали на других условиях…

Предмет я изучал серьезно, занимался с преподавателями Горного института, даже заказал учебник об основах производства никеля. По нему сдавали экзамен московские управленцы, имевшие отношение к комбинату. Считал неправильным, если кто-то не знает, чем именно занята компания. Люди должны говорить на одном профессиональном языке. Не прошедшие испытания рисковали премией…

— Могли и дальше рулить в Норильске, если бы не куршевельский скандал, Михаил?

— Думаю, в конце 2007 года так и так ушел бы. У меня все было на мази, не хватило буквально девяти месяцев, чтобы отладить систему до конца. Люблю решать сверхзадачи, когда их нет, становится скучно.

— Все рухнуло в одночасье?

— У нас с Потаниным был, по сути, семейный бизнес. И развод — удел двоих, остальным ни к чему в это соваться. В случившемся виноваты оба — не важно, кто больше, а кто меньше. Хотя лично я предпочитаю спрашивать с себя. Так честнее и правильнее. Жаль, образцовое партнерство не завершилось показательным разводом. Это было важно для всего российского бизнеса, культуры отношений. Мы не прописывали вариант раздела активов, поскольку даже теоретически не допускали, что такая ситуация может когда-либо возникнуть. По сути, создавали компанию на века…

— В итоге вам пришлось срочно съезжать с Истры, забрав аквабайки…

— Еще раз: нам не удалось цивилизованно разойтись, но комментировать это не хочу, дело касается лишь двоих.

— Ваша история доказывает, что друзей в бизнесе не бывает?

— Понимаете, долгое время мы сидели с Потаниным бок о бок, виделись по четыре раза в день. А когда я перешел в «Норникель», встречаться стали раз в месяц, пересекались в «Лужках», в нашем корпоративном доме отдыха. Но это, согласитесь, иное. Порвались какие-то ниточки, пропала физическая близость, позволявшая понимать партнера с полуслова.

— Сегодня вы общаетесь?

— На уровне «привет-привет». Не более того.

— Словом, как бывшие супруги.

— Наверное. Я не был женат, мне сложно сравнивать. Главное, у нас нет общих детей, никто не должен платить другому алименты.

— И все же, как ни крути, куршевельская история дорого вам стоила.

— А мне кажется, что я вышел из нее вполне достойно.

— Это первый случай, когда вам наглядно продемонстрировали, что не деньги решают все?

— И раньше знал: голова важнее кошелька. Иногда даже горжусь, что мои подвиги кратно преувеличены. Но тут уж ничего не попишешь.

— По слухам, в том январе, когда вас замели французы, вы оставили в Куршевеле двадцать миллионов евро. Спустили легко и непринужденно, купая девочек в шампанском Cristal.

— Ну чушь! Опровергать легенды глупо, тем не менее чистой воды мифология. Вот спорту на отдыхе мы уделяем много времени.

— Что называете этим словом, Михаил?

— Намек понят. Отвечаю. Над другими свечку не держу, а сам сексом за рубежом не занимаюсь. Впитал железное правило с молоком матери. Как вы знаете, отец у меня был международником, он четко объяснил: «В своей стране делай, сын, что хочешь, а за границей — ни-ни!» Я безоговорочно поверил папиному опыту, прислушался к совету. В Куршевель езжу с 1993 года, и до января 2007-го никаких проблем там не возникало.

— А потом вдруг обвинение в сутенерстве…

— Было много версий, откуда ноги растут. Кто-то предположил, что Саркози перед президентскими выборами раздул историю с русскими. Другие говорили, будто заказ пришел из России. Думаю, все значительно банальнее. Некий генерал из Парижа захотел стать министром внутренних дел Франции, и ему понадобились громкие дела. Сработал старый стереотип: все богатые русские — бандиты и сутенеры, а сопровождающие их женщины — девушки легкого поведения. Отрицательного фона добавило и дело с отравлением Литвиненко, гремевшее тогда в Европе. В полиции потом стыдливо опускали глаза, рассказывая это. За мной в отель пожаловали в семь утра. Культурно постучали в дверь. Я открыл. Проводивших обыск поразило, что ночую один, а в номере нет ни компьютера, ни сотового телефона. Раз пять прошлись по кругу, перевернули все вверх дном, никак не могли смириться с очевидными фактами…

— Вы не потребовали консула?

— Не стал. Спросил лишь о сути обвинений, а потом разбил их одним движением. Девять девушек, которых задержали вместе со мной, приехали по моему личному приглашению, при получении визы я каждой дал гарантию, что делал и раньше. Французы направили запрос в посольство, после чего, по-хорошему, должны были извиниться и немедленно всех отпустить. Но уже поднялась шумиха, и судья, выписавший ордер на арест, попытался сохранить лицо, для чего промариновал меня в камере четыре дня. Вернее, в обезьяннике временного содержания размером три на три метра с прозрачной стенкой из плексигласа и круглосуточно включенным светом. Не смертельно! Я и там показывал образцовое поведение, регулярно занимался спортом, отказывался идти на допрос, пока не завершу тренировку. Жил по своему сценарию… Сорок восемь часов ко мне не пускали адвоката. Потом наконец пришел совершенно бледный, даже зеленый от волнения. Его же крепко прессовали! Добрые люди скинули в прессу информацию, будто меня взяли в постели с двумя малолетками, а это совсем иная статья, даже не сутенерство. Когда сказал адвокату, что подобного не было и в помине, ему дурно стало, пришлось успокаивать человека, приводить в чувство. Он-то думал, придется обсуждать сумму залога, а история развернулась на 180 градусов.

— Тем не менее имиджевые потери вы понесли колоссальные…

— Согласен. Удар по репутации. Я подал встречные иски в суд, поскольку грубейшим образом было нарушено французское законодательство. Система стала защищаться, вот бодяга и растянулась на два года с лишним… В итоге дело завершилось снятием всех обвинений.

— Ваши друзья грозились в знак протеста спалить дискотеку Les Caves, в которой вы обычно устраивали вечеринки.

— Ограничились тем, что выкупили ее на следующее православное Рождество и… закрыли. Решили сделать мне такой подарок, хотя их никто об этом не просил. Я ведь Новый год всегда встречаю в России и 1 января в восемь часов вечера вот уже лет двадцать с хвостиком провожу у себя дома «опохмел-пати». А уже 2-го или 3-го мы компанией летим во Францию кататься на лыжах. В Les Caves я лично осуществляю фейс-контроль, поскольку отвечаю перед гостями за порядок. У меня никогда не было драк и прочих скандалов, хотя, сами понимаете, люди приходили разные. Конфликты с авторитетными ребятами случались, не скрою. Не пускал. Имею право: частная вечеринка. Иные персонажи смешно говорили: «Слышь ты, длинный! Сбегай за Прохором, он нам столик держит». Я отвечал: «Ага, уже разогнался!» Как-то прикатила веселая компания в подпитии. Первым из джипа вылез здоровенный мужик и, стоя ко мне спиной, обратился к попутчикам: «Ща две штуки евро дам, нас еще шампанским угостят!» Потом обернулся, увидел меня и произнес: «О-о! Боюсь, двумя тысячами тут не обойтись. Поехали обратно!»

— А вы когда вернулись к французам в Три Долины?

— После того как они официально извинились.

— Орден Почетного легиона — тоже форма сатисфакции?

— Нет-нет. Меня наградили за поддержку культурных проектов двух стран. Обижаться на ошибки системы с моей стороны было бы смешно. Всякое в жизни случается. Франция ведь не виновата, что и в ней встречаются служаки-кретины…

— Но Куршевель — не последний скандал, связанный с вашим именем, Михаил. Вспомнить хотя бы историю с банкетом на крейсере «Аврора».

— Повторяю: от своих подвигов не отказываюсь, но чужие мне не нужны. «Русский пионер» праздновал годовщину выхода первого номера. Андрей Колесников умолял заехать хотя бы на минутку. Я отказывался, объясняя, что в Питере у меня своя тусовка, но потом все же согласился. Журнал-то не чужой. На «Авроре» я пробыл недолго, поздоровался с Валентиной Матвиенко и Ильей Клебановым, после чего сразу уехал. А в прессе потом раздули, мол, Прохоров куражится над революционной святыней! Было другое: я предложил материально поддержать исторический музей, если флот передаст корабль на баланс города. Минобороны отказалось…

— Но, признайтесь, вы любите эпатировать публику. Иначе откуда взялись бы получившие хождение в тусовке афоризмы «Секс гуманизму не товарищ» и «Родное берегут, а не трахают»?

— Это фразы из моей колонки для «Русского пионера». Попросили написать стебный рассказ, сделал как смог. Ничего личного! Те истории выдуманные, а я помню разговор с заведующей профилакторием в Норильске, пытавшейся по доброте душевной подобрать мне невесту из числа работниц комбината. В ответ на встречный вопрос, почему сама не выходит замуж, дама бальзаковского возраста выдала реплику, достойную Жванецкого: «Мой жених уже умер». Я тогда сказал: «Моя невеста, надеюсь, еще жива…»

— Ищете?

— Не скажу, будто сильно озабочен проблемой.

— Претендентки на звание встречались?

— На мой взгляд, нет, но у девушек, подозреваю, иное мнение. Хотя продолжительные отношения у меня случались. К примеру, с Милой. Мы пересеклись в 94-м году в Нью-Йорке, куда я прилетал по делам банка. Общий товарищ нас познакомил. Мила работала представителем студии Miramax в Восточной Европе. Она родилась в России и эмигрировала с родителями в Штаты лет двадцать назад. Наш роман через океан продолжался три с лишним года. Встречались раз в месяц, в полтора. Вместе ездили отдыхать.

— Так, чтобы не по делу, а ради свидания летали в Америку, Михаил? Ну не знаю, на день рождения любимой, например.

— У меня не было на это времени. Давал самолет, чтобы Мила могла прилететь. Жест современного глобального мужчины.

— Персональным самолетом когда обзавелись?

— В 2003 году «Норникель» приобрел его для нужд компании. До того на балансе лишних средств не водилось, а потом появились. После развода с Потаниным я самолет выкупил. Эксплуатирую до сих пор.

— А виллу Леопольда на Кап-Ферра почему не взяли? Пожалели 370 миллионов евро?

— Я создал структурное подразделение, специальный фонд, занимавшийся поиском элитной недвижимости. Там крутятся не только мои деньги, но для дополнительного пиара покупку оформили на меня. Агент внес аванс, а потом сделка не сложилась — документы оказались не в порядке. 37 миллионов евро подвисли, французы не хотят их возвращать. Пока идут судебные тяжбы, но свое так или иначе мы отобьем. Это даже не вопрос.

— Интересно, были у вас истории, связанные с миллионом не долларов или евро, а… роз?

— Могу рассказать случай, имевший место в конце 80-х. У меня легкая рука, я двадцать девять раз выступал свидетелем на свадьбах и почти не ошибался, с первого взгляда определяя, подходят люди друг другу или нет. Единственный брак распался — тот, против которого я возражал. Но меня так оригинально попросили, что не смог отказать. Утром раздается звонок, открываю дверь и вижу стоящую в свадебном платье на коленях невесту. Она говорит: «Если не согласишься быть моим свидетелем, останусь здесь навечно». Что тут возразишь? Кстати, это единственный раз, когда я свидетельствовал со стороны девушки… Так вот, возвращаюсь к розам. Со времен кооператива был у меня приятель, который долго и безуспешно добивался расположения избранницы. Я даже беседовал с девушкой по его просьбе. Та призналась: «Парень он хороший, это правда, но нет в нем полета, драйва. Удивлять не умеет». Думаю: ах так, ну ладно! И подговорил товарища: «Выдержи месячную паузу, купи КАМАЗ роз и привези ей под окна». Тот спрашивает: «Как?» Говорю: «Да вот так!» Приятель прислушался к совету, скупил на корню продукцию в трех оранжереях, нанял грузчиков и отправился прямиком на дачу к возлюбленной. Я наблюдал за происходящим из кабины машины через зеркало заднего вида. Когда ворота открылись, КАМАЗ въехал во двор, и из распахнутого кузова на землю полетели охапки цветов. Забавно было наблюдать за поведением девушки и ее мамы. В первую минуту они обалдели от происходящего, завороженно глядя на растущую гору роз, а потом начали лихорадочно метаться, тащить вазы, банки, ведра и рассовывать цветы, не понимая, что никаких емкостей не хватит! Словом, сердце красавицы было поражено, и вскоре случилась свадьба. Такая вот история.

— Красивая. Но вам засчитать ее не могу. Все-таки цветы дарили не вы…

— Мои жесты, как правило, отличались куда большим эпатажем, поэтому предпочел бы оставить их при себе. Хотя один эпизод все же расскажу… По случаю открытия в 1995 году филиала нашего банка в Киеве мы устроили зажигательный банкет. Долго перемещались из одного места в другое, пока не приземлились в моем номере гостиницы «Днипро». Потом и остатки тусовки рассосались, осталась последняя девушка. Я собирался спать и спросил без обиняков: «Ты кто?» Она ответила: «Меня пригласили, а теперь все ушли… Пойду на улицу, поищу такси». Слово за слово, разговорились. Оказалась нормальная киевская девчонка, сама воспитывала ребенка, снимала квартиру. Без всяких намеков призналась, что денег у нее нет, а если бы были, купила бы за три тысячи долларов комнату в коммуналке, а за пять тысяч — двухкомнатную квартирку в соседней хрущевке. Я говорю: «Ты в сказки веришь?» Смотрит с недоверием: «Вообще-то нет…» С видом волшебника лезу в карман, достаю «котлету» баксов и отдаю половину обалдевшей девушке. Самое интересное началось потом. Моя неожиданная знакомая через короткое время пригласила на новоселье и… свадьбу. С собственной квартирой она стала выгодной невестой, жених мигом отыскался. Так я лично поучаствовал в судьбе конкретной жительницы братской Украины. Эта история принимается?

— Зачет! Правда, заканчивать разговор все же придется не на столь высокой ноте. Обязан спросить о «Правом деле». После вашего скоропостижного ухода из политики пошли разговоры, мол, не орел Прохоров, бегун на короткие дистанции, удар не держит…

— Это было бы справедливо, если бы после стартовой неудачи я сдулся и капитулировал. Никогда так не делаю. И ответственности с себя не снимаю, стрелочника не ищу. Другой вопрос, что дорога может получиться длинной и извилистой. Да, первый блин вышел комом, но это не беда. На ошибках учатся. Я получил уникальный опыт. Если еще недавно на многие вещи смотрел, что называется, по-бизнесовому, теперь взглянул под иным углом и, надеюсь, впредь смогу любое действие оценивать более емко, комплексно. Хотя понятия, что такое хорошо и что такое плохо, должны совпадать и в политике, и в бизнесе. По крайней мере сдавать товарищей даже ради высокой цели не стану. Не хочу этому учиться. Моя история с выборами в Госдуму на данном этапе завершилась, но ни одна из дверей не закрыта. Для меня всегда важен результат, а не процесс. Правильные условия пока не созданы. Не беда, подождем. Это почти как в бизнесе: вовремя покупай и вовремя продавай…

— Кстати, о нем, о бизнесе. Мы ни словом не упомянули «ё-мобиль». Говорят, продавать собираетесь?

— Нечего пока рассказывать. Все путем. В октябре на международном автосалоне во Франкфурте состоялась мировая премьера бренда, представили концепт-кар и обновленный кроссовер. Возникла некоторая заминка из-за замечаний ФАС к условиям строительства подъездной дороги к нашему автозаводу в поселке Марьино под Петербургом, но сейчас вопросы сняты. Идем по графику.

— Значит, ваше дело правое, Михаил? В том смысле, что победа будет за вами?

— Жизнь покажет. Не тороплю события, посмотрим, что получится…

Андрей Ванденко

 

Многоборец / Общество и наука / Спецпроект

 

Социологи утверждают: во всем мире высокорослые политики пользуются у избирателей наибольшим доверием. Убедиться на примере двухметроворостого Прохорова, работает ли сие правило в наших палестинах, в обозримом будущем едва ли получится, ибо политическая карьера Михаила Дмитриевича прервалась, едва начавшись. Тем не менее даже краткосрочная засветка на публичном поприще вынудила одного из богатейших людей России отвечать на вопросы журналистов, от которых прежде он ловко уклонялся...

— Каково быть богатым в бедной стране?

— Начнем с того, что не считаю Россию бедной. Вопрос в ином: значительная часть населения живет хуже, чем могла бы и должна. Конечно, это накладывает отпечаток и на жизнь тех, кого принято называть обеспеченными слоями общества. Сознаешь ответственность не сразу, первое время захватывает процесс построения бизнеса, накопления активов и средств, но потом понимаешь: окружающая среда имеет критическое значение, этим нельзя пренебрегать. Я прочувствовал все, возглавив «Норильский никель». По сути, на меня легла ответственность за самый крупный в мире моногород, расположенный за Полярным кругом. Вдруг остро ощутил нехватку определенных знаний. Скажем, по психологии человека, социальной и бюджетной политике. Пришлось учиться на ходу...

— Еще бы! Откуда все это знать московскому мальчику-мажору.

— Вы явно меня с кем-то путаете. Золотая молодежь обычно гуляет на деньги родителей, а я всегда рассчитывал только на свои силы. Даже в школе. Когда надо было поздравить одноклассниц с 8 Марта или Новым годом, мы с ребятами не у пап клянчили по три рубля, а сами старались заработать. Скажем, в десятом классе разгружали вагоны с мясом. В Советском Союзе эксплуатация детского труда считалась серьезным преступлением, и нам пришлось искать обходные пути, чтобы получить подряд. Помог учитель физкультуры Кондратьев, вошел в положение. Владимир Федорович классным был мужиком! Царствие ему небесное... На заработанное мы купили девочкам цветы, какие-то побрякушки. Я отвечал за материальную часть, подарки выбирали другие. С фантазией у меня тогда было похуже, чем теперь...

Занимался я в 21-й английской спецшколе между станциями метро «Рижская» и «Щербаковская», ныне «Алексеевская». Ту же школу оканчивала и моя старшая сестра. Ира переходила в десятый класс, а я пошел в первый. Поскольку однокашники сестры бывали у нас дома и хорошо меня знали, между ними даже возник горячий спор, кому именно вести меня 1 сентября на торжественную линейку. Дискуссию пресекла Ирина, заявив, что сама будет сопровождать единственного брата. Учился я до восьмого класса так себе, пока не взялся за ум. В девятом первое время четверки еще попадались, но потом стал круглым отличником. И в институтском дипломе лишь одна четверка — по международному праву. Я посчитал, что обойдусь чтением чужих конспектов, настолько простым показался курс лекций. В тот момент я уже активно занимался кооперацией, начинал свой бизнес, и времени катастрофически не хватало. Словом, с преподавателем познакомился на экзамене. Эфендиев долго задавал мне разные каверзные вопросы, медленно листал мою зачетку, а в завершение, холодно посмотрев в глаза, сказал: «Думаете, не смогу поставить четверку после стольких пятерок? Комплекс отличника, да? Не сомневайтесь, рука не дрогнет!» Выхожу из аудитории, смотрю, действительно: «Хорошо». Ладно, думаю, значит, так и будет.

— Расстроились?

— Если честно, да. Хотя и понимал: Эфендиев по-своему прав. Я не проявил уважения. Потом наш декан, нынешний ректор Финансового университета Эскиндаров, с которым мы уже тогда дружили, в диком возмущении пытался заставить меня пересдать экзамен, чтобы не портить красивую историю, но я наотрез отказался.

— К тому, что вы учились в Московском финансовом институте, родители руку приложили?

— И да, и нет. Поскольку Ира филолог, возникла мысль, не пойти ли мне по стопам сестры. Я даже потихоньку начал готовиться к поступлению на романо-германское отделение филфака МГУ, но по глупости нарвался на неприятность со школьным учителем литературы по фамилии Лондон... На уроки Борис Абрамович ездил на «Запорожце», который всегда парковал под окнами кабинета. Периодически вставал из-за стола и проверял, все ли в порядке с его средством передвижения и предметом роскоши в одном флаконе. Любил Борис Абрамович машину и даже не скрывал... А мы, пацаны-дураки, решили подшутить: на перемене вчетвером приподняли это мощное авто и... откатили за угол. И вот Лондон, рассказывая нам что-то возвышенное о Достоевском, подходит к окну и видит: внизу — пустота. Не меняя тона, он произносит: «Запорожец» угнали». Разворачивается вокруг оси и пулей вылетает из класса... Признаюсь: идея розыгрыша была не моя, но из числа участников я показался Лондону наиболее адекватным, за что и пострадал. Борис Абрамович преподавателем был хорошим, это факт, но тут из вредности поставил мне несколько текущих троек, чтобы вывести итоговую четверку. Словом, желание посвятить жизнь филологии стало угасать во мне, толком не разгоревшись.

— Дорого обошлась вам та «запорожская» сечь!

— Оно и к лучшему. Методом логического исключения мы с родителями пришли к выводу, что я должен заниматься международной экономикой. Этому учили в трех местах — МГИМО, МГУ и Финансовом институте. Последний я выбрал исключительно из-за территориальной близости к дому. Я всегда жил на Кибальчича и до недавней перерегистрации в красноярской Еруде был там прописан, поэтому сразу понял: пять минут пешком до института гораздо удобнее, чем полтора часа езды на общественном транспорте до университета или МГИМО. В другие вузы документы даже не подавал, хотя в МГУ прием проходил раньше и некоторые мои будущие сокурсники сначала попытали счастья там. А я без колебаний ломанулся в Финансовый. Набрал на вступительных двадцать пять баллов, максимально возможную сумму, хотя все могло закончиться плачевно.

Географию я сдавал вместе с Александром Хлопониным, ныне вице-премьером российского правительства и полпредом президента, а тогда таким же абитуриентом. Предмет я знал хорошо, билет попался легкий, первый вопрос о мхах и лишайниках, второй — о геополитических особенностях Чехословакии... Короче, полный расслабон, сижу и жду, когда подойдет очередь. И тут какой-то мелкий парень, чьего имени я не знал, шепчет через проход: «Длинный, подскажи, когда СЭВ создали?» Видимо, у него в мозгу что-то заклинило, раз такую ерунду вспомнить не мог. Я отвечаю: «В 49-м». Преподаватели заметили, что мы переговариваемся, и крик подняли. Дескать, за подсказку оба — вон из аудитории! А это последний экзамен, до поступления рукой подать... Хлопонин повел себя по-мужски, встал и сказал, что виноват он и наказывать надо только его. Экзаменаторы обалдели от подобного благородства, и председатель приемной комиссии не стал нас выгонять...

Потом тоже была смешная история. Первым, кого я встретил, когда 1 сентября с опозданием пришел на торжественное вручение студенческих билетов, оказался Саша. Подхожу, он стоит под дверью аудитории, смотрит на меня и говорит: «Длинный, в футбол играешь?» Я отвечаю: «Сначала угонись за мной, Мелкий!» Вот с тех пор мы и стали друзьями не разлей вода. Считайте, с семнадцати лет. По молодости обращались друг к другу ласково: «Старая корова...» Как-то изображали на институтской вечеринке Деда Мороза со Снегурочкой. Само собой, внучка вышла на сцену в кроссовках 47-го размера...

После первого курса мы с Хлопониным ушли в армию, попав в так называемый андроповский призыв. Откосить я не пытался, не мой стиль. В нашей среде это считалось не по понятиям. Помню, знакомый врач, бывавший у нас в гостях, как-то сказал, что может сделать фиктивную бумажку, дающую право на освобождение от службы. Мы с папой дружно возопили: «Что за справка?! Армия — значит армия!» Практически всех моих однокурсников тогда призвали. Мы вкусили реальную жизнь, получив мощную закалку на уровне адаптации к любым житейским реалиям. И речь необязательно о запредельных физических нагрузках или кулачных боях со старослужащими. Например, я очень разборчив в еде. Что попало есть не стану. Лучше останусь голодным. Мама из-за этого всегда дико мучилась. Она покупала мясо (а вы помните, что продавали в 70-е годы в советских магазинах), обжаривала его, тушила и пыталась накормить меня. Я пробовал блюдо и откладывал вилку: «Почему ты закрывала кастрюлю крышкой?» Мама спорила, но я-то чувствовал: вкус другой... Или творог. Терпеть не мог комочки в нем. Когда мне было лет шесть, мама купила именно такой, комковатый. Я категорически отказался есть. Дело происходило утром, мама торопилась на работу и не стала уговаривать: «Не выпущу из-за стола, пока все не съешь!» Я честно провел перед тарелкой двенадцать часов. Пребывал в отличном настроении, что-то рисовал, смотрел в окно. Вечером меня отправили спать голодным. Утром родители попробовали повторить ту же историю: творог положили свежий, но — с комками. Я снова не притронулся к еде. После моей полуторадневной голодовки семья капитулировала, к обеду папа с мамой переругались в дым и отказались от идеи заставить меня есть то, что не хочу. В армии такие фокусы не канали. Не жрешь — твои проблемы. Постись, пока не сдохнешь! За первые пять дней я не пригубил горячего. Не мог! Питался кусковым сахаром, кроша его на хлеб. Типа пирожное! И запивал чаем. Все! Но быстро понял, что на таком корме долго не протяну, двину копыта. В итоге перешагнул через себя и начал заглатывать баланду, которую варили в части. Но сливочное масло, а оно в армии считается главной валютой, есть так и не научился. С детства не люблю его. Поэтому в солдатской столовой все любили садиться рядом со мной: был гарантирован лишний кусок масла...

ВУС, военно-учебную специальность, мне определили хитрую — артиллерист-звукометрист. По звуку пущенного снаряда я должен был определять точку нахождения вражеской батареи. Первые десять дней ходил по территории части в своих белых кроссовках, поскольку мне не могли подобрать сапоги 47-го размера. Штаны не прикрывали щиколотки, самая длинная форма, которая нашлась, была намного короче, чем надо... Как-то осенью поехали на полигон, и по ночам я физически не влезал в палатку, ноги торчали наружу. А на улице — температура в районе ноля. Замерзал жутко, спал, не снимая сапог! Двойные портянки не спасали. Зато до заморозков мы успели собрать в лесу вокруг полигона тьму грибов — белых и подберезовиков. Хватило на неделю полевых сборов. Более вкусного ризотто я в жизни не ел. Клянусь! Даже офицеры приходили дегустировать. Забавно вспоминать это сегодня... Хотя случались и не слишком смешные эпизоды. Учебку я проходил в части № 63309 под городом Мулино Горьковской области. Первые два-три месяца дрались с «дедами» и «черпаками» почти каждый день. У тех особой доблестью считалось наехать на студентов, припахать на халяву. Самое тяжкое испытание — натирка «машкой» казармы. «Машка» — это такая тридцатикилограммовая дура с щетками внизу. Сначала бойцы скоблили пол специальной железякой или острым осколком стекла, потом тщательно его мыли, покрывали мастикой и натирали «машкой». Мастика налипала на щетки, приходилось без конца останавливаться, прочищать штык-ножом... Мучение! Иногда «деды» в воспитательных целях заставляли драить казарму сверх наряда. Мы отказывались, тут и начиналось: «Чё, самые умные, да? А в торец получить не слабо?» Я со школы занимался карате, да и рост внушал уважение, ко мне не лезли, но я сам вступался за таких же новобранцев, не давая отбирать деньги. Наверное, это называется повышенным чувством справедливости? Старослужащим надоело терпеть, что молодой встревает не в свои дела, они вежливо спросили: «Чё лезешь? Мы же тебя пока не трогаем». Я предложил попробовать и пару раз применил секретное оружие — быстрый бег. Когда на меня одновременно бросались три-четыре «деда», я разворачивался и уходил в отрыв. Колонна быстро растягивалась, я поджидал того, кто оказывался ближе, и вырубал его, потом — второго, третьего... Сапог 47-го размера в сочетании с навыками боевого карате — мощная сила! Тактика действовала безотказно, вскоре гоняться за мной перестали. Любопытно, что те, за кого я заступался, в конфликтных ситуациях ни разу не встали на мою сторону. Поняв, что в благородство заигрываться не стоит, я без особой нужды на рожон не лез, старослужащих не дразнил. Правда, нашелся идиот, который никак не унимался, мы повздорили по-крупному, и все закончилось губой. «Дед» попытался проверить меня на вшивость, велев пожарить ему картошку. Я, понятно, не стал. Пошли другие придирки. А причина неприязни заключалась в том, что я побил принадлежавший этому сержанту рекорд части по бегу в сапогах на сто метров из положения лежа. Мой результат — двенадцать секунд ровно — на четыре десятых превосходил прежнее достижение. Вот поверженный рекордсмен и взялся прикапываться. Как-то утром я вернулся с наряда, сержант опять меня зацепил, я ему жестко ответил. Это услышал проходивший мимо офицер и дал трое суток гауптвахты за оскорбление старшего по званию. Ничего страшного, на губе было даже весело!

А спустя год меня перевели в 57-ю спортроту. Бегал уже четыреста метров за СКА Московского военного округа. Квартировали мы в Краснокурсантском проезде, рядом с ротой почетного караула, участвовавшей во всех парадах, смотрах и приемах иностранных делегаций. Из-за такого соседства дисциплина в части царила строжайшая, реальный жесткач. Круглые сутки драился плац, зимой солдатики очищали его от снега паяльными лампами, чтобы никто не поскользнулся и было удобнее маршировать. Но мы-то спортсмены, у нас свой режим! Однажды в пять утра позвонили из штаба и велели дневальному срочно поднимать роту в ружье: тревога! А боец попался молодой, неопытный, он и сказал звонившему: «Да спят еще все, час до подъема», — после чего спокойно повесил трубку на рычаг. Телефон опять стал трезвонить, солдат долго не реагировал, а потом все-таки ответил. Выслушал порцию отборной ругани, а на новое требование срочно всех будить и выдвигаться в указанное в секретном донесении место выдал бессмертную фразу: «Спортрота сдается без боя». И опять отключил связь. Шухер поднялся невероятный! Разбор полетов по полной программе! Начальство сбежалось, чтобы посмотреть на шутника. Отымели нас тогда конкретно...

Смешная была история, когда спортроту решили вывести на парад по случаю 9 Мая. Принимал его командующий округом генерал армии Лушев. Собрали шестьсот человек и выдали всем стандартные спортивные костюмы 50-го размера четвертого роста. Эту картину стоило увидеть! В роте ведь служили люди и по 2 метра 15 сантиметров, и по метр сорок! Я со своими 204 сантиметрами не попадал в первую шеренгу, оказался во второй восьмерке. У шедших в голове колонны штаны напоминали бриджи и едва прикрывали колени, а у замыкавших процессию «мухачей» — штангистов, боксеров и борцов легчайшего веса — треники волочились по земле. Чтобы не отстать от первых шеренг, бедолаги фактически бежали, наступая на штаны и спотыкаясь. Когда наша славная колонна молодцеватым шагом вышла на плац, по которому только что промаршировала рота почетного караула, стоявшим на трибуне генералам стало дурно. Лушев чуть не плакал от хохота. Рыдали и остальные. Все, больше нас к парадам не привлекали, позволив тренироваться и выступать на соревнованиях. На втором году службы я даже стал сматываться в увольнительные. Возвращался со сборов пораньше, отпрашивался в части и полулегально ехал ночевать к маме с папой...

Сколько себя помню, всегда параллельно занимался несколькими видами спорта. Одного никогда не хватало — для баланса, разнообразия, поддержания формы. В школе играл за сборные в волейбол, баскетбол, футбол, хоккей, настольный теннис. За полгода, максимум за год доходил до уровня первого разряда и переключался на что-нибудь новенькое. В любом деле мне нравится преодоление, поэтому отдаю предпочтение тем видам, к которым нет явных способностей. Если сразу получается, теряю интерес, охладеваю. Вот, скажем, карате и акробатика — не совсем мое. Или аквабайк. Поскольку делать сальто мне трудно, специально занялся прыжками на батуте и трамплине. Развивал вестибулярный аппарат. Кикбоксинг — тоже не самый характерный вид спорта для человека за два метра. Не все элементы даются легко, но я занимаюсь этим лет двадцать...

Всегда был на голову выше ровесников, хотя рос равномерно, без резких скачков. В школе откликался на Жирафа. Ничего оригинального. В кого вымахал? Дед по маминой линии имел метр 94 сантиметра, а двоюродный племянник даже выше меня. Правда, 174 папиных сантиметра и 170 маминых выдающимися не назовешь. Словом, в роду есть гены и с той и с другой стороны. Нельзя сказать, будто я от соседа... Если же говорить о режиме, стараюсь строго его держать: сплю шесть часов, спорту уделяю не менее двух. В будни. В выходные провожу по две тренировки, на которые уходит 4—5 часов. В отпуске ежедневно занимаюсь спортом часов по семь. Лучшая форма отдыха!

— Травмы случались?

— Колено прооперировано. Известная история: у спортсменов одни болезни, у лежащих на диване — другие. Каждый выбирает для себя.

— Но вы же мечтаете в семьдесят пять лет сохранить физические кондиции юноши.

— Это не цель, а философия жизни, ее качество, что куда важнее. Чей-то удел — ходить с палочкой или сидеть с пивом в бане. Я же хочу жить полноценно, как в молодые годы. Достойное желание! Двигательная активность для меня очень важна. При этом не стремлюсь быстрее всех бегать или лучше кататься на лыжах. Смысл в ином — в поиске гармонии с окружающим миром.

— Сделать спорт профессией никогда не думали? Хотя бы исходя из места службы отца.

— В голову не приходило! Папа не записал меня ни в одну секцию. Ни разу! Все сам. Я еще в детсаду организовал футбольно-оздоровительную группу, и мы рубились с такими же малолетками. Не сумею внятно объяснить, но почему-то отец не поощрял во мне карьеру спортсмена. Правда, классе в восьмом я попросил его помочь записаться в баскетбольный клуб. Меня взяли и... забыли месяца на два. Дескать, навязали блатного мальчика, какой с него прок? Пусть штаны на лавке протирает. А потом мы сдавали нормативы, и оказалось, что я бегаю и прыгаю лучше многих местных воспитанников. Начались активные тренировки, меня включили в стартовую пятерку. Но я уже остыл к баскетболу и переключился на волейбол...

— Неглубокий вы человек, Михаил!

— Даже сказал бы: поверхностный. Но вы правы, тренеры и спортсмены вошли в мою жизнь с раннего детства. Отец возглавлял управление международных связей Спорткомитета СССР, и в 70-е годы у нас дома бывали известные люди — от Александра Гомельского до Леонида Тягачева. Папа не раз отмазывал тех, кого не пускали за рубеж. Так, на пару лет в невыездные угодил Гомельский. Суточные тогда платили нищенские, а Александр Яковлевич, будучи человеком известным, получил предложение за скромный гонорар прочесть лекцию на Западе, после чего то ли не все сдал, то ли взносы не заплатил... Словом, нашлись добрые люди, настучали на Гомельского, и у последнего возникли проблемы. Отец помогал их решить. Для Тягачева он через ЦК партии пробивал разрешение на подготовку горнолыжной сборной за границей. На это ведь требовалась валюта...

— Знал бы Леонид Васильевич, сколько ее со временем окажется у мальчика Миши, которого он навещал в детстве!

— Думаете, конфетками закармливал бы и на коленях качал, чтобы потом обратиться с просьбой?

— А когда вы почувствовали собственную состоятельность, Михаил?

— Помню два жутких удовольствия от денег. Оба, правда, остались в глубоком прошлом. Впервые испытал кайф, поняв, что могу пригласить девушку в кооперативное кафе. Мне это стало по карману! А во второй раз — после покупки «Жигулей» трехлетней свежести. Взял 13-ю модель, так как ни в «восьмерку», ни в «девятку» не влезал, колени упирались в торпеду. Пересел из метро за руль собственной машины и почувствовал: жизнь удалась. С тех пор никакое прибавление миллиардов не дарило столь же острых ощущений.

Первые значительные суммы я заработал на разгрузке вагонов во времена студенчества. Сначала потыркались на Московском мясокомбинате, но там было чистое кидалово. Поток желающих срубить копейку превышал предложение, поэтому вновь прибывших грубо обували. Пару раз мы попали на деньги и перестали соваться, переключились на «железку». В основном окучивали Ярославскую дорогу. Я ведь, напомню, жил на Кибальчича, что в пяти минутах пешком от платформы Маленковская. Работали мы на полустанках вплоть до платформы Правда в Пушкинском районе, а это, считайте, тридцать шесть километров от Москвы... История простая: на каждой товарной станции имелись бригады грузчиков. Но публика была не слишком надежная, склонная периодически уходить в запой. А студенты — ребята трезвые, серьезные. Я, например, до сих пор почти не пью спиртного. Могу употребить за обедом полбокала вина. Но — хорошего. А водку и коньяк не пробовал ни разу. Клянусь! Как-то пригубил двадцатиградусный ликер и понял: крепкие напитки мне не нравятся по вкусовым ощущениям...

Но вернемся к теме такелажных работ. С особым удовольствием нас приглашали на разгрузку алкоголя. Там ведь главная проблема какая? Даже не та, что грузчики много выпьют. Хуже другое: они еще больше перебьют! Бой составлял основную статью убытков. Мы же никогда не теряли ни бутылки. У нас с собой всегда был молоточек: если ящик слабый, постучали, гвозди забили по самую шляпку — и вперед. Помню случай... Вдвоем с Олегом Касьяновым, моим институтским товарищем, мы разгружали вагон с коньяком, а рядом четверо мужиков взялись за аналогичный груз и за первый час накидались до такого состояния, что на ногах не стояли. Чтобы не опоздать на занятия, мы быстро сделали работу и хотели уходить. И тут с мольбами выбегает завскладом: «Мальчики, останьтесь, тройную цену даю!» Я не стерпел, поинтересовался: «А откуда у вас деньги, чтобы платить сверху?» В ответ услышал: «Умник, тебя сумма устраивает? Бери, пока предлагаю!» Как отказаться? Остались, положив в карман еще по девять червонцев... Мало того, приезжаем в институт, а из-за болезни преподавателя лекция отменена...

Тогда стипендия, напомню, составляла сорок рублей в месяц. Если заказ на разгрузку сулил менее тридцатки на нос, мы не брались за него. Я был «бугром», бригадиром, но получал наравне со всеми. Мне домой разрешалось звонить с пяти утра до половины седьмого. Я принимал заказы на ближайшие сутки, формировал бригады, и все разъезжались по объектам, чтобы управиться к двум часам, когда начинались занятия в институте. В нашу компанию входило человек пятьдесят. Наиболее выгодным грузом считался цемент. Иногда за раз зарабатывали, представьте, по пятьсот рублей. На каждого. Объясню. Приезжает сто тонн. Разгрузка на склад — два рубля за тонну. Это официальный тариф. Покупателям пачкаться с мешками было влом, они подряжали нас. А работа под конкретного клиента стоила уже десять рублей за тонну. Потом продолжили цепочку: цемент считался товаром дефицитным, а мы, зная, когда и на какие станции придет груз, заранее договаривались со строительными кооперативами, что те оплатят нам экспедиторские услуги. Вот и получалось: два рубля за разгрузку на склад, десять — за работу под конкретного клиента плюс еще червонец за выгрузку на определенной стройке. Арифметика простая: сто тонн по двадцать два рубля, сумму делим на четверых. По 550 рублей на брата. Ухайдокивались, конечно, жутко. По шестнадцать часов без остановки: перекусили по-быстрому и дальше понеслись. Ребята у нас подобрались спортивные, и все же нагрузка была бешеная, я потом два дня лежал пластом, рукой-ногой не мог пошевелить.

— Копили на что-то конкретное?

— Да, хотел купить видеомагнитофон.

— Неужели отец, работавший с заграницей, не мог вам подсобить?

— А его тогда уже уволили из Спорткомитета. В 82-м, через два года после московской Олимпиады, убрали Сергея Павлова, а вскоре зачистили его команду. Отец был кандидатом наук и смог пристроиться в какой-то институт, занимавшийся вопросами профтехобразования. Совсем не его масштаб... Так что с видеомагнитофоном папа помочь мне был не в силах, к тому же я хотел сам заработать. Стоил видак около двух с половиной тысяч рублей... Разумеется, я приносил деньги и в семью, от чего получал огромное удовольствие. Сколько себя помню, у нас дома каждый вечер собирались гости. Встречались и до ночи вели разговоры на кухне. Типичная московская интеллигенция. Но чтобы накрыть скромный стол с сырком, колбаской и чаем, сначала нужно было потратить энную сумму в магазине. Родители так и не купили машину, не построили дачу, все заработанное ими проедалось с гостями, которые, повторяю, у нас не переводились. Вот я и помогал маме с папой. Ну и сам жил полноценно, ни в чем себе не отказывая. Как, впрочем, и сейчас...

— На «Жигули» тоже заработали погрузкой-разгрузкой?

— Нет, это кооператив по производству «вареных» джинсов. Мы создали его в 88-м году. Надоумил Александр Крейнис, мой приятель, с которым я подружился еще в пионерлагере «Восток-6», куда ездил десять лет подряд, пока учился в школе. Однажды Саша сказал: «Надоело руками работать, давай голову подключим. Есть такая идея...» На первых порах накашивали тысяч по двенадцать рублей в месяц, потом — больше. Хотя средняя зарплата инженера по-прежнему составляла рублей двести... Начинали с того, что сняли угол в муниципальной прачечной на улице Новохохловской. Это недалеко от Таганки. Поставили загородку из листов железа, притащили старые стиральные машины производства 50-х годов, подладили на них механику, чтобы те могли переварить керамзит с гидросульфитом, и взялись за дело. Как говорится, вперед — и с песней. Стали «варить» джинсы, наладили выпуск фурнитуры...

— А почему название такое — «Регина»?

— Не хотелось терять время на регистрацию кооператива, мы нашли парня, создавшего фирмочку по имени жены. Эту оболочку и стали успешно использовать. Бизнес оказался очень выгодным. Расходы на пару штанов составляли около рубля, а прибыль — порядка пятнадцати. Чумовая маржа! Потом, правда, рентабельность снизилась вдвое, и все же мы могли в буквальном смысле переварить до пятисот изделий в день. Реальное промышленное производство, восемь машин, отлаженная технология... Керамзит должен был иметь пупырышки, чтобы марганцовка лучше всасывалась. Хлопонин стоял на ответственном участке — отбеливании гидросульфитом натрия. За этим веществом требовался строгий пригляд: если оно сбегало, из-за едкого запаха дурно становилось всем. Однажды чуть смену так не сорвали. Приезжаю в прачечную, а работницы выбежали на улицу, пытаясь отдышаться... После этого Саше как серьезному человеку, главе семейства и молодому отцу поручили разводить гидросульфит в нужной пропорции, чтобы не испортить товар...

— Долго вы наваривались на джинсах?

— До середины 91-го года.

— Вплоть до ГКЧП?

— Даже дольше. Когда в Москве активизировались путчисты, я с друзьями отдыхал в международном молодежном лагере «Спутник» в Сочи, куда регулярно ездил со студенческой поры.

— Желание быстренько свалить за кордон не возникло? Тогда многие струхнули.

— Мы толком испугаться не успели. Поначалу не могли понять, что происходит. Какие-то странные передачи по ящику, невнятные заявления о болезни Горбачева и создании комитета по ЧП... Наступила некоторая растерянность. Помню, собрались, стали решать, что делать. Ломанулись в аэропорт, но сразу улететь не удалось, не оказалось билетов. А на следующий день сели в самолет без проблем. Видимо, многие пассажиры предпочли задержаться и переждать, пока обстановка прояснится. Из аэропорта мы поехали к Белому дому... Похожая история была и в октябре 93-го. Когда в Москве началась стрельба на улицах, мы с Потаниным были в Америке. Узнав о событиях дома, мигом заказали чартер (финансовые возможности уже позволяли это) и вылетели в Россию. Мысль остаться даже не возникала, хотя, знаю, кое-кто использовал шанс, чтобы попросить политическое убежище на Западе. Вопрос выбора! Я никогда не рассматривал для себя вариант эмиграции. Через несколько дней хочу домой. Даже длинные январские каникулы выдерживаю с трудом, начинаю скулить. И вариант второго гражданства — не мой. Это было бы серьезной психологической проблемой. Не могу и не хочу жить в двойных стандартах. В любой ситуации беру ответственность за собственные слова и поступки, а так буду подспудно знать: соломка постелена, запасной аэродром готов, страховочная прокладка на случай форс-мажора стоит. Этого быть не должно. Когда захожу в новый бизнес, риски, конечно, оцениваю, но ключевым является одно: верю в успех либо нет. Нужно вкладываться по максимуму, без оглядки на спасательный круг...

— И никакая ситуация не может заставить вас уехать, что называется, с вещами, Михаил?

— Не знаю... Не думал над этим. На мой взгляд, если начал задаваться таким вопросом, значит, что-то внутри изменилось... А трудности меня не пугают. Люблю вызов. И реально хочу жить здесь. Это моя родина, короче. Как бы пафосно ни звучала фраза.

Нет, вряд ли внешние обстоятельства вынудили бы меня уехать, хотя жизнь здесь, конечно, могла сложиться иначе. Развилок было много, но я всегда сам выбирал дорогу, по которой пойду. Сразу после окончания института в сентябре 89-го пришел в Международный банк экономического сотрудничества и честно выполнил долг перед родиной, оттрубив там три положенных по закону молодому специалисту года. Хотя в начале пути едва не уволился, даже написал заявление по собственному желанию, лишь дату в нем не поставил. Сказал себе: терплю еще два месяца и валю из МБЭС. Представьте: под моим началом в кооперативе работали полторы сотни человек, мы вели реальное собственное дело, приносившее хороший доход, а в банке меня усадили за канцелярский стол и заставили какую-то цифирь в отчете заполнять! Я охренел от вида пыльных папочек, куда надо было вносить данные, прочей бессмысленной и низкоквалифицированной деятельности... Для нее сгодилась бы девочка с восемью классами образования, а не выпускник института с красным дипломом! При этом в МБЭС мне платили, разумеется, неизмеримо меньше, чем я зарабатывал на «варке» штанов, но внутренний голос нашептывал: за банками будущее. Как-то я полгода не получал зарплату, не видя смысла дважды в месяц толкаться в очереди в кассу ради двух сотен рублей. А кассиршей в банке работала крутая тетка, которую боялись все, включая начальство. И вот однажды сижу в кабинете и вдруг слышу доносящийся из коридора крик: «Ну где этот подпольный миллионер Корейко?» Дверь с шумом распахивается, и влетает кассирша. Коллеги, сидевшие со мной в комнате, невольно втянули шеи, а я спокойно смотрю в глаза вошедшей. «Что, денег куры не клюют? Полгода не могу ведомость из-за тебя закрыть». Я отвечаю: «Это ваши проблемы».

— Хамство!

— Она первой начала. Зачем тыкать и открывать дверь ногой? Но с сильными женщинами я не воюю, это мой тыл. А гостья наседает: «Может, тебе и зарплату в конвертике носить, как председателю?» Говорю: «Не возражаю». Уходит, через пару минут возвращается и демонстративно кладет на стол деньги. Я расписываюсь в ведомости и продолжаю игру: «Спасибо. Когда в следующий раз соберетесь к нам, предупредите, тортик куплю, посидим, чайку попьем...» С тех пор у нас установились прекрасные отношения. Гроза МБЭС любила приговаривать: «Вот станет Миша большим начальником и возьмет меня к себе на работу». Собственно, так и получилось: после создания МФК Вера заведовала у нас кассой...

Продолжение следует.

Андрей Ванденко

 

Охота на Безногого / Общество и наука / Общество

 

Недавняя ликвидация американским спецназом Усамы бен Ладена уже вошла в историю спецслужб как одна из самых результативных спецопераций. В ней был применен весь инструментарий средств — филигранная агентурная работа, спутниковое слежение, использование беспилотной авиации и в финале — молниеносный бросок спецназа. Но мало кто вспоминает о том, что пять лет назад — 10 июля 2006 года — по еще более изощренному сценарию российские спецслужбы уничтожили одного из самых опасных и одиозных лидеров северокавказского подполья Шамиля Басаева. Кстати, именно тогда западные эксперты по борьбе с терроризмом предположили, что следующим будет бен Ладен.

Всех 26 участников «спецмероприятия» по ликвидации Басаева наградили боевыми орденами — в основном это были ордена Мужества и медали ордена «За заслуги перед Отечеством» разных степеней. Мало кто знает, что больше половины награжденных — 18 человек — в приказе, подписанном Владимиром Путиным, имеют так называемую литеру «С». Это означает, что даже приказ о награждении совершенно секретный, не говоря уже о самом задании. Кстати, в операции принимали участие практически все российские спецслужбы. О том, как на самом деле ликвидировали Басаева, спустя пять лет «Итогам» на условиях анонимности рассказал один из непосредственных участников той операции.

— Сколько времени готовилась операция?

— Мы активно охотились за Безногим (так в спецслужбах называли Басаева, потерявшего стопу после ранения. — «Итоги») давно — с 1995 года, после его рейда в Буденновск, но он все время опережал спецслужбы буквально на несколько часов. Например, ногу ему оторвало в 2000 году, когда путем оперативной комбинации его вместе с отрядом заманили в пойму реки Сунжи. Эту зону артиллерия утюжила сутки, были сотни трупов, а Басаев ушел, хоть и раненый.

После того как два года спустя сотрудники УСО (Управление специальных операций ФСБ. — «Итоги») ликвидировали Хоттабыча (полевой командир Амир ибн аль-Хаттаб. — «Итоги»), Шамиль тени собственной боялся. Общался только с проверенными людьми из ближнего окружения, которых было не больше двух десятков, по спутниковому телефону звонил очень редко. В Чечне почти не показывался, отсиживался в горах в Ингушетии. Одной из самых успешных операций могла стать попытка его ликвидации в феврале 2004 года. Тогда мы получили информацию о том, что Басаев и его группа могут базироваться в лесном массиве на границе Чечни и Ингушетии неподалеку от селения Али-Юрт. «Духов» накрыла авиация, а когда «спецы» добрались до места, там были только трупы — человек шесть или восемь. Среди убитых был опознан некий Ризван, который отвечал у Безногого за связи с прессой и представителями всяческих правозащитных организаций и официальных структур. При нем обнаружили записную книжку с телефонами некоторых чиновников и корреспондентов в основном иностранных СМИ. Однако Басаева среди убитых не было, хотя, по оперативной информации, буквально накануне авиаудара он записывал очередной видеоролик для экстремистского сайта именно на этом месте. После спецоперации в прессе появилась информация о гибели Басаева. Журналисты писали, что он скончался от тяжелого ранения и тайно захоронен в горной части Веденского района Чечни. Однако тогда Басаев нас переиграл. И вот зимой 2005 года мы получили информацию, что у его банды серьезные проблемы с оружием и боеприпасами. Люди есть, а вот вооружать их нечем. Прошли те времена, когда Безногий мог спокойно покупать оружие у продажных ментов или военных — к пятому году, не поверите, отчитываться приходилось едва ли не за каждый патрон. На этом и решили сыграть.

— Кто участвовал в операции и как она готовилась?

— Все докладывалось Директору (глава ФСБ России, на тот момент Николай Патрушев. — «Итоги»), а участвовали практически все службы — ФСБ, СВР, ГРУ и даже МВД на определенном этапе. Через агентуру Безногому «загрузили» информацию о том, что братья по вере из Ирана готовы прислать ему крупную партию оружия. В основном это были мины, самодельные пусковые установки для НУРСов, ну и стрелковое оружие, включая гранатомет АГС-17 «Пламя». Точный маршрут движения оружейного каравана называть не стану — многие участвовавшие в цепочке на территории других стран до сих пор могут попасть под удар. Арсенал формировался в Иране и собирался, что называется, с миру по нитке — по крайней мере, на некоторых упаковках с реактивными снарядами был нанесен логотип ВВС Саудовской Аравии. Для спецслужб уже давно не секрет, что ряд поддерживающих мировой джихад экстремистских группировок, базирующихся в Иране, имеет прочные связи с чеченскими сепаратистами. Из Ирана оружие перебросили в Турцию, где партию уже ждали люди Басаева. Кстати, по политическим или каким еще мотивам роль Турции в войне на российском Северном Кавказе замалчивается. Хотя именно там по сей день отлеживаются в частных клиниках все раненые амиры, оттуда идет финансирование и даже оружие бандподполью. Но хоть разведка наша, слава богу, работает.

Вот тут недавно читал где-то (улыбается), что раненый Умаров тоже может скрываться в Турции, где у его брата в Стамбуле есть дом. Дать, что ли, наводку «морским котикам»…

В общем, из Турции оружие ушло в Грузию и уже потом в Ингушетию.

— Как оружие перемещалось по российской территории?

— На территорию Ингушетии партия оружия въехала на КАМАЗе с осетинскими номерами. Она была спрятана в кузове с двойными бортами. Чего я только не читал в СМИ потом — что водителям подсыпали снотворное, что их отвлекали какие-то специальные женщины. На самом деле все было гораздо проще — водилу, получившего, кстати, пять тысяч долларов за перегон грузовика из Осетии в Ингушетию, просто отправили спать, а машину загнали в большой ангар. Было это в одном из небольших приграничных поселков в Ингушетии. Вот тут и началась работа.

Понимаете, это только в кино все просто — устраивай засаду, всех мочи в сортире, а потом считай трупы и трофеи. Мы же, как и все спецслужбы, — бумажная контора. Это означает, что все оружие необходимо было переписать, внести в протокол, ведь за него государевы деньги уплачены — около 300 тысяч долларов! Если бы по каким-то причинам оружие попало к боевикам, под суд отправились бы все причастные к планированию операции.

Предстояло за считаные часы извлечь всю партию, переписать оружие, включая его номера, а потом максимально аккуратно загрузить обратно. Прокурорские (следователи прокуратуры. — «Итоги») буквально падали от усталости, но за четыре часа все сделали. В арсенал заложили дистанционно управляемую мину, собранную нашими специалистами.

Я не могу рассказывать обо всех деталях последней фазы операции, но как только все было готово, Безногий получил информацию, что его груз пришел в Ингушетию. На всякий случай в КАМАЗе было аж три радиомаячка, по которым перемещение грузовика отслеживалось где через обычную сотовую связь, а где при помощи средств космической разведки.

— Неужели все прошло гладко?

— Конечно, нет. Ведь об операции знал строго определенный круг лиц, а машина с оружием не раз пересекала и государственную, и административную границы. Что бы там ни говорили, но на блок-постах ребята работают нормально, то есть КАМАЗ этот вытряхнули бы при первом же шмоне. Вводить в курс дела стоящих на блоках или их начальство было очень рискованно — информация могла запросто утечь к боевикам. Поэтому работали по старой проверенной схеме угонщиков — перед грузовиком шла машина, а то и несколько машин с сотрудниками местных республиканских МВД. Ребята заходили на блок и говорили, что следующий сзади грузовик — их машина, выполняет коммерческий рейс, шмонать ее не надо, а то груз протухнет, и даже, не поверите, взятки давали! Причем начальство на радостях потом никого не наказало из тех, кто взятки брал.

На ингушской границе грузовик с оружием встречал ближайший помощник Безногого, так называемый амир ингушского Джамаата Али Тазиев, известный под прозвищем Магас. Этот бывший милиционер (до 1998 года служил в Управлении вневедомственной охраны МВД Ингушетии. — «Итоги») был одним из самых кровавых боевиков, а арестовать его удалось лишь прошлым летом. Магас был организатором всех самых крупных терактов на территории Ингушетии — начиная от взрыва РОВД Назрановского района и заканчивая многочисленными покушениями на сотрудников МВД республики. Тазиев по спутниковому телефону сообщил Басаеву, что грузовик с оружием пересек ингушскую границу, и Безногий лично отправился встречать караван.

Ночью 10 июля грузовик в сопровождении трех легковых машин, включая бронированную «Ниву» с Басаевым, появился на окраине села Экажево Назрановского района Ингушетии. Кстати, машина террориста внешне ничем не отличалась от обычной, а бронировали ее местные умельцы, наварив на двери и элементы кузова стальные листы. На спинки сидений были надеты армейские бронежилеты, что делало пассажиров практически неуязвимыми для стрельбы из стрелкового оружия по их уезжающей машине.

Мы просто не имели права на ошибку, а потому пришлось взрывать КАМАЗ. Рвануло по-доброму, там же как-никак было больше двухсот мин и килограммов 140 тротила. Жахнуло так, что во всей округе стекла повылетали. Шансов там ни у кого не было, Безногого и троих моджахедов просто в пыль разорвало, еще троих, включая водителя, можно было опознать. Прокурорские до шести часов утра все это фиксировали. Я описываю примерный ход операции — поймите правильно, некоторые из ее участников до сих пор на службе, в том числе и на нелегальном положении, какие-то излишние подробности могут им очень навредить, поскольку есть вещи, известные очень узкому кругу людей — буквально двоим или троим.

— На этом операция закончилась?

— Первый этап — да. Но еще надо было людей из-под удара вывести, которые в операции участвовали. Ведь боевики потом еще месяца два шерстили цепочку, пытаясь понять, как все произошло. Не нашли. Распространяться на эту тему не буду, скажу только, что деньги все любят. Как я понимаю, и бен Ладена по той же схеме прибрали — кто-то из ближнего круга получил хорошую прибавку к жалованью боевика, ну и сдал своего шефа с потрохами. Есть вещи, на которые родина денег не жалеет.

— О какой сумме может идти речь?

— Без комментариев.

— Почему нельзя было взять Басаева живым?

— Вы просто не знаете Басаева, это же не спящий в окружении жен бен Ладен! Если бы Безногий даже не увидел, а почувствовал что-то тревожное, он бы сразу же скрылся, как уже бывало не раз. Шамиль был едва ли не самым «продуманным» из террористов. Есть информация, что эти качества недоучившемуся студенту Московского института инженеров землеустройства привили некие инструкторы, которые готовили его для участия в боевых действиях на территории Абхазии в 90-е годы. Я лично так не думаю. Басаев сам по себе был человеком, обладавшим поистине звериной хитростью. Ведь посмотрите, он, по сути, все время оставался неформальным лидером чеченских боевиков. Нет, были, конечно, и Дудаев, и Масхадов, но Безногий так смог поставить себя, что основные решения принимал сам. Более того, в его случае поговорка о том, что короля играет свита, подходит как нельзя лучше. Он окружил себя действительно профессионалами. Это и бывшие сотрудники милиции, входившие в его личную службу безопасности, и бывшие военнослужащие, и даже те, кто работал над его имиджем, организуя интервью в иностранных СМИ. В отличие от того же Радуева все операции Безногий планировал самым тщательным образом. К тому же есть информация, что при всей своей одиозности Басаев имел неформальные контакты с некими влиятельными чиновниками из околоправительственных структур. По моему мнению, Шамиля совсем не зря называли русским бен Ладеном.

— Почему же до сих пор не ликвидированы другие лидеры бандподполья на Кавказе?

— Ну почему? Основных всех практически вышибли, остались самозваные амиры и Умаров, который вроде как ранен после авиаудара в Ингушетии. Адресная ликвидация лидеров требует длительной проработки. Особенно если речь идет о работе среди моноэтнических террористических групп. Информацию порой приходится ждать годами, а люди, которые ее добывают, каждый день рискуют жизнью — контрразведка у боевиков работает отлично, да и, что греха таить, в некоторых республиках из силовых ведомств течет информация прямо к лесным братьям.

Григорий Санин

Ека­те­ри­на Мас­ло­ва

 

Шило в одном месте / Общество и наука / Общество

 

Современные родители все чаще сталкиваются с проблемой: их чадо ни минуты не может усидеть на месте, слушает вполуха, хватается за пять дел одновременно, не может сконцентрироваться. «Природный темперамент», — умиляются родные. И часто заблуждаются. Потому что это — недуг со сложным названием «синдром дефицита внимания с гиперактивностью» (СДВГ). И если 20 лет назад этот диагноз был экзотикой, то теперь его ставят с пугающей регулярностью. «За 10 лет среди моих пациентов таких детей стало примерно вдвое больше», — сетует психотерапевт, тренер Института групповой и семейной психологии и психотерапии Марк Сандомирский. И это — общемировая проблема. В недавнем отчете Центра по контролю и профилактике заболеваний США указывается, что синдром дефицита внимания обнаружен у каждого десятого американского ребенка. Почему поколение детей, появившихся на свет в самом начале XXI века, резко отличается по темпераменту не только от родителей, но даже от старших братьев и сестер?

История болезни

На сегодняшний день существуют, пожалуй, три основные гипотезы. Согласно первой — генетической — у детей с СДВГ выявляются аномалии в структуре генов дофаминового рецептора и дофаминового транспортера. Дофамин — это гормон, вырабатываемый мозговым веществом надпочечников и другими тканями. Его избыток или недостаток ведет к изменениям в психике человека. Кстати, наиболее известными патологиями, связанными с дофамином, являются шизофрения и паркинсонизм. Близка к этой теории другая — нейрохимическая концепция, которая предполагает, что синдром вызывает нарушение метаболизма того же дофамина и норадреналина, выполняющих роль нейромедиаторов центральной нервной системы. До сих пор было известно, что уровень норадреналина в крови повышается при стрессовых состояниях, шоке, при тревоге, страхе, нервном напряжении.

Сторонники еще одной концепции, нейропсихологической, доказывают, что во всем виноваты отклонения в развитии высших психических функций, отвечающих за моторный контроль, внимание, оперативную память.

Но сколько бы ни было сторонников у этих теорий, почти все они считают, что первопричина гиперактивности — так называемый фактор цивилизации. Сюда можно включить все — от экологии до компьютеров. «Проводились исследования, которые, к примеру, показали: в экологически неблагополучных регионах детей с синдромом дефицита внимания рождается больше», — говорит нейропсихолог центра «Образование в развитии» Татьяна Муха. По словам Марка Сандомирского, «больше всего детей с синдромом СДВГ зарегистрировано в крупных городах. Возможно, этот факт объясняется тем, что неокрепшая психика подстраивается под динамичный темп жизни мегаполиса. Сказывается информационная перегруженность окружающей среды, когда буквально с пеленок младенец существует под воздействием телевизора и компьютера. В детсадовском возрасте ребята уже общаются по сотовому телефону. Такое обилие информации и мелькающих картинок перед глазами неминуемо приводит к нервной возбудимости». И уже никуда не деться от того, что у малышей, способных хорошо щелкать мышкой, теряется навык письма — их мелкая моторика, которая, как уже давно доказано, влияет на процесс созревания мозга, не развита.

А еще дети болезненно переживают кризис традиционной семьи. Как бы мы ни оправдывали изменения, происходящие в этом институте (теперь, например, неполная семья или изменение ролей отца и матери — норма), они неестественны для ребенка. «Много детей растут в неполных семьях, чувствуя себя незащищенными, — констатирует Марк Сандомирский. — Но и в благополучных все не так просто: все больше матерей сегодня страдают, например, от послеродовой депрессии. И им не удается наладить эмоциональный контакт с ребенком ни в раннем детстве, ни позже». Свою роль играют и физиологические факторы. «В последние годы женщины стали рожать позже, — поясняет Татьяна Муха. — Из-за этого увеличивается риск родовых травм, многие дети появляются на свет с помощью кесарева сечения, а это тоже не может не сказываться на нервной системе ребенка».

Фактически СДВГ — это своеобразный ответ природы на вызовы эпохи: на плохую экологию, стрессы, обилие негативной информации, кризис семьи и так далее. Чем стремительнее, суматошнее и технологичнее жизнь, тем больше появляется на свет гиперактивных детей. Эксперты сходятся во мнении: в будущем число таких детей будет только расти. Нужно ли принимать их такими, какие они есть, или срочно бежать к врачу, чтобы, пока не поздно, прописал лечение?

Схема лечения

Большинство родителей мучаются в догадках: страдает их ребенок от гиперактивности или же он такой подвижный от природы. «Если родители видят, что ребенок хорошо усваивает информацию, нормально спит, но при этом очень много двигается днем, то бить тревогу не стоит, — успокаивает Татьяна Муха. — Это особенность физиологии и темперамента. Первый признак развития гиперактивности — она мешает самому ребенку, тормозит его развитие. Если ребенок не в силах сконцентрироваться на одном деле, буквально не может усидеть на месте, плохо спит и не отличается хорошей памятью, то это явные симптомы болезни».

Обычно первые тревожные признаки проявляются в раннем возрасте. Малыши с таким синдромом часто имеют повышенный мышечный тонус, слишком чувствительны к воздействию внешней среды — шуму, свету, холоду, духоте. «Отчетливо дефицит внимания начинает проявляться в 3—4 года, — рассказывает детский невролог Наталья Волкова. — Например, ребенок не может доиграть в ту игру, которая занимает его сверстников часами. Или же не способен дослушать до конца сказку, рассчитанную на его возраст. Мир он познает поверхностно. Если и задает родителям какой-либо вопрос, то довольствуется любым ответом, не интересуясь подробностями. Такой ребенок постоянно что-то вертит в руках, теребит пуговицы, рвет бумажки на мелкие части, кусает ногти».

Однако лишь единицы мам-пап начинают бить тревогу по этому поводу в детском саду: в первый раз к специалистам обращаются, когда ребенок уже начинает посещать школу. Просто потому, что именно там становится понятно: ребенок постоянно отвлекается на уроке, не может усвоить необходимый минимум знаний, таскает из школы двойки. «На поведение ребенка нужно обращать внимание за год-два до школы,  — советует Татьяна Муха. — В это время еще есть шанс исправить ситуацию. Но у нас родители очень много внимания уделяют интеллектуальной подготовке ребенка к школе, часто забывая об эмоциональной. Если начать лечение болезни заранее, то поведение ребенка удастся скорректировать».

Но как лечить? Большинство родителей, которые приводят свое слишком шустрое чадо к врачу, требуют выписать лекарство, желательно мгновенного действия, не задумываясь о последствиях. А зря. Недавно британский телеканал Channel 4 привел такие данные: за последние 10 лет число детей, которым прописывали антипсихотические препараты (нейролептики) для лечения синдрома СДВГ, выросло в Великобритании вдвое. Выяснилось, что дети годами находились под воздействием сильнодействующих препаратов без должного медицинского наблюдения. И это несмотря на большое количество побочных эффектов, таких как ожирение, диабет, сердечно-сосудистые расстройства. А, к примеру, применение препаратов, призванных восполнить дефицит естественного дофамина в организме, может стать причиной возникновения обжорства, гиперсексуальности, алкоголизма и наркомании. Учитывая, что число гиперактивных детей растет, злоупотребление медикаментами может серьезно подорвать здоровье подрастающего поколения 2000-х. И потому специалисты сегодня все больше высказываются в пользу психологической коррекции.

Впрочем, прежде чем пугаться, родителям стоит поговорить с воспитателями детского сада, куда ходит ребенок, и с родителями других малышей. «Вполне возможно, что поведение ребенка кажется гиперактивным только родителям, а на самом деле соответствует нормам, — предупреждает Марк Сандомирский. — В каждом возрасте у ребенка свой порог внимания. Чем младше ребенок, тем меньше времени он может сосредоточиться на одном занятии». Диагностика гиперактивности в России еще недостаточно развита, и если вашему ребенку поставили диагноз СДВГ, на всякий случай лучше перепровериться у другого врача.

Выписной эпикриз

Специалисты предупреждают: недооценивать синдром дефицита внимания не стоит, поскольку последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. Наказывая ребенка за непослушание и двойки, велик шанс вызвать в нем ответную агрессию. «Опасность гиперактивности именно в том, что ребенок не контролирует ситуацию и свои эмоции, — отмечает Татьяна Муха. — Все это оборачивается против него». Наталья Волкова предполагает, что симптоматика СДВГ может сохраняться у человека всю жизнь. Она просто трансформируется со временем. Сначала человек конфликтует с одноклассниками и родителями, потом с коллегами по работе, женой (мужем) и своими же детьми. Из гиперактивного ребенка в результате может вырасти семейный тиран.

Впрочем, другие специалисты считают, что из гиперактивных детей могут вырасти не только тираны, но и гении. Не зря же таких детей еще называют детьми с двойной исключительностью — в одном человеке сочетаются одаренность и гиперактивность. Такие дети могут, например, добиваться выдающихся успехов в музыке, математике или литературе, но при этом с трудом осваивать программу по другим предметам.

«Когда сыну что-то очень интересно, он зарывается в информацию, как крот, — рассказывает о своем ребенке с диагнозом СДВГ Наталья Р. — Только в жизни с ним очень тяжело: импульсивен, болтлив, оппозиционен, конфликтен, постоянно спорит со взрослыми. В школе любят говорить: у него проблемы из-за одаренности, ему нужна другая школа. А в спецшколах нагрузка выше, там могут учиться только дети с первой группой здоровья. И куда нам податься?»

Неврологи считают, что к каждому такому ребенку нужен индивидуальный подход, о чем в современном обществе пока приходится только мечтать. «Можно скорректировать поведение даже самого трудного ребенка, нет безвыходных ситуаций, — считает Наталья Волкова. — Но самим родителям нужно четко понимать, чего им ждать от ребенка. Если у него тройки по всем предметам, кроме математики и физики, то, может, и не стоит бить тревогу и пытаться сделать из него такого, как все. Вспомните, сколько знаменитых людей в школе учились на тройки».

И потом, вдруг за такими детьми будущее? Может, это мы отстаем от жизни, а она требует появления именно таких — активных, пытливых, быстрых на решения, не отвлекающихся на мелочи? Ведь их болезнь — продукт прогресса, за который мы все так боремся...

Нина Важдаева

 

Играй, гормон / Общество и наука / Общество

 

Давненько в Европе так азартно не судачили о контрацептивах. Возмутителем спокойствия стал шотландский ученый Крейг Робертс из Университета Стирлинга. Члены его исследовательской группы долгое время изучали поведение женщин, принимающих противозачаточные пилюли. В свое время они сумели доказать связь между гормональными таблетками, которые принимают женщины, и тем, как слабый пол воспринимает мужчину «на запах». Сейчас вместе с чешскими и британскими коллегами ученые решили проверить, влияют ли таблетки на выбор спутника жизни.

Для опроса отобрали 2519 женщин из США, Чехии, Британии и Канады. Старые девы в исследовании не участвовали — опрашиваемые должны были иметь не менее одного ребенка. Их просили оценить, насколько комфортно они чувствуют себя со своим нынешним мужчиной или с тем, который находился рядом раньше. Ученых интересовали два аспекта: сексуальная совместимость пары и те отношения, которые в быту называются «ладить друг с другом». При этом женщины должны были ответить, принимают ли они гормональные контрацептивы. Чуть меньше половины участниц — 1005 — ответили, что делают это. 1514 применяли другие способы контрацепции.

Подвергнув результаты исследования статистической обработке, Крейг Робертс сообщил, что у него есть две новости для дам, сидящих на гормональных пилюлях. Одна, как водится, плохая, другая хорошая. Скверная новость, по словам ученого, состоит в том, что, «как правило, такие женщины меньше удовлетворены своими сексуальными отношениями с партнером». Зато в отношении остального, того, что лежит за рамками секса, у них все прекрасно. «Связь с мужчиной у них длится в среднем на два года дольше, — уверяет Робертс, — и они вообще менее склонны к расставанию. Так что одно компенсирует другое».

«Наблюдение интересное, но я ничуть не удивлен, — рассуждает президент Российской ассоциации акушеров-гинекологов академик РАМН Владимир Серов. — На чем основано действие современных гормональных контрацептивов? В организм женщины в небольших дозах поступает сбалансированное количество эстрогенов и прогестерона. Таким образом имитируется «ложная беременность». Яйцеклетка не выходит из яичника, и настоящая беременность не наступает. Поскольку базовый гормональный фон меняется, женщина действительно может стать немного менее сексуальной. Впрочем, я не стал бы обобщать: чувственность определяется отнюдь не только гормонами».

Что еще происходит с женщиной, которая принимает пилюли и поэтому «слегка беременна»? «Был проведен ряд исследований, доказывающих, что поведение женщин, включая и восприятие ими мужчин, меняется в зависимости от фазы месячного цикла», — говорит руководитель отдела клинической психологии Научного центра психического здоровья РАМН Сергей Ениколопов. Например, известен такой эксперимент. Участницам исследования показывали изображения мужских лиц, которым с помощью компьютерного редактирования придавались то более маскулинные, то более фемининные черты. Оказалось, что женщины, имевшие возможность забеременеть (в момент овуляции, когда яйцеклетка вышла из яичника), были более склонны выбирать мачо. Однако в других фазах цикла они же могли остановить свое внимание на мужчинах с прозаичной и даже «феминизированной» внешностью. «Объяснение этому явлению существует, — рассказывает Ениколопов. — Имея возможность забеременеть, женщина ищет в качестве партнера того, кто сможет дать ей здоровое потомство. Внешние признаки здоровья — симметрия лица, физическая сила, хорошее сложение, мощный голос. Однако забеременев или даже будучи просто не в фазе овуляции, она начинает искать того, кто прежде всего способен помочь ей вырастить детей. В зависимости от обстоятельств эта фигура может выглядеть по-разному: от инвестиционного банкира до просто заботливого и внимательного человека. В любом случае такую периодичность надо иметь в виду. Я даже даю на лекциях совет студенткам: если вас внезапно захлестнуло сумасшедшее чувство к необыкновенному красавцу, придя домой, обязательно загляните в свой месячный календарик. Возможно, то, что вы там увидите, заставит вас посмотреть на ситуацию по-иному».

Дело, как выяснилось, не только во внешности. Крейг Робертс уверяет, что сумел подобраться совсем близко к разгадке так называемой любовной химии. Он считает, что в ней замешаны гены главного комплекса гистосовместимости. Этот ключевой компонент иммунной системы человека играет огромную роль в поиске второй половинки. «Женщины обычно находят более привлекательными тех партнеров, у которых гены комплекса гистосовместимости отличны от их собственных, — говорит Робертс. — Ведь дети в таких случаях обычно рождаются более способными к адаптации». Теперь исследователям предстоит проверить, как меняются в этом отношении предпочтения тех, кто, принимая противозачаточные пилюли, постоянно находится в состоянии «ложной беременности».

Чисто научный феномен или околонаучный курьез? Ни то ни другое. Если учесть, что в таких странах, как Нидерланды, противозачаточные пилюли принимают до 40 процентов женщин, можно заключить, что психология таких «слегка беременных» способна повлиять даже на национальный характер. Кстати, в России их, по словам Владимира Серова, никак не больше 12—14 процентов. Не в этом ли кроется различие между европейскими женщинами, рационально подходящими к выбору партнера, и россиянками, традиционно готовыми на все ради неземной любви? «Конечно, какая-то крупица правды в этом есть, — говорит Владимир Серов. — Если в популяции значительное количество женщин принимает гормональные препараты, какие-то сдвиги в поведении наметятся. Например, повышенная требовательность к партнеру, которую мы наблюдаем у многих жительниц Европы, обычно присутствует у беременных. Ведь им нужно убедиться, что мужчина способен позаботиться о семье. Однако уверяю вас: даже если завтра мы всех наших женщин посадим на гормональные контрацептивы, они не станут более рациональными. Самый важный элемент — это воспитание, в том числе и сексуальное. Такие вещи закладываются с детства».

А может, и не нужен нашим женщинам европейский рационализм? В конце концов именно поэтому ими восхищается весь мир — они такие естественные, «степные», без всяких заморочек с контрацептивами и «ложной беременностью»... И тут все не так просто. «Только на первый взгляд кажется, что состояние ежемесячной овуляции — самое естественное для женщины, — говорит Владимир Серов. — Давайте вспомним наших прабабушек. Они рожали по десять детей и больше. Сложите периоды беременности, кормления грудью, и вы получите не менее десяти лет, в течение которых яйцеклетки не выходили из яичников». Получается, что овуляция, сулившая женщине всплески сумасшедшей влюбленности, время от времени была всего лишь приятным эпизодом в рациональной череде будней беременности. Выходит, не так уж неправы были наши предки, сложившие пословицу: «С лица воды не пить». Именно такой взгляд на мужчин был присущ слабому полу большую часть жизни. К этому же стереотипу они, похоже, возвращаются и сейчас. И даже если по совету Крейга Робертса они на несколько месяцев откажутся от гормональных контрацептивов, чтобы взглянуть на своего партнера новыми глазами, — что это, как не высшее проявление рационализма в отношениях...

Алла Астахова

 

Стратегический просчет / Дело / Капитал

 

Около года 21 экспертная группа писала для российской власти «Стратегию-2020». Это, безусловно, интереснейший документ, пришедший на смену канувшей в Лету правительственной «Концепции-2020», утвержденной в ноябре 2008 года. Но думаю, что и этот славный фолиант постигнет та же участь. Хотя уже по иной причине.

Если оптимистическую «Концепцию» отправил в мусорное ведро случившийся в том же году обвал цен на нефть, то «Стратегия» выглядит слишком радикальной для нашей власти. И все же я считаю необходимым сказать о ней несколько слов. По двум причинам.

Во-первых, наш многолетний заокеанский конкурент по части стратегического планирования тоже не дремлет. На днях США уже обозначили свою цель-2020: к этому году страна должна стать крупнейшим производителем нефти в мире, превысив добычу и в России, и в Саудовской Аравии.

Во-вторых, в 2011 году США утвердили новый стандарт топливной экономичности производимых в стране автомобилей — 4,32 литра на 100 километров к 2025 году, что вдвое ниже действующей в настоящий момент нормы. Согласно представленной Белым домом справке эта программа позволит США за следующие 15 лет экономить до 2 миллионов баррелей нефти в день. В 2011-м Штаты стали экспортером нефтепродуктов. Сейчас каждый день они импортируют около 9 миллионов баррелей нефти. Если США добьются роста собственной нефтедобычи до 10 миллионов и экономии 2 миллионов баррелей на топливной экономичности автопарка, то импорт упадет с 9 миллионов баррелей до 3—3,5 миллиона. По факту это будет означать, что с мирового рынка нефти уйдет ее крупнейший покупатель: США вполне будет достаточно канадской нефти. Еще раньше они — благодаря сланцевому газу — стали крупнейшим производителем природного газа. Вот вам и энергобезопасность в действии.

Проверить американцев «на вшивость» можно будет уже в следующем году: согласно прогнозу Управления энергетической информации США добыча нефти этой страной в 2012 году должна вырасти на несколько сотен тысяч баррелей — в основном за счет добычи сланцевой нефти.

Так что, если США настроены серьезно, в нашем распоряжении остается не так уж много времени — от 10 до 15 лет. Опоздаем с переделкой экономики — и о любимом тезисе «Догнать и перегнать Америку» можно будет забыть.

А что же наша «Стратегия-2020»? Основные ее положения революционны, но в российских реалиях практически нереализуемы.

Во-первых, авторы фактически предлагают отказаться от госкапитализма. Выход эксперты видят прежде всего в новой масштабной приватизации и законодательном запрете прироста доли государства в экономике. Можно было бы разобрать все это подробно, вспомнив о свежей поправке в Налоговый кодекс, предусматривающей обнуление налога на прибыль при продаже ценных бумаг, и горько усмехнуться над предложением продавать иные из госпредприятий хоть по рублю. Но не буду. Не потому что не могу. Потому что не вижу смысла. И вот почему.

Из года в год повторяется одна и та же ситуация: бюджетные деньги доходят до конечных потребителей не равномерно в течение всех 12 месяцев, а в основном во второй половине года. Для настоящей промышленности, а не нефте-газо-лесо-и-прочее добывающей, это оборачивается двойными убытками: в первой половине года предприятия несут затраты на сотрудников, чья загрузка значительно ниже нормальной, а во втором полугодии, особенно в четвертом квартале, платят им же за бешеные переработки. Для того чтобы поднять эффективность промышленности, достаточно проделать не такую уж и большую работу по приданию расходам бюджета большей равномерности. Речь, между прочим, идет о сотнях миллиардов рублей каждый год. Но нет — год за годом никто этим не занимается. Неужели вы думаете, что люди, которые не делают даже такой малости, будут воплощать в жизнь глобальные предложения, изложенные в «Стратегии-2020»? Нет, приватизировать предприятия по рублю за штуку они, конечно, приватизируют — если получится. Но не более.

Во-вторых, «Стратегия-2020» предлагает шаги по диверсификации и модернизации экономики страны. Вопрос в том, что сегодня питательной средой для инновационного развития является современная социальная структура, обеспечивающая самореализацию значительной части общества. А социальная структура общества в России в последнее десятилетие деградировала до фактического восстановления сословий. Экономика — сырьевая, структура общества — сословная, госуправление — иерархическая система кормлений. Какая инновационность экономики, когда структура общества у нас из XIX века, а госуправление — вообще из допетровских времен?!

В общем, как ни крути, а новая концепция развития страны изначально обречена пылиться на свалке истории и в чиновничьих кабинетах. Миссия, увы, невыполнима.

Максим Авербух

ге­не­раль­ный ди­рек­тор ЗАО «Завод «Элек­тро­мет», ве­ду­щий эко­но­ми­чес­ко­го бло­га rusanalit

 

Пересдача карт / Дело

 

Граждан просят не беспокоиться. Повсеместное внедрение так называемой универсальной электронной карты (УЭК) откладывается как минимум на год. Российские парламентарии вынуждены были внести соответствующие изменения в Закон «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг». А значит, при регистрации недвижимого имущества, получении водительских удостоверений и тому подобного жителям страны придется и дальше тратить время в очередях к заветным окошкам и собирать кучу справок. Старая бюрократическая система общения граждан с госорганами оказалась более живучей, чем предполагал президент Дмитрий Медведев, ратующий за скорейшее внедрение универсальной карты и вообще поддерживающий все новомодные новации.

Официально утверждается, что проблема — в отсутствии в стране современного производства микрочипов, на которых и должна храниться вся необходимая информация. Однако «Итоги» без труда нашли такое предприятие, причем на территории Москвы. Проблема оказалась не в чипе. Дело в том, что внедрение УЭК приведет к резкому сокращению бюрократического аппарата. А какому чиновнику это понравится?

Красивая идея

Сама по себе идея УЭК выглядит красиво. Ее суть в том, чтобы минимизировать взаимодействие граждан с чиновниками. Нужен вам, например, документ, удостоверяющий право собственности на квартиру, — с помощью карты, не отходя от окошка в регистрационной палате, можно будет получить все необходимые сведения и оплатить госпошлину. Одно прикосновение этой карты к считывающему устройству, и врач в поликлинике знает, какими заболеваниями вы страдали раньше, как от них лечились, какие лекарства вам противопоказаны, какие нет. Картой можно оплачивать услуги ЖКХ и проезд в общественном транспорте. Она будет учитывать все положенные вам льготы. И для их подтверждения не придется собирать никаких справок. Оплата штрафов, налогов — вся информация будет занесена на вашу карту автоматически. Наконец, на карту может перечисляться и заработная плата.

С помощью УЭК можно даже голосовать на выборах. В этом случае каждый гражданин понимал бы, что произошло с его голосом. «Потенциально, если это возможно на будущее, это было бы красиво», — считает президент Дмитрий Медведев. Однако реализовать идею на практике оказалось сложнее, чем помечтать о ней.

Годовая передышка не стала сюрпризом для участников рынка пластиковых карт. Всерьез о провале проекта заговорили еще в начале ноября. Тогда на сложности по внедрению единого документа указали в правительстве Москвы. А ведь Москва является лидером по IT-развитию среди российских регионов. К реализации проекта здесь приступили еще в феврале. Но уложиться в изначально установленные законом сроки, как говорят в департаменте информационных технологий правительства города, даже для столицы оказалось нереально.

Об этом, кстати, шел разговор еще прошлой зимой, когда Дмитрий Медведев поручил активизировать работу над проектом. Главной причиной задержки президент назвал отсутствие в России производства микрочипов, необходимых для оснащения таких карт. «Ждать, пока создадут наш чип, не будем, потому что иначе его никогда не создадут. Внедряйте с иностранным», — дал поручение Медведев на заседании Комиссии по модернизации и технологическому развитию. Неизвестно, повлиял ли на российских производителей грозный тон президента, но отечественный микрочип для УЭК был изготовлен уже к августу текущего года. Журналистам «Итогов» удалось побывать на предприятии, выпускающем эту продукцию, и убедиться, что отечественный чип получился, возможно, даже более совершенным, чем зарубежные аналоги.

Чип, конечно, дело важное. Но, как оказалось, не главное в этой запутанной истории. «К моменту принятия решения о внедрении УЭК в марте 2011 года наш чип был еще не готов, поэтому на Комиссии по модернизации было принято решение о временном использовании импортного аналога, — поясняет председатель Совета директоров ОАО «НИИМЭ и Микрон» академик РАН Геннадий Красников. — Разница между зарубежным и нашим чипом заключается в надежности и защищенности». Российский чип защищен не только программным способом, но и аппаратным. Иными словами, вся информация на нем записывается криптографическим способом. И расшифровать ее способны только специальные аппараты — криптографы. Это, по мнению специалистов, должно дать гарантию, что записанная на карточках личная информация не будет доступна никому, кроме владельца карты, заинтересованных государственных органов и банков. И в августе такой чудо-чип появился. Получается, что проблема не в отсутствии девайса, и связана она не столько с производством карт, сколько с управлением самим проектом.

Некрасивая история

«Сейчас все говорят только о том, как эти карты выпустить и раздать, но это самое простое. Банки готовы