/ Language: Русский / Genre:sf_action / Series: Трилогия "Наследство"

Боевой Космос

Йэн Дуглас

Космические десантники.

Лихие парни из экспедиционного корпуса морских пехотинцев генерала Рэмси.

Они вышли победителями из сражения с представителями жестокой цивилизации Аханну.

Их новое назначение - одна из планет системы Сириуса, где найден гигантский артефакт - <звездные врата>, оставленные таинственной древней расой <чужих>.

Именно там, по ту сторону <звездных врат>, предстоит генералу Рэмси и его людям вступить в бой на стороне миролюбивых гуманоидов Номмо, которых пытаются поработить чудовищные <Охотники Рассвета> Ксул, считающие себя новыми властелинами Галактики...


Ian Douglas

The Legacy Trilogy

book 2

Battlespace

Йэн Дуглас

Трилогия "Наследство"

книга 2

Боевой Космос

Пролог

15 августа 2148 года, Межзвездный разведчик <Крылья Изиды>, Система Сириуса, 15:50 по бортовому времени

Младший капрал морской пехоты США/ОФР Линнли Коллинз парила в несказанно прекрасном пространстве ноуменальной проекции.

Изображение, поступающее с носовых камер <Крыльев Изиды>, воссоздавало вокруг нее панораму открытого космоса, космоса, подсвеченного голубовато-серебристо-белыми маяками двух соседних звезд: мерцающего Сириуса А и его крошечного брата, белого карлика, Сириуса Б.

Система Сириуса была полна космической пыли и обломков, именно пыль и создавала эти изумительные сгустки серебристо-голубовато-белого мерцающего света. В ноуменальной проекции ясно виднелось жесткое излучение, иссушающее небо жаром бледно-фиолетовой фоновой подсветки.

Ноуменальный космос подобен бледному и невыразительному описанию подлинного чуда. Если феномен - это нечто, происходящее в окружающем нас мире, в той совокупности событий и случайностей, а также твердых тел, по которым можно постучать, чтобы не сглазить, и которую люди с радостью готовы именовать реальностью, то ноумен - это нечто, происходящее в сознании человека.

Мысль, размышление, отчетливый зрительный образ, воображение - вот в чем состоит суть ноумена. С помощью соответствующих наносоединений, формирующих устойчивые связи в мозге, и нейронного доступа к памяти с помощью вживленной в определенные участки мозолистого тела мозга микросхемы, а также с помощью наращивания на ключевые нервные пучки многочисленных нанослоев и двадцати граммов других аппаратных средств, через сенсорный ввод информации человек может принимать данные компьютера или искусственного интеллекта. При этом он становится естественным сенсорным интерфейсом, получая информацию не через компьютерный монитор или настенный экран, а прямо в свое сознание в виде зрительных и слуховых образов.

Таким образом, в действительности младший капрал Линнли Коллинз не парила в открытом космосе, купаясь в неистово ярком свете Сириуса А. Наружные камеры и другие датчики на корпусе межзвездного разведчика <Крылья Изиды> доставляли поток данных, текущих через систему связи корабля прямо в ее мозг. Небо вокруг нее было спокойно и непередаваемо прекрасно: полосы пыли и газа, сверкающего в актиническом свете Сириуса. Сириус А находился довольно далеко, так что она даже не видела его диска, и все же он был настолько ярок, что в умело смягченной иллюзии ноуменального восприятия почти невозможно было смотреть прямо на звезду.

Сириус В, находившийся на несколько сотен миллионов километров ближе, излучал горячий свет, освещая звездные обломки с вкраплениями голубого, серебристого, фиолетового и ослепительно яркого белого. Белый карлик, сжавшаяся до размеров Земли звезда, настолько плотная, что чайная ложка ее вещества равна массе огромной горы, Сириус В очень мал и даже с этого сравнительно небольшого расстояния кажется слепящей искрой в светящемся облаке пыли.

Но Линнли было не до любования живописной панорамой звезд. Напротив двух блестящих солнечных радуг - и ярко освещаемое ими - медленно плыло колесо.

Находящееся на расстоянии десяти километров от <Крыльев Изиды> почти двадцатикилометровое в диаметре колесо, явно сознательно сотворенный чьим-то разумом и полый внутри артефакт напоминал обручальное кольцо. При оптическом увеличении его внешняя поверхность оказалась черной, покрытой трещинами и разломами, что могло свидетельствовать о том, что колесо построено из астероидных обломков. Его гладкая, как будто отполированная внутренняя поверхность, с геометрическими фигурами и линиями, то здесь, то там вспыхивающими и светящимися, словно продуманно упорядоченные звезды, указывала на использование энергии и возможность существования жизни. Гравитометрические данные, однако, сбивали с толку. На их основании колесо должно иметь невероятно большую плотность, словно в загадочный обруч явно искусственного происхождения была втиснута масса больших размеров планеты.

На самом деле никаких планет в системе Сириус не было. Сириус А - слишком горячая и яркая звезда, чтобы рядом с ним могла находиться пригодная для жизни планета, наподобие Земли, и слишком молодая для того, чтобы, даже если бы подобный мир и существовал, там успела бы развиться жизнь. Прежде Сириус В был почти столь же ярок, как и его старший брат, но затем сбросил часть своей массы и сжался до своего теперешнего размера. Подавляемое магнитными экранами <Крыльев Изиды> фоновое излучение изжарило бы любую незащищенную форму жизни всего за несколько секунд. Кто бы ни сотворил это сооружение, он прибыл сюда из какого-то другого места, далекого от Земли.

Зачем? Каково назначение этого кольца?

И кто построил его здесь, в резком и смертельно ярком свете солнц звездной системы Сириус?

Невидимый, но присутствующий рядом с ней в ноумене сержант Пол Уотсон тоже наблюдал за кольцом и задавался теми же вопросами, что и она. Пол был ее случайным любовником во время полета на корабле или скорее другом, спасшим ее от одиночества. От <Крыльев Изиды> до ее возлюбленного, тоже морского пехотинца Джона Гарроуэя, расстояние было больше, чем до Земли. И хотя Пол нравился Линили, ей очень захотелось, чтобы сейчас рядом с ней вместо него находился бы Джон.

- Боже! - внезапно произнес Пол, и его голос громко прозвучал в ее голове.

- Что?

- Смотри! Там в центре. Ты должна увеличить...

Он привлек ее внимание к центру массивного колеса, телепатически подавая команду сфокусировать на нем поле зрения. Да, теперь и она увидела это нечто, медленно выплывающее из центра загадочного артефакта. Исходя из установленного диаметра колеса, объект должен быть по крайней мере пару километров в длину, острым, как игла, и мерцающим в холодном свете звезд, словно чистое золото.

- Что... что это? - спросила она.

- Корабль! - мысленно ответил ей Пол. - Само собой разумеется, космический корабль!

- Почему само собой разумеется? - удивилась Линнли. - Мы не знаем, кто они. Или каковы они. Мы ничего не можем считать само собой разумеющимся!

- Ерунда, - мысленно ответил Пол. - Это - корабль. Потому что колесо - это нечто вроде огромного анклава или космической станции. Полагаю, сейчас мы познакомимся с друзьями Берозуса.

Друзья Берозуса. Фраза, от которой ее бросило сначала в жар, а потом в холод.

Межзвездный разведчик <Крылья Изиды> прилетел в систему Сириуса, находящуюся в 8,6 световыхлет от дома, и поэтому подобная ставка в игре оставляла крайне мало шансов на победу. Берозус был вавилонским историком, жившим приблизительно за три столетия до нашей эры. Сохранились лишь немногочисленные фрагменты его писем, но из них стала известна история об Оаннесе, земноводном существе, которое вышло то ли из вод Персидского залива, то ли из Красного моря - по этому поводу существует путаница - и научило обитавших в том регионе первобытных людей земледелию, математике, медицине и астрологии. Берозус утверждал, что Оаннес не бог, а одно из множества существ, которых он назвал полудемонами, или тварями, обладавшими человеческим разумом, но не людьми. Он назвал их греческим словом <annedoti>, то есть <омерзительные>, так как у них, по преданию, были тела и хвосты рыб и человеческие головы и конечности.

Этот рассказ, подобно множеству других фрагментов забытой или почти забытой истории - от Кецалькоатля до Трои и иберийских медных рудников бронзового века на Озере Верхнем, от описанного в <Ведах> ядерного холокоста до потерянной Атлантиды, - долгое время считали мифом. Однако открытия космической археологии двадцать первого и двадцать второго веков на Луне, Марсе и Европе раз и навсегда продемонстрировали, что множество подобных мифов были частью забытой истории.

Своим подъемом человеческая цивилизации была обязана совсем не тому, с чем его долгое время связывали.

<Annedotti> Берозуса ассоциировались со звездой Сириус, легенда утверждала, что они прибыли оттуда. Номмо из мифов племени дагонов в Мали, согласно легенде, также прилетели из звездной системы Сириуса, которую дагоны описали в мельчайших подробностях. Сказания дагонов были полны таких убедительных исторических подробностей, что еще в двадцатом столетии некоторые ученые полагали, что сказания Номмо могли представлять собой воспоминания о первой встрече первобытных людей с инопланетянами.

Единственная проблема заключалась в том, что у Сириуса не могло быть планет.

<Крылья Изиды> покинули орбиту Земли в конце 2138 года. Этому космическому кораблю потребовалось почти десять лег, чтобы достичь цели. Для 245 членов экипажа, 30 из которых - морские пехотинцы Подразделения Корабельной Безопасности, релятивистский эффект сократил десять лет полета до четырех, но они даже не почувствовали, как прошло это время, так как пребывали в состоянии киберсна, призванного экономить пищу, воздух и прочее. Пробужденные от киберсна при приближении к Сириусу, большинство мужчин и женщин еще не приступили к исполнению служебных обязанностей и сейчас находились в ноумене, подсоединившись к системе связи корабля, наблюдая... и удивляясь.

- Надеюсь, они ничем не угрожают нам, - произнесла Линнли. - На <Крыльях Изиды> нет приличного спасательного корабля!

- Конечно, не угрожают! - согласился с ней Пол. - Во всех легендах о богах с Сириуса подчеркивалось, что они проявляли дружелюбие, учили людей выращивать зерновые культуры, лечить болезни, заниматься ремеслами. Они выйдут лишь для того, чтобы поприветствовать нас!

Сигнал корабельной тревоги прозвучал в их головах. <Внимание! Внимание! - произносил голос Искусственного Интеллекта Подразделения Корабельной Безопасности. - Всем на боевые позиции! Всем - на свои боевые позиции!>

<Всего-навсего обычная предосторожность>, - подумала она. Здесь, на расстоянии почти девяти световых лет от знакомого и понятого мира Земли, необходимо было проявлять удвоенную осторожность.

- О боже, надеюсь, что ты прав, Пол! - воскликнула Линнли. - Но кем бы ни были эти создания, они, должно быть, очень стары, а старики, как кто-то когда-то сказал, часто безумно ревнуют к молодежи. И еще... Охотники Рассвета, ты не забыл о них?

Она почувствовала его прикосновение в ноумене.

- Нет. Это - потомки Оаннеса, и они хотят увидеть, что свершили их наследники. Все будет хорошо. Вот увидишь.

- Проклятие, - проговорила Линнли. - Хотелось бы верить, что ты прав.

Она начала отсоединяться от ноумена. Боевые позиции морских пехотинцев находились в хвостовой части корабля, где, в полной экипировке и вооружении, они подготовились отразить нападение на корабль или развернуть на планете свои лэндеры <Дракон>, чтобы дать решительный отпор врагу. Но здесь не было никаких планет, а золотой корабль пока что не предпринял никаких враждебных действий, разве не так?

<Всего-навсего обычная предосторожность... Всего-навсего обычная предосторожность...>

Неожиданно что-то заставило ее усомниться в собственных мыслях и еще раз посмотреть на приближающийся золотой корабль.

А затем она почувствовала, как ее душа и разум покидают тело...

...и закричала...

Глава 1

27 октября 2159, Всемирная Сеть Новостей NNN, 07:05 по Тихоокеанскому времени

Изображение: Пронзительно ревя посадочными плазменными двигателями, с вечернего неба медленно спускается черная громада Трансатмосферного Транспорта (ТАТ), поднимая клубы пара, подсвеченные наземными прожекторами.

...и о других сегодняшних новостях. Морские пехотинцы Первого МЗЭП МП США/ОФР- Первого Межзвездного Экспедиционного Подразделения морской пехоты Соединенных Штатов Америки/Объединенной Федеральной Республики - сегодня рано утром вернулись на Землю, приземлившись на космодроме морской пехоты в Твентинайн Палмз, Калифорния. Первый МЗЭП МП покинул Землю двадцать один год назад для того, чтобы отстоять интересы человечества на планете Иштар, находящейся в звездной системе Ллаланд 21185. [Мысленное нажатие на выделенные ссылки для получения более подробной информации.]

Изображение: Огромные грузовые контейнеры, каждый по двадцать метров длиной и массой по сто тонн, руками с гидроприводом перегружаются из брюха приземлившегося ТАТ на грузовые суда на воздушной подушке. Морские пехотинцы в полной боевой экипировке охраняют периметр.

Более тысячи мужчин и женщин, морские пехотинцы подразделения, еще пребывали в киберсне на борту вернувшего их с Иштара европейского межзвездного транспорта <Жюль Верн>, миссия которого продолжалась десять лет. Они сразу же были доставлены в отделение реабилитации киберсна космодрома Твентинайн Палмз. [Мысленное нажатие на выделенные ссылки для получения более подробной информации.]

Изображение: Сменяющие друг друга кадры боев морских пехотинцев в полном боевом снаряжении на планете Иштар - тяжелое, хмурое, зеленоватое небо и огромный шар газового гиганта, Мардука, на орбите которого вращается Иштар. В отдалении, над фиолетово-черной растительностью возвышается ступенчатая пирамида. На переднем плане видны другие здания, грубые строения из кирпича-сырца.

Кадры боев: морские пехотинцы, целящиеся в невидимых врагов.

Новые кадры боев: морские пехотинцы, сдерживающие вал наступающих гуманоидов, размахивающих копьями и знаменами. В зеленом небе барражируют боевые самолеты морпехов типа <Оса>.

Согласно сообщениям информационных агентств, на Иштаре шли жестокие бои, и Первый МЗЭП МП понес тяжелые потери. Стало известно, что населяющие Иштар инопланетяне Аханну держат у себя в рабстве множество людей, потомков тех, кого они десять тысяч лет назад, будучи высокоразвитой империей, увезли с Земли. [Мысленное нажатие на выделенные ссылки для получения более подробной информации.]

Изображение: Кадры первобытных Аханну, с копьями и в грубо изготовленных доспехах. Гуманоиды с продолговатыми, увенчанными гребнем головами, зеленой или коричневой кожей, покрытой чешуей, и с горизонтальным разрезом огромных золотых глаз.

Кадры нескольких богато одетых Аханну, очевидно, беседующих с большой группой морских пехотинцев, одного из которых плавающий информационный знак идентифицирует как полковника Рэмси. Морские пехотинцы, возвышающиеся над крошечными инопланетянами, которые кажутся покорными и испуганными.

Титры: Подписание мирного договора между ОФР и вождями Аханну, 30 июня, 2148.

Первобытные Аханну, больше не располагающие передовыми технологиями своих предков, сдались морским пехотинцам после двух дней жестоких боев. Согласно сообщениям информационных агентств, Командир Первого МЗЭП МП, полковник Томас Джей Рэмси, заключил с Аханну соглашение, предоставляющее свободу населяющим Иштар людям. [Мысленное нажатие на выделенные ссылки для получения более подробной информации.]

Изображение: Теперь репортаж ведется с Земли, где бурлит многотысячная, запрудившая улицы разгневанная толпа, вскидывающая вверх кулаки и транспаранты, скандирующая и распевающая лозунги. Женщина в изящном зеленом плаще неистово кричит в сетевую камеру: <Аханну - боги! Ведь они пришли в наш мир тысячи лет назад и принесли с собой основы цивилизации: сельское хозяйство, медицину, письменность! Аханну - потомки Анов. Мы должны поклоняться им, а не уничтожать их!

Титры: Прямой эфир: Демонстрация членов Анистской Церкви Возвращающихся Богов, Портленд, штат Мэн.

<Реакция на возвращение морских пехотинцев была неоднозначной. Множество групп возражают против вмешательства ОФР в дела звездной системы Ллаланд, которая теперь подпадает под контроль альянса Европейский союз - Бразилия - ОФР. Многочисленные религиозные группировки здесь, на Земле, протестуют против того, что многими называется силовым вмешательством в дела Аханну. Существуют и другие страны, не согласные с политикой ОФР в отношении Иштар>. [Мысленное нажатие на выделенные ссылки для получения более подробной информации.]

Изображение: Еще одна демонстрация, на этот раз скорее всего мусульман. На заднем плане виднеется мечеть. Имам говорит в сетевую камеру на арабском языке, который переводится искусственным интеллектом в прямом эфире. Эти так называемые древние боги - демоны, нарушающие заповеди Аллаха, да будет благословенно имя его во веки веков! Какие бы то ни было контакты с ними - грех!

Титры: <Имам Селим ибн Али Сейид, из Каира, Королевство Аллаха, сегодня утром>.

Изображение: Новая толпа, множество развевающихся американских флагов. На бросающемся в глаза плакате на переднем плане надпись: ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, ОБЪЕДИНЯЙСЯ! Человек с безумным взглядом кричит в сетевую камеру: Аны порабощали людей!Они устроили на нашей планете колонию и забирали людей, чтобы те стали рабами на других планетах! На них нужно сбросить атомную бомбу! Объясните мне, ради Бога, какого черта мы подписываем договоры с этими чудовищами? Они - демоны! Уничтожьте их! Уничтожьте их всех!

Титры: <Преподобный Рональде Каррера, Церковь Человечества, Ла-Паса, Байа, сегодняшнее утро>.

<Тем временем продолжает расти напряженность в отношениях между ОФР и альянсом Мексика - Бразилия - Евросоюз по вопросу Ацтланской независимости. Президент Де Чэнси объявил...>

* * *

Отделение реабилитации киберсна, Командного центра Корпуса Межзвездной морской пехоты Твентинайн Палмз, Калифорния, 09:20 по Тихоокеанскому времени

Младший капрал Джон Гарроуэй, боец морской пехоты США/ОФР, приходил в сознание. Из глубокой пустоты в его мозге постепенно всплывали разрозненные обрывки снов. Сны о падении, о пламени, о сражении и смерти в ночи, бездонной пропасти между звездами.

Гарроуэй вдохнул и ощутил страшную нехватку воздуха, словно из его тела выкачали воздух. Он пробовал вдохнуть глубже, и его грудь резко сжала вспышка раскаленной добела боли.

Он тонул.

Гарроуэй пробовал продохнуть сквозь завесу сна и почувствовал, что его тело забилось в конвульсиях в пароксизмах кашля и рвоты. Его носоглотку, рот и трахею забивал вязкий гель. Казалось, будто гигантская рука давила ему на грудь; другая приближалась к горлу. Черт побери, он не мог даже вздохнуть...

Затем, наконец, приступ резкого кашля очистил легкие от слизистого геля, и он в первый раз жадно и глубоко вдохнул. Потом второй раз, третий. Боль и удушье постепенно отступили.

<Что-то не так со зрением>, - подумал Гарроуэй. Он видел... бледный, обморочно-зеленый, режущий глаза свет и ничего, кроме гладкой, похожей на пластмассу поверхности в нескольких сантиметрах от лица. На мгновение его охватила боязнь замкнутого пространства, и дыхание снова стало резким, судорожным и болезненным.

Что-то впилось в руку у локтя. Роботизированная рука инжектора отошла, исчезнув в боковом отсеке.

- Лежите неподвижно и глубоко дышите, - прозвучал у него в голове бесполый и бесплотный голос. - Не пытайтесь покинуть ячейку. Бригада врачей-реаниматологов подойдет к вам через минуту.

По мере того как отступали боль и удушье, к Гарроуэю стала возвращаться память. Он уже был здесь прежде. Он находился в трубе для киберсна и снова пробуждался после долгих лет киберсна. Голос в голове исходил из его собственных мозговых имплантатов, и это означало, что они управляли его пробуждением.

Он не спал. С ним все в порядке...

Гель, только что целиком заполнявший узкую трубу и защищавший, помимо прочего, от пролежней, а также обеспечивавший подвод кислорода и самовосстановление клеток на наноуровне, теперь сливался в пластмассовую емкость пониже спины. Гарроуэй жадно и сосредоточенно глотал сладкий воздух, не обращая внимания на зловоние, скопившееся в отсеке размером с гроб лет за десять, если не больше. Пустой, впалый живот грозил взбунтоваться. Он пробовал сосредоточиться на воспоминаниях.

Он помнил... да... помнил.

Помнил пролет шаттла над поверхностью планеты Иштар и посадку на борт транспорта Европейского союза <Жюль Верн>. Помнил, как ему приказали снять с себя всю одежду и вместе с личными вещами сдать клерку, как он лег на металлический лист, покрытый лишь тонким пластиковым матрацем, как женщина заговорила с ним по-французски, когда, размывая очертания мира, в кровь устремилась первая инъекция.

Иштар. Он был на Иштаре. А сейчас... где сейчас? Он должен находиться на Земле.

Земля!

Мысль вызвала прилив энергии, и, попытавшись сесть, он больно ударился головой о пластмассовую поверхность трубы для киберсна.

Земля!..

Или... возможно, одна из станций Лагранжа. Гравитация как на Земле, но, возможно, из-за вращения большой космической станции. Он все еще мог находиться на корабле ЕС.

О боже, нет. Ему больше не хотелось об этом даже думать. Только бы это была Земля!

Один конец его ячейки для киберсна, как раз со стороны головы, с шипением растворился, и поддон, на котором он лежал, выполз наружу. Два морских пехотинца в форме обслуживающего персонала поглядели на него сверху вниз.

- Как тебя зовут, приятель? - спросил один из них.

- Гарроуэй, - машинально ответил он. - Джон. Младший капрал, служебный номер 19283-336-6959.

- Вот и хорошо, - произнес второй, глядя на монитор пульта. - Он под контролем.

- Как себя чувствуешь?

- Немного не по себе, - признался он и попробовал сосредоточиться на собственном теле. Ощущения были... странные... Незнакомые. - Кажется, я голоден.

- Неудивительно, после десяти лет сна, имея лишь гель в животе. Скоро сможешь поесть.

- Десять лет? А какой... какой сейчас год?

- Добро пожаловать в 2159 год, морпех.

Гарроуэй приподнял руки, повертел ими, глядя на них почти с любопытством. Они были еще влажными от распадающегося геля. 2159-й?

- Не чуди, старик, - произнес второй морской пехотинец. - Ты в полном порядке. Наногель не давал расти даже волосам и ногтям.

- Да. Только чувствую себя... как-то странно. Где мы?

- Отделение реабилитации киберсна Командного центра Корпуса Межзвездной морской пехоты, - произнес морской пехотинец с пультом. - Твентинайн Палмз.

- Тогда я дома.

Второй морской пехотинец засмеялся.

- Не делай скоропалительных выводов, путешественник во времени. Твоя программа будет обнулена.

- Что?

- Просто полежи минутку, парень. Не пытайся сесть. Если затошнит - блюй на палубу. Не думай об этом. Когда почувствуешь, что готов, садись... но потихоньку, усек? И не делай резких движений. Твоему телу нужно время, чтобы восстановиться после киберсна. Когда почувствуешь, что можешь ходить, ступай в душ, помойся и распишись в получении вещей.

Гарроуэй уже сидел на поддоне, раскачивая ногами.

- Я готов, - сказал он.

- Одевайся, - сказал морской пехотинец. Они уже обходили ряды, открывая соседние капсулы. Когда открылся люк и поддон выехал вперед, Гарроуэй увидел медленно выползающий из капсулы торс капрала Вомицки, залитый зеленым наногелем.

- Как тебя зовут, приятель? - спросил один из реаниматоров.

- Вомицки, Тимоти. Младший капрал, служебный номер 15521-119

- Он под контролем.

- Добро пожаловать в 2159 год, морпех.

Процедура продолжалась.

В другом месте круглого, освещенного флуоресцентным светом отсека, другая бригада реаниматологов работала с выходящими из киберсна мужчинами и женщинами, которых в одной лишь этой комнате было немало. Некоторые из них, обнаженные и в вязком геле, уже стояли или шли к дверям с надписью <ДУШЕВЫЕ>, но большинство все еще оставалось на своих поддонах.

- Эй, парни! - подал голос Вомицки. - Мы выжили, а?

- Думаю, выжили.

- Как думаешь, сколько выжило?

Живот скрутило узлом.

- Откуда мне знать. Поживем - увидим.

Процент умерших - своего рода лотерея, и морские пехотинцы держали пари, сколько человек умрет, не выйдя из киберсна.

Сколько ребят выжило тогда?

Голова закружилась, и его вырвало прямо на палубу, а желудок освободился от изрядного количества пенистого наногеля.

Лишь через довольно продолжительное время живот отпустило, и Гарроуэй начал собираться с мыслями. Твентинайн Палмз. Место, где его погрузили в киберсон перед тем, как, словно какой-нибудь багаж, поднять на борт межзвездного транспорта <Дерна>. Казалось, все происходило год назад или что-то около того... но никак не двадцать лет.

Гарроуэя предупредили, что его имплантату необходимо пройти небольшую наладку. Благодаря релятивистскому эффекту и киберсну, он несколько оторвался от остальной части вселенной.

Он мысленно активировал свой имплантат.

- Связь. Вопрос. Обновление местных новостей.

Он ждал, когда перед мысленным взором замелькает вереница образов, но вместо этого красная вспышка предупредила о том, что непосредственный доступ запрещен.

- Все коммуникации были ограничены, - произнес голос в голове. - Вам сообщат, когда можно будет вызывать базы данных или загружать информацию.

Какой-то маленький плоский робот деловито убирал с палубы его блевотину.

Да, подумал он, добро пожаловать домой, черт возьми...

* * *

Командный центр Корпуса Межзвездной морской пехоты Твентинайн Палмз, Калифорния 17:50 по Тихоокеанскому времени

- Зачем? - произнес полковник Томас Джексон Рэмси, занимая место за столом переговоров. - Зачем вся эта сверхсекретность? У моих людей есть вопросы, и они совершенно оправданно интересуются событиями на Земле, на которую только что вернулись. Но мы, кажется, находимся в карантине.

- Карантин - самое подходящее слово, полковник, - ответил генерал Ричард Фосс. - Нынешнее положение вещей требует постепенного вхождения возвращающегося личного состава в обычную жизнь. Вы прекрасно знаете, что за двадцать лет многое изменилось.

- Насколько?

- Нынешняя политическая ситуация... очень своеобразна.

- Как обычно. Черт побери, что происходит?

- Европейский союз признал независимость государства Ацтлан, наряду с Мексикой, Бразилией и Квебеком. На всех американских военных базах объявлена готовность номер один. Границы закрыты. С минуты на минуту может разразиться война.

- Черт. - Рэмси нахмурился. - Домой нас доставил корабль Европейского союза.

- Кризис обострился год назад, как раз тогда, когда вы начали замедление, за половину светового года. Женева признала независимость Ацтлана, по крайней мере в принципе, и предложила свои услуги в качестве посредника на переговорах. В некоторых кругах существовала обеспокоенность... что вы и ваши люди могли стать заложниками, если бы и в самом деле вспыхнула война.

Рэмси кивнул. Ацтланский кризис назревал вот уже много лет, еще до того, как <Дерна> отправилась на Иштар, и решение проблемы при помощи силы было всего-навсего вопросом времени. <Ацтлантисты> претендовали на земли юго-западных штатов Федеративной Республики Северной Америки, земли, которые были аннексированы у Мексики во время войн 1848-го и 2042 годов. А так как эти земли включали в себя некоторые из штатов Объединенной Федеративной Республики и самые густонаселенные районы южных штатов Калифорния, Аризона, Нью-Мексико, Техас, Байа, Сонора, Синалоа и Чиуауа, то Вашингтон категорически отказался вести переговоры.

К сожалению, на мировой арене оказалось множество игроков, включая Китай и Европейский союз, которые хотели бы видеть ОФР раздробленной, и отделение 8 из 62 штатов Федеративной Республики, конечно, вполне их устраивало.

- Было достигнуто урегулирование, - продолжал генерал Фосс. - Наш ИскИн провел переговоры с их ИскИном, и в Пасифике прошли встречи на высшем уровне. Обстановка немного стабилизировалась.

Но две недели назад, когда вы еще находились за орбитой Сатурна, <ацтлантисты> сумели пронести миниатюрную атомную бомбу в административное здание в Сакраменто. Тысяча двести убитых. Центр города стерт с лица земли. С этого момента, полковник, как вы легко можете себе представить, поднялась волна неприязни ко всему испаноязычному населению. Три дня назад в результате массовых беспорядков в Нью-Чикаго и в Нью-Йорке погибло несколько сот человек и ранено больше тысячи.

- Все это, однако, не объясняет, почему мои люди отрезаны от внешнего мира, сэр.

Фосс надолго замолчал. Его взгляд стал рассеянным. Рэмси терпеливо ждал ответа. Возможно, собеседник с кем-то разговаривал через имплантат или загружал важную информацию.

- Полковник, - наконец произнес Фосс, - в администрации есть люди, которые предлагали запретить МЗЭП МП-1 возвращаться на Землю.

-Что?

Фосс предостерегающе поднял руку.

- На Иштаре вы сотрудничали с ЕС, - сказал Фосс. - Вы проделали изящный трюк, который выбивает почву из-под ног <Пан-Терры>. Кое-кто подвергает сомнению вашу верность, полковник, и верность ваших морских пехотинцев.

Рэмси вскочил.

- Кто?!- вскричал он.

- Успокойтесь, полковник.

- Я не успокоюсь, сэр. Кто обвиняет моих людей в измене?

- Сядьте, полковник! - Пока Рэмси нехотя садился, Фосс сложил руки на столе и продолжил: - Вы знаете, как распространяются слухи, полковник. И насколько они могут быть зловредны. Слухи живут своей собственной жизнью и иногда наносят страшный ущерб.

- Это не ответ на вопрос, генерал. - Рэмси был в бешенстве. - Если я изменил родине в воине с Иштаром, отдайте меня под трибунал. Но виноват - я, а не мои люди!

- Никто не говорит о военном трибунале, полковник. Во всяком случае, пока. Вы действительно превысили свои полномочия, верно, но были... э-э-э... некоторые смягчающие обстоятельства.

- Например, тот факт, что приказы мне посылали на расстояние восемь целых три десятых световых года? А если нужно предпринять какие-нибудь действия незамедлительно?

- Хорошо, согласен. Однако ваша миссия требовала, чтобы вы поддерживали представителей <Пан-Терры> и защищали их интересы.

- Которые, как выяснилось, занимались <освобождением> людей из рабства Аханну, чтобы потом отправить их на Землю в качестве контрактных рабочих. В то же самое рабство.

- Не в рабство, полковник...

- Неужели? А как же это сейчас называется?

- Освободительное переселение.

- Ерунда, сэр. Аханну создали сэг-ура десятью тысячами лет селекции и адаптации к местным условиям. Сэг-ура - название потомков людей, депортированных с Земли тысячи лет назад и перевезенных в другие миры империи Аханну. <Пан-Терра> планировала возвращать их на Землю в капсулах для киберсна, обучать и продавать как <прислугу>. Не зная Земли и человеческой культуры, имели ли они шанс на подлинную свободу?

- Вы приняли определенные политические решения, полковник. - Он мрачно, с натяжкой усмехнулся. - Вы понимаете, что теперь они называют это <Миром Рэмси>?

- Да, сэр. Мы помогли сэг-ура в создании независимого государства, которое сможет отстаивать интересы людей, живущих на Иштаре.

- В задачу морских пехотинцев не входило участие в местной политике.

- Нет, сэр. Если не учитывать, что Аханну сдались. Земля находилась в восьми с половиной световых годах, а бразильско-европейская военная экспедиция должна была появиться только через пять месяцев. Вы думаете, что они постарались бы обеспечить безопасность сэг-ура?

- Наверно, нет. Тем более что они также связаны с <Пан-Террой>. - Фосс кашлянул. - Точка, полковник. Принимая те решения, которые вы приняли, вы действительно превысили свои полномочия. Но я вас вызвал не поэтому.

Рэмси старался совладать с собой.

- Слушаю, сэр.

- Широко распространено подозрение, что на Иштаре МЗЭП МП-1 сотрудничал с Евросоюзом.

- Согласен. Сотрудничал. Согласно приказам.

- Конечно. И выступая посредниками при достижении того соглашения с туземцами и создавая то государство сэг-ура, как бы оно ни назвалось...

- <Думу-гир Калам>, сэр.

- Не важно. Вы действительно связали Евросоюзу руки. Он уже не мог просто аннулировать соглашения, которые вы выработали и подписали, дома это не прошло бы без инцидентов и весьма скверной прессы.

- Значит, договор соблюдается?

- В течение десяти лет, с тех пор как вы уехали, полковник, да. Что касается будущего? Кто знает? Сейчас ЕС отправил на Иштар дипломатическую миссию.

- Таким образом, они по крайней мере играют по правилам.

- Пока. Но меня беспокоит то, что происходит здесь, на этой планете. На Земле. Несомненно, и в правительстве, и среди обывателей есть люди, считающие, что вы так или иначе сотрудничали с Евросоюзом на Иштар. И они знают, что Евросоюз вернул вас на Землю на борту одного из своих транспортов.

- Да, так и было. Что лучше, чем оставить нас там, с ними.

- Полковник, принято решение вернуть МЗЭП МП-1 на Землю. Теперь зашита интересов ОФР на Иштаре - дело армии. Профессиональная армия, представленная Первой Специальной Группой Межзвездных Операций, сопровождала бразильско-европейскую объединенную экспедицию. Однако здесь это породило у нас серьезные проблемы.

- Генерал, мои люди не изменники, - процедил Рэмси. - Вы не имеете права изолировать их без справедливого судебного разбирательства.

Фосс вздохнул.

- Полковник, речь не только об измене. Вы должны это понимать. Аханну - самая большая религиозная сенсация, так как именно они изгнали Адама и Еву из рая. Некоторые думают, что они - боги или потомки богов и что мы должны им поклоняться.

- Психи.

- Другие считают, что они демоны, и полагают, что с ними вообще нельзя вступать в какие бы то ни было политические или торговые контакты. Кто-то думает, что они - слабые и низкорослые первобытные существа, а здоровые негодяи-морпехи посланы, чтобы устроить геноцид, пользуясь своим превосходством в сфере высоких технологий. Некоторые полагают, что они - шаблонные пучеглазые монстры, жаждущие земных женщин, рабовладельцы, которых надо наказать. Папесса утверждает, что Аханну необходимо запретить держать рабов. Антипапа говорит, что нам нужно видеть в Аханну друзей и уважать их традиции. И так до бесконечности.

- Короче, полковник, вы и ваши люди возвратились на Землю в довольно щекотливый момент. Вы не можете стоять вне политической и религиозной розни. Едва сойдя с корабля, вы сразу же угодили в зыбучие пески.

- Генерал, если вы ищете козла отпущения, то можете выбрать на эту роль меня. Я буду сопротивляться, но вы вправе пробовать. Но обвинять моих людей - чудовищная несправедливость.

- Полковник, их никто не обвиняет. Так же, как и вас. Но я должен удостовериться, что вы поняли всю сложность вашего здешнего положения.

- Понял, сэр. Будьте уверены.

- У нас новая ситуация, которая требует особых, так сказать, талантов воинов МЗЭП МП-1.

- Новое задание, генерал? Его собеседник кивнул.

- Новое задание.

- Где?

- На Сириусе. Восемь и шесть десятых световых лет. Самая яркая звезда в вечернем небе Земли.

Рэмси заинтересовался.

- <Крылья Изиды>, сэр? Они что-то нашли?

- Подключайтесь, полковник, и я сообщу вам то, что нам известно.

Рэмси закрыл глаза и ощутил знакомую внутреннюю дрожь, когда в него, загружаясь через нейронную связь, начали поступать данные.

Изображение: В космическом пространстве плывет исполинское обручальное кольцо. В отдалении ослепительно сияющей радугой сквозь прозрачные облака рассеянного света сверкают две звезды.

- Эти изображения сразу же по получении были переданы нам при помощи лазера, - сказал Фосс. - Они пришли два года назад. Звезда слева - Сириус А. Вторая - Сириус В, белый карлик. И колесо...

Изображение: сетевая камера увеличивает изображение, крупно показывая объект. Данные о размерах и массах прокручиваются сбоку от изображения. Объект огромен, двадцать километров в диаметре, а масса у него, как у небольшой звезды. Удивительна плотность его вещества - более 6 х 10^18 граммов на кубический сантиметр.

- Объект искусственного происхождения?

Фосс кивнул.

- Что это? Космическая станция? Некий огромный анклав?

- Нет. По крайней мере... мы так не считаем.

- Если посмотреть на плотность... - проговорил, исследуя данные, Рэмси. - Это невозможно.

- Учитывая сделанные <Крыльями Изиды> гравитометрические измерения, возможно, - ответил Фосс.

- Нейтронное вещество? Сжавшаяся материя?

- Его плотность не так высока. Большая часть этого объекта фактически полая. У нас есть предположения. Думаю, это кольцо - своего рода ускоритель частиц, наподобие суперколлайдера диаметром сотни километров в лунном море Влажности.

- Хорошо...

- Теперь вообразите, что вместо крутящихся внутри субатомных частиц, этот гигантский трек - крошечные черные дыры. И они движутся на скорости близкой к скорости света.

- Черные дыры? Боже, почему?

- Самая вероятная гипотеза заключается в том, что перед нами вывернутая наизнанку Машина Типлера.

-Что?

- Вот данные.

Франк Типлер был известным физиком конца двадцать первого столетия. Помимо всего прочего он предложил механизм для путешествия в космосе - скачок, позволяющий стремительно преодолевать огромные расстояния космического пространства. Его схема заключалась в создании длинного, сто километров длиной и десять километров шириной, цилиндра из нейтронного, сверхплотного вещества, сходного с нейтронной звездой. Вращая его со скоростью две тысячи оборотов в секунду, можно добиться перемещения поверхности со скоростью равной половине скорости света. Теоретически, согласно Типлеру, вращающаяся масса искривляла бы пространство и время с обеих сторон своей поверхности. Следуя тщательно выверенным курсом вокруг вращающегося цилиндра, пилот звездолета смог бы очень быстро преодолевать расстояние во много световые годы... и так же быстро возвращаться.

Конечно, все это лишь чисто теоретические выкладки. Никто всерьез не ожидал, что кому-то когда-нибудь удастся сжать вещество до плотности нейтронных звезд, чтобы сделать некое подобие машины времени.

Но кто-то каким-то образом все-таки смог это сделать.

- Итак, это машина времени? - поинтересовался Рэмси, немного осмыслив загруженную информацию.

- Пространство и время. Помните, эквивалентность пространства-времени? Мы думаем, что это, должно быть, один из нескольких одинаковых транспортировочных проходов, созданных в различных звездных системах. Вы влетаете в одни ворота и вылетаете через другие. Мы не знаем, используют ли они вообще компонент путешествия во времени, все говорит о том, что нет. Но они могут послать причинно-следственные связи к черту и посылают, если надо. Теперь смотрите...

Изображение: Проход появляется под другим углом, на фоне тумана звездной системы Сириуса. В середине, чуть сбоку от центра, возникает нечто. Сначала там ничего нет; затем появляется некий золотистый объект, представляющийся крошечным по сравнению с огромным колесом. Изображение увеличивается, чтобы можно было лучше рассмотреть объект. Объект похож на космический корабль - тонкая игла с утолщающейся хвостовой частью золотистого оттенка. Данные показывают, что этот объект в длину более двух километров.

Глядя, как корабль быстро увеличивается в размерах, Рэмси почувствовал легкое покалывание в висках. Казалось, будто камера, наезжая на него, внезапно ускорилась...

Изображение пропало во взрыве белого шума и сплошного телевизионного <снега>.

На мгновение Рэмси закрыл глаза.

- Что ж, - медленно произнес он. - Налицо первый контакт с высокотехнологичной цивилизацией. Кто они?

- Этого мы не знаем, - ответил Фосс.

- Что случилось с <Крыльями Изиды>? - глухо проговорил Рэмси.

- И этого мы тоже не знаем. Что бы ни случилось, это, несомненно, произошло десять лет назад, в то время когда вы еще находились на Иштаре. Нам не остается ничего другого, как предположить, что <Крылья Изиды> погибли, так как за два года, прошедших после того, как мы получили эти изображения, от них не поступило никаких известий. Может быть, это стало результатом несчастного случая или...

- Или действий противника. Неужели это Охотники Рассвета? - Сердце Рэмси забилось быстрее, по спине пробежал холодок.

- Этого мы тоже не знаем. Но надеемся, что вам и вашим людям удастся все разузнать.

- Хм. Вы не верите в легкие задания, сэр?

- Это морская пехота, сынок, - сказал Фосс. - Единственное легкое задание - то, которое уже выполнено.

Глава 2

27 октября 2159, Казармы карантина Командного центра Корпуса Межзвездной морской пехоты Твентинайн Палмз, Калифорния 18:25 по Тихоокеанскому времени

- Что это за дурь такая, ребята? - спросил младший капрал Роджер Иглтон. - Ты что-нибудь знаешь?

- Не, - промычал Гарроуэй, прожевывая стейк с сыром. - Думаешь, мне что-нибудь сообщают?

- Ты - морпех не из простых, - ответила Кэт Винтон.

- Пусть так. Думаешь, из этого следует, что мне скажут, что происходит?

- Не знаю. Скажешь, с твоей фамилией вербовщики за тобой не охотились?

- Ну да, - добавил капрал Билл Брайен. - Сам знаешь, они умеют запудрить мозги рекламой. <Стань морпехом США! Отправляйся в экзотические страны! Познакомься с новыми, необычными культурами! Повстречайся с интересными людьми! Уничтожь их!>

- Ура-а-а...

Сидя за длинным обеденным столом, только что из душа, одетые в новенькую, с иголочки форму, они впервые за десять лет ели. Стол ломился от обилия вкуснейшей еды, и теперь, по прошествии некоторого времени после того, как их желудки полностью избавились от остатков этого проклятого консервирующего геля, они чувствовали голод. В подобных обстоятельствах даже походный паек - три в одном - сошел бы за пишу богов.

- А вы, сержант? - спросила Кэт сидящего в конце стола великана, старшего сержанта Ричарда <Ключа> Дюнна, исполняющего обязанности взводного сержанта и ответственного за связь взвода со всем вышестоящим начальством. - А вам они говорят, что происходит?

- Ничего, - сказал Дюнн. - Только сидеть тихо и все такое.

- Хуже нет, чем ждать и догонять, - сказал Гарроуэй. - Старая песня современной морской пехоты.

- Черт бы побрал все это дерьмо! - выругался сержант Уэсс Хьюстон. - Так повелось еще с той поры, когда Саргон Великий был рядовым 1-го класса.

Гарроуэй ел, правда, без особого аппетита. Подначка Кэт относительно знаменитого предка застала его врасплох. Его прадед <Пески Марса> Гарроуэй, несгибаемый морпех Старого Корпуса, провел своих людей изнурительным маршем по долинам Марса во время войны ООН 2042 года, чтобы захватить вражескую базу. Его имя стало одной из легенд Корпуса и было навсегда вписано в его анналы рядом с именам Дэна Дэйли, Смедли Батлера и Чести Пуллера. Проходя церемонию посвящения, он специально взял себе девичью фамилию матери, Гарроуэй, надеясь, что отблеск этого славного имени коснется и его.

Став морпехом, он часто испытывал желание все переиграть заново. Офицеры и сержанты относились к нему требовательнее, чем к другим, а все остальные полагали, что благодаря своей фамилии он и в ус не дует.

В действительности в Корпусе начисто отсутствовал фаворитизм - во всяком случае, вплоть до звания полковника ему ничего подобного обнаружить не удалось.

- Есть неплохая новость, - сказал Дюнн. - Скорее всего будет произведено повышение на основании объективного времени службы. Хоть что-то.

Из-за обеденного стола раздались восторженные аплодисменты, свист и крики <ура>. Это была хорошая новость.

Во время службы для получения следующего звания требовалось сдать экзамен название, но еще более важным критерием был объективный срок службы. Новобранцем, прямо из тренировочного лагеря, Гарроуэй взошел на борт <Дерны> в звании рядового 1-го класса. Миссия в звездной системе Ллаланд 21185 продолжалась десять лет объективного времени, хотя релятивистский эффект сократил его до четырех лет бортового времени.

Производство в младшие капралы произошло в значительной степени автоматически. Прослужив шесть месяцев, Гарроуэй получил капральский шеврон, служа на Иштаре.

Он провел около года на Иштаре, прежде чем взойти на борт<Жюля Верна> и вновь погрузиться в киберсон для возвращения домой. Для получения следующего звания капрала требовался год службы младшим капралом и сдача экзамена. Затем, получив следующее звание, он мог бы стать военнослужащим сержантского состава, унтер-офицером с большими полномочиями и более ответственными служебными функциями.

И вот сейчас... десять или четыре субъективных года спустя... Технически у него была выслуга в звании. Но что у него отсутствовало - так это опыт.

В его земном возрасте, в двадцать один год, неудобно быть морпехом в звании всего-навсего младшего капрала. Если бы Гарроуэй не полетел к звездам, если бы остался дома и все бы шло гладко, то он уже стал бы сержантом, а к настоящему моменту и старшим сержантом.

Ходили слухи, что руководство рассматривало возможность поощрения всех мужчин и женщин, участвовавших в операции <Дух человечества>, с присвоением каждому очередного звания и выплатой специальных боевых. Говорят, для загрузки разработана особая учебная сессия, чтобы внедрить в сознание навыки и знания, необходимые для исполнения обязанностей в новых званиях.

Конечно, в таком случае у них на руках оказался бы целый взвод сержантов артиллерии. Гарроуэй задавался вопросом: а что они сделают с подразделениями, где окажется переизбыток кадров командного состава?

- И еще кое-какие новости, - продолжал сержант Дюнн, - хотя за их достоверность я ручаться не могу. Короче нам собираются предложить новое задание.

За столом воцарилась тишина. Все были потрясены.

- Другое задание? - спросил Кэт. - Где?

Дюнн пожал плечами.

- Я только что поговорил с главным специалистом по реабилитации. Ему известно лишь то, что нас продержат здесь некоторое время, возможно, с целью предложить добровольцам новый полет за пределы Солнечной системы.

Снова за пределы Солнечной системы? Размышляя об этом, Гарроуэй не волновался. Но он только что вернулся домой и его многое пугало. Хотелось бы посмотреть, как все изменилось на Земле за прошедшие двадцать лет. И конечно отыскать отца, если он еще жив, и убить ублюдка.

Так или иначе, обычный порядок и на флоте, и в морской пехоте предусматривал ротацию личного состава между морем и берегом или между орбитальными или звездными станциями и службой на Земле.

- Это для добровольцев, я вас правильно понял, сержант? - спросил он.

- Полагаю, что так, - сказал Дюнн. - Если в Корпусе ничего не изменилось за последние двадцать лет.

- С другой стороны, - проговорил Хьюстон глубокомысленно, - нас, холостяков, всего раз-два и обчелся. Вы не думаете, что в Корпусе не хватает людей?

- Верно, - согласился капрал Реджи Лобовски. - Возможно, просто больше некого послать.

- Вопрос в том, - произнесла Кэт, - куда послать? Что вы думаете, сержант?

- Не знаю. Слишком много вариантов.

Гарроуэй уже подключился к Сети взвода, послав поисковый запрос. Сколько полетов за пределами Солнечной системы проходит прямо сейчас?

Вариантов оказалось не так уж и много. Морпехи принимали участие в нескольких археологических экспедициях за пределами Солнечной системы, но большинство из них было отозвано из-за недостатка финансовых средств. Полет к Хирону, что в Альфе Центавра А, два года назад был назначен во второй раз после десятилетней приостановки, и <Диего Васкес> с космическими археологами, планетологами и морскими пехотинцами на борту теперь должен находиться в пути, чтобы возобновить исследование этого пустынного мира мертвых городов, но на Кали (Росс-154) и Топ/61 в созвездии Лебедя А - работы не возобновлены. Морские пехотинцы находились на Рианноне (Эпсилон Эридана) и Посейдоне (Тау Кита), лежащих в руинах мирах, очевидно, возрождающихся недавно прибывшими Строителями.

Еще одно отделение - на борту <Духа Открытия>, звездолета-исследователя глубокого космоса, в настоящее время летит к 70-й Змееносца, другое - на <Крыльях Изиды> к Сириусу. Сердце Гарроуэя сжалось, когда он подумал о Линнли, получившей назначение на <Крылья>. Он задавался вопросом, где она теперь. На пути домой? Скорее всего да. Хотелось бы надеяться.

Что еще? Станции на Янусе, на Гекате и на Эпоне. В этих пустынных мирах не было морских пехотинцев, но в случае возникновения проблем туда могли направить многочисленную межзвездную военную экспедицию.

- Спорим, на Рианнон, - произнесла капрал Анна Гарсия. - Я слышала, что руины Строителей там еще обширнее, чем на Хироне, и Европейский союз рад был бы выхватить это сокровище у нас из-под носа.

- Нет, - сказал Лобовски. - Скорее на Хирон. Правда, неглупо? Я имею в виду, что там у нас база, мы нароем там всякого крутого дерьма и смоемся, когда кончатся денежки. А сейчас мы пошлем туда еще одну экспедицию. Там либо какое-то сверхсекретное дерьмо, но боссы об этом помалкивают, либо Европейский союз собирается захватить эти места. А Федеральное правительство хочет, чтобы морские пехотинцы отправились туда.

- Чушь! - засмеялся Вомицки. - Знаете, что я думаю?

- Без понятия.

- Я думаю, что они пошлют нас назад на Иштар. Разве не так принято поступать в Корпусе? Пошлют нас туда сражаться с <лягушками>, отправят назад сразу же после того, как мы вернулись. Обычный прием, рутинный, так сказать, процесс.

- Да ладно, хватит. Довольно. Не надо сочинять.

Гарроуэй не знал, что думать. Альфа Центавра... Эпсилон Эридана... Тау Кита... Сириус... Куда именно?

Замечание сержанта Хьюстона о холостяках - прямо в точку. Корпус всегда посылал к звездам личный состав, состоящий исключительно из холостяков, а еще лучше из тех мужчин и женщин, у кого на Земле вообще нет... никого из близких. Просто потому, что межзвездные путешествия занимают много лет; благодаря релятивистскому эффекту и киберсну морпех за время путешествия может состариться на несколько месяцев, в то время как дома его жена или родители станут старше на десятилетие или два. Военная служба всегда требовала от семьи жертв, но релятивистский эффект добавил целый клубок проблем.

Как найти морских пехотинцев, у которых дома нет никого из близких?

- Я подписываюсь еще на один круиз, - сказал Вомицки.

- А я нет! - сказал Хьюстон. - Я потратил шесть субъективных лет - и двадцать шесть объективных. Мое время вышло, и сейчас морской котик намеревается стать бывшим морским котиком.

- Дурак, нет такого понятия как бывший морпех, - добродушно пробурчал Дюнн. - Морпехи бывшими не бывают. Те, кто в Корпусе - в Корпусе навсегда!

- Да, - вставила Кэт. - Тебя получают навечно, в полном комплекте. Разве ты не читал набранные мелким шрифтом абзацы контракта?

- Так или иначе, сержант, - сказал Лобовски, - они могут оставить выбор. Просто прикажут: <Прыгай!>, а ты: <Так точно, сэр, и на какую высоту?>

- Нет, они не пошлют нас, ничего не сказав. Они не могут так поступить, - сказал капрал Мэтт Кавако. - Это противозаконно.

- Закон, - медленно проговорил Дюнн, - это то, что приказывает начальство. Они захотят, чтобы мы пролетели пятнадцать световых лет и замочили где-то там каких-то насекомообразных туземцев, и мы так сделаем.

- Аминь, - сказал Кэт.

- Победить или умереть, - добавил Гарроуэй.

Он задавался вопросом, дадут ли им по крайней мере отпуск, прежде чем снова отправят в полет?

За ним числился старый должок, надо рассчитаться с отцом, а то еще лет через двадцать, возможно, будет слишком поздно.

* * *

Комната виртуальной конференц-связи 12 Корпуса Межзвездной морской пехоты Твентинайн Палмз, Калифорния 19:04 по Тихоокеанскому времени

- Полковник Рэмси? Спасибо за выход в ноумен для этой встречи. Я знаю, что у вас поздно... и вы, должно быть, устали после продолжительного полета.

Остальные присутствующие в ноуменальном космосе засмеялись.

- К вашим услугам, генерал, - отозвался Рэмси. - Не так поздно для меня, как для некоторых из вас.

Что касается физической действительности, Рэмси лежал в глубоком шезлонге в маленькой комнате за кабинетом Фосса. Однако в своем сознании он стоял - если можно так сказать, так как под его ногами не было никакой опоры - в космическом пространстве около Сириуса, окруженный иллюзией светящегося газа и пыли. Сириусы А и В были маленькими блестящими точками у его ног. Перед ним, чуть выше головы, висело загадочное Колесо.

- Дамы и господа, - произнес председательствующий, - эта встреча дает начало операции <Космическая битва>. Естественно, эта информация засекречена. Пароль - <Семь апельсинов>.

Рядом с ним стоял генерал Фосс. Председательствовал генерал-майор Фрэнклин Кинси, человек с труднопроизносимой должностью главком США КММП, главнокомандующий Корпуса Межзвездной морской пехоты США/ОФР, штаб-квартира которой находится в Куантико, Вирджиния. Также присутствовали: бригадный генерал Гаррет Томачек, начальник космического транспорта Межзвездной морской пехоты; бригадный генерал Корнелл Доминик, представитель КММП в Объединенном комитете начальников штабов; и полковник Джинджер Ковалевски, старший технический советник КММП. Были и двое гражданских лиц, доктор Джеймс Рейерсон из Федеральной Разведывательной Службы Космической Археологии, или ФРСКА, и Фрэнклин Т. Шугарт из Федерального консультативного президентского совета. Все остальные мужчины и женщины - сотрудники, помощники, советники, кто в форме, кто в штатском - парили неподалеку.

Их смоделированные компьютером образы полукругом висели в космосе, глядя на огромное Колесо. Межзвездный разведчик <Крылья Изиды> - длинный, узкий модуль из жилых и грузовых отсеков, закрытых широким, в форме шляпки гриба, колпаком водного бака, одновременно служившим и рабочим телом, и защитой от летящих на околосветовых скоростях смертоносных радиоактивных микрочастиц, казалось, дрейфовал по направлению к искусственному объекту. Возвышающиеся в центре защитного колпака тормозные двигатели межзвездного транспорта были развернуты таким образом, чтобы обезопасить жилые отсеки, скрыв их в тени защитного колпака.

- Это компьютерное моделирование подлета корабля? - поинтересовался Доминик. - Или реальность?

- Фактически это реконструкция, которую создали на базе данных, переданных полудюжиной автоматических исследовательских зондов, развернутых при входе <Крыльев Изиды> в систему Сириуса, - сказала Ковалевски. - Да, это имитационное моделирование, но оно основано на непосредственно полученных данных, а не на экстраполяции.

- Это реальность, Корни, - рассмеялась Томачек. - Насколько нам вообще дано понять, что такое реальность.

- Отсюда появляются пришельцы, - указал Кинси. Появилась золотая игла инопланетного космического корабля. Даже при сильном оптическом увеличении казалось, что она возникает из пустоты, но пробежавшая по звездному фону внутри кольца рябь заставляла предположить искривление пространства внутри Колеса.

- Мы почти уверены, что кольцо служит своего рода искусственным пространственно-временным проходом, - сказала Ковалевски, - соединяющим две отдаленные друг от друга точки космического пространства. Гравиметрия свидетельствует о том, что сквозь просвет колеса ускоряются черные дыры, мощно искривляя пространство и время.

Игла чуть-чуть изменила курс, словно бы устремляясь к <Крыльям Изиды>. Все наблюдали, как она ускорялась в полной тишине, увеличиваясь, становясь поистине огромной. В последний миг инопланетный корабль, казалось, вспыхнул, а затем исчез. Исчезло и все остальное: звезды, Колесо, инопланетный корабль, <Крылья Изиды>. Наблюдатели повисли в абсолютной темноте.

Воцарилась мертвая тишина, затем вновь появились дрейфующая к межзвездному проходу <Изида> и мерцающие в отдалении Сириусы А и В.

- Итак, откуда прилетели эти парни? - осведомился Доминик.

- Невозможно определить, - ответила Ковалевски.

- А мы можем использовать этот проход? - спросил Фосс.

- Опять-таки неизвестно, хотя его физические свойства предполагают, что ответ на этот вопрос положительный. Корабль мог бы пройти прямо через него, как нитка сквозь игольное ушко. Но столь же вероятно, что, как предположили некоторые ученые, это - нечто вроде машины Типлера, и тогда нам нужно очень точно проложить курс, особый курс через проход. Однако проблема состоит в том, что мы не можем узнать ни сам этот курс, ни как его нам прокладывать.

- Так как же нам понять принцип действия этой проклятой штуковины? - спросил Кинси. - Методом проб и ошибок?

- По сути дела, да, - ответила Ковалевски. - Можно попробовать послать разведывательные зонды в проход и зафиксировать результаты. Одно плохо - вернуться не так просто, как пройти по своим же следам. Для возвращения через проход может потребоваться прокладка совершенно иного курса.

На несколько мгновений все стихло и погрузилось во мрак. Затем перед глазами наблюдателей в очередной раз началось повторение уже виденной ранее сцены: на <Крылья Изиды> нападает огромный корабль пришельцев.

Но действительно имело ли место нападение?

- Не видно, что <Крылья Изиды> уничтожены, - заметил Фосс. - Похоже, к окончанию трансляции пришельцы находятся на расстоянии приблизительно пятисот метров. Может быть, инопланетяне взяли <Крылья Изиды> на абордаж?

- Вполне возможно, - сказала Томачек. - Для подобного гигантского монстра <Крылья Изиды> - всего-навсего маленькая спасательная шлюпка.

- Налицо тот факт, что с тех пор <Крылья Изиды> больше на связь не выходили, поэтому предполагается, что корабль уничтожен, - сказал Рейерсон. - Как минимум наших людей насильно удерживают. Это уж точно недружественная акция.

- Что возвращает нас к вопросу на миллиард долларов, - произнес Кинси. - Кто эти парни? Может, они - Охотники Рассвета?

Вопрос надолго повис в реальном пространстве конференции. В течение двух прошедших столетий космические археологи обнаружили руины, оставленные различными группами пришельцев, прилетевших из-за пределов Солнечной системы. Строители воздвигли впечатляющие сооружения на Марсе и на земной Луне. Они обжили Марс, быстро воссоздав в этом засушливом мире мелководные моря и подобающую атмосферу, они же, очевидно, и оставили свой след в геноме примата, которого позже назовут homo erectus. Все это произошло примерно полмиллиона лет назад.

Аханну, так же известные в мифологии, как Аны, являлись к древним шумерам гораздо позже. Это еще одна внеземная цивилизация, правда, не такая развитая, как богоподобные Строители. Аханну колонизировали Землю, поработив часть человечества примерно десять тысяч лет назад. Они научили своих рабов математике, сельскому хозяйству, медицине, письменности, металлургии, и те поклонялись им как настоящим богам.

Боги, однако, оказались беспомощны перед нападением других инопланетян, которых они называли Охотниками Рассвета.

Об Охотниках почти ничего не было известно. Экспедиция на Европу в 2067 году обнаружила огромный военный корабль-робот <Певец>, попавший в ловушку покрытого льдом океана одной из лун Юпитера, единственный на сегодняшний день обнаруженный реликт цивилизации Охотников. Почти столетние напряженные исследования практически не принесли ничего нового.

Известно, что полмиллиона лет назад Охотники Рассвета уничтожили Строителей на Земле, Марсе и Луне, а также их колонии в нескольких соседних звездных системах. По-видимому, именно они пятьсот тысячелетий спустя разрушили и империю Анов, хотя эту идею ученые все еще продолжают горячо обсуждать. Восемь или десять тысяч лет назад кто-то направил на Землю большие астероиды, но, истребив колонии Анов, оставил в живых несколько человек, подобрав остатки цивилизации и устремившись дальше. Они также разрушили колонии во многих других мирах; колонию Аханну на Иштар Охотники пропустили, очевидно, потому что в том мире жизнь была почти невозможна - газовый гигант очень далек от обитаемой зоны своей звездной системы. Неужели Охотники, истребившие Аханну, и есть те самые существа, которые уничтожили Строителей? Землянам казалось почти невероятным, что цивилизация могла сохраниться в течение полумиллиона лет, и все же звенья, связывающие два этих геноцида, были обнаружены как на Луне, так и в океане Европы. А если эта цивилизация и сегодня все еще существует где-то среди звезд?

Когда разведчики добрались до поверхности его ледяной тюрьмы, <Певец> издал мощный сигнал. Хотя этот сигнал уже преодолел расстояние в девяносто световых лет, сегодня он все еще продолжает свое странствие среди звезд. Возможно, существа, разрушившие цивилизации Аханну и Строителей, живы и узнали - или очень скоро узнают - о существовании человечества.

Именно эта возможность, как бы ничтожно мала она ни была, не давала спокойно спать по ночам людям, призванным защищать Землю. Основной причиной финансирования космической археологии несколькими правительствами Земли была надежда на успех в раскрытии тайны Охотников Рассвета: откуда они прибыли и каковы они на самом деле. Факты свидетельствовали о том, что время от времени эти существа покидали свой мир, чтобы уничтожить всех возможных конкурентов на галактической арене.

А если так, если Охотники Рассвета все еще существуют, то Земле угрожает страшная опасность.

- Очевидно, - сказал Доминик после продолжительной паузы, - кое-что надо выяснить. Если загадочное Колесо Сириуса - объект, созданный Охотниками, или их база, или проход для возвращения домой, мы должны это знать. И именно поэтому мы санкционируем проведение операции <Боевой космос>.

Термин боевой космос был относительно новым для морских пехотинцев понятием, хотя и с очень давними корнями. Еще в двадцатом столетии бой понимался как контроль над полем битвы, которое включало в себя ландшафт, подходы к позициям противника и воздушное пространство над зоной боевых действий. Достаточно было контролировать все эти факторы тактическими средствами ведения огня, применением живой силы и передислокацией, и командующий мог считать, что доминирует на поле битвы.

Современный бой значительно усложнился по сравнению с временами Старого Корпуса. Космос - полностью трехмерная среда, и контроль над подходами к полю битвы, принимая во внимания все возможности удара из космоса, должен осуществляться намного жестче, чем прежний обязательный учет воздушных налетов на авианосец в море или обстрел из-за гор. Наступление МЗЭП-1 на Иштар велось транспортами отряда, подошедшими с противоположной стороны планеты и выскользнувшими из-за горизонта.

В огромном Кольце, плавающем в необъятном пустом пространстве космоса, Рэмси искал возможные подходы и задавался вопросом, как они смогут приблизиться к подобной цели.

Задача представлялась не из легких.

- Полковник Рэмси, - продолжал Доминик, - по мнению Объединенного комитета начальников штабов, именно ваша группа лучше всего подходит для выполнения данной миссии. У вас есть опыт штурма укреплений армии инопланетян, организации боевых действий на Иштаре, а также опыт развертывания войск в среде инопланетян. Ваша группа превосходно зарекомендовала себя на Иштаре. Более того, пара-тройка ваших холостяков уже дала согласие.

- Сэр, - произнес Рэмси, - при всем уважении... это добровольная миссия? Или вы нам приказываете?

- Что ж, само собой разумеется, возможность высказать личные пожелания будет предоставлена каждому морпеху, - сказала одна из помощниц Кинси в звании полковника. На электронной идентификационной бирке на ее груди Рэмси прочел имя - <ЧЕНГ>. Рэмси мысленно запросил более подробную информацию, и в его сознании открылось окно с ее досье, листая которое, он узнал, что полковник Ченг - специалист по социальной психологии.

- Простите, полковник Ченг, - сказал Рэмси, - но Корпус не означает произвол. Я хочу знать, собираетесь ли вы снова посылать на смерть этих мальчишек и девчонок, даже не выслушав их мнения. Эти люди отважно сражались за свою страну и за Корпус. Их мнение должно быть учтено.

- Я полагаю, полковник Ченг имеет в виду, что мы выслушаем все, что захотят сказать ваши люди, - сказал ему Фрэнклин Шугарт. - Те, кто пожелает остаться на Земле, смогут это сделать, после... соответствующей переподготовки.

- Соответствующей переподготовки, - повторил Рэмси. Фраза ему не понравилась. - Что это означает?

- Полковник, за двадцать лет Земля изменилась, - произнес в ответ Шугарт. - И вы даже не представляете, насколько сильно. Культура. Язык. Политика. Религия.

- Двадцать лет - не слишком большой срок.

- Не так? Вы отсутствовали долго. А мы жили здесь. Я про вас не глифить нас в нашем стат N-состоянии, пока у вас нет ДЛеК гамма-чанна.

Рэмси мысленно проверил соединение с ноуменом и увидел, что Шугарт на своих последних словах отключил функцию последовательного перевода.

- Что ж, пусть немного изменился наш язык. Мы сможем научиться. Ведь здешние люди смогли.

- Да, но постепенно, - заметил Шугарт, восстанавливая функцию перевода.

- Верно, - добавил Кинси. - Нам, на войне, не дано осознать все это. Взять, к примеру, меня. Прошло тридцать восемь лет с тех пор, как в системе Ллаланд началась операция <Дух человечества>. С тех пор произошли разительные перемены, но постепенно, шаг за шагом я к ним приспособился, как и все остальные. Все, кроме морских пехотинцев МЗЭП-1.

- Полковник, правда в том, - проговорила Ченг, - что ваши люди не подготовлены к жизни в обществе. Они наверняка не найдут себя, и у них возникнут... ну, в общем, проблемы с законом. Это несправедливо по отношению к ним. Это несправедливо по отношению к гражданскому населению.

В старом-престаром анекдоте о киберсне морских пехотинцев говорилось, как их держат замороженными в стеклянных колбах с табличками: <РАЗБИТЬ В СЛУЧАЕ ВОЙНЫ>. Морские пехотинцы - солдаты, возможно, лучшие солдаты на планете; в мирное же время их подготовка может стать фактором риска или даже подорвать безопасность планеты.

И все же подобное отношение несправедливо.

- Значит, вы держите их в заключении? - спросил Рэмси. Он почувствовал, как краснеет от негодования. - Изолируете, а затем отсылаете куда подальше? Какое дерьмо вы на нас вешаете?

- Полковник Рэмси, - повысил голос Шугарт. - Спокойнее, пожалуйста. Никого не собираются изолировать, как вы выразились. Но нам необходимы определенные меры предосторожности. Для их же собственной пользы, а также для защиты гражданского населения.

- А что касается их немедленной отправки на новое задание, - заметила Томачек, - то почему бы нам не подождать и не посмотреть, что именно предпочтут они сами? - Ее ноуменальное изображение пожало плечами. - Не имея семей, с учетом того, что Земля так сильно изменилась, они и в самом деле могут предпочесть еще одну космическую экспедицию.

- Господа... дамы, - произнес Рэмси, - вы просите, чтобы они пожертвовали еще двадцатью годами жизни ради сомнительного удовольствия схватки с Охотниками Рассвета. Это уж слишком!

- Слишком для морских пехотинцев? - проговорил Шугарт с неприятной улыбкой. - Не знал, что такое возможно.

- Они пойдут как добровольцы, - ответил ему Рэмси, - или не пойдут вовсе. - Он считал, что его люди достойны как минимум этого.

- Тут я вынужден согласиться, мистер Шугарт, - сказал Кинси. - Они - морские пехотинцы, люди, а не шахматные фигуры.

- Я полагаю, что и вы, и полковник не совсем меня понимаете, - произнес Шугарт. - Это прямой приказ президента. Высшие органы Федеральной Республики обладают приоритетом в вопросах защиты национальных интересов.

Видимо, подумал Рэмси, это как раз один из аспектов современной политики, которые понять невозможно. Здесь становится все сложнее и сложнее с каждым десятилетием. Резкий рост старых Соединенных Штатов Америки одновременно с крахом Канады, войнами с ООН и Мексикой в прошлом столетии - все это привело к присоединению к континентальным Соединенным Штатам огромных новых территорий. Для того чтобы управлять этими территориями и подготовить их для признания в качестве новых государств, и была создана Объединенная Федеральная Республика Америки, стоящая над Соединенными Штатами.

Таким образом, с формальной точки зрения подразделение носит название Корпус морских пехотинцев ОФР. Но традиции в Корпусе живучи. Большинство морпехов продолжали считать себя морскими пехотинцами Соединенных Штатов, и ни один <кожаный загривок> не сдаст это звание без боя. И хотя президент Соединенных Штатов одновременно является президентом Федеративной Республики, эти два поста не объединены, а юридически именно Объединенная Федеративная Республика в настоящее время имела приоритет в подобных вопросах... во имя эффективности управления.

Ни о чем ином, кроме эффективности, бюрократы, казалось, никогда не заботились.

Рэмси не нравились те изменения, которые шли полным ходом перед отправкой МЗМП на Иштар, а теперь солидно подкрепились новым Федеральным Капитолием, построенным в Нью-Чикаго. Он чувствовал себя почти как защитник прав отдельных штатов, поскольку Федеральное правительство изменило простую систему власти, сформировавшуюся во времена гражданской войны.

В результате Политическая ситуация стала крайне запутанной и чреватой для Корпуса неприятностями.

- Мы можем поощрить добровольцев, - предложил Кинси. - Разумеется, это лучше, чем просто приказать им <кругом, шагом марш в будущее>.

- Возможно, _ сказал Шугарт, - Федеральный Консультативный Совет разрешит руководству морской пехоты и американскому Конгрессу принимать подобные решения. Но мистер Рэмси и его люди отправятся на Сириус. Так или иначе.

Рэмси задавался вопросом, а имели ли Соединенные Штаты Америки хоть какое-то значение. За что и за кого сейчас предлагали сражаться Корпусу?

Глава 3

5 ноября 2159, <Звездные обломки> Башня-микроград Рафаэль, 486 этаж, Восточный Лос-Анджелес, Калифорния 20:28 часов по Тихоокеанскому времени

Магнитолет системы общественного транспорта доставил их на посадочную площадку небоскреба, расположенную на высоте почти пятисот этажей над горящими огнями распростертого внизу Большого Лос-Анджелеса. Гарроуэй, Анна Гарсия, Роджер Иглтон, Реджи Лобовски, Тим Вомицки и Кэт Винтон в новой, с иголочки, парадной форме, ступили на площадку. Сильный порыв холодного ветра с океана обдал Гарроуэя, и он запахнул форменный плащ. Легким взмахом новенькой кредитки Иглтон заплатил за проезд.

- Старик, ты уверен, что нам сюда? - спросила его Кэт.

- Я дал адрес искусственному интеллекту летчика, - ответил Гарроуэй. - Значит, это - здесь.

Перед ними предстала изящная череда изогнутых стен и полукуполов фасада одного из современнейших небоскребов Большого Лос-Анджелеса. Обширную посадочную площадку обрамляли висячие сады, оформленные в строгом стиле садово-паркового искусства. Поодаль в ночи горели огни еще нескольких небоскребов, отдельных аркологий, каждый приблизительно в пять километров высотой и каждый как отдельный небольшой город.

- Этот, под названием Рафаэль, - нашептывал Гарроуэю голос мозгового имплантата, - построен десять лет назад, 950 этажей, высота 3,8 километра. В нем, в его просторных роскошных апартаментах, проживает 15000 человек, а также располагаются сотни универмагов, ресторанов, специализированных магазинов, внутренних парков и площадей... чего там только нет. Люди могут прожить в Рафаэле или другом подобном микрограде всю жизнь, ни разу не выйдя за его пределы.

Гарроуэю подобная жизнь представлялась пресной, едва ли достойной называться жизнью. Впрочем, на вкус и цвет...

- Эй, даже если мы не туда попали, стоило хоть ненадолго вырваться с базы, - сказала Анна Гарсия. - Уж и не думала, что нам позволят выйти.

- Даже не представлял себе, - сказал Вомицки, - сколько будет волокиты с заполнением всех этих виртуальных анкет. Они, верно, считают, что мы так и жаждем провезти контрабандой древние высокотехнологичные изделия или что-то в этом роде.

- Посмотри, - воскликнул Иглтон, толкнув Гарроуэя локтем. - Ты только посмотри!

Навстречу им, сияя светом, шла женщина. Почти нагая - просвечивающиеся сквозь ее кожу сияющие наноимплантаты постоянно меняли цвет, переливаясь от темного ультрамарина до изумрудно-зеленного. Виден был даже аккуратно подстриженный нежный треугольник лобка; он загорался то ярко-желтым, то оранжевым, то красным, то золотым, то снова желтым, что прекрасно контрастировало с более глубоким, идущим изнутри сиянием бедер и живота. Лицо и волосы скрывал серебряный шлем без забрала. По голове великолепным переливающимся каскадом зеленого и янтарного поднимались струйки оптических нитей, а затем изливались вниз.

- Старик, ты не говорил нам, что нужно одеться как на прием, - прошептала Гарроуэю Анна.

- Джонни! - воскликнула женщина. - Я рада, что ты вернулся!

- Гм. Теган?

- А кто же еще?

Гарроуэй смущенно улыбнулся.

- Прости. Не узнал тебя... гм... в таком наряде. Спасибо, что пригласила нас сюда сегодня вечером.

- Эй, никаких проб. - Холода она, казалось, не замечала. - Первый класс, правда? Эти что, твои головорезы?

Он заморгал. Теган говорила очень быстро, пересыпая речь незнакомыми словами.

- Ну, да. М-м... это мои друзья, те, о которых я тебе говорил. Это - капрал Кэт Винтон, это - капрал...

- Брось называть паспортные данные, - сказала Теган, махнув светящейся рукой. - Оставь их для ноуменов.

- Прошу прощения?

-Ты думал, я забыла имена, не так ли? - засмеялась она. - Дед, ты устарел!

- <Дед> значит то, что я думаю? - спросила Анна.

- <Предок>? - вполголоса ответил Иглтон. - <Дедушка>? Это мое предположение.

- Старик, ты понимаешь хоть что-то из этого? - спросила его шепотом Кэт, пока они шли за женщиной к входу в здание.

- Ну, да, слово здесь, слово там.

- Джонни? - захихикал Иглтон.

- Это мое имя на гражданке, - сказал он. - Джон Гарроуэй Эстебан. Но Эстебана я отбросил в день посвящения, а Джона лишился в учебном лагере.

Что общего у него осталось с Теган? Он связался с ней по Сети, как только им сообщили, что запрет на связь снят, и казалось, она была рада получить от него весточку. Пригласила его, а также тех, кого он хотел взять с собой... Они подошли к старшему сержанту Дюнну и после нескольких часов изнурительной бюрократической волокиты с анкетами получили паспорта. У Гарроуэя сложилось впечатление, что на высшем уровне с запросами возникли сложности, но в детали он вникать не стал. Главное, что на несколько драгоценных часов им удалось вырваться на волю.

- Слушай, а кто эта Теган? - поинтересовался Анна.

Он пожал плечами.

- Подруга. Я встретил ее в Хермисилло несколько лет назад. Я имею в виду, за несколько лет до того, как вступил в морскую пехоту. Она там проводила зимние каникулы на курорте.

- Просто подруга? - спросил Вомицки.

- Ладно, не просто. Больше, чем просто подруга. - Все это происходило до того, как он начал встречаться с Линнли.

- У меня для тебя новость. Теперь она для тебя слишком стара, сынок, - сказал Лобовски. - <Устарела>, верно?

- Гм, по-моему, она довольно хорошо сохранилась, - проговорил Иглтон, устремив взгляд на сияющий зад Теган, так как она шла впереди, ведя их к цели.

- Да, - сказал Вомицки. - Почти так же хорошо, как и мы.

Гарроуэй кивнул. Объективно-субъективная разница во времени вызывала привыкание. Киберсон не останавливал старение полностью, но кардинально замедлял все физические процессы с коэффициентом приблизительно пять к одному. А это вместе с эффектом замедления времени означало, что Гарроуэй и его товарищи морпехи биологически состарились меньше чем на год, в то время как Теган - на двадцать.

Конечно, анагетические методы лечения становились на Земле все распространеннее и дешевле. На базе Гарроуэй уже встречал людей, которым было больше ста лет, а выглядели они не старше, чем на пятьдесят. Возможно, когда-нибудь благодаря наномедицинской профилактике возраст вообще перестанет иметь значение.

Но между тем все это могло сбить с толку. Когда он покинул Землю, Теган была на год моложе его.

Внезапно за коридором открылась большая, почти круглая комната со сходящим вниз к середине полом, расположенными по стенам на различных уровнях нишами и балконами. Теплое, приглушенное освещение рубинового цвета делало стены и потолки трудноразличимыми, придавая всему изысканные, чувственно изгибающиеся очертания. Казалось, все сделано из подвижного красного света, так что разглядеть, где заканчивались твердые стены или пол, было невозможно.

А какая толпа!

Шестеро морских пехотинцев замерли, рассматривая окружающих во все глаза и комично приоткрыв рты. В комнате собралось не меньше сотни гостей. Они стояли, сидели или лежали в неуклюжих позах на беспорядочно разбросанных, казалось, выраставших из пола диванах. Многие мужчины и женщины были обнажены или полуобнажены, вместе с тем на большинстве были браслеты и сложные высокотехнологичные шлемы, полностью скрывавшие лица, а их кожа светилась изнутри. Не раздетые - наряженные самым дичайшим образом. Гарроуэй задавался вопросом, а проводится ли здесь конкурс на самый сложный и сногсшибательный костюм?

- Это твой дом? - спросила у женщины Кэт.

- Что? Ты смеешься? Конечно, нет, это - сенсотека! Называется <Звездные обломки>, и это - часть микрограда. Часть его сервиса, понимаешь?

- Снимете плащи? - задал вопрос блестящий, обтекаемой формы робот, проплывая над полом. Гарроуэй и все остальные сняли плащи, накинув их на услужливо подставленные бесчисленные руки робота. - А одежду, дамы и господа?

- Простите? - спросил Вомицки.

- В чужой монастырь, дружок, со своим уставом не ходят, - произнес Гарроуэй, указывая на толпу.

- Спасибо, я лучше останусь в форме, - проговорила Кэт.

Гарроуэй решил поступить точно так же.

- С нами все в порядке, - сказал он парящему роботу. Тот, казалось, что-то неодобрительно прожужжал, но тут же растворился в пелене красного тумана. Появление в общественных местах в обнаженном виде уже давно было узаконено в большинстве южных и западных штатов, а на борту корабля у мужчин и женщин не так уж много возможностей хоть что-то друг от друга скрыть. Так что проблема заключалась не в самой наготе.

Здесь было нечто другое. Гости не полностью обнажены, но всячески разукрашены: внутренней наноподсветкой, различными устройствами, которые, казалось, вырастали прямо из кожи, и многочисленными ювелирными украшениями. Странно, но Гарроуэй подумал, что голый и обнаженный - не одно и то же. Раздевшись в этой веселой компании, шестеро морских пехотинцев выглядели бы как ощипанные цыплята, по крайней мере их сине-красно-белая парадная форма служила им неким украшением.

- Вам нужно вот что, деды, - произнесла, возвращаясь к ним, Теган и протянула пару изящно украшенных и тонких шлемов. Крылатый ангел в шлеме с фиолетовыми флуоресцентными татуировками и красавец в коротком бальном наряде семнадцатого столетия вручили еще четыре.

- Для чего они? - поинтересовался Лобовски, нерешительно вертя в руках один из них.

- Вы никогда не надевали техношлемы? - смеясь, спросил ангел.

- Натягивайте! - приказал им парень в бальном наряде. - Смелее! Вам сейчас быстренько вставит!

Гарроуэй неуверенно надел протянутый ему шлем. Сквозь непрозрачное забрало невозможно было ничего разглядеть. Он ощутил приятное покалывание в затылке и висках.

А затем...

Все вокруг взорвалось цветом и светом, в голове зажурчало множество голосов. Он снова обрел способность видеть, несмотря на непрозрачное забрало. Шлем получал всю информацию из окружающего мира и каким-то образом передавал ее прямо на его мозговой имплантат. Зрение стало острее, четче, на него обрушилась целая лавина ранее невиданных деталей.

Похоже на подключение к тактической сети во время боя, только глубоко внутри появилось нечто странное, очень глубокое и очень чувственное. Мгновение спустя он понял, что это удовольствие.

- Как ощущения? - спросила Теган, и ее голос проникал в его сознание словно струящийся шелк. - Мило?

- Интересно...

На это вполне можно подсесть. Он был не против ощущения удовольствия как такового. Но дело в том, что все эти радостные ощущения возникали и исчезали, появлялись, вспыхивали и гасли без какой бы то ни было мысли, толчка или воли с его стороны.

Такое чувство, словно его наноимплантат завладел всеми его ощущениями. Оглядевшись, он увидел, насколько привлекательнее стали тела окружающих людей. Мужчины казались привлекательнее, мускулистее, спортивнее, женщины - изящнее, их лица красивее, груди полнее и округлее. Мужчина в бальном платье превратился в прекрасную женщину, чей наряд заблистал вспышками синего и серебряного. Многие гости вообще обернулись диковинными существами; с подиума неподалеку на них смотрел горящий зелено-золотой лев с орлиными крыльями. Другие обрели еще более диковинные зооморфные очертания, стали ангелами, демонами или сразу и тем, и другим, и третьим. Реальны ли они? Или это иллюзия? Или и то, и другое? Кто-то постоянно трансформировался прямо у него на глазах.

Он стал слышать голоса, которые не мог услышать прежде, и невозможно было понять, слышал ли он реальные звуки или взаимный обмен мыслями.

- О, уверена, что фальшивка белее, правда!..

- Итак, она говорила <нет>, а я - <да>, а потом она снова - <нет>, а потом...

- Ты слышал цитру Чоллин и Вашти?..

- Ну, мы с Рэн и Сильвой оттянулись. Может - позже, а...

- Меня достала эта новая религия, Галанинизм, и я подумал, правда, а почему она не может быть такой же, как Церковь Внимательных Звезд?..

- Зачем они приперлись? Фашисты...

Обрывок последнего разговора особенно выделялся своей грубостью. Гарроуэй пробовал сосредоточиться на нем и разобрал еще несколько слов.

- Ах, знаешь, эти армейские всегда прутся туда, куда их не просят...

- Эй, ты слышал? - громко поинтересовался Иглтон.

- Не обращай внимания, Родж, - ответил ему Гарроуэй. - Мы здесь в гостях.

- Кроме того, - рассудительно добавила Кэт, - они, очевидно, говорят о ком-то другом. Мы же не армия.

Гарроуэй сделал несколько осторожных шагов, нащупывая пол под ногами. Словно во сне, подумалось ему, где все оборачивается не тем, чем кажется.

- Сюда, - мысленно позвал его кто-то. - Прими, дед.

Ему в ладонь вложили серебристо-черный металлический шарик. Внимательно рассматривая и крутя его в руке, он пытался понять, что это такое и для чего предназначено, как вдруг шарик открылся. Гарроуэй ощутил сильный аромат лаванды и корицы. И... чего-то еще. Вдыхая его, он чувствовал, как волна приятного тепла из горла и легких устремляется вниз к пальцам ног, а затем по позвоночнику поднимается до самой макушки. Шлем подхватил ощущения, обострил и исказил их, вернув легким дрожанием чувств.

- Это законно? - поинтересовался Лобовски.

- Смешной вопрос, - прозвучал в его сознании чувственный женский голос.

- Это нумнум, мадам?

Гарроуэй пробовал сосредоточиться на этой мысли, но не мог.

- Что, черт возьми, случилось с полом? - спросил Иглтон.

Хороший вопрос. Когда Гарроуэй смотрел вниз, вместо пола под ногами плясали вращающиеся радужные круги из светящихся точек. С каждым нетвердым шагом рябь мерцающего цвета ширилась, сплетаясь в завораживающее колебание подвижного цветного муара светящихся точек.

И голоса... Нечто подобное происходило и со всеми голосами, звучащими в комнате. Гарроуэй больше не различал реальные голоса и голоса в своей голове. Слух обострился до предела, но слова и предложения, казалось, сплетались в несвязное, но все же значащее целое. Фоном всего этого была... музыка? Не совсем. Нечто вроде ритмичной пульсации или трепета, только глубже, некая внутренняя, хотя и неоформившаяся музыка.

Это было интересно. Несколько пар занимались любовью на круглом диване, стоявшем у стены затонувшей комнаты. Глядя на них, Гарроуэй начал физически чувствовать то, что испытывали они... прикосновения и ласки, теплые, влажные, скользящие движения. Он понял, что шлемы каким-то образом давали возможность всем находящимся в комнате разделять всепоглощающий обобщенный чувственный образ эмоций и ощущений.

Коктейль обостренных ощущений также возымел на него явный физиологический эффект. Гарроуэй ощутил знакомое напряжение в паху и непреодолимое желание.

Кроме того, его чувства странно смешивались, сливаясь друг с другом, трансформируясь. Отвернувшись от любовников, нарочно, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, он пробовал подключиться к своему имплантату и загрузить в него происходящее, но не смог получить доступ к системе. В этот момент Гарроуэй по-настоящему встревожился.

- Что здесь, черт возьми, происходит? - услышал он свой голос, доносящийся словно откуда-то издалека.

<Что за проблемы, дедуля? - перед ним, на расстоянии вытянутой руки, парила женщина. Как она тут очутилась? - Не врубаешься? Голова не болит?> Ее чувственный голос лился прямо в его сознание.

Гарроуэй не знал, в чем дело, в шарике или шлеме - или в них обоих, - но почувствовал как будто слияние всех своих ощущений. Он видел звук, слышал цвет, чувствовал на вкус прикосновение ног к невидимому полу и формы к коже. Речь обвивала его, ласкала как живое существо, а не просто звук.

<Твой заг сказал, что ты телесно побывал на другой планете, - продолжал женский голос в его сознании. - Как там на самом деле?>

Забавнее всего, что этот обращающийся к нему голос, выделяясь среди других, одновременно как бы сливался со всеми другим голосами во всех прочих разговорах. Словно это был и голос отдельного человека, и голос толпы.

- Что значит... <заг>?

- Ты знаешь - <загрузка>! Из твоего имплантата.

Женщина смотрела на него сияющими, как сине-белые звезды, глазами. Кто она? Не Теган... Другая, ее он прежде не видел. Он почувствовал ее руку на своем плече. Она прекрасна, божественное творение лучезарного света.

- И как? Что скажешь? Ты действительно был на другой планете?

- М-м... да. На Иштаре.

- Иштар... неужели? Какое совпадение! Я тоже! - Перед мысленным взором Гарроуэя промелькнули Иштар, с огромным, вспухшим Мардуком в зеленом небе; туземцы, похожие на бесхвостых, прямоходящих ящериц с огромными золотистыми глазами; ступенчатые пирамиды Нового Шумера, странно напоминающие постройки древних майя в Центральной Америке; неясные очертания устрашающего кургана, названного Кракатау; клаустрофобическая теснота необъятных городов, состоящих из хижин с грязными стенами; черно-фиолетовые джунгли.

- Подождите. Как это - и вы там были? - Эта светящаяся женщина - не морпех, не ученая. Ее не было ни на борту <Жюля Верна>, ни на других кораблях, возвратившихся с Иштара, начиная с первой миссии, открывшей планету тридцать лет назад.

- Конечно, нет! В имитаторе, понял? Большинство здесь совершали полет к Эпсилону Эридана прямо на прошлой неделе!

- А, имитатор... - Что ж, понятно. С помощью хорошего программного обеспечения, искусственного интеллекта и приличных сенсорных данных выбранного объекта, напрямую загруженных в мозговой имплантат, можно почти по-настоящему побывать на дне океана, прогуляться по марсианским пустыням или исследовать джунгли далекого Иштара.

- Ну да, - отозвалась женщина. Казалось, она рассердилась. - Слушай, зачем лететь на самом деле? Нужно так много времени. В нумнуме намного лучше. Зачем посылать массу? Пошлите одну лишь информацию, правда?

Он сообразил, что нумнум - искаженный ноумен. Шлем, очевидно, позволял каждому не только читать чужие мысли, но и переживать эмоции и ощущения других людей.

Женщина, видимо, уловила его удивление.

- Разве твои армейские боссы не кормят тебя нумеруемом? - спросила она.

- Нет... не армия... - Он не мог сформулировать. Трудно говорить. - Морская пехота...

- Одно и то же, - пожала плечами она.

- Нет, черт возьми, нет. Это важно. Морская пехота.

Что они с ним делают? Подняв руки, он нащупал шлем и снял его.

Буйство фальшивых цветов и ощущений тотчас схлынуло. Светящаяся красотка превратилась в обыкновенную женщину, немного располневшую и обрюзгшую, несмотря на несколько десятилетий усиленной анагатической нанотерапии. На ней были лишь сандалии, драгоценности и серебряный шлем. Без световых спецэффектов Гарроуэй мог хорошо ее разглядеть, и хотя видны были только губы и волосы, он решил, что под шлемом она отнюдь не красавица. Впрочем, такой она ему нравилась даже больше.

Но незнакомка уже отвернулась, потеряв к нему интерес.

Где его друзья? Забавно. Он думал, что они все еще рядом с ним, но их уже поглотила толпа.

Гарроуэй надел шлем, надеясь найти своих. Его снова поразил взрыв цветов и мыслей, но теперь он смог совладать с ним и вычислить, где остальные.

<Тебе говорю, ползи отсюда! Прочь!> Чьи это мысли? Анны? Похоже. Он пробовал найти ее в толпе.

А! Вот она - в парадной форме идет по комнате в сопровождении нескольких мужчин и женщин в шлемах.

- И кто тебя суда пригласил, крошка? - произнес один из мужчин. Разговор приобретал явно неприятный оборот.

- Эй, я уже сказала, отвали! - громко произнесла Анна. - Я не хочу неприятностей.

- У тебя уже неприятности, дамочка, - сказала ей одна из женщин. - Мы не любим, когда тут шастают такие.

- Эй, эй! - подал голос Гарроуэй, пробираясь сквозь небольшую толпу, собравшуюся вокруг Анны. - Что, черт возьми, все это значит?

Раздражительный мужчина в украшенном серебром и золотом шлеме, напоминающем голову дракона, повернулся, уставив на них забрало.

- Эта маленькая латина думала, что сможет незаметно пробраться на нашу вечеринку. Кто ты такой, черт тебя возьми?

- Я - американский морпех, как и она. И я точно знаю, что она никакая не латина.

- Ее заг утверждает, что ее фамилия Гарсия, - сказала женщина. - Латиноамериканка?

- И что? Моя фамилия Эстебан, - произнес Гарроуэй. - И я родился в Соноре. У вас с этим проблемы?

- Да, у нас проблемы. Вы, детки, сеете смуту. Вы - революционеры и нарушители спокойствия, каждый из вас! - Женщина потянулась вперед и вцепилась Анне в лацканы мундира.

В мгновение ока Анна блокировала захват и, вывернув ей руку, отпустила, так что женщина с криком повалилась на колени. Один из мужчин приблизился, чтобы вмешаться, но Гарроуэй вырубил его резким, коротким ударом ноги по коленной чашечке. Резко повернувшись, он занял оборону рядом с Анной. Толпа вскипела негодованием, но не решалась подойти ближе.

- Валите отсюда! - сказал мужчина.

- Да, - согласился другой. - Вас никто не желает здесь видеть! Кругом! Марш!

Гарроуэй озирался, отыскивая взглядом остальных. Через толпу уже пробирались, сбрасывая шлемы, Кэт и Родж. А вот и Тим с Реджи. Хорошо. Победить или умереть...

На мгновение он задался вопросом, не навлекут ли они на себя неприятности, ввязавшись в драку с гражданскими. <Сделай их! Они сами начали!.. >

Неожиданно Гарроуэя оглушил резкий, шипящий звук, подавив сознание и мысли. Пошатнувшись, он поднес руки к ушам, тщетно пытаясь заглушить причиняющий боль шум. Со зрением тоже стало что-то не так, перед глазами запрыгали разноцветные точки и пятнышки света.

Сбой имплантата? Это почти невозможно, но кто знает, как повлияли гражданские техношлемы на его военно-мор-скую систему.

- Что здесь творится?.. - услышал он голос Иглтона. С другими морпехами происходило то же самое. Явный сбой в результате действий противника.

Но кто противник? Окружающие их гражданские? Маловероятно.

Сквозь помехи прорвался холодный бесполый голос.

<Вы нарушаете запрограммированные эксплуатационные параметры. Враждебные мысли и/или действия против гражданского населения не разрешаются. Прекратите немедленно!>

- Гм? Кто это?

<С вами говорит социальный контролер искусственного интеллекта, в настоящее время размещенный в вашем мозгу. Враждебная мысль и/или действие против гражданского населения не разрешаются. Прекратите немедленно!>

- Какой такой искусственный интеллект?! - взревел Вомицки. - Что происходит?

Пронзительное шипение становилось еще громче. Гарроуэй упал на колени. Анна Гарсия без чувств рухнула рядом.

Мгновение спустя он тоже потерял сознание...

* * *

Полицейский участок, камера 915 Восточный Лос-Анджелес Калифорния 23:12 часов по Тихоокеанскому времени

Этого следовало ожидать, думал капитан Мартин Уорхерст. Особенно по возвращении из столь продолжительного и столь опасного полета, как полет в систему Ллаланд 21185. Ребятам необходимо отдохнуть и немного выпустить пар. Его люди отважно сражались на Иштаре; они заслужили небольшой отдых.

Но отдых слишком часто оборачивается драками, наркотиками или связан с вынужденными ограничениями дееспособности на наноуровне и дебошами в гражданских учреждениях.

Охрана провела его по извилистому коридору к одной из множества камер участка, пустых комнат, отгороженных толстыми прозрачными барьерами. В этой находилось двадцать или тридцать человек с лицами, выражающими все оттенки чувств от удивления до безысходности. Но четверо, сразу узнав его, немедленно вскочили.

- Капитан Уорхерст!

- Как вы, мальчики?

- Немного мутит, сэр, - сказал Гарроуэй.

- Ясно, - добавил Вомицки.

- Сэр, вы должны вытащить нас отсюда. Эти гражданские - просто психи!

- Что случилось?

Гарроуэй помотал головой.

- Не знаю, сэр. На той вечеринке, где мы были, стало жарко. И еще голос в моей голове говорил мне, что я нарушаю закон. А потом мы отключились.

Уорхерст понимающе кивнул.

- Социальный контролер.

- Да, но что это, сэр? - спросил Иглтон. - Я никому не давал разрешения вмешиваются в мою связь!

- Это часть подписанного вами при выходе с базы контракта. Читали пункт против агрессивного поведения?

- Да, - сказал Лобовски, наклоняясь к прозрачной за-городке. Пластмасса была в несколько сантиметров толщиной, но система связи позволяла им общаться. - Это чтобы не вляпаться в неприятности. Мы поняли: <Никаких проблем. Мы не ищем неприятностей>.

- А вы читали, что там написано мелким шрифтом?

- Какой мелкий шрифт? - спросил Вомицки. - Это же загрузка.

- Славно. Вас должны были поставить в известность, что вам дали проглотить нанопилюли 5-го класса.

- Вы хотите сказать, что нам дали выпить какие-то препараты? - спросил Гарроуэй. - Я ничего не слышал об этих нанопилюлях.

- М-м. Хорошо, мы проверим это позже.

- Что за нанопилюли, сэр? - спросил Вомицки.

- Краткосрочного действия, самораспадающиеся. Образуют комплекс с вашими имплантатами и создают примитивный временный искусственный интеллект, действующий подобно сторожевому псу. Если вы ведете себя неподобающим образом, он вас вырубает.

- М-да, пока мы были на Иштаре, тут кое-что изменилось, - произнес Уорхерст. - Руководство озабочено тем, как мы ведем себя в общественных местах.

- Поэтому они пичкают нас психотропными нанопилюлями? - с горечью произнес Гарроуэй. - Отличная демонстрация уважения наших гражданских прав, сэр.

- Как я уже сказал, кое-что изменилось.

- С нами были две женщины, сэр, - сказал Гарроуэй. - Винтон и Гарсия.

- Их пошел вызволять старший сержант Дюнн, а я, Гарроуэй, за вами.

- Спасибо, сэр.

- Не благодарите меня. Вам предъявят обвинение в нарушении общественного порядка.

- Но сэр, они сами начали.

- Прекратите, Гарроуэй. Как мальчишка. Часть моего соглашения с властями - перед выходом в общество вы примете пилюли. Ясно?

- Да, сэр. Ясно. - Он запнулся. - Сэр? - Да?

- Прежде чем прислать сюда, вас. тоже заставляли принять эти психотропные средства?

Уорхерст усмехнулся.

- А вы как думаете?

- Не знаю, сэр. Вы - офицер и джентльмен и все такое.

- Мне пришлось принять их, сынок. Никаких исключений. Даже если бы сюда приехал сам командующий корпусом морской пехоты, его бы тоже заставили принять их. Не думаю, что они доверяют <собакам дьявола> без привязи.

- Так точно, сэр.

- Не волнуйтесь. Вещество распадется и выйдет из организма в течение сорока восьми часов.

- Я очень рад слышать это, сэр.

- Открой, - прорычал Уорхерст охраннику.

Охранник нажал кнопку пульта на ремне, и прозрачная стена плавно поехала в сторону. Гарроуэй, Вомицки, Лобовски и Иглтон вышли из камеры.

Морские пехотинцы были одеты в яркие, цвета лайма, тюремные робы для отличия от гражданских в участке.

- Сэр, наша форма... - начал Вомицки.

- Знаю. При входе мне сказали.

- Сэр, нас ограбили!

Согласно протоколу, с которым он ознакомился, приехав сюда, когда охрана прибыла в <Звездные обломки>, то обнаружила всех шестерых морских пехотинцев без сознания и голых. В этом не было ничего необычного, и охрана микрограда передала их в полицию Восточного Лос-Анджелеса без всяких комментариев. Морские пехотинцы пришли в сознание час спустя в полицейском лазарете, настаивая на том, что кто-то на вечеринке украл все их вещи, включая кредитные карты.

Карты полиция уже заблокировала. Что касается формы, то не очень-то просто ее отыскать. Уорхерст покачал головой. Зачем, черт возьми, гражданским парадная форма морских пехотинцев? В качестве костюмов для бала-маскарада?

Или это всего-навсего чья-то неумная шутка.

Охранники провели их обратно в приемное помещение, где служащий подал панель дисплея для снятия отпечатка большого пальца Уорхерста.

- Приложите сюда большой палец, сэр. И сюда.

- Я прикажу, чтобы кто-нибудь позже вернул тюремные робы.

- Не беспокойтесь, - ответил грузный полицейский сержант. - Это одежда одноразового пользования.

- Хорошо. Ребята должны расписаться за какие-нибудь изъятые при задержании вещи?

- Нет, сэр, их доставили голыми. - Сержант ухмыльнулся. - Ха, неужели морпехи и в самом деле любят вечеринки?

- Сержант, морских пехотинцев ограбили. По этому факту я составлю рапорт.

Сержант пожал мощными плечами.

- Как угодно. Может, в следующий раз ваши мальчики и девочки не будут заявляться туда, куда их не просят, ясно?

- Да, - отрывисто ответил Уорхерст. - Ясно.

Его предупреждали. За двадцать лет их отсутствия многое изменилось.

Но кое-что не изменилось вообще.

Глава 4

7 ноября 2159, Тренировочный лагерь Военно-морского флота/морской пехоты Фра Мауро, Лунное море Дождей, 09:20 часов по Гринвичу

Санитар морской пехоты второго класса Филипп К. Ли пытался бежать, но не мог. Ноги стали тяжелыми, как камни, превратив его в небольшой космический корабль на малой высоте. Он с трудом регулировал направление своего движения.

Наверху, в полуосвещенном полуночном небе парила немыслимо красивая Земля, сиявшая лучезарным светом; солнце едва виднелось из-за горизонта. Тени, отбрасываемые им и облаками пыли, тянулись на много метров по плоской и бесплодной пустыне.

- Черт, тормози! - услышал он в наушниках шлема. - Ты что, собираешься выйти на орбиту?

Его шаги вздымали клубы серой порошкообразной пыли. Ли попробовал остановиться, потерял равновесие и упал. Мгновение он лежал, слушая звук собственного дыхания. Индикатор под забралом шлема показал данные о работе и скафандра, и организма. Частота сердечных сокращений и дыхания увеличена, но в остальном все в порядке. Бронированный скафандр, созданный для защиты от агрессивной внешней среды, не поврежден.

Это хорошо, поскольку в противном случае его ждали бы большие неприятности.

Ли неуклюже попробовал перевернуться, что было непросто в скафандре с толстой броней марки VII, похожем на космический корабль. Очень сложно координировать движения при полете в этой чертовой штуке.

- Ли, ты идиот!

- Простите, комендор-сержант, - произнес он. - Меня немного засосало.

- Тебя засосала среда, морпех, - прорычал голос в шлемофонах, - и ты труп. Двигайся медленно. Аккуратно. Методично. Думай, что делаешь и зачем.

Отлично, он знал, что делал. Он попробовал добраться до морпеха в скафандре, растянувшегося в пыли в восьмидесяти метрах перед ним. А зачем?

А затем, что он - санитар морской пехоты. И именно в помощи раненым состоит главная задача санитара, даже если это приближенные к реальности учения, а не настоящий бой.

Он осторожно поднялся и на неустойчивых ногах начал продвигаться вперед снова, на сей раз осмотрительнее. При лунной гравитации вес его тела в бронированном скафандре вместе с оборудованием составлял менее 24 килограммов, и это означало, что любое движение в любом направлении, остановка или поворот потребуют необычайной сноровки. Он много раз проделывал все это на тренажере, но впервые в скафандре в условиях реального вакуума.

Цель трудноразличима. Скафандр морпеха словно хамелеон менял окраску в соответствии с освещением, цветом и очертаниями окружающей среды, позволяя удивительным образом сливаться с ней. Правда, в сложной среде, такой как город или лес, результат обычно не столь хорош, но здесь пейзаж предельно прост: абсолютно черное небо и серая порошкообразная пыль. В подобных условиях Ли вообще не мог видеть цель самостоятельно; индикатор шлема, срабатывая от ретранслятора скафандра, набрасывал яркую зеленую сетку визирных нитей на забрало, отмечая положение цели.

На Земле или в окружающей среде наподобие земной последовательность медицинских операций предельно ясна: восстановление дыхания, остановка сильного кровотечения, противошоковая терапия... И только затем решение таких менее значительных проблем, как закрепление сломанных костей. Или перевязка ран. Последовательность его действий определялась по традиционной схеме: дыхательные пути, дыхание, кровообращение. Сначала установить открытые дыхательные пути, затем восстановить дыхание и наконец остановить кровотечение и провести терапию против шока, вызванного потерей крови и ранением.

Подобная последовательность действий сохранялась также и в космосе, но здесь все обстояло намного сложнее. Первой проблемой становилась герметичность скафандра - чем больше отверстие в вакуумном бронированном скафандре морпеха, тем стремительнее потеря воздуха. В космическом бою санитар также должен уметь по возможности быстро починить скафандр. Исправность космического скафандра жизненно важна для сохранения жизни самого морпеха.

Вакуумный бронированный скафандр марки VIII снабжен достаточно развитым искусственным интеллектом, способным перекрыть отверстие и предотвратить падение давления. Губчатый внутренний слой многослойной брони, сделанный из пластмассы с <памятью>, специально разработанной для того, чтобы уплотняться на теле человека в месте утечки, служит своеобразным барьером дальнейшей потери воздуха. Тем не менее иногда полное перекрытие отверстия просто невозможно. Как сейчас, например. Скафандр сформировал изоляцию вокруг отверстия, чтобы поддержать внутреннее давление, но импульс лазера пробил отверстие в грудной полости и левом легком морпеха Воздух из мелких бронхов проникал в грудину и, как результат, состояние, называемое пневмотораксом - смешанный с кровью воздух через проколотый скафандр пузырьками улетал далеко в космос. По мере оттока воздуха состояние менялось на противоположное пневмотораксу - вакуум в грудной клетке с тяжелой травмой легочных тканей.

Внезапно ситуация резко ухудшилась. Как только Ли дотронулся до бронированного скафандра, замерзший сгусток крови и воды, закрывавший рану, неожиданно оторвался, и из раны вырвалась струя красного пара. Ли немедленно понял свою ошибку. Когда он изменил положение моряка, и почти закрытая сгустками замерзшей крови рана из тени попала на прямой солнечный свет, температура на поверхности брони возле раны поднялась с приблизительно минус 80 градусов по Цельсию почти до температуры кипения. Ледяной сгусток испарился в считанные секунды, вторично открыв и рану, и частично закрытое отверстие в броне.

Прежде всего надо перекрыть утечку. Сунув руку в закрепленный на правом бедре контейнер, Ли вытащил заряженный уплотнителем пистолет, прижал дуло к отверстию и нажал на спусковой крючок. Серая липкая субстанция, быстроотвердевающий полимер, обильно сдобренный запрограммированными наночастицами, прыснула на отверстие и на рану, почти сразу же превращаясь сначала в пластичную глиноподобную массу, затем окончательно затвердевая. Он вновь проверил данные скафандра морпеха. Внутреннее давление низкое, но стабильное.

Но у парня все еще продолжалось обильное внутреннее кровотечение в полость грудной клетки, и его сердце трепетало в мерцательной аритмии. Пациент был на грани смерти.

Ли достал другой инструмент, зонд Фрелиха, и резко вонзил иглу в броню чуть выше сердца. Кончик зонда располагался в нанофутляре, который буквально проскальзывал между молекулами вакуумной брони человека, затем сквозь его кожу, мускулы и кости, проникая в грудную клетку пациента и обеспечивая при этом почти стопроцентную воздухонепроницаемость. Оставив иглу на месте, он сделал инъекцию, затем приложил считывающее устройство. Оно загрузило в имплантат ноуменальное изображение красной, пульсирующей массы - бьющегося сердца - и позволило точнее расположить наконечник иглы прямо в синусном узле - над правым предсердием. Легче... легче... есть!

Теперь Ли мог запрограммировать зонд, направляя серию молниеносных слабых электрошоков прямо в синусный узел, упорядочивая ритм. Он наблюдал за показаниями прибора, пока компьютер зонда продолжал посылать электрические импульсы в сердце пациента. Фибрилляция прекратилась, пульс замедлился и хотя оставался быстрым, но все же приемлемым - 112 ударов в минуту.

Дыхание пациента по-прежнему было затрудненным. Ли не мог сказать точно, но подозревал, что что-то случилось с левым легким. Конечно, оно страшно повреждено в результате ранения и вакуумной травмы. Рана уже закрыта, и лучшее, что теперь мог сделать для пациента Ли, это эвакуировать его.

- Соловей! Соловей! - вышел он на связь. - Горная Лиса-Один! Требуется эвакуация раненого в критическом состоянии. Раненый перенес тяжелое внутреннее вакуумное ранение. Утечка скафандра перекрыта, и рана стабильна. Кардиомонитор установлен и работает. Конец связи!

Мгновение спустя в его имплантате раздался голос:

- Горная Лиса, вас понял. Это - Альфа-Три-Один, прибываю в ваше расположение, расчетное время прибытия - два точка пять. Готовьте раненого к погрузке и передайте данные скафандра. Конец связи.

- Мы готовы к вылету. Загружаю данные в компьютер.

Ли проверил другие раны, осуществив мониторинг сердца и важнейших органов раненого, и ввел систему команд, которая фиксировала положение человека в скафандре во избежание дальнейших повреждений. Состояние раненого продолжало ухудшаться, и Л и подумал, что неправильно поставил диагноз и неправильно действовал.

Раненый умирал.

Две с половиной минуты спустя легкое завихрение лунной пыли обозначило прибытие <Альфа 3/1>, универсального боевого транспорта, переделанного в медицинский. Формой напоминающий луковицу, а всем обликом насекомое, он опустился на лунный реголит на веретенообразных ногах. Пара человек в скафандрах сошли с грузовой палубы и трусцой побежали к Ли и раненому.

Ли отступил, когда они стали присоединять провода к броне. Он уже просматривал информацию о другом раненом. Сканеры его скафандра выдавали данные о следующей цели, азимут один-один-семь, дальность два километра...

- Отставить, Ли! - произнес голос комендор-сержанта Экхарта. - Учение закончено.

- Но, комендор-сержант...

- Отставить! Садитесь в транспорт и возвращайтесь домой!

- Слушаюсь, комендор-сержант, - отозвался он. Голос Экхарта действовал на него угнетающе. Он посмотрел через плечо одного из морпехов и увидел прощальное мигание красной надписи на дисплее: <РАНЕНЫЙ УМЕР>.

Проклятие, что он упустил? Он выполнял все процедуры по списку.

Ли сел в универсальный транспорт 40, обычно называемый <средний жук> или для краткости просто <жук>. Пассажирский отсек был чуть больше открытой люльки на поперечных балках, с небольшим пространством для ног. Два морских пехотинца привязали раненого к носилкам, закрепленным снаружи по левому борту, не подключив, как обычно, к аппаратам по поддержанию жизни и мониторам, контролирующим состояние больного. Учение было закончено.

Конечно, на самом деле раненый не умер, потому что и не был живым человеком в традиционном смысле этого слова. Он представлял собой высокотехнологичную куклу или, Другими словами, довольно сложного робота, с очень высоким встроенным искусственным интеллектом, позволяющим ему реалистично моделировать широкий диапазон боевых ранений, повреждений, травм, различных болезней и Даже потенциально летальных состояний, как, например, вызванную тяжелой болезнью рвоту, а вслед за тем удушье в герметичном шлеме. Его называли <Страдалец Майк>; он и его братья помогли обучить многих санитаров военно-морского флота. В действительности он не мог умереть от пневмоторакса, потому что не был живым изначально, но оттого, как Ли лечил его, зависела мечта первого отправиться в космос вместе с морскими пехотинцами.

Стартовые плазменные двигатели универсального транспорта 40 выпустили невидимые в лунном вакууме реактивные струи. Из-под брюха <жука> взметнулась пыль, когда маленький уродец-транспорт взмыл в чернильно-черное небо. После ускорения стартовые двигатели выключаются, и <жук> на высоте в сотни метров по тщательно рассчитанной суборбитальной траектории проплывает над испещренным кратерами и покрытым пылью лунным ландшафтом.

Во время полета Ли все время думал о своих попытках спасти последнего раненого. Он знал, что должен был крайне осторожно двигать раненого. Оставь он рану в тени, держа ее в зоне температур ниже точки замерзания, ему, возможно, удалось бы избежать сильных повреждений легких пациента. Впрочем, его легкие и без того уже были повреждены пневмотораксом. Проклятие, что же он сделал не так?

Несколько минут спустя <жук> опустился в пыльной пустыне Фра Мауро. Перед ними в ярком свете раннего утреннего солнца предстала лунная военно-морская база, мачты ее антенн, купола и цилиндры куонсетских ангаров, отбрасывающие на поверхность Луны длинные тени.

База <Фра Мауро> с прилегающим космодромом была построена полтора столетия назад как база Организации Объединенных Наций. Захваченная у Организации Объединенных Наций американскими морскими пехотинцами во время войны 2042 года, она была преобразована в объединенную лунную базу военно-морского флота и морской пехоты США. В настоящий момент она состояла из более сотни жилых отсеков и складских модулей, сгруппированных около посадочной площадки космодрома, расположенной под поверхностью. Здесь же находилась горящая огнями ступенчатая пирамида военно-морского госпиталя. Вспомогательный купол над посадочной площадкой в госпитале был уже открыт, чтобы принять <жука>, который в такой же полной тишине совершил еще пару маневров при заходе на посадку.

Двадцать минут спустя Ли, сняв с себя бронированный скафандр, но по-прежнему оставаясь в одеваемой под скафандр форме с теплопередающими шлангами и шунтами нанотерапии, дотронулся ладонью до панели доступа на двери с табличкой <КОМЕНДОР-СЕРЖАНТ ЭКХАРТ>.

- Войдите! - прозвучало в сознании Ли через его имплантат, и дверь распахнулась.

Комната была маленькой и с хорошо продуманным интерьером, как любое производственное помещение в старой части здания. Стол и два стула занимали почти все пространство. Хотя большая часть перегородок была отдана под съемные панели для хранения информации, на них все еще оставалось место для голографических портретов президента Коннорса и командующего Маршака, а также заключенной в рамку фотографии транспорта 90 на низкой орбите, с великолепной кривой линией горизонта Земли под его сверкающим корпусом.

- Комендор-сержант, санитар второго класса Ли по вашему приказанию явился.

- Вольно. - Экхарт указал на стул. - Я не офицер, и все эти дерьмовые формальности не нужны. Понял?

- М-м... конечно, комендор-сержант. Понял. - Ли сел на предложенный стул. Что это - прелюдия к выговору? Или к тому, что его выгонят из программы?

- Расслабься, сынок, - сказал Экхарт. - И зови меня просто Ком.

- Хорошо, Ком. М-м, послушайте. Я обдумал свои действия по лечению того последнего раненого и вижу, что пошло не так, как надо. Мне не нужно было помещать рану на солнечный свет.

Экхарт только махнул рукой.

- Все прошло нормально, сынок. И твой экзамен по выполнению учебного задания будет проведен позже, вместе с остальной частью класса. А сейчас я хочу рассмотреть твой рапорт на включение в межзвездную экспедицию.

Ли прошиб озноб, холодный, как тень на лунной поверхности.

- Есть какие-то проблемы?

- На самом деле, нет. Только я думаю, что тебе не мешало бы проверить голову. Что, черт возьми, ты и вправду хочешь отправиться за пределы Солнечной системы?

Ли глубоко вдохнул, задержал дыхание, а потом выдохнул. Как отвечать на подобный вопрос?

- Ком... Я просто хочу и... и все. А если я мечтал о космосе с детства? <Вступи во Флот и увидишь звезды!>.

- Ты и так в космосе. Напоминаю на тот случай, если еще не заметил. Большинство детей, мечтающих о космосе, никогда не добираются не то что до Луны, но даже околоземной орбиты. И ты это знаешь. - Экхарт подался вперед, сжав перед собой руки на рабочем столе. - Ты добился этого! Ты в космосе. Почему ты так стремишься к Большому Прыжку?

- Я не назвал бы Луну космосом, Ком. - Ли указал наверх. - Я имею в виду, что Земля все тут же, рядом, в пределах видимости.

- Всегда есть вакансии на Марсе. Или на Европе. Или во флотском космическом патруле. Я хочу знать, почему ты хочешь лететь на другую звезду, черт побери. Именно в этом твоя мечта, угадал?

Ли вздохнул.

- Да, Ком, правда.

- Ты хочешь завербоваться в экспедицию, которая может продлиться двадцать-тридцать лет. Ты вернешься домой, став старше, возможно, всего на четыре года, и полностью разойдешься во времени со всеми остальными. Все, кого ты знал, состарятся на тридцать лет. Твой имплантат безнадежно устареет. Ты перестанешь понимать язык землян. Черт, культура может показаться тебе куда более чуждой, чем все, с чем ты столкнешься в космосе. Ты больше не сможешь ни с кем сойтись.

- Ком, здесь, на Земле, у меня действительно никого и ничего нет, я имею в виду ничего, кроме Корпуса.

- Ага. - Взгляд Экхарта приобрел отсутствующее выражение - он изучал некую внутреннюю загрузку данных. - Здесь говорится, что ты только что развелся.

- Так точно, Ком.

- Что случилось?

Ли пожал плечами.

- Мои жена и муж вместе подали на развод. Я пришел домой из последнего полета и обнаружил, что дома установлены новые замки, которые больше не распознают отпечаток моей ладони. Позже я узнал, что они подали на развод несколькими месяцами ранее, но я пока не получил бумаг об официальном расторжении брака.

- А причина развода? Они сказали тебе почему?

- <Непримиримые разногласия>, но что, черт возьми, это значит?

- Проблемы из-за службы?

- Да, наверно. Я знаю, что Нэнс никогда не нравились мои продолжительные командировки. Египет. Сибирь. Они длились по шесть месяцев, все это время я находился на низкой околоземной орбите. Но она, черт возьми, могла хотя бы дождаться меня, могла хотя бы поговорить со мной! Десять лет брака, это не шутка! Они как в черную дыру ухнули. Теперь я знаю, что Крис - слизняк, двуличный, помешанный на трахе тип - без ума от мелодрамы и звука собственного голоса. Я не знаю, как он убедил Нэнс, но... я... я думал, что у нас действительно есть что-то. Что-то стабильное.

- Ясно. Итак, ты решил, что ничего стабильного нет, и подумал, что двадцать или около того лет за пределами Солнечной системы позволят тебе сбежать от твоих проблем. Или... ты делаешь это из мести? Вернешься старше на четыре года, когда твои супруги и все прочие близкие тебе люди состарятся на двадцать лет?

- А смысл? Мы все еще будем мужиками хоть куда. Но скорее всего я и впрямь хочу сбежать от всего этого.

- Значит, я все правильно понял, черт тебя побери. Хочешь сбежать ото всех, кого знал на Земле, порвать все родственные связи, покончить со всем, что дорого? Но, знаешь, от себя не сбежишь.

- Я и не бегу от себя. Если и бегу, то от них.

- Знаешь, сынок, я слышу подобную историю не впервые. Может быть, в тысячный раз. Ты не первый несчастный кретин, превратившийся в консервированное дерьмо благодаря своим обожаемым супругам или зуботычине от тех, в кого он верил и кому доверял. А это ранит, причем сильно. Но я также знаю, что боль остается здесь. - Он указал на грудь Ли. - То, от чего ты хочешь сбежать, все равно остается с тобой. Сынок, можешь бежать на Андромеду, а боль все равно остается в тебе. Вопрос в том, стоит ли это потери всего, что тебе дорого на Земле?

- Ком, - сказал Ли, - у меня все будет в Корпусе. Даже на Андромеде. Победить или умереть!

- Ура, ура, - проговорил Экхарт, но как-то вяло, без энтузиазма. - Сынок, мой долг предупредить тебя, чтобы ты держался от всего этого подальше.

- Зачем?

- Чтобы помешать тебе испортить себе жизнь.

- Хорошо, мой рапорт у вас, Ком. Все, что вам нужно - это приложить свой рапорт с отказом. Это так же ясно, как то самое консервированное дерьмо.

- Я по-прежнему могу так поступить, Ли, если тебе не удастся меня переубедить. Но должен сказать, проблема в том, что нам срочно нужны добровольцы для межзвездной экспедиции. Очень нужны. Вскоре намечается большая, очень большая экспедиция. И ваш класс, честно говоря, все, что у нас есть. Только трое из класса в тридцать восемь человек совершенно не имеют родных, и всего семеро - холостяки. У всех остальных есть семьи и близкие родственники.

- Позвольте мне сказать напрямик. Вам нужен санитар для межзвездной экспедиции, но вы пытаетесь нас отговорить, несмотря на то, что мы хотим пойти добровольцами? Почему? Это же бессмыслица.

Экхарт вздохнул.

- Сынок, это - морская пехота. Здесь не все и не всегда имеет смысл. Я подпишу твой рапорт, если ты сможешь убедить меня, что не совершаешь самую большую ошибку в своей молодой несчастной жизни.

- Я... понял...

И он убедит. Сердце забилось в груди. Экхарт всего-на-всего давал ему шанс отступить.

Да! Он летел к звездам...

- Я не уверен, что вы хотите это услышать, Ком. Я хочу лететь. У меня нет никого, кто держал бы меня на Земле. Вы сказали о культуре, которая здесь сильно изменится к тому времени, когда я вернусь, и что это станет источником неприятностей. Знаете что? Я никогда ни с кем по-настоящему не сходился. Кроме того единственного раза, когда завербовался на Флот. А если через двадцать лет мне удастся сильнее полюбить то, что я обнаружу здесь, и я научусь сходиться с людьми лучше, чем теперь?

Экхарт кивнул.

- Да. Да, кажется, я действительно понимаю. Скажи мне еще кое-что. Почему ты стал санитаром?

- Почему? Хорошо, я отвечу. Когда я завербовался, то сначала хотел когда-нибудь продолжить образование и стать врачом. Я полагал, что знания, полученные в Школе Корпуса, помогут мне. Понимаете, что я имею в виду? Плюс то, что мой отец был морпехом. Он рассказывал мне об особых отношениях между морскими пехотинцами и их санитарами. Я всегда интересовался биологией, физиологией и тому подобным, и в школе у меня были способности к этому. Всего-навсего правильный жизненный выбор.

Черт побери, он хотел пойти в Космическую морскую пехоту. Стать санитаром военно-морского госпиталя то же самое, что быть армейским санитаром в морской пехоте или на флоте. Участие в межзвездной экспедиции - еще один Шаг в том же направлении.

Сто или двести лет тому назад эквивалентом участия в сегодняшней межзвездной экспедиции была служба в Корпусе морской пехоты. Корпус включал в себя докторов и санитаров Военно-морского флота, которые отправлялись на задание вместе с морскими пехотинцами, вместе с ними си-дели в кораблях, вместе с ними причаливали к берегу, вместе с ними вступали в бой с врагом. Эта служба имела давние славные традиции, восходящие как минимум к помощникам капитана по медсанчасти, которые вместе с морскими пехотинцами участвовали в береговых операциях на Тихом океане во время Второй мировой войны, а возможно даже, к простым помощникам хирурга на парусных судах девятнадцатого века.

Он написал рапорт на участие в межзвездной экспедиции почти два месяца назад, сразу после завершения шестимесячной экспедиции на низкой околоземной орбите.

Сразу после того, как произошел развод.

Черт побери, с Землей все хреново. Он хотел полететь к звездам.

- Ком, Флот... ну, в общем, если я лечу в межзвездную экспедицию вместе с морскими пехотинцами, то они станут моей семьей. За прошедшие четыре года с тех пор, как завербовался, я участвовал в заграничных и орбитальных экспедициях. Пришло время лететь к звездам. Я хочу к звездам. Я всегда хотел сделать карьеру во флоте.

Экхарт усмехнулся.

- Хочешь стать кадровым офицером?

- Да, кадровым офицером. В этом моя жизнь.

- Правительство может заявить, что твоя жизнь принадлежит ему.

- Пускай. Но поскольку у меня и вправду есть свобода выбора, то именно так я и хотел бы распорядиться собственной жизнью. <Вступи во флот и увидишь звезды!> Верно? Итак, почему бы мне не полететь к звездам, действительно не увидеть новые миры?

- Что скажешь насчет Сириуса, сынок?

- Сириус? Я думал, что там нет никаких планет?

Экхарт усмехнулся.

- Нет. Но есть... кое-что другое. Объект искусственного происхождения. Космическая среда обитания. В присланной мне информации не слишком много сказано, но кое-что есть. Короче, туда посылают целый МЗЭП МП. И им нужны санитары. Несколько санитаров. Существует объект искусственного происхождения. Возможно, памятник одной из древних цивилизаций, которые обитали в этой части галактики тысячи лет назад. Или, может быть, нечто и в самом деле особенное... нечто оставленное Строителями приблизительно в то же самое время, когда человек прямоходящий находился в процессе перехода к человеку разумному.

- Сириус прекрасен, Ком. Пусть там нет планет, но ведь есть шанс увидеть высокотехнологичный объект искусственного происхождения, оставленный исчезнувшими, совершавшими межзвездные полеты цивилизациями, верно? И независимо от того, что это за штука, она должна быть чертовски большой, если туда посылают целый МЗЭП. в котором, по слухам, более тысячи мужчин и женщин. Что, черт возьми, там обнаружили?

- Увидишь.

- Так, значит, я лечу?

Экхарт усмехнулся.

- Летишь, док.

Я лечу к Сириусу! Я лечу к другой звезде!..

Он почти не слышал того, что Экхарт говорил дальше.

- Ты продолжишь обучение здесь до конца месяца. После этого вы, ты и другие санитары из вашего класса, добровольцы, прошедшие отбор для участия в межзвездной экспедиции, получите диплом и назначение. И позволь мне лишь сказать, док... рад приветствовать тебя на борту!

- Спасибо, Ком! Значит, вы тоже летите?

- Да. Сейчас руководство усиленно ищет холостяков и пары. - Он усмехнулся. - Думаю, я им нужен, чтобы присматривать за вами!

- Похоже на правду, Ком.

- Теперь держись на экзамене. Нам хочется услышать от тебя во всех подробностях, что именно ты сделал неправильно во время последнего полевого учения!

- Так точно, комендор-сержант!

- Возможно, надо было использовать термическую пленку - Он усмехнулся. - Капитан-лейтенант Харт собирается поговорить с тобой обо всем этом!

Ли заморгал. Он даже не подумал об этом. Термические пленки - неотъемлемая часть полевого комплекта каждого санитара, лист полиэтилен-терифталата, похожего на алюминиевую фольгу с одной стороны и на уголь - с другой. Она могла отражать солнечный свет или поглощать его, а с черной стороны имелся дополнительный слой углерода, предельно уменьшавшего силу трения.

Но в тот момент Ли даже не подумал о том, что солнечный свет разморозил струп на ране, а потом стало уже слишком поздно.

Но сейчас все это уже не имело никакого значения.

Я лечу к Сириусу...

* * *

Штаб роты <Альфа> Корпуса Межзвездной морской пехоты, Твентинайн Палмз, Калифорния, 15:35 часов по Тихоокеанскому времени

- Смирно!

Гарроуэй и пять его товарищей-морпехов, одетые в новенькую зеленую форму, вытянулись по стойке <смирно>. Они стояли в кабинете капитана Уорхерста. Теплый солнечный свет пустыни, проникающий сквозь прозрачный плафон, придавал некоторый уют спартанской обстановке кабинета. Их привел сюда старший сержант Дюнн; сам Уорхерст сидел за низким рабочим столом и при помощи наручного проектора загружал информацию в свой ноумен.

Его взгляд снова обрел сосредоточенное выражение, когда он огляделся.

- Старший сержант?

- Да, сэр! - выпалил Дюнн. - Капралы Гарсия, Лобовски, Винтон, старшие капралы Вомицки, Гарроуэй и Иглтон прибыли для доклада о наказании во внесудебном по-рядке. сэр!

- Очень хорошо, старший сержант. - Уорхерст сложил руки на груди и смотрел на шестерых морпехов, изучая каждого из них по очереди. - Вы согласны с внесудебным наказанием? У вас есть возможность потребовать официального суда военного трибунала, во время которого вам было бы предоставлено право на юридическое представительство.

- Сэр, - сказал Гарроуэй. Все заранее согласились с тем, что он будет их представителем. В конце концов они были приглашены на вечеринку его подругой. - Мы все согласны с внесудебным наказанием.

- Очень хорошо. Тогда все пройдет быстро и просто. - Он откинулся на спинку вращающегося стула. - Что, черт возьми, за юношеский кретинизм - затеять драку, едва сойдя на берег? Вы представляете себе всю деликатность отношений между морскими пехотинцами и гражданскими, сложившихся здесь в настоящий момент?

- Так точно, сэр, - ответил Гарроуэй.

- А что скажут остальные? Прежде чем покинуть базу, все ли из вас получили в качестве загрузки информацию о происходящих волнениях? Вам известно о том, как следует себя вести, чтобы не уронить достоинство представителей Корпуса морской пехоты во время пребывания на берегу?

Все закивали, кто-то пробормотал:

- Так точно, сэр.

- Я не расслышал.

- Так точно, сэр!!!

- Именно сейчас, дамы и господа, морские пехотинцы не могут позволить себе даже малейших столкновений с гражданским населением. Одно дело - попойка в баре в центре Сан-Диего. Но устроить погром в микрограде в богатом районе Восточного Лос-Анджелеса - это уже чересчур.

Пока Уорхерст говорил, Гарроуэй задавался вопросом, что их ждет. Капитан сказал, что на них уже завели дело, когда взял их на поруки, забрав из того полицейского участка. <Капитанское внесудебное наказание> - старая традиция флота и морпехов, средство наказания за небольшие нарушения. Его, как правило, называли <мачтой капитана> - от старинной практики проведения подобных слушаний перед мачтой парусного судна прямо в море.

Но когда Уорхерст сказал, что они предстанут <перед капитаном>, морпехи не поняли, что этим <капитаном> будет сам Уорхерст. Капитан Уорхерст должен выяснить, что же на самом деле произошло той ночью...

- Увольнительная, как вы все уже много раз слышали с того момента, как завербовались в Корпус, есть привилегия, а не право. Я знаю, что это была первая увольнительная за несколько субъективных лет, но это не оправдание! Вы слышите меня?

- Так точно, сэр!

- Что же произошло?

- Сэр, - начал Гарроуэй, - прежде всего мы ничего не громили. Кроме того, они сами первые начали...

- Дурацкое оправдание, морпех. Все так говорят, но это тухлая отговорка.

- Но Анну схватили... Я имею в виду, капрала Гарсия. Все, что она сделала, это освободилась от захвата. Какой-то парень кинулся на нее, и я его ударил... как мне показалось, не слишком сильно.

- Не слишком сильно? Применение контактных приемов боевых искусств не слишком-то деликатная тактика. Вы сломали ему коленную чашечку и порвали несколько сухожилий. В медицинском заключении сказано, что ранение не серьезное. Пострадавший снова сможет ходить через несколько дней наномедицинского лечения. Но вам, морпехи, крупно повезло, что он не выдвинул обвинения. Вы меня понимаете?

- Так точно, сэр.

- Вы говорите, что первыми начали они?

- Именно, сэр.

- Расскажите, как все происходило.

- Хорошо... Они называли Гарсия латиной.

- Начните сначала. Во-первых, Гарроуэй, что вы делали на частной вечеринке?

Он начал рассказывать обо всем, что произошло в тот вечер, начав со своего звонка Теган и того, как она пригласила его на сенсотеку. Что это такое, название места или вечеринки, он не знал.

Уорхерст слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы, чтобы уяснить картину произошедшего во всех подробностях. Когда Гарроуэй закончил, Уорхерст снова откинулся назад на стуле.

- Очень хорошо. Все объяснимо, учитывая шок от встречи с чужой культурой. Но это не может послужить оправданием нападения на гражданских лиц, даже если вы считали, что действуете в рамках самообороны. Лобовски, Вомицки, Винтон, Иглтон. Я снимаю с вас все обвинения. Вы пошли на помощь своим товарищам, но никого не били и не нападали на гражданских лиц. Данные загрузки ваших имплантатов это подтверждают. Гражданским властям будут направлены рапорты с моей рекомендацией не выдвигать против вас никаких обвинений.

- Гарсия, вы ударили гражданского, но и показания Гарроуэя, и данные вашего имплантата свидетельствуют о том, что вы действовали в пределах допустимой самообороны. На вас налагается запрет на увольнение из расположения части сроком на четырнадцать дней. Гарроуэй. Ваши показания и отчет загрузки показывают, что вы ударили гражданского по колену, нанеся ему тяжкие телесные повреждения. Ясно, что вы поступили так, потому что поняли, что он намеревался напасть на вашего товарища-морпеха. В следующий раз, когда окажетесь в подобной ситуации, рекомендую действовать деликатнее, вместо того, чтобы применять тактику контактных единоборств. Запрет на увольнение из расположения части сроком тридцать дней и штраф в размере пятисот новых долларов, который будет вычитаться из вашего жалованья равными долями в течение следующих пяти месяцев. Отчет об этом судебном разбирательстве будет передан гражданским властям, имеющим соответствующую юрисдикцию в этом деле. Если будут поданы новые гражданские иски, то против вас будут выдвинуты новые обвинения, но мне дали

понять, что данное дисциплинарное слушание дела должно его закрыть. Ясно? У кого-то из вас есть вопросы относительно моего решения?

Ни у кого никаких вопросов не было.

- Очень хорошо. Все свободны.

Запрет на увольнение из расположения части сроком тридцать дней и пятьсот новых долларов? Гарроуэй немного подумал и решил, что ничего страшного не произошло. Конечно, он не сможет больше общаться с гражданскими, но подобное наказание не очень его задело.

Задевала моральная сторона дела. Его оскорбили, на него самого и его друзей напали. Хуже того, проклятый наноконтролер вырубил их, сделав совершенно беспомощными.

Хорошо хоть не оштрафовали за утрату формы. Она недорогая, из местной синтетической шерсти, и ворам особенно не разжиться, но они наверняка долго потешались над ними.

Гарроуэй припомнил разговоры на той вечеринке и то, как трудно ему было просто понять, о чем шла речь. Конечно, в его имплантате наверняка есть программы синхронного перевода, которыми можно было воспользоваться, но еще непонятнее, чем язык, ему показались отношения, которые он там наблюдал.

Все это сбивало с толку, снижая удовольствие от возвращения. Дома он себя еще не почувствовал.

Глава 5

10 ноября 2159, Казармы роты <Альфа> Командного центра Корпуса Межзвездной морской пехоты Твентинайн Палмз, Калифорния, 14:20 по Тихоокеанскому времени

- Итак, морские пехотинцы, внимание!

Гарроуэй оторвал взгляд от своей полуразобранной лазерной винтовки LR-2120, лежащей на столе перед ним, чтобы услышать то, что скажет старший сержант Дюнн. Шум разговоров быстро затих.

- Господа и дамы, - продолжил Дюнн, - прежде всего... с праздником вас, черт побери!

Его слова потонули в радостных криках <ура> и стуке кулаков по столам. Десятое ноября - день создания Корпуса американских морских пехотинцев. В этот день в 1775 году Конгресс принял постановление, положившее начало празднику, отмечаемому ныне морпехами на всей Земле и далеко за ее пределами.

- Празднества начинаются сегодня в девятнадцать ноль-ноль в общественной столовой. Будут пирог, мороженое и прочие вкусности. - Дюнн выждал, пока уляжется новая волна ликования. - Потише, ребята. Теперь к делу. Ожидание закончено. Нерги отправляются на войну.

Последние слова вызвали глухой ропот негодования. Нерги - новое боевое прозвище морских пехотинцев, еще одно в длинном списке их военных прозвищ, данных как врагами, так и друзьями - <собаки дьявола>, <кожаные загривки>, <морские котики>. Слово <Нерг> или, возможно, <Нергал> - происходит от выражения древнешумерского или анского языка - nir-gal-te, <отважный в бою>. Они получили это прозвище на Иштаре от воинов Аханну в Войне Сорок четвертого сразу же после завершения упорных боев и заключения Мира Рэмси.

- А теперь, - продолжал Дюнн, - действительно хорошие новости. Принято решение о поощрении всего личного состава, принимавшего участие в боевых действиях на Иштаре. Вы все получаете автоматическое повышение на одно звание. Личному составу, получившему звание сержанта и выше, придется подождать, чтобы сдать экзамен на новое звание, но время службы в предыдущем звании зачтено.

Снова раздались приветственные возгласы и аплодисменты. Гарроуэй усмехнулся. Он только что стал капралом. Славно!

- Доступна новая загрузка, - продолжал Дюнн, - код - <Белая Звезда один-один>. Пожалуйста, откройте ее и посмотрите.

Гарроуэй мысленно ввел кодовую фразу и тотчас же оказался в ноумене...

Изображение: усыпанное звездами черное небо, газовые облака, две ярко светящиеся блестящие точки - звезды и крупная загадочная структура в форме кольца - по всей видимости, огромного...

- Наша цель - кольцо, - продолжал Дюнн, его голос звучал в их сознании, пока они изучили конструкцию, созданную инопланетянами. - Объект расположен в звездной системе Сириус, 8, 6 световых лет от Земли. Мы полагаем, что это пространственно-временной проход, устройство, плавающее в открытом космосе, которое позволяет осуществлять мгновенные межзвездные перелеты. Эти световые узоры по внутреннему ободу могут означать, что конструкция обитаема. Кто обитатели, мы не знаем.

Сириус. Гарроуэю показалось, будто его ударили в солнечное сплетение. Линнли!

Рота морпехов в полной тишине наблюдала, как золотая игла, появившаяся из кольца, стремительно приближается... затем изображение внезапно исчезло.

- Эти картинки были переданы десять лет назад с межзвездного разведчика <Крылья Изиды>, - продолжал голос Дюнна. Взрыв помех сменился новым изображением кольца. - Мы не знаем, что случилось с <Крыльями Изиды>, но вынуждены предположить, что корабль разрушен. От него нет вестей с тех пор, как были получены эти изображения.

<Крылья Изиды> с экипажем, состоящим в том числе из морских пехотинцев, имели на борту несколько искусственных интеллектов. У нас почти не осталось надежды на то, что кто-то из команды выбрался оттуда целым и невредимым - хотя, возможно, они по-прежнему живы. В любом случае нельзя оставлять морских пехотинцев на произвол судьбы. Таким образом, МЗЭП МП-1 готов отправиться к системе Сириуса. Оказавшись там, мы еще раз проведем разведку района и оценим ситуацию. Попытаемся вступить в контакт с теми, кто управляет этим проходом, кто бы они ни были. В случае необходимости организуем абордажную команду, войдем в объект и спасем оставшихся в живых людей, если таковые вообще имеются. Будем удерживать плацдарм, обеспечивая безопасность для группы ученых, которая произведет оценку угрозы со стороны этого инопланетного сооружения.

Сообщение было встречено глубоким молчанием. Вопросов возникло слишком много. Насколько велико это Колесо? Как предполагается проникнуть внутрь? Позвонить во входнyю дверь? Какова защита объекта? Как, черт возьми, морские пехотинцы составят план сражения, не зная даже, какова биологическая природа врага?

Но самый жгучий из всех вопросов, остающихся без ответа, - вопрос о судьбе Линнли.

По субъективному времени фактического бодрствования и без учета ускорения времени при скорости света прошло меньше года с тех пор, как он видел ее в последний раз. Это было как раз перед тем, как Гарроуэй вошел в киберсон для полета на Иштар. Он тосковал без нее. Линнли представала в его воображении настолько живо, словно все произошло лишь вчера. Осознать, что с тех пор прошло одиннадцать лет, не говоря уж о том, что могло случиться на Сириусе, казалось совершенно невозможным.

Неужели она погибла одиннадцать лет назад? Он никак не мог себе этого представить.

Изображения Сириуса постепенно исчезали.

- Вопросы? - отрывисто произнес Дюнн.

- Скажите, комендор-сержант, что будет, если мы не захотим лететь? - спросил сержант Хьюстон.

- Как вы сказали?

- Что, если мы не захотим лететь? У меня шесть субъективных лет, двадцать шесть объективных. Я внес свою лепту. Хочу уйти.

- Эта миссия не только для добровольцев, - медленно ответил Дюнн. - Руководство рассматривает ее как обычное задание, но с двумя исключениями.

Первое - если вам осталось меньше года до увольнения в запас, вы можете попросить увольнения. С учетом того, что шесть месяцев вашего ожидаемого субъективного времени службы в этой экспедиции будет равно одному году, вы можете сделать выбор и уйти раньше.

Второе - будет создана специальная комиссия для рассмотрения особых случаев. Каждый, у кого в связи с предстоящей экспедицией возникнут особые обстоятельства или проблемы, может заявить о них членам комиссии. Мне дали понять, что будут рассмотрены все обоснованные просьбы.

Однако я попросил бы, чтобы вы хорошенько подумали перед тем, как принять решение остаться на Земле. Здесь теперь все сильно изменилось по сравнению с тем, к чему мы с вами привыкли. Если решите остаться, вам будет оказана психологическая помощь, включая специальное программирование вашего имплантата, чтобы помочь вам адаптироваться к здешней жизни.

И снова по казарме прокатился глухой ропот. Лишь сейчас все наконец услышали о защитной программе, вырубившей шестерых морпехов накануне в микрограде в Восточном Лос-Анджелесе, и эта новость никому не понравилась.

- Я не знаю, как решите вы, - добавил Дюнн, - но я, черт возьми, собираюсь лететь!

- Мы с вами, Ком! - выкрикнул капрал Брайан, впервые назвав Дюнна его новым званием.

- Мне также поручено сообщить, - продолжал Дюнн, - что те из вас, кто остается в МЗЭП, получат дополнительные повышения в званиях после возвращения. Также им выплачивается повышенное денежное довольствие. Короче - пятидесятипроцентная надбавка к вашей обычной зарплате, сверх того боевые, доплата за риск, оплата вахт и командировочные за пребывание в космосе.

А это, подумал Гарроуэй, составит кругленькую сумму. Он быстро подсчитал в уме. Да, весьма неплохую... Как у капрала с выслугой более трех субъективных лет, его оклад составлял 1724, 80 новых долларов в месяц. Пятьдесят процентов от этой суммы - дополнительно 862 новых долларов в месяц плюс доплаты. То есть плюс доплата за риск, командировочные за длительное пребывание в космосе, оплата вахт и боевые...

Он даже мысленно присвистнул и спросил себя, не превращают ли такие деньги морских пехотинцев в современных наемников, оснащенных высокотехнологичным оружием.

- Ком, имеется в виду объективное или субъективное время? - спросил кто-то.

- Да, ком! - добавил со смехом другой морпех. - Это действительно разные вещи!

- Только субъективное время, точно так же как и ваша базовая зарплата. - В ответ прозвучали разочарованные возгласы. - Как же! - добавил Дюнн. - Просто ужасно, что правительство не платит вам за то время, что вы проспали в киберсне! Они не платят вам за время, которое не сжимается, пока вы летите!

- Еще вопросы будут? - Больше вопросов не было. - Свободны, - сказал Дюнн, выходя и давая возможность морским пехотинцам обсудить новости.

Еще недавно сержант, а теперь старший сержант Хьюстон и капрал, а ныне сержант Мэгг Кавако чувствовали, что приказ всем морским пехотинцам лететь к Сириусу без отбора добровольцев - неправильный. Большинство, однако, нарисованная перспектива вдохновила, отчасти благодаря дополнительной оплате, но в основном из-за явного отчуждения, которое многие из них почувствовали к новой земной жизни. Те немногие, кто получил увольнительные в прошедшие несколько дней, возвратились с не слишком-то веселыми новостями и о планете, и о ее обитателях. Проклятие, Дюнн прав. Северная Америка изменилась далеко не в лучшую сторону.

Многие из местных обычаев, о которых не упомянул Дюнн, морские пехотинцы постоянно обсуждали в своей компании в течение нескольких прошедших дней.

Но не только изменившийся язык, странные новые религии и философия или постоянно мелькавшие в разговорах словечки <нумнум>, <вставить> или <торчать> оставались для них непонятными. Когда же все это началось?

Еще одной проблемой была политика. Голоса, призывающие к расчленению страны, звучали громче, чем когда бы то ни было. <Ацтлантисты> требовали независимости еще задолго до того, как Гарроуэй появился на свет, но теперь в некоторых латиноамериканских трущобах Лос-Анджелеса, а также в пограничных районах Южной Калифорнии, Аризоны, Нью-Мексико и Техаса бурная полемика уступила место открытой войне. По мере того как канадские зимы становились все суровее, все более усиливалось и противостояние с квебекцами-франкофонами. Их притязания на запад штата Пенсильвания и долины штата Огайо были еще менее обоснованными, чем притязания <ацтлантистов>, так в этом случае речь шла не о Соединенных Штатах Америки, а о Британской империи, которая захватила эти территории еще в войнах с французами и индейцами. Однако и это будоражило общественное мнение и часто становилось центром внимания СМИ.

Стало больше правил и инструкций. В большинстве штатов полицейские теперь имели право арестовать и преследовать по суду людей за нарушение того или иного закона о гражданстве. Запрещались любые формы поведения, которые могли бы нарушить общественный порядок и общественную нравственность. Это очень напоминало статьи Кодекса Военного Правосудия о нарушении общественного порядка и дисциплины, поэтому некоторые морские пехотинцы считали, что Америка превратилась в настоящее полицейское государство. Все чаще преступников приговаривали не к тюремному заключению, а оставляли на свободе со специально запрограммированными наночастицами, введенными им в кровоток. Этот <сторожевой пес> оценивал их поведение по определенным параметрам и мог наказывать, вплоть до смерти в случае нарушения. Так поступала полиция и государственные чиновники.

Это было страшно.

Были и другие проблемы, возникшие не по вине человека. Климат ухудшился, причем намного, по сравнению со временем, когда Гарроуэй оставил Землю двадцать один год назад. Уровень океана повысился, в солнечном свете стало больше ультрафиолета, ураганы сделались сильнее и опаснее. Столица, город Вашингтон, округ Колумбия, такие прибрежные города, как Лос-Анджелес, Майами, Новый Орле-ан - теперь защищались высокими мощными дамбами и по крайней мере частично покрывались прозрачными купола-ми, чтобы препятствовать излишку ультрафиолетового излучения. Несмотря на все эти меры, в обществе шла серьезная дискуссия о том, чтобы оставить исторические центры этих городов и воссоздать их во внутренних районах страны. Некоторые приморские города, благодаря своему расположению, не могли быть полностью защищены; в серьезной опасности оказались Нью-Йорк, Сан-Франциско и Сиэтл.

Серьезно осложнилась ситуация с Манхэттеном - дамба и купол давали лишь частичную защиту. Пятнадцатью годами ранее над побережьем в устье Гудзона и Ист-Ривер пронесся ураган Тревор, причинивший ущерб, измеряемый десятками миллиардов новых долларов. В следующем году штат Нью-Джерси несмотря на бурные протесты наконец переместил статую Свободы на высокое искусственное основание, чтобы ее медный корпус не разрушился окончательно.

Большинство форм рака теперь поддавались излечению благодаря различным наномедицинским методам. Никто больше не выходил на солнечный свет без нанотехнологических насадок на глаза и кожу! Несмотря на это, на профилактику и лечение рака кожи американцев ежегодно уходили многие миллиарды новых долларов.

Продолжающееся ухудшение климата планеты, похоже, стремительно ускорялось. Температура в экваториальных зонах постоянно повышалась, заставляя местное население мигрировать на север и юг, но в основном на север. По всему земному шару шло великое переселение экваториальных народов, поскольку органы местной власти перестали существовать и жители целых поселений превратились в мигрантов.

В казармах упорно циркулировали слухи о том, что основные усилия по поиску древней технологии инопланетян в межзвездном пространстве теперь сосредоточены на изучении вопроса, как управлять климатом в планетарном масштабе.

Но возможно ли вообще решение столь смелой задачи?

И ко всему прочему - религии. Все эти новые религии. Множество новых религий, появлявшихся, казалось, чуть ли не каждую неделю. Большинство из них были связаны с богами или демонами Анов. Любое новое открытие космической археологии на Земле, Луне, Марсе или в другом месте Вселенной порождало все новые способы разделить человечество во имя веры, мира и духовного братства.

В уже существующих сектах продолжались расколы, иногда яростные. В католическом мире Папесса и Антипапа продолжали постоянные нападки друг на друга по проблемам Анов и использования наномедицинских технологий. Большинство баптистов верило, что Аны - демоны; несколько новых баптистских сект, однако, не согласились с тем, что Аны - падшие ангелы, как Люцифер, или с тем, что Люцифер так или иначе создал их.

Даже в собственной вере Гарроуэя, викканской, самой спокойной из всех когда-либо существовавших конфессий, появились удивительные новые ветви и ответвления, не соглашавшиеся между собой по таким острым проблемам, как божественное происхождение Анов или использование нанотехнологий или магии.

И наконец, войны. Все новые и новые войны повсюду. Любой морпех сорока четырех лет, уходя со службы и оставаясь на Земле - даже если он не демобилизовался раньше, - оказывался востребован. Резкое потепление климата вызвало многочисленные конфликты между жителями северных и экваториальных районов за обладание более пригодными для жизни широтами. Принятие законов против миграции привело к открытой войне и кровавой резне на границах. Только за прошедшие тридцать лет морские пехотинцы участвовали в столкновениях в Мексике и Египте, Сибири и приморском Китае и еще дюжине стран, сражаясь с войсками Царства Аллаха, Китайской Гегемонии, Европейской Феде-Рации, украинских националистов, мексиканцев, квебекцев-франкофонов, бразильцев, колумбийцев и сил панафриканской Империи. Большой джихад 2147 года теперь называли Пятой мировой войной. Уже шел разговор о приближении Шестой мировой войны, так как в результате миграции населения широко распространялись голод и болезни, а крах национальных экономик заставлял отчаявшихся людей идти на все ради выживания.

Темные силы войны, голода и смерти наступали по всему миру, и казалось, что даже морские пехотинцы США/ОФР больше не могут их сдержать.

Земля стала почти таким же страшным и странным местом, как Иштар... и даже худшим. Сириус просто не мог оказаться хуже Земли.

Гарроуэй был готов лететь. Он хотел лететь, так как все те, кого он знал - его братья и сестры, морские пехотинцы, - тоже собрались в экспедицию, во всяком случае, большинство из них. Теперь удерживало только одно: он не рассчитался с отцом.

- Ну как, старик? - спросила Кэт Винтон, прерывая его черные мысли. - Что уставился вдаль?

Гарроуэй замигал, затем посмотрел на нее.

- Привет, Кэт.

- Привет! В чем дело? Отчего такой странный взгляд?

- Прости. Я чувствую себя... не в своей тарелке.

- Знаю, твоя девушка была на борту <Крыльев Изиды>, ты мне говорил. Сочувствую...

Он кивнул и бросил взгляд мимо нее на других морских пехотинцев, находившихся в казарме. Эмоции переполняли его, грозя вырваться наружу.

- Спасибо, Кэт. Я все еще не могу поверить, что она мертва. - Пытаясь сдержать чувства, Гарроуэй снова посмотрел на свою полуразобранную лазерную винтовку. Он уже почистил оптический прицел и заменил микросхему таймера и плату со схемой, так как диагностическая проверка показала, что оружие неработоспособно. Оставалось только собрать винтовку - задача для морпеха несложная, он мог сделать это буквально с закрытыми глазами.

- Может быть, она не погибла. Мы же спасли морских пехотинцев и ученых на Иштаре после того, как они скрывались в горах в течение десяти лет, ведь так?

- Я почти уверен, - ответил Гарроуэй, на мгновение сосредоточившись на сборке ствола, - что надежды практически нет.

- Но это не так. Ты же видел те загрузки.

- Да. - Он вставил последнюю деталь, рукоятку, со звонким щелчком вставшую на место. Затем отложил собранную винтовку в сторону. - Безнадежно - не то слово. Если мы все это время не получили от них вестей, я не думаю, что мы когда-либо их получим.

Она пододвинулась к нему и коснулась его плеча.

- Старик, я тебе сочувствую.

Странно было говорить об этом с Кэт. Линнли была его возлюбленной и они обсуждали свадьбу еще до того, как он на борту <Дерны> отправился на Иштар. Да, Кэт стала его боевой подругой... его любовницей уже на Иштаре... но без романтического подтекста или серьезных планов на будущее. Когда все, с кем ты общаешься - твои товарищи-морпехи, такое становится обычаем. Хотя инструкции запрещали сексуальные связи между срочнослужащими, на практике и офицеры, и сержанты смотрели на это сквозь пальцы, потому что подобные отношения пышным цветом цвели среди военнослужащих младшего командного звена.

В конце концов, морские пехотинцы - всего-навсего люди, даже если им подчас и не хотелось в этом признаваться.

- Что ж, тогда по крайней мере мы сможем полететь туда и надрать задницы тем, кто это сделал, - сказал Гарроуэй.

- Если у них есть задницы, которые можно надрать, - отозвалась Кэт и легонько потрепала его по щеке. - Что еще ты задумал?

Она слишком хорошо его знала.

- Я рассказывал тебе об отце? - <Черт побери, неподходящее место для подобного разговора, слишком много вокруг свидетелей>, - подумал Гарроуэй.

- Да. - Кэт окинула взглядом переполненные казармы, затем посмотрела на Гарроуэя и, казалось, прочла его мысли. - Старик, может, выйдем? - Она качнула головой в сторону двери. - У нас есть еще немного свободного времени, и я хочу тебе кое-что показать. На улице.

- Отлично.

Он поставил собранную LR-2120 в оружейную стойку к сорока семи остальным лазерным винтовкам и пошел за девушкой по лестнице. На выходе они отметились у скучающего сержанта, а затем через парадный вход вышли прямо на улицу, где в глаза ударил ослепительный солнечный свет. День был в самом разгаре, и Гарроуэй чувствовал, как защипало кожу на незащищенных участках, поскольку вживленные в нее наночастицы стали реагировать на ультрафиолет. Яркость света уменьшилась до комфортного уровня - сработало встроенное в глаза затемнение.

Солнечный свет вдруг настоятельно напомнил Гарроуэю недавнюю болтовню в казарме об ухудшении климата Земли. Конечно, религии различались между собой, но согласно викканским верованиям, сама по себе Земля - живая богиня Гея в материальной оболочке. Так утверждала выдвинутая двумя столетиями ранее теория единства духа материи Лавлока. Видеть Землю в ее современном состоянии было просто-напросто больно. Что застанет Гарроуэй здесь, вернись он лет через двадцать? На что будет похожа планета после его возвращения?

Неужели она умирает, и не в том ли состоит его долг, чтобы остаться с ней и пробовать чем-нибудь помочь?

Но что мог сделать один человек, чтобы остановить надвигающуюся экологическую смерть планеты?

- Куда ты, черт возьми, меня ведешь? - спросил он У Кэт, спускаясь вслед за ней по ступеням крыльца.

- Я всего-навсего хотела найти место, где мы могли бы поговорить, - ответила она. - Может, найдем какой-нибудь пустой лэндер.

Напротив ослепительно белого здания казармы вдоль плаца выстроились в линию многочисленные транспортные средства. Большие ангары по их обслуживанию и аэродромная башня располагались по периметру.

Транспортные средства - лэндеры и транспортеры - предназначались для высадки личного состава. Главным образом это были <Уорхаммеры> М 990, или <молоты войны>, названные так за тупые, в форме полумесяца носы, похожие на рабочую часть двуглавого молотка. В них были установлены турели с плазменным оружием.

Основной бронированный корпус транспорта за носовой секцией был уродлив, как деформированный кирпич. И хотя летали они пусть и не слишком изящно, зато успешно доставляли морпехов с орбиты, прямо из брюха трансатмосферного транспорта <Дракон>. У них имелось отличное вооружение. Помимо плазменных пушек они были оснащены точечной лазерной защитой, а также электромагнитной пушкой турельного типа под носом и в кормовой части. Каждый <Уорхаммер> рассчитан на два отделения по двадцать человек плюс оружие и снаряжение. Гарроуэй и его спутница пошли по асфальтированной дорожке к ближайшему <Уорхаммеру>. Кэт коснулась панели доступа. Крышка люка открылась, пропуская их в грузовой отсек.

- Здесь намного просторнее, чем в старых лэндерах, - сказал Гарроуэй, залезая внутрь и держась рукой за окрашенный в белый цвет верх корпуса. - Жаль, что их не было у нас на Иштаре.

- Да, в Корпусе всегда придумывают все новые и новые усовершенствования, - откликнулась Кэт. - Новые, современные способы убийства. В общем, я подумала, что здесь нам не помешают.

- Решила, что я собирался что-то скрыть?

- Нет, но я не хотела, чтобы тебе кто-нибудь помешал излить душу. Давай, старик, выкладывай. Ты действительно хочешь убить отца?

Гарроуэй вздохнул.

- Убить? Думаю, нет. Я не хотел бы сесть в тюрьму. Или быть приговоренным к ношению наночастиц <сторожевого пса>. Второе, думаю, похуже, чем мы можем себе представить.

- Твоя мать сама вернулась к нему, ты же это знаешь. В некотором смысле она тоже виновата.

- Несправедливо так говорить.

- Жизнь вообще несправедлива. Мне жаль женщин, которых избивают, и больно слышать о том, что они возвращаются к своим мучителям, надеясь, что смогут их изменить, или просто потому, что не знают, куда деваться. Я понимаю, что должна помочь им, но чем?

- Похоже, ты принимаешь все это очень близко к сердцу.

- Да. Из-за сестры. Третий муж забил ее до смерти. Первые два тоже ее безжалостно истязали.

- Сочувствую.

Кэт пожала плечами.

- Я слышала, что этого ублюдка недавно освободили от наночастиц, и теперь он здесь, в Детройте. Надеюсь, ему страшно. Мне очень, очень хочется на это надеяться. Но я не собираюсь убивать его.

- Моего отца так и не поймали, - сказал Гарроуэй. - Наверняка укрывается у <ацтлантистов>. В свое время он им сочувствовал.

- Да, только когда это было. Лет двадцать назад? Теперь он - совершенно другой человек. Не думаю, что стал лучше. Я даже не говорю, что этот ублюдок не заслуживает смерти. Но тебя слишком долго не было на Земле, чтобы врубиться во все это. - Кэт усмехнулась. - Даже если для тебя прошел всего-навсего год.

- Черт побери, Кэт. Он убил мою мать!

- Ладно, ты отыщешь его, найдешь, где бы он ни скрывался. И что сделаешь?

- Не знаю, но хочу засадить пулю ему в башку или разбить его коленные чашечки, сделав навсегда калекой.

- Калекой, благодаря наномедицине, он не останется. Смотри, как подлечили того засранца, которого ты ударил ногой. Да как ты все это осуществишь, когда <сторожевой пес> все время следит за твоими мыслями?

Глаза Гарроуэя загорелись. Он с трудом перевел дыхание.

- Очнешься в тюрьме, с обвинением в покушении на убийство. И это будет далеко не <капитанская мачта>. Ты предстанешь перед гражданским судьей. Постыдная развязка. Тюрьма или того хуже. Думаешь, месть или попытка мести и в самом деле того стоит?

Из глаз его вдруг хлынули слезы. Из горла вырвался вначале сдавленный стон, а затем плач. Он не плакал так с тех пор, как жил дома с мучителем-отцом и матерью, запуганной побоями мужа.

Прошло довольно много времени, прежде чем Гарроуэй успокоился в теплых объятиях Кэт. Откидная багажная полка грузового отсека стала ложем любви, толстый рулон пены - матрацем. Их ласки были мучительными и жадными. Наконец они слились в одно целое. Пот, скользя по влажной коже разгоряченных тел, впитывался в матрац. С выключенным кондиционером в <Уорхаммере> было нестерпимо жарко, но это не имело для них никакого значения.

Вдыхая тонкий аромат ее волос, смешивающийся с запахами пота, секса и машинного масла, Гарроуэй мысленно справился со своими внутренними часами.

- Нам надо возвращаться, - прошептал он.

- Я знаю. Это было... чудесно. Спасибо тебе.

- Спасибо тебе, - сказал он.

- Что же ты собираешься делать? Уйти из Корпуса и пробовать выследить отца? Отсидеть срок в тюрьме? - В слабо проникающем из кабины <Уорхаммера> свете он увидел, как Кэт криво усмехнулась. - Или полетишь со мной к звездам?

- Это несправедливо.

- Согласна. Но вопрос задан.

Он слегка отстранился от нее.

- Конечно, ты права. Нет, я ничего не смогу сделать этому ублюдку. Самая лучшая месть - жить своей собственной жизнью. И черт с ним.

- Верно! - кивнула Кэт. - Он свое получит!

Гарроуэй пожал плечами.

- Корпус - мой дом, - сказал он. - Ты и другие морпехи - часть меня, моя семья. Но я также...

- Что также?

- Я думал о том, как люди искалечили Землю. Климат. Окружающая среда. Не знаю, имею ли я право бежать и оставлять мою планету.

- Я не викканка, - сказала Кэт. - Ты сам должен ответить на свои вопросы о Богине. Но в силах ли ты что-нибудь изменить?

- Что ж, простой ответ - да, если каждый сделает свою часть дела.

- Но что ты можешь сделать?

- Здесь - ничего. Я не могу отомстить за мать. Не могу восстановить окружающую среду. Черт, я даже не чувствую себя здесь дома. Земля стала мне... чужой. Понимаешь?

- Понимаю, потому что и сама в таком положении, морпех.

- Я мог бы сказать, что собираюсь лететь к Сириусу, чтобы найти Линнли и остальных, но знаю, что не могу сказать даже этого. Она мертва. И с этим я тоже ничего не могу поделать.

- Значит?..

- Значит, да. Я лечу с вами. Не спасать Линнли, а потому что вы - часть моей жизни.

Кэт привлекала его к себе, и они снова занялись любовью.

Глава 6

5 декабря 2159, Комната виртуальной конференц-связи 8 Корпуса Межзвездной морской пехоты Твентинайн Палмз, Калифорния, 09:15 по Тихоокеанскому времени

Полковник Рэмси парил в ноумене, глядя на приближающуюся громаду космолета, затмевающую сияющее солнце. Изображение передавалось с борта одного из космических доков L-4. Серпик Земли висел в отдалении, на погруженной в ночь стороне голубой планеты отдельными звездочками мерцали города.

Появление ноуменальной конференц-связи, подумал Рэмси неожиданно, прикончит давно обреченную техногенную цивилизацию. Когда любое начальство может созвать собрание в любое время, отовсюду собирая в ноумен представителей на Земле или в околоземном пространстве, когда встречи, брифинги и виртуальные конференции никого не удивляют, уже кажется, что по-иному и быть не может.

Насколько спокойнее, думал он, была безмятежная эра перед созданием ноумена, когда руководителям приходилось обходиться своими силами, без постоянного участия в совещаниях.

Адмирал Дон Д. Харрис первоначально созвал брифинг для проверки хода подготовки операции <Боевой космос>. Однако к нему присоединились и другие заинтересованные липа, включая членов Конгресса и Федерального Консультативною Совета. В результате все это не превратилось в подобие цирка.

Рэмси и в самом деле с нетерпением ждал полета на Сириус, но только потому, что там он мог получить свободу действий.

Его виртуальный образ, в полной парадной форме, один из сотни других, пребывал в ноумене в почти полумиллионе километров от Земли, на базе L-4 <Лагранж>, где Федеративная Республика держала множество важнейших средств по освоению открытого космоса. Сам корабль, межзвездный транспорт морской пехоты <Чапультепек>, недавно построенный и запущенный Консорциумом Судостроения <Лунное гало> на базе L-1, теперь следовал в порт приписки - на военную базу на высокой околоземной орбите L-4. Судно медленно приближалось, становясь все больше, разрастаясь до угрожающих размеров черного гриба 622 метра длиной. В тени массивного купола реактора и рабочего тела огромной емкости скрывались три жилых модуля. В течение долгого полета модули, создавая искусственную гравитацию, вращались вокруг оси судна, оставаясь в тени рабочего тела, защищенные им от смертельного потока радиации, разгоняющего корабль почти до скорости света. Три высокотемпературных радиатора, каждый метр толщиной, а также жилые блоки в кормовой части делали судно похожим скорее не на наконечник стрелы, а на широкий пологий купол. Его чисто функциональная форма создавала впечатление невообразимой скорости и мощи.

Рэмси наблюдал за тем, как громада автоматизированными рывками тормозит для предстоящей стыковки с базой на высокой околоземной орбите. Скоро инспекционные команды приступят к заключительной проверке и перепроверке, чтобы официально сертифицировать сдачу <Чапультепека> в эксплуатацию. Лучше бы он был готов, подумалось ему. Как минимум пять адмиралов, три генерала и два члена Конгресса, один из них отставной морпех, руководили процедурой ввода в эксплуатацию и запуска <Чапультепека>. Найти неисправность именно сейчас и отправить корабль обратно в орбитальный док было бы не слишком-то приятно.

Кроме того, <Чапультепеку> предстояло совершить очень важную миссию, которая стартует приблизительно через три месяца.

- Я хотел бы знать, - раздался в сознании Рэмси командный голос, - насколько это судно способно противостоять угрозе наподобие той, что мы видели в трансляциях сделанных на Сириусе записей. Если та золотистая штука - военный корабль Охотников Рассвета, то, вероятно, придется признать, что нам столь же далеко до них в техническом отношении, как Аханну до нас.

Говорившим был Фрэнк Шугарт из Президентского Федерального Консультативного Совета. Он выступал от имени небольшого отряда гражданских чиновников и политических деятелей, которые вышли для этого брифинга в ноумен, а также Говарда Слэттерби, директора Совета Национальной Безопасности, и трех членов Конгресса, представляющих различные его комитеты, принимавшие живейшее участие в этом проекте. В самом деле настоящий цирк.

- Сэр, будет не одно судно, - заметил адмирал Харрис, одетый в ослепительно белую парадную форму. Харрис в настоящее время физически пребывал в L-4, и поэтому его ответ последовал почти незамедлительно, с самой незначительной задержкой. - Операция <Боевой космос> задумана как первое настоящее развертывание межзвездного флота.

Иллюстрируя мысль Харриса, картинка изменилась, демонстрируя вращающиеся изображения семи кораблей, похожих друг на друга, с огромными топливными резервуарами в форме шляпки гриба, центральными осями вращения, черенками радиаторов. Отличала их длина: у фрегата <Бесстрашный> она составляла 85 метров, у <Чапультепека> - 622. У всех кораблей было по три вращающихся автоматизированных жилых отсека, скрытых за топливными резервуарами.

- Боевая группа будет состоять из <Чапультепека>; судов снабжения <Альтаир>, <Мизар> и <Процион>; авианесущих фрегатов <Бесстрашный> и <Храбрый>; авианосца <Рейнджер> и линкора <Нью-Чикаго>. Кроме того, на <Рейнджере> будут развернуты две штурмовых космических эскадрильи <Морских ос> и новых космических истребителей <Звездные ястребы>. Я думаю, мы можем быть уверенными, что наши военные силы дадут отпор любому противнику, с которым могут столкнуться на Сириусе.

- Даже Охотникам Рассвета, адмирал? - задала вопрос конгрессмен Алиса Дюран из комитета по контролю готовности Вооруженных сил. - Мне говорили, что Охотники Рассвета могут быть представителями цивилизации, возраст которой составляет по меньшей мере полмиллиона лет. Участвовать в военном конфликте с такой цивилизацией для нас сродни самоубийству!

- Нет, госпожа Дюран, - возразил генерал-майор Марк Колби. - Ни одна цивилизация не смогла бы просуществовать полмиллиона лет!

- Некоторые из нас полагают, что такое возможно, - сказал Шугарт. - Если верна гипотеза о выживании хищников, то космическая культура могла бы стать метастабильной, не имеющей внешних угроз и обладающей большим пространством для того, чтобы стравливать, так сказать, внутреннее давление. - В ноумене появились данные, льющиеся каскадом в коллективное сознание группы, представляющие результаты расчетов тысяч моделей роста, развития и взаимодействия цивилизаций. На схеме галактики красными точками были показаны гипотетические цивилизации, возникающие, расширяющие свой ареал, превращая его в обширные межзвездные сети. По мере того как счетчик отщелкивал столетия, возникшие сети сталкивались с другими, боролись, а затем исчезали. Одна из звездных империй захватывала галактический центр, поддерживая империю в устойчивом состоянии в течение многих тысяч лет. Иногда одна из сетей, кажется, замирала на месте, оставаясь устойчивой и намного дольше. - Компьютерные модели допускают, что подобная цивилизация могла бы просуществовать миллионы и даже сотни миллионов лет.

- Сэр, ваши компьютерные модели - славные штуки, но они меня не волнуют, - сказал Колби Шугарту. - Да и вся гипотеза о выживании хищников говорит нам о том, что выжившие должны быть крайне отвратительны. Все эти милые и светлые передовые цивилизации отнюдь не мирное дерьмо, как утверждают религиозные фанатики.

Рэмси был знаком с теорией выживания хищников, даже много раз читал по ней лекции. По существу это следствие парадокса Ферми, научного и философского утверждения, согласно которому даже при невозможности превзойти скорость света одна-единственная космическая культура все равно способна колонизировать всю галактику в течение нескольких сотен тысяч лет. Учитывая, что возраст галактики - восемь миллиардов лет, она могла быть колонизирована уже много раз.

В то время, когда в середине двадцатого столетия был выдвинут парадокс Ферми, космос представлялся невероятно мирным и пустым, без признаков каких-либо форм разумной жизни среди звезд, за исключением жителей самой Земли. Если идеи относительно формирования планет и цепкости жизни верны, то к тому времени галактика должна была бы изобиловать цивилизациями. И перед лицом всего этого космического спокойствия возникал парадоксальный вопрос: <Где, черт возьми, все?>

Гипотеза о выживании хищников утверждала, что, говоря языком дарвинистов, единственно возможная стратегия выживания любой интеллектуальной формы жизни состоит в устранении всех возможных конкурентов. Если в какой-то момент в истории галактической цивилизаций некие формы жизни эволюционировали благодаря этой стратегии и смогли путешествовать к звездам, то они и далее могли бы руководствоваться той же стратегией, находя и уничтожая цивилизации существ, которые потенциально могли бы составить им конкуренцию.

Спустя два столетия на Земле, Луне, Марсе, Европе и во многих соседних звездных системах были найдены многочисленные доказательства существования цивилизаций, способных совершать межзвездные путешествия. Однако все следы материальных культур пришельцев представляли собой чаще всего древние мертвые руины. Так было до тех пор, пока в конечном счете на Иштаре не были обнаружены Аханну. И Аханну заговорили об Охотниках Рассвета, которые низвели их цивилизацию до уровня каменного века, обратив ее вспять, к варварству.

А теперь возник некто еще в системе Сириуса. Некто, обладающий передовой технологией и чертовски быстрой реакцией.

Неужели Охотники Рассвета уцелели в течение приблизительно десяти тысяч лет, считая с момента краха звездной империя Анов?

Но все усложнялось и приобретало более зловещий оборот. Ведь в свое время существовали и Строители, совершавшая полеты к звездам цивилизация, жившая полмиллиона лет назад и уничтоженная, очевидно, крайне агрессивными загадочными силами.

Были ли этими враждебными силами Охотники Рассвета? Или это были их предшественники, использовавшие ту же самую стратегию выживания?

Несмотря на апломб Колби, некоторые представители власти полагали, что Охотники и были цивилизацией, которая уничтожила сначала Строителей, а затем, полмиллиона лет спустя, и Анов. В обоих случаях имел место одинаковый образ действий - перевод астероидов на новые траектории движения и разрушение с их помощью всех цивилизованных планет. И причина, по-видимому, была та же самая.

Но была ли той же самой цивилизация? Рэмси полагал, что это жизненно важный вопрос. Дюран считала иначе: лучше не ссориться с тем, кто находится на галактической сцене в течение полумиллиона лет, а то и дольше. В настоящий момент подобная цивилизация с точки зрения человечества вполне может оказаться почти богоподобной, способной уничтожить новоявленное человечество так же просто, как человек - прихлопнуть муху. Лучшее, на что могла бы надеяться Земля, это остаться незамеченной.

Но такое больше невозможно. Если золотистое судно было построено Охотниками Рассвета, то человечество, так сказать, огромными пылающими письменами объявило инопланетянам о своем присутствии.

Теперь данные моделирования сменили знакомые кадры, переданные из системы Сириус. Кольцо пространственно-временного прохода четко вырисовывалось на фоне звездной ночи. Из центра кольца снова появился золотистый корабль. Он стремительно двинулся к <Крыльям Изиды>, на мгновение возникли помехи, и кадры пошли сначала.

- А не поздно ли бежать и скрываться? - спросил бригадный генерал Корнелл Доминик. Казалось, представитель КММП в Объединенном комитете начальников штабов прочитал мысли Рэмси. - Они столкнулись с нашим исследовательским судном в звездной системе Сириуса и уничтожили или захватили его. Теперь они могут очень хорошо представлять, откуда прибыли <Крылья Изиды>. Черт, к этому времени их флот мог бы быть здесь, если бы они проникли через врата Сириуса. Охотники связались бы с домом, а затем пошли по следу <Крыльев Изиды> почти со скоростью света. Конечно, мы должны обеспечить военное присутствие в пространственно-временном проходе пусть только для того, чтобы отслеживать там ситуацию.

- Генерал, нам слишком многое неизвестно, - сказал Шугарт. - Что с <Крыльями Изиды>? Они уничтожены или захвачены в плен? Если они уничтожены, то Охотники, если это они, не смогли выяснить происхождение корабля. Или, как вы говорите, Охотники направили флот через Врата и вот уже десять лет летят к Земле. Если это так, то посылать семь кораблей к Сириусу не только нерационально, но и безрассудно. Ведь в этом случае все имеющиеся в наличии военные корабли нам нужны здесь, чтобы защитить Землю от подобного нападения.

- Господин Шугарт... - начал Харрис.

- Но если существует хоть малейший шанс, что нам все же удастся остаться незамеченными этими монстрами-психопатами, - продолжал Шугарт, игнорируя попытку адмирала его перебить, - то тогда им стоит воспользоваться. Мы не можем надеяться на успех в военном противостоянии с цивилизацией, технологии которой обгоняют наши на тысячу, а может быть, и пятьсот тысяч лет!

- Но в том-то и дело, господин Шугарт, - вмешалась полковник Джинджер Ковалевски, старший технический советник КММП. - Остаться незамеченными невозможно, даже если бы нам этого и хотелось. - По ее ментальной команде появилась карта звездного неба с изображением Солнца, окруженного скоплением звезд, протянувшихся на несколько световых столетий. От Солнца расходилась фиолетовая сфера, охватывая сотни соседних звездных систем. - <Певец> послал свой сигнал девяносто лет назад. Вот насколько далеко он ушел за это время - на девяносто световых лет.

Вторая сфера, на этот раз красная, накладывалась на первую, а затем превосходила ее...

- Свет от двигателей наших первых межзвездных судов, - продолжала Ковалевски, - с характерной длиной волны, указывающей на реакцию антивещества, отправился более столетия назад и теоретически мог быть обнаружен на галактическом расстоянии как источник аномального гамма-излучения любой достаточно развитой в технологическом отношении цивилизацией.

Третья сфера, исходящая от Солнца, поглощая первые две и покрывая объем в четыре раза больший, чем первые две, охватывала бесчисленное количество звезд.

- Радио и телевизионные сигналы, - добавила Ковалевски. - несомненное доказательство существования разумной жизни и технологии, впервые ушли с Земли более двухсот лет назад. Мы полагаем, что теперь этот фронт начальной волны достиг примерно трех-четырех тысяч звезд.

- Двести лет назад, господин Шугарт, - закончила она, - мы стали звонить во все двери, объявляя о нашем присутствии! Если Охотники там и все еще слушают радиоэфир, то они услышат нас. Весьма возможно, что уже слышат!

- Но нам также неизвестно, сколько у нас остается времени, - вступил в разговор Доминик. - Возможно, ближайшая база Охотников находится в тысяче световых лет от нас, и мы вылетаем за восемь столетий до того, как они нас услышат. Или они услышали нас сто лет назад и все еще спорят, пытаясь решить, что с нами делать.

- Предложенные нашим искусственным интеллектом культурные модели говорят, что старые цивилизация склонны принимать решения, действовать и реагировать очень медленно, очень обдуманно, - заметила Ковалевски.

- Вот это другой разговор! - усмехнулся Колби. - Возможно, нам и не следует о них волноваться. Но мне нужно больше, чем просто догадки о продолжительности жизни цивилизации, чтобы я согласился с сумасшедшим предположением, будто некие космические негодяи, на полмиллиона лет опережающие нас в техническом отношении, хотят нашей гибели.

- Генерал Колби, - сказала конгрессмен Дюран, - какая разница - полмиллиона лет или десять тысяч лет. Наша технология обгоняла Аханну на три или четыре столетия, и тысяча морских пехотинцев вынудила несколько миллионов из них принять мир на наших условиях всего за несколько дней.

<Если бы все было так просто>, - подумал Рэмси.

- Моя уважаемая коллега права, - сказал конгрессмен Уэйн Р. Реардон из комитета по военным ассигнованиям. - Я полагаю, что было бы лучше дружить с этими созданиями, чем воевать.

Рэмси мысленно попросил слова. Обычно на брифингах с высоким руководством и политическими деятелями самое мудрое - промолчать, но идиотизм обсуждения с каждой минутой становился все нестерпимее.

- Полковник Рэмси, - сказал адмирал Харрис. - Каковы ваши соображения?

- Спасибо, адмирал, - спокойно поблагодарил Рэмси. - Уважаемые госпожа Дюран, господин Реардон, вы кое-что упускаете. Воюем мы с ними или заключаем мир, у нас нет выбора. Основные принципы военной стратегии требуют, чтобы мы встретились с ними как можно дальше от Земли.

- Полковник, как вы можете говорить о принципах стратегии в подобном случае? - неприязненно осведомилась Дюран. - Эта ситуация беспрецедентна! Мы не знаем, против чего мы выступаем!

- Отчасти верно, госпожа конгрессмен. Отчасти верно. Мы не знаем, против кого выступаем и каковы потенциальные возможности Охотников Рассвета. Однако мы можем проанализировать ситуацию в свете предыдущего военного опыта. Если проход работает так, как мы думаем, то он представляет собой стратегическую горловину.

- Извините... какую горловину?

- Место, которое враг должен контролировать, если ему нужно послать против нас боевые силы. Представьте пролив на Земле, наподобие Гибралтара, во времена старинных океанских флотов. Любой, кто желал управлять Западным полушарием Земли, должен был контролировать этот проход, чтобы не дать врагу выхода в Атлантику.

- Не учите меня, полковник. Космос сделал ненужными океанский флот и проливы.

- Если Охотники или другие потенциальные враги вынуждены проходить через эти Врата, то они - стратегически важная позиция. Лишите их контроля над ней, и мы в безопасности. Не сделаете этого, и они нанесут нам удар, когда и где захотят.

- А если Охотники уже в пути? - спросил Реардон.

Рэмси пожал плечами.

- Тогда мы уже проиграли. Нас могут отбросить на десять тысяч лет назад. Земля будет разбомблена метеоритами, и мы вернемся в каменный век.

- Тогда не нужно посылать корабли к Сириусу, нам придется защищаться здесь.

- Сэр, если наш противник способен развернуть такие суда, как корабль <Певец> на Европе, то даже все военные корабли Земли не смогут остановить хотя бы один из них. Мы не только можем послать восемь кораблей, чтобы исследовать Врата возле Сириуса. Мы просто обязаны это сделать.

- Скажите мне, полковник, - заговорила Дюран. - Если вы доберетесь туда, возьмете под контроль Врата, а затем столкнетесь с чем-то вроде <Певца>, что вы сделаете? Что вы сможете сделать?

- Прежде всего мы предупредим Землю. Охотники могут обладать технологиями, позволяющими путешествовать быстрее скорости света, которые делают пространственно-временные проходы излишними. Если нет, то им потребуется как минимум девять-десять лет для полета от Сириуса до Земли, точно так же, как и нам. Поскольку мы пока не можем использовать коммуникационные технологии Строителей, чтобы вести переговоры в реальном времени между флотом и Землей, остается шанс, что мы найдем во вратах Сириуса один из их межзвездных коммуникаторов, который даст возможность мгновенной связи с Марсом. Если это так, то мы получим более восьми лет для подготовки к возможному нападению инопланетян.

- А что будет в худшем случае? Мы можем разрушить врата Сириуса.

- Мой Бог, - сказал Реардон. - Как? Они же огромны!

- Все, что мы пока знаем об этих Вратах, - сказала им Ковалевски, - указывает на то, что они очень надежны. Однако мы полагаем, что силы, их составляющие - пара движущихся по орбите черных дыр, - ничего исключительного собой не представляют. Разрушение движения по орбите черных дыр скорее всего разорвет Врата на части. Конечно, нам не удастся узнать это наверняка, пока мы туда не доберемся. Тем не менее представляется более чем вероятным, что достаточно большая термоядерная боеголовка или боеголовка антивещества нарушит равновесие сил в кольце в достаточной мере, чтобы трюк удался.

Желание высказаться выразил Джон Ноулс. Он был заместителем государственного секретаря по космическим военным действиям в государственном департаменте, а также занимал незавидный пост уполномоченного по связям между межзвездными операциями ОФР и операциями и правительствами других стран.

- Ситуация имеет и другой аспект, - начал он. - Правительства некоторых стран проявили интерес к этой операции. Европейский союз и Китайская Гегемония неоднократно указывали на то, что наши действия во вратах Сириуса могут иметь очень серьезное значение и для других народов Земли. ЕС, в частности, предлагает, чтобы мы включили группу европейских военных кораблей для участия в операции <Боевой космос>.

- Черт с ними, - сказал Харрис.

- От их помощи нельзя отказываться, - возразил Ноулс. - Помните, что они послали вспомогательные силы на Иштар двадцать лет назад.

- Да, послали после того, как наши морские пехотинцы разгромили Аханну и заключили с ними мирный договор. Кому они нужны?

- В любом случае без них не обойтись, - сказал Ноулс. - Нам стало известно, что ЕС и китайцы готовят собственную межзвездную экспедицию. Было бы лучше, если бы мы включили их силы в состав экспедиции и заранее согласовали общие планы и цели.

- Да, - бросил Доминик. - И предоставим им возможность использовать нас. Они боятся, что мы обнаружим некую действительно полезную древнюю технологию в этих вратах Сириуса и хотят удостовериться, что получают свою долю.

- Что ж, это справедливо... - начал Реардон.

- Нет, простите, нет! Мы рискуем, мы платим по счетам, а потом приходит кто-то и претендует на то, что мы находим? Мы воевали с ООН. Воевали сто лет назад, чтобы доказать наше несогласие с таким раскладом.

- Так или иначе, - добавил генерал Колби, - они настаивают на сохранении независимости в вопросах принятия оперативных решений. Позвольте мне спросить. Когда французы побеждали в военном кризисе?

- Генерал Колби, пожалуйста! - сказала Дюран. - Приберегите ваш фанатизм для других случаев.

- Марк, эта дискуссия бессмысленна, - добавил Доминик. - Если ЕС и китайцы хотят лететь следом за нами, у нас не так много возможностей им в этом воспрепятствовать. Но мы можем настоять, чтобы наши люди и космические корабли оставались под нашим контролем. Любое другое предложение я отвергаю.

- Генерал Колби, мы понимаем вашу позицию, - заметил Реардон. - И принимаем ее во внимание. Но основной вопрос этой встречи стоит так: следует ли нам вообще проводить операцию <Боевой космос>. Риск, как было сказано, очень велик.

Рэмси снова попросил слово.

- Вы что-то хотите сказать, полковник Рэмси? - осведомился Харрис.

- Я считаю, дамы и господа, что бездействие намного опаснее спешки. Главная задача американских морских пехотинцев на всем протяжении их истории состояла в том, чтобы первыми принять бой, защищая интересы национальной безопасности, и отодвинуть угрозу как можно дальше от наших берегов. Я, со своей стороны, предпочитаю сражаться с Охотниками Рассвета на Сириусе, а не в Южной Калифорнии. Хочу верить, что большинство из вас испытывают те же самые чувства. Но есть и нечто другое, абсолютно необходимое для безопасности Земли. Это знание о том, кто же именно наш враг.

- Но нам ничего не известно об этих... существах, - вставила Дюран.

<Точно. Именно поэтому МЗЭП МП-1 и должен лететь к Сириусу, - мысленно вмешался в разговор Рэмси. - Пожалуй, лучше всех сформулировал этот принцип Сунь Цзы. Он сказал, что если вы знаете себя, но не знаете своего врага, победа обеспечена вам наполовину. Знаете своего врага, но не себя, победа опять-таки обеспечена вам наполовину. Но если вы знаете и себя, и врага, то победа обеспечена вам всегда. Так говорил Сунь Цзы. Дамы и господа, мы знаем наших морских пехотинцев, знаем, на что они способны. Теперь мы должны кое-что узнать о враге. И именно поэтому мы посылаем МЗЭП МП-1>.

- Но как вы сможете что-нибудь узнать о нашем враге, если ваш флот будет уничтожен в первые минуты столкновения? - спросил Реардон. - Как?

- Морские пехотинцы превратили разведку в истинное искусство. Сейчас мы формируем две специальные разведроты в составе МЗЭП МП. И еще у нас есть Кассий.

- Кассий? Кто это? - спросила Дюран.

- Часть нашего командного состава, компьютерная сеть из людей и ИскИна, которая включают элементы команды МЗЭП МП. Кассий! Почему бы тебе не представиться?

В ноумене, привлекая внимание к центру искусственного интеллекта, загорелась яркая звезда.

- Здравствуйте, - произнес низкий мелодичный голос. - Я - Кассий.

- Что особенного в этом искусственном интеллекте? - поинтересовалась Дюран.

- Госпожа конгрессмен, с одной стороны - мой опыт, - ответил голос Кассия. - А при выполнении разведывательных задач моя способность создавать копии самого себя в рамках соответствующих технических средств.

- Копии? - спросила Дюран. - Что вы имеете в виду?

- Кассий - компьютерная программа, - пояснил Рэмси. - Очень сложная, но все равно программа. И как любая программа, она может дублировать себя, чтобы у нас было две таких программы... или сто... короче, столько, сколько нам понадобится.

- Да, но зачем?

- Полковник, думаю, что я смогу ответить на этот вопрос, - сказал Кассий. - Госпожа конгрессмен, в военной операции, такой как операция <Боевой космос>, самое ценное - личный состав, сами морские пехотинцы, которые получают боевые задачи и выполняют их. Сириус находится на расстоянии 8, 6 световых лет от Земли. Если морпех убит или серьезно ранен, он выбывает из боя, и его или ее некем заменить. Однако пока есть достаточно мощные аппаратные средства и такой искусственный интеллект, как я, можно изготавливать копии меня фактически в любом количестве. Я могу, например, загрузить свою копию прямо в оборудованный соответствующим образом истребитель <Звездный ястреб>. Эта копия могла бы пилотировать истребитель в непосредственной близости от прохода Сириуса, чтобы осуществить необходимые измерения или разведку его оборонительных сооружений, орудийных башен и тому подобного. В случае гибели <Звездного ястреба> и моей копии не пострадает ни один человек.

- Кассий, как вы при этом будете себя чувствовать? - спросил генерал Колби. - Я имею в виду, ваша копия для вас - нечто чужое, не так ли? Как бы живая, если я правильно выражаюсь?

- Копия полностью идентична оригиналу в момент создания, но затем, само собой разумеется, копия начинает обретать свои собственные воспоминания и накапливает иной, собственный опыт. В остальном, что касается копии, она такая же, как оригинал, со всеми воспоминаниями оригинала до момента разделения. А поскольку, сэр, ИскИн осознает себя как живое существо, то копия, несомненно, настолько же живая, как и оригинал.

- И вы не стали бы возражать, если бы ее послали на выполнение задания, фактически означающее самоубийство? - спросил Реардон.

- Я или моя копия не рассматривали бы это как самоубийство, госпожа конгрессмен. В вооруженных силах разработаны такого рода ИскИны, которые способны исполнять приказы, естественно заботясь о самосохранении как средстве выполнения отданного приказа, но в то же время не слишком беспокоясь о собственном выживании. Если именно это вы имеете в виду, то мы не испытываем страха так, как его чувствуют люди.

- Понимаю.

- Мы планируем использовать множество копий Кассия во время проведения этой операции, - пояснил адмирал Харрис. - Если нам понадобится вступить в контакт с существами, контролирующими врата Сириуса, то сделать это вполне сможет Кассий или один из его клонов.

- Важно помнить, - добавила Ковалевски, - что Кассий и подобные ему программы обладают по сравнению с людьми множеством преимуществ в выполнении подобных задач. У них нет страха смерти. Они имеют прямой доступ ко всем электронным данным, хранящимся в компьютерной сети миссии. Время их реакции на команду измеряется миллисекундами. Если понадобится, искусственный интеллект легко сможет общаться на древнешумерском или каком-то другом редком языке из имеющихся в базе данных. И при необходимости находиться в прямом контакте с руководителями экспедиции и личным составом посредством ноумена.

- В таком случае, зачем вообще посылать людей? - поинтересовался Реардон.

- Существуют сферы, в которых люди превосходят искусственный интеллект, - усмехнулся Рэмси. - Правда, их мало и становится все меньше. Мы более гибки или, другими словами, можем думать вне запрограммированных параметров. Мы лучше реагируем на неожиданные ситуации. Люди могут полагаться на интуицию, ИскИн не может. Мы можем руководствоваться не только логикой, но и принимать нестандартные решения. ИскИн на это не способен. Черт возьми, наконец мы умеем шутить, а ИскИн - нет. Во всяком случае, пока.

- А какое отношение шутки имеют к командованию экспедицией? - осведомился Реардон.

Рэмси вздохнул. Неужели эти люди родились таким непрошибаемыми? Или стали такими?

- Юмор, сэр, требует таких чисто человеческих черт, как сочувствие, удивление, способность различать двусмысленность. Дело в том, что люди и ИскИны просто мыслят по-разному. Способность к осмыслению проблемы не одним, а двумя различными способами дает намного больше шансов на ее решение. Поэтому лучший подход к ситуациям подобного рода - сочетание человека и искусственного интеллекта, при котором можно использовать сильные стороны обеих частей уравнения - искусственного интеллекта и человеческого разума. Именно так мы планируем действовать во время этой экспедиции.

- Я действительно люблю работать с людьми, - добавил Кассий. - Кажется, у них всегда есть чему поучиться.

- Я все еще думаю, - сказала Дюран, - о возможности загрузки в машины миллионов копий искусственного интеллекта. Это могло бы сделать излишним применение солдат и морских пехотинцев.

- Сомневаюсь, что такое когда-нибудь произойдет, госпожа конгрессмен, - ответил Рэмси. - Искусственный интеллект всегда остается инструментом, чем-то таким, что мы используем ради достижения поставленной цели и выполнения миссии. Кассий, например, электронный компонент нашей команды, работающий вместе со мной и личным составом моего подразделения. Идея состоит в установлении дружбы с машинным интеллектом, а не конкуренции. Мы сотрудничаем, причем очень успешно.

- Может быть, полковник, - сказала Дюран, - но все, что нам известно об интеллекте, машинном или человеческом, заставляет меня сомневаться в невозможности такой перспективы. Кассий и ему подобные со временем смогут нас заменить.

- Да, госпожа конгрессмен, теоретически это возможно, - согласился Кассий. - Надеюсь, подобного не произойдет. Воистину, Вселенная без человека или с управляемыми им извне ИскИнами была бы очень скучна.

Рэмси потребовалось немало времени, чтобы понять, что Кассий пошутил.

Глава 7

11 декабря 2159, Отделение В первого взвода роты <Альфа>, Учебный лагерь морских пехотинцев База Лагранж L-4, 14:38 часов по Гринвичу

Санитар второго класса Филипп Ли сидел почти в полной темноте, с обеих сторон зажатый морпехами в вакуумных бронированных скафандрах. Свет исходил только от огоньков индикации на лобовом стекле забрала его шлема, а также шлемов других морских пехотинцев. Этот колеблющийся свет позволял видеть скрытые шлемами лица и, когда люди поворачивали головы, отбрасывал пробегающие по всему переполненному отсеку причудливые тени.

Индикация на лобовом стекле забрала продолжала выдавать привычные данные о герметичности скафандра, вентиляции, системе конфиденциальности, а также графические изображения текущего положения транспорта в виде точки на курсе его движения. Единственным, что он мог слышать, был шум дыхания и пульсация крови в ушах.

И ради этого я вызвался добровольцем? - спрашивал себя Ли.

Беззвучный толчок резкого ускорения отбросил его влево.

Теперь пилот должен выйти на цель. Интересно, с какой скоростью они летят? Оказалось, восемьдесят метров в секунду.

Транспорт СТУ-ЗОО, маленький, без особых удобств уродец, самые невинные прозвища которого - <летающий гроб>, <канализационная труба> или <ловушка>. Тупой и удлиненный, в форме хот-дога восемнадцати метров в длину и двух с половиной метров в ширину. Достаточно просторный, чтобы в нем, согласно техническим требованиям, могли в два ряда плотно разместиться двадцать морских пехотинцев - полвзвода. С обоих концов располагались двигатели реактивной системы управления и топливные баки, придававшие транспорту забавный вид, за что он получил еще одно нелестное прозвище. Доставляли его на больших космических кораблях, как и всю другую тяжелую военную технику. Первоначально эти транспорты предназначались для переброски грузов с одного крупного корабля на другой, но морские пехотинцы сразу разглядели их потенциал и чаще всего использовали пристыковке и посадке на маневрах.

Кто-то похлопал Ли по правому плечу. Это был условный знак - сосед хочет ему что-то сказать. В отсеке поддерживалось радиомолчание, но соединительные кабели делали возможным голосовое общение между морпехами в скафандрах. Удобнее и никаких радиоволн, которые мог бы перехватить противник.

Сосед Ли вставил разъем кабеля в гнездо его шлема. Нужно обладать кошачьим зрением, решил Л и, чтобы видеть что-то в этой практически неосвещенной канализационной трубе.

- Как ты, док? - Это был голос сидящего слева от него командира взвода комендор-сержанта Дюнна.

- Все хорошо, ком, - ответил Л и. - Несколько ушибов не в счет, верно?

- Ничего не поделаешь, док. Ты только пристегнись потуже. Когда пойдем на посадку, делай, как я, понимаешь? Ослабляй ремни одновременно со мной и держись за меня. И не забывай группироваться и гасить толчок. Пусть скафандр гасит удар.

- Группироваться и гасить. Понял.

Ли увеличил на индикации забрала график, показывающий путь <летающего гроба> к цели. Оставалось пройти тридцать семь километров на скорости приблизительно 80 метров в секунду... До посадки чуть больше семи минут. Он говорил себе, что это - всего-навсего пробный прогон. Учения.

Только бы все прошло штатно.

И все же приятно осознавать, что Дюнн присматривает за ним. Никогда Ли не чувствовал такого единения с этими париями, как теперь. Санитар заботится о морпехах взвода, а морпехи о нем.

Разведка боем и абордаж - рядовая задача для морских пехотинцев с конца двадцатого столетия, когда они начали высаживаться на базах подозреваемых в терроризме или вражеских судах в открытом море. Возможно, эта практика восходила к морским пехотинцам Континентального Флота, действовавшим двумя столетиями ранее. Морпехи, размещенные на борту американских кораблей в роли охраны, судовой полиции и снайперов, присоединялись к абордажным командам, высаживающимся на вражеские суда во время боевых действий на море.

Во время войны с ООН 2042 года морские пехотинцы высадились на старой международной космической станции, точнее, на орбитальном комплексе ООН. То, что им предстоит проделать на Сириусе, напоминает разведку боем и абордаж. Хотя, конечно, есть и отличия.

Конечно, никто не знал, какие придется использовать методы. И пока они не достигли Сириуса, никто не знает, как проверить различные автоматизированные комплексы, а также клонов искусственного интеллекта в обстановке, приближенной к боевой. Ясно, что роту <Альфа> готовили в качестве разведроты МЗЭП МП. Значит, если понадобится осуществить разведку боем и взятие на абордаж, именно они должны это сделать.

Пять минут.

Ли сожалел, что не может ни с кем поговорить, поговорить на самом деле, а не просто слушать болтовню кома, цель которой - поднимать боевой дух. Радиомолчание дает возможность практиковать этот маневр без общения между собой и приказов сверху. Никто не знал наверняка, какими окажутся оборонительные сооружения Сириуса, но считалось, что враг может засечь их подлет независимо от того, используют они радиоэфир или нет. Тогда зачем все это нужно?

Считается, что самое сложное - ждать. Теперь Ли понял, насколько верна эта простая истина.

Три минуты.

* * *

Отделение А, Первого взвода роты <Альфа>, Учебный лагерь морских пехотинцев, База Лагранж Б-4, 14:40 часов по Гринвичу

Капрал Гарроуэй - он был утвержден в новом звании неделю назад - сидел почти в полной темноте вместе с девятнадцатью другими морскими пехотинцами, набившимися как бронированные сардины в тесную жестянку. Он участвовал в этой тренировке уже много раз и рассматривал ее как абсолютно бесполезное занятие.

Морские пехотинцы МЗЭП стартовали с Земли по взводу или по два одновременно в течение нескольких прошедших недель, вылетая с базы в Южной Калифорнии. Руководство все еще разбиралось со штатным расписанием. Очевидно, МЗЭП МП-1 подлежал полной реорганизации, что отчасти было связано с тем боевым опытом, который морпехи приобрели на Иштаре.

Например, бесспорной была признана необходимость разведроты. Обычно личный состав разведроты проходил специальный изнурительный курс обучения, однако начальство приняло решение набрать весь личный состав разведроты МЗЭП МП из числа тех мужчин и женщин, которые участвовали в боях на Иштаре. До известной степени это имело смысл, хотя Гарроуэю казалось предпочтительнее возложить на себя эту особую честь после прохождения базового разведкурса в Литтл-Крике или Коронадо. Ему сказали, что он может загрузить в свою память все, что ему необходимо знать. Он был достаточно опытным морпехом, чтобы понимать - подобная загрузка на самом деле всего лишь куча дерьма.

Однако когда его спросили, хочет ли он пойти добровольцем в разведроту, Гарроуэй согласился. Это означало более высокие боевые и более интересное обучение, по крайней мере он так полагал. Тем не менее пока все шло по-старому. Быстрей! Быстрей! Жди!

По крайней мере так было до сегодняшнего дня.

Сильный удар потряс палубу. Гарроуэй покачнулся. Транспорт начал торможение. Летчик снижал скорость таким образом, чтобы морские пехотинцы не разбились при посадке на скорости восемьдесят метров в секунду. Индикация на лобовом стекле забрала показывала сброс скорости на подходе до пяти метров в секунду.

Желтый свет вспыхнул в передней части грузового отсека. Все двадцать человек в бронированных скафандрах встали и выстроились в две шеренги, лицом друг к другу. Естественно, гравитация в этих условиях равнялась нулю, за исключением кратких моментов ускорения или замедления транспорта. Сознание Гарроуэя продолжало твердить, что он сам и все остальные висят вниз головой. В такие моменты кружилась голова и к горлу внезапно подступала тошнота; транспорт только что повернулся на девяносто градусов. Теперь они заходили на посадку. Брюхо транспорта зависло над целью.

Створки люка начали открываться...

* * *

Отделение В, Первого взвода роты <Альфа>, Учебный лагерь морских пехотинцев База Лагранж L-4, 14:40 часов по Гринвичу

Когда Ли увидел, как открываются створки люка грузового отсека, у него перехватило дыхание. Цель была, казалось, прямо над ними, насколько направление вообще имело какое-либо значение при нулевой гравитации. Она была огромна, намного больше, чем он ожидал, - обширный белый диск с каким-то аппаратом в центре.

Все морпехи сунули руки в перчатки с крагами. Ли попытался адаптироваться к происходящему. Он приближался к цели, распростершись на животе, стараясь не думать, что она висит над головой, грозя упасть и раздавить его.

С того момента, как сознанию Ли удалось подобным образом сориентироваться, его перестало мутить. И все же он ощущал нарастающее волнение. Пошли! Пошли! Вперед!

Таймер на индикации забрала отсчитывал последние секунды.

В следующее мгновение палуба уплыла из-под ног. Транспорт остался далеко позади и девятнадцать морских пехотинцев и один санитар неподвижно зависли над прежним местом.

Так вот на что это похоже. Сознанием Ли понимал, что транспорт только что снова резко замедлился и замер над целью, а морские пехотинцы просто продолжили полет со скоростью пять метров в секунду.

Осторожно, чтобы не начали кувыркаться другие морские пехотинцы, Ли отпустил руки. Отделение превратилось в стайку летящих отдельно друг от друга людей, головой вперед устремившихся к стремительно увеличивающемуся в размерах белому диску. На мгновение страх сжал желудок и горло. Он падал. Летящий рядом Дюнн одобрительно кивнул и показал большой палец. Паника немного отступила.

Он посмотрел назад. Транспорт с его топливными баками и двигателями, размещенными с обеих сторон, стремительно уносился прочь все так же брюхом вниз. Над ним повис полуосвещенный диск Земли, волнующе прекрасная гамма различных оттенков белого и лазурно-голубого цветов. Слева от него восхитительно ярким светом сияло солнце.

Он вновь посмотрел вперед, по направлению падения. Из инструктажа Ли знал, что диск - рабочее тело реактора корабля, который должен стать его домом на следующие двадцать лет, - это межзвездный транспорт <Чапультепек>, имеющий более ста метров в ширину. Плавно изогнутая поверхность резервуара обеспечивала сравнительно просторную и безопасную цель для проведения учений. Единственная сложность - обширное пространство в самом центре, где над плавным изгибом поверхности возвышался двадцатиметровый серый купол. Ли знал, что это временный шит, надстроенный над соплом двигателя реактивной системы управления <Чапультепек> для сброса околосветовой скорости в последний год полета корабля. Обычно сопло переднего двигателя реактивной системы управления торчало из резервуара реактора, как ствол огромной пушки. Диаметр его отверстия превышал три метра и походил на зияющую утробу, которая легко могла поглотить несколько морских пехотинцев, если бы им не повезло в нее упасть.

Сейчас морские пехотинцы снимали оружие и пристегивали его к разъемам скафандра. Предварительный инструктаж был исчерпывающе ясным: никакого заряженного оружия при высадке. Плазменные пистолеты и лазерные винтовки отсоединены от блоков питания; базуки не заряжены. Слишком велика опасность трагедии при групповой выброске взвода морских пехотинцев с заряженным оружием.

Однако смысл заключался именно в маневрах в этой среде с оружием, полной выкладкой и магазинами. Сам Ли был вооружен небольшим пониженной мощности лазерным карабином 2132 <Солнечный зайчик>, который не требовал массивного рюкзака, как лазерная винтовка 2120, но он оставил его пристегнутым к рюкзаку скафандра. Старинные конвенции, предписывающие медицинскому персоналу идти в бой без оружия, давно не соблюдались, но главной миссией флотского санитара по-прежнему оставалось оказание первой медицинской помощи, а не уничтожение врага.

Пять метров в секунду. Он вообще не чувствовал, что летит, но цель медленно приближалась. Морские пехотинцы сгруппировались, прижав колени к груди и переворачиваясь, чтобы опуститься вперед ногами, а не головой. Л и последовал их примеру. Индикация на забрале шлема показывала пятьдесят метров... сорок... тридцать...

Отделение А

Первого взвода роты <Альфа> Учебный лагерь морских пехотинцев База Лагранж L-4 14:41 часов по Гринвичу

Вдруг все пошло не так. Транспорт перевернулся, чтобы зайти на цель брюхом и, согласно графику, открыть люк грузового отсека. Но когда для резкого сброса скорости сработали двигатели реактивной системы управления на носу и корме, палуба внезапно выскользнула из-под ног Гарроуэя. Он столкнулся с другими морпехами, затем сильно ударился о створку люка грузового отсека, и боль пронзила правую руку. Гарроуэй огляделся, пытаясь понять, где он, но полностью потерял ориентацию.

Проклятие, он кувыркался. В поле зрения проплыл транспорт... затем широкий, белый круг цели... затем снова грузовой транспорт, но теперь уже сильно уменьшившийся в размерах. Небо было заполнено кувыркающимися фигурами; осечка транспорта рассеяла отделение по всему небу.

Скверно, очень скверно.

* * *

Отделение В, Первого взвода роты <Альфа>, Учебный лагерь морских пехотинцев, База Лагранж L-4, 14:42 часа по Гринвичу

Скверно...

Через несколько секунд Ли снова утратил ориентацию; теперь то ли он падал на бесконечную белую поверхность, то ли эта поверхность стремительно неслась навстречу ему-Мысленной командой он включил магниты и согнул колени, пробуя смягчить контакт.

Он почувствовал сильный удар, когда подошвы коснулись белой, немного выпуклой поверхности. Группируйся и гаси...

Группироваться означало стать настолько гибким, насколько это возможно. Гасить - значит ослабить удар, чтобы остановиться. Ли крепко ударился, ощутив это всем телом с головы до пят, распластавшись на бетоне резервуара. Он растянулся, позволив магнитам на ладонях рукавиц зацепиться за белую поверхность. Их керамический композиционный материал был разработан специально для охлаждения во время выброски. В керамику встроены сверхпроводниковые кабели; при полете на высоких скоростях они преобразовывали окружающий магнитный поток в мощное магнитное поле, которое отталкивало заряженные частицы межзвездного водорода и гелия. Магниты на ладонях прилепились к поверхности, и он подтянулся, чтобы магниты на коленях и ботинках также сцепились с поверхностью.

Все. Он в безопасности. Ли неожиданно подумал о том, что его могло далеко отбросить после посадки.

Большинству морских пехотинцев также удалось закрепиться. Он увидел, что некоторые из них неправильно сгруппировались и теперь, размахивая руками и ногами, уплывали обратно в космос. Другие морпехи выбросили спасательные тросы своим незадачливым товарищам, давая возможность ухватиться за них и подтянуться к резервуару реактора.

Согласно третьему закону Ньютона, действие равно противодействию, но при нулевой гравитации это приводит к самым немыслимым последствиям. Некоторые из морпехов, пытаясь спасти товарищей, стали тащить их к себе, но, недостаточно хорошо закрепившись сами, начинали сползать к тем, кому пытались помочь. Некоторое время вокруг царил хаос, затем порядок все же взял верх.

<Хамелеоны> бронированных скафандров морпехов уже начали реагировать на изменение окружающей среды, сменив цвет с черного на более сложный. Ниже талии они стали белыми, а сверху остались черными, с причудливо очерченной границей между ними. Конечно, не слишком хорошая маскировка, но она размывала контуры и затрудняла врагу возможность увидеть их.

Похоже, отделению В ничто не угрожало. Большинство из двадцати морских пехотинцев, хотя и не совсем организованно, все же попали в яблочко посадочной зоны в шесть тысяч квадратных метров между краем резервуара реактора и закрытыми экраном дюзами переднего реактивного двигателя. Однако отделение А сильно рассеялось, а некоторые морпехи все еще парили в космосе. Многие или вообще пролетели мимо резервуара, или попали на его резкое скругление, где зацепиться было не за что, и теперь скользили по корпусу огромного транспорта.

Маленькая флотилия грузовых бункеров, скутеров и даже <Морских ос> с помощью радиомаяков опознавания цели пыталась вернуть сбившихся с пути, поймав их и отбуксировав в безопасное место. Гораздо сложней дело обстояло на краю, где люди медленно сползали вниз и никак не могли забраться наверх.

- Хорошо! - раздался голос но командному каналу. Это был лейтенант Джеф Гансен, новый командир первого взвода. - Обеспечьте радиомолчание! Подтягивайте всех остальных. Пошевеливайтесь! Быстрее!

* * *

Отделение А, Первого взвода роты <Альфа>, Учебный лагерь морских пехотинцев База Лагранж L-4, 14:43 часа по Гринвичу

Гарроуэй жалел, что бронированные скафандры не оборудованы двигателями реактивного управления. И обучение работе с ними, и сами двигатели слишком дороги, поэтому кто-то из высоких военных чинов счел их приобретение нецелесообразным. Кроме того, морские пехотинцы должны следовать уставу, а не носиться со свистом по небу, наподобие легендарного героя комиксов Бака Роджерса.

Он осторожно попытался замедлить кувырок, раскинув ноги и отставив здоровую руку, но снова закрутился, как фигурист, прижимающий руки к телу, чтобы ускорить вращение. Он отводил то одну, то другую ногу, но от этого лишь начинал кувыркаться по еще более замысловатой траектории.

По крайней мере не похоже, что он уже пролетел мимо цели, как некоторые другие. Хорошо, что флот расположил эскадрилью грузовых и других малых кораблей вокруг транспорта. Теперь в течение нескольких последующих часов им придется заниматься поиском потерявшихся морских пехотинцев.

Гарроуэй услышал приказ прервать радиомолчание, но не ответил. Его бронированный скафандр оборудован ретранслятором радиолокационного опознавания цели; теперь его отслеживали. Если он действительно пролетел мимо резервуара, то его скоро подберут и доставят в безопасное место.

Он проверил данные индикации на забрале и понял, что летел быстрее, чем надо. Еще когда в транзитном транспорте все пошло не так, он получил дополнительное ускорение в несколько метров в секунду. Но хуже всего было то, что белый круг резервуара <Чапультепека> оказался переполненным. Он видел, что сначала его достигло отделение В, затем часть отделения А. Судя по всему, приблизительно тридцать морских пехотинцев рассеялись по всему куполу, а еще десять продолжали лететь.

Гарроуэй падал очень быстро и спрашивал себя, должен ли он кого-то предупредить... но о чем? Помогите, я лечу слишком быстро, пожалуйста, ловите меня! Он решил сосредоточиться на том, чтобы погасить скорость. Если бы его так не крутило, если бы он так сильно не повредил руку...

Прямо перед ним какой-то морпех, приземлявшийся на белую поверхность резервуара, слишком сильно ударился о нее и, кувыркаясь, отлетел в сторону. Следя за траекторией его полета, Гарроуэй почти не сомневался, что они вот-вот столкнутся. Что, черт возьми, делает этот парень? Он, казалось, возился с чем-то маленьким, но Гарроуэй не мог разобрать с чем, так как тот всего на мгновение оказался в поле его зрения.

В шлеме раздался сигнал тревоги, предупреждающий о столкновении. Хорошо. Может быть, столкнувшись, они погасят скорость друг друга и повиснут, ожидая, когда их подберут. Не слишком красиво, но...

Что за черт!

Морпех выхватил 15-миллиметровый кольт, крепко держа его обеими руками, так как продолжал крутиться, и...

Они врезались друг в друга. Удар был сильный и оглушительный. Слева на забрале вспыхнула яркая белая звездочка.

- Проклятие!

Затем забрало стало покрываться льдом, и он услышал высокий пронзительный звук, с которым наружу стремительно вырывался воздух. Уши тотчас заложило.

Не время ругаться, надо экономить быстро выходящий воздух, чтобы позвать на помощь. Нажав кнопку на груди, он активировал аварийный передатчик скафандра.

- Помогите! Помогите! Разгерметизация скафандра! В меня стреляли!

* * *

Отделение В, Первого взвода роты <Альфа>, Учебный лагерь морских пехотинцев База Лагранж L-4, 14:43 часов по Гринвичу

- Рота <Альфа>, отделение В. - Индикация на забрале Ли идентифицировала вызов как голос капитана Уорхерста, командира роты, наблюдавшего за учением с борта <Чапультепека>. - Лейтенант Гарсия! У нас проблема!

- Да, сэр. Что, черт возьми, случилось с отделением?

- Сбой двигателя транспорта. Отделение рассеяно!

Ли с нарастающей тревогой слушал краткие реплики по радио. Дело принимало серьезный оборот. Неожиданно он услышал чей-то призыв о помощи и сообщение о разгерметизации скафандра.

- Санитара! Быстро!- кричал другой голос по радиоканалу взвода. - Санитара!

Искусственный интеллект его шлема скоррелировал запрос с маяком вакуумного бронированного скафандра, обозначив его местоположение в виде мигающего курсора па индикации забрала.

Ли не побежал, чтобы не утратить магнитное сцепление и не свалиться. Вместо этого он встал на четвереньки и пополз, удерживаясь за керамическую поверхность резервуара как минимум двумя магнитами. Когда он подполз ближе к краю, мигающий курсор приблизился, четко показав фигуру в скафандре, свободно парящую над резервуаром. Попавший в беду морпех, похоже, мог шевелить только одной рукой. Траектория его полета проходила мимо резервуара и вела в открытый космос.

Проклятие. Уже два пострадавших. Курсор раздвоился, указывая на две плавающие фигуры, которые, разлетаясь в разные стороны, кувыркались приблизительно в двенадцати метрах от края резервуара.

У Ли не было с собой страховочного фала. Организаторы этого небольшого учения решили, что для страховки достаточно иметь наготове грузовые транспорты и другие малые корабли. Однако, видя раненых, Ли не мог ждать, надеясь, что кто-то подберет их. Он должен сам лететь к ним.

Индикация забрала идентифицировала источник сигнала о серьезном повреждении скафандра. Ли осторожно сел на корточки, мысленной командой отключил магниты, затем оттолкнулся ногами и полетел в космос. Вскоре выясни-лось, что оттолкнулся он немного сильнее, чем следовало. Ли врезался в пострадавшего, и их обоих тут же закрутило. Сфокусировав взгляд на скафандре морпеха, он старался не смотреть на головокружительно быстро завертевшиеся звезды, Землю, Солнце и транспорт. Ли смотрел на человека, находящегося перед ним, на забрало его шлема, треснувшее, словно от выстрела. Он видел, как сквозь крошечное отверстие быстро выходит воздух - замерзающая на лету тонкая струйка водяного пара, пляшущее облачком размером с большой палец. Отверстие было крошечным, но забрало могло расколоться в любой момент.

К счастью, отремонтировать его несложно. У каждого морпеха во внешнем кармане скафандра находится тюбик наноизоляции. Морпех по фамилии Гарроуэй, о чем свидетельствовала сделанная по трафарету надпись на шлеме, видимо, повредил руку и не мог дотянуться до кармана. Ли вытащил тюбик из своего комплекта, снял колпачок и выдавил содержимое прямо на сломанное забрало.

Прозрачный гель быстро растекся по прозрачной изогнутой поверхности, под воздействием вакуума превращаясь в эластичную воздухонепроницаемую массу ярко-оранжевого цвета. Ли вставил разъем переговорного устройства в гнездо шлема Гарроуэя.

- Гарроуэй? Ты меня слышишь?

- Да. Все в порядке.

- Я устранил утечку на забрале. Гель выдержит, пока мы не доставим тебя на борт корабля. Еще что-то не так?

- Моя рука... правая рука. Мне трудно ею пошевелить.

- Повредил руку?

- Да.

Ли изучил данные скафандра Гарроуэя, присоединив к нему специальное устройство.

- Ты больше не теряешь воздух.

- Я думаю, что повредил его, столкнувшись с тем парнем.

Ли послал закодированную мысленную команду скафандру Гарроуэя, и положение его правой руки зафиксировалось.

- Я обездвижил руку. На всякий случай. Что-нибудь еще?

- Нет. Только... небольшой шок.

- Давление в твоем скафандре стабилизировалось на девяти с небольшим фунтах на квадратный дюйм. Я собираюсь оставить его на этом уровне, чтобы не разгерметизировать забрало, идет?

- Идет. Мм... как тебя зовут?

- Санитар второго класса Ли. Санитарный взвод.

- Большое спасибо, док.

- Не стоит. Только держись крепко, не паникуй, и мы вернем тебя на корабль.

- Понял.

Ли огляделся, пытаясь обнаружить другого травмированного морпеха.

- Взвод <Танго-Оскар>! - обратился он по радиоканалу взвода, используя позывные штаба учений, наблюдающего за операцией. - Докладывает санитар второго класса Ли. Рядом со мной Гарроуэй, состояние стабильное. Можете сообщить мне о другом несчастном случае?

- Ли, говорит Уорхерст. У нас еще один несчастный случай. Оставайтесь на месте. <Метла> уже летит за вами.

- Понял, сэр. Спасибо.

- Не стоит. Молодец.

- Спасибо, сэр! - Он ухватился за бронированный скафандр Гарроуэя, глядя на звезды, медленно описывающие вокруг него широкий круг. Ось вращения сместилась, так что теперь Ли больше не мог видеть ни Землю, ни транспорт. Солнце яркими короткими вспышками освещало забрало приблизительно каждые десять секунд, и он примерно представлял себе скорость их вращения. Кроме этого никаких иных ориентиров не было. Возможно, они с Гарроуэем плыли в межзвездном пространстве.

Несколько минут спустя они увидели морпеха на <метле>, быстро сбросившего скорость, чтобы подлететь к кувыркающейся парочке. <Метла> - длинная узкая труба с рядом сидений и маленькими ракетными двигателями с обоих концов, дешевое и полезное космическое транспортное средство для работы вблизи орбитальных станций и других космических аппаратов. Морпех потянулся и схватил Ли за руку, тот вскарабкался на борт <метлы> вместе с Гарроуэем.

Полет к <Чапультепеку> прошел в молчании. Когда критическая ситуация миновала, Ли вместо того, чтобы просто расслабиться, снова начал обдумывать случившееся. Что, черт возьми, произошло? В шлеме Гарроуэя зияло пулевое отверстие, но пули, слава Богу, не было, она, должно быть, отскочила рикошетом и улетела в космос. Но у морских пехотинцев не должно быть с собой заряженного оружия.

Фактически вся операция пошла псу под хвост из-за непродуманного планирования. Высадка взвода в сорок человек на большую плоскую поверхность закончилась тем, что половину из них разметало в стороны. Для того чтобы не ждать, пока их подберут, морские пехотинцы должны иметь личные устройства для маневрирования.

Но какими будут последствия этой неудачи?

Глава 8

12 декабря 2159, Кабинет Рэмси <Чапультепек>, 08:39 часов по Гринвичу (бортового времени)

- Итак? - спросил Рэмси. - Что получилось не так, как надо?

- Сработал закон подлости, полковник, - ответил Уорхерст. Они находились в кабинете Рэмси, где больше не господствовала нулевая гравитация. Жилые модули <Чапультепека> накануне вечером начали вращение, создавая земную гравитацию. - Все, что могло пойти не так, пошло не так. И затем случилось и кое-что еще.

- У меня имеется рапорт, касающийся транспорта, - сказал Рэмси. - В трубопроводе хладагента взорвалась бракованная прокладка, он залил монтажную плату и замерз. Затем в самый неподходящий момент произошло короткое замыкание на шине одного из боковых реактивных двигателей управления. Как вы говорите, сработал закон подлости. Но меня больше интересует человеческий фактор.

- Сэр, все это в моем рапорте. Отправлен вчера поздно вечером. Сержант Уэс Хьюстон запаниковал, когда увидел, что падает мимо корабля, и попробовал использовать пистолет как ракету, чтобы вернуться назад.

- Черт побери, что вы говорите?! Что он делал в космосе с заряженным оружием? Все оружие должно было быть разряжено и поставлено на предохранитель.

- Кажется, старший сержант Хьюстон сумел снять и зарядить свое оружие на лету.

- Кувыркаясь в свободном падении? - Рэмси поджал губы. - Завидное самообладание.

- Сэр, я вот что думаю. Подозреваю, у него бы получилось, не столкнись он с Гарроуэем как раз в тот момент, когда собрался выстрелить. Считаю, выстрел произошел случайно.

- С Гарроуэем все в порядке?

- Да, сэр. Броня прекрасно отразила бы пулю, если бы та не попала в забрало. Его счастье, что пуля пробила всего-навсего крошечное отверстие. Руку он повредил при столкновении и поэтому не мог достать наноизоляцию. Доктор Ли добрался до него вовремя.

- Рука в порядке?

- Ли говорит, что это всего-навсего синяк. Небольшой вывих. На пару дней Гарроуэй освобожден от службы.

- Прекрасно. - Рэмси поставил локти на стол и сложил вместе кончики пальцев. - Вопрос в том, что вы собираетесь с этим делать?

- Простите, сэр, вы о ком?

- Я о Хьюстоне.

Уорхерст кивнул.

- Формально он нарушил приказ.

- Формально?

- Сэр, им было приказано разрядить оружие. Никто не говорил, что они не имеют права заряжать его в свободном падении.

- Походит на уловку адвокатов корпуса морской пехоты.

- Или, в данном эпизоде, космических адвокатов. На всякий случай я запер его в казарме. - Уорхерст засмеялся. - Как будто он смог бы еще куда-нибудь выйти!

- Вижу, вы планируете провести <капитанскую мачту> в отношении Хьюстона в пятницу.

- Именно, сэр.

- Только <мачту>? Не суд военного трибунала?

- Да, полковник, я знаю, что это было серьезное нарушение устава. Уверен, мы можем наказать его по всей строгости закона. Но я использую свои полномочия и не стану передавать дело в трибунал. Черт возьми, ведь Хьюстон попытался работать головой. Он проявил инициативу, надеясь решить проблему крайним способом. Просто на сей раз у него не получилось, вот и все.

Рэмси вздохнул.

- Я склонен с вами согласиться, капитан. Однако мы должны дать ребятам понять серьезность ситуации. Приказы необходимо исполнять.

- Согласен, сэр. Конечно, проблема может быть решена.

-Да? Как же?

- Старший сержант Хьюстон очень хотел уволиться. У него шесть субъективных лет службы. И еще четыре в качестве добровольца по контракту, но это легко можно было бы уладить, потому что его объективный срок службы двадцать шесть лет. В свете сложившихся обстоятельств, мы могли бы предоставить ему право выбора: согласиться на понижение в звании или уйти. ОШР.

- Оптимизация Штатного Расписания. Неплохо, а остальные правильно это поймут?

- Думаю, да, сэр. Морские пехотинцы МЗЭП - это закрытый клуб, намного более закрытый, чем другие подразделения флота, в которых я служил. У них нет или почти нет связей с гражданским миром, у многих из них вообще нет семей. Таким образом. Корпус и в самом деле семья, многодетная семья. Кроме того, они считают себя лучшими... точнее, лучшими из лучших.

- Они и есть лучшие из лучших.

- Верно, сэр. Что касается понижения в звании, то это не пустяк. Но понижение в звании до уровня гражданского... это для них кое-что значит, сэр. Я думаю, что все остальные поймут как надо.

- Думаете, что Хьюстон воспользуется возможностью выбора, если вы ее ему предоставите?

- Не знаю, сэр. Хьюстон - хороший морпех. Но он громогласно заявлял о своем желании уйти, буквально всем уши прожужжал. Будет интересно посмотреть, как он поведет себя дальше.

- Тогда, капитан, я предоставляю решать вам.

- Спасибо, сэр. Можно еще один вопрос? -Да?

- Насчет того, что мы собираемся с этим делать... Нам нужны индивидуальные устройства для маневрирования.

- Они не предусмотрены бюджетными ассигнованиями. И вы прекрасно знаете об этом.

- Да, сэр, но это же чушь, и вы тоже об этом знаете. Бардак во время вчерашних учений прекрасное тому подтверждение. Мы должны приобрести личные устройства для маневрирования. Сколько стоит полностью оснащенный бронированный скафандр <Марк VIII>? Около трех четвертей миллиона новых долларов? Индивидуальное устройство для маневрирования с полным комплектом средств аппаратного управления контроля и программного обеспечения для связи с имплантатом морпеха обошлось бы дополнительно... примерно в десять процентов от этой суммы, так? Мне это представляется вполне обоснованной инвестицией хотя бы для того, чтобы еще надежнее защитить такой дорогой бронированный скафандр.

- Мы с вами это понимаем. Но некоторые люди, ответственные за военные ассигнования в Вашингтоне, ничего не хотят понимать. - Рэмси печально покачал головой. - Между нами говоря, думаю, они боятся впустую потраченных боеприпасов.

- Потраченных впустую боеприпасов?

- Классический пример неправильной бюджетной политики двадцатого столетия. Армия сопротивлялась принятию на вооружение полностью автоматического оружия, несмотря на его явное превосходство в бою, потому что часть начальства в Пентагоне полагала, что тем самым они поощряют солдат впустую тратить боеприпасы. - Он сдержанно улыбнулся. - Черт, за столетие до этого военное ведомство выпустило подробный доклад против оружия с заряженным магазином, которое могло многократно стрелять без перезарядки. Сам Линкольн вынужден был проталкивать заявку на многозарядные карабины Спенсера после того, как получил возможность лично испытать один из них на лужайке за Белым домом. - Уорхерст замигал. - Мой Бог! Вы говорите, что они боятся того, как именно морские пехотинцы будут их использовать, если они будут выпущены?

- По существу, да. Используя их, они могут попасть в неприятные ситуации, заигравшись в Бака Роджерса.

- Вы знаете, сэр, я предпочитаю устроить нескольким морским пехотинцам разнос за обжимания в скафандрах с устройствами для маневрирования, чем терять их, потому что они пролетели мимо цели при высадке с транспорта. Черт побери, мы не можем каждый раз использовать малые суда и <метлы>, чтобы собрать тех, кто пролетит мимо пространственно-временного прохода. Что случится, если человек в бронированном скафандре приплывет мимо самого Кольца и попадет в его центр?

- Можно предположить, что он окажется... где-то в другом месте. Очень далеко от Сириуса.

- И не сможет возвратиться. Полковник, это недопустимо.

- Согласен, капитан. Я работаю над этим. Генерал Доминик также занимается этим вопросом. Может быть, результат будет. А может быть, и нет.

- Если результат будет, то нам потребуется время, чтобы научиться обращению с устройствами для маневрирования.

- Я знаю. К разговору о времени на обучение... вам нужно провести космические стрельбы.

- Какие?

- Возможно, мы и не получим устройства для маневрирования, но у нас будет новая лазерная винтовка. LR-2158-А1. Никакого ранца. Никаких кабелей. Только запасная батарея, которую вы вставляете в винтовку, а затем выбрасываете, произведя около пятисот выстрелов.

- Великолепно.

- Мы - первые, кто их получит. Командиры рот ответственны за их выдачу личному составу и обучение обращению с ними.

- Согласен, сэр.

- Генерал Рэмси! - произнес голос из пустоты над столом. Уорхерст узнал голос Кассия. Он обратил внимание на слово <генерал>, но промолчал. Значит, полковник получил свою звезду! Превосходно. Он действительно заслужил ее.

- Слушаю, Кассий.

- Самое подходящее время, чтобы проинформировать его о гражданской составляющей экспедиции.

Уорхерст поднял бровь.

- Гражданской составляющей? - Вот же дерьмо! Опять!

Рэмси вздохнул.

- Боюсь, что так.

- <Пан-Терра>?

Рэмси кивнул.

- У них лучший отдел космической археологии.

- М-м. У них должно быть также самое сильное лобби в Вашингтоне. А еще есть нахальство, чтобы требовать участия в экспедиции на Иштар. Руководитель экспедиции Кинг был у них на содержании. <Пан-Терра>, как оказалось, не столько интересовалась поиском древних технологий, сколько вывозом на Землю как можно большего количества сэг-ура. То есть людей, потомков тех, кого некогда вывезли на Иштар, и по крайней мере в течение шести тысяч лет держали в рабстве. Очевидно, <Пан-Терра> обнаружила большой спрос на них в качестве прислуги для богачей, которые не желают больше довольствоваться обычными домашними роботами.

Другими словами, самое типичное рабство.

- Нам говорят, что в случившемся на Иштаре виноваты несколько человек, работавших самостоятельно, без разрешения со стороны вышестоящих инстанций. Мне сообщили, что с ситуацией разобрались.

Уорхерст вздохнул.

- Итак, с кем же нам нянчиться на этот раз? Доктором Хансоном?

- Нет. Главным космическим археологом будет доктор Пол Франц. У него два помощника. Представителем <Пан-Терры> будет Синтия Лаймон. Они уже подписали соглашения в том смысле, что обязуются выполнять мои приказы и приказы межзвездного командования. Они даже не мигнут без нашего разрешения.

- Возможно, сэр. Но они - гражданские.

- Капитан, мы работаем на гражданское правительство. Помните об этом.

- Помню, сэр.

- И еще одно. - Он подошел к столу.

- Да, сэр?

Рэмси вручил ему папку.

- Поздравляю, майор. Только что подписано ваше повышение.

Уорхерст взял папку, открыл, взглянул на ее содержимое.

- Спасибо, сэр! - Он знал, что представлен на новое звание - у него достаточно субъективного времени выслуги, - но поскольку был назначен командиром роты <Альфа>, то полагал, что вопрос о присвоении нового звания будет отложен. Командир роты почти всегда был капитаном.

- Не благодарите меня, - сказал ему Рэмси. - Все это лишь добавит лишних двадцать килограммов к вашему ранцу. Я по-прежнему хотел бы видеть вас командиром роты <Альфа>. Мне нужен ваш опыт на этом посту. Но я также хочу, чтобы вы поработали с подполковником Мэйтландом,, старшим помощником командира батальона. - Он усмехнулся. - Двойные обязанности за чуть большую зарплату и в четыре раз больше головной боли.

- Большое спасибо, сэр.

Уорхерст улыбнулся.

- Не стоит. Я всего-навсего гонец, доставивший радостную весть. Кстати, меня тоже повысили в звании. - Он усмехнулся.

- Я услышал, что Кассий назвал вас <генералом>. Поздравляю!

Рэмси кивнул.

- Кажется, им хотелось, чтобы всем командовал генерал, несмотря на то что по численному составу МЗЭП немногим больше батальона. Думаю, их волнует, что всем заправляют младшие офицеры, лишенные мудрости людей, наделенных более высокими полномочиями.

Согласно текущему штатному расписанию, десять человек составляли отделение из трех огневых расчетов плюс комендор-сержант. Из четырех отделений формировался взвод, разбитый на два отделения, А и В, во главе с лейтенантом. Четыре взвода и штабные офицеры образовывали роту под командованием капитана, состоящую в общей сложности приблизительно из 175 морских пехотинцев.

Четыре роты и штабные офицеры обычно составляли батальон под началом майора или подполковника, а два батальона и штат командования формировали полк, насчитывающий в общей сложности приблизительно тысячу пятьсот морских пехотинцев под командованием полковника.

Однако Межзвездное Экспедиционное Подразделение морской пехоты предусматривалось как полностью автономное пехотное соединение, способное действовать самостоятельно, без чьей-либо поддержки. В окрестностях другой звезды получать подкрепление и пополнение практически невозможно. Поэтому Подразделение было организовано как единый усиленный батальон, состоящий из пяти рот боевых пехотных подразделений, или БПП, космических боевых подразделений (КБП) и группы поддержки и обслуживания (ГПУ) МЗЭП. КБП включал эскадрильи ТАТов, или трансатмосферных транспортных средств, которые использовались для доставки войск с орбиты на поверхность планеты и обратно, и транзитных транспортов.

Всего МЗЭП-1 насчитывал приблизительно одну тысячу двести мужчин и женщин. Полковник - нет, поправился Уорхерст, генерал Рэмси - будет командовать всеми силами, включая БПП, КБП и ГПУ. Подполковник Говард Мэйтланд возглавит БПП, названный первым батальоном, в то время как он, Уорхерст, примет на себя обязанности командира роты <Альфа> первого батальона и помощника командира батальона БПП.

Наличие офицеров, имеющих два поста в служебной иерархии, довольно распространенная практика. Нехватка места на межзвездном транспорте ограничивала штат штабных офицеров или другого персонала. Старая аксиома, согласно которой каждый и швец, и жнец, и на дуде игрец, более чем верна в отношении Корпуса.

Именно поэтому Уорхерсту не нравилось присутствие на борту гражданских лиц. Ему хотелось верить, что Норрис был паршивой овцой, что <Пан-Терра> в той экспедиции действовала строго в соответствии с законом, но еще сильнее ему хотелось, чтобы вместо Франца и Лаймон и двух их помощников полетели бы другие морские пехотинцы.

Но Рэмси отметил, что морские пехотинцы работают на правительство, гражданское правительство. Он точно знал, что большая часть личного состава МЗЭП-1 прежде всего хочет узнать, что случилось с <Крыльями Изиды> и ее экипажем. Морские пехотинцы никогда не бросали своих. Он знал, что основные вопросы, интересовавшие Вашингтон, глобальнее - выживание всего человечества. Уничтожены ли <Крылья Изиды> Охотниками Рассвета? Кем построен пространственно-временной переход Сириуса, Охотниками или какой-то другой древней цивилизацией космических путешественников? Угрожали ли они Земле? И есть ли в системе Сириус что-нибудь такое, что будет полезно для человечества, вроде артефактов древней высокой технологии?

Именно поэтому вместе с ними летели гражданские, занимая места четырех морских пехотинцев.

Уорхерст решил, что морским пехотинцам необходима программа обучения, способная дать им необходимые навыки для раскопок участков космической археологии и поиска технологий. Эти навыки могли стать основой новых специальностей, наряду с обслуживанием электроники, пилотированием транспортов и многих других.

Но они по-прежнему и прежде всего оставались морскими стрелками.

* * *

Ют, <Чапультепек>, 14:44 часа по Гринвичу (бортовое время)

По давнишней традиции кормовая надстройка на борту любого военно-морское судна называется ютом, и это место отводится командиром для проведения официальных мероприятий, здесь же несет вахту дежурный по кораблю. У древних греков и католиков там находился алтарь, посвященный небесным покровителям судна, перед которым проводились религиозные церемонии.

Две с половиной тысячи лет спустя ют оставался местом проведения ритуалов. Военнослужащие, входящие на борт, должны отдать честь корабельному знамени, а затем попросить у дежурного по кораблю разрешения подняться на борт.

Однако на космическом корабле, когда тот пребывал в состоянии невесомости, в ритуал вынужденно вносились определенные коррективы. Прибытие на борт корабля по-прежнему оставалось церемонией, хотя подчас и менее торжественной.

Лейтенант флота Эрик Уолтэр Бойс был дежурным по кораблю. Обутый в тапки на липучках - туфли в невесомости запрещены, даже в парадной форме одежды, предусмотренной, например, для несения вахты в качестве дежурного офицера. Лейтенант флота головой вперед вплыл через открытый люк. Держась по стойке <смирно>, он отдал честь американскому флагу, нарисованному на переборке в кормовой части юта, затем, повернувшись вполоборота, отдал честь Бойсу.

- Войти на борт разрешаю, сэр.

Бойс тоже отдал честь. Официально личный состав морской пехоты не отдавал друг другу честь внутри корабля, исключение представлял только ют.

- Прошу. Приложите ладонь сюда.

Морской пехотинец приложил ладонь к экрану устройства доступа, как это предложил сделать Бойс. На экране станции опознания высветились имя человека, звание и другие идентификационные данные.

- Лейтенант Гансен, приветствую вас на борту. Вы командир подразделения <Альфа>/1/1?

- Благодарю вас, сэр. Точно так.

- Подключайтесь к корабельному радиогиду. Голос проведет вас к вашей каюте.

- Хорошо. М-м... послушайте. Мне поручили нянчиться с гражданскими. За мной идут особые гости. - Он протянул Бойсу карту данных. - Четверо гражданских из корпоративной команды.

Бойс вставил карту в считывающее устройство и просмотрел идентификационные данные.

- Франц. Кастелло. Валле. Лаймон. Очень хорошо. Ведите их на борт.

- У них еще нет навыков пребывания на космическом корабле, сэр. Может быть, лучше позвать других сопровождающих, чтобы помочь им взойти на борт.

Бойс усмехнулся.

- Я позову несколько человек, они помогут.

Бойс вплыл в открытый люк, чтобы позвать двух срочников Федеральной Национальной гвардии находящихся Дальше по коридору, который уходил внутрь <Чапультепека>.

- Райт, Хинг! Проводите их!

- Так точно, сэр! - ответил голос из глубины длинного стыковочного туннеля шаттла. - Пошли!

Прошло несколько секунд. Из люка, прижав колени к груди и обхватив руками ноги, появилась женщина. В этом положении ее удерживали легкие широкие ремни безопасности. Бойс подстраховал ее с ловкостью опытного космонавта, прервав полет в невесомости.

- Как вас зовут? - спросил Бойс.

- Синтия Лаймон. Ответственная за связи с вооруженными силами <Пан-Терры>.

- Приветствую вас на борту нашего корабля, мадам.

Бойс повернулся, затем подтолкнул ее, направив в открытый проход, под прямым углом ведущий к люку входа. Он возвратился как раз вовремя, чтобы успеть подхватить следующего пассажира, пожилого мужчину.

- Я протестую против подобного обращения! Это неслыханно!

- Простите, сэр, - сказал Бойс. - Как вас зовут?

- Доктор Пол Рандольф Франц! Вытащите меня из этой ловушки!

- Минуту, сэр, - сказал Бойс, направив его в проход вслед за Синтией Лаймон. Следующим пассажиром, вплывшим на борт, был доктор Витторрио Кастелло и последним доктор Мари Валле. Считалось, что страховка с помощью ремня безопасности помогает избежать травм тем, кто плохо знаком с невесомостью. Л ишь Франц возмутился, заявив, что для него это унизительно.

- Я должен пойти найти хорошего доктора и помочь ему устроиться в каюте, - сказал Бойс. - И по возможности успокоить.

- Удачи, лейтенант. Ему это не понравилось.

- Знаете что? Мне плевать, сэр. - Он отдал честь.

На борт начали прибывать первые из служащих срочной службы Федеральной Национальной гвардии. Они прошли непродолжительную подготовку в невесомости и поэтому обходились без ремней безопасности, однако из-за неловкости то и дело врезались в переборки.

И Бойс только успевал поворачиваться, помогая им.

<Интересная будет экспедиция>, - подумал он.

* * *

Кабинет Уорхерста <Чапультепек>, 17:25 часов по Гринвичу (корабельное время)

В кабинет вошел Чалкер, помощник по работе с личным составом.

- Майор, здесь старший сержант Хьюстон. Он хочет вас видеть, сэр.

- Пусть пройдет.

Хьюстон вошел через люк. Ординарец вышел, закрыв за собой дверь.

- Вы хотели меня видеть, старший сержант?

- Да, сэр. Спасибо, что уделили мне время.

- Короче.

- Да, да, сэр. М-м... Я понимаю... Я имею в виду... сплетни...

- Выкладывайте, старший сержант.

- Сэр, я хочу остаться в Корпусе.

Уорхерст был поражен.

- Да? Я думал, что вы ждете возможности поскорее уйти из Корпуса.

- Я передумал, сэр.

Уорхерст откинулся назад в кресле.

- Вольно, Хьюстон. Расскажите поподробнее.

- Хорошо, я слышал, что во время <мачты> мне собираются предоставить выбор, понижение в звании или отставку.

Уорхерст подумал, что контрразведка у срочнослужащих морских пехотинцев поставлена на удивление хорошо. Они, казалось, узнавали, что должно произойти даже раньше, чем руководство принимало решение.

- Старший сержант, едва ли стоит заблаговременно обсуждать <мачту> с вашим командиром.

- Нет, сэр. Я только... Я только хотел, чтобы вы все заранее знали. Это сбережет время и нервы, сэр.

- Понимаю. - Уорхерст поднял на него взгляд. Всего на мгновение. Хьюстон был хорошим морпехом, ветераном Иштара. Он не хотел терять его. - Что заставило вас передумать?

- Земля, сэр. Сумасшедшее место.

Уорхерст улыбнулся.

- В этом нет ничего нового.

- Нет, я имею в виду, что там действительно сошли с ума. Вы знаете, я использовал местную Сеть, чтобы связаться с глобальной Сетью.

- Продолжайте.

- Сэр, похоже, что для Земли я - чужой. Я не понимаю тамошних шуток. Я не понимаю политики. Видео и сенсорные кинофильмы тоже оставляют меня равнодушным. Я не понимаю сюжетов и основных сюжетных линий, если они там есть. И люди, особенно гражданские, смотрят на меня, словно я наркоман.

- Сержант, вы просто долгое время находились вне господствующих культурных тенденций. Вы обязательно адаптируетесь.

- Возможно. Но я не думаю, что хотел бы стать одним из них. По крайней мере здесь я знаю, что почем.

- Что ж, понимаю вашу проблему. Мне адаптироваться было бы не легче. Но я - кадровый офицер.

- Сэр, я начинаю думать так же и о себе. - Хьюстон замялся. - Сэр, можно задать вам вопрос?

- Задавайте.

- Сэр, что произойдет, когда вы уйдете? Когда вам придется уйти? В последнее время я об этом много думал, и это пугает меня.

Уорхерст покачал головой.

- Не знаю, сержант. И думаю, что никто из нас не знает.

- Похоже, мы летим в будущее без права на возвращение. Каждый раз, когда мы возвращаемся, становится все непонятнее, все хуже. Я лишь задаюсь вопросом, чем это все закончится, понимаете?

- Будет интересно посмотреть, как все пойдет. - Уорхерст встал из-за стола, подошел к нише с установленной там кофеваркой и палил себе чашку кофе. Кабинет был крошечный, чуть больше шкафа одержимого манией величия, и для размещения такой роскоши, как кофейный автомат, пришлось проявить воистину творческий подход. - Кофе не желаете, старший сержант?

- Нет, сэр. Спасибо, сэр.

Майор взял кофе и возвратился к столу.

- Уэс, скажите мне кое-что.

- Что именно, сэр?

- Как вам наше пополнение, наши новички? Мне кажется, они находятся почти в том же положении, что мы, входя в чужую культуру. Те из нас, кто был на Иштаре, отстали па двадцать лет... или скорее они опередили нас на двадцать лет. Вы говорили с ними?

- С некоторыми. Большинство парней и девушек держатся особняком от срочнослужащих Федеральной Национальной гвардии, пока те не принимают их взглядов, если вы понимаете то, что я имею в виду, сэр. Но идет и общение. Корабль забит под завязку, и этого не избежать.

- Есть какие-нибудь проблемы?

- Ни одной достойной упоминания, сэр. Конечно, срочнослужащие Федеральной Национальной гвардии - представители современной культуры Земли, но они прошли учебный лагерь. Это многое меняет. Они говорят на том же языке, что и мы с вами.

- Значит, они говорят <люк> вместо <двери>. Я задавался вопросом, были ли проблемы в общении.

- Небольшие, сэр. Но мы учимся у них, а они учатся у нас. - Хьюстон усмехнулся. - Например, есть новое слово, которое означает увольняться или получать новое назначение. <Валить>. <Давайте вал отсюда>.

- Вал?

- Да, сэр. Один из парней говорит, что он думает, что это - от испанского слова. Vamanos.

- Может быть. Заимствования из испанского языка проникли в американский разговорный язык задолго до сегодняшнего дня. Еще несколько столетий назад было словечко vamoose. С тем же самым значением.

- Никогда не слышал, сэр.

- Для этого, сержант, нужно быть поклонником вестернов двадцатого столетия.

- Чего двадцатого столетия, сэр?

- Не имеет значения. Не важно. - Майор отпил глоток кофе. - Очень хорошо, старший сержант. Я займусь подготовкой ваших отчетов. Вам еще предстоит выдержать <мачту> в эту пятницу.

- Так точно, сэр.

- Свободны.

- Да, да, сэр! И... и спасибо, сэр. Как будто я снова дома. Снова дома. После ухода Хьюстона Уорхерст еще долго размышлял об этих словах.

* * *

Кабинет Рэмси <Чапультепек>, 21:12 часов по Гринвичу (бортовое время)

Команда созвать специальную ноуменальную конференцию поступила, когда Рэмси находился в Сети, изучая список того, что необходимо доставить на борт - пишу, боеприпасы и другие расходуемые материалы для МЗЭП, требуемые для внушительного числа людей в более чем восьми световых годах от дома. Он услышал вызов и увидел, как в поле его зрения возник некий объект. Это был бригадный генерал Корнелл Доминик, представитель КММП в Объединенном комитете начальников штабов. Неужели уже, спросил он себя, поудобнее устроившись в глубоком кресле и мысленно настроившись на прием.

- Здравствуйте, генерал, - произнес Доминик. Он предстал перед мысленным взором Рэмси в своей обычной парадной армейской форме, расшитой галунами, со множеством медалей за дюжину боевых операций и войн в минувшие тридцать лет. - Поздравляю со звездой.

- Спасибо, генерал. Чем могу быть полезен? - Вряд ли Объединенный комитет начальников штабов собрался только для того, чтобы поздравлять с повышением.

- Генерал, дело не просто в поздравлении. Произошло небольшое изменение в структуре командования операции <Боевой космос>.

Услышав это, Рэмси едва подавил дрожь. Люди из Вашингтона все еще продолжали перекраивать структуру МЗЭП МП, и подобные приказы давно его не удивляли. Но что такого они сделали, что потребовалось личное участие Доминика?

- Не волнуйтесь, Том. Вас не заменяют в качестве командира МЗЭП МП. Но командование всей экспедицией - а также ответственность - будут возложены на высшее руководство. Есть мнение, что несправедливо обременять вас и командованием МЗЭП МП, и стратегическим руководством всей миссией.

- Генерал, вы не думаете, что подобные решения не принимают в последний момент?

- Том, решение исходит непосредственно от Объединенного комитета начальников штабов. Если хотите, можете уйти прямо сейчас. Но если остаетесь, то как командующий МЗЭП МП, а не как командующий экспедицией.

Рэмси смирился с этим. В экспедиции на Иштар он был командиром морских пехотинцев, в то время как общее командование всей миссией осуществлял генерал Кинг. Это имело смысл, несмотря на неудачный результат лично для Кинга. Но на сей раз ему сказали, что он будет исполнять двойные обязанности, командуя морским пехотинцами и одновременно руководя всей операцией вместе с адмиралом Доном Харрисом.

- Генерал, если вас не устраивает...

- Дело вообще не в этом, - перебил его Доминик. - Вы не должны рассматривать это как критику в ваш адрес. Скажем так, имеются... некие политические соображения.

- Политические соображения... Какие именно политические соображения?

- Объединенный комитет начальников штабов и президент заинтересованы в успехе данной операции, поскольку ее провал может отразиться на всей нашей планете. Есть мнение, что концентрация огромной ответственности в руках одного человека будет ошибкой.

- Понимаю. И кто же этот счастливчик?

- Я.

Рэмси был поражен. Доминик не был представителем Военно-Морского флота. Он был представителем армии. Кроме того, он занимал весьма влиятельную должность по связи Космического Корпуса с Объединенным комитетом начальников штабов. Почему же ему захотелось возглавить экспедицию на Сириус продолжительностью в двадцать лет?

- Боже, генерал, почему! Почему именно вы?

- Том, я сам просил об этом. В Объединенном комитете начальников штабов есть мнение, что у меня имеется опыт работы в КММП. Что касается того, почему я лично просил об этом, то... в общем, это личное.

- М-м. Но вы - армейский офицер. Оставив в стороне личные мотивы, зачем армейскому офицеру возглавлять орду в тысячу двести <кожаных загривков>? Это же садизм... или, может, мазохизм.

- Как я уже сказал, существуют политические аспекты. Мой начальник штаба - полковник Хэлен Альбо, американские Космические Силы. В этой операции будут представлены все рода войск.

Так вот в чем дело. Прочие рода войск всеми правдами и неправдами боролись за часть бюджетного пирога, напуганные тем, что их обойдут, желая удостовериться, что они получат признание и награды в виде военных ассигнований, которые сулило участие в столь крупной экспедиции.

- Генерал, по моему мнению, в этой операции нам не требуется много командиров. Мне нужно больше исполнителей.

- Ясно. Изменение структуры командования сделает операцию более эффективной, что будет эквивалентно по крайней мере дополнительной роте. Так говорят наши ИскИны.

- Конечно, и вы старший по званию... - Доминик также имел одну звезду, как и Рэмси, но был бригадным генералом... Сколько? Уже пять лет.

- Я тоже повышен в звании. Теперь я - генерал -майор Доминик.

- Понятно. - Он действительно понял. Если ему предложили вторую звезду как стимул, чтобы лететь на Сириус, что ж... это мощный стимул. Но Рэмси задавался вопросом, что еще стояло за последней перестановкой.

- Генерал, это все, что я должен был вам сообщить, - резко сказал Доминик. - Конец связи.

И Рэмси снова остался один в кабинете.

Он чувствовал беспокойство. Он ничего не имел ни против армии, ни против Доминика лично. Но <Боевой космос> был задуман как объединенная операция Военно-Морского флота и Морской пехоты. Введение в нее офицеров других служб, вплоть до штабных, было ошибкой. Поручать командование миссией офицеру пусть и квалифицированному и опытному, но не имеющему опыта непосредственного командования совместными операциями Военно-Морского флота и Морской пехоты было ошибкой.

В войне победа достается тому, кто совершил меньше ошибок.

Он надеялся, что МЗЭП МП сможет пережить эти ошибки и что операция еще не провалена окончательно.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

с 13 декабря 2159 по 28 марта 2169. Экспедиционный корпус по изучению проблемы <Изиды> на пути к Сириусу

В течение следующих трех недель все приготовления для отправки МЗЭП в поход были закончены. Теперь экспедиционный корпус по изучению проблемы <Изиды> в составе восьми судов под командой адмирала Харриса был готов к отправке.

Из соображений безопасности баки <Чапультепека> и <Рейнджера> уже заправили антивеществом на заводе базы L-4 <Везувий>, однако заправка других кораблей все еще продолжалась по мере того, как они подходили на удобное расстояние к другим судам и населенным районам базы Лагранж. Почти сто тонн антивещества, удерживаемые магнитным полем и герметичными питающими контейнерами, были с огромными предосторожностями доставлены к каждому из ожидающих отправки кораблей флота и погружены на борт.

Привод Кемпера позволяет кораблям развивать околосветовую скорость. Работая на стандартном синтезе дейтерия, который в перегретом виде становится подходящим рабочим телом, резервуар воды размером с городское водохранилище, располагающийся в шляпке гриба каждого корабля, превращался в горячую звездную плазму, создающую тягу для приведения корабля в движение. Антивещество при помощи магнитного поля могло быть введено в воду в тот момент, когда она нагревалась в камере сгорания реактивного двигателя. Резко увеличив рабочую температуру, оно в десять раз повышало потенциал реактивного двигателя.

В результате приводом Кемпера можно управлять намного эффективнее, экономно расходуя доступное рабочее тело, давая кораблю возможность ускоряться в течение года и затем почти восемь лет осуществлять полет с околосветовой скоростью, а потом, в конце полета, еще в течение года замедляться.

Последние новобранцы, восполнившие потери личного состава на Иштаре, влились в ряды морских пехотинцев только после Рождества. На борту <Чапультепека> морские пехотинцы справили праздник, устроив вечеринки, ноуменальные экскурсии в Сети и установив искусственные рождественские елки. В более чем ограниченном пространстве корабля шло тесное праздничное общение. Техники погружали морских пехотинцев в киберсон с такой скоростью, на которую только были способны. Рота <Альфа> пропустила праздник, так как все 175 человек уже благополучно спали в своих капсулах киберсна. Процессы их жизнедеятельности сводились почти к нулю, медленно насыщающий тела наногель замедлял метаболизм и даже процессы старения.

Последняя группа, взошедшая на борт <Чапультепека> на следующий день после Нового года, состояла из командующего экспедицией генерал-майора Доминика, полковника Aльбо и еще пяти штабных офицеров, которые быстро приняли руководство всей экспедицией. Состоялась краткая церемония передачи командования. Оба генерала были слишком заняты заключительными приготовлениями к запуску, чтобы соблюдать тонкости ритуала.

Поздно вечером 4 января по бортовому времени обе группы командования также погрузились в киберсон. Адмирал Харрис и его офицеры продолжали бодрствовать, как и весь личный состав Военно-Морского флота. Они не входили в киберсон до границ Солнечной системы и даже за ее пределами.

Шли последние часы перед запуском... затем потянулись минуты. Прекратилось вращение жилых отсеков, вызывающее искусственную гравитацию, сами отсеки скрылись за резервуарами в форме шляпки гриба. Прошли заключительные этапы проверки, проведенные людьми и ИскИнами.

Точно по расписанию 5 января в 12:00 по Гринвичу были запущены все как один главные двигатели флотилии, состоящей из восьми космических кораблей. Реактивное ускорение без добавления антивещества продолжалось в течение всего пяти минут, но тяга оказались достаточной, чтобы вывести корабли на траектории, удалившие их один за другим на расстояние в полмиллиона километров от Земли.

Теперь, летя со скоростью 12 километров в секунду, второй космической скоростью, они ускорились во второй раз. Затем, в свободном космическом пространстве между Землей и Луной, из-за опасности повреждения другого космического корабля или орбитальной станции реактивной струей своих работающих на антивеществе двигателей, они перестроились, приняв форму розетки, чтобы ни одно судно даже случайно не попало в высокорадиоактивный след другого. Только после этого, приблизительно в трех миллионах километров от Земли, на полную мощность были запущены приводы Кемпера, сообщившие почти полную силу ускорения.

Их зажигание продолжалось большую часть года.

24 октября 2160 года экспедиционный корпус находился почти в половине светового года от Земли и шел со скоростью примерно несколько процентов от скорости света. В этот момент релятивистские эффекты резко замедлили ход времени, но на борту кораблей люди уже погрузились в сон, и никто не смог этого заметить.

Двигатели были выключены, и флотилия продолжала полет по инерции. Управляемые опытными ИскИнами, встроенными в системы корабля, суда вновь развернули свои жилые отсеки, начав их вращение, способствующее созданию искусственной гравитации. Даже в киберсне людям требовалась сила тяготения приблизительно в 1/2 чтобы за время долгого пути не атрофировались мускулы.

На Земле прошло еще восемь месяцев. 15 июня 2161 года Ацтлантистский вопрос прорвался подобно гнойнику. Страсти накалились и вылились в открытую гражданскую войну, когда Сонора, Синалоа, Южная Калифорния и Чиуауа объявили о своем выходе из состава Федеративной Республики.

Исход противостояния определился с самого начала. Аризона, Нью-Мексико, Техас и Байа не смогли присоединиться к восстанию, хотя и участвовали в генеральных сражениях в Ла-Пасе и Хьюстоне. Члены Мексиканского Конгресса, возможно, помня результаты нескольких предыдущих войн с могучим северным соседом, в последний момент проголосовали за нейтралитет Мексики, и восстание <ацтлантистов> было обречено.

Федеральные войска, гарнизоны которых продолжали нести службу в потенциально опасных районах, отреагировали моментально и стали безжалостно подавлять возникающие на местах вспышки недовольства. Многие кварталы Лос-Анджелеса были разрушены, поскольку третья армия генерала Мура прорвалась в город, уже наводненный беженцами с севера, как англосаксами, так и латиноамериканцами. 23 июня первый дивизион морской пехоты высадился на берег в Оушенсайде, Дель Маре и Лайелле и три дня спустя в сражении при Эль-Кахоне разбил Ацтлантистскую <Армию независимости> генерала Риверы. Первый дивизион морской пехоты подтвердил свою воинскую славу, сохранив Сан-Диего, его порт и военные объекты для Федеративной Республики.

После сражения при Масатлане 12 июля Вторая Американская Гражданская война перешла в фазу длительных партизанских действий.

Но ко 2 сентября она разрослась, приняв международный характер. В конце августа при входе в Калифорнийский залив Федеральные военно-морские автоматизированные подводные поисковые устройства обнаружили и заставили всплыть французскую грузовую подводную лодку <Олерон>. Европейский союз отрицал свою причастность, но стало ясно, что французы занимаются поставками <ацтлантистам> оружия и роботов-убийц, а среди оружия, изъятого на <Олероне>, оказалась дюжина боеголовок антивещества К-40, более 50 килотонн каждая.

Несколько дней спустя Вашингтон объявил войну Франции, особо выделив эту страну из всех остальных государств ЕС.

Европейский Союз почти сразу же раскололся. Италия, Испания, Турция и Украина присоединились к французам, а другие европейские государства сохранили нейтралитет. Квебек, возможно, помня свой последний военный конфликт с Соединенными Штатами за столетие до этого, также выбирал нейтралитет. Китайская Гегемония соблюдала Хайнаньскую декларацию, соглашение о взаимной обороне, подписанное с ЕС десятилетием раньше, которое китайцы теперь пожелали интерпретировать как обращенное к одной лишь Франции. Сообщение об объявлении ими войны произошло в виде запуска из космоса почти двухсот ракет с боеголовками, начиненными антивеществом. Большая их часть была перехвачена Силами Федеральной Космической противоракетной обороны, но разрушение центров таких городов, как Портсмут, Новый Орлеан и Атланта ознаменовало начало куда более страшного и далеко идущего военного конфликта.

Началась Шестая мировая война.

Однако ничто произошедшее на Земле не могло коснуться островков жизни экспедиционного корпуса по изучению проблемы <Крыльев Изиды>. Если они и могли увидеть Солнце, то всего лишь как самую яркую звезду в небе. Но даже это было невозможно, так как на той скорости, с которой неслась флотилия, небо превратилось в нечто странное. Все звезды слились в плотную полосу пылающего тумана.

Шло время... Прошли недели ускорения на борту космических кораблей, и для людей миновало девять полных лет. В течение этих девяти лет Шестую мировую войну выиграла Объединенная Федеральная Республика. 12 апреля 2165 года было подписано Мадридское мирное соглашение. И Европейский союз, и Китайская Гегемония были разрушены как единые государства, на их месте возникло великое множество крошечных, экономически слабых, но независимых государств. Мадридское мирное соглашение предусматривало восстановление единого европейского правительства, но пройдут долгие годы, прежде чем эта мечта воплотится в жизнь. Тем временем Китай распался в результате собственной гражданской войны. После разрушения Пекина в 2164 году о независимости объявили Южный Китай и Тибет. Гуанчжоу примкнул к американцам, тогда как Лхаса осталась нейтральной. Однако все больше стран по всей планете вовлекались в конфликт. По Земле прокатилась глобальная волна разрушения, так как государства пытались свести друг с другом старые счеты. Беженцы неутомимо пересекали границы, болезни и голод стирали с лица Земли целые районы. Ускорялось разрушение и без того уже хрупкой и сильно поврежденной экосистемы. Позднейшие оценки определяли число военных потерь в пятьсот миллионов человек; количество Умерших от последовавшего голода и болезней было, вероятно, в шесть раз выше, хотя мало-мальски точная оценка представлялась невозможной.

Страшно пострадала Северная Америка, хотя благодаря Действиям Федеральной Космической противоракетной обороны, сбившей множество боеголовок биологических бомб и нанооружия, национальная инфраструктура более или менее сохранилась. Ее технологическая база пострадала не сильно или по крайней мере не так сильно, как могла бы. Однако пришлось понести определенные социальные издержки. В то время как инженеры после взрыва антивещества принялись восстанавливать из обломков Вашингтон, округ Колумбия, прекратила свое существование Федеральная Республика, в силу обстоятельств за время военных действий превратившаяся в неприкрытую военную диктатуру.

На ее месте, как феникс из пепла, снова возникли Соединенные Штаты Америки. Их столица по крайней мере временно расположилась в Колумбусе.

Экспедиционному корпусу по изучению проблемы <Крыльев Изиды> все эти события, а также их последствия оставались неизвестными. 12 сентября 2169 года ИскИны управления флотом начали торможение. Теперь жилые отсеки вращались в кормовой части каждого корабля, чтобы не попасть в реактивную струю двигателя.

Это хитрое техническое приспособление часто использовалось во время длительного космического перелета. На околосветовой скорости пассажиры и команда должны быть скрыты в тени резервуара корабля в форме широкой шляпки гриба. В фазе ускорения расходовалась примерно четверть всей воды, но оставшейся хватало, чтобы поглотить и рассеять поступающую корпускулярную высокоэнергетическую радиацию оторвавшихся от хвоста ядер атомов водорода и гелия, которые представляли серьезную угрозу.

Во время предыдущих полетов к звездам корабли в начале фазы замедления полета совершали поворот на 180 градусов. В этом случае команда и пассажиры подставлялись под рассеянный след хвоста смертельного потока радиации, идущей с кормы. Для защиты от ее пагубного воздействия применялась сложная система экранов в виде заполненных водой аварийных баков. Эта система тем не менее не устраивала инженеров. Взаимодействие с ядрами, испускаемыми двигателями, вело к образованию разрушительного потенциала ряда мощных взрывоопасных веществ. В случае взрыва аварийных баков люди сгорали.

Учитывая это, в производство была запущена новая система, впервые примененная на <Крыльях Изиды>. Плазменный трубопровод двигателя теперь простирался по всей длине центральной оси, проходя сквозь топливный резервуар-

Переналаженный двигатель в настоящий момент был полностью модифицирован. Раскаленная звездная плазма, ускоренная магнитным полем, отправлялась по центральной оси к корме. Конечно, это означало, что у начальства возникала новая головная боль. Ему приходилось думать о том, как оградить жилые отсеки от лавины высокорадиоактивной плазмы, струящейся всего в нескольких метрах от них по центральной оси судна. Но эту проблему удалось решить, используя часть той же энергии для создания мощного магнитного щита в районе жилых отсеков. Теперь судну не приходилось совершать поворот на 180 градусов, и топливный резервуар продолжал ограждать спящих людей.

По крайней мере именно так это выглядело в теории.

На практике все было не так просто, потому что при этом требовалось применение сложных корабельных инженерных систем и электроники, которые в любой момент могли выйти из строя. Тем не менее проектировщики космических кораблей надеялись, что данная модернизация поднимет процент выживших среди спящих морских пехотинцев. В первые две недели марта 2170 года флотилия вошла в окрестности Сириуса. Теперь, замедлившись всего до нескольких километров в секунду, корабли развернулись своими изрядно изношенными за время десятилетнего полета защитными топливными резервуарами к слепящему маяку Сириуса, бросающего яркий бело-голубой свет в наполненный звездной пылью космос.

23 февраля ИскИны ВМС пробудили от киберсна команды кораблей. 12 марта проснулись генерал Доминик и его штаб, а также личный состав БПП на грузовом корабле.

И <Чапультепек>, и грузовой корабль <Рейнджер> выпустили в космос облачко беспилотных разведывательных зондов, 20 тысяч беспилотных разведзондов AR-7 <Аргус> и беспилотных самолетов-роботов для замеров ультрафиолетового излучения. В это время флот все еще находился почти в восьмидесяти парсеках от цели. Летя намного быстрее, чем космические корабли, кибернетические разведчики устремились внутрь звездной системы, измеряя, слушая, наблюдая, делая записи, разыскивая любую информацию, которая могла бы представлять интерес для Доминика, Харриса и их штаба. Местонахождение пространственно-временного прохода было определено, и экспедиционный корпус по изучению проблемы <Изиды> начал к нему приближаться.

28 марта начали будить морских пехотинцев.

* * *

29 марта 2170, Вторая палуба, жилой отсек 1, <Чапультепек>, 15000000 километров от пространственно-временных врат Сириуса 15:22 часа по бортовому времени

Гарроуэй мучительно пришел в сознание, чувствуя, что задыхается от заполняющего легкие наногеля, который поддерживал в нем жизнь на протяжении полета. В первые мгновения, охваченный клаустрофобией, он отчаянно пытался понять, где находится и что с ним случилось. Попробовав вдохнуть, он ощутил жгучую боль в легких и чуть меньшую боль в пустом желудке, а также отвратительную вонь внутри узкого цилиндра. Немного ныла рука.

Пневматическое устройство откинуло крышку в сторону.

- Лежите неподвижно и глубоко дышите, - произнес знакомый бесполый голос. - Не пытайтесь покинуть вашу ячейку. Бригада врачей подойдет к вам через мгновение.

Я выжил, подумал Гарроуэй. Снова...

Он лежит голый на поддоне в мягко освещенной герметичной канистре. С него стекает гель, и над его головой резко открывается люк. Резкий свет бьет в глаза, когда поддон выезжает в холодную пустоту отсека. Над ним, проверяя показания приборов, расширение зрачка, дыхание, склоняются какие-то фигуры.

- Парень, ты как? - спросила его одна из фигур. - Как тебя зовут?

- Гарроуэй, Джон. Капрал, номер 19283-33-...

_ Реагирует...

- Эй, Гарроуэй? Помните меня?

Он скосил глаза и прищурился от резкого света. Два лица вырисовывались над ним.

- Вы! - проговорил он, узнавая человека. - Доктор... мм... Ли, кажется?

- Я.

- Санитар, спасший мне жизнь пару недель назад.

- Точно. Только это было не пару недель назад. Добро пожаловать в 2170 год, морпех.

- Что вы здесь делаете?

- Меня разбудили раньше, чтобы я помог вытащить вас, парни, из холодильника.

- Значит... Мы сделали это! Отлично. Мы на Сириусе?

- Да. Уже поступила загрузка, и вы сможете получить к ней доступ, когда захотите. Вы уже знаете, что делать. Прежде всего успокойтесь. Когда немного окрепнете, медленно садитесь. Душ и раздевалка в другом конце отсека. Можете взять себе чего-нибудь поесть.

Голод скрутил живот.

- Не откажусь бросить что-нибудь в рот.

- Хорошо. Я подойду к вам позже, морпех.

Ли и его спутник пошли к следующему контейнеру для киберсна.

Закрыв глаза, Гарроуэй мысленно подключился к корабельной Сети и стал загружать в себя поток информации. Все восемь кораблей долетели благополучно. Пространственно-временной проход оказался на расстоянии пятнадцати миллионов километров от кораблей, но люди уже могли получать изображения, переданные отдаленными разведчиками. Гарроуэй просмотрел несколько из них, прежде чем остановился на снимке, сделанном под углом к Воротам так, что они представали на нем в виде сильно приплюснутого эллипса. Увеличив изображение, он смог разглядеть мелкие детали конструкции, в том числе и святящиеся точки, похоже на освещенные окна многоквартирного дома.

Конечно, Колесо казалось обитаемым. Однако пока не было никаких признаков того, что приближающаяся флотилия землян замечена. Реакции на их прибытие пока не последовало. Это немного сбивало с толку.

Силы возвращались, и Гарроуэй почувствовал страшный голод. Отключив связь, он медленно сел, свесив ноги с края поддона. Множество морских пехотинцев уже сидели, ходили или продолжали лежать на поддонах для киберсна. Тем временем техники и санитары продолжали обход, возвращая к жизни все еще запертых в контейнерах мужчин и женщин.

- Чертовы инженеры...

Он повернулся на шум, который исходил от крепкого, волосатого морпеха, лежащего у него за спиной.

- Бакстер? Что случилось? В чем проблема?

В ответ младший капрал Клейтон Бакстер нахмурился, словно это была его ошибка.

- Проклятые корабельные инженеры, запороли такое пари!

- В чем дело?

- Они запороли такое пари! Согласно онлайновой статистике, на сей раз мы потеряли всего-навсего двух морских пехотинцев в киберсне! Я лишился двадцати пяти долларов!

Через минуту Гарроуэй понял логику Бакстера. Пассажиры межзвездных полетов часто держали пари, желая угадать, сколько человек из их числа не проснется от киберсна в конце полета. Раньше этот показатель мог достигать двадцати процентов, хотя обычно потери составляли всего два или три процента. Если умерли всего лишь два морских пехотинца, то есть около одной десятой процента, значит, новый метод торможения сработал. Они достигли Сириуса, благополучно замедлившись до планетарных скоростей, и понесли ничтожный урон. Очевидно, ученые, которые сочли, что жертвы вызваны потоком излучения во время разворота, оказались правы и, устранив проблему, смогли улучшить результат.

Неужели Бакстер на это жаловался! Гарроуэй пожал плечами. Клей Бакстер был одним из тех морских пехотинцев, которых иногда называли <скала>: большая сила и выносливость, но недостаток сообразительности. Младший капрал любил предсказуемость, и любые перемены давали ему повод поворчать.

- Знаешь, Бакстер, вероятно, это сделали исключительно, чтобы тебя позлить.

- Я знаю, приятель. Гребаные ублюдки не могут оставить все как есть...

Гарроуэй вошел под душ сразу вслед за Кэт и рядовой Алиссон Вайс.

- Доброе утро, старик! - приветствовала его Кэт. - Хорошо спал?

- М-м. Как убитый.

Гарроуэй смотрел на двух женщин, привлекательных и совершенно голых, и задавался вопросом, не добавили ли власти предержащие в наногель что-то такое, что блокирует либидо. Он не чувствовал ни малейшего возбуждения.

Конечно, сейчас они были не такими уж соблазнительными, волосы слиплись от влажной пены, а тела воняли почти так же ужасно, как и его собственное. Бесспорно, отчасти виновато и слишком близкое общение - во взводе с общим душем для тайн места не остается.

Но главное, физический голод заглушал любой другой. О боги, ему срочно нужно что-нибудь поесть!

Позже, вымывшись, одевшись и поев, он с дюжиной других морских пехотинцев сидел в отсеке роты <Альфа>.

- Итак, это большой обруч, верно? - заметил рядовой Ренди Тремкисс, с закрытыми глазами рассматривавший изображение, поступающее из корабельной Сети. Перекусив, морпехи принялись изучать снимки, сделанные разведзондами возле пространственно-временного прохода с различных ракурсов. - Совсем не похоже на большую коровью лепешку.

- Говори нормально, Тремкисс, - предупредил Дюнн. - ты не у себя в Канзасе.

- М-м, да. Хорошо, ком. - Тремкисс был одним из новобранцев МЗЭП. Если у старослужащих после возвращения возникали проблемы с культурой и языком Северной Америки, то у новобранцев то же самое случалось, когда они пытались сблизиться со своими товарищами-морпехами на борту <Чапультепека>. Разница заключалась только в специфике.

- В вашем имплантате имеются специальные фильтры, - добавил Дюнн. - Используйте их, раз они есть.

Гарроуэй не любил эту часть программного обеспечения, представлявшуюся ему своего рода контролем над мыслями. Фактически фильтр подавлял определенные слова в сознании говорящего, когда тот собирался их произнести, и предлагал приемлемые синонимы. Подсказке можно было не следовать, но привкус контроля за поведением оставался. Нечто подобное их заставляли использовать, когда они получили увольнительную и отправились в микроград Восточного Лос-Анджелеса.

- Какая, к черту, разница, ком? - спросил он. - Мы все поняли, что сказал Кисси.

- Возможно. Но в моем взводе, если ты - морпех, ты говоришь как морпех. Поняли?

- Так точно, ком. Понял.

- Врубайтесь, старики, - вставил сержант Уэс Хьюстон. Он отпил глоток кофе из черной кружки, украшенной эмблемой морской пехоты США - земным шаром и якорем. - Что, если Кисси сказанет так, что у гражданского в бою рука дрогнет? Недоразумение может стоить жизни.

Гарроуэй посмотрел на сержанта Хьюстона и кивнул.

- Понимаю, сержант. Только иногда я задаюсь вопросом, а вы знаете, где проходит грань? Между личной свободой и нуждами коллектива?

- Личная свобода? - воскликнул младший капрал Бак-стер. - Что, черт возьми, это значит?

- Используйте ваши языковые фильтры, старики, - сказала ему со смехом Алиссон Вайс. - Я вас не понимаю!

- Эй, я не возражаю, - сказал Тремкисс, пожав плеча-ми. - Вы, парни, сохраняете старые словечки, я - новые. Когда приезжаешь в Гуанчжоу, говори по-китайски или вал.

- Опять, Кисси? - зарычал Дюнн.

- М-м... Когда ты в Китае, говори на китайском языке или проваливай?

- Уже лучше. - Он усмехнулся. - Рядовой, вы ведь не хотите, чтобы вас приняли за гражданское лицо?

- Аминь! - засмеялась Алиссон.

- Итак, каков план? - спросил Иглтон, меняя тему разговора. - Как мы намереваемся захватить эти чертовы Врата?

- Разумеется, подойдем к парадной двери и постучимся, - произнес Хьюстон и постучал по столу. - Есть кто дома? Это морские пехотинцы Межзвездного Подразделения!

- Если нам позволят подойти так близко, - сказал Вомицки. - Парни, как вы думаете, насколько велика эта гребаная штуковина?

- Двадцать километров в диаметре, - сказал Гарроуэй. - Ее масса в несколько раз больше массы Земли.

- Говорят, большая часть массы концентрируется в нескольких черных дырах, - указывала Кэт. - Согласно полученным сведениям, эта штука - всего-навсего большое кольцо ускорителя. Фактически жилая зона размером немногим больше маленького города.

- Понятно, - сказал рядовой первого класса Винсет Ардмор. Он был еще одним новичком во взводе, провел шесть субъективных месяцев в учебном лагере, и ему исполнилось Двадцать пять - больше, чем обычному рядовому. - А сколь-ко оборонительных батарей может развернуть маленький город? Я-то рассчитывал, что им будет достаточно одного хорошего пинка. - Он замолчал и качнул головой. - Жаль. Надеюсь, что начальство знает, что делает.

- Эй, не парься, Арди, - усмехнулся Вомицки. - Когда это начальство знало, что, черт возьми, оно делает?

Засмеялись все, кроме Гарроуэя.

Он изучал один из сделанных издалека снимков пространственно-временного прохода. Огромное загадочное кольцо. На Иштар существовало множество неизвестных артефактов, включая полую гору, заполненную приборами какой-то древней технологии, и огромную пушку. Тогда никто не знал, с чем там придется столкнуться.

Но все же здесь ситуация выглядела похуже. Аны - первобытные создания, несмотря на доставшиеся им по наследству различные виды оружия, изготовленные на основе высоких технологий, и суперкомпьютер, помогающий связать всех лидеров Аханну в единую командную сеть. Эти же существа, учитывая размер сооружения и использование в нем черных дыр, на голову выше человека в технологическом отношении. Вероятно, они опережают нас на многие тысячи лет так же, как и мы опережаем Иштар.

Смириться с этой неприятной мыслью было нелегко.

Глава 10

30 марта 2170, Космический истребитель <Звездный ястреб> Кассий А-2, На подлете к Звездным вратам Сириуса 19:35 часов по бортовому времени

Собственно говоря, Кассий не был настоящим пилотом <Звездного ястреба>, он сам являлся <Звездным ястребом>.

С чисто формальной точки зрения, это был даже не Кассий, а клон Кассия, загруженный из базы данных <Чапультепека>. Оригинал - если это слово уместно в мире искусственных интеллектов - оставался частью локальной сети командования МЗЭП. В целях идентификации теперь он именовался КС 1289, серия С-4, модель 8 1-2, где I обозначало порядковый номер клона. Сам он являлся резидентной программой в тесных рамках управляемой компьютером Сети А-2.

Строго говоря, с точки зрения человека с его представлениями о трехмерном и обитаемом пространстве, это скорее не стесненность, а ограниченность. Кассий 1-2 становился Резидентной программой не в Сети, состоящей из сотен тысяч индивидуальных процессоров на борту <Чапультепека>, начиная от компьютера управления плазменными высокоточными пушками МЗЭП до главного навигационного компьютера, а в пределах <пространства>, ограниченного лишь 714 компьютерными процессорами и сетевыми узлами. Лишь лазерная связь соединяла его с исходным Кассием и <Чапультепеком>, но продолжая получать поток данных из <родительской> программы, он действовал обособленно и изолированно.

<Звездный ястреб>, небольшое, имеющее форму бумеранга транспортное средство со специальным покрытием, делающим его незаметным для радаров, предназначался для полетов на границе земной атмосферы. Обычно его пилотировал человек. Но он мог лететь и как самолет-робот. Хорошая автоматизированная лошадка, на которой скачет клон искусственного интеллекта. Удобно ли клону? Его мнения на этот счет никто не спрашивал.

Время шло, замедляясь до режима реального. Кассий провел большую часть предшествующих субъективных четырех лет в режиме замедления. Время работы его интеллекта замедлялось с коэффициентом почти 105: 1, чтобы долгие бессодержательные месяцы межзвездного путешествия прошли за период, сходный с четырьмя человеческими днями. В противном случае ни один интеллект, даже созданный на базе соединений углерода или кремния, не смог бы пережить царящей вокруг абсолютной пустоты и скуки. Кассий слишком хорошо помнил мрачный пример инопланетного искусственного интеллекта, найденного в запертом льдом океане Европы. Полмиллиона лет неподвижной изоляции превратили его в законченного безумца. Ни одному интеллекту не шли на пользу ни длительная изоляция, ни скука, хотя, конечно, понятие <длительности> весьма относительно. Для существа, способного обрабатывать данные гораздо быстрее человека, даже один день мог тянуться мучительно скучно, словно годы во льдах.

Но сейчас его восприятие хода времени было приближено к человеческому прежде всего для того, чтобы, ведя наблюдение в полете дальностью 150 тысяч километров с флагмана <Чапультепек>, он мог напрямую общаться с командованием экспедиции. В настоящий момент Кассий находился в 107 километрах от цели и приближался к ней со скоростью два километра в секунду. Вместе с ним, на расстоянии пяти километров и под его непосредственным управлением, летели две дюжины автоматических разведчиков АГС. 7 <Аргус>, беспилотных аппаратов одноразового использования, благодаря которым и Кассий, и командование на борту <Чапультепека> получали стереоскопическую картину происходящего.

- У нас по-прежнему все чисто, - шептал голос в его сознании. - Подлетаем ближе. - Команда сопровождалась передачей данных, описывающих оптимальное направление подлета.

Голос, поступавший по лучу лазерной связи, принадлежал Исходному Кассию, находящемуся на командном пункте <Чапультепека>.

- Понятно. Выполняем. - Он свернул свой интерфейс для передачи сигналов управления и ощутил толчок, когда двигатели реактивного управления изменили курс всего на полградуса и ускорили его до 2, 75 километра в секунду. Четыре <Аргуса> также скорректировали курс и скорость, слегка разлетевшись в стороны и производя различные ускорения. Один из одноразовых зондов разогнался почти до восьми километров в секунду. Он должен был подойти к цели через двенадцать секунд и замедлил свое восприятие времени в два раза. Если с разведчиком что-то произойдет, зонд хотел это увидеть, причем во всех подробностях.

Он расширил окно в своей области зрительного восприятия, показывая точку зрения зонда-разведчика. Цель, кольцо, была наклонена под острым углом и представала в виде сильно вытянутого эллипса. Кольцо медленно росло... росло... и росло до тех пор, пока его изображению в области зрительного восприятия перестало требоваться увеличение. Кассий открыл второе окно, чтобы показать крупным планом Детали, и еще одно, чтобы охватить инопланетную конструкцию в целом. Теперь сканеры <Аргуса> собирали каскад данных, и Кассий 1-2 передавал каждый бит Исходному Кассию с такой скоростью, с какой массив данных в резко изгибающемся гравитационном градиенте проходил на мощных магнитных полях через инфракрасные участки.

- До цели двенадцать целых семь десятых километра, - сообщил разведывательный зонд и исчез во внезапной беззвучной вспышке яркого света.

- Исследование боевых позиций, - произнес голос Исходного Кассия. - Оценка вооружения.

- Неизвестно, - последовал ответ. - Обратное рассеивание радиации составляет 511 килоэлектрон-вольт, что сопоставимо с аннигиляцией позитрона.

Он выждал время запаздывания в две с половиной секунды, пока проходила его передача, после чего по лазерному лучу поступил ответ флота: <Согласны. Продолжите подход>.

Еще два <Аргуса> приближаются к цели. Аннигиляция позитрона определенно означала, что цель использовала в качестве оружия позитроны антивещества, положительно заряженные частицы противоположные отрицательно заряженным электронам. Конечно, и морские пехотинцы использовали боеголовки антивещества, но у чужаков технология создания и производства выстрела позитронным лучом значительно опережала современную земную военную.

На скорости пять километров в секунду к цели приближаются еще два <Аргуса>. И тоже исчезают на расстоянии двенадцати целых семь десятых километра. На сей раз Кассий 1-2 попал в спектр позитронных лучей, направленных от поверхности цели.

Кассий 1-2 замедлил скорость, но продолжил подлет.

* * *

Боевой командный пункт <Чапультепек>, 19:36 часов по бортовому времени

Боевой командный пункт <Чапультепека> представлял собой тесный отсек, загроможденный коммуникационными станциями и мониторами, расположенный ради экономии места в жестко закрепленном по центральной оси корабля модуле, фактически внутри топливного бака. Невесомость позволяла работающим внутри людям использовать весь трех-мерный объем помещения, а не двухмерную палубу.

Однако этого пространства едва хватало для адмирала Харриса и личного состава оперативной группы, потому что большую его часть занимали члены командного штаба Рэмси. Хотя получаемые данные появлялись на плоских экранах мониторов, большинство рассматривало их ноуменально, через окна, открытые в мозговых имплантатах. Если бы еще кто-то, а именно присутствующие ноуменально Доминик, штаб его командования и четверо гражданских, оказались в том же пространстве физически, возникла бы невообразимая давка. Даже при наличии всего восьми членов личного состава Военно-Морского флота и пяти командиров морских пехотинцев МЗЭП никто не мог пошевелиться, не задев чей-то локоть или иную часть тела.

В то время как Рэмси и его штаб делили тесное пространство командного отсека с адмиралом Харрисом и его людьми, остальные пребывали на ноуменальной связи. Доминик и его штаб - с борта флагманского судна флотилии <Рейнджер>, гражданские - из своих кают в жилом модуле <Чапультепека>. Присутствовало также и командование других пилотируемых космических кораблей.

На всех плоских экранах и во всех ноуменальных проекциях в сознании каждого из людей шла одна и та же, разделенная на две части картинка: пространственно-временной проход крупным планом с двух точек зрения, и окно вставки в верхнем левом углу экрана с изображением всего Кольца. Данные, переданные Кассием 1-2, поступали с борта двух разведчиков <Аргус>, в настоящий момент находящихся всего в нескольких километрах от цели.

Затем все три окна внезапно вспыхнули белым <снегом> визуальных помех и тут же погасли. Вновь появилось изображение с Кассия 1-2 <Звездного ястреба>: увеличенная картинка загадочного кольца пространственно-временного прохода.

- Что ж, - произнес генерал Доминик. - Я бы сказал, неопровержимое доказательство. Эта штука населена, и ее обитатели, несомненно, враждебны.

- Такое противодействие сильно затрудняет нашу работу, - заметил адмирал Харрис.

- Похоже, это лучи антивещества, - сказал Рэмси. - У наших людей нет шансов.

- Но ведь должен же быть способ подойти к нему ближе, - подала голос майор Андерсон Ричи. Она была начальником штаба Рэмси в командовании МЗЭП, жесткая, очень деловая женщина, отказавшаяся от звания подполковника и должности в штабе генерала Кинси ради того, чтобы остаться в МЗЭП. - Нам известно, что <Голдис> благополучно проник туда.

<Голдис> - условное название, данное огромному кораблю за его корпус, сияющий как полированное золото, - появился из Кольца и разрушил или поглотил <Крылья Изиды>. Предполагалось, что <Голдис> принадлежал создателям или по крайней мере современным хозяевам пространственно-временного прохода, но так ли это, наверняка никто знать не мог. Здесь им приходилось работать почти в полном информационном вакууме, и первая попытка хотя бы немного заполнить этот вакуум была встречена позитронными лучами.

- Очевидно, у нас нет кодов радиолокационной системы опознавания самолетов и кораблей типа <свой/чужой>, - сказал полковник Франк Хантер, армейский офицер, член командования Доминика. - Придется совершить быстрый прорыв, предусматривающий большие потери.

- Это неприемлемо, полковник, - ответил Рэмси. - Мои морские пехотинцы не махди.

Раньше в Царстве Аллаха на Земле, возглавляемом лигой правительств, власть концентрировалась вокруг человека, утверждавшего, что он мессия. Начиная с войны в Египте в 2138 году, морские пехотинцы словом <махди> называли фанатиков в войсках мессии, тех, кто использовал тактику <человеческих волн> в жесточайших сражениях от Каира до Киргизстана.

- Генерал, мы не для того прошли восемь с половиной световых лет, чтобы держаться в стороне и просто наблюдать, - сказал ему Доминик.

- Могу я высказать свое мнение? - произнес голос Кассия в их ментальных ноуменальных проекциях. Фактически Кассий был шестым членом штаба Рэмси, не являясь морпехом и даже человеком.

- Конечно, Кассий, - сказал Рэмси. - Что вы думаете на этот счет?

- Все три зонда были уничтожены на самом подлете к цели, ровно в 12763,8 метра от нее. Это, несомненно, свидетельствует о том, что лучевое оружие, начиненное антивеществом, управляется автоматически.

- И что?! - взревел Доминик. - Это говорит лишь о том, что мы должны передать правильный код входа. А у нас его нет.

- Не обязательно, генерал, - отозвался Кассий. - Мы можем проверить систему защиты от метеоритов. Возможно, мы просто приближаемся на слишком большой скорости.

- Неужели? - произнес Доминик. - Хотите сказать, если наши люди войдут достаточно медленно, то оборона пространственно-временной прохода их не увидит?

- Возможно, - продолжал голос искусственного интеллекта. - Предлагаю проверить.

Час спустя у них были доказательства того, что предложение Исходного Кассия оказалось верным. Кассий 1-2 один за другим направил еще восемь <Аргусов> к кольцу пространственно-временного прохода, и первые семь один за другим были сожжены высокоточными позитронными лучами. Восьмой, на скорости всего семи метров в секунду, проскользнул роковую отметку и фактически пролетел по всей ширине Кольца на высоте менее трех метров.

Никакой реакции - по крайней мере когда <Аргус> проплывал мимо внутреннего края Кольца - не последовало.

Затем бортовая аппаратура неожиданно зафиксировала чрезвычайно мощное поле тяготения, и небольшой робот был мгновенно погребен в центральном проходе Кольца.

Он исчез, словно огромная невидимая рука сдернула его с неба. Никакого взрыва, никакой вспышки позитронных лучей, он просто... исчез.

- Бесспорно, это свидетельствует о том, что перед нами транспортное устройство, - заметила Рисия Андерсон. - Вы влетаете в центр Кольца и исчезаете. Как вы думаете, зонд мог появиться где-то на другой звезде?

- Пока, полковник, ясно одно - в настоящий момент сигналы от него к нам не поступают, - доложила техник командного центра, сержант Ваня Барнс. - Зонд или разорван в клочки, или оказался где-то в другом месте.

- По крайней мере теперь мы получаем вполне приличные данные, - отметил Рэмси. Он заглянул в пару вспомогательных окон, одновременно транслировавших потоки данных с семи зондов.

- У меня не хватает приличных слов, - покачала головой Барнс. - Эти показатели гравитации далеки от обычных. На внешней поверхности кольца нормальная гравитация, приблизительно одна десятая Но внутри совершенно невероятные флуктуации. Я пока не могу сделать никаких выводов из этих данных.

- Защита, - предложила доктор Мари Балле. - Боже, а что, если у них есть средства защиты от гравитации?!

Балле была экспертом доктора Франца по космической археологии, и Рэмси услышал в ее голосе волнение. Еще бы! Заниматься сто лет археологией и вдруг увидеть невероятные технологии будущего, дающие возможность путешествовать со скоростью выше скорости света!

- Мы знаем, что возможен контроль над гравитацией в крупном масштабе, - вставил голос доктора Франца. - Мы видели это. Мы только не знаем, как это делается.

Рэмси кивнул. Десять лет до прибытия на борт <Чапультепека> Франц возглавлял научную экспедицию на Европе, руководя колонией ученых и космических археологов, занятых изучением обломков <Певца>.

В 2067 году <Певец>, огромный кибернетический корабль Охотников, попал в ледяную ловушку и провел полмиллиона лет в глубинах океана Европы. Скорее всего причиной катастрофы стал отказ антигравитационной защиты, из-за чего ему не удалось вырваться из ледяного склепа, но то, как эта хитрая штука работает, оставалось загадкой. После столетия интенсивных исследований скованных льдом развалин корабля у ученых накопилось больше вопросов, чем ответов относительно того, как корабль размером с город мог перемещать свою невероятную массу без двигателей управления или других силовых установок.

- Не сомневаюсь, что в их арсенале еще множество уловок, - констатировал Доминик. - Техническое превосходство не на нашей стороне.

- Генерал, мы знали это и раньше, - заметил Рэмси. - Если они управляются с черными дырами, создавая систему скоростных межзвездных полетов, то, несомненно, технологически опережают нас.

- Мы должны больше узнать об этой штуке. Я начинаю задаваться вопросом, не пилотируемая ли она. Может быть, она полностью автоматизирована.

- Разрешаю Кассию высадку на берег, - сказал Рэмси.

Мысленный приказ он уже отдал, но военный этикет требовал получения разрешения командующего экспедиции, хотя следующий шаг и был очевиден.

- <Высадка на берег>, генерал? - спросил Франц. - На несколько световых лет вокруг здесь нет ни одного берега.

- Сила привычки, доктор, - усмехнулся Рэмси. - На Земле перед приземлением мы послали бы на берег группу спецназа или роботов. То же самое будет и здесь, даже если <берег> стальной.

Им был нужен кто-то, кто находился бы в месте высадки с целью подстраховки, и никто не подходил для этой цели лучше, чем искусственный интеллект одноразового использования.

* * *

Космический истребитель <Звездный ястреб> Кассий А-2, На подлете к звездным вратам Сириуса 21:15 часов по бортовому времени

Кассий 1-2 совершил заключительный заход на цель на самом малом ходу, дрейфуя на скорости почти полметра в секунду. Возможно, только скоростью определялось, будет ли на самом деле приближающийся космический корабль сожжен лучами антивещества. Впрочем, это могло зависеть также от комбинации скорости и массы. <Звездный ястреб> был массивнее разведзонда <Аргус>.

Со стороны конструкции пока не было замечено никакой реакции. Осторожно, аккуратными толчками маневровых двигателей, Кассий приближал истребитель все ближе и ближе к цели, пока не оказался от нее на расстоянии менее пяти метров.

- Замеряю гравитационное поле: одна целая тридцать девять g, - сообщил он, озвучивая данные, автоматически поступающие на командный пункт. - Я без проблем удерживаюсь над поверхностью.

Действительно поверхностная гравитация в этом районе была невелика. Кассий 1-2 начал развертывать беспилотные самолеты МДПБ (Микродатчики Поля Битвы), ловко маневрируя <Звездным ястребом> для их максимального рассредоточения. Каждый датчик, сфера всего-навсего десять миллиметров в диаметре, должен был собирать данные о теплоте, электромагнитных сигналах и даже колебаниях, происходящих внутри Кольца. Запущенные из специальных распределительных устройств <Звездного ястреба>, они успевали рассеяться на нескольких квадратных километрах поверхности Кольца прежде, чем низкая гравитация вынуждала их опуститься.

В Сеть начало поступать ошеломляющее изобилие новых данных, и Кассий 1-2 превратился в своего рода приемник и одновременно передатчик. Через него информация поступала руководству Флота для последующего анализа.

* * *

Серийный транзитный транспорт-1 <Чапультепек>, 21:42 часа по бортовому времени

В полном облачении с оружием на изготовку морские пехотинцы уже много часов ждали в крошечном, освещенном красным светом отсеке. Настрой был самый что ни на есть боевой. Гарроуэй втиснулся между девятнадцатью другими морскими пехотинцами. Они сидели плечом к плечу, и их бронированные колени разделяло меньше метра.

Невесомость еще больше усугубляла ситуацию. Транзитные транспорты изначально не предусматривали особого комфорта, но отличались эффективностью, компактностью и чудовищной нехваткой излишеств. Вынужденная неподвижность сильно утомляла, сковывая спину, плечи и ноги. Капли пота сбегали из-под ободка наушников и крошечными струйками стекали внутри его боевого шлема.

Когда-нибудь проектировщик военных аппаратных средств придумает боевой костюм, который сможет почесать своего обладателя там, где у него зачесалось, но до той счастливой поры оставалось только ждать.

Говорят, нет ничего хуже, чем догонять и ждать. Гарроуэй был полностью с этим согласен. Пятьдесят два часа назад он спал, точнее говоря, пребывал в коме киберсна, не ведая ни забот, ни тревог, не испытывая каких-либо неудобств, Даже не видя снов, кроме отдельных расплывчатых образов, скорее смутных ощущений, нежели воспоминаний. И вот... Жаль, что неизвестно, что происходит. Взвод был отключен от Сети, куда поступают данные от разведчиков, исследующих пространственно-временной проход. Сделали это без каких-либо объяснений, хотя Гарроуэй предполагал, что причин несколько. С одной стороны, если с роботов-разведчиков идет большой поток информации, необходимо обеспечить высокую пропускную способность каналов связи. С Другой стороны, он по опыту знал, что если не обладаешь всей полнотой информации, то пустые размышления могут легко завести в тупик. Бойцам главное знать, как им следует действовать, а не строить фантастические предположения на основе неполных данных, чтобы впасть потом в панику.

Кроме того, сказал он себе с кривой ухмылкой, возможно, так даже спокойнее, потому что если бы они знали все, то многие просто испугались бы и уже не смогли выполнить задание.

Иногда счастье заключается в неведении.

Но, как бы то ни было, ожидание не становилось от этого легче.

По крайней мере на сей раз в отсеке не поддерживалось радиомолчание, и время от времени по каналу взвода <Альфа> шли короткие разговоры. Однако большинство морских пехотинцев сидели тихо, думая каждый о своем.

Томительное ожидание...

- Торопитесь и ждите, торопитесь и ждите! - произнес чей-то голос. На индикации забрала Гарроуэя всплыло имя: рядовой первого класса Стефан Архипов, один из новичков взвода. - Хм, это и есть гребаные морские пехотинцы?

Гарроуэй, как и другие, никакие отреагировал на эти слова. Реплика походила на попытку любой ценой с кем-то заговорить, начать беседу просто для того, чтобы снять накопившееся напряжение.

- Эй, капрал! - не сдавался Архипов. Гарроуэй не сразу понял, что обращаются к нему. - Говорят, вы были на Иштаре.

Когда все в скафандрах, трудно сразу понять, что говорят именно с тобой и кто именно говорит, но фамилия и звание четко выделялись на черном фоне шлема сидящего напротив него человека.

- Был, - лаконично подтвердил Гарроуэй.

- Да? И как схватка с Аханну?

- Не развлечение.

Повисло неловкое молчание.

- Капрал?

- Да?

- Зачем нас засунули в эту канализационную трубу? Я слышал, будто разведку в пространственно-временном проходе собирались проводить с помощью роботов. Ведь нас не собираются использовать для захвата этой штуки?

- Когда мне скажут, я вам сообщу, - коротко ответил

Гарроуэй.

- Сынок, мы находимся в транспорте для того, чтобы осуществить вторжение, - сказал сержант Кавако. - Разве ты не слышал?

- Нет, сержант. Почему?

- Инструкция, - отозвалась капрал Винтон. - Когда флот вышел на боевые позиции, мы должны находиться здесь. Это - наше место в бою.

- Да, но почему?

- Сынок, разве ты не слышал? - повысил голос Кавако. - Этот транспорт - наша чертова спасательная шлюпка.

- Точно, - подтвердил сержант Хьюстон. - Если что-нибудь случится с кораблем, нас катапультируют прежде, чем корабль взлетит на воздух.

- Это идея, - сказал Кавако. - И только между нами, мне не хочется заживо сгореть в транспорте, не имея возможности выбраться из него и оказать сопротивление врагу.

- Сгореть... заживо?

- Точно! Думаю, если плохие парни используют против нас ядерную бомбу, все произойдет очень быстро, по слухам, они уже сожгли лазерами некоторые из наших роботов-разведчиков. Или, возможно, нас просто разгерметизируют. Ведь специалисты говорят, что если на борт ворвется пламя в тысячу или около того градусов по Цельсию, то весь пластик жилого отсека мгновенно испарится. Конечно, если выпустить воздух, огонь погаснет. Но это вряд ли поможет оставшимся в живых, верно?

- Несомненно, - произнес Хьюстон. - Итак, сынок, нам оказывают услугу, согласен? Мы успеем сбежать, а командование остается и сгорит вместе с кораблем.

- Точно, - хихикнул Кавако. - Только нам это не поможет. Представьте себе - мы здесь в открытом космосе, на Расстоянии восьми с половиной световых лет от дома, а наше единственное транспортное средство, на котором можно вернуться на Землю... погибло.

- А сколько воздуха в каждой из этих штуковин? - поинтересовался рядовой первого класса Тремкисс. Гарроуэй заметил, что разговор быстро превращался в спор старослужащих и новичков.

- Достаточно, чтобы продержаться... Уэс как думаешь? Может хватить на сорок восемь часов, включая тот, что в наших скафандрах? По крайней мере голодная смерть нам не грозит.

- Если нас спасут, - согласился Хьюстон.

- Классно, парни! - произнес рядовой первого класса Лорен Гейслер. Он тоже был новичком во взводе и наряду с сержантом Кавако входил в боевой расчет Гарроуэя, состоящий из трех человек. - Пока можете шутить!

- А кто шутит? - спросил Кавако. - Здесь мы на грани жизни и смерти. Нам ничего не известно о нашем противнике. У нас нет стратегического запаса и клонов. Наш единственный шанс вернуться домой - это <Чапультепек>. А в двух автоматических транспортах не хватит жизнеобеспечения для долговременного поддержания жизни более тысячи человек даже в киберсне. Господа, мы тонем в дерьме и вычерпываем его нашими шлемами.

- Разве нам действительно ничего не известно о враге? - спросил Тремкисс. - Я слышал, что они вроде Анов, только с космическими кораблями.

- Страшно подумать, - проговорил Гарроуэй, помимо воли включаясь в разговор. - Они нанесли нам существенный урон копьями. Не уверен, что хотел бы встретиться с их космическими кораблями.

- Суть в том, - сказал Кавако, наклоняясь вперед, - что плохие парни могут явиться и забрать нас для допроса. Но, может быть, и нет. Возможно, часть флотилии выживет, но у них не хватит места, воздуха и пищи, чтобы взять нас на борт.

- А <Рейнджер>? - спросил Хьюстон.

- Нет. Он не предназначен для киберсна. Там недостаточно <труб>. Для этого нужен наш корабль.

- Да. Правильно.

Я слышал, - вставил санитар второго класса Филипп Ли, - что если повредят наш корабль, то всех выживших морских пехотинцев возьмут на борт <Рейнджера>. Девять из десяти войдут в конвертеры для киберсна, чтобы предоставить остальным пищу и воду. Сначала попросят вызваться добровольцев, затем искусственный интеллект командования выберет остальных. Поймите, без киберсна выжить во время десятилетнего возвращения домой будет трудно.

Услышав это, несколько морпехов, включая Гарроуэя, засмеялись. Конечно, то было всего-навсего добродушное подтрунивание над единственным представителем флота, приписанным к взводу морпехов, но санитар, похоже, и сам знал цену шутки.

- Оставьте бедных новичков в покое, - вмешалась капрал Винтон. - У них и так хватает причин для волнений, помимо мыслей о людоедстве!

Гарроуэй заметил, что женщины взвода не стали вместе с другими смеяться над Ли. Может, положили на парня глаз? Или в них заговорил материнский инстинкт?

Вообще-то если задуматься, то в замечании о людоедстве тоже прозвучала некая доля садизма. Архипов, Тремкисс и приблизительно полдюжины других новичков во взводе и так, наверное, напуганы.

- Но зачем нас посадили в эти штуковины, если это не имеет значения? - спросил Архипов. Гарроуэю в его голосе послышались страх и возмущение, приправленные нервозностью.

- Будем сражаться, если заявятся плохие парни, пожелавшие нас захватить, - сказал ему Хьюстон. - Мы - морские пехотинцы. Это наша работа, правильно?

- Будем драться! Угробим столько ублюдков, сколько сможем!

- Ура! - воскликнул Кавако. К нему присоединялось еще с полдюжины голосов.

- Итак, если нас бросят в бой в следующие несколько часов и если <Чапультепек> погибнет и мы окажемся в открытом космосе совершенно одни... Вы готовы уничтожить любого, кто захватит нас в плен и возьмет на борт? Я слушал, что плохие парни - настоящие монстры, ростом по три метра и с шестью глазами, а на сладкое с удовольствием едят выпускников вербовочного пункта новобранцев морской пехоты Пэррис-Айленд.

- Это плохо? - спросил Гарроуэй.

- Ужасно! - Кавако отрывисто засмеялся. - Эй, эти твари уже захватили <Крылья Изиды> и слопали экипаж и пассажиров на завтрак!

Гарроуэй любил пошутить - не говоря уже о традиционном подтрунивании над новобранцами, - но последнее замечание резануло слух, заставив погрузиться в собственные мысли. Он собирался жениться на одной из пассажирок <Крыльев Изиды>, и беспокойство за ее судьбу изводило его с тех пор, как корабль пропал.

И в самом деле, есть ли хотя бы малейший шанс, что она выжила, находясь в плену у инопланетян в течение двадцати лет?

Такой вариант представлялся невероятным, и он предпочел бы, чтобы Линнли умерла, мгновенно и безболезненно, а не страдала в плену.

- Ну-ка, прекратить болтовню! - приказал комендор-сержант Дюнн. - А если бы вы оказались на их месте?

Вновь воцарилась тишина.

- Гарроуэй, ты как? - Это был Дюнн. - Все в порядке, сынок?

- Так точно, комендор-сержант. Все хорошо.

- Ну и ладно. Не зацикливайся на этом, договорились?

- Так точно, комендор-сержант.

Дюнн, разумеется, знал о Линнли. Гарроуэй часто рассказывал о ней в течение нескольких предыдущих месяцев субъективного времени. Его тронула забота сержанта о душевном покое подчиненных.

А может, это и не забота, а поддержание порядка. Дюнн отвечает за моральный дух бойцов первого взвода роты "Альфа". Вероятно, прямо сейчас он переключился на кого-то другого, чтобы подбодрить и его.

Гарроуэй ощутил сильный толчок и понял, что они ускоряются.

- Ого! - раздался голос Хьюстона. - Вот оно!

Через мгновение невесомость возвратилась. <Чапультепек>, должно быть, выполнил лишь некую незначительную корректировку курса.

Гарроуэй пожалел, что он не знает о происходящем снаружи.

* * *

Космический истребитель <Звездный ястреб> Кассий А-2, На подлете к звездным вратам Сириуса 21:55 часов по бортовому времени

Кассий, осторожно пилотирующий <Звездный ястреб> над поверхностью огромной конструкции внеземного происхождения, продолжал получать и передавать данные из обширной сети устройств МДПБ.

- Данные с инфракрасных и магнитных сканеров говорят о наличии люков или входов на поверхности. Координаты семь-семь, в окружности пятьдесят пять метров. Возможно наличие сети проходов под внешней конструкцией корпуса, - сообщил он. - Вибрационные данные помогут вчерне нарисовать сейсмологическую карту внутренней структуры Колеса.

Разумеется, от флота никакого ответа на это не последовало. Однако мгновение спустя приказ от Исходного Кассия Дошел по тонкому лучу лазерной связи.

- Приказываем получить пробы поверхности конструкции.

- Очень хорошо. Никакой явной реакции на мое присутствие. Однако получение проб может быть рассмотрено как нападение.

- Приказ подтверждаем. Флот берет на себя всю ответственность за последствия.

Клон Кассия мог видеть движения судов флота, идущих на изрядном расстоянии друг друга. Военные корабли поменьше, отвлекая силы противника, потихоньку подлетали к цели и занимали позицию между нею и <Рейнджером>, <Чапультепеком> и еще двумя другими транспортами.

- Я готов, - доложил он. - Собираюсь выполнять спектроскопические исследования материала поверхностности.

Поверхность походила на темный, изрытый выбоинами металл, но чтобы узнать его состав, нужно было растопить его лазером и получить соответствующие спектроскопические данные. Опасность состояла в том, что попытка взять пробу корпуса даже на глубине приблизительно один сантиметр могла быть интерпретирована обитателями Колеса как нападение.

- А теперь - огонь!

Носовой лазер <Звездного ястреба> заработал в импульсном режиме восемьсот мегаватт. Клубы испаряющегося металла устремились в космос, и Кассий начал передавать данные анализа. Он ожидал, что поверхность будет состоять из экзотических элементов, возможно, неизвестных строительных материалов, ведь быстрое вращение должно создавать невероятно большое давление во всей конструкции.

Железо и никель. В необычной смеси присутствовали также и другие элементы, включая следы марганца, титана, углерода и кобальта. Однако поверхность объекта на девяносто семь процентов состояла из железа и никеля, как в типичном железном астероиде.

Датчики движения Кассия обнаружили входной люк на расстоянии семидесяти метров. Электромагнитные мониторы ИскИна уловили стремительный рост магнитных полей. Он запустил маневровый двигатель <Звездного ястреба> за несколько секунд до включения основного двигателя. Спектр радиоволн взорвался статическим электричеством, и мощный магнитный импульс насквозь прошил корпус <Звездного ястреба>.

Луч антивещества попал в маневровый двигатель <Звездного ястреба>, расплавив его в считанные наносекунды. Вторичная радиация, отраженная от реактивной струи, каскадом обрушилась на корпус космического истребителя. Звезды в бешеном водовороте смешались с черной громадой пространственно-временного прохода. Истребитель вошел в штопор. Кассий пробовал поочередно запустить маневровые двигатели, вычисляя каждое ускорение, чтобы выйти из штопора.

И это ему почти удалось...

* * *

Боевой командный пункт <Чапультепек>, 21:56 часов по бортовому времени

- Генерал, <Звездный ястреб> погиб, - сообщила Андерсон. - Но мой клон, похоже, вошел в пространственно-временной проход, - добавил Кассий. - Я больше не получаю от негаданных.

Рэмси удивленно моргнул. Кассий казался почти грустным. Но ИскИны не могут чувствовать. Это просто программный эффект. А если?.. Может, разработчик программы кое-что добавил, чтобы Кассий был больше похож на человека?

- Из Колеса к нам приближаются чужие корабли! - резко проговорил адмирал Харрис.

- Боже! - непроизвольно вырвалось у Рэмси. На экранах и в его сознании пространственно-временной проход как будто испускал частицы, каждая из которых была космическим кораблем инопланетной цивилизации.

- Полагаю, - добавил Харрис, - мы можем констатировать, что наш флот атакуют.

Глава 11

30 марта 2170, Боевой командный пункт <Чапультепек>, 21:57 часов по бортовому времени

- Адмирал Харрис, - сказал Доминик, - предлагаю развернуть флот в боевой порядок.

- Мы уже развернуты насколько возможно. Все, кроме истребителей.

Несколько часов назад Харрис приказал двум фрегатам, <Бесстрашному> и <Храброму>, выдвинуться перед главной боевой группой. Теперь они шли в авангарде, создавая внешнюю линию обороны.

- Генерал Рэмси? Что там с вашими истребителями? Рэмси мысленно переключился на аэрокосмический канал морской пехоты.

- Полковник Нолан? Пожалуйста, доложите ситуацию. Чарльз Нолан, командующий космических боевых подразделений (КБП) - двух эскадрилий военно-морских истребителей (ЭВМИ), размещенных на борту авианосца <Рейнджер>, - не заставил себя долго ждать.

- Генерал, ЭВМИ-5 находится в <готовности пять>, - ответил его голос по командной сети. ЭВМИ-5 состояла из шестнадцати военно-морских истребителей <Звездный ястреб> и группы космических истребителей, неофициально называемых <Рыжие хвосты>. <Готовность пять> означала, что они готовы к запуску и стартуют через пять минут. Когда приблизительно три часа назад флот перестроился в боевые порядки, пилоты забрались в кабины и подключили все приборы.

- Генерал Доминик, мы можем запустить одну эскадрилью через пять минут, - сказал ему Рэмси. - Вторую я хотел бы держать в резерве для оперативной поддержки.

- Я закончил полное исследование объектов, летящих к нам из пространственно-временного прохода, - сообщил Кассий. - Двести семь объектов массой меньше пятидесяти килограммов, похоже, неспособных к самостоятельному ускорению. Это могут быть автоматизированные разведчики или датчики поля боя, вроде нашего <Аргуса>. Еще двенадцать - значительно больше по размерам. Они, видимо, могут маневрировать независимо. Вероятно, это космические корабли, скорее всего пилотируемые. Способны представлять существенную угрозу нашей боевой группе.

- Спасибо, Кассий, - сказал Доминик. - Дамы, господа... Я думаю, что пришло время запускать истребители. Генерал Рэмси, как вы считаете?

- Согласен, генерал. Чем дальше от себя мы их остановим, тем лучше.

- Согласен. Скажите полковнику Нолану, что он может начинать запуск.

- Да, да, генерал. Начинается обратный предстартовый отсчет - пять минут.

- Военные никогда не перестанут меня удивлять, - прорычал доктор Франц. - Вы не понимаете, что так вы все уничтожите.

- Должен заметить, доктор Франц - ответил Рэмси, - начали первыми они. Уничтожение нескольких разведчиков и нашего <Звездного ястреба> - отнюдь не дружественная акция.

- Но мы не знаем, как они нас воспринимают, - настаивал Франц. - Они могли просто отреагировать на взятие <Звездным ястребом> проб поверхности пространственно-временного прохода!

- Может быть, и так, - вставил Доминик. - Тем не менее прямо сейчас на нас летит множество инопланетных объектов. На относительной скорости почти шесть километров в секунду. Они могут оказаться ракетами. Или истребителями. Одному дьяволу известно, кто они такие. Допускаю, что эти парни - мирные и дружелюбные создания, но пока нам о них ничего не известно, наша обязанность - защитить боевую группу.

<Если мы сможем защитить ее>, -добавил про себя Рэмси.

* * *

Космический истребитель <Звездный ястреб> <Коготь-Три> Пусковой отсек 1 <Рейнджера> 21:58 часов по бортовому времени

Капитан Грег Александер, позывные <Лучший>, во время предстартового отсчета мысленно просматривал все необходимые данные. <Коготь-Три>, разогретый, в полной боевой готовности, был готов к запуску.

Он сидел почти в полной темноте, освещаемый лишь зеленым светом индикаторов приборной панели. В кабине истребителя не было фонаря для физического обзора; чтобы видеть то, что происходит вокруг, пилот полагался на прямую подачу данных на свой интерфейс. Однако сейчас все равно ничего видно не было. <Коготь-Три> покоился в пусковом отсеке, свернув рули управления полетом вдоль фюзеляжа.

- Хорошо, истребители, - произнес голос по командному каналу эскадрильи. Это был майор Лукас Готье, командир пятой военно-морской космической эскадрильи. - Запуск через пять минут.

- Говорит <Коготь-Девять>, сколько еще ждать? - проворчала лейтенант Мария Оливейро. - Похоже, моя задница успела прирасти к сиденью.

- Эй, шкипер! - произнес Александер. - Кто наш противник?

- Увидишь сам. Авком сейчас включает подачу тактических данных. - Авкомом называли авиационное командование, штабную оперативную группу всех космических операций авианосца.

Доступ к подаче тактических данных означал, что теперь они могут видеть происходящее за пределами своих черных как смоль пусковых отсеков. Александер мысленно подключился к Сети, и непрозрачные стены постепенно растворились. Он как будто парил в глубинах космоса.

Увиденная им картинка была скорее смоделированной, чем реальной. Несколько <Аргусов> и большое количество МДПБ все еще работали в непосредственной близости от пространственно-временного прохода. С потерей клона Кассия эти устройства потеряли связь с флотом, но <Аргусы> были достаточно мощны, чтобы создать новую сеть передачи данных, выбрать кибернетический разведчик в качестве ретранслятора и продолжить передачу. Тактические компьютеры МЗЭП на борту <Чапультепека> проанализировали полученные сведения и создали картину того, что вероятнее всего там происходило, одновременно показывая процент погрешности результата.

Александер нахмурился, увидев, как из пространственно-временного прохода внезапно вылетела флотилия космических кораблей странной формы. Казалось, они были замаскированы под элементы конструкции Колеса. Спеша вырваться на простор, они явили изумительное разнообразие форм и размеров, от треугольников, меньше <Звездного ястреба> и даже меньше <Морской осы>, до достигавших размеров жилого здания боевых вертолетов фрегата флота. Черные корпуса, абсолютно черные. Их обтекаемые, по-видимому, органического происхождения очертания наводили на мысль о передовой технологии. Даже вооруженному техническими средствами человеческому глазу было трудно уследить за ними.

Изображение было неважного качества, оно постоянно искажалось различными помехами, резко контрастируя с идеальной резкостью звезд и светлых пылевых облаков фона.

- Достоверность шестьдесят пять процентов? - спросил Александер по каналу связи эскадрильи. - Почему, черт возьми, просто не сказать, что мы ничего не знаем? Ни что они такое, ни из чего сделаны.

- Прекратите, <Лучший>! - ответил Готье. - Готовьтесь к ускорению.

Они находились в невесомости. Подобно <Чапультепеку>, <Рейнджер> был оснащен вращающимися для создания искусственной гравитации жилыми отсеками. Однако пусковые отсеки располагались вдоль центральной оси в длинной хвостовой части параллельно корпусу авианосца. Более ранние модели космических авианосцев имели вращающиеся пусковые отсеки, предназначенные для того, чтобы <выбрасывать> истребитель наружу, используя гравитацию вращения, но усовершенствования технологии плазменных двигателей позволили применять более эффективный способ - мгновенно направлять магнитный импульс плазменного двигателя в пусковые отсеки. Несколькими часами ранее <Рейнджер> совершил соответствующий маневр, развернувшись таким образом, чтобы жерла пусковых отсеков были устремлены прямо на пространственно-временной проход, который в настоящий момент находился на расстоянии в сто тысяч километров.

Шли минуты, необходимые термоядерному реактору <Рейнджера> для создания достаточной для запуска мощности. Есть два момента, которые ненавидит и боится каждый летчик во время проведения авианосцем любой космической операции. Сейчас как раз наступал одни из них.

Одна минута. <Ты - корабль. Корабль - ты... >

Александер пытался расслабиться, повторяя старинную мантру.

Много лет назад в морской и военно-морской авиации пилоты говорили о <связи> со своим истребителем во время полета, словно самолеты были продолжением их тел. Сейчас на современных <Осах> и <Звездных ястребах> это гораздо больше соответствовало истине, чем когда бы то ни было. Его мозговой имплантат <Старбрайт> 8780 А-12К IBM-Toshiba, разработанный для летчиков со специализированной гиперматрицей и прямой связью с управляющим интерфейсом авионики, намного больше и сложнее стандартного военного имплантата, внедренного в кору головного мозга большинства морских пехотинцев. С помощью гнезд прямого ввода на запястьях, лодыжках, за ушами, а также с обеих сторон позвоночника летчик физически подключался к компьютеру истребителя, который становился частью его нервной системы.

Приспособление, абсолютно необходимое для истребителя в современном бою. Включенный в режим полета, <Старбрайт> 8780 усиливал способности человеческого мозга и сокращал биологическое время реакции. По правде говоря, только благодаря этому люди все еще продолжали пилотировать боевые самолеты; ведь роботы намного быстрее, легче, маневреннее. Им не нужно устанавливать системы жизнеобеспечения, они выдерживали сильные перегрузки, не испытывали страха, боли, не теряли сознания, не скучали, им не хотелось справить естественные потребности. Единственным преимуществом пилота истребителя в бою оставалось его мышление. Но даже оно подвергалось критике сторонниками ведения боя с помощью систем искусственного интеллекта.

Грег Александер всегда мечтал о полетах в космос. Столетие назад его прадед был космическим археологом в экспедиции морских пехотинцев, высадившихся на Марс во время войны с ООН, а мать перед замужеством работала ксенобиологом на базе <Кадмас> на Европе. Грег поступил на службу в морскую пехоту прямо после колледжа и продолжил обучение в Военно-морской академии США в Аннаполисе. У него была еще одна страсть - желание летать. Узнав, что он сможет участвовать в космических экспедициях в такие экзотические миры, как Марс и спутники Юпитера, или даже направиться к другим звездам, Александер немедленно решил получить профессию космического пилота. Его направили в Учебный центр Военно-морской космической истребительной авиации на мысе Аргайо, в Калифорнии.

Он с радостью ухватился за возможность отправиться добровольцем в экспедицию за пределы Солнечной системы. Конечно, принять подобное решение помог тот факт, что его родители уже умерли, а помолвка с Линой была недавно расторгнута. Александер был одинок - ни мужа, ни жены, ни родителей, ни даже близких друзей, кроме 5-й эскадрильи <Рыжих хвостов>.

Десять секунд.

Попытка расслабиться, как всегда, не удалась.

- ЭВМИ-5, все системы в норме, - объявил голос Авкома. - Вы стартуете через пять... четыре... три... два... один...

Он так и не услышал слова <старт>, поскольку в этот момент на грудь словно обрушилась гигантская рука, вдавившая его в заполненные жидкостью ячейки кресла с силой более четырнадцати Обычно предельная перегрузка, которую может вынести человек, не потеряв сознания, составляет семь-десять g, но комбинация из технологий мозговых имплантатов, конструкции кресла и скафандра пилота помогали уменьшить прилив крови к мозгу и хотя бы удержать летчика в сознании. Момент вылета из длинной черной трубы с крошечным отверстием на конце казался ему бесконечно долгим. Дышать стало невозможно. Невыносимая, постоянно нарастающая тяжесть крушила ребра...

Две секунды спустя его <Звездный ястреб>, приведенный в движение мощным магнитным импульсом, обычно используемым для выброса на околосветовой скорости раскаленной добела плазмы, вылетел из пускового отсека со скоростью почти триста метров в секунду. Однако магнитное поле продолжало действовать и за пределами трубы, сообщая ускорение в течение еще 1, 7 секунды.

Затем он погрузился в блаженную тишину свободного падения, летя со скоростью более полукилометра в секунду, но тут искусственный интеллект истребителя снова запустил главный двигатель, и Александера опять вжало в кресло. Только теперь перегрузка была слабее и равнялась примерно пяти

Управляемые бортовыми компьютерами шестнадцать <Звездных ястребов> в течение десяти секунд испытывали перегрузку в пять g, ускоряясь еще на пятьсот метров в секунду.

После этого плазменный реактивный самолет <Звездный ястреб> отключил двигатель, и сила ускорения исчезла. Грег Александер снова оказался в невесомости.

- Эх! - закричал он по каналу связи эскадрильи, потому что всегда испытывал ликование, пережив очередной запуск с высокой перегрузкой. - Какой напор!

- <Лучший>, вас понял! - ответила <Зиппа>, лейтенант Андреа Тьери из <Когтя-Пять>. - Мой живот все еще находится в пусковом отсеке!

- Осторожнее! - сказал Готье, находящийся в <Когте-Шесть>. - Оставайтесь в боевой готовности! Мы идем в наступление. Отстрелите баки запуска.

Каждый <Звездный ястреб> стартовал с наполненным водой баком реактора, который снабжал двигатель топливом для начального ускорения. Теперь, после ускорения с перегрузкой в пять g, баки опустели и дальше лишь мешали бы совершать боевые маневры. Александер мысленно вызвал изображение истребителя. Его пустой топливный бак кувыркался в космосе, отстреленный несильным взрывом. При удачном стечении обстоятельств датчики дальнего действия противника могли принять его за еще один истребитель. Бак был достаточно большой.

Разобраться в открывавшейся перед ними тактической картине было по-прежнему непросто. Похоже, на них и на корабли флота, следующие за ними от пространственно-временного прохода, мчалось облако каких-то обломков. Однако Констанция, бортовой ИскИн Александера, показала, что несколько обломков ускорялись самостоятельно. Что бы ни находилось перед ними, это - не простые обломки.

- Конни! - обратился он к ИскИну своего истребителя. - Черт возьми, что это за штуковины?

- Начальные разведданные предполагают наличие двенадцати космических кораблей, - неторопливо ответил женский голос искусственного интеллекта. - Двести семь - автономные зонды, или, возможно, приманки, или оружейные платформы.

- Космические корабли? Каковы же системы их двигателей?

- Неизвестно. Они, похоже, ускоряются неким мощным магнитным полем, но индуцируемым аппаратом самостоятельно, а не из пускового отсека, как у нас. Кажется, в системе их двигателей имеется какой-то безреакционный двигатель.

- Класс! - произнес Александер по каналу связи эскадрильи. - Плохие парни используют волшебный двигатель! Они действительно чертовски продвинуты в техническом отношении!

Возможность того, что военная техника инопланетян превосходит ту, что имелась в наличии у морских пехотинцев, стала темой обсуждений в кубриках на борту <Рейнджера> с того момента, как пилоты <Рыжих хвостов> пробудились от киберсна.

- Тем не менее ничто не указывает на то, что они смогут получить перед нами преимущество, осуществляя более сложные маневры, - произнес капитан Айвор Мэтьюз, пилотировавший <Коготь-Один>. - Благодарите Будду за малые благословения!

В отличие оттого, что изображается в целом ряде голливудских военных и научно-фантастических эпопей и онлайн-играх, у боя в космосе мало общего с боем в планетарной атмосфере. В атмосфере истребители могут использовать крылья и рули управления, чтобы выполнять крены, повороты, петли, бочки и тому подобное. В космосе безраздельно царят законы Исаака Ньютона; однажды получивший ускорение истребитель летел по инерции, пока на него не начинала воздействовать какая-нибудь внешняя сила. <Звездный ястреб> Александера мог запустить маневровые двигатели, чтобы скорректировать курс - влево или вправо, вниз или вверх, - но они были слишком маломощны, чтобы кардинально изменить скорость полета и общее направление движения.

Он мог осуществить поворот на 180 градусов и замедление, лишь используя гравитационное поле какой-либо планеты и запустив свой главный двигатель, но по существу мало чем отличался от пули.

Но это была зубастая пуля. Человек в кабине космического истребителя не просто налетал на шестерку врага, блестяще выполняя петли или другие маневры, но и стрелял из орудия различных систем.

Вражеские космические корабли - или чем бы эти объекты ни были на самом деле - растянулись по всему пространству ноумена Грега Александера, все еще очень далекие, но увеличенные оптикой его <Звездного ястреба> для того, чтобы их можно было лучше разглядеть.

Александер проверил скорость и курс, мерцающие цифры и символы в углу своего экрана. Цели находились в ста тысячах километрах и приближались со скоростью четыре километра в секунду. Земной флот двигался навстречу им со скоростью приблизительно два километра в секунду, а <Звездный ястреб> Александера, находящийся в стадии разгона, добавил к этой скорости еще километр в секунду.

Простая математика. Эти две эскадрильи - <Рыжие хвосты> и стартовавшие из пространственно-временного прохода инопланетные аппараты сближались со скоростью семь километров в секунду. Не меняя курса или скорости, две группы встретятся через три часа пятьдесят восемь минут.

Но в зоне обстрела они окажутся, возможно, на сорок- пятьдесят минут раньше.

Значит, теперь оставалось самое трудное... ждать...

* * *

Боевой командный пункт "Чапультепек", 22:45 часов по бортовому времени

- Я действительно ненавижу ждать, - произнес генерал Доминик.

- Законы физики нам не обойти, - заметил Рэмси.

- Нам не обойти! - прорычал Доминик. - О них нам ничего не известно.

- Генерал, у них нет ничего сверхъестественного, - возразила ему Рисия Андерсон. - За исключением этого безреактивного ускорения в момент старта. И это лишь короткое мгновение. У них могут быть те же ограничения мощности, что и у нас.

<Всякая передовая технология неотличима от волшебства>. Так гласил афоризм, принадлежащий популярному писателю-фантасту, жившему двумя столетиями ранее. Все в этом противостоянии зависело от того, насколько технологически передовым окажется оружие, двигатели и энергетические установки инопланетян, насколько они будут мощнее или эффективнее по сравнению с тем, что находилось в распоряжении боевой группы МЗЭП. Произошедшие столкновения уже продемонстрировали превосходство технологии инопланетян: лучевое оружие антивещества и магнитные двигатели, однако в них не было ничего такого, что можно было бы расценить как волшебство.

Так или иначе, но, как говорится, еще не вечер. Не исключено, что инопланетяне скрывают свои истинные возможности. Впрочем, степень неосведомленности относительно технологических возможностей друг друга у двух цивилизаций была примерно одинаковой.

- Ближайший инопланетный аппарат в пределах зоны прицельного обстрела фрегатов <Бесстрашный> и <Храбрый>, - сообщил адмирал Харрис. - Генерал Доминик, вы разрешаете открыть огонь из дальнобойных орудий?

Доминик колебался. Пока боевая группа получила приказ открывать только ответный огонь.

- Давайте еще некоторое время воздержимся, - сказал он. - Пусть ЭВМИ-5 подойдет ближе.

- Согласен, сэр, - ответил Харрис. - С вашего разрешения, я хочу немного придержать фрегаты. Могу я не уводить их слишком далеко вперед от огня поддержки <Нью-Чикаго>?

- Адмирал, ведите флот, как вы считаете нужным, - последовал краткий ответ.

За прошедшие сорок пять минут истребители приближались к вражескому флоту на два километра в секунду быстрее, чем остальной флот. Полчаса назад они миновали два фрегата, <Бесстрашный> и <Храбрый>, которые теперь находились в нескольких тысячах километрах перед остальными подразделениями МЗЭП и сейчас были приблизительно в трех тысячах километров от них.

В этот момент вражеские космические корабли располагались в восьмидесяти тысячах километрах от <Чапультепека> и <Рейнджера> и в семидесяти пяти тысячах километрах от военно-морских истребителей. Это расстояние продолжало сокращаться со скоростью семь километров в секунду.

Рэмси сосредоточился на ноуменальном изображении флота. Харрис создавал эшелонированную оборону - впереди истребители, за ними два легких фрегата, далее линейный крейсер <Нью-Чикаго> и наконец <Рейнджер>, <Чапультепек>, а также три транспорта. Это позволило прощупать силы инопланетян, сохраняя гибкую круговую оборону.

По крайней мере такой был замысел. Но учитывая возможности инопланетян и то, что их намерения оставались неизвестными, могли какой бы то ни было план предусмотреть все возможные варианты?

<Ни один план сражения не выдерживает столкновения с врагом>, - утверждала старинная военная мудрость. Два фрегата, развернув грибоподобные шляпки топливных резервуаров, запустили передние двигатели управления и стали резко замедляться. Харрис тормозил их, чтобы не дать слишком оторваться от основной боевой группы.

В следующее мгновение самый большой из летящих навстречу летательных аппаратов инопланетян открыл огонь.

Взрыв белого шума на мгновение затмил ноуменальное изображение, так как мощный электромагнитный импульс вызвал временное исчезновение сигнала от выживших разведзондов <Аргус>. Позитронный луч был нацелен прямо на Фрегат <Храбрый>. Вспышка, разлетающееся облако пара и обломков... но фрегат, видимо, всего-навсего получил повреждения.

Рэмси пожалел, что не может лучше разглядеть происходящее. Противник ударил еще раз, а затем <Бесстрашный> и <Храбрый> открыли огонь из лазерных и электромагнитных пушек.

После этого сражение приняло стремительный и трудный для человеческого понимания характер...

* * *

Истребитель <Звездный ястреб> <Коготь- Три> 75 ООО километров от врат Сириуса 22:46 часов по бортовому времени

- Что, черт возьми, это было? - закричал Александер. На мгновение подача электронных данных прервалась взрывом белого шума и исчезновением изображения, затем что-то как будто взорвалось прямо у него в черепе. Боли не было, но ориентацию он потерял.

- В нас стреляют! - крикнул в ответ Готье. - Все живы?

В углу ноуменального экрана в сознании Александера стали постепенно всплывать позывные. Взрыв, который был похож на мощный сфокусированный позитронный луч, прошил строй летящих на приличном расстоянии друг от друга истребителей, но ни в кого не попал.

Готье вышел на командный канал связи.

- Командный пункт <Рейнджера>! Командный пункт <Рейнджера>! Говорит <Коготь-Один>! Нас обстреливают! Разрешите открыть огонь! Повторяю, разрешите открыть огонь!

- <Коготь-Один>, <Коготь-Один> - это <Рейнджер>! Открыть огонь! Я повторяю, открыть огонь!

- Говорит командный пункт. Вас понял. Даю добро, <Рыжие хвосты>! Вы слышали, что сказала леди. Начинайте качание и подключайте СУБ.

<Качание> - фактически единственный боевой маневр, который истребители могли использовать в этом виде боя, применив боковые двигатели. Они раскачивались назад и вперед под разным углом, не смещаясь с исходного направления движения. Истребители все еще находились в восьмидесяти тысячах километров от приближающихся инопланетных судов. Это вело к задержке в 26 секунд между тем, что видели вражеские стрелки, и тем, где фактически находились в тот момент истребители. Даже если враг начал обстрел из лазерного оружия, абсолютное время запаздывания составляло больше полсекунды, а пучок частиц, распространяющийся на скорости значительно меньшей, чем скорость света, запаздывал еще сильнее. В этом случае было невозможно точно определить, где фактически находится цель и каково направление ее движения. Особенно если цель столь же мала, как истребитель <Звездный ястреб>.

Конечно, по мере сближения боевых групп, запаздывание сошло бы на нет. Плохо, что энергетические возможности истребителей ограничены, а топлива должно было еще хватить, чтобы замедлиться, развернуться и вернуться к <Рейнджеру>.

- Противник довольно далеко, - сказал Александер. - Не думаю, что СУ сработает на таком расстоянии.

СУ или СУБ - Сеть Управления Боем, экспертная система искусственного интеллекта, программа частично резидентная в каждом самолете и работающая только тогда, когда истребители связаны друг с другом лазерной сетью коммуникации. Эффективная, но ограниченная пространственно, она способна идентифицировать и сопровождать множество Целей и координировать между собой разнообразные системы оружия и платформы.

- Мы делаем все, что можем. Пробуйте объединить ядерные реакторы.

В зависимости от характера полета истребители <Звездный ястреб> могли оснащаться различными видами оружия. Для операций вне атмосферы подходили лазеры, так как для них не нужно использовать термоядерное топливо, и при запуске они не уменьшают скорость истребителей, как ракеты или плазменное оружие. Мощность лазеров была ограничена размером термоядерной мощности двигательных установок истребителей, но все же они обладали значительной тепловой мощностью. Используя СУБ, каждый истребитель эскадрильи мог объединить всю мощь лазеров в общий лазерный пучок, что в военном деле известно как умножение мощности.

Александер смотрел, как в ноумене перед его мысленным взором проносились зеленые точки - так его имплантат отмечал ближайшие и самые крупные из вражеских космических кораблей. Один из них, летящий к Сириусу-Два, внезапно вспыхнул, пораженный графически обозначенным пучком частиц, запущенных <Храбрым>.

- Мальчики и девочки, вступаем в бой! - сказал Готье. - Прицел - Сириус-Два.

Александер сосредоточил внимание на графическом символе Сириус-Два, наибольшем из находящихся перед ними объектов. Его увеличенное изображение представляло собой черный как уголь уродливый блок со скругленными углами и приглаженными органическими формами. СУ оценила ее массу в двенадцать тысяч тонн, то есть более половины веса одного из боевых тяжеловооруженных вертолетов, базирующихся на фрегатах боевой группы МЗЭП.

Он увеличил изображение. Плазменная молния с <Бесстрашного> ударила в ту часть вражеского судна, которую можно было назвать носом, взметнув во все стороны прозрачное облако обломков. СУ выбрала для прицеливания корму, хорошо различимую в облаке обломков, которое могло бы отклонить или рассеять лазерный луч. Его мысленная команда <огонь> была принята СУ и передана всем летчикам эскадрильи.

Невидимые человеческим глазом в космическом вакууме лазерные лучи СУ изобразила в виде сверкающих нитей зеленого света, сходящихся в одной точке. Нестерпимо яркая белая вспышка озарила космос, и из цели вырвалось облако расплавленного металла.

- Получи, ублюдок! - ликующе воскликнул лейтенант Оукс в <Когте-Двенадцать>. - Мы его продырявили!

- Они даже не пытаются уклониться, - заметила <Зиппа>.

- И их огонь почему-то не координируется, - добавил Готье. - Это может дать нам тактическое преимущество.

Вжавшись в кресло, Александер принялся ментально увеличивать изображение, прицеливаясь и меняя курс истребителя, чтобы точнее произвести выстрел. СУ три раза концентрировала совместный лазерный выстрел эскадрильи на определенных точках того же вражеского судна. Неприятельский аппарат не уклонялся от лазера - или скорее лазер точно попадал туда, где цель оказывалась через полсекунды.

С другой стороны, если бы цель не была поражена, это не вызывало бы новых облаков расплавленного металла и обломков, которые сопровождали каждое попадание в цель. Эти облака в соответствии с законами Ньютона продолжали перемещаться вслед за космическим кораблем, отражая и рассеивая лазерный луч. Это означало, что на неудачу обречены все попытки попасть в поврежденную зону и продолжать вести по ней сконцентрированный огонь, способный пробить даже самую мощную броню.

А если это делается преднамеренно? Если это - антилазерная защита, возникающая прямо у них на глазах? Как бы то ни было, долго думать было некогда. События сменялись с невообразимой быстротой. Четыре вражеских аппарата произвели залп. Череп Александера снова взорвался шипящей реактивной струей белого шума. Один луч попал <Когтю-Двенадцать> прямо в нос, и <Звездный ястреб> поглотила вспышка взрыва. Другой выстрел, сопровождаемый подобным пиротехническим эффектом, попал в один из пустых баков истребителя.

Другие два луча сошлись на расстоянии в две тысячи километров позади <Бесстрашного>. Подбитый боевой вертолет, кувыркающийся в центре растущей спирали блестящих обломков, исчез во внезапной вспышке света, на мгновение затмившей сияние двойных звезд Сириуса А и В.

Истребители усилили разброс огня, целясь в еще не подбитые летательные аппараты врага. Две цели были поражены почти мгновенно, одна за другой.

К этому времени снаряды электромагнитной пушки, ранее запущенные с боевых вертолетов, попали в цель. Полукилограммовые, разогнанные магнитным полем снаряды не представляли опасности для массивного фрегата, но по крайней мере один из них угодил во вражеский аппарат среднего размера массой пять тысяч тонн и смял его, как картонную игрушку. В бой вступили батареи тяжелых плазменных пушек <Нью-Чикаго>, и вражеские аппараты начали взрываться один за другим.

Остальные летательные аппараты противника внезапно сконцентрировали огонь на истребителях. За восемь секунд <Коготь-Семь>, <Тринадцать> и <Шестнадцать> были обстреляны позитронными лучами, но всем истребителям удалось уклониться, нырнув под линию вражеского огня. Александер бросал самолет вверх и влево. Пучок заряженных частиц у правого борта взорвался статическим разрядом в электронной подаче данных.

Чуть поближе, подумал он, и я мог бы поджариться насмерть.

Внезапно вражеские летательные аппараты прекратили огонь. Оставшиеся продолжали мчаться по направлению к флоту МЗЭП, но были уже не способны к самостоятельному ускорению. Одни из них полетели кувырком, другие разваливались на части. Однако <Бесстрашный> и <Нью-Чикаго> продолжали стрелять.

Через несколько секунд небо очистилось.

Оставшиеся в нем <Рыжие хвосты> стали разворачиваться на 180 градусов и замедляться для возвращения на борт <Рейнджера>.

Глава 12

31 марта 2170, Боевой командный пункт <Чапультепек>, 16:15 часов по бортовому времени

- Истребители возвращаются, - сказала Рисия Андерсон.

- Хорошо, - ответил Рэмси, не отрывая взгляда от письменного стола. - Думаю, нам повезло.

- Ти Джей, ты выглядишь не слишком-то счастливым.

Удивившись, он поднял на нее глаза. Его заместительница только что назвала его Ти Джей - первыми буквами имени - в тот момент, когда они остались наедине и не находились при исполнении служебных обязанностей. Может, она просто попыталась прорваться сквозь его броню, чтобы он обратил на нее внимание? Трудно сказать. Рисия была не просто лучшей сотрудницей из всех, кого он когда-либо знал. Она была его другом, доверенным лицом и любовницей.

Безусловно, последнее было опасно. Неформальные отношения - восхитительное старинное понятие - в Корпусе не поощрялись, но сексуальные отношения между мужчинами и женщинами, служащими на изолированных станциях и иногда в течение многих лет не видящими Земли, воспринималось спокойно. Опасность исходила лишь от отношений, в которых высокопоставленный офицер, используя свою власть, принуждал к сексу подчиненного или подчиненную. Либо, наоборот, подчиненный или подчиненная использовали секс, чтобы манипулировать старшим по званию офицером.

Рэмси и Андерсон знали об этих опасностях и нередко их обсуждали. Они даже придумали специальный код, слова, призванные послужить сигналом:

- Не торопись! Мы на работе. Тут что-то не так.

По прошествии почти двух лет субъективного времени никому из них так и не пришлось произнести эти слова. Но фамильярно назвав его Ти Джеем при исполнении служебных обязанностей, она как бы выразила обеспокоенность.

- Есть проблемы?

- Проблемы? Нет, вроде нет. Только ты выглядишь... озабоченным. <Рыжими хвостами>. Полетом. Не уверена, но мне кажется...

Рэмси вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

- Озабочен работой, - произнес он. - Озабочен командованием. И еще меня беспокоит нехватка достоверной информации. На самом деле мы сражаемся, оставаясь в полном неведении. Мы ничего не знаем о нашем враге.

- Хорошо. Что мы можем с этим поделать? - Она обошла вокруг его стола и встала рядом. - Что будем делать с проблемами?

Он хотел притянуть ее к себе и усадить на колени, но в любой момент мог войти ординарец. Все в МЗЭП знали, что они с Рисией спали вместе, но на людях Рэмси никогда не выходил за рамки профессиональных отношений. Это было одним из его главных правил.

- Проблему недостатка информации мы решаем так, как решали всегда - пытаемся собрать нужные сведения. Мы получили неплохой материал от разведзондов, а Кассий 1-3 уже в пути. Но все же я хотел бы знать о противнике больше.

Она положила руку ему на плечо и стала нежно массировать.

- А тот факт, что они используют дерьмовую тактику?

- Тактика действительно дерьмовая. Неумная. Никаких качаний или попыток маневра. Как будто у них не было никакого плана. Может быть, они нас все-таки перехитрили?

- Ты не думаешь, что вчерашнее нападение было рассчитанным маневром? Разве они не могли предпринять попытку убедить нас в том, что мы уже победили?

- Может быть, и так. Черт побери, мы ничего не знаем об их психологии. О том, как они мыслят. Вчера, наблюдая, как они ведут сражение, я все время задавался вопросом: а не были ли мы свидетелями автоматизированной реакции? Не стоял ли за всем этим искусственный интеллект не слишком высокого уровня?

- Мне это тоже приходило в голову. Перед нами могла оказаться обычная дежурная компьютерная программа. Или же это существа с опытом военных операций, отличным от нашего.

- Все может быть, - согласился Рэмси, - и поэтому не стоит даже пытаться в этом разобраться. Нам нужно больше информации.

- Верно. И мы делаем все, что только в наших силах, чтобы ее получить. Что тебя еще беспокоит? Ты что-то говорил о командовании?

- Доминик.

Она кивнула.

- Ты заметил?

- Конечно. Во время сражения он не командовал, а подчинялся другим. И все время колебался.

Конечно, любой хороший командир прислушивается к мнению своих подчиненных. Но Рэмси был поражен тем, что он про себя назвал замешательством. Доминик все время обращался к Рэмси и адмиралу Харрису за советом, словно искал их одобрения.

Его все еще беспокоил тот факт, что Доминик был армейским генералом из числа командования объединенной Межзвездной военно-морской операции и операции морской пехоты. Ни его подготовка, ни боевой опыт не соответствовали требованиям, необходимым для ведения войны в новых условиях.

Такая неподготовленность может стоить многих человеческих жизней.

- Что же мы можем сделать с нашим милым генералом? - спросила Рисия.

- Ничего, если он не вытворит чего-нибудь из ряда вон выходящее, и нам не придется применять приказ Три-Пять. И еще я никак не могу понять, что происходит.

Приказ Три-Пять - разговорное название раздела последней редакции военных инструкций для командования, обстоятельно разъясняющих формальные обстоятельства, не просто позволяющие, но и требующие от младших офицеров вынудить высокопоставленного офицера выйти из состава командования без предъявления ему обвинений в измене, болезни или безумии.

- Ти Джей, да что ты говоришь! - сказала ему Рисия. - Мы делаем все, что только возможно, и третьего не дано, мы лишь должны продолжать поступать так, как поступали раньше.

Рэмси улыбнулся.

- Да, конечно, но нам надо быть начеку.

- А могут ли морские пехотинцы вести себя иначе?

- Нет. Но я перечитываю Сунь Цзы.

- Какое именно из высказываний Сунь Цзы? У него их много.

- О знании врага и о знании себя.

Знаменитый трактат <Искусство войны> Сунь Цзы по-прежнему оставался настольной книгой всех офицеров, несмотря на то, что был написан две тысячи шестьсот лет назад. Третья глава заканчивалась классическим афоризмом: <Тот, кто знает врага и знает себя, не окажется в опасности и в ста сражениях. Тот, кто не знает врага, но знает себя, будет то побеждать, то проигрывать. Тот, кто не знает ни врага, ни себя, неизбежно будет разбит в каждом сражении>.

- Мы не понимаем врага, - кивнула Рисия. - Шансы пятьдесят на пятьдесят - не так уж плохо.

- Только не на расстоянии почти девяти световых лет от лома. Кроме того, меня больше всего волнует, что мы не знаем самих себя.

- Я согласна, нужно продолжать работу над усовершенствованием структуры высшего командования, - сказала она ему. - Это непросто. Но мы же морские пехотинцы. Мы умеем приспосабливаться. Умеем импровизировать. Умеем побеждать. Аминь.

-Ура!

На этот раз в старом боевом кличе Корпуса не было слышно ни энергии, ни энтузиазма.

- Знаешь, - продолжала она, - сейчас мы действительно находимся в довольно неплохой форме. Моральный дух на высоком уровне. Большинство наших людей рады, что мы так легко бьем врага.

- Хм... Я воздержусь от ликования до тех пор, пока мы не возьмем цель.

- И какое же значение слова <взять> мы используем сегодня? - с улыбкой спросила она.

Рэмси улыбнулся, поняв ее намек на старинную шутку, возникшую на флоте лет двести назад. В общении четырех родов вооруженных сил часто возникали разногласия, потому что различалось понимание некоторых наиболее употребительных слов. Характерным примером тому служило слово <взять>.

Прикажите армии взять здание, и она оккупирует его. Прикажите военно-морскому флоту взять здание, и он войдет, выключит везде свет и закроет двери.

Прикажите взять здание морским пехотинцам, и они атакуют его, используя вертикальный охват и бронированные машины десанта. Займут все здание, очистят все этажи и помещения, организуют круговую оборону с перекрестным огнем и опорными пунктами артиллерийской поддержки, с телеметрическими датчиками, автоматическими летательными аппаратами наблюдения, а по внешнему оборонительному периметру выставят патрули, снабженные спутниковыми каналами связи для вызова подкрепления с моря и воздуха, артиллерии и танков. После этого они готовы к рукопашному бою.

Прикажите взять здание военно-космическим силам, и они заключат арендный договор на три года с правом последующего выкупа.

- Разумеется, значение в понимании морской пехоты, - ответил он. - Мы не собираемся брать Колесо в аренду. Мы хотим захватить его.

Колесо. Именно так морские пехотинцы начали называть это огромное, внушающее страх сооружение, парящее в космосе прямо перед боевой группой. Таким образом они пытались низвести инопланетную громадину до нормальных человеческих пропорций. <Создавшие столь грандиозное сооружение, - думал Рэмси, - могут прихлопнуть нас как мух. Но где же, черт возьми, их мухобойка?>

* * *

Истребитель <Звездный ястреб> <Коготь-Три>, На подходе к <Рейнджеру>, 16:35 часов по бортовому времени

<Звездный ястреб> выдавил из баков последние капли горючего.

Александер подумал про себя, что второй наихудший момент любой операции космического авианосца - возвращение. Ускорение при запуске сожрало почти все горючее, поэтому пустые топливные баки были отстреляны. Но после замедления в конце полета и после нового ускорения, необходимого для того, чтобы возвратиться к своим, у космических истребителей обычно оставалось слишком мало ядерного топлива, которое уходило на заключительное замедление. По этой причине топливные баки часто оказывались сухими. Именно поэтому <Звездных ястребов> часто называли ядерными бумажными змеями. Их система маневрирования и та легкость, с которой они откликались на малейший мысленный приказ пилота, слишком быстро сжигали все топливо, и самолет начинал плыть по течению, ожидая спасительного толчка от беспилотного летательного аппарата, который потянет его назад, как бумажного змея на длинной веревке.

Это означало, что теперь в конце полета возникала мертвая зона, и пилоту, как в старые недобрые времена управляемых вручную самолетов, приходилось полностью полагаться на людей и ИскИнов, управляющих магнитным полем авианосца.

То же мощное магнитное поле, направленное по центральной оси <Рейнджера>, которое запустило самолет, теперь используется для его замедления, чтобы он мог мягко вплыть обратно в стартовый отсек.

Полностью положиться на то, что парни на том конце, сделают все правильно - непросто. К тому же они - представители флота, а не морские пехотинцы.

- <Коготь-Три>, вы в восьмидесяти трех километрах, скорость возвращения одна целая одна десятая километра в секунду. Вверх на три и пять десятых километра в секунду, на левый борт - семь километров в секунду. Пожалуйста, скорректируйте ваш курс и снизьте поступательную скорость до семи целых пяти десятых километра в секунду.

Александер сверил эти данные с показаниями собственных приборов и согласился. <Рейнджер> все еще оставался яркой звездой, сияющей впереди.

- Авком, вас понял. Корректирую.

Сначала он мысленно запустил маневровый двигатель по левому борту, устраняя легкое отклонение влево. Затем дважды - задний маневровый двигатель. Его отклонение вверх относительно искусственного горизонта <Рейнджера>, о котором говорил Авком, исчезло почти полностью. Но в этот Момент в его ноумене вспыхнули иконки предупреждения. Судя по всему, заключительный маневр окончательно опустошил его топливный бак.

- <Коготь-Три>, ваша скорость все равно на одну десятую километра в секунду выше, а скорость возвращения выше на четыре десятых километра в секунду. Скорректируйте ее, пожалуйста.

- Авком, проверьте ваши приборы. Мои баки пусты.

- Вас понял, Третий.

- Лучше готовьтесь ловить меня.

- Морпех, откиньтесь на спинку кресла и расслабьтесь.

Мы вас поймаем.

Он только на это и надеялся, а поэтому сначала предпочел скорректировать курс, так как в противном случае экипажу <Рейнджера> будет сложно перехватить его, но он все еще шел слишком быстро. Торможение будет резким.

Когда <Звездный ястреб> проплыл мимо самого дальнего из беспилотных летательных аппаратов, Александер ощутил внезапный рывок своего истребителя вперед. На ноуменальном экране показатели скорости в метрах в секунду поползли вниз; он почувствовал растущее давление торможения, вырывающее провода системы, подключенные к плечам, груди и животу. Черт побери, надо было развернуть истребитель так, чтобы идти хвостом вперед, но он не хотел впустую тратить ни капли горючего.

Прямо по курсу перед ним возникла и пронеслась под брюхом его <Звездного ястреба> корма <Рейнджера>. Пусковой отсек поглотил его...

... и Александера бросило в глубину отсека. Истребитель продолжал замедляться, поскольку поле авианосца гасило кинетическую энергию.

Александер не сразу понял, что снова оказался в невесомости. Мысленной командой он отключился от компьютера <Звездного ястреба>, открыл глаза и увидел лишь черноту кабины. В ушах стоял звон, гулко стучало в груди сердце. В момент прекращения связи с истребителем всегда испытываешь мучительное одиночество, осознание, что ты всего лишь человек, лишившийся возможности свободного полета среди звезд.

Он ощутил вибрацию фюзеляжа, когда над головой щелкнул замок аварийного люка. Мгновение спустя люк открылся, и в кабину с шипением ворвался воздух и поток яркого света. К Александеру тут же потянулись руки, чтобы вытащить его из истребителя. Он отстегнул провода системы и попытался подняться, давая технику возможность отсоединить кабели от тела.

- Добро пожаловать, <Лучший>! Давай я вас достану. - Мастер-сержант Нэнси Рирсон, старший техник, отвечала за обслуживание <Звездного ястреба>. Вместе с тем ее первейшая обязанность состояла в том, чтобы отсоединить пилота от космического истребителя.

- Нэн, мне чуть было не угодили в правый борт, - признался Александер. - После этого я по электронной сети получил несколько предупреждений об опасности с правого борта. Нестабильный материал. Может быть, что-то сгорело с этой стороны.

- Не беспокойтесь об этом, сэр. Мы скоро приведем все в порядок. Вы можете встать?

Он смог подтянуться над краем люка, затем ему помогли выбраться наружу. В полете Александер успевал забыть о своем физическом теле, сотворенном из плоти и крови, а не из углеродистых волокон и слоев пластика и титана. Внезапно он почувствовал слабость - отчаянно болели ноги, спина и плечи. Он проторчал в кабине почти десять часов, пища и вода поступали через два шланга в шлеме. Когда с головы сняли шлем, и скафандр разгерметизировался, пилот почувствовал резкий запах собственного тела. Скафандр снабжен специальной нанослоистой тканью, поглощающей выделения и устраняющей запахи, но двенадцать часов - слишком продолжительный период времени. От него просто воняло.

 Если старший техник и ощутила запах, то из деликатности сделала вид, что ничего не заметила.

- Сэр, через шесть часов мы отремонтируем и полностью подготовим истребитель к полету, - доложила она. - Он будет готов к запуску.

- Так быстро?

Шесть часов - короткий срок для возвращения в строй после боевого вылета. Обычно на это уходит часов десять-двенадцать.

- Приказ, - ответила Рирсон. - Флот выдвигает вперед свои боевые порядки. Я думаю, что командование организует постоянное патрулирование, когда мы приблизимся к Колесу.

- Хорошо, - кивнул Александер. - Но сначала мне нужно немного прийти в себя.

Еда, душ и сон. Нет, не так. Душ, сон, затем еда.

Нет, не так, сон. Настоящий сон.

Электроника имплантата позволила летчикам погружаться в некий полусон, отключив обычный ментальный диалог. В случае тревоги они немедленно узнавали, что искусственный интеллект корабля решил их вызвать. Состояние, подобное глубокой медитации, успокаивающе воздействовало на пилотов. Во время долгого дрейфа к авианосцу Александер дважды использовал <время медитации>, как его назвали пилоты.

Но <время медитации> не могло заменить настоящий сон. Оно лишь успокаивало сознание и не давало человеку, запечатанному в крошечный металлический гроб и со штепселями в позвоночнике, сойти с ума, но не удовлетворяло физические потребности тела, вынужденного слишком долго пребывать в неподвижности, в пространстве немногим большем, чем обычный бронированный скафандр. Кроме того, настоящий сон давал блаженное забвение, которое невозможно обрести за <время медитации>.

Да, было бы не дурно три-четыре часа полежать в постели.

* * *

Штаб роты <Альфа> <Чапультепек>, 17:50 часов по бортовому времени

Майор Уорхерст хотел бы поспать нормально, а не впадать урывками в жалкий электронный заменитель сна, именуемый <временем медитации>. Зная, что ему необходимо снова быть в кабинете к 20:00 часам, он несколько часов назад попробовал уйти с работы пораньше и вернуться в жилой отсек.

Но не шел даже электронный сон, и он так и не смог отдохнуть. Мысль о том, что рота <Альфа> возвратится в транспорт для последующей атаки, каким-то образом мешала работать программе, призванной подавлять постоянно проносящиеся в голове мысли или, что еще хуже, вводила в состояние, подобное тревожному бессловесному трансу. Наконец он оставил все попытки и, окончательно пробудившись, оделся и отправился в штаб роты.

Как и предрекал генерал Рэмси, дел в должности командира роты и заместителя подполковника Мэйтланда у него оказалось невпроворот. Капрал Лэрри Чокер прилагал все усилия, чтобы помочь ему, но в конце концов Уорхерсту самому приходилось рассматривать и принимать решения по каждому вопросу, каждой жалобе, каждой проблеме как роты <Альфа>, так и всего батальона.

Уорхерст не в первый раз задавал себе вопрос, почему так и не произошло экономии времени, обещанной еще двести лет назад с появлением компьютеров? Бумага, благодарение богу, в основном отошла в прошлое; безбумажный офис, обещанный компьютерной революцией, тоже стал реальностью, правда, лишь столетие спустя. Но рапорты по-прежнему регистрировались, заново воспроизводились на дисплее или в ноумене, и для вынесения резолюции требовалась авторизация либо личным мысленным нажатием на ссылку, либо с помощью авторизации отпечатка ладони. Вся эта мысленная военно-бюрократическая волокита съедала почти все рабочее время любого офицера и большинства военнослужащих сержантского состава.

Не сумев заснуть, он всегда брался за работу.

- Майор Уорхерст? - раздался в его сознании голос сержанта Вани Барнс, старшей военнослужащей сержантского состава в командовании МЗЭП.

- Да, Ваня, слушаю. - Если она обратилась к нему, значит, у нее есть какое-то дело. Он старался как можно меньше общаться с женщинами по вопросам, не касающимся службы.

- Я получила специальный запрос от доктора Франца, Мы решили, что командиры рот должны его увидеть.

- Хорошо. Присылайте.

- Слушаюсь. Безотлагательно требуется ваша резолюция.

Майор мысленно открыл файл. Он был большим, очень большим, и включал данные с ноуменального имплантата доктора Франца. Заголовок пугал тяжеловесностью: <Исследования Номмо и их связи с древней мифологией, дагонами Африки и звездой Сириус>. Немного помедлив и слегка поколебавшись, Уорхерст наконец открыл имплантат.

Название файла было столь же тяжеловесным, как и его автор. Уорхерст встречал Франца всего пару раз и надеялся и впредь держаться от него подальше настолько, насколько это возможно, не нарушая приличий. По мнению Уорхерста, Пол Рандольф Франц был тщеславным, педантичным, нетерпеливым, высокомерным и слишком заносчивым человеком. Казалось, он считал каждого, кто не обладал таким же запасом академических знаний, неучем и смотрел на таких людей со снисходительностью, смешанной с презрением.

Он открыл файл, не зная, чего ожидать.

- Черт, снова это дерьмо...

Часть этого материала он уже видел в различных записках, но никогда в таких исчерпывающих подробностях. Франц, казалось, был фанатиком Оаннеса и проповедовал евангелие этой древней мифологии всем, кто готов был его слушать.

После открытий космической археологии прошлого столетия, сделанных на Луне, Марсе и на Европе, никто не сомневался в том, что внеземные цивилизации контактировали с древними людьми. Проблема состояла лишь в том, чтобы отделить зерна истины от плевел предположений, религии и явной фантазии в той бурной полемике, которую возбуди-ли данные открытия.

Самый известный контакте инопланетянами произошел примерно девять-десять тысяч лет назад, когда высокоразвитая в технологическом отношении внеземная цивилизация Анов, стремясь расширить свое межзвездное присутствие до нескольких сотен звезд, создала на Земле колонии и обратила землян в рабство. Приблизительно в первом веке до нашей эры - точная дата все еще оставалась предметом дискуссий - Охотники Рассвета, или какая-то другая столь же кровожадная раса, преднамеренно сбросили на Землю несколько небольших астероидов. Возникшие приливные волны потопили колонии Анов, оставив лишь разрозненные племена внезапно осиротевшего человечества с оставшимися в его памяти мифами о затонувших континентах, погибших цивилизациях и Золотом веке, когда на Земле правили боги, на небесах велись войны, а также об Эдеме, из которого изгнано человечество.

Детали - как и непреложные факты - все еще скрывались во мраке доисторического периода. С полной уверенностью можно было утверждать только то, что миф о всемирном потопе, положившем конец Золотому веку, кочует из культуры в культуру по всему миру. По крайней мере обнаружение следов Анов на Луне и более древних развалин, оставленных расой Строителей на Марсе, раз и навсегда вывели эти легенды и безумные теории древних астронавтов в ранг признанных археологических фактов.

Но ряд легенд имел особый, уникальный характер, это были легенды об Оаннесе.

Согласно информации, предоставленной Уорхерсту перед полетом, экспедицию <Крыльев Изиды> отчасти послали к Сириусу для того, чтобы исследовать возможную роль обитателей этой звезды в предыстории человечества. Доктор Франц даже сумел прочитать немногочисленные сохранившиеся фрагменты вавилонской истории Берозуса, в которой описал странных существ, полудемонов или <животных с человеческим разумом>, явившихся из вод Персидского залива и преподавших предкам вавилонян основы земледелия, математики, зодчества, правоведения и подаривших им письменность. Вождя этих существ звали Оаннес.

Предполетная информация включала в себя довольно скудные данные о центральноафриканском племени дагонов, живущих в Республике Мали. Эти примитивные люди, с которыми европейцы впервые вступили в контакт в 1931 году, сохранили в памяти невероятные мифы и предания о Сириусе. Согласно этим преданиям, информация об этой звезде поступила от земноводных чудовищ Номмо, богоподобных существ, которые прибыли на Землю с Сириуса.

Между двумя мифами было так много общего, что возник вопрос: а если Оаннес и был одним из Номмо? В пользу этого предположения говорили и отдельные религиозные культы Древнего Египта. По сей видимости, дагоны когда-то пришли на земли Мали из Египта. Сириус же играл очень важную роль в древнеегипетской мифологии и космологии.

Неужели дагоны действительно сумели во всей полноте донести до нас информацию о доисторическом контакте с инопланетянами, информацию, которая была потеряна и сохранилась на Земле лишь в виде туманных намеков и обрывков легенд?

Уорхерст открыл вступление к докладу. Его автор предлагал ознакомить всех морских пехотинцев МЗЭП-1 с содержащейся в ней информацией.

- Существует реальная возможность того, - говорил он, с самым серьезным видом глядя в камеру, - что морские пехотинцы могут стать первыми людьми, которые встретятся с потомками инопланетян, прибывших на Землю несколько тысяч лет назад. Не с Аханну, о которых мы так много слышали в последнее время, а с Номмо, богоподобными существами, совершенно другими и, возможно, более высокоразвитыми инопланетянами. Безусловно, необходимо, чтобы посланцы человечества что-то узнали о существах, с которыми они могут столкнуться, а не стремились уничтожать их. Уверяю вас, последнее стало бы бедствием истинно вселенского масштаба.

И так далее в том же духе. Через имплантат Уорхерст быстро просмотрел бумаги Франца - в академических кругах доклады все еще называли <бумагами>, даже если физически никакой бумаги не было, - а затем пробежал глазами первый раздел, посвященный дагонам и их традициям.

В <бумагах> оказался действительно интересный материал, но много было педантизма и саморекламы. Франц потратил некоторое время на попытки опровергнуть утверждения о том, что сведения дагонов недостоверны из-за их контактов с европейцами. Особый акцент делался на обожествлении дагонами Сириуса, самой яркой звезды на земном небосводе, а также другого Сириуса, второй звезды, незримой и невероятно <тяжелой>, как выражались дагоны, совершавшей полный оборот вокруг Сириуса по эллиптической орбите каждые пятьдесят лет.

Это напоминало примитивное, дилетантское описание белого карлика Сириуса В.

На первых порах, в начале 1800-х годов, существование Сириуса В было предсказано по гравитационному возмущению, а подтверждено оптическими наблюдениями лишь в 1862 году. Конечно, возможно, что западные миссионеры, проникнув в дебри Центральной Африки уже в девятнадцатом веке услышали рассказы об астрономии от местных жителей и сочинили несколько собственных мифов.

Возможно, но в данном случае маловероятно. Танцы и глиняная посуда дагонов, в которых выражались удивительные познания в астрономии, включая, между прочим, такие подробности, как спутники и кольца Сатурна, открытые Галилеем, а не только наличие невидимой звезды, вращающейся вокруг Сириуса. Тем самым дагоны на много столетий опередили даже западных астрономов, не знавших о существовании белых карликов. Церковные записи ясно свидетельствовали: дагоны не вступали в контакт с Западом до тех пор, пока в регионе в начале 1930-х годов не появились католические миссионеры, а к тому времени легенды о Сириусе и Номмо уже глубоко укоренились в туземной культуре.

Информация доктора Франца в основном представляла собой письменный текст, но файлы включали также множество его интервью, в разное время данных на эту тему, а также большой массив видеоматериалов, где он выступал перед камерой как в документальном фильме. Уорхерст также обнаружил интересную серию компьютерной графики, демонстрирующую некоторые идеи ученого относительно того, как в действительности могли бы выглядеть Номмо.

В соответствии с древними вавилонскими резными изображениями по камню, Номмо были бородатыми людьми, одетыми в некое подобие плащей, делавших их похожими на гигантских рыб, поскольку плащи были с колпаком в виде рыбьей головы и с хвостом. По словам самого Берозуса, переданным Александером Полихистором, <... телом существо напоминало... рыбу; и под головой рыбы имелась еще одна голова, а ниже ноги, наподобие человеческих, и хвост как у рыбы. Его голос был внятным, а язык членораздельным как у человека; и изображение его сохранилось до наших дней>.

Графические материалы Франца включали снимки нескольких вавилонских рельефов, которые изображали людей, скрытых в теле рыб; к ним было трудно отнестись серьезно.

Гораздо убедительнее выглядело смоделированное с помощью компьютерной графики изображение существа, которое очень напоминало удлиненного дельфина с хвостовым плавником, как у кита. Лицо было почти человеческим, взгляд умный. Ноги с длинными перепончатыми пальцами поддерживали существо в вертикальном положении. Руки напоминали человеческие, но также могли служить ногами при ходьбе на четвереньках. Было предоставлено несколько красивых сцен. Существа плавали на прогретом солнцем морском мелководье, грациозные, как тюлени или выдры. На земле они выглядели более неуклюжими, и, казалось, им непросто передвигаться в условиях гравитации более высокой, чем та, к которой они привыкли.

Основной акцент Франц, похоже, делал на то, что существа, названные Номмо - это слово он переводил с языка дагонов как <наставник> или <опекун>, - были земноводными и чувствовали себя гораздо лучше в воде, чем на суше. Он предполагал, что если на Сириусе обнаружатся космические корабли Номмо, то они скорее всего будут заполнены водой, по крайней мере частично. Может быть, Номмо дагонов и могли без труда дышать воздухом, однако все-таки предпочитали оставаться на мелководье.

Уорхерст поймал себя на том, что увлекся докладом. Действительно, как выглядели эти Номмо? Если они некое подобие людей-дельфинов, то не представляют для землян серьезной военной угрозы. Они едва ли могут принимать вертикальное положение, еще с большим трудом - держать оружие. И как, обитая преимущественно в воде, а не на суше, им удалось научиться пользоваться огнем и плавить металлы, освоить химическое производство, создать тяжелую промышленность и, в конечном счете, совершать полеты в космос?

Внимание Уорхерста привлек один из пунктов доклада. Одним из доказательств Франца того факта, что Номмо прибыли с Сириуса, является открытие в 1995 году третьей звезды в системе Сириус - в очередной раз благодаря измерению гравитационного возмущения в видимых элементах системы. Хотя Сириус С так и не был сфотографирован, он получил определение красного карлика с массой, составляющей пять процентов массы Солнца.

Конечно, теперь известно, что пространственно-временные врата Сириуса имеют массу, составляющую 0, 05 от массы Солнца, и являются причиной этих возмущений.

Согласно докладу Франца и другим источникам, дагоны всегда знали о Сириусе С, якобы той самой звезде, которую Номмо называли домом.

Следует ли из этого, что Номмо хотели сказать своим друзьям-людям о том, что они проникли через пространственно-временной проход, расположенный неподалеку от Сириуса В? Уорхерст знал, что звездную систему Сириус отличает юный возраст и высокий уровень радиации, исключающий возможность существования в ней обитаемых планет. Еще одна тайна Номмо.

Уорхерст отключился от потока данных и задумчиво откинулся на спинку кресла. Должен ли он рекомендовать всем морпехам в обязательном порядке ознакомиться с этой информацией? Он не собирался предлагать им загружать эти Данные, как того требовал Франц. Морские пехотинцы и без того получают достаточно информации через имплантаты, к тому же большую часть этих сведений им знать вовсе не обязательно.

Разумнее предоставить морпехам возможность доступа к этому материалу и его загрузки по требованию.

В американских вооруженных силах Уорхерста всегда привлекало уважение к личности военнослужащего независимо от звания. На протяжении всей истории человечества солдатам сотен государств и империй приказывали идти в бой, не говоря, с кем и за что они воюют.

Не таков американский солдат, причем еще со времен Американской революции. Во время первых национальных войн многие воинские подразделения выбирали своих офицеров и пользовались завидной независимостью, требуя от начальства, чтобы их информировали о боевых задачах, что причиняло немало хлопот их командирам.

Принципы эти оставались в силе и в отношении современных морских пехотинцев, несмотря на многочисленные шутки о том, что <морские котики> немы как рыбы. Они отлично исполняли приказы, но делали это много лучше и эффективнее, добиваясь поистине блестящих результатов, если командиры прямо и открыто говорили о том, что им предстоит сделать.

- Кассий!

- Слушаю вас, майор.

- Я хочу дать рекомендации относительно доклада доктора Франца. Он есть в твоей памяти?

- Конечно.

- Хорошо. Вот что я хочу предложить...

Глава 13

2 апреля 2170, Отделение В, Первого взвода роты <Альфа>, Транспорт 1-2 На подлете к месту высадки, 12:20 часов по бортовому времени

На сей раз все оказалось по-другому.

Гарроуэй вновь сидел в полном боевом снаряжении, плечом к плечу и колено к колену с девятнадцатью другими морскими пехотинцами, ожидающими неизбежного. Они втиснулись сюда четырьмя часами раньше и с тех пор ждали.

Точно так же, когда они просидели все сражение в транспортах. Точно так же было в предпоследний раз, во время высадки для учений на базе L-4 на Земле.

 Но на сей раз все оказалось по-другому. Два дня назад они не знали наверняка, что их ждет. Они даже не знали, что загадочный предполагаемый хозяин пространственно-временного прохода - враг, что он окажет сопротивление. Как и не представляли, с кем столкнутся в бою.

Теперь по крайней мере они знали, что война ведется с <гадами>, которые оказывали отчаянное сопротивление. Все мужчины и женщины в транспорте знали, что сейчас они высаживаются в Колесе, и морские пехотинцы обязательно должны его захватить.

<Гады>, - мысленно произнес Гарроуэй и улыбнулся. Все в роте только что просмотрели новый видеоматериал, который прибыл на днях. По крайней мере загрузили его и получили вероятное графические изображения врага. Кэт заявила, что инопланетные создания симпатичные, и это, конечно, вызвало взрыв веселья и насмешек. Реджи Лобовски назвал их <болотными гадами>, по имени персонажей старой детской сказки, и это прозвище, сокращенное просто до <гадов>, так к ним и прилипло.

После того как они увидели лицо врага, пусть даже предполагаемое, отношение морских пехотинцев к противнику сразу изменилось, причем изменения эти были неоднозначными. До этого момента <гады> оставались неназванными, безликими, чудовищными и давали пищу всевозможным страхам и кошмарам. По мере приближения к врагам морские пехотинцы все больше размышляли о том, действительно ли они и есть те самые таинственные Охотники Рассвета.

<Больше всего мы боимся того, чего не знаем>, - подумал Гарроуэй.

Еще со времен Саргона Великого солдаты неизменно старались обезличить врага. Чурки, фрицы, боши, макаронники, лягушатники, япошки - тысячи других уничижительных прозвищ, призванных представить врага вещью, а не человеком. Возможно, <гады> из той же серии.

Казалось, смешное прозвище снимало с врага, которого ни один из морских пехотинцев пока еще не видел, покров тайны и страха.

Так или иначе, это помогало, учитывая, что рота <Альфа> уже сидела в своих транспортах, готовая вступить в бой с проклятыми <гадами>.

- Заключительная проверка всех систем! - объявил комендор-сержант Дюнн. - Пять минут на заключительную проверку.

Пять минут. Транзитный транспорт CTV-ЗОО уже шел на снижение и медленно дрейфовал в пространстве со скоростью всего пять метров в секунду. Створки люка грузового отсека стали открываться, и на замерших в ожидании морских пехотинцев хлынул поток холодного звездного света. Гарроуэй откинулся назад, чтобы увидеть исполинское Колесо своими собственными глазами через открывающееся отверстие, а не через имплантат.

Сейчас транспорт 1-2 находился менее чем в полутора километрах от места высадки десанта и менее чем в десяти километрах от зоны высадки на черной, изрытой кратерами поверхности Колеса. Через открытые двери отсека можно было видеть одну треть дуги Колеса на фоне звездного неба. Горящие огни походили на окна, но никаких других признаков жизни или развертывающейся обороны не наблюдалось.

Он оторвал взгляд от космического пейзажа и занялся заключительной проверкой систем.

- Ура! - закричал кто-то по каналу ротной связи. - Смотрите, летчики! - Гарроуэй посмотрел вверх и увидел между Колесом и транспортами <Морских ос> с яркими черно-желтыми полосами. На поверхности Колеса замелькали сполохи белого света - это <Осы> начали обстрел с близкого расстояния.

- Отлично, ребята, - сказал Дюнн. - Вы все знаете, как и что надо делать. Все это вы уже не разделали раньше. Просто поступайте все как положено, не подставляйтесь врагу. Помните, чему вас учили. Плохие парни нас даже не заметят, учитывая всю эту суету.

Гарроуэй задался вопросом, действительно ли это так. Автоматизированная оборона Колеса, очевидно, не видела космический корабль землян, приближающийся к нему на скорости всего несколько метров в секунду. Однако если там были живые существа - <гады> или кто-то еще, - то они, конечно, не могли не заметить подхода роты морских пехотинцев, как бы медленно те ни двигались.

Еще больше беспокоило то, что в бою ни в чем нельзя быть уверенным, что-нибудь всегда может пойти не так, как надо. Он вспомнил учения на околоземной орбите на базе L-4, и как он едва не погиб, когда Хьюстон случайно выстрелил в него и чуть не раскроил ему шлем.

- Одна минута! Всем встать!

Гарроуэй встал, взял LR-2120 в правую руку, левой сцепился с морпехом, находившимся с другой стороны от него. Хотя они пребывали в состоянии невесомости, их подошвы были надежно прикреплены к скобам палубы.

Вспомнилась неудачная выброска десанта на базе L-3, во время которой морских пехотинцев разбросало во все стороны. <Лишь бы не произошло ничего подобного, - подумал он, - ни здесь, ни сейчас>. Вокруг не было ни истребителей, ни транспортов, которые могли бы подобрать того, кто не попал в зону высадки и улетел в космос.

<Там всего-навсего <гады>, - думал он, - саламандры-переростки, которые едва ли способны правильно держать оружие>.

Он знал, что обманывает себя. Черт побери, им даже не известно, что это за <гады> и каковы их силы. Кроме того, не было никакой гарантии, что они действительно забавные и безобидные существа, какими представлены в видеофайлах в докладе доктора Франца.

- Тридцать секунд! Освободить ноги! Теперь держитесь! Все будет так же, как на учениях!

* * *

Истребитель <Звездный ястреб> <Коготь-Три>, На подлете к пространственно-временным вратам Сириуса 12:25 часов по бортовому времени

Отсюда, в десяти километрах от передней поверхности Колеса, капитан Александер мог прекрасно видеть полную панораму наступления. Прямо перед ним шестнадцать транспортов с восемью взводами рот <Альфа> и <Чарли> на борту - всего приблизительно 350 морских пехотинцев - медленно дрейфовали по направлению к широкой поверхности Колеса. Невидимые глазом, но отмеченные зеленым точки медленно плыли по экрану его ноумена. Шестнадцать <Ос> сновали взад и вперед всего в сотне метров над Колесом, ведя огонь из пушек и ракет.

Впереди шли <Осы> ЭВМИ-7, <Черные жнецы>. <Звездные ястребы> ЭВМИ-5 шли за ними на расстоянии, подлетая к Колесу со скоростью пять метров в секунду и оставаясь в боевом резерве. Если <Осы> попадут в серьезную передрягу, им на выручку придут <Звездные ястребы>.

Ответ врага оказался беспорядочным и замедленным. Инопланетяне открыли огонь из некоего подобия кратеров на поверхности Колеса. Александер надеялся, что шестнадцать подлетающих транспортов все еще остаются незамеченными, но вопреки предположениям огонь врага сосредоточился на <Морских осах> и на облачке беспилотных разведзондов-приманок, заполнивших восьмикилометровое пространство между Колесом и местом высадки десанта.

- <Ангел-Пять>, <Ангел-Пять>! - произнес голос по сети лазерной связи, соединяющей ЭВМ И-5 с ЭВМ И-7 и боевым информационным центром корабля (БИЦК) на борту <Чапультепека>. - Позитронная батарея, Ева Генри, три-три-девять! Дайте мне огневую поддержку!

- <Ангел-Восемь>! Ваша четверка! Они у меня справа!

- Вас понял! Я - слева!..

- <Лиса-Три>! <Лиса-Три>!

Каждый позитронный сполох сопровождался взрывом статических помех, поскольку мощный электромагнитный импульс, возникающий время от времени, ненадолго прерывал радиосвязь.

- Я - <Ангел-Один-Три>, меня сильно обстреливают из юго-западного квадрата зоны высадки! Нам нужна огневая поддержка!

- <Ангел-Один-Три>, БИЦК вас понял, - произнес другой голос. <Звездные стражи> - кодовое имя БИЦК на борту <Рейнджера>. - Группа <Когти>, это <Звездные стражи>. Подлетите к цели и поддержите группу <Ангелы>, сможете это сделать?

- <Звездные стражи>, вас понял, - ответил майор Готье. - Ребята, это - наша задача. Подлетаем!

Александер мысленно щелкнул по иконке. Заработала плазма, и его тут же вдавило в кресло. Затем, направив истребитель в бой, он снова оказался в невесомости. В его ноумене сначала четко высветились изображения шестнадцати транспортов. Вскоре они выросли в размерах, затем промелькнули мимо и исчезли за кормой. Александер продолжал проверять поступающие данные. На полпути он мысленно прикажет своему <Звездному ястребу> замедлиться, а потом резко затормозить, рассчитывая подойти вплотную к поверхности Колеса по касательной на небольшой скорости. Тогда он смог бы маневрировать над зоной высадки с помощью коротких включений двигателей управления.

По крайней мере так их доставят назад на борт <Рейнджера>.

Конечно, <ни один план сражения никогда не выдерживает столкновения с врагом... >

* * *

Отделение В, Первого взвода роты <Альфа>, Транспорт 1-2 На подлете к месту высадки, 12:26 часов по бортовому времени

Сработали, замедляя движение транспорта по направлению к Колесу, надфюзеляжные двигатели управления транспортом, и второе отделение роты <Альфа> устремилось через открытый люк в свободный полет на скорости пять метров в секунду. Гарроуэй зажмурился от внезапно ударившего в глаза резкого света двух солнц Сириуса. Лишь спустя несколько секунд поляризаторы забрала немного затемнили картину.

Бушевавшее вокруг сражение казалось невообразимо тихим. На расстоянии пяти километров от Колеса он видел беззвучно вспыхивающее яркое пламя. Гарроуэй не мог видеть позитронные лучи врага или лазерный огонь морских истребителей, но ощущал отдельные, бившие по глазам взрывы. Вспышки, должно быть, действительно были очень яркие, если пробивались через поляризованное забрало.

- Какого черта, они стреляют? - задавался вопросом он. - У нас лишь тридцать два истребителя.

Нет, меньше. Он слышал, что ЭВМИ-5 на днях потеряла в сражении целых четыре.

Тут он понял, что пространство между ним и Колесом должно быть заполнено приманками и беспилотными разведзондами. Множество целей.

<Надеюсь, целей достаточно много, что они не заметят нас>, - подумал он, полагаясь на старинный принцип безопасности больших чисел.

Пара ярких звезд вылетела справа из-за спины Гарроуэя. Вспышки пронеслись мимо с неуловимой для глаза быстротой, так что он едва успел их заметить, но потом, снижаясь в направлении Колеса, они начали замедляться. Он понял, что замедление вызвано дальностью расстояния. Это были ракеты, выпущенные с одного из кораблей поддержки, который находился примерно в ста километрах или даже дальше. <Храбрый> и <Нью-Чикаго> вели беспрерывный интенсивный обстрел цели лазерами, ракетами и снарядами электромагнитных пушек.

Пара сгустков белого света вспыхнула на поверхности Колеса, достаточно яркие, чтобы на мгновение скрыть примерно четверть зоны высадки. <Гады>, по всей видимости, попали под адский обстрел. Это странным образом успокаивало, хотя Гарроуэй понимал, что у морских пехотинцев нет возможности убедиться в эффективности огня.

Странно, но Гарроуэй не ощущал движения. Он отцепился от Иглтона, который находился слева от него, и увидел летевшую справа Анну Гарсию. Двадцать морских пехотинцев первого взвода отделения <Браво> медленно разлетались в стороны, но вокруг них не было никаких ориентиров, позволяющих понять, что они движутся. Транспорт внезапно выскользнул у них из-под ног.

Теперь впереди - <сверху> - было полностью видно Колесо, закрывающее большую часть другой стороны неба.

Они все еще находились в восьми километрах от поверхности Колеса. Отсюда зона высадки, обозначенная в ноумене зеленым прямоугольником, располагалась на круге Колеса приблизительно на семи часах. Цель была достаточно велика; ширина Колеса составляла километр или чуть более. Таким образом, перед ними простирался приблизительно миллион квадратных метров поверхности возможной высадки.

Тем не менее отсюда все это представлялось скорее невероятным. Гарроуэй вспомнил старое сравнение летчиков, заходивших на посадку на морские авианосцы несколько столетий назад. Посадка на палубу авианосца напоминала попытку приземлиться на почтовую марку посреди океана. Гарроуэй не знал, каков размер <почтовой марки>, но сравнение наводило на мысль о чем-то крохотном и ненадежном, затерянном в необъятной пустоте. Как зона высадки роты <Альфа>. Он проверил данные своего дозиметра, считав пару ярко горящих красных чисел в нижнем правом углу своего ноумена. Это беспокоило его не меньше, чем мысли о самом бое. Уровень фонового излучения в системе Сириуса был высоким, таким же высоким, как на Европе, вращающейся вокруг Юпитера как раз за пределами пояса Ван Аллена или даже выше. На Европе все действия человека были ограничены частями мира, защищенными от макрочастиц радиации самой луной, и все корабли и здания на поверхности защищены магнитными полями для отвода случайной радиации. Корабли эскадрона МЗЭП имеют подобную защиту, но человек в открытом космосе в вакуумном бронированном скафандре получал постоянную дозу сильной радиации, излучаемой расположенными поблизости двумя очень горячими звездами. Доза небольшая, но происходило накопление. Предел облучения морских пехотинцев составлял четыре часа. После этого они должны либо укрыться под защиту топливных баков на борту <Чапультепека>, либо под защиту транспортов, либо в самих пространственно-временных Вратах, где, по-видимому, существовали обитаемые помещения, защищенные неизвестными средствами на базе высоких технологий.

При невысокой скорости полета, составляющей пять метров в секунду, они покроют оставшиеся восемь километров за двадцать шесть с половиной минут. Это оставит им три с половиной часа времени пребывания на поверхности.

Конечно, в бою двадцать шесть минут - целая вечность.

И во всей вселенной не было ничего, что они могли бы сделать в это время, кроме как ждать, смотреть и надеяться, что <гады> их не заметят.

* * *

Истребитель <Звездный ястреб> <Коготь-Три> Пространственно-временные врата Сириуса Зона высадки, 12:45 часов по бортовому времени

После долгих минут полета Александер вывел свой <Звездный ястреб> над передней поверхностью Колеса, определяя местонахождение целей и обстреливая их огнем лазера и скорострельной пушки. Помимо стандартного переднего лазера <Звездного ястреба> мощностью 800 мегаватт, он использовал установленные на подвеске под правым крылом спаренные лазеры 2-К с импульсом МВт, а также 30-миллиметровую скорострельную пушку М-82 <Торхаммер>, стрелявшую 280-граммовыми разрывными снарядами со скоростью десять выстрелов в секунду.

Несмотря на эффективность вооружения <Звездного ястреба>, применяемого против пехоты на открытых пространствах или даже в стандартных бункерах и фортах, к сожалению, было трудно измерить его реальный эффект при атаке на Колесо.

К настоящему времени вся внешняя поверхность инопланетного сооружения и часть его внутренней конструкции были нанесены на карту датчиками, рассеянными повсеместно в районе боевых действий.

В ноумене Александера компьютерная графика изобразила стреляющие орудийные башни, теплоотводы, проходы и различные конструкции неизвестного назначения.

Особенно интересны были странной формы удлиненные купола наподобие башенок, стрелявшие позитронными лучами. В сознании Александера они были выделены яр