/ Language: Русский / Genre:foreign_love / Series: Скорая помощь – Harlequin

Останься навсегда

Кэролайн Андерсон

Оливер не мог поверить своим глазам, когда, приехав на медицинскую конференцию и поднявшись в номер отеля, увидел там свою бывшую жену, причем практически обнаженную. Желание, страсть, обида вспыхнули в его душе с новой силой. Пять лет прошло с тех пор, как они расстались, а Оливер все никак не может понять, что же с ними случилось. Когда-то они жили вместе и были счастливы друг с другом, но внезапно Кейт покинула его, оставив лишь записку, которая ничего не объясняла. Теперь, когда Оливер снова встретил любимую и понял, что его чувства не остыли, он решительно настроен выяснить, что она от него скрывает. К тому же и Кейт к нему явно неравнодушна.

женская проза,арлекин,повороты судьбы,страстная любовь2003 ruen Е.П.Гержанc547d3ba-6aa6-11e2-915b-002590591ed2 love_short Caroline Anderson For Christmas, for Always en Roland FictionBook Editor Release 2.6.6 07 February 2013 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4950282Текст предоставлен правообладателем d4a0c0ac-6aa6-11e2-915b-002590591ed2 1.0 Литагент «Центрполиграф»a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9 Останься навсегда: роман / Пер. с англ. Е.П. Гержан ЗАО Издательство Центрполиграф Москва 2012 978-5-227-03901-9

Кэролайн Андерсон

Останься навсегда

Глава 1

– Какого черта вы здесь делаете?!

Оливер замер, не в силах пошевелиться. Это просто невозможно. Она лишь мерещится ему, потому что недавно он вспоминал о ней. Кейт? Его Кейт?.. Любовь всей его несчастной жизни, его вторая половинка, та самая, что делала его целым?

Он едва успел заметить, что номер уже был кем-то занят, когда услышал, как открывается дверь ванной. Теперь же он медленно обернулся, чувствуя, как бешено сердце стучит в ребра, и с трудом растянул губы в улыбке. Улыбка получилась совершенно неестественной, он и сам это чувствовал; но его сердце все еще пыталось выпрыгнуть из груди, а ноги окончательно предали его, так что ему пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

Все еще держа в негнущихся пальцах ключ, он наконец позволил себе взглянуть на нее, и сразу же его взгляд начал бездумно скользить по ее телу.

Она только что вышла из душа. Крупные капли поблескивали на ее обнаженных плечах; вода сбегала с мокрых волос, потемневших от воды, и, миновав шею, скрывалась в складках полотенца.

Оно едва скрывало ее наготу, и она резким движением дернула его вверх, чтобы прикрыть грудь, при этом открыв взгляду восхитительные, бесконечно длинные ноги…

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал он слегка охрипшим голосом.

– Оливер? – Кейт сглотнула, и еще одна капля, скатившись вниз по ее нежной бледной коже, замерла во впадине над ключицей.

Ему до боли захотелось собрать языком эту влагу с ее кожи и попробовать на вкус – какая она?

– Оливер? – повторила она, и он с трудом вновь поднял взгляд на ее лицо.

– Здравствуй, Кейт, – сказал он мягко. – Как поживаешь?

– У меня все прекрасно. По крайней мере, было прекрасно пять минут назад, – ответила она. – Что ты делаешь в моем номере и как сюда попал?

Он поднял ключ и помахал им перед ее носом. Она нахмурилась:

– У тебя есть ключ?

– Да. И не надо хмуриться. – Он разгладил кончиком пальца складку на ее лбу. – А то появятся морщинки.

Кейт бросила на него сердитый взгляд, отступая назад и крепче прижимая полотенце к груди, и он, снова бросив мимолетный взгляд на ее ноги, с трудом подавил стон.

– И кого же ты подкупил? – спросила она подозрительно, по-прежнему сердито глядя на него.

– Подкупил?..

– Чтобы достать ключ. Ты же не мог получить его просто так.

Он поднял одну бровь:

– И тебе не стыдно так разговаривать со своим вновь обретенным мужем?

– Бывшим мужем, – поправила она, но Оливер отрицательно покачал головой:

– Нет. Не думаю, чтобы тебе удалось развестись со мной в мое отсутствие, да и у меня бы не получилось этого сделать, не имея возможности связаться с тобой.

Кейт отвела взгляд:

– Так кто это был? Горничная? Или швейцар? А может, то прелестное создание за стойкой регистрации?..

Оливер рассмеялся:

– Я никого не подкупал, мне просто дали не тот ключ. Они зарегистрировали нас обоих, а потом, видимо, просто перепутали номера. Ты ведь приехала сюда на конференцию, верно?

Кейт кивнула, и новый ручеек заструился по ее шее, и он вновь едва сдержал стон.

– Уверен, что всему этому есть простое объяснение, – сказал Оливер, заставляя себя отвести взгляд от ее груди и садясь на краешек кровати, чтобы не упасть. – Почему бы тебе не позвонить на ресепшен?

– Да, именно это я и сделаю, раз ты не собираешься уходить. Может быть, они пришлют кого-нибудь, чтобы выставить тебя отсюда, – бросила она, отворачиваясь. Телефон лежал на другой стороне кровати, и она, опустившись на колени, потянулась за ним.

Это было ошибкой. Матрас прогнулся, и полотенце, придавленное к кровати ее коленом, выскользнуло из ее рук. Она судорожно дернулась, чтобы подхватить его, но было слишком поздно.

Он увидел ее. Увидел мягкую полноту ее груди, соблазнительный изгиб ее талии, плавную линию ее бедра – и словно ток пронзил его тело.

– Кэти…

Их глаза встретились; затем ее веки опустились, и она выдохнула:

– Оливер, не надо. Я не хочу этого.

– Не хочешь чего? – спросил он, скользя взглядом по ее плечам, изучая нежную бледную кожу, которая – он знал это – на ощупь похожа на легкий шелк. Он протянул руку и дотронулся до ее шеи, чувствуя, как бешено бьется под его пальцами пульс. – Этого? – Оливер легко провел рукой по ее щеке, подбородку и большим пальцем коснулся губ.

Он чувствовал ее горячее дыхание, дрожь ее тела. Его рука скользнула от ее плеча к локтю, потом снова двинулась вверх и снова вниз, туда, где ее пальцы все еще судорожно сжимали край полотенца. Мягко отведя его в сторону, он нежно провел кончиками пальцев по ее упругой груди.

– Или этого?

Ее грудь тяжело вздымалась, дыхание стало поверхностным и прерывистым, адреналин переполнял их обоих. Его рука опустилась еще ниже, и его ладонь накрыла ее грудь.

– Или этого? – шепнул он снова.

– Нет…

Его рука двинулась дальше, по изгибу ее бедра, обхватила ягодицу и снова, минуя полотенце, вернулась на бедро. Он ощутил мурашки под пальцами – от холода или от его прикосновений? Не важно.

Оливер вновь провел рукой по ее коже; Кейт резко выдохнула и дернулась прочь, крепче прижимая полотенце к груди.

– Оливер, не надо. Я не хочу.

– Врунишка, – нежно отозвался он.

– Нет! – крикнула Кейт, умоляюще глядя на него. – Нет. – На этот раз это прозвучало уже мягче, но ее глаза просили совсем о другом, и он не мог противиться этому зову. – Пожалуйста, просто уходи…

Но он не мог. Оливер мечтал о ней пять долгих лет, и вот теперь она здесь, совсем рядом, полностью обнаженная, если не считать этого нелепого полотенца, которое она все еще держала в руке, и ее лучистые серые глаза смотрели прямо на него, и он не мог найти в себе силы просто встать и уйти.

– Нет, – резко сказал Оливер, вставая.

Он скинул куртку, содрал галстук с шеи, махнул рукой на пуговицы и просто с силой дернул полы рубашки в разные стороны. А потом схватил ее и прижал к себе.

– Оливер, нет, – простонала она, но ее губы сами потянулись к его губам, говоря «да», и вновь словно жидкий огонь потек по его жилам.

Он скинул ботинки, сдернул брюки вместе с бельем и обнял ее еще крепче.

Боже, как же она прекрасна. Ее кожа была прохладной и влажной после душа, и он мягко высвободил полотенце из ее пальцев, снимая капли воды с ее тела, сменяя полотенце губами, целуя каждый сантиметр этой бледной, светящейся кожи и чувствуя, как она загорается от его поцелуев.

Ее соски напряглись, и он осторожно прикоснулся губами сначала к одному, затем к другому, целуя и нежно потягивая, и она судорожно прижала к себе его голову, выдыхая его имя.

– Оливер, пожалуйста… – сбивчиво шептала она. «Пожалуйста, что? Пожалуйста, остановись? Пожалуйста, не останавливайся?..»

Он поднял голову и взглянул на нее сверху вниз, чувствуя, как перехватывает дыхание.

Ее губы опухли и покраснели от его поцелуев, глаза горели сумасшедшей страстью, руки беспорядочно блуждали по его телу.

Разве мог он противиться ей?..

Кейт просто не могла в это поверить. Хотя тело все еще горело от его поцелуев, но сердце болело сильнее.

Наверное, она сошла с ума. Она должна была выпроводить его отсюда сразу же, как только увидела! Ну почему она не сделала этого?

«Я просто растерялась», – сказала она себе. Растерялась оттого, что увидела его снова после стольких лет разлуки вот так, совершенно неожиданно. И это его напускное безразличие… Она видела, как бился пульс на его шее, видела желание в его глазах, – и она сама хотела его так сильно, как никогда. Теперь она получила то, чего хотела. Что дальше?

Она сглотнула слезы. Какой же надо было быть дурой, чтобы позволить ему прикоснуться к себе! Нужно было вышвырнуть его немедленно!

– Кэти…

– Не называй меня так. Меня никто так не называет.

– Да. Кроме меня.

– Но с тобой я не разговариваю, поэтому это мне безразлично, – сказала она, силясь надеть маску безразличия, чтобы не дать сердцу разбиться на миллион стеклянных осколков.

– В этом нет моей вины, – сказал Оливер, и теперь его голос звучал намного жестче. – Что произошло, Кейт? Сначала мы женимся и живем вместе, а потом ты вдруг сбегаешь без каких-либо объяснений, оставив мне только записку, которая ничего мне не объяснила, и у меня даже не было никакой возможности связаться с тобой. Ты ушла с работы, съехала с квартиры, твоя мать отказалась сообщить мне, где ты, – да ради всего святого, что я сделал не так?! Мы же любили друг друга, или это только я любил тебя?.. Черт возьми, я до сих пор люблю тебя, Кейт. Но я понятия не имею, почему ты бросила меня.

Она спустила ноги с кровати, подняла полотенце и безуспешно попыталась завернуться в него.

– Ты не сделал ничего плохого. Я просто разлюбила тебя, – солгала она. – Мы выросли и изменились, только и всего.

– И ты не могла сказать мне все это в глаза?

– Я говорила тебе об этом каждый раз, когда мы ссорились. Это не должно было стать для тебя неожиданностью.

Он горько рассмеялся:

– И тем не менее это стало для меня неожиданностью.

Она протянула дрожащую руку к телефону:

– Я позвоню на ресепшен. Думаю, тебе стоит одеться. – Она старалась не смотреть на его стройное тело с напряженными мускулами, на темные волосы, прикосновение которых все еще ощущала ее кожа.

– Стол регистрации, слушаю вас.

Она чувствовала, как пылают щеки.

– Это доктор Кроуфорд, номер сорок три. Доктор Кэтрин Кроуфорд. Похоже, произошла ошибка: вы дали второй ключ от моего номера доктору Оливеру Кроуфорду.

– Подождите минутку, пожалуйста, – произнес равнодушный голос, и в трубке зазвучала музыка.

Она убрала трубку подальше от уха, но это было ошибкой. В наступившей тишине она услышала, как позади нее Оливер тяжело вздохнул и начал подниматься, отчего кровать слегка прогнулась. Потом она услышала, как он расстегнул чемодан, как копался в нем, как одевался…

– Алло. Доктор Кроуфорд, мне очень жаль, похоже, что произошла ошибка. У нас в гостинице действительно зарегистрирован еще один доктор Кроуфорд, но он проживает в номере сорок четыре. Мы сейчас пришлем кого-нибудь с ключом для него. Приношу вам свои извинения.

Прежде чем она успела возразить, в телефонной трубке снова стало тихо, и с легким щелчком трубка вернулась на место. Кейт посмотрела на свою руку, по-прежнему сжимавшую полотенце в глупой и смешной попытке сохранить благопристойность.

Слишком поздно для таких попыток. Вообще слишком поздно.

Нет. Даже не думай об этом.

– Кэти?

Голос Оливера прозвучал мягко и хрипловато, и она непременно сдастся под напором этого голоса, если позволит себе слушать его дальше.

– Оливер, нет. Нам не нужно… – начала она, но он прервал ее:

– Я не собирался ничего предлагать. Я только хотел сказать, что… мы не подумали о контрацепции.

Боль пронзила ее, мешая дышать, и несколько секунд она молчала, пытаясь сделать вдох.

– Ничего страшного, – ответила она наконец, когда смогла говорить, и быстро прибавила: – Я принимаю таблетки.

Оливер не ответил. Казалось, он пытается прочитать ее мысли и понять, лжет она или ему только показалось.

Конечно, Кейт лгала. Но ему было совершенно не нужно знать об этом, и она готова была отрицать все до конца своих дней. И если в ближайшую минуту у нее не получится справиться с дыханием и вдохнуть хоть немного воздуха, то этот конец не заставит себя долго ждать…

В дверь постучали, и это спасло их обоих от дальнейшего выяснения отношений. Оливер быстро подошел к двери и открыл ее – ровно настолько, чтобы можно было принять ключ вместе с извинениями портье.

– Ничего страшного. Все в порядке, – сказал он с привычной улыбкой в голосе, и она поразилась тому, как легко у него получалось лгать.

Оливер подошел к ней, подбрасывая ключ на ладони и по-прежнему улыбаясь. Но улыбка не затронула его глаз.

– Ну вот мы и разобрались, где чей, – сказал он, опуская ключ в карман.

– Я тебя не задерживаю, – отозвалась Кейт, и он тяжело вздохнул:

– Нам нужно поговорить.

– Нам не о чем…

Его резкий смех прервал ее.

– Не о чем говорить? Мы случайно сталкиваемся спустя пять лет с тех пор, как ты исчезла, занимаемся любовью, забыв обо всем на свете, и после всего этого нам не о чем говорить?! Ты с ума сошла?

– Пять лет назад ты именно так и думал.

Что-то промелькнуло в его глазах – что-то, что можно было принять за сожаление.

– Нет. Я всего лишь сказал, что ты ведешь себя странно. А неделю спустя ты ушла от меня.

– И что тебя удивляет? Я уже сказала тебе, что между нами все кончено, и это по-прежнему так!

– Да, судя по всему. И минуту назад между нами тоже абсолютно ничего не было, – заметил он в тон ей, и она отвернулась, не в силах больше выносить этот пронзительный взгляд серых глаз. Его взгляд был ищущим, и обычно он находил то, что искал. Она не должна была смотреть ему в глаза, если хотела сохранить твердость и хоть частицу рассудка.

Если хотела отпустить его снова.

– Оливер, пожалуйста…

Он подошел ближе.

– Когда ты говорила это в последний раз, ты умоляла меня заняться с тобой любовью, – шепнул он.

– Мечтать не вредно, – отрезала Кейт, поднимаясь и подталкивая его к двери. – Нам обоим придется присутствовать на этой конференции, и я уверена, что мы сможем вести себя друг с другом как цивилизованные люди. А теперь иди, пожалуйста, мне еще нужно одеться к ужину. Я умираю от голода и не собираюсь из-за тебя пропустить ужин.

Оливер тихо вздохнул и застегнул молнию на чемодане.

– Увидимся внизу, – сказал он, и это было похоже на обещание.

Секунду спустя дверь за ним захлопнулась, и она осталась одна.

Ноги не держали, и Кейт обессиленно опустилась прямо на пол.

Впереди было целых два бесконечных дня, и все это время Оливер будет в соседнем номере, полный решимости поговорить с ней. Если бы она только знала, что так получится, она бы поехала на другую конференцию по какой-нибудь другой проблеме…

«Тогда ты бы не увидела его снова, не занялась бы любовью с ним, – шепнул ей внутренний голос. – Ты бы не ощутила тепла его рук, губ, приятной тяжести его тела…»

– Замолчи! – выкрикнула она, закрывая уши, но голос продолжал звучать внутри ее, и она не могла заставить его замолчать.

Мгновенно вернулись все воспоминания о той любви, которая, как она думала раньше, никогда не умрет и которую ей самой пришлось убить – ради того, чтобы вернуть ему его свободу.

И вот теперь он вернулся в ее жизнь. Пусть ненадолго, но она твердо знала: если она оступится хоть раз, то вся боль, которую она испытывала все эти годы, окажется напрасной и раны вновь откроются – у них обоих.

Кейт глубоко вдохнула раз, затем другой. Она примет душ, чтобы смыть с себя его прикосновения, затем спустится на ужин, вежливо побеседует с ним о его делах и вообще будет вести себя как его друг.

«Лгунья! Ты просто хочешь узнать, есть ли у него другая женщина, счастлив ли он. Есть ли у него дети…»

Нет. Он бы никогда так не поступил. Не попросив развода, жениться на другой женщине… Это было совсем не в его духе.

Но она могла спросить его об этом…

Кейт выглядела потрясающе. Вне всяких сомнений, она была самой красивой женщиной из всех, кто был в комнате, – и Оливер не был единственным мужчиной, который это заметил. Ее длинные светлые волосы были собраны в тугой пучок, скрепленный деревянными палочками, а одета она была в классическое маленькое черное платье.

Кейт выглядела спокойной, элегантной и самодостаточной, и на секунду он засомневался. Может, у нее получилось забыть его и просто жить дальше? Она солгала ему про противозачаточные таблетки или у нее действительно появился любовник?..

Эта мысль словно ножом прошлась по груди. Оливер глубоко вздохнул и приказал себе не выдумывать ерунды. Кейт никогда бы так не поступила – не стала бы спать с ним, если бы в ее жизни был другой мужчина.

Или поступила бы? Он не знал. Когда-то он был абсолютно уверен, что знает ее лучше, чем она сама, но потом… Все так быстро и неожиданно закончилось, что Оливер понял – он вообще никогда не знал ее.

В этот момент Кейт заметила его, с безошибочной точностью узнав его по этим странным бледно-серым глазам, и без тени сомнения пересекла комнату, направляясь к группе людей, приехавших на конференцию. Ее «извините», произнесенное с мягкой улыбкой, врезалось в галдящую толпу делегатов, как горячий нож в масло.

Головы поворачивались ей вслед, и, когда Кейт приблизилась к нему, он почувствовал внезапное и очень сильное желание наклониться и собственнически поцеловать ее в губы.

«Ну да, а потом начать бить себя в грудь и утащить ее в свой шалаш», – подумал Оливер с отвращением и усилием воли заставил себя держаться в рамках приличия, но не смог удержаться от того, чтобы положить руку на ее талию, когда они вместе направились сквозь толпу в более тихое место.

Он подхватил два бокала с вином с подноса проходящего мимо официанта и, подведя ее к небольшому диванчику возле дровяного камина, протянул ей бокал:

– Надеюсь, ты пьешь белое вино?

– Да. Спасибо. – Она почти бессознательно сделала маленький глоток, оставив едва заметный след от помады на тонком стекле – там, где ее губы коснулись его…

Черт. Ему нужно было немедленно перестать думать о ее губах. Но вместо этого он продолжал внимательно изучать ее лицо, пытаясь отыскать перемены, произошедшие с ней за пять лет. Но ему это не удалось. Если какие-то изменения и произошли, то они были весьма незначительны. Ее лицо было немного напряженнее, чем обычно, и ему казалось, что она сильно устала, но это по-прежнему была его Кейт – женщина, которую он полюбил больше восьми лет назад.

Она поставила бокал и подняла взгляд, с вызовом взглянув ему в глаза. В выражении ее лица читались недоверие и настороженность, и ему показалось, что это он должен за что-то извиниться перед ней.

Они заговорили одновременно, затем улыбнулись друг другу, и лед между ними немного растаял.

– Ты первый, – сказала Кейт, и он начал снова:

– Насчет того, что произошло… – Оливер физически почувствовал, как она напряглась. Но она сама предложила ему говорить первым, и теперь ей придется выслушать его до конца. – Когда ты вышла из душа, я находился в твоем номере ровно столько, сколько было нужно, чтобы понять, что он уже занят. Я клянусь тебе, что понятия не имел о том, что это твой номер, пока не увидел тебя, и я уж точно не собирался… – Он запнулся, не зная, как описать то счастье, которое испытал, занимаясь любовью с ней.

Кейт отвела взгляд, и только мгновенно вспыхнувшие щеки выдали ее чувства.

– Все в порядке. Я тебе верю.

– Так ты простишь меня?..

Кейт молчала так долго, что его сердце замерло; но вот она расправила плечи и снова повернулась к нему, и глаза ее абсолютно ничего не выражали.

– Я намерена забыть о том, что сегодня произошло, – сказала она. – И советую тебе сделать то же самое.

Никогда. Никогда в жизни он не сможет забыть этого. Забыть, с какой страстью и неистовством она отдавалась ему, забыть ее исступленные стоны…

Оливер немного отодвинулся в сторону, стараясь не смотреть в эти лишенные выражения глаза. И когда она успела этому научиться? Раньше он мог видеть ее насквозь, читать все ее мысли. Теперь же, как бы он ни пытался, у него не получалось угадать, что скрывается за этой ледяной маской.

– Этого я тебе обещать не могу, – угрюмо бросил он. – Но если я пообещаю не упоминать об этом, этого будет достаточно? – Он попытался улыбнуться, но, несмотря на все его усилия, улыбка получилась неубедительной и безжизненной.

Кейт пожала плечами:

– Думаю, у меня нет выбора. Мы тут застряли на все выходные, так что нам ничего не остается, кроме как смириться с этим. – Она выпрямилась, вновь взяла свой бокал и послала ему еще одну натянутую улыбку. – Лучше расскажи мне о своих делах. Чем ты сейчас занимаешься?

Как ему удавалось быть таким спокойным и расслабленным? Он небрежно развалился на диване, положив одну руку на спинку и развернувшись к ней вполоборота. Бокал с вином, балансируя на пряжке его ремня, почти выскальзывал из этих длинных изящных пальцев, так хорошо знакомых ей…

Нет. Она не будет думать об этом. Кейт заставила себя сосредоточиться на звуках его голоса и попыталась понять, о чем он говорит.

– …нужен был партнер для практики, и я решил взяться за это дело. Я там уже три года, и все идет просто превосходно.

– Где? – спросила Кейт, про себя задаваясь вопросом, говорил ли он уже об этом. Судя по всему, так оно и было, потому что вместо того, чтобы назвать город, он просто ответил:

– Там же, где и всегда – помнишь, между похоронным бюро и цветочной лавкой. Мы еще часто шутили на тему его расположения.

Теперь она поняла, о чем шла речь. Она много раз видела эту старую клинику, когда они вместе навещали его родителей. Они даже заходили туда однажды, когда у кого-то из них заболело горло. А теперь он работает там – в Гиппингхэме, небольшом поселке, который он считает своим домом. Она должна была догадаться об этом; он же всегда мечтал «вернуться к корням», по его собственному выражению.

– Мне она запомнилась весьма странной и старомодной, – медленно произнесла она, все еще переваривая новую информацию, и он засмеялся:

– Так и есть. Она стала немного больше с тех пор, как ее возглавил Питер Эйбрахам, но она по-прежнему напоминает мне о тех временах, когда я был ребенком и родители отводили меня к врачу. Это там я впервые понял, что хочу быть доктором – нет, даже не просто доктором, а именно семейным врачом. Хотя тогда я и не подозревал, что существуют какие-то другие врачи, мне было всего семь или что-то около того.

Даже сейчас она могла в мельчайших деталях описать его детские фотографии, которые показывала ей его мать: длинные руки и ноги, беззубая детская улыбка… Тогда она подумала о том, как чудесно было бы иметь сына, похожего на него. Но она и представить себе не могла…

Нет.

Кейт отодвинулась как можно дальше в угол дивана и рассеянно отпила глоток вина, стараясь отогнать прочь непрошеные мысли.

– Значит, ты вернулся домой, как и хотел. Думаю, твои родители довольны?

Лицо Оливера потемнело, и он опустил глаза:

– Мама – да. Отца нет уже два года. У него случился сердечный приступ, когда он доил корову. Когда он не пришел на завтрак, мама пошла искать его. Она сразу же позвонила мне, но, когда я добрался до них, было уже поздно. Видимо, он умер мгновенно.

Не думая ни секунды, она подалась к нему и положила руку на его колено:

– Оливер, мне так жаль… Это так ужасно.

Он взглянул на нее, через силу растягивая губы в улыбке, взял ее руку в свою и нежно сжал:

– Поначалу казалось невозможным осознать то, что случилось. Но когда после вскрытия выяснилось, что на одном из его легких была опухоль, я подумал, что ему даже повезло. Если бы он остался в живых, то было бы только хуже. – Оливер погладил ее руку и выпрямился. – Давай поговорим о тебе, – предложил он мягко. – Насколько я помню, ты собиралась заняться педиатрией и не сильно интересовалась общеврачебной практикой, так?

Кейт пожала плечами и подалась назад, высвобождая руку из его пальцев, чтобы не дать себе привыкнуть к этому такому знакомому теплу.

– Я передумала, – просто ответила она, опуская ненужные подробности того, насколько болезненно далось ей это решение.

– Я бы не смог работать педиатром, – заметил Оливер. – Смотреть на то, как умирают дети, слишком тяжело. Если бы у тебя получилось, это стало бы для меня неожиданностью.

Кейт хотела поправить его, но не стала. Слишком много пришлось бы объяснять.

– Я работала в Восточной Англии, в основном в Суффолке, но потом, когда заболела бабушка, пришлось переехать в Норфолк, чтобы ухаживать за ней. Когда временами ей становилось немного лучше и можно было оставить ее одну, я подрабатывала. В сентябре ее не стало… И я до сих пор не знаю, что мне делать дальше.

– Соболезную, – тихо сказал Оливер. – Я никогда не видел твою бабушку, но знаю, как сильно ты ее любила. Мне ужасно жаль, что тебе пришлось пройти через это. От чего она умерла?

– Просто от старости. Хотя голова у нее до самого конца оставалась светлой. Она была очень умна.

И она на чем свет стоит ругала Кейт, когда та ушла от Оливера.

– Глупая девчонка, ты должна была дать ему возможность самому решать, что для него важнее! – повторяла она снова и снова, и в конце концов Кейт задумалась: может, если она когда-нибудь встретит его снова, то, может быть, стоит попытаться…

Нет, это просто глупо. Как бы бабушка ни любила ее, в этот раз она ошиблась. Она никогда не видела его и не могла понять, как важна для него семья. А Кейт все это прекрасно понимала. Как бы там ни было, уже слишком поздно что-то менять, ведь у него наверняка кто-то есть.

– Ну а что сейчас происходит в твоей личной жизни? – немного насмешливо спросила она, с каким-то мазохистским удовольствием переводя разговор на ту тему, которая интересовала ее больше чем что-либо еще.

Что-то промелькнуло в его глазах, и Оливер тихо засмеялся, поставив бокал обратно на столик.

– И ты еще спрашиваешь меня об этом? После того, что между нами произошло? – спросил он голосом, слегка охрипшим – от волнения? Или желания?..

О господи. Она залпом допила вино и тоже поставила бокал.

– Кажется, мы договорились не обсуждать эту тему.

– Хорошо, давай не будем. Извини. – Оливер широко улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли раскаяния.

Кейт почувствовала, что еще немного – и она не выдержит этого взгляда.

От дальнейших разговоров ее спас организатор конференции, настойчиво требовавший внимания собравшихся.

– Добрый вечер, леди и джентльмены. Рад приветствовать вас в Эльденбурге! Надеюсь, что нас с вами ждут интересные и продуктивные выходные. Как вы все знаете, темой нашей конференции является женское здоровье в рамках общей медицины, и у нас имеется обширная программа по обсуждению этой темы. Сегодня, сразу же после ужина, мы начнем с краткого введения, сам же семинар состоится завтра. Таким образом, весь вечер будет в вашем распоряжении, и я желаю вам приятно провести время. А сейчас я рад сообщить вам, что ужин подан, поэтому приглашаю всех пройти в ресторан.

– Чудом спаслась, верно? – шепнул Оливер, и она покраснела.

Ее надежда на то, что ему хватит такта не развивать эту тему, не оправдалась. Конечно, можно было попросить его об этом, но вряд ли он так легко согласится.

– Думаю, нам стоит побеседовать с участниками конференции и расспросить их об их взглядах на проблему, – заметила она, поднимаясь, но Оливер не собирался так быстро отступать.

– Ты можешь побеседовать и со мной. Известно ли тебе, к примеру, мое мнение о процедуре обследования груди? Или о безусловной важности контрацепции? Или, может быть, о гормонозаместительной терапии в период менопаузы? И потом, посмотри на это с положительной стороны – если я буду чересчур занудлив, ты всегда сможешь сказать, чтобы я заткнулся.

Чтобы Оливер был занудлив? Да никогда в жизни.

– Прекрасная мысль, – беспечно произнесла она, подняв с дивана свою сумку. – Надо будет запомнить.

– Не сомневаюсь, что ты это запомнишь, – шепнул он, подходя к ней вплотную. Слишком близко.

Она ужаснулась тому, что сейчас полностью находится в его власти. Во власти тепла его тела, во власти едва ощутимого запаха его одеколона – запаха цитруса с легким оттенком мускуса. Когда они просто сидели рядом, этот запах не достигал ее обоняния, но сейчас, когда они были так близко, он окутал ее со всех сторон мягким облаком, вновь возвращая к жизни все те воспоминания. Воспоминания, от которых она не могла избавиться. Как они танцевали вместе, как их тела сливались друг с другом каждой клеточкой, как после они возвращались домой и продолжали начатое ранее…

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем, – легко ответила она.

Кейт отогнала ненужные мысли в самый дальний угол сознания и направилась к столу. Она не хотела быть рядом с ним, не хотела всех этих постоянных напоминаний о том, что никогда не повторится. Наполнив свою тарелку, она обернулась и снова встретила ищущий взгляд серых глаз.

– Почему бы нам не отдохнуть друг от друга? – предложила она.

Секунду Оливер молчал, затем положил на свою тарелку немного пасты, опустил ложку обратно на блюдо и пожал плечами:

– Как скажешь.

И, развернувшись на пятках, он пошел прочь, исчезнув в толпе делегатов, как она и предлагала, с удивительной непринужденностью.

Внезапно она осталась одна и на мгновение совершенно растерялась. Какая же она дура. Это были всего лишь одни выходные, может, единственные в ее жизни, когда она еще может побыть рядом с ним. Зачем так бездумно упускать эту возможность?

– Здравствуйте. Меня зовут Грэхем.

Кейт обнаружила, что кто-то протягивает ей руку для пожатия, но у нее самой в одной руке была тарелка, а в другой бокал, поэтому она просто пожала плечами и улыбнулась, словно извиняясь:

– Простите, руки заняты. Меня зовут Кейт.

– Он ваш друг?

Ее взгляд сам собой устремился к Оливеру. Друг?

Когда-то он был ее лучшим другом. Был ее любовником – да, всего несколько часов назад. Был ее мужем, но больше им не является и, к ее огромному сожалению, никогда снова им не станет. Но ничего из этого она не собиралась обсуждать с совершенно незнакомым человеком.

– Был им когда-то.

Видимо, горечь и сожаление все же прозвучали в ее голосе, потому что Грэхем вздрогнул:

– О, как грустно вы это сказали.

– Так оно и есть. Но я бы не хотела это обсуждать. А что насчет вас? Не хотите обсудить какие-нибудь неприятные моменты вашей жизни?

Он снова вздрогнул и послал ей извиняющуюся улыбку:

– Туше. Простите. Возможно, я перехожу границы дозволенного, но в какой-то момент мне показалось, что вы немного растеряны, и мне захотелось подойти к вам.

Она впервые внимательно посмотрела на него – и увидела в его глазах живое участие, понимание и… боль. На его безымянном пальце она заметила обручальное кольцо, и на первый взгляд казалось, что у него все в порядке.

– Простите, – сказала она, смягчаясь. – Это мой бывший муж. Я не ожидала увидеть его здесь.

– Я догадывался о чем-то подобном. Я наблюдал за вами, и мне показалось, что вам не очень приятно с ним разговаривать. Я даже подумал, он к вам пристает.

Кейт покачала головой:

– Нет, просто он… здесь, понимаете?

Глаза Грэхема потемнели.

– На вашем месте я бы радовался этому. Свою жену я уже никогда не увижу. Я потерял ее два года назад – умерла от рака. Черт возьми, я не собирался об этом говорить…

Когда он замолчал, глаза его блестели, и у Кейт защемило сердце от жалости. Он был хорошим человеком и, наверное, отличным врачом… И таким одиноким.

– Тогда давайте не будем говорить об этом. Давайте поговорим о конференции. Что вы думаете о необходимости контрацепции?

Секунду он смотрел на нее ничего не выражающим взглядом, затем улыбнулся:

– Даже и не знаю, что об этом думать.

Она ослепительно улыбнулась ему:

– Тогда почему бы нам не поискать место поудобнее, пока я не умерла от голода, стоя здесь с полной тарелкой еды, и не обменяться мнениями на эту тему?

– Отличная идея, – ответил он и направился к свободному столику.

Она последовала за ним, но не смогла удержаться от того, чтобы слегка обернуться в поисках темноволосой головы и пронизывающих серых глаз, которые – она была уверена в этом – неотрывно следили за ней.

Они чертовски мило смотрелись вместе.

Оливер понятия не имел, кто этот мужчина рядом с ней, но он смеялся вместе с Кейт, наклонялся к ней, ловил каждое ее слово, и Оливер был близок к тому, чтобы придушить его голыми руками.

Идиот. Все это не имеет к нему ни малейшего отношения. Она больше не принадлежит ему.

Хотя всего несколько часов назад…

Интересно, она будет с этим мужчиной сегодня?

Боль пронзила его неожиданно, мешая дышать. Он торопливо извинился и направился к двери. Выйдя в сад, он полной грудью вдохнул свежий морской воздух и твердо сказал себе, что, с кем бы она ни спала, это не его дело.

Несмотря на то, что всего несколько часов назад они занимались любовью…

Скорее всего, у нее все-таки есть любовник. Может, именно поэтому она принимала таблетки. А может, так она просто чувствовала себя более свободной.

«Какой же ты идиот. Ты вообще не должен был прикасаться к ней», – пробормотал он, прислоняясь горячим лбом к столбу и вглядываясь в темноту сада. Если бы он остался в той комнате, то, наблюдая, как они весело смеются вместе, он просто сошел бы с ума.

Он не мог вернуться туда. Лучше он поднимется наверх и ляжет в кровать – через стенку от нее, и услышит, как она войдет в свой номер, услышит их голоса, их смех; услышит, как они будут заниматься любовью…

Если, конечно, она не придет в его номер.

Оливер быстрым шагом направился обратно к гостинице. Войдя внутрь, он сразу увидел того мужчину, увлеченно беседующего с окружившими его людьми о каком-то известном враче.

Кейт бесследно исчезла.

Нащупывая в кармане ключ, он раздумывал, стоит ли ему еще немного побыть здесь, но ему было неуютно и тревожно и хотелось остаться одному.

Вранье. Ему хотелось быть с Кейт, но это было невозможно. Она порвала с ним пять лет назад, и нужно было быть полным идиотом, чтобы надеяться на то, что те времена могут вернуться вновь.

Встреча делегатов подошла к концу, и больше не было смысла оставаться здесь и мучить себя. Он поднялся наверх, в нерешительности постоял перед дверью ее номера, но затем развернулся и вошел в свой.

Несколько секунд спустя в дверь постучали, и он осторожно приоткрыл ее. Перед ним стояла Кейт, робко глядя на него.

– Привет, – пробормотал он и замолчал.

На какое-то мгновение ему показалось, что она сейчас убежит прочь, но затем она выпрямилась и сжала губы.

– Я просто подумала, что, может, ты хочешь кофе… Я только что поставила чайник.

Кофе был последним, о чем он думал в тот момент, но если так можно провести хоть чуть-чуть времени вместе с ней…

– Это было бы здорово, – сказала она, и он, не обращая внимания на надоедливый внутренний голос, твердивший ему, что он полный идиот, взял ключ, выключил свет и направился следом за ней.

Глава 2

Наверное, она сошла с ума. Зачем, зачем она пригласила его выпить кофе? Кейт понятия не имела, о чем будет с ним говорить, но, пообщавшись с Грэхемом и услышав боль в его голосе, когда он говорил о своей жене, она поняла, что просто не сможет позволить себе провести эти выходные без Оливера.

Что, если это ее последний шанс побыть с ним вдвоем? Даже если сейчас у него и не было другой женщины – что, кстати, до сих пор оставалось невыясненным, – это вовсе не означало, что у него ее не будет. Поэтому, пожалуй, стоило провести эти выходные вместе, чтобы потом, когда они закончатся, просто разъехаться, не попрощавшись.

Кейт вошла в свой номер вместе с ним, улыбнулась и приглашающе указала на стул у окна:

– Садись. Кофе скоро будет готов, в этих маленьких чайниках вода быстро закипает.

– Я не хочу кофе.

Она открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, но наткнулась на его взгляд, и все слова мгновенно вылетели у нее из головы.

Оливер стоял совсем рядом с ней, всего в нескольких дюймах, и, когда их глаза встретились, он поднял руку и вытащил деревянные палочки из ее прически. Ее волосы рассыпались по плечам, и он зарылся в них рукой, пропуская через пальцы, отводя их с ее лица подушечкой большого пальца.

«Сейчас он поцелует меня». Кейт знала это так же точно, как то, что с утра на небе появится солнце, и она не в силах помешать этому. Она наклонила голову, все еще глядя ему в глаза, а потом ее ресницы опустились, и он накрыл ее губы в долгом, нежном поцелуе.

Она закрыла глаза, прижимаясь к нему с легким стоном желания и нетерпения, и его руки сомкнулись на ее талии, притягивая ближе, привлекая ее к груди. Кейт слышала, как неистово бьется его сердце. Или это ее собственное?

Наверное, это был стук двух сердец. Это не имело значения. Вообще ничего не имело значения, кроме того, что она снова была в его руках.

Но она не должна была этого делать. Она уперлась руками в его грудь, едва заметно отталкивая от себя, и он отодвинулся ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза:

– Что не так?

– Это. Все это. Я не за этим тебя сюда звала.

Оливер вгляделся в глубину ее глаз и с тихим вздохом выпустил ее из своих объятий.

– Зачем же тогда?

Кейт пожала плечами и отвернулась, отходя в сторону:

– Я хотела поговорить с тобой о том, что мы можем стать друзьями. Странно звучит, да?

Оливер рассмеялся:

– Друзьями? Да уж, очень странно. Логичнее было бы поговорить о нашем разводе.

– Разводе?.. – Ей показалось, или ее голос действительно прозвучал растерянно? Она и в мыслях не держала ничего подобного, в отличие от Оливера. – Ты действительно хочешь развестись? – Да, ее голосу определенно не хватало твердости.

– Не думаю, что речь здесь должна идти обо мне. Это не я ни с того ни с сего решил бросить тебя и просто взять уйти, безо всякого предупреждения…

– Без предупреждения?! Мы ругались каждый день, ты мог бы и догадаться!

– У нас был непростой период. Мы оба работали день и ночь и виделись, по сути, только по выходным, это было ужасно. Естественно, я ни о чем не догадывался. Нам просто нужно было переждать это время, но ты и не собиралась давать нам второй шанс и даже не соизволила поговорить со мной об этом.

Кейт сглотнула, лихорадочно соображая, подберется ли он к правде еще ближе, чем он был сейчас.

– Мы никогда и ни в чем не уступали друг другу, – осторожно заметила она. – Тебе нужно было то, чего я не могла тебе дать, поэтому мы и ссорились каждый день.

– Я помню. А еще помню, как мы мирились.

Его голос звучал низко и хрипло, и она задрожала. Примирения всегда были лучшей частью их размолвок, но даже они не могли помочь им справиться с самой главной проблемой – той, что в конце концов положила конец их отношениям. Они только больше усугубляли дело.

– Не важно. Как бы там ни было, я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке, – сказала Кейт, не собираясь снова позволить ему загнать себя в угол.

Оливер неприятно рассмеялся:

– А тебе не все равно? Если я не ошибаюсь, раньше тебе не было до меня никакого дела. Ты так хотела отделаться от моего общества и побыть в относительном одиночестве… Но я что-то не заметил, чтобы ты долго пробыла одна – ты очень быстро нашла себе очаровательного собеседника.

В его голосе сквозила горечь. Или ревность. Это было так непривычно… Он никогда не был собственником и всегда доверял ей, но она сама предала его доверие, разрушила его веру в нее, и хотя все это и так было очевидно, она просто поразилась тому, насколько больно было это признать.

– Грэхем очень мил, – сказала она, и губы Оливера растянулись в насмешливой ухмылке.

– О да, я не сомневаюсь, что вы провели вместе очень милый вечер. А теперь, с твоего позволения, я действительно очень устал и не имею особого желания наблюдать за тем, как вы проведете вместе еще и милую ночь. Увидимся за завтраком. Если, конечно, ты все еще не будешь занята своим милым другом Грэхемом.

От изумления Кейт с минуту не могла произнести ни слова.

– На что ты намекаешь?

– Ну ты же умная женщина. Догадайся сама.

– Да как ты смеешь!

– А что? Раз ты переспала со мной…

– Это было самой ужасной ошибкой в моей жизни! И это никогда больше не повторится!

– Отлично! По крайней мере, теперь мы точно знаем, чего ждать – или, вернее, чего не ждать друг от друга, – прорычал Оливер и, с силой распахнув дверь, пошел прочь.

Кейт направилась вслед за ним и остановилась за его спиной в коридоре, чувствуя, что не готова вот так просто дать ему уйти.

– Что я сделала, что ты подумал обо мне такое? – требовательно спросила она. – Ты же знаешь меня лучше, чем кто-либо другой.

– Знаю тебя? – На долю секунды его глаза наполнились болью. – Да, думал, что знаю. Но больше я в этом не уверен. – И он закрыл за собой дверь своего номера.

Кейт с трудом сглотнула и уже собиралась вернуться обратно в свою комнату, но вдруг обнаружила, что дверь захлопнулась, а ключ остался внутри. Она была заперта на лестнице в одних чулках, и единственным способом попасть внутрь было спуститься вниз на ресепшен и попросить еще один ключ.

– О черт! – пробормотала она и, глотая слезы гнева и унижения, начала медленно спускаться вниз.

Первый семинар был посвящен рентгеноскопии. Это была очень важная и серьезная тема, но все эти бесконечные статистики вероятности обнаружения опухоли, врачебных ошибок и рецидивов были настолько скучны, что Кейт никак не удавалось на них сконцентрироваться.

На завтраке Оливера она не заметила. Хотя, скорее всего, это произошло потому, что всю ночь она беспокойно ворочалась в кровати и уснула только под утро, проспала и спустилась вниз, когда завтрак уже подходил к концу.

Она выпила чашку кофе, съела немного овсянки и чувствовала себя так, будто в глаза ей насыпали песка.

Семинар закончился, и она направилась к бару, чтобы выпить кофе. «Он поможет мне взбодриться», – подумала она. А если очень повезет, то можно будет отойти куда-нибудь в тихий угол и спокойно выпить его там.

Но ей не повезло. Взяв чашку и развернувшись, она нос к носу столкнулась с Грэхемом.

– Доброе утро. Интересно было, да? – Он протянул руку к вазочке с печеньем.

– Признаться, я не очень внимательно слушала… – Кейт лихорадочно соображала, как бы улизнуть. Конечно, он действительно был очень мил, но все, чего ей сейчас хотелось, – это остаться в одиночестве.

Ее шанс на спасение появился абсолютно неожиданно – в образе Оливера. Он быстрым шагом подошел к ним и, не удостоив Грэхема взглядом, обратился к ней:

– Можно тебя на пару слов?

Она повернулась к Грэхему, словно извиняясь, но тот только улыбнулся:

– Ничего страшного. Я как раз заметил одного человека, с которым давно хотел поговорить.

Грэхем легко прикоснулся к локтю Кейт, будто подбадривая ее, и она снова взглянула на Оливера.

– Чего тебе? – довольно невежливо поинтересовалась она.

Говоря откровенно, ей вовсе не казалось, что после того, как он вел себя ночью, он заслуживает вежливости с ее стороны. Но, судя по всему, его совершенно не покоробила ее грубость. Он выглядел немного смущенным.

– Это насчет прошлой ночи.

– Твое поведение было абсолютно ничем не обосновано.

– Это вполне в моем духе, верно? – Уголок его губ приподнялся в легкой улыбке. Потом улыбка исчезла так же неожиданно, как и появилась, и некоторое время Оливер с преувеличенным интересом изучал чашку, которую держал в руках. – Мне правда очень жаль, – сказал он в конце концов. – Сам не знаю, что на меня нашло. Все, что я могу сказать, – это то, что я вообще ничего не соображал с того момента, как впервые увидел тебя в твоем номере сразу после приезда. Но я действительно не думаю, что за пять лет ты изменилась настолько, чтобы вести себя так, как я сказал вчера. Поверить не могу, что у меня вообще язык повернулся сказать такое… И еще одно. Ты права, мы должны стать друзьями. Мы всегда ими были. И все еще можем снова ими стать, если бы только ты дала мне второй шанс…

Кейт хотела ответить, но что-то огромное застряло в горле, мешая говорить, и его лицо почему-то начало расплываться у нее перед глазами.

– Черт, Кэти… – пробормотал он и, взяв ее под локоть, повел прочь от толпы к тому самому дивану перед камином, на котором они сидели вчера вечером.

– Я в порядке, – сказала она, смаргивая глупые слезы. – Извинения приняты.

– На самом деле я хотел извиниться еще ночью, но ты не открывала дверь.

Кейт жалко улыбнулась ему:

– Думаю, меня просто не было в номере. Я захлопнула за собой дверь, когда пошла за тобой, и забыла ключ внутри – ненавижу такие двери. Мне пришлось спуститься вниз за запасным ключом.

– Да, это бы все объяснило. Я хотел зайти к тебе утром, сразу после завтрака, но услышал, как льется вода в душе, и не решился постучать. Слишком хорошо помню, как я повел себя в такой ситуации в прошлый раз.

Теплая волна прокатилась по ее телу, и она, издав неопределенный звук, сосредоточилась на своем кофе.

Оливер откинулся на спинку дивана, положив ногу на ногу, и поставил чашку на подлокотник:

– Что думаешь об утреннем семинаре?

– Было вполне интересно.

– Шутишь? Я чуть не умер от скуки! Ненавижу статистику.

Кейт фыркнула и посмотрела ему в глаза:

– Я тоже. Тем не менее, по всей видимости, это была крайне важная информация. Теперь я даже жалею, что была так рассеянна. Кстати, что по плану после кофе?

– Лекция о преимуществах и недостатках разных видов контрацепции. Семинар после лекции обещает быть интересным. Думаю, мы обсудим эту проблему со всех сторон, в том числе и с нравственной. На прошлой неделе ко мне на прием пришла четырнадцатилетняя девочка и попросила дать ей абортивную таблетку. Она приходит уже третий раз, так что я начинаю задумываться, не поставить ли в известность ее родителей.

– Непростая ситуация.

– Да уж. Не хочу предавать ее доверие, но, с другой стороны, не хочу, чтобы она чересчур полагалась на этот способ предохранения. Жена брата, Джули, – живое тому доказательство. Она беременна уже в пятый раз.

Какая ирония судьбы! Кейт не смогла удержаться от того, чтобы заметить:

– Боже праведный! Когда я еще общалась с ними, у них было всего двое.

– Они не теряли времени даром. Она должна родить примерно через пять недель. Сейчас они, конечно, счастливы, но я уже сто раз говорил Стивену, что ему пора перестать вести себя как подростку. И вот теперь я сам, – он понизил голос, – поступил точно так же. Ни на минуту не задумался о контрацепции.

– Не совсем так же, я же не забеременею. – Кейт едва заметно поморщилась от боли. – Так, значит, до ланча – лекция о контрацепции, ну а после?..

– Дородовое наблюдение, потом перерыв на чай, затем роль гормонозаместительной терапии в период менопаузы и синдром истощения яичников.

Ее чашка со звоном опустилась на блюдце, и она быстро отставила его в сторону.

– Да, информации будет немало, – легко заметила она и спросила себя, почему ей не пришло в голову заранее подробно изучить план конференции, а лучше вообще поехать куда-нибудь еще, чтобы пройти обязательную практику.

Конечно же знания, полученные в ходе этой конференции, были бесценны для нее как для врача, поэтому она и выбрала именно ее. Поскольку она собиралась работать терапевтом, ей предстояло иметь дело в том числе и с женщинами. И она всегда знала, что когда-нибудь ей придется столкнуться с этим. Но сейчас, сидя рядом с Оливером, она понимала, как тяжело ей будет пройти через все это.

Все было бы гораздо проще, если бы она по-прежнему чувствовала себя одинокой и независимой женщиной. Она бы справилась.

Но теперь… Теперь эта тема стала слишком личной, интимной, и она не знала, как сделать так, чтобы, сидя на этом семинаре рядом с Оливером, не дать ему повода заподозрить неладное. А допустить это было ни в коем случае нельзя.

Дело не в том, что она не могла иметь детей. Конечно, если бы они у нее были, она бы любила их, но она могла спокойно прожить и без этого. А Оливер всегда твердил ей, как ему хочется иметь настоящую семью.

Он стал бы замечательным отцом, в этом она не могла ему отказать. И для нее не было бы ничего хуже, чем позволить ему жениться на ней и потом наблюдать, как ее бесплодие убивает его день ото дня.

И в конце концов это действительно убило бы его. Когда Кейт поставили диагноз «синдром истощения яичников», она долго собиралась с духом, чтобы сообщить ему об этом. Но до того, как это произошло, он вернулся с практики и рассказал ей о двадцатипятилетней женщине, которой поставили тот же страшный диагноз.

– Ты можешь себе это представить? Ей всего двадцать пять, Кэти, а она уже постоянно выглядит усталой и изможденной. У нее никогда не будет детей, и она быстро состарится. А хуже всего то, что она до сих пор одна. Она не нашла того мужчину, с которым хотела бы прожить всю жизнь, а когда она найдет его, ей нечего будет ему предложить. Это так страшно. Жизнь порой бывает действительно жестока. Бедная женщина, кому она теперь нужна?

Действительно – кому? Точно не ему. Кейт отчетливо помнила жалость в его голосе, выражение его лица. С трудом пережив те выходные, в понедельник с утра она позвонила на работу и сказалась больной, а потом собрала вещи и уехала к бабушке.

Единственным человеком, которому она рассказала о случившемся, была ее мама, которая на протяжении следующих пяти лет отвечала на вопросы Оливера, возвращала ему все его письма и защищала свою дочь с самоотверженностью львицы.

– День обещает быть интересным, – заметил Оливер.

Несколько секунд Кейт смотрела на него невидящим взглядом, затем моргнула и вернулась в реальность.

– Посмотрим, – сказала она. – Я немного устала, плохо спала ночью. Терпеть не могу эти гостиничные кровати.

На секунду ей показалось, что он собирается что-то сказать, но затем он просто улыбнулся и кивнул, снова возвращаясь к кофе.

Что-то тут не так.

Оливер не мог понять, что именно, но Кейт была какой-то… изможденной. Он не ожидал, что она будет выглядеть такой уставшей. Смерть бабушки, видимо, отняла у нее все душевные силы, и, зная Кейт, вполне можно было предположить, что она провела с ней каждую секунду до самой ее смерти.

Это наверняка было очень изматывающе – как физически, так и эмоционально, и может быть, именно из-за этого ему и показалось, что что-то не так.

Да. Из-за этого и еще из-за их случайной встречи. Это само по себе уже стало для нее большим шоком, и он не особенно облегчил ее участь, вначале практически набросившись на нее, а затем вывалив на ее голову кучу нелестных эпитетов прошлой ночью.

Оливер тихо вздохнул и поставил чашку:

– Пора идти и с головой окунуться в проблему контрацепции. Готова?

Кейт улыбнулась и встала. Ее глаза блестели чуть больше обычного.

– Если ты готов, то и я готова.

Оливер был прав. После лекции по контрацепции завязалась оживленная дискуссия, которая продолжилась и во время ланча, избавив Кейт от необходимости подыскивать новую тему для разговора.

К ней подошел Грэхем, обеспокоенно глядя на нее:

– С вами все в порядке?

– В полном, – солгала она, пытаясь улыбнуться. – Не волнуйтесь обо мне, пожалуйста.

– Что ж, если вам понадобится помощь, я буду рядом.

Она поблагодарила его, чувствуя на себе взгляд Оливера, и, извинившись, направилась к нему.

– Все хорошо? – ненавязчиво поинтересовался он.

– Разве похоже, чтобы я была на грани истерики? – в тон ему ответила она и улыбнулась. – Грэхем только что спросил меня о том же самом.

Ответная улыбка Оливера показалась ей несколько напряженной.

– Видимо, ты вызываешь во всех своих мужчинах желание защитить тебя.

Кейт рассмеялась:

– Во всех моих мужчинах? Мы что, опять об этом?

На этот раз его улыбка получилась смущенной.

– Прости. Я не хотел, чтобы это так прозвучало. Ты поела? Если да, то, думаю, можно допить наш кофе.

– Неплохая мысль, – ответила Кейт, и, взяв свои чашки, они присоединились к обсуждению очередной интересной темы.

Точнее, она решила дождаться, когда тема разговора увлечет Оливера – а она была уверена, что это случится, – а сама отошла в сторону.

В этой ситуации имелось два плюса. Первым было то, что ей не приходилось выдавливать из себя заумные фразы – это и так было сложно, а если еще и учесть, что ночью она почти не спала, это начинало казаться абсолютно неосуществимым. Ну а вторым плюсом было то, что так она могла незаметно для окружающих наблюдать за Оливером.

«Он как будто говорит всем телом», – улыбнулась она про себя. Дважды кофе едва не выплеснулся из его чашки, а лицо его приобрело одухотворенное выражение. Оливер полностью погрузился в разговор – так же как погружался всегда и во все, что делал; и наблюдая за ним теперь, она чувствовала, как влюбляется в него заново.

Не то чтобы Кейт вообще когда-либо переставала любить его – нет, скорее, убеждала себя в этом, чтобы окончательно не сойти с ума. И тот мужчина, в которого она влюбилась восемь лет назад и который стоял перед ней теперь, мог сильно измениться за это время.

Но он совсем не изменился. Напротив, только еще больше стал самим собой. Стал еще более энергичным, напористым, остроумным; а черты его лица стали еще привлекательнее – если это вообще было возможно.

Кейт смотрела на то, как двигаются его губы, и невольно вспоминала прикосновение этих губ прошлой ночью. Вспомнила, какими мягкими и нежными и одновременно настойчивыми были эти губы. И было так просто прикоснуться к ним еще раз…

Усилием воли она заставила себя снова включиться в разговор. Спор тем временем разгорелся не на шутку, и один из его участников, которого она уже мысленно окрестила ханжой, не терпящим возражений тоном заявил:

– Это лишено всякого смысла. Люди должны уметь себя контролировать.

Глаза Оливера опасно заблестели.

– Да бросьте! Разве вам не доводилось испытывать такое дикое и нестерпимое желание, которое невозможно сдержать никакими силами?

Ханжа оскорбленно поджал губы.

– Нет, не приходилось, – коротко ответил он, и Оливер улыбнулся.

Кейт узнала эту улыбку и похолодела. От этой улыбки веяло опасностью.

– В таком случае, – вкрадчиво начал он, – я вам искренне сочувствую. Да и откуда вам знать, что это такое… Вы же никогда не были женаты на моей супруге.

Оливер послал Кейт улыбку и, не обращая внимания на ее потрясенное и возмущенное лицо, быстро прижался губами к ее губам. Не думая о том, что делает, она укусила его – несильно, но ощутимо, так что он отшатнулся и глаза его расширились. Затем он снова ухмыльнулся, как бы невзначай обнимая ее за плечи и уводя в сторону, подальше от насмешливого фырканья, раздавшегося за их спинами.

– Как грубо, – буркнул он.

– Не хуже, чем то, что ты сейчас выкинул. И ходишь теперь надутый, как петух.

– Кукареку, – пропел он ей на ухо.

Как, черт возьми, у него получается даже этот дурацкий звук издавать настолько соблазнительно? Она кинула на него быстрый взгляд:

– Не стоило этого делать.

– Ерунда. Я же не мог дать этому идиоту так легко отделаться. Самодовольный осел… Надо же было хоть как-то сбить с него спесь.

– Ты не имел права использовать меня для этой цели, – сердито сказала Кейт, но он только отмахнулся:

– Расслабься. Он просто тупица.

– Видимо, у него не все в порядке с половой хромосомой, – поддела она его и изумилась тому, что еще несколько минут назад думала, что по-прежнему его любит.

И тут он улыбнулся ей той самой, извиняющейся и одновременно диковатой улыбкой, и она снова почувствовала, что тает.

– Прости меня, – произнес он тоном, в котором не было ни капли раскаяния, и она усмехнулась:

– Ты этого не заслуживаешь.

Краем глаза она заметила, что люди начали постепенно расходиться, и поняла, что приближалась следующая лекция.

– Пора идти. Что у нас сейчас?

– Дородовое наблюдение, – сказал он, и она кивнула:

– Ну да. Я забыла. – Это не было правдой, но ему совершенно необязательно было знать о том, что каждая секунда, приближавшая момент начала той самой лекции, была для нее пыткой.

Единственное, в чем она не была уверена, так это в том, что вызовет в нем больше подозрений – если она уйдет с лекции или все же останется на ней, но при этом будет сидеть как на иголках? Она была совершенно не уверена, что ей удастся спрятать свои эмоции как от Оливера, так и ото всех остальных.

Решив приступить к осуществлению плана побега, Кейт громко зевнула, и он бросил на нее озабоченный взгляд:

– Ты действительно выглядишь очень уставшей.

– Я знаю.

– А я мог бы помочь тебе расслабиться…

Кейт фыркнула и направилась к двери, не уделив внимания его двусмысленной фразе.

– С этим я справлюсь и без твоей помощи, – бросила она через плечо, оглядываясь в поисках свободного места.

– Я же просто предложил, – нарочито возмущенно произнес он и опустился на стул рядом с ней.

Оливер снова был слишком близко – и, скорее всего, он специально придвинулся к ней вплотную, – и она подумала, что не поймет ни слова из того, что будет сказано лектором. Она немного отодвинулась в сторону вместе со стулом и, приказав себе сосредоточиться, начала с таким рвением конспектировать материалы лекции по дородовому наблюдению, как будто от этого зависела ее жизнь.

– Синдром истощения яичников – гораздо более распространенное заболевание, чем вы можете себе представить.

«Да что вы говорите», – подумала Кейт. Она твердо решила держаться до конца и все-таки пришла на эту лекцию, но теперь горько пожалела об этом. Стараясь не терять лицо, она сосредоточилась на своем конспекте. Эти записи никогда бы ей не пригодились, но так ей удавалось постоянно занимать мысли чем-то посторонним и держать голову низко склоненной, чтобы никто не мог видеть ее лица.

– Не стоит недооценивать влияние поставленного диагноза на дальнейшую жизнь женщины и всей ее семьи, – сказал лектор, и, если бы это не было так до боли знакомо, Кейт, наверное, громко рассмеялась бы. – И не забывайте о том, что этот диагноз означает не только бесплодие. Существует масса причин, по которым женские яичники отказывают раньше времени, провоцируя преждевременное наступление менопаузы, и основной целью врача является борьба именно с этими первопричинами.

Он зачитал список болезней, которые могли способствовать развитию синдрома истощения яичников, и продолжил развивать тему, заговорив о проблемах, с которыми может столкнуться женщина с СИЯ: остеопороз, заболевания сердца, рак толстой кишки, болезнь Альцгеймера, болезнь Паркинсона, диабет – список был весьма обширным и до ужаса знакомым Кейт. Лектор уточнил, что, безусловно, чем раньше развивается данное заболевание, тем выше риск для здоровья женщины. Тогда ей было двадцать пять, и ей по-прежнему приходилось принимать эстроген – больше для того, чтобы сохранить чувство собственного достоинства и самоуважения, чем собственно для поддержания здоровья.

Позади нее Оливер слегка передвинулся на стуле, и ее затопила волна запоздалого сожаления. Он был таким невозможно мужественным, что рядом с ним просыпалась вся ее женственность, но… эта женственность была лишь видимостью. Она была как пустая раковина – бесполезная и никому не нужная. «Опять ты жалеешь себя», – с отвращением подумала она и постаралась снова переключить свое внимание на лектора.

– С помощью розданных вам брошюр вы можете ознакомиться со списком симптомов, многие из которых вполне нормальны для женщины в период менопаузы, однако некоторые не могут не вызвать у вас подозрения. Это, к примеру, передающиеся по наследству проблемы с гипофизом, глухота, аутоиммунные нарушения и тому подобное. Пациентке необходимо вести дневник, чтобы отмечать все, даже самые незначительные проблемы со здоровьем, в том числе кровотечения, усталость, неустойчивость температуры, проблемы со сном и прочие нетипичные вещи. Необходимо провести тест на беременность, проверить щитовидную железу и гипофиз и обратить особое внимание на аутоиммунные нарушения. Тем не менее наиболее точным признаком болезни является уровень фолликулостимулирующего гормона. Если он значительно выше нормы, это практически точный показатель синдрома истощения яичников.

«Именно, – подумала Кейт. – Это как раз про меня. Господи, я могла бы повторить всю эту лекцию с закрытыми глазами. Зачем я здесь? Зачем я пришла сюда?»

Но лектор начал говорить о гормонозаместительной терапии, причем не только о ее минусах, но и о плюсах, провел обзор существующих по этому вопросу мнений и внес несколько полезных предложений, так что ее время не было потрачено впустую. «Он скоро закончит, он скоро закончит», – повторяла она про себя.

Все, что ей оставалось, – это сидеть и ждать, когда все, наконец, прекратится.

Нахмурившись, Оливер наблюдал за тем, как Кейт, склонившись над столом, делала свои бесконечные пометки, хотя все то, что она записывала, можно было найти и в брошюре. Может, она просто не заглядывала в книжку или слишком мало знала об этой болезни, поэтому и не отрывалась от бумаг ни на секунду?.. Странно. Ни на одной другой лекции она ничего не писала.

Ладно, не важно. Он мысленно пожал плечами и потянулся на стуле, начиная раздумывать о том, как провести вечер после окончания лекции. Если на улице еще не совсем стемнело, можно прогуляться. Скорее всего, именно так он и поступит. Улицы вокруг отеля были прекрасно освещены, и он мог бы пройтись до самого побережья. Может быть, и Кейт пожелает присоединиться к нему.

А может, ему нужно было побыть какое-то время в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок. Увидев ее вновь после стольких лет разлуки, он уже не мог прогнать воспоминания об их совместной жизни – как хорошие, так и плохие. Хотя плохих было явно больше. Все эти воспоминания нужно было тщательно перебрать в мыслях и снова задвинуть подальше, смирившись с мыслью, что она вновь исчезнет из его жизни всего через несколько коротких часов.

В голове вертелась до ужаса заманчивая мысль: попробовать уговорить ее провести с ним эту ночь. Но ему это показалось нечестным. Он был абсолютно уверен в том, что если бы он как следует постарался, то ему бы это удалось, и все-таки он не хотел, чтобы это случилось.

«Какой же ты врун! Конечно, ты этого хочешь», – издевательски протянул внутренний голос, но он отрицательно покачал головой. Да, он действительно хотел ее, но при этом знал, что ни за что не пойдет на такое. Ему нужно было быть уверенным в том, что она тоже хочет его – так же сильно, как и он ее, а этой уверенности не было.

Лекция подошла к концу, и он, бросив взгляд на Кейт, успел заметить гримасу боли на ее лице до того, как она поспешно отвернулась. Ей было больно оттого, что она тоже не хотела так скоро расставаться с ним? Но в таком случае…

– Пожалуй, пойду наверх, отдохну, – сказала она, поднимаясь и начиная складывать вещи в сумку.

Оливер хотел было проводить ее, но в этот момент его отвлек один старый знакомый, а когда тот ушел, Кейт уже нигде не было видно. В сущности, ей удавалось избегать его общества весь вечер, демонстративно ужиная в обществе того самого милого Грэхема, отчего Оливеру оставалось только бессильно скрипеть зубами.

Он должен был раньше догадаться, чем была вызвана боль на ее лице. Видимо, Кейт просто устала или вспоминала свою покойную бабушку и поэтому была так печальна. Оливер мог ее понять: временами в его голове всплывали мысли об отце, и тогда горечь потери наваливалась на него всей тяжестью, так что становилось трудно дышать.

Как он и предполагал, ее настроение не было никоим образом связано с ним, Оливером. Убеждая себя в этом, он лишь жестоко обманывал себя. Ей не просто было комфортнее вдали от него – скорее всего, она вообще с нетерпением ждала момента, когда они, наконец, расстанутся вновь, уже навсегда.

Он размазал еду по тарелке, пообщался с соседями по столу, выпил немного больше вина, чем следовало, и отправился спать.

* * *

На завтрак Кейт спустилась рано. Прошлым вечером, покидая ресторан, она видела, что Оливер оживленно беседовал о чем-то с людьми, выглядевшими сильно нетрезвыми, и ожидала, что с утра он встанет поздно.

Но она ошиблась. Он был уже здесь, бодрый и свежий, явно только что после душа. Волосы были еще влажными, а стоявшая перед ним тарелка была заполнена до отказа. Кейт никогда не видела, чтобы на одной тарелке помещалось столько еды.

Завидев ее, Оливер улыбнулся:

– Присоединяйся.

– И смотреть, как ты все это поглощаешь? – подняла она бровь, но тем не менее подсела к нему – во-первых, потому, что терпеть не могла есть в одиночестве, а во-вторых, каким бы милым ни был Грэхем, он уже успел немного ей надоесть. – Ты свеж и бодр до отвращения.

Он рассмеялся:

– Нет ничего лучше сытного завтрака после тяжелой ночи, верно? – Оливер подцепил на вилку гриб и с наслаждением отправил его в рот.

Ее желудок противно сжался, и, когда официант приблизился к их столику, она заказала свой обычный завтрак.

– Овсянка и тост? – с отвращением произнес Оливер. – Ты так от голода умрешь.

– Это не так уж плохо, как кажется на первый взгляд, – отрезала она и занялась завтраком. – Так, что у нас на сегодня намечено?

– Женские консультации, тонкости акушерства и послеродовые осложнения.

Кейт с трудом подавила вздох облегчения. С этим она вполне сможет справиться. Даже акушерство, которое поначалу показалось ей довольно тяжелой темой, в конце концов, было всего лишь просто интересной частью ее работы. Окончательно расслабившись, она покончила с завтраком, послала Грэхему улыбку и с чашкой кофе в руке откинулась на спинку кресла.

Оливер наконец отложил вилку и нож и поднял на нее внимательный взгляд:

– Ну а чем ты собираешься заняться после того, как конференция закончится?

Кейт пожала плечами:

– Не знаю. Думаю, найду другую работу. Я подыскала себе место в Норфолке, но все еще могу вернуться в Восточный Суффолк – туда, где работала раньше. Посмотрим.

Оливер задумчиво покивал:

– Значит, ты будешь где-то поблизости…

– Возможно. Или уеду за границу.

Его глаза резко сузились.

– За границу?..

– Да. Я только что подумала об этом. – Кейт удивилась, почему эта мысль не пришла ей в голову раньше. Ведь можно было просто уехать и забыть о нем. И позаботиться о себе самой. В этом и состоит вся прелесть одиночества – можно быть абсолютной эгоисткой, и никто не упрекнет тебя за это. «Достаточно жалкий способ прожить свою жизнь», – подумала она, но, не желая развивать эту мысль дальше, тряхнула головой и светло улыбнулась. – Пожалуй, пойду подготовлюсь к семинару. Увидимся позже. – Она отодвинула стул и направилась к выходу из ресторана, не замечая задумчивого выражения на его лице.

– Ну, вот и все.

Кейт быстро взглянула на Оливера и тут же отвела взгляд:

– Да. Неплохая конференция. Лично я узнала массу нового.

– Я еще увижу тебя?

Она молчала, не зная, что ответить, и в этот момент в кармане у Оливера зазвонил телефон. Чертыхнувшись, он вытащил его, собираясь тут же сбросить звонок, но на экране высветился домашний номер его брата Стива, который – Оливер точно знал – сейчас был за границей.

– Привет, Джули, – сказал он, внимательно следя за тем, чтобы Кейт не ускользнула, пользуясь тем, что он занят. Но как только его невестка заговорила, он почувствовал легкую дурноту и моментально забыл о Кейт. – Что значит «тебе нехорошо»? Что именно с тобой случилось?

– Голова ужасно болит, – безжизненно прошептала Джули в трубку. – Перед глазами все расплывается. И живот тоже болит. И все лицо оплыло. Мне ужасно плохо…

Уже практически точно зная, что произошло, он тем не менее спросил:

– Какое у тебя было давление, когда ты последний раз была в консультации? – и тяжело вздохнул, услышав ее ответ:

– Не знаю. Не помню… Я не ходила в консультацию, ребенок тогда заболел.

Боковым зрением он заметил, что Кейт явно колеблется, не зная, подойти ли ей к нему. Ее лицо выражало крайнюю сосредоточенность.

– Как часто ты в последнее время ходишь в туалет? – спросил он Джули.

– В туалет? – удивленно переспросила та. – Хм… Не знаю. Может, немного реже, чем всегда. А что?..

– Так. А вес ты, вообще, набираешь?

– Не знаю. Последний раз вроде бы в четверг взвешивалась… Могу взвеситься сейчас.

– Будь так добра. Я подожду. – Он прикрыл трубку ладонью и взглянул на Кейт.

– Предтоксикозное?.. – тихо спросила она.

Он пожал плечами и кивнул:

– Вполне возможно. А Стив в Германии… Джули? Извини, я прослушал…

– Я поправилась на целых два килограмма! Оливер, что со мной?

Он на секунду прикрыл глаза и медленно провел ладонью по лицу:

– Так. Думаю, у тебя предтоксикозное состояние. С тобой все будет хорошо, но нужно как можно скорее обратиться в больницу. Ты звонила своей акушерке?

– Я не могу до нее дозвониться, а поликлиника закрыта, и врача нет уже третий час… Мне так плохо, Оливер… Я не знаю, что мне делать…

– Не волнуйся, я сейчас приеду. Все будет хорошо. А теперь слушай, что ты должна сделать. Сначала ляг на левый бок, потом позвони соседке и попроси ее прийти и присмотреть за детьми. Пока она будет до тебя добираться, собери всех детей в одной комнате, чтобы ты могла за ними присматривать. И сразу же позвони в скорую. Скажи, что ты описала мне свои симптомы и что у тебя, возможно, предтоксикозное состояние. Если скорая приедет раньше меня, уезжай. Оставь детей с соседкой, я за ними присмотрю. Если она не сможет тебе помочь, возьми их с собой в больницу, я приеду и заберу их.

– Мне что, придется лечь в больницу?

– Да, – твердо сказал он, – придется. И еще, Джули…

– Да? – испуганно отозвалась она.

– Не волнуйся. Обещаю, с тобой все будет хорошо.

– А Стив…

– Я свяжусь с ним. Просто ложись и звони, хорошо?

Оливер еще раз заверил ее, что все будет в порядке, положил трубку и откинул голову назад, слепо глядя в потолок. Нужно было ехать. Но если Стив не сможет приехать сегодня, то ему придется остаться, чтобы присмотреть за детьми. Мама в одиночку с ними не справится.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Секунду он смотрел на Кейт, словно не видя ее, а потом, поддавшись порыву, на одном дыхании выговорил:

– Ты правда хочешь помочь или просто из вежливости предлагаешь?.. Стив в Германии, кому-то нужно присмотреть за четырьмя детьми, и мама с этим не справится. А мне завтра нужно провести две операции и съездить в женскую консультацию. Сможешь выручить меня, пока Стив не приедет? Ты говорила, что все еще числишься в той клинике, – можешь подменить меня на пару дней? Я улажу этот вопрос с Питером.

Кейт не сомневалась ни секунды.

– Конечно, подменю. А ты поезжай к ней.

– Тебе понадобятся ключи от моего дома и от клиники, – сказал Оливер, вынимая из кармана связку ключей и отделяя от нее ключ от машины. – Дай мне свой номер. – Он записал ее номер в свой телефон, затем убрал его в карман и подхватил свою сумку. – Мой номер в кухне, на доске для заметок. Если что-нибудь понадобится, звони.

– Где ты живешь? – спросила Кейт, и он мысленно дал самому себе подзатыльник. Конечно же она не знала его адреса, но сейчас у него не было времени на то, чтобы переживать по этому поводу. Скоро она все равно все узнает.

– Пройдешь мимо клиники, поднимешься вверх и повернешь налево. Третий дом по правой стороне – ты его узнаешь. Я позвоню. – После секундного колебания он наклонился и припал к ее губам в быстром, крепком поцелуе. – Спасибо тебе. Ты просто чудо.

Оливер кинул сумку в машину, завел мотор и вырулил на шоссе, направляясь на запад – в сторону Алдебурга. Со Стивом он связался сразу же, а потом ему позвонили из скорой помощи, и он, изменив направление, поехал в больницу.

Только на полпути он вспомнил, что забыл предупредить Кейт о собаках.

Глава 3

Кейт не была в Гиппингхэме пять лет и сейчас чувствовала себя так, словно вернулась домой. В этот угрюмый декабрьский вечер свет из окон падал на тротуар так, что он блестел, словно золото, и выглядел как-то… гостеприимно, что ли.

Она въехала на холм, завернув сразу за клиникой, приютившейся между цветочным магазином и похоронным бюро, окруженной симпатичными магазинчиками и разнообразными агентствами недвижимости. Добравшись до вершины холма, она повернула налево.

Вот здесь, справа, был маленький домик, который всегда так нравился им с Оливером. Прелестный, как с картинки, – с широкими мансардными окнами и черепичной крышей, с маленьким уютным крылечком. Должно быть, его дом где-то поблизости. Она вгляделась в моросящий дождь, протерла окно, и вдруг ее сердце замерло и тяжело застучало в груди.

Она не ошиблась. Это был именно «третий дом по правой стороне». Тот самый, в котором они мечтали жить вместе. Неудивительно, что Оливер сказал, что она узнает его, – но тогда она просто не догадалась, что именно он имел в виду. Он жил здесь, в этом самом доме. В глазах у нее защипало.

Они должны были жить здесь вместе. Этот дом должен был стать тем местом, в котором выросли бы их дети, а не пристанищем одинокого холостяка. Неужели их мечты так мало значили для него, что он решил купить этот дом для себя одного? Она бы никогда так не поступила, если только…

Нет, это слишком глупо. Он же не настолько сентиментален.

Или настолько?..

О черт. Кейт сердито вытерла слезы и повернула на покрытую гравием дорожку, ведущую прямо к дому. Когда она вышла из машины, фонарики по обеим сторонам дорожки зажглись ярким светом, освещая путь к дому. Но ключи почему-то не подходили.

– Задняя дверь, – пробормотала она себе под нос и через высокие ворота вошла в сад.

Здесь тоже зажегся фонарь, и на этот раз ей удалось открыть дверь. Войдя в нее, она оказалась в помещении, напоминавшем подсобку, в противоположном конце которой имелась еще одна дверь. Кейт подошла к ней и, дрожа от любопытства и предвкушения, повернула ручку.

Медленно оглядев комнату, Кейт закрыла за собой дверь и прошла в центр помещения по покрытому плиткой полу.

Это была кухня, явно пережившая перепланировку – она представляла собой большую букву «П», в одном конце которой располагался большой сосновый стол, а в другом – кухонный шкаф. На почетном месте напротив дальней стены стояла большая белая газовая плита, украшенная рисунками ручной работы, с приделанной к ней гранитной столешницей, в центре которой расположилась огромная разделочная доска из цельного бука.

Общее впечатление было просто потрясающим, и Кейт снова почувствовала комок в горле.

Черт возьми, она всегда хотела именно такую кухню в стиле кантри и именно такую плиту, а теперь выясняется, что у Оливера она есть – а ведь он даже яйцо без посторонней помощи сварить не сумеет!..

Хотя, скорее всего, он не покупал ее специально. Ведь он всегда говорил, что газовые плиты ужасно дорогие, что они требуют постоянного ухода и сильно накаляются в жару. Так что, видимо, плита досталась ему от предыдущих жильцов и, судя по всему, совсем недавно. Оливеру определенно повезло, что дом достался ему в таком хорошем состоянии, ведь делать здесь ремонт было бы сущим кошмаром – учитывая, что одновременно ему пришлось бы еще и работать.

Любопытство Кейт просто било через край, и она прошла в следующую комнату. Включив свет, она обнаружила, что находится в огромной комнате в передней части дома. Прямо напротив нее была дверь, ведущая, по всей видимости, на крыльцо.

Она снова не смогла сдержать вздох восхищения. Нежно-кремовые стены, твидовый ковер и много света – все это создавало в комнате умиротворяющую атмосферу. С одной стороны располагался огромный камин, рядом с которым, прямо перед массивной заслонкой, была сложена поленница, а по обе стороны от камина стояли два небольших мягких диванчика.

Воображение Кейт мгновенно нарисовало Оливера, уютно расположившегося на одном из них, небрежно закинувшего ноги на подлокотник и читающего книгу или смотрящего телевизор.

В гордом одиночестве?..

Она только сейчас поняла, что он так и не ответил на тот ее вопрос. Похоже, он все-таки жил один, иначе он предупредил бы ее, прежде чем дать ей ключи. Но все же это не означало, что он, как отшельник, вообще ни с кем не видится.

Есть ли у него кто-то? Кто-то, кто гладит и готовит для него, кто-то, кто согревает его долгими зимними вечерами?..

Кейт запретила себе думать об этом. Это ее не касается. Она совершенно не хочет, чтобы ее это касалось. «Если даже у него кто-то есть, то мне остается только порадоваться за него», – твердо сказала она себе.

Она еще раз окинула взглядом комнату – огромный книжный шкаф, старое кожаное кресло, стол, который она уже видела в доме его отца.

Дедушкины часы стояли у стены прямо напротив нее, громко и торжественно отсчитывая секунды. На секунду тиканье смолкло, а затем часы, затрещав, начали бить четыре. Кейт улыбнулась. Эти часы тоже раньше стояли в отцовском доме и всегда показывали точное время. А сейчас на самом деле было уже семь, и Кейт поняла, что проголодалась.

Она вернулась в кухню, собираясь перекусить. Как только она переступила порог, дверь внезапно распахнулась и в ее сторону кинулись две собаки.

Она испуганно отступила и прижалась к стене, и в этот момент вслед за собаками в комнату вошла женщина с веселыми глазами и короткими рыжими волосами. Увидев Кейт, она замерла на месте и стала рассматривать ее с нескрываемым любопытством.

– Здравствуйте, а Оливер здесь?

– Нет. – Она отпихнула от себя собак и выпрямилась. – Меня зовут Кейт…

– Я знаю, видела вас на фотографиях. Меня зовут Джуди Фокс, я живу здесь по соседству. Я забирала собак к себе на выходные – вот, хотела вернуть… Простите, что я вот так просто вошла, думала, машина Оливера сломалась и он взял другую напрокат. Я так понимаю, он скоро вернется?

Это что, его женщина? Красивая, энергичная, с яркими васильковыми глазами…

– Ему пришлось уехать – семейные обстоятельства.

– Что-то с его матерью?

– Нет, с невесткой.

– С Джули? Что с ней?

– Вы ее знаете?..

– Конечно. С ней все в порядке?

Кейт пожала плечами:

– Не знаю. Надеюсь, да. Он мне еще ничего не говорил об этом. Я приехала, чтобы присмотреть за клиникой, пока его не будет, – возможно, ему придется остаться с детьми Джули на какое-то время. – Она взглянула на собак. – Он ничего не сказал мне о них.

Джуди криво улыбнулась и бросила на пол перед плитой пару довольно грязных тряпок:

– Думаю, он забыл. Он же вечно все забывает. Собак он собирался оставить во временном приюте, но и об этом он тоже забыл, вот мне и приходится теперь за ними присматривать. Ничего, зато ему придется повозиться с моей кошкой, когда я уеду на Новый год. Я бы присмотрела за ними вместо вас, но, к сожалению, завтра с утра уезжаю в Лондон и не вернусь допоздна. Надеюсь, с Джули все будет в порядке… Я позвоню Оливеру попозже, узнаю, как она.

Джуди направилась к выходу, и Кейт в ужасе уставилась ей в спину:

– Но как… Я же совсем не умею с ними обращаться!

– Не переживайте, это совсем не сложно. Черную зовут Джэт, а вторую – Маффи. Она просто прелесть.

– Но что они едят? И когда? А как их выгуливать? Они откликаются, когда их зовут?

Джуди снова улыбнулась:

– Только когда их зовет Оливер. Они его просто обожают. Вот с Джэт могут возникнуть проблемы – не спускайте ее с поводка, если не хотите потом два часа ловить ее по всей округе. Хотя в саду их обеих можно отпускать совершенно спокойно.

– А кормить их как?.. – слабо спросила Кейт, признавая свое поражение.

– Немного сухого корма и по полбанки консервов два раза в день. Они дадут вам понять, когда захотят есть. Вот Джэт всегда крутится возле своей миски, когда голодна. И не дайте им себя провести – сегодня я их уже накормила. Все, что вам понадобится, – в кладовке, так что, думаю, справитесь. Ладно, мне пора идти.

Дверь за ней закрылась, и Кейт осталась наедине с собаками. Они тут же отправились исследовать дом в поисках Оливера, а не найдя его, вернулись обратно и остановились у двери, жалобно повизгивая.

– Прошу прощения, дамы, – сказала им Кейт и присела за кухонный столик. Маффи подошла к ней и положила морду на ее колено, а Джэт еще несколько мгновений недоверчиво рассматривала ее, прежде чем опуститься на пол и уставиться на дверь, всем своим видом выражая намерение не двигаться с места, пока не вернется хозяин. – И как он мог забыть сказать мне о вас… – пробормотала она, и Джэт на мгновение повернула морду в ее сторону, насторожив уши, но тут же вернулась к созерцанию двери.

Кейт вздохнула. Оливер всегда мечтал иметь собаку… Собаку, маленький домик за городом, утопающий в цветах, и много-много детей. Что ж, теперь у него есть и дом, и собаки, а может быть, и цветы на заднем дворе.

Почти все, что нужно для счастья.

Вот ведь черт…

Кейт встала, и собаки мгновенно отреагировали на ее движение, вскочив и отбежав в сторону.

– Простите, девочки, не хотела вас напугать – просто хочу найти что-нибудь съестное в этом доме, – сообщила им Кейт и принялась рыться на полках.

Бесполезно – ничего съедобного там не было. Кейт заглянула в холодильник, что также не принесло никаких результатов. И тут за дверцей шкафчика она обнаружила небольшую морозильную камеру.

Да, здесь определенно было чем поживиться: курица в соусе, говядина с рисом… Все было разложено по порциям, оставалось только поставить в микроволновку и включить ее. «Надо же было так бездарно распределить место в кухне», – подумала она и сердито запихнула в микроволновку тарелку с курицей.

Задумчиво ковыряя ее вилкой, Кейт размышляла о том, действительно ли ему нравилась такая еда или он просто так и не научился готовить. А может, ему просто не нравится возиться на кухне – это она могла понять. Готовить еду только для себя ужасно выматывающе, и всегда иметь под рукой запас разнообразных готовых ужинов довольно удобно. Но не на неделю же вперед…

Она всегда ужасно переживала за Оливера, не будучи уверенной в том, что он сможет сам ухаживать за собой. Ей всегда представлялось, что рядом с ним обязательно должна быть женщина, которая бы за ним присматривала.

Глупости, ему для этого никто не нужен. Он вполне мог сам научиться готовить, для этого не нужно быть гением.

Тишину разорвал звонок, и Кейт с опаской покосилась на телефон, прежде чем поднять трубку.

– Алло.

– Кейт, это Оливер.

Ее сердце замерло при звуке его голоса, но она быстро взяла себя в руки:

– Как Джули?

– С ней все в порядке, но на всякий случай ее положили в больницу. Мама забрала детей, и я смогу остаться с ней, пока не буду уверен, что с ней все будет хорошо. А потом заберу детей у мамы. Стив пытается добыть билет на самолет, но пока безрезультатно… Сомневаюсь, что ему удастся прилететь раньше чем завтра вечером.

– А что с ребенком?.. – спросила Кейт, прекрасно понимая, что в первую очередь врачи будут заботиться о здоровье Джули. И если операция продлится слишком долго…

– Пока с ним все хорошо. Вообще, дела идут на лад. Давление ей сбили, причем выяснилось, что она даже не записывала его. Сумасшедшая… Давление было очень высоким, а количество белка в моче было в разы выше нормы. У нее сильно болели живот и голова, и ей сильно повезло, что не началось кровотечение. Я вообще рад, что она связалась со мной, а не решила справиться своими силами, как обычно.

– Судорог не было?

– Слава богу, нет. Вообще, дела идут довольно неплохо, все могло быть намного хуже. А у тебя… все нормально?

«Это же наш дом!» – хотелось ей закричать, но она все же взяла себя в руки.

– Прекрасно. В конце концов мне все же удалось попасть внутрь. Ты не слишком утруждаешь себя готовкой, как я смотрю.

Оливер рассмеялся:

– Да, ты права. Зато в морозилке полно полуфабрикатов.

– Знаю, уже нашла. А еще я познакомилась с двумя очаровательными собачками.

Минуту в трубке было тихо.

– Ах да. Я… э-э… я совсем забыл про них, прости. Их Джуди привела?

– Да. – Кейт с трудом удерживалась от того, чтобы задать какой-нибудь язвительный вопрос насчет Джуди, так и вертевшийся на ее непослушном языке. – Они тебя очень ждут… Нет, на самом деле, сейчас я тебе наврала – сейчас они больше всего ждут, когда их покормят, но Джэт глаз с двери не спускает – если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, – усмехнулся Оливер. – Не волнуйся за них, с ними все будет в порядке. Кстати говоря, спать они должны в кухне. Они будут пытаться улечься в кровать вместе с тобой, но ты не поддавайся. Я позвоню, если что-нибудь изменится. Не могу дозвониться до Питера – похоже, его нет дома. Но я обязательно с ним свяжусь, так что твой приезд не станет для него неожиданностью, не волнуйся.

– Хорошо. Спасибо, что позвонил. Поцелуй от меня Джули, когда она проснется.

Кейт опустила трубку на рычаг и возобновила свой прерванный ужин. Собаки смотрели на еду с гораздо большим интересом, чем она сама, но она не хотела перебивать им аппетит, поэтому просто наклонилась и погладила каждую из них. Те в ответ лишь понуро прошествовали к дальней стене и улеглись на пол, не сводя с двери печальных глаз.

Кейт прекрасно их понимала. Хотя она никогда и не видела Оливера в этом доме, но каким-то загадочным образом ощущала его незримое присутствие, и без него дом казался пустым и угрюмым. Интересно, когда он вернется? Явно не сегодня… Она решила отправиться спать.

– Ну что, девочки? Давайте посмотрим, что интересного наверху, – сказала Кейт, и собаки, напоследок окинув дверь грустным взглядом, отправились следом за ней в гостиную, а потом взбежали вверх по лестнице и уселись там, высунув языки и дружелюбно повиливая хвостиками.

Прямо перед Кейт была открытая дверь, ведущая в ванную. Рядом была еще одна. Войдя в нее, Кейт очутилась в большой квадратной комнате, в центре которой располагалась огромная кровать красного дерева, которую Кейт уже видела раньше. Они с Оливером провели на этой кровати множество волшебных ночей, и от одного взгляда на нее в глазах у Кейт защипало.

Кровать стояла недалеко от двери, прямо напротив окна, из которого, наверное, открывался восхитительный вид на сад и на весь поселок, и можно было представить себе, как потрясающе лежать здесь с чашкой утреннего чая, утопая в этой красоте.

Вне всяких сомнений, это была комната Оливера. Едва войдя в нее, собаки тут же направились к кровати, запрыгнули на нее и улеглись с самым невинным видом.

– Даже и не мечтайте, – погрозила она им и, не став больше задерживаться в комнате, вернулась на лестницу, чтобы заглянуть еще в две двери.

Первая вела в небольшую комнатку рядом с ванной и явно использовалась в качестве кладовки. Вторая… Да, видимо, это тоже кладовка. Все помещение было забито разнообразной мебелью и коробками, причем большая часть вещей уже была знакома Кейт по дому отца Оливера и явно была перевезена сюда после его смерти.

Ее взгляд скользнул по ящику со старыми костюмами его отца, по матрасу, выглядывавшему из-за кучи коробок. Но ничего, хотя бы отдаленно напоминающего кровать, в кладовке не нашлось.

Кейт задумчиво прислонилась к косяку и повернула голову в сторону спальни Оливера. Да, видимо, если она вообще собирается сегодня поспать, других вариантов просто нет.

Прекрасно. Ладно, по крайней мере, в его комнате хотя бы тепло, в отличие от всех прочих. С обреченным вздохом Кейт спустилась вниз и заперла дверь. Сегодня Оливер явно не вернется, а может быть, и завтра тоже – если Стиву не удастся вернуться из Германии. Так что в ближайшее время никаких проблем возникнуть не должно.

«А не в ближайшее время его проблемы вообще не будут тебя касаться», – строго сказала она себе. Вся сложившаяся ситуация не более чем временная, и никакого продолжения у нее нет и быть не может.

С чашкой свежезаваренного чая в руках Кейт прошла в гостиную и только сейчас поняла, зачем здесь камин. В отличие от кухни, где благодаря присутствию плиты было тепло и уютно, в гостиной было довольно прохладно. Кейт неодобрительно покосилась на камин, не сомневаясь в том, что разжечь его ей ни за что не удастся: в лучшем случае она продымит весь дом, а в худшем – просто сожжет его. На ее счастье, на одном из диванчиков обнаружился теплый плед, и она, укутавшись в него, уютно устроилась в углу дивана с чашкой чая в одной руке и с пультом от телевизора в другой.

Но через какое-то время холод все-таки пробрал ее до костей, и стало невозможно и дальше пытаться не обращать на него внимания. По телевизору ничего интересного не было. И даже собаки покинули ее, предпочтя уйти греться на кухню.

К тому же было уже за полночь, а с утра нужно было рано встать, чтобы до ухода в клинику успеть накормить и выгулять собак. Кейт налила себе еще чая, заперла собак на кухне и поднялась наверх. Сумка била ее по ногам, а чай грозил вот-вот выплеснуться из чашки. В конце концов она добралась до спальни.

Стоило ей только лечь в кровать, как сразу же ее обоняния коснулся легкий запах бальзама после бритья, которым всегда пользовался Оливер. А еще через несколько мгновений ее со всех сторон окутал знакомый и родной запах его тела…

«Прекрати немедленно!» – мысленно прикрикнула она на себя. Подобрав валявшийся на полу медицинский журнал, она пролистала его, допила чай и выключила свет, завернувшись в одеяло и крепко зажмурившись. Она не будет думать о нем. Не будет думать о том, сколько раз они занимались любовью на этой самой кровати.

Так много раз. И каждый был особенным и неповторимым. Она чувствовала аромат его тела, почти физически ощущала его близость. Слышала его тихий шепот. Чувствовала прикосновение его руки…

Не думай об этом. Не нужно ворошить эти воспоминания. Просто спи.

– Ну да, конечно, – пробормотала она. И все-таки всего через несколько минут ее веки отяжелели, и сон мягко принял ее в свои объятия.

Это ночное дежурство явно затягивалось. Но Оливер был решительно настроен сидеть и ждать столько, сколько потребуется, мысленно в сотый раз прокручивая в голове события прошедших выходных.

Он до сих пор не мог поверить, что Кейт снова здесь, что он наконец встретил ее после того, как пять лет осаждал ее мать, пытаясь выпытать у нее хоть какую-то информацию – и нельзя сказать, чтобы его попытки увенчались успехом. Ему так и не удалось выяснить причину, по которой Кейт оставила его; и какая-то часть его сознания никак не могла понять, была ли эта причина как-то связана с тем, как он соблазнил ее в пятницу.

Ведь она постоянно твердила «нет», а он просто, не слушая, продолжал настойчиво касаться ее, заставив в конце концов сдаться. Он ощутил легкий укол совести, но не более того. Она это заслужила – за то, что оставила его, даже не посчитав нужным ничего объяснить.

И это еще не конец. Скоро они увидятся вновь, и на этот раз все будет по-другому. Он заставит ее объясниться. Заставит сказать ему, почему она ушла. И когда он будет знать, в чем проблема, они решат ее вместе, что бы это ни было. И все будет хорошо.

Это было так странно – знать, что Кейт сейчас в его доме, что она спит в его постели. Ему до боли хотелось быть сейчас с ней, но сначала он должен был убедиться, что с Джули все будет в порядке, и передать ее на попечение брату.

Прошло уже несколько часов, когда Джули, наконец, открыла глаза. Она обвела палату мутным взглядом и с трудом сфокусировала его на лице Оливера.

– Оливер? – прошептала она, и их руки одновременно двинулись навстречу друг другу.

Он крепко сжал ее ладонь:

– Все в порядке. С ребенком все хорошо – у тебя родилась дочь.

Глаза Джули наполнились слезами, и она сморгнула их.

– Стив должен был быть рядом… – горько прошептала она.

– Он уже в пути. Я недавно говорил с ним по телефону, он уже в Англии и скоро будет здесь.

Ее рука слегка расслабилась в его ладонях, и она, открыв глаза, повернула к нему голову:

– А малышка… где она?

– В палате интенсивной терапии. С ней все хорошо, но она родилась совсем крошечной, и врачи решили принять меры предосторожности. Хотя дышит она самостоятельно и вообще чувствует себя прекрасно.

– Я должна ее накормить…

– Ты должна отдохнуть.

– Но тогда они дадут ей молочную смесь!

– Нет, я предупредил их о том, что ты думаешь на этот счет. Они кормят ее грудным молоком из донорских запасов.

Джули на секунду успокоилась, но тут же снова открыла глаза:

– А ты ее видел?

– Да, она просто прелесть. Думаю, скоро ты и сама ее увидишь. Хочешь, я скажу им, что ты проснулась?

Она кивнула:

– Мне так хочется ее подержать…

– Хорошо, сейчас.

Оливер позвал медсестру, и та осмотрела Джули.

Положив медицинскую карту на край кровати, она улыбнулась:

– Вы идете на поправку. Хотите прямо сейчас пойти и посмотреть на свою дочь?

Не успела Джули ответить, как дверь распахнулась, и в палату вбежал взволнованный Стив.

– Дорогая… – хрипло произнес он и, осторожно присев на краешек кровати, крепко сжал ее в объятиях.

– Я вернусь через минуту, – с улыбкой сказала сестра и вышла.

Прошла целая вечность, прежде чем Стив наконец поднял голову и мокрыми от слез глазами взглянул на Оливера:

– Ну, какие новости?

– У тебя родилась дочь.

Стив слегка ухмыльнулся:

– Слава богу. Она обещала убить меня, если снова будет мальчик.

– Ну, в таком случае тебе ничего не угрожает. Медсестра как раз собиралась отвести Джули наверх, посмотреть на ребенка.

– А ты ее видел?

Оливер услышал нотку страха в голосе Стива и поспешил успокоить его:

– С ней все хорошо.

Плечи Стива заметно расслабились.

– Слава богу. А что с другими детьми?

– Мама сейчас у тебя дома вместе с ними. Мы подумали, что так будет лучше.

Стив кивнул:

– Я скоро буду у них. А ты лучше иди поспи, тебе же на работу завтра.

Оливер открыл было рот, чтобы все объяснить, но тут же закрыл его. Как он объяснит им, что встретил Кейт и что сейчас она у него дома? На него обрушится слишком много вопросов – и далеко не на все он сможет ответить. Нет, сейчас им нужно думать о своей новорожденной дочери и ни о чем другом.

– Да, ты прав. Раз вы с мамой сможете взять детей на себя и позаботиться о Джули и малышке, то я могу с чистой совестью вас покинуть. Поцелуйте дочку от меня.

Он погладил Стива по плечу, нежно поцеловал Джули в щеку и вышел из палаты. Взглянув на часы, Оливер обнаружил, что уже четыре. До дома ехать полчаса, а через три часа вставать на работу.

А дома, в его постели – Кейт.

– Кэти?..

Она сонно вздохнула и свернулась калачиком.

Он склонился над ней, и его губы были так близко от ее лица, что он мог бы поцеловать ее в любую секунду…

– Кэти, проснись.

Твердая теплая рука погладила ее по плечу и нежно потрясла. И тогда уютный кокон сна, еще мгновение назад окутывавший ее, исчез без следа. Она резко села в кровати и в ужасе уставилась на него:

– Оливер!

Он улыбнулся:

– Ты ожидала увидеть кого-то другого?

– Никого, включая тебя, – сухо ответила она, подбирая под себя ноги и отчаянно желая, чтобы вырез на ее ночной рубашке был не таким глубоким. К счастью, свет был выключен, так что в комнату проникала только тонкая полоска света из приоткрытой двери, а кровать оставалась в тени. Внутренне порадовавшись этому обстоятельству, Кейт плотнее завернулась в плед и отбросила волосы с глаз. – Ну, как все прошло? И почему вообще ты здесь?

– Стиву удалось приехать раньше, чем предполагалось. Джули в полном порядке, ей больше ничто не угрожает. И у нее родилась дочь. Она прекрасна, Кейт, – прошептал он, и затаенная тоска прозвучала в его голосе. – Так прекрасна…

– Осложнений не было? – быстро спросила она, не желая думать о том, какими прекрасными могут быть новорожденные дети.

– Нет, никаких. Она совсем крошечная, но очень сильная. И дышит самостоятельно. – Оливер помолчал и многозначительно взглянул на Кейт. – Боюсь быть неправильно понятым, но не согласишься ли ты разделить со мной постель? Видишь ли, мне вставать через два с половиной часа, и очень не хотелось бы провести их в безуспешных попытках уснуть внизу на диване. К тому же там холодно. Почему ты не включила обогреватель?

– Я понятия не имела, что и как нужно включать, – заметила она. – Думаю, ты забыл сообщить мне об этом, так же как и о собаках и о том, что в доме всего одна кровать.

Его жалкая улыбка окончательно обезоружила ее.

– Прости меня, я тогда вообще ни о чем другом думать не мог. Так мне можно лечь здесь или отправляться спать на кухню к собакам?

Кейт подвинулась, освобождая ему место, и снова залезла под одеяло.

– Учти: то, что произошло в пятницу, больше не повторится, – твердо сказала она, и его губы тронула легкая улыбка.

– Не повторится, – согласился Оливер и быстро разделся, даже не потрудившись отвернуться. Подняв край одеяла, он скользнул в постель рядом с Кейт.

Она прикусила губу, подавив рвущийся наружу стон, и отвернулась от него, поежившись, когда холодная простыня коснулась ее разгоряченной кожи. И твердо сказала:

– Спокойной ночи.

– Сладких снов, – отозвался Оливер и придвинулся, на ее взгляд, чересчур близко.

Кейт всей кожей ощущала исходившее от него тепло, и желание повернуться и оказаться в его объятиях стало почти невыносимым.

Когда-то, очень давно, его рука обнимала ее за талию, а ее ладонь покоилась на его груди, и им обоим было так тепло и уютно… Сколько ночей они провели вместе, засыпая вот так? Примерно триста шестьдесят пять?..

Больше тысячи ночей. Может, тысячу двести или что-то около того. Нет, даже больше. И только немногие из них были проведены в этой самой постели…

Убаюканная его теплом, она провалилась в сон, так и не закончив свои расчеты. И во сне она постепенно, дюйм за дюймом, придвигалась ближе, пока, наконец, не прижалась к нему, и он бессознательно обнял ее за талию, глядя в темноту невидящим взглядом.

Обнимать ее было самой сладостной пыткой, и утром эта пытка закончится, если Кейт проснется раньше, чем он успеет отодвинуться. Но сейчас ему было так хорошо… И будь он проклят, если позволит ей уйти снова.

Глава 4

Кейт проснулась от настойчивого телефонного звонка, испытывая смутное чувство утраты.

Несколько мгновений она лежала не двигаясь, ощущая, как сон постепенно оставляет ее. Оливер, сидя на краю кровати, разговаривал по телефону. Кейт перевернулась на спину и стала незаметно наблюдать за ним.

– Да, вернулся. Хм… да, конференция прошла замечательно. Возникли кое-какие проблемы с Джули, но сейчас все в норме. Я спал всего пару часов, но скоро буду.

Он замолчал, и Кейт услышала, как на другом конце провода звучит чей-то голос. Что бы он ни говорил, это явно сильно взволновало Оливера.

– Грипп? Ты шутишь! Этого просто не может быть, Питер. Мы просто не сможем вдвоем обслуживать девять тысяч пациентов. Это просто невозможно!

Выслушав ответ, он повернул голову и какое-то время задумчиво смотрел на Кейт.

– А знаешь, я могу попробовать, – медленно произнес он в трубку. – Перезвоню через пять минут.

Он положил трубку, не сводя глаз с ее лица, и у нее появилось нехорошее предчувствие.

– Что? – с опаской спросила она.

– Он очень просил меня найти еще одного врача в нашу клинику.

– И почему ты смотришь на меня? – резко спросила она, выпрямившись. – Я согласилась подменить тебя только из-за того, что это было срочно…

– Но и это срочно, Кейт. Вдвоем с ним мы не справимся.

«Но ты же будешь здесь, – хотелось ей возразить. – Я согласилась подменить тебя при условии, что тебя не будет, а теперь ты постоянно будешь рядом. И будешь разгуливать по всему дому полуобнаженным…»

– Черт возьми, – пробормотала она и, сбросив одеяло, спустила ноги с кровати. – Только сегодня. И то только затем, чтобы дать вам время разобраться со своими проблемами. Да и учитывая то, что ты спал всего два часа, тебя вообще опасно подпускать к пациентам.

Кейт встала, слишком поздно вспомнив о том, что ее ночная рубашка слишком короткая и прозрачная. С трудом удерживаясь от того, чтобы не пуститься в ванную бегом, она с высоко поднятой головой прошествовала через лестницу и заперла за собой дверь.

«А здесь мило», – рассеянно отметила она про себя. Самым лучшим в этой ванной был душ с повышенным давлением, мгновенно прогнавший остатки сна. После него она почувствовала себя просто прекрасно, чего давно уже не случалось.

Кейт насухо вытерлась огромным полотенцем, которое обнаружилось на батарее, почистила зубы и вернулась в спальню.

– Ванная в твоем распоряжении, – сообщила она Оливеру.

Тот молча исчез за дверью, а через несколько секунд до нее донеслись шум, затем приглушенные ругательства, а потом внезапно наступила тишина.

– Тебе обязательно нужно было вылить всю горячую воду? – крикнул Оливер, и Кейт виновато улыбнулась:

– Извини!

Он пробормотал что-то неразборчивое, из чего Кейт поняла только, что сейчас ему не помешал бы холодный душ. Это было приятно и удивительно одновременно – знать, что ее присутствие влияет на него так же, как и его – на нее.

Кейт оделась и спустилась вниз. Собаки ждали ее у задней двери. Кейт открыла ее, впуская в дом прохладный утренний воздух. На улице было еще совсем темно, только на востоке небо немного посветлело. Выпустив собак, она отправилась на кухню ставить чайник.

Оливер спустился вниз еще до того, как чайник закипел. К огромному облегчению Кейт, он был полностью одет и даже не смотрел в ее сторону.

– Нужно выгулять собак, – пробормотал Оливер и, сняв с крючка их поводки, открыл дверь и, посвистывая, вышел на улицу.

– А я бы не отказалась от чашки чая, – сказала Кейт самой себе и налила целую кружку. Если он не задержится надолго, то, возможно, к его возвращению в кружке еще что-нибудь останется для него – если, конечно, она не выпьет все до капли.

Обхватив кружку руками, она повернулась спиной к плите, чувствуя исходившее от нее приятное тепло. Неудивительно, что собаки спят именно здесь. Она бы и сама с удовольствием улеглась бы сейчас напротив плиты вместо того, чтобы целый день провести в клинике нос к носу с Оливером. Одна только мысль об этом заставила ее покрыться мурашками. Остается только надеяться, что они оба будут слишком заняты работой и времени друг на друга просто не останется. Она посмотрела на часы. Половина восьмого. И на улице по-прежнему темно… А он где-то там неторопливо прогуливается в обществе двух собак.

Ерунда какая-то. И вообще это было не очень честно по отношению к несчастным животным – постоянно оставлять их одних на целый день. Она действительно сильно удивилась, когда узнала об их существовании, ведь Оливер всегда говорил о собаках как об одном из атрибутов счастливой семейной жизни, причем непременно в одном ряду с детьми. Хотя, скорее всего, ему просто одиноко, и ей следовало бы порадоваться, что у него по меньшей мере есть собаки, но чувство жалости к ним все равно ее не оставляло.

Задняя дверь открылась, и все трое вошли внутрь – мокрые, грязные и довольные до отвращения. Кейт окинула их недобрым взглядом. Она здесь сидит и жалеет несчастных собачек, а они приходят и украшают всю кухню грязными следами, не обращая на нее совершенно никакого внимания. Потрясающая тактичность!

Джэт взяла свою миску в зубы и с грохотом бросила ее на пол рядом с ногой Оливера. И уселась рядом, подняв морду кверху и заискивающе виляя хвостом.

Он ласково погладил собаку по голове:

– Знаю, знаю, пора завтракать. – Накормив собак, он вымыл руки и окинул Кейт внимательным взглядом. – Ты в порядке?

– В полном. Не я же провела всю ночь на ногах.

– Переживу, – ответил он на ее немой вопрос. – Ты что пьешь, чай?

Она налила еще одну кружку и протянула ее ему. Он обхватил ее ладонями и вздохнул:

– На улице ужасно холодно. Ветер просто ледяной, а я, как назло, забыл перчатки. Сэндвич хочешь?

Кейт кивнула. Наблюдая за тем, как он режет хлеб, она не смогла подавить улыбку: у него никогда не получалось отрезать ровные куски, и за все эти годы он так этому и не научился.

Оливер поймал ее оценивающий взгляд и недовольно крякнул.

– Ладно, ладно, ты справилась бы с этим куда лучше меня, – добродушно проворчал он и засунул хлеб в тостер.

– Ну, по крайней мере, эти куски там точно не застрянут, а это уже прогресс, – поддела она его, и он пожал плечами:

– Безусловно. Как ты думаешь, почему я установил здесь именно газовую плиту?

Вопрос показался Кейт неожиданным. Она была уверена, что плита досталась ему от предыдущих жильцов при покупке дома, но…

– А это ты ее устанавливал?

– Ну, не я, конечно, но фирма, где я ее заказывал – да.

– Ты же всегда говорил, что это дорого и бессмысленно.

– Не бессмысленно. Всего лишь дорого. Но собаки уже привыкли к ней, да и я тоже. Так что мне показалось, что стоить поступить именно так. Надеюсь, тебе понравилось?

– Понравилось. – Кейт новыми глазами оглядела кухню. – Так все это сделал ты? Я думала, что здесь уже все было, когда ты покупал дом.

– Нет, что ты. Кухня была совсем маленькой, так что пришлось ее расширить, а спальню перенести наверх. Теперь все выглядит намного лучше, чем было. Я же помню, как мы проходили мимо и каждый раз говорили, что стоит только потратить на этот дом ведро краски и немного любви, и он станет совершенно идеальным. Но реальность, как видишь, оказалась намного более жестокой – пришлось потратить несколько больше, чем ведро краски.

– Здесь правда очень мило, – мягко сказала она, и Оливер улыбнулся:

– Спасибо. Я рад, что тебе нравится.

Оливер смолк, и что-то, что так и не было произнесено вслух, повисло в воздухе. Одно бесконечное мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом по кухне поплыл запах горелого хлеба, и очарование рухнуло.

– Черт, – высказался Оливер. Подняв крышку, он извлек тост и вздохнул: – Думаю, его еще можно спасти.

Он опустил крышку, внимательно осмотрел тост и, аккуратно срезав подгоревшую часть, передал его Кейт.

Сколько раз они уже вот так же вместе ели подгоревшие тосты… «Слишком часто, чтобы вообще вспоминать об этом», – сказала она себе и потянулась за ножом, чтобы намазать на тост масло.

Они молча позавтракали, стоя совсем близко друг к другу. Покончив с тостом, Оливер отряхнул пальцы и взглянул на часы:

– Думаю, пора идти. Надо прийти пораньше, чтобы было время все тебе показать. Сумка у тебя с собой?

Кейт кивнула:

– Да, в машине. Я ее всегда с собой ношу, просто на всякий случай.

– Тогда идем. Поедем на моей машине. В принципе клиника совсем близко и ехать совершенно необязательно, но я не могу возвращаться за ней, когда поступают срочные вызовы – собаки начинают волноваться. Так что лучше поедем. Но ты не волнуйся, тебе сегодня точно не придется ездить по вызовам.

Кейт вытащила сумку из багажника и забралась на заднее сиденье. Пристегивая ремень, она неожиданно поняла, что совсем мало знает об этой клинике, и попросила его по дороге ввести ее в курс дела.

– В клинике работают всего четыре человека. Питер Эйбрахам – его ты уже знаешь; Дэвид Хантер – тот самый, который заболел гриппом; Энн Роуч – она из Австралии, замужем за местным фермером. И я. – Оливер посмотрел по сторонам перед тем, как выехать на главную дорогу, и продолжил: – В клинике работают четыре регистратора, секретарь, две практикантки, акушерка и две медсестры. И у нас девять тысяч пациентов. Сама понимаешь, что приходится нелегко. Но мы постепенно развиваемся и уже собираемся строить новую клинику – у подножия холма. От нее будет рукой подать до моего дома, но, думаю, в первую очередь она будет обслуживать пожилых людей – тех, кому не так просто подняться наверх. А еще рядом с ней будет большая парковка, – добавил он, поворачивая на аллею рядом с клиникой и останавливая машину. – Так, все. Теперь пойдем. Первые пациенты появятся уже через несколько минут, а тебе еще нужно успеть осмотреться.

Они прошли через массивную дверь, пересекли холл, ведущий в самое сердце клиники – комнату, где хранились карты, а также за чашкой кофе обсуждались насущные проблемы.

Питер был уже там. Когда они вошли в комнату, он поднял бровь и медленно поднялся.

– Питер, не знаю, помнишь ли ты… – начал было Оливер, но тот, казалось, его даже не услышал.

– Кейт! Конечно помню! Дорогая, как здорово снова увидеть тебя! – Он пожал ее руку, заглянул в глаза, а потом притянул к себе и осторожно обнял. – Я правда ужасно рад видеть тебя, Кейт.

Она улыбнулась, немного удивленная таким теплым приемом:

– Я тоже рада тебя видеть.

– Какими же судьбами ты оказалась в нашей глуши?

Кейт пожала плечами:

– Приехала после конференции. Там мы встретились с Оливером, а потом у Джули начались проблемы со здоровьем, и я вызвалась подменить его, пока он со всем этим не разберется. Вернулся он уже сегодня утром, так что, по сути, мне и не пришлось бы его подменять, но тут позвонил ты и попросил его найти врача…

– И ты вызвалась нам помочь? Это так мило с твоей стороны!

Она улыбнулась, чувствуя себя немного виноватой.

– Не совсем. Меня некоторым образом заставили сюда приехать. Но я совсем не против поработать здесь сегодня.

– Только сегодня?.. А я надеялся, ты задержишься. Но я понимаю, у тебя наверняка есть дела… Надеюсь, ты регистрировалась в местных органах здравоохранения?

– Конечно, – заверила она его.

– Как бы там ни было, не важно, сколько ты сможешь пробыть здесь – день или даже час, в любом случае ты нам очень поможешь. Оливер, покажешь ей, где что находится? А я попробую дозвониться жене Дэвида…

– Конечно. Она же может пока занять его кабинет?

Питер кивнул, уже набирая номер на телефоне, и Кейт, подхватив свою сумку, вслед за Оливером вышла из комнаты, пересекла пустой холл, слишком маленький для того, чтобы вместить столько пациентов, сколько приходит сюда каждый день. Неудивительно, что они собираются построить еще одну клинику.

– Здесь уборная, здесь процедурный кабинет, а вот тут кабинет Питера, этот – мой, а вот этот – Дэвида. – Оливер открыл дверь в самом конце узкого коридора. – Располагайся. С компьютером обращаться умеешь?

– Нет, все еще на грифельной доске пишу, – отозвалась Кейт. – Конечно, умею, – сердито добавила она.

– Я же просто спросил, – мягко заметил он. – В принтере должны лежать бланки рецептов, и обращаться с ним совсем нетрудно. А на всякий случай у нас есть что-то вроде тревожной кнопки. Нажмешь сначала на «Ctrl», а потом на «Р» – это сразу отобразится на всех компьютерах, и мы тут же придем тебе на помощь. Придумано это было в основном для Энн, и мы никогда не пользовались этой системой – разве что случайно. Но лучше уж так, чем в одиночку разбираться с проблемным пациентом. Все, что тебе потребуется, – причина, чтобы «кое-что посмотреть» на компьютере.

– Моя личная тревожная кнопка, – сказала Кейт с улыбкой. – Спасибо. Надеюсь, она мне не пригодится.

– Хотелось бы надеяться. Я буду в соседнем кабинете, если что – зови.

– Спасибо.

Оливер вышел, и несколько минут Кейт потратила на то, чтобы убедиться, что на компьютере не установлены никакие незнакомые программы – после ее язвительных шуток насчет грифельной доски это было бы крайне неприятно. Ничего незнакомого, к счастью, не оказалось. Убедившись в этом, она начала распаковывать свою сумку.

Оливер заглянул в дверь как раз в тот момент, когда она уже начала поглядывать на часы.

– Первый пациент будет через три минуты. Зайди ко мне за кофе и картами.

– Кофе? Уже?

– Конечно, – улыбнулся он. – Я никогда не начинаю работать без чашки кофе. Ах да, кстати, тебя мы будем звать доктор Кейт. Чтобы не возникало лишних вопросов.

Кейт кивнула. Странно, что она раньше не подумала об этом. Это же его родной город, и наверняка многие из живущих здесь знают, что он был женат. Хотя ее могут и не узнать, но ему наверняка будет неловко, если кто-нибудь решит, что они снова вместе.

– Хорошо, пусть будет доктор Кейт, – согласилась она. – Еще что-нибудь?

Он покачал головой. Они вместе вернулись в холл, и он, жизнерадостно улыбнувшись пациентам, поприветствовал их:

– Доброе утро всем!

– Доброе утро, – ответили те хором, и Кейт ощутила направленные на нее любопытные взгляды, пока они с Оливером шли через холл к офису.

– Думаю, мне не помешает узнать код, – заметила она, наблюдая, как Оливер набирает шифр на замке при входе в офис.

– Один, пять, три, а потом одновременно зажать два и восемь.

– Надо же, как оригинально, – насмешливо заметила она, и он ухмыльнулся:

– Безусловно. Вот твой кофе. А вот карты. Для вызова пациента нужно нажать кнопку на столе.

Если никто не войдет, выйди в коридор сама – некоторые старики очень сварливы и заходят в кабинет, только если их отвести туда за руку.

В его тоне не было ни капли осуждения, скорее снисходительность к тем людям, среди которых он вырос. И прозвучавшая в его голосе нежность наполнила Кейт смутным сожалением. Ей так не хватало чувства причастности к общему делу, так хотелось почувствовать себя частью команды и так же хорошо знать каждого пациента, как и все остальные… С тех пор как они с Оливером разошлись, она чувствовала себя бесцельно плывущей по течению, ни к чему не стремясь и ничего не желая, и это было ужасное чувство.

Кейт взяла со стола карты и кружку с кофе, улыбнулась Оливеру и отправилась в кабинет Дэвида.

Сделать глоток кофе, просмотреть карты, а потом глубоко вдохнуть и, нажав кнопку, вызвать первого пациента.

Каким-то образом Оливеру все же удалось справиться со сном.

Может, благодаря крепкому кофе, который регулярно приносила ему Мэнди, а может, из-за того адреналина, который растекался по его венам каждый раз, когда из-за открывшейся двери доносился голос Кейт из соседнего кабинета. И все же в какой-то момент, когда до конца рабочего дня было еще очень долго, он заснул прямо за столом.

После этого он сдался:

– Мэнди, мне нужно немного вздремнуть. Сколько у меня сегодня вызовов?

– Три. Два из них совсем рядом, около Венна, а третий – в Кэмпфилде. Там ребенок с ушной инфекцией.

– Я займусь теми, что рядом. Можешь передать Питеру, чтобы он занялся Кэмпфилдом и что я перед ним в долгу за это. А я поеду домой и полежу часов до трех. Вернусь к вечеру.

– Хорошо. Кстати, звонил твой брат. Просил передать тебе спасибо и сказал, что все в порядке – ребенок быстро идет на поправку.

Оливер устало улыбнулся:

– Хорошо. Я позвоню ему позже. И присматривай за Кейт.

– Обязательно.

Прихватив с собой адреса, с которых поступили вызовы, он направился к выходу, игнорируя испытующий взгляд Мэнди. Он чувствовал, что ей до смерти хотелось спросить про Кейт, но, судя по всему, она решила дождаться подходящего момента и не задавать ему вопросы при всех.

Он сел в машину, поднялся на верх холма и занялся своими больными. К счастью, оба случая оказались совсем несложными, и он быстро с ними справился.

Первой была пожилая женщина с гастроэнтеритом, которой он прописал лекарство для восстановления водно-солевого баланса, а вторым – мужчина, заболевший гриппом, с которым нужно было просто поговорить и уверить его в том, что скоро он поправится.

Закончив со вторым пациентом, Оливер вдруг понял, что оба могли бы прекрасно справиться и без его помощи, но поскольку они, как и большинство местных жителей, были одиноки, приезд доктора давал им хотя бы ненадолго почувствовать себя хоть кому-то нужным.

Оливер поехал домой, чувствуя себя намного более измотанным, чем просто от недостатка сна, и спрашивая себя, суждено ли ему закончить свои дни вот так же – одиноким, всеми покинутым и глубоко несчастным?

Черт возьми…

Он подъехал к дому, припарковался рядом с машинкой Кейт и, войдя внутрь, ласково погладил собак:

– Привет, девочки. Хотите прогуляться?

Те одновременно посмотрели сначала на дверь, потом опять на хозяина и улеглись у плиты.

– Ну, как хотите, – устало сказал он и поднялся в спальню.

Ночная рубашка Кейт лежала на краю кровати, и, взглянув на нее, Оливер невольно вспомнил, какой она была сегодня утром – сонной, со встрепанными волосами, в этой самой рубашке, которая едва скрывала ее роскошное тело… И на смену усталости пришло внезапное сильное желание.

«Только этого сейчас не хватало!»

Он присел на край кровати, снял ботинки, развязал галстук, стянул штаны и рубашку и упал на постель, укрываясь одеялом.

Одеяло пахло ее духами.

С приглушенным стоном Оливер зарылся лицом в подушку и глубоко вздохнул. Черт. Ему так хотелось, чтобы сейчас она была рядом… И не только сейчас. Хотелось, чтобы она была рядом всегда. Но какое-то неприятное тянущее чувство подсказывало ему, что этого никогда не произойдет.

* * *

– Кейт?

Она подняла глаза на вошедшую Мэнди и улыбнулась ей:

– Привет. Спасибо за кофе, он просто великолепен. Что у нас по плану?

– В принципе ничего, – медленно произнесла Мэнди, – но Оливер уехал домой, Питер на вызове, а мне только что позвонила жена Дэвида, Фэй, и сказала, что, похоже, у Дэвида совсем не грипп. И голос у нее был очень взволнованный.

– А может быть такое, что ей просто померещилось? – спросила Кейт, уже протягивая руку к сумке.

– Нет. Она очень практичная и умная женщина. У нее нет никакого медицинского образования, но кое в чем она разбирается. И если уж она говорит, что это не грипп, то я бы лучше лишний раз проверила. Ты сможешь съездить к ним? Они живут совсем рядом.

– Конечно. А машина мне потребуется? Она осталась у дома Оливера…

Мэнди покачала головой:

– Нет, ты прекрасно обойдешься и без нее. Их дом сразу за церковью – такой белый, с зелеными ставнями. Не перепутаешь.

Кейт легко нашла нужный дом. Дверь перед ней открылась, и на пороге появилась женщина.

– Фей? – спросила Кейт, когда та протянула ей руку.

– Да, здравствуйте. Вы, должно быть, Кейт? Мэнди сказала мне, что вы придете. Дэвид ужасно злится на меня. Говорит, это обычный грипп, но его голос звучит просто ужасно.

– Не волнуйтесь, я осмотрю его, даже если это и вправду обычный грипп. Кстати, почему вы решили, что это не так?

– Он скрипит.

Склонив голову набок, Кейт задумчиво посмотрела на Фэй:

– Скрипит?..

– Да. Очень странный звук – возникает в районе груди, когда он вдыхает.

Это не предвещало ничего хорошего, и Кейт спросила:

– А что с температурой?

– Около тридцати девяти, и дыхание очень частое.

Кейт кивнула.

– Боюсь, это может быть воспаление легких, – сказала она. – Если так, я немедленно дам ему антибиотики, но может случиться и так, что ему придется лечь в больницу.

– Я так и думала, – кивнула Фэй. – И уже собрала его сумку.

– Хорошо. А теперь проводите меня к нему.

Фэй отвела ее наверх, в просторную светлую спальню, где на широкой кровати лежал Дэвид. Щеки его горели лихорадочным румянцем, и уже с порога Кейт услышала приглушенный скрип – звук, с которым на вдохе смыкались листки плевры.

– Здравствуйте. Меня зовут Кейт, и я буду временно исполнять обязанности вашего врача, – с улыбкой обратилась она к нему и, присев на кровать, взяла в ладонь его запястье, нащупывая пульс и одновременно наблюдая за тем, как быстро поднимается и опускается его грудная клетка. – Как вы себя чувствуете?

– Преотвратно, но это всего лишь грипп. Не знаю, зачем Фэй заставила вас потратить столько времени впустую.

– Об этом не волнуйтесь, это моя забота. В конце концов, вы же платите за медицинское обслуживание. А теперь давайте-ка я вас послушаю. Можете сесть?

Он подчинился, и Кейт, приложив к его груди стетоскоп, услышала тот самый скрип, который издавала воспаленная плевра. Дыхание было неровным и рваным, а в некоторые области воздух вообще не поступал. Она убрала стетоскоп и достала из сумки прибор для измерения давления.

– Ну что? – спросил он, когда Кейт сняла манжету с его руки. Она взглянула ему в глаза:

– Не буду ходить вокруг да около – у вас пневмония. Сухое дыхание, шум трения плевры, высокая температура, низкое давление – я немедленно дам вам антибиотики, и, как только приедет скорая, вы тут же отправитесь в больницу.

Он закрыл глаза и откинулся на спинку кровати. Всю его показную бодрость как рукой сняло.

– Вот черт, – потерянно произнес он, и Кейт поняла – он и сам догадывался, что именно с ним происходило.

– Как вызвать скорую? – спросила она, поднимая телефонную трубку. Когда он ответил, она набрала номер и передала трубку Фэй, чтобы та объяснила, как добраться до дома, а сама занялась поисками лекарств в сумке. – Так, для начала – амоксициллин и кларитромицин, – сказала она, обращаясь к Дэвиду, и помогла ему проглотить капсулы.

Кейт сидела рядом с ним, пока не прибыли врачи скорой помощи. Дав Фэй последние наставления, она распрощалась с ними обоими и направилась вверх по холму к тому дому, который должен был принадлежать им с Оливером.

В кухне его не оказалось, но дверь не была заперта, а значит, он где-то наверху. Кейт налила себе чашку чая, порылась в холодильнике, отрезала кусок сыра и немного растопила его в духовке, прежде чем положить на хлеб, как всегда делала мама Оливера. Но не успела она его съесть, как в кухню спустился Оливер – в джинсах, джемпере и со всклокоченными волосами. Он улыбнулся ей:

– Привет. Я услышал, что ты пришла.

– Извини, не хотела тебя беспокоить…

– Ты меня и не побеспокоила. Это запах сыра меня разбудил. В холодильнике еще что-нибудь осталось?

– Да, немного. Я налила чай – возьми, если хочешь. И кстати, я только что отправила твоего коллегу в больницу. Дэвида. У него пневмония.

Оливер замер, согнувшись пополам, стоя перед открытой дверцей холодильника.

– Почему не позвонили мне?

– Потому что Мэнди сказала, что ты уехал отдыхать.

– С ним все в порядке?

Кейт покачала головой:

– Нет, с ним далеко не все в порядке. Но я практически уверена, что жить он будет. Я дала ему амоксициллин и кларитромицин, а Фэй уехала с ним в больницу.

Он медленно распрямился, в упор глядя на нее и напрочь забыв про сыр:

– Черт… Ты уверена, что с ним все будет хорошо?

– Думаю, да. Он достаточно молод и вроде бы не отличается слабым здоровьем, так что у него гораздо больше шансов, чем у большинства людей.

– Но он не вернется еще как минимум три дня.

Оливер сел на стул напротив Кейт, слепо глядя в окно. Потом повернул голову, и Кейт снова оказалась в плену его пронзительных серых глаз.

– Нам нужна замена, – медленно произнес он, и Кейт кивнула.

Она ждала этого и заранее определилась с ответом.

Нет.

Но сказать это вслух было не так-то просто. Она не могла отвести взгляд от его напряженных, умоляющих глаз.

– Останься, – тихо сказал Оливер. – Ты же понимаешь, что он пролежит в больнице по меньшей мере неделю. Останься, подмени его. А за это время мы сможем понять, можно ли еще что-то исправить.

Ее сердце бешено застучало, когда она поняла, что он имеет в виду. Ужасно хотелось согласиться, но… Нет, она не сможет. Просто не посмеет.

Кейт покачала головой, но Оливер поднял руки, по-прежнему глядя ей в глаза:

– Пожалуйста. Я за все это время так и не смог забыть тебя, Кейт. Я не смог забыть и жить дальше, потому что никогда не переставал надеяться, что ты вернешься… Поэтому я и купил этот дом, как мы и хотели. На случай, если ты когда-нибудь вернешься.

Боль стиснула ее грудь, мешая дышать. Она же подумала об этом, подумала, что он именно поэтому купил дом, но отбросила эти мысли как очередную сентиментальную чушь, а теперь…

– Оливер, я не могу.

– Ты смогла забыть меня, Кейт? Ты сможешь, глядя мне в глаза, сказать, что больше не любишь меня?

Конечно, она не могла. Кейт отвернулась, чувствуя бешеное биение сердца, страстно желая и одновременно страшась пересилить себя.

– Нет, не смогу, – призналась она, отчаянно пытаясь взять себя в руки. – Но это не значит, что мы можем быть вместе. Всегда будет что-то, чего я не смогу дать тебе.

«Например, детей, внуков, счастливую семью…»

– Я готов рискнуть, – сказал Оливер. – Просто дай нам время – это все, о чем я тебя прошу. Пару недель, чтобы понять, осталось ли между нами что-то, за что стоит побороться. И если нет – обещаю, я отпущу тебя.

Это ничего не изменит, и Кейт это знала. И если у нее осталась хоть капля благоразумия, хоть немного честности, то она должна уйти сейчас. Но она не могла. Эти две недели могут стать последними, когда она сможет быть с ним, и она не могла отказаться от этого. У нее просто не было столько сил.

– Две недели, – скрепя сердце согласилась она. – И спать с тобой на одной кровати я не буду.

Оливер еще мгновение молча вглядывался в ее лицо, а затем кивнул:

– Хорошо. Я посплю на диване в гостиной, а ты пока займешь мою комнату. И посмотрим, что у нас получится.

«Боже, помоги нам…» – пронеслось у нее в голове.

Глава 5

Наверное, она просто сошла с ума.

Провести пять лет в попытках забыть этого мужчину, а теперь согласиться остаться с ним здесь, в этом самом доме, как минимум на две недели!

Когда они вдвоем вернулись из клиники вечером, она поняла, что Оливер и не собирается упрощать ей задачу. Судя по всему, он призвал на помощь все свое обаяние, а его открытость и сердечность, которые всегда неудержимо влекли ее к нему, казалось, только еще больше возросли. От одной мысли о том, что придется провести рядом с ним даже только несколько часов, Кейт уже готова была свести счеты с жизнью, но, к счастью, у нее все же был убедительный повод, чтобы уехать.

– Мне потребуется моя одежда, если я собираюсь пробыть здесь все это время, – сообщила она Оливеру, когда они вместе убирались в кухне после ужина. – У меня с собой только самые необходимые вещи, которые я брала на конференцию. Я же не думала, что придется задержаться еще на две недели.

Его глаза смеялись, но было в них и что-то еще – что-то, что заставило ее насторожиться. Она с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. Нельзя было дать ему увидеть ни малейшей трещинки в ее броне, иначе он тут же разрушит ее до основания.

– Думаю, я заеду в дом бабушки – просто чтобы проверить, все ли в порядке, и забрать кое-какую одежду, – сказала Кейт. – Мне нужна одежда для работы и что-нибудь неофициальное, а еще пальто и масса других вещей. Нет никакого смысла покупать все это, тогда как можно потратить пару часов на дорогу туда и обратно.

– Я поеду с тобой, – моментально отозвался Оливер.

Нет, двухчасовой совместной поездки она точно не выдержит. В конце концов, он запросто может вывести ее на какой-нибудь неприятный разговор, а у нее даже не будет возможности сбежать и спрятаться. Нет, она не позволит этому случиться. Уж слишком хорошо он умел выведывать у нее все, что ему было нужно.

– Я вполне справлюсь сама, – сказала она ему. – Я уже большая девочка.

– От аварии тебя это не спасет. Становится холодно, а дороги сырые. Если они покроются льдом, ездить станет крайне опасно.

– Я справлюсь, – повторила она. – И не жди меня. Ты устал, а мне не нужно, чтобы ты надо мной трясся.

Оливер поджал губы:

– Я и не трясся над тобой.

– Нет, трясся. А мне это не нужно, Оливер. Я от этого просто задыхаться начинаю.

– Прекрасно. Делай что хочешь.

Он ушел, и ее глаза наполнились горячими слезами. Кейт схватила со стола ключи, набросила на плечи пальто и выбежала из дома.

Дороги, к счастью, оказались чистыми, и меньше чем через полтора часа она уже добралась до дома бабушки. Проверка обогревателя и оповещение соседей о том, что ее не будет еще две недели, не заняли у нее много времени. Собрав вещи и не забыв прихватить джинсы и джемпер, она начала собираться в обратный путь.

Забросив в багажник резиновые сапоги на случай, если нужно будет выйти на прогулку с собаками или поехать по вызову в какой-нибудь дом на болоте, она сняла с крючка у двери свою куртку и отправилась в обратную дорогу.

Все было хорошо, пока Кейт не повернула на узкое шоссе между Кэмпфилдом и Гиппингхэмом. Тут она почувствовала, что машину заносит. В страхе вцепившись в руль, с сильно бьющимся сердцем, она снизила скорость и стала ехать осторожнее, но в этот момент увидела, что ей навстречу быстро движутся огни фар. Слишком быстро. В последнюю секунду несущаяся навстречу машина свернула с дороги и с грохотом рухнула в канаву.

С минуту Кейт, не в силах пошевелиться, не двигалась с места. Потом она включила аварийку и осторожно, стараясь не поскользнуться, вышла из машины и подошла к канаве, в которой лежала перевернувшаяся машина.

Та лежала под немыслимым углом, и фары светили в небо. Мотор по-прежнему работал, и в каком бы шоке ни была Кейт, она все же вспомнила, что его нужно как можно скорее отключить, чтобы машина не загорелась.

Она осторожно спустилась вниз, радуясь тому, что лунный свет подсвечивал замерзшие участки земли бледно-голубым светом. В других обстоятельствах она бы полюбовалась этим зрелищем, но сейчас даже не заметила его красоты. Спустившись на дно, она почувствовала, как лед под ее ногами сломался и в ботинки затекла ледяная вода. Но сейчас не было времени думать о себе.

Обойдя машину, она заглянула в окно, и ей показалось, что оттуда доносятся приглушенные рыдания.

– Эй! Вы меня слышите?

– Помогите! – донесся до нее слабый голос.

Голос показался Кейт женским, но полной уверенности у нее не было, а заглянуть внутрь машины не получалось.

– Вы можете заглушить двигатель? Можете дотянуться?

– Нет, я застряла!

«Так. И что теперь делать?» – подумала Кейт, чувствуя подступающую панику. Но сила притяжения была на ее стороне. Звук, который издавал работающий мотор, неуловимо изменился, и какое-то время был слышен только ужасный дребезжащий звук, а затем внезапно наступила оглушительная тишина, прерываемая только скрипом остывающего металла и глухими плачущими звуками.

– Эй!

– Помогите… – снова услышала она.

Нужно было вернуться к машине за телефоном.

Но до того, как позвать на помощь, необходимо было выяснить кое-что еще.

– Сколько вас там? – быстро спросила она, надеясь, что женщина ее слышит.

– Трое… Пожалуйста, помогите нам! Мне защемило ноги, а мой муж… похоже, он погиб… и я не вижу свою дочь!

Ее голос начал срываться, и Кейт поспешила прервать ее, чтобы привести в чувство:

– Как вас зовут?

– Джилл… Джилл Прайор, а мою дочь – Люси.

– Хорошо, Джилл, меня зовут Кейт, и я врач. Просто не шевелитесь и дышите медленно и глубоко, а я вызову спасателей. Это недолго, просто держитесь. Все будет хорошо.

Кейт выбралась из канавы и принюхалась. Слава богу, пахло дизелем, а не бензином – это менее взрывоопасно. И все же ей бы не хотелось, чтобы он попал на ее кожу или на кожу людей, застрявших в перевернувшейся машине. «Видимо, он просочился в канаву», – подумала она и вдруг вспомнила, что, спускаясь туда, промочила ноги.

«Интересно, что теперь в моих ботинках – вода или дизель? Наверное, и то и другое».

Она позвонила в службу спасения, сориентировав их настолько точно, насколько могла, и попросила подключить все возможные службы, а затем позвонила Оливеру.

– Кейт? Что случилось, где ты?

– Совсем недалеко от Гиппингхэма, на Кэмпфилдском шоссе. Примерно в четырех-пяти милях. Здесь авария… Ты можешь приехать? Машина упала в канаву и перевернулась… И ради всего святого, не гони! Здесь настоящий каток! И надень резиновые сапоги, канава вся в дизеле.

– Хорошо. Буду через пять минут.

Она сунула телефон в карман, подхватила сумку и направилась обратно к машине. Ну почему она не поменяла батарейки в карманном фонарике? «Идиотка», – ругала она себя. Добравшись до машины, она остановилась и внимательно осмотрела ее.

Дверца сильно деформировалась, и было бесполезно даже пытаться открыть ее, но немного поодаль от канавы, на поле, Кейт заметила блестящий прямоугольник, издали похожий на лобовое стекло. Если это действительно было оно, то можно было попробовать залезть в машину и добраться до Джилл и ее семьи.

К счастью, она успела переодеться в джинсы и кроссовки, когда собирала вещи, и поэтому легко перебралась на другую сторону канавы и заглянула в машину.

– Джилл?

– Я здесь, – нервно отозвалась та. – Вас не было целую вечность, я уже подумала, вы уехали…

– Нет, я всего лишь звонила спасателям. Помощь уже близко. Я хочу попробовать залезть внутрь, но совершенно ничего не вижу и боюсь случайно сделать вам больно. Где вы?

– На водительском сиденье, прямо под колесом, повисла на ремне. Я пыталась отстегнуть его, но мне зажало ноги…

– Не двигайтесь пока. Пожарные быстро вас вытащат. А сейчас я попробую пробраться к вам. И заранее извините, если сделаю вам больно.

Изогнувшись, Кейт проскользнула в машину и оказалась на внутренней стороне крыши. Она ощутила холод металла под ногами и, опершись о крышу, на ощупь нашла подголовник сиденья и схватилась за него.

– Отлично, я внутри, – констатировала она. – Это вы, Джилл? – Кейт различила смутный силуэт и почувствовала под пальцами что-то влажное и липкое. Волосы?

– Это я. Думаю, я разбила голову…

– Похоже на то. – Кейт вслепую протянула руку в сторону второго кресла, пытаясь на ощупь найти мужа Джилл. – Вы вели машину?

– Да, муж немного выпил на вечеринке, и я сказала, что сяду за руль сама. Он молчит все это время… Похоже, что он погиб…

Кейт наконец нашла его, но это ее совершенно не обнадежило. Его скульная кость была сломана, и пальцы Кейт нащупали ее острый край. Пульс был очень тонким и слабым, а из-за того положения, в котором он находился, доступ кислорода был крайне затруднен. Если немного повернуть его голову, то ему будет легче дышать, но если повреждена шея…

«Он в любом случае умрет, если ты ничего не сделаешь», – сказала она себе и, немного приподняв мужчину в кресле, откинула его голову на боковое стекло. До нее донесся звук, с которым воздух ворвался в легкие, и она удовлетворенно кивнула. Пока все хорошо.

Но больше ничего сделать она не могла. Ему нужна срочная помощь, а капельницы в ее сумке, конечно, не было. Но, по крайней мере, теперь мозг будет активнее снабжаться кислородом. Оставалось только надеяться на то, что скорая приедет раньше, чем он истечет кровью.

– Он жив, – сказала она Джилл. – Рана на голове, но сейчас я больше ничем не смогу ему помочь, и все, что мы можем сделать, – это ждать, когда прибудет помощь. Если я попробую переместить его, может стать хуже.

– А что с Люси? – отозвалась та, и Кейт повернулась, безуспешно водя руками в темноте:

– Я ее не вижу. Она в детском сиденье?

– Да, мы только что забрали ее у мамы и ехали домой… Я не захотела оставить ее там, ведь она болеет, подхватила ушную инфекцию… Боже, пожалуйста, найдите ее, Кейт!

– Я найду ее. Я сейчас на заднем сиденье, ищу ее.

– С Энди все будет хорошо?

Кейт помолчала, не зная, что ответить. Ей не хотелось лгать, но не хотелось и причинять Джилл еще большую боль.

– Надеюсь. Я правда больше ничем не могу помочь ему без посторонней помощи, Джилл. Для этого нужна машина скорой помощи, но она уже очень скоро будет здесь.

– О боже. Это все моя вина. Мы поругались, он сказал, что я еду слишком медленно, и я прибавила скорость, а потом заметила вашу машину и пыталась затормозить, и вот теперь…

Она разрыдалась. Кейт по-прежнему пыталась найти ребенка, и наконец ее пальцы наткнулись на что-то мягкое и теплое, лежавшее на крыше в луже, в которой помимо воды вполне мог быть и дизель.

– Похоже, я ее нашла.

– Люси? О господи, Люси!

– Все в порядке, Джилл, успокойтесь, я позабочусь о ней. Люси? Люси, милая, ты в порядке?

Маленькое тельце под ее руками дрожало, но Кейт не рискнула потянуть ее на себя в полной темноте. Она ощупала девочку, нашла ее руку и крепко сжала ее, с облегчением почувствовав ответное пожатие. Рука была горячей – видимо, из-за ушной инфекции. И последнее, что было нужно сейчас девочке, – это лежать в луже замерзающего дизеля.

– Где болит, солнышко?

– Нога, – ответил тонкий дрожащий голос, и Кейт осторожно перекинула руку девочки через свое плечо.

– С тобой все будет хорошо, мы скоро отсюда выберемся.

– Я хочу к маме.

Девочка попыталась пробраться вперед, но Кейт не собиралась позволять ей двигаться. То, что у нее болит нога, хорошо – значит, позвоночник не поврежден. А то, что она может говорить, – еще лучше. Теперь оставалось только ждать – сделав что-то еще, можно только усугубить ситуацию. Хватит и того, что ей пришлось перемещать отца Люси без чьей-либо помощи, рискуя сделать хуже.

– Джилл, похоже, с ней все в порядке. Она повредила ногу, но говорить может и, к счастью, не потеряла чувствительность. Как только подоспеет помощь, я сразу же вытащу ее отсюда. Как вы? Вам больно?

– Моя нога… – с трудом ответила Джилл сквозь слезы. – Я просто хочу выбраться отсюда. Поверить не могу, что Энди…

Внезапно в машину проникли лучи фар, ярко освещая рану на голове Энди. Люси расплакалась, и Кейт поменяла положение так, чтобы заслонить ее от этой ужасающей картины. А услышав секунду спустя голос Оливера, она почувствовала такое облегчение, какого не ощущала уже очень давно.

– Оливер, я внутри! – крикнула она. – Лобовое стекло вылетело. Мне нужна твоя помощь!

Она слышала, как он спускается в канаву, потом раздался глухой звук удара о металл, и рядом с Джилл показалась его голова и рука с фонариком, быстро осветившим салон. Никогда в жизни Кейт не была так рада видеть его.

– И что тут у нас? – спросил он, бросив быстрый взгляд на Энди и продвигаясь внутрь.

– Ох, доктор Кроуфорд! Слава небесам, вы здесь! – всхлипнула Джилл. – Прошу вас, помогите Энди, он умирает!

– За рулем Джилл Прайор, ей защемило ногу, у ее мужа травма головы, и я не уверена, что он может нормально дышать. А здесь, сзади, – их трехлетняя дочь. У нее повреждена нога, а она лежит здесь в луже дизеля, и ее нужно как можно скорее вытащить отсюда.

– Хорошо. Так, Джилл, не волнуйтесь, Вам скоро помогут – скорая уже на подходе. Я оставлю вам свой запасной фонарик. Кейт, если я скачу его по крыше, ты сможешь поймать?

Фонарик покатился вниз, и его лучи заметались по машине, на секунду сбив Кейт с толку. Ей все же удалось его поймать, после чего она быстро осмотрела Люси. У девочки была шишка на голове и огромный синяк на ноге, но в остальном все было в порядке.

– Как она? – спросил Оливер, на секунду отвлекшись от осмотра Энди.

– Я не буду вытаскивать ее, пока не приедет скорая – ее лучше сразу положить на носилки. Ее порядком пошвыряло по машине, пока она падала.

– Хорошо. Давление Энди падает, я попробую привести помощь прямо сейчас. А с Джилл все в порядке, если не считать прищемленную ногу и болезненность в эпигастрии и в области груди.

«Селезенка», – подумала Кейт. Повреждение селезенки вполне могло вызвать боль в этой области. Но тут Джилл заговорила, и ее слова прозвучали как гром среди ясного неба.

– Я беременна, – сообщила она безжизненным голосом. – Уже двенадцать недель.

Кейт закрыла глаза и сосчитала до пяти. Считать до десяти времени не было: наконец появились спасатели, и поднялся адский шум. Через несколько минут они с помощью рычага приподняли машину и высвободили ногу Джилл, а затем вытащили из машины ее саму. Потом одни принесли носилки для Люси, а другие занялись спасением Энди.

Но Люси и слышать не хотела о том, чтобы лечь на носилки. Прежде чем Кейт успела ее остановить, она вскарабкалась наверх и выпрыгнула из машины. Кейт поспешила за ней и увидела, как девочка повисла на шее Оливера, крепко прижавшись к нему. Взгляд Кейт задержался на ее ножке, и она наклонилась, чтобы внимательнее осмотреть ее. Кивнув самой себе, она сказала:

– Нужно будет сделать рентген, но не думаю, что она сломана. Можно отправить ее вместе с мамой.

– Я хочу к папе! – заревел ребенок, и Кейт невольно спросила себя: понимает ли Люси, что случилось с ее папой?

– Папе все еще помогают выбраться из машины, – сказала Кейт. – Пойдем со мной, я отведу тебя к маме. Она вон там.

Она взяла девочку на руки, с трудом отцепив ее от Оливера и дав ему возможность присоединиться к спасателям, все еще пытавшимся вызволить Энди из машины, и отправилась к машине скорой помощи. Джилл уже лежала на носилках, и Кейт быстро сообщила врачам все, что знала о ее состоянии.

– Хорошо, мы отвезем ее в больницу, – сказал доктор.

Дверь за ними захлопнулась, и машина отъехала. Полчаса спустя спасателям наконец удалось освободить Энди, который все еще был без сознания и выглядел ужасно, но, по крайней мере, шанс выжить у него был.

Насколько велик был этот шанс, Кейт не знала. И не очень хотела знать. Ей просто хотелось поскорее уехать отсюда, смыть с себя кровь и дизель и просто согреться. Неожиданно для себя она поняла, что вся дрожит, и все, чего ей хотелось, – это горячая ванна и чашка крепкого чая.

– Ты вся дрожишь… Иди сюда.

Ее обняли сильные теплые руки, и она, зарывшись лицом в запачканную кровью куртку Оливера, крепко прижалась к нему. «Горячая ванна, чашка крепкого чая, и чтобы он обнимал меня», – подумала она и расслабилась в его руках.

– В ванну – и спать, – сказал он, и она позволила ему довести себя до машины.

– А что с моей машиной?

– Ты сможешь сейчас сесть за руль?

– Наверное…

– Хорошо. Поезжай медленно, а я поеду вслед за тобой, – сказал он, и Кейт потратила двадцать минут на то, чтобы проехать лишних две мили до широкого шоссе, ведущего в Гиппингхэм.

Вести по нему машину было гораздо проще, но она всю дорогу не могла унять дрожь. Подъехав к дому, она заглушила мотор и скорчилась в кресле, опустив голову на руль и все еще дрожа мелкой дрожью.

– Пойдем, – сказал Оливер и практически на руках донес Кейт до дома и поднял наверх.

Осторожно усадив ее на край кровати, он куда-то ушел, а через пару минут до нее донесся шум воды из ванной. Вернувшись обратно и не слушая ее слабых возражений, снял с нее всю одежду до нижнего белья и на руках донес ее до ванной.

– И не смей запирать дверь, – приказал он и, убедившись, что она не собирается спорить, вышел.

«Бред какой-то, – рассеянно подумала Кейт, опускаясь в воду. – Можно подумать, это я попала в аварию…»

Она закрыла было глаза, но стоило ей это сделать, как перед ее мысленным взглядом сразу же возникла мчащаяся навстречу машина. Вот она пролетела мимо окна, а через секунду раздался отвратительный звук сминающегося металла – это машина слетела с дороги и упала в канаву…

«А ведь она могла задеть меня, – вдруг подумала Кейт. – Вполне могла. И тогда у меня не было бы ни единого шанса выжить».

Она резко села в ванной, забрызгав весь пол водой. Схватив с полки мыло и мочалку, она принялась яростно тереть кожу, надеясь вместе с запахом крови и дизеля смыть с себя и изматывающие воспоминания.

Дойдя в конце концов до того, что мочалка уже начала оставлять царапины на коже, Кейт вылезла из ванной, тщательно вытерлась полотенцем и вернулась в спальню. Оливер принес наверх ее дорожную сумку, и, покопавшись в ней, она вытащила чистое белье, джинсы и свитер.

Спать она не собиралась. Она была просто не готова сейчас закрыть глаза и понятия не имела, когда сможет это сделать. Переодевшись, она сунула ноги в тапочки и спустилась вниз.

Оливер сидел у горящего камина, а на тумбочке стоял чайный поднос. Услышав ее шаги, он поднялся и подвел Кейт к дивану.

– Садись, я согрел тебе место, – сказал он, усаживая ее туда, где только что сидел сам, а потом, не задавая лишних вопросов, налил ей чашку чая, положил три кусочка сахара и сунул чашку ей в руку.

– Ненавижу сладкий чай, – пробурчала она, но тем не менее отпила глоток и сразу почувствовала себя лучше.

– Съешь кусочек пирога.

– Это что, полуночный банкет? – поинтересовалась она, но пирог и вправду выглядел соблазнительно, и Кейт положила себе кусок. – И кто же его приготовил?

– Джуди.

Рыжая. Понятно. Пирог вдруг показался Кейт совершенно безвкусным, как опилки, и она положила его обратно на тарелку.

– Расскажи мне о Джуди, – попросила она, прекрасно понимая, что не имеет никакого смысла спрашивать его об этом. Хотя, с другой стороны, в ее жизни сейчас вообще мало что имело смысл.

– Она моя соседка. А по совместительству еще и уборщица – это мне действительно нужно. И когда у меня совсем ни на что не хватает времени, она выгуливает собак. Ей сейчас уже за тридцать, она разведена и живет с двумя детьми и кошкой, которую, кажется, зовут Мерфи. И я с ней не сплю. Я удовлетворил твое любопытство?

Краска залила щеки Кейт. Он действительно удовлетворил ее любопытство, но сообщать ему об этом она точно не собиралась.

– Она сказала, что видела меня на фотографиях.

Он кивнул в сторону дальнего конца комнаты, где на полках над письменным столом стояли фотографии в рамках. Одному Богу известно, как она умудрилась не заметить их раньше, ведь они стояли на самом видном месте.

Кейт узнала их свадебную фотографию – точно такая же лежала в ее сумочке, но на всех остальных были только члены его семьи – мать и отец, свадьба Стива и Джулии, их дети… А еще там стоял ее портрет. На нем ей было двадцать три года, и нарисован он был почти сразу после того, как они познакомились.

Интересно, есть ли ее фотография в его кабинете в клинике? И если да, то как это поняли пациенты, увидев ее?

– Что ты говоришь людям о нас? – поинтересовалась она на всякий случай, чтобы знать, что ответить, если кто-нибудь спросит ее об этом.

– Почти ничего. Сейчас мы живем отдельно друг от друга – это все, что я говорил о нас. Я не хочу это ни с кем обсуждать.

– Но люди все равно будут обсуждать это между собой.

– Безусловно.

– И фокус с «доктором Кейт» долго не протянет.

– Не думаю, что это вообще сработало, – сухо заметил Оливер. – Они уже разузнали все, что им было нужно. Каждый пациент, который заходил сегодня в мой кабинет, посчитал своим долгом как-нибудь прокомментировать твое возвращение. Мне пришлось каждому объяснять, что ты просто временно заменяешь Дэвида, и под конец я уже хотел просто вывесить объявление в холле, чтобы не повторять одно и то же по сто раз.

Оливер попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и неубедительной, и Кейт поспешила отвернуться. Мысль о том, что это она виновата в измученном выражении его глаз, была для нее просто невыносимой. Если она вернется к нему, то это выражение покинет их… Но надолго ли? Жалость и страстное желание иметь детей постепенно – а может, и очень скоро – вытеснят любовь к ней, и Оливер возненавидит ее так же сильно, как до этого любил…

Он будет ненавидеть ее, а уж этого она точно не переживет. Лучше уж пусть он найдет утешение в объятиях прелестной Джуди. А судя по тому, как та вела себя во время их недолгой встречи, она уж точно ему не откажет и, кстати, вполне ему подходит. Она энергична, приветлива и спонтанна – именно такая женщина ему и нужна. А уж когда они заведут парочку детишек, его счастье станет полным. Может, сейчас между ними ничего и нет, но это совершенно не значит, что это невозможно в будущем.

Кейт заставила себя доесть кусок пирога, убеждая себя в том, что вот такая вкусная домашняя еда принесет ему гораздо больше пользы, чем полуфабрикаты из ближайшего магазинчика, а под конец подумала, что могла бы провести эти две недели действительно с пользой, если попытается ненавязчиво переключить внимание Оливера на его симпатичную соседку.

Даже если это окончательно раздерет ее сердце на части.

– О чем задумалась?

Кейт пожала плечами, глядя в огонь, и немного помолчала.

– Просто вспоминаю аварию. Я подумала, что эта машина в меня врежется.

– Врежется? В тебя? – Ее слова потрясли Оливера настолько, что сначала он даже не понял, что они означали. – Ты была там, когда это случилось? Я подумал, что ты просто увидела машину в канаве и остановилась…

– Нет. Она потеряла управление и пролетела буквально в нескольких дюймах от меня.

Кейт вздрогнула, и Оливер придвинулся ближе к ней и крепко обнял. Боже милостивый, он ведь мог потерять ее навсегда – и именно сейчас, когда почти вернул ее! И по сути, по своей вине. Ведь это он уговорил ее остаться с ним еще на две недели, а иначе она бы просто уехала к себе в Норфолк и вообще не появилась бы этим вечером на том шоссе.

Если бы она погибла, в этом был бы виноват только он.

Оливер сжал ее крепче, и она уютно устроилась в его руках.

– С тобой все хорошо, – прошептал он, прижимаясь губами к ее волосам. Они были чуть влажными и пахли шампунем и дизелем, вновь напоминая ему о том, как близко от гибели она была сегодня.

– Прости, у меня, наверное, до сих пор дизель на волосах. Пахнут?

– Немного. Я переживу.

– А что с моей одеждой? – спросила Кейт, немного отстраняясь.

– Крутится в стиральной машине вместе с кроссовками. Надеюсь, дизель отмоется.

– И кровь.

– И грязь.

Она снова вздрогнула и опустила голову ему на грудь, зарываясь лицом в его свитер.

– Ты не против, если я еще немного здесь посижу? Не хочу сейчас идти наверх.

Против Оливер точно не был. После катастрофы, в которой она оказалась на волосок от смерти, все, чего ему хотелось, – это целую вечность вот так обнимать ее и знать, что с ней все в порядке, что она жива.

– Конечно нет. Если хочешь, я сейчас разложу диван и мы отдохнем вместе.

– Я не…

– Знаю. Поверь, ничего непристойного я себе не позволю, – перебил он ее, злясь на себя за то, что так двусмысленно выразился.

Кейт кивнула. Он поднялся с дивана, отнес поднос в кухню, отодвинул с дороги тумбочку и разложил диван. Теперь все, что ему оставалось сделать, – это достать из шкафа подушки и плед.

– Залезай, – позвал он, забираясь на диван и постучав по нему рукой. Она удобно устроилась в его руках и повернулась лицом к огню.

– Прости, я такая глупая… Но каждый раз, когда я закрываю глаза, тут же вижу, как эта машина пролетает мимо меня.

– Не думай об этом, – попросил Оливер и прижал ее к груди, отгоняя неуместные мысли. – Кстати, пока ты была в ванной, я звонил в больницу. С ними все в порядке. Энди уже пришел в себя и, судя по всему, быстро пойдет на поправку. Но какое-то время ему, конечно, придется провести в больнице, пока перелом не срастется.

Кейт почувствовала, как отпускает напряжение.

– А Люси?

– Люси немного повредила ногу, но с ней все хорошо, и с Джилл тоже. И не похоже, чтобы ее будущий ребенок пострадал. Ночь они все проведут в больнице, но с ними все будет в порядке.

– Слава богу.

Кейт расслабилась и через минуту уже крепко спала, привалившись к его груди. Он дал ей полчаса, а потом, осторожно поднявшись, выгулял и покормил собак, разделся, аккуратно вытащил из-под нее плед и укрыл ее сверху, снова притягивая ее к себе и прижимая к груди.

Утром она, наверное, будет злиться на него, но сейчас ему было все равно. Ему было просто необходимо обнять ее, а она так же сильно нуждалась в том, чтобы он ее обнял, и не важно, что она потом об этом скажет. Со всем этим он разберется утром.

Глава 6

– Дэвид явно идет на поправку.

Кейт, отложив в сторону почти заполненные бумаги, подняла глаза на Питера и с облегчением вздохнула:

– Это хорошо. В понедельник утром он выглядел просто ужасно.

– Ну, его двое суток продержали на антибиотиках, так что сейчас ему уже гораздо лучше. Ты молодец, кстати, что так быстро его осмотрела и поняла, что с ним. Кто-нибудь другой на твоем месте мог бы засомневаться в диагнозе и оставил бы его лечиться дома.

Кейт засмеялась и покачала головой:

– Кто-нибудь другой – возможно, но не я. Ему явно было очень плохо, это было видно невооруженным взглядом.

Питер внимательно взглянул на нее поверх очков:

– То есть ты считаешь, что он был в критическом состоянии?

Кейт пожала плечами:

– Вполне возможно, не уверена. Может быть.

– Фэй была очень взволнована, а она не из тех, кто впадает в панику по пустякам, – с улыбкой заметила Мэнди, поставив перед Кейт чашку крепкого горячего кофе.

– А я успею его выпить? – спросила та, взглянув на часы. – Вызовы есть?

– Да, несколько вызовов поступило, но, думаю, ты вполне можешь позволить себе чашку кофе. Первой звонила женщина из Кэмпфилд-Холла, из домика сторожа – она упала с велосипеда и сломала руку, ее уже выписали из больницы, но рука по-прежнему болит. Я сказала, ты заглянешь к ней. Ее зовут Ив Бэйли. А второй вызов поступил от Люси Прайор – девочка трех лет с ушной инфекцией.

– Люси Прайор? – повторил Питер, подняв голову. – Я видел ее в понедельник утром, давал ей амоксициллин.

– А я ее видела в понедельник вечером – в канаве недалеко от Кэмпфилда, – подала голос Кейт. – Это Прайоры пострадали в той аварии, о которой я вам рассказывала. Ее мать почти не пострадала, но отец был на грани смерти. Их всех доставили в больницу.

– Ну, Люси и ее мама уже, видимо, дома. Насчет отца не знаю.

– Ох, сомневаюсь, чтобы его уже выписали. Так что там случилось с Люси?

– Лекарства не помогают. И она все время плачет.

– Неудивительно, – задумчиво заметила Кейт. – Бедняжка, для нее эта авария стала суровым испытанием. Я обязательно к ней заеду. Скорее всего, ее просто нужно убедить в том, что все закончилось и теперь все будет хорошо, но может быть и так, что ее организм из-за стресса отторгает антибиотики. К ней нужно ехать немедленно?

– Нет, не думаю. Но мать сказала, что не сможет сама привезти ее в клинику.

– Еще бы, видели бы вы их машину… Но ничего, мне все равно по дороге. А если вы еще и поможете мне найти ее карту…

Мэнди тут же протянула ее Кейт, и та, улыбнувшись, торопливо сделала еще пару глотков кофе и покинула клинику.

Кэмпфилд-Холл был совсем недалеко от того участка дороги, на котором вчера вечером случилась авария. И хотя все трое уже были более или менее в порядке, Кейт не испытывала совершенно никакого желания снова садиться за руль, да еще и ехать по той же самой дороге.

«Рано или поздно все равно придется, – уговаривала она себя. – И лучше сейчас, чем потом. Так мне, может быть, удастся поскорее обо всем этом забыть». Честно говоря, она и сама никак не могла понять, почему вчерашнее происшествие до такой степени выбило ее из колеи, но до сих пор стоило ей только закрыть глаза, как перед ними сразу же возникала машина, со страшным визгом срывающаяся с дороги и летящая в канаву.

И к тому же Кейт надеялась, что поездка по этому шоссе наконец приведет ее в чувство и она снова сможет спать одна, без Оливера.

То, что случилось, было глупейшей ошибкой с ее стороны. Проснувшись около трех часов ночи, она обнаружила, что лежит под одеялом, всем телом прильнув к Оливеру. Камин по-прежнему горел, и в комнате было очень жарко. Но она не могла не то что встать, чтобы погасить огонь, а даже просто пошевелиться: его рука крепко обнимала ее за талию, а нога лежала на ее бедре, практически пригвоздив ее к кровати. Поэтому она просто откинула одеяло и замерла, наслаждаясь знакомым теплом его тела, а когда он сам во сне откатился в сторону, осторожно выскользнула из постели и тихонько поднялась наверх в свою комнату. Остаток ночи Кейт провела на ледяных простынях в бесплодных попытках согреться и отчаянно жалея, что так не вовремя вспомнила о своих благородных намерениях никогда больше к нему не приближаться.

Утром он ничего не сказал о ее побеге, просто зашел к ней с чашкой горячего чая по пути в ванную. Справедливости ради стоит заметить, что он не пытался воспользоваться ее состоянием – ни вечером, ни с утра. И это было очень хорошо, потому что она совсем не была уверена в том, что ей хватило бы силы воли остановить его. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее ее тянуло к нему, и она совершенно не могла себе представить, как будет уезжать, когда кончатся эти две недели. Уже сейчас это казалось почти невозможным.

Проезжая место вчерашней аварии, Кейт притормозила и осмотрелась, но, кроме небольших потертостей на асфальте, ничто больше не свидетельствовало о произошедшей здесь катастрофе. И в такой теплый солнечный день было очень трудно представить себе, что еще вчера дорога была покрыта ледяной коркой.

Кейт поежилась и постаралась сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее найти свой первый пункт назначения. К тому же это было совсем несложно. Кэмпфилд-Холл представлял собой высокий дом в георгианском стиле с ведущей к парадному входу длинной аллеей и был виден за много миль. «Наверное, из его окон открываются просто потрясающие виды на округу», – подумала Кейт, подъезжая к воротам.

Домик сторожа, как она и ожидала, находился совсем рядом со входом. Это было небольшое миловидное здание в готическом стиле с витражными окнами. Подъехав к высокой ограде, Кейт припарковала машину и не торопясь пошла к входной двери, наслаждаясь тишиной и безмятежностью, окружавшими ее.

В парке пощипывали траву олени, а в траве у дома кудахтали куры. Картина была умиротворяющей, почти сказочной, и на минуту Кейт остановилась, глубоко дыша и не в силах оторваться от ее созерцания, с наслаждением погружаясь в тишину.

Все это было настолько прекрасно, что она могла бы стоять здесь часами, но нужно было торопиться к пациентам, среди которых была и маленькая Люси Прайор. Кейт подняла руку и постучала.

– Войдите!

Отозвавшийся голос был очень слабым, как будто женщина, которой он принадлежал, находилась на грани обморока, и Кейт быстро открыла дверь и вошла в домик.

– Миссис Бэйли! Это Кейт, ваш доктор, где вы?

– Я здесь.

Кейт пошла в том направлении, откуда доносился голос, прошла через небольшую комнату, ведущую в следующую, и в ней обнаружила миссис Бэйли, безуспешно пытавшуюся подняться со стула.

– Не вставайте, – поспешно сказать она и быстро присела на соседний стул, как бы опускаясь до ее уровня. – Я временно заменяю доктора Хантера – он сейчас болеет. Насколько мне известно, вы попали в аварию и сейчас вам трудно справляться с делами по дому. И я уже вижу, насколько вам тяжело вставать.

– Ох, это просто ужасно, – простонала женщина, откидываясь на спинку стула. – Я так рада, что вы приехали. Я сильно повредила спину, и рука тоже постоянно болит, а мне обязательно нужно приготовить ужин для мужа и дочки. Они вернутся всего через пару часов, а я просто не представляю, как мне со всем этим справиться.

– Они что, не могут один раз поужинать магазинным полуфабрикатом? – в недоумении спросила Кейт, но миссис Бэйли только рассмеялась в ответ.

– В этой глуши? Ближайший магазин только в Гиппингхэме, а даже если бы он и был поближе, моей дочери в любом случае нельзя есть такую пищу. У нее проблемы с лишним весом.

– Но один раз…

– Я все равно не доберусь до магазина, так что бессмысленно рассуждать об этом, – прервала она ее, и Кейт попробовала еще раз:

– Ну хорошо, но ведь ваш муж может один вечер подменить вас на кухне? Или ваша дочь, если она уже достаточно взрослая?

– Моя дочь? – Миссис Бэйли снова невесело засмеялась. – Моей дочери уже пятнадцать лет, но готовить она совершенно не умеет.

– Она может что-нибудь сжечь?

– Вполне вероятно, что она сожжет не только наш ужин, но и весь дом, но дело даже не в этом. Я не могу пустить ее на кухню по другой причине – она просто съест все, что сможет найти. Мне даже приходится запирать кладовку, когда она дома, иначе через пару месяцев она просто не пролезет в дверь. А мой муж очень устает на работе – он лесник, а в это время года в лесу постоянно появляются браконьеры и приходится их отлавливать, так что домой он возвращается ужасно уставшим, и у него точно не будет сил возиться на кухне.

Кейт все еще думала о дочери миссис Бэйли и ее проблемах с лишним весом.

– А ваша дочь не обращалась к диетологу? – поинтересовалась она. – Похоже, у нее действительно серьезные проблемы.

– О да, и это только одна из них. Гораздо более серьезные проблемы у нее с поведением. Она… другая.

– Другая?

– Я не могу этого объяснить, правда. Она учится в обычной школе, но по половине предметов пришлось нанимать репетиторов, иначе она просто не тянет. Ее уровень развития немного не дотягивает до нормы, но у нее совершенно потрясающая память. Если нужно вспомнить какую-то дату, мы с мужем всегда обращаемся к Элисон – уж в этом она никогда не ошибется. А учителя говорят, что она ничего не запоминает! Я-то знаю, она может запомнить что угодно, если захочет, но проблема в том, что чаще всего она этого не хочет. И она терпеть не может, когда ее заставляют что-то делать, а вы ведь понимаете – заставить ее захотеть что-то сделать просто невозможно.

Кейт медленно кивнула, уже прикидывая про себя, что можно с этим сделать.

– А ее аппетит всегда был таким… чрезмерным?

– О да, постоянно – уже с тех пор, как ей исполнился год. Когда она была маленькой, то часто болела и вообще была слабым ребенком, поэтому еды ей нужно было очень много. И кормить ее приходилось из бутылочки, потому что она не желала принимать грудь. Но тогда мы жили в деревне, и там нельзя было получить ту помощь, на которую можно рассчитывать здесь.

– Наверное, вам было очень тяжело.

– Да, так оно и было. Роб тогда работал коммивояжером, но потом тяжело заболел, и нам пришлось вернуться сюда. Честно говоря, я была рада, что мы вернулись, потому что там действительно было очень непросто. Это было пять лет назад, и два года мы перебивались с хлеба на воду, пока муж наконец не получил эту работу. А что касается аппетита дочери… Мне всегда приходилось строго следить за тем, сколько она ест. Сами понимаете, в деревне мы не особенно шиковали, и если бы она опустошила весь холодильник, то мы с мужем просто умерли бы с голоду. Но знаете, у нее совершенно нет никаких комплексов по поводу веса, представляете? Как будто она сама не понимает, что она просто-напросто толстая.

Кейт была уже почти уверена, что знает, в чем тут дело, но не стала прерывать миссис Бэйли, решив дать той возможность выговориться, пока она будет ее осматривать.

– Вам пришло письмо из клиники? – спросила она, и миссис Бэйли кивнула:

– Да, думаю, оно на каминной полке. Не уверена.

Кейт встала и подошла к камину. На полке действительно было письмо – оно было прислонено к фотографии в рамке. На маленьком коричневом конверте значилось: «Др. Кроуфорд».

Когда Кейт взяла письмо, ее взгляд тут же упал на фотографию. На ней была изображена маленькая девочка лет десяти, обнимающая за плечи миссис Бэйли на лужайке перед их маленьким домиком.

– Это ваша дочь? – спросила она, и женщина кивнула:

– Да. Прошлым летом.

Кейт внимательнее пригляделась к фотографии.

Получается, что здесь девочке уже четырнадцать, но она совершенно не выглядела на свой возраст. Позднее половое созревание, низкий рост, отказ принимать грудное молоко – отдельные кусочки мозаики продолжали складываться в общую картину.

Она бегло просмотрела письмо, содержавшее информацию о том, что у миссис Бэйли была обнаружена трещина в локтевой кости и что рентген не выявил повреждений позвоночника. Но по опыту общения со многими пациентами Кейт знала – только на рентген в данном случае полагаться не следует.

Она протянула руку и мягко сжала пальцы женщины. Они были теплыми и почти не опухли, и Ив могла без проблем сгибать и разгибать их. «Хорошо, хоть с этим проблем не возникнет», – подумала Кейт. А с болью в спине прекрасно справится обезболивающее и хороший отдых.

– Ну что ж, кажется, все в порядке, – сказала она, выпуская ладонь женщины. – Так как же так получилось, что вы упали с велосипеда? Не удержались на льду? Как раз из-за этого недалеко отсюда случилась еще одна авария в понедельник вечером.

Миссис Бэйли покачала головой:

– Нет. Это произошло вчера утром, как раз после того, как ту машину вытащили из канавы. Наверное, на дороге разлилось масло или что-то еще, потому что как раз на этом месте заднее колесо занесло и меня буквально вышвырнуло из сиденья. Прошла целая вечность, пока мне наконец помогли. Это прямо перед поворотом на шоссе.

Кейт кивнула:

– Я знаю, где это. Я была там, когда это случилось – та машина только чудом не врезалась в мою. Потом я помогала людям выбраться из нее.

– Вот как? С ними все в порядке? – Доброе лицо миссис Бэйли приняло озабоченное выражение. – Я видела эту машину, когда проезжала мимо – она была просто всмятку.

– Да, именно так. Но думаю, сейчас с ними уже все хорошо. Так, а теперь вернемся к вам. С рукой, судя по всему, все хорошо, но у вас наверняка еще масса синяков и ушибов. Где еще болит? Спина у вас явно не в порядке.

– Вы правы. Когда я сижу, она только немного побаливает, но когда начинаешь вставать, это превращается в настоящую пытку. Если бы вы дали мне обезболивающее, я была бы вам очень благодарна. Тогда я смогу пойти на кухню и приготовить ужин, и мне больше не придется волноваться.

Кейт слегка нахмурилась:

– Я с удовольствием дам вам обезболивающее, но сейчас вам лучше лечь в постель и отдохнуть, особенно если у вас болит еще и нога. Ваш муж совсем никак не сможет прийти домой пораньше, чтобы присмотреть за дочкой и приготовить ужин? Хотя бы сегодня и завтра?

Ив покачала головой:

– Сегодня он точно не вернется раньше восьми, а я никак не могу разрешить Элисон зайти в кухню одной.

Кейт немного помолчала, прежде чем заговорить вновь:

– Миссис Бэйли, а вам никто никогда не говорил, что с вашей дочерью что-то не так?

– А что с ней не так, кроме того, что она ужасно прожорлива и не тянет пару предметов в школе? Ну и кроме ее отвратительного характера, конечно. – Она коротко рассмеялась и покачала головой. – Мне об этом говорили все кому не лень. Кто-то говорит, что она ленивая, кто-то – что упрямая, а кто-то вообще думает, что у нее синдром Дауна. Но я уверена, что это не так. Она не выглядит как психически больная – вы же сами видите, на фотографии! Но я все равно знаю – с ней что-то не так.

– Эти люди, которые говорили вам об этом, – они медики?

– Некоторые из них – да. Один из учителей как-то раз высказался на эту тему, когда она начала отставать по его предмету, но в общем и целом она правда довольно умна.

– Какого она роста? – спросила Кейт, все еще глядя на фотографию.

– О, она очень низенькая – в ней нет и пяти футов. Иногда мне кажется, что она вообще не развивается – ей уже пятнадцать, а месячные у нее до сих пор не начались. Честно говоря, это меня сильно беспокоит. То есть я точно знаю, что никакого синдрома Дауна у нее нет, и все-таки что-то не так. Роб говорит, я просто выдумываю и все это глупости, но для меня это слабое утешение.

– Вы когда-нибудь показывали ее врачу, чтобы попробовать выяснить, что именно с ней не так? – спросила Кейт на всякий случай, почти уверенная в ответе. Она была буквально в двух шагах от того, чтобы поставить девочке диагноз, но без внимательного осмотра невозможно быть уверенной в нем.

Ив покачала головой:

– Нет. Она никогда ничем не болела, а даже если и простужалась немного, то все равно и слышать не желала о том, чтобы выпить таблетки. Проблемы начались, когда у нее вскочил ячмень на глазу, а она даже не дала мне смазать его мазью. Она вбила себе в голову, что все лекарства ядовиты – услышала как-то раз по телевизору, и переубедить ее просто невозможно. – Она склонила голову и испытующе посмотрела на Кейт: – Вы мне верите? Вы ведь тоже подумали, что с ней что-то не так?

Кейт медленно кивнула:

– Думаю, это вполне возможно. Конечно, без сдачи анализов и исследования ее хромосом поставить диагноз нельзя, но есть такие состояния, по своей природе близкие к синдрому Дауна, которые вызваны нарушением в одной из хромосом. Такие дети малоподвижны и ленивы уже с рождения, возникают проблемы с их кормлением – сначала у них вообще нет аппетита, а потом в какой-то момент он как будто включается, и их уже невозможно остановить, если они хотят есть – а они хотят постоянно. Такие дети отличаются невысоким ростом, поздно взрослеют, часто у них миндалевидные глаза, а еще проблемы с поведением и низкий уровень развития. Но все это на первый взгляд кажется никак не связанным между собой, и поэтому болезнь протекает многие годы, прежде чем ребенку наконец поставят диагноз.

Ив выглядела потрясенной.

– Звучит вполне правдоподобно, – проговорила она. – И как называется эта болезнь?

– ПВС – синдром Прадера – Вилли. Она названа так в честь врачей, которые первыми описали ее. Я обязательно поищу информацию на эту тему, но, как я уже говорила, это еще не точно, поэтому я не хочу, чтобы вы зря волновались…

– Волновалась? – Ив рассмеялась. – Я уже пятнадцать лет волнуюсь. И наконец узнать, что всему этому все-таки есть причина, что я не сошла с ума, что я не плохая мать, что я не вела себя с ней как-то неправильно, – вы хоть представляете себе, что это значит для меня?! Узнать, что с ней на самом деле что-то не так? Я не волнуюсь, доктор. Совсем наоборот, я просто счастлива, что кто-то наконец выслушал все это и не счел бредом сумасшедшего… Но вот сегодня мне это точно не поможет.

– Не поможет. И хотя мне это совсем не по душе, но я все-таки дам вам сильное обезболивающее. Оно будет действовать несколько часов. Но вы должны пообещать мне, что, как только сможете, сразу ляжете в постель и отдохнете.

– Обещаю. Если мне удастся приготовить ужин, то все точно будет хорошо. А когда она поест, она сразу сядет и начнет собирать свою мозаику, как всегда. Вот о чем я говорила, когда пыталась доказать вам, что она неглупа. Вы только посмотрите на картину, над которой она сейчас работает! Она такая сложная, что я бы никогда в жизни ее не собрала, а у нее это получается. И она ужасно злится на меня, если я случайно передвину или потеряю кусочек.

Ив указала на столик в углу, и Кейт увидела огромную мозаику, уже наполовину сложенную, – было видно, что девочка очень старалась, собирая ее, и гордилась тем, что у нее получается.

Кейт задумчиво наклонила голову:

– Ив, могу я зайти к вам завтра? Кто ваш постоянный врач? Доктор Кроуфорд?

– Мы все записаны к нему, но я никогда в жизни его не видела. Роб ездил к нему пару раз из-за дизентерии, но мне он никогда не был нужен. И Элисон тоже.

– Хорошо. Я постараюсь прийти завтра вместе с ним. И если получится приехать вечером и увидеть Элисон, было бы очень здорово. Но только, пожалуйста, не говорите ей ничего. И мне нужно будет убедиться, что с вами все в порядке.

– Да, конечно, я ничего ей не скажу. Но и Робу тоже, иначе он будет волноваться. До сих пор ему удавалось не обращать на все это внимания. Мне вообще кажется, что он уверен: если он будет игнорировать проблему, то она решится сама собой. Но ведь так не бывает, правильно? А что будет с ней, когда нас не станет? Она же просто не справится… – Ив сплела пальцы и заломила руки.

«Как театрально, – невольно подумала Кейт. – Вряд ли трещине в ее локте сильно понравится этот жест». Она подошла к женщине и мягко взяла ее за руку:

– Послушайте, Ив, сейчас вам лучше подумать о себе. Выздоравливайте поскорее, а завтра мы с доктором Кроуфордом приедем к вам снова, и он сможет точно сказать, нужно ли делать анализы. Если это действительно ПВС, то это не смертельно – пока она еще в таком возрасте, все можно исправить, а после школы она сможет ходить на специальные занятия для таких детей, и там ей помогут развить все ее таланты. А кое-что я могу выяснить прямо сейчас, если только… у вас ведь есть доступ в Интернет?

Ив горько усмехнулась:

– У нас и компьютера-то нет. На день рождения я подарила ей небольшой музыкальный центр, а через два дня она выкинула его в окно, заявив, что он не работает. Она просто не понимала, как с ним обращаться, и это ее взбесило. Такой стыд! Она как маленькая девочка, бросается из стороны в сторону. Когда у нее хорошее настроение, она самый чудесный ребенок на свете, но уж если что-то его испортит – она превращается в настоящее чудовище. И самое худшее во всем этом то, что никогда не знаешь, в какой момент этого ожидать.

Кейт снова встала:

– Представляю себе, как вам тяжело. Я очень постараюсь помочь вашей дочери. Если это действительно ПВС, то вам нужно будет связаться с социальными службами, чтобы они прислали кого-нибудь помочь вам. Я вернусь завтра вместе с доктором Кроуфордом и с более подробной информацией, а сейчас мне правда нужно идти. У меня еще есть другие вызовы, а вечером еще нужно вернуться в клинику.

– Простите, – с трудом проговорила Ив. – Я столько времени у вас отняла…

– Не переживайте, для этого я и приехала. Вот, возьмите таблетки. – Кейт протянула женщине парацетамол и кодеин. – Примите две сейчас и еще две – перед сном. И не больше восьми в день, и будьте осторожны – от кодеина может закружиться голова. И ешьте, пожалуйста, побольше овощей и фруктов.

– Я и так только их и ем – я вегетарианка, – улыбнулась Ив. – Спасибо вам огромное, доктор. Вы так добры ко мне…

– Вам не за что меня благодарить. В конце концов, это моя работа.

Кейт принесла с кухни стакан воды, проследила за тем, как Ив приняла таблетки, и поспешно покинула ее, торопясь к следующей пациентке – маленькой Люси Прайор.

Когда она наконец добралась до ее дома, Джилл уложила Люси отдохнуть. Кейт бросила на девочку быстрый взгляд и сразу успокоилась – о ее здоровье можно было не волноваться. По крайней мере, о физическом.

– Думаю, это последствия аварии, – сказала она Джилл, и та кивнула:

– Да, скорее всего. Она успокоилась только после того, как я позвонила в клинику. Простите, что заманила вас сюда под ложным предлогом, но я немного волнуюсь из-за этой аварии и вообще…

– А как вы сами себя чувствуете?

Джилл неопределенно пожала плечами:

– Прекрасно. Еще не отошла от всего этого кошмара, но счастлива, что все обошлось – ведь могло быть гораздо хуже. Со мной все в порядке, если не считать пары синяков на лодыжке и на лбу. И кстати, с ребенком тоже все хорошо. Врачи сказали, что, судя по всему, мы с Энди столкнулись головами, когда машина падала. Да, учитывая, что у него перелом челюсти, ему определенно повезло меньше меня.

Кейт почувствовала огромное облегчение после слов Джилл. После того как ей пришлось переместить Энди, чтобы дать ему возможность свободно дышать, она очень волновалась, не повредил ли он себе шею, и постоянно думала об этом. К счастью, обошлось без последствий, и, судя по всему, тогда она спасла ему жизнь.

– Ну, если я вам больше не нужна, то я пойду. Рада, что с вами все в порядке.

– Простите еще раз, что побеспокоила вас. Вы, наверное, уже сто раз пожалели, что согласились на эту работу, – с улыбкой заметила Джилл.

– Ерунда. – На самом деле это вовсе не было ерундой, но с Джилл это никак не было связано. А связано это было с Оливером и с тем, как тяжело ей будет уезжать.

– Синдром Прадера – Вилли? Уверена?

– Абсолютно, на все сто процентов.

Кейт вкратце пересказала ему сегодняшний разговор с Ив Бэйли, и Оливер медленно кивнул:

– Вполне вероятно, ты права. Звучит вполне похоже. Думаю, у меня дома есть кассета на эту тему. Придется посмотреть ее вечером… Ох, черт! Я совсем забыл, нужно съездить к Джули, осмотреть ребенка… Что ж, посмотрим попозже, когда вернемся.

– Когда вернемся? – недоуменно переспросила Кейт.

Он пожал плечами:

– Я подумал, ты была бы не против присоединиться ко мне. Увидеться с ними, посмотреть на очередное пополнение, поздороваться с мамой…

Страх перехватил ей горло. «Да, здравствуйте, и кстати, вы не против, если мы с ним начнем с того места, где остановились пять лет назад?..»

– Это была бы до крайности милая беседа, – сухо заметила Кейт, когда вновь обрела способность говорить. – Но если ты не против, я не поеду. Не хочу их сейчас волновать.

– Что, хочешь оттянуть милую беседу? – с иронией поинтересовался Оливер.

О господи. Он что, не понимает, что она не собирается менять свое решение? Она отвела взгляд, не решаясь смотреть в эти насмешливые серые глаза, и пожала плечами:

– Ты прекрасно знаешь, о чем я. К тому же я не хочу мешать Джули. Она сегодня в первый раз покажет ребенка твоей маме, и я там буду явно не к месту.

– А мама уже видела малышку. Еще в понедельник. Поверь, на нее посмотрели уже все, кто только мог, и Джули все это уже порядком надоело. Она будет счастлива повидать тебя, ты ей всегда нравилась.

Ну да, в отличие от матери – особенно после того, как Кейт бросила ее сына.

– Как бы там ни было, я уже сказал им, что ты здесь, – добавил Оливер как бы между прочим, заставив ее широко раскрыть глаза.

Справившись с собой, Кейт натянуто засмеялась:

– Представляю себе их реакцию. Что ты им наговорил?

– Что мы случайно встретились на конференции, что ты предложила помочь мне в клинике. Ни слова о том, что мы снова вместе и так далее. Хотя я уверен, что им всем этого хочется.

«И не им одним», – с тоской подумала Кейт. Но к сожалению, этого никогда не произойдет.

– Так ты поедешь? Джули будет счастлива увидеть тебя.

Скрепя сердце Кейт кивнула. Она тоже очень любила Джули, и было бы здорово встретиться с ней вновь, увидеть всю ее постоянно пополняющуюся семью. Но вот мать Оливера… Она всегда ставила интересы семьи превыше всего, и вряд ли она легко простит Кейт за то, что та бросила ее несчастного влюбленного сына на произвол судьбы.

Ладно, в любом случае она уже согласилась, и теперь ей придется как-то пережить этот вечер. «Не мне одной будет трудно», – напомнила себе Кейт.

– Похоже, ты просто не оставил мне выбора, – заметила она. – Но только, пожалуйста, не заставляй меня общаться с твоей матерью.

Губы Оливера медленно расползлись в понимающей улыбке.

– Обещаю. Все будет хорошо.

Если бы она только могла быть уверена в этом…

Глава 7

Оливер и представить себе не мог, чем обернется этот вечер.

Добравшись до дома Джули и Стива, они были встречены невероятным шумом, с которым дети буквально слетели вниз по лестнице, крича: «Дядя Оливер!» Но как только приветственные крики смолкли, наступила такая тишина, что Кейт показалось, что прямо у нее на глазах между ней и семьей Оливера вырастает кирпичная стена.

Но Джули – добрая, славная Джули – разрушила эту стену в мгновение ока. Негромко вскрикнув, она протянула руки к Кейт, и та шагнула в ее объятия, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и крепко обняла ее.

– Как я рада снова тебя видеть… – прошептала она сквозь слезы.

– И я рада. Дай взглянуть на тебя. – Джули немного отстранила ее и досадливо поморщилась. – Выглядишь усталой. Все такая же симпатяжка, но ужасно усталая. Это он тебя загонял по своей клинике?

Кейт пожала плечами:

– Мы все не молодеем. А вот ты выглядишь просто чудесно. И это с пятью-то детьми!

Стив фыркнул:

– Поверь, на самом деле это сущие пустяки.

«Если бы», – подумала Кейт.

– Как ты? Рад снова видеть тебя.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку, слегка сжав ее плечо, словно поддерживая. Он был хорошим человеком. Кейт невольно спросила себя, что все они подумали о ней, когда она вот так внезапно исчезла из их жизни? Но сейчас был явно не самый лучший момент для подобных вопросов.

– Ну а где же ваша новорожденная? – спросила она, натянув на лицо широкую улыбку.

А подняв глаза, увидела Оливера, державшего в руках крошечный сверток. Оливер с нежностью и восхищением смотрел на лицо малышки, а потом поднял голову, и их глаза встретились.

Может ли быть еще больнее?.. Кейт по-прежнему улыбалась, заставляя себя сделать то, чего все от нее ждали, и отчаянно надеясь, что сможет при этом удержаться на ногах.

Она медленно подошла к нему, наклонилась и приняла крошечный сверток из рук мужчины, которого любила всю жизнь. Личико девочки было прекрасно – темно-синие глазки, с любопытством разглядывающие ее, маленький вздернутый носик, крошечный ротик с алыми губками.

Вот этого счастья природа лишила ее. Кейт снова почувствовала комок в горле. Она держала в руках легкое, почти невесомое сокровище – беззащитное, беспомощное и уязвимое. Уже в пятый раз Джули и Стив удостаиваются этого бесценного дара, а у нее и Оливера этого не будет никогда.

«У меня не будет», – напомнила она себе. А у него все еще может быть, если они не будут вместе. Так что встреча с Джули и малышкой должна стать еще одним напоминанием о том, что нельзя сейчас не сопротивляться его обаянию. Вернуть все обратно сейчас до смешного легко, но нужно быть сильной – ради него. Быть сильной и отпустить его.

– Она просто прелесть, – произнесла Кейт дежурную фразу. – И сразу заметно, что ваша, – добавила она, с облегчением передавая сверток Стиву. – Я бы сказала, что она пошла в папу. – Кейт повернулась к обступившим Оливера детям. – Так, ну а кто тут у нас? Бен, если не ошибаюсь? И Лорна, – сказала она, обращаясь к старшим. – Вы наверняка будете рады услышать, что я бы никогда в жизни не узнала вас, если бы встретила на улице – через пять-то лет! – но вот вас двоих я точно никогда не видела.

– Я Сэм, – сказал третий. – А это Джо.

Кейт торжественно поздоровалась с обоими и с улыбкой повернулась к Лорне:

– Трое братьев! Ты, наверное, очень рада наконец получить сестренку?

Лорна кивнула:

– Братья – это еще ничего. Но больше братьев не хочу! – И она с отвращением наморщила нос.

– Мы будем ее одевать, – сказал Сэм. – Как куклу.

– Нет, не будем! Она ребенок, а не кукла, – заявил Бен со всей авторитетностью старшего брата.

Губы Сэма задрожали.

– Но я хочу ее одевать!

– Перехочешь, – сказал ему Бен. – Да ты и держать-то ее не сможешь, ты еще маленький.

– Ну-ну, не надо ссориться, – подала голос Джули. – Так, а сейчас… кто хочет собрать этот пазл? Уверена, что дядя Оливер сложит его раньше, чем вы найдете два первых куска!

Кейт до боли хотелось даже не уйти, а убежать отсюда, из этого маленького уютного мирка, которого у нее самой никогда не будет. Но в эту минуту сверху спустилась мать Оливера и замерла на нижней ступеньке, вцепившись рукой в перила.

– Кейт, – произнесла она, и ее лицо, покрывшееся за эти пять лет глубокими морщинами, побледнело. – Здравствуй, дорогая. Как ты?

Кейт с трудом сглотнула. Почему ей так тяжело? Зачем она вообще здесь? Не надо было позволять Оливеру уговорить ее приехать сюда.

– Отлично, спасибо. Рада видеть вас. Я слышала о вашем муже… Соболезную.

Приветливая маска уже готова была упасть с ее лица, уступив место горечи потери, но она взяла себя в руки и улыбнулась:

– Спасибо. По крайней мере, все произошло очень быстро, и ему не пришлось испытать те страдания, которые обрушились бы на него, останься он в живых. И мы все стараемся поддерживать друг друга после его смерти. Оливер теперь здесь, рядом со мной, и Стив с Джули, и внуки. А я сама живу как раз посередине между ними. Все могло быть намного хуже. – Она выпрямилась и с видимым усилием перевела разговор на другую тему: – Ну а как твои дела? Оливер говорил, что ты теперь работаешь терапевтом.

Кейт кивнула:

– Да. Педиатрия оказалась слишком тяжела.

– Но ты ведь всегда была такой умницей…

– Мам, думаю, она имеет в виду – тяжело в моральном смысле.

«Ты и понятия не имеешь почему», – подумала Кейт, гадая, когда же они, наконец, смогут уйти. Весь этот обмен любезностями взвинтил ее нервы до предела, и она ужасно боялась не сдержаться и просто закричать.

Будто почувствовав ее состояние, Оливер предоставил детям самим заниматься мозаикой и, подойдя к Кейт, мягко положил руку на ее плечо:

– Думаю, нам пора. До завтра нам еще нужно успеть кое-что обсудить по работе, а для этого еще нужно отыскать одно видео и посмотреть его – а может, и не раз, чтобы точно понять, с чем мы имеем дело.

– Возвращайся, – попросила Джули, держа Кейт за руку, и та спросила себя, было ли это простым проявлением вежливости, или же за этим словом скрывался еще и совсем другой смысл? Да, судя по многозначительному выражению глаз Джули, именно так оно и было.

– Возможно, – тихо ответила она, подумав про себя, что этот день просто не может быть еще хуже. Но она ошиблась.

Держа на руках сладко спящего малыша, Стив наклонился к ней и поцеловал в щеку со словами:

– Знаешь, вам бы тоже все это не помешало. Конечно, временами вся эта компания ужасно утомляет, но оно того стоит. К тому же дети тебе очень к лицу. – И он улыбнулся.

У Кейт перехватило дыхание, ей уже было почти физически больно. Пытаясь раздвинуть губы в улыбке, она через силу произнесла:

– Я с тем же успехом могу хорошо смотреться с ребенком на руках и у себя на работе, – и отвернулась. – Оливер, я подожду тебя внизу. До свидания, миссис Кроуфорд, рада была вас видеть.

Выйдя на улицу, Кейт, зная, что ее могут увидеть из окна, с гордо поднятой головой прошла на задний двор к машине и только там сползла по стене, глотая воздух и пытаясь не разрыдаться.

Как она могла позволить ему уговорить себя приехать сюда? Ведь можно было догадаться, какой ад ждет ее здесь.

Раздался щелчок, и двери машины открылись. Подняв глаза, Кейт увидела встревоженное лицо Оливера.

– Ты в порядке? Прости, я не должен был тащить тебя сюда. Представляю, как тяжело тебе было видеть их всех…

«Ты себе даже не представляешь насколько и почему», – подумала Кейт и, поднявшись, расправила плечи и заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Я в порядке, – солгала она. – Просто меня немного знобит. Наверное, простудилась.

– Надеюсь, это не грипп. Я не могу позволить себе потерять тебя.

– Кто не может – ты или клиника? – поддела она его, открывая дверь машины. – Ладно, поехали. Нужно посмотреть эту кассету. Лично я совсем не уверена, что знаю достаточно, чтобы завтра сказать Ив Бэйли что-то более-менее определенное о ее дочери. Что, если я все-таки ошиблась и только заставила ее напрасно волноваться?

– Не думаю, что ты ошиблась, – сказал Оливер. Сев в машину, он с грохотом захлопнул дверь и дал задний ход, выезжая на дорогу. – Посмотрим. По крайней мере, что-нибудь мы завтра точно узнаем – а может, узнаем вообще все. Нужно только немного подождать.

Он прибавил скорость, и машина понеслась по пустому шоссе. Кейт откинула голову и закрыла глаза. Все, чего ей хотелось, – это заползти в какую-нибудь дыру, чтобы ее никто не трогал, а вместо этого ей придется вместе с Оливером смотреть видео о сложной генетической аномалии и пытаться сосредоточиться, а потом еще и вести интеллигентную беседу на тему просмотренного. Ко всему прочему они так ничего и не съели, и пустой желудок все настойчивее напоминал о себе.

Ей неожиданно ужасно захотелось овощей – целую гору чего-нибудь сочного, зеленого и хрустящего – брюссельской капусты или зеленого горошка, а лучше и того и другого сразу. И уж чего ей точно не хотелось, так это очередной порции курицы карри из пластиковой упаковки.

– Ты очень устала?

Кейт лениво повернула к нему голову, не отрываясь от подголовника, и открыла глаза:

– А что?

– Я умираю с голоду, но совершенно не хочу есть очередную безвкусную магазинную гадость. Мы с тобой вполне прилично выглядим, а прямо за углом есть великолепный итальянский ресторанчик. Что скажешь?

– И как там кормят?

– Вполне неплохо. Это, конечно, не домашняя еда, но где-то близко. Ну так что? Это быстро, дешево и вполне сытно. И главное, это не курица карри.

Кейт рассмеялась:

– Отлично, мне нравится.

– Вот и прекрасно.

Она казалась очень подавленной, но кто бы выглядел иначе на ее месте? Увидеться с людьми, которые когда-то практически были твоей семьей и которые не видели тебя пять лет, – это бы кого угодно сломало. Что уж там говорить, это и его самого немного утомило, хотя он безумно любил их всех.

Оливер внимательно посмотрел на Кейт. Джули была права – та выглядела очень уставшей, как будто долгое время не высыпалась.

От внезапно пришедшей в голову мысли Оливер чуть было не расхохотался. «На себя посмотри», – пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, подумал он. С того вечера, когда он впервые за эти пять лет увидел ее в отеле, ему едва ли удалось нормально поспать. А это значит – он быстро прикинул в уме – пять ночей почти без сна.

Оливер, не поверив себе, еще раз внимательно пересчитал эти ночи. Не может быть. Всего лишь пять? Казалось, что прошло уже много недель с тех пор, как они снова встретились, и каждая секунда рядом с ней была настоящей пыткой – от невозможности обнять, прижать к себе, поцеловать, заняться с ней любовью…

Сейчас она сидела напротив него, аккуратно нанизывая на вилку лапшу. Капельки соуса то и дело капали на ее подбородок, и она, смеясь, вытирала их. Боже, она была прекрасна, и он безумно хотел ее. Ему до смерти надоело вести себя подобающим образом, надоело постоянно ощущать это влечение и не иметь никакой возможности проявить свою нежность, надоело строить вежливые фразы, обращаясь к ней, тогда как больше всего на свете ему хотелось во весь голос кричать: «Я люблю тебя!»

Кейт с наслаждением откусила кусок брокколи в соусе, и Оливер снова с трудом подавил стон. «Прекращай!» – строго приказал он себе и попытался сосредоточиться на содержимом собственной тарелки. В результате он измазал всю футболку томатным соусом, а подняв глаза, увидел, что она смеется.

Сдерживая улыбку, он погрозил ей вилкой:

– Даже не начинай.

– Да что ты говоришь! И как же ты меня остановишь?

– Прекрати меня соблазнять, – тихо сказал он, и напряжение, повисшее между ними после этой фразы, стало почти физически ощутимым.

Казалось, прошла вечность перед тем, как она наконец, вспыхнув, отвела глаза и в смущении чуть не уронила на пол пустой бокал.

«Да!»

От облегчения он едва удержался от того, чтобы с размаху рассечь кулаком воздух. Да, теперь Оливер знал это точно – его присутствие действовало на нее ничуть не меньше, чем она сама на него.

Отлично. Пора заканчивать эту надоевшую игру. В их отношениях не было ничего такого, чего нельзя было бы исправить вместе, и он был решительно настроен доказать ей это. Он хотел быть рядом с ней, и он будет рядом с ней. И худшим способом дать ей это понять было бы продолжать соблюдать дистанцию и обмениваться вежливыми дежурными фразами.

Все, хватит. Пора переходить к более решительным действиям.

Видео оказалось на удивление интересным. Увиденное окончательно убедило Кейт в том, что она не ошиблась в своих подозрениях. ПВС у всех больных проявлялся по-разному, диагноз не всегда был очевиден, но чем раньше он был поставлен, тем эффективнее было лечение.

На видео также были описаны несколько таких случаев, но никаких пометок Кейт делать не стала. В этом просто не было необходимости – того, что она услышала, было вполне достаточно для подтверждения ее догадок. Ее педиатрическая практика, как выяснилось, не пропала даром, хотя ей и не приходилось раньше сталкиваться с пациентами с этим заболеванием.

Она повернулась к Оливеру, сидевшему на диване перед камином. Он полностью сосредоточился на видео и слушал очень внимательно, но, заметив ее движение, повернул голову в ее сторону:

– Все в порядке?

Она кивнула:

– Да. Я просто хотела спросить, были ли у тебя такие пациенты.

– Нет, это вообще крайне редкий случай – примерно один на пятнадцать тысяч, если не ошибаюсь. А в окрестностях живет порядка четырех тысяч, так что ничего удивительного, что мне ничего подобного не попадалось. Удивительно, как ты смогла распознать этот синдром только со слов Бэйли.

Кейт пожала плечами:

– Она назвала основные симптомы, поэтому я и заподозрила что-то подобное. К тому же полной уверенности у меня до сих пор нет. Вполне может быть, что я подняла панику на пустом месте и заставила миссис Бэйли зря волноваться.

– Не думаю. В любом случае посмотрим завтра. Хочешь, поищем еще что-нибудь в Интернете? Может, найдем что-то полезное.

– А Интернет есть?

Оливер встал с дивана и, подойдя к ней, взял за руки и потянул на себя, заставляя подняться. Они опять оказались слишком близко друг к другу, и напряжение снова дало о себе знать. Высвободив руки из его ладоней, она прошла к письменному столу в дальнем конце комнаты, и он последовал за ней.

Боже, как легко было просто сделать шаг навстречу и оказаться в его объятиях… Просто и ужасно соблазнительно, но она не собиралась позволить ему соблазнить себя.

– Садись, я постою, – сказал Оливер и, наклонившись, застучал пальцами по клавишам ноутбука.

Оказавшись в ловушке между его руками и грудью, она застыла, не шевелясь и почти не дыша.

– Ну вот, смотри. Здесь куча сайтов, посвященных ПВС, – выбирай любой.

Усилием воли она заставила себя сосредоточиться и вгляделась в экран.

– Общество помощи больным с синдромом Прадера – Вилли, Британия. Что ж, выглядит обнадеживающе.

Они зашли на сайт, и, когда обнаружилось, что там масса материала, изучение которого должно было занять не один час, Оливер сходил на кухню за стулом и сел рядом с Кейт, придвинувшись, на ее взгляд, чересчур близко. Их плечи соприкасались, и она ощущала тепло его руки.

Переключая страницу, он потянулся к клавиатуре и словно невзначай коснулся ее ноги бедром. Ей показалось, что идущее от него тепло обволакивает ее, совершенно лишая силы воли, и снова захотелось прижаться к нему, впитать в себя это тепло, раствориться в нем… Но она не осмелилась.

Его рука переместилась на спинку ее стула, и теперь его грудь слегка задевала ее предплечье, а через несколько минут его ладонь ненавязчиво переместилась чуть выше и легла на ее плечо, и она снова погрузилась в его восхитительное тепло.

Кейт не могла пошевелиться. Она не осмеливалась что-то сказать о происходящем, потому что была уверена – все это он делал совершенно неосознанно. А кроме того, если она как-то прокомментирует его поведение, то события будут развиваться по одному из двух сценариев: либо он отодвинется, чего ей совсем не хотелось, либо это тепло захлестнет их обоих, и в результате они совершат какую-нибудь очередную глупость.

Твердо сказав себе, что и этого ей тоже совсем не хочется, Кейт немного отстранилась, притворившись, что крайне заинтересована содержимым очередного сайта.

Нельзя было сказать, что все эти сайты не вызывали в ней вообще никакого интереса – нет, определенно вызывали. И она была более чем уверена, что Ив Бэйли тоже ими заинтересуется, если только ей удастся подключиться к Интернету. Кейт вдруг вспомнился их последний совместный ужин с Оливером, и она только успела удивиться, как ей вообще удалось хоть как-то сохранить лицо в том ресторанчике, как вдруг Оливер слегка изменил положение, придвинувшись к ней еще ближе, и Кейт поняла, что больше так не выдержит.

– Думаю, теперь мы знаем все, что нужно знать, – торопливо произнесла она и, неловко вывернувшись из его рук, встала и направилась в кухню.

Оливер тоже поднялся, быстро выключил ноутбук и поспешил за Кейт.

– Выпьешь чашку чая на ночь?

– Не откажусь, – отозвалась она, ставя чайник на плиту. – А тебе разве не нужно выгулять собак перед сном?

Оливер, словно что-то поняв, смерил ее долгим взглядом, как-то криво усмехнулся и снял с вешалки пальто. Собаки тут же завертелись вокруг него, повиливая хвостами. Хлопнула дверь, и Кейт осталась одна.

Обессиленно привалившись к стене, она прикрыла глаза и несколько минут просто глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Все это становилось просто невыносимо. Она, наверное, сошла с ума, когда решила, что сможет жить здесь, в одном доме с ним, и при этом не думать о нем. Интересно, он действительно не понимал, что делает, когда обнимал ее за плечи?

«Все он прекрасно понимал», – подумала она, чувствуя непереносимое отвращение к самой себе. Эта ситуация была прекрасно спланированной ловушкой, и она в эту ловушку попалась.

«Ну что ж, зато успела вовремя выбраться…»

Кейт налила две чашки чаю, одну оставила у плиты, а другую захватила с собой наверх, надеясь успеть забраться в кровать и притвориться спящей до того, как он вернется.

Но ей не повезло. Выйдя из ванной в одном коротком халатике, накинутом на плечи, она обнаружила его сидящим на краю кровати и рассеянно листающим какой-то журнал.

– Ты что-то хотел? – поинтересовалась она и сразу поняла, насколько глупо это прозвучало.

Бровь Оливера насмешливо изогнулась.

– А ты хочешь что-то мне предложить?

Ее сердце снова отчаянно застучало в ребра, грозя выпрыгнуть наружу, а потом поднялось к горлу, перекрывая весь кислород и мешая говорить. С трудом улыбнувшись, она в тон ему ответила:

– Спустись с небес на землю, дорогой.

Он усмехнулся и встал:

– Ну должен же я был хотя бы попытаться, верно? Собственно говоря, я просто ждал, когда ты освободишь ванную. Ты уже собираешься ложиться?

Она кивнула в ответ:

– Да. День был ужасно длинный, а нам еще завтра работать.

– А еще ты плохо спишь.

Кейт недоуменно пожала плечами:

– Почему ты так решил?

Оливер протянул руку и осторожно погладил кончиком пальца залегшую под ее глазом глубокую тень:

– Вот поэтому. И по тому, как ты смотришь на меня. И по тому, как ты тихо вздыхаешь, думая, что я не слышу.

Оливер слегка повернул ладонь, погладил ее по щеке, опустил руку чуть ниже и осторожно прикоснулся к нежной коже ее шеи. Прижав к ней пальцы, он ощутил под ними бешеное биение ее пульса и с приглушенным стоном привлек ее к себе и впился в ее губы.

Его прикосновения сводили Кейт с ума. Сухие, обветренные и в то же время такие нежные губы каждым своим движением умоляли ее о том, чего она и сама хотела больше всего на свете. И она почти поддалась этому страстному призыву. Но, стоя на самом краю пропасти, рискуя вот-вот сорваться вниз, она вдруг услышала голос Стива…

«Знаешь, вам бы все это не помешало… Дети тебе очень к лицу».

Кейт не знала, как она сама смотрелась с ребенком на руках, но Оливеру дети определенно были «к лицу». И воспоминание о том, как он смотрел тогда на новорожденную малышку, больно отозвалось в груди. Ради него, ради его счастья нужно было немедленно прекратить все это еще до того, как оно началось.

Она немного отстранилась, отворачиваясь и разрывая поцелуй, и медленно отступила назад.

– Нет, – шепнула она и снова повторила это, уже тверже. – Нет, Оливер. Ничего не получится. Я сказала, что не буду спать с тобой, и я сдержу свое слово. А теперь, с твоего позволения, я отправляюсь спать. Как ты сам успел заметить, я действительно очень устала и ужасно хочу спать.

Его руки потерянно упали, оставив ее плечи, и он сделал шаг назад. Немного помолчав, он прерывисто вздохнул и вышел из спальни, мягко прикрыв за собой дверь.

И Кейт подумала, что, наверное, еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько одиноко.

– Ну что ж, давай выясним, действительно ли я была права, или же все-таки зря заставила их волноваться, – сказала Кейт, и Оливер ободряюще улыбнулся, вслед за ней выбираясь из машины.

– Только то, что миссис Бэйли наконец выговорилась и от ее слов не отмахнулись, уже неплохо, – заметил он. – Представляю себе, каково это – растить ребенка и видеть, как он каждый день объедается и по размерам приближается к молодому киту. А еще как-то мириться с его вспыльчивостью и непроходимой глупостью. Так что поверь, для нее было огромным облегчением узнать, что все это – не результат ее воспитания, а врожденная патология.

– В прошлый раз она сказала мне примерно то же самое, – согласилась Кейт. – Ладно, идем.

Они прошли по узкой дорожке к дому, но, прежде чем Кейт успела постучать, дверь открылась, и на пороге появилась пухленькая светловолосая девочка лет десяти на вид.

– Элисон? – уточнила Кейт, улыбнувшись девочке. – Я тебя по фотографии узнала. Я доктор Кейт, а это доктор Кроуфорд.

– Мама говорила, что вы придете, потому что у нее очень болит спина. Она в гостиной и не может встать.

– Ничего страшного, мы сами подойдем к ней. Спасибо.

Следуя за Кейт и Элисон в гостиную, Оливер незаметно наблюдал за девочкой, и, когда они втроем добрались до гостиной, он уже начал серьезно сомневаться в том, в чем еще утром был абсолютно уверен. Девочка казалась довольно смышленой и общительной, и только низкий рост и чрезмерная полнота указывали на то, что с ней что-то не так. Да, и еще то, что на самом деле ей было не десять, а пятнадцать, а она никак не выглядела на свой возраст.

Ив Бэйли, напротив, казалась гораздо старше своих лет. Хотя Оливер знал, что ей было всего тридцать восемь, встретив ее на улице, он дал бы ей все пятьдесят. Высокая и худая, она казалась очень уставшей, и было неясно, что утомило ее больше – постоянная ноющая боль в спине или же поведение дочери. Он пересек комнату, опустился перед ней на корточки и взял ее ладонь:

– Здравствуйте, меня зовут Оливер Кроуфорд. Странно, что мы не встретились с вами раньше – насколько я знаю, вы недавно упали с велосипеда и серьезно пострадали.

Ив кивнула:

– Да, так оно и было. Но мне уже лучше, гораздо лучше. Эти таблетки просто потрясающие.

– Похоже, с вашей рукой уже все в порядке, – заметил Оливер, внимательно рассматривая ее. – Уже не болит?

– Немного пульсирует, но не очень сильно. Вот со спиной все гораздо хуже, но теперь я хотя бы могу ходить, и мне даже становится лучше, когда я двигаюсь. Так что я, пожалуй, налью нам по чашке чаю, а вы пока поболтайте с Элисон. Она уже сделала уроки и опять возится со своей мозаикой.

– Да, я видела эту мозаику вчера, – с улыбкой сказала Кейт. – Она невероятно сложная.

– Так оно и есть. Мне такие нравятся. А простые я терпеть не могу.

Оливер взглянул поверх плеча Элисон в дальний угол и задумчиво покивал:

– Ничего себе. Выглядит и в самом деле ужасно сложной. Кусочки с дорогой совершенно одинаковые!

– Нет. Вот здесь дорога темнее, а здесь она ухабистая.

Элисон оказалась права. Разница и в самом деле имелась, но нужно было обладать просто потрясающим вниманием, чтобы увидеть ее. Краем глаза Оливер заметил, как Кейт направилась вслед за Ив в кухню, явно предоставляя ему возможность пообщаться с девочкой с глазу на глаз.

Он подошел поближе и увидел, как она, подумав, выбрала один из кусочков и приложила его именно туда, куда было нужно, а затем потянулась за следующим. Сейчас она складывала рисунок кирпичной стены, и все кирпичи были абсолютно одинаковыми.

– Я как-то раз собирал сложную мозаику, – задумчиво произнес Оливер. – На ней была изображена горка фасоли. Я чуть с ума не сошел, пока собирал ее, и в конце концов мне это так и не удалось.

– А я такую собирала, – буднично заметила Элисон. – Сложная была картинка.

– И у тебя получилось?

Она кивнула.

– Да, мне до тебя далеко, – улыбнулся Оливер. – Я свою раскидал, не дойдя и до половины.

Девочка весело засмеялась:

– Это потому что я лучше тебя.

– Конечно, лучше. Я бы не сказал, что хорошо собираю мозаику. А математику ты любишь?

Она сморщила нос:

– Не очень. Математика сложная. Мне английский нравится, и история тоже. Я хорошо разбираюсь в истории и географии. Можешь меня проверить.

– Хмм, сейчас… – Оливер немного подумал. – Скажи-ка мне, где находится Пиза?

– В Италии. Очень хочу туда. У них есть пицца, и спагетти, и фрикадельки. Мама иногда готовит фрикадельки. А иногда еще мы едим спагетти на обед.

– Я вчера как раз ел спагетти. И опрокинул тарелку себе на колени, – признался он, размышляя над тем направлением, которое принял их разговор. Типичный признак ПВС – когда человек любой разговор переводит на тему еды. Но она казалась такой умницей…

– Элисон, подвинь немного лампу, пожалуйста, чтобы доктор Кейт могла поставить туда поднос.

Кейт как раз вошла в комнату с чайным подносом в руках. Ив шла за ней, держа блюдо с бисквитами. Оливер обратил внимание, что бисквитов всего четыре.

– Мы будем есть бисквиты? – тотчас же спросила Элисон.

– Да, каждому по одной штуке.

– А я хочу две!

– Если ты съешь две, то не получишь пюре на ужин. Съешь одну, пожалуйста.

Элисон обиженно насупилась и выхватила тарелку с бисквитами у матери из рук. Миссис Бэйли с трудом добралась до стула, присела и расслабленно откинулась на спинку:

– Ох, ну наконец-то я села… А вы угощайтесь, угощайтесь. Я, к сожалению, не смогу разлить чай. Кому-нибудь нужен сахар?

– Мне нужен сахар.

– Элисон, ты же знаешь, что тебе нельзя. Можешь взять заменитель, если хочешь.

– Я хочу сахара!

– Нет.

Элисон на глазах превращалась из жизнерадостной, добродушной и приветливой девочки в разъяренное, вышедшее из-под контроля чудовище.

– Я хочу сахара! – закричала она. Схватив сахарницу, она опрокинула ее содержимое в карман своей толстовки, бросила пустую сахарницу через всю комнату и убежала, оглушительно захлопнув за собой дверь своей комнаты.

С минуту Оливер, Кейт и миссис Бэйли молчали. Затем Ив с трудом поднялась, держась за стул, и попробовала собрать с пола остатки сахарницы:

– Простите за всю эту сцену…

– Ничего страшного, – перебил ее Оливер. – За этим мы к вам и приехали.

Он помог женщине сесть обратно на стул и поднял с ковра несколько кусочков разбитого фарфора.

– Такое с ней часто случается? – спросил Оливер мягко. – Я имею в виду, когда она требует что-то съестное, а если не получает этого, то впадает в бешенство.

– Да. Постоянно. Она будет настаивать на своем до последнего, а потом, когда в конце концов понимает, что ничего не получит, приходит в ярость и начинает крушить все вокруг. Обычно это происходит из-за еды, но бывает, что и не только. Пару дней назад она разорвала в клочья одну из своих книг, потому что кто-то в школе сделал язвительное замечание по поводу ее пристрастий в чтении, а на прошлое Рождество я одолжила у нее свитер, так она порезала всю свою одежду, заявив, что я могла взять у нее что-нибудь другое, но только не его. Порой она бывает просто ужасно скупой и жадной, но временами потрясающе щедрая.

Оливер медленно кивнул:

– Ну что ж, думаю, Кейт все-таки права. Я практически уверен, что ее замедленное развитие, постоянный неутолимый аппетит и перепады настроения ясно указывают на синдром Прадера – Вилли. Учтем еще и то, что она блондинка с голубыми глазами. Все это складывается в довольно очевидную картину, но нельзя также не учитывать тот факт, что она умна, поэтому сейчас нельзя делать поспешных выводов – мы вполне можем и ошибаться. Необходимо провести исследования в лаборатории, и для этого нам понадобится взять кровь у всех вас.

– У всех нас? Вы имеете в виду и меня с мужем? – недоуменно переспросила миссис Бэйли.

– Именно так. Синдром Прадера – Вилли – это патология того или иного вида в пятнадцатой хромосоме, и нам необходимо сравнить ее показатели с показателями вашего мужа и вашими, чтобы понять, есть ли существенная разница. Это довольно сложный и длительный процесс, и, чтобы вам не пришлось мучиться в ожидании результата, я дам вам одну кассету, на которой описаны несколько подобных случаев, и вы сможете сравнить их с вашей ситуацией. А если сможете подключиться к Интернету, то я порекомендую один сайт, на котором вы найдете огромное количество информации по этому вопросу.

– А если это все-таки синдром Прадера – Вилли?

– Существует масса организаций, куда вы сможете обратиться за поддержкой. Я знаю, она действительно очень умна, но есть также вещи, с которыми ей трудно справиться, и как раз в этом ей и помогут. Как бы там ни было, я уверен, вы правы, и какие-то отклонения в любом случае присутствуют, и пришло время наконец обратиться к специалистам. Она хорошая девочка, и вам обеим сейчас очень нужна помощь и поддержка, чтобы дать ей шанс прожить полноценную, счастливую жизнь.

– Вы уже говорили обо всем этом с мужем? – мягко спросила Кейт.

Миссис Бэйли покачала головой:

– Нет. Не представляю себе, как сказать ему об этом.

– Если хотите, мы можем сами поговорить с ним, – предложил Оливер. – Конечно, было бы лучше, если бы он узнал обо всем от вас, но в любом случае придется ему сообщить, чтобы он сдал кровь на анализ.

– А можно просто подождать, пока он порежется? – осведомилась она, пытаясь улыбнуться.

Оливер засмеялся и отрицательно покачал головой:

– Простите, но нет, нельзя. Я могу оставить вам кассету сейчас, и вы сможете показать ему ее. Возможно, так будет проще.

Она кивнула и перевела обеспокоенный взгляд с Оливера на Кейт:

– Но ради всего святого, что мне сказать Элисон? Она ведь считает себя совершенно нормальной! Она и не подозревает ни о чем… Только видит, что все девочки в классе выглядят гораздо старше ее, и все. Она осознает, что полновата, и уверена, что гораздо одареннее большинства своих ровесников, но абсолютно не замечает, насколько ужасно временами ведет себя. Она просто не поймет…

Оливеру стало жаль ее. Ситуация складывалась крайне неприятная, и Ив явно нуждалась в помощи специалистов.

– Не говорите ей пока ничего. Я просто выпишу ей направление к педиатру, там ее осмотрят и возьмут кровь на анализ, а потом все объяснят. Они профессионалы и лучше разбираются в тонкостях, чем мы с Кейт.

– Сколько времени все это займет?

– Не думаю, что много. Я сделаю все возможное, чтобы ускорить процесс – в конце концов, со всех точек зрения диагноз нужно поставить как можно быстрее, чтобы иметь возможность начать лечение. Не волнуйтесь, миссис Бэйли, скоро вы в любом случае получите ответы на большую часть вопросов. Не обещаю, что эти ответы вам понравятся, но определенность всегда лучше, чем неизвестность, а вам предстоит еще долго иметь с ними дело.

Оставив миссис Бэйли кассету и массу поводов для размышлений, Кейт и Оливер направились обратно в Гиппингхэм.

– Ну, что скажешь? – поинтересовалась Кейт, когда они выехали на шоссе. – Я была права?

– Думаю, да. Сначала, когда она только открыла дверь, мне, честно говоря, так не показалось.

Она выглядит абсолютно нормальной, разве что полновата и низковата. Но ведь очень многие дети такие. Так что все это очень обманчиво. Я считаю, нам нужно просто предоставить педиатрам осмотреть ее и докопаться до сути дела, но то, что ты что-то заподозрила и начала изучать этот вопрос, – уже огромный шаг.

– Только потому, что в первый раз я ее не видела и приехала к ее маме как раз в тот момент, когда той нужно было с кем-то поделиться наболевшим. Ведь она долгие годы держала все свои подозрения в себе, и рано или поздно это должно было случиться. Вот и все. Я всего лишь оказалась в нужное время в нужном месте.

Оливер улыбнулся:

– Как скажешь. Но я все-таки думаю, здесь имеют место глубокие познания в области педиатрии и психологии, доктор.

– Да, в педиатрии я неплохо разбираюсь, – скромно ответила она, и он рассмеялся:

– Даже не начинай, я не собираюсь слишком часто напоминать тебе о твоих блестящих способностях. Излишняя похвала тебе только навредит.

Кейт слегка покраснела, и ему вновь пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не наброситься на нее с поцелуями. Когда она вот так смущалась, то становилась просто фантастически прекрасна, а выражение ее лица в такие моменты напоминало ему о самом начале их отношений, когда они не могли провести и минуты вдали друг от друга.

Забавно: казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они снова встретились, а он до сих пор так и не выяснил, почему же она все-таки оставила его тогда. И оставалось только по-прежнему теряться в догадках, что он сделал не так.

Воспоминания о прошлом не желали покидать его. Он помнил все до мельчайших деталей – помнил свой шок, помнил охватившее его оцепенение, сменившееся тупой ноющей болью. Неужели ему снова предстоит пройти через все это? Он совсем не был уверен, что сможет пережить тот же ужас еще раз.

Все, что нужно было сделать, – это не допустить, чтобы история повторилась. Оставалось только выяснить, каким же образом.

Глава 8

– Дети – совершенно невыносимые существа, тебе не кажется?

Кейт с любопытством взглянула на Оливера:

– О чем ты?

Тот пожал плечами:

– Ко мне сегодня приходили супруги Бэйли – очень хотели узнать, можно ли немедленно провести все необходимые анализы и как можно раньше узнать результат, а не ждать, пока Элисон обследуют педиатры. Строго говоря, они прождали уже пятнадцать лет, и лишние пара месяцев не сильно помогут делу, и все-таки мне стало их жаль. Они уже прошли через настоящий ад, и им придется идти той же дорогой всю оставшуюся жизнь.

– И поэтому дети – невыносимые существа?

– Именно. Короче говоря, я договорился с ними насчет анализов, а Элисон они скажут, что кровь нужно сдать для того, чтобы выяснить, почему она постоянно хочет есть. По сути, это даже не вранье. Сами они будут сдавать анализы в то же время и объяснят это тем, что нужно выявить разницу между составом крови. Что опять же почти правда.

Кейт кивнула:

– Это очень тяжело, и мне тоже их жаль. Но знаешь, я уверена, если бы они заранее знали о том, через что им предстоит пройти, и могли бы выбирать… Они бы все равно выбрали именно ее.

– Не знаю… Не уверен насчет отца. Мужчины относятся к таким вещам гораздо проще женщин.

Кейт не поверила своим ушам и подняла на него изумленный взгляд. Она и не представляла себе, что Оливер может сказать что-то подобное. А может, она просто плохо его знала? И если это так и он гораздо проще относится к детям, чем она думала, то получается… Получается, все ее мучения были напрасны?

А может, он просто изменился? Ведь люди со временем становятся более циничными и равнодушными ко всему вокруг… В ее душе затеплилась слабая надежда. Неужели у них все-таки может быть будущее?..

– О чем задумалась?

Кейт испуганно взглянула ему в глаза и тут же отвела взгляд.

– Мм… О еде, – быстро ответила она. – Вся эта история с ПВС натолкнула меня на мысль, что неплохо было бы сейчас наведаться в супермаркет и вечером приготовить нормальный домашний ужин.

Приняв ее выдумку за чистую монету, Оливер ухмыльнулся.

– Это было бы поистине чудесно, – торжественно объявил он. – Ты и представить себе не можешь, как меня уже тошнит от этих безвкусных разогретых полуфабрикатов.

Кейт рассмеялась:

– Даже представлять себе не хочу. В общем, предоставь это мне. До четырех мне абсолютно нечего делать, так что я, пожалуй, навещу ближайший магазинчик, отвезу продукты домой и вернусь к вечеру. Увидимся позже.

Кейт вышла из кабинета и только в коридоре позволила себе с облегчением выдохнуть. Слава богу, он ни о чем не догадался. Честно говоря, у нее не было абсолютно никакого настроения ходить по магазинам, но выбора не было, и она направилась к выходу из клиники. Что ж, зато теперь благодаря ее небольшой хитрости можно будет заняться одним из любимейших дел – вдоволь повозиться на кухне.

Уже предвкушая приятный вечер, она положила в тележку побольше свежих овощей – зеленого горошка, молодой моркови, бобов, упаковку крошечных томатов – и задумалась. Что же подать в качестве основного блюда?

Рыбу? Курицу? Она терпеть не могла непрожаренное мясо, а Оливер на дух не переносил рыбу, и их обоих уже тошнило от одного вида курицы.

«Приготовлю вегетарианский ужин», – решила она и продолжила наполнять тележку овощами.

Лук, перец, цукини, баклажаны, брокколи… Захватив с полки немного сыра для соуса, она краем глаза заметила яркую упаковку взбитых сливок и задумалась.

Пудинг.

Кейт в нерешительности переминалась с ноги на ногу, не зная, как поступить. Времени возиться с тортом у нее решительно не было… Или все-таки было? Собственно говоря, почему бы не поставить его в духовку, а самой спокойно вернуться в клинику? За это время он как раз испечется, а потом можно будет на пять минут убрать его в морозилку, чтобы немного охладить, и – вуаля!

Без дальнейших рассуждений Кейт наскоро побросала в тележку ту самую яркую упаковку сливок, десяток куриных яиц и красивую коробку отборных свежих фруктов. Секунду поколебавшись, она сняла с полки бутылку вина и быстрым шагом направилась к кассам.

– Так что же это будет? – с надеждой в голосе поинтересовался Оливер. – Жаркое, да? А может, запеканка? Или нет, погоди… Неужели стейк?

Едва она успела войти в кабинет, как он тут же принялся ходить за ней по пятам, строя различные предположения и невольно перечисляя именно те блюда, которые она решительно отвергла в качестве домашнего ужина.

«Вот и не верь после этого мужчинам», – улыбнулась Кейт про себя.

– Это сюрприз, – прервала она его и мимоходом подумала, что, наверное, стоит забежать в мясную лавку по дороге домой и захватить большой кусок мяса для стейка. Нет, не получится – просто не будет времени. Ладно, ничего страшного. Уж как-нибудь он переживет один день без мяса, это даже полезно. На чем сейчас действительно следовало сосредоточиться, так это на непрерывном потоке пациентов.

Одной их них, к удивлению Кейт, оказалась Фэй Хантер. Жена доктора выглядела очень уставшей, даже изможденной, и Кейт поразилась, как ей вообще столько времени удавалось следить за домом, присматривать за двумя маленькими детьми и не забывать каждый день навещать мужа в госпитале.

– Здравствуйте, Фэй. Проходите, пожалуйста, – пригласила ее Кейт, поднимаясь со стула и протягивая руку. – Как Дэвид?

– О, уже намного лучше, спасибо. На следующей неделе его уже собираются выписывать. Слава богу, я наконец смогу хоть немного расслабиться.

– Уверена, для вас это станет огромным облегчением, – искренне сказала Кейт. – Я очень рада, что он идет на поправку. – Склонив голову, она внимательно посмотрела на Фэй. – Так что же привело вас ко мне? Насколько я знаю, вами обычно занималась доктор Энн. Или у вас ко мне личное дело?

Фэй как-то натянуто засмеялась и кивнула:

– Да. Скажите, это может остаться между нами? Меньше всего я хочу, чтобы об этом узнал Дэвид.

«О господи, только не это. Сейчас она признается, что беременна от другого мужчины или что-нибудь в этом духе», – в ужасе подумала Кейт. Хотя это было совсем не похоже на Фэй.

– Обещаю, это останется между нами, – поспешила она заверить ее. – Что вас беспокоит, Фэй?

– Ну… Я бы, честно говоря, спросила об этом у Дэвида, но просто не хотела его волновать – особенно сейчас, когда ему и так плохо… В общем, у меня какая-то опухоль.

Сердце Кейт замерло. Лучше бы это был чужой ребенок! Но опухоль… Где, в груди? Не может быть. Только не Фэй, она ведь еще такая молодая…

– Где вы ее нашли? – спокойно спросила она и с облегчением выдохнула, когда та повернулась к ней спиной и приподняла волосы.

– Вот здесь, на шее. Я на днях была в парикмахерской, там ее и заметили. Я просто ужасно перепугалась. И с Дэвидом нельзя было посоветоваться – тогда мы еще думали, что у него обычный грипп, а уж когда оказалось, что это пневмония, и его увезли в больницу – тем более стало не до того. Но я всю эту неделю как на иголках, вся извелась. Вы знаете, я обычно не волнуюсь по пустякам, но эта шишка выглядит так странно…

– Давайте посмотрим, – предложила Кейт и, наклонившись к женщине, осторожно ощупала ее шею. – Не могли бы вы немного наклонить голову вперед?

Опухоль действительно была – немного левее линии позвоночника. На ощупь она оказалась плотной и твердой, и еще – она словно вросла в мускул; казалось, это его естественное продолжение.

– Болит, когда я трогаю? – спросила Кейт, мягко надавив на шишку.

Фэй покачала головой:

– Нет, она вообще не болит и даже не чувствуется. Но она… Просто она там есть, понимаете? И она меня до смерти пугает.

– Ну, я не думаю, что вам есть о чем волноваться, – с улыбкой сказала Кейт. – Опухоль вполне доброкачественная, это так называемая дисмоидная опухоль – скорее всего, результат давней травмы шеи. Вообще обычно они появляются в районе живота у женщин после родов, но в принципе могут возникнуть и в других местах. Попробуйте вспомнить, когда вы могли повредить шею?

Немного подумав, Фэй отрицательно покачала головой:

– Не припоминаю. Может, год назад или даже больше.

– А вы точно уверены, что эта шишка появилась недавно? Я имею в виду, может ли быть такое, что она уже какое-то время была там, а вы ее просто не замечали? Такие опухоли вообще трудно заметить, пока их не нащупаешь, а уж с вашими длинными волосами…

Фэй снова задумалась, а потом, вспомнив что-то, широко раскрытыми глазами посмотрела на Кейт:

– А ведь вы правы! Я думала, что она там недавно, но я действительно сильно ушибла шею – это было в прошлом году, я тогда была беременна. Я упала на спину и сильно ударилась головой, и вся шея тоже была в синяках… Но мы тогда настолько волновались за ребенка, что даже не обратили на это никакого внимания. Достаточно было знать, что у меня нет сотрясения мозга или еще чего-нибудь в этом роде. Как думаете, может, из-за этого у меня там шишка?

– Вполне вероятно, – согласилась Кейт. – Этого могло быть вполне достаточно. Одно я могу сказать совершенно точно: вам правда не о чем волноваться. У вас не рак, Фэй. Это всего лишь обычная шишка.

Плечи женщины расслабились, и она глубоко вздохнула:

– Слава богу… Вы уверены?

– На все сто процентов. Если хотите, я могу провести биопсию, но я абсолютно уверена, что в этом нет необходимости. Такие опухоли крайне редко переходят в злокачественные, и происходит это либо в совсем раннем возрасте, либо в глубокой старости. И почти всегда это травмы конечностей. Но если хотите, я измерю ее, а через пару недель придете еще раз и проведем повторные исследования.

– А вы еще будете здесь?

Ее простой вопрос застал Кейт врасплох. Она вдруг поняла, что уже совершенно вжилась в роль местного терапевта и семейного врача заодно и что вообще-то было бы крайне нежелательно остаться здесь еще на две недели.

Сразу после Рождества из Австралии вернется Энн – то есть уже через десять дней. А вот сколько еще Дэвид пробудет в больнице – неизвестно.

– Возможно, – медленно произнесла она. – Но даже если меня и не будет, я в любом случае занесу данные в вашу карточку, и вы сможете попросить Дэвида провести повторное обследование. Вам правда не о чем волноваться, Фэй. Лично я в этом полностью уверена, но вы можете обратиться к кому-нибудь еще, если хотите.

Несколько долгих мгновений Фэй смотрела ей прямо в глаза, а потом улыбнулась и ответила:

– Это ни к чему. Я верю вам. Мне бы хотелось, чтобы вы все равно измерили ее на случай, если мне вдруг покажется, что она стала больше. Но я помню, как быстро и точно вы определили, что происходило с Дэвидом, так что я полностью вам доверяю.

Кейт готова была обнять ее за такие слова. Сдержав свой порыв, она измерила опухоль, занесла результат в карточку Фэй и распрощалась с ней, чувствуя необъяснимую симпатию к этой милой женщине. Та вышла из кабинета легким шагом и с улыбкой на лице, отчего выглядела лет на десять моложе, чем в ту минуту, когда входила внутрь.

Кейт хотелось подарить такое же счастье всем своим пациентам, но, к сожалению, никто не мог помочь миссис Бэйли полностью излечить дочь. Самое большее, что могли сделать для нее врачи, – это хоть немного облегчить ее участь.

С внезапным сожалением Кейт подумала о том, что не сможет быть здесь, рядом с ними, чтобы помочь им пройти через те нелегкие испытания, которым их подвергла судьба, – что бы там ни показали результаты анализов.

Конечно, был и другой вариант – остаться. Что все-таки имел в виду Оливер, когда несколько часов назад обронил ту неосторожную фразу о детях? Неужели он говорил всерьез? И если даже и так, как он отреагирует на известие о том, что у него самого детей никогда не будет?

От всех этих вопросов у Кейт кружилась голова, а как получить ответы, она не знала. Как бы там ни было, все это не отменяло их постоянных ссор в последний год совместной жизни. Ведь они ругались почти каждый день, по любому поводу! Можно было, конечно, предположить, что дело было в гормональных сбоях, но, с другой стороны, это вполне могло быть отражением банальной несовместимости.

Она покачала головой. Нет. Они всегда любили друг друга и любят до сих пор. И ни о какой несовместимости и речи быть не могло. А с ее гормонами теперь все в порядке, и никаких препятствий их счастью больше не было.

Кроме, конечно, самой главной проблемы – ее бесплодия. Нужно каким-то образом выяснить, как он относится к бесплодным женщинам. Но Кейт просто не сможет сказать ему об этом. Нет, она притворится, что речь идет о пациентке – например, из ее личной практики.

Да, это выход. Нужно только выбрать подходящий момент. Скажем, как-нибудь вечером, когда они будут сидеть рядом перед камином и болтать ни о чем. Может, даже сегодня – после пары бокалов вина и кусочка вкусного пудинга.

«А если я немедленно не отправлюсь домой, то от вкусного торта останется горстка угольков и нам опять придется давиться этой чертовой курицей карри!»

* * *

– Это было просто великолепно.

– И причем никаких стейков, – со значением отметила она.

– Да, я заметил. Но я ничего не имею против овощей. А уж соус был просто выше всяких похвал.

– А пудинг?

– А вот теперь ты уже начинаешь напрашиваться на комплименты, – ухмыльнулся Оливер, вставая. – Пойдем. Не хочу сейчас мыть посуду, это можно сделать и завтра утром.

«Прекрасная мысль», – подумала Кейт и, взяв со стола бокал вина, направилась вслед за ним в гостиную.

Камин уже горел. Собаки потянулись вслед за Оливером и улеглись перед огнем, приготовившись хорошенько поспать. А Кейт, подогнув под себя ноги, устроилась в углу дивана, думая о том, что была бы совсем не против провести здесь остаток жизни.

Оливер долил вина в ее бокал и тоже сел на диван, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув на тумбочку. Он выглядел полностью расслабленным и… да, чертовски сексуальным.

«Немедленно перестань!» – мысленно прикрикнула она на себя. Но как можно было не думать об этом, когда он был здесь, совсем рядом, и его тепло мягко окутывало ее, лишая воли и заставляя мысли течь по совершенно определенному пути?..

Он наклонил голову набок и поднял одну бровь:

– Где ты опять витаешь?

Кейт покачала головой:

– Далеко отсюда. Я просто вспомнила одну из своих пациенток.

– Я польщен, – сухо сказал он, и Кейт почувствовала себя виноватой за то, что солгала ему.

И все-таки нельзя сейчас упускать шанс. Нужно попробовать выяснить, как он относится к бесплодным женщинам.

– Прости. Я просто размышляла о проблеме семьи Бэйли, и в связи с этим мне вспомнилась другая семейная пара – из Норфолка. У них не может быть детей, и это ее вина…

– Ее вина?

– Ты понимаешь, о чем я, – пожала она плечами. – Из-за ее проблем со здоровьем.

– Это не важно. Если у кого-то одного из них проблемы со здоровьем, то это в любом случае их общая проблема.

«Да уж, что верно, то верно», – вздохнула Кейт про себя.

– Ладно, как бы там ни было, когда он узнал об этом, то запил. Об усыновлении он и слышать не хотел, и каждый раз, когда она пыталась заговорить с ним на эту тему, все заканчивалось разговорами о разводе. Это было просто ужасно.

– Такое случается, – тихо сказал он. – Некоторые болезни мы не в силах вылечить, Кейт.

– Я знаю. – Она сделала глоток вина, тщательно подбирая слова. – Мне просто интересно, каково это – жить вместе, думая, что скоро у вас появятся дети и все будет как у всех, а потом вдруг услышать от любимого человека, что с ним такое невозможно.

Оливер снова пожал плечами:

– Полагаю, это в первую очередь зависит от того, насколько сильно человеку хочется иметь ребенка.

Она повернулась к нему и немного помолчала, внимательно вглядываясь в его лицо.

– А что бы ты почувствовал на его месте?

– Я?.. – Он засмеялся, но смех получился совсем невеселым. – Знаешь, на данный момент у меня вроде как нет жены, так что этот вопрос несколько неуместен. – Он залпом допил вино, поставил пустой бокал на столик и вновь повернулся к ней, пристально вглядываясь в ее лицо. – Вся эта затея – понять, можно ли еще как-то восстановить наши с тобой отношения… Вся эта затея не приносит никаких результатов. Мы просто работаем в соседних кабинетах, мило болтаем о наших пациентах, о клинике, о чужих проблемах – да о чем угодно, кроме наших собственных проблем!

«А ты и не подозреваешь, что мы как раз сейчас именно их и обсуждаем», – грустно подумала Кейт.

– Мы выяснили, что вполне можем работать вместе. Еще мы выяснили, что вполне можем жить в одном доме, как соседи, и при этом вести себя пристойно. Но с тех пор, как ты здесь, мы ни разу не поговорили о нас – ни о нашем прошлом, ни о нашем будущем.

– Это неправда… – начала было она, но запнулась, неожиданно поняв, что они и вправду не говорили об этом.

Что они, собственно говоря, вообще обсуждали? Когда они в последний раз смеялись, обнимали друг друга, занимались любовью?..

От внезапно нахлынувшего желания она поежилась и обхватила себя руками.

– Ты нужна мне, Кейт, – сказал он хрипло. – Ты нужна мне, и рядом с тобой я не могу контролировать себя. Знаю, ты сказала, что не будешь спать со мной, но черт возьми, ты же тоже хочешь этого! Я же чувствую, что тебе нужно то же, что и мне!

– Мне казалось, ты хотел поговорить о наших отношениях, а не о сексе, – заметила она, отчаянно сопротивляясь одурманивающему действию его голоса.

– Да, конечно! Но знаешь ли, после пяти лет без секса – и заметь, я не считаю тот раз на прошлой неделе, – желание к тебе уже приобрело неимоверную силу.

Пять лет?.. Все эти пять лет у него никого не было? Кейт пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь отыскать правду – и она увидела эту правду. Чувствуя дрожь во всем теле, она слабо произнесла:

– Если тебе удалось прожить без этого пять лет, то еще две недели ты как-нибудь да переживешь.

Она из последних сил пыталась соблюдать прежнюю дистанцию, но правда была в том, что ей совсем не хотелось вести эту игру и дальше. Хотелось утонуть в его глазах, хотелось, чтобы Оливер обнял ее, поцеловал, хотелось позволить ему любить себя…

– Теперь все изменилось. Раньше тебя не было со мной, а теперь ты здесь и… ты нужна мне, Кейт. Я хочу обнимать тебя, целовать тебя, любить тебя – и я не могу думать ни о чем другом. Я даже не могу думать о наших отношениях, потому что постоянно и безумно хочу тебя. – Он умоляюще протянул к ней руку. – Пожалуйста, позволь мне снова любить тебя, Кэти!

Глаза Кейт наполнились слезами. Не в силах больше сопротивляться, она подняла дрожащую руку и переплела свои пальцы с его, прошептав:

– Я тебя ненавижу… Ты же знаешь, что я не могу противиться тебе…

– Не нужно меня ненавидеть, – прошептал он в ответ, притягивая ее к себе и вместе с ней поднимаясь на ноги. – Просто люби меня.

«Я люблю тебя», – отчаянно подумала она, не смея произнести эти слова вслух, и просто молча последовала за ним вверх по лестнице, крепко держа его за руку. Они вместе вошли в спальню, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком.

Стояла ясная лунная ночь. Оливер не стал опускать шторы, а просто молча обнял ее и притянул к себе. Целую вечность он вглядывался в ее лицо, а потом очень медленно наклонился и прикоснулся губами к ее губам – легко, на грани ощущения, нежно и дразняще.

Никакой спешки, как тогда, в отеле, всего неделю назад. Только незамутненная, неторопливая нежность. «Это как признание в любви…» – промелькнула в ее голове туманная мысль, и ее глаза вновь наполнились слезами.

Его пальцы осторожно прикоснулись к ее шее и скользнули ниже, мягко расстегнули пуговицы ее блузки и продолжили свое путешествие, нежно поглаживая ее грудь.

Ее волос коснулось его дыхание, а через мгновение она ощутила его мягкие губы на щеке. Запечатлев на ней легкий поцелуй, они спустились ниже, проследили линию шеи, и его горячее дыхание посылало по ее телу волны восхитительного жара.

Он отодвинул ворот блузки в сторону и осторожно прикоснулся губами к соску, нежно целуя его через тонкое кружево, вырывая из груди Кейт тихие стоны. Сильно сжав ее в объятиях, он поднял голову и заглянул ей в глаза.

Даже в окружавшей их темноте она видела огонь в его взгляде. Она задрожала всем телом, и он, мягко улыбнувшись, поднял ее на руки и осторожно уложил на постель, в которой они когда-то столько раз занимались любовью…

– Останься со мной, – прошептал он ей на ухо и медленно, не торопясь, стянул с себя всю одежду и отбросил на стул в дальнем углу спальни.

Кейт наблюдала за ним затуманенным взглядом, не в силах оторвать глаз от его переливающейся в лунном свете кожи, скользя взглядом по его прекрасному сильному телу, по которому она так истосковалась.

Повернувшись к ней, Оливер медленно приблизился – абсолютно обнаженный, нисколько не стыдясь своего возбуждения – и, протянув руку, нежно коснулся ее щеки.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, и она вдруг поняла, что его рука дрожит.

Кейт обхватила его ладонь руками и прижала ее к груди. Его пальцы конвульсивно сжались, затем расслабились, и он обхватил ее грудь ладонью, нежно сжимая и не отрывая взгляда от ее лица.

Дотронувшись до второй груди, Оливер сжал их обе, а потом наконец опустил глаза, и из его груди вырвался долгий стон. Все его тело напряглось от желания, лицо горело, и Кейт, обхватив его за талию, притянула к себе.

Их губы встретились, уже безо всякой осторожности – сминая, подчиняя, яростно исследуя, моля о чем-то большем.

Его рука дернулась вниз, нащупала молнию на ее джинсах, расстегнула их и рванула вниз, отбрасывая в сторону, и легла на шелковый треугольник – последнюю преграду между их разгоряченными телами, и Кейт всем телом подалась навстречу этой горячей ладони. Его пальцы пробрались под ее трусики, и краем уплывающего сознания она почувствовала, что они дрожат. Пальцы легко скользнули в ее тело, двинулись раз, другой, третий – и она протяжно застонала, схватив его руку своей.

– Нет, – задыхаясь, выговорила она. – Только вместе с тобой.

Его глаза закрылись, и он, освободив Кейт от последней детали одежды, накрыл ее своим горячим телом. Она раскрылась ему навстречу, балансируя на грани экстаза, и он, каким-то невероятным образом все еще продолжая себя контролировать, мучительно медленно вошел в нее.

Не выдержав, она громко простонала его имя, выгибаясь, принимая его в себя, а когда он вошел глубже, первые волны наслаждения прокатились по ее телу.

– Оливер!

– Да… о, Кэти, да!

Его вечное самообладание наконец покинуло его, и он яростно подался вперед, и сквозь пелену сумасшедшего экстаза она почувствовала, как его тело на мгновение застыло, а затем он откинул голову назад, и с губ его сорвался короткий крик.

Потом его руки подогнулись, и он рухнул на нее, тяжело дыша, спрятав лицо в изгибе ее плеча. Их сердца бились в одном бешеном ритме. Кейт ощущала, как его тело пронизывает дрожь – слабые отголоски пережитого экстаза.

– Я люблю тебя, – с трудом выговорил Оливер. – Боже, Кэти, я так люблю тебя…

Она не могла говорить. Она просто обняла его крепче, прижимая к себе, отчаянно желая, чтобы это мгновение растянулось на долгие годы. В глазах снова защипало, и по щекам потекли горячие слезы, теряясь в ее густых волосах.

– Я тоже люблю тебя, – едва слышно прошептала она. – Всегда любила и всегда буду любить.

Его плечи слегка приподнялись, и горячие губы крепко прижались к ее шее.

«Господи, он плачет…» – поняла она и, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания, еще крепче обняла его, оплакивая все то время, что было потеряно ими, ту любовь, что они упустили. Ту, которую они могли потерять снова…

Глава 9

Кейт проснулась от громких звуков, доносившихся снизу. Наверняка Оливер поспешно приводит кухню в порядок – вчера они оставили там настоящий разгром.

Зевнув, она сладко потянулась, чувствуя, как болят все мышцы после пережитого этой ночью.

Перевернувшись на бок, она вгляделась в дверной проем, гадая, что же сказать Оливеру, когда тот войдет в спальню.

Кроме «спасибо», конечно.

Она тихо засмеялась. Уж что-что, а отблагодарить его за эту ночь точно стоило. Он словно окончательно отпустил все тормоза, и этой ночью благодаря ему она чувствовала себя по-настоящему живой – так, как не чувствовала уже очень давно, а может, и вообще никогда.

Кейт и представить себе не могла, что может испытывать нечто подобное, несмотря на то что, когда они жили вместе, секс всегда был просто великолепен. Но этой ночью… Это было что-то потрясающее, нереальное. Наступали моменты, когда она вообще переставала понимать, где находится и что происходит – хотелось то ли кричать, то ли плакать, то ли умолять его остановиться…

А когда все прекратилось, ей показалось, что она умирает.

Но Оливер хотя бы больше ничего не говорил ей о любви, и за это она была ему очень благодарна.

Было слышно, как он внизу запирает собак на кухне, потом на лестнице раздались его шаги, и, не поднимая глаз, Кейт увидела в дверном проеме его затянутые в джинсы ноги.

– Доброе утро, красавица, – ласково поприветствовал он ее. Водрузив поднос на прикроватную тумбочку, Оливер подошел к ней и поцеловал в кончик носа. – Завтрак в постель подан.

Внезапно смутившись, Кейт откинула одеяло и, прихватив висевшее на стуле полотенце, направилась к двери, на ходу бросив ему:

– Я вернусь через минуту.

Проскользнув в ванную и закрыв за собой дверь, она быстро умылась, почистила зубы и растерянно уставилась на свое отражение в зеркале, не понимая, кто перед ней – женщина в зеркале выглядела просто потрясающе, и глаза ее странно сияли.

– Давай быстрей, копуша, чай остынет! – донесся из-за двери его голос.

– Иду! – Открыв дверь, она шагнула прямо в его объятия.

Медленно поцеловав ее, он вздохнул и слегка отстранился.

– Завтрак, – категоричным тоном объявил он, но лукавое выражение его глаз явно обещало ей и кое-что другое.

Выходные пролетели как один миг.

Они подолгу вместе гуляли с собаками, причем она с удивлением выяснила, что раньше они принадлежали его отцу, и ему пришлось забрать их к себе, потому что мама не справлялась с ними одна – и к тому же ей нужно было больше времени, чтобы присматривать за внуками. Поэтому Оливер и забрал их, и нужно заметить, что он делал все, что в его силах, чтобы они всегда были сыты и довольны. И собаки, чувствуя его заботу, очень к нему привязались.

Еще они вместе ходили по магазинам, а потом подрумянивали на огне сдобные булочки, и Кейт лежала на диване, положив голову ему на колени, а он ласково перебирал ее волосы и кормил шоколадом со своих рук.

А ночью они снова занимались любовью и крепко спали, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу, а с утра снова выгуляли собак и отправились в гости к его брату. Она снова держала на руках их дочь, но в этот раз, как ни странно, ей уже не было так больно, как в прошлый. И она играла с девочкой, пока ей не нужно было поменять памперс, и думала, что роль тетушки не так уж и плоха, как казалась раньше.

Матери Оливера в доме не было, и, может, именно поэтому все так изменилось, но ни Джули, ни Стив и не думали как-то давить на нее, а просто радушно принимали в своем доме, как будто в том, что они с Оливером снова вместе, не было абсолютно ничего необычного. Кейт вначале ожидала, что будет чувствовать себя как на скамье подсудимых, а убедившись, что ничего такого нет, наконец расслабилась, и они все вместе провели просто замечательный день.

Но нужно было возвращаться домой, чтобы снова идти на прогулку с собаками, а последующий вечер ничем не отличался от предыдущего – она все так же лежала головой у него на коленях и бесстыдно облизывала растаявший шоколад с его пальцев, пила вино и чувствовала себя ужасно испорченной, что, впрочем, очень ей нравилось.

И она с легкой грустью подумала о том, что если бы можно было всю жизнь провести вот так, то никаких проблем не было бы и в помине. Но все это – далеко не вся жизнь. Есть ли у них будущее? Осмелится ли она все рассказать ему?

– Ну что, пора в постель? – промурлыкал Оливер ей на ухо, и от его теплого многообещающего взгляда она снова растаяла, как мороженое на солнце.

– Пора в постель, – согласилась Кейт, улыбнувшись, и мысленно послала все свои терзания и волнения куда подальше.

В четверг Оливер зашел навестить Дэвида. Тот только вернулся домой из больницы, был немного бледен и выглядел уставшим, но явно был рад, что наконец-то дома.

– А Кейт здорово справляется, – сказал он, изучающе разглядывая Оливера. – Фэй она определенно понравилась, да и за лежачими больными она ухаживает просто отлично… Но уж про это-то ты и сам в курсе.

Оливер почувствовал, что краснеет, и угрожающе прищурился, пряча улыбку:

– Это не твое собачье дело.

Дэвид ухмыльнулся в ответ:

– Да просто ты выглядишь на редкость неплохо – какой-то замотанный, правда, но в целом неплохо. Она к тебе вернулась?

Улыбка Оливера увяла.

– Честно говоря, я не знаю. Мы об этом даже и не говорили. Это бред какой-то… Знаешь, нам с ней сейчас так хорошо, но меня не отпускает чувство, что она что-то от меня скрывает. А я понятия не имею, что это может быть.

– Так спроси у нее об этом.

Оливер пожал плечами:

– Она не ответит. И я даже не хочу поднимать эту тему. В конце концов, рано или поздно она мне все расскажет – если, конечно, это важно.

– А если не расскажет?

– Значит, это не настолько важно. Ну или спрошу ее еще раз. Ладно, как бы там ни было, хватит обо мне – я пришел, чтобы узнать, как дела у тебя. Как вообще, все нормально?

– Да, вполне, – ответил Дэвид. – Знаешь такое выражение: «Руки-ноги трясутся»? Я раньше и не знал, что такое на самом деле бывает. Я и не болел почти никогда, так, может, простужался раз в год. А откуда вдруг пневмония взялась, ума не приложу.

– Кейт говорила, что ты сам знал, что это не просто грипп.

– Может, и догадывался. – Дэвид пожал плечами. – Просто не хотел этого признавать. Собственно говоря, я даже был рад, когда меня положили в больницу. Временами становилось так плохо, что я думал, что вот-вот умру. И меня это порядком напугало – дома Фэй и дети, а я собрался в тридцать лет предоставить им самим разбираться со своими проблемами. Да еще от банальной простуды, черт возьми!

– Не совсем банальной и не совсем простуды, – поправил его Оливер.

– Ты понимаешь, о чем я. Люди умирают от рака, от почечной недостаточности, от инсультов и инфарктов, а не от пневмонии. Вся эта история заставила меня о многом задуматься, и знаешь, Оливер, я больше не буду принимать жизнь как должное.

Слова Дэвида весь день не выходили у Оливера из головы. Он думал об этом, осматривая пациентов, думал по дороге к больным и вечером во время обхода. Когда он вернулся домой, Кейт суетилась на кухне, накрывая на стол, а собаки путались у нее под ногами, с надеждой заглядывая ей в глаза – вдруг что-нибудь уронит.

Внезапная мысль обожгла его огнем. Кейт могла погибнуть тогда в автомобильной катастрофе. Каждый день мог стать для них последним. У них могло никогда не быть будущего. Как много в этой жизни он принимал как должное…

– Что с тобой?

Он мотнул головой, отгоняя ненужные мысли, и улыбнулся:

– Ничего. Иди ко мне.

Кейт подошла, подняв мокрые руки, и он схватил ее и крепко прижал к себе.

– Все хорошо? – тихо спросил он.

– Мм. А у тебя?

Оливер кивнул:

– Я был у Дэвида.

– И как он?

– Нормально, только выглядит уставшим. Говорит, что ты хорошо ухаживаешь за больными, которые не могут встать с постели.

– И что, ты согласился?

Он скрепя сердце засмеялся и выпустил ее из своих рук:

– Я сказал ему, что это не его дело. Кстати, Фэй просила передать тебе, что ничего не изменилось.

Кейт кивнула, и он наклонил голову набок:

– Не хочешь рассказать мне, что она имела в виду?

Она отошла к раковине и вновь принялась мыть морковь.

– Нет. Но тебе не о чем волноваться. Она заходила ко мне на днях – так, поболтать кое о чем. Все в порядке, правда. Просто я обещала ей, что никому ничего не скажу.

Оливер кивнул. Он вполне мог заглянуть в карту Фэй, если бы у него были причины волноваться за нее, но он полностью доверял профессионализму Кейт.

– Так, что ты тут готовишь, красавица? – поинтересовался он, украдкой окинув ее голодным взглядом и спрашивая себя, смогут ли они когда-нибудь…

– Я поставила пирог в духовку, через десять минут будет готово. Тебе как раз хватит времени умыться и выпить бокал вина.

– Прекрасно, – весело ответил он, с трудом скрыв разочарование. Ничего, время еще придет! Напевая себе под нос, он взбежал по лестнице и закрыл за собой дверь ванной.

Приняв душ и переодевшись в джинсы и старый теплый свитер, он спустился вниз и застал Кейт за тем же занятием.

– Ты точен как часы. Открой вино, пожалуйста.

– У нас сегодня какой-то праздник? – осведомился он, но она только улыбнулась в ответ:

– Нет. Просто подумала, что было бы здорово выпить вина.

– Хочешь меня напоить и обесчестить? – промурлыкал он, обнимая ее сзади и прижимая к раковине.

Она со смехом вывернулась из его рук:

– Прекрати сейчас же! А то получишь по голове вот этой морковкой. Садись уже, мне еще нужно на стол накрыть.

– Бе-бе-бе, – передразнил он ее.

Но, по правде говоря, весь этот шутливый спор был ему приятен – совсем как в старые добрые времена. Ностальгия накрыла его с головой, но к этому теплому чувству примешивалось и что-то постороннее – какой-то неприятный, колючий страх. Что, если она все-таки уедет, когда эти две недели закончатся?

– Дэвиду уже гораздо лучше, но он еще некоторое время не сможет выйти на работу, – заметил он как бы между прочим, когда они сели за стол и принялись за еду. – Ты же не будешь возражать, если я попрошу тебя остаться еще ненадолго?

– В смысле остаться в клинике? В следующий понедельник уже Рождество, – напомнила она ему. – А двадцать восьмого, если не ошибаюсь, возвращается Энн, верно? На Рождество и на день подарков клиника закрывается рано, да и Дэвиду к тому времени уже станет получше. Я действительно буду тебе нужна?

«Всегда», – хотелось ответить ему, но сейчас это почему-то показалось неуместным.

– Я уверен, мы подыщем тебе подходящее занятие.

Пирог вдруг показался ему совершенно безвкусным, и он, отложив в сторону вилку и нож, понял, что больше не может молчать.

– Что ты будешь делать на Рождество? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более небрежно.

– Поеду к брату в Йоркшир. Родители отправятся туда уже послезавтра, а я – на выходных. Понедельник и вторник я пробуду там, а двадцать восьмого вернусь обратно и несколько дней погощу у родителей.

– А потом ты вернешься? – едва слышно спросил он.

Она испуганно взглянула ему в глаза и быстро отвела взгляд.

– Может быть. Я не знаю, – так же тихо ответила она, и Оливер почувствовал, как страх подкатил к самому горлу, мешая дышать.

Он отставил тарелку в сторону, не доев до конца, и, поднявшись, сухо сказал:

– Извини, я не очень голоден. Мне нужно кое-что сделать в клинике – кое-какие дела, которые обязательно нужно закончить сегодня. Я ненадолго.

Оливер сдернул с вешалки пальто, сунул в карман ключ и, не обращая внимания на умоляющие взгляды собак, вышел из дома. Захлопнув за собой калитку, он набрал полные легкие прохладного вечернего воздуха и невидящим взглядом уставился на шоссе, по которому проносились редкие машины.

Господи! После всего, что произошло между ними в эти выходные, – после совместных прогулок, смеха, после жарких ночей в одной кровати – она по-прежнему сомневается! Что, черт возьми, он должен сделать, чтобы убедить ее? Он не курил, не напивался каждый вечер, не играл в карты, не разбрасывался деньгами, не бедствовал, всегда вовремя оплачивал счета, переводил старушек через дорогу, обожал детей и уж точно был неплох в постели.

Что еще нужно сделать, чтобы она осталась с ним?

Оливер несколько часов бесцельно бродил по окрестностям, чувствуя себя виноватым перед собаками, которых вполне мог взять с собой, и в конце концов направился обратно к дому, так и не придя ни к каким определенным выводам.

Кейт свернулась клубочком на диване перед горящим камином, она почти спала. Маффи лежала на коврике у самого огня, а Джэт, видимо, не успев занять почетное место, устроилась рядом с ней и недовольно посапывала. Рука Кейт свесилась с дивана и лежала на ее спине, и, когда Оливер вошел в комнату, Джэт подняла голову и смерила его укоризненным взглядом.

Он погладил ее, потрепал по голове Маффи и присел на корточки рядом с диваном.

– Солнышко, проснись.

Ее ресницы затрепетали, она широко зевнула и потянулась.

– Ой, я, должно быть, заснула прямо здесь… Извини. Сколько сейчас времени?

– Время спать, – твердо ответил он и, на пару минут выпустив собак на улицу, отвел их на кухню и запер дверь, а вернувшись в комнату, обнаружил, что Кейт уже поднялась наверх.

Она ждала его в постели. Увидев его, она протянула к нему руки, и он шагнул в ее объятия. В этот раз они занимались любовью долго, тихо и как-то отчаянно. После он притянул ее к себе и прижался губами к ее волосам.

– Я люблю тебя, Кейт, – потерянно прошептал он. – Пожалуйста, останься со мной. Не покидай меня снова…

Но она уже крепко спала, и его мольба осталась неуслышанной.

«Сговорились они там наверху, что ли?» – думала Кейт в четверг утром, с отвращением просматривая прогноз погоды на выходные. Снег. Снегопады всю субботу и настоящая снежная буря в воскресенье. Просто превосходно! Она сердито выключила телевизор и посмотрела на часы. Нет, не может быть. Наверное, они отстают или вообще сломались и перестали идти. У нее было еще полчаса до возвращения в клинику, а ей еще хотелось по дороге забежать в сувенирную лавку на вершине холма и присмотреть что-нибудь в подарок брату на Рождество.

Она хотела купить и что-нибудь для Оливера, но это было слишком сложной задачей. Что она вообще могла подарить ему, особенно будучи не до конца уверенной в том, что вернется?..

И все-таки она была почти уверена, что вернется обратно. Во вторник вечером ей почти удалось поговорить с ним о том, что ее волновало, и она уже готова была рассказать ему всю правду о себе, но в последний момент все сорвалось. Собственно, для этого она и припасла бутылку вина – для храбрости; но тут он спросил ее, вернется ли она после Рождества, и, пока она лихорадочно соображала, что же сказать, он уже ушел.

Может, если бы ей не удалось уехать в Йоркшир, она могла бы провести Рождество вместе с ним и наконец все ему рассказать? Ведь уже давно настало время сказать ему правду, но она ужасно боялась этого – так не хотелось разрушать его мечты… Хотя она в любом случае их разрушит, как бы ни поступила.

Боже, какой же нужно было быть идиоткой, чтобы позволить ему уговорить себя остаться на эти две недели! С самого начала ей следовало держаться от него подальше… Но что, если она все-таки права и он действительно изменился за это время? Что, если ему уже не так важно иметь семью и детей, как раньше?

Бесцельно побродив по магазинчикам, почти не уделяя внимания витринам, она приехала в клинику за пятнадцать минут до начала смены. Оливер и Питер уже были на месте. Они сидели за большим столом, заваленным бумагами, и, когда она вошла, одновременно подняли глаза и улыбнулись ей.

– Привет. Наливай себе кофе и присоединяйся, мы как раз обсуждаем, как обустроить площадку для игр, – сказал Питер. – Может, ты что-нибудь придумаешь. А то она у нас вечно завалена каким-то мусором, и игрушки постоянно исчезают.

– Может, потому, что с ними играют нехорошие маленькие детки? – предположила она с невинным видом и села за стол напротив Оливера.

Он посмеивался над ее словами, и она почувствовала знакомый комок в горле. Его лицо казалось таким родным, каждая черточка была изучена ею до мельчайших деталей, каждой ресничке нашлось место в ее сердце.

– Так что ты предлагаешь? – Голос Оливера вернул ее с небес на землю. – Не пускать на площадку нехороших маленьких деток?

– Неплохая мысль, кстати, – вставила Мэнди, появляясь на пороге. – Они меня просто с ума сводят.

– И не только тебя одну, – заметил Оливер. – Но у нас здесь практически центр семейной медицины, так что, боюсь, никуда нам от них не деться. Придется придумать, как подыскать им подходящее занятие – причем такое, чтобы они держались подальше от старушек с палочками. А то те моментально поднимают скулеж, если, не дай бог, какой-нибудь малолетний преступник ненароком попадет в них игрушкой.

Кейт хихикнула.

– Может, возведем между ними изгородь повыше? – предложила она.

– Имеешь в виду электрическую? У мамы Джуди был такой, специально для детишек. Отличная мысль!

Быть того не может. Ему что, в самом деле до такой степени стали противны маленькие дети?

– Кейт? Кейт, я же шучу, – медленно и внятно проговорил он, и только тогда она вдруг поняла, что уставилась на него так, будто у него внезапно выросла вторая голова.

– Ой, извини, я просто задумалась. Нет, я в самом деле видела такие маленькие оградки в некоторых клиниках – белые, пластиковые, с такой небольшой калиткой. А внутри – домик Вэнди из «Питера Пэна» и огромная куча игрушек. И в таких вот загончиках всегда очень чисто, и все довольны – и дети, и старушки с палочками.

– Отлично! И где же нам купить такой «загончик»?

Кейт в задумчивости кусала губы:

– Никак не могу вспомнить, где я такой видела… Нет, вспомнила! Я позвоню в ту клинику и узнаю у них название фирмы, которая производит такие заборчики. Но не думаю, что это дешево.

– Не дороже, чем лечить нервы после разборок со склочными старушками, – сумрачно заметил Питер.

– О господи, у тебя явно был тяжелый день, – со смехом ответила ему Кейт. – Ладно, я, пожалуй, пойду подготовлюсь к работе. Нужно еще просмотреть целую кипу карт.

– Подожди минуту, – попросил Питер. – Пока ты не ушла, хочу тебе сообщить, что Дэвида не будет до Нового года. Скажи, у нас есть хоть один шанс уговорить тебя остаться и поработать?

Кейт растерянно переводила взгляд с Питера на Оливера и обратно, не зная, что ответить. Оба тут же приняли невинный вид, а Оливер, перехватив ее взгляд, пожал плечами, словно говоря, что он здесь совершенно ни при чем.

Но ей как-то в это не верилось.

– Вот что я вам скажу. Мне обязательно нужно съездить в Йоркшир, и я не знаю, сколько там пробуду.

– Конечно-конечно! Мы не собираемся давить на тебя – у нас в любом случае нет выбора и заменить тебя некем, так что можешь делать все, что пожелаешь, – моментально ответил Питер, ухмыляясь.

– Ну конечно же. Вы абсолютно на меня не давите. – Она улыбнулась ему и, взяв со стола свои бумаги, вышла из комнаты.

Неужели он подговорил Питера? Кто знает, хотя очень похоже на то. Вот черт… Нужно срочно все ему рассказать, тянуть больше нельзя. Пришло время наконец нырнуть в этот омут и просто посмотреть, что из всего этого выйдет.

Она твердо решила, что все расскажет завтра вечером. В пятницу. До того, как уедет на выходные. А может быть, в субботу – чтобы, пока ее не будет, он смог бы все спокойно обдумать и сообщить ей свое решение, когда она вернется. Так у него, по крайней мере, будет достаточно времени все хорошенько взвесить и понять, чего ему на самом деле хочется.

Приняв решение и кивнув самой себе, Кейт постаралась сосредоточиться на своих бумагах. Быстро просмотрев их и сделав несколько пометок, она нажала на кнопку, вызывая первого пациента.

Как назло, все шло наперекосяк. Кейт настроила себя на то, что поговорит с ним в пятницу вечером, но потом выяснилось, что с восьми и до полуночи ему придется ездить по пациентам, а поскольку ее смена заканчивалась около семи, времени оставалось не так уж много.

Кейт пыталась убедить себя в том, что это известие абсолютно ее не обрадовало, но на самом деле так оно и было. Она позвонила в клинику Ипсуича, узнала насчет оборудования для детских игровых площадок и в субботу утром сообщила Мэнди все, что узнала.

– Я бы передала Питеру прямо сейчас, но он занят пациентом, – сказала Мэнди. – Сегодня с утра уже поступило три срочных вызова, а ведь еще и девяти нет. Сто лет уже не видела таких очередей!

– Оливер вчера до часу ночи домой не возвращался, – ответила Кейт. – Я хотела дать ему выспаться и подменить его, но Питер позвонил и попросил выйти нас обоих. Сказал, что совсем ничего не успевает и совершенно замотался. Он так скоро окончательно свалится.

– Это все потому, что в понедельник Рождество, и клиника сегодня работает последний день, – буднично заметила Мэнди. – Все внезапно обнаружили у себя массу болячек, которые никак не могут подождать до среды, и решили взять клинику штурмом. Кстати, готовься к тому, что все они еще раз прибегут после Рождества за лекарствами от расстройства желудка.

Кейт усмехнулась и отправилась к себе в кабинет – выпить чашку кофе. Она могла приступить к работе в любой момент, и к половине одиннадцатого она уже была рада, что так и сделала. Казавшийся нескончаемым поток пациентов в конце концов иссяк, и она уже собиралась уходить, когда в кабинет вошел молодой мужчина и уселся на стул. Он нервно озирался по сторонам и стучал ногой по полу, как-то конвульсивно подергиваясь, и у Кейт появилось неприятное предчувствие – почти такое же неприятное, как и исходивший от него запах давно не мытого тела.

– О, я думала, что уже никого нет. Боюсь, у меня нет вашей карточки. Я сейчас спущусь за чистым бланком, – сказала она.

– Не нужно. У меня нет карты. Я тут временно. Мне нужен методон.

Его зрачки быстро шныряли из стороны в сторону.

– Временно? – переспросила она, лихорадочно соображая, как побыстрее от него избавиться. – Боюсь, что в таком случае я не смогу дать вам методон.

– О нет, сможете. Сможете дать мне все, что захотите. – В его голосе внезапно появились угрожающие нотки. – Диаморфин, темазепам – все, что угодно.

О господи. Его рука медленно поползла к карману, и она замерла от ужаса, уже приготовившись увидеть, как он вытащит нож.

Натянув на лицо улыбку, которая, впрочем, вышла совсем неубедительной, Кейт ответила:

– Давайте посмотрим, что можно придумать. Я посмотрю, удастся ли мне как-нибудь перехитрить компьютер…

– Нет. Просто выпишите мне рецепт.

– Но у меня нет бланков. Все в порядке, сейчас я все сделаю, – сказала она, пытаясь успокоить его. – Я просто введу в компьютер данные кого-нибудь другого.

Она нажала «Ctrl» и затем «Р», а потом, чтобы потянуть время, сделала вид, что набирает что-то еще. Где, черт возьми, Оливер? Сейчас, когда он так нужен! Кейт была так взвинчена, что ей казалось, будто прошла уже целая вечность, хотя на самом деле – не больше трех секунд.

– Так, Джарвис, какого черта ты здесь делаешь?

Грязно выругавшись, мужчина соскочил со стула и бросился на Оливера, но тот его опередил: схватив его за запястье, он прижал его к стене, и в эту секунду в кабинет вбежали все остальные.

– О нет, только не это… Тебе же уже запретили появляться здесь, Джарвис, – произнес Питер скучающим тоном. – Мэнди, позвони в полицию. Пора уже выставить его отсюда.

– Они уже едут. Я потому и задержалась – заметила, как она сюда пробрался, и сразу же позвонила. Здесь неподалеку есть участок, и, судя по звукам, к нам уже едут.

За окном действительно завывали сирены. Звук приблизился и затих, а через несколько секунд Джарвиса уже выводили из кабинета. Кейт поморщилась и открыла окно, чтобы проветрить кабинет и избавиться от мерзкого запаха.

– Твоя тревожная кнопка сработала превосходно, – сказала она, попытавшись улыбнуться, и Оливер сгреб ее в охапку и крепко прижал к груди:

– Это был самый настоящий бандит… Как ты?

– Жить буду, – ответила она, гадая, насколько близка была от того, чтобы эти слова стали неправдой. Если бы она была здесь одна…

Он обнял ее крепче. На секунду прижавшись к нему, она опустила руки и отстранилась.

– Ну что ж, думаю, мне пора заняться рождественскими покупками, – снова улыбнувшись, сказала она. – У меня остался всего один вечер, утром я уезжаю в Йоркшир.

– Если только прогноз погоды вдруг резко не изменился, тебе не придется никуда уезжать, – ответил Оливер. – Обещают сильные снегопады и метель. В Йоркшир сейчас попасть невозможно – М1 и А1 к северу от Шеффилда перекрыты. Не думаю, что тебе удастся попасть туда.

– Вот черт! Я так и знала, что все сорвется! – Она тяжело опустилась на стул. – В таком случае поеду в Норфолк. – Она с тоской представила себе, как будет встречать Рождество в полном одиночестве, с пустым холодильником и очередным просмотром «Мэри Поппинс» по телевизору.

– Останься со мной, – сказал он, стараясь, чтобы эта фраза прозвучала просто как предложение задержаться еще на пару дней. – Я собирался съездить к Стиву и Джули. Они будут рады, если ты тоже приедешь.

Немного подумав, Кейт отрицательно покачала головой:

– Нет. Это будет просто нечестно. Не думаю, что они захотят…

– Захотят. Они уже спрашивали о тебе, и мне пришлось сказать, что у тебя другие планы. Они правда будут рады тебе, а уж еды на всех точно хватит. Мама и Джули, как всегда, забьют холодильник до отказа. Я скажу им, что ты приедешь. – Он наклонился и крепко поцеловал ее в губы. – Мне нужно зайти к себе – выключить компьютер. Посиди здесь и постарайся за эти пять минут не влипнуть в очередные неприятности. А потом вместе займемся рождественскими покупками.

Глава 10

День был просто замечательный. И было очень странно, что всю ночь на воскресенье шел снег, но никаких снежных бурь так и не случилось, а наутро городок приобрел совершенно волшебный вид – как картинка с рождественской открытки.

К тому времени, как Кейт и Оливер выгуляли собак и собрались выезжать к Стиву, снег уже расчистили и на дорогах было свободно. Вручить ей рождественский подарок утром Оливер отказался, сославшись на то, что хочет «продлить удовольствие от предвкушения». Их подарки друг для друга лежали рядом под маленькой елочкой в углу гостиной, и почему-то в ожидании подарка Кейт чего-то боялась.

Вообще, как она вдруг поняла, страх у нее вызывало все на свете – его мать, Джули с ее мягким и почти незаметным, но от этого не менее настойчивым давлением на нее, Стив с его радушным гостеприимством, дети… «В основном, конечно, дети», – подумала она, и в груди зашевелилось дурное предчувствие.

Кейт понимала, что пытается сбежать от самой себя, пытается найти укромное место, где будет в безопасности, но проблема была в том, что такого места не существовало. По правде говоря, укрыться в самой себе было попросту невозможно.

Добравшись до дома Стива, они обнаружили его вместе с детьми на заднем дворе – все вместе они самозабвенно лепили снеговика. Приезд Кейт и Оливера был встречен радостными возгласами и дружными поздравлениями с Рождеством.

– Снега мало, – пожаловался Стив. – А я хочу слепить большого снеговика!

Он развел руки в стороны, показывая, каких размеров должен быть снеговик, и Оливер весело рассмеялся:

– Да уж, для такого монстра снега явно маловато! – Он бросил быстрый взгляд на Кейт. – Ты не против, если я пока побуду здесь и попробую помочь им слепить снеговика-рекордсмена? А ты пока можешь пойти в дом, погреться.

У него на лице было написано, как ему хочется повозиться с детьми, и Кейт кивнула и улыбнулась, надеясь, что улыбка получилась естественной:

– Какой же ты все-таки еще ребенок… Она вошла в дом и сразу же увидела Джули – та вышла из комнаты с малышкой на руках и, радостно улыбаясь, крепко обняла ее.

– С Рождеством! – искренне сказала она и передала девочку Кейт. – Вот, повозись пока со своей племянницей. Она постоянно требует внимания, а мне еще нужно приготовить праздничный обед.

– А тебе не кажется, что ты в конце концов просто упадешь от усталости? – спросила Кейт, мысленно поблагодарив свой профессиональный инстинкт, который почти помог ей избавиться от привычной боли при виде крошечного существа.

– Да нет, что ты. Мне еще Элизабет помогает, так что все в порядке, – на ходу ответила Джули, уже направляясь в сторону кухни. – Оливер и Кейт приехали! – торжественно объявила она.

Взглянув в глаза матери Оливера, Кейт подумала: «Интересно, кто из нас меньше рад нашей встрече?..»

– Здравствуй, дорогая, – улыбнулась Элизабет. – С Рождеством тебя.

– И вас с Рождеством. Могу я чем-нибудь помочь?

– Да, можешь пока заниматься ребенком и время от времени напоминать нам, что мы забыли, – вставила Джули со смехом. – Сядь уже, наконец!

Кейт присела на стул и в изумлении обвела взглядом гору еды, громоздившуюся на жалобно поскрипывающем столике.

– Не думаю, чтобы вы что-то забыли, – произнесла она слабым голосом.

– Это только на первый взгляд так кажется, – подала голос Элизабет Кроуфорд, подходя к раковине и принимаясь мыть такую груду овощей, которая запросто могла бы пустить ко дну «Титаник». – Хотя, надеюсь, в конце концов все будет в порядке.

Поняв, что ее помощь действительно не требуется, Кейт перевела взгляд на девочку и встретила внимательный немигающий взгляд.

– Привет, малышка, – ласково сказала она. – У тебя уже есть имя?

– О-о, мы все еще спорим на эту тему, – смеясь, сказала Джули и вдруг, запнувшись, как-то испуганно посмотрела на Кейт. – Собственно, не столько о том, какое дать имя, а о том, можем ли мы назвать ее так, как нам бы хотелось.

– И как же? – Кейт удивленно подняла брови.

– Кэтрин, – просто ответила Джули, и Кейт снова взглянула на малышку. Крошечные черты вдруг начали странно расплываться перед глазами. – Мне очень нравится это имя, – продолжала тем временем Джули. – Всегда нравилось, да и всем остальным оно тоже по вкусу, да и к тому же… К тому же ты вдруг нежданно-негаданно появилась, и оно тем более стало казаться наиболее подходящим. Что скажешь?

Что она могла сказать? «Подожди немного, пока я не сообщу ему, что у нас никогда не сможет быть детей, и если мы после этого все еще будем вместе, то да, конечно, отличная идея!» Он просто не выдержит, если всю оставшуюся жизнь его маленькая племянница будет напоминать ему о ней, о том, чего никогда не случится…

– Это зависит только от тебя, – сказала она, надеясь, что ее голос звучит достаточно твердо. – В конце концов, это же твоя дочь. – Девочка схватила ее за палец, и Кейт подивилась той силе, с которой сжала ее маленькая ручка.

– Я не думаю, что стоит давать девочке это имя, – произнесла Элизабет, и атмосфера в кухне вдруг стала ощутимо напряженной.

– О нет, Элизабет, только не сейчас… – простонала Джули.

Та аккуратно положила нож на стол.

– Почему же? Мужчины нас сейчас не слышат. Что тебе нужно от моего сына, Кейт? Хочешь снова поиграться с ним и сбежать? Он прошел через настоящий ад, когда ты ушла. Не нужно делать этого еще раз.

Кейт закрыла глаза, пытаясь остановить слезы, а Джули, укоряюще вздохнув, подошла к ней и обняла одной рукой за плечи.

– Не обращай на нее внимания, – мягко посоветовала она. – Ты должна поступать так, как сама считаешь нужным. Так, как будет лучше для вас обоих.

– Но я не знаю, как лучше… – Давясь рыданиями, Кейт передала девочку Джули и, выбежав из кухни, заперлась в туалете и дала волю слезам. «Идиотка, что ты делаешь? – ругала она себя. – Остановись! Это же Рождество, ты не имеешь никакого права портить им праздник! Но вот ребенок…»

– Кейт! – раздался из-за двери голос Оливера, и она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

– Да?

– Ты в порядке, дорогая? Тут уже очередь образовалась…

«Дорогая». О господи!

– Со мной все в порядке. Выйду через минуту.

– Хорошо.

Кейт услышала веселый гомон детских голосов и топот на лестнице – наверное, они шли в ванную. Она умылась и потерянно вгляделась в свое отражение в зеркале. Глаза покраснели, а все лицо покрылось красными пятнами. «Что же делать?» – в отчаянии спросила она себя, и на секунду ей даже пришла мысль о побеге. Сумка по-прежнему висела у нее на плече, и если незаметно выбраться из дома… Нет. Это было бы слишком нечестно. Всхлипнув, она достала из сумочки косметичку и принялась приводить себя в порядок.

Через пару минут она сдалась. Больше в ванной сидеть было нельзя. Если сейчас ей удастся скрыться от посторонних глаз еще хотя бы на какое-то время, то она окончательно придет в себя и, может быть, даже сможет спокойно поговорить с Элизабет.

Открыв дверь, она замерла на пороге: прямо напротив нее у стены, скрестив на груди руки, стоял Оливер и в упор смотрел на нее. Прекрасно, все идет именно так, как ей хотелось…

– Ты в порядке? – резко спросил он. – Джули сказала мне, что выкинула мама. Я готов был ее убить за это.

Она отчаянно замотала головой:

– Нет, я все понимаю. Она же любит тебя…

– Да какая, к черту, разница! Это не ее дело, и она не имела права указывать тебе, что делать. Подойди к ней, пожалуйста. Она на кухне, плачет. – Он осторожно обнял ее за плечи и мягко подтолкнул к двери.

– Кейт, пожалуйста, прости меня, – проговорила Элизабет, подняв голову. Ее лицо было залито слезами, и сейчас она выглядела очень старой и измученной.

– Ну что вы, я же все понимаю. Вы просто любите его. Впрочем, как и я.

– Ты могла бы и мне лично сообщить об этом.

Повернувшись в его руках, она крепко обняла его:

– Ты же сам знаешь, что я люблю тебя.

Его руки обвились вокруг ее талии, и на секунду он прижал ее к груди, а потом, чуть ослабив объятия, тряхнул головой:

– Да. Знаю. А теперь давайте-ка вспомним, что сегодня все-таки Рождество. У нас в машине целая куча подарков, а если мы немедленно не сядем за стол, до и до следующей зимы не съедим все, что вы тут наготовили.

Она рассмеялась и отступила на шаг назад, благодарно улыбнувшись ему. Он улыбнулся в ответ, но улыбка его была такой же натянутой и неестественной, как и ее, а глаза совсем не смеялись.

«Господи, что же с нами будет?» – с болью подумала она.

Но тут в кухню ворвались дети, весело болтая, смеясь и шумно требуя, чтобы дядя немедленно вспомнил про подарки. Джули тут же принялась выговаривать им за плохое поведение, а потом вся эта шумная компания закружила Кейт и вынесла в гостиную.

«И с чего я взяла, что на этот раз все будет проще?..» Дети облепили Оливера со всех сторон, и до чего же чудесно он смотрелся в их окружении! На всех подарках были написаны имена их обоих, и время от времени кто-то из детей подбегал к ней, чтобы поблагодарить и вместе рассмотреть подарок, но в основном они все-таки тянулись к Оливеру.

А тот полностью погрузился в общение с ними, не замечая ничего вокруг. После обильного праздничного ужина, когда дети едва могли передвигаться от огромного количества съеденного, он уселся на большой диван, а они устроились по обе стороны от него. Те, кому не хватило места, сели прямо на ковер у его ног, а Кейт предоставили сесть в кресло подальше от всего этого безобразия и позаниматься с малышкой, пока Джули отдыхала наверху.

Элизабет ушла в кухню, Стив занялся уборкой в столовой, а Кейт с Оливером остались наедине. Впрочем, разве можно быть наедине, когда в комнате еще пятеро детей? Кейт в этом сильно сомневалась.

Они немного посмотрели телевизор, включив его как раз вовремя, чтобы успеть увидеть последний кадр какого-то рождественского фильма. Кейт постоянно чувствовала на себе пристальный взгляд Оливера и понимала, что он не поверил ей, когда она убеждала его в том, что с ней все в порядке. «Если бы ты только знал…»

Когда дети немного отдохнули, им наскучило сидеть без движения, и они стащили Оливера с дивана на пол и набросились на него всей кучей, воинственно размахивая игрушками. Но лучшей игрушкой, вне всяких сомнений, был он сам – особенно когда катался по всей комнате и позволял им забираться себе на спину, изображая скаковую лошадь.

Усадив себе на спину сразу троих, он на четвереньках скакал по комнате, а дети визжали от восторга и пришпоривали его, как настоящие наездники. Его лицо сияло счастьем, а Кейт чувствовала себя так, словно ее разрывали на части.

«Вот что ему действительно нужно», – подумала она. Такая же огромная, шумная семья и все эти милые домашние радости… В отличие от многих других мужчин, он был просто создан для всего этого, и сложно было представить себе, каким образом судьба могла пошутить над ним более жестоко и изощренно.

Девочка в ее руках внезапно вытянулась, надула пухлые губки и замахала крошечными кулачками. Через секунду ее личико сморщилось, и она заплакала – сначала просто тихонько всхлипывая, а через мгновение уже захлебываясь плачем.

В дверях тут же появился Стив. Печально улыбнувшись, он подхватил свою крошечную дочку на руки и, ухмыльнувшись брату, понес ребенка наверх, к Джули.

Оливер взглянул на нее:

– Ты в порядке?

Она кивнула и быстро перевела разговор на другую тему:

– А как там поживают твои собаки?

– Ничего страшного с ними не случится. Я бы привез их сюда, но даже в такой большой дом не поместились бы четверо неугомонных детей, две собаки и целая гора еды.

Кейт вздрогнула от мимолетной мысли, а он, не заметив этого, улыбнулся ей:

– Через пару минут сядем пить чай. Они там, наверное, уже закончили свои дела на кухне, да и Джули уже должна вот-вот спуститься.

Через пару минут она действительно вошла в гостиную и устроилась на диване рядом с Кейт. Задрав свитер, Джули принялась кормить ребенка.

Кейт отвернулась, чтобы не видеть, как маленькие ручки девочки потянутся к набухшей, покрытой синеватыми венками груди, чтобы не смотреть на капельки молока, стекающие по ее подбородку. Но она все равно слышала характерные звуки, и каждый из них словно ножом резал ее сердце, напоминая о том, что ее грудь никогда не сможет выполнить то, что предначертано самой природой.

– Чай, – объявила Элизабет, вручая Кейт большую кружку, и робко улыбнулась ей, словно извиняясь.

– Спасибо, – отозвалась Кейт и мягко прикоснулась к руке женщины в жесте примирения. Та на короткий миг сжала ее ладонь в ответ, а потом отправилась обратно в кухню за очередной порцией чашек и – невероятно! – новой горой еды.

Они с большим трудом справились со сладкими булочками и рождественским пирогом, а потом Оливер взглянул на часы и, скидывая с себя по-прежнему липнувших к нему детей, объявил:

– Нам пора идти.

Не обращая внимания на то, что дети тут же протестующе заголосили, он поднял Кейт, сунул ей в руки ее пальто и подтолкнул к выходу.

– Я даже не знаю, как благодарить тебя, – сказала Кейт, обращаясь к Джули, и глаза ее золовки наполнились слезами.

– Не выдумывай, – ласково ответила она. – Я ужасно рада, что ты приехала. И прости еще раз за Элизабет. Я готова была ее на месте убить.

– Не стоит. Не мучайте ее, она права.

Мгновение Джули молчала, просто глядя ей в глаза, а потом протянула руки и заключила Кейт в объятия.

– Останься, – прошептала она ей на ухо. – Не уходи больше. Вы с ним такая прекрасная пара…

Кейт лишь молча обняла ее в ответ, а потом, быстро обняв и расцеловав Стива и помахав на прощание Элизабет, вслед за Оливером вышла из дома и направилась к машине.

– Поверить не могу, что вокруг наконец тихо, – со смехом заметил Оливер по дороге домой, но перед глазами Кейт по-прежнему стояла картина: он валяется на полу, дети радостно носятся вокруг него, а его глаза светятся счастьем.

Дорога домой прошла без особых происшествий, и, пока Оливер выгуливал собак, Кейт разожгла огонь и поставила чайник.

– Может, приготовить ужин? – спросила она, когда он вернулся, и получила в ответ улыбку.

– Никогда в жизни больше не захочу есть. Чего я на самом деле хочу, – улыбка медленно покинула его лицо, – это обнять тебя. Хочу на руках отнести тебя наверх и уложить в постель, а потом… Но сначала я хочу, чтобы ты открыла свой подарок.

– Я приготовила чай.

– Отлично. С чаем мы как-нибудь справимся.

Он уселся рядом с елкой и похлопал по полу рядом с собой, приглашая ее присоединиться. Она опустилась на колени, приняла из его рук маленькую коробочку и открыла ее. Внутри оказался браслет – простой и изящный одновременно. Он был сделан из белого золота и весь усыпан крошечными бриллиантами. Браслет был просто прекрасен, и сердце Кейт сжалось. Она не заслужила такой красоты…

– Я хранил его пять лет, – тихо признался Оливер. – Я купил его тебе на Рождество, но в конце ноября ты ушла, а я так и не смог заставить себя вернуть его обратно.

Кейт провела пальцем по прохладной поверхности браслета и сморгнула слезы:

– Он просто очарователен… Оливер…

– Ш-ш-ш. – Он привлек ее к себе и потянулся к ее губам.

Чай и подарки были забыты. Он отнес ее в спальню, и они занимались любовью с почти болезненной нежностью. А потом снова, много позже, когда он спустился запереть собак и вернулся обратно. Сейчас они просто лежали, глядя друг другу в глаза, и его пальцы поглаживали ее щеку, прослеживая дорожки слез.

– Хороший был день, да?

Кейт почувствовала, как сильно забилось сердце.

– Похоже, тебе очень понравилось возиться с детьми, – произнесла она, замирая от страха и одновременно желая услышать его ответ.

– Знаешь, а ведь у нас все могло бы быть так же, – прошептал он. – Семья, дети, вся эта вечная суета… У нас еще несколько лет назад могла бы быть настоящая семья. Ты могла бы перестать принимать свои таблетки, и тогда уже через год у нас с тобой был бы ребенок.

Кейт хотела что-то ответить, но слова не шли. Что она могла сказать, чтобы при этом не разрушить все, о чем он так долго мечтал?..

– Подумай об этом, пожалуйста, – настойчиво продолжал Оливер. – Мы всегда хотели детей, а время идет, и мы не молодеем. Невозможно остановить эти часы.

«Нет, – в отчаянии подумала она. – Мои часы уже остановились – как стрелки на тех больших дедушкиных часах внизу, которые на прошлой неделе наконец замерли навсегда». Разница была только в том, что тем часам было уже почти двести лет. А ей только тридцать один…

Оливер прижал палец к ее губам:

– Не говори сейчас ничего. Просто подумай об этом, ладно? А теперь давай спать.

Он привлек ее к себе и обнял. Он уже давно заснул, а Кейт по-прежнему слепо всматривалась в темноту спальни, и сотни вопросов вертелись у нее в голове. Что же делать? Как поступить? Как сказать ему?..

К утру она приняла решение. Поцеловав его на прощание, когда он уходил на работу, она выбралась из постели, с трудом держась на ногах, которые, казалось, вот-вот перестанут слушаться. Спокойно приняла душ, оделась, собрала вещи и, уложив набитый чемодан в машину, отправилась гулять с собаками.

Стояла прекрасная солнечная погода, но Кейт смотрела на мир словно через темные очки, не замечая ничего вокруг и чувствуя только странный холод в душе.

Она написала ему записку и оставила ее на кухонном столе, положив рядом коробку с браслетом, а затем, заперев дверь и просунув ключ в щель для писем, села в машину и уехала.

Оливер подъехал к дому и недоуменно нахмурился, а потом пожал плечами. Наверное, Кейт отправилась за покупками. В магазинах как раз начались рождественские распродажи, а она всегда обожала это время.

Негромко насвистывая, он вошел в дом и направился в кухню. Краем глаза он увидел клочок бумаги на столе, а затем заметил стоявшую рядом коробку, и шаги его замедлились.

– О господи, нет. Нет, Кейт, только не снова!

Дрожащими пальцами он взял со стола записку и развернул ее. В глазах потемнело, и он не сразу понял, что там было написано.

«Оливер, я не могу. Прости. Я люблю тебя. Кейт».

Он медленно смял записку в кулаке, готовясь к приступу боли и не чувствуя ничего, кроме пронизывающего холода, который медленно наполнял душу, вытесняя все чувства и эмоции.

Тогда он понял, что боль придет позже.

– Глупая девчонка, – произнес он охрипшим голосом. Схватив телефон, Оливер набрал ее номер и, все еще ничего не ощущая, выслушал, как механический голос в трубке сообщил ему, что данный абонент для звонка недоступен. – Черт.

Он позвонил ее матери. Не то чтобы он надеялся чего-то от нее добиться, просто нужно было сделать хоть что-нибудь. На звонки никто не отвечал, и он вспомнил, что ее мать вместе с ней собиралась съездить в Йоркшир. Адреса он не знал, а пытаться найти его по справочнику было бесполезно – слишком уж распространенной, к сожалению, была фамилия Кроуфорд.

Оливер еще раз перечитал записку, расправив ее на столе, и случайно задел рукой коробку с браслетом. Та соскользнула со стола, и браслет выпал на пол. Бриллианты весело сверкали в солнечном свете, и он растерянно разглядывал их. Черт возьми, как она могла так с ним поступить?!

Как она могла говорить, что любит его?.. Оливер наклонился и протянул к браслету дрожащую руку, а тот все так же сверкал и переливался всеми цветами радуги. Пустота постепенно отступала, а ей на смену приходила все нарастающая боль.

Оливер прижал руку к груди, поражаясь, насколько сильной была эта боль. Может, сердце и в самом деле может разорваться? Из груди вырвалось сдавленное рыдание, и к ноге прижался теплый бок Маффи. Он обнял собаку одной рукой и изо всех сил прижал к себе. Он чувствовал, что на этот раз Кейт ушла навсегда.

– Так вот. У вашей дочери, вне всяких сомнений, синдром Прадера – Вилли. Хорошая же новость в том, что теперь вы сможете обратиться за помощью и поддержкой, что раньше было невозможно. Мы сообщим в социальную службу, и они с вами свяжутся.

Супруги Бэйли кивнули в ответ. Выглядели они совершенно опустошенными, и Оливер вполне разделял их чувство. Если не считать то и дело накатывающей тоски, пустота стала его привычным состоянием.

– Я знала, – горько сказала Ив Бэйли. – Конечно, точный диагноз я поставить не могла, но что-то явно было не так. Я надеялась еще встретиться с доктором Кейт, чтобы поблагодарить ее – ведь это она первой догадалась, что с Элисон. Но, как я понимаю, она уехала?

Взяв себя в руки, он кивнул:

– Да. Она работала здесь только по временному соглашению.

– Ну что ж… Но вы могли бы передать ей спасибо от нас? Она была добра к нам, и мы очень ей благодарны.

– Конечно, – согласился Оливер. Интересно, ему удалось улыбнуться?

Он надеялся, что губы привычно сложились в улыбку, но не был уверен в этом до конца. Впрочем, Бэйли, казалось, ничего не заметили. Попрощавшись, они вышли из кабинета, а он откинулся на спинку стула и со вздохом запустил руки в волосы.

Как он мог передать ей их слова? Ее мать уже должна была вернуться из Йоркшира, но она по-прежнему не отвечала на его настойчивые звонки, и в конце концов он сдался.

Была пятница. Прошло почти три недели с тех пор, как Кейт ушла. Дэвид окончательно поправился, а Энн вернулась из отпуска, так что теперь он вполне мог взять выходной и привести в порядок дом, чтобы выставить его на продажу.

После всего, что произошло, Оливер просто не мог больше там оставаться.

Уже стемнело, когда он наконец добрел до дома и, рассеянно погладив собак, вошел в кухню и поставил чайник. В этот момент в дверь постучали.

– Оливер? Можно мне войти?

– Кажется, ты уже вошла, – сухо отозвался он, и Джуди лукаво улыбнулась:

– Извини, привычка. – Внезапно смутившись, она принялась разглядывать свои руки. – Кейт так и не появлялась?

Он отвернулся и взял с полки чашки:

– Нет. И не думаю, что появится. Чай будешь?

– Да, спасибо. Слушай, я знаю, что это не мое дело, но выглядишь ты просто ужасно. Посмотри на себя. Ты просто кошмарно похудел, под глазами черные круги, и такое ощущение, что ты где-то очень далеко отсюда.

«Это потому, что я мертв», – хотелось ему ответить, но вместо этого он сказал совсем другое:

– И что же ты предлагаешь? Накормить меня? Я не хочу есть.

– Найди ее.

– Где?! – взорвался он. – Как? – Немного смягчившись, он продолжил: – Прости, но это совершенно невозможно. Я не знаю, где мне ее искать. Не переворачивать же мне весь Норфолк вверх дном в поисках ее машины! – Он со вздохом запустил руку в волосы. – Хотя не могу сказать, что не думал об этом.

– А если связаться с органами здравоохранения? Притворись, что это по работе.

– Уже пробовал. Но она меня опередила. Теперь они не дают ни ее адрес, ни телефон никому, у кого их нет.

– Тогда поезжай к ее матери.

Он рассмеялся, и даже ему самому этот смех показался каким угодно, только не веселым.

– Она меня даже на порог не пустит…

– А ты пробовал?

Конечно же он не пробовал. Он звонил, и звонил постоянно, но к ней домой не ездил. Он покачал головой.

– Тогда поезжай. На тебя же без слез смотреть невозможно, Оливер! Ты же не чудовище какое-нибудь, и ты не сделал ей ничего плохого.

– Я сам не знаю, что я ей сделал, – произнес он надтреснутым голосом и снова отвернулся, глубоко дыша.

– Не случится ничего плохого, если ты просто попробуешь. Я присмотрю за собаками, заберу их прямо сейчас. А ты иди. Увидимся позже. – И без дальнейших разговоров она сняла с крючка поводки, подняла с пола миски и направилась к двери, на ходу бросив: – Буду через минуту.

Когда она вернулась, он уже запер дверь и ждал ее у ворот вместе с собаками.

– Не думаю, что это что-то изменит, но ты права. Я должен попробовать. В последний раз…

Оливер наклонился и поцеловал ее в щеку. Она быстро обняла его и отстранилась:

– Иди. И будь осторожен. И позвони мне.

На дорогах были серьезные пробки, и до Питерборо Оливер ехал два часа. Когда он добрался до дома ее родителей, те как раз заканчивали ужинать.

– Оливер. – Ее отец оглядел его и покачал головой. – Боже, друг, выглядишь просто отвратительно. Заходи. Александра!

Вошла ее мать. Увидев Оливера, она всхлипнула, и глаза ее наполнились слезами.

– Мне так жаль…

– Где она? – спросил он и почувствовал жжение в глазах, хотя обещал себе, что ни за что не будет плакать. – Она нужна мне, Александра. Я жить без нее не могу…

Он замолчал, судорожно глотая воздух и до боли стиснув зубы. Александра снова всхлипнула и покачала головой:

– Оливер, она умоляла меня ничего не говорить тебе. Она заставила меня пообещать, что я ничего не скажу, но я просто не могу спокойно смотреть на тебя… на вас обоих. Это просто нечестно. Ты должен пойти к ней. И на этот раз заставь ее сказать тебе правду. Пообещай мне, что не уйдешь, пока не добьешься ответа.

– Обещаю, – сказал он, а затем, поколебавшись и заранее приготовившись к новому приступу боли, спросил: – Александра, она чем-то смертельно больна? Она умирает?..

– Нет. Нет, она не умирает, но судя по тому, как она сейчас выглядит, это вполне может случиться. Просто иди к ней. Хью, ты все записал?

Ее отец протянул Оливеру клочок бумаги с ее адресом и телефоном:

– Она будет здесь. Она почти не выходит из дома, да и ты доберешься туда не раньше десяти.

Оливер кивнул и вчитался в адрес.

– Это здесь. – Хью указал ему направление на карте и вложил ее ему в руки. – Поезжай.

И он поехал.

Кейт подняла голову и прислушалась. Послышалось? Нет, звук раздался снова. Кто-то звонил в дверь. Потом раздался громкий стук, как будто дверь пытались снести с петель, а за ним – голос, зовущий ее по имени.

Оливер.

Паника накрыла ее с головой, но выхода не было, и внезапно она почувствовала, что совершенно спокойна. Похоже, время пришло.

Выбравшись из постели, она оделась и медленно спустилась вниз. Включив свет в прихожей, она открыла дверь как раз в тот момент, когда он уже поднял руку, чтобы в очередной раз постучать. Рука бессильно упала.

Выглядел он ужасно. Даже пугающе.

– Заходи, – пригласила она и отошла, пропуская его в дом.

Оливер опустил голову и последовал за ней в кухню.

– Чай, кофе? – поинтересовалась она, и он пристально взглянул ей в глаза.

– Черт побери, Кейт, что вообще происходит? – спросил он, и она вздрогнула от боли в его голосе.

На секунду она замерла, а затем опустилась на стул.

– Сядь.

– А это обязательно?

– Знаешь, ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь, так что лучше сядь.

Он сел. Положив локти на стол, Оливер не сводил глаз с ее лица, а она упорно не желала посмотреть ему в глаза.

– Скажи мне. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Кейт кивнула:

– Хорошо.

Она открыла было рот, но тут же закрыла его снова. Смешно – она столько раз проговаривала эти слова и про себя, и вслух, а сейчас будто онемела и не могла произнести ни звука.

* * *

Оливер постепенно терял терпение. Если она так и будет молчать еще хоть минуту, то у него точно случится сердечный приступ.

– Кейт, говори уже! – зарычал он.

Она опустила голову.

– У меня синдром истощения яичников, – произнесла она бесцветным голосом. – Не знаю, когда это произошло – пять или шесть лет назад. Я узнала об этом за неделю до того, как ушла от тебя. Поэтому я и ушла – потому что знала, как ты хочешь семью и детей, а со мной у тебя ничего этого не было бы. И никогда не будет.

Несколько мгновений он просто молчал, и смысл ее слов медленно доходил до него.

– И поэтому ты ушла? Вот так просто взяла и ушла? Даже не обсудив это со мной? – Он почувствовал, как в нем закипает гнев, и со всей силы ударил кулаком по столу, вскакивая и отбрасывая стул в сторону. – Значит, ты решила, что если у нас не может быть детей, то и семьи быть не может? Так ты решила? Какое ты имела право сама решать за нас двоих?! – Он перегнулся через стол, приблизив лицо почти вплотную к ней, все еще дрожа от ярости. – Это наш брак, Кейт. Твой и мой. А не только твой. Ты не можешь принимать такие решения за нас обоих.

– А я и не принимала, – все так же бесцветно ответила она. – Это ты так решил.

– Что?

– У тебя тогда была пациентка с таким же диагнозом. И ты вернулся из клиники и сказал, что у нее никого нет и она постарела раньше времени.

«Бедняжка, – сказал ты, – кому она теперь будет нужна?» А ведь она была моложе меня.

С его лица сошли все краски, и он прошептал:

– Кейт, мне просто было ее жаль.

– Я знаю. А я не хотела, чтобы ты жалел меня.

Оливер покачал головой, потрясенный до глубины души:

– Мы могли справиться с этим вместе. Неужели моя любовь настолько мало значила для тебя? Черт возьми, неужели я сам настолько мало значу для тебя, что ты могла вот так просто взять и уйти?..

– Я бы не выдержала, если ты… если бы ты стал жалеть меня. А ты бы обязательно стал. Бедная Кейт, ее даже нельзя назвать настоящей женщиной!

– О, ради бога, даже не начинай! Конечно же ты настоящая женщина.

– Я себя такой не чувствую.

– Зависит от того, с какой стороны посмотреть, – заметил он с тенью улыбки. – Если бы ты была еще более женственной, мое сердце бы этого просто не выдержало и я бы точно умер от инсульта.

– Не надо мне льстить, – все так же бесцветно произнесла Кейт. – Все так и есть. Я как пустая раковина… И мне нечего дать тебе.

Оливер посмотрел на нее с ужасом. Она действительно верила во всю эту чушь. Он только сейчас заметил, насколько она была напряжена – она с такой силой сжала пальцы, что те побелели. Он осторожно накрыл ее руки своими.

– Кэти, не поступай так со мной. С нами, – проговорил он. – Я люблю тебя и всегда буду любить. Я просто не смогу жить без тебя.

– Но ты же хочешь детей. Ты мог бы завести ребенка с кем-нибудь еще…

– Я не хочу детей от кого-нибудь еще! – закричал Оливер, вскакивая. – Я хочу детей только от тебя. – Он заговорил чуть слышно: – Если это невозможно, то я, конечно, расстроюсь, но я не буду чувствовать себя настолько ужасно, как сейчас. Не буду ощущать себя сломленным и наполовину мертвым. Мне нужна ты, Кейт. Без тебя я просто ничто.

– Рано или поздно ты забудешь меня. Ты мог бы жениться на Джуди…

– Да прекрати уже, наконец! – застонал он. – Я не хочу жениться на Джуди! Я уже женат. На тебе. И я люблю тебя. Больше мне никто не нужен, и никогда не будет нужен. Поэтому я и просил тебя остаться – не только на Рождество, а навсегда. Когда я в тот день вернулся домой… Когда я нашел твою записку…

Его голос сорвался, а Кейт отчаянно замотала головой, сдерживая слезы. Она не верила ему, и у него не получается ее уговорить, а что еще он мог сказать?..

Оливер закрыл глаза, не в силах больше смотреть на ее потерянное лицо, и вдруг почувствовал осторожное прикосновение ее руки.

– Оливер…

– Кэти.

Его руки обвились вокруг нее, прижимая к груди, и он тщетно пытался справиться с рвущимися наружу рыданиями. Он должен быть сильным. Должен уговорить ее, убедить…

– Мне так хочется тебе верить, – прошептала она. – Я пять лет пыталась убедить себя, что поступаю правильно, но я так скучала по тебе, так хотела быть с тобой…

Оливер прерывисто вздохнул и крепче прижал ее к себе.

– Глупышка, – прошептал он ей на ухо. – Почему ты не могла просто все мне рассказать?

– Потому что я слишком хорошо тебя знаю. Я думала, что ты начнешь настаивать, чтобы я осталась с тобой, но только из жалости. И я уже представила себе, как ты возненавидишь меня, потому что не дал мне уйти просто из чувства долга…

– Долга? – Он коротко рассмеялся, немного отстранился и полными слез глазами взглянул на нее. – А разве похоже на то, что я делаю все это из чувства долга? Кейт, ты нужна мне.

– О господи, Оливер… Ты тоже очень, очень мне нужен, но я думала, если отпущу тебя, то…

Он снова сжал ее в объятиях, как будто она могла в любой момент исчезнуть.

– Не думай. Просто пообещай мне, что больше никогда, никогда не будешь принимать решения за нас двоих. Пять лет, Кейт! Пять лет мы оба провели в пустоте и отчаянии. Как ты могла так с нами поступить?

Ее плечи дрожали.

– Прости меня, Оливер. Мне так жаль…

Он наклонился к ней, чувствуя, как железный обруч, сжимавший его сердце, рассыпается на части.

– Любимая, не плачь. Никогда больше не плачь. Давай просто поедем домой.

– Завтра, – пообещала она. – Только не сейчас. Не сегодня. Сегодня я хочу просто побыть с тобой, а завтра мы поедем домой.

Он поднял голову, взглянул ей в глаза и слабо улыбнулся:

– Может быть. А может, мы останемся здесь навсегда.

Она засмеялась и опустила голову ему на грудь:

– Отведи меня в кровать, пожалуйста.

– С удовольствием, – отозвался он и, подхватив ее на руки, поднялся в спальню.

– Оливер.

– М-м-м…

Кейт понимающе улыбнулась. Он очень устал.

Конечно, ведь он всю ночь потратил на то, чтобы доказать ей, что она действительно настоящая женщина, так что в конце концов ей пришлось ему поверить.

Кинув последний взгляд в окно, где стоял прекрасный солнечный морозный день, она подошла к кровати, присела на край и решительно стянула с него одеяло:

– Вставай, соня.

– М-м-м…

– Смотри, какой замечательный день!

Оливер открыл глаза и нежно улыбнулся ей, а потом поднял руку и погладил ее по щеке:

– Конечно, замечательный, ты же со мной. И на этот раз, надеюсь, навсегда?

Она улыбнулась, и мимолетное сомнение исчезло из его глаз.

– Даже не надейся, что теперь сможешь от меня избавиться.

– Прекрасно. Иди ко мне.

– Нет уж. Не хочу тебя перенапрягать. И к тому же нам в любом случае нужно вставать. Надо всем рассказать – твоей семье, моей…

– Джуди. Она до сих пор сидит с собаками. Тебе стоит поблагодарить ее – это она вчера заставила меня приехать.

Кейт показалось, она сейчас взлетит от счастья.

– Обязательно поблагодарю, – сказала она с улыбкой. – Как только мы вернемся домой.