/ / Language: Русский / Genre:sf_horror,detective, / Series: Пономарь

Дуэль Пономаря

Кирилл Воробьев

Экстрасенс, народный целитель Игорь Сергеевич Дарофеев по прозвищу Пономарь подвергается вероломной атаке. Однако верные друзья и необычные способности Пономаря помогают ему выжить и снова бросают в круговорот мафиозных разборок.

Кирилл Борисович Воробьев

Дуэль Пономаря

Пролог

Дверь в эту камеру внешне ничем не отличалась от других. Такая же зелёная облупившаяся краска, такой же резиновый овал, прикрывающий глазок “волчка”, однако само подглядывающее устройство не позволяло смотреть на обитателя этой камеры, наоборот, с его помощью заключённый сам мог разглядывать своих посетителей. Но для этого пришедшему надо было сдвинуть резиновую нашлепку. Другие отличия можно было увидеть лишь войдя внутрь.

Первое, что бросалось в глаза – это отсутствие “ресничек” на окне, рамы с приваренными к ней металлическими пластинами, ориентированными таким образом, что через них можно было видеть лишь “небо в клеточку”. А следующий взгляд мог заставить случайно вошедшего не поверить собственным глазам. Перед ним оказывалась самая обычная комната, с финскими обоями, с диваном, двумя мягкими креслами, набитая разнообразной бытовой техникой, начиная с масляного радиатора и кончая стойкой с видео– и аудиоаппаратурой.

Существовало ещё два существенных отличия от обычных тюремных камер. Во-первых, справа от входа, там, где обычно располагался открытый всем взорам унитаз,находилась дверь, ведущая в соседнюю камеру. Обстановка в ней не была столь роскошной, но и там чувствовался дух воли. И, во-вторых, обе эти камеры запирались изнутри, что было бы немыслимо, находись в них обычный арестант. Но сидел в них человек не простой, обладающий огромной властью.

Этими шикарными, по всем меркам, двухкамерными апартаментами владел старый вор в законе, глава московской наркомафии по прозвищу Рыбак.

Около трёх лет назад к Рыбаку пришёл странный человек, который представился как Гнус. Он без видимых усилий преодолел все кордоны охранников наркобарона и так поразил старика своими необычайными способностями, что за очень короткое время стал правой рукой Рыбака.

Благодаря Гнусу, рыбаковская мафия почти полностью забрала в свои руки рынок сбыта наркотиков. Упрочились её международные связи, велись разработки новых сильнодействующих препаратов, привыкание к которым наступало даже после единократного приёма.

И вдруг всё рухнуло.

Рыбак слишком поздно понял, что Гнус, сильнейший парапсихолог, решил использовать организацию Рыбака в своих целях. Цель, впрочем, была всего одна – отомстить некоему Игорю Сергеевичу Дарофееву, знаменитому экстрасенсу, которого в криминальных кругах знали под кличкой Пономарь.

Пономарём на блатном жаргоне называли завзятого хвастуна, но Дарофеев, несмотря на такое прозвище, успешно противостоял атакам Гнуса. Мало того, в результате его деятельности, наркомафия потерпела сокрушительное поражение как от РУОПа, так и от своих коллег, мафии, которой руководил молодой вор в законе по кличке Сивый.

В результате настоящей войны между криминальными структурами и милицией, которая потрясла Москву и оставила после себя около тысячи человек убитыми, мафия Рыбака практически перестала существовать, а сам он, вместе с Сивым, был арестован.

Не помогли ни связи в высших эшелонах власти, ни попытки прямого подкупа должностных лиц и следователей. Вор в законе продолжал находиться в Бутырской тюрьме.

Следствие по его делу шло медленно. Армия адвокатов тормозила и мешала следствию по мере своих немалых сил, и всё шло к тому, что Рыбака должны были освободить за недоказанностью. Но пока этого не произошло, он оставался в тюрьме. Но это обстоятельство не помешало ему за те два года, которые он провёл в бутырских стенах, восстановить своё влияние, хотя и не в той мере, что было раньше.

Прошлый год принёс старому мафиози немало хлопот. Внезапно вновь развернулась широкомасштабная война с мафией. Дума, законники, словно сошли с ума, забыв о том, кто на самом деле их кормит, и попытались провести несколько указов, до предела ограничивающих само существование мафии.

Пронеслась волна убийств среди политиков, банкиров, боссов организованной преступности.

Но внезапно всё прекратилось. Рыбак в видеозаписи просмотрел выступление Дарофеева по телевидению, в котором тот предупреждал людей о том, что некто, живущий в Хумске, может запросто заставить любого человека исполнять свою волю, и о том, как этого можно избежать. Одновременно в прессе началась совершенно сумбурная травля этого экстрасенса. Обвинения в его адрес были столь нелепы, что у любого здравомыслящего человека должно было возникнуть обоснованное подозрение, что все эти статьи – лишь газетные утки.

Рыбак пристально следил за развитием событий, тем паче, что в них участвовал человек, из-за которого наркобарону пришлось сменить место жительства.

Но вдруг всё стихло.

Лишь пара газет принесли читателям свои извинения из-за публикации непроверенных сведений о Дарофееве. И всё.

Война против мафии заглохла, никто словно и не вспоминал, что такое когда-то планировалось.

По своим каналам Рыбак пытался разузнать, что же случилось с его недругом, Пономарём. Но ничего принципиально нового, кроме того, что Игорь Сергеевич Дарофеев, как и прежде, принимает пациентов, выяснить рыбаковским эмиссарам не удалось.

Был, правда, слух, что некоторое время Пономарь общался с Корнем, главой одной из московских криминальных группировок, но подтверждения им не было.

Всякий раз, когда Рыбак вспоминал о Дарофееве, в нём просыпалось желание отомстить экстрасенсу. Но убийство, как способ мести явно не подходило. Наркобарон помнил, с какой лёгкостью Пономарь предотвращал попытки покушений. Здесь требовалось что-то иное. Надо было ударить и ударить больно. Но для этого требовалось знать и болевые точки Дарофеева и его слабости, а об этом информации у мафиози не было абсолютно никакой.

Всякий раз, когда к нему, под видом адвоката, приходил с докладом о текущих событиях деятель по кличке Кикоз, которого Рыбак поднял из рядовых пушеров, распространителей наркотиков, до своего доверенного лица, старик спрашивал его о Дарофееве. Но почти всегда никакой новой информации не поступало.

У Рыбака, конечно, имелся и сотовый телефон, но мафиози не доверял технике, резонно считая, что любую связь можно прослушать и отдавал предпочтение личным встречам. Сама же его камера была свободна от “жучков”. Её досконально проверил приглашённый с “воли” специалист, который оставил старику детектор и научил с ним обращаться. Это влетело в немалую сумму, но Рыбак уже не был так стеснён в средствах, как в самом начале заключения.

Вчера Кикоз сообщил, что Дарофеев уже два дня как пропал. Его не было ни дома, ни на работе, в Центре Традиционной Народной медицины, ни на той квартире, где он обычно вёл приём пациентов. Это сообщение насторожило Рыбака. Такое исчезновение могло означать, впрочем, что угодно. Но старый мафиози шестым чувством понял, что здесь что-то неладно. Пономарь мог испариться только в одном случае – если ему угрожала какая-то опасность. Следовательно – кто-то объявил сезон охоты на Дарофеева. А это не вписывалось в рыбаковские планы мести.

Размышления вора в законе прервал стук в дверь камеры. Стучали как “вертухаи”, охранники, железом по железу, используя для этого ключ от камеры. Но те колотили по двери изо всех сил, этот же стук был какой-то неуверенный.

Рыбак встал с дивана,подошёл к двери. Глазок показывал темноту, резиновая нашлёпка оставалась на месте.

– Кто? – Недовольно спросил Рыбак. – Блямбу откинь!

Через мгновение заслоняющая обзор преграда была сдвинута и мафиози увидел, что за дверью стоит мужик в чёрной робе из “хозобоза”, через плечо у него висела объёмистая брезентовая сумка.

– Сантехник. – Ответил пришедший. – Прокладку менять.

Кран у Рыбака действительно подтекал, но, поскольку раковина находилась в другой “комнате”, за толстую стену звук падающих капель не проникал.

Отодвинув засов, мафиози открыл дверь. В камеру вступил зек, и Рыбак понял, чем тот стучал. В руке хозобозника был зажат массивный гаечный ключ.

В следующее мгновение мужик размахнулся и лишь отменная реакция Рыбака, отступившего в последний момент, спасла ему жизнь. Металлическая дубинка просвистела там, где мгновение назад была голова мафиози.

Несмотря на то, что старик недавно разменял восьмой десяток, он был в хорошей физической форме. Лишь однажды, в молодости, ему попался противник, который смог в честном поединке сломать Рыбаку нос. Но и расплата за причинённое увечье была соответствующей.

Сейчас же речи о честной драке не шло. Пришелец явно хотел убить мафиози, и тот не стал стесняться в средствах самозащиты.

Воспользовавшись тем, что от сильного замаха мужика чуть развернуло, Рыбак точным движением ударил того ногой в пах. Хозобозник выронил гаечный ключ и начал складываться пополам, этого и ждал мафиози. Он с силой врезал ногой по двери, мужик, всё ещё стоявший в проёме, должен был получить ею по лбу и вылететь в тюремный коридор. Но убийца согнулся быстрее, чем мог предположить Рыбак и случилось так, что шея мужика оказалась зажата между тяжёлой дверью и косяком.

Послышался громкий хруст. Дверь пошла назад и через мгновение мафиози увидел, что он сделал.

Шея нападавшего оказалась почти перерублена. Голова хозобозника обвисла. Сам он ещё мгновение стоял на ногах и потом упал так, что его голова оказалась накрыта мёртвым телом. На линолеуме камеры начала растекаться багровая лужа.

Глава 1

– 1 -

На мгновение ему показалось, что если он откроет глаза, то увидит над собой чёрный потолок. Чёрный, как беззвёздное ночное небо.

Но проверять подозрение не хотелось. Веки словно приросли одно к другому и разлепить их можно было лишь с колоссальным трудом.

Да и зачем куда-то смотреть, если и с закрытыми глазами он чувствовал себя совершенно великолепно. И это было странным. Невозможно просто так пребывать в такой полной эйфории и одновременно быть совершенно спокойным.

Противоречие это иногда всплывало в его мозгу, но как только он пытался его разрешить, мысли, словно сами собой перескакивали на что-то другое. Это возбуждало другое подозрение, что он не может сконцентрироваться, но и его постигала судьба всех серьёзных мыслей: они уплывали и забывались, оставляя после себя лишь смутное ощущение нереальности всего происходящего.

Впрочем, не происходило ровным счётом ничего, заслуживающее его внимания.

Его окружала полнейшая тишина. В ней, если прислушаться, можно было вычленить и звуки проезжающих машин, чьи-то разговоры, далёкую музыку. Но ни на чём из этого невозможно было задержать внимание.

Вдруг он почувствовал какой-то дискомфорт. В таком блаженном состоянии и неудобство оказалось крайне приятным. Центр, из которого исходило это новое ощущение, был живот. Он наслаждался состоянием голода, которое дарил ему пустой желудок.

Послышался скрип отпираемой двери, шаркающие шаги, шелестящее дыхание.

Он почувствовал, что его верхняя часть приподнимается, занимая почти вертикальное положение.

– Давай, милок, покушаем... – Раздался ласковый женский голос.

Глаза открылись сами собой. Перед ним суетилась старушка в белом медицинском халате. Её быстрые движения не давали понять, что она делает, но запахи говорили о том, что его дискомфорт скоро пройдёт. Это были запахи пищи.

Не в силах уследить за движениями санитарки, он вновь смежил веки и тут же почувствовал прикосновение к губам. Нижняя челюсть поползла вниз, и в его рот влился тёплый бульон. Проглотив первую ложку, он вдруг понял, что это недостойно. Почему его, здорового мужика, кормят с ложечки?

Он попытался возразить, но смог издать лишь нечленораздельный звук и нелепо махнуть руками, которые пронеслись перед его носом как два цветных пятна.

– Тихо, тихо, милый... Я понимаю, сам хочешь... Но чего уж... Я тебя покормлю... Открывай ротик...

И он, уже забыв о странности своего положения, послушно выполнил приказ.

После обеда он опять погрузился в своё странное состояние, но оно уже ощутимо ослабло. Не было уже того пронзительного блаженства от простого существования, да и на мыслях можно было худо-бедно сосредоточиться.

“Если это клиника, – Думал он, – А за это говорит всё, начиная санитаркой и кончая качеством местной кормёжки, значит, я болен. Но чем? Я же превосходно себя чувствую. Руки-ноги на месте, ничего не болит...”

В подтверждение своих размышлений, он поднёс к глазам сперва одну, потом другую ладонь. Они были, но зрение могло лишь вычленить их розовые пятна на грязно-зелёном фоне, в который сливалось всё окружающее.

Ноги тоже существовали. Он согнул их в коленях и обнаружил увеличение белого пятна перед собой.

“А, может, у меня что-то со зрением? – Пришла догадка. Но он тут же отмёл её. – Офтальмологических не держат на постельном режиме...”

– 2 -

На этот раз дверь распахнулась с грохотом. Задремав, он не чувствовал хода времени, но, очевидно, после обеда прошло не так уж много времени, желудок давал о себе знать приятной полнотой.

Эти визитёры, он по шагам, определил, что их двое, обладали мужскими голосами и не были столь тактичны, как санитарка. Они быстро стянули с него одеяло, задрали рукав пижамы.

– Он чего, спит? – Спросил грубый голос.

– Дрыхнет... – Презрительно отозвался второй.

Послышалось непонятное позвякивание. Приоткрыв глаза, он увидел, две фигуры, склонившиеся над чем-то металлическим. На мгновение зрение прояснилось и он увидел лоток, на котором лежал шприц, кусок силиконового шланга и подушечка из оранжевой клеёнки.

“Набор для внутривенных инъекций...” – Подумал он. И не ошибся.

Тут же один из мужиков, прямо поверх закатанного рукава пижамы, перетянул ему руку. Мазнул чем-то мокрым и холодным по локтевому сгибу, и в воздухе отчётливо запахло спиртом.

– Такую ценную жидкость на этого ублюдка тратим... – Недовольно проворчал один из мужиков.

– Не жмотись. Капля всего-то уходит... – Огрызнулся второй.

Через мгновение он почувствовал укол.

– Ну, Пономарь, получай дозняк!..

На него накатило странное чувство расслабленности, мозг погрузился в дремотную истому. Окружающее как бы перестало для него существовать. И лишь где-то далеко, переливаясь многократным эхом, звучало бессмысленное слово:

– Монопарь... Номопарь... Мопонарь... Пономарь...

От него веяло чем-то родным, знакомым, но сосредоточится, чтобы выяснить, вспомнить, что оно означает, ему было чертовски лень.

– 3 -

Ужина он не помнил. Возможно, его не было вовсе. Или был, но прошёл мимо его сознания. Да о каком сознании могла идти речь? Всё окружающее было подёрнуто плотной наркотической завесой, а его мозг отказывался повиноваться.

Разбудил его очередной укол. Грубые манипуляции с его телом вывели его из себя, но гнев не успел оформиться в мысль, проскользнув невнятным ощущением.

Однако действие укола на этот раз уже не было таким сильным. Это вызвало досаду, такую же мимолётную, как и давешнее недовольство.

Эйфория опять плавно перешла в сон.

Открыв глаза, он понял, что сейчас ночь.

Из окна, расположенного где-то в изголовье, лился слабый, мертвенно-бледный свет далёких фонарей. Послышался паровозный гудок и он понял, что окончательно проснулся.

Видение окружающего мира уже не было таким мутным. Ему удалось разглядеть плафон на потолке, скрывающий люминесцентные лампы, а с трудом повернув голову, мышцы плохо повиновались сознательным командам, и тумбочку рядом с кроватью. На её пластиковой поверхности ничего не было. Лишь пятно от пролитой и высохшей жидкости, напоминающее спящую собаку с длинным хвостом, по иному отражало заоконный свет, нежели остальная поверхность.

Пустые крашеные стены. Дверь из листа толстого матового стекла. Типичная обстановка больницы.

Теперь он чётко вспомнил и санитарку, кормившую его обедом. Вспомнил по ощущениям, не по образам. Всплыли грубые санитары, делавшие инъекцию.

Что-то они сказали важное...

Голодарь?..

Нет, какое-то другое слово.

Ему казалось, что если он вспомнит этот набор звуков, то произойдёт что-то очень важное. Жизненно необходимое. Он поймёт, почему он находится здесь, чем он болеет...

И вообще, что это за клиника?

Может, психиатрическая?

Это объясняло бы и его состояние, и странные , приводящие в бесчувствие и беспамятство уколы. Но откуда-то он знал, что в психбольницах обстановка другая. Например, нет тумбочек для личных вещей...

Что же с ним произошло?

Да и кто он, в конце концов?

Задав себе этот вопрос он, с ужасом, прогнавшим прочь остатки эйфорического состояния, понял, что не помнит этого. Он ещё раз огляделся, словно пытаясь в стенах, в окружающей обстановке найти намёк на своё имя, профессию. Но тщетно. Голые стены молчали. Да и что они могли сказать?

“Пономарь.”

Это слово внезапно словно высветилось из глубин памяти.

“Да!” – Понял он, так его звали. Но ведь это не имя, кличка. Кто же он такой на самом деле?

Внезапно замигали лампы под потолком, зажглись. Пономарь зажмурился и услышал щелчок отпираемого замка.

В ярком свете он увидел парня в одежде никак не соответствующей лечебному учреждению. Вошедший носил потёртые джинсы и пёструю шелковую рубашку.

– Где я? – Слабым голосом попытался спросить Пономарь.

Вместо ответа парень исчез. Из коридора донеслась ругань, среди многоэтажного мата пациент явственно вычленил суть фразы:

– Кто допустил, чтобы он пришёл в себя?!

Послышался грохот, за ним быстрый топот двух пар ног и в палату влетели санитары. Во всяком случае, белые халаты на этих мужиках присутствовали.

– Что ж ты? – Плотоядно ощерясь спросил один из них, невысокий, начинающий лысеть брюнет.

Второй в это время с металлическим звоном опустил на тумбочку принесённый поднос.

– Сейчас уколемся – и больше никаких вопросов задавать не будем... Добазарились?

Пономарь хотел, было, отрицательно покачать головой, но пока он собирался это сделать, его рукав уже был закатан, а рука перетянута жгутом и к ней приближалась игла шприца. Поняв, что после укола он вновь потеряет сознание, пациент шевельнул рукой и острый металл вонзился не в вену, а около неё, в сухожилие. Руку пронзила острая боль, и тут же Пономарь получил увесистую затрещину.

– Не рыпайся, блин!..

Твёрдые пальцы схватили его за бицепс и за запястье. Игла тут же вонзилась вновь и Пономарь захлебнулся в подступившей к горлу эйфории.

– 4 -

На этот раз его посетили видения.

В этих не то снах, не то галлюцинациях, он точно знал кто он такой, но в той жизни это знание казалось не таким ценным, каким-то само собой разумеющимся. Словно понятие о том, кто он есть совсем не было ему нужно.

И там окружали его люди.

Странное дело, но все они казались Пономарю хорошими. Он вроде бы знал кто они такие, а вроде и нет. Но, в любом случае, они относились к его персоне с искренней любовью. Так ему казалось. Или не казалось, и так было на самом деле?

Но где? Когда?

Вот молоденькая девушка. И сам Пономарь почувствовал себя с ней молодым. Они идут по тропическому лесу, смеются, целуются и обнимаются на ходу. Потом выходят к океану, на белый сияющий коралловый пляж...

Их окружают покосившиеся пальмы. Из-под ног во все стороны бочком разбегаются мелкие крабы.

Одна часть сознания Пономаря понимает, что этого в действительности никогда не было, но другая знает, что так могло бы быть, если бы согласился на какое-то предложение. И это “бы” вызывает в первой части его сознания смутное воспоминание о долгих сожалениях по поводу отказа.

Да какого отказа? Вот же он, с Лизой, на Филиппинах, и сейчас они пойдут к настоящему хиллеру... “Перенимать” опыт...

Лизой? А кто это?.. И вдруг всё окружающее становится зыбким, и сквозь него проступают контуры какой-то квартиры. Или даже не квартиры, а рабочего кабинета.

Пономарь вдруг понимает, что он находится на Петровке у своего друга. А вот и сам друг, в расстёгнутом милицейском кителе, что-то весело доказывает ему, Пономарю.

А память услужливо подсказывает, что этого друга уже нет в живых. Что если бы не глупейшая ошибка самого Пономаря, он бы не пострадал. Хотя и подходил ему срок, но причиной смерти послужила именно пономарская оплошность...

А вторая часть мыслей тычет увиденным в глаза: “Ты что, умом тронулся? Вот же он, Синельников, жив-здоров! Какая смерть? Какие похороны?”

А кто такой Синельников?

И снова Пономарь обнаруживает себя в другом месте.

Это тоже какая-то клиника. И Пономарь вдруг “вспоминает”, что находится она не в Москве, а в Хумске. Он сидит около кровати, на которой развалился, закрыв глаза, какой-то мальчик.

Рукава его пижамы завёрнуты, сама она явно велика для находящегося в ней тщедушного тельца. В пальцах мальчика моток проволоки, из которой он на ощупь плетёт какую-то конструкцию.

Губы мальчишки плотно сжаты, но Пономарь-то знает, что он что-то рассказывает. Речи его не нравятся Пономарю и он, тоже не раскрывая рта, что-то объясняет пацанёнку. Витя соглашается.

Но не было же этого разговора! Всё происходило совсем иначе. Противостояние. Борьба. Трупы. И тяжелейшая победа, чуть не обернувшаяся полным разгромом. Привычки Вити не ушли сами собой.

Витя? Кто это?

Который раз перед глазами всё плывёт и Пономарь обнаруживает себя в квартире.

Его жена, Лиза, что-то ему втолковывает, рядом стоит девчушка и с замиранием сердца ждёт решения. На мгновение он задумывается и кивает, принимая доводы.

Девочка бросается ему на шею. Целует в щёку.

Он подхватывает её, и они кружатся по комнате.

И снова услужливая память подсказывает, что на самом деле он решительно отказал просьбам Светы разрешить ей занятия каратэ, посчитав, что это не для женского пола. Уже отказывая, Пономарь знал, что не прав, но не мог же он потом переменить решение, он же должен был поддерживать свой авторитет? Или авторитарность?.. И откуда, вообще, взялась эта Света?..

Глава 2

– 1 -

Общение с этим пацаном давалось нелегко. Николай Андреевич Репнев, известный в своей преступной организации под прозвищем Корень, не имел другого выхода. Он не мог позволить чтобы хоть малейший слушок проник за завесу полнейшей секретности, которую он воздвиг вокруг этого мальчика.

Витя Матюшин, от рождения был слепоглухонемым. Сейчас ему шёл четырнадцатый год, и он обладал совершенно уникальными возможностями. Начиная с того, что он был абсолютным телепатом, то есть мог как читать чужие мысли, так и проецировать свои в голову собеседника, и кончая тем, что он являлся единственным в своём роде гением желания. Витя мог заставить любого человека на любом расстоянии исполнить его волю. Почти любого...

Когда прошлой осенью Дарофеев обнаружил его в хумском НИИ Экстремальной Бихевиористики, Витя вбил себе в голову, что ему позволено всё, карать и миловать, и взял себе громкий титул Главный Управляющий Людьми. Пока Пономарь не нейтрализовал его, ГУЛ успел натворить очень многое. Он и почистил, методом прямого устранения, верхушку криминального мира, заставил депутатов Госдумы подготовить несколько суровых законопроектов. Хорошо, что они не успели их принять окончательно. Короче, свёл с ума всю Россию.

Потом, конечно, всё утряслось, депутаты, освободившись от чужого влияния, одумались. Правда, два десятка новых тюрем и исправительных лагерей продолжали строиться. Фонды на них были уже выделены несколькими банками и выцарапать деньги обратно не представлялось возможным.

Витя поселился у Дарофеева, который стал постепенно вправлять ему мозги. Корень пристально следил за этим процессом, навещая Игоря Сергеевича, усыпляя его подозрительность.

С самого начала Николай Андреевич положил глаз на хумского гения. Мафиози понимал, что если способности пацана направить в необходимое русло – ему не будет цены. Да и Корень сможет, благодаря ему, настолько увеличить своё влияние, что сможет стать единоличным теневым властителем России и окрестностей.

Около года Репнев готовился к этой акции. Проблем было целых три. Во первых, как нейтрализовать Пономаря так, чтобы это не вызвало подозрений у Вити. Во вторых, как заполучить согласие пацана на сотрудничество. И третья, самая сложная, как даже в мыслях не выдать своих планов.

Всё это Николаю Андреевичу с блеском удалось.

Неуязвимый, ясновидящий Пономарь пал жертвой собственной беспечности. Корень подсунул целителю перчатки, мех которых был пропитан наркотиком Yellow Dead. После пяти минут ношения подарка Игорь Сергеевич закосел и потерял сознание. “Скорая помощь” с людьми Репнева была наготове. Дарофеева погрузили в “Раф” и отвезли в небольшую частную клинику, которая содержалась Николаем Андреевичем.

Под видом благожелательности мафиози удалось убедить Витю, что тому стоит пожить у него, Репнева. И мальчика поместили в строго охраняемый особняк в районе Химок.

Но эта операция не имела бы смысла, если бы не был возможен хотя бы минимальный контроль над мыслями пацана. Корню нужен был телепат. Мафиози хорошо помнил несколько весьма неприятных минут, когда он доверился шарлатану-экстрасенсу во время собственного штурма хумского НИИЭБа. Тот заверял Николая Андреевича, что запросто справится со всеми проблемами, в результате чего получил небольшое дополнение к мозгам в виде кусочка свинца.

Таких накладок Корню хотелось впредь избегать и он большую часть времени подготовки похищения паренька посвятил розыскам человека, который на самом деле мог бы читать чужие мысли. Пришлось отвергнуть несколько кандидатур, хотя кто кого отверг можно было ещё и поспорить.

Лишь недавно был найден господин отвечавший всем требованиям. Звали его Михаил Русланович Кашеваров. Был он настолько тих и незаметен, что полностью оправдывал своё прозвище Призрак.

Доверия ему было мало, но он единственный согласился работать на “крышу” без дополнительных принуждений. С одной стороны это казалось подозрительным, мало ли какие цели мог преследовать господин Кашеваров, не искать же ещё одного телепата, чтобы заглянуть в мысли нанятому? С другой же стороны у Корня не было выбора, да и время поджимало. Витя уже почти согласился с внушаемой ему Дарофеевым концепцией что человеков убивать нехорошо.

– Как там дядя Игорь?

Этот голос звучал прямо в голове Репнева. Несмотря на почти годичный опыт такого общения, мафиози было несколько не по себе.

“Заглянет, ведь, куда не следует...” – Подумалось Николаю Андреевичу и, чтобы не выдать себя, не обнаружить истинных причин своей зажатости, он представил одну из нелегальных операций с титановыми сплавами.

Витя тактично промолчал, но Корень знал, что пацан заметил эту мысль.

– Пока плохо. – Мысленно проговорил Репнев. Он представил себе картину: Дарофеев распластан на больничной койке. Вокруг него помигивает какая-то медицинская аппаратура, всё опутано шлангами и проводами.

– А что врачи говорят?

– Никто ничего толком сказать не может. – Врал мафиози. – Я нанял лучших специалистов, но и они говорят, что организм сам должен справиться... Или не справиться...

Они еще несколько минут пообсуждали медицинские проблемы, пока Корень не перешёл к делу.

– Знаешь, мне сообщили, что Рыбак ещё жив...

Николая Андреевича очень беспокоило то, что наркомафия старого вора в законе продолжает набирать обороты. А, сопоставив то, что разгром Рыбака был напрямую спровоцирован Пономарём, и несомненное знание наркобароном этого факта делало Игоря Сергеевича весьма примечательной мишенью.

Репнев сообщил Вите, что наркоделец, по его сведениям, разобрался с текущими делами, поставил свой бизнес и теперь готов к мести. А мстить он будет, конечно, главному виновнику своих несчастий – Дарофееву. Поэтому следовало бы принять превентивные меры.

В свой прошлый приезд в Химки Николай Андреевич разъяснил Вите ситуацию и попросил помощи, чтобы оградить беззащитного в данный момент Игоря от возможных посягательств конкурента. Хумчанин согласился. Но первая попытка не удалась.

На этот раз к просьбе окончательно устранить старого мафиози, Корень добавил список из ещё трёх фамилий. Эти боссы криминальных группировок не имели к Пономарю ни малейшего касательства, но они мешали Репневу, как, наверное,и он им, договориться с ними было, на взгляд Николая Андреевича, невозможно, поэтому требовалось физическое устранение. Благо возможности Вити позволяли это сделать так, что сам Корень оставался полностью вне подозрений.

– А могу я навестить дядю Игоря? – Внезапно спросил мальчик.

Мафиози нахмурился:

– Пока, наверное, нет... За этим особняком следят... Это было бы слишком опасно для тебя... Да и для него тоже...

Витя, казалось был удовлетворён таким ответом.

Попрощавшись, Николай Андреевич вышел из комнаты и поднялся на второй этаж. В помещение, расположенное непосредственно над апартаментами парня.

– 2 -

Михаил Русланович угрюмо посмотрел на визитёра. Корень, не обращая внимания на пристальный взгляд телепата, прошёл мимо него и устроился в кресле у огромного, во всю стену, окна. Призрак вынужден был повернуться, чтобы оказаться лицом к своему работодателю.

– Ну, о чём он думает? – С показным безразличием в голосе спросил Репнев.

Чтец мыслей встал и подал Николаю Андреевичу стопку исписанных листов бумаги. Тот лениво пролистал их, зевнул и устало посмотрел на Кашеварова:

– Ты словами говори...

Это уже стало своего рода ритуалом. Всякий раз, когда Корень заходил к телепату, тот предоставлял дотошную запись всех размышлений Вити с указанием времени вплоть до секунд. Не доверять этим расшифровкам Корень не мог, но в них содержалось такое огромное количество материала не интересующего мафиози, что разбираться в нём, чтобы выудить что-нибудь полезное он просто не мог себе позволить.

– Все ваши задания он выполняет.

– Хорошо. – Удовлетворённо кивнул Корень.

– Но есть одна или две неприятности...

– Какие, чёрт подери?!

– Он уже просёк, что дело не чисто... – Тихо, почти шёпотом проговорил Призрак.

– Так... – Насупился Николай Андреевич. – А конкретно?

– Он понял, что его используют. И что Игорь у вас в качестве заложника.

Репнев задумчиво хмыкнул. Он предполагал, что рано или поздно Витя сможет выудить из его мозгов всю правду о происходящем, но не думал, что это произойдёт так быстро.

– И что дальше?

– Пока он будет знать, что Пономарь в заложниках – он будет выполнять ваши просьбы. Они не противоречат его этическим установкам...

– Ты мне про этику не гони! – Внезапно вспылил Николай Андреевич. – Дело говори!

– Я и говорю дело... – Прошелестел Кашеваров, – Пока он считает что делает полезное дело. Но у него уже возникали мысли об опасности для здоровья Игоря. Когда он в этом убедится, – он поставит перед собой цель освободить Пономаря. А это чревато для вас непредсказуемыми последствиями...

– О последствиях я буду сам судить! – Резко оборвал телепата Репнев. – Дальше. И только факты.

– Он разрабатывает планы побега. Пока чисто теоретически.

– Они осуществимы? – Сурово спросил Корень.

Призрак шевельнул плечами, что должно было означать лёгкое недоумение:

– Скорее всего – нет. Но если он применит для этого свои способности...

– У него ничего не выйдет!.. – Расхохотался мафиози. Михаил Русланович недоумевая посмотрел на Репнева, но тот ничего не стал объяснять.

– Это всё?

– Пока да. – Спокойно ответил Кашеваров.

– Хорошо... Продолжай наблюдение.

Корень встал и направился к выходу. В дверях он обернулся:

– Да, если мальчишка решит смыться – меня информировать немедленно!

– Хорошо... – Кивнул Призрак захлопывающейся двери.

– 3 -

Витя понял всё слишком поздно. Когда карета “Скорой помощи” увозила потерявшего сознание Дарофеева, мальчик заглянул в мысли “санитаров”. Они не думали о здоровье пациента, а лишь об удачно проведённой операции и о том, как быстрее избавиться от своего пассажира. Причём всё, включая водителя, принимали участие в последнем рейде на Хумск и поэтому, благодаря тому же Игорю Сергеевичу, они обладали возможностью не подчиняться желаниям бывшего ГУЛа.

Устроить им аварию Витя не мог, при ней мог пострадать и Дарофеев. Поэтому мальчик вынужден был пойти с Корнем, который почти и не скрывал своего торжества.

Когда же Николай Андреевич попросил об устранении Рыбака, хумчанину всё стало ясно. Корень заболел манией величия и руками Вити хотел проложить себе дорогу к вершине абсолютной власти.

С первого же дня пребывания мальчика в особняке мафиози, он обнаружил две крайне неприятные вещи. В охране стояли люди с иммунитетом к его желаниям. Но не это тревожило юного парапсихолога, в здании был ещё один телепат. Он не предпринимал никаких активных действий, ограничиваясь постоянным наблюдением.

Чувствовать себя мухой в стеклянной банке, на которую всё время кто-то смотрит, было не очень-то приятно. Но у Вити пока не было выбора. Да и пошёл он на это добровольно, стремясь узнать, почему это добрейший дядя Коля вдруг так переменился. И что он планирует по отношению к Пономарю.

Всё это, конечно, можно было узнать и на расстоянии, но Витя, в силу своих физических недостатков так редко выходил из дома Дарофеева, что с радостью пошёл на временную смену окружающей обстановки. Кроме того, опасности лично для себя он не чувствовал, зная, что Корень всеми силами будет опекать свой ключ к могуществу.

Весь вопрос был в том, согласится ли он пойти с мафиози до конца. В этом, как раз, у Вити уверенности не было. И именно здесь таилась опасность.

Другое дело, его наставник и учитель – Дарофеев. Но за его жизнь Витя был спокоен. Ведь Игорь Сергеевич не раз спасал Репневу жизнь, и тот просто не мог быть таким неблагодарным, чтобы хоть как-то сознательно повредить человеку, которому стольким обязан.

Это подтверждалось и мыслями мафиози. Хумчанин без труда прочёл в его мозгу о том, что Пономарь в полнейшей безопасности находится в одной платной клинике широкого профиля, где, кроме него, проходят лечение пострадавшие в разборках боевики, руководители групп, цивильная публика.Чтобы Игорь Сергеевич случайно не помешал использованию способностей Вити, его постоянно держат в бессознательном состоянии. Но оно, по заверениям врачей, никак не сказывается на общем здоровье.

В это верилось с трудом, но Николай Андреевич врачам доверял безоговорочно, и сомнений у него не возникало. Зато они возникли у мальчика.

Несмотря на постоянный телепатический контроль, бывшему ГУЛу удалось обмануть своего соглядатая. Это оказалось достаточно просто. Мальчику пришлось лишь сделать так, чтобы некая последовательность мыслей несколько минут непрерывно крутилась в голове телепата, словно закольцованная магнитная лента. Этого зацикливания Призрака Вите хватило, чтобы узнать, посмотрев с помощью своего ясновидения на дядю Игоря, что с Дарофеевым всё не так радужно, как представлял себе Корень.

Пономарь находился в состоянии хронического отравления, интоксикации, каким-то сильнодействующим средством. И он действительно почти постоянно находился без сознания. Это не могло не сказаться на организме целителя.

Теперь, когда Витя научился обманывать бдящего телепата, ему не составило труда, в тайне от Призрака, сделать две вещи. Слегка воздействовать на Игоря Сергеевича, с тем, чтобы тот смог выйти из своего бессознательного состояния и подготовиться к собственному побегу.

Полностью скрыть эту информацию от соглядатая не удавалось, но Витя надеялся, что тот воспринял его мысли как обычные прожекты, которые хумчанин строил в избытке.

– 4 -

– А вот это – наше последнее приобретение. – Гордо сказал Драйвер и показал на компьютер, внешне мало отличающийся от своих собратьев, рядами стоящих в этой подвальной комнате.

– И чем он так хорош? – Не удержался от вопроса Николай Андреевич. Корень достаточно редко посещал это место, предпочитая связываться со своим компьютерщиком по модему. Но сегодня с утра Драйвер связался с Репневым и настойчиво попросил его заехать. И теперь мафиози стоял в своём “центре искусственного интеллекта” и разглядывал однотипные коробки системных блоков.

Раньше и этот подвал, в районе Курского вокзала, и люди в нём работавшие, составляли мозговой костяк группировки Сивого. Но того вскоре после ареста замочил рыбаковский киллер и Кропаль, тоже ныне покойный, подсуетился, и прибрал это помещение, вместе со всем и всеми, кто в нём находился, к своим рукам.

После гибели Кропаля от рук ГУЛовского убийцы, оно, по наследству, перешло к новому главе, Корню. Николай Андреевич, как и его предшественники, прекрасно понимал ценность такого приобретения и во всю использовал немалые компьютерные мощности. Здесь постоянно шли расчёты эффективности различных родов коммерческой деятельности, здесь хранились сведения почти на всех жителей России, отсюда взламывались защиты на компьютерных банках информации различных крупных компаний, полиций разных стран, вскрывались архивы секретных служб, начиная с ФСБ и кончая Моссадом. В этом компьютерном раю можно было получить исчерпывающую информацию на любого человека, не важно, где он живёт, в Москве, или на острове Пасхи.

Заведовал всем этим хозяйством человек по прозвищу Драйвер. Даже Николай Андреевич не знал его настоящего имени. Но Драйвер был выдающимся специалистом как в области программирования, так и по компьютерному “железу” и этого Корню было достаточно. Кроме того, компьютерщик никогда не задавал лишних вопросов, полностью выполняя все задания босса, и это делало его ценным вдвойне.

Репнев не скупился на оплату работы Драйвера, даже ввел его в совет девяти, “девятку”, и был уверен, что перекупить его не сможет никто. Да и само существование этого центра держалось в таком строжайшем секрете, что даже главари конкурирующих преступных группировок могли лишь догадываться о его наличии, не то чтобы знать кто и над чем там работает.

– Это нейрокомпьютер третьего поколения. – Объяснил Драйвер. – Частота – два гигагерца, оперативка – четыре гигабайта, шесть процессоров, дюжина пятидесятигиговых винчестеров, и всё это в блоке обычной машины.

Николай Андреевич понимал, о чём идёт речь, но подобное перечисление наводило на него скуку:

– Хорошо, хорошо... Вижу, крутая техника. – Репнев шумно выдохнул через нос. – Говори, зачем тебе понадобилось моё присутствие?

Драйвер понимал нетерпение мафиози, но компьютерщику требовалось продемонстрировать, что средства, которые тратятся на содержание этого центра, идут не впустую, и поэтому он продолжил:

– Таких машин в мире всего три. Две – в Штатах, у разработчика. Одна – у нас.

– Да к чему ты мне всё это говоришь? – Начал раздражаться Николай Андреевич.

– Одной такой машины достаточно, чтобы рассчитать полёт к Марсу и обратно за несколько суток. – Невозмутимо произнёс Драйвер. – Это несколько сложнее, чем вычислить поведение конкретного человека.

На этот раз Репнев не стал выказывать нетерпение, чувствуя, что вскоре появится и то, зачем он сюда приехал.

– Я, как пример, взял нашего общего знакомого, Пономаря...

– И?..

– Вот результат...

Драйвер прикоснулся к клавиатуре. С монитора нейрокомпьютера исчезли гоняющиеся друг за другом люди с автоматами, продукт деятельности скринсейвера, и возникло другое изображение. Оно моментально приковало внимание мафиози.

На экране, лицом к Репневу, стоял Дарофеев. Его изображение было чётким, чуть ли не фотографическим. А перед Пономарём, на полу, лежал человек. Николаю Андреевичу не понадобилось много времени, чтобы обнаружить, что это именно он сам. Убитый. В этом не было никаких сомнений.

– Что это? – Резко спросил он у Драйвера.

– Вероятностное, на восемьдесят четыре процента “за”, развитие событий. Смотрите...

Пальцы нажали несколько кнопок. Изображение сменилось. Теперь взору мафиози предстал кадр, изображающий сцену на несколько минут раньше. Картинка ожила, персонажи задвигались.

– Ты пытался лишить меня всего. – Раздался вдруг синтезированный, но очень похожий на настоящий, голос Игоря Сергеевича. Сам он в тот момент, не обращая внимания на пистолет в руках Репнева, расслабленно стоял у стены. Действие происходило, скорее всего, в каком-то парке. В кадр попал старый разлапистый дуб, красная кирпичная кладка стены была выщерблена временем, кое-где виднелись пятна ярко-зелёного мха.

– Но пойми, в этот, последний момент твоей жизни. Я не мщу. – Продолжал Пономарь. – Я видел, что ты можешь натворить, и поэтому хочу лишить тебя этой возможности. Только и всего...

На экране Корень понял, что сейчас всё кончится и выпустил в стоящего несколько пуль. Но Дарофеев, казалось, не заметил выстрелов. Он ухмыльнулся и внезапно Николай Андреевич увидел, как он, там, упал сперва на колени, издав страшный, режущий уши, крик, а потом и вовсе распластался на траве, не подавая признаков жизни. Это и было то, первое изображение, которым Драйвер поразил мафиози.

– Что это? – Ошеломлённо пробормотал Корень.

– Прогноз событий. В качестве исходных данных было принято положение на текущий момент. – Голос компьютерщика был сух и беспристрастен.

– Когда? – Справившись с секундным замешательством, по-деловому спросил Николай Андреевич.

– Пятнадцать дней и четыре часа с минутами. Начиная с текущего момента.

– А другие варианты?

– На расчёт этого ушло двое суток. Других я просто не успел. Мне показалось, что важен именно этот результат. – Он посмотрел своему начальнику в глаза. Корень не нашёл в этом взгляде ничего говорящего о том, что Драйвер как-то рад возможной смене руководства. Напротив, всегда бесстрастный компьютерщик на этот раз был угрюм, но жалости, как при разговоре с обречённым больным, не было в его взоре.

Теперь Репнев понял, почему Драйвер так настаивал на личном визите. Если бы компьютерщик просто сказал этот прогноз, или прислал видеофайл по модему, Корень мог бы отмахнуться, не поверить. Но сейчас, когда мафиози собственными глазами увидел свою гибель, отношение к поступившей информации у него было совершенно иное.

– Хорошо... – Задумчиво пробормотал Николай Андреевич.

Если такое будущее результат тщательных расчётов, то из самого факта встречи Пономаря и его, Корня, в парке, следовало, что пленник должен вырваться на свободу. Но ведь это произойдет, если ничего не предпринимать. А у него, Репнева, есть целых две недели, чтобы принять надлежащие меры предосторожности.

– Так. – Мафиози принял решение. – Загрузи эту железяку полностью. Пусть она проверит, что будет, если Пономаря мочкануть. За сколько она это просчитает?

– Меньше суток. Но...

– Что ещё?

– Он сбежит сегодня ночью...

– 5 -

Телохранители ждали Корня за железной дверью, которая вела в компьютерный подвал. Поднявшись по ступенькам, Николай Андреевич пропустил одного из них вперёд. Тот вышел, осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, пригласил босса следовать за собой.

Они гуськом прошли дворами до оставленного в одном из узких проулков бронированного “БМВ”. Один из телохранов занял место водителя, второй сел рядом с Репневым на заднем сидении. Едва дверцы захлопнулись, машина тронулась и через несколько поворотов вышла на Садовое.

Едва оказавшись в “БМВ”, мафиози схватил трубку спутникового телефона и позвонил в больницу, где содержался Дарофеев. Приказав этим же вечером ввести экстрасенсу смертельную дозу наркотика, Корень успокоился и попытался расслабиться.

Автомобиль уже подъезжал к дому на Кутузовском, где жил Николай Андреевич, как внезапно слева возник сине-белый “Мерседес” ГИБДДшников. Поравнявшись с “БМВ”, милиционер, сидевший рядом с водителем, жестом приказал остановиться.

Телохранитель вопросительно обернулся на Репнева. Тот кивнул, считая такое странное поведение милиции обычным недоразумением.

Припарковавшись у бордюра, водитель Корня стал ждать милицию. Те остановились в десятке метров впереди, вскоре оба представителя закона покинули свой “Мерседес” и направились к машине мафиози. Такое поведение было совсем необычным и телохранители насторожились.

Высокий тощий гибэдэдэшник наклонился к окошку “БМВ” и постучал, требуя открыть.

– В чём дело? – Спокойно полюбопытствовал Корень. – Я депутат.

Николай Андреевич показал через стекло своё удостоверение.

Мент покачал головой и опять-таки жестом, приказал то ли выйти, то ли открыть окно. Телохран на заднем сидении незаметно извлёк пистолет.

И Репневу, и его людям уже было ясно, что их остановили не настоящие гибэдэдэшники. Но требовалось выяснить, с чьёй стороны происходит этот наезд.

Водитель “БМВ” нажал кнопку, бронированное стекло поехало вниз. В тот же момент псевдомент распахнул свой полушубок и попытался направить на сидящих в машине короткоствольный автомат.

Но телохранители Корня оказались проворнее. Два выстрела, водителя и второго, сидевшего рядом с Николаем Андреевичем, прозвучали почти одновременно. Послышался глухой удар и человек в милицейской форме отшатнулся.

Через мгновение на лице покушавшегося появилось недоумённая гримаса. Потом раздался хрип, из простреленного горла потоком хлынула кровь и неудачливый убийца, нелепо взмахнув руками, повалился навзничь, прямо под колёса проезжавшего мимо “ЗИЛа” с надписью “ХЛЕБ”. Его водитель пытался было затормозить, но было уже поздно. Хлебовоз проехался по голове и груди убитого, грузовик развернуло на покрытом льдом асфальте и он боком ударил милицейский “Мерседес”, а затем и повалился не него .

Второй из убийц, который стоял у капота, видя, что случилось с его напарником, казалось, совсем потерял голову. Он выхватил свой автомат и, пятясь, дал очередь по ветровому стеклу “БМВ”. Пули благополучно срикошетили, не оставив на гладкой поверхности даже царапин.

В это мгновение сзади него, там, где “ЗИЛ” придавил милицейскую машину, раздался взрыв. Из-под лежащего грузовика вырвался клуб чёрного дыма, показалось пламя.

Взрывной волной второго убийцу бросило прямо на корневскую машину. Он ударился головой о стекло, которое мгновение назад хотел изрешетить пулями, и его тело сползло, оставляя снаружи широкий кровавый след.

– Возьми его. – Приказал Николай Андреевич, останавливая попытку водителя немедленно рвануть с места аварии.

Репнев переместился на переднее сидение. В это время его телохранитель заволок в машину оглушённого. Лишь после этого водитель дал газ.

Сзади осталась толпа зевак. Но второй взрыв заставил большинство любопытствующих отказаться от опасного занятия.

Глава 3

– 1 -

В эту ночь произошло четыре странных события, каждое из которых подозрительно напоминало прошлогодние происшествия с убийцами-невидимками. Но на этот раз киллеров видели все, кто находился в непосредственной близости от жертвы.

Первым, если брать хронологический порядок этих преступлений, оказался глава Братеевской группировки, вор в законе по кличке Абдулла. Абдулла был поклонником восточной кухни и на этот вечер снял малый зал в недавно отстроенном рыбном ресторане на Чистых прудах.

Общество подобралось немногочисленное, но изысканное. Один известный поэт, два популярных композитора, несколько актёров и актрис, представители нескольких министерств, депутаты разных калибров и, естественно, приближённые Абдуллы.

Никто из них не обладал ясновидческими способностями и поэтому не был замечен тот факт, что на голове хозяина вечера появилось странное ячеистое энергетическое образование, постоянно испускавшее некий сигнал.

Вор в законе был молод. Он купил это звание ровно три года назад и теперь праздновал этот славный юбилей.

Но ровно в полночь случилось непредвиденное. Официант, подававший очередное блюдо мафиозному воротиле, внезапно ударил того тарелкой по голове.

Телохранители не успели должным образом среагировать, как Абдулла оказался по уши в салате из камчатских крабов. А в следующий момент официант, который, кстати, нёс на спине невидимое окружающим энергоинформационное образование, оставшимся у него в руке острым осколком фаянса одним движением перерезал вору в законе горло.

Кровь преступника хлынула на его белый костюм, забрызгала скатерть перед ним и проститутку, примостившуюся на коленях у расстёгнутой ширинки мафиози. Девушка, поняв что происходит, завизжала диким голосом, вскочила, ударилась головой о стол и перевернула его вместе со всей снедью на присутствующих знаменитостей.

Лишь после этого телохранители убитого начали действовать. Они достали автоматы и с расстояния нескольких метров расстреляли официанта, проделав в его теле не менее трёх десятков отверстий.

Последовавшая за убийством и опрокидыванием стола стрельба порядка не прибавила и гости, спасаясь от выстрелов, кинулись кто куда. У выхода образовалась куча из тел политиков и деятелей культуры. Некоторые из них, обезумев, разбивали своими телами окна второго этажа и вываливались на морозный январский воздух.

В итоге, малый зал ресторана оказался разгромлен подчистую, а больницы Москвы пополнились полутора дюжинами пациентов с травмами различной тяжести. Второе и третье убийства не были столь зрелищны.

Преступного авторитета по кличке Зимара расстрелял его собственный телохранитель, когда они поднимались в лифте к квартире преступника. Другого заправилу теневого бизнеса, Вовчика Рыжего, убила его подруга, вонзив тому в сердце вязальную спицу.

Четвёртого убийства не произошло. Потенциальная жертва, которой должен был стать вор в законе Рыбак, без посторонней помощи обезоружил прапорщика-вертухая, который пытался застрелить наркобарона на вечерней проверке. Причём произошло это на глазах ДПНСИ (Дежурного помощника начальника следственного изолятора), подполковника Усачёва.

Второй прапорщик, сопровождавший проверяющего, скрутил отчаянно сопротивляющегося коллегу и покушавшийся был водворён в камеру неподалёку расположенного ШИЗО. Рыбак же, пользуясь моментом, потребовал у подполковника личного телохранителя. Усачёва, казалось, нисколько не впечатлила увиденная сцена, и он отказал. Но наркобарон настаивал. ДПНСИ колебался, артачился, зная при этом, что старик всё равно получит что хочет, и, наконец, дал своё согласие.

После того, как подполковник удалился, Рыбак запер за ним дверь и погрузился в размышления.

– 2 -

Дарофеевский синий “Москвич” стоял на своём месте у подъезда дома целителя. Майор ФСБ Сергей Владимирович Изотов проходя мимо него покосился на мигающий красный огонёк светодиода. Изотов был одним из немногих, кто знал, что эта мигалка, обычно показывающая, что автомобиль снабжён сигнализацией, подключена к устройству, состоящему из трёх радиодеталей и служит лишь для отпугивания потенциальных воров.

Машину покрывал лишь тонкий слой снега, что говорило о том, что Пономарь не пользовался ею дня два. Сергей Владимирович знал нелюбовь целителя к общественному транспорту и несколько насторожился.

Через мгновение, настроившись на тонкое восприятие окружающего мира, Изотов уже знал, что Игоря Сергеевича дома нет. Это было вдвойне странно, ибо Сергей Владимирович был приглашён на сегодняшний вечер в гости к целителю на его день рождения. Кроме того, в квартире не было и Вити, воспитанника Дарофеева, которого тот, не без помощи майора, привёз из Хумска.

Фээсбэшник, в меру своих сил и возросших экстрасенсорных способностей, помогал Дарофееву в процессе воспитания, но мальчик с трудом переваривал новые для него концепции кармы и безупречности, что, собственно, можно было ожидать после тех бед, которые Витя, будучи ГУЛом, натворил в Москве, и если делать скидку на его возраст. Хумчанину лишь недавно перевалило за пятнадцать.

Стараясь не думать о чём-то тревожном, Сергей Владимирович вернулся к своей машине. Захлопнув за собой дверцу, майор включил двигатель, приоткрыл окошко, но трогаться с места не спешил. Пока мотор прогревался на холостых оборотах, Изотов порылся в записной книжке и нашёл номер Кости Дарофеева, младшего брата целителя, который служил в войсках специального назначения.

Машина у майора была служебная, снабжённая радиотелефоном. По нему-то майор и позвонил Константину Сергеевичу. Дарофеев-младший подошёл после первого же сигнала.

– Это Изотов. – Представился фээсбэшник.

– А, Сергей Владимирович. – Узнал Константин. По голосу чувствовалось, что он улыбается. – Я тут задерживаюсь немного... Но скоро буду. Передавайте Игорю привет и мои поздравления.

– Не могу. – Грустно усмехнулся Изотов.

– Почему? – Обескуражено спросил младший Дарофеев.

– Его нет дома. И где он – не знаю.

– Вот как... А не случилось ли чего?

– Пока не знаю...

– А вы где?

– Рядом с домом Игоря. – Честно ответил майор.

– Тогда подождите. Я через четверть часа подъеду. – Крикнул в трубку Константин и в ухо Сергею Владимировичу ударили частые гудки отбоя. Изотов опять набрал номер дарофеевского брата. На этот раз ответ последовал лишь через добрый десяток гудков.

– Костя. – Строго сказал майор. – Не кипятись! Никуда ехать не надо. Я сам разберусь и если нужна будет твоя помощь – опять позвоню. Договорились?

– Да... – Недовольно пробурчал Дарофеев-младший и сухо попрощался.

Сергей Владимирович немедленно начал действовать.

Внешнему наблюдателю показалось бы, что человек просто остановил свою машину и заснул за рулём, положив затылок на высокий подголовник. На самом же деле Изотов погрузился в глубокую медитацию, в которой, с помощью обретённого год назад ясновидения, майор хотел найти Дарофеева.

Способность к этому пришла к фээсбэшнику совершенно неожиданно. Она сперва была спровоцирована воздействием ГУЛа и должна была служить весьма недобрым целям. Потом же, с помощью Пономаря, Изотов перестал быть зависимым от приказов хумчанина, но парапсихические способности у него Дарофеев оставил. Ими “заведовало” энергоинформационное образование, программа, которую ГУЛ поместил на спину майора и которую модифицировал Игорь Сергеевич.

Потом, когда влияние Главного Управляющего Людьми на его жертвы было нейтрализовано, майор лишился своей программы, но экстраординарные способности, как ни странно, у него остались. Дарофеев объяснял это тем, что энергосистема Сергея Владимировича запомнила то комфортное состояние повышенного уровня активности и научилась поддерживать его самопроизвольно.

Но способности и возможности это одно, а умение ими пользоваться – несколько другое. Поэтому фээсбэшник получил от Пономаря множество уроков и к нынешнему моменту был хотя и не так опытен, как наставник, но владеть своим даром научился весьма уверенно.

Для начала Изотов попытался наладить телепатический контакт с Игорем Сергеевичем. Для этого не требовалось знать месторасположение того, с кем обмениваешься мыслями.

Связь образовалась почти без проблем. Они возникли мгновением позже. Майор буквально захлебнулся в волне густой эйфории, исходившей от Дарофеева. Целитель излучал с яростью пошедшего вразнос ядерного реактора. И это при его вошедшей в плоть, кровь и подсознание установкой всеми способами сберегать личную энергию!

Сергей Владимирович немедленно отключился, но заряд силы, который он получил, заставил майора выскочить из автомобиля и сделать вокруг него с несколько десятков кругов. Наведённое наслаждение прошло лишь через четверть часа. За это время, утаптывая вокруг машины круговую дорожку, Изотов сообразил, что целитель, скорее всего, находится под воздействием каких-то химических препаратов. Возможно, наркотиков. Но, что самое главное, Дарофеев жив.

“Возможно, он в данный момент находится на операции.” – Подумал Сергей Владимирович. – “Но тогда ему тем более необходима моя помощь! И вообще, что же с ним случилось?..”

По умениям Пономарь далеко превосходил майора и последнему казалось немыслимым чтобы Игорь Сергеевич мог получить хоть какую-нибудь травму.

Возвратившись на водительское место, Изотов стал действовать по другому. Осторожнее. Теперь ясновидящий превратил своё биополе в чувствительный локатор, который как бы сканировал окружающее энергоинформационное поле, выискивая направление, откуда идёт характеристическое излучение личности Игоря Сергеевича. В этом тонком пространстве, на восприятие которого настроился майор, “сходились” излучения всех обитателей Земли. Если перевести получаемую фээсбэшником информацию в зрительные образы, то он очутился в месте, которое сплошь было забито пересекающимися друг с другом световыми “яйцами” самых разных размеров. Впрочем, собственно яйцеобразных объектов там было весьма мало. Большинство напоминало формой груши черенком кверху или грибы, ножкой книзу. Кроме того, подавляющая часть из них казалась покрыта тёмными язвами, следами разного рода болезней.

Тонкое тело Пономаря, в таком восприятии было больше похоже на шар, но с некоторыми утоньшениями сверху и внизу.

Сергей Владимирович без особых сложностей нашёл в этом хороводе энергетическое яйцо Дарофеева. Уже один его внешний вид позволял заподозрить неладное. Во первых оно стало гораздо темнее, чем обычно, а во вторых изменилась сама его форма. Оболочка Игоря Сергеевича напоминала даже не грушу, а перевёрнутый гриб-поганку с тонюсенькой ножкой. Это говорило, что владелец такого тонкого тела живёт лишь животными страстями, не проявляя почти никакой высшей нервной деятельности. То, что перед фээсбэшником именно тот человек, которого он разыскивает, говорили лишь те особые вибрации, которые отличали одну личность от другой. Эти, без сомнения, принадлежали целителю.

Сознание майора переместилось к самому хозяину искорёженного поля. И вовремя.

Игорь Сергеевич лежал на кровати с закрытыми глазами. Судя по его внешнему виду, да и по излучениям его тела, у целителя не было никаких физических повреждений. Но дисфункции некоторых внутренних органов уже наличествовали. Почки, печень, не справлялись с нагрузкой. Сердце, которые сутки подряд, как понял Сергей Владимирович, поддерживало темп сокращений под двести ударов в минуту. В мозгу целителя фээсбэшник нашёл несколько свежих микроинсультов. Короче, организм Пономаря работал на износ и предел жизнеспособности был уже близок.

Увидев то, что сотворили с другом и наставником, майор должен был бы ужаснуться, но на эмоции времени не оставалось. Следовало срочно вывести Дарофеева из бессознательного состояния, подлечить, по мере возможностей и, как можно скорее освободить из этого места.

Слегка активизировав восстановительные процессы в теле Игоря Сергеевича, Изотов принялся за нейтрализацию в его крови наркотического средства. В первый же момент этой работы обнаружилось что Пономарю дают не один наркотик, а смесь разных препаратов. Поэтому каждый из них следовало деструктурировать отдельно.

Майор уже закончил половину необходимых манипуляций с чужеродными молекулами, как в помещении, где лежал Дарофеев, почувствовалось чужое присутствие.

Отвлекшись от целительства, Сергей Владимирович настроился на восприятие физических объектов, окружающих Пономаря. Эти объекты оказались двумя дюжими молодцами, несущими принадлежности для инъекций.

Изотов понял, что если допустить очередной укол, то все его усилия пойдут прахом и немедленно начал действовать. Дождавшись момента когда один из парней возьмёт шприц, фээсбэшник пропустил через руку, которая должна была делать укол, силовой энергетический шнур. Пошевелив им, Сергей Владимирович удостоверился, что рука “медбрата” подчиняется его воле и вновь стал ожидать.

Вскоре парень со шприцом нацелился иголкой на сгиб локтя Дарофеева и, в тот момент, когда она должна была войти под кожу, слегка дёрнул руку колющего. Стальное остриё пошло параллельно руке целителя и вонзилось в закатанный рукав пижамы.

В следующее мгновение Изотов заставил парня увидеть, что игла вошла в вену “пациента”. Поршень шприца пополз вниз, выдавливая из него жидкость в ткань дарофеевской одежды. Второй при этом отвернулся и не заметил что наркотик пропадает без дела.

Вскоре парни ушли, а майор продолжил сеанс целительства.

Работы было невпроворот. Несколько дней непрерывного наркотического транса сильно истощили организм Игоря Сергеевича и наладить в нём всё как было за один раз оказалось для фээсбэшника-экстрасенса непосильной задачей. Вскоре Изотов выдохся. Он вышел из медитативного состояния и взглянул на часы. Они показывали половину одиннадцатого. Оказалось, что целительство заняло у Сергея Владимировича без малого четыре часа.

Отжав, было, сцепление, майор готов был поехать на выручку другу, но вспомнил, что так и не определил, где конкретно тот находится. Изотову пришлось вновь настраиваться на ясновидение.

Мысленно взлетев над Москвой, фээсбэшник увидел в одном из районов города пульсирующую зелёную точку. “Маяк” Дарофеева. Целитель находился где-то в районе Бирюлёво. Сергей Владимирович нашёл улицу, дом, в котором содержался Дарофеев, определил расположение палаты. Теперь уже можно было ехать.

– 3 -

Ничто не выдавало того, что за этим обычным бетонным забором находится больница. На железных, ярко освещённых двумя прожекторами воротах, не было никаких табличек. Улица была на удивление пуста. Лишь в будке рядом с въездом на территорию, сидел охранник. Изотов из окна машины видел как иногда покачивается его меховая шапка.

Поверху ограды шла колючая проволока. Можно было бы, конечно, перелететь через неё, или, став невидимым, пройти мимо охранника, но Сергей Владимирович запоздало сообразил, что так и не провёл рекогносцировку. Лезть в неизвестное место, не зная, что и кто там может встретиться, было, по крайней мере, опрометчиво. Вздохнув, Изотов вновь отделил сознание от тела и начал путешествие по территории клиники.

Сразу же выяснилось, что забор не так прост, как казалось снаружи. Фээсбэшник, в своём тонком теле сразу наткнулся на несколько инфракрасных лучей, проходивших на разных уровнях от поверхности земли параллельно забору. А под снегом электромагнитное излучение выдавало множество вибрационных датчиков, которые могли дать сигнал тревоги если кто-нибудь просто прошёл бы мимо. Преодолеть эту линию сигнализации можно было лишь по воздуху. Но Изотов не был силён в таком способе перемещения. Подняться в воздух он мог, но его тело вело себя там как воздушный шарик, его болтало воздушными потоками, и справиться с этим, заставить себя лететь куда нужно, Сергей Владимирович мог лишь с помощью неимоверных усилий.

Продолжив разведку, майор определил, что здание, где лежит Пономарь так же находится под охраной. Мало того, что по четверо вооружённых мужиков сидели в помещении у каждого входа, пробиться к ним можно было лишь преодолев десятиметровую полосу, по которой кружили голодные овчарки.

А у палаты самого Дарофеева тоже дежурили трое дюжих молодцев. Дежурили?

Изотов пригляделся. Нет, все охранники в разных позах спали на полу, обнимая автоматы, как будто это были любимые игрушки. Один из боевиков даже пускал слюни и во сне нежно поглаживал дуло оружия.

Самого Дарофеева в палате не было.

Глава 4

– 1 -

Он открыл глаза и понял, что проснулся.

Тело было на удивление лёгким, настроение – приподнятым. Хотелось завопить во весь голос что-нибудь бравурное, развернуть плечи и совершить подвиг.

Но оглядевшись, он вспомнил, что находится в больнице. И что его зовут... На память пришло лишь прозвище – Пономарь. Ну, Пономарь, так Пономарь. Не хуже и не лучше других кличек.

Он свесил ноги с кровати и резко сел. От движения в руке возникла непонятная боль. Он посмотрел на свой локтевой сгиб, и в пронзительно-белом свете фонаря за окном обнаружил там многочисленные мелкие коросточки и обширный, во всю ширину руки, синяк.

Теперь перед его мысленным взором возникла картина, как двое мужиков делают ему укол. Грубо заголяя его руку, безжалостно втыкая иглу под кожу и ещё ворочая ею там, чтобы воткнуть в ускользающую вену.

Вспомнилось, что он хотел бежать отсюда. И как только у Пономаря промелькнула эта мысль, пришло чувство опасности. Бежать? Да! Но это будет не так просто...

Откуда-то он узнал, что за дверью сидят трое вооружённых охранников. Поймав себя на уверенности в этой информации, Пономарь удивился и секунду раздумывал, доверять этому ощущению, или нет. И, решив, что практика – критерий истинности, смело шагнул к двери.

Бесшумно переступая босыми ногами, тапочек в палате не оказалось, Пономарь подкрался к двери. Прислушался. Ему почудилось, что там действительно кто-то дышит.

Беглецу вдруг захотелось, чтобы те, кто находится там, в коридоре, заснули сладко-сладко. Сном младенцев. И в этот момент что-то произошло. Пономарь не понял, что именно, но ощущение было таким, что от него внезапно что-то отделалось и это что-то исчезло за дверью. Через мгновение послышался грохот.

Подождав секунды две, Пономарь приоткрыл дверь. В образовавшуюся щель хлынул яркий свет люминесцентных ламп и в нём он увидел чьи-то ноги. Ноги эти принадлежали лежащему на полу парню. Он, очевидно, заснул и опрокинулся вместе со стулом, на котором сидел.

Выскользнув из-за двери, Пономарь обнаружил ещё двоих. Эти тоже спали. Причём, как было видно, заснули они лишь несколько мгновений назад. Иначе, не чем было бы объяснить слегка напугавший беглеца грохот.

Но удивляться времени не было. Поняв, что удачей надо пользоваться немедленно, Пономарь, огляделся. В пределах видимости никого не было. Он автоматически посмотрел на дверь палаты. Триста четырнадцатый номер. Следовательно, он находится на третьем этаже.

Стараясь наступать на внешний край стопы, он побежал по коридору. При таком способе передвижения босые ноги не шлёпали, и была вероятность, что побег не заметят.

Миновав закуток, в котором стоял стол с телефоном, Пономарь остановился. На вешалке, рядом с умывальником, висели белые халаты. Решив, что камуфляж ему не повредит, он развернулся и снял один из них. Уже надев врачебную униформу, Пономарь понял, что пуговицы на халате застёгиваются на женскую сторону. Кое-как справившись с облачением, он обнаружил и несколько пар шлёпанцев. Все они оказались малы, но это было лучше, чем ничего.

И лишь взглянув в зеркало, Пономарь понял, что вся маскировка была совершенно бесполезной. Его щёки покрывала многодневная щетина. В таком виде не мог появиться ни один врач...

В его мозгу что-то щёлкнуло. Врач. Ведь он здесь вроде как на лечении. И, следовательно, именно тут, в сестринском “аппендиксе” должна храниться его карточка. А в ней – все сведения об его личности!

Несмотря на опасность обнаружения, Пономарь распахнул ближайший к умывальнику шкафчик. Ему повезло с первого захода. Пространство за дверцами занимали аккуратные ячейки с написанными на них номерами палат. Найдя свой, 314-й номер, он вытащил единственную находившуюся в ячейке карточку.

Несмотря на то, что следовало бы поспешить, Пономарь прочитал всё, что было написано и на титульном листе, и внутри. Выяснилось, что его зовут Харитоньевский Глеб Дмитриевич, что ему сорок четыре года. Там же был и его адрес и диагноз: сотрясение мозга.

А на последней странице, Пономарь обнаружил вклеенный листок, в котором говорилось, что его вещи хранятся на складе в той же триста четырнадцатой ячейке.

Глеб Дмитриевич знал, что на улице зима, а бегать по ночным морозным улицам в пижаме и тапочках на босу ногу – верный способ попасть в другое заведение аналогичного профиля.

Лестница начиналась через несколько метров от сестринского закутка. Пономарь, засунув на всякий случай карточкув карман пижамы, повесил на шею валявшийся на виду стетоскоп и нагло зашагал вниз.

Подвал встретил его сыростью, нагромождениями каких-то котлов и поломанных стульев. Преодолев его из конца в конец, Глеб Дмитриевич наконец нашёл необходимую ему дверь с крупной надписью “Склад личных вещей”. Дверь, естественно, оказалась заперта. Пономарь безнадёжно подёргал за ручку. Бронированное чудовище не шелохнулось. Нет. Не открыть... И не выбить...

И вдруг его глаза увидели внутренность замка. На глазах удивлённого беглеца, там зашевелились пружинки, что-то повернулось, щёлкнуло, двухсантиметровые штыри, удерживавшие преграду на месте покинули пазы, в которых покоились и втянулись в металл двери.

Глеб Дмитриевич двумя пальцами толкнул её и она бесшумно распахнулась.

И вдруг, опять каким-то шестым чувством, он понял, что тем самым вызвал тревогу. Что счёт идёт уже не на минуты, а на секунды. Влетев в помещение склада, Пономарь, не осознавая, что делает, в полнейшей темноте, повернул сперва направо, потом налево. Остановился у какого-то шкафчика и рванул на себя его дверцу. Он не глядя схватил вешалку с одеждой, прихватил ботинки и так же стремительно выскочил наружу, захлопнув за собой бронированную дверь склада. На бегу он как-то её запер и, завернув в какое-то помещение, притаился за ярусами стоявших там ящиков.

Через мгновение прогремели шаги. Потом раздалось непонятное лязганье, а под конец грубый голос проворчал:

– Вот, сучья техника!..

После этого шаги удалились в обратном направлении.

А Пономарь вдруг обнаружил, что превосходно видит в темноте. Стараясь не шуметь, он снял с себя казённые одеяния, разобрался в брюках и рубашке, натянул на ноги тёплые носки, ботинки, облачился в длинное пальто. Не забыл переложить в один из карманов похищенную карточку со своим адресом.

Теперь надо было покинуть здание.

Поднявшись на первый этаж, Пономарь направился, было, к выходу, но едва он вышел в вестибюль, где, по стандартной схеме, должен был находиться вход в корпус, Харитоньевский замер на месте. Спинами к нему, в рядок, сидели четверо. Стоило одному из них случайно оглянуться – и беглого пациента отправили бы обратно в палату. От сидящих исходила такая угроза, что Глебу Дмитриевичу захотелось спрятаться, стать невидимкой...

И, опять неожиданно для себя самого, Пономарь понял, что он невидим!

Он неловко переступил с ноги на ногу, один из охранников моментально среагировал на шум и обернулся. Внимательно посмотрев на беглеца, он повернулся обратно и вполголоса продолжил беседу.

Понимая, что такое состояние не может продлиться вечно, да и от безвыходности положения, в которое он себя загнал, Пономарь смело прошёл мимо мужиков с автоматами. Приоткрыл входную дверь, вышел в тамбур и медленно притворил её за собой. Прислушался. Голоса продолжали бубнить, реакции на то, что мимо только что прошёл незнакомец не последовало.

Облегчённо вздохнув, Пономарь потуже натянул на голову ондатровую шапку и вышел на улицу. Но не успел он сделать первый вдох ледяного воздуха, как послышался скрип снега. Повернувшись на звук, Глеб Дмитриевич увидел несущуюся на него огромную собаку. Та бежала совершенно беззвучно. Лишь удары лап по снегу позволили беглецу обнаружить присутствие опасного животного.

Пар вырывался из пасти собаки, и с каждым мгновением она была всё ближе.

– Я же свой... – Пролепетал Пономарь. И опять что-то невидимое изменилось.

Собака прыгнула на беглеца, но не вцепилась зубами в его глотку, а стала, радостно поскуливая, вылизывать шершавым языком его щёки и нос.

– Хватит, хватит... – Взмолился Глеб Дмитриевич. – Хорошая собачка. Хорошая...

Пёс опустился на все четыре лапы, потом сел, преданно всматриваясь в лицо Пономаря.

– Где здесь выход? Ты мне покажешь?

Почти по человечески зевнув, овчар поднялся и потрусил куда-то вперед. Через три шага он повернул голову, чтобы убедиться, что беглец следует за ним.

Собака привела Харитоньевского к калитке в ограде из металлических прутьев. За ней виднелась утоптанная дорожка, которая вела к видневшимся за стволами деревьев воротам.

– Спасибо, псина. – Прошептал Пономарь и потрепал овчара по голове. Тот тихо тявкнул и беглый пациент ступил за ограду.

– 2 -

Внезапно Изотов почувствовал сильнейший выброс биоэнергии. На выработку такой мощности, среди знакомых Сергея Владимировича, был способен только один человек. Дарофеев.

И действительно, вскоре над воротами показалась голова Игоря Сергеевича. Она удивлённо озиралась. А через несколько секунд выплыло и всё тело целителя. Полы его светлого пальто раздувал ветер и издали они могли показаться спелёнутыми крыльями ангела, который никак не может их развернуть в полный размах.

Майор завёл двигатель и начал подъезжать к месту вероятного приземления друга. Оно, как на зло, оказалось непосредственно перед будкой охранника.

Дарофеев медленно опустился на заснеженный асфальт. Мужик в будке не заметил откуда появился этот человек и, высунувшись в дверь по пояс, сурово проговорил:

– Чего тут шляешься?! Проваливай! Не положено тут!..

Игорь Сергеевич заметил подъезжающую машину Изотова и отчаянно замахал рукой, “голосуя”. Сергей Владимирович, обескураженный таким поведением Пономаря, остановился и открыл дверцу.

– Шеф, мне в Беляево!

И целитель замер, ожидая ответа.

– Садись. – Нетерпеливо сказал майор и Дарофеев быстро уселся на сидение рядом с водителем. Дверца хлопнула, фээсбэшник дал по газам.

– Сколько? – Спросил вдруг Пономарь.

– Чего сколько? – Не понял вопроса Сергей Владимирович.

– Возьмёшь сколько?

– Ты о деньгах? – Догадался Изотов.

– Ну, да! О чём же ещё?

– Да, ничего не возьму...

Глеб Дмитриевич обалдело уставился на незнакомого водителя. Чтобы человек за так согласился довезти, такого на памяти Харитоньевского не бывало. А что, собственно, бывало на его памяти? Пономарь силился вспомнить и не мог.

Всю дорогу он молчал. Лишь проезжая горящие буквы “М” у станции “Калужская”, предупредит шофёра:

– Мне на улицу Островитянова.

– А чего ты там забыл? – Спросил водитель.

– Как чего? – Опешил Глеб Дмитриевич. – Я там живу.

После этой фразы водила как-то странно посмотрел на Пономаря и протянул:

– Ну-ну...

Странное дело, но Глеб Дмитриевич напрочь забыл расположение своего дома. Впрочем, чего тут странного? Ведь в его памяти не сохранилось почти ничего. Они минут двадцать колесили по дворам хрущёвок, пока фары автомобиля не высветили номер, который значился в карточке Харитоньевского.

– Здесь. – Радостно выпалил беглец.

– Здесь, так здесь... – Равнодушно пожал плечами водитель. – Тебя подождать?

– Зачем? – Удивился Пономарь. Но входя в подъезд, в котором была его квартира, он оглянулся и увидел, что машина, на которой он приехал всё ещё стоит.

Поднявшись на третий этаж, Харитоньевский нашёл нужный ему номер. Порывшись в карманах, он обнаружил связку ключей, но, почему-то, ни один из них к замку не подошёл. Глеб Дмитриевич выругался и нажал на кнопку звонка. В квартире было тихо. Пономарь надавил ещё раз.

Лишь после этого послышались шаги и из-за двери сонный мужской голос раздражённо спросил:

– Кого чёрт принёс?

– Это я, Глеб Дмитриевич...

– Кто “я”. – Спросили из-за двери.

– Харитоньевский. Открывайте.

– С какой стати? Уже после одиннадцати! Имею право!

– Я – Глеб Дмитриевич Харитоньевский! – Громко и раздельно сказал Пономарь. Ему уже надоело препирательство с невидимым собеседником.

– Чего?

– Я – Глеб Дмитриевич Харитоньевский.

– Дудки! – За дверью рассмеялись. – Глебка Харитоньевский – это я. А если ты нажрался, что меня с собой перепутал – иди и проспись. Алкаш!..

Пономарь несколько минут колотил в дверь, требуя чтобы его впустили. Но вскоре квартира открылась и оттуда появился мужичок, поперёк себя шире, который схватил незваного гостя за шиворот и, невзирая на протесты, столкнул с лестницы.

Отряхнувшись, Пономарь прихрамывая спустился на улицу. Автомобиль, доставивший его сюда, всё ещё стоял. Беглый пациент направился к нему. Постучал в окошко. Водитель открыл.

– Вы что-то про меня знаете? – Пономарь почему-то перешёл на “вы”. Шок от того, что ему подсунули чужое имя, полностью выбил беглеца из равновесия.

– Кто я?! Вы знаете?! Скажите мне!! Я ничего не помню!!! – И Пономарь осел по дверце машины и горько разрыдался.

Водитель выскочил, помог плачущему усесться, сам занял своё место и потихоньку начал выруливать из дворов.

– Кто я? – Повторил Пономарь.

– Игорь Сергеевич Дарофеев. Народный целитель. Профессор Академии Эниологии.

– Да?

– Именно так...

– А... Вы кто тогда?..

– Я,– Сказал водитель, покосившись на Дарофеева, – Изотов. Майор ФСБ.

– ФСБ? – Переспросил Пономарь. – И вы меня арестовали?..

– Нет, Игорь. Я, – вроде бы как, твой друг...

– 3 -

На этот раз ключ подошёл. Дарофеев открыл бронированную дверь собственной квартиры и в нерешительности замер на пороге.

– Что ты? – Изотов положил руку на плечо целителя. – Заходи. Это же твой дом...

– Но я не помню как я тут жил... – Поёжился Игорь Сергеевич. До него только сейчас начал доходить весь ужас того положения, в котором он вдруг оказался. Один, никого и ничего не помнит, не знает. Он попытался представить себе, что это значит, быть народным целителем. И вообще, что это за профессия? Экстрасенс? Но ведь у него нет никаких способностей к этому.

Никаких?!..

И Пономарь внезапно шаг за шагом вспомнил обстоятельства своего побега из больницы. Как вдруг, ни с того ни с сего, заснули охранники у палаты, как он смог отпереть дверь склада, как смог пройти мимо поста у выхода из клиники, как подружился с собакой и перелетел через ограду... Нет, такое простому человеку не под силу... Так, значит он – маг? Волшебник? Тем во сто крат обиднее, что он полностью об этом забыл...

Игорь Сергеевич сделал шаг внутрь квартиры, в темноту. Автоматически протянув руку, он нажал выключатель, и в прихожей зажглась лампа.

Изотов невесело рассмеялся:

– Выходит, чего-то ты ещё помнишь...

Они разделись, прошли внутрь. Пономарь рассматривал незнакомую обстановку. Это, как видно, гостиная. Стенка, диван, кресла. Балконная дверь. В стенке, за стеклом, вместо обычной посуды, коллекция разнообразных стеклянных многоугольников и шаров.

На моноблоке фотография в рамке. Дарофеев взял её в руки. Там был изображён он сам, только несколько моложе, молодая женщина, которую он обнимал, а между ними – девушка-подросток, лет пятнадцати.

– Кто это?..

– Твоя жена и дочь. – Сухо ответил Изотов.

– А где они сейчас?

– Умерли. – Был ответ.

“Умерли.” – Повторил про себя Игорь Сергеевич. – “А я об этом ничего и не знаю...”

“Ничего... – Прозвучал в его голове голос фээсбэшника. – Я думаю, всё у тебя восстановится...”

Пономарь медленно повернулся к майору:

– И ты тоже...

– Твоими стараниями, между прочим... – Показал палец Сергей Владимирович.

– Но я...

– Не помнишь... Знаю, знаю... Точнее, понял, понял... – Изотов покачал головой. – Даже не знаю, что тебе посоветовать... В общем так, давай-ка ты спать, а завтра с утра – я у тебя. Там что-нибудь придумаем. Договорились?

Пономарю ничего не оставалось делать, как согласиться.

– 4 -

Лечь спать, как советовал Изотов, Игорь Сергеевич смог лишь около четырёх утра. До этого времени он устроил своего рода методичный обыск своей собственной квартиры.

Начался он с кухни, где Дарофеев приготовил себе ужин, почти не задумываясь над тем, что где хранится. Покончив с едой, Пономарь прошёл в комнаты и перерыл все шкафы и ящики. В результате поисков нашёлся его паспорт, действительно на имя Игоря Сергеевича Дарофеева. Куча визитных карточек, а среди них и кредитные, от “American express” и “VISA”. Все с фамилией Дарофеева. Обнаружились залежи медицинских карт бесчисленного количества пациентов. Пономарь пролистал некоторые, все они были заполнены его почерком. Что-что, а свой почерк Пономарь помнил.

Поняв, что разбираться здесь можно сутками, Дарофеев, теперь он пытался привыкнуть и в мыслях называть себя так, отправился в спальню. Раздевшись донага, Игорь Сергеевич откинул покрывало, накрылся одеялом и сразу же заснул между двумя прохладными шёлковыми полотнищами.

Он не мог сказать, видел ли сны в своей предыдущей жизни, той, что была у него до потери памяти, но сейчас видения следовали одно за другим. В них он действительно был экстрасенсом с мировой известностью, или учился биоэнергетике.

В этих снах Дарофеев в торжественнейшей обстановке, под фанфары, получал диплом о присвоении ему звания Академика Эниологии. И неважно, что теперь он не знал, что это за наука, сама атмосфера вручения наполняла его силой и гордостью.

Он встречал первого исцелённого пациента. Тот рассыпался в благодарностях и Дарофеев махал на него руками, говоря:

– Да что вы, в самом деле? Это же было так просто...

Зная при этом, что просто-то как раз и не было.

Он шёл в ЗАГС с молодой девушкой, той, что была изображена на снимке. Из путь усеивали лепестками белых роз. А невеста прижимала к груди такой букет, что он полностью скрывал её от чужих завистливых взоров. А Дарофеев был и счастлив и горд.

А потом, когда Лиза показывала ему из окна роддома новорожденную Светланку, Игорь взвивался в воздух, долетал до четвёртого этажа и, в приливе неописуемой нежности, целовал и жену, и кричащую благим мотом дочку.

И, почти как в тех снах, что снились ему в наркотическом бреду, Пономарь чувствовал, что всё было иначе, не так торжественно, но это ощущение настигало его исподволь, маячило на самых дальних границах сознания и совершенно не портило того ощущения счастья, могущества и свободы, которое испытывал Дарофеев.

Глава 5

– 1 -

Большую часть ночи Корень лично допрашивал захваченного киллера. После того, как незадачливого убийцу раздели и привязали к стулу, обнаружились две интересные детали. На правом запястье парня обнаружилась небольшая трёхцветная татуировка в форме рыбки, ощерившейся множеством острых шипов. Это была своеобразная визитная карточка членов группировки Рыбака. Количество шипов и цветность наколки говорили о том, что перед Репневым не простой исполнитель, а, по крайней мере, руководитель бригады.

Вторая находка была сделана в подмышечной впадине киллера. Там парни Николая Андреевича обнаружили вживленную в вену канюлю. Она было телесного цвета и почти неотличима на фоне кожи. Наличие такого приспособления говорило о том, что его обладатель – хронический наркоман.

С подобного рода субъектами разговор можно было начинать лишь после того, как у них начнёт кончаться действие предыдущей порции наркотика. Корню удалось прикорнуть на несколько часов, пока его не разбудил дикий вопль.

– Раскумариться дайте, гады!!!

Но в квартире, где сейчас находился Репнев и покушавшийся, наркотиков не было. Обыск одежды пойманного рыбаковца тоже ничего не дал. Зато телохранитель Николая Андреевича нашёл в одном из карманов милицейского полушубка одноразовый шприц. Его наполнили водой и покачали перед носом наркомана. После этого тот согласился отвечать на вопросы.

Но, как выяснилось, знал он не много, но сведения, которыми располагал наркоман оказались достаточно ценными. Рыбак, дожидавшийся суда в Бутырке, в то же самое время принимал самое активное участие в восстановлении своей наркоимперии. Старому вору в законе каким-то образом удалось вычислить, что то покушение, которое на него было, организовано Корнем с помощью ГУЛа. И попытка убить Корня являлась ответным ходом.

После того, как из рыбаковского бригадира вытянули всё, что ему было известно, один из телохранителей Репнева согласился сделать тому инъекцию. Телохран незаметно для наркомана вылил из шприца воду, наполнил его воздухом и ввёл тот в вену киллеру. Рыбаковец через мгновение заорал, но воздух, попав в сердце быстро отправил наркомана на поиски нового воплощения.

За время допроса, сопровождавшегося воем и руганью, Репнев порядком подустал, но выспаться ему не дали.

Около шести утра Николая Андреевича разбудил настойчивый телефонный звонок. Номер спутникового телефона мафиози знали лишь несколько особо доверенных человек, и ни один из них не стал бы беспокоить Корня без дела или по пустяковому поводу.

– Да... – Спросонья рявкнул в трубку Николай Андреевич.

– Это Доктор. Пономарь сбежал...

Доктор – было прозвище главного врача больницы, которую содержал Репнев. С того мигом сошёл весь сон.

– Как?! Когда?! – Закричал Репнев в динамик.

– Сегодня ночью... Как – никто не знает. Все охранники разом заснули...

– Но ему должны были дать “золотой укол”! Почему этого не сделали?! – Яростно орал мафиози.

– Я отдал такое распоряжение. – Тихо ответил Доктор. – И лично проследил за подготовкой. Доза была в два раза выше летальной.

– Я с тебя голову сниму! – Зловещим голосом пообещал Репнев и нажал кнопку, разъединившую связь. Вторая кнопка, на которую надавил Николай Андреевич, вызывала из памяти телефона номер Драйвера.

Компьютерщик, как казалось Корню, вообще никогда не спал. И Репнев через мгновение услышал голос Драйвера, говоривший:

– Какие будут приказания?

– Группу из четырёх человек на захват Пономаря. Чтоб замочили его где-нибудь за городом!

Через мгновение, Николай Андреевич сообразил, что поторопился. Ведь ему не было известно, где именно находится Дарофеев.

– Кстати, куда Пономарь подевался после побега? – Закинул удочку мафиози.

– Судя по компьютерному прогнозу – он должен находиться в своей квартире. – По-деловому сухо ответил Драйвер.

– Тогда направь ребят по его адресу. Об исполнении доложить немедленно!

– Хорошо. – Чуть ли не весело сказал компьютерщик и отключился.

– 2 -

Около семи утра у единственного подъезда четырнадцатиэтажного дома на Рублёвском шоссе остановился бежевый “Москвич”. Эта машина была угнана двадцать минут назад с улицы 1905-го года вместе с владельцем, который связанный лежал в багажнике.

Из автомобиля вышли три молодых парня в спортивных куртках и, поднявшись на лифте на одиннадцатый этаж, позвонили в дверь одной из квартир. Не открывали долго. Но, минуты через три, из переговорника послышался голос:

– Кто?

– Свои. – Ответил один из визитёров. – От Владимира Петровича.

Дарофеев задумался на мгновение. Кто такой Владимир Петрович? Вряд ли это тот, кто заточил его в больницу. Ведь иначе было бы непростительной глупостью приходить прямо к нему домой, предъявляя как пароль это имя. В широкоугольном глазке был виден только один парень. Он стоял, переплетя пальцы внизу живота и мило улыбался.

То, что пришедший ляпнул первое пришедшее на ум сочетание, Пономарю в голову не пришло. Его ещё кольнуло какое-то смутное подозрение, но оно пришло слишком поздно, когда дверь уже оказалась открыта.

Парни, отпихнув хозяина квартиры, нагло вломились внутрь. В свете бра, Игорь Сергеевич заметил, что двое из них держат в руках пистолеты. Третий, тот, что улыбался, приказал:

– Одевайся.

Дарофеев попытался вызвать в себе хоть какую-нибудь силу, чтобы любым способом избавиться от незваных гостей, но то ощущение куража, которое ещё вчера сопровождало весь побег Пономаря, не появлялось. Один из налётчиков с пистолетом, видя замешательство Игоря Сергеевича, несильно ткнул его стволом оружия:

– Шевелись, давай!

Вынужденный подчиниться, целитель под конвоем прошёл в спальню, где висел его костюм. Перед тем, как позволить ему одеться, улыбчивый обыскал одежду Дарофеева.

– Ребята, а, может, вам деньги?..

С ухмылкой, один из боевиков посоветовал Пономарю, что тот может сделать со своими деньгами. Место, которое указал парень, никак не подходило для хранения наличности и Игорь Сергеевич, смирившись со своей участью, сник. Всё равно, он знал о том, кто он на самом деле лишь по рассказам Изотова.

Одевшись, Дарофеев, сопровождаемый вооружёнными парнями, вышел из квартиры. Под насмешливыми взглядами запер входную дверь и, втиснувшись в лифт вместе со своими похитителями, поехал вниз.

– 3 -

Сергей Владимирович едва не опоздал. Прибудь он несколькими минутами позже, Дарофеева уже погрузили бы в машину и увезли на место расстрела.

Уже подъезжая к дому Пономаря, майор почувствовал что-то неладное. А когда он увидел, притормозив у подъезда, Игоря Сергеевича, как того сопровождают трое парней, всё встало на свои места. Конечно, это было весьма опрометчиво везти целителя обратно на его квартиру, но у фээсбэшника в тот момент не было другого выхода. И теперь следовало срочно исправлять положение.

Сергей Владимирович вдавил педаль тормоза. Автомобиль проехал по инерции ещё несколько метров и остановился, но ещё до полного торможения, Изотов уже находился в медитативном состоянии. Он моментально отследил ситуацию. Четверо боевиков. Один в машине, трое сопровождают целителя. Все знают, что Дарофеева надо ликвидировать. В случае нападения первая пуля принадлежит именно ему.

И Изотов начал действовать.

Около полугода назад майор, под руководством Игоря Сергеевича, в совершенстве освоил несколько режимов невидимости. С помощью начальных можно было не привлекать внимания людей, другие, более сложные, уже могли обманывать видеозаписывающую аппаратуру, третьи, самые продвинутые, делали человека неопределимым на большем диапазоне частот, включая и инфракрасное излучение. Но в данном случае нужды прибегать к самым крутым режимам не было. Достаточно было того, чтобы боевики не заметили приближения чужака.

Выскочив из машины, Сергей Владимирович подкрался к одному из боевиков. Тот как раз открывал заднюю дверцу “Москвича” и Дарофеев оставался под наблюдением всего двоих человек.

Резким силовым выбросом из муладхары[1], направленным в “третий глаз” бандита, фээсбэшниквызвал у того сильнейший приступ головной боли. Боевик замычал и обеими руками схватился за голову. Пока внимание его коллег было приковано к стонущему боевику, Изотов выпустил два луча из муладхары, присоединил их к центрам тяжести тел похитителей и дёрнул.

Бандиты повалились навзничь, как сбитые кегли. Сергей Владимирович не терял времени и, подскочив к ним, нанёс каждому носком ботинка по удару в висок. Налётчики потеряли сознание, а Дарофеев, не понимая, что происходит, присел.

Это и спасло целителя. Остававшийся в сознании водитель, поняв, что творится что-то неладное, выхватил свой пистолет и успел несколько раз выстрелить в сторону Игоря Сергеевича. Пули, благодаря резкому движению Пономаря, прошли над его головой, а фээсбэшник завершил дело.

Рука водителя внезапно перестала ему повиноваться. Пальцы выронили оружие. Боевик, испугавшись, закричал, но силовой поток, направленный в его манипуру[2], заставил похитителя согнутся от внезапной боли во всём животе.

Убедившись, что никто из нападавших не способен больше производить сознательных действий, Сергей Владимирович вышел из режима невидимости. Дарофеев, внезапно обнаружив прямо перед собой словно возникшего из воздуха Изотова, заметно вздрогнул.

– Кто это был? – Майор кивком указал на неподвижно лежащие тела похитителей.

– Не знаю. – Игорь Сергеевич уже встал и теперь обескуражено пожимал плечами. – Они не представились. Сказали лишь, что от Владимира Петровича.

– А как же ты вообще такое допустил? – Удивлённо покачал головой майор. – Ты же мог их, не выходя из квартиры, по стенкам размазать.

– Серьёзно? – Спросил Дарофеев. – Как же я об этом мог забыть?..

– Да. – Изотов запоздало вспомнил, что человек, которого он только что спас, потерял память. – Извини... Всё никак не могу привыкнуть...

– Я тоже... – Грустно усмехнулся экс-целитель.

– В общем, оставаться здесь тебе уже нельзя. – Сообщил Сергей Владимирович очевидный факт. – Я подготовил квартиру для тебя. Там поживёшь. Пока память не восстановится.

– Значит, всю оставшуюся жизнь... – Хмуро пошутил Пономарь.

Несмотря на пессимистичный настрой Дарофеева, Сергей Владимирович почему-то был уверен, что всё обойдётся. Сам он никогда не сталкивался со случаями такой полной амнезии, но, если верить рассказам того же Игоря Сергеевича, такие случаи в его многолетней практике бывали и излечивались.

Целитель с удовольствием рассказывал про одного такого пациента, который, в результате травмы головы напрочь забыл кто он такой и бомжевал на вокзалах, пока Дарофеев не обнаружил его в каком-то вонючем подвале и прямо там же восстановил память. Вместе с памятью вернулись и воспоминания я достаточно высоком социальном статусе. И пациент, заместитель одного из министров, стал немедленно распекать Игоря Сергеевича за то, что тот вломился к нему без доклада. Среди ломаных ящиков и гниющих тряпок это, по уверениям Пономаря, выглядело весьма комично.

Единственное, о чём не упоминал Игорь Сергеевич, так это о том, как конкретно ему удалось добиться такого результата. Он лишь обмолвился, что действовал методом контрстресса, но подробностей этого метода Изотов не знал.

Через час после освобождения Дарофеев уже находился на Сиреневом бульваре, где располагалась одна из резервных квартир ФСБ, которую решил использовать в личных целях Сергей Владимирович. Пока Пономарь расхаживал по комнатам, знакомясь с обстановкой, Изотов успел сделать один телефонный звонок.

– 4 -

– Скоро продёт один гость. – Предупредил Дарофеева Сергей Владимирович. Целитель искоса взглянул на фээсбэшника:

– Мой знакомый?

– Да. И очень близкий... – Улыбнулся Изотов.

– А что толку? – Обречёно пожал плечами бывший экстрасенс. – Я всё равно его не вспомню.

– А может... – Хитро поднял брови майор.

– Пожалуйста. – Дарофеев развёл руками. – Я что, против?

– Вот и ладно. А теперь... – Сергей Владимирович замялся, не зная как лучше выразить своё пожелание. – Могу я тебя полечить?

– Да, сколько угодно! – Воскликнул Игорь Сергеевич. – Вреда от твоей лечёбы не будет?

– Не должно. – Заверил фээсбэшник.

Войдя в режим восприятия тонких вибраций, Изотов внимательно просмотрел внутренности Пономаря. Картина была уже совершенно иной, нежели при прошлом сеансе целительства. В теле Дарофеева практически не было никаких нарушений. И это показалось майору удивительным, пока он не вспомнил слова самого Дарофеева, что когда организм привыкает функционировать в более активном энергетическом режиме, его тонкие тела так крепко это запоминают, что уже не способны переключиться на режимы с пониженной энергетикой. То же самое касалось и функционирования тела. Механизмы самовосстановления, запущенные однажды, будут стремиться постоянно содержать все органы в здоровом состоянии.

Но, несмотря на радикальное улучшение, несколько областей для применения целительских способностей Сергея Владимировича всё же наличествовали. В первую очередь Изотов прошёлся по печени, давая клеткам этого органа задачу более активной регенерации. В почках пришлось почистить заизвестковавшиеся “клубочки”, активизировать кровообращение. Но когда майор перешёл к работе над мозгом, его ждало неприятное потрясение.

Внезапно энергоструктура пациента самопроизвольно возбудилась, сработали неизвестные фээсбэшнику структуры защиты и он получил ощутимый силовой удар. От него по телу майора пробежала волна дрожи, руки и ноги конвульсивно дёрнулись и он вывалился в состояние обычного восприятия.

Открыв глаза, Сергей Владимирович увидел склонившегося над собой Дарофеева.

– Что-то случилось? – Участливо спросил Пономарь. – Вы... Ты так дёрнулся... Может, я смогу чем-то помочь?..

– Увы, нет. – Через силу улыбнулся Изотов. Во всём своём теле он всё ещё ощущал неприятное покалывание.

– А что случилось?

– Видишь ли... Я нарвался на твою автоматическую защиту.

– Но ты же меня лечил...

– Вот именно. Она, очевидно, устроена у тебя так, что не допускает никаких энергетических вмешательств в твой мозг. Поэтому... Я не могу восстановить тебе память... Даже если бы умел это делать...

– Так ты ещё и не умеешь... – Язвительно отозвался Пономарь.

Готовый разразиться скандал прервал звонок в дверь.

– А вот и мой сюрприз. – Облегчённо выпалил Сергей Владимирович и понёсся открывать. Через несколько минут он появился вместе с гостем.

Игорь Сергеевич внимательно посмотрел на вошедшего. Мужчина, лет тридцати пяти, высокий, с мощными накачанными плечами. В его внешности Дарофееву почудилось нечто неуловимо знакомое.

– Привет, Игорь! – Радостно сказал незнакомец и пошёл к Дарофееву, раскинув руки для объятий. Хлопая экс-целителя по спине, мужчина продолжал:

– Где ж, ты, пропадал, бродяга?!

– А вы кто? – Осторожно спросил Пономарь.

– 5 -

Изотов не предупредил Константина о том, что его брат потерял память, понадеявшись на то, что встреча столь близких родственников может послужить толчком для её восстановления. Но расчёт не оправдался.

Игорь Сергеевич не узнал собственного брата и в сцене, которая последовала после его вопроса, Сергей Владимирович имел весьма бледный вид. После того, как страсти немного улеглись, Дарофеев-младший принял к сведению амнезию Пономаря, но, как и фээсбэшник, не мог смириться со столь колоссальной потерей.

Слушая своеобразный доклад Изотова о недавних событиях, Дарофеев-старший ощущал себя лишним. Он не понимал большинства слов, которыми оперировал майор, но суть схватить ему удалось. И в этой сути не было ничего утешающего. Игорь Сергеевич словно стал другой личностью. Личностью, которая словно проснулась после сеанса сценического гипноза. И теперь друзья рассказывают ему, как он, повинуясь чужим приказам, подносил к губам пустую руку, якобы держащую стакан с водкой, делал глотательные движения и на глазах пьянел от воздуха.

Под конец, Пономарь устал от постоянных, хотя и косвенных, напоминаний о своей неполноценности. Он резко встал:

– Я пойду спать. – Сообщил Дарофеев Косте и Сергею Владимировичу, несмотря на то, что шел всего третий час дня. Чувствуя на себе озадаченные взгляды, Игорь Сергеевич вышел из комнаты и, пройдя в спальню, как был, в костюме, повалился на кровать.

Его охватило чувство жалости к самому себе. Чувство собственной никчёмности, и всё из-за какой-то дурацкой памяти, которую, по чьей-то чужой злобной воле, у него отняли наркотики. Но, как только он осознал свою жалость, как только это понятие появилось в его голове, само это чувство непостижимым образом пропало.

Через несколько минут, на мокрой от слёз подушке, но уже с сухими глазами, Пономарь спал.

А во сне, он был то великим экстрасенсом, побеждающим неизлечимые болезни, то счастливым сыном, братом, отцом и супругом, то воспитателем гениального, в своих парапсихологических талантах, мальчика.

Глава 6

– 1 -

– Ну, и чего теперь делать? – После долгого молчания спросил Константин. Он стоял у окна, спиной к Изотову, и наблюдал за тем, как во дворе какой-то мальчишка уже раз десятый забирается на снежную горку и скатывается с неё.

– Что делать – и так понятно. – Ответил Сергей Владимирович. – Память восстанавливать.

Майор вздохнул и одновременно пожал плечами, забыв, что Дарофеев младший на увидит этого жеста:

– Вопрос в том, как...

– А вот это – тебе виднее. – Парировал спецназовец. – Теперь ты у нас единственный спец в биоэнергетике.

– Ну, положим, не единственный... Есть и Витя.

– Да... Витя... – Константин Сергеевич обернулся к фээсбэшнику. – А где он, кстати?

– Не знаю. – Честно ответил Изотов. – Я думал...

– Я тоже не знаю. – Сказал младший Дарофеев. – А ведь он с Игорем практически не расставался. Но ведь ты его отыщешь?

– Отыщу. – Кивнул Сергей Владимирович. – Но не нравится мне всё это... Кстати, ты слышал, опять законников убирать начали...

Спецназовец отрицательно покачал головой.

– Совсем, как в прошлом году... – Задумчиво проговорил Изотов.

– А, может, это как раз наш Витя куролесит? – Предположил Константин и фээсбэшник услышал в его голосе плохо скрываемое злорадство.

Дарофеев-младший с самого начала не одобрял патронаж, который его брат взял над хумским самородком. Спецназовец хорошо помнил как в прошлом году Витя, бывший тогда Главным Управляющим Людьми, заставил его, Константина, заявиться к Игорю Сергеевичу с намерением убить последнего. И лишь своевременное снятие ГУЛовской программы предотвратило древнейшее преступление.

С тех пор Константин Сергеевич не мог этого простить Вите Матюшину. Ему не верилось, что Пономарю удастся перевоспитать ГУЛа, внушить тому должное уважение к личности человека, и заставить понять, что любую жизнь нельзя прерывать ради какой-то прихоти.

И то, что Дарофеев-старший так просто простил хумчанина и взял его под своё крыло, было для Константина непостижимо. Он, конечно, во всём доверял брату, но с каждым годом поступки Игоря становились для младшего Дарофеева всё более и более странными.

– Да. – Твёрдо проговорил Сергей Владимирович. – На сколько мне известно, почерк почти тот же.... Но этого просто не может быть! Ведь Игорь...

– Ошибся... – Голос младшего Дарофеева был тих, но в нём сквозила такая уверенность, что Изотов невольно замолчал.

– Представь, этот Витя просто не может жить, чтобы кого-нибудь не замочить. У него потребность такая. Он занимался этим всю сознательную жизнь...

– Положим, не всю... – Попытался вставить майор, но Константин не обратил внимания на эту реплику.

– И вот, ему запрещают это делать. А понятия о справедливости у него искажено настолько, что видя, как кто-то творит зло, пацан просто не в силах сдержаться.

– Ну, положим, это не извращённое понятие... – Громко сказал Сергей Владимирович и младший Дарофеев запнулся, поняв, что сказал глупость, но не сдался:

– Пусть так. Согласен. Но посуди сам, парень взвалил на себя чуть ли не божественные функции. Карать и миловать. Он уже успел насладиться чувством власти. Почти абсолютной. От такого так просто не отказываются...

Майор уже давно понял, к чему клонит брат Пономаря, и ждал, будет ли это страшное подозрение облечено в слова.

– А Игорь ему мешал. Понимаешь? И Витя решил его нейтрализовать...

– Таким способом? – Чуть не выплюнул Сергей Владимирович. – Не верю. И не поверю никогда.

– А ты что, в его голове был? – В запале спросил Константин.

– Был, представь себе. – С внезапным для самого себя ледяным спокойствием ответил Изотов, и младший Дарофеев на секунду стушевался, запамятовав о том, что майор, в отличие от него самого, мог на равных разговаривать со слепоглухонемым отроком.

– И что там, в голове?

– Знаешь, ничего, что могло бы хоть как-то повредить Игорю.

– А ты уверен на все сто?

– На двести пятьдесят. – Скривился Сергей Владимирович. – Давай, кончим на этом...

– Нет, погоди. – И Константин с прищуром взглянул на фээсбэшника. – А где сейчас наш Витя?

– Не знаю. – Изотов пожал плечами и одновременно покачал головой. – Он не выходит на связь. Я за последние сутки несколько раз пытался...

– Ага... – Глумливо усмехнулся младший Дарофеев. – И что ты об этом думаешь? Моё мнение ты знаешь. Попробуй, убеди в обратном...

– А чего мне тебя убеждать? Я Вите верю. Рано или поздно поверишь и ты, а так... – Сергей Владимирович махнул рукой. – Лучше скажи, у тебя есть какие мысли по поводу Игоря? Как вернуть ему воспоминания?

Константин отвёл взгляд и, слегка приподняв плечи, показал майору пустые ладони в знак того, что идей у него нет, и не предвидится.

– Хорошо. – Изотов широко улыбнулся, но в этой улыбке Дарофеев-младший почувствовал какой-то подвох. – А мне ты доверяешь?

– В общем, да...

– А в частностях? – Настаивал майор.

– И в частностях... – Вынужден был согласиться брат Пономаря.

– Тогда так... – Сергей Владимирович на мгновение задумался, словно оценивая, достоин ли Костя узнать весь план целиком, или ему можно дать лишь сюжетную канву, без посвящения в разного рода тонкости. Остановившись на последнем варианте, майор-экстрасенс продолжил:

– Если в двух словах, то Игорю необходим мощнейший стресс, который мы с тобой должны подготовить. Причём не один, а несколько, идущих один за другим. И тогда, на пике, к нему должна вернуться память.

– А если не вернётся?

– Тогда попробуем чего-нибудь ещё. Но пока этот метод, на мой взгляд, единственное, что может реально помочь. – Фээсбэшник сделал упор на слове “реально” и вперился взглядом в Константина. Изотов мог, конечно, прибегнуть и к внушению, забить им недоверие брата Игоря, но сейчас Сергею Владимировичу нужно было именно добровольное согласие.

– Что делать? – Просто спросил Константин.

– Сбегать в магазин за продуктами. – Серьёзно ответил майор. И, видя недоумение младшего Дарофеева, добавил:

– Я и сам пока не знаю, что именно надо делать. Я над этим подумаю, а хавку закупить действительно надо...

– 2 -

Посетив ближайший супермаркет и набив сумки макаронами, кашами, колбасой и сосисками, Сергей Владимирович и Дарофеев-младший шли обратно, на фээсбэшную квартиру. Весь поход они молчали, думая каждый о своём. Изотов пытался придумать в какие критические ситуации он должен поставить Пономаря, чтобы они, одновременно, и не подвергали его пошатнувшееся здоровье опасности, и давали возможность прикоснуться к “прошлой жизни”. Константин же размышлял о том, стоит ли помогать майору-экстрасенсу в его странном начинании. Наконец, решив, что будет лично присутствовать при всех “экспериментах” с братом и, в случае чего, немедленно вмешается, младший Дарофеев слегка успокоился.

Поглощённый раздумьями, он не заметил, как Изотов вдруг остановился и отстал уже на несколько шагов.

– Костя! – Позвал сзади Сергей Владимирович. – Погоди немного...

Спецназовец обернулся и увидел, что майор-экстрасенс остановился у газетного киоска и что-то с увлечением рассматривает на его витрине. Когда Дарофеев-младший подошёл к Изотову, тот уже разложил перед собой несколько журналов и, делая вид, что полностью поглощён содержанием, поглядывал в сторону аптеки, мимо которой они должны были пройти на пути к дому.

– Что листаешь? – Полюбопытствовал Константин.

Вместо слов, фээсбэшник показал первую страницу журнала. Там ядовито-розовыми буквами было написано слово “Птюч”.

– Не знал, что интересуешься богемными сплетнями... – Беззлобно сказал Дарофеев.

– Приходится... Работа такая... – Ответ больше походил на отговорку, но Костя не стал пытаться выяснить что-либо ещё, присоединившись к разглядыванию цветастых фотографий.

Пока они просматривали новости альтернативной культуры, у аптеки чинно притормозил белый “Мерседес”. Из него выскочил водитель и, подбежав к задней правой дверце, распахнул её. Из машины появились ноги, одетые в лаковые штиблеты, а за ними и сам владелец обуви. Это оказался немолодой мужчина в повадке держаться которого чувствовалась привычка к немедленному и безоговорочному подчинению всех окружающих.

Несмотря на мороз, он был в одном костюме. Смотря прямо перед собой, мужчина сделал несколько шагов по направлению к аптеке. Справа и слева от него, откуда ни возьмись, появились двое парней. Они настороженно зыркали по сторонам.

– А вот яблочки! Кому яблочки! – Внезапно подала голос тётка, стоявшая рядом с аптечными ступенями. У её ног стоял ящик, битком набитый помороженным товаром. Держа в одной руке худосочный жёлтый фрукт, а ладонь второй спрятав в рукав засаленной телогрейки, она сделала шаг по направлению к владельцу “Мерседеса”.

– Попробуй яблочка, мил человек!

После этих слов события стали разворачиваться с немыслимой скоростью.

Продавщица, пользуясь тем, что фигура мужчины на мгновение заслонила её от телохранителей, одним резким движением вогнала яблоко в его полуоткрытый рот. Скользнув вбок, женщина выпростала вторую руку, и в ней сверкнул безмен с остро наточенным крюком. Точный взмах, и острая сталь вырвала кусок горла мужчины. Тот еще стоял на ногах, кровь только начала показываться в страшной ране, а крюк уже вонзился в живот несчастного и, разорвав одежду и кожу, оставил после себя рану длиной сантиметров пять. Безмен остался торчать в вырванном лоскуте. В следующий момент в руке женщины появился перочинный ножик, которым обычно отрезают кусочки яблок на пробу. Он сразу полетел в телохранителя.

Мужчина упал на колени, захрипел. Кровь, вырываясь из перерезанных артерий, хлынула на заледеневшие ступеньки и, дымясь, потекла по направлению к телохранителям. Один из них стоял, схватившись обеими руками за торчащий в глазнице нож, и выл, второй достав из-под распахнутой дублёнки автомат, наводил ствол на удирающую продавщицу. Сделав шаг вперёд, он оскользнулся и грохнулся на спину, послав в небо длинную очередь.

Владелец “Мерседеса” в этот момент уже перестал издавать какие бы то ни было звуки и, прижав одну ладонь к животу, а вторую к располосованному горлу, упал лицом вниз, прямо в лужу вытекшей из него крови.

Какая-то старушка, выходившая из аптеки, увидев такую картину, закричала благим матом и, то ли упав в обморок, то ли просто не устояв на ногах, скатилась к убитому.

Убийцы же и след простыл. Стрелявший телохранитель, поводя дулом автомата, обнял за талию своего лишившегося глаза коллегу, запихал его в “Мерседес”. Случайные прохожие, увидав вооруженного человека, начинали пятиться или замирали на месте, тот же, не обращая на стоящих никакого внимания, вернулся к убитому шефу и, открыв багажник машины, закинул туда бездыханное тело.

Взревел мотор, из-под колёс “мерина” брызнула ледяная крошка и машина моментально скрылась из виду. На месте преступления осталась лишь лежащая в луже крови старушка, да, ставший бесхозным, ящик с яблоками.

Всё произошло настолько быстро, что Константин, обученный действовать именно в таких ситуациях, успел сделать лишь несколько шагов по направлению к преступнице. Впрочем, виноват в этом был Сергей Владимирович. Он, зная, что за сцена развернётся сейчас, сознательно затормозил реакции спецназовца и “отпустил” того лишь после того, как исчезли все участники действа.

Кроме того, Изотов был единственным из всех, кто понял, что именно здесь случилось. Он с первого взгляда увидел, что на спине тётки-яблочницы находится знакомая, по прошлогодним приключениям, энергоинформационная программа. Мало того, эта программа на глазах Сергея Владимировича внезапно активизировалась, что могло означать лишь одно: приближается некто с “маяком” на который программа настроена.

Работать по снятию как возбудившейся программы, так и “маяка”, значило ставить себя под немедленный энергетический удар, к этому Изотов был не готов и счёл за лучшее не вмешиваться самому и не дать дарофеевскому брату встрять в события.

Но то, чему майор-экстрасенс стал свидетелем, наводило на размышления. Появление программы на Бредне, так звали убитого преступного босса, говорило о том, что Витя принялся за старое. Кроме него и Пономаря никто не мог сделать такую изящную и смертоносную структуру, которую имел счастье лицезреть Сергей Владимирович.

Но если хумчанин вновь начал уничтожать главарей криминального мира, то что послужило причиной такого решения? Оставалось лишь ждать и надеяться, что Витя как-то даст о себе знать и объяснит свои поступки.

– 3 -

Прибыв в химкинскую резиденцию, Корень первым делом посетил Призрака. Николай Андреевич хотел нагрянуть внезапно, но, как он с удивлением обнаружил, Кашеваров его уже ждал. Михаил Русланович встретил мафиози у двери в свой кабинет и прямо с порога вручил прозрачную папочку, в которой лежала стопка исписанных листков. Дневной отчёт.

Даже не взглянув на рукопись, Репнев, не скрывая недоумения, уставился на Призрака.

– О вашем прибытии, – Тихо сказал Кашеваров, – я узнал пол часа назад. От моего подопечного. Время подготовиться у меня было...

– Вот как... – Раздосадовано проговорил Николай Андреевич. Такая информация означала, что Витя следит за ним, Корнем, читает его мысли и, как видно, в курсе всех планов относительно Дарофеева.

– Кроме того, – Прошелестел телепат, – Он разговаривал со мной и предлагал помочь в побеге... Я отказался...

Теперь Репнев посмотрел на Михаила Руслановича с плохо скрываемым недоверием.

– Отказался? – Настороженно переспросил он.

– Да. – Призрак сказал это так тихо, что мафиози скорее догадался об ответе по движениям его губ, чем реально услышав голос.

– Ладно, что ещё?

Михаил Русланович изобразил губами какую-то длинную фразу, но до мафиози не долетело ни звука.

– Громче! – Приказал Корень, начиная раздражаться.

– Мне кажется, что мальчик научился скрывать от меня свои мысли... – Голос Кашеварова и после приказа звучал как шелестящие на ветру листья.

– Что?! – Взревел Николай Андреевич после секундной паузы. – Ты уверен?!

Телепат что-то пытался выдавить из горла, но Репневу уже было недосуг прислушиваться. Если дело обстояло так, как только что сказал Призрак, то все усилия мафиози пошли прахом. Он утратил контроль над хумчанином, и теперь от того можно было ждать любых неприятностей и подвохов. Но знал ли Витя Матюшин о том, что Пономарь уже на свободе, оставалось пока под вопросом.

Внезапно Корень понял, что выдал сам себя. Ведь если парень с лёгкостью читает его мысли на любом расстоянии, то, подумав о побеге Дарофеева, он сам, как на блюдечке, преподнёс бывшему ГУЛу эту информацию.

С этого момента ситуация радикально изменилась. Если раньше Пономарь являлся залогом безопасности Корня и подчинения Вити, то теперь сам хумчанин превратился в заложника и стал гарантом того, что Пономарь не будет делать опрометчивых шагов. Но в памяти Репнева всё ещё было свежо воспоминание об увиденной на экране компьютера сцене собственной смерти.

Мафиози опрометью кинулся из кабинета Призрака. Скатившись по широкой лестнице на первый этаж, Николай Андреевич залетел в каптёрку охранников.

– Вызывай подкрепление! – Крикнул он находившемуся в каморке боевику. – Человек десять. Из Хумска.

Парень вскочил, заметался по комнатке, в поисках телефона, который находился у него в нагрудном кармане. Пока охранник нажимал кнопки, Репнев успел слегка успокоиться и начал прикидывать, что именно надо сделать в изменившейся ситуации.

– Запоминай! – Приказал Корень боевику. – У комнаты пацана – круглосуточное дежурство. Двое, минимум. Территорию дома – патрулировать. На сигналку не надеяться. Всех подозрительных, кто будет пытаться проникнуть через забор – брать, по возможности, живыми.

Николай Андреевич умолчал о том, что если Витя решит призвать на штурм целую армию, то у него это вполне может получиться и как тогда будет обороняться горстка охранников, совершенно не ясно.

– Что с ментами делать – сам знаешь... Вроде всё... – Репнев с шумом выдохнул и, позабыв о том, что собирался навестить самого виновника этого переполоха, вышел во двор, где его поджидал синий “БМВ”.

Глава 7

– 1 -

Теперь уже не было нужды скрывать свои способности и, как только Корень вышел от своего соглядатая-телепата, Витя разом заблокировал от него все свои мысли. Призрак, уже привыкший постоянно чувствовать присутствие хумчанина, растерялся. Словно полез в карман за кошельком, а его нет. Украли. А сумма-то была немалая...

Понаблюдав несколько секунд за паникой Кашеварова, Витя решил немедленно действовать.

Он и без Николая Андреевича знал, что Игорь уже на свободе, но постоянный контроль со стороны Михаила Руслановича заставлял мальчика не предпринимать пока никаких действий. Итак Витя вынужден был игнорировать несколько телепатических вызовов Изотова. Но теперь, когда Корень приказал усилить охрану – бежать следовало немедленно.

Вспомнив уроки Пономаря, хумчанин вошёл в состояние невидимости. За дверью, судя по испускаемым мыслям, сидели два охранника. И у них был ключ от двери в комнату Вити. Можно, конечно, было, использовав свои телекинетические возможности, поковыряться в замке и отпереть его, но открывающаяся дверь неминуемо привлечёт внимание боевиков и Матюшин решил действовать по другому.

Окна в его комнате были звуконепроницаемые, из поляризованной пластмассы. Разбить такой материал можно было лишь выпустив в него очередь из автомата, причём так, чтобы все пули легли в одно место. Но Витя загодя нашёл в пластиковом листе несколько напряжённых точек, и теперь пришла пора воспользоваться этим знанием.

Взяв стул, Витя со всего размаху ударил ножкой в одну из обнаруженных “точек слабости”. Прозрачный лист пошёл трещинами. Отступив на метр, хумчанин бросил стул в окно. Растрескавшийся пластик не выдержал, и боевой предмет мебели вывалился на улицу, увлекая за собой град осколков. В комнату ворвался ноябрьский холод.

Истошно закричав, Витя подбежал к двери. Та немедленно распахнулась, и в проём заглянул недоумевающий охранник. Увидев, что окно разбито, а в комнате никого нет, боевик заорал:

– Пацан сбежал!

И ринулся прочь. Дверь осталась открытой.

Невидимый Витя сразу вышел в коридор. Было уже пусто. Лишь около лестницы наверх мелькнула спина убегающего.

За время своего пребывания в особняке Корня Матюшин, глазами охранников, просмотрел все закоулки этого двухэтажного здания и теперь его путь лежал в подвал. Там находился неохраняемый чёрный вход, которым пользовались лишь для загрузки угля.

На пути в подвал Вите должны были встретиться две камеры внутреннего наблюдения. Однако, мальчик не боялся быть обнаруженным. Даже на экранах следящих мониторов он, будучи покрыт блоком невидимости, оставлял лишь лёгкое дрожание, как будто откуда-то повеяло потоком тёплого воздуха.

В параллельном коридоре чувствовалось многочисленное присутствие. Витя, на мгновение настроившись на одного из находящихся там, услышал встревоженные крики. Кто-то требовал обыскать всю территорию, прилегающую к дому.

– Брать только живым! – Прозвучало сзади охранника, но тот уже, натягивая на ходу полушубок, бежал к входной двери.

Отстроившись от боевика, Матюшин продолжил путь. Он спустился по ступенькам, открыл пронзительно заскрипевшую дверь в подвал и оказался в полнейшей темноте. Но, поскольку хумчанин глазами не пользовался, а для ясновидения было всё равно, тьма вокруг него, или свет, он, лавируя между нагромождениями каких-то ящиков, вскоре попал в нужное место.

Дверь чёрного хода открывалась внутрь. Из щелей дул холодный ветер. Дёрнув за ручку, Витя в следующий момент увидел, что выход заперт снаружи на большой висячий замок. Теперь можно было не опасаться того, что это чудо кто-то увидит, и Матюшин, настроившись на внутренности замка, заставил тот раскрыться. Вынуть примёрзшую дужку из петель оказалось гораздо сложнее, но Витя справился и с этим неожиданным препятствием. Ёжась от холода, мальчик вышел на свежий воздух. Осталось преодолеть несколько десятков метров, ворота – и он свободен!

Несмотря на многочисленные умения и колоссальный природный дар, Витя не мог пока левитировать, как Дарофеев. Для этого ему требовалось освоить несколько сложнейших режимов, при этом все они забирали такое колоссальное количество сил, что Игорь, рассказывая и показывая Матюшину эти состояния, настойчиво рекомендовал в ближайшем будущем их не применять. Но в данный момент, как рассудил Витя, иного выхода не было.

Вспомнив мозаику силовых и информационных линий и потоков, возникавшую в теле и вокруг него в те моменты, когда Пономарь поднимался в воздух, мальчик попытался воспроизвести их здесь и сейчас.

Он сразу почувствовал, как отрывается от снега, на котором стоял, как поднимается вверх. Но в тот же момент на Витю навалилась колоссальная усталость. Он даже не думал, что когда-либо сможет так устать.

Стараясь не обращать на это внимания, Матюшин заставил своё невидимое тело перемещаться в сторону ограды.

Вот до неё осталось пять метров. Вот всего два.

Но в этот момент силы мальчика кончились.

С трёхметровой высоты он рухнул в сугроб и потерял сознание.

– 2 -

Корень не успел доехать до здания “Гидропроекта”, как в машине зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Николай Андреевич достал трубку, отщёлкнул микрофон.

– Да! – Сурово выкрикнул мафиози и услышал на удивление громкий голос Призрака.

– Возвращайтесь! Мальчишка пытался сбежать, его поймали и теперь ваши люди с ним хотят позабавиться...

На этот раз Репнев крепко матернулся.

– Разворачивай! – Заорал он на водителя. – Обратно! Быстро!

И лишь после этого заметил, что держит в руке всё ещё включённую трубку. Не став разговаривать с телепатом и выяснять подробности, Николай Андреевич раздражённо закрыл аппарат, и уставился в окно машины, наблюдая за тем, как несутся навстречу дома и улицы, которые он проезжал несколько минут назад.

– 3 -

Мальчишку нашли совершенно случайно. Один из боевиков, патрулировавший двор, заметил, что из снежного заноса, который скрыл ряд каких-то колючих кустов, наполовину высовывается розовый, почти незаметный на белой поверхности, тапок.

К этому месту не шли никакие следы и охранники, зная, что пройти по такой целине не оставив за собой изрядной борозды, невозможно, просто не осматривали этот участок двора корневского особняка.

Вслед за тапкой, из-под сугроба был извлечён и Витя Матюшин. Мальчик был весь в снегу, он закоченел и почти не подавал признаков жизни. Но боевики, раздосадованные тем, что из-за этого пацана их подняли на ноги и заставили бегать по морозу, решили, почти не сговариваясь, выместить на хумчанине всю свою злость. Кроме того, все они принимали участие в штурме НИИЭБа и помнили, что этот щуплый пацан сделал с их друзьями и коллегами.

Витю приволокли в одну из пустующих комнат, где из потолка торчал крюк для люстры. Привязав мальчика за руки, охранники подвесили его на этот крюк. Один из них наотмашь хлестнул Витю по щеке. Мальчик дёрнулся, но не издал ни звука.

В следующий момент у всех присутствующих в головах зазвучал голос:

– Отпустите!

Бандиты переглянулись. Им было известно, что их подопечный обладает некими особыми способностями, но чтобы он так просто мог говорить, не открывая рта, это им в голову прийти не могло.

– Отпустить? – Глумливо проговорил один из боевиков, справившись с первоначальным шоком, – Или опустить?

– Ты – Банан. – Стал проецировать Матюшин свой голос охранникам. – Тебе двадцать один год. В шестнадцать попал на малолетку за квартиру. Там же был опущен и полтора года обслуживал всех под именем Валька. При подъёме на взросляк скрыл это и стал жить как приблатнённый.

Все бандиты, кроме Банана, расхохотались.

– Валька! Вафлёр! Дай-ка мы тебе на клык навалим!

– А ты, – Продолжил Витя, – Упырь.

Предложивший использовать Банана по назначению замолк и, подскочив к пацану, замахнулся, чтобы прервать его откровения, но кто-то поставил ему подножку и Упырь повалился, нелепо задрав ноги.

– В детстве ты подглядывал за родителями в спальне. Потом стал воровать на зимних дачах. Свою девчонку, которая пригрозила тебя выдать, отдал на изнасилование друзьям, с которыми ходил на “дела”. Когда они её убили, зарубил всех топором, а дом, где это происходило – поджёг.

– Ах ты, сука! На кентов руку поднял! – Завопил кто-то.

– Закрой хлебало! – Рявкнул Упырь, поднимаясь с пола. – Посмотрим, что он про тебя, Карась, расскажет...

– Карась. – Зазвучало у всех в головах. – Сидел за гоп стоп. Пользовался тем, что был близок к пахану зоны и крысятничал из зековского общака.

– Да вы что, мужики, слушаете этого ублюдка! – Завопил Карась. – Вы въехали что он делает? Он же нас друг на друга натравливает! Ну, кто из вас подлянок не делал? А?!

Он оглядел бандитов. Те, стояли, как вкопанные, даже те, кто заламывал руки Банану, ослабили свою хватку.

– Мочить его надо! Без лишнего базара! Мочить! – Последнее слово Карась сказал с такой ненавистью, что Витя весь содрогнулся. Вал эмоций преступника захлестнул мальчика.

– Стоять! – Прогремел на всю комнату властный голос. Боевики повернулись к его обладателю и увидели перед собой высокого, чуть седоватого хиляка, которого их босс, неведомо зачем, поселил в этом же доме.

– Через пять минут здесь будет Корень. – Сообщил Кашеваров уже чуть тише. – Если кому-то хочется расстаться со своими мужскими достоинствами – продолжайте...

– Да чего ты гонишь?! – Слегка неуверенно проговорил Упырь. – Шеф только в тачку сел. Раньше завтра не вернётся...

– Кто не верит – может остаться и продолжить. – Равнодушно проговорил Призрак. – Остальным лучше разбежаться и занять свои места...

Михаил Русланович повернулся и сделал шаг прочь из комнаты. На пороге он обернулся:

– Да, ещё я бы советовал срочно вызвать врача. Пацан, по-моему, сильно обморожен...

Когда в Химки прибыл Николай Андреевич, всё было уже спокойно. Витя лежал в кровати, около него сидел местный врач, а медсестра обрабатывала какой-то мазью ступню паренька.

– Что с ним? – Резко спросил мафиози.

– Ничего страшного. – Врач встал. – По всем симптомам – нервное истощение. Кроме того, лёгкое обморожение конечностей. Неделю полежит, – если не будет простуды, – то этим всё и кончится.

Корень выругался и, уходя, хлопнул дверью. Он шёл разыскивать Призрака.

– 4 -

Случилось то, чего Репнев опасался, но не позволял этому подозрению даже появиться в своих мыслях. Витя Матюшин, судя по рассказу Михаила Руслановича, оказался не так прост. Ему без особых усилий удалось ускользнуть из-под телепатического наблюдения. И это значило, что всё время пленения он вёл с Корнем какую-то игру. Смысл её был мафиози неясен и это было вдвойне подозрительно.

Кроме того, судя по реакции Призрака на побег, последовавшее за ним пленение мальчика, Кашеваров искренне привязался к хумчанину. Иначе телепат и пальцем бы не пошевелил, чтобы спасти пацана от расправы, не стал бы звонить Николаю Андреевичу с требованием немедленно вернуться. Репнев не терпел, чтобы ему приказывали, и сейчас, выполнив требование подчинённого, причём такого, который находился на самой нижней ступени криминальной иерархии, Корень не мог этого простить ни себе, ни ему.

Возникшая эмоциональная связь надзирателя и его подопечного могла принести в дальнейшем немало неприятностей. Николай Андреевич понимал это очень отчётливо и не мог допустить, чтобы личные чувства как-то влияли на ход задуманного им дела.

К великому сожалению мафиози, в его распоряжении больше не было настоящих телепатов. Поэтому Репнев сделал заметку в своей записной книжке о том, чтобы дать Драйверу задачу найти Призраку замену. Пока же замены не было, приходилось мириться с присутствием в своей организации потенциально нелояльного субъекта.

Да и из-за дурацкой мысли самого Николая Андреевича, Витя на несколько дней выпал из работы. Задержки Репнев планировал, но не такие длительные. В Москве оставалось ещё немало личностей, которые мешали криминальному бизнесу Корня. И с ними следовало разобраться не откладывая. К примеру, тот же Рыбак...

Но неожиданности в этот день ещё не кончились.

Приехав к себе домой, на Кутузовский, мафиози, в сопровождении двух телохранов поднялся к своей квартире. На звонок дверь открылась, и перед Николаем Андреевичем возник не дежуривший боевик, а совершенно незнакомая личность. Личность эта была мужского пола и приветливо улыбалась.

Моментально произошла небольшая перестановка. Телохранители Репнева шагнули вперёд и, закрыв босса своими телами, выхватили пистолеты-пулемёты “Шакал” и взяли незнакомца на мушку.

– Я – парламентёр от Рыбака. – Сказал незнакомец. – Стрелять не советую. Других пришлёт... Не таких миролюбивых...

– Обшмонать. – Приказал Николай Андреевич.

Парламентёр безропотно позволил провести личный досмотр, в результате которого обнаружилось странного типа ручное оружие.

– Что это? – Спросил Корень, рассматривая необычного вида револьвер.

– “Удод-5”. – Пояснил рыбаковец. – Стреляет сильнодействующим снотворным.

К тому времени нашёлся и корневский охранник. Он, блаженно улыбаясь, спал на полу в прихожей.

Парламентёра под конвоем ввели обратно в квартиру. Он, не спросясь разрешения, уселся на диване и закинул ногу на ногу. Репнев разглядывал его с минуту, потом устроился напротив. Телохранители Николая Андреевича оружие своё опустили, но держали на виду.

– Итак? – Корень первым прервал молчание.

Незваный гость завершил изучение своих ногтей и прямо посмотрел на мафиози.

– Мой босс просил передать... – Начал рыбаковец, пристально вглядываясь в лицо Репнева. – Что противостояние ни к чему путному не приведёт...

Опять в комнате повисла пауза, которую посланец дал Корню, чтобы тот обдумал услышанное. За кажущейся простотой фразы скрывалось несколько потаённых смыслов. Во первых, Рыбак давал понять, что считает организацию Репнева равной себе. С одной стороны это могло показаться ничем не оправданной дерзостью, но с другой, наркобарон намекал на то, что их силы сейчас действительно примерно равны. Во вторых, здесь было закамуфлировано явное предложение мира. Старый мафиози давал понять, что знает, от кого шли приказы о покушениях и одновременно то, что готов забыть о них, если Николай Андреевич пойдёт ему навстречу.

Конечно, Корень ни на секунду не верил о забывчивости Рыбака, но если уж парламентёр сказал “А”, то следовало дождаться и следующей буквы.

Николай Андреевич кивнул и после этого рыбаковец приступил ко второй части своей миссии.

– Рыбак приглашает вас на встречу.

Репнев насторожился. Старик в Бутырке. Встреча должна произойти в её стенах. Это могло означать или ловушку, или действительно честное предложение о сотрудничестве. Корень помнил, как несколько лет назад накрыли сходняк воров в законе и произошло это как раз в Бутырской тюрьме.

– Гарантии? – Осторожно спросил Николай Андреевич.

Посланец заулыбался:

– К сожалению, никаких... Но, как жест доброй воли Рыбак просил передать вам это...

Осторожно и медленно подняв руку, чтобы не спровоцировать излишне поспешной реакции телохранителей, парламентёр двумя пальцами извлёк из нагрудного кармана своего пиджака сложенный листок бумаги. Протянул его Репневу. Николай Андреевич не спешил его брать, он кивком приказал одному из телохранов приблизиться и забрать послание. Все эти предосторожности вызвали у посланника лишь тень улыбки. Он понимал, что доверия тому, что исходит от Рыбака было мало. К примеру, лист мог оказаться пропитан каким-нибудь ядом и наркобарон хотел таким способом уничтожить конкурента.

Телохранитель развернул бумажку, осмотрел её с обеих сторон и поднёс к лицу Корня. Репнев увидел колонку аккуратно написанных имён, фамилий и кличек.

– Это “двойники” среди ваших людей. – Пояснил парламентёр.

– Хорошо. – Репнев медленно склонил голову. – Я проверю. Свяжите его пока.

Рыбаковец не сопротивлялся, пока ему скручивали руки за спиной и, через петлю на шее, привязывали их к ногам. В такой позиции пришелец не мог пошевелиться, чтобы не придушить себя, а Корень направился в кабинет, звонить Драйверу. Беседа с компьютерщиком полностью удовлетворила Николая Андреевича. Показанный видеокамере лист был тут же переведён в текстовый файл, по всем позициям проведён поиск в базе данных. В результате оказалось, что распознанных “двойников”, тех кто работал одновременно на Корня и Рыбака, было на порядок меньше, чем содержал список. Приказав Драйверу не трогать этих людей до поры, до времени, Репнев вернулся к парламентёру.

Тот смирно лежал там же, где его оставили. По всему было видно, что рыбаковец не предпринимал попыток освобождения. Увидев вошедшего в гостиную Николая Андреевича, пришелец странным образом вытянулся, узлы соскочили с его рук и он, одним движением скинув с шеи петлю, встал перед мафиози во весь рост.

Репнев от неожиданности отступил. Его телохранители, как по команде, одновременно вскинули “шакалов”.

– Вот ещё одно доказательство лояльности. – Сияя приклеенной улыбкой, отчётливо сказал парламентёр.

Корень коротко кивнул. Действительно, если посланцу ничего не стоило справиться с путами, то у него всё время, пока он находился в квартире, была прекрасная возможность разделаться с Николаем Андреевичем и его людьми. Парламентёр оказался профессионалом высокого уровня. И одно то, что на встречу с Репневым Рыбак послал именно такого человека, а не обычную шестёрку, говорило об уважении. Или это было хорошо просчитанным ходом, чтобы пустить пыль в глаза. Корень так до сих пор не знал ничего о планах старого мафиози.

– Когда? – Спросил Николай Андреевич.

– Сегодня. Сейчас. – Просто ответил посланец.

– Но я... – Задумался Репнев, прикидывая, какие дела у него назначены на ближайшее время.

– Следующее окно ввизитах возможно будет лишь через несколько дней. А время поджимает...

Репнев не стал выпытывать, почему так внезапно возник цейтнот, и согласился.

Глава 8

– 1 -

– Я пригласил вас, Николай Андреевич, чтобы обсудить два вопроса... – Рыбак устало развалился в кресле напротив Корня, положив сухие сморщенные руки на подлокотники. Репнев с первого взгляда понял, что старый наркоделец противник не из приятных. Несмотря на преклонный возраст, глаза Рыбака оставались яркими, это были глаза безжалостного хищника, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели, какой бы та ни была.

Голос старика был немного гнусав, сломанный ещё в бурную молодость нос давал о себе знать. Но несмотря на это, в словах Рыбака чувствовалась уверенность и сила, которые даются лишь действительно много повидавшим на своём веку, тем, кто умеет извлекать уроки из собственных ошибок и не наступает на одни и те же грабли по несколько раз.

Старик пригладил торчащий ёжик густых седых волос и, с тщательно выверенным безразличием, продолжил:

– Первый из них чисто деловой, второй же – личный. Я сейчас подумал, и решил поменять их местами. Начнём с личного... Вы не возражаете?

Репнев не возражал. С самого начала было ясно, что старый мафиози продумал ход этой беседы уже давно и сейчас лишь пытается сделать вид, что всё происходит спонтанно, благодаря некому эмоциональному порыву. Но Николаю Андреевичу было доподлинно известно, что Рыбак в своих действиях никогда не идёт на поводу чувств. Все шаги наркобарона подчинены какой-то вполне определённой цели. Но какой именно, Репнев пока не знал.

– С чего бы начать?.. – Рыбак явно не торопился, а Корень молчал и терпеливо ждал.

– Давайте будем по-простому? – Внезапно предложил старик. – Мы – взрослые люди, и понимаем, чего стоят все эти условности, дипломатические ужимки и скрупулёзное фильтрование базара... Будем на “ты”? Я буду называть тебя Коля... А ты меня... Рыбак... – И старик заливисто расхохотался.

– Тогда уж “Корень”... – Сказал Николай Андреевич и тут же понял, что попался на удочку наркобарона. Тот ждал от Репнева именно такой реакции. Решив про себя, что будет впредь осторожнее, Корень вдруг осознал, что и это запланировано Рыбаком.

– Хорошо, Корень... – Сквозь смех проговорил старик и моментально успокоился. – Так вот, о личном... Это, можно сказать, просьба, или одолжение. Пустяк, безделица, но моя благодарность будет весьма высока... Ты, Корень, наверное, знаешь, как я попал сюда... – И, уже во время утвердительного кивка Репнева, старик стал говорить дальше. – Знаешь, кто тому виной. Их было двое. Один – Гнус. Мерзкая личность, – В подтверждение своих слов наркоделец скривил тонкие губы, – Не советовал бы иметь с ним дело, да тебе и не придётся. Он уже мёртв... А вот второй...

Как только Рыбак стал разглагольствовать о виноватых, Николай Андреевич догадался, что за этим последует и опять поразился хитрости и прозорливости старика. Речь, несомненно, пойдёт о Дарофееве. Наркобарон предложит ему разделаться с целителем. Это совпадало с планами самого Репнева и, если он согласится, тем самым, он попадёт под влияние наркомафии. И тогда ему будет во сто крат сложнее отказаться от второго предложения наркотического босса.

Но что будет, если Корень скажет старику, что сам хочет устранить Пономаря? Наверняка, Рыбак тогда закивает и скажет, что безделица состоит в том, чтобы сказать экстрасенсу, что его мочат по повелению наркобарона.

“А если отказаться?” – Промелькнуло в голове у Репнева.

Но тогда всё запутается окончательно. Рыбак, как дважды два сможет доказать, что Пономарь опасен, призовёт к мести за братву, и если Корень будет настаивать, то его авторитет неминуемо упадёт. Уж Рыбак-то об этом позаботится и будет совершенно неважно, жив Дарофеев, или мёртв, и от чьей руки.

– Да, я согласен... – Сказал Репнев и резко оборвал себя, поняв, что всё-таки ещё раз прокололся, выдал наркобарону свои мысли, ответил на незаданный вопрос.

– И на что? – Мгновенно отреагировал старик.

– Убрать Пономаря... – Угрюмо пробормотал Николай Андреевич. Отступать ему уже было некуда. Но оставалась и вторая причина беседы, и теперь Репнев должен был ждать, пока наркоделец её скажет.

– Ай, умник! – Радостно захлопал в ладоши Рыбак. – Ай, молодец. Прямо мысли мои читаешь!

Да, крепко насолил мне Пономарь. И расплата за это – одна. Правильно... Правильно... – Старик быстро закивал. – А тебя то он чем напряг? – Последовал внезапный вопрос.

“Проверка! – Моментально пронеслось в голове Корня. – Вот бы ещё узнать, что именно этому бандиту известно о моих отношениях с Игорем...”

Тянуть с ответом было нельзя. Итак Репнев уже замешкался, подбирая слова для ответа. А каждый миг промедления Рыбак берёт на заметку.

– Извини, Рыбак, – Решился, наконец, Николай Андреевич. – Это мои с ним разборки. – И, поняв, что высказанная фраза звучит слишком грубо, без излишней поспешности продолжил:

– У меня есть причины, и они достаточно веские... Но для того, чтобы о них рассказать – потребуется слишком много времени. Не хотелось бы тебя утомлять излишними подробностями...

К удивлению Корня Рыбак не стал настаивать. Из этого Николай Андреевич заключил, что старик знает достаточно, чтобы не удивляться такому решению Репнева. Но откуда? Источник информации мог быть только один – кто-то из людей Драйвера.

– Да и не надо... – Старик вяло махнул рукой. – Я и так всё знаю. Что жить тебе осталось чуть меньше двух недель...

Корень, понявший где находится источник информации за мгновение до того, как была произнесена эта фраза, сумел сохранить полное самообладание. Он прикрыл глаза и медленно кивнул.

– А ведь этого человечка в моём списочке не было... – Рассмеялся Рыбак. – Сам допёр? Или раньше его вычислил?

– Только что... – С невозмутимым видом проговорил Репнев. – А теперь, давай кончим эти кошки-мышки. Какое второе предложение?

Наркоделец довольно ухмыльнулся. Он знал, что Корень не сможет правильно истрактовать это выражение чувств. Теперь Репнев начнёт “чистку” среди людей Драйвера, а это временно ослабит позиции Николая Андреевича.

Рыбак намеренно запутал Корня, сообщив о предателе в рядах компьютерщиков. На самом деле, всё было гораздо проще. Когда Драйвер работал под крышей Сивого, наркобарон, за то недолгое время, когда его организация и группировка Сивого объединились, разузнал несколько секретных кодов, позволяющих незаметно залезать в сеть Драйвера и считывать оттуда всё, что нужно.

Начав активные действия, Рыбак не мог пройти мимо такой прекрасной возможности. Естественно, занимался он этим не сам, а группа доверенных лиц, и всё самое интересное они передавали через спутниковый телефон на ноутбук Рыбака. Так что, наркоделец смог воочию понаблюдать за будущей смертью Николая Андреевича.

Наркобарон знал и то, что Драйвер не успел ещё сообщить своему хозяину. Информация эта заключалась в том, что Корню, его силами, не удастся справиться с Пономарём. В нейрокомпьютер были заложены действия только “крыши” Репнева и не учитывалось влияние других криминальных организаций. А, поскольку сезон охоты на Пономаря был открыт, Рыбак не мог отказать себе в удовольствии к ней присоединиться.

От её успешности зависело многое. И, в первую очередь, дальнейшее расширение наркомафии.

– Торопишься, Корень? – Рыбак закончил ухмыляться и стал насупленно-серьёзен.

– Да так, – Неопределённо сказал Репнев. – Дела, там, всякие. Но они подождут...

– Это верно, дела подождут... Но не наши.

Последние слова были сказаны Рыбаком с таким металлом в голосе, что Николай Андреевич невольно вздрогнул.

– А предложение у меня такое... – Чуть тише молвил наркоделец, – Объединиться...

Теперь Репневу всё стало понятно. Рыбак не был человеком, который так запросто отдаст кому-то свою власть, или поделится ей. Корень понял, что старик хочет использовать момент, чтобы прибрать к рукам всю организацию Николая Андреевича. Объединение – лишь уловка. После гибели Корня власть Рыбака возрастёт многократно.

Но, с другой стороны, это было крайне заманчиво. Прав компьютер, или нет, но Репневу казалось, что покончить с Дарофеевым удастся без особых хлопот, пусть даже при этом погибнут сотни шестёрок-боевиков.

– Я понимаю, – Продолжал гнусавить Рыбак, – Что такое решение требует созыва “Девятки”. Но, если ответ будет положительным, то у вас появятся дополнительные ресурсы для уничтожения нашего общего знакомого... Не говоря уже о финансовой стороне дела...

После этих фраз Корень не знал, что и думать. Выходит, Рыбак заинтересован в нём. В его жизни. Но почему? И почему он так хочет устранить Пономаря?

– 2 -

Когда Изотов и Константин вернулись с продуктами, Игорь Сергеевич всё спал. Стараясь не шуметь, майор и Дарофеев-младший рассовали принесённые свёртки по полкам, загрузили холодильник. После этого, Сергей Владимирович поехал подготавливать первый этап своего плана, а Константин Сергеевич остался с братом.

Размышляя о том, каким должен быть первый стресс, которому подвергнется Пономарь, Изотов не придумал ничего лучше, чем ознакомить потерявшего память с масштабами и итогами его целительской деятельности. А для этого требовалось привезти ему архив карточек пациентов. Задача казалась элементарной. Ну, что может быть проще – приехать и взять? Но внезапно Сергей Владимирович столкнулся с непредвиденными осложнениями.

Подъезжая к дарофеевскому дому, майор вдруг почувствовал смутную тревогу. Не всё было чисто. Доверять своей интуиции Изотов уже привык и, поскольку его способности позволяли проверить догадку, Сергей Владимирович остановил машину в нескольких кварталах от нужного ему здания и вошёл в медитационное состояние.

Проверку он начал с квартиры Игоря Сергеевича. Там определённо чувствовалось чьё-то чужое присутствие.

Переместив своё тонкое тело к балкону одиннадцатого этажа, майор прошёл сквозь стекло и оказался в знакомой обстановке. Впрочем, не всё в ней оказалось привычным. Меблировку дополняли два головореза, вольготно расположившихся в гостиной. На сервировочном столике стояла двухлитровая бутыль армянского коньяка, из дарофеевской коллекции подарков, дополняли натюрморт пол круга краковской колбасы, ломти черного хлеба и порожние банки плоских консервов.

По всему было видно, что бандиты пришли сюда всерьёз и надолго, и по доброй воле это помещение не покинут.

Пролетев по остальным комнатам, Изотов заметил и третьего, запершегося с туалете. Последний, как видно, сильно перебрал и теперь обнимался с фаянсовым другом. Опасности бедолага явно не представлял.

Вернувшись в гостиную, Сергей Владимирович занялся первыми, из обнаруженных. Они как раз разливали последние капли коньяка по стаканам и готовились принять очередную порцию. Уровень алкоголя в их крови был уже высок, но, как понял майор, недостаточен, чтобы боевики отрубились и залегли спать.

Немного подкорректировав у них работу печени, так, чтобы та перерабатывала спирт как можно дольше, Изотов в тонком теле устроился в углу комнаты и стал ждать.

Сторожа сдвинули стаканы, выпили. Сергей Владимирович опять слегка вмешался в плавное течение их обмена веществ. После этого, алкоголь стал несколько активнее всасываться в кровь.

Прошло несколько минут, и боевики окончательно закосели. Убедившись в том, что организованного сопротивления они оказать уже на смогут даже на автопилоте, Изотов решил покинуть стены дарофеевского обиталища, чтобы вернуться в него уже во плоти.

Но, когда он подвёл машину непосредственно к подъезду и припарковался рядом с синим “москвичом” Пономаря, уже порядком занесённого снегом, майор обнаружил, что ощущение опасности лишь усилилось. Что-то он, как видно, пропустил.

Поднявшись на лифте до девятого этажа, дальше Сергей Владимирович стал подниматься пешком. И чуть не нарвался на внешнюю засаду.

– Я отолью. – Сказал вдруг голос на следующем пролёте лестницы.

– Смотри, осторожнее. Наверху бугор. – Ответил второй боевик.

– Да я в мусорку... Она этажом ниже...

Послышался грузный топот. Майор успел бесшумно скользнуть вниз и притаился в темноте закутка, в который выходили двери квартир.

Мимо Сергея Владимировича кто-то быстро промчался, он успел разглядеть лишь спину, затянутую в коричневую кожаную куртку. Шаги стихли, послышался лязг открываемого мусоропровода и, следом, весёлое журчание.

Не дожидаясь, пока бандит закончит своё дело, Изотов рванулся вверх по лестнице. Напарник боевика сидел на ступеньках и никак не ожидал нападения. Сергей Владимирович с поворота ударил того тяжёлым ботинком по голове. Носок вошёл в полуоткрытый рот боевика, ломая зубы. Челюсть парня обвисла под неестественным углом, то ли выбитая из суставов, то ли сломанная мощным ударом.

Боевик застыл на мгновение с вытаращенными глазами, потом повалился навзничь, гулко стукнувшись головой о ступеньки. Снова хлопнула крышка мусоропровода. Зазвучали шаги.

– Я – всё! – Сообщил бандит, появляясь в поле зрения Изотова. Реакция его была несколько лучше, чем у коллеги. Пока майор, схватившись обеими руками за перила лестницы, перепрыгивал на нижний пролёт, целясь ногой в висок боевика, тот успел вытащить короткоствольный автомат. Однако, воспользоваться им не удалось. Не успев издать ни звука, облегчившийся боевик рухнул на площадку перед лифтом.

Спустившись, Сергей Владимирович конфисковал у него автомат и прислушался. Казалось, вокруг было спокойно, но майор чувствовал, что всё не так безоблачно, как хотелось.

Переключившись на ясновидение, Изотов увидел, что навстречу ему спускаются ещё двое. Эти уже держали оружие наготове. И им осталось спуститься лишь на пол пролёта, чтобы увидеть первого из уложенных коллег.

На мгновение Сергей Владимирович пожалел, что не может стрелять сквозь стены. Он, как мог бесшумно, спустился на несколько ступенек и встал на перила лестницы. Теперь майор мог поразить ноги приближающихся бандитов.

И, как только первый из них показался в щели между лестницами, Изотов вытянул руку с автоматом и, поддерживая оружие за магазин, дал по нему, и выше, поворачивая ствол в сторону уходящего вверх пролёта, длинную очередь. Звук выстрелов чуть не оглушил майора. Пули, выбивая куски бетона, визжа, рикошетировали от стен.

Не надо было прибегать к паранормальным способностям, чтобы определить, что оба бандита мертвы.

Теперь путь был свободен.

– 3 -

Проснулся Пономарь от того, что кто-то вошёл в квартиру. Игорь Сергеевич не мог сказать, услышал ли он, как хлопнула входная дверь, или послышался чей-то голос, или он просто вдруг осознал, что теперь здесь присутствует ещё один человек, но результат был налицо. Дарофеев проснулся.

Спустив ноги с кровати, целитель нащупал тапочки, засунул в них ступни и, мельком отметив, что спал в носках, направился к выходу из комнаты. Оказавшись в коридорчике, Игорь Сергеевич увидел, что рядом с входной дверью кто-то раздевается. Через секунду пришло узнавание. Изотов. Тот, кто уже дважды спасал его, Игоря от каких-то бандитов.

– Сергей?.. – Осторожно спросил Пономарь.

Тот поднял взгляд от ботинок:

– А, Игорь, проснулся?

На этот вопрос можно было и не отвечать. Пономарь внимательно рассматривал пришедшего откуда-то майора и вдруг осознал, что как-то слишком пристально смотрит на его левый башмак. Целителю показалось, что тот испачкан кровью, причём не кровью Изотова, а чьей-то чужой. Но видение исчезло и обувь вновь стала чистой.

– Я тут тебе кое-что принёс... – Загадочно сообщил Сергей Владимирович, подхватывая с пола приличных размеров кожаную сумку. – Но это чуть позже... Надо рассортировать...

На голоса из кухни вышел ещё один человек. Дарофеев посмотрел в его сторону и в памяти мгновенно возник образ из сна. В том эпизоде, этот господин, правда гораздо моложе, сопровождал его, Игоря и женщину по имени Лиза, в каком-то путешествии.

– Ну, брательник, как спалось? Целитель вспомнил, что это его брат, Константин. Но, странное дело, никаких особых чувств он к этому человеку не испытывал. Ну, назвался братом, и что? Может, очень даже может быть, что Константин действительно брат. Но ведь памяти об этом не сохранилось...

– Неплохо... – Как можно более приветливо ответил Игорь Сергеевич, но Дарофеев-младший сразу почувствовал натянутость в весёлости Пономаря и разом погрустнел.

– Мы тут кое-что придумали... – Изотов отвлёк внимание на себя. – Тебе будет интересно...

– И что же? – Холодно спросил Дарофеев.

– Подожди чуток... Всему своё время... А пока – перекуси. На кухне холодильник. В нём полно всякой всячины. Пожав плечами, Игорь Сергеевич понуро поплёлся в указанном направлении. Пока он готовил себе бутерброды, пока кусал их, запивая горячим кофе, он всё время прислушивался к тому, что творилось за стенкой. Но ничего интересного, кроме нескольких громких возгласов удивления, исходивших, очевидно, от Константина, расслышать Дарофееву не удалось.

Наконец, после получасового ожидания, за время которого Игорь Сергеевич успел перебрать не менее сотни вариантов того, что его ожидает, на кухне появился возбуждённый Изотов.

– Пора! – Провозгласил фээсбэшник.

Пономарь поднялся и, с замиранием сердца, пошёл за Сергеем Владимировичем.

В большой комнате, служившей одновременно гостиной и кабинетом, его ждал Костя, а перед ним, на журнальном столике, громоздились кипы каких-то документов. Изотов сел на диван, оставив стоять недоумевающего Пономаря и, взяв в руки одну из стопок бумаг, протянул её Игорю Сергеевичу:

– Держи. И внимательно всё прочитай!

Дарофеев принял кучу листов и взглянул на верхний из них. Там, чётким прямым почерком было написано: “Севастьянова Марфа Андреевна. Диагноз: рак четвёртой стадии.”

У Пономаря подкосились колени и он, на полусогнутых ногах доплётшись до ближайшего кресла, рухнул в него, прижимая к груди карточки своих пациентов. Через несколько секунд слабость прошла и Дарофеев углубился в чтение.

Некоторые термины были ему незнакомы, но он, непонятным для себя образом, знал что они означают. Перед потерявшим память целителем проходили чужие судьбы. Люди, страдающие от неизлечимых заболеваний. Неизлечимых методами официальной медицины, но здесь, шаг за шагом, Пономарь наблюдал, как его пациенты избавляются от своих недугов, встают на ноги. И всё это благодаря ему, Дарофееву.

Игорь Сергеевич вчитывался в скупые безэмоциональные строки, написанные его собственным почерком, и понимал: да, это сделал он. Сделал, но как?

И это было написано в карточках. Ход лечения каждого заболевания был тщательно расписан по стадиям. Но, к сожалению, большую часть написанного Пономарь не понимал. Например, как относиться к такой фразе: “После входа в состояния “Столб”, “Набрюшник” и “Баранка” пациент был взят на два кольцевых контура, по анахате и ЦСМК, с предварительной декативизацией свадхистаны.”

Названия этих состояний были смутно знакомы Игорю Сергеевичу, но что они такое, и для чего используются, это оставалось для Дарофеева полнейшей загадкой. Читая, он пытался представить себе, как именно это происходило тогда, когда он действительно мог управлять своей биоэнергией. Но, на первый взгляд не получалось ровным счётом ничего.

Пономарь читал уже, по крайней мере, пятидесятую карточку, как вдруг что-то произошло.

Речь там шла об использовании состояния “Омар”. И внезапно, Дарофеев понял, что находится именно в нём. На месте рук у него словно возникли огромные клешни, причём не такие, которыми можно было что-то сокрушить или раздавить, а клешни, типа пинцетов. Они должны были ухватить патогенную энергетику и вытащить её наружу, вне энергококона пациента.

Осознание этого сменилось у Игоря Сергеевича жутким страхом. У него свело низ живота, мгновенно заболело сердце, кто-то невидимый словно тисками сдавил его горло. Всё поплыло перед глазами Дарофеева и он, выпустив из рук свои записи, упал в обморок.

– Отлично... – Услышал Пономарь далёкий знакомый голос перед тем, как его сознание полностью погрузилось в темноту. Но это ему могло и почудиться.

Глава 9

– 1 -

Константин Сергеевич сидел, и не знал как реагировать. На его глазах брат, спокойно читая карточки пациентов, вдруг побледнел и потерял сознание. При этом фээсбэшник, непонятно почему, довольно потёр ладони одну о другую и радостно воскликнул:

– Отлично!

Вскочив, Дарофеев-младший заметался. Он не знал что делать, бежать ли к Игорю, чтобы каким-либо способом вывести того из обморока, или немедленно бить морду Изотову, который спровоцировал такую реакцию у Пономаря.

– Всё в порядке. – Спокойно улыбаясь проговорил Сергей Владимирович. – Игорь получил сильнейший стресс. То, чего мы с тобой и добивались.

– Мы?!.. – Разъярённо рявкнул Константин.

– Забыл?! – Повысил в ответ голос Сергей Владимирович. – Ты хочешь, чтобы Игорь восстановился? – И, не обращая внимания на горящие глаза Дарофеева-младшего, закончил, – Тогда не мешай!

Костя постепенно успокаивался, а Изотов пытался проанализировать, что же случилось с Пономарём на самом деле. С самого первого момента, когда он вручил Игоря Сергеевичу стопку карточек, фээсбэшник сразу настроился на экстрасенсорное восприятие и не спускал третьего глаза с Дарофеева-старшего. Сперва всё было совершенно нормально. Человек читал нечто новое и для него непонятное. Его энергетическая оболочка выдавала напряжённую ментальную работу и вдруг... В какой-то миг произошёл качественный скачок. Будто энерготело Пономаря что-то вспомнило и вошло в другой режим функционирования. Сергей Владимирович моментально уловил это изменение. В тот миг излучение Дарофеева-нынешнего стало походить на те вибрации, которые исходили от Пономаря до потери им памяти.

В следующую секунду пришёл страх.

Манипура Игоря Сергеевича резко заработала на сильнейший сброс “лишней” энергии. За ней последовали анахата и свадхистана. Перегруженная вишудха, горловой чакр, закрылась, а муладхара и сахасрара, схватив внешние силовые потоки, устремили их друг навстречу другу, компенсируя энергию, излучаемую манипурой. Встреча произошла в районе сердца. Анахата не выдержала и Дарофеев потерял сознание.

“Что ж, – Резюмировал Изотов свои наблюдения, – Успех. Несомненный успех... Игорь что-то вспомнил. Это вызвало мощнейший стресс. Осталось выяснить, хватит ли его, или следует продолжить...”

Но для самого себя Сергей Владимирович уже давно решил, что пойдёт до самого конца, лишь бы вернуть к жизни того Дарофеева, которого он знал уже второй год. Дарофеев нынешний же напоминал Сергею Владимировичу некий манекен. Живой, чувствующий, но в нём не было той человеческой полноты, которая выделяла прежнего Пономаря из массы прочих людей и, даже, экстрасенсов.

Бесчувственное тело бывшего целителя Изотов, с помощью Константина, перетащил обратно в спальню. Там Игоря Сергеевича раздели и уложили на кровать.

– Пусть проспится. – Веско сказал фээсбэшник. – Главное сейчас – не тревожить его.

Дарофеев-младший невесело усмехнулся и утвердительно кивнул.

Внезапно Пономарь во сне дёрнулся всем телом. В то же мгновение Изотов понял, что с ними хочет поговорить Витя Матюшин. Но целитель к разговору был не готов и поэтому Сергей Владимирович один настроился на мыслеволну пацана.

– Мне плохо... – Слабым телепатическим голосом забормотал Витя. – Помоги мне, дядя Сергей!..

Фээсбэшник вместе с мыслеречью мальчика улавливал и его физическое состояние: крайняя усталость, жар во всём теле, затруднённое дыхание. Короче, все признаки воспаления лёгких, на которое накладывалось сильное нервное истощение.

– Ты где? – Сформулировал Изотов мысль. – Скажи – и я тут же приеду...

– Тут опасно... – Подумал Витя и в следующее мгновение Сергей Владимирович уже знал и куда надо бежать, и кто охраняет мальчика. Промелькнуло и странное незапоминающееся лицо человека, которого следовало опасаться больше остальных. На этом контакт резко прервался.

– Со мной связался Витя. – Пояснил Изотов Косте, который с недоумением взирал на застывшего на полушаге майора. – Он в беде...

– Поедешь... – Неодобрительно проговорил младший Дарофеев.

– Обязательно.

– Ну, как знаешь... – Повёл головой в сторону Константин. – Только...

– Что? – Сергей Владимирович уже выходил из спальни.

– Адресок оставь. На всякий случай. Мало ли...

– Я справлюсь. – Заверил его майор, но всё-таки показал Дарофееву-младшему тот особняк, в котором содержали Витю. Костя задумчиво глядел на атлас Подмосковья, на котором карандашом Сергей Владимирович обвёл своё место назначения, пока тот, вскрыв один из тайников с оружием, подбирал себе небольшой арсенал.

– 2 -

Когда Сергей Владимирович доехал до Химок, шёл уже восьмой час вечера. Стемнело. Из низких облаков сыпалась снежная крупа. Она кружилась, следуя ветру, в белёсых конусах ртутного света, который давали многочисленные фонари по обеим сторонам до сих пор Ленинградского, а не Санкт-петербургского, шоссе.

Добравшись до нужного, по карте, поворота, Изотов притормозил и, как обычно, начал астральную разведку местности. Нужный ему особняк находился километрах в четырёх от основного шоссе, и к нему вела одна единственная дорога.

Пролетев над ней в тонком теле, майор-экстрасенс не обнаружил никого и ничего, на чём бы стоило заострять своё внимание. Ни людей, ни следящей аппаратуры. Это было и странно, и подозрительно. Неужели похитители Вити настолько уверены в своих силах?

Просмотрев всё здание, Сергей Владимирович отметил расположение охранников, вычислил камеры слежения, нашёл и Витю. Мальчик находился на первом этаже и был без сознания. Следовало поторопиться.

Но, едва свернув на заледенелый асфальт, полоса которого вела к дому, майор почувствовал лёгкую неуверенность. Словно кто-то, на мгновение, прикоснулся к его мозгу холодными липкими пальцами. Ощущение было не из приятных, но Изотов лишь сильнее утопил педаль газа. Без его помощи Витя был бы обречён.

Остановившись перед последним поворотом, вне пределов видимости из особняка, Сергей Владимирович несколько минут не покидал автомобиля. Он настраивался, входил в комплекс необходимых, для освобождения мальчика, биоэнергетических состояний.

Наконец, всё было готово. Для стороннего наблюдателя, у стоящей на обочине пустой машины вдруг отворилась дверца. На снегу под ней внезапно появились два отпечатка ботинок. Но и они, в следующее мгновение, исчезли. Хлопок, дверца встала на прежнее место, и от автомобиля словно бы поплыло облачко прозрачного пара.

Майор, войдя в состояние невидимости, быстро и уверенно направился к воротам особняка. Уже на подходе к ним он вдруг понял, что настроение его обитателей резко изменилось. Если до странного прикосновения к мозгу общий спектр излучений охранников напоминал сонную муху, то теперь аура над территорией дома походила на растревоженный улей. Но отступать было поздно.

Сергей Владимирович вдруг понял, что боевиков, которые охраняли Витю, кто-то предупредил. Но как?

На воротах дежурили четверо. Изотов видел одного из них постоянно маячившего в небольшом окошке, чувствовалполя других за кирпичной кладкой, за металлом самих створок. Мыслей их майор прочитать не мог, но, по возбуждению манипур, было видно, что охранники находятся в тревожном ожидании.

Это было даже на руку невидимому лазутчику.

Решив, что церемониться с этими парнями – дело излишнее, Сергей Владимирович начал действовать жёсткими методами.

Потянув за излучение желудочных чакров боевиков, фээсбэшник, через несколько секунд, резко направил собранную энергию обратно. Это вызвало у охранников мгновенное расстройство желудка и приступ непонятного страха. Их энергосистемы стали открыты для внешних воздействий, чем Изотов немедленно воспользовался.

“Спать!..” – Послал Сергей Владимирович мысленный раппорт. Боевики за стенкой повалились как кули.

Наугад выбрав одного из них, майор внушил ему, чтобы тот поднялся и открыл дверь, ведущую в караульное помещение. Вскоре послышался лязг запоров, и в освещённом дверном проёме возникла массивная фигура. Майор одним энергетическим импульсом уложил боевика и, прикрыв за собой дверь, вошёл в сторожку.

Один из спящих охранников сидел, трое лежали на полу. Все они были вооружены автоматами. Фээсбэшник потратил несколько десятков секунд на то, чтобы обыскать спящих и изъять у них рожки с патронами. У одного обнаружилась рация, которую Изотов захватил с собой.

Но, едва майор сделал шаг к двери, ведущей на территорию особняка, рация запищала и послышался чей-то голос:

– Стопарь! Как там?

– Тихо. – Прохрипел Сергей Владимирович.

– Смотри там! Как услышишь машину – мочить всех, кто в ней! Понял?

– Понял, понял... – Пробурчал Изотов.

– И без косяков! А то... – Пригрозил голос и отключился.

Майор про себя усмехнулся и порадовался своей прозорливости. Выйдя во двор, Сергей Владимирович осмотрелся во всех доступных ему диапазонах. Света было не так много, но ясновидение подсказывало, что наряду с шестью боевиками, в парке, окружавшем здание, находятся несколько голодных животных. Фээсбэшник не смог увидеть их воочию, но предположил, что это крупные собаки. И две из них уже направлялись в сторону Изотова.

Майор-экстрасенс не мог понять, что же его выдало. Ведь блок невидимости должен был прикрывать и запахи своего носителя. Но размышлять и исправлять ошибку было поздно, из-за стволов деревьев вынырнули две тени и, гигантскими скачками, понеслись к лазутчику.

На раздумья времени не оставалось. Сергей Владимирович никогда не имел дела с животными и теперь лихорадочно пытался сообразить, что же делать.

Вдруг он заметил, что обе собаки, бегущие к нему – кобели. Решение пришло само. Изотов надел на себя излучения суки. Псы резко остановились, принюхались. И, вдруг, бросились вперёд снова, но уже во всю виляя хвостами.

Майору не хотелось стать жертвой сексуальных домогательств кобелей и он, обратив внимание собак друг на друга, внушил им, что перед ними конкурент, враг, который хочет завладеть чужой самкой. Это подействовало.

Собаки вновь остановились, посмотрели одна на другую. Поднялась шерсть на загривках, послышалось грозное предупреждающее рычание. В следующий момент псы ринулись в драку.

Сергей Владимирович, виляя мысленным хвостом, спокойно прошёл мимо грызущихся и рычащих кобелей и, по очищенной от снега дорожке, устремился к дому.

Заходить внутрь, чтобы столкнуться с полутора десятками вооружённых головорезов, смысла не имело. Поэтому Изотов решил обойти вокруг здания и похитить мальчика через окно. Расположение комнаты Вити майор уже засёк, как и то, что рядом с пацаном находится вооружённая до зубов сиделка мужского пола.

Наличие охранника даже облегчало задачу Сергея Владимировича. Ему можно было внушить открыть окошко и спустить в него мальчика. То, что боевик был снабжён программой Игоря Сергеевича, которая не давала Вите воспользоваться своими способностями, суть дела не меняла. Изотов не собирался прибегать к такому непродуктивному по времени способу, как навешивание биоинформационной структуры. В данном случае легче было воспользоваться прямым внушением. А ему дарофеевская программа не мешала.

Подобравшись к нужному окну, оно находилось с левого торца особняка, майор начал работу по нейтрализации сиделки. В тот же момент произошли разом две неприятности. Запищала рация, и Изотов опять ощутил чьё-то осторожное прикосновение к своему мозгу.

А через мгновение Сергей Владимирович понял, что его обнаружили. К тому месту, где он стоял, разом побежали находившиеся на улице боевики. Майор чувствовал их движение, ярость, готовность убить во что бы то ни стало.

Рация не прекращала пронзительно пищать и фээсбэшник, уже на бегу, кинул её в ближайший сугроб. Однако было уже поздно. Лазутчика окружили.

Едва появившись, боевики стали поливать пустое пространство из своих автоматов. Пули вгрызались в стволы деревьев, вырывали кирпичные осколки из стен дома. И, если бы на Сергее Владимировиче не было бронежилета, его изрешетили бы в один момент.

Майор получил несколько зарядов в грудь. Стальные пластины жилета расплющили смертоносные кусочки металла, но удар был весьма силён и Сергей Владимирович пошатнулся, словно на полном ходу врезался в каменную стену, вся грудь сразу превратилась в один сплошной синяк. В глазах потемнело от резкой боли. Ещё одна пуля угодила в спину. Изотов потерял равновесие и плюхнулся лицом в снег.

– Вот и всё... – Подумалось фээсбэшнику. – Прощайте Игорь, Витя...

В следующий миг Сергей Владимирович Изотов был уже без сознания.

– 3 -

Примерно представляя, что и где можно спрятать, Константин не потратил много времени на поиски. В фээсбэшной квартире обнаружилось ещё два тайника с оружием. Выбрав для себя пистолет-пулемёт “Нептун-6”, Дарофеев-младший захватил к нему несколько магазинов с патронами. Подумал, и пристегнул к поясу широкий десантный нож. В гардеробе нашлась камуфляжка белого цвета, которую и надел Константин Сергеевич поверх закрывающего весь торс и пах бронежилета. Как только экипировка была завершена, младший Дарофеев, убедившись попутно, что его брат блаженно спит, опрометью кинулся не улицу.

Чтобы остановить такси, ему понадобилось минут десять. Наконец, машина, с рекламой какого-то сока, остановилась. Константин, пресекая всякие выражения недовольства со стороны водителя, моментально оказался на переднем сидении и, сунув шофёру в нос удостоверение спецназа, приказал:

– В Химки! Гони!

Младший Дарофеев и сам не знал, что заставило его, бросив Игоря, рвануть вслед за Изотовым. Но Константин, анализируя в пути свои ощущения, наткнулся на странную мысль, что Сергей может и не справиться. Это было не осознанное подозрение, скорее так, проблеск интуиции, но Константин привык доверять ей, и именно поэтому, не раздумывая, помчался спасать фээсбэшника. О Вите в тот момент он даже не вспомнил.

Понимая, что опаздывает, он всю дорогу подгонял водителя, несмотря на то, что такси и так шло под сотню в час. Но вот, снег пошёл гораздо гуще и таксист стал поневоле сбрасывать скорость.

Чуть не проскочив поворот к особняку, куда стремился Изотов, машина понеслась по узкой дороге. Вскоре Дарофеев-младший заметил впереди припаркованный автомобиль Изотова.

– Стой. – Последовал очередной приказ. Водитель послушно затормозил.

Константин выскочил из такси и, бросив на ходу:

– Сматывайся. Сейчас тут жарко будет! – Помчался к оставленной машине.

Таксист увидел в свете фар, что его пассажир вытащил из-под камуфляжной куртки какое-то оружие и предпочёл, забыв об оплате, смыться как можно быстрее.

“Москвич” Сергея Владимировича оказался пуст. Впрочем, на другое Константин и не рассчитывал. Пробежав вперёд несколько десятков метров, младший Дарофеев увидел цель визита.

За высоким бетонным забором, поверх которого шли ряды колючей проволоки, виднелась крыша какого-то дома. Несомненно, что Изотов пошёл именно туда.

Подкравшись к двери в будку при воротах, Константин осторожно заглянул в заледенелое окошко. В его поле зрения оказалось двое вооруженных парней. Они, казалось, просто спали.

Ворвавшись в сторожку, Дарофеев огляделся, и обнаружил ещё двоих. Поразившись тому, насколько же Сергей Владимирович безалаберно ведёт себя, Константин выхватил нож и, затратив на каждого по одному удару, перерезал всем боевикам глотки. Подумав, что Изотов заразился от его брата излишним гуманизмом, спецназовец ринулся дальше.

Держа “Нептун” наготове, младший Дарофеев вышел в парк. Вокруг стояли запорошенные снегом деревья, к дому шла широкая полоса свободного от снега асфальта. Светили немногочисленные прожектора, да и те, в основном, по периметру ограды.

Внезапно началась массированная пальба. Судя по звуку, использовали только автоматическое оружие, и звуки раздавались откуда-то слева. Константин, не мешкая ни секунды, побежал туда.

Через несколько секунд бега, среди деревьев показались тёмные силуэты боевиков. Вскинув “Нептун” спецназовец, стреляя одиночными, уложил троих, попавшихся ему на пути.

Пальба на мгновение стихла, очевидно, бандиты соображали, что за новая сила вмешалась в их действия. А, спустя мгновение, сам Константин стал мишенью для выстрелов. Но Дарофеев-младший не стал дожидаться, пока в него попадёт чья-нибудь пуля. Упав плашмя на снег, спецназовец перекатился левее, спрятался у корней дерева и, с новой позиции, сделал несколько выстрелов по шевелящимся теням. Раздалось два вскрика и вдруг всё стихло.

Через мгновение тишина была разорвана истошным криком:

– Фас!!

После этого не последовало ни рычания, ни лая. Собаки, которых натравливали на Константина, были выучены нападать не раскрывая раньше времени своего присутствия.

Прошло ещё несколько секунд. Сзади Дарофеева-младшего что-то скрипнуло, он моментально перевернулся на спину, чтобы всадить пулю прямо в пасть несущемуся на него овчару. Голову собаки буквально разорвало на части, её тело, пролетев по инерции, упало почти у ног Константина. Кровь толчками ещё работающего сердца полилась из обрубка шеи животного, образуя чёрную парящую лужу на девственной белизне снега.

На выстрел вновь застрекотали автоматы охранников. Пули стали ложиться в опасной близости от спецназовца и он поспешил поменять дислокацию.

Ещё одного пса Константин уложил, едва тот появился между деревьев. Третий в это время подбежал слишком близко и получил пулю в грудь в тот момент, когда делал последний прыжок, чтобы вонзить крепкие белые зубы в горло Дарофеева-младшего. Спецназовец едва успел перекатиться, и мёртвое тело собаки рухнуло на то место, где мгновением назад лежал Константин.

Всё это время боевики не прекращали стрелять. По звукам можно было определить, что незваного гостя пытаются окружить. Однако, очереди становились всё короче, да и тех, кто их производил, стало заметно меньше.

Вот, высунулся не в меру любопытный боевик и тут же упал со снесённым черепом. Следующего Дарофеев подстрелил когда тот, подкравшись сзади, высматривал, куда бы выстрелить. Камуфляжка почти полностью маскировала Константина на свежем снегу.

– Эй, ты! – Раздалось вдруг. – Сдавайся, козёл!

– А за козла – ответишь... – Пробормотал спецназовец и быстро пополз в сторону голоса.

Выстрелов больше не было. Боевики то ли затаились, ожидая сдачи, то ли выжидали чего-то.

Сделав небольшой крюк, Константин выполз в тыл кричавшему. Тот лежал в снегу, выделяясь продолговатым тёмным пятном. Подобраться близко, чтобы без шума устранить кричавшего было невозможно. Скрип снега моментально выдал бы чужое присутствие.

Прицелившись, младший Дарофеев с первого же выстрела попал в затылок бандиту. Тяжёлая пуля разметала мозги боевика по окрестным кустам. Уничтожив противника, Константин перекатился, ожидая ответной атаки. Но всё было на удивление тихо. Подняв припорошенную снежной крупой длинную палку, Дарофеев пошевелил ветви ближайшего куста, на три четверти скрытого сугробом. Никакой реакции.

“Может, кончились охранники?” – Подумал Константин и, пригнувшись, побежал к дому. Там, ещё до начала своего рейда, он заметил чьё-то распростёртое без признаков жизни тело. Этого спецназовец не убивал, поэтому, логично было предположить, что это убитый, или раненый Изотов.

Подобравшись ближе, Дарофеев-младший узнал пальто Сергея Владимировича. Пристально осмотревшись, Константин не заметил чьего-либо присутствия и подбежал к лежащему.

Судя по мерным движениям спины, майор был жив. Перевернув лежащего, спецназовец не обнаружил под ним пятен крови. Вдруг Изотов застонал.

Взвалив Сергея Владимировича на плечо, Константин, уже не заботясь о конспирации, помчался к воротам. Когда до них оставались последние метры, из сторожки вдруг выбежал боевик и, наведя дуло автомата на Дарофеева, приготовился выстрелить. Но спецназовец, заметив опасность, первым вскинул свой “Нептун”. Две очереди слились в одну.

Константина с силой ударило в живот, но пластины бронежилета выдержали, а боевик, которому достались несколько пуль, оказался буквально разрублен на две половины.

В следующее мгновение Дарофеева кинуло вперёд. Он с запозданием услышал звук ещё одной очереди. Не пытаясь удержать равновесие, спецназовец кувыркнулся вперёд и, оставив лежать бессознательного Изотова, послал несколько пуль в сторону стрелявшего. Боевику, который стоял, расставив ноги, прямо посреди расчищенной дорожки, одной из пуль оторвало руку у плеча. Он, ещё не чувствуя боли, задумчиво проводил взглядом её падение и затем, когда до него дошёл ужас случившегося, издал оглушительный вопль отчаяния и, без памяти, рухнул на асфальт.

Этот крик стоял в ушах Константина весь путь от ворот, до оставленной Сергеем Владимировичем машины. Порывшись в карманах майора, спецназовец отыскал ключи, загрузил Изотова на заднее сидение и, сев за баранку, не дав мотору как следует прогреться, дал по газам.

Глава 10

– 1 -

– Так и не успел пострелять... – Раздалось вдруг позади Константина. Дарофеев-младший уже подъезжал к Сиреневому бульвару, когда услышал голос очнувшегося Сергея Владимировича.

– А что, хотелось? – Поинтересовался спецназовец, не отвлекаясь от дороги.

– Честно говоря, не очень... – Отозвался майор. – Кстати, спасибо.

– Кстати, пожалуйста. – Хмыкнул Константин. – Только в следующий раз не слишком надейся в одиночку штурмовать такие крепости...

– Но там же был Витя... – Вздохнул Изотов, и едва смог сдержать стон. Грудь и спина болели неимоверно.

– Хорошо, что сами живы остались... – Младший Дарофеев укоризненно покачал головой. – А Витя... Раз ты так хочешь – освободим... Если это не он на нас этих ребят наслал...

– Уж в этом ты можешь быт уверен. Они бы его не послушали...

– Почему это?

– Все охранники были хумчанами. Теми, кто штурмовал НИИЭБ в последний раз.

– Вот как!.. – Присвистнул Костя. – Так, значит, это Корня работа!..

– Или кто-то их сознательно перекупил... – Вставил Сергей Владимирович.

– Да кто об этом мог знать?.. – Удивился Дарофеев.

– Не знаю... – Задумчиво сказал фээсбэшник, – Но я почувствовал, что когда я туда ехал и потом, ещё раз, в мои мозги кто-то залезал...

– Телепат? – Пораженный Константин едва не выпустил руль. – Не может быть. Игорь их всех знает. Никто из них не стал бы пацана красть...

– Кто знает, кто знает?.. – Проговорил Сергей Владимирович и разговор на этом прервался.

На квартиру они приехали около одиннадцати вечера. Константин, сразу заявив, что он лишь на минутку, скинул измазанный на груди собачьей кровью камуфляжный костюм, снял бронежилет. Осмотрел свой торс в зеркале и, потрогав оставленные пулями синяки, оделся в цивильный костюм.

Изотов, тоже переодевшись, проводил младшего Дарофеева до дверей, запер за ним и вернулся в гостиную.

Чтобы боль не отвлекала его от дальнейшей работы, Сергей Владимирович на скорую руку занялся самолечением. Он снял избыток энергетики с зон попадания пуль, активизировал поглощение кровью кислорода и направил её ток к местам синяков. Несколько большее время заняла нормализация лимфообращения. И, самый последний штрих, майор заблокировал нервные окончания, ответственные за передачу болевых импульсов. Зная, что они вызываются положительно заряженными радикалами, Изотов мысленным усилием окружил синапсы “шубой” из гидроксил-ионов, и боль моментально стихла.

Теперь можно было приниматься и за восстановление здоровья Вити.

Для лечения на расстоянии выходить к пациенту в тонком теле было не обязательно, но Сергей Владимирович предпочёл именно такой вариант. При нём возможен был более скрупулёзный ход энергетического целительства.

Осторожно, чтобы не разбудить мальчика, о спящем рядом охраннике можно было не беспокоиться, всё равно не заметит, Изотов начал обрабатывать легкие Вити. Майор тщательно просмотрел их, выявляя очаги воспаления, и, сразу же блокируя поражённые участки, обрабатывал их излучением, которое должно было уничтожить болезнетворные микроорганизмы. Та же судьба постигла бронхи и носоглотку пацана.

Покончив с этой частью работы, Сергей Владимирович настроился на кожу мальчика. Теперь предстояло восстановить кровоток в обмороженных руках и ногах. С этим Изотов справился почти без проблем. По его приказу мёртвые клетки кожного эпителия отделялись и им на замену активно росли новые участки кожи.

Нервное истощение майор-экстрасенс оставил на самый конец. Чтобы справиться с ним, Сергею Владимировичу пришлось несколько переналадить всю работу энергетических каналов как тела Вити, так и его мозга. После вмешательства, забитые – прокачались, а те, что работали не в полную силу, стали функционировать как надо.

Отлетев от мальчика на метр-полтора, Изотов заново осмотрел его. Температура заметно понизилась, приближаясь к нормальной, дыхание стало более ровным, исчезли хрипы в груди, кожа на теле, одеяло и одежда не были препятствием для тонкого видения, заметно порозовела, появился здоровый румянец на щеках.

Удовлетворённый проделанной работой, Сергей Владимирович вернулся в тело. Открыв глаза, он первым делом взглянул на часы, и невольно присвистнул. Мальчиком он занимался, как оказалось, более четырёх часов кряду.

– 2 -

На экране монитора, поделённого на квадратики, Николай Андреевич видел девять голов. Перед их губами виднелись разномастные микрофоны, на волосах – чёрные полумесяцы наушников. Шло экстренное совещание “Девятки”.

В “Девятку” входили наиболее приближённые к Корню люди, те, кому он доверял почти безоговорочно, зная, что ни один из них не предаст свой бизнес. Предательства людей это не касалось.

Этим вечером Репнев рассказал им о предложении Рыбака и предупредил, что решение надо принять срочно. Нрав старого мафиози переменчив и, может статься, завтра он будет отнекиваться и говорить, что его неправильно поняли.

Все девять голов пока молчали. Сидя перед компьютерами, верхушка корневской “крыши” осмысливала слова своего босса. Тот же, как водится, ни словом, ни жестом не намекнул о своём собственном решении. Впрочем, при всём желании Николай Андреевич и не смог бы этого сделать. “За” было много, но наличествовали и многочисленные “против”. И Корень сам пока колебался между принятием или отвержением рыбаковского предложения. – Я – за. – Сказала одна из голов, принадлежащая Гнутому. Гнутый был одним из заместителей министра Здравоохранения и в организации Корня занимался распространением наркотиков. – Слившись с Рыбаком мы не только узнаем его каналы поставок сырья и препаратов, но и сможем, если устраним старика, сами взять его рынок.

– Вот-вот... – Проговорил Харчо, подполковник МВД, служащий в отделе половых преступлений и заведовавший подбором и обучением боевиков для Репнева. – Если устраним. Рыбак не так прост. Его на хромой козе не объедешь... У него какой-то дальний прицел есть.

И в этот момент зазвонил спутниковый телефон Николая Андреевича. Поскольку никто из сидящих перед Репневым его номера не набирал, то оставалась единственная кандидатура. Призрак. Корню не хотелось чтобы кто-нибудь из “Девятки” узнал о существовании телепата и поэтому вышел для разговора в соседнюю комнату и лишь там отщёлкнул динамик.

– Что случилось? – Раздражённо спросил мафиози вместо приветствия. Ведь если Призрак осмелился его потревожить второй раз за этот день – то повод для звонка должен был быть действительно экстраординарный.

–Только что был налёт. – Шелестящим голосом сообщил телепат.

– Что!!?? – Заорал в трубку Корень. – Кто!? Что с пацаном?

– Был один... Кто-то из друзей Пономаря. Я это смог прочесть в его мыслях.

– Один? – Угрожающе прошипел Репнев. Призрак же, не обращая внимания на интонацию босса, и не то, что тот его перебил, невозмутимо продолжил:

– Он хотел похитить Витю и сумел незамеченным добраться до его окна.

– Незамеченным? – Теперь Корень был несказанно удивлён, но тут же ему на память пришёл Изотов. Майор ФСБ, который в своё время был запрограммирован хумчанином, но Дарофеев изменил ГУЛовскую программу и, после этого, майор не представлял опасности, но его парапсихические способности остались при нём. Он был единственный, кроме Игоря Сергеевича, кто мог при желании становиться невидимкой.

– Да. – Тихо ответил телепат. – Я с трудом смог засечь его мыслительный процесс. Минутой позже – и пацан был бы у него...

– Так... – На мгновение задумался Николай Андреевич. – И где он сейчас?

– Я настолько был занят первым, что пропустил появление ещё одного...

На этот раз Репнев сдержался и промолчал.

– Этот второй перестрелял почти всех охранников и собак, потом унёс первого.

– И сколько теперь народа в доме? – Ядовито поинтересовался Корень.

– Четверо, вместе со мной и моим подопечным...

Мафиози ошалело молчал. Один справился с полутора десятками отборных головорезов, которые прошли Афган и Чечню! Уложил трёх псов, каждый из которых стоил не одну сотню баксов и был натренирован как беспощадный убийца!

Но, что самое удивительное, после своей победы он не забрал мальчишку. Это могло значить только одно – он намеренно его оставил на месте. Вывод: второй визитёр Витю недолюбливает. Возможно, этим когда-нибудь можно будет воспользоваться. Осталось лишь вычислить его личность и каким-либо образом прибрать к рукам. Так, на всякий случай...

Но этот визит поставил перед Репневым небольшую проблему. Убитые были снабжены программами, биоэнергетическими образованиями, которые не позволяли мальчишке навязывать им его волю. Таких людей в распоряжении мафиози было пятьдесят два. Теперь их осталось тридцать семь, и большинство из них находились на разного рода заданиях. Призвать их нужно было немедленно, но была одна сложность. Драйвер тоже входил в состав “Девятки”.

– Завтра я пришлю парней. – Пообещал Николай Андреевич всё ещё ждущему у телефона телепату. – Ещё что-нибудь?

– Всё... – Раздался шелестящий голос и Корень прервал связь.

Вернувшись в свой кабинет, Репнев застал уже конец дискуссии. Вещал Харчо:

– Я так думаю, соглашаться надо. Точно! Пусть Драйвер разработает условия, мы сравним их с теми, что Рыбак нам даст, а там поглядим.

– Правильно. – Вставил Гнутый. – Никогда не поздно дать отступного, если в маляве Рыбака будет что-то не то.

– Я займусь. – Сказал Драйвер из левого нижнего угла экрана.

– Я, так смотрю, вы уже решение без меня приняли? – Пробурчал Корень, появляясь в визире камеры. Предыдущий разговор он слушал надев наушники, но не подходя близко к компьютеру.

– Мы решили согласиться с предложением, – осторожно проговорил за всех Драйвер, – Но решающее слово, конечно, за вами.

– Моё слово... – Николай Андреевич замолк на время необходимое для привлечения к себе полного внимания, – Да!

– 3 -

Связной Рыбака, которого звали Кикоз, что на зековском жаргоне означало нечто весьма неприятное, остался при Репневе в качестве телохранителя и консультанта одновременно. Николай Андреевич не сомневался в боевых способностях рыбаковца, как и в том, что данный “подарок” старого мафиози будет, заодно, и соглядатаем.

Сказав Кикозу о решении “Девятки” и опустив все подробности, которыми оно сопровождалось, Корень отправился спать.

На следующее утро Николай Андреевич был разбужен самым бесцеремонным образом. Кто-то просто вломился к нему в спальню и потрепал мафиози за плечо.

Взбешённый Репнев, прежде чем открыть глаза обложил нахала многоэтажным матом, пройдясь по его родственникам вплоть до седьмого колена. В ответ на брань, с Корня стянули одеяло. Лишь после этого Николай Андреевич соблаговолил открыть очи. Перед ним стоял Кикоз.

– Всё готово. – Спокойно произнёс рыбаковец.

– Что, мать твою?!..

– Рыбак распорядился представить вам своих помощников. Они уже ждут.

– В такую рань? – Пробурчал Репнев.

– Уже восемь утра. – Невозмутимость Кикоза стала Николаю Андреевичу уже действовать на нервы.

– Да хоть полночь! – Взревел Корень, пытаясь лягнуть бесцеремонного консультанта. Но тот, с лёгкостью уклонившись от удара, тихо, но со скрытой угрозой, произнёс:

– Рыбаком мне даны самые широкие полномочия. В случае вашего отказа идти со мной добровольно, я поведу вас силой. Подумайте, как это скажется на вашем авторитете...

– Да мои ребята!.. – Угрожающе начал Репнев, но его безапелляционно перебили:

– Считайте, что их тут нет...

На лице Кикоза появилась широкая добродушная улыбка сытого крокодила.

Поняв, что артачиться смысла нет, Николай Андреевич, недовольно бурча себе под нос, начал потихоньку одеваться.

Натягивая брюки и, позже, завтракая, Репнев пытался понять, зачем Рыбаку нужна такая спешка. Ведь если он перезнакомится с приближёнными наркобарона, то пути назад уже не будет. Наверняка, ему откроют больше, чем нужно для того, в случае, если Репнев заиграет отход, чтобы одним из боссов преступного мира стало меньше. Рыбак не допустит, чтобы человек, так много знающий о его организации гулял на воле, да и вообще гулял где бы то ни было.

Перед отъездом, сославшись на срочные и секретные внутренние дела и, таким образом, отделавшись на время от назойливого Кикоза, Николай Андреевич уединился в своём кабинете и связался с Драйвером. Когда лицо компьютерщика показалось на экране монитора, Корень сказал ему кодовую фразу:

– Вариант “Е”.

Драйвер кивнул. Этот вариант приходил в действие в случае, когда Репнев направлялся в места, где не была гарантирована его личная безопасность. И сам мафиози и его телохранители одевали обычные с виду костюмы, в пуговицы которых были вмонтированы миниатюрные видеокамеры, позволявшие, одновременно, и наблюдать картинку, которую видел сам Репнев, слышать то, что слышал он и, с помощью маленького, но мощного радиомаяка, определять его местонахождение.

– И ещё одно... – Тихо проговорил Корень, поднеся микрофон к самым губам. – Надо выяснить, как Рыбак узнал о результатах работы твоего нейрокомпьютера.

На лице Драйвера отразилось недоумение, моментально сменившееся откровенным испугом. Он сразу понял, чем чревата утечка такой информации и сам факт, что это стало возможно. В следующее мгновение компьютерщик справился со своими чувствами, и страх сменился выражением мрачной решимости.

– Действуй. – Кивнул Репнев и отключил связь.

Покинув кабинет, Николай Андреевич проинструктировал своих телохранов и, после этого, уже был готов к путешествию.

Кикоз сел за руль корневского “БМВ” и они помчались по утренней Москве.

Представление рыбаковцев заняло пол дня. Корень побывал, как ему показалось, во всех концах города. Он познакомился с двумя десятками человек. К полудню их лица слились в памяти Репнева в одно розовое пятно. Однако, удалось выяснить много интересного.

Например, Николай Андреевич побывал в фотолаборатории, обслуживавшей множество пунктов приёма плёнок “Кодак” и “Фуджи”. Там, наряду с фотопроцессом, шёл непрерывный цикл производства каких-то наркотиков. Как объяснили Репневу, местами их распространения служили те самые приёмные пункты, откуда шли легальные заказы.

Посетил Корень и подпольную порностудию.Окружённые софитами, там снимались несколько обнажённых актёров и актрис. Николай Андреевич застал съемки очередной сексуальной сцены, во время которой актрисе, ублажающей одновременно двух парней, третий колол в вену наркотик. Кикоз дал ему понаблюдать за этим минут пять, после чего повёз Репнева в секс-шоп. Там, на Новомосковской улице, в здании психоневрологического диспансера, был довольно большой магазин, в котором продавалась продукция студии и, под видом Виагры, и других стимуляторов полового влечения, торговали сильнодействующими наркотическими препаратами.

Кикоз, под видом подарка, пытался всучить Корню трёхголовый фаллоимитатор, но мафиози с негодованием отказался и поездка продолжилась.

– Несколько лет назад, – Говорил рыбаковец, ведя “БМВ” в сторону окружной, – с помощью нашего человека, Окуркова Трофима Сергеевича, мы на корню закупили одну корпорацию. “АМФ-информ”. Знаете, наверное...

Николай Андреевич знал. Он прекрасно знал и самого Окуркова, известнейшего сексопатолога, владельца сети секс-шопов, и его издательство и сам давно зарился на этот лакомый кусок, но руки до него так и не дошли.

– Они издают одноименную газету и кучу детской литературы. Учебники в основном...

Суть в том, что в каждом номере их газетёнки мы теперь даём скрытую пропаганду наркомании. – Хвастался Кикоз. – С помощью компьютерной графики большинство фотографий несёт завуалированные изображения сцен употребления наркоты. Все тексты так же обработаны с помощью софта, использующего принципы нейролингвистического программирования и читающий их невольно меняет свою точку зрения и становится более лояльным к употребляющим наркотики. Через некоторое время у него самого возникает желание попробовать. Всё это остается в подсознании, и ряды потребителей нашей продукции растут с каждым часом. Причём газету необязательно даже покупать... Достаточно просто посмотреть на обложку номера. Там мы делаем ударную концентрацию наркопропаганды. На некоторых это действует сильнее, на других – слабее, но обработку проходит всё население поголовно.

Такую же скрытую рекламу мы помещаем и в детские книжонки. Задел на будущее, так сказать...

Репнев слушал и с каждым мгновением всё отчётливей понимал, что скрывалось за этой поездкой. С её помощью Рыбак недвусмысленно давал понять, что за его “крышей” – будущее. В скором времени она перерастёт рамки обычной, хотя и весьма крупной, мафиозной структуры и станет первой, по мощности влияния, силой в России.

Удивительным было и то, как мафия Рыбака так быстро оправилась от сокрушительного, казалось, удара, который два года назад нанёс ей Пономарь. Но, с другой стороны, Рыбак к тому времени уже сформировал рынок своей продукции, а толпы абстяжных наркоманов готовы платить бешеные деньги за порцию зелья. Да и разборка та коснулась лишь Москвы и области, не затронув, практически, периферии. Последним пунктом назначения оказалась военная база, в районе Зеленограда. Там проходили обучение боевики Рыбака. Кикоз показал Репневу стрельбище, полосу препятствий, аккуратные казармы. Больше всего Николая Андреевича поразил арсенал. В нём Корень обнаружил несколько типов доселе неизвестного ему стрелкового оружия.

Пока мафиози крутил в руках странного вида пистолет, скорее напоминающий детскую игрушку, чем смертоносное оружие, рыбаковец пояснил, что он создан на подпольном производстве и стреляет ампулами с наркотиком “Японский Синий”, к которому наступает моментальное привыкание. – Таким способом мы можем завербовать практически кого угодно... – С довольной физиономией сказал Кикоз.

Репнев был раздавлен и деморализован. Впечатления были настолько сильны, что Николай Андреевич совершил ошибку. Ту самую, которую и ожидал от него рыбаковец.

Глава 11

– 1 -

Витя проснулся лишь около полудня. Не открывая бесполезные глаза, мальчик пошевелил пальцами ног. Они не болели. С руками оказалась та же история. Медленно и глубоко вздохнув, Витя почувствовал, что и воздух проходит в его грудь легко и свободно. Не осталось и следа от вчерашних хрипов, стеснённого дыхания. Тело казалось невесомым и полностью здоровым, словно не было вчерашнего изнеможения, отчаянного полёта и падения в холодный снег.

В следующее мгновение хумчанин понял, что ему кто-то помог. Об этом говорили примешавшиеся к его собственному излучению почти неощутимые гармоники чужих вибраций. Осознав это, мальчику не составило труда вычленить их и определить владельца. Им оказался дядя Сергей.

Теперь Витя вспомнил, да, действительно, он же позвал его на помощь. Но когда это произошло? Ночью? Память не сохранила никаких следов.

Чувствуя рядом с собой присутствие полусонного охранника, мальчик решил пока что притворяться спящим. Надо было выяснить, что же тут произошло. Скользя мысленным взглядом по коридорам особняка, Витя заметил странную вещь. Среди боевиков, которые ему встретились во время астрального путешествия, не было ни одного знакомого лица. Но, как и прежде, все охранники имели на себе программы дяди Игоря.

“Чем вызвана такая смена караула?” – Задумался мальчик.

Он проник в мысли одного, потом другого боевика. Там не было ничего интересного, кроме того, что их срочно сняли с заданий и приказали немедленно прибыть сюда. Наконец, в памяти не то четвёртого, не то пятого, Витя обнаружил нечто любопытное. Этот парень принимал участие в “уборке территории”. Ему, как прибывшему одним из первых, пришлось откапывать из-под снега и затаскивать в грузовик закоченевшие трупы.

Это уже было очень интересно. Кто же смог перебить почти всю охрану? Глазами боевика мальчик пересчитал убитых. Их оказалось четырнадцать человек и три пса. А охраняло его – шестнадцать. Следовательно – двое остались живы.

Решив не тратить время и силы попусту, разыскивая информацию в чужих головах, Витя прибегнул к ясновидению.

Он, зависнув над территорией особняка в момент своего падения, пронаблюдал этот неприятный момент. Потом увидел, как кто-то из парней нашёл его бесчувственное и обмороженное тело. Но это было Вите не особенно интересно. И вот, началось.

Хумчанин сперва не сообразил, что же произошло, пока, не вернувшись обратно по времени, не рассмотрел непонятное событие со всей тщательностью. После этого отпали всякие сомнения: дядя Сергей был здесь. Он был прикрыт блоком невидимости и, обезоружив боевиков, стоявших на охране въезда на территорию, проник внутрь.

Проследив все перемещения Изотова, Витя заметил, что за ним пытается проследить Призрак. В какой-то момент защита майора ослабла и телепат, обнаружив его, послал к тому месту боевиков. Пока они расстреливали невидимого дядю Сергея, появилось новое действующее лицо. В нём Витя узнал Костю, брата Игоря. Он-то и уложил почти весь взвод охраны и, забрав потерявшего сознание Сергея Владимировича, уехал.

От досады мальчик чуть не заплакал. Надо же, свобода была так близка, а он в это время валялся без чувств и не смог воспользоваться случаем! Дав волю чувствам, Витя не заметил, как разблокировался и тут же услышал в своей голове голос Призрака:

– Доброе утро. Как спалось?

– Научился проецировать?.. – Мысленно усмехнулся мальчик.

– Да, вот... Нужда заставила... – Отозвался телепат.

Пока Витя не чувствовал попыток глубокого проникновения в свои мысли, можно было и побеседовать.

– Слушай, дядя Миша, – Начал Витя, – Зачем ты работаешь на Корня?

Последовало секундное замешательство. Хумчанин чувствовал, как в мозгах телепата вихрем проносятся какие-то мыслеобразы, слова. Вскоре ответ сформировался.

– Потому что это – работа. – Сказал Кашеваров. И пояснил, – Пока этот деятель меня не нанял, знаешь кем я был? Сторожем...

– Но ты же настоящий телепат!? – Удивился мальчик. – Мог бы в цирке выступать. Мысли отгадывать.

– Не так всё просто. – Вздохнул Михаил Русланович. – Не уживаюсь я в коллективах... Характер не тот. Да и, представь себе, кто-то что-то думает, а я, не разобравшись, что он это помыслил, а не сказал, начинаю отвечать. Знаешь, сколько гадостей про себя за день наслушаешься... А с ними работать, контактировать... Нет, лучше уж одному... А тут я, вроде как, при деле...

– Паршивое это дело! – Резко подумал Витя.

– Паршивое. – Согласился Призрак. – Но за него платят хорошо. Так что, извини, но я буду за тобой следить.

– Но я ведь могу полностью от тебя закрыться. И ты останешься без работы...

– Кое-что всё равно просачивается... – Доверительно сообщил соглядатай. – Этого моему нанимателю будет достаточно. Да и работать закрывшись ты не сможешь. Я это тут же просеку.

– Не буду я больше работать на Корня! – Воскликнул хумчанин.

– Дело твоё. – Призрак мысленно пожал плечами.

– Я всё равно убегу отсюда. И ты меня больше не увидишь!

– Не убежишь. – Убеждённо сказал телепат.

– Постой, дядя Миша, – Витя решил пойти напролом, – А помоги мне! Удерём вместе! Я тебя с дядей Игорем познакомлю. Он такой... Классный! Он добрый, он тебя чему хочешь научит...

– Спасибо. – Отрицательно проговорил телепат. – Но денег мне это не даст. Твой Игорь – лекарь. Для этого надо с людьми общаться, а для меня это ой как сложно. Лучше уж я здесь...

– Но Корень – преступник! – Возбуждённо прокричал мальчик.

– И что? Ты, вон, тоже, немало народа угрохал... – И, предчувствуя возражения, Призрак добавил, – Да, понимаю, молод был, глуп, но ведь угробил...

– Но я... – Неуверенно проговорил Витя.

– Хочешь сказать, что изменился? Тогда почему выполнял приказы Корня? Захотел поиграть в старые игрушки? Точно? Да, вот, влип...

– Я же говорил, что больше не буду!

– Посмотрим... В тоне Призрака мальчик не уловил ни угрозы, ни поддержки, одно ровное равнодушие.

– Кстати, вставай. Сейчас тебе принесут завтрак, а через час жди гостя...

Витя уловил промелькнувший среди мыслей телепата образ и идентифицировал его с Николаем Андреевичем. Но что-то было не так. Рядом с Корнем просматривалась ещё одна тёмная фигура. И её приезда Призрак ждал с большим нетерпением, чем своего работодателя.

– 2 -

Репнев и сам не знал, зачем он едет в химкинский особняк. И лишь увидев знакомые ворота, понял. Демонстрация мощи Рыбака настолько напугала Николая Андреевича, что тот, буквально на автопилоте, примчался к единственному человеку, который смог бы решить эту проблему. К Вите Матюшину.

Следуя установленному ритуалу, Репнев сперва навестил Призрака. Поговорив с ним несколько минут, Корень расспросил о состоянии мальчика, и, убедившись, что вчерашнее приключение тому сильно не повредило, отправился на встречу с Витей.

На сей раз задание было единственным: устранить Рыбака. Пацан уже несколько раз пытался это сделать, но, по странному стечению обстоятельств, всякий раз неудачно. Теперь же осечки не должно было случиться. От этого зависело само существование организации Николая Андреевича.

Но Витя ответил “нет”.

Кроме того, он уличил Корня во лжи относительно Дарофеева и, демонстративно отвернувшись, дал понять, что больше не желает общаться с преступником. Репнев был в ярости. Он чуть не набросился на пацана с кулаками, но сдержался и прошипев:

– Ты у меня об этом ещё пожалеешь!.. – выбежал прочь.

Николай Андреевич не знал, что во время его разговора с хумчанином произошла одна весьма важная встреча. Кикоз, оставшись один, “случайно” наткнулся на шедшего по коридору Призрака. Телепат, не тратя попусту слов, спросил:

– Сколько?

Ответ ему был заранее известен и, увеличив сумму вдвое, он прошёл мимо рыбаковца, предоставив тому размышлять и консультироваться.

– 3 -

Проспав большую часть предыдущего дня и всю ночь, Игорь Сергеевич встал около шести. Он прошёлся по квартире, посмотрел на спящего Изотова. Дарофееву в какое-то мгновение показалось, что он узнаёт черты этого человека, помнит, что их связывало в прошлом, но ощущение оказалось весьма мимолётным и, как Пономарь не напрягал свою память, ничего конкретного выудить из неё не удалось. Вся прошедшая жизнь уподобилась непроявленной фотоплёнке. Может, и есть не ней что-то, а, может, она вся засвечена и придётся заново начинать свою личную историю.

От пристального взгляда Сергей Владимирович беспокойно потянулся во сне, Дарофеев отступил на шаг и, повернувшись, направился в кухню. Там, готовя себе завтрак, Игорь Сергеевич пытался понять, что же произошло вчера. Он, вроде бы, просто читал карточки, вникал в судьбы незнакомых ему больных, тупо просматривал непонятные методы лечения, и вдруг что-то произошло. Что-то такое, что полностью выбило его из привычной колеи. А давно ли привычной?

Пономарь вдруг всем своим телом как бы перенёсся во вчерашний день. Заново ощутил то странное состояние, которое предшествовало его падению в обморок. Недоеденный бутерброд, забытый, так и остался зажат в пальцах, а Игорь Сергеевич как бы раздвоился. Одна его часть говорила: “Ты что? Вот, ты здесь, на кухне, завтракаешь, и ничего странного не происходит. Всё обыденно и привычно.” Зато вторая, та, которая пыталась завладеть его сознанием и чувствами, словно вещала в другое ухо: “Ты же знаешь, мир гораздо шире, чем то, что видят плотские очи. Неужели ты и дальше хочешь прозябать в этом зашоренном состоянии? Раскройся! Смело встречай неведомое! Окунись в него!”

Состояние “Омар”.

Пономарь отчётливо ощущал, что у него две пары рук. Одна пара нормальная, с пальцами, одетая в рукава халата. Телесная. Плотская. Зато вторая пара – с пальцами-клешнями – ощущаемая так же чётко, как и первая, невидимая и нематериальная.

Решившись на эксперимент, Дарофеев попробовал пошевелить этой второй парой рук. Они сразу подчинились. Клешни щёлкнули, сжимаясь. Игорь Сергеевич готов был поклясться, что слышал этот странный звук, эхом прокатившийся по утренней тишине.

Заметив, наконец, что, замерев, держит надкусанный кусок хлеба с колбасой, Пономарь осторожно, словно в замедленной съёмке, положил его на стол. Когда зрение оказалось сконцентрировано на бутерброде, Игорь Сергеевич, периферическим видением, вдруг заметил “лишние” руки. Они казались сделанными из слабосветящегося воздуха и имели именно ту форму, какую чувствовал Дарофеев. Но, когда бывший целитель перевёл взгляд на то место, где они были, призрачные, или прозрачные? образования исчезли. Но Пономарь всё ещё продолжал их ощущать.

От такой галлюцинации любой помчался бы сдаваться в психиатрическую клинику, но новая личность Игоря Сергеевича была уже отчасти подготовлена к таким феноменам. Первичный испуг на удивление быстро прошёл, оставив после себя искренний восторг и любопытство.

Не докончив завтрака, Пономарь вскочил и чуть ли не побежал в комнату, где спал Сергей Владимирович. Карточки всё ещё громоздились на журнальном столике. Дарофеев сгрёб их все и отправился обратно, на кухню, чтобы прочесть ещё один, или столько, сколько понадобится, раз.

Теперь Игорь Сергеевич знакомился со своими собственными записями медленно, с максимально возможной тщательностью. Всякий раз, когда перед ним возникало непонятное слово, Пономарь не отбрасывал его, как раньше, а наоборот, пытался понять, что же оно означает. И, удивительно, в большинстве случаев он понимал, о чём идёт речь.

То же самое касалось и многочисленных состояний, перечисляемых в записях. Дарофеев, настроившись на название, непостижимым для него сегодняшнего образом, смог вызвать их у себя все по порядку.

Некоторые были похожи друг на друга, другие разительно отличались, но, Пономарь теперь был в этом уверен на все сто процентов, он в любой момент мог сознательно ввести себя в любое из них. И это наполнило Игоря Сергеевича непередаваемым чувством радости и освобождения от каких-то невидимых вериг, которые вынуждено было тащить его тело, по внутренним ощущениям, уже многие годы.

За этим занятием и застал его проснувшийся Изотов.

– А я-то думаю, кто на кухне полями балуется?.. – Шутливо поприветствовал Пономаря Сергей Владимирович.

– Знаете... Знаешь, так здорово! – Дарофеев сиял и внешне, и внутренне.

– Но, на самом деле, ты немного забежал вперёд...

– Почему? – Удивился Игорь Сергеевич. – Ты же сам вчера давал мне это читать...

– Читать – это одно... – Пояснил Изотов. – Другое дело, вызывать у себя эти состояния. Кстати, в этих карточках описаны только те, которые необходимы для целительства. В действительности, их на порядок больше...

– Ещё больше?!.. – Искренне поразился Дарофеев. – И так их тут не меньше сотни...

– Да. – Кивая улыбался майор. – Их тысячи... И все ты описал в своё время. Хотя... – Сергей Владимирович на секунду задумался, – Нет, не все... Некоторые ты оставил, так сказать, для внутреннего пользования. Не доверил бумаге.

– И что теперь? Как их восстановить?

Словно не заметив реплики Игоря Сергеевича, Изотов продолжал:

– Но они слишком сложны, чтобы тебе заниматься ими на этом этапе, поэтому отложим их изучение на потом. А пока... Короче, я принёс ещё несколько твоих книжек. Там – основы энергетики. Прежде чем практиковать разные состояния, тебе полезно было бы познакомиться с корнями всего этого.

Пономарь не был против, но упоминание о сложности было явно притянуто за уши. Ведь улетел же Дарофеев из клиники, где его держали на наркотиках! Усыпил же он своих охранников! А это было не таким уж простым делом.

Однако, фраза о том, что надо знакомиться с биоэнергетикой с основ, казалась весьма здравой.

– 4 -

Изотов завладел телефоном и, оставив Игоря Сергеевича наедине с его же книгами, всё утро вёл какие-то переговоры.

Чтение подобного рода литературы оказалось весьма увлекательным занятием. Несмотря на то, что на титульной странице самой первой книги было написано, что предлагаемый курс рассчитан на год непрерывных занятий, Пономарь осилил его за два часа. Ровно столько было нужно, чтобы изучить учебник от корки до корки отвлекаясь лишь на выполнение предписанных процедур.

Кроме описания стандартных состояний, издание содержало и множество промежуточных. Они использовались для тренировок учащегося, для того, чтобы его энергетические каналы начали работать на полную мощь.

Но самой основной мыслью книги было то, что для максимально успешного владения своими экстрасенсорными возможностями надо было сделать одну, на первый взгляд элементарную вещь – прервать внутреннюю беседу с самим собой.

Когда Дарофеев впервые натолкнулся на эту мысль, он чуть было не пропустил её, посчитав, что сделать это будет крайне просто. Но при первой же попытке он потерпел сокрушительную неудачу. Мысли не желали прекращаться ни на секунду. В голову постоянно лезли обрывки фраз, какие-то образы. Всё это производило впечатление полнейшего хаоса, словно кто-то внутри Игоря Сергеевича специально пытался запутать его и не дать воплотиться желаемому.

Поняв, что нервничает, Пономарь усилием воли успокоил себя. Потом довёл своё спокойствие до полного безразличия ко всему и решил, что в любом случае теперь ему никто и ничто не сможет помешать воплотить задуманное.

Лишь после этих приготовлений сумятица в мыслях прекратилась. Дарофеев и не понял, что отключил свой мыслительный процесс, пока не осознал, не словами, а как-то иначе, что уже несколько минут сидит в полной ментальной пустоте, спонтанно реагируя на всё окружающее.

Предметы, которые окружали Игоря Сергеевича, когда тот останавливал на них своё внимание, не назывались, а разом раскрывали перед ним свою суть, и это вызвало лишь чувства, которые не надо было выражать вербальным языком. Да и зрение у Пономаря странным образом переменилось. Теперь он окидывал взглядом сразу всё пространство вокруг. У него создалось впечатление, что он видит и те предметы, которые находятся у него за спиной, то есть то, что в обычном состоянии он увидеть никак не мог.

Следующим моментом, который заметил Дарофеев, было то, что благодаря новому зрению он видит больше не только в физическом смысле. Собрав внимание на собственных пальцах, Пономарь заметил, что они окружены полупрозрачной, но при этом вполне явственно видимой оболочкой серебристого сияния. Всмотревшись в неё, Игорь Сергеевич стал различать структуру своей ауры и, проведя несколько экспериментов, убедился, что может управлять энергетическими потоками, которые исходят из его пальцев. Всё то, что он делал, видимым образом отражалось на его биополе.

Всё дальнейшее было гораздо проще.

Без особых усилий Дарофеев входил в разные состояния, их сочетания. Его тело тонко и чётко отзывалось на все изменения. Пономарь чувствовал, что всё то, что он делает – реально. Это говорили и его организм, и то новое видение, которое он неожиданно для себя приобрёл, прекратив думать словами и образами.

Игорь Сергеевич был уже готов приняться за следующий томик, как к нему, широко и таинственно улыбаясь, вошёл Сергей Владимирович.

– Я подготовил для тебя один небольшой сюрприз. – Голос фээсбэшника выдавал то, что вряд ли этот сюрприз будет приятным для Пономаря.

– Мне надо к нему подготовиться? – Полюбопытствовал Дарофеев.

– Пожалуй, что нет. – Со смехом ответил майор. – Разве что, одеться поприличнее...

Глава 12

– 1 -

Сюрприз появился через пол часа. Он был худ, угрюм и неприветлив, и имел внешность пятидесятилетнего мужчины с истончёнными каким-то длительным недугом чертами лица.

– Познакомься, – серьёзно сказал Сергей Владимирович, – Вадим Вадимович.

– Игорь Сергеевич. – Представился Дарофеев.

– Здравствуйте. – Насуплено пробормотал мужчина, но руки не подал.

– Вадим Вадимович пришёл к тебе лечиться. – Сообщил Изотов и, пытаясь скрыть свой интерес к реакции Пономаря, почти демонстративно повернулся к тому боком, продолжая исподтишка наблюдать за потерявшим память целителем.

То этой фразы фээсбэшника внутри Игоря Сергеевича что-то опустилось. Мысли его лихорадочно заметались в ставшей тесной черепной коробке. Одно дело читать про исцелённых и совсем другое – заниматься этим не помня абсолютно ничего, кроме... Кроме состояний, в которые должен входить лекарь-биоэнергетик.

Приотстав от своего нежданного пациента, Дарофеев потянул Сергея Владимировича за рукав рубашки.

– Я не смогу... – Лихорадочно прошептал Пономарь. – Я не умею!..

– Игорь, успокойся! – Шикнул на него Изотов. – Запомни, главное – спокойствие и уверенность.

– Тебе легко говорить... – Пробурчал Игорь Сергеевич и понуро поплёлся вслед за майором.

Однако, фээсбэшник, пропустив Пономаря в гостиную, где уже развалился в кресле их гость, моментально ретировался, успев бросить на ходу:

– Не буду вам мешать...

Дарофеев посмотрел на закрывшуюся за Сергеем Владимировичем дверь, как на гильотину, лезвие которой уже начало своё неудержимое скольжение вниз.

На несколько длиннющих секунд наступила неловкая тишина. Наконец, Игорь Сергеевич, вспомнив об уготованной ему роли, спросил:

– На что жалуетесь?

Ему казалось, что так должен начинать любой врач, вне зависимости от его квалификации. Тут же Пономарь получил обескураживающий ответ:

– Вы экстрасенс – вы и определяйте, от чего меня лечить...

Ситуация явно зашла в тупик на первом же ходу. Но Дарофеев моментально сориентировался и, как ему показалось, повторяя чьи-то чужие слова и, даже, интонацию, произнёс:

– Видите ли, мне это необходимо знать. У любого человека наличествует множество разного рода заболеваний. Меня, в данном случае, интересуют те, которые вы считаете основными.

– У меня оно одно... – Ворчливо ответил Вадим Вадимович. – Язва.

– А кроме неё что-нибудь беспокоит? – Пономарь как мог стремился оттянуть процесс лечения.

– Ну, как?.. Сплю плохо... Нервный стал в последнее время... Срываюсь часто... Супруга от меня не в восторге... Да, много ещё чего...

– Что ж... – Игорь Сергеевич, наконец, внял совету Изотова и успокоился. Вместе со спокойствием пришла странная решимость. Дарофеев решил не расхолаживаться, сразу брать быка за рога, пока не ушло подступившее к горлу ощущение куража, ощущение, которое словно бы вдохнуло в целителя и силы, и уверенность в себе. – Давайте начнём.

– Что я должен делать?

– Ничего. – Слегка изменившимся голосом проговорил Игорь Сергеевич. – Просто сидите, как сидели, только закройте глаза.

Пациент выполнил предписание и Пономарь, сам смежив веки, ухнулся головой в омут.

Он прочувствовал силу, циркулирующую в его энергетических каналах, сказал себе: “У меня всё получится!”, вызвал несколько состояний, в которые, судя по его же собственным разработкам, должен войти человек, начинающий сеанс исцеления и... Остановился.

Теперь, насколько Игорь Сергеевич понимал свою задачу, требовалось войти в энергетический контакт с пациентом. И после этого уже должно было начаться неизведанное. В том томе, который он прочёл, не было ничего о том, как конкретно лечить людей.

Но отступать было уже поздно. Надо было работать. Время, когда можно было ещё отказаться, было безвозвратно упущено.

“А откуда взялась эта самая язва?” – Спросил вдруг себя Дарофеев. И внезапно перед глазами его стала разворачиваться какая-то сцена. Главным действующим лицом в ней был Вадим Вадимович, но заметно помолодевший и пышущий здоровьем. Дарофеевский пациент с кем-то ругался. Ругался яростно, не слушая никаких доводов противоположной стороны, которой являлась средних лет дама, очевидно его жена.

В какой-то момент ссоры у Вадима Вадимовича из желудочного чакра пошёл мощный энергетический выброс. Если за мгновение до этого муладхара просто сильнее обычного “фонила”, то теперь её излучение напоминало действующий вулкан. Вслед за этим его жена, подавленная резким всплеском энергии, расплакалась и убежала. Сам же Вадим Вадимович ещё долго ходил взад-вперёд и не мог успокоиться. А в стенке его желудка уже возникла маленькая энергетическая “дырка”.

Вдруг Дарофеев поддался какому-то неосознанному импульсу. Он восстановил в памяти картину как она была до энергетического выброса и, за мгновение до того, как он начался, прикрыл место будущей язвы ладонями. В следующую секунду он понял, руки его словно бы отделились от него, стали жить своей собственной, обособленной жизнью. Сквозь них, по их же приказу, пошла какая-то энергия, но не жёлтого цвета, который соответствовал желудочному чакру, а зелёно-голубая.

Она стала обволакивать Вадима Вадимовича и тот стал успокаиваться. Вскоре Игорь Сергеевич стал свидетелем сцены примирения.

“Но ведь этого же не было!” – Возникла вдруг у целителя шальная мысль. В ответ на неё последовала вторая: “А какая, собственно, разница? Надо делать дело, а не размышлять!”

После секундного отступления, вновь пришло уже знакомое Дарофееву состояние остановки внутренних речей и он принялся и дальше просматривать жизнь пациента. То, что перед Пономарём разворачивались сцены из истории незнакомой ему личности, целителя не волновало. Ему было не до того. Его задача была проста и сложна одновременно. Надо было отследить те моменты, когда неразумное поведение Вадима Вадимовича вызывало у того мощные энерговыбросы и купировать их.

То, что это делалось с помощью странной смеси ясновидения и биоэнергетики, казалось в эти моменты чем-то само собой разумеющимся, не достойным того, чтобы на него тратились драгоценные энергия и внимание.

Когда работа по прошлому была завершена, Игорь Сергеевич, уже несомый какой-то волной, приступил к непосредственному целительству. Внезапно оказалось, что требуемый биоэнергетический контакт уже существует, от Дарофеева к пациенту уже тянулись энергосиловые шнуры, некоторые из которых как бы пронзали его тело, другие – обволакивали его. Пономарь понял, что большего и не надо и захотел увидеть желудок Вадима Вадимовича.

Сразу же перед не то мысленным, не то физическим, разницу в данном случае заметить было практически невозможно, взором целителя предстала требуемая картина. Язва оказалась зеленовато-серой, почти круглой, слегка кровоточащей раной, которая пряталась в одной из складок. Окружающие ткани были тёмно-красного цвета.

Игорь Сергеевич изо всех сил захотел, чтобы это отвратительное по виду и сущности пятно немедленно исчезло. В следующий момент он понял, что опять сбился на мышление. Выгнав из головы всё лишнее, Пономарь не захотел, не пожелал, а стал глубоко внутренне уверен, что справится с этой напастью.

Необходимые действия пришли сами собой. Целитель лишь отметил для себя, что в дело опять включились руки. Они то нагнетали энергию в язву, как вату в стакан, то вычерпывали её оттуда, безжалостно выкидывая в необозримую даль.

Другие руки занимались краями раны. Они стократ ускоряли процесс рубцевания, одновременно делая так, что соединительная ткань должна была в скором времени заместиться на обычный эпителий стенок желудка.

Целитель не знал, сколько прошло времени. Всё его существо было полностью поглощено работой. При этом сама личность Игоря Сергеевича, казалось, наблюдает за всем этим со стороны, не помогая, но и не мешая процессу. Всё шло автоматически. Дарофеев, не колеблясь ни доли секунды, совершал точные, рассчитанные энергетические движения, каждое из которых приближало конечный результат.

Наконец, от язвы остался лишь след, который только более бледным, чем основной фон, цветом выделялся на бугристой внутренней поверхности желудка.

Войдя в раж, Пономарь стал рассматривать и остальное тело Вадима Вадимовича. Обнаружился застой энергетики в лёгких. Дарофеев моментально ликвидировал это безобразие. В почках нашёлся песок, выводной канал желчного пузыря оказался заужен, сама печень нуждалась в некоторой доработке. Железы внутренней секреции, начиная щитовидкой и кончая тестикулами, трудились из последних сил. Простата была воспалена. В мозгу – несколько застарелых зон стрессов вкупе с последствиями трёх-четырёх микроинсультов.

Игорь Сергеевич хотел заняться этим немедленно, но глаза его сами собой открылись и взгляд Пономаря упал на стоявший поблизости будильник. Шёл четвёртый час. А начал он, когда едва пробило полдень!

Пациент, заметно порозовевший, откровенно спал в своём кресле. Не раздумывая, что он делает, Дарофеев подошёл к нему и резко дунул в закрытые глаза. Вадим Вадимович испуганно заморгал, потом сообразил где и у кого он находится и попытался опять принять свой сумрачный вид, но, почему-то это не получилось. На его лице так и осталась мина недоверчивого изумления.

– Как вы себя чувствуете? – Участливо спросил Игорь Сергеевич.

– Честно говоря... Никогда раньше так хорошо не спал... Да и отдохнулось отменно. Словно после химчистки.

И целитель впервые увидел, как улыбается его пациент.

Выпроводив Вадима Вадимовича и заверив того, что они ещё встретятся и не раз, Пономарь, не обращая внимания на поздравления Изотова, пошёл обратно в гостиную.

Там он сел на прежнее место и стал вспоминать свои действия. Тогда, ещё несколько минут назад, все, что он делал, казалось, связано в стройную логическую конструкцию. Сейчас же, прямо на глазах, она стала рушиться.

На Игоря Сергеевича с каждой проходящей минутой наваливался ужас. Он делал. Он видел!.. То, что не мог ни делать, ни видеть!! Это было неописуемо и поэтому непередаваемо страшно. До Дарофеева дошла вся неестественность его положения. Он, с его нынешней кастрированной личностью, не мог, не имел права заниматься целительством. Но он занялся и вылечил!

В его голове образовалось два полюса. Один говорил, что Пономарь не должен был лечить. Другой, как мог, противоречил первому. Доводы обоих были совершенно несуразны. Пономарь почти физически чувствовал, как между этими центрами растёт напряжение. И, в какой-то момент, проскочила искра.

В глазах Игоря Сергеевича всё сперва вспыхнуло, потом помутилось и он без чувств обмяк в кресле.

– 2 -

Но на этот раз обморок не сопровождался полной потерей сознания. Дарофеев так быстро вылетел из собственного тела, что не успел сообразить, что же именно с ним произошло. Он увидел себя висящим в космической бездне. Под ногами медленно проплывал затянутый серой пеленой колоссальных размеров шар. Из-за него выглядывал другой, помельче, серый, покрытый чётко различимыми кольцевыми образованиями.

“Луна.” – Вдруг понял Игорь Сергеевич. – “Тогда под ногами у меня... Земля?!”

Пономарь прекрасно знал, что в космическом пространстве человек существовать не может. Однако пребывание в вакууме видимо не вредило целителю.

Не удивляясь своему странному положению и местонахождению, Дарофеев проверил своё тело на комплектность. Руки и ноги оказались на месте и Игорь Сергеевич смог даже хлопнуть в ладоши, ощутив при этом прикосновение к собственной тёплой коже. Звука от хлопка, естественно, не было.

Находиться в космосе, как выяснилось, было довольно приятно. Целитель не ощущал ни малейшего дискомфорта, словно всю жизнь провёл в безвоздушной среде.

Но вскоре висеть на одном месте, наблюдая звёзды, ему надоело. Захотелось какого-то движения. И, как только это желание оформилось в голове у Дарофеева, он начал перемещаться. Путь его лежал обратно, на Землю.

В полёте, Игорь Сергеевич вдруг заметил, что его траектория пересекается с путём следования какой-то металлической сферы, ощетинившейся длинными стержнями антенн и по бокам которой, как замершие стрекозиные крылья, торчали четыре длинные пластины солнечных батарей.

Но столкновения не произошло. Тело Пономаря беспрепятственно пролетело сквозь спутник и продолжило движение к родной планете.

Вход в атмосферу произошёл настолько плавно, что Игорь Сергеевич понял, что находится в воздухе лишь когда мимо него, с огромной скоростью, стали проноситься массивы облаков. Но бушевавший на этой высоте ветер никак не влиял на продвижение целителя. Полёт его продолжал идти ровно и плавно, и, как заметил Пономарь, в нём чувствовалась непередаваемая естественность, будто он, Дарофеев, специально был создан для такого способа перемещения.

Вот, внизу показалась Москва. С высоты очищенные от снега улицы казались клубком сплетённых сороконожек. Сходство дополняли мчащиеся по ним в разные стороны потоки машин, которые походили на бесчисленные шевелящиеся лапки.

И тут тело Игоря Сергеевича выкинуло странный фортель. Вместо того, чтобы лететь обратно, на Сиреневый бульвар, оно направилось к Белорусскому вокзалу. Промчавшись над ним, оно свернуло направо и вскоре зависло над комплексом зданий, в котором Пономарь узнал знаменитую “Бутырку”.

В прогулочных двориках, расположенных на крыше, ходили зеки, их охраняли конвоиры с автоматами. Всё это промелькнуло перед взором Дарофеева и он, сквозь перекрытия, скользнул внутрь тюрьмы. Пролетев через несколько камер, битком набитых заключёнными, Игорь Сергеевич оказался вдруг в обычной квартире. Её присутствие в тюремных стенах было столь несообразно, что Пономарь в первую секунду подумал, что она принадлежит кому-то из тюремного начальства. Но её обитатель, старик со свёрнутым носом, оказался одет в обычный, хотя и весьма дорогой костюм, да и военной формы поблизости целитель не заметил.

Зависнув посреди камеры-квартиры, Дарофеев с удивлением озирался по сторонам. До тех пор, пока его не отвлёк истошный вопль. Посмотрев в сторону источника звука, Игорь Сергеевич обнаружил, что старик, указывая на него пальцем, пятится к входной двери.

На крики появился широкоплечий громила.

– Всё ништяк, Рыбак. – Прогоготал парень и, самодовольно ухмыляясь, направился в сторону Игоря Сергеевича. Не доходя до него полшага, он попытался схватить Пономаря за ногу. Рука бугая беспрепятственно прошла сквозь плоть целителя. Последовали ещё несколько подобных безуспешных попыток. Под конец Дарофееву надоело это представление и он легонько стукнул верзилу пяткой в лоб. Тот отшатнулся, как от мощного удара и, закатив глаза, повалился на пол, словно мешок с мясом.

“Рыбак...” – Повторил про себя Игорь Сергеевич. Эта кличка что-то ему говорила, однако, он не мог вспомнить, что именно. Но ассоциативная память сработала, и Дарофеева обуяло странное ощущение незаконченного дела. И оно сопровождалось таким приливом ненависти, что Пономарь, не раздумывая, начал крушить всё вокруг.

Полетела в стену стойка с фирменной аппаратурой. Огромный телевизор, запущенный рукой целителя, пробил окно и приземлился на тюремном дворе, превратившись в мешанину из пластмассы, стекла и металла. Взорвалось одно кресло. Из-под обивки, в момент разодранной в клочья, показались пласты белого поролона. Он, в свою очередь, оказался разорван на мельчайшие кусочки. Второе кресло и диван Игорь Сергеевич просто смял в руках, словно они были из бумаги. Образовавшийся комок последовал за телевизором, но застрял в проёме и с грохотом упал на единственную целую в этой камере вещь – на стеклянный столик.

Дарофеев осмотрелся, выискивая, что же ещё разрушить и вдруг заметил, что старика уже нет в помещении. А через мгновение он появился вновь, но уже в сопровождении двух вооруженных сержантов-сверхсрочников.

Пока они, с вытянувшимися лицами, созерцали разгром, Пономарь дунул на них и они, подхваченные ураганным порывом воздуха, не удержались на ногах и выкатились в тюремный коридор. Игорь Сергеевич последовал за ними. В руках Рыбака он заметил небольшой плоский ящичек, который старик прижимал к своей груди. Вырвать и растоптать портативный компьютер не составило ни малейшего труда.

Совершив это, Дарофеев успокоился и, словно освободившись от какого-то якоря, который пригвождал его к этому месту, пулей вылетел из стен тюрьмы.

Некоторое время он наслаждался свободой, пугая своим призрачным видом прохожих на улицах. Спустившись под землю, Пономарь проехался в вагоне метро и вышел где-то посереди тоннеля. Каким-то ветром его занесло в редакцию “Московской молодёжи”, где целитель произвёл фурор, летая наполовину погрузившись в пол и заглядывая дамам под юбки.

Везде его сопровождали крики:

– Смотрите! Привидение!

Такое пристальное внимание было приятно Игорю Сергеевичу и он галантно раскланивался перед тем, кто его первым заметил.

Апофеозом стал благородный поступок. На Садовом Дарофеев поменял местами две толпы, скопившиеся с разных сторон перехода. Наблюдая потом за пешеходами, Пономарь заметил, что некоторые не сообразили что произошло и, как только зажёгся зелёный, поспешили на противоположную сторону, ту, с которой они и были перенесены.

После этого, вволю насмеявшись, Игорь Сергеевич незаметно для себя оказался на Сиреневом бульваре и, через мгновение, уже смотрел на озабоченную физиономию Сергея Владимировича Изотова.

Глава 13

– 1 -

За обедом Дарофеев рассказал фээсбэшнику о своих приключениях. Тот слушал весьма внимательно, перебивая лишь для того, чтобы уточнить некоторые детали и подробности, касающиеся ощущений или состояний Игоря Сергеевича в разные моменты времени.

– Это твоя работа? – Спросил под конец целитель.

Изотов яростно замотал головой:

– Нет, клянусь! Я и сам не понимаю что такое с тобой было...

– Так раньше я такого не мог?..

– Да. – Просто ответил Сергей Владимирович. – Понимаешь, мы с тобой частенько совершали астральные путешествия...

– Что это такое?

На этот вопрос Изотов обескуражено пожал плечами:

– Показать легче, чем объяснить. В общем – так: У человека есть несколько тел. Одно физическое, остальные – тонкие, энергоинформационные. При определённой степени тренировки можно научиться как бы отделять тонкие тела от физического и, переместив в них сознание, невидимо и неслышимо путешествовать и по планетам, и по временам... Вступая при этом в контакт с такими же тонкими сущностями.

Тут же совсем другое дело... Ты не только летал, ты и действовал! На галлюцинацию это совершенно не похоже, поэтому придётся допустить, что всё это происходило в реальности.

А для подтверждения осталось лишь подождать отклика в газетах. “Московская молодёжь” наверняка что-нибудь напечатает... Очень уж много ты накуролесил... Прежний Дарофеев такого себе не позволил бы... – Не подумав, высказал майор мысль, которая пришла к нему в голову, прикусил язык, но было уже поздно. “Да и к лучшему.” – Сразу же подумал Сергей Владимирович.

– А почему? – Встрепенулся Игорь Сергеевич. – Я что, очень сильно от него отличаюсь?

– Сильно. – Кивнул фээсбэшник. – У тебя сейчас частично восстановились знания и умения. Но не только это составляло личность прежнего Игоря... Он обладал мудростью, жизненным опытом. Он умел избегать ошибок и никогда не стал бы, как ты сейчас, попусту, ради развлечения, тратить свою силу.

– Да у меня этой силы!.. – Воскликнул Пономарь.

– Если её тратить бездумно, – Сразу прервал его Изотов, – Она иссякнет. Испарится, как и не было.

Кроме того... Жизнь любого человека, посвятившего себя самосовершенствованию, должна быть поставлена в очень узкие этические рамки. Но в их пределах – он может делать что хочет. Ты же, за сегодняшнее приключение, нанарушал столько, что волосы дыбом становятся...

Игорь Сергеевич не возражал. Со стыдом отметив, что действительно вёл себя как сбежавший с уроков школьник, Дарофеев заметно покраснел.

– Ты у себя наверняка читал про карму. – Полувопросительно констатировал Изотов. – Так вот, карма это не чьё-то там воздаяние за грехи, это кара, которая исходит от тебя самого. Любым своим поступком ты программируешь собственное будущее. Есть, конечно, и внешние факторы, карма прошлых жизней, карма родителей, астрологические влияния и так далее. Но всё равно, магистральную линию жизни делаешь ты сам. Прорабатываешь старую карму, набираешь новую, положительную, если можно так сказать об этом предмете.

И на кого пенять, если жизнь не удалась? Только на себя. Кого винить, если сперва всё катило по прямой, а потом попался камень и ты полетел в тартарары?

– Так это значит, что я сам виноват, что не помню ничего? – Удивлённо сделал вывод Дарофеев.

– Скорее всего – да. – Закивал Сергей Владимирович.

– И это всё – проработка моей кармы?

– Всё есть проработка...

– И, значит, всё это можно исправить?

– Конечно! – Радостно осклабился майор. – Этим-то мы с тобой и занимаемся...

– Да? – Недоверчиво пробурчал Игорь Сергеевич. – А я-то думал, что ты только и делаешь, что ставишь меня в идиотские положения и заставляешь из них выпутываться. А потом, когда всё кончается, я, с изрядной регулярностью, грохаюсь в обморок. Это, по-твоему, исправление?

– Извини, – Виновато потупился Изотов, – На этом этапе я не могу тебе всего объяснить...

– И не надо! – Чуть не выкрикнул Пономарь, он встал из-за стола и нервно прошёлся по кухне, – Я и сам могу догадаться. Ты пробуешь вызвать у меня шок и думаешь, что с его помощью ко мне вернётся память. Так?

– Это только часть терапии. – Сказал Сергей Владимирович, глядя на Дарофеева снизу вверх. – Но метод действительно таков.

– А нельзя ли... Как-нибудь более безболезненно?

– Может, и можно. – Погрустнев хмыкнул майор, – Но других способов я не знаю.

– Вот как... – Задумчиво проговорил Игорь Сергеевич. – А стоит ли мне вообще всё это переносить? В принципе, я доволен своим нынешним положением...

– Без прошлого, без друзей, без семьи, без работы, в конце концов?! – Изотов взорвался от возмущения. – Тебе нравится то существование получеловека, которое ты сейчас ведёшь?! Извини за резкость... Но ведь ты сейчас какой-то огрызок, маленький кусочек от прежнего Дарофеева... А целостность может вернуть только обретение тобой памяти!.. У тебя оттяпали всё! И это ты хочешь оставить безнаказанным?!

– Отомстить? – Встрепенулся Пономарь. – А это идея... Ради этого стоит потерпеть.

– Нет, не месть! – Резко возразил фээсбэшник. – Дарофеев никогда не мстил. Он восстанавливал справедливость.

– Да какая, собственно, разница?

– Огромная. Поверь мне. Скоро и сам разберёшься.

– Разберусь. – Плотоядно кивнул Игорь Сергеевич, – Теперь мне бы ещё разобраться кто такой Рыбак. И почему я его ненавижу... Да и он меня, кажется, тоже...

Эту историю Сергей Владимирович знал лишь в пересказе самого Дарофеева. В то время они ещё не были знакомы.

Как мог Изотов поведал Пономарю о его противостоянии с Гнусом, мафией Рыбака и о контактах с Сивым. Рассказал, о том, как, именно благодаря Игорю Сергеевичу, самый крупный наркоделец России – Рыбак – попал в Бутырку.

– Наркотики... – Медленно проговорил Пономарь внимательно выслушав довольно длинное повествование. – И меня держали на наркотиках. До сих пор следы на руках остались... Может, это Рыбак меня так прищучил? Не даром же я именно к нему прилетел?..

Задумавшись на мгновение, Сергей Владимирович отрицательно покачал головой:

– Нет, не похоже. У Рыбака тактика другая. Он использует вещества, к которым очень быстро наступает привыкание. Тебя не ломает?

– А как это?

– Вот видишь... Если бы ломало, ты сразу это бы понял. Хотя... Твой организм сильно отличается от организма обычного человека. Ты мог бы без особых хлопот, просто автоматически, избавиться от наркозависимости...

– Но если не Рыбак, то кто?

– Тот, кто похитил Витю.

– Витю? – Недоумевая переспросил Пономарь.

Изотов рассмеялся:

– Только не заставляй меня рассказывать и эту историю. Она очень длинная. А Витя – твой воспитанник. Он слепоглухонемой. И при этом мощнейший биоэнергетик. Вот он точно знает, кто за этим стоит. Но...

Вчера я попытался его освободить – и неудачно. Если бы не Костя... Ты бы меня больше не увидел...

– Так серьёзно?

– Увы. Его охраняло человек двадцать. Я мимо них прошёл без проблем, но как-то меня обнаружили. Есть там кто-то... Неприятный...

– Так, погоди... – В голову Игорю Сергеевичу пришла мысль и он поспешил её высказать. – Ты говорил, что я могу путешествовать вне тела по собственному желанию?

– Да...

– А что нам мешает прямо сейчас слетать на разведку?

– 2 -

Однако “прямо сейчас” не получилось. Изотов вынудил Пономаря прочесть брошюру, посвящённую тонким путешествиям, чтобы тот смог отреагировать на возможные опасности, которые подстерегают голое астральное тело. И лишь когда Игорь Сергеевич усвоил технику безопасности и, под присмотром фээсбэшника, смог стать невидимым, Сергей Владимирович счёл, что целитель готов.

– Ничего не делай. – Предупредил Изотов. – Я сам тебя вытащу. Ты только смотри и не дёргайся.

– Яволь, май дженераль! – Шутливо отсалютовал Игорь Сергеевич.

Майор неодобрительно посмотрел на друга, потом усмехнулся:

– Ну, поехали!..

Закрыв глаза, Дарофеев ввёл себя в комплекс необходимых для астрального путешествия состояний. В следующее мгновение он почувствовал, что кто-то мягко, но настойчиво вытягивает его сознание из тела. Вскоре они разъединились и Пономарь смог увидеть самого себя, без чувств и, казалось, без дыхания, прислонившегося к спинке кресла. Рядом, в таком же виде, расположился Изотов, а ещё один Сергей Владимирович, точнее некое полупрозрачное облако, сохранявшее черты майора, висело над его телом, соединённое с ним тоненькой серебристой нитью, уходящей в сердце и мощным, ослепительно-белым, толстым энергетическим канатом, начинавшимся в паху.

– Я возьму нас под общий блок невидимости. – Сказал призрак Изотова. – Поэтому далеко от меня не отходи. Выпадешь.

Тонкое тело майора подплыло ближе к тому, что осознавало себя Дарофеевым и провело несколько информационных манипуляций. После них мир вокруг Игоря Сергеевича чуть потускнел и целитель только тогда понял, насколько неестественно яркими были краски того пространства в которое он попал.

У Пономаря уже был материал для сравнения и те ощущения, которые он испытывал сейчас, разительно отличались от тех, которые были у него во время космического перелёта и визита к старому мафиози. Сейчас не было той потрясающей, пьянящей мощи, которая переполняла Игоря Сергеевича во время разгрома рыбаковской камеры. Но там не было того сонма разнообразных тонких существ, которые он мог воочию наблюдать в своём нынешнем положении. Да и сам тип зрения, восприятия кардинально отличался от прошлого опыта. Тогда все предметы были материальны и лишь от желания Дарофеева зависело, пролетит он сквозь, или вступит во взаимодействие с ними. Теперь всё оказалось прозрачно. Всё ещё находясь в фээсбэшной квартире, Пономарь мог спокойно видеть то, чтотворится за стенами, или под полом.

– В путь! – Где-то рядом с ухом проговорил Сергей Владимирович и целитель снова пережил потрясающее впечатление от прохождения сквозь межэтажные перекрытия.

За несколько мгновений Изотов и Игорь Сергеевич вылетели из дома и, зависнув в сотне метров над заснеженной плоской крышей, остановились.

– Нам в Химки. – Сообщил майор, и через долю секунды они уже оказались над одиноко стоящим двухэтажным домиком, который сверху напоминал букву “Н”. К зданию тянулась свободная от снега асфальтовая дорожка, по которой свободно мог проехать грузовик. Сам двор, огороженный стандартными бетонными квадратами, большей частью был покрыт сугробами, между которых шло несколько утоптанных тропинок. По одной из них шёл человек с автоматом наперевес, охранник, совершающий обход территории.

– Витя здесь. – Раздался телепатический шепот Сергея Владимировича.

– И чего нам надо делать? – Так же тихо спросил Пономарь.

– Во-первых, узнать сколько тут народа.

Это оказалось проще, чем мог предположить Дарофеев. Поскольку теперь его взгляд проникал сквозь любые преграды, он мог, не сходя с места пересчитать всех, кто находился в здании.

– Тридцать два... – Сообщил Игорь Сергеевич, закончив высматривать человекоподобные объекты.

– У меня то же. – Мысленно кивнул Изотов. – Витю нашёл?

– Я же не знаю какой он...

– Самый яркий.

Теперь Пономарь обратил внимание, что один из людей, находившихся в особняке, разительно отличается ото всех остальных. Излучение его тела оказалось настолько плотным, что разглядеть его внешность в энергетическом “яйце” не представлялось возможным.

– К нему. – Предложил майор. – Может, чего и узнаем...

Витя не ожидал тонкого визита и его кокон подёрнулся лёгкой рябью, когда “услышал” голос Сергея Владимировича:

– Привет! А вот и мы!..

– Дядя Сергей! – Обрадовался мальчик.

– Я с Игорем. – Сообщил майор.

– Ой!.. – В мыслеголосе хумчанина послышалась тревога. – Вы заблокированы?

– В общем, да... – Тревога Вити передалась и Изотову, только Дарофеев пока ничего не понимал. – А в чём дело?

– Здесь истинный телепат.

Это объясняло всё. И то, что мальчик вынужден был постоянно блокироваться, и то, почему он не выходил на связь, и почему увенчались провалом его попытка вырваться и штурм особняка Сергеем Владимировичем.

Дверь в комнату Вити вдруг приоткрылась и в образовавшуюся щель проскользнул высокий тощий мужчина.

– С кем это ты беседуешь? – Спросил вошедший. Он, очевидно, не умел разговаривать направленным пучком мыслей и Пономарь с Изотовым чётко слышали его телепатический голос.

– Гасим? – Обратился Сергей Владимирович к Дарофееву и, не дожидаясь согласия целителя, сформировал энергетический луч и направил его на муладхару телепата. Но майор забыл о том, что начав беседу с Витей, он, тем самым, раскрылся и его мысли стали доступны и противнику.

Телепат, с неожиданной резвостью, отпрянул иудар фээсбэшника прошёл мимо.

– Не стоит... – Услышали Изотов с целителем. – Я успею прочесть ваши намерения до их воплощения. Вы меня не подловите.

Майор, не обратив внимания на речи телепата, попытался ударить его ещё раз, но тот, как и прежде, уклонился от силового луча. Охранник, дежуривший в Витиной комнате с удивлением наблюдал за прыжками Призрака и не понимал в чём дело.

– Отпусти пацана! – Приказал Сергей Владимирович.

– Не могу. – Отозвался телепат. – У меня приказ – охранять и следить. Прервать вашу беседу я не в состоянии, поэтому считайте меня ещё одним участником.

– Ну, хорошо... – Ехидно ответил Изотов.

Лишь спустя некоторое время Игорь Сергеевич понял, что задумал его друг. Майор вдруг исчез из диапазона восприятия Пономаря, оставив того висеть в одиночестве. Потом из, казалось бы пустой точки пространства ударило сразу несколько лучей. Все они нашли цели в организме телепата. Тот на глазах стал складываться, как карточный домик, проваливаясь внутрь себя.

Потерявший сознание Призрак ещё не успел опуститься на пол, как Сергей Владимирович уже задал ключевой вопрос:

– Кто?

– Корень. – Просто сказал мальчик.

– Хорошо. Мы с ним разберёмся, тебя вызволим отсюда. А ты – жди. И не подвергай себя никакой опасности. Ладно?

– Договорились. -Сияние, исходящее от Вити стало ещё интенсивнее.

– Что Корень попросит – то и делай. Я видел. У тебя получается лучше, чем раньше.

– Лучше бы этого вообще не вспоминать... – Погрустнев отозвался мальчик.

– Ничего, наши победят! – Ободрил его Сергей Владимирович и вдруг резко рванул вверх, прихватив с собой и Дарофеева.

– До свидания! – Посланная вдогонку мысль мальчика прозвучала в голове Игоря Сергеевича так же отчётливо, словно Витя всё ещё был рядом с ним. И лишь оказавшись в своём плотном теле, целитель осознал, что не перекинулся с мальчишкой и парой слов. А, собственно, о чём было говорить? Он же не помнил ни ГУЛа, ни того, кем тот стал.

Потянувшись и расправив затёкшие во время своего отсутствия в теле конечности, Дарофеев повернулся к майору:

– Я правильно расслышал: Корень?

– Да... – Вздохнул Изотов. – Он.

– Но, если всё было так, как ты рассказываешь, – он мой должник? – Вот и решил разом со всеми долгами рассчитаться. – Угрюмо пошутил Сергей Владимирович.

Пономарь пожал плечами:

– Но ведь... Честь...

– Для мафии нет чести. – Изотов устало вздохнул, – Выгода. Прибыль. Вот их кодекс.

Теперь я понимаю, почему он с тобой так обошёлся...

– И?.. – Вопросительно поднял брови Игорь Сергеевич.

– Если бы он тебя устранил – Витя узнал бы об этом и не согласился бы работать на него.

– И всё?! – Пономарь развёл руками. – Ну, очень уж просто.

– Ты забыл о том, кто такой Витя. Он же гений желания. И Корень использует его как киллера, которого невозможно обнаружить.

– Но для чего?

– Власть. – Жёстко выговорил Изотов. – Разве она не самоцель таких, как Корень?

Игорь Сергеевич вынужден был согласиться.

Глава 14

– 1 -

Звонок Рыбака застал Кикоза в тот момент, когда тот уже сидел за рулём репневского “БМВ” и готов был возвращаться, вместе со своим подопечным и его телохранителями в город. Голос старика, странно искажённый связью, показался мафиози незнакомым. В нём чувствовался неподдельный страх, чего Кикоз никогда раньше не замечал за своим боссом.

– Срочно ко мне! – Приказал наркобарон.

Такой вызов означал, что случилось что-то действительно необычное. Впрочем, Кикозу уже было что доложить Рыбаку и он, ответив, что через пол часа будет, занялся проблемой поиска транспорта.

Другого выхода, кроме как обратиться за помощью к Николаю Андреевичу у него не было. Репнев не подал вида, что удивился, и предложил Кикозу тридцать первую “Волгу”, которая стояла в подземном гараже особняка. Через пять минут мафиози уже гнал машину к Кольцевой.

Кикоза на КПП Бутырки знали как одного из адвокатов наркобарона и попасть к Рыбаку ему не стоило особого труда. Добравшись, в сопровождении вертухая, до камеры наркодельца, Кикоз был ошарашен увиденным зрелищем. Несколько зеков, в чёрных робах хозобозников, выносили мебель. Точнее не саму мебель, а то, что от неё осталось. Кикоз заметил среди обломков досок и кусков поролона несколько тряпок, по рисунку и цвету совпадавших с тканью, которая служила обивкой для рыбаковской обстановки.

Самого Рыбака в камере не было. Заглянув внутрь, Кикоз увидел полный разгром. Везде валялись какие-то обломки, окно было разбито, и в него залетал холодный ноябрьский ветер. Не пострадали лишь холодильник, устроенный в нише, да обои на стенах. Всё прочее превратилось в мусор.

Вскоре появился и сам Рыбак. Он пришёл в сопровождении какого-то майора-краснопогонника и от наркодельца явственно разило коньяком.

Визит Дарофеева в качестве бушующего призрака выбил старика из колеи. Никогда раньше мафиози не испытывал такого страха. Даже в те времена, когда общался с Гнусом. Явившийся в камеру Пономарь был ужасающ. Несмотря на пол литра армянского пятизвёздочного, в памяти Рыбака всё ещё стояли последние минуты визита Дарофеева. Его полупрозрачная рука, тянущаяся к груди наркобарона. В тот момент старик подумал, что сейчас эти, похожие на сардельки тумана, пальцы проникнут в грудную клетку и вырвут из неё сердце. Но внимание Пономаря-призрака привлёк ноутбук, который он, с озверелым выражением, лица яростно растоптал в пыль. Невосполнимой информации в его памяти не было, но для того, чтобы вновь загрузить новую машинку нужными сведениями потребуется несколько дней.

Увидев Кикоза, наркоделец что-то шепнул майору, тот кивнул и спокойно, не обращая внимания на снующих с мусором зеков, удалился. Рыбак взмахом руки подозвал своего эмиссара. Они подошли к высокому зарешёченному окну, выходящему на хоздвор тюрьмы.

– Пономаря замочили? – Было первым, что спросил Рыбак.

– Насколько мне известно – нет. – Ответил Кикоз.

Его босс ненадолго задумался. Если Дарофеев убит, то та тварь, что наделала здесь столько шума, может являться духом покойного, который пришёл отомстить за свою смерть. Раньше Рыбак весьма недоверчиво относился к возможным проявлениям потусторонних сил, но работа с Гнусом сильно поколебала уверенность наркобарона в том, что всё происходящее можно объяснить сугубо материальными причинами.

С другой стороны, если Дарофеев жив, то этот визит может означать то же самое – месть. Но уже со стороны живого. Но старик никогда раньше не слышал, чтобы живые могли так запросто куролесить, показывая чудеса силы, в виде призрака. Существовала ещё одна возможность. Пономарь находится в состоянии клинической смерти и его дух блуждает по миру.

Ни один из этих вариантов не устраивал мафиози. Если Дарофеев, в любом состоянии, за него принялся, то разрушение меблировки камеры лишь его первый шаг. Увы, но первый шаг оказался за Пономарём и поэтому Рыбак досадовал, что не принялся за экстрасенса гораздо раньше. Но запугать старика было не так-то просто, и наркобарон твёрдо решил отвечать ударом на удар.

– Видишь, что творится? – Рыбак пристально посмотрел на лицо своего первого помощника. На губах того была лишь лёгкая ухмылка, казавшаяся приклеенной, глаза же не выражали ничего. Кикоз знал, что в присутствии шефа лучше сохранять бесстрастность.

– Вижу. – Кикоз не стал задавать никаких вопросов, зная, что старик сам скажет ровно столько, сколько сочтёт нужным.

– Угадай, чья работа? – В обычном состоянии Рыбак никогда бы не стал играть в такие загадки с подчинённым, но коньяк и пережитый испуг несколько растормозили наркодельца, и Кикоз решил, что должен подыгрывать.

– Конкуренты? – Предположил эмиссар.

– Нет.

– Менты?

Старику надоела тупость помощника, и он открыл тайну, проговорив вполголоса:

– Пономарь!..

Это известие застало Кикоза врасплох:

– Как же он сюда прорвался?

– Это было его привидение.

Если бы помощник старика не знал своего босса, он бы подумал, что Рыбак немного съехал. Но, до сих пор, наркобарон не позволял себе мистифицировать своих приближённых и Кикоз принял эту информацию без излишней критики. Привидение, так привидение.

– Поэтому так... – Наркоделец стал говорить ещё тише, чем раньше, – Сначала займись обстановкой. Не хочу даже одну ночь валяться на нарах. И второе: достань мне Пономаря живым или мёртвым. Мёртвым – лучше.

– Можно использовать “старую гвардию”?

Под этим словосочетанием подразумевалась группа особо подготовленных зомби-наркоманов, которых муштровал и кодировал лично Гнус. Эти люди не чувствовали боли, инстинкт самосохранения у них напрочь отсутствовал, они были умны и осторожны, мастерски владели любыми типами оружия и, при этом, не раздумывали над полученными приказами. Несколько таких “гвардейцев” содержалось под стражей в той же Бутырке. Все остальные находились за границей с разного рода миссиями.

– Освободи тех, кто тут парится, и задействуй.

– Да.

– Теперь что с нашими будущими друзьями?

Рыбак уже несколько пришёл в себя и теперь был способен слушать и анализировать. Без лишних слов Кикоз описал своё утреннее путешествие, отметил реакцию Корня на все посещения и, под конец, рассказал о встрече с Призраком.

– Соглашаемся. – Веско сказал старик, видя, что его помощник считает запрошенную сумму несколько избыточной. – В этом деле расходы значения не имеют. И вот что... Приволоки мне завтра с утра Корня. Хочу на него взглянуть ещё разок...

Покинув стены Бутырской тюрьмы, Кикоз немедленно, по своему сотовому телефону сделал все необходимые распоряжения. Переложив покупку и доставку новой меблировки для Рыбака на плечи мафиози рангом пониже, он созвонился с одним из бригадиров боевиков и приказал тому устроить засаду на квартире Дарофеева.

– И предупреди своих парней что их дело – следить! Устранением займутся другие.

Бригадир подтвердил, что понял приказ и Кикоз, с чувством выполненного долга, отправился на квартиру Корня.

– 2 -

Если у Игоря Сергеевича до его первого, в новой жизни, астрального путешествия и был какой-то скепсис по поводу невозможности с ним происходящего, то теперь он полностью принял и возможность читать мысли, и бродить вне тела, и исцелять одной силой “мысли”. Что пока оставалось для него закрытым, так это способность к ясновидению.

Всю болтовню Изотова про жёсткие моральные нормы новая личность Дарофеева сочла если не бредом, то тем, чем надо пользоваться в последнюю очередь. Карма кармой, но кто запретит жить так, как хочется. Пусть для этого и придётся расплачиваться в каких-то будущих жизнях. Когда они ещё будут... А так, приобрёл – надо этим пользоваться на всю катушку.

Кроме того, как Пономарь подозревал, Сергей Владимирович рассказал и показал ему далеко не всё из тех возможностей, которыми может обладать человек. Поэтому он, подойдя к майору, отдыхавшему после визита к Вите, прямо спросил:

– У меня остались ещё какие-нибудь архивы?

– Да. – Не ожидая подвоха ответил Изотов.

– Можно их забрать?

Фээсбэшник с лёгким недоверием уставился на Игоря Сергеевича. Чтение личных записей старого Дарофеева могло вызвать у Дарофеева нового очередной стресс. Но сделать это рано или поздно всё равно бы пришлось. А целитель прямо-таки лучился от распиравшей его энергии и Сергей Владимирович посчитал, что Пономарь в его нынешнем состоянии вполне сможет выдержать сразу два шока за день.

– Я сейчас съезжу.

– Вместе?.. – С невинным видом задал вопрос Дарофеев. Он подозревал, что майор может забрать не все бумаги, попытавшись, тем самым, утаить некоторую часть самой важной информации.

– Это может быть опасным...

– Ничего, – Улыбнулся Игорь Сергеевич, – Прорвёмся.

В его мимике Изотов вдруг на мгновение узнал того, прежнего Пономаря, но наваждение кончилось, и перед фээсбэшником опять оказался незнакомый Дарофеев. Недоверчивый и хитроватый.

Стемнело уже давно. Сергей Владимирович, как и в прошлый свой визит, затормозил на подъездах к дому Игоря Сергеевича. Предупредив Пономаря, что отправляется на разведку, майор на несколько минут ушел из тела.

Дарофееву пришлось всё это время находиться с тем, что любой другой счёл бы трупом. Дыхание Изотова остановилось, кожа заметно побледнела. А когда Пономарь попытался нащупать пульс на похолодевшей руке, ему ничего не удалось найти.

Внезапно “труп” ожил и радостно сообщил, что ни в квартире, ни в подъезде нет никого.

Войдя в свою квартиру, Игорь Сергеевич автоматически разделся, разулся и, нащупав на привычном месте домашние шлёпанцы, с удовольствием погрузил в них свои ступни. Фээсбэшник наблюдал за этой сценой, но не проронил не слова, ожидая, пока до Дарофеева дойдёт то, что он сделал. Однако ожидаемой реакции не последовало.

Появившись в гостиной, Пономарь так же автоматически потянулся к стенному выключателю и зажёг люстру. В комнате царил полнейший бардак. Казалось, что здесь жила орда варваров, не знающих для чего нужен каждый из предметов обстановки. На полу валялись окурки, объедки, разорванные газеты, пахло блевотиной и мочой.

Все дверцы “стенки” были распахнуты. Около неё громоздились кучи вываленных книг, битая посуда, какая-то одежда, бывшая некогда чистой.

– Вот ублюдки! – Возмущённо пробормотал Игорь Сергеевич. – Какой срач навели!

– Засада. – Пояснил Изотов. Он тут же вышел из комнаты и вскоре появился с толстыми папками под мышкой.

– Вот твои черновики к следующей книге. – Сергей Владимирович отделил от стопы папку красного цвета. – Здесь твои наброски, которые не вошли в предыдущие издания. – Это было заключено в синюю папку. – А в зелёной – то, что ты никому не показывал. Не знаю, что там.

– Это всё? – Подозрительно спросил Пономарь. – Точно?

– Может, и не всё. – Майор пожал плечами. – Ты говорил, что самое опасное в каком-то тайнике. Но где он – тоже не знаю.

– Как ты думаешь, можно его отыскать?

– Если кто и может, то только ты сам. – Сергей Владимирович развёл руками.

– Но ты же ясновидящий. Попробуй...

Не отвечая, Изотов замер. Его взор остановился, дыхание моментально стало глубоким и плавным. Потом он стал поворачиваться всем телом сразу, словно в глазах у майора был какой-то локатор, которым он сканировал окружающую обстановку.

– Кажется, нашёл... – Странным чужим голосом сообщил фээсбэшник. – Иди к стенке и открой второе отделение от окна.

Послушавшись, Дарофеев сделал указанное действие, и перед ним возникли нетронутые внутренности этой секции. Там, в идеальном порядке, лежали комплекты постельного белья. Казалось чудом, что никто из бандитов не залез туда.

– Сними заднюю стенку. – Последовал новый приказ.

Игорь Сергеевич ощупал лист оргалита. Тот поддался и едва не свалился в промежуток между “стенкой” и стеной. Вытащив прямоугольный кусок, Дарофеев обнаружил за ним дверцу стенного сейфа.

– Сергей. – Позвал целитель, – Ты сейфы вскрывать, случайно, не умеешь?

Выйдя из лёгкого транса, Изотов подошёл к Пономарю.

– Нет. – Удручённо покачал головой фээсбэшник. – Для этого нужна или специальная аппаратура, или...

Он на секунду замолк.

– Чудо?.. – Прервал тишину Игорь Сергеевич.

– Скорее, твоя подсознательная память... Ну-ка, расслабься.

Упражнения по релаксации Дарофеев уже прочёл и теперь, не долго думая, применил их все разом. Его тут же потянуло в сон и, сквозь подступающую дремоту, целитель услышал голос Сергея Владимировича:

– А теперь открой его!

Не до конца понимая, что делает, Пономарь крутанул диск с цифрами раз, потом в другую сторону, обратно. После этого нажал на кривую ручку, потянул её на себя и... Дверца сейфа распахнулась.

Сонливость сразу слетела с Игоря Сергеевича.

– Получилось. – Констатировал сзади Изотов. Не обращая внимания на его слова, Дарофеев углубился в недра секретного ящика. Там, на самом виду, лежали несколько пачек стодолларовых купюр, стопка кредитных карточек. Рядом с ними нашёлся заграничный паспорт целителя.

Но всё это мало интересовало Пономаря. Деньги – хорошо. Но где же то, ради чего он сюда приехал? Но искомых бумаг в сейфе не нашлось. Вместо них Игорь Сергеевич обнаружил дискету. На ней, его почерком было написано: “Никогда не забывай об этом!”

Несомненно, там находились так необходимые сейчас Дарофееву сведения.

Он, недоумевая, показал чёрный пластиковый квадратик Сергею Владимировичу. Спросил:

– Это прочитать как-то можно?

– У тебя дома компьютера не было. Завтра, наверное, я подвезу какую-нибудь машинку.

– Хорошо. – Удовлетворённо кивнул Пономарь. Подумав секунду, он достал из сейфа пачку долларов, положил их в карман вместе с дискетой и захлопнул дверцу, запоздало поняв, что вряд ли второй раз сможет совершить такой подвиг. Разве что, к нему вернётся память. А хотел ли этого нынешний Дарофеев, он уже не знал и сам.

– 3 -

Выходя из подъезда, Сергей Владимирович вдруг резко затормозил. Дарофеев, наткнувшись на его спину, недовольно пробурчал:

– Что там такое?..

– Кажется, за нами следят. – Тихо ответил майор. – Идём в машину. Там разберёмся кто и что...

Прогревая двигатель, Изотов на некоторое время опять стал “трупом”. Вернувшись в тело, майор бросил целителю:

– Пристегнись. Сейчас будут гонки на выживание!

И резко отжал сцепление. Мотор взревел, и машина помчалась. Сперва по узким дорожкам, потом они выехали на Рублёвское шоссе, попутно подрезав какого-то “жигулёнка”.

Вместо того, чтобы ехать на Сиреневый бульвар кратчайшим путём, майор развернулся и направил машину в сторону Окружной. Потеряв несколько минут на светофоре, Сергей Владимирович, набирая скорость, погнал автомобиль прочь от Москвы.

Машин на трассе было не много, и даже Дарофеев заметил преследователей. В темноте не было видно, что за марка машины несётся вслед за “волжанкой” фээсбэшника, лишь две желтые фары неотвязно шли следом, то скрываясь, то опять выныривая, обогнав попутные машины.

Внезапно Изотов притормозил и свернул на какое-то узкое боковое ответвление. Машину чуть не занесло на скользком асфальте, но майор уверенно справился с управлением и погнал дальше.

– Что ты задумал? – Тревожно спросил Пономарь.

– Проверку на вшивость. – Откликнулся Сергей Владимирович и вдруг дал по тормозам. “Волгу” развернуло и теперь она встала метрах в двухстах после поворота. Там уже виднелись фары преследователей.

Едва завидев их, Изотов утопил педаль газа.

– Ты что?! – Воскликнул Игорь Сергеевич, потянувшись к рулю, – В Гастелло решил поиграть?

Фээсбэшник резко отбросил руку Пономаря:

– Не мешай!

Машина мчалась навстречу автомобилю преследователей. Те несколько секунд ехали навстречу. Расстояние между ними сокращалось с каждым мгновением. Дорожка была узкой, свернуть некуда. От ужаса целитель не мог закрыть глаза и всё смотрел на надвигающуюся машину.

В последний момент нервы у преследователей не выдержали и они повернули. Их машина разминулась с “Волжанкой” буквально в нескольких сантиметрах. Она ушла в снежную целину, перевернулась раза два, и, запорошенная встала на колёса.

Изотов нажал на тормоз. Автомобиль опять едва удержался на дороге, взметнулась из-под колёс снежная пелена, и всё стихло. Поднятый снег быстро осел и взгляду Дарофеева предстало тёмное пятно машины чужаков, наполовину зарывшейся в сугробы.

– Ну, что дальше, ковбой? – Игорь Сергеевич едва смог унять нервную дрожь.

– Выйдем и посмотрим. – Невозмутимо ответил майор.

Сам не понимая почему, целитель вышел вслед за Изотовым. Внезапно в машине преследовавшей их зажёгся огонёк, потом распахнулась дверца, и Дарофеев услышал хлопок. Он не успел среагировать, среагировало его тело. Пономарь вдруг почувствовал, что его состояние радикально изменилось. Пришло спокойствие и странное ощущение собственной неуязвимости. Через мгновение после этого целитель увидел небольшой предмет, висящий в воздухе на уровне его груди. Предмет отсвечивал металлом в свете ущербной луны и Игорь Сергеевич внезапно понял, что это пуля. А хлопок – звук выстрела.

Он, недоумевая, огляделся и увидел, что Сергей Владимирович уже лежит рядом с ним в снегу, а в руках его находится пистолет. Оружие Изотова несколько раз дёрнулось. Со стороны утопленной в снегу машины послышался вскрик.

Всё ещё плохо осознавая то, что происходит, Дарофеев двинулся по целине к стрелявшим в него. Идти, несмотря на то, что снега было выше чем по колено, оказалось весьма легко. Пономарь не замечал того, что летит, перебирая ногами в десятке сантиметров от снежного покрова.

Впереди раздался вопль ужаса, и рядом с Игорем Сергеевичем зависли, а потом упали ещё несколько пуль. Целитель не обратил на это внимания. Он подлетел к машине и, протянув руку, вырвал у стрелявшего его оружие и отбросил далеко в сторону. Парень, в кожанке на меху, дико заорал, попытался отстраниться, но Пономарь, взяв его за запястье, вытянул из машины. Внутри её зашевелился ещё кто-то. Очередь из автомата прошила вытащенного Дарофеевым, не причинив самому Игорю Сергеевичу никакого вреда.

Пономарь, протянул руку в салон и вытянул за ствол оружия парня, который намертво вцепился в автомат и всё ещё нажимал на гашетку, несмотря на то, что в рожке уже кончились патроны. В этот момент подоспел Изотов. Он быстро разоружил автоматчика, скрутил тому руки и, заглянув в машину, убедился, что в ней нет никого, кроме ещё одного трупа.

– И это ты называл меня ковбоем!? – Рассмеялся Сергей Владимирович. – А сам-то!..

Состояние неуязвимости вдруг прошло, и целитель рухнул в снег, погрузившись в него по пояс. В следующее мгновение он встал с колен и, не понимая что случилось, посмотрел на майора:

– Что это было?

– Твоя фирменная разработка. Называется “Жалюзи”. Как действует – не спрашивай. Не знаю и не умею.

– “Жалюзи”? – Переспросил Дарофеев. – И с её помощью я летал и останавливал пули?

– С её, с её, родимый. Давай с этим попозже, а пока у нас есть клиент для допроса.

Самое ценное, что удалось узнать от пойманного бандита, так это то, что он принадлежал к мафии Рыбака, впрочем, за него это могла сказать и фирменная татуировка на запястье, в форме ощетинившейся несколькими иголками рыбки. Боевик, как можно было вывести и из крайней простоты и одноцветности наколки, оказался простым исполнителем и ничего не знал о том, зачем ему поручили следить за дарофеевской квартирой и теми, кто в ней мог побывать. Самым интересным было то, что его группе приказали не открывать стрельбу. Разве что в самом крайнем случае.

– Передай своему Рыбаку, что если он вдруг вспомнил о Пономаре, то пусть лучше забудет. А то и Пономарь его помнит. Понял? – С явной угрозой в голосе сказалфээсбэшник.

Парень, понявший, что убивать его сейчас никто не собирается, истово закивал. Сергей Владимирович обыскал его на предмет оружия, ничего не нашёл и, выкинув далеко в снег пистолет, который всё ещё сжимал в начинающих коченеть пальцах первый из убитых, побрёл к своей “Волге”. Целитель, проклиная набившийся в ботинки снег, поплёлся вслед.

Глава 15

– 1 -

В эту ночь Николай Андреевич спал очень плохо. Нервное напряжение предыдущего дня давало о себе знать. Репнев то ворочался с бока на бок, то неподвижно лежал с закрытыми глазами, но сон не шёл.

В памяти мафиози всё крутились увиденные им лица многочисленных помощников Рыбака. Корень анализировал то, что ему позволили узнать, и с каждым мгновением убеждался в том, что наркобарон раскрыл ему лишь малую часть своих владений. При мыслях о том, какова на самом деле была его сфера влияния, Николая Андреевича бросало в холодный пот. По сравнению с организацией Рыбака его собственная структура показалась Корню хилой и ничтожной. А ведь он считал себя одним из ведущих дельцов криминального бизнеса.

Кроме того, приехавший поздно вечером Кикоз, сообщил, что завтра его ждёт Рыбак на очередную встречу. О причинах её эмиссар наркодельца не сообщил, очевидно, он не знал их и сам, но догадывался. Это было видно, как Кикоз не пытался скрыть свои подозрения за миной доброжелательности.

И последней каплей, заставившей открыто занервничать Николая Андреевича, было сообщение Призрака.

Михаил Русланович с явным испугом в голосе рассказал о визите двух призраков, один из которых уже побывал в особняке в плотном теле, второй же был молчалив и не был знаком Кашеварову. Корень посоветовал не волноваться и усилить контроль над ментальной сферой хумчанина. У Репнева не было сомнений в том, кем были эти визитёры. Пономарь и его фээсбэшник, которому, волей случая и ГУЛа достались мощнейшие парапсихические способности. Кроме них просто некому было навещать Матюшина в виде астральных путешественников.

Около трёх Николай Андреевич всё же уснул. Но и там, в мире сновидений, его преследовали кошмары. То Рыбак пятиметрового роста пытался его съесть, то Пономарь, у которого была добрая сотня рук, тянулся ими всеми к Репневу и разрывал тело мафиози на мелкие кусочки.

Утром же начался новый кошмар. В виде бесцеремонного Кикоза, который растолкал Николая Андреевича и напомнил тому, что у него свидание с новым компаньоном.

В Бутырке Корень был уже в десять утра, а через десять минут сидел напротив старика и разглядывал его смотрящий в сторону нос.

– Сколько, там, тебе осталось до смерти? Дней десять? – Начал беседу Рыбак.

Николай Андреевич побелел от сдерживаемой ярости. Он не привык, чтобы кто-нибудь разговаривал с ним в таком тоне.

– Сколько надо – столько и осталось... – Медленно проговорил Николай Андреевич. – И тебя это не касается!

Наркоделец лишь усмехнулся. Он любил так, в начале разговора выбить собеседника из колеи, рассчитывая на то, что тот, лишившись душевного равновесия, выболтает больше, чем собирался.

– Касается. – Загнусавил Рыбак. – Ещё как касается. И убери, ты, свои дурацкие амбиции. Одно же дело будем делать...

Репнев едва сдержался, чтобы не развернуть самую выдающуюся часть лица старика в противоположную сторону.

– Пока дела у нас разные. – Ледяным тоном сказал Корень.

– Так ты про наше слияние?.. – Наигранно удивился старик. – Не-е. Я про другое... А раз уж об этом заговорили, то как оно продвигается?

– Мне нужен ещё день на окончательную доработку наших условий. – Соврал Николай Андреевич, надеясь, что Рыбак не заметит этого. За текучкой дел Корень просто забыл связаться с Драйвером и спросить у того как продвигаются дела с документацией.

– День? – Удивился старый мафиози. – А у меня уже всё готово... Кикоз тебе передаст дискету с текстом.

– Тем лучше. – Веско кивнул Репнев. – Мои аналитики сразу за него примутся.

– А на самом деле я хотел поговорить с тобой еще об одном дельце.

Рыбак сделал паузу в надежде на то, что Николай Андреевич догадается, о чём идёт речь. Но Корень, измученный бессонницей, был сегодня недогадлив и старик продолжил:

– Я хочу узнать, как продвигается ликвидация Пономаря.

– А никак! – Резко ответил Репнев и запоздало понял, что прокололся.

– И почему же? – Приторно ласково спросил Рыбак, давая понять своим тоном, что в данный момент Николай Андреевич находится в подчинённом положении. Корень просёк смысл интонации наркобарона и раздражённо ответил:

– Это моё дело! Хочу – мочу. Хочу – оставляю!

– И ты так запросто забыл, о чём мы с тобой тут беседовали в прошлый раз?

– Я ничего не забываю! – Вспылил Репнев. – Только мои пацаны не могут найти этого ублюдка!

– Это плохо. – С показным спокойствием отреагировал наркобарон. – Что же ты таких остолопов у себя держишь?

– Какие есть. Выбирать не приходится...

– А надо бы... – Рыбак усмехнулся половиной рта. – Я же предлагал тебе помощь моих ребяток?

– И где они, твои ребятки? Что-то я их не видел...

– Как? – Поражённый старик откинулся в своём кресле. – Разве Кикоз тебе не сказал, что та база, на которой ты был вчера, уже твоя, вместе со всеми, кто на ней тренируется?

Николай Андреевич ошеломлённо уставился на старика.

– Видно, не сказал... – Вздохнул наркоделец. – Придётся наказать его за забывчивость.

В этот момент Репнев понял, что Кикоз ничего не забывал, а решение передать ему военный полигон пришло к Рыбаку недавно, вследствие каких-то событий, о которых Николаю Андреевичу ничего не известно. Скорее всего, события эти были весьма серьёзны, иначе Рыбак не решился бы на такой роскошный жест.

– А на счёт того, чьё это дело, мочить Пономаря... – Старик широким жестом показал рукой на свою камеру, – Посмотри-ка сюда. Ничего не замечаешь?

Приглядевшись, Корень понял, что старик сменил меблировку, о чём Репнев сразу и сказал.

– Молодец, наблюдательный. – С лёгким ехидством сказал наркобарон. – А знаешь, почему мне пришлось это сделать?

Николай Андреевич превратился в слух.

– Потому что здесь был твой любимый Пономарь!.. – Визгливо прокричал старик. – Понял?

– Нет. – Твёрдо ответил Репнев.

– Здесь побывал его призрак, и разнёс всё к чертям собачим!

Теперь для Корня всё встало на свои места. Вся бравада и дерзкое поведение Рыбака было всего-навсего прикрытием его страха. Страха перед иррациональным, тем, с чем ни он сам, ни его люди не могут справиться. Страха перед Пономарём!

Впрочем, когда Николай Андреевич общался с Дарофеевым, его и самого не покидало странное чувство. Целитель был то наивен до идиотизма, то совершал такие поступки, от которых обычный человек в ужасе бы содрогнулся. Пономарь, несмотря на кажущуюся доступность и простоту, был непредсказуем и непознаваем. Его действия и само их воплощение, зачастую, были совершенно непонятны Репневу. Лишь мальчик Витя, да Изотов, могли хоть как-то объяснить действия Игоря. Он они сейчас были по другую сторону баррикады, и помощи от них ждать не приходилось.

Николай Андреевич не обольщался насчёт того, что хумчанин находится в его руках. Витя выполнял поручения лишь до того момента, пока они не вышли за рамки его собственных представлений о добре и зле. А Пономарь не мало поработал над тем, чтобы вдолбить мальчику свои непонятные этические нормы.

– Пономаря надо убрать! И как можно скорее! – Уже успокоившись проговорил Рыбак.

– И это всё, что ты хотел мне сообщить? – Усмехнулся Репнев, чувствуя себя хозяином положения.

– Я хотел чтобы ты посмотрел на то, что он может! – Рявкнул старик.

– Это я и так знаю. – Николай Андреевич беззаботно махнул рукой. – Мне, главное, до него добраться. А уж слабые места Пономаря мне известны.

– Смотри, – Озабоченно покачал головой старый мафиози, – Впросак не попади со своими знаниями. Говорю тебе, недооцениваешь ты противника. Пономарь хитрее, чем ты думаешь. И умнее...

– Посмотрим... – Самодовольно набычился Корень.

Когда Николай Андреевич покинул камеру Рыбака, тот вызвал Кикоза.

– Всё, как запланировали. – Тон наркодельца был предельно серьёзен. Помощник кивнул.

– 2 -

Перед поездкой на зеленоградскую базу подготовки боевиков, Репнев решил нанести визит Призраку. Благо особняк, в котором содержался хумчанин, находился как раз по пути.

Оставив Кикоза в машине, Николай Андреевич поднялся к телепату. Тот уже ждал своего начальника и сразу стал отвечать на невысказанный вслух вопрос:

– Это было около восьми вечера. Внезапно я понял, что в комнате моего подопечного присутствуют ещё двое...

Репнев, против своего обыкновения читать доклады Михаила Руслановича, выслушал на этот раз очень внимательно, несмотря на то, что приходилось постоянно напрягать слух, чтобы понять о чём вещает слабый голос телепата. Наконец, тот завершил свой рассказ и выжидательно посмотрел на мафиози.

– О чём он всё это время думал? – Николай Андреевич пристально посмотрел в глаза Кашеварову. Тот, слегка смутившись, отвёл взгляд и прошептал:

– Не знаю...

– Как так?! – Вскричал Корень.

– С первой же секунды их визита он наглухо заблокировал свои мысли. Я не могу пробиться сквозь его защиту.

– Зачем я тебе плачу, скажи мне?! – Разъярённо заорал Николай Андреевич.

– Затем, что других нет! – Ответ был так громок, что Репневу на мгновение показалось, что в комнате возник кто-то чужой. Оглядевшись и никого не обнаружив, мафиози сообразил, что кричал сам Призрак.

– Да, нет! – Репнев всё ещё говорил на повышенных тонах, но уже успокаивался, поняв свою неправоту, но признаваться в этом перед Призраком, значило уронить свой авторитет, и Николай Андреевич сделал вид, что ничего не случилось. – Но и те, кто есть работают спустя рукава!

Михаил Русланович лишь пожал плечами.

– Сейчас я буду с ним говорить. – Предупредил Корень. – А ты – секи! После разговора я опять поднимусь.

Как только мафиози вышел, Кашеваров, убедившись, что в коридоре никого нет, пошёл на улицу. Вернулся он через минуту, но уже с большим тяжёлым конвертом. В нём, как точно знал телепат, было ровно сто тысяч долларов.

Другие дела не помешали Михаилу Руслановичу пронаблюдать за ходом беседы между Витей и боссом.

Сначала Николай Андреевич осторожно справился о самочувствии мальчика, на что тот честно ответил:

– Спасибо, дядя Сергей меня вылечил.

На эту невинную реплику в голове Репнева поднялась целая буря мыслей, пока он не вспомнил, что Изотов может лечить и на расстоянии. Успокоившись и получив от пацана полное подтверждение, Николай Андреевич как бы вскользь, подумал:

– Как же меня достаёт этот Соловей...

И представил себе морду этого Соловья, главаря Митинской группировки, которая находилась в состоянии вооружённого нейтралитета с организацией Корня.

– Хотите очередного бандита укокошить? – Без экивоков спросил мальчик.

– Не одного. – Вдруг решился Репнев. – Ещё Рыбака... Но его убить надо наверняка. Чтоб раз – и навсегда!

– Хорошо. – Внезапно согласился хумчанин. – Это всё?

– Да. – Кивнул Николай Андреевич и, не попрощавшись, вышел.

К его приходу Кашеваров уже успел припрятать конверт с деньгами и встретил Корня странной вестью:

– Он согласился потому, что ему разрешил это дядя Сергей. – Вот как... – Призадумался Репнев над тем, что это могло означать. – И всё?

– Нет. Ещё он уверен, что его спасут. Но сам никаких действий предпринимать пока не будет.

– Хоть это хорошо... – Облегчённо вздохнул мафиози и сразу напрягся. – А ты теперь следи не только за мальчишкой, но и за всей прилегающей территорией. Понял?

В мозгу Корня живо встала картина, как Пономарь, презрев законы тяготения, парил в воздухе.

– Они летать умеют. – Добавил Николай Андреевич вслух. Но Призрак и так знал об этом, хотя бы на примере Вити Матюшина.

Продиктовав мальчику очередное задание, Репнев немного успокоился. Хотя просьбу устранить Рыбака Николай Андреевич высказывал Вите уже в третий раз, на самом деле мафиози не был уверен, что программа мальчика сработает. Ведь остался же жив старик после двух предыдущих попыток.

Кикоз, подтянутый и безразличный ко всему, дожидался мафиози прогуливаясь вокруг синего “БМВ”. Увидев Репнева, он распахнул для него переднюю дверцу, но сам, не дожидаясь пока Николай Андреевич усядется в машину, устроился сзади. Корень хлопнул дверцей и приказал телохрану-водителю:

– К Зеленограду.

– 3 -

По пути на подаренный тренировочный центр к машине Репнева присоединилась “Ауди” Харчо, члена “Девятки”, отвечающего за охрану Николая Андреевича и проведение боевых операций.

Во время второго визита военная база мафии произвела на Корня куда большее впечатление. Оказалось, что из-за спешки Репневу не показали и четверти всего комплекса. Теперь же у него была возможность осмотреть его целиком.

Пока Харчо и Кикоз набирали группу для устранения Дарофеева, Николай Андреевич, в сопровождении своих парней, и прикреплённого к нему бригадира боевиков, прошёлся по учебному центру, слушая немногословные пояснения. – Тир. – Говорил боевик, приведя Репнева в прекрасно оборудованный подвал.

– Столовая... Казарма... Качалка... Торчильня...

Последнее место заинтересовало Репнева. Торчильня напоминала конференц-зал или огромную комнату отдыха. С удобными креслами, которые могли раскладываться в небольшие диванчики. На креслах лежали наушники, подключённые ко встроенному в лежанку магнитофону.

– Это для чего? – Спросил Николай Андреевич, обведя рукой полутёмное помещение, в котором находилось человек десять.

– Здесь торчат, тащатся... – Попытался объяснить боевик. – Ну, приходуются... После широчной...

– А это что за зверь?

– Это рядом...

Широчная показалась бы обыкновенным медицинским кабинетом, если бы это царство стекла и хрома не было предназначено для одной цели – профессионального введения наркотиков. Ампулы с этими препаратами были, казалось, везде. Репневу стало не по себе рядом с запасами морфия стоимостью не один десяток тысяч долларов.

– Не воруют? – Поинтересовался Корень у бритоголового медбрата.

– Себе дороже... – Хмыкнул тот. – Спи... Украдёшь – двое суток без вмазки.

Николай Андреевич понял, что для наркоманов это очень длительный срок и тяжелое наказание, и потребовал отвести себя обратно, к своему заму по обороне.

Харчо нашёлся в тренировочном зале. Плотный, коротконогий, он с видимым удовольствием наблюдал за поединком между каким-то спецом по восточным единоборствам и шестью головорезами, вооружёнными вращающимися на рукоятках дубинками. Каратист, к удивлению мафиози, бился совершенно обнаженным. Причём Репнев обратил внимание на то, что между ног у него не было видно никаких мужских достоинств.

Через минуты три все шестеро лежали. На ногах остался лишь каратист.

– Вах! Корень! – Воскликнул Харчо, заметив вошедшего мафиози. – Эти парни – чудо!

– Эти? – Репнев указал на валявшихся в беспамятстве боевиков.

– Нэт. Тот, который их так отмэтелил! Видэл бы ты, как это было!

– Видел, видел... – Довольно кивнул Николай Андреевич.

– У них какая-то особая система. Вынь даоян называется.

– Они что, скопцы?

– Чего? – Не понял Харчо.

– Яйца у них отрезаны?

– Нэ-эт. – Радостно осклабился эмвэдэшник. – Аны свои даояны в живот убирают. И вынимают, когда надо.

Несмотря на восторги, Харчо, из представленных ему боевиков отобрал всего четверых, на его просвещённый взгляд, самых лучших. Репнев понимал причину такой привередливости. Неизвестно было кому будут верны эти боевики, несмотря на официальное переподчинение. И, для того, чтобы обезопасить себя и миссию, которая им будет поручена, Николай Андреевич согласился с решением Харчо о том, что за Пономарём будут охотиться две группы по пять человек. В каждую из них должны будут входить двое бывших рыбаковцев-наркоманов и трое проверенных людей Корня. Но, если брать в расчёт боевые качества новых рекрутов, один мастер по вин-дао-яну, так на самом деле называлась секретная китайская техника боя с помощью члена, которой в совершенстве владели рыбаковцы, один такой спец стоил десятка хорошо тренированных кулачных бойцов.

Приказав Харчо немедленно полностью задействовать базу для тренировок его парней, за исключением широчной и торчильни, и разобраться с группами, которые должны были локализовать и ликвидировать Пономаря, Репнев оставил своего помощника и отправился к Драйверу.

Глава 16

– 1 -

Проснулся Игорь Сергеевич поздно, в одиннадцатом часу утра. Накинув халат на голое тело, он прошёлся по квартире в поисках Изотова и обнаружил, что того нигде нет. Вместо Сергея Владимировича Пономарь нашёл записку от него.

“Буду к полудню. – Сообщал фээсбэшник. – Никуда не выходи. Привезу компьютер.”

До назначенного срока оставалось чуть больше полутора часов и Дарофеев,совершив утренний туалет и позавтракав, принялся за поиски тех папок, которые он вчера захватил из своей квартиры. Игорь Сергеевич точно помнил, что вчера положил их на письменный стол в гостиной, но на том месте их не оказалось. Вывод последовал сам собой: их похитил Изотов. Теперь уж точно следовало дождаться майора и потребовать у него ответа за такое поведение. Однако карточки пациентов остались на прежних местах и Пономарь, стараясь загнать вглубь себя растущее с каждой минутой раздражение, принялся читать их.

Но эмоции плохо поддавались контролю и, в тот момент, когда отворилась входная дверь и в квартиру вошёл радостный Сергей Владимирович, таща под мышкой объёмистый пакет, целитель дошёл до кондиции. Не дожидаясь пока майор разденется, Дарофеев напустился на фээсбэшника:

– По какому праву ты похитил мои записи? – Игорь Сергеевич был грозен и раздражён до предела.

С лица Изотова сразу слетело весёлое выражение и он, недоумевая, посмотрел на мечущего молнии Пономаря.

– Я требую ответа! – Проорал Дарофеев и непроизвольно сжал кулаки.

– Вот они, твои записи... – Сергей Владимирович попытался примирительно улыбнуться и протянул целителю принесённый пакет. Тот резким движением выхватил его из рук фээсбэшника, сорвал газету, которой были обёрнуты все три папки. Убедившись, что всё, вроде, на месте, Игорь Сергеевич, не прекращая грозно хмуриться, спросил:

– И зачем ты их брал?

– Я их скопировал. – Честно ответил майор.

Но у Дарофеева уже разыгралась паранойя, он плохо контролировал себя и ещё меньше то, что говорил.

– Для чего? – Взорвался Игорь Сергеевич. – Чтобы продать? Или сам захотел заполучить тайные знания?! Где копия? Даю тебе час! Чтобы через час она была здесь!

И, видя, что Сергей Владимирович не тронулся с места, Пономарь прикрикнул на него:

– Ну, давай, беги!

Опешивший от такого обращения Изотов остолбенело глазел на беснующегося целителя.

– Мне что, вытолкать тебя? – Рявкнул Дарофеев.

После этих слов фээсбэшник понял, что надо действовать. На действия ушло не более трёх секунд. За это время Сергей Владимирович установил контакт с анахатой целителя, погасил выбросы из вишудхи и манипуры. Когда разбалансированные гневом энергетические тела Пономаря пришли в норму, Изотов дал Игорю Сергеевичу мысленный раппорт успокоиться.

Дарофеев моментально сник. Он крутил в руках связанные белой бечёвкой три папки и не знал, куда деваться от стыда.

– Копия находится в именном сейфе банка “Прогресс”. На твою фамилию, между прочим. – Изотов намеренно говорил тихо и спокойно. – Достать её оттуда можно лишь раз в сутки от одиннадцати ровно до одиннадцати ноль семи.

Пока майор снимал пальто, Пономарь молчал. И лишь когда Сергей Владимирович надел домашние тапочки, целитель смог выдавить из себя:

– Извини... Не знаю, что на меня нашло...

– Я знаю... – Двусмысленно ответил Изотов.

– Понимаешь, – Продолжил майор уже в комнате, – Человеческое сознание – очень подлая штука. Всю жизнь большинство только и занимается самообманом. То есть сознание обманывает своего носителя в восприятии и оценках окружающего мира. Существует некая парадигма мышления и восприятия. То, что в неё не входит, автоматически отсекается сознанием. А если непонятный сигнал настолько силён, что проникает сквозь этот фильтр, то сознанию легче объяснить его временным помутнением рассудка, чем принять за реальность.

– И какое отношение всё это имеет ко мне? – Вполголоса спросил Игорь Сергеевич.

– Самое прямое. – Дружелюбно улыбнулся Изотов. – Твоя память заблокирована сверхдозами наркотика. Какого, я, правда, не знаю, но это не суть. Суть в том, что твои тела, физическое и энергетические, эту память не утратили. И сейчас между ними – конфликт. Ты воспринимаешь всё в очень широком диапазоне, но твой разум не даёт тебе возможности осознать весь комплекс твоих ощущений.

Отсюда и идёт эта эмоциональная неуравновешенность. Разум, который у тебя внезапно стал ущербным, не может адекватно воспринять всю ту информацию, которую ему поставляют твои развитые тонкие тела. И отсюда есть лишь два выхода. Первый – сойти с ума, и второй – лишиться всех способностей. Это – если ничего не делать и оставить всё как есть. Но существует и третий путь – вернуть тебе память. И лишь тогда ты обретёшь ту самую целостность, о которой я тебе давеча говорил.

– Значит, если я не хочу стать психом или полным ничтожеством, я должен вспомнить... – Задумчиво пробормотал Игорь Сергеевич.

– Именно так! – Радостно вскричал майор. – Ты всё понял!

– Но всё-таки... – Дарофеев серьёзно посмотрел на фээсбэшника, – Для чего ты сделал копию?

– На всякий случай. – Ответил Изотов. – Может так статься, что оригинал придётся уничтожить. Эти записи слишком ценная вещь, чтобы она попала в лапы мафии. Копия же, в любом случае – подстраховка.

– А дискета?

– Вот с ней проблема... – Взгляд майора сразу стал предельно серьёзен. – Её никто не может прочесть, кроме тебя самого.

– Почему? – Вырвалось у целителя.

– Чтобы открыть информацию, которая в ней содержится, надо знать пароль. А этот пароль только в твоей памяти. Той, которая заблокирована. Пока она к тебе не вернётся – прочесть дискету невозможно.

– Неужели нет никаких способов? – Разочарованно проговорил Пономарь.

– Есть, в принципе... – Сергей Владимирович задумчиво пожал плечами. – Есть у меня знакомые хакеры. Они любую защиту могут сломать...

– Так в чём же дело?!..

– Во первых, у них и так куча работы. А во вторых... Знаешь, сколько времени это может занять? С неделю, не меньше...

– А они...

– Ты беспокоишься, не прочитают ли эти ребята то, что там содержится?

Игорь Сергеевич внезапно почувствовал себя виноватым и потупился:

– В общем, да...

– Не беспокойся. Это же хакеры. Их, кроме компьютеров и программ, ничего не интересует. Главное – это твоё согласие на снятие защиты.

Подумав, что, несмотря на уверения Изотова, он всё-таки совершает ошибку, Дарофеев дал согласие. Но на его сердце спокойнее от этого не стало. И, стараясь заглушить нехорошие предчувствия, целитель высказал вопрос, который крутился у него в голове ещё с прошлого вечера:

– А эти парни, которые по мне стреляли... Рыбаковцы... Как ты думаешь, их начальник пошлёт ещё кого-нибудь?

– Поэтому я и написал тебе, чтобы не выходил. – Рассмеялся Сергей Владимирович. – Но положение у тебя действительно серьёзное. Обложили с флангов. Придётся прорываться сквозь центр.

– Придётся... – Вздохнул Пономарь. Он немного помолчал, обдумывая какую-то мысль и, решившись, виноватым тоном спросил:

– Сергей, а не могли бы мы с тобой немного полетать... Ну, как вчера...

– А!.. Понравилось! – Весело улыбнулся фээсбэшник. – Ты готов? Тогда полетели!

– Как? Прямо сейчас? – Поразился Игорь Сергеевич и понял, что уже находится в другом мире.

Пространство, куда он попал, казалось, целиком соткано из нежного, но всепронизывающего света. Светом были и все объекты, которые окружали Дарофеева. Акварельных тонов медузоподобные сгустки сияния величаво проплывали перед взором целителя или стремительно проносились мимо, оставляя за собой змеящийся радужный след.

Мир был пронизан световыми колоннами. Они начинались в неоглядной дали и уходили вниз, пропадая в светящемся тумане. Некоторые из колонн казались нестерпимо яркими, другие выделялись своей тусклостью и оставляли впечатление чего-то неживого.

– Как зрелище? – Потрясающе! – Воскликнул Игорь Сергеевич. Он огляделся в поисках говорившего и обнаружил рядом с собой яйцеобразный сверкающий предмет нежного розово-янтарного оттенка.

– Вы кто? – Озадаченно подумал Пономарь.

– Своих не узнаёшь? – По яйцу пошла мелкая рябь. – Это же я, Сергей!

– Как же я сам тогда выгляжу?! – Притворно ужаснулся целитель. – И где мы?

– Это один из нижних уровней астрала. Здесь обитают элементальные сущности. Разум у них наличествует, но примитивнее человеческого. По большому счёту, делать тут нам с тобой нечего, но виды красивые.

– Давай побудем ещё намного... – Попросил Игорь Сергеевич. Фээсбэшник не возражал.

Дарофеев носился взад-вперёд, словно бычок, впервые выпущенный на свежую травку, после душного и тесного хлева. Сперва он лавировал между световых столбов, но потом, обнаружив что может беспрепятственно пролетать сквозь них, перестал обращать на эти структуры особое внимание. За что и поплатился.

Внезапно Игорь Сергеевич почувствовал странную дрожь во всём тонком теле. Он тут же остановился, не в силах двинуться куда-либо.

Через мгновение, показавшееся Пономарю часом, если не больше, рядом возник яйцеобразный Изотов и как-то вытащил Игоря Сергеевича из колонны в которой тот застрял.

– Что ж ты в мёртвую зону полез? – Возмущенно и, одновременно, встревожено спросил Сергей Владимирович.

– Что это было?.. – Если бы у Пономаря были в тот момент зубы, то они издавали бы нервную дробь.

– Геопатогенная зона. Пребывание в ней опасно для жизни. И не только тонкого тела. – Пояснил Изотов, несколько успокаиваясь.

– А полезных зон поблизости нет? – Дарофеев всё ещё чувствовал страшный упадок сил.

– Ты почему спросил? Догадался? – Интонация вопросов была радостно выжидающей.

– Да, не знаю я, почему... – Попытался отмахнуться Игорь Сергеевич, чувствуя, как к нему возвращаются силы. Пока шла эта краткая беседа, майор уже оттранспортировал тело целителя в столб, подпитывающий энергией. – Ох... Хорошо...

Вскоре, пресекая всякие возражения, Сергей Владимирович вытащил упирающегося Дарофеева из этой колонны:

– Избыток энергетики так же вреден, как её недостаток. – Нравоучительно вещал фээсбэшник.

– Я хочу накопить силы! – Отбрыкивался целитель. – Я об этом у себя читал!

– И не понял ни фига! – Усилия Сергея Владимировича увенчались успехом, и они зависли в нейтральном световом пространстве.

– Почему это? – Удивился целитель.

– Пойми, накопление силы – это фигуральное выражение. На самом деле, силы вокруг с избытком. Человеку необходимо что-то типа мощности, чтобы управлять этой силой. Вот обретение этой мощности, возможности пропускать сквозь себя огромные потоки энергии и называется накоплением силы.

– Теперь понял. – Мысленно кивнул Пономарь. – Будем нарабатывать мощь!

Спуск в более плотные слои тонких пространств проходил постепенно. Померкли светящиеся объекты, стали полупрозрачными и, вскоре, исчезли совсем. Сквозь них, как при постепенном наложении двух кадров, стали прорисовываться контуры привычного Дарофееву мира. Он с высоты увидел заснеженные крыши зданий, дороги, людей, казавшихся разноцветными муравьями. Да и его проводник приобрёл человеческие очертания.

Посмотрев вниз, Игорь Сергеевич узнал тот самый особняк, в котором они навещали мальчика Витю. Почему они оказались именно тут так и осталось для Пономаря загадкой. Но Изотов, сориентировавшись, внезапно устремился вниз, прихватив с собой и целителя.

Затормозив на высоте около пятнадцати метров, друзья стали свидетелями странного зрелища. Тощий телепат вёл за руку юного хумчанина. Во дворе их ждала какая-то машина.

– Куда тебя везут? – Прокричал Сергей Владимирович Вите. Тот поднял к небу незрячие глаза и ответил:

– В Бутырскую тюрьму. Тут же мысленный голос телепата, сопровождавшего мальчика, витиевато выругался.

– 2 -

Старый мафиози хорошо владел собой, но эти три часа до возвращения Кикоза он заметно нервничал. Рыбак мог себе это позволить, зная, что в решающий момент он соберётся и сделает всё именно так, как и было запланировано с самого начала.

План же наркобарона позволял тому убить сразу нескольких зайцев.

Постоянно растущая организация Корня составляла для Рыбака серьёзную проблему. Репнев, непонятно как, устранял всех конкурентов и прибирал к рукам их бизнес и сферы влияния. Но непонятность эта разъяснилась в один момент. Когда старик узнал о существовании Вити Матюшина.

Файлы, в которых были сведения о мальчике, оказались скачаны из сети Драйвера по чистой случайности. Компьютерщики Рыбака просто скопировали большую часть запаролированных директорий из баз данных Корня. После нескольких суток работы шифры были взломаны и в руках наркобарона появилось досье на бывшего ГУЛа.

Аналитики наркодельца не обратили на него внимания, но сам Рыбак, просматривая украденную информацию, внезапно зацепился взглядом за строку “выдающиеся паранормальные способности”. Не пожалев времени, наркобарон прочёл досье полностью и у него в голове начала вызревать схема действий.

Не составило особого труда сопоставить события прошлого года, когда погибли десятки, если не сотни, разного рода криминальных дельцов, и то, что стало происходить в последние недели.

Способ убийств стал более тонким, изощрённым, но в них чувствовалась одна рука. Или воля.

И не было сомнений по чьей указке действует эта воля. Все убитые, тем, или иным способом, мешали развитию одной единственной криминальной организации – мафии Корня.

И те два покушения, которые благополучно пережил сам Рыбак, были организованы той же силой. Силой слепоглухонемого мальчика Вити.

Поняв это, старик решил, что хумский гений должен принадлежать только ему. И не только для того, чтобы обезопасить себя от рук не сознающих себя убийц, хотя и это играло немаловажное значение. Побудительным импульсом для наркодельца была та самая власть, к которой стремился Корень. Но Рыбак, в отличие от него, не хотел так безрассудно использовать Витин талант. Не стоило столь широко, как делал это Репнев, расходовать людские ресурсы. Достаточно было того, чтобы все, кто представлял некоторую угрозу для Рыбака, знали о существовании у него такого оружия, которое позволило бы убить любого, в любое время и в любом месте. Знать о том, что это оружие живое им было ни к чему, главное – сам факт его наличия. А для убеждения можно было бы несколько раз использовать Витин талант и, после этого, оставить его в покое. Не выпуская, конечно, мальчика из-под своего влияния.

Весь вопрос был в том, удастся ли его убедить сменить “крышу”. Рыбак был уверен в своих способностях убалтывать любого собеседника, но ему впервые придётся столкнуться с человеком, с которым можно общаться лишь посредством прямого обмена мыслями.

Кроме всего прочего, досье содержало один существенный пробел. Там не было ничего о том, почему и как Корень заставил, – или уговорил? – Витю работать на себя. Это создавало некоторые сложности в постановке будущего разговора, но старик надеялся на свой опыт и думал, что справится с задачей, которую перед собой поставил.

Для её воплощения старый наркоделец и затеял всю эту историю с объединением группировок, своей и Корня. Это дало возможность приставить к Репневу Кикоза, а уж тот, не теряя зря времени, связался с соглядатаем Вити и в ближайшие часы должен был предоставить обоих под очи Рыбака.

Всеми этими действиями наркобарон пытался решить ещё одну проблему. Проблемой этой являлся Пономарь.

Старый мафиози, в тех же секретных файлах Корня, вычитал, что целителя отравили и некоторое время держали на наркотиках. Однако тот непостижимым образом скрылся в тот самый момент, когда ему должны были ввести летальную дозу препарата. С тех пор произошло несколько неприятных событий, в которых Пономарь принимал непосредственное участие.

Но, анализируя их, Рыбак поневоле приходил в трепет от потрясающих возможностей этого человека. Судя по докладу, единственного оставшегося в живых боевика из засады у квартиры целителя, Пономарь не только умел летать, но и мог на лету останавливать выпущенные в него пули. Это было выше понимания наркодельца, и говорило лишь о том, что Игорь Сергеевич противник не из простых.

Не будучи в курсе относительно прочих возможностей целителя, Рыбак мог лишь предполагать, что они не менее впечатляющи. А из этого следовало, что объявив охоту на Пономаря, Рыбак сделал серьёзную ошибку. Можно было и отступиться от него, но отступится ли от наркобарона сам целитель? Поняв, что обратного пути нет, старик стал лихорадочно искать выход из создавшейся ситуации. Ведь даже теми колоссальными силами, которыми он располагал к данному моменту, нейтрализация Дарофеева выглядела весьма проблематичной.

Внезапный стук в дверь отвлёк Рыбака от размышлений. Из соседней комнаты-камеры появился телохранитель старика. Он посмотрев в “волчок”, повернулся к наркобарону и грудным басом произнёс:

– Кикоз.

Старик кивнул:

– Открывай...

Глава 17

– 1 -

Витя воспринимал сразу две картинки. Одну “видел” он сам. На ней был старик с крючковатыми хищными пальцами, в дорогом шерстяном костюме, прекрасно сидевшем на мафиози, с нимбом коротких волос, седых и, одновременно, не утративших густоты, со свёрнутым носом. Витя подумал, что это увечье должно мешать старику нормально говорить, но, из-за врождённой глухоты, мальчик не мог лично проверить эту догадку, а только слушая ушами кого-то еще. Это был, так сказать, первый слой изображения.

На него накладывался ещё один, недоступный простому восприятию. Хумчанин воспринимал тонкие излучения Рыбака и они складывались в цветную картинку, которая говорила о его визави гораздо больше, чем физический, хотя и тоже воспринимаемый исключительно с помощью ясновидения, облик.

Аура наркодельца представляла собой странное сочетание света и тьмы. Она буквально кричала о коварстве, порочности, беспринципности своего носителя и, одновременно, показывала его недюжинный ум и своеобразную извращённую мудрость, направленную лишь на приобретение всё большей и большей власти над людьми.

Второе изображение, которое воспринимал парень, исходило от самого Рыбака. Витя видел себя его глазами. Взгляд старика был проницателен. Он, как блестящий физиономист, сразу понял, что сидящий перед ним, несмотря на детскую внешность, не по годам развит и обладает чёткими моральными критериями.

Оценка старика, высказанная не словами, а комплексом ощущений была, с одной стороны, лестна Вите, но, с другой, заставляла насторожиться. Всё окружающее Рыбак рассматривал с позиций прагматического использования. И юный хумчанин исключением не был.

Однако, когда Витя попытался заглянуть глубже в мысли Рыбака, он был несколько обескуражен. Мафиози обладал хорошей защитой и прочесть у него удавалось лишь сиюминутные намерения и мысли. Всё остальное, казалось, было покрыто непроницаемой скорлупой.

Теперь мальчик понял, почему старик, несмотря на несколько попыток убить его всё ещё жив. Рыбак оказался непредсказуем. Не в такой степени, как был непредсказуем наставник мальчика, дядя Игорь, но и той, которой обладал Рыбак, хватило для его спасения от рук запрограммированных киллеров.

– Ну, здравствуй... – Проговорил старик.

Витя услышал как он воспринимает собственный голос и находит его достаточно выразительным и, сообразно моменту, ласково-прочувствованным. Однако, за внешней искренностью интонаций чувствовался некий подвох.

– Здравствуйте... – ответил мальчик и почти увидел, как в испуге, словно потревоженные цветастые гуппи, заметались в голове наркодельца его мысли. Рыбак впервые в жизни слышал телепатический голос.

– Как дела?

Подоплёка этого вопроса была ясна Вите ещё до того, как прозвучали сами эти слова. Если он ответит, что недоволен своей жизнью, то старый мафиози будет заливаться соловьём, расписывая прелести жизни под его защитой. Но это для чего-то ему было нужно, и Витя решил выяснить для чего именно.

– Что вы от меня хотите?

Старик, к его чести, отреагировал моментально. Слова его даже опережали мысли:

– От тебя – ничего...

Хумчанин отметил, что в этот момент старик говорил предельно искренне. Но это была искренность момента. Поняв натуру Рыбака, Витя мог теперь отличать, когда тот говорит то, что хотел бы услышать его собеседник и слова, идущие действительно от самой натуры наркобарона.

– Просто я знаю, что ты, волей случая, попал в нехорошие руки...

– А ваши руки лучше? – задал невинный вопрос мальчик.

Наркоделец смутился, но лишь на долю секунды:

– Я стар... – Вздохнул мафиози. – Другому я мог бы солгать, что жизнь больше не доставляет мне радости, но ты-то понимаешь, что это не так...

С этим Витя не мог не согласиться. Действительно, в старом теле бурлила неуёмная энергия.

– Я буду наслаждаться каждым мгновением моего существования... До самой смерти... Кто знает, может, и там, за гранью, есть свои наслаждения?.. Иногда мне кажется, что когда я умру и попаду в ад, или в какое-нибудь другое неприятное место, то и там я смогу найти для себя удовольствия...

Нет, смерти я не боюсь... Тревожит меня другое...

К моему сожалению, ты слишком молод... Это и счастье твоё, и твоё проклятие... Но я бы мог устроить твоё будущее...

– Как? – Витя чувствовал, что все эти разговоры, как сжимающаяся паутина, подводят его к какой-то ловушке. Уточнить про счастье и проклятье он решил несколько позже.

– Я могу стать твоим спонсором. Ты поедешь учиться в Америку, Англию, куда и чему захочешь. В третьем тысячелетии люди с хорошим образованием будут в большой цене. Ты сможешь стать мировой знаменитостью. С твоими способностями...

– А зачем это нужно лично вам? – Хумчанин понимал, что такой вопрос, по меньшей мере, бестактен, но задать его было необходимо. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что за мотивы движут стариком.

– Наверное, ты не поверишь... – Рыбак смоделировал на своём лице бурю эмоций. Если бы Витя не видел за ними ещё какой-то слой потаённых мыслей, он мог бы принять всё это представление за чистую монету.

– В молодости... – продолжил мафиози, – я, как и ты, хотел переустроить мир к лучшему...

– И поэтому занялись продажей наркотиков?.. – Язвительно полюбопытствовал хумчанин.

– Я думал, что это временно... – С виноватой миной старик опустил глаза. Но, по его излучениям, было видно, что Рыбака не на шутку разозлил этот вопрос и он едва сдерживается, чтобы не отдать приказ убить дерзкого парнишку на месте.

– У меня была мечта – искоренить всю преступность... Не перебивай! – Воскликнул наркоделец, услышав в своей голове недоверчивое мычание Вити. – Да, мечта. С тех пор прошло очень много времени. Ты видишь, кем я стал. Вместо того, чтобы бороться с преступниками – я стал их боссом. Но я делаю всё, чтобы мои люди имели как можно меньшеконфликтов с законом!

На мгновение сплошная защита мыслей старика приподнялась, и мальчик увидел, что последняя фраза чистая правда. Рыбак лоббировал в Думе принятие законов, смягчающих наказание тем, кого задержали с наркотиками. Но, одновременно, подавлял всякую активность, связанную с попытками их декриминализации и легализации.

– И я хочу, чтобы ты продолжил свою миссию. Ту, которую ты начал в Хумске.

– Но дядя Игорь говорил, что убийства очень сильно отягощают карму...

Наркоделец, словно не заметив реплики, не остановил своих “излияний”:

– Но для того, чтобы действовать успешно – тебе просто необходимо хорошее психологическое образование. С твоими возможностями ты мог бы незаметно подталкивать преступников к честной жизни. И тогда, с твоей помощью, в стране, да что там Россия, во всём мире мог бы установиться золотой век! Как тебе такая перспектива?

– Образование... – С видимой задумчивостью проговорил Витя. – Это хорошо, конечно... Но денег для этого не надо. Я и так могу подсоединиться к любому мозгу и узнать всё, о чём он думает, и что знает его обладатель.

Намёк был недвусмысленный и лишь самообладание Рыбака позволило ему сохранить на лице прежнее участливое выражение. После едва заметной паузы наркоделец решил перевести беседу в несколько иное русло:

– Но ведь посуди сам, сейчас Корень загружает тебя примитивными заданиями. Убить того, этого... Меня... Да, я знаю, что ты посылал ко мне киллеров, но я не сержусь на это. Ты ведь действовал по приказу?

Из-за такой постановки вопроса Вите нельзя было ответить ни “да”, ни “нет”. Признав, что на него можно оказывать давление, приказывать, он ставил себя в заведомо проигрышное положение. Рыбак немедленно начал бы искать пути оказания этого давления. А сказав, что действовал по собственной воле, хумчанин рисковал вообще не покинуть стен этой тюрьмы.

– Дядя Андрей не приказывал... – В свой телепатический голос Витя подпустил обиженные нотки, – Он просил... И объяснял, почему...

– Но зачем же ты соглашался, если знал, что это нехорошо?

Это была уже прямая провокация. Но хумчанин не мог позволить себе ответить правду, что он хотел как можно лучше узнать тёмные замыслы Корня и рассказать потом о них дяде Игорю. Да и просто, сиюминутно, захотелось сменить обстановку. О своём прошлом доверии к дяде Андрею, о том, что раньше сознательно не хотел проникать в его мысли, где разрабатывались планы нейтрализации Пономаря, рассказывать юный Матюшин не мог. Выход был один – солгать, но так, чтобы старик этого не заметил.

– Он пообещал, что всю кармическую ответственность он возьмёт на себя...

Такое не было возможно даже в теории, но Рыбак вряд ли об этом мог знать или догадываться. Среди экстрасенсов действительно существовало такое поверье, что можно взять на себя чужую карму. С одной стороны это было действительно так, чужие болезни на себя они переносили. Но у того, кого они пытались от них освободить, сумма поступков, которые и составляли пресловутую карму, не менялась никак.

– И тебе у него хорошо? – Показал удивление наркобарон. – Он ведь, по моим сведениям, держит тебя взаперти. Никуда не отпускает. Даже сторожа-телепата приставил...

– А мне почти всё равно, где жить... – Простодушно улыбнулся мальчик. – Я же большую часть времени провожу вне тела... Какая разница, где оно находится?

Рыбак почувствовал, что беседа зашла в тупик. Вида он не подал и решил сделать хорошую мину при плохой игре:

– Ладно, заболтался я с тобой... Но, поверь, мне очень приятно было с тобой познакомиться.

– Мне тоже... – Отозвался Витя.

– А над моим предложением ты подумай. На счёт учёбы...

– Хорошо, дядя Рыбак... Подумаю...

– 2 -

Едва вернувшись в тело, Изотов, не дожидаясь пока Игорь Сергеевич окончательно придёт в себя после астрального путешествия, начал лихорадочно собираться. Пономарь, ничего не понимая, наблюдал за его деятельностью, пока майор не пояснил:

– Витю вывозят из особняка. Это мой шанс его спасти.

– А меня ты в расчёт не берёшь? – Оскорбился целитель. – Сам же говорил, что этот пацан мой воспитанник...

Кивнув вместо ответа, Сергей Владимирович через несколько секунд выложил перед Пономарём небольшой арсенал. Дарофеев, покопавшись в оружии, выбрал себе пневматический пистолет, стреляющий снотворными пулями. От бронежилета он, однако, отказался.

Зная способности Игоря Сергеевича, фээсбэшник не стал настаивать. В общей сложности сборы заняли минут пять. По истечении этого срока, “Волга” майора уже мчалась по московским улицам.

Но друзья опоздали. Когда машина подруливала к дому на углу Лесной и Новослободской улиц, Изотов, настроившись на мгновение на восприятие Вити, обнаружил, что того уже ведут через КПП Бутырки. Сообщив эту неприятную новость Пономарю, Сергей Владимирович предложил:

– Нам остаётся одно – ждать пока он выйдет. – А дальше? – Спросил Дарофеев. – У тебя есть план?

– О, у меня целый мешок плана! Но я его никому не дам! – Судя по шутке, Изотов сильно нервничал, чего целитель никогда не замечал за обычно уравновешенным майором.

– В общем, так... – Уже серьёзно продолжил Сергей Владимирович, – Варианта два. Первый. Я делаю тебя невидимым и мы проникаем в тюрьму. Меня, как фээсбэшника, обязаны пропустить. Там мы перехватываем Витю и уходим через служебный вход. Второй. Ждём здесь и, когда он появится, укладываем его сопровождающих. Хватаем парня – и в машину. Какой нравится?

– Честно говоря, ни один. – Дарофеев заразился мандражом майора и теперь жалел, что ввязался в эту авантюру. Но отступать было уже поздно. А трусом Игорь Сергеевич себя не считал.

– Но второй, по-моему, лучше... – Закончил свою мысль целитель.

– Тогда, поехали...

Изотов перегнал машину непосредственно к выходу из тюрьмы и остановился, не глуша мотор. Здесь уже стояло несколько автомобилей, в том числе и тот, который Сергей Владимирович видел во дворе химкинского особняка.

Это был чёрный “СААБ” и в нём сидело двое парней.

– Ждут... – Изотов указал на сидящих в “СААБе”

– А мы не пропустим пацана? – Заволновался Игорь Сергеевич.

– Я слежу за ним. – Заверил целителя Изотов.

Прошло сорок минут. Всё это время друзья провели в молчании. Сергей Владимирович иногда закрывал глаза и настраивался на Витю, но, всякий раз перед ним возникало лицо Рыбака.

Внезапно майор почувствовал странную щекотку в голове. Это очень сильно напоминало то самое прикосновение к мозгу, которое Изотов испытал во время своего неудачного визита в особняк Корня.

– Нас обнаружили. – Со странным равнодушием, вслух констатировал фээсбэшник.

– И что теперь? – Поинтересовался Игорь Сергеевич.

Майор не ответил и кивком указал на людей в “СААБе”. Один из них, сквозь заднее стекло это было отчётливо видно, поднёс к уху телефонную трубку. Выслушав сообщение, он что-то коротко ответил и Сергей Владимирович встретился с боевиком взглядом, отражённым в зеркальце заднего вида в салоне “СААБа”.

– Если они выйдут – держись. – Проинструктировал Изотов целителя. – Буду брать их на таран.

Но в следующие несколько минут ничего не происходило.

– Витю ведут. – Спокойно проговорил майор. – Приготовились.

Но в этот момент произошло одновременно два события. Со стороны Савёловского вокзала появились три “Москвича”, которые, лавируя на бешеной скорости, приближались к месту стоянки изотовской “Волги”. В это же время ворота тюрьмы отъехали вбок, и из них появился серый фургон автозака, машины, в которой перевозили заключённых.

Автозак медленно выруливал на Новослободскую улицу и один из “Москвичей”, не успев вовремя затормозить на скользком асфальте, со всей скоростью врезался в бок автозака. Серый фургон накренился и стал падать на “Волгу” фээсбэшника, и лишь превосходная реакция Изотова спасла его самого и сидевшего рядом Дарофеева. Сергей Владимирович вывернув руль, надавил на газ, и машина вынырнула из-под туши автозака, который через мгновение рухнул на то место, где раньше была припаркована изотовская “Волга”. Ещё во время падения из-за фургона вылетел какой-то человек и, нелепо размахивая руками и ногами, перелетел через автомобиль Сергея Владимировича и рухнул прямо на крышу “СААБа”.

Из фургона, упавшего на единственную дверь, раздались пронзительные крики, но их заглушил звук взрыва. Из-за автозака показался столб пламени. “Москвич”, который протаранил зековскую перевозку, от удара отскочил к стене дома, и там вспыхнул. Из пятерых рыбаковцев ехавших в нём, срочно вызванных Кикозом, в живых остался лишь один, тот, который вылетел, пробив собой ветровое стекло, и приземлился на машину, которая ждала Витю Матюшина.

Когда прогремел взрыв Изотов, презрев красный сигнал светофора и непрерывно сигналя, уже сворачивал на Лесную. Люди, переходившие улицу, лишь чудом не попали под колёса “Волги”. За ней, уже по тротуару, сшибая газетные лотки и стеклянные ящики с розами, пронеслись два оставшихся “Москвича”, набитых людьми Рыбака.

– Попробуем уйти. – Меланхолично сообщил Сергей Владимирович, сильнее утапливая педаль газа.

Впереди не торопясь катился по рельсам трамвай. Майор повернул перед самым его носом и, удачно избежав столкновения с идущим из парка троллейбусом, помчался вдоль двухэтажного строения из красного кирпича. Преследователи несколько поотстали.

Сделав ещё несколько поворотов и, оставив позади небольшую площадь, Изотов углубился в переулки. Чтобы петлять по узким улочкам, ему пришлось сбавить скорость, но удача вдруг отвернулась от беглецов.

Вынырнув из очередной подворотни и надеясь, что его маршрут окончательно запутал боевиков Рыбака, Сергей Владимирович обнаружил, что идёт встречным курсом с одним из преследовавших его “Москвичей”. Боевики, сидевшие в нём, заметили своих предполагаемых жертв и машина моментально ощетинилась несколькими стволами автоматов, торчащих из опущенных окошек.

Дарофееву, при виде этого зрелища, захотелось оказаться где-нибудь очень далеко. Промелькнула дурацкая мысль, что если сейчас начнётся пальба, то ветровое стекло разлетится вдребезги и стеклянные крошки могут попасть в глаза. Руководствуясь этим, Игорь Сергеевич крепко зажмурился. Потом, по резкому рывку, он понял, что Изотов дал задний ход. Но звуков стрельбы пока не было.

Желание уберечься, сыграло с Игорем Сергеевичем странную шутку. Он всё ещё сидел с закрытыми глазами, но в какой-то миг всё вокруг него изменилось. Он стал видеть и сквозь опущенные веки, и сквозь металл машины. И это видение оказалось весьма странным.

Машина преследователей остановилась, и из неё высыпали все боевики. Но они не стреляли, хотя и держали в руках оружие. Сам ракурс зрения показался целителю чем-то непривычным. Он смотрел на них сверху вниз и фигурки людей, столпившихся около “Москвича”, уменьшались с каждым мгновением.

– Давай направо. – Посоветовал спокойный голос Изотова.

Игорь Сергеевич, успокоенный тоном майора, послушался. Боевики и их машина исчезли из его поля зрения, и вместо них выплыла заснеженная крыша. Из-под белого покрова просматривались соединительные рёбра бурых железных листов. Потом крыша проплыла мимо, и внизу показалась оживлённая улица, в которой Пономарь без труда опознал Тверскую. Сменялись разные крыши, и вдруг Дарофеев понял, что пора бы и вниз. Вычленив из скопления двускатных поверхностей нечто плоское, целитель подумал, что остановиться лучше всего именно там.

Вскоре машину ощутимо тряхнуло и Игорь Сергеевич разлепил веки.

– Почему они не стреляют? – Повернулся он к Изотову.

Фээсбэшник истерически расхохотался. Оглядевшись вокруг, Дарофеев понял причину его странного поведения.

“Волга” действительно стояла на плоской крыше какой-то высокой жилой башни.

– Так это мне не почудилось... – В изумлении поднял брови целитель.

– Мы от них улетели... – Давясь смехом, смог выдавить из себя Сергей Владимирович. – Только как теперь мы будем спускаться?..

Напряжение взяло своё, и Дарофеев присоединился к стонущему от неудержимого хохота майору.

Глава 18

– 1 -

Повторить свой подвиг сознательно Игорь Сергеевич не смог и майору пришлось воспользоваться своими средствами. Самым сложным оказалось объяснить дежурному патрульной службы ГАИ то, что от него требуется. Капитан, фамилию которого Изотов не расслышал, никак не мог понять, как именно оказалась машина на крыше здания. Наконец, сдавшись, он пообещал прислать вертолёт.

Вскоре летающая машина перенесла “Волгу”, вместе с пассажирами, в район Измайловского парка. Сергей Владимирович предупредил пилота, что тот участвовал в секретной операции ФСБ и распространяться об увиденном не следует.

– Да всё равно мне никто не поверит... – Махнул рукой пилот.

Дарофеев с Изотовым, попрощавшись с ним, вновь сели в автомобиль и фээсбэшник медленно повёл машину на Сиреневый бульвар.

– А эти... – Игорем Сергеевичем вновь овладел приступ смеха, – Будут спрашивать: “Здесь “Волга” не пролетала?”

И, представляя какой будет реакция прохожих, вытирал выступающие от хохота слёзы. Успокоился он лишь в квартире.

Готовя, совместно с Сергеем Владимировичем, холостяцкий обед, Пономарь изредка всхлипывал, но потом брал себя в руки и заставлял заниматься делом.

Даже подкрепившись, Изотов всё ещё оставался хмур. На прямой вопрос Игоря Сергеевича о причинах подобного настроения, майор ответил:

– Как ты не понимаешь? Витя-то всё у них...

– У кого? Корня или Рыбака?

– Скорее Корня... – Задумчиво проговорил фээсбэшник. – Во всяком случае, он сперва сам так сказал...

– А зачем тогда его возили к этому наркоману?

– Рыбак ни разу в жизни не пробовал наркотиков. – Зачем-то пояснил Сергей Владимирович. – Он наркоделец, но не наркоман. А почему Витя у него оказался – не знаю... Но то, что рядом с ним был и Призрак – в этом сомнений нет. Именно он меня нащупал...

– И после этого на нас напали... – Продолжил фразу Пономарь.

– Да. – Согласился Изотов. – И были это люди Рыбака. Следовательно, он с ними тоже связан... Но почему? Зачем?

– Может, у Вити спросим? – Осторожно предложил Игорь Сергеевич.

– А что? – Обрадовался майор. – Действительно, самый простой выход... Но лучше сделать это ночью... А пока...

Порывисто встав, Сергей Владимирович удалился с кухни, где проходил этот разговор. Вернулся он через минуту с папкой зелёного цвета.

– Читать будешь?

Пономарь обрадовано закивал.

Они расположились в гостиной. Игорь Сергеевич расположил пухлую папку у себя на коленях, развязал тесёмки. Под верхней обложкой оказалась стопа разноформатных бумаг. Некоторые были напечатаны на машинке, другие написаны от руки. Наряду с обычными листами писчей бумаги, были записи и на салфетках, полях газет, разорванных сигаретных пачках.

Прекратив пролистывать бумаги, Дарофеев взял верхний лист и стал внимательно читать машинописный текст:

“Это книга не для обывателя, интересующегося всякого рода тайнами и мистическими знаниями. Она предназначена лишь для тех, кто действительно серьёзно занимается магией, и уже достиг определённых высот в постижении эзотерических знаний и духовной чистоты, позволяющей не обращать знания во зло простым смертным.

Эзотерика – это очень простая наука. Набор элементарных истин, которые так просты и самоочевидны, что подавляющее большинство не даёт себе труда задуматься над ними. И лишь те, у кого достаточно сил обратить на них внимание, понимают, что законы, движущие миром, просты и повсеместны, что человек каждодневно применяет их, даже не догадываясь об их существовании, и поэтому сознательное использование их недостаточно духовными людьми может привести к катастрофическим последствиям.”

Игорь Сергеевич оторвался от чтения и посмотрел на внимательно наблюдающего за своим другом Изотова.

– Ты это читал?

– Нет. – Сергей Владимирович в подтверждение своего слова отрицательно покачал головой. – Я же просто снял ксерокс. Читать просто времени не было. Да я и не стал бы, без твоего согласия... – Странное что-то тут... – Пожал плечами Пономарь. – Он, то бишь я, пишу, что эзотерика – это элементарно...

– А что? Так и есть. Тайные знания почему такими стали, чтобы дать возможность жрецам, открывшим их, управлять толпой. А иначе, цивилизация просто не могла бы существовать.

– Может, оно было бы и к лучшему... – Вскользь заметил Дарофеев и вернулся к чтению.

Вторая страница содержала список “добродетелей” мага.

“Истинный эзотерик должен быть:

1.) Неуличим.

2.) Безупречен.

3.) Бесстрашен.” – Этот текст Игорь Сергеевич, несмотря на кажущуюся простоту, осмысливал долго, пытаясь понять, что именно скрывается за столь краткими определениями. Кроме этих трёх, там были и пункты с четвёртого по седьмой, однако, напротив цифр ничего написано не было.

Следующий лист уже был плотно покрыт рукописным текстом. Разбирая слова, Дарофеев стал вгрызаться в смысл написанного и обнаружил, что это какое-то незнакомое упражнение. Некоторые места были густо замараны, в других текст просто зачеркнут, и поверх него шла исправляющая надпись. На полях громоздились примечания. Но, несмотря на то, что Пономарь уже, казалось, неплохо знал собственный сленг, ему попадались незнакомые понятия. В общем же, к удивлению Игоря Сергеевича, он уяснил общий смысл. Данная методика позволяла передвигаться по вертикальным поверхностям.

Позднейшая приписка гласила: “Помогает для ориентации при левитации с “Жалюзи”.”

Чтение оказалось просто захватывающим. Пономарь сперва достаточно медленно поглощал собственные записи, потом он разошёлся и постепенно стал заглатывать целые страницы, едва взглянув на них. Всё, что там было написано намертво отпечатывалось в его памяти.

Он узнал как становиться невидимкой, по крайней мере, пятью разными способами, как устроены слои тонкой Вселенной, как “заклинать” духов и элементалов, как путешествовать по иным мирам... Информации было много и совершенно нерассортированной. Отдельные мысли соседствовали с подробным изложением методик, личные впечатления от каких-то упражнений с тщательными поэтапными описаниями достижения неких состояний. Но, несмотря на сумбур, вся поступающая информация тут же рассортировывалась и занимала в голове Пономаря свою “полочку”.

Под конец, нашлось и описание пресловутых “Жалюзи”.

Пролистнув последнюю страницу, Дарофеев облегчённо вздохнул и посмотрел на застывшего в кресле Сергея Владимировича. Тот, казалось, даже не дышал. Целитель посмотрел на часы и понял, что они стоят. Вдруг секундная стрелка сдвинулась на деление. Заметив это, Дарофеев присмотрелся и, через минуту, по его личным ощущениям, стрелка опять совершила неспешный бросок.

Ужаснувшись внезапной догадке, Игорь Сергеевич вскочил с кресла, всем телом чувствуя возросшее сопротивление воздуха. Раскрытая папка, лежавшая на его коленях, соскочила и начала медленное падение на пол. Когда целитель, опомнившись, подхватил её, она преодолела не более пяти сантиметров.

Не представляя, что можно делать в таком, неописанном в записях, состоянии, Пономарь тихо сел обратно и стал ждать, когда же оно кончится. Но минуты реального времени теперь являлись часами субъективного. Поняв, что ждать смысла не имеет, Дарофеев запаниковал. Вместе с ней пришло странное чувство облегчения, и Игорь Сергеевич провалился в забытьё.

– 2 -

Осознавать себя Игорь Сергеевич начал постепенно. Сперва вернулось ощущение тела, потом зрение и Дарофеев обнаружил, что опять находится в космосе. Но это был не обычный, физический, космос, в котором он обнаружил себя после предыдущего стресса. Этот был пронизан видимыми излучениями. В нём летали какие-то живые существа. Общее впечатление было таким, словно целитель попал в разноцветный кисель, плотный и, одновременно, неощутимый.

Мимо него изредка проносились какие-то личности, но никто не обращал на Дарофеева никакого внимания. Он даже подумал, что невидим для обитателей этого слоя тонкого мира, но вот кто-то ощутимо в него врезался и, послав краткий телепатический импульс, в котором были собраны всевозможные извинения, понёсся дальше.

Вдруг внимание Игоря Сергеевича привлёк гигантских размеров синий шар, по поверхности которого, змеясь, плыли широкие красные полосы. Сразу же шар стал приближаться и вскоре Пономарь уже вплотную подлетел к его поверхности. В ней внезапно открылся проход, и целителя засосало внутрь странного образования.

Осмотревшись, Пономарь немного опешил. Он оказался в обычной комнате, одну стену которой полностью покрывал экран, чем-то похожий на телевизионный, из мебели был всего один стул. На него-то и уселся Игорь Сергеевич.

– Здравствуйте... – Сказал он на всякий случай.

– Информаториум приветствует Игоря Сергеевича Дарофеева. – Протекла из конца в конец экрана крупная надпись.

– Кто вы?.. – Пономарь не до конца пришёл в себя и озирался по сторонам, пытаясь найти того, кто сделал эту надпись.

– Моя сущность непознаваема на вашем уровне развития ментально-астрального комплекса. – Проплыли буквы.

– А что вы делаете? – Целитель несколько освоился и позволил себе самую капельку обнаглеть.

– Моя основная функция – ответы на вопросы обитателей этого мира.

– Хорошо... – Пробормотал Игорь Сергеевич. – Тогда скажите, что я должен делать?

– Жить. – Проследовал ответ.

– Нет, что я должен делать в той ситуации, в которую я попал?

– Задавать вопросы.

Дарофеев понял, что беседует с чем-то типа компьютера и формулировать вопрос следует как можно более конкретно и тщательно.

– Как мне целиком вернуть свою воспоминания и опыт нынешней жизни, которые я утратил под действием неизвестных мне препаратов?

На этот раз Информаториум замешкался с ответом. Наконец, по экрану поползли слова:

– “Поскольку ваша энергосистема не допустит стороннего вмешательства на энергоинформационный уровень вашего тела, который содержит отпечаток времени, именуемый памятью, у вас остаётся единственный выход – сделать это самому.

Для успешной разблокировки уровня памяти требуется провести ритуал, сущность которого заключается в переходе вашего комплекса тел на радикально новый метод энергоинформационного функционирования. Одним из следствий трансформации будет возникновение сознательного доступа с обратной связью на фиксированную последовательность событий.

Схема действий:

1. Ослабление физического тела путём ограничения поступления метаболитов.

2. Регулярное выведение нервной системы за пределы нормального функционирования. Может достигаться как химическим, так и психологическим путями. Возможно их совмещение.

3. Постоянное заполнение ментального уровня мышления гипердозами информации...”

Игорь Сергеевич напряжённо сидел на стуле, который автоматически подстраивался под контуры его тела, и запоминал. Всего набралась дюжина пунктов, каждый из которых был необходим для желанного обретения воспоминаний.

Что поразило Дарофеева, так это то, что Сергей Владимирович уже несколько дней как проводил этот план в жизнь. Во всяком случае, что касалось подготовки ритуала, а именно, позиций два и три.

Попрощавшись с Информаториумом и покинув его стены, Пономарь запоздало сообразил, что надо было бы расспросить его о собственном будущем. Он хотел, было повернуть обратно, но его тело неудержимо влекло к земле и целитель, как в свой прошлый космический полёт, обнаружил, что оно ему перестало подчиняться. И, как и в предыдущий раз, Игорь Сергеевич остановился лишь в Бутырской тюрьме. В коридоре, рядом с камерой Рыбака.

Сквозь обитую стальными листами дверь, Дарофеев отчётливо видел, что старый мафиози беседует с кем-то по спутниковому телефону. Дождавшись, пока он завершит свои переговоры, Игорь Сергеевич вошёл в камеру.

Сделал он это достаточно нетривиальным способом, пнув дверь, которая с грохотом, который, как захотел целитель, был слышен лишь в пределах камеры, упала внутрь помещения, несмотря на то, что обычно открывалась наружу. Пономарь неспешно вошёл в камеру-квартиру. Оглядевшись, он отметил, что вся меблировка оказалась полностью восстановлена, вплоть до журнального столика, на котором теперь лежала куча медицинских проспектов и иллюстрированных журналов.

Старик, как был, полулёжа, полез рукой под диванную подушку. Обратно его длань показалась уже вооружённая неким пистолетообразным монстром, огромное дуло которого теперь смотрело прямо в лоб Пономарю.

Выстрел был сделан без предупреждения. Игорь Сергеевич заметил, как дёрнулся пистолет в пальцах Рыбака и пуля, проследовав сквозь призрачную голову целителя, с пронзительным визгом остановилась в остатках дверного косяка. После этого дуло исторгло небольшое облачко непрогоревших до конца пороховых газов и всё стихло.

Наркоделец и Дарофеев некоторое время смотрели друг другу в глаза. Рыбак не выдержал первым и спросил:

– Чего тебе надо?

– Так, – Ответил целитель, – Проведать заглянул...

– Заглянул? – Злобно ощерился Рыбак, – Вот и проваливай... А то...

Пистолет, опустившийся было, вновь показал Игорю Сергеевичу чёрный кружок посреди ствола.

– Не поможет... – Сочувственно покачал головой Дарофеев. Он, одним скользящим шагом, оказался около мафиози и присел рядом с ним на диван. Наркобарон немедленно отодвинулся.

– Скажи мне, Рыбак, – Пономарь специально взял проникновенный тон, – Ты хочешь, чтобы я за тебя принялся вплотную?

– Я хочу, чтобы ты убрался отсюда! Сгинь! – Старик неумело несколько раз перекрестил Игоря Сергеевича, но тот, несмотря на попытку экзорцизма, остался на месте.

– Сейчас у меня свои проблемы... – Доверительно сообщил целитель. – Но, если ты не отстанешь, они могут стать твоими... Впрочем, – Пономарь задумчиво возвёл очи горе, – Считай, что они у тебя уже появились!..

Дарофеев легонько, с его точки зрения, похлопал старика по спине. Рыбак, от этого удара согнулся пополам и оказался стоящим на четвереньках около своего дивана. Моментально вскочив, наркоделец встал в боксёрскую стойку и попытался нокаутировать Игоря Сергеевича. Однако, кулак мафиози, не встретив сопротивления, прошёл сквозь голову целителя. Второй, а затем и третий удары, имели тот же результат.

Решив ответить, Пономарь размахнулся и... Его ладонь тоже прошла сквозь тело Рыбака. Игорь Сергеевич понял, что, несмотря на все свои возможности, он все-таки не может сознательно причинить необратимый вред живому существу. Отметив про себя этот факт, целитель неподвижно завис в нескольких сантиметрах над полом.

Старик, обрадовавшись, пошёл в атаку, но Дарофеев, которому надоело пугать мафиози, решил, что хватит и занялся уже знакомой работой. Повесив Рыбака на какой-то крюк под сводчатым потолком камеры, Игорь Сергеевич планомерно начал уничтожать всё, что попадало в его поле зрения. Он, сжав предметы между ладонями, несколько раз поворачивал их друг относительно друга и кресло, или телевизор, или пресловутый журнальный столик, превращались в мелкую пыль.

Рыбак что-то пронзительно верещал, болтаясь под потолком, но Пономарь не обращал на его визги никакого внимания. Последним, что Дарофеев стёр в порошок, оказался холодильник, уцелевший во время вчерашнего визита. Теперь и он стал невысокой кучкой металлической пыли вперемешку с тем, что осталось от стекловолоконных плит, служивших изоляцией и органическим крошевом, в которое превратились продуктовые запасы Рыбака.

Освободив камеру ото всех предметов, Игорь Сергеевич, несмотря на отчаянное сопротивление, раздел мафиози донага и, растерев дорогой шерстяной костюм, осыпал получившейся пылью его обнажённое тело. В результате действий целителя стало казаться, что в это помещение не входили, по крайней мере, целое тысячелетие. За меньший срок не смогло бы накопиться должное количество пыли, которая теперь покрывала пол камеры ровным пятисантиметровым слоем.

Покинул Дарофеев тюрьму через окно, вдребезги разбив его и слыша позади разъярённый крик Рыбака:

– Я до тебя ещё доберусь!!!

Ответом ему был хохот, от которого содрогнулись тюремные стены.

Вернувшись в тело, Игорь Сергеевич застал Изотова в той же позе. Единственным отличием было то, что теперь в руках майора была чашка с дымящимся чаем.

– Это надо было видеть! – Сергей Владимирович поставил чашку на пол и зааплодировал, выражая своё восхищение.

– Что случилось? – Дарофеев совсем забыл о том, что предшествовало его нынешнему полёту.

– Ты локально убыстрил для себя ход времени!

– Ах, да... – Вспомнил целитель. – Было.

– Зрелище, должен тебе сказать...

– Да что толку это зрелище?! – Возмутился Пономарь. – Если я не понимал, что ты со мной делаешь! Что со мной творится! Откуда и почему все эти чудеса!

– А теперь знаешь? – Вкрадчиво поинтересовался Изотов.

– Да! Теперь знаю! – Громко и рассерженно подтвердил Игорь Сергеевич. – Я побывал в Информаториуме и он мне всё объяснил!

– Где побывал? – Переспросил майор.

– В Информаториуме... – Стушевался Дарофеев. Он вспомнил, что нигде в своих записях не встречал этого слова. И, значит, предыдущий Дарофеев не счёл нужным рассказывать о нём даже своему другу-экстрасенсу. – Короче! – Громко продолжил целитель. – Ты готовишь меня к посвящению! Но делаешь это непоследовательно и поэтому неправильно!

– На твоём месте я бы не был столь категоричен... – Твёрдо произнёс Изотов. – Ты узнал что-то, что я упустил?

– Да.

– И что же это?

– Голодовка! Я уже три дня должен был голодать, а не уничтожать с тобой копчёных кур и батоны колбасы!

– Да ты только послушай себя! – Сергея Владимировича пробрал неудержимый смех. – Куры! Колбаса!.. Ты и так эти дни питался как цыплёнок! Неужели не замечал?

– Да, как-то, нет... – Пономарь понял, что был не прав, сорвавшись на крик, и теперь чувствовал себя виноватым.

– В общем, – Фээсбэшник резко переменил тему разговора, – я планирую провести ритуал через три-четыре дня. Неделя, в общей сложности, достаточный срок для твоей подготовки. Но, поскольку я ведущий, о том, что тебя ждёт, ты узнаешь лишь после того, как оно наступит. Надеюсь, в этом нет возражений?

– Но я же всё равно буду понимать, что ты делаешь...

– Да, но уже позже. Гораздо позже. А пока, ты можешь рассказать, где был?

Глава 19

– 1 -

В то время, когда вылетевший из тела Дарофеев крошил обстановку камеры Рыбака, Корень, вернувшийся с военной базы, всё никак не мог уехать от Драйвера. За двое суток, что мафиози не связывался со своим компьютерщиком, накопилось огромное количество срочной информации, не ознакомиться с которой Репнев просто не имел права.

Первое, что Драйвер подсунул своему шефу, оказался проект соглашения об объединении группировок Репнева и Рыбака. Николай Андреевич просмотрел отпечатанные на лазерном принтере страницы и несколько минут не мог остановиться от смеха. Его аналитики и юристы несколько перестарались. По этому документу наркобарон просто отдавал бразды правления в руки Корня, не получая взамен ровно ничего. Не могло быть и речи, чтобы старый наркоделец согласился на такие условия.

Смягчение формулировок заняло не меньше часа. В это время Репнев устраивал разнос не в меру ретивым помощникам и, те, под пристальным надзором Николая Андреевича меняли статьи соглашения. Впрочем, все юридические крючки и двусмысленности, которые можно было истрактовать в пользу корневцев, мафиози оставил.

Под конец, документ приобрёл приемлемый для передачи его Рыбаку вид, и Корень перешёл к следующему вопросу. Им стала компьютерная расшифровка вчерашнего вояжа Николая Андреевича по точкам, курируемым “крышей” Рыбака.

– Мы прогнали всё записанные речи через мощный полиграф. – Пояснял Драйвер. – Больше всего было записано высказываний Кикоза, и сравнительный анализ дал нам возможность понять, где этот человек лжёт, а где говорит правду.

Доказывая свои слова, компьютерщик продемонстрировал Репневу какие-то зелёные кривые, пляшущие на экране монитора, которые сопровождали звучащие из динамиков слова, сказанные Кикозом.

– Программа определила, что его голос становится неуверенным всякий раз, когда он называет какие-либо цифры. Этому есть три объяснения. Первое, он не в ладах с арифметикой. Второе – цифры занижены и, наконец, самое неприятное, они резко завышены. Первый вариант можно отмести сразу, как нереальный, но выяснить преувеличивает Кикоз или преуменьшает, компьютерный анализ не может.

– Короче, рыбаковец гонит фуфло... – Резюмировал Корень.

– Да. – Подтвердил компьютерщик. – Доверие Кикозу чревато самыми непредсказуемыми последствиями. Поэтому я бы рекомендовал как можно дальше отдалить его от вашей персоны...

– Не занудствуй! – Скривился Николай Андреевич, – В расклад я въехал...

– Теперь что касается сведений о том, что в моём подвале есть люди Рыбака...

– Ну-ну... – Репнев свёл брови и всем видом показал заинтересованность.

– Поголовная проверка выяснила, что “двойников” у нас нет. Зато открылся интересный факт. Оказалось, что мой предшественник оставил несколько паролей третьего уровня секретности и любой, кому они известны, может по многоканальному модему незамечено пролезать в мою сеть и качать оттуда всё, что пожелает.

– Вот ведь сука! – Разъярился Репнев на Рыбака, скормившего Николаю Андреевичу явную дезу.

– Естественно, я тут же их заменил. О новых паролях не знает никто, кроме меня и, теперь, вас. Я записал их на эту дискету, – Драйвер подал шефу квадратный конвертик, – советую запомнить, а дискету переформатировать или уничтожить.

Корень и так знал, что надо делать с такими кодами, но, не подавая вида, что такой совет поставил под сомнения его мыслительные способности, слегка наклонил голову в знак согласия.

– Теперь, если кто-то полезет со старым паролем, в сеть он войдёт, но получит несколько неприятных сюрпризов. Мои ребята сделали наборчик вирусов. Каждый из них действует очень быстро и пока клиент ползает по нашей сети, они ему подпортят всё, что только возможно, а под конец, если он к тому времени не рюхнется, переформатируют жёсткий диск... – Сообщив это, Драйвер тоненько захихикал, как шкодливый мальчишка, который рассказывает своим, менее удачливым приятелям, об очередной, с блеском удавшейся пакости.

Но последний вопрос повестки дня дал Репневу новую пищу для размышлений.

– Я, по вашей просьбе, загрузил нейрокомпьютер новыми, уточнёнными данными. Теперь он стал учитывать и влияние Рыбака с его группировкой. – Компьютерщик, отвернувшись от Николая Андреевича, быстро стучал пальцами по клавиатуре. – И вот что получилось...

Корень вновь увидел сцену собственной смерти от рук Пономаря. Всё было точно так же. И снег, и деревья, и кирпичная стена.

– Что ты мне показываешь? – Недоумевая спросил Репнев.

– Обратите внимание на дату... – Драйвер указал на левый нижний угол экрана.

При виде этих цифр Николая Андреевича прошиб холодный пот. Он считал, что до запланированного несчастья осталось дней одиннадцать, эта же дата должна была наступить ровно через пять суток.

– Это вариант, при котором мы продолжаем попытки уничтожения Пономаря. – Произнёс вдруг компьютерщик. – Теперь альтернативный вариант. Мы не предпринимаем по отношению к нему никаких враждебных действий.

Несколько нажатий клавиш, и изображение, мигнув, стало совсем другим. Теперь Репнев с Дарофеевым сидели на какой-то кухне. Перед ними стояли кружки, в розетке лежала горка печений.

– Неужели твоё желание власти столь велико, что ты можешь предать кого угодно? – Спрашивал Игорь Сергеевич. – Я же тебя, почитай, с того света вернул!..

Несмотря на обличительный тон, лицо Пономаря сохраняло спокойствие. На нём не было той зловещей угрозы, как в прошлом отрывке.

– Но с тобой же ничего плохого не случилось... – Синтезированный голос Корня изобиловал виноватыми интонациями. – Даже наоборот... И, кроме того, ты же сам говорил – что не делается – то к лучшему...

Драйвер отключил просмотр видеофайла будущего.

– В общем, при таком раскладе вы остаётесь живы... – Прокомментировал компьютерщик.

– И сколько дней я не должен хотеть мочкануть Пономаря? – С издёвкой спросил Николай Андреевич.

– На этот вопрос наука однозначно ответить не может... – Сохраняя серьёзное выражение сказал Драйвер.

– 2 -

После второго визита призрака Пономаря Рыбак лишился не только обстановки с одеждой, но и связи. Его спутниковый телефон обратился в пыль и восстановить его могло лишь чудо, а чудотворцев в распоряжении старого мафиози не было. Мало того, пропали все запасы наркотиков для телохранителя, спрятанные под обивкой дивана, а этот детина уже должен был получать очередной дозняк. Без очередного укола морфина, он был неработоспособен.

Кроме этих неприятностей к, счёту наркобарона Дарофееву прибавилась ещё одна. Как только призрак покинул стены тюрьмы, что сопровождалось звоном выбитого окна, на этот звук немедленно явились охранники. Как они не услышали грохота вышибаемой двери и все те звуки, которыми сопровождались бесчинства Игоря Сергеевича, осталось для Рыбака загадкой. Но два вертухая появились в проёме и, потратив несколько секунд на рассматривание голого мафиози, дрожащего от холода и стоящего по щиколотку в пыли, разразились громоподобным смехом. Это окончательно лишило старика самоконтроля и он ринулся на смеющихся с кулаками.

Первый вертухай от короткого, но резкого удара вылетел из камеры и, приземлившись на пятую точку, проехался на ней по кафельному полу до противоположной стены. Его напарник успел увернуться, сработало его подсознание и он, автоматически, не задумываясь над последствиями своих действий, огрел наркобарона по шее резиновой дубинкой.

Рыбак рухнул лицом в пыль, которая покрывала выбитую дверь камеры, и затих.

Старику повезло и не повезло одновременно. Невезение заключалось в том, что от падения пострадал его перебитый ещё в молодости нос. А повезло наркодельцу в том, что на том месте, куда он грохнулся, не было частичек пыли, образовавшихся после растирания дивана. Поскольку этот предмет мебели содержал в своих недрах несколько сот грамм морфия, наркотик почти равномерно перемешался со стружками и металлическим крошевом.

Зеки-хозобозники, которые пришли убирать пылевые завалы, несколько раз вдохнув, разом просекли в чём дело и пыль, вместо того, чтобы отправиться в парашу, оказалась надёжно заныкана на кухне на дне нескольких котлов. Впрочем, надёжность схрона оказалась невысокой. Повар, готовящий завтрак арестантам, не удосужился заглянуть в котёл, который должен был быть чист, и сварил в нём перловую кашу. Вследствие этого целое крыло Бутырки оказалось под кайфом. Но это случится лишь на следующий день.

Спустя четверть часа после падения, наркоделец, с торчащими из ноздрей ватными тампонами, кровь, текущая из повреждённого носа не желала останавливаться, в спортивном костюме, который висел мешком на тощем теле старика, и, стараясь не крутить головой, сидел напротив подполковника Усачёва, ДПНСИ[3] Бутырки. Пока Рыбаку оказывали медицинскую помощь, вертухаи доложили подполковнику о странном происшествии. Усачёв сам побывал в камере наркобарона. К тому времени ветер из оконного проёма сдул часть пыли в коридор, обнажив лежащую внутри камеры дверь. На ней явственно виднелся отпечаток ботинка минимум девяностого размера. И теперь подполковник хотел выслушать версию Рыбака, но тот, понимая, что ДПНСИ вряд ли поверит в явление призрака, заявлял, что ничего не знает, что всё произошло моментально, и он обнаружил себя голым в камере полной пыли.

Но подполковник не удовлетворился таким ответом.

– Вот, почитайте. – Сказал он и протянул Рыбаку свежий номер “Московской комсомолки”.

Большая часть первой полосы была посвящена появлению в Москве привидения. Его видели сотни человек, оно даже появлялось и в здании редакции. Причём многие узнали в нём исчезнувшего полторы недели назад известного целителя Игоря Сергеевича Дарофеева. Имелась даже фотография. На ней какая-то девушка пятилась от бюста Пономаря, который протягивал к ней руки.

– Ну и что? – Наркобарон небрежно швырнул газету на стол. – Очередная утка...

– Может быть да... – Насупился Усачёв, – А, может, и нет... Ведь вчера мои преступники выносили из вашей камеры обломки. А сегодня даже их нет... Уж не Дарофеева ли это работа? Я ведь знаю, как вы сюда попали...

– Даже если это и Пономарь, – Прищурясь злобно процедил Рыбак, – Это мои с ним разборки.

– Не спорю. – Подполковник примирительно показал наркодельцу обе ладони. – Но, если это Дарофеев, то он испортил дверь и разбил окно и, значит, нанёс нашему учреждению ущерб. Кто за него заплатит?

– Да заплачу я за него! – Взорвался старик. – Этого ты хотел? Денег? Будут тебе деньги. Много. Сколько хочешь! И без гнилых подъездов. А сейчас – мне нужен телефон. Не став намекать, что заключённым пользоваться телефонами запрещено и, следовательно, подобная услуга тоже чего-то стоит, подполковник поднялся и покинул свой кабинет. Рыбак же, не дожидаясь пока за ДПНСИ захлопнется дверь, уже придвинул к себе доисторического эбонитового монстра и уже крутил туго поддающийся диск.

– 3 -

Через час бурная деятельность Рыбака стала приносить плоды. К воротам Бутырки подошла машина с мебелью. Единственное отличие от предыдущих, точно таких же, комплектов состояло в том, что её освятил какой-то священник. Наркоделец ни секунды не сомневался в том, захоти Пономарь порушить и этот гарнитур, никакое брызгание святой водой и чтение молитв его не остановит. Но так было хоть чуточку, но спокойнее.

Одновременно с обстановкой, точнее, в ней самой,приехали новый спутниковый телефон, АКМ, к которому прилагалась коробка запрещённых во всём мире патронов со смещённым центром тяжести и наркотики для телохранителя. Более-менее официально, но всё равно обходя общепринятую для заключённых схему передач, Рыбак получил и одежду. Пока зеки из хозобслуги тюрьма работали грузчиками, таская по широким бутырским коридорам и узеньким лестницам мебель для наркобарона, в его камере работали одновременно две бригады вольных. Одна ставила бронированную дверь, вторая занималась окном. Стекло, которое заказал Рыбак, было закалённым и толщиной в два сантиметра. Его по силам было разбить лишь выстрелу из гранатомёта или базуки.

Обустройство рыбаковской камеры ещё не закончилось, а в Бутырке уже начал проводиться в жизнь следующий пункт из плана Рыбака.

В одной из общаковых камер открылась дверь и вертухай, постучав ключом по кормушке, прокричал:

– Лазыгин! Вэ Рэ!

– Чего? – Молодой накачанный зек приподнялся на локте со своей шконки, прикрывая своим телом разложенные за ним самопальные карты.

– На выход! С вещами! – Рявкнул охранник и дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Не особо торопясь, Лазыгин В. Р., носивший кличку Варан, доиграл кон, и пошёл собирать свой кешер. За его спиной тут же разгорелись страсти. Сокамерники стали разбираться кто из них более достоин занять освободившееся место на нижнем ярусе.

Как только он свернул матрасовку, и, перевязав её простынёй, кинул у двери в камеру, та отворилась.

– Лазыгин? – опять спросил тот же вертухай.

– Я, я... – Ответил зек.

– Пошли.

Варан подхватил свои вещи. Когда он, держась за скрученную простынь, закидывал на спину матрас, на запястье зека на мгновение показался едва заметный фигурный шрам. Это была татуировка, изображавшая детально выписанную многоцветную рыбку, ощерившуюся множеством острых иголок. Впрочем, в своём красочном варианте она была видна лишь при ультрафиолетовом освещении. В любое другое время её мог заметить лишь тот, кто крайне пристально станет вглядываться в кожу на запястье её носителя. А носитель этого никогда добровольно не позволил бы. В коридоре Лазыгина наскоро обшмонали и, не найдя ничего из запрещённых предметов, повели на первый этаж в отстойник. По пути он посетил каптёрку, где сдал казённое имущество и, водрузив баул на плечо, проследовал в узкую этапную камеру. В неё уже сидел ещё один зек. Одного взгляда Варану хватило, чтобы узнать в нём старого знакомого по своей преступной организации, нюхача по прозвищу Хвост. Несмотря на то, что их несколько лет назад муштровал сам Гнус, рыбаковцы плохо знали друг друга. Они находились, можно сказать, в разных группах. Хвоста тренировали как человека, который мог найти кого угодно и где угодно. Лазыгин же имел другую специализацию. Бывшая правая рука Рыбака обучил его бесконтактному бою. Бесконтактному не в общепринятом смысле, когда спарингующиеся не должны во время нанесения удара коснуться противника, а напротив, когда для того, чтобы нанести врагу сокрушительный удар, не обязательно было находиться с ним в тесном контакте. Достаточно было увидеть его, причём на любом расстоянии.

– Куда нас? – Спросил Варан бросая в свободный угол свой кешер.

– На этап, грят... – Отозвался Хвост. – Курить есть?

Не успела догореть самокрутка, как зекам выдали по две буханки чёрного хлеба, несколько пригоршень мелких килек и по кульку сахарного песка.

– На двое суток этап. – Сделал вывод Лазыгин. Хвост промолчал.

Вскоре их выдернули из камеры и повели в тюремный двор, где этапников уже поджидал серый автозак. Помещение внутри фургона было пустым. Едва Варан вольготно расположился на скамейке, как прибыло пополнение. Все они были рыбаковцами. И все прошли школу Гнуса по разным специальностям. После ещё нескольких минут ожидания, в автозак, в соседнее отделение, подсадили и женщину. После этого двери захлопнулась и машина начала свой маршрут.

Остались позади бутырские ворота, за железными стенами фургона была воля. Лазыгин понял – это шанс. Он стал готовиться нанести удар сперва охраннику-менту, потом водителю, но внезапно его остановил чей-то напряжённый шепот:

– Не дури, Варан... Рано...

В голосе слышалась непререкаемая уверенность, и Лазыгин невольно подчинился. Потом, перебирая в памяти лица попутчиков, он узнал этот голос. Он принадлежал Секретарю. И, насколько знал Варан, Секретарь мало того, что обладал исключительным даром убеждения, он ещё и мог то ли с помощью интуиции, то ли ясновидения, ненадолго заглядывать в будущее.

Вскоре автозак свернул, потом запетлял по узким улочкам, чуть не скребя бортами по стенам. Вскоре он затормозил, дверь открылась, и начальственный голос прокричал:

– Выходим по одному!

Рыбаковцы стали выбираться из фургона. И оказываться в окружении роты ментов-автоматчиков с истошно лающими овчарками. Зеков сразу же ставили на колени в снег.

Лазыгин огляделся. Их привезли на какой-то вокзал и там, в тупике, рядом с серой махиной автозака, стоял вагон с зарешеченными окнами. Легендарный “столыпин”.

Потом начальник, молоденький лейтенант в меховом полушубке, прокричал:

– Буду вызывать – встаём по одному и идём в вагон. Шаг вправо, шаг влево – попытка побега. Стреляем без предупреждения. Прыжок на месте – провокация...

Лазыгина вызвали вторым. Он медленно поднялся с колен, прошёл, под бдительными взглядами ментов в вагон. Там его встретил кто-то очень знакомый, одетый в форму капитана внутренних войск.

– Пошёл в камеру! – Рявкнул капитан и Варан узнал его. Это оказался Кикоз.

Через четверть часа автозак укатил обратно, оцепление сняли и Кикоз, подойдя к томившимся в зарешеченном купе зекам, спокойно проговорил:

– Ну, братва, с прибытием на волю...

Глава 20

– 1 -

Кикоз был весьма доволен собой. Ещё бы, за какие-то сутки ему удалось провернуть потрясающую операцию по освобождению группы “старой гвардии” Рыбака. Впрочем, всё оказалось гораздо проще, чем мафиози мог себе представить. Вагон для перевозки зеков, “столыпин”, он арендовал у вокзала под предлогом натурных съёмок какой-то кинокартины. Вызволить шестерых подследственных тоже оказалось несложно. Кикозу пришлось всего-навсего составить бумагу на фирменном, поддельном, естественно, бланке тюрьмы Екатеринбуга о том, что местным следователям срочно понадобились эти шестеро.

Остальное было делом техники. Менты с собаками, были, правда, настоящими, из роты охраны Бутырки. Зато конвойники ждавшие арестантов в вагоне были «свои».

Кикоз несколько опасался, стерпят ли его люди тычки московского конвоя, не взбунтуются ли... Но всё прошло гладко.

Среди освобождённых рыбаковцев лишь двое спокойно восприняли весть о том, что они на воле. Секретарь и Хвост. Они, как знал Кикоз, обладали некоторыми способностью к ясновидению и наперёд знали что должно будет произойти. Для других же, это сообщение оказалось полнейшей неожиданностью. Увидев Кикоза в форме, они первым делом подумали, что он продался ментам, и в напряжении выжидали удобного случая отомстить предателю.

Но решетчатая дверь купе распахнулась и бывшие зеки, всё ещё не до конца веря своему освобождению, стали выбираться в узкий коридорчик.

– Через купе – вольные шмотки. Ксивы я выдам позже. – Сообщил Кикоз очередную приятную новость. Разобрав вещи, рыбаковцы разошлись по разным купе переодеваться. Единственная женщина среди них отошла в самый дальний конец вагона. Впрочем, это было излишней предосторожностью. Всем наркобоевикам было известно кто она такая. Дама имела прозвище Яичница. Оно было дано не за любовь к этому блюду, а за её фирменный удар в пах, от которого пострадал не один мужик, домогавшийся её молодого тела. Впрочем, такое поведение лиц мужского пола имело ещё одну причину, кроме естественной притягательности Яичницы. Гнус выдрессировал из неё путану высшего разряда. С помощью секса она могла, с равной лёгкостью, и убить, и выведать нужную информацию, и, этот её талант использовался крайне редко, доставить мужчине неописуемое удовольствие.

Рядовые рыбаковцы, уже скинув форму краснопогонников, собрали ненужные вещи в мешок и куда-то унесли. Кикоз придирчиво осмотрел переодевшихся “гвардейцев”. Оставшись доволен смотром, все, несмотря на два года, проведённых в тюрьме, выглядели неплохо, хотя на лицах и был отпечаток несколько неестественной бледности, Кикоз выдал боевикам новые документы. В комплект входили паспорта, водительские права, удостоверения помощника депутата Государственной Думы и разрешения на ношение оружия.

В это время на улице раздались два коротких автомобильных сигнала.

– Это за нами. – Кикоз повернулся и вышел из “столыпина”. Боевики последовали за ним. На улице их поджидали два “Москвича”.

Машины отвезли их на квартиру в районе Даниловского рынка, где Кикоз, наконец, сообщил группе о причинах освобождения.

– То, что я вытащил вас – это не моя инициатива, – начал рыбаковец свою речь, – это – приказ самого Рыбака. Ему мешает один лох. Вот его личность... – Кикоз передал боевикам фотографию Дарофеева. – Его надо найти и устранить.

– И всего делов? – Подал голос Пострел, снайпер-универсал.

– Это не простой лох. – Нахмурившись, Кикоз буквально пригвоздил Пострела тяжёлым взглядом. – Именно он мочканул Гнуса. Из-за него вы все парились на нарах. А Рыбак, так тот и до сих пор... Короче. Срок заказа – вчера. Ясно?

– А оттянуться после кичи? – Лазыгин с недовольным видом ещё раз уставился на фотоснимок.

– Завалишь Пономаря – оттянешься. – С металлом в голосе проговорил Кикоз. – Дальше. Торч – в холодильнике. Жратва – там же. Бабки – в тумбочке. Грим – в ванной. Шмотьё – в гардеробе. Что ещё?

– Досье... – Тихо проговорил Секретарь.

– Да, досье... – Помощник Рыбака полез в свой кейс и извлёк из него плоскую папку. – Здесь всё, что про него известно. Привычки, возможности, черты характера. Старший в операции Секретарь. Вопросы?

Вопросов не было.

Едва Кикоз покинул стены квартиры, недавние заключённые гурьбой понеслись на поиски холодильника. А через пять минут все шестеро валялись без чувств, оглушённые дозняком морфина, пребывая в мире ярких и потрясающих воображение галлюцинаций.

– 2 -

Весь обратный путь до химкинского особняка Призрак внимательно вслушивался в мысли мальчика, стараясь понять, какое решение тот принял относительно предложения Рыбака. Но хумчанин наглухо заблокировал свой мыслительный процесс, и до телепата доносился лишь ровный бессмысленный шум. Кашеварова больше всего интересовало, то, расскажет ли Витя о своей встрече Корню. Но бывший ГУЛ, молчал, как рыба, заставляя Призрака исходить холодным потом и терзаться сомнениями.

Лишь прибыв на место, Витя позволил себе “утечку” мыслей.

– Не мешай. – Послышалось в голове Михаила Руслановича. – Я сейчас буду работать. И не беспокойся. Я тебя не заложу...

Кашеваров был в курсе того, кого конкретно поручил устранить Вите Корень и, несмотря на предупреждение мальчика, попытался подключиться к его ментальной сфере. Но хумчанин был начеку и в ответ послал концентрированный мыслеобраз головной боли. Телепат буквально рухнул на месте, страдая от жесточайшей мигрени и не смог проконтролировать процесс выполнения задания.

Первая схема убийства не вызвала у Вити никаких затруднений. Он решил не усложнять и запрограммировал на устранение Соловья его любовницу. Зато второе задание вызвало у хумского гения немалые затруднения. Дело касалось Рыбака. Ещё час назад старый наркоделец сидел напротив мальчика и откровенно пытался переманить его на свою сторону. Мальчик неплохо знал людей и понимал, что такая приманка, как обучение в Америке или Европе, всего лишь наживка, скрывающая какой-то крючок. Что конкретно хочет наркобарон, выяснить мальчику не удалось, но вряд ли это было чем-то иным, нежели та работа, которую хумчанин выполнял для Репнева.

Поэтому Витя был в немалом затруднении. Если он запрограммирует кого-нибудь на убийство старика, и тот опять потерпит неудачу, Рыбак сразу поймёт чьих это мозгов дело, а, имея в своём распоряжении переметнувшегося на его сторону Призрака, наркобарон может, не долго думая, уничтожить мальчишку. Впрочем, если наркомафиози удастся-таки замочить, мстить с его стороны будет некому. Витя почти был уверен в том, что про его с Рыбаком отношения знает считанное количество человек. И вряд ли они знают какие-либо подробности. Исключение составляет Кикоз, но его хумчанин не боялся. С другой стороны, если покушение так и останется покушением, можно будет внушить старику мысль о том, что это сделано специально, из-за хорошего к нему расположения, причём, под принуждением дяди Коли.

Но что-то подсказывало мальчику, что и третья его попытка пойдёт прахом. Рыбак непредсказуем и это его очередной раз спасёт.

Был вариант вообще ничего не делать. Но при нём старик будет знать, что хумчанин отказался от его убийства. Что Призрак доложит об этом потрясающем факте, сомнений у Вити не было. Следовательно, наркоделец может подумать, что пацан согласился на его предложение.

Ни один из этих вариантов не устраивал Витю. Поэтому оставался единственный выход – бежать. Но побег надо будет подготовить тщательнее, чем предыдущую неудачную попытку. И хватит надеяться только на свои силы. Мальчик уже устал от своих приключений, от обилия людей, которыми правили лишь низшие инстинкты. Ему хотелось обратно, в ту атмосферу любви и дружбы, которой окружал его дядя Игорь.

Решив про себя, что нынешней же ночью он посоветуется с Дарофеевым и Изотовым, хумчанин избавил своего сторожа от головной боли и отправился спать.

– 3 -

Рассказ Игоря Сергеевича о сегодняшних астральных приключениях занял не особо много времени. Изотов, как обычно, выслушал всё очень внимательно.

– Ну, что теперь скажешь? – Спросил Дарофеев завершив своё повествование. – Астральное путешествие?

– Да, – закивал Сергей Владимирович, – оно самое.

– А я тебе скажу – нет!

После этой фразы, произнесённой со всей силой убеждения, на которую был способен Пономарь, майор посмотрел на него с неприкрытым изумлением.

– У тебя есть какие-то соображения? – Изотов вопросительно склонил голову.

– Да. – Твёрдо сказал Игорь Сергеевич. Он встал, подошёл к окну, помолчал немного, глядя в темноту, которую прорубал лишь единственный горящий фонарь. Когда его мысль, наконец, оформилась в слова, целитель повернулся к фээсбэшнику:

– Когда я с тобой астрально путешествовал, у меня не было ощущения тела. Так, одни глаза, которые смотрят сразу на всё вокруг. Голое сознание, заключённое в неощутимую оболочку. Я мог чего-то делать, но лишь мысленно, что ли... Так? Ты согласен?

Не дожидаясь ответа, Игорь Сергеевич продолжил:

– В этих же случаях я полностью ощущал своё тело. Не могу понять, как это получалось, но я мог делать его или проницаемым, или плотным. Я мог менять его размеры. Мог вообще, что угодно! Понимаешь? Когда я летал с тобой – такого не было...

На это Сергей Владимирович лишь пожал плечами:

– Скорее всего, ты прав. Но тогда что с тобой происходит?

– Вот-вот!.. Именно это я и хотел у тебя спросить.

– Знаешь, ни с чем подобным я до сих пор не сталкивался... – Озадаченно произнёс Изотов. – Впрочем, опыта у меня куда меньше твоего...

– Какой опыт, если я ни черта не помню! – Вспылил Игорь Сергеевич. – Если я знаю себя только по каким-то бумажкам! Целитель! Профессор! Не чувствую я себя профессором!..

– Но память тела... – Тихо вставил майор.

– Хорошо! Пусть! Но ведь ты же сам говоришь, что не встречался с подобными проявлениями! Почему они происходят? Почему я, после твоих стрессов, могу в тонком теле запросто прошибить кулаком стену? Почему я, когда просто выхожу из тела, не могу ничего?! Я хочу понять это. Понять, что со мной, в конце концов, происходит! Ты говоришь – посвящение. Трансформация! А к чему она приведёт? Обрету я память, а ещё что? Может, я стану каким-нибудь монстром? Может, я вынужден буду уйти в горы, в монастырь какой-нибудь! Ты видел кого-нибудь, кто прошёл через это? Видел?

Сергей Владимирович ничего не ответил, лишь отрицательно покачал головой.

– Вот видишь... К чему ты меня готовишь? Может, мне лучше так и остаться, без памяти, без прошлого... Я наверняка наделал кучу глупостей, так я о них хоть знать не буду!

– И поэтому наделаешь кучу новых... Таких же... – Угрюмо заметил майор. – Кроме того, ты уверен, что узнаешь, хотя бы, директора своего Центра, где работаешь? Или прогуливаешь?.. То, что ты здесь, а не дома – это твоё счастье. Представь, приходит к тебе кто-то, а ты не знаешь, что ему сказать. “Здравствуй”, или “пошёл вон!”.

– Ничего, разберусь! – Чуть не выкрикнул Пономарь.

– Да, разберёшься... – согласился Сергей Владимирович, – но дров наломаешь... И вообще, скажи мне, зачем я с тобой тут вожусь? Не хочешь стать кем был – пожалуйста! Дорогу к своему дому ты знаешь. Доберёшься. Так что, да – да, нет – нет!

Игорь Сергеевич, осознав перспективу, моментально остыл.

– Ладно, извини... – Пробурчал целитель. – Был не прав, вспылил... Только, кто тут волшебник?

Фээсбэшник громко рассмеялся:

– Считай, что оба!.. А теперь к делу... Я не знаю, что за состояние вызывают у тебя эти стрессы, но совет пока что могу дать только один. Постарайся как можно более чётко и полно вспомнить то состояние, в которое ты попадаешь. Пока только вспомнить. С деталями, подробностями, даже самыми мелкими и, казалось бы, незначительными. Лишь после этого можно попытаться вызвать его у себя сознательно. Только после этого! – Повторил Изотов и, дождавшись пока Пономарь согласится, закончил свою мысль, – И только под моим контролем!

–Ты мне не доверяешь? – Вдруг ляпнул Игорь Сергеевич.

– Как козлу в огороде... – Отозвался фээсбэшник.

Последовали ещё полчаса бурного обсуждения того, что же именно происходит с Дарофеевым, но результата эта беседа не принесла. Друзья лишь запутались в терминологии и, прекратив понимать друг друга и себя самих окончательно, разбрелись спать по разным комнатам.

Впрочем, заснуть Пономарю удалось лишь со второго раза. Едва он задремал, как в его сон нагло ворвался какой-то парнишка и сказал:

– Как ты там, дядя Игорь?

– Неплохо. – Улыбнулся Дарофеев. Он никак не мог сообразить, происходит это наяву, или нет.

– Мне помощь нужна... – грустно проговорил мальчик.

– Ну, наконец-то!.. – Это был уже голос Изотова и, через мгновение, он появился и в виде изображения. – Надоела самостоятельность?

– Самостоятельность надоесть не может. – Назидательно проговорил незваный визитёр. – И её-то я и хотел бы себе вернуть...

– Мне это снится? – Пономарь решил внести ясность в ситуацию.

– Нет, конечно, – ответил Сергей Владимирович, – Мы с тобой и Витя – в прямом контакте.

– Что с ним? – Тревожно спросил Витя.

– Из-за наркотиков, которыми его потчевал твой благодетель, наш Игорь потерял память...

– Так вот почему... – Начал мальчик, осёкся и пристально посмотрел на Игоря Сергеевича. – Ладно, это можно поправить... – молвил хумчанин, вдосталь наразглядывавшись Дарофеева. – В общем, я решил. Я ухожу от дяди Коли, но одному мне это не по силам. Меня охраняют запрограммированные дядей Игорем. А на них я повлиять не могу.

– Это мы уже знаем. – Кивнул Изотов. – У тебя есть план?

– Несколько штук! – Широко улыбнулся мальчик.

– 4 -

Заполночь Секретарь распихал наркобоевиков. Первая, самая сильная волна действия наркотика уже давно прошла и освобождённые рыбаковцы, хотя и огрызаясь, но вынуждены были подняться со своих лежанок и начать некое подобие совещания.

– Что бы там не базарил Кикоз... – Секретарь, закинув ногу на ногу, восседал на единственном кресле. Остальные занимали стулья и подоконник.

– ...одно то, что нас всех выдернули с кичи для того, чтобы мочкануть этого деятеля – говорит о том, что этот Пономарь не такой уж лох.

Щуплое тело Секретаря едва ли занимало треть кресла. Сидел он неподвижно, и лишь посверкивали его очки в неярком свете ночника, когда он крутил головой, высматривая реакцию своих компаньонов.

– Итак, кто у нас в команде? – Продолжал Секретарь. – Пострел. Снайпер и водила в слепую. Так?

– Ещё коричневый пояс по вин-дао-ян. – Отозвался Пострел.

– Это в нашем деле можно не учитывать. – Отмахнулся Секретарь. – Дальше. Варан. Астральный каратэк.

Лазыгин кивнул. Кроме этого, других особых умений у него не было.

– Хвост. Нюхач. Когда займёшься поиском?

– Как фотку увижу. – Буркнул Хвост.

– Значит, через десять минут. – Веско резюмировал Секретарь.

– Мне б ещё ширнуться... – Недовольно скривился нюхач.

– Тебя кто здесь держит? Торч знаешь где. Вперёд!

Низенький Хвост поднялся со своего стула и направился к выходу из комнаты. Ему вслед полетела ещё одна реплика Секретаря:

– Ты там не особо долго приходуйся! Дальше. Трупак...

Трупаком звали обладателя совершенно особого таланта. Этот молодой парень под руководством Гнуса и с помощью наркотиков овладел необычным умением впадать по собственному желанию в такую глубокую кому, что его состояние было практически неотличимо от настоящей смерти. Кроме того, он обладал совершенно невыразительной внешностью, что делало его незаменимым в делах слежки за кем-либо.

– И Яичница...

– Вот, всегда я последняя! – Недовольно проговорила девушка.

– Ты у нас пойдёшь запасным вариантом. – Сообщил Секретарь. – А теперь так.

Несколько следующих минут ушло на распределение ролей. Всем в этом плане нашлось подобающее место. Когда Секретарь закончил с этим, в комнату, покачиваясь, проник Хвост. Он оглядел собравшихся помутневшим взглядом и, игнорируя Секретаря, выдернул у того из-под локтя папку с досье на Дарофеева. Усевшись прямо на пол у стены, Хвост откинул обложку и пристально всмотрелся в снимок Игоря Сергеевича. В следующее мгновение лицо недавнего зека исказила зловещая ухмылка:

– Ненавижу такие самодовольные рыла!.. – Процедил нюхач сквозь зубы.

Он закрыл глаза, и на некоторое время в комнате повисла напряжённая звенящая тишина. Звуки дыхания и шум проезжающих под окнами машин лишь подчёркивали её пронзительность.

– Сиреневый бульвар... – Со сомкнутыми веками, глухим низким голосом проговорил Хвост. Следующие сказанные им цифры означали номера дома и квартиры, в которой находился сейчас Дарофеев.

– Летает во сне, сука!.. – Сказал вдруг нюхач и раскрыл глаза.

Глава 21

– 1 -

После странного телепатического разговора, в котором Игорь Сергеевич принимал живейшее участие, целитель крепко заснул. План вызволения Вити из химкинского особняка был разработан до мельчайших деталей и учитывал, казалось, всё, вплоть до внезапного приезда самого Корня, и участия на стороне мафии телепата Призрака. Его мысленно прокрутили несколько раз и не нашли в плане никаких изъянов. Впрочем, ясновидение Дарофеева здесь не смогло помочь. Как ни пытался Пономарь, следуя своим же записям выйти на вероятностные линии будущего, перед его глазами возникала лишь мешанина из разноплановых образов и ничего конкретного.

– Наверное, я чего-то делаю не так... – Посетовал целитель.

Витя Матюшин и Сергей Владимирович с ним согласились. И, за неимением лучшего варианта, первоначальный план был принят единогласно.

Во сне же, Пономарь, оставив в постели своё физическое тело, летал. Сперва он просто шёл по тихим узким улочкам незнакомого города, при этом точно зная, что находится в Киеве. Был ли целитель когда-либо в столице Украины, Дарофеев-нынешний не знал. Потом он стал подниматься по каким-то ступеням и вдруг заметил, что ставит ногу несколько выше, чем должна была бы начинаться следующая ступенька. Между босой ступнёй Игоря Сергеевича и камнем с каждым шагом оказывалось всё большее расстояние и, когда он добрался до конца лестницы, Дарофеев уже плыл в воздухе. Однако, для того, чтобы удержаться в воздушной стихии, ему постоянно приходилось перебирать ногами, делая огромные шаги. Вокруг были какие-то люди, но никто из них не обращал внимания на мчавшегося мимо и над ними целителя. Лишь кто-то один проводил Пономаря удивлённым взглядом, но больше таких личностей Игорю Сергеевичу не попадалось.

Затем целитель побывал в каких-то других мирах, совершенно не похожих на привычную Землю, но их этих путешествий в памяти осталось лишь непонятное ажурное конусообразное строение, завершающееся высоким острым шпилем. Оно стояло на острове посреди болота, и было окружено несколькими ядовито-зелёными шарами, которые сами по себе катались вокруг сооружения, проделав в каменистой почве глубокие борозды. Никаких привычных ориентиров, для выяснения масштаба постройки поблизости не оказалось, но Дарофеев откуда-то знал, что самый маленький из шаров имеет радиус около десяти метров.

Пробуждение было лёгким и приятным. Игорь Сергеевич сразу открыл глаза и несколько минут созерцал трещины на штукатурке, вспоминая ночные похождения.

Стоявший на тумбочке будильник показывал десятый час. Пономарь резво вскочил, оделся. Его тело переполняла энергия, словно сила, дремавшая где-то, наконец вышла из спячки и нашла себе выход.

Совершив утренний туалет, и, попутно, обнаружив, что Сергея Владимировича в квартире нет, Дарофеев направился на кухню. Но, открыв забитый свёртками, целлофановыми пакетами с нарезками и консервами холодильник, тут же захлопнул дверцу. При виде еды целитель вдруг вспомнил, что должен попоститься. Ограничив свой завтрак двумя стаканами кипячёной воды, Игорь Сергеевич отправился в гостиную.

На журнальном столике аккуратной стопкой, одна на другой, лежали три папки. С зелёной Дарофеев уже ознакомился, получив при этом мощнейший стресс. Содержание же двух других до сих пор оставалось целителю неизвестным. Отложив для прочтения папку синего цвета, Пономарь подошёл к окну и раздвинул шторы.

В следующий момент его тело выкинуло странный фортель. Целитель, неожиданно для самого себя, вдруг резко взмахнул рукой, словно намереваясь поймать муху. Его пальцы автоматически сжались, и Игорь Сергеевич ощутил, что в его кулаке что-то появилось.

Медленно разжав ладонь, Дарофеев увидел, что держит пулеобразный кусочек металла. Собственно, ничем иным, кроме пули, этот предмет и не мог быть. Посмотрев на стекло, Пономарь обнаружил в нём небольшую круглую дырочку, которой секунду назад ещё не было.

Всё ещё не понимая, что происходит, Игорь Сергеевич подошёл к отверстию вплотную и осторожно потрогал его пальцем. От прикосновения отпали несколько чешуек стекла, а в следующее мгновение целитель опять неосознанно махнул рукой у себя перед носом. Теперь в ладони покоились уже две, ещё тёплые пули, а в окне, вдобавок к первой, появилось вторая дырка.

Догадавшись, наконец, что в него стреляют, Дарофеев ничком рухнул на пол. И во время. Третья пуля снайпера, пролетев через комнату, застряла в двери, находящейся напротив окна. Судя по её траектории, стрелок находился на том же уровне, что и Пономарь.

Не зная что делать, Игорь Сергеевич первый раз подвергся нападению без прикрытия Изотова, целитель решил, что первым делом надо узнать кто стрелял. Ясновидение не работало, зато Пономарь мог совершать путешествия вне тела.

Захотев отделить своё сознание от физической оболочки, Дарофеев с лёгкостью совершил задуманное. Он всплыл над собственным телом, и, стараясь держаться прямой линии, полетел вперёд, через стекло, через двор, в квартиру дома напротив.

Ориентиром Игорю Сергеевичу служило занавешенное окно. Во всём доме оказалось лишь одно такое, которое было бы плотно зашторено. Кроме того, и в этих стёклах уже имелись три дырки от пуль. Влетев в квартиру через стену, Дарофеев чуть не потерял сознание. Его, определённо, вырвало бы, будь в желудке тонкого тела хотя бы чего-нибудь.

В комнате, куда попал целитель, находились два трупа. У обоих, мужчины и женщины оказались перерезаны глотки. Они, очевидно, даже не успели понять, что произошло, и так и лежали в постели, с закрытыми глазами, в лужах уже свернувшейся крови.

А рядом с ними, не обращая никакого внимания на находящиеся по соседству мёртвые тела, сидел мужчина средних лет. Он придвинул стол к дальней от окна стене, водрузил на него стул и, положив на сидение несколько книг, очевидно, для высоты, восседал на получившемся сооружении. Что удивило Игоря Сергеевича, так это то, что стрелок имел на глазах плотную чёрную повязку.

Справившись с эмоциями, Пономарь подлетел к снайперу ближе. Не зная, что бы предпринять, он размахнулся и ударил того кулаком. Но призрачная плоть прошла сквозь тело незнакомца, не причинив тому ни малейшего вреда.

Дарофеев разозлился. Он вдруг отчётливо вспомнил то состояние, в котором был после последних двух стрессов. И вновь пришло ощущение всемогущества и силы. Целитель сжал кулаки. Они, как ему показалось, испускали молнии.

Нет, не показалось! Один из синих зигзагов упёрся в голову снайпера и тот вздрогнул, как от удара. Взмах ладони – и стрелок сверзся со своего пьедестала прямо в кровать к убитым. Повязка слетела с его глаз и, не понимая в чём дело, мужчина закричал. Игорь Сергеевич не слышал звуков, он лишь увидел, как незнакомец широко открыл рот, в котором блеснули насколько золотых зубов, и мелко трепетал покрытый белым налётом язык.

Пономарь захотел – и стал видимым. Теперь взгляд незнакомца остановился на полупрозрачной фигуре, зависшей перед ним и, через миг, в них появилось узнавание. Снайпер никак не ожидал увидеть свою потенциальную жертву в такой близости от себя и в таком странном виде. Он навёл на целителя свою винтовку, которую так и не выпустил из рук во время падения и, не целясь, выстрелил.

Но теперь Дарофеев был зол и, поэтому, глумлив. Усилием то ли воли, то ли чего-то ещё, Игорь Сергеевич замедлил полёт пули. Когда она подползла к нему на совсем уж близкое расстояние, Пономарь пригнулся и схватил медленно вращающийся кусочек металла своим ртом. Пуля прошла по его пищеводу, покрутилась в желудке, поползла по кишечнику.

Снайпер, с огромными от ужаса глазами, наблюдал за её перемещениями. Наконец, и тонкий, и толстый кишечник были преодолены, целитель повернулся к стрелку задом, и пуля полетела к своему хозяину. Кусочек металла вошёл тому ровно между бровей. Незнакомец скосил глаза и, повалившись на убитых супругов, так и застыл. Дарофеева обуял ещё более сильный гнев, нежели тот, что вызвал у него приход этого сверхсильного состояния. Теперь целитель злился уже на самого себя. Он не должен был убивать! И вот... Как же карма? Как же предстоящее ему посвящение?!

Раздосадованный и раздражённый до предела, Игорь Сергеевич, стараясь не натворить чего-нибудь по дороге обратно, буквально вонзился в своё тело. Раскрыв глаза, он поймал на себе взгляд Сергея Владимировича.

– Что случилось? – С искренней тревогой спросил майор.

– Стреляли... – Ответил целитель и разжал ладонь. На ней до сих пор лежали пойманные Пономарём пули.

– 2 -

С растущим беспокойством Изотов выслушал рассказ Игоря Сергеевича.

– Ты понимаешь, что это значит? – Голос фээсбэшника от волнения стал срываться на фальцет.

– Нас нашли... – Равнодушно проговорил целитель, всё ещё переживая из-за совершённого им убийства.

– Да! Только не нас, а тебя!

– И что?

Сергей Владимирович выпучил глаза, поражаясь внезапной тупости друга:

– А то, что они тебя в покое не оставят. Сегодня один – завтра десяток. Короче, мы немедленно уезжаем!

– А милиция?.. – Игорь Сергеевич, приподняв брови, посмотрел на Изотова.

– Что милиция?

– Ты не хочешь их вызвать? Чтобы они... Ну, забрали убитых...

– Да. Ты прав. – Сергей Владимирович несколько раз кивнул. – Только не милицию, а моих коллег...

На это Дарофеев лишь пожал плечами, показывая, что кто конкретно приедет за телами – ему безразлично.

– Погоди, – К майору вдруг пришла мысль, и он поспешил её высказать, – А не сходить ли нам туда?

– Зачем? – Отозвался Игорь Сергеевич. Его не воодушевляла перспектива вновь увидеть трупы и кровь.

– Считай, что я очень хочу поглядеть на этого стрелка. Говоришь, у него на глазах была повязка? И он стрелял сквозь шторы? Ты можешь думать что угодно, но я таких людей ещё не видел. И очень хочу взглянуть...

– Он же уже мёртвый...

– Порой мёртвый может сказать больше, чем живой... Полетели?

Пономарю очень не хотелось опять покидать своё уютное тело, но Сергей Владимирович настаивал, и целитель вынужденно согласился. Через несколько мгновений Изотов с Пономарём висели в комнате с трупами. Здесь всё было так, как оставил Игорь Сергеевич. Убитые супруги лежали в кровати, а на них, развалившись, покоилось тело снайпера. Из дырки во лбу тянулась узенькая тёмная полоска крови. Пальцы стрелка всё ещё сжимали винтовку.

– Смотри-ка... – Майор указал Дарофееву на правое запястье мертвеца.

– Ну что ещё там?..

– Посмотри, посмотри...

Целитель пригляделся к указанному месту. На первый взгляд ничего, кроме старых шрамов, от которых не осталось почти никакого следа, там и не было. Потом вдруг повреждения кожи сложились в ясную картинку. Дарофеев вдруг понял, что видит татуировку. Но смотреть на нее нужно было не в обычном свете, а при какой-то иной длине волны. Восприятие моментально перестроилось, и теперь перед Игорем Сергеевичем было чёткое изображение. Это была разноцветная, тщательно выписанная рыбка. Её небольшое тело и плавники завершались пучками острых шипов. Но, на что целитель обратил внимание в первую очередь, глаз у рыбки не было.

– Понял? – Мысленно спросил фээсбэшник.

– Рыбак? – Да. Это его метка. Причём таких, с наколками, которые видны лишь в ультрафиолете, готовил лично твой друг Гнус.

– И что?

– Это элита наркобоевиков. – Пояснил Сергей Владимирович. – Все они обладают паранормальными способностями. И одно то, что для тебя задействовали именно их, можно считать самым лучшим комплиментом от Рыбака, на который тот способен. Их взяли только потому, что был расшифрован секретный архив наркомафии. Но я думал, что все они сидят по тюрьмам...

– А, вот не сидят... – Хмуро проговорил Дарофеев. – И постреливают... Давай-ка, лучше, обратно...

Изотов согласился, но внезапно что-то привлекло его внимание.