/ / Language: Русский / Genre:sf_horror,detective, / Series: Пономарь

Пономарь

Кирилл Воробьев

Экстрасенс Пономарь, связанный с преступным миром, вступает в борьбу с наркомафией, захватившей в заложники его дочь. Пономарь владеет зловещим искусством убивать бесконтактно...

Кирилл Борисович Воробьев

Пономарь

Глава 1

– 1 -

Пошел уже третий десяток лет, как Дарофеев лечил людей.

Он почти не сомневался в собственной непогрешимости, в том, что все и всегда делает правильно. А как иначе? Если в себе не уверен – не берись за человека. Этот принцип Игорь Сергеевич, народный целитель международного класса и обладатель доброй дюжины разного рода дипломов и свидетельств, декларировал всем своим ученикам, да и пациентам.

Он протянул руку, чтобы перевернуть кассету, но передумал и продолжил заполнять карточку. Магнитофон щелкнул и выключился. Сегодня это был последний пациент, и музыка больше не потребуется.

«После шестого сеанса работа желудочно-кишечного тракта, со слов пациента, нормализовалась. – Написал Игорь Сергеевич. – Боли в эпигастральной области перестали беспокоить. Стабилизировался сон...»

Продолжать не хотелось, но он знал, что если рутинная работа не будет сделана сейчас, потом все подробности, что он хотел записать, просто забудутся. Придется напрягать память или выдумывать. А этого он старался избегнуть. В маленькой лжи запутаться еще проще, чем в большой. Игорь Сергеевич это отлично понимал.

Дарофеев вздохнул и продолжил:

«На седьмом сеансе предпринята общая биоэнергокоррекция эфирного тела пациента в районе свадхистаны[1] и манипуры[2]. Патогенная энергетика в районе локализации язвы минимальна. Общий астральный фон – спокойный.

Рекомендовано: Продолжить биоэнергетические сеансы для закрепления результата.»

Эту, бумажную, часть своей работы Игорь Сергеевич тихо ненавидел. Но когда он пришел работать в «Центр Традиционной Медицины», с него в первую голову начали требовать именно такую, ежедневную документацию по каждому пациенту. Экстрасенсорика должна быть подтверждена фактами, и неважно, какой у тебя стаж, какие заслуги, записи обязаны вестись постоянно.

Потянувшись, он снял с себя большой поповский крест на массивной золотой цепи. Коллеги, сразу обратившие внимание на привязанность Дарофеева к атрибутике, за глаза окрестили его Пономарем, даже не догадываясь, что на уголовном жаргоне это прозвище дают лишь пустопорожним болтунам или тем, кто любит пустить пыль в глаза. Игорь Сергеевич не обижался, ему даже немного льстило сравнение с лицом духовного звания.

Крест занял свое место в обитой синим бархатом коробке. Хрустнув суставами, Игорь Сергеевич встал. Дунув, загасил свечи перед образами.

Образов было три: доставшийся от бабки Святой Николай-Чудотворец, сияющий золотом новодел Иисуса Спасителя и потемневшая от времени икона Божьей Матери Утоли Моя Печали. Убирать их не стал: на завтра сюда были записаны четыре пациента.

Без света свечей в комнате стало совсем темно, и он раздвинул плотные шторы.

Серые тучи, казалось, скребут распухшими животами по крышам. Их стружки угрюмо капали на подоконник. Деревья во дворе, склоняли отяжелевшие ветви, расставались с пожелтевшими намокшими листьями.

Игорь Сергеевич улыбнулся, он любил дождь. Сегодня он не захватил ни шляпы, ни зонтика. Понадеялся на свою интуицию. Но интуиция, как и его ясновидение, несмотря на всю само– и просто уверенность в себе, не всегда работала так четко, как хотелось бы ему, да и его пациентам, тоже... Он расставил по местам стулья, где попало оставленные пациентами. Зашел на кухню, плеснул полстакана кока-колы из холодильника. Постоянное общение иссушало горло.

Когда раздался телефонный звонок, Игорь Сергеевич взял трубку пропустив лишь пару гудков.

– Да.

– Господин Дарофеев? – Послышался смутно знакомый гнусавый голос. Игорь Сергеевич сразу почему-то напрягся. Говорящий явно пытался изменить тембр.

– Да, это я.

– Хэ, знаете, господин Дарофеев, что бы я вам

посоветовал в вашем положении?

– Каком положении?

– Не притворяйтесь, господин Дарофеев, вы знаете каком.

– Нет, не знаю, – занервничал Игорь Сергеевич. – А кто говорит?

– Неважно. Так вот, я бы посоветовал вам прекратить вашу деятельность... Иначе вы об этом очень скоро пожалеете... – И собеседник, к которому целитель уже начал испытывать сильное отвращение, неприятно захихикал.

– Кто вы?! Какую деятельность? Говорите!

– А вот кричать не надо. Если вы меня немедленно не послушаетесь, потом поздно будет...

– Да кто вы такой, черт подери?!

Но звонящий натужно хохоча как сумасшедший, бросил трубку.

Игорь Сергеевич смахнул пот, вдруг проступивший на висках.

Он подозревал, что когда-нибудь так и случится. В очередной раз пожалев, что не купил для этой квартиры АОН, лихорадочно набрал номер.

Было занято. Ругнувшись он опять пошел на кухню. На столе стояла неубранная пластиковая бутылка коки. Он выпил прямо из горлышка. Шипучий напиток ударил в нос, и Дарофеев закашлялся. И снова к телефону. Защелкали кнопки, аппарат вывел уже другую мелодию, но результат был тот же самый.

Слушая короткие гудки он немного успокоился. Положил трубку. Присел в удобное кресло, в котором обычно вел прием. «Разве я не биоэнергетик? – сказал он себе, – “Неужели я не найду этого подонка?!»

Он попытался успокоиться, задышал по системе. Вдох – на 10 счетов – задержка дыхания – 5, выдох – 15. Закрыл глаза. Но вместо желаемого образа в голову полезли лица пациентов, бывших у него днем. Помучавшись минут десять, Игорь Сергеевич снова взял трубку и набрал еще один номер.

На этот раз ответили сразу.

– Алло.

– Игорек, ты?

– Да, Катюша, я. Виктор дома?

– Сейчас позову.

Накручивая на палец телефонный провод, Игорь Сергеевич пытался составить план разговора.

– Привет, Игорь.

– Привет.

– Что-то случилось? – Игорь Сергеевич хмыкнул про себя: Официально считалось, что Виктор Анатольевич, его друг и учитель по экстрасенсорике, по одному слову мог определить состояние звонящего.

– Неприятности у меня...

– Рассказывай.

Стараясь не упустить ни одной детали, вплоть до того, что в это время у него зачесалась пятка, Игорь Сергеевич рассказал об анонимном звонке.

– Интере-есно... – протянул Виктор Анатольевич.

– Что интересного?!. Плохо!.. Я и так сам для себя ясновижу паршиво, а тут вообще, успокоиться не могу... Помоги, посмотри, а? Кто это меня так глупо пугает? Чего ему надо? – Ладно, ладно, успокойся только. Дендриты[3] перепутаются.

– Шутишь все...

– Нет, серьезен, как никогда. Погоди, настроюсь.

– Хорошо.

– Так. Теперь, думай о звонившем, – Голос Виктора Анатольевича моментально стал суровым, казалось, что трубку перехватил какой-то другой человек. Человек сильный и безжалостный как к себе, так и к окружающим. Игорь Сергеевич уже не раз работал с ним в паре и знал, что надо делать. Он уселся, прижал трубку плечом, и растопырил пальцы, соединив большие и указательные, так, чтобы между ними образовывалось подобие овала. Эта мудра, композиция из пальцев, должна была успокоить целителя и придать ясность его мышлению. Обычно эффект наступал через две-три минуты, но сейчас Пономарь не стал его дожидаться, и старательно принялся вызывать в памяти голос звонившего.

– Вижу, – после минутного молчания сказал Виктор Анатольевич, – Во-первых, ты крепко на него завязан. У вас были какие-то дела. Во-вторых, он на тебя зол. Зол и очень опасен. Тебя ждет крутая проработка по каузальному телу[4]. Он вышел на твой семейный эгрегор[5], так что посоветуй всем твоим быть поаккуратнее.

– А кто это?

– Не вижу, он хорошо заблокирован. Я нашел только его связи с тобой, да и то они плохо просматриваются.

– Все?

– Увы, да... – Голос Виктора Анатольевича снова изменился и стал более похож на человеческий. Игорь Сергеевич перехватил трубку рукой:

– Спасибо.

– Не трусь, Пономарь! Чуть что, звони в колокола – поможем чем сможем!

– Спасибо... – И Дарофеев аккуратно нажал на рычаг телефона.

Он снова попытался припомнить, кому и как он мог насолить. Милиции? Мафии? Пойманным с его помощь бандитам? Но про его работу на «органы» знали лишь трое... А про связь с «крышей» и того меньше.

Он позвонил домой. Долго никто не отвечал, потом загромыхала музыка и на ее фоне девичий голос сказал:

– Светлана Игоревна слушает.

– Света, это я. Мать дома?

– Не-а. Она машину взяла и на шопинг поехала, а потом к Марине.

– А ты вечером дома? – Поинтересовался Дарофеев, заранее зная ответ.

– Не, я ухожу...

– Опять к этим?.. – Он хотел сказать сурово, но голос сорвался и эта фраза получилась чуть ли не жалобно-просящей.

– Да, не-е, папка. У меня что, друзей мало?

– Смотри! Влипнешь в настоящую историю – спасать больше не буду.

– У меня пока молодость. – Прервала девушка. – А ее надо прожить так, чтобы всю жизнь потом помнить. А то буду я старушкой, а приключений никаких и не было...

– Тебе не идет философствовать. А из дома – не выходи!

– Ну, па-а!..

– Из дома – ни ногой, я сказал! Ну, все, скоро буду.

Дочь Игоря Сергеевича, Светлана, в 14 лет вдруг обнаружила, что в мире, кроме учебы, и родителей, знающих все, но подающих эти знания с непререкаемо-менторским тоном и видом, от которых девушку тошнило, существуют еще и удовольствия. Четвертый год она пыталась совместить их со школой.

Авторитет родителей неудержимо падал. У жены Игоря Сергеевича, Елизаветы Игнатьевны, оставались еще какие-то крохи влияния на дочь, но и они таяли с каждым днем.

Ее ночные отлучки сильно тревожили Дарофеевых. В последнее время они стали случаться все чаще и чаще. Света уходила вечером пятницы, а возвращалась лишь в воскресенье днем. Усталая, раздраженная, с лихорадочно блестящими глазами.

Однажды Дарофееву даже показалось, что на руках дочери он увидел следы от инъекций. Но на следующий день они пропали. А проверять, не показалось ли ему, с помощью ясновидения Игорю Сергеевичу все время что-то мешало: то изматывающая работа, то какие-то неотложные дела… Оставалось только надеяться, что этот порок не превратится в устойчивую привычку. А уж хронических наркоманов он на своем веку навидался вдосталь.

Беда же Игоря Сергеевича состояла в том, что полностью избавлять от этого пристрастия он не умел. И целитель с ужасом представлял себе свою беспомощность, если наркомания поглотит и его дочь.

– 2 -

За окном стемнело и Пономарь лихорадочно стал собираться.

Как только он погрузил в дипломат карточки пациентов, раздался требовательный звонок в дверь. Быстро спрятав в стенной сейф коробку с золотым крестом, Дарофеев пошел взглянуть, кого принесло в такой неурочный час.

В глазок Игорь Сергеевич с полминуты рассматривал неурочных визитеров. Три молодых человека, которых обволакивала смутно знакомая неприятная аура. Этих парней одетых в кожаные куртки со множеством молний и металлических заклепок Дарофеев не знал. У одного длинные волосы, другой – аккуратно пострижен. Третий, безвольно опустил голову и поддерживаемый за руки, висел между ними.

– Кто? Что надо?

– Здесь экстрасенс принимает? – спросил стриженый.

– А что случилось?

– С сердцем плохо...

Несмотря на просьбу и «Кодекс целителя», предписывающий оказывать помощь всем страждущим, ни открывать, ни помогать им не хотелось.

Игорь Сергеевич даже шагнул назад, но из-за двери послышался очень натуральный стон.

– Прием закончен! – Резко сказал Дарофеев, и, памятуя о своей репутации, добавил: – Не могу, устал.

– Ну, хоть что-нибудь то сделайте!

– Хорошо, – Смилостивился Игорь Сергеевич, – Подождите немного.

Вернувшись в комнату, он порылся в висевшей на стене аптечке. Держал ее Дарофеев как раз для таких случаев. Иногда прямо во время сеанса некоторым пациентам становилось плохо, и их приходилось отпаивать валерьянкой или давать валидол.

Как раз оставалась последняя таблетка и Дарофеев, накинув предварительно цепочку, приоткрыл дверь и протянул таблетку:

– Это валидол, держите...

Ответа он не услышал. Дверь сильно толкнули, и Игорь Сергеевич, потеряв равновесие, упал на пол, все еще сжимая в руке лекарство.

Поднимаясь, он увидел, как в щель просунулась рука и стала лихорадочно шарить по обивке, нащупывая конец цепочки.

Изо всей силы Игорь Сергеевич ударил ногой по двери.

Но было поздно. Цепь, со слабым звоном, упала и в проем ввалились все трое. Один из них держался за руку и злобно смотрел на Дарофеева. Двое других – улыбались, и в этих улыбочках не было ничего человеческого. Все произошло в какие-то секунды. Резкий, незаметный глазу удар по уху – и мгновенно оглохнув Дарофеев повалился на пол.

«Если ногами – то убьют…» – промелькнуло у него.

– Что, фрайер, под крутого косишь? – голос доносился будто издалека.

Игорь Сергеевич отчаянно замотал головой.

– Врешь, сука!

И тяжелый армейский ботинок впился в солнечное сплетение. Дарофеев судорожно выдохнул и отключился.

В сознание он пришел от резкой боли. Кто-то хлестал его по щекам, грубо, наотмашь. Игорь Сергеевич застонал.

– Очухался, Айболит?

С трудом раскрыв глаза, Дарофеев увидел перед собой стриженого бандита.

– Эй, Хиппарь, – позвал он, – Кончай шмон. Клиент включился.

Из комнаты появился длинноволосый:

– Что ж это ты, экстрасенс, друга нашего покалечил? Нехорошо. Мирно жить надо. Так Будда с Христом говорили?

Игорь Сергеевич почувствовал, что заваливается на бок. Он оперся на руку. Стена, у которой он сидел оказалась неожиданно холодной.

– Пацаны, вы под кем работаете? – Голова гудела, язык опух и плохо слушался, но сейчас этот вопрос был самым важным.

– Ишь как заговорил! Наблатыканый... – притворно восхитился Хиппарь. – А под кем мы работаем – тебе знать не надо. А что тебе надо знать – 5 штук зелени каждый месяц. За охрану. Плати – и работай себе спокойно. Никто на тебя не наедет. Да, а за Филю – с тебя еще пятерочка. Так что – башляй.

Пытаясь преодолеть тошноту, Игорь Сергеевич прошептал:

– Ошиблись, вы, ребята... Вы Сивого!..

– Да в рот я твоего Сивого!.. – Перебил его стриженый и замахнулся, но бить не стал, – Заткнись лучше и слушай, что умные люди говорят.

– Сегодня пятница. В понедельник ждем деньги. Все!! Понял? – Стриженый сжал кулак и нарочито медленно замахнулся. Инстинктивно Дарофеев прикрыл голову руками и зажмурился. Ботинок с размаху ударил его в пах. Игорь Сергеевич опять закричал, повалился набок и потерял сознание.

– 3 -

Вскоре он очнулся. Рядом никого. Сквозняк из входной двери холодил ноги. Дарофеев медленно поднялся. Кряхтя и щурясь от боли, он доплелся до кресла. Искореженное злой силой, оно лежало на боку. Кожа обивки вспорота, из разрезов торчат выдранные куски поролона. Проплевшись мимо, он посмотрел в трюмо. На него взглянуло знакомое лицо: карие, с прозеленью, глаза, прямой, чуть длинноватый и с утолщением на конце нос, резко очерченные скулы, гладкий высокий лоб, над которым виднелась уже немного поредевшая шевелюра с благородной проседью.

– Красавец. – Пробормотал Пономарь.

Теперь все это благородное и привлекательное лицо раздулось и распухло. Один глаз начал уже заплывать. На губах запеклась кровь. Целитель провел языком по зубам и поморщился от боли. Зубы остались на прежних местах, но внутренняя сторона обеих щек превратилась в сплошную рану.

Он слегка повернул голову. Целитель гордился своими ушами. Мясистые,продолговатые, с несколько удлиненными мочками, они напоминали ему уши буддийских святых, среди которых считалось, что чем больше уши у человека, тем больше в нем святости. Теперь же один из признаков просветления неимоверно взбух, стал красно-фиолетового цвета и размерами напоминал казахский пельмень – мант.

Игорь Сергеевич, переступая подкашивающимися ногами, отошел от зеркала, повернул кресло, поставил на ножки, медленно опустился в него и закрыл глаза.

“Ублюдки, – подумал он. – Надо быстрее с ними разобраться. Кое-кто мне еще должен, сильно должен. Помогут.”

Был у Дарофеева определенный круг знакомых, о которых он не мог даже упоминать. Внешне они выглядели вполне преуспевающими людьми.

Только причину этого преуспевания Дарофеев никому не имел права рассказывать.

– 4 -

Началось все вполне безобидно. В Центр к Игорю Сергеевичу пришла женщина. Твердо зная, что пациента надо поражать, Дарофеев выдавал психологические наблюдения за откровения свыше.

Это подействовало, пожалуй, слишком сильно. Женщине стало гораздо лучше, и вскоре появился ее муж, Александр Иванович. Одет он был неброско, но дорого. Держался с достоинством, но без наглости, присущей людям, неожиданно и легко разбогатевшим.

Игорю Сергеевичу пришлось попотеть, отвечая на его многочисленные вопросы:

– Что я делал вчера, в два часа дня? Где я был в прошлое воскресение? Как ко мне относится Имярек?..

Когда разговор кончился, гость достал из “кейса” массивную золотую цепь.

– Это вам, Игорь Сергеевич, в качестве аванса, – и он вложил цепь в руку Дарофеева.

– Нет, что вы! – Игорь Сергеевич отнекивался, но подарок, словно бы прилип к пальцам. И он взял, кляня себя за жадность. Если это аванс – какова же оплата? И за какие услуги ?

– Не отказывайтесь, – Александр Иванович впервые растянул губы в улыбке. – Работа, которую я предлагаю, вам вполне по силам.

Гость извлек из внутреннего кармана конверт.

– У меня с собой фотография одного человека, я прошу вас всего лишь оценить его материальное положение и примерно определить маршруты перемещения по городу. Вы ведь можете это сделать?

– Да, – вздохнул Дарофеев.

– Тогда через пару дней я к вам загляну. Основная оплата чуть позже.

И народный целитель Игорь Сергеевич Дарофеев стал работать на мафию. Точнее на одну из крупных группировок, занимавшихся нелегальным бизнесом.

– 5 -

Дарофеев помотал головой, отгоняя воспоминания. Глаза сами собой открылись. Игорь Сергеевич побледнел: икон не было, стол, кушетка, стулья – все перевернуто, изломано, шторы кучей валялись в углу. Пол комнаты покрывали рваные медицинские карточки пациентов.

Кинувшись к стене, он нажал кнопку, замаскированную под шляпку гвоздя. Отошла деревянная панель, открывая встроенный в стену сейф с хитрым кодовым замком. Дарофеев набрал несколько цифр. Дверца сейфа щелкнула, распахнулась, открыв нетронутое содержимое: коробку с крестом, деньги, часть незаконченной рукописи. Голова закружилась. Игорь Сергеевич захлопнул тайник, проковылял в коридор, запер, наконец, входную дверь.

– Подонки, – бормотал он, вновь усаживаясь в кресло. По телу прокатывались спазмы боли.

“Сначала лечиться, – сказал себе Дарофеев. Постепенно он вошел в привычный гипнотический транс. – Задаю программу, полное избавление от боли. Ликвидация нанесенных моему телу повреждений. Срок исполнения – 30 минут. Состояние во время исполнения программы – сон.”

И он тут же заснул.

Глава 2

– 1 -

– Еще кофейку?

– Нет, спасибо, Мариночка, – Елизавете Игнатьевне на самом деле хотелось посидеть, поболтать, пожаловаться на жизнь... Но настенные часы в форме Африки, с горельефом бредущего на запад слона, показывали десятый час вечера.

Значит, скоро домой придет Дарофеев. Не стоило надолго оставлять его голодным.

– Да, – вспомнила Елизавета Игнатьевна, – для Светочки подберите что-нибудь.

– Что?

Марина работала модельером-дизайнером в совместной российско-французской фирме и к вопросам одежды относилась, пожалуй, с излишней серьезностью.

– Хотелось бы вечерний туалет, и чтобы плечи открыты. Я, правда, не знаю, бывают сейчас балы в школах?

– У одной клиентки сын в прошлом году закончил лицей. Так они три дня отмечали. Но это лицей, а у вас Светочка в обычной школе?

Дарофеева вздохнула, разговор о школе мог растянуться еще на битый час или дольше:

– Ой, Мариночка, давайте в следующий раз. Мне уже бежать пора!

– Хорошо, Елизавета Игнатьевна. Что вы сегодня берете?

– То шелковое платье, зеленой бронзы и английский костюмчик. Я подумала, решила, что черный будет элегантнее. Пока Марина заворачивала покупки, Дарофеева перед зеркалом в прихожей поправляла прическу.

Волосы были предметом гордости Елизаветы Игнатьевны и объектом зависти Марины. Но Марина обладала доставшейся в наследство огромной четырехкомнатной квартирой, которая с порога и до дальнего уголка кухни была заполнена роскошным антиквариатом.

Дарофеева не раз пыталась выторговать что-нибудь у Марины, но та держалась стойко и не транжирила наследство, ожидая состоятельного жениха. Но личная жизнь не складывалась, что не смущало Марину, а лишь давало еще один повод для разговоров.

– Пожалуйста, Елизавета Игнатьевна.

Марина принесла два свертка, большой и поменьше.

– Спасибо, Мариночка. – Дарофеева еще раз окинула взглядом свое отражение в высоком, до потолка, зеркале. Слегка вытертые расклешенные джинсы, белая шелковая блузка, минимум макияжа, и волосы – русые, некрашеные, волной, как на рекламе импортного шампуня.

Женщины поцеловались на прощание. Марина открыла бронированную дверь и выпустила гостью.

Лифт не работал и Елизавете Игнатьевне пришлось спускаться пешком, прижимая одной рукой к боку сумочку, а другой обхватив свертки с обновками.

У входной двери подъезда она остановилась, нащупала в кармане плаща брелок с ключами от машины.

Пока Дарофеева находилась у модельерши, завечерело. Накрапывал мелкий противный дождь. Порыв холодного ветра заставил Елизавету Игнатьевну поежиться, и она заторопилась к машине.

Морковного цвета “Форд” влажно поблескивал в паре метров от подъезда. На нем контрастно выделялись несколько прилипших тополиных листьев. Один из них прикрывал мигавший в углу ветрового стекла красный светодиод сигнализации.

Стараясь не наступать в лужи, Дарофеева подошла к автомобилю, нажала кнопку не брелке. Сигнализация дважды пискнула, отключаясь. Елизавета Игнатьевна открыла дверцу, закинула свертки на заднее сидение к другим покупкам. Она потянулась к листьям, налипшим на стекло, и тут ее схватили. Грубые руки обхватили ее и сжали, лишая возможности двигаться.

“Воры ” – промелькнула догадка.

– Помоги!.. – Закричала Дарофеева. Сбоку подскочил еще один налетчик и зажал ей рот рукой в противно пахнущей перчатке. Прикусив от неожиданности язык, Елизавета Игнатьевна застонала. И услышала злобный шепот:

– Рыпаться будешь – бо`шку прострелю!

Ее виска коснулся холодный металл.

В страхе замерев, она не заметила, что ее отпустили. В шею кольнуло. Стало больно.

Перед тем, как потерять сознание, она увидела взмах руки в перчатке, которая выбрасывала белый продолговатый предмет. Проследив глазами его полет, Елизавета Игнатьевна поняла, что это шприц. Через мгновение женщина погрузилась в мир причудливых галлюцинаций.

– 2 -

Марина вышла покурить на балкон.

Дул холодный ветер, но капли дождя сюда не залетали.

Девушка поежилась и поплотнее закуталась в накинутую на плечи шаль. Облокотившись о перила, она проводила взглядом Елизавету Игнатьевну. Увидев, что та открывает дверь машины, девушка прикрыла глаза и затянулась сигаретой.

Выдыхая дым, Марина глянула вниз. Там разворачивалась невероятная сцена.

Двое невесть откуда взявшихся парней заталкивали обмякшую Дарофееву в автомобиль.

Остолбенев, забыв о сигарете, девушка смотрела, как ее клиентку втаскивают в салон машины.

Один из парней сел спереди, другой – сзади. Взревел двигатель. Резко рванув с места и разбрызгивая грязь, автомобиль с похитителями скрылся в арке дома напротив.

– Стойте!!! – изо всех сил крикнула Марина, но было уже поздно. Похитители скрылись.

Кинувшись в комнаты, она нашла записную книжку. “М”, Милиция, капитан Синельников.

Этот номер дал ей Игорь Сергеевич в один из своих нечастых визитов. Он говорил что с, Николаем Николаевичем они распутали столько дел, что Агата Кристи, будь она жива, вырвала бы себе от зависти все волосы.

– Но звонить по нему можно только в экстренных случаях, – предупреждал Дарофеев.

Но Марина не послушала Игоря Сергеевича. Она позвонила капитану по первому же подвернувшемуся поводу: в магазине она потеряла, или у нее украли кошелек.

Синельников посочувствовал, но помочь не смог. Девушка была настойчива, и в скором времени они познакомились. Николай Николаевич был мил и обходителен. Он посодействовал установлению сигнализации в квартире Марины. Она же – одела все его многочисленное семейство: жену, сына и двух дочерей.

Сейчас же случай был более чем экстренный.

Марина заметалась по квартире, разыскивая трубку радиотелефона. Нашла ее в ванной. Путаясь в кнопках, набрала нужный номер.

“Скорей, скорей”, – просила она, слушая неторопливые попискивания. Наконец раздался гудок. Трубку на том конце провода взяли почти сразу.

– Капитан Синельников.

– Похитили! – закричала торопясь Марина. – Елизавету Игнатьевну! Я видела! Ее посадили в машину и увезли!

– Подождите! Кто говорит?

– Игнатенко. Марина. Елизавета Игнатьевна была у меня в гостях. Ее только что похитили прямо у моего подъезда!

– Дарофееву? Жену Игоря Сергеевича?!

– Да! Да!

Марина не выдержала и расплакалась.

– Постойте, не плачьте! На какой машине ее увезли?

– Они похитили ее вместе с машиной!

– Какая марка машины, цвет?

– “Форд”. Красно-оранжевый.

– А сколько было похитителей?

– Не знаю, – задумалась Марина, – Я видела только двоих. Один держал ее, другой за руль сел...

– Хорошо, подождите чуть-чуть.

Со звонким стуком трубка упала на стол. Марина услышала, как кричит Синельников:

– Оперативная? Поступил сигнал. Похищение. Двое преступников в красно-оранжевом “форде”. Несколько минут назад похищена женщина. Разошлите ориентировку всем постам.

– Алло, Марина, – Николай Николаевич вновь взял телефон, – Расскажите, как вы это увидели?

– Я курила. На балконе. Елизавета Игнатьевна не выносит табачного запаха. Мы с ней долго сидели... Я смотрю вниз, а они... Ее...

Капитан некоторое время не прерывал рыданий девушки.

– Скажите, – Спросил он через минуту, когда рыдания Марины несколько утихли, – Это очень важно. Похитители вас видели?

– Не знаю... Нет, наверное. Я так опешила от этого... Этой сцены... Закричала я только потом, когда они уехали...

– Это хорошо, если так... – Проговорил Синельников, – Ладно, ваш телефон у меня записан, скоро я позвоню.

Вдруг послышался какой-то резкий сигнал.

– Извините, меня вызывают. Да, слушаю.

– Докладывает дежурный. – Послышался искаженный селектором голос, – “Форд”, номерной знак “у673аб” следует по Рязанскому шоссе со средней скоростью сто кэмэ в направлении Кольцевой дороги. Принимаются меры к задержанию.

– Спасибо. Доложите как пройдет операция.

– Есть! – Ответил дежурный и связь прервалась. – Вы слышали?

– Да, – Шепнула Марина.

– Спасибо вам. Теперь им не скрыться! Скоро снова будете друг к дружке в гости ходить. А теперь простите, служба...

– 3 -

“Форд” бесшумно шел по левому ряду Рязанского проспекта. Похитители ехали молча. Наконец тот, что вел машину, спросил:

– Как тетка?

Второй гоготнул:

– Да чо ей, суке, сделается! Дрыхнет, глюки ловит. Черт, тесно тут. Напихано всякой хрени.

Он завозился на заднем сидении. Залез рукой в целлофановый пакет. Развернул сверток.

– Эге, глянь – колбаса!

– Слушай, Кишка, ты когда о жратве не думаешь? – Обернулся первый. – Лучше прикинь – палева не было?

– Не-е... – Замотал головой Кишка, – Мы чисто ее взяли. Никто не рюхнулся. А вот ты зря баян[6] скинул!

– На карман его ставить что-ли? Я гараж от струны[7] уронил!

– И-и-и... – Развел руками его напарник. – Не, Слепой, ты всех нас подставишь!

– Подставишь, подставишь! – Взорвался тот. – Мало ли шприцов валяется по улицам! Да и пальцев на нем не осталось. Вспомни лучше, когда мы когти рвали, ты ничего не слышал?

Кишка пожал плечами:

– Нет, вроде...

– А я слышал! И не вроде! – Зло процедил Слепой.

– Чо? – Всполошился толстый налетчик.

– Вопль бабий, “Стойте”. Понял?

– Да ты чо! Жми тогда! Стрема нам не хватало!

– Утухни, – Поморщился бандит, – Видишь, за стольник иду.

“Форд” плавно катил по трассе. Левый ряд был свободен. В такую погоду водители не спешили.

Только похитители миновали станцию метро “Рязанский проспект”, появилась погоня. Милицейский “мерседес”, стоявший на разделительной полосе, ожил, включилась “мигалка”. И он рванул за “фордом”.

– Номер 673, остановитесь! – Загремел усиленный мегафоном голос.

– Это мы, что-ли? – Удивился Кишка.

Слепой выругался.

– Мы, мы! Держи рацию, послушай мусоров. – Не отрываясь от дороги, он передал назад коробку с антенной. – Я пока попробую оторваться. Держись!

Он сильнее утопил педаль газа и начал перестраиваться ближе к домам.

– Номер 673! Остановитесь! – Прозвучало еще одно предупреждение. – Иначе открываю огонь на поражение!

– Брешут, суки! Не посмеют! – Рычал бандит, стараясь ровнее вести машину.

– Поймал! – Сообщил второй похититель. – Слушай.

Из рации сквозь помехи прорезался спокойный голос патрульного:

– Я 17-й. Продолжаю преследование. Преступники собираются уйти дворами. Прошу подкрепление. Разрешите сделать предупредительный выстрел?

– Огонь запрещаю! В машине заложник. Мы блокируем выезд с Рязанки. С Ташкентской идет еще одна машина. Продолжайте преследование!

– Мать их!.. – Замотал головой Кишка. – Все ты, говнюк, нас спалил! Они про тетку знают!

– Закрой хлебало! – Огрызнулся Слепой. – Проскочим. Держи бабу!

Он резко вывернул руль и чудом не врезавшись в дерево, направил “форд” во дворы.

Сзади раздался визг тормозов: милиционер-водитель хотя и ожидал этого момента, но среагировал запоздало. Похитители, выиграв минуту, запетляли по узким дворовым улочкам. Слепой сбил мусорный бак, какой-то парень отпрянул от бешено мчавшегося “форда”. Во все стороны летели грязные брызги, заляпывая ветровое стекло.

Чуть в стороне Слепой заметил раскрытый гараж-ракушку. Рядом стоял белый жигуленок пятой модели с поднятым капотом. Около него суетился мужик в дождевике.

“Вот шанс” – понял Слепой.

Он направил машину прямо в раскрытый зев гаража. Нажал тормоз. “Форд” точно въехал внутрь и замер.

– Мужика! – Крикнул Слепой, выскакивая из автомобиля. Кишка все понял. Пока один налетчик закрывал верхнюю створку, другой подбежал к опешившему хозяину и одним ударом в челюсть свалил его на мокрый асфальт.

Слепой вытряхнул мужика из плаща. Накинул порваный дождевик плечи и обернувшись проводил взглядом промчавшийся невдалеке милицейский “мерседес”.

– Рацию!

– Ща.

Бандиты открыли машину. Из невыключенной рации доносился разговор:

– Я 17-й. Преследуемые свернули во двор. Я потерял их из виду. Что делать?

– 17-й, я 1-й. Продолжайте поиск. Прочешите дворы. Дется им некуда. Все перекрыто.

– Я 17-й. Продолжаю поиск. Отбой.

Похитители переглянулись.

– Это не надолго. – Запаниковал Кишка. – Они сейчас вернутся и нас накроют!

– Заткнись, дристун! Помоги лучше!

– Чего делать-то?

– Бабу в “жигуль”, мужика в “фордешник”. И рвем!

Они быстро связали уже начавшего приходить в себя хозяина гаража. Погрузили его в машину Дарофеевой. Елизавету Игнатьевну с вещами затащили на заднее сидение пятерки и накрыли промасленной мешковиной из багажника, потом закрыли и заперли «ракушку».

Слепой сел на водительское сидение, Кишка рядом.

Машина завелась с трудом. Профыркавшись, она наконец тронулась.

– Прав я был! – Похититель вдруг со злостью ударил обеими руками по рулю. – Засекли нас! Ну, узнаю, кто! – Он взмахнул по-блатному растопыренными пальцами. – Они у меня!..

Машина вильнула. Слепой схватил рулевое колесо и выровнял автомобиль.

– Куда мы теперь, Слепой?

– Пойдем через Волгоградку. Там, вроде, не стремно.

– А эта? Не очухается?

– Дозняка[8] такого на два часа хватает.

– Главное, чтобы на нас потом хватило! Хо-хо-хо!..

– Утухни, абстяжник[9], – Беззлобно огрызнулся Слепой.

И они опять замолчали.

Через десяток минут, незамеченные, похитители вывезли бесчувственное тело Дарофеевой из Москвы.

Глава 3

– 1 -

После звонка отца, Света засуетилась. Достала из тайника под кроватью несессер с парой одноразовых шприцов, медицинскими иглами и ваткой с пузырьком спирта. Кинула их в джинсовый рюкзачок, привезенный Дарофеевым из Китая.

Наскоро обшарив родительские карманы, Света увеличила свою наличность на четыре сотни. Для ее целей этого было достаточно.

Накинув ветровку с капюшоном, она сбежала по лестнице и вынырнула в промозглый московский вечер. Мелкие холодные капли дождя ударили ей в лицо. Света поморщилась, перепрыгнула лужу у подъезда и припустила быстрым шагом.

Всю дорогу до дома друзей она летела сломя голову. Подгоняла ее не только жажда поскорее получить свою дозу наркотика, но и нежелание встречаться с отцом.

Нужная ей хрущевская пятиэтажка находилась как раз около станции метро “Молодежная”. Дарофеев дважды в день проходил мимо этого дома, не догадываясь о том, что творится в одной из квартир на третьем этаже.

Семейный “форд” только назывался семейным. Его безраздельно оккупировала мать Светы, Елизавета Игнатьевна, поэтому муж и отец вынужден был пользоваться для личных поездок только общественным транспортом.

С “Филей”, где Игорь Сергеевич снимал квартиру для своей целительской практики, до высотки на Рублевском, где жила его семья, добираться было всего минут двадцать. Света уже дважды “нарывалась” на него по дороге в притон. Дознание, следовавшее за этим, портило нервы всем его участникам.

Не подозревая о бедах, случившихся с родителями, Света торопилась навстречу собственным неприятностям.

Взбежав через две ступеньки на третий этаж, она остановилась перед знакомой, обитой черным дерматином дверью.

Позвонила условным кодом: два коротких и один длинный. Переминаясь с ноги на ногу, она вдыхала просачивающийся из квартиры знакомый пряный запах. Запах, который заставлял ее трепетать в ожидании блаженства, уносящего за пределы угрюмого мира.

– Кто? – Спросили из-за двери.

– Это я, Заяц, – Сказала Света.

– Ну, Заяц, заходи, – Дверь приоткрылась и девушка проскользнула в темную прихожую.

Здесь запах был насыщенным, густым, он висел плотным туманом и в нем, как пловцы, передвигались какие-то люди.

– Есть? – первым делом спросила Света.

– Только сейчас кончилось. Варить надо.

– А из чего, есть?

– Сидит тут один барыга. За шесть сотен пузырь толкает.

– Может скинемся? – Предложила девушка.

Они вошли на кухню, куда уже набилось человек пять. Сидели кто где. Один на полу, у мойки, две потасканного вида девицы и мужик с бандитской внешностью сидели за столиком, и громко о чем-то спорили.

– Да фуфлогон твой Гнус! Фуфлогон и мразь! – Раздраженно твердила одна из девиц. Ее сосед вяло отшучивался, он поигрывал большим стеклянным шприцом, перекидывая его из руки в руку, как нож. На его запястье виднелась странная татуировка в виде шипастой экзотической рыбки.

Перед мужиком в беспорядке валялись шприцы, иголки, грязные и чистые, чем-то наполненные пузырьки и баночки.

На плите стояла эмалированная мисочка. Из нее и исходил аромат, встретивший Свету. За процессом в плошке наблюдал незнакомый стриженый налысо парень. Обернувшись на вошедших, он отошел, освобождая место:

– Скоро отжарится, – Сказал он.

– Ой, Вася, – Обрадовалась девушка, – А ты говорил нет ничего...

– Чужое, – Вася уже схватил через длинные рукава рваного свитера миску и стал дуть в нее. Повалил густой пар.

– А как насчет скинуться? – не унималась Света.

– Можно... – Пробормотал парень. – Не щелочи пока. Еще одну банку запарим, – Сказал он, обращаясь в задымленное пространство.

После кратких торгов, пузырек лекарства, из которого готовился наркотик, был куплен. Процесс продолжался. Ждать оставалось полтора часа. Все это время Света-Заяц бесцельно шаталась по квартире.

Каждые пять-десять минут она тихо заглядывала на кухню, справляясь о степени готовности продукта.

Все ее существо было наполнено томлением, предвкушением действия наркотика. Она представляла это себе настолько живо, что по телу несколько раз пробегали сладостные волны. Глаза сами собой закрывались и девушка невольно постанывала.

Наконец вечность ожидания кончилась: Вася торжественно внес в комнату маленький пузырек с желтоватой жидкостью. За ним потянулись все, кто находился в квартире. Наблюдать.

– Васенька, мне кубик... – Света протянула ему новенький шприц в пластиковой упаковке.

– Погоди, ты! Дай самому вмазаться! – отмахнулся тот.

– Варщику – первый кнут, – Хмуро пошутил бритый парень. Не спеша, словно провоцируя оголтевающих от близости кайфа наркоманов, Василий набрал в свой шприц пять миллилитров жидкости. Вылил ее в другой пузырек и кинул туда щепотку белого порошка. Жидкость запузырилась.

Подождав, когда сойдут пузыри, наркоман отмерил шприцом свою порцию, стравил воздух, так, что на конце иглы едва показалась маленькая капелька раствора.

– Перетяжку подержи.

Девушка с готовностью схватила жгут. Вася сел на обтрепанный диван, закатал рукав свитера. Обнажилась мускулистая рука со множеством следов от уколов. Некоторые из них воспалились и выступали над кожей красными вулканчиками с маленькими зеленоватыми кратерами на вершинах.

– Некуда ширнуться, – Бормотал парень наматывая жгут на руку, – Держи, – Обратился он к Свете.

Она что есть сил потянула тугую резиновую ленту. Василий несколько раз с силой сжал кулак и на руке под цепочками красных точек выступили серые вены.

Девушка отвернулась. Она не любила смотреть на контроль[10]. Несмотря на три месяца регулярного «торчания на игле», Света так и не привыкла к виду крови, да и сам процесс внутривенного введения чего бы то ни было, вызывал у нее приступ легкой тошноты. Но соблазн был сильнее, чем какие-то там физиологические реакции.

– Отпускай, давай. Только аккуратно!

Стараясь не смотреть на торчащий из руки шприц с расплывающейся по объему жидкости кровавой дымкой, Света медленно размотала жгут и опять отвернулась.

Руки у нее слегка тряслись, пальцы похолодели, но в груди разливался большой горячий шар.

Вася ввел себе наркотик, выдернул из вены иглу и, не обращая внимания на обильно потекшую из прокола кровь, повалился навзничь, прикрыв ладонью глаза.

– У, – Выдохнул он. – Классный приход!

Все радостно зашевелились.

– Уйдите! – Рявкнул Вася. – Дайте приходнуться по-человечески!

Стараясь не шуметь, толпа вышла из комнаты, но Света осталась. Она взяла пузырек с наркотиком, вскрыла упаковку своего шприца, выбрала себе чуть больше обычной дозы и стала ждать.

Через несколько минут Василий зашевелился. Сел, посмотрел на девушку, протягивающую ему шприц.

– Ну, давай...

Света отдала шприц, одним движением стянула с себя майку и водолазку и встала не стесняясь, голая по пояс, с ехидно торчащими девичьими грудками.

– Ложись, – Скомандовал наркоман.

Морщась от жесткого ворса дивана, царапающего спину, она примостилась с краю. Отвела руку в сторону, обнажая бритую подмышку. Вася присел рядом на корточки, примерился, и точным движением всадил иглу в подмышечную вену. Быстро вогнав наркотик, он выдернул шприц, прижал пальцем место укола.

В груди у Светы взорвался мелкими осколками цветастый шар блаженства. Перед глазами заплясали разноцветные треугольнички, сразу стало трудно дышать. Девушка выгнулась и застонала:

– Какой кайф...

За полгода регулярного употребления наркотиков, такое происходило с ней впервые.

Вася метнулся к выключателю, погасил свет и примостился рядом. Осторожно протянув руку он притронулся к светиной груди. На мгновение пальцы замерли, ожидая реакции. И она последовала. Света всем телом подалась вперед, втискивая свою грудь в горсть наркомана.

– Да, давай, – Шепнула она.

Немедленно вторая рука начала расстегивать молнию на джинсах девушки. Пальцы расстегнули тугую пуговицу, преодолели резинку на трусиках, заскользили вглубь, по коротким колким волосикам, стремясь проникнуть в самую сердцевину повлажневшей плоти.

До боли сжав кулачки, извиваясь всем телом, Света была вне себя от двойного наслаждения.

Она струилась по пространству, состоящему из переливающихся геометрических форм, она подавалась навстречу ласкающим пальцам, будящих в ней неутоленную жажду мужского тела.

В дверь негромко но требовательно постучали.

– Кто еще прется! – Отвлекся Василий.

– Я, Гена-Аппарат. Где наш раствор? Ребята заждались, а ты тут фигней маешься!

– Забери в холодильнике, в морозилке. Там все ваше.

– Хорошо.

– Да, вот чего, – Вася встал, зажег свет, наполнил новый шприц наркотиком, а то, что осталось в пузырьке, отдал за дверь. – Это тусовке в комнате.

– Ага, передам.

Послышались шаги, потом радостные возгласы, чье-то недовольное бурчание.

За это время Света сняла остатки одежды и лежала, широко расставив согнутые в коленях ноги. Не ожидавший такого, Вася замер, недоумевая глядя прямо в промежность девушки.

– Ну, – Света-Заяц поманила его пальчиком.

Парень изумленно присвистнул и, заперев дверь на щеколду, начал неторопливо раздеваться.

– 2 -

Сидя у окна на корточках, Светлана смотрела в прояснившееся ночное небо.

Ноги затекли, глаза давно слезились, обнаженное тело покрылось мурашками, но она была не в силах прервать это странное занятие.

В голове лениво проплывали мысли. Девушка понимала, что пожадничала, уколовшись большей, нежели привычная, дозой наркотика. Но сожаления об этом не было, как не жалела она и обо всем последовавшим за передозировкой.

Это был далеко не первый ее сексуальный опыт, но наркотическое опьянение придало ему некий мистический, возвышенный оттенок.

Словно вся Вселенная, в лице Васи-Торчка, вошла в нее. Но действие наркотика к утру заметно ослабло, парень ушел в другую комнату и ей осталось только смотреть, как исчезают одна за другой переливающиеся точки звезд.

Потеряв равновесие, девушка упала на спину. Полежала так немного, медленно шевеля ногами, разгоняя в них застоявшуюся кровь.

Когда покалывание кончилось, она встала, нашла шприц, наполнила его своей привычной дозой и, пошатываясь вышла из комнаты.

В соседнем помещении, таком же обшарпанном, с разрисованными обоями, тусовалось несколько человек. Кто-то пытался трахаться на матрасе в углу, матерясь в полголоса и жалуясь на бесследно исчезшую эрекцию.

Кто-то, направив яркий свет настольной лампы на свой пенис, ковырялся в нем, шприцом полным крови, разыскивая вену для инъекции.

Стриженый и Василий, по пояс голые, с горящими глазами, о чем-то оживленно беседовали. Перед ними на столе стояли стаканы с чаем и блюдце с единственным кусочком черного хлеба.

Явление обнаженной девушки со шприцем никого не удивило.

– О, Заяц, – Обрадовался Василий, – Кончила зависалово?

Света смогла только кивнуть, горло пересохло, во рту стоял противный горький привкус наркотика.

– Сушняк давит? – Спросил лысый, – На, чайку хлебани. Хавать не хочешь?

Глотнув теплой жидкости, девушка смогла наконец высказать и так уже всем понятную просьбу:

– Вась, вмажешь?

– Отчего ж не вмазать, если женщина просит?

И он хитро подмигнул.

Перейдя обратно, в пустую комнату, он быстро и профессионально уколол ее в другую подмышку. Сразу стало теплее. Дыхание участилось, опять появилось томление внизу светиного животика. Не такое сильное, как после первого укола, но вполне заметное и приятное.

– Погладь меня...

– Прикол на приходе – святое для Торчка!

Но как только Вася положил руку на лобок девушки, в дверь позвонили.

– Кого это несет? Подожди секундочку, я открою и вернусь. Света не ответила, она уже погрузилась в мир фантазий, до предела обостренных новой дозой наркотического психостимулятора.

Прошлепав босыми ногами по линолеуму, Вася через мгновение вернулся, крича:

– Менты! В окошко весь стрем! Быстро!

В дверь уже колотили. Она трещала и поддавалась ударам тренированых тел.

– Откройте! Милиция! – Послышался властный крик.

Наркоманы суетливо выкидывали в распахнутое окно все, что могло их выдать.

Химикаты, шприцы, пузырьки из-под наркосодержащих лекарств, ватки с кровью, прочие приспособления полетели в палисадник перед домом.

Девица в одних чулках, не успевшая уколоться, металась по квартире, крепко сжимая в руке пузырек с раствором наркотика. Стриженый подскочил к ней, вырвал зелье и под вопль “Меня же кумарить будет!” швырнул в кусты.

– Если хорошо закрыт, потом найдем! – Тряс он обезумевшую наркоманку, рвавшуюся вслед за улетающим кайфом.

Дверь высадили, и в квартиру вломилась толпа людей в милицейской форме.

Наркоманы не сопротивлялись. Милиционеры согнали их в одну комнату, ту, где лежала Света-Заяц.

Она еще не успела понять, что происходит и удивленно смотрела расширившимися глазами на невесть откуда появившихся людей. Вдруг она поняла, что лежит голая на виду у множества незнакомых мужиков. Вскочив, она заметалась в поисках укрытия. Кто-то кинул ей рваный плед. Замотавшись в него, Света присоединилась к кучке понуро стоящих торчков.

Через ряд плотно стоящих оперативников протиснулся небольшого роста мужичок в аккуратном сером костюме. Он ехидно оглядел посетителей притона:

– Что, господа наркоманы, попались? Кого вы тут изнасиловали?

– Виктор Ильич, – Откликнулся Василий, – Какие ж мы наркоманы? Мы так, просто... И не насиловали никого. Тихо все было...

– На то я и участковый, чтобы знать, где просто, а где сложно... Сигнальчик тут поступил. Крики были. Ну, а с тобой, Смекалко, мы долго разбираться не будем. Содержание притона, изготовление наркотиков, склонение к употреблению... Разврат, опять-таки... Если чего найдем – вылетишь из Москвы лет на десять!

– Да завязал я давно, а если кто то ко мне под балдой пришел – я за него не ответчик.

– Ничего, тебе бы за себя ответить... – И участковый обернулся к рядовым милиционерам:

– Понятых привели? Тогда начинайте обыск.

Оперативники рассредоточились по квартире.

Через пару минут перед Виктором Ильичом появились несколько шприцов с контролем, толстая медицинская игла с намотанной на конце пожелтевшей ваткой, куча грязных аптечных пузырьков, еще несколько приспособлений, каждое из которых выдавало увлечения их хозяина.

– Ну, что, Смекалко? Узнаешь? Твое?

Василий обреченно пожал плечами:

– Не, не мое. Оставил, может кто? Да, был тут вчера у меня один мужик, все сварить предлагал. Но я отказался!

– В отказе, значит... – Проговорил участковый, – Ну, ничего, мы все вещдоки на экспертизу, дело заведем, все будет правильно. Не беспокойся.

– Мне-то чего беспокоиться?

– Ладно, ладно. Поговори у меня еще! Виктор Ильич повернулся к своей команде:

– Составляйте протокол обыска и задержания.

– 3 -

Через полтора часа, после составления кучи бумаг, Свету, вместе с другими наркоманами, обысканных и напуганных страшными карами распихали по милицейским газикам и повезли в отделение. Она попала в одну машину с подругой стриженого. Та уже пришла в себя и кипела от злости.

– Ты врубаешся, что случилось? – Шептала она Свете, – Сдали нас. По-подлому сдали! Попадись мне этот стукач!.. Яйца вырву! Насильников нашли!.. Да у наших парней через год торча на этой гадости ничего между ног не шевелится!

Девушка вдруг замолчала и оценивающе оглядела дрожжащую Свету:

– Ты первый раз?

– Так – да...

– Знаешь, как отмазываться?

– Нет...

– Никакой варки ты не видела. На твоих глазах никто не ширялся. А то, что ты под кайфом – на улице тебя угостил неизвестный, ну, скажем, кавказской внешности. Вмазал в парадняке. А к Васе-Торчку пришла музыку послушать... Все вроде... Въехала?

В отделении милиции задержанных посадили в “аквариум” и стали по двое вызывать на допрос. Свету взял сам Виктор Ильич.

Честно ответив на все анкетные вопросы, девушка повторила все, что ей говорили по пути в милицию.

– Складно, складно, – Качал головой участковый:

– Только не верю я ни единому твоему слову. Все вы одно и тоже поете. Как стих, заучили одну байку, и твердите ее, как попки.

Преисполнившись вдруг жалости к себе, Света заплакала:

– Вы теперь меня посадите!..

– У-у-у! Страшно стало? А по притонам шастать не страшно?! – Виктор Ильич вздохнул:

– Нет, Дарофеева, посадить я тебя не могу. С точки зрения Уголовного Кодекса, преступления ты не совершала. Ты сама для себя преступник! Наркотик же это медленное самоубийство, пойми ты это!

– Так вы меня отпустите?

– Этого я пока не могу. Повезем вас на наркологическую экспертизу, а там врачи решат, что с вами делать.

– А домой можно позвонить?

– Мы сами позвоним.

За решеткой “аквариума” Свету сразу обступили.

– Не раскололась?

– Нет, – Девушка устало опустилась на деревянную скамейку.

– Нас сейчас повезут в семнашку, – Зашептал ей Вася, – Там ссать заставят. Постарайся вместо мочи, набрать воду из толчка. Дырок у тебя нет, должны отпустить. Ты прогуляйся под моими окнами, бери все, что найдешь. Заныкай. Нас-то наверняка лечиться оставят...

Но в 17-й клинике все случилось наоборот.

Свете не удалось под бдительным взглядом хмурой санитарки подменить содержимое баночки с мочой. Анализ подтвердил наличие наркотика и девушку повели длинными зелеными коридорами в наркологическое отделение. Проходя мимо одного из забранных мелкой решеткой окон, она увидела Василия и всех, кто приехал вместе с ней. Они спокойно шли по двору, завернули за угол и исчезли в золотистом осеннем утре.

Глава 4

– 1 -

Сладко потянувшись, Игорь Сергеевич открыл глаза. От вчерашней хмари не осталось и следа. За окном, над влажными крышами домов, проплывали облачка, прозрачные в ярком свете утреннего солнца.

Утреннего?!

Взглянув на часы, Дарофеев ужаснулся: без четверти восемь. А в девять у него начинается прием в Центре! Чуть не проспал! Он провел взглядом по комнате.

За ночь ничего не изменилось. Все свидетельства прихода рэкетиров были на месте. Конечно, перед запуском программы самовосстановления он и не думал прибираться. Теперь, в свете утра, перебитая мебель и разбросанные по полу рваные бумаги вызывали ассоциации с еврейскими погромами, за тем лишь исключением, что громили, как видно, атеисты – православного...

Дарофееву на миг показалось, что он попал в какое-то незнакомое помещение, в котором давно никто не живет. Откуда в какой-то спешке срочно выехали все обитатели, бросив и разломав все, что могло бы приглянуться будущим хозяевам.

Игорь Сергеевич встал. Тело вновь стало легким и послушным, голова – свежей, словно бы и не было вчерашнего избиения. Дарофеев с привычной гордостью отметил это. Он настолько привык к тем мелким “чудесам”, которые были ему по силам, что давно уже не удивлялся им, а воспринимал как должное.

Сознание собственной исключительности глубоко пустило в нем корни. Дарофеев ревностно оберегал ото всех свои секреты, как незамысловатые, так и настоящие серьезные открытия. Он строго придерживался концепции, что эзотерические знания нельзя доверять широкой аудитории. Иначе, каждый, обладающий терпением, сможет приблизиться к нему, господину Дарофееву. Приблизиться, или даже стать лучше! А это означало конкуренцию, снижение доходов, конец всей дарофеевской практики...

Хотя, где сейчас найдешь терпеливого человека? И проходя мимо книжных развалов с манускриптами Папюса, Блаватской, Кастанеды, Игорь Сергеевич лишь слегка усмехался, подавляя в себе желание сжечь всю эту литературу. Чтоб никто, кроме избранных не смел!..

В холодильнике на кухне нашелся кусок сыра, масло и хлеб.

Пока жарились гренки и грелся чайник, Дарофеев позвонил домой.

Слушая длинные гудки и наблюдая за сковородкой, он пытался проясновидеть свою квартиру, найти там жену или дочь.

Прорисовывалась странная картина.

Елизавета Игнатьевна спит где-то за городом, дочь источает нечеловеческую энергию в компании странных людей, а квартира, значит, абсолютно пуста.

Хотя Игорь Сергеевич и пытался найти логическое объяснение своим видениям, они вызывали у него сильную тревогу.

Наскоро побрившись и приведя в порядок костюм – Дарофеев уже опаздывал на работу – он быстрым шагом направился к метро. В поезде он с недоумением вспоминал события рокового вечера. Странно, что анонимный звонок всего на несколько минут предшествовал нападению. Или неизвестный хотел показать, что он обладает реальной силой?

Какие же кары ждут, если Игорь Сергеевич не подчинится требованиям?

И какого рода деятельность имел в виду звонивший? Мафиозные друзья Дарофеева, приветствовали его связи с органами правопорядка. А милиция, если бы она узнала о связях с бандитами, не стала бы действовать так грубо... Может быть, кому-то не понравилось, что Игорь Сергеевич работает на два фронта? Или в дело вмешалась еще одна группировка, желающая таким способом привлечь к сотрудничеству известного экстрасенса?

Задумавшись, Дарофеев не заметил, что приехал на “Александровский сад” и чуть не отправился назад на том же поезде. Он выскочил из вагона и помчался на Сокольническую линию.

Всю дорогу до “Преображенской площади” пришлось стоять.

“Если это какая-то бандитская группировка, – Размышлял Игорь Сергеевич. – Почему же они не договорились с моей? Скорее всего, они не подозревают о моих связях. Что ж, это значит, что все можно поправить. Да, все поправимо! Я подключу к этому и ментов, и мафию. Эти подонки будут взяты в клещи! Им не уйти!”

Не смотря на то, что вчера не удалось дозвониться ни до Синельникова, ни до Ивана Алексеевича, в отчаяние Дарофеев не впадал.

По установленному им графику, сегодня предстояли встреча и с тем, и с другим.

И сейчас экстрасенс спешил на работу, зная, что первым “пациентом” будет человек Ивана Алексеевича с двумя конвертами.

– 2 -

Поздоровавшись с женщинами в регистратуре и отпустив им несколько дежурных комплиментов, Игорь Сергеевич взял ключ и направился к своему кабинету.

У стенда “Наши ведущие специалисты”, он задержался: повесили новый плакат, как всегда с его фотографией. Дарофеев стоял, воздев руки перед тщедушным субъектом в клетчатой рубашке с закатанными рукавами.

Подпись гласила: ”Врач-биоэнерготерапевт Международной квалификации Игорь Сергеевич Дарофеев снимает порчу.”

На самом деле, фотограф неожиданно явился в момент передачи “гонорара” от мафии. Экстрасенс был вынужден поставить связного и махать над ним руками. Самое забавное, что порча на нем действительно была, так что обманывать никого не пришлось.

Среди толпы пациентов у кабинета, Дарофеев сразу выделил нужного человека. Молодой, цветущий, он резко выделялся на фоне людей, измученных болезнями.

– Я... – Сразу направился он к Игорю Сергеевичу.

– От Ивана Алексеевича, – закончил фразу Дарофеев. – Проходите.

– Да, спасибо...

В кабинете парень отдал запечатанные конверты:

– Шеф говорит, что дело срочное.

– Плевать! – Разозлился вдруг Игорь Сергеевич. Он швырнул конверты на стол. – Передай шефу, что на меня наехали! Пусть пришлет охрану и сам приходит! Срочно!

– Но он... – Попытался возразить парень.

– Мухой! Понял!?

Шестерка исчез.

Дарофеев переоделся в белый халат, пару минут помолился на висевшие в красном углу бумажные образа, запалил свечи и, умиротворенный, начал прием. Но надолго благостное состояние сохранить не удалось. После работы над первым же пациентом, в кабинет ворвалась девушка-секретарь из методического кабинета.

– Игорь Сергеевич, вас срочно к телефону! Милиция!

В старинном здании “Центра Нетрадиционной Народной Медицины” было всего три номера. Один, естественно, у директора, Павла Георгиевича Дальцева, другой – у регистраторов, а третий делили научный, методический и учебный отделы.

Быстрым шагом, уклоняясь от толпившихся в узеньком коридоре пациентов и сопровождающих, Дарофеев преодолел два поворота и вошел в методическую. Среди пачек газет и брошюр, которые издавал “Центр”, на заваленном письмами столе, стоял телефонный аппарат со снятой трубкой. Игорь Сергеевич взял ее:

– Дарофеев.

– Игорь Сергеевич, это капитан Синельников.

Голос милиционера резал ухо неестественной звонкостью, но тон Николая Николаевича был мрачен.

– Здравствуй! Случилось что? Мы ж сегодня встречаемся...

– Случилось, Игорь, случилось...

– Что?

– Да, не знаю, как и сказать...

– Так и говори! У меня пациентов куча.

– Похитили твою жену.

Дарофеев едва не выронил трубку. Он же видел, он же понял, что случилось что-то неприятное, но чтобы такое. Лишь инстинктивно стиснувшиеся пальцы удержали трубку у уха целителя.

– Похитители угнали твою машину. Потом убили одного человека, твой драндулет бросили и скрылись.

– Кто… Кто они? Что хотят? – Игорь Сергеевич едва шептал.

– Неизвестно. Но взяли твою Лизу профессионально. От погони ушли. Спасибо Марине, вовремя позвонила... Но...

– Так... – Дарофеев несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая и сердце, и выплескивающуюся наружу энергию, требовавшую делать что-то, пусть даже бессмысленное, но все равно – делать! Овладев собой, целитель начал лихорадочно размышлять: к Николаю сорваться нельзя: должен приехать связной. Эта встреча, заодно, может помочь и Лизе. Но найти отговорку, чтобы по такому поводу, как похищение ближайшего родственника, не бежать сломя голову на Петровку, Игорь Сергеевич с ходу не сумел.

– Игорь, бандиты еще никак не проявлялись. Но они могут позвонить. Наверняка им известно, что сегодня ты на работе, так что никуда не уходи. Понял? Я сам к тебе приеду.

У Дарофеева гора свалилась с плеч.

– Возьми карту области. Они недалеко. Я сегодня утром смотрел.

– Ты знал что ли?

– Нет, предвидел. Но не думал, что так быстро...

Синельников, после нескольких лет успешного сотрудничества, смотрел на Дарофеева с восторгом и обожанием, прощая ему многие недостатки характера. Среди знакомых Николая Николаевича, Игорь был единственным экстрасенсом, и материала для сравнения у капитана просто не было.

– Ладно, приеду, поговорим. Жди! – И Синельников повесил трубку.

От множества навалившихся на него проблем, Дарофеев впал в странную прострацию. Он вежливо улыбался, что-то говорил, но это происходило помимо его сознания. Сознание же было девственно чисто.

Спрятав конверты в принесенный с собой кейс, Игорь Сергеевич объявил пациентам, что проведет массовый сеанс.

Он загнал их в кабинет и под “Отче наш” и треск свечей отработал за пятнадцать минут всю толпу.

Едва, крестясь и благодаря, вышла последняя богомольная старушка, в кабинет вошел Николай Николаевич. Он поздоровался, снял фуражку и, не дожидаясь приглашения, сел на банкетку для пациентов.

Не обращая никакого внимания на гостя, Дарофеев сгорбился на стуле, обхватив голову руками. После продолжительной паузы, он произнес:

– Как странно... Почему?..

– Не знаю, – откликнулся Синельников. – Может, месть?

– Может, – Глухо отозвался Игорь Сергеевич. – Мне звонили...

Экстрасенс, почти автоматически, отвечал на вопросы Николая Николаевича.

Мысли же Дарофеева, занимало совсем другое: он с холодной расчетливостью анализировал собственное состояние. Со странной отрешенностью, он понял, что его не задело похищение собственной жены. Где-то в глубине рассудка гнездилась нелогичная уверенность, что все образуется. Что это испытание пройдет, и все будет по-прежнему.

По большому счету, Игорь Сергеевич был недоволен своей жизнью.

Неприкрытая конфронтация с дочерью. Узость интересов жены. Заработки супруга позволяли Елизавете Игнатьевне ни в чем себе не отказывать. Но ее фантазии хватало только на шмотки, заполнение книжного шкафа дамскими романами, да на полную видеоколлекцию “Санта-Барбары”. Те книги, которые они покупали после рождения дочери так и стояли нетронутыми. Все практики, даже элементарная пранаяма, дыхательная гимнастика, были заброшены.

Без жены ходить по театрам и выставкам было неприлично и неудобно, а с ней – нестерпимо скучно. Да и дочь не тянуло никуда, кроме вечерних клубов и посиделок с откровенными бездельниками.

– Говоришь, в понедельник они придут? А в какое время, не сказали? – Синельников почесал стриженый затылок. – Сложно будет выделить для тебя группу на целый день... А звонок... Зря ты мне сразу не позвонил. След может сохраняться несколько часов.

– Я пытался. Занято было...

– Ладно, с этими сявками пока подождем. Будем жену искать? Я, как ты сказал, карту принес.

Игорь Сергеевич вздохнул:

– Не знаю, что получится... Разворачивай.

Ему не пришлось долго настраиваться, освобождая голову от посторонних мыслей: их и так не было. Настроившись на восприятие тонких планов, Дарофеев поставил перед внутренним взором образ Елизаветы Игнатьевны и стал водить ладонью над расстеленной на полу картой.

В районе Бронниц его рука почувствовала легкое сопротивление.

– Тут! – Уверенно сказал Игорь Сергеевич. – Сейчас, как ехать...

Он мысленно полетел над рязанской трассой. Перед Бронницами захотелось свернуть направо. Миновав пост ГАИ, Дарофеев заскользил над разбитой проселочной дорогой. Через пару километров опять свернул и наткнулся на дачный поселок. В дальнем, ближайшем к сосновому леску, доме, он увидел спящую неестественным сном жену.

Кроме нее в строении было еще двое. Один поглядывал на дорогу, другой что-то жевал. В гараже стояли Жигули пятой модели.

И тут что-то произошло. Игорь Сергеевич вдруг почувствовал, что на него навалилась черная злобная воля и стала душить, закрывая пути отступления.

Дарофеев резко вывалился из транса. Мотая головой, жадно хватая ртом воздух, он бешеными глазами глянул на Синельникова и потерял сознание.

– 3 -

Когда Игорь пришел в себя, он увидел стоящих перед ним коллег-экстрасенсов, Сергея Черткова и его напарницу Олю.

– Кого это ты воевать пошел? – Ухмыляясь спросил молодой биоэнергетик. – Тебя же чуть живьем не съели! Защититься забыл?

– Пробил кто-то...

– Ладно, лишнюю чернуху я с тебя снял. Дальше сам восстанавливайся. И на твоем месте я бы разобрался с этим нападением.

– Спасибо, – Слабо проговорил Дарофеев. – Он как-то сразу на меня... Со всех сторон...

– Ничего, как-нибудь и ты меня выручишь. Удачи!

Сергей с Олей тихо закрыли за собой дверь.

– Зачем? – Спросил Игорь Сергеевич, – Я бы и сам справился.

– Видел бы ты себя со стороны! – Покачал головой Николай Николаевич, – При мне-то такого никогда не бывало, я и позвал на помощь...

– А теперь весь Центр будет болтать, что популярный Дарофеев

не мог справиться с каким-то... Не знаю уж с кем!..

Синельников молчал. Силы Игоря Сергеевича быстро восстанавливались, раздражение уходило.

– Извини, Коля. Я, конечно, сам виноват... Теперь к делу. Я– таки успел кое-что посмотреть. Записывай.

Продиктовав все увиденное, Дарофеев в задумчивости остановил взгляд на догорающей свече.

– Ну кто же это мог быть? Знаешь, это наверняка не случайно. Эти подонки похоже под прикрытием мощного экстрасенса. – Ничего, – Весело встал Синельников, – С тобой, да моими ребятами, мы кого хочешь возьмем! Хоть черта лысого! Игорь Сергеевич мрачно кивнул. Не разделял он Колиного оптимизма. Теперь, после астрального путешествия, у Дарофеева было четкое предчувствие, что дальше будет еще хуже.

– Поспеши. Кажется, те двое кого-то ждали. Лизу могут в другое место переправить.

– Не волнуйся! Сегодня же съездим в этот поселок! Николай Николаевич взял фуражку и распрощался.

После его ухода Дарофеев рискнул еще раз, уже основательно защитившись, дав себе установку на полную невидимость и отражение любой агрессии, выйти в транс и посетить знакомое место.

Лиза все спала, но к двум бандитам добавился третий. Все они оживленно беседовали. На столе перед ними стояла сумка, из которой приехавший доставал странного вида огнестрельное оружие.

Подробнее рассмотреть не удалось: в дверь кабинета постучали. Возвращение в этот раз прошло быстро и легко.

– Войдите.

В дверях появилась секретарь директора, Елена Валентиновна.

– Вас Павел Георгиевич просит.

– Спасибо, иду.

Между собой экстрасенсы звали секретаршу Неприступная Елена. От нее зависело распределение кабинетов и рабочего времени. На подарки она не реагировала, хотя и брала. Так что внутренняя иерархия целителей находилась в прямой зависимости от ее пристрастий и антипатий. Дарофеева она уважала.

Поднимаясь к кабинету Дальцева, Игорь Сергеевич буквально столкнулся с курившим Виктором Анатольевичем.

– Здравствуй. Как, прояснилось чего?

Дарофеев удивился и внезапно спросил:

– Обратно к нам собираешься?

– Нет, у вас я свое отработал. Тут в Англии симпозиум намечается. Вот я и пришел рассказать, чтоб с незнакомыми не ехать. Есть у меня очень любопытная работа по взаимодействию социальных полей!.. Хочу доклад сделать.

Разин размахивал руками, возбужденно улыбался, и вдруг помрачнел:

– У тебя еще неприятности. Что стряслось?

– Похитили Лизу.

Не вдаваясь в детали, Игорь Сергеевич рассказал что ему было известно.

– Я проследил где она. Но там действует сильный энергетик. Чуть меня не обесточил...

– Да, не везет тебе, друг. Ладно, вечером звони, или приезжай. Поработаем вместе. Вычислим твоего недруга!

– Спасибо.

– Да, в Лондон поедешь?

– Если дела утрясутся...

– А, не беспокойся! Я помогу!

Проводив друга долгим взглядом, Дарофеев побрел к начальству. Хотя он с Разиным и дружил много лет, тот зашел к Дарофееву лишь единственный раз, поздравить с рождением дочери, когда супруга Игоря Сергеевича еще находилась в роддоме. С Лизой он был знаком, но и ее Виктор Анатольевич не видел последние лет двадцать. Но сейчас, судя по тому, с какой настойчивостью Разин предлагал целителю свою помощь, чувствовалось, что у того еще сохранились теплые чувства к Елизавете Игнатьевне.

Кабинет Павла Георгиевича Дальцева был уставлен разными магическими безделушками со всего света. На стенах висели картины Джуны и Джанибекова, композиция с большим висячим замком, которую подарил Дальцеву Юрий Лонго. Несколько плакатов, изображающих ауру человека и схему китайских меридианов. На самом видном месте обретался самодельный обтрепанный плакат с “Клятвой Народного Целителя”, написанный красивыми готическими буквами.

Дожидаясь, пока директор выпроводит не в меру активного молодого экстрасенса, мечтавшего во что бы то ни стало пробиться на работу в «Центр», Дарофеев в сотый раз разглядывал убранство комнаты. Отметив, что за последнюю неделю ничего не изменилось, Игорь Сергеевич переключил внимание на парня.

После его ухода, Дальцев обратился наконец к Дарофееву: – Как тебе парнишка? Взять его, может?

– Вроде, ничего, способный...

Игорь Сергеевич знал, что решение уже принято. Молодой человек будет принят, но надолго не удержится. Съедят. “Центру” выгодно было иметь несколько человек на испытательных сроках. Работать им приходилось задаром, а при очередной аттестации им ставили “несоответствие”.

После бестолковой пятиминутной беседы о планах, новых методах лечения, выступлениях работников “Центра” в программе “Третий глаз”, Павел Георгиевич подобрался к сути.

– Был тут у меня твой друг, Разин... Предлагал послать в феврале тебя в Лондон. Ты как?

При постановке вопроса в такой форме, отказываться было нельзя.

– Согласен.

– Подготовь доклад. Над какой темой работаешь?

– Кармические связи...

– Хорошо... За месяц успеешь доклад написать? Страниц на двадцать-сорок?

– Да.

Сделав несколько закорючек в ежедневнике, Дальцев кивнул Игорь Сергеевичу и схватил трубку телефона, непрерывно трезвонившего уже минут пять. Дарофеев кивнул в ответ и поплелся прочь. Настроение у него было паршивое.

Глава 5

– 1 -

Вернувшись к своему кабинету, Дарофеев встретил стоящего у запертой двери Ивана Анатольевича. Тот был явно раздражен неурочным визитом, но держался, как обычно, с легким высокомерием.

– Здравствуйте, Игорь Сергеевич, – Главарь мафии стоял прямо, сведя руки за спиной.

Дарофеев отпер дверь:

– Прошу.

Закрывшись на щеколду, Игорь Сергеевич обернулся к вошедшему. Тот стоял у окна, спиной к экстрасенсу:

– Надеюсь, у вас действительно веский повод...

Целитель никогда не слышал у Ивана Алексеевича такого пронизывающе-холодного голоса.

– Извините, что потревожил, но ситуация для меня очень неприятная...

– Что случилось?

– Во-первых, похитили мою жену. Во-вторых, меня избили рэкетиры, мальчишки, сопляки! В-третьих, до этого мне позвонили с угрозами... Я... Я надеюсь на вашу помощь...

– Что же ваши друзья из органов? Отказали? – Дарофеев явственно услышал, как Иван Анатольевич усмехнулся.

– Господи!.. Вы же знаете, какие у них возможности. Без санкции они и шагу не ступят. Да, я с ними работаю, но поверьте, это мука заполнять все их бесчисленные протоколы, справки, свидетельства...

– Как вы понимаете, встает вопрос об оплате...

Дарофеев оторопел. Он совершенно не думал об этом. Раз он, светило российской экстрасенсорики, обращается к кому-то за помощью, этот кто-то, как привык Игорь Сергеевич, должен в лепешку разбиться, а выполнить просьбу.

Повернувшись, Иван Анатольевич, с едва заметной ухмылкой, наблюдал за реакцией целителя.

– Но, – Глава “крыши” опять немного помолчал, – Учитывая ваши заслуги, я готов предоставить вам льготный тариф.

– Сколько?.. – Выдохнул Дарофеев.

– Не будем пока о грустном...

Игорь Сергеевич побледнел. По спине прошла холодная волна ярости:

– Вы издеваетесь?! – Прошипел экстрасенс.

– Нет, шучу, – Серьезно парировал Иван Анатольевич. Его холодный взгляд смягчился, бандитская полуулыбка растворилась в бритых щеках. – Вы понимаете, что дело серьезное. Случайно таких совпадений практически не бывает. Поэтому можно сделать вывод, что против вас работает “крыша”. Мы, конечно, можем начать с ними разборки, вступить в войну, наконец, но такой вариант пока нежелателен. Нежелателен, пока я не узнаю, кто конкретно стоит за вашими обидчиками. И только после этого я смогу принять какое-то решение. Так что, в этом я надеюсь на вашу память и способности. В ваших же интересах поскорее, как это называется? Отмедитировать сложившуюся ситуацию.

– Помедитировать на ситуацию. – Механически поправил Дарофеев.

Он уже успокоился и готов был к действиям на базе рассудка, а не эмоций.

– Я могу. – Решился Игорь Сергеевич.

– Молодец, Пономарь! – Расцвел бандит. – На самом деле, нам давно надо расширяться. А ты не проиграешь. При любом раскладе.

– Мне бы хотелось поскорее...

– Что для этого надо?

Пожав плечами, целитель не нашел сразу, что ответить.

– Да ничего... Чтоб не мешали какое-то время...

– Значит, нужно помещение и время. Так? Больше ничего? Магический кристалл? Мох с черепа висельника?

– Это прошлый век, – Не принял игры Дарофеев, – Можно, конечно, для разнообразия, заняться спиритизмом, но сейчас и это не потребуется.

– Тогда поедем в наш научный центр...

– Прямо сейчас?

– А когда же? – Удивился бандит, – Это теперь в наших интересах!

Экстрасенсу не понравилось выделенное голосом слово “наших”, но он согласился на поездку.

Игорь Сергеевич быстро собрался. Вешая на плечики белый халат, он заметил грязь на вороте. Промелькнула мысль, что халат пора отдать в стирку, но брать его с собой Дарофеев постеснялся. Он сдал ключ и распрощался с регистраторами. Пришлось перекинутся с ними парой общих фраз и изобразить спешку по поводу срочного вызова.

– 2 -

На BMW с тонированными стеклами они выехали на Садовое Кольцо. Не доезжая нескольких метров до кинотеатра “Новороссийск”, машина остановилась.

– Поймите меня правильно, – Начал Иван Анатольевич, – Но во избежание лишней огласки...

И он достал из бардачка полоску плотной ткани с тесемками:

– Прошу пересесть на заднее сидение и завязать глаза. Не потому, что, а на всякий случай.

Удивившись, Дарофеев подчинился. Прилаживая повязку, он случайно увидел в зеркальце заднего вида глумливые глаза водителя. Игорь Сергеевич в сердцах отшвырнул материю:

– Вы что, за дурачка меня держите?! Да я и на ощупь, если надо, найду вашу таинственную базу!

Иван Алексеевич гулко расхохотался:

– Я не сомневаюсь, что вы уникальный человек! Ладно, понадеемся на вашу порядочность.

После нескольких поворотов, машина остановилась. Мафиози помог целителю выбраться из машины. Взял его под локоть:

– Чувствуете? За нами уже наблюдают.

Дарофееву было все равно, но он кивнул.

Поддерживаемый Иваном Алексеевичем, он поднялся по скрипучим деревянным ступенькам. Дверь, поворот, поворот, долгий спуск. Лязгнула металлом дверь, и они оказались в ярко освещенном помещении.

Игорь Сергеевич увидел двух человек, вооруженных автоматами. У целителя из руки взяли кейс и быстрые пальцы одного из охранников пробежали по телу.

– Обычные предосторожности. – Раздался голос спутника, – Металл при себе есть?

– Ключи, часы и зубы.

– Это не возбраняется. Предупреди науку, – Сказал он в сторону.

За второй железной дверью перед Дарофеевым и его провожатым открылся длинный узкий коридор, со множеством ниш. Очевидно, бывшее бомбоубежище.

Выкрашенные в зеленый стены странно контрастировали с полом, покрытым желтой ковровой дорожкой. Под потолком пищали длинные люминесцентные лампы. Рядом с ними экстрасенс разглядел направленные на него черные трубки.

– Наша оборона, – Похвастался Иван Алексеевич. – Пулеметы с инфракрасными датчиками, управляются компьютером. Не волнуйтесь, стрелять не будут.

Но пока они шли до нужной комнаты, Игоря Сергеевича раздражало едва слышное движение провожавших его глазков многочисленных стволов. За очередной дверью с кодовым замком, их уже ждали.

Экстрасенс с удивлением оглядывал небольшое помещение. Такого скопления компьютерной техники он никогда не видел. На десяток мониторов приходилось всего три работника. Двое что-то делали за своими машинами, третий, парень в серых брюках и розовой рубашке, встречал визитеров в тесном проходе между столами.

– Этого человека, – Иван Алексеевич показал рукой в сторону парня, – Зовут Драйвер, не путать с Драйзером... Драйзер у нас тоже есть. Обращаться к нему только так. А это наш клиент, Пономарь.

Дарофеев медленно кивнул.

– Составь с ним два, или сколько их там было? фоторобота. И постарайся найти, на кого они пашут.

– Если они в базе, то без проблем.

Иван Алексеевич вышел. Экстарсенс остался под опекой Драйвера. Остальные, бывшие в комнате, не обращали на них никакого внимания.

– С машиной умеете работать? – Спросил парень.

– Да, водить умею...

– Я вот про эти машины спрашиваю. С компьютером умеете обращаться?

– Да, как-то не доводилось...

– Ничего, – Заверил Дарофеева Драйвер, – Это просто, если не нажимать незнакомые кнопки.

Они прошли за свободный компьютер, молодой человек включил его. После непонятных Игорю Сергеевиче манипуляций, на экране появился овал лица, на котором был прорисован только подбородок.

– Рисовать будете сами! – Заявил Драйвер. – Все элементарно: Вот кнопки – вверх-вниз, ими выбираем часть лица. Вправо-влево меняем картинки. Вот подбородок. Сейчас он такой. Одно нажатие, видите, сменился. Стал помассивнее. Так все и выбираем. Как первое лицо закончите, зовите меня.

Манипулируя указанными кнопками, целитель за час сделал лицо стриженого бандита. Полюбовавшись на свою работу, он позвал Драйвера. Тот пробежал пальцами по клавишам, бормоча себе под нос непонятные слова:

– Файл... Рожа один. Тиф. Спасаем... На сервер... Так, – Повернулся он к Дарофееву, – Пока я ищу этого типа, рисуйте следующего.

Вторым Игорь Сергеевич сваял покалеченного Филю. Филя появился быстрее. Экстрасенс уловил принцип изменения фрагментов лица, и процесс пошел гораздо легче. Хиппарь оказался последним.

Компьютерщик, ни слова не говоря, колдовал за своей машиной, заставляя целителя нетерпеливо ерзать на стуле. Наверное Драйвер незаметно для Игоря Сергеевича вызвал Ивана Анатольевича, потому что, как только тот внезапно появился, молодой человек встал со своего места: – Я нашел.

– Хорошо. Посмотрим, – И вошедший знаком пригласил Дарофеева присоединиться.

На экране монитора был рисунок первого рэкетира и, чрезвычайно похожая на компьютерное изображение, фотография. Под ними, в две колонки, располагался текст. – Это единственный, кто у нас есть. Воскобойников Сергей Петрович, по прозвищу “Мустанг”. Основное занятие – вымогательство и грабеж. Несколько раз на него заводили дело. За хулиганство и “квартиру”. Не сидел. В настоящее время примкнул к “крыше” Рыбака. “Доит” палаточников. Место в иерархии – исполнитель.

Черты характера...

– Хватит, – Прервал Драйвера Иван Анатольевич, – Значит, Рыбак... Знаешь, Пономарь, что такое Рыбак? Рыбак – это кайф! Наркотики. От травки до крэка. Три четверти московских наркоманов торчат только благодаря Рыбаку. Под его “крышей” все колются. Лучшей привязки не бывает!

Дарофеев представил, что может ожидать его Лизу, и от ужаса поежился.

– Напечатай-ка нам портрет Рыбака, – Обратился мафиози к компьютерщику.

Тот пощелкал клавишами, и картинка на дисплее сменилась.

Теперь на них смотрел седой с залысинами мужик, с колючими серыми глазами, мясистым скошеным носом.

– Картинку возьми с собой. Поработаешь дома. Здесь тебя оставить я не могу: появились дела в городе.

В машине Иван Анатольевич дал Дарофееву последние инструкции:

– В понедельник веди прием как обычно. Мои ребята тебя прикроют. С Рыбаком я попробую сам разобраться, но на контакт он выходит туго, и на это потребуется время. Твоей женой занялись менты, пусть и дальше трудятся. Этого наркобарона пора пощипать. Анонимщик. Он, наверняка, тоже рыбаковский. На твои телефоны я поставлю прослушивание. Запомни кодовые слова: ”это смешно”. Как только их скажешь – мои ребята помчатся к твоему обидчику и я ему не завидую...

В понедельник же передай ребятам сегодняшний заказ и что узнаешь о Рыбаке. До встречи, Пономарь!

Они остановились у Киевского вокзала. Дарофеев вышел и спустился в метро.

– 3 -

В поезде к нему вернулось чувство собственной правоты. Он заново перебрал в памяти события последних двух дней. Нет, все сделано правильно. Можно передавать полученную в медитациях информацию сразу в два места. Кто-нибудь из них да и прищучит наркомафию.

Лучше, конечно, чтобы это сделал Синельников. Но, если уж обратился и к “крыше”, им тоже надо дать работу. Хотя... Кому из них выдать расположение самого Рыбака? Менты, наверняка, помурыжат его немного, да и отпустят, за недоказанностью. У Дарофеева на памяти было несколько таких случаев. А если Рыбак будет на свободе, он от своего не откажется.

И тут Игорю Сергеевичу пришла странная мысль: От чего такого “своего”? Почему именно он стал жертвой столь тщательно сплетенного заговора? Чем он мог помешать наркотическим дельцам?

Ответа не было. Игорь Сергеевич решил, что в первой же медитации постарается найти причины столь внезапной вражды.

“Но все ли я сделал? – Крутилось в голове. – Везде ли подстраховался?”

Света?

Экстрасенс тревожно огляделся по сторонам, словно здесь, в вагоне подземки, могло случиться что-то страшное. Но все пассажиры были спокойны, никто не обращал внимания на Дарофеева, да и астральный фон был совершенно ровный.

Может и дочь?..

“Нет”, – Успокаивал он себя. – Ребенка они не посмеют тронуть! А если посмеют?..”

Дарофеева опять на душе стало тревожно. Эта девчонка всегда лезет куда ни попадя, ищет приключения на свою хлипкую шею. Жизни не знает, доверяет всем подряд...

Не дай Бог, они с ней что-нибудь сделают! Иначе...

Он не знал, что “иначе”, он это должно быть нечто ужасное. В молодости, когда он еще был начинающим целителем, Игорь Сергеевич вдосталь побродил по Украинским деревням, в поисках неискаженных книгами рецептов народной медицины. В одном из сел он встретил старушку, колдунью бабу Веру. Она научила его как наводить порчу, сухоту, и прочим азам вредоносной деревенской магии.

Тогда он поклялся себе, что никогда не применит это страшное оружие. Но сейчас Дарофеев был близок к тому, чтобы нарушить клятву.

Мозг напряженно работал, выискивая способы защитить девочку.

“Брат!” – Внезапно осенило целителя.

Они редко виделись, Елизавета Игнатьевна недолюбливала его, но Константин Сергеевич всегда приходил на помощь. Он был на пять лет моложе Игоря и служил в Войсках особого назначения в чине капитана.

Со Светой у него были прекрасные отношения. Она звала его “дядя Котя”, а он, польщенный детским вниманием, гнул для нее пятаки и голой ладонью разбивал кирпичи. Дарофеев вспомнил, как Лиза ворчала из-за этих кирпичей: ”Он все тут порушит! Не из чего дачу будет строить...” Но дачу построили, и не без помощи Константина.

Задумавшись, Игорь Сергеевич чуть не проехал свою остановку. Лавируя между пассажирами, он, чуть ли не бегом, пронесся вверх по лестнице, выскочил на улицу.

В нем теплилась надежда, что Света дома, и одной головной болью будет меньше.

Однако квартира встретила его гулкой нежилой пустотой.

Даже в прихожей чувствовался запах беды.

По коврам, не снимая ботинок, Дарофеев ринулся к телефону и вызвал из его памяти номер брата.

Разговор получился коротким и сумбурным. Экстрасенс не решился сразу рассказать обо всех напастях, изъяснялся намеками, но цель была достигнута: Через час Константин обещал приехать.

На такое короткое время не было смысла садиться в медитацию. Шел уже четвертый час, а Игорь Сергеевич ел только рано утром.

После обеда, он зашел в комнату дочери. Все тут было на своих привычных местах, но Дарофеев внезапно уловил странный запах. Пахло одновременно сладким и горьким.

Обойдя всю комнату по периметру, надеясь определить источник аромата, целитель остановился у светиной кровати. Заглянул под нее, выдвинул ящик с бельем.

Там, в дальнем углу, прикрытые старым одеялом лежали два пакетика. Один большой и бесформенный, второй гораздо меньше, словно в целлофан завернули аптечный пенициллиновый пузырек.

Уже зная, что его ждет, Игорь Сергеевич взял первый и развернул.

Внутри оказалось около десятка одноразовых шприцов в пластмассовых оболочках и множество непользованных разнокалиберных игл.

В другом, действительно был плотно закупоренный пузырек. Стенки и дно его покрывал тонкий слой желтоватого налета. В нем находилось немного прозрачной жидкости.

Жидкость, очевидно, была такая едкая, что запах пробивался даже из-под тугой пробки. Осторожно открыв, Дарофеев принюхался. Да, именно этим провоняла вся комната.

Сначала Игорь Сергеевич хотел немедленно вылить этот, он уже не сомневался, наркотик, но потом решил оставить и показать Синельникову. Может, капитан определит, что это такое и можно ли от этого отвыкнуть.

В дверь позвонили. Дарофеев закупорил жидкость, поставил пузырек на стол и пошел к двери.

Скорее по привычке, ведь должен был появиться Костя, целитель поглядел в глазок. На лестнице стоял незнакомый долговязый парень.

– Вам кого?

– Вы отец Светы?

– А вы кто?

– Я Василий. Света попала в больницу...

Сердце кольнуло. Путаясь в запорах, Игорь Сергеевич открыл бронированную дверь.

– Заходите. Как это случилось?

Вместо того чтобы последовать приглашению, Василий отступил.

– Она в наркологической больнице...

– Ты что, был с ней? – Экстрасенс подался вперед. Парень попятился:

– Был, и что? Ее взяли, меня отпустили...

Дарофеев бросился к Василию в бесполезной попытке схватить его. Но тот стоял далеко. Он тут же развернулся и, прыгая через несколько ступенек, скатился по лестнице.

– Семнадцатая больница. Она там! – Убегая, прокричал наркоман.

Преследовать его Игорь Сергеевич не стал. В сердце укололо еще раз.

– 4 -

Брат пришел через пару минут.

– Да. Пронесся мимо меня такой длинный и рыжий. – Ответил Константин. – Я его запомнил. Найти его? Он далеко не мог убежать: в испарине весь...

– Да нет, не стоит... Ты поешь, а я в больницу дозваниваться буду.

Младший Дарофеев голоден не был, поэтому, пока трещал телефон, набирая один и тот же номер, слушал рассказ брата. Но рассказ был явно не полон: экстрасенс внезапно решил, что не стоит посвещать Костю в свои дела с мафией.

На средине повествования прозвонилась больница.

Из беседы с дежурной сестрой, Игорь Сергеевич узнал, что Светлана Дарофеева поступила сегодня в состоянии сильного наркотического опьянения.

Что она практически невменяема, поэтому ее не отпустили, как остальных.

Что врачей ни сегодня, ни завтра не будет, поэтому забрать ее можно только в понедельник.

Что больница наркоманов лечит только по их желанию, и что у санитарки куча обязанностей, которыми она не может манкировать, и она не может постоянно утешать всех родителей, которые не следят за своими детьми, от чего те попадают в дурные компании.

– Что ж, – резюмировал Костя, – похоже Света, хотя и в неприятном месте, но в безопасности. Теперь давай думать, как быть с тобой и Лизой.

После недолгих дебатов, брат согласился взять дочку Дарофеева на время к себе и сопровождать его самого весь понедельник.

– У Стругачей, “Понедельник начинается в субботу”, – Заявил Константин, – А у нас – в воскресенье. Мало ли, что придет в голову этим недоумкам. Короче, я у тебя завтра вечером. К Свете и на твою работу пойдем вместе.

Пока братья чаевничали, Игорь Сергеевич немного успокоился.

После ухода Кости, он почувствовал, что уже способен на медитацию.

Переодевшись в шелковый халат с магической символикой и запалив свечи, Дарофеев лег на тюфячок и начал путешествие вне тела, разыскивая Рыбака и его окружение.

Глава 6

– 1 -

– Тринадцать часов, Московское время. – Громыхало радио. Поморщившись от этих звуков, Елизавета Игнатьевна попыталась встать, что бы убавить громкость. Но руки и шею что-то держало.

Повернув голову, она с ужасом увидела, что лежит привязанная толстыми ремнями к железной раме кровати. Болела левая сторона шеи.

Женщина вдруг вспомнила. Воры! Они укололи ее, и потом она ничего не помнила. Где она? Почему привязана?

Страшная догадка заставила Елизавету Игнатьевну задрожать. Похищена!

Конечно, она читала о таком в газетах, слышала рассказы Дарофеева. Но чтобы это случилось с ней? Немыслимо! Почему она стала жертвой неизвестных злоумышленников? Оглядевшись, насколько позволяли путы, она увидела, что лежит в небольшой комнатушке, в которой, кроме ее кровати помещались два обшарпанных стула и стол.

На столе вместе с увядшими цветами в простенькой вазочке стояла красная коробка радиоприемника.

Чтобы посмотреть в окно, Дарофеевой пришлось выгнуться всем телом и чуть ли не встать на голову: оно находилось в головах койки. За давно не мытыми стеклами виднелись верхушки деревьев и возвышавшаяся над ними водонапорная башня с огромным ржавым резервуаром.

Значит, она за городом. Но где?

Женщина попробовала вырвать руку. Но ременная петля, завязанная на совесть, лишь резанула кожу.

А, может, она тут одна? И ее оставили умирать от голода?! Елизавета Игнатьевна набрала в грудь воздуха и, что было сил, закричала:

– Помогите! На помощь! – Вдруг, вспомнив, что по телевизору советовали делать в подобных случаях, она добавила: – Пожар!!! Горю!!!

Это возымело эффект. Послышался грузный топот и в дверь вломился толстый мужик средних лет. Его пухлые щеки были покрыты щетиной, тонкий нос раздувался, узкие карие глаза смотрели на Дарофееву.

– Шутишь? – на удивление доброжелательно сказал мужик, – Кричи дальше. Тут в округе на два километра никого, кроме сторожа. Да и тот глухой и слепой. А уж коли ты проснулась, жди гостей...

– Кто вы? Что вы со мной хотите сделать? – Женщина в ярости забилась на кровати. Та заскрипела и стала угрожающе раскачиваться.

– Мы? Мы ничего. А вот тот дяденька, к которому тебя скоро повезут... Он-то с тобой круто позабавится!

– Отпустите! – Заплакала Елизавета Игнатьевна:

– Ну, пожалуйста! Муж, он вам выкуп заплатит!

– Выкуп, это хорошо! Не бойся, вы все нам заплатите.

Бандит подмигнул и затопал обратно. Но вскоре он вернулся и не один.

Второй был сухопар, в очках, и даже из-за стекол был виден страшный фанатичный блеск его глаз. В руке у второго похитителя был шприц с прозрачной жидкостью.

Дарофеева замотала головой:

– Не надо!..

Насколько позволяла привязь, женщина попыталась отодвинуться от вошедших.

– Не бойся, – Ласково проговорил толстый, – Он тебя уколет и ты больше не будешь волноваться.

– Вы меня убьете... – У Дарофеевой внезапно перехватило дыхание и эти слова она скорее шепнула, чем сказала.

– Нет! – Рассмеялся бандит в очках, – Ты думаешь, мы раньше это сделать не могли? Жить ты будешь. Но как?

– Не надо... – еще раз попросила женщина. Но на это никто не ответил.

– Кишка, – Приказал очкастый, – Подержи ее.

Толстый подошел к женщине и до плеча закатал рукав ее блузки. Обнажилась ровно загорелая рука с несколькими родинками.

Бандит со шприцом критически осмотрел локтевой сгиб: – Ни хрена веняков не видно. Пережми-ка.

Присев рядом с Елизаветой Игнатьевной, Кишка с силой обхватил обеими лапами предплечье несчастной. Попытка укусить мучителя была тут же пресечена мощной и безжалостной пощечиной.

На какие-то мгновения женщина потеряла сознание. Этого было достаточно: Игла нашла вену и шприц отправил в кровь свое зловещее содержимое.

Придя в себя, Дарофеева успела краем глаза увидеть, как к месту укола прилепляют пластырем ватку со спиртом. И внезапно раствор подействовал.

Ее словно ударили подушкой по голове. Перед глазами все поплыло, и женщину стошнило.

Кишка быстро выбежал, вернулся с тряпкой и стал собирать выплеснувшееся содержимое желудка Дарофеевой.

– Говорил же я тебе, много ей будет, – Жаловался он. – Смотри, как мы ее теперь сдадим? Всю в блевотине!..

– Помоем. А одежду простирнуть, и все. – Сказал Слепой.

– А можно отвязывать?

– Ты ей в глаза посмотри, она уже наглухо глюкая. Смесюга – хай класс! Эффект – моментальный и потрясающий!

Елизавета Игнатьевна теперь совершенно отстраненно воспринимала окружающее. Наркотик действовал, и ей было все равно, кто она и что с ней делают.

Где-то в глубинах мозга лениво шевелилась мысль, что надо спасаться, но по большому счету ей было все равно.

Бандиты отвязали ее, посадили на кровати. Почти не реагируя на их манипуляции, тело Дарофеевой тут же повалилось навзничь.

– Вставай! – Рявкнул бандит.

Женщина безропотно подчинилась.

– Раздевайся. – Вставил свое слово Кишка.

Елизавета Игнатьевна стянула с себя испачканную блузку, расстегнула бюстгальтер.

Толстый похититель удивленно созерцал результат своего приказа. Наконец, когда женщина стала расстегивать молнию на джинсах, он бросился к ней, чтобы остановить. Но был остановлен злобным шепотом Слепого:

– Не лезь!.. Пусть до конца.

Через минуту бандиты любовались нагим телом Елизаветы Игнатьевны.

Она старалась держать себя в хорошей физической форме. Ходила на шейпинг, изредка играла в теннис и, подсознательно не доверяя способностям мужа, принимала “сжигатели жира”.

Но запах, исходивший от женщины, дисгармонировал с эстетическими чувствами, порождаемыми ее фигурой. – Помыть бы ее... – Предложил осоловевший Кишка. – Так чего встал? Тащи воду, полотенца.

Пока толстый похититель бегал, готовя в комнатушке импровизированную баню, Слепой наслаждался властью над безответным существом.

Он приказывал ей вставать, садиться, раздвигать ноги, наклоняться.

Примчался Кишка с двумя тазами и кучей полотенец. Слепой не доверил ему ответственного процесса и, не смотря на брезгливость, сам отмыл загрязненные части тела. Волосы он хотел отрезать, но толстый грудью встал на их защиту.

Очкастый бандит не хотел с ним ссориться, и прическа женщины почти не пострадала: влолсы были прополосканы в тазу.

– На, – Слепой кинул в таз с грязной водой блузку Дарофеевой. – Постирай.

– А ты?

– А я тут останусь...

Кишка криво ухмыльнулся. Намерения Слепого были более чем ясны.

– А я?..

– А ты – в третью очередь.

– Почему в третью?

– Сначала постираешь, это раз, потом высушишь, это два. А там и я местечко освобожу.

Не удостоив убегающего напарника даже взглядом, Слепой положил руки на грудь женщины. Она никак не реагировала. Стояла, как ее оставили после мытья, не испытывая почти никаких чувств. Все заглушило действие варварской смеси наркотиков.

Похититель оторвался от плотной груди Елизаветы Игнатьевны, не которой почти не отразилось рождение дочери, и припер дверь стулом. Он выключил радио, и это радостью отозвалось в усыпленном рассудке женщины.

Слепой пинком откинул в угол валяющуюся на полу одежду.

Снял брюки и властно потребовал:

– Встань на колени... Действуй!..

Шелк легко отстирался и высох. Но толстый похититель не торопился наверх. Не стоило прерывать Слепого. Комнатушка, в которой он веселился, находилась над кухней, в которой сейчас и сидел Кишка.

Сверху, сквозь тонкие перекрытия, проникали, почти без искажений, все звуки. Бандит слышал редкие окрики-команды напарника, его стоны, скрип кровати.

Однажды донесся вопль: ”Постанывай, мать твою!..” Похититель хохотнул.

Внезапно все стихло. Через мгновение на кухне появился Слепой:

– Где машина? Она в себя приходит!!

Он заметался, цепляясь за стулья.

– Ее ж каждые два часа надо ширять! Все ты виноват! “Раздевайся!”

Бандит рылся в стоящей на столе сумке.

– Зачем же ты сам на нее полез? – Тихо спросил Кишка. Тот не ответил, он уже нашел пузырек с раствором наркотика и теперь, проткнув иглой резиновую пробочку, наполнял шприц жидкостью.

Отобрав необходимое количество, Слепой ринулся наверх и тут же послышался его истошный крик:

– Сюда! Она убегает!

Но побегом это действие назвать было нельзя. Дарофеева, пытаясь разогнать клубящуюся в глазах пелену, пошатываясь шла, как ей казалось, к стеклянной двери. Но это был обман ее пораженного наркотиком зрения.

Коридор второго этажа заканчивался не дверью, а окном, под которым запасливые хозяева дачи сложили небольшую поленницу.

Толстый схватил женщину за руку, и придерживая за талию повел в комнату. Дарофеева пыталась что-то сказать, вырваться, но ни язык, ни тело ее не слушались. Она была брошена на кровать, уколота и забылась в полудреме.

Слепой, без штанов, но в очках, вытер пот со лба:

– Чуть не удрала!..

– Да куда уж ей! Свалилась бы где-нибудь...

– А если в окно? И расшиблась? Мы должны целую бабу отдать, а не по частям!

– Срам прикрой. – Сказал Кишка – И пойдем стрелялку устанавливать.

Днем к похитителям приезжал человек от Рыбака. Он оставил два пулемета с радиоуправлением и наркотики для похитителей и Елизаветы Игнатьевны. С разным, естественно, составом. Еще он передал, чтобы к шести вечера все были готовы к путешествию.

Шел уже пятый час, а сделано ничего не было.

Установка оружия заняла около часа. Один пулемет поставили у входной двери, другой – на втором этаже, рядом с комнатой Дарофеевой.

В комплект входила радиомина. Ее поместили в кладовке около бочки с бензином. После работы, похитители укололись и, приведя себя в бодрое расположение духа, стали ждать визитеров.

– 2 -

Ровно в восемнадцать часов у дома остановилась желтая “волга”, бывшее такси. Приехал один человек. После условного стука, его впустили в дом. Он пробрался мимо распорок, крепивших оружие к стенам и полу, и остановился в кухне.

– Готово?

– О, кто пришел! – Заерничал Слепой, – Сам Ни-Яма-Ни-Канава!

– Зачем же так длинно? Для тебя – я господин Нияма.

Визитер действительно отличался восточным разрезом глаз, но японцем, конечно, не был.

– Готово? – Повторил он.

– Давным-давно. Ждем только вашего высочайшего прибытия и верховных рекомендаций.

– Прекрати. – Нияма прожег слепого взглядом, – Через полчаса тут будут мусора.

– Откуда такая точность? От Гнуса?

– Молчал бы. Гнус все знает, не тебе чета! И не трогай его, если неприятностей не хочешь!..

– Да кто его трогает? Ты чо?

– Ладно, где она?

– Наверху. Кишка, проводи.

Оглядев наспех одетую Елизавету Игнатьевну, Нияма хмыкнул:

– Попользовались?..

– Да нет, – Толстый похититель решил прикрыть напарника. – Облевалась она. С первого дозняка. Мы ее и помыли.

Дорофеева лежала, глядя на них непонимающими глазами. Она замахала вдруг руками, словно отбиваясь от невидимых нападающих. Горло издало хрип, в уголке расслабленного рта появилась струйка слюны.

– Ничего, даже если и попользовались. Это не возбранялось... Бери ее и вниз. Быстро!

– Вставай! Пошли! – Громко сказал Кишка.

Поведя головой в его сторону, женщина поднялась с кровати и неуверенно, словно робот учащийся ходить, пошла за Ниямой.

– Я ее увожу, а вы, братцы, остаетесь.

– Нет, ты чего? Мы же должны с тобой ехать, прикрывать!.. – Слепой показал рукой на Кишку, как бы призывая его подтвердить эти слова.

– Обстановка изменилась. Вы полезете на водонапорную башню управлять техникой. Оттуда весь дом как на ладони.

Потом, когда менты войдут, взорвете мину. И все. В Москву – своим ходом. И всех дел. Они даже стрелять в вас не будут. Кнопками побалуетесь, вот и вся работа. Ясно?

Да, вот вам на вмазку. – Он отдал бандитам четыре угловатые ампулы, на каждой из которых виднелась надпись “Морфин гидрохлорид 2%”.

– О! Чистяк! – Обрадовался Кишка. – Давненько таким не баловался.

Бандиты, подозрительно косясь друг на друга забрали каждый по две ампулы. Через минуту-другую, уколов покорную Дарофееву снотворным, они ее обрядили в плащ с капюшоном и погрузили в машину. Нияма, резко рванув с места, укатил.

Вяло переругиваясь, бандиты полезли по ржавым ступенькам на узкую, огороженную низенькими перильцами площадку, которая шла вокруг цилиндрического резервуара водонапорной башни. Там, обдуваемые холодеющим вечерним ветерком, они притаились, ожидая приезда милиции.

– 3 -

Желтая “волга” шла по почти пустынному шоссе в сторону Москвы. На переднем сидении мирно спала Дарофеева, откинувшись на удобный подголовник.

Снотворное, которое ей вкололи, обладало сильным, но коротким действием. Поэтому Нияма вел машину быстро и аккуратно, стараясь не нарушать правил движения.

По встречной полосе проехала колонна из пары милицейских машин с включенными сиренами и два автобуса, в которых сидели парни в пятнистой камуфляжной форме.

Проследив, насколько позволяло зеркало заднего вида, их путь, Нияма недовольно скривил губы.

Жалко, что не удастся увидеть такой спектакль своими глазами. Будет, конечно, видеозапись: на одном из деревьев, в нескольких десятках метров от дома, замаскирована камера, запрограммированная на включение в 18.30.

Но пленка не передаст всей полноты картины. Она годится только для изучения тактики спецназа, хотя она почти никогда не меняется, и для выяснения главных действующих лиц. Но лица эти так же были теми же – сотрудники МВД или ФСБ из отделов по борьбе с организованной преступностью.

Машина въехала в город, направляясь в Измайлово, где на 8-й Парковой ждали пленницу.

Солнце скрылось за угрюмыми вечерними облаками. Фонари не горели, и Москва была погружена в полумрак. Узкоглазый бандит завернул в безлюдный двор одного из старых, построенных пленными немцами, домов, притормозил около подъезда.

На скамейке перед домом курили двое молодых людей. Увидев машину, они побросали сигареты. Без единого слова вытащили Елизавету Игнатьевну из “волги” и, накинув на нее капюшон плаща, повели в дом.

Нияма же поехал обратно. Забрать видеокамеру с записью сражения.

– 4 -

Кроме четырех боевиков охраны, в трехкомнатной, по-современному обставленной, квартире, находились двое. Один – коренастый пожилой мужчина, со свернутым в драке носом, другой – немного моложе, наполовину седой, с короткой стрижкой.

Они осмотрели принесенную женщину. Елизавета Игнатьевна, свернувшись калачиком, посапывала на огромной итальянской кровати.

– Разбудите и накормите, – приказал старший, ни к кому персонально не обращаясь.

Тут же, бочком, к Дарофеевой скользнул шестерка с пневматическим инъектором. Приставив его к плечу похищенной, парень нажал курок.

Спустя минуту, Елизавета Игнатьевна открыла глаза. Предыдущие психотропные вещества продолжали действовать, и она практически не воспринимала происходящее. Подошел еще один боевик. Он принес тарелку дымящегося бульона. Зачерпнул ложкой и поднес к губам женщины. Она открыла рот и проглотила суп.

Старик и его спутник убедившись, что Дарофеева может принимать пищу, прошли в гостиную и сели напротив друг друга в прозрачные водяные кресла.

– Ну, Гнус, доволен? – спросил пожилой. Голос у него был хриплый, монотонный. Чувствовалось, что вопросительный тон для него непривычен. Да и сломанный нос не способствовал внятности его речи.

Другой некоторое время молчал, словно размышляя.

– Что ты для нее приготовил? – Гнус соединил пальцы и стал разглядывать получившуюся фигуру.

– Сначала – морфин-16. С бромом. Потом – LSD-59.

– Хорошо... Рыбак, не забудь, против нас – энергетик. Хилый, но энергетик. Его ясновидения хватит для определения твоих ребят и хаз. Поэтому жену его перевозить минимум раз в день. Ты пока под моей защитой. Нас он не найдет. Но, повторяю, осторожность не повредит.

И усиль давление не него самого. Мочить не надо. Пусть живет. Но здоровья поубавить можно. Шухер он уже поднял. Пока она у нас – действий быть не должно. Но готовиться к сюрпризам надо. Игорь – человек импульсивный. Предсказать его ходы легко. Я буду сообщать, если что узнаю.

Рыбак, соглашаясь, слегка нагнул голову.

Его собеседник порывисто встал:

– Пусть в понедельник вечером мне позвонят.

Главарь наркомафии снова ответил кивком. Провожая глазами визитера, он еще раз поразился тому, с какой быстротой Гнус приобрел такую власть.

Он появился внезапно. Беспрепятственно прошел сквозь несколько кордонов рыбаковских охранников. За несколько минут вывалил на Рыбака огромное количество фактов о деятельности наркомафии. Многого не знал даже ее хозяин. Тут же рассказал про ошибки способах распространения и транспортировки и наметил ходы их исправления. Он указал двойников и внедренных оперативников.

Проверка показала, что Гнус ни разу не ошибся. За одну ночь исчезло больше десятка разного рода «шишек» рыбаковской группировки, трупы, которых потом находили в разных районах Подмосковья. Работники ФСБ прибывая на место обнаружения тел, всякий раз опознали своих коллег. Последовало несколько репрессивных операций против наркомафии, но все они прошли впустую. Задержали несколько сотен рядовых наркоманов, которых вскоре пришлось отпустить.

Не понимая, зачем и почему он так рискует, Рыбак прислушался к советам внезапно появившегося «друга». После этих нововведений система доставки и распространения наркотиков стала работать с небывалой эффективностью. Резко сократилось число провалов, захватов “товара” как милицией, так и малочисленными конкурентами.

С помощью Гнуса разрабатывался новый наркотик. Дешевый и эффективный. Основой его изготовления служил обычный парацетамол. Кроме всего прочего, Гнус разработал систему промывания мозгов. Ее физическим воплощением стала немногочисленная пока группка наркоманов-убийц, владеющих самыми эффективными методами умерщвления и готовых умереть ради хозяина.

И теперь, за два года добившись положения правой руки самого Рыбака, он спланировал нелогичную акцию против Дарофеева, человека известного и, вроде бы, безобидного.

Рыбак не любил странностей. Но прекратить бессмысленную операцию своего помощника уже не мог. Требовать объяснений мафиози не хотел, он ждал, когда ситуация прояснится сама.

Глава 7

– 1 -

Пообещав Дарофееву в тот же день поехать в район Бронниц на выручку Елизавете Игнатьевне, Синельников приложил все силы, чтобы сдержать слово. Получить разрешение непосредственного начальника, полковника Федина было проще всего. Лев Петрович Федин знал Дарофеева и доверял ему.

Наибольшие сложности возникли с привлечением группы спецназа. Они поразъехались по заданиям. Но к пяти часам Николаю Николаевичу удалось собрать всех.

Пятнадцать минут на инструктаж, и вереница машин двинулась. Включив сирены и “мигалки”, колонна шла по Рязанской трассе, обгоняя частников, спешащих по домам и на дачи. Первую машину, стандартный милицейский “жигуль”, вел Николай Николаевич. Вместе с ним ехали двое: капитан Дроздов Петр Никитович и старший лейтенант Иващенко.

– Не нравится мне это дело, Коля, – Говорил Дроздов, – Предчувствие у меня нехорошее.

– Ну да, – Ответил Синельников, – Мне тоже кажется, что брать их придется с боем.

– Нет, это-то само собой. Просто так они не сдадутся. Смущает меня, что они до сих пор никак не давали о себе знать. Дарофееву не звонили? Не звонили. Выкуп просили? Тоже нет. Зачем же тогда они человека похитили?

– Может они выжидают, чтобы цену набить? – предположил Иващенко.

– Какую цену? Игорь их в два счета вычислил. Не могли же они не знать, на чью жену посягают!? – пожал плечами Николай.

– А если шантаж? – выдал очередное предложение старлей.

– Мол, прекращай работать на органы, а то...

– Вот это возможно. – Задумчиво почесал подбородок Петр Никитович:

– Бросай легавых, работай на нас... Очень возможно! Игорь – человек известный, сколько раз по телевизору его видел. Талантливый. Вот и захотели прибрать его к рукам. Своего ума не хватает…

– Что же, у них своих колдунов нет?

– Не колдунов, а биоэнергетиков, – Заступился за Дарофеева Николай Николаевич, – Пора бы вам, старший лейтенант, переходить на современную терминологию. Но экстрасенсов-преступников я живьем не встречал, только в кино... Игорь говорил, что можно из-за этого дара лишиться.

Свернув на указанную Дарофеевым дорогу и миновав заброшенный сарайчик гаишников, Синельников притормозил, пропуская вперед автобусы со спецназом.

Капитан успел сверить сведения, полученные с помощью ясновидения, со спутниковой картой Московской области. Совпадение абсолютное. Ребятам указали дом для штурма, и теперь автобусы рванули вперед.

У последнего, облупленного двухэтажного домика, машины остановились и через открывшиеся дверцы быстро, цепочкой, выскакивали бойцы, мгновенно рассредотачиваясь по территории.

На окружение дома ушла пара минут. Из-за кустов, деревьев, кочек и соседских заборов на здание были направлены три десятка “стволов”.

– 2 -

Двое бандитов на водонапорной вышке откровенно веселились, наблюдая за окружением пустого дома. Они видели все стадии разворачивания отряда спецназа и теперь знали положение почти всех боевиков, за исключением тех, что залегли у черного хода.

Нервничая, Кишка крутил в руках джойстик для управления пулеметом.

– Смотри, не стре'льни раньше времени! – Шикнул Слепой.

– Не боись. – Пообещал толстый похититель.

Не доехав десяток метров до здания, остановились милицейские “жигули”. Вой сирены прервался и на несколько секунд наступила тишина.

– Дом окружен! – Прогрохотал мегафон. – Выходите по одному с поднятыми руками! Сопротивление бесполезно!

– Давай по машине! – Приказал Слепой. Кишка повел рукоятку джойстика влево. В доме, за пуленепробиваемым щитком бесшумно заработал сервомоторчик, поворачивая оружие в сторону машины с громкоговорителем. Глубоко вздохнув, толстый нажал красную кнопку и тут же отпустил.

Короткая очередь прошила входную дверь и ударила у самых колес “жигулей”.

Автомобиль резко дал задний ход и остановился вне пределов досягаемости пуль.

– Промазал... – Удивился Кишка.

– Да не отвлекайся, бычара! По солдатам давай! Быстро! Спецназовцы, в ответ на выстрел, сами открыли беспорядочную стрельбу. Посыпались стекла, от деревянной обшивки дома отлетали щепки.

Автомат Слепого стоял на втором этаже, и угол обстрела у него был гораздо шире. Пока Кишка, с помощью радиоуправления, наводил ствол на спрятавшегося спецназовца, тот успевал сменить укрытие и пули не достигали цели.

– С поворотом стреляй! – Злился Слепой, посылая пули длинными очередями. Он уже ранил или убил нескольких солдат и это распаляло в нем охотничий азарт. Азарт безнаказанного убийцы.

– Ну, давай, ползи!.. – Рычал он, наблюдая с тыла за перемещениями бойцов, – А я тебя!..

И раздавалась очередь, превращавшая тренированного молодого парня в истекающий кровью труп.

Второй бандит относился к бою, как к игре. Он тщательно выбирал цель и стрелял короткими хлесткими очередями.

У входной двери уже лежали двое в камуфляжной форме, и Кишке было видно, как один из них, еще живой, но агонизирующий, пытался отцепить от пояса гранату.

Ему это удалось. Раздался несильный взрыв и крыльцо с частью стены превратилось в щепки, похоронив под собой и убитых спецназовцев.

Отряд пошел в атаку.

Пощелкав кнопкой, толстый обнаружил, что его автомат не действует:

– Где взрыватель?

Слепой, не прекращая стрельбы, протянул ему коробку с маленькой красной кнопкой:

– Не сразу. Подожди пока все в дом войдут.

Второй пулемет вдруг замолчал. Очевидно бойцы добрались до него и разрушили механизм.

– Жми! Они же врубились, что пусто там!!!

Спецназовцы спешно выбегали из полуразрушенного строения.

Кишка нажал кнопку.

Первые мгновения ничего не происходило. Затем послышался грохот, из дачи вырвалось облако огня. Вихрь подхватывал доски, людей, кирпичи и нес их прочь, обжигая и корежа. Огненный дождь посыпался на пустые автобусы, милицейские машины, дымящиеся обломки падали на крыши соседних зданий.

– Пора. – Шепнул Слепой. Но бандиты не заметили еще один взрыв. Водонапорную башню вдруг слегка тряхнуло, она скрипнула и медленно начала заваливаться на бок, неся на себе двух обреченных боевиков. Несколько микроскопических кумулятивных зарядов, настроенных на оставленных узкоглазым Ниямой, отрубили одну из трех “ног”, подпиравших резервуар.

– Прыгай! – Крикнул Слепой. – Прыгай! Нас подставили!!

Он оттолкнулся от кренящейся площадки и, ломая ветки, приземлился в заросли орешника.

Густая поросль смягчила удар, но в плече, от удара о землю, хрустнуло. И бандит чуть не задохнулся от резкой боли. Повернув голову, он увидел последние секунды жизни его толстого напарника.

Кишка не прыгнул. Он вцепился обеими руками в края площадки и безмолвно смотрел на приближающуюся землю. Цистерна рухнула прямо на него. Раз перевернулась, неся на себе кровавый силуэт, и лопнула, на несколько минут затопив округу валом ржавой воды.

Не заботясь о том, чтобы его не заметили, Слепой, превозмогая боль, побежал прочь.

Очки соскользнули, затерялись в желтеющей траве, бандит не обратил на это внимания, главное – уйти от возможного преследования. К счастью, наклон местности оказался в другую сторону, так что вся вода потекла в сторону пылающих остатков дачи и милиции.

Его бегство скрыла упавшая цистерна, и он, незамеченным добрался до узенькой лесополосы.

Сзади не раздавалось ни криков, ни выстрелов. Преодолев в густых сумерках около километра, Слепой свалился на землю. Здоровой рукой он пошарил в карманах. Нашел ампулы. Морфин. То, что надо, чтобы заглушить боль.

Зубами вскрыв одну ампулу, он поплевался слюной с кровью: осколки стекла поранили губы и язык, но ни капли ценной жидкости не пролилось.

Двухмиллилитровый шприц, игла. Бандит, не обращая внимания на плавающие не дне ампулы осколки, досуха высосал шприцом раствор морфия.

Стараясь не тревожить место перелома, он закатал рукав, на ощупь нашел вену. Всадив иглу, он не стал проверять точность попадания, сразу надавил на поршень и замер, ожидая действия наркотика.

– 3 -

Так, со шприцом в руке, застывшим навсегда, его и нашли оставшиеся в живых бойцы спецназа, прочесывавшие с фонарями окрестности дома.

Из трех десятков бойцов, уцелеть удалось только восемнадцати ребятам. Шестеро из них получили ранения разной тяжести.

С первым найденным бандитом ничего сделать было нельзя: месиво, из костей и плоти, сохранившее лишь очертания человека. И, не подоспей Синельников, от второго бандита осталось бы и того меньше.

Ярость спецназовцев утихомирили только несколько выстрелов в воздух. Лишь после этого Николаю Николаевичу удалось осмотреть и обыскать труп бандита.

Никаких документов при нем не оказалось. Лишь в нагрудном кармане нашелся очечник, в котором лежала, чудом не разбившаяся при падении, вторая ампула.

Аккуратно взяв ее пинцетом, Синельников опустил стеклянный баллончик в подставленный Петром Никитовичем целлофановый пакетик, где уже лежала такая же, но пустая. Найденная рядом с трупом.

Шприц, несколько тысяч рублей, пачка долларов, шариковая ручка, связка ключей, пистолет “ТТ”, все заняло свои места, в качестве вещдоков.

После того, как труп раздели, на руках стали видны дорожки от уколов. На правом плече – татуировка танка и аббревиатура “ГСВГ”, а на левом запястье красовалась небольшая шипастая рыбка.

– Рыбак, – Сказал Дроздов.

– Да. – Отозвался Николай Николаевич. – Давненько нам не попадались его ребята. Подозрительно давно. Видать чего-то он замышляет. Крупное.

– Жаль, не допросишь его теперь.

– Они смертниками были. С гарантией.

– Эх, раньше бы сообразить, что они на башне засели!..

– Вот тебя бы на наше место, – Буркнул какой-то спецназовец, – По тебе палят с одной стороны, а ты жопу под огонь подставь и... – Он злобно сплюнул. – Соображай!

Вскоре, волоча по земле труп, завернутый в плащ-палатку, группа вернулась к пепелищу. Бронницкие пожарные уже уехали. Из-за взрыва загорелось три соседних дома. Спасти их не удалось, но пожару не дали распространиться на весь поселок.

Раненых увезли в ближайший госпиталь. За погибшими вот-вот должны были приехать из Москвы.

Бойцы уложили их в длинный ряд, и они лежали серыми неподвижными мешками, едва различимыми в наступившей темноте.

Трупы бандитов погрузили в “газик” и, в сопровождении Игнатенко, отправили на Петровку. Синельников и Дроздов, вооружившись мощными фонарями, обыскали взорванный дом, заново обошли вокруг упавшего бака водонапорной вышки. – Вот, – Указал Дроздов на кусок опоры. – Видишь, перерублено взрывом. “Тюльпанчик”. Здесь заложили небольшой но мощный заряд. Они подорвали дом и, одновременно, себя.

– А для надежности, им еще выдали ампулы с ядом. Или они не знали, что там отрава?

– Вряд ли... На ампулах надпись “морфин”, им не было смысла сомневаться. Наркоманы жизнь любят...

Они нашли джойстик, приобщили его к собранным уликам.

– А Дарофеевой в доме не было. – Сказал Николай Николаевич.

– И не могло быть. Эти подонки хорошо подготовились к нашему визиту. Словно наперед все знали. Один вопрос – откуда?

– Когда Игорь нашел этот дом, на него напали.

– Как?

– Не знаю, но он потерял сознание, его выгнуло... Короче, страшно было смотреть...

– Ну, и?..

– Он сказал, что тут замешан еще один экстрасенс. Мощный и злой.

– Но ты же говорил, что экстрасенсы злыми быть не должны...

– Не должны-то не должны... Но черная магия, вроде как, существует... Лучше подумай, – Сменил тему Синельников, – За каким им надо было нас задерживать?

Ведь особого смысла в этом нет. Приехали мы – дом пустой. Ну и укатили бы восвояси. А тут стрельба и двое бандитов, как визитные карточки...

– Может, это благородный жест: ”Я, Рыбак, начал действовать!”

– Не похоже это на него. Надо бы у спецов по наркомафии

спросить, жив ли он вообще, Рыбак. Может его место уже другой занял?

– Может быть... Этот “крестный отец” довольно стар, но хитер, сука. Сталинской закалки преступник. Его трудно подсидеть. Но даже если руководство сменилось, это нам не важно. Главное, какие планы у них относительно Дарофеева и его жены? И что с ней будет?

– Если ее отсюда увезли, значит, она нужна. И нужна живой. Остается надеяться только на это. А если она жива, Игорь ее и под землей отыщет. А мы отобьем!

Пришли автобусы. Спецназовцы погрузили в них убитых товарищей, расселись сами, и уехали. Дроздов и Синельников – укатили вслед за ними.

На месте боя остался только что проснувшийся старик-сторож, потрясенный картиной разрушения.

– 4 -

Желтая “волга” с потушенными огнями стояла на обочине Рязанки. Сидевший в ней Нияма терпеливо наблюдал.

Сначала мимо него проехали возвращающиеся в Бронницу пожарные.

Потом вырулил “газик” “раковая шейка” и бодро покатил в сторону Москвы. Почти сразу подъехали ЛАЗовские автобусы, которые быстро вернулись. В окнах виднелись понурые бойцы сецназа. Вскоре после автобусов появились “жигули” с двумя ментами в форме.

Подождав немного, Нияма завел двигатель и поехал к месту боя.

Остановившись в сотне метров от пожарища, бандит вышел. Прокравшись мимо зевающего милиционера, стоящего в оцеплении, Нияма нашел дерево, на котором спрятал видеокамеру. Взобравшись по густорастущим веткам на несколько метров, он наткнулся на скворечник.

Вскрыв его боковую стенку, извлек портативную “восьмерку”.

В машине он проверил кассету. Запись была почти черная. Автоматика подвела, и режим съемки при плохом освещении не включился.

Поиграв кнопками, Нияма установил максимальную яркость. После этого в видоискателе зашевелились фигуры, но разобраться кто что и как делает было трудно. Но бандит знал, что в лаборатории запись “вытянут”, так что получится еще один учебный фильм об успешно проведенной операции.

Развернувшись, но погнал автомобиль в Москву, докладывать и отдавать пленку.

Радостный, он не заметил спрятавшегося за забором милиционера, который видел все его манипуляции.

– 5 -

Приехав в Москву, Синельников первым делом позвонил Дарофееву. У Игоря Сергеевича был включен автоответчик и Николай Николаевич надиктовал на него краткий отчет о провале операции и просьбу о немедленной встрече.

В соседнем кабинете кто-то не выключил радиоприемник и оттуда донеслись удары Курантов: наступило воскресенье. Капитан достал из ящика стола кучу бланков и начал писать рапорт об атаке пустого дома.

В это время Дарофеев был занят не менее важным делом.

Для раскачки, экстрасенс выполнил сначала платное задание: вычислить компромат на депутата Городской Думы.

Депутат немало накуролесил на своем веку, и медитация на него прошла легко. Дарофееву лишь пришлось отобрать наиболее значительные и пикантные детали.

К работе с Рыбаком, Игорь Сергеевич приготовился с максимальной тщательностью. Предельно расширив сферу восприятия, расставив вокруг себя множество астральных ловушек и слоев защиты, биоэнергетик стал вглядываться в компьютерную распечатку портрета старого мафиози.

Сначала ничего не получалось. Потом Пономарь понял, что на Рыбаке блок защиты.

Как и у любого жесткого блока, у него должны были быть уязвимые места. Ухватившись за тепловое излучение тела преступника, Дарофеев осторожно проник под энергетическую оболочку.

Поскольку сам Рыбак не мог соорудить такую структуру, значит, кто-то это сделал за него. И, вполне вероятно, этот неизвестный мог оставить несколько неприятных сюрпризов. Интуиция не подвела. Игорь Сергеевич нашел и нейтрализовал несколько сторожевых астральных структур.

После мер безопасности работа пошла сама. Визуализировав Рыбака, как голубую точку в пространстве социальных отношений, биоэнергетик без труда отследил все, или большинство, наиболее интенсивных лучиков, исходящих из голубого центра.

Это оказывались ближайшие помощники мафиози, его личные шестерки, шмары. Дарофеев запоминал их, чтобы потом изучить поподробнее.

Но одна из самых ярких и насыщенных связей странным образом обрывалась. На месте человека был непроницаемый черный шар. Даже подготовленный и экипированный Игорь Сергеевич не рискнул проникать сквозь его стенку.

Там таилось нечто ужасное, к чему Пономарь не был готов. Проследив связи, Дарофеев попытался залезть в прошлое Рыбака, но почувствовал, что устает, и прекратил это занятие. Выйдя из медитации, экстрасенс отпил загодя приготовленного яблочного сока и наскоро набросал на бумаге все сегодняшние открытия.

Проверив автоответчик, Игорь Сергеевич прослушал сообщение Синельникова. Потрясенный гибелью спецназовцев, целитель не стал просматривать корни ситуации: он слишком устал. Решив отложить все дела на завтра, он помолился на сон грядущий, разделся и лег спать.

Глава 8

– 1 -

Утро Игорь Сергеевич начал с телефонного звонка Синельникову. Капитан, невыспавшийся и раздраженный: домой пришлось добираться в пятом часу утра на патрульной машине, пересказал Дарофееву подробности вчерашних событий.

Целитель разыграл удивление при упоминании о Рыбаке, будучи готов к этому внутренне.

– Твой анонимщик, наверняка из наркомафии. – Делился догадками Николай Николаевич, – Из ближайшего окружения босса.

Дарофеев сразу вспомнил “темную лошадку”, на которую наткнулся во время ночных поисков.

– Чем ты мог им насолить? – Недоумевал капитан.

– Не знаю... Мы с тобой против них работали? – Игорь Сергеевич помнил несколько эпизодов: обнаружение крупных партий наркотиков, захват обезумевшим наркоманом детского сада, разоблачение фабрики по производству амфетаминов в подвале театра, еще несколько случаев, детали которых забылись за давностью лет.

– Работали... – Вздохнул Синельников. – Но об этом знали только трое. Ты, я, да Дроздов. Он кристальный человек. – Говорил же я тебе, против меня сильный энергетик. Я вчера... – Дарофеев чуть не проговорился о своей работе по Рыбаку но сориентировался и продолжил:

– Чуть не сдох в его ловушке! Помнишь ведь!..

Николай помнил.

– Ладно, – сказал он, – я скоординируюсь с коллегами из борьбы с наркомафией, а ты поработай для себя. Узнай, что сможешь, о Рыбаке.

Пообещав, целитель рассказал о находках в комнате дочери.

Синельников сразу предложил забрать пузырек на экспертизу.

– Я скоро подъеду. Да и зачем тебе эта возня? Я нюхну – и скажу тебе, что это за гадость. У нас спецкурс прошел по определению разных наркотиков.

Потом Дарофеев минут пять вяло отбивался от синельниковских советов быть осторожнее и закончил беседу.

– 2 -

После легкого вегетарианского завтрака, целитель попытался вновь разыскать жену. Елизавета Игнатьевна нашлась быстро. Подвал полуразрушенного дома на Сиреневом бульваре. Маленькая грязная комнатушка с неприличными граффити на стенах. Драный тюфяк, на котором...

Увиденная сцена вызвала такое омерзение у экстрасенса, что он невольно вывалился из медитации и несколько минут в ярости ходил по квартире.

На всякий случай, он записал адрес, но, анализируя ощущения, Дарофеев понял, что Лизу там долго не задержат. Они знают, что он следит за ней, и будут перевозить ее как можно чаще. Оставалось два выхода: или попытаться самому проследить пути ее будущего, или привлечь к этому Виктора Анатольевича. Несколько коротких упражнений для саморегуляции, и, восстановив внутренний покой, экстрасенс продолжил работу по наркомафии.

Он настроился на автоматическое письмо и, войдя в транс, несколько часов писал адреса, имена, занятия членов рыбаковской “крыши”.

Во время этого занятия, его посетило странное чувство, что такую работу до него уже кто-то проводил. Сконцентрировавшись на этом, Дарофеев сознательно стал искать следы просматривания связей.

И, действительно, он наткнулся на множество следов, коррекций, проведенных чужой волей.

Но с них тщательно была стерта всякая личностная информация. Вне всякого сомнения, производивший эти операции, имел возможность выходить в гораздо более тонкие сферы, нежели Игорь Сергеевич.

Неизвестный мог работать полностью абстрагировавшись от собственного “Я”.

После осознания полученной информации, Дарофееву стало по-настоящему страшно. С профессионалом такого уровня лучше никогда не враждовать. Раздавит и не заметит. А этот маг сознательно пошел на конфронтацию.

Правда, сам он, если не считать звонка, ничего не сделал. Руки и совесть у него чисты... Но надолго ли?

Игорь Сергеевич проглядел листы с записями, сделанными во время медитации. Просматривалась хорошо разработанная иерархия.

Непосредственные указания Рыбака исполняли четыре-пять приближенных. От них уже зависели главари разнонаправленных групп, связанные с различными районами России и зарубежья, которым, в свою очередь, подчинялись самые нижние “чины” мафии, боевики, курьеры, сбытчики.

На особом положении находились подпольные лаборатории. В них как изготовляли центнеры известных наркотиков, так и пытались произвести что-нибудь новое.

И совсем отдельной группой была личная охрана Рыбака. В нее входили когда-либо провинившиеся перед боссом. С помощью психотропных средств им “промывали мозги”, и они становились покорными хозяину рабами, готовыми на все ради защиты главаря “крыши”.

– 3 -

Дарофеев заправил свежие листы бумаги в плоскую “Оптиму”. Пишущей машинкой целитель пользовался часто. Регулярно приходилось писать статьи, отчеты. Да и рукопись книги не стояла на месте.

Печатал Игорь Сергеевич достаточно быстро, хотя и двумя пальцами.

Разложив перед собой исписанные мелким почерком листы, экстрасенс начал составлять список для Синельникова. Имя, прозвище, адрес, краткое описание примет “руководителей среднего звена” рыбаковской мафии.

Дарофеев спешил перепечатать свои рукописные записи. В трансе у него был совершенно другой почерк, нежели в обычном состоянии, и расшифровывать его удавалось лишь непосредственно после медитации.

Всего набралось около сорока человек. Остальные были или крупнее, или не представляли интереса, обычные исполнители. Второй список оказался гораздо короче, но и подробнее. Возглавлял его сам Рыбак. Подробностей в нем было больше, вплоть до особых привычек в еде. Предназначался он для Ивана Алексеевича.

Только Дарофеев перекусил после работы, пришел Синельников. Он с удивлением прочитал машинописные страницы:

– Так быстро! Не ожидал!..

– Для себя таки... Хотя и сложно было...

– Погоди, – Николай Николаевич еще раз проглядел текст. – А где “верхушка”? Тут же одни середнячки! Лаборатории. Эмиссары. Распределители. Зарубежный отдел... Главный-то где?

– Главный заблокирован. Крутая защита стоит...

Дарофеев не соврал. Но и отдать милиции Рыбака он не мог. Пономарь надеялся, что его объяснение удовлетворит Синельникова.

– Ладно, попробуй как-нибудь пробиться сквозь нее. А не получится – мы его и так вычислим. Лизу не искал, кстати?

Целитель рассказал свои подозрения.

– Что ж, – Капитан задумчиво потер лоб, – Придется, наверное, на следующую операцию брать тебя с собой... Рискованно, конечно, но нельзя нам больше попадаться в ловушки...

Экстрасенс согласился.

– Да, что за пузырек ты хотел мне дать? Вспомнил Николай Николаевич.

– Ах, да... Сейчас...

Дарофеев чуть не забыл о жидкости со странным запахом, которую он нашел в комнате Светы. Он спрятал склянку под мусорное ведро, и теперь, под насмешливым взглядом милиционера, извлек ее из тайника.

Не вскрывая пробочку, Синельников сначала поглядел жидкость на просвет, встряхнул зачем-то. Наконец поддел пробку ногтем и издалека принюхался.

– Ну, что? – Не удержался Дарофеев от вопроса.

– “Винт”.

– Чего? Какой еще винт?

– Сленговое название самодельного наркотика. Сокращенное от “первитин”. Гадкая штука. Проста в изготовлении, приятна по ощущениям, но необратимо разрушает личность.

– От него не лечат? – Всполошился целитель.

– Не знаю, – Честно ответил капитан. – Это не ко мне. С наркологами проконсультируйся... Да чего это я? Ты и сам можешь все это определить...

– Могу, конечно...

Позвонил телефон. Игорь Сергеевич взял трубку и минут двадцать был вынужден выслушивать жалобы высокопоставленного пациента. За это время распрощался и ушел Синельников, а сам целитель успел напечатать страничку на машинке.

Вечерело. Дарофеев запечатал конверт с компроматом на депутата и списком верхушки мафии, положил его в кейс, включил телевизор, и стал ждать брата.

– 4 -

Дарофеевы встали рано. Игорь Сергеевич старался не думать о начавшемся дне. Ему предстояло множество дел, и первое – вызволение дочери из клиники.

Среди пациентов нашелся директор реабилитационного центра общества “Анонимных наркоманов”, и прошлым вечером целитель договорился устроить Свету к нему в клинику. Константин, у которого этот день был выходным, возбужденно говорил что-то, лучился оптимизмом и изо всех сил старался не выдать своей озабоченности. Когда в жизнь вторгаются криминальные структуры – можно ожидать неприятностей.

Братья оделись. Но когда Игорь попытался открыть дверь, Константин мягко его отстранил:

– Подожди. Я вперед!

– Почему?

– Может быть засада!

– Да брось, ты! В такую рань!.. – не согласился целитель, но позволил брату выйти первым.

Не успела входная дверь открыться, как послышался слабый хлопок и в прихожую повалил густой красный дым. – Не дыши! – Приказал Константин. – Балкон открой!! Дарофеев развернулся и опрометью кинулся в квартиру. Стоя у распахнутой балконной двери, он смотрел, как брат несется к нему, держа в руке небольшой предмет, испускающий клубы кровавого дыма.

Шашка полетела вниз, следя глазами за ее траекторией, Игорь Сергеевич обнаружил, что до сих пор задерживает дыхание. Он стал медленно набирать в легкие воздух, опасаясь вдохнуть ядовитый газ.

Но воздух ничем не пах, и целитель задышал полной грудью.

В скверике под домом продолжал стелиться дым. Сквозь него казалось, что красными стали все кусты и трава. Дарофеев обернулся и увидел незнакомого человека. Казалось, с его лица заживо сняли кожу и сочащаяся кровь окрасила его до пояса. Человек ухмыльнулся:

– А ты не верил!.. – Сказал он голосом Кости.

– Что это такое? Посмотри, в каком ты виде!

– Ничего вредного, просто краситель. А на счет вида – взгляни-ка в зеркало.

Краска моментально въелась в кожу и одежду. Несколько минут работы мочалкой ничего не дали, наоборот, распаренная кожа раскраснелась еще сильнее.

После нескольких безуспешных попыток принять естественный вид (мыло, стиральный порошок, бензин, ацетон оказались в этой ситуации бесполезными) пришлось позаимствовать тональный крем из косметических запасов Елизаветы Игнатьевны.

Но и после него, братья выглядели, словно неделю провели в пустыне и спалили себе всю кожу на лице и руках. – Вот сволочи, – Бормотал Игорь Сергеевич рассматривая прихожую, все в которой было разукрашено разными по интенсивности красными пятнами и полосами. Не пострадали лишь полированные поверхности и зеркало.

– Ремонт придется делать...

– Не придется. – Обнадежил его Костя:

– Это родамин, или рудерин, не помню, как правильно. К вечеру он наполовину обесцветится. Мы применяли такие шашки. Бандитов метить.

– Так что, мы теперь, как убежавшие бандиты?

– Ну, да! – Рассмеялся младший Дарофеев.

Старшему же, было не до смеха.

– Ладно, план прежний. Я вперед, ты – за мной. Короткими перебежками. Марш!

– 5 -

Загримированные, они вышли из подъезда.

Редкие прохожие спешили на работу, никто из них не обращал на братьев внимания.

Найденный милицией “форд”, Дарофееву пока не вернули, пришлось ловить такси. Останавливал машины Константин.

Первая, “волга”, с шашечками, но без фонаря, с восточного типа водителем, чем-то ему не приглянулась.

Вторым остановился новый “москвич”. Его водитель заломил бешеную цену, но младший Дарофеев скомандовал:

– Залезай.

И они поехали.

Уже на Аминьевском шоссе Костя постучал по плечу водителя:

– Шеф, видишь сзади идет желтый мотор?

– Ну, – Мужчина глянул в зеркало заднего вида.

– Оторваться сможешь?

– Что я тебе, гонщик?

– Сотня.

– Две.

– Полторы.

– Две. – Повторил водитель. – Плюс за поездку.

– Две за все.

Мужик немного подумал:

– Годится.

– Костя, что ты делаешь? – Опомнился Игорь, до того безмолвно слушавший непонятный ему торг.

– У тебя денег нет?

– Деньги, Костя, у меня есть. Зачем эта игра в казаки-разбойники?

– Ты не понял? Эта тачка, которая была первой, за тобой. Если б не я, увезли бы тебя в неизвестном направлении... Понял?

Пока брат шептал эти слова, водитель слегка сбавил скорость, пропуская вперед указанную машину. Перестроился в левый ряд, и, на очередном светофоре, резко свернул влево, в Матвеевское.

Обернувшись, Дарофеев увидел, как “волга” с узкоглазым водителем пыталась развернуться, но плотный поток машин не давал сделать этот маневр.

– Сейчас маленький круг сделаем. Пусть думает, что мы по Очаковскому пойдем...

“Москвич” повернул направо, налево, объехал по периметру круглый дом и через пару минут выехал на улицу Лобачевского. Преследователь нагло пристроился сзади.

На перекрестке с проспектом Вернадского горел красный свет. “Москвич” остановился.

– Ничего, сейчас дворами от него уйдем, – Заверил братьев водитель.

Но этого делать не пришлось: откуда-то появился гаишник и направился прямо к “волге”. Он перекинулся парой фраз с узкоглазым, тот внезапно дал по газам. Выскочил за светофор, и погнал по встречной полосе.

Зажегся зеленый, на него, подрезая стоявших на пересечении, ринулась патрульная машина ГАИ.

– Ну, говорил я тебе!.. – Ухмыльнулся Костя. – Нечисто тут было... А ты, дружище, – Обратился он к шоферу, – Получишь только за маршрут...

Остальная поездка, до 17-й клиники прошел без приключений.

В пол-одиннадцатого братья уже были в кабинете Главврача.

– Дарофеева? – Удивился тот, – Светлана Игоревна? Да, была такая. Утром за ней приехал отец, и ее выписали. Я вообще хочу разобраться, на каком основании она сюда попала. Мы наркоманов без их согласия не лечим. У нас только экспертиза...

Но Игорь Сергеевич недослушал:

– Я ее отец! Я!!! – Он чуть не бросился на врача, но Константин вовремя схватил экстрасенса за руку. – Куда вы ее дели?!! Или вы тоже на них работаете?!!

– Подождите! – рявкнул врач. – Работаю я на здравоохранение! И больше ни на кого! А что касается Дарофеевой, можно сходить в отделение, там ее карточка и расписка отца.

– Я отец, – Беспомощно повторил Игорь Сергеевич. – Вот паспорт, вот она у меня вписана...

– 6 -

Я, Дарофеев Игорь Сергеевич, прошу выписать мою дочь, Дарофееву Светлану Игоревну, под мою полную ответственность...” – Читал целитель незнакомый ровный почерк.

– Но это не я писал!..

– Ну, конечно, не ты. Они и тут нас опередили.

– Да заткнись, ты!.. – Вспылил целитель, но сразу сник, виновато взглянул на брата, – Прости, Костя. Прости...

– Ничего... Я понимаю...

– Чего уж делать, давай домой...

На квартире Дарофеева они пообедали. Точнее, ел только Дарофеев-младший, аппетит у Игоря Сергеевича пропал, и он лишь вяло ковырял вилкой спагетти.

Перед выездом на “Фили”, экстрасенс позвонил Синельникову. Трубку не поднимали. Прослушав около двадцати гудков, он положил трубку и отодвинул от себя телефон:

– Поехали. Там еще прибираться надо.

Путешествие до снимаемой квартиры прошло без сюрпризов. Прием начинался в три часа и братья, насколько это было возможно, привели в порядок разгромленный рэкетирами кабинет.

Физическая работа несколько отвлекла Дарофеева от тягостных мыслей, и, когда в дверь позвонил первый пациент, он вздрогнул от неожиданности.

Больные приходили, Игорь Сергеевич делал вид, что внимательно их выслушивает. Принимал соболезнования по поводу ожога после солярия и усталого вида. Автоматически махал над ними руками, нараспев читая молитвы.

Каждому приходилось врать, что грядет ремонт, поэтому как только помещение будет заново отделано, он сам пригласит уважаемого... или уважаемую... Приходил человек от Ивана Алексеевича. Целитель отдал ему конверт, и, опасаясь, что брат услышит, вполголоса спросил, высунувшись за дверь:

– Охрана на месте?

– Какая?

– Ну, как?.. Которую обещал мне Иван Алексеевич...

– Ничего про это не знаю, – Сказал парень и быстро сбежал по лестнице.

“Обманул, – подумал Дарофеев, – вот, сволочь!”

Но появился очередной клиент, и на дурные мысли не осталось времени.

Проводив последнего визитера, Игорь Сергеевич заглянул на кухню. Константин, сидя за столиком, читал толстый фолиант “Парапсихология”, из дарофеевской библиотеки.

– Ну, что, не пришли?

– Сам видишь. – Целитель стер со лба пот вместе с гримом. – Может и не будет их?

– Я провожу тебя до дома. Мало ли...

Экстрасенс не возражал.

Не успели они запереть за собой дверь, как внизу раздались резкие хлопки. Треск, чей-то вопль боли. И все резко стихло.

– Стой тут. – И Костя ринулся вниз по лестнице.

– Давай сюда, – Послышалось вскоре.

Игорь Сергеевич спустился и обнаружил брата, склонившегося над распростертым человеком в кожаной куртке. В спине его было два отверстия, из которых текла темная жидкость. Дарофеев-младший перевернул труп:

– Твой?

Да, это был один из рэкетиров, покалеченный Филя.

– Там, пониже, еще двое. Будешь смотреть?

Отрицательно мотнув головой, целитель взял убитого за левую руку.

Глава 9

– 1 -

– На чем сидишь?

Обескураженная внезапной переменой в безоблачной жизни, Света сначала не поняла, о чем ее спрашивают.

Переодетая в застиранный больничный халат, девушка сидела на жесткой койке в палате с зарешеченным окном. Кроме нее в помещении находилось еще три человека. Женщина и две девушки, все с одним общим диагнозом – наркомани'я.

Отличие заключалось в том, что все обитательницы палаты, да и всего 29-го отделения, пришли к клинику добровольно. Или почти добровольно, под напором каких-то обстоятельств. Многие ложились сюда лишь для того, чтобы “снять ломки” – абстинентный синдром – когда кончались деньги на наркотики. Другие – пережидали в больнице преследования как со стороны МВДшников, так и друзей-наркоманов.

По-настоящему хотели вылечиться лишь редкие единицы.

Света не попадала ни в одну из этих категорий. Наркоманкой она себя не считала, лечится поэтому было не от чего. Ее никто не преследовал, она ни от кого не скрывалась. Да и поместили девушку в палату не по ее воле.

– На чем торчишь-то? – Повторили вопрос.

Подняв глаза, она увидела одну из пациенток.

Неопределенного возраста, скорее потасканная, чем умудренная опытом, перед Светой стояла крашеная блондинка.

– Винт. – Отвернулась Дарофеева.

– Ну-ка, в глаза посмотри!..

– Отстань...

– Э, деваха, да ты прешься, как шпала! Давно мазалась?

– Утром... Отстань...

Пациентка отошла, а Света повалилась на кровать и закрыла глаза, пытаясь до конца насладиться ускользающей эйфорией. Вечером, немного успокоившаяся, не до конца протрезвевшая, – на ее молодой организм одна доза наркотика действовала около суток – девушка познакомилась с соседками. Такими же, как и она, юными наркоманками.

Самая младшая, Катя, была светиной ровесницей, но не в пример более опытной.

Поджав под себя ноги, Дарофеева сидела на своей койке. Катя примостилась рядом и слушала ее историю. Рассказ получался короткий: дворовая тусовка, пиво, сигареты, папиросы, простые и с анашой, “винт”... И апофеоз – визит милиции.

– Не врубаюсь, – Говорила Катя, – Чего тебя сюда кинули? Сколько раз меня менты по торчковому делу вязали... В дурку ни разу не попадала...

– А сейчас ты тут зачем? – Рискнула Света задать вопрос.

– Переторчала. Крышняк поехал. Помер какой-то астматик, а у него – вагон “салюта”. Родичи-то все пузырьки на помойку снесли, а мимо как раз я проходила... Вот и дорвалась на халяву. Пузырей двадцать было. Старые, спиртяга сам отлетел, но “джефа” в них было – по полной программе. Раньше, в “салют” больше “джефа” пихали.

Наркоманка широко улыбнулась. Во рту у нее не было, по крайней мере, половины зубов.

– Что с тобой? – Ужаснулась Света.

– Знаешь, как после “марафона”[11] зубья летят? На “винте” надо йогурт хавать. В нем кальция много.

До попадания в больницу, молодая Дарофеева никогда не задумывалась над процессом изготовления наркотика. Сейчас же, за один вечер, она узнала больше подробностей, чем за весь свой наркоманский стаж.

Множество слов, употребляемых Катей, Светлана уже слышала от своих друзей, но когда она приставала к ним с расспросами об их значении, ребята от нее просто отмахивались. “Не твоего ума это дело”, – говорили они, или: “меньше знаешь – лучше спишь”.

Теперь же, после подробнейших рассказов о технологиях и вариантах “варки винта”, девушка поняла, что ее просто обманывали, обделяли, пользуясь ее элементарным невежеством.

– Я тебе все расскажу. – Негодовала Катя. – Тебя в понедельник, сто процентов, выгонят. Так что запоминай, выйдешь – сама варить начнешь. Независимость – прежде всего.

Чувствовался приближающийся “отходняк”, но голова Светы оставалась пока ясной. Она жадно слушала и пыталась запомнить всю информацию. Она отнюдь не хотела посвящать всю жизнь наркотикам, но сведения, которые выплескивала на нее новая подруга, были настолько интересны и захватывающи, что непременно хотелось все попробовать самой.

Света, за свой недолгий наркоманский стаж, успела насмотреться на последствия употребления «винта». На полностью опустившихся наркоманов, которые, наскребая на дозу, шли на откровенный грабеж. Однажды один такой принес на продажу золотые сережки, заляпанные кровью, которые он только что с мясом выдрал из ушей какой-то несчастной прямо на соседней улице. Она видела и наркоманок, одна из которых при ней обслужила человек десять, ради единственной вмазки…

Но девушка не собиралась сама становиться такой. Здесь, в больнице, она, наслушалась Катиных рассказов, и убедила себя, что вполне можно соблюдать меру, не торчать подолгу и использовать “восстанавливающую терапию”. Она моментально приняла миф, что при соблюдении нескольких элементарных правил нельзя “сторчаться” и потерять от наркотиков человеческий облик.

Света не задумывалась над тем, что “правила” эти знают все наркоманы. Их знание не мешает, плюнув на всех, и, даже, на себя, кидаться в гибельные “марафоны”, безостановочное употребление постоянно растущих доз “кайфа”. Это знание не мешает уделять своей страсти больше и больше времени, пока ни на что другое его просто не остается…

Ее завораживала простота логической цепочки: купить, сварить, “вмазаться”. И тогда жизнь превратится в череду приключений.

– Хорошая штука – “винт”... – Мечтая, произнесла Катя. – Ширнешься – башка ясная, энергия бурлит. По дому всю работу сделаешь, тусоваться пойдешь. А какой секс под “винтом”!.. А? Пробовала?

Света кивнула.

– Ну, скажи, – Продолжала наркоманка, – Чувства совсем другие! Как будто в тебя вся Вселенная входит!.. Это тебе не водка. Водка делает человека тупым и мутным, а “винт” просветляет...

– Да брось ты свою пропаганду! – Вдруг обратилась к девушкам крашеная блондинка, которая спрашивала о светиных пристрастиях. – Ты опия пробовала? Хэш курила? Коку нюхала? Кислоту хавала? Грибы жевала? Серым дышала? Коллапсировала хоть раз? А феном никогда не шмыгалась? Сибишность мазала? Продолжить?

– Скажи, а что ты перечислила? Наркотики? Их так много?

– А ты думала? – Рассмеялась женщина. – Конопля, кокаин, опий да винт? Побольше, милая, раз в сто побольше. Когда все попробуешь, тогда и узнаешь, что лучше.

– Да ты знаешь, что винт каждый раз разный!? – Возбудилась Катя.

– Знаю, знаю. Я уже мульку бодяжила, когда тебя еще в проекте не было. А когда ты родилась – с винта слезла. Вот морфий, это настоящий кайф!

Света с восторгом следила за беззлобной перепалкой. Она уже поняла, что каждая из них хвалит только тот наркотик, к которому привыкла. И в девушке крепло желание перепробовать их как можно больше. Узнать все мыслимые грани эйфории.

Приобщение к наркотической культуре продолжалось и все воскресение. Голова у младшей Дарофеевой разбухла от невероятного количества способов доставить себе удовольствие. От множества самых странных суеверий и мифов, связанных с наркотиками.

– 2 -

Но на следующий день все кончилось.

После утреннего обхода, Свету вызвали к врачу. Там был задан один вопрос: Желает ли она лечиться?

Получив отрицательный ответ, врач, пожилая усталая женщина, казалось, облегченно вздохнула.

Свете тут же сообщили, что за ней пришел отец и ее выписывают под его ответственность.

В палате с ней тепло попрощались, надавали кучу поручений, записок “на волю”. Посоветовали письма, маленькие катышки бумаги, запаянные в полиэтилен, спрятать во влагалище, чтоб не отняли при выписке.

Вскоре Дарофеева уже переодевалась в свои вещи.

Получив какие-то бумаги, девушка вышла в приемное отделение. Но вместо Дарофеева-старшего, ее поджидал какой-то незнакомый мужчина.

– Ну, наконец-то! Пойдем скорее, – Обрадовался он.

– А где?.. – Только и успела спросить Света, как была буквально выпихнута на улицу. За дверью она встала, принявагрессивную позу:

– Я хочу знать, кто вы, и что происходит?

– У твоего отца – большие неприятности.

– Что с ним? – Всполошилась девушка. Где он?

– Давай все по порядку. Во-первых, я – старый друг Игоря, можешь звать меня дядя Володя. Во вторых, твой отец вынужден скрываться. Он работал с милицией против мафии, и они об этом как-то узнали. Для них нет ничего святого, поэтому и ты в опасности.

– Что же делать?!

– В третьих, – невозмутимо продолжил “дядя Володя”, – Игорь попросил меня забрать тебя к себе. А чтобы запутать всех, сказал, чтоб я назвался его именем.

Он взял Свету за руку, она покорно позволила это сделать, и повел за угол, к поджидавшей их машине, красному “Вольво”. Они выехали на Симферопольский бульвар. Навстречу им, за трамвайными путями, проехал “москвич” с Дарофеевым и его братом, но Света смотрела в другую сторону, и обман “дядя Володи” по чистой случайности не открылся.

“Странно, – подумал он, – неужели Нияма не смог его дольше задержать? Похоже, у него неприятности... Надо будет медитнуть...”

Машина вышла на Кольцевую, затем повернула на Боровское шоссе и, миновав Солнцево, въехала в Переделкино. Там они остановились у высоких железных ворот, за которыми виднелась мансарда дачного домика.

“Дядя Володя” открыл тяжелый навесной замок, распахнул обе створки. Во дворе, среди множества яблонь и еще каких-то деревьев, стоял приземистый гараж, а поодаль, уютная резная беседка.

– Вот твой дом. На некоторое время.

Света разглядывала удручающий пейзаж. Под деревьями лежал ковер из гнилых фруктов, вокруг самого дома тянулись заросли полыни и крапивы.

Чувствовалось, что домом пользуются редко. Но это впечатление исчезло, когда девушка вошла внутрь.

Везде чистота, пол покрывают мягкие паласы, стены оклеены рельефными белыми обоями, финская стенка забита хрусталем. На журнальном столике огромный японский телевизор и видеомагнитофон. Под столиком – кассеты в несколько рядов. Но, что самое удивительное, в доме не было ни единой книги, журнала, или даже газеты.

Но обнаружилось это несколько позже.

– Вот, пользуйся. Продукты на кухне в холодильнике. С газовой колонкой обращаться умеешь?

– Умею.

– Это пульт от “ящика” и видака. Скучать не будешь. Короче, в твоем распоряжении весь дом. Единственное условие: никуда не выходить, вечером окна закрывать ставнями. Чтоб света видно не было.

Младшая Дарофеева хмуро кивала. Оставаться одной на даче... Даже такой роскошной... Когда дома неприятности...

– Я сейчас уеду. Попытаюсь привезти весточку от Игоря, а ты исследуй тут все. Не стесняйся... Да, – Вдруг вспомнил “Вололдя”, – А без наркотиков ты как? Не тяжело будет?

– Я ж не наркоманка!

– Ну, ну, – Не поверил мужчина и вышел. Света слышала, как он запирает входную дверь, выезжает за ворота. Лязг замка и засова, гул двигателя, и все стихло. Остался только шелест листьев под ветром, да редкий стук падающих яблок.

– 3 -

Она обошла свои владения. Методично заглянула в каждую дверь. Спальня, кухня, закуток с огородным инвентарем, еще одна спальня, узкая комнатушка с единственной кроватью, зала. Дверь на веранду была заколочена снаружи.

Угнездившись на диванчике, девушка включила телевизор. По всем каналам передавали бесконечные новости.

Она просмотрела кассеты: мелодрамы, комедии, концерты и, как странное дополнение, почти половина порнухи.

Света выбрала “Полную историю Битлз”. Проглядев половину фильма, она заскучала, направилась на кухню. Заглянула в старенький урчащий холодильник.

Мужик не соврал, продуктов было много и разных. Судя по вакуумным упаковкам, все они были из дорогих супермаркетов. Есть почти не хотелось, и Света отрезала себе лишь небольшой ломоть ветчины.

Наслаждаясь прохладным солоноватым мясом, она разгребла цветастые иностранные пакетики и увидела у задней стенки холодильника странную коробку. Открыла ее. От увиденного у девушки зарябило в глазах: упаковки ампул.

Взяв верхнюю, Дарофеева прочитала латинскую надпись:”Морфин”.

К горлу подступил сладкий комок. Она поставила коробку на пол, села рядом и стала аккуратно выкладывать упаковки, читая надписи. Большую часть названий она слышала лишь вчера, в клинике. От разнообразия разбегались глаза. Хотелось и того, и этого, но Света взяла себя в руки, понимая, что если потерять осторожность можно запросто умереть от передозировки.

В каждой упаковке не хватало по несколько ампул, и Света подумала, что не будет ничего страшного, если она попробует что-нибудь из такого привлекательного набора.

Она выбрала морфин. Взяла бочонок ампулы и стала лихорадочно искать хоть какой-нибудь шприц. Шприцы нашлись тут же, в тумбочке у холодильника.

Вскрыв запаянную стекляшку, девушка заполнила жидкостью шприц, выбрала самую тонкую иголку с красно-коричневой прозрачной насадкой.

Оставалась единственная проблема: укол. Но Света видела, как колют сами себя наркоманы, и думала, что сложностей с этим быть не должно.

Она нашла тонкий ремень, затянула петлю у плеча, выгнула, насколько возможно руку. На локтевом сгибе проявились выпуклые синие жилки вен. Вздохнув, девушка вошла иголкой в один такой бугорок. В шприц сразу брызнула кровь, почти не смешиваясь с находящимся в нем раствором.

Палец надавил на поршень и жидкость стала медленно смешиваться с кровью. Но, очевидно игла пробила вену насквозь, и на сгибе руки стала расти синеватая шишка.

Но боли, такой, как когда “винт” попадает под кожу, не было. Девушка полностью ввела наркотик, зажала место укола большим пальцем и, по привычке, закрыла глаза.

Она не почувствовала начала действия морфина. Привыкнув к мощному удару “винтового прихода”, девушка пропустила приближение мягкого обволакивающего тумана. Внезапно она осознала, что ей хорошо. По телу разлилось приятное спокойствие, почти полное безразличие. Света вдруг поняла, что уже какое-то время не дышит. Она набрала воздух в легкие, выпустила его. Удовольствие доставил даже сам процесс дыШания. Вдох – ее тело слегка приподнимается над диванчиком. Выдох – его плавно опускает вниз...

– А ты говорила, что тебе не надо...

Света испуганно вскочила, пытаясь прикрыть обнаженную грудь.

– Я не... Я только...

Она поразилась, насколько она была погружена в свои чувства, чтобы не заметить как в комнату зашел дядя Володя.

– Ладно, твоему отцу я ничего говорить не буду. Сам тебя вылечу. Сколько раз в день ты кололась? Раз? Два? – Он наступал на нее, не давая Свете вставить ни слова. – По кубу? По два? Знаешь, что такое “лесенка”?

Только вчера девушке рассказали о таком способе слезть с наркотиков.

– Это когда дозняк снижают?

– Правильно. Вот я и буду сам делать тебе “лесенку”. А то ты себе все вены порвешь. Не умеешь ведь колоться?

Девушка не знала, радоваться или огорчаться такому повороту событий. Обидно, конечно, когда тебя принимают за хроническую наркоманку, но не использовать эту потрясающую возможность, полечиться от наркомании с помощью наркотиков!

– Я согласна, – Потупившись пробормотала Света.

– Фу, – Дядя Володя провел ладонью по лбу. – Значит не зря я вчера весь день бегал по друзьям, разыскивая все это, – Он указал на так и не убранную гору упаковок с наркотиками. “Дядя Володя”, более известный в криминальных кругах под кличкой “Гнус”, врал.

Все эти препараты были заготовлены задолго до трагического помещения Светы в клинику. Он сам повытаскивал из планшеток по несколько ампул.

Это создало иллюзию, что можно незаметно взять ампулу-другую для себя. Весь план был рассчитан на то, что девушка, побывав в милиции, клинике, не могла не пропитаться желанием вырваться из рамок, ограничивающих ее свободу. И Гнус воспользовался этим.

Освободив девушку из одной тюрьмы, он поместил ее в другую, предоставив в распоряжение все, что наркоману нужно для счастья. И Света клюнула.

Гнус даже перестраховался. Все видеопленки, которые он ей оставил, были смонтированы по принципу “25-го кадра”. И этот “лишний” кадр нес информацию о том, где в этом доме хранятся наркотики и внушал желание их употребить.

Пленка, которую он принес сейчас, тоже была смонтированной. Но она не несла пропаганды наркомании. В нее, старую черно-белую комедию с Фернанделем, вклеили кадры из какого-то порнографического фильма. По замыслу Гнуса, эффект должен был быть весьма впечатляющим и однозначным.

– 4 -

Весь остаток дня, когда “дядя Володя” заперся в спальне и запретил ему мешать, Света смотрела видак. Смеясь над забавными приключениями главного героя, она начала ощущать странное томление.

Ей захотелось, чтоб ее приласкали, погладили. Расстегнув молнию на джинсах, она залезла себе под трусики. Там было мокро, и от одного прикосновения, по телу девушки прошел спазм удовольствия.

Она никогда не занималась мастурбацией, считала это чем-то недостойным, но тут она с силой вдавила набухший клитор в лобковую кость.

Средний палец как бы сам стал совершать круговые движения. И она, не заботясь о том, что ее услышит хозяин дачи, испустила крик, полный торжества и экстаза.

Едва успев застегнуть ширинку, она увидела в дверях встревоженного мужчину.

– Тебе плохо? Укол нужен?

Гнус знал причину крика, внутренне он торжествовал, глядя как развивается спланированная им интрига. Но выдавать себя было нельзя.

Вводя девушке омнопон, он намекнул, что его действие несколько отличается от действия морфина. Уколол он Свету в привычное ее место – подмышечную вену. Подождав, пока наркотик начнет действовать в полную мощь, Гнус, словно невзначай, провел ладонью по светиному животику.

– О-о-о... – Она закатила глаза, – Как хорошо!.. Как хорошо!.. Возьми меня... Войди в меня... Ну, пожалуйста...

И девушка, схватив руку Гнуса, вжала его ладонь себе в промежность.

Ответные действия не заставили себя ждать.

Глава 10

– 1 -

– Фамилия, имя, отчество?

– Ниязов Михаил Рашидович.

– Год рождения?

– Шестьдесят шестой.

Нияма гордо восседал на стуле в кабинете Николая Николаевича. Синельников заполнял протокол допроса и пытался понять, чем можно “расколоть” боевика мафии, занимающего невысокое, но видное место в ее иерархии. По записям Дарофеева, господин Ниязов был командиром одной из групп. В его обязанности входило боевое прикрытие некоторых операций.

Капитан закончил предварительные вопросы. Он откинулся на спинку жесткого кресла и отложил ручку.

– Теперь давай поговорим.

– Что ж, начальник, чего не побазарить? – Задержанный демонстративно цыкнул зубом и вызывающе нагло откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

– Чего я не могу понять, Нияма, зачем ты взялся за это дело?

– Какое такое дэло?

– Похищения – это ведь не твоя специализация... – Продолжал Синельников, стараясь не реагировать на браваду и ерничанье задержанного. – Ты ведь у нас стрельбу не любишь. В разборки и то братву посылаешь. Зачем же ты Дарофееву умыкнул?

– Дорофееву? Ленку? Так она сама от Прямого ушла... Затрахал он ее своей прямотой...

– Подумай, Ниязов, почему мы тебя взяли? Как нам это удалось?

– Я-то почем знаю, зачем я вам? Может вы решили дать мне отдохнуть? Денька три. Но на большее я не согласен!

– Тебя видели. Знаешь где? У того самого дома, где содержалась похищенная Дарофеева. В четырех местах нашли твои пальчики. На пулемете и на джойстике дистанционного управления этим пулеметом. А тамошний сторож рассказал нам о твоих визитах.

– Не был я там. Даже не знаю о каком доме вы говорите. А сторож... Он обознался.

– Странно, странно... Ты же сам его снимал. Только ты, хитрец, подсунул хозяевам зачем-то фальшивые документы. Но они тебя опознали...

– Пусть даже и снимал. Я там месяц не был...

– Значит так. Там убили двенадцать наших ребят! Понял?! Двенадцать!! Еще двое умерло в больнице! Исполнители тоже убиты. Это твои ребята! Это ты вместо морфина дал им ампулы с ядом! За что они все погибли? За что?!!

Нияма уже давно не улыбался. Он серьезно разглядывал бушующего Синельникова.

– Они ВСЕ на твоей совести, Ниязов, – Продолжал капитан. – Для тебя же лучше все мне рассказать.

– Ага. Добровольное признание уменьшает вину и увеличивает срок...

– Бездушный ты человек, Нияма...

– А ты, начальник, что бы ты делал на моем месте? Я тебе кое-чего расскажу. Но запомни, это все догадки... Представь, работаешь ты на “крышу”. Ты правильно сказал, не люблю я шмалять без толку. Работа тихая. С моими клиентами просто: пушку под рыло – и у них полные штаны. А на курок жать... Лишнее тут это... И вдруг появляется пыженый фрайер и начинает крутить твоим хозяином, как шестеркой.

– Это ты про кого?

– Начальник, это же гипотеза... Знаешь такое слово? Не слишком для тебя умное? Продолжим. Фрайер тот кружается, как пидор, которому всадили по самые гланды. Для хозяина, хоть луну с неба. Чем этот фрайер так отличился? Неизвестно. Но хозяин лопухи развесил, что Гнус вякнет, то и делает. И вот зовет Рыбак Нияму и говорит: сделай то и то. Нияма балдеет. Зачем? Так надо. А не то...

И вот Нияма заряжает двух пацанов, из тех, кто уже сторчался на глухую, и говорит, что надо взять одну тетку, а потом кнопки понажимать. А чтобы не могли они расколоться, минирует одно местечко, где ребятки засядут. Да и дает им какую-то хрень, которую как вмажешь – кони двинешь.

– Так... И зачем ты это рассказал?

– Начальник, знаешь, что Гнус делает с завалившим дело? И не знай. Нервы сбережешь. А ты мне вышку прочишь? Туфта твоя вышка против гнусовских шуток.

– Кто такой Гнус?

– Сдать тебе его?

Николай Николаевич промолчал.

– По глазам вижу, хочешь ты его получить. А что я с этого иметь буду? Обещание, что суд учтет? Я тебе не сопливый первоходка. Думай, что дашь за Гнуса и тетку?

– Что же ты хочешь?

– А ты не втыкаешься? Мне только воля нужна. Там я как-нибудь сам разберусь. Постараюсь, чтоб мы с тобой больше не встретились...

– Можно ли тебе верить, Нияма? Прикинь-ка сам. Ты пургу гонишь, я тебя на подписку, и мы больше не свидимся?

– А тебе, начальник можно верить? Я тебе сдаю, ты говоришь “спасибо”, и дело в суд? Короче так. Если берете тетку – пишешь отпускную. Когда она у меня в кармане – Гнус твой.

– А Рыбак?

– Рыбак сам скоро отъедет. Гнус уж из него всю кровь выпил. Рыбака я тебе не дам. Я от него только добро видел.

Капитан пристально посмотрел на Нияму. Тот выдержал взгляд.

– Хорошо... Говори.

– Есть шесть хат. Два раза в день ее перевозят на следующую. Те, кто ее охраняют, бросают кость. Какая выпадет – туда и везут. Я знаю только одну. Но ведь она когда-нибудь там точно окажется?

– Адрес?

– Металлургов...

Нияма назвал дом и номер квартиры. Синельников пощелкал зажимом на колпачке своей гелевой ручки:

– Здорово получается. Даже если сейчас она, скажем, на первой, мало вероятности, что скоро она окажется в этой квартире...

– Мало? – Удивился преступник, – Целая шестая часть! Как бывший Советский Союз...

– Помолись, Ниязов! Если к концу третих суток Дарофеевой там не окажется... Подписывай протокол.

Бандит дотошно прочитал все написанное Синельниковым. Что-то вычеркнул, но в конце концов поставил свою подпись под каждым пунктом. Капитан просмотрел пометки, ухмыльнулся и вызвал охрану.

– Уведите.

– Удачи, капитан, – попрощался Нияма.

– Пожелай ее себе.

Почти сразу после того, как конвойный закрыл за собой дверь, раздался телефонный звонок. Заикаясь, Дарофеев сообщил, что у него в подъезде дома, где он ведет прием, кто-то убил рэкетиров.

– Не уходи никуда. Сейчас приедем.

Синельников тут же перезвонил Петру Никитовичу, они взяли опергруппу и выехали на место убийства.

– 2 -

Вернувшись домой, Игорь Сергеевич отметил, что краска из дымовой шашки, пропитавшая вещи в прихожей, стала заметно тусклее. Он поставил чайник.

Ожидая, пока он согреется, Дарофеев заново окунулся в вечернее происшествие.

Пока не прибыли Николай Николаевич с Дроздовым, ему пришлось выдерживать атаку какого-то молодого милиционера. Тот пытался самолично допростиь целителя, но после приезда МВДшников, ему пришлось отказаться от своих намерений. Трупов действительно оказалось три. Но стриженого бандита, Мустанга, среди них не было. Все убитые имели на запястьях по рыбке. Все находились в состоянии наркотического опьянения. При обыске у них нашли несколько шприцов, ампул, пистолет Макарова, два выкидных ножа, но никаких удостоверяющих личность документов.

На лестнице нашли десяток гильз от «калаша» и четыре пистолетных. Но, кроме этих свидетельств перестрелки, никаких других следов. Молодой милиционер тут же получил важное задание: опросить жильцов. Козырнув, он отправился исполнять.

Пока Дроздов возился с убитыми, Николай Николаевич записал показания обоих Дарофеевых. Заодно, Игорь Сергеевич поведал о своих утренних приключениях и пропаже дочери.

Синельников в недоумении развел руками:

– Никогда не видел, чтоб на одного человека так со всех сторон наезжали. Крепко же за тебя взялись. Придется быстрее разбираться с рыбаковской бандой. Но сейчас тебе повезло, Игорь. Видать нарвались эти ребята на кого-то крутого.

– Но главного среди них нет. Значит, он может появиться! – Задумался Константин, – Вот тебе еще работка, вычислить их очередной приход. Можешь?

– Могу, – Вздохнул целитель.

За суматохой дел, Синельников забыл рассказать Игорю

Сергеевичу о своей беседе с Ниямой. Лишь когда экстрасенс и его брат ушли, капитан вспомнил об этом.

“Ну, ничего, – Подумал Николай Николаевич, – Установим наблюдение, и, если бандит не соврал, освободим Лизу и преподнесем ее на тарелочке.”

Трупы погрузили в машины “Скорой помощи” и Синельников с Дроздовым поехали пробивать разрешение на наблюдение за квартирой, указанной Ниямой.

Игорь Сергеевич к тому времени уже попил чаю, проводил Константина и готовился к очередному вояжу в информационное пространство. Проведя привычный ритуал, Дарофеев отделил сознание от тела.

Он уже был готов столкнуться с неизвестным противником. Не злость кипела в Игоре Сергеевиче, но праведный гнев. Активизированы были все запасы энергии, которые на протяжении многих лет были собраны целителем.

Но поиски черного шара, в котором замаскировался враг, успехом не увенчались. Несмотря на весь опыт астральных путешествий, не удалось обнаружить даже следов недруга. Разочарованный Дарофеев переключил свое внимание на жену. Полностью блокировав эмоциональную сферу (в памяти была свежа ужасная сцена, представшая перед Дарофеевым в прошлый раз), он начал поиск Елизаветы Игнатьевны.

На этот раз экстрасенс “увидел”, как какой-то молодой человек готовится уколоть распростертую перед ним Лизу. Взор переместился на квартиру. Изменился масштаб восприятия.

В поле зрения возник двенадцатиэтажный дом. Ясенево.

Вернувшись обратно, он сконцентрировался на шприце.

Целитель попытался проникнуть в структуру вводимого вещества. Перед мысленным взором поплыла, поворачиваясь вокруг оси, большая химическая формула, составленная из разноцветных шариков.

“Физиологическое действие” – Заказал информацию Игорь Сергеевич.

Появилась линия, преобразовавшаяся в пергаментный свиток. Он развернулся и Дарофеев смог прочитать: “3N-Бромэтилморфин. Наркотический препарат. Сильный галлюциноген. Ослабляет ментальные связи, что ведет к потере личности. Привыкание – после второго раза.”

“Ах, сволочи,” – Промелькнула мысль.

Экстрасенс снова вызвал образ жены. Теперь он должен был просмотреть пермещения супруги в пространстве.

Целитель спроецировал в сознание карту Москвы. Обозначил Елизавету Игнатьевну зеленой яркой точкой. Выделил в одном из углов мысленного экрана часы и запустил ход времени с настоящего момента в будущее.

Немного постояв, точка рванулась с места и, хаотично пометавшись по городу, застыла в районе Тушино. Часы показывали четыре часа утра завтрашнего дня.

Решив понаблюдать еще, Дарофеев немного ускорил ход воображаемого времени.

Около трех пополудни – вновь перемещения. Теперь Лиза находилась в Перово. Эту точку целитель решил исследовать подробнее. Старый пятиэтажный дом на улице Металлургов. Определив его номер и номер квартиры, и выяснив, что Лизу там продержат до среды, Дарофеев решил заняться дочерью.

Света по информационному пространству не просматривалась. Экстрасенс нашел ее в прошлом. В ускоренном изображении проследил светины приключения до выхода из палаты.

Дальше все сведения оказались заблокированы.

Если есть запрет на информацию, значит, есть кто-то, кто его установил. Игорь Сергеевич проверил наличие энергии и принялся просматривать путь дочери чуть ли не по секундам. В какой-то момент он нащупал энергетический луч. После его воздействия возникал сильный блок на все, что касалось Светланы.

Связи Дарофеев просматривать умел достаточно профессионально. Он пошел по обнаруженному лучу.

Тот сначала шел резко вверх, достигая каузальной[12] сферы. Затем опускался в плотные нижние миры астрала, кишевшие всякой вредоносной нечистью, в которые Игорь Сергеевич никогда по своей воле не спускался. Там экстрасенс прошел по нескольким петлям, видимо противник путал след, и, наконец наткнулся на знакомый черный шар.

Он уже потерял идеальную сферическую форму и превратился в подобие гантели.

“В нем двое, – Понял Игорь Сергеевич. – И вторая – Света.”

Мгновенно экстрасенс подготовился к нападению. Он отделил от себя фантом, наделив его большим количеством энергии. Сам Дарофеев спрятался под “блоком невидимости”.

Битва заняла около секунды реального времени.

По команде целителя, его двойник начал нащупывать резонансную частоту защиты врага. Реакция последовала тут же: кокон вспучился. Из него выросло щупальце, которое обхватило неповоротливого фантома и поглотило его.

Игорь Сергеевич сразу потерял с ним контакт.

Вырост еще только собирался втянуться в блок, а экстрасенс уже атаковал место его соединения с коконом. Нападение было стремительным и безрезультатным. Вся патогенная энергия, направленная Дарофеевым, бесследно исчезла, достигнув поверхности шара.

Невидимость уже не имела значения, целитель выдал свое расположение и последовал ответ. Знакомая черная пелена стала стремительно сгущаться вокруг Игоря Сергеевича.

Он резко вынужден был вернуться в тело.

Не смотря на внезапную усталость, – борьба сильно истощила энергетический потенциал Дарофеева, – он попытался разобраться, что же это за защита.

“Черная дыра. – Пришел ответ. – Обладает свойством абсолютного поглощения энергии. Взаимодействие с находящимся под защитой возможно лишь когда оба партнера имеют по такому энергококону.”

Насколько знал Игорь Сергеевич, никто из его знакомых не обладал подобной методикой. Спросить, посоветоваться было не у кого. Разве что у Разина...

Целитель позвонил ему, но трубку никто не поднимал. Тогда Дарофеев набрал номер контактного телефона Ивана Алексеевича.

Надиктовав на автоответчик адрес завтрашнего местопребывания Елизаветы Игнатьевны, экстрасенс отправился в кровать.

– 3 -

Взглянув на спящую Свету, Гнус в полголоса рассмеялся. “Хитрый мужичонка, Дарофеев, но не хитрее меня!” За несколько минут до астрального визита Игоря Сергеевича, Гнус уже прочувствовал намерения целителя и приготовился. Потом, наблюдая за незамысловатыми хитростями экстрасенса, он с легкостью парировал их. Уничтожил двойника, а когда Дарофеев, сломя голову, сам кинулся на приступ, откачал у него почти все энергетические запасы и отпустил.

Игра только начиналась. Не имело смысла сильно вредить главному герою. Он пригодится для дальнейших ходов. Войдя в состояние глубокой медитации, Гнус решил просмотреть события прошлых дней.

Наблюдая за похищением дарофеевской жены, он обнаружил свидетеля. Марину. Именно по ее вине чуть не сорвалась тщательно продуманная операция. Кроме того, она видела Кишку и Слепого.

“Случайности делают жизнь интереснее!.. – Пробормотал Гнус. – Вот и еще один повод пугнуть Пономаря!”

Приняв решение, преступник продолжил свою работу.

Он настроился на самого Дарофеева и проследил его действия. Выяснив, что тот нашел супругу и сообщил об этом Сивому, бандит не удивился. Это входило в его планы.

К моменту освобождения из нее должны были сделать что-то типа ходячего трупа. Пяти дней интенсивной терапии сильнейшими наркотиками для этого было достаточно. Оставался исчезнувший Нияма.

Узкоглазый обнаружился в изоляторе МВД.

Отмедитировав его действия, Гнус опять рассмеялся. Это хорошо. Когда тебя боятся. Но такой страх, как у Ниямы, заставляющий предавать, должен быть наказан. Бандит-экстрасенс настроился на витальный уровень информационного пространства. Незримый, он переместил себя в камеру задержанного боевика.

На этом уровне восприятия четко были видны все энергетические меридианы в теле человека, все биологически активные точки. Гнус протянул руку и надавил на некоторые из них. Это были так называемые “точки смерти”.

Нияма вздрогнул и обмяк.

Проследив результат “операции”, Гнус выяснил, что к утру предатель покинет плотную оболочку навсегда.

После этих дел остались пустяки: Укрощение строптивых бурятов, не желающих снижать цены на опий-сырец, легкая болезнь для нескольких банкиров, забиравших себе больший процент за “отмывание” наркодолларов чем было договорено, запуск пары программ, на тонком плане пропагандирующих уход от реальности в наркотики… Короче, рутинная, уже бессмысленная работа, которой Гнус занимался скорее по инерции, нежели для реальной пользы дела наркомафии.

В полчаса покончив с делами, Гнус включил привезенный с собой магнитофон. На пленке был записан сеанс кодирования для Светы. Прославление наркотиков, ненависть к отцу, панегирик разврату, все это должно было пропитать сознание девушки и сделать ее беспощадным оружием против Дарофеева.

Лишь эта цель двигала Гнусом последние несколько лет.

Ради нее он попрал все принципы Народного Целителя и стал правой рукой Рыбака. Ради нее он проделал огромную работу, которая отняла у него время и известность...

Все лишь для одной-единственной попытки поставить Дарофеева в такие условия, чтобы экстрасенс, намертво запутавшись в них, задохнулся. Попытки уничтожить, по частям лишая его всего, что ценил Пономарь в этой жизни. И, налюбовавшись его страданиями, милосердно дать ему шанс самому окончить свои дни.

Впрочем, Гнус допускал, что многое из его программы действий может не сработать, что Дарофеев сможет вырваться из одной-двух умело спланированных ловушек. Но для того, чтобы он сумел невредимым пройти их все, Пономарю, погрязшему в самодовольстве, заботящемуся лишь о собственной мошне, требовалось нечто большее, чем простое везение.

Глава 11

– 1 -

День для капитана Синельникова начался с неожиданности.

Ему позвонили из изолятора и сообщили, что задержанный Ниязов найден мертвым в своей камере.

Николай Николаевич не стал торопиться к трупу. Пролистав вчерашний протокол допроса Ниямы, капитан нашел адрес конспиративной квартиры. Связавшись с оперативниками, он заказал группу для наблюдения за хазой и лишь потом пошел посмотреть на покойного.

У распахнутой двери камеры Синельникова встретил дежурный по СИЗО.

– Когда нашли? – Спросил капитан.

– На утренней проверке. Сосед стал его будить, а он уж посинел.

– А кто сосед?

– Маньяк-педофил. Одиночка. Он на мокрое бы не пошел... Привести? Он сейчас в “отстойнике” сидит.

– Не надо пока... А он ничего не заметил?

– Говорит, спал. Но всю ночь кошмары снились. Черная рука его душила.

– Черная рука, – Повторил Синельников, словно на вкус пробуя эти слова.

В камере у обнаженного Ниязова стоял медэксперт. Николай Николаевич давно знал этого человека. Толстый, лысеющий, с покатыми плечами, постоянно обсыпанными перхотью, Сергей Юрьевич был профессионалом судебной медицины.

– Привет, Пробкин, – Поздоровался Синельников.

– А, Коля. Доброе утречко. Твой подопечный?

– Мой...

Капитан подошел ближе к трупу. Внимательно оглядел смуглое тело.

– От чего это он?

– Никаких видимых повреждений нет. На отравление не похоже. Такое впечатление, что он умер от остановки сердца.

– Так просто? Без причины?

Пробкин пожал плечами:

– А тебе этого не достаточно? Вскроем его, там, может, и узнаем...

– А не мог он от ломок кинуться? – предположил Николай Николаевич.

– Нет. Не похоже. Он бы потел, мышцы были бы как каменные. А тут...

Медэксперт взял труп за кисть руки, приподнял ее и отпустил. С мягким стуком рука упала обратно.

– Но наркоманом он определенно был. Смотри.

Сергей Юрьевич перевернул тело и показал Синельникову левею подмышку Ниямы. Там, в листке телесного цвета пластыря, виднелась аккуратная прорезь, сквозь которую проглядывало что-то черное.

– Это наркотик? – Поразился капитан.

– Нет. Это внутривенный катетер. Не надо каждый раз кожу дырявить для очередной дозы.

Сорвав клейкую полоску, Пробкин обнажил пластмассовый цилиндрик оканчивавшийся уходящей под кожу прозрачной тонкой трубкой.

– Так они это и делают... – Сообщил Сергей Юрьевич. Пришли два санитара с носилками и унесли труп на вскрытие. Пробкин поспешил за ними.

Оставшись один, Николай Николаевич тщательно осмотрел всю камеру. Но ничего, кроме пары бритвенных лезвий, да какой-то розоватой таблетки, не обнаружил.

Через пару часов поступили результаты из прозектуры. В акте экспертизы Пробкин дотошно перечислял состояние всех внутренних органов Ниязова, отмечал в них изменения, вызванные длительным употреблением наркотиков. И в конце подтверждал первоначальный диагноз: ”Смерть от спонтанной остановки сердечной мышцы.”

Николай Николаевич показал акт Дроздову:

– Что ты об этом думаешь?

Прочитав машинописный текст, Петр Никитович нахмурился:

– Странно...

– Что странного? Вот, ясно написано: ”Гипертрофия правого желудочка, склеротические изменения мышечной ткани”.

– С таким “мотором” он мог еще лет сорок прожить... Неестественно все это...

– Ты думаешь, это рыбаковский колдун?

– Может быть... Из моих знакомых только один человек может это точно определить.

– Игорь? Давай к нему!

– 2 -

Сегодня Дарофеев ехал на работу в “Центр” на каком-то автопилоте. Его ждали больные, деньги, которые, ни в какой ситуации, пока ты жив, не бывают лишними… Но желания работать не было. Игорь Сергеевич не мог избавиться от ощущения, что когда-то, давным-давно, он совершил какую-то ошибку, расплата за которую настигла его только сейчас. Да и то, по большому счету, не его, а близких. Целитель знал, что именно таков безжалостный закон кармы, но до сих пор он был уверен, что его чаша сия может миновать.

Проводив взглядом статную блондинку, сходящую на очередной станции метро (Игорю Сергеевичу на мгновение показалось, что это Лиза), целитель вспомнил вдруг о своей машине. Ему, вроде, должны ее вернуть.

За окном поезда начался несильный дождь. Капли оставляли на пыльных стеклах узкие дорожки, попадали в вагон водяной пылью, пролетая сквозь вентиляцию на крыше.

Стало ощутимо прохладнее. Дарофеев вновь погрузился в мысли, пытаясь настроиться на рабочий лад.

К пациенту следует подходить только спокойным, доброжелательным и уверенным в себе. Фальши быть не должно. Она всегда чувствуется. И тогда исчезает доверие к целителю и, как следствие, снижается эффективность лечения. Но сейчас Игоря Сергеевича беспокоила не эффективность его манипуляций с больными, а качество полученной с помощью ясновидения информации.

У Дарофеева было ощущение, что он чего-то не заметил, на что-то важное не обратил внимание. Так и не выяснив, откуда появилось это чувство, целитель подошел к своему кабинету. Как всегда, его дожидались уже самые нетерпеливые пациенты. Переодевшись, Игорь Сергеевич начал прием.

Сеансы шли на удивление легко. Первичных, которых надо диагностировать, выслушивать, давать рекомендации, не было и, погрузившись в работу, экстрасенс забыл обо всех потрясениях. Из этого состояния его вывела ругань в коридоре и настойчивый стук в дверь.

“Опять кто-то без очереди пытается...” – Подумал Дарофеев. Он закончил работать над очередным больным и, выпуская его, выглянул за дверь.

Там стоял знакомый целителю парень от Сивого.

– Успокойтесь, он не лечиться, – Заверил Игорь Сергеевич очередников и пропустил связного.

На этот раз было два конверта. Один пухлый, с деньгами, другой тонкий.

– Шеф сказал, чтоб прочитал при мне. – Сказал парень. Дарофеев удивился и отогнул клапан.

В этом письме Иван Алексеевич предлагал целителю присутствовать при освобождении его жены и назначал встречу ровно в пять у станции метро “Шоссе Энтузиастов”.

Опаздывать не рекомендовалось.

– Я буду. – Пообещал Игорь Сергеевич и курьер исчез за дверью. Настроение экстрасенса сразу улучшилось.

Но около часа дня, когда Дарофеев решил сделать себе маленький обеденный перерыв, появились Синельников и Дроздов.

– Умер один очень важный свидетель. – с ходу сообщил Петр Никитович. – Я подозреваю, что это дело рук твоего экстрасенса-анонима.

– Возможно... – Откликнулся Дарофеев.

– Ты можешь проехать с нами, взглянуть на него? – Спросил Николай Николаевич.

– Это надолго?

– Нет. Час, полтора... – Прикинул Синельников.

– Пятнадцать минут. Ладно? Мне доработать надо.

Милиционеры ждали в машине, а целитель опять проводил массовый сеанс.

– 3 -

– Где-то я его видел...

Игорь Сергеевич вглядывался в лицо покойника.

– Точно! – Вспомнил Дарофеев – Он хотел нас с братом подвезти, когда мы за Светой ехали!

– Да, тогда его и взяли.

Синельников стоял по другую сторону операционного стола и рассматривал крупные стежки шва, шедшего от горла до лобка трупа.

– Этот же тип и организовал похищение Лизы. – Неожиданно сказал Игорь Сергеевич.

– Да, – Удивился капитан. А ты откуда знаешь? Вычислил?..

– Нет, как-то само пришло. У меня такое бывает. Спонтанное ясновидение.

– А-а-а. А от чего он умер, определить сможешь?

– Попробую. Но для этого не надо было привозить меня сюда. Целитель по специфике своей работы редко сталкивался с трупами вплотную. Одно дело – работа с нематериальной душой, и совсем по-другому чувствуешь себя, когда перед тобою во плоти мертвое тело.

Дарофеев чувствовал запах формалина, свежей крови, да и дух покойного отошел еще недалеко. Все это подавляюще действовало на экстрасенса который предпочел бы работать в более спокойной атмосфере.

– Я думал, тут тебе будет легче... – Оправдывался Синельников. – Но если это место не подходит, найдем тебе другой кабинет.

– Да, пожалуй лучше уйти. Тут слишком много мертвой энергетики. Сбивает.

Предложенное Николаем Николаевичем помещение было до потолка забито парой десятков мешков, издававших странный прелый запах.

– Мак. – Пояснил капитан. – Вчера коллеги изъяли. Не успели пока уничтожить. Мешать не будут?

– Да, нет...

Расслабив мышцы, Дарофеев перешел на экстрасенсорный уровень восприятия. Опыт непосредственного общения с духами у Игоря Сергеевича был, и он, настроившись на вибрации нижнего астрального уровня, вызвал Нияму. Тот вышел на контакт почти сразу.

– Кто ты? Назовись, пожалуйста!

– Я – Ниязов Михаил Рашидович по прозвищу Нияма.

– Скажи, пожалуйста, Нияма, расскажешь ли ты то, что меня интересует?

– Да.

– Скажи, ты умер своей смертью?

– Нет. Меня убили.

– Можешь сказать мне кто?

Образ бандита заколыхался перед внутренним взором Дарофеева.

– Его зовут Гнус.

– Можешь ли ты назвать мне его настоящее имя и кто он?

– Я хочу сказать, но ОН мне это запретил.

– Можешь ли ты преодолеть этот запрет?

– Нет.

– В моих ли силах оградить тебя от кары, следующей за нарушением запрета?

– Нет. И не пытайся. Этот человек пока что гораздо сильнее тебя.

– Он живет в Москве?

– Открыть тебе это я не могу.

– А может ли кто-нибудь из духов предоставить мне эту информацию?

– Да. Но не сейчас.

– Когда? Кто?

– К тому времени ты сам все узнаешь.

– Хорошо. Можешь ли ты сказать, как тебя убили?

– Гнус эфирно воздействовал на пять точек смерти.

– Спасибо, Нияма. Не хочешь ли ты сам сказать мне что-нибудь?

– Готовься к потрясениям. Твои испытания не закончены.

– Спасибо.

– И еще. Твой враг вскоре наберет столько отрицательной кармы, что она перекроет его прошлые заслуги и он станет доступен для твоего видения.

– Значит, это он, прикрывающийся черной дырой?

Дух Ниямы больше не отвечал.

– Спасибо. – Повторил Дарофеев в пустоту.

Повторив Синельникову разговор с духом, Игорь Сергеевич засобирался домой.

– Тебя не выпустят. Зайдем ко мне в кабинет, я тебе пропуск отмечу...

Но в кабинете их поджидал сияющий Дроздов.

– Ну, Игорь Сергеевич, – Улыбнулся милиционер, – С женой не хотите повидаться?

– Ее освободили?!

Дарофеев подался вперед.

– Пока нет. Но мы знаем где она. Сейчас выезжает группа захвата. Можно к ней присоединиться.

– Что случилось? Спросил Николай Николаевич.

– Наблюдатель на Металлургов сообщил, что в эту квартиру внесли большой чемодан. Потом в окне он мельком видел женщину, похожую по описанию на Дарофееву, и двоих охранников.

Целитель поглядел на часы. Пол третьего.

“Это даже лучше, – Подумал Игорь Сергеевич, Что Лизу освободит милиция. Меньше буду должен мафии.”

– 4 -

На балконе четвертого этажа сидел мужчина и читал книгу. Он внимательно провожал глазами каждого, проходящего мимо подъезда и время от времени поглядывал за балконную дверь. – Охранник.

Синельников указал на сидящего.

– А он не заметит? – Забеспокоился Дарофеев.

– Ребята – профессионалы. Они по крыше пройдут.

Николай Николаевич и Игорь Сергеевич сидели в “жигуленке” около дома, где находилась похищенная женщина, и ждали окончания операции.

До начала захвата, экстрасенс, по просьбе Дроздова обследовал квартиру. Сконцентрироваться было трудно, мешали проезжающие машины, какой-то любитель “хэви металл” выставил на окно колонку.

Но медитация прошла гладко, и теперь оперативники точно знали, что захватить им надо только двоих бандитов. Боевики были вооружены, Игорь Сергеевич разглядел у обоих по автомату, в комнатах были еще несколько гранат и парабеллум. На балконе пятого этажа появился человек. Дарофеев узнал одного из ехавших с ними спецназовцев.

Он привязал к перилам балкона веревку, осторожно глянул вниз, уточняя расположение бандита.

Через минуту или две очевидно наступил момент атаки. Парень вскочил на перила, повернулся лицом к дому и, держась за веревку, прыгнул вниз.

Несмотря на внезапность, охранник все же успел среагировать. Он начал вставать, правая рука его потянулась за пазуху, но ноги спецназовца ударили его в грудь. Бандит проломил своим телом балконную дверь и скрылся из виду. Оперативник кинулся вслед.

Еще через минуту ожила рация.

– Луна, я Марс. Все готово.

– Марс, я Луна. Поднимаюсь. – Ответил Николай Николаевич.

Он отключил связь, повернулся к замершему Дарофееву:

– Идешь?

– Не верится как-то... Так быстро...

– Пойдем, пойдем!.. Сейчас Лизу увидишь!

– Этого-то я и боюсь... Они с ней такое сделали!..

Друзья вышли из машины, поднялись по лестнице на четвертый этаж.

У настежь распахнутой двери их встретил Петр Никитович:

– Молодец, Игорь, все точно. Только двое.

– Не сопротивлялись? – Спросил Синельников.

– Не успели... Ты наших знаешь!

Войдя в квартиру, Дарофеев пошел в правую комнату. Там на полу, лицом вниз лежали двое в наручниках.

Один, тот что сидел на балконе, еще не пришел в себя. Он постанывал, из разбитого рта текла кровь, образовавшая уже небольшую лужицу на грязном линолеуме.

Второй был в сознании. Грузный, с волосатой спиной, в одних трусах, он матерился, призывая на головы оперативников всевозможные кары.

На его вопли не обращали внимания. Рассевшись по столам и стульям, трое оперативников курили, но оружие оставалось направленным на задержанных боевиков.

Елизаветы Игнатьевны тут не было.

Целитель обнаружил ее во второй комнате.

Женщина сидела на разобранной постели. Одежды на ней не было. Кто-то набросил ей на плечи плед, но плотная ткань не скрывала ее занятия: не обращая внимания на обыскивающего комнату парня, Дарофеева яростно чесала промежность ребром ладони.

– Лиза, – Позвал Игорь Сергеевич.

Она подняла глаза, радостно осклабилась и, широко раздвинув ноги, призывно замахала руками. По ее подбородку потекла струйка слюны.

– Лиза! Ты узнаешь меня?

Лицо женщины отразило на мгновение какую-то работу мысли, но уже в следующий момент на нем было прежнее выражение.

– Ы-ы-ы-гы!.. – Сказала женщина и вернулась к прежнему занятию.

Дарофеев почувствовал, что ноги его больше не держат. Медленно скользя спиной по дверному косяку, он сполз на полу. Спрятав лицо в коленях, Игорь Сергеевич впервые за последние годы заплакал.

– Сволочи!.. Подонки!.. Что же они натворили!?.. – Бормотал Пономарь сквозь слезы.

Силы покинули его. Он не ожидал, что из здоровой жизнерадостной Лизы можно за несколько дней сотворить такую карикатуру на человека.

– Ну, Гнус, держись! – Шептал целитель. – Я доберусь до тебя! Я отомщу! Я отомщу!..

В Дарофееве внезапно проснулось полузабытое чувство – холодная ярость. Появилась новая жизненная цель. Месть! Священное первобытное средство восстановления попранного достоинства.

“Черт с ней, с кармой! – Подумал Игорь Сергеевич – Я хочу увидеть, как этот Гнус будет просить пощады! Но я его не помилую!”

Он встал, закутал невменяемую Лизу в плед и повел, не встречая никакого сопротивления с ее стороны, в ванную комнату, умываться. По дороге они встретили Синельникова, который тут же тактично отвел глаза от Лизы.

– Скоро врач приедет, – Сообщил капитан. – Дроздов за ним поехал...

– Я сам врач! – Неожиданно для себя огрызнулся Дарофеев. – С этим делом я сам разберусь!

И он хлопнул за собой дверью.

Открыв кран с холодной водой, целитель набрал ее в горсть, но умыть жену не успел. Послышался топот. Потом оглушительно громкие хлопки и треск.

Дарофеев в первый момент не сообразил, что это выстрелы. Но когда шальная пуля прошила на излете фанеру двери и ударила в зеркало, целитель на миг остолбенел.

Но уже через несколько секунд, сориентировавшись, он спрятал Лизу в ванну и лег на нее сверху. Женщина, приняв его действия за очередную любовную игру, довольно повизгивала. Вскоре стрельба кончилась.

Игорь Сергеевич повернул голову и увидел, как от сильного удара оторвалась щеколда и в проеме возник некто с направленным на экстрасенса автоматом.

– Эй, тут еще один! В ванне спрятался! Мочить? – Крикнул налетчик кому-то сзади.

– Живым бери. Послышалось в ответ. Сивому покажем!

Целитель облегченно вздохнул:

– Я свой! Я на Сивого работаю!

– Побазарь у меня тут! – Рявкнул налетчик и шагнув к Игорю Сергеевичу, ударил его прикладом по шее.

Экстрасенс отключился.

Глава 12

– 1 -

– Что же ты, хорек, творишь?!

BMW, за рулем которого сидел сам Иван Анатольевич, не торопясь шел по шоссе Энтузиастов в сторону центра. На заднем сидении Дарофеев прижимал к себе кое-как одетую Елизавету Игнатьевну. Она бездумно глазела по сторонам и, довольная, пускала слюни.

– Мы вон как засветились по твоей дурости! Да и тебя, до кучи, чуть не оприходовали!

Игорь Сергеевич понуро молчал. Перед его глазами все еще стояла страшная и невероятная картина: Синельников, распластанный на полу, сжимающий в правой руке пистолет. Синельников, у которого вместо горла – одна кровавая рана. Синельников, который глядит на Дарофеева мертвыми глазами, в которых нет боли, только злость.

И Игорь Сергеевич понимает, что он сам причина гнева убитого друга.

– Господи, за что мне все это!.. – Прошептал Игорь Сергеевич.

– А, молишься, Пономарь! Чем ты раньше думал? Или все в облаках прохлаждался? Постой, а может ты специально хотел нас с ментами столкнуть? И ты нас больше не любишь? Отвечай, гнида! – Вдруг взорвался Сивый.

– Не ори. – Спокойно сказал Дарофеев.

Иван Анатольевич настолько оторопел от тона и смысла этой реплики, что непроизвольно нажал на тормоз. Машину ощутимо тряхнуло. К счастью, сзади никого не было и Сивый продолжил движение.

– Первое. – Хладнокровно продолжал Дарофеев. – Менты сами вычислили эту квартиру. Второе. Ты сказал мне, что ваши там будут около пяти. Если бы я знал, что вы можете пересечься с ментами, я бы смог их задержать. Возможности у меня были. А твои ублюдки-головорезы убили моего друга!

Сивый удивленно покосился. Он еще не видал такого Дарофеева. Жадный рохля Пономарь внезапно показал зубы.

– Почему ты пришел так рано?!

– Мой человек сообщил, что там наблюдается подозрительная активность... Я решил ускорить события. Ну, откуда я мог знать, что там ты с ментами?!

– А мне что делать? Уверен, сейчас там полно МВДшников. Все убиты. Меня и Лизы нет.

– Выкрутишься.

По дороге домой, Дарофеев составил приемлемую версию событий.

Покормив Елизавету Игнатьевну и дав ей снотворное, Игорь Сергеевич набрал номер Синельникова.

Как и полагал целитель, трубку снял Дроздов.

– Что с тобой? Где ты? – закричал Петр Никитович.

– Я забрал Лизу, взял такси, и теперь у себя... А что случилось?

Послышалось шумное дыхание, потом Дроздов выдавил из себя:

– Коля убит...

– Как?..

– Очевидно, после твоего ухода был налет. И... Всех...

– Господи... – Проговорил целитель.

– Вот так. Такая служба...

– Что же теперь?..

– Будем с тобой на пару работать.

– Хорошо... Я сегодня вечером узнаю, кто это сделал и завтра позвоню... Какое горе...

– Да, Коля был отличный мужик!..

Затем последовал звонок Разину. На этот раз Виктор Анатольевич был дома. Рассказав другу обо всех своих напастях и о состоянии Лизы, Дарофеев попросил его помочь.

– Завтра утром буду. – Твердо пообещал Разин.

– 2 -

Пройдя в спальню, Игорь Сергеевич убедился, что супруга спит. Раздев ее и укрыв одеялом, экстрасенс стал готовиться к ежевечерней медитации.

Завершив упражнения по энергетической самоочистке и по предварительному повышению уровня восприятия, Дарофеев вдруг почувствовал, что в комнате находится чья-то сущность. Оглядевшись, целитель явственно увидел человеческий силуэт на фоне темной панели гардероба.

“Кто?” – Подумал Игорь Сергеевич.

– Синельников. – Пришел телепатический ответ.

Дарофеев испугался. Зная, какой может быть месть человека, чья смерть на твоей совести, экстрасенс невольно подался назад.

– Не бойся. – Сказал дух Николая Николаевича. – Меня должны были убить. Ты тут не причем.

Пономарь уже пришел в себя:

– Все равно, прости меня. За все хорошее и дурное, что я для тебя сделал.

– Прощаю. Я и так зла на тебя не держал. И пришел я сказать тебе только одну вещь...

Синельников немного помолчал.

– Ты расплачиваешься за свои старые грехи... Грехи этой жизни. Понял?

– Да.

– А сейчас, прощай. Больше я помочь тебе ничем не смогу. Да и не хочу...

И человеческий контур исчез, оставив после себя только игру теней.

После этой встречи, Дарофеев заново придирчиво просмотрел все свои энергетические оболочки. Ничего не обнаружив, он облегченно выдохнул. Тень мертвеца на него не легла. Ни Синельников, ни убитый Гнусом бандит, не оставили в биополе целителя никаких следов мертвой энергетики.

Удовлетворенный таким исходом, Игорь Сергеевич расслабился и проник сознанием в тонкие миры.

В ментальном плане была одна область, которую Дарофеев условно называл “Информаториум”. Туда он и запланировал отправиться.

Выйдя за пределы земной атмосферы, экстрасенс вызвал образ синего шара с хаотично змеящимися по его поверхности желтыми прожилками. Видение возникло из точки на периферии зрения, приблизилось, заполняя собой все пространство.

Через мгновение Дарофеев уже был внутри шара Информаториума. Посещая это тонкое образование не первый раз, целитель выработал для себя оптимальный способ получения данных. Структурировав окружающее псевдопространство в виде комнаты, Игорь Сергеевич установил в нем кресло и панорамный экран во всю стену. Мысленным усилием присоединив последний к памяти “библиотеки”, он начал работу.

– Защита “Черная дыра”.

На экране возникло изображение: абрис человека в круге. К целителю тут же стала поступать информация.

“Данный блок возможен для энергетиков не ниже восьмого-девятого уровней. Может быть многомерным и протяженным во времени. Возможна постановка на недопущение энергоинформационного проникновения одной или нескольких конкретных сущностей. Требует постоянного сознательного или подсознательного контроля.

Варианты:

Примитивный. Устанавливается в виде сферы, окружающей субъекта. Свойство поверхности сферы – абсолютное поглощение. Поступающая энергия утилизируется непосредственно энергосистемой блокирующегося. Недостатки. Возможно перенасыщение организма. В широком спектре действия – опасно для окружающих.

Усложненный. Поступающая энергия постоянно выбрасывается через стационарную или блуждающую точку на поверхности. Через нее же можно вести наблюдение за окружающим, чего лишены другие модификации блока. Недостатки. Через точку выброса возможно проникновение для энергетика более высокого уровня. Луч выброса обладает свойствами лазерного излучения и опасен для окружающих.

Сложный. Внутри оболочки создается вторая “черная дыра”, которая утилизирует поступающую энергию. Недостатки. При ослаблении контроля возможно истощение защищающегося внутренней “черной дырой”.

Примечание. Возможны комбинации вариантов.

Примечание два. Возможна установка блока на другой сущности или взятие под блок нескольких сущностей совокупно с защищающимся.

Конец информации.”

Поблагодарив систему, Дарофеев все же попытался узнать что-нибудь о Гнусе. Но информация была закрыта той самой “черной дырой”.

Следующими экстрасенс вызвал сведения о жене.

Ему показали изменения, вызванные наркотиками, во всех телах Елизаветы Игнатьевны. Картины, представшие его взору, вызывали ужас.

Порванное во множестве мест и ушедшее под кожу эфирное тело. Разорванные пополам астральное и ментальное тела. Каузальное тело перекручено и искусственно гипертрофировано в районе свадхистаны. До предела ослаблена связь с высшими планами.

Просмотрев нарушения, Игорь Сергеевич затребовал схему их коррекции.

Пришедшая к нему схема лечения почти не отличалась от привычных методик. Воздействие на различные биологически активные точки, заращивание энергетических разрывов, наладка связи с индивидуальным архетипом, все это было хорошо знакомо Дарофееву.

Трудность составляло лишение памяти о прожитых унижениях. Без этого психика женщины оставалась бы надломленной, что могло привести к различного рода неврозам и психическим отклонениям.

Попробовав затем отыскать дочь, целитель вновь столкнулся со знакомым блоком.

Полученная в “библиотеке” информация требовала осмысления и экстрасенс стал выходить из медитативного состояния.

– 3 -

Вечером Гнус ненадолго заехал к Рыбаку.

Глава мафии расслабленно лежал на кушетке. Стройная блондинка в кимоно делала ему массаж. Двое охранников следили за ее манипуляциями.

– Из-за тебя мы потеряли двоих. – Хрипло проговорил Рыбак. – Ты опять скажешь, что это запланировано?

Черный маг рассмеялся:

– Правильно. Я поставил туда ребят, заваливших поставку партии “коки”. Ты сам хотел их наказать.

– Мой наблюдатель сообщил, что их взяли легавые...

– Но ребята Сивого их освободили. И от жизни тоже.

– Рискуешь, ты, Гнус. Смотри, как бы косяка не было...

– Никакого риска, Рыбак. Все было просчитано по секундам.

– Смотри, дело твое. Промахнешься – сам отмазваться будешь.

Гнус, разыгрывая удивление, нагнулся, заглядывая в глаза старика:

– Ты, наверное, забыл кое-что?

– Взять. – Приказал Рыбак.

Громилы тут же схватили Гнуса за руки, выкрутили их так, что нос мага уперся в его колени.

– Никто со мной так не разговаривает! Запомни!

Вдруг охранники ослабили хватку и кулями повалились на пол. Гнус выпрямился:

– Никто не смеет так со мной поступать!

И он угрожающе шагнул к Рыбаку. Тот не шелохнулся. Девушка, не обращая внимания на происходящее, продолжала массаж.

– Запомни, я с тобой, пока это выгодно мне. А не тебе. Вся твоя шайка против меня – ничто!

Одернув пиджак и поправив галстук, Гнус продолжил:

– Есть два дела, которые надо срочно провернуть. Приказ должен отдать ты. Я должен быть в стороне.

Первое: убрать дежурного врача, который принял дарофеевскую дочку в больницу. Менты скоро его найдут. Сбыт пойдет через другого человека. Он уже подготовлен. Второе: у жены моего “друга” есть подружка. Она лишняя на этом свете. Для этого дела возьми профессионалов и грузовик. Пусть половину «антика», что поценнее, увезут, остальное перебьют.

Не попрощавшись, Гнус ушел.

Лишь после этого усыпленные охранники начали подавать признаки жизни.

После “демонстрации силы”, настроение у черного мага было скверное.

”Уж не заменить ли старика кем-нибудь из своих? – Мелькнула мысль, но Гнус тотчас от нее отказался. Он не планировал всю оставшуюся жизнь иметь дело с “крышей”.

“Неделя, максимум две, и Пономарь получит по полной программе. – Думал маг. – Дольше якшаться с Рыбаком не имеет смысла. Я и так взял от него все, на что он был способен.”

По пути на дачу, он заглянул в лабораторию. Проконтролировав расфасовку наркотиков, Гнус, по традиции, наложил на них энергетический код с усилением действия и привыкания. Взял из запасов пять упаковок морфина и баночку с несколькими граммами галлюциногена, получаемого из красного мухомора.

Поставив печать в форме рыбки, вместо подписи, за изъятые препараты, он перекинулся парой фраз с кладовщиком и отбыл.

– 4 -

Отомкнув дверь дачи, Гнус услышал доносящиеся из комнаты с телевизором стоны и звуки немецкой речи.

На диванчике лежала полностью обнаженная Света, смотрела порнуху и баловалась с полуметровым фаллоимитатором.

– Ой, дядя Володя!

Девушка вскочила, босиком добежала до Гнуса и, повиснув всей тяжестью на шее, взасос поцеловала его в губы.

– Я так соскучилась!

Он немного отстранил Свету:

– Не кумарит?

– Немножко...

– Сегодня будем уменьшать дозу.

– Хорошо, – Потупилась девушка, пытаясь скрыть улыбку.

Они прошли на кухню. Гнус вскрыл новый шприц, насадил на него иглу.

– Смотри, сегодня утром я делал тебе два миллилитра. Сейчас – один и девять десятых.

Вскрыв одну из принесенных ампул, “дядя Володя” точно отмерил указанное количество наркотика. Внешне все было правильно. Порция наркотика уменьшилась. Но эти ампулы были изготовлены по заказу Гнуса. В них концентрация морфина постоянно повышалась.

– Пойдем. И вынь, наконец, из себя эту гадость.

Отбросив резиновый шланг, Света поспешила в комнату.

Выключив видак, Гнус сделал укол. Наркотик тут же подействовал: девушка тяжело задышала, прикрыла глаза, наслаждаясь первой волной эйфории. На ощупь она нашла руку мага.

– Почему ты еще одет? Хочешь, я сама тебя раздену?

– Давай.

Весь день посвятив просмотру порнографических фильмов, Свете хотелось испробовать увиденное. Лишь через пару часов непрерывных игр, Гнусу удалось отвязаться он ненасытной девчонки.

– Домой не хочется?

– Не. С тобой лучше. – Она обняла его голову и чмокнула в ухо.

– Игорь о тебе спрашивал...

– Отец?! – Вскочила девушка. – Не говори мне о нем! Он... Он... Гадкий! Противный! Самодовольный! Он меня ненавидит!

– Что ты, он любит тебя...

– Любит! Ха! Да он с десяти лет меня домогается! Я ненавижу его!

– Но вчера ты говорила, что любишь... – Продолжал Гнус провоцировать Свету.

– Вчера!.. Я много поняла за этот день. Он грязное животное! Сексуальный маньяк!

– Но я же с ним одного возраста. И занимаюсь с тобой сексом...

– Нет, ты другой. Ты добрый, хороший... Ты меня лечишь... Я никуда от тебя не уйду! – И она прижалась к груди чернушника.

Гнус испытывал удовлетворение. Двадцать пятый кадр сработал на славу. Теперь лишь длительным контргипнозом можно избавить девушку от навязанной ей ненависти к отцу. А этого маг никогда не допустит.

– Хорошо... Игорь, понимаешь, уже хотел, чтобы ты вернулась... Но если дело обстоит так...

– Я не хочу его видеть!.. – Заплакала Света.

– Ладно, ладно. Успокойся, пожалуйста. Завтра мы с тобой ему позвоним, и скажем, что ты у меня останешься еще ненадолго... Договорились?

– Надолго!

– Ну, нельзя же его сразу так расстраивать!.. Надо сперва подготовить.

Оставив притихшую Дарофееву-младшую досматривать кассету, “дядя Володя” заперся в своем кабинете. За несколько секунд погрузившись в глубокую медитацию, он, первым делом, решил найти Пономаря. И впервые ему это не удалось. На порядок увеличив чувствительность восприятия, маг нашел его след в “информационном хранилище”. Следующим открытием стала “черная дыра”.

– Вот зачем ты туда лазил... пробормотал Гнус. – Ничего, сейчас я тебя проверю...

Он смоделировал на поверхности своей защиты блуждающую белую точку. Атаки не последовало. Хорошо, сторожа он не выставил... Зато я его не забуду повесить...

И рядом с дарофеевской защитой возник сторож, энергетическое образование, которое должно было непрерывно сообщать своему хозяину о состоянии блока. Сферу же самого Гнуса окружила вращающаяся сеть, которая должна была уничтожать лазутчиков, посылаемых Дарофеевым.

“Растет мальчишка...” Противостояние усложнялось и уничтожение Пономаря становилось делом гораздо более интересным, чем в самом начале.

Но Гнус не любил неожиданностей. Он знал пару способов проникновения в “черную дыру”. Один, связанный со скачками во времени, неточный, из-за флуктуаций вероятности событий. Другой – предполагал проникновение в четвертое пространственное измерение. Он был очень энергоемким, но показывал не вероятностные, а реальные события.

Прежде чем проделать это, Гнус вывел за пределы блока внутреннюю “дыру” и минут десять вбирал силы окружающего пространства.

Наконец, он почувствовал, что готов.

И после нескольких секунд работы, Гнус знал, что все пока развивается по намеченному плану.

Глава 13

– 1 -

В дверь позвонили.

Марина взглянула на часы. Половина двенадцатого.

“Кто же это так поздно?” Подумала она.

Поглядев в “глазок”, девушка увидела стоящего на лестничной площадке мужичка кутающегося в халат. Переминаясь с ноги на ногу, он нетерпеливо поглядывал на маринину дверь.

– Кто там?

– Я сосед снизу. Вы нас заливаете.

– Секундочку, я посмотрю...

Заглянув в туалет и ванную, и обнаружив, что там все в порядке, она вернулась к двери:

– Нет, это не у меня.

– Ну, как же, – заволновался мужичок. – У нас прямо по стенам течет!

– Вот, сами заходите, и убедитесь!

Как только Марина отперла дверь, в прихожую ворвались двое парней. Один из них тут же направил на девушку пистолет с глушителем:

– Вякнешь – пожалеешь!

Вслед за налетчиками вошел “сосед”. Он уже снял халат и оказался в сером двубортном костюме.

“От Версаче.” – Тут же определила Марина.

Под дулом пистолета ее провели в комнату. Один из бандитов достал капроновую веревку, привязал девушку к креслу-качалке и встал сзади.

Второй, поигрывая оружием встал напротив.

– Кто вы такие? Что вам надо?

Марина запоздало рванулась, но путы лишь слегка двинулись с места.

– Мы – друзья... – Глумливо сказал бандит с пистолетом.

– Нет у меня таких друзей!

– А мы не твои друзья... Мы друзья тех парней, которых ты, крошка, заложила...

Если раньше девушка могла предположить, что ее визитеры – обычные грабители, то теперь, когда ей напомнили о похищении Елизаветы Игнатьевны, все встало на свои места.

Ее тело мгновенно покрылось холодным потом. Она набрала воздух в легкие, но крикнуть не успела. Стоящий сзади налетчик закрыл ей рот. Вместо призыва о помощи, послышалось лишь невнятное мычание.

– Заткни ей пасть.

Взяв первый попавшийся под руку предмет, это оказался маринин любимый китайский шелковый платок, бандит запихал его в рот девушке и, завязав веревочную петлю, зафиксировал кляп.

– Серый, Леха, – в комнату вошел третий участник налета.

– Чего?

– Работать будете?

– Будем, будем. – Сказал парень с пистолетом.

– Попозже...

– Машина же ждет... – Не унимался “сосед”.

– Не гони! До утра времени – вагон.

– Ты отметь, давай, что выносить, а мы тут позабавимся. – Подмигнул второй бандит.

– Твое дело – в старье разбираться. А у нас – дела молодые.

– Ну, как знаете...

И Марина осталась с молодежью. Все происходящее казалось девушке страшным, нереальным сном. Незнакомцы, пистолеты, кляп, все как в детективе. Но это происходило с ней. И она была жертвой.

Ее отвязали. Но лишь для того, чтобы сорвать с нее пеньюар, и, несмотря на отчаянное сопротивление, обнаженную, привязать вновь, уже к кровати.

Сильно затянутые веревочные петли резали запястья и лодыжки.

С ужасом смотрела Марина, как раздеваются насильники. Она видела, как один из налетчиков положил пистолет на трюмо около кровати, но дотянуться до своего спасения было невозможно.

– Что, страшно? – Ее похлопали по щеке.

– Не бойся. Расслабься, и получай удовольствие. Пока можешь.

Сменяя друг друга, бандиты больше часа мучили несчастную девушку.

Плача от омерзения и жалости к себе, Марина молила Бога, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

Наконец насильникам надоело такое примитивное развлечение. Один из них принес из соседней комнаты грузинский кинжал. Попробовав его остроту, бандит остался доволен. Он, слегка нажимая, провел острием вдоль груди девушки.

На коже остался тонкий кровавый след. От нестерпимой боли, Марина громко застонала.

На этот звук прибежал антиквар.

– Что творите-то?! – Возмутился он, увидев следы истязаний.

– Не лезь, старик!

– Изверги! Зачем издеваться-то?! Мочканули бы, и все!

После этих слов, девушка обезумела. Она исступленно замотала головой, забилась всем телом, в бесполезных попытках вырваться.

– Сгинь, старый! Видишь, что натворил!

И бандит приставил лезвие к горлу Марины:

– Тихо!.. – Зловеще шепнул он. – Дольше рыпаешься, дольше страдаешь. А будешь лапочкой, глядишь, мы тебя пожалеем...

Но девушка, не помня себя от ужаса смерти, рванулась. Кинжал скользнул по скуле, оставив глубокий разрез. Марина взвыла.

– Черт! Она так весь дом перебудит...

– Давай ее марфушей.

– Жалко на такую тратить...

– Я когда нас повяжут – жалко не будет?

Они достали ампулы, шприцы. Налетчик наполнил шприц наркотиком и ввел иглу прямо в разрезанную скулу. Боль заставила Марину дернуться, но раствор подействовал быстро. Она теперь ощущала только легкое жжение в ране. Наркотик притупил не только физические ощущения. Девушка вдруг почувствовала неестественную апатию. Ей стало все равно, что с ней делают.

– Глянь-ка, затащилась...

– Ладно, кончай ее.

– Нет, погоди!..

Возбужденный видом и запахом крови, второй налетчик не хотел так просто лишиться зверской забавы. Сев верхом на девушку, он медленно начал вырезать на ее животе контур шипастой рыбки. Такой же, что красовалась у него на запястье.

– Ну, ты, козел… – Угрюмо покачал головой второй насильник.

– За гнилой базар отвечаешь?

– Кто ж такую визитку ментам оставляет?!

– С собой ее взять?

– Сожжем. Эй, старый. – Позвал бандит.

Пришел антиквар:

– Закончили?

Он присмотрелся к закрывшей глаза Марине:

– Она же дышит! Почему?

– Мы решили ее поджарить...

Не отвечая, мужичок прошел к трюмо, на котором лежал пистолет, взял его, и, почти не целясь выстрелил девушке в голову. Марина вздрогнула и утихла.

– А теперь – за работу.

– Вмазаться-то можно, начальник?

Мужик, покрутил пистолет на пальце и направил его на сказавшего:

– Я тебе не начальник, а старший товарищ. Но вмазаться разрешаю.

Положив оружие, он вышел.

Налетчики, не мешкая, разделили оставшийся морфий.

Они, пройдя по подъезду, залепили пластилином все глазки и замочные скважины, а затем, стараясь не шуметь, начали выносить отмеченные вещи. Когда погрузка закончилась, они облили маринин труп бензином и подожгли. Вскоре пламя бушевало по всей квартире, уничтожая оставшиеся вещи. Зеркало в прихожей, пока до него не добрался огонь, отражало неистовство стихии. Но, охваченное пламенем, оно вскоре лопнуло, усеяв почерневший пол сверкающими осколками.

Пожарные прибыли с небольшим запозданием. Но этого времени огню хватило, чтобы полностью уничтожить маринину квартиру и, пробравшись по деревянным переборкам, проникнуть на следующий этаж.

После обнаружения обугленного трупа была вызвана милиция. Оперативники обнаружили на теле огнестрельное ранение, и было заведено очередное дело об умышленном убийстве и поджоге.

– 2 -

Несмотря на проделанную напряженную работу, Дарофеев продолжал чувствовать возбуждение. Усталости не было. Ложиться спать было пока рано.

Походив по квартире, привыкая к новой защите, он вышел на балкон. Наслаждаясь холодным воздухом и вглядываясь в мутное, от непрерывных облаков, небо, он вдруг осознал свою победу.

“Я все-таки вернул Лизу! – Торжествуя, подумал Игорь Сергеевич. – Остались пустяки!..”

Но припомнив что это за “пустяки”: лечение жены, поиски дочери, борьба с неведомым Гнусом, целитель помрачнел.

Прикрыв балкон, он направился в спальню. Во сне лицо Лизы было таким же, как и до похищения. Разве что, немного осунувшимся.

Засучив ногами, женщина перевернулась на другой бок. Губы вдруг скривились в гримасе страха. Застонав, она снова переменила позу.

Дарофеев решил не терять время.

Он вышел в режим целительской работы.

“Вся исходящая от меня энергия отныне и до конца сеанса, обладает гармонизирующим эффектом.” – Произнес Игорь Сергеевич придуманный им код.

Экстрасенс приблизил ладони к спине женщины и, словно скребком, с напряжением провел ладонями по коже. В руках появилось отвратительное ощущение липкой глины. Абстрагировавшись от омерзения, которое всегда вызывала у Дарофеева грязная энергетика, он обработал таким образом все тело Лизы. Когда была снята самая “грубая” грязь, он вздохнул. Самый тяжелый этап работы позади. Остается самое сложное, но оно не требует таких явных физических усилий.

Перестроив восприятие на более тонкий уровень, Игорь Сергеевич отрастил себе несколько пар энергетических рук. Эти конечности должны были срастить обрывки эфирного тела между собой.

Без такой операции все остальные действия не имели бы смысла. Эфирное тело, самое грубое из тонких тел, служило панцирем от внешних воздействий. Поэтому оставлять его в том состоянии, которое целитель наблюдал у Лизы, равносильно было убийству.

“Как же вовремя ее освободили! – Качал головой Дарофеев, контролируя работу сразу десяти рук. – Еще несколько дней, или даже часов, и я бы ее не вытянул.”

Сейчас же, как представлялось Игорю Сергеевичу, надежда была. Но были и сложности. И немало. К примеру, Дарофеев не умел лечить наркотическую зависимость. Теоретически, он знал, что надо перестраивать метаболизм организма. В принципе, методами биоэнергетики, это было возможно. Но как это делается конкретно, он не знал. А когда он пытался получить каким-либо образом эту информацию, всегда что-то мешало.

Но Игорь Сергеевич немало раз в своей практике снимал с пациентов состояние похмелья. Наркотическая абстиненция – примерно то же самое. Поэтому целитель, хотя и волновался, но рук не опускал.

Когда эфирное тело жены приобрело божеский вид, экстрасенс накачал его подпитывающей энергетикой. На очереди было астральное тело.

Как часто бывало во время целительской работы, сознание Дарофеева как бы раздвоилось. Одна его часть контролировала манипуляции энергиями, а другая наблюдала за всем этим и размышляла.

И эта часть с удивлением осознала, что он, Дарофеев, больше не испытывает безоговорочной уверенности в себе. Пытаясь проанализировать эту мысль, он понял, что ошибся. Уверенность была. Исчезло чувство непогрешимости, того, что он не может допустить никаких промашека. Словно кто-то перевернул его сознание и дал ему право ошибаться. И исправлять ошибки.

Впервые, за последние несколько дней, Игорь Сергеевич почувствовал настоящую радость. Интуитивно он осознал, что это изменение делает его сильнее. И, значит, у него появляется еще дополнительный шанс в битве с неизвестным врагом.

За своей работой и размышлениями, целитель не заметил, как минула полночь. Удовлетворенный результатами, (лицо Лизы просветлело и разгладилось) Дарофеев пошел перекусить.

Но на полпути в кухню, его вдруг кольнуло мрачное предчувствие. Присев на табуретку, Игорь Сергеевич прислушался к себе.

Смерть.

Кто-то из его знакомых умер.

Усталость уже волнами накатывалась на его тело, но что-то подсказывало, что с этим сигналом надо разобраться немедленно.

Он закрыл глаза и перед мысленным взором предстала страшная картина: Мариночка, девушка-модельер, лежит привязанная к кровати. Тело ее покрывают кровоточащие раны, а рядом с ней стоит мужчина, лет пятидесяти, и в руке у него пистолет.

Прокрутив ситуацию назад во времени, Дарофеев увидел издевательства и сам момент гибели девушки.

Вскипев от негодования, не осознавая своих действий, Игорь Сергеевич зарядил раствор наркотика, которым кололись бандиты, кодом смерти. Самому убийце, он мысленным усилием оторвал голову.

Такая трата сил полностью истощила Дарофеева. Он свалился на пол. Падая, он уже спал.

– 3 -

Небольшой грузовичок миновал Таганку.

В кабине ехали двое молодых людей. Они лениво перебрасывались фразами и курили.

В кузове, крытом зеленым брезентом, находился еще один человек, в годах. Он прижимал к груди небольшую резную шкатулку из слоновой кости.

Когда машину трясло на ухабах Яузской набережной, содержимое шкатулки тихо позвякивало. Там находились золотые и серебряные украшения из только что ограбленной квартиры.

Но самые ценные вещи уже находились в кармане преступника. Изумрудная брошь с мелкими бриллиантами и серебряная диадема с крупным звездчатым сапфиром.

Антиквар рисковал, утаивая эти бесценные изделия от Рыбака. Но страсть к наживе была сильнее страха расправы.

В мечтах он уже продавал драгоценности, менял документы, внешность. И жил, отколовшись от мафии, в собственном домике у Балтийского моря.

Кроме знатока старины, в кузове был еще десяток предметов антикварной мебели, дореволюционный фарфоровый сервиз на двадцать четыре персоны, коробка со столовым серебром и два настоящих персидских ковра, массивных и пыльных.

Проскочив Преображенку, грузовик поехал тихими дворовыми улочками параллельно Щелковскому шоссе.

После одной из Парковых улиц, водитель резко затормозил. Он откинулся на спинку сидения и тяжело задышал.

– Ты чего? – Спросил второй налетчик.

– Кумарит, вроде...

– Странно, не должно, вроде.

– Осталась марфушка?

– Нет. Мы ж еще на хате все проширяли.

– Хреново...

Даже в свете тусклого ночничка было видно, как неестественно бледен водитель.

– Дальше вести сможешь?

– Нет... Давай меняться.

С трудом перебравшись на пассажирское место, бандит прошептал:

– Жми скорее... Ломает!..

Грузовик плавно взял с места и покатил, набирая скорость.

До Фрязино, где их ждали, предстояло ехать не меньше часа. За Кольцевой бандиту стало совсем плохо. Он покрылся потом, судорожно хватал ртом воздух.

– Нет, это не ломки... – Бормотал он.

– Тряхануло меня... Ты баян мне нулевый дал?

– Нулевый, нулевый. – Успокаивал его напарник.

– Мы ж из одной скляхи трескались!

– Ой, хреново...

Второй бандит жал уже около сотни километров в час.

Внезапно он тоже почувствовал прилив дурноты. Перед глазами все поплыло.

Пока трасса шла прямо, он, несмотря на внезапную боль во всем теле, крепко держал баранку. Но на первом же повороте он не справился с управлением.

Машину развернуло, опрокинуло.

В кузове в этот момент все полетело вверх дном. Антиквар пытался за что-нибудь уцепиться, но с размаху врезавшись головой о какой-то угол, он потерял сознание.

Десяток метров грузовик проскользил по инерции на боку.

Свалившись в кювет, машина несколько раз перевернулась и остановилась, ударившись о дерево. Удар пришелся точно в то место, где из-под брезента выступала голова антиквара, припертая тяжелым столиком черного дерева.

Бандиты в кабине были еще живы.

Они ощущали сладковатый бензиновый запах, доносившийся, казалось со всех сторон. Водитель оказался сверху своего едва дышащего приятеля. Он попытался выползти через разбитое ветровое стекло.

Перебирая руками, цепляясь за траву, бандит вытаскивал свое непослушное тело из кабины. Но когда оставалось вытащить лишь одну ногу, вспыхнул бензин.

Взрывная волна подхватила тело и как спичку переломила об одно из деревьев. Второй так и не успел понять, что случилось.

В огне этого пожара погибли все украденные из квартиры убитой девушки, вещи.

Глава 14

– 1 -

Напоив Виктора Анатольевича крепким кофе, Дарофеев повел его в комнату, где находилась Лиза.

Женщина лежала на спине, закатив глаза. Время от времени ее мелко трясло. Обильно выступающий пот пропитал простыню, которой была накрыта Дарофеева и ткань прилипла к телу, рельефно облегая все выпуклости.

– Да... Закусил верхнюю губу Разин, – Работка предстоит серьезная.

– Ты бы видел ее вчера!.. – Похвастался Игорь Сергеевич. – Сейчас-то я все подлатал...

С утра до прихода друга, Дарофеев снова работал с женой. За ночь накопилась целая корка энергетической грязи.

Сняв патогенную энергетику, целитель вынужден был заново “латать” эфирное тело, которое, несмотря на вчерашние усилия, опять приобрело вид разрозненных клочков.

С более высокими телами картина была получше. Старые “дыры” еще были, но их размеры явно сократились. Это был обнадеживающий признак.

– Дай-ка я на нее посмотрю...

Сев в ногах у женщины, Виктор Анатольевич простер над ней руки. Дарофеев внимательно следил за работой мастера.

В бытность свою учеником Разина, Игорь Сергеевич много раз имел возможность наблюдать за манипуляциями учителя. Что-то было понятно, что-то нет, но Дарофеев пытался перенять как можно больше.

– Да, – Сказал Разин. – Крепко ее обработали...

– Что еще надо делать?

– Не спеши, прикинуть надо.

У Виктора Анатольевича, как и у любого уважающего себя профессионала-биоэнергетика, были свои индивидуальные каналы получения информации. Некоторые из них были доступны Пономарю, и он ими пользовался, как, например, “Информаториумом”, другие мог использовать только Разин.

И сейчас Игорь Сергеевич видел, что его друг вышел на какой-то незнакомый спектр энергий. Это поле было плотным, если следовать общепринятой терминологии, грубым, но чувствовалась его весьма сложная организация.

– Ты где был? – Спросил Дарофеев после того, как Виктор Анатольевич открыл, наконец, глаза.

– А-а-а! Не бывал? – Разин поднял брови. – Это витальный план архетипического эфирного тела человека.

– Ага. – Сообразил Игорь Сергеевич. – Что же тебе там сказали?

– Дела неважнецкие...

– Я готов.

– Начну с тела. Первое, у нее начинается гепатит. Снадобья, которые ей давали, посадили печень. Они же подействовали на почки и головной мозг. В крови сейчас чрезвычайно высоко содержание дофамина. Это ведет к тахикардии и сумеречному сознанию. Матка находится в гипертонусе. Второе. Кора головного мозга заторможена гигантской стрессовой областью. Лишний дофамин поддерживает это положение. Если с этим не справиться – слабоумие на всю жизнь. Сейчас высшие нервные функции на уровне трехлетнего ребенка. Третье. Тонкие тела ты подклеил, но они все равно, как решето. И четвертое, это вопрос. Что за гадость ты напялил на себя и нее?

– Что, это вредно? – Всполошился Игорь Сергеевич. – Это блок защиты “черная дыра”. У этого, анонимщика, такой же...

– “Черная дыра”, говоришь... Круто... – Разин удивленно покачал головой. – Только эта штука создает что-то типа парникового эффекта.

– Не должна... – Дарофеев почесал затылок. – Я же ставил ее на конкретного человека...

– Видать плохо поставил. Или спектр защиты выбрал очень широкий.

– Правильно. Я ж до сих пор не знаю, кто он такой! Он сам под этой штукой спрятался! А проникать под нее я еще не научился... Ты, кстати, не мог бы чего-нибудь присоветовать?

– Я сам с таким сталкиваюсь только второй раз. Помнишь, я твоего недруга зондировал.

– Но ты же что-то там увидел!

– Ага. Кармические связи общего типа. Такое ты и сам мог бы рассмотреть. Но конкретики-то я не нашел. В общем так, я над этим помедитирую. Ты тоже. Потом сравним.

– Договорились. А теперь, что мне с женой делать?

– Идеально было бы сделать гемосорбцию. Кровь почистить.

– Это можно. В Кащенко есть у меня знакомый в наркологическом корпусе.

– Хорошо. Дальше. Ты работал по полям индивидуальных архетипов?

Игорь Сергеевич развел руками:

– Со скрипом.

– Операции на мозге проводил?

– Да.

– Гипнозу я сам тебя учил. Так что, давай действовать.

Работа в паре с Виктором Анатольевичем Дарофееву была приятна. Разин всегда брал на себя ведущую роль и Игорю Сергеевичу оставалось лишь следовать его указаниям. Такое положение дел, создавало иллюзию, что всю ответственность за происходящее берет на себя ведущий. Пономарь же брать на себя ответственность за пациентов не любил, хотя и признавал, что целитель это обязан делать.

– Начали. Сказал Разин. – Снхронизируем дыхание.

– Готово.

– Выходим. Что видишь?

– Зеленый.

– Давай выше. Не отставай.

– Мы в космосе.

– Видишь меня?

– Да.

– Подлетай ближе и меньше “Я”.

– Так хватит?

– Можно и посильнее, но сгодится. Теперь ищем Лизу.

– Так, вот она.

– Теперь я делаю развертку по архетипам. Как ощущения?

– Вижу лизино пространство. Оно ограничено.

– Каждая точка – вариация ее индивидуальности.

– Принял.

– Теперь ищем ее путь.

– Нашел линию использованных личностей.

– Это он. Она сейчас – точка на конце.

– Как ее вбок занесло!

– Вот это сейчас и будем исправлять. Не вываливайся на эмоции! Спокойнее.

– Хорошо.

– Смотри. Выходим на векторное поле архетипических градиентов развития. Не теряйся.

– Я здесь. Вижу пересеченную местность. Лиза в овраге.

– Заметь, она движется под уклон.

– Вижу.

– Наша задача – вывести ее за этот гребень.

– Что он означает?

– Условная граница между здоровым и больным.

– Понял. Что делаем?

– Резко менять нельзя. Небольшой импульс, чтобы ее траектория повернула на несколько градусов к здоровью.

– Вижу. Начала карабкаться на склон.

– Ты понял? Такие импульсы надо давать регулярно. Раз в час.

– А чаще?

– Слишком резкая перестройка. Нехорошо. Теперь вторая часть. Ищем место, куда она должна прийти.

– Характеристики?

– Выбирай сам. Какой она была или какой ты ее хочешь видеть.

– Хотелось бы, чтоб она вернулась к занятиями энергетикой...

– Тогда сюда. Это хребет магов.

– Ну, на вершину ей не надо, а вот сюда...

– Хорошо. Запомнил эту точку. Теперь сканируй.

– Готово.

– У тебя должен получиться отпечаток личности. Наложим его на “Лизу-сейчас”.

– Взаимодействие прошло.

– Изменения?

– Повысилась активность.

– Прекрасно. Вываливаемся отсюда.

Они одновременно открыли глаза и посмотрели друг на друга.

– Да, – Вздохнул Игорь Сергеевич. – Тяжеловато с непривычки.

Разин только улыбнулся.

Посмотрев на Елизавету Игнатьевну, Дарофеев обнаружил, что ее уже не трясет. Дыхание, хотя и осталось поверхностным, было более спокойным. Лишь бледность осталась такой же, как до сеанса.

– Ты пока передохни. – Посоветовал Виктор Анатольевич. – А я ее мозгом займусь.

– А ты не устал?

– Не беспокойся, меня еще надолго хватит!

Оставив друга и учителя заниматься с женой, Пономарь вышел в гостиную. Присев около телефона, он собрался и набрал номер Синельникова.

– Капитан Дроздов. Ответили на том конце.

– Это Дарофеев...

– Здравствуйте, Игорь Сергеевич.

– Здравствуйте.

Испытывая неловкость, целитель несколько секунд молчал.

– У нас уже приказ повесили. Посмертно наградить капитана Синельникова орденом “Красной звезды”. Вдруг сказал Петр Никитович.

– Все из-за меня... Понуро проговорил Игорь Сергеевич. – А каким он был замечательным другом...

– Не вините вы так себя! Кто ж мог знать, что эти подонки наблюдение выставили?

– Я! Я должен был знать!

И они опять замолчали.

– Вот, что я хочу сказать, – Вздохнув начал Дарофеев. – Эти же люди убили Марину Игнатенко. Подругу моей жены.

– Да. Я знаю. – Петр Никитович кашлянул и продолжил, – Я читал ночную сводку, но никак не решался позвонить.

– Записывайте их приметы...

И Пономарь продиктовал капитану описание марининых убийц. Внимательно выслушав, Дроздов в недоумении хмыкнул.

– Что-то не так? – Поинтересовался Игорь Сергеевич.

– Их уже нашли.

– Как? Искренне удивился Дарофеев.

– На двадцать шестом километре Щелковской трассы была авария. Погибли трое. Два человека обгорели до неузнаваемости, а третьего выбросило взрывом. По описанию, это один из тех, о ком вы рассказали. И на руке у него наколка. Рыбка.

– Есть все-таки Высшая справедливость! Воскликнул целитель.

– Да, но это же только исполнители. Вероятно, их просто убрали, заминировав машину. А заказчик – ходит на свободе!

– Но я же давал Коле список...

– Да. Только припозднились мы с ним... Ничего, завтра планируется большая операция. Мы им шею-то намылим!

– Хорошо бы.

– Да, похороны завтра. На Хованском. Будете?

– Не знаю... Так все неожиданно...

Как только Дарофеев положил трубку, вновь раздался звонок. На определителе высветился номер брата и Игорь Сергеевич взял трубку.

Поведав Косте о новых злоключениях и выслушав советы, Дарофеев приготовился было попрощаться, как брат вдруг задал новый вопрос:

– Рэкетиров-то твоих не нашли?

– Нет.

– Тревожит меня это. Как бы твой Мустанг снова не прискакал.

– Вряд ли...

– Но ты там, своими методами, можешь определить?

– Могу, конечно.

– Так действуй. С такими парнями не шутят. Тем более, после того разгрома.

Константин Сергеевич намекал на неожиданное убийство дарофеевских визитеров.

– Да, ты прав. Согласился целитель. – А то я все за Лизу беспокоился... А это из головы вылетело...

– Как узнаешь чего – звони. Мы с ребятами подскочим. Да, а машину тебе вернули?

– Тоже нет. Некогда было этим заняться. Да сейчас и неудобно...

– Да... Сочувственно протянул Костя. – Не повезло Коле...

– Ладно, вечером созвонимся. Счастливо.

Встревоженный напоминанием о рэкетирах, Игорь Сергеевич вернулся в спальню.

Входя в комнату, он замешкался, словно встретив невидимый барьер. Перешагнув порог, Дарофеев оказался в незнакомом помещении.

Все было тем же самым, но в самом воздухе было разлито столько энергии, что пробраться через нее можно было только вплавь.

Оказалось, что Виктор Анатольевич еще не закончил. Настроившись на энергетическое видение, целитель рассмотрел висящий перед Разиным полутораметровый фантом мозга. Дальнейшая детализация картины обнаружила множество тонких манипуляторов, управляемых Виктором Анатольевичем. Энергетические руки буквально ощупывали каждую клетку мозга. Пальцы скользили по аксонам и дендритам, снимая с этих волокон патогенную энергию.

Подавляющая часть серого вещества была уже обработана. Стараясь не мешать, Дарофеев проверил работу друга.

Ткани, по которым прошлись разинские руки функционировали нормально. Но, к сожалению, это касалось лишь биологического функционирования. Что творилось в психическом плане, Игорю Сергеевичу трудно было себе представить.

Минут через пять последнее нервное волокно было прочищено и Виктор Анатольевич вложил фантом обратно в голову Елизаветы Игнатьевны.

– Мощно! Восхитился Игорь Сергеевич.

– Ну, Пономарь, принимай работу!

– На высшем уровне.

– Теперь давай попробуем ее разбудить.

– Стоит ли?

– Она голодная. И, кроме того, мне надо посмотреть, не напортачил ли я случайно.

Женщина к тому моменту уже лежала спокойно. Пот высох, щеки слегка порозовели.

– Лиза. Тронул ее за плечо Дарофеев. – Просыпайся.

С усилием открыв глаза, Елизавета Игнатьевна посмотрела в потолок.

– Как мне плохо... Простонала она.

И вдруг, спрятав лицо в ладонях завыла. От этого долгого, страшного звука волосы вставали дыбом.

– Вспомнила. – Шепнул Игорю Сергеевичу Разин.

Целитель наклонился над ней:

– Лиза, Лизочка! Все в порядке. Ты дома. Я с тобой...

– О-о-о... Господи... За что?..

– Уже все в порядке. Мы вместе... Давай покушаем...

Прислушиваясь к своим ощущениям, женщина притихла. Потом она медленно отняла от лица ладони. Обвела взглядом комнату. Увидев Виктора Анатольевича, она в испуге спряталась за сжатыми кулачками:

– Это ты?..

– Я.

– Ты пришел меня забрать у Игоря?!

– Нет. Я помогал ему тебя лечить...

– Ты врешь!

Женщина в истерике заколотила руками и ногами по кровати:

– Ты врешь! Ты хочешь, чтоб я к тебе вернулась! А этого не будет! Не будет этого! Игорь хороший! А ты злой! Злой!

Разрыдавшись, она накрыла голову подушкой.

Молча развернувшись, Разин вышел. Игорь Сергеевич выскочил вслед и чуть не сшиб остановившегося за углом Виктора Анатольевича.

– Я пойду. Видишь, она пока не в себе... Не стоит ее лишний раз травмировать.

– Да, да. – Согласился Дарофеев: – Ты прости ее...

– Я и не обиделся...

Закрыв за другом дверь, Игорь Сергеевич вернулся к Лизе. Она уже сидела на постели. Скрючившись, запустив пальцы в волосы, женщина с силой дергала их.

– Что ты делаешь?

Она продолжала свое занятие.

Дарофеев присел рядом. Обнял.

– Он ушел. Все в порядке. Никто тебя у меня не отнимет.

Не открывая глаз, Лиза обхватила целителя за шею.

– Если б ты знал... Если б ты знал, что они творили... Они... Они...

Не справившись с чувствами, она вновь забилась в рыданиях.

Сбегав на кухню, Игорь Сергеевич разогрел сваренный вчера куриный бульон и вернулся с кружкой дымящейся жидкости. Жадно выпив суп, Елизавета Игнатьевна повалилась навзничь. Ее прошиб крупный пот. Она глубоко и шумно задышала.

– Не-е-ет! – Крикнула женщина во весь голос. – Уйди! Я тебя не знаю!

Лежа на спине, Дарофеева стала исступленно отмахиваться от кого-то невидимого.

– Нет! Не надо! Я не хочу!..

Не зная, что предпринять, Игорь Сергеевич лишь страховал находящуюся во власти кошмарных галлюцинаций женщину.

Он откатывал ее от края кровати, моля Бога, чтобы этот приступ скорее кончился.

Лиза еще некоторое время билась с призраками, в какой-то момент она громко взвизгнула, как от боли, схватилась за живот и затихла.

“Печень.” – Понял Дарофеев.

Подбежав к Лизе, он скинул ее руки с больного места и наложил свои. Попросив благословения у Господа, целитель зашептал заговор на боль. Повторив текст семь раз, Игорь Сергеевич прочел “Отче наш”, “Богородицу”, и отнял ладони.

– Не болит?

– Нет… – Впервые, с момента освобождения, Лиза осознанно улыбнулась.

Глава 15

– 1 -

Елизавета Игнатьевна смотрела в потолок.

В ее памяти проносились воспоминания недавнего прошлого. Страшные сцены группового секса, в которых она была главным действующим лицом. Или, даже, лицом бездействующим. Предметом, лишенным разума и воли, который позволял делать с собой все, что угодно.

Женщина с омерзением ощупала свое тело. Болели все мышцы, все суставы. Нестерпимо чесались воспалившиеся следы уколов на руках.

И не было спасения от звучавших в ушах гнусных приказов, которые она еще вчера безропотно выполняла. Не в силах больше бороться с заполонившими ее рассудок унизительными картинами, Дарофеева встала. Каждый шаг отдавался мукой в ногах, спине, но женщина добралась-таки до окна. Отдернув штору, она посмотрела вниз.

Хрущевки внизу были залиты солнечным светом. Ветер гонял по узким асфальтовым полоскам желтые листья. Влажная чернота дорожек притягивала взгляд и манила решением всех проблем. С трудом открыв окно, Елизавета Игнатьевна попыталась вскарабкаться на подоконник. С первого раза это не удалось. А второй не дал сделать прибежавший на шум Дарофеев.

Он захлопнул окно, обнял жену и повел ее обратно на кровать:

– Ну, что же ты... Все устроится...

– Ты не представляешь, что я пережила...

Игорю Сергеевичу не надо было это представлять, он видел. Возможно, Лиза и догадывалась об этом, но целитель решил, что лучше будет промолчать.

– Такой позор!.. Я не переживу...

Слез не было. Покрасневшие глаза Дарофеевой смотрели затравленно и умоляюще. Пономарь не выдержал и отвел взгляд.

– Хочешь... Забыть обо всем? – Предложил Игорь Сергеевич.

Ожидая реакции, он, потупившись, смотрел в пол, словно сказал что-то недостойное.

– Забыть? – Переспросила Лиза.

– Ну, да... Или я могу сделать так, будто это было не с тобой. Будто ты проспала все эти дни. И видела сон...

– Этот сон слишком страшный...

Она с остервенением ударила себя по ноге:

– Я хочу забыть все! Полностью! Этого никогда не было! Этого не должно было быть, и не было! Сделай так, Игорек!..

– Сделаю. Улыбнулся Дарофеев. – Главное, ты согласна...

Гипноз не вызывал у целителя затруднений. Он нередко пользовался этим методом для снятия различного рода страхов, для вывода пациентов из депрессии, да и общее оздоровление шло гораздо лучше, если больному удавалось внушить, что он в силах справиться со своими недугами.

Множество приспособлений, облегчающих достижение гипнотического транса остались на Филях, но и здесь Пономарь смог кое-что наскрести. Посадив Елизавету Игнатьевну в удобное кресло, Дарофеев поставил перед ней метроном, у которого к концу маятника был прикреплен блестящий шарик елочной игрушки. Установив период колебаний в одну секунду, и включив магнитофон со спокойной инструментальной музыкой, целитель задернул плотные шторы.

Попросив Лизу не отрываясь смотреть на шарик, Игорь Сергеевич зажег свечу, установив ее так, чтобы Лизе был виден только отсвет огня на серебряной поверхности качающегося шара.

– Твое тело расслабляется. С каждой секундой твое тело расслабляется все сильнее. Ноги становятся расслабленными и тяжелыми. Ты смотришь на шар и не можешь отвести от него глаз. И с каждой секундой растет расслабление твоего тела. Ты начинаешь хотеть спать. С каждой секундой тебе все сильнее хочется спать. Ты не сопротивляешься этому желанию...

За несколько минут целитель усыпил Дарофееву. Убедившись затем, что женщина глубоко спит, он приказал ей отвечать на его вопросы.

– С каждой секундой твой сон становится глубже и глубже. И во сне ты ясно и четко слышишь мой голос. Ты слышишь только мой голос.

После того, как я скажу “раз”, ты сможешь спать и отвечать на мои вопросы.

Раз.

Слышишь ли ты меня?

– Да. – Ответила женщина.

– Что ты сейчас делаешь?

– Я сплю.

– Сейчас я буду спрашивать тебя. Готова ли ты отвечать на мои вопросы?

– Да.

– Какой сегодня день недели?

– Среда.

– Помнишь ли ты то, что происходило последние пять дней.

– Да.

– Какие чувства вызывают у тебя эти дни?

Елизавету Игнатьевну передернуло:

– Страх... Мне страшно... Я не хочу...

– После того, как я скажу “два”, ты перестанешь испытывать любые отрицательные чувства, связанные с воспоминаниями о последних пяти днях.

Два!

Что ты чувствуешь, вспоминая последние дни?

– Ничего.

– Можешь ли ты описать то, что с тобой в эти дни происходило?

– Да.

– Расскажи, что произошло, когда ты вечером пятницы вышла от Марины.

– Марина закрывает за мной дверь. Я подхожу к двери лифта.

Нажимаю кнопку вызова. Ничего не происходит. Жму кнопку еще раз. Она не загорается. Поворачиваюсь. Иду вниз по лестнице. Останавливаюсь. Достаю из кармана брелок с ключами от машины. Выхожу из подъезда. На моем пути лужа. Обхожу ее. Подхожу к машине. Отключаю сигнализацию.

Открываю левую переднюю дверцу. Забрасываю на заднее сидение два свертка. Вижу, что на лобовое стекло прилип крупный лист дерева. Снимаю его.

Кто-то подходит сзади и хватает меня. Я пытаюсь звать на помощь. Меня бьют по лицу. Рука в перчатке зажимает мне рот. Я чувствую укол в левую сторону шеи. Больно. Вижу летящий шприц. В ногах слабость.

Вижу потолок. Пытаюсь переменить позу. Не получается.

– Хватит.

Лиза замолчала, а Игорь Сергеевич несколько раз прошелся по комнате, составляя формулу внушения.

– Слышишь ли ты меня?

– Да.

– Ты будешь подчиняться моим приказам. Отвечай.

– Да.

– Сегодня вечер пятницы. Ты выходишь от Марины. Она закрывает за тобой дверь. Ты спускаешься по лестнице. Выходишь на улицу. Садишься в машину. Едешь домой. Дома ты чувствуешь, что отравилась. Ты ложишься спать и проснешься только после окончания сеанса. В состоянии бодрствования и обычного сна ты не помнишь ничего, что было последние дни, после того, как ты приехала домой от Марины.

В состоянии гипнотического сна ты сможешь вспомнить об этих днях. Но только после моего прямого приказа. Эти воспоминания будут тобой восприниматься как события, случившиеся с другим человеком.

Проснувшись, ты будешь знать, что случайно отравилась каким-то наркотиком. Чтобы поправиться, тебе нужно лечь в больницу для очистки крови. Если тебя будут спрашивать о том, как ты отравилась, ты будешь отвечать, что не помнишь.

Сейчас я буду считать. При счете “три” ты проснешься и будешь делать то, что я тебе приказал.

Один.

Целитель помолчал, прикидывая, все ли он сделал. Света! Она же будет о ней беспокоиться!

– Ты не будешь вспоминать о дочери до выписки из больницы. Это приказ.

Два.

Осмотревшись, Игорь Сергеевич вдруг понял, что Лиза будет встревожена окружающей обстановкой. Она поймет, что ее гипнотизировали.

Допускать этого было нельзя и, Дарофеев быстро убрал весь антураж, раздернул занавески и лишь после таких приготовлений, сказал:

– Три!

Женщина проснулась.

– Ты как? Спросил Дарофеев.

Попытавшись встать, Елизавета Игнатьевна чуть не застонала от боли:

– Ой, плохо!.. Меня прямо выкручивает...

– Да что с тобой? – Разыграл непонимание Игорь Сергеевич.

– Отравилась я, наверное...

– Полечить тебя?..

– Нет. Не надо... В больницу позвони... Ой, как мне плохо...

Кинувшись к телефону, Дарофеев нашел в записной книжке номер заведующего наркологическим отделением больницы имени Святителя Алексея.

Он оказался на месте.

– Слушай, Лев Семенович, у меня беда случилась. – Поздоровавшись начал целитель.

– Я могу тебе помочь?

– Поэтому и звоню. Мне сегодня же надо жену к тебе устроить.

– Ко мне? – Удивился заведующий. – Но ты же знаешь нашу специфику. Алкоголики да наркоманы.

– Во-во, последнее!

– Да, ты что?! А конкретнее ты можешь?

– При встрече.

– Хорошо. У меня выписались сегодня двое, так что места есть.

– Я твой должник.

Наскоро собрав вещи для больницы, они спустились на улицу.

– Где наша машина? Огляделась Елизавета Игнатьевна.

– Сломалась. Я ее в ремонт отогнал. Неуверенно соврал Дарофеев.

Женщина была настолько поглощена болью, что не заметила фальши, а целитель выругался про себя, что забыл упомянуть во внушении такой важный момент.

Без проблем поймав такси, они помчались по солнечным улицам.

– 2 -

Преодолев крутой подъем, машина въехала на больничную территорию.

Устроив Лизу на банкетке в приемном покое, Пономарь отправился на розыски Льва Семеновича.

Заведующий уже ждал его в своем кабинете.

– Рассказывай, что стряслось?

Игорь Сергеевич как мог пересказал беды своей супруги.

– Значит, говоришь, она теперь ничего не помнит...

– Абсолютно. Я еще забыл, что у нее на руках следы от инъекций с гематомами и сепсисом. Она не знает, откуда они взялись...

– Да, дела...

Лев Семенович, пожилой еврей, сухощавый, с проницательным взглядом, погладил небольшую лысинку на макушке:

– Ей же гемосорбцию надо делать...

– Так сделай.

– Не так просто...

– Сложности я оплачиваю.

– Ну, раз так... Будем оформлять.

Палата, в которую поместили Елизавету Игнатьевну, была двуместной, чистой, с букетиком астр на подоконнике. Соседкой оказалась молодая алкоголичка. Она, видя состояние Дарофеевой, не стала приставать с расспросами. Вскоре пришла медсестра и сделала Дарофеевой внутримышечный укол морфия. Наркотик вскоре подействовал, боль отступила, остались лишь неприятные ощущения в мышцах.

Присев на койке, женщина попыталась вспомнить, откуда она знает, что отравилась, и отравилась именно наркотиком. Но между уходом от модельерши и сегодняшним днем в памяти была странная пустота.

Откуда-то она знала, что сейчас уже вечер среды. Но что же она делала эти несколько дней? Не найдя ответа, она автоматически почесала руку. Внезапно предплечье пронизала острая боль.

Закатав рукав больничного халата, Дарофеева с удивлением обнаружила несколько гноящихся нарывов.

“А это откуда?”

У Елизаветы Игнатьевны появились смутные подозрения. Она резко встала и пошла искать врача. Перехватив спешащую куда-то медицинскую сестру, женщина потребовала провести ее к врачу.

Врач, молодая сварливая, попыталась с ходу избавиться от докучливой пациентки, но Дарофеева вцепилась в нее бульдожьей хваткой, и той ничего не оставалось делать, как вызвать заведующего.

Когда пришел Лев Семенович, Елизавета Игнатьевна набросилась на него:

– Что это у меня такое?

Она обнажила руки с язвочками.

– Следы нестерильных инъекций… – Ляпнула врачиха. Заведующий чуть не испепелил ее взглядом.

– Не надо так на нее глядеть! Я и сама могла догадаться, что это такое. Вы объясните мне, откуда они взялись? Это мой муж виноват?

Лев Семенович пришел в замешательство от такой постановки вопроса. Дарофеева истрактовала его молчание по-своему:

– И он заплатил вам, чтобы вы тут меня уморили! Думаете, я не знаю, чем у вас тут занимаются! Залечиваете здоровых людей так, что они становятся невменяемыми!

Опешив от таких обвинений, заведующий неожиданно тихо произнес:

– Замолчите, пожалуйста.

– По какому праву?!.. – Начала Елизавета Игнатьевна и осеклась.

– Если бы вы поговорили с нашими пациентами, вы бы убедились, что никого, по вашему выражению, мы тут не “залечиваем”. К нам приходят добровольно, чтобы снять абстинентный синдром. Который, как я вижу, имеется и у вас.

– Вот-вот! Откуда он у меня взялся? Откуда эти ужасные следы?!

Потупившись, Лев Семенович обдумывал, что бы сказать. Перед уходом Дарофеев попросил его клятвенно пообещать, что Лиза не узнает правду. Хотя бы до выписки. За это время острота ситуации, надеялся Игорь Сергеевич, спадет и будет можно что-нибудь придумать.

С другой стороны, думая, что в непонятностях ее нынешнего положения повинен муж, Дарофеева может совершить непредсказуемые поступки. А скандала с побегом пациента лучше избежать.

– Почему вы что-то от меня скрываете? Вы же врач, вы обязаны рассказать мне всю правду!

Решившись, заведующий обратился к врачихе:

– Оставьте нас, пожалуйста.

– Но она агрессивна! – Возразила женщина.

– Не беспокойтесь. Покиньте нас, пожалуйста.

– Как хотите. Но я, как лечащий врач, обязана знать!..

– Если это будет необходимо, я вам это тоже сообщу. Недовольная, она удалилась, чуть не хлопнув дверью. Заглядывая в глаза Дарофеевой, Лев Семенович доверительно произнес:

– Если я вам поклянусь, что ваш муж ни в чем перед вами не виноват, вы поверите мне?

– Хорошо, Задумалась Елизавета Игнатьевна:

– Что же тогда со мной произошло?

– Поверьте, это будет для вас нелегко выслушать...

– Говорите правду, доктор, я вынесу все!

Врач припомнил о рассказанной Игорем попытке самоубийства и провел рукой по волосам, пытаясь оттянуть неприятный момент.

Наконец, решив рассказать часть правды, Лев Семенович начал говорить:

– Вы попали в очень неприятную ситуацию... Видите ли, ваш Игорь очень известный человек. Неудивительно, что у него иногда бывают неприятности из-за завистников.

– Он никогда ничего такого мне не рассказывал!.. – Уверенно возразила Дарофеева.

– Поверьте, он лишь щадил ваши нервы. Но сейчас у Игоря были действительно очень крупные... Э-э-э... Как это сейчас называется? Наезды.

– У него все в порядке? – Забыв про обвинения, забеспокоилась Лиза.

– Да-да... Теперь – да. Милиция с ними разобралась.

– Милиция?!

– Видите ли, к Игорю пришли вымогатели. Их сейчас модно называть рэкетиры.

– Но он, конечно, не поддался! – Гордо сказала женщина.

– Да. Не поддался... В этом-то и была вся беда... Милиция не смогла вовремя обезвредить преступников и... Короче, они похитили вас.

– Что?! Похитили? Но... Я этого не помню!

– В том-то все и дело. Они держали вас под наркотиками. Вы спали все эти дни. Пока, с помощью Игоря, вас не освободили.

– Значит, я спала... – Задумалась Дарофеева:

– Это все ставит на свои места! Но постойте, почему мне об этом не рассказал сам Игорь?

– Он очень добрый человек. Он не хотел вас травмировать... И, кроме того... Нежелательно, чтобы об этом знали остальные пациенты и персонал. Это может отрицательно сказаться на эффективности лечения. А вы, я вас очень уважаю… Но вы могли бы случайно проговориться...

– Постойте, но я тогда не понимаю, откуда я знаю, что у меня отравление именно наркотиками? И почему, если я спала, я знаю, что сегодня среда?

– Видите ли... Это трудно объяснить так, с ходу... Во сне человек все равно как-то воспринимает окружающий мир. И вполне естественно, что бандиты, которые вас окружали, говорили о днях недели, о наркотиках... А ваш спящий мозг воспринял эту информацию. Это, на мой взгляд, единственное разумное объяснение. – Заведующий в упор посмотрел на женщину. Казалось, она была удовлетворена объяснениями.

“Ну, гипнотизер, – Думал врач, – Столько накладок в одном внушении! Хорошо еще, что выпутался... Дарофееву это обойдется в лишнюю сотню...”

– Хорошо, а могу я узнать, как вы будете меня лечить?

На эти вопросы Лев Семенович отвечать умел. Он расписал прелести гемосорбции, очистки крови от продуктов разложения наркотиков в организме, физиотерапии, механотерапии, гидротерапии. Дойдя до описания достижений современной фармакологии, он обнаружил, что ужин для пациентов уже кончается и, под этим предлогом, выпроводил Елизавету Игнатьевну.

Глава 16

– 1 -

Вернувшись домой и перекусив, Дарофеев проверил автоответчик.

Звонили несколько пациентов и Лев Семенович. Заведующий пересказал содержание разговора с Елизаветой Игнатьевной и заверял, что она успокоилась.

Это сообщение встревожило Игоря Сергеевича.

“Но, наверное, так лучше... – Подумал он. – Лиза все равно ничего не будет помнить. Спала себе, и спала... Хотя это и травмирует ее психику, но гораздо слабее...”

Слегка отдохнув, Пономарь решил, что пора решать свои проблемы. Переодевшись в одежду для медитации, он помолился и начал работу. Первым делом, по совету брата, Дарофеев локализовал Мустанга.

Ясновидение показало, что тот жив, здоров и пьян. Парень отдыхал в развеселой компании со спиртным и размалеванными девицами.

Такой вид отдыха никогда не прельщал Игоря Сергеевича. Закончив наблюдение, он переместился на другой уровень восприятия. Здесь, мутной красной линией, отражались перемещения рэкетира по городу. Путаный узел покрывал центр Москвы и область Ленинградского проспекта.

Но завтрашним утром линия упиралась в дарофеевский дом. Целитель визуализировал Мустанга в момент, когда он должен был подходить к двери его квартиры. На этот раз бандита сопровождали четыре мощных парня. Но, что удивило Дарофеева, оружия у них почти не было. Один газовый пистолет на всех. Зато у каждого имелась толстая резиновая дубинка.

“Убивать не хотят. – Понял Игорь Сергеевич. – Но намерены искалечить... Ну-с, мы еще посмотрим, кто кого.”

Вся необходимая информация была уже получена. Заглядывать в собственное будущее, чтобы узнать, чем кончится это противостояние, Дарофеев не хотел. Однажды он уже попытался это сделать. Результатом было исчезновение ясновидения на месяц.

Вернув себя в нормальное состояние, Игорь Сергеевич позвонил брату.

– Ну, Константин, скоро ты у меня хлеб отобьешь...

– Да ни в жисть! Чтобы родного брата, да без корки оставить!.. В случае чего – поделюсь... А что такое?

– Ты как в воду глядел, на кофейной гуще гадал, птичек отпускал...

– Давно я тебя таким веселым не видел! С Лизой все в порядке?

– Я устроил ее к моему приятелю в больницу. Она подлечится – и будет как новенькая. Но дело сейчас не в этом. Помнишь, ты с утра говорил, что эти гаврики могут снова прийти?

– Было.

– Так вот. Завтра с утра они меня навестят.

– Откуда такая информация?

– Из первых рук информационного поля.

– А у него, разве, их несколько?

– Да сколько хочешь!

– Ладно. Я сейчас обзвоню ребят и в шесть утра – жди. Да, а тебе там не сказали сколько их будет, чем вооружены, во что одеты, будут ли на них парики или какая другая маскировка?

– О! Явится целая куча! Пять богатырей плюс-минус десяток. Несут они дубье. А лица их разрисованы по последней моде индейского племени мачу-плачу. Как представлю их, так дрожжу и трепетую. Нет, трепетаю и дрожжаю.

– Ну, если так, то мои ребята не ошибутся!

– Спасибо.

После разговора с братом, сил у Дарофеева прибавилось.

“Ну, Гнус, бойся меня! Теперь я уже могу с тобой сразиться!”

Как берсеркер[13], настраивая себя перед схваткой, Игорь Сергеевич проделал несколько дыхательных упражнений, заряжающих силой. Он представил себе Гнуса, как горбатого старика, отвратительного, уродливого. Доведя ненависть к этому существу до высшей точки, целитель разом сбросил это чувство.

Теперь, когда злобы не было, остался холодный рассудок. Рассудок, готовый моментально и наилучшим образом отреагировать на опасность. Игорь Сергеевич был готов.

Зазвонил телефон.

После второго сигнала Дарофеев схватил трубку и, не выходя из боевого настроя, резко сказал:

– Да!

И услышал далекий голос дочери.

На определителе светились прочерки.

– 2 -

Света изнывала от скуки.

Если в первый день у нее еще были какие-то занятия, то к исходу вторых суток пребывания на даче, делать было совершенно нечего. От непрерывного смотрения видака болела голова, фаллоимитатор только раздражал, есть не хотелось...

Она прислушалась к своим ощущениям. Утренний укол действовал. Тело было легким, зато голова – тяжелой. Морфий, конечно, хорош, но девушке хотелось разнообразия. Пройдя на кухню, она вытащила из холодильника коробку с наркотиками.

Сев прямо на пол, девушка поставила картонку между ног. Вынимая упаковки ампул, она придирчиво разглядывала каждую. Надписи почти ничего ей не говорили.

Разложив наркотики вокруг себя, она пыталась выбрать. Наконец, Света взяла зеленую коробочку. Внутри находился флакончик из темного стекла, полный прозрачной жидкости.

Вздохнув, она достала шприц.

Проткнула иглой резиновую пробочку и начала оттягивать поршень. Выбрав четыре миллилитра, она сообразила, что этого будет много и стравила половину обратно.

Пройдя в комнату, Света нашла какой-то поясок, обмотала им руку выше локтя, потянула концы и зажала их под коленом. Синяк еще был виден, но под ним просматривалась набухающая на глазах вена.

Поудобнее перехватив шприц, она нацелилась иглой на серый жгутик. Закусив губу, Света проткнула кожу.

Кровь тут же потекла в пластиковый баллончик шприца. Девушка разжала колено, поясок соскочил с руки и она немедленно надавила на поршень.

Не зная, что ожидать от этого раствора, она замерла, стараясь поймать начало действия.

И тут она потеряла сознание.

Перед глазами закрутились цветные квадраты. Потом их движение как-то упорядочилось, они превратились в кубы, и Света полетела сквозь них. Она неслась по пространству заполненному красными, оранжевыми, желтыми ящиками. Ящики разлетались от ее тела. Начальный испуг прошел, и теперь девушка наслаждалась невиданным зрелищем.

Вскоре она вдруг поняла, что эти коробки каким-то образом уменьшают ее тело, или что-то что проносилось сквозь их бессчетные ряды. Ячейки стали заметно меньше, и Света вдруг оказалась в абсолютно пустом пространстве. Лишь где-то далеко-далеко маячила светлая точка.

“Меня нет... – Подумала девушка. – Осталось только мое сознание...”

Через мгновение она поняла, что возвращается. Появлялись ощущения в теле, но перед глазами находился угол, составленный из трех пересекающихся стен ярко-красного цвета. Стены постоянно деформировались. На них появлялись и исчезали, составленные из мельчайших кубиков, выпуклости. Некоторое время Света созерцала эту фантасмагорию. Затем она заметила, что краски потускнели. Вскоре ей удалось пошевелить ногой. А еще через некоторое время сознание и способность двигаться вернулись полностью.

Открыв глаза, девушка увидела спину прокравшегося мимо нее “дяди Володи”. А она даже не заметила, что он пришел!

Шприц до сих пор оставался воткнутым в вену. Света выдернула его, быстро согнув руку в локте. Но выкатившаяся из ранки капля крови все же упала на ногу. Растерев ее по коже, девушка отправилась вслед за хозяином дачи.

Он уже убрал наркотики обратно в холодильник и, повернувшись к плите, что-то жарил.

Девушка прислонилась к косяку и стала наблюдать за его манипуляциями.

Гнус уже давно почувствовал, что за ним наблюдают, но не подавал вида, притворяясь, что занят исключительно бифштексом. Наконец он обернулся. Разыгрывая удивление, скользнул взглядом по обнаженному телу Светы.

– Отошла?

Девушка кивнула.

– И как полеты?

На такой вопрос потребовался словесный ответ:

– Хорошо...

– Только не надо мне говорить, что пробовала его первый раз!..

Света пожала плечами.

“Пусть думает, что хочет! Лишь бы ширнуться давал!..”

– Перекусишь? – Спросил Гнус, кивком головы показывая на шипящий на сковородке кусок мяса.

– Не-а.

– Ну, как знаешь.

Он вооружился ножом и вилкой, ловко перекинул поджарившийся бифштекс в тарелку и начал его резать. Повернувшись, девушка хотела было уйти, но Гнус остановил ее.

– Оденься.

– Зачем? – Удивилась Света.

В доме было жарко натоплено, и одежда казалась лишней.

– Поедем звонить твоему отцу...

– Я не хочу! – Взорвалась девушка. – Я не хочу его ни видеть, ни слышать!

– Ты ставишь меня в неловкое положение... Игорь хочет чтоб ты вернулась. А я, оказывается, тебе препятствую. Что твой отец может обо мне подумать? Что я предатель. Но ты можешь мне помочь!

– Да ка-ак?

– Мы ему позвоним. Ты скажешь, что от меня сбежала и не хочешь возвращаться.

– Ну, ладно... – Насупившись пробормотала Света.

Пока Гнус ужинал, она надела джинсы. Вдруг, что-то сообразив, прибежала к нему обратно.

– А ты меня уколешь?

Выигрывая секунды для размышления, Гнус посмотрел на часы.

“Если отказать, она может воспринять это как шантаж. Нельзя пока портить с ней отношения. Я должен быть добр, как Дедушка Мороз...”

Такое сравнение развеселило Гнуса и он усмехнулся.

– Рановато... – “Дядя Володя” почмокал губами. – Но пока мы возвращаемся, тебе может стать плохо... Подожди, пока я доем.

В предвкушении укола, Света нетерпеливо ерзала в кресле. Ей казалось (или это было на самом деле?), что ее организм уже требует очередной дозы. Руки слегка тряслись и она сцепила их в замок на коленях. Но пот, вдруг обильно начавший выступать по всему телу, унять было невозможно.

Услышав, что Гнус уже идет в комнату, она кинулась к дивану, легла и, откинув руку, прижала подмышечную вену.

– Ого! Вся уже готова... – Хмыкнул Гнус, поигрывая наполненным шприцем.

Меньше чем через полминуты наркотик уже был в крови Светы. Блаженствуя, она потянулась к “дяде Володе”, но тот властно отвел ее руки:

– Сейчас не время... Надо ехать!

– Приходнуться-то можно? – Недовольно пробурчала девушка.

– Приходнуться можно. – Позволил Гнус.

Минут десять девушка лежала неподвижно, прикрыв глаза. Наконец, она встала:

– Я готова.

– 3 -

Они пересекли всю Москву и остановились в районе Речного Вокзала. Найдя свободный телефон-автомат, Гнус и Света вышли из машины и направились звонить.

Гнус набрал номер, опустил в прорезь жетон и передал трубку девушке. Дарофеев ответил почти сразу.

– Да! – Услышала Света ненавистный голос.

– Это я...

– Света?! Где ты? Что с тобой?

– У меня все в порядке.

– Тебя никто не похитил?

– Нет, никто меня не похищал.

Девушку уже начала бесить тупость отца.

– Я жду тебя!..

– Не жди. Я не приеду.

– Светочка, что случилось?

– Я хочу жить без тебя!

– Как? – Опешил Игорь Сергеевич.

– Вы все мне опротивели! Я вас ненавижу! – Крикнула Света и с размаху бросила трубку на рычаг.

– Какой же он гадкий! – Разрыдалась она, прижавшись к плечу Гнуса.

– Да. Да. Успокойся, пожалуйста. – Он гладил ее по голове и прикидывал, как бы побыстрее посадить ее в машину и смыться с этого места. – Ну, пойдем отсюда!..

Света кивнула. Она забралась на заднее сидение и, свернувшись там, продолжала плакать. Выехав на Кольцевую и пройдя по ней несколько километров, Гнус свернул на обочину и затормозил. Кто-то пытался пробить его защитную оболочку. Он был готов к астральному нападению Дарофеева, но прогнозировал его несколько позже.

“Что ж, Пономарь, попытайся...”

– 4 -

Сразу после светиного звонка, Игорь Сергеевич набрал номер Дроздова.

– Петр Никитович, мне только что звонила дочь.

– Хорошо. А я тут причем?Недоумевал Дроздов.

– Она же похищена!

– Что ж вы раньше молчали?!..

– Коле я говорил, кажется...

– Ладно, с этим потом разберемся. Я перезвоню.

С минуту Дарофеев разглядывал свой телефон. Наконец он зазвонил.

– Звонили с Речного Вокзала. – Сообщил капитан. – Туда уже выехала группа, но вряд ли они там кого-нибудь застанут. Но остается вероятность, что остались отпечатки пальцев. А это уже след.

– Спасибо... – Проговорил Игорь Сергеевич.

– В общем так, бросайте все свои дела и завтра к десяти я вас жду. Потом, на похоронах, договорим.

Лишь потом, очищая сознание от посторонних мыслей,

Дарофеев вспомнил, что не рассказал капитану о завтрашнем визите рэкетиров. Решив, что брат и его друзья и так с ними справятся, целитель продолжил погружение.

Выход в тонкие миры прошел на удивление легко. Сказался предварительный настрой.

Дарофеев легко нашел непроницаемую черную сферу Гнуса.

Сам Игорь Сергеевич был окружен таким же блоком.

Атака началась.

С разгона две защиты врезались друг в друга.

Пономарь понимал, что так, в лоб, вряд ли можно прошибить такую структуру, но никаких других способов у него в запасе не было, и он решил идти напролом.

Соприкоснувшись обе “черные дыры” начали силовую борьбу. Победителем должен был стать тот, чья “дыра” сможет брать на себя больший поток энергии. При равенстве сил они могли объединиться. Это тоже устраивало Дарофеева.

Но ситуация развивалась для него совершенно непредсказуемо. Оболочки действительно образовали общую псевдоповерхность, но подней у Гнуса оказалась вторая такая же! Она тут же поглотила микродыру, от которой зависела стабильность защиты Игоря Сергеевича. Он на мгновение остался беззащитен перед рушащимся водоворотом энергий.

Тонкое тело Дарофеева находилось уже в опасной близости от границы, из-за которой нет возврата, когда он построил новую оболочку. Она получилась пока слабой, но опасное падение почти прекратилось.

Усилив защиту, Пономарь смог отдалиться от несущего гибель блока. И в этот раз победа осталась за врагом.

Измочаленный, Дарофеев вернулся в свое тело.

После такого сокрушительного поражения надо было восстановить силы.

Игорь Сергеевич немедленно вообразил себя деревом. Его корни уходили глубоко в землю. Листва смотрела прямо на ярко светящее солнце.

Он почувствовал, как энергия светила проникает сквозь тонкую кожицу листьев и разносится по всему организму. Одновременно из влажной почвы, через разветвленную корневую систему, поднималась другая энергия. Несколько минут такого упражнения, и Дарофеев стал ощущать себя, если не полным сил, то вполне отдохнувшим.

– 5 -

Гнус чуть не рассмеялся, наблюдая примитивные потуги самовосстановления Игоря Сергеевича. Он так спешил, что не надел свою защиту и был виден во всех диапазонах восприятия. Перед тем, как отправиться в путь, черный маг переместил астральное видение на телефон, по которому он звонил. Около него стояла милицейская машина, в которой лаяла овчарка. Двое людей в форме возились с телефонной трубкой.

“Если они найдут отпечатки девчонки, – Подумал Гнус, – Особого вреда не будет. Но если они догадаются вытащить жетон – меня могут определить по запаху. Это уже неприятно...”

Он обернулся. Света тихо спала на своем заднем сидении. Тихо тронувшись с места, Гнус не спеша покатил обратно на дачу.

Глава 17

– 1 -

Звонок в дверь раздался в полшестого утра. Требовательный длинный. Игорь Сергеевич вскочил с кровати, взглянул на будильник.

“Брат. – Вспомнил целитель. – Но он обещал к шести... Неужто Мустанг?”

На цыпочках прокравшись к входной двери, Дарофеев заглянул в глазок. Он был прикрыт чьей-то ладонью.

– Игорь, открывай. Это я! – Послышался голос Константина. – Ты топал как слон!

Отперев, Пономарь увидел улыбающегося брата. За ним стояла кучка мужиков.

– А мы решили заявиться немного пораньше. – И, разглядев ошарашенное лицо Игоря, добавил. – Надеюсь, ты нас за бандитов не принял?

– Не проснулся я еще...

Мужики прошли в квартиру. Костя представил Дарофееву всех шестерых:

– Дима, Дима, Дима, Толя, Гена, Вова. А все мы – великолепная семерка.

Пока целитель умывался и завтракал, перекусить больше никто не пожелал, ребята обсуждали план захвата. Когда Игорь Сергеевич откушал и вышел к Костиным друзьям, ему рассказали схему действий.

– 2 -

Бандиты появились полвосьмого. По их сведениям, клиент должен был выйти ровно в восемь.

Сперва, опасаясь засады, Мустанг послал одного из шестерок пройтись вокруг дома. Вернувшись, тот доложил, что все спокойно. Лишь в нескольких метрах от подъезда двое возятся с аккумулятором у “москвича”. Рэкетир не собирался подниматься к Дарофееву. Он хотел дождаться его в подъезде и, по приказу Рыбака, заставить его до конца дней «работать на аптеку». Жаба, непосредственный “начальник” Мустанга, твердо приказал:

– Чтоб остался живой!

Прогулочным шагом добравшись до дома, бандиты разделились. Двоих Мустанг направил в подъезд, остальные – остались на улице. В подъезде пятиэтажки напротив Дарофеев наблюдал за их процессией. По миниатюрной рации он связался с братом:

– Они вошли. Трое, и сам – снаружи.

– Понял. – Отозвался Константин. – Начинаем.

Мужики, чинившие “москвичок”, направились к бандитам:

– Мужики, не подтолкнете?

– Пошел, ты, мать твою! – Ласково отозвался один из них. Его вежливость не осталась незамеченной. Один из чинильщиков, Игорь Сергеевич запомнил, что это один из Дмитриев, резко ударил любителя изящной словесности ногой в пах. Парень, мгновенно отреагировав, успел увернуться. Но нога продолжала движение, и носок ботинка пришел в соприкосновение с солнечным сплетением бандита. Он отлетел на метр.

В это время Толя, напал на Мустанга. Тот легко блокировал прямой удар правой, но, замахиваясь для ответной любезности, получил подсечку и грохнулся об асфальт.

Третий, видимо, считал себя ассом рукопашного боя. Он встал в киношную стойку каратэка и спокойно ждал приближения противника. Им занялся Дима. После отвлекающего замаха, бандит высоко подпрыгнул и попытался достать голову Димы ногой. Присев, тот пропустил бандита над собой и, пока он не успел развернуться, придал ему ускорение в куст шиповника.

В этот момент из подъезда выскочили еще двое костиных друзей.

Мустанг, успел выхватить выкидной нож. Теперь он размахивал лезвием, пытаясь достать сразу двоих нападающих. Удар по локтю достиг цели: нож выпал из руки бандита. Он пытался ударить одновременно левой рукой и правой ногой, но опять оказался на земле, уже после меткого удара по колену.

Пострадавший первым пытался было бежать, но поскользнулся и, сэкономив таким образом время и силы ребят, был закован в наручники.

Когда потасовка закончилась, Игорь Сергеевич спустился со своего наблюдательного пункта и присоединился к ребятам.

– Быстро вы их! – Восхитился он подходя к ним.

– Это так, семечки... – Рассмеялся Дима.

Из подъезда выволокли еще двоих вымогателей. У одного из них были разбиты бровь и губа, а второй прижимал к груди неестественно вывернутую руку.

За ними, пошатываясь, вышел последний Дима. Из его покрасневших глаз обильно лились слезы.

– Что случилось? – Спросил целитель.

– Да, этот ублюдок успел из газовика шмальнуть. Попал в Диму. А Дима не стерпел и руку ему сломал...

Кроме этой, жертв больше никаких не было. Люди, спешащие на работу, с удивлением и любопытством разглядывали живописную группу поверженных бандитов.

– 3 -

Приехал Дроздов.

– Почему же ты вчера об этом не сказал? Не доводит до добра самодеятельность! А если бы они убили кого-нибудь? – Петр Никитович немного робел перед Дарофеевым. Не имея такого опыта общения, как убитый Николай, Дроздов не знал, как разговаривать с колдунами и занимал агрессивную позицию.

Константин встал на защиту брата. Он отозвал капитана в сторонку и что-то ему сказал. Петр Никитович удивленно разглядывал предъявленные Костей красные корочки. Наконец, пожав плечами, милиционер вернулся к Дарофееву.

– Повезло тебе с братом. – Сказал он, косясь на рэкетиров, которых усаживали в милицейские газики. – Но в следующий раз – предупреждай.

– Хорошо. Пообещал целитель.

Он подошел к брату:

– Я твоим ребятам что должен?

– Да ты чего? – Отстранился Костя. – Но от пары арбузов на рыло – не откажемся.

– Но у меня таких денег не наберется... Игорь Сергеевич не заметил шутливого тона.

– Да я не о миллиардах! Я о настоящих арбузах!

– Тогда – каждому – по три! – Улыбнулся целитель.

– 4 -

– Врач, принявший твою Свету в больницу, – рассказывал Дроздов, – найден мертвым у себя на квартире. Вполне возможно, что он был связан с мафией и занимался сбытом наркотиков. В его комнате нашли следы кокаина и ампулы морфия. Он знал убийцу, а тот – действовал профессионально. Смерть наступила от передозировки наркотика. Николай успел составить фоторобот похитителя, но в нашей картотеке он не значится. Есть так же подозрение, что он изменял свою внешность. Но, самое главное, он оставил расписку. По этому образцу почерка его так же можно идентифицировать. Поэтому, к тебе большая просьба: дать мне как можно больше почерков твоих знакомых.

– Ты думаешь, это кто-то из них? – Дарофеева кинуло в жар.

– Нельзя сбрасывать со счетов такой вариант. Приедем, я покажу тебе фоторобот. Может узнаешь...

Дальше. В телефоне, с которого звонила твоя дочь, обнаружены отпечатки пальцев, но только ее. Собака след не взяла. Девочка определенно уехала на машине. Свидетелей найти не удалось.

Кавалькада въехала во двор. Рэкетиров высадили из машин и под усиленным конвоем препроводили в изолятор.

– 5 -

В отделе по борьбе с организованной преступностью шел траурный митинг. Выступал начальник Отдела, полковник Федин.

Дарофеев, слушая речь Льва Петровича, оглядел собравшихся. Около портрета с траурной каймой, Игорь Сергеевич увидел плачущую женщину в черном платке. Рядом с ней понуро стоял долговязый юноша. Целитель несколько раз видел жену Николая, Галю. Они были знакомы. Дарофеев пару раз давал ей биоэнергетические сеансы. Но сейчас у него не было никакого желания общаться с вдовой.

У Игоря Сергеевича было двойственное отношение к смерти. С одной стороны, как человек, он понимал трагичность ухода из жизни. Но как биоэнергетик, он знал, что гибель телесной оболочки не означает гибели сущности. Этой частью рассудка он понимал индусов, которые радуются и смеются на похоронах.

В православной же традиции, такое поведение казалось кощунственным.

Тем более, Дарофеев знал, что не сможет не рассказать Гале о том, что после смерти он беседовал с душой Николая. Для женщины такие речи могли быть опасны.

Поэтому, когда выступающие произнесли по слову прощания и цепочкой потянулись соболезновать, целитель избежал этого и пошел прямиком к Дроздову. Кабинет был заперт, и Игорь Сергеевич несколько минут изучал стенд с эмблемами и нашивками французской полиции.

Вскоре появился Петр Никитович и повел Дарофеева смотреть допрос бандитов.

Они спустились в подвал, прошли в комнату, в которой находилось несколько телемониторов, соединенных с видеомагнитофонами. Несколько экранов светились, и на них целитель узнал утренних визитеров.

Дроздов поздоровался с оператором и включил звук у монитора, на котором было изображение Мустанга. Комнату сразу заполнила густая многоэтажная матерная брань.

Игорь Сергеевич поморщился. Он терпимо относился к этим словам, когда их употребляли по прямому назначению. Но в данном случае, попытавшись вникнуть в смысл, Пономарь был поражен неестественностью пропагандируемых отношений и нетрадиционностью органов и лиц, в них участвующих.

Лишь абстрагировавшись от применяемых Мустангом понятий, можно было понять суть его выступления:

– Вы менты, и поэтому я вам ничего не скажу.

Уменьшив звук, Петр Никитович кивком указал на скалящего зубы бандита:

– Знаешь, кого мы взяли?

– Знаю. – Просто ответил Дарофеев.

– Ах, да, все забываю, с кем имею дело... Так вот, гражданин Воскобойников по кличке “Мустанг” уже года два в розыске. За ним длинный хвост тянется. Но он калач тертый, с наскока не расколется... Другие-то, так, мелочевка. Запоют как миленькие. А этот...

– А что вы от него хотите? – Полюбопытствовал целитель.

– Признания, конечно.

– А если я... – Начал Игорь Сергеевич, но осекся, вдруг сообразив, что сам напрашивается на новую работу.

“Но, собственно говоря, почему нет? – Пришла в голову контрмысль, – Теперь мне работать с Дроздовым. А это прекрасный повод преподать себя.”

И он закончил фразу:

– ...Кое-чего ему расскажу?

– А ты можешь? – Восторгнулся капитан. – Ах, ну, да...

Он немного задумался, потом лицо его просветлело:

– Нет, тебе этому подонку показываться нельзя. Хотя это и запрещено, я дам тебе полистать его дело. Ты сам выбери эпизоды и расскажи о них. Так можно?

– Можно. Заверил его Пономарь:

– Но не сейчас. Мы еще должны на кладбище успеть.

– 6 -

Вернувшись с похорон, Дарофеев и Петр Никитович взяли несколько пухлых папок с делами, в которых фигурировал Сергей Петрович Воскобойников-Мустанг. Вскоре Игорь Сергеевич оказался в уже знакомом кабинете с мешками мака. Зеленая масса активно прела, и опийный запах был слышен уже в коридоре.

– Вот, не успели еще уничтожить. Вещдоки. Шестнадцать мешков маковой соломки... – Пожаловался Дроздов.

Целитель вспомнил, что почти эти же слова говорил и Синельников, когда первый раз привел его в это помещение. Перед глазами сразу встал гроб с телом убитого.

На кладбище Николая Николаевича провожали всего около десяти человек: вдова, сын, несколько стариков и старушек, Дарофеев так и не узнал, кто из них кем кому приходится, еще какие-то незнакомые люди.

В форме были только двое. Федин и Дроздов.

После того, как могильщики закопали гроб, Галина стала всех звать на поминки. Она подошла и к Игорю Сергеевичу. Скрепя сердце он отказался.

Выпив стопку водки за упокой души безвременно усопшего (хотя Дарофеев знал, что это не так, причем из первых уст), поникший, Игорь Сергеевич поплелся вслед за милиционерами. Сейчас же, когда перед ним лежали объемистые картонные папки, топорщащиеся разноцветными листами бумаг, целитель пришел в необходимое расположение духа.

Пономарь раскрыл первое дело. Пролистнул несколько страниц.

“...из квартиры потерпевшего Михаленко В.И. были похищены деньги и ценности на сумму свыше двухсот пятидесяти тысяч рублей...” Прочел целитель.

Он не стал выходить в глубокую медитацию, в этом случае можно было обойтись и более простыми методами. Такими, как автоматическое письмо.

Взяв ручку, Игорь Сергеевич склонился над листом чистой бумаги. Несколько минут настройки – и из-под ручки поползли неровные строки, написанные размашистым почерком.

В полчаса Дарофеев исписал около десятка страниц.

Потом, пробираясь сквозь дебри незнакомого почерка, Петр Никитович чуть не подпрыгивал от радости:

– Ты понимаешь, что ты написал?! Да тут же каждый шаг этого ублюдка!

Они прошли в знакомую комнату с мониторами.

– Включи звук на пятую. – Попросил Дроздов оператора.

Некоторое время на экране был виден только стол и спинка стула. Появился недовольный Мустанг:

– Что, начальник, делать тебе нечего? Спящего человека тягаешь?

– Ничего, Воскобойников, у тебя еще будет время отоспаться. Услышал Дарофеев голос стоящего спиной к видеокамере следователя.

– За трое суток разве отоспишься?

– Не трое, а тридцать. Ты подозреваешься как участник организованной преступной группы.

–Ну, ну... Валяй. Спрашивай. Будешь послан...

– Так... – Следователь пошелестел бумагами:

– Вчера, около одиннадцати часов утра, тебе позвонил Жаба, в миру именуемый Валерием Геннадьевичем Птушко. Он назначил тебе срочное свидание через час. Встретившись у него на кваритре, по адресу...

Прозвучал адрес.

– ...вы распили бутылку водки «Жириновский» и Жаба дал тебе задание от Рыбака. В задании говорилось: встретить гражданина Дарофеева завтра утром, около восьми, и избить до полусмерти... Так?

Мустанг, осоловевшими глазами смотрел в пространство.

– Так? – Повторил вопрос следователь.

– Откуда ты?.. – Бандит в бешенстве посмотрел на милиционера. – Жабу взяли? И он раскололся? Ха! Не верю!..

– Продолжаю. – Спокойно сказал следователь. – Затем ты, в присутствии Птушко, позвонил следующим лицам...

Следовало подробное перечисление семи сообщников.

– ...Трое из них отказались. Дальше рассказывать?

– Ну, Жаба! Архангелам продался! Утопить меня хочешь?! Так я сам тебя утоплю! Ну, мент, валяй, записывай!

– Они всегда так. – Гордо пояснил Дроздов: – Стоит расколоть кого-нибудь повыше, его подчиненные сразу начинают стучать на бывшего шефа.

– А этого Жабу уже поймали? – поинтересовался Игорь Сергеевич.

Они уже поднимались наверх, в дроздовский кабинет.

Петр Никитович нахмурился:

– Пока нет. Но на сегодняшний вечер намечена крупная операция. Наконец, нам выделили силы, чтобы одновременно накрыть все рыбаковские шалманы. Ты дал их адреса, помнишь? Наши ребята эти дни за ними наблюдали. Столько снимков сделали! И почти на каждом – те, за кем мы очень давно охотимся.

– Наконец-то...

– Да. Вот только вряд ли удастся взять самого Рыбака... Где он скрывается – никто не знает.

– Я пытался. – Дарофеев вдруг испытал укол вины, но подтвердил прежнюю ложь. – Но он под защитой этого анонимщика. Гнуса.

– Да, этот Гнус – странный тип. Никто его не видел, но все слышали. Бандиты говорят, что он имеет сильнейшее влияние на Рыбака. Такого отродясь не бывало, чтобы кто-то мог подчинить этого человека. Еще мы узнали, что с появлением Гнуса “крыша” Рыбака резко активизировалась. Они наладили связи с наркокартелями “Зололтого треугольника” и Бразилии. Но доказательств у нас никаких, до тебя, не было. Все наши внедренные агенты – убиты. Представляешь? И до сих пор никого не удается туда послать. На контакт с нашими подсадками они просто не идут.

– Это Гнус. – Пояснил целитель. – Он такой сильный маг и энергетик, каких мне до сих пор не встречалось. Он-то и закрыл для экстрасенсорного восприятия и Рыбака, и его ближайшее окружение. Каждый день у меня с ним битвы. – Разоткровенничался вдруг Игорь Сергеевич.

Опасаясь за свою работу и репутацию, он никому не мог рассказать о происходящих с ним несчастьях. А в лице Дроздова, целитель нашел благодарного слушателя:

– И, что странно, сам он не нападает. Он действует. Похитил жену, дочь, машину...

– Ну, положим, свой “форд” ты можешь забрать хоть завтра. – Встрял Петр Никитович.

– Спасибо. – Походя кивнул Игорь Сергеевич, и, в запале, продолжил. – На тонких планах он только защищается, хотя, я уверен, прямого противостояния я бы не выдержал. Зачем ему это все?

– Может месть?

– Я уже перебирал всех, кто мог бы быть моим врагом. Нет, тут что-то другое...

Выйдя на улицу, Игорь Сергеевич решил, что должен немедленно навестить Лизу. У него появилось чувство, что у нее не все в порядке. Купив апельсинов и бананов, Дарофеев направился в Кащенко.

Глава 18

– 1 -

Света заснула так крепко, что Гнус вынужден был внести ее в дом на руках. Она лишь тихо посапывала, когда с нее снимали одежду и укладывали в кровать.

Запершись в своей комнате, маг начал медитацию. Для начала, он проверил, как пройдет визит боевиков к Дарофееву. Тот был под защитой, но пока не догадался поставить ее на всю информацию о себе.

Просмотрев сцены пленения Мустанга и его команды, Гнус решил не вмешиваться в ход событий. Такой поворот, хотя и не был запланирован, но устраивал мага.

Он собирался избавиться от Рыбака и его команды в начале зимы. Они уже отыграли свою роль и должны были отправиться в небытие. Однако, Дарофеев привлек на свою сторону брата. Это слегка изменило расположение сил.

Теперь Рыбак должен потерпеть поражение несколько раньше. Это не волновало Гнуса, старый преступник был ему отвратителен.

Проникнув под защиту Дарофеева (методика была разработана и опробована, поэтому отнимала меньше сил, нежели в самом начале применения), Гнус с удовлетворением отметил, что Пономарь радуется своей первой победе.

“Рано торжествуешь... Ты еще не знаешь, что я тебе приготовил...” Злорадствовал чернушник.

Однако следующий открывшийся ему пласт информации заставил Гнуса встревожиться.

Он увидел, что к вечеру следующего дня Рыбак останется без “низовых звеньев”. Пройдет ментовская операция по ликвидации большинства подпольных лабораторий, складов оружия и наркотиков.

Гнус похвалил себя за предусмотрительность. Допуская возможность просмотра Дарофеевым мест локализации наркомафии, маг астрально закрыл информацию о нескольких, наиболее важных, с его точки зрения, объектах. Среди них были несколько рыбаковских квартир, пара фирм, работающих под прикрытием Рыбака, лаборатория в одном из НИИ, где разрабатывали новые виды наркотиков и святая святых самого Гнуса – тренировочная база, где он готовил боевиков-наркоманов-биоэнергетиков. Тщательно просмотрев схему операции, маг понял, что захвачены будут практически все склады. Это было невозможно, без...

Да, Гнус увидел вмешательство Пономаря.

Быстро собравшись, чернушник помчался в город. То количество наркотиков, что хранилось у него сейчас, могло не хватить для его планов. Поэтому надо было срочно “спасать” их из одного из обреченных складов.

Следовало, конечно, предупредить Рыбака о планируемом разгроме, но Гнус решил это сделать попозже, когда старику будет трудно что-либо изменить.

– 2 -

Утром Гнус уколол Свету морфием. Подождав, пока она придет в себя от увеличившейся дозы, он накормил ее завтраком. Потягивая крепкий утренний кофе, он пристально поглядел на девушку:

– Тебе тут скучно.

Непонятно было, вопрос это или утверждение.

– Ага. – Согласилась Света.

Гнус вздохнул:

– Знаешь, по-моему, пора сменить тебе обстановку...

– К отцу?! Ни за что!

– Нет. Ты меня не правильно поняла. Хотя зайти к нему надо обязательно. Сегодня мы переедем обратно в Москву.

– Ура! – Девушка радостно вскочила из-за стола:

– Я смогу увидеть своих друзей!

– Васю-Торчка?

– Да... А откуда ты его знаешь?

– А вот знаю… Ты будешь жить в одной квартире... – Маг немного помялся, как бы решая какой-то вопрос. – У тебя будет все. Ну, почти как здесь. Только покидать эту квартиру ты будешь только со мной. Или по моему разрешению.

– Это еще почему? – Света возмущенно насупилась. – Я – свободный человек!

– Да-да, конечно!.. Но Игорь, ты знаешь, он работает с “органами”, поднял на уши всю московскую милицию. Тебя ищут.

– Зачем?

– Чтобы насильно вернуть Игорю.

– Но я не хочу!

– Вот поэтому тебе надо выходить как можно меньше.

– Ну, раз так...

Гнус привез ее на Можайское шоссе. Свету встретила безлюдная трехкомнатная квартира. Чувствовалось, что в ней не жили очень давно. Вся мебель оказалась накрыта чехлами, на них и на полу лежал толстый слой пыли.

– Вот, – Гнус приглашающе махнул рукой. – Владей!

– Но тут так грязно... – Поморщилась Света. – Сколько мусора...

– Веник на кухне. Продукты я привез. Обустраивайся.

Он включил холодильник, загрузил в него свертки и пакеты, на видное место поставил знакомую коробку с ампулами:

– Я скоро приеду.

Хлопнула входная дверь. Девушка тут же открыла ее и выглянула на лестницу.

Ей надоело сидеть взаперти, но ключей у нее не было, а сидеть на лестнице, когда за тобой охотится вся милиция, по меньшей мере, нелогично. Она закрыла дверь и, вздохнув, принялась за уборку.

“Дядя Володя” действительно приехал очень быстро.

– Света! – Послышался из прихожей его голос. – Я с сюрпризом.

Девушка вышла к нему и увидела смущенного Васю.

– Привет, Заяц...

– Вася!

Девушка бросилась к нему, обняла.

– Я так по тебе скучала...

– Вы тут воркуйте, – Вмешался Гнус. – Мне пора. Я Васе объяснил обстановку, он у тебя толковый.

– Я ж понимаю... – Торчок выпятил грудь. – Зайца ментам не отдадим!..

– Вот и славно. Если что потребуется – найдете в холодильнике. А у меня дела.

Гнус ушел, а Света, прямо в прихожей долго целовала Васю.

– Может в комнату пойдем?.. – Предложил он наконец.

– Да, что это я? Пойдем!.. Как дела-то у тебя?..

– Кумарит слегка. Вчера ничего не вырубили.

– Кумарит! Кумарит! – Девушка запрыгала на одной ноге и захлопала в ладоши.

– Ты чего? – Торчок смотрел на нее, не понимая причин такого восторга.

– Тут есть все!

– Как все?

– Все, что хочешь!

Она повела парня к холодильнику, извлекла коробку.

– Смотри!

Вася открыл крышку и остолбенел, глядя на немыслимое богатство.

–Ого... А джефа нет?

– Поищи, – Предложила Заяц.

– Есть! – Воскликнул Вася. – Вот он!

Торчок потряс упаковкой ампул.

– Как знал, захватил с собой стрем-пакет. Сейчас сварю...

– 3 -

Пока молодые люди занимались изготовлением наркотика на запасной квартире Рыбака, Гнус проехал в больницу Кащенко. На кухне, где распределяли обед по отделениям, никто не обратил внимания на врача средних лет. Врач же вел себя немного странно. Найдя бачок с надписью “Наркол. отд. Жен.”, он помешал находящийся в нем суп и тихо ушел. Никто не заметил, что этот “врач” высыпал в горячую жидкость баночку какого-то порошка.

– 4 -

Всю ночь Елизавете Игнатьевне снились кошмары. Утром, проснувшись, она не могла ничего вспомнить. Тело ныло.

– Мне плохо... – Пожаловалась она сестре, ставившей градусники.

– Фамилия? – Спросила сестра.

– Дарофеева.

– Сейчас приду, сделаю укол. И утром ничего не есть. Будут брать анализы и гемосорбцию.

После этого слова Елизавета Игнатьевна окончательно проснулась.

Да! Она же в больнице!

Ее соседка громко храпела, не обращая внимания на манипуляции медсестры.

Все утро Елизавета Игнатьевна лежала, глядя в потолок. К ней регулярно заходили, просили пройти в разные кабинеты. В одном Дарофеевой взяли кровь из пальца, в другом – сделали кардиограмму, в третьем долго ковырялись в руке, пытаясь найти вену. Все эти пытки женщина стоически перенесла.

Потом соседка пошла на завтрак.

Памятуя о просьбе сестры, Елизавета Игнатьевна осталась на месте. Вернулись пациенты с завтрака, и ничего не происходило.

– Почитать не хочешь?

Дарофеева повернула голову. Ее соседка, привстав с кровати, протягивала ей газету.

– Свежая.

– Нет, спасибо.

И Елизавета Игнатьевна вновь стала разглядывать трещины в побелке.

– Тебя как зовут-то?

Девушке, очевидно, надоело молчание, и она всеми силами пыталась завязать разговор.

– Я – Катя.

– Елизавета Игнатьевна...

– Так официально? – Катя недоуменно покачала головой.

– Лиза.

– Вот это другое дело... Как сюда-то попала?

– Попала и все...

– Наркотики?

Дарофеева снова повернулась. На этот раз с удивлением:

– С чего вы взяли?

– Ну, я тут всякого насмотрелась! Видела, как вашего брата наркомана корежит...

– Я не наркоманка. – Твердо возразила Елизавета Игнатьевна.

– Ну-у-у... – Рассмеялась девушка. – Меня не обманешь. Все признаки на лицо и на лице. И ломки, и дороги на венах...

С трудом подавив гнев, Дарофеева резко сказала:

– Это было сделано насильно. И предупредите всех ваших подруг, чтобы ко мне с таким вопросом больше не подходили!

– Хорошо-хорошо... – Катя ошеломленно замахала руками. – Я ж не знала... Вы уж простите меня...

– Да. – Елизавете Игнатьевне показалось, что девушка после этого должна замолчать, но не тут то было.

– А я, вот, по собственной дури. – Кате отчаянно хотелось рассказать свою историю новому человеку и она уже не могла сдерживать этот порыв. – Я, понимаете, замуж вышла рано. Парень мой, Петя, и тогда был весь из себя видный. Только вся эта перестройка началась, границы открыли, ему и посоветовали съездить в Польшу.

Сначала Дарофеева без особого внимания слушала о поездках польских челночников, но потом, когда Петр стал директором фирмы, импортирующей продовольственные товары, втянулась.

Она даже стала задавать какие-то уточняющие вопросы.

– Банкеты каждый день. – Жаловалась Катя. – То с банкирами, то с фирмачами... Жуть. Каждый вечер напивалась как свинья. Друзья Пете говорили: ”Не спаивай жену. Любовницу заведи.” Но он не такой. Он меня любит. Он мне никогда не изменял. Так и пошло. Вечером напиваюсь. Утром похмеляюсь. Мрак.

– А если не пить?

– Не получается. Иногда такой стол закажут – одни водки да коньяки. Ни одной бутылочки “Колы”. А подруги этих деловых – водяру ведрами хлестать могут. Да и какие это подруги, так, проститутки на вечер. А Петю уважали за то, что он со мной ходил.

Если с женой – значит на него можно положиться.

– Да, если человек нравственный, он не обманет. – Вставила Дарофеева. – Вот мой муж – врач-экстрасенс.

– Неужели? А как фамилия?

– Дарофеев.

– Как же! Катя села на койке и развела руками:

– Высокий, такой, импозантный, с проседью. Уши у него еще такие… Мясистые… Я его много раз по телевизору видела. Вот мужчина, так мужчина!

– Да, Игорь такой. Но, что самое главное – честнее человека я не встречала.

Разговор прервался. В палату вошел Лев Семенович с несколькими женщинами в белых халатах. Он внимательно осмотрел Дарофееву, почмокал:

– Не кушали?

– Нет.

– Готовьтесь. Скоро приедет аппарат.

На этом обход закончился. Елизавета Игнатьевна окликнула соседку:

– Катя, о каком аппарате он говорил?

– Для очистки крови. Здоровая такая штука. В нее твоя кровь поступает, и чистится как-то. Там две трубочки. Одна из вены кровь забирает, по другой она возвращается.

– Кошмар...

– Это не больно. Мне тоже такую первые несколько дней ставили.

После этих слов дверь палаты широко раскрылась, и женщина в халате вкатила в нее тот самый прибор.

Как и говорила Катя, Дарофеевой ввели в вену иглу. По прозрачной трубочке в машину стала поступать кровь. От ее вида Елизавету Игнатьевну замутило. Сестра заметила, что пациентка побледнела:

– Не надо смотреть!..

Последовал еще один укол.

– Через час я приду. Ничего не трогать и, по возможности, не шевелиться.

Дарофеева почувствовала, как на места уколов прилепляют полоски пластыря. Послышались удаляющиеся шаги. Все стихло.

Елизавета Игнатьевна приоткрыла один глаз. Искоса посмотрела на трубки. Бордовая жидкость в них казалась неподвижной.

Прислушавшись к своим ощущениям, женщина не нашла ничего необычного. Разве что из второй иголки по телу расходился небольшой холодок.

– Как ты, Лиза? Ничего?

– Странно как-то.

– Ничего. Минут десять – и ты перестанешь обращать на это внимание. Давай поговорим...

Сейчас Дарофеева понимала, отвлечься ей действительно необходимо:

– Давай.

За неторопливой беседой время прошло незаметно. Из Елизаветы Игнатьевны вытащили иголки, увезли агрегат, она все обсуждала мировые женские проблемы.

Когда объявили обед, Дарофеева вдруг почувствовала, насколько же она голодна. Она схватила свою фаянсовую кружку, ложку, и следом за Катей быстро пошла в столовую. В небольшом зальчике, на восемь столиков, уже толпились пациентки. К раздаче шла короткая очередь, и Елизавета Игнатьевна пристроилась в конец.

Толстая санитарка протянула ей тарелку супа. Дарофеева взяла ее и стала искать место, где бы присесть. У окна, забранного мелкой металлической сеткой, нашелся свободный стол, и женщина села за него.

Не успела она проглотить первую ложку, у нее появились соседи: три изможденного вида молодые девушки. Они понуро сели со своими тарелками и молча начали есть.

Елизавета Игнатьевна тоже попробовала больничной пищи. Суп обладал странным горьковатым привкусом. Не обращая на него внимания, женщина быстро проглотила всю порцию. Она пошла за вторым блюдом. Вдруг ей показалось, что в окно кто-то заглядывает. Посмотрев в ту сторону, она убедилась, что там никого нет, но теперь непонятная опасность притаилась за спиной. Резко обернувшись, Дарофеева увидела страшилище, тянущее к ней когтистые лапы.

Воздух столовой пронзил истошный визг Елизаветы Игнатьевны. Повсюду ей мерещилсь чудовища, которые хотели ее схватить. Сначала она просто кричала от страха, потом, когда уродливые морды подступили ближе, стала изо всех сил отталкивать их.

Другие пациентки отделения тоже попали под власть пугающих галлюцинаций. Вне себя от страха, они разбежались кто куда.

– 5 -

У кинотеатра “Алмаз” стояла машина, в которой сидел человек с прикрытыми глазами. Казалось, он настолько глубоко погрузился в размышления, что даже трамваи, с грохотом преодолевавшие рельсовые стыки, не могут вывести его из состояния задумчивости.

На самом деле, человек не думал. Он работал.

Выйдя сознанием за пределы физического тела, он переместил его в наркологическое отделение находящейся неподалеку психиатрической клиники имени Святителя Алексия, в просторечье – Кащенко.

Как ни странно, именно в эти минуты там творилось нечто непонятное. Женщины-пациентки крушили все на своем пути.

Они носились по замкнутому помещению, воя от непередаваемого страха.

Медперсонал, не понимая причин такого поведения, заперся в сестринской и пытался по телефону вызвать санитаров. Человек в машине перешел от наблюдения к решительным действиям. Он одновременно проник в сознание всех пациенток, кроме одной. Сознания эти находились под воздействием одного из самых сильных галлюциногенных алкалоидов красного мухомора.

Это сильно облегчало задачу Гнуса. Люди, во время действия такого рода веществ, наиболее легко подвержены внушению на расстоянии.

Во все умы, маг попытался вложить одну мысль: ”Эта женщина (следовал образ Дарофеевой) виновна во всех страхах. Они прекратятся, если она умрет.”

– 6 -

Женщины, сначала одна, потом другая, третья, прекращали кричать и начинали оглядываться по сторонам. Они искали Врага.

Первой его нашла Катя. Обнаружив забившуюся под кровать Дарофееву, девушка испустила истошный, полный ненависти крик. Она вытащила упирающуюся, вопящую Елизавету Игнатьевну и ударила кулачком. Та закричала еще пронзительнее.

На звуки борьбы подоспели другие женщины. Они не понимали, что они делают. Они видели Врага, они стремились его уничтожить, чтобы разом избавиться от непереносимого страха.

Озверевшие женщины били Дарофееву руками, ногами, царапали ее, рвали ей волосы, задевая друг друга, но не обращая на это никакого внимания.

Когда прибежали санитары с резиновыми дубинками, все было кончено. Истерзанное тело Елизаветы Игнатьевны комом лежало в коридоре. Из множества царапин и ран сочилась кровь.

Пациентки, у которых после убийства чувство страха не исчезло, а наоборот, усилилось, забились в углы и под кровати. Они закрывали головы руками, прятались под подушки, кутались в халаты и громко в унисон выли.

Эту картину и застал приехавший Дарофеев.

Глава 19

– 1 -

Игорю Сергеевичу пришлось использовать весь свой дар убеждения, чтобы пробиться сквозь кордон санитаров:

– Я врач! – Кричал он: – Еще не поздно!..

Когда он добрался до тела жены, около нее суетилось уже несколько местных медиков. Они делали инъекции, но Дарофеев с первого взгляда понял, что все бесполезно. Слишком поздно. Елизавета Игнатьевна уже была мертва.

Оставалась единственная возможность.

Прислонившись к стене, Игорь Сергеевич настроился на вибрации жены. Он моментально обнаружил ее дух, отлетевший от физического тела, но еще не понявший, что случилось. Обуреваемая жаждой мести, Дарофеева бесплотным сгустком энергий носилась по помещению отделения и пыталась наносить удары своим убийцам.

Сконцентрировав силы, целитель заключил дух жены в кокон. Начал медленно подводить его к неподвижному телу. Через мгновение они соединились.

Тело вновь обрело душу.

Дарофеева тихонько застонала.

– В реанимацию! Быстро! – Крикнул один из врачей.

Появились носилки. Елизавету Игнатьевну осторожно положили на них и понесли. Игорь Сергеевич тут же просмотрел повреждения Лизы.

Их количество привело его в ужас. Сломаны ребра, причем одно из них проткнуло легкое. Порваны кишечник, селезенка. Сильнейшие кровоизлияния в печень, почки. Ни один внутренний орган не избежал повреждений.

Лишь вмешательство Игоря Сергеевича смогло оживить женщину. Дарофеев знал, что такие травмы официально считаются несовместимыми с жизнью. Дух Лизы рвался наружу, прочь из искореженного тела.

Как мог, напрягая все силы, целитель удерживал жизнь жены. От нечеловеческого напряжения Пономарь моментально взмок. Холодный пот заструился по лицу и между лопаток. Но последовал особенно сильный рывок, и Елизавета Игнатьевна умерла вновь.

– Не держи меня! – Услышал он вдруг голос жены. Расслабившись, Дарофеев ослабил контроль и увидел удаляющуюся светлую точку.

“Все. – Понял Пономарь. – Ей уже никто не поможет.”

На границе его тонкого видения вдруг появилось ярко-голубое пятно. От него исходил свет нестерпимой яркости. Точка, которая когда-то была Елизаветой Игнатьевной, приблизилась к сияющему кругу и слилась с ним.

“Надо же... – Неожиданно для себя отметил Дарофеев. – “Она ушла в бардо... И я смог это увидеть. Невероятно...”

Много лет назад он и Лиза вместе читали “Тибетскую книгу мертвых” – “Бардо Тходол”. Дословно ее название переводилось как “Книга для чтения мертвым для помощи им в достижении бардо”. Последнее слово означало тибетский вариант христианского Спасения. Но тибетцы воспринимали жизнь, как непрерывную череду воплощений, и Спасение для них означало рождение в более высоких, нежели земной, мирах. Супруги читали, как душе после смерти являются разные призраки, как перед ней возникают два пятна света. От одного исходит нестерпимое сияние, другой – напротив, тускл и притягивающ. Но умершему надо было идти именно в яркий свет. Ибо именно там находятся врата для высоких воплощений.

Сейчас, наблюдая за уходом жены, Дарофеев вспомнил все это и был несказанно удивлен тем, что Высшие Силы позволили ему присутствовать при этом таинстве.

Душа жены уже давно исчезла в сиянии, но оно все еще продолжало быть видимым Игорю Сергеевичу.

Вдруг, повинуясь странному порыву, он отделился от тела и ринулся туда, за Лизой. В круг нестерпимого света...

И был остановлен.

– Тебе рано... – Загромыхал в его голове страшный нечеловеческий голос. – Твоя миссия не закончена. Ступай обратно!

– 2 -

В ноздри ударил запах аммиака, и Игорь Сергеевич открыл глаза.

Над ним склонилась медсестра и водила под носом Дарофеева ваткой с нашатырным спиртом.

– Очнулся. – сказала она, отвернувшись.

В поле зрения Дарофеева возник Лев Семенович.

– Что такое? – огляделся целитель. Он лежал на банкетке в окружении шкафов с лекарствами на стеклянных полочках, лентами одноразовых шприцов и игл. В помещении был стол и огромный, распахнутый настежь, несгораемый шкаф, в котором рядами стояли какие-то папки с бумагами.

– Что такое? Почему я здесь?

– Вы упали в обморок. Но сейчас пришли в себя. – сестра выбросила ватку в ведро.

– Все хорошо... Успокойтесь… Все нормально… – Заведующий отделением пытался успокоить Игоря Сергеевича, сам не веря своим словам.

– Как вы могли такое допустить?! – Целитель сел и гневно посмотрел на Льва Семеновича.

– Судя по симптомам – произошло массовое отравление. Все больные до сих пор находятся в невменяемом состоянии. Странно, но они практически все стали проявлять немотивированную агрессивность к вашей супруге. Даже самые тихие... Чем их отравили, я пока не знаю, но это вещество подмешали в первое блюдо.

Дарофеев сжал губы и подавил желание выругаться:

– Это Гнус!.. Как же я...

Он удрученно покачал головой.

– Кто такой Гнус? – Лев Семенович подсел к целителю.

– Мой враг. Он организовал похищение, да и все остальное.

– Странно. Насколько я вас знаю, вы человек совершенно безобидный...

– Да, вот, видно, насолил кому-то. А кому? Если б я знал...

Приехав домой, Игорь Сергеевич вспомнил, что забыл в отделении пакет с апельсинами.

“Ничего. Там они нужнее...” – Подумал целитель. Он взял телефон и набрал номер брата.

– Лиза умерла.

– Как? – Изумился Константин. – Она же была... Ей же стало гораздо лучше...

– Отравили обед. И пациентки ее буквально растерзали...

– Как же так?

Новость была настолько невероятной, что рассудок отказывался в нее верить.

– Ты же ее из ада вытащил!..

– И в рай упустил... Она в раю, Костя, я сам это видел. Но мне от этого не легче... Можешь прийти?

– Да! Конечно!

Дарофеев медленно опустил трубку. У него теперь почти никого и не осталось. Брат, да дочь. И та бродит неизвестно где...

“Господи! – Взмолился Игорь Сергеевич. – За что посылаешь Ты мне такие испытания?!”

Но не было ответа с Небес.

Звякнул зуммер телефона. Дарофеев поднял трубку:

– Алло.

– Примите мои соболезнования, Игорь Сергеевич.

– Кто говорит? – Целитель был настолько выбит из колеи, что не смог определить владельца голоса.

– Иван Анатольевич вас беспокоит. Я услышал о вашем горе и решил позвонить, не нужна ли какая помощь.

– Как вы узнали?

– Но вы же сами разрешили слушать ваши разговоры. После разговора с вашим братом мне тут же все передали...

– Нет, спасибо. Ничего не надо...

– Вы не стесняйтесь. Мы же свои люди. Я подумал, что вам нужна какая-то поддержка...

– Нет... Я сам справлюсь...

– Воля ваша. Но если передумаете – я к вашим услугам.

– Постойте.

В мозгу Дарофеева проскочила какая-то мысль. Что-то важное он просто обязан сказать Сивому.

– Я должен вас предупредить. – Мысль оформилась, и Игорь Сергеевич понял, что должен сказать. – Сегодня вечером мои друзья, вы понимаете, о ком я говорю, устраивают большую рыбалку. Постарайтесь, чтобы ваши люди в этот момент находились на другом берегу.

– Все понятно. Не беспокойтесь, мы за ними подберем. Что уплывет от ваших друзей – попадет к нам.

– Я хотел раньше позвонить, но...

– Не волнуйтесь, я понимаю. Главное – информация получена вовремя.

Минут через двадцать приехал Константин. Пройдя на кухню, он поставил на стол литровую бутыль “Кремлевской” водки.

– Это зачем?

Игорь Сергеевич практически не пил. Любая порция алкоголя на некоторое время притупляла его экстрасенсорные способности. А Дарофеев не мог себе этого позволить.

– Тебе нужно отвлечься. – настаивал брат.

Откупорив бутылку, он разлил резко пахнущую жидкость по стаканам:

– Давай!

– Я не могу... Мне нельзя...

– Возражения не принимаются.

– Но я же… опьянею... – пытался отказаться целитель.

– Это и требуется. И, кроме того, Лизу надо помянуть! – Употребил Константин самый сильный аргумент.

– Ну, разве что так. – Сломался Дарофеев.

– 3 -

– Меня не волнуют твои увертки! Меня волнует, почему до сих пор у тебя не продан весь кокаин!

Рыбак изображал гнев. В подвале, переоборудованном в солярий, он распекал нерадивого помощника. На самом деле, дела шли достаточно успешно. Была продана большая часть из тонны бразильского наркотика. Но, по мнению Рыбака, можно было реализовать и больше. Ультрафиолет резал незащищенные глаза торговца. Он щурился, но не сдавался:

– Рыбак, товар-то дорогой. Сам знаешь, кто его может взять. Мы полностью насытили их потребности...

– По Москве и Питеру. А другие города?

– Но там свои группы...

– Насрать на них! Не мне тебя учить, что делать с этой мелкотой! Я – Рыбак! Рынок должен быть моим! Ясно?

– Ясно.

– Вали.

Уходя торговец столкнулся в дверях с телохранителем наркобарона, который нес своему хозяину трубку сотового телефона.

– Ну, кто еще там? – Проворчал Рыбак.

– Гнус.

Громила отдал трубку и попятился к дверям.

– Говори.

– Рыбак, у тебя неприятности. – Начал Гнус.

– Что?!

– Сегодня вечером легавые начнут рейд против твоих ребят.

– Когда?

– В девять вечера.

– Эй, там, – крикнул старик, – сколько времени?

– Это и я могу тебе сказать. – Продолжил маг. – Без четверти девять.

– Что?!

Рыбак вскочил:

– Ты понимаешь, что это значит, козел?!

– Понимаю. Тебе крышка. – спокойно ответил Гнус.

От ярости Рыбак зашипел:

– Я с тобой разберусь!

– Посмотрим...

Но мафиози этого уже не слышал. С размаху швырнув трубку об стену, он позвал телохранителей:

– Предупредить всех! Свернуть всю работу по варианту “А”.

Быстро, но не суетясь, он оделся и вбежал в гараж. “Понтиак” стоял уже наготове. Телохранитель распахнул дверцу, дождался пока сядет шеф, и сам залез в машину.

– На Можайское! – Приказал Рыбак водителю.

Отъехала стена, маскирующая подземный гараж, машина плавно тронулась и запетляла по дворам, выезжая на проезжую дорогу. Внезапно мафиози вспомнил: на квартире на Можайском шоссе нет гаража и запаса наркотиков для охраны.

– Нет. Давай в Зеленоград!

Автомобиль развернулся и стал двигаться к Ленинградской трассе.

– 4 -

Гнус не обманул Рыбака. Штурм был действительно назначен на девять часов вечера. Но оперативники еще час назад заняли исходные позиции.

Одновременно им предстояло взять более тридцати разных объектов. Рыбаковские склады, квартиры, лаборатории находились практически в каждом районе города.

Несколько дней за ними велось скрытое наблюдение, и сейчас настала пора прикрыть их все разом. Сарайчики, квартиры, подвалы, чердаки, гаражи, любые доступные помещения служили целям наркомафии.

После сигнала, данного хозяином, везде началась суматоха. Уничтожались все компрометирующие документы, тонны наркотиков спускались в канализацию, форматировались жесткие диски компьютеров, на которых хранилась информация о зарубежных связях, торговцах наркотиками, списки хронических наркоманов.

Нескольких минут на это было, конечно, недостаточно, но какую-то часть компромата уничтожить все же удалось.

– 5 -

Капитан Дроздов участвовал в захвате лаборатории, находящейся в подвале распределительной станции теплоцентрали.

Это приземистое здание стояло на некотором удалении от домов, и незаметно пробраться к нему было достаточно сложно. Кроме того, существовала возможность, что преступники ускользнут по системе канализации. Поэтому, определив по карте коммуникаций места возможного прорыва, туда направили группы из двух спецназовцев.

Ровно в двадцать один час группа солдат спецназа, с автоматами наготове, ворвалась в будку.

Тут же раздались хлопки одиночных выстрелов. Несколько преступников, укрывшись за трубами открыли огонь по нападающим.

– Сдавайтесь! Вы окружены! – Усиленный мегафоном голос прокатился по пустырю.

В ответ на это резонное предложение послышалась громкая брань и очередные выстрелы. Атака потеряла фактор неожиданности и перешла в битву характеров. Преступникам терять было нечего. Они без разбора палили в любую движущуюся мишень.

Петр Никитович находился в арьергарде спецназовцев. Он уже понял, что в лоб бандитов не взять. Ища пути для новой атаки, он посмотрел наверх. Под самой крышей находились узкие окошечки, сделанные, очевидно для вентиляции. Лежа в грязи, солдаты лениво постреливали, не желая рисковать, несмотря на бронежилеты.

Дроздов подполз к лейтенанту спецназовцев,и предложил послать несколько человек на крышу:

– С той стороны есть две щели. Если один будет держать – второй сможет снять этих бандитов.

Командир отряда согласился, и через пару минут прозвучали три выстрела. Путь в подвал стал свободен.

Ступеньки вниз, железная дверь.

– Стоять! – Крикнул лейтенант:

– Сапер! Ко мне!

Прибежал молодой парень, как и все, с ног до головы заляпанный грязью. Он осмотрел дверь.

К ручке была привязана тонкая леска, уходящая за металлическую панель. Сапер отвязал леску и, стараясь сохранять ее на месте, другой рукой приоткрыл дверь. Мина представляла из себя несколько связанных между собой гранат “Ф-1”.

Секунды – и опасность устранена.

Бойцы ринулись в коридор. Он заканчивался еще одной дверью. Без труда преодолев последнее препятствие (дверная ручка оказалась заблокирована стулом), спецназовцы ворвались в просторное помещение.

Воздух в нем был пропитан странными химическими запахам.

На длинном столе, проходящем по периметру помещения, царил полный разгром. Кругом битое стекло и дымящиеся лужи. Все штативы – перевернуты. Их “лапки” еще держали осколки, еще недавно бывшие дорогой химической посудой. На полу во множестве валялись разбитые банки с химикатами. Непонятного назначения оборудование являло свои искореженные электронные внутренности. В одном из углов искрили и дымились останки пары компьютеров.

В помещении никого не было.

– Ушли! Сплюнул лейтенант.

Словно в ответ на его слова распахнулись дверцы одного из столов. Оттуда вылез, перемазанный тиной и какими-то отходами, человек. Запах, исходящий от него, перешибал даже витавшее в комнате химическое зловоние.

Увидев направленные на него стволы, он поднял руки. За ним вылез второй, такой же грязный и дрожащий, преступник. Третьим появился спецназовец.

– Вот, пытались уйти. – Отрапортовал он. – Еще двое – застрелены при попытке сопротивления.

Дроздов по рации доложил полковнику Федину, координирующему действия оперативников, о завершении захвата объекта 31.

– Операция закончилась двадцать один ноль восемь. Захвачены двое. Убиты – пятеро. С нашей стороны потерь нет. Ранены двое. Оба легко. Такое впечатление, что их предупредили о нашем появлении.

– Рапорт принял. – сказал Лев Петрович. – Возвращайтесь.

– 6 -

После операции, когда вернулись все группы, провели оперативное совещание.

– Подводя итоги, Докладывал собравшимся полковник Федин. Можно сказать, что наша операция потерпела почти что полный провал.

В операции участвовало восемьсот четыре человека. На захват объектов уходило в три, а то и в десять раз больше времени, чем было запланировано. Задержано около трех сотен человек, из них более половины ранено. Убито – более шестисот! Это недопустимо высокая цифра.

Среди наших людей: потери тридцать два человека, ранения разной степени тяжести получили двести девяносто семь человек! Я не понимаю, как такое могло случиться?

Изъято четыре тысячи триста восемьдесят два ствола огнестрельного оружия. Более двух тысяч единиц холодного оружия.

Эти показатели меня радуют.

Далее. Веществ, похожих на наркотики, конфисковано несколько сотен килограмм. По самым скромным подсчетам, их должно было быть раза в три, а то и в четыре, больше. Общее количество денег и ценностей пока не подсчитано, но сумма конфискованного приближается к полутора миллиардам рублей.

Наконец, самое неприятное. Вор в законе Рыбак – не задержан. Анализируя ход операции, можно с высокой степенью вероятности предположить, что произошла утечка информации. Причем в последний момент подготовки. Иначе, бандиты успели бы подготовиться гораздо лучше.

Подробнее мы обсудим все завтра.

Сейчас – все свободны.

Капитан Дроздов. Задержитесь.

Петр Никитович подошел к начальнику.

– Вот что, Дроздов... – Начал Лев Петрович, – передай своему Дарофееву от меня огромное спасибо.

– Слушаюсь! Вытянулся Петр Никитович.

– Вольно! Расслабься, ты... Вот что я хочу тебя спросить... Посоветоваться, даже... Может ли Игорь Сергеевич найти нам Рыбака? А?

Дроздов вздохнул:

– Я и сам его об этом просил.

– И что?

– На Рыбака работает какой-то черный маг. Он держит его под защитой.

– Это что за мистика такая? Вот уж не думал, что сидя в этом кресле буду выслушивать про черных магов!..

– Однако, это так.

– Ну, ладно, экстрасенсы, ясновидение, это еще можно понять и принять. Но магия?.. – Недоумевал полковник. – Короче так. Даю тебе неделю. Делай что хочешь, но Рыбак должен быть здесь! С Дарофеевым, без него, как хочешь...

Лев Петрович провел ладонью по вспотевшей вдруг лысине и отпустил капитана.

Глава 20

– 1 -

Впервые за много месяцев Игорь Сергеевич пропустил вечернюю медитацию. В пьяном виде заниматься этим было для него недопустимо.

Он знал, что некоторые его коллеги употребляют спиртное для лучшей работы ясновидения. Дарофеев же всегда стремился сохранять трезвость мысли. Поэтому, даже когда ему приходилось по какой-либо причине выпивать, он пытался нейтрализовать действие алкоголя. С такими навыками аутотренинга, как у Игоря Сергеевича, это было весьма просто.

Целитель множество раз наблюдал пьяные компании. Его удручало, что всегда на алкогольную энергетику слеталось множество тонких сущностей. Они витали между пьющих и подпитывались фонтанирующей из них энергией. А, если к тому же, человек был чем-то ослаблен, могли проникнуть и внутрь тела. С последствиями такого проникновения Дарофееву приходилось встречаться очень часто.

С