/ Language: Русский / Genre:sf,

Мутант

Кир Булычев


Булычев Кир

Мутант

Кир Булычев

Мутант

Я всегда, всегда просыпаюсь поздно. Меня будит шарканье ног в коридоре, и этот звук - начало рабочего дня - должен бы вызывать во мне раскаяние. Ничего подобного. Я не вскакиваю, чтобы присоединиться к прочим. Я предпочитаю потратить еще несколько минут на то, чтобы спланировать наступающий день.

Библиотека открывается в одиннадцать. Лена в школе до часу. Можно пока сходить в кино или заглянуть к старику. Или просто погулять по городу.

Шаги в коридоре стихли.

Теперь надо незаметно миновать стражника у входа. Чем меньше привлекаешь к себе внимания, тем лучше. Если демонстративно игнорировать обязанности по отношению к обществу, оно может тебя изгнать... Но держусь ли я за общество? Об этом стоит подумать.

Кино совсем близко, за углом. Сегодня на утреннем сеансе крутят старую комедию. Чувство юмора - пожалуй, самое сложное из чувств. Я глубоко убежден, что существует множество людей, которым оно не свойственно. Невеликое утешение для меня. Как-нибудь проживу без чувства юмора. Достаточно, что знаю о его существовании.

Зал был почти пуст. Лето. Дети, которые должны бы хохотать на этой комедии, разъехались из Города. Я застал самый конец "Новостей дня". Вот ради чего стоит сюда приходить: хоть и не самая свежая, но все-таки информация. Показывали автомобильные гонки в Соединенных Штатах и наводнение в Австралии, где гигантские волны пожирали дома и автомобили. Как там, в Австралии? Ощущается ли мое отсутствие? Можно пробраться на самолет, летящий в Австралию. Но найду ли я там подобных себе? Наивысшее наказание мыслящего существа - одиночество. Ты окружен похожими, но не подобными.

С первых кадров я вспомнил, что эту комедию уже смотрел. В ней итальянский полицейский будет гоняться за итальянскими контрабандистами только ради того, чтобы доказать всему человечеству, что добрая душа может скрываться под любой одеждой, - мысль, не требующая столь подробного разжевывания.

Да, не требующая. Доказательством тому мой старик.

Старик торгует газетами. У него есть транзистор, который всегда включен, и можно послушать последние известия. Старик - это добрая душа под грубой оболочкой.

Я поспешил к нему. А то еще закроет киоск раньше времени, с ним это случается, если одолевает радикулит. Я же без старика теряю день. А сколько их осталось в моей жизни? Сто? Тысяча?

Киоск открыт. Издали мне виден профиль старика. До сих пор не могу сформулировать объективных законов красоты. Красив ли, например, мой старик? В линии носа или в душевной привлекательности таится истинная красота?

Я вошел в киоск. Старик был занят с покупателями. Я забрался на мое законное место рядом с транзистором.

Старик протянул руку, чтобы включить приемник, и заметил меня.

- Муравьишка! - сказал он и улыбнулся. - Добрый день. Чего вчера не приходил?

К сожалению, я лишен возможности отвечать старику. У меня нет речевого аппарата. Природа, создавая муравьев, не рассчитывала на столь радикальные мутации. Я теперь надеюсь только на телепатическую связь. Начатки ее существуют в общении обитателей муравейника, однако я еще не отыскал пути к человеческому мозгу (Лена не в счет, она - ребенок). А ведь именно это могло бы одним махом решить все проблемы. Пока что старик, признавая мой разум, все-таки не может оценить масштабы эксперимента, поставленного эволюцией над единственной (пока?) особью мира насекомых, само строение и функционирование которых начисто исключает возможности развития к разуму. Но, как говорится, я - научный факт, и ничего с этим не поделать.

Хорошо еще, что у старика на редкость острое зрение. Поэтому у нас с ним есть одно общее "да". "Да" - это когда я встаю на задние ноги. Вот и теперь.

- Тебе дать газету почитать?

- Да! Да! Да!

Я стою на задних ногах и шевелю усиками. Еще бы, я истосковался по газете. Два дня ее не видел.

- Сейчас, - говорит старик.

Я - самая любимая его игрушка и главная тайна. Но я упорствую в желании ночевать дома в маленьком муравейнике, спрятанном в фундаменте старого сарая. Здесь я стану добычей первого же паука.

Если бы я не был скептиком, уверенным в тщете земной славы, мне ничего не стоило бы полностью подчинить своей власти муравейник, может, даже объединить соседние. Но зачем? Умнее ли король муравьев, чем одинокий формика сапиенс? Станет ли более счастливым мой маленький народец? Вряд ли. Ладно, к этой проблеме я когда-нибудь вернусь. А сейчас - за чтение!

Старик установил газету на специальном пюпитре, в метре от меня, так, чтобы мне не приходилось ползать по строчкам, как когда-то, в начале нашего знакомства. Ведь именно за этим занятием застал меня старик в прошлом году и, как сам признается, готов был безжалостно смахнуть меня на пол, но его смутила последовательность, с которой черный муравей, доползая до края газетной колонки, быстро возвращался обратно, чтобы проползти вдоль следующей строки.

Ага, старик обвел красным карандашом заметку в правом нижнем углу полосы.

Что же он счел достойным моего муравьиного внимания?

"Лима. Наш корр. Перуанский исследователь Хуан Суарес, совершивший смелое путешествие к верховьям затерянной в джунглях реки Краньи, обнаружил там колонию громадных муравьев, создателей широких - до фута дорог, тянущихся на многие километры. Размер красного муравья, названного ученым формика гигантика, достигает двенадцати сантиметров".

- Ну и как тебе? - спросил старик. - Вот это, понимаю, братья по разуму!

Он был рад, полагая, что доставил мне удовольствие.

Я не сказал "да". Очередная фальшивка, явное преувеличение. Почему-то человечество склонно к гигантомании. Ведь если бы такие дороги строили маленькие муравьи, никто бы не удосужился трезвонить по всему свету. Судя по всему, это бродячие разбойники, хищники, низко организованные и отсталые даже по сравнению с моими братьями. Но все же гиганты! Бойтесь их, люди! Наверняка в каких-нибудь изданиях пониже рангом уже распространяются слухи о коллективном и злобном разуме громадных муравьев из Перу. А почему бы нет? Мы - олицетворение чистого разума, без эмоций и чувства жалости. Сколько Дрянных романов написано на эту тему! Ах как бы я все это сейчас выложил моему старику!

- Ну что же ты? Не понял? - старик был разочарован тем, что я не соблюдаю правил игры. Не восторгаюсь вместе с ним тем, что в каком-то Перу один из видов формика под влиянием благодатного климата достиг исключительных размеров.

- Ну как знаешь, - старик обернулся к покупателю. Покупатель был постоянный. Я его давно уже встречаю у киоска.

- Что новенького? - спросил покупатель. Очевидно, он пенсионер. Я сужу по белому цвету волос и глубине морщин на лице. - Читали сегодня про муравьев?

Надо же случиться такому дикому совпадению! Неужели больше не о чем поговорить двум цивилизованным людям? Над миром висит угроза атомной войны, которая может вызвать новые благоприятные мутации в муравьях, но уж никак не в людях, все меньше остается на Земле чистой воды и чистого воздуха. Но их, видите ли, интересует не детская преступность и не топливный кризис, а муравьи в Перу, которые никогда и никому не угрожали, жили себе в джунглях и прокладывали бессмысленные для человечества дороги.

- Читал, - сказал мой старик с усмешкой в голосе. Он-то знал, что я присутствую при разговоре. - И как вам?

- Боюсь, что сегодня не засну, - сказал покупатель. - Я вообще насекомых не выношу, и тараканов в первую очередь! А что, если их к нам завезут? Тогда детей на улицу не выпустишь.

- А вдруг они разумные? - возразил мой старик. Это для третьего, для свидетеля.

- Тем хуже, - отрезал покупатель. - Тогда вообще жизни не будет. Была человеческая эпоха, а станет муравьиной. Помяните мое слово. Кровь из нас сосать будут.

Порой я не могу преодолеть раздражения против человечества. Ну почему эволюция дала первенство именно этим, нестабильным, ленивым, подозрительным особям? То ли дело муравьи, не мыслящие себе существования в безделье... Впрочем, я несправедлив. Все мои аргументы разбиваются об один факт; я - брат людей, а не брат муравьиного племени. Хоть и печально мне это сознавать. Не вошедши в их племя, я уже изгой в своем.

- Если разумные, то нечего их бояться, - сказал мой старик. - Разумные Друг дружку всегда поймут.

Да, я несправедлив к людям. Кто мне ближе всех на земле? Этот старик. И девочка из дома напротив. Вот и все.

- А вы все шутите, - сказал покупатель. - Даже люди между собой сговориться не могут... Бейте! Сзади вас! Да вот там, на полочке, сейчас укусит!

Я так заслушался, что не сообразил, что моего старика призывают к убийству, которое у людей убийством не считается. А старик, под натиском этого крика, поднял ладонь, и она повисла в воздухе надо мной.

- Нет, - сказал старик, - напугали вы меня. Это же муравьишка.

- Опасаетесь? - бушевал храбрый покупатель. - Дайте, я сам достану.

Вот он уже втискивается в окошко.

От греха подальше я отбегаю к стопке журналов.

- Не лезь, - вдруг озлился мой старик. - Муравей муравью рознь. Считай, это мой друг...

А меня тут же посетила печальная мысль: не будь он знаком со мной, прихлопнул бы? Или нет? Вот и еще почва для печальных раздумий. Я пойду. Пойду дальше.

Я сбежал вниз по стене и слышал, как суетился, расстраивался мой старик.

- Ну куда же ты задевался? Не смахнул ли я тебя невзначай? Может, перепугался? Да ты вылезай, не обращай внимания, нечего делать человеку, вот он и выдумывает.

Но я не стал возвращаться.

Путешествие через улицу отняло много времени. С точки, отстоящей от мостовой на два миллиметра, нелегко увидеть приближающиеся автомобили. Приходится бежать по трещинам и выбоинам, рассчитывая, что спасут неровности асфальта.

Я рискую ежедневно, втрое, вдесятеро больше, чем мои сородичи, не удаляющиеся особенно от уютного муравейника... Что? Мне захотелось вернуться? Ни в коем случае. Я не знаю, в чем цель моей жизни, но уж не в том, чтобы благополучно отсидеться в темноте подземных ходов.

Ну вот, улица позади, я в знакомом подъезде.

Теперь мне предстоит долгий, утомительный подъем на третий этаж. Почему я не летаю? За какие грехи я должен с тоской и завистью смотреть на комаров, мух, отбросы эволюции? А кстати, почему я все время задаю вопросы? Кажется, такие вопросы называются риторическими - не требующими ответа.

Вот и знакомая нижняя планка двери, под которой я неоднократно проходил. Дома никого. Если не считать матери, которая возится на кухне, ее громадный силуэт покачивается на фоне открытой двери. Мне направо, в комнату Лены. Лене еще в школе, но скоро вернется. Лена - единственный человек на свете, к мозгу которой я смог нащупать пути. Сколько раз бывало, что она отвечала мне на вопросы, которые я не мог произнести вслух.

Что же, я подожду ее на столе. На письменном столе, сладком месте наших свиданий.

Меня преследовала мысль о гигантских муравьях из Перу. При всей нелепости этого сообщения они укладывались в некую логическую схему, выстроенную мною уже давно. Представьте себе, что вы - муравей. Не такой одиночка, как я, а член многочисленного муравьиного сообщества, разумного не коллективным разумом, а разумом индивидуальным. Будем ли мы сохранять наши микроскопические размеры либо предпримем попытки отбора и селекции для того, чтобы каждое последующее поколение становилось крупнее предыдущего? Наверно, именно так. Только достигнув определенных размеров, приблизившись к золотой середине масштабов, к человеку, мы сможем объединить с ним усилия на пути прогресса. Только тогда человек сможет признать в нас ровню... разумеется, это не пройдет гладко и безболезненно, многие, подобно тому покупателю, будут ахать и видеть в нас извечных врагов человечества... Но ведь не они, надеюсь, будут решать. Это будет новый, муравьино-человеческий мир...

На этот раз рассеянность чуть меня не подвела.

Большой рыжий муравей поджидал меня на поверхности стола, среди разбросанных тетрадок, вышивания, прочей детской мелочи.

Что-то много муравьев расплодилось этим летом в нашем городке. Бандитов из того муравейника я уже несколько раз встречал в Леночкином доме, но раньше мне удавалось благополучно избегать встреч с ними. И вот попался...

Бандит разинул жвалы, угрожающе приподнялся. Он намеревался быстро расправиться с пришельцем, посмевшим забрести во владения его племени. Он не спешил. Своим примитивным мозгом он сознавал, что мне некуда деться. Бегает он быстрее меня, ростом превосходит втрое. Что ж, надо что-то придумать. Понимаете, придумать! Именно в этом различие между мной и сильными врагами. Только поэтому я до сих пор жив и намереваюсь жить далее.

Я начал медленно отступать к краю стола.

То есть уже вел себя не по правилам. Я должен был, не веря своим глазам, подойти к нему вплотную, потрогать его усиками, обнюхать, убедиться, что он чужак, и затем, после короткой и безнадежной схватки, упасть - ножки кверху и дать унести свой трупик в чужой муравейник на откорм рыжим деткам.

После секундного колебания рыжий устремился за мной. Он по сравнению со мной, что лошадь рядом с человеком. Шансов обогнать его - никаких. Шансов перехитрить - множество. Во мне поднялось озорное чувство - мне он не страшен!

Мы мчались вниз по ножке стола, затем по полу, до стены. Как говорится в таких случаях в человеческой литературе, "он уже чувствовал на шее дыхание преследователя". Между нами полметра, тридцать сантиметров, мы бежим по диагонали, поднимаясь по стене, и тут, у самого угла, я поворачиваю и несусь вниз, этим уничтожая свое преимущество. Теперь между нами сантиметров десять, не более. Еще одно усилие...

Я отталкиваюсь всеми своими шестью ногами от стены и лечу по дуге вперед. Это тоже не по правилам. Муравьям по собственной воле таких прыжков делать не дано. Мой преследователь продолжает бежать вниз. Это мне и нужно. Там растянута небольшая, но прочная сеть моего давнишнего недруга - паука. В эту сеть мой преследователь благополучно влетает. Я на несколько секунд задерживаюсь, глядя, как к нему, бьющемуся в сети, устремляется паук. Мне его не жалко. Я - человек из породы формика сапиенс, и если на меня нападают хищники, я защищаюсь.

Вот и Лена. Она бежит к столу посмотреть, не пришел ли я, "Я пришел, Леночка, сейчас буду здесь". Я спешу вверх.

- Здравствуй!

- Здравствуй, - говорит Лена. - Ты чего вчера не приходил?

Она не ждет ответа. Она спешит поделиться со мной главной новостью.

- Ты знаешь, Герой (что за дикое имя она для меня придумана), что сегодня написано в газете?

Я знаю, я слышал, потому что сегодня все человечество только об этом и трезвонит.

- Там говорят, что в Перу живут очень громадные муравьи, которые умеют строить дороги. Вот здорово, а? Если бы я могла, то обязательно взяла бы тебя с собой и полетела в эту Перу...

Бедная девочка, ей еще учиться и учиться. Перу - среднего рода. Надо говорить: полетела бы в это Перу.

- Ты какой-то встрепанный сегодня, я тебя просто не узнаю. Может, это не ты? Нет, нет, я шучу.

Она не могла ошибиться. Еще давно, месяц назад, она сказала:

- Я очень боюсь перепутать тебя с каким-нибудь обыкновенным муравьем. Можно, я капну на тебя масляной красном? Совсем немножко на спинку? По пятну я тебя буду узнавать.

С тех пор я хожу с красной отметиной, что вызывает некоторое недоверие ко мне у стражников при входе в муравейник.

- Представляю, как тебе скучно одному, - сказала Лена. - Может, тебе в самом деле съездить в Перу? Если они окажутся не настоящими, ты всегда сможешь вернуться. Я тебя буду ждать, даже если придется ждать десять лет.

- Лена, - слышно из кухни, - обед на столе.

- Жди, Герой, который не боится паука, - сказала Лена. - Я быстренько поем, и мы будем девать уроки.

Она убегает на кухню.

Мы с нем, надо сказать, познакомились на почве грамматики.

Тогда у меня, кроме старика, не было знакомых людей, но я очень тянулся к людям. Настолько, что когда попал в дом к этом девочке, решил рискнуть. Она как раз писала какое-то упражнение и сделала элементарную ошибку, не помню уж какую.

Я с мужеством отчаяния выполз на страницу тетради и стал бегать кругами по ошибочной букве.

Не глядя, девочка стряхнула меня со страницы. Нельзя сказать, что это приятное ощущение, тут можно и ногу потерять, но я снова влез на страницу. После моей третьей попытки девочка поглядела на букву и задумалась. Думала она вслух, и когда пришла к правильному решению, я тут же побежал к лишней запятой.

И тут она догадалась, что я - не простой муравей, а муравей с грамматическим уклоном. Так она мне и сказала.

Вообще-то, Лену ничто так не поражает, как моя грамотность. Она согласна примириться с тем, что я мыслю, могу поддерживать с ней примитивный разговор. Но моя грамотность! Она готова мне памятник поставить за то, что я помог ей исправить тройку в четверти. Видно, мы склонны ценить в других не то, что воистину достойно хвалы, а то, чего не хватает в нас самих. И вообще, она в глубине души подозревает, что я притворяюсь. Что я в самом деле нечто вроде прекрасного принца, полагающего нужным до поры до времени скрываться под видом муравья. Нет, она этого не говорит вслух, она даже сочувствует моему одиночеству и хотела бы, чтобы я нашел подобных себе. Но по некоторым ее недомолвкам я убежден, что она намеревается, когда вырастет, поцеловать меня или принести мне какую-нибудь жертву, и тогда я в мгновение ока оборочусь добрым молодцем и возьму ее в жены. Что ж, я не спорю. Если эволюция вознамерится сделать еще один неожиданный шаг и превратит меня в человека, я согласен жениться на Лене, ибо она - единственное существо на свете, ради которого я готов пожертвовать жизнью. Я открою еще одну тайну: я мог бы убежать, не губя рыжего муравья, но боялся, что он может укусить Лену. И эта мысль была смертным приговором тому бандиту. Именно она, а не мои высокие рассуждения о праве формика сапиенса на самозащиту.

- Ты соскучился без меня?

Нет, милая, я не успел соскучиться. Я думал.

- Ты не представляешь, сколько нам сегодня задали.

Мы принимаемся за уроки.

Сегодня я делаю уроки рассеянно, сам чуть не пропустил квадратный корень. У меня из головы не лезут эти проклятые перуанские гиганты. Чужие, вернее всего, безмозглые существа. А вдруг (на миг забудем о том, что этого быть не должно) они научились мыслить? А что, если именно в них мой единственный шанс? Ведь в моих руках сейчас, возможно, судьба не только муравьиной, но и человеческой цивилизации. Человечество даже не подозревает, как оно одиноко. Об этом знаю только я.

А Лена, как всегда, читает мои мысли.

- Ты хочешь в Перу?

- Нет, что ты. Мне и здесь хорошо.

- Не ври, хочешь. Но ты обещаешь вернуться обратно?

Что мне делать в Перу? Пора смириться с тем, что нет на Земле тебе подобных и ждать чуда - собственного превращения в превосходного молодца или кончины в лапах бродячего паука. И тут меня посещает странная мысль: а возможен ли живой (подчеркиваю, живой) разум без чувств, оттесняющих порой разум в сторону? Я понимаю, что теория вероятности против меня, но я иду на риск, потому что не могу иначе. Не столько ради себя, сколько ради этой девочки.

- Я помогу тебе. Мы поедем на аэродром, и я посажу тебя в самолет, который летит в Перу.

Наивная. В Перу, наверное, и не летают самолеты...

- Как только ты попадешь на аэродром, мы посадим тебя в карман какому-нибудь перуйскому дипломанту...

Глупенькая, не перуйскому, а перуанскому, не дипломанту, а дипломату. Как ты без меня здесь останешься? Опять тройка в четверти по-русскому?

А сам уже стараюсь внушить ей, что надо выйти на улицу, там в киоске напротив сидит старик, с которым я знаком. Он сможет помочь доехать до аэродрома...