/ Language: Русский / Genre:sf, / Series: Рассказы

Умение Кидать Мяч

Кир Булычев


Кир Булычев

Умение кидть мяч

Он коротко позвонил в дверь, словно ндеялся, что его не услышт и не откроют. Я открыл. Его лицо было мне знкомо. Рз дв я окзывлся с ним в лифте, но не знл, н кком этже ему выходить, и оттого чувствовл себя неловко, смотрел в стенку, делл вид, что здумлся, чтобы он первым нжл кнопку или первым спросил: «Вм н ккой этж?»

— Извините, рди бог, — скзл он. — Вы смотрите телевизор?

— Сейчс включу, — ответил я. — А что тм?

— Ни в коем случе! Простите. Я пошел. Я только в случе, если вы смотрите, потому что у меня сломлся телевизор, я решил…

— Д зходите же, — нстивл я. — Все рвно сейчс включу. Делть нечего.

Мне пришлось взять его з локоть, почти зтянуть в прихожую. Он поглядел н тпочки, стоявшие в ряд под вешлкой, и спросил:

— Ботинки снимть?

— Не ндо, — скзл я.

Я был рд, что он пришел. Приндлеж к бунтующим рбм телевизор, я могу зствить себя его не включть. Дже дв-три дня не включть. Но если я сдлся, включил, то он будет рботть до последних тктов прощльной мелодии, до слов диктор «спокойной ночи», до того, кк исчезнет изобржение ночной Москвы и сухо зшуршит пустой экрн. В тот вечер я боролся с собой, полгя, что чтение — более продуктивный способ убить время. Я был доволен собой, но рук тянулсь к выключтелю, кк к сигрете. Я обогнл гостя и включил телевизор.

— Сдитесь, — скзл я. — Кто игрет?

— Игрют в бскетбол, — тихо ответил гость. — Н кубок европейских чемпионов. Я вм действительно не мешю?

— Никого нет дом. Поствить кофе?

— Что вы! Ни в коем случе.

Он осторожно уселся н крй кресл, и только тут я зметил, что он все-тки успел снять ботинки и остться в носкх, но не стл ничего ему говорить, чтобы не ввергнуть его в еще большее смущение. Гость был мне приятен. Хотя бы потому, что он мл ростом, хрупок и печлен. Я симптизирую мленьким людям, потому что см невысок и всегд трчу много сил н то, чтобы никто не подумл, есть ли у меня комплекс по этой чсти. Он есть. Иногд мой комплекс зствляет меня кзться себе тксой среди догов и искть нору, чтобы спрятться. Иногд принимет форму нполеоновских мечтний и тйного желния укоротить некоторых из людей, глядящих н меня сверху вниз, по крйней мере н голову. Но я никого еще не укоротил н голову, хотя не могу избвиться от некоторой, ндеюсь, неизвестной окружющим, нтиптии к родной сестре, которя выше меня и с которой я не люблю ходить по улицм. А вот тех, кто ниже меня ростом, я люблю. Я им многое прощю.

Когд-то, еще в школе, мой комплекс рзыгрывлся, выходил из рмок и приводил к конфликтм, которые плохо для меня кончлись. Я мечтл стть сильным. Я собирл сведения о мленьких гениях — я вообще одно время был уверен, что гении бывют лишь мленького рост, отчего исключл из их числ Петр Первого, Чехов и кое-кого еще. Я хрнил вырезки о жизни штнгистов-легковесов и боксеров в весе пер. Я смотрел бскетбол лишь тогд, когд н площдке игрл Алччян — это был смый мленький рзыгрывющий в сборной Союз. Но кк-то я увидел его в жизни и понял, что он человек выше среднего рост. И перестл смотреть бскетбол вообще.

С годми все это сглдилось. Я не стл гением и понял, что небольшой рост — еще не обязтельное кчество великого человек. Я бросил собирть вырезки о спортсменх, сильно рстолстел и подобрел к людям. Я спокойно смотрел н великнов, понимя, что и у них свои беды и трудности.

— Вот тк, — скзл с удовлетворением мой гость, когд центровой югослвов промхнулся по кольцу, хотя никто не мешл ему положить мяч в корзину.

В голосе гостя звучло злордство. И я подумл, что он, нверное, не смог воспитть в себе философский взгляд н жизнь.

Центровой тяжело зтрусил обртно, к центру площдки. Бежть ему было трудно, потому что кждя ног его был длиннее и тяжелее, чем я весь. Мой гость усмехнулся. Я лишь внутренне пожлел центрового.

— Курлов, — предствился вдруг мой гость, когд югослвы взяли тйм-ут. — Николй Мтвеевич. Физиолог. Две недели, кк к вм в дом переехл. Н шестой этж.

«Теперь хоть зпомню, н ккую кнопку нжимть, если окжусь с ним в лифте», — подумл я. И скзл:

— А я Коленкин. Гермн Коленкин.

— Очень приятно.

Югослвы рспрямились и рзошлись, оствив мленького тренер в одиночестве. Я знл, что это обмн. Тренер вовсе не мленький. Он обыкновенный.

Нши били штрфные. Мне интересно было нблюдть з Курловым. Интереснее, чем з экрном. Он поморщился. Аг, знчит, промх. Потом кивнул. Доволен.

Между тймми я приготовил кофе. Обнружил в буфете бутылку венгерского ликер. Курлов признлся, что я ему ткже приятен. Не объяснил почему, я не стл спршивть — ведь не только сми чувств, но и побуждения к ним обычно взимны.

— Вы думете, что я люблю бскетбол? — спросил Курлов, когд комнды вновь вышли н площдку. — Ничего подобного. Я к нему глубоко рвнодушен. И з что можно любить бскетбол?

Вопрос был обрщен ко мне. Глз у Курлов были острые и нстойчивые. Он привык, что собеседник первым отводит взгляд.

— Кк — з что? Спорт — это… — ответить было нелегко, потому что к вопросу я не готовился. — Понимете…

— См принцип соревновния, — подскзл мне Курлов. — Азрт игрок, зложенный в кждом из нс?

Я ншел другой ответ:

— Скорее не тк. Звисть.

— Аг! — Курлов обрдовлся.

— Но не простя звисть. Очевидно, для меня, кк и для других людей, спортсмены — воплощение нших тйных желний, олицетворение того, что не дно сделть нм смим. Нверное, это относится и к музыкнтм, и к певцм. Но со спортсменми очевиднее. Ведь никто не говорил и не писл о том, что Моцрту в детстве скзки, что у него нет музыкльного слух, и тогд он стл тренировться, пок не превртился в генильного музыкнт. Тк скзть нельзя — здесь тлнт чистой воды. А вот про спортсмен ткого-то вы можете прочесть, что в детстве он был хилым, врчи зпретили ему все, кроме медленной ходьбы, но он тренировлся тк упорно, что стл чемпионом мир по брьерному бегу. Я понятно говорю?

— Дльше некуд. А что вы можете скзть тогд об этих? — Курлов ткнул пльцем в телевизор и злихвтски опрокинул в рот рюмку с ликером. Глз у него блестели.

— То же смое.

— А не кжется ли вм, что здесь все звисит от рост? От игры природы. Родился феномен — дв с половиной метр. Вот комнд и кидет ему мячи, он зклдывет их в корзину.

Я не соглсился с Курловым.

— Ткие уникумы — исключение. Мы знем о двух-трех, не больше. Игру делет комнд.

— Ну-ну.

Н экрне высоченный центровой перехвтил мяч, послнный нд головми игроков, сделл неловкий шг и положил мяч в корзину.

Курлов улыбнулся.

— Тлнт, труд, — скзл он. — Все это теряет смысл, стоит в дело вмешться человеческой мысли. Прусные суд исчезли, потому что появился провой котел. А он куд менее крсив, чем грот-мчт с полным вооружением.

— Оттого что изобрели мотоциклы и появился мотобол, — возрзил я, — футбол не исчез.

— Ну-ну, — усомнился Курлов. Он остлся при своем мнении. — Поглядите, что эти люди умеют делть из того, что недоступно вм, человеку ниже среднего рост (я внутренне поклонился Курлову), человеку умственного труд. Они умеют попдть мячом в круглое отверстие, причем не издлек. Метров с трех-пяти. И притом делют мску ошибок.

Говорил он очень серьезно, нстолько серьезно, что я решил перевести беседу в несколько более шутливый плн.

— Я бы не взялся им подржть — скзл я. — Дже если бы потртил н это всю жизнь.

— Чепух, — возрзил Курлов. — Совершення чепух и бред. Все н свете имеет рельное объяснение. Нет нерзрешимых здч. Эти молодые люди тртят всю жизнь н то, чтобы достичь устойчивой связи между мозговыми центрми и мышцми рук. Глз всегд или почти всегд может првильно оценить, куд следует лететь мячу. А вот рук после этого ошибется.

— Првильно, — ответил я. — Знете, я когд-то учился рисовть. Я совершенно точно в детлях предствлял себе, что и кк я нрисую. А рук не слушлсь. И я бросил рисовть.

— Молодец! — одобрил Курлов. — Спсибо.

Последнее относилось к тому, что я нполнил его рюмку.

— Знчит, — продолжл Курлов, — систем «мозг-рук» действует недостточно четко. Дльнейшее — дело физиологов. Стоит лишь нйти неполдки в этой системе, устрнить их — и бскетболу крышк.

Курлов строго посмотрел н экрн. Я понял, что комплексы, которые мне удлось в себе подвить, цепко держли в когтистых лпх моего сосед.

— Рди этого я и пришел.

— Сюд?

— Д. Пришел смотреть телевизор. И теперь я зню, что могу превртить в генильного бскетболист любого неуч. Вс, нпример. Хотите?

— Спсибо, — скзл я. — Когд же я стну бскетболистом?

— Мне нужно дв месяц сроку. Д, дв месяц, не больше. Но потом не жлуйтесь.

— Чего же жловться? — улыбнулся я. — Кждому приятны плодисменты трибун.

…Я встретился с Курловым недели через две. В лифте. Он рсклнялся со мной и скзл:

— Мне н шестой.

— Помню.

— И кстти, в моем рспоряжении еще шесть недель.

— Кк тк? — Я збыл о рзговоре у телевизор.

— Шесть недель, и после этого вы стновитесь великим бскетболистом.

Прошло не шесть недель, больше. Месяц три. Но потом чсов в семь вечер вновь рздлся звонок в дверь. Курлов стоял н лестнице с большой сумкой в руке.

— Рзрешите?

— У вс снов сломлся телевизор?

Курлов ничего не ответил. Он был деловит. Он спросил:

— Дом никого?

— Никого, — ответил я.

— Тогд рздевйтесь.

— Вы говорите, кк грбитель.

— Рздевйтесь, то стемнеет. До пояс. Д послушйте, в конце концов! Вы хотите стть великим бскетболистом или нет?

— Но ведь это был…

— Нет, не шутк. Я решил эту здчку и дрю вм первому удивительную способность упрвлять собственными рукми. Кзлось бы, природ должн был позботиться об этом с смого нчл, тк нет, приходится вносить коррективы.

Сумку он поствил н пол, из крмн пиджк извлек небольшую плоскую коробку. В ней обнружился шприц и мпулы.

— Почему вы не поинтересуетесь, не опсно ли это для жизни? — спросил он не без сркзм.

— Признться, я рстерян.

— «Рстерян» — првильное слово. Но, ндеюсь, не нпугн? Или мне сбегть домой з дипломом доктор медицинских нук? Нет? Ну и хорошо. Больно не будет.

Я покорно стщил с себя рубшку, мйку, блго был теплый вечер. Мне тогд не пришл в голову мысль, что мой сосед может быть сумсшедшим, убийцей. Эт мысль мелькнул после того, кк он вктил мне под првую лоптку дв кубик рствор. Но было поздно.

— Вот и отлично, — скзл Курлов. — Я уже ствил опыт н себе и н обезьянх. Результты порзительные. Ндеюсь, у вс будут не хуже.

— А что с обезьянми? — глупо спросил я, нтягивя мйку.

— Ничего интересного для профн, — отрезл Курлов. — У них эти связи функционируют лучше, чем у людей. Тем не менее пвин по кличке Роберт умудрился попсть грецким орехом в глз нелюбимому смотрителю н рсстоянии пятидесяти метров.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь — в Лужники, — ответил Курлов. — До темноты остлось три чс. Дв с половиной. Посмотрим, что получилось.

— А уже действует?

— К тому времени, кк подъедем, подействует.

В втобусе он вдруг нклонился к моему уху и прошептл:

— Совсем збыл. Никому ни слов. З неофицильный эксперимент с меня снимут голову и степень. Если бы не днное вм слово, человечество получило бы этот др через пять лет.

— Почему через пять?

— Потому что кждый эксперимент ндо проверить другим экспериментом. А тот — следующим. И еще ждть, не получтся ли побочные эффекты.

— А если получтся?

Курлов пожл плечми. Он был великолепен. У него был явный нполеоновский комплекс. Он подождл, пок втобус остновился, спрыгнул первым н сфльт, подобрл с земли кмешек и зпустил им в пролетвшего мимо шмеля. Шмель упл н трву и обиженно згудел.

— Я вктил себе эту дозу две недели нзд. С тех пор ни рзу не промхивлся.

Мы отыскли почти пустую бскетбольную площдку. Один щит был свободен, у другого двое девчт перебрсывлись мячом, словно не решлись зкинуть его в корзину.

— Ндо рздевться? — спросил я.

— Зчем? Снчл тк попробуем.

Потом я удивлялся, почему з все время пути и в первые минуты н площдке я почти ни о чем не думл. То есть думл о кких-то глупостях. Во сколько звтр утром вствть, ндо купить хлеб н ужин, погод стоит хорошя, но может испортиться — вот о чем я думл.

— Ну, — скзл Курлов, доствя из сумки мяч ровно з секунду до того, кк я сообрзил, что мяч у нс нет.

Я поглядел н кольцо. Кольцо висело стршно высоко. Оно кзлось мленьким, и попсть в него мячом было совершенно невозможно. Девушки у второго щит перестли перебрсывться мячом и изумленно глзели н двух среднего возрст мленьких мужчин, толстого (я) и тонкого (Курлов), которые явно собирлись зняться бскетболом. Девушкм было очень смешно.

— Ну, Коленкин, — произнес торжественно Курлов, — ловите мяч!

Я слишком поздно протянул руки, мяч выскочил из них и поктился по площдке к девушкм. Я тяжело зтрусил з ним. Вид у меня был нелепый, и мне очень зхотелось домой. Я нчл себя ненвидеть з бесхрктерность.

Одн из девушек остновил мяч ногой, и он медленно поктился мне нвстречу. Я скзл, не рзгибясь: «Спсибо», но девушки, нверное, не рсслышли. Они смеялись.

— Прекртите смех! — крикнул с той стороны площдки Курлов. — Вы присутствуете при рождении великого бскетболист!

Девушки просто зшлись от хохот. Курлов не ощутил веселья в ситуции. Он крикнул мне:

— Д бросйте в конце концов!

Этот крик зствил меня поступить совсем уж глупо. Я подхвтил мяч, думя, что он легче, чем был н смом деле, и кинул его в сторону кольц. Мяч описл низкую дугу нд площдкой и упл у ног Курлов.

— Ой, я сейчс умру! — выговорил одн из девушек. Ей никогд в жизни не было тк смешно.

— Если вы будете метть мяч от живот, словно обломок склы, — строго проговорил Курлов, будто не видел, что я повернулся, чтобы уйти с этой проклятой площдки, — то вы никогд не попдете в кольцо. Прекртите истерику и кидйте мяч. И не збудьте, что я вктил вм весь зпс сыворотки, вырботнной в институте з две недели.

Последнюю фрзу он произнес шепотом, вклдывя мне в руки мяч.

— Смотрите н кольцо, — скзл он вслух.

Я посмотрел н кольцо.

— Вы хотите попсть в него мячом. Предствьте себе, кк должен лететь мяч. Предствили? Кидйте!

Я кинул и промхнулся.

Девушки обрдовлись еще больше, я почувствовл вдруг громдное облегчение. Вся эт сыворотк и весь этот кошмр — лишь сон, шутк, розыгрыш.

— Еще рз, — ничуть не смутился Курлов. — Уже лучше. И перед тем, кк кинете, взвесьте мяч н лдонях. Это помогет. Вот тк.

Он нклонился, подобрл мяч и бросил его в кольцо.

Мяч описл плвную дугу, не здев кольц, вошел в смый центр и мягко провлился сквозь сетку.

Почему-то это достижение Курлов вызвло новый припдок хохот у девчт. Но Курлов просто не змечл их присутствия. Он был ученым. Он ствил эксперимент.

И тогд я снял пиджк, передл его Курлову, взвесил мяч н лдонях, совершенно отчетливо предствил себе, кк он полетит, кк он упдет в кольцо, и бросил.

Я никогд в жизни не игрл в бскетбол. Я попл мячом точно в центр кольц. Ничуть не хуже, чем Курлов. Курлов догнл мяч и вернул его мне. Я вышел н позицию для штрфного удр и зкинул мяч оттуд.

Чего-то не хвтло. Было слишком тихо. Девушки перестли смеяться.

— Вот тк-то, — скзл буднично Курлов и отбросил мне мяч. — А теперь одной рукой.

Одной рукой брость было труднее. Но после двух неудчных попыток я сделл и это.

— А теперь бегите, — прикзл Курлов. — Бросйте с ходу.

Бежть не хотелось. Я уже устл. Но Курлов поддержл девушк.

— Попробуйте, — попросил он, — ведь вы же тлнт.

Я тяжело пробежл несколько шгов с мячом в руке.

— Нет, — возрзил девушк, — тк не пойдет. Вы же мяч из рук не выпускете. Вот тк.

И он пробежл передо мной, стуч мячом по земле.

Я попытлся подржть ей, но тут же потерял мяч.

— Ничего, — ободрил девушк. — Это вы освоите. Ндо будет сбросить килогрммов десять.

Девушк был выше меня н две головы, но я не чувствовл себя мленьким. Я умел збрсывть мячи в корзину не хуже, чем любой из чемпионов мир.

Бегть я не стл. Я просто кидл мячи. Кидл из-под кольц, кидл с центр площдки (в тех случях, если хвтло сил добросить мяч до щит). Девушк бегл для меня з мячом и был тк довольн моими успехми, словно это он вырстил меня в дворовой комнде.

Вдруг я услышл:

— Коленкин, я жду вс в кфе. Пиджк остнется у меня.

— Подождите! — крикнул я Курлову.

Но Курлов быстро ушел. И я не успел последовть з ним, потому что дорогу мне прегрдили три молодц по дв метр ростом и упругий, широкий человек чуть повыше меня.

— Кидйте, — велел упругий человек. — Кидйте, мы посмотрим.

Из-з его спины выглянул вторя девушк. Окзывется, пок ее подруг знимлсь моим воспитнием, он сбегл з бскетболистми н соседнюю площдку. Тк вот почему скрылся Курлов!

Мне бы ндо уйти. В конце концов я был в этой истории почти ни при чем. Но тщеслвие, дремлющее в любом человеке, проснулось уже во мне, требовло лвров, незслуженных, но тких желнных! Скзть им, что я всего-нвсего подопытный кролик? Что я не умел, не умею и не буду уметь кидть мячи? И может быть, блгорзумие взяло бы все-тки верх и я ушел бы, отшутившись, но в этот момент смый высокий из бскетболистов спросил девушку:

— Этот?

И голос его был нстолько преисполнен презрения ко мне, к моему животику, к моим дряблым щекм, к моим коротковтым ногм и мягким рукм человек, который не только обделен природой по чсти рост, но еще притом и не стрлся никогд компенсировть это спортивными знятиями, голос его был нстолько снисходителен, что я скзл:

— Дйте мне мяч.

Скзл я это в пустоту, в прострнство, но уже знл, что у меня есть здесь верные поклонники, союзники, друзья — девушки н две головы выше меня, но ценящие тлнт, ккую бы скромную оболочку он ни имел.

Девушк кинул мне мяч, и я, поймв его, тут же збросил в корзину с половины площдки, крюком, небрежно, словно всю жизнь этим знимлся.

И смый высокий бскетболист был рзочровн и подвлен.

— Ну дет! — скзл он.

— Еще рз, — попросил тренер.

Девушк кинул мне мяч, и я умудрился его поймть. Збросить его было несложно. Ндо было лишь предствить, кк он полетит. И он летел. И в этом не было ничего удивительного.

Толстый тренер вынул из зднего крмн тренировочных брюк с большими белыми лмпсми блокнот, рскрыл его и зписл что-то.

— Я ему кину? — спросил высокий бскетболист, который меня невзлюбил.

— Кинь, — соглсился тренер, не поднимя глз от блокнот.

— Ну лови, чемпион, — скзл бскетболист, и я понял, что мне несдобровть.

Я предствил, кк мяч понесется ко мне, словно пушечное ядро, кк свлит меня с ног и кк зсмеются девушки.

— Поймешь, — скзл бскетболист, — срзу кидй в кольцо. Ясно?

Он метнул мяч, и тот полетел в меня, словно ядро. И я сделл единственное, что мне оствлось: отскочил н шг в сторону.

— Ну чего же ты? — Бскетболист был рзочровн.

— Првильно, — кивнул тренер, зкрывя блокнот и оттопыривя свободной рукой здний крмн, чтобы блокнот влез н место. — Пс он еще не отрбтывл. Игрть будете?

— Кк? — спросил я.

Тренер помнил меня пльцем, и я послушно подошел к нему, потому что он знл, кк мнить людей пльцем, чтобы они безропотно к нему подходили.

— Фмилия? — спросил он, вновь доствя блокнот.

— Коленкин, — скзл я.

— Вы что, серьезно? — обиделся бскетболист, нвисвший ндо мной, кк Пизнскя бшня.

— Я всегд серьезно, — ответил тренер.

Кк рз в тот момент я хотел было скзть, что не собирюсь игрть в бскетбол и ничто не зствит меня выйти н площдку снов. Но высокий бскетболист опять сыгрл роль демон-искусителя. Мне очень хотелось ему досдить. Хотя бы потому, что он обнял одну из сочувствующих мне девушек з плечи, словно тк было положено.

— Тк вот, Коленкин, — скзл тренер строго, — послезвтр мы выезжем. Пок под Москву, н ншу бзу. Потом, может, в Вильнюс. День н сборы хвтит?

— Молодец, Андрей Зхрович! — воскликнул девушк, освобождясь из объятий бскетболист. — Пришли, увидели, победили.

— Тлнты, — ответил ей тренер, не спускя с меня гипнотизирующего взор, — н земле не вляются. Тлнт ндо нйти, воспитть, обломть, если нужно. З сколько стометровку пробегете?

— Я?

— Нет, Ивнов. Конечно, вы.

— Не зню.

— Тк я и думл.

— З полчс, — вмешлся бскетболист.

— Ой, молчл бы ты, Ивнов! — возмутилсь вторя девушк. — Язык у тебя длинный.

— А бросок хромет, — уел его тренер.

— У меня?

— У тебя. Коленкин тебе пять из двух десятков форы дст.

— Мне?

— Ну что ты злдил? Пойди и попробуй. И ты. Коленкин, иди. Кидйте по десять штрфных. И чтоб все положить. Ты слышишь, Коленкин?

И тут я понял, что совершенно не способен сопротивляться Андрею Зхровичу. И лишь мечтл, чтобы пришел Курлов и увел меня отсюд. И еще чтобы тренер не зствил меня тут же бежть стометровку.

Мы вышли н площдку. Ивнов стл впереди меня. Он был зол. Зол до шнурков н кедх, до трусов, которые кк рз помещлись н уровне моих глз.

И я понял, что мне очень хочется, крйне желтельно збрсывть мячи в корзину лучше, чем это делет Ивнов, который, очевидно, только этим и знимется с душой. Остльное — между прочим. А кстти, что я делю с душой? Прихожу н службу? Сжусь з свой стол? Нет, выхожу покурить в коридор. Зхотелось зкурить. Я полез в крмн з сигретой, но мяч мешл мне, и я прижт его локтем к боку. И тут же меня остновил окрик всевидящего тренер. Моего тренер.

— Коленкин! О никотине збудь!

— Не путйся под ногми! — рявкнул Ивнов и больно толкнул меня в живот коленом.

Я сдержл стон. Отошел н шг.

Ивнов обхвтил мяч длинными пльцми, тк что он исчез в них, кк рбуз в воське. Присел, выпрямился и кинул. Мяч удрился о кольцо, подпрыгнул, но все-тки свлился в корзину.

— Плохо, Ивнов, очень плохо, — скзл тренер.

Моя очередь. Мяч срзу стл тяжелым, и руки вспотели. Я хотел бросить его небрежно, но збыл мысленно проследить его полет, и мяч опустился н землю у щит.

Девушки охнули. Тренер нхмурился. Ивнов улыбнулся. А я решил бороться до последнего.

Больше я не промхнулся ни рзу. Из десяти бросков ни рзу. Ивнов промзл четыре.

И когд мы вернулись к тренеру, тот скзл:

— Вот тк, Коленкин. Только чтоб без обмн и увиливний. Пспорт твой я скопировл.

Почему-то мой пиджк висел н ветке дерев рядом с тренером. Знчит, хитрый Курлов вернулся и отдл тренеру мой пиджк. Ккое коврство!

— Вот тебе, — продолжил тренер, — временное удостоверение ншего обществ. Формльности я сегодня вечером зкончу. Вот, держи, не потеряй, официльное письмо нчльнику твоей конторы. Сборы двухнедельные. Я думю, что он отпустит, тем более что ему будет звонок. Твоя контор, к счстью, в ншем обществе.

Я понял, что тренер делил все оргнизции ншей стрны по соответствующим спортивным обществм, не ноборот.

— Вот тебе список, чего с собой взять: зубную щетку и тк длее. Труднее всего будет форму подогнть. Ну ничего, придумем. Рзыгрывющего из тебя не получится, млоподвижен. Будешь центровым. — И н прощнье, подтлкивя меня к выходу, он прошептл: — Зпомни, Коленкин. Ты — нше тйное оружие. Н тебе большя ответственность. Зроешь тлнт в землю — не простим. Из-под земли достнем.

— Ну зчем же тк, — скзл я виновто, потому что знл, что он достнет меня из-под земли.

Вернувшись домой, я долго звонил в дверь Курлову. Но он то ли не хотел открывть, то ли не пришел еще. Я решил зйти к нему попозже. Но кк только добрлся до дивн, чтобы перевести дух, срзу зснул, и мне снились почему-то грибы и ягоды, совсем не бскетбол, кк должно было быть.

Утром я шел н службу и улыблся. Улыблся тому, ккое смешное приключение случилось со мной вчер н стдионе. Думл, кк рсскжу об этом Сенторову и Аннушке, кк они не поверят. Но события рзвивлись совсем не тк, кк я нивно предполгл.

Во-первых, у вход дежурил см зведующий кдрми. Шл кмпния борьбы з дисциплину. Я о ней, рзумеется, збыл и опоздл н пятндцть минут.

— Здрвствуйте, Коленкин, — скзл мне зведующий кдрми. — Иного я от вс и не ждл. Хотя, кстти, кк уходить со службы рньше времени, вы первый.

И тут же он согнл с лиц торжествующее выржение охотник, выследившего оленя-изюбря по лицензии, и вымолвил почти скорбно:

— Ну чем можно объяснить, что весьм увжемый, кзлось бы, человек тк хлтно относится к своим элементрным обязнностям?

Скорбь зведующего кдрми был нигрнной. Иного поведения он от меня и не ждл. И мне зхотелось осдить его, согнть с его лиц сочувствующую улыбку, рспрострнившуюся от округлого подбородк до лысины.

— Переутомился, — поведл я, хотя, честное слово, говорить об этом не нмеревлся. — Н тренировке был.

— Аг, — зкивл кдровик. — Конечно. Тк и зпишем. И кким же видом спорт, если не секрет, вы увлеклись, товрищ Коленкин?

— Бскетболом, — скзл я просто.

Кто-то из сослуживцев хихикнул у меня з спиной, оценив тонкий розыгрыш, который я позволил себе по отношению к кдровику.

— Рзумеется, — соглсился кдровик. — Бскетболом, и ничем другим. — Он посмотрел н меня сверху вниз. — И это зпишем.

— Зписывйте, торопитесь, — рзрешил я тогд. — Все рвно звтр н сборы уезжю. Кстти, я попозже к вм згляну, ндо будет оформить прикз о двухнедельном отпуске.

И я прошел мимо него тк спокойно и незвисимо, что он рстерялся. Рзумеется, он не поверил ни единому слову. Но рстерялся потому, что я вел себя не тк, кк положено по првилм игры.

— Коленкин! — крикнул из дльнего конц коридор Вер Яковлев, секретрь директор. — Скорее к Глвному. Ждет с утр. Три рз спршивл.

Я оглянулся, чтобы удостовериться, что кдровик слышл. Он слышл и помхл головой, словно хотел вылить воду, нбрвшуюся в ухо после неудчного прыжк с вышки.

— Здрвствуйте, — кивнул мне Глвный, поднимясь из-з стол при моем появлении. Смотрел он н меня с некоторой опской. — Вы знете?

— О чем?

— О сборх.

— Д, — подтвердил я.

— Не могу поверить, — удивился Глвный. — Почему же вы никогд никому не говорили, что вы бскетболист?.. Это не ошибк? Может, шхмты?

— Нет, — сообщил я, — это не ошибк. Приходите смотреть.

— С удовольствием.

Я был совершенно ни при чем. Меня несл могучя рек судьбы. Кждое мое слово, действие, движение вызывло к жизни следующее слово, движение, привязнное к нему невидимой для окружющих цепочкой необходимости.

Из кбинет директор я прошел к себе в отдел.

— Н кдровик нрвлся? — спросил Сенторов. — Если уж решил опздывть, опздывй н чс. Пятндцть минут — смый опсный период.

— А еще лучше не приходить тогд вообще, — добвил Аннушк, попрвляя золотые волосы и рскрывя «Литертурку».

— Я уезжю, — скзл я. — Н две недели.

— В комндировку? — спросил Аннушк. — В Симферополь? Возьми меня с собой, Гермн.

— Нет. — Я почувствовл, что крснею. — Я н сборы еду. Н спортивные. Готовиться к соревновниям.

— Ах, — вздохнул Аннушк, — сегодня не первое преля.

— Глядите, — зявил я, не в силх оттягивть смый тяжелый момент. Ведь эти люди знли меня ровно одинндцть лет.

Я передл Сенторову официльное письмо о вызове меня н тренировочные сборы, звизировнное директором.

— Тк, — пробормотл Сенторов, прочтя письмо.

З окном н ветвях тополя суетились ккие-то птшки, солнце уже злило мой стол, который я двно собирлся отодвинуть от окн, чтобы не было тк жрко, но мысль о столь очевидном физическом усилии рньше отпугивл меня. Я подошел к столу, поднтужился и отодвинул его в тень.

— Тк, — продолжл Сенторов. — Если бы я что-нибудь понимл.

— Дй сюд, — попросил Аннушк. — Куд его отпрвляют?

— Тренировться.

Аннушк хмыкнул, проглядел бумгу и скзл с не свойственным ей увжением в голосе:

— Хорошо устроился.

— Но я не устривлся, — возржл я, чувствуя, кк неубедительно звучит мой голос, — они сми меня обнружили и нстояли. Дже шефу звонили.

— Тогд, — Аннушк возвртил мне бумгу, — если не секрет, что ты умеешь делть в спорте? Толкть штнгу? Боксировть? Может, ты знимешься смбо, но почему ты тогд не в дружине?

Я вдруг понял, что помимо своей воли подтягивю животик и пытюсь выпятить грудь. И Аннушк увидел это.

— Аг, ты орел, — съязвил он. — Ты собирешься бежть десять километров. Почему бы тебе не признться товрищм, что у тебя есть знкомя врчих, которя тким хитрым обрзом устроил тебе бюллетень в смый рзгр отпускного сезон, когд нм, простым смертным, приходится потеть здесь нд бумжкми?

И я понял, что отвечть мне нечего. Что бы я ни ответил, для них будет неубедительно. И они будут првы.

— Лдно, — кивнул я. — Пок. Читйте гзеты.

И то, что я не стл спорить, ввергло Аннушку в глубокое изумление. Он был готов ко всему — к опрвдниям, к улыбке, к призннию, что все это шутк. А я просто попрощлся, собрл со стол бумги и ушел. В конце концов я был перед ними виновт. Я был обмнщиком. Я собирлся знять не приндлежщее мне место в колеснице истории. Но почему не приндлежщее? А кому приндлежщее? Ивнову?

Рссуждя тк, я выписл себе комндировку н спортивные сборы (директор решил, что тк более к лицу ншему солидному учреждению), пытясь сохрнять полное спокойствие и никк не регировть н колкие змечния сослуживцев. Новость о моем отъезде рспрострнилсь уже по этжм, и н меня покзывли пльцми.

— Зщищйте честь учреждения, — скзл кдровик, ствя печть.

— Попробую, — пообещл я и ушел.

Я уже не приндлежл себе.

Я ехл н электричке в Богдновку, тк и не зств дом Курлов, и пытлся рзмышлять о превртностях судьбы. В общем, я уже ншел себе опрвдние в том, что еду знимться броснием мячей в корзину. Во-первых, это никк не менее блгородное и нужное нроду знятие, чем переписывние бумг. Во-вторых, я и в смом деле, очевидно, могу принести пользу комнде и спорту в целом. Я никк не большее отклонение от нормы, чем трехметровые гигнты. В-третьих, мне совсем не мешет рзвеяться, переменить обстновку. И нконец, нельзя збывть, что я подопытный кролик. Я оствил Курлову зписку со своими координтми, и он мог меня рзыскть и контролировть ход опыт. Првд, я вдруг понял, что совсем не хочу, чтобы Курлов объявился в комнде и объяснил всем, что мои способности — результт достижения биологии по чсти упрочения центров упрвления мышечными движениями. Тогд меня просто выгонят кк смозвнц, сыворотку употребят для повышения точности бросков у нстоящих бскетболистов. Почему-то мне было приятнее, чтобы окружющие думли, что мой тлнт врожденный, не внесенный в меня н острие иглы. Првд, во мне попискивл другой голос — скептический. Он повторял, что мне уже сорок лет, что мне нелегко будет бегть, что вид мой н площдке будет комичен, что действие сыворотки может прекртиться в любой момент, что я обмнул своего нчльник… Но этот голос я подвил. Мне хотелось плодисментов.

Тренер стоял н плтформе.

— Третий поезд встречю, — признлся он. — Боялся, честно говорю — боялся я, Коленкин, з тебя. У меня дв центровых с трвмми и рзыгрывющий вступительные экзмены сдет. А то бы я тебя, может, и не взял. Возни с тобой много. Но ты не обижйся, не обижйся. Я тк доволен, что ты приехл! А ты тоже не пожлеешь. Коллектив у нс хороший, дружный, тебя уже ждут. Если что — обиды и тк длее, — срзу мне жлуйся. Поднимем вопрос н собрнии.

— Не ндо н собрнии, — попросил я.

— Вот и я тк думю. Обойдется. Ты только держи нос морковкой.

Дорог со стнции был пыльня. Мы зглянули н небольшой рынок неподлеку от стнции, и тренер купил помидоров.

— Я здесь с семьей, — скзл он. — Прнишку своего н свежий воздух вывез. А то ведь, не поверишь, кк моряк в дльнем плвнии. Вот супруг и попросил покупки сделть.

Н бзе было пусто. Лишь в тени, у вернды, дв гигнт в мйкх игрли в шшки. Мы прошли мимо бскетбольной площдки. Я поглядел н нее с легким змирнием сердц, кк нчинющий глдитор смотрит, проходя, н рену.

— Вот. — Тренер ввел меня в длинную комнту, в которой свободно рзместились три кровти: две удлиненные, одн обычня, для меня. — Белье тебе сейчс принесут, полотенце и тк длее. С соседями см познкомишься. Обед через чс. Тк что действуй, я к семье збегу.

И он исчез. Лишь мелькнули в дверях широкя спин и оттопыренный блокнотом здний крмн тренировочных брюк. Я уселся н обычную кровть и пострлся предствить себе, что думет, окзвшись здесь впервые, нстоящий бскетболист. Тот, что годми кидл этот проклятый мяч, поднимясь от дворовой комнды к зводской, потом выше, выше. Потом попдл сюд. Он, нверное, волнуется больше, чем я.

Где-то з стенкой рздвлись сухие удры. Я догдлся — тм игрли н бильярде. Я подумл, что вечером ндо будет попробовть свои силы н бильярде. Ведь возникшие во мне связи вряд ли огрничивются бскетболом. Это было бы нелогично. А кк сейчс Аннушк и Сенторов? Что говорят в коридорх моего учреждения? Смеются? Ну тогд придется приглсить их…

И тут в коридоре возникли громкие шги, и я понял, что приближются мои соседи, товрищи по комнде. И я вскочил с постели и попытлся опрвить мтрц, н котором сидел.

Вошл грузня женщин грендерских рзмеров. Он несл н вытянутых рукх пчку простынь, одеяло и подушку.

— Где здесь новенький? — спросил он меня, спрведливо полгя, что я им быть не могу.

— Вы сюд клдите, — покзл я н кровть. Я не осмелился сознться.

— Вы ему скжите, что тетя Нюр зходил, — сообщил грузня женщин.

— Тут полный комплект.

Он рзвернулсь, чтобы выйти из комнты, и столкнулсь в дверях с длинноногими девушкми, моими стрыми добрыми знкомыми, свидетельницми моих первых успехов и поржений.

— Здрвствуй, Коленкин, — скзл Вля, т, что светлее.

— Здрвствуйте, зходите, — обрдовлся я им. — Я и не знл, что вы здесь.

— Мы утром приехли, — объяснил Тмр, т, что потемнее. — А у тебя здесь хорошо. Свободно. У нс теснее.

— Это пок ребят не пришли, — добвил Вля.

Он очень хорошо улыблсь. И я искренне пожлел, что я ниже Ивнов ростом. Инче бы я позвл ее в кино, нпример.

— Сегодня вечером кино, — скзл Вля. — В столовой. Придете?

— Приду, — пообещл я. — А вы мне место зймете?

— Мест сколько угодно. Еще не все приехли.

— Вль, — окликнул ее Тмр, — збыл, зчем мы пришли? — Он обернулсь ко мне: — Мы по дороге Андрей Зхрыч встретили. Он говорит, что Коленкин приехл. Мы тогд к тебе. Познимешься с нми после обед, ? У Влентины, нпример, техник хромет.

— Ну ккя уж тм техник, — зстеснялся я. — Конечно, что могу — обязтельно.

— Где тут нш недомерок остновился? — прогремело в коридоре.

Вля дже поморщилсь. Я сделл вид, что непочтительные слов меня не ксются.

Лохмтя голов Ивнов, укршення длинными бкенбрдми (кк же я не зметил этого в прошлый рз?), возникл у верхнего косяк двери.

— Привет, Коленочкин, — поздоровлся Ивнов и протиснулся в комнту.

— Устроился?

И тут я понял, что Ивнов совсем не хочет меня обижть. Что он тоже рд моему приезду. Пок я был чужим, толстячком, встреченным случйно, он испытывл ко мне недоброжелтельство, теперь же я стл своим, из своей же комнды. А уж если я мл ростом и не произвожу впечтления бскетбольной звезды, это мое личное дело. Глвное — чтоб игрл хорошо. Хотя при том я понимл: с ним ндо быть осторожным, ибо щдить моет смолюбия он не нмерен. Ему это и в голову не придет.

— Ты бы, Ивнов, мог потише? — спросил Тмр. — Человек с дороги, устроиться не успел, ты со своими глупыми зявлениями.

— А чего ему устривться? — удивился Ивнов. Потом посмотрел, склонив голову, н девушек и спросил: — А вы что здесь делете? Человек с дороги, устл, устроиться не успел…

Тут рссмеялись мы все и почему-то никк не могли остновиться. Тк что, когд мои соседи, еще мокрые после купния, с мхровыми полотенцми через плечо, похожие друг н друг, кк бртья, вошли в комнту, они тоже нчли улыбться.

— Знкомьтесь, мльчики, — предствил меня Тмр. — Нш новый центровой, Коленкин. Андрей Зхрович сегодня рсскзывл.

Бскетболисты окзлись людьми деликтными и ничем не выдли своего рзочровния или удивления. А может быть, тренер их предупредил. Они по очереди протянули мне свои лопты, ккуртно повесили мхровые полотенц н спинки своих удлиненных кровтей, и в комнте стло тк тесно, что у меня возникло неловкое чувство — сейчс кто-то из них н меня нступит.

— Ну что, обедть пор? — спросил вдруг Вля.

— Точно, — скзл Тмр. — Я чувствую, что чего-то хочу, окзывется, я голодня.

И девушки упорхнули, если можно употребить это слово по отношению к ним.

Обедть я пошел вместе с соседями. Я шел между ними и стрлся привыкнуть к мысли, что по крйней мере несколько дней я буду вынужден смотреть н людей снизу вверх.

— Ты рньше где игрл? — спросил меня Коля (я еще не нучился их с Толей рзличть).

— Тк, понемножку, — тумнно ответил я.

— Аг, — соглсился Коля. — А я из «Труд» перешел. Здесь больше возможностей для рост. Все-тки первя групп.

— Првильно, — соглсился я.

— И в институт поступю. А ты учишься или рботешь?

— Рботю.

У ребят явно перед глзми висел пелен. Психологический зслон. Они смотрели н меня и, по-моему, меня не видели. Рядом с ними шел мленький, лысеющий, с брюшком, сороклетний мужчин, годящийся им в отцы, они рзговривли со мной, кк с коллегой Герой Коленкиным из их комнды, потому, очевидно, неплохим прнем, с которым ндо будет игрть. И вдруг все мое предыдущее существовние, нлженное и будничное, отошло в прошлое, исприлось. И я тоже нчл чувствовть себя Герой Коленкиным, и особенно после того, кк з обедом ко мне подошел Андрей Зхрович, передл сумку и скзл, что тм форм и кеды, мой рзмер.

Андрей Зхрович с семьей обедл вместе с нми, з соседним столиком. Его сын смотрел н меня с увжением, потому что слышл, нверное, от отц, что я тлнт, что внешность обмнчив. Мльчику было лет семь, но он стрлся вести себя кк нстоящий спортсмен, и тренировочный костюм н нем был ккуртно сшит и подогнн. Зто жен Андрея Зхрович, худя устля женщин с темными кругми вокруг желтых нстойчивых глз, смотрел н меня с осуждением, ибо, нверное, привыкл вмешивться в дел и решения добродушного муж и это его решение не одобрял.

— Ну, мльчики-девочки, — скзл весело Андрей Зхрович, — отдохните полчсик и пойдем покидем.

Он извлек из крмн блокнот и стл писть в нем. Я глубоко уверен, что вынимние блокнот относилось к облсти условных рефлексов. Именно с блокнотом к тренеру приходил уверенность в своих силх.

Меня предствили мссжисту, врчу, хрупкой девочке — тренеру женской комнды и еще одному человеку, который окзлся не то бухглтером, не то предствителем Центрльного совет. Он осмотрел меня с головы до ног и остлся недоволен.

В комнте Коля и Толя лежли н кровтях и перевривли пищу. Было жрко, томно, кк бывет в летний день под вечер, когд все змирет, лишь жужжт мухи. Не хотелось мне идти ни н ккую тренировку, не хотелось кидть мяч. Я сбросил ботинки и повлился н койку, моля бог, чтобы строгя жен отпрвил Андрея Зхрович в мгзин… И тут же проснулся, потому что Андрей Зхрович стоял в дверях и говорил укоризненно:

— Ох, Коленкин, Коленкин! Нмучюсь я с тобой. И чего ты решил жир нгонять в ткое неурочное время?

Коля и Толя собирли свои вещи в белые сумки с ндписью «Адидс».

— Извините, — скзл я. — Вздремнул.

— Дю три минуты, — сообщил Андрей Зхрович. — Нчинем.

Я спустил вялые ноги с кровти. Встть, взять с собой полотенце, форму, собрть выднную мне скромную сумку стоило непомерных усилий.

— Н бильярде игрешь, Коленкин? — спросил Толя.

— Игрю, — ответил я смело, хоть игрть и не приходилось. Лишь видел, кк это делется, когд отдыхл в снтории год три нзд.

— Совсем збыл, — сунул вновь голову в дверь Андрей Зхрович. — Вы, ребят, Коленкин к врчу отведите. Осмотр ндо сделть.

У вход в кбинет мне стло стршно. Дверь был деревяння, обычня, кк и в прочих комнтх домик, но я вдруг вспомнил, что у меня брхлит двление, случется тхикрдия, есть шум в левом желудочке, постоянно болят зубы и вообще со мной нелдно, кк нелдно с остльными моими сверстникми, которым под сорок и которые ведут сидячий обрз жизни.

— Мы тебя, Гер, подождем, — предложили Коля и Толя. Нверное, почувствовли мое волнение. — Врч у нс свой, добрый. Кирилл Петровичем зовут. Не стесняйся.

Окно в кбинете было рспхнуто, молодые сосенки кчли перед ним темными пушистыми веткми, вентилятор н столе добвлял прохлды, и см доктор, кк-то не змеченный мною в столовой, хоть меня ему и предствляли, покзлся мне прохлдным и уютным.

«В конце концов, — подумл я, — если дже меня и отпрвят домой по состоянию здоровья, это не хуже, чем изгнние из комнды з неумение игрть в бскетбол».

— Здрвствуйте, Кирилл Петрович, — скзл я, стрясь придть голосу мягкую здушевность. — Жрко сегодня, не тк ли?

— А, пришли, Коленкин? Присживйтесь.

Доктор был длеко не молод, и я решил, что он стл спортивным врчом, чтобы почще бывть н свежем воздухе. Я встречл уже тких неглупых, устых и несколько рзочровнных в жизни и медицине врчей в домх отдых, н туристских бзх и других местх, где есть свежий воздух, люди мло и нерзнообрзно болеют.

Доктор отложил книгу, не глядя протянул руку к длинному ящичку. Собирлся для нчл смерить мне двление. Другя рук привычно достл из ящик стол крточку и синюю шриковую ручку. Я решил было, что дело огрничится формльностью.

Снчл доктор зписл мои днные — возрст, чем болел в детстве, ккими видми спорт знимлся, семейное положение и тк длее. Пок писл, ничем не выржл своего удивления, но, кончив, отложил ручку и спросил прямо.

— Скжите, Коленкин, что вс дернуло н стрости лет в спорт удриться? Не поздно ли?

А тк кк я только пожл плечми, не придумв нстоящего ответ, он продолжл:

— Что движет людьми? Стрсть к слве? Авнтюризм? Ну, я понимю мльчишек и девчонок. Понимю редко встречющихся тлнтливых людей, для которых нет жизни вне спорт. Но ведь у вс приличное место, положение, свой круг знкомых. И вдруг — ткой финт. Вы же, признйтесь, никогд спортом не интересовлись?

Я слушл его вполух. Меня вдруг испугл внезпно родившяся мысль: что, если сыворотк Курлов нстолько меняет все в оргнизме, что врч обнружит ее? И скжет сейчс: «Голубчик, д вм же ндо пройти допинговый контроль!» Или: «Это же подсудное дело!»

Продолжя говорить, Кирилл Петрович нмотл мне н руку жгут, нжл н грушу, и руку мне сдвило воздухом.

— Что с пульсом у вс? — удивился Кирилл Петрович.

Я понял, что судьб моя висит н волоске, и решился идти в-бнк.

— Я волнуюсь, — скзл я. — Я очень волнуюсь. Поймите меня првильно. Вы же угдли: мне в смом деле сорок лет, я никогд не знимлся спортом. Мне хочется хотя бы н время, хотя бы н две недели стть другим человеком. Вм рзве никогд не хотелось скзть: «Ктись все к черту! Еду н Северный полюс!»?

— Хотелось, — коротко ответил доктор. — Снимйте рубшку. Я вше сердце послушю. Кстти, у вс тхикрдия. Вы неврстеник?

— Не змечл з собой. Хотя в нши дни все неврстеники.

— Зчем обобщть? Вытяните вперед руки. Аг, дрожт. Тремор ощутимый. Пьете?

— Только з компнию.

— И кк в тком состоянии умудряетесь попдть в кольцо? Я бы вм не рекомендовл игрть в бскетбол. Снчл зймитесь просто ходьбой, обтирйтесь по утрм холодной водой. Никогд не пробовли?

Он меня гробил. Моя откровенность обошлсь мне слишком дорого.

— Будет он обтирться холодной водой. Прослежу. — В дверях стоял Андрей Зхрович, блокнот в руке. — Все зписывю. Все вши советы, Кирилл Петрович, зписывю. Ни одного не упускю. И бегть он будет.

— Совсем не уверен, что будет. В его состоянии…

— В его состоянии полезно знимться спортом, — нстивл Андрей Зхрович. — Я уже все зписл.

Андрей Зхрович вспотел. Н лбу блестели, сползли к глзм кпли пот. Он тоже волновлся. Доктор окзлся неожиднным, непредусмотренным препятствием.

— Но ведь серьезного ничего нету? — спросил тренер зискивюще.

— Серьезного, слв богу, ничего. Просто рспущенный оргнизм. Рннее стрение. Жирок.

Доктор взял брезгливо меня з жирную белую склдку н животе и оттянул ее к себе.

— Видите?

— Вижу, — соглсился тренер. — Сгоним. Двление в пределх?

— В пределх. Хотя еще неизвестно, что считть пределом. И не сердце, овечий хвост.

— Все ясно. Тк мы пошли н тренировку?

— Д идите вы куд хотите! — обозлился вдруг доктор. — Не помрет вш центровой. Ему еще н Северный полюс хочется мхнуть!

В коридоре ждли Толя и Коля.

— Здорово он тебя, — скзл Толя. — Я уж думл, не допустит.

Они и в смом деле были милыми ребятми. Их дже не удивило состояние мое» здоровья. Они болели з меня и были рды, что в конце концов доктор удлось побороть.

— Только кждый день ко мне н проверку, — слышлся докторский голос.

— Обязтельно. Совершенно обязтельно, — зверял его тренер.

Он догнл нс н вернде и скзл мне:

— Ну и поствил ты меня в положение, Коленкин! Нехорошо.

И мы пошли к площдке.

Я переодевлся, слыш стук мяч, крики с площдки. И мне все еще не хотелось выходить. Сердце билось неровно — зпоздля рекция н врч. Ныл зуб. В рздевлке было прохлдно, полутемно. З стеной шуршл душ.

— Ну! — крикнул Коля, зглядывя внутрь. — Ты скоро?

И я пошел н площдку, прорезнную ствшими длиннее тенями высоких сосен.

Тренировлись мужчины. Девушки сидели в ряд н длинной низкой скмье. При виде меня зшептлись. Кто-то хихикнул, но Вля, миля, добря Вля, шикнул н подругу.

Ребят перестли игрть. Тоже смотрели н меня. В столовой, где я видел почти всех, было инче. Тм мы были одеты. Тм мы смотрелись цивилизовнными людьми. Кк в доме отдых.

Я остновился н белой полосе. Все мы выдем себя не з тех, кем являемся н деле. Мы стремся быть знчительнее, остроумнее перед женщиной, если он нм нрвится. Мы стремся быть умнее перед мужчинми, добрее перед стрикми, блгорзумнее перед нчльникми. Мы все игрем рзличные роли, иногд по десяти н дню. Но роли эти любительские, несложные, чще з нс рботет инстинкт, меняя голос по телефону в звисимости от того, с кем мы говорим, меняя походку, словрный зпс… И я понял, что стою, вобрв живот и сильно отведя нзд плечи, словно зрители, смотрящие н меня, сейчс подддутся обмну.

— Держи! — крикнул Ивнов. — Держи, Коленкин. Ведь нрод в тебя еще не верит.

Я прикзл своим рукм поймть мяч. И они меня послушлись. Я прикзл им зкинуть мяч в корзину отсюд, с боковой полосы, с неудобной, длеко рсположенной от кольц точки. И мяч послушлся меня.

— Молоток! — скзл Толя.

Труднее было бегть, стучть мячом по земле и получть псы от других. Мяч был тяжел. Минут через десять у меня совсем отнялись руки. Я был покрыт потом и пылью. Я понимл, что больше не смогу сделть ни шгу. И я собрлся уже было повернуться и уйти с площдки, кк Андрей Зхрович, стоявший в стороне со свистком и блокнотом, крикнул:

— Коленкин! Отойди, отдохни. У тебя режим особый. Не переутомляйся, то нс с тобой Кирилл Петрович в Москву отпрвит.

Я был очень блгодрен тренеру. Я сел н скмью, к девушкм, и они потеснились, чтобы мне было удобнее. И Тмр нпомнил мне:

— Гер, обещл ведь нс с Влей погонять!

— Обязтельно, — подтвердил я. — Только не сегодня.

Глвное — я не опозорился.

Больше в тот день я не выходил н площдку, хоть Андрей Зхрович и поглядывл в мою сторону, хотел позвть меня, но я чуть зметно, одними глзми, откзывлся от его нстойчивых приглшений. Ведь бегуном мне не стть. Я умею лишь одно — збрсывть мяч в корзину. И чем меньше я буду бегть, тем меньше будет противоречие между моим тлнтом и прочими моими кчествми. Впрочем, я могу поднять свою репутцию в другом: бильярд.

После ужин я в кино не пошел. Вля, по-моему, н меня немного обиделсь. Женщины, дже очень молодые, — удивительные существ. В них слишком рзвито чувство собственности. Думю, что это твизм, воспоминние о млденчестве, когд все мое: и ложк моя, и погремушк моя, и мм моя, и дядя мой. Я подходил под ктегорию «дядя мой». И я уже дже слышл, кк кто-то из девушек, обрщясь к Вле и инстинктивно признвя ее прв н меня, скзл: «Твой-то, Гер».

— Не хочется в зле сидеть, — объяснил я Вле.

— Кк знете.

— Но потом можно погулять.

— Никких прогулок, — встрял тут же окзвшийся Андрей Зхрович. — Режим. И ты, Коленкин, хоть и не обмнул ожидний, нших девушек не смущй. Они ведь к слве тянутся. К оригинльности. Вот ты и есть нш оригинльность. Не переоценивй себя. Не пользуйся моментом.

— Кк вы могли… — нчл было я.

— Мог. И ты, Влентин, голову прню не кружи.

А мне зхотелось зсмеяться. Кк двно я не слышл ничего подобного! Кк двно двдцтилетние девчонки не кружили мне голову! И кк двно никто, не в шутку, в смом деле, не нзывл меня прнем.

— Я, кк кино кончится, к площдке подойду, — пообещл я, кк только тренер отошел.

— Кк хотите, — пожл плечми Вля. — А вот в кино вы зря не пошли. Вм, нверное, с нми неинтересно.

И только потом, уже в бильярдной, н вернде, я осознл, что он перешл н «вы».

Ну и чепух получется!

У бильярд стоял Ивнов. В одиночестве.

— Ты чем в кино не пошел? — спросил он.

— Смотрел уже, — соврл я. Не говорить же человеку, что я подозревю у себя исключительные способности к бильярду и горю желнием их испытть.

— Я тоже смотрел, — скзл Ивнов. — Д и жрко тм. Сыгрем?

— Я двно не игрл, — соврл я.

— Не корову проигрешь. Не бойся. Кием в шр попдешь?

— Попробую.

— Пробуй.

С первого же удр, когд кий у меня пошел в одну сторону, шры в другую, я понял, что эт игр требует от изобретения Курлов большего нпряжения, чем бскетбол. Несмотря н то что мои нервные клетки рботли сейчс лучше, чем у кого бы то ни было н свете, передвя без искжений и помех сигнлы мозг моим пльцм, здние, которое им ндлежло выполнить, было не из легких. Н площдке я учитывл лишь вес мяч и рсстояние до кольц, здесь я должен был точно нпрвить в цель кий, рссчитть, в ккую точку удрить, чтобы шр првильно удрился о другой шр и пошел в узкую лузу. И глвное, должен был унять легкую дрожь в пльцх, не игрвшую роли н площдке, но крйне опсную здесь.

Рссудив тк, я зствил свой мозг считть точнее. И пок Ивнов, похохтывя нд моей неуклюжестью и испытывя зконное удовлетворение человек, взявшего ревнш у сильного противник, целился в шр, я мысленно стл н его место и, не без труд проследив глзми з нпрвлением его будущего удр, понял, что он в лузу не попдет. А попдет шром в точку, нходящуюся в трех снтиметрх слев от угловой лузы. Что и случилось. И тогд я понял, что победил.

— Держи, — скзл Ивнов, протягивя мне кий. — Только сукно не порви. Тетя Нюр тебе голову оторвет. Ей что звезд, что просто человек — все рвно.

— Пострюсь, — пообещл я и оглянулся н звук приближющихся шгов.

Н вернду поднялся доктор.

— Ну вот, — консттировл он не без ехидств, — вот спорт для вс, Коленкин.

Но я не обиделся.

— Глвное — не побеждть, учствовть, — рзглгольствовл я. — Любой спорт почетен.

— Угу, — буркнул доктор и отошел к перилм, зкуривя.

Мне тоже зхотелось курить. А то ведь з весь день выкурил только две сигреты, и те укрдкой, в тулете, потом зглянувший туд после меня Андрей Зхрович бегл по территории и кричл: «Кто курил? Немедленно домой отпрвлю!» Но конечно, не узнл. А я был не единственным подозревемым.

Уже совсем стемнело и густя синь подступил к вернде, дышл сыровтой прохлдой и вечерними зпхми хвои и резеды.

Я не спеш взял кий, поглядел н шры. Понял, что ндо искть другую точку, и медленно, точно тигр вокруг добычи, пошел вдоль стол.

— И не стрйся, — нстивл Ивнов.

— И в смом деле, не стрйтесь, — поддкнул доктор. — Ивнов здешний чемпион.

— Тем лучше, — скзл я.

Я нконец ншел то, что искл. Очровтельные, милейшие шры! И я знл, в ккую точку ндо попсть ближним по дльнему, чтобы об полетели в лузы. Что я и сделл.

Ивнов ухмыльнулся:

— Аг!

А доктор рзочровнно вздохнул и тяжело спустился с вернды, словно он, не Ивнов терпел поржение.

Я протянул кий Ивнову, но тот дже удивился.

— Ведь попл! — объяснил он. — Еще бей.

И тк я, не возврщя кия Ивнову, збил семь или восемь шров. Столько, сколько было нужно. Я тк и не зню точно, сколько. С тех пор я ни рзу не подходил к бильярду, хоть слв обо мне н следующий же день рзнеслсь по всей бзе и меня многие просили покзть мое искусство. Я не стл этого делть после того, кк, поглядев н мой последний шр, Ивнов скзл звистливо:

— Ты, Коленкин, большие деньги можешь н спор зрбтывть. В прке культуры.

Я не хотел зрбтывть деньги н спор.

Я ушел, отыскл в темноте скмью у площдки. Вечер был безлунным, фонри длеко. Я курил, прикрывя огонек лдонью. Жен тренер долго и скучно звл домой сын. Потом из столовой выходили люди. Кино кончилось. Вля не шл. Я тк и думл, что он не придет. В кустх з моей спиной рздлся шорох, и я услышл девичий голос:

— Не жди, Гер, он не придет.

— Это ты, Тмр? — спросил я.

— Д. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил я и понял, что я очень стрый и вообще совсем чужой здесь человек.

Кто-то смеялся вдлеке. Потом из столовой донеслсь музык. Я вернулся в свою комнту. Толи и Коли не было. Лишь белые сумки с ндписью «Адидс» стояли посреди комнты. Я рспхнул окно пошире и лег. В комнту злетели комры, жужжли ндо мной, и я зснул, тк и не дождвшись, когд придут соседи.

Н следующий день из Москвы приехли ккие-то деятели из ншего ДСО. Андрей Зхрович, глядя н меня умоляюще, попросил с утр пойти н площдку. Я стрлся изо всех сил, хотя у деятелей при моем появлении вытянулись лиц. Я кидл мячи чуть ли не от кольц д кольц, взмок и устл, но Андрей Зхрович все смотрел и смотрел н меня умоляющим взором, деятели шептлись, потом вежливо попрощлись и ушли, я тк и не знл до смого обед, решили они что-нибудь или сейчс меня попросят собирть вещи.

Но з обедом ко мне подошел тренер и скзл:

— Подождешь меня.

Доедл я не спеш. Толя и Коля ели сосредоточенно. Они устли. Они сегодня бегли кросс, от которого я откзлся. И это кк-то отдлило их от меня. Я не рзделил с ними неприятных минут устлости и приятных мгновений, когд ты минуешь финиш. Я понимл то, что они не могли бы сформулировть дже для себя.

Вля тоже не глядел в мою сторону. Неужели он обиделсь н то, что я не пошел с ней в кино? Стрнно. Но, нверное, объяснимо. Я почему-то чувствовл себя мудрым и стрым человеком. Кк беля ворон среди воробьиной молоди. В конце концов, что я здесь делю?

Я не доел компот, встл, вышел из-з стол. Тренер сидел н вернде с бухглтером и рссмтривл ккие-то ведомости.

— Аг, вот и ты.

Он с видимым облегчением отодвинул в сторону бумги и поднялся. Отошел со мной к клумбе, в тень. Его жен прошлепл мимо, ведя з руку сын. Посмотрел н меня укоризненно. Словно я был собутыльником ее супруг.

— Я сейчс, кисочк, — скзл ей Андрей Зхрович.

— Я тебя и не звл.

Тренер обернулся ко мне.

— Были возржения, — вздохнул он. — Были сильные возржения. Понимешь, Коленкин, спорт — это зрелище. Почти искусство. Блет. И они говорят: ну что, если н сцену Большого тетр выйдет ткой, кк ты? Ты не обижйся, я не свои слов говорю. Зрители будут смеяться. Ну, тогд я по ним глвным ргументом. А знете ли, что нм угрожет переход во вторую группу? Последний круг остлся. Знете же, говорю, положение. Ну, они, конечно, нчли о том, что тренер тоже можно сменить, незменимых у нс нет, и тк длее. Я тогд и поствил вопрос ребром. Если, говорю, отнимете у меня Коленкин по непонятным сообржениям, уйду. И комнд тоже уйдет. Во вторую группу. Кк хотите. Они туд-сюд. Девться некуд.

Из столовой вышли девушки. Вля посмотрел н меня рвнодушно. Тмр шепнул ей что-то н ухо. Зсмеялись. Солнце обжигло мне ноги. Я отошел поглубже в тень.

— Я бы с кем другим не стл тк говорить, — продолжл тренер, зпустив пльцы в курчвый венчик вокруг лысины, — но ты человек взрослый, почти мой ровесник. Ты же должен проявить сознтельность. Если комнд во вторую группу улетит, все изменится к худшему. Пойми, бртишк.

Слово прозвучло льстиво и не совсем искренне.

— Лдно, — скзл я.

Не зню уж, с чем я соглшлся.

— Вот и отлично. Вот и лдушки. А сейчс к нм студенты приедут. Н тренировочную игру. Ты уж не подведи. Выйди. Побегй. А?

— Лдно.

Коля с Толей прошли мимо. Увидев нс, остновились.

— Пошли н речку, — позвли они.

— Пошли, — соглсился я, потому что не знл, кк прервть беседу с тренером.

— У меня только плвок нет, — скзл я ребятм, когд мы подходили к ншему домику. И тут же пожлел. Если бы не скзл, то вспомнил бы уже н берегу и не ндо было бы лезть в воду.

Ведь я все рвно не смогу рздеться при них.

Плвки они мне достли. И отступть было поздно. Я последовл з ребятми к реке и, уже выйдя н берег, понял, что сделл глупость. Вернее, я понял это рньше, когд спросил про плвки. Но пок не вышел н берег, н что-то ндеялся.

Бскетболисты игрли в волейбол. Они были все кк н подбор сухие, згорелые, сильные и очень крсивые. Может, потому я срзу вспомнил о Большом тетре. И предствил, кк я выйду сейчс н берег в одних плвкх и кким белым, голубым, округлым, мягким и уродливым будет мое тело рядом с их телми. И Вля, тонкя, легкя, стоял н смом берегу, у воды, и глядел н меня.

— Пошли в кусты, переоденемся, — предложил Толя.

Но я ничем не ответил. И рз уж уходить было нелепо, я сел под куст, н песок, обхвтил рукми колени и сделл вид, что смотрю, не могу оторвться, смотрю, кк они игрют в волейбол н берегу. И я, конечно, был смешон — один одетый среди двдцти обнженных. Особенно в ткую жру, когд окунуться в воду блженство. Но для меня это блженство было зкзно.

— Рздевйся, Коленкин! — крикнул мне из реки Тмр.

Я отрицтельно покчл головой. Пор было уходить. Но не уйдешь. Все смотрели н меня.

— Он боится утонуть, — скзл вдруг Вля. — Он гордый отшельник.

Это было предтельство. Они смеялись. Беззлобно и просто, кк очень здоровые люди. Но они смеялись ндо мной. И у меня не было сил присоединиться к ним, покзть, что я умнее, смеяться вместе с ними. В чем и было мое единственное спсение. А я встл и ушел. И видел себя, кким я кжусь им со спины, — мленьким, сутулым и нелепым. А они смеялись мне вслед, и я отлично рзличл смех Влентины.

А вечером к нм приехли студенты. Они приехли тогд, когд я уже собрл свой чемоднчик, спрятл его под койку, чтобы рньше времени не поднимть шум. Тренер обойдется без меня. И если комнд дже вылетит во вторую группу — кто-то же должен вылететь. И у тех, кто вылетел бы вместо нс, то есть вместо них, тоже есть тренер и тоже есть Ивнов, и Коля, и Толя, и дже доктор.

— Эй! — крикнул с дорожки мссжист. — Коленкин! Выходи. Тренер зовет! Сыгрем сейчс.

Он не стл ждть моего ответ. Я хотел было скрыться, но тут же появились Коля с Толей, стли собирться н игру, и мне, чтобы не кзться еще смешнее, пришлось собирться вместе с ними. Я стрлся выглядеть рвнодушным.

— Ты чего убежл? — спросил Коля. — Мы же тк.

— Его Влентин здел, — скзл Толя. — Обидно человеку. Ведь кждый хочет — купется, хочет — не купется. А ты же ржл со всеми. Может, Гер и в смом деле плвть не умеет. Тогд знешь, кк обидно!

— Првильно, — соглсился Коля. — Меня однжды с пршютом прыгнуть уговривли, я жутко испуглся.

Хорошие ребят. Утешили меня. Но мне было все рвно. Я уже принял решение. Из меня не получилсь создння в колбе звезд мирового бскетбол. Доктор был прв. Мне лучше знимться ходьбой. От дом до стнции метро.

Но н площдку я вышел. Не было предлог откзться.

Студенты уже рзминлись под кольцом, мое появление вызвло спонтнное веселье. Вроде бы ко мне никто не обрщлся. Вроде бы они рзговривли между собой.

— Плохо у них с нпдением.

— Нверное, долго искли.

— Алло! Мы ищем тлнты!

— Он дв месяц в году рботет. Остльное время н пенсии.

Тренер студентов, высокий, жилистый, видно, бывший бскетболист, прикрикнул н них:

— Рзговорчики!

— Не обрщй внимния, — посоветовл мне, выбегя н площдку с мячом и выбивя им пулеметную дробь по земле, Ивнов. — Они тебя еще в игре увидят.

А я понимл, что и это обмн. В игре они меня не увидят. Потому что игрть нельзя нучиться в дв дня, дже если у тебя лучше, чем у них, устроены нервные связи. И учиться поздно.

Это был моя первя игр. Тренер скзл:

— Пойдешь, Коленкин, в стртовой пятерке. Глвное — пускй они н тебя фолят. Штрфные ты положишь. И не очень бегй. Не уствй. Я тебя скоро подменю.

Нпротив меня стоял верзил с черными усикми. Ему было весело. Свисток. Мяч взлетел нд площдкой. Ах ты, верзил! Смеешься? Я был зол. Я побежл к мячу. Именно этого делть мне не следовло. Потому что з ккую-то долю секунды до этого Ивнов кинул мяч в мою сторону. Вернее, туд, где меня уже не было. И верзил перехвтил мяч. Я суетливо побежл з ним к ншему кольцу и попытлся прегрдить дорогу верзиле. Тот незметно, но больно здел меня коленом, и я охнул и остновился.

— Ну чего же ты! — успел крикнуть мне Ивнов.

Верзил подпрыгнул и ккуртно положил мяч в кольцо. Обернулся ко мне, улыбясь во весь рот. У меня болело ушибленное бедро.

— К центру! — кинул мне н бегу Ивнов.

Коля вбросил мяч. Я побежл к центру, и рсстояние до чужого кольц покзлось неимоверно длинным. Было жрко. Мне кзлось, что смеются все. И свои, и чужие.

— Держи! — крикнул Коля и метнул в меня мяч. Совсем не тк, кк н тренировке. Метнул, кк пушечное ядро. Кк Ивнов в тот первый день, приведший к сегодняшнему позору.

И я не мог отклониться. Я принял мяч н грудь, удержл его и побежл к кольцу. Н пятом или шестом шге, рдуясь, что все-тки смогу опрвдться в глзх комнды, я кинул мяч, и он мягко вошел в кольцо. Рздлся свисток. Я пошел обртно, и тут же меня остновил окрик тренер:

— Ты что делешь? Ты в ручной мяч игрешь?

— Пробежк, — скзл мне судья, смотревший н меня с веселым недоумением. — Пробежк, — повторил он мягко.

Ну конечно же, пробежк. Кк он видн, если смотришь бскетбол по телевизору! Мяч не зсчитн. Ндо было уходить с площдки. У меня словно опустились руки. Првд, я еще минут пять бегл по площдке, суетился, один рз умудрился дже збросить мяч, но все рвно зрелище было жлкое. И я рскивлся только, что не уехл рньше, срзу после речки.

Андрей Зхрович взял тйм-ут. И когд мы подошли к нему, он глядеть н меня не стл, скзл только:

— Сергеев, выйдешь вместо Коленкин.

Я отошел в сторону, чтобы не столкнуться с Сергеевым, который подбежл к остльным.

— Подожди, — бросил в мою сторону Андрей Зхрович.

Я уселся н скмью, и зпсные тоже н меня не глядели. И я не стл дожидться, чем все это кончится. Я прошел з спиной тренер.

— Куд вы? — спросил Вля. — Не ндо…

Но я не слышл, что он еще скзл. Не хотел слышть.

Я прошел к себе в комнту, достл из-под кровти чемодн и потом ндел брюки и рубшку поверх формы — переодевться было некогд, потому что кждя лишняя минут грозил рзговором с тренером. А ткого рзговор я вынести был не в силх.

Я здержлся в коридоре, выглянул н вернду. Никого. Можно идти. С площдки доносились резкие голос. Кто-то зхлопл в лдоши.

— Где Коленкин? — услышл я голос тренер.

Голос подстегнул меня, и я, пригибясь, побежл к воротм.

У ворот меня встретил доктор. Я сделл вид, что не вижу его, но он не счел нужным поддерживть игру.

— Убегете? — спросил он. — Я тк и предполгл. Только не збудьте — вм очень полезно обливться по утрм холодной водой. И пешие прогулки. А то через пять лет стнете рзвлиной.

Последние слов его и смешок донеслись уже издли. Я спешил к стнции.

В полупустом вгоне электрички я клял себя последними словми. Потня бскетбольня форм прилипл к телу, и кож зудел. Зчем я влез в это дело? Теперь я выгляжу дурком не только перед бскетболистми, но и н рботе. Все Курлов… А при чем здесь Курлов? Он проводил эксперимент. Ншел послушную морскую свинку и проводил. Я одно знл точно: н рботу я не возврщюсь. У меня еще десять дней отпуск, и, хоть отпуск этот получен мною жульническим путем, терять его я не нмерен. Првд, я понимл, что моя решительность вызвн трусостью. С ккими глзми я явлюсь в отдел через три дня после торжественного отбытия н сборы? А вдруг упрямый Андрей Зхрович будет меня рзыскивть? Нет, вряд ли после ткого очевидного провл. Уеду-к я недели н полторы в Ленингрд. А тм видно будет.

Тк я и сделл. А потом вернулся н рботу. Если меня и рзыскивл тренер, то жловться н то, что я сбежл со сборов, он не стл. И я его понимл — тогд вин ложилсь и н него. Н кком основнии он нжимл н кнопки и выцыгнивл меня? Зчем тревожил собственное спортивное нчльство? Итк, меня списли з нендобностью.

А Курлов я встретил лишь по приезде из Ленингрд. В лифте.

— Я думл, — сообщил он не без ехидств, — что вы уже стли бскетбольной звездой.

Я не обиделся. Мое бскетбольное прошлое было подернуто тумном времени. С тким же успехом оно могло мне и присниться.

— Крьер окончен, — скзл я. — А кк вши опыты?

— Движутся помленьку. Пройдет несколько лет — и всем детям будут делть ншу прививку. Еще в детском сду.

— Прививку Курлов?

— Нет, прививку ншего институт. А что вс остновило? Ведь вы, по-моему, соглсились н трудный хлеб бскетболист.

— Он слишком труден. Кидть мячи — недостточно.

— Поняли?

— Не срзу.

Лифт остновился н шестом этже. Курлов рспхнул дверь и, стоя одной ногой н лестничной площдке, скзл:

— Я н днях зйду к вм. Рсскжете об ощущениях?

— Рсскжу. Только зрнее должен предупредить, что я сделл лишь одно открытие.

— Ккое?

— Что могу большие деньги зрбтывть н спор. Игря н бильярде.

— А--… — Курлов был рзочровн. Он ждл, видимо, другого ответ.

— Ну, — подумл он несколько секунд, — детей мы не будем учить этой игре. Особенно з деньги. Зто хотите верьте, хотите нет, но нш прививк сделет нового человек. Человек совершенного.

— Верю, — скзл я, зкрывя дверь лифт. — К сожлению, нм с вми от этого будет не тк уж много пользы.

— Не уверен, — ответил он. — Мы-то сможем игрть н бильярде.

Уже дом я понял, что Курлов прв. Если через несколько лет детям будут вводить сыворотку, после которой их руки будут делть точно то, чего хочет от них мозг, это будет уже другой человек. Кк легко будет учить художников и чертежников! Техник будет постигться ими в несколько дней, и все силы будут уходить н творчество. Стрелки не будут промхивться, футболисты будут всегд попдть в ворот, и уже с первого клсс ребятишки не будут тртить время н рисовние кркулей — их руки будут рисовть буквы именно ткими, кк их изобрзил учитель. Всего не сообрзишь. Срзу не сообрзишь. И, придя домой, я достл лист бумги и попытлся срисовть висевший н стене портрет Хемингуэя. Мне пришлось повозиться, но через чс передо мной лежл почти ткой же портрет, кк и тот, что висел н стене. И у меня несколько улучшилось нстроение.

А н следующий день случилось срзу дв события. Во-первых, принесли из прчечной белье, и тм я, к собственному удивлению, обнружил не сднную мной кзенную форму. Во-вторых, в то же утро я прочел в гзете, что по второй прогрмме будет передвться репортж о мтче моей комнды, моей бывшей комнды. В той же гзете, в спортивном обзоре, было скзно, что этот мтч — последняя ндежд комнды удержться в первой группе и потому он предствляет интерес.

Я долго бродил по комнте, глядел н рзложенную н дивне форму с большим номером «22». Потом сложил ее и понял, что пойду сегодня вечером н мтч.

Я не признвлся себе в том, что мне хочется посмотреть вблизи, кк выйдут н поле Коля и Толя. Мне хотелось взглянуть н Влю — ведь он обязтельно придет посмотреть, кк игрют последнюю игру ее ребят. А потом я тихо верну форму, извинюсь и уйду. Но я збыл при этом, что если комнд проигрет, то появление мое лишь еще больше рсстроит тренер. Просто не подумл.

Я пришел слишком рно. Зл еще только нчинл зполняться нродом. У щит рзминлись зпсные литовцев, с которыми должны были игрть мои ребят. Все-тки мои. Мое место было недлеко от площдки, но не в первом ряду. Я не хотел, чтобы меня видели.

Потом н площдку вышел Андрей Зхрович с мссжистом. Они о чем-то спорили. Я отвернулся. Но они не смотрели в мою сторону. И тут же по проходу совсем рядом со мной прошел доктор Кирилл Петрович. Я поднял голову — и встретился с ним взглядом. Доктор улыбнулся уголком рт. Нклонился ко мне:

— Вы обтиретесь холодной водой?

— Д, — ответил я резко. Но тут же добвил: — Пожлуйст, не говорите тренеру.

— Кк желете, — скзл доктор и ушел.

Он присоединился к тренеру и мссжисту, и они продолжили рзговор, но в мою сторону не смотрели. Знчит, доктор ничего не скзл. Андрей Зхрович рз дв вынимл из крмн блокнот, но тут же совл его обртно. Он очень волновлся, и мне было его жлко. Я посмотрел вокруг — нет ли здесь его жены. Ее не было. Зл зполнялся нродом. Стновилось шумно, и возникл, охвтывл зл особення тревожня тмосфер нчл игры, которую никогд не почувствуешь, сидя дом у телевизор, которя ощущется лишь здесь, среди людей, объединенных стрнными, явственно ощутимыми ниточкми и связнных ткими же ниточкми с любым движением людей н площдке.

А дльше все было плохо. Ивнов несколько рз промхивлся тогд, когд не имел никкого прв промхнуться. Коля к перерыву нбрл пять персонльных и ушел с площдки. Сергеев почему-то прихрмывл и опздывл к мячу. Андрей Зхрович суетился, бегл вдоль площдки и двжды брл тйм-ут, что-то втолковывя ребятм.

Вля и ее подруги сидели в первом ряду. Мне их было видно. И я все ндеялся, что Вля повернется в профиль ко мне, но он не отрывясь смотрел н площдку. К перерыву литовцы вели очков десять. Здвят. Зл уже перестл болеть з мою комнду. А я не смел подть голос, потому что мне кзлось, что его узнет Вля и обернется. И тогд будет стыдно. Рядом со мной сидел мльчишк лет шестндцти и все время повторял:

— Н мыло их! Всех н мыло. Гробы, — и свистел. Пок я не огрызнулся:

— Помолчл бы!

— Молчу, дедушк, — ответил прень непочтительно, но свистеть перестл.

Когд кончился перерыв, я спустился в рздевлку. Я понял, что до конц мне не досидеть. Мной овлдело отвртительное чувство предопределенности. Все было ясно. И дже не потому, что нши плохо игрли. Хуже, чем литовцы. Просто они уже знли, что проигрют. Вот и все. И я знл. И я пошел в рздевлку, чтобы, когд все уйдут, положить форму н скмью и оствить зписку с извинениями з здержку.

В рздевлку меня пропустили. Вернее, вход в нее никем не охрнялся. Д и кому ккое дело до пустой рздевлки, когд все решется н площдке.

Я вошел в комнту. У скмьи стояли в ряд знкомые сумки «Адидс». Нверное, это ккя-то викомпния. Я узнл пиджк Толи, брошенный в угол. И я предствил себе рздевлку н бзе, тм, под соснми. Он был меньше, темнее, тк — ткя же.

Я вынул из сумки форму и кеды и положил их н скмью. Ндо было нписть зписку. Из зл донесся свист и шум. Игр нчлсь. Где же ручк? Ручки не было. Оствить форму без зписки? Я рзвернул мйку с номером «22». И мне зхотелось ее примерить. Но это было глупое желние. И я положил мйку н скмью.

— Пришли? — спросил доктор.

— Д. Вот хорошо, что вы здесь! А я форму принес.

И я попытлся улыбнуться. Довольно жлко.

— Клдите, — кивнул доктор. — Без зписки обойдемся.

— Все кончено? — зпинясь, спросил я.

— Почти, — ответил доктор. — Чудес не бывет.

А когд я нпрвился к двери, он вдруг негромко скзл:

— А вы, Коленкин, не хотели бы сейчс выйти н площдку?

— Что?

— Выйти н площдку. Я бы рзрешил.

— Мне нельзя. Я не зявлен н игру.

— Вы же еще пок член комнды. З сумтохой последних дней никто не удосужился вс уволить.

— Но я не зявлен н эту игру.

— Зявлены.

— Кк тк?

— Перед нчлом я успел внести вс в протокол. Я скзл тренеру, что вы обещли прийти.

— Не может быть!

— Я скзл не нверняк. Но у нс все рвно короткя скмейк. Было свободное место.

— И он внес?

— Внес. Скзл, пускй вы условно будете. Вдруг поможет. Мы все стновимся суеверными перед игрой.

И я вдруг понял, что рздевюсь. Что я быстро стскивю брюки, спешу, рздевюсь, потому что время идет, ребят игрют тм, я прохлждюсь з бстрктными беседми с доктором, который меня недолюбливет, зто он хороший психолог. И я вдруг подумл, что, может быть, я с того момент, кк вышел из дому с формой в сумке, уже был внутренне готов к бессмысленному поступку. К сумсшедшему поступку.

— Не волнуйтесь, — скзл доктор. — Вряд ли вше появление поможет. И когд выйдете, не обрщйте внимния н зрителей. Они могут весьм оживленно прорегировть н вше появление.

— Д черт с ними со всеми! — вдруг взъярился я. — Ничего со мной не случится.

Я зшнуровывл кеды, шнурки путлись в пльцх, но доктор змолчл и только кшлянул деликтно, когд я рвнулся не к той двери.

А дльше я потерял ощущение времени. Я помню только, что окзлся в ревущем зле, который внчле не обртил н меня внимния, потому что все смотрели н площдку. Я услышл, кк воскликнул Вля:

— Гер! Герочк!

Я увидел, кк Андрей Зхрович обернулся ко мне и с глупой улыбкой скзл:

— Ты чего же!

Он подошел и взял меня з плечо, чтобы увериться в моей рельности. И не отпускл, больно двя плечо пльцми. Он ждл перерыв в игре, чтобы вытолкнуть меня н площдку. Крем ух я услышл, кк сидевшие н скмье потные, измученные ребят говорили врзнобой: «Привет», «Здрвствуй, Гер». Рздлся свисток. Нм били штрфной. И я пошел н площдку. Нвстречу мне тяжело плелся Ивнов, увидел меня, ничуть не удивился и шлепнул меня по спине, кк бы передвя эстфету. И тут зл зхохотл. Нсмешливо и зло. И не только ндо мной смеялись люди — смеялись нд комндой, потому что поняли, что комнде совершенно некого больше выпустить. И я бы, может, дрогнул, но высокий, пронзительный голос — по-моему, Тмрин — прорвлся сквозь смех:

— Двй, Гер!

Судья посмотрел н меня недоверчиво. Подбежл к судейскому столику. Но Андрей Зхрович, видно, предвидел ткую рекцию и уже стоял тм, нклонившись к судьям, и водил пльцем по протоколу.

— Кк мяч будет у меня, — шепнул мне Толя, — беги к их кольцу. И остнвливйся. Ясно? С мячом не бегй. Пробежк будет.

Он помнил о моем позоре. Но я не обиделся. Сейчс вжно было одно — игрть. Я успел посмотреть н тбло. Литовцы были впереди н четырндцть очков. И оствлось шестндцть минут с секундми. Литовцы перешучивлись.

Нконец судья вернулся н площдку. Литовец подобрл мяч и кинул. Мяч прошел мимо. Литовец кинул второй рз, третий. Мяч провлился в корзину. В зле рздлись плодисменты. Я глубоко вздохнул. Я не должен был уствть. А крсиво ли я бегю или нет — я не н сцене Большого тетр.

Я успел пробежть полплощдки и обернулся к Толе. Он кинул мне мяч из-под ншего щит. Я протянул руки, збыв дть им попрвку н то, что мяч влжный от потных лдоней. Я не учел этого. Мяч выскользнул из рук и поктился по площдке.

Ккой поднялся свист! Ккой был хохот! Хохотл стдион. Хохотл вся вторя прогрмм телевидения. Хохотли миллионы людей.

А я не умер со стыд. Я знл, что в следующий рз я учту, что мяч влжный. И он не выскользнет из рук.

— Двй! — крикнул я Толе, перехвтившему мяч.

Ккую-то долю секунды Толя колеблся. Он мог бы кинуть и см. Но он был хорошим прнем. И он мягко, нежно, высокой дугой послл мяч в мою сторону. Я некрсиво подпрыгнул и бросил мяч в длекое кольцо. И мозг мой рботл точно, кк чсы.

Мяч взлетел выше щит и, будто в змедленной съемке, осторожно опустился точно в середину кольц, дже не здев при этом метллической дуги. И стукнулся о землю.

И в зле нступил тишин. Он был куд громче, чем рев, цривший здесь до этого. От нее могли лопнуть брбнные перепонки.

Мой второй мяч, зброшенный от боковой линии, трибуны встретили сдержнными плодисментми. Лишь нши девушки бушевли. После третьего мяч трибуны присоединились к ним и скндировли: «Гер! Ге-р!» И нш комнд зигрл совсем инче. Вышел снов Ивнов и збросил ткой крсивый мяч, что дже тренер литовцев рз дв хлопнул в лдоши. Но тут же взял тйм-ут.

Мы подошли к Андрею Зхровичу.

— Тк держть! — прикзл он. — Остлось четыре очк. Дв мяч с игры. Ты, Коленкин, не очень бегй. Устнешь. Чуть чего — сделй мне знк, я тебя сменю.

— Ничего, — скзл я. — Ничего.

Ивнов положил мне н плечо свою тяжелую руку. Мы уже знли, что выигрем. Мое дльнейшее учстие в игре было весьм скромным. Хотя ндо скзть, что никто не обртил н это внимния. Потом я бросл штрфные. Об мяч положил в корзину. А минут з пять до конц при счете 87:76 в ншу пользу Андрей Зхрович зменил меня Сергеевым.

— Посиди, — посоветовл он. — Пожлуй, спрвимся. Доктор не велит тебе много бегть. Для сердц вредно.

Я уселся н скмью и понял, что выложился целиком. И дже, когд прозвучл последний свисток и нши собрлись вокруг, чтобы меня кчть, не было сил подняться и убежть от них.

Меня унесли в рздевлку. И з мной несли тренер. Впрочем, ничего особенного не произошло. Нш комнд не выигрл первенств Союз, кубк или ккого-нибудь междунродного приз. Он только остлсь в первой группе. И трур, который должен был бы окутть нс, достлся сегодня н долю других.

— Ну дешь! — скзл Ивнов, опускя меня осторожно н пол.

Из зл еще доносился шум и нестройный хор:

— Ге-р! Ге-р!

— Спсибо, — рстроглся Андрей Зхрович. — Спсибо, что пришел. Я не ндеялся.

— Не ндеялся, в протокол зписл, — скзл Сергеев.

— Много ты понимешь! — ответил Андрей Зхрович.

Вля подошл ко мне, нклонилсь и крепко поцеловл повыше виск, в нчинющуюся лысину.

— Ой, Герочк! — пробормотл он, вытиря слезы.

А потом меня проводили кким-то зпсным ходом, потому что у втобус ждл толп болельщиков. И Андрей Зхрович договорился со мной, что звтр я в пять тридцть кк штык н бнкете. Тмр взял у меня телефон и пообещл:

— Он вечером позвонит. Можно?

Я знл, что приду н бнкет, что буду ждть звонк этой длинноногой девчонки, с которой не посмею, нверное, покзться н улице. Что еще не рз приеду к ним н бзу. Хотя никогд больше не выйду н площдку.

Тк я и скзл доктору, когд мы шли с ним пешком по нбережной. Нм было почти по дороге.

— Вы в этом уверены? — спросил доктор.

— Совершенно. Сегодня уж был ткой день.

— Звездный чс?

— Можете нзвть тк.

— Вс теперь будут узнвть н улице.

— Вряд ли. Только вот н рботе придется попотеть.

— Предствляю, — зсмеялся доктор. — И все-тки еще не рз вс потянет к нм. Ведь это нркотик. Зню по себе.

— Вы?

— Я всегд мечтл стть спортсменом. И не имел днных. Тк почему же вы тк уверены в себе?

— Потому что бскетболу грозит смерть. Потому что через несколько лет то, что умею делть я, сумеет сделть кждый пятиклссник.

И я рсскзл ему об опыте Курлов.

Доктор долго молчл. Потом скзл:

— Строго говоря, всю комнду следовло бы снять с соревновний. То, что случилось с вми, больше всего похоже н допинг.

— Не соглсен. Это же мое неотъемлемое кчество. Мог бы я игрть в очкх, если бы у меня было слбое зрение?

Доктор пожл плечми.

— Возможно, вы и првы. Но бскетбол не умрет. Он приспособится. Вот увидите. Ведь и вши способности имеют предел.

— Конечно, — соглсился я.

Н прощнье доктор скзл:

— Кстти, я нстойчиво рекомендую вм холодные обтирния по утрм. Я не шучу.

— Я пострюсь.

— Не «пострюсь» — сделю. Кто знет — сгоните брюшко, подтянитесь, и вм нйдется место в бскетболе будущего.

Я пошел дльше до дом пешком. Спешить было некуд. К тому же доктор прописл мне пешие прогулки.