/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: The Happily Ever After Co.

Охваченные Страстью

Кейт Донован

Красавица Эрика Лейн была горда – горда настолько, что не задумываясь предпочла унылому браку с богачом опасную судьбу «невесты по переписке» и путешествие в далекую Вест-Индию. Там, в тропическом раю, ждет ее мужчина, предназначенный ей самим небом, – мужественный капитан Дэниел Маккалем, способный пробудить в светской недотроге страстную женщину, созданную для блаженства и счастья любви.

2001 ruen Л.И.Лебедева48b3f67e-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7love_history Kate Donovan Carried Away 2001 en Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-09-25 OCR Roland; SpellCheck Satok 5dec6285-bcec-102a-94d5-07de47c81719 2 Охваченные страстью АСТ Москва 2002 5-17-016006-2

Кейт Донован

Охваченные страстью

Пролог

Май 1866 года

– Ты выглядишь таким встревоженным, папа. – Ноэль Брэддок присела на подлокотник отцовского кожаного кресла и погладила отца по плечу. – Если этот брак тебя так беспокоит, не занимайся им. – Поскольку брачный агент ничего ей не ответил, Ноэль взяла из его руки письмо и прочитала его так же внимательно, как только что это сделал он. – Письмо не от предполагаемого жениха? От его тещи? Не странно ли это?

– Его жена умерла во время родов четыре года назад, а эта Абигайль Линдстром хочет снова видеть его счастливым. Трогательно, не правда ли?

– Наверное. – Ноэль вздохнула, закончив чтение короткого, но задушевного послания. – Ты веришь, что он и вправду такой замечательный, как она утверждает?

– А что? Ты не прочь заполучить его для себя?

– И ты бы очень этого хотел? Кто угодно, только не Адам, да?

Рассел Брэддок поморщился от резкого тона своей единственной дочери. Она, конечно, имела право быть недовольной. Вот уже несколько недель он изобретал всяческие предлоги, чтобы не встречаться с Адамом Престли, ее богатым поклонником, чье высокомерие можно было сравнить разве что с его настойчивостью. Однако в глазах Ноэль напыщенный банкир был единственным и неотразимым. Зная импульсивную натуру дочери, Брэддок понимал, что нельзя просто проигнорировать ситуацию – Ноэль может взять дело в собственные руки и сбежать!

– Не стоит заниматься несколькими делами сразу, – примирительно сказал он. – Дай мне разобраться с капитаном Маккалемом, а потом обсудим твоего претендента.

Ноэль взяла второе письмо – от какой-то бостонской гувернантки, – и его содержание, по-видимому, ее взволновало.

– Папа, но эти двое не подходят друг другу! Они живут в совершенно разных мирах. Неужели ты решишься свести их вместе?

Брэддок усмехнулся – он предвидел такую реакцию.

– Это самое рискованное сватовство из всех, какие я затевал, – признался он. – Но есть что-то особенное в письме молодой женщины. Попробуй прочитать между строк, милая. Неужели ты не ощутишь тоску? Словно бы эта женщина жаждет освободиться из какой-то воображаемой тюрьмы. И она не хочет оставаться в Бостоне – об этом она говорит прямо.

– Но она ни словом не обмолвилась о приготовлении пищи и уборке на каком-то дырявом старом суденышке, – возразила Ноэль. – И о жизни на острове, затерянном бог знает где. Ты не боишься, что он от нее откажется? Его теща пишет, что он дал обет никогда больше не жениться. И признает, что его единственный недостаток – это упрямство. Или… – тут она взглянула на отца понимающим взглядом, – или ты и здесь что-то вычитал между строк?

Брэддок кивнул.

– Она хочет изобразить своего зятя в наилучшем свете и употребляет определение «упрямый», которое может означать целую кучу недостатков. Я вправе предположить, что он далеко не столь уравновешенный и разумный, каким она его рекомендует. Нет сомнений, что она искренне восхищается им. Однако если ее план сработает и он женится на гувернантке, теща намерена оставить своих драгоценных внуков и вернуться в Новую Англию.

– Почему ты считаешь, что он даст согласие на новый брак?

– У него трое детей, и он одинок.

– Если даже половина из того, что о нем написано в письме, – правда, то это красивый, мужественный и сильный человек. К тому же он моряк и в каждом порту крутит любовь с женщинами. Он, скорее всего не так одинок, как ты думаешь, папа. Гувернантка из Бостона покажется ему слишком чопорной и педантичной. Можешь себе представить, чтобы она пробирала его за то, что он вышел к столу в неподобающем костюме? Да он ее заставит по ниточке ходить!

– С каждой минутой я убеждаюсь все больше, что ты хочешь заполучить его для себя, – усмехнулся Брэддок. – Видела бы ты, как у тебя блестят глаза, когда ты его описываешь!

– Ничего они не блестят, – со смехом возразила Ноэль. – Мне нужен солидный и респектабельный столп общества. Иногда мне хотелось бы быть авантюристкой, – честно призналась она. – Но я не авантюристка. Я просто не знала бы, о чем говорить с человеком вроде капитана Маккалема. И гувернантка тоже не знала бы. Ей нужен такой мужчина, как мой Адам.

– Вот и отлично, – кивнул Брэддок. – Давай выдадим ее за твоего мистера Престли и… – Он осекся, с тревогой заметив, как сразу помрачнела Ноэль при этом ужасном предложении. – Я просто пошутил, детка, извини.

– Моя личная жизнь не может служить поводом для шуток, – с важностью заявила Ноэль. – А ты не даешь Адаму и половины тех возможностей, какие предоставляешь совершенно чужим людям, хотя бы тому же Маккалему. Если бы ты захотел как следует узнать Адама, ты бы скоро убедился, что он остроумный, утонченный и вообще совершенство во всех отношениях.

– Ладно, ладно… – Брэддок ласково обнял дочь за плечи. – Я прослежу, чтобы ему было послано приглашение на обед еще до конца недели.

– Ох, папочка! – Ноэль подбежала к отцу и обняла его в знак благодарности. – Ты сам увидишь! Он такой же чудесный, как ты. И почти такой же красивый.

– Он может прийти на обед, но при одном условии.

– Любом!

Брэддок глубоко вздохнул.

– Тебе исполнилось семнадцать…

– Но ты выдавал замуж невест и помоложе, – поспешила напомнить Ноэль.

– Это правда. Потому что обстоятельства того настоятельно требовали. А тебе повезло: у тебя есть любящий отец, который тебя оберегает. Правильно?

Ноэль с подозрением взглянула на отца.

– Скажи мне, что за условие.

– Ты можешь приглашать его на обед, когда тебе только захочется. Но никаких разговоров о замужестве, пока тебе не исполнится восемнадцать.

Ноэль выпятила нижнюю губу и, казалось, обдумывала предложение отца.

– А когда исполнится?

– Мы это обсудим, когда придет срок.

– Когда придет срок, нечего будет обсуждать. – Ноэль поджала губы. – А до тех пор Адам станет приходить к нам на обед, когда мне этого захочется, и я не убегу из дому ни с ним, ни с кем-нибудь еще. Я принимаю твое условие, папа.

«И это значит, что у меня всего шесть коротеньких месяцев для того, чтобы найти хорошего мужа для собственной дочери, – твердил про себя Брэддок. – Пожалуй, это самая сложная задача для брачного агента».

Тут он вспомнил про упрямого капитана и склонную к авантюрам гувернантку. В каком-то смысле это сватовство – вещь не менее сложная, а на него отведено не шесть месяцев, а шесть недель, и даже менее того!

Глава 1

– Мне ужасно скучно, просто ужасно.

– А? Ты что-то сказала?

Эрика Лейн вздохнула и смерила своего нареченного неодобрительным взглядом.

– Я сказала, что мне скучно. С тобой.

– Что? – Джек Райерсон оторвался от книги и побледнел, увидев выражение обращенного к нему лица. – Прости, дорогая. Я был за сотни миль отсюда.

– Хорошо, в следующий раз возьми меня с собой, потому что я смертельно устала от этого дома и от этой жизни.

– И от меня? – Он сверкнул своей знаменитой мальчишеской улыбкой. – Мне обидно это слышать, Эрика.

Она немного смягчилась.

– Так где же ты был? За сотни миль отсюда?

– В горах Калифорнии. На заброшенной мельнице. Я слышал, что там чудесно. Мы могли бы провести там некоторое время после того, как поженимся.

– И ты мог бы отнестись к какой-то дрянной заброшенной мельнице как к объекту вложения средств? Как романтично… – протянула Эрика, подумав, однако, что в этом сценарии есть своя прелесть. Грубые одинокие мужчины с пилами и топорами осваивают дикую природу. Запах сосен и опасности носится в воздухе. Может, поблизости даже бродит медведь или целых два!

– Эрика, ты сердишься?

– Я? Ничуть. Я просто представила себе эти горы и больших, сильных мужчин, которые работают на свежем воздухе. Не побудит ли это тебя заняться чем-нибудь менее интеллектуальным? – Она протиснулась между Джеком и его столом и осторожно устроилась на коленях у жениха. – Мы могли бы ездить верхом по лесам. Я бы позволила тебе целовать меня…

– Это звучит заманчиво, дорогая, но я обещал Оуэну дать ответ сегодня вечером. Ты не забыла, что он и Мэри придут к нам на обед?

– Так это все даже не для тебя? Для Оуэна? – Эрика покачала головой. – А мне казалось, ты собирался что-то предпринять, чтобы побыть со мной наедине.

– Я и сейчас наедине с тобой.

– Но ты погружен в свои заботы. Я хочу твоего внимания.

Джек откинул прядь густых каштановых волос с уха Эрики и легонько куснул мочку.

– Так лучше?

– М-м, восхитительно… – Эрика закрыла глаза, изображая восторг. – Хочу, чтобы ты был дровосеком.

– Почему?

– Тогда ты радовал бы меня больше, – пояснила она. – Потому что, проводя большую часть времени в одиночестве, ты пользовался бы любой возможностью побыть в женском обществе.

– Откуда ты черпаешь свои идеи? – спросил Джек со смехом и потянулся из-за спины Эрики за гроссбухом. – Иди, дорогая, и побудь немного с Сарой. У меня срочная работа.

Эрику ужасно разозлила такая бесцеремонность. Разумеется, не потому, что ей не хотелось поговорить с Сарой. Гувернантка семьи Райерсон была прелестным существом. Мало того, она была просто находкой, судя по тому, насколько обласканы, воспитаны, культурны и всем довольны были младшие сестры Джека. С другой стороны, Джек, кажется, рассчитывал, что Сара в эти дни настолько займет Эрику, что ему она будет докучать меньше, чем дети.

– Ты даже не поцеловал меня сегодня, Джек Райерсон. Думаю, ты вообще меня не любишь.

– Я полюбил тебя с той самой ночи, когда ты оказалась в моих объятиях, прикинувшись, что вот-вот упадешь в обморок во время фейерверка над заливом. Это было почти два года назад, верно? И я люблю тебя все сильнее с каждым днем.

Эрика улыбнулась при этом воспоминании.

– Ты мог бы воспользоваться своим преимуществом в ту ночь. Я бы, наверное, позволила тебе это – ведь ты был так красив, просто неотразим. И я даже склонна позволить тебе это теперь.

Она погладила Джека по щеке и облизнула губы, готовясь получить поцелуй.

Джек отложил гроссбух и наконец-то уделил Эрике максимум внимания. Он прикоснулся губами к ее губам, а она обняла его за шею обеими руками и продемонстрировала шумный вздох, который должен был изображать предвкушение соблазна. К ее полному разочарованию, Джек крепко обхватил ее за талию и ссадил с колен.

– Перестань искушать меня и уходи. Что сказала бы на это твоя мама?

– Она сказала бы, что ты зануда. А если бы жив был отец, он добился бы расторжения нашей помолвки и предложил бы тебе найти другую девушку, понастойчивее.

– Сомневаюсь, – рассмеялся Джек. – Я все еще помню, какое облегчение он почувствовал, когда передоверил тебя мне.

– Ничего подобного!

– Он сказал, что у тебя есть весьма беспокойная привычка куда-нибудь убегать и что он боится, как бы ты не сбежала с каким-нибудь охотником за приданым или авантюристом.

– Зато тебя никто даже по ошибке не принял бы за авантюриста… – Эрика сдержала свой темперамент, сообразив, что с таким рассудительным мужчиной, как Джек, ей не стоит находиться в состоянии ссоры. Лучше воззвать к его мягкому сердцу, и потому она тотчас сделалась обходительной. – Я просто хочу проводить какое-то время с тобой, милый. Ведь я тебя очень люблю. Неужели это так плохо?

Зеленые глаза Джека заметно потеплели.

– Позволь мне покончить с этим делом, и тогда, если ты будешь хорошо вести себя за обедом, мы устроим завтра верховую прогулку. На всю вторую половину дня.

– И ты станешь страстно за мной ухаживать?

– Я твой нареченный, – напомнил Джек с довольной улыбкой. – И больше уже не должен ухаживать за тобой.

– Джек Райерсон! – Эрика недовольно покачала головой. – Почему бы тебе не жениться на Оуэне, ведь он единственный, с кем ты готов сейчас проводить сколько угодно времени.

– В приобретении Оуэном этой мельницы у меня есть некоторый свой интерес. – Джек пожал плечами. – Если он сделает крупные вложения, от этого выиграем и я, и ты. Я это делаю не только для кого-то другого, но и для тебя.

– У тебя есть некоторые интересы во множестве дел, – задумчиво проговорила Эрика. – Почему это так?

Какое-то время Джек пристально разглядывал Эрику, словно решая, стоит ли обсуждать с ней такой предмет, однако все же приступил к объяснению:

– Когда мне попадается увлекательное дело, которому грозит спад, я приобретаю немного акций в нем. Это дает мне доступ к его бухгалтерским книгам и банковским счетам. Если предприятие кажется мне перспективным, я рекомендую его своим партнерам, и они делают существенные вложения. Бизнес начинает развиваться, и мой небольшой интерес становится прибыльным. Я понятно объясняю? Эрика улыбнулась с гордостью.

– Знаешь, кто ты? Ты Рассел Брэддок делового мира.

– А кто это?

– Рассел Брэддок – это брачный агент из Чикаго. Оуэн говорил нам о нем несколько месяцев назад. Ты действуешь так же, как он, только сводишь не жениха с невестой, а терпящее упадок предприятие с тем, у кого есть деньги.

– Возможно, ты права. – Джек усмехнулся, но как бы против воли. – Похоже, ты от него в восторге?

– Если хотя бы половина того, что мы о нем слышали, правда…

– Уверен, что нет. Как может человек надеяться подобрать подходящую пару на основании письма или пары писем? В моем деле я пользуюсь гроссбухами с описями для оценки. А что есть у этого твоего Брэддока? Ровным счетом ничего. Я убежден, что у него больше неудач, чем успехов.

Эрика поморщилась, припомнив письмо, которое они вдвоем с Сарой так вдумчиво сочиняли дождливым мартовским днем. Обе были уверены, что агентство «В ладу и согласии» и есть ответ на молитвы бедной гувернантки. Но вдруг Джек прав?

– Ты кажешься разочарованной, – поддразнил ее Джек. – Уж не подумывала ли ты сама о том, чтобы заказать для себя какого-нибудь лесоруба?

– А ты ревновал бы меня, если бы я так и сделала?

– Ну не знаю. – Джек прикинулся, что всерьез обдумывает вопрос. – Это заняло бы тебя, а я тем временем мог бы обратиться к своим книгам.

– Какой ты противный, – буркнула Эрика, все мысли которой были в эти минуты сосредоточены на затруднительном положении Сары.

Если Джек прав и Брэддок попросту шарлатан, сердце бедной гувернантки будет разбито. Значит, она, Эрика, должна немедленно разыскать Сару и, пока еще не пришел ответ из агентства, убедить ее, что лучше искать мужа традиционным путем.

Эрика знала, что не так уж трудно будет изменить мнение Сары о Брэддоке. В конце концов, именно она уговорила Сару первым долгом обратиться в брачное агентство. Гувернантка была ошеломлена таким предложением и героически сопротивлялась, так что практически каждое слово в письме было написано Эрикой.

– Когда ты примешь решение вести себя хорошо, Джек Райерсон, дай мне знать. А до тех пор я побуду в саду с Сарой и детьми и стану рассказывать им о тебе ужасные вещи.

– Иди повеселись, дорогая. Кстати, Эрика…

– Да?

Она обернулась и окинула его испепеляющим взглядом.

– Я тебя люблю.

Эрика прикусила нижнюю губу, обрадованная неожиданным подарком. Потом сделала изысканный реверанс и выбежала в сад в надежде, что сестры Джека еще спят и они с Сарой поговорят без помех.

Она была довольна, что застала Сару в саду одну на качелях рядом с кустом, усыпанным розовыми бутонами. «Если бы какой-нибудь приятный холостой джентльмен увидел Сару сейчас, в такой очаровательно-романтичной позе, – задумчиво сказала она себе, – нам не понадобились бы услуги мистера Брэддока».

В эту секунду Сара подняла голову и запричитала:

– Мы сделали ужасную, просто ужасную вещь! Я не должна была позволить тебе уговорить меня на это.

– О, дорогая! – Эрика поспешила подойти поближе и увидела на коленях у гувернантки несколько листков бумаги. – Ты хочешь сказать, что получила известия от агентства «В ладу и согласии»? И это плохие новости? Не беспокойся больше об этом, прошу тебя. Я так жалела, что предложила тебе написать туда. Мы немедленно отправим все обратно с короткой извинительной запиской и будем считать, что этого не было.

Сара взглянула на Эрику с нескрываемым подозрением.

– Я была уверена, что ты станешь меня уговаривать встретиться с ним, несмотря на то что мы явно не подходим друг другу. Если ты искренне хочешь помочь мне и объяснишь перемену моего настроения бедному мистеру Брэддоку… – Взгляд карих глаз девушки потеплел. – Ты и вправду сожалеешь об этом?

– Боюсь, что так. Джек нисколько не верит, что мистер Брэддок может творить чудеса, а ты знаешь, что Джек прекрасно разбирается в людях.

– Но мистер Брэддок сделал все от него зависящее, – возразила Сара. – Тебе надо прочитать это прямо сейчас, Эрика. Он немало помучился, чтобы найти для меня подходящего человека. Но по какой-то причине выбрал мужчину, живущего за сотни миль отсюда.

– Вот как? И где же это?

– На Карибском море! Ничего себе местечко! Да и это только тогда, когда он бывает дома, что случается, видимо, не слишком часто. Он морской капитан.

– Что ты сказала? – Глаза у Эрики загорелись от восторга. – Если я правильно понимаю, мистер Брэддок отыскал для тебя тропический рай и героя-головореза.

– Именно такой реакции я от тебя и ожидала, – засмеялась Сара, – Хоть я и не говорила ни о герое, ни о рае. Сказать по правде, капитан Маккалем кажется вполне разумным, практичным человеком – ничего общего с головорезом. Жил бы он в Бостоне или хотя бы в сотне миль от него…

– Но, Сара! Почему ты так хочешь остаться здесь? Как можешь ты начать новую жизнь со всеми этими старыми призраками… – Она замолчала и виновато улыбнулась. – Прости меня, ладно? Это просто неудачный выбор слов.

– Но вполне точный. – Сара тоже улыбнулась. – Мои родители и мой брат похоронены здесь. Неужели ты думаешь, что мне когда-нибудь приходили в голову мысли об отъезде? Я удивлена, что мистер Брэддок пришел к такому заключению, узнав из моего письма, насколько я тихий и не склонный к приключениям человек.

Эрика поморщилась.

– Я могла добавить строчку или две с самыми лучшими намерениями, написав, что ты нуждаешься в том, чтобы начать новую жизнь, получить заряд бодрости, повидать новые места…

– Эрика!

– Тебе нужна перемена по многим причинам. Прежде всего, здесь ты всегда будешь прислугой. Это изменится только с началом новой жизни. Члены твоей семьи умерли уже давно. Прости, если я кажусь тебе бессердечной, но, думаю, они вовсе не хотели бы, чтобы ты скорбела вечно. А пока ты сидишь в Бостоне, ты только этим и станешь заниматься. – Эрика нетерпеливо тряхнула каштановыми локонами. – Я считаю, что твое соединение с морским капитаном предопределено свыше. Можешь ты вообразить места, которые посетишь? Ошеломляющие пейзажи? Дай мне письмо. Я хочу узнать все подробности.

Выхватив у Сары листки, Эрика принялась жадно читать письмо, то и дело вскрикивая от восторга. Тропический рай, как она и подозревала. И мужчина, идеально подходящий для Сары. Тридцать лет, темные волосы, синие глаза, сильный и здоровый, к тому же для моряка прекрасно образованный. Вдовец с тремя детьми: семилетней дочерью и четырехлетними мальчиками-близнецами. И теща, которая его обожает, но устала жить «в окружении пустоты», воспитывая детей, и все только потому, что Дэниел Маккалем неимоверно упрям и не желает, чтобы она взяла детей с собой в Салем, где они пробыли бы, пока не вырастут. Она, в свою очередь, не хочет, чтобы ее любимых крошек воспитывали чужие люди. Из-за этого бедная женщина обречена жить на острове, ожидая, когда Дэниел найдет новую жену.

– Обречена жить на острове, – повторила Эрика, удивленно качая головой. – Как она может жаловаться на такую восхитительную судьбу? Целительный воздух, свежие фрукты, благоуханные цветы круглый год.

– Она выросла в Салеме, и ей не хватает именно такой жизни. Как и мне. Как и большинству женщин. Только не тебе, – ласково поддразнила Эрику Сара. – Ты единственная девушка из всех, кого я знаю, которая охотно променяла бы удобную жизнь в Бостоне на хижину на берегу или, того хлеще, на крохотную каморку на корабле. Мистер Райерсон стал бы ревновать тебя, если бы увидел, как твои глаза загорелись от такой перспективы.

– Мне хотелось бы убедиться, что он ревнует, – вздохнула Эрика. – И хотелось бы, чтобы ты вышла замуж за этого капитана. Не упрямься, Сара. Здесь для тебя ничего нет.

– Здесь мой брат. И я скорее умру, чем брошу его. Но даже если бы я и хотела уехать, из письма совершенно ясно, что капитан Маккалем ничего не знает о затеянном тещей сватовстве. Это странно и непонятно.

– Он верен памяти первой жены, так же как ты верна своему маленькому брату. Но ему надо жениться снова ради детей и своей тещи. А тебе надо расстаться с твоей трагедией. Раз и навсегда. Цепляясь за нее, ты не вернешь брата.

Сара пожала плечами.

– Да, он не мог бы вернуться таким, каким был, но иногда…

Эрика нахмурилась, обратив внимание на устремленный куда-то в пространство взгляд гувернантки.

– Так что – иногда?

– Ты, наверное, скажешь, что это глупость. Или суеверие. Или что-то еще худшее. Но иногда я испытываю такое чувство, словно он и не умирал. Просто принял другую форму. Веришь или нет, но я чувствую, что он понимает, о чем я думаю. А бывает, что и я понимаю, о чем думает он.

– Он вообще не думает, Сара. Он ушел туда, где думать незачем. Он обрел покой, и ты тоже обретешь его в объятиях сильного моряка с золотым сердцем. Именно этого пожелал бы тебе твой брат, если бы он мог каким-то образом общаться с тобой.

– Он может общаться со мной! Ведь об этом я и… О Господи! – Сара спохватилась и покачала головой. – Давай больше не будем спорить об этом. Напишем мистеру Брэддоку, поблагодарим его за хлопоты и пожелаем ему найти хорошую невесту для капитана Маккалема. Я все еще не могу поверить, что ты попросила его найти мне мужа где-нибудь в далеких краях.

– А я все еще не могу поверить, что тебе хочется остаться здесь, где так скучно и где у тебя все связано с такими тяжелыми воспоминаниями. – Эрика улыбнулась, чтобы подбодрить подругу. – Знаешь, у меня есть замечательная идея. Засыпая сегодня вечером, постарайся думать о морском капитане и его далеком острове. Если утром ты не переменишь мнения, мы напишем мистеру Брэддоку.

– Я не собираюсь думать о капитане Маккалеме на сон грядущий – я буду думать о своем брате, как делаю это каждый вечер. И нет никакого смысла все откладывать на завтра. Нужно немедленно попросить мистера Брэддока, чтобы он прекратил переговоры о поездке и начал подыскивать другую невесту для капитана.

– И другого жениха для тебя?

– Нет. Это была нелепая мысль. Мне не следовало тебя слушать.

Эрика прикусила губу, не зная, как убедить подругу не отказываться с такой легкостью от представившейся возможности. Морской капитан и тропический рай! Может, Сара сошла с ума? Вполне вероятно, если она искренне верит в общение с покойным братом.

Хорошо бы мистер Брэддок устроил так, чтобы капитан приехал в Бостон, а не Сара отправилась бы на Карибы. Встретившись, они непременно убедились бы, что вполне подходят друг другу. Но, к сожалению, капитан Маккалем ничего не знает о затеянном сватовстве и, разумеется, станет противиться любой попытке уговорить его приехать в Бостон ради этого. Сара просто обязана поехать на Карибское море. Иначе невозможно осуществить то, что так умно задумал Рассел Брэддок. Ах, если бы они с Джеком поехали вместе с Сарой в качестве, так сказать, сопровождающих лиц! Какая в высшей степени романтическая перспектива!

Эрика обиженно вздохнула, вспомнив, каким невнимательным и недружелюбным по отношению к ней был сегодня Джек. Она не в состоянии уговорить его выбраться даже на самую обыкновенную прогулку или пикник. Где уж тут помышлять о том, чтобы он на несколько недель отказался от своих драгоценных дел ради романтического сватовства жаждущей любви гувернантки! Другие мужчины просто запрыгали бы от радости при одной мысли о возможности соблазнить свою нареченную на море, но Джек…

– В таком случае я отвезу тебя туда сама, – неожиданно объявила она.

– Что?!

– Мы с тобой вместе поедем на Карибское море. И познакомимся с капитаном Маккалемом.

– Это слишком даже для тебя! – рассердилась, наконец, Сара. – Неужели ты воображаешь, что мистер Райерсон тебя отпустит, даже если я соглашусь на такое дурацкое путешествие?

– Мистер Райерсон будет рад от меня отделаться, – заверила ее Эрика. – Он ко мне относится как к чуме. Уверена, что он поможет мне уложить чемоданы, хотя сомневаюсь, что в его деловом расписании найдется свободное время, чтобы явиться в порт и помахать мне на прощание платочком.

– Вы с ним поссорились? – спросила Сара, и ее карие глаза погрустнели.

– С ним невозможно поссориться, – напомнила Эрика. – Он всегда одерживает верх. Но я его спросила, станет ли он ревновать меня, если я закажу для себя в агентстве «В ладу и согласии» какого-нибудь здоровенного лесоруба, и знаешь, что он мне ответил? Сказал, что это удачная мысль, поскольку она займет меня, а он тем временем закончит свою работу.

Сара от души рассмеялась.

– Он просто дразнил тебя, Эрика. Ты же знаешь, как он тебя любит. Если ты и вправду позволишь какому-нибудь мужчине ухаживать за тобой, он с ума сойдет от ревности. Разобьет нос твоему поклоннику, схватит тебя, уведет с собой и женится на тебе в тот же день.

– Ты так считаешь? – спросила Эрика, представив себе столь соблазнительную картину. – Я бы ужасно хотела увидеть его таким. Страстным. Властным. Утратившим всякую возможность рассуждать логично. К несчастью, в Бостоне не так уж много лесорубов. У нас, разумеется, хватает моряков, но я не знаю, где с ними можно встретиться.

– Эрика Лейн! Не смей даже думать о подобном безумстве! Довести мистера Райерсона до ревности, флиртуя с другим мужчиной, может, и привлекательно для тебя, но, сказать по правде, не известно, кому из мужчин можно доверять. И уж конечно, мы не должны доверяться морякам.

– Мы доверимся капитану Маккалему, – поддразнила Сару Эрика. – Если он хоть наполовину так хорош, как утверждает его теща, значит, мы можем верить, что он сделает тебя счастливой, а кто-нибудь из его команды получит приказ пофлиртовать со мной, чтобы Джек ревновал.

– Пожалуйста, не втягивай меня в твои фантазии, Эрика. Лучше постарайся оценить мистера Райерсона по достоинству и не заводи интрижек с кем попало, – посоветовала Сара и продолжала уже более мягко: – Когда ты сегодня пришла сюда, то сказала, что, по-твоему, весь этот план оказался никуда не годным. Почему ты так решила?

– Джек выразил недоверие к способности мистера Брэддока устраивать браки, и я забеспокоилась. Но теперь у нас есть доказательство его гениальности. – Эрика помахала перед лицом Сары письмом из агентства «В ладу и согласии». – Он нашел для тебя морского капитана и райский остров. Правы те, кто утверждает, что он удивительный человек, и тебе нужно хотя бы встретиться с капитаном Маккалемом, прежде чем…

– Ты меня просто не слушаешь! – перебила Эрику вскипевшая Сара. – Если бы я могла рассчитывать, что капитан Маккалем вместе со мной и своими детьми поселится здесь или хотя бы в Салеме в доме тещи, я бы охотно приняла это предложение. Впрочем, должна признаться, что в отличие от тебя идея стать женой моряка меня не слишком привлекает.

– Не просто моряка, а капитана, причем героического, судя по письму. Здесь сказано, что его корабль участвовал в войне, потому что это самое быстроходное судно во всей Атлантике. Он доставлял секретные донесения и перевозил очень важных людей, быть может, даже президента Линкольна.

– Ничего подобного там не сказано. – Сара устало покачала головой. – Просто говорится, что его судно арендовали как транспортное из-за быстроходности. Я это признаю и с радостью отдаю должное судну капитана.

– Неужели у тебя совсем нет воображения? Думаю, ты даже не потрудилась представить себе, как красив этот загорелый, сильный мужчина. С темными волосами и синими глазами… Ну дай себе волю помечтать! Вот он возвращается домой после долгих месяцев, проведенных в море, и заключает тебя в объятия… – Эрика сделала паузу, чтобы перевести дух, и обмахнулась письмом, как веером. – Как твоя подруга я должна настаивать, чтобы ты вышла за него замуж, прежде чем тебя опередит другая женщина.

– Чем скорее мы напишем мистеру Брэддоку о моем решении, тем скорее он найдет для капитана более подходящую кандидатуру. Ты мне поможешь, Эрика? Я чувствую себя ужасно глупо оттого, что напрасно теряю дорогое время.

– Я сделаю еще лучше, – заверила подругу Эрика. – Я все напишу сама, так что тебе больше не надо об этом беспокоиться. Это послужит мне наказанием за то, что я втянула тебя в глупую, историю.

Сара нахмурилась, словно такой план показался ей весьма подозрительным, но не успела выразить протест, так как в сад вылетели на большой скорости две сестренки Джека и молниеносно устроились одна на коленях у Эрики, а другая у Сары. Эрику атаковала шестилетняя Джейни, настолько похожая на Джека, что Эрика словно заглядывала в детство своего нареченного – он явно был просто очарователен в эти годы. Если их собственные дети окажутся хоть наполовину такими лучезарными и не по возрасту развитыми, ей предстоит радостная жизнь.

– Посмотри, какие у меня новые туфли, – сказала Джейни, вытягивая ногу. – Они блестят совсем как твои.

– Туфли замечательные, – одобрила Эрика. – Ты должна хорошо за ними ухаживать, чтобы они всегда блестели. А что касается тебя, – обратилась она к старшей девочке, Мэри, которая сидела, прижавшись к Саре, – то, по-моему, со вчерашнего дня ты еще подросла! А ведь я тебе строго запретила это делать.

– Я хочу быть такой же высокой, как ты, – рассмеялась Мэри.

– Если ты не будешь слушать, что я говорю, то перерастешь меня, а я не люблю таких долговязых девочек.

– А Джек высокий, высокий, высокий! – начала дразниться Джейни. – Когда ты стоишь с ним рядом, то кажешься маленькой, как мы.

– Ну что прикажете с вами обеими делать? – вздохнула Эрика. – Вы настойчиво твердите, что становитесь красивее, умнее и выше ростом с каждым днем. Где уж Саре и мне состязаться с вами!

– Мы не состязаемся с девочками, – поправила ее Сара, обращаясь к своим маленьким подопечным. – Вы, конечно, понимаете, что Эрика шутит. Нам даже хотелось бы, чтобы вы превзошли нас во всем.

– Говори о себе, – улыбнулась Эрика, однако подумала, уж не слишком ли Сара старается держаться в тени, воспитывая умных, красивых девочек и не допуская при этом, чтобы ее собственные миловидность и ум были замечены. Она вдруг вспомнила, почему надумала прибегнуть к услугам брачного агентства для своей скромной подруги. Только в письме к доброжелательному незнакомцу Сара могла предстать в лучшем свете.

– Пожалуй, я покину вас троих, чтобы вы могли заняться уроками, – рассудительно произнесла она. – Что у вас сегодня? Арифметика?

– География, – ответила Сара, не обращая внимания на громкие стоны своих учениц.

– Путешествия по семи морям? Как это увлекательно! – Эрика шумно вздохнула. – Но разумеется, урок запомнился бы гораздо лучше, если бы вы получили сведения из первых рук…

– Достаточно, – остановила ее Сара и строгим взглядом удержала от дальнейшего озорства.

«Видимо, она считает, что не заслуживает большего, – подумала Эрика. – Жить под черной тенью трагедии и не позволить другой семье занять место той, которую она потеряла в огне».

Она уже открыла было рот, чтобы поспорить с подругой, но воздержалась. Во-первых, она никогда не была сильна в споре, во-вторых, прекрасно знала, какой непоколебимой может быть Сара при всей своей внешней скромности. Необходимы гораздо более надежные способы довести до конца то, что начал Рассел Брэддок, – соединить одинокую, жаждущую любви женщину со стойким, но тоже одиноким моряком. Должно же найтись какое-то средство спасти это стоящее, хоть и рискованное предприятие.

Собственные слова Эрики, сказанные утром, теперь, уже после полудня, эхом отдались у нее в ушах. Разве Джек Райерсон не наделен способностью спасать гибнущие предприятия? Он тот же Рассел Брэддок, только работает в другой области. Что же касается деятельности Брэддока, она тоже основана на вложениях, разве не так? Эрика вкладывает время, а Рассел Брэддок – воображение. Сара же вкладывала надежду. И теперь уже дело за Джеком: пусть прокрутит всю схему и обеспечит успех.

Спустив Джейни с колен, Эрика сложила листочки корреспонденции, полученной из агентства «В ладу и согласии», и аккуратно спрятала в конверт.

– Ну, оставляю вас наедине с вашей географией. Мне надо повидаться с Джеком.

– Мне казалось, он не хотел, чтобы ты его беспокоила, – пробормотала Сара. – Почему бы тебе вместо этого не поработать над письмом к мистеру Брэддоку?

– Именно этим я и намерена заняться, – заверила ее Эрика. – Не думай об этом больше, Сара. Я обо всем позабочусь.

Эрика постаралась покинуть Сару как можно скорее боясь, что гувернантка сообразит, насколько она поглощена идеей устроить этот брак. И дело было не только в перспективе найти счастье для Сары, но и в желании работать вместе с Джеком. В конце концов, может, они вместе поедут на Карибское море. Это было так романтично, что Эрика пришла в полный восторг; почти бегом она миновала сад и ворвалась в дверь кабинета Джека, представляя, как сияют ее глаза, и, гадая, как отнесется Джек к такому ее появлению.

Джек поднял голову от своих гроссбухов и, к великому разочарованию Эрики, нахмурил брови.

– Что еще, Эрика? Я думал, мы договорились, что ты не будешь надоедать мне, по крайней мере, до обеда.

– Надоедать?

Кажется, Джек хотел что-то объяснить, но вместо этого снова углубился в работу. Эрика ждала целую минуту, прежде чем пересечь комнату и подойти к письменному столу.

– Джек!

– В чем дело?

– Ты беспокоишься о Саре, не так ли?

Джек вздохнул, закрыл гроссбух и потер глаза с таким видом, словно бы вопрос Эрики причинил ему боль.

– Сара заболела?

– Она одинока.

– Я могу, лишь вообразить, что это такое, потому что сам я никогда не бываю в одиночестве.

Ошеломленная недружелюбным приемом, Эрика развернулась и бурей вылетела бы из кабинета, если бы ее жених не вскочил на ноги и не поймал ее за руку.

– Не сердись. Эрика. Это тебе не идет. – Повернув ее лицом к себе, он добавил мягко: – Извини, что я был груб. Ты же знаешь, что мне необходимо закончить этот обзор до приезда Оуэна. Но поскольку ты решила мне помешать…

– Это я должна извиниться. – Эрика надеялась, что выражение лица у нее такое же деревянное, как и голос. – Позволь мне уйти и заканчивай свою драгоценную работу. Я не собираюсь сердиться, – добавила она резко. – Однако я не смогу присоединиться к тебе и Сойерам за обедом. У меня есть собственный проект, который нуждается в моем полном внимании в течение ближайших нескольких дней.

– Проект? – Джек нервно кашлянул. – Когда ты последний раз употребила это слово, мне пришлось истратить целое состояние на новую мебель для спальни девочек. Только не говори, что намерена все переделать в комнатах Сары.

– Сара нуждается в гораздо большем, нежели это, и я тоже.

– Иными словами, ты тоже одинока?

Не желая показать, что ее задело это саркастическое замечание, Эрика твердо посмотрела Джеку в глаза.

– Сара нуждается в любви, Джек. Я пыталась помочь ей найти это. Я пришла сюда попросить твоего совета, но вижу, что ты занят, и попробую обойтись собственными силами.

– Любовь для Сары? – Он покачал головой. – Если это твой новый проект, мой совет – оставь его, прежде чем потратишь время и силы на безнадежное дело.

– Джек Райерсон!

– Ты считаешь меня бессердечным? – Он вздохнул и снова покачал головой. – Я просто разумен, дорогая. Сара – чудесная женщина, и я счастлив, что она воспитывает моих сестер. Но она никогда не избавится от огня, который отнял у нее родных, ее семью. Она прячется здесь, Эрика. Прячется и тоскует, питая ложную надежду, что однажды проснется и узнает, что то был всего лишь дурной сон.

– Но, Джек…

– Если бы я считал, что она в состоянии поддерживать нормальные отношения с мужчиной, я давным-давно нашел бы ей кого-нибудь. Она миловидна, умна, у нее хорошие манеры. Но она немного не в себе. Ты этого не замечаешь?

– Не в себе?

Джек постучал пальцем по виску Эрики.

– С головой не все в порядке. И у тебя, кстати, тоже, – поддразнил он Эрику. – Но в твоем случае это вызывает противоположный эффект и делает тебя сверх меры романтичной. Не подумай, что я жалуюсь. – В порыве раскаяния Джек прижался губами к шее Эрики. – Не сердись на меня, милая. Это прекрасно, что ты так заботишься о бедной Саре. Ведь именно поэтому тебя так занимает эта контора по заключению браков при помощи переписки, верно?

– Конечно, ты же знаешь, что я собой представляю. Романтичная сверх меры, видите ли, – проворчала Эрика.

Джек рассмеялся и похлопал ее по плечу.

– Ладно, беги и не теряй больше времени на свои романтические фантазии. Все это обречено с самого начала.

Эрика подавила желание спросить, имеет ли он в виду любовные дела Сары или их собственные, и сделала несколько шагов к двери, потом обернулась и с огорчением увидела, что Джек снова усаживается за свой рабочий стол. Ее неотступно преследовали его слова, сказанные утром: «Я твой нареченный. И больше уже не должен ухаживать за тобой». Возможно ли, что он именно так и думал? Что таков ее удел до конца дней? Чувствовать пренебрежение и терпеть насмешки, если она попробует внести в их жизнь хоть какой-то элемент романтичности? Нет, такая судьба для нее неприемлема.

И она не может принять подобное отношение к судьбе Сары. Не говоря уже о его высокомерии, Джек совершенно не прав, полагая, что гувернантка не в состоянии найти счастье в объятиях подходящего для нее мужчины. Джек воспринимает Сару, да и ее самое как нечто раз и навсегда определенное, не думая ни об их потребностях, ни об их желаниях, ни об их достоинстве. Пришло время преподать ему урок – ради него самого, и Эрика знала, как она это сделает.

– А ну повтори, что ты сказал! Повтори мне прямо в глаза! – Дэниел Маккалем еще крепче стиснул горло своего злосчастного противника и прижал его к стене пивной. – Да поживей, пока я не потерял терпения.

– Я не имел в виду ничего плохого! – взвыла перепуганная жертва. – Я говорил не о вас, Маккалем.

– Ты сказал: все ирландцы.

– Но вы же американец.

– Вот как? – Маккалем угрожающе сузил глаза. – Так ты говорил о моих двоюродных братьях? О моих священных предках?

– Нет, нет… вы задушите меня…

– Неплохая мысль, – заверил его Маккалем. – А теперь повтори мне это.

– Я беру свои слова назад. – Матрос попытался вывернуться и тотчас сморщился от боли. – Вы сломали мне плечо, когда швырнули через всю комнату.

– Это плечо? – спросил Маккалем, сильно ткнув кулаком в якобы поврежденный орган. – Мне кажется, оно в полном порядке. Ну, говори, тварь! Я теряю терпение. Ты хочешь, чтобы все мы подохли с голоду…

– Нет! Это была ужасная трагедия.

– Которую устроила ваша сука королева, верно?

– Да, да, именно так оно и было.

– Так скажи это. Скажи об этой кровожадной суке. Ну?

Несчастный кивнул – насколько позволяла ему железная хватка на горле.

– Королева – кровожадная сука.

– Ладно. – Дэниел отпустил бедолагу и с угрюмым удовлетворением наблюдал, как тот мешком сползает на пол. – Ты этого не забудешь, а?

– Не забуду, сэр.

– Хорошо. – Капитан повернулся, взял из рук своего первого помощника кружку крепкого пенистого эля и, сделав долгий, жадный глоток, продолжал: – Ты оказался прав, Шон. Все, что мне было нужно, – это сбить спесь с какого-нибудь паршивого англичанина. Как ты об этом догадался?

Шон Линч посмеивался, пока они шли к своему столику.

– Я считал, что тебе нужна баба, – заговорил он, – но в прошедшую ночь ты обзавелся двумя сразу, а настроение у тебя все равно потом весь день оставалось поганым. Тогда я сообразил, что дело тут в другом.

Дэниел кивнул, сраженный простотой этой логики. Две девушки сделали все от них зависящее, чтобы удовлетворить его, но после их ухода он почувствовал, что нуждается в чем-то большем. Даже эта драка, окончившаяся его полной победой, не принесла ему желаемого удовлетворения. Вполне достаточно, чтобы человек ощутил, что его лучшие дни уже позади. Даже если он еще не отпраздновал своего тридцатого дня рождения.

– Ты заметил, Шон, как трудно по-настоящему воодушевиться в наше время?

– А ты просто выйди на пристань и посмотри прямо перед собой, – довольно сухо посоветовал Шон. – Чего еще желать мужчине?

Дэниел невесело засмеялся, понимая, что если и вправду выйдет на улицу, то увидит «Ночную звезду», свою быстроходную шхуну, терпеливо ожидающую при лунном свете его возвращения. А в сотнях миль отсюда его трое детей тоже ждут. Чего же еще хотеть и чего требовать от жизни мужчине? Команда у него надежная, в особенности Шон, а он, Дэниел, хозяин своей судьбы в такой мере, о которой многие мужчины даже представления не имеют.

Капитан понимал, что пора отплывать домой, однако он знал, что и такой вариант его не удовлетворит. Было время, когда он, подплывая к Кресент-Бей, издали высматривал свою длинную, низкую асиенду из белого камня, уже один вид которой успокаивал самую сильную тревогу в его сердце. Разумеется, в те дни его терпеливо дожидалась Лили. Теперь его ждала мать Лили, но Абигайль Линдстром наделена была какими угодно качествами, только не терпением.

«В том-то и беда, – с неудовольствием твердил он про себя. – Все дело в этой женщине и ее чертовом нытье. Где уж мужику радоваться хорошей драке или девчонке, если у него такая теща!»

– Думаешь о Лил, капитан?

– О ее мамаше.

Шона просто передернуло при этих словах.

– Ничего удивительного, что у тебя плохое настроение. Она баба злющая, дальше некуда. Правда, она любит твоих малышей, – философски добавил он. – И прекрасно о них заботится.

– А кто ее об этом просит? – Дэниел сердито тряхнул головой. – Ехала бы к себе в Салем, всем было бы только лучше.

– Или ты отпустил бы детей в Салем вместе с ней, как она хочет… – начал было Шон, но осекся, заметив, как багровеет физиономия капитана. – Нет, ты прав, и я с тобой вполне согласен. Ребяткам следует жить на острове, пока они не повзрослеют.

– Там они в безопасности, там и останутся, – заверил его Дэниел. – Значит, и Абигайль останется, если не доверит их воспитание мне и слугам. Но она жалуется день и ночь. И на песок, и на жару, и на отсутствие друзей… Это проклятие, Шон, истинное проклятие.

– Да, капитан, это и вправду проклятие. – Первый помощник хлопнул Дэниела по плечу. – Слушай, а здорово ты отделал этого англичанина. Это все-таки утешение, верно?

Дэниел кивнул, потом негромко признался:

– Абби говорит, что уедет и оставит Полли и мальчиков со мной, если я найду себе другую жену – по ее вкусу – и та будет растить детей. Уверяет, что это единственное приемлемое решение.

– Понятно.

Дэниел нашел бесстрастное выражение лица Шона и его ничего не значащий ответ обидными.

– У тебя есть мнение на этот счет?

– Мое мнение такое же, как твое, капитан.

– И какое же оно?

– Ты не из тех, кто женится. Лили просто поразила твое воображение, вот и все. И ты больше не повторишь ошибку.

– Ты называешь Лили ошибкой? – Дэниел улыбнулся, глядя на побледневшего первого помощника. – Это верно, Шон. Я сам говорил это себе тысячу раз. Святая правда, что я не из тех, кто женится. Но Лили была для меня горько-сладким благом, а дети намного лучше того, что заслуживает любой мужчина. Я ни в чем не раскаиваюсь, но я же не дурак, чтобы думать, будто все может повториться. Во всяком случае, пока я в здравом уме.

– Я уж считал, что ты точно сойдешь с ума, когда мы потеряли Лил. – Зеленые глаза Шона слегка увлажнились. – Согласен с тобой, капитан. Нам не пройти через это еще раз.

– Должен предостеречь тебя, дружище. У Абигайль есть планы и на тебя. Она считает, что ты будешь прекрасным мужем для ее племянницы в Нью-Йорке.

– Что?!

Дэниел захохотал, потом поднял полупустую кружку и произнес шуточный тост:

– За наше одиночество, чего бы там ни замышляла Абигайль Линдстром. Прикрывай мою спину, а я буду прикрывать твою. Идет?

– Да, капитан. Мы поддерживали друг друга и в скандалах, и в шквалах, теперь нам предстоит уцелеть в сражении с величайшим бедствием – женскими кознями. Хорошо хоть, что их затеяла старая баба. Если бы это была хорошенькая молодая девушка… – Шон смущенно улыбнулся. – Кстати, о девушках. Я хотел бы глянуть, бодрствует ли еще Бетси и в каком она настроении. Хочешь со мной? Уверен, что она и для тебя найдет подружку.

– И это говорит человек, который собирается уберечь меня от женщин? – Дэниел застонал в притворном ужасе. – Иди и получи свое удовольствие, но будь осторожен. А я вернусь к той единственной женщине, на которую моряк может положиться.

Допив последний глоток эля, капитан выбрался из кресла и направился к двери в спокойной уверенности, что «Ночная звезда», море и добрый ночной отдых ждут его.

Глава 2

Эрика не могла с уверенностью определить, когда именно легкомысленная затея обернулась полным безрассудством, которое привело к открытому противоборству, но в какой-то момент в течение недель, последовавших за получением письма от Рассела Брэддока, она, несомненно, утратила способность рассуждать здраво. Какое иное объяснение можно было дать тому факту, что она стояла на палубе большого, быстроходного судна, плывущего на Багамские острова, где ей предстояло пересесть на так называемый «баркас» и отправиться на нем в прибежище капитана Маккалема на острове под названием Ла-Кресент?

Во время путешествия ей то днем, то ночью вдруг иногда приходило в голову, что, быть может, капитан ради того и устроил себе это «прибежище», чтобы бесцеремонные особы вроде нее не вторгались в его жизнь. Она также пришла к запоздалому соображению, что правила цивилизованного общества предостерегают порядочных молодых девушек от путешествий в одиночестве. Не то чтобы она терпела приставания или пренебрежительное отношение от кого-то, будь то члены команды или пассажиры, но, тем не менее, в каждом брошенном на нее мужском взгляде ей чудилась похоть, а в каждом женском – неодобрение. Если бы они только знали, сколь многое заслуживает их неодобрения!

Она обманула и Сару, и Джека; она воспользовалась договоренностью Рассела Брэддока об устройстве этой поездки; она осмелилась предпринять непрошеное вмешательство в жизнь постороннего ей человека, что совершенно нетерпимо в мире цивилизованных людей. Но из всех ее просчетов больше всего тяготила Эрику мысль о том, что она поставила Сару перед тяжелой необходимостью объяснять все это Джеку. Она, разумеется, оставила ему записку, но ее нареченный, скорее всего, потребует более полного и уравновешенного объяснения ее исчезновению, чем следующее:

«Дорогой Джек!

Я отправилась на свидание с храбрым и сильным морским капитаном. Помнишь предчувствие отца насчет того, что я могу сбежать с каким-нибудь авантюристом? Но не бойся за меня, дорогой. Хоть я и вправду поддалась настроению и соблазну, моя единственная цель в этом приключении – найти мужа для Сары. Опасность для меня самой стать жертвой притязаний этого джентльмена ничтожна, и ты можешь быть совершенно спокоен, зная, что капитану Маккалему придется стать исключительно храбрым и убедительным, прежде чем я подумаю рискнуть нежной, предопределенной свыше привязанностью, которую мы с тобой питаем друг к другу. Береги себя, а с тобой мы снова будем вместе еще до конца лета.

Навсегда твоя Эрика».

Нет, Джеку Райерсону все это определенно не понравится. Он будет негодовать и волноваться. Но он также будет и ревновать, а именно это делает все происходящее безумие стоящим. Ее отец был прав в одном: Эрика хотела, чтобы ее увезли. Мысль о том, что Джек помчится за ней следом, яростный и властный, схватит ее и увезет обратно в Бостон, прямо на свадьбу, подогревала ее решимость – и когда она, выйдя из экипажа, увидела в некотором отдалении пришвартованный корабль, и когда ее проводил в крошечную каюту бравый матрос не старше пятнадцати лет.

Капитан корабля и его жена очень старались устроить Эрику как можно удобнее и настояли на том, чтобы она ежедневно обедала за их столом. Они поинтересовались причиной ее поездки, но легко поверили истории о тяжело заболевшей тете Абигайль, которая вызвала к себе Эрику. Исполненная чувства родственного долга, племянница быстро собралась и поехала на острова Карибского моря, чтобы ухаживать за двумя маленькими племянниками и племянницей, пока их бабушка не поправится.

Тетя Абигайль. Эрика улыбнулась, припомнив, как ей в голову пришла удачная мысль назваться родственницей женщины, которая прислала письмо с просьбой найти жену для ее зятя. Абигайль уже нравилась ей, тем более что ее поступок делал положение Эрики менее неприятным и уязвимым. В конце концов, подруге с добрыми намерениями позволительно побыть в роли свахи, но теще?

– Вы чудесно выглядите, мисс Лейн, когда стоите вот так и мило улыбаетесь. Вы думали о ваших многочисленных поклонниках?

Эрика повернулась к своему гостеприимному хозяину и капитану Джону Лоуренсу.

– Вообще-то я думала о своей тете. Помимо того, что она самая смелая женщина, каких я знаю, она еще и необычайно находчива. Мне так хочется познакомиться… То есть я хотела сказать, что жду не дождусь, когда снова увижу ее.

– Какая жалость, что ваша матушка оказалась в Париже, когда пришел призыв о помощи, – сказал капитан. – Такой красивой девушке, как вы, надо проводить время среди обожающих ее воздыхателей, а не нянчить чьих-то детей, пусть они вам и родственники.

– По правде говоря, я обрадовалась возможности попутешествовать. Я не выезжала из Бостона дальше чем в Нью-Йорк. Мама предлагала взять меня с собой в Париж, но я не хотела надолго оставлять…

Эрика спохватилась и замолчала, испуганная тем, что правда едва не прорвалась сквозь нагромождения лжи, воздвигнутые ею не только по поводу «тети Абигаиль», но и по поводу собственной свободы от уз любви, говоря языком романтическим. Уж лучше было бы признать, что у нее есть жених, настолько невнимательный, что даже не заметил ее бегства на Карибы.

Что касается ее матери, то эта удивительная женщина действительно была в Париже и действительно просила Эрику поехать вместе с ней. И Эрика действительно была настолько глупа, что поверила, будто Джеку станет тоскливо без нее, хотя он настойчиво уговаривал ее поехать. Если бы она уехала во Францию, Джек чувствовал бы себя несчастным и, наверное, ревновал бы ее!

Но если бы она уехала, то не узнала бы о Расселе Брэддоке и у Сары не было бы возможности выйти замуж за капитана Маккалема. Одним словом, выбор запутанный и нелегкий, но, кажется, она предпочла наиболее удачный вариант.

– Я расспросил кое-кого из членов команды об этом вашем капитане Маккалеме, – с лукавой искоркой в глазах сказал капитан Лоуренс. – Вы говорите, что он был женат на вашей кузине?

Эрика втянула в себя воздух, словно перед прыжком в воду.

– Да, но я с ним ни разу еще не встречалась. Это его детей воспитывает тетя Абигаиль. Я очень мало знаю о… о Дэниеле. А вам удалось что-нибудь узнать о нем?

– Да, – кивнул капитан. – Я бы сказал, что он парень с норовом. Трудно представить его женатым, а тем более на кузине такой милой девушки, как вы. Мне в свое время довелось встречать мужчин вроде него, и они, как правило, были обвенчаны только с морем.

– Вы говорите, с норовом? – Эрика постаралась подавить страх. – А в чем это выражается?

– Я вовсе не хотел запугивать вас, – улыбнулся Лоуренс. – Он человек достойный, уверяю вас. Его уважают как хорошего моряка, уважают за умение драться и за умение рассказывать потрясающие истории. Мне говорили, что команда готова умереть за него. А это, с моей точки зрения, единственно верная оценка морского капитана.

– Но он с норовом? – Эрика не могла отделаться от дурного предчувствия, которое вызывало у нее это слово. – И вы говорите, что он дерется? Кулаками?

Капитан рассмеялся.

– Ваша кузина, должно быть, любила приключения, если решилась выйти замуж за такого человека. – Лицо у него стало серьезным, и он добавил: – Мне сказали, что он чуть с ума не сошел от горя, когда она умерла. А это многое говорит о человеке, не правда ли? И уж по меньшей мере доказывает, что любовь его к жене была глубокой и верной. Я бы не хотел, чтобы мой неуклюжий рассказ создал у вас предубеждение против Маккалема.

– Мне так хотелось познакомиться с ним. – Эрика вздохнула смущенно. – Тетя Абигайль в своих письмах не делилась со мной подобными сведениями.

– Думаю, у нее были на то причины.

– Да. – Эрика энергично кивнула, вдруг сообразив, что «тетя» Абигайль приукрасила истину из опасения, что иначе ни одна порядочная девушка не согласится приехать на Ла-Кресент.

Но Эрика в своем письме тоже не была правдивой до конца – ради Сары. Неудивительно, что Рассел Брэддок заварил из всего этого такую кашу! Сосватать подходящую невесту мужчине с норовом? Он, наверное, был бы просто потрясен, узнав об истинном положении дел.

– Я не собирался расстраивать вас, мисс Лейн. И, повторяю, репутация Маккалема в своем роде безупречна. Уверен, что с вами он поведет себя как джентльмен, ведь вы так бескорыстно и самоотверженно согласились прийти на помощь его детям. Он, несомненно, будет вам рад.

– Хотелось бы и мне быть в этом уверенной, – произнесла Эрика не слишком весело. – Во всяком случае, что сделано, то сделано. К тому же мне хочется побыть хоть недолго с тетей. Но если я по каким-то причинам окажусь в сложном положении, как и с кем мне договариваться о возвращении домой?

Капитан Лоуренс легонько похлопал ее по руке.

– Я только попусту встревожил вас, простите меня. Но если Маккалем поведет себя не как гостеприимный хозяин, тетя вам, разумеется, поможет связаться с одним из моих коллег в этом районе. Я попрошу миссис Лоуренс дать вам список лиц, достойных доверия. Но это не понадобится, уверяю вас.

Эрика кивнула и заставила себя расслабиться. Даже если произойдет худшее и Абигайль разочарует ее так же, как уже разочаровал капитан Маккалем, Джек приедет за ней, не заставив пережить чересчур много неприятных дней. Судя по тому, что она о нем знает, ему это ничего не стоит! Наймет маленький быстроходный корабль и освободит свою возлюбленную еще раньше, чем она попадет в лапы врага. И разве это не романтично, в конце концов?

– Ну вот, так-то лучше! – сказал капитан, любуясь ею. – Когда вы улыбаетесь, как сейчас, вы просто вся сияете, мисс Лейн.

– Благодарю вас за добрые слова, капитан.

– Мои люди спорили о цвете ваших глаз, вы знаете об этом? Они очарованы вами и тем, что вы путешествуете без сопровождения, хотя, по их мнению, у вас неисчислимое количество поклонников, каждый из которых счел бы за счастье поехать с вами.

Любопытно, что сказали бы капитан и его команда, узнай они, что ее жених не имел ни времени, ни желания отправиться в путешествие вместе с ней? Видимо, они осудили бы Джека, но и ее, пожалуй, тоже – ведь она не сумела воодушевить его, вызвать в нем подлинное чувство.

– Глаза у меня светло-карие, – спокойно сообщила она капитану, – как у моего отца. Но все остальное я позаимствовала у мамы.

– Вам все же следовало поехать в Париж вместе с ней, – произнес капитан тоном мягкого упрека. – А о ваших глазах я бы сказал, что они золотистые.

– Что?

– Я говорю, что глаза ваши сияют золотом, особенно когда вы улыбаетесь.

Эрика вспыхнула от удовольствия.

– Спасибо за милые комплименты и за то, что вы нашли время и возможность сделать мой последний день на борту вашего судна таким приятным. Увижусь ли я с вами еще раз перед тем, как сойду на берег?

– Я позабочусь об этом. Миссис Лоуренс тоже хочет попрощаться с вами. Она очень к вам привязалась.

– Вы оба были так добры ко мне! Капитан слегка поклонился.

– Вы получите список, о котором я говорил, но я убежден, что он вам не понадобится. В конце концов, Маккалем ведь мужчина! Полагаю, он будет полон желания показать себя с наилучшей стороны перед такой очаровательной гостьей.

– Надеюсь, что вы правы, – ответила на это Эрика, но про себя она думала иначе.

Капитан Маккалем теперь представлялся ей упрямым, драчливым типом, который четко определил свое отношение к браку. Он ничуть не обрадуется приезду к нему в дом непрошеной свахи, несмотря на ее золотистые глаза. И вовсе не станет показывать себя с наилучшей стороны.

«Значит, Джеку придется спасать меня от дурного обращения со стороны капитана Маккалема, – философски решила Эрика. – А это куда более романтично, чем вспышка ревности».

При сложившихся обстоятельствах спасение гораздо существеннее и важнее. А до приезда Джека нужно извлечь из ситуации все что можно. Как бы там ни было, она наконец-то переживет настоящее романтическое приключение, о котором мечтала всю жизнь.

Приключение выпало на ее долю скорее, чем Эрика ожидала, – на борту баркаса, спущенного на воду с «Бесстрашного», чтобы доставить ее на берег. После спокойной стабильности большого быстроходного корабля неказистый парусник казался опасно маленьким, и когда ветер понес его к Ла-Кресенту, Эрика вдруг ощутила, что ее сердце, готовое выскочить из груди от страха, застряло комком в горле.

И, тем не менее, она никогда еще не ощущала в себе такой полноты жизни, быть может, потому, что была очень близка к катастрофе – и в буквальном смысле, и в переносном. Она стояла, и под порывами ветра мокрые пряди волос хлестали ее по щекам, а два крепких матроса уговаривали ее сесть и «укрыться за мачтой». Но Эрике очень хотелось увидеть дом Дэниела Маккалема, едва он покажется: она считала, что так ей удастся лучше подготовиться к встрече с «парнем с норовом».

Потом один из матросов – не беззубый и молчаливый, а другой, по имени Карсон, сам себя назначивший ее главным сопровождающим, – хлопнул ее по плечу и крикнул:

– Вон она, мисс! Кресент, самая лучшая естественная гавань в мире, как выражается капитан Маккалем.

– Вы его знаете? – Эрика отвела взгляд от покрытого зыбью моря ровно настолько, чтобы присмотреться к своему «эскорту». – Вы с ним встречались?

– Встречался с ним? – Матрос передернул плечами. – Встречался с его кулаком, вот как я сказал бы. Я не могу представить вас на его семейном древе, мисс. Вы с вашими утонченными манерами – и он с его штучками.

– Он вас ударил? – ахнула Эрика. – За что?

– Не в настроении был. – Матрос снова передернул плечами. – Ничего такого особенного он не имел в виду. Потом поставил мне выпивку и рассказал, как он свалился за борт, когда судно огибало мыс Горн. Попросите его рассказать вам об этом. Правда это или выдумка, уж не знаю, но история что надо!

«Ничего себе, – подумала Эрика. – Бьет ни в чем не повинного приличного человека, потом врет о своих подвигах. О чем я только думала?»

Итак, Маккалем оборачивался для нее сплошным разочарованием. Но в то же время остров оказался таким, о каком Эрика могла только мечтать. Розовый песок пляжа манил ее к себе даже издали. А дом Маккалема – она решила, что это и есть его дом, так как никаких других зданий в поле зрения не находилось, – словно сошел с картины талантливого живописца. Низкий, красивых пропорций, сияющий чистой белизной кирпича.

Эрика так залюбовалась красотой асиенды, что не заметила приближающегося к баркасу пловца, пока мокрая фигура не перевалилась через борт, едва не сбив ее с ног. Воскликнув «О Господи!», Эрика отпрянула, а пловец, отчаянно обхвативший ее обеими руками, при ближайшем рассмотрении оказался маленьким мальчиком.

– О Господи! – повторила Эрика, в свою очередь, осторожно обнимая ребенка. – Ты совсем мокрый, бедняжка. Как же ты попал в такую ужасную передрягу?

– Это никакая не продряга, а баркас, – бодро сообщил ребенок. – Ты что, не знаешь разницы? Мне казалось, что школьные учителя знают все.

Покровитель Эрики опустил свою крепкую руку ребенку на плечо.

– Из какого пекла ты выскочил, сынок?

– Я не твой сынок. И не твоя дочка. И если ты не уберешь свою лапу, мой отец повесит тебя на нок-рее своей «Ночной звезды».

Матрос расхохотался и отпустил пленника.

– Ты, значит, отпрыск Маккалема, верно? Девочка ты или мальчик?

Бросив на матроса укоризненный взгляд, Эрика бережно усадила ребенка к себе на колени.

– Я знаю, что у капитана Маккалема два сына и дочь. Ты, должно быть, его дочка, потому что мальчикам-близнецам всего по четыре года. Скажи, как тебя зовут.

– Меня зовут Полли. – Девочка застенчиво улыбнулась. – Бабушка говорит, что ты, может, и не очень красивая, но сердце у тебя доброе. Но ты такая красивая, что про твое сердце я даже не думаю.

Эрика рассмеялась.

– А ты такая красивая, что у меня слов нет. Но что ты делала в воде? Ведь ты могла погибнуть!

– Погибнуть? Отчего? В этих водах нет никаких акул, мисс.

– Почему она называет вас «мисс»? – спросил матрос. – Я думал, она ваша племянница.

Эрика поморщилась.

– Быть может, тетя не хочет, чтобы она узнала о бо-лез-ни, – по слогам выговорила она.

– Чего? – удивился матрос.

– О болезни, – пояснила ему Полли.

– А кто болен?

– Ты заболеешь, если будешь продолжать вести себя так, как вела только что, юная леди. – Эрика сделала строгое лицо и пристально посмотрела на девочку, надеясь, что та не обратит внимания на перемену темы. – Что сказал бы твой папа, если бы увидел, как ты подплываешь к чужим лодкам в одних только стареньких штанишках?

– Я знала, что это ты, и просто не могла дождаться. Мы с ба увидели тебя в подзорную трубу, только не могли как следует разглядеть лицо из-за этого. – Девочка коснулась пальцем пряди каштановых волос Эрики. – Волосы у тебя красивые.

Эрика легонько взъерошила волосы Полли, остриженные настолько коротко, что трудно было угадать, как бы они выглядели при нормальной длине. Черные до синевы и достаточно густые…

– У тебя волосы тоже очень красивые, – заверила она Полли, – только их надо бы отпустить подлиннее. А таких замечательных ресниц я ни у кого не видела.

– Ресниц?

– Ну да, ресниц, глупышка. Тебе никто не говорил о них? – Эрика ощутила приступ раздражения из-за явно небрежного обращения с этим ребенком. – Неужели никто не сказал тебе о том, какая ты хорошенькая? И о том, как ты ужасно себя ведешь? Подплываешь полуголая к чужим судам. Вот погоди, я скажу твоему отцу, что я об этом думаю!

– Вы собираетесь отругать Маккалема, когда он вернется? – удивился матрос.

– Вернется? – нахмурилась Эрика. – Я считала, что он здесь.

– А где же тогда его шхуна?

– Папы здесь нет, – подтвердила Полли. – Ба говорит, что это к лучшему. Мы успеем подготовиться. Он тебе не обрадуется, но… – Полли помолчала и вдруг крепко обняла Эрику. – Я так рада, что ты наконец приехала!

Эрика была глубоко тронута и прижала девочку к груди.

– Я и сама рада видеть тебя, Полли. Как ты считаешь, когда вернется твой папа?

– Не знаю, через несколько дней или даже недель. С папой всегда так. Но когда он приедет, мы с тобой вместе поплывем на шхуну и поздороваемся с ним, – озорно блеснув голубыми глазами, ответила Полли.

Эрика слегка пощекотала тоненькие ребрышки девочки.

– Моя главная задача на ближайшие несколько дней – или недель – заключается в том, чтобы убедить тебя никогда больше так не поступать. Ты красивая маленькая леди, а не какой-нибудь распущенный мальчишка. Тебя пора научить приличному поведению. И… Ой, что такое?

Эрика так увлеклась, поучая девочку, что не заметила, насколько близко они подошли к берегу, пока баркас не чиркнул килем о песчаное дно бухты. С надеждой взглянув на своих провожатых, она спросила:

– Все прошло как надо? Или мы сели на мель?

– Не беспокойтесь, мисс. Мы просто собираемся вытащить баркас на берег, чтобы вы могли выйти из него, не замочив ноги.

Прежде чем Эрика успела выразить протест, оба матроса спрыгнули через борт в воду и весело взялись за веревки.

– Я побегу предупредить бабушку, – заявила Полли, но Эрика успела ухватить ее за талию, прежде чем бойкая девчушка последовала за матросами.

– Ты сойдешь на берег как положено леди, Полли Маккалем! О Боже, это твоя одежда лежит вон там на песке?

– Я сложила платье очень аккуратно, как настоящая леди, – хихикнула Полли.

Эрика засмеялась в ответ и сказала:

– Хочешь узнать один секрет?

Голубые глаза широко распахнулись.

– Конечно, хочу! Скажи мне, пожалуйста.

– У меня есть подруга Сара, она охотно взялась бы за твое воспитание и научила бы тебя приличному поведению.

– А я думала, что ты и есть Сара! – прямо-таки завопила девчонка. – Ты приехала, чтобы выйти замуж за папу – так или нет?

– Ш-ш-ш, Полли, тише. Нам обеим ни к чему, чтобы нас услышали матросы. Я вижу, что бабушка обо всем тебе рассказала. Но дело пошло по-другому, поэтому даже хорошо, что твоего отца сейчас нет дома. Это дает нам возможность изменить наши планы.

– А мне очень нравится старый план, по которому ты выходишь за папу.

– Да тише ты, говорю! – снова предупредила ее Эрика. Матросы тем временем вытянули баркас на песок. – Эти люди считают, что я твоя тетя Эрика и приехала сюда присматривать за тобой и твоими братьями, пока моя тетя Абигайль поправляется после болезни. Можешь ли ты некоторое время попритворяться вместе со мной?

– Я могу сказать об этом бабушке? – спросила Полли с заблестевшими от восторга глазами.

– Безусловно.

Эрика повернулась к Карсону, и тот помог ей сойти с баркаса, в то время как его товарищ управлялся с багажом.

– Джентльмены, вы должны зайти вместе со мной в дом. Уверена, что тетя захочет предложить вам что-нибудь освежающее.

– Сочли бы за честь, мисс, но мы первым долгом обязаны подчиняться приказам капитана Лоуренса, а он хочет, чтобы мы немедленно вернулись на корабль, – с виноватой улыбкой ответил Карсон.

– Но ведь я причинила вам немало лишних хлопот.

– Все члены команды мечтали доставить вас на берег, но первый помощник кое-чем обязан мне и Хуку, поэтому выбрали нас. Верно, Хук?

Молчаливый сопровождающий только улыбнулся в знак согласия, обнажив свой щербатый рот.

– Ну что ж… – Эрика помедлила, потом протянула матросу руку, полагая, что он ограничится рукопожатием, но тот наклонил голову и почтительно поцеловал ей кончики пальцев, и ей это было приятно, а когда Карсон последовал примеру товарища, она сделала реверанс и проговорила: – Даже припомнить не могу, когда со мной были столь галантны. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания капитану и миссис Лоуренс. И берегите себя.

Карсон смутился и обратился к Полли:

– Приятно было познакомиться, мисс Маккалем. Передайте вашему отцу, что Карсон Билз ему кланяется.

– Он будет признателен, что вы привезли к нам мою тетю Эрику, – очень серьезно произнесла Полли. – Вы знаете, что моя бабушка больна. Поэтому ей нужна помощница, чтобы управляться с детьми.

«Эта девчушка – просто прирожденная интриганка», – отметила про себя Эрика, гадая, от кого Полли унаследовала свой озорной нрав – от матери или от отца. Учитывая проявленную Абигайль Линдстром способность к заговорам, пожалуй, следовало признать, что не от Маккалема перешел к дочери этот азартный огонь в голубых глазах.

Они долго махали вслед баркасу, потом Эрика, нахмурившись, подняла брошенную на песок рубашку Полли.

– Эта ткань очень грубая. Как ты только терпишь ее прикосновение к твоей коже?

– Бабушка говорит, что я слишком резвая для модных платьев.

– И все-таки… – Эрика помогла девочке просунуть руки в рукава. – Я полагаю, у тебя есть парочка платьев.

– Ба шьет их для меня, но я их не ношу. Пойдем, ты познакомишься с ней.

Полли взяла Эрику за руку и потянула за собой, а Эрика не могла отвести глаз от асиенды. Она чувствовала, что наступает решающий момент – ей надо по-настоящему оценить Маккалема как вероятного супруга для Сары. Вопреки своей репутации он может многое предложить Саре. Маленькую Полли, которую Сара, несомненно, очень полюбит. А это место! Розовый песок, теплый бриз, трепещущая бугенвиллея, гибискус… Цветы размером с блюдце, яркие, словно радуга. Внезапно сердце у Эрики забилось сильно-сильно: ведь здесь идеальное место и для того, чтобы к ней приехал Джек! Он заключил бы ее в объятия, поднял и унес на пляж, подальше от асиенды, туда, где их никто не увидит, туда, где они впервые отдадутся друг другу и все сомнения исчезнут навсегда.

Эрика отряхнула с ног песок и, прежде чем переступить порог дома Маккалема, обернулась. Посмотрев на море, она прошептала: «Поспеши, любовь моя. Всю жизнь я ждала этого – и тебя!»

Абигайль Линдстром была женщиной добропорядочной и разумной – во всяком случае, такой она себя считала. С видом любезной и опытной хозяйки она настояла на том, чтобы Эрика прошлась с ней по всему дому Маккалема, и по пути объясняла гостье, насколько в этом доме все предусмотрено и устроено так, чтобы жизнь в тропическом климате была удобной для его обитателей. Прохладные, выложенные красной плиткой полы; огромные окна доступны для бризов, но в конце лета, когда бушуют ураганные ветры, надежной зашитой от них служат особо прочные ставни. Легкая тростниковая мебель – ни намека на обивку, исключение составляет только кресло-качалка самой Абигайль! – и кровати на высоте подоконников, так что прохладный ночной воздух овевает спящих. И разумеется, белоснежные противомоскитные сетки, спасающие от укусов назойливых насекомых.

Но у гостьи самое большое восхищение вызвало обилие и разнообразие чудесных запахов, потоками льющихся в каждое окно из сада, где цвели розовая алламанда, оранжевые бегонии и желтый гибискус. Эти запахи кружили голову, наполняя весь дом и делая атмосферу в нем необыкновенно романтичной – так и хотелось, чтобы рядом был возлюбленный, так и хотелось обвить его шею руками и коснуться губами его губ в порыве греховного искушения.

– Просто великолепно, – со вздохом произнесла Эрика. – И все это сделала ваша дочь? Не думаю, чтобы капитан Маккалем занимался такими вещами.

– Она насадила сад, но дом построил и обставил Дэниел вместе со своим другом Шоном. Если вам повезет познакомиться с Шоном во время вашего визита, вы узнаете то, что известно немногим: в море он тратит время понапрасну, ведь он может творить чудеса из дерева и кирпича.

– Он друг капитана Маккалема?

– Старший помощник у него на шхуне, – пояснила Абигайль. – Дэниел нанял его в тот год, когда они с Лили поженились. Мой муж преподнес им шхуну в качестве свадебного подарка, главным образом потому, что ему претила мысль иметь зятем простого матроса. Но капитан! – Она неодобрительно хмыкнула. – Муж мой и Лили находили этот статус вполне респектабельным и романтичным.

– Судя по тому, что я о нем слышала, ваш зять просто создан для такого занятия, – улыбнулась Эрика. – Боюсь, что и я согласна с мнением вашего мужа и дочери – это весьма привлекательное занятие. – Она понизила голос, чтобы Полли ее не услышала, и спросила: – Вы не одобряли этот брак?

Абигайль помолчала, потом жестом указала на круглый стол красного дерева, на котором уже стояли кувшин с лимонадом и блюдо лимонных пирожных.

– Присядьте и освежитесь, а я расскажу вам все по порядку. Полли, пойди взгляни на братиков, они вот-вот должны проснуться. Только не буди их сама, – добавила она строгим голосом. – Им надо хорошенько отдохнуть.

Полли кивнула, повернулась и сбежала вниз в выложенный плиткой длинный коридор.

– Какая милая девочка, миссис Линдстром. Я невероятно удивилась, увидев, как она вдруг возникла передо мной словно ниоткуда, вся мокрая и одетая как мальчик.

– Вам это не по душе? Мне тоже. Это все затеи Дэниела. Уверяю вас. Полагаю, он достаточно знает мужчин и потому надеется, что она не привлечет ни одного. – Абигайль задумчиво улыбнулась. – Вы спросили, одобряла ли я этот брак. Ответ мой – да, но только потому, что Дэниел Маккалем вызывал на лице моей девочки такое сияющее выражение, какого мне никогда не доводилось видеть. К тому же я думала, что она убедит его бросить жизнь на море, совершенно не подходящую для женатого мужчины, особенно после того, как родилась Полли. Я была уверена, что они покинут эту глушь и переберутся в Салем, чтобы жить вместе с мистером Линдстромом и со мной. Но Дэниел чудовищно упрям. Решает только он, и никто больше.

– Вы говорили об этом в вашем письме. – Эрика улыбнулась, принимая из рук хозяйки стакан лимонада. – Но есть кое-какие подробности, о которых вы не сочли нужным упомянуть Расселу Брэддоку.

Абигайль иронически приподняла бровь.

– А разве письмо вашей подруги Сары было откровенным до конца?

– Точное попадание, – с усмешкой признала Эрика. – Думаю, мы обе немножко погрешили в этом деле, но теперь нам следует высказать друг другу всю жестокую правду, если мы хотим увидеть счастливое супружество.

– Жестокую правду? – Абигайль пожала плечами. – Я руководствовалась исключительно собственными интересами отличие от вас. Я жажду уехать домой в Салем, а поскольку знаю, что Дэниел ни за что не позволит мне увезти с собой внуков, мне необходимо найти особу любящую и привлекательную, которая заняла бы здесь мое место. Но только не наемную воспитательницу, – добавила она резким и категоричным тоном. – Таким было бы решение Дэниела, однако оно неприемлемо.

– Если бы вы только могли видеть, как предана Сара своим маленьким подопечным, как она их любит, вы поняли бы, что некоторым наемным слугам можно доверять настолько же, если не больше, насколько и собственной плоти и крови.

– Каким образом вы так хорошо ее узнали?

Эрика запнулась, но то, что она сама сказала Абигайль, было верно: они должны быть совершенно честными друг с другом. И она ответила:

– Сара – гувернантка маленьких сестер моего жениха. Родители Джека умерли, и он совсем пропал бы, если бы ему не посчастливилось найти такую помощницу, как Сара.

– Вот как? – нахмурилась Абигайль. – Вы обручены? А я-то надеялась…

– На что вы надеялись?

– Ну, я надеялась, что вы и есть Сара. Прикинулись Эрикой, чтобы составить мнение о нас и о Дэниеле, не беря на себя обременительных обязательств.

– Боюсь, я не настолько опытная и хитрая, чтобы придумать нечто подобное. Хотя подозреваю, что вы как раз такая.

– Хитрая? Нет, я просто отчаялась. Первые несколько лет после того, как мы потеряли Лили, я считала, что Дэниелу необходимо время, чтобы свыкнуться со своим горем. Он был безутешен, мисс Лейн, находился на грани полного отчаяния. Я предполагала остаться здесь на время, но теперь мне кажется, что я обречена провести на острове остаток жизни, если не найду себе замены.

– Но капитан Маккалем не собирается жениться. А вы сами говорите, что он упрям.

– Именно поэтому за дело взялась я. Подумала, что, если я приглашу девушку сюда и дам детям возможность привязаться к ней, он, возможно, сдастся, тем более что при этом отделается от меня. Уж поверьте, я не была для него симпатичной личностью. Могу себе представить, как ему не терпится спровадить меня. – Она доверительно дотронулась до руки Эрики. – Он хороший человек, дорогая. Я не могла бы пожелать лучшего мужа для своей дочери. Не могли бы вы попросить вашу подругу, чтобы она приехала поскорей?

– Видите ли… – Эрика заставила себя забыть о гордости. – Вы не единственная, кто ввел в заблуждение мистера Брэддока. Разумеется, невольно и с наилучшими намерениями. Боюсь, я не была вполне точной, когда сообщила ему, что Сара хотела бы начать новую жизнь на новом месте. По правде говоря, она определенно решила навсегда остаться в Бостоне.

– Что?

– Боюсь, что так. Но она совершает ошибку. В Бостоне ее осаждают призраки. Здесь она избавилась бы от них. И она стала бы хозяйкой великолепного имения, а не служанкой. Я так хочу для нее этого! Почти так же сильно, как вы хотите найти вторую мать для ваших внуков. Убеждена, что вдвоем мы с вами сумеем это уладить.

Абигайль покачала головой.

– Дэниел этого не хочет, да ведь и Сара тоже, не так ли? Не вижу, как мы сможем добиться успеха при таких обстоятельствах.

– В глубине души он этого хочет, так же как и Сара. Мы непременно добьемся успеха. – Эрика смотрела на Абигайль со спокойной уверенностью. – Вы считаете, что он будет добр к ней?

Абигайль кивнула.

– Он человек сложный, хотя и принялся бы рычать, если бы услышал, что я так о нем говорю. Думаю, он выбрал жизнь на море из-за того, что у него было тяжелое детство, и временами мне кажется, что, наверное, стоило бы оставить его в покое – пусть себе борется в одиночку с морскими штормами и тяжелыми воспоминаниями. Но он любящий отец и, как я уже упоминала, внес в достойную жалости жизнь Лили то, чего мы с отцом не могли ей дать.

– Ее жизнь была достойна жалости?

– Она была слабенькой от рождения. Никогда не могла дышать полной грудью. Именно поэтому отец решил привезти ее сюда, в имение наших друзей на Кубе, которые клятвенно заверяли, что морской воздух и здешний климат сделают чудеса. Так она и познакомилась с Дэниелом. Он был членом команды нашего корабля, и ему было поручено носить Лили.

– Носить? Она была так слаба?

– Временами да. Но здесь она окрепла. Работала в саду, грелась на солнышке – и в тепле преданности Дэниела.

Сердце у Эрики разрывалось от жалости.

– Это невыносимо романтично!

– Да. Невыносимо – именно то слово.

– Но Дэниел просто находка для Сары, ведь она в своем роде такая же, как Лили. Нуждается в силе и защите, но в ответ может так много предложить сама. О, Абигайль! – Эрика в неудержимом порыве потянулась к ней и крепко обняла. – До этой минуты меня обуревали сомнения, но теперь я знаю, что Сара – именно та женщина, которая нужна капитану. Она сотворит для него чудо, а вы получите желанную свободу… Ах, Боже мой! – Она в восторженном изумлении уставилась на двух золотоволосых херувимов с заспанными глазами, только что вошедших в комнату. – Только не говорите мне, что эти ангелы и есть ваши внуки!

Абигайль просияла.

– Идите сюда, мои дорогие. Поздоровайтесь с нашим новым другом мисс Лейн. Эрика, позвольте вам представить Кевина и Маленького Шона Маккалемов.

Эрика улыбнулась – на этот раз прямо-таки блаженной улыбкой. Мужчина, ставший отцом таких чудесных ребятишек, просто не мог быть «парнем с норовом». Суждение капитана Лоуренса не выдерживало никакой критики. А если есть на земле дети, которые нуждаются в тепле и любви новой матери, то они перед ней. «Я считала, что это сватовство предпринято смертным из Чикаго, – сказала она себе, – но на самом деле оно совершается на небесах».

– А ты уверена, что папе понравятся мои кудряшки? – три дня спустя спрашивала Полли у Эрики, когда они играли на розовом песочке пляжа Ла-Кресент. – Вдруг он станет смеяться надо мной, а?

– Не станет он смеяться, – пообещала Эрика, ласково перебирая пальцами коротко остриженные волосы девочки. – Ведь мы хотим, чтобы он понял, что ты уже большая девочка, верно? Придет время, и ты превратишься в красивую леди…

– Я вовсе не хочу быть леди, я хочу быть моряком, – перебила ее Полли. – Моряки не завивают волосы и не носят модные платья. Они должны быть каждую минуту готовы к опасности!

Эрика глубоко вздохнула.

– В один прекрасный день ты переменишь свое мнение. Захочешь, чтобы мужчины дарили тебе цветы и говорили комплименты. А к тому времени было бы лучше отпустить длинные красивые волосы и приучиться носить симпатичные платья с кружевами. Если бы Сара была здесь, она гораздо лучше, чем я, объяснила бы тебе, как нужно себя вести, но… – Эрика лукаво улыбнулась. – Я целовалась с несколькими мальчиками и одним мужчиной и должна тебе сказать, что это единственное приключение, которое нужно девушке по-настоящему.

– Целоваться? Фу! Этого я не хочу. Ни капельки. Я хочу быть капитаном, как папа.

– Не смеши меня! Почему бы тебе не стать женой капитана, как твоя мама? Это так романтично.

Полли упрямо выставила вперед подбородок.

– Я сама буду капитаном! Это несправедливо! Только потому, что я девочка, никто не верит, что я сама могу управлять кораблем.

– Ладно, ладно, – успокоила ее Эрика. – Ты будешь капитаном, если тебе так этого хочется. Прекрасной леди капитаном, в красивом, но практичном платье, и все матросы станут служить тебе и с радостью выполнять твои приказы.

– Правда? – Полли широко распахнула голубые глаза.

– Да, Полли. Ты прославишься на весь мир.

– Я просто хочу плавать. Как папа. Пойми, я ему нужна. Кевин и Маленький Шон этого не могут, им смелости не хватает. А у меня…

Девочка вдруг умолкла, взглянув на море, и глаза у нее засияли; мгновенно, прежде чем Эрика сообразила, что происходит, она сбросила с себя нарядное платьице, под которым оказались старые вылинявшие штанишки.

– Что ты делаешь? – вскрикнула Эрика.

– Это папа! Разве ты не видишь? Взгляни на море – там «Ночная звезда»! Подожди тут, я помогу поставить судно на якорь, а потом приведу папу к тебе.

Эрика хотела удержать девочку, однако проворная Полли опередила ее, добежала до кромки прибоя и, озорно помахав рукой, кинулась в волны.

С трудом отведя взгляд от того места, где исчезла Полли, Эрика посмотрела на «Ночную звезду», стройное, полное изящества судно, вдвое меньшее, чем корабль, который привез Эрику сюда, однако не менее привлекательное. Присутствие шхуны в Кресент-Бей казалось настолько естественным, что Эрика уже не могла вспомнить, как выглядел горизонт без нее.

«Это безумие, – твердила себе Эрика, глядя на то, как маленькая фигурка прокладывает путь в волнах, направляясь к шхуне. – Как может капитан Маккалем разрешать дочери вести себя подобным образом? А если она утонет? Или подвергнется нападению хищной рыбы? Что тогда будет делать этот упрямый глупец?»

Если бы Эрика хорошо плавала, она, возможно, погналась бы за девочкой, но в воде она чувствовала себя неуверенно, опыта у нее почти не было, поэтому ей оставалось только надеяться, что храбрость Полли опирается на умение. Солнце слепило Эрику, но она не сводила глаз с плывущей девочки, пока та не достигла шхуны, а там уже чьи-то неизвестные, но явно сильные руки помогли ей подняться по веревочному трапу на борт.

«По крайней мере, она в безопасности, – мрачно подумала Эрика, снова усаживаясь на песок в ожидании, когда Полли вернется. – Будь моя воля, это произошло бы в последний раз. Абигайль не справляется с капитаном Маккалемом, но я не премину объяснить ему, что он несет ответственность за то, чтобы его дочь стала леди, а не матросом!»

Эрика повозмущалась еще некоторое время, но, безрезультатно прождав Полли и ее отца целый час, растянулась на песке и закрыла глаза в надежде хоть немного отдохнуть. Надо встретить капитана Маккалема в наилучшей форме. Не грех и подремать перед этим.

Сон сморил ее, но снились ей вовсе не дети, плавающие в бухте по волнам; привиделся Эрике загорелый и крепкий матрос, вроде тех, которые, управляясь на палубе «Бесстрашного» с огромными парусами, бросали на нее пламенные взгляды. Она ощущала эти взгляды почти так же реально, как прикосновения рук Джека, но теперь, во сне, один из них трогал ее в тех местах, к которым Джек прикасаться не осмеливался, и трогал так, как Джек никогда и не пытался.

Движения проворных пальцев были недвусмысленными, и Эрика во сне сообразила, что человек этот – настоящий негодяй. Безнравственный мерзавец с грязным воображением, соблазнитель невинных девушек, склоняющий их к разврату. Уворачиваясь от его прикосновений, она, к собственному изумлению и негодованию, в то же время жаждала, чтобы он овладел ею и сделал своей женщиной.

– Вы что, оглохли? Проснитесь!

Сердитый голос был требовательным, и Эрика пошевелилась, все еще не открывая глаз.

Она вдруг поняла, что этот громкий нетерпеливый голос она слышит наяву, а не во сне, Эрика съежилась и пробормотала, запинаясь:

– Чего… в-вы… хотите?

– Вопросы здесь задаю я! – рявкнул назойливый незнакомец. – Подымайтесь и объясните, кто вы такая!

Глава 3

Над Эрикой склонился мужчина в белой рубашке и черных брюках. Рубашка, распахнутая почти до пояса, открывала взгляду бронзовую от загара грудь, заросшую черными курчавыми волосами. В синих глазах вспыхивали искры, твердо очерченная нижняя челюсть словно окаменела. Мужчина явно был вне себя от ярости и в то же время жадно разглядывал Эрику от талии до дрожащих губ. Она же молила небеса об одном: чтобы он не оказался тем, кем скорее всего был, и неожиданно для самой себя произнесла вслух:

– Пожалуйста, скажите, что вы не капитан Маккалем.

Моряк расхохотался во всю глотку.

– Если бы я мог таким образом избавиться от вас, я сказал бы все, что вам хочется услышать. К несчастью, – продолжал он, крепко ухватив Эрику за запястья и поднимая с песка, – вы, как я уразумел, явились сюда с миссией, нелепой донельзя, и я хотел бы познакомиться с вами получше.

– В этом нет необходимости, – запротестовала Эрика, от души желая в точности узнать, что именно рассказала Полли этому разгневанному мужчине. Существовала, так сказать, официальная версия – история о «гувернантке», – и существовала версия правдивая. И, само собой, разумеется, существовала еще и версия полностью правдивая, но Полли, слава Богу, о ней не слышала. Самым безопасным было исходить из того, что Полли поступила так, как ей велела бабушка, хотя Эрика не могла представить, что же в таком случае; вывело из себя Маккалема. Если это, конечно, Маккалем, а не какой-нибудь одичавший пират.

Во всяком случае, тот ждал ответа; в синих глазах все еще горел огонь, и Эрика с неотступным упорством старалась высвободить руки из цепкой хватки мужчины. Он, наконец, отпустил ее, и она, отступив, улыбнулась ему, попытавшись вложить в эту улыбку всю уверенность, на которую сейчас была способна.

– У меня есть совершенно невинное объяснение того, что вы назвали моей миссией, сэр. Все началось, когда наш общий друг…

– Мой друг? – перебил ее он.

– Нет, нет. Общий друг мой и Абигайль. – Эрика набрала воздуха в легкие и снова улыбнулась. – Так вот, этот друг узнал о положении, которое сложилось у вас здесь, и подумал, что, быть может, Полли и мальчикам нужна гувернантка. И тут, к счастью…

– Моя дочь сказала, что вы племянница Абигайль.

Эрика поморщилась и отступила еще на шаг. Теперь она, по крайней мере, убедилась, что перед ней и в самом деле Маккалем. Если бы только понять, с чего он так разбушевался из-за родственного визита!

– Это вполне объяснимая ошибка, капитан, – заверила она Маккалема. – Видите ли, во время моего путешествия сюда, на ваш прекрасный остров, я не хотела обсуждать свои личные дела с попутчиками, поэтому говорила всем, что еду помочь своей заболевшей тете. Когда же матросы переправляли меня с корабля на остров, они сбили с толку Полли, называя ее моей племянницей, а миссис Линдстром – моей теткой, вот и вышло… – Не закончив фразы, она пожала плечами и посмотрела капитану прямо в глаза. – Мое имя Эрика Лейн. Я готова дать вам любые объяснения по интересующему вас вопросу, но не лучше ли вам сначала пойти в дом и обрадовать сыновей?

К ее величайшему облегчению, уголки губ капитана тронул намек на улыбку.

– Ну? – заговорил он. – Так Абигайль не пыталась сосватать вас с моим старшим помощником?

– Что вы сказали?

– Она уже несколько месяцев угрожает женить его на своей племяннице из Нью-Йорка. Я решил, что вы и есть предполагаемая невеста, хотя при первом же взгляде на вас должен был бы сообразить, что вы не из Линдстромов. – Он смерил ее с ног до головы испытующим и насмешливым взглядом. – На гувернантку вы тоже не похожи.

– Я и не говорила, что я гувернантка. – Эрика приподняла руку, как бы желая пресечь дальнейшие недоразумения. – Как я понимаю, Полли побежала домой. Нам надо бы тоже пойти туда, капитан. Кевин и Маленький Шон скоро проснутся, а что до Абигайль, то она, вероятно, хлопочет о праздничном угощении в вашу честь. Они все по вас соскучились, – совершенно искренне добавила она. – У вас такая милая семья.

Маккалем снова сдвинул брови.

– Вы не гувернантка, и вы здесь не затем, чтобы женить на себе Шона. Тогда зачем вы здесь?

– Женить на себе Шона? О, я уже успела забыть, что так зовут вашего старшего помощника. Он, видимо, очень близкий ваш друг, если вы назвали одного из сыновей его именем. – Эрика наклонилась, подняла неаккуратно брошенное платье Полли и стряхнула с него песок. – Очень хочу услышать рассказ о нем за обедом. А я, в свою очередь, расскажу вам все о Саре.

– О Саре?

– О гувернантке, – пояснила Эрика и добавила сочувственно: – Я понимаю, что это сбивает с толку, но на самом деле все очень просто.

– Сомневаюсь, – буркнул Маккалем.

Эрика видела, что он вот-вот снова взорвется, и с облегчением вздохнула, когда дружный хор возгласов «Папа! Папа!» отвлек внимание их обоих. Обернувшись, она увидела, что маленькие Маккалемы мужского пола резво несутся по песку и глаза у них сияют, хотя мальчуганы совсем запыхались.

Маккалем-старший быстро подбежал к детям и подхватил обоих своими мускулистыми руками.

– Поглядите-ка на эту парочку, – восторженно проговорил он, и в его по-прежнему резком голосе прозвучала хватающая за сердце нежность. – Затаите дыхание – это мои мальчики! Знаю, знаю, вы потрудились немало и хорошо заботились о своей бабушке и сестренке, пока меня не было дома. И еще вам пришлось присматривать за этой непостижимой рыжей особой. Так было, наверно, еще интереснее.

У Эрики потеплело на душе, несмотря на пущенную в ее сторону стрелу. При всей невыдержанности Дэниела Маккалема – Эрика на собственном опыте убедилась, что он мужчина нетерпеливый и жесткий, – в нем есть и доброе начало. Он красивый, сильный, явно способный производить на свет славных, умных ребятишек. Чего еще Саре желать? Возможно, она счастливо заживет в этом благословенном раю.

Как ни старался Дэниел, он не мог понять, что она такое, эта женщина, посмевшая вторгнуться в его прибежище. Она, само собой, не племянница Абигайль, просто не может быть ею со своим высоким ростом, гибкой фигурой и лукавыми глазами цвета янтаря. Линдстромы все маленькие, светловолосые, с большими светло-голубыми глазами, которые так и смотрят мужчине в душу. У Лили, близнецов, даже у Абигайль наружность простая, спокойная – как говорится, утешающая. Эрика Лейн, наоборот, словно соткана из сложностей и противоречий, с ее надутыми губами, гривой золотисто-каштановых волос, короткими и неожиданными вспышками гортанного смеха.

«Шон ни за что не отказался бы от нее, – с грустной усмешкой подумал Дэниел. – Если бы она была племянницей Абигайль, мы бы совершили брачную церемонию на юте раньше чем через неделю».

– Итак? – потребовал, наконец, Дэниел после десерта из свежих фруктов в цитрусовом соусе. – Я был терпелив, но теперь настало время для объяснений. Полли, расскажи мне все о мисс Лейн.

– Я? – смутилась Полли и посмотрела на бабушку. – Матросы называли ее моей тетей, но это неправда. Папа, знаешь, у одного из них не было зубов. Он поцеловал Эрике руку, и она позволила. Она храбрая.

Маккалем притворился ужасно рассерженным.

– У тебя есть секреты от твоего отца, девочка?

Полли весело рассмеялась.

– Я даже не знаю никаких настоящих секретов!

– Ясно. Абигайль? В чем тут дело?

Седовласая дама пожала плечами.

– Вряд ли это секрет, Дэниел. Долгие месяцы я твержу, что нам необходимо что-то предпринимать по поводу создавшегося у нас положения. Я устала от песка…

– Согласен. Это не тайна, – прорычал он. – Мисс Лейн? Вы упоминали, что у вас и Абигайль есть общий знакомый.

– Совершенно верно. – Гостья облизнула губы и принялась объяснять: – Когда мы услышали, что вам здесь необходим человек, который помогал бы справляться с детьми, этот знакомый предложил обратиться к моей подруге Саре. Он считает, что и вы, и Абигайль вполне можете положиться на нее.

– И где сейчас эта Сара?

– В Бостоне. Мой жених нанимает ее в качестве няни для своих малолетних сестер.

– Вы хотите сказать, что, как только вы поженитесь, Саре придется искать другое место?

Маккалем заметил, с какой осторожностью гостья взвешивала слова, отвечая ему.

– Дело не только в этом, капитан. Бостон связан для Сары с печальными воспоминаниями. Я считаю, что она должна начать новую жизнь в другом месте. И не могу представить, чтобы кто-то был несчастен здесь, среди всей этой тропической красоты.

– Абигайль умудрилась стать здесь несчастной, – напомнил он. – Разве она не прочитала вам жалостную литанию[1]? Ни магазинов, ни мяса, ни вечеринок, ни газет, ни светской жизни, ни… Что там еще, Абигайль? Я, кажется, что-то упустил.

– Ни врачей, ни ровесников для детей, ни зимы, – с хмурым видом дополнила список пожилая женщина.

– Моя подруга Сара ни в чем этом не нуждается, – решительно вмешалась Эрика. – Она любит детей, а у вас здесь три чудесных питомца для нее. Она любит читать, вышивать и ведет дневник. Характер у нее самый покладистый, к тому же она очень хороша собой. Каштановые волосы, карие глаза…

– Какое мне дело до цвета ее глаз? – заявил Маккалем. – Если здешняя ситуация так ее устраивает, почему она не приехала сама? Почему прислала вас?

– Разве не ясно? – огрызнулась Абигайль. – Сара не хочет отправляться в такое далекое путешествие, рискуя, что ты ей откажешь. Ты же слышал, как Эрика говорила, что сейчас у Сары есть работа. Вряд ли она может исчезнуть на несколько недель, не будучи уверенной, что получит место.

– Но мисс Лейн может исчезнуть на несколько недель? – Дэниел все свое внимание сосредоточил теперь на гостье. – Ваш жених не возражал против того, чтобы вы отправились сюда одна? За сотни и сотни миль, в дом к совершенно незнакомому человеку?

– Я не считала Абигайль совершенно незнакомым мне человеком. Я почувствовала непосредственную связь с ней еще до нашего личного знакомства, прочитав ее письмо. И уже через три дня после моего приезда я убедилась, что инстинкт меня не обманул. Мы отлично ладим друг с другом.

– Да уж, вы, как говорится, два сапога пара, – кивнул Маккалем. – Ни одна из вас не в состоянии ответить мне на простой вопрос.

– Видимо, это потому, что я не привыкла, чтобы меня допрашивали, – ровным голосом произнесла Эрика. – Вы всегда так обращаетесь с гостями, капитан?

– С теми, кого я пригласил, или с теми, кто приехал непрошеным?

– Дэниел Маккалем! – возвысила голос Абигайль. – Эрика приехала по моему приглашению в интересах твоих детей. Я считаю, что тебе следует немедленно извиниться.

– В этом нет необходимости. – Эрика тряхнула золотистыми кудрями с откровенным пренебрежением. – Это дом капитана Маккалема, и если он не хочет, чтобы я оставалась здесь, я уеду завтра же утром.

– Нет! – Завопила Полли, бросаясь к Эрике на колени и крепко ее обнимая. – Я не хочу, чтобы ты уезжала! Останься, пожалуйста! – Она обратила умоляющий взгляд на отца. – Папа, прошу тебя! Ты извинишься, чтобы Эрика осталась?

У Дэниела буквально перекосило лицо при виде искренних переживаний девочки.

– Я не хотел быть грубым, мисс Лейн. Просто огорчился из-за того, что вы не хотите отвечать на мои вопросы.

– Это ты называешь извинением? – Абигайль пылала возмущением. – Очень хорошо, Дэниел. Раз ты хочешь получить ответы, я дам тебе их.

– Абби, не надо, – поспешила предостеречь ее Эрика. – Не спорьте с ним. Это не… – Она запнулась и одарила Дэниела застенчивой улыбкой. – Это я должна извиниться, капитан. Вы столько недель провели в море, приехали домой отдохнуть, побыть с семьей, а вместо этого у вас возникли неприятности по моей вине. Почему бы вам не отдохнуть и не выспаться как следует? Завтра утром, если вы захотите, чтобы я уехала, я сделаю это с радостью. Если захотите что-то обсудить, тем лучше. Это ваш дом, – добавила она почтительно. – Мы все относимся к этому с уважением, хоть я и повела себя бестактно, явившись сюда без приглашения:

Маккалем смотрел на нее с досадливым восхищением. Мало того, что она избежала ответа на его вопросы – она удержала от этого Абигайль, изобразив из себя виноватую. Талантливая барышня, а ведь совсем молоденькая. У капитана возникло ощущение, что она нечто вроде айсберга, большая часть которого скрыта, как известно, под водой. Да, Шону просто повезло, что она уже помолвлена. Дэниел был уверен, что в противном случае девица легко бы им завладела.

Однако он вовсе не хотел, чтобы им манипулировали, и, отвернувшись от хорошенькой гостьи, обратился к теще:

– Выкладывайте! И немедленно!

– Не смей разговаривать со мной подобным тоном, Дэниел Маккалем! Если ты намерен вести себя так в присутствии моих внуков, я не желаю оставлять их здесь с тобой, даже если ты женишься на Саре. Я заберу их в Салем и…

– Женюсь на Саре? Вы предлагаете мне взять в жены гувернантку?

– Сейчас она гувернантка, но хочет выйти замуж. И она одна из немногих образованных и порядочных молодых женщин в мире, хотя бы обдумывающих вопрос, стоит ли выходить замуж за такого упрямого, плохо воспитанного моряка, как ты. – Абигайль сердито сощурила светлые глаза. – Ты должен благодарить судьбу за эту возможность, а не реветь, будто раненый лев, и не пугать такую милую девушку, как Эрика. Я уверена, что теперь она еще подумает, советовать ли подруге связываться с тобой.

Донельзя удивленный Дэниел повернулся к гостье – только для того, чтобы увидеть, как она осторожно, бочком удаляется от него, так же как сделала это недавно на пляже. Теперь-то он понял, почему она была такой осторожной.

– Выходит, вы сюда приехали, чтобы найти мужа для вашей подруги? И решили, что самое лучшее – врать напропалую?

Эрика приостановилась и пожала плечами.

– Я подумала, что вас следует вводить в курс дела постепенно. В конце концов, вы ведь поклялись больше не жениться…

– Вы об этом знали? И, тем не менее, вы еще…

Он умолк, почти лишенный дара речи при мысли о ее храбрости.

Зловещее молчание воцарилось в комнате, и тут Дэниел впервые обратил внимание на глаза детей – огромные, словно блюдца, и полные вопросов. Тех самых вопросов, которые, как он понимал, по большей части не имели отношения к происходящим событиям, зато напрямую были связаны с тем, что их любимая бабушка ссорится с обожаемым отцом. И, скорее всего ребятишки усомнились в здравом уме этих женщин, которые стараются поженить двух не знакомых между собой людей, один из которых к тому же не давал согласия на все эти хлопоты.

Гостья тоже заметила интерес детей, и Дэниел почувствовал к ней благодарность, когда она бодро заявила:

– Не волнуйтесь, дорогие мои. Ваш папа вправе на меня обижаться, но, как только я все ему объясню, мы об этом забудем и станем лучшими друзьями. – Она поцеловала Полли в макушку, потом подошла к близнецам, взъерошила им волосы и предложила: – Бегите и прыг-прыг в кроватки. Бабушка уложит вас, а мы пока поболтаем с вашим папой.

– Вам совершенно ни к чему терпеть его наскоки, Эрика, – запротестовала Абигайль.

– Я не буду терпеть никаких наскоков, – заверила всех присутствующих девушка с золотисто-каштановыми волосами. – Мы с капитаном поговорим как цивилизованные люди, правда, капитан?

Взглядом она дала ему понять, что лучше согласиться – ради детей. По этой причине – и только по этой – Маккалем кивнул.

– Жду с нетерпением.

– Вот и отлично! – просияла улыбкой Эрика. – Пожелайте папе доброй ночи и бегите к себе. – Глаза ее светились радостью, когда она смотрела, как Абигайль и тройка малышей медленно, друг за другом шествуют по коридору, но едва она снова повернулась к Дэниелу, как поняла, что надвигается буря. – Мне нужно кое-что сказать вам, капитан Маккалем. О ваших сыновьях. Могу я говорить откровенно?

– О моих сыновьях? – Маккалем был смущен неожиданной для него темой, но Эрике явно удалось возбудить его любопытство, и он пробурчал: – На это уйдет много времени?

– Совсем немного. – Эрика вернулась к столу и села. – Абигайль поведала мне грустную историю о том, как ваша жена умерла во время родов. Значит, мальчики не знали свою маму и не видели, как вы обращались с ней. Судя по всему, вы ее боготворили и никогда не повышали на нее голос, но, к сожалению, ваши сыновья не были тому свидетелями. Что им довелось наблюдать – боюсь, достаточно часто – это ваши отношения с Абигайль. Когда они пытаются представить себе, как все было у вас и Лили, в их распоряжении, увы, всего единственный образец.

Дэниел довольно долго пытливо смотрел на Эрику, прежде чем кивнуть.

– Я об этом думал. Не совсем в том ключе, как вы говорите, но, во всяком случае, думал, что им ни к чему наблюдать все это. Абби здесь плохо. А я сыт по горло ее жалобами.

– Вы оба понимаете, что нужно это изменить, но предлагаете взаимоисключающие решения. – Эрика сочувственно улыбнулась. – Вся беда в том, что вы оба правы. Я согласна с Абигайль в том смысле, что детям необходимо бывать в культурной среде. С другой стороны, ваш остров – самое прекрасное и спокойное место из всех, какие мне довелось повидать, и в известной мере наиболее подходящее для воспитания детей. Здесь они проводят столько времени с отцом, сколько возможно. Решение Абигайль взять их с собой в Салем неверно. Тут я полностью согласна с вами и прямо сказала об этом Абигайль.

– А каким образом вы узнали о нас? – спросил Дэниел, на которого слова Эрики, видимо, оказали воздействие.

Эрика наклонила голову набок.

– Я бы охотно вам сказала, если бы не боялась, что вы снова выйдете из себя.

– Это так страшно? – усмехнулся Дэниел. – Тогда подождите минутку.

Он подошел к шкафчику красного дерева, в котором хранились его ром и бренди, и налил себе щедрую порцию последнего. Помедлив немного, налил того же напитка в другой стаканчик, принес к столу и поставил перед гостьей. Уселся, вдохнул пьянящий аромат крепкого бренди и кивнул Эрике, предлагая продолжать.

Эрика покрутила жидкость в стакане точно так, как это сделал Дэниел, поднесла стакан к носу и понюхала.

– Приятно. Спасибо, капитан.

– Я готов слушать. Начинайте. Только, чур, не врать и ничего не утаивать.

– Вру я редко, а некоторые мелочи опускаю, если мне кажется, что они могут кого-то задеть или попросту скучны. Если вы обещаете терпеливо выслушать меня до конца, то я, в свою очередь, обещаю рассказать вам неприкрашенную правду.

Маккалем еще раз кивнул в знак согласия, и гостья продолжала:

– Трудно найти девушку, более привлекательную, чем Сара Гибсон. Ее семья жила в бедности, но Сара упорно занималась самообразованием и добилась выдающихся результатов. Она, несомненно, обратила бы на себя внимание какого-нибудь джентльмена и вышла замуж, но ей еще не исполнилось пятнадцати лет, когда ее родители и младший брат погибли во время пожара.

– Это ужасно, – с чувством пробормотал Дэниел.

– Несчастье произошло около восьми лет назад, и Сара до сих пор оплакивает потерю, в особенности гибель малыша, с которым они очень любили друг друга. Я не знала ее в то время. Познакомились мы, когда я начала бывать в доме своего жениха. В последние несколько месяцев я проводила там столько времени, что наше знакомство переросло в истинную дружбу. Постепенно мне стало ясно, что Сара не живет в доме Райерсона, а всего лишь существует. Я поняла, что она никогда не вернется к настоящей жизни, если я не вмешаюсь. И я уговорила ее обратиться к джентльмену в Чикаго, который пользуется хорошей репутацией как брачный агент.

– Как кто?

– Я понимаю, что это звучит абсурдно, – с виноватой улыбкой проговорила Эрика, – но я слышала столько поразительных историй о мистере Брэддоке и его агентстве «В ладу и согласии»! Я почувствовала, что это просто идеальное решение. Сара вначале противилась, но я по-своему могу быть не менее убедительной, чем вы, когда мне чего-то очень хочется.

– Не сомневаюсь, – с едкой усмешкой заметил Маккалем. – Итак, этот парень Брэддок связал вас с Абигайль? Он что, ее друг?

– Он наш общий друг, – заявила Эрика.

– Но каким образом он узнал?.. – Дэниел крепче сжал в пальцах стакан с бренди. – Вы хотите сказать, что эта пронырливая ведьма написала письмо профессиональному свату? Обо мне? У меня за спиной?

Эрика призвала его к порядку взглядом, полным поистине королевского величия.

– Если вас приводит в негодование моя правдивость, я могу замолчать. Даже если вам необходимо узнать больше.

Маккалем подавил пылкое стремление сию же минуту ринуться по коридору за Абигайль и устроить ей выволочку по горячим следам – и подавил не только потому, что и в самом деле хотел услышать окончание всей этой запутанной чепухи, но еще и потому, что гостья была права: ему следует быть сдержанным при детях независимо от того, насколько невыносима его теща.

– Продолжайте.

Эрика провела рукой по своим блестящим волосам, как бы обдумывая, что говорить дальше.

– В своем письме Абигайль сообщила о вас замечательные вещи. Это настоящий панегирик вашему характеру и вашей преданности семье, капитан. Она написала, что ее дочери выпало на долю большое счастье, настоящий подарок судьбы в вашем лице, потому что вы сделали ее короткое пребывание на этой земле волшебной сказкой.

В глазах гостьи блеснули слезы. И хотя Маккалем по-прежнему подозревал, что она им манипулирует, но, бесспорно, в одном она была права. При всех ее бесконечных жалобах Абби ни разу не сказала, что сожалеет о женитьбе Дэниела на ее дочери. Она всегда признавала, даже в разгар их самых бурных ссор, что его любовь была для Лили благословением.

– Вы не найдете для себя второй Лили, – с тяжелым вздохом продолжала Эрика. – Но ваши дети нуждаются в человеке, который постоянно заботился бы о них, любил их. В женщине, которая согласилась бы жить здесь, несмотря на отсутствие магазинов, врачей и вечеринок. Рассел Брэддок предлагает идеальный вариант. Он нашел для вас красивую, умную, великодушную, сердечную женщину, которая не станет предъявлять вам особых требований. Если Сара будет жить здесь, Абигайль сможет уехать в Салем и этот дом станет таким, каким вы хотите его видеть, – мирным и тихим раем.

Дэниел глотнул бренди.

– Я не ищу жену. В этом все дело.

– А разве вы искали жену, когда познакомились с Лили?

– Это вас не касается! – повысил он голос. – Все сказанное приводит нас к самому важному вопросу: что, собственно, вы здесь делаете? Почему эта очаровательная Сара не приехала сама? И не говорите мне, что она боится потерять место в доме вашего нареченного. Я убежден, что его вы давно обвели вокруг вашего маленького пальчика. – Дэниел не удержался от короткого смешка, глядя на то, какую высокомерную физиономию состроила Эрика при этих его словах. Потом он повторил твердо: – Почему она не приехала сама?

– Я хотела, чтобы она приехала. Но у нее возникли кое-какие соображения на этот счет. Говоря откровенно, они касаются вас. Она с гораздо большей серьезностью и уважением, чем я, относится к вашей клятве больше не вступать в брак. И ее смущает ваш образ жизни. Ей нужен брак, а не приключения.

– Последнее она предоставила вам? – поддразнил ее Дэниел.

– Я слышала поразительные отзывы о таланте мистера Брэддока, – слегка улыбнувшись, сказала Эрика. – Мне показалось, что не стоит пренебрегать его советом. Он прочел два этих письма и увидел подходящую пару. Я решила приехать и убедиться во всем сама. – Она глубоко вздохнула и негромко добавила: – Теперь я вижу, что мистер Брэддок был прав. Сара могла бы начать здесь новую жизнь, вдали от болезненных воспоминаний. Ваши дети были бы счастливы, Абигайль устроила бы свою жизнь так, как ей хочется, зная, что ее внукам хорошо. А вы плавали бы со спокойным сердцем, тоже зная, что дети ваши счастливы. Никто не ждет от вас безумной любви, но я верю, что с течением времени вы привязались бы к Саре с ее нежной и благородной душой. Она к тому же хороша собой, хоть сама, кажется, и не ведает о том.

Дэниел не мог бы сказать, что было причиной тому – бренди, золотистые ли глаза гостьи или ее чувствительный рассказ, но он больше не сердился. Даже на Абигайль. Она хочет уехать домой в Салем, и это ее право. Разве он может винить ее в этом? Откашлявшись, Дэниел спросил:

– А могла бы ваша Сара приехать сюда в качестве гувернантки, а не предполагаемой невесты? Нельзя сказать, что эта мысль кажется мне такой уж удачной, но я не прочь попробовать, раз уж ничего другого не предвидится.

– Я вижу, что после моего рассказа у вас сложилось неверное впечатление. Дело в том, что Сара не потеряет места в доме моего жениха после нашей свадьбы. Чего ради ей оставлять дом, в котором ей удобно, детей, которых она обожает, если это не даст ей возможности обзавестись собственным домом и детьми?

– Ради того, чтобы избавиться от трагических воспоминаний, о которых вы говорили.

– С этими трагическими воспоминаниями все не так просто, – раздумчиво произнесла Эрика. – Есть люди, которые вопреки всякой логике не стремятся избавиться от них. По каким-то причинам Сара чувствует себя ближе к умершему брату именно в Бостоне. Нужно нечто более значительное, чем должность гувернантки, чтобы отвлечь ее от этого.

– Отвлечь ее? Так она даже не хочет покидать Бостон? – Дэниел почувствовал новый прилив нетерпения. – Вы хотите сказать, что приехали сюда предложить ничуть не расположенную к тому невесту мужчине, который и думать не хочет о браке? И это по совету какого-то шарлатана…

– Он вовсе не шарлатан! Вы рассуждаете точь-в-точь как Джек! Мистер Брэддок – гений романтики… – Эрика спохватилась и поспешила сменить аргументацию. – Я приехала сюда, чтобы уяснить, могут ли одинокая девушка, с одной стороны, и нуждающаяся в ней семья – с другой, найти общее счастье, и за три дня, проведенные здесь, я пришла к заключению, что этот брак – из тех, какие заключаются на небесах.

Дэниел с досадливым удивлением наблюдал за тем, как Эрика отпила деликатный глоточек бренди. Она едва не утратила самообладания, но было совершенно очевидно, что именно этого такая женщина не может себе позволить ни в коем случае. Она, разумеется, обсуждала проблему со своим Джеком, но и тогда вряд ли повышала голос надолго. После кроткой манеры Лили и откровенных наскоков Абигайль поведение гостьи казалось ему загадочным. Интригующим, но тем не менее несносным. Он не стал бы винить Джека за то, что тот терпит это. Возможность спать с такой девушкой стоит того, чтобы прощать ей случайные вспышки. Но как излишне назойливая гостья Эрика действовала Дэниелу на нервы.

– Право, капитан, не стоит упрямиться по такому поводу. Даже если бы Сара согласилась приехать сюда в качестве гувернантки, даже если бы я посоветовала ей поступить именно так – а я этого не сделаю ни в коем случае, – вы забываете об Абигайль. Она не доверит детей случайному человеку. Прежде чем уехать отсюда, она должна убедиться, что здесь существует семейный союз.

– Тогда все решено.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я больше ничего не хочу слышать об этом деле. Погостите у нас еще несколько дней, хоть я и не уверен, что вам это покажется нужным. Если хотите, я помогу вам уладить дела с вашим возвращением домой.

– Нет, благодарю вас.

– Вы, вероятно, предполагали, что поплывете со мной, когда я помчусь приветствовать свою невесту, – проговорил он серьезным тоном. – А что вы намерены делать теперь?

– У меня есть план, сэр. Вам нет нужды об этом беспокоиться.

Несмотря на всю свою злость, Дэниел не удержался от улыбки.

– Вы сердитесь?

– Вовсе нет. Должна сказать, однако… – Эрика сделала еще один крошечный глоточек бренди, а потом взглянула на капитана с величайшим неодобрением. – Я не осуждаю вас ни за вашу несдержанность, ни за вашу репутацию драчуна. Но ваше упрямство вызывает у меня глубокое разочарование. Я, честно говоря, не верю, что вы прислушались хоть к одному моему слову о Саре. Для меня непостижимо то, что вы обозвали мистера Брэддока шарлатаном вопреки его заслуженной доброй репутации. По-моему, вы могли бы еще добавить, что вам хочется провести следующие десять лет в стычках с Абигайль, вместо того чтобы радоваться жизни в вашем прекрасном убежище. Это лишено смысла.

– А как насчет моей репутации драчуна?

– Она справедлива. Я порасспрашивала о вас, прежде чем явиться сюда. Я, конечно, понимала, что в письме Абигайль есть некоторые преувеличения, но до тех пор, пока не познакомилась с вами… – Не договорив, Эрика отодвинула стул и встала. – Спасибо за бренди, капитан. Быть может, если вы найдете время подумать над тем, что я вам говорила, мы сможем потолковать еще раз.

– Подождите! – Он смотрел на Эрику с откровенным недоверием. – Разве вы не слышали, как я сказал, что все решено?

– Я просто надеюсь, что вы измените свое мнение.

– Я? Полагаю, для этого я достаточно упрям. – Маккалем встал и подошел к ней на расстояние нескольких дюймов. – Вы можете остаться на какое-то время как гостья Абби. Но я не хочу больше ничего слышать ни о браке, ни о гувернантке, ни о святом мистере Брэддоке. Ясно?

– До ужаса ясно, – кивнула Эрика. – Доброй ночи, капитан. Желаю вам приятных снов – при условии, что они улучшат ваше утреннее настроение.

– Подождите, – повторил он и осторожно взял ее за руку – на всякий случай, ожидая при этом, что она станет сопротивляться.

Эрика не сопротивлялась, она просто стояла на месте и смотрела на капитана взглядом холодным, но не вызывающим.

– В чем дело, капитан?

– Я хочу услышать, как вы сами это скажете.

– Что скажу?

– Я хочу услышать, как вы скажете, что тема о женитьбе вообще и на Саре в частности закрыта до конца вашего пребывания здесь.

Он видел, что Эрика ищет точные слова для ответа, и вдруг понял, что она такая же упрямая, каким считала его. Может, даже еще упрямее! Но она не собиралась с ним препираться – было яснее ясного, что это не в ее правилах. Было также ясно, что она не собирается отказываться от мысли женить его на своей подруге, несмотря на то, что ни он, ни пресловутая Сара не проявляли интереса к этому браку. Мало того, Маккалем начинал подозревать, что Сара такая же твердая и откровенная противница этой затеи, как и он сам.

Это выглядело смешно, и если бы Полли до такой степени не привязалась к гостье, Маккалем, наверное, предложил бы Эрике немедленно упаковать вещи и уехать ранним утром. Вместо этого он решил, как говорится, предоставить ей койку еще на несколько дней, потом поднять ее на борт шхуны и отвезти в Гавану, а там сбыть с рук, усадив на корабль, который доставит ее домой в Бостон.

Капитан отпустил ее руку и указал в сторону, где располагались комнаты для гостей.

– Ложитесь спать. И если хотите устраивать браки, думайте о Джеке, а не обо мне. Понятно?

Глаза у Эрики вспыхнули, и Маккалем уже надеялся, что она все же выйдет из себя, но она только пожала плечами.

– О вас у меня не будет ни единой мысли, можете быть в этом уверены. Спокойной ночи, капитан.

Он словно зачарованный смотрел, как она шествует по коридору, гадая, что же все-таки разозлило Эрику под конец. Его упоминание о ее драгоценном Джеке? Или, что более вероятно, не злилась ли она на себя за то, что в волнении назвала его имя? Как бы там ни было, а приятно узнать, что появился предмет для размышлений, который бередит ей душу. Если повезет, эти размышления наряду с его строгими инструкциями удержат ее в рамках до конца визита.

«Дорогая Сара!

Наконец я с ним познакомилась, и, как я и надеялась, он вполне тебе подходит. Я до сих пор в точности не знала, что такое драчун, и рада была убедиться, что это не так уж страшно. Мне почти хочется, чтобы Джек был хоть капельку драчуном или, по крайней мере, не таким до безумия практичным и невозмутимым. Можешь ли ты поверить, что он до сих пор не приехал и не сгреб меня в охапку? Я так и представляю, как он торгуется о плате за проезд или отыскивает какую-нибудь терпящую финансовые затруднения пароходную компанию, чтобы сделать вложения и уж заодно поспешить ко мне. С ума сойти!

Капитан Маккалем имеет свои недостатки, и главный из них – то самое упрямство, о котором упоминала Абигайль в своем письме мистеру Брэддоку. Но в то же время он восхитительно красив – и не смей говорить, что такие вещи ничего для тебя не значат! Вообрази себе мужчину такого же высокого, как Джек, но с мышцами, которые хорошо заметны, даже когда он в рубашке. Руки у него огромные, жесткие, вполне способные усмирить целый океан без посторонней помощи. Солнце сделало его кожу золотисто-коричневой, а глаза у него того же цвета, что и море, по которому он плавает.

И он любит своих детей. Ведь это и есть истинное мерило настоящего мужчины, согласна?

Если всего этого тебе недостаточно, прибавь голос, напоминающий рычание дикого зверя. На груди у него курчавые черные волосы, и, мне кажется, они должны возбуждать женщину, если он ее обнимет и прижмет к себе».

Эрика покраснела и отложила перо; смущенная тем, что перенесла на бумагу глупую мысль, которая застряла у нее в голове с тех пор, как она впервые увидела капитана Маккалема на пляже. Воспоминание о его обнаженной груди вызывало у нее совершенно неприемлемое и определенно эротическое возбуждение – возможно, из-за того соблазнительного сна, какой ей привиделся перед тем, как Дэниел разбудил ее.

Эрика снова взяла перо и вычеркнула последние две строчки; потом положила неоконченное письмо в ящик стола – к другим письмам, написанным ею Саре со дня отплытия из Бостона. Там их скопилась по меньшей мере дюжина, причем последние полны были описаниями Ла-Кресента и детей Маккалема, описаниями восторженными, однако содержащими и печальные подробности вроде тех, что Полли ведет себя неподобающим для леди образом, а близнецы имели несчастье унаследовать те самые проблемы с дыханием, которые унесли жизнь их молодой матери. Эрика была уверена, что Сара сумеет справиться и с тем и с другим. Она подействует на Полли лаской, а если надо, то и строгостью, а для близнецов, наверное, найдет такие игры, которые будут веселыми и подвижными, но не вызовут у детей одышки.

«Ах, если бы ты была здесь, Сара! – думала Эрика. – Если бы я уговорила тебя и Джека поехать со мной! Капитан Маккалем не рычал бы на тебя, не угрожал бы тебе и вообще не обращался бы с тобой так, как со мной – особой, которую он считает незваной гостьей. А мы с Джеком занимались бы любовью на пляже…»

Розовые пески Ла-Кресента словно созданы для занятий любовью, подумалось Эрике. Днем бесконечное голубое небо и сверкающие воды океана вызывали ощущение блаженства и отдохновения, но по ночам чувственные полутона становились неотразимыми. Благоуханный ветер, мерцающие звезды и, самое главное, полное уединение в темноте у моря – такое полное, что впервые с детских лет Эрика вечер за вечером выходила из дома в своей ночной рубашке, вернее – в легкой ночной рубашке, одолженной у Абигайль, потому что ее собственная была слишком плотной, чтобы ощущать прохладное дуновение ветерка во время сна.

Подойдя к зеркалу, Эрика принялась размышлять, как повел бы себя Джек, увидев ее в этом невесомом и прозрачном одеянии без рукавов. Быть может, после долгих месяцев почтительного самоконтроля он сгреб бы ее в охапку и прижался бы к ней жаждущим наслаждения телом? Если бы у Джека была такая же грудь, как у капитана Маккалема, это было бы восхитительно!

– Ты только послушай себя! – резко оборвала Эрика свои грешные мысли. – Мама была права. У тебя слабость к мужчинам, и она доведет тебя до беды, если ты не станешь следить за собой. Ты любишь Джека, понятно? Так почему же ты с таким легкомыслием обращаешь внимание на других? Это та же слабость, которая привела твою бабушку к бесконечному количеству романов. Как совершенно верно говорит мама, семья больше не в силах терпеть подобные скандалы.

Несмотря на свое искреннее одобрение позиции матери, Эрика не удержалась от улыбки, представив ее, рыжеволосую, чопорную и благопристойную, в Париже. Симона Лейн заявила, что едет навестить дом своего детства, но этому Эрика не поверила ни на секунду. Мать чувствовала себя одинокой и, выдержав более чем достаточный срок траура по мужу, хотела провести некоторое время в обществе почтительных поклонников. Она будет держать себя в рамках приличия, это бесспорно, однако в Бостоне ей и мечтать не приходилось о тех радостях, какие ждали ее в Париже.

«Мама хранила верность отцу, пока он был жив, даже в долгие месяцы его болезни, – говорила себе Эрика. – А ты еще не вышла замуж за Джека, но уже стреляешь глазами по сторонам. Достаточно скверно и то, что ты обращала внимание на привлекательных мужчин на корабле, но грудь капитана Маккалема… Что же дальше, спрашивается?»

Слегка посмеиваясь над своими романтическими заблуждениями, Эрика толкнула дверь из коридора, в который выходили комнаты для гостей, и оказалась почти у пляжа. Она отправлялась на полуночную прогулку каждый вечер после своего приезда, радуясь тому, что может пешком пересечь весь остров меньше чем за полчаса. Сара, вероятно, сказала бы, что Ла-Кресент нельзя назвать островом, разве что островком, но для Эрики это был самый подходящий размер.

В небе сиял серп месяца, так похожий по форме на островок, который он освещал. Эрика шла, ступая очень осторожно из страха наступить на ракушку или обломок коралла. Розовым цветом и тонкостью песок был обязан тому, что представлял собой измельченный в порошок коралл, – во всяком случае, так утверждала Полли. Каждое растение было завезено сюда либо Дэниелом, либо пиратами, которые пользовались островом как убежищем более чем сто лет назад. По словам Абигайль, Дэниел, когда строил дом и вскапывал сад для Лили, не раз находил в песке предметы, сохранившиеся с тех дней. Прокладывая свой путь в ночном сумраке, Эрика раздумывала, привозили ли пираты сюда своих женщин. Романтично, хоть и таит в себе опасность соблазна.

– Мисс Лейн?

– Ох!

Эрика вздрогнула при звуке негромкого, но вполне отчетливо прозвучавшего мужского голоса, в котором безошибочно узнала голос Маккалема с его грубоватыми и низкими обертонами. Это ее отнюдь не успокоило. Что он-то здесь делает? Почему не свалился в изнеможении и не уснул мертвым сном после нескольких недель морского плавания? На нем была та же одежда, что и за обедом, – мягкая черная рубашка и облегающие черные брюки. Ботинки он снял и закатал брюки на мускулистых ногах до колен – видимо, бродил по воде в полосе прибоя.

Ошеломленная тем, что оказалась в прозрачной ночной рубашке перед полностью одетым мужчиной, Эрика ухватила в горсть материю на талии в тщетной надежде хоть как-то прикрыть грудь и, нимало в том не преуспев, повернулась было, чтобы убежать, когда капитан предложил:

– Вот, наденьте это.

Она не успела возразить, как он уже снял с себя рубашку и подержал ее у Эрики за спиной так, чтобы ей легко было просунуть руки в рукава. Она проделала это неловко, не желая говорить ему, что его галантный жест только ухудшает ее положение. Она-то была теперь прикрыта, зато его великолепное загорелое тело обнажилось, и Эрика вдруг ощутила, что соски у нее отвердели и что ей хочется прижаться к Маккалему. Неужели груди ее бабушки вели себя столь же греховно? Неужели у всех женщин это так, а дамы из приличного общества только притворяются, что ничего подобного с ними не бывает? Или она, Эрика, просто самая слабая из женщин, ступавших по песку на пляже?

– Благодарю вас, капитан, – пробормотала она, – но мне пора вернуться к себе.

– Не убегайте, – остановил ее Маккалем, подступая так близко, что Эрика почувствовала тепло, идущее от его груди. Потом, к ее великому, но, тем не менее, приятному смущению, он проговорил голосом глубоким и соблазнительным: – Я не в силах выбросить вас из головы.

Глава 4

Эрике вдруг подумалось, что сказал бы этот моряк, если бы она призналась, что тоже думала о нем. Быть может, он и сам уже догадался об этом? Заметил любопытство в ее глазах, когда она впервые смотрела на его бронзовое тело и шершавый подбородок? Его блестящие синие глаза, кажется, проникают ей под одежду…

Не собирается же он предложить ей что-нибудь плохое? До сих пор она тешила себя мыслью о том, что хочет возбудить ревность Джека, но вовсе не думала, что капитан Маккалем попытается соблазнить ее. Она бы, разумеется, не поддалась, но это было бы ужасно, особенно если бы он понял, что ее сопротивление не слишком искренне.

Возможно, конечно, что капитан имеет в виду нечто вполне невинное. Или, что самое скверное, сообщит ей, чтобы она утром уложила свои чемоданы. Вероятно, это не имеет ничего общего с его мужскими потребностями и инстинктами. Во всяком случае, что бы ни было у него на уме, она не намерена его слушать. Эрика произнесла холодно:

– Время позднее, капитан. О чем бы ни шла речь, я предпочитаю обсудить это утром.

– Но я ничего не собираюсь обсуждать. Я думал об извинении, которое должен принести вам. – Эрику удивила его покаянная улыбка. – У меня здесь не часто бывают гости. И при самом большом воображении меня вряд ли можно принять за обходительного малого. Но я не должен был грубо обращаться с вами. Вы приехали сюда с целью помочь подруге. Это само по себе замечательно, хоть и досадно.

– Значит ли это, что я могу говорить о Саре?

– Нет. Это значит, что я приношу извинения за свои дурные манеры. Только и всего. Правила остаются незыблемыми.

– Понятно.

– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом. Например… – глаза у него озорно сверкнули, – например, расскажите мне все о Джеке.

– Если вам угодно упоминать имя моего жениха, не сочтите за труд называть его мистером Райерсоном.

– Джек Райерсон, так? – Маккалем усмехнулся. – Никогда о нем не слышал.

– Я уверена, что и он ничего не слышал о вас, – недовольно фыркнув, огрызнулась Эрика.

Капитан расплылся в ухмылке:

– Он ничего не слышал обо мне? Выходит, он не знает о том, что вы явились сюда?

Раздосадованная своей оплошностью, Эрика отрезала:

– Я имею в виду, что он ничего не слышал о вас, пока мы не получили письмо от мистера Брэддока.

– У вас дурная привычка не отвечать на мои вопросы, – заметил Маккалем. – Так знает он, что вы посетили меня, или не знает?

– Я посетила Абигайль, а не вас. Да, само собой, он обо всем знает.

Капитан внимательно пригляделся к ней.

– И он не возражал, чтобы вы отправились в такое далекое путешествие без него?

– Мало того, он предлагал мне другое, еще более далекое. В Париж, вместе с моей матерью. Сейчас он предпринимает серьезные усилия, чтобы связать концы с концами в своем бизнесе. Он посвятит мне все свое внимание после того, как мы поженимся в декабре.

– В декабре? – Капитан, кажется, нашел это забавным. – Он, однако, терпеливый человек.

– Да, он обладает определенным терпением, – согласилась Эрика. – Это одна из причин, почему я люблю его.

– И он доверяет вам настолько, что отпускает такую красивую девушку, как вы, разъезжать по всему миру без провожатых?

– Я вовсе не разъезжаю по всему миру, – возразила Эрика, пропустив комплимент мимо ушей. – Я отправилась в путь на прекрасном корабле, под бдительным присмотром капитана Джона Лоуренса и его жены, они мои добрые друзья. И вот я здесь, в гостях у очаровательного семейства. Нет ни малейшего повода считать это хоть в какой-то мере скандальным. – Она скрестила руки на груди. – Признаться, я услышала самое странное извинение в своей жизни.

– Так или иначе, я его вам принес, – рассмеявшись, сказал Маккалем. – Теперь я просто пытаюсь вас понять.

– Желаю удачи! И доброй ночи.

– Подождите!

Прежде чем он схватил ее за руку, Эрика поняла, что он это сделает. Видимо, он считал такое поведение вполне нормальным. Пожалуй, настало время сообщить ему, что это заблуждение.

– Капитан, немедленно отпустите мою руку. Если вы хотите, чтобы я уделила вам внимание, попросите об этом вежливо – в таких случаях я почти всегда иду навстречу.

– Почти всегда? – переспросил он с весьма выразительной усмешкой. – У вас привычка говорить вещи, которые ни к чему не обязывают. Вы со всеми так? И с Джеком тоже?

Эрика в ответ молча посмотрела на его пальцы на своем запястье. Снова рассмеявшись, капитан отпустил ее руку.

– Пожалуйста, мисс Лейн, останьтесь еще на минутку.

– Это уже лучше. Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы вступились за меня перед Абигайль. Убедили ее нанять гувернантку. Это хорошая мысль, и, кажется, она совпадает с вашим мнением. Вы же сами сказали за обедом, что если дельная гувернантка станет заботиться о детях, Абигайль может спокойно вернуться к привычному для нее образу жизни.

– Разве я так сказала? Он кивнул.

– Помнится, я говорила, что Абигайль на это не пойдет, пока гувернантка не станет членом семьи. К счастью, я могу это уладить. – Эрика поморщилась при виде вспышки гнева в глазах Маккалема, непроизвольно тронула его руку и попросила: – Простите, капитан. Честное слово, я не хотела вас сердить.

Он выразительно приподнял бровь:

– Если вы хотите, чтобы я внимательно вас выслушал, мисс Лейн, вам стоит только попросить. Не надо на меня нападать.

– У меня есть для вас предложение, – сказала Эрика.

– Вот как? – Маккалем широко улыбнулся. – Звучит многообещающе.

– Так оно и есть. Я предлагаю вам объединить наши усилия. В конце концов, мы оба согласны в главном: так дальше продолжаться не может. Абигаиль должна уехать в Салем как можно скорее.

Маккалем явно был удивлен и обрадован ее словами.

– Независимо от того, женюсь я или нет?

– Да, капитан. Брак, конечно, предпочтителен, но, с другой стороны, не годится, чтобы дети видели, как она страдает. Ей надо уехать домой.

– И вы предлагаете отправить детей вместе с ней? – прищурился капитан.

– Нет. Ни в коем случае. Если только вы тоже не переберетесь в Салем.

– Чего я в жизни не сделаю.

– Иными словами, все должно быть по-вашему. Я согласна с тем, что Абигаиль должна уехать, а дети остаться здесь, с отцом.

– Скажите ей об этом.

– Я уже говорила раз пять или шесть, не меньше.

Напряженное выражение у него на лице сменилось благодарной улыбкой.

– Вам мое желание оставить детей здесь, наверное, кажется чудовищно эгоистичным, но уверяю вас, дело не в этом. Здесь для них безопаснее, в особенности для близнецов. Зимняя погода в Салеме не для них. – Его голос сделался озабоченным, когда он добавил: – Линдстромам не стоило держать Лили там. Она чаще болела, чем была здоровой, пока я не поселил ее здесь. Вы это знаете?

– Абигаиль первая заговорила об этом. Но ведь то была не ваша идея. Абигаиль рассказала, что они с мужем уже привезли Лили на Карибские острова к своим друзьям, когда вы с ней познакомились. Говорила, что знакомство произошло на корабле. Это правда?

– Они привезли ее в Гавану в надежде на то, что там ей будет легче дышать, – подтвердил Маккалем. – Но ее отец ни за что не остался бы там навсегда. Он был не из тех, кто способен переменить свою жизнь ради других, даже ради дочери, которую он, вероятно, любил.

– Абигаиль сказала, что после смерти Лили он уехал в Калифорнию. – Эрика вздохнула. – Как это печально, правда?

– Скатертью дорога! – передернув плечами, произнес Маккалем. – Если вы хотите познакомиться с истинным себялюбцем, то он перед вами.

– Я вовсе не называла вас себялюбцем, – успокоила его Эрика. – Ваша забота о здоровье близнецов просто трогательна. Быть может, немного преувеличена, но…

– Преувеличена?

Эрика прикусила язык, удивленная его острой реакцией.

– Вот почему я и хочу уговорить вас познакомиться с Сарой, – заговорила она снова, спеша поправить положение. – Она сумела бы разговаривать с вами о таких вещах, не обижая вас. И вы бы ее слушали, поняв, какая она мастерица воспитывать детей. Она просто чудеса творит с Джейни, сестренкой Джека, когда та отказывается есть.

– Эрика!

– Да?

– Вы сделали критическое замечание по поводу моего отношения к близнецам. Давайте вернемся к этому.

Эрика виновато покраснела.

– Это прозвучало критически? Но я только хотела сказать, что не верю, будто они и впрямь такие слабенькие, как считаете вы и Абигайль. Мне они кажутся совершенно нормальными мальчуганами. Разве что они не могут бегать без одышки. А в остальном здоровенькие, как молодые лошадки.

– Если бы они жили в Салеме, вы бы заметили больше тревожных признаков.

– Не сомневаюсь. Но они не в Салеме, а здесь. С четырехлетними ребятишками обращаются как с младенцами, не умеющими ходить…

– Что-о?!

Эрика воинственно вздернула подбородок.

– Незачем на меня рычать. Я всего лишь говорю, что они здоровы, живут в раю, но не могут пользоваться радостями этого рая. Абигайль кудахчет над ними, как наседка, и я слышала о ваших правилах, которые стесняют детей. Полли говорит, что вы не разрешаете им учиться плавать. Учитывая, что вы моряк, а они живут в двух шагах от океана, это чересчур. – Она снова взяла его за руку из опасения, что он повернется и убежит, разозленный, и добавила извиняющимся тоном: – Вы такой замечательный отец. Пожалуйста, не принимайте все это за критику. Если бы Сара была здесь, она гораздо лучше объяснила бы все.

– Вы и сами прекрасно справляетесь с делом, – проворчал Маккалем. – Так вы считаете, что я должен научить их плавать? С такими легкими, как у них?

– Маленькие мальчики хотят быть похожими на своего отца, а вы, я уверена, отличный пловец. Они смотрят на свою сестру с откровенной завистью, – твердо заявила Эрика. – Я вовсе не хочу сказать, что они должны проплывать мили, как это делает Полли, – кстати, замечу, что не одобряю этого, – но поплавать и поиграть в воде у самого берега вполне безопасно, если вы дадите им парочку уроков.

Внезапно сообразив, что она все еще держит его, Эрика убрала руку.

– Мне кажется, я должна еще раз извиниться перед вами, капитан. Простите, просто не пойму, о чем я думала.

– Вы можете когда угодно давать мне советы насчет моих детей, – заверил он ее охрипшим от волнения голосом. – И можете трогать меня, когда захотите. Мне приятны ваши прикосновения.

Он легко, без нажима, опустил руки ей на бедра. Прикосновение было нежным, и Эрика понимала, что он всего лишь испытывает ее без намерения к чему-то принудить. Стоит ей отступить на шаг и смерить его высокомерным взглядом, как ситуация войдет в норму. Маккалем рассмеется, быть может, извинится, и все будет отлично. Но Эрика, видимо, не могла поступить как надо. Ноги ее не слушались, дыхание и речь не подчинялись ее воле.

– Вы знаете, что вы восхитительная девушка? – бормотал Дэниел взволнованно. – Появились неизвестно откуда с этими вашими прелестными губками.

– Прелестными губками?

Маккалем кивнул.

– Я не мог выбросить их из головы, все гадал, каковы они на вкус.

Он наклонил голову и коснулся губ Эрики своими – раз, а потом другой, затем наклонил голову набок совсем по-петушиному и уставился на Эрику своими невероятными синими глазищами.

Она понимала, что он ожидает ее протеста. Он снова искал ключ для себя в ее реакции, но никакой реакции не было – только парализующее все прочие чувства любопытство: что еще он осмелится сделать. Долгие секунды, полные смущения и предвкушения, они стояли рядом и ждали, пока у Маккалема не кончилось терпение. Он крепко обнял Эрику и прижал к себе.

Она услышала собственное «Ах!» – скорее восторженное, чем возмущенное. Маккалем прильнул губами к ее губам и своим поцелуем приобщил к радости восхитительного наслаждения, о котором она мечтала дольше, чем хотела бы признать. О, если бы Джек целовал ее так, если бы! Но он никогда даже близко не подходил ни к чему подобному. Потому что, как он говорил всегда, оберегает ее. Но теперь, в тумане головокружительного удовольствия, которое искусно доставил ей Дэниел, Эрика вдруг решила, что «оберегать» – всего лишь слово-ширма, прикрывающая отсутствие желания.

Требовательные и властные руки Маккалема словно бы знали, как ласкать по-особому каждый дюйм ее жаждущего любви тела. Когда он коснулся ее шеи, Эрика с неожиданной для себя страстностью ответила на его поцелуи.

«Как ты можешь позволять это? – вяло спрашивала она себя. – Как мог Джек допустить такое?»

Джек Райерсон, разумеется, давно прочитал ее записку и знал, что Эрике предстоит остаться один на один с шалым морским капитаном, но до сих пор не удосужился приехать за ней. Если его не беспокоит, что капитан может заключить ее в объятия, трогать языком ее губы, ласкать ее грудь, то и ей незачем волноваться.

Она положила руку на грудь Маккалему, но не затем, чтобы оттолкнуть его, – так соблазнительно было ощутить ладонью гладкие мускулы, покрытые жестким ковром курчавых волос. Ей хотелось прижаться к нему всей грудью, но правая рука Маккалема по-прежнему касалась ее груди, а левой он обхватил ее пониже спины и держал крепко. Эрика обняла его за шею и повернула лицо в сторону, чтобы сделать глоток воздуха. Теперь пусть он снова целует ее – она, по крайней мере, может дышать.

Эрика не знала, что увидели горящие глаза капитана в ее взгляде, но, должно быть, он прочитал в нем разрешение, потому что улыбнулся победной улыбкой и тесно прижал бедра к телу Эрики с таким сладострастием, что это ее неожиданно отрезвило и вернуло к реальности.

Собрав все силы, она высвободилась и воскликнула:

– Вы не должны, капитан! Вы не должны делать это!

В глазах у него промелькнуло разочарование, но руки были так нежны, когда он снова привлек Эрику к себе. Потом он целовал ее бережно и упоительно, и эта дивная, соблазнительная ласка почти покорила ее. Однако не могло быть сомнений в том, чего он хочет, и Эрика уперлась руками ему в грудь и оттолкнула изо всех сил, несмотря на призывы собственного тела отдаться порыву желания.

Капитан глубоко вздохнул, а потом усмехнулся, будто знал заранее, что она воспротивится его атаке.

– Итак? – произнес он с явной насмешкой. – Джек до сих пор не имел чести?

– Чести? – Эрика невольно прижала ладонь ко рту, сообразив, на что он намекает, и наградила Маккалема убийственным взглядом. – Разумеется, нет!

– Чего же он ждет?

– С какой стати вы решили, что я намерена обсуждать это с вами?

– Вы предпочли бы заниматься этим со мной? – Он рассмеялся, глядя на ее перепуганное лицо. – Как я уже говорил, вы очаровательная девушка.

– Молчите! Дайте мне подумать!

– Я вовсе не хочу, чтобы вы думали! – возразил капитан и снова потянулся к ней.

– Отстаньте! И ради Бога, возьмите это! – Эрика стянула с себя его рубашку и сунула ему в руки. – Оденьтесь, прошу вас.

Она ждала, что он наденет рубашку, но он сосредоточился совсем на другом. Он разглядывал ее в тонкой ночной рубашке, и Эрика почти слышала, как он перечисляет те части ее тела, которых касался. Или, быть может, воображает себе те, которых он едва не коснулся. Униженная и оскорбленная, Эрика выкрикнула:

– Это все бренди!

Повернулась и припустила бегом по песку к сравнительной безопасности своей комнаты, зажав руками уши, чтобы не слышать несущегося ей вслед хриплого смеха капитана.

Эрика не знала, как бы она поступила, если бы он осмелился преследовать ее. Может, воззвала бы к Абигайль. «Как настоящая ханжа, – осадила она себя. – Этот бандит знает теперь всю правду о тебе. Знает, что ты занималась с ним тем, чем не занималась с Джеком, и понимает, что ты этому радовалась».

Но Маккалем ее не преследовал, и, захлопнув за собой дверь, Эрика мрачно призналась себе, что он вовсе не бандит и не наглец. Он молодой вдовец с тремя детьми и вел себя так, как повел бы любой мужчина с девушкой, которая легко на это идет. Завернувшись в стеганое одеяло, хотя ночь была очень теплая, она, дрожа от возбуждения, вспоминала восхитительные ощущения, пережитые только что.

– Так будет у нас с Джеком в первую брачную ночь, – пообещала себе Эрика хриплым, до сих пор ей неведомым шепотом. – Этой ночью ты просто попробовала вкус наслаждения. Когда Джек заключит тебя в объятия и сделает своей женой, впечатления этой ночи поблекнут в сравнении с настоящей любовью.

Эрика сделала один глубокий вдох, потом второй, и тело ее, наконец, перестала сотрясать незнакомая до сих пор дрожь. Ничего подобного она не испытывала после поцелуев Джека – ни разу! – но не считала, что в этом виновата она. Джек мог бы целовать ее так, мог бы возбуждать ее как угодно – если бы захотел. Он предпочел не поступать подобным образом – и вот печальный результат!

Эрика была несколько смущена тем, что целовалась с мужчиной, которого она предназначала Саре, но решила смотреть на это как на некий эксперимент. В конце концов, ради чего она проделала весь этот долгий путь? Ради того, чтобы определить, может ли капитан Маккалем стать хорошим мужем. Не разумно ли заодно убедиться, что он может быть и замечательным любовником?

Вообще-то «миссия» Эрики, как определил это капитан Маккалем, заключалась в том, чтобы, во-первых, вызвать ревность Джека, а во-вторых, оценить романтические наклонности капитана. В результате одного лишь страстного, но вполне безобидного поцелуя она справилась с обеими задачами. И потому Эрика с простодушной усмешкой на все еще припухших губах достала перо и почтовую бумагу и принялась делиться приятными новостями со своей одинокой далекой подругой.

Всю свою жизнь капитан Маккалем стремился к сильным ощущениям и жаждал их разнообразия. Более всего его манило неожиданное. Почти тридцать лет своего существования он измерял событиями именно такого рода: в первый раз промчался по морским волнам со скоростью ветра, впервые поднялся на мачту во время урагана, совершил на «Ночной звезде» кошмарное плавание вокруг мыса Горн, в первый раз обладал женщиной, в первый раз женщина обладала им! И весь этот комплекс многообразных ощущений померк в сравнении с тем, что пережил он, когда понял, что бледная, слабенькая девушка с тихим голосом, Лили Линдстром, похитила его сердце.

Были потом и другие события, которые могли стать великими, но не стали. Ночь, когда родилась Полли, – они тогда едва не потеряли бедную Лили. Но рождение близнецов стоило ей жизни. Другие мужчины говорят о рождении детей как о чуде, но Дэниел не был одним из них. Его дети были чудом, это так, но их рождение стало адом – для Лили, для самого Дэниела, для Абигайль и для самих осиротевших малышей скорее всего тоже.

После смерти Лили не осталось почти ничего, что могло бы его возбудить или удивить. Дэниел начал думать, что такого уже не будет никогда. Драки, встречи, штормы, война – ничто его не волновало. И вдруг теперь волнение пробудила рыжая надоеда с пухлыми губами и гибким, податливым телом; она словно бы доказала ему, что жить еще стоит. Наутро после их пронзительного, полного страсти ночного поцелуя, стоя на песчаном берегу, он вынужден был признать, что никогда еще не чувствовал себя более живым и до глупости довольным собой.

Шон был прав: только женщина избавит его от душевного мрака. Но вовсе не так, как они оба считали. Дэниел не нуждался в том, чтобы уложить женщину в постель, этого ему как раз хватало. И ничего удивительного в этой области для него не существовало. Но Эрика Лейн удивила его сочетанием невинности и чувственности. Неприступности и одновременно полной доступности, пусть и на краткие мгновения. Ничего подобного он не знал прежде и в одно из таких мгновений вдруг понял, что жизнь еще может предложить ему новые задачи… и новые чувства.

Маккалем усмехнулся, вспомнив выражение золотистых глаз Эрики в ту секунду, когда он прижал ее к своему восставшему мужскому достоинству. Этот огонь был лучше настоящего золота! Однако истинная значительность момента заключалась в его высочайшей иронии: он, Дэниел, был мужчиной, который увидел этот огонь, но не мог принять его на свой счет. Это работа для Джека Райерсона – и добро ему пожаловать! И уж последнее, чего хотел бы Дэниел, был именно такой род бесконечной ответственности.

До сих пор избегать ответственности для него означало избегать девственниц из опасения, чтобы ни одна из них не предъявила на него определенных прав. Дэниел никогда даже не задумывался о возможной встрече с полной чувственного ожидания девственницей, обрученной с другим мужчиной, на долю которого и выпадала вся ответственность.

«И больше ты с этим не столкнешься, – заверил он себя с улыбкой. – Но она именно из таких. Тебе просто повезло. Будь благодарен судьбе, что оказался мужчиной, который поцеловал ее тогда, когда она больше всего этого хотела».

Улыбка Дэниела сделалась еще шире: он живо вообразил себе ночную сцену. Широко распахнутые глаза Эрики, ее трепещущее в ожидании тело, ее восхищение его грудью. К тому же перед тем, как она бросилась бежать к себе в комнату, он имел счастье разглядеть ее всю сквозь прозрачную ночную рубашку, особенно груди, напрягшиеся до того, что казалось, они вот-вот прорвут тонкую ткань. Картинку эту он будет долго вспоминать после того, как гостья покинет остров.

Маккалем не сомневался, что она уедет в конце дня – без дальнейшего вмешательства в его жизнь и заблуждений на его счет. Если бы он последовал своему первому побуждению и предложил ей уехать, как только узнал о сватовстве, на него бы очень обиделась Полли, Абигайль стала бы невыносимой, а он лишился бы удовольствия поцеловать Эрику. А теперь, благодаря этому поцелую, она, разумеется, уже упаковала вещи и сидит у себя на кровати невероятно подавленная и униженная, мечтая как можно скорее умчаться к своему жениху.

– Капитан?

Он резко обернулся и буквально утратил дар речи при виде Эрики здесь, в сиянии ясного дня. «Вот уж точно полна неожиданностей, – пронеслось у него в голове. – Интересно, что она сейчас сделает?»

Поскольку он ответил ей только застывшим взглядом, гостья продолжала без малейшего смущения:

– Я надеялась, что у нас будет возможность поговорить о прошедшей ночи.

– Это все бренди, – осторожно напомнил он.

– Нет, на самом-то деле это всецело моя вина.

– Всецело? – словно эхо, повторил он, удивленный ее готовностью взять на себя вину, даже не упоминая о том, что сам он вел себя скверно. Да, она определенно продолжает оставаться непредсказуемой, и Дэниел решил расслабиться, ожидая, что будет дальше. – Значит, вы не считаете виноватым меня?

– Боюсь, что так. Я, к несчастью, обладаю склонностью к любопытству и потому иногда забываюсь. Гордиться тут нечем, но я этого и не стыжусь. Моя бабушка из-за этого пользовалась дурной славой и… – Эрика покраснела и неуверенно добавила: – Мне просто не хотелось бы, чтобы вы думали, что это имеет какое-то значение. Для вас или для Джека. Или для моих дружеских отношений с Сарой. Это касается только меня, и я прошу извинения. Больше такого не случится. Уверяю вас.

– Ваша бабушка пользовалась дурной славой?

– Она была чрезвычайно влюбчива, – пояснила Эрика. – Это долгая история, я мало о ней знаю. Но мои родители постоянно предостерегали меня, чтобы я не пошла по ее стопам, и до последнего времени я держалась в рамках.

Маккалем сочувственно улыбнулся.

– Я могу доставить вас на корабль, который отвезет вас домой к Райерсону. Завтра в это же время. Вам это подходит?

Эрику, похоже, крайне удивило это предложение.

– Вы просите меня уехать? Я понимаю, это неловко…

– Я вовсе не прошу вас уезжать, – поспешил возразить Дэниел. – Я просто подумал, что вам хотелось бы поскорее оставить позади это приключение.

Эрика пожала плечами.

– Я не могу допустить, чтобы мой неблагоразумный поступок разрушил шансы Сары на счастье. Я так многого о ней еще не рассказала вам! Кроме того, вы просили меня убедить Абигайль, что целесообразно нанять гувернантку. И еще я хочу увидеть, как вы станете учить близнецов плавать. Я просто не могу сейчас уехать.

– Вы все еще хлопочете о сватовстве? Даже после прошедшей ночи?

– В особенности после прошедшей ночи, – заверила она Дэниела. – Вы ни к чему меня не принуждали, капитан. Вы вели себя как истинный джентльмен, несмотря на мое не слишком благопристойное поведение. Сара была бы счастлива выйти замуж за такого человека, как вы. И вам в вашей жизни необходима женщина, это до боли ясно, судя по вашему повышенному интересу ко мне. Я более чем когда-либо убеждена, что вы и Сара просто созданы друг для друга.

Дэниел был раздосадован, но не удержался от смеха.

– Хотеть женщину и хотеть жену – это разные вещи, да будет вам известно. Прошлая ночь не имеет ничего общего с желанием иметь жену.

– Что верно, то верно. Но, говоря по справедливости, вы понимали, что я недоступна.

– Вы казались доступной, – поддразнил он.

– Я за это извинилась! – Эрика помолчала, стараясь взять себя в руки. – Это моя собственная ошибка, но я больше не намерена обсуждать ее.

Дэниел почувствовал внезапный прилив нежности к своей гостье.

– Вы слишком строго судите себя. Любая девушка на вашем месте вела бы себя точно так же.

– Зато вы чрезвычайно высокого мнения о себе.

Дэниел рассмеялся, услышав слова Эрики, произнесенные весьма высокомерным тоном.

– Я имел в виду лишь то, что любой девушке в вашем положении, понимающей, что ее ждет скорее всего последняя возможность поцеловаться не со своим будущим мужем, а с другим мужчиной, это было бы любопытно. Ничего преступного в этом нет. И вы мгновенно взяли себя в руки, потому что любите Райерсона. То было всего лишь мгновенное и вполне невинное побуждение, не стоит придавать ему особого значения.

– Вы очень добры. – Эрика отвела взгляд своих золотистых глаз от Дэниела и стала смотреть на море. – Ваш корабль очень красив, капитан. Могу я спросить, почему вы назвали его «Ночная звезда»?

Дэниел некоторое время наблюдал за тем, как Эрика пропускает сквозь пальцы пряди своих густых волос. Она намеренно переменила тему, как делала это постоянно по своей прихоти, – одна из ее многочисленных привычек, иногда приятных, а иногда и раздражающих, как, например, нежелание спорить или прямо отвечать на вопрос. Сейчас Дэниелу хотелось бы настоять на продолжении разговора о поцелуе, но он понимал, что потом будет чувствовать себя виноватым, и решил примириться с тактикой Эрики. Кажется, она больше огорчена его отказом признать ее поведение «недостойным», чем самим этим поведением.

– Мартин Линдстром подарил эту шхуну мне и Лили на свадьбу. Я тогда служил первым помощником на клипере. Мартин не хотел, чтобы его зять занимал низкое, с его точки зрения, положение, вот он и сделал меня капитаном.

Маккалем умолк, вспомнив смешанные чувства, которые вызвала в нем эта перемена в жизни. Как и любой моряк, он мечтал о собственном корабле, но предпочел бы сам заработать его, а не получить в подарок. К тому же шхуна, какой бы прекрасной она ни казалась, была не тем кораблем, получить который он стремился. Однако он любил «Ночную звезду» – главным образом за связанные со шхуной счастливые воспоминания.

– Мы с Шоном, – продолжал он, – все думали, как снарядить ее для свадебного путешествия. Это зависело, разумеется, и от того, куда бы мы поплыли. И тогда я спросил Лили, куда бы ей хотелось попасть, а она ответила, что прямо на Луну.

– И вот тогда вы снарядили ваш корабль и отправились в путь, – пробормотала Эрика. – Лили всегда плавала вместе с вами?

Дэниел покачал головой.

– Она была недостаточно сильной для этого. Думаю, ей хотелось плавать, но когда мы вернулись из свадебного путешествия, Лили была уже беременна Полли. Роды оказались тяжелыми, она едва не умерла. Больше она со мной не плавала.

– Мне очень жаль, капитан, – тихо проговорила Эрика, тронув рукой плечо Дэниела.

Маккалем отогнал от себя тяжелые воспоминания и вернулся к действительности.

– Я думал об уроках плавания, на которых вы так настаиваете. Давайте потолкуем об этом. Я хочу кое о чем с вами договориться.

– Вот как? – Эрика неуверенно улыбнулась. – Что же вы предлагаете?

Дэниел посмотрел на нее с веселым восхищением и сказал:

– Я хочу, чтобы вы в течение дня не упоминали о Саре и о браке. Можете?

– Постараюсь.

– Я поднимусь на корабль и уговорю Шона сойти на берег. Тогда оба мальчика будут учиться плавать одновременно, а я приду на помощь, если что-то пойдет не так.

– Ничего страшного не произойдет. – Эрика снова посмотрела на шхуну. – Значит, Шон провел ночь на корабле, в то время как мог получить горячий обед и мягкую постель?

– И полные уши болтовни о сватовстве, – добавил Дэниел. – Он предпочел на время отложить встречу с Абби. Подождите, пока я сообщу ему, что она получила подкрепление.

Эрика облизнула губы и спросила:

– Вы собираетесь рассказать ему о том, что произошло ночью?

– А вы просите меня этого не делать?

– Не во мне суть. – Она вздохнула. – Но в один прекрасный день он встретится с Джеком и Сарой, а их я бы хотела избавить от подробностей.

Дэниел поморщился при одной мысли, что она может и вправду вынудить его познакомиться с пресловутым Джеком Райерсоном. Он представлял себе этого парня в виде бледного, нудного и ни на что не годного шута горохового, такого, кому Эрика вроде бы должна была предпочесть его, Дэниела. Однако он подозревал, что любой мужчина, завоевавший сердце этой девушки, мог быть кем угодно, только не шутом гороховым.

– Я вовсе не уверен, что встречусь с ними, а уж Шон и подавно…

– Это неизбежно, потому что все мы будем присутствовать на вашей свадьбе с Сарой. Простите, что упомянула об этом, но вы задали прямой вопрос и мне ничего другого не оставалось.

– Вы хотите подняться со мной на «Ночную звезду»?

– Нет, я подожду вас здесь. Это долго?

– Нет, мне вовсе ни к чему оставлять вас наедине с Абигайль, чтобы вы с ней устраивали заговоры против меня.

Эрика рассмеялась веселым и мелодичным смехом.

– Тогда возвращайтесь поскорее. Мы сначала накормим Шона, а потом примемся за уроки. И еще одно, капитан…

– Что?

– Вы вовсе не такой упрямый, как говорят. Вашим сыновьям повезло, что у них такой отец.

Она сделала изящный реверанс, повернулась и медленно стала подниматься к дому.

Прежде чем отправиться на шхуну, Маккалем постоял, любуясь мягкими движениями ее бедер. Как ни хотелось ему, чтобы Эрика уехала, он вынужден был признать, что в ее пребывании на острове есть свои преимущества. Забавно будет наблюдать, как она поведет себя с Шоном, особенно если захочет поддержать Абби в ее стараниях женить первого помощника на своей племяннице из Нью-Йорка.

Интересно было бы поцеловать ее еще раз сегодня вечером. Дэниел, правда, не думал, что она это позволит, но ведь он не думал этого и накануне ночью, а она позволила ему гораздо больше, чем только поцелуй. Она заявила, что всему причиной любопытство, не так ли? Он был бы более чем счастлив удовлетворить ее любопытство.

«Нареченные других мужчин. Тебе следовало бы давным-давно сделать это открытие», – сказал он себе, прежде чем оторвать взгляд от удаляющейся девушки и поспешить к весельной шлюпке, ожидавшей его у берега.

– Все прошло отлично, – поздравила себя Эрика, отряхивая ноги от песка перед входом в дом Маккалема. – Полагаю, что о ночном неблагоразумном поступке можно забыть и тебе, и ему. Если повезет, Джек появится в самое ближайшее время, в любой момент, и тогда тебя ждет сегодня вечером прекраснейшее свидание при луне.

– С кем это ты разговариваешь? – спросила Полли, высунув сияющую озорством физиономию из открытого окна кабинета Дэниела.

– Сама с собой, но охотно поговорила бы и с тобой. Где ты была утром?

– Во дворе с Беллой. Я хотела пойти на пляж с тобой и папой, но бабушка не велела. Сказала, что у тебя с папой секретный разговор.

– У твоего папы и у меня нет от тебя секретов. Можешь присоединяться к нам в любое время.

– Бабушка говорит, что вы с папой выглядите романтично.

Эрика покраснела.

– Твоя бабушка плохо знает правила сватовства. Я ведь говорила ей, что уже помолвлена. К тому же твоему папе нужна послушная жена.

– Послушная? – Полли наморщила лоб. – Что это значит?

– Это значит, что ему нужно, чтобы с ним всегда соглашались и старались доставить ему удовольствие.

– А ты не соглашаешься с папой?

Эрика взъерошила коротко остриженные волосы девочки.

– Твоя мама всегда соглашалась с папой. Как говорит бабушка, она была послушной. Твоему папе нравятся именно такие женщины. Ты помнишь то время?

Полли рассмеялась.

– Папа сказал, что ты никогда не отвечаешь на его вопросы. И на мои ты тоже не отвечаешь. Это очень смешно.

– Но не слишком послушно с моей стороны, – улыбнулась Эрика. – Ты знаешь, где сейчас твой папа? Он поехал за своим другом Шоном. Вы с Беллой приготовили достаточно еды для двух голодных мужчин?

Девочка кивнула, потом повернула голову и крикнула:

– Бабушка, дядя Шон собирается прийти обедать! Я хочу его поторопить.

– Минуточку, юная леди! – запротестовала Эрика. – Только не говори, что собираешься опять вплавь добраться до корабля. Ты знаешь, как я к этому отношусь.

– А папе это нравится! И дяде Шону тоже, – весело блестя глазами, заявила девочка.

«С этим мы еще разберемся», – взглядом пообещала ей Эрика, а вслух предложила:

– Не лучше ли нам вместе пойти и накрыть на стол? Чтобы все было как надо, когда они явятся.

Вместо ответа Полли скрылась в кабинете и почти тотчас появилась в дверях, сверкнула белозубой улыбкой и промчалась мимо Эрики к пляжу. Огорченная Эрика посмотрела, как девчонка бросилась в воду, вздохнула и, обойдя вокруг дома, добралась до кухни во дворе, где экономка Маккалема занималась приготовлением импровизированной праздничной трапезы из жареных креветок и фруктов. Белла была гигантской и очень необщительной женщиной, которая, как утверждала Абигайль, была всецело предана Дэниелу Маккалему за то, что он спас с тонущего корабля во время урагана всю их семью: Беллу, ее мужа Тео и троих детей.

Дети уже выросли, а Тео сейчас работал в порту в Гаване, навещая жену, когда мог. По словам все той же Абигайль, он время от времени привозил сюда внуков поиграть с Полли и близнецами. Во время своих посещений Тео пополнял кладовую; иногда он доставлял связки свежей рыбы, за которую, по мнению Абигайль, Дэниел ему непозволительно переплачивал.

Существовала и другая кухня, во флигеле для слуг позади главного здания, однако Белла предпочитала проявлять свои кулинарные таланты в кухне под открытым небом, «черной», как она ее называла. Белла уже пристрастила Эрику ко множеству экзотических блюд, начиная от черепашьих яиц и суфле из батата и кончая печеными бананами и горячими сладкими перцами.

Пристроившись на табуретке, Эрика изловчилась вызвать Беллу на разговор о ее драгоценных внуках: девушке нравилось, с каким теплым, непосредственным чувством экономка говорила о них, забывая в эти минуты о своей обычной замкнутости.

– Какие же они, наверно, славные, Белла! Скоро они сюда приедут? Мне бы хотелось с ними познакомиться.

– Я никогда не знаю, как скоро мой любезный муженек привезет их. Знаю только, что они запросятся сюда сразу, как только соскучатся по моей стряпне.

– В таком случае они могут появиться в любую минуту. – Эрика подцепила нечто лакомое с тарелки. – Эти перчики – просто объедение!

– Любимое блюдо мистера Шона.

– Что он за человек, Белла?

– Настоящий джентльмен. Всегда вежливый. И вечно голодный.

Эрика улыбнулась, услышав этот перечень истинно мужских совершенств.

– Он красивый?

Белла молча кивнула.

– Такой же красивый, как капитан?

Экономка подняла брови.

– Как вам не стыдно! Вы же просватаны.

– Разве я не могу пока что восхищаться другим красивым мужчиной?

– Нет!

Эрика весело расхохоталась.

– А я обратила внимание, с каким восхищением вы смотрите на капитана Маккалема, когда думаете, что никто этого не замечает.

– А я видела, как вы целовались с капитаном Маккалемом, когда думали, что никто этого не замечает! – Белла усмехнулась, глядя, как изменилось лицо Эрики после этого сообщения. – Это был долгий поцелуй, скажу я вам. Оч-чень долгий.

– Тихо! – одернула кухарку Эрика. – Абигайль не должна узнать об этом.

– Абигайль? Она ничего не замечает. Слишком занята своими жалобами.

Эрика почувствовала облегчение: слава Богу, разговор перешел с поцелуя на пляже на другую тему – из разряда вечных. Препирательства между Абби и Беллой насчет того, кто должен единолично управлять хозяйством капитана во время его отсутствия, никогда не прекращались. К тому же Белла винила тещу капитана в том, что та постоянно на него ворчит. Что же касается Абби, она выражала недовольство тем, что называла излишней щедростью зятя по отношению к Белле и Тео. К счастью, обе немедленно находили общий язык, едва речь заходила о детях.

– Вы будете добры к Саре, когда она выйдет замуж за капитана, Белла?

– Если она будет к нему добра, я тоже буду добра к ней.

– В этом отношении она вас не разочарует, – заверила кухарку Эрика.

– Она ваша подруга?

– Да.

– И вы целовали ее мужчину?

– Тише! – снова прошипела Эрика, бросив на Беллу предостерегающий взгляд; утащила с блюда еще одну креветку, вытерла пальцы мягкой матерчатой салфеткой и добавила: – Извините, мне надо пойти привести себя в порядок. Хочу выглядеть как можно лучше по случаю знакомства с другом капитана.

– Зачем? Вы и с ним собираетесь целоваться? – И прежде чем Эрика сообразила, что ответить, Белла сказала: – Я слышу их голоса.

– Ох, нет! Я даже туфли не надела. Господи помилуй… Поспешно расправив мягкую желтую юбку и стряхнув песок с кружевной белой блузки, Эрика повернулась в сторону дома как раз в ту секунду, когда капитан и его светловолосый приятель показались в поле зрения.

Глава 5

Эрика хотела бы как следует приглядеться к старшему помощнику, но никак не могла отвести взгляд от мощной фигуры капитана. Теперь, когда она лучше узнала Маккалема, ей уже не внушали тревоги такие угрожающие его черты, как жесткие очертания подбородка, властный блеск в глазах и могучие бугры мышц.

Шон Линч являл собой своеобразный контраст капитану. Светлые волосы, худощавая и долговязая фигура, теплая, мягкая улыбка. В нем не было ничего грозного, но девушка инстинктивно почувствовала в нем присутствие спокойной силы, способной защитить. Да, он джентльмен и покровитель. Эрика сразу поняла, почему Абигайль так хочет сосватать этого человека своей племяннице. Она сама почти готова была отступить от норм лояльности и завербовать старшего помощника для Сары.

– Вот она, эта нарушительница спокойствия, о которой я тебе говорил, – с широкой улыбкой произнес Дэниел. – Что ты скажешь, Шон?

К полному восторгу Эрики, новый знакомый уставился на нее так, словно впервые в жизни увидел босоногую девушку. В его зеленых глазах светилось искреннее и чистое восхищение, которое подтвердило ее первое впечатление: перед нею человек добрый и нежный до глубины души.

– Скажи ей поскорее хоть что-нибудь, не то она решит, что ты потерял способность соображать, – лукаво подначил друга Дэниел.

Эрика протянула руку.

– Я Эрика Лейн. А вы, очевидно, Шон Линч? Рада познакомиться, сэр. Я слышала о вас много хорошего.

– Я тоже слышал о вас, – признался Шон. – Но капитан забыл упомянуть, как вы красивы. Теперь я понимаю, почему у него сегодня так сияют глаза.

С неприятным чувством подумав о том, что Маккалем, наверное, похвастался их свиданием при луне, Эрика пробормотала:

– Это был всего лишь поцелуй. Пожалуйста, не слушайте его россказни.

Шон повернулся к капитану с видом недоверчивым и даже ошарашенным.

– Ты поцеловал ее?

– Джентльмен никогда этим не хвастается, – ответил Дэниел с выразительной усмешкой. – Я полагал, что и леди не болтают о подобных вещах, но моя гостья полна неожиданностей. – Повернув голову, к Эрике, он добавил: – Со мной ваша репутация вне опасности. Я рассказал Шону только о ваших штучках – чтобы подготовить его.

– О моих штучках?

– Ну да. – Маккалем положил себе на тарелку сочный ломтик апельсина с блюда, поставленного перед ними Беллой. – Сказал, что вы не любите спорить даже в тех случаях, когда сильно рассержены, и не даете мужчине прямого ответа на его вопросы.

Эрика успокоилась и даже улыбнулась Шону.

– Я и в самом деле не люблю спорить. Но всегда готова ответить на вежливый вопрос, если, разумеется, знаю ответ.

Дэниел посмотрел на Шона и выразительно приподнял бровь, как бы говоря: «Видал, какова она?» – после чего обратился к Белле:

– Ты решила уморить Шона голодом, женщина?

– Еда выглядит восхитительно, как всегда, – успокоил экономку Шон и наградил ее крепким, быстрым объятием. – Ты приготовила именно то, что я больше всего люблю.

– Так идите в столовую, я накормлю обоих.

– Нас трое, – жалобным голоском напомнила о себе Эрика.

– Вы уже съели половину того, что было на блюде, – возразила Белла. – Ладно уж, идите вместе с мужчинами, я подам вам чай и печенье.

– Прошу вас, мисс Эрика.

Она слегка покраснела, принимая подставленную ей руку Шона и позволяя ему сопроводить себя в элегантно обставленную столовую. Красные изразцовые плитки пола холодили босые ступни, и, усаживаясь за стол, Эрика уже догадывалась, что, живя на острове, так же естественно обедать без обуви, как готовить пищу во дворе и варить суп из черепахи. Все было так красиво и умиротворенно, особенно в этой комнате, самой благоуханной в доме благодаря вливающемуся в каждое окно запаху пышно цветущей бугенвиллеи. А Белла к тому же превзошла самое себя, уставив стол великим множеством деликатесов, пряные, экзотические ароматы которых кружили обедающим головы.

– Абигайль уверяет, что всю мебель в доме вы сделали собственными руками, Шон. Это просто замечательно.

– Мне нравится работать руками, – просто ответил тот.

– Всю мебель на «Ночной звезде» тоже сделал он, – сообщил Маккалем. – У него на это настоящий талант.

– Зачем же губить его на море? – со вздохом произнесла Эрика. – Абигайль говорит, что ее брат охотно принял бы вас в дело…

– Ну! – Маккалем расхохотался во все горло. – Не говорил ли я тебе? Она женит тебя на своей племяннице меньше чем через месяц.

– А ты женишься на гувернантке, верно? – парировал удар Шон.

– Не правда ли, чудесно? – просияла Эрика. – Два таких красивых жениха, и у каждого прелестная невеста.

– Не забудьте о себе и Райерсоне, – поддразнил Дэниел.

– Никоим образом. Я всегда о нем помню.

– За исключением того времени, когда целуетесь с капитаном? – с едва заметной улыбкой вставил Шон.

Эрика подняла на него укоризненный взгляд.

– Не стоит верить всему, что вы слышите, мистер Линч.

– Но это я услышал от вас.

– И, однако, это не совсем так, – заверила его она. – Я бы предпочла, чтобы вы более не упоминали об этом.

– А вы не станете упоминать о гувернантке и племяннице! – потребовал Дэниел.

– Согласна.

– Теперь ты понял, какая она? – весело обратился к старшему помощнику капитан.

– Теперь вижу, – улыбнулся тот.

– Так продолжай. Задай ей какой-нибудь вопрос. Попробуй получить прямой ответ.

– У меня есть собственный вопрос, – заявила Эрика. – Где Абигайль?

– Она пошла посмотреть, не проснулись ли близнецы, – ответил Дэниел, кивнув в сторону коридора. – И предупреждаю вас: она не в восторге от мысли научить их плавать.

Эрика обратилась к Шону:

– А что вы об этом думаете?

– Я согласен с вами.

– Вот это сюрприз! – усмехнулся Дэниел. – Шон согласен с красивой девушкой!

Эрика опустила глаза, удивленная и обрадованная таким эпитетом, произнесенным совершенно естественно. Не «хорошенькая», предположим, а «красивая». Думал ли он так же в прошедшую ночь, когда его руки гладили ее тело, а жаркое дыхание обжигало ей шею? Но ведь Шон тоже употребил это слово, а для Маккалема оно скорее всего привычно… Она просто дуреха, что так волнуется…

– Эрика?

– Да? – Она встретила взгляд Дэниела и покраснела, заметив в его глазах досаду. – Вы меня о чем-то спрашивали?

– Чего это ради? Вы все равно найдете возможность перевести разговор на другое. Но Шон еще к этому не привык.

– О! – Эрика обратилась к старшему помощнику: – Простите меня, мистер Линч. Вы о чем-то спрашивали?

– Я хотел бы узнать, умеете ли вы плавать. И кроме того… – он глубоко вздохнул, – кроме того, называйте меня просто Шон, если это не значит просить слишком многого.

– А вы должны называть меня Эрикой, – сказала она. – Что касается вашего вопроса, то я родом из Бостона, Шон. Там особо не поплаваешь, потому что вода холодная даже летом.

– Вы умеете плавать? Да или нет?! – загремел Дэниел. Эрика вздохнула с явно преувеличенным неодобрением.

– Да, капитан. Я умею плавать.

– Хорошо. Вы поможете мне и Шону учить близнецов.

– Вы это всерьез? А что я надену на себя? – спросила она весьма недовольным тоном. – Вас двое, и их двое. Зачем вам еще я?

– Для развлечения, – съязвил он. – А одеянием вам послужит собственная кожа, полученная от Бога. И нам тоже.

Эрика задохнулась от возмущения и повернулась к Шону:

– Он просто дразнит меня, правда? Вы же наденете на себя что-то?

Старший помощник успокоил ее:

– Если вы захотите к нам присоединиться, я найду что надеть и для вас. Вода сейчас теплая, как только что поджаренные тосты, Эрика. Не стоит уезжать в Бостон, не искупавшись хотя бы раз.

Обрадованная этим приглашением, Эрика заверила его:

– Непременно, только в следующий раз.

– Это значит никогда, – интерпретировал ее слова Маккалем и посмотрел на нее с дерзкой, чтобы не сказать – нахальной ухмылкой.

Эрика, в свою очередь, молча уставилась на него – она-то знала, что только молчанием женщина может по-настоящему испугать мужчину. Раз или два она вполне успешно использовала эту тактику по отношению к Джеку. Настало время преподать урок Маккалему. Да и Шону Линчу тоже, если он забудет об осторожности.

Понадобилось примерно семь секунд для того, чтобы улыбочки на физиономиях обоих мужчин словно ветром сдуло. После этого Эрика слегка зевнула и промолвила:

– Воздух этого острова нагоняет на меня сонливость. По совести говоря, мне надо немного вздремнуть, иначе я усну прямо за обеденным столом. Но я хочу услышать самый подробный рассказ об уроке плавания, так что будьте внимательны, хорошо? А до тех пор, прошу прощения…

– Подождите!

Как и следовало ожидать, Дэниел схватил ее за руку. И, опять-таки как и следовало ожидать, немедленно отпустил с виноватой улыбкой, как только Эрика устремила на него негодующий взор.

– Я вовсе не хотел дразнить вас, – извинился он. – Пойдемте с нами на пляж и хотя бы понаблюдайте за уроком. Близнецы этого непременно захотят, и вообще это ваша идея, в конце-то концов.

– Это верно.

– Мы будем вести себя прилично, – пообещал Шон.

– Ну хорошо, – согласилась Эрика с самой холодной улыбкой, какую могла изобразить. – Как я могу отказаться? Но я хотела бы сначала попросить вас об одном одолжении, капитан.

– Пожалуйста. О каком?

– Не скажете ли вы Полли, чтобы она надела рубашку, когда будет плавать вместе с вами и мальчиками?

Капитан наклонил голову набок, вроде бы очень удивленный таким требованием.

– Не беспокойтесь о коже этой девочки. Она закаленная и не боится даже самого жаркого солнца.

– И тем не менее я бы попросила как о личном одолжении, чтобы во время купания она была в рубашке. – Эрика отодвинула свой стул от стола и мило улыбнулась Шону. – Приятно было познакомиться, мистер Линч. А вам, капитан, как всегда, спасибо за гостеприимство.

Она чувствовала спиной их взгляды и потому старалась идти медленно и грациозно вопреки желанию убежать. Маккалем был раздосадован – чтобы понять это, ей не надо было даже видеть выражения его лица. Тем не менее он хотел, чтобы она понаблюдала за уроком плавания – в качестве моральной поддержки, если не по иной причине. И он сдержал свой темперамент. Если бы Эрике удалось приучить его к этому, Сара Гибсон была бы обязана ей по гроб жизни!

– Но ведь они еще совсем маленькие! С трудом дышат на суше, а уж в воде… О чем вы только думали, Эрика?

Эрика в бессильном раздражении наблюдала за тем, как Абигайль Линдстром в панике вышагивает по пляжу.

– Капитан и его друг не допустят, чтобы с ними что-то случилось.

– Они были здесь, когда умирала Лили! И что они могли сделать? Ничего! Если близнецы не смогут дышать…

– Но ведь они не детей рожают. Если ребятишкам будет трудно дышать, Дэниел и Шон прекратят урок. Это ничуть не похоже на деторождение, Абигайль.

– Откуда вы знаете? У вас не было детей. И вы не видели, как ваша дочь задыхается у вас на глазах.

– Господи, Абби, теперь я понимаю, почему капитану так хочется отправить вас в Салем. Сядьте и успокойтесь. Близнецы пока даже не намокли.

Это была правда. Капитан не хотел упустить ничего и вот уже пятнадцать минут давал мальчикам указания на пляже, прежде чем разрешить им ступить в ласковую воду у берега. Используя Полли в качестве живого примера, он учил их, как двигать руками и ногами и как дышать. А также – как подать сигнал об опасности.

– Как он может быть таким нетерпеливым с нами и таким терпеливым с детьми? – удивлялась Эрика.

– Он послушается вас, Эрика. Скажите ему, чтобы он подождал с этим плаванием еще год.

Эрика похлопала Абигайль по руке.

– Теперь самое время. Взгляните на их рожицы – они просто сияют.

У Кевина и вправду рот был до ушей, а Маленький Шон весело смеялся, глядя, как Полли взмахивает руками. Потом Дэниел сгреб одного из мальчишек, Шон подхватил другого, и в одну секунду мужчины оказались по пояс в воде, поддерживая мальчуганов на чуть волнующейся поверхности моря.

Солнце ярко сияло, лучи его плясали на воде, отражаясь в ней как в зеркале; мокрые, такие сильные и мускулистые руки и грудь Дэниела блестели в этих лучах света. Эрика как бы снова ощущала прикосновения этих рук и думала о том, какие они уверенные, крепкие и умелые.

На Шона Линча тоже нельзя было не обратить внимания – он был таким высоким, стройным, с обезоруживающей улыбкой. Шон держался естественно и казался таким же беззаботным, как легкий ветерок с моря, но по любому его осторожному движению сразу становилось ясно, что он не допустит, чтобы с его маленьким тезкой случилось дурное.

«Неудивительно, что бабушка так часто проявляла слабость: на свете ужасно много замечательных мужчин, – со вздохом подумала Эрика. – Если бы Абигайль могла взглянуть на них моими глазами, ей, да и всем окружающим жилось бы куда веселее и спокойнее».

– Поглядите на Полли, – обратилась она к Абби. – Капитан Маккалем, должно быть, велел ей плавать, не снимая рубашку. Это уже немалое достижение, вы согласны? Пожалуй, мы скоро увидим, как она танцует вальс в нарядном платье! – Эрика посмотрела на свою гостеприимную хозяйку с доброжелательным нетерпением. – Постарайтесь порадоваться этому, Абби. Для мальчиков это большой день.

– У меня в памяти день, когда мы потеряли Айрис, – негромко отозвалась Абигайль.

– Айрис?

– Сестра-близнец Лили. Она была еще более слабенькой.

– У Лили была сестра-близнец? – Эрика закусила губу. – Мне никто не говорил об этом. Как она умерла? – Напуганная зловещим выражением лица Абигайль, Эрика выпалила: – Надеюсь, она не утонула?

– Могла бы и утонуть, – мрачно вздохнула та. – Она была слабенькой, как наши мальчики. Умерла она от чахотки, но если бы она была настолько безумной, чтобы плавать…

– Господи, Абби, это совсем другое дело! – начала было Эрика, намереваясь раз и навсегда успокоить вконец расстроенную женщину, но тут она вдруг увидела, как Маленький Шон забился в конвульсиях на руках у большого Шона.

Встревоженная Эрика ринулась к воде, но здесь ей, хоть и с запозданием, стало ясно, что мальчик просто отплевывается и при этом весело смеется.

– Мне в рот попала вода, – задыхаясь, сказал он, – она соленая.

– Я так и подумала – ответила Эрика, стараясь выровнять собственное дыхание и успокоить сердце, и тут же заметила, что Дэниел уставился на нее с дерзким, если не сказать – нахальным самодовольством. Изобразив улыбку, она заметила: – Думаю, для первого дня достаточно.

– Нет! – хором завопили близнецы. – Мы хотим плавать еще!

– Ладно. Пять минут, не больше. – Не дожидаясь возражений, Эрика бегом вернулась к Абигайль. – С ними все в порядке. Скоро закончат.

Пожилая женщина явно успокоилась.

– Вы только посмотрите на их рожицы. Никогда не видела мальчиков такими возбужденными, – сказала она.

Это было верно. Гордость и уверенность в собственных силах, написанные на невинных детских лицах, пробудили в сердце у Эрики желание немедленно вернуться к Джеку и затащить его в ближайшую постель, чтобы как можно скорее обзавестись собственным чудесным малышом. Можно себе представить, какие волшебные годы ожидают Сару на этом прекрасном острове, в этой удивительной семье…

Пять минут прошли, и пунктуальный Шон поспешил вытащить ребятишек из воды, не обращая внимания на бурю протестов.

– Иди сюда немедленно! – приказала Эрика Кевину, завернула его в махровое полотенце и принялась растирать. – Ты же не хочешь кашлять всю ночь?

– Ты видела, как я плаваю?

– Ты был просто великолепен. Устал?

– Нисколько. Хочу еще плавать.

– Может, попозже. Вы совсем замучили отца и дядю Шона.

Мальчик обнял ее обеими руками за шею и спросил:

– Ты умеешь плавать, Эрика?

– Не так хорошо, как ты, – заверила она мальчика, но, вспомнив, что Дэниел утверждает, будто бы она никогда не отвечает прямо на заданный ей вопрос, смущенно добавила: – Впрочем, могу тебе ответить прямо. Да, Кевин, я умею плавать.

– Я тоже.

Эрика подняла глаза и увидела, что Дэниел улыбается ей.

– Вижу, что мы все кое-чему научились сегодня, – сказал он.

– От души надеюсь на это, – хмыкнув, ответила она. – Кевин, ты и твой брат должны поскорее переодеться в сухое.

– Ну, пошли, ребятки. – Дэниел подхватил близнецов на руки. – Шон? Ты идешь?

– Ровно через минуту, – сказал старший помощник.

– Да? – Капитан многозначительно поднял бровь, потом повернулся и зашагал по пляжу в сопровождении Абби и Полли.

Эрика неуверенно улыбнулась.

– Вы хотите о чем-то спросить меня, Шон? Я постараюсь ответить вам прямо – вопреки тому, что говорит обо мне капитан.

Старший помощник растянулся на песке и внимательно посмотрел на Эрику.

– Это все насчет вашего сватовства.

– О Господи! – вздохнула Эрика, усаживаясь на одеяло. – Капитан, как видно, считает, что я вмешиваюсь не в свое дело, да и вы, наверное, тоже. Уверяю вас, я не приехала бы сюда, если бы не была убеждена, что этот брак из тех, какие предопределены самой судьбой. С другой стороны, – поспешила она добавить, – я не знакома с племянницей Абби, и у меня нет оснований думать, будто вы и она подходите друг другу. И вы совершенно правы, когда просите меня не упоминать об этом сватовстве.

– Тем лучше, – сказал Шон. – Но меня-то как раз беспокоит именно первое сватовство.

– Сара и капитан? Почему?

– Я знаю капитана очень давно. Вам это известно?

– Вы помогали ему строить этот дом восемь лет назад. Ясно, что знакомство достаточно долгое.

– Мы вместе играли мальчишками, пока он не уехал из Ирландии в Америку. Дэнни тогда еще не исполнилось семи лет. То есть было меньше, чем Полли сейчас. Он приехал сюда вместе со своим дядей, и мы не виделись до тех пор, пока я уже взрослым парнем не попал в Нью-Йорк. Я устроился корабельным плотником на красивый клипер, на котором Дэнни плавал старшим помощником.

– Это было чудесное воссоединение.

– Да, это было здорово. Дэнни строил грандиозные планы. Стать капитаном клипера, плавать по всему миру. Он хотел посетить все порты на Тихом океане.

– На Тихом океане?

Шон кивнул.

– Ему нравится опасность. Обойти мыс Горн. Плавать по океанам в сотнях, а то и тысячах миль от ближайшей земли. В торговых рейсах вдоль побережья для Дэнни недостаточно риска, разве что в сезон ураганов.

– Но здесь его дом.

– Да, он построил дом для Лили и детей. А Лили была такой, что он не осмеливался оставлять ее в одиночестве надолго. Вот он и плавал у берегов. Нельзя сказать, чтобы я на это жаловался. Меня такая жизнь вполне устраивает.

– Но она чересчур спокойна для капитана Маккалема. Вы это хотите сказать?

– Я бы вообще ничего не стал говорить, – уклонился Шон от прямого ответа. – Но я подумал, что вам стоит это знать. Он плавает из Гаваны в Салем, потому что так легче обеспечивать и оберегать семью. Меньше всего он нуждается в ком-то еще, кого надо оберегать.

– По вашим словам выходит, что он не рад такой жизни, но разве это может быть? – возразила Эрика. – Остров – настоящий рай. Капитан называет его своим убежищем.

– Так оно и есть. Дэнни нашел этот остров, когда был еще палубным матросом. Объявил его своей собственностью – как место, где можно перевести дух между двумя приключениями. Построил себе хижину, точно такую, какие строили пираты столетия назад. Они не нуждались ни в чем, кроме моря и такого вот острова. Он хотел быть похожим на них.

– Потом он встретил Лили, и хижины оказалось недостаточно.

– А потом потерял Лили, и это едва не убило его самого. – Глаза у Шона сделались печальными. – Ирландию он покинул сиротой. Мать умерла у него на глазах от лихорадки. Три сестры и братишка умерли маленькими, а старший брат погиб в перестрелке. Все это произошло прежде, чем Дэнни вырос настолько, чтобы научиться читать. Прочие его родственники преуспели не больше, насколько я могу судить по тому немногому, что Дэнни о них рассказывал.

– Как это страшно, – произнесла Эрика и крепко сжала губы.

– Совсем юнцом он видел больше страданий и смертей, чем иной мужчина увидит за всю свою жизнь. И когда он приехал в Америку, то придумал для себя собственную «декларацию независимости» – быть свободным от всего этого на всю жизнь. Когда мы встретились с ним снова, его девизом было – «Жить на реях и умереть на реях». Если бы он не встретил Лили, он, возможно, так и остался бы таким беспечным бродягой.

Эрика смотрела на море и пыталась вообразить, что почувствовал Дэниел, потеряв свою свободу и отдав свое сердце Лили. К его чести, он не отступил. Он любил и берег Лили вопреки своим прежним планам. И теперь остался с детьми, в то время как инстинкт призывал его бежать. Радоваться жизни. Избегать ответственности. Любви. Потерь. Жить на реях. В одиночестве.

– Я считала, что у него есть все, чего только может пожелать мужчина. За исключением жены.

– У него есть то, что удовлетворило бы большинство мужчин. Однако Дэнни Маккалем не относится к большинству. Жена и дети не могут дать ему все необходимое для него.

– Это сбивает с толку, – признала Эрика. Шон коснулся ее щеки.

– Вам надо вернуться домой к вашему нареченному и забыть о сватовстве.

– Наверное, вы правы.

– Близнецы вырастут, и тогда Дэнни продаст «Ночную звезду», приобретет клипер и уплывет в Китай.

– Этого еще долго ждать.

– Верно. И потому не старайтесь навязать ему новую жену и новых детей.

– Вы говорите об этом так, словно я и вправду могла бы это сделать.

– Вы настойчивая девушка. Если кто и мог бы убедить Дэниела жениться снова, так это вы, – спокойно возразил Шон.

– Я больше не стану пытаться. – Эрика вскочила и выпрямилась. – Я уговорю его оставить близнецов у Абби в Салеме и отправиться на поиски приключений. Полли он может взять с собой, она тоже любит приключения.

– Не горячитесь, – посоветовал Шон. – Он не намерен уклоняться от ответственности за малышей, чего бы это ему ни стоило. Мы все пытались говорить с ним, но когда дело доходит до чувства вины, приходится признать, что Господь наделил его этим чувством в более чем достаточной степени.

– Вы имеете в виду, что он винит себя в смерти Лили? Я что-то слышала об этом.

– Вот и подумайте об этом, прежде чем предлагать ему кого-то, кого можно полюбить, а можно и потерять. Я уверен, что гувернантка – милая девушка…

– Она и в самом деле такая, Шон, – пылко перебила его Эрика. – А поскольку она не выйдет замуж за капитана, вы могли бы подумать о ней для себя. Вам она больше подходит, чем капитану.

– Что?! – Шон принял сидячее положение и попытался изобразить негодующий взгляд. – Надеюсь, вы шутите?

Эрика улыбнулась сочувственно.

– Я только прошу вас познакомиться с ней – ради себя и ради нее. Каждый мужчина должен влюбиться хоть раз в жизни.

– Любовь и женитьба – совершенно разные вещи, – пояснил Шон, вставая и отряхивая песок со все еще влажных штанов. – Я за свою жизнь влюблялся не меньше дюжины раз.

– Неужели?

– Это прекрасное чувство, готов признать. И я не нуждаюсь в свахе, которая учила бы меня ему.

– Вы и сейчас влюблены? – Шон поморщился, а Эрика захлопала в ладоши от восторга. – Кто она? Капитан ее знает?

– Послушайте, Эрика…

– Не бойтесь, я ему не скажу. Она замужем?

– Нет.

– Помолвлена?

– Нет. Она не из тех, кто стремится к браку, а меня это вполне устраивает, потому что я и сам из таких.

– Все девушки стремятся к браку, – заявила Эрика менторским тоном. – Вы думали о том, чтобы сделать ей предложение?

– У нее были выгодные варианты.

– Но не с вами. Пари держу, что она тоже влюблена в вас. Да и как может быть иначе? Вы такой милый, надежный и преданный! – Эрика в порыве воодушевления крепко обняла Шона за плечи. – Это так чудесно! Я приехала сюда в роли Купидона и вполне преуспела. Я найду кого-нибудь другого для Сары, вы убедили меня, что капитан ей не подходит. А у вас уже есть суженая. Скажите мне ее имя.

Шон выглядел так, словно у него схватило живот.

– Я не хочу жениться, а Бетси не намерена выходить замуж.

– Бетси? О, Шон! Это одно из моих любимых имен! Поймите, это знамение!

– Послушайте, Эрика. – Его зеленые глаза молили о понимании. – Я не хотел бы, чтобы вы рассказали об этом Дэниелу.

– Вы его недооцениваете, Шон. Он желает вам счастья, и если вы хотите жениться на Бетси, он это одобрит. Ну не будьте же таким мрачным! Я умею хранить секреты не хуже других.

– Тут дело не в секрете.

– Тогда почему бы мне не поговорить с ним об этом? – Эрика рассмеялась.

– Ничего себе неопровержимая логика!

– Я просто дразню вас, Шон. Ни словечка не скажу капитану!

– Благодарю вас.

– При одном условии.

– Каком?

– Вы пообещаете, что сделаете Бетси предложение сразу же, как только ее увидите.

– Но…

– Разве капитан Маккалем не говорил вам, что я никогда не спорю? – Эрика стряхнула тонкий слой розового песка со своей мягкой желтой юбки и взяла Линча под руку со словами: – А теперь будьте джентльменом и проводите меня в дом. Мне сегодня нужно написать очень сложное письмо и чем скорее я за него возьмусь, тем лучше.

Найти подходящие слова, чтобы сообщить Саре новости, оказалось легче, нежели Эрика думала. В конечном счете гувернантка вовсе не хотела покидать Новую Англию и не была одержима идеей выйти замуж за морского капитана. Это была целиком идея Эрики. Скорее всего Сара почувствует облегчение и, надо надеяться, захочет написать еще одно письмо Расселу Брэддоку, но на этот раз Эрика предоставит Саре возможность полностью составить письмо самой, с тем чтобы Брэддок нашел для нее жениха более степенного, но не менее привлекательного, чем капитан.

Нет, Сара не будет разочарована. Тогда почему Эрика так расстроена поворотом событий?

«Потому что Джек уже должен был бы приехать сюда», – призналась она, наконец, себе. Даже учитывая погоду и хлопоты о проезде, он вполне мог бы отплыть через три или четыре дня после ее отбытия, побуждаемый, с одной стороны, ревностью, а с другой – беспокойством о ней.

Эрика была готова извинить задержку на несколько дней, объяснив ее чрезмерной практичностью Джека и его пристрастием к выгодным сделкам, однако, не обремененная больше хлопотами о сватовстве, она вынуждена была спросить себя, чего ради она до сих пор торчит на острове. Да и вообще – имеет ли сейчас приезд Джека прежнее значение? Позволит ли она ему теперь подхватить себя на руки и отнести в укромное место, чтобы заняться любовью, или оттолкнет его со злости? А может, он даже прибудет раздраженным из-за потери времени и перенесенных неудобств?

«Джек вполне заслужил, чтобы ему потрепали нервы за то, что он пренебрег тобой, – сердито убеждала она себя. – Ты должна дать ему это почувствовать и сделать что-нибудь по-настоящему скверное. Можешь еще раз поцеловать капитана Маккалема. Он ведь больше не кандидат в мужья для Сары. И ты уже целовала его, ничего страшного тут нет. Капитан прав, ты можешь проявлять любопытство к подобным вещам, и если Джек Райерсон не заботится о том, чтобы приехать и положить этому конец, то тебе-то о чем беспокоиться?»

Она, разумеется, этого не допустит, но сама мысль о подобной мести принесла Эрике немалое облегчение, и она от души веселилась за вечерней трапезой, глядя на шалости ребятишек. Близнецы неумолчно болтали о своем плавании, словно переплыли Кресент-Бей из конца в конец. А Полли вышла к столу в платье с оборочками и ленточками в волосах в тон цвету платья; дядя Шон осыпал ее комплиментами, а отец ласково поддразнивал.

Эрика сочла все это благоприятными признаками: значит, ее долгое путешествие не оказалось в конечном итоге потерей времени ни для кого из заинтересованных лиц. Во всяком случае, у нее появились новые друзья – Шон и в особенности Абби. Эрика намеревалась поддерживать долгие и добрые отношения с отважной бабушкой. И само собой, она лично проследит за тем, чтобы Шон и Бетси поженились еще до конца года.

Что касается другой материи – тоски капитана Маккалема по странствиям, – она и с этим разберется. В оставшееся до приезда Джека время она убедит капитана, не откладывая в долгий ящик, осуществить свои мечты. Напомнит ему, что оказалась права насчет плавания, и докажет, что детям будет очень хорошо в Салеме в те месяцы, когда он будет плавать по морям в свое полное удовольствие. Абби позаботится о них, а мистер и миссис Джек Райерсон, обитая менее чем в двадцати милях от Салема, всегда придут на помощь в случае необходимости. И уж конечно, мистер и миссис Шон Линч примут в них участие. А дети Маккалема станут играть с будущими отпрысками обеих счастливых супружеских пар.

– У нее в глазах опять горит неукротимый огонь сватовства, – сухо обратился Дэниел к Шону. – Самое время нам выйти на воздух и выкурить по сигаре.

– В таком случае я пожелаю вам обоим доброй ночи, – со смехом сказала Эрика. – Как только я помогу Абби уложить детей, сразу уйду к себе.

– А я-то думал, что мы еще долго будем слушать речи о Саре и племяннице, – с откровенной иронией произнес капитан. – Или вы уже заморочили всем этим голову Шону во время вашего приватного разговора на пляже?

– Вы просили, чтобы я больше не упоминала о Саре, капитан, – сладким голоском заметила Эрика. – И я не намерена заводить о ней разговор.

Дэниел, прищурившись, посмотрел на нее с подозрением, потом пожал плечами.

– Я не очень-то склонен верить вам, но любая передышка принимается с благодарностью. Только, пожалуйста, не спешите ложиться в постель, – добавил он небрежным тоном. – Мне надо кое о чем поговорить с вами.

Эрика надеялась, что никто не заметил, как у нее вспыхнули щеки. В свете того, что произошло прошлой ночью, она усмотрела в предложении капитана нечто слишком интимное, хотел он того или нет.

– Нельзя ли подождать с этим до утра, капитан? Я, право, не помню, чтобы чувствовала себя когда-нибудь такой усталой, как сегодня.

Маккалем снова пожал плечами.

– Если вы передумаете, то знаете, где меня найти.

– Идите курить ваши сигары, джентльмены.

Эрика встала, сделала грациозный реверанс и была обрадована тем, что Шон из любезности тоже встал. Было бы очень мило со стороны капитана, если бы он поступил так же, однако она нашла недостаток вежливости с его стороны в какой-то мере даже утешительным. Нет, он явно неподходящий кандидат в мужья для Сары. Ему суждено плавать по морям, за много миль от цивилизованных стран, а вовсе не жениться на гувернантке из Бостона.

Эрика могла бы назвать не менее полудюжины основательных причин для своей прогулки при луне этой ночью. Не говоря уже о том, что это полезно для здоровья и приятно для чувств, романтическая обстановка побудила бы ее с любовью думать о Джеке – и в конечном счете простить его.

Если бы ей довелось при этом повстречаться с капитаном, она узнала бы, о чем он хочет с ней поговорить. У нее самой есть, по крайней мере, две темы для разговора с ним: поведение Полли и преданность Маккалема морю.

Существовали только две причины не ходить на прогулку. Первая – самая простая: капитан мог объяснить ее появление желанием повторить «ошибку» прошедшей ночи. Вторая казалась более сложной: у Эрики и в самом деле могло возникнуть такое желание. Значит, идти не следует, независимо от того, сколько вполне приемлемых причин для прогулки под луной она могла изобрести.

Но Эрика слишком хорошо себя знала, чтобы не понимать, что пререкания с самой собой бесполезны. Поэтому она облачилась в строгое коричневое платье, исходя из чисто теоретического предположения, что поводом для безрассудного поступка послужила главным образом прозрачная ночная рубашка. Если их с капитаном дорожки пересекутся, тот сразу уяснит себе, что обстоятельства в корне переменились. Если же она капитана не встретит, то тем полнее сможет погрузиться в приятные мысли о возлюбленном Джеке.

Но едва Эрика подошла к тому месту, где они с капитаном целовались, сердце у нее так и запрыгало, а когда она увидела рядом с расстеленным на песке одеялом корзину с торчащим из нее горлышком бутылки, девушку окатила туманящая голову волна предвкушения.

– Вы запоздали. И слишком нарядно оделись, – послышался у нее за спиной знакомый голос.

Эрика быстро обернулась и увидела перед собой сверкающие темно-синие глаза. Она вспыхнула и отступила на шаг.

– Почему вы всегда такой грубый? Мало того, бесцеремонный! Вы сказали, что вам нужно о чем-то со мной поговорить. Наверное, мне не следовало полагаться на слово моряка.

– Я ожидал поощрения, а не милостыни. Я велел Полли надеть рубашку, так? И я учил близнецов плавать. Где же ваша благодарность, женщина?

– Мое общество и есть благодарность – смягчив улыбкой резкость тона, ответила Эрика. – Ну что, давайте присядем и поговорим? При условии, что вы будете сдержанны.

Капитан наблюдал за тем, как она устраивается на одеяле, чопорно закутывая ноги подолом юбки.

– Хотите вина? – спросил он.

– Разумеется, нет.

Усмехнувшись, он растянулся на одеяле рядом с Эрикой и подпер голову рукой.

– Говорите.

Эрика вздохнула и начала:

– Вы упомянули Полли. Она выглядела такой хорошенькой сегодня за обедом. Но у меня есть сомнения насчет того, как она одевается обычно.

– Ей нет необходимости носить нарядные платья здесь, Эрика. Штанишки до колен и рубашка более практичны.

– Она не будет жить здесь всегда. Как вы полагаете, обратит ли на нее внимание хоть один юноша…

– Я не хочу, чтобы юноши обращали на нее внимание, – перебил Эрику капитан. – Вы же сами уверяли меня, что она может одеваться как мальчик еще целых десять лет.

– Это нехорошо.

– Она еще ребенок.

– Ребенок, усваивающий дурные привычки. Вы не в силах изменить природу, капитан. В скором времени тело Полли приобретет женственные формы. Я уверена, что вашим мужчинам это понравится.

– Ну и?..

– Она по-прежнему будет приплывать на шхуну, совсем мокрая и почти не одетая, станет подниматься на борт по канату…

– Вы сказали достаточно, – проворчал он. – Я приму это к сведению. Что еще?

– Мой отец, – заговорила Эрика, улыбаясь по поводу его раздражения, – реагировал таким же образом, когда один юноша проявил внимание ко мне. Я очень хорошо помню этот случай. Дэвид Уотсон принес мне цветы, а отец прогнал его с крыльца.

– Потому что понимал, что нужно этому вашему Уотсону, – подхватил Дэниел. – Я не хочу, чтобы у мужчин возникали подобные мысли насчет Полли.

– Она хорошенькая девочка, капитан. Боюсь, это неизбежно.

– Верно. В определенных случаях между мужчиной и женщиной происходит неизбежное.

Маккалем приподнялся, уложил Эрику на спину и, наклонившись над ней, потянулся губами к ее губам.

– Я люблю Джека, – запротестовала она, прежде чем их губы соприкоснулись.

– Я понимаю.

Эрика отпрянула и села.

– До того как вы меня поцелуете, вам надо кое-что узнать.

– Это было бы любопытно.

– Это очень важно, иначе может возникнуть взаимное непонимание. Я люблю Джека всем сердцем, но сейчас я на него обижена, потому что он не приехал, чтобы спасти меня.

– Спасти вас? От меня?

– В известной степени, – призналась она. – Он знал, что я еду сюда, чтобы уговорить вас жениться на Саре. Но он также знал, что вы одинокий привлекательный мужчина и можете позволить себе вольности по отношению ко мне.

– И он не возражал против вашей поездки?

– Я ему не сказала…

– Так я и знал!

– Я не сказала ему лично, однако оставила записку. – Эрика поморщилась оттого что ей пришлось признать свою вину. – Я понимаю, что создала у вас впечатление, будто бы он дал согласие.

– Впечатление?

– Вы хотите поцеловать меня или нет?

Дэниел расхохотался.

– Более чем когда-либо. Вы покончили с вашей исповедью?

– Не вполне. – Она покраснела. – Мне надо, чтобы вы понимали, почему я хочу согрешить.

– Чтобы наказать Райерсона? – игриво предположил Дэниел.

– Пожалуй, можно сказать и так. Но я думала о том, что вы говорили мне сегодня утром. О девушке в моем положении, которая, зная, что у нее есть последняя возможность поцеловать не своего будущего мужа, а другого мужчину, непременно поддастся соблазну.

– И к этому надо добавить вашу врожденную тягу к подобным соблазнам, – поддразнил он.

– Верно, капитан. Вы говорили, что у любой девушки может возникнуть мгновенный импульс, но у меня такие импульсы возникали всю жизнь. И далеко не мгновенные. – Дэниел улыбнулся и попытался обнять ее, но Эрика поспешно отодвинулась. – У меня такие импульсы были, но я им не поддавалась… до прошлой ночи. Полагаю, вы были правы: я хотела наказать Джека, и меня одолевало любопытство.

Дэниел снова уложил ее на одеяло и наклонился над ней в ожидании.

– Мы кончили обсуждение?

– Почти. – Сердце у Эрики начало сильно биться. – Расскажите, как вы нашли этот остров?

– Потом.

– Капитан! Вы точь-в-точь как те пираты, которые жили здесь в прошлом. Сильный и нетерпеливый. Считаете ли вы, что они приводили женщин на это самое место и вели себя с ними так, как вы со мной?

Он кивнул. Глаза у него пылали, и Эрика вдруг поняла, что он мог бы любить ее так, как никто другой.

– Попробуйте себе представить, – начала она хриплым шепотом. – В давние, далекие времена принцесса собиралась выйти замуж за принца, а предводитель пиратов похитил ее и привез сюда, чтобы дождаться выкупа. Они понравились друг другу, и пират хотел обладать ею. Она тоже этого хотела, но… – Эрика глубоко вздохнула и посмотрела Дэниелу прямо в глаза, – было очень важно, чтобы она осталась девственницей, когда покинет остров. Из-за выкупа.

Дэниел снова кивнул, явно воспламененный прозрачным намеком.

– Есть способы сделать так, если принцесса того хочет.

– Это не значит, что я не люблю Джека, – слабым голосом напомнила она. – Но этого я тоже хочу.

– Чтобы наказать его, – согласился Дэниел, и голос его, выдававший желание, прозвучал глухо. – Я больше ничего не требую от вас, Эрика. Вы вернетесь к нему девственницей, но вы запомните меня и эту ночь.

– Да, капитан, – выдохнула она. – Именно этого я хочу. Больше всего.

Дэниел склонился над ней, глаза у него снова вспыхнули от страсти, и Эрика вдруг ужаснулась, что же она натворила. Он овладеет ею, и ничто уже не будет таким, как прежде. Он еще не дотронулся до нее, а лоно ее уже запульсировало и груди напряглись в ожидании ласки. Дэниел словно бы понял это и не поцеловал Эрику в губы, а принялся слегка покусывать соски сквозь ткань платья, посылая волны возбуждения одну за другой.

Потом она услышала, как он застонал, но не от страсти, а скорее от досады. Дэниел приподнял голову, как бы прислушиваясь к ветру. Увы, то был не ветер, а детский голос, весело окликающий их. Эрика спохватилась и успела сесть до того, как к ним подбежала Полли.

– Ох, нет… – пробормотала Эрика, забирая в горсть большую прядь своих каштановых волос и прикрывая ими влажное и помятое место на лифе платья.

– Хорошо сказано, – проворчал Дэниел. – Что она делает здесь в такой час?

– Тише, капитан! – жестом остановила его Эрика и быстро встала на ноги. – Привет, девочка. Какой приятный сюрприз!

– Ты почему не в постели? – потребовал от дочери ответа Дэниел.

– Эрика говорила, что я могу присоединиться к вам в следующий раз, когда вы будете выглядеть романтично, – безмятежно сообщила отцу Полли.

– Что такое?!

– Не обращайте внимания, – ответила Эрика. – Полли, мы с твоим папой разговаривали о пиратах, которые жили здесь раньше.

– Я знаю, – кивнула Полли. – Папа часто рассказывает нам истории про них.

– Вы должны рассказать ей еще одну такую историю, капитан, – сказала Эрика, глядя на капитана как можно строже и надеясь, что у нее в глазах нет того выражения страсти, которое все еще горело в глазах у Дэниела. Внутри у нее все по-прежнему вибрировало, и она пожертвовала бы чем угодно, только бы убедить девочку поскорее уйти, пока она сама и Дэниел одержимы желанием. Вместе с тем она понимала, что получает драгоценную передышку и наутро будет за нее благодарна, поэтому произнесла спокойно: – Жизнь на острове отнимает много сил. Я, пожалуй, пойду и лягу.

– Ты не хочешь послушать историю? – удивилась Полли.

– В другой раз, детка. – Эрика чмокнула девочку в щеку и виновато улыбнулась Дэниелу. – Увидимся завтра утром.

Он кивнул с каменным выражением лица.

– Спите крепко, если сможете.

Эрика покраснела при этом намеке. Как ей казалось, оба они проворочаются без сна всю ночь. Будет ли ему хуже, чем ей? Вряд ли. У него были десятки женщин в прошлом и столько же появится в будущем… Эрика повернулась и поплелась к себе в комнату, безуспешно пытаясь убедить себя, что случившееся хоть и досадно, однако так лучше. В конце концов, неужели ей хочется стать одной из многих дюжин женщин, которыми обладал этот человек? Она запомнит эту ночь навсегда, для него же она смешается с бесчисленным количеством других.

Что он имел в виду, когда говорил о способах сделать так, чтобы принцесса осталась девственницей? Эрику мучило любопытство. Неужели она и вправду выйдет из его объятий такой же нетронутой, как была? А если так, будет ли ей лучше, чем сейчас? Он удовлетворит свое желание за ее счет, а она ничего не получит?

– Способы сделать так… – произнесла она вслух. – Не обернется ли это бедой? Предать Джека ради того, чтобы какой-то распутник получил удовольствие? О чем ты думаешь, Эрика?

Она достала чернильницу и перо и села на постель, даже не переодевшись в ночную рубашку. Она напишет Джеку письмо, полное любви и предвкушения скорой встречи с ним. Она заставит себя вспомнить, как впервые ощутила любовь к нему. Фейерверк над заливом. Бурное ухаживание Джека. Его мальчишескую улыбку.

Даже если он ждет возможности договориться о разумной плате за проезд или решения кого-то из своих проклятых вкладчиков, все равно теперь он уже скоро приедет и увезет ее в благопристойный Бостон. Настало время прекратить размышления о пиратах и вспомнить, кто она есть.

Однако чувства, обуревающие Эрику, имели мало отношения к любви и к Джеку Райерсону, и она скомкала чистый листок бумаги. Уткнувшись лицом в подушку, Эрика разрыдалась от досады, надеясь только на то, что утро – и Джек! – не заставят себя ждать.

Глава 6

«Спите крепко, если сможете…»

Прощальное пожелание Маккалема стало истинно пророческим, и когда Эрика наконец умудрилась задремать, сон ее был некрепким и беспокойным. Где-то среди ночи она решила, что самое лучшее покончить с этим. Она чувствовала себя прискорбно неверной Джеку, даже вопреки своей относительной нетронутости, но у нее не нашлось счастливых воспоминаний, которые уравновесили бы неприятные, позволившие капитану Маккалему подчинить ее своему обаянию.

Эрика думала, что утром Дэниел станет ворчать и жаловаться, так что она сможет вести себя с ним холодно и неприязненно. Но он держался сердечно и спокойно, и Эрика решила, что вчерашний эпизод не произвел на него никакого впечатления. Чувствуя себя в его глазах ненужной помехой, Эрика бродила без цели по дому и пляжу, в то время как капитан и его старший помощник играли с близнецами или перетаскивали тяжелую мебель по лестницам на верхние балконы, окружающие жилые комнаты дома по всему его периметру.

– Дэниел уверяет, что скоро пойдут дожди, – объяснила Абигайль. – Через месяц или даже раньше. Случается, что остров затопляет, и лучше заранее перенести все наверх, открыть двери и ставни и переждать, пока все закончится.

– О Боже!

– Если возникает угроза, что вода поднимется на фут или два, я с детьми перебираюсь на несколько дней на какой-нибудь большой остров, чаще всего на Кубу. Я, честно говоря, жду этого с нетерпением, потому что это одна из немногих возможностей приобщиться к светской жизни. – Она мягко улыбнулась и добавила: – Как мне приятно, что вы здесь, Эрика. Поневоле порадуешься, что Дэниел такой упрямый.

– Что вы имеете в виду?

– Понадобится по крайней мере несколько недель, чтобы убедить Дэниела жениться на Саре, а я тем временем буду пользоваться вашим обществом. Я полагаю, ваш жених не намерен был отпускать вас больше чем на неделю или две, но ведь он не знал, что такое Дэниел и каким он может быть.

– Никто из нас не знал, – задумчиво протянула Эрика. – Что же касается его женитьбы на Саре, то я не уверена, что уговорю капитана.

– Чепуха! Он просто на удивление доверяет вашему суждению. Понадобилось всего два дня, чтобы он согласился позволить мальчикам плавать и уговорил Полли вести себя как леди, а не как мальчишка-сорванец. Я бы этому не поверила, если бы не слышала собственными ушами.

– Он говорил с ней?

– После завтрака. Вам бы его послушать. Это было прямо-таки трогательно. Словно бы Дэниел впервые увидел в ней девочку, а не только ребенка.

– А как Полли воспринимала это?

– Я считаю, что она была и смущена, и польщена одновременно. Во всяком случае, Дэниел убеждал ее слушаться вас в ближайшие несколько дней и принимать ваши советы, и она согласилась.

– Должна признаться, что я сама смущена и польщена. Это были такие странные, необычные дни. – Эрика накрутила на палец прядь волос. – В прошлую ночь… да, в прошлую ночь я подумала, что, быть может, напрасно приехала сюда. Но вроде бы все обернулось к лучшему.

– Мы все неважно спали прошлой ночью из-за духоты, – пояснила Абигайль. – Так всегда бывает перед штормом – зеленоватая дымка в воздухе и ни ветерка.

– Это вас не пугает?

– Нет. Дэниел уверяет, что это будет лишь короткий шквал. Мы привыкли к такой жизни, Эрика. В известном смысле здесь чувствуешь себя спокойнее, чем где бы то ни было. Именно поэтому Дэниел хочет, чтобы дети жили на острове, а не в Салеме.

– Но я думаю, им стоит находиться в Салеме хотя бы часть года.

– Вот как?

– Да. Я изменила мнение на этот счет и намерена поговорить с капитаном. Собиралась сделать это прошлым вечером, но…

– Полли вам помешала? – Абигайль рассмеялась. – Я побранила ее за это, но она способна часами слушать рассказы Дэниела и просто обожает их. Этот его приезд самый приятный из всех, какие я помню. Мы все так благодарны вам, Эрика. Если вы и в самом деле убедите его перевезти нас в Салем…

– Я сделаю такую попытку. И больше не стану упоминать о Саре. Я уже не верю, что они подходящая пара, Абби. Надеюсь, что вы согласитесь со мной.

Абигайль взглянула на нее не без лукавства.

– Вам самой он понравился, верно?

– Не смешите меня. Я всего лишь считаю, что ему не нужна другая жена. Есть мужчины, предназначенные для брака, – мой жених, например. А Дэниел Маккалем не из таких. – Она помолчала и добавила: – Я сказала капитану вчера вечером, что мой жених приедет за мной через день или два. Он говорил вам об этом?

– Нет.

– Жалею, что скрыла это от вас. Я хотела, чтобы это стало нашим романтическим воссоединением – тайным и глубоко личным, – и потому ни с кем не делилась подробностями, но теперь это необходимо сделать. Надо, чтобы вы поняли, почему я продлила свой визит, хотя уже и не настаиваю, чтобы капитан женился на Саре.

– Да, это романтично, – спокойно согласилась Абигайль.

Тем не менее она была явно разочарована, и Эрика поняла, что Абигайль заметила их с капитаном взаимное притяжение. Если бы она только знала, как им повезло, что это всего лишь мимолетное увлечение, объясняющее несчастным расположением Эрики к флирту и соблазнам и естественной склонностью моряка к обладанию женщиной, которая этого хочет.

– Когда вы познакомитесь с Джеком, вы поймете, за что я его люблю. Он красив и обаятелен, терпелив и добр. Он хочет жениться на мне и обзавестись дюжиной ребятишек, хочет жить в доме, построенном его отцом, а больше ничего ему не требуется. Я могу на него положиться, Абби. И он тоже мог на меня полагаться, пока я не удрала из дома, чтобы найти мужа Саре.

– Так все это время?… – Абигайль осеклась и грустно улыбнулась. – Значит, вот почему вы все время смотрите на море? Вы ждете Джека?

– Да. А вы что думали?

– Это не имеет значения, – пожав плечами, ответила пожилая женщина. – Самое главное, что вы любите Джека и что он скоро будет здесь. Я рада за вас, Эрика. И это к лучшему, что Дэниела здесь не будет. Его присутствие могло бы осложнить положение, а это ни к чему.

Эрика прикусила губу.

– Капитан уезжает?

– А как вы думаете, зачем он переносил мебель? Он сейчас на берегу, отправляет Шона заранее в Гавану собрать команду… Эрика! Куда вы?

Эрика была уже у двери, но остановилась, чтобы объяснить:

– Он не должен уезжать из-за меня. Дети так радуются его присутствию. И шторм надвигается, вы же сами мне сказали. Извините меня, Абби, но я должна поговорить с ним.

– Эрика, подождите!

Не обратив внимания на умоляющий вопль Абигайль, Эрика выскочила за дверь и добежала до берега как раз вовремя, чтобы успеть увидеть красивую парусную шлюпку, плывущую уже на некотором расстоянии от «Ночной звезды» по направлению к востоку. На деревянной площадке у берега стоял и пристально следил за удаляющимися парусами не кто иной, как Дэниел Маккалем.

– Капитан!

Он обернулся; выражение его лица не изменилось.

– Что-нибудь не так?

– Абби говорит, что вы уезжаете. – Эрике пришлось отдышаться, прежде чем продолжать. – Это из-за меня? Но вы не должны прерывать свое пребывание дома из-за моего… моего скверного поведения. Дети так радуются вам.

– Никакого скверного поведения не было, к сожалению.

– Вот как? – Эрика поморщилась. – Но вы уезжаете потому, что я мешаю вам? Если это так, то уехать должна я, а не вы. Пожалуйста, капитан! Может, вы передумаете?

– А как же насчет вашего романтического воссоединения с Райерсоном?

Эрика снова поморщилась.

– Нет необходимости, чтобы оно состоялось здесь. Я думаю, он, как и я, сначала прибудет в Кингстон… или на Кубу. Я оставлю для него сообщение, где меня искать. И готова уехать прямо сегодня.

– Да? – Синие глаза Дэниела оставались холодными. – Вы решили покончить со сватовством? Поняли, что я не достоин вашей подруги?

– Конечно, нет! Как можно говорить такое?

– Значит, виной тому прошедшая ночь?

– Прошедшей ночью ничего не произошло, – возразила Эрика с пренебрежительным фырканьем.

Некий намек на улыбку наконец тронул его губы.

– Не напоминайте мне.

– Несвоевременное появление Полли было, с вашей точки зрения, неудачным. А мне оно кажется поистине даром богов. Я хотела бы забыть об этом, капитан Маккалем. Джек не явился сюда так скоро, как мне бы хотелось, а я не была ему настолько верна, как следовало бы, но когда он, наконец, приедет, я предстану перед ним относительно нетронутой, и мы осуществим нашу романтическую встречу. Это все, чего я сейчас хочу.

– И не хотите, чтобы я женился на Саре?

– Совершенно верно.

– И вам больше не хочется целовать меня?

– Да, это так.

– Но вы таким образом останетесь в неведении.

Эрика не удержалась от смеха.

– Постараюсь как-нибудь пережить это огорчение.

Дэниел покачал головой.

– Что ж, пусть так и будет, но я должен уехать. Мужчине не выдержать подобную пытку. – Прежде чем она успела возразить, он ласково погладил ее по щеке и проговорил: – Мне пора уезжать, Эрика. Мои люди будут беспокоиться. А вы оставайтесь сколько хотите. Устройте себе романтическое рандеву с Райерсоном на пляже при лунном свете. Обстоятельства те же, – негромко произнес он, – только роль пирата сыграет другой мужчина.

– Это не та роль, которую Джек мог бы сыграть, – со вздохом сказала Эрика, но поспешила добавить: – Да ему это и не требуется.

– Вы совершенно непостижимая девушка, – пожаловался Дэниел. – Хотите получить совет?

– Я предпочла бы обменяться советами – Эрика улыбнулась, надеясь, что вид у нее при этом бодрый и уверенный. – Позвольте мне начать и сообщить вам, что я допустила ошибку, пытаясь сосватать вас и Сару. Не потому, что вы не можете быть хорошим мужем – вы уже доказали, что можете. Это нечто совершенно другое. То, что я узнала и оценила в вас.

– Вечно я не могу понять ни слова из того, что вы говорите, – грустно заметил Дэниел. – Что на этот раз у вас на уме?

Эрика вспыхнула.

– Я всего лишь пытаюсь объяснить вам, почему я против брака Сары с вами. Я поняла, что вы были правы. Вам не нужна другая жена.

– Вот как?

– Вам нужно больше свободы.

Этот ответ явно удивил его.

– Свободы от чего?

– От ответственности, разумеется.

– О чем это вы толкуете? – вскипел он. – Когда это я уходил от ответственности и поворачивался спиной к своим обязанностям?

– Никогда, – поспешила заверить его Эрика. – Именно поэтому вам и не нужна еще большая нагрузка.

– Ясно. – Дэниел кивнул. – Продолжайте.

– Если я продолжу, вы обещаете не откусить мне голову?

Дэниел кивнул еще раз.

– Я считаю, что вы должны пойти на компромисс с Абигайль. Она могла бы оставаться с детьми на острове зимой, а летом они жили бы с ней в Салеме. Там в это время чудесно, и они будут в безопасности от штормов.

– Эрика…

– Позвольте мне закончить. Вы сможете предпринимать более длительные выходы в море. Дети, конечно, будут скучать без вас, но вы, в свою очередь, получите возможность оставаться с ними подольше между плаваниями, а это им понравится. Полли сможет путешествовать с вами, только ей придется брать с собой учебники и одеваться подобающим образом. Само собой, когда она повзрослеет, то будет больше времени проводить в Салеме. Я бы навещала ее, и она могла бы приезжать ко мне в Бостон, где я знакомила бы ее с юношами и девушками из хороших семей.

Дэниел положил свои большие загрубевшие руки Эрике на бедра.

– Ну и к чему вы клоните?

– Я клоню к тому, что вам надо повидать мир. – Она совершенно невинно обняла его за шею. – Разве вы не понимаете, капитан? Мне предстоит чудесное приключение – выйти замуж за Джека. И я хочу приключений для вас. Но брак для вас уже не приключение, во всяком случае, он не будет чем-то неизведанным. Вы через это прошли. Теперь вам надо повидать белый свет. Поплавать по морям. Посетить неизвестные и экзотические страны. Вот чего я хочу для вас.

– Почему? – спросил он хриплым от волнения голосом.

– А почему бы и нет? – Эрика поцеловала его в щеку. – Может, стоит над этим задуматься?

– Лучше я подумаю о вас, – проворчал он. – О неисправимой любительнице вмешиваться в чужие дела.

Обиженная и смущенная, Эрика отшатнулась от него, но Маккалем снова притянул ее к себе.

– Не будь вы такой красивой, один из нас уже придушил бы вас к этому времени.

– Кто это «один из нас»?

– Райерсон или я, – пояснил он. – Ну а теперь мой черед дать совет вам.

– Какой же?

– Когда он приедет, то непременно спросит, не тронул ли я вас. Скажите ему, что нет.

– Вы хотите, чтобы я лгала любимому человеку? Тому, с кем я проведу остаток жизни?

– Именно это я и хочу сказать. – Дэниел наклонился к ней и быстро провел губами по ее губам. – Не говорите ему и об этом тоже.

Эрика поспешила высвободиться из его объятий.

– Что подумают ваши дети? Целовать меня средь бела дня! Лучше пойдите и попрощайтесь с ними. И прекратите все эти глупости.

– Эти глупости для меня большая честь, мисс Лейн.

Эрика прикусила губу.

– Вы можете быть таким романтичным, капитан. У меня даже возникает желание, чтобы вы и Сара нашли счастье друг в друге, но… – Она задумчиво посмотрела на него. – Ведь вы не из тех, кому нужен брак, верно?

– Достаточно верно.

– Ну что ж. – Эрика отступила на шаг и посмотрела на «Ночную звезду». – Когда вы отплываете?

– Шон отправился собирать команду. Когда он вернется на той маленькой парусной шлюпке, которую вы видели, мы отчалим.

– На маленькой парусной шлюпке? Вы имеете в виду баркас?

– Вы выражаетесь как заправский моряк. Но в данном случае надо бы сказать «тендер» или «однопарусная яхта».

– Вот оно что. Понятно.

– Шон попросил меня попрощаться с вами за него. И кое-что передать вам.

– Да?

– Он последует вашему совету насчет его будущего. Полагаю, вы не скажете мне, о чем речь.

Эрика не удержалась от улыбки при мысли о том, что Шон женится на загадочной Бетси.

– Вы очень скоро узнаете это сами, капитан. Скажу только, что ему не угрожает опасность жениться на племяннице Абигайль.

Дэниел по привычке склонил голову набок.

– Примерно то же Шон сообщил и мне.

– Значит, это истинная правда, верно?

Дэниел помолчал, потом спросил осторожно:

– Вы не хотите, чтобы я остался? На тот случай, если Райерсон не сможет…

– Не говорите глупостей! – перебила его Эрика. – Если бы вы его знали, то не усомнились бы в нем. Джек обязательно объявится здесь. Предварительно он договорится о наиболее выгодной оплате рейса, по пути может заняться делами, но, в конце концов, прибудет за мной. Эти два его свойства – практичность и терпение – и привязывают меня к нему, и вызывают желание заорать от злости. Но он хороший человек, капитан, и по-настоящему меня любит. Если вам необходимо уехать, так и поступайте.

– Я хотел бы сделать еще один рейс в Новую Англию до начала сезона штормов, – признался Дэниел. – Поздновато, конечно, но, если нет причин оставаться, я предпочел бы отплыть.

«Нет причин оставаться», то есть, иными словами, нет шанса поцеловать ее еще хоть раз. С одной стороны, это лестно, но с другой – даже к лучшему, что капитан уедет до появления Джека. И Эрика согласилась:

– Успеха вам, капитан Маккалем, и благослови вас Бог.

Кажется, он удивился, но почти тотчас пожал плечами и попрощался, пожелав Эрике счастливого замужества. Резко повернулся и зашагал к дому. Эрика уселась на песок и попыталась не думать о грубом моряке, а обратиться всеми мыслями к своему нареченному, который мог прибыть в любую минуту. «Вспомни о первом поцелуе Джека, – твердила она себе. – Вспомни, что он сказал тебе тогда. Что ты самая красивая девушка из всех, кого он знал. Что он ждал тебя всю свою жизнь. Разве это не более важно, чем глупые фантазии о пиратах в обществе самоуверенного морского бродяги?»

Это и в самом деле было так, потому что Эрика хотела стать центром существования любимого мужчины, смыслом его жизни – и она могла стать таким центром для Джека. Ведь это лишь кажется, что он ценит свои вложения выше своей помолвки, она-то понимает, что это неправда. Джек старается преуспеть в бизнесе для того, чтобы обеспечить достойную жизнь своей семье – Эрике, своим сестрам и собственным будущим детям. Чего еще может желать девушка.

«Ты можешь попросить у него немного романтики, и он научится давать ее тебе», – решила она со свойственной ей смелостью суждений. «Урок номер один» уже принес свои плоды, и Джек Райерсон мчится на всех парах или на всех парусах к далекому прекрасному острову, на котором он либо соблазнит сам, либо будет соблазнен девушкой своей мечты.

Из-за необходимости сосредоточиться на Джеке Эрика избегала капитана – вопреки своему желанию присутствовать при его общении с детьми перед отплытием. Каким бы привлекательным и трогательным ни было прощание, оно ее отвлечет, а ей не следовало этого допускать. Когда она закрывала глаза, в ее воображении ясно всплывало красивое лицо Джека и Эрика почти чувствовала, как он касается губами ее щеки или шеи. И уж конечно, сейчас ей было абсолютно ни к чему пронзительно-живое воспоминание о сцене на берегу, когда губы капитана прикасались к ее щекам и он смотрел на нее не просто ласково…

Тем не менее когда Шон вернулся на маленькой красивой яхточке и Дэниел вброд направился к ней, чтобы подняться на борт, Эрике ужасно захотелось подбежать к нему – в последний раз, чтобы только повторить свои советы, не более. «Позвольте Абби увезти детей в Салем… Поплавайте по всему миру, посетите экзотические страны…» И разумеется, чтобы сказать Шону: «Женитесь на Бетси».

«Оставь их в покое, Эрика», – мудро приказала она себе, глядя на то, как мужчины переговариваются. Но тут, к ее удивлению, капитан покинул яхту и вернулся на берег. Остановился и посмотрел на окна ее комнаты взглядом, какого она ни разу не замечала у него прежде. Недоуменным. Нерешительным. Лишенным той уверенности в себе, которую Эрика считала неотъемлемым свойством дерзкого моряка.

Внезапно ей пришло в голову, что он, быть может, влюбился в нее. На это намекала Абби, а Полли так прямо утверждала это. Да и сама Эрика в глубине души, в самых тайных ее уголках, фантазировала на этот счет. Но сейчас она испугалась. Что она ему скажет? И как поступит? Ведь она любит Джека… А если бы и не любила – что вовсе не так! – так ведь Маккалем хочет свободно бороздить моря, не связывая себя узами брака. О чем же он думает? Собирается сделать ее своей любовницей? Уж не спятил ли он в конце концов!

«Просто скажи ему, что ты польщена, но помолвлена с другим, очень достойным человеком, – обратилась она к себе. – Не думай о том, как он смотрит на тебя, и о том, какие чувства в тебе пробуждает. В этом нет будущего. Ни для него, ни для тебя».

Дэниел подошел ближе, и Эрика заметила, что брови его хмуро сдвинуты. Он чем-то встревожен. Боится получить отказ? Вроде бы не похоже. Ведь он явно считает себя неотразимым. Убежден, что если найдет верные слова и даст точные обещания…

– Прекрати! – одернула она себя вслух. – Ты просто дура! Пойди и узнай, чего он хочет, и помни, что ты обручена.

Эрика выбежала из комнаты во двор и дальше на пляж, столкнувшись с капитаном как раз в ту минуту, когда он отряхивал с ног последние крупицы влажного песка.

– Капитан?

Он смерил ее взглядом от свободно распущенных волос и до босых ног, а потом глянул ей прямо в глаза.

– Шон привез для вас письмо.

– Письмо? О, вы имеете в виду письмо от Джека?

Эрика облизала губы, смущенная совершенно неожиданным для нее поворотом событий. Потом взяла конверт и осторожно его распечатала.

– Видимо, он должен задержаться и не хотел, чтобы я беспокоилась, – объяснила она скорее самой себе, разворачивая единственный исписанный листок и начиная читать.

«Дорогая Эрика!

Я позаботился о твоем безопасном возвращении в Бостон. Если капитан Маккалем или его драгоценная теща смогли бы отправить тебя на Ямайку, то мой тамошний партнер обеспечит все остальное. Я понимаю, ты разочарована тем, что я сам не примчался к тебе, однако существуют препятствия, связанные с моими делами. Ты воспримешь это как доказательство того, что я недостаточно люблю тебя. Но ведь именно из-за любви к тебе я и отказался за тобой приехать. Пора прекратить заниматься играми, дорогая. Я ни на секунду не поверил твоему предположению, что капитан мог бы соблазнить тебя вместо Сары. Твоя записка поэтична, но глупа. А Сара утверждает, что ты намеревалась возбудить мою ревность. Не сердись на нее. Она призналась в этом лишь потому, что я заподозрил тебя в обмане. Хоть я и досадую по поводу твоих постоянных манипуляций, но, тем не менее, скучаю по тебе. И потому намерен передвинуть день свадьбы. Декабрь еще очень далек. Не можем ли мы назначить свадьбу на сентябрь? Не сердись, милая. Поспеши ко мне, и мы скоро забудем эту глупую историю.

Твой любящий и преданный Джек».

Эрика вручила письмо Дэниелу и отвернулась, пытаясь разобраться в той буре эмоций, которые вспыхнули у нее в душе. То не было негодование. И не разочарование. То было нечто более сильное. Новый тип боли, вызванный глубоким унижением, от которого ей хотелось зарыться в мелкий и мягкий песок, раствориться в нем. К счастью, она не расплакалась. По крайней мере пока.

– Он просто полный идиот, – утешил ее капитан. – Но судя по письму, любит вас.

– Неужели? – пробормотала Эрика, опустив голову и глядя себе под ноги.

Дэниел повернул ее к себе и заставил посмотреть ему в глаза.

– Постарайтесь понять, почему он не приехал. Ваш Джек решил проявить стойкость по отношению к двум вашим подстрекательским выдумкам. Он соскучился по вас.

– Так он утверждает. Выходит, мне должно льстить, что он нашел время написать мне такое невероятно длинное письмо. – Она снова облизнула пересохшие от волнения губы и спросила: – Капитан, вы могли бы отвезти меня на Ямайку? Партнер Джека позаботится о дальнейшем.

– Вы поплывете с нами в Салем, – заявил он. – Отходим на рассвете. Это дает вам возможность попрощаться с Абби и мальчиками. Полли отправится с нами, чтобы вам было веселее. Это вам подходит?

– Это больше, чем то, на что я могла бы рассчитывать, – еле слышно ответила Эрика. – Я совершила ошибку, приехав сюда. И Джек прав, я лжива.

– Ну хватит вам, – успокоил ее Дэниел. – Он вовсе не это имел в виду. Он изменил день свадьбы, не так ли? Он тоскует по вас сильнее, чем хочет показать, Эрика. Будьте с ним строгой, но не жестокой. Когда вы встретитесь, накричите на него и дайте затрещину. Если Джек хоть наполовину мужчина, он этого ожидает. Он должен даже обрадоваться этому.

– Вы пытаетесь подбодрить меня? – со слабой улыбкой спросила Эрика. – Это славно, капитан. – Она посмотрела на море, туда, где стояла «Ночная звезда». – Ваши люди готовы. Не можем ли мы уплыть куда-нибудь еще? Я боюсь возвращаться домой. Встретиться с ним. Взглянуть ему в глаза…

Дэниел кивнул.

– Если вы хотите этого, пусть будет по-вашему. Мое судно к вашим услугам.

Эрика рада была чем-то заняться. Что-то делать, а не валяться на кровати, заливаясь слезами. Она крепко обняла Абигайль и пообещала писать ей как можно чаще, потом позволила Белле накормить себя в последний раз и обняла ее тоже. Близнецы были милы с ней до самой последней минуты, когда она уже ступила в шлюпку и заняла место рядом с уверенной в себе и чрезвычайно серьезной Полли, одетой в синюю шерстяную куртку.

Все это время Дэниел Маккалем был тверд как скала и не позволял ей распускаться, вместе с тем заверяя ее, что она не виновата в происшедшем. Что она совершенство. И что Джек Райерсон – самый счастливый, самый благодарный и самый влюбленный дурень во всем мире.

Но Эрика чувствовала себя беспомощной. Обманутой, хоть и не могла определить, обманул ли ее ожидания Джек или ее собственные инстинкты. Она так верила, что он за ней приедет. Она предполагала, что он обрадуется возможности быть смелым и страстным. Будет счастлив заниматься с ней любовью вопреки своим джентльменским убеждениям, которые вынуждали его дожидаться первой брачной ночи.

Самым неприятным в письме было то, что он предполагает прекратить заниматься играми. Возможно ли такое? Ведь именно игра свела их вместе. Глупая маленькая «манипуляция» в прохладный июльский вечер, когда она прикинулась, что упала в обморок, а он галантно взял ее на руки и уложил на расстеленное для пикника одеяло. Он шептал ее имя, приблизив губы ей к самому уху, а она придвинулась к нему, радуясь прикосновению обнимающих ее рук.

Следующие два года он ласково поддразнивал ее, напоминая о том вечере, но не могло ли быть, что все это время тот случай беспокоил его? Считал ли он это ложью и обманом? Именно это последнее слово он употребил в сегодняшнем письме. «Обман». Оно звучит так резко. Осуждающе. Как приговор.

Возможно ли, что он ее вообще не любит? По меньшей мере, он ее явно не одобряет. Это очевидно. Ему не нравятся в ней те качества, которые сделали ее такой, какая она есть, – кокетливой, страстной, влюбчивой. Он никогда не одобрял этого и надеялся ее изменить. Приручить.

Быть может, и она повинна в этом грехе? Разве она не старалась изменить Джека? Изменить его практичную натуру и вынудить сойти с привычной для него ровной дороги? И возможно ли, что она его не любит?

Дэниел сложил чемоданы Эрики в крохотном чуланчике при каюте на корме, а после настоял, чтобы она вышла на палубу, на свежий воздух, и посмотрела, как команда поднимает паруса. Это было и в самом деле замечательное зрелище, и Эрика на некоторое время почти забыла о своих горестях. Потом ей вспомнилось, как она ждала, что Джек приплывет за ней на таком же великолепном судне, и сердце у нее снова заныло.

Даже когда они прибыли в Гавану, где Дэниел должен был принять партию сигар, которые собирался продать торговцам в Салеме, Эрика буквально вынудила себя взглянуть на город. Неужели это она еще совсем недавно мечтала об экзотических морских гаванях и захватывающих приключениях? Все это она сейчас охотно променяла бы на уверенность в том, что она не потратила зря целых два года своей жизни. И жизни Джека. Годы надежд и мечтаний, стремлений и планов. Но пытаясь заснуть на узкой, хоть и вполне удобной кровати, которую своими руками смастерил старший помощник в небольшой пассажирской каюте, Эрика поняла, что именно это она и сделала.

Утром, когда Эрика с еще заспанными глазами выбралась на палубу, «Ночная звезда» шла уже полным ходом. По движению шхуны она поняла, что море неспокойно, но почему-то не ожидала увидеть сплошь затянутое облаками небо и почувствовать порывы резкого ветра.

– Доброе утро, мисс Эрика!

Она обернулась, с улыбкой ответила на приветствие Шона и спросила:

– Мы давно уже в открытом море?

– С самого рассвета. – Он указал ей на матросов, занятых работой с парусами. – Видите, как обстоят дела? Это вам не то что путешествовать на таком корабле, как «Бесстрашный».

– Вы говорите так, словно предпочитаете плохую погоду.

– Я научился этому у Дэнни, – признался Шон и спросил мягко: – Вам уже лучше?

– Что рассказал вам капитан?

– Что ваш жених дуралей, но мы не собираемся выбивать из него дурь, поскольку вы объявили, что любите его.

Эрика рассмеялась.

– Какая удача для Джека!

– Да. – Первый помощник подступил к ней поближе. – Только глупец в состоянии обидеть такую прелестную девушку, как вы. Вам надо хорошенько все взвесить…

– Я уже взвесила, – перебила его Эрика. – Я ошибалась, полагая, что такой человек, как Джек Райерсон, погонится за мной, когда мне взбредет в голову сбежать на острова Карибского моря.

– Мне кажется, погоня за вами была бы наилучшим проявлением любви к вам.

– Это очень мило, Шон. Не забудьте сказать такие слова Бетси.

Старший помощник поморщился и опасливо оглянулся, словно боялся, что эту фразу услышит капитан.

– А вы не голодны, Эрика?

– Я еще не вполне обрела морские ноги, как вы, моряки, выражаетесь. Но я охотно попила бы чего-нибудь. У вас есть чай?

– Для вас – все что угодно. Идите наверх и поздоровайтесь с капитаном, пока я все приготовлю. Дэнни будет рад узнать, что вас не укачало в вашей каюте.

Некоторые члены команды заметили Эрику и улыбались с той же смесью опасливости и восхищения, на которую она обратила внимание еще на «Бесстрашном». Капитан Лоуренс объяснил ей, что в старину считалось, будто присутствие на корабле рыжеволосой женщины приносит несчастье. «В наши дни, – галантно заверил он ее, – любой просоленный морем матрос только радуется присутствию на борту красивой женщины, будь она рыжеволосая или с любым другим цветом волос».

Голос Полли, назвавшей ее по имени, вернул Эрику к реальности.

– Смотри, папа, Эрика проснулась.

Эрика повернулась и застыла на месте, пораженная видом лихого капитана. Он был одет точно так же, как в тот день, когда они встретились впервые: белая рубашка, расстегнутая до пояса, вздувалась на резком ветру, который хозяйничал на юте. Он выглядел бы вылитым пиратом, таким же, как те, что хозяйничали на его острове много лет назад, если бы не выражение нежности и заботы в глазах.

– Я себя отлично чувствую, – заверила она Дэниела. – Не смотрите на меня с таким беспокойством. – Порыв ветра подхватил ее распущенные волосы и закутал ими лицо Эрики; она обеими руками поспешила отвести их назад. – Капитан, мне надо спуститься вниз и заплести волосы в косы. Предупредите, пожалуйста, Шона…

– Не смейте заплетать ваши волосы. Я это запрещаю.

– Что?

Синие глаза так и засверкали.

– Вы на моем корабле, и будете поступать так, как я велю. А я говорю, что мне нравится, когда волосы падают вам на плечи. Так и носите их – вы же знаете, что это вам идет.

– Папа всегда такой на «Ночной звезде», Эрика. Иногда на острове, когда бабушка отдает приказания… – начала было Полли, заливаясь смехом, но отец не дал ей договорить.

– Она? Отдает приказания на моем острове? – взревел он. – Это мятеж, дочь моя!

Девочка снова расхохоталась.

– А бывает, что Белла говорит нам, что делать, – заявила она. – Но здесь, на шхуне, – только папа.

– Постараюсь это запомнить, – тоже смеясь, сказала Эрика. – У вас есть для меня еще приказания, капитан Маккалем?

– Да, – кивнул он. – Последите за этой непоседой. Море сегодня буйствует, и я не хочу, чтобы кто-нибудь свалился за борт. В особенности вы, миледи.

– Мы постараемся вести себя как следует, сэр, – отрапортовала Эрика, включаясь в игру.

– И еще одно, – объявил он, поймав ее за талию и привлекая к себе так, что губы его едва не касались уха Эрики. Она услышала: – Постарайтесь ладить со мной, и ваш плен доставит удовольствие нам обоим.

– Не понимаю.

Дэниел пожал плечами и отпустил ее.

– Вы можете весело проводить время, пока не доставят выкуп, а можете сопротивляться. Но и в том и в другом случае у меня есть планы на сегодняшний вечер.

– Ах, выкуп! – Эрика покраснела. – Я не сообразила, что вы шутите.

– Я вовсе не шучу. – Дэниел смотрел на нее с бесконечным восхищением. – Добро пожаловать на «Ночную звезду». У моей команды убийственная репутация, но мы знаем, как обращаться с леди, особенно с такими красивыми, как вы.

– Папа притворяется пиратом. Это такая игра, – объяснила Полли. – Он рассказал мне об этом сегодня утром. Он главарь, а я сирота, которую он спас от кашалота, а ты принцесса. Король обещал заплатить огромный выкуп, если мы вернем ему тебя целой и невредимой.

– Понятно. – Эрика строго посмотрела на Дэниела. – Очень умная мысль. К сожалению, я решила прекратить всякие игры.

– Но в эту игру вы сыграете, – безапелляционно заявил он, – иначе вам придется пройтись по краю бортовой обшивки корабля с завязанными глазами.

Эрика попыталась нахмуриться, но вместо этого невольно улыбнулась. Ведь Дэниел старается подбодрить ее, почему же ей не подыграть ему? Ее это отвлечет от мыслей о Джеке, а Полли обрадует. Он не вправе ожидать от нее отклика на любовные авансы, несмотря на игривый намек на какие-то вечерние планы. Он ведь только прикидывается грубым морским волком, а на самом деле с искренним сочувствием относится к ее осложнившимся отношениям с Джеком. И уж конечно, он совсем не хочет доставить ей еще большие огорчения.

Тем временем появился Шон с душистым чаем и сладкими сухими бисквитами; он накрыл Эрике чай в штурманской рубке на юте. То было чудесное местечко с полированной обшивкой из красного дерева, удобными кожаными креслами и большим столом, привинченным к полу. В высоком шкафу у одной из стен за чистыми стеклами хранились инструменты, а в маленьком бюро, тоже привинченном к полу, было множество перьев, кистей, тетрадей и книг, чтобы Полли, путешествуя с отцом, могла продолжать свои занятия.

– Никогда не видела более славной комнаты, Шон, – произнесла Эрика со вздохом. – Абби не преувеличивала ваши способности.

Шон зарделся от гордости.

– Капитан сказал мне, чего он хочет. Мне только оставалось все сделать. Но я согласен, местечко и впрямь замечательное. Мое самое любимое на шхуне.

– И мое тоже.

– Ты еще не видела папочкину каюту, – вмешалась в разговор Полли. – Тебе она еще больше понравится, Эрика. Там большая-большая кровать.

Эрика вспыхнула при этом возбуждающем намеке.

– Не могу представить, что мне доведется ее увидеть. – Шон усмехнулся, и Эрика строго посмотрела на него. – Хватит.

– Я просто подумал…

– Я понимаю, о чем вы подумали, и попросила бы вас больше не упоминать об этом.

– А вы не станете упоминать о Бетси?

– Вы с вашим капитаном вечно торгуетесь, – со смехом сказала Эрика. – Хорошо, не буду.

– А кто такая Бетси? – немедля поинтересовалась Полли.

– Моя мать, – совершенно спокойно ответил Шон. Девочка, видимо, не поверила и повернулась к Эрике, ожидая подтверждения, но та лишь улыбнулась и попросила:

– Полли, а ты не покажешь мне весь корабль? Я думаю, ты знаешь здесь почти каждый уголок.

– Не почти, а точно знаю все не хуже папы и дяди Шона.

– Вот и хорошо, мне просто не терпится начать обход. Только давай сначала отнесем посуду на камбуз, согласна?

– Согласна, – кивнула Полли. – Сначала на камбуз, а в папину каюту напоследок, потому что самое лучшее всегда нужно оставлять под конец. Так папа говорит.

Не обращая внимания на смех Шона, Эрика взяла чайный поднос и двинулась следом за Полли на палубу.

В начале дня Эрика питала надежду хотя бы раз или два переключиться с тяжелых раздумий о Джеке на что-нибудь приятное, но ей не пришлось прилагать усилий, потому что весь день оказался восхитительным, несмотря на скверную погоду. Из Полли получился отличный гид и наставник. Шон словно только и думал о том, как получше накормить и чем развлечь Эрику. Команда, если можно так выразиться, осыпала ее молчаливыми комплиментами, и каждый матрос, занимаясь своим делом, старался устроиться так, чтобы наблюдать за ней. Капитан Дэниел Маккалем упорно разыгрывал роль предводителя пиратов, бросал на Эрику издали страстные взгляды, а когда они оказывались рядом, нашептывал нежности.

Вдоволь насладившись вниманием, Эрика вскоре начала еще в большей степени наслаждаться созерцанием того, как моряки ведут борьбу со стихией. Они карабкались по вантам, поднимали и убирали паруса – и все это в бесконечном движении крепких мышц, дразнивших воображение Эрики вопреки данному ей обету более не предаваться опасным фантазиям. Она понимала, что винить в соблазне должна Маккалема. Самого капитана и его пиратское воображение.

К тому времени как Полли ввела ее в капитанскую каюту, Эрика уже целиком погрузилась в предложенную Маккалемом игру – погрузилась до такой степени, что смотрела на дорогое темное дерево и начищенную до блеска медь глазами похищенной принцессы, которая, несмотря на свои героические усилия, не в состоянии подавить сексуального влечения к негодяю, похитившему ее.

Каюта капитана была вдвое больше других помещений на шхуне. Она вмещала огромную кровать, красивые резные сундуки и шахматный столик возле уставленных рядами книг шкафов со стеклянными дверцами. «Сундуки, – внушала себе Эрика, – набиты сокровищами, захваченными с других кораблей. Книги – дань хитрости предводителя пиратов: он изучает тактику и культуру, чтобы выработать стратегию, необходимую для победы над любым противником. Но главная стратегия проста: ведь команда обладает убийственной репутацией, не так ли? И судя по тусклому блеску мечей, которые висят на стене над кроватью Дэниела, репутация эта вполне заслужена».

– Ну? Я вижу, вы так же взбудоражены, как и я, милая девушка?

Эрика резко обернулась и вспыхнула, встретив его откровенный взгляд.

– Право, капитан Маккалем, это уж слишком! – Она кивнула в сторону Полли, предостерегая его. – Ведите себя пристойно.

Дэниел повернулся к дочери.

– Твой дядя не прочь позволить тебе постоять у штурвала, если ты окажешься на месте, пока он досчитает до десяти.

Полли с громким восторженным возгласом выскочила из каюты, даже не оглянувшись на Эрику.

– Это было неумно и грубо.

– Не говорите со мной подобным тоном, – предостерег Дэниел, закрывая за дочерью дверь каюты. – Вы можете быть принцессой там, откуда явились, но здесь я верховный правитель.

– Игра становится утомительной. – Эрика охнула и попробовала увернуться, когда он ловким движением прижал ее спиной к двери. – Дэниел Маккалем, держите себя в руках!

– Это была ваша идея, – напомнил он. – И надо признать, идея отличная. Как раз то, что нужно нам обоим.

– Но вам-то она к чему? – спросила Эрика. – Вы, очевидно, считаете, что мне это понадобилось из-за письма Джека, но вам…

– Я мужчина, а вы вот уже три дня дразните меня. Поэтому мне это и нужно, – произнес Дэниел с поистине дьявольской ухмылкой.

– Я вовсе не хотела дразнить вас.

– Такая уж у вас натура, и, поверьте, я о том не жалею. От души признателен вашей бабушке за то, что она передала вам это ваше лучшее свойство.

– Я обручена.

– Мой излюбленный вариант, – заявил он все с той же ухмылкой. – Я решил посвятить себя тому, чтобы предоставить каждой обрученной женщине, каких мне доведется встретить, последний шанс испытать нечто новенькое перед тем, как она свяжет себя брачными узами.

Эрика не удержалась от смеха.

– Полли может вернуться в любую минуту.

– Вот и прекратите терять драгоценное время, – произнес Дэниел менторским тоном, который привел Эрику в восторг. – Я и прошу-то всего-навсего о единственном поцелуе.

– О единственном поцелуе? – переспросила Эрика, чувствуя, что ее сопротивление слабеет с каждой секундой. – Видимо, это самое малое, что я могу сделать после того, как дразнила вас целых три дня.

Дэниел с торжествующей усмешкой наклонился и прижался губами к шее Эрики, в то время как его пальцы потянулись к пуговицам на ее блузке. Эрика хотела было воспротивиться, но ее охватило знакомое оцепенение. Она не могла протестовать, не могла вырваться и убежать, могла только чувствовать Дэниела всем своим телом.

Рука Дэниела скользнула к ней под блузку, высвободила грудь из-под нижней рубашки. Он поцеловал сосок, потом слегка прикусил его, как делал это на пляже, только теперь материя плотного коричневого платья не мешала ему трогать горячим языком нежную кожу, а потом прижаться лицом к груди и жадно вдыхать ее запах.

Эрика застонала, охваченная волнами неизведанных ощущений, влекущих ее в мир новой и опасной фантазии – мир без Джека Райерсона. Мир запретный, но в эти секунды единственный, в котором она почувствовала бы себя ценимой и желанной. Она зарылась лицом в густые черные волосы Дэниела и шепотом произнесла его имя.

Он поднял голову.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. В губы.

Горящие страстью глаза не приняли ее ответа.

– Скажи мне правду.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Хочу… – Она гулко сглотнула и призналась: – Ты говорил, что есть способы.

– Какие? О чем ты?

– Чтобы ты достиг желаемого, а я осталась бы девственницей.

– Ты именно этого хочешь?

– Да, капитан. – Она вздохнула и обвила руками его шею. – Именно этого я хочу.

– Больше всего?

– Да.

– Хорошо, но придется дождаться ночи. Полли скоро вернется. А сейчас я могу только целовать тебя. Как это у меня получается?

– Чудесно, – призналась она, поднимаясь на цыпочки и касаясь губами его губ. Дэниел нежно погладил ее по щеке, потом положил ладонь Эрике на затылок, привлек ее к себе и поцеловал крепко, вложив в поцелуй всю силу своего желания. Отступив затем на шаг, он склонился в глубоком поклоне, достойном самого изысканного пирата былых времен.

– До вечера, миледи.

Когда Эрика в ответ сделала глубокий реверанс, Дэниел на секунду задержал взгляд на ее все еще обнаженной груди, рывком отворил дверь каюты и вышел, не сказав больше ни слова.

Глава 7

В маленькой каюте Эрики не было зеркала, в котором она видела бы себя во весь рост, но девушка прекрасно знала, как она выглядит, когда тщательно оделась для обеда в каюте капитана – пиратского капитана, не иначе. Ей хотелось походить на пленную принцессу, поэтому она выбрала дорогое платье, черное с золотом, купленное ею несколько месяцев назад. До сих пор она ни разу его не надевала. Ждала подходящего момента, чтобы поразить соображение Джека Райерсона, и была уверена, что момент наступит на острове Карибского моря. Именно поэтому она и взяла платье с собой, уложив его вместе с аксессуарами в самый большой чемодан.

Теперь она поняла, что зря старалась ради Джека. Он может говорить или делать то, что следует, но разве будет он при этом очарован, возбужден или безрассуден? Нет, ни в коем случае. В глубине души он, вероятно, отнесся бы отрицательно к этому крику моды, весьма дорогому и слишком вызывающему.

И потому она решила надеть платье для капитана Маккалема, зная, что он оценит это по достоинству. Надеясь, что он запомнит этот вечер, несмотря на то что в его жизни было много женщин. Ей хотелось остаться в его воображении соблазнительной и желанной, достойной королевского выкупа.

Черный шелковый лиф платья был посажен на подкладку и выкроен так, чтобы облегать и подчеркивать грудь. Юбка и рукава сшиты из черной тафты с золотыми нитями, вкрапленными в ткань. На шее у Эрики, спускаясь до ложбинки между грудей, висела тяжелая золотая цепочка, а руку украшал широкий, инкрустированный бриллиантами золотой браслет, доставшийся ей по наследству от храброй бабушки. Два красивых гребня из золота с ониксами, тоже подарок бабушки, довершили бы эффект, но Эрика помнила приказ капитана носить волосы свободно распущенными и уложила гребни обратно в чемодан, а сама уселась расчесывать свои каштановые локоны.

Потом она сунула ноги в изящные черные шелковые туфельки, облизнула губы и удовлетворенно вздохнула. В конце концов, это всего лишь обед. Вместе с Полли и Шоном. По меньшей мере час беспечного веселья без малейшей вероятности впасть в грех. А после этого, если она и впадет в грех, это будет не в первый раз…

– И не в последний, – сказала она негромко, обращаясь к самой себе. – Так иди и проведи эту ночь с ним. Она могла бы достаться Джеку Райерсону, однако выпала на долю капитана Маккалема. Ты проплакала всю прошлую ночь, так подумай теперь, правилен или нет этот невинный проступок. – Немного помолчав, добавила философски: – Ты, так или иначе, вернешься в Бостон. Так почему бы не вернуться туда после прекрасной ночи, которая навсегда останется в твоем сердце? Да, это мог быть Джек. Но он предпочел не приезжать. И таким образом, это будет капитан, и ты солжешь, если скажешь, что он тебя не привлекает. Ну и вот…

На этом монолог был завершен. Эрика распрямила плечи и с уверенной улыбкой вышла в коридор.

Дэниел, прислонившись к стенке своей каюты, наблюдал за тем, как помощник кока наводит завершающий лоск на красиво накрытом обеденном столе. Накрахмаленная белоснежная скатерть, серебряные столовые приборы, изысканные, белые с голубым, фарфоровые тарелки – все самое лучшее, что могла предложить «Ночная звезда». Даже погода решила им благоприятствовать: шхуна лишь слабо покачивалась на ходу, ветер только слегка посвистывал в снастях. Никакого признака, что капитана могут вызвать на палубу в самый неподходящий момент, – а в этот вечер такое положение вещей было куда важнее, чем во все другие вечера последних лет.

– Папа, я красивая? – спросила Полли.

Дэниел повернулся к кровати, на которой его дочь забавлялась немногими игрушками, и очень удивился, увидев, что она уже не играет, а тщательно расчесывает свои короткие черные волосы серебряной щеткой. И смотрит при этом на свое отражение в зеркальце с серебряной ручкой! Он впервые сообразил, что девочка одета в платье, а не в штанишки до колен и простую муслиновую рубашку, какие она носила обычно, а уж на шхуне-то обязательно.

Она была очень хорошенькая. Похожа на Лили, но не унаследовала ее светлых волос и небесно-голубых глаз. И ее бледности. Волосы у Полли угольно-черные, щеки румяные, а глаза синие, словно воды океана, – точь-в-точь как у отца. Но улыбка ей досталась от матери, полная нежности и тепла, а что может быть восхитительнее в молодой женщине?

– Настоящая красавица, – заверил Дэниел дочь, подходя и присаживаясь на край кровати. – Где ты раздобыла все эти вещи?

– У Эрики. Она ими пользовалась, еще когда была маленькой, но теперь они мои. Эрика говорит, что у меня волосы станут такими же длинными, как у нее, если я каждый вечер буду проводить по ним щеткой сто раз. Но я хочу, чтобы они выросли поскорее, и провожу щеткой не сто, а двести раз.

Дэниелу был по душе гордый блеск ее глаз – такой же, как у близнецов, когда им впервые позволили поплавать. Все это заслуга Эрики. Она пробудила лучшее во всех, за исключением его самого. В нем она пробудила негодяя – мужчину, который воспользуется ранеными чувствами невинной девушки и обратит их в свою пользу, поставив под угрозу будущую жизнь девушки с человеком, которого она любит.

Он услышал, как позади него отворилась дверь каюты, и по шороху юбок догадался, что пришла Эрика. И понял, что если обернется, то утратит стойкость. Ведь она очень красива. Но предназначена другому.

– Ты настоящая принцесса! – Полли в восторге захлопала в ладоши. – О, папа, посмотри на Эрику. Она снова играет в пиратов.

Парнишка с камбуза уставился на Эрику точно так же, как пару дней назад уставился на нее Шон, впервые увидев очаровательную гостью. Дэниел почти видел отражение ее красоты в глазах бедняги поваренка. Но Дэниел не был юнцом. Он был мужчиной, здоровым, сильным и опытным, и легко мог найти другую красивую девушку в ближайшем порту. Эта же девушка помолвлена с другим, и, что еще важнее, она заслужила его уважение тем, что сумела наполнить смыслом его существование.

И потому, поднимаясь и медленно поворачиваясь к ней, он дал себе слово оставаться сдержанным, какой бы соблазнительной она ему ни показалась.

И тут он увидел ее и улыбнулся улыбкой игрока, убедившегося в своем проигрыше.

– Добрый вечер, капитан. – Эрика сделала легкий реверанс. – Надеюсь, я не заставила вас ждать.

Он окинул ее взглядом, начиная с откровенного декольте и кончая отделкой из дорогих кружев на подоле платья. Волосы она распустила свободно, как он и велел, и они падали блестящими волнами ей на плечи и спину. А выражение глаз! В них и любопытство, и предчувствие, и желание, столь ощутимое, что Дэниел обуздал себя только благодаря присутствию дочери.

Он подошел к Эрике совсем близко и сердито посетовал:

– Вы пробуждаете самое худшее во мне, миледи.

– Я надеялась доставить вам удовольствие, сэр, – игриво возразила она. – Вы намерены заставить меня прогуляться с завязанными глазами по верхней планке борта? Или у вас еще более грозные планы на мой счет?

Дэниел со свистом втянул в себя воздух и, повернувшись к Полли, постарался произнести нормальным голосом:

– Сходи-ка погляди, что там задержало твоего дядю.

Девочка спрыгнула на пол.

– Я мигом!

– Можешь не торопиться, – буркнул Дэниел и, как только девочка вихрем пронеслась мимо него и Эрики, обратился к подручному кока, полыхнув на него угрожающим оком: – Убирайся!

– Слушаю, сэр. – Юнец с большой осторожностью проскользнул мимо капитана, словно опасался за свою жизнь, однако, добравшись до двери, осмелился кивнуть Эрике и прошептал: – Вы неотразимы, мисс.

Едва он исчез, Дэниел крепким пинком захлопнул дверь и протянул к Эрике руки со словами:

– Идите ко мне.

Она уклонилась от его объятий и запротестовала:

– Ну что вы, капитан! Вы не должны так поступать.

– А вы не должны были надевать это платье, – широко улыбаясь, заявил он. – Не будет никакого обеда до тех пор, пока я не отведаю вас.

– Ведите себя пристойно, Дэниел Маккалем. Вам в самом деле так понравилось мое платье?

– Я предпочел бы вас без него.

– Без него? – задохнулась Эрика. – Вы хотите сказать, что намерены раздеть меня?

Судя по тону, она была по-настоящему потрясена, и это задело Дэниела. Ведь она сама предложила этот соблазн, а теперь словно окаменела при мысли, что он пойдет ей навстречу. И как всегда, когда он имел дело с Эрикой, он не мог сказать, кто сейчас больше разочарован – она сама или ее возможный любовник. Во всяком случае, его собственная дилемма – вести себя как джентльмен или как наглый соблазнитель – приобретала чисто академический характер.

Эрика густо покраснела.

– Не сердитесь, капитан. Я не знала… О Господи! – воскликнула она, услышав стук в дверь. – Это Шон и Полли. Пожалуйста, возьмите себя в руки. У нас будет более чем достаточно времени обсудить все это после еды.

– Обсуждать нечего, – заверил он ее сквозь зубы, потом твердой рукой взялся за ручку двери и распахнул ее со словами: – Заходите, прошу. Эрика обещает быть сегодня такой же занимательной, как всегда, а повар приготовил отличное блюдо из цыплят, которых мы приобрели в Гаване. Чего еще можно желать?

За обедом Эрика чувствовала себя несчастной, понимая, что разгневала капитана своим неведением, которое он мог по ошибке принять за отказ или кокетство. Но ведь она не играла и не притворялась. Она была искренне смущена мыслью, что Дэниел ждет, чтобы она совсем разделась. По причинам, которые теперь казались ей глупыми, она сочла, будто он овладеет ею прямо в этом сверкающем платье.

Ей хотелось, чтобы капитан ею во время обеда восхищался, однако только Шон выражал ей восхищение – и всем своим поведением, и словами. Маккалем был угрюм и время от времени то бросал саркастические замечания, то иронизировал над самим собой. В этот вечер он был красив как никогда. В соответствии с образом пирата он надел свои лучшие черные бриджи и сапоги, а также черную рубашку, цвет которой подчеркивал его загар и усиливал впечатление от густой шапки взлохмаченных черных волос. Как она теперь жалела, что не позволила ему до обеда отнести ее на постель и раздеть! Он отослал бы других участников трапезы, и к этому времени она уже нашла бы способ удовлетворить его. Эрика не сомневалась, что и он сумел бы сделать эту ночь такой, о которой можно только мечтать. А вместо этого они, по сути дела, даже не разговаривали друг с другом.

По мере того как обед приближался к концу, Дэниел обретал привычную веселость и держался с Эрикой почти по-отечески. Если бы она первая не обидела его, то сочла бы эту манеру оскорбительной. С ума сойти можно, пока дождешься времени, когда останешься с ним наедине – тогда по крайней мере удастся расспросить его, в чем причина такой непостижимой перемены его отношения к ней.

– Мне пора на палубу, – заявил Шон с великой неохотой и вытер рот накрахмаленной белой салфеткой. – Эрика, благодарю вас за доставленное удовольствие, мне было очень приятно. А вы, мисс Маккалем? – шутливо обратился он к Полли. – Не желаете ли, чтобы я сопроводил вас в вашу каюту? Дадим возможность папе и его гостье пообщаться между собой?

– А ты мне расскажешь какую-нибудь историю?

Шон явно хотел выразить согласие, но Дэниел не дал ему даже рта открыть.

– У твоего дяди полно работы. Попроси Эрику либо меня развлечь тебя.

Сердце у Эрики упало, она с трудом изобразила милую улыбку и повернулась к девочке, ожидая ее ответа.

– Я люблю твои истории, папа, но я их все знаю, – кротко проговорила Полли. – Эрика, пожалуйста…

Капитан посмотрел на Эрику, и в его беспокойных синих глазах она заметила что-то незнакомое. Чувство вины? Пренебрежение? Но чем бы оно ни было, это нечто, Эрике стало ясно, что возражать не стоит. К тому же гордость не позволяла ей показать свое разочарование, и Эрика, даже не спросив капитана, увидятся ли они еще нынче вечером, с холодной улыбкой поблагодарила его за обед и, крепко взяв Полли за руку, сказала:

– Идем, девочка!

Дэниел посмотрел обеим вслед и нехотя повернулся к старшему помощнику, полагая, что тот обрушится на него с упреками за дурное обращение с Эрикой. Однако, к его изумлению, Шон его успокоил:

– Ты правильно вел себя, Дэнни. Понимаю, это было нелегко, она выглядела сегодня потрясающе.

– Ты когда-нибудь видел более красивую девушку? – кивнув в знак согласия со словами Шона, спросил Дэниел.

– Никогда. Она напрасно чахнет по этому ублюдку из Бостона. Тем не менее, – поспешил добавить Шон, – нам следует отнестись к этому с уважением.

– Вот именно, – снова кивнул Дэниел. – Ее чувства задеты, но она все еще твердит о своей любви к Райерсону. Значит, так тому и быть.

– И даже если бы она не любила другого, ты все равно поступил правильно, – настаивал Шон. – Тебе в твоей жизни такая девушка не нужна. Ты говорил, что вообще не собираешься больше жениться…

– Жениться? – Дэниел дерзко улыбнулся другу. – Именно это тебя беспокоит? Ты оказываешь мне слишком много чести. Мои намерения по отношению к этой девушке не из тех, какие именуют благородными.

– Я тебя знаю лучше, чем ты сам себя знаешь, – сухо возразил старший помощник. – Я уже видел однажды, как это происходило.

– На тот случай, если ты этого не заметил, скажу, что у Эрики нет ничего общего с Лили. – Дэниел покачал головой, обиженный сравнением. – Лили нуждалась во мне по причинам, о которых знали и я, и она. С Эрикой все иначе. Она прекрасно обходится без меня, а я без нее.

– Я говорю только, что ты поступил правильно, отослав ее в этот вечер. Ради вас обоих.

Дэниел уставился на друга, внезапно превратившегося в надоедливого наставника.

– Ты еще здесь?

Шон рассмеялся.

– Поспи немного, Дэнни. Впереди у тебя еще несколько ночей, лучше бы тебе отдохнуть. Ты делаешься злющим, когда не можешь устоять перед искушением.

Уютно свернувшись под одеялом, Полли посмотрела на Эрику с широкой улыбкой и заявила:

– Когда вырасту, хочу быть такой же красивой, как ты. И хочу платье точно такое, как твое.

– Постараюсь сама подыскать такое же для тебя, – пообещала Эрика. – Но должна признаться, что меня оно отчасти разочаровало.

– Почему?

– Как тебе сказать? Даже и не знаю. Вероятно, я ждала от него слишком многого. В этом есть некий урок, Полли. Как нередко говорят, не важно, как ты выглядишь и во что одет. В конце концов самым важным становится то, как ты себя ведешь и что у тебя на сердце.

– А что у тебя на сердце?

– Не знаю. Думаю, в ближайшие несколько дней мне предстоит это узнать. И оценить преимущество одиночества… Ладно, не обращай внимания на мои слова. Скажи лучше, какую историю ты хочешь услышать.

– Ты оделась как принцесса, вот и расскажи мне про принцессу.

Эрика улыбнулась при мысли о непритязательной простоте мира ребенка. Будь ее воля, и ее собственный мир был бы таким. Игры, иллюзии, желания…

Молчание, кажется, не нравилось Полли, и девочка спросила:

– Разве ты не знаешь истории про принцесс?

– Я знаю сотни историй про принцесс. Просто выбираю, какую тебе рассказать.

– Расскажи, если знаешь, ту, которую папа рассказывал. Про принцессу, которую похитил пират.

– Я ее знаю отлично. И в ней тоже есть урок, если мы будем достаточно мудры, чтобы извлечь его. Закрой глазки и слушай. – Эрика поцеловала девочку в щеку и начала: – Давным-давно, в старину, когда воды Карибского моря бороздили корабли, полные сокровищ, и суденышки контрабандистов, один смелый капитан пиратского судна набрал себе команду головорезов, и они начали грабить каждый корабль, который осмеливался приблизиться к их убежищу на острове Ла-Кресент на расстояние в сто миль или меньше.

– Настоящие пираты! – воскликнула Полли.

– Точно. Они строили свои хижины как раз на том месте, где теперь стоит ваш дом. Это было их тайное убежище, в котором они могли чувствовать себя свободно и никого не опасаться.

– А как же принцесса?

Эрика вздохнула.

– А с принцессой все было не так просто. Когда она была маленькой девочкой, меньше, чем ты, ее ужасно оберегали. Все время защищали. Не разрешали гулять одной. Она и представления не имела, как выглядит мир за стенами отцовского дворца, разве что слышала, как о нем поют в своих песнях менестрели, которых иногда приглашали к королевскому двору. Они пели и рассказывали о любви, о битвах, о далеких необыкновенных странах.

Принцессе больше всего хотелось увидеть эти неведомые далекие страны. И когда ее отец король сказал ей, что отсылает ее за океан, чтобы выдать замуж за принца, она была очень счастлива. Воображала, как они с принцем полюбят друг друга, какие у них будут необыкновенные приключения. Но ее сестры смеялись над ней…

– Почему?

– Они говорили, что она просто поменяет один замок на другой. Новые стены, на другом берегу океана, будут по-прежнему держать ее в заключении. И поэтому, когда за принцессой пришел огромный корабль и настало время подняться на борт, чтобы плыть за океан к принцу, принцесса в точности не знала, что ее ожидает. Но она была благодарна судьбе уже за то, что испытает такое приключение, как плавание по морю.

– Ей нравилось плыть на корабле, как мне?

– Да, Полли, это у вас с ней было общее. Но к несчастью, ее охрана держала принцессу целыми днями в каюте. У нее были книги для чтения, замечательно вкусная еда, слуги только и ждали ее приказаний, но по большому счету ничего не изменилось. Иногда она пыталась тайком ускользнуть на палубу и посмотреть на звезды, но сварливая дуэнья бранила ее за это, и в конце концов стражи навесили снаружи на дверь каюты замок.

– Ох, ну зачем это?

– Слушай дальше. Как-то раз, когда море бушевало, принцесса лежала днем в постели и читала стихи. И вдруг она услышала что-то, похожее на раскаты грома. Это стреляли пушки, снова и снова! Принцесса вскочила на ноги и попыталась открыть дверь, но та была заперта. Потом принцесса услышала выстрел из пистолета, замок со звоном упал на пол, и дверь распахнулась.

– Ой! – У Полли округлились глаза. – Это был капитан пиратского судна?

Эрика кивнула.

– В одной руке он держал пистолет, а в другой саблю, и принцесса была уверена, что он собирается убить ее на месте. Она сразу подумала о тех временах, когда жаловалась на стражу и на стены. Теперь принцесса поняла тех, кто ее оберегал, ругала себя за жажду приключений. Тут пират посмотрел на нее…

– Он ее ударил? – не вытерпела напряжения Полли.

– Нет, Полли. Он только смотрел на нее – не как на принцессу, а как на обыкновенную девушку, каких он множество повидал на своем веку. Он видел, что она испугана, и если бы он был джентльменом, он сказал бы ей, что ей не надо его бояться, но он этого не сделал.

– Почему?

– Я считаю, что ему это нравилось. Он видел, какая она слабенькая, и поэтому казался себе особенно сильным. Только принцесса не была такой слабой, как он думал. Она не заплакала и не съежилась от страха. Напомнив себе, что она принцесса, а он преступник, она стояла гордо, не прося о пощаде.

– Она мне нравится.

– Мне тоже, – произнесла Эрика с задумчивой улыбкой. – Да, так вот, пират открыл сундуки, в которых находились драгоценности принцессы и ее одежда, и сложил драгоценности в сумку. Потом он кинул принцессу себе на плечо и унес ее на палубу, где кипела кровавая битва. Сабли со звоном ударялись одна о другую, стражей принцессы и солдат убивали у нее на глазах. Капитан передал ее одному из своих людей, и тот отнес принцессу на пиратский корабль, на борт которого с королевского корабля была перекинута доска. Предводитель пиратов присоединился к сражающимся, и принцесса беспомощно смотрела с палубы пиратского судна, как он собственноручно расправляется с ее охраной.

Полли вскрикнула от возбуждения.

– А вдруг он убьет ее?

– Принцесса тоже думала об этом. И потому молилась о чуде. О том, чтобы принц явился и спас ее.

– Принц! – встрепенулась Полли. – Я и забыла о нем. Он приехал и спас ее?

– Не совсем так. Когда сражение кончилось, королевский корабль был предан огню, а уцелевшим телохранителям принцессы капитан велел сесть в небольшую парусную шлюпку и вручил им письмо для принца. Принцу предлагалось прислать за принцессу выкуп в тысячу фунтов золотом, и тогда ее отпустят целой и невредимой. После этого пираты отвезли принцессу и ее драгоценности на Ла-Кресент и стали дожидаться выкупа.

– И принц спас ее, прислав золото? История была бы лучше, если бы принц приехал сам и сразился с пиратом.

– Принцесса именно этого и хотела, можешь быть уверена. Но короли и принцы – люди практичные. Приключения и всяческие безрассудства они оставляют на долю таких людей, как предводитель пиратов.

– Значит, ее спасли, она вышла замуж за принца и жила потом в замке до конца своих дней?

– Да, Полли.

– Это хорошо. – Девочка поудобнее устроилась на подушке и перед тем, как погрузиться в сон, успела спросить: – Она была счастлива?

– Это, пожалуй, самая удивительная часть истории, – негромко проговорила Эрика, обращаясь скорее к себе, нежели к ребенку. – Я думаю, она была счастлива на свой лад. Но я также думаю, что самым драгоценным ее воспоминанием была та минута, когда капитан пиратов распахнул дверь каюты, чтобы потом увезти ее на свой остров. До этого настоящая жизнь принцессы как бы еще и не начиналась. Если бы она не пережила это свое единственное, великолепное приключение, все остальное – замужество, дети, пышные, дорогостоящие приемы – не имело бы значения. Потому что чего-то не хватало бы…

– И невозможно этого получить, да? – послышался сердитый голос от двери.

– Ох! – вырвалось у Эрики, не успевшей вовремя прикрыть ладонью рот, чтобы заглушить невольный возглас. Она быстро взглянула на Полли и убедилась, что девочка крепко спит. Вскочила с краешка кровати, на котором до сих пор сидела, и смущенно улыбнулась Дэниелу. – Как много из этой глупой истории вы услышали?

– Идите сюда.

Эрика с опаской посмотрела на него.

– Зачем мне это делать?

– Но ведь вы, как я предполагаю, хотите, чтобы я унес вас.

– Капитан… ой! – Она попыталась выскользнуть из могучих рук, которые подхватили ее и с необыкновенной легкостью перекинули через плечо их обладателя. – Дэниел Маккалем! – воззвала Эрика вынужденно тихим голосом, боясь разбудить Полли. – Немедленно, сию же секунду отпустите меня!

Но она уже понимала, что он не уступит. По причинам непонятным, но волнующим он снова превратился в предводителя пиратов, и Эрика, пока он нес ее по коридору из каюты дочери в свою собственную, сопротивлялась лишь потому, что это было частью ее роли.

Однако когда Дэниел уложил ее на постель и склонился над ней, в его синих глазах горело такое откровенное желание, что Эрика заговорила с ним со всей доступной ей надменностью.

– Не забывайтесь, Дэниел Маккалем! Есть пределы тому, что я считаю дозволенным…

– У меня тоже есть пределы, – возразил он живо. – В частности, предел моему терпению, которое вы истощили.

– Я это понимаю, капитан, и готова пойти вам навстречу, но сначала хочу кое-что объяснить.

– Эрика…

– Ш-ш-ш. – Она встала на колени и взяла его лицо в ладони. – Я хочу извиниться за то, как я оделась.

– Что?!

– Если бы я знала, что вы хотите меня раздеть, я надела бы красивое нижнее белье. Я вовсе не отказывала вам тогда, капитан. Я просто не хотела вас разочаровать.

Он уставился на нее в веселом изумлении.

– Вы решили, что я буду разочарован, потому что ваше нижнее белье некрасиво?

– Даже хуже этого, – вздохнула она. – Его на мне вообще нет. Это платье так сшито, что белье под него надевать не нужно.

– У вас под платьем ничего не надето? – Он от души расхохотался. – И это, по-вашему, должно было меня разочаровать? Да вы понимаете, что говорите, девочка? – Он ласково уложил ее снова на спину и вытянулся над ней, широко улыбаясь. – Упоминал ли я, что вы меня очаровали?

– Мне не нравится, когда надо мной смеются, – произнесла она сердито, но голос прозвучал хрипло, выдавая охватившее ее возбуждение, и тогда она добавила не слишком убедительно: – Не могли бы вы хотя бы попытаться быть романтичным?

– Вы получите порцию романтики от своего принца, – поддразнил он ее, – а со мной вам придется удовлетвориться страстью.

Он поцеловал ее в губы – сначала нежно, а потом с таким жадным пылом, что Эрика задрожала с головы до кончиков пальцев на ногах.

Одной рукой он обхватил ее, обнимая и удерживая, а вторая перемещалась от лифа платья все ниже, забирая в горсть ткань, пока не подняла подол до самых бедер. Эрика запустила обе руки в спутанные волосы Дэниела, прижалась губами к его губам и целовала его пылко, охваченная желанием, которое пробуждали в ней его губы и рука. Когда его твердые пальцы коснулись нежной кожи ее бедер, Эрика застонала.

– Дэниел… будь осторожен.

– Это то, чего ты хочешь, – успокоил он ее. – То, чего ты хотела столько времени. – Он бережно и нежно дотронулся до ее пульсирующего лона и прошептал: – Вот так. Теперь ты понимаешь.

– Нет! – таким же жарким шепотом отозвалась Эрика. – Я не понимаю, что ты делаешь со мной. Дэниел, этого мало. Ты говорил, что есть способы… О! – Она вся выгнулась, едва его палец проник во влажную глубину между ее ног, разгоряченную желанием.

– Эрика, – простонал Дэниел, и она поняла, что, несмотря на весь свой опыт и самоконтроль, он пришел в то же безрассудное и возбужденное состояние, что и она.

Слишком разгоряченная, чтобы испытывать стыд, Эрика быстро расстегнула пуговицы у него на брюках, и его пульсирующая плоть выскочила прямо ей в руку, такая твердая, что это ее испугало. Но она интуитивно понимала, что должна доставить Дэниелу, ради нее готовому поступиться полным удовлетворением мужской страсти, минуты наслаждения любым доступным ей способом. Она гладила его ласково и нежно, радуясь потрясенному выражению его лица, до тех пор, пока снова не припала к его губам бурным, горячим поцелуем.

С каждым движением Эрика представляла его внутри себя и, наконец, пришла в ярость из-за того, что он отказывает ей в этом. Она вряд ли могла бы вспомнить, ради чего хотела сохранить свою девственность, но эти проклятые «пределы» просто убивали их обоих. Если они надеются сохранить здравый рассудок, она должна убедить Дэниела переступить эти пределы. Прижав губы к его уху, она прошептала:

– Дэниел, сделай это сейчас.

Она сжала его пенис и уложила себе между бедер.

– Эрика…

– Не спорь со мной! – взмолилась она. – Ты помнишь, что я никогда не спорю? Просто сделай это для меня. Со мной. Во мне. Прежде чем я закричу и потеряю рассудок.

– Но есть же способы…