/ Language: Русский / Genre:prose_military

Галки

Кен Фоллетт

Канун высадки союзных войск в Европе. Для британского агента Фелисити Кларэ по прозвищу Искра это еще и канун выполнения ее самого ответственного задания – проникнуть на важнейший узел связи нацистов во Франции и уничтожить его. Ее тайное оружие – Галки, диверсионная группа, состоящая из преданных делу победы женщин.

Кен Фоллетт

Галки

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями. Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми – случайность.

День первый

Воскресенье, 28 мая 1944 года

За минуту до взрыва на площади в Сент-Сесили царил покой. Вечер выдался теплый, церковный колокол лениво гудел, без особого рвения созывая верующих на службу. Для Фелисити Кларэ первый удар колокола прозвучал как начало обратного отсчета.

Над площадью возвышался замок семнадцатого века – уменьшенное подобие Версаля. Фелисити, или Искра, как все ее называли, любила Францию – ее архитектуру, мягкий климат, неспешные трапезы и вежливость в обращении. Ей нравились французские живопись, литература и стильная одежда. По-французски она говорила с шести лет, и никто не признал бы в ней иностранку.

Искру бесило, что той Франции, которую она любила, больше не существует. Не хватало продуктов, чтобы позволить себе неспешные трапезы, картины разворовали нацисты, а красивую одежду носили только шлюхи.

Искра не была фаталисткой и хотела жить. Но если уж ей предстояло умереть, она была рада провести последние мгновения на залитой солнцем площади, любуясь прекрасным старинным замком под ласкающую ухо мелодичную французскую речь.

Замок возвели здесь, в самом сердце Шампани, местные аристократы, но теперь в нем размещались немецкий телефонный узел и окружная штаб-квартира гестапо. Четыре недели назад замок бомбили союзники. Большая часть западного крыла превратилась в груду развалин, но налет не принес ожидаемых результатов. Узел отремонтировали быстро – связь была налажена, как только немцы установили новые коммутаторы. Жизненно важной аппаратуре в подвале бомбардировка не нанесла серьезных повреждений. Поэтому Искра и была здесь в этот день.

Замок стоял на северной стороне площади. Его окружала высокая ограда и охраняли часовые в форме. На восточной стороне площади находилась маленькая средневековая церковь, а напротив нее, на западной стороне, – ратуша. На южной стороне располагались магазины и кафе «Спорт». Искра сидела за столиком на улице и ждала последнего удара колокола. Перед ней стоял стакан легкого белого вина.

Искра была британским офицером в чине майора. Официально она числилась в Корпусе медсестер первой помощи, где служили только женщины, которых именовали Сестрицами. Но это была легенда. На самом деле она работала в засекреченной диверсионной организации – Службе особых операций, СОО. В свои двадцать восемь лет Искра была старшим агентом. В этот день она не впервые ощущала себя на волосок от смерти. Искра научилась справляться со страхом, но все же при взгляде на винтовки часовых сердце ее холодело.

Три года назад пределом мечтаний Искры было место преподавателя французской литературы в британском университете. Она работала в Военном министерстве – переводила документы с французского, когда ее вызвали на таинственное собеседование и спросили, не хочет ли она поучаствовать в опасных операциях. Искра, недолго думая, сказала «да». Все парни, с которыми она училась в Оксфорде, рисковали жизнью на войне, так чем она хуже?

Через полгода Искра стала связной. Ее посылали с сообщениями для групп Сопротивления в оккупированной Франции. Она прыгала с парашютом, колесила по стране с фальшивыми документами, вступала в контакт с диверсионными группами, передавала распоряжения и записывала ответы. Назад Искра возвращалась маленьким самолетом, который забирал ее с заросшего травой луга.

С курьерской работы она перешла к организации диверсий. Дело было опасное. Искра выжила, потому что отличалась безжалостностью, быстротой реакции и осторожностью, граничившей с паранойей.

Сегодня рядом с ней сидел ее муж Мишель, глава сети Сопротивления под кодовым названием «Болингер». Ее центр находился в городе Реймсе в шестнадцати километрах от Сент-Сесили. Хотя его жизнь висела на волоске, он сидел откинувшись на спинку стула, забросив ногу за ногу, с кружкой водянистого пива военного времени. Его бесшабашная улыбка завоевала сердце Искры, когда она училась в Сорбонне. Молодой Мишель с взъерошенными волосами читал лекции по философии и был идолом великого множества студенток. Он по-прежнему оставался для нее самым сексуальным мужчиной из всех встреченных в жизни – высокий, с пристальным взглядом голубых глаз.

Задание подарило Искре долгожданную возможность провести несколько дней с мужем, но радости эти дни не принесли. Мишель был каким-то сдержанным, инстинкт ей подсказывал, что он увлекся другой. Ему было всего тридцать пять, и живое его обаяние все так же действовало на женщин. Против Искры играло и то, что с начала войны они больше времени проводили врозь, чем вместе.

Искра все еще любила Мишеля, но уже не романтической любовью. В трезвом свете семейной жизни она увидела, что он тщеславен, эгоцентричен и ненадежен. Но в те редкие минуты, когда Мишель к ней тянулся, она вновь ощущала себя единственной, прекрасной и обожаемой. Обаяние Мишеля действовало и на мужчин. Он был настоящим вожаком – смелым, покоряющим сердца. План нападения они разработали вместе с Искрой. Пятнадцати бойцам из «Болингера» предстояло атаковать замок в двух местах, разделить охрану, а затем перегруппироваться внутри, чтобы проникнуть в подвал и взорвать помещение с оборудованием.

Антуанетта Дюпер, старшая группы местных женщин, каждый вечер убиравшихся в замке, снабдила их поэтажным планом. Она была тетей Мишеля. Уборщицы приступали к работе в семь часов, когда в церкви начиналась вечерняя служба. Искра видела, как кое-кто из уборщиц уже предъявляет специальные пропуска часовому у кованых железных ворот.

План атаки основывался на данных британской разведки МИ-6. Из них следовало, что замок охраняет отряд войск СС, караул работает в три смены по двенадцать человек в каждой. Пятнадцать бойцов Сопротивления находились сейчас с верующими в церкви или изображали праздно гуляющих на площади. Оружие они прятали под одеждой либо в сумках и заплечных мешках. Если МИ-6 не ошиблась, бойцы Сопротивления должны были иметь численное преимущество над охраной.

Но Искру не отпускала тревога. Когда она рассказала Антуанетте о выкладках МИ-6, та нахмурилась и заметила:

– По-моему, их там больше.

Искра обвела взглядом площадь, выискивая знакомые лица. Все выглядело нормально, за исключением одного – у церкви стоял огромный мощный спортивный автомобиль, собранная во Франции «испано-суиза».

Машина подъехала полчаса тому назад. Водитель, красивый мужчина лет сорока в элегантном гражданском костюме, мог быть только немецким офицером. Ни у кого другого не хватило бы наглости разъезжать в такой машине. Его спутница, ошеломляюще рыжеволосая, в зеленом шелковом платье и замшевых туфлях на высоких каблуках, выглядела слишком изысканно и шикарно, чтобы не быть француженкой. Мужчина установил на штативе камеру и фотографировал замок. Несколько минут назад он напугал Искру, попросив снять его вместе со спутницей. Он говорил вежливо, с едва уловимым немецким акцентом и обаятельно улыбался. Искра повела себя как большинство француженок, окажись они на ее месте, – выполнила просьбу с выражением холодного безразличия. Офицер поблагодарил и предложил ей что-нибудь выпить. Искра решительно отказалась. Ни одна французская девушка не стала бы пить с немцем, если не хотела, чтобы ее назвали шлюхой. Офицер с пониманием кивнул, и Искра вернулась к мужу.

Было ясно, что офицер не при исполнении, и тем не менее он вызывал у нее беспокойство. В его поведении сквозила не свойственная туристу настороженность.

Колокол кончил звонить.

Искра и Мишель встали. С беззаботным видом они подошли к выходу с террасы кафе, но на площадь не вышли.

Дитер Франк заметил девушку за столиком кафе, как только въехал на площадь. Он всегда обращал внимание на красивых женщин. Эта была блондинкой с прозрачными зелеными глазами, невысокой и стройной. Мешковатое платье она украсила ярко-желтым шарфиком с тем чувством стиля, который он считал очаровательно французским.

С девушкой был симпатичный мужчина, не проявлявший к ней особого интереса, – вероятно, муж. Дитер попросил ее сделать снимок только потому, что хотел с ней заговорить. В Кёльне у него были жена и двое хорошеньких детишек, в парижской квартире он жил со Стефани, однако это не удержало бы его от нового флирта. Француженки были самыми красивыми женщинами на свете. Впрочем, во Франции все было красиво – мосты, бульвары, картины и даже столовый фарфор.

Дитер не знал, откуда у него такие вкусы. Его отец был преподавателем музыки, но жизнь, которую вел отец, казалась Дитеру невыносимо скучной, и он, к великому ужасу родителей, стал полицейским – одним из первых в Германии с университетским образованием.

К 1939 году Дитер дослужился до начальника отдела криминальных расследований кёльнской полиции. В мае 1940-го, когда немецкие танки победоносно неслись по Франции, Дитер попросил перевести его в армию. Поскольку он свободно говорил на французском и прилично на английском, ему поручили допрашивать пленных. У него были способности к этой работе, и в Северной Африке на этот его талант обратил внимание фельдмаршал Эрвин Роммель. При необходимости Дитер прибегал к пытке, но предпочитал добиваться своего более тонкими методами. Именно так он заполучил Стефани. Хладнокровная, чувственная, проницательная хозяйка парижского шляпного магазина, она по одной из бабушек была еврейкой. Магазин у нее реквизировали, и Дитер спас ее от отправки в лагерь.

Он мог ее изнасиловать, и она не сомневалась, что так и будет. Но вместо этого он накормил ее, поселил в своей квартире, отнесся к ней с нежным сочувствием и в конце концов изящно овладел ею на диване перед пылающим камином.

Однако в этот день Стефани была частью его маскировки. Дитер снова работал на Роммеля. Теперь Лис Пустыни командовал Группой армий Б, защищавшей север Франции от вторжения союзников, которое ожидалось летом. Роммелю не хватало солдат для защиты сотен километров побережья, поэтому он прибегнул к дерзкой стратегии – держал свои части вдали от океана, чтобы молниеносно перебросить туда, куда понадобится. Британцы пытались помешать осуществлению этого плана, разрушая железнодорожные пути, мосты, туннели и выводя из строя линии связи.

Дитер должен был определить основные цели противника и оценить возможности Сопротивления их атаковать. В этот день он внезапно появился у телефонного узла чрезвычайной стратегической важности. Через него осуществлялась вся телефонная связь между главным командованием в Берлине и немецкими силами в северной Франции. Замок был идеальным объектом для нападения партизан Сопротивления. Однако, по мнению Дитера, охранялся узел из рук вон плохо. Он находился здесь уже полчаса, фотографировал замок и злился все больше и больше, поскольку охранники решительно не обращали на него внимания.

Впрочем, когда замолк голос церковного колокола, из ворот замка с самодовольным видом вышел офицер гестапо. На плохом французском он заорал на Дитера:

– Давайте сюда фотоаппарат! Замок запрещено фотографировать. Это военный объект.

– Чертовски долго вы меня не замечали, – тихо произнес по-немецки Дитер.

Офицер опешил:

– Вы кто?

– Майор Дитер Франк из штаба фельдмаршала Роммеля.

– Франк! Я же тебя помню. Майор Вилли Вебер к твоим услугам.

Дитер присмотрелся к нему и узнал. Неудивительно, что служба безопасности здесь хромала.

В двадцатых годах Вебер и Дитер вместе служили в кёльнской полиции. Дитер блестяще справлялся, а Вебер был неудачником. Успехи Дитера его задевали.

Дитер не видел Вебера пятнадцать лет, но мог вообразить себе карьеру последнего. Вебер вступил в нацистскую партию и, ссылаясь на опыт работы в полиции, попросился в гестапо. В этой среде озлобленных посредственностей он быстро продвинулся.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Вебер.

– По поручению фельдмаршала проверяю вашу службу безопасности.

Вебер ощетинился:

– У нас с этим полный порядок.

– Для колбасной фабрики, пожалуй, сойдет. Да ты посмотри вокруг. – Дитер обвел рукой площадь. – А если все эти люди из Сопротивления? Они же в считанные секунды снимут твою охрану. – Он показал на высокую девушку в легком летнем пальто поверх платья: – Вдруг у нее под пальто автомат? Вдруг…

Дитер замолк.

Люди на площади разворачивались в боевой порядок. Миниатюрная блондинка с мужем использовали кафе как укрытие. Высокая девушка в летнем пальто, разглядывавшая витрину, стояла теперь в тени машины Дитера. Только он посмотрел на нее, как она распахнула пальто, и он увидел автомат.

– Ложись! – крикнул он Стефани.

И тут раздался взрыв.

Искра стояла на террасе кафе за спиной Мишеля. Поднявшись на цыпочки, она выглядывала из-за его плеча. Она была напряжена, сердце колотилось, но голова работала с холодной бесстрастностью.

Видны были восемь охранников: двое проверяли пропуска у ворот, двое находились сразу за воротами, двое патрулировали территорию за оградой и еще двое стояли на верху короткой лестницы, ведущей к главному входу в замок. Но основные силы Мишеля не должны были пробиваться через ворота.

Длинная северная стена церкви была частью ограды, окружающей территорию замка. Северный трансепт выдавался на несколько метров на территорию автостоянки, которая в свое время была частью сада. У графа во времена старого режима был свой, личный вход в церковь – маленькая дверь в стене трансепта. Дверной проем стоял заколоченным и заштукатуренным вот уже век с лишним, но час назад бывший каменщик Гастон вошел в безлюдную церковь и аккуратно положил под заделанную дверь взрывчатку. Для маскировки он пододвинул к двери старую деревянную скамью. Затем опустился на колени и помолился.

Когда колокол перестал звонить, Гастон нажал на кнопку взрывателя и нырнул за угол. Взрыв смел вековую пыль с готических арок.

После взрыва на площади на долгий миг воцарилась тишина. Все застыли – часовые у ворот, охранники, патрулирующие вдоль ограды, майор гестапо и хорошо одетый немец с шикарной любовницей. Искра бросила взгляд на противоположную сторону площади. На стоянке у замка солдат заливал горючее в бак одного из двух черных «ситроенов» с передним приводом – во Франции гестаповцы облюбовали именно эту модель.

Несколько секунд все пребывало в неподвижности. Искра ждала, затаив дыхание. В церкви среди прихожан были десять вооруженных мужчин. Сейчас они должны были выскочить через свежий пролом в стене.

Наконец Искра увидела, как из-за церкви появились бойцы. С оружием в руках они бежали через стоянку к главному входу в замок, стараясь подобраться как можно ближе, пока не началась стрельба.

Мишель увидел их в тот же миг. Пришло время отвлечь часовых. Он поднял винтовку, прицелился и выстрелил. Один из часовых у ворот вскрикнул и упал.

Выстрел Мишеля был сигналом для всех открывать огонь. От крыльца церкви Бертран, светловолосый юноша семнадцати лет, дважды выстрелил из кольта. Он находился слишком далеко от охранников и промазал. Стоявший рядом с ним Альбер, чья жена только что родила первенца, дернул кольцо гранаты и метнул ее за ограду. Из-за спортивной машины Женевьева, высокая девушка двадцати лет, открыла огонь из пистолета-пулемета «стен». Еще один охранник упал.

Наконец немцы опомнились. Часовые укрылись за каменными столбами и стали целиться из винтовок. Майор гестапо вытащил из кобуры пистолет. Рыжеволосая повернулась и побежала, но ее модные туфельки заскользили по булыжнику, и она упала. Спутник бросился на нее сверху, прикрыв собственным телом, и Искра решила, что не ошиблась – он был военным, ведь штатский вряд ли знал бы, что безопаснее лечь, чем бежать.

Охранники открыли огонь и почти сразу попали в Альбера. Искра видела, как он покачнулся и схватился за горло. Граната, которую он собирался бросить, выпала у него из руки. Стоявший рядом Бертран заметил, как граната покатилась по каменной ступени церковного крыльца, и нырнул в церковь. Граната взорвалась. Обратно Бертран не вышел, и Искра терзалась неизвестностью – убит он, ранен или только оглушен.

Добежав до автостоянки, бойцы из церкви остановились и открыли огонь по охране. Четырех часовых у ворот убрали в мгновение ока – остались только двое на ступенях замка. План Мишеля срабатывает, с надеждой подумала Искра. Но тут вражеские солдаты начали стрелять из окон замка. Искра с ужасом поняла, что в замке значительно больше солдат, чем она ожидала. Отряд из церкви, который должен был находиться уже внутри здания, отступил и укрылся за машинами на стоянке. Антуанетта была права насчет количества охранников, а МИ-6 ошиблась.

С верхнего этажа замка открыли огонь из пулемета, учинив на стоянке кровавую бойню. Все кончено, с отчаянием подумала Искра. Бойцов Сопротивления было меньше, чем немцев, и они провалили операцию.

– Пулеметчика снизу не снять! – сказал Мишель, посмотрев на верхний этаж ратуши. – Если б удалось проникнуть в кабинет мэра, я бы его уложил.

– Погоди.

Он собирался рискнуть жизнью. Искра не могла ему помешать, но могла сделать так, чтобы у него появился лишний шанс уцелеть. Она крикнула:

– Женевьева, прикрой Мишеля!

Женевьева выскочила из-за машины, поливая из «стена» окна замка. Мишель бросился через площадь. Слева от Искры вспыхнул выстрел. Она повернула голову и увидела, что майор гестапо, прижавшись к стене ратуши, целится в Мишеля из пистолета.

Ей было приказано ни при каких обстоятельствах не вступать в бой, но сейчас она решила – к черту приказы. Выхватив из наплечной сумки автоматический браунинг, она вытянула руку и торопливо выпустила по майору две пули. Они попали в стену у его лица, и он пригнулся.

Мишель на ходу выстрелил в майора, но промахнулся, и тот сделал ответный выстрел. На этот раз Мишель упал, от страха за него Искра вскрикнула. Мишель попытался подняться – и не смог. Искра быстро соображала. Женевьева с ее пистолетом-пулеметом все так же приковывала внимание солдат в замке. У Искры был шанс спасти Мишеля. Никакие приказы не могли заставить ее бросить на мостовой истекающего кровью мужа. К тому же, если его схватят и начнут допрашивать, это будет форменной катастрофой. Как глава сети «Болингер», Мишель знал все фамилии, все адреса и все подпольные клички. Искра снова выстрелила в майора, заставив того укрыться, и выбежала из кафе на площадь. Владелец спортивной машины по-прежнему прикрывал свою даму собственным телом. Было ли у него оружие? Если да, то он мог легко застрелить Искру. Но выстрелов не последовало.

Она добежала до распростертого на спине Мишеля и опустилась на одно колено. Дважды, не целясь, пальнула в майора, чтобы тот не высовывался, и перевела взгляд на мужа. Глаза у него были открыты, он дышал. Кровь, видимо, шла из левой ягодицы. Страх Искры немного утих.

Майор гестапо отступил к двери магазина. Искра выпустила в него четыре пули. Витрина обрушилась водопадом осколков, майор покачнулся и упал.

– Постарайся встать, – попросила она Мишеля.

Застонав от боли, он перевернулся и встал на колено, но раненой ногой не мог и пошевелить.

– Давай! Если останешься здесь, тебя убьют.

Искра схватила Мишеля за перед рубашки и с громадным усилием подняла. Он встал на здоровую ногу и тяжело навалился на Искру.

Искра бросила взгляд на майора. Лицо у него было в крови, но рана не выглядела серьезной. Возможно, он еще был способен стрелять.

Оставался один выход. Согнувшись, Искра обхватила Мишеля за бедра и взвалила на плечи, как это делают пожарные. Она покачнулась, но устояла и двинулась к южному выходу с площади. Искра миновала немца, все еще прикрывавшего телом рыжеволосую, и на какой-то миг их взгляды встретились. Она прочла в его глазах удивленное восхищение.

Секунду спустя Искра была уже за углом, вне поля боя. До сих пор она не задумывалась, что делать дальше. Две машины ждали бойцов в трех кварталах от площади, но Искра не смогла бы дотащить туда Мишеля. Однако тетя Мишеля Антуанетта Дюпер жила в двух шагах на этой же улице. Тетя не участвовала в Сопротивлении, но сочувствовала движению – вплоть до того, что снабдила Мишеля планом замка. Конечно же, она его примет.

Антуанетта занимала квартиру на первом этаже дома с внутренним двором. Искра опустила Мишеля на тротуар и, тяжело дыша, забарабанила в дверь. Послышался испуганный голос:

– Что такое? Кто там?

– Быстрее! Вашего племянника ранили, – сказала, переведя дыхание, Искра.

Дверь открыла статная женщина лет пятидесяти. Она была белой от страха.

– Мишель!

– Внесем его в квартиру, – нетерпеливо сказала Искра, и они вместе отнесли Мишеля в гостиную.

– Позаботьтесь о нем, пока я сбегаю за машиной, – распорядилась Искра.

Она кинулась из дома. Перестрелка затихала. Времени у Искры было в обрез. У закрытой булочной стояли две машины с включенными двигателями – ржавый «рено», украденный тем же утром, и фургон прачечной, который одолжили у отца Бертрана. Искра выбрала «рено», оставив фургон для тех, кто, быть может, уцелеет и сумеет унести ноги с площади.

Она подбежала к машине, запрыгнула в нее и приказала:

– Едем! Живо!

За рулем была Жильберта – хорошенькая, но глупенькая девятнадцатилетняя девушка с длинными черными волосами. Искра не понимала, каким образом та оказалась в Сопротивлении: Жильберта была человеком совершенно другого типа.

Вместо того чтобы тронуться, она спросила:

– Куда?

– Скажу. Едем!

Жильберта включила сцепление и поехала.

– Налево, потом направо, – направляла ее Искра.

В следующие минуты она полностью осознала постигшую их неудачу. Большая часть бойцов «Болингера» была уничтожена. Женевьеву, Бертрана и всех, кто выживет, вероятно, будут пытать. И все это напрасно. Телефонный узел не поврежден, немецкая связь осталась в целости и сохранности. Искра пыталась понять, что она сделала не так. Правильно ли было штурмовать в лоб? План, возможно, и удалось бы осуществить, получи они от МИ-6 точную информацию. Теперь она думала, что безопасней было как-нибудь тайно проникнуть в замок.

Жильберта остановилась перед въездом во внутренний дворик, куда выходила дверь квартиры Антуанетты.

– Разверни машину, – велела Искра и выпрыгнула из кабины.

Мишель лежал на диване лицом вниз со спущенными штанами, являя не самое благородное зрелище. Антуанетта стояла на коленях, разглядывая его зад. В руках она держала испачканное кровью полотенце.

– Кровотечение уменьшилось, но пуля все еще там, – сообщила она.

На полу у дивана стояла ее сумочка. Она, видимо, вытрясла ее содержимое на маленький столик, когда лихорадочно искала очки. Взгляд Искры упал на складной картонный пропуск, по которому Антуанетту пропускали в замок. Тут в голове у Искры забрезжил некий план.

– Машина снаружи, – сказала она.

– Его нельзя трогать, – возразила Антуанетта.

– Если он тут останется, боши его убьют.

Искра между делом прихватила пропуск и положила себе в сумочку. Антуанетта ничего не заметила.

– Помогите его поднять, – попросила Искра.

Вдвоем женщины поставили Мишеля на ноги. Антуанетта подтянула его синие парусиновые брюки и застегнула потертый кожаный ремень.

– Не выходите. Не хочу, чтобы вас видели с нами, – сказала Искра.

Мишель обнял Искру за плечи, тяжело на нее навалился и, хромая, доковылял до улицы. Жильберта выскочила из машины и распахнула заднюю дверцу. С ее помощью Искра устроила Мишеля на заднем сиденье. Женщины уселись впереди.

– Уматываем, – сказала Искра.

Дитер был в ужасе. Он не думал, что Сопротивление способно на такие хорошо спланированные операции. У партизан было много оружия, да и боеприпасов явно хватало. Хуже того, они обладали отвагой. Дитера поразил стрелок, который бросился через площадь, и девушка, прикрывшая его из «стена», но больше всего его поразила миниатюрная блондинка, которая подняла раненого и унесла в безопасное место.

Когда Дитер убедился, что стрельба прекратилась, он поднялся и помог встать Стефани. Ее щеки пылали.

– Ты закрыл меня собой, – произнесла она.

На глаза у нее навернулись слезы.

Дитер смахнул пыль с ее бедра. Он сам удивился собственному благородству и постарался обернуть все в шутку:

– Ничто не должно испортить это совершенное тело.

Он перевел Стефани через площадь, и они вошли во двор замка. Солдаты СС уже разоружали нападавших. Большинство были убиты, но некоторые только ранены, а один или два, судя по всему, были вообще невредимы.

Дитер гаркнул на сержанта:

– Вызовите врача к этим пленным. Я хочу их допросить. Смотрите, чтобы никто не умер.

Он провел Стефани вверх по лестнице и – через внушительную дверь – в просторный холл. Ему открылось потрясающее зрелище – пол розового мрамора, высокие окна, стены с гипсовым этрусским орнаментом, расписанный поблекшими херувимами потолок. Когда-то, предположил Дитер, здесь стояла роскошная мебель – столики под высокими зеркалами, изящные стулья с позолоченными ножками, огромные вазы, а на стенах висели писанные маслом картины. Теперь ничего этого не было. В зале стояли ряды коммутаторов, перед каждым по стулу, из гнезд в полу змеились кабели.

Дитер посадил Стефани у одного из коммутаторов, погладил по плечу и ушел. Через двойные двери он прошел в восточное крыло, которое представляло собой анфиладу комнат. Они тоже были забиты коммутаторами.

В конце восточного крыла был лестничный колодец. Дитер спустился и прошел в стальную дверь. Внутри стояли маленький стол и стул. Дитер решил, что дежурный охранник оставил пост, чтобы участвовать в перестрелке. Дитера никто не остановил.

Подвал отличался от роскошных верхних этажей. Он был спроектирован под склад и жилище для многочисленной челяди, которая обслуживала замок три века тому назад, – низкий потолок, голые стены, каменный пол. Дитер прошел по широкому коридору. Слева, в передней части здания, был комплекс оборудования главного телефонного узла. Справа, в задней части, разместилось гестапо: фотолаборатория, большая радиостанция для перехвата переговоров Сопротивления и камеры для заключенных. Подвал был обустроен как бомбоубежище: все до одного окна заделаны кирпичом, стены обложены мешками с песком, потолки укреплены.

В конце коридора была дверь с табличкой «Центр допросов». Дитер вошел. В первой комнате были голые белые стены, яркие лампы, дешевый стол и жесткие стулья. Он прошел в смежную комнату с кирпичными стенами. Здесь свет был слабее, стояли забрызганный кровью столб с крюками, на которых подвешивали людей, подставка для зонтов с набором дубинок и стальных прутьев, операционный стол с обручем для головы, ремнями для запястий и лодыжек и электрошоковый аппарат. Это был пыточный застенок. Дитер немало их повидал, но его в таких местах по-прежнему тошнило. Ему каждый раз приходилось напоминать себе, что сведения, полученные в застенках, помогают спасти жизни славных молодых немецких солдат.

В подвал заводили пленных. Первой была женщина, которая прятала под летним пальто пистолет-пулемет «стен». Дитер был доволен – иметь женщину среди пленных всегда полезно. Женщины могут держаться на допросах не хуже мужчин, но обычно мужчину легко заставить заговорить, избивая у него на глазах женщину. Эта высокая интересная женщина вроде бы не была ранена.

Дитер дружеским тоном обратился к ней по-французски:

– Как вас зовут?

Она надменно на него посмотрела:

– Женевьева Дели.

– Красивое имя для красивой женщины.

Он махнул, чтобы она проходила.

За ней шел мужчина лет шестидесяти, из раны у него на голове текла кровь.

– Не староваты ли вы для подобных переделок? – спросил Дитер.

– Я взорвал дверь, – вызывающе ответил мужчина.

– Имя?

– Гастон Лефевр.

– Просто запомните, – мягко заметил Дитер, – боль будет длиться столько, сколько вы захотите. Когда надумаете ее остановить, она кончится.

Следующим был юноша, Дитер не дал бы ему больше семнадцати лет. Красивый, до смерти перепуганный мальчик.

– Имя?

Он ответил не сразу, видимо, еще не отошел от контузии.

– Бертран Биссе.

– Добрый вечер, Бертран, – приветствовал его Дитер. – Милости просим в ад.

Юноша дернулся, словно получил пощечину. Дитер подтолкнул его вперед. Тут появился Вилли Вебер.

– Как ты сюда попал? – спросил он грубо.

– Вошел. У тебя паршивая служба безопасности. Кстати, я намерен допросить захваченных.

– Это работа гестапо.

– Фельдмаршал Роммель просил меня, а не гестапо лишить Сопротивление возможности разрушить его линии связи.

– Я сам их допрошу и передам результаты фельдмаршалу, – упрямо заявил Вебер.

– Значит, мне придется действовать через твою голову.

– Если сможешь.

– Конечно, смогу, болван! – рассвирепел Дитер. Он повернулся на каблуках и вышел.

Жильберта и Искра ехали по проселочной дороге к Реймсу. Они не могли разогнаться из-за множества перекрестков, но как раз это не позволяло гестапо перекрыть все дороги из Сент-Сесили. Тем не менее Искра кусала губы – их может остановить случайный патруль. Она не сумела бы объяснить наличие на заднем сиденье мужчины, истекающего кровью от пулевого ранения.

Искра поняла, что не может везти Мишеля к нему домой. Слишком многие знали, где он живет. В Сент-Сесили кое-кого из группы захватили живыми. Даже самого сильного человека гестапо заставит предать своих ближайших товарищей. Никто не в силах бесконечно терпеть страшную боль.

Поэтому Искра должна была исходить из того, что врагам известно местожительство Мишеля. Куда еще она могла его отвезти?

– Как он? – встревоженно спросила Жильберта.

Искра оглянулась. Мишель заснул, но дышал ровно. Искра повернулась к Жильберте. Молодая, незамужняя, она, вероятно, все еще жила с родителями.

– Где ты живешь?

– В предместье Реймса, на улице Серне.

– Одна?

Жильберта почему-то испугалась.

– Конечно.

– В доме, квартире или комнате?

Жильберта неохотно ответила:

– В двухкомнатной квартире.

– Едем к тебе. Черный ход там имеется?

– Да, выходит в проулок у стены маленькой фабрики.

– То, что надо.

Ночью Искра возвращалась в Лондон. На лугу у деревни Шатей, севернее Реймса, ее должен был забрать самолет.

Ее мысли вернулись к оставленным на площади товарищам. Погиб или нет молодой Бертран? А Женевьева? Может, лучше было бы им всем погибнуть. Уцелевших ждали пытки.

Искра безумно хотела, чтобы их страдания не оказались напрасными.

Она подумала об украденном у Антуанетты пропуске. Группа могла бы войти в замок под видом наемных работников. Искра сразу отмела мысль о том, чтобы выдать бойцов за телефонистов. Это квалифицированная работа, чтобы обучиться ей, потребуется время, а вот орудовать метлой умеет каждый. К тому же немцы, вероятно, не обращают внимания на простых уборщиц. Может, имело смысл рискнуть.

В СОО замечательно умели подделывать документы. Там могли быстро состряпать пропуска, взяв за образец украденный у Антуанетты.

Когда Жильберта остановилась у низкого здания в пригороде Реймса, было уже темно. Она заглушила мотор. Искра резко обратилась к Мишелю:

– Просыпайся! Надо отвести тебя в дом.

Когда женщины вытаскивали Мишеля из машины, он застонал, но обнял их за плечи, и они помогли ему одолеть узкий проулок за фабрикой и задний двор небольшого многоквартирного дома, куда вошли с черного хода.

Это был пятиэтажный дом без лифта с дешевыми квартирами. К сожалению, Жильберта жила на последнем этаже. Соединив руки крест-накрест, женщины подвели их Мишелю под бедра и приподняли его. Таким манером они отнесли его наверх, одолев все четыре пролета.

Добравшись до квартиры Жильберты, они дышали как загнанные лошади. Мишеля поставили на ноги, он умудрился проковылять в квартиру, где и рухнул в кресло.

Искра осмотрелась. Типичная девичья квартирка, хорошенькая и опрятная. Жильберта суетилась вокруг Мишеля, пыталась устроить его поудобней, подсовывая диванные подушки, промокала ему полотенцем лицо, предлагала аспирин.

– Тебе нужен врач, – заявила Искра. – Как насчет Клода Буле? Раньше он нам помогал.

– После женитьбы он стал осторожней, – ответил Мишель. – Но ради меня придет.

Искра кивнула. Очень многие делали для него исключение.

– Жильберта, сходи за доктором Буле.

– Я бы лучше осталась с Мишелем.

– Пожалуйста, делай, что я говорю, – твердо сказала Искра. – Перед возвращением в Лондон мне нужно побыть с Мишелем наедине.

– А как же комендантский час?

– Если остановят, скажи, что идешь за врачом.

Жильберта с озабоченным видом надела пальто и ушла. Искра присела на подлокотник кресла:

– Полный провал. Больше никогда не поверю МИ-6.

– Мы потеряли Альбера, я должен буду сообщить его жене, – пробормотал Мишель.

– Этой ночью я возвращаюсь в Лондон. Скажу, чтобы тебе прислали другого радиста. – Искра взяла его за руку: – Как ты себя чувствуешь?

– Глупо. Неприличное место для пулевого ранения.

– Тебе нужно чего-нибудь выпить. Что, интересно, у нее найдется?

– Я бы выпил шотландского виски.

Лондонские друзья Искры до войны приохотили Мишеля к этому напитку.

– Крепковато для тебя, – заметила Искра.

Кухня находилась в углу гостиной. Она открыла шкаф и, к своему удивлению, увидела бутылку «Дьюарз» – нетипичный напиток для французской девушки. Там стояла еще початая бутылка красного вина, которое больше подходило для раненого. Искра налила полстакана и добавила воды из-под крана. Мишель осушил стакан одним махом – от потери крови его мучила жажда.

Искра оглядела комнату, затем заглянула в спальню.

– Ты куда? – резко спросил Мишель.

– Просто осматриваюсь. Мне нужна ванная.

– Она вниз по лестнице и дальше по коридору.

Искра так и пошла. В ванной она поняла, что в квартире Жильберты ее что-то настораживает, и принялась сосредоточенно думать. Искра полагалась на свой инстинкт, он не раз спасал ей жизнь.

Вернувшись, она заметила:

– Здесь что-то не так. Но что?

Мишель смущенно пожал плечами:

– Не знаю.

Как-то все это было связано – скованность Жильберты, то, что Мишель знал, где ванная, виски в шкафу. Искра решила осмотреть спальню. На покрывале сидела кукла, в углу была раковина, над которой висел зеркальный шкафчик. Искра его открыла – там лежали мужская бритва и кисточка. Это был набор с ручками из кости. Искра узнала его – она подарила этот набор Мишелю на тридцать второй день рождения.

Открытие поразило Искру, как удар молнии.

Она подозревала, что он кем-то увлекся, но не представляла, что дело зашло так далеко. Потрясение сменилось болью. Как мог он ласкать другую, когда Искра никого не подпускала к себе в Лондоне? Она была ему преданной и верной женой. Она вынесла одиночество, а он – нет.

Искра вернулась в гостиную.

– Ублюдок! Паршивый вонючий ублюдок. Как ты мог изменить мне с этой девятнадцатилетней пустышкой?

– Это ничего не значит. Она просто хорошенькая девушка.

– Думаешь, это меняет дело?

– Мне было одиноко, – жалобно произнес Мишель.

– Не распускай сопли. Ты был не одинок, ты был слаб.

– Искра, дорогая, не будем ссориться. Половину наших друзей только что убили. Ты возвращаешься в Англию. Мы оба можем скоро погибнуть. – Он не сводил с нее ярко-голубых глаз. – Я признаю свою вину. Я паршивец, но я люблю тебя. Прости меня на этот раз, а то вдруг я больше тебя не увижу.

Сопротивляться было трудно. Искра сопоставила пять лет совместной жизни и увлечение смазливой куколкой – и сдалась. Подошла к нему. Он обхватил руками ее ноги и уткнулся лицом в поношенное хлопчатобумажное платье.

Искра погладила его по голове.

– Все в порядке, – произнесла она. – Все в порядке.

Дверь открылась, вошли Жильберта и Клод. Искра виновато вздрогнула и отпрянула от Мишеля. И сразу почувствовала себя дурой: он же ее муж, не Жильберты.

Жильберта была явно шокирована, увидев, что ее любовник обнимает свою жену, но быстро взяла себя в руки.

Клод Буле, красивый молодой доктор, с взволнованным видом вошел вслед за ней. Он посмотрел на Мишеля:

– Как себя чувствуешь, старик?

– Схлопотал пулю в задницу.

– Ну, так я вытащу.

Он перестал волноваться, к нему вернулась энергичная профессиональная манера. Обернувшись к Искре, он попросил:

– Выложи на кровать несколько полотенец. Я пока вымою руки.

После того как Клод извлек пулю и наложил повязку, Искра сказала:

– Без четверти двенадцать меня забирает самолет. Мне нужно, чтобы ты отвез нас в Шатей.

Клод явно испугался:

– Как я объясню, что со мной двое в машине?

– Трое. Нам нужен Мишель, чтобы держать фонарик.

Существовал неизменный порядок: на месте посадки самолета четверо бойцов Сопротивления выстраивались с фонариками в руках, образуя гигантскую букву «L». Она указывала направление ветра и полосу посадки.

– Как я объясню все это полиции? – спросил Клод. – Врач не выезжает по срочному вызову с тремя пассажирами в машине.

Мишель перевернулся и сел.

– Клод, умоляю тебя. Сделай это для меня, ладно?

Мишелю было трудно отказать. Клод вздохнул:

– Когда?

Искра посмотрела на часы. Было почти одиннадцать.

– Сейчас.

Деревенька Шатей представляла собой несколько домов, сгрудившихся у пересечения дорог. Искра стояла на пастбище в полутора километрах от перекрестка и держала фонарик.

Самолетам «лисандр», которые использовала СОО, для приземления и взлета требовалось шестьсот метров. Земля под ногами была твердой и ровной. Пруд неподалеку был хорошим наземным ориентиром.

Ожидание самолета всегда было адом. Если он не прилетит, Искре предстояло провести в опасности еще целые сутки. Но агенты никогда не знали, появится самолет или нет. И не потому, что королевские ВВС были ненадежны. Пролететь сотни километров при лунном свете уже само по себе чудовищно сложно. Если луна скрывалась за облаками, это становилось невозможным.

За пару минут до полуночи Искра вполне отчетливо услышала стрекот одномоторного самолета – сначала слабый, потом явственный. Она начала сигналить фонариком, обозначив морзянкой букву «X».

Самолет сделал круг и круто пошел вниз. Коснулся земли, затормозил, снова развернулся по ветру и замер, готовый взлететь – пилот не выключал двигатель.

Искре хотелось обнять Мишеля, пожелать ему всего хорошего – и в то же время влепить пощечину и сказать, чтобы он держался подальше от других женщин. Возможно, было и к лучшему, что у нее не осталось времени ни на то, ни на другое. Махнув рукой, она вскарабкалась по металлической лесенке, открыла люк и забралась внутрь.

Пилот оглянулся. Искра подняла вверх большие пальцы – порядок. Самолетик резво побежал по земле, набрал скорость и взмыл в воздух.

День второй

Понедельник, 29 мая 1944 года

Дитер Франк ехал сквозь ночь в лазурной «испано-суизе». С ним был его молодой помощник, лейтенант Ганс Хессе. Вечером Дитер обнаружил на крутом изгибе правого крыла автомобиля четкий ряд пулевых отверстий – память о перестрелке на площади в Сент-Сесили. Двигатель, впрочем, не был задет, и он решил, что пробоины добавляют машине шика.

Лейтенант Хессе закрыл передние фары, но, когда с затемненных улиц Парижа они выехали на дорогу в Нормандию, снял чехлы. Машину они вели по очереди. Дитер клевал носом на переднем сиденье и пытался вообразить свое будущее. Отвоюют ли союзники Францию? Мысль о поражении Германии его угнетала. Ему было трудно представить размеренное существование в Кёльне с женой и детьми после волнующего Парижа и Стефани. Единственной счастливой развязкой для Дитера и Германии был бы успех армии Роммеля, которая сбросила бы союзников назад в море.

Еще до рассвета Хессе въехал в маленькую средневековую деревню Ларош-Гуйон на полпути между Парижем и Руаном. Миновав погруженные в тишину дома, они подъехали к контрольно-пропускному пункту у ворот старинного замка. Машина остановилась на просторном, мощенном булыжником дворе, и Дитер вошел в замок – штаб-квартиру Роммеля.

В приемной Дитера встретил адъютант фельдмаршала майор Вальтер Гедель, хладнокровный человек исключительного интеллекта. Накануне поздно вечером Дитер разговаривал с ним по телефону – изложил суть проблемы с гестапо и сказал, что хотел бы как можно скорее встретиться с Роммелем.

– Будьте здесь в четыре утра, – сказал Гедель.

Фельдмаршал неизменно начинал рабочий день в это время.

Гедель провел Дитера через приемную в кабинет Роммеля – большую комнату на первом этаже. Войдя, Дитер с завистью отметил бесценный гобелен на стене. За старинным столом сидел маленький мужчина с редеющими рыжеватыми волосами.

– Фельдмаршал, прибыл майор Франк, – доложил Гедель.

Роммель еще несколько секунд читал, затем поднял взгляд.

У него было лицо боксера – плоский нос, широкий подбородок, близко посаженные глаза. На этом лице читалась неприкрытая агрессивность, которая и сделала Роммеля легендарным полководцем.

– Садитесь, Франк, – бодро произнес он. – Каковы ваши соображения?

Дитер продумал ответ заранее:

– По вашему указанию я посещаю ключевые объекты, которые могут оказаться уязвимыми при атаке Сопротивления. Я также пытаюсь определить, в какой мере Сопротивление способно нам помешать в отпоре союзникам.

– Ваши выводы?

– Положение хуже, чем мы предполагали.

Роммель недовольно буркнул:

– Основания?

Дитер подробно рассказал о вчерашнем нападении в Сент-Сесили – незаурядное планирование, хорошее оружие, смелость бойцов.

– Этого я и опасался, – сказал Роммель. – Я могу остановить вторжение даже теми небольшими силами, которыми располагаю, но, если не будет связи, я проиграю.

– Думаю, мы сможем обернуть нападение на телефонный узел себе на пользу, – заметил Дитер.

Роммель криво усмехнулся:

– Господи, если б все мои офицеры рассуждали как вы. Продолжайте. Как вы это сделаете?

– Если я смогу лично допросить пленных, они, возможно, выведут меня на другие группы Сопротивления. Если повезет, мы их изрядно обескровим. К сожалению, гестапо не допускает меня к пленным.

– Кретины!

– Необходимо ваше вмешательство.

– Разумеется.

Роммель посмотрел на Геделя:

– Позвоните на авеню Фош. – Штаб-квартира гестапо во Франции находилась в Париже, в доме 84 по авеню Фош. – Скажите, что заключенных в Сент-Сесили сегодня будет допрашивать майор Франк, а не то им позвонят из Берхестгадена.

Роммель имел в виду замок Гитлера в Баварии.

– Будет сделано, – ответил Гедель.

– Франк, пожалуйста, держите меня в курсе, – произнес Роммель и вернулся к бумагам.

Искра приземлилась на аэродроме королевских ВВС в Темпефорде, в восьмидесяти километрах от Лондона. Молодая женщина-капрал ждала ее в мощном «ягуаре», чтобы доставить в столицу.

– Я вас отвезу прямо в Орчард-Корт. Начальству не терпится выслушать ваш отчет, – сообщила она.

Искра потерла глаза:

– Они что там, думают, мы вообще не спим?

Быстрая машина устремилась на юг. Забрезжил рассвет. Искра хотела получить еще один шанс атаковать замок, и не откладывая. Хорошо, что ее решили выслушать незамедлительно. У нее появилась возможность сразу предложить новый план.

Орчард-Корт представлял собой многоквартирный дом на Портмен-сквер. Искра вошла и направилась в квартиру, где размещалась СОО. При виде Перси Туэйта у нее поднялось настроение. Этот лысеющий пятидесятилетний мужчина с усами щеточкой был по-отечески к ней привязан.

– По лицу вижу, что все кончилось плохо, – сказал Перси.

Его сочувственный тон стал для Искры последней каплей.

Она разрыдалась. Перси обнял ее, она уткнулась лицом в его старый твидовый пиджак.

– Ну вот, рассопливилась, как девчонка. Прости.

– Если б все мужчины были такими девчонками, – ответил он дрогнувшим голосом.

Искра упала в просиженное кресло и стала смотреть, как Перси заваривает чай. Он мог и посочувствовать, и проявить жесткость. Он все выспросит о ее плане, но будет судить непредвзято.

Перси подал Искре чашку чая с молоком и сахаром.

– Утром еще одна встреча, время поджимает, – сообщил он.

Прихлебывая сладкий чай, Искра рассказала о том, что произошло в Сент-Сесили. Перси делал заметки.

– На основании сомнений Антуанетты в данных разведки я должна была отложить акцию и сообщить вам радиограммой, что у врага численное превосходство, – закончила она.

Перси грустно покачал головой:

– Откладывать было невозможно. До высадки остались считанные дни. Нужно было попытаться. Телефонный узел – чрезвычайно важный объект.

– Что ж, это немного утешает. – Искра была рада, что ей не придется считать, будто Альбер погиб из-за ее тактической ошибки.

– Как себя чувствует Мишель? – спросил Перси.

– Переживает, но идет на поправку.

Когда СОО вербовала Искру, она не сказала, что ее муж состоит в Сопротивлении. Если б они узнали, то, возможно, поручили бы ей другую работу. Но про Мишеля она и сама не знала. В мае 1940-го она навещала мать в Англии, а Мишель воевал во французской армии. Поражение Франции развело их по разным странам. К тому времени как Искра вернулась во Францию тайным агентом и узнала, какую роль играет в Сопротивлении ее муж, она была уже слишком полезна для СОО, чтобы увольнять ее из-за проблематичной возможности эмоционального срыва.

Перси встал:

– Тебе хорошо бы поспать.

– Не сейчас. Сначала я хочу знать, что мы намерены делать с телефонным узлом. Мы обязаны вывести его из строя.

– Что у тебя на уме?

Искра достала из сумочки пропуск Антуанетты:

– Вот способ получше. По этому пропуску в замок проходят уборщицы.

Перси изучил пропуск и похвалил Искру:

– Умница.

– Я хочу вернуться и на этот раз взять с собой целую группу. Мы проникнем в замок, выдав себя за уборщиц.

– То есть все уборщицы – женщины?

– Да. Мне нужна группа только из женщин.

– Где ты их найдешь? Фактически все подготовленные кадры уже во Франции.

– Получи разрешение на мой план, а женщин я найду. Возьму тех, кого отбраковала СОО, кто не смог пройти курс подготовки, кого угодно.

– Да – либо физически непригодных, либо не умеющих держать язык за зубами, либо теряющих самообладание при учебных прыжках с парашютом.

– Не важно, – пылко возразила Искра. – Сейчас решается все. Мы должны обрушить на врага все силы.

– Ты не смогла бы использовать женщин из французского Сопротивления?

– Слишком долго пришлось бы искать. И потом, на каждую женщину нужно иметь поддельный пропуск с фотографией. Там это трудно устроить, а здесь займет всего день.

– Ты права.

Искра ощутила прилив ликования. Перси собирался проталкивать ее план.

– Предположим, – продолжал он, – ты сможешь найти столько женщин, говорящих по-французски, сколько тебе нужно. Но сработает ли план? Разве немецкие охранники не знают уборщиц в лицо?

– Вероятно, не одни и те же женщины работают каждый день. У них должны быть выходные. Мужчины вообще никогда не замечают, кто за ними убирается.

– А француженки в замке? Ведь телефонистки – француженки? Не все французы любят Сопротивление. Видит бог, и в Британии полно дураков, которым нравится Гитлер.

Искра отрицательно покачала головой:

– Франция пережила четыре года нацистского режима. Телефонистки будут помалкивать.

– Дай-то бог. Знаешь, мне твой план нравится. Я доложу о нем шефу. Но думаю, он с ним не согласится. Кроме тебя, никто не сможет возглавить эту команду, а задание, с которого ты только что вернулась, должно быть твоим последним. Ты слишком много знаешь. Если тебя схватят, ты можешь сдать почти все сети Сопротивления в северной Франции.

– Знаю, – жестко сказала Искра. – Поэтому и ношу ампулу.

Генерал сэр Бернард Монтгомери, командующий 21-й группой армий, которая готовилась вторгнуться во Францию, устроил импровизированную штаб-квартиру в западном Лондоне – в школе, учеников которой эвакуировали в сельскую местность. Совещание проводилось в обычном классе, все сидели на жестких школьных скамьях.

Британцы находили это очень милым. Пол Чанселлор из Бостона, штат Массачусетс, находил это нелепым. Нет бы принести несколько стульев! Он в общем и целом любил британцев, но не тогда, когда те щеголяли эксцентричностью.

Пол работал в штабе Монтгомери. Многие думали, что из-за отца-генерала, – и были не правы. Пол отвечал за разведку, он был организатором – проверял, чтобы необходимые Монти донесения лежали у того на столе, разыскивал те, что запаздывали, устраивал встречи с нужными людьми.

Пол служил в Управлении стратегических служб, секретном американском агентстве. Ребенком Пол жил в Париже, где его отец был американским военным атташе. Полгода назад Пола ранили в перестрелке с гестапо в Марселе. Одна пуля почти напрочь снесла ему левое ухо, вторая же размозжила правую коленную чашечку, из-за чего, собственно, его и перевели на штабную работу.

Работа была несложной, если сравнить ее с жизнью в постоянной опасности и бегах на оккупированной территории, но совсем не скучной. Штаб планировал высадку на французское побережье, и Пол был в числе нескольких сотен людей в мире, которые знали точную дату. На самом деле возможных дат было три, и они зависели от приливов и отливов, течений и лунных фаз. Флот мог отплыть в понедельник пятого июня либо же в следующие вторник и среду. Последнее слово оставалось за погодой.

Этим утром в десять часов Пол созвал пятнадцатиминутное совещание по французскому Сопротивлению. Идея принадлежала Монти. Он был в высшей степени педантичным человеком и считал, что победы даются лишь тем, кто вступает в сражение, надлежащим образом все подготовив.

Без пяти минут десять в класс вошел Саймон Фортескью, высокий мужчина в костюме в тонкую полоску. Он был одним из начальников в МИ-6. Следом вошел Джон Грейвз, нервного вида служащий Министерства экономической войны, которое курировало СОО.

Чуть позже появился сам Монти – невысокий лысеющий мужчина с острым носом. Ему было пятьдесят шесть, но выглядел он старше. Генерал сразу приступил к делу:

– В предстоящем сражении первые минуты будут самыми опасными. Мы повиснем, вцепившись кончиками пальцев в край скалы. Врагу останется всего лишь наступить на них кованым сапогом.

Так просто, подумал Перси. «Оверлорд» была самой масштабной военной операцией в истории человечества – тысячи кораблей, сотни тысяч людей, миллионы долларов, десятки миллионов патронов. Будущее всего мира зависело от ее исхода. И эта мощная сила могла быть так легко повержена, если в первые несколько часов дела пойдут не по плану.

– Все, что сможет задержать подход сил противника, жизненно важно, – закончил Монти и посмотрел на Грейвза.

– Значит, так. У СОО во Франции более ста агентов, и под их началом, понятно, тысячи бойцов французского Сопротивления, – начал Грейвз. – За последние недели мы сбросили им сотни тонн оружия, боеприпасов и взрывчатки…

– Каких результатов от них ждать? – прервал его Монти.

Грейвз замешкался, и тут же встрял Фортескью:

– СОО работает весьма неровно. Взять хотя бы вчерашний провал – группа Сопротивления под командованием сотрудника СОО неудачно атаковала телефонный узел в Сент-Сесили.

– Кто руководил операцией?

– Майор Кларэ. – Фортескью сделал паузу. – Женщина.

Пол слышал о Фелисити Кларэ. Она была своего рода легендой в узком кругу посвященных в секреты тайной войны союзников. Будучи агентом во Франции, она продержалась дольше всех. Ее кодовое имя было Пантера. Говорили, что она красотка с каменным сердцем. На ее счету была не одна человеческая жизнь.

– Что там случилось? – спросил Монти.

– Плохой план, неопытный командир, недостаточно дисциплинированные бойцы – все сыграло свою роль, – ответил Фортескью.

– Вы, пожалуй, не совсем справедливы, – слабо возразил Грейвз.

– Мы здесь не для того, чтобы играть в справедливость, – прорычал Монти и встал. – Считаю, мы узнали достаточно.

– Но что делать с телефонным узлом? – спросил Грейвз. – У СОО есть новый план…

– Бомбить, – ответил Монти.

– Уже пробовали, – заметил Грейвз.

– Бомбите снова, – отрезал Монти и вышел.

Вышли все. В коридоре дожидались двое – мужчина лет пятидесяти в твидовом пиджаке и невысокая блондинка в поношенном синем пальто поверх выцветшего хлопчатобумажного платья. Женщина повязала ярко-желтый шарф на манер, который Полу показался чисто французским. Фортескью поспешил пройти мимо, но Грейвз остановился.

– Они вас завернули, – сообщил он. – Собираются снова бомбить.

Пол догадался, что женщина была той самой Пантерой, и посмотрел на нее с интересом. Невысокая, стройная, с коротко подстриженными вьющимися волосами и довольно красивыми зелеными глазами.

Она с негодованием заметила:

– Нет смысла бомбить замок. Подвал укреплен. Господи, ну почему они приняли такое решение?

– Возможно, вам следует спросить этого джентльмена, – посоветовал Грейвз, поворачиваясь к Полу. – Майор Чанселлор, познакомьтесь – майор Кларэ и полковник Туэйт.

Пойманный врасплох, Пол ответил с бестактной прямотой:

– Не вижу, чего тут особо объяснять. Вы провалили задание, и вам не дали второй попытки.

Женщина свирепо на него посмотрела – она была на голову ниже его – и с яростью в голосе спросила:

– Провалили? Черт побери, что вы хотите сказать?

– Может, генерала Монтгомери неправильно информировали, но разве вы, майор, не первый раз руководили операцией такого рода?

– Вам так сказали? Что у меня не хватило опыта?

Она была очень красива, теперь Пол это увидел. Ее глаза расширились от гнева, а щеки раскраснелись. Но она была очень груба, и он решил выдать ей по полной программе:

– Это и в придачу плохое планирование…

– Самодовольная свинья!

Пол невольно отступил назад. Женщины никогда с ним так не разговаривали. Тут в разговор вступил полковник Туэйт:

– Успокойся, Искра. – Обернувшись к Полу, он сказал: – Позвольте высказать предположение. Эту картину вам нарисовал Саймон Фортескью из МИ-6, не так ли?

– Верно, – холодно ответил Пол.

– А он не упомянул, что план атаки был разработан на основе его разведданных?

– Кажется, нет.

– Я так и думал, – кивнул Туэйт. – Спасибо, майор. Не стану вас больше задерживать.

Правильно ли решил Монти, приказав бомбить узел, вместо того чтобы предоставить СОО еще один шанс? Пол не был уверен. Он решил кое-что уточнить.

Дитер сказал Роммелю, что, допросив пленных, он, возможно, сумеет перед вторжением ослабить Сопротивление. К сожалению, сами по себе допросы еще ничего не гарантировали. Умные пленные могли солгать, а проверить их слова не было возможности. Некоторые изобретали хитрые способы самоубийства, не дожидаясь пыток. Хуже всего было то, что союзники могли напичкать их ложными сведениями, и, в конце концов ломаясь под пытками, пленные выдавали дезинформацию.

Лазурная «испано-суиза» остановилась у замка. Рабочие вставляли стекла в разбитые окна. В расписанном зале телефонистки бормотали в микрофоны. Дитер в сопровождении Ганса Хессе спустился по лестнице в укрепленный подвал и прошел в центр допросов.

В первой комнате за столом сидел Вилли Вебер.

– Хайль Гитлер! – рявкнул Дитер и вздернул руку, заставив гестаповца встать. – Где заключенные?

У Вебера забегали глаза:

– Двое в камере.

Дитер прищурился:

– А третий?

Вебер кивнул в сторону внутренней комнаты:

– На допросе.

Дитер открыл дверь. Там стоял сержант гестапо. Низенький и толстый, с мясистым лицом и коротко подстриженными волосами, он обливался потом и тяжело дышал, как будто делал энергичные упражнения. Он держал деревянную дубинку и смотрел на привязанную к столбу пленницу.

Опасения Дитера подтвердились. Допрашивали Женевьеву, девушку, которая прятала под пальто пистолет-пулемет «стен». Она была раздета, лицо ее было разбито, одна рука, явно вывихнутая, висела под неестественным углом. Дитер начальственным тоном обратился к сержанту:

– Я майор Франк. Ваше имя?

– Бекер в вашем распоряжении, господин майор, – почтительно доложил сержант.

– Что она вам рассказала?

Сержант смутился:

– Ничего.

Дитер кивнул, сдерживая бешенство. Этого он и ожидал. Вебер с вызывающим видом стоял в дверях.

– Тебе ясно сказали, что допрашивать буду я?

– Нам было приказано разрешить тебе допуск, – самодовольно возразил Вебер, – но никто не запрещал самостоятельно допрашивать пленных.

– Ты доволен полученными результатами?

Вебер промолчал.

– Проводи меня к двум другим, – приказал Дитер.

Вебер повел его по коридору и остановился у двери с глазком. Дитер посмотрел в глазок.

Он увидел пустую комнату с грязным полом. Кроме ведра в углу, в ней ничего не было. На полу, уставившись в пространство, сидели двое мужчин. Дитер видел их накануне. Того, что постарше, звали Гастоном, он устроил взрыв. Рана у него на голове была перевязана широким бинтом. У второго, молодого Бертрана, видимых телесных повреждений не было.

Дитер немного понаблюдал за ними, чтобы не торопясь все продумать. Он не мог жертвовать еще одним пленным. Дитер предвидел, что мальчишка испугается, но сможет долго выдерживать боль. Второй был слишком стар для серьезной пытки – он мог умереть до того, как расколется, но старик, должно быть, человек мягкий.

У Дитера начал складываться план относительно этих двух. Он вернулся в комнату для допросов и распорядился:

– Сержант Бекер, отвяжите женщину и поместите в камеру к мужчинам.

Бекер вынес из пыточной истерзанное тело Женевьевы.

– Убедитесь, что старик хорошо ее разглядел, а потом приведите его сюда.

Бекер вышел и вскоре вернулся с Гастоном. Дитер жестом предложил ему присесть и положил перед ним сигареты со спичками. Гастон закурил. У него тряслись руки.

Дитер заговорил по-французски, дружелюбным тоном:

– Я собираюсь задать вам несколько вопросов.

– Я ничего не знаю, – заявил Гастон.

– А я думаю, знаете. Вам за шестьдесят. Вероятно, вы прожили всю жизнь в Реймсе или поблизости.

Гастон не стал отрицать. Дитер продолжил:

– Я понимаю, что участники Сопротивления используют клички и сообщают друг другу минимум информации о себе, но вы знаете большинство из них не один десяток лет.

Гастон отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с Дитером, подтверждая, таким образом, правоту последнего.

– Я хочу, чтобы вы поняли – все зависит только от вас. Боль или облегчение, смертный приговор или его отсрочка – выбор за вами.

– Я ничего не могу вам сказать, – почти шепотом произнес Гастон.

Дитер пожал плечами. Что ж, пришло время жестких методов. Он приказал Бекеру по-немецки:

– Пойдите в камеру. Пусть мальчишка разденется догола. Приведите его и привяжите к столбу в соседней комнате.

Дитер повернулся к Гастону:

– Сейчас вы назовете фамилии и клички всех известных вам участников Сопротивления.

Гастон отрицательно покачал головой. Через минуту Бекер вернулся с Бертраном. Гастон увидел, как голого юношу завели в пыточную. Дитер встал.

– Присмотри за стариком, – попросил он сидевшего в углу лейтенанта Хессе, а сам проследовал за Бекером.

Он специально оставил дверь приоткрытой, чтобы Гастон все слышал.

Бекер привязал Бертрана к столбу и ударил его в живот. Тот застонал.

– Нет, нет и нет, – остановил его Дитер.

Как он и ожидал, у Бекера был совершенно ненаучный подход.

– Сначала нужно сделать так, чтобы он ничего не видел.

Дитер достал из кармана большой хлопчатобумажный платок и завязал Бертрану глаза.

– Таким образом, каждый удар приходит неожиданно, а паузы между ударами превращаются в мучительное ожидание.

Бекер поднял деревянную дубинку и ударил жертву по голове. Раздался громкий треск, Бертран закричал от боли.

– Нет, нет, – снова вмешался Дитер. – Никогда не бейте по голове. Так можно сломать челюсть, и объект не сможет говорить. Хуже того, можно повредить мозг, и тогда все сказанное ничего не будет стоить.

Взяв у Бекера дубинку, Дитер дал ему взамен стальной прут.

– Теперь запомните: наша цель – причинить нестерпимые мучения, не ставя под угрозу жизнь допрашиваемого и его способность сообщить то, что нам нужно.

На лице у Бекера появилось хитрое выражение. Тщательно выбрав цель, он ударил Бертрана по локтю. Парень взвыл от боли, Дитер узнал этот крик.

– Пожалуйста, не надо, – взмолился Бертран.

Дитер вернулся в смежную комнату. Гастон сидел на том же месте, но это был уже другой человек. Сгорбившись, он спрятал лицо в ладони, рыдал и молился. Дитер опустился перед ним на корточки и тихо сказал:

– Только вы можете это остановить.

– Пожалуйста, прекратите, – простонал Гастон.

– Вы ответите на мои вопросы?

Гастон молчал. Бертран снова взвыл.

– Да! – выкрикнул Гастон. – Да, да. Если вы прекратите, я расскажу вам все!

Дитер по-немецки приказал:

– Сержант Бекер, пока хватит.

– Слушаюсь, майор, – в голосе Бекера звучало разочарование.

Дитер перешел на французский:

– Что ж, Гастон, давайте начнем с командира сети. Фамилия и кличка. Кто он?

– Мишель Кларэ. Кличка – Моне.

Первое имя давалось труднее всего, остальные следовали без усилий.

Искра жила в мансарде большого старого дома в Бейсуотере. Там было мало ее вещей – фотография Мишеля, играющего на гитаре, книжная полка с книгами Флобера и Мольера на французском и акварельный пейзаж Ниццы, который она нарисовала в пятнадцать лет. Два ящика небольшого комода занимала одежда, третий – оружие и боеприпасы.

Раздевшись, Искра улеглась в постель и попыталась полистать журнал, но ее мысли упорно возвращались к проваленному заданию. Она опасалась, что, кроме проигранного боя, возможно, теряет и мужа. Искра гадала, существует ли закономерность, по которой неумение командовать оборачивается неумением сохранить семью. Быть может, в самой ее натуре кроется некий изъян.

В конце концов Искра забылась беспокойным сном. Ее разбудил громкий стук в дверь.

– Искра! К телефону!

Голос принадлежал одной из соседок с нижнего этажа. Искра накинула халат и сбежала в холл к телефону. Звонил Перси Туэйт.

– Ты можешь сейчас приехать в Орчард-Корт? Мне нужно, чтобы ты кое-кого проинструктировала.

Искра всегда была рада слышать голос Перси.

– Буду через несколько минут.

Перси ждал ее в квартире.

– Я нашел радиста на замену Альберу. Опыта не имеет, но обучение прошел. Завтра отправляю его в Реймс. От Мишеля сегодня ничего не было. Мне нужно знать, что осталось от сети «Болингер».

– Зачем?

– Если остались Мишель и еще два-три человека, я не могу руководить ими без связи.

Искра пожала плечами:

– Конечно, я проинструктирую радиста.

– Как вообще Мишель? Я не о ранении.

– Хорошо. – Искра помолчала. Она не могла обмануть Перси, он слишком хорошо ее знал. – У него любовница, – призналась она и вздохнула.

– Этого я и боялся.

– Уж и не знаю, осталось ли что-нибудь от моего брака, – горько заметила Искра.

– Мне очень жаль.

Искра встала. Она была благодарна Перси за нежное сочувствие, но оно настраивало ее на неуместный сейчас сентиментальный лад.

– Займусь-ка лучше инструктажем нового радиста.

– Его кодовое имя Геликоптер. Он тебя ждет не дождется.

Искра нахмурилась:

– Ждет? Почему?

Перси иронично улыбнулся:

– Ступай, сама узнаешь.

Секретарь Перси направил ее в другую комнату. У двери Искра остановилась. Вот как оно бывает, сказала она себе, – берешь себя в руки и продолжаешь работать, надеясь, что в конце концов все забудешь.

Геликоптер оказался юношей лет двадцати двух в твидовом костюме. От него за километр разило англичанином. К счастью, перед посадкой в самолет его снабдят одеждой, которая во Франции не будет бросаться в глаза.

Искра представилась.

– Вообще-то мы уже встречались, – сказал молодой человек. – Вы учились в Оксфорде с моим братом Чарлзом. Однажды вы приезжали к нам домой в Глостершир.

– Чарли Стэндиш, ну как же!

Искра вспомнила другого паренька в твидовом костюме, выходные в загородном доме еще в тридцатых годах и семью, где были симпатичный отец-англичанин и шикарная мать-француженка. У Чарли был младший брат Брайен, неуклюжий подросток в шортах по колено, который очень радовался своему новому фотоаппарату. Они тогда немного пообщались, и он слегка ею увлекся.

– Как Чарли? Я не видела его с окончания университета.

– Вообще-то Чарли погиб. – Брайен неожиданно сник. – В сорок первом. Убит в п-п-проклятой пустыне.

Искра испугалась, что он расплачется. Она взяла его ладонь в свои.

– Брайен, мне ужасно жаль.

– Я вас с тех пор один раз видел. Вы читали лекцию моей группе в СОО. Мне не удалось после этого поговорить с вами.

– Надеюсь, лекция была полезной.

– Вы говорили о предателях внутри Сопротивления и о том, как с ними поступать. «Очень просто, – сказали вы. – Приставить дуло к затылку подонка и дважды нажать на спуск». Вообще-то вы нас всех до смерти напугали.

В его взгляде светилось что-то вроде благоговения, и Искра начала понимать, на что намекал Перси. Брайен, похоже, все еще был ею увлечен.

– Что ж, приступим. Вы знаете, что вам предстоит войти в контакт с сетью Сопротивления, которая большей частью уничтожена.

– Да. Я должен выяснить, сколько человек в ней осталось и на что они способны, если вообще на что-то способны.

– В Реймсе вы вступите в контакт с женщиной, ее кодовое имя – Горожанка. Каждый день в три часа дня она приходит молиться в крипту кафедрального собора. На ней будут непарные туфли, одна коричневая, другая черная. Вы ей скажете: «Помолитесь за меня». Она ответит: «Я молюсь о мире». Это пароль.

Брайен повторил пароль.

– Легко запомнить.

– Она отведет вас к себе домой, а затем свяжет с командиром сети «Болингер», его кодовое имя – Моне. Не сообщайте ни настоящего имени, ни адреса Горожанки другим членам сети, когда встретитесь с ними. Им лучше не знать. – Искра сама завербовала Горожанку, Мишель и тот с ней не встречался. – У вас есть ко мне вопросы?

– Наверняка надо бы о многом спросить, но ничего не приходит в голову.

– Тогда – удачи. – Искра встала. – Оставайтесь в живых, Брайен.

Она вернулась в кабинет Перси.

– Проинструктировала? – спросил он.

– Да, но он не идеальный тайный агент.

Перси пожал плечами:

– Он смел, говорит по-французски, как парижанин, и хорошо стреляет.

Перси встал и направился к двери:

– Пока я его провожаю, просмотри снимки этих мерзавцев. – Он показал на стопку книг и разложенные на столе фотографии. – Тут все снимки немецких офицеров, которыми располагает МИ-6. Если среди них окажется фото мужчины, которого ты видела на площади в Сент-Сесили, мне было бы интересно узнать его имя.

Перси вышел. Искра взяла одну из книг. Это оказался ежегодник выпускников военной академии – около двухсот размером с почтовую марку фотографий цветущих молодых мужчин. На столе лежали еще с десяток таких же альбомов и несколько сотен отдельных фотографий.

Мужчина на площади выглядел под сорок. Он должен был окончить академию приблизительно двадцати двух лет, то есть примерно в 1926 году. Все альбомы были выпущены позже.

Искра занялась отдельными снимками. Она припомнила, что мужчина был довольно высоким и хорошо одетым брюнетом с густыми волосами. Темные глаза, прямой нос, квадратный подбородок – прямо киноактер.

Она быстро просматривала фотографии, вглядываясь в каждого брюнета. Ни один не был так красив, как тот, на площади. Она уже отложила снимок мужчины в форме полицейского, но снова к нему вернулась. Тщательно рассмотрев фотографию, она решила, что это он. Искра перевернула снимок. С обратной стороны был прикреплен листок с машинописным текстом:

ФРАНК, Дитер Вольфганг. Род. в Кёльне 3 июня 1904; обр. Берлинский университет им. Гумбольдта, Полицейская академия в Кёльне; жен. 1930 на Вальтрауд Леве, 1 сын, 1 дочь; Суперинтендент, Отдел расследования уголовных преступлений кёльнской полиции, до 1940. Майор, Отдел разведки, Экспедиц. корпус в Африке, до???

Гордость разведсостава Роммеля, характеризуется как безжалостный мастер допроса с применением пытки.

Искра содрогнулась. Опытный полицейский следователь, подавшийся в военную разведку, был страшным противником. Вернулся Перси. Искра вручила ему фотографию:

– Этот.

– Дитер Франк! Мы о нем наслышаны. Интересно!

В дверь постучали, заглянул секретарь Перси.

– Полковник Туэйт, к вам тут какой-то майор Чанселлор.

Перси взглянул на Искру. Она помнила зазнайку майора, который так грубо обошелся с ней в штаб-квартире Монти.

– Господи, опять он. Что ему надо?

– Пригласите его, – сказал Перси.

Пол Чанселлор вошел, прихрамывая. Утром Искра не заметила его хромоты. У него было приятное американское лицо – крупный нос, выступающий подбородок. Если он когда-то и мог сойти за красавца, то теперь левое ухо, вернее, то, что от него осталось, лишило его этой возможности.

– Добрый вечер, полковник. Здравствуйте, майор.

– Присаживайтесь. С чем пожаловали?

Чанселлор уселся на стул и снял фуражку.

– Рад, что застал вас обоих. Я весь день думал о нашем утреннем разговоре. – Он смущенно улыбнулся. – Должен признаться, половину времени я сочинял остроумные реплики, которые мог бы выдать, если бы вовремя сориентировался.

Искра не смогла удержаться от улыбки. Она занималась тем же самым.

Чанселлор продолжал:

– Полковник, вы намекнули, что МИ-6 могла не сообщить всей правды о нападении на телефонный узел. Вот я и послал за вашим донесением. Прочитав его, я понял, что основной причиной поражения были неверные разведданные.

– Предоставленные МИ-6! – с возмущением уточнила Искра.

– Да, – согласился Чанселлор. – Я также ознакомился с вашим планом, майор Кларэ. Рискованно, но может получиться.

Означало ли это, что решение будет пересмотрено? Искра не осмеливалась спросить. Перси пристально посмотрел на Чанселлора:

– Так что вы намерены предпринять?

– Я сказал Монти, что мы совершили ошибку. – Он скорчил гримасу. – Переубеждать генералов ох как трудно. Но он дал добро на ваш план.

– Слава богу! – Искра вскочила. – Еще один шанс!

– Отлично! – сказал Перси.

Чанселлор предупреждающе поднял руку:

– Есть два условия. Первое может вам не понравиться. Монти поручил мне руководить операцией.

– Вам? – вскрикнула Искра.

– Жаль, что эта новость вас, кажется, огорчила. Но Монти на меня полагается, даже если вы с ним и не согласны.

– А второе условие? – спросила Искра.

– Жесткие сроки. Я не могу сказать, когда состоится высадка, но, если вы не выполните задание к полуночи следующего понедельника, будет, вероятно, уже слишком поздно. У нас ровно одна неделя.

День третий

Вторник, 30 мая 1944 года

На рассвете Искра выехала из Лондона на мотоцикле. Дороги были пустынными, и она гнала что есть мочи.

Накануне она допоздна просидела с Перси и Полом. Они пили чай и разрабатывали план операции. Решили, что в группе должно быть шесть женщин, поскольку в смене всегда работали именно столько уборщиц. Одна должна быть специалистом по взрывному делу, одна – инженером по связи, чтобы точно указать, где поместить заряды. Еще Искре хотелось иметь в команде одного меткого стрелка и двух надежных бойцов. Вместе с ней получалось как раз шесть человек.

На поиски у Искры был один день. Группе требовалась как минимум двухдневная подготовка. Их должны были сбросить на парашютах неподалеку от Реймса в ночь с пятницы на субботу, а вечером в субботу или воскресенье они проникнут в замок. Один день оставили на всякий случай в запасе.

Искра ехала по направлению к Кентербери. Когда она прибыла в Самерсхолм, загородный дом баронов Колфилдов, не было еще и шести утра. Искра знала, что сам барон Уильям находится в Италии, где в составе 8-й армии с боями пробивается к Риму. Из всей семьи в доме теперь жила только его сестра, Диана Колфилд. Просторный особняк был отдан под санаторий для долечивания раненых, владельцы же довольствовались скромным углом.

Искра оставила мотоцикл на посыпанном гравием дворе рядом с санитарной каретой и джипами.

В холле суетились нянечки, разнося солдатам чай. Искра спросила, где найти экономку, миссис Райли. Ее направили в крыло для прислуги. Экономку она застала на кухне.

– Привет, ма, – поздоровалась Искра.

Мать крепко ее обняла со словами:

– Никогда не знаю, жива ты или нет, пока не увижу. Сейчас приготовлю тебе что-нибудь на завтрак.

Искра выросла в этом доме. Играла в комнате для слуг, носилась без присмотра по лесу, ходила в деревенскую школу. Она была на особом положении. Большинству женщин, окажись они на месте ее матери, отказали бы от места после рождения ребенка, но матери Искры разрешили остаться. Старый лорд боялся лишиться такой отличной экономки. Отец Искры служил дворецким, но умер, когда девочке было шесть лет. Каждый февраль Искра и ее мать отправлялись с семьей барона на виллу в Ницце. Там Искра и выучила французский.

Старый барон, отец Уильяма и Дианы, поощрял стремление Искры к образованию и даже платил за школу. Он был очень горд, когда Искра добилась стипендии для учебы в Оксфорде. Старик умер вскоре после начала войны, и Искра по-настоящему о нем горевала.

– Хватит и тоста, ма, – сказала она.

Мать оставила ее слова без внимания и принялась жарить бекон.

– Ну, ты, я вижу, в порядке. Как там красавчик муж?

– Мишель жив.

Искра села за стол.

– Жив? Но, видимо, с ним что-то не так? Он ранен?

– Пулей в задницу. Это не смертельно.

– Значит, ты с ним виделась.

– Ма, прекрати! Мне не положено об этом говорить.

– Конечно, конечно. Значит, ты снова там побывала.

Искра не переставала дивиться безошибочной интуиции матери.

– Я не могу рассказывать.

– Разве ты не отслужила свое?

– Мы еще не выиграли войну, так что – нет, не отслужила.

Мать поставила перед Искрой тарелку яичницы с беконом.

Вероятно, этот завтрак поглотил весь ее недельный паек, но Искра подавила готовые сорваться с губ возражения. Проще было принять угощение с благодарностью.

– Спасибо, ма. Ты меня балуешь.

– Тебе, ясное дело, непременно нужно выиграть войну самолично, – с любовью поддела Искру миссис Райли, когда та принялась жадно уплетать яичницу. – Ты с детства была такой – слишком независимой.

– Не знаю почему. За мной всегда приглядывали.

– Я учила тебя самостоятельности, ведь ты росла без отца. Всякий раз, как ты просила что-то для тебя сделать – закрепить там цепь на велосипеде или пришить пуговицу, я говорила: «Сперва попробуй сама, не получится – помогу».

– Много раз мне помогал Марк.

Марк был братом Искры, годом старше. Он работал в театре помощником режиссера и жил с актером по имени Стив. Мать давно знала, что Марк «не из тех, что женятся», как она это называла.

Миссис Райли забрала у Искры пустую тарелку, чтобы помыть. Искра встала из-за стола.

– Хорошо было с тобой повидаться, – улыбнулась мать. – Я за тебя волнуюсь.

– У меня тут осталось еще одно дело – нужно поговорить с Дианой.

– Надеюсь, ты не надумала взять ее с собой во Францию?

– Ма, ни слова! Разве кто говорил о вылазке во Францию?

– Да тебя убьют по ее вине. Она не знает, что такое дисциплина, и откуда ей знать? Ее не так воспитали. Будешь дурой, если станешь на нее полагаться. Она была на нескольких военных работах, так ее отовсюду уволили.

– Да знаю я, знаю, – раздраженно ответила Искра. Но Диана метко стреляла, а у Искры не было времени привередничать. – Где она?

– В лесу. Спозаранку ушла стрелять кроликов.

Искра пересекла огород и задами вышла в лес. Пройдя с полкилометра, Искра услышала звук выстрела. Она остановилась, прислушалась и позвала:

– Диана!

– Здесь я, а вот какой болван там орет?

Она нашла Диану на поляне. Та сидела, привалившись спиной к дубу, и курила. На коленях у нее лежал дробовик, рядом валялись пять или шесть убитых кроликов.

– А, это ты! Всех кроликов мне распугала.

– Кролики завтра вернутся.

Искра внимательно посмотрела на подругу детства. Диана походила на хорошенького мальчишку – коротко подстриженные темные волосы, нос в веснушках. На ней была охотничья куртка и вельветовые штаны.

– Как поживаешь, Диана?

– Все надоело. В себя не верю. Подавлена. В остальном – хорошо.

– Почему? – спросила Искра, присаживаясь рядом.

– Гнию в английском захолустье, а брат тем временем завоевывает Италию. Но никто не дает мне настоящей работы.

– Вот тут я, глядишь, и сумею тебе помочь. Хотя ты, может, и не согласишься. Я приехала предложить тебе кое-что трудное и опасное.

– Искра, дорогая, только не говори, что ты связалась с рыцарями плаща и кинжала.

– Мне дали майора не за то, что я возила генералов.

– Бог мой! – поразилась Диана.

– Ну, так хочешь заняться делом, из-за которого очень даже рискуешь отправиться на тот свет?

– Конечно.

Диана так загорелась, что Искра решила додавить до конца.

– Есть тут, правда, одно условие, тебе оно может показаться хуже всякой опасности. Ты дочка барона, а я – экономки. Но командовать буду я. Тебе придется мне подчиняться.

– Слушаюсь, сэр!

– Тебе не надо будет называть меня «сэр» или «мэм», но дисциплина у нас железная. В моей работе неисполнение приказов чревато гибелью.

– Дорогая, это потрясающе! Но я, конечно, все понимаю.

Искра вовсе не была в этом уверена, но она сделала все, что могла. Достав из куртки блокнот, Искра написала адрес.

– Собери вещей на три дня. Приедешь сегодня по этому адресу. На рассвете начинается подготовка.

– Скажи мне одну вещь. – Диана со смущенным видом поднялась на ноги. – Почему ты выбрала меня?

Искра посмотрела на кроличьи тушки и подняла глаза на Диану:

– Ты умеешь убивать. А мне это пригодится.

В номере люкс реймского отеля «Франкфорт» Дитер проспал до десяти утра. Он встал с больной головой, но в остальном чувствовал себя хорошо. Допрос Гастона вывел его на след. Некая Горожанка, проживающая в Реймсе на улице Дюбуа, и ее дом могли открыть для него путь в самое сердце Сопротивления.

Дитер принял три таблетки аспирина и позвонил лейтенанту Хессе:

– Доброе утро, Ганс. Хорошо спалось?

– Да, спасибо, майор. Я ходил в ратушу проверить адрес на улице Дюбуа. Дом принадлежит проживающей в нем мадемуазель Жанне Лема. Я также проехал мимо дома – посмотреть, что и как. Место, похоже, тихое.

– Будь готов выехать через полчаса. Кстати, Ганс, – отлично сработано.

Дитер повесил трубку. Он задавался вопросом, что за женщина эта мадемуазель Лема. Гастон сказал, что никто из сети «Болингер» не знает ее в лицо, и Дитер ему поверил. Дом был надежно законспирирован. Прибывающие агенты знали только, где встретиться с этой женщиной.

Дитер вернулся в спальню. Стефани сидела в постели. Она выглядела соблазнительно, но он подавил желание заняться с ней любовью.

– Не сделаешь для меня одну вещь? – попросил он.

– Для тебя – все, что угодно.

– Будь со мной, когда я займусь арестом одной женщины из Сопротивления.

На лице Стефани не дрогнул ни один мускул.

– Хорошо, – спокойно сказала она.

– Спасибо, – поблагодарил он и снова пошел в гостиную, откуда позвонил в замок Вилли Веберу.

Возможно, мадемуазель Лема будет одна, а возможно, дом кишит агентами союзников. На всякий случай Дитеру требовалась подмога.

– Я собираюсь сделать налет на дом Сопротивления, – сказал он Веберу, когда тот взял трубку. – Может, мне понадобятся несколько твоих бойцов. Не пришлешь машину и четырех человек к отелю «Франкфорт»?

Вебер и сам хотел, чтобы его люди приняли участие в операции. Тогда бы он мог поставить себе в заслугу ее успешный исход.

Дитер надел темно-серый шерстяной костюм. Автоматический пистолет «Вальтер П38» висел у него под мышкой, спрятанный под пиджаком.

Ганс Хессе ждал в «испано-суизе». За ней стоял черный «ситроен» с передним приводом. В машине находились четыре гестаповца в штатском. Майор Вебер сидел рядом с водителем. На Вебере был зеленый твидовый костюм, в котором он напоминал собравшегося в церковь фермера.

– Следуйте за мной, – сказал ему Дитер. – Когда подъедем, прошу оставаться в машине, пока не позову.

– Где, черт возьми, ты раздобыл такую машину? – спросил Вебер.

– Взятка от одного еврея. Я помог ему удрать в Америку.

Вебер недоверчиво хмыкнул, но на самом деле Дитер сказал ему правду.

С такими, как Вебер, бравада была лучшей тактикой. Попытайся, например, Дитер скрыть Стефани, Вебер заподозрил бы в ней еврейскую кровь и стал бы наводить справки. Но поскольку Дитер выставлял ее на всеобщее обозрение, такая мысль не приходила Веберу в голову.

Дюбуа оказалась симпатичной, окаймленной деревьями улицей на окраине города. Ганс остановился у высокого дома в самом ее конце.

– Выйдешь, если я тебе махну, – сказал Дитер Стефани, выбираясь из «испано-суизы».

«Ситроен» Вебера остановился сзади, и гестаповцы остались сидеть, как им было велено.

Дитер заглянул в примыкающий к дому двор. Там стоял гараж и был небольшой сад с подстриженной живой изгородью и прямоугольными клумбами. Хозяйка была аккуратисткой.

Дверь открыла женщина лет шестидесяти в платье из хлопчатобумажной материи синего цвета в мелкий белый цветочек. Ее седые волосы были стянуты на затылке и закреплены черепаховой заколкой.

– Доброе утро, мсье, – вежливо поздоровалась она.

Дитер улыбнулся. Воспитана безукоризненно. Он уже понял, какую для нее выберет пытку.

– Доброе утро… Мадемуазель Лема?

Она уловила легкий немецкий акцент, в глазах у нее появился страх.

– Чем могу служить? – спросила она с дрожью в голосе.

– В доме кто-нибудь есть, мадемуазель?

– Нет. Я одна.

Дитер обернулся и махнул Стефани.

– К нам присоединится моя коллега. Мне нужно задать вам пару вопросов. Можно войти?

– Прошу.

Гостиная была обставлена полированной мебелью из темного дерева. Дитер опустился на обитый плюшем диванчик, Стефани устроилась рядом, а мадемуазель Лема села напротив на стул с прямой спинкой. Полновата, отметил Дитер. Грешит чревоугодием.

На низеньком столике стояла шкатулка для сигарет. Дитер откинул крышку – шкатулка была полна.

– Не стесняйтесь, закуривайте, – предложил он.

– Я не курю, – отказалась мадемуазель Лема с несколько оскорбленным видом.

– В таком случае для кого вы их держите?

– Для знакомых… соседей… – замялась она.

– И британских шпионов.

– Смешно.

Дитер наградил ее своей самой обаятельной улыбкой:

– Я не намерен играть с вами в кошки-мышки и надеюсь, у вас хватит ума мне не врать.

– Ничего я вам не скажу, – заявила она.

Дитер был доволен. Она уже перестала делать вид, будто не понимает, о чем идет речь. Можно сказать, призналась. Он поднялся.

– Прошу вас пройти со мной.

– Хорошо. Может быть, позволите надеть шляпку?

– Разумеется. – Он кивнул Стефани: – Пожалуйста, проводи мадемуазель. Проследи, чтобы она не звонила и ничего не писала.

Дитер не хотел, чтобы она успела кому-нибудь сообщить об аресте.

Он подождал в прихожей. Мадемуазель Лема появилась в легком пальто, шляпке и с желтовато-коричневой сумочкой в руках. Все трое вышли в парадную дверь.

«Ситроен» с гестаповцами следовал за машиной Дитера до Сент-Сесили. На стоянке у замка Дитер сказал Веберу:

– Я отведу ее наверх в рабочую комнату.

– Зачем? В подвале полно камер.

– Увидишь – поймешь.

Дитер отвел пленницу на второй этаж, где размещались службы гестапо. Он нарочно выбрал самую оживленную комнату, которую делили машбюро и почтовое отделение. В ней работали молодые люди и девушки в безукоризненно чистых рубашках и галстуках. Оставив мадемуазель Лема в коридоре, он прикрыл за собой дверь, хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание, и, понизив голос, сказал:

– Сейчас я приведу одну француженку. Она под арестом, но прошу держаться с ней вежливо и дружелюбно. Очень важно, чтобы она почувствовала всеобщее уважение.

Дитер ввел мадемуазель Лема, усадил за стол и, пробормотав извинения, за лодыжку приковал наручниками к ножке стола. Оставив ее под присмотром Стефани, он вместе с Хессе вышел из комнаты.

– Ступай на кухню и попроси сервировать на подносе обед. Суп, второе, немного вина, бутылку минеральной воды и полный кофейник кофе. И чтоб выглядело аппетитно.

Лейтенант с восхищением ухмыльнулся. Он не понимал, что задумал начальник, однако не сомневался – нечто весьма занятное. Через несколько минут лейтенант возвратился с подносом. Дитер отнес поднос в комнату и поставил перед мадемуазель Лема.

– Прошу вас, – произнес он. – Пора подкрепиться.

– Спасибо, но я не смогу проглотить и кусочка.

– В таком случае, может, отведаете хотя бы супа?

Он налил ей вина. Она добавила в стакан воды, отхлебнула и принялась за суп.

– У французов такая изысканная кухня. Нам, немцам, никогда с вами не сравняться. – Дитер нес чепуху, чтобы заставить ее расслабиться.

Мадемуазель Лема отказалась от второго, но зато осушила кофейник. Дитер был доволен. Когда она поела, он приступил к допросу.

– Где вы встречаетесь с агентами союзников? Как они вас узнаю́т? Каким паролем вы пользуетесь?

Она не хотела отвечать. Дитер грустно на нее посмотрел.

– Очень жаль, что вы отказываетесь со мной сотрудничать, после того как я обошелся с вами по-доброму.

Его слова, видимо, ее удивили.

– Благодарю за доброе отношение, но рассказать я вам ничего не могу.

– Что ж, – произнес Дитер и поднялся, словно собираясь уйти.

– Послушайте, мсье, – смущаясь, сказала она, – мне нужно удалиться… помыть руки.

– Вам нужно в уборную? – строго спросил Дитер.

– В общем, да, – ответила она, покраснев.

– К сожалению, – отрезал Дитер, – это исключено.

– Хотите принести пользу в этой войне – позаботьтесь об уничтожении их телефонного узла.

Когда Пол утром проснулся, этот генеральский наказ все еще звучал у него в ушах. Сумев его исполнить, он поможет выиграть войну.

Перси Туэйта он застал у того в кабинете. Туэйт попыхивал трубкой, уставившись на шесть коробок с папками. Показав на них, он предложил:

– Приступим?

– Что это?

– Досье на тех, кого мы думали завербовать, но по разным причинам забраковали.

Все утро они посвятили изучению папок. Кандидатам в большинстве случаев едва перевалило за двадцать, и объединяло их только одно: все они владели иностранным языком как родным. Когда Перси и Пол исключили всех мужчин, а также женщин, не знавших французского, осталось всего три кандидатуры. Пол впал в уныние:

– Нам нужно еще как минимум четыре женщины, даже если Искра завербует ту, к которой поехала нынче утром.

– Диану Колфилд.

– А из этих ни одна не разбирается ни в телефонии, ни во взрывчатке.

Перси считал, что все не так безнадежно:

– Не разбирались, когда с ними беседовали в СОО, но с тех пор могли научиться.

Какое-то время ушло на то, чтобы выяснить их местонахождение. Тут Пола и Перси ждал новый удар: обнаружилось, что одна из женщин умерла. Две другие находились в Лондоне. Руби Ромэн, к сожалению, была в женской тюрьме Холлоуэй, и ее ждал суд за убийство. Мод Валентайн, в досье на которую было отмечено «Психически непригодна», работала у Сестриц водителем.

– Нельзя допустить, чтобы из-за таких женщин Искра рисковала жизнью! – взорвался Перси.

Пол понял, что Перси готов защищать Искру любой ценой. Пожилой джентльмен считал себя ее ангелом-хранителем.

– Но мы же с самого начала знали, что придется иметь дело с отбракованным материалом, – заметил Пол.

Пол договорился с Мод Валентайн о встрече в гостинице неподалеку. Мод оказалась хорошенькой девушкой не без склонности к кокетству. Гимнастерка плотно обтягивала ее грудь, форменная шляпка была лихо заломлена. Пол обратился к ней по-французски:

– Чем вы занимаетесь у Сестриц?

– Вожу Монти.

– Вот как? Я работал на Монти, но вас что-то не припомню.

– Ну, я вожу не одного Монти, а всех генералов Генштаба.

– Ясно.

Пол налил ей чая. Он понял, что она наслаждается их с Перси вниманием.

– Семья приехала в Лондон, когда мне было десять, – рассказывала она. – Папа – главный кондитер в ресторане отеля «Кларидж».

– Очень ответственная работа.

Досье Мод лежало на столе. Перси пододвинул его к Полу, и тот прочел:

«Отец – Арман Валентэн, 39 лет, грузчик в ресторане „Кларидж“».

Завершив разговор, они попросили девушку подождать в коридоре.

– Живет в вымышленном мире, – заметил Перси, как только дверь за нею закрылась. – Отца произвела в шеф-повара, а фамилию переиначила на «Валентайн».

– Заявила, что служит личным шофером у Монти, но я-то знаю, что это не так, – кивнул Пол.

– Уверен, именно поэтому ее и не взяли.

– Но сейчас мы не можем позволить себе подобной разборчивости, – сказал Пол.

– Вы, видимо, правы, – с неохотой согласился Перси. – А умение выдумывать может ей пригодиться на допросе.

– Хорошо. Берем.

Пол пригласил Мод в комнату.

– Я бы хотел включить вас в свою команду, – сказал он. – Вы не против поучаствовать в опасном задании?

– Нас отправят в Париж? – оживилась Мод.

– Почему вы спросили? – поинтересовался Пол.

– Мечтаю увидеть Париж. Я там не бывала.

– Куда бы вы ни попали, времени на осмотр достопримечательностей у вас не будет, – заметил Перси.

– Так как насчет опасного задания? – гнул свое Пол.

– С этим в порядке, – беспечно ответила Мод. – Я ничего не боюсь.

И напрасно, подумал Пол, но промолчал.

Пол должен был встретиться с Искрой у тюрьмы – им предстояла беседа с Руби Ромэн. Его подвез Перси.

Искра ждала у ворот. На ней была форма Сестриц – гимнастерка с четырьмя карманами, юбка-штаны и шляпка с загнутыми полями. Из-под шляпки выбивались светлые кудри. У Пола на миг перехватило дыхание.

– До чего же красивая девушка, – произнес он.

– Она замужем, – сухо заметил Перси, подумал и добавил: – Пожалуй, вам следует знать – Мишель, ее муж, возглавляет сеть «Болингер».

– Ясно.

Пол вылез из машины, Перси уехал. Пол рассказал про Мод, и Искра, судя по всему, обрадовалась.

– Считая со мной, в команде уже трое. Значит, половину набрали.

Ворота тюрьмы Холлоуэй сторожили каменные чудовища – большие крылатые грифоны, держащие в клювах кандалы и ключи. Пола с Искрой впустили и препроводили в кабинет заместительницы начальника тюрьмы мисс Линдли, бочкообразной дамы с грубыми чертами лица.

– Не представляю, зачем вам нужно встречаться с Ромэн, – сказала она. – Но мне, видимо, и знать не положено.

– Прошу извинить за скрытность, – ответил Пол с самой очаровательной улыбкой. – Мы всего лишь выполняем инструкции.

– Во всяком случае, должна вас предупредить: эта заключенная опасна. К нам она попала за пьянство, тут убила другую заключенную и теперь ждет суда.

– Крепкий орешек, – с интересом заметила Искра.

– Верно, майор. Она легко производит впечатление здравомыслящей женщины, но быстро выходит из себя.

Заместительница начальника провела их в помещение, где уже дожидалась Руби Ромэн.

У Руби были орехово-смуглая кожа, прямые темные волосы и жесткие черные глаза. Тем не менее ее нельзя было назвать красивой цыганкой. Нос крючком и острый подбородок придавали ей сходство с гномом.

Мисс Линдли оставила их под опекой надзирательницы, наблюдавшей за происходящим из соседней комнаты через застекленную дверь. Искра, Пол и заключенная уселись за убогий стол, на котором стояла грязная пепельница. Пол выложил на стол пачку «лаки страйк» и сказал по-французски:

– Угощайтесь.

Руби взяла две сигареты, одну сунула в рот, другую – за ухо. Чтобы растопить лед, Пол начал с обычных вопросов. Она отвечала ясно и вежливо, но с сильным акцентом.

– Мои родители кочевали. Когда я была ребенком, мы разъезжали по Франции с балаганом. Отец заправлял тиром, а мать торговала горячими оладьями.

– Как вы оказались в Англии?

– Встретила в Кале английского моряка и влюбилась. Мы поженились и перебрались в Лондон. Два года назад его убили. Подлодка потопила корабль. – Она поежилась: – Холодная могила.

– Расскажите, как вы угодили сюда, – попросила Искра.

– Я обзавелась маленькой жаровней и стала торговать на улице оладьями. Но полицейские все время ко мне цеплялись. Как-то раз я приняла коньяку – согласна, это мое слабое место – и поцапалась с фараоном. Он меня толкнул, вот я и уложила его на землю.

– Что было дальше? – спросила Искра.

– Тут объявились два его дружка и замели меня. Припаяли четырнадцать суток за пьяный дебош.

– После чего вы ввязались еще в одну драку?

Ромэн посмотрела на Искру оценивающим взглядом.

– Не знаю, сумею ли объяснить такой, как вы, про здешнюю жизнь. Половина женщин сумасшедшие, и у всех оружие. Заточи край ложки – вот тебе и нож. Надзирательницы никогда не встревают в драки между заключенными. Любят смотреть, как мы рвем друг дружку на части.

Пол пришел в ужас. Может, Руби и преувеличила, но ее ровный голос звучал искренне.

– Как получилось, что вы убили женщину? – спросила Искра.

– Она украла у меня мыло. Я забрала назад. Она набросилась на меня с ножкой от стула. Я решила, она хочет меня убить. Но у меня был нож – длинный осколок стекла. Широкий конец я обмотала куском велосипедной камеры, чтоб удобней было держать. Я загнала стекло ей в горло.

– Похоже на самозащиту.

– Нет. Я разжилась ножом, значит, замышляла убийство.

Пол встал.

– Подождите, пожалуйста, здесь с надзирательницей пару минут, – попросил он Руби. – Мы ненадолго выйдем.

– Вы такой вежливый, – произнесла та с признательностью и улыбнулась.

– Жуткая история! – сказал Пол, когда они с Искрой вышли.

– Не забудьте, здесь каждая твердит, что невиновна, – сдержанно заметила Искра.

– Стало быть, мы ее не берем.

– Напротив, мне она как раз подходит.

Они вернулись в комнату, и Искра обратилась к Руби:

– Если б мы вас отсюда вытащили, вы бы согласились выполнить опасное военное задание?

– Во Франции?

– С чего вы решили? – Искра удивленно подняла брови.

– Вначале вы заговорили со мной по-французски.

– Ну, распространяться о задании мне не положено.

– Спорю, это диверсия на вражеской территории.

Пол вздрогнул – Руби мгновенно все схватывала. Заметив его удивление, та продолжала:

– Поначалу я подумала, что вам нужна переводчица, но в этой работе нет ничего опасного. Значит, нам предстоит отправиться во Францию. А что там делать британцам, как не взрывать мосты и железные дороги? – Она нахмурилась. – Одного не могу понять – почему вы обратились ко мне. Верно, совсем приперло. Что ж, если я вам нужна, я согласна. А теперь можно попросить у вас еще сигаретку?

– Конечно, – ответил Пол.

– Значит, вы хорошо понимаете, что дело опасное, – сказала Искра.

– Ага, – ответила Руби, закуривая. – Но в тюрьме опаснее.

Они попрощались, вышли за ворота и направились к ближайшей станции метро. Искра задумалась.

– Вы превратили Руби из тигрицы в кошечку, – сказала она Полу.

– Не хотелось, чтобы такая женщина меня невзлюбила.

Искра рассмеялась. Пол был доволен тем, что произвел на Искру впечатление, но в голове у него уже теснились другие заботы.

– К полуночи половина команды должна быть в учебном центре в Гэмпшире.

– Мы его называем выпускной школой, – отозвалась Искра. – Да, Диана Колфилд, Мод Валентайн и Руби Ромэн.

Пол мрачно кивнул:

– Не признающая дисциплины аристократка, хорошенькая кокетка, которая не способна отличить вымысел от реальности, и вспыльчивая цыганка, предрасположенная к убийству.

– Нищие не привередничают, – весело возразила Искра.

– Однако у нас по-прежнему нет специалистов по взрывному делу и телефонии.

Искра бросила взгляд на часики:

– Сейчас всего лишь четыре.

Пол ухмыльнулся. Оптимизм Искры был заразителен.

Искра застала Перси Туэйта в его кабинете за приготовлением чая. Он подал ей чашку и сел за стол.

– Где Пол?

– Хлопочет о вызволении Руби Ромэн из тюрьмы.

Перси наградил ее насмешливым взглядом:

– Он вам нравится?

– Даже больше, чем вначале.

– Как вам Руби Ромэн?

– Жуть. Перерезала глотку другой заключенной, не поделив с той куска мыла.

Перси недоверчиво покачал головой:

– Что за адскую команду мы с вами сколачиваем, Искра?

– Опасную. Но загвоздка в другом. Меня тревожит, что у нас нет нужных специалистов.

Перси осушил чашку.

– Я знаю специалиста-подрывника, которая говорит по-французски. Вспомнив о ней, я сразу дал ей отставку, но тогда до меня еще не дошло, в каких тисках мы окажемся. Ей около сорока. СОО редко обращается к лицам такого возраста, особенно если нужно прыгать с парашютом.

– Как она научилась взрывному делу?

– Взламывала сейфы. Я познакомился с ней много лет тому назад.

– Эта ваша знакомая, медвежатница, сидела в тюрьме?

– Нет. От суда отвертеться несложно, если не скупишься на взятки и позаботишься завести хороших друзей в полиции.

– Где она теперь?

Перси сверился со своими часами:

– Сейчас шесть вечера. В этот час она должна быть в пабе «Белый лебедь».

– Едем.

Перси повез их в Степни, район, примыкающий к докам. Таких страшных разрушений от бомбежек Искра еще не видела. Целые кварталы лежали в руинах. Перси остановился у паба.

Джеральдина Нит сидела на табурете у стойки с таким видом, словно бар был ее собственностью. Ярко выраженная блондинка, она пользовалась косметикой со знанием дела.

– Перси Туэйт, с места мне не сойти! – воскликнула она, явно радуясь его появлению.

– Здравствуй, Гели. Познакомься – моя приятельница Искра.

– Счастлива познакомиться, честное слово, – заявила та, пожав Искре руку.

– Гели? – переспросила Искра.

– Кто бы знал, откуда у меня это прозвище.

– Гели Нит – гелигнит? Такая взрывчатка? – предположила Искра.

Гели пропустила ее догадку мимо ушей.

– Вы живете в этом районе? – обратилась к ней Искра по-французски.

– С десяти лет, – ответила она тоже по-французски, но с североамериканским акцентом. – Я родилась в Квебеке.

Не лучший вариант, подумала Искра. Немцы, возможно, и не заметят акцента, но французы наверняка обратят внимание. Гели придется выдавать себя за француженку канадского происхождения. Достаточно необычно, чтобы вызывать любопытство. Вот черт.

– Но сами себя считаете британкой?

– Англичанкой, а не британкой. – Гели обиделась и перешла на английский: – Я хожу в англиканскую церковь, голосую за консерваторов и не люблю иноземцев, язычников и республиканцев.

– Рада слышать, что вы такая патриотка.

– С чего бы вас это заинтересовало, позвольте спросить?

– Потому что вы можете помочь своей стране…

– Я рассказал Искре о твоих, Гели… познаниях, – вставил Перси.

– Перси, прошу тебя… – Потом она проницательно посмотрела на Искру: – Если это связано с войной, можете на меня рассчитывать.

– Вам придется отлучиться на несколько дней. Есть риск не вернуться.

Гели явно испугалась.

– Ой, – вырвалось у нее. – Впрочем, не важно.

– Вы уверены?

Гели задумалась, словно что-то просчитывая.

– Вам нужно что-то взорвать. Уж не за проливом ли?

– Вполне возможно.

– Святые угодники! Значит, хотите послать меня во Францию? За линию фронта? Старовата я для таких фокусов. Я… – Она замялась. – Мне тридцать семь.

На самом-то деле лет на пять больше, подумала Искра.

– Подумаешь! Мне вот без пяти минут тридцать. Разве наши годы помеха риску?

– Говорите за себя, дорогуша.

– Это задание крайне важно для исхода войны, – произнес Перси. – И во всей стране только ты одна способна с ним справиться.

– Да брось ты, – сказала она недоверчиво.

– Ты умеешь взламывать сейфы и говоришь по-французски. Много еще, по-твоему, найдется таких?

Гели уставилась на него во все глаза:

– Так ты серьезно?

– В жизни не бывал серьезнее.

– Черт возьми, Перси. – Гели на минуту примолкла. Искра затаила дыхание. Наконец Гели сказала: – Ладно, согласна.

Они расстались, и Искра в приподнятом настроении направилась к метро. Но по пути в Бейсуотер она снова пала духом. В команде по-прежнему не было главного специалиста. Без подсказки телефонного техника Гели могла заложить взрывчатку не там, где нужно. Если повреждения исправят за день-другой, значит, они напрасно рисковали жизнью.

Вернувшись в свою однокомнатную квартирку, она застала там брата. Они с Марком обнялись.

– Какая приятная неожиданность.

– Выдался свободный вечер, вот я и решил сводить тебя куда-нибудь выпить.

Искра устала и хотела отказаться. Но потом подумала, что, может быть, видит брата в последний раз.

– Как насчет Уэст-Энда? – предложила она.

– Пойдем в ночной клуб.

– Прекрасно!

Они вышли. На улице он взял ее под руку.

– Утром я виделась с мамой, – сообщила Искра.

– Как это у тебя получилось?

– Долго рассказывать.

– Секретное дело, как я понимаю.

Она улыбнулась в знак согласия и вздохнула, вспомнив о нерешенной проблеме.

– Вряд ли среди твоих знакомых найдется телефонистка, говорящая по-французски.

– Почему же? Глядишь, и найдется.

Мадемуазель Лема испытывала адские муки. Она окаменела на жестком стуле с прямой спинкой, из последних сил сохраняя на лице строгое выражение. Пальцы ее вцепились в лежавшую на коленях кожаную сумочку. Кругом занимались своим делом машинистки и служащие в безукоризненно выглаженной форме.

Дитер сидел, не сводя глаз с мадемуазель Лема. Он знал, что она испытывает не только физические муки. Ужас от того, что она обмочится на глазах у всех этих вежливых, аккуратно одетых людей, терзал ее страшнее, чем переполненный мочевой пузырь. Для почтенной пожилой дамы не было хуже кошмара. Дитер восхищался ее стойкостью, однако начинал терять терпение. Он решил поторопить события и отправил Стефани в кафе «Спорт» за бутылкой пива и стаканом. Открыв бутылку, он не спеша налил пиво в стакан на глазах у задержанной. По пухлым щекам мадемуазель Лема покатились слезы. Дитер сделал основательный глоток и произнес:

– Скоро ваши мучения кончатся. Ответите на мои вопросы, и тогда придет облегчение.

Она закрыла глаза.

– Где вы встречаетесь с британскими агентами? – Он сделал паузу. – Как узнаете друг друга? Пароль? – Подождав с минуту, Дитер отомкнул наручники, которыми приковал ее за лодыжку к ножке стола, и сказал Стефани: – Пошли.

Они вышли – Стефани первой, за ней Дитер и Ганс вели мадемуазель Лема. Она передвигалась с трудом, скрючившись и кусая губы. Перед дверью с табличкой «Damen» все остановились.

Мадемуазель Лема при виде таблички издала громкий стон.

– Итак, – произнес Дитер, – где вы встречаетесь с британскими агентами?

Мадемуазель Лема заплакала:

– В соборе. В крипте. Позвольте, пожалуйста!

Дитер испустил вздох удовлетворения.

– Когда?

– В три часа дня. Хожу каждый день.

– Как вы узнаете друг друга?

– Я надеваю туфли разного цвета, коричневую и черную. Теперь можно?

– Последний вопрос. Пароль?

– «Помолитесь за меня».

– Ваш отзыв?

– «Я молюсь о мире». Умоляю!

– Благодарю, – сказал Дитер и отпустил ее.

Она метнулась в туалет, Стефани вошла следом и закрыла за собой дверь.

Дитер не скрывал удовлетворения.

– Ну вот, Ганс, мы близки к цели. Когда выйдет, сдай ее гестаповцам. Пусть упрячут ее с концами в какой-нибудь лагерь.

Он начал прикидывать, как наилучшим образом использовать полученную информацию. Требовалось захватить агентов так, чтобы в Лондоне ничего не узнали. При идеальном раскладе очередной агент из Лондона спустится в крипту и встретится там с мадемуазель Лема. Та отведет его к себе, он отправит по рации сообщение в Лондон, что все в порядке. Потом, когда агент выйдет из дома, Дитер сможет завладеть его шифром и «ключами». Затем арестует агента, начнет посылать в Лондон сообщения от его имени – и получать ответы. От такой перспективы дух захватывало.

Появился Вилли Вебер.

– Ну, как, майор, задержанная заговорила?

– Выдала место встречи, пароль и отзыв.

Вебер явно заинтересовался.

– И где же они встречаются?

Дитер предпочел бы ничего не рассказывать Веберу, но ему нужна была помощь гестаповца.

– В крипте собора каждый день в три часа.

Дитер принялся обдумывать следующий ход. Из членов сети «Болингер» никто не видел мадемуазель Лема. Агенты из Лондона тоже не знали ее в лицо. Найти бы женщину, которая выдаст себя за нее…

Из туалета вышла мадемуазель Лема в сопровождении Стефани. Вот Стефани и выдаст. Он взял ее за руку:

– Об арестованной позаботится Ганс. Пойдем, хочу угостить тебя шампанским.

Они вышли из замка. На площади солдаты установили три толстых деревянных столба. У входа в церковь молчаливо стояла и смотрела на столбы горстка местных жителей.

Дитер и Стефани вошли в кафе, он заказал шампанское.

– Спасибо, что помогла мне сегодня, – сказал он. – Я очень тебе признателен.

– Я люблю тебя, – ответила она, – а ты любишь меня, я знаю, хоть ты и не говоришь.

– Но как ты относишься к тому, чем мы занимались сегодня? Ты ведь француженка, а о расовой принадлежности одной из твоих бабушек лучше забыть.

Она тряхнула головой, решительно с ним не соглашаясь.

– Я больше не верю ни в национальность, ни в расу. Когда меня арестовали гестаповцы, ни один француз не пришел мне на помощь. И ни один еврей тоже. – Она замолкла, но тут же продолжила: – Никогда не забуду твоей квартиры. Там я снова стала человеком. Ты меня спас.

– Это было нетрудно, – сказал он, беря ее за руку.

– Ты спасаешь меня от мира, где почти невозможно спастись. Теперь я верю только в тебя.

– Если ты и вправду так думаешь… ты могла бы сделать для меня еще кое-что.

– Все, что угодно.

– Мне нужно, чтобы ты сыграла роль мадемуазель Лема. Каждый день в три часа будешь ходить в крипту собора, надев на одну ногу черную туфлю, а на другую – коричневую. Если к тебе обратится человек и скажет: «Помолитесь за меня», ты ответишь: «Я молюсь о мире». Отведешь его в дом на улице Дюбуа. Затем позвонишь мне.

– Для тебя это очень важно?

– Очень.

– Тогда я согласна.

На площади грохнул ружейный залп. Дитер увидел в окно, как три привязанных к столбам партизана, уцелевших после воскресной акции, дернулись и безжизненно осели.

В Сохо, районе увеселительных заведений в сердце лондонского Уэст-Энда, тяготы военного времени практически не ощущались. Подсветка вывесок клубов и баров не горела – затемнение, однако все те же упившиеся пивом молодые люди, теперь большей частью в военной форме, шатались по улицам и все те же раскрашенные девицы в облегающих платьях стучали каблучками по мостовой.

В десять вечера Искра и Марк добрались до клуба «Крест-накрест». Администратор поздоровался с Марком как с добрым знакомым. Искра ликовала: ей предстояла встреча с приятельницей Марка, специалистом по телефонам. Марк не стал о ней распространяться, упомянул только, что ее зовут Грета – как кинозвезду.

В клубе было накурено, царил полумрак. Искра разглядела джазовый квинтет на низенькой сцене, небольшую танцплощадку, несколько столиков. Она задавалась вопросом, не ходят ли в этот клуб исключительно мужчины вроде Марка, которые «не из тех, что женятся».

Марк заказал мартини, Искра – шотландское виски. На сцену под аплодисменты публики выскользнула высокая блондинка в коротком красном платье.

– Грета, – сказал Марк. – Днем она работает техником на телефонном узле.

Грета запела. Голос у нее был глубокий и хрипловатый, но Искра уловила немецкий акцент. Перекрывая джаз, она крикнула Марку в самое ухо:

– По-моему, ты говорил, что она француженка.

– Она говорит по-французски, но сама немка.

Искра страшно расстроилась: Грета и по-французски будет говорить с таким же немецким акцентом. Гестаповцы, может, и не заметят, но французские полицейские наверняка обратят на это внимание. Однако так ли уж нужно Грете выдавать себя за француженку? Во Франции полно немок – офицерских жен, машинисток. Искра снова воспрянула духом.

Грета завершила выступление двусмысленной зажигательной песенкой и удалилась под взрыв аплодисментов.

– Пошли к ней в гримерную, – сказал Марк, поднимаясь.

Искра прошла за ним по коридору до двери, к которой кнопками была пришпилена звезда из розовой бумаги. Марк постучал и вошел, не дожидаясь приглашения.

В крохотной комнате едва умещались гримерный столик, зеркало, табурет и афиша с Гретой Гарбо в фильме «Двуликая женщина». На болванке красовался роскошный белокурый парик. Красное платье, в котором выступала Грета, свешивалось с крючка на стене. На табурете перед зеркалом сидел молодой человек с волосатой грудью.

Искра опешила. В том, что это Грета, не было никаких сомнений: лицо основательно загримировано – яркая губная помада, накладные ресницы, толстый слой пудры, скрывающий синеву щетины. Волосы коротко подстрижены, чтобы лучше держался парик. Фальшивая грудь, видимо, крепилась изнутри на платье, но на Грете все еще были нижняя юбка, чулки и красные туфли на высоком каблуке.

Искра обернулась к Марку и с обидой сказала:

– Мог бы предупредить!

Тот весело рассмеялся:

– Познакомься с Герхардом, Искра. Он в восторге, когда его принимают за женщину.

Искра заметила, что Герхард и вправду доволен, и вконец рассердилась на Марка.

– Не ждала от тебя такой подлости! Я-то решила, ты меня выручишь, а ты только разыгрывал.

– Это не розыгрыш, – возразил Марк. – Ты ищешь женщину – вот тебе Грета.

– Не пойдет, – ответила Искра на это дикое предложение. – Начальство ни за что не позволит.

– А ты ему не докладывай, – посоветовал Марк.

Искра пришла в ужас, но затем подумала – а может, и правда не докладывать?

– Марк, лапушка, о чем речь? – спросил Герхард.

– Не знаю. Сестра утверждает, что дело секретное.

– Потом объясню, – сказала Искра. – Но сперва расскажите о себе.

– Хорошо, милочка, только не знаю, с чего начать. – Герхард закурил сигарету. – Родился я в Гамбурге, в шестнадцать пошел учиться на телефонного техника. Гамбург тогда был не город, а сказка. В барах и ночных клубах полно моряков. В восемнадцать я встретил Манфреда, мою самую большую любовь. – На глазах у Герхарда выступили слезы. – Манфреду нравилось, чтобы я носил все женское, он научил меня правильно одеваться. Но сволочи нацисты его забрали. Скорее всего, он уже погиб. Вот я и перебрался в Лондон – отец-то у меня англичанин. Он умер, когда мне было два года, так что я его толком не помню. К счастью, в большом городе всегда найдется работа для техника-телефониста. Но почему моя персона вызывает у вас, милочка, такой интерес?

– Мне нужна женщина, разбирающаяся в телефонии. Больше ничего сказать не могу. Нет, одно скажу сразу – вас могут убить.

– Прямо жуть берет. Но боец из меня никакой.

– Бойцов у меня хватает. От вас мне нужны профессиональные знания.

– Я смогу поквитаться с нацистской сволочью?

– Безусловно.

– Тогда, милочка, я с вами.

День четвертый

Среда, 31 мая 1944 года

Глубокой ночью на дорогах южной Англии наблюдалось оживленное движение. Длинные колонны грузовиков с ревом проносились сквозь затемненные города в сторону побережья.

– Бог ты мой, – произнесла Грета, – высадка и впрямь состоится.

Они выехали из Лондона в первом часу ночи. Теперь, в черном платье и черном же парике, Грета выглядела не так сногсшибательно. Искра надеялась, что Марк не ошибся, называя Грету знатоком своего дела. По дороге она рассказала ей о задании.

– Немцы разместили в замке автоматическую станцию для обеспечения телефонной и телетайпной связи между Берлином и оккупационными силами.

Сначала Грета отнеслась к плану довольно скептически:

– Но, милочка, даже если мы успешно все провернем, что помешает немцам пустить связь по другим каналам?

– Количество звонков. Узел перегружен, а большинство французских станций все еще работают на ручных коммутаторах. Ты только представь – главная автоматическая станция выходит из строя и все звонки идут по старинке, через девушек-телефонисток. Это занимает в десять раз больше времени. На сто вызовов придется только десять соединений.

– Хорошо, – задумчиво протянула Грета. – Что ж, можно уничтожить общие аппаратные стойки, но их несложно восстановить. Нужно вывести из строя ручной коммутатор, АТС, усилители междугородной связи, станцию и усилители телексной связи, а они, вероятно, все в разных помещениях.

– Не забудь, нам не пронести с собой много взрывчатки – только ту, что поместится у шести женщин в обычных хозяйственных сумках. Разве нет оборудования, общего для всех систем?

– Есть – ГКЩ, главный коммутационный щит. Внешние кабели крепятся на одной стороне щита, станционные – на другой и соединяются между собой клеммными перемычками.

– Сколько времени займет заново соединить кабели?

– Пару дней, если у ремонтников есть схемы соединений. Схемы обычно держат в шкафу в том же помещении, где находится ГКЩ. Если мы сожжем и их, чтобы методом проб и ошибок восстановить соединения, потребуются недели.

– Звучит обнадеживающе. А теперь послушай. Утром, объясняя команде задание, я расскажу им совсем другую легенду. Тогда, если кого-нибудь из нас схватят и начнут допрашивать, задание не будет сорвано. Ты одна знаешь правду, так что держи рот на замке.

До выпускной школы они добрались в три ночи. Школа находилась на землях Бьюли, обширного поместья у южного побережья. Многочисленные укрытые в окрестных лесах особняки были реквизированы СОО, и теперь в них размещался диверсионный центр.

Искра проехала по неровной дороге и остановила машину перед большим особняком. Приезжая сюда, она всегда ощущала, будто попадает в придуманный мир, где обман и насилие воспринимаются как нечто само собой разумеющееся.

В доме царила тишина. Искра знала, что другие женщины из ее команды уже здесь, но в этот час они должны были спать.

Она обрадовалась, обнаружив на чердаке две свободные комнаты, которые они с Гретой тут же и заняли.

Искра проснулась в шесть утра и подняла остальных.

Перси и Пол первыми появились на большой кухне в задней части особняка. Женщины спустились поодиночке. На Искру произвела впечатление Мод Валентайн. Она была безупречно одета и надушена, словно собиралась на ленч в «Савой». Усевшись рядом с Полом, она кокетливо спросила:

– Хорошо спали, майор?

Искра с облегчением увидела смуглую разбойничью физиономию Руби Ромэн. Она бы не удивилась, узнав, что Руби ночью сбежала. Ее, конечно, могли повторно арестовать за убийство, но она была способна рискнуть.

В ранний утренний час Гели выглядела на все свои годы. Она подсела к Перси и ласково ему улыбнулась:

– Надеюсь, ты спал как убитый.

– Чистая совесть, – ответил тот.

– Откуда у тебя взяться совести? – рассмеялась она.

Когда в дверях появилась Грета, Искра затаила дыхание.

На Грете было миленькое платье из бумажной ткани с небольшой искусственной грудью. Розовый кардиган скрадывал ширину плеч, а шифоновый шарфик прикрывал кадык. Она надела короткий черный парик. В отличие от дерзкой соблазнительницы на сцене, теперь она играла роль довольно заурядной женщины, которая, возможно, чуть-чуть стесняется своего высокого роста. Искра представила Грету, наблюдая за реакцией остальных женщин. Все любезно ей улыбнулись.

Вот моя команда, подумала Искра: кокетка, убийца, медвежатница и мужчина, изображающий женщину. Тут до нее дошло, что одной не хватает – Дианы. Между тем было уже половина восьмого.

Искра поднялась наверх и постучала в дверь. Ей не ответили, она вошла. Дианы не было.

Раздраженная, Искра вернулась на кухню и сообщила:

– Она исчезла. Начнем без нее. Нам предстоят два дня тренировок. Затем, в ночь с четверга на пятницу, мы спрыгнем с парашютом над Францией. В нашей команде одни женщины – женщинам проще перемещаться по оккупированной Франции, у гестапо они вызывают меньше подозрений. Наше задание – взорвать туннель на железнодорожной линии Франкфурт – Париж. Туннель находится у деревни Марле под Реймсом.

Искра покосилась на Грету – однако та тихо сидела, намазывая тост маслом, и не смотрела на Искру.

– Курс подготовки агента обычно занимает три месяца, но туннель необходимо уничтожить к вечеру понедельника. За два дня мы рассчитываем научить вас прыгать с парашютом, пользоваться оружием и бесшумно убивать.

Мод побледнела:

– Убивать?

– Мы, знаешь ли, ведем эту чертову войну, – презрительно фыркнула Гели.

Из сада вошла Диана в вельветовых брюках, к которым прилипли стебельки травы и листья.

– Ходила побродить по лесу, – с восторгом сообщила она. – Чудесно.

– Садись, Диана. Ты опоздала на инструктаж.

– Прости, дорогая. Я пропустила твое дивное выступление?

– Ты теперь на службе, – ответила Искра. – Если сказано – в семь утра быть на кухне, это не светское приглашение.

Диана молча села, всем своим видом выражая непокорность.

Дверь с грохотом распахнулась, и в кухню вошел низкорослый мускулистый мужчина лет сорока с сержантскими шевронами на гимнастерке.

– Доброе утро, девочки! – тепло поздоровался он.

– Сержант Билл Гриффитс, наш инструктор, – представила его Искра. – Может, приступим, сержант?

Она отошла и прислонилась спиной к стене. Он занял ее место в торце стола.

– Приземление с парашютом, – начал он, – похоже на прыжок со стены высотой четыре метра.

Искра услышала, как Гели пробормотала:

– Святые угодники!

– Нельзя приземляться на ступни, – продолжал сержант. – Приземлитесь в вертикальном положении – сломаете ноги. Есть только один безопасный способ – падение. Поэтому мы первым делом научим вас падать. Сбор в саду через три минуты.

Женщины пошли переодеваться в комбинезоны, а Пол собрался уходить.

– Завтра им делать тренировочный прыжок, а мне наверняка скажут, что нет самолета, – сообщил он Искре. – Поеду в Лондон, накручу хвост кому следует. К вечеру вернусь.

В саду стояли старый сосновый стол, уродливый шкаф красного дерева и стремянка высотой метра четыре. Когда все собрались, Билл сказал:

– Сперва научимся падать с нулевой высоты. Есть три способа: лицом, спиной и на бок.

Он продемонстрировал каждый, легко падая на землю и вскакивая с ловкостью гимнаста.

– Ноги следует держать вместе. – Он лукаво глянул на них и добавил: – Как положено молодым дамам. – Никто не засмеялся. – Не вытягивайте руки вперед, чтобы смягчить падение, держите прижатыми к бокам.

Как и ожидала Искра, у женщин все пошло гладко. Она волновалась только за Гели. Та была ключевой фигурой в команде, единственной, кто разбирался во взрывчатке, но вот уже несколько лет, как она распрощалась с девичьей гибкостью. Однако Гели не подвела. Упав из позиции стоя, она крякнула, стукнувшись о землю, с ругательством поднялась на ноги и приготовилась к новой попытке.

К удивлению Искры, хуже всех оказалась Грета.

– Не могу, не получится, – пожаловалась она Искре. – Я же тебе говорила, что из меня никудышный боец.

Грета впервые произнесла не пару слов, а пару фраз. Гели нахмурилась и пробормотала:

– Странный акцент.

– Дайте я вам помогу, – сказал Билл. – Не двигайтесь. Расслабьтесь.

Он взял ее за плечи – и внезапным сильным рывком бросил на землю. Грета повалилась как куль, охнула от боли и расплакалась.

– Господи всемогущий, – с отвращением произнес сержант, – и кого они нам присылают?

Но к Грете быстро вернулась уверенность в себе. Когда приступили к прыжкам со стола, она прыгнула вместе со всеми и отлично приземлилась. Все ей похлопали.

Дитер отнес чемодан Стефани на второй этаж, в спальню мадемуазель Лема. Посмотрев на безупречно застеленную односпальную кровать и молитвенную скамеечку с четками на пюпитре, он сказал:

– Нелегко будет притворяться, что это твой дом.

– Скажу, что он мне достался от незамужней тетки.

– Умница. Что будешь делать, если зазвонит телефон?

Стефани с минуту подумала и произнесла, сделав голос более низким и сменив парижский говор на акцент провинциальной дамы с аристократическими замашками:

– Алло? Да, мадемуазель Лема. Простите, кто звонит?

– Великолепно, – похвалил Дитер.

Хорошего знакомого или родственника такая имитация вряд ли могла бы обмануть, но человек посторонний ничего не заметит.

Они обошли дом. В нем имелись еще четыре спальные комнаты, готовые к приему гостей: кровати застелены, на умывальниках – чистые полотенца. На кухне они нашли мешок риса, которого мадемуазель Лема хватило бы на год. В подвале стояло пол-ящика шотландского виски. В гараже обнаружились велосипед и маленькая «симка» пятой модели с полным бензобаком. Чтобы власти позволили мадемуазель Лема приобретать драгоценный бензин для поездок за покупками – это было исключено. Значит, горючее получено от Сопротивления.

Стефани приготовила поесть. По дороге они заехали в несколько магазинов. Ни мяса, ни рыбы в продаже не было, но они купили грибов, латука и батон хлеба. Стефани сделала салат и ризотто, а в кладовке они нашли немного сыра.

– Война, должно быть, стала лучшей страницей в ее жизни, – заметил Дитер, когда они приступили к еде. – Одинокая женщина, ни семьи, ни мужа, родители умерли. И вот в ее жизнь ворвалась молодежь, смелые парни и девушки. Она прячет их в своем доме, снабжает виски и сигаретами и отправляет, куда им нужно. Вероятно, это были самые захватывающие часы ее жизни.

– Быть может, она предпочла бы мирную жизнь, – возразила Стефани. – Ходила бы с подругой по магазинам, выбирая шляпку, и раз в год ездила в Париж на концерт симфонической музыки.

– На самом-то деле мирная жизнь никому не по вкусу, – сказал Дитер, посмотрев на часы. Время приближалось к трем. – В крипту тебе придется спуститься одной. Возьмешь из гаража маленькую машину.

Он поцеловал Стефани и вышел на улицу через задний двор. Совсем как примерный муж, что идет на службу, подумал он с мрачной иронией.

К облегчению Искры, с утренним инструктажем команда справилась сравнительно хорошо. Все освоили технику падения – самое трудное в искусстве прыжков с парашютом. С чтением карты дело обстояло не столь благополучно. Руби в жизни не ходила в школу и даже читала с трудом. Для нее карта была китайской грамотой. Мод ставили в тупик направления вроде северо-северо-восток, она кокетливо поглядывала на инструктора из-под трепещущих ресниц. Искра не могла полагаться на то, что они сами найдут дорогу, если во Франции группа разделится.

После обеда перешли к оружию и отработке приемов боя. На этот раз инструктором был капитан Джим Кардуэлл, добродушный офицер с резкими чертами лица и густыми усами. Руби отлично управлялась с автоматическим пистолетом. Гели тоже выказала хорошее знакомство с огнестрельным оружием. Но Диана превзошла решительно всех. Стреляя из винтовки, она уложила все пули прямо в яблочко.

– Отлично! – похвалил ее Джим. – Можете обучать стрельбе вместо меня.

Не получалось у одной только Греты. В ней опять проявилось больше женского, чем в настоящей женщине. Нажимая на спуск, она закрывала от страха глаза и вздрагивала при каждом выстреле. Джим терпеливо учил ее снова и снова, но все впустую. Она была слишком пуглива, чтобы научиться прилично стрелять.

– Не создана я для этого, и все тут! – воскликнула она в отчаянии.

– Тогда на кой черт ты здесь нужна? – спросила Гели.

– Грета у нас техник, – тут же вмешалась Искра. – Она вам покажет, где заложить взрывчатку.

– Зачем нам техник-немка? – не отступала Гели.

– Я англичанка. Мой отец родился в Ливерпуле.

– Если у тебя ливерпульский акцент, то я герцогиня Девонширская.

– Прибереги запал для следующего занятия, – сказала Искра, – когда будем отрабатывать приемы рукопашного боя.

Все вернулись в сад, где их ждал Билл Гриффитс. Ему предстояло показать, как безоружный человек может отразить нападение. На старом сосновом столе было выложено оружие – зловещего вида нож, входящий, по утверждению Билла, в снаряжение эсэсовцев, автоматический пистолет «Вальтер П38», который Искра видела на ремне у немецких офицеров, дубинка французского полицейского, кусок черно-желтого электропровода (Билл назвал его удавкой) и пивная бутылка с отбитым горлышком.

– Как спастись от наставленного на тебя пистолета? – начал он, вручая «вальтер» Мод, которая сразу в него прицелилась. – Рано или поздно тот, кто тебя захватил, захочет тебя куда-то отвести. – Сержант повернулся и поднял руки над головой. – Скорее всего, он пойдет за тобой вплотную, тыча дулом в спину. – Билл пошел по широкому кругу, Мод за ним.

Билл пошел немного быстрее, заставив Мод сделать то же самое, чтобы не отставать. Не успела она прибавить шагу, как он нырнул вниз и назад, зажал под мышкой запястье ее правой руки и резко ударил по кисти ребром ладони. Мод вскрикнула и выронила пистолет.

– В этот момент вы можете совершить грубую ошибку, – сказал он, пока Мод растирала запястье. – Ни в коем случае не бегите, а делайте так.

Билл поднял пистолет, наставил на Мод и нажал на спуск. Раздался выстрел. Мод и Грета взвизгнули в один голос.

– Заряжено, понятно, холостыми, – сказал он.

Иной раз Искре хотелось, чтобы Билл воздержался от подобных театральных эффектов.

– Через пару минут мы будем отрабатывать приемы друг на друге, – продолжал он. Взяв электропровод, он вручил его Грете и произнес: – Набросьте его мне на шею. Когда скажу, тяните изо всех сил. Гестаповец способен удушить вас таким проводом, но не сможет удержать на весу. А сейчас, Грета, давайте.

Грета помедлила, потом крепко затянула провод. Билл выбросил ноги вперед и упал, перевернувшись на спину. Грета выпустила провод.

– У этого приема, – продолжал Билл, – есть один недостаток. Сам ты валяешься на земле, а враг стоит над тобой. – Он поднялся. – Попробуем еще раз.

Они заняли прежние позиции, Грета опять затянула провод. На сей раз Билл вцепился ей в запястье и повалился на землю, увлекая ее за собой. Она упала на него, а он согнул ногу и крепко ударил ей коленом в живот.

Грета согнулась вдвое и скатилась с Билла. Она ловила ртом воздух и содрогалась всем телом.

– Побойтесь бога, Билл, нельзя же так грубо, – сказала Искра.

– Гестапо работает куда грубее, – возразил он, довольный.

Выбрав Руби в новые жертвы, Билл вручил ей полицейскую дубинку. Лицо Руби приняло хитрое выражение, и Искра подумала: «На месте Билла я была бы с нею поосторожнее».

Искре доводилось видеть, как Билл показывает этот прием. Когда Руби замахнется, Билл вцепится ей в руку, повернется и перебросит через плечо.

– Давай-ка, цыганочка, стукни меня, – произнес он.

Руби подняла дубинку, но, рванувшись к ее руке, Билл схватил только воздух. Дубинка упала на землю, а Руби изо всех сил заехала ему в пах коленом. Билл взвыл от боли. Руби схватила его за грудки, рванула на себя и ударила головой в нос. Потом лягнула в лодыжку. Билл повалился на землю, пуская носом кровавые пузыри.

– Ах, сука! И что ж ты делаешь! – завопил он.

– Гестапо работает куда грубее, – сказала Руби.

Часы показывали без одной минуты три, когда Дитер, оставив машину на стоянке, поспешил через мощенную булыжником площадь к Реймскому собору. Глупо было рассчитывать на то, что агент придет на встречу в первый же день. Однако, с другой стороны, если высадка союзников и вправду была делом ближайшего будущего, они вполне могли пустить в игру последние козыри.

Он вошел через западные двери и в сумраке собора поискал взглядом Ганса Хессе. Тот сидел на скамье в последнем ряду. Они молча обменялись едва заметными кивками.

Дитер пересек собор наискось и пошел по длинному южному приделу. Каменные плиты гулко звенели у него под каблуками. У поперечного нефа он заметил уходящие вниз ступени. Лестница вела в расположенную под главным престолом крипту.

Он преклонил колени и осмотрелся. Службы не было, но в боковых часовнях там и сям места на скамьях были заняты – люди молились или просто тихо сидели. По приделам бродили несколько туристов, вполголоса разговаривая о средневековой архитектуре.

Дитер сверился с часами. Пять минут четвертого. Вероятно, сегодня уже никто не появится. Он поднял взгляд и, к своему ужасу, увидел Вебера. Какого дьявола тот сюда приперся?

Вебер сменил форму на гражданский костюм из зеленого твида. С ним был гестаповец в клетчатом пиджаке. Они направлялись в сторону Дитера, хотя его и не видели. У входа в крипту они остановились.

Дитер шепотом выругался. Эта пара могла завалить всю операцию.

Посмотрев в глубь южного придела, он увидел молодого человека с чемоданчиком. Дитер прищурился. На мужчине был потертый костюм французского покроя, но выглядел он самым настоящим англичанином: рыжеволосый, голубоглазый, с бледной розовой кожей. У Дитера сильно забилось сердце. Агент в первый же день! Молодой человек прошел мимо и замедлил шаги – явно искал взглядом крипту.

Вебер заметил его и отвернулся.

Молодой человек обнаружил лестницу и спустился вниз.

Вебер посмотрел в противоположный конец южного нефа. Проследив за его взглядом, под хорами у органа Дитер заметил еще двух гестаповцев. Успеть бы сказать Веберу, чтобы отозвал своих! Но времени уже не оставалось. Почти в ту же минуту Стефани поднялась из крипты и сразу за ней – молодой человек.

Вебер шагнул вперед, взял агента за руку и что-то сказал. У Дитера оборвалось сердце – он понял, что Вебер проводит задержание. Стефани отступила с недоуменным видом.

Дитер встал и быстрым шагом направился к ним. Прежде чем он успел подойти, агент вырвался и бросился бежать.

Спутник Вебера в клетчатом пиджаке мгновенно среагировал. Совершив два широких прыжка, он бросился вперед и на лету обхватил колени агента. Тот упал на каменный пол. Чемоданчик отлетел в сторону. Тут же на спине у агента оказались два других гестаповца. Вебер с довольным видом поспешил к куче.

Дитер проклял все на свете. Но, может быть, он еще успеет спасти положение. Он выхватил из-под пиджака свой «Вальтер П38», наставил на гестаповцев и, щелкнув предохранителем, заорал по-французски что есть мочи:

– Отпустите, или убью!

– Но, майор… – начал было Вебер.

Дитер пальнул в воздух, грохотом выстрела заглушив разоблачающее его обращение, и крикнул по-немецки:

– Молчать!

Вебер испугался и прикусил язык. Гестаповцы встали на ноги и попятились.

Дитер бросил взгляд на Стефани и, перейдя на французский, крикнул, назвав ее именем мадемуазель Лема:

– Жанна! Беги! Живо!

Стефани кинулась к западным дверям.

Агент тем временем с трудом поднялся с пола.

– За ней! – крикнул ему Дитер.

Тот схватил чемоданчик и побежал.

– Лицом на пол! – приказал Дитер Веберу и трем его подчиненным.

Они повиновались, Дитер попятился, продолжая держать гестаповцев на мушке, затем повернулся и припустил следом за Стефани и агентом.

Когда те выскочили за двери, он на миг задержался и бросил Гансу:

– Перехвати этих безмозглых кретинов, объясни наши планы и проследи, чтобы не вздумали преследовать.

Сунув пистолет в кобуру, Дитер выбежал наружу.

Мотор «симки» уже работал. Дитер пихнул агента на тесное заднее сиденье, сам плюхнулся на переднее, Стефани нажала на газ, и машина рванулась вперед. Через секунду их не было на площади.

– Я Геликоптер, – сказал агент по-французски. – Что это было, черт побери?

Кивнув на Стефани, Дитер сказал:

– Она Горожанка, а я Шарантанец. – Он импровизировал на ходу: – Несколько дней назад Горожанка начала подозревать, что за собором установлено наблюдение, вот и попросила меня пойти с ней.

– Вы были великолепны! – восторженно сказал Геликоптер. – Господи, как я испугался. Решил, что в первый же день все завалил.

Завалил, завалил, подумал про себя Дитер. Теперь Геликоптер будет во всем на него полагаться, поверив, что Дитер вырвал его из лап гестапо. Оставалось лишь придумать, как с наибольшей выгодой использовать его доверие.

На улице Дюбуа Стефани загнала машину в гараж мадемуазель Лема. Они вошли в дом с черного хода и расположились на кухне. Стефани принесла из погреба бутылку шотландского виски, и все выпили.

Дитеру не терпелось удостовериться в том, что у Геликоптера с собой рация.

– Не стоит тянуть с сообщением в Лондон, – сказал он.

– Мне положено отправлять сообщения в восемь вечера, а принимать в одиннадцать.

– Но ведь следует как можно быстрее сообщить, что место встречи в соборе провалено. Ведь нынче ночью могут еще кого-нибудь забросить.

– Господи, а ведь и правда, – согласился молодой человек. – Передам на экстренной частоте.

Он поставил тяжелый чемоданчик на стол и открыл. Дитер подавил вздох глубочайшего удовлетворения. Вот она, рация. Теперь нужно узнать частоты и – что важнее – код.

Геликоптер вставил провод в розетку.

– Я думал, она работает от аккумуляторов, – заметил Дитер.

– И так, и так.

Затем Геликоптер достал антенну и попросил Стефани навесить ее на высокий шкаф. Дитер порылся в ящиках кухонного стола и нашел карандаш с блокнотом.

– Вот, можете зашифровать сообщение, – услужливо предложил он.

– Сперва нужно подумать, что сообщать.

Геликоптер почесал в затылке и начал писать на английском:

«Прибыл нормально. Крипта небезопасна. Схвачен гестапо но спасся».

– Надо бы назначить новое место встречи, – сказал Дитер. – Передайте: кафе «Вокзальное», рядом со станцией.

Геликоптер записал. Затем извлек из чемоданчика шелковый носовой платок с напечатанной на нем сложной таблицей. Он также вытащил блокнот, в котором была примерно дюжина отрывных листков, заполненных бессмысленными словами по пять букв в каждом. Эта была одноразовая шифровальная система. Проникнуть в смысл сообщения без блокнота было невозможно. Каждый листок использовали один раз и сразу сжигали.

Кончив шифровать, Геликоптер щелкнул выключателем и повернул круговую шкалу с тремя еле видными метками, нанесенными желтым восковым мелком. Не полагаясь на память, он таким образом пометил частоты. Та, которую он собирался использовать, предназначалась для экстренной связи, две другие – для передачи и приема соответственно.

Дитер с восторгом следил, как Геликоптер морзянкой отбивает сообщение. Воплощенная мечта контрразведчика. У него в руках был агент, не подозревающий о том, что пойман.

Закончив передавать, Геликоптер закрыл рацию. В Англии его сообщение расшифруют и передадут куратору Геликоптера. Все это займет несколько часов, поэтому ответ поступит только в определенное для приема время.

Теперь Дитеру требовалось увести Геликоптера от рации и шифров.

– Как я понимаю, сейчас вам хотелось бы наладить контакт с сетью «Болингер», – сказал он.

– Да. Лондону нужно знать, сколько людей уцелело.

– Я отвезу вас к командиру. Он живет в центре города.

Мишеля Кларэ они дома не застанут. Дитер знал, что тот ушел в подполье.

– Аккумуляторы нуждаются в подзарядке? – спросил он.

– Да. Вообще-то мне велели подключать их к сети при каждой возможности.

– Так оставьте рацию тут. Пока мы съездим, аккумуляторы как раз зарядятся.

– Хорошая мысль.

– Тогда идемте. – Дитер первым прошел в гараж и задним ходом вывел «симку». Затем произнес: – Подождите минутку. Мне нужно кое-что сказать Горожанке.

Он вернулся в дом. Стефани была на кухне и разглядывала чемоданчик с рацией. Дитер вынул из отделения для принадлежностей шелковый платок и блокнот с одноразовыми листками.

– За сколько успеешь скопировать?

– Всю эту тарабарщину? – скривилась Стефани. – За час, никак не меньше.

– Я продержу его полтора часа.

Он возвратился к автомобилю, отвез Геликоптера в центр города и остался в машине, когда тот пошел к Мишелю Кларэ. Через пару минут агент вернулся:

– Никого нет дома.

– Можете попробовать застать его утром, – сказал Дитер. – А пока что… я тут знаю один бар, где бывают борцы Сопротивления. – Никакого такого бара он, конечно, не знал. – Сходим, посмотрим, вдруг я увижу какого-нибудь знакомого.

Он выбрал бар наугад, они просидели там с час, потягивая водянистое пиво, потом вернулись на улицу Дюбуа. Когда они вошли в кухню, Стефани едва заметно кивнула Дитеру. Он понял, что она успела все скопировать.

– Послушайте, – обратился Дитер к Геликоптеру, – вам, должно быть, хочется принять ванну.

– Вы так добры.

Дитер поместил Геликоптера в комнату на чердаке, самую дальнюю от ванной. Как только из ванной донесся шум воды, Дитер вошел в его комнату и обыскал одежду. В пиджачных карманах он обнаружил французские сигареты со спичками, носовой платок с французской фабричной маркой и набитый деньгами бумажник. Документы выглядели безукоризненно, хотя, понятно, были фальшивыми.

И еще Дитер нашел снимок. Он вгляделся в него и удивился: на нем была Искра Кларэ. Дитер не мог ошибиться – именно ее он видел тогда на площади в Сент-Сесили. Она была в купальнике и глядела в объектив с легкой улыбкой. На заднем плане и не совсем в фокусе двое юношей в плавках, судя по всему, собирались нырнуть в реку. Снимок, несомненно, был сделан на вполне невинном пикнике с купанием, однако от полуобнаженной девушки с легкой улыбкой исходил сильный чувственный заряд. Дитеру было ясно, почему парень так дорожит этим снимком.

Агентам не положено брать с собой на задание фотографии – и по очень веским причинам. То, что Геликоптер был увлечен Искрой Кларэ, могло погубить и ее, и многих других участников французского Сопротивления.

Дитер сунул снимок в карман и вышел из комнаты.

Пол Чанселлор до самого вечера провоевал с армейскими бюрократами. В конце концов ему удалось выбить самолет для тренировочных прыжков. Решив возвращаться в Гэмпшир поездом, он понял, что ему не терпится снова увидеть Искру. Она ему очень нравилась. Умная, смелая, и смотреть на нее – одно удовольствие. Он чертовски жалел, что она замужем.

Отправление поезда задержали, поэтому он опоздал на ужин в выпускной школе. Большинство женщин из команды отдыхали в гостиной, где к их услугам был целый шкаф настольных игр и радиоприемник. Сев на диван рядом с Искрой, он спросил:

– Как прошел день?

– Лучше, чем можно было надеяться. Но график страшно плотный. Не знаю, много ли они вспомнят, когда дойдет до дела.

Перси Туэйт и Гели играли в покер по маленькой. Эта Гели – весьма своеобразная личность, подумал он. Взломщица сейфов, а считает себя настоящей английской леди.

– Как Гели? – поинтересовался он.

– Прекрасно. Физические тренировки дались ей тяжелее, чем остальным, но она стиснула зубы и прошла весь курс. Меня, однако, тревожит ее враждебность по отношению к Грете.

– Ничего удивительного – англичанке положено ненавидеть немку.

– Но это нелогично. Грета же готова сражаться с нацистами.

– В таких вещах людям не до логики.

Полу хотелось побыть с Искрой наедине.

– Давайте погуляем в саду, – предложил он.

Они вышли на воздух. Было тепло, до темноты оставался еще час. Вокруг особняка простирался газон с одиноко растущими там и сям деревьями. Мод и Диана сидели на скамейке под буком. Мод жадно ловила каждое слово Дианы, глядя на нее едва ли не с обожанием.

– Интересно, что такого ей рассказывает Диана, – заметил Пол. – Мод прямо зачарована.

– Мод нравится слушать про то, где бывала Диана, – сказала Искра. – Про показы мод, балы, океанские лайнеры. Кстати, я обратила внимание, что Мод с вами заигрывает.

– Не мой тип женщины. Ей недостает ума.

– Верно, – заметила Искра. – Скажи вы другое, я бы меньше вас уважала.

Пол ухмыльнулся. Она ему нравилась, даже когда бывала чуть высокомерной.

Постепенно газон слился с рощей. Пол проникся романтикой обстановки. Ему хотелось поцеловать Искру, но у нее на пальце было обручальное кольцо.

Когда они немного углубились в рощу, Пол услышал приглушенный стон. Нахмурившись, он посмотрел туда, откуда раздался звук, и увидел Руби Ромэн и сержанта Джима Кардуэлла. Тот страстно целовал Руби, прижав ее спиной к дереву.

Пол покосился на Искру. Она тоже заметила парочку, секунду поглядела и решительно отвернулась. Пол последовал ее примеру. Они не спеша вернулись тем же путем.

Мод и Диана ушли, освободив скамейку под буком.

– Посидим минутку, – предложил Пол, которому не хотелось идти в дом.

Искра молча присела. Он сел к ней вполоборота, посмотрел на нее, взял за руку и принялся гладить пальцы. Она поглядела на него с непроницаемым выражением на лице, но руки не отняла.

– Знаю, что этого не следует делать, но мне очень хочется вас поцеловать, – произнес он.

Она не ответила, но продолжала глядеть на него с выражением веселым и грустным одновременно. Истолковав молчание как согласие, он поцеловал ее.

Губы у нее были мягкие и влажные. Он обнял ее, притянул к себе, но она выскользнула из его объятий и встала.

– Хватит, – сказала Искра и пошла к дому.

Он смотрел, как она удаляется в сумерках. Ее маленькое крепкое тело казалось ему самым желанным на свете.

День пятый

Четверг, 1 июня 1944 года

Дитер несколько часов поспал в отеле «Франкфорт», поднялся в два ночи и отправился в Сент-Сесиль. Там он остановился у замка и первым делом прошел в фотолабораторию – она находилась в подвале. Еще раньше он заказал две копии фотокарточки Искры Кларэ, сделанной Геликоптером. Дитер забрал копии, негатив и оригинальную фотокарточку, которую следовало незаметно вернуть Геликоптеру. Отыскав листок бумаги, он черкнул Стефани записку: «Дорогая, пожалуйста, незаметно положи карточку Геликоптеру во внутренний карман, так, чтобы выглядело, будто она выпала из бумажника». Записку и снимок он сунул в конверт, заклеил и надписал: «М-ль Лема». Конверт он завезет позже.

Дитер поднялся по лестнице. На первом этаже ночная смена работала на коммутаторах. Гестапо располагалось этажом выше. После накладки в соборе Дитер еще не виделся с Вилли Вебером. К его удивлению, тот в одиночестве сидел у себя в кабинете.

– Вчера ты наставил на меня пистолет, – сказал Вебер, поднимаясь из-за стола. – Как ты посмел угрожать офицеру? За это и под трибунал можно пойти.

– Ты чуть не завалил операцию контрразведки, – раздраженным тоном ответил Дитер.

– Я арестовал британского диверсанта.

– Ну, а дальше? Он всего лишь один из многих. Оставшись на свободе, он выведет нас на остальных. Тебе повезло – я спас тебя от ужасной ошибки.

Дитер решил кончить спор и вышел из кабинета. В вестибюле он встретился с Хессе. Они вышли на задний двор. Ганс договорился, что им одолжат фургон и мопед. Они переоделись в комбинезоны, погрузили мопед в фургон и уехали.

Прибыв в Реймс, они в рассветных сумерках проехали по улице Дюбуа. Ганс опустил конверт с фотографией Искры в почтовый ящик мадемуазель Лема.

Когда они добрались до дома Мишеля Кларэ, вставало солнце. Ганс поставил фургон чуть дальше на улице и отвалил крышку кабельного колодца. Сделав вид, будто занят работой, он принялся наблюдать за домом. Дитер затаился в фургоне.

Город понемногу оживал. Первыми перед булочной напротив дома Мишеля появились женщины. Булочная была еще закрыта, и женщины терпеливо ожидали у двери, переговариваясь между собой. За женщинами настала очередь рабочих. На них были тяжелые ботинки и береты, в руках они несли сумки или коробки с едой. Когда на велосипеде подъехал Геликоптер, дети уже потянулись в школу. В багажной корзине его велосипеда стоял завернутый в ткань прямоугольный предмет. Чемодан с рацией, догадался Дитер.

Геликоптер подошел к двери Мишеля и постучался. На стук, понятно, никто не ответил.

Дитер еще накануне посоветовал Геликоптеру: «Идите в бар „У Режи“, он дальше на той же улице. Закажите кофе с булочкой и ждите». Дитер рассчитывал, что участники Сопротивления наблюдают за домом Мишеля в надежде на появление агентов из Лондона. Скорее всего, кто-нибудь из них объявится и заговорит с Геликоптером – и этот «кто-нибудь» вдруг да приведет Дитера в самое сердце Сопротивления.

Через минуту Геликоптер подъехал к бару и сел за столик на тротуаре. Ему принесли чашечку кофе. Минут через двадцать он попросил еще кофе и газету.

Время шло. Дитер начинал опасаться, что его план не сработает. В конце концов Геликоптеру придется заказать что-нибудь поесть, чтобы не занимать даром место.

За соседний столик сел мужчина. Дитер воспрянул духом. Новый клиент, спортивного вида мужчина лет за тридцать, был одет в голубую рубашку и темно-синие парусиновые брюки, но чутье подсказывало Дитеру, что он – не рабочий. Мужчина откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. Поза показалась Дитеру на удивление знакомой. Может, он уже где-то видел этого человека?

Из бара появился официант, мужчина сделал заказ, и ему принесли бокал светлого пива. Новый клиент основательно приложился – и что-то сказал Геликоптеру.

Дитер напрягся. Неужели он ждал не напрасно?

Мужчина и Геликоптер обменялись несколькими фразами. Агент улыбался и говорил увлеченно.

Новый клиент осушил бокал, и Дитера озарило. Он вспомнил, где именно его видел. На площади в Сент-Сесили за столиком другого кафе вместе с Искрой Кларэ – перед самым нападением на замок.

Это был Мишель, ее муж.

От радости Дитер стукнул кулаком по приборной доске. Как точно он все рассчитал! Но теперь возникла дилемма: арестовать Мишеля на месте или пойти за ним в надежде поймать рыбу покрупнее?

Мишель встал, Геликоптер тоже поднялся. Ганс вернул крышку колодца на место и забрался в фургон.

– Контакт?

– Да. Доставай мопед, живо.

Тем временем Мишель с Геликоптером, оставив деньги на столике, покинули бар.

– Поезжай за ними, – приказал Дитер Гансу, – я двинусь следом.

Он включил зажигание. Ганс оседлал мопед, крутанул педали, и мотор завелся. Он медленно поехал по улице, держась на расстоянии от Мишеля с агентом. Дитер ехал за ним.

Мишель и Геликоптер свернули за угол. Через минуту Дитер тоже свернул и увидел, что они остановились перед витриной – предосторожность на случай «хвоста». Дитер их миновал, они повернули и пошли назад. Дитер не рискнул их преследовать, однако Ганс нырнул за стоящий грузовик, развернулся и поехал в обратном направлении.

Дитер обогнул квартал и снова увидел Мишеля и Геликоптера. Те входили в здание вокзала. Ганс спешился и последовал за ними. Дитер остановил машину и поспешил следом. Если эти двое направились к кассе, он прикажет Гансу купить билет до той же станции.

На вокзале Дитер успел заметить, как Ганс спустился в соединяющий платформы туннель. Вслед за Гансом Дитер миновал выходы на платформы. Почуяв опасность, он ускорил шаг и взлетел по лестнице к задним дверям вокзала. Он нагнал Ганса, и они вместе выскочили на улицу.

У Дитера оборвалось сердце – прямо у него на глазах Мишель и Геликоптер прыгнули в четырехместный «рено». Автомобиль сорвался с места и исчез за углом.

Дитер чертыхнулся. Уловка примитивная, но надежная. Войдя в здание вокзала, Мишель и агент тем самым заставили преследователей бросить машину с мопедом, тогда как их самих на другой стороне ждал автомобиль.

Впрочем, Дитер знал, в какое время и на каких частотах Геликоптер выходит на связь.

Возникнет ли у британцев подозрение, что Геликоптера разоблачили? В эту минуту агент, скорее всего, со всеми подробностями расписывает Мишелю свои приключения. Мишель досконально расспросит его, что случилось в соборе и как тому удалось бежать. Больше всего Мишеля заинтересует новый подпольщик по кличке Шарантанец. Тем не менее у него не возникнет оснований подозревать, что мадемуазель Лема вовсе не та, за кого себя выдает. Мишель ее ни разу не видел, значит, его вряд ли насторожит даже случайное упоминание Геликоптера о том, что она – привлекательная рыжеволосая женщина.

Большой паб «Приют рыболова» возвышался на берегу подобно форту. С тех пор как по соседству обосновалась СОО, в пабе начались веселые времена: каждый вечер за светомаскировочными шторами сияли лампы, громко бренчал рояль, у стоек было не протолкнуться.

Искра и Пол повели свою команду в паб отметить окончание двухдневных тренировок. Мод в розовом летнем платье выглядела даже милее обычного. Руби, вырядившаяся в черное платье, смотрелась знойной красавицей. Грета щеголяла в своем артистическом наряде – коротком платье и красных туфлях. Даже Диана и та сменила неизменные вельветовые брюки на элегантную юбку.

Команде присвоили кодовое имя «Галки». Искра вспомнила легенду о реймской галке, которая стянула кольцо у епископа.

– Монахи не сумели вычислить похитителя, и епископ наложил проклятие на неизвестного вора, – объяснила она Полу за стаканчиком шотландского виски. – Не успели они и глазом моргнуть, как галка оказалась вся в грязи. Тут все поняли, что это подействовало проклятие и что галка – воришка. И верно – кольцо нашли у нее в гнезде.

Пол кивал, улыбаясь. Он был готов кивать и улыбаться, что бы она ни рассказывала. Ему хотелось просто смотреть на нее.

Сорванный Полом накануне вечером поцелуй все в Искре перевернул. Она твердила себе, что не хочет новой связи, а хочет отвоевать любовь неверного мужа. Но страсть Пола задвинула Мишеля на второй план. Ну почему, сердито спрашивала у себя Искра, она должна стоять в очереди за любовью Мишеля, когда такой мужчина, как Пол, теряет из-за нее голову?

– О чем вы задумались? – спросил он.

До Искры дошло, что она смотрит на него во все глаза, и она соврала:

– Думаю, справимся мы или нет.

– Справимся, если чуток повезет.

Она обвела взглядом помещение паба. Гели и Перси резались в карты на деньги. Перси с умыслом раз за разом угощал всех спиртным. Искре требовалось выяснить, как на Галок действует алкоголь.

Руби пила не переставая, но Искру это не беспокоило. В Руби причудливо сочетались очень разные качества. Она с трудом читала и писала, однако была в группе самой умной и проницательной. Время от времени Руби бросала внимательный взгляд на Грету, возможно догадываясь, что та мужчина, но держала свои догадки при себе. Руби сидела за стойкой с Джимом, инструктором по стрельбе. Их, похоже, охватила бурная взаимная страсть.

Грета с бокалом розового коктейля в руке облокотилась на рояль и болтала с тремя мужчинами, на вид – местными жителями. Те, судя по всему, успели примириться с ее немецким акцентом и теперь, затаив дыхание, слушали истории из жизни гамбургских ночных клубов.

Искра поднялась с усталым видом:

– Команде пора в постель. Пусть хоть напоследок выспятся.

– Я не вижу Дианы и Мод, – сказал Пол.

– Должно быть, вышли подышать свежим воздухом. Я их поищу, а вы пока соберите остальных.

Пол кивнул, и Искра вышла наружу.

Женщин видно не было. Искра озадаченно подняла брови и направилась к приоткрытой двери небольшой служебной пристройки. Как только ее глаза привыкли к полумраку, она поняла, что попала в кладовку для инструментов. В дальнем углу она увидела Диану и Мод. Мод опиралась спиной о стену, Диана ее целовала. Искра опешила. У Дианы была расстегнута блузка, а льняная розовая юбка Мод задралась до пояса.

Мод заметила Искру, перехватила ее взгляд и с вызовом спросила:

– Ну что, хорошо разглядела?

Диана отпрянула от Мод и испуганно обернулась.

– Я п-просто п-пришла сказать, что мы уходим, – заикаясь, произнесла Искра, повернулась и вышла на подгибающихся ногах.

Сотрудники службы радиоперехвата вслушивались в эфирные шумы, пытаясь засечь передатчик Геликоптера. В одной из начиненных аппаратурой машин, стоявших на окраине Реймса, находился Дитер. С ним были три гестаповца, специалисты по пеленгации. Приемник, настроенный на частоту Геликоптера, измерял мощность сигнала и давал направление на точку передачи.

Кроме того, у сидящего рядом с Дитером гестаповца имелись переносной приемник со спрятанной под плащом антенной. На запястье у него был похожий на наручные часы индикатор силы сигнала. Когда зона поиска сузится до одной улицы или одного дома, он выйдет из машины и продолжит поиск пешком.

Дитер посмотрел на часы: одна минута девятого. Геликоптер запаздывал с выходом в эфир. Может, он вообще решил сегодня не выходить… хотя это мало вероятно. Днем он встретился с Мишелем, о чем захочет незамедлительно доложить начальству.

Два часа назад Мишель позвонил в дом на улице Дюбуа. Дитер как раз находился там. Это был опасный момент. Стефани ответила, подражая голосу мадемуазель Лема. Мишель спросил, помнит ли его Горожанка. Вопрос ободрил Стефани, поскольку свидетельствовал, что Мишель плохо знает мадемуазель Лема.

Он поинтересовался, что это за новый член сети по кличке Шарантанец.

– Мой двоюродный брат, – резко ответила Стефани. – Мы знаем друг друга с детства, и я безусловно ему доверяю.

Мишель заявил, что она не имела права вербовать новых членов, но, судя по всему, ей поверил.

Бежали минуты. Наконец, в пять минут девятого, приемник пискнул. Водитель в тот же миг тронулся и повел машину на юг. Сигнал усилился, но снова стал тише, когда миновали собор в центре города.

Гестаповец на переднем сиденье переговорил по рации с коллегой из фургона, находившегося в полутора километрах от них, и сказал:

– Северо-западный квадрат.

Водитель повернул на запад, и сигнал начал усиливаться.

– Засекли, – произнес шепотом Дитер.

Однако пять минут было потеряно.

Тем временем в Сент-Сесили немецкий радиооператор настроился на ту же частоту и записывал шифрованное сообщение. Позже Дитер его расшифрует с помощью листка, который скопировала Стефани. Но сейчас тот, кто передает сообщение, был важнее самого сообщения.

Они въехали в квартал ветхих старых домов. Сигнал усилился, затем стал внезапно слабеть. С начала операции прошло десять минут. Водитель дал задний ход и нажал на тормоз. Дитер и трое гестаповцев выскочили из машины. Тот, что прятал под плащом поисковый комплект, быстро пошел по мостовой, то и дело сверяясь с индикатором у себя на запястье. Остальные шли следом. Гестаповец остановился, указал на заброшенный дом и произнес:

– Здесь. Но передача закончена.

Гестаповцы разнесли кувалдой парадную дверь и ворвались в дом. Внизу никого не было.

Дитер взбежал по лестнице. Окно на втором этаже выходило в обширный сад. Дитер выглянул и увидел бегущих по газону Геликоптера и Мишеля. Мишель прихрамывал. Геликоптер нес чемоданчик. Дитер повернулся и крикнул:

– В саду за домом!

Добежав до соседней улицы, немцы успели заметить, как за углом исчез четырехместный «рено».

– Черт! – выругался Дитер.

Второй раз за день Геликоптер ушел у него из-под носа.

Когда команда вернулась в выпускную школу, Искра решила сварить на всех какао. Пол стоял и смотрел, как она ждет, чтобы закипела вода. Она знала, что он собирается ей сказать, и уже заготовила ответ. Ей было легко в него влюбиться, но она не собиралась предавать мужа, который рисковал жизнью в оккупированной Франции.

– Чем займетесь после войны? – спросил Пол.

– Мечтаю поскучать.

– Волнений вам выпало предостаточно, – рассмеялся он.

– И даже слишком. – Она задумалась. – Мечтаю стать преподавательницей. Хотелось бы закончить диссертацию, получить место в каком-нибудь университете и прививать молодежи любовь к французскому языку. А вы? У вас на после войны какие планы?

– Очень простые. Хочу жениться на вас и завести детишек.

Она пристально на него посмотрела:

– У меня есть муж.

– Но вы же его не любите.

– Вы не имеете права так говорить!

– Знаю, но не могу удержаться. Чайник кипит.

Она залила кипятком порошок какао в большом керамическом кувшине.

– Поставьте на поднос кружки, – сказала она Полу. – Может, хозяйственные хлопоты отвлекут вас от мечтаний о семейной жизни.

В гостиной они застали свару между Гели и Гретой. Остальные не вмешивались – им было и смешно, и страшновато.

– Ты на нем не сидела! – кричала Гели.

– Но положила на него ноги, – возражала ей Грета.

– Тут и так не хватает стульев.

Гели держала в руках пуфик, который, как догадалась Искра, она грубо выхватила у Греты из-под ног.

– Дамы, тише! – сказала Искра, но на ее призыв не обратили внимания.

– Тебе стоило только попросить, – произнесла Грета.

– Чтобы я в моей-то стране спрашивала разрешения у иноземцев!

– Какая я тебе иноземка, сука ты жирная!

– Ах, так! – смертельно оскорбленная Гели дернула Грету за волосы.

Гретин черный парик остался у нее в руках. Открылись коротко подстриженные темные волосы, и все разом поняли: Грета – мужчина.

– Господи! – только и сказала Диана, а Мод испуганно взвизгнула.

Первой опомнилась Гели.

– Извращенец! – воскликнула она. – Святые угодники, иноземный извращенец! И наверняка шпион!

– Заткнись, Гели, – сказала Искра. – Она не шпионка. Я знала, что это мужчина.

Грета расплакалась и хотела уйти.

– Сядь, Грета, – велела ей Искра. – Гели, дай сюда этот чертов парик.

Гели отдала парик Искре, и та надела его на Грету.

– А теперь послушайте, – продолжала Искра. – Грета – техник. Она нам нужна, и нужна под видом женщины. Поэтому привыкайте.

Гели презрительно фыркнула.

– И еще кое-что. – Искра сурово посмотрела на Гели. – Вчера вечером вас всех произвели в офицеры. Теперь вы обязаны соблюдать воинскую дисциплину. Я могу выгнать из команды любую из вас, и она до конца войны будет торчать на какой-нибудь дальней базе в Шотландии без права на отпуск. Вы слишком много знаете.

– Значит, мы в тюрьме? – спросила Диана.

– В армии, – ответила Искра, – а это примерно одно и то же. Теперь пейте какао и ложитесь спать.

Вскоре все разошлись по комнатам, и в гостиной осталась только Диана. Искра этого ожидала. Застав ее в страстных объятиях Мод, она испытала настоящий шок. В школе некоторые девчонки увлекались друг дружкой, но чтобы взрослые женщины – с таким Искра еще не сталкивалась.

Имело это какое-нибудь значение? В обычной жизни – никакого. Но не скажется ли связь Дианы и Мод на выполнении задания? Мало вероятно. Искра решила не возвращаться к этому случаю, но Диана хотела объясниться.

– Это совсем не то, что ты думаешь, – начала она. – Ты должна мне поверить. Так, глупость, пустяк…

– Успокойся, – сказала Искра. – Мир не рухнет только из-за того, что ты поцеловала Мод.

Диана села и расплакалась:

– Ты понимаешь, что дело не в этом. Ты же видела, что я делала. Что ты могла подумать?

– Мод хорошенькая, и ты, видимо, в нее влюбилась. – Искра тщательно подбирала слова. – Не нужно стыдиться. Но лучше держать это в тайне.

– Вероятно, для нас с Мод задание на этом закончено.

– Вовсе нет. Вы мне по-прежнему нужны.

Диана достала платок и высморкалась. Искра отошла к окну, чтобы дать ей время взять себя в руки. Через минуту она сказала:

– Иди спать, Диана. И будь я на твоем месте…

– И что тогда?

– Я бы переспала с Мод. Другого случая может и не представиться.

Когда Диана ушла, Искра повернулась и посмотрела в окно. Луна была в третьей четверти. Через несколько дней наступит полнолуние и союзники высадятся во Франции.

Искра вышла из гостиной и поднялась наверх. Подумала о том, что сказала Диане. «Другого случая может и не представиться». Перед комнатой Пола она задержалась. Диана – другое дело, она сама себе хозяйка. А Искра замужем. Мишель был первым и последним мужчиной в ее жизни.

Но другого случая ей может и не представиться.

Она постучалась и вошла.

В замок в Сент-Сесили Дитер вернулся мрачнее тучи и сразу спустился в бомбоубежище, где находилась комната радиоперехвата. Там он застал Вилли Вебера.

– У тебя есть запись его сообщения? – спросил Дитер.

Вебер дал ему машинописный лист:

– Оно уже отправлено дешифровальщикам в Берлин.

Дитер бросил взгляд на бессмысленные колонки букв:

– Там не сумеют расшифровать – он пользуется одноразовым шифром.

Сложив листок, он опустил его в карман.

– Сумеешь разобраться с шифром? – спросил Вебер.

– У меня есть копия его шифровального блокнота, – ответил Дитер. – По расписанию он должен принять ответное сообщение в одиннадцать вечера. – Дитер посмотрел на часы. – Расшифрую оба разом.

Вебер ушел, а Дитер стал ждать. Ровно в одиннадцать настроенный на частоту Геликоптера приемник заверещал. Оператор записал радиограмму в блокнот, напечатал на машинке и вручил Дитеру.

Дитер вышел из замка и сел в свою машину. В ярком лунном сиянии он доехал петляющей дорогой до Реймса и остановился на улице Дюбуа. Погода благоприятствовала высадке союзников.

Стефани ждала его на кухне. Он разложил на столе шифрованные сообщения и сделанные Стефани копии блокнота и букв на шелковом носовом платке. Потер веки и принялся расшифровывать первую радиограмму, ту, которую послал Геликоптер.

Стефани постояла над ним, заглядывая через плечо, задала пару вопросов и занялась расшифровкой второго сообщения.

Первое содержало краткий отчет о происшествии в соборе. Дитер именовался в нем Шарантанцем, говорилось, что его завербовала Горожанка и что Мишель против правил позвонил Горожанке, которая подтвердила надежность Шарантанца. Приводились клички уцелевших членов сети «Болингер». Их осталось всего четверо.

Дожидаясь, пока Стефани закончит со второй радиограммой, Дитер выпил кофе. Прочитав расшифровку, он не поверил собственной удаче. В радиограмме говорилось:

ПОДГОТОВЬТЕСЬ ПРИЕМУ ГРУППЫ ШЕСТИ ПАРАШЮТИСТОК КОДОВОЕ ИМЯ ГАЛКИ СТАРШАЯ ГРУППЫ ПАНТЕРА ВЫБРОС ОДИННАДЦАТЬ ВЕЧЕРА ПЯТНИЦУ ВТОРОГО ИЮНЯ ШАМ-ДЕ-ПЬЕР

Шам-де-Пьер было кодовым названием, но Гастон уже на первом допросе выдал, что оно обозначает пастбище под Шатейем, деревенькой километрах в восьми от Реймса. Теперь Дитер точно знал, где будут Мишель и Геликоптер завтра вечером. Там он сможет их изловить, а заодно захватить в момент приземления еще шесть агентов союзников. В том числе Пантеру – Искру Кларэ.

День шестой

Пятница, 2 июня 1944 года

Дитер решил провести инструктаж в бальном зале замка в Сент-Сесили. Можно было собраться и в кабинете у Вебера, но Дитеру не хотелось, чтобы у подчиненных сложилось впечатление, будто Вилли руководит операцией. Дитер мелом нарисовал на доске подробную карту деревеньки Шатей – три больших дома, шесть маленьких и пекарня. На востоке вдоль широкого пруда тянулось пастбище.

– Парашютистки постараются приземлиться на пастбище, – сказал Дитер и сделал паузу. – Запомните самое главное: необходимо, чтобы они приземлились. Нам ни в коем случае нельзя выдать свое присутствие ни встречающим, ни пилоту.

Желая напомнить о себе, Вебер вставил:

– Позволю себе подчеркнуть важность указаний майора Франка. Не лезть на рожон! Строго держаться плана!

– Спасибо, майор, – поблагодарил Дитер. – Мы прибудем в деревню в двадцать ноль-ноль. Всех жителей следует переместить в самый большой дом и держать там до конца операции. Дождемся, чтобы парашютистки приземлились и встречающие собрали их в одном месте. – Дитер повысил голос: – Пока все не закончится, никого не задерживать!

Он обвел комнату взглядом и задался безнадежным вопросом: хватит ли у двадцати гестаповцев мозгов точно исполнить его приказ?

– Огонь не открывать, ясно? Нам нужно допросить парашютисток, а не перестрелять их.

Все утро Галки провели в ехавшем на север маленьком автобусе. Казалось, провинцию не затронули ни война, ни вообще двадцатый век. Сидя рядом с Полом, Искра смотрела на убегающий назад сельский пейзаж, затем опустила голову Полу на плечо и заснула блаженным сном – они всю ночь занимались любовью.

В два часа дня Галки прибыли в Темпсфорд-Хаус. Здесь Искра уже бывала. Этот большой особняк служил местом сбора улетающих с соседнего аэродрома Темпсфорд.

Все попили в гостиной чая с бутербродами, потом прошли в библиотеку, которая скорее напоминала костюмерную киностудии – стеллажи с пальто, плащами и платьями, коробки со шляпами и обувью, несколько швейных машинок.

Заправляла здесь мадам Гийемен, худенькая женщина лет пятидесяти с очками на кончике носа и сантиметром на шее. Она говорила на прекрасном французском языке:

– Как вы знаете, французская одежда отличается от английской. Не стану утверждать, что она более стильная, но, представьте, так оно и есть.

Она чисто по-французски пожала плечами, и женщины рассмеялись.

– Нам требуется довольно дорогая, но изрядно поношенная одежда, – сказала Искра. – Нам надо выглядеть вполне респектабельно, если гестаповцы начнут лезть с расспросами.

Мадам Гийемен начала с Руби, выбрав для нее темно-синее платье и желтовато-коричневый плащ.

– Примерьте. Плащ мужской, но теперь никто во Франции не может позволить себе привередничать. – Она показала в конец комнаты: – Переодеться можно за ширмой.

Портниха внимательно посмотрела на Грету и отошла со словами:

– Вами я займусь позже.

Она подобрала одежду для Гели, Дианы и Мод, и те удалились за ширму. Затем мадам Гийемен обратилась к Грете:

– Вы мужчина. Многих вы, может, и одурачите, но не меня. Плечи у вас слишком широкие, бедра узкие, да и ноги чересчур мускулистые.

Искра раздраженно заметила:

– На этом задании ему надо быть женщиной, так что подберите для него самое подходящее.

– Вот вам юбка и блузка контрастных цветов, чтобы скрадывали рост, и пальто до колен, – сказала портниха, вручая Грете одежду.

Грета кисло взглянула на вещи, но спорить не стала.

В заключение мадам подобрала Искре светло-зеленое платье и куртку под стать.

Платье было великовато и висело на Искре мешком, но мадам затянула на ней кожаный пояс, который подчеркивал талию, и сказала:

– У вас такой шикарный вид, просто настоящая француженка.

Все надели обновки и, охорашиваясь и хихикая, прошлись по комнате. Из дальней комнаты появилась Грета, на удивление очаровательная. Искра с интересом к ней присмотрелась.

Грета подняла воротничок простой белой блузки, так что та теперь выглядела стильно, а бесформенное пальто набросила на плечи, словно накидку.

Платье Искры требовалось укоротить. Пока это делали, она показала мадам Гийемен стилет с тонким клинком всего семи сантиметров длиной, однако острый как бритва. Искра попросила мадам пришить миниатюрные ножны под отворотом куртки.

Каждой из женщин мадам выдала по два комплекта нижнего белья с французскими ярлычками и, в довершение ко всему, по дорожной сумке, все разные, но в каждой лежали зубная щетка, тюбик пасты, пудреница, баночка гуталина, а также сигареты и спички – все французского производства.

– Запомните, – предупредила Искра, – с собой не брать ничего, кроме того, что вам сейчас дали. От этого зависит ваша жизнь. А теперь, пожалуйста, разойдитесь по своим комнатам и переоденьтесь во все французское, включая белье. Встретимся внизу за обедом.

В главной гостиной особняка был оборудован бар. Когда Искра вошла, там находилось человек двенадцать мужчин, некоторые в форме Королевских ВВС. Все они, как знала Искра по предыдущим приездам, летали во Францию. На доске были написаны фамилии или кодовые имена тех, кому предстояло вылететь этой ночью, с указанием времени выезда из Темпсфорд-Хауса. «ВСЕ ГАЛКИ – 20.30», – прочитала Искра. Она посмотрела на часы – было половина седьмого. Оставалось два часа.

Галки приступили к своей последней трапезе в Англии. Еды было много, по военным временам настоящий банкет, и женщины уплетали за обе щеки. Когда они закончили, как раз пора было ехать на аэродром.

Прибыв туда, они вошли в напоминавшую коровник постройку, где увидели офицера Королевских ВВС, охранявшего стальные стеллажи со снаряжением. Пол выдал всем удостоверения личности и продуктовые карточки. Каждая женщина получила по сто тысяч франков в основном потертыми тысячными банкнотами. Им также вручили оружие – кольты 45-го калибра и обоюдоострые десантные ножи. Искра отказалась от того и другого и взяла свое личное оружие – автоматический браунинг, который предпочитала кольту, поскольку обойма браунинга вмещала тринадцать патронов, а не семь. Вместо большого десантного ножа у нее был стилет, спрятанный за отворотом куртки. Кроме того, Диана получила винтовку, а Искра – пистолет-пулемет. Пластиковую взрывчатку распределили поровну между всеми, чтобы, если одна или две упаковки потеряются, взрывчатки все равно хватило для дела.

– Я могу подорваться! – ужаснулась Грета.

Гели объяснила ей, что сама по себе взрывчатка совершенно безопасна.

Всех обеспечили гранатами и авторучками с полыми колпачками, в которых были спрятаны ампулы с ядом. И наконец Галки облачились в летные костюмы, натянули шлемы и защитные очки, надели парашюты.

Пол попросил Искру отойти на минутку и вручил ей спецпропуска, по которым женщинам предстояло проникнуть в замок под видом уборщиц.

Потом он ее поцеловал. Она в ответ с отчаянной страстью поцеловала его и крепко обняла.

– Не дай себя убить, – прошептал Пол ей на ухо.

Перси прервал их тактичным покашливанием.

– Пилот просит вас на два слова, – обратился он к Полу.

Тот кивнул и пошел к самолету.

У Перси был мрачный вид, Искра почуяла неладное.

– Что случилось?

Перси вынул из кармана листок и протянул ей:

– Получили от Брайена Стэндиша вчера вечером.

Искра прочитала – и словно получила удар под дых.

– Брайен был в руках у гестапо!

– Всего несколько секунд.

– Это он так утверждает.

– Какие у нас основания думать иначе?

– Черт возьми! – вспылила Искра. – Каждый схваченный противником агент, вне зависимости от обстоятельств, обязан немедленно вернуться в Лондон и во всем отчитаться. И что это еще за Шарантанец? Все новые люди непременно должны проверяться Лондоном.

– Ты же знаешь, это правило никогда не соблюдается. Кроме того, Мишель убежден, что Шарантанец надежен.

– Не нравится мне это, – вздохнула Искра, – но придется рискнуть. Если мы не парализуем телефонный узел в ближайшие три дня, будет поздно.

Перси кивнул. Искра увидела в его глазах слезы.

– Умница, – прошептал он. – Умница ты моя.

День седьмой

Суббота, 3 июня 1944 года

Галки вылетели на двухмоторном легком бомбардировщике «хадсон» американского производства. В хвосте самолета имелся спускной желоб, как на детской горке, по которому парашютисткам предстояло соскользнуть вниз. Сиденья отсутствовали, так что женщины вместе с диспетчером лежали на металлическом полу. Рядом стояла дюжина оцинкованных ящиков, подготовленных к выбросу с парашютом. Оружие и боеприпасы для другой сети Сопротивления, догадалась Искра.

Взлет задержали – пришлось заменять испорченный высотомер, поэтому Ла-Манш оказался под ними только в час ночи. Вскоре они пролетели над неприступным Атлантическим валом. Луна была почти полной, так что большие города легко различались внизу, несмотря на затемнение. Тем не менее штурману повезло, что рядом была Искра. Она не раз приземлялась на пастбище у Шатейя и могла узнать местность из самолета.

Весь полет Искра раздумывала над тем, что произошло с Брайеном Стэндишем. Наконец самолет сделал круг, повернул на юг и пролетел над пастбищем на высоте около ста метров. Искра разглядела четыре слабых мигающих огонька, обозначивших посадочную дорожку. Пилот набрал высоту под двести метров – идеальную для прыжка с парашютом. Чуть выше – и парашютисток могло снести ветром; чуть ниже – и парашюты могли полностью не раскрыться.

– Я готов, дело за вами, – сообщил пилот.

– Что-то не так, – сказала Искра и показала на запад, на деревню: – Глядите, там нет огней.

– Ничего удивительного – затемнение. Да и времени три часа ночи.

Искра отрицательно покачала головой:

– Это деревня, плевать им на затемнение. Тут всегда кто-нибудь да не спит. Мать с грудным младенцем, у кого-то бессонница. Я ни разу не видела, чтобы ни в одном окне не было света.

Что делать? Прервать операцию только из-за того, что деревенские раз в жизни выполнили приказ о затемнении? Самолет пролетел над полем и заложил вираж.

– Имейте в виду, с каждым пролетом риск возрастает. Кто-нибудь из местных может позвонить в полицию, – встревоженно напомнил пилот.

– Вот именно! – воскликнула Искра. – Мы должны были всех перебудить, а света никто не зажег. Очень странно.

Внезапно до нее дошло:

– Пекарь должен был растопить печь. Обычно свет из трубы видно с воздуха. А тут прямо какой-то город-призрак!

– Тогда улетаем, – решил пилот.

Все выглядело так, будто жителей деревни согнали и заперли в сарае. Поджидай Галок гестаповцы, они, вероятно, так бы и сделали.

Искра вспомнила о ящиках в пассажирском отсеке.

– Где следующая зона выброса? – спросила она.

– Поле севернее Шартра.

Речь шла о сети «Вестримен».

– Я их знаю, – сказала Искра. – Сбросите нас заодно с ящиками. Там будут встречающие, они нам помогут. Мы сегодня же доедем поездом до Парижа, а завтра утром будем в Реймсе.

– Нет проблем. Тактические решения принимаете вы, – подчинился пилот.

Искра размышляла. Нужно сообщить Мишелю: несмотря на отмену высадки, операция продолжается. Можно написать коротенький текст и передать Перси с пилотом. Брайен получит радиограмму через пару часов.

Придется изменить и порядок возвращения. Выброс в Шартре означал потерю запасного дня, поэтому самолет должен будет прилететь за ними в два часа ночи в понедельник. Но приземление в Шатейе грозило провалом задания. Выбора не было.

– Летим в Шартр, – решила Искра.

Лежа под живой изгородью, Дитер растерянно наблюдал, как британский самолет разворачивается и улетает на юг.

Дитер чувствовал себя униженным. Искра Кларэ ускользнула от него на глазах у Вилли Вебера и двух десятков гестаповцев. Почему его план провалился? Когда шум самолета затих, Дитер расслышал возмущенные возгласы на французском. Борцы Сопротивления, похоже, растерялись не меньше его.

Дитеру предстояло решить, что делать дальше. Встречающих было четверо – вожак Мишель, все еще прихрамывающий после ранения, радист Геликоптер, мужчина, которого Дитер не знал, и девушка. Как с ними быть? В теории его замысел оставить Геликоптера на свободе был неплох, но на практике уже привел к двум позорным провалам.

– Все на захват. Повторяю, на захват, – приказал он.

Укрытые за деревьями прожекторы вспыхнули, высветив посреди поля четыре фигуры. Дитер крикнул по-французски:

– Вы окружены! Руки вверх!

Один из мужчин кинулся бежать. Дитер чертыхнулся – это был глупый мальчишка Геликоптер.

– Застрелить, – приказал Дитер.

Снайпер-гестаповец выстрелил. Геликоптер пробежал еще пару шагов и упал. Остальные медленно подняли руки.

– Пленных окружить и обезоружить, – скомандовал он и пошел к Геликоптеру.

Тот не шевелился.

Пока пленников разоружали и заковывали в наручники, Дитер про себя их оценивал. Мишель на допросе будет стоек. Дитер видел его в деле, мужества тому было не занимать. Гестаповец обыскал второго и показал Дитеру выданное на имя доктора Клода Буле разрешение находиться вне дома после наступления комендантского часа. Доктор был бледен, но держался спокойно.

Девушка была хорошенькой, лет девятнадцати, с длинными темными волосами и большими глазами. Согласно документам, ее звали Жильберта Дюваль. Гастон показал на допросе, что она любовница Мишеля. При правильном подходе у нее, возможно, удастся кое-что выяснить.

Гестаповцы повезли пленных в Сент-Сесиль на грузовике, Дитер поехал в «мерседесе» Вебера. Когда добрались до замка, у Дитера уже была готова схема допроса.

Он приказал лейтенанту Хессе раздеть Мишеля догола и привязать к стулу в пыточной камере.

– Покажи ему щипцы для выдирания ногтей, – велел Дитер, – и оставь их перед ним на столе.

Пока приказ выполнялся, Дитер взял из комнаты на первом этаже ручку, чернильницу и стопку писчей бумаги. Он также прихватил экземпляр «Мадам Бовари».

В пыточной Дитер несколько секунд изучал Мишеля. Вожак Сопротивления выглядел испуганным, но не сломленным. Дитер положил ручку, чернильницу и бумагу на стол рядом со щипцами, чтобы Мишель понял, между чем и чем выбирать.

– Развяжи ему руки, – велел он Хессе, достал из кармана «Мадам Бовари» и положил на стол. – Мне нужен образец вашего почерка. Перепишите девятую главу, – сказал он Мишелю по-французски.

Тот колебался. Просьба казалась безобидной. Дитер видел, что Мишель чует подвох, но не может его разгадать. Мишель начал переписывать. Когда он закончил две страницы, Дитер его остановил, приказал Гансу вернуть Мишеля в камеру и привести Жильберту.

Затем Дитер осторожно оторвал часть одного листка, так чтобы осталась пара нужных предложений.

Жильберта вошла с перепуганным, однако вызывающим видом. Дитер попросил ее сесть и предложил чашку кофе.

– Настоящий, – подчеркнул он, протягивая чашку. Французы могли разжиться лишь суррогатом.

Жильберта выпила кофе и поблагодарила.

– Жильберта, вы красивая женщина. Не верю, чтобы вы по натуре были убийцей, – начал Дитер.

– Конечно, – с признательностью согласилась она.

– Женщины идут на такое из-за любви, верно?

Она с удивлением на него посмотрела:

– Вы все понимаете.

– У вас с Мишелем любовь. Он, понятно, женат, что прискорбно. Но вы его любите и поэтому помогаете Сопротивлению. Вами движет любовь, а не ненависть. Я прав?

Жильберта опустила голову и прошептала:

– Да.

– Но вас, дорогая моя, обманули. Боюсь, Мишель на самом деле вас не любит. А любит он свою жену, которая известна под именем Искра.

На глаза Жильберты навернулись слезы, она сказала:

– Я вам не верю.

– Он пересылает ей в Англию любовные письма, в которых пишет, как сильно по ней тоскует. При нем нашли вот это письмо. – Дитер достал из кармана оторванную часть листка и передал ей.

Жильберта медленно прочитала:

«Я постоянно о тебе думаю. Воспоминания о тебе доводят меня до отчаяния».

Она отбросила листок и разрыдалась. Дитер извлек из нагрудного кармана носовой платок и дал ей. Жильберта прижала платок к лицу.

– Как я понимаю, Мишель стал жить с вами после отъезда Искры.

– Раньше, – с негодованием возразила Жильберта, не переставая плакать. – Уже полгода он проводил со мной каждую ночь, кроме тех, когда она бывала в городе.

– Разве то, что Геликоптер живет с вами в маленькой квартире, не доставляло вам неудобств?

– Он там не жил. Он только сегодня приехал.

– Но вас ведь должно было волновать, где он остановится?

– Нет. Мишель подыскал ему комнату над закрытой книжной лавкой на улице Мольера.

– Разве он не оставил у вас рацию, когда вы отправились в Шатей встречать самолет?

– Нет, он отнес на улицу Мольера.

– Вот как.

Дитер узнал то, что хотел. Рация Геликоптера находилась в комнате над книжной лавкой.

– Я закончил с этой глупой коровой, – сказал он Хессе по-немецки. – Передай ее Бекеру.

Машина Дитера, лазурная «испано-суиза», стояла во дворе перед замком. Они с Гансом Хессе быстро доехали до Реймса и нашли книжную лавку на улице Мольера. Взломав дверь, поднялись по голой деревянной лестнице в комнату над лавкой. На полу у незаправленной постели стояли бутылка виски, сумка с туалетными принадлежностями и чемоданчик. Дитер открыл его и показал Гансу рацию.

– С ней, – торжествующе заявил он, – я смогу стать Геликоптером.

Возвращаясь в Сент-Сесиль, они обсуждали, какое сообщение послать.

– Сначала Геликоптер захочет узнать, почему не прыгнули парашютистки, а затем – что ему делать дальше. Он, соответственно, запросит новые инструкции, – заключил Дитер.

Доехав до замка, они спустились в подвал в комнату радиоперехвата. Радист средних лет по имени Иоахим включил рацию и настроился на частоту экстренной связи Геликоптера. Тем временем Дитер быстро записал составленный с Хессе текст и подробно объяснил Иоахиму, как его зашифровать.

– Они могут догадаться, что за рацией не Геликоптер? Разве индивидуальный почерк радиста не распознается, как на письме? – спросил Дитер.

– Распознается, – ответил Иоахим. – Но я пару раз слышал, как передает этот парень, и сумею притвориться им.

Он начал выстукивать буквы.

Дитер и Хессе пошли на кухню позавтракать. Уже рассвело, когда девушка в эсэсовской форме пришла с сообщением, что получен ответ и Иоахим почти закончил расшифровку.

Они ринулись в подвал. Вебер с его обычной способностью появляться в гуще событий был уже там. Иоахим дал ему расшифровку, а Дитеру вручил копию. Ответ гласил:

ГАЛКИ ОТМЕНИЛИ ВЫСАДКУ НО ПРИЗЕМЛИЛИСЬ В ДРУГОМ МЕСТЕ ПАНТЕРА САМА С ВАМИ СВЯЖЕТСЯ

Дитер ликовал.

– Пантера во Франции, и у меня есть ее фотография!

Он картинным жестом достал из кармана снимки Искры Кларэ и вручил один из них Веберу.

– Вели напечатать тысячу экземпляров. Пусть расклеят по всему Реймсу. Ганс, готовь машину.

– Куда едем?

– В Париж. Теперь Пантера у меня в руках!

Прыжок прошел гладко. Сначала сбросили ящики. Потом Галки по очереди садились на край «горки», диспетчер хлопал каждую по плечу, и они по спуску съезжали в люк.

Искра прыгала последней. Она великолепно приземлилась, несколько секунд полежала неподвижно и встала. В лунном свете она увидела, как шестеро бойцов Сопротивления уносят ящики.

Искра освободилась от парашютных ремней, шлема и комбинезона. К ней подбежал запыхавшийся юноша и сказал по-французски:

– Мы ждали только припасы, а не людей.

– План изменился, – объяснила Искра. – Найдите, пожалуйста, Антона, и поскорей. – Антон был руководителем сети «Вестримен». – Передайте, что здесь Пантера. Нас шестеро, и нам необходим транспорт. Нужно успеть на парижский поезд, а времени в обрез.

– Ясно.

Он убежал.

Искра аккуратно сложила парашют и пошла искать Галок. Грета повисла на дереве, но сумела выпутаться из ремней и спуститься. Остальные благополучно приземлились на траву.

– Я собой очень горжусь, – заметила Гели, – но больше не прыгну и за миллион фунтов.

Немного спустя Галки уже тряслись в кузове строительного фургона. В Шартр они въехали с восходом солнца. Настроение у них было хуже некуда.

– Не могу поверить, что это происходит со мной, – пробормотала Мод, и Диана сжала ей руку.

– Теперь разделяемся на пары, – сказала Искра.

Пары были оговорены еще в выпускной школе. Искра объединила Диану с Мод, поскольку иначе Диана закатила бы скандал. Себе в напарницы Искра выбрала Руби – если понадобится с кем-то обсудить положение, то лучше всего с Руби, самой умной из Галок. К сожалению, Грета оказалась в паре с Гели, которая поначалу взъерепенилась, но Искра поставила ее на место:

– Это военная операция. Все подчиняются приказам.

Теперь же она сказала:

– Нам нужно подправить легенды, чтобы объяснить поездку из Шартра в Париж. Предложения?

– Я – жена майора Реммера, немецкого офицера, который служит в Париже. Ездила со служанкой-француженкой посмотреть Шартрский собор, – отрапортовала Грета.

– Неплохо. Диана?

– Мы с Мод – секретарши, служим в реймской электрокомпании. В Шартр приезжали, потому что… потому что Мод потеряла связь с женихом и мы решили, что, может, найдем его здесь.

Искра удовлетворенно кивнула и сказала:

– А я ездила в Шартр забрать к себе осиротевшую двоюродную сестру. Высадите нас в каком-нибудь укромном месте, – попросила она водителя. – Станцию мы сами найдем.

Минуты через две фургон остановился в узком переулке между высокими домами. Галки вылезли. Искра напомнила им, как действовать дальше:

– Идите на станцию, берите билеты до Парижа и садитесь на первый же поезд. Пары делают вид, что не знают друг друга. Перегруппируемся в Париже. Адрес у вас есть.

Они должны были встретиться в гостинице «Церковная», которая на самом деле была просто ночлежкой.

– Диана и Мод – первые, в темпе! Гели и Грета за ними, но помедленнее.

Через несколько минут Искра и Руби тоже покинули переулок.

Первые шаги во французском городе всегда были самыми страшными. Искре казалось, что у нее на спине написано: БРИТАНСКИЙ АГЕНТ! СТРЕЛЯТЬ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ! Но два немецких офицера прошли мимо, не обратив на нее внимания, и сердце Искры забилось спокойнее.

На станции к окошку кассы выстроилась очередь. Значит, скоро поезд. Грета и Гели стояли в очереди, а Дианы и Мод, которые должны были уже находиться на платформе, не было видно.

Искра и Руби спокойно купили билеты. Чтобы попасть на платформу, нужно было пройти через контрольно-пропускной пункт гестапо, и у Искры вновь сильно забилось сердце. Гели и Грета стояли впереди, им предстояло в первый раз столкнуться с противником. Искра молилась, чтобы им не изменило самообладание.

Грета заговорила с гестаповцем по-немецки. Искре было хорошо слышно, как та изложила легенду.

– Я знаю одного майора Реммера, – сказал сержант. – Он инженер?

– Нет, муж служит в разведке, – на удивление спокойно ответила Грета.

– Вам, верно, нравятся соборы, – продолжил сержант. – В этой дыре больше нечего посмотреть.

Он занялся документами Гели и заговорил по-французски:

– Вы всегда сопровождаете фрау Реммер?

– Да, госпожа ко мне очень добра, – ответила Гели.

По дрожи в ее голосе Искра поняла, что та очень боится.

– Вы видели дом епископа?

Гели словно онемела, но затем выдавила:

– Да. Его жена была очень любезна.

У Искры сердце ушло в пятки. Гели не знала, что только англиканская церковь разрешает епископам вступать в брак.

– Жена? Какая жена? – насторожился сержант.

Но Грета спасла положение.

– Не жена, естественно, а экономка, – пояснила она по-французски, что прозвучало вполне убедительно: во французском языке жена – une femme, а экономка – une femme de menage.

Гели поняла свою ошибку:

– Да, конечно, я имела в виду экономку.

Искра затаила дыхание. Сержант подумал, пожал плечами и вернул Грете и Гели документы. Искра перевела дух. Когда подошла их с Руби очередь, рассказывать легенду пришлось уже Искре.

– Вы двоюродные сестры? – спросил сержант, переводя взгляд с Руби на Искру и обратно.

– Не очень похожи, правда? – задорно ответила Искра. – Ее мать – из Неаполя.

Тот пожал плечами и обратился к Руби:

– Как умерли ваши родители?

– Диверсанты из Сопротивления пустили под откос поезд.

– Сочувствую, барышня. Они же не люди, а звери.

Сержант вернул документы, и они прошли на платформу.

Диана и Мод сидели в баре. Искра посмотрела в окно, увидела, что они пьют шампанское, и разозлилась. Диана должна была понимать, что необходимо все время быть начеку.

Скоро платформа была забита народом. Поезд подошел в одиннадцать. Вагоны оказались переполненными, так что Искре и Руби не нашлось места. Грета и Гели тоже стояли, но Диана и Мод умудрились втиснуться в купе, где сидели две женщины средних лет и два жандарма.

Искру беспокоили жандармы. Ей удалось пробраться к купе и встать напротив. К счастью, бессонной ночи в сочетании с выпитым на станции шампанским хватило, чтобы Диана и Мод заснули, как только поезд тронулся.

Состав с пыхтением полз через леса и холмистые поля. Час спустя француженки вышли. Искра и Руби поспешили сесть на освободившиеся места. Жандармы тут же завязали разговор, обрадовавшись появлению девушек, с которыми можно поболтать.

Жандармов звали Кристиан и Жан-Мари. Обоим было лет по двадцать. Разговорчивый Кристиан занимал среднее место, Руби села с ним рядом. Искра уселась напротив, рядом с Мод, склонившей голову на плечо Дианы.

Жандармы рассказали, что едут в Париж за арестованным жителем Шартра. Он убил жену и пасынка и сбежал в Париж, где его и взяли. В доказательство того, что не хвастает, Кристиан достал из кармана мундира наручники, которые предстояло надеть на убийцу.

На подъезде к Парижу Диана проснулась и громко произнесла по-английски:

– Боже, голова раскалывается. Который час, черт побери?

Тут она увидела жандармов и моментально поняла, что наделала, но было поздно.

– Она говорила по-английски! – воскликнул Кристиан.

Искра увидела, что Руби потянулась за пистолетом.

– Вы англичанка, – сказал Кристиан Диане и взглянул на Мод. – И вы тоже. – Он обвел взглядом купе: – Вы все англичанки!

Искра схватила Руби за руку, когда та уже наполовину вытащила пистолет из кармана плаща.

– И вооружены!

Искра затаила дыхание, выжидая, как он себя поведет. Через несколько бесконечных секунд Кристиан улыбнулся.

– Удачи! – сказал он, понизив голос. – Мы вас не выдадим.

Искра облегченно вздохнула:

– Спасибо. Я так рада, что вы на нашей стороне.

– Я всегда был против немцев, – не без гордости заметил Кристиан. – Как жандарм, я могу время от времени помогать Сопротивлению, тайно, понятное дело.

Искра ему не поверила. Однако он чуял, куда дует ветер, и не собирался сдавать гестапо агентов союзников за несколько дней до высадки.

Поезд замедлил ход. Искра встала. Кристиан поцеловал ей руку и произнес:

– Вы смелая женщина. Желаю удачи!

Искра первой вышла из вагона. Ступив на перрон, она увидела рабочего, который наклеивал на стену объявление о розыске. У Искры оборвалось сердце: на объявлении была ее фотография. Она никогда такой не видела и даже не помнила, чтобы ей доводилось сниматься в купальнике. В объявлении говорилось, что она убийца, и указывались ее фамилия и имя.

Искра поняла, что ее изображение красуется по всему Парижу, и оцепенела. Но сразу взяла себя в руки. Перво-наперво надо было выбраться с вокзала. Она посмотрела в конец перрона и увидела контрольно-пропускной пункт, на котором дежурили гестаповцы. Они наверняка видели ее фотографию. Как ей миновать контроль?

Искра обернулась. Из вагона вышли Руби, Диана и Мод, за ними маячили Кристиан и Жан-Мари. Искра вспомнила про наручники в кармане Кристиана, и ей в голову пришел дерзкий план. Она втолкнула Кристиана назад в вагон и вошла следом. Он встревожился, однако улыбнулся:

– Что случилось?

– Смотрите, на стене – моя фотография. Вы оба должны мне помочь пройти через контроль.

– Как? Гестапо вас арестует.

– Нет, если я уже буду под арестом. Наденьте на меня наручники и притворитесь, что вы меня взяли. Скажите, что везете меня в дом номер семьдесят четыре на авеню Фош.

В этом доме находилась штаб-квартира гестапо.

Кристиан пришел в ужас. Искра видела, что ему хочется увильнуть, но после разглагольствований о Сопротивлении он вряд ли мог себе это позволить. Жан-Мари отнесся к просьбе Искры спокойнее.

В вагон вернулась Руби.

– Искра! Там объявление…

– Знаю. Жандармы проведут меня через контроль, а потом отпустят. Если не выйдет, возьмешь на себя руководство операцией. – Она перешла на английский: – Забудь про туннель, это легенда. Настоящая цель – телефонный узел в Сент-Сесили, но до последней минуты никому об этом не говори. А сейчас быстро собери всех.

Через несколько секунд все набились в купе. Искра посвятила их в план и подытожила:

– Если меня арестуют, помните – задание прежде всего. Забудьте обо мне, соберитесь в ночлежке и продолжайте. Командовать будет Руби. – Искра повернулась к Кристиану: – Наручники. А вы – уходите.

Кристиан пристегнул правую руку Искры к левой руке Жана-Мари. Они вышли из вагона и в ряд зашагали по перрону. Кристиан нес чемодан Искры и ее сумку на ремне, в которой лежал пистолет. Перед контрольно-пропускным пунктом стояла очередь. Жан-Мари громко произнес:

– Посторонись.

Они прошли прямо к контролю. Жандармы откозыряли гестаповцам. Капитан, старший по пункту, внимательно посмотрел на Искру:

– Это девушка с фотографии.

– Так точно, господин капитан, – ответил Жан-Мари. – Мы арестовали ее в Шартре и имеем приказ доставить на авеню Фош.

– Британцы посылают девчонок воевать за себя. – Капитан покачал головой, словно не верил своим глазам. – Выполняйте приказ.

Пол Чанселлор чертовски разозлился на Перси Туэйта, узнав, что Брайен Стэндиш едва не попался гестапо.

– Вы меня обманули! – орал он. – Специально меня спровадили, чтобы я не видел, как вы показываете Искре радиограмму из Франции!

– Я опасался, что вы отмените вылет.

– Возможно, и отменил бы. А может, и должен был отменить.

– Но сделали бы это из любви к Искре, а не из тактических соображений.

Перси задел Пола за больное, и тот совсем рассвирепел.

Всю ночь эти двое провели на аэродроме, переживая за женщину, которую любили каждый по-своему. В кармане рубашки Пола лежала деревянная французская зубная щетка, которой они с Искрой чистили зубы в пятницу утром, после ночи вдвоем. Вообще-то Пол не был суеверным, но теперь все время трогал щетку, словно прикасаясь к Искре и убеждая себя, что с ней все в порядке.

Когда самолет вернулся и пилот рассказал, что Искра почуяла неладное и Галки десантировались под Шартром, Пол едва не разрыдался от облегчения.

Чуть позже ему позвонили из штаб-квартиры СОО в Лондоне и сообщили: Брайен Стэндиш запрашивает, что случилось. Пол решил ответить текстом, который Искра передала с пилотом: Галки высадились и сами с ним свяжутся. Никакой другой информации Пол не дал на тот случай, если Брайен в руках гестапо.

Тем не менее никто толком не знал, что случилось во Франции. Неизвестность была невыносима. Искре требовалось так или иначе добраться до Реймса, но там ее, возможно, ждала западня. Наверняка имелся какой-нибудь способ проверить, выходил ли на связь именно Брайен или другой радист.

В радиограммах Брайена имелись все положенные опознавательные приметы, но гестаповцы могли выпытать их у Брайена. Перси сказал, что существуют более тонкие методы проверки, но здесь могут помочь только девушки, принимающие сообщения от агентов.

Грендон-Андервуд был еще одним большим сельским особняком, занятым под военные нужды. Там размещались четыреста радистов и шифровальщиков, в основном девушки из Сестриц. На участке вокруг особняка высокими арками выгибались антенны, принимавшие сигналы со всей Европы. Пола сопровождала тучная женщина в очках по имени Джин Бевинс. Она провела его в помещение, где работали около ста девушек. На большой доске были написаны кодовые имена агентов, а также время и частоты передач.

Джин представила Пола Люси Бриггс, хорошенькой блондинке с сильным йоркширским акцентом.

– Геликоптер? – переспросила Люси. – Ах да, конечно, он новенький.

– Вы бы узнали его почерк?

Люси замялась:

– Он выходил на связь всего трижды. В среду слегка нервничал, но отбивал сообщение четко, словно был уверен, что у него уйма времени.

– Что скажете о втором сеансе?

– Он состоялся в четверг. Геликоптер торопился, а когда радисты спешат, радиограмма порой получается неразборчивой. Например, непонятно, то ли отбиты две точки подряд, то ли короткое тире. Не знаю, откуда он радировал, но ему не терпелось поскорее оттуда убраться.

– А потом?

– Третий раз он вышел в эфир в субботу перед рассветом. Передал срочное сообщение, но паники уже не чувствовалось. Я, помню, еще подумала тогда: «У него дело пошло на лад». Ритм четкий, все буквы понятны.

– Может, его рацию использовал кто-то другой?

Люси задумалась:

– Не исключено. Если немец выдавал себя за него, то радиограмма и должна быть такой – ясной и четкой, ведь немцам там нечего бояться.

Джин вышла и вернулась со стопкой листков:

– Вот расшифровки всех трех сообщений Геликоптера.

Полу понравилась ее спокойная деловитость. Он прочитал первый листок:

ПРИБЫЛ НОРМАЛЬНО ТОЧКА КРИТА ПРОВАЛЕНА ТОЧКА ЧЮДОМ УДРАЛ ОТ ГЕСТАПО ТОЧКА ВПРЕТЬ МЕСТО ВСТРЕЧИ КАФЕ ВОКЗАЛЬНОЕ КОНЕЦ СВЯЗИ

– С правописанием у него не очень, – заметил Пол.

– Дело не в его правописании, – объяснила Джин. – Радисты всегда делают ошибки в морзянке. Мы даем шифровальщикам указание оставлять все как есть на тот случай, если ошибки вдруг о чем-нибудь скажут.

Второе сообщение Брайена было длиннее:

АСТАЛОСЬ ПЯТЬ ДЕЙСТВУЮЩИХ АГЕНТОВ ПЕРЕЧЕСЛЯЮ ТОЧКА РАНЕНЫЙ МОНЕ ТОЧКА ГРАФИНЯ В ПОРЯДКЕ ТОЧКА ИНАГДА ПОМАГАЕТ ЛОШАДЬ ТОЧКА ГОРАЖАНКА ПРИ ДЕЛЕ ТОЧКА ПЛЮС МОЙ СПАСИТЕЛ КОДОВОЕ ИМЯ ШАРАНТАНЕЦ ТОЧКА

Пол перешел к третьему:

ЧТО ЧЕРТ ПОБЕРИ СЛУЧИЛОСЬ ЗНАК ВОПРОСА ПРИШЛИТЕ ИНСТРУКЦИИ ТОЧКА ОТВЕТЬТЕ НИМЕДЛЕННО КОНЕЦ СВЯЗИ

– Исправляется, – заметил Пол. – Всего одна ошибка.

– Мне кажется, в субботу он работал спокойнее, – сказала Люси.

– Может, и так, а может, радиограмму отправил кто-то другой. – Тут Пола озарило, каким образом выяснить истину. – Люси, вы когда-нибудь делаете ошибки в сообщениях?

– Практически никогда.

Пол обратился к Джин:

– Если я дам текст сообщения, вы сможете его зашифровать буква в букву? Хочу устроить что-то вроде проверки.

– Конечно. Когда в восемь вечера он выйдет на связь, мы попросим его принять срочное сообщение.

Пол сел, немного подумал и написал в блокнот:

СООБЧИТЕ СКОКО В НАЛИЧИИ ПИСТОЛЕТОВ СКОЛЬ СТЕНОВ А ТАКЖЕ СКЛКО ПАТРОНОВ НА КАЖДОГО ПЛЮС ГРАТАН ОТВЕТТЕ НЕМЕДЛЕННО

Запрос был бессмысленным, составленным в начальственном тоне. Пол показал текст Джин, та поморщилась:

– Кошмар. Мне было бы стыдно за такую радиограмму.

– Как, по-вашему, должен отреагировать агент?

– Пришлет сердитый ответ, да еще и обложит.

– Пожалуйста, зашифруйте, ничего не исправляя, и отправьте Геликоптеру.

– Если вы так хотите, – неохотно согласилась Джин.

Парижский квартал красных фонарей представлял собой переплетение узких грязных улочек. Он располагался на невысоком холме за улицей Шапель, недалеко от Северного вокзала. Через самое сердце квартала пролегала улица Шарбоньер. На северной ее стороне был женский монастырь, и восемь тамошних монахинь посвятили жизнь заботам о бедных. Гостиница «Церковная» стояла впритык к монастырю. Было бы натяжкой назвать ее борделем, но хозяйка охотно сдавала номера за почасовую оплату.

Порог гостиницы Искра переступила с огромным облегчением. Жандармы отпустили ее за километр от «Церковной». По дороге им дважды попадались объявления о розыске Искры. Кристиан отдал ей свой носовой платок – красный в белый горошек. Искра повязала его на голову, забрав под него волосы.

Хозяйка гостиницы, полная дружелюбная женщина, была в шелковом купальном халате розового цвета. Искра здесь уже останавливалась, но та, судя по всему, ее не запомнила. Приняв у Искры деньги и ни о чем не спросив, она вручила ей ключ от номера.

Искра собралась подняться к себе, когда появились Диана и Мод.

– Святый боже, ну и дыра, – заметила Диана, переступив порог. – Мы, пожалуй, сходим поесть в другое место.

– И не думай, – одернула ее Искра. – Мы тут затаимся, а на рассвете отправимся на Восточный вокзал.

Мод посмотрела на Диану:

– Ты обещала сводить меня в «Риц».

Искра с трудом сдержалась:

– Вы что, с луны свалились? Никто никуда не выходит! Ясно? Мне нельзя торчать в холле. Пока Мод оформляет номер, ты, Диана, подождешь остальных.

Поднимаясь по лестнице, Искра увидела негритянку в облегающем красном платье и с копной прямых черных волос.

– Послушай, – окликнула ее Искра, – не продашь свой парик?

Негритянка приняла Искру за неопытную проститутку.

– Дорогуша, я без него не могу работать.

Искра протянула ей тысячу франков:

– Купи себе другой.

Негритянка разом изменила мнение об Искре: с такими деньгами нет нужды зарабатывать на панели. Пожав плечами, она взяла банкноту и отдала парик.

– Что ж, нынче ночью у меня выходной.

В номере Искра зачесала назад короткие светлые волосы, закрепила их шпильками и надела парик. Ее облик преобразился, но теперь на лице выделялись светлые брови. Достав из косметички карандаш для бровей, Искра их затемнила. Получилось намного лучше.

Затем Искра вынула из кармана куртки свои документы и с величайшей осторожностью тем же карандашом отретушировала волосы и брови на фотографии. Закончив, она решила, что обнаружить подделку практически невозможно. Сняв парик, Искра улеглась и мгновенно заснула.

Ее разбудил стук в дверь. Уже темнело, она проспала несколько часов.

– Кто там?

– Руби.

Искра открыла.

– Все в порядке?

– Дианы и Мод нет в номере.

– Чертовы идиотки, – встревожилась Искра. – Улизнули-таки.

– Куда они могли пойти? – спросила Руби.

– Мод хотела в «Риц».

Руби не поверила:

– Не такие же они дуры!

– Диана влюблена. Она сделает все, о чем попросит Мод. Идем. Надо их вытащить.

Искра надела парик.

– А я еще гадала, почему у тебя потемнели брови. Здорово, ты совсем на себя не похожа.

– И прекрасно. Захвати пистолет.

Внизу хозяйка передала Искре записку от Дианы.

«Мы перебрались в гостиницу поприличнее. Встретимся на Восточном вокзале в пять утра. Не волнуйся!»

Искра показала записку Руби и порвала на кусочки.

Дитер валился с ног от усталости. Он пустил в ход все свои связи и дар убеждения, чтобы за первую половину дня отпечатали и расклеили тысячу объявлений о розыске. К тому же он ночь не спал. Нервы у него были на пределе, голова болела.

Но стоило ему войти в просторную парижскую квартиру с видом на Булонский лес, как на него снизошло умиротворение. Чтобы заполучить ее, он не скупился ни на взятки, ни на угрозы, но квартира того стоила. Дитеру нравились темные панели красного дерева, тяжелые шторы, серебро восемнадцатого века в серванте.

Он смыл с лица городскую пыль, надел чистую рубашку, вставил в манжеты золотые запонки, выбрал серебристо-серый галстук. Теперь оставалось ждать, когда обнаружат Искру Кларэ.

На письменном столе стоял телефон. Дитер посмотрел на него и подумал, не позвонить ли домой в Кёльн. Конечно, это было непросто: французская телефонная сеть была перегружена. Однако ему вдруг сильно захотелось услышать голоса детей.

Дитер не успел снять трубку – телефон зазвонил.

– Майор Франк слушает, – ответил он.

– Говорит лейтенант Хессе.

У Дитера подскочило сердце.

– Нашли Искру Кларэ?

– Нет, но улов неплохой.

Вестибюль отеля «Риц» на Вандомской площади был залит светом, в барах по обе стороны вестибюля толпились мужчины в вечерних костюмах и парадных мундирах. В гуле голосов преобладали щелканье и рокот немецких согласных, а не томность французских гласных. Искре показалось, что она вступила во вражескую цитадель.

Руби остановилась, а Искра подошла к конторке. Консьерж посмотрел на нее свысока. Рассудив, что она не немка и не богатая француженка, он холодно осведомился:

– В чем дело?

– Узнайте, у себя ли мадемуазель Легран, – властным тоном сказала Искра. Она предположила, что Диана наверняка зарегистрируется под фамилией, указанной в фальшивых документах. – Я ее служащая, мадам Мартиньи.

– Вообще-то мадемуазель сейчас ужинает во втором зале.

Искра и Руби пересекли вестибюль и вошли в ресторан. Там все дышало изысканностью – белые скатерти, столовое серебро, свечи. Официанты в черном скользили по залу с подносами. При виде этой картины никому бы и в голову не пришло, что половина Парижа живет впроголодь.

Остановившись в дверях, Искра сразу же увидела Диану и Мод. Они сидели за столиком в самом конце зала и пили вино. Искра была готова задушить Диану.

Она уже направилась к столику, но перед ней вырос метрдотель. Бросив многозначительный взгляд на ее дешевый костюм, он спросил:

– Чем могу служить, мадам?

– Мне нужно поговорить с дамой за дальним столиком.

– Я передам ей, что вы здесь. Как вас назвать?

– Мадам Мартиньи. Скажите, что я срочно должна с ней переговорить.

– Будет исполнено. Соблаговолите подождать здесь.

Метрдотель поговорил с Дианой и кивнул Искре.

– Лучше подожди здесь, – сказала она Руби и двинулась к столику Дианы.

За спиной у Искры послышался какой-то шум. Она обернулась и обомлела.

В дверях стоял одетый с иголочки немецкий офицер, которого она видела на площади в Сент-Сесили. Искра мигом отвернулась. У нее перехватило дыхание, она молилась, чтобы офицер ее не заметил. Черный парик внушал надежду, что ее не узнают с первого вьгляда. В памяти у нее всплыло имя из досье Перси Туэйта: Дитер Франк.

Искра не верила в совпадения. Франк совсем не случайно явился сюда одновременно с ней. Тут же все стало ясно: в сопровождении четырех гестаповцев он направился прямиком к столику Дианы.

Внезапно все в зале замолкли. Искра вернулась к Руби. Та прошептала:

– Сейчас их арестуют.

– Мы ничем не поможем. Ну, застрелим его и гестаповцев, но кругом – немецкие офицеры.

Франк обратился к Диане и Мод. Должно быть, попросил предъявить документы, поскольку обе потянулись к сумочкам, которые лежали на полу у стульев. Франк отошел, встав сбоку от Дианы и чуть позади. Тут Искра поняла, что сейчас произойдет.

Мод достала документы, а Диана – пистолет. Грянул выстрел, один из гестаповцев скорчился. Ресторан словно взорвался. Женщины завизжали, мужчины бросились на пол.

Дитер Франк схватил Диану за руку и ударил запястьем о край стола. Она вскрикнула от боли и выронила пистолет.

– Исчезаем, – сказала Искра.

В дверях возникла давка – мужчины и женщины в панике пытались унести ноги. Искра с Руби выбрались на улицу, безжалостно работая локтями.

Вдоль тротуара в ряд стояли автомобили. Шоферы побежали к отелю выяснить, что происходит. Искра выбрала черный «Мерседес-230»: в замке зажигания торчал ключ.

– Залезай! – крикнула она Руби, села за руль, включила зажигание, и машина рванулась прочь от «Рица».

Искра бросила автомобиль на улице Шапель, и они с Руби поспешили в ночлежку. Руби сходила за Гели и Гретой, и Искра рассказала им, что случилось.

– Диану и Мод тотчас допросят. Исходим из того, что они выдадут все, что знают, в том числе и адрес ночлежки. Нужно немедленно уходить. Укроемся в женском монастыре по соседству, я там уже пряталась.

– А потом?

– К счастью, у меня есть запасной комплект документов на всех. Фотографии те же, но имена и фамилии другие. На вокзал пойдем к десяти утра – в это время там полно народу.

– Диана расскажет и о нашем задании, – заметила Руби.

– Да, что мы собираемся взорвать железнодорожный туннель в Марле. Но у нас другая цель, а туннель – всего лишь легенда.

– Ты все продумала, – с восхищением сказала Гели.

– Да, – мрачно согласилась Искра. – Поэтому-то пока что жива.

Пол маялся в Грендон-Андервуде, его не оставляли тревожные мысли об Искре. Он начинал верить, что Брайен Стэндиш попался. На это намекали происшествие в соборе и странная грамотность третьей радиограммы.

Наконец Джин Бевинс позвала его в свой кабинет и вручила ответ Геликоптера:

ДВА СТЕНА С ШЕСТЬЮ ОБОЙМАМИ КАЖДЫЙ ТОЧКА ОДИН ЛИ ЭНФЕЛЬД С ДЕСЯТЬЮ ОБОЙМАМИ ТОЧКА ШЕСТЬ ПИСТОЛЕТОВ-ПУЛЕМЕТОВ КОЛЬТ ПРИМЕРНО СТО ПАТРОНОВ ТОЧКА ГРАНАТ НЕТ

– Я ждала, что он взбесится, а он даже не обиделся. Ответил на запрос, как пай-мальчик, – удивилась Джин.

– Именно. Потому что это не он, – подытожил Пол.

Сообщение послал не измотанный и действующий в тылу врага агент, которого бюрократы начальники ни с того ни с сего озадачили нелепым запросом. Текст составил офицер гестапо, отчаянно стремившийся поддержать видимость, что все в порядке. Ошибка была допущена всего в одном слове: «Энфельд» вместо «Энфилд». Но и она указывала на немцев: по-немецки «поле» будет «фельд», а по-английски – «филд».

Не оставалось ни малейших сомнений – Искра в ужасной опасности. Пол позвонил Перси:

– Говорит Пол. Я уверен, что Брайена взяли. Его рация в руках гестапо.

– Без рации мы не сможем предупредить Искру, – ответил Перси.

– Сможем. Договоритесь о самолете. Я лечу в Реймс.

День восьмой

Воскресенье, 4 июня 1944 года

Допросив Мод и Диану, Дитер узнал, что Галкам поручили взорвать железнодорожный туннель в Марле, и принял меры к усилению охраны. Если Галки и доберутся до Марля, то они обнаружат, что проникнуть в туннель практически невозможно. Дитера, однако, снедало желание поймать и допросить Искру. Окажись она у него в руках, он бы в считанные часы сломал хребет французскому Сопротивлению. Ему требовались фамилии и адреса, которые она держала в памяти. И тогда никакого массового восстания в поддержку высадки, на которое, безусловно, рассчитывали союзники.

Дитер послал отряд гестаповцев обыскать гостиницу «Церковная», но сделал это только ради проформы. Он был уверен, что Искра и три другие Галки скрылись из гостиницы сразу же после ареста соратниц. Где она теперь? Дитер считал, что Искра все же появится в Реймсе: от него на Марль шли шоссе и железнодорожная линия. Вероятно, ей понадобится помощь уцелевших бойцов сети «Болингер».

Позвонив Веберу, Дитер объяснил положение. В кои-то веки тот не стал ставить ему палки в колеса и сразу согласился отрядить двух гестаповцев для наблюдения за домом Мишеля, двух – за квартирой Жильберты и двух – охранять Стефани в доме на улице Дюбуа.

Затем Дитер позвонил Стефани:

– В Реймс направляются британские диверсанты. Посылаю двух человек тебя охранять.

– Спасибо, – как всегда, невозмутимо ответила Стефани.

– Продолжай ходить на встречи, но помни, мы сменили место. Теперь это не крипта собора, а кафе «Вокзальное». Если кто-нибудь объявится, просто отвези его к себе. Дальше им займется гестапо.

– Хорошо.

– Я посплю несколько часов и утром поеду в Реймс.

– Я люблю тебя, – сказала Стефани.

Слова: «Я тоже тебя люблю» – едва не сорвались с его губ, но он замешкался, по старой привычке не желая произносить их, а когда решился, раздался щелчок – Стефани положила трубку.

Ранним воскресным утром Пол Чанселлор приземлился на картофельное поле у деревни Ларок, восточнее Реймса. Никто его не встречал, что было, с одной стороны, неудобно, но с другой – безопаснее. Приземление отдалось жгучей болью в поврежденном колене. Стиснув зубы, Пол неподвижно полежал на земле. Когда боль ослабла, он с трудом поднялся и отцепил парашют.

Перси Туэйт на скорую руку придумал ему легенду, по которой Пол стал школьным учителем из Эперне, местечка в нескольких километрах западнее Ларока, и добирался в Реймс на попутных машинах, чтобы навестить больного отца.

Парень на тракторе подвез Пола до пригорода, и он, хромая, вошел в Реймс. Место встречи сменилось – уже не крипта собора, а кафе «Вокзальное», но время осталось то же: три часа дня. Полу надо было убить несколько часов.

Он зашел в кафе позавтракать и осмотреться, а затем все утро продремал на скамье в соборе. В половине второго он вернулся в кафе пообедать. К половине третьего кафе опустело, а Пол остался, прихлебывая суррогатный кофе.

Ровно в три вошла высокая красивая женщина, одетая скромно, но элегантно – соломенная шляпка, зеленое платье. На ней были разные туфли – одна черная, другая коричневая. Вероятно, это и была Горожанка.

Пол ожидал увидеть даму постарше, хотя Искра никогда ее и не описывала. Однако он в любом случае еще не был готов ей довериться. Пол поднялся, вышел, дошел до здания вокзала и оттуда понаблюдал за кафе. В поле его зрения не попал ни один мало-мальски подозрительный человек.

В половине четвертого Горожанка покинула кафе и направилась в противоположную от станции сторону. Пол двинулся следом. Горожанка села в маленькую черную «симку» пятой модели и завела мотор.

Настало время принять решение. Раньше или позже, но рисковать пришлось бы. Пол подошел к машине с пассажирской стороны и открыл дверцу.

– Помолитесь за меня, – сказал он.

– Я молюсь за мир, – бесстрастно взглянув на него, ответила женщина.

Пол сел в машину.

– Я Дантон, – представился он кличкой, которую только что придумал.

Горожанка тронулась с места.

– Почему вы не заговорили со мной в кафе?

– Хотел убедиться, что это не ловушка.

Она искоса взглянула на него:

– Так вы знаете, что случилось с Геликоптером?

– Да. Где Шарантанец, ваш друг, который его спас?

– Он сегодня работает.

Горожанка на большой скорости гнала машину на юг.

– В воскресенье? Чем же он занимается?

– Он пожарный. Сегодня его смена.

Объяснение звучало правдоподобно.

– Где Геликоптер? – спросил Пол.

– Понятия не имею.

– Пантера давала о себе знать?

– Нет.

Пока машина петляла по пригороду, Пол сосредоточенно размышлял. Наконец Горожанка въехала во двор дома.

– Заходите и приведите себя в порядок, – предложила она.

Все выглядело нормально, но, с другой стороны, Горожанка не сообщила ему ничего стоящего. У парадной Пол потрогал деревянную зубную щетку в кармане рубашки. Горожанка вошла в дом первой, и он, поддавшись необъяснимому порыву, достал щетку и уронил ее на землю возле двери. Затем проследовал внутрь за хозяйкой.

– Прошу на кухню.

Он вошел и увидел двух гестаповцев в форме. У обоих в руке было по пистолету, и пистолеты были нацелены на него.

На обратном пути из Парижа случился прокол – в шину вонзился погнутый гвоздь. Задержка действовала Дитеру на нервы. Пока лейтенант Хессе менял колесо, он беспокойно мерил шагами обочину. Дитер рвался в Реймс. Он поставил западню Искре Кларэ и хотел быть на месте, когда она в нее угодит.

Большая «испано-суиза» вновь устремилась по прямой как стрела дороге, и Дитер начал волноваться, теперь уже за любовницу. Стефани грозила опасность. Дитер казнил себя за то, что поставил ее под удар. Бойцы Сопротивления пленных не брали. Сами ежеминутно рискуя жизнью, они без колебаний убивали соотечественников, которые сотрудничали с врагом.

При мысли, что Стефани могут убить, у Дитера сжалось сердце. Он с трудом представлял себе жизнь без нее и понял, что, должно быть, в нее влюбился.

Тут шину опять проколол такой же гнутый гвоздь. Дитер был готов взвыть от отчаяния. Может, зная, что из десяти машин на девяти разъезжают оккупанты, французы нарочно разбрасывают на шоссе гвозди?

Второго запасного колеса не было, и, чтобы ехать дальше, требовалось залатать шину. Они вылезли и, пройдя километра два, нашли угрюмого механика. Тот раскочегарил старенький грузовик и уехал вместе с Гансом, оставив Дитера ждать у себя дома в гостиной. Дитер опять подумал о Стефани. В прихожей был телефон.

– Разрешите позвонить? – спросил Дитер у жены механика. – Я, разумеется, заплачу.

Она посмотрела на него волком и молча кивнула.

Дитер дозвонился до коммутатора и назвал номер телефона на улице Дюбуа. Стефани сразу ответила, подражая манере мадемуазель Лема. У Дитера отлегло от сердца.

– Все в порядке?

– Дорогой, я поймала для тебя еще одного агента.

– Бог ты мой… Молодец. Как у тебя получилось?

– Встретила в кафе и привезла сюда. Твои люди его связали. Я собралась звонить в Сент-Сесиль, чтобы его забрали.

– Не надо. Запри его в подвале, я хочу с ним побеседовать.

– Ты где?

– В какой-то деревне. Прокололи шину. Рассчитываю быть у тебя через час или два. Как ты себя чувствуешь?

– Как я себя чувствую? Обычно ты об этом не спрашиваешь.

Дитер замялся:

– Обычно я не вовлекаю тебя в охоту на диверсантов. Я не хочу тебя потерять.

Голос Стефани смягчился:

– Со мной все хорошо. Не волнуйся за меня.

В трубке послышался странный звук. Дитер понял, что Стефани плачет. У него тоже сжало горло.

– Я скоро буду, – пообещал он.

– Я люблю тебя, – сказала Стефани.

Дитер бросил взгляд на жену механика – та смотрела на него во все глаза. Ну и черт с ней, подумал Дитер.

– Я тоже тебя люблю, – произнес он и повесил трубку.

Из Парижа до Реймса Галки добирались едва ли не целый день. Все контрольно-пропускные пункты они миновали благополучно. Новые фальшивые документы послужили не хуже старых, и никто не заметил, что фотография Искры подретуширована.

В Реймс они прибыли в самом начале пятого, то есть слишком поздно, чтобы провести операцию этим же вечером. К тому же им требовалось место для ночевки. Искра знала три подходящих убежища – городскую квартиру Мишеля, квартирку Жильберты и дом мадемуазель Лема на улице Дюбуа. К сожалению, все эти места могли быть под наблюдением.

Но ничего другого не оставалось, как пойти и посмотреть.

– Нужно снова разбиться на пары, – сказала Искра. – Четыре женщины скопом слишком бросаются в глаза. Мы с Руби идем впереди, Грета и Гели – метрах в ста за нами.

Они направились к дому Мишеля. В этих стенах протекала их совместная жизнь, но Искра всегда воспринимала квартиру как собственность Мишеля. Дом находился на оживленной улице с несколькими магазинами. У булочной стоял черный «ситроен» с передним приводом. В машине со скучающим видом сидели и курили двое мужчин в костюмах.

Искра подобралась. Благодаря черному парику она не боялась, что гестаповцы ее опознают как девушку с объявления о розыске, однако сердце у нее учащенно забилось, и она поспешила миновать «ситроен». Ее опасения подтвердились – на квартире Мишеля можно было поставить крест.

Искра мысленно обратилась к двум оставшимся вариантам. Квартира Жильберты была слишком маленькой, и четыре оставленные на ночь женщины могли привлечь внимание. Разумнее всего было переночевать в доме на улице Дюбуа. Искра бывала там дважды. Дом был большой, со множеством спален, и находился километрах в двух от центра города. Туда Галки и отправились – по-прежнему парами, выдерживая стометровую дистанцию.

Через полчаса они были на месте. Искра с Руби прошлись мимо дома мадемуазель Лема. Он выглядел как обычно, во дворе стояла «симка». Замедлив шаг, Искра украдкой заглянула в окно гостиной, но никого не увидела.

Проходя мимо двери, она заметила, что на земле что-то лежит. Оказалось – деревянная зубная щетка. Искра наклонилась, не замедляя шага, и подобрала ее.

– Похожа на щетку Пола, – сказала она Руби.

– С чего бы ему прилетать во Францию?

– Возможно, чтобы предупредить нас об опасности.

Они обошли квартал и, не доходя до дома, поравнялись с Гретой и Гели.

– Постучитесь в парадную дверь, – сказала им Искра. – Мы с Руби зайдем с черного хода. О нас – ни слова, просто ждите, когда мы появимся.

Искра с Руби вошли во двор, прошли мимо «симки» и скользнули за угол. Почти всю заднюю часть дома занимала кухня. Искра дождалась звонка в дверь и рискнула заглянуть в окно.

На кухне сидели три человека – два гестаповца и высокая женщина с пышными рыжими волосами, которая определенно не являлась пожилой мадемуазель Лема. Все они инстинктивно обернулись в сторону парадной двери и встали.

Искра отпрянула от окна и принялась лихорадочно соображать. Женщина, должно быть, изображает мадемуазель Лема. Искра с ужасом поняла, что явку кто-то выдал и теперь гестапо устроило здесь ловушку для агентов союзников. Она вытащила пистолет, Руби сделала то же.

– Их трое, – шепнула ей Искра, – двое мужчин и женщина. – Она перевела дух. – Мужчин надо убить, ясно?

Руби кивнула.

– Женщину хорошо бы оставить в живых для допроса, но, если она попытается сбежать, и ее застрелим. Мужчины в левой части кухни. Женщина, вероятно, пойдет открывать. Ты берешь это окно, я – другое. Целься в мужчину, который стоит ближе к тебе. Стреляешь одновременно со мной.

Прокравшись вдоль стены, Искра заглянула в окно.

Мужчины стояли с пистолетами в руках лицом к прихожей. Искра взяла на мушку ближайшего.

Женщина вышла, но вскоре вернулась и распахнула дверь на кухню. Грета и Гели, ничего не подозревая, вошли первыми. Тут они увидели гестаповцев. Грета вскрикнула от страха, и они обе с Гели подняли вверх руки.

Фальшивая мадемуазель Лема вошла вслед за ними. Искра ясно увидела ее лицо и остолбенела. Она уже видела эту женщину – в прошлое воскресенье с Дитером Франком на площади в Сент-Сесили.

Через секунду женщина заметила Искру. У нее расширились глаза, она подняла руку, указывая на нее гестаповцам. Те обернулись.

Искра нажала на спуск. Звук выстрела слился со звоном разлетевшегося стекла. Она выпустила еще две пули. Через секунду выстрелила и Руби. Гестаповцы упали и затихли.

Искра распахнула заднюю дверь и вошла.

Молодая женщина бросилась к выходу. Гели кинулась следом и повалила ее на кафельный пол прихожей. На женщине были разные туфли – одна черная, одна коричневая.

– Гели, держи ее. Грета, найди веревку и привяжи ее к стулу, – приказала Искра. – Руби, сходи наверх и проверь, есть ли кто еще в доме. Я посмотрю в подвале.

Искра сбежала по лестнице в подвал. Там она нашла связанного Пола с кляпом во рту. Она вытащила кляп, наклонилась к нему и наградила долгим страстным поцелуем.

– Добро пожаловать во Францию.

– Лучше меня нигде не встречали, – ухмыльнулся он.

– Я нашла твою зубную щетку.

– Я бросил ее в последнюю секунду. Что-то в этой рыжей меня насторожило.

Искра вынула из чехла под отворотом куртки маленький острый стилет и принялась разрезать веревки.

– Как ты сюда попал?

– Прилетел этой ночью. Рацию Брайена использует гестапо. Я хотел тебя предупредить.

Искра обняла его:

– Я так рада, что ты здесь.

Пол тоже обнял ее и поцеловал:

– В таком случае я рад, что прилетел.

Они поднялись наверх.

– Посмотрите, кого я нашла в подвале, – сказала Искра.

Все ждали ее распоряжений. Она немного подумала. Надо было уходить отсюда как можно скорее. Искра посмотрела на привязанную к стулу фальшивую мадемуазель Лема. Она знала, что обязана сделать, и от этого у нее было тяжело на душе.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Стефани Винсон.

– Вы – любовница Дитера Франка.

Та была бледна как полотно, но держалась с вызовом.

– Он спас мне жизнь.

Вот так, значит, Франк и завоевал ее преданность, подумала Искра. Но это ничего не меняло. Предательство оставалось предательством.

– Вы заманили Геликоптера в эту ловушку. Он жив?

– Не знаю.

Искра показала на Пола:

– Его вы тоже сюда привезли. И помогли бы гестаповцам всех нас взять.

Стефани опустила глаза. Искра зашла ей за спину и достала пистолет. Остальные поняли, что происходит, и отступили, чтобы не оказаться на линии огня.

Стефани почувствовала, что ее ожидает:

– Как вы собираетесь со мной поступить?

– Если вас здесь оставить, вы расскажете о нас Дитеру Франку и поможете ему нас поймать. – Искра приставила дуло пистолета к затылку Стефани. – Чем вы можете оправдать помощь врагу?

– Я поступала так, как считала себя обязанной поступать. Разве не все так делают?

– Все, – согласилась Искра и дважды нажала на спуск.

На миг воцарилось молчание. Затем Искра сказала:

– Уходим.

Когда Дитер наконец подъехал к дому на улице Дюбуа, было уже шесть вечера. Он заметил, что «симки» нет на месте. Стефани понадобилось куда-то съездить? Но она ведь должна была ждать его здесь.

Дитер дернул шнурок звонка. Ему не открыли.

Он отправился к задней двери. Она стояла нараспашку, оба окна были разбиты. Страх все сильнее сжимал сердце Дитера. Он вошел в дом.

Сначала он даже не сообразил, что это перед ним. К кухонному стулу было привязано тело. Но тут он увидел разные туфли – одну черную, другую коричневую – и все понял. Он застонал и, рыдая, медленно опустился на колени.

Горечь утраты была страшнее физической боли. Изысканность Стефани, ее ум, ее страхи и мечты – все уничтожено, перечеркнуто, ушло навсегда.

Услышав за спиной бессвязное бормотание, Дитер вскочил на ноги, повернулся и заметил лежащих на полу охранников. Один гестаповец был недвижим, второй пытался что-то сказать.

Дитер встал на колени и приблизил ухо к его губам.

– Кто это был? – спросил он.

– Четыре женщины, – просипел тот. – Две вошли с парадного… две со двора.

– Галки, – произнес Дитер со злобой. – Кто убил Стефани?

– Маленькая, – ответил гестаповец.

– Искра.

– Простите, господин майор… – прошептал охранник и испустил дух.

Пятеро с большим трудом втиснулись в маленькую «симку». Руби и Гели уселись сзади, Пол сел за руль, Грета – с ним рядом, а Искра устроилась на коленях у Греты.

Искра показала Полу дорогу к дому Жильберты. Она помнила, как ровно неделю назад привезла сюда раненого мужа. На улице стоял черный «ситроен» с передним приводом, в нем сидели двое мужчин.

Хуже не придумаешь, безнадежно подумала Искра. Кто-то раскололся, и Дитер Франк методично пошел по следу: сперва взял мадемуазель Лема, потом Брайена и наконец Жильберту. Что с Мишелем? Он арестован? Почти наверняка.

– Не выйдет, – сказала она. – За домом следят.

– Вот черт! Куда теперь? – спросил Пол.

– Можно попробовать еще одно место, – ответила Искра. – Но сначала поедем на вокзал и оставим там машину.

– Дельная мысль, – заметил Пол. – Может, решат, что мы убрались из города.

До центра города доехали без происшествий. Пол остановился неподалеку от вокзала, все вылезли и поспешно ушли.

– Дальше я одна, – сказала Искра. – А вы подождите меня в соборе.

Она возвратилась на улицу, где жил Мишель. Напротив его дома и чуть наискосок находился бар «У Режи». Искра вошла. Владелец бара, Александр Режи, узнал ее и молча кивнул.

Искра прошла в дверь с табличкой «ТУАЛЕТЫ» и в конце короткого коридора открыла дверцу стенного шкафа. За дверцей была крутая лестница наверх, которая упиралась в массивную дверь с глазком. Искра постучала и встала так, чтобы ее было видно. Через миг ей открыла Меме Режи, мать хозяина.

Искра оказалась в большой комнате с занавешенными окнами. У задней стены стояла рулетка. Компания мужчин играла в карты за большим круглым столом. В углу находился бар. Это был подпольный игорный дом.

Мишель любил от случая к случаю поиграть здесь в покер. Сама Искра не играла, но иногда садилась за стол и наблюдала за игроками. Тут было удобно прятаться от гестапо, и Искра надеялась, что, возможно, застанет здесь Мишеля.

Она направилась к бару и села на табурет. Барменша, женщина средних лет с подведенными ярко-красной помадой губами, была Иветтой Режи, женой Александра.

– Ищу Мишеля, – сказала ей Искра.

– Он не заглядывал уже с неделю.

Искра заказала шотландского виски.

– Посижу подожду – вдруг появится.

Дитер был в отчаянии. Искра не попалась в поставленный им капкан. Она находилась где-то в Реймсе, но где именно – этого он не мог выяснить. За домом Мишеля и квартирой Жильберты было установлено наблюдение, однако Искра слишком хитра, чтобы дать себя застукать обычным гестаповским топтунам. Ее увеличенные фотографии были расклеены по всему городу, но она наверняка успела изменить внешность. Ей каждый раз удавалось его провести.

Тут требовался гениальный план. И Дитер такой придумал.

Он остановился на обочине в центре города, не слезая с велосипеда. На нем были берет, защитные очки, грубый хлопчатобумажный свитер. Брюки заправлены в носки. Его вид не мог возбудить подозрений.

Дитер бросил взгляд на часы и стал вглядываться в западный конец улицы, высматривая черный «ситроен». Тот должен был появиться с минуты на минуту.

На противоположной стороне улицы стоял, хрипло урча, старенький «пежо». За рулем сидел Ганс – он тоже переоделся и выглядел как обычный француз: темные очки, кепка, потертый костюм, стоптанные ботинки.

Дитер не имел и малейшего представления, сработает его план или нет, но время поджимало. Ночью со вторника будет полнолуние. Он был уверен, что союзники вот-вот начнут высадку. Чтобы захватить Искру, можно было поставить на кон последнее.

Но победа в войне отступила в его мыслях на второй план. Искра Кларэ разрушила его жизнь и убила Стефани. Он должен был схватить Искру и доставить в подвал замка. Там-то уж он сполна упьется местью.

Но для этого ее еще надо найти.

На улице появился черный «ситроен», в каких перевозят заключенных. В машине ехали четверо. Дитер узнал красивое лицо Мишеля – тот сидел сзади под охраной гестаповца. Именно эту машину и дожидался Дитер. Теперь он был рад, что не приказал тогда пытать Мишеля: в противном случае на плане можно было бы сразу поставить крест.

Когда «ситроен» поравнялся с Дитером, старый «пежо» рванул с обочины и лоб в лоб столкнулся с «ситроеном».

Лязгнул покореженный металл, со звоном посыпались стекла. Двое сидевших впереди гестаповцев выскочили из «ситроена» и принялись костерить Ганса на дурном французском. Они, видимо, не заметили, что их товарищ на заднем сиденье, судя по всему, потерял сознание, ударившись головой. Сейчас все решится, подумал Дитер, от напряжения кусая губы. Заглотит Мишель наживку или нет? Несколько секунд показались Дитеру вечностью.

Наконец Мишель перегнулся через переднее сиденье, нащупал связанными руками ручку дверцы, толкнул спинку сиденья и выбрался из машины. Посмотрел на гестаповцев – те стояли к нему спиной, продолжая ругаться с Гансом. Мишель повернулся и быстрым шагом пошел прочь.

От радости сердце у Дитера чуть не выпрыгнуло из груди. План срабатывал! Он медленно поехал за Мишелем на велосипеде, Ганс пошел следом.

Мишель свернул за угол. Он прихрамывал – сказывалось пулевое ранение, – но шел быстро, опустив перед собой связанные руки, так чтобы они не слишком привлекали внимание.

К удивлению Дитера, Мишель направился к своему дому. Странно. Не мог же он не догадываться, что за домом следят. Однако вошел он не к себе, а в бар напротив.

Дитер прислонил велосипед к стене соседнего дома, где раньше была лавка и все еще висела выцветшая вывеска «Колбасная». Выждав несколько минут, он понял, что Мишель решил посидеть в баре, и вошел, рассчитывая на то, что защитные очки и берет сделали его неузнаваемым.

Мишеля в баре не было. От удивления Дитер даже растерялся.

– Что закажем? – спросил бармен.

– Пиво, – ответил Дитер. – Бочковое.

– Будет сделано.

– Где у вас туалет? – спросил Дитер.

Бармен показал на дверь в углу. Дитер вошел. Ни в мужском, ни в женском туалете Мишеля не было. Дитер открыл дверцу, как ему показалось, стенного шкафа. За ней обнаружилась лестница. Он поднялся. Наверху была массивная дверь с глазком. Дитер постучался, но ему не ответили. Он был уверен, что по другую сторону двери кто-то разглядывает его в глазок. Поэтому он сделал вид, что шел в туалет и просто открыл не ту дверь.

Он спустился и отнес свою кружку за столик. Пиво было безвкусным, но он заставил себя допить и только затем ушел.

– У них наверху комната, куда чужих не пускают. Он там, – сообщил Дитер Гансу. – Сейчас я не хочу его брать, пусть сперва приведет нас к кому-нибудь посерьезнее.

Ганс кивнул – он понимал всю сложность выбора.

– Когда он выйдет, я пойду следом. А вы тут устройте налет, – Дитер кивнул на двух гестаповцев, которые вели наблюдение за домом Мишеля. – Возьмешь их в помощь. Постарайтесь, чтобы все выглядело, как простая облава.

Сидя за стойкой в маленьком домашнем казино, Искра с грехом пополам поддерживала разговор с Иветтой, а сама думала о другом. Если не удастся найти Мишеля, она крепко влипнет. Остальные Галки в соборе, но на ночь их там никто не оставит. К тому же нужна была хоть какая-нибудь машина.

Она допила виски, и тут в дверях показался Мишель.

Искра нежно и в то же время насмешливо разглядывала долговязую фигуру в мятой куртке. Когда он подошел, она с тревогой заметила, что вид у него не блестящий. На лице читались усталость и страх, и выглядел он не на тридцать пять лет, а на все пятьдесят.

Увидев ее, он просто расцвел.

– Искра! Я знал, ты сюда доберешься.

– Я боялась, что тебя схватило гестапо, – сказала она вполголоса.

– Так и было!

Он повернулся спиной к игрокам, чтобы тем не было видно, и показал Искре руки, перехваченные на запястьях прочной веревкой. Она извлекла из ножен за отворотом стилет и незаметно перерезала веревку, он же тем временем рассказал, как ему удалось сбежать.

– Повезло! – закончил Мишель, растирая запястья.

– И, может, слишком, – кивнула Искра. – А если все было подстроено? Ты не мог привести сюда «хвост»?

Предположение, что он может быть таким легковерным, конечно же, показалось Мишелю оскорбительным. Он уверенно возразил:

– Нет. Я, само собой, проверил.

Искру его слова не убедили, но она решила сменить тему.

– Значит, Брайен Стэндиш убит, а трое других в заключении – мадемуазель Лема, Жильберта и доктор Буле.

– Остальные мертвы. Тела убитых при нападении на замок немцы отдали родным. Уцелевших – Гастона, Женевьеву и Бертрана – расстреляли на площади в Сент-Сесили.

Они помолчали. Мишель заказал пива, одним духом осушил половину кружки и вытер губы.

– Как я понимаю, ты вернулась, чтобы еще раз попытаться разделаться с замком?

Она утвердительно кивнула:

– Нам нужно где-то переночевать.

Он подумал.

– В подвале у Жозефа Лаперьера.

Лаперьеру принадлежал завод шампанских вин.

– Он наш?

– Сочувствующий, – криво ухмыльнулся Мишель. – Теперь все стали сочувствующими – со дня на день ждут высадки союзников.

– Прекрасно. Но еще мне завтра понадобится машина.

– Доехать до Сент-Сесили?

– А если уцелеем, то добраться туда, откуда нас заберет самолет.

– Ты понимаешь, что полоса в Шатейе непригодна? Гестаповцы о ней знают. Там меня и взяли.

– Знаю. Самолет сядет на картофельном поле в Лароке.

– У Филиппа Мулье есть фургон, он поставляет немцам мясо.

– Прекрасно. Подгони фургон к погребу в десять утра.

Он коснулся ее щеки:

– Может, проведем ночь вместе?

Искре хотелось сказать ему правду, потому что она ненавидела ложь. Но она нуждалась в его помощи.

– Нет, – ответила она.

– Это из-за Жильберты? – упавшим голосом спросил он.

Она не могла соврать и ответила:

– Из-за нее тоже.

Он долго смотрел на нее и наконец произнес:

– Понятно. – Он допил пиво и слез с табурета: – Лаперьер живет на улице Карьер, за полчаса пешком доберетесь. А я схожу к Мулье и поговорю насчет фургона.

Он поцеловал ее в губы. Поцелуй Мишеля она восприняла, как измену Полу. Закрыв глаза, она терпеливо ждала конца поцелуя.

Мишель заметил ее сдержанность, задумчиво на нее посмотрел и ушел со словами:

– Увидимся в десять.

Решив выждать пять минут после его ухода, Искра заказала еще виски и медленно потягивала напиток, когда над дверью замигала красная лампочка.

Никто в комнате не издал ни звука, однако все разом засуетились. Крупье остановил и перевернул рулетку, так что на ее месте появилась обычная столешница. Игроки подхватили деньги с кона и натянули пиджаки.

– Полицейская облава, – объяснила Иветта. – Александр подал снизу сигнал. Живо разбегайтесь!

Она показала на противоположную стену. Меме Режи вошла в нишу, замаскированную под стенной шкаф, раздвинула старые пальто, и игроки устремились в потайную дверь.

Красная лампочка погасла, в дверь забарабанили. Искра бросилась следом за мужчинами, спустилась по лестнице и очутилась в заброшенной колбасной лавке, задняя дверь которой выходила в переулок. Мужчины торопливо разошлись в разные стороны.

Искра осталась одна. Переведя дыхание, она сориентировалась и пошла к собору.

Когда она отдышалась, облава в игорном доме представилась ей в новом свете. Все случилось через три-четыре минуты после ухода Мишеля. Искра не верила в совпадения. Чем больше она размышляла, тем тверже верила: те, кто барабанил в дверь, искали ее.

История с побегом Мишеля с самого начала показалась ей подозрительной. Наверняка это был такой же спектакль, как и «спасение» Брайена Стэндиша. В обоих случаях просматривался коварный замысел Дитера Франка. Кто-то проследил Мишеля до бара.

Стало быть, Мишель по-прежнему находился под наблюдением. Вечером его проследят до дома Филиппа Мулье, а утром, когда он поедет в фургоне, – до подвала Лаперьера, где будут скрываться Галки.

Вот черт, подумала Искра, что же теперь делать?

День девятый

Понедельник, 5 июня 1944 года

Дитер проснулся в номере гостиницы «Франкфорт» еще до рассвета. Бреясь, он мысленно перебрал события предыдущего вечера.

Оставив лейтенанта Хессе перед баром «У Режи», он пошел вслед за Мишелем Кларэ к дому мясника Филиппа Мулье. Дитер прождал целый час, но из дома никто не вышел.

Решив, что Мишель надумал заночевать у Мулье, Дитер зашел в первый попавшийся бар и позвонил Гансу Хессе. Тот приехал на мопеде, и они вместе стали следить за домом. Сразу же по приезде лейтенант доложил Дитеру о необъяснимо безлюдной комнате над баром.

– У них, очевидно, есть система предупреждения, – заключил Дитер. – Когда приходят с проверкой, бармен подает снизу сигнал тревоги. Бармена арестовали?

– Я арестовал всех, кто там был. Сейчас они в замке.

Дитер оставил Ганса наблюдать за домом Мулье, сам же поехал в Сент-Сесиль. Там он допросил смертельно напуганного Александра Режи и через три минуты выяснил, что Мишель Кларэ встречался в баре с женой. Чертовка в очередной раз ушла у Дитера из-под самого носа.

Закончив с бритьем, Дитер оделся, разжился на гостиничной кухне полудюжиной еще теплых круасанов и позвонил в замок, чтобы ему прислали машину с тремя гестаповцами.

Ганса он нашел в пятидесяти метрах от дома Мулье – он прятался за дверями товарного склада. Ночью никто не приходил и не уходил, доложил Ганс, так что Мишель, должно быть, все еще у Мулье. Дитер поделился с Гансом круасанами и смотрел, как над городскими крышами поднимается солнце.

В начале десятого открылась парадная дверь.

– Наконец-то, – выдохнул Дитер.

Вышел Мишель. Во дворе стоял черный фургон, на борту которого было написано «Мулье и сыновья – мясные продукты». Мишель сел в этот фургон.

Дитера охватило радостное возбуждение.

– Едем! – приказал он.

Ганс бросился к мопеду и последовал за фургоном, который выехал со двора и набрал скорость. Дитер вскочил в гестаповский автомобиль и велел шоферу ехать за Гансом.

Фургон направился на восток. Следить за ним было несложно. Наконец он замедлил ход и въехал во двор завода шампанских вин «Лаперьер». Ганс миновал ворота и свернул за угол, водитель Дитера сделал то же. Все остановились, Дитер выскочил из машины.

– Думаю, Галки провели здесь ночь, – заметил Дитер.

– Будем брать? – с нетерпением спросил Ганс.

– Повременим, – ответил Дитер. Мишель был его последней надеждой.

Выглянув из-за угла, они обвели взглядом владения Лаперьера – высокий красивый особняк, уставленный бочками двор и низкий заводской корпус. Дитера била дрожь: с минуты на минуту Мишель появится вместе с Искрой и другими Галками.

Мишель действительно вышел из заводского корпуса – нахмурившись, с растерянным видом – и нерешительно остановился.

– Что с ним? – спросил Ганс.

У Дитера оборвалось сердце.

– Случилось то, чего он не ждал.

Галок, похоже, здесь не было. Дитер выругался, глядя, как Мишель садится в фургон.

– Действуем, как вчера вечером, – сказал он Гансу, – только на этот раз ты поедешь за ним, а я займусь облавой.

Проводив взглядом фургон и Ганса, припустившего за ним на мопеде, Дитер взмахом руки подозвал гестаповцев и быстрым шагом пошел к особняку.

– Осмотрите дом. Проследите, чтобы никто не удрал, – приказал он двоим, а третьему сказал: – Мы обыщем винодельню.

Он повел гестаповца к заводскому корпусу, нашел лестницу и сбежал вниз. В прохладном подземелье он одно за другим осмотрел помещения со стеллажами бутылок, но женщин так и не обнаружил.

В нише в самом конце галереи Дитер нашел хлебные крошки, окурки и шпильку для волос. Галки здесь ночевали, но успели удрать.

Дитер был в бешенстве. Он пошел в особняк и распорядился арестовать всех, кто там находился. Дитер уже собрался уходить, когда в холле вдруг зазвонил телефон. Дитер поднял трубку.

– Майор, говорит лейтенант Хессе. Я на вокзале. Мишель оставил машину на стоянке и купил билет до Марля. Поезд сейчас отходит.

Как и предполагал Дитер, Галки отправились выполнять задание и оставили Мишелю записку, чтобы он к ним присоединился. Они по-прежнему намеревались взорвать туннель.

– Садись на поезд, – приказал он Гансу, – и не спускай с него глаз. Встречу тебя в Марле.

В кафе «Вокзальное» у железнодорожной станции в Реймсе Искра и Пол завтракали суррогатным кофе и черным хлебом. Руби, Гели и Грета сидели за другим столиком и делали вид, что с Искрой и Полом незнакомы.

Искра знала, что Мишелю грозит смертельная опасность, и даже подумывала его предупредить. Но это значило сыграть на руку гестапо, которое наверняка следит за ним в надежде выйти на нее, Искру. Вместо этого она оставила ему записку у мадам Лаперьер:

«Мишель, я уверена, что за тобой следят. Туда, где мы вчера были, сразу после твоего ухода нагрянули с облавой. Нынче утром у тебя, вероятно, тоже будет „хвост“. Мы уйдем до твоего приезда и будем ждать в центре города. Оставь машину у вокзала и спрячь ключи под сиденьем водителя. Садись на поезд до Марля. Избавься от „хвоста“ и возвращайся. Записку сожги».

Все утро она ждала, сработает ли ее план, а в одиннадцать увидела, как подкатил и остановился черный фургон. Мишель выбрался из фургона и вошел в здание вокзала. Он действовал по ее плану.

Она попыталась засечь того, кто за ним следит, но это было невозможно. На станцию все время прибывали люди – кто пешком, кто в автомобилях.

Искра еще посидела в кафе, наблюдая за фургоном, но не заметила, чтобы за машиной следили. Выждав четверть часа, она кивнула. Они с Полом забрали вещи и вышли.

Искра открыла дверцу фургона и села на водительское сиденье. Пол сел рядом. Она пошарила под сиденьем и нашла ключи. Руби, Гели и Грета вышли из кафе и сели сзади.

– Получилось! – сказала Гели. – Слава святым угодникам.

Искра выжала из себя улыбку. Самое трудное было еще впереди.

Она выехала на дорогу в Сент-Сесиль и на всем пути высматривала гестаповские «ситроены». Впрочем, пока что она чувствовала себя в относительной безопасности.

До Сент-Сесили они добрались вскоре после полудня. Искра остановилась перед домом Антуанетты. Пол выскочил из фургона и распахнул ворота во двор, Искра въехала, Пол закрыл створки. Теперь фургон не был виден с улицы.

Искра подошла к квартире Антуанетты. Когда она стучалась в эту дверь прошлый раз, а было это восемь дней и целую жизнь тому назад, Антуанетта, тетя Мишеля, открывать не спешила и была вся на нервах из-за стрельбы на площади. В этот раз она не тянула, открыла сразу и равнодушно посмотрела на Искру, которая была в черном парике. Затем до Антуанетты дошло.

– Ты?! – воскликнула она в ужасе. – Что тебе надо?

Искра позвала остальных и оттеснила Антуанетту в прихожую.

– Не волнуйтесь, – сказала она, – сейчас все объясню. Вы одна?

– Да.

Вошли остальные, и Руби закрыла дверь. Все прошли на кухню. На столе было накрыто к обеду – черный хлеб, натертая морковь, корка сыра.

– Что это значит? – с дрожью в голосе спросила Антуанетта.

– Сядьте, – попросила Искра, – закончите с обедом.

Антуанетта села, но заявила:

– Мне кусок в горло не лезет.

– Все очень просто, – сказала Искра. – Сегодня вечером вы с подругами не будете убираться в замке. Уборкой займемся мы.

– Как же это у вас получится? – недоуменно спросила та.

– Мы отправим записки всем уборщицам вечерней смены, чтобы по пути на работу они заглянули к вам. Мы всех вас свяжем, чтобы немцы решили, будто мы на вас напали.

– У вас же нет пропусков.

– Есть.

– Как… – начала Антуанетта и задохнулась от возмущения. – Ты украла мой пропуск! А я-то думала, он потерялся. Немцы чуть шкуру с меня не содрали.

– Простите, что угодили из-за меня в переделку.

– Но теперь будет куда хуже. Вы хотите взорвать замок! – Антуанетта запричитала: – Во всем обвинят меня. Вы же их знаете. Нас всех станут пытать. Может, даже убьют.

– Может, – сказала Искра скрепя сердце. – Поэтому войну и называют войной.

Марль – городок восточнее Реймса. Через туннель на окраине городка во Францию из Германии беспрерывным потоком шли оружие и боеприпасы. Уничтожение туннеля лишило бы Роммеля этих поставок.

Сам городок с выкрашенными в яркие цвета домами из дерева и кирпича напоминал Баварию. Начальник местного отделения гестапо обосновался в здании мэрии прямо напротив станции. Он, Дитер Франк и капитан Берн, начальник охраны туннеля, склонились над картой.

– У меня по двадцать солдат на входе и выходе плюс отряд, который патрулирует гору, – доложил Берн. – До сих пор мы не замечали ничего подозрительного.

– Насколько туннель уязвим для взрывчатки? – спросил Дитер.

– Он пробит в скальной породе, так что потребуется целый грузовик динамита. И доставить его нужно так, чтобы мы не заметили.

Дитер обратился к начальнику гестапо:

– Поступали донесения о подозрительных транспортных средствах или о появлении в городе группы приезжих?

– Нет. Мои ребята не видели ничего необычного.

– Вы не допускаете, майор, – нерешительно спросил капитан Берн, – что информация о нападении на туннель – ложная и призвана отвлечь ваше внимание от настоящего объекта диверсии?

Такая мысль уже приходила Дитеру в голову. Неужели Искра Кларэ опять его одурачила? О подобном унижении он не хотел даже думать.

– Я сам допросил пленных диверсантов и уверен – они говорили правду, – ответил Дитер, огромным усилием воли сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. – Но не исключено, что их умышленно дезинформировали в целях безопасности.

Берн прислушался и сказал:

– Подходит поезд.

Шеф гестапо подошел к окну и сообщил:

– Поезд на запад. Вы, кажется, говорили, что ваш человек следует на восток?

Дитер кивнул.

– Вообще-то, – заметил Берн, – приближаются два поезда, один на восток, другой на запад.

Все трое вышли и направились к станции.

Первым подошел западный поезд. Пассажиры еще не успели вытащить багаж и выйти из вагонов, как, пуская пар, остановился восточный. Шеф гестапо и капитан Берн подошли к турникету пропускного пункта. Дитер вернулся к машине и сел на заднее сиденье.

Что делать, если капитан Берн прав и туннель – отвлекающий маневр? Придется выбирать между двумя вариантами. Можно допросить Мишеля прямо сейчас, как только он появится. Но знает ли Мишель правду? Лучше, пожалуй, за ним последить, пусть выведет на Искру. Только ей известен настоящий объект диверсии.

Гестаповцы тщательно просматривали документы, поодиночке пропуская приехавших, а Дитер от нетерпения не находил себе места. Раздался свисток, поезд на запад отошел от платформы. Затем тронулся состав в противоположном направлении. У выхода со станции появился Ганс Хессе, обвел взглядом площадь, заметил гестаповский «ситроен» и побежал к нему.

Дитер выскочил из машины навстречу Гансу.

– Что случилось? Где он? – выпалил Ганс.

– Как это «где»? – рявкнул Дитер. – Ты же за ним следил!

– Он сошел с поезда. Я потерял его из виду в очереди у пропускного пункта.

– Он не мог пересесть на встречный поезд?

У Ганса отвалилась челюсть.

– Черт! – выругался Дитер. – Он возвращается в Реймс. Он же приманка, и вся эта его поездка – отвлекающий маневр. – Дитер был вне себя оттого, что так дешево купился. – Нагоним поезд, будешь следить дальше. Садись. Едем!

Искра боялась поверить своей удаче. Из шести Галок четыре ушли от ареста. И вот они на кухне у Антуанетты, в двух шагах от замка.

Антуанетта и пять уборщиц были крепко привязаны к кухонным стульям. Всем, кроме Антуанетты, Пол вставил в рот кляп. Каждая уборщица принесла с собой небольшую корзинку или парусиновую сумку с едой и питьем, чтобы поужинать, когда в половине десятого у них будет перерыв. Галки вытряхнули содержимое корзинок и сумок и принялись укладывать туда фонарики, оружие, боеприпасы и желтые брикеты пластиковой взрывчатки.

Искра быстро сообразила, что все снаряжение не поместится в сумки уборщиц. У нее был пистолет-пулемет «стен» с глушителем, разобранный на три части сантиметров по тридцать каждая. Арсенал Гели состоял из шестнадцати детонаторов в жестяном противоударном контейнере, термитной зажигательной бомбы и химического пакета, выделяющего кислород для поджога в закрытом помещении. Все это хозяйство надо было еще прикрыть сверху пакетами с едой. Нет, места явно не хватало.

В кладовке у Антуанетты Искра нашла большую тростниковую корзину, но одной было мало, требовались еще три.

– Где брали корзину? – спросила Искра Антуанетту.

– В лавочке через улицу.

– Ступай купи еще три, – велела Искра Руби. – Если получится, разной формы и цвета.

– Я мигом, – ответила та и ушла.

Искра отдала пропуска Гели и Грете и подошла к окну с пропуском Руби в руке.

Руби вышла из лавки с тремя корзинами. Искра перевела дыхание. Было без двух минут семь.

И тут произошла катастрофа. Только Руби собралась перейти улицу, как ее остановил мужчина в форме французской милиции.

– Только этого не хватало! – воскликнула Искра.

Милиционер обрушился на Руби с вопросами. Может, догадался, что смуглая Руби – цыганка, подумала Искра. Руби предъявила документы. Он внимательно их изучил и продолжил расспросы.

Пол извлек пистолет.

– Спрячь, – приказала Искра. – Затеем перестрелку – всем нам крышка.

Пол сунул пистолет за ремень.

Разговор милиционера с Руби перешел на повышенные тона. Он вцепился ей в левое плечо, явно решив задержать.

Руби отреагировала мгновенно. Бросив корзинки, она выхватила из кармана нож и ударом от бедра всадила лезвие милиционеру под ребра. Тот испустил вопль, тут же перешедший в отвратительное бульканье.

Искра лихорадочно соображала. Если быстро убрать с улицы тело, все может еще обойтись. Она высунулась из окна. Налево никого не было. Посмотрев направо, Искра увидела двоих молодых людей и девушку в темной форме. Служащие гестапо из замка, поняла она.

Искра даже не успела крикнуть – предупредить Руби, как к той подскочили двое гестаповцев. Девушка бросилась назад, к замку, видимо, за подмогой. Молодые люди поволокли Руби в том же направлении.

– Пол, сходи за корзинами, – распорядилась Искра.

– Слушаюсь, мэм, – не раздумывая, ответил Пол, выбежал на улицу, поднял корзины и вернулся в дом.

– Поторопимся, – сказала Искра, когда Пол принес корзины на кухню. – Нужно побыстрее миновать ворота, пока часовые занимаются Руби.

Искра упаковала в корзину фонарь, разобранный «стен», шесть обойм по тридцать два патрона и свою часть пластиковой взрывчатки. Все это она прикрыла чистой тряпицей, а сверху положила ломоть овощной пиццы в пергаментной бумаге. Пистолет и нож она сунула в карманы.

Церковные часы пробили семь. Все были готовы.

– Кто-то наверняка заметит, что вместо шести уборщиц вышли только три, – сказала Искра Полу. – Если кто-нибудь придет узнать у Антуанетты, в чем дело, тебе придется его пристрелить.

– Хорошо.

Искра поцеловала его и вышла, Гели и Грета – следом.

Троица направилась к площади. Искра увидела, как Руби втащили в замковые ворота. Что ж, подумала Искра, по крайней мере, Руби уже внутри.

Двое часовых с автоматами бежали по площади из замка. Они спешили к раненому милиционеру и не обратили внимания на уборщиц, которые шарахнулись с дороги.

Искра подошла к воротам. Там остался всего один часовой, да и тот следил за своими товарищами на площади. Бегло взглянув на пропуск, он махнул ей, чтоб проходила. С Гретой повторилось то же самое.

Искра с облегчением вздохнула, но тут внимание часового привлекла корзинка Гели.

– Пахнет вкусно, – заметил он.

– Взяла колбасу на ужин, – ответила Гели. – Пахнет чесноком.

Он ее пропустил. Три Галки оказались в замке.

Всю вторую половину дня Дитер ехал на машине за поездом, останавливаясь на каждом полустанке, чтобы не упустить Мишеля, если бы тот надумал сойти. Но Мишель доехал до самого Реймса.

Пока Дитер ждал в машине, когда Мишель выйдет из вокзала, в нем крепло ощущение неминуемого поражения. Что, если слежка за Мишелем никуда не привела? Наступит час, и Дитеру придется, поставив крест на неудачной операции, допросить Мишеля. Но сколько у него еще оставалось времени? Этой ночью будет полнолуние.

Чтобы прогнать неприятные мысли, Дитер стал думать о том, как поведет допрос Мишеля. Слабым местом француза была, скорее всего, Жильберта. В эту минуту она находилась в камере в замке. Там ей и оставаться, пока Дитер не выжмет из нее все, что она знает. Потом ее казнят или отправят в лагерь. Как бы ее использовать, чтобы заставить Мишеля заговорить – и побыстрее? Мысль о лагерях натолкнула Дитера на один план.

– Заключенных отправляют в Германию в вагонах для скота? – спросил он водителя.

– Точно, шеф, в них самых.

– Как часто ходят такие составы?

– Обычно раз в сутки. Поезд выходит из Парижа сразу после полудня и делает остановку в Реймсе около восьми вечера, если идет без опоздания.

Но Дитеру так и не удалось додумать – появился Мишель. Метрах в десяти за ним следовал Ганс Хессе. Мишель свернул в переулок у кафе «Вокзальное», Ганс ускорил шаг и через полминуты тоже свернул. Дитер нахмурился. Уж не пытается ли Мишель уйти от слежки?

Из переулка выбежал Ганс, тревожно огляделся по сторонам и нырнул обратно. Дитер даже застонал от досады: Ганс опять упустил Мишеля.

Дитер мрачно уставился в переулок, но тут Мишель вышел из дверей кафе, и Дитер воспрянул духом. Мишель ушел от Ганса, но не подозревал, что есть еще один «хвост». Перейдя на бег, он пересек улицу и бросился в ту сторону, откуда пришел, – прямо к машине Дитера.

Дитер мгновенно принял решение. С наблюдением кончено, пришло время брать Мишеля. Дитер вылез из машины, но дверцу оставил нараспашку. Мишель дернулся в сторону, чтобы ее обогнуть, и Дитер сделал ему подножку. Мишель с разбега тяжело грохнулся на тротуар.

Дитер вытащил пистолет, приставил к виску Мишеля и сказал по-французски:

– Не вставать.

Водитель извлек из багажника наручники, сковал Мишеля и затолкал на заднее сиденье. Из переулка с потерянным видом выскочил Ганс.

– Как ему это удалось? – спросил он.

– Вошел в кафе «Вокзальное» с черного хода, а вышел через парадный, – ответил Дитер и обратился к водителю: – Не спускать с него глаз. Если попробует сбежать, стрелять по ногам.

Дитер и Ганс поспешили на станцию и отыскали начальника.

– Чем могу служить? – осведомился тот с жалкой улыбкой.

Появление высокопоставленного немецкого офицера его испугало.

– Сегодня вечером ожидается из Парижа состав с заключенными?

– Да, в восемь, как обычно.

– Задержите отправление состава до моего распоряжения. Мне нужно отправить важного заключенного. – Затем Дитер приказал Гансу: – Отвези Мишеля Кларэ в реймский полицейский участок и посади в камеру, потом возвращайся сюда, на станцию, и проследи за исполнением моих указаний.

– Слушаюсь, майор.

Дитер позвонил Веберу в замок:

– Там у тебя в подвале сидит некая Жильберта. Распорядись, чтоб ее доставили в автомобиле на реймский вокзал. Здесь она поступит в распоряжение капитана Хессе.

– Хорошо, – ответил Вебер. – Кстати, у меня для тебя хорошая новость. Я поймал агента союзников.

– Поймал? – обрадовался Дитер. Наконец-то повезло. – Когда?

– Пять минут назад.

– И где?

– Прямо здесь, в Сент-Сесили.

– Каким образом?

– Она напала на милиционера, а трое моих смышленых ребят это увидели. Они же ее и скрутили. У нее был при себе автоматический кольт.

– Ты сказал «она»? Агент – женщина?

– Да.

Все было ясно. Галки находились в Сент-Сесили, а их целью был замок.

– Вебер, слушай внимательно, – сказал Дитер. – Она из группы диверсанток, собирающихся напасть на замок.

– Они уже нападали, – ответил Вебер, – и мы их тогда хорошо проучили.

– Не спорю, поэтому сейчас они могут оказаться хитрее. Я бы предложил объявить тревогу. Удвой число охранников, обыщи замок, допроси всех служащих-французов. Я немедленно возвращаюсь в Сент-Сесиль. Мне нужно допросить твою новую заключенную.

– Сержант Бекер уже ею занялся.

– Упаси бог! Она мне нужна в здравом уме и чтоб могла говорить.

– Ладно, Франк. Послежу, чтобы он не переусердствовал.

Искра замешкалась при входе в вестибюль замка, ее сердце бешено заколотилось. Она была в львином логове. Если ее схватят, спасения ждать неоткуда.

Она быстрым взглядом обвела помещение. Коммутаторы выстроились ровными рядами, как солдаты на плацу. В воздухе стоял приглушенный гул голосов – работали сорок телефонисток. Несколько ближайших посмотрели на вошедших. Все телефонистки были из местных и должны были понять, что Галки тут посторонние, но Искра сделала ставку на то, что немцам они этого не скажут.

Искра мигом сориентировалась, вспомнив нарисованный Антуанеттой план замка, и повела Грету и Гели направо. Через высокие двойные двери они попали в восточное крыло. В третьей по счету комнате начальница в немецкой форме спросила:

– Где Антуанетта?

– Сейчас подойдет, – ответила Искра, не замедляя шага.

Немка посмотрела на настенные часы – они показывали пять минут восьмого.

– Вы опоздали.

– Простите. Мы уже начинаем.

С этими словами Искра поспешно увела Гели и Грету в соседнюю комнату.

В конце восточного крыла Галки свернули налево и перешли в служебное крыло. Следуя указаниям Антуанетты, они нашли комнатенку, где хранился инвентарь для уборки – швабры, ведра, веники, тряпки, а также коричневые хлопчатобумажные халаты, которые уборщицам полагалось надевать на работе. Искра закрыла дверь.

– Пока все хорошо, – заметила Гели.

– Мне так страшно! – призналась Грета. – Боюсь, у меня ничего не выйдет.

– Прекрасно ты справишься, – Искра подбодрила ее улыбкой. – Продолжим. Перекладывайте снаряжение в ведра.

Так они и сделали. Искра собрала пистолет-пулемет, но не стала крепить приклад, чтобы «стен» было удобнее спрятать. Навинтила глушитель и установила переключатель огня на одиночные выстрелы. Засунув «стен» за кожаный пояс, она поверх натянула халат. Гели и Грета тоже надели халаты, прикрыв ими оружие и взрывчатку.

Им предстояло пробраться в подвал. Однако он был зоной особой секретности, и служащим-французам доступ туда был запрещен. Поэтому сначала Галки собирались привести противника в замешательство.

Покинув служебную комнатку, они направились в столовую. Там сидели только две девицы в форме – курили и пили кофе. Гели начала подметать. Грета с Искрой прошли на кухню.

По словам Антуанетты, пробки электросети всего здания находились в шкафу в глубине кухни, рядом с большой электрической плитой. У плиты стоял молодой немец. Искра завлекательно ему улыбнулась:

– Может, найдешь что-нибудь для голодной девочки?

Тот ухмыльнулся.

У него за спиной Грета вытащила кусачки с заизолированными ручками и открыла дверцу шкафа.

Дитер отметил, что у ворот замка вместо двух часовых стоят четверо. Хотя он приехал в машине гестапо, сержант внимательно изучил его пропуск и пропуск водителя и только после этого разрешил проезжать. Дитер был доволен.

Войдя в замок, Дитер увидел женщин за коммутаторами и подумал, уж не попытались ли Галки проникнуть в замок под видом телефонисток.

– В последние несколько дней вы брали новых служащих? – спросил он начальницу.

– Нет, майор, – ответила та.

В конце восточного крыла он спустился вниз. Дверь в подвал была, как всегда, открыта, но за ней вместо одного солдата дежурили двое. Вебер удвоил охрану. Капрал вздернул руку в приветствии, сержант попросил предъявить пропуск.

Войдя в подвальный коридор, Дитер услышал гул дизельного генератора, который снабжал электричеством телефонную систему.

Миновав двери аппаратных, он дошел до комнаты для допросов, где рассчитывал найти новую арестантку. К его удивлению, там никого не было. Он вошел, закрыл за собой дверь – и все понял: из внутреннего помещения донесся вопль нестерпимой муки. Дитер распахнул дверь.

У электрошокового аппарата стоял Бекер. Вебер сидел рядом на стуле. На операционном столе лежала молодая женщина в синем платье. Ее запястья и лодыжки закрепляли ремни, голову фиксировал обруч. Провода от аппарата проходили у нее между ступней и змеились вверх по платью.

– Привет, Франк, – сказал Вебер. – Давай, присоединяйся. Она еще ничего не сказала, но мы только начали. Сержант, давай еще один разряд.

Бекер склонился над аппаратом. И тут свет погас.

За плитой полыхнуло синим и грохнуло. В темноте кухню наполнил запах паленой изоляции.

– Что такое? – воскликнул повар.

Искра выскочила за дверь и пробежала через столовую, Грета и Гели едва поспевали за ней. Коротким коридором Галки добрались до лестницы в подвал и сбежали вниз.

В правой руке Искра держала «стен», в левой – фонарик. Из дальних комнат донеслись крики на немецком. В другом конце коридора она заметила вспышку спички. Грета отрубила ток тридцать секунд назад, немцы скоро найдут фонарики. У них оставалась всего минута, а то и меньше.

Искра толкнулась в ближайшую дверь. Заперто. Комната находилась под фасадом здания и углом автостоянки. Искра вычислила, что там хранятся бочки с топливом. Она открыла следующую дверь. За дверью находился генератор.

Искра вернулась к железной двери в подвал, плотно ее захлопнула и заперла на задвижку. Теперь коридор был погружен в полный мрак. Они с Гретой и Гели возвратились в генераторную и закрыли дверь.

В свете фонариков они увидели трубы и кабели, причем все с чисто немецкой педантичностью были выкрашены в свой цвет. Вентиляционные трубы были желтыми, водопроводные – зелеными, топливопроводы – коричневыми, а электрокабели – в черно-красных полосках. Искра навела луч фонарика на коричневый топливопровод.

– Потом, если останется время, продырявишь его, – сказала она Гели. – А сейчас положи руку мне на плечо и иди следом. Ты, Грета, положи руку на плечо Гели.

Искра выключила фонарик и открыла дверь. Касаясь рукой стены, она двинулась вперед. Дошла до очередной двери, открыла ее и снова посветила фонариком.

– Аккумуляторная, – шепнула Грета. – Пошли к следующей двери.

Властный голос произнес по-немецки:

– Тут кто-то включал фонарик? Несите его сюда!

– Иду, – по-немецки мужским голосом откликнулась Грета, но Галки двинулись в обратную сторону.

Они вошли в соседнюю комнату. Прежде чем зажечь фонарик, Искра закрыла дверь. В этом длинном помещении все место вдоль стен от пола до потолка занимали шкафы с аппаратурой. Один шкаф щетинился кабелями. Искра посмотрела на Грету:

– Ну?

Грета, наставив свой фонарик, зачарованно разглядывала аппаратуру.

– Это ГКЩ, главный коммутационный щит. А вон там, – она махнула фонариком, – аппаратура междугородных линий связи.

– Прекрасно, – сказала Искра. – Покажи Гели, где крепить взрывчатку.

Галки приступили к работе. Грета распаковывала брикеты взрывчатки, Искра нарезала бикфордов шнур, горящий со скоростью один сантиметр в секунду.

– Режу на отрезки по три метра, – сказала она. – Так у нас будет ровно пять минут, чтобы выбраться.

Потом Искра светила фонариком, пока Грета прилепляла заряды к шкафам, а Гели вставляла в мягкую взрывчатку детонаторы. Работали быстро. Через пять минут все было готово. Шнуры стянули в одно место и переплели, так чтобы поджечь все разом.

Гели извлекла зажигательную бомбу – черную жестяную коробку с мелким порошком окисла алюминия и окисла железа, которые при горении дают очень высокую температуру.

– Вы двое выбирайтесь из замка, – сказала Искра. – Гели, загляни по пути в генераторную и продырявь топливопровод. Встретимся у Антуанетты.

– А ты куда? – встревожилась Грета.

– Искать Руби.

Гели кивнула.

– У тебя в запасе пять минут, – сказала она и подожгла шнуры.

Выйдя из тьмы подвала в полумрак лестничного колодца, Дитер заметил, что охранники бросили свой пост у входа. Он взбежал по лестнице и направился в ремонтный отдел, но по дороге заглянул на кухню, где застал трех солдат, разглядывающих пробки.

– В подвале отключилось электричество, – сообщил он.

– Знаю, – ответил один из них, – тут все провода перерезаны.

– Так бери инструменты и соедини их!

Молодой повар взволнованно сказал:

– Убирались за плитой, и тут как грохнуло…

– Кто убирался?

– Не знаю, господин майор. Уборщица.

Дитер не мог сообразить, что к чему. Совершенно очевидно, что в замке действовал враг. Но где он? Дитер вышел из кухни, вернулся к лестнице и побежал наверх, но, краем глаза заметив движение, оглянулся. Из подвала поднималась высокая женщина в халате уборщицы, с ведром и шваброй в руках.

Ей нельзя было находиться в подвале, туда допускают только немцев. Повар утверждал, что в отключении электричества виновата уборщица.

– Почему вы находились в подвале? – спросил Дитер по-французски.

– Я пошла убирать, но света нет.

Дитер нахмурился:

– Вам не положено спускаться в подвал.

– Да. Солдат сказал, они сами там убираются. Я не знала.

– Пройдемте со мной.

Дитер взял ее за предплечье и повел на кухню.

– Узнаете эту женщину? – спросил он повара.

– Да, господин майор. Та самая, что убиралась за плитой.

– Простите, если я чего ненароком испортила, – сказала женщина.

Дитер расслышал акцент.

– Вы немка, – сказал он. – Гнусная предательница. Вы все мне расскажете.

Искра открыла дверь с табличкой «Центр допросов», вошла, закрыла за собой дверь и обвела комнату лучом фонарика. В комнате никого не было. Искра ничего не понимала – Руби должна была находиться здесь.

Тут она заметила другую дверь. Искра открыла ее, вошла и увидела привязанную к столу Руби. Искра бросилась к ней.

– Руби, ты меня слышишь?

Руби застонала. У Искры радостно екнуло сердце: жива.

– Сейчас я тебя отвяжу, – сказала она и, бросив «стен» на стол, расстегнула на Руби ремни.

– Искра, – выдавила та.

– Что?

– Сзади.

Искра отпрянула в сторону. Что-то тяжелое просвистело мимо уха и обрушилось ей на левое плечо. Она вскрикнула от боли, выронила фонарик и упала. Пока она ползала на четвереньках, пытаясь нащупать фонарик, зажегся свет.

Вид привязанной к столу Руби так потряс Искру, что она забыла осветить фонариком всю комнату.

Искра увидела приземистого коренастого мужчину с круглой головой и короткой стрижкой. Позади него стояла Руби. В темноте она, видимо, успела схватить стальной прут и теперь со всей силой обрушила его мужчине на голову. Оглушенный, тот рухнул на пол и затих.

– Познакомься с сержантом Бекером, – сказала Руби.

– С тобой все в порядке? – спросила Искра, поднимаясь.

– Боль адская, но я посчитаюсь с этим ублюдком.

Руби взяла немца за грудки, подняла на ноги и втащила на стол. Привязала ремнями за лодыжки и запястья, закрепила голову обручем и засунула в рот электрод, подсоединенный к электрошоковому аппарату. Затем щелкнула выключателем.

Мужчина на столе испустил придушенный вопль.

Женщины ушли, оставив его на столе. Искра сверилась с часиками. После того как Гели подожгла шнуры, прошло две минуты.

Они выбрались в коридор. Замешательство улеглось. У выхода были всего три солдата, они спокойно разговаривали. Искра направилась к ним быстрым шагом, Руби поспешила за ней.

Инстинкт подсказывал Искре пройти мимо солдат с уверенным видом в расчете на то, что ее не остановят. Но тут в открытой двери появилась высокая фигура Дитера Франка. С ним были еще два или три человека, которых Искра не разглядела. Она распахнула ближайшую дверь с табличкой «Радиолаборатория». Там никого не было. Они нырнули в комнату.

Пару секунд спустя за дверью раздались шаги Франка. Искра ждала и слушала. Хлопнула дверь. Искра выглянула в щелку. Франка не было видно.

– Идем, – сказала она Руби.

Они снова направились к выходу.

– Что вы тут делаете? – спросил по-французски капрал.

У Искры был наготове ответ:

– Моя знакомая Валери – новенькая. Когда погас свет, она заблудилась.

Капрал колебался, но сержант сказал по-немецки:

– Чего там, капрал, нам приказано их не впускать, а чтоб не выпускать – такого приказа не было.

Капрал рассмеялся и пропустил женщин.

Дитер привязал пленницу к стулу. Посмотрел на нее, задаваясь вопросом, сколько у него остается времени. Одну из группы арестовали на улице перед замком. Эту поймали на выходе из подвала. Где остальные? Ждут, чтобы их впустили, или уже в замке?

Он начал с испытанного приема – влепил женщине оплеуху и задал вопрос:

– Где твои подружки?

Щека у нее покраснела, но выражение лица поставило Дитера в тупик – она выглядела счастливой.

– Ты в подвале замка, – объяснил он, – и за этой дверью – камера пыток. За внутренней стеной напротив – телефонная аппаратура. Мы в самом конце туннеля, на дне мешка, как говорят французы. Если твои подружки собираются взорвать замок, нас обоих убьет.

Женщина и бровью не повела.

Может, сию минуту замок и не взорвут, подумал Дитер. Но какое тогда у них задание?

– Ты же немка, – сказал он. – Почему ты помогаешь врагам родной страны?

Женщина наконец заговорила.

– Что ж, скажу, – произнесла она по-немецки с гамбургским акцентом. – Много лет назад у меня был возлюбленный. Его звали Манфред. Ваши нацисты арестовали его и отправили в лагерь. Когда его у меня отняли, я поклялась отомстить – и вот отомстила. – На губах у нее появилась счастливая улыбка. – Вашему гнусному режиму не сегодня завтра конец, и я рада, что помогла его уничтожить.

Как-то странно она говорила – так, словно дело уже сделано. У Дитера возникло страшное подозрение.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Тянешь время, чтобы подружки успели удрать? Жертвуешь жизнью ради выполнения задания…

Она только улыбнулась.

Слабый шум в соседнем помещении нарушил ход мыслей Дитера. Он вскочил и бросился в камеру пыток. Приземистую фигуру лежащего на столе сержанта Бекера он узнал сразу.

– Бекер! Ты меня слышишь? Что здесь случилось?

Ответа не последовало.

На первом этаже все шло своим чередом. Искра и Руби торопливо миновали ряды телефонисток – те, как обычно, сидели за коммутаторами, соединяя вершителей судеб в Берлине, Париже и Нормандии. Искра посмотрела на часы. Ровно через две минуты все линии связи будут уничтожены, и военная машина развалится. Господи, подумала Искра, только бы выбраться…

Они спокойно вышли из замка, но во дворе столкнулись с Гели – та возвращалась.

– Где Грета? – спросила она.

– Ушла с тобой вместе! – ответила Искра.

– Я задержалась в генераторной подложить заряд под топливопровод, как ты велела. Грета ушла первой, но до дома Антуанетты не добралась. Пол был там все время.

– Значит, она еще в замке! – ужаснулась Искра.

– Я пойду за ней, – решительно заявила Гели. – В Шартре она спасла меня от гестаповцев, так что за мной должок.

– У нас меньше двух минут.

Они бегом вернулись в замок. Телефонистки проводили их удивленными взглядами. Когда они достигли лестничного колодца, откуда-то сверху раздался голос:

– Что тут происходит?

Искра застыла и медленно обернулась. На площадке второго этажа стояли четверо мужчин. Один из них, майор Вебер, навел на нее пистолет.

– Что вам от нас надо? – сказала Искра. – Мы простые уборщицы.

– Может, и так, – ответил он, – но в этом районе орудует группа вражеских агентов-женщин. Руки вверх!

Поднимая руки, Искра бросила взгляд на часы – осталось тридцать секунд.

– Вниз, – скомандовал Вебер.

Искра начала медленно спускаться, Руби и Гели следом за ней. Последними шли немцы.

В конце лестницы Искра остановилась. Двадцать секунд.

– Опять вы? – удивился один из охранников.

– Все вопросы к майору, – сказала Искра.

– Не задерживайтесь, – прикрикнул Вебер.

Пять секунд.

Они вошли в подвал.

Раздался чудовищный взрыв.

В конце коридора выбило внутренние стены аппаратной, над обломками взметнулось пламя. Искру свалило с ног. Она привстала на колено, вытащила из-под халата пистолет-пулемет и повернулась. Гели была от нее справа, Руби – слева. Охранники, Вебер и трое других гестаповцев тоже лежали на полу. Искра нажала на спуск.

Из шести немцев уцелел только Вебер. Он успел выстрелить из пистолета. Гели – она была уже на ногах – вскрикнула и повалилась. Тут Искра попала в грудь Веберу, и он тоже упал.

Руби склонилась над Гели, попыталась нащупать пульс и сказала:

– Убита.

Искра посмотрела в конец коридора, туда, где была Грета. Из аппаратной выбивались языки пламени, но стена комнаты для допросов выглядела неповрежденной.

Искра бросилась в огненный ад.

Дитер очнулся на полу и не мог вспомнить, как упал. Он слышал рев пламени, чувствовал запах дыма. Шатаясь, он поднялся на ноги и посмотрел в комнату для допросов.

Он мгновенно понял, что каменные стены пыточного застенка спасли ему жизнь. Стена, отделявшая комнату от аппаратной, исчезла. Скудную обстановку влепило в противоположную каменную стену. Та же судьба постигла и привязанную к стулу пленницу – она лежала на полу со сломанной шеей. Мертвая. Аппаратная полыхала.

Дверь в комнату для допросов распахнулась, на пороге стояла Искра со «стеном» в руках. Черный ее парик съехал набок, обнажив белокурую прядь.

Дитер ошалел от ярости. Будь у него в руке пистолет, он бы пристрелил ее на месте. Но оружие-то было у нее.

Сначала Искра не заметила Дитера: ее взгляд был прикован к телу товарки. Но вот она подняла голову – и встретилась с ним глазами. Ее губы искривила жажда мести, и она подняла пистолет-пулемет.

Дитер нырнул назад в пыточную. Пули Искры оставили выбоины в кирпиче. Дитер вытащил пистолет и приготовился к ее появлению. Она так и не появилась. Он отважился выглянуть. Искра исчезла.

Он пробежал через горящую комнату, распахнул дверь и выскочил в коридор. Искра и еще одна женщина бежали к выходу. Дитер поднял пистолет, но тут его руку пронзила жгучая боль. Он вскрикнул, выронил пистолет и увидел, что у него горит рукав.

Женщины тем временем скрылись.

Дитер сорвал с себя пиджак, подобрал пистолет и припустил следом. На бегу он почувствовал запах солярки. Диверсантки, видимо, продырявили топливопровод. В любую секунду в подвале мог прогреметь новый взрыв.

Раздался сигнал пожарной тревоги. Телефонистки бросили коммутаторы и повалили к дверям. Искра оказалась в толчее.

Они с Руби пробились сквозь толпу к выходу, сбежали по ступеням и увидели на площади фургон мясника Мулье. Он был развернут задом к воротам замка, дверцы распахнуты, мотор работал. У фургона стоял Пол, с тревогой всматриваясь в то, что творится за железной решеткой. Искра с Руби выбежали в ворота и прыгнули в кузов. Пол рванул с места, и тут Искра увидела Дитера. Он бежал к стоянке, где его ждал лазурный автомобиль.

В этот миг огонь в подвале добрался до бочек с дизельным топливом.

Под землей раздался глухой рокот. Стоянка взлетела на воздух – гравий, земля, бетонные блоки. Добрую половину машин перевернуло, на оставшиеся обрушился дождь камней и кусков кирпичной кладки. Дитера бросило назад на ступени. Фургон выехал с площади, и больше Искра ничего не видела.

Искру и Руби подбрасывало на металлическом настиле кузова. До Искры начало доходить, что задание выполнено. Она подумала о Грете и Гели – обе погибли. И о Диане с Мод – тоже погибли или погибают в одном из концентрационных лагерей. Радоваться она не могла, но с удовлетворением мысленно возвратилась к картинам пылающей аппаратной и взлетающей на воздух автостоянки.

Она посмотрела на Руби, и та в ответ ухмыльнулась.

– Справились! – сказала она и стиснула Искру в крепких объятиях.

Дитер с трудом поднялся и уставился на поле боя. Галки выполнили задание. Но все еще находились во Франции. Если он схватит Искру Кларэ и допросит ее, то, может быть, сумеет обратить поражение в победу. Она наверняка рассчитывает, что этой ночью где-нибудь на поле под Реймсом сядет посланный за ними самолет. Остается выяснить, когда и где именно это произойдет.

Дитер знал, кто ему это скажет. Муж Искры.

День последний

Вторник, 6 июня 1944 года

Лагерный состав опаздывал на несколько часов, но с этим Дитер ничего поделать не мог. Он был вне себя от бешенства. Его опозорила и уложила на обе лопатки девчонка. Она всякий раз оказывалась хитрее. Ну, ничего, он ее схватит. И тогда ей придется несладко. Она обязательно заговорит.

Поезд прибыл в самом начале первого.

Дитер уловил мерзкую вонь, прежде чем состав остановился. Тут были разные вагоны, но ни одного пассажирского. Вагоны товарные, вагоны для перевозки скота, даже один почтовый. Все вагоны были забиты людьми.

Заключенные тянули руки в щели в стенах вагонов, умоляя выпустить их, дать поесть, но в первую очередь – напоить.

С Дитером были два капрала-эсэсовца.

– Приведите Мишеля Кларэ, – распорядился он.

Капралы ушли и вскоре вернулись с пленником. Мишеля стреножили, так что бежать он не мог. Чтобы сохранить присутствие духа, он пытался напустить на себя храбрый вид, однако это плохо ему удавалось. Он выглядел побежденным.

Дитер взял Мишеля за предплечье и подвел к одному из вагонов. Разглядев протянутые в мольбе руки и расслышав жалобные голоса, он отшатнулся, словно его ударили по лицу.

– Мне нужны кое-какие сведения, – сказал Дитер.

Мишель отрицательно покачал головой и сказал:

– Затолкайте меня в вагон. Лучше быть с ними, чем с вами.

– Скажите, где и когда приземлится самолет, прилетевший за Галками.

Мишель впился в Дитера взглядом.

– Значит, вы их не поймали, – произнес он, и его лицо озарила надежда. – Они ведь взорвали замок? – Он запрокинул голову и испустил радостный вопль: – Молодец, Искра!

Дитер медленно повел Мишеля вдоль состава. Из вагона, набитого женщинами, раздавались мольбы на французском и немецком языках. По знаку Дитера Ганс Хессе выступил из тени. Он вел женщину с бледным лицом и грязными волосами. Это была Жильберта.

У Мишеля от ужаса перехватило дыхание.

– Где и когда приземлится самолет? – повторил Дитер.

Мишель молчал.

– Посадите ее в вагон, – приказал Дитер.

Охранник отодвинул дверь и толкнул Жильберту в вагон для скота. Два других охранника сдерживали штыками рвущихся наружу женщин.

– Нет! – закричала Жильберта. – Не надо, прошу вас.

Охранник начал закрывать дверь.

– Погодите, – распорядился Дитер и посмотрел на Мишеля.

У того по лицу текли слезы.

– Мишель, я тебя умоляю, – взмолилась Жильберта.

– Хорошо. Верните ее, – сдался Мишель.

– Время и место? – сказал Дитер.

– Два часа ночи, на картофельном поле восточней Ларока.

Дитер посмотрел на часы: четверть первого.

– Покажете, где именно.

«Мерседес» стоял на краю виноградника у картофельного поля в Лароке, прикрытый виноградными лозами. Мишель и Жильберта со связанными руками и ногами сидели на заднем сиденье, за ними присматривал Ганс. Дитер и два капрала с автоматами стояли перед машиной. В лунном свете им все было хорошо видно.

– Диверсанты появятся через несколько минут. Помните, они нужны мне живыми, – предупредил Дитер. – Стрелять не на поражение, а только чтобы ранить.

Наступило молчание. Послышался шум приближавшейся машины. Все присели на корточки. Их было не различить на фоне чернеющего виноградника.

Фургон с выключенными фарами остановился у калитки картофельного поля. Из машины вышли две женщины и мужчина.

– Тихо, – шепнул Дитер.

Внезапно тишину взорвал громкий звук клаксона.

Дитер подскочил от неожиданности и выругался. Гудел «мерседес». Он подбежал к дверце водителя и увидел, в чем дело.

Мишель нырнул вперед, перегнувшись через спинку переднего сиденья, так что Ганс не успел ему помешать, и надавил связанными руками на кнопку клаксона. Ганс, сидевший впереди в кресле для пассажира, пытался извлечь пистолет, но на него навалилась Жильберта, не давая дотянуться до кобуры.

Клаксон оглушительно гудел, предупреждая диверсантов об опасности. Дитер принялся вытаскивать пистолет.

Мишель нащупал выключатель, фары ослепительно вспыхнули, выхватив из темноты автоматчиков. В поле раздался треск пулеметной очереди. Один эсэсовец схватился за живот и упал, затем второй получил пулю в голову.

В «мерседесе» грохнул выстрел. Мишель вскрикнул. Гансу наконец удалось стряхнуть Жильберту и достать пистолет. Он снова выстрелил, Мишель осел, но его рука продолжала давить на клаксон. Жильберта с визгом набросилась на Ганса и вцепилась в руку, которой тот сжимал пистолет. Дитер уже вытащил «Вальтер П38», но не стрелял в Жильберту, опасаясь попасть в Ганса.

Раздался еще один выстрел, тоже из пистолета Ганса, но теперь его дуло оказалось задранным вверх, так что пуля вошла Гансу под подбородком. Он сполз с сиденья.

Дитер тщательно прицелился и всадил Жильберте пулю в голову. Протянув руку в окно, он столкнул тело Мишеля с рулевого колеса. Клаксон замолк. Дитер нащупал выключатель и погасил фары. Он посмотрел на другую сторону поля. Фургон был на месте, но Галки исчезли. Он прислушался. Ни звука.

Искра ползла по винограднику к машине Дитера Франка. На небе не было ни облачка, и луна светила вовсю.

Она строго приказала Полу и Руби сидеть там, где они спрятались недалеко от фургона. От трех человек и шума было в три раза больше, а ей не хотелось, чтобы кто-то из них выдал ее присутствие.

Искра прислушивалась, пытаясь уловить гул мотора. До прибытия самолета надо было обнаружить и уничтожить уцелевших врагов. Не могли же Галки сигналить пилоту под прицелом затаившихся в винограднике солдат. А пилот, не увидев условного сигнала, развернется и улетит в Англию. От одной этой мысли Искре становилось не по себе.

Между ней и машиной Дитера оставалось пять рядов виноградных лоз. С пистолетом-пулеметом в правой руке она переползала от ряда к ряду. Автомобиль был прикрыт лозами, но она заметила отражение лунного света в заднем окне. Теперь она продвигалась особенно осторожно, но по-прежнему никого не видела.

На земле рядом с машиной она разглядела два неподвижных тела в эсэсовской форме. Сколько их было всего? В «мерседесе» могли свободно поместиться шесть человек.

Она подползла ближе. Никакого движения. Все убиты? Или один-два уцелели и прячутся где-то поблизости?

В конце концов она подползла вплотную. Дверцы машины были распахнуты, в салоне, похоже, лежала груда мертвых тел. Она узнала Мишеля и чуть не разрыдалась. Она поняла, что именно он нажал на клаксон. Если так, значит, за ее жизнь он отдал свою.

Рядом с Мишелем лежал лейтенант с раной в горле. Сзади были еще тела. Одно женское. У Искры перехватило дыхание: это была Жильберта.

Искра перегнулась через нее, чтобы взглянуть на четвертый труп. Но труп внезапно сел, молниеносным движением схватил ее за волосы и сунул под подбородок дуло пистолета.

– Бросьте оружие, – приказал Дитер Франк по-французски.

Выбора у нее не было. Она уронила «стен».

– Назад!

Она попятилась, он выбрался из машины, продолжая прижимать пистолет к ее горлу.

– Такая маленькая, – произнес он, окинув ее взглядом, – а нанесли нам такой урон.

К Искре вернулся дар речи.

– Я этому очень рада, – сказала она.

– Не радуйтесь раньше времени. Теперь вы нанесете урон Сопротивлению. Вы сообщите мне все известные вам адреса и фамилии.

Она подумала об ампуле с ядом, которую носила в полом колпачке авторучки. Удастся ли им воспользоваться?

– Интересно, что вас сломает? – Он коснулся ее лица. – Возможно, потеря красоты. Представьте, как можно обезобразить это хорошенькое личико.

Искре стало тошно, но у нее на лице не дрогнул ни один мускул. Не отводя от нее пистолета, Дитер другой рукой полез в карман и вытащил наручники.

– Дайте руки.

Она беспомощно протянула руки.

Когда он защелкнул браслет на ее левом запястье, она предприняла последнюю отчаянную попытку: левой кистью ударила его по руке, отведя в сторону пистолет, а правой рукой извлекла из ножен стилет. Сделала выпад и всадила ему стилет точно в глазницу. Дитер взвыл и нажал на спуск, но пули ушли в воздух.

Он, пошатываясь, попятился, но Искра не отступалась и загоняла стилет все глубже, пока тот не проник в череп на все свои семь сантиметров. Дитер упал навзничь и выронил пистолет. Искра подобрала оружие и навела на Дитера. Но тот не двигался.

Она услышала звук шагов. Подбежал Пол:

– Искра! Ты цела?

Она кивнула, по-прежнему целясь в Дитера.

– Думаю, это уже не понадобится, – сказал Пол, осторожно забрал у нее «вальтер» и поставил на предохранитель.

Появилась Руби с криком:

– Слышите? Слышите?

Искра услыхала гул «хадсона».

– Поспешим, – сказал Пол, и они побежали на поле сигналить самолету.

Ла-Манш пересекали при сильном ветре и проливном дожде. Когда тучи на какое-то время рассеялись, штурман вошел в пассажирский салон со словами:

– Хотите взглянуть, что происходит внизу?

Вконец обессиленные Искра, Руби и Пол дремали. Искра уютно устроилась в объятиях Пола, ей не хотелось шевелиться. Но штурман настаивал:

– Такого вы больше не увидите, проживите хоть до ста лет.

Любопытство пересилило усталость, Искра встала и подошла, пошатываясь, к иллюминатору. Руби последовала ее примеру. Пилот накренил самолет.

Море волновалось, дул сильный ветер, но при полной луне Искра все ясно разглядела. Сначала она глазам своим не поверила. Прямо под самолетом щетинился орудиями выкрашенный в серый цвет военный корабль. Рядом шел океанский лайнер, отливая в лунном свете белой краской. За ними и по сторонам плыли грузовые суда, потрепанные танкеры и десантные корабли с малой осадкой. Суда виднелись повсюду, насколько хватало взгляда, их были сотни, они ковром покрывали поверхность моря.

– Пол, ты только посмотри! – воскликнула Искра. – Высадка!

Он подошел и встал рядом.

– Господи! – проговорил Пол в изумлении. – Вот уж не думал, что на свете столько кораблей!

– Сколько их там, по-вашему? – спросила Руби.

– Я слышал, пятьсот, – ответил штурман.

– Потрясающе, – заметила Искра.

– Я бы многое дал, чтобы в этом участвовать, – сказал штурман. – А вы?

Искра посмотрела на Пола и Руби, и все трое улыбнулись.

– А мы и участвуем, – сказала она.