/ / Language: Русский / Genre:adv_maritime / Series: Дирк Питт

Арктический дрейф

Клайв Касслер

В охваченных энергетическим кризисом США происходит событие планетарного масштаба. Сотрудница Университета Вашингтона Лиза Лейн совершает удивительное открытие, которое может дать человечеству практически неограниченный источник энергии. Но об этом узнает энергетический магнат Митчелл Гойетт. Он готов приложить все силы и средства, чтобы завладеть секретом новой технологии, заключающимся в использовании редкого металла рутения. Лизе и ее находке угрожает страшная опасность. По счастью, она знакома с начальником Национального управления подводных исследований Дирком Питтом. По своим каналам он выясняет, что следы последней крупной партии добытого рутения затерялись где-то в Арктике. Теперь задача Питта — опередить людей Гойетта…

Клайв Касслер, Дирк Касслер

«Арктический дрейф»

Посвящается памяти Ли Ханта.

Да, он был лицом невымышленным. Он был моим закадычным другом, весельчаком и безрассудным Казановой, которому невероятно везло с женщинами (в чем ему завидовали все мужчины поголовно). Я убивал его в прологах целых десяти книг серии про Дирка Пита. Он всегда хотел сыграть в повествовании более важную роль, но не жаловался, потому что ему нравилась слава. Прощай, старик, мне будет сильно тебя не хватать.

Пролог

ДОРОГА К СМЕРТИ

Апрель 1848 года, пролив Виктория

в Северном Ледовитом океане

По кораблю разнесся протяжный вопль, подобный крику раненого зверя в джунглях. Он звучал словно мольба о смерти. Потом вступил второй голос, третий — и в темноте зазвенел целый дьявольский хор. Когда крики стихли, настала гнетущая тишина. Однако вскоре вновь раздался вопль чьей-то измученной души, и вновь подтянулся нестройный хор безумцев. Те немногие моряки, что смогли сохранить рассудок и забаррикадировались от остальной команды, прислушивались к воплям и стонам, надеясь, что их смерть будет менее мучительной.

У себя в каюте капитан второго ранга Джеймс Фицджеймс тоже прислушался к крикам и сжал в руке кусок серебристой руды. Он поднес холодный камень к глазам, проклиная его блеск. Неизвестный минерал стал причиной многочисленных несчастий еще до того, как попал на корабль. Сначала два матроса свалились за борт вельбота, доставившего первые образцы руды, и замерзли насмерть в ледяной воде. Потом в драке с обезумевшим помощником корабельного плотника погиб еще один моряк: он получил удар ножом. Последние несколько недель больше половины членов команды медленно, но верно теряли рассудок.

Вне всякого сомнения, причиной тому послужила зимовка в замкнутом пространстве, однако и таинственный минерал также сыграл свою роль.

Размышления капитана прервал настойчивый стук в дверь. Чтобы попусту не тратить сил, он остался сидеть и отрывисто бросил:

— Да.

Дверь распахнулась настежь, и на пороге возник боцман — краснощекий мужчина невысокого роста с усталым перепачканным лицом и в грязном свитере.

— Капитан, они снова пытаются сломать баррикаду! — с сильным шотландским акцентом воскликнул он.

— Передай лейтенанту Фэйрхолму, — ответил Фицджеймс, медленно поднимаясь на ноги, — пусть соберет людей.

Он швырнул камень на койку и вышел в темный затхлый коридор, едва освещенный тусклыми свечными фонарями. Где-то за грузовым люком боцман исчез, а Фицджеймс направился дальше. Вскоре он остановился возле высокой груды хлама, перегородившей коридор. До самого потолка были тщательно уложены корабельные орудия, бочки, ящики — в ход пошло все, чем можно забить проход и создать временную баррикаду, чтобы отгородить каюты на носу судна. По ту сторону завала раздавалось пыхтенье матросов и скрип дерева.

— Они снова принялись за свое, сэр, — проговорил невыспавшийся часовой, стоявший возле баррикады с кремневым ружьем в руках. Парню едва исполнилось девятнадцать, и неаккуратная поросль топорщилась у него на подбородке, словно кустики вереска.

— Скоро им достанется весь корабль, — усталым голосом ответил Фицджеймс.

Позади раздался скрип трапа, и с нижней палубы поднялись трое матросов. В коридор ворвался порыв ледяного ветра, потом кто-то плотно прикрыл люк крышкой. Тощий офицер в бушлате, лейтенант Фэйрхолм, выступил из темноты и обратился к Фицджеймсу:

— Сэр, арсенал пока наш. Боцман Макдональд собирает людей в офицерской кают-компании. — Лейтенант поднял капсюльный револьвер дулом кверху и добавил: — Мы втроем решили вооружиться.

Фицджеймс кивнул, глядя на ружья в руках изможденных моряков флота Ее Величества.

— Спасибо, лейтенант. Стрелять только по моему приказу, — добавил он вполголоса.

Из-за баррикады раздался пронзительный вопль, сопровождаемый звоном кастрюль и сковородок. Судя по звукам, члены экипажа по ту сторону преграды окончательно утратили рассудок. Капитану даже думать не хотелось, что там сейчас творится.

— Они становятся все более агрессивными, — приглушенным голосом сказал лейтенант.

Фицджеймс мрачно кивнул. Принимая решение пополнить ряды арктических исследователей, он и помыслить не мог, что однажды ему придется усмирять обезумевшую команду. Благодаря живому уму и обходительности молодой офицер быстро поднимался по служебной лестнице, получая повышение за повышением, а к тридцати годам принял командование корветом флота Ее Величества. И вот в возрасте тридцати шести лет капитан, некогда считавшийся первым красавцем на всем флоте, в борьбе за собственную жизнь встал перед непростым выбором.

Вероятно, помешательство команды можно было объяснить естественными причинами: зимовка на борту затертого льдами судна — сама по себе тяжкое испытание. Оторванные от внешнего мира люди месяцами жили в темноте и в холоде, ютясь на нижней палубе и страдая от клаустрофобии, цинги и обморожений. Вдобавок им приходилось бороться с крысами. В таких условиях и одну зиму пережить непросто, а между тем корабль уже третий год как застрял во льдах Арктики. Запасы еды и топлива подходили к концу, люди сидели на голодном пайке. Да и смерть главы экспедиции, сэра Джона Франклина, произвела на членов команды самое гнетущее впечатление.

И все же Фицджеймс был уверен, что причина не только в этом. Когда помощник боцмана сорвал с себя всю одежду, прыгнул за борт и с воплями бросился бежать по снежной равнине, это еще можно было отнести на счет слабого психического здоровья. Но когда три четверти команды принялись кричать и метаться во сне, разговаривать сами с собой и видеть галлюцинации, капитан понял, что дело нечисто. Фицджеймс приказал перевести впавших в буйство матросов на бак и перегородить проход.

— Что-то на корабле определенно сводит их с ума, — тихо сказал Фэйрхолм, будто читая мысли капитана.

Фицджеймс хотел кивнуть в ответ, но тут с вершины баррикады слетел ящик, едва не задев его по голове. Под потолком показалось бледное лицо с горящими глазами, красными в свете тусклого фонаря. Безумец мгновенно протиснулся в образовавшееся отверстие и упал уже по эту сторону заграждения. Он стремительно вскочил на ноги, и Фицджеймс узнал одного из кочегаров, обслуживавших паровой двигатель корабля. Тот был обнажен по пояс, хотя на корабле стоял холод. В руке безумец сжимал огромный нож, явно позаимствованный с камбуза.

— И где тут жертвенные ягнята? — воскликнул он, занося нож.

Пока он не успел нанести удар, один из моряков поднял мушкет и выстрелил кочегару в лицо. Обливаясь кровью, тот выронил нож и рухнул на палубу.

Фицджеймс обернулся к стоявшим позади него членам команды. Усталые, изнуренные голодом люди ждали его приказов.

— Немедленно покинуть корабль! До заката остается не меньше часа, мы успеем добраться до «Террора». Лейтенант, доставьте в кают-компанию зимнее обмундирование и снаряжение.

— Сколько саней брать?

— Отставить сани! Упакуйте столько провизии, сколько можно унести. Снаряжение нам не понадобится.

— Так точно, — ответил Фэйрхолм. Сделав знак двум матросам, он спустился в грузовой люк. В трюме хранились парки, теплые ботинки и рукавицы, в которых члены экипажа работали на палубе или производили вылазки. Быстро взяв несколько комплектов штормового обмундирования, моряки потащили их в сторону кают-компании на корме судна.

Фицджеймс отправился в свою каюту забрать компас, золотые часы и несколько писем домой. Он раскрыл судовой журнал и дрожащей рукой сделал последнюю запись, потом зажмурился, сознавая свое полное поражение, и захлопнул книгу в кожаном переплете. По традиции, журнал следовало взять с собой, однако вместо этого он запер его в ящике стола, положив на подборку дагеротипов.

В кают-компании его ждало всего одиннадцать моряков — остальные члены экипажа, в котором когда-то насчитывалось шестьдесят восемь человек, погибли или повредились рассудком. Капитан надел парку и теплые ботинки и повел своих людей наверх по трапу Откинув крышку люка, словно открыв двери ледяного ада, они поднялись на палубу и очутились на ослепительно-белом просторе.

Воющие ветра осыпали их мириадами ледяных кристалликов, безжалостно впивавшихся в кожу на страшном сорокаградусном морозе. Невозможно было рассмотреть, где льды, а где небо, где начинается верх и кончается низ. Борясь с порывами ветра, Фицджеймс на ощупь двинулся по заваленной снегом палубе к трапу и ступил на паковый лед.

Всего в полумиле находился второй корабль экспедиции — «Террор», также затертый льдами. Но из-за пурги видимость не превышала нескольких ярдов. Если они не отыщут судно, то будут обречены на смерть посреди ледяной пустыни. Путь между кораблями отмечали деревянные колышки, вбитые в лед через каждые сто футов, вот только при такой погоде поиск меток становился поистине непосильной задачей.

Фицджеймс достал компас и взял азимут двенадцать градусов — именно там, как он знал, стоит «Террор». На самом деле корабль находился восточнее выбранного курса, однако близость к магнитному полюсу искажала показания прибора. Моля Бога, чтобы со времени их последней вылазки лед не переместился, капитан зашагал вперед, склонившись над компасом и борясь с порывами ветра. Остальные члены команды уцепились за веревку, и группа побрела по ледяному полю, словно гигантская многоножка.

Ледяной ветер бросал острые снежинки, они безжалостно впивались в лицо, но молодой капитан шел вперед, опустив голову и не отрывая глаз от компаса. Отсчитав сто шагов, он остановился и посмотрел вокруг. К счастью, первый колышек оказался неподалеку, хотя при такой пурге его было сложно заметить. Миновав метку, Фицджеймс снова сверился с компасом и направился к следующему ориентиру. Вереница людей двигалась от колышка к колышку, перебираясь через наметенные сугробы, которые порой достигали тридцати-сорока футов в вышину. Фицджеймс старался думать лишь об этом переходе, отбросив в сторону сожаления о покинутом на волю безумцев корабле. В глубине души он понимал, что иначе было нельзя. После трех лет во льдах Арктики приоритеты поменялись — теперь надо выжить во что бы то ни стало.

И вдруг раздался внезапный грохот, едва не убивший его надежды. Звук был такой силы, что перекрыл вой ветра. Он походил на пушечный выстрел, только капитан понял сразу: это трещит под ногами лед, многометровые слои которого постоянно находятся в движении, то сжимаясь, то расширяясь.

С тех пор, как в сентябре 1846 года оба судна экспедиции застряли во льдах посреди огромной ледяной равнины под названием море Бофорта, вместе с полосой дрейфующего льда их отнесло на двадцать миль. Лето 1847 года выдалось холодным, и лед не растаял, да и нынешняя весна теплой погодой не радовала. Надежда на то, что летом корабли освободятся из ледяного плена, была совсем ничтожна. В то же время подвижки льда несли смертельную опасность, угрожая сломать корпус, словно спичечный коробок… Шестьдесят семь лет спустя Эрнест Шеклтон будет беспомощно наблюдать, как его корабль «Стойкий» сжимают и крушат льды Антарктики.

Сердце Фицджеймса застучало, как молот, и он пошел быстрее. Вдали снова послышался зловещий треск льда. Веревка в его руках натянулась, поскольку многие не успевали, однако темп снижать он не стал. Наконец сквозь метель проглянула темная глыба.

— Вот он! — крикнул капитан. — Шире шаг, мы почти добрались!

В едином порыве моряки бросились к цели. Взобравшись на очередной торос, они увидели «Террор». Судно с выкрашенным черной краской корпусом и золотой каймой по краю достигало ста двух футов в длину; как размером, так и видом оно напоминало «Эребус». Хотя сейчас «Террор» мало походил на корабль: паруса свернуты и спрятаны, корму закрывает брезентовый тент. Для утепления жилых помещений корпус засыпали снегом почти по самые поручни. Мачты и такелаж покрыты толстым слоем льда. Крепкий бомбардирский корабль стоял точно молоком облитый.

Фицджеймс ступил на борт и с удивлением увидел, как по обледенелой палубе снуют моряки. Подошел мичман и провел беглецов на камбуз. Пока они стряхивали снег с одежды и отогревали у плиты озябшие руки, стюард налил всем бренди. Наслаждаясь вкусом напитка и постепенно приходя в себя, капитан заметил, что корабль гудит, как потревоженный улей, — в темноте бурлила жизнь, люди громко переговаривались и перетаскивали припасы к грузовому люку. Команда «Террора» выглядела ничуть не лучше, чем его собственные подчиненные, и производила удручающее впечатление: бледные и изможденные лица, у многих развилась цинга. Фицджеймс и сам потерял уже два зуба из-за дефицита витамина С, при котором гноятся десны и выпадают волосы. В экспедицию взяли запасы лимонного сока и регулярно выдавали его всем членам команды, однако со временем он утратил лечебные свойства. А когда закончилось свежее мясо, болезнь стала косить всех без разбору. Моряки прекрасно знали — если цингу не лечить, она приведет к смерти…

Наконец вышел капитан «Террора» — несгибаемый ирландец по имени Фрэнсис Крозье. Он был опытным полярником и провел в море большую часть жизни. Как и многие до него, Крозье пытался отыскать в неизведанных морях Арктики проход между Атлантическим и Тихим океанами. Открытие Северо-Западного прохода должно было стать, пожалуй, последним из великих морских открытий — больше белых пятен на карте не осталось. Уже десятки попыток окончились неудачей, но эта экспедиция не могла потерпеть поражение. С самого начала она будто была обречена на успех: в море вышли два корабля, оснащенные специально для арктических путешествий, а во главе стоял сэр Джон Франклин, личность популярная и загадочная. Однако проход они так и не нашли. Отчаянный рывок к побережью Северной Америки, предпринятый на излете полярного лета, уже не спас их — было слишком поздно, и лед сковал беззащитные корабли в открытом море. Вскоре после этого умер Франклин. Теперь же упрямый Крозье решил вывести остатки экспедиции на Большую землю и превратить позорное поражение в победу.

— Вы покинули «Эребус»? — прямо спросил он у Фицджеймса.

Молодой капитан коротко кивнул.

— Остальные члены команды совсем лишились рассудка.

— Я прочел письмо, в котором вы описывали свои злоключения. Весьма странная вышла история. У пары моих людей тоже был нервный срыв, но чтобы вся команда…

— Это чертовски странно, — ответил Фицджеймс, испытывая крайнюю неловкость. — Я рад, что нам удалось ноги унести из этого бедлама.

— Теперь они обречены, — пробормотал Крозье. — Хотя кто знает, сможем ли мы избегнуть той же участи.

— Паковый лед трескается.

Крозье кивнул. Ледяные поля постоянно трескались под действием внутренних процессов. Хотя большая часть подвижек происходит осенью и в начале зимы, когда море замерзает, весенний лед также опасен — в нем образуются расщелины и проталины.

— Корпус так и трещит, — заметил Крозье. — Боюсь, корабль не выдержит давления льдов. Я велел перенести запасы провизии на лед и спустить оставшиеся шлюпки. Похоже, придется покинуть оба судна гораздо раньше, чем мы рассчитывали, — добавил он, содрогнувшись. — Остается уповать на Господа и молиться, чтобы шторм утих до того, как мы покинем судно.

После скудной трапезы, состоявшей из консервированной баранины с пастернаком, Фицджеймс и остатки его команды приняли участие в выгрузке провианта на лед. Громовые раскаты стали реже, хотя порой и заглушали вой ветра. Внутри «Террора» моряки напряженно внимали скрипам и стонам деревянного корпуса судна, сжимаемого льдами. Когда последний ящик спустили на лед, люди забились в темный трюм, отчаянно надеясь на лучшее.

Следующие сорок восемь часов они прислушивались к треску коварного льда, моля Бога о том, чтобы корабль уцелел. Однако надежды их рухнули в один миг, когда раздался громкий хруст дерева. Прочное судно вытолкнуло наверх, потом оно завалилось набок, и корпус лопнул, как воздушный шар. К счастью, пострадавших было всего двое, однако корабль было уже не спасти. «Террору» предстояло сойти в ледяную могилу, лишь дата погребения оставалась пока неизвестной.

Крозье эвакуировал команду и погрузил провиант на три спасательные шлюпки, поставленные на полозья, чтобы легче было тащить их по льду. Предвидя подобный исход экспедиции, за последние девять месяцев Крозье и Фицджеймс доставили к ближайшему берегу несколько шлюпок с припасами. Запас продовольствия на Земле Короля Уильяма очень пригодился бы оставшимся без крова морякам. Но чтобы добраться до него, изможденной команде предстояло пройти тридцать миль по ледяным торосам.

— Мы можем отбить «Эребус», — предложил Фицджеймс, вглядываясь в облепленные толстым слоем льда мачты своего бывшего судна.

— Люди слишком истощены, чтобы сражаться друг с другом и со стихией, — ответил Крозье. — Несомненно, «Эребус» либо пойдет на дно вслед за «Террором», либо так и останется в чертовом ледяном плену.

— Да смилостивится над ними Господь! — прошептал Фицджеймс, бросая прощальный взгляд на покинутое судно.

Разделившись на группы по восемь человек, моряки впряглись в лямки и потащили тяжелые шлюпки, словно быки — плуг. Они брели по неровному ледяному полю, направляясь к суше. К счастью, ветер стих, температура поднялась почти до минус пятнадцати. Тем не менее для голодных и замерзших людей нагрузка была практически непосильной. Они быстро начали слабеть и падать духом.

Моряки тащили и толкали неподъемный груз пять долгих дней и наконец достигли покрытого галькой пустынного острова. Земля Короля Уильяма, известная в наши дни как остров Короля Уильяма, оказалась одним из самых негостеприимных мест на планете. Растительность на продуваемом всеми ветрами острове размером со штат Коннектикут произрастала настолько скудная, что животные избегали его. Даже неприхотливые эскимосы редко забредали в те края, потому что ни северные олени, ни тюлени там не водились.

Однако люди Крозье этого не знали. Лишь позже, совершив несколько вылазок на санях, они поняли, что это остров, а не северная оконечность континента, как повсеместно считалось в 1845 году. Крозье наверняка понял и еще одну вещь. От ближайшего человеческого жилья их отделяло около тысячи миль. Проще всего было добраться до захудалого поселения Компании Гудзонова залива, находившегося южнее на берегу реки Бак. От южной оконечности острова до устья реки было по меньшей мере сто пятьдесят миль открытого моря, а значит, проклятые шлюпки придется тащить с собой.

Крозье дал команде несколько дней отдыха и на некоторое время увеличил скудный рацион до нормальных порций. Перед изнурительным походом нужно было основательно подкрепить силы. Ждать долго капитан тоже не мог, ведь на счету был каждый день: достичь торгового поселения следовало прежде, чем начнутся осенние метели. Бывалый моряк давно не питал никаких иллюзий: они вряд ли дойдут туда в полном составе, если вообще смогут всерьез приблизиться к цели. В лучшем случае самые выносливые успеют добраться вовремя и организуют для спасения товарищей поисковую партию. Это был их единственный шанс.

И вот опять морякам пришлось шаг за шагом тянуть шлюпки; правда, идти по гладкому льду вдоль берега было куда проще. Вскоре они с ужасом осознали, что идут по дороге смерти: ослабевшие от недоедания люди уже не справлялись с непосильными физическими нагрузками на жестоком морозе. Хуже мороза была только постоянная жажда. Горючее давно закончилось, походные плитки оказались совершенно бесполезны, и добывать питьевую воду изо льда стало сущим мучением. Моряки пытались есть снег, но несколько капель влаги лишь разжигали жажду, и потом несчастные долго не могли согреться. Так к другим недугам прибавилось обезвоживание, будто они не погибали посреди огромной ледяной равнины, а брели по пустыне Сахара. День за днем люди теряли силы и умирали. Выжившие упорно двигались на юг. Сначала они рыли неглубокие могилы, потом просто бросали умерших на льду, чтобы сберечь и без того скудные силы.

Взобравшись на покрытый снегом гребень, Фицджеймс поднял руку и остановился. Две упряжки по восемь человек в каждой замедлили неверный шаг, и привязанные к шлюпкам веревки провисли до земли. Тяжелая деревянная лодка, груженная припасами и снаряжением, весила более двух тысяч фунтов. Волочить ее по льду было все равно, что тащить за собой носорога. Люди в изнеможении рухнули на колени, жадно вдыхая обжигающий легкие ледяной воздух.

День выдался ясный, яркий солнечный свет заливал расстилавшуюся перед ними снежную пустыню, слепя глаза. Фицджеймс снял сетчатые защитные очки и обошел всех членов команды, подбадривая их и проверяя, насколько сильно люди пострадали от мороза. Он почти закончил с экипажем второй шлюпки, когда раздался крик:

— Сэр, да это же «Эребус»! Он освободился ото льда!

Фицджеймс повернулся и увидел, как помощник старшины указывает на линию горизонта. Моряк поспешно высвободился из упряжи, подбежал к берегу и выскочил на лед.

— Стрикленд! Стой где стоишь! — приказал Фицджеймс.

Но моряк его будто и не слышал. Он даже не замедлил бега, спотыкаясь и чуть не падая на неровном плавучем льду. На горизонте маячило какое-то темное пятно. Фицджеймс всмотрелся попристальнее и раскрыл рот от изумления. На расстоянии трех лиг четко виднелся черный корпус и прямые мачты крупного парусного судна. Это мог быть только «Эребус»!

Фицджеймс напряженно разглядывал судно, едва дыша. Стрикленд был прав. Корабль перемещался — видимо, он смог вырваться из ледяного плена.

Пораженный капитан шагнул к шлюпке, пошарил под сиденьем и достал складную подзорную трубу. Направив ее на темное пятно, он сразу же узнал некогда вверенное ему судно. Однако выглядело оно как корабль-призрак — паруса свернуты, палуба пуста. Интересно, а знают ли его сумасшедшие обитатели о том, что они куда-то плывут? Но радости у капитана поубавилось, когда он рассмотрел поверхность вокруг корабля. Это был сплошной лед.

— Он все еще скован льдами, — прошептал Фицджеймс, глядя на идущий кормой вперед корабль. В сущности, «Эребус» вместе с огромной льдиной десяти миль в длину дрейфовал в южном направлении. Шансов уцелеть у него стало чуть больше, если только напор льдов не расколет корпус судна.

Фицджеймс вздохнул, потом обратился к двум самым крепким членам экипажа:

— Рид, Салливан, немедленно догоните матроса Стрикленда и приведите его обратно, — гаркнул он.

Они поднялись и бросились вслед за Стриклендом, который уже добрался до плавучего льда и исчез за огромным торосом. Фицджеймс снова принялся рассматривать судно, пытаясь увидеть повреждения корпуса или хоть какие-то признаки жизни на борту. Однако расстояние было слишком велико. Капитан вспомнил о главе экспедиции Франклине, чье тело теперь лежало в трюме, обложенное льдом. «Может, этот стреляный воробей в конце концов упокоится в родной земле», — подумал Фицджеймс. У него-то шансов почти не осталось. Маловероятно, что он когда-либо окажется в Англии, живым или мертвым.

Полчаса спустя Рид и Салливан вернулись к шлюпке. Оба смотрели себе под ноги, а один из них сжимал в руках шарф Стрикленда, которым тот раньше закрывал шею и лицо.

— Где он? — спросил капитан.

— Провалился в трещину, запорошенную снегом, — ответил Салливан, корабельный такелажник с грустными голубыми глазами. — Мы пытались его вытащить, но он ушел под лед прежде, чем мы успели как следует ухватиться…

Он протянул капитану смерзшийся шарф — единственное, что осталось от Стрикленда.

Фицджеймс понял, что это уже не имеет значения. Даже если бы им удалось вытащить матроса из воды, тот умер бы раньше, чем они смогли бы достать ему сухую одежду. Стрикленду в каком-то смысле даже повезло: по крайней мере, смерть его была быстрой.

Пытаясь поскорее выбросить эту картину из головы, Фицджеймс сурово прикрикнул на хмурых моряков:

— Вернитесь в упряжки! Пора в путь.

Больше об этой потере они не говорили.

* * *

С каждым днем идти на юг становилось все труднее. Постепенно моряки разбились на группы в зависимости от степени выносливости. Крозье и несколько человек с «Террора» ушли на десять миль вперед, прокладывая путь вдоль побережья. Следом шел Фицджеймс, за ним три или четыре группы отстающих. Они настолько ослабели от болезней и голода, что не могли поддерживать темп и фактически были обречены. Из своей команды Фицджеймс потерял уже троих, однако продолжал упорно идти вперед. Теперь непосильный груз тащило лишь тринадцать моряков.

Надежда на спасение оставалась, пока стояла довольно теплая и почти безветренная погода. Бураны случаются в этих широтах даже в конце весны, поэтому, увидев на западном горизонте черную гряду облаков, люди окончательно пали духом. Пронзительные ветра задули по ледяной равнине и безжалостно набросились на пологий остров. Пурга сбивала с ног, слепила глаза, и Фицджеймсу не оставалось ничего иного, как перевернуть шлюпку вверх дном и вместе с товарищами укрыться от непогоды под деревянным корпусом. Четыре дня кряду ветра яростно бились и стучали о дно, словно молоты. Сидя под жалкой скорлупкой практически без еды и не имея никакой возможности согреться, изможденные люди медленно умирали.

Фицджеймс тоже балансировал на грани забытья, чувствуя, как постепенно умирает его тело. Когда конец был уже близок, он ощутил внезапный прилив сил. Возможно, причиной тому стало любопытство. Перебравшись через тела своих товарищей, он пролез под бортом наружу, поднялся на ноги и прислонился к корпусу шлюпки. На несколько мгновений штормовые ветра утихли, и капитан спокойно стоял посреди огромной ледяной пустыни, вглядываясь в меркнущий свет сумерек. Он заставил себя поднять глаза и посмотрел вдаль в последний раз.

Корабль все еще был там. Царапая острыми мачтами горизонт, закованный в лед, «Эребус» сиял призрачным светом.

«Какую тайну ты скрываешь?» — хотел крикнуть капитан, но с пересохших губ сорвался лишь легкий шепот. Не сводя сияющих глаз с горизонта, мертвый Фицджеймс медленно сполз по борту шлюпки.

Напротив медленно дрейфовал «Эребус» — закованная в лед могила. Как и его экипаж, корабль вскоре падет жертвой сурового арктического климата, став последним свидетелем попытки Франклина отыскать Северо-Западный проход. С исчезновением судна канет в Лету и сага о безумной команде Фицджеймса. Однако капитан так и не узнал, что корабль скрывает тайну, от которой столетие спустя будет зависеть само существование человечества.

Часть I

ДЫХАНИЕ ДЬЯВОЛА

1

Апрель 2011 г., Внутренний проход,

Британская Колумбия

Шестидесятифутовый траулер со стальным корпусом выглядел так, как, по идее, должны выглядеть все промысловые суда, хотя это редко им удается. Сети аккуратно намотаны на ролы, на палубе ничего лишнего. Корпус и надстройка тщательно очищены от ржавчины и сажи, а наиболее пострадавшие от воздействия стихий места покрыты свежей краской. Даже слегка потертые кранцы отмыты от грязи. Возможно, «Вентура» и не была самым прибыльным рыболовным судном в северных водах Британской Колумбии, однако порядок на ней поддерживался идеальный.

Опрятный внешний вид судна отражал характер владельца — добросовестного и трудолюбивого Стива Миллера. Как и его траулер, Миллер не укладывался в привычные рамки и мало походил на обычного рыбака. Устав от работы врача-травматолога в Индианаполисе, где ему приходилось латать жертв автомобильных аварий, он решил вернуться в городок своей юности на северо-восточном побережье Канады и заняться чем-нибудь другим. У Миллера был надежный банковский счет, и он любил море, поэтому промысловое рыболовство казалось идеальным вариантом. Ведя свое судно сквозь моросящий дождик этим ранним утром, Миллер был абсолютно счастлив, и на лице его сияла широкая улыбка.

В рулевую рубку заглянул встрепанный черноволосый парнишка.

— И где сегодня будет клево, капитан?

Миллер внимательно вгляделся в переднее окно, потом принюхался и заметил:

— Ну, Баки, рыба наверняка ждет нас на западном побережье острова Джил. — Он добродушно усмехнулся и добавил: — Иди-ка лучше вздремни, скоро закидывать сети.

— Конечно, шеф. Минут двадцать у меня есть?

— Я бы сказал, минут восемнадцать. — Миллер улыбнулся, бросив взгляд на морскую навигационную карту. Повернув штурвал на несколько градусов, он направил судно в пролив между двумя зелеными островками прямо по курсу. Они пересекали Внутренний проход — узкую полоску моря между Ванкувером и Джуно. Водный путь змеился мимо заросших соснами островов и навевал воспоминания о живописных фьордах Норвегии.

По Внутреннему проходу обычно курсировали круизные суда, направляющиеся на Аляску, а промысловики и туристы-любители в поисках лосося или палтуса заходили в эти воды довольно редко. Как и многие рыбаки, Миллер предпочитал более ценную нерку и ловил рыбу в узких заливах и в океане, используя кошельковый невод. Улова вполне хватало, чтобы сводить концы с концами, а о большем он и не мечтал: мало кому из здешних рыбаков удавалось разбогатеть. Благодаря тщательному планированию и энтузиазму он умудрялся оставаться в плюсе, хотя серьезными успехами похвастаться не мог. Попивая утренний кофе, Миллер смотрел на встроенный в панель управления экран радиолокатора. Приметив два судна в нескольких милях к северу, он оставил штурвал и вышел из рубки, чтобы проверить сети уже в третий раз за утро. Убедившись, что дыр нигде нет, вернулся обратно на мостик.

Баки стоял у поручня — видно, решил заменить сон перекуром. Он затянулся «Мальборо», кивнул Миллеру и посмотрел в небо. Небо скрывала пелена светло-серых облаков, и судя по их цвету, рыбакам грозил только легкий дождик. Баки вглядывался в зеленые острова на западном краю пролива Хекате. Прямо по курсу он заметил странное густое облако, клубящееся над поверхностью воды. В этих водах туман — частое явление, и все же такое образование показалось ему довольно необычным: слишком белое и плотное для морского тумана. Глубоко затянувшись в последний раз, Баки выбросил сигарету, выдохнул дым и отправился в рубку.

Миллер тоже увидел белое облако и решил рассмотреть его в бинокль.

— Вы тоже заметили, шеф? Прикольное облачко, да? — протянул Баки.

— Еще бы. Как ни странно, рядом нет судов, которые могли бы выпустить такую штуку, — ответил Миллер, пристально изучая горизонт. — Похоже, что это дым или пар. Наверное, с острова Джил ветром принесло.

— Ага, с какой-нибудь коптильни, — усмехнулся матрос, обнажив кривые зубы.

Миллер опустил бинокль и взялся за штурвал. Путь вокруг острова Джил пролегал прямо через центр облака. Миллер побарабанил пальцами по потертому деревянному колесу, но так и не стал менять курс.

Когда судно приблизилось к границе облака, Миллер взглянул на воду и удивленно поднял брови. Цвет воды резко менялся: сначала она была зеленой, потом коричневой и наконец стала темно-красной. В бурой жиже кверху брюхом плавали мертвые лососи. И тут траулер вошел в странный туман.

Люди в рубке моментально почувствовали, как изменилась температура — на них будто набросили холодное мокрое одеяло. У Миллера запершило в горле, во рту появился кислый привкус. Следом застучало в висках, и стало нечем дышать. Когда он судорожно вдохнул, колени подогнулись, перед глазами поплыли звезды. В рубку с воплем вбежал второй матрос, и Миллер позабыл о своей боли.

— Капитан… мне нечем дышать, — воскликнул краснолицый мужчина с длинными бакенбардами, хватая воздух ртом.

Глаза его выпучились, лицо посинело. Миллер шагнул к нему, но матрос потерял сознание и рухнул вниз.

Миллер отчаянно ринулся к радиопередатчику, и тут рубка завертелась у него перед глазами. Сквозь пелену он разглядел Баки, лежавшего на палубе ничком. Задыхаясь, Миллер смел попавшиеся под руку карты и карандаши и наконец схватил микрофон. Он поднес его ко рту, чтобы подать сигнал бедствия, но не смог выговорить ни слова. Упав на колени, почувствовал дикую боль, будто тело его оказалось на наковальне под ударами огромного молота. Удушье усиливалось, в глазах темнело. Миллер изо всех сил пытался не потерять сознание, однако пустота наступала со всех сторон. Он боролся до самого конца, потом глубоко вздохнул, и ледяная рука смерти прекратила его мучения.

2

— Улов на борту! — крикнула Саммер Питт в сторону рубки. — Вези нас на следующее волшебное место.

Высокая и стройная девушка в бирюзовом дождевике стояла на верхней палубе судна. Ученый-океанограф, она держала в руках что-то вроде удочки с катушкой, на которую наматывала полипропиленовую леску. «Улов» на конце лески раскачивался от порывов легкого бриза. Это была не рыба, а серый пластиковый цилиндр — батометр Нискина, который позволяет брать пробы морской воды с глубины. Саммер аккуратно взяла бутыль и направилась в рубку. Под палубой громко взревели моторы, судно резко дернулось. Девушка едва устояла на ногах.

— Эй, полегче там! — крикнула она, наконец добравшись до рубки.

За штурвалом сидел ее брат, Дирк Питт, радостно хихикая.

— Должна же ты поддерживать форму, — ответил он. — Ты была до чертиков похожа на пьяную балерину!

Его слова еще больше разозлили Саммер, но потом она осознала комизм ситуации и весело рассмеялась.

— Тогда не удивляйся, если обнаружишь сегодня на своей койке ведро мокрых устриц!

— Не забудь полить их кайеннским соусом, — ответил Дирк, сбавил скорость и сверился с навигационной картой на экране ближайшего к нему монитора. — Между прочим, это был образец 17-F.

Саммер вылила воду из батометра в прозрачную стеклянную трубочку и надписала заранее отпечатанную этикетку. Затем она убрала пробирку в проложенный пенопластом контейнер, в котором уже лежала дюжина других проб морской воды. Изначально экспедиция задумывалась как плановое исследование состояния планктона на южном побережье Аляски. Затем о ней прознало Министерство рыболовства и океанов Канады и попросило продолжить забор проб воды вплоть до Ванкувера. Помимо круизных маршрутов по Внутреннему проходу также пролегали пути миграции серых и горбатых китов, вызывающих неизменный интерес морских биологов. Микроскопический планктон является ключевым звеном пищевой цепочки, поскольку им питается криль, который в свою очередь служит пищей Для усатых китов. Дирк и Саммер, понимая, как важно получить полную картину экологического состояния региона, добились одобрения своего руководства из Национального управления подводных исследований (НУПИ) на расширение проекта.

— Где берем следующую пробу? — спросила Саммер, присаживаясь на деревянный табурет и глядя на волны за бортом.

Дирк снова посмотрел на монитор и увидел маленький черный треугольник вверху экрана. Компьютерная программа «Хайпэк» обозначала предыдущие места забора проб и прокладывала маршрут к следующим целям.

— До цели восемь миль. Мы вполне успеем перекусить. — Он открыл холодильник и достал сэндвич с ветчиной и имбирный эль, потом поправил штурвал, чтобы судно следовало выбранным курсом.

Сорокапятифутовый алюминиевый катер несся по водной глади прохода, как стрела. Он был выкрашен в традиционный для всех судов НУПИ бирюзовый цвет и оснащен гидрокостюмами для погружения в холодных водах, океанографическим оборудованием и даже аппаратом для подводной съемки. Удобства здесь были самыми минимальными, зато для выполнения прибрежных научных исследований катер годился идеально.

Дирк повернул штурвал вправо, стараясь держаться как можно дальше от сверкающего белого лайнера компании «Принцесс-лайнс», который шел им навстречу. Высунув руку в боковое окно рубки, Дирк поприветствовал туристов, и туристы принялись радостно махать в ответ.

— Да эти лайнеры тут каждый час проходят, — заметила Саммер.

— В летние месяцы здесь курсирует более тридцати судов, так что Внутренний проход здорово смахивает на платную автостраду в Нью-Джерси.

— Ты же никогда не был в Нью-Джерси.

— Ладно, — пожал плечами Дирк. — Тогда на магистраль Эйч-1 в Гонолулу в час пик.

Брат с сестрой выросли на Гавайях и потому очень любили море. Мать растила их в одиночку и привила своим детям интерес к морской биологии, а также научила их нырять в раннем возрасте. Хотя Дирк и Саммер были разнояйцевыми близнецами, оба обладали атлетическим телосложением и страстью к приключениям. Большую часть жизни они провели в воде или рядом с ней, поэтому и в колледже решили изучать море, только в разных концах страны: Саммер получила ученую степень в Институте океанографии Скрипса в Калифорнии, а Дирк окончил Морской колледж в Нью-Йорке.

И только перед смертью мать рассказала детям об отце, который возглавлял Национальное управление подводных исследований и носил то же имя, что и Дирк. Долгожданная встреча с совершенно незнакомым человеком положила начало теплым отношениям. Теперь брат с сестрой трудились под его руководством в отделе особых проектов НУПИ. Это была не работа, а мечта — они могли путешествовать по всему миру, изучать океаны и разгадывать бесчисленные тайны морских глубин.

Проходя мимо рыбацкого судна, которое двигалось на север, Дирк замедлил скорость, а четверть мили спустя снова прибавил оборотов. Когда катер приблизился к точке назначения, он заглушил двигатели и лег в дрейф над нужным местом. Саммер вышла на корму, достала батометр и привязала его к леске. Неподалеку вынырнули две белокрылые морские свиньи и с любопытством уставились на катер.

— Смотри, не задень Флиппера[1], когда будешь бросать эту штуку, — заметил Дирк, выходя на палубу. — Дашь по башке морской свинье — испортишь себе карму.

— А если дать по башке собственному брату?

— Тут и сравнивать нечего — для кармы это гораздо хуже! — Он улыбнулся, глядя, как морские млекопитающие исчезают под водой. Дирк внимательно осмотрел водную гладь в надежде, что они вынырнут снова, и тут заметил все то же рыбацкое судно. Оно плавно сменило курс и теперь шло на юг. Дирк внезапно понял, что оно ходит кругами и довольно скоро врежется в их катер.

— Давай скорей, Саммер! Похоже, парень совсем не смотрит, куда его несет.

Саммер взглянула на приближающееся судно и забросила батометр в воду. Тяжелый прибор быстро скрылся в темной воде, следом за ним ушло футов двенадцать лески. Когда она натянулась, Саммер резко дернула, и бутыль перевернулась, наполнившись подповерхностной водой. Крутя катушку, девушка поглядывала на рыбацкий траулер. Он медленно описывал дугу всего в сотне футов от них, и вот его нос нацелился прямо на катер НУПИ.

Дирк вернулся в рубку и нажал кнопку на панели управления. Из двух рупоров на носу раздался пронзительный гудок, многократно усиленный эхом. Однако траулер продолжать идти им навстречу как ни в чем не бывало. Медленно, но верно он приближался к точке рандеву с исследовательским судном.

Пока Саммер вытаскивала пробу воды, Дирк мигом запустил двигатель и поднял рукоятку до упора. Катер резко рванул на несколько ярдов влево, едва разминувшись с рыбацким судном.

— Похоже, там никого нет! — крикнула Саммер. Дирк тем временем повесил радиомикрофон на рычаг и кивнул.

— И на связь не выходят… Саммер, подержи-ка штурвал!

Девушка бросилась в рубку, положила пробирку с водой в контейнер и села за штурвал.

— Хочешь забраться на борт? — спросила она, угадав намерение брата.

— Да. Попробуй взять ту же скорость и подойти к ним вплотную.

Саммер погналась за траулером, следуя у него в кильватере, потом зашла сбоку. Ей стало ясно, что он движется по спирали. Прикинув траекторию, Саммер встревожилась. Прилив достиг высшей точки, и при таком курсе судно непременно врежется в остров Джил. Всего через несколько минут оно подойдет к берегу и разобьется о скалы.

— Поторопись! — крикнула она брату. — Сейчас оно врежется в берег!

Дирк кивнул и жестом велел ей подвести катер еще ближе. Перебравшись через невысокие поручни на носу, он приготовился к прыжку. Саммер примерилась к скорости траулера, учла радиус разворота и подвела катер почти вплотную к борту. Когда дистанция между судами сократилась до двух футов, Дирк прыгнул и приземлился на палубу рядом с ролом для сетей. Саммер сразу отошла на безопасное расстояние и теперь следовала в нескольких футах позади траулера.

Пробравшись мимо сетей, Дирк бросился в рулевую рубку, где глазам его предстала страшная картина. На палубе распростерлись трое мужчин с искаженными болью лицами. Один из них уставился невидящим взглядом в пространство, сжимая в окоченевшей руке карандаш. Судя по землистому цвету кожи, рыбаки были мертвы, однако Дирк все равно проверил их пульс. Он с удивлением отметил, что на телах нет никаких внешних повреждений — ни крови, ни ран. Убедившись, что людям уже не помочь, он стряхнул оторопь, твердой рукой взялся за штурвал, выровнял курс траулера, связался с Саммер и велел следовать за ним. Недоумевая, что же стало причиной смерти лежащих у его ног рыбаков, Дирк направил судно в ближайший порт.

3

Сотрудник охраны Белого дома стоял у входа на Пенсильвания-авеню и в замешательстве разглядывал шагающего по тротуару человека. Человек был невысок ростом, но шел уверенной походкой, выпятив грудь и расправив плечи. От него так и веяло силой и властностью, а рыжая шевелюра и бородка клинышком делали его похожим на петуха, важно вышагивающего по курятнику. Внимание охранника привлек не столько внешний вид мужчины, сколько огромная незажженная сигара, которая торчала у него в зубах.

— Чарли, это случайно не вице-президент? — спросил он своего напарника, сидевшего в караульной. Тот разговаривал по телефону и не услышал вопроса. Мужчина тем временем подошел к узкому проходу рядом с будкой.

— Добрый вечер, — решительно сказал он. — У меня назначена встреча с президентом на восемь часов.

— Будьте добры предъявить документы, — нервно проговорил охранник.

— Мне они ни к чему, — отрезал мужчина. Он остановился и вынул сигару изо рта. — Меня зовут Сандекер.

— Да, сэр. Но все равно надо предъявить документы, сэр, — ответил охранник, отчаянно краснея.

Сандекер прищурился, потом взгляд его смягчился:

— Понимаю, ты просто выполняешь свои обязанности, сынок. Позови-ка сюда начальника службы безопасности Мида и скажи, что пришел Сандекер.

Не успел растерянный охранник ответить, как из караулки выглянул его напарник.

— Добрый вечер, господин вице-президент. Вы снова на вечернюю встречу с президентом? — спросил он.

— И тебе доброго вечера, Чарли, — ответил Сандекер. — Только в позднее время нам с президентом и удается поговорить.

— Пожалуйста, проходите.

Сандекер шагнул было вперед, потом остановился.

— Значит, у вас тут новичок, — кивнул вице-президент в сторону пытавшегося его задержать охранника, потом обменялся с ним крепким рукопожатием. — Продолжай в том же духе, сынок! — сказал он и неторопливо направился к Белому дому.

Хотя Джеймс Сандекер и проработал в Вашингтоне большую часть жизни, он никогда не придерживался протокола. В высших кругах американской политической элиты отставной адмирал славился прямолинейностью, с которой долгие годы управлял Национальным управлением подводных исследований. Сандекер изрядно удивился, когда президент попросил его заменить неожиданно скончавшегося кандидата на пост вице-президента. Сандекеру не хватало политической жилки, однако он понимал, что на этой должности сможет многое сделать для защиты окружающей среды и океанов, которые так любил, и потому предложение принял.

Став вице-президентом, Сандекер изо всех сил избегал протокольных условностей и заставлял нервничать службу безопасности, которая частенько теряла его из виду. Будучи ярым поборником здорового образа жизни, Сандекер регулярно бегал трусцой по парку Мол без всякой охраны. Традиционное восточное крыло он променял на здание Исполнительного управления Эйзенхауэра. Там и работалось лучше, и не было политического тумана, царившего в руководящих кругах. В любую погоду Сандекер неспешно шагал в Белый дом по Пенсильвания-авеню, предпочитая глоток свежего воздуха душному подземному тоннелю, соединявшему оба здания. Он даже на собрания Конгресса добирался пешком, и сопровождавшим его сотрудникам службы безопасности приходилось изрядно попотеть, чтобы угнаться за ним.

Сандекер миновал еще один контрольно-пропускной пункт в западном крыле, после чего был препровожден в Овальный кабинет. Он вошел через северо-западную дверь, пересек застеленную синим ковром комнату и сел наискосок от президента, расположившегося за своим столом. Только тогда бывший адмирал внимательно посмотрел на главу государства и вздрогнул.

Президент Гарнер Уорд явно был не в форме. В прошлом независимый кандидат-популист от штата Монтана, слегка напоминавший Тедди Рузвельта и внешностью, и характером, он выглядел так, словно неделю не спал. Под красными глазами набухли мешки, лицо посерело и осунулось. Он мрачно уставился на Сандекера, и тот поразился, насколько неунывающий и улыбчивый президент стал не похож на себя.

— Гарнер, ты прямо-таки горишь на работе, — озабоченно заметил Сандекер.

— Что поделаешь, — устало ответил президент. — У нас тут черт-те что творится.

— Я слышал в новостях, что цена на бензин взлетела до десяти долларов за галлон. Последствия нефтяного кризиса оказались довольно болезненными.

Совершенно неожиданно в стране опять подскочили цены на нефть. В ответ на санкции Запада Иран совсем прекратил поставки, а забастовка рабочих в Нигерии свела экспорт африканской нефти практически к нулю. Однако больше всего по Штатам ударила Венесуэла — ее непредсказуемый президент внезапно приостановил поставки нефти. Цены на бензин и дизельное топливо поднялись до небес, и в стране возник острый дефицит.

— Худшее еще впереди, — заметил президент, бросил на стол конверт и жестом велел Сандекеру открыть его. — Письмо от премьер-министра Канады. Их парламент принял закон, направленный на сокращение выбросов парниковых газов, так что, по всей вероятности, они прикроют большую часть разработок нефтяных песков Атабаски. И поэтому премьер с прискорбием сообщает, что вплоть до решения проблемы выброса углекислого газа экспорт нефти в США будет приостановлен.

Сандекер прочел письмо и медленно покачал головой:

— Эти месторождения дают нам порядка пятнадцати процентов импорта нефти. Удар для экономики будет поистине сокрушительным.

Недавний скачок цен тяжело отозвался на США. Когда на северо-восток страны обрушились морозы, а запасы топлива иссякли, сотни людей замерзли насмерть. Авиалинии, грузоперевозчики и прочие транспортные предприятия оказались на грани банкротства, сотни тысяч людей лишились работы. Экономика страны катилась в пропасть, и общественность винила во всем правительство, которое не смогло сбалансировать спрос и предложение.

— Злиться на канадцев смысла нет, — сказал президент. — Закрыть Атабаску — жест благородный, особенно с учетом глобального потепления, которое идет значительно интенсивнее, чем прогнозировали ученые.

Сандекер кивнул.

— Я только что получил доклад Национального управления подводных исследований. Океаны нагреваются гораздо быстрее, чем предполагалось, и так же стремительно растет уровень воды. По всей видимости, процесс таяния полярных шапок не прекратится. Представить невозможно, насколько сильно изменится климат на Земле в результате подъема уровня Мирового океана.

— Будто других проблем у нас не хватает! — пробормотал президент. — Вдобавок, мы столкнулись с потенциально необратимыми экономическими последствиями. Глобальная антиугольная кампания набирает обороты. Многие страны всерьез подумывают объявить бойкот американским и китайским товарам, если мы не перестанем работать на угле.

— Проблема в том, — заметил Сандекер, — что угольные электростанции, крупнейший источник парниковых выбросов, также производят половину потребляемого нами электричества. Кроме того, в США самые большие запасы угля в мире. Положение у нас почти безвыходное.

— Не уверен, что экономика страны переживет международный бойкот, — тихо ответил Уорд, откинулся на спинку кресла и потер глаза. Глава государства выглядел вконец измотанным. — Боюсь, Джим, мы дошли до предела. Если срочно не предпринять правильных шагов, нам грозит не только экономическая, но и экологическая катастрофа.

Напряжение росло, проблемы накладывались одна на другую, и Сандекер видел, что все это уже сказывается на здоровье президента.

— Выбор нам предстоит непростой, — ответил Сандекер. Ему было жаль президента, которого он считал близким другом, и адмирал добавил: — Ты не сможешь справиться с этим в одиночку, Гарнер.

В усталых глазах президента вспыхнул гнев.

— Может, и не смогу. Однако не моя в том вина! Мы шли к этому последние лет десять, или даже больше, и никто не нашел в себе сил действовать. Предыдущее руководство только и делало, что поддерживало нефтяные компании, а на исследования возобновляемых источников энергии шли жалкие крохи! То же самое и с глобальным потеплением. Конгресс был слишком озабочен защитой угольной промышленности и совершенно не думал об окружающей среде. Все отлично знали, что в один прекрасный день наша экономическая зависимость от экспортной нефти погубит нас, и вот этот день настал!

— Недальновидность прежнего руководства не подлежит сомнению, — согласился Сандекер. — Вашингтон никогда не славился особым мужеством. И все же ради американского народа мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы исправить ошибки прошлого.

— Ради американского народа, — с тоской повторил президент. — И что я скажу людям? Извините, что мы прятали голову в песок? Простите, но теперь у нас ужасающая нехватка топлива, гиперинфляция, безработица и экономический кризис? Ах да, еще весь мир хочет, чтобы мы перестали сжигать уголь, так что сидеть вам без света?

Президент в изнеможении откинулся на спинку кресла и немигающим взглядом уставился в стену.

— Чуда совершить для них я не смогу… — сказал он.

Сандекер долго молчал, потом тихо проговорил:

— Чуда от тебя никто и не требует, ты просто должен разделить их боль. Эту пилюлю нелегко будет проглотить, однако нам придется занять твердую позицию и отказаться от использования нефти. Когда действительно надо, люди способны вынести многое. Выложи им все как есть, Гарнер, и они поддержат нас и пойдут на необходимые жертвы.

— Может, и так, — расстроенно ответил президент. — Только поддержат ли они нас, если выяснится, что уже слишком поздно?

4

Элизабет Финли подошла к окну спальни и посмотрела на небо. С самого утра моросил мелкий дождик, которому конца не было видно. Она повернулась к другому окну и окинула пристальным взглядом залив Виктория, плескавшийся за каменной дамбой позади дома. Легкий ветерок слегка тревожил спокойную гладь акватории, отчего на волнах появлялись белые барашки. Чем не день для прогулки под парусом? Весной на северо-западном побережье Канады погода бывает и похуже.

Натянув теплый свитер и потрепанный желтый дождевик, Элизабет спустилась вниз по лестнице. Огромный дом на берегу залива, построенный ее покойным мужем в 90-е годы прошлого века, напоминал пчелиные соты: множество просторных комнат с окнами во всю стену. Из них открывался великолепный вид на старый центр Виктории, которую Ти-Джей Финли очень любил и которой готов был постоянно любоваться. Будучи личностью неординарной, в свое время он играл ведущую роль на местной политической арене. Финли занялся политикой еще в юности, унаследовав пакет акций Канадской Тихоокеанской железной дороги. Он пользовался любовью избирателей и стал бессменным членом парламента от округа Виктория. Потом он скоропостижно скончался от сердечного приступа, однако, несомненно, был бы рад узнать, что его тридцатипятилетняя жена с легкостью победила на выборах и заняла его кресло в парламенте.

Элизабет Финли была хрупкой, но отважной женщиной и вела свой род от первых канадских поселенцев, чем очень гордилась. Она считала, что страна нуждается в защите от чрезмерного внешнего влияния, и выступала за ужесточение иммиграционной политики, ограничение притока иностранного капитала и зарубежной собственности. И хотя местные бизнесмены не жаловали Элизабет, многие восхищались ее мужеством, честностью и прямотой.

Выйдя через заднюю дверь, Элизабет миновала ухоженный газон и спустилась по ступеням к массивному деревянному причалу. По пятам за ней следовал черный лабрадор, радостно виляя хвостом. У причала стояли изящная моторная яхта длиной в шестьдесят пять футов и легкий шестнадпатифутовый швертбот «Уэйфарер» с ярко-желтым корпусом. Хотя обоим судам было лет по двадцать, они находились в прекрасном состоянии: медные и деревянные детали отполированы до блеска, паруса и оснастка новые.

Услышав стук шагов по деревянному настилу, навстречу Элизабет вышел худой седоволосый мужчина.

— Доброе утро, миссис Финли. Решили покататься на «Колумбия-Экспрессе»? — спросил он, указав в сторону яхты.

— Нет, Эдвард. Сегодня хочу походить под парусом. Надеюсь хоть немного отвлечься от политических забот.

— Прекрасный выбор! — ответил Эдвард и помог им с собакой взойти на борт. Отвязав швартовы на носу и на корме, он оттолкнул парусник от причала. Элизабет тем временем подняла грот.

— Берегитесь грузовых судов, — напомнил ей смотритель. — Движение сегодня довольно оживленное.

— Спасибо, Эдвард. К обеду мы наверняка вернемся.

Легкий бриз быстро наполнил парус, и Финли вывела лодку в залив, не включая двигатель. Взяв к юго-западу, она обогнула паром, направляющийся в Сиэтл. Потом надела спасжилет и огляделась по сторонам. Слева раскинулся причудливый берег острова Виктория: здания начала прошлого века напоминали кукольные домики. Далеко впереди по проливу Хуан-де-Фука сплошным потоком следовали грузовые суда, некоторые сворачивали в Сиэтл, другие шли в Ванкувер. На волнах пролива Элизабет заметила еще несколько бесстрашных яхт и рыбацких траулеров, однако места для маневра оставалось предостаточно. Мимо Финли пронесся небольшой моторный катер, и одинокий водитель uo-дружески помахал ей рукой, прежде чем скрыться вдали.

Откинувшись назад, Элизабет вдохнула соленый воздух и подняла воротник повыше, чтобы защититься от брызг. Она направилась к группе островков к западу от Виктории, позволив «Уэйфареру» идти как ему вздумается. Мыслями она унеслась в далекое прошлое, вспоминая их с Ти-Джеем путешествие по Тихому океану. Было это лет двадцать назад на яхте гораздо больше этой. Бороздя океанские просторы, Элизабет поняла, что одиночество приносит ей умиротворение. Она всегда считала хождение под парусом лучшим средством от стресса. Уже через несколько минут Финли почувствовала, как вода унесла все заботы и успокоила нервы. Да уж, этой стране явно нужно больше яхт и меньше психологов.

Элизабет пересекала залив, и лодочка летела вперед на невысокой волне. Подойдя к острову Дискавери, она повернула на юго-восток и вошла в маленькую бухту, которая простиралась вдоль зеленого островка всего в милю длиной. Рядом с яхтой вынырнула небольшая стая косаток, и Финли несколько минут гналась за ними, пока животные не ушли под воду. Свернув обратно к острову, она увидела, что других судов поблизости нет, не считая моторного катера, который она уже встречала чуть раньше. Катер нарезал большие круги далеко впереди, и Финли неодобрительно покачала головой: слишком много шуму было от его мощного подвесного мотора.

Внезапно катер притормозил поблизости, и мужчина засуетился, доставая удочку. Элизабет повернула руль и пошла левым галсом, намереваясь уйти подальше от берега. Не успела она отойти на несколько ярдов, как раздался громкий всплеск и крик о помощи.

Финли оглянулась и увидела, что мужчина барахтается в воде, отчаянно колотя руками, — верный признак того, что плавать он не умеет. Тяжелая куртка тянула его на дно, он погрузился с головой, потом снова вынырнул на поверхность. Финли резко налегла на румпель, поймала парусом порыв ветра и направила яхту к утопающему. Затем она быстро опустила грот, прошла еще несколько ярдов и остановилась борт о борт с катером.

Незадачливый рыбак оказался довольно крепким мужчиной с короткими волосами и обветренным лицом. Продолжая судорожно барахтаться, он неожиданно спокойно посмотрел на свою спасительницу, и в его пронзительном взгляде не было и тени страха. Возле леера яростно метался и лаял черный лабрадор, и мужчина недовольно поморщился.

Финли прекрасно знала, как опасны бывают утопающие для своих же спасателей, поэтому оглянулась в поисках багра. Не обнаружив его в пределах видимости, она схватила кормовой швартов и точным движением бросила его человеку за бортом. Он успел обернуть канат вокруг руки прежде, чем снова ушел под воду. Уперевшись в фальшборт ногой, Финли потащила конец, едва справляясь с тяжестью. В нескольких футах от кормы мужчина вынырнул на поверхность, тяжело дыша и хватая воздух ртом.

— Не волнуйтесь! — попыталась успокоить его Элизабет, закрепляя конец. — Все будет хорошо.

Мужчина собрался с силами и подтянулся поближе к корме, тяжело дыша.

— Помогите забраться на борт! — отрывисто бросил он.

Не раздумывая, Финли протянула ему руку. Внезапно женщина почувствовала, что ее тащат в воду. Утопающий ловко схватил ее за запястье, обеими ногами уперся в корму и сделал резкий рывок назад. Потеряв равновесие, хрупкая женщина перелетела через леер и нырнула вниз головой.

Удивление Элизабет сменилось шоком: вода было ледяной. Она сгруппировалась и попыталась вынырнуть на поверхность. Вот только ничего у нее не вышло.

Утопающий отпустил запястье, но вцепился ей в руку чуть повыше локтя. К ужасу Финли, он тянул ее ниже и ниже. Если бы не спасательный жилет, она ушла бы под воду гораздо глубже. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Вглядевшись сквозь бурлящую пелену пузырьков воздуха, Элизабет с ужасом увидела во рту у нападающего загубник — он мог дышать под водой! Пытаясь вырваться из мертвой хватки, Элизабет отпихнула его и ощутила под одеждой эластичную ткань.

Это же гидрокостюм… Внезапно она осознала весь ужас своего положения: ее пытаются убить!

Ощутив небывалый выброс адреналина, хрупкая женщина принялась брыкаться и молотить руками изо всех сил. Она заехала убийце локтем в лицо и выбила загубник у него изо рта. Тот ослабил хватку, и Элизабет рванула к поверхности. Но прежде чем она успела вынырнуть, мужчина поймал ее за лодыжку, и судьба Финли была решена.

Воздух в легких кончался, однако женщина отчаянно боролась еще с минуту, и лишь потом в глазах у нее потемнело. Даже паникуя, она помнила о лабрадоре, чей встревоженный лай слышался из-под воды. Приток кислорода к мозгу прекратился, движения жертвы становились все более вялыми. Не в силах дольше задерживать дыхание, Элизабет невольно вдохнула, и легкие заполнила ледяная соленая вода. Она еще раз судорожно попыталась вдохнуть, взмахнула руками и потеряла сознание.

Нападавший продержал безвольное тело под водой еще пару минут, потом осторожно вынырнул рядом с яхтой. Убедившись, что поблизости никого нет, он подплыл к своему катеру и взобрался на борт. Затем сбросил куртку, под которой у него оказался баллон для подводного плавания и грузовой пояс. Стащив с себя снаряжение и гидрокостюм, он переоделся в сухую одежду, запустил двигатель и быстро отошел прочь. На борту швертбота горестно лаял черный лабрадор, глядя, как его хозяйку относит течением все дальше и дальше.

Убийца безучастно посмотрел на пса, отвернулся и не спеша покинул место преступления, направившись в сторону Виктории.

5

Прибытие «Вентуры» в порт Китимата вызвало всеобщий переполох. Большинство жителей одиннадцатитысячного городка знали погибших рыбаков и приходились им либо соседями, либо друзьями. Едва Дирк пришвартовал траулер у причала Королевской канадской конной полиции, местные жители тут же прознали о трагедии. Члены семей погибших и сочувствующие им запрудили весь пирс, пока их не вывели за временное ограждение, водруженное здоровым, как бык, полицейским.

Под любопытными взглядами зевак Саммер привязала исследовательский катер НУПИ рядом с траулером и присоединилась к брату. Подъехали медики и погрузили в фургон трое закрытых носилок. Полицейский провел Саммер и Дирка в магазинчик рыболовных товаров неподалеку, чтобы записать показания об их ужасной находке.

— Когда вы поднялись на борт, все трое были уже мертвы?

Монотонный голос начальника полиции Китимата как нельзя лучше гармонировал с его тусклым лицом. Уставившись на Дирка и Саммер немигающими серыми глазами, сидевшими над носом-пуговкой и абсолютно ничего не выражающим ртом, он внимательно изучал брата с сестрой. Дирк сразу понял, что перед ним типичный представитель закона, чьи непомерные амбиции никак не соответствуют занимаемой должности.

— Да. Первым делом я, разумеется, проверил пульс, однако, судя по цвету кожи и температуре тел, рыбаки умерли до того, как я взобрался на борт.

— Вы двигали тела?

— Нет. Я просто прикрыл их одеялами, когда мы подошли ближе к порту. Мне кажется, они умерли там же, где и упали.

Начальник полиции мрачно кивнул.

— Вы слышали сигналы о помощи? Там были другие суда?

— Нет, никаких сигналов не поступало, — ответила Саммер.

— Единственное судно, которое я заметил, — круизный лайнер, удалявшийся по проходу. Он был в нескольких милях к северу от нас, когда мы обнаружили «Вентуру».

Полицейский еще с минуту буравил их взглядом, потом захлопнул блокнотик, в котором что-то черкал.

— И что же, по-вашему, там произошло? — спросил он, недоуменно подняв брови.

— Думаю, патологоанатом скажет наверняка, — ответил Дирк. — Хотя если вам интересно мое мнение, то, скорее всего, это отравление монооксидом углерода. Возможно, была утечка в выхлопной системе, и угарный газ скопился в рулевой рубке.

— Все они лежали на мостике, так что вполне вероятно, — кивнул начальник полиции. — Вы не чувствуете признаков отравления?

— Вроде бы нет. Я сразу открыл все люки, просто на всякий случай.

— Вы не заметили чего-нибудь еще, что может помочь следствию?

Дирк задумался на минуту, потом кивнул.

— На полу возле панели управления была странная надпись.

Брови полицейского снова поползли вверх:

— Покажите.

Дирк провел его и Саммер обратно на мостик «Вентуры». Рядом со штурвалом он указал носком ботинка вниз. Начальник полиции присел на корточки, недовольный тем, что упустил такую деталь при первичном осмотре места происшествия. В нескольких дюймах над палубой была едва заметная карандашная надпись. Именно там лежащий ничком человек попытался бы оставить сообщение.

Инспектор достал фонарик и осветил надпись. Дрожащей рукой было выведено одно слово: «УДУШ Г» с пробелом перед последней буквой. Полицейский поднял с пола карандаш, закатившийся в угол.

— Вероятно, он не смог дописать букву «Е». Судя по положению тела, надпись сделана капитаном, — заметил Дирк. — Думаю, он упал слишком быстро и не смог дотянуться до радиопередатчика.

Полицейский недовольно пробурчал что-то себе под нос, все еще расстраиваясь, что сам не заметил надпись.

— Это еще ни о чем не говорит, может, надпись была там и раньше. — Он поднялся на ноги и уставился на Саммер и Дирка. — Сами-то вы что забыли в проливе Хекате?

— Национальное управление подводных исследований поручило нам изучить состояние фитопланктона вдоль Внутреннего прохода, — объяснила Саммер. — Мы берем пробы воды от Джуно до Ванкувера по просьбе Министерства рыболовства Канады.

Инспектор оглядел лодку агентства НУПИ, потом кивнул.

— Что ж, придется вам задержаться на день-два, пока не закончится предварительное расследование. Судно можете оставить здесь же — это муниципальный причал. В паре кварталов отсюда есть неплохой мотель. Загляните завтра часа в три пополудни ко мне в офис, машину я пришлю.

— Рады помочь следствию, — сухо откликнулся Дирк, недовольный тем, что с ними обращаются как с возможными подозреваемыми.

На этом допрос был окончен. Дирк с Саммер вышли из вагончика и направились к своему катеру. Внезапно раздался рев мотора: в порт влетел рабочий катер из фибергласа, почти такой же, как и у них. Скорость была слишком высока, поэтому нос крепко приложился о причал буквально через пару секунд после того, как водитель выключил двигатель. Из рубки выскочил мужчина в клетчатой рубашке, поспешно схватил конец и привязал его позади судна НУПИ. Затем он спрыгнул на пирс и бросился бежать по деревянному настилу тяжело грохоча ботинками. Выглядел он довольно дико — искаженное лицо, взлохмаченные волосы, широко распахнутые темные глаза. Несмотря на это, было в нем что-то неуловимо привлекательное.

— Это вы, ребята, нашли «Вентуру»? — воскликнул он, пристально взглянув на Дирка и Саммер. Голос был приятный, слова незнакомец проговаривал четко, что составляло резкий контраст с его всклокоченным видом.

— Да, — ответил Дирк. — Я привел ее в порт.

Мужчина коротко кивнул, потом бросился к инспектору и принялся с ним спорить на повышенных тонах.

— Нам здесь явно не рады, — пробормотал Дирк, перебираясь на борт катера НУПИ. — Как думаешь, неужели все местные ведут себя как дикие гризли?

— Мы принесли в тихий сонный Китимат слишком дурные вести, — ответила Саммер.

Привязав катер как следует, они забрали пробы воды и направились на север городка, который на поверку оказался не таким уж сонным. Китимат переживал мини-бум — международные компании обнаружили, что глубоководный порт на юго-западе от центра при некоторых вложениях может стать крупнейшим канадским транспортным узлом к северу от Ванкувера. Недавно старый алюминиевый завод «Алькон» получил миллиардные инвестиции; лесозаготовительные предприятия и туристический бизнес также успешно развивались.

Дирк и Саммер нашли транспортно-экспедиторскую контору и отправили пробы воды в лабораторию НУПИ в Сиэтле. Потом наскоро перекусили и решили зайти на пристань, чтобы забрать кое-какие вещи с катера. Стоя на мостике, Саммер невольно принялась разглядывать «Вентуру», пришвартованную рядом с ними. Полиция закончила осмотр и уехала. Казалось, пустая палуба траулера была окутана мрачной пеленой. Дирк шагнул к сестре и понял ее с полувзгляда.

— Их уже не вернуть… Трудный был день, давай-ка пойдем в мотель и ляжем спать.

— Я все думаю о том послании, которое оставил капитан. Вдруг он пытался предостеречь нас?

— Они погибли почти мгновенно. Может, это и не было посланием…

Саммер покачала головой. Она была твердо уверена, что странное слово несло гораздо больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Однако девушка понятия не имела, что оно значит. Рано или поздно она обязательно это выяснит.

6

Ресторанчик с такой обстановкой никогда не попал бы на страницы «Архитектурного дайджеста», зато омлет с копченым лососем явно тянул на пять звезд. Посмотрев на голову лося прямо позади Саммер, Дирк усмехнулся и продолжил завтрак. По стенам висело не меньше дюжины других трофеев, глядящих на посетителей твердыми стеклянными глазами.

— Насмотришься на эти морды, так и мяса в рот не возьмешь, — скривилась Саммер, кивнув в сторону оскаленной пасти гризли.

— Наверное, здешний таксидермист — самый богатый человек в городе.

— Или владелец этого заведения.

Саммер отхлебнула кофе. Входная дверь отворилась, в ресторанчик вошел высокий мужчина и направился прямо к их столику. Дирк и Саммер сразу узнали в нем взволнованного владельца катера, которого видели вчера на причале.

— Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — миролюбиво спросил он.

— Конечно, садитесь, — ответил Дирк, выдвигая стул для гостя. — Я Дирк Питт, а это моя сестра Саммер.

Приподняв одну бровь, незнакомец уставился на девушку, потом протянул руку и ответил:

— Рад знакомству, меня зовут Тревор Миллер. Мой старший брат Стив был капитаном «Вентуры».

— Примите наши соболезнования, — ответила Саммер.

Судя по всему, Миллера глубоко потрясла гибель брата.

— Стив был хорошим человеком, — заметил Тревор, и глаза его затуманились. Потом он бросил взгляд на Саммер и сконфуженно улыбнулся. — Извините за вчерашнее поведение… Когда я услышал по радио о гибели брата, то расстроился и растерялся.

— Мы все понимаем, — ответила Саммер. — Думаю, все вчера немного растерялись.

Тревор расспросил их, как именно все произошло, и Саммер рассказала, что они делали в проливе Хекате, когда наткнулись на рыбацкое судно.

— Ваш брат давно рыбачил в этих водах? — спросил Дирк.

— Нет, всего пару-тройку лет. Раньше он был доктором, потом продал практику и занялся рыбной ловлей. Надо сказать, дела у него шли просто отлично, несмотря на природоохранные ограничения, наложенные на коммерческое рыболовство.

— Рыбалка — довольно странное занятие для дипломированного врача, — заметила Саммер.

— Мы с братом буквально выросли на воде. Наш отец работал инженером в местной горнодобывающей компании и был заядлым рыбаком. Мы много путешествовали, да и на лодке часто ходили. Стив обожал море — еще в старших классах устроился матросом на траулер.

— Свой траулер он держал в превосходном состоянии. Я никогда не видал на рыбацком судне такой безупречной чистоты.

— Брат шутил, что «Вентура» — гордость всего северо-западного побережья. Стив очень трепетно относился к чистоте. Нигде ни пятнышка, оборудование работало как часы. Именно поэтому в несчастный случай верится с трудом. — Тревор посмотрел в окно, однако мысли его витали где-то далеко. Затем он повернулся к Дирку и тихо спросил: — Когда вы нашли судно, все были уже мертвы?

— Увы. Траулер двигался по кругу, у штурвала никого.

— Если бы Дирк не перебрался на борт «Вентуры», она непременно разбилась бы о скалы возле острова Джил, добавила Саммер.

— Спасибо вам!.. Вскрытие показало, что люди погибли от удушья. Как считает полиция, произошло отравление угарным газом. Знаете, что странно? Я внимательно осмотрел судно вдоль и поперек, однако так и не нашел, где случилась утечка!

— Двигатель располагается на корме — довольно далеко от рулевой рубки, так что ситуация действительно странная. Возможно, никакой утечки и не было — просто неудачное сочетание погодных условий и режима работы двигателя. Газ вполне мог скопиться в рубке, — предположил Дирк. — И все равно подозрительно, что трое мужчин погибли так быстро.

— Всему бывает логичное объяснение, — откликнулась Саммер. — Несколько лет назад по озеру Повелл прокатилась череда загадочных смертей — отдыхающие тонули один за другим. Оказалось, выхлопные газы накапливались в кормовой части лодок, и пловцы умирали от удушья.

— Стив был таким осторожным!..

— От невидимого убийцы не уйдешь, — заметил Дирк.

Тревор разнервничался и даже побледнел — разговор давался ему нелегко. Саммер налила кофе и попыталась сменить тему:

— Если мы хоть чем-нибудь можем помочь, только скажите. — В ее серых глазах светилось неподдельное участие.

— Спасибо, что попытались прийти на помощь брату и его команде, и спасибо за спасение «Вентуры»!.. — Тревор помедлил, потом все-таки решился. — Хочу попросить вас об одном одолжении. Не могли бы вы отвезти меня на то место, где нашли траулер?

— Это далеко, миль пятьдесят будет…

— Можем пойти на моем катере — он делает двадцать пять узлов. Хочу увидеть, где все случилось…

Саммер посмотрела на часы, висящие под оскаленной пастью пумы.

— До встречи с инспектором время еще есть, — заметила девушка. — Вполне можем успеть метнуться туда и обратно.

— Мне надо проверить подводный аппарат и узнать, не пришел ли ответ из лаборатории. Поезжай с мистером Миллером, а я все объясню инспектору, если вы задержитесь.

— Зовите меня Тревор, — улыбнулся их новый знакомый. — Обещаю привезти ее вовремя.

Саммер смутилась, потому что у Тревора был такой вид, будто он приглашал девушку на свидание и спрашивал разрешения у ее строгого отца.

— Займи мне там местечко под следовательской лампой, — попросила она брата. — Увидимся в три часа.

7

Тревор помог Саммер подняться на борт и быстро отдал швартовы. Когда катер отошел от причала, девушка перегнулась через рейлинг и увидела на корме логотип Министерства природных ресурсов Канады. Выйдя из порта, Тревор прибавил скорость и понесся по каналу Дугласа. Саммер зашла в рубку и опустилась на скамью рядом с креслом рулевого.

— А чем ты занимаешься в Министерстве природных ресурсов?

— Я эколог прибрежной зоны в Лесной службе Канады, — ответил Тревор, огибая груженный лесом сухогруз, и направил катер к центру канала. — В основном работаю с промышленными концернами на северном побережье Британской Колумбии. Наша база находится прямо в Китимате — порт растет, так что дел полно. Наверное, по сравнению с проектами НУПИ, над которыми работаете вы с братом, это просто скукота!

— Сбор проб планктона во Внутреннем проходе не настолько увлекателен, как тебе кажется, — улыбнулась Саммер.

— Я с удовольствием взглянул бы на результаты вашего исследования! Местные рыбаки несколько раз сообщали о массовой гибели морской живности, хотя документальных подтверждений пока нет.

— Всегда рада поработать с коллегой — исследование морских глубин так объединяет! — рассмеялась Саммер.

Катер шел на высокой скорости, скользя по спокойной глади извилистого канала. Поросшие густыми соснами участки суши глубоко врезались в воду, создавая живописные препятствия. Проследив путь по навигационной карте, Саммер велела Тревору сбавить обороты при входе в пролив Хекате. Внезапно начался ливень, и на несколько минут все скрылось в серой пелене. Когда катер подошел к острову Джил, дождь почти прекратился, и видимость улучшилась до мили или двух. Саммер сверилась с показаниями радара, оглядела горизонт и убедилась, что других судов поблизости нет.

— Теперь поведу я, — сказала девушка и положила руку на рулевое колесо. Тревор пожал плечами и уступил ей кресло. Саммер повернула к острову, сбросила скорость и направилась на север.

— Мы стояли примерно вот здесь, когда в миле к северо-западу заметили «Вентуру». Она медленно входила в поворот, постепенно приближаясь к нашему траверзу. Если бы мы не убрались у нее с дороги, она непременно бы в нас врезалась.

Тревор пристально смотрел в окно, пытаясь представить, как все произошло.

— Я была на корме, брала пробу. Нам показалось, что в рулевой рубке никого нет, по радио тоже никто не отвечал. Я подвела катер поближе к «Вентуре», Дирк перепрыгнул на борт. И тогда он увидел твоего брата…

Тревор кивнул, ушел на корму и уставился на воду. Снова пошел мелкий дождик, капли падали на его лицо. Саммер немного подождала, потом тихо подошла и взяла Тревора за руку.

— Мне очень жаль, что твой брат погиб…

Тревор сжал ее ладонь, но мыслями был далеко. Вдруг он прищурился, что-то заметив вдали. В нескольких десятках ярдов от них будто из ниоткуда возникло белое облако. Оно стремительно увеличивалось в размерах и почти вплотную подошло к катеру.

— Туман не бывает таким кипенно-белым! — удивилась Саммер. — И пахнет он как-то странно и едко…

Облако клубилось уже на носу катера, когда мелкий дождик перешел в ливень. Тревор и Саммер поспешили в рулевую рубку, скрываясь от потоков воды, хлынувших на палубу. Сквозь окна они увидели, как тяжелые струи сбили облако, и оно исчезло в пелене дождя.

— Вот это да! — протянула Саммер.

Тревор завел мотор, налег на рычаг газа и направился в Китимат. По пути им попалось несколько мертвых рыб, плававших кверху брюхом.

— Дыхание дьявола… — пробормотал он.

— Какое дыхание?

— Дыхание дьявола, — повторил Тревор, встревоженно глядя на Саммер. — Несколько недель назад погиб местный рыбак народности хайсла. Тело прибило к одному из островов, поэтому власти считают, что он утонул, столкнувшись в тумане с каким-нибудь крупным судном. Или с сердцем плохо стало, не знаю точно…

Дождь практически перестал, однако Тревор не отрываясь смотрел на водную гладь прямо по курсу.

— Продолжай, — попросила Саммер, заметив его нерешительность.

— Сначала я не придал происшествию особого значения… Несколько дней назад брат нашел лодку и попросил доставить ее семье погибшего. Рыбак жил в деревне Китамаат, в поселении хайсла. Я выполнял для них кое-какие исследования воды, поэтому подружился с несколькими местными жителями. Так вот, дядя погибшего настойчиво повторял, что его убило Дыхание дьявола…

— Что он имел в виду?

— Якобы дьявол решил, что время рыбака пришло, и дохнул на него холодным белым облаком, которое убило и его, и все живое вокруг.

— Ага, вот откуда массовая гибель рыб и прочей морской живности!

Тревор невесело усмехнулся:

— Наверняка старик был просто пьян. И вообще, сверхъестественные силы занимают важное место в фольклоре хайсла.

— Да, похоже на бабушкины сказки, — согласилась Саммер.

Тем не менее девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Остаток пути они проделали молча, размышляя над странными словами старика-хайсла и гадая, что же они видели на самом деле.

* * *

В нескольких милях от Китимата прямо у них над головой пролетел частный вертолет, направлявшийся к островку суши чуть севернее. Там находилось какое-то промышленное предприятие. На заросшем лесом берегу стоял деревянный причал, у которого были пришвартованы несколько лодок и большая роскошная яхта. На лужайке неподалеку раскинулся белый туристический тент.

— Охотничий домик для богатых и знаменитых? — спросила Саммер, кивнув в сторону шатра.

— Все гораздо обыденнее. Это опытный завод по секвестрации углерода, построенный компанией «Терра Грин». Я участвовал в утверждении площадки под строительство и нескольких инспекциях во время постройки.

— Я знаю, в чем суть метода секвестрации углерода. Образующиеся при переработке угля парниковые газы собирают и сжижают, потом закачивают глубоко под землю или под морское дно. Однако это довольно дорогой способ борьбы с загрязнением атмосферы.

— Новые квоты на парниковые газы сделали его очень востребованным. В Канаде квоты особенно дороги; многие предприятия торгуют ими, однако цены взлетели гораздо выше, чем ожидалось. Горнодобывающие и электроэнергетические компании отчаянно изыскивают менее затратные варианты. Так что если Гойетту удастся расширить бизнес, он заработает кучу денег на своей технологии секвестрации.

— Гы имеешь в виду магната Митчелла Гойетта — борца за окружающую среду?

— Да, это он владеет «Терра Грин». Для многих канадцев Гойетт вроде культового героя: строит плотины, ветряные электростанции и станции на солнечных батареях по всей стране и при этом усиленно нахваливает водородное топливо.

— Я слышала, что для производства экологически чистой энергии он призывал строить ветряные электростанции на побережье Атлантического океана. Хотя вон та посудина вряд ли ходит на водородном топливе! — Саммер махнула рукой в сторону шикарной итальянской яхты.

— Ну нет, Гойетт не привык отказывать себе в роскоши, как другие «зеленые». Свои миллиарды он заработал вовсе не на спасении окружающей среды, только никого это особо не волнует. Поговаривают, что ему совершенно плевать на экологию — он просто делает на ней деньги.

— Гойетт в этом определенно преуспел, — заметила Саммер, разглядывая яхту. — Почему он построил завод по секвестрации именно здесь?

— Название Атабаска тебе о чем-нибудь говорит? Нефтяные пески Атабаски требуют очень много энергии для переработки сырой нефти. Побочный продукт — двуокись углерода, которая выделяется в огромных количествах. В соответствии с новой конвенцией о парниковых газах все операции по переработке нефтяного сырья пришлось бы свернуть, пока не будет решена проблема С02. И тут появляется Митчелл Гойетт! Нефтяные компании уже начали прокладку небольшого нефтепровода от месторождений Атабаски до Китимата. Гойетт даже убедил их построить еще один трубопровод для сжиженной двуокиси углерода.

— Я с братом видела в проливе несколько нефтяных танкеров.

— Мы изо всех сил боролись с прокладкой нефтепровода, опасаясь утечек, но тщетно. Тем временем Гойетт убедил правительство в том, что завод непременно должен стоять на берегу, и даже получил земельный участок от Министерства природных ресурсов…

— Какая досада, что ему отдали на растерзание этот нетронутый уголок дикой природы!..

— В министерстве тоже многие были против, однако проект утвердил сам министр. Более того, он лично будет присутствовать на сегодняшнем открытии завода и на банкете.

— А тебя, конечно, не позвали?

— Должно быть, приглашение на почте затерялось… Нет, постой-ка, его собака съела! — рассмеялся Тревор.

Саммер впервые видела его улыбающимся и поразилась неожиданной теплоте его взгляда.

Вернувшись в Китимат, Тревор пришвартовался рядом с катером НУПИ. Дирк сидел в рулевой кабине, печатая что-то на ноутбуке. Заметив Тревора и Саммер, он закрыл компьютер и с мрачным видом вышел на палубу.

— Вернулись вовремя, как и обещали, — сказала Саммер, глядя на часы. — До трех еще далеко.

— Думаю, встреча с начальником полиции — меньшая из наших проблем, — ответил Дирк. — Я только что получил результаты проб воды, которые мы вчера отправили в Сиэтл.

— Ты чего такой хмурый?

Дирк протянул сестре распечатку и окинул взглядом залив.

— Воды прибрежной зоны якобы экологически чистого Китимата смертельно опасны для всего живого…

8

Митчелл Гойетт с самодовольным видом выпил залпом бокал шампанского «Круг Кло дю Мениль». Поставив пустой фужер на столик, он прислушался к шуму вертолета, от вращения лопастей которого заколыхался тент над головой.

— Прошу прощения, джентльмены, — перебил Гойетт своих собеседников низким, звучным голосом. — Это, должно быть, премьер-министр.

Пробравшись сквозь плотную группку провинциальных политиков, магнат вышел из беседки и направился к вертолетной площадке.

Гойетта, крупного импозантного мужчину, отличал почти глянцевый лоск. Широко поставленные глазки, зализанные назад волосы, а также неизменная ухмылка придавали ему сходство с диким кабаном. При этом двигался он на удивление плавно, почти грациозно, что резко контрастировало с его надменным видом. Это были повадки человека, который сколотил состояние, не чураясь никаких средств, будь то предательство, подкуп или шантаж.

Нищим Гойетт не был никогда. В свое время ему удалось весьма удачно распорядиться полученной в наследство землей. Его участком заинтересовалась гидроэнергетическая компания; взамен арендной платы он потребовал процент с дохода электростанции и ничуть не прогадал, поскольку энергетические потребности Ванкувера с каждым годом только росли. Гойетт делал одно вложение за другим: сначала занялся разработкой сырьевых ресурсов и скупкой буровых, потом подался в теплоэнергетику, потом построил уже свои гидроэлектростанции. Запустив массированную пиар-кампанию, он рекламировал собственные предприятия по производству возобновляемой энергии и позиционировал себя как выходца из народа, надеясь на получение выгодных госконтрактов. Поскольку «Терра Грин» была закрытой акционерной компанией, мало кто знал о том, что большую часть ее активов составляли газовые, угольные и нефтяные месторождения, а тщательно созданный Гойеттом образ борца за чистоту окружающей среды имел мало отношения к его истинному обличью.

Гойетт пронаблюдал за тем, как вертолет «Сикорский» S-76 завис в воздухе, а потом опустился на широкую круглую площадку; его сдвоенный двигатель затих. Второй пилот выбрался наружу и открыл пассажирскую дверь. Низко пригнув голову и приседая под вращающимися лопастями, на землю шагнул невысокий седовласый мужчина в сопровождении двух помощников.

— Добро пожаловать в Китимат и на новый завод компании «Терра Грин», господин премьер-министр! — воскликнул Гойетт, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Полет прошел нормально?

— Просто замечательно! Дождь перестал, и мы смогли полюбоваться чудным видом. — Канадский премьер-министр, солидный мужчина по фамилии Баррет, пожал протянутую магнатом руку. — Рад снова увидеться, Митч. Спасибо, что подбросили. Я и не знал, что вы переманили на свою сторону одного из моих служащих.

Баррет кивнул в сторону своего спутника, который вылез из вертолета и подошел к ним. У него были набрякшие веки, круги под глазами и явно обозначившаяся лысина.

— Министр природных ресурсов Джеймсон сыграл далеко не последнюю роль в утверждении моего нового проекта, — просиял Гойетт. — Добро пожаловать, и разрешите представить вам, так сказать, готовый продукт!

Министр ресурсов пребывал в не столь радужном настроении. Он натянуто улыбнулся и ответил:

— Приятно видеть, что завод работает.

— Первый из множества заводов, и все благодаря вам! — воскликнул Гойетт и подмигнул премьер-министру.

— Да, ваш директор по инвестициям упоминал, что еще один завод строится под Нью-Брансуиком. — Баррет махнул рукой в сторону вертолета.

— Мой директор по инвестициям?.. — удивленно переспросил Гойетт.

Он обернулся к вертолету и увидел, как из него вылез еще один мужчина и потянулся, разминая затекшие члены. Прищурился на солнце, потом провел рукой по черным коротко стриженным волосам. Темно-синий костюм от хорошего портного не помог прибывшему скрыть атлетическое телосложение, зато в нем он вполне тянул на члена совета директоров. Глядя на приближающегося «директора по инвестициям», Гойетт изо всех сил пытался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Мистер Гойетт, — расплылся тот в наглой улыбке. — Я привез вам документы на подпись, прямо из Ванкувера — отторжение собственности.

Для вящей убедительности он похлопал по кожаной сумке, висевшей у него на плече.

— Превосходно, — фыркнул Гойетт, взяв себя в руки. Вид личного наемного убийцы, вылезающего из вертолета, в котором прибыла верхушка правительства Канады, несколько выбил его из колеи. — Пройдите в кабинет директора, я скоро подойду к вам.

Гойетт поспешно проводил премьер-министра к белому тенту, под которым ждали вино и закуски, а также струнный квартет, развлекавший высоких гостей в ожидании церемонии открытия. Инженер с лицом клоуна, оказавшийся директором нового предприятия, провел краткую обзорную экскурсию. Он показал посетителям две огромные насосные станции, потом несколько громадных сборных резервуаров, частично скрытых окружающими завод соснами.

— Из Альберты двуокись углерода поступает в сжиженном состоянии и помещается в резервуары, — объяснил директор. — Затем под высоким давлением она закачивается под землю прямо под нами. Мы пробурили шахту глубиной в восемьсот метров: сначала идет толстый слой покрывающей горной породы, потом губчатая осадочная порода, заполненная морской водой. Таким образом, строение грунта идеально подходит для удержания С02, и никакие утечки даже теоретически невозможны.

— А если случится землетрясение? — поинтересовался премьер-министр.

— До ближайшего разлома не меньше тридцати миль, следовательно, вероятность большого землетрясения крайне мала. К тому же на таких глубинах, где мы храним сжиженный газ, угрозы утечки в результате геологической активности практически не существует.

— А сколько именно двуокиси углерода с месторождений Атабаски поместится здесь?

— Боюсь, лишь малая доля. Нам понадобится гораздо больше заводов, чтобы утилизировать все парниковые газы с этих нефтяных песков и начать разработку месторождения в полную силу.

Пользуясь случаем, Гойетт сделал очередной маркетинговый ход:

— Как вам известно, из-за ужесточения норм выброса углекислого газа добычу нефти в Альберте пришлось значительно сократить. Ситуация на угольных электростанциях восточного побережья не менее плачевная. Воздействие на экономику страны окажется катастрофическим… В то же время решение проблемы прямо перед вами! Мы уже подыскали несколько участков, которые вполне подойдут для постройки подобных заводов. И теперь нам нужна лишь ваша поддержка.

— Возможно, однако идея превратить побережье Британской Колумбии в хранилище промышленных отходов Альберты не кажется мне такой уж удачной, — холодно ответил премьер-министр. Он был родом из Ванкувера и очень гордился своими корнями.

— Не забывайте про пошлину, которую Британская Колумбия получит с каждой тонны углекислого газа, перевозимой через ее границу. Часть пойдет и в федеральную казну, однако основной доход осядет именно в вашей области. Фактически перед вами — выгодный и совершенно безопасный способ увеличить благосостояние региона. К тому же вы наверняка обратили внимание и на новый порт. — Гойетт указал на огромное здание, разместившееся в небольшой бухте. — Для приема танкеров, перевозящих С02, мы построили крытую пристань длиной в пятьсот футов. Поставки уже начались, мы вполне готовы принимать углеродосодержащие отходы не только от промышленных предприятий Ванкувера, но и с буровых по всему побережью. Дайте нам построить такие же предприятия по всей стране, и мы позаботимся о большей части канадских государственных квот на парниковые газы. Резерв производственных мощностей этих прибрежных заводов позволит утилизировать даже американские и китайские отходы, причем за весьма умеренную плату.

Глаза политика заблестели при упоминании дополнительных доходов, которые потекут в государственную казну.

— И насколько безопасна ваша технология?

— Сэр, заметьте, это ведь не ядерные отходы. Перед вами — прототип, и вот уже несколько недель он работает совершенно безукоризненно. Господин премьер-министр, я предлагаю вам беспроигрышный вариант! Я строю и обслуживаю заводы, отвечаю за их безопасность, а правительство дает мне зеленый свет и получает огромные доходы.

— Сколько же получите с этого вы?

— Как-нибудь сведу концы с концами! — Гойетт разразился радостным смехом, подвывая, как гиена. — Мне нужно лишь ваше одобрение и содействие министра ресурсов при выборе площадок и прокладке трубопроводов. С этим, как я понимаю, проблем не будет, верно, министр Джеймсон?

Тот посмотрел на него одновременно измученно и подобострастно:

— Полагаю, нашему взаимовыгодному союзу мало что может помешать.

— Что ж, пришлите проекты ваших предложений, мои советники их рассмотрят, — сказал Баррет. — Кстати, где тут ваше замечательное шампанское?

Группа политиков направилась к тенту, чтобы продолжить фуршет. Гойетт тем временем незаметно отозвал министра ресурсов в сторонку.

— Полагаю, вам уже доставили «БМВ»? — спросил он, улыбаясь, как акула.

— Благодарю вас за щедрый подарок, жена просто в экстазе. Однако впредь прошу вас делать причитающиеся мне… м-мм, вознаграждения менее заметными.

— Не беспокойтесь, деньги на офшорный счет я тоже перевел.

Джеймсон пропустил это замечание мимо ушей:

— Что вы там рассказывали про новые заводы вдоль всего побережья? Мы оба прекрасно знаем, что строение грунта в этом регионе, мягко говоря, не подходит для хранения таких огромных объемов отходов. Ваш так называемый водоносный горизонт будет заполнен буквально в ближайшие месяцы.

— Этот завод проработает столько, сколько нужно, — назидательно заметил Гойетт. — Мы смогли решить проблему вместимости. И до тех пор, пока нас курирует та самая группа геологов из вашего Министерства ресурсов, сложностей не предвидится. За сходную плату главный геолог охотно пересмотрел свои прогнозы относительно вместимости пласта.

Гойетт снова усмехнулся.

Узнав о том, что в его собственном министерстве процветает коррупция, а он с этого ничего не имеет, Джеймсон скривился. Он так и не мог вспомнить, в какой момент понял, что Гойетт окончательно прибрал его к рукам. Встретились они на хоккейном матче, когда Джеймсон избирался в парламент на первый срок. В то время Гойетт показался ему богатым меценатом прогрессивных взглядов, пекущимся о нуждах страны. С ростом карьеры Джеймсона увеличивались и взносы на его поддержку, пока однажды окончательно не стерлась черта между пожертвованием и мздой. За взносами последовали перелеты на частных самолетах, бесплатный отдых и наконец откровенные взятки звонкой монетой. Джеймсон был полон амбиций, имел жену и четверых детей, которых приходилось содержать на скромную зарплату госслужащего, поэтому брал деньги Гойетта не раздумывая и убеждал себя в том, что лоббирование интересов магната не идет в ущерб интересам страны. Однако, став министром природных ресурсов, Джеймсон увидел настоящее лицо Гойетта: публичный образ борца с загрязнением окружающей среды скрывал мегаломана, одержимого страстью к деньгам. На каждую ветряную электростанцию, открытую им с большой шумихой, приходилось полдюжины угольных шахт, право собственности на которые он старался не афишировать. На плечи министра легли заботы о поддержке липовых заявок на открытие рудников, поддельные экологические экспертизы, выдача регулярных правительственных субсидий на содержание и развитие предприятий Гойетта. И тогда взятки потекли рекой. Джеймсон прикупил прекрасный дом в престижном районе Оттавы, в Роклиф-парк, и накопил на счетах достаточно денег, чтобы дать своим детям отличное образование. И все же он никогда не думал, что настолько увязнет в делах Гойетта. Теперь министр чувствовал — обратной дороги для него нет.

— Даже и не знаю, насколько я смогу вам помочь в этом, — проговорил он усталым голосом.

— Сделаешь все, как я велю! — прошипел Гойетт, сверля министра ледяным взглядом. — Иначе сгниешь в Кингстонской тюрьме!

Уверившись в лояльности министра, Гойетт немного расслабился и махнул рукой в сторону тента:

— Выше голову, Джеймсон! Пора присоединиться к премьеру и произнести тост за богатства, которые он нам ниспошлет.

9

Клэй Зак нахально водрузил ноги на стол директора завода и небрежно листал книгу по истории освоения Дикого Запада. Заслышав гул мотора улетающего вертолета, от которого задрожали стекла панорамного окна, он поднял голову. Спустя несколько секунд в кабинет вошел Гойетт с недовольной гримасой на лице.

— Что ж, господин директор по инвестициям, похоже, на вертолет ты опоздал.

— Скажу тебе, паршивый выдался полет, — ответил Зак, убирая книгу в сумку. — Теснота и духота, твои политики такое там устроили… Лучше бы завел «Еврокоптер» ЕС-155. Летает он куда быстрее, чем твоя машинка. Не придется тратить кучу времени и тереться среди этих проституток… Кстати о проститутках: кажется, твой министр ресурсов тебя терпеть не может.

Гойетт пропустил его слова мимо ушей и уселся в кресло возле стола.

— Премьер-министр только что узнал о смерти Элизабет Финли. Происшествие сочли несчастным случаем.

— Ну да, Финли упала за борт и утонула. Странно, что эта далеко не бедная женщина так и не научилась держаться на плаву, — ухмыльнулся Зак.

— Ты ведь не оставил улик? — приглушенным голосом спросил Гойетт.

Зак поморщился:

— Именно поэтому мои услуги так недешевы. Если только пес Финли не заговорит и не даст показания, никто даже не заподозрит, что это вовсе не трагическая случайность.

Зак откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— С кончиной Элизабет Финли закончилась и кампания против экспорта нефти и газа в Китай. — Киллер подался вперед и внимательно посмотрел Гойетту в глаза. — Сколько ты потерял бы на газовом месторождении Мелвилл с утверждением этого законопроекта?

Гойетт тоже ответил ему пристальным взглядом, но так ничего и не прочел в его глазах. Этот человек побывал во многих переделках, и теперь на его лице не отражалось ни единой эмоции. Идеальный игрок в покер. Если глаза — зеркало души, то у Зака ее просто нет, подумал магнат. С наемными убийцами опасно иметь дело, и все же этот оказался настоящим профессионалом. К тому же польза от него была огромная.

— Сумма довольно значительная, — наконец ответил Гойетт.

— Исходя из этого надо бы пересмотреть и мое вознаграждение.

— Получишь столько, сколько было оговорено. Половину сейчас, половину после окончания расследования. Деньги поступят на твой счет на Каймановых островах, как и ранее.

— Это лишь первое звено цепочки, — улыбнулся Зак. — Надо бы проверить, сколько у меня уже скопилось сбережений на черный день, и оттянуться месяцок где-нибудь на солнечных Карибах.

— Пожалуй, тебе действительно лучше ненадолго покинуть Канаду. — Гойетт помедлил, раздумывая, стоит ли рисковать. Впрочем, Зак работал без проколов, да и следы заметал отлично. Наконец он решился. — Есть еще один проект, как раз для тебя. Небольшое дельце в Штатах. И это не работа с людьми.

— Какова цена вопроса? — поинтересовался Зак, не собираясь отказываться от заказа. Хотя он и считал Гойетта кретином, магнат всегда хорошо оплачивал его услуги. Да что там, он прекрасно их оплачивал!

Гойетт протянул ему папку:

— Почитаешь в самолете. У ворот ждет машина, водитель отвезет тебя в аэропорт.

— Отправляешь меня коммерческим рейсом? Будешь продолжать в том же духе, тебе скоро понадобится новый директор по инвестициям!

Зак поднялся и вышел из кабинета с царственным видом. Гойетт лишь покачал головой.

10

Лиза Лейн потерла усталые глаза и снова принялась рассматривать периодическую систему элементов. Такой плакат висит в каждом кабинете химии во всех школах страны. Ученый-биохимик давно выучила таблицу Менделеева наизусть и могла бы даже перечислить элементы задом наперед, если потребуется. Теперь она пристально разглядывала плакат, надеясь на внезапное озарение — хоть что-нибудь, что направит поиски в нужную сторону.

Лиза искала надежный, долговечный катализатор, который помог бы отделить молекулу кислорода от молекулы углерода. Наконец взгляд ее остановился на сорок четвертом элементе, родии, обозначенном Rh. С помощью компьютерного моделирования она выяснила, что наиболее вероятным катализатором искомой реакции является соединение металлов. По предварительным данным, родий вполне подходил, однако он оказался совсем неэффективен, к тому же очень дорог. Проект Лизы в НИИ прикладной экологии университета Джорджа Вашингтона считался нереализуемым. Возможно, он так и остался бы просто прооднако потенциал подобного научного открытия был Если решение существует, следует найти его во что бы то ни стало.

Глядя на характеристики родия, Лиза заметила, что предыдущий элемент имеет сходное обозначение, Ru. Задумчиво накручивая на палец прядь длинных каштановых волос, женщина произнесла вслух: «Рутений». Переходный металл, относящийся к платиновой группе. Пока работать с ним Лизе не доводилось.

— Боб! — окликнула она худощавого мужчину в лабораторном халате, сидящего за соседним компьютером. — Мы, что, до сих пор не получили образец рутения, который я заказала?

Боб Гамильтон оторвался от монитора и закатил глаза:

— Лиза, рутений достать куда сложнее, чем выпросить выходной у начальства. Мне пришлось обзвонить двадцать поставщиков, и ни у кого рутения не оказалось! В конце концов мне посоветовали обратиться в геологическую лабораторию в Онтарио, они-то с нами и поделились. Стоил он дороже, чем образец родия, поэтому я заказал всего две унции. Сейчас схожу на склад и проверю, пришел заказ или нет.

Боб вышел из лаборатории и направился по коридору к складскому помещению, где под надежной охраной размещались особые вещества. Сидящий за зарешеченным окошком аспирант достал небольшую коробку и поставил ее на конторку. Забрав посылку, Боб вернулся в лабораторию и передал коробку Лизе.

— Повезло тебе. Образец доставили вчера.

Лиза открыла посылку и обнаружила внутри пластиковый контейнер с несколькими крошечными кусочками матового металла. Она положила один из них на предметное стекло и принялась изучать его под микроскопом. При сильном увеличении металл напоминал пушистый снежный ком. Измерив массу образца, Лиза поместила его в большую серую кювету спектрометра. К прибору были подключены целых четыре компьютера и несколько баллонов со сжатым газом. Лиза присела за клавиатуру и ввела серию команд, запустив программу испытаний.

— Думаешь получить за это билет в Стокгольм и Нобелевскую премию? — спросил Боб.

— Если опыт удастся, меня вполне устроит и билет на матч «Редскинс»[2].

Посмотрев на настенные часы, Лиза предложила:

— Может, пойдем перекусим? Результаты будут через час, не раньше.

— Ну пойдем, — ответил Боб, снимая халат и бросаясь к двери с Лизой наперегонки.

Съев сэндвич с индейкой, Лиза вернулась в свой крошечный кабинет, смежный с лабораторией. Минуту спустя Боб заглянул в дверь и, вытаращив глаза, воскликнул:

— Лиза, скорей иди сюда и посмотри сама!

Лейн помчалась в лабораторию. У нее сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Боб остановился напротив спектрометра и указал на бегущие но экрану цифры и пульсирующий столбчатый график.

— Ты забыла убрать образец родия, — тихо сказал Боб. — Но взгляни-ка на результат: столько оксалата…

Лиза еще раз посмотрела на монитор и вздрогнула. В спектрометре велся подсчет молекулярного выхода продуктов реакции в присутствии катализатора. Рутений успешно разорвал связи в молекуле двуокиси углерода, заставив частицы перегруппироваться в двухуглеродное соединение под названием оксалат. Комбинация рутения и родия, в отличие от предыдущих катализаторов, позволила провести реакцию, в которой побочных продуктов не было вовсе. Лиза случайно решила загадку, над которой бились ученые всего мира!

— Глазам своим не верю, — прошептал Боб. — Каталитическая реакция просто идеальна!

У Лизы голова пошла кругом, и она в изнеможении опустилась на стул. Дважды проверив результаты, Лейн так и не увидела ни одной ошибки. Наконец женщина убедилась, что попала в яблочко.

— Надо скорее сообщить Максвеллу, — воскликнула она.

Доктор Горацио Максвелл был директором НИИ прикладной экологии университета Джорджа Вашингтона.

— Максвеллу? Ты с ума сошла! Через два дня он выступает в Конгрессе.

— Знаю. По идее, я должна сопровождать его на Капитолийский холм.

— Ты просто камикадзе! — покачал головой Боб. — Если расскажешь сейчас, ему придется включить это в свой отчет, чтобы увеличить финансирование НИИ.

— Что же в этом плохого?

— А вдруг опыт не удастся повторить?! Один лабораторный тест не раскроет загадку вселенной. Прежде чем пойдем к Максвеллу, давай запустим все еще разок и задокументируем каждый шаг. Подожди хотя бы, пока он выступит со своим докладом, — попытался убедить ее Боб.

— Пожалуй, ты прав. На всякий случай проведем эксперимент еще несколько раз в разных условиях. Единственное, что нас ограничивает, — малое количество рутения.

— Думаю, это меньшая из наших проблем, — ответил Боб и, к сожалению, оказался прав.

11

Самолет авиакомпании «Эйр Канада» легко и плавно скользил в небе над Онтарио. Сквозь крошечные иллюминаторы салона первого класса земля казалась огромным зеленым лоскутным одеялом. Однако Зака больше интересовали стройные ножки юной стюардессы, развозящей напитки, нежели вид из окна. Девушка поймала его пристальный взгляд и подала мартини в пластиковом стаканчике.

— Последний, — задорно улыбнулась она. — Совсем скоро мы будем в Торонто.

— Последний — самый сладкий, — усмехнулся Зак.

В слаксах цвета хаки и синем спортивном пиджаке он выглядел как типичный менеджер по продажам, летящий на очередную конференцию. На деле все было совсем иначе.

Единственный сын пьющей матери-одиночки, особо не принимавшей участия в его воспитании, Зак вырос в трущобах Садбери, в провинции Онтарио. В пятнадцать он бросил школу и устроился на никелевый рудник. Тяжелый физический труд помог ему приобрести силу и выносливость, которые не подводили его и двадцать лет спустя. Карьера шахтера закончилась довольно быстро: Зак совершил свое первое убийство, проломив череп горняку за нелестные высказывания о его матери.

Ему пришлось спешно покинуть Онтарио и озаботиться новыми документами. Зак подался в Ванкувер, где занялся торговлей наркотиками. Благодаря физической силе и крутому нраву он стал наемным убийцей на службе у местного метамфетаминового короля по кличке Швед. Деньги потекли рекой, однако Зак распорядился ими с умом. Он занялся самообразованием: читал все подряд, засел за экономику и финансы. В отличие от своих подельников, Зак не тратил нажитые неправедным путем деньги на продажных женщин и спортивные машины — он ловко вкладывал средства в акции и недвижимость.

Впрочем, выгодная карьера наркоторговца тоже оказалась недолгой. Конец ей положила не полиция, а конкуренты из Гонконга, решившие расширить свой рынок сбыта.

Во время ночной сделки в ванкуверском Стенли-парке всю банду Шведа расстреляли в упор. Спасся один Зак — он нырнул в густые кусты.

Зак долго ждал шанса отомстить, неделями наблюдая за роскошной яхтой, арендованной китайским синдикатом для своих главарей. Он вспомнил навыки шахтера, собрал бомбу с часовым механизмом и превратил судно конкурентов в огненный шар. Любуясь взрывом с безопасного расстояния, Зак заметил, что ударной волной выбросило в воду какого-то отдыхающего с соседней яхты. Зак понял, что полиция вряд ли станет тщательно расследовать гибель банды наркоторговцев, в то время как смерть богатого бизнесмена привлечет ненужное внимание. Поэтому он поспешил выудить бесчувственное тело из воды и дождался, пока человек придет в себя.

Благодарность Митчелла Гойетта не знала границ.

— Вы мне жизнь спасли! — воскликнул он, откашлявшись и отплевавшись от морской воды. — Я хочу вас наградить!

— Лучше возьмите меня на работу, — ответил Зак.

Много лет спустя, вспоминая историю их знакомства, Зак долго смеялся. Даже Гойетт оценил иронию ситуации. Магнат восхитился диверсионными навыками бывшего горняка и нанял его в качестве высокооплачиваемого убийцы. Разумеется, Гойетт прекрасно отдавал себе отчет в том, что преданность Зака основывается исключительно на деньгах, и всегда держал ухо востро. В свою очередь, киллера вполне устраивала жизнь волка-одиночки. Получая высокую плату за свои услуги, он никогда не упускал случая покуражиться над богатым и влиятельным работодателем.

Самолет приземлился в международном аэропорту Торонто «Пирсон» с опережением графика. Зак прогнал дремоту, навеянную выпитым в полете мартини, покинул салон первого класса и направился к стойке службы проката. Взяв ключи от бежевого четырехдверного седана и забрав багаж, он направился на юг вдоль западного берега озера Онтарио. Преодолев семьдесят миль по магистрали, проходившей вдоль прибрежной полосы, наемный убийца свернул под знак с надписью «Ниагара». В миле от знаменитого водопада Зак проехал по Радужному мосту и, показав на таможне фальшивый канадский паспорт, очутился на территории штата Нью-Йорк.

Свернув на юг, он вскоре добрался до Буффало, где легко отыскал городской аэропорт и успел на рейс до Вашингтона. Салон оказался наполовину пуст. В этот раз Зак летел под другим именем, уже по американскому паспорту, тоже, впрочем, фальшивому. В сумерках самолет пролетел над рекой Потомак и сел в Национальном аэропорту Рейгана. Зак впервые посетил столицу, поэтому добросовестно высматривал городские достопримечательности, расположившись на заднем сиденье такси. Глядя на мигающие красные огоньки на верхушке памятника Вашингтону, он лениво размышлял о том, как отнесся бы к помпезному обелиску сам Джордж.

Зак остановился в гостинице «Мэйфлауэр», поднялся в номер и внимательно изучил папку Гойетта, потом сел в лифт и отправился в бар-ресторан на первом этаже. Выбрав отдельную кабинку в самом углу, заказал мартини и посмотрел на часы. В четверть восьмого к нему подошел худощавый мужчина с растрепанной бородой.

— Мистер Джонс? — спросил он, нервно оглядывая Зака.

Тот изобразил некое подобие улыбки:

— Да, присаживайтесь.

— Я Гамильтон. Боб Гамильтон из Лаборатории прикладной экологии университета Джорджа Вашингтона, — тихо представился он, тревожно посмотрел на Зака, потом глубоко вздохнул и нерешительно сел за стол.

12

Вскоре после встречи президента с Сандекером случилось чудо: канадский премьер-министр прислал еще одно письмо, в котором предлагался возможный выход из набирающего обороты кризиса. В прошлом году далеко на севере Арктики были обнаружены крупные залежи газа. По предварительным прогнозам, участок в проливе Вайкаунт-Мелвилл вполне мог оказаться богатейшим в мире месторождением природного газа. Частная фирма, совершившая это открытие, уже отправила в пролив целую флотилию танкеров для транспортировки газа в Америку.

Президент только и ждал подходящего шанса, чтобы приступить к решению более глобальных задач. Несмотря на несколько завышенную цену, соответствующие соглашения были незамедлительно подписаны. Компания обещала поставить американцам весь газ, который они смогут добыть. По крайней мере, такие гарантии дал некий Митчелл Гойетт, владелец разведывательной и добывающей компании.

* * *

Проигнорировав экономических и политических советников, убеждавших повременить с принятием решения, президент незамедлительно обратился к согражданам. Он выступил по телевидению с официальным заявлением, в котором изложил общественности свои далеко идущие планы. Трансляция велась прямо из Овального кабинета.

— Дорогие сограждане! Над Америкой нависла серьезная угроза, — торжественно объявил президент, постаравшись убрать из голоса все нотки обычного для него оптимизма. — В то время как на страну надвигается энергетический кризис, экологический кризис ставит под угрозу само наше существование! Зависимость от экспорта нефти привела как к экономическим последствиям, которые все вы уже ощутили на себе, так и к увеличению объема выбросов парниковых газов. По свидетельствам ученых, мы проигрываем в битве с глобальным потеплением! В целях обеспечения национальной безопасности, а также для спасения всего мира, к 2020 году Соединенные Штаты должны достичь углеродной нейтральности. Некоторые сочтут такую меру слишком радикальной или даже невыполнимой. Однако другого выхода у нас нет. Сегодня я обращаюсь к частным компаниям, к научным и правительственным учреждениям с просьбой бросить все силы на исследовательские работы и изыскать методы удовлетворения наших энергетических потребностей за счет альтернативных видов топлива и возобновляемых источников энергии. Нефть не должна быть и не будет тем топливом, от которого зависит экономика Америки! В ближайшее время Конгресс рассмотрит проект финансирования новых исследований и технологий.

Я уверен, что, поставив перед собой правильные задачи и выделив надлежащие ресурсы, мы вместе достигнем этой цели. Тем не менее уже сегодня следует пойти на определенные жертвы: ограничивать выбросы в атмосферу и бороться с нефтяной зависимостью, которая душит нашу экономику. В свете недавнего соглашения о поставках природного газа я предписываю в течение двух лет переоборудовать все наши угольные и нефтесжигающие электростанции для работы на газе. С удовольствием сообщаю, что президент Китая Жень согласился принять в своей стране аналогичные меры. В заключение добавлю, что в ближайшее время представлю проект, в соответствии с которым американское автомобилестроение ускорит производство транспорта, работающего на газе и электричестве. Надеюсь, подобные шаги предпримут и другие страны мира.

Настали трудные времена, но с вашей поддержкой будущее станет более безопасным! Спасибо за внимание.

Когда камеры выключили, к Уорду подошел глава администрации президента Чарльз Мид — невысокий лысеющий мужчина.

— Прекрасная речь, сэр! Думаю, теперь антиугольные протесты прекратятся, фанатики хоть немного успокоятся и отменят бойкот.

— Спасибо, Чарли, надеюсь, ты прав. Речь была прекрасная. Вот только никакой второй срок мне теперь уж точно не светит, — добавил президент, криво усмехнувшись.

13

Зал 2318 в офисном здании Рэйберн-Хаус наводнили репортеры и зрители. Как правило, публичные слушания подкомитета по энергетике и окружающей среде нижней палаты Конгресса редко привлекали столь пристальное внимание общественности. Однако требование президента ограничить выброс парниковых газов вызвало небывалую шумиху в СМИ и подогрело интерес к работе подкомитета и предстоящему слушанию. Темой заседания стал обзор новых технологий, призванных помочь в борьбе с глобальным потеплением.

Увидев, что дверь открылась и в зал вошли восемнадцать конгрессменов, толпа постепенно умолкла. Члены подкомитета поднялись на специальное возвышение, где стояли кресла. Последней в зале появилась привлекательная женщина с волосами цвета корицы. На ней был темно-фиолетовый пиджак и юбка от Прада, почти в тон ее фиалковым глазам.

Лорен Смит, представитель седьмого округа штата Колорадо, посвятила всю жизнь работе в Конгрессе, но никогда не скрывала своей женственности. Хотя ей и было за сорок, женщина одевалась модно и элегантно. Тем не менее коллеги-мужчины давно убедились, что красота и безупречный вкус ничуть не умаляют ума и профессиональных качеств Лорен, которыми она славилась на политической арене.

Изящно покачивая бедрами, Лорен подошла к помосту и заняла место рядом с главой комитета, тучным седоволосым конгрессменом от штата Джорджия.

— Объявляю заседание открытым, — с сильным южным акцентом произнес председатель. — Учитывая интерес общественности к нашей теме, я опускаю вступительное слово и прошу выйти первого докладчика.

Он повернулся к Лорен и подмигнул ей, получив в ответ улыбку. Оба конгрессмена много лет были добрыми друзьями, хотя и состояли в разных партиях и, в отличие от большинства членов нижней палаты, не разменивались на показные дрязги, объединив усилия во имя интересов страны.

Ведущие ученые и руководители промышленных предприятий один за другим рассказывали о поисках энергоносителей, использование которых не приводило бы к выбросу окиси углерода. Обещания их были весьма радужными, но прогнозы слишком долгосрочными: когда члены палаты спрашивали о готовности немедленно запустить производство, эксперты отвечали уклончиво.

— Массовое производство еще не отработано, — признался очередной специалист. — Даже если каждый мужчина, женщина и ребенок в стране согласятся перейти на работающие на водороде автомобили, то мы не сможем обеспечить их топливом в достаточных количествах.

— И сколько придется ждать? — спросил конгрессмен из Миссури.

— Лет десять…

Публика неодобрительно зашумела. Примерно то же самое говорил каждый докладчик. Достижения науки и современные технологии были очень востребованы на рынке, и все же прогресс шел чрезвычайно медленно. Никакого технологического прорыва, который позволил бы откликнуться на призыв президента, не предвиделось. Спасение страны и всего мира от последствий глобального потепления откладывалось на неопределенный срок.

Наконец вышел последний докладчик — невысокий мужчина в очках, возглавлявший Лабораторию прикладной экологии университета Джорджа Вашингтона в пригороде Мэриленда. Лорен подалась вперед и улыбнулась Лизе Лейн, занявшей место рядом с доктором Максвеллом. Едва он закончил предварительный отчет, Лорен незамедлительно перешла к вопросам.

— Доктор Максвелл, университет Вашингтона идет в авангарде поисков альтернативных источников энергии. Не могли бы вы рассказать, какими из ваших наработок мы сможем воспользоваться уже в ближайшем будущем?

Максвелл утвердительно покивал, потом сбивчиво проговорил:

— Определенно, есть у нас несколько передовых исследовательских программ в области солнечной энергии, биотоплива и синтеза водорода. Однако сейчас мы не можем предоставить готового решения, способного удовлетворить новые жесткие требования президента.

Лорен заметила, что, услышав последнюю фразу Максвелла, Лиза закусила губу. Остальные члены комиссии переняли эстафету и принялись забрасывать ученого вопросами. И все же в течение часа не было сказано ничего, что тянуло бы на научное открытие. Президент рискнул, сделав ставку на ведущих ученых и инженеров, и, по всей видимости, проиграл: они так и не смогли найти путей выхода из энергетического кризиса.

Председатель объявил заседание закрытым, и журналисты быстро покинули зал, спеша подготовить материалы к печати. Лорен подошла к доктору Максвеллу, поблагодарила его за доклад и поздоровалась с Лизой.

— Привет, соседка! — улыбнулась она, обнимая давнюю приятельницу и соседку по общежитию в колледже. — Я думала, ты так и сидишь в Брукхейвенской национальной лаборатории в Нью-Йорке.

— Я ушла оттуда несколько месяцев назад и присоединилась к исследовательской программе доктора Максвелла. У них финансирование гораздо лучше, — пояснила Лиза. — С самого переезда в Вашингтон собиралась тебе позвонить, но дел было по горло.

— Надо думать! К тому же после недавнего обращения президента разработки вашего НИИ приобрели особую важность.

Лиза посерьезнела и придвинулась ближе к Лорен:

— Знаешь, мне очень нужно кое-что с тобой обсудить. Это касается моего исследования, — тихо сказала она.

— Давай поговорим сегодня за ужином. Муж заедет за мной через полчасика, и мы вместе куда-нибудь отправимся.

Лиза задумалась, потом кивнула:

— С удовольствием! Пойду пока попрощаюсь с доктором Максвеллом. А твой муж не будет против моего общества?

— Навряд ли! — рассмеялась Лорен. — Он обожает вывозить красоток в свет.

* * *

Лорен и Лиза стояли у северного входа в Рэйберн-Хаус, глядя, как наиболее состоятельные члены Конгресса и сопровождающие их лоббисты один за другим рассаживаются по лимузинам и седанам «Мерседес». Лиза немного отвлеклась на лидера партии парламентского большинства и едва не пропустила появление щеголеватого старинного кабриолета, который внезапно возник у бордюра и чуть не задел ее высоким передним крылом. Из машины выскочил крепкий черноволосый мужчина с сияющими зелеными глазами, сжал Лорен в объятиях и страстно поцеловал.

— Лиза, знакомься, — немного смущенно сказала Лорен, — мой муж, Дирк Питт.

Питт-старший тепло улыбнулся удивленной Лизе и пожал ей руку.

— Не волнуйтесь, — рассмеялся он, — я набрасываюсь на хорошеньких женщин, только если они работают в Конгрессе.

Лиза покраснела. По глазам Питта она поняла, что человек он рисковый, но с добрым сердцем.

— Я пригласила Лизу поужинать с нами, — объяснила мужу Лорен.

— Очень рад, — кивнул Питт. — Надеюсь, вы любите проехаться с ветерком.

— Вот это автомобиль! — восхищенно воскликнула Лиза. — Как же он называется?

— «Оберн Спидстер», 1932 года. Я только вчера покончил с ремонтом тормозов и решил, что неплохо бы на нем прокатиться.

Лиза посмотрела на элегантный автомобиль, выкрашенный в синий и бежевый цвета. В открытом двухместном салоне было только одно довольно узкое сиденье, задняя часть кузова сужалась, образуя классический «рыбий хвост».

— Вряд ли мы втроем здесь поместимся, — засомневалась Лиза.

— Места хватит на всех, если вы не против сесть сзади, — ответил Питт. Он подошел и потянул вниз крышку багажника, под которой обнаружилось откидное сиденье для третьего пассажира.

— Ух ты! Всегда мечтала проехаться на «тещином месте»! — обрадовалась Лиза. Она уверенно вскарабкалась на подножку и запрыгнула внутрь. — Мой дедушка частенько рассказывал, как ездил на откидном сиденье отцовского «Паккарда» во времена Великой депрессии.

— Нет лучшего способа повидать мир! — подмигнул ей Питт и помог Лорен забраться на переднее сиденье.

Они нырнули в поток транспорта и проехали мимо Молла, пересекли мост Джорджа Мейсона и направились на юг в Вирджинию. Памятники остались далеко позади, машин на дороге поубавилось, и Питт вдавил педаль газа в пол. Под капотом прятался надежный и мощный двенадцатицилиндровый двигатель, и элегантный «Оберн» быстро превысил максимально допустимую скорость. Лиза радостно улыбалась, наслаждаясь порывами ветра, треплющими волосы, и как маленькая девочка махала проезжающим машинам. Лорен положила руку на колено мужа и улыбнулась: у него определенно был талант находить приключения всегда и повсюду.

Миновав Маунт-Вернон, Питт съехал со скоростного шоссе, затем на маленьком перекрестке свернул на грунтовую дорогу, вившуюся между деревьев. Прямо на берегу реки Потомак стоял небольшой ресторанчик. Питт припарковал «Оберн» и выключил мотор. В воздухе запахло приправами к блюдам из мяса краба.

— Здесь лучшие крабы со специями во всей столице! — гордо заявил Питт.

Ресторанчик некогда был жилым домом, позже перестроенным в довольно простую, но уютную закусочную. Едва они присели за столик с видом на Потомак, как помещение заполнили местные завсегдатаи.

— Лорен сказала, что вы химик-исследователь в университете Джорджа Вашингтона, — обратился Питт к Лизе, заказав пива и крабов для всех троих.

— Да, я вхожу в группу ученых-экологов, работаю над проблемой глобального потепления.

— Если наскучит спокойная жизнь, приходите к нам в НУПИ — мы занимаемся самыми современными и продвинутыми исследованиями морских глубин, — с улыбкой заметил Питт. — Целая группа изучает последствия потепления океана и повышения уровня кислотности. Недавно я сам рассматривал проект по анализу уровня карбонизации Мирового океана и возможностях усиления абсорбции углерода на больших глубинах.

— В последнее время все внимание уделяется атмосферному загрязнению, поэтому я рада, что вы занимаетесь океанами. Похоже, наши исследования перекликаются: я работаю над проектом по сокращению выбросов парниковых газов и с удовольствием ознакомилась бы с выводами ваших ученых.

— Пока готов лишь предварительный отчет, и все же, возможно, он вам пригодится. Я пришлю копию или лучше сам завезу его завтра утром. Заеду по дороге в Капитолий, — пояснил он для Лорен, скорчив недовольную физиономию.

— Все исполнительные ведомства обязаны согласовывать годовой бюджет, — назидательно заметила Лорен. — И особенно те из них, которыми управляют пираты.

Она звонко рассмеялась и обняла Пита, потом обратилась к подруге:

— Лиза, ты вроде хотела обсудить со мной свое исследование. Расскажи нам о нем!

Лейн сделала большой глоток пива и с надеждой посмотрела на Лорен.

— Об этом не знает никто, кроме моего лаборанта. Мне кажется, я сделала очень важное научное открытие. — Лиза говорила шепотом, словно боялась, что ее услышат другие посетители ресторанчика.

— И что же это за открытие? — поторопила ее заинтригованная подруга.

— В моем исследовании производится манипуляция с углеводородами на молекулярном уровне. Мы обнаружили один сильный катализатор, который позволит осуществить искусственный фотосинтез в массовых масштабах!

— Ты хочешь сказать, вы повторите то же самое, что делают растения? Будете превращать свет в энергию?

— Ну да, ты еще помнишь уроки ботаники. На всякий случай поясню подробнее. Видишь вон тот цветок? — Лиза указала на большой папоротник, висевший в вазоне рядом с окном. — Он улавливает энергию солнца, берет из почвы воду, из воздуха — углекислый газ и производит углеводы, благодаря которым и растет. Единственным побочным продуктом реакции является кислород, а им дышат все остальные существа на планете. В этом вся суть фотосинтеза.

— И все же реакция настолько сложная, что пока ученые не смогли воспроизвести ее своими силами, — добавил заинтересовавшийся разговором Питт.

Лиза умолкла, дожидаясь, пока официантка обслужит их и уйдет. Женщина расстелила на столе лист толстой коричневой бумаги и вывалила на него целую горку вареных крабов, от которых шел пар. Друзья вооружились деревянными молоточками и приступили к еде.

— В общем, вы правы. Ученые смогли повторить некоторые фазы реакции, но не более. Процесс фотосинтеза невероятно сложен. Поэтому тысячи исследователей по всему миру, занимающиеся искусственным фотосинтезом, сосредоточивают свои усилия на каком-то одном аспекте.

— И ты в том числе? — спросила Лорен.

— Ну да, и я тоже. Наша лаборатория изучает способность растений разбивать молекулы воды на атомы. Если сможем успешно воспроизвести этот процесс (а когда-нибудь мы обязательно сможем), то получим неисчерпаемый источник дешевого водородного топлива!

— Твое открытие лежит в другой области?

— Я занимаюсь реакцией, которая называется «Фотосистема 1», и должна придумать, как расщепить углекислый газ.

— И каковы основные трудности? — спросил Питт.

Лиза приступила ко второму крабу, отломила клешню и высосала мясо.

— Просто объедение!.. Главная проблема заключается в том, что реакцию разложения запустить очень трудно. В природе для этого служит хлорофилл, однако в лабораторных условиях он слишком быстро разрушается. Вот я и пыталась подобрать искусственный катализатор, который помог бы разбить молекулы углекислого газа. — Лиза оторвалась от еды и тихо сказала: — И я нашла решение! Точнее, случайно на него наткнулась. Я забыла образец родия в камере для испытаний и положила туда еще один элемент под названием рутений. В сочетании со светом началась бурная реакция димеризации молекул С02 на оксалаты.

Лорен вытерла руки салфеткой и глотнула пива.

— От твоей химии у меня голова кругом, — посетовала она.

— Ты уверена, что пиво с крабами здесь ни при чем? — усмехнулся Питт.

— Прости, пожалуйста! Большинство моих друзей — биохимики, поэтому иногда я и за пределами лаборатории сыплю терминами, которые никому не знакомы.

— Лорен гораздо лучше разбирается в государственной политике, чем в точных науках, — продолжал поддразнивать жену Питт. — Так что там у вас оказалось на выходе реакции?

— В общем, каталитическая реакция разбила углекислый газ на простые компоненты. В дальнейшем из них можно получать какое-нибудь углеродное топливо вроде этанола. Однако самая главная трудность заключалась именно в димеризации С02.

Горка крабов постепенно превратилась в груду пустых панцирей и клешней. Официантка проворно убрала со стола и вскоре вернулась с кофе и лаймовым пирогом.

— Ты уж извини, только я все равно не до конца тебя понимаю, — призналась Лорен за десертом.

Лиза уставилась в окно, разглядывая мигающие огни на том берегу реки.

— Я вполне уверена, что найденный мною катализатор подойдет для создания установки искусственного фотосинтеза.

— Его можно будет осуществлять в промышленных масштабах? — спросил Питт.

Лиза скромно кивнула:

— Разумеется. Нужен только родий, рутений — и свет.

Лорен недоверчиво покачала головой.

— Неужели тебе удалось придумать устройство, которое превратит углекислый газ в безвредное вещество? И его можно будет внедрить на электростанциях и других промышленных предприятиях, загрязняющих атмосферу?

— Да, именно. К тому же дальнейшие перспективы еще более радужные.

— В каком смысле?

— Можно построить сотни заводов. И каждый из них будет действовать как сосновый лес!

— Значит, есть реальный шанс уменьшить уровень углекислого газа в атмосфере, — подвел итог Питт.

Лиза снова кивнула, плотно сжав губы. Лорен схватила подругу за руку и крепко пожала:

— Выходит, ты нашла реальное решение проблемы глобального потепления!

Лиза смущенно покосилась на свой пирог и кивнула.

— Мой способ абсолютно надежен. Многое предстоит сделать, и все же я не вижу причин, препятствующих проектировке и постройке промышленной системы искусственного фотосинтеза в ближайшие несколько месяцев. Особенно если будут деньги и политическая поддержка, — добавила она, глядя на Лорен.

Та сидела, крепко задумавшись и забыв про десерт.

— Почему же ты ничего не сказала на сегодняшнем слушании? Почему доктор Максвелл даже не упомянул об этом?

Лиза беспомощно посмотрела на папоротник в горшке.

— Он ничего пока не знает, — тихо ответила она. — Моему открытию всего несколько дней, и я до сих пор не могу до конца поверить в то, что мне удалось совершить… Лаборант убедил меня ничего не рассказывать доктору Максвеллу до его выступления — по крайней мере, не проверив еще раз. Мы боялись шумихи в СМИ…

— Пожалуй, вы правы, — согласился Питт.

— У тебя есть причина сомневаться в результатах? — спросила Лорен.

Лиза покачала головой:

— Мы раз десять повторили реакцию, так что я на сто процентов уверена, что катализатор подходит.

— Пора действовать! — уверенно сказала Лорен. — Завтра же сообщи Максвеллу, а я тем временем пущу слух о твоем открытии. Потом попробую организовать личную встречу с президентом.

— С президентом? — ахнула Лиза.

— Разумеется. Нам понадобится приказ главы исполнительной власти, чтобы запустить производство до того, как будет выделено финансирование. Президент прекрасно понимает, насколько остра проблема утилизации углекислого газа. Если решение уже существует, он наверняка отреагирует незамедлительно!

Лиза ошарашенно промолчала, пытаясь осознать происходящее, потом медленно кивнула.

— Ты, как всегда, права! Я завтра же расскажу обо всем доктору Максвеллу.

Питт уплатил по счету, и все трое двинулись к машине. Обратная дорога прошла почти в полном молчании — их мысли были поглощены огромной важностью открытия. Подъехав к дому Лизы в Александрии, Лорен выпрыгнула из автомобиля и крепко обняла подругу.

— Я так тобой горжусь! Помнишь, в колледже мы все шутили про спасение мира? — улыбнулась она. — А ведь тебе это действительно удалось.

— Спасибо, что поддержала в трудную минуту, — ответила Лиза. — Спокойной ночи, Питт.

— Не забудьте — завтра утром я завезу вам результаты наших морских исследований.

Едва Лорен забралась обратно в салон, Питт включил первую скорость и рванул с места.

— Джорджтаун или ангар?

— Сегодня пусть будет ангар, — ответила Лорен, крепко прижимаясь к мужу.

Питт улыбнулся, направив «Оберн» к Международному аэропорту имени Рейгана. Поженившись, Дирк и Лорен сохранили свои холостяцкие апартаменты. У Лорен был модный городской особняк в Джорджтауне, однако большую часть времени она проводила в эклектичном жилище мужа.

Добравшись до аэропорта, Дирк свернул на пыльную проселочную дорогу, ведущую к неосвещенному участку аэродрома. Он миновал электрический шлагбаум и подъехал к старому ангару, которому на вид было несколько десятков лет. Набрав на дистанционном пульте код, Питт отключил сигнализацию, открыл боковую дверь и зажег свет. Многочисленные лампы осветили огромное пространство, похожее скорее на транспортный музей, чем на жилой дом. По центру помещения стояли десятки отполированных до блеска антикварных автомобилей. Вдоль стены на настоящих рельсах вытянулся пульмановский железнодорожный вагон. Рядом с ним — чугунная ванна с подвесным мотором и ветхий надувной плот с самодельной каютой и мачтой. Фары «Оберна» высветили два самолета, стоявшие в задней части ангара: трехмоторный «Форд» начала тридцатых и немецкий реактивный «Мессершмит-162» времен Второй мировой. Самолеты, как и другие экспонаты коллекции Питта, достались ему в память о предыдущих приключениях. Даже нелепая ванна и плот напоминали о смертельной опасности и утраченной любви, и глядя на них, Питт нередко задумывался о бренности бытия.

Припарковав «Оберн» рядом с «Роллс-Ройсом» «Серебряный призрак» 1921 года, который Питт еще реставрировал, он выключил двигатель. Лорен дождалась, пока закроется автоматическая дверь, и спросила мужа:

— Интересно, как бы мои избиратели отнеслись к тому, что их конгрессмен живет в заброшенном ангаре?

— Наверняка пожалели бы тебя и как следует расщедрились! — рассмеялся Питт.

Он взял жену за руку и повел в квартиру по винтовой лестнице. Воспользовавшись своим новым статусом, Лорен убедила Дирка перестроить кухню и сделать еще одну комнату, в которой она могла бы работать. Однако больше ничего менять не стала — ни морские пейзажи, висевшие по стенам, ни латунные иллюминаторы, ни прочие диковинки, желая сохранить царивший здесь дух свободы и приключений.

— Думаешь, открытие Лизы позволит обратить глобальное потепление вспять? — спросила Лорен, разливая по бокалам пино-нуар с романтичным названием «Арктический туман».

— При наличии необходимых средств возможно многое. Разумеется, одно дело — лабораторные исследования, и совсем другое — запуск массового производства. Тем не менее главные трудности позади — у нас есть способ решения проблемы.

Лорен подошла к Питту и подала ему бокал.

— Как только об открытии узнают, поднимется шумиха, — заметила она, уже предвидя возможные осложнения.

Питт обнял жену за талию и притянул ее к себе.

— Ничего страшного, — усмехнулся он. — Впереди у нас целая ночь, а там пусть себе беснуются.

14

Подбросив Лорен к станции метро в аэропорту, откуда она могла доехать до Капитолия, Питт направился в штаб-квартиру НУПИ — высокое здание из стекла и бетона на берегу реки Потомак. Там он взял копию исследования уровня карбонизации Мирового океана, вернулся к машине и поехал по Массачусетс-авеню в округ Колумбия. Стоял погожий весенний день. До изнурительного жаркого и влажного лета, когда горожане вспоминают, что столица построена на болотах, оставалось еще несколько недель. Утро выдалось теплым, но ехать с открытым верхом было пока комфортно. Питт понимал, что лучше поберечь машину и поставить ее в ангар к остальным экспонатам своей коллекции, однако ему очень хотелось прокатиться на кабриолете. Старый автомобиль оказался невероятно проворен, к тому же другие водители, изумленно глазевшие на изящные линии антикварного «Оберна», оставляли ему достаточно места для маневра.

Питт и сам был ходячим анахронизмом: он питал глубокую привязанность к старым самолетам и автомобилям, словно всю жизнь среди них прожил. Впрочем, почти с той же силой его влекло море и тайны подводных глубин. Дирка вечно манил ветер странствий, он никогда не мог долго усидеть на одном месте. Вероятно, именно обостренное восприятие старины позволяло ему решать загадки современности, находя ответы в далеком прошлом.

Лаборатория прикладной экологии расположилась на тихой улочке рядом с парком Рок-Крик, недалеко от ливанского посольства. Питт оставил машину под окнами трехэтажного кирпичного здания, сунул папку с отчетом под мышку и направился к дверям. Охранник на входе выписал временный пропуск и объяснил, как найти кабинет Лизы на втором этаже.

Питт прошел к лифту и увидел, как из него вышел уборщик, толкая перед собой тележку с мусором. Одетый в серый комбинезон широкоплечий мужчина бросил на него пронзительный взгляд и расплылся в добродушной улыбке. Питт пожал плечами, зашел в лифт и надавил кнопку. Терпеливо дождавшись, пока кабина поднимется на второй этаж, он услышал тихий звон, но двери так и не открылись: мощный толчок швырнул Дирка на пол.

Взрыв прогремел примерно в сотне футов, однако все здание содрогнулось, словно от сейсмического удара. Лифт завибрировал, свет замигал и погас. Потирая шишку на затылке, Питт поспешно вскочил на ноги и нащупал панель управления. Ни одна кнопка не действовала, поэтому он нашарил линию стыка и с силой разжал дверные створки. Как оказалось, лифт всего на фут не доехал до нужного этажа. Дирк потянулся, раздвинул внешние двери, взобрался на площадку и увидел ужасающий разгром.

Аварийная сигнализация наполняла здание пронзительным звоном и заглушала крики. В воздухе висело густое облако пыли, дышать было тяжело. Питт едва различил толпу людей, поспешно продвигавшихся к ближайшей лестничной клетке. Больше всего пострадал главный коридор и выходящие в него помещения. Взрыв оказался недостаточно силен, чтобы разрушить несущие конструкции здания, и все же многие внутренние стены рухнули, а почти все окна остались без стекол. Питт оглядел ближайший завал и внезапно осознал, что лаборатория Лизы находится в эпицентре взрыва.

Пробираясь по коридору, он встретил несколько отчаянно кашляющих ученых, покрытых пылью с головы до ног. На полу лежали обломки межкомнатных перегородок, окно в холле отсутствовало. Из соседнего кабинета, шатаясь, вышла бледная женщина с окровавленной рукой. Питт помог ей перевязать рану платком.

— Где кабинет Лизы Лейн? — спросил он.

Женщина махнула рукой в сторону зияющей дыры слева и побрела к лестнице.

Питт подошел к дверному проему и шагнул внутрь. Облако густого белого дыма все еще висело в воздухе и медленно перемещалось к стене, в которой раньше было панорамное окно. С улицы доносился вой сирен на машинах «Скорой помощи».

Внутри лаборатории Питт обнаружил разбитую аппаратуру и груды обломков. В торец комнаты впечаталась газовая горелка, отброшенная туда ударной волной. Дымящиеся развалины и побитые осколками стены подтвердили худшие опасения Питта: взрыв действительно прогремел в кабинете Лизы. Однако потолок не рухнул, мебель почти цела — значит, заряд был не очень большой мощности. Наверняка в остальных помещениях никто не пострадал, чего не скажешь о работниках этой лаборатории.

Питт быстро обыскал комнату, зовя Лизу по имени и заглядывая под завалы. Он едва не прошел мимо пыльной туфли, торчавшей из-под дверцы шкафа. Отбросив обломки в сторону, Дирк обнаружил Лизу. Она лежала без движения, левая нога согнулась под странным углом, блузка вымокла от крови. Однако глаза женщины были открыты: блуждающий взгляд мало-помалу сфокусировался, и она узнала Питта.

— Разве ты не знаешь, что химические опыты могут быть опасны для жизни? — вымученно улыбнулся Питт.

Он ощупал окровавленное плечо Лизы и обнаружил большой кусок стекла, торчащий из руки. Осколок подался, и Питт вытащил его, потом зажал рану, чтобы остановить кровотечение. Лиза слегка поморщилась и потеряла сознание.

Дирк замер и другой рукой проверил пульс. В лабораторию ворвался пожарник, размахивая топором.

— Срочно врача! — закричал Питт.

Пожарник недоуменно уставился на него, потом вызвал по рации помощь. Через несколько минут появилась бригада «Скорой» и принялась осматривать Лизу. Питт проследил, как ее уложили на носилки, и проводил бригаду до машины.

— Хотя пульс слабый, думаю, она выживет, — обнадежил санитар, и машина умчалась в университетский медицинский центр Джорджтауна.

Дирк попытался пробраться сквозь толпу медиков и сбежавшихся зевак, и тут его остановил молодой фельдшер.

— Лучше присядьте, сэр, и дайте мне осмотреть вас, — озабоченно проговорил он, указывая на руку Питта. Тот глянул на рукав и увидел, что он весь в крови.

— Ничего страшного, это не моя кровь.

Дойдя до края тротуара, Дирк в испуге остановился. «Оберн» почти целиком засыпало осколками стекла. Машина была изуродована вмятинами и царапинами, кожаное сиденье изрезано щепками и обломками, решетка радиатора погнута упавшей доской, на асфальте растекалась лужа. Питт посмотрел вверх и покачал головой: сам того не подозревая, он припарковался прямо под окнами лаборатории Лизы.

Дирк присел на подножку и попытался взять себя в руки. Вокруг царил полный хаос. Оглушительно завывали сирены, повсюду бродили всклокоченные работники лаборатории. Из выбитых окон валил дым, хотя пожар так и не начался. Питта не оставляло странное чувство, что взрыв произошел не случайно. Он поднялся на ноги, вспомнил о раненой Лизе и, оглядев изуродованный «Оберн», ощутил прилив гнева.

* * *

Стоя позади живой изгороди на другой стороне улицы, Клэй Зак с чувством выполненного долга наблюдал за царившей вокруг здания суматохой. После того как «Скорая» увезла Лизу в больницу и дым начал понемногу развеиваться, киллер направился на соседнюю улицу, где оставил взятый в прокат седан. Сняв комбинезон, он сунул его в ближайшую урну, сел в машину и не спеша поехал в Международный аэропорт Рейгана.

15

Над спокойными водами вокруг Китимата висела легкая дымка. Восточного края неба коснулись первые серые полосы, предвещавшие рассвет. Гул грузовиков на улицах городка эхом разносился по бухте, нарушая тишину раннего утра.

В рулевой рубке исследовательского судна НУПИ Питт-младший отставил кружку с кофе в сторону и завел двигатель. Бортовой дизель немедленно пробудился к жизни, и влажный воздух огласился мерным рокотом. Заметив на пристани рослую фигуру, Дирк выглянул из окна.

— Смотри-ка, твой кавалер явился вовремя, — громко заметил он.

Саммер вышла из каюты, смерила брата презрительным взглядом и шагнула на корму навстречу Тревору Миллеру. Под мышкой он держал тяжелый чемоданчик.

— Доброе утро! — поприветствовала его Саммер. — Вижу, тебе повезло?

Тревор передал свою ношу Саммер и ступил на борт. С восхищением посмотрев на девушку, он довольно кивнул.

— Повезло нам всем, что в Китимате есть такой огромный бассейн — хоть Олимпиады проводи. Руководитель техслужбы одолжил мне анализатор в обмен на ящик пива.

— Вот она, цена науки, — глубокомысленно заметил Дирк, высовываясь из рубки.

— Понятное дело, оборудование НУПИ куда лучше, но с помощью этого прибора мы хотя бы измерим уровень pH.

— Определим навскидку, и если выяснится, что уровень pH низкий, значит, кислотность высокая. А это свидетельоб увеличении количества углекислого газа в морской воде, — объяснила Саммер.

Девушка открыла чемоданчик, в котором обнаружился переносной анализатор качества воды и комплект пластиковых пробирок.

— Самое главное — подтвердить высокий уровень кислотности, о котором свидетельствуют результаты лабораторных исследований. Для этого твой анализатор вполне сгодится.

Пришедшие из Сиэтла результаты оказались шокирующими. В нескольких пробах, взятых в устье канала Дугласа, уровень pH был в триста раз ниже, чем в других образцах из Внутреннего прохода. Самые тревожные результаты показала последняя проба, которую Дирк с Саммер взяли за несколько минут до того, как «Вентура» едва не врезалась в их судно. В этом месте уровень pH был почти таким же, как у электролита кислотного аккумулятора…

Саммер убрала концы, и Дирк направил катер к проливу.

— Спасибо, что никуда не уехали, — сказал Тревор. — Ведь это только местная проблема.

— Вода не держится в рамках международных границ! Если произошло загрязнение, мы обязаны расследовать инцидент, — ответил Дирк.

Саммер посмотрела Тревору в глаза и увидела, как сильно он обеспокоен. Пока никто не сказал этого вслух, однако все трое понимали, что загадочная смерть его брата может быть связана со странными результатами проб.

— Вчера мы беседовали с инспектором полиции, — тихо проговорила Саммер. — Он так и не обнаружил никаких новых фактов по делу твоего брата.

— Увы, — сухо ответил Тревор. — Полиция закрыла дело, объявив смерть рыбаков несчастным случаем. Якобы выхлопные газы скопились в рубке и убили их. Разумеется, никаких доказательств у них нет…

Саммер вспомнила странное облако, которое они видели на воде, и жуткое предание народности хайсла о Дыхании дьявола.

— Я тоже не верю в эту версию, — заметила она.

— Кто знает, что там произошло на самом деле… Надеюсь, анализатор поможет нам хоть что-то прояснить.

Дирк вел судно на максимальной скорости в течение двух часов, пока они не добрались до пролива Хекате. Сверившись с навигационной системой, он выключил двигатель на месте забора последней пробы. Саммер забросила батометр, вынула пробирку с морской водой и вставила ее в анализатор.

— Уровень pH примерно шесть целых и четыре десятых. Не так мало, как два дня назад, и все же это гораздо ниже положенной нормы.

— Он достаточно низок для того, чтобы вода стала непригодной для фитопланктона. И это означает гибель всех остальных звеньев пищевой цепи, — заметил Дирк.

Саммер невольно залюбовалась суровой красотой острова Джил и маленьких фьордов вдоль прохода.

— Понятия не имею, что могло вызвать такое повышение уровня кислотности в этом нетронутом уголке природы, — задумчиво покачала головой девушка.

— Скажем, какое-нибудь грузовое судно перевозило токсичные отходы и произошла утечка, либо оно просто вывалило их посреди пролива, — предположил Дирк.

— Это маловероятно, — покачал головой Тревор. — Коммерческие суда огибают остров Джил с другой стороны, а здесь ходят лишь рыбацкие суда и паромы. Ну, и круизные лайнеры с Аляски, разумеется.

— Тогда придется брать пробы до тех пор, пока не обнаружим источник загрязнения, — сказала Саммер, наклеивая этикетку на пробирку и готовясь снова забросить батометр.

Следующие несколько часов Дирк водил судно расширяющимися кругами, в то время как Саммер с Тревором брали пробы воды. К их досаде, показатели ни у одного из образцов даже не приблизились к уровню pH, который обнаружила лаборатория в Сиэтле. Ближе к вечеру Дирк выключил двигатель и объявил перерыв на обед. Затем он распечатал карту и поделился с Саммер и Тревором своими соображениями.

— Мы сделали несколько расширяющихся кругов, увеличив радиус до восьми миль. Как выяснилось, максимальные показатели кислотности были именно в месте забора первого сегодняшнего образца. К югу от этой точки уровень pH в норме. К северу картина совсем иная — кислотность снова повышается вот на этом участке, имеющем форму треугольника.

— Отравленную воду сносит течением, — кивнул Тревор. — Возможно, имел место разовый выброс.

— А вдруг это природный феномен? — предположила Саммер. — Где-то под водой находится продукт вулканической деятельности, какой-нибудь минерал, вызывающий высокую кислотность.

— Зная, где искать, мы сможем найти ответ, — заметил Дирк.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил Тревор.

— Нам помогут технологии НУПИ, — объяснила Саммер. — На борту нашего катера есть гидролокатор бокового обзора и аппарат для подводной съемки. Если на дне лежит что-нибудь подозрительное, мы его обязательно найдем.

— Уже поздно, так что придется подождать до завтра, — сказал Дирк.

Запустив двигатель, он развернулся к Китимату и разогнался до двадцати пяти узлов. На подходе к городу Питт присвистнул, увидев в небольшой бухте танкер-газовоз.

— Кто бы мог подумать, что мы встретим такую штуку в тихом Китимате!

— Видимо, танкер разгружается на заводе по секвестрации углерода, принадлежащем Митчеллу Гойетту, — сказала Саммер.

Пока они с Тревором объясняли Дирку принцип работы предприятия, он сбавил скорость и направил судно поближе к танкеру.

— Что ты делаешь? — воскликнула Саммер.

— Секвестрация углерода! Сама знаешь: диоксид углерода и кислотность прекрасно сочетаются, прямо как арахисовое масло и варенье. Возможно, все дело в танкере…

— Танкер привозит С02 и выгружает его на заводе. Вероятно, по пути случилась утечка, — предположил Тревор. — Впрочем, судно прибыло вчера вечером или сегодня рано утром…

— Тревор прав, — согласилась Саммер. — Вчера танкера здесь не было, и в проливе мы его тоже не видели.

Она внимательно оглядела заводскую пристань, которая далеко вдавалась в пролив. Яхта Гойетта и лодки других гостей исчезли.

— На всякий случай возьмем несколько проб воды, просто чтобы убедиться в порядочности Гойетта, — возразил Дирк.

Несколько секунд спустя из крытого дока вылетел черный моторный катер и направился прямо к судну НУПИ. Дирк проигнорировал его и продолжал идти прежним курсом, не сбавляя скорости.

— Надо же, какая бдительность, — пробормотал он. — До причала больше мили, а они уже тут как тут.

Катер развернулся, обошел исследовательское судно по кругу и приблизился к нему почти вплотную. На борту были трое охранников в самой обычной коричневой униформе, однако штурмовые винтовки «Хеклер и Кох» НК416 у них на коленях недвусмысленно свидетельствовали о серьезности намерений.

— Вы приблизились к частным владениям, — пролаял в мегафон один из охранников. — Немедленно поворачивайте назад!

Для большей убедительности другой охранник — рослый эскимос со стрижкой «ежик» — помахал в воздухе автоматом.

— Я просто хотел порыбачить вон в той бухте! — прокричал в ответ Дирк и указал на небольшой заливчик рядом с причалом. — Там есть глубокая яма, в которой полно кижучей.

— Никакой рыбалки! — завопил охранник.

«Ежик» нацелил автомат на Дирка, потом махнул в сторону. Питт небрежно крутанул штурвал и с непринужденным видом пожал плечами. Вдобавок он на прощание дружелюбно помахал охранникам рукой. Когда судно развернулось, Саммер осторожно свесилась за борт и взяла пробу воды.

— К чему им усиленная охрана? — спросил Дирк у Тревора уже на подходе к Китимату.

— Якобы пытаются защитить свои передовые технологии, однако разве можно знать наверняка? Гойетт вел себя как параноик с первых же дней постройки завода. Привез собственных строителей, да и сейчас завод обслуживают люди со стороны. В основном тлингиты, но не из Китимата. Насколько я знаю, там не работает ни один местный житель. Кроме того, сотрудники живут прямо на территории предприятия и в городе даже не появляются.

— А ты бывал на этом заводе?

— Нет. Я исследовал его возможное влияние на окружающую среду и написал заключение. Планы завода я видел, разок побывал на стройке, однако, получив санкции, они меня так ни разу и не позвали. Я подал запрос на осмотр после ввода оборудования в эксплуатацию, но поддержки вышестоящего начальства не добился.

— Должно быть, Митчелл Гойетт имеет хорошие связи и может припугнуть кого следует, — заметил Дирк.

— Именно! Насколько я знаю, он приложил немало усилий, чтобы выбить участок для завода. Все санкции и разрешения администрации он получил без сучка, без задоринки. Раньше здесь о таком и не слышали… Похоже, он как следует подмазал нужных людей.

Саммер прервала беседу, войдя на мостик с пробиркой в руках.

— Кислотность в норме — по крайней мере, в радиусе мили от завода.

— Это все равно ни о чем не говорит — мы брали пробу слишком далеко, — возразил Тревор, с задумчивым видом оглядывая завод.

Дирк тем временем кое-что задумал. Обычно он играл по правилам, однако тактика запугивания действовала на него, словно красная тряпка на быка. Саммер часто шутила, что он совсем как Кларк Кент[3] — всегда подаст милостыню попрошайке и переведет старушку через дорогу. Но если Дирку пытались что-то запретить, он превращался в тасманского дьявола. Столкновение с охранниками вызвало у него серьезные подозрения и заставило забыть о правилах. Дирк дождался, когда судно причалит, попрощался с Тревором и договорился поужинать вместе через час. Потом он повернулся к Саммер и сказал:

— Пора заглянуть на этот завод.

Саммер полюбовалась огнями Китимата, пляшущими на воде. Сумерки сгущались. И тут сестра сказала то, чего Дирк от нее никак не ожидал:

— Знаешь, пожалуй, я отправлюсь с тобой.

16

После шести вечера Лорен с Питом-старшим приехали в университетскую клинику Джорджтауна, чтобы навестить Лизу Лейн. Учитывая, что она побывала на волосок от смерти, женщина выглядела очень даже неплохо. Хотя левое плечо у Лизы было перевязано, нога загипсована и на вытяжке, а лицо бледное, при виде посетителей она заметно оживилась и обрадовалась.

Лорен бросилась к подруге и осторожно поцеловала ее в щеку. Питт тем временем поставил в вазу букет розовых лилий.

— Похоже, здешние врачи славно подлатали тебя, — усмехнулся он.

— Бедная моя, как ты себя чувствуешь? — воскликнула Лорен, ставя стул поближе к кровати.

— Могло быть гораздо хуже! — немного натянуто улыбнулась Лиза. — Обезболивающее не очень-то помогает — нога болит ужасно… Впрочем, врачи говорят, до свадьбы заживет. Кстати, напомните мне потом отменить занятия по аэробике на ближайшие несколько недель.

Затем Лиза посерьезнела и обратилась к Питту:

— Сегодня перелили шесть единиц красных кровяных телец. Доктор сказал, мне здорово повезло. Если бы ты не нашел меня вовремя, я истекла бы кровью… Спасибо, что спас мне жизнь!

Питт подмигнул ей и отшутился:

— Лиза, мы не можем тебя потерять — ты теперь слишком важная птица.

— Просто чудо какое-то! — вздохнула Лорен. — По словам Дирка, от лаборатории мало что осталось. Удивительно, что никто не погиб.

— Сегодня меня навестил доктор Максвелл и пообещал новую лабораторию, — улыбнулась Лиза. — Правда, он немного расстроился, когда понял, что я ничего толком не помню.

— Так ты не знаешь, что стало причиной взрыва? — спросила Лорен.

— Увы. Я вообще считала, что рвануло в соседней лаборатории.

— Судя по тому, что я успел увидеть, эпицентр находился в той комнате, где я нашел тебя, — возразил Питт.

— Да, доктор Максвелл сказал то же самое. Вряд ли он поверил, когда я пыталась убедить его, что в моей лаборатории не было ничего настолько взрывоопасного.

— Рвануло что надо, — согласился Питт.

— Я весь день вспоминала, какое именно оборудование у нас было. Все вещества, с которыми мы работаем, инертны. Есть, правда, несколько баллонов с газом для экспериментов, однако доктор Максвелл сказал, что они не пострадали при взрыве. Да и все наши приборы совершенно безопасны. Просто в голове не укладывается, как такое вообще могло случиться!

— Ты ни в чем не виновата, — уверила подругу Лорен. — Должно быть, дело в старых коммуникациях: газовая труба прохудилась или еще что.

В палату вошла медсестра с суровым лицом, помогла Лизе сесть повыше и поставила перед ней поднос с ужином.

— Что ж, нам пора, а ты наслаждайся разносолами больничной кухни, — сказал Питт.

— Куда уж больничной еде до твоих крабов! — притворно вздохнула Лиза, потом нахмурилась. — Кстати, доктор Максвелл упомянул, что от взрыва сильно пострадала антикварная машина, припаркованная прямо под окнами. Это, часом, был не твой «Оберн»?..

Питт удрученно кивнул.

— Увы. Впрочем, я его снова починю, и будет как новенький.

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату вошел высокий мужчина с растрепанной бородой.

— Привет, Боб! Спасибо, что пришел. Познакомься с моими друзьями, — сказала Лиза и представила им своего лаборанта Боба Гамильтона. — Поверить не могу, что на тебе нет ни царапины!

— Мне повезло: я пошел в столовую пообедать, когда рвануло, — пробормотал тот, нерешительно поглядывая на Лорен и Питта.

— Да уж, вам определенно повезло, — согласилась Лорен. — Представляю, какое вы испытали потрясение!

— Да-да. Должно быть, взорвался один из баллонов или произошла утечка газа. Неважно, как это случилось, — главное, погибли все результаты Лизиного исследования!

— Да неужели? — вежливо откликнулся Питт.

— Все компьютеры уничтожены, а ведь в них хранилась база данных, — ответил Боб.

— Думаю, я быстро смогу восстановить все данные, если только у меня будет лаборатория…

— Я позабочусь о том, чтобы руководство университета приняло меры безопасности, когда ты вернешься к работе, — уверила подругу Лорен. Затем она обратилась к Бобу: — Мы уже собирались уходить, так что всего хорошего. Рада была познакомиться!

Лорен склонилась и поцеловала подругу на прощание:

— Поправляйся, милая! Я обязательно зайду к тебе завтра.

Они с Питом вышли из палаты и направились к лифту по ярко освещенному больничному коридору.

— Вот бедняжка! Я так счастлива, что она в надежных руках.

Дирк молча кивнул в ответ, и Лорен озабоченно вгляделась в его зеленые глаза. Мыслями Питт был где-то далеко… Обычно Лорен замечала этот взгляд, когда ее муж разыскивал старинный затонувший корабль или пытался раскрыть тайну какого-нибудь древнего фолианта.

— Где ты, милый? — не выдержала она.

— Обед, — загадочно ответил Питт.

— При чем здесь обед?

— Когда обычно люди обедают?

Лорен недоуменно уставилась на мужа:

— Кто как, но приблизительно с половины двенадцатого до часу.

— Я вошел в здание прямо перед взрывом. Это было в десять пятнадцать, а наш дружище Боб уже обедал, — скептично заметил Питт. — Более того, я видел, как он стоял на другой стороне улицы и наблюдал за «Скорой», которая увезла Лизу в больницу. И вовсе не выглядел расстроенным тем, что его коллега едва не погибла.

— Брось, он просто был в шоке! Да и ты, наверно, тоже. Вероятно, он ранняя пташка — приходит на работу часов в пять и в десять уже готов пообедать. — Лорен насмешливо посмотрела на мужа и покачала головой. — Это еще ни о чем не говорит.

— Пожалуй, ты права, — ответил Питт, открывая дверь центрального входа и беря жену за руку. — Кто я такой, чтобы спорить с политиком?

17

Артур Джеймсон сидел в кожаном кресле с высокой спинкой и наводил порядок на своем столе красного дерева. Просторный кабинет министра природных ресурсов в здании Уильяма Логана был оформлен довольно скромно, зато с высоты двадцать первого этажа открывался потрясающий вид на Оттаву. Раздался стук в дверь, и вошел молодой человек слегка за двадцать, чем-то похожий на Джима Керри. Джеймсон посмотрел на старинные часы своего деда — было уже около четырех. Он тяжело вздохнул, понимая, что от бумажной работы ему сегодня никуда не деться.

— Входи, Стивен. Ну, что на этот раз испортит мне выходные?

— Не волнуйтесь, сэр, никаких экологических катастроф! — улыбнулся секретарь. — Пришел рапорт из Тихоокеанского лесного центра в Британской Колумбии. Думаю, вам следует взглянуть на него. Один из наших экологов-полевиков обнаружил необычайно высокий уровень кислотности в прибрежных водах Китимата.

— В Китимате, говоришь? — насторожился министр.

— Да. Вы ведь недавно были там на заводе по переработке углеродосодержащих отходов?

Джеймсон кивнул, взял папку и быстро прочел рапорт. Сверившись с картой, он облегченно вздохнул.

— Аномалия обнаружена милях в шестидесяти от Китимата, в водах Внутреннего прохода. Промышленных предприятий там нет; вероятно, произошла ошибка при заборе проб. Ничего страшного, мы часто получаем ложные сообщения, — спокойно сказал министр, аккуратно закрыл папку и отложил ее в сторону.

— Может быть, следует позвонить в наш офис в Британской Колумбии и попросить их взять повторные пробы?

— Да, так мы и сделаем, — задумчиво кивнул Джеймсон. — Позвоню им в понедельник и распоряжусь провести контрольный замер. А пока не будем волноваться раньше времени, дождемся результатов.

Секретарь согласно кивнул, продолжая стоять рядом. Джеймсон пристально посмотрел на него и отеческим тоном сказал:

— Знаешь, Стивен, выметайся-ка отсюда! Своди свою подружку куда-нибудь поужинать, например, в то новое бистро с видом на реку.

— Вы не так много мне платите, чтобы хватало на подобные излишества, — усмехнулся секретарь. — И все же ловлю вас на слове — и убегаю. Хороших выходных, сэр! Увидимся в понедельник.

Джеймсон посмотрел ему вслед и подождал, пока затихнут шаги в коридоре. Потом схватил папку и снова перечитал рапорт. По всей видимости, повышение уровня кислотности не имело никакого отношения к заводу Гойетта, однако министр почувствовал неладное. Он слишком глубоко влип в дела магната, чтобы игнорировать подобные тревожные звоночки. Наконец инстинкт самосохранения взял верх, и Джеймсон потянулся к телефону. Набрав номер, он скрипя зубами дождался ответа. После третьего звонка приветливый женский голос уверенно произнес:

— Компания «Терра Грин». Чем я могу вам помочь?

— Это министр ресурсов Джеймсон, — грубо ответил он. — Соедините меня с Митчеллом Гойеттом!

18

Дирк и Саммер тихонько отчалили и направились к заливу. Когда течение отнесло катер на достаточное расстояние, Дирк включил двигатель и медленно двинулся по каналу. Небо прояснилось, среди редких облаков проглянули звезды, бросавшие призрачный свет на воду. Полночь миновала, и единственным звуком помимо гула мотора был рев, доносившийся из портовых кабаков.

Дирк ориентировался на мачтовый фонарь рыбацкого судна, вышедшего на лов кижуча, и держался центра канала. Оставив позади огни Китимата, катер прошел еще несколько миль в полной темноте, пока канал не сделал крутой поворот. Прямо по курсу вода сияла, как полированный хром, отражая огни секвестрационного завода компании «Терра Грин».

Пока судно шло вниз по течению, Дирк рассматривал территорию предприятия, ярко освещенную фонарями, бросавшими на прибрежные сосны причудливые тени. При этом пристань оставалась в полной темноте, надежно скрывавшей танкер-газовоз.

Саммер достала бинокль ночного видения и осмотрела берег.

— На Западном фронте без перемен, — заметила девушка. — На первый взгляд ни на пристани, ни на корабле никого нет.

— Наверняка там всего пара головорезов-охранников, которые просто следят за изображением с камер.

— Давай надеяться, что они смотрят борьбу по телику! Тогда мы спокойненько возьмем пробы воды и уберемся восвояси.

Дирк отошел от завода мили на две, укрывшись за несколькими поворотами канала, положил руль вправо, развернулся у самого берега и выключил ходовые огни. В призрачном свете звезд были прекрасно видны сосны, стоявшие на границе воды, однако Дирк на всякий случай сбавил ход и стал поглядывать на показания эхолота, следя за глубиной. Саммер тоже не скучала — наблюдала в бинокль за линией берега и шепотом сообщала брату поправки к курсу.

Самым малым ходом они приблизились к заводу «Терра Грин» на три четверти мили, оставаясь вне зоны видимости. Небольшая бухточка, в которой притаились Дирк с Саммер, была последним укромным местом на их пути — дальше гладь канала освещали яркие прожектора. Саммер бесшумно спустила якорь, Дирк тем временем выключил двигатель. Стояла звенящая тишина, слегка оживляемая шелестом ветра в верхушках сосен. Затем ветер переменился, принеся с собой рев насосов и жужжание электрических генераторов, которые скрыли все посторонние шумы.

Дирк посмотрел на часы для подводного плавания фирмы «Докса» и надел сухой гидрокостюм черного цвета.

— Приближается стояние прилива, — тихо сказал он. — Плыть придется против течения, зато потом оно будет толкать нас в спину.

Готовясь к вылазке, Питт-младший заранее рассчитал время, чтобы им не пришлось перенапрягаться на обратном пути. Впрочем, течение вряд ли могло сильно им помешать. Брат с сестрой были прекрасными пловцами и с удовольствием участвовали в марафонских заплывах, как только представлялась такая возможность.

Саммер отрегулировала ремни на компенсаторе плавучести с одним баллоном, потом прицепила к нему небольшой мешочек с несколькими пустыми пробирками и подождала, пока Дирк прикрепит баллон и наденет ласты.

— Полуночная прогулка на северо-востоке Тихого океана, — мечтательно сказала девушка, глядя в звездное небо. — Да мы с тобой романтики, брат!

— Какая там романтика, вода плюс четыре! — отмахнулся Дирк, зажимая зубами дыхательную трубку.

Переглянувшись, брат с сестрой тихо скользнули в ледяную черную воду. Отрегулировав плавучесть, они осмотрелись и поплыли к выходу из бухточки. Дирк и Саммер держались недалеко от поверхности, разрезая чернильную гладь, словно пара выслеживающих добычу аллигаторов. Экономя воздух в баллонах, пловцы вдыхали свежий ночной воздух через силиконовые трубки.

Течение оказалось немного быстрее, чем предполагал Дирк, поскольку его усиливала впадавшая в канал река Китимат. Дирк и Саммер вполне справлялись, но дополнительная нагрузка заставила их попотеть. Хотя вода была ледяная, Дирк прямо-таки парился в теплом гидрокостюме.

В полумиле от завода Саммер похлопала брата по плечу и указала рукой в сторону берега. В тени густых сосен стояла какая-то лодка. Огни, как и на их катере, были потушены, и в неверном свете звезд они так и не смогли точно определить ее размеры.

Дирк кивнул Саммер и направился дальше. Они быстро плыли в слаженном ритме, пока не оказались в двух сотнях ярдов от завода. Остановившись передохнуть, Питт попытался рассмотреть площадку за прожекторами.

Завод располагался буквой «Г», широкой частью к крытой пристани. От конструкции, перекачивающей сжиженный углекислый газ, доносилось завывание насосов и гул генераторов. В нескольких ярдах от вертолетной площадки стояло отдельное, судя по окнам, административное здание. Жилых помещений для персонала было не видно, вероятно, они находились ближе к Китимату. По правую руку от Дирка тянулся прочный пирс с одной-единственной лодкой. Похоже, тот самый катер, который гонялся за ними днем.

Саммер подплыла к брату, достала пробирку, вынула пробку и набрала воды.

— По пути сюда я уже взяла две пробы, — шепнула она. — Возьмем еще парочку возле самой пристани, и можно возвращаться.

— Так и сделаем, — ответил Дирк. — А теперь уходим под воду.

Он определил свое местонахождение по компасу, сунул в рот загубник, спустил воздух из компенсатора плавучести и, погрузившись на несколько футов, поплыл к огромному крытому причалу. Хотя гофрированное сооружение из жести было довольно узким, в длину оно достигало размеров футбольного поля, и девяностометровый танкер вполне помещался в нем.

Вода была черная, как чернила, и Дирк едва мог разглядеть светящийся циферблат компаса. Возле причала стало заметно светлее — помог свет прожекторов. Питт продолжал плыть, пока не приблизился к танкеру вплотную. Медленно поднявшись, он вынырнул на поверхность прямо под леером на корме. Быстро огляделся по сторонам и убедился, что в такое позднее время нигде нет ни души. Стянув капюшон набок, он высвободил одно ухо и прислушался, но потом понял, что гудение насосной установки заглушило бы любые голоса. Дирк отплыл подальше, пытаясь рассмотреть судно.

Корпус был обтекаемой формы, вместимость газовоза составляла две с половиной тысячи кубометров сжиженного газа, который перевозился в двух горизонтальных металлических резервуарах, расположенных в трюме. Большие трансатлантические танкеры вмещают в пятьдесят раз больше природного газа, этот же использовался исключительно для местных нужд.

По прикидкам Дирка, судно бороздило моря уже лет десять-двенадцать: износ был отчетливо виден на швах; тем не менее танкер находился в прекрасном состоянии. Дирк не знал, какие именно модификации пришлось произвести для перевозки углекислого газа, и все же вряд ли они были значительными. Хотя С02 превосходит природный газ по плотности, для перехода в жидкое состояние он не требует настолько низких температур. На корме блеснули золотые буквы — судно называлось «Чихуа-хуа». Чуть ниже значилось выведенное белой краской место приписки — город Панама.

В нескольких ярдах от Дирка забурлили пузыри, и на поверхности появилась голова Саммер. Девушка с опаской огляделась и достала пробирку для следующей пробы. Когда она закончила, Питт указал на носовую часть и ушел под воду. Саммер последовала за братом. Они проплыли вдоль танкера и вынырнули рядом с носом. Дирк посмотрел на грузовую ватерлинию над их головами и понял, что до водоизмещения с полным грузом не хватает всего пары футов.

Корабль и насосную установку на берегу соединяли несколько похожих на толстые щупальца труб. Это были так называемые «сливно-наливные устройства», по которым перекачивался сжиженный С02. Трубки с шарнирными сочленениями вибрировали, из-под крыши насосной установки вырывались струйки белого дыма — конденсат охлажденного и сжатого газа. Саммер достала последнюю пустую пробирку и взяла пробу воды, размышляя, насколько загрязнена вода вокруг причала. Завязав мешочек с пробами покрепче, она поплыла к брату. Дирк махнул рукой в сторону бухты и прошептал:

— Уходим.

Саммер кивнула, поплыла было за ним, потом заколебалась. Недоуменно глядя на трубы над головой Дирка, девушка указала на них пальцем. Питт с минуту пристально смотрел вверх, но ничего необычного не заметил.

— В чем дело? — тихо спросил он.

— Что-то с ними не так. Думаю, углекислый газ поступает на танкер.

Дирк еще раз пристально посмотрел на ритмично раскачивающиеся грубы, однако не понял, в каком направлении движется газ. Он повернулся к Саммер и кивнул: как правило, интуиция редко подводила его сестру. Одного подозрения было вполне достаточно, чтобы Дирк решил проверить ее догадку.

— Думаешь, это важно? — спросила Саммер.

— Кто его знает, — тихо ответил Дирк. — Зачем закачивать С02 на танкер? Возможно, сюда ведет газопровод с Атабаски.

— Тревор говорил, что здесь есть лишь нефтепровод и линия подачи С02.

— Ты обратила внимание на осадку танкера утром?

— К сожалению, нет. Хотя знаешь, если он стоит здесь с утра, то наверняка бы уже успел разгрузиться.

Дирк снова оглядел громоздкое судно, низко сидящее в воде.

— Я не очень-то разбираюсь в газовозах, знаю лишь, что насосы на берегу закачивают сжиженный газ на судно. На борту тоже есть установка, которая перекачивает содержимое танкера в пункте назначения. Судя по звуку, насосы на берегу включены…

— Вероятно, они закачивают газ под землю или во временные резервуары.

— Ну да. Впрочем, шум стоит такой, что трудно сказать наверняка.

Дирк подплыл на несколько ярдов к пристани, вынырнул и огляделся. Там по-прежнему не было ни души. Дирк стянул баллон и грузовой пояс и повесил их на кнехт.

— Неужели ты собираешь пробраться на борт? — Саммер воззрилась на брата с таким видом, будто он повредился рассудком.

Дирк сверкнул белоснежными зубами в широкой улыбке.

— А как еще мы отгадаем эту загадку, дорогой Ватсон?

Ждать брата в воде и нервничать за него Саммер не хотелось. Сняв компенсатор и груз, она повесила их рядом со снаряжением Дирка и вылезла на причал. Девушка осторожно шла по доскам и сердито бормотала себе под нос:

— Ну, спасибо, Шерлок…

19

На мониторе слежения что-то мелькнуло. Охранник-алеут чудом заметил легкую рябь на воде возле кормы танкера и быстро увеличил изображение. Так и есть — на долю секунды камера на пристани зафиксировала темный объект, скрывшийся под водой. Наверняка это просто тюлень, подумал охранник и все же решил выйти из опостылевшей караулки, чтобы немного поразмяться.

Он взял рацию и связался с дежурным на борту «Чихуахуа».

— Охрана завода. Мы засекли какой-то объект возле вашей кормы. Сейчас схожу, проверю.

— Берег, вас понял, — ответил сонный голос. — Мы не будем гасить освещение.

Охранник натянул куртку, схватил фонарик и замер перед шкафчиком с оружием. Он хотел было взять штурмовую винтовку «Хеклер и Кох», потом передумал и выбрал автоматический пистолет «глок».

— Думаю, не стоит палить по тюленям в ночи, — пробормотал он и двинулся в сторону пирса.

* * *

Перекачивая газ по трубам, танкер выдавал оглушительную какофонию звуков. Дирк знал, что за операцией непременно наблюдают несколько рабочих, которые сидят в трюме или на берегу за панелью управления насосной установки. Хотя на пристани было темно, сам танкер сиял огнями и казался пустым. За пару минут они с Саммер вполне успеют пробраться на борт и определить, работают насосы или нет.

Проскользнув по причалу, Дирк и Саммер пробрались к главному трапу в центре судна. Их гидрокостюмы хлюпали при ходьбе, однако работающая насосная установка прекрасно заглушала все посторонние звуки. В том числе и шум катера, приближающегося к пристани…

Охранник подвел катер к причалу, не включая ходовых огней. Сначала он оглядел корму, потом прошелся вдоль внешнего борта танкера. У носовой части развернулся — и неожиданно заметил висящее на кнехте снаряжение для погружений. Выключил двигатель, подошел к причалу, привязал катер и внимательно осмотрел находку.

Саммер собиралась подняться по трапу и тут увидела охранника, заметив краем глаза какое-то движение. Дирк уже успел сделать несколько шагов, когда сестра прошептала:

— Мы не одни!

Дирк взглянул на охранника, стоявшего к ним спиной.

— Давай поднимемся на борт, на судне легче спрятаться.

Пригнувшись, он бросился бежать по трапу, Саммер тоже не отставала. Они с замиранием сердца ждали, что охранник вот-вот окликнет их, однако вроде бы все обошлось. Дирк уже был в шаге от борта, и тут на палубе возникла словно из ниоткуда темная фигура, и что-то просвистело в воздухе. Дирк слишком поздно понял, что это дубинка, нацеленная ему прямо в лицо. Он попытался присесть, по увернуться не успел: деревянная дубинка обрушилась ему на макушку. Если бы не капюшон гидрокостюма, смягчивший удар, Дирк умер бы на месте. Перед глазами замелькали звезды, колени подогнулись, и он свалился в воду, перелетев через перила сходней. Сила удара была такова, что он перевернулся в воздухе и пошел в воду вниз головой.

Саммер попыталась поймать его — протянутая рука схватила лишь воздух. Она что-то крикнула, но Дирк не услышал ни звука. Через миг он потерял сестру из виду.

Казалось, падению не будет конца. Когда Дирк наконец рухнул в воду, боли он не почувствовал. В глазах потемнело, и он потерял сознание.

20

Фигура наверху трапа выступила из тени и оказалась огромным, как бык, мужчиной с длинной косматой бородой. Он уставился на Саммер горящими глазами и недобро усмехнулся, помахивая дубинкой.

Саммер застыла на сходнях, потом невольно отступила на несколько шагов и покосилась на темную воду под ногами. Дирк пока так и не всплыл на поверхность. Трап задрожал — к девушке устремился береговой охранник. Алеут был в форме и чисто выбрит, и представлялся менее опасным противником, чем бородатый варвар на палубе. Саммер поспешно шагнула к охраннику.

— Мой брат упал в воду! Он же утонет! — закричала девушка, пытаясь проскользнуть на берег. Охранник вытащил из кобуры автоматический «глок» и направил его Саммер в грудь.

— Вы проникли на частную территорию, — без всякого выражения ответил он, и Саммер поняла, что разжалобить охранника не удастся. — До утра пробудете под стражей, потом мы свяжемся с начальством, а уж оно решит, как с вами быть.

— Давай посторожу ее! — предложил мордоворот на борту. — И покажу, что значит посягать на чужие права!

Он расхохотался так, что на бороду брызнули капли слюны.

— Это компетенция береговой службы, Джонсон, — ответил охранник, с отвращением глядя на вахтенного.

— У нас мотор заглох! Мы просто хотели попросить о помощи, — убеждала его Саммер. — Мой брат…

Она посмотрела в воду и умоляюще сложила руки. Вода под сходнями успокоилась, однако Дирка так и не было видно.

Охранник махнул пистолетом, велев Саммер идти на берег. Сам он двинулся следом, потом остановился и проворчал:

— Вылови парня из воды, Джонсон. И приведи в караулку, если тот еще жив. — Поймав тяжелый взгляд вахтенного, он добавил: — На твоем месте я бы молился, чтобы он не утоп.

Бугай выругался и нехотя побрел по трапу. Удаляясь от танкера, Саммер все время оглядывалась, надеясь увидеть Дирка. Охранник не обратил на мольбы девушки ни малейшего внимания. Когда они проходили под фонарем, Саммер заметила холодный блеск в его глазах и умолкла. Возможно, в отличие от вахтенного, он и не был садистом, однако вполне мог нажать на спуск, если пленница окажет сопротивление. Саммер окончательно утратила мужество и беспомощно побрела вперед, опустив голову. Наверняка Дирк был без сознания, когда упал в воду. С тех пор прошло достаточно времени, и девушка с ужасом поняла: брат пропал, и она ничем не может ему помочь.

* * *

Джонсон спустился на пристань и поглядел на воду Тела нигде не было. Бородатый громила прошелся по причалу, однако не обнаружил никаких признаков того, что Дирк выбрался на поверхность. Проплыть незамеченным вдоль судна он тоже не мог. Значит, лежит на дне мертвый. Вахтенный еще раз уставился на спокойную гладь, грязно выругался и неторопливо двинулся на танкер.

Дирк был в десяти футах от поверхности, однако он вовсе не утонул. После падения Питт попытался бороться с подступающей темнотой и потерял сознание. Сквозь пелену ему чудились странные вещи: то он перемещался вдоль дна будто сам по себе, то вдруг к губам кто-то прижал какой-то шланг. Вскоре Дирка вновь накрыло беспамятство, и он соскользнул в черную пустоту.

Боль в виске привела Дирка в себя. Он слегка ударился спиной и ногами, потом его будто запихали в тесный шкаф. Кто-то звал его по имени, но других слов Дирк не разобрал. Голос умолк, раздались удаляющиеся шаги. Он изо всех сил попытался поднять свинцовые веки, и тут пришла головная боль. Перед глазами снова вспыхнули мириады звезд, а потом опять не стало ни света, ни звука, ни боли.

21

В сопровождении охранника Саммер покинула пристань и миновала длинное здание насосной станции. Девушку потрясла неожиданная жестокость охранников но отношению к ее брату, однако она постаралась взять себя руки и рассуждать логически. Неужели на заводе было нечто настолько важное, что оправдывало подобные меры? Или они и в самом деле перекачивали С02 в танкер? Саммер покосилась на охранника, следовавшего за ней по пятам с пистолетом в руке. Почему охрана ведет себя так, словно здесь сверхсекретный объект?

Гул насосов становился все тише. Подходя к административному зданию и смежному с ним караульному помещению, в кустах слева от дорожки Саммер услышала шорох. Вспомнив чучело гризли в местном ресторанчике, девушка испуганно шарахнулась в сторону. Сбитый с толку охранник направил пистолет на Саммер и покосился на кусты. Шуршание стихло, потом сидевший в них человек резко встал во весь рост и размахнулся. Охранник попытался выстрелить, но тут в руке неизвестного мелькнул какой-то предмет и ударил алеута по лицу прежде, чем тот успел нажать на курок. Саммер обернулась и увидела водолазный пояс со смещенными на одну сторону грузами. Охранник упал, но тут же поднялся на одно колено. Удар оглушил его, по голове текла кровь, и все же алеут нашел в себе силы прицелиться и нажал на спусковой крючок.

Если бы Саммер не ударила охранника ногой в челюсть, вряд ли бы тот промахнулся. Однако пуля ушла в небо. Алеут потерял сознание, и пистолет выскользнул из его безжизненных пальцев.

— Хм, твои красивые ножки куда опаснее, чем я полагал, — раздался знакомый голос.

Криво улыбаясь, из кустов выбрался Тревор Миллер. Как и Саммер, он был одет в водолазный костюм и тяжело дышал.

— Тревор! — изумленно воскликнула девушка. — Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты… Ладно, давай поскорее выберемся отсюда.

Тревор поднял пистолет охранника и швырнул его подальше в кусты, потом схватил Саммер за руку и бросился бежать. В здании неподалеку вспыхнул свет.

Не останавливаясь, они припустили к причалу. Тревор сгреб водолазное снаряжение и кинул его в стоявший здесь же катер охраны. Саммер не могла отвести глаз от черной глади воды.

— Дирк упал в воду… — выпалила она.

— Знаю, — ответил Тревор и кивнул в сторону катера. На деревянной скамье в полубессознательном состоянии лежал Дирк, уставившись на них стеклянными глазами. Он с трудом приподнял голову и подмигнул сестре. Саммер прыгнула в лодку и бросилась его обнимать, сама не своя от пережитого потрясения.

— Как ты выбрался? — спросила она, заметив струйку подсохшей крови на виске Дирка.

Дирк указал на Тревора, отвязывающего концы.

— Не время для банальностей, — улыбнулся Миллер. Запустив двигатель, он обогнул танкер и вылетел из дока на максимальной скорости.

В тусклом свете звезд Саммер безуспешно пыталась рассмотреть голову брата. На макушке вздулась большая шишка, волосы вымокли от крови. Если бы не капюшон, рана была бы куда более опасной, а возможно, даже смертельной.

— Забыл надеть каску, — прошептал Дирк, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд.

— Твою тыкву так просто не расколоть! — облегченно рассмеялась сестра.

Петляя в темноте, Тревор держался берега. Наконец он подошел к лодке, замеченной Саммер по пути к причалу, и сбавил скорость. Теперь девушка узнала судно Министерства природных ресурсов, на котором плавал Тревор. Он помог Дирку с Саммер взобраться на борт и бросил катер охраны на волю течения. Быстро подняв якорь, эколог покинул зону видимости, развернулся и на самой низкой скорости направился в Китимат.

Когда они проплывали мимо завода «Терра Грин», на берегу кое-где мелькали лучи фонариков, однако общей тревоги не было. Никем не замеченное, судно спокойно добралось до Китимата. Тревор заглушил двигатель и привязал концы. Дирк понемногу пришел в себя, вот только голова еще кружилась и болела. После того как эколог помог ему выбраться на причал, Питт крепко пожал его руку.

— Спасибо, что выудил меня из воды. Если бы не ты, я до сих пор отдыхал бы на дне.

— Просто повезло! Я плыл вдоль причала, когда услышал катер. Потом охранник вылез на берег, и я спрятался прямо под трапом. Сначала даже не понял, что это вы с сестрой, пока она не закричала. Ты упал в воду всего в паре футов от меня. Я увидел, что ты не шевелишься, и сразу засунул тебе в рот загубник. Труднее всего было оставаться под водой, пока они не уйдут.

— Как не стыдно: госслужащий под покровом ночи проникает на частную территорию! — насмешливо воскликнула Саммер.

— Сами виноваты, — отрезал Тревор. — Совсем сбили меня с толку разговорами о пробах воды и утечке с завода. Вот я и решил проверить…

Он протянул Саммер мешочек с несколькими пробирками.

— Надеюсь, результаты совпадут, — ответила девушка, доставая свои пробы. — Правда, анализатор остался на нашем судне, так что…

— Служба такси «Миллер» к вашим услугам! Утром у меня проверка на одной шахте, а после обеда я вас отвезу.

— Вот и отлично. Спасибо тебе, Тревор! Возможно, в следующий раз нам стоит работать в более тесном контакте с местными специалистами, — с очаровательной улыбкой заметила Саммер.

Глаза Тревора радостно сверкнули:

— Вот и я о том же.

22

В сумерках глыбы льда в неспокойных водах пролива Ланкастер напоминали куски зефира, плавающего в море горячего шоколада. На линии горизонта мимо мрачной громады острова Девон медленно ползла темная махина, за которой тянулся шлейф черного дыма.

— Расстояние двенадцать километров, сэр. Его курс перпендикулярен нашему. — Рулевой, рыжеволосый младший лейтенант с оттопыренными ушами, отвернулся от радиолокатора и вопросительно посмотрел на капитана.

Капитан Дик Вебер опустил бинокль, не отрывая взгляда от судна на горизонте.

— Следуйте к точке рандеву, пока не установим, кто это, — ответил он, не оборачиваясь.

Рулевой повернул штурвал на сто восемьдесят градусов и снова посмотрел на экран радара. Восьмидесятифутовое судно канадской береговой охраны медленно шло пересекающимся курсом с неизвестным кораблем. «Лира» всего несколько дней назад приступила к защите арктических территорий Канады и патрулировала восточные подступы к Северо-Западному проходу. Хотя зимний лед начал таять давно, сегодняшний корабль оказался первым коммерсудном, попавшимся им в холодных арктических Через месяц или два огромные танкеры, контейнеровозы и сопровождающие их ледоколы пойдут сплошным потоком — откроется северный транзит.

Еще лет десять назад сама идея контролировать движение судов в Северо-Западном проходе показалась бы смехотворной. Со времен начала освоения Арктики люди знали: за исключением нескольких летних дней проход всегда скован льдами. Ледоколы редко заходили сюда, поэтому лишь немногие исследователи отваживались пройти северным путем. Однако глобальное потепление в корне изменило ситуацию: теперь на несколько месяцев в году этот маршрут становился судоходным.

Ученые подсчитали, что за последние тридцать лет арктические льды сократились на сорок тысяч квадратных миль. По большей части это произошло из-за парадокса альбедо. Альбедо характеризует долю света, отражаемого Землей обратно в космос. В замороженном состоянии льды Арктики отражают до девяноста процентов солнечного излучения, однако когда они тают, морская вода, наоборот, поглощает примерно такое же количество, отражая лишь десять процентов. Именно поэтому арктические температуры растут в два раза быстрее, чем в других частях планеты.

Вебер наблюдал, как нос судна прорывается сквозь плавучие ледяные поля, молча проклиная и глобальное потепление, и свою незадачливую судьбу. Совсем недавно он жил в Квебеке и с удовольствием патрулировал реку Св. Лаврентия, а теперь неожиданно оказался капитаном корабля в самом забытом богом уголке планеты. Вдобавок все его нынешние обязанности сводились к взиманию платы с проходящих мимо судов.

Северо-Западный проход стал судоходен, премьер немедленно объявил его внутренними водами Канады и выделил средства на постройку глубоководного арктического порта в Нансивике. Вскоре он надумал создать военный ледокольный флот и открыть новые военные базы. Тут к кампании подключились некие заинтересованные круги, вынудившие парламент поддержать премьер-министра и наложить более жесткие ограничения на иностранные суда, пользующиеся проходом в целях транзита.

В соответствии с новым законом все иностранные корабли должны были уведомить о запланированном маршруте береговую службу, внести плату (как на том же Панамском канале) и двигаться в сопровождении канадского коммерческого ледокола по строго определенным участкам прохода. Несколько государств, включая Россию, Данию и США, отвергли претензии Канады и перестали пользоваться Северо-Западным проходом. Однако другие развитые страны сочли этот вариант более подходящим, чем путь через Панамский канал. Экономическая выгода была налицо: торговые суда, курсирующие между Европой и Восточной Азией, сократили маршруты перевозок на несколько тысяч миль, не говоря уже о судах с большим тоннажем, которым раньше приходилось огибать мыс Горн. В результате стоимость транспортировки каждого контейнера уменьшилась на тысячу долларов, что сделало проход весьма привлекательным для торгового флота.

Льды таяли куда быстрее, чем прогнозировали ученые, и вскоре первые транспортные компании рискнули опробовать короткий путь. Большую часть года проход все еще был покрыт толстым слоем льда, зато в летние месяцы становился вполне судоходен. К услугам самых оборотистых дельцов были мощные ледоколы, курсировавшие по маршруту с апреля по сентябрь. Судя по всему, лет через десять-двадцать Северо-Западный проход будет открыт круглогодично.

Глядя на приближающееся торговое судно, Вебер мечтал о том, чтобы весь проход вновь покрылся толстым слоем льда. Впрочем, появление корабля несколько разнообразило бесконечную череду айсбергов, от которых его уже тошнило.

— Четыре километра до цели, расстояние сокращается, — доложил рулевой.

Вебер повернулся к долговязому радисту, сидящему в углу тесного мостика.

— Хопкинс, проведите идентификацию и узнайте тип груза.

Радист попытался связаться с кораблем, однако ответом была тишина. Он недоуменно проверил оборудование, потом предпринял еще несколько попыток.

— Они не отвечают, сэр! — растерянно доложил радист. Как правило, проходящие мимо суда всегда откликались, и изнывающие от скуки члены команды были горазды поболтать.

— Попробуйте еще, — приказал Вебер. — Скоро мы подойдем достаточно близко для визуальной идентификации.

— Осталось два километра, — отрапортовал рулевой.

Вебер настроил бинокль и оглядел судно. Это был небольшой новенький контейнеровоз футов четыреста в длину. Увидев на верхней палубе всего несколько контейнеров, капитан удивился: обычно на судах подобного типа контейнеры ставят в шесть или семь рядов. Он нашел грузовую ватерлинию и удивился еще больше — она находилась в нескольких футах над водой. На мостике было темно, зато на топе мачты позади надстройки он разглядел гордо реявший на ветру звездно-полосатый флаг.

— Судно-то американское, — прошептал он.

Это было довольно странно, поскольку по распоряжению своего правительства американские корабли негласно бойкотировали проход. Вебер навел бинокль на корму и успел прочесть меркнущие в наступающих сумерках белые буквы.

— Судно называется «Атланта», — уточнил он для Хопкинса.

Радист кивнул, попытался вызвать контейнеровоз по имени, и снова не получил ответа.

Вебер повесил бинокль на металлический крючок, взял со штурманского стола папку и пролистал компьютерную распечатку в поисках названия «Атланта». Все иностранные суда, идущие транзитом через Северо-Западный проход, были обязаны уведомить береговую охрану за девяносто шесть часов. Вебер просмотрел новые данные, пришедшие по спутнику, однако и там упоминания об «Атланте» не было.

— Подведите корабль к левому борту контейнеровоза. Хопкинс, сообщите им, что судно находится в территориальных водах Канады, поэтому обязано остановиться и приготовиться к досмотру.

Пока Хопкинс передавал сообщение, рулевой изменил курс и сверился с показаниями радара.

— Впереди пролив сужается, сэр, — доложил он. — Паковый лед выступает километрах в трех слева на траверзе.

Вебер кивнул, не сводя глаз с «Атланты». Она шла с неожиданно большой скоростью, примерно узлов пятнадцать. Когда корабль береговой охраны подошел ближе, капитан снова обратил внимание на высокую осадку контейнеровоза. Что забыло в этих водах полупустое грузовое судно?!

— До точки рандеву один километр, — объявил рулевой.

— Еще ближе. Подойдите на расстояние ста метров, — приказал капитан.

Торговое судно будто и не видело патрульный корабль. Если бы канадцы внимательнее смотрели на радар, то наверняка заметили бы, что американский контейнеровоз одновременно увеличивает скорость и коварно меняет курс.

— Почему они не отвечают? — пробормотал рулевой, начиная беспокоиться.

— Сейчас они нас заметят! — воскликнул Вебер, подошел к панели и нажал кнопку, включающую судовой гудок. Раздались два оглушительных свистка, эхом пронесшиеся по воде. Моряки на мостике замерли, ожидая ответа, однако его так и не последовало.

Больше в создавшейся ситуации Вебер ничего не мог поделать. В отличие от береговой охраны США, канадская служба являлась гражданской, а не военной организацией, и оружия на борту не было.

Рулевой посмотрел на экран радара и доложил:

— Скорость они не сбросили. Пожалуй, даже увеличили… Сэр, мы подходим к паковому льду! — В его голосе прозвучала тревога.

Следя за контейнеровозом, рулевой упустил из виду льды по левому борту. Метрах в десяти справа шла «Атланта», неуклонно приближаясь к судну береговой охраны.

Вебер покосился на высокий борт торгового судна и задумался, какой идиот им управляет. Внезапно нос корабля начал поворачиваться к «Лире», и капитан понял, что шутки кончились.

— Лево на борт! — завопил он.

Никто не ожидал, что контейнеровоз нападет на береговую охрану, и все же в следующий миг высокий борт «Атланты» вплотную навис над их палубой. Патрульный кораблик заметался и попробовал удрать, словно букашка из-под ног слона. Мгновенно отреагировав на команду капитана, рулевой лихорадочно повернул штурвал и стал молиться о том, чтобы они успели проскользнуть. Но «Атланта» подошла слишком близко.

Корпус контейнеровоза с треском врезался в «Лиру». Поскольку кораблик охраны почти успел развернуться, основной удар пришелся на корму. «Лира» едва не опрокинулась, палубу лизнула огромная волна. Команда в ужасе замерла. Казалось, минула целая вечность, прежде чем судно выровнялось и отошло от контейнеровоза. И все же опасность пока не миновала. Экипаж не знал, что в результате столкновения у «Лиры» оторвался руль. С бешено вращающимся гребным винтом патрульный корабль летел навстречу ближайшей паковой льдине. Пройдя несколько футов по ледяному крошеву, он резко столкнулся с глыбой, и вся команда попадала на палубу.

Вебер поднялся на ноги, помог выключить двигатели и быстро оценил ущерб. К счастью, команда почти не пострадала, не считая ушибов и ссадин. Судну повезло куда меньше. Не считая утраченного руля, у «Лиры» был смят нос и серьезно повреждена корма. Им придется ждать не менее четырех дней, пока прибудет буксир и доставит корабль в док для ремонта.

Стерев со щеки кровь, Вебер вышел на крыло мостика и посмотрел на запад. Ему удалось увидеть лишь ходовые огни удаляющегося контейнеровоза, а затем тот скрылся в пелене тумана. Капитан покачал головой.

— Наглый ублюдок! — процедил он сквозь зубы. — Ты еще за это заплатишь!..

* * *

Тем не менее вышло иначе. Береговая охрана оповестила военно-воздушные силы Канады, но самолету-разведчику «Аврора» СР-140 взлететь не удалось — с юга острова Баффин стремительно надвигался грозовой фронт. Когда самолет наконец поднялся в воздух с гринвудской базы в Новой Шотландии и прибыл к проливу Ланкастер, прошло более шести часов. С запада проход блокировали военный ледокол и катер береговой охраны, надеявшиеся захватить воинственный контейнеровоз возле острова Принца Уэльского. Однако огромный черный корабль исчез без следа.

Береговая охрана и военно-воздушные силы трое суток прочесывали воды вокруг пролива Ланкастер, несколько раз все возможные маршруты. Но американское торсудно они так не нашли. Потом поиски тихо сверВебер с командой продолжали недоумевать, куда же подеваться злосчастный контейнеровоз.

23

Доктор Кевин Бью взглянул на почерневшее небо и поморщился. Всего несколько часов назад сияло солнце, ветра не было и в помине, ртуть в термометре бодро держалась отметки в минус шесть. И вдруг барометр резко упал, задул западный ветер. В четверти мили бились серые воды Арктики, с шумом ударяясь о неровный край паковой льдины и вздымая фонтаны ледяных брызг.

Затянув потуже капюшон парки, ученый повернулся спиной к пронизывающему ветру и внимательно осмотрел место, за последние несколько недель ставшее ему домом. Дрейфующая станция № 7 вряд ли удостоилась бы пяти звезд за роскошь и комфорт в форбсовском рейтинге. Лагерь состоял из шести сборных домиков, выстроившихся плотным полукругом. Все двери выходили на юг, с другой стороны территорию огибал крытый навес, занесенный снегом. Слева притулились крошечные спальные бараки и здание побольше, служившее полярникам и кухней, и кают-компанией. Напротив стояло приземистое строение, в котором находилась общая лаборатория.

Эта дрейфующая станция, как и несколько других подобных, была организована Министерством морского флота и рыболовства для изучения динамики паковых льдов. За год своего существования исследовательская лаборатория, расположенная на огромном ледовом поле, передвинулась миль на двести к югу моря Бофорта. Теперь лагерь находился на краю шельфового ледника почти строго на север от Юкона, примерно в ста пятидесяти милях от побережья Северной Америки. Приближалось лето, и, поскольку паковый лед недолговечен, станции оставалось работать всего ничего. Ежедневные измерения льдины свидетельствовали о том, что лед тает: его толщина уменьшилась с трех футов до четырнадцати дюймов. По прикидкам Бью, ему и четырем другим ученым оставалось провести здесь не больше пары недель. Потом станцию придется разбирать и вывозить.

Океанограф-полярник устало побрел в радиорубку, проваливаясь в снег чуть ли не по колено. Сквозь шум ветра слышался рев дизельного двигателя, время от времени то повышающего, то сбрасывающего обороты. За территорией лагеря сновал туда-сюда желтый фронтальный погрузчик на гусеничном ходу, расчищающий снежные завалы. Неровная взлетно-посадочная полоса была жизненной артерией станции: еженедельное снабжение осуществлял самолет «Твин Оттер». Поэтому Бью строго следил за чистотой дорожки.

Не обращая внимания на шум, Кевин вошел в совмещенную с радиорубкой лабораторию, на пороге стряхнул с обуви снег, пробрался мимо стопок научных журналов и каких-то приборов в каморку, где стояла спутниковая радиостанция. У передатчика сидел улыбчивый светловолосый мужчина с немного безумным взглядом. Скотт Кейс был талантливым физиком, изучавшим солнечную радиацию вблизи полюсов. Как и остальные участники экспедиции, он совмещал несколько должностей и, помимо прочего, был старшим радистом.

— Атмосферные помехи опять блокируют наш сигнал, — сообщил он Бью. — Прием со спутника — ноль, от наземного передатчика толку тоже нет.

— Это из-за шторма. Слушай, а ребята в Туктояктуке в курсе, что мы пытаемся связаться с ними?

— Кто их знает, — пожал плечами Кейс, — обратной связи тоже нет.

Тонкие стены завибрировали от рева погрузчика, пытающегося убрать с полосы ледяную глыбу.

— Ты решил расчистить поле на всякий случай? — понимающе кивнул Кейс.

— К вечеру из Туктояктука должны доставить провиант. Вероятно, они и не знают, что у нас тут начинается снежная буря. Попытайся выйти на связь, Скотт. Может, еще не поздно отменить вылет, пилотов лучше поберечь.

Не успел Кейс предпринять очередную попытку, как передатчик захрипел и сквозь помехи прорвался уверенный голос:

— Дрейфующая станция № 7! Дрейфующая станция № 7, это исследовательское судно «Нарвал» агентства НУПИ. Вы меня слышите? Прием!

Отпихнув Кейса в сторону, Бью бросился к передатчику и быстро ответил:

— «Нарвал», говорит доктор Кевин Бью с дрейфующей станции № 7. Прием!

— Доктор Бью, мы вовсе не собирались перехватывать ваши сообщения, однако услышали, что вы пытаетесь связаться со станцией береговой охраны в Туктояктуке. Также мы поймали несколько их вызовов, оставшихся без ответа. Хотите, мы передадим им сообщение?

— Будем вам очень признательны!

Бью продиктовал американцам депешу, в которой просил базу отложить доставку провизии на сутки в связи с плохой погодой. Несколько минут спустя «Нарвал» передал подтверждение от Туктояктука.

— Огромное спасибо, — радировал Бью. — Теперь бедному пилоту не придется бороться со штормом.

— Всегда пожалуйста! Кстати, каковы ваши координаты?

Бью сообщил американцам свое местоположение, они ответили тем же.

— Ну что, парни, готовы к шторму? Похоже, буря идет знатная, — радировал «Нарвал».

— До сих пор мы неплохо справлялись с капризами Снежной королевы. И все же спасибо за беспокойство.

— Прощайте, станция № 7. Конец связи.

Бью облегченно вздохнул и отложил микрофон.

— Кто сказал, что американцам не место в Арктике? — воскликнул он, надел парку и вышел.

* * *

В тридцати пяти милях к юго-западу Билл Стенсет с тревогой изучал метеорологическую сводку. Как старый морской волк и достойный потомок древних викингов, он перенес немало штормов во всех океанах планеты. И все же стремительно надвигающаяся арктическая буря серьезно встревожила капитана «Нарвала».

— Судя по прогнозу, сила ветра растет, — уверенно заметил он. — Думаю, шторм будет сильный. Не хотел бы я оказаться на месте тех бедолаг на льдине.

Позади Стенсета на мостике стоял Руди Гунн. Услышав слова капитана, он страдальчески скривился: попасть в самое сердце арктического шторма было то еще развлечение. Он бы с огромным удовольствием поменялся местами с полярниками, которые наверняка засели в теплом бараке и режутся в карты. Любовь Стенсета к сомнительным прелестям морской жизни недвусмысленно свидетельствовала о том, что старый моряк чувствует себя в море как дома.

Гунн был совсем не таков. Хотя в свое время он закончил Военно-морскую академию в Аннаполисе и провел в море несколько лет, теперь Руди большую часть времени просиживал за письменным столом. Заместитель директора Национального управления подводных исследований обычно находился в штаб-квартире НУПИ, в Вашингтоне. Невысокого роста, крепкий и жилистый, он носил очки в роговой и являл собой полную противоположность Стенсету. И все же Гунн тоже не мог устоять перед романтикой океанографических приключений и всегда с удовольствием брался за испытание нового подводного оборудования.

бы скорее пожалел белых медведей, — откликнулся Гунн. — когда придет грозовой фронт?

Стенсет внимательно посмотрел на кучевые облака прямо по курсу:

— Примерно через час или два, не позже. Думаю, в течение получаса следует поднять и закрепить «Бладхаунд».

— Вряд ли ребята захотят так скоро вернуться в конуру. Я схожу в оперативную рубку и предупрежу их. Капитан, сообщите, пожалуйста, если погода испортится скорее, чем ожидается.

Стенсет кивнул. Гунн покинул мостик и отправился на корму. Двухсотфутовое исследовательское судно мерно покачивалось на растущих волнах, и Руди несколько раз приходилось хвататься за поручни. В центре корпуса была вертикальная шахта, в которой плескалась морская вода, время от времени выливаясь на палубу. Спустившись по сходному трапу, он вошел в дверь с табличкой «Лаборатория», ведущую в большой отсек. Часть помещения занимали многочисленные встроенные мониторы. Поступающие с батискафа данные записывали два оператора.

— Они на дне? — спросил Гунн.

— Да. Примерно в двух милях к востоку от нас. Кстати сказать, они уже зашли в территориальные воды Канады.

— С ними можно связаться?

Оператор кивнул и передал ему наушники с микрофоном.

— «Бладхаунд», это «Нарвал». Погода резко ухудшается. Прекращайте изыскания и срочно всплывайте!

Повисла длинная пауза, потом последовал едва слышный из-за помех ответ.

— Вас понял, «Нарвал», — раздался голос с сильным техасским акцентом. — Прекращаем изыскания через полчаса. Конец связи!

Гунн собрался было ответить, потом передумал. Спорить с этой парочкой твердолобых упрямцев совершенно бесполезно. Сняв наушники, он покачал головой, откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока пройдут полчаса.

24

«Бладхаунд» недаром получил свое название: подобно охотничьему псу, он рыскал по окрестностям, низко опустив нос. Вот только эти самые окрестности лежали на глубине двух тысяч футов от поверхности моря Бофорта, а носом ему служил электронный датчик. Двухместный батискаф с титановым корпусом был сконструирован специально для поиска гидротермальных источников на больших глубинах. Подводные гейзеры, горячими фонтанами бьющие из разломов земной коры, порой давали жизнь удивительнейшим морским обитателям. Однако гораздо больше исследователей из НУПИ интересовали залежи полезных ископаемых, сопутствующие термальным источникам. Довольно часто потоки воды, вырывающиеся из-под океанского дна, представляли собой богатый минералами коктейль с вкраплениями марганца, железа и даже золота. С развитием технологий подводной добычи такие участки приобрели особую важность.

— Температура воды выросла еще на градус. «Черный курильщик»[4] где-то рядом! — протянул звучным голосом Джек Дальгрен.

Сидящий в кресле второго пилота широкоплечий инженер-механик внимательно изучал показания монитора. Почесав густые ковбойские усы, он перевел взгляд на смотровое окно из оргстекла, в котором виднелось тускло-коричневое морское дно, ярко освещенное шестью прожекторами. Ни малейших признаков того, что где-то поблизости находится гидротермальный источник, не было.

— Может, рыба икнула? — предположил пилот, пристально взглянул на напарника и добавил: — Или, как говорят у вас в Техасе, пустила ветры…

Эл Джордино так развеселился, что едва не выронил незажженную сигару. Ему нравилось поддразнивать голубоглазого техасца, который был гораздо младше его. Невысокий, плотного телосложения итальянец с мощными накачанными руками сидел в кресле пилота, как у себя дома на диване. Джордино много лет проработал в группе спецпроектов НУПИ, где ему довелось пилотировать абсолютно любые аппараты — от аэростатов до батискафов. Теперь он возглавлял отдел подводных технологий. Впрочем, постройка и испытание новинок вроде «Бладхаунда» были для него скорее удовольствием, чем работой.

Джордино и Дальгрен уже две недели искали термальные источники на дне Арктики. Опираясь на результаты батиметрической съемки, они исследовали подводные расселины и приподнятые участки земной коры, свидетельствующие о вулканической активности. Пока им не очень-то везло, что не радовало инженеров-конструкторов «Бладхаунда», которым хотелось как можно скорее испытать новый батискаф.

Дальгрен пропустил реплику Джордино мимо ушей и посмотрел на часы.

— С тех пор как Руди велел нам возвращаться, прошло двадцать минут. Наверное, он уже с ума сходит. Давай-ка подниматься, не то наверху нас будут ждать целых две бури вместо одной.

— Руди не станет волноваться без нужды, — ответил Джордино, — хотя лучше не гневить богов.

Он повернул рукоятку управления и направил батискаф на запад, по-прежнему держась дна. Они прошли несколько ярдов и вдруг увидели россыпь некрупных валунов. Морское дно плавно пошло вверх, камни становились все больше. Дальгрен схватил распечатку профиля дна и попытался определить местоположение.

— Похоже, где-то рядом подводная горка. Почему-то сейсмологов она не особо вдохновила.

— Наши сейсмологи слишком много лет просидели в офисе с кондиционером.

Дальгрен отложил карту, посмотрел в монитор и чуть не подпрыгнул от радости.

— Полный абзац! Температура воды подскочила на десять градусов!

Увидев скопления валунов на дне океана, Джордино довольно улыбнулся.

— Геология дна тоже изменилась. Судя по профилю, здесь вполне может обнаружиться гейзер. Давай попробуем выследить его по повышению температуры.

Джордино корректировал курс, Дальгрен следил за изменениями температуры, которые привели их к резкому подъему дна. На пути появилась груда валунов, и Джордино пришлось поднять батискаф повыше. Они миновали вершину насыпи и начали спускаться. На другой стороне их ждала совсем иная картина: серый лунный ландшафт резко сменился на переливающийся всеми цветами радуги подводный оазис. Дно устилали желтые моллюски, красные рифтии и золотые крабы-пауки. Мимо смотрового отверстия прошмыгнул ярко-голубой кальмар, следом за ним пронесся серебристый косяк полярной трески. Практически в мгновение ока необитаемый черно-белый мир превратился в поразительно яркую колонию, кишащую живыми существами.

— Теперь я понимаю, что испытала Дороти, оказавшись в стране Оз, — пробормотал Дальгрен.

— Какова температура воды?

— Уже достигла двадцати двух градусов и продолжает расти. Поздравляю, шеф, вы только что обнаружили гидротермальный источник!

Джордино довольно кивнул.

— Определи наши координаты и давай проверим минеральный анализатор, пока…

Зашипело радио, сквозь помехи прорвался встревоженный голос:

— «Нарвал» вызывает «Бладхаунд»… «Нарвал» вызывает «Бладхаунд»! Немедленно поднимайтесь на поверхность! Высота волны уже достигла трех метров и продолжает расти. Повторяю, немедленно поднимайтесь на поверхность!

— Пока Руди не позовет нас домой, — вздохнул Дальгрен, закончив недосказанную Джордино фразу.

Эл усмехнулся:

— Ты замечал, что когда Руди нервничает, голос у него поднимается на пару октав?

— Вообще-то, он платит нам зарплату, — напомнил шефу Дальгрен.

— Что ж, мы ведь не хотим ободрать краску с нашей новой игрушки. Возьмем пару образцов породы и поднимемся.

Дальгрен радировал Гунну о всплытии, потом дотянулся до панели управления и включил шарнирную руку, закрепленную снаружи корпуса. Джордино направил «Бладхаунд» к скоплению валунов размером с хороший грейпфрут, ведя «носом» прямо над камнями. Используя манипулятор как щетку, Дальгрен загреб несколько образцов грунта в сетку под головкой датчика. Бортовые компьютеры быстро произвели анализ плотности и магнитных характеристик.

— Образец наш вулканического происхождения, в основном состоит из минералов железисто-магнезиальной группы. Вижу марганец и железо, а также вкрапления никеля, платины и сульфида меди, — доложил Дальгрен, читая с экрана компьютера.

— Отличное начало! Сохрани результаты. Парни из лаборатории распилят образцы и сравнят с показаниями датчика. Как только шторм закончится, мы хорошенько обследуем это место.

— Лакомый кусочек нам попался!

— Я немного разочарован, мой техасский друг, — ответил Джордино, грустно покачав головой.

— Из-за золота?

— Увы, его-то мы и не нашли. Впрочем, надо довольствоваться малым — редкостные лентяи вроде тебя тоже на вес золота.

К досаде Дальгрена, Джордино хохотал над собственной шуткой большую часть пути наверх.

25

Когда «Бладхаунд» вынырнул в шахте «Нарвала», по морю Бофорта неслись двенадцатифутовые волны и дул почти ураганный ветер. Вода выплескивалась на палубу, судно зарывалось носом и тяжело раскачивалось на волнах. Прежде чем батискаф успели вытащить из воды, он дважды ударился об амортизированный обод шахты. Джордино и Дальгрен быстро выбрались из «Бладхаунда», захватили пробы грунта и со всех ног помчались в оперативную рубку. Их встретил изрядно сердитый Гунн.

— Ты едва не смял, словно консервную банку, подводный аппарат стоимостью в десять миллионов долларов! — грозно зыркнул он на Джордино. — Сам знаешь, при таких погодных условиях в море на нем выходить нельзя!

Будто в подтверждение его слов судно рухнуло в глубокую впадину между гребнями двух гигантских волн, и приводной вал задрожал у них под ногами.

— Расслабься, Руди! — Джордино расплылся в довольной улыбке и бросил Гунну мокрый кусок породы. Замдиректора НУПИ с трудом поймал его, испачкав и намочив рубашку.

— Вы все-таки напали на след? — воскликнул он, изумленно подняв брови.

— И даже больше, — вклинился в разговор Дальгрен. — Мы обнаружили изменение температуры, и Ал привел нас прямо к гейзеру! Там оказался славный такой разломчик длиной в милю, с водой горячей, что твой суп, и с кучей клецок в придачу!

Лицо Гунна смягчилось:

— Только находка вас и спасла, ребята. — Вид у Руди стал мечтательный, как у мальчишки в кондитерской лавке. — Вы обнаружили признаки залегания полезных ископаемых?

— Еще бы! Судя по всему, месторождение большое, — ответил Джордино, — хотя мы успели осмотреть лишь краешек.

— А как новые электронные датчики? «Бладхаунд» хорошо показал себя в деле?

— Он выл, как койот на луну! — улыбнулся Дальгрен. — Датчики обнаружили тринадцать химических элементов.

— Насколько точны результаты, нам скажет лаборатория, — сказал Джордино. — Если верить датчикам, этот мокрый камень напичкан марганцем и железом!

— И этого добра там, похоже, хватит, чтобы купить тебе десяток таких «Бладхаундов», Руди, — добавил Дальгрен.

— А золота вы не нашли? — спросил Гунн.

Джордино закатил глаза, повернулся к шефу спиной и демонстративно направился к выходу.

— Я вам, что, царь Мидас? — пробурчал он, исчезая в дверном проеме.

26

Весенний шторм обрушился на юго-восток моря Бофорта направленным ударом, словно кулак боксера-тяжеловеса. Яростные ветра неслись параллельно земле, превращая снежинки в острые колючие льдинки. Метель укрыла все вокруг густой белой пеленой, видимость упала почти до нуля. Суровая Арктика показала свой звериный оскал.

Кают-компания скрипела и содрогалась под порывами ветра, и Кевин Бью невольно задумался, выдержит ли конструкция здания. Допив остатки кофе, он попытался вникнуть в научный журнал, лежавший на столе. Хотя во время пребывания на станции ему довелось пережить уже дюжину штормов, Бью все еще не привык к их безудержной свирепости. Остальные участники экспедиции спокойно занимались своими делами, и только он не мог заставить себя думать о работе — Кевину казалось, что лагерь вот-вот снесет в океан.

Коренастый повар и по совместительству плотник по имени Бенсон сел за стол напротив Бью и отхлебнул кофе из большой кружки.

— Ну и ветрище сегодня, да? — усмехнулся он сквозь густую черную бороду.

— Того и гляди нас сдует с этой льдины, — ответил Бью, указав на качающуюся крышу.

— Что ж, тогда остается надеяться, что нас унесет туда, где тепло и солнечно, а лед встречается только в напитках. — Он сделал еще глоток, заметил, что чашка Бью пуста, и спросил: — Тебе подлить?

Бенсон прошел к электрическому кофейнику, наполнил чашку, двинулся обратно к столу и вдруг застыл на месте. Сквозь вой ветра послышался механический гул. Однако Бенсон встревожился вовсе не поэтому: одновременно с шумом мотора раздался треск, заставивший его содрогнуться.

Бью уставился на Бенсона и тоже прислушался. Звук становился все ближе, потом со стороны станции ему почудился чей-то крик, и в следующий миг вокруг разверзся настоящий ад.

С громким хрустом торцевая стена исчезла без следа. Вместо нее возник огромный серый клин, разрезавший комнату пополам и оставивший после себя тридцатифутовую полосу разрушений. Лишившуюся опоры крышу тут же унесло порывом ветра, который мгновенно выстудил разгромленное помещение. Бью с ужасом увидел, как пропал за серой стеной Бенсон. Только что повар стоял с кружкой кофе в руках и в следующий миг исчез в брызгах ледяных осколков и пены.

Пол выгнулся под ногами, Бью отбросило к двери вместе со столом. Вскочив на ноги, ученый изумленно уставился на серую махину прямо перед собой. Это же корабль, наконец осознал он; через лагерь пронесся корабль и расколол истончившуюся льдину.

Из-за сильной метели возникшее из ниоткуда судно казалось призраком, и все же на борту были отчетливо видны нарисованные белой краской цифры — 54. Мимо Бью с громким скрежетом пронесся нос корабля и мачта, на которой мелькнул американский флаг. Ученый инстинктивно бросился к краю льдины, зовя Бенсона по имени, и едва не кувыркнулся в черный разлом, оставленный судном.

Стряхнув оцепенение, Бью схватил парку и бросился к разрушенному дверному проему. Ветер сбивал с ног, льдина угрожающе качалась. Бью попытался определить, как сильно пострадал лагерь, прошел несколько десятков футов вправо и очутился у открытой воды. Раньше здесь стояли три жилых барака, теперь же лишь качались куски льда на черных волнах.

Сердце ученого оборвалось: совсем недавно один из полярников закончил дежурство и пошел отсыпаться… Судьба двух других членов экспедиции — радиста Кейса и инженера-механика Квинлона — пока была неизвестна.

Бью обернулся к лаборатории и увидел, что голубые стены еще виднеются вдалеке. Он попытался подойти ближе и снова едва не свалился в разлом. Особо не раздумывая, разбежался и перепрыгнул через трехфутовую расселину, довольно сильно ударившись об лед. Борясь с порывами ветра, наконец подобрался к строению, перевел дух, распахнул дверь и застыл на пороге.

Здесь тоже прошел неизвестный корабль. Как и от кают-компании, от лаборатории мало что осталось: почти у самого порога плескалась черная вода, в которой плавали обломки. Чудесным образом радиорубка уцелела. Удар отделил ее от главного здания, но стены выстояли. Сквозь вой ветра раздавался голос радиста, пытавшегося вызвать помощь.

Подойдя ближе, Бью заметил Кейса. Тот сидел за своим столом и что-то повторял в неработающий микрофон. До катастрофы электрогенераторы станции находились в здании склада и, разумеется, утонули в первую очередь. Тока не было уже несколько минут.

Бью положил руку Кейсу на плечо, и радист медленно опустил микрофон. В глазах его плескался страх. Вдруг раздался громкий хруст, пол под ногами содрогнулся.

— Лед ломается! — завопил Бью. — Бежим отсюда!

Он сдернул Кейса со стула и потащил к выходу. Они мчались прочь, слыша позади треск. Перепрыгнув через невысокий пригорок, полярники обернулись и увидели, что лед раскололся как зеркало: поверхность пошла трещинами, распалась на несколько десятков кусков, быстро разошедшихся в разные стороны, и радиорубка погрузилась в черную воду. Дрейфующая станция № 7 затонула всего за пару минут…

Полярники стояли и тупо смотрели на останки базы, и тут Бью почудился крик о помощи. Вглядываясь в снеговую завесу, он прислушался. Недалеко от затонувшей радиорубки Бью заметил барахтающегося в воде человека.

— Там Квинлон! — закричал Кейс, тоже увидев тонущего. Собравшись с духом, он бросился на помощь.

В ледяной воде Квинлон быстро терял силы. Мокрая парка и ботинки непременно утянули бы его на дно, если бы он не ухватился за плавающую льдину. Выбраться самостоятельно он уже не мог и все же умудрился подплыть к Бью и Кейсу, из последних сил работая ногами.

Полярники бросились к краю льдины и схватили Квинлона за руки. Подтащив его поближе, они стали тянуть изо всех сил, однако вскоре несчастный снова соскользнул в воду. Вместе с промокшей одеждой и обувью Квинлон весил больше трехсот фунтов. Осознав свою ошибку, Бью и Кейс перевернули его и дюйм за дюймом закатили на льдину.

— Надо поскорее спрятать его от ветра, — воскликнул Бью, оглядываясь в поисках укрытия. За исключением полуразрушенного склада на небольшой льдине вдалеке, все строения и даже их обломки исчезли.

— Возле взлетной полосы есть сугроб, — вспомнил Кейс и махнул рукой.

Не зря Квинлон пытался очистить полосу, сгребая снег в высокие кучи. Хотя от взлетного поля мало что осталось, всего в пятидесяти ярдах от них возвышался большой сугроб.

Схватив Квинлона за руки, Бью и Кейс потащили его по льду, как мешок с картошкой. Они знали, что инженер балансирует на грани жизни и смерти, и если они хотят спасти его, то в первую очередь нужно укрыться от пронизывающего ветра. Тяжело дыша и отчаянно потея, они подтащили Квинлона к подножью десятифутового сугроба с подветренной стороны.

Сорвав со спасенного промокшую и смерзшуюся одежду, они растерли его снегом и с головой завернули в свои сухие парки. Квинлон весь посинел и сильно дрожал и все же был в сознании, что давало некоторую надежду Следуя примеру Кейса, Бью принялся копать небольшую ямку сбоку сугроба. Первым они укрыли от пронизывающего ветра Квинлона, потом залезли сами и прижались друг другу, чтобы поскорее согреться.

Бью выглянул из жалкого укрытия и увидел, что теперь они дрейфуют на небольшой льдине, постепенно удаляющейся от остатков лагеря. Их уносило в открытое море. Каждые несколько минут раздавался угрожающий треск, и островок становился все меньше. В штормовом море им грозила неминуемая гибель, это был лишь вопрос времени.

Никто не знал о несчастье на станции, поэтому надежды выжить не оставалось. Дрожа от холода, Бью все думал о безжалостном корабле, который разрушил их лагерь неожиданно и без всяких на то причин. Его разум отказывался принять столь бессмысленную жестокость. Тряхнув головой, он прогнал мысли о призрачном судне, обернулся к своим товарищам и стал ждать смерти.

27

Радист «Нарвала» поймал слабый сигнал и несколько раз пытался связаться с отправителем, однако ответом ему была тишина.

Капитан Стенсет прочел накорябанную радистом записку, покачал головой и зачитал сообщение вслух:

— «Терплю бедствие, терплю бедствие. Говорит дрейфующая станция № 7. Лагерь разваливается…». И это все? — Он яростно сверкнул глазами.

Радист молча кивнул. Стенсет отвернулся и скомандовал рулевому:

— Самый полный вперед! Возьмите влево, курс по компасу ноль один пять. — Он обернулся к старшему офицеру. — Следуйте к предыдущему местоположению станции. И назначьте на мостик еще троих смотрящих!

Капитан остановился за спиной радиста.

— Сообщите американской и канадской береговой охране о поступившем сигнале бедствия и передайте, что мы уже вышли к месту катастрофы. Также разыщите и уведомьте все суда в зоне досягаемости. Потом позовите на мостик Гунна и Джордино.

— Сэр, ближайшая база береговой охраны — канадская, расположена в Туктояктуке. Это более двухсот миль отсюда…

Стенсет посмотрел в окно радиорубки, в которое билась пурга, и представил, каково приходится сейчас обитателям дрейфующей станции.

— Тогда у них единственный ангел-спаситель — с бирюзовыми крыльями, — тихо ответил он.

Номинальная скорость «Нарвала» составляла двадцать три узла, однако в бурном море он едва ли смог бы сделать больше двенадцати. Шторм достиг апогея — ветер дул со скоростью семьдесят миль в час, тридцатифутовые волны швыряли корабль, как ореховую скорлупку. Рулевой озабоченно следил за автопилотом, опасаясь, что из-за постоянных корректировок курса механизм выйдет из строя: судно никак не желало двигаться на северо-восток.

Гунн и Джордино подошли к Стенсету и прочли сообщение, примятое с дрейфующей станции.

— Рановато пока для вскрытия льда, — заметил Гунн, задумчиво потирая подбородок. — Хотя иногда дрейфующие льдины раскалываются в мгновение ока. Впрочем, вряд ли эго происходит совсем уж неожиданно.

— Вероятно, они переполошились из-за небольшой трещины и потеряли радиорубку или даже электрогенераторы, — предположил Стенсет.

— Будем надеяться на лучшее, — кивнул Гунн, глядя на бушующий за окном вихрь. — Если им есть где укрыться от шторма, то все в порядке.

— Есть и другая вероятность, — тихо сказал Джордино. — Дрейфующая станция находилась слишком далеко от берега, штормовой нагон воды разбил льдину, и лагерь развалился на части.

Капитан и Руди Гунн мрачно кивнули, понимая, что в этом случае шансов на спасение у полярников практически не было.

— Каков ориентировочный прогноз? — спросил Гунн.

— Шторм утихнет не раньше, чем через шесть-восемь часов. Придется обождать, иначе мы не сможем высадить на лед поисковую команду, — ответил Стенсет.

— Сэр! — перебил его рулевой. — Там большая льдина.

Стенсет увидел слева по носу айсберг размером с дом.

— Сбавить ход и скорректировать курс! Сколько до дрейфующей станции?

— Осталось менее восемнадцати миль, сэр.

Стенсет шагнул к экрану радара и установил радиус действия в десять миль. В верхнем углу возникла зеленая ломаная линия, под которой капитан заметил небольшое пятнышко и указал на него пальцем.

— Вот здесь должна находиться станция, — мрачно сказал он.

— Похоже, дрейфующая станция вдруг стала подводной, — вздохнул Джордино.

Гунн прищурился, внимательно разглядывая радар, и ткнул пальцем в угол экрана.

— Смотрите, вон там идет какой-то корабль.

Стенсет тоже присмотрелся и отметил, что неизвестное судно направляется на юго-восток. Он приказал радисту окликнуть корабль, однако ответа не последовало.

— Возможно, китобой-браконьер, — предположил капитан. — В море Бофорта частенько заплывают японцы, чтобы поохотиться на белух.

— В такую погоду им явно не до выхода на связь, — откликнулся Джордино.

Вскоре они приблизились к шельфовым льдам, где раньше была станция, и забыли про неизвестное судно. На пути «Нарвала» появились большие глыбы льда. Теперь к спасательной операции подключился уже весь состав экспедиции. Ученые тоже решили бросить вызов стихии и присоединитьк команде корабля. Одевшись в штормовое обмундирование, они выстроились вдоль леерного ограждения и принялись высматривать своих коллег в ледяных арктических водах.

Наконец «Нарвал» достиг указанной точки, и Стенсет подвел его к льдине на расстояние сотни футов. Исследовательское судно медленно курсировало мимо многочисленных айсбергов, недавно отколовшихся от ледяного поля. Капитан приказал включить на борту все огни и периодически сигналить корабельным гудком «Каленберг», надеясь, что терпящие бедствие полярники услышат оглушительный рев и заметят свет. Мощный ветер начал стихать, снежная пелена постепенно рассеивалась. Однако все было тщетно: на расстилавшейся ледяной равнине не обнаружилось ни малейших признаков лагеря или людей. Если они здесь и были, то теперь их отделяло от поверхности по крайней мере две тысячи футов темной воды.

28

Кевин Бью обреченно наблюдал, как под натиском волн их укрытие величиной с линкор постепенно уменьшилось размеров небольшого домишки. С каждым ударом от льдины откалывались новые куски, качка усиливалась, и их все дальше уносило в открытое море. Айсберг погружался в воду, захлестывающую его подножье. Дрожа от пронизывающего холода, Бью с отвращением отметил, что теперь вдобавок ко всему его скрутил приступ морской болезни.

Оглянувшись на своих товарищей, ученый подумал, что ему грех жаловаться. Квинлон был близок к обмороку, вызванному переохлаждением, да и Кейси выглядел неважно. Радист сидел на корточках, уставившись в никуда пустыми глазами. Бью попытался его разговорить, но тот лишь непонимающе моргнул пару раз и ничего не ответил.

Бью всерьез подумывал о том, чтобы снять с Квинлона обе парки и немного отогреться, однако решил этого не делать: хотя Квинлон был едва жив, им с Кейси вряд ли удастся спастись. Бью поглядел на беснующиеся вокруг ледяного плота волны и представил, как здорово было бы прекратить все мучения разом, бросившись в воду. Смерть пришла бы практически мгновенно. Впрочем, до края была по меньшей мере дюжина шагов, и Бью понял, что у него просто не хватит на это сил.

Вдруг накатила огромная волна и глухо ударилась о льдину. Раздался треск, и айсберг развалился прямо у Бью под ногами. Вторая волна отбросила отколовшийся кусок, и Бью инстинктивно схватился за острый край всего в футе от уступа, на котором лежал Квинлон. Сидевший рядом Кейс даже не пошевельнулся, чтобы помочь повисшему над ледяной бездной товарищу…

Волны бились в паре футов внизу, сердце выпрыгивало у Бью из груди, однако он нашел в себе силы, подтянулся и залез на вершину снежной насыпи. От нее оставалось уже не так много — льдина теперь была размером с пикап, штормовое море яростно швыряло ее по волнам. Бью балансировал на самой макушке, с замиранием сердца ожидая, когда все трое полярников рухнут в ледяную могилу. Он твердо знал, что им оставались считаные минуты.

Сквозь снежную пелену внезапно прорвался яркий свет, подобный солнцу после грозы. Бью на миг ослеп и зажмурился, чтобы скрыться от слепящего луча. Через несколько секунд свет исчез, в лицо Бью снова полетели колючие снежинки. Он изо всех сил вглядывался вдаль, но так и не разглядел ничего сквозь вьюгу. Окончательно смирившись с поражением, он закрыл глаза и бессильно обмяк, чувствуя, как последние силы покидают его.

29

Заправленный «зодиак» уже закрепили на лебедке, когда капитан велел отплывать. На Джеке Дальгрене был ярко-желтый спасательный костюм «Мустанг», в лодке имелся водонепроницаемый контейнер с портативным навигатором и устройством двусторонней радиосвязи. Джек завел подвесной двигатель и подождал коренастого мужчину, торопливо идущего по палубе.

Эл Джордино не успел переодеться, просто схватил на мостике парку и поспешил к «зодиаку». Когда он прыгнул на борт, Дальгрен показал члену экипажа два поднятых больших пальца, и тот быстро опустил надувную шлюпку на воду. Джордино откинул крепежный гак, и Дальгрен дал полный газ. Они стремительно рванули вперед, лавируя между высокими волнами и вздымая в воздух шлейф ледяных брызг. Джордино пригнулся и махнул рукой.

— Вон там, ярдах в двухстах по левому борту «Нарвала», должен быть небольшой айсберг! — прокричал он. — Прямо по курсу у нас ледяная полоса, придется обогнуть ее слева.

Сквозь слепящую метель Дальгрен разглядел расплывчатые контуры огромной льдины. Сверившись с компасом, он подвел «зодиак» поближе и резко повернул. Пролетев по прямой на большой скорости, «зодиак» слегка замедлил ход, достигнув противоположной стороны поля.

«Нарвал» уже совсем скрылся из виду, вокруг шлюпки перекатывались на волнах десятки небольших айсбергов. Яростный ветер поднял в воздух снег с ближайшей льдины, и видимость упала футов до пятидесяти. Джордино сидел на носу, зорко вглядываясь в воду, как орел в поисках добычи, и отдавал указания Дальгрену. Они прошли сквозь мешанину больших и малых айсбергов, швыряемых волнами друг на друга. Под руководством Джордино Дальгрен обогнул несколько льдин, и вдруг итальянец уверенно указал на высокий ледяной шпиль.

— Вон там! — крикнул он.

Дальгрен ударил по газам и ринулся к ледяной глыбе, мало чем отличающейся от десятков таких же. Однако на самом гребне что-то чернело, и когда «зодиак» приблизился, Дальгрен понял, что это распростертый навзничь человек. Джек быстро обошел айсберг по кругу, пытаясь найти безопасное место для высадки, но пристать было решительно негде — склоны льдины почти отвесно уходили вверх. Наконец он обнаружил еще двух человек, ютившихся в небольшой выемке во льду всего в нескольких футах от воды.

— Давай к тому выступу! — приказал Джордино.

Дальгрен кивнул, потом ответил:

— Держись крепче!

Он обошел айсберг по кругу, чтобы набрать скорость, поднял рычаг до упора и направил шлюпку на льдину. Нос надувной лодки скользнул по небольшому уступу и врезался в сугроб прямо под двумя замерзающими полярниками. Когда лодка резко остановилась, Дальгрен и Джордино едва не вылетели на льдину.

Джек вскочил на ноги, отряхнулся от снега и улыбнулся Кейсу, который смотрел на него без всякого выражения.

— Потерпите пять минут, друзья мои! Горячий куриный супчик ждет вас, — воскликнул Джордино, подхватил Квинлона, как тряпичную куклу, и уложил его между двумя сиденьями. Затем он взял под руку Кейса и помог оцепеневшему мужчине перебраться на «зодиак». Дальгрен достал пару сухих одеял и быстро укутал обоих полярников.

— Ты сможешь достать третьего?

Джордино оглядел шестифутовый сугроб и кивнул.

— Смогу, только двигатель не глуши — похоже, льдина доживает последние минуты.

Выбравшись из шлюпки, Джордино нашел точку опоры и полез наверх. Он выбивал кулаком выемки в снегу, за которые цеплялся пальцами, а потом ставил в них ноги. Айсберг покачивался на волнах и мотался из стороны в сторону. Несколько раз Джордино едва не слетел в воду. Он добрался до гребня, заглянул за край и увидел лежавшего ничком Бью. Обхватив его за туловище, Эл подтянул безвольное тело к себе и перекинул через плечо. Одной рукой он придерживал ноги Бью, другой цеплялся за выступы.

Джордино нес Бью легко, словно мешок с картофелем. Могучий итальянец не терял зря ни минуты — спустившись на несколько шагов, он оттолкнулся от снежной стены и прыгнул в лодку. Затем положил Бью рядом с его замерзшими товарищами, оперся о борт «зодиака», вытянул короткие мощные ноги и сильным толчком освободил лодку от айсберга. Наконец Эл взобрался на борт, и Дальгрен отошел от льдины задним ходом.

Едва Дальгрен развернул шлюпку и двинулся вперед, как накатил огромный вал. Джордино вытянулся и придавил своим весом спасенных полярников к дну лодки. Всех обрызгало ледяной пеной, нос задрался к небу, и маленькое суденышко встало почти на попа. Потом вал отхлынул, надувная лодка опустилась во впадину между волнами. Дальгрен развернулся носом к следующему валу и успешно пронесся на нем вперед.

Когда «зодиак» выровнялся после второго вала, Дальгрен и Джордино оглянулись и увидели две огромные волны, обрушившиеся на покинутый айсберг. С ужасом и восхищением они смотрели, как первый вал едва не опрокинул ледяной шпиль набок, однако тот устоял. Следом подошел второй, так и не дав айсбергу выровняться, и накрыл его. Когда волна откатилась, на поверхность вынырнуло лишь несколько обломков.

Приди помощь чуть позже, и два гигантских вала смыли бы Бью, Кейса и Квинлона в ледяное море, где их ждала почти мгновенная смерть.

30

Всех троих канадских полярников удалось доставить на корабль живыми. Дальгрену посчастливилось найти исследовательское судно всего за несколько минут. Шторм глушил любые сигналы со спутника, и навигатор оказался совершенно бесполезен, поэтому Джеку пришлось прокладывать обратный курс по компасу, ориентируясь на прежнее местонахождение корабля. Полоса льда, которая раньше блокировала проход, уже переместилась, открыв прямой путь. Джордино услышал вой пневматического гудка и вскоре сквозь пелену вьюги увидел сияющий всеми огнями «Нарвал».

Швыряемый волнами «зодиак» закрепили на лебедке и подняли на борт. Укутанный с головы до ног Руди Гунн уже ждал их на палубе и немедленно распорядился перенести пострадавших в корабельный лазарет. Бью и Кейс очнулись довольно скоро, а вот Квинлон несколько часов не приходил в сознание. Врач отчаянно боролся за его жизнь: сердце Квинлона дважды останавливалось, и его дважды реанимировали, прежде чем удалось поднять температуру тела до тридцати шести и шести и стабилизировать давление.

Стряхнув лед с одежды, Джордино и Дальгрен переоделись в сухое и отправились на мостик, где их ждал Гунн.

— Мог ли еще кто-нибудь из полярников уцелеть?

Дальгрен покачал головой:

— Я уже расспросил того парня, который был в сознании… В лагере оставалось еще двое, но они наверняка погибли, когда льдину пробил корабль.

— Корабль?!

— И не просто корабль, — мрачно кивнул Дальгрен. — Американский военный корабль. Он намеренно уничтожил станцию, расколов их дрейфующую льдину на куски.

— Не может быть! — воскликнул Гунн.

— Я лишь передаю его слова.

Гунн задумался, недоверчиво прищурившись.

— Поиски прерывать не станем, — наконец негромко распорядился он. Потом взгляд его потеплел, и он обратился к Джордино и Дальгрену: — Это был настоящий подвиг, причем в крайне неблагоприятных погодных условиях!

— Не хотел бы я очутиться на месте тех канадцев, — поежился Джордино. — Кстати, наш Дальгрен тот еще герой, — усмехнулся он.

— За такие слова я вряд ли разделю с тобой свой «Джек Дэниелс», — пригрозил Джек.

Эл обнял техасца за плечи и увел с мостика.

— Всего по одной, мой друг, и весь Юкон твой!

«Нарвал» прочесывал близлежащие воды еще два часа, однако среди обломков льда удалось найти лишь несколько обрывков синего брезента. Когда крупных айсбергов, на которых могли укрыться люди, уже не осталось, Гунн скрепя сердце прекратил поиски.

— На базе в Прудо-Бэй лучшие условия. Однако порт Туктояктук на пятьдесят миль ближе, и у них есть аэродром, — рассудил Стенсет, изучая карту североамериканского побережья.

— К тому же, во второй порт нам не придется идти против волны, — заметил Гунн, заглядывая капитану через плечо. — Лучше доставить пострадавших на берег как можно скорее. Решено, идем в Туктояктук.

Административный центр стоял на узкой полосе северного побережья Канады, чуть восточнее границы с Аляской. Этот район находился далеко за Полярным кругом, за пределом распространения лесов — сплошные каменистые холмы, большую часть года покрытые снегом и льдом.

«Нарвал» боролся со штормовыми волнами еще четырнадцать часов. Постепенно ветер стих, но но морю Бофорта по-прежнему гуляли высокие буруны. Наконец судно вошло в акваторию залива Кугмаллит. Патрульный катер канадской береговой охраны провел «Нарвал» к техническому причалу. Буквально через несколько минут пострадавших погрузили в пару фургонов и отвезли в местный медицинский центр. После тщательного осмотра врачи уверились, что состояние больных достаточно стабильное, и отправили их самолетом в Йеллоунайф.

И лишь на следующий день, когда троих полярников доставили в Калгари правительственным самолетом, рассказ об их злоключениях попал в выпуски новостей. В прессе поднялась большая шумиха, все крупные газеты и телеканалы мгновенно устроили охоту на ведьм: свидетельство Бью об американском военном судне, разрушившем дрейфующую станцию и бросившем ее обитателей на произвол судьбы, сильно всколыхнуло общественность.

Канадское правительство тоже разошлось не на шутку: могущество южного соседа давно не давало ему покоя, особенно в свете досадного инцидента с загадочной «Атлантой», который изрядно разозлил службу береговой охраны и военных. Известный своими националистическими взглядами премьер-министр, чья популярность давно уже падала, о таком шансе не мог и мечтать. Он немедленно пригласил спасенных ученых в свою резиденцию на Сассекс-драйв в Оттаве, где чествовал их как героев, а потом заставил выступить в прямом эфире и в красках описать, как воинственные американцы разрушили мирную исследовательскую станцию. В тщательно продуманном и разыгранном как по нотам шоу премьер назвал данный инцидент «варварским актом агрессии».

— Мы не позволим нарушать суверенитет Канады! — визжал премьер в камеры. Разгневанный парламент поддержал его краснобайство, и премьер перебросил дополнительные войска в Арктику, также пригрозив прекратить экспорт нефти и газа. — Великая канадская нация не позволит себя третировать! Если для защиты нашего суверенитета придется воевать, что ж — к войне мы готовы!

За одну ночь популярность премьер-министра взлетела до небес. Оценив реакцию общественности, другие политиканы тоже принялись муссировать антиамериканскую тему на все лады. С легкой руки своекорыстного народного избранника и искусно направляемых СМИ история несчастных полярников зажила собственной жизнью. Их записали в мученики, а потом и в национальные герои. Между тем ни в одном из репортажей не было ни слова о роли исследовательского судна НУПИ и проявленном его командой героизме при спасении троих канадских ученых.

31

— Джим, у тебя найдется минутка?

Идущий по коридору западного крыла Белого дома вице-президент Джеймс Сандекер оглянулся и увидел канадского посла со скорбной миной на лице. Джон Дэвис был обладателем аристократичной внешности и густых серебристых бровей.

— Доброе утро, Джон. Что привело тебя с утра пораньше в нашу глухомань?

— Рад тебя видеть, Джим, — ответил Дэвис, и лицо его немного прояснилось. — К сожалению, меня отправили поскандалить с твоим президентом из-за всей той неразберихи вокруг Северо-Западного прохода.

— Я как раз иду на встречу с президентом, посвященную обсуждению именно этого вопроса. Жаль, что так вышло с вашей станцией, однако, насколько мне известно, наших военных кораблей в тех водах не было.

— Скользкая это тема. Наши радикалы раздули из мухи слона. — Посол перешел на шепот. — Даже премьер-министр жаждет крови, хотя для него данный инцидент лишь способ набрать голоса. Как бы эта нелепица не обернулась большой трагедией…

Тревога в серых глазах посла недвусмысленно подсказала Сандекеру, что тот знает, о чем говорит.

— Не волнуйся, Джон, здравомыслящих политиков у вас в парламенте все равно больше. Слишком многое поставлено на карту, чтобы позволить этой истории перерасти в нечто серьезное.

Дэвис неуверенно кивнул.

— Надеюсь, ты прав. Послушай, Джим, я хочу выразить благодарность твоему агентству НУПИ и экипажу «Нарвала». Хотя в прессе об этом ни слова, они блестяще провели ту спасательную операцию!

— Я скажу своим ребятам. А ты передавай сердечный привет Мэгги. Кстати, не отправиться ли нам с женами на морскую прогулку?

— С удовольствием! Ну, будь здоров, Джим.

Помощник президента провел Сандекера в Овальный кабинет через северо-западный вход. Вокруг журнального столика сидели глава администрации, советник по национальной безопасности и министр обороны США. Президент стоял у комода и наливал кофе из антикварного серебряного кофейника.

— Будешь кофе, Джим? — спросил Уорд. Черные круги под глазами президента никуда не делись, и все же он выглядел гораздо бодрее, чем во время последнего визита

— Конечно, Гарнер. Мне черный без сахара.

Остальные сотрудники администрации пришли в ужас от того, что Сандекер называет президента по имени, но ему было наплевать. Как, впрочем, и Уорду. Президент вручил Сандекеру чашку и опустился в золотистое кресло.

— Ты пропустил самое интересное, Джим. Канадский посол только что устроил здесь настоящий цирк — пылал праведным гневом и красочно расписывал оба вопиющих инцидента в Арктике.

Сандекер кивнул.

— Я столкнулся с ним в коридоре. Похоже, канадцы настроены весьма решительно.

— Они недовольны новым проектом по орошению земель Среднего Запада водами Великих озер, — заметил глава администрации президента Мид. — К тому же ни для кого не секрет, что рейтинг премьер-министра падает, а осенью выборы в парламент!..

— Кроме того, есть основания полагать, что они пытаются воспрепятствовать присутствию наших нефтяных компаний в Арктике, — добавила советник по национальной безопасности, блондинка с короткой стрижкой по фамилии Мосс. — Канадцы весьма трепетно относятся к своим нефтяным и газовым ресурсам, значимость которых неуклонно растет.

— Учитывая создавшуюся ситуацию, сейчас не самое подходящее время ссориться с нами, — вставил Мид.

— Точнее, сейчас не самое подходящее время для нас ссориться с ними, — поправил его Сандекер.

— Ты прав, Джим, — откликнулся президент. — К сожалению, в данный момент у канадцев немало козырей.

— И эту партию ведут они, — вздохнула Мосс. — Посол уведомил, что премьер-министр Баррет намерен настаивать на полном запрете вхождения судов под американским флагом в канадскую Арктику. В случае нарушения границы территориальных вод он грозится применить военные санкции.

— Премьер-министр явно не дипломат, — заметил президент.

— Более того, он велел послу намекнуть, что следующей мерой будет сокращение экспорта нефти, газа и электричества, — сообщил Мид Сандекеру.

— В ход идут жесткие методы! — возмутился Сандекер. — В данный момент девяносто процентов природного газа мы импортируем из Канады… Насколько я знаю, мы очень рассчитывали на поставки из залива Мелвилл, с помощью которых собирались решить наши насущные проблемы в сфере энергетики, — добавил он, обращаясь к президенту.

— Мы не вправе рисковать этими договоренностями, — вздохнул президент. — Иначе страна из кризиса не выйдет, и экономика окончательно дестабилизируется.

— Действия премьер-министра как нельзя лучше дополняют его громкие заявления о суверенитете, которыми он пытается спасти свою падающую популярность, — заявила Мосс. — Несколько лет назад он осознал экономическую выгодность незамерзающего Северо-Западного прохода и потребовал признания территориальных прав Канады. Очень показательное выступление, особенно в свете его нового воззвания к канадским традиционалистам.

— Арктические месторождения — весомый аргумент в любом споре, — кивнул Мид.

— На них претендуют и русские, — напомнил Сандекер. — После принятия Конвенции ООН по международному морскому праву все страны, имеющие выход к морю, ринулись строить арктические империи и разрабатывать континентальные шельфы, основываясь на своих давних территориальных притязаниях. Фактически, мы встряли в раздел морского дна, в котором участвуют канадцы, русдатчане и норвежцы.

— Все верно, — подтвердила Мосс. — К слову сказать, у нас нет особых территориальных споров с канадцами. Но эта истерия вокруг Северо-Западного прохода вполне объяснима — он и открывает доступ к ресурсам Арктики, и упрощает их транспортировку.

— Похоже, у канадцев есть достаточно законных оснований, чтобы объявить проход своими внутренними водами, — вздохнул президент.

Министр обороны побагровел. Как и Сандекер, он был моряком, потом некоторое время руководил одной из крупнейших нефтяных компаний США и снова вернулся на государственную службу.

— Господин президент, Соединенные Штаты всегда занимали в этом вопросе очень четкую позицию и считали Северо-Западный проход международным проливом! Конвенция ООН по морскому праву также регламентирует беспрепятственное использование подобных каналов в целях транзита международных судов.

— Если мы находимся в дружественных отношениях с Канадой, то какое нам дело до юридического статуса пролива? — спросил президент.

— Мы не можем допустить подобного прецедента, поскольку в данный момент Малаккский пролив, Гибралтар и Баб-эль-Мандебский пролив в Красном море имеют статус международных, — пояснила Мосс. — Это значит, что они открыты для торговых судов всех стран, не говоря уже о кораблях нашего собственного военно-морского флота.

— Не говоря уже о Босфоре и Дарданеллах, — добавил Сандекер.

— Безусловно! — поддакнула Мосс. — Если мы сделаем исключение для Северо-Западного прохода, тогда у тех же малазийцев появятся веские основания устанавливать свои режимы прохождения судов. Таким образом, последствия будут, мягко говоря, негативными.

— И не забывайте про американский подводный флот, — добавил Сандекер. — Нельзя так просто отказаться от арктических операций.

— Джим совершенно прав, — подхватил министр обороны. — Мы по-прежнему играем в салочки с русскими подлодками, а тут еще и китайский флот подключится… Недавно они провели испытания новой баллистической ракеты, которая имеет дальность полета пять тысяч миль. Вполне логично, что китайцы уйдут под лед, как и русские в свое время, чтобы обеспечить возможность первого удара. Господин президент, для нашей национальной безопасности Арктика всегда будет ключевым районом. Нельзя позволить им выставить нас с территории, от которой до наших границ рукой подать!

Президент молча отошел к восточному окну и уставился на Розовый сад.

— Полагаю, меры принимать придется. И все же нет никакой нужды обострять конфликт. Давайте-ка добровольно подчинимся запрету на срок в девяносто дней. Ни одно судно под американским флагом, включая подводные лодки, не должно даже приближаться к территории канадской Арктики. Тем временем самые горячие головы остынут, и тогда госдепартамент организует встречу с премьер-министром Барретом, на которой мы попробуем внести хоть немного здравого смысла в это шапито.

— Отличное предложение, — поморщился Мид. — Я немедленно уведомлю о нем госсекретаря.

— Господин президент, остался последний вопрос, — подал голос министр обороны. — Необходимо разработать план военных действий и предусмотреть ответные удары на случай неблагоприятного развития событий.

— Господи Боже! — взорвался президент. — Вы в своем Это же Канада!

Повисла неловкая пауза, Гарнер гневно сверлил взглядом министра обороны.

— Делайте то, что должны. Насколько я вас знаю, детально разработанный план по захвату соседнего государства давно готов.

Министр обороны сидел с каменным лицом, не собираясь отрицать обвинение.

— Думается, нам следует сосредоточиться на том, кто же настраивает канадцев против США, — вмешался Сандекер. — Что именно мы знаем об этих двух инцидентах?

— Боюсь, почти ничего, поскольку они произошли в самых отдаленных районах, — ответила Мосс. — В первом инциденте участвовало торговое судно под американским флагом. Оно протаранило канадский катер службы береговой охраны. Со слов канадцев, это был небольшой контейнеровоз под именем «Атланта». Они надеялись перехватить судно дальше по проходу возле острова Сомерсет, но корабль исчез без следа. По мнению канадцев, он затонул, в то время как наши аналитики считают вполне вероятным, что судно спокойно проскользнуло обратным курсом в Атлантику. В морских регистрах значится двенадцать кораблей с таким именем, и только один подходит по размеру и конфигурации. Вот уже три недели он стоит в сухом доке в Мобиле, штат Алабама.

— Возможно, канадцы были правы, и та «Атланта» затонула, получив повреждения при столкновении, — сказал президент. — В противном случае остается предположить, что произошло ошибочное опознание.

— Весьма странно, что судно пыталось пройти через пролив — и вдруг исчезло, — подметил Сандекер. — Кстати, что там стряслось с дрейфующей станцией в море Бофорта? Насколько я знаю, наших судов там вообще нет.

— Именно, — подтвердила Мосс. — Все трое выживших в один голос утверждают, что лагерь разгромил серый крейсер иод американским флагом. Один из полярников заметил на борту номер 54. Как оказалось, в данный момент находится на базе в море Бофорта.

— Один из наших фрегатов?

— Да, ракетный фрегат «Форд», порт приписки Эверетт, штат Вашингтон. Во время инцидента он осуществлял огневую поддержку учений подводных лодок на мысе Барроу в трехстах милях от дрейфующей станции. Кроме того, «Форд» не относится к классу ледовых судов — ему совершенно нечего было делать в ледяных полях, окружающих лагерь.

— Еще один случай ошибочного опознания? — усмехнулся президент.

— Кто его знает. В тех водах не так много судов; к тому же был сильный шторм, который препятствовал видимости.

— Что показывают спутниковые данные? — спросил Сандекер.

Мосс пролистала папку и нашла отчет.

— По понятным причинам зона покрытия спутника в этом регионе носит спорадический характер. К сожалению, в течение двенадцати часов после инцидента изображений не поступало.

— Канадцы могли ошибиться? Мы хотя бы знаем точно, что это не был наш «Форд»? — спросил президент.

— Да, сэр, — ответил министр обороны. — Командование ВВС в зоне Тихого океана проверило навигационные данные. Наш «Форд» никогда не приближался к дрейфующей станции.

— Вы уведомили об этом канадцев?

— Начальник штаба ВС Канады ознакомился с нашими данными и не для протокола заявил, что не сомневается в непричастности «Форда», — ответил министр обороны. — Сказать по правде, это политики делают вид, что не верят ни единому нашему слову: выгода, извлеченная ими из инцидента, слишком высока, чтобы идти на попятный.

— Разыщите оба судна, и мы выберемся из этой пере— заключил президент.

Советники приуныли, поскольку время было упущено: мало что можно поделать, не имея прямого доступа в канадскую Арктику.

— Мы постараемся, сэр, — пообещал министр обороны.

Глава администрации озвучил время, проводил всех до дверей и начал готовиться к следующей запланированной встрече. Когда чиновники ушли, Уорд вернулся к окну и посмотрел на Розовый сад.

— Война с Канадой… — пробормотал он. — Какая нелепость!

32

Митчелл Гойетт сидел в кабинете со стеклянными стенами на верхней палубе своей яхты и лениво наблюдал за серебристым гидропланом, движущимся по водной глади. Самолетик оторвался от воды и направился к югу, минуя высотные здания на берегу бухты Ванкувера. Магнат глотнул мартини, потом бросил взгляд на увесистый контракт, лежащий на столе.

— Условия договора приемлемые? — спросил он.

Сидящий напротив Гойетта черноволосый коротышка в очках с толстыми стеклами кивнул.

— Юридический отдел внимательно ознакомился с контрактом и не обнаружил никаких расхождений с устными договоренностями. Китайцы очень довольны пробной партией и с нетерпением ждут начала поставок.

— Цена и количество их устраивают?

— Да, сэр. Они согласны получать до пяти миллионов тонн неочищенной нефти в год с месторождений Атабаски и весь природный газ, добываемый в проливе Мелвилл, за цену, на десять процентов превышающую рыночную стоимость сырья, при условии, что мы продлим срок действия контракта.

Гойетт откинулся на спинку стула и расплылся в улыбке.

— Наши океанские баржи показали, что вполне способны перевозить оптовые партии обоих типов груза. На следующей неделе мы пустим в эксплуатацию уже пятую колонну барж для транспортировки природного газа. Ожидаемые доходы по контракту с китайцами весьма впечатляют.

— Газовое месторождение в проливе Мелвилл — это просто подарок. Предполагаемая чистая прибыль от каждой поставки в Китай составит пять миллионов долларов. При условии, что канадское правительство не наложит ограничения на экспорт природных ресурсов в Китай, мы отлично наживемся на их растущих энергетических потребностях.

— Похоже, скоропостижная смерть члена парламента Финли решила эту проблему, — хитро усмехнулся Гойетт.

— В свете предписания, ограничивающего выброс углекислого газа, ваша сделка с китайцами выглядит особенно удачной. Переработка нефти в Атабаске сильно сократилась, значит, газовое месторождение в Альберте принесет немалый доход. Разумеется, тогда придется нарушить условия договора с американцами, которые также рассчитывают на поставки природного газа из Мелвилла.

— На китайцах я заработаю на десять процентов больше.

— Президент США рассчитывал, что этот газ поможет предотвратить энергетический кризис в стране, — вкрадчиво заметил поверенный.

— Ну да, американцы очень надеялись на меня и мои месторождения в Мелвилле, — рассмеялся Гойетт. — Надо поддать жару — пусть поварятся в собственном соку! — Глаза магната сверкнули недобрым огнем. — Вот когда они впадут в отчаяние, то заплатят мою цену, иначе им не выжить. Мои повезут им природный газ, а обратно пусть возвращаются груженные углекислым газом. Я же стану взимать за услуги дополнительную плату! Разумеется, перед этим они должны вложиться в расширение моего баржевого флота. Деваться им некуда, так что согласятся как миленькие!

По губам Гойетта медленно расползалась довольная улыбка.

— И все же я опасаюсь политических осложнений. Антиамериканские настроения настолько сильны, что недовольство общественности может сказаться на нашем бизнесе с китайцами. Некоторые особо рьяные члены парламента готовы объявить Штатам войну!

— Идиотские выходки наших политиков я предотвращать не могу. Мне нужно было срочно удалить американцев из Арктики и приобрести права на газовые и нефтяные месторождения. Пусть с месторождением в Мелвилле нам просто повезло, и все же пока эта стратегия отлично работает.

— Группа ученых-геофизиков скоро отыщет все газоносные участки в Мелвилле, а также укажет несколько потенциальных мест залегания полезных ископаемых. Надеюсь, министр природных ресурсов и дальше будет действовать в наших интересах.

— О министре Джеймсоне даже не беспокойтесь — он сделает все, как я скажу. Кстати, как там наша «Альберта»?

— Судно прибыло в Нью-Йорк без происшествий, взяло коммерческий груз и в данный момент следует в Индию. Похоже, подозрений ни у кого не возникло.

— Хорошо. Отправьте его в Индонезию на перекраску прежде, чем судно вернется в Ванкувер.

— Будет сделано, — кивнул поверенный.

Гойетт снова откинулся на спинку кресла и отхлебнул мартини.

— Ты Марси не видел?

Марси была одной из многочисленных стриптизерш, которых держал при себе Гойетт, и вечно бродила по яхте в откровенных нарядах. Референт отрицательно покачал головой, и, поняв намек, собрался уходить.

— Я сообщу китайцам, что сделка состоялась, — подытожил он, забрал контракт со стола Гойетта и быстро вышел вон.

Магнат допил мартини, потянулся к телефону, и вдруг знакомый голос заставил его застыть на месте.

— Еще по одной, Митч?

Гойетт обернулся и увидел Клэя Зака с двумя бокалами мартини в руке. Он был в темных слаксах и серо-коричневом свитере, почти в тон с землистым цветом стен. Зак непринужденно направился к столу, поставил бокал перед хозяином кабинета и сел в кресло напротив.

— Митчелл Гойетт — король Арктики? Знаешь, мне тут попались фотки твоих океанских барж, и они произвели на меня неизгладимое впечатление. Прямо торжество инженерной мысли какое-то!

— Их специально сконструировали для трансатлантических перевозок, — отчеканил Гойетт, наконец придя в себя. Он изрядно разозлился и решил обязательно сказать пару ласковых своей охране. — С полным грузом они спокойно выдержат ураган второй категории.

— Впечатляет! — признал Зак, прихлебывая мартини. — Впрочем, боюсь, твои зеленые друзья не оценят того, как ты безжалостно уничтожаешь девственные ландшафты Канады, лишь бы стрясти пару баксов с китайцев.

— Не ожидал увидеть тебя так скоро, — выдавил из себя Гойетт, пропустив замечание Зака мимо ушей. — Как все прошло в Штатах?

— Замечательно. Не зря ты заинтересовался работой этой лаборатории. У меня была в высшей степени познавательная беседа об искусственном фотосинтезе с одной лабораторной крысой.

Зак подробно рассказал о проекте Лизы Лейн и ее недавнем открытии. Узнав о научном прорыве американки, даже перестал сердиться на Зака. Он снова уставился в окно, напряженно осмысливая услышанное.

Похоже, американцы смогут наладить переработку двуокиси углерода в промышленных масштабах, — протянул он. — И все же им понадобится несколько лет, а то и больше.

Зак покачал головой:

— Я, конечно, не ученый, но твой парень из лаборатории в своем деле шарит. Он уверен, что денежные затраты на реализацию проекта переработки С02 будут минимальными. По его прикидкам, в ближайшие пять лет возле больших городов и промышленных предприятий можно построить сотни таких заводов.

— Но ведь ты принял все меры, чтобы предотвратить подобное развитие событий? — уточнил Гойетт, буравя Зака взглядом.

Киллер улыбнулся:

— Никакого кровопролития, помнишь? Лаборатория и все материалы уничтожены, как ты и хотел. Зато ведущий научный сотрудник до сих пор жива и знает формулу. Есть у меня веские подозрения, что дамочка успела поделиться своим рецептом с кучей народу.

Гойетт не мигая смотрел на Зака, и его терзали сомнения: не зря ли он запретил киллеру разделаться с Лизой Лейн.

— А твоя лабораторная крыса наверняка уже связалась с конкурентами, — подначил его Зак.

— Если так, ему не жить! — рявкнул Гойетт. Он покачал головой и шумно вздохнул. — Конец моим далекоидущим планам по постройке секвестрационных заводов… Вдобавок открытие позволит запустить нефтеперерабатывающие предприятия Атабаски в полную силу и даже увеличить производство. Сырая нефть упадет в цене, и плакал тогда мой контракт с китайцами. Я этого не допущу!

Зак посмеялся над жадной злостью Гойетта, и тот еще больше завелся. Киллер полез в карман, достал маленький серый камешек и щелчком отправил его через стол. Гойетт машинально поймал кусочек породы и недоуменно уставился на Зака.

— Митч, Митч, Митч… Ты главного не видишь! Где же тот пламенный защитник окружающей среды, Зеленый магнат, лучший друг обнимателей деревьев?

— Ты чего несешь? — ощерился Гойетт.

— Глаза разуй! Этот минерал называется рутений. А еще он является катализатором в реакции искусственного фотосинтеза. Он — ключ ко всему!

Гойетт так и впился в камешек глазами.

— Продолжай, — выпалил он.

— Рутений встречается гораздо реже, чем золото. На земле есть всего несколько мест, где его добывали, да и те давно выработаны. Этот образец — с геологического торгового склада в Онтарио. Вполне вероятно, больше рутений нигде не достать. Искусственный фотосинтез без него невозможен, а значит, твое положение вовсе не безнадежно. Подумай: тот, кто владеет запасами минерала, держит в руках ключ к проблеме глобального потепления. Представляешь, как твои зеленые друзья будут тебя боготворить?

Одержимый жадностью и жаждой власти Гойетт мгновенно собрался. В его глазах словно загорелось по доллару.

— Точно! — хищно усмехнулся магнат. — Надо немедленно изучить рынок и принять меры! — Он повернулся к Заку и заметил: — Из тебя вышла бы отличная ищейка! Не хочешь прокатиться до склада в Онтарио и разузнать, сколько осталось рутения и где они его взяли?

— Надеюсь, авиалинии «Терра Грин» к моим услугам? — ухмыльнулся Зак.

— Ради бога, бери мой реактивный самолет, — пробурчал — Кстати, есть для тебя и еще одно дельце, с которым надо разобраться. Кое-кто в Китимате вставляет мне палки в колеса.

— Китимат… Это где-то рядом с Принс-Рупертом?

Гойетт кивнул и вручил ему факс, присланный министром природных ресурсов. Пробежав документ глазами, киллер сунул его в карман, залпом допил мартини и поднялся.

— По пути в Онтарио я с ним разберусь. — Он отошел к двери и обернулся к Гойетту. — Я тут подумал вот о чем: эта твоя лабораторная крыса, Боб Гамильтон, кажется? За свой донос он вполне заслужил хорошую премию. Да и в будущем тоже может пригодиться.

— Наверное, — вздохнул Гойетт, закрыл глаза и поморщился. — В следующий раз не забудь постучать, ладно?

Не услышав ответа, магнат открыл глаза, но киллер уже ушел.

33

Воскресенье выдалось солнечным, поэтому, придя на пристань в девять утра, Питт-старший обнаружил, что самые заядлые члены потомакского яхт-клуба уже успели выйти на воду. Навстречу ему попался толстяк, тащивший пустой топливный бачок. Было тепло и влажно, поэтому мужчина отчаянно потел и утирался рукой.

— Прошу прощения, вы не подскажете, где стоит «Роберта Энн»?

Лицо толстяка оживилось:

— Знаю-знаю, это лодка Дэна Мартина. Пройдите к крайнему причалу, третье или четвертое место. И передайте Дэну, что Тони просил вернуть электродрель.

Питт поблагодарил его и отправился к дальнему причалу. Едва спустившись к воде, он сразу заметил «Роберту Энн» с гладким, отполированным до блеска корпусом почти в сорок футов длиной. Построенный в Гонконге в конце 30-х годов прошлого века, парусник был изысканно традиционен: тиковое и красное дерево, сверкающая на солнце латунная отделка. Судно находилось в превосходном состоянии, и от него веяло романтикой другой эпохи. Питт восхищенно оглядел изящные линии и представил Кларка Гейбла и Кэрол Ломбард, идущих на яхте под звездным небом куда-нибудь в Каталину с ящиком шампанского на борту. Внезапно с кормы донеслась отборная ругань. Дирк подошел ближе и увидел темноволосого мужчину, копающегося в небольшом встроенном моторе.

— Эй, на яхте! — крикнул Питт.

Мужчина подскочил, узнал посетителя и сменил недовольную гримасу на приветливую улыбку:

— Дирк Питт! Какой приятный сюрприз! Пришел посмеяться над моей скорлупкой?

— Вовсе нет! Твоя старушка «Роберта Энн» в образцовом состоянии, — заметил Питт, шагнув на борт и пожав руку Дэну Мартину.

Коренастый уроженец Бостона уставился на Дирка голубыми, как у эльфа, глазами, в которых плясали искорки.

— Готовлюсь к регате на Кубок президента. Осталась неделя, а я никак не приведу в порядок мотор. Карбюратор новый, провода и топливный насос тоже сменил, и все равно не заводится…

Питт склонился и внимательно оглядел четырехцилиндровый двигатель.

— Похоже, движок со старого американского «Остина», — предположил он, вспомнив миниатюрную машину, выпускавшуюся в двадцатые-тридцатые годы прошлого века.

— Почти угадал. На самом деле двигатель — с американского «Бентама». У второго владельца яхты был автосалон по продаже автомобилей этой марки, вот он и поменял заводской двигатель на «Бентам». И пока я не решил подготовиться к регате, все работало как часы…

— Так оно и бывает.

— Пиво будешь? — предложил Мартин, вытирая тряпкой испачканные в масле руки.

— Рановато еще для пива, — ответил Питт.

Мартин распахнул переносной холодильник, пошарил и вытащил бутылку «Сэма Адамса». Открыв крышку, он прислонился к перилам и с удовольствием сделал большой глоток.

— Вряд ли ты приехал поболтать о яхтах, — заметил Мартин.

— Нет, это лишь приятное дополнение, — усмехнулся Питт. — Вообще-то, Дэн, я пришел из-за того взрыва в лаборатории университета Джорджа Вашингтона.

— Поскольку директор НУПИ явился сюда, а не ко мне в офис, эта беседа не для протокола?

— Так точно.

— И с чем связан твой интерес? — Мартин принялся внимательно разглядывать этикетку на бутылке.

— При взрыве пострадала лаборатория Лизы Лейн, она близкая подруга моей жены. Когда рвануло, я как раз вошел в здание, чтобы отдать Лизе один отчет.

— Удивительно, что обошлось без жертв, — заметил Мартин. — Впрочем, похоже, взрыв был направленный.

— Дело расследуют твои ребята?

Мартин кивнул.

— Когда вашингтонская полиция не смогла определить причину взрыва, они заподозрили теракт и обратились к нам. Несколько дней назад мы направили туда своих агентов.

Дэн Мартин возглавлял оперативное подразделение ФБР по борьбе с внутренним терроризмом. Как и Питт, Мартин увлекался сборкой старинных автомобилей и яхт. Несколько лет назад они оказались соперниками на конкурсе ретро-автомобилей, после которого крепко подружились.

— Значит, никто не верит, что взрыв произошел случайно? — поинтересовался Питт.

— Пока мы не можем сказать наверняка, и все же факты свидетельствуют о диверсии. Полиция первым делом проверила линию газоснабжения, однако эпицентр взрыва находился довольно далеко от нее. Газопровод не пострадал, иначе последствия были бы куда хуже.

— Получается, источником стало взрывное устройство или же оборудование в лаборатории?

Мартин кивнул.

— Также могли рвануть баллоны с кислородом и углекислым газом в самой лаборатории. Мои агенты провели выборочную проверку сгоревших остатков на предмет обнаружения посторонних веществ. Результаты экспертизы уже завтра будут у меня на столе.

— Мисс Лейн категорически отрицает, что в лаборатории было настолько опасное оборудование. Ты знаком с областью ее исследований?

— Какие-то биохимические эксперименты, связанные с парниковыми газами.

Питт подробно описал, чем именно Лиза занималась перед взрывом, и объяснил Мартину самую суть ее открытия.

— Думаешь, взрыв связан с ее исследованием? — спросил Дэн, допив пиво и бросив пустую бутылку обратно в холодильник.

— Доказательств никаких, одни подозрения. Если выяснится, что сработало взрывное устройство, будем знать наверняка.

— Кого-нибудь подозреваешь?

Питт покачал головой:

— Когда я задал этот вопрос мисс Лейн, она никого не смогла назвать.

— Если исключим случайный взрыв, то прошерстим весь персонал и узнаем, есть ли у кого-нибудь личная заинтересованность. Кстати, я добавил бы в список причин промышленный саботаж. Надо проверить, не было ли к университету каких-нибудь крупных судебных исков — это может направить нас в нужную сторону.

— Кстати, о направлениях. У Лизы Лейн есть помощник по имени Боб Гамильтон. Доказательств у меня никаких, и все же его отсутствие в момент взрыва крайне подозрительно.

Мартин прочел в глазах друга беспокойство. Он достаточно знал Питта: тот никогда не строил необоснованных догадок и не был подвержен паранойе. Если ему что-то показалось подозрительным, наверняка это неспроста.

— Я проверю ассистента, — пообещал Мартин. — Еще что-нибудь заметил?

Дирк кивнул, хитро улыбнувшись:

— Есть тут один перекос, — заметил он, заглядывая в небольшой двигательный отсек. Снял крышку распределителя зажигания, повернул ее на сто восемьдесят градусов, потом поставил на место и снова закрепил. — Попробуй завести теперь, — велел он Мартину.

кинулся в рубку и нажал на кнопку стартера. Маленький мотор провернулся, чихнул и закрутился на холостом ходу, словно взбесившаяся швейная машинка. Мартин немного прогрел двигатель, потом выключил зажигание и смущенно улыбнулся.

— Кстати, Тони просил вернуть ему дрель, — вспомнил Питт, поднимаясь на ноги.

— Спасибо, что зашел, Дирк. Когда получу результаты экспертизы, позвоню.

— Буду очень благодарен. Удачи на регате!

Питт уже взобрался на причал, и тут Мартин вспомнил еще кое-что.

— Я слышал, ты закончил реставрировать свой «Оберн» и разъезжаешь в нем по городу! — крикнул он. — Покажешь как-нибудь?

Питт поморщился и покачал головой:

— Боюсь, это все злые языки, — ответил он, отвернулся и зашагал прочь.

34

Экспертиза остатков горения из лаборатории университета Джорджа Вашингтона легла Мартину на стол в десять часов на следующее утро. Обсудив результаты с ведущим следователем по делу, Мартин позвонил Питту.

— Дирк, я тут просмотрел результаты экспертизы. К сожалению, копию прислать не могу.

— Понимаю. А как насчет взглянуть с высоты птичьего полета?

— Знаешь, ты угадал. Химики нашли следы нитроглицерина по всему помещению — это наверняка было взрывное устройство.

— Нитроглицерин входит в состав динамита, если я не ошибаюсь?

— Да, им пропитывают адсорбент и спрессовывают в цилиндрическую форму, получается динамит. Не очень современно, зато взрыв очень мощный.

— Я не знал, что его до сих пор выпускают.

— Динамит придумали давно, и до сих пор он весьма востребован и широко применяется — например, в рудниках.

— Есть шансы определить, откуда он взялся?

— Производителей не так уж много, и каждый использует формулу, незначительно отличающуюся от других. В лаборатории уже сравнили образцы и вышли на канадское предприятие.

— Что ж, уже хорошо.

— Увы, на этом след наверняка оборвется. Разумеется, мы пошлем людей на завод-изготовитель и проверим их отчеты о сбыте, только я сильно ни на что не рассчитываю. Взрывчатку могли украсть у покупателя, который даже не догадывается о пропаже. Надеюсь, это не начало серии взрывов.

— Вряд ли, — успокоил его Питт. — Думаю, лаборатория Лизы Лейн пострадала не случайно.

— Пожалуй, ты прав. Наши эксперты обнаружили кое-что, подтверждающее твою теорию: взрывчатка была упакована в картонный контейнер. Наш подрывник собрал довольно безопасную игрушку: в отличие от бомбы из отрезка трубы, начиненной шрапнелью, которая убивает или калечит, эта определенно не была рассчитана на убийство большого количества людей.

— Экий он милосердный, — скептично заметил Питт. — Насколько я понял, вам еще многое предстоит выяснить?

— Да, результаты экспертизы дают делу неожиданный поворот. Мы собираемся допросить каждого работника в здании. Надеюсь, кто-нибудь заметил постороннего или просто что-нибудь подозрительное, и мы обнаружим зацепку. — Мартин знал, что подобные преступления, лишенные очевидного мотива, особенно муторны для следователя, и их довольно сложно раскрыть.

— Спасибо за информацию, Дэн, и удачи тебе! Если я что-нибудь узнаю — обязательно сообщу.

Питт повесил трубку и отправился на брифинг НУПИ, посвященный оборудованию для наблюдения за ураганами в Мексиканском заливе. Затем он сверился с ежедневником, отменил все встречи во второй половине дня и покинул здание. Взрыв в лаборатории университета Вашингтона не давал Дирку покоя; он не мог избавиться от ощущения, что дело очень серьезное.

Питт поехал в университетскую клинику Джорджтауна, надеясь, что Лизу еще не выписали. Он обнаружил ее в той же палате на втором этаже в обществе коренастого мужчины в костюме-тройке. Когда Питт вошел, охранник поднялся со стула в углу и пристально посмотрел на посетителя.

— Все в порядке, агент Бишоп, — уверила его Лиза. — Это Дирк Питт, мой друг.

Агент ФБР бесстрастно кивнул и вышел в коридор.

— Подумать только! — воскликнула Лиза. — ФБР допрашивало меня весь день, да еще и охрану приставило.

— Должно быть, они неровно дышат к хорошеньким биохимикам, — тепло улыбнулся Питт, обрадовавшись, что Мартин отнесся к его подозрениям всерьез и приставил к Лизе охрану.

Лиза вспыхнула от неожиданного комплимента.

— Лорен недавно звонила, но не сказала, что ты меня навестишь.

— Я узнал об участии ФБР в расследовании и забеспокоился.

Лиза выглядела гораздо лучше, чем во время их последней встречи. Бледность прошла, глаза смотрели ясно и живо, голос окреп. И все же гипс на ноге и повязка на руке недвусмысленно показывали, что в ближайшие несколько недель она вряд ли сможет играть в твистер.

— Что происходит? Они ничего не объяснили, — вздохнула Лиза, умоляюще глядя на Питта.

— ФБР думает, что в твою лабораторию подложили взрывное устройство.

— По их расспросам я так и поняла, — прошептала женщина. — В голове не укладывается…

— Эксперты нашли следы взрывчатого вещества. Знаю, в такое поверить трудно. У тебя есть враги или недоброжелатели, которые точат на тебя зуб?

— Мы уже перебрали со следователем все варианты, — покачала головой Лиза. — Никто из моих знакомых даже помыслить о таком не смог бы! Знакомые Боба тоже вне подозрений.

— Существует и другой вариант: взрывное устройство подбросил какой-нибудь сумасшедший, обиженный на университет.

— Пожалуй, это единственное разумное объяснение. Но мы с Бобом всегда запираем лабораторию, когда уходим.

— Есть и третий вариант. Как думаешь, может ли твое открытие навредить кому-нибудь из конкурентов?

Лиза ненадолго задумалась.

— Вообще-то, такое возможно. В опубликованных статьях я писала о целях и задачах исследования, и они вызвали определенный отклик. Впрочем, кроме вас с Лорен и Боба, о новом катализаторе не известно никому. Даже если кто-то узнал о моем прорыве, сомневаюсь, что он успел так быстро отреагировать.

Питт промолчал. Лиза уставилась в окно, потом добавила:

— Да и кому может навредить искусственный фотосинтез? Ведь все только выиграют, если удастся решить проблему парниковых газов.

— Если мы найдем ответ, найдем и подозреваемого, — заверил женщину Питт. Он посмотрел на инвалидную коляску возле кровати. — Так когда же тебя выпустят на волю?

— Доктор обещал выписать завтра. Никак не дождусь! Хочу поскорее вернуться к работе и подробно описать свою находку.

— Восстановить данные испытаний сможешь?

— По идее, они все здесь, — Лиза постучала пальцем по лбу. — И все же кое-какое оборудование мне понадобится. Разумеется, при условии, что на складе «Кооператива горнопромышленников» в Онтарио найдется еще один образец рутения.

— Первый образец тоже оттуда?

— Да. К сожалению, рутений — очень дорогой металл. Единственное слабое место моего открытия…

— Думаю, проблем с финансированием у тебя не предвидится.

— Дело не только в стоимости, рутения вообще очень мало. Боб сказал, его почти невозможно достать.

Питт задумался, потом улыбнулся Лизе:

— Не волнуйся, все образуется. Пожалуй, не стану тебя утомлять, отдыхай и поправляйся поскорее. Надо будет повозить твою коляску — звони!

— Спасибо, Дирк. Вы с Лорен так добры ко мне! Как только встану на ноги, приглашаю вас на ужин.

— Жду не дождусь!

Питт вернулся в машину, посмотрел на часы — была половина шестого. Подчинившись внезапному порыву, он позвонил Лорен, предупредил, что задержится, и поехал обратно в штаб-квартиру НУПИ. Поднялся на лифте на десятый этаж и направился в святая святых компьютерного центра, чьи новейшие информационные процессоры и системы хранения вмещали подробнейшую, не имеющую аналогов базу данных по Мировому океану. Она ежесекундно пополнялась сведениями о течениях, приливах и погодных условиях, поступающими через спутники связи с сотен разбросанных по всему земному шару исследовательских станций, плавучих лабораторий и наблюдательных пунктов. Также в центре хранилось огромное количество цифровых данных по океанографии, что обеспечивало мгновенный доступ к новейшим открытиям ученых-океанологов.

Перед подковообразной консолью сидел длинноволосый мужчина с собранными в хвост волосами и отчаянно спорил с женщиной, стоявшей в нескольких футах от него.

Хирам Егер являлся разработчиком компьютерного центра НУПИ и непревзойденным экспертом по управлению базами данных. Причудливо одетый в ярко-синюю футболку с кислотными разводами и ковбойские сапоги, Егер был на примерным семьянином и души не чаял в двух дочках-подростках. Питт знал, что Егер всегда готовит жене и детям завтрак и даже иногда сбегает с работы, чтобы сходить на школьный футбольный матч или концерт, а потом отрабатывает пропущенные часы по ночам.

Подойдя ближе, Питт в очередной раз изумился: спорящая с Егером женщина была не настоящим человеком, а трехмерной голограммой. Егер создал для обширной сетевой системы виртуальный интерфейс, придал ему облик своей жены и любовно назвал голографическую женщину Макс.

— Мистер Питт, пожалуйста, урезоньте Хирама, — сердито проговорила Макс, поворачиваясь к Питту. — Мне никак не удается его убедить, что женская сумочка должна быть в тон туфлям!

— Макс, ты, как всегда, права, — кивнул Питт.

— Спасибо. Вот видишь! — назидательно заметила она Егеру.

— Ладно, ладно! — всплеснул руками тот. — Много от тебя помощи, я и сам выберу подарок жене ко дню рождения. — Повернулся к Дирку и сокрушенно покачал головой: — И зачем я научил ее спорить, как моя жена…

Питт опустился на стул рядом и рассмеялся:

— Ты сам хотел, чтобы она была максимально похожа на оригинал.

— А ты наверняка пришел по делу, так что хватит обсуждать тонкости дамского гардероба! — взмолился Егер.

— Вообще-то, у меня есть к Макс несколько вопросов по минералогии.

— Давно пора сменить тему, — отозвалась голограмма, глядя на Егера сверху вниз. — Всегда рада помочь, господин директор. Что вы хотите узнать?

— Для начала скажи, что ты знаешь о металле под названием рутений?

Макс прикрыла глаза, потом быстро проговорила:

— Рутений является переходным металлом платиновой группы, отличается повышенной прочностью и твердостью. Серебристого цвета, атомный номер сорок четыре, обозначается символом Ru. Название происходит от латинского «Ruthenia», латинское наименование Руси, в поздней латыни — России. Открыт Карлом Клаусом в 1844 году.

— Есть ли у него какое-нибудь уникальное свойство? — спросил Питт.

— Его использовали для придания сплавам особой прочности в сочетании с такими элементами, как титан, например. Рутений высоко ценился в сталеплавильной промышленности, однако из-за перебоев в поставках цена резко выросла, и изготовители заменили его более дешевыми компонентами.

— И сколько же он стоит? — поинтересовался Егер.

— Рутений является одним из самых редких металлов на Земле. На данный момент цена превысила двенадцать тысяч долларов за унцию.

— Ух ты! — воскликнул Егер. — В десять раз дороже золота. Вот бы у меня была рутениевая шахта!

— Хирам бьет не бровь, а в глаз, — кивнул Питт. — И где же добывают этот металл?

Макс нахмурилась, ожидая, пока процессоры обработают базы данных.

— В данный момент регулярных поставок рутения нет. В прошлом веке его разрабатывали в Южной Африке и в Уральских горах в России. В Африке добывали примерно десять тысяч тонн в год в одной-единственной шахте в Бушвельде. В 70-е годы XX века она достигла максимума выдачи, потом был спад, и, несмотря на резкий рост цен, к 2000 году выработка рутения практически прекратилась.

— Другими словами, их запасы подошли к концу, — подытожил Питт.

— Совершенно верно. За последние сорок лет в том регионе новых месторождений так и не обнаружили.

— А как обстоят дела у русских? — спросил Егер.

Макс отрицательно покачала головой.

— Российский рутений добывался в двух небольших шахтах, расположенных недалеко друг от друга в районе Витима. Максимум выдачи пришелся на пятидесятые годы прошлого века. Потом случился сильный оползень, похоронивший оба месторождения. Русские не стали восстанавливать шахты, поскольку это заняло бы долгие годы.

— Теперь понятно, почему цены на рутений кусаются, — вздохнул Егер. — Зачем тебе этот минерал, Дирк?

Питт рассказал про открытие Лизы Лейн в области искусственного фотосинтеза и описал каталитические свойства рутения, закончив взрывом в лаборатории. Хирам изумленно присвистнул.

— Похоже, владелец шахты может стать очень богатым человеком.

— Только при условии, что этот металл вообще есть хоть где-нибудь, — ответил Питт. — Кстати, Макс, куда мне следует обратиться для покупки образца рутения?

Макс подняла глаза к потолку:

— Так, посмотрим… На Уолл-стрит есть парочка брокеров, занимающихся драгметаллами. Они хранят рутений в инвестиционных целях, однако его количество сравнительно невелико. В Южной Америке я нашла небольшую платиновую шахту, где рутений является побочным продуктом выработки, но эта руда требует дополнительной очистки. В настоящее время запасы рутения крайне скудны, последний известный источник — геологический склад в Онтарио. У них есть ограниченное количество высококачественного рутения, который они отпускают тройскими унциями[5].

— Именно там Лиза и приобрела свой образец, — отметил Питт. — Что еще ты знаешь об этом поставщике?

— «Кооператив горнопромышленников» объединяет несколько канадских шахт, находящихся в частной собственности и имеющих разных владельцев, занимается оптовыми поставками руды. Центральный офис находится в городке Блайнд-Ривер в Онтарио.

— Спасибо, Макс. Ты мне очень помогла! — поблагодарил ее Питт. Он уже давно привык общаться с голографической женщиной и относился к ней как к живому человеку.

— Всегда пожалуйста, — кивнула Макс. Обернувшись к Егеру, она напомнила: — И не забудь мой совет по поводу подарка.

— Прощай, Макс, — отозвался Хирам, набирая на клавиатуре комбинацию команд. В тот же миг голограмма исчезла.

Егер переглянулся с Питтом:

— Очень жаль, если из-за отсутствия рутения открытие твоей знакомой окажется бесполезным.

— Уверен, выход обязательно найдется.

— Тот, кто взорвал лабораторию, может знать и о нехватке минерала.

Питт кивнул.

— Боюсь, ты прав. Если они пошли на убийство, лишь бы остановить исследования, то вполне могут попытаться монополизировать оставшиеся запасы.

— Что ты намерен предпринять?

— Вариантов немного, — пожал плечами Дирк. — Отправлюсь в Онтарио и узнаю, сколько еще осталось рутения на планете.

Часть II

ЧЕРНЫЙ КОБЛУН

35

Саммер стояла на пристани и ждала. На ней был обтягивающий свитер шафранового цвета, прекрасно оттенявший сверкающие рыжие волосы, которые падали на плечи волной. Наконец на противоположной стороне залива появилось судно, и взгляд серых глаз смягчился. Лодка подошла к причалу, Тревор высунулся из рубки и помахал девушке рукой.

— Нам по пути, моряк? — спросила она с улыбкой.

— Если уж наши пути пересеклись, то дорога у нас одна, — кивнул он, протянул руку и помог Саммер подняться на борт. — А где Дирк?

— Голова у него все еще болит, поэтому братец выпил аспирина и снова лег в постель.

Тревор отдал концы, прошел мимо муниципального причала и направил судно к выходу из бухты. Если бы он посмотрел на грунтовую площадку для стоянки автомобилей, то наверняка заметил бы одетого с иголочки мужчину в коричневом джипе, глядящего им вслед.

— Ты закончил свою утреннюю проверку? — спросила Саммер, когда они огибали тяжелогруженый лесовоз.

— Да. Алюминиевый завод решил немного увеличить разгрузочную площадку. В таких случаях требуется обязательная оценка воздействия на окружающую среду. — Тревор криво усмехнулся и посмотрел Саммер в глаза. — Знаешь, не встретив полицейских возле своего катера утром, я вздохнул с облегчением.

— Сильно сомневаюсь, что тебя хоть кто-нибудь увидел на заводе «Терра Грин». Скорее мы с Дирком угодим на местный стенд «Их разыскивает полиция» возле почты, — вымученно рассмеялась девушка.

— Охрана завода не посмеет обратиться в полицию: они уверены, что виновны в убийстве Дирка.

— Ага, если только камеры слежения не засекли, как ты выуживаешь его из воды.

— Тогда неприятности нам обеспечены, — признал Тревор. — Послушай, может, вам с Дирком лучше пока не светиться? В маленьком Китимате рыжеволосые чужаки, да еще такие высокие и красивые, здорово бросаются в глаза.

Саммер ничуть не смутилась, лишь придвинулась ближе и заглянула Тревору в глаза. Он отпустил рулевое колесо, обнял ее за талию, притянул к себе и, ответив девушке долгим взглядом, страстно поцеловал ее.

— Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — прошептал он.

Лоцман с проезжающего мимо грузового суденышка заметил их объятия и радостно нажал на гудок. Тревор осторожно освободил одну руку, помахал в ответ и взялся за штурвал. Всю дорогу он крепко держал Саммер за талию.

Бирюзовый катер НУПИ стоял на якоре там же, где они оставили его вчера. Саммер быстро перешла на борт, и обе лодки помчались наперегонки в Китимат, пройдя мимо завода «Терра Грин» без всяких приключений. Едва они привязали катера у причала, навстречу медленной походкой вышел Дирк. На голове у него была спортивная кепка, маскирующая повязку.

— Как голова? — спросил Тревор.

— Получше. Звездочки и птички уже улетели, но звон как на колокольне Святой Марии.

Саммер закрепила катер НУПИ, взяла чемоданчик и подошла к мужчинам.

— Готовы поработать?

— Ах да, пробы воды, — вспомнил Тревор.

— Именно, — кивнула Саммер и указала на анализатор воды, позаимствованный из муниципального бассейна.

Поднявшись на катер Тревора, девушка помогла собрать пробы, сделанные прошлой ночью. Дирк и Тревор присели на фальшборт, Саммер открыла чемоданчик и начала проверять кислотность воды в образцах.

— Уровень pH 8,1, — заметила Саммер, проверив первый образец. — Кислотность чуть выше, чем в прилегающих водах, однако это еще ни о чем не говорит.

Закончив со своими пробами, девушка приступила к образцам, собранным Тревором. Результаты везде были примерно одинаковыми. Саммер огорченно вздохнула и пояснила:

— Уровень pH колеблется в пределах 8,1. Как ни удивительно, вода вокруг завода «Терра Грин» обладает нормальной кислотностью.

— Похоже, теория о преступном выбросе двуокиси углерода не подтвердилась, — кивнул Тревор.

— Митчелл Гойетт заслужил медаль, — саркастично заметил Дирк.

— Этот танкер не дает мне покоя, — задумчиво протянула Саммер.

Тревор непонимающе взглянул на девушку.

— Мы зашли в тупик и ничем не можем подтвердить своих подозрений, однако и я, и Дирк считаем, что танкер скорее загружал С02, чем сгружал.

— Хм, зачем бы им это? Разве что они перевозят газ на другой секвестрационный завод. Или сливают в море…

— Прежде чем гоняться за танкером по всему миру, мы должны еще раз наведаться в то место, где обнаружили критический уровень кислотности, то есть в пролив Хекате, — решила Саммер, потом кивнула в сторону катера НУПИ. — Необходимое оборудование у нас есть.

— Ты права, — согласился Питт. — Следует изучить морское дно возле острова Джил. Разгадка наверняка находится там.

— Вы можете остаться и провести исследование? — с надеждой спросил Тревор.

Дирк с Саммер переглянулись:

— Мне звонили из офиса в Сиэтле. К концу недели нас ждут в Пьюджет-Саунд — судно понадобится для выполнения каких-то исследований. Можем задержаться на два дня, потом в путь.

— За это время мы вполне успеем изучить большую часть дна у острова Джил, — уверила Тревора Саммер. — Завтра с утра и начнем. Ты с нами, Тревор?

Теперь наступила очередь девушки смотреть на него с надеждой.

— Куда же вы без меня? — радостно воскликнул он.

Они вместе выехали с пристани — и снова не заметили коричневый джип с наклейкой пункта проката на бампере. Клэй Зак остановился неподалеку от причала и принялся изучать обстановку. Он посмотрел в ветровое стекло на два катера, стоявшие рядом, удовлетворительно кивнул и медленно поехал прочь.

36

Когда на следующее утро Тревор вышел около семи часов на пристань, брат с сестрой уже устанавливали на корме гидролокационное оборудование. Пока Дирк сматывал буксировочный трос, Тревор тайком поцеловал Саммер и поставил на палубу сумку-холодильник.

— Надеюсь, никто не против перекусить копченым лососем?

— Ну, обычно Дирк питается исключительно арахисовым маслом и маринованными огурчиками, так что лосось — отличная альтернатива! — улыбнулась Саммер.

— Зато они никогда не портятся, — буркнул Питт. Он пошел в рубку, завел мотор и вернулся на корму. — Перед поездкой нам придется заправиться.

— За поворотом есть топливный причал, — ответил Тревор. — Там подешевле, чем на пристани. Кстати, мне тоже не помешает наполнить бак. Давайте вы пойдете за мной, а потом мы оставим мою лодку на выходе из канала.

Дирк кивнул в знак согласия, Тревор перелез через борт и отправился на свой катер, стоявший возле судна НУПИ. Открыв рубку, он завел двигатель и прислушался к глубокому хриплому реву на холостых оборотах. Потом посмотрел на указатель уровня топлива и заметил солнечные очки, которые Саммер оставила на приборной доске. Подняв голову, он увидел, что девушка отвязывает тросы. Тревор схватил очки, спрыгнул на причал и подбежал к Саммер.

— Такие красивые серые глаза надо беречь от солнца!

Саммер бросила носовой швартов на палубу и заметила Тревора с ее очками в руке. Она покосилась на затянутое тучами небо и посмотрела ему в глаза.

— Насчет солнца ты немного загнул… Впрочем, спасибо, что не присвоил чужую вещь.

Саммер протянула руку, чтобы забрать очки, и тут раздался громкий треск. За ним последовал оглушительный взрыв. Молодые люди упали на причал, и их осыпало дождем обломков. Тревор прикрыл девушку собой, защитив ее от падающих щепок и осколков, некоторые из которых тут же вонзились ему в спину.

Виновником страшного взрыва стало простейшее устройство со временем срабатывания в пять минут: четыре шашки динамита и бикфордов шнур, подсоединенный к зажиганию. Лодка Тревора сильно пострадала: корму почти оторвало, рубка разлетелась на мелкие части. Судно стремительно ушло под воду, из которой виднелся лишь нос, крепко привязанный к причалу и потому задранный под нелепым углом.

Когда раздался взрыв, Дирк стоял в рубке, поэтому осколки его не задели. Он выскочил на палубу и бросился к сестре, которой Тревор как раз помогал подняться на ноги. Как и Дирк, она совсем не пострадала. Тревору повезло меньше: в плече засел крупный осколок, спина вымокла от крови, в ногу вонзилась щепка, и он сильно хромал. Не обращая внимания на травмы, Тревор бросился к дымящимся останкам своего судна. Саммер и Дирк осмотрели друг друга и убедились, что оба целы. Питт схватил огнетушитель и погасил несколько тлеющих обломков, пока те не разгорелись.

Девушка нашла полотенце и поспешила к Тревору, который пытался зажать порез на плече, ошеломленно глядя на руины своего катера. Раздался вой полицейской сирены, и Тревор обернулся к Саммер. В глазах его боль мешалась с гневом.

— Наверняка это «Терра Грин», — тихо сказал он. — А вдруг и брата моего убили они?

* * *

Клэй Зак сидел в маленькой кофейне в паре миль от причала и смотрел в окно, любуясь клубами дыма и языками огня над водой. Он допил кофе со слоеным пирожным, оставил на столике щедрые чаевые и отправился к своему коричневому джипу, припаркованному чуть поодаль.

— Дым над водой, — пробормотал он вслух и принялся напевать одноименную песню «Дип Перпл».

Нисколько не сомневаясь в удачном исходе операции, Зак поехал в аэропорт, где на летном поле его уже ждал частный самолет Митчелла Гойетта.

37

Самолет бизнес-класса сделал круг над аэродромом, дожидаясь, пока освободится взлетно-посадочная полоса, и мягко коснулся грунта. Принадлежащий НУПИ «Хокер 750» был выкрашен в такой же ярко-бирюзовый цвет, как морские суда агентства. Реактивный самолетик прокатился по инерции до здания из красного кирпича и наконец остановился рядом с более крупным «Гольфстримом G650». Дверь в фюзеляже открылась, и Питт-старший быстро спустился по трапу, на ходу натягивая куртку, чтобы защититься от пронизывающего ветра. В здании аэровокзала его поприветствовал дружелюбный толстяк за стойкой регистрации.

— Добро пожаловать в Эллиот-Лейк! Нечасто у нас садятся два самолета в один день, — с деревенским выговором протянул служащий аэропорта.

— Что, для регулярных авиалиний полоса коротковата? — спросил Питт.

— Сейчас она всего четыре с половиной тысячи футов, по в следующем году мы планируем сделать ее длиннее. Не хотите взять машину в прокат?

Дирк утвердительно кивнул и вскоре вышел из аэровокзала со связкой ключей от синего кроссовера «Форд». Расстелив на капоте машины карту, он принялся изучать местность. Эллиот-Лейк — маленький городок неподалеку от северо-восточного берега Гурона, милях в двухстах семидесяти пяти от Детройта, относится к округу Алгома в провинции Онтарио. Вокруг раскинулись скалистые горы, извилистые реки и глубокие озера. Аэропорт стоял посреди густых лесов в нескольких милях от города. Сквозь горы до Гурона тянулось шоссе, упиравшееся в Трансканадскую магистраль. Цель поездки лежала примерно в пятнадцати милях к западу — старый лесозаготовительный и шахтерский поселок под названием Блайнд-Ривер.

Дорога оказалась весьма живописной: шоссе петляло по горам мимо нескольких озер и бурной речки, образующей высокий водопад. Ближе к берегам Гурона местность стала более пологой. Питт медленно проехал сквозь поселок, любуясь деревянными домишками, построенными в основном в 30-е годы прошлого века. Выехав на окраину Блайнд-Ривер, он увидел большой железный сарай и примыкающую к нему площадку с высокими кучами камней и руды. Над старой вывеской, гласившей «Кооператив Горнопромышленников Онтарио, склад», развевался флаг с кленовым листом. Питт припарковался возле входа и увидел плечистого мужчину, который спустился с крыльца и сел в белый седан последней модели. Незнакомец внимательно наблюдал за Питтом сквозь темные очки, дожидаясь, пока он выберется из машины и войдет в здание.

Пыльное помещение смахивало на музей горнодобывающей техники. По углам стояли ржавые тачки для руды и кирки, по стенам висели полки, забитые журналами по горному делу и старыми фотографиями. За длинной деревянной стойкой виднелся огромный старинный сейф, в котором, по всей вероятности, хранились самые ценные образцы минералов.

За стойкой сидел старик, выглядевший таким же запыленным, как и все вещи в сарае. У него была грушевидная голова, седые волосы и усы, странным образом гармонировавшие с выцветшей фланелевой рубашкой и полосатыми подтяжками. Из-под бифокальных очков, спущенных на кончик носа, на Питта внимательно уставились серые глаза.

— Доброе утро, — поздоровался Дирк, предварительно представившись. Он оглядел блестящий жестяной баллон, напоминающий фляжку, и добавил: — Какая славная у вас масленка!

Старик понял, что Питт не заблудившийся турист, ищущий дорогу, и заметно оживился.

— Раньше из таких наполняли масляные лампы в шахте. Эта — из Брюс-Майне, тут неподалеку. Мой дедуля работал на тамошних медных рудниках, пока их не прикрыли в 1921-м, — хриплым голосом пояснил старик.

— И много здесь медных рудников? — поинтересовался Питт.

— Да не сказал бы — почти все медные и золотые шахты выработали десятки лет назад. В свое время тут крутилась куча черных старателей, однако мало кто из них смог разбогатеть, — ответил он, качая головой. Посмотрев Питту в глаза, старик спросил: — Чем могу помочь?

— Меня интересуют ваши запасы рутения.

— Рутений? — переспросил он, подозрительно оглядывая Питта. — Вы, что, за компанию с тем здоровяком?

— Нет.

Питт вспомнил странного незнакомца в коричневом костюме, которого он, несомненно, где-то видел.

— Чудеса, да и только, — прищурился старик. — Тот парень сказал, что он из Министерства природных ресурсов в Оттаве и явился проверить наши запасы рутения. Это единственный минерал, который его интересовал, и тут следом являетесь вы и спрашиваете то же самое.

— Он представился?

— Кажется, его зовут Джон Бут. Странный тип, скажу я вам… Итак, мистер Питт, зачем вам рутений?

Дирк в общих чертах обрисовал суть исследования Лизы Лейн в университете Джорджа Вашингтона и значение рутения как катализатора. Он не стал вдаваться в подробности и не упомянул ни о важности открытия, ни о взрыве в лаборатории.

— Да, было дело, неделю назад я выслал им образец. Кроме государственных и частных лабораторий, мало кто интересуется рутением. Цены на него взлетели до небес, так что покупателей почти нет. Разумеется, мы неплохо на нем заработали, однако пополнить запасы, увы, не можем.

— Значит, постоянного поставщика нет?

— Какое там! Боюсь, скоро рутения у нас совсем не останется. Раньше его присылали с платиновой шахты в восточном Онтарио, однако теперь его доля ничтожно мала. Как я уже сказал мистеру Буту, большую часть рутения нам продали эскимосы.

— Они добыли его на севере?

— Видимо, да. Я показал мистеру Буту данные по закупкам, — старик кивнул на толстую книгу в кожаном переплете, лежащую на другом конце прилавка. — Дело было лет сто назад, судя по журналу записей. Сохранился подробный отчет, эскимосы прибыли из Арктики, с полуострова Аделейд. Они называли рутений «черный коблун», мы же всегда говорим «аделейдская руда».

— Вот, значит, откуда все ваши запасы рутения?

— Судя по всему, да. Кто знает, может, у эскимосов еще осталось… Давно это было. Говорят, эскимосы боялись возвращаться на остров, где нашли рутений, потому что над ним висело страшное проклятие. Вроде бы плохие духи сводили людей с ума или убивали… В общем, обычные суеверия и легенды народов севера.

— Порой местечковые легенды имеют под собой некоторые основания, — заметил Питт. — Вы не против, если я взгляну на ваши записи?

— Да ради бога.

Старый геолог засеменил к дальнему концу прилавка, взял книгу и начал листать. Внезапно он нахмурился и покраснел от гнева.

— Матерь Божья! Он вырвал страницы прямо у меня на глазах! Здесь была нарисованная от руки карта, указывающая путь к шахте. Теперь же ее нет…

Старик швырнул журнал на прилавок и сердито устана дверь. Питт увидел, что две странички аккуратно вырваны.

— Позволю себе сказать, этот ваш мистер Бут явно не тот, за кого себя выдает.

— Мне следовало сразу догадаться — он даже не знает, что такое шлиховый лоток, — проворчал старик. — Зачем ему понадобилось портить наши записи? Ведь я мог снять для него копию…

Питт прекрасно знал ответ на этот вопрос. Мистер Бут не хотел, чтобы об источнике эскимосского рутения узнали другие. Перевернув журнал, Дирк прочел записи на страницах, предшествовавших вырванным.

«22 октября 1917 г.

Горацио Такер от лица Торговой компании «Черчилль» приобрел неочищенную руду в следующих количествах:

1) 5 тонн медной руды;

2) 12 тонн свинцовой руды;

3) 2 тонны цинка;

4) ¼ тонны рутения (аделейдский образец, «черный коблун»).

Указание источника и комментарии приемщика смотри далее».

— Это единственная закупка рутения у эскимосов? — поинтересовался Питт.

Старик кивнул.

— На вырванных страницах указано, что на самом деле металл закупили за несколько десятков лет до этого. Просто фактория в Черчилле не могла найти рынок сбыта, пока Такер не привез нам образец вместе с другими минералами, добытыми в шахте Манитобы.

— Как думаете, сохранились ли записи той компании?

— Вряд ли, они разорились году так в 1960-м. Несколько лет спустя я повстречал Такера в Виннипеге незадолго до его смерти. Помню, он рассказывал, что их старая контора в Черчилле сгорела дотла. Думаю, все записи погибли при пожаре.

— След обрывается… Мне жаль, что у вас украли записи, но все равно спасибо за помощь!

— Погодите-ка, — остановил его старик. Он повернулся к сейфу, открыл дверцу и принялся что-то искать. Он достал маленький серебристый камешек и передал его Питту.

— «Черный коблун»?

— Образец за счет заведения — будете хотя бы знать, что ищете.

Питт перегнулся через прилавок, пожал старому геологу руку и поблагодарил его за потраченное время.

— Кстати, — добавил старик ему вслед. — Встретите этого мистера Бута — так передайте, если он попадется мне на глаза, я его кайлом отоварю, чтоб неповадно было!

После полудня под влиянием надвигающегося холодного фронта резко похолодало, и Питт едва дождался, пока машина прогреется. Он покинул стоянку кооператива, по-быстрому пообедал в закусочной в Блайнд-Ривер и отправился по извилистой горной дороге обратно в аэропорт. Размышляя над эскимосской легендой, Дирк решил, что рутений они нашли в Арктике, предположительно возле стоянки в Аделейде. Только каким образом эти кочевники, владеющие лишь примитивными орудиями труда, смогли добыть минерал? Остались ли там крупные запасы? Кто такой Джон Бут и почему он интересуется эскимосским металлом?

На все эти вопросы ответа не было. Дорога серпантином вилась между живописных гор, поворачивая то влево, то вправо. Впереди показался жилой автофургон, едущий с небольшой скоростью, и Питт притормозил. Добравшись до прямого участка, водитель фургона посторонился и махнул рукой. Нажав на педаль, Дирк миновал дом на колесах и отчто номера у него колорадские.

Дальше шоссе делало крутой поворот, внизу был обрыв и горная река. Проезжая по виражу, Питт увидел дорогу на милю вперед — она шла зигзагом в обратном направлении, огибая отрог горы. На следующем повороте он заметил припаркованный белый седан. Именно на таком автомобиле Джон Бут приехал на склад. Дорога опять вильнула, и Питт потерял седан из виду.

За двойным поворотом снова был ровный участок пути. По левую руку склон горы резко обрывался, в нескольких сотнях футов внизу бежала река. Едва машина набрала скорость, Питт услышал слабый хлопок, напомнивший ему фейерверки на Четвертое июля. Он посмотрел вперед, однако ничего особенного не заметил. Вдруг раздался мощный гул, наверху что-то замелькало, и Питт понял, что на него катится глыба размером с дом. Огромная скала падала прямо на то место, где вскоре должна была оказаться машина Дирка.

Питт ударил по тормозам, вдавив педаль в пол. Шины завизжали и завибрировали, однако антиблокировочная система не дала автомобилю пойти юзом. Пока Дирк с замиранием сердца ждал остановки, он увидел, что на него идет оползень. Вслед за огромной скалой по склону неслась целая стена камней и гравия. Казалось, половина горы пришла в движение, и Питт понял: шанс на спасение у него всего один.

Он успел замедлить ход машины ровно настолько, чтобы разминуться с первой гигантской глыбой. Та ударилась об асфальт всего в двадцати футах впереди и раскололась. Большая часть камней пролетела мимо, смела ограждение и покатилась с обрыва в реку. Несколько валунов остались на дороге, и вскоре их засыпало более мелкими камнями.

Машина врезалась в гранитную глыбу и остановилась. Хотя бампер и решетка радиатора погнулись, движок уцелел. Питт почувствовал сильный толчок, раскрылась передняя подушка безопасности, автомобиль отбросило назад. Дирк среагировал мгновенно: подушка еще не успела развернуться, а он уже дернул рычаг автоматической коробки передач и дал задний ход, утопив педаль газа.

Задние колеса бешено завращались, запахло жженой резиной, и машина рванула назад. Питт вцепился в руль и крепко держал его, пытаясь выровнять автомобиль. Под ногами визжала трансмиссия, на низшей передаче при движении задним ходом двигатель начал захлебываться. Питт посмотрел наверх и понял, что прямо на него надвигается лавина камней и щебня. Оползень захватывал все большую территорию, и теперь спасения не было.

Стена камней хлынула на шоссе подобно серой волне. На миг Питту показалось, что оползень пройдет стороной, и машина успеет проскочить, однако следом обрушилось еще несколько глыб, и дорогу сзади засыпало. Ему оставалось лишь сжимать руль и слушать скрежет железа, скользя по несущимся вниз камням.

«Форд» перевалился через очередную глыбу, задний мост сломался, колесо покатилось с обрыва. Вторая волна нахлынула, приподняла автомобиль и перевернула на крышу. Вначале Питта прижало к креслу, потом отбросило влево, и его голова наткнулась на надувающуюся боковую подушку безопасности. Но подушка раскрылась не до конца, и когда несколько секунд спустя Питта снова швырнуло влево, он сильно ударился о стекло. По кузову грохотали камни, машина неуклонно скользила к обрыву и вдруг замерла. Питт балансировал на грани обморока, в глазах все плыло. Вокруг сыпался щебень, по лицу потекло что-то мокрое и горячее, и наконец Дирк провалился в звенящую пустоту.

38

Судя по пульсирующей боли, бившейся в черепе, словно отбойный молоток, Питт был еще жив. Следом за болевыми ощущениями включился слух, и где-то совсем близко Дирк разобрал ритмичный скрежет. Он кое-как пошевелил пальцами и обнаружил, что крепко сжимает руль. Ноги были свободны, а голова, грудь и руки — обездвижены. Дышать тоже удавалось с трудом, и Питт рванулся изо всех сил, пытаясь освободиться, но тщетно — он чувствовал себя спеленатой мумией. Дирк медленно поднял свинцовые веки и увидел лишь тьму.

Легкие защемило, Питт дернулся сильнее и наконец освободил руку. Снаружи послышался чей-то голос и громкий шорох, затем его лица что-то коснулось, и вспыхнул ослепительный свет. Глубоко вдохнув пыльного воздуха, Дирк прищурился и попытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь висящую в салоне дымку. Прямо на него ласково смотрели карие глаза, принадлежащие черной с рыжими подпалинами таксе. Как ни странно, она стояла вверх ногами. Песик подполз ближе, обнюхал лицо Питта и лизнул его в нос.

— Не мешайся, Маузер, кажется, он еще жив, — раздался мужской голос.

Питт увидел две крепкие ладони, принявшиеся выкапывать его засыпанную землей и щебнем грудь и голову. Наконец, руки Дирка освободились, и он принялся помогать своему спасителю. Отерев рукавом спекшуюся кровь и пыль с лица, огляделся. Ремень безопасности довольно ощутимо врезался в грудь, и Питт с запозданием понял, что вверх ногами висит он, а не такса. Заботливые руки нажали на кнопку фиксатора, и Питт свалился на потолок. Он пополз было к окну со стороны водителя, и тут чьи-то руки потянули его к открытой пассажирской двери.

Питт к совету прислушался и пополз к другой дверце. Поднявшись на ноги, он обнаружил, что голова почти не болит, вот только по щеке течет струйка крови. Он посмотрел на изуродованную машину и поразился своей невероятной удаче.

Оползень перевернул «Форд» вверх ногами и протащил до самого края пропасти, на дне которой шумела река. Если бы не прочно установленный дорожный указатель, Питт слетел бы с обрыва и разбился насмерть. Тонкий столбик зацепил переднее крыло и пригвоздил машину к краю дороги, в то время как осыпь устремилась вниз, разделившись на два потока. На протяжении пятидесяти ярдов шоссе покрывал толстый слой земли и камней.

— Видно, вы безгрешны, как младенец, мистер, иначе непременно слетели бы вниз.

Его спаситель оказался румяным мужчиной в возрасте, с седыми волосами и седой же бородой. Питт вгляделся в веселые серые глаза незнакомца и ответил:

— Вряд ли тут дело в праведной жизни. Спасибо, что вытащили меня. Если бы не вы, умер бы от удушья!

— Не стоит благодарностей. Идемте-ка в фургон, я немного подлатаю вас, — предложил мужчина, показав в сторону дома на колесах, стоявшего на чистом асфальте в нескольких ярдах от обвала.

Питт кивнул и пошел за незнакомцем и его маленькой черно-рыжей таксой. Внутри фургон был отделан тиковым деревом и полированной латунью, словно роскошная яхта. Одну стену занимал книжный шкаф, уставленный справочниками по горному делу и геологии.

— Приведите себя в порядок, а я поищу аптечку.

Питт сполоснул руки и лицо в керамической раковине, и тут, сверкая мигалкой, подъехала машина канадской полиции. Владелец фургона вышел к полицейским и кратко описал происшествие. Через несколько минут он вернулся и наложил Питту повязку, охватывающую всю левую сторону головы.

— Ребята говорят, в нескольких милях отсюда работает бригада дорожных строителей. У них есть фронтальный потак что шоссе расчистят довольно быстро — через час или два. Полицейские хотят взять у вас показания — разумеется, когда будете в состоянии говорить.

— Спасибо, что отделались от них. У меня до сих пор голова кругом.

— Простите, что не сообразил раньше — вам определенно надо выпить. Чего вам предложить?

— Эх, сейчас бы текилы… — вздохнул Питт, опускаясь на маленькое кресло с кожаной обивкой. Такса моментально вспрыгнула к нему на колени и принялась ластиться, надеясь, что Питт почешет ей за ушами.

— Вам повезло, — сказал мужчина, доставая из шкафчика текилу «Дон Хулио». Рассмотрев пузатую бутылку на свет, он заметил: — Пара глотков еще осталась.

— Сегодня мне повезло дважды! Отличный сорт, — похвалил Питт, узнав дорогую марку напитка из сока голубой агавы.

— Мы с Маузером любим путешествовать с комфортом, — усмехнулся мужчина и налил две щедрые порции текилы.

Питт влил в себя тепловатую жидкость, наслаждаясь каждым оттенком изысканного вкуса и аромата. В голове почти сразу прояснилось.

— Ну и оползень, — покачал головой мужчина. — Хорошо, что вы не оказались несколькими ярдами дальше по дороге.

— Я видел, как он идет, и попытался отъехать назад, только не успел.

— Не знаю, уж каким идиотом надо быть, чтобы вести подрывные работы прямо над шоссе, — возмутился мужчина. — Надеюсь, полицейские найдут этого мерзавца!

— Подрывные работы? — воскликнул Питт, сразу припомнив белый седан.

— Я слышал хлопок и заметил клуб белого дыма на верхушке горы. Потом уже посыпались валуны. Я рассказал об этом полицейским, однако они заверили, что поблизости не ведется никаких подрывных работ.

— А почему вы уверены, что оползень вызвал именно взрыв?

Мужчина присел и открыл дверцу под книжными полками. Под толстым одеялом лежал деревянный ящичек с буквами «Дино Нобель». Производитель обыграл фамилию изобретателя динамита — Альфреда Нобеля. Подняв крышку, мужчина показал Питту несколько желтых восьмидюймовых шашек.

— Я и сам порой использую динамит, когда ищу рудную жилу.

— Так вы старатель? — спросил Питт, указав на полку с книгами по геологии.

— Для меня это скорее увлечение, чем профессия. Мне нравится искать что-нибудь ценное. Сам я никогда не стал бы вести подрывные работы близко к дорогам или населенным пунктам, однако, боюсь, именно это здесь и произошло. Какой-нибудь недоумок заметил блестящий камушек и решил копнуть глубже… Представляю, что за счет выставит ему администрация, если его поймают.

Питт молча кивнул, всерьез полагая, что взрыв устроил не обычный старатель.

— И что же вы ищете в этих местах? — спросил он.

— Серебро, — ответил старатель, взял бутылку и долил Дирку текилы. — Возле Алгома-Миллс в свое время находился серебряный рудник, еще до того, как поднялся ажиотаж вокруг урана. Думаю, если здесь когда-то было крупное месторождение, то осталось и несколько мелких жил, а больше мне и не надо. — Он покачал головой и усмехнулся. — Впрочем, пока я ничего не нашел.

Питт улыбнулся в ответ и выпил текилы.

— Вы слышали когда-нибудь про минерал под названием рутений?

Старатель потер подбородок:

— Ну, он относится к платиновой группе и в этих местах не встречается. Я знаю, цена на него взлетела до небес, и, вероятно, много кто его теперь ищет, только мне рутений никогда не попадался. Да и вряд ли кто из моих знакомых его находил. Если не ошибаюсь, в мире есть всего несколько мест, где его добывают. Помнится, рутений был замешан в той истории с безумной фабрикой в Претории.

— Я ничего об этом не слыхал, — удивился Питт.

— Это старая шахтерская легенда. Я наткнулся на нее, собирая материалы по алмазам. В начале прошлого века в Претории, что в Южной Африке, построили небольшую ткацкую фабрику. Так вот, примерно через год ткачи один за другим стали сходить с ума. Дело дошло до того, что фабрику собирались закрыть. Вероятно, сумасшествие вызвали химикаты, которые использовались на производстве, однако наверняка сказать сложно. Позже выяснилось следующее: фабрику построили рядом с платиновой шахтой, богатой рутением. Тогда его ценности еще не знали, и рутениевую руду просто сваливали возле фабрики. По крайней мере, один историк связывает сумасшествие с именно необычным минералом.

— Надо же, как интересно, — проговорил Питт, вспоминая разговор со стариком-геологом. — А вам не доводилось слышать про старинные эскимосские шахты далеко на севере?

— Увы. Понятное дело, в наши дни Арктика стала лакомым куском по части полезных ископаемых. Алмазы на северо-западе, уголь на острове Элсмир — и, разумеется, нефть с газом по всей территории канадского севера.

Неожиданно в фургон заглянул полицейский с каменным выражением лица и попросил Питта заполнить акт о происшествии. Следом прибыла команда дорожных строителей и быстро расчистила дорогу Движение по одной полосе вскоре возобновилось.

— Вас не затруднит подбросить меня до аэропорта в Эллиот-Лейк? — спросил Дирк у гостеприимного старателя.

— Я направляюсь в район Садбери, так что нам почти по пути. Садитесь вперед, — ответил он, занимая место водителя.

Автофургон с трудом протиснулся мимо завалов и выехал на шоссе по другую сторону оползня. Всю дорогу двое мужчин увлеченно обсуждали горный промысел, его прошлое и настоящее, пока дом на колесах не остановился возле крошечного здания аэровокзала.

— Ну, вот мы и приехали, мистер…

— Питт. Дирк Питт.

— А меня зовут Клайв Касслер. В добрый путь, мистер Питт!

Питт пожал мужчине руку, погладил таксу и выбрался из фургона.

— Я вам очень признателен за помощь, — сказал он, глядя на старателя и смутно вспоминая, что где-то они уже встречались. — Надеюсь, вы найдете свою серебряную жилу!

Дирк вошел в здание аэровокзала и направился к администратору, мигом скорчившему недовольную мину. У Питта был такой вид, словно его переехал автобус дальнего следования: волосы и одежда облеплены грязью, на голове окровавленная повязка. Когда он объяснил служащему, что взятая напрокат машина лежит колесами кверху на самом краю утеса, доверху забитая щебнем, того едва удар не хватил.

Заполняя целую стопку документов на страховку, Питт выглянул в окно и заметил, что «Гольфстрима» на поле уже нет.

— Скажите, давно ли отбыл мой собрат на реактивном самолете? — поинтересовался он у администратора.

— Час или два назад. Как и вы, он не стал задерживаться.

— Кажется, я видел этого парня в городе. Эдакий крепкий малый в коричневом костюме, да?

— Именно так и выглядел тот пассажир.

— Не подскажете, куда он направился?

— Хм, вы оба суете нос в чужие дела — он тоже расспрашивал про вас, — хмыкнул администратор, потом взял планшет с зажимом для бумаги и провел пальцем по списку прибытий и отправлений.

Питт непринужденно заглянул за плечо служащего, прочел и постарался запомнить бортовой номер — C-FTGI.

— Я не могу сообщить, кто на борту, однако скажу, что самолет направляется в Ванкувер, с дозаправкой в Реджайне, провинция Саскачеван.

— И часто он бывает в Эллиот-Лейк?

— Нет, я видел этот самолет впервые. — Администратор кивнул в сторону маленького кафе в углу аэровокзала. — Почему бы вам не выпить кофе, пока я сообщу экипажу о вашем прибытии?

Питт направился в зал ожидания и налил себе чашку кофе из грязного стеклянного кофейника. По висящему в углу телевизору транслировали родео в Калгари, только Дирку не было до отчаянных наездников никакого дела: он напряженно вертел в уме кусочки головоломки, в которую складывались события последних нескольких дней. Поездку в «Кооператив горнопромышленников» Питт предпринял под влиянием момента, и все же интуиция его не подвела. Поиск месторождения рутения имел огромное значение, вдобавок у него появились конкуренты. Дирк вспомнил одетого с иголочки мужчину в белом седане, некоего Джона Бута. Кого-то он напоминал, вот только у Питта не было знакомых в Ванкувере, которые могли себе позволить частный реактивный самолет.

Администратор заглянул в зал ожидания, налил себе кружку кофе и обратился к Дирку:

— Ваш экипаж скоро прибудет. Я сказал им, что вы уже готовы вылететь.

Служащий взял пакетик с сахаром, намереваясь насыпать его в кофе. Неожиданно пакетик разорвался пополам, и белые гранулы брызнули на пол.

— Черт! — простонал администратор, отбрасывая опустевший пакетик. — Что ж, по крайней мере, ночному уборщику будет чем заняться.

Питт уставился на просыпанный сахар, однако совершенно с другим выражением лица. Его глаза заблестели, губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Какая удачная незадача! — воскликнул он, удивив и без того обескураженного служащего. — Спасибо за помощь! Пойду сделаю пару звонков, и сразу в путь.

Несколько минут спустя Дирк уже шагал упругой походкой по летному полю, забыв про ссадины и ушибы. На губах его застыла все та же озорная улыбка.

39

— Министр Джеймсон, Митчелл Гойетт на линии. — В дверь кабинета, подобно суслику, осторожно заглянула седоволосая секретарша.

Джеймсон кивнул, подождал, пока за ней закроется дверь, и неохотно поднял трубку.

— Как там дела в нашей чудной столице, Артур? — с напускной дружелюбностью спросил Гойетт.

— В Оттаве стоят теплые весенние деньки, а в парламенте царит жаркая ура-патриотическая атмосфера.

— Пора бы нам вернуть канадские ресурсы Канаде, — фыркнул Гойетт.

— Ну да, и продать их китайцам, — сухо заметил министр.

Гойетт моментально сменил тон:

— В Арктике на юго-западе от острова Виктория есть камней под названием острова Королевского географического общества. Мне нужно право на разработку недр во всем регионе, — сообщил магнат с такой непринужденностью, будто речь шла о чашке кофе.

— Сейчас посмотрим, — ответил Джеймсон, вынимая из ящика стопку бумаг. Найдя карту пролива Виктория, испещренную пронумерованными линиями сетки координат, он сел поближе к компьютеру. Введя координаты, министр нашел сведения о лицензиях на разработку и добычу, выданные правительством. Через несколько минут ответ для Гойетта был готов.

— Боюсь, лицензия на добычу уже выдана. Она распространяется на тридцать процентов островов, в основном на южную часть острова Вест. Срок действия — десять лет, однако получена всего лишь два года назад и принадлежит холдингу «Кингфишер», дочернему предприятию американской горнопромышленной компании из Бьютта, штат Монтана. У них там одна шахта, в которой добывают цинк в сравнительно небольших количествах и только в теплое время года.

— Значит, лицензия выдана американской фирме?

— Да, через холдинговую компанию. С юридической точки зрения это вполне законно — в том случае, если они предпринимают необходимые меры безопасности и соблюдают условия лицензионного договора.

— Лицензию необходимо срочно отозвать и передать одному из моих дочерних предприятий, — безапелляционно заявил Гойетт.

Джеймсон покачал головой, поражаясь наглости магната:

— Для этого требуется нарушение лицензионного соглашения — например, загрязнение окружающей среды или махинации с выплатами. Поймите, Митчелл, мы не можем расторгнуть договор в одностороннем порядке — они непременно подадут судебный иск.

— Тогда как же мне получить эту чертову лицензию? — вышел из себя Гойетт.

— Судя по последней инспекции, американцы четко исполняют все условия договора, так что вам остается лишь попытаться перекупить у них права. Разумеется, они сдерут с вас три шкуры… Впрочем, есть и другая альтернатива.

— И что же это? — нетерпеливо переспросил Гойетт.

— В договоре прописан один момент, касающийся национальной обороны. Если эта свистопляска с Соединенными Штатами продолжится, то можно использовать ее как законное основание для прекращения действия лицензии. В случае войны, конфликта или расторжения отношений между странами лицензия аннулируется. Шансов на успех маловато, но кто знает… А зачем вам понадобились эти острова?

— Там есть кое-что не хуже золота, — тихо проговорил Гойетт. Слегка опомнившись, он рявкнул: — Подготовьте список документов, необходимых для получения лицензии, а я уж как-нибудь заставлю эту американскую корпорацию отступить!

— Что ж, — ответил Джеймсон, стиснув зубы. — Буду ждать ваших дальнейших указаний.

— Это еще не все. Как вы знаете, пролив Мелвилл весьма богат природным газом. Между тем, у меня есть права лишь на малую толику разработок. В ближайшее время вам следует передать мне контроль над всеми месторождениями.

Повисла длинная пауза, и наконец Джеймсон пробормотал:

— Не уверен, что это возможно.

— Нет ничего невозможного, особенно за хорошую плату! — рассмеялся Гойетт. — Большинство тамошних участков покрыты льдом, и никому нет до них дела. Ну, или пока не было.

— В том-то и проблема. Я слышал, что из Мелвилла уже начали осуществляться крупные поставки. Мы десятками получаем заявки на добычу.

— Так отклоняйте их! Газовые месторождения Мелвилла принесут миллиарды долларов, и я не позволю им ускользнуть у меня между пальцев! — рявкнул Гойетт. — Я вышлю вам карты, где укажу заданные районы, в которые входит большая часть месторождений пролива Мелвилл и еще несколько регионов. Я собираюсь значительно расширить добычу полезных ископаемых в Арктике, и мне понадобятся лицензии на все, что там есть! Прибыли будут огромными, как и ваше вознаграждение. Так что отнеситесь к этому серьезно, Артур! Всего хорошего.

Джеймсон услышал щелчок, и соединение прервалось. Министр ресурсов застыл на месте, чувствуя, как в нем поднимается волна гнева, и в сердцах бросил трубку.

В двух тысячах миль к западу Гойетт отключил громкую связь и откинулся на спинку кресла. Напротив него сидел Клэй Зак, внимательно и бесстрастно глядя магнату в глаза.

— Ничего в этой жизни не дается легко, — проворчал Гойетт. — Итак, давай еще раз: почему этот проклятый рутений так важен?

— Все просто. Если монополизируешь запасы рутения, в твоих руках окажется главный компонент, с помощью которого можно положить конец глобальному потеплению. А там уже выбор за тобой: либо решишь нажиться, либо потешить свое самолюбие…

— Продолжай! — фыркнул Гойетт.

— Предположим, тебе удастся завладеть главным месторождением рутения. И вот тогда придется выбирать. Знаменитый защитник окружающей среды Митчелл Гойетт может стать спасителем всей планеты, заодно неплохо заработав: на твоем рутении будут функционировать сотни и тысячи предприятий, осуществляющих искусственный фотосинтез.

— Это рискованно с точки зрения спроса, — усомнился Гойетт. — Кто знает, сколько рутения понадобится: прибыли могут быть либо огромными, либо ничтожными. Я вложил большую часть своих активов в обретение контроля над Северо-Западным проходом. Много средств ушло на постройку предприятий по добыче и переработке нефти и газа, к тому же я собрал целый арктический флот. Я заключил долгосрочные контракты с китайцами, да и американцы скоро будут валяться у меня в ногах. Добавь к тому высокий потенциал моего бизнеса по секвестрации углекислого газа. Если обернуть глобальное потепление вспять или даже просто замедлить его, то возникнет другая проблема: оледенение. И придется менять всю деловую стратегию!

— Ну, в таком случае вернемся к безжалостному капиталисту Митчеллу Гойетту, который и с завязанными глазами найдет свою выгоду и не остановится ни перед чем, лишь бы его финансовая империя продолжала расти.

— Какая грубая лесть! — саркастично заметил довольный Гойетт. — И тем не менее выбор ты мне упростил. Я не позволю снова превратить Северо-Западный проход в кусок сплошного льда. Недавнее потепление дало мне контроль над месторождениями в проливе Мелвилл, да и тамошний транспорт теперь весь мой. Лет через десять-пятнадцать, когда нефть и газ иссякнут, можно сыграть в спасителя планеты. Кстати, цены на рутений должны к тому моменту вырасти в разы.

— Вот это, я понимаю, настоящий капиталист!

Гойетт поднял со стола два листка бумаги — записи из регистрационного журнала, украденные Заком у «Кооператива горнопромышленников».

— И все же основания для заявки крайне неубеди— заметил он, внимательно изучив страницы. — В 1917 году торговец закупает руду у эскимоса, чей дед разжился ею семьдесят лет назад. Сам дед родом из Аделейда, но утверждает, что рутений нашел на островах Королевского географического общества. Вдобавок, эскимос называет его «черный коблун» и твердит, что источник проклят злыми духами… Вряд ли этих сведений достаточно для заявки на открытие рудника.

Магнат искоса посмотрел на Зака, опасаясь, как бы все история не оказалась ловушкой, подстроенной хитрым киллером.

Тот спокойно ответил ему долгим взглядом и сказал:

— Возможно, это рискованное предприятие. Тем не менее эскимосы свой рутений откуда-то взяли, хоть дело и было в Арктике сто шестьдесят лет назад. У нас есть рисунок карты, на котором точно указано, где нашли рутений. У эскимосов экскаваторов не было, так что наверняка металл лежал близко к земле. Там должно быть еще! Американская компания искала цинк, вдобавок на другой стороне острова. Да, Митч, предприятие рискованное, однако выгода может оказаться поистине огромной. Разумеется, при условии, что минерал там, и ты доберешься до него первым.

— Разве мы не единственные, кому известно про эскимосские запасы?

Зак поморщился, поджав губы:

— Существует вероятность, что об этом знает некий Дирк Питт.

— Питт? — недоуменно переспросил Гойетт.

— Он возглавляет Национальное управление подводных исследований США. Я наткнулся на него в Вашингтоне — после взрыва он возился с руководителем лаборатории. Потом он появился на складе «Кооператива горнопромышленников» сразу за мной. Я попытался устроить ему несчастный случай на дороге из городка, но ему помог какой-то старик. Питт наверняка знает о важности рутения в реакции искусственного фотосинтеза…

— Возможно, он вышел на твой след, — озабоченно проговорил Гойетт.

— С этим я запросто разберусь.

— Вряд ли стоит подкладывать взрывчатку такому заметному госслужащему. Если он будет сидеть в Штатах, то не сможет нам помешать. Я приставлю к нему «хвост», просто на всякий случай. А тебе пора отправиться в Арктику и обследовать острова Королевского географического общества. Возьми с собой ребят из службы безопасности и несколько моих лучших геологов. После этого попробуем убрать с пути ту американскую компанию. Найди мне рутений любой ценой! Весь рутений должен стать моим!

— Вот Митчелл Гойетт, которого я знаю и люблю, — заметил Зак с кривой ухмылочкой. — Мы еще не обсудили мой гонорар.

— Пока весь наш план — не более чем воздушный замок. Пусть будет десять процентов доходов с добычи.

— Пятьдесят процентов меня вполне устроят.

— Ты с ума сошел! На мне — все первоначальные издержки. Пятнадцать процентов.

— Что ж, пусть будет двадцать.

Гойетт стиснул зубы:

— Кыш с моей лодки! Желаю тебе как следует померзнуть…

40

Невзирая на мольбы Лорен остаться в постели и отдохнуть, с утра пораньше Питт-старший вскочил и собрался на работу. Тело болело гораздо сильнее, чем вчера, и он медленно размялся, разгоняя кровь по жилам. Текила с апельсиновым соком наверняка сняла бы неприятные ощущения, однако Питт решил не усугублять свое состояние: чтобы прошла боль, потребуется время. Да и годы, признаться, уже не те.

Лорен отвела мужа в ванную, обработала ссадину на голове и заклеила пластырем.

— Эту рану хоть волосами можно прикрыть, — вздохнула она, проводя пальцем по шрамам на груди и на спине Дирка. Бесчисленные схватки со смертью оставили отметины не только на его теле, но и в душе.

— Мне здорово повезло! — язвительно заметил Питт.

— Надеюсь, ты теперь образумишься, — ответила Лорен, осторожно обнимая мужа.

Рассказывая Лорен о своих приключениях в Онтарио, Питт не стал вдаваться в подробности, и она так и не узнала, что оползень произошел не случайно. Лорен поцеловала мужа в висок и напомнила, что в обеденный перерыв он обещал отвезти ее куда-нибудь перекусить.

— Заеду за тобой в полдень, — уверил ее Питт.

К восьми часам он был уже у себя в офисе, затем отсидел пару научных совещаний и набрал номер Дэна Мартина. Директор ФБР звонку обрадовался.

— Знаешь, Дирк, твоя вчерашняя наводка здорово помогла. Ты оказался прав: уборщики в лаборатории университета Джорджа Вашингтона работают только по вечерам. Мы просмотрели записи с камер наблюдения и получили отличный снимок того заплутавшего утреннего уборщика. Он идеально подходит под твое описание!

Сидя в зале ожидания аэропорта Эллиот-Лейк, Питт наконец признал в незнакомце со склада горнопромышленников уборщика, которого встретил в лаборатории незадолго взрыва.

— Вы смогли установить личность?

— Выяснив, что он не имеет никакого отношения к персоналу лаборатории, мы прогнали его фото через нашу базу данных. Сам понимаешь, наверняка сказать сложно, однако мы получили список из нескольких подозреваемых, и один из них здорово смахивает на нашего парня. По эту сторону границы он известен как Роберт Форд из Баффало, штат Нью-Йорк. Впрочем, и имя, и адрес оказались липовыми.

Питт повторил вслух имя Роберта Форда, потом вспомнил псевдоним, который он использовал в Блайнд-Ривер — Джон Бут. Очень показательно: убийцу Линкольна звали Джон Уилкс Бут, а Роберт Форд застрелил Джесси Джеймса.

— Он восхищается политическими убийцами прошлого.

— Похоже, это и есть его сфера деятельности. Мы обменялись данными с канадскими властями, и они признали в нем парня по имени Клэй Зак.

— Они его арестуют?

— И рады бы, да найти не могут. Его подозревают в убийстве двадцатилетней давности на канадском никелевом руднике. С тех пор его местонахождение неизвестно.

— Никелевый рудник? Возможно, там он и научился работать с динамитом.

— Мы продолжаем проверку этой версии. Канадцы вряд ли его поймают, зато, если он появится в Штатах, у нас есть неплохие шансы его арестовать.

— Отличная работа, Дэн. За такое короткое время ты многое успел.

— Повезло, что ты вспомнил этого парня. Кстати, есть еще один интересный момент. Помнишь лаборанта Лизы Лейн, Боба Гамильтона? Мы добились ордера и проверили его финансы. Буквально на днях на его счет поступило пятьдесят тысяч долларов. Отправителем значится некая офшорная компания.

— Так и знал, с этим Бобом что-то не так!

— Мы еще немного покопаем и к концу недели пригласим его побеседовать. Не знаю, есть ли прямая связь, но пока все выглядит довольно многообещающе.

— Рад, что твое расследование идет полным ходом.

— Спасибо за наводку, Дирк!

Питт вспомнил про свое собственное расследование и направился в компьютерный центр на десятом этаже. Егер все так же сидел за панелью управления и спорил с Макс, стоявшей возле экрана проектора. На нем была выведена карта обоих полушарий, где десятки светящихся точек указывали на буйки, размещенные во всех морях и океанах. Через спутник метеорологическая и океанографическая информация с буйков поступала в штаб-квартиру НУПИ.

— Проблемы с буйковой системой? — спросил Питт, присаживаясь позади Егера.

— Связь с некоторыми сегментами потеряна, — ответил Хирам. — Макс проводит проверку программного обеспечения, чтобы распознать и исправить проблему.

— Если бы последнюю версию программного обеспечения проверили должным образом, ничего подобного не случилось бы! — проворчала Макс. Она поздоровалась с Питтом и заметила пластырь. — Что у вас с головой?

— Да так, угодил в небольшое ДТП на горной дороге.

— Мы нашли владельца самолета, чей бортовой номер ты сообщил вчера, — объявил Егер.

— Не будем отвлекать Макс — наладка буйковой системы гораздо важнее.

— Я вполне способна работать в многозадачном режиме! — немного обиженно заметила Макс.

— Она проводит проверку, которая займет минут двадцать, — объяснил Егер. — Так что пока не готовы результаты, мы можем озадачить ее другими вопросами.

Повернувшись к голографической женщине, Егер попросил:

— Макс, выведи на экран информацию о канадском реактивном самолете «Гольфстрим».

— Реактивное воздушное судно «Гольфстрим G650», вмещает восемнадцать пассажиров, произведено в 2009 году. По данным канадского регистрационного реестра, бортовой номер C-FTGI принадлежит корпорации «Терра Грин Индастриз», Ванкувер, Канада. Это частная компания, возглавляемая неким Митчеллом Гойеттом.

— Стало быть, последние три буквы номера означают название компании, — заметил Егер. — Что ж, по крайней мере, он не стал присваивать самолету свои собственные инициалы, как это делает большинство неприлично богатых владельцев реактивных самолетов.

— Гойетт, — задумчиво пробормотал Питт. — Вроде он занимается исключительно экологически чистыми источниками энергии?

— Среди принадлежащих ему активов числятся ветряные, геотермические и гидроэлектростанции, а также несколько полей солнечных батарей, — перечислила Макс.

— Закрытые компании вызывают у меня много вопросов, — добавил Егер. — Поэтому мы с Макс решили копнуть поглубже и обнаружили еще пару десятков предприятий, принадлежащих «Терра Грин». Как выяснилось, некоторые из них занимаются добычей нефти, газа и прочих природных ископаемых в Атабаске, что в Альберте.

— Выходит, корпорация «Терра Грин» не такая уж и «зеленая», какой пытается казаться, — язвительно заметил Питт.

— Хуже того! Дочернее предприятие корпорации владеет правами на добычу газа в недавно открытом месторождении в проливе Мелвилл. И его ценность многократно превышает все прочие активы «Терры Грин»… Кроме того, мы обнаружили интересный морской след. В последние годы «Терра Грин» заказала верфи в заливе Миссисипи постройку нескольких больших ледоколов, а также огромных нефтяных и СПГ-танкеров. На той же верфи строили недавно исследовательское судно для НУПИ, запуск которого пришлось отсрочить из-за их обязательств перед «Терра Грин».

— Помню-помню, судостроительный завод Лоуден в Новом Орлеане, — воскликнул Питт. — Я видел в доке один из тех танкеров. Огромная бандура… Интересно, что они перевозят?

— Я не пробовала установить местонахождение судов. Если это необходимо… — начала Макс.

Питт покачал головой:

— Наверное, это не так важно. Макс, не могла бы ты узнать, занимается ли «Терра Грин» исследованиями, связанными с искусственным фотосинтезом или другими способами борьбы с парниковыми газами?

Макс замерла и принялась сканировать базы данных в поисках опубликованных отчетов о научно-исследовательской работе и сообщений для печати.

— У меня нет данных о том, что «Терра Грин» занимается искусственным фотосинтезом. У них есть небольшой исследовательский центр, изучающий солнечную энергию, и еще я нашла несколько статей, посвященных секвестрации углекислого газа. Совсем недавно корпорация запустила секвестрационный завод в Китимате, в Британской Колумбии. В настоящее время «Терра Грин» ведет переговоры с канадским правительством и собирается построить десятки подобных предприятий по всей стране.

— Китимат, говоришь? Я только что получил электронное письмо от Саммер, она сейчас там, — сообщил Егер.

— Да, ребята решили задержаться там на несколько дней — изучают кислотность воды во Внутреннем проходе, — кивнул Питт.

— Думаешь, заводы по секвестрации углекислого газа — достаточный повод, чтобы попытаться прикрыть исследование Лизы Лейн? — спросил Егер.

— Точно не знаю, однако все возможно. Совершенно ясно, что Гойетт охотится за рутением.

Питт рассказал про свою поездку в «Кооператив горнопромышленников» и незнакомца, которого он прежде встречал в лаборатории университета Джорджа Вашингтона. Он зачитал выписку из регистрационного журнала и передал свои заметки Егеру.

— Макс, в нашей последней беседе ты упоминала, что в настоящий момент добыча рутения практически не ведется.

— Именно, за исключением одной шахты в Боливии, где выход минерала совсем ничтожен.

— У «Кооператива горнопромышленников» рутения почти не осталось. Есть ли какие-нибудь данные, свидетельствующие о том, что в Арктике могут быть его залежи?

Макс застыла на миг, потом покачала головой.

— Нет, сэр. Я не нашла ни единого упоминания об обнаружении рутения или заявках на его разработку в наших базах. Это данные примерно с 60-х годов XX века.

Питт сверился с регистрационными записями и сказал:

— В 1917 году в журнале появилась пометка о том, что шестьюдесятью годами ранее некоторое количество рутения, так называемый «черный коблун», перекупили у эскимосов с полуострова Аделейд. Что скажешь, Макс?

— Простите, сэр, я не нашла никаких упоминаний, относящихся к делу, — расстроенно ответила голографическая женщина.

— Меня она «сэром» ни разу не назвала, — пробормотал уязвленный Егер.

Макс проигнорировала его замечание, пытаясь выполнить еще один запрос для Питта.

— Полуостров Аделейд находится на северном побережье Нунавута, к югу от острова Кинг-Уильям. Эти земли практически необитаемы, лишь в теплое время года там иногда появляются эскимосы.

— Макс, а что такое «черный коблун»? — спросил Егер.

Голограмма задумалась, сверяясь с лингвистической базой данных Стэндфордского университета. Потом склонила голову набок, и на лице ее появилось смущенное выражение.

— Эти два слова противоречат друг другу.

— Пожалуйста, объясни подробнее, — попросил Егер.

— В переводе «коблун» означает «белый человек». Таким образом, мы получаем «черный белый человек».

— Действительно, ерунда выходит! — удивился Егер. — Возможно, это значит белый человек, одетый в черное, или наоборот.

— Вполне вероятно, — кивнул Питт. — Впрочем, в то время в удаленных районах Арктики вряд ли ступала нога хоть белого, хоть черного человека. Не так ли, Макс?

— В общем, вы правы. Исследование канадской Арктики началось с поиска британцами Северо-Западного прохода в Тихий океан. К середине девятнадцатого века основные западные и восточные районы уже были нанесены на карту. Центральная часть, включая несколько проливов вокруг полуострова Аделейд, долгое время оставалась неохваченной.

Питт сверился с записями «Кооператива горнопромышленников».

— Судя по всему, канадцы закупили рутений у эскимосов примерно в 1849 году.

— Компания «Хадсон Бэй» снарядила экспедицию для исследования североамериканского побережья между 1837 и 1839 годами.

— Рановато, — заметил Егер.

— Следующую попытку предпринял Джон Рэй в 1851 году. В поисках пропавшей экспедиции Франклина он прошел вдоль юго-западного побережья острова Виктория.

Заметьте, это в целых ста милях от полуострова Аделейд. Лишь в 1859 году Фрэнсис Мак-Клинток посетил остров Кинг-Уильям, чуть севернее искомого места — кстати, тоже в поисках Франклина.

— А это уже поздновато, — откликнулся Егер.

— Остается Франклин, — сказал Питт. — Когда он был в тех водах и где пропал?

— Экспедиция Франклина покинула Англию в 1845 году. Первую зиму они переждали на острове Бичи, затем отправились на юг, пока не застряли во льдах возле острова Кинг-Уильям. Чуть позже вся команда погибла где-то в прибрежной зоне.

Питт поразмыслил над датами, что-то хмыкнул и поблагодарил Макс за предоставленные данные. Голографическая женщина кивнула и вернулась к проверке программного обеспечения.

— Если экспедиция Франклина покинула корабли в 1848 году далеко к северу от полуострова, вряд ли они потащили чертову руду с собой, — сказал Егер.

— Возможно, эскимосы напутали с датами, — предположил Питт. — Либо утверждение о том, что они добыли рутений прямо на месте стоянки на полуострове Аделейд, ошибочно.

— Ты прав. Думаешь, рутений как-то связан с экспедицией Франклина?

Питт медленно кивнул.

— Вероятно, это единственная ниточка.

— Ты сам слышал, что сказала Макс. Вся команда погибла, и значит, ответов не найти.

— Надежда всегда остается, — обнадежил его Питт, явно что-то задумав. Он посмотрел на часы и собрался уходить. — Знаешь, Хирам, я стопроцентно уверен, что сегодня после полудня удача мне улыбнется.

41

Дирк воспользовался джипом агентства, забрал Лорен с Капитолийского холма и поехал через центр города.

— У тебя достаточно времени для длинного обеда? — спросил он, остановившись на светофоре.

— К счастью, на сегодня никаких слушаний не назначенужно только просмотреть один законопроект. У тебя какие-то особые планы?

— Хочу наведаться в Джорджтаун.

— Заедем в мою квартирку и предадимся супружеским радостям? — с напускной скромностью спросила Лорен.

— Заманчивое предложение, — ответил Питт, сжимая руку жены, — однако отменить заказ столика у нас не выйдет.

Полуденные пробки на городских улицах изрядно замедляли движение, пока Дирк не свернул на М-стрит, проходящую через центр Джорджтауна.

— Как там Лиза справляется?

— Сегодня обещали выписать, и она хочет поскорее вернуться к работе. Как только Лиза сформулирует свое открытие и должным образом все оформит, я организую совещание в Управлении Белого дома по науке и технологической политике. Впрочем, это случится не скоро — утром звонила расстроенная Лиза и сообщила, что ее лаборант ушел. Видимо, получил более выгодное предложение, а ее даже не уведомил.

— Боб Гамильтон?

— Ну да, он самый. Ты еще не доверял бедняге.

— Ближе к концу недели ему предстоит объясняться с ФБР. И вряд ли после этого он сможет устроиться на новую работу.

— Так хорошо все начиналось с этим исследованием, и перспективы открывались самые радужные… Знаешь, я видела секретный отчет Министерства энергетики, в котором последствия глобального потепления оцениваются как гораздо более опасные для окружающей среды и экономики, чем было принято считать. Новейшие исследования выявили, что количество парниковых газов в атмосфере растет угрожающими темпами. Как думаешь, удастся ли в ближайшее время найти источник рутения и запустить промышленную установку для осуществления искусственного фотосинтеза?

— Пока у нас на руках лишь довольно сомнительное документальное свидетельство о давно утраченном источнике. Возможно, вся затея окажется пустышкой, и все же мы обязательно должны проверить этот след.

Питт свернул на тихую улочку, сплошь застроенную особняками 40-х годов XIX века. Припарковав джип под раскидистым дубом, он повел Лорен к длинному приземистому зданию, в котором когда-то размещался каретный двор соседнего дома. Питт взялся за массивный бронзовый молоток, и в тот же миг дверь распахнулась — на пороге стоял необыкновенно тучный мужчина в домашнем жакете из красного атласа.

— Дирк! Лорен! Ну, наконец-то! — пророкотал Джулиан Перлмуттер. Бородатый гигант, весивший не менее четырехсот фунтов, радостно заключил гостей в медвежьи объятия и едва не переломал им все кости.

— Джулиан, прекрасно выглядишь! Ты, часом, не похудел? — спросила Лорен, похлопывая его по животу.

— Да боже упаси! — пробасил хозяин. — День, когда я перестану есть, станет для меня последним. А вот ты, милая, сегодня хороша, как никогда!

— Не очень-то увлекайся, приятель, прибереги свой аппетит для обеда, — усмехнулся Питт.

Перлмуттер склонился к Лорен и громко зашептал ей на ухо:

— Если в один прекрасный день этот неугомонный парень тебе надоест, просто дай мне знать. — Хозяин выпрямился и тяжелой поступью двинулся к двери. — Прошу всех в столовую!

Лорен и Дирк отправились следом, прошли через гостиную и коридор, до самого потолка уставленные книжными стеллажами. Весь дом напоминал скорее библиотеку, чем жилое помещение. Здесь Перлмуттер хранил крупнейшее в мире собрание рукописных и печатных трудов по истории покорения человеком морей и океанов планеты. Да и сам ненасытный коллекционер был превосходным экспертом в морской истории.

Перлмуттер провел Дирка и Лорен в маленькую, изысканно обставленную столовую, где книг было на удивление немного — всего несколько стопок у одной из стен. Гости присели за массивный обеденный стол красного дерева, у которого оказались очень занятные ножки, стилизованные под львиные лапы. Некогда этот стол находился в каюте капитана старинного парусного корабля. Теперь же он стал одной из бесчисленных диковинок морской коллекции Перлмуттера, затерянной среди легионов книг.

Хозяин открыл бутылку «Пуйи-Фюме» и налил всем по бокалу белого сухого вина.

— Боюсь, я уже допил ту бутылку архи, что ты прислал мне из Монголии, — вздохнул Перлмуттер. — Потрясающий напиток!

— Я вдоволь его напробовался, местные хлещут архи как воду, — отозвался Питт, припомнив горьковатый вкус алкогольного напитка из молока кобылиц.

Перлмуттер отпил вина, поставил бокал и хлопнул в ладоши.

— Мари! — громко позвал он. — Пора подать суп.

Из кухни вышла женщина в переднике и с подносом в руках. Мари была полной противоположностью Перлмуттера — стройная и изящная, с короткими темными волосами и карими глазами. Она с улыбкой поставила тарелки и скрылась на кухне. Питт попробовал суп и одобрительно кивнул.

— Вишисуаз. Очень ароматный!

Перлмуттер подался вперед и зашептал:

— Мари — помощница шеф-повара в ресторане французской кухни «Ситронелл» здесь, в Джорджтауне. Также выпускница одной из лучших школ кулинарного искусства Парижа. Более того, ее отец был шеф-поваром в «Максиме»! — добавил он, восхищенно поцеловав кончики пальцев. — Она согласилась приходить ко мне готовить трижды в неделю. Жизнь прекрасна! — проревел довольный Перлмуттер и рассмеялся от души.

Затем подали «сладкое мясо», тушенное с луком-пореем, ризотто и шоколадный мусс на десерт. Питт отодвинул пустую тарелку и счастливо вздохнул. Лорен со своей порцией так и не справилась.

— Джулиан, обед просто потрясающий от начала и до конца! Если тебе когда-нибудь надоест морская история, станешь великолепным ресторатором, — заметила Лорен.

— Весьма возможно, однако придется изрядно поднапрячься, — расхохотался Перлмуттер. — Кроме того, как ты, верно, знаешь на примере собственного мужа, любовь к морю не умирает никогда.

— Тоже верно. Даже не представляю, чем вы занимались бы, если бы люди никогда не выходили в море.

— Что за крамольные мысли! — пророкотал Перлмуттер. — Послушай, Дирк, ведь ты приехал не только славно пообедать в компании друга…

— Ты прав, Джулиан. Я занимаюсь поисками одного редкого минерала, появившегося в Арктике примерно в 1849 году.

— Как интересно! А зачем он тебе?

Питт кратко рассказал о важности рутения и изложил историю эскимосской руды, проданной «Кооперативу горнопромышленников».

— Говоришь, полуостров Аделейд? Если память мне не изменяет, это чуть ниже острова Кинг-Уильям, ровно посередине Северо-Западного прохода, — изрек Перлмуттер, поглаживая густую седую бороду. — И единственные исследователи, посетившие тот район в 1849 году, — экспедиция Франклина.

— Какого Франклина? — спросила Лорен.

— Сэра Джона Франклина, офицера британского флота и известного арктического исследователя. В юности он участвовал в Трафальгарской битве на борту «Беллерофонта», если не ошибаюсь. Достигнув преклонных лет, ушел на двух крепких судах в Арктику в надежде отыскать легендарный Северо-Западный проход. Франклин почти отыскал его, и тут корабли попали в ледяной плен. Пришлось команде их покинуть и отправиться к ближайшему торговому поселку, который находился в сотнях миль к югу. В итоге сам Франклин и сто тридцать четыре человека команды погибли, и его экспедиция стала самой трагической в истории покорения Арктики.

Перлмуттер извинился, ненадолго покинул гостей и вернулся со стопкой старых книг и рукописью в грубом переплете. Пролистав одну из книг, он прочел запись вслух.

— Ну вот. Франклин вышел из устья Темзы в мае 1845 года на кораблях «Эребус» и «Террор». В последний раз их видели в конце лета того же года в море Баффина, возле Гренландии. Запасов провианта хватило бы на три года; по крайней мере одну зиму они должны были провести во льдах, прежде чем экспедиция выйдет в Тихий океан или вернется в Англию, если проход окажется мифом. Вместо этого Франклин с командой сгинули в Арктике, а корабли так и не нашли.

— Почему же никто не отправился на поиски, когда они не вернулись через три года? — спросила Лорен.

— Ну, конечно же, их искали! Беспокоиться стали к концу 1847 года: от экспедиции не было ни слуху, ни духу, и со следующего года предпринимались неоднократные попытки ее найти. Правительство посылало буквально десятки спасательных экспедиций, которые обшарили проход с обоих концов. Леди Джейн Франклин также пыталась отыскать пропавшего мужа и финансировала несколько подобных вылазок. Поразительно, что вплоть до 1854 года не удавалось обнаружить ни малейших следов. Лишь через девять лет после отплытия судов из Англии на острове Кинг-Уильям нашли останки нескольких моряков, и худшие предположения подтвердились.

— Сохранились ли какие-нибудь записи вроде вахтенного журнала? — спросил Питт.

— Только леденящая кровь записка, обнаруженная в 1859 году на острове под пирамидой из камней. — Перлмуттер отыскал в одной из книг фотокопию и передал Лорен и Питту.

— Здесь говорится, что Франклин умер в 1847 году, но причина смерти не указана, — заметила Лорен.

— Записка оставляет больше вопросов, чем дает ответов. Экспедиция почти миновала самый опасный участок прохода, однако лето выдалось совсем коротким, и корабли погибли во льдах.

Питт нашел в книге карту района, где пропала экспедиция. До полуострова Аделейд оттуда было менее сотни миль.

— Найденный в этой местности рутений почему-то прозвали «черный коблун», — проговорил Питт, пытаясь отыскать ответ на эту загадку на карте.

— Коблун — эскимосское слово, — пробормотал Перлмуттер, разворачивая потрепанную рукопись.

— Да, эскимосы называют так белых людей.

Перлмуттер постучал согнутым пальцем по открытой книге:

— В 1860 году нью-йоркский журналист по имени Стюарт Лютнер решил разгадать тайну экспедиции Франклина. Он отправился в Арктику и прожил семь лет в эскимосском поселении, изучая язык и обычаи. Лютнер обшарил территории вокруг острова Кинг-Уильям вдоль и поперек, расспрашивая каждого местного, который мог встречаться с Франклином или его матросами. Однако информации было ничтожно мало, и в Нью-Йорк журналист вернулся практически ни с чем. По какой-то неведомой причине он не стал публиковать свои заметки, бросил все и уехал в Арктику. Там он женился на юной эскимоске и ушел из поселения, решив жить сам по себе. Больше о нем никогда не слышали.

— В этой рукописи его заметки о жизни среди эскимосов? — спросил Питт.

Перлмуттер кивнул.

— Несколько лет назад мне посчастливилось приобрести их на аукционе по вполне сносной цене.

— Странно, что заметки никогда не публиковались, — удивилась Лорен.

— Ты бы изменила свое мнение, если бы прочла рукопись. Девяносто процентов составляют разглагольствования о ловле и разделке тюленей, строительстве иглу, а также борьбе со скукой долгих полярных ночей.

— А оставшиеся десять процентов?.. — спросил Питт.

— Давайте выясним, — улыбнулся Перлмуттер.

На протяжении следующего часа хозяин дома листал рукопись и зачитывал отдельные отрывки с эскимосскими описаниями санной экспедиции, повстречавшейся им на дальних берегах острова Кинг-Уильям, и закованных в лед огромных кораблей. Ближе к концу дневника нашлась запись беседы с эскимосским юношей, которую Лорен и Питт слушали не дыша.

По свидетельству некоего Кооника, в 1849 году, когда ему было тринадцать лет, он отправился со своим дядей охотиться на тюленей в западной части острова Кинг-Уильям. С высокого тороса они увидели массивное судно, вмерзшее в лед.

— Коблун, — сказал дядя, направившись к кораблю.

Подойдя ближе, они услышали крики, несущиеся из глубин трюма. Длинноволосый мужчина с безумными глазами помахал им рукой, приглашая подняться на палубу. Мальчик и дядя только что добыли тюленя, и моряк сильно обрадовался. Следом появилось еще несколько грязных и очень худых людей в залитой кровью одежде. Один матрос пристально смотрел на Кооника и что-то бессвязно бормотал, двое других пустились в пляс. Команда пела странную песню и называла себя в ней «людьми черноты». Кооник решил, что все они одержимы злыми духами, и испугался. Он покрепче прижался к дяде, который тем временем обменял мясо тюленя на два ножа и несколько серебристых камней. Якобы они обладали уникальными свойствами и могли хорошо согревать. Коблуны обещали дать им еще ножи и камни в обмен на мясо тюленей. Кооник с дядей ушли, и мальчик никогда больше не видел тот корабль. Однако добавил, что несколько недель спустя его дядя и другие мужчины отнесли к судну много тюленей и вернулись с ножами и лодкой, наполненной «черным коблуном».

— Наверняка это был рутений! — воскликнула Лорен.

— Да, «черный коблун», — кивнул Питт. — Откуда же команда Франклина его взяла?

— Возможно, на одном из соседних островов. Они ведь предпринимали санные экспедиции после того, как корабли застряли во льдах, — предположил Перлмуттер. — Понятное дело, моряки могли обнаружить месторождение гораздо раньше, от Гренландии до острова Виктория. Разброс в тысячи миль, и точнее сказать, увы, нельзя.

— Вам не кажется странным поведение команды? — спросила Лорен.

— Я слышал похожую историю про одну ткацкую фабрику в Южной Африке. Там тоже были вспышки сумасшествия, которые связывают с рутением, — ответил Питт. — Не вижу в них никакого смысла, потому что сам по себе металл совершенно не опасен.

— Вполне вероятно, во всем виноваты суровые условия, в которых оказались бедняги. Голод и холод в темном и тесном трюме кого угодно сведут с ума, — поежилась Лорен.

— Не забудь про цингу и обморожения, не говоря уже про ботулизм от некачественных консервов, которые к тому же хранились в запаянных свинцом банках. Такие испытания не всякому человеку под силу вынести, — согласился Перлмуттер.

— Еще один вопрос без ответа, связанный со злосчастной экспедицией, — вздохнул Питт.

— Эти заметки подтверждают рассказ торговца из «Кооператива горнопромышленников», — объявил Перлмуттер.

— Кто знает, может, ответ на вопрос о происхождении металла все еще находится на корабле, — высказала догадку Лорен.

Питт думал о том же самом. Он знал, что в ледяных водах Арктики корабли могут пролежать довольно долго, практически не разрушаясь. Деревянный парусник «Бредалбейн», спущенный на воду в 1843 году, отправился на поиски экспедиции Франклина и был затерт льдами возле острова Бичи. Недавно его обнаружили в прекрасном состоянии и с почти полной оснасткой. Вполне вероятно, что судно Франклина все еще хранит тайну источника рутения. О каком же корабле идет речь, и где он находился?

— Второй корабль не упоминается? — спросил Питт.

— Увы. К тому же указанное в дневнике местонахождение гораздо дальше к югу, чем было принято считать раньше. Команда покинула корабли совсем в другой точке.

— Наверное, дрейфующий лед увлек их в разные стороны, — предположила Лорен.

— Звучит вполне правдоподобно. И все же самое интересное я припас на закуску, — сказал Перлмуттер, перелистнув несколько страниц. — Есть свидетельства других эскимосов, которые видели, как один корабль затонул, в то время как второй скрылся из виду. К сожалению, для эскимосов суда были совершенно одинаковыми, и Лютнеру не удалось выяснить подробностей.

— Если это были корабли Франклина, нам очень важно определить судно, поскольку весьма маловероятно, что минерал погрузили и на «Эребус», и на «Террор».

— Боюсь, Кооник не знал, о каком корабле идет речь. К тому же суда практически идентичны друг другу, — вздохнул Перлмуттер.

— Ведь мальчик упоминал, что команда придумала себе прозвище! — воскликнула Лорен. — Как там было, «черные люди»?

— Они называли себя «люди черноты», — поправил Перлмуттер. — Странно все это. Полагаю, они имели в виду темные полярные ночи.

— Либо есть другая причина, — оживился Питт и широко улыбнулся. — Если они и в самом деле были «людьми черноты», то мы знаем название их корабля!

Лорен недоуменно пожала плечами, зато Перлмуттер сразу догадался.

— Ну, конечно же! — проревел толстяк. — Ведь их корабль назывался «Эребус»! Молодчина, мой мальчик!

Лорен посмотрела на мужа, ожидая объяснений:

— Я что-то упустила?

— В греческой мифологии Эреб — часть подземного мира на пути в Гадес; в нем царит вечный мрак, или чернота, если хочешь.

— Без преувеличения можно сказать, что там и упокоился корабль вместе с командой, — вставил Перлмуттер. Он внимательно посмотрел Питту в глаза и спросил: — Думаешь, ты его найдешь?

— Район поисков порядочный, зато и ставки высоки. Помешать нам может лишь то же самое, что обернулось проклятием Франклина: лед.

— Начинается теплый сезон, и Арктика снова судоходна. Ты успеешь вовремя доставить туда корабль?

— И не забудь про канадцев, — предупредила Лорен. — Тебя могут и на порог не пустить.

Лицо Питта светилось оптимизмом:

— Совершенно случайно у меня уже есть судно именно в том районе, да еще и проводник в придачу, — уверенно ухмыльнулся он.

Перлмуттер достал пыльную бутылку коллекционного портвейна и налил всем по рюмке.

— Бог в помощь, мой мальчик! — провозгласил он тост. — Надеюсь, тебе удастся пролить немного света на тьму «Эребуса».

Поблагодарив Перлмуттера за обед и заручившись обещанием поделиться материалами о возможном местонахождении корабля, Лорен и Питт покинули гостеприимного морского историка и вернулись к машине. Лорен притихла, что было ей несвойственно. Она всем сердцем чувствовала надвигающуюся опасность. Становиться на пути устремившегося к таинственному приключению Питта было бесполезно, и все же Лорен всегда тяжело переживала разлуку.

— Арктика — опасное место, — наконец проговорила она. — Я буду ужасно беспокоиться о тебе.

— Обязательно захвачу теплое белье и буду держаться подальше от айсбергов, — пошутил Дирк.

— Понимаю, как это важно, только лучше бы ты не ездил…

Питт одобряюще улыбнулся, но глаза его смотрели куда-то вдаль. Лорен поняла, что мысленно муж уже в Арктике.

42

Митчелл Гойетт сидел на юте своей яхты, изучая отчет о прибылях, когда на палубе появилась его личная секретарша с защищенным от прослушки радиотелефоном.

— На линии министр природных ресурсов Джеймсон, — сказала привлекательная брюнетка, передавая шефу трубку.

Гойетт окинул девушку плотоядным взглядом и расплылся в улыбке:

— Артур, рад вас слышать. Скажите, как продвигается выдача моих лицензий?

— Об этом я и хотел поговорить. Я получил карты нужных вам районов Арктики и с удивлением обнаружил, что площадь территорий составляет более двенадцати миллионов акров. Следует отметить, что ситуация беспрецедентная.

— Ну да, там немало природных богатств. Однако давайте ближе к делу. Что у вас с заявкой на острова Королевского географического общества?

— Как вы уже знаете, часть прав на разведку и разработку принадлежит «Среднеамериканской горнодобывающей компании». Мои подчиненные подготовили проект по аннулированию их лицензии на законных основаниях. Если в ближайшие три месяца американцы не смогут обеспечить выработку продукции в соответствии с указанными в договоре квотами, мы отзовем их лицензию. В случае эскалации политического конфликта с США это можно сделать гораздо раньше.

— Думаю, они вряд ли выполнят свои летние квоты, — лукаво заметил Гойетт.

— Аннулировать лицензию можно и быстрее, только нужна подпись премьер-министра. Что вы на это скажете?

— Премьер-министр Баррет всецело поддержит нас, — рассмеялся Гойетт. — Можете считать его кем-то вроде негласного члена товарищества.

— Публично он проводит политику протекционизма в вопросах освоения Арктики, — напомнил Джеймсон.

— Он подпишет все, что мне нужно. Как обстоит дело с другими моими лицензиями?

— В настоящее время права на разработку недр выданы лишь на небольшую территорию в районе пролива Мелвилл. Судя по всему, вы изрядно всех опережаете.

— Еще бы, ведь большая часть региона долгое время была практически недосягаема. Но климат меняется, мой флот барж и ледоколов уже готов, и я начну разрабатывать эти месторождения прежде, чем остальные успеют спохватиться. Разумеется, не без вашей помощи, мой друг, — ехидно добавил Гойетт.

— Я помогу вам с лицензиями на морскую разработку, однако права на часть наземных территорий можно получить лишь с разрешения Бюро по делам индейцев.

— Главу Бюро назначает премьер-министр, не так ли?

— Вроде бы да.

Гойетт снова рассмеялся:

— Ну, тогда проблем не предвидится. Как скоро я заполучу морские месторождения?

— Видите ли, территория обширная, на рассмотрение и утверждение заявки потребуется некоторое время, — заколебался Джеймсон.

— Не беспокойтесь, министр. В ближайшее время вы получите солидный банковский перевод, а после выдачи лицензий — еще один. Я всегда плачу тем, кто помогает мне в моих коммерческих предприятиях.

— Очень хорошо. Я подготовлю все документы в ближайшие несколько недель.

— Вот и молодчина! Где меня найти — знаете, — добавил Гойетт и нажал отбой.

В своем офисе в Оттаве Джеймсон положил трубку и поднял глаза. Глава канадской Королевской полиции выключил магнитофон и повесил вторую трубку, по которой слушал телефонный разговор.

— Господи, он и премьер-министра втянул, — прошептал комиссар, качая головой.

— Как говорится, власть развращает, — поддакнул Джеймсон. — К завтрашнему дню вы уже подготовите мое соглашение о сотрудничестве?

— Да, — кивнул потрясенный комиссар. — Вы согласились дать показания в суде, поэтому обвинений мы не выдвинем. Разумеется, вам придется немедленно уйти в отставку. Боюсь, ваша карьера госслужащего на этом и закончится.

— Я готов смириться со своей судьбой, — мрачно ответил Джеймсон. — Это куда лучше, чем прислуживать этой жадной свинье.

— И вы сможете дальше жить с тем, что уничтожили премьер-министра?

— Если Гойетт купил его со всеми потрохами, то другой доли он не заслуживает!

Комиссар поднялся и убрал прослушивающую аппаратуру в плоский чемоданчик.

— Не расстраивайтесь, комиссар, — подбодрил Джеймсон, глядя в его расстроенное лицо. — Когда правда о Гойетте откроется, вы будете национальным героем, упрятавшим мерзавца за решетку. Знаете, вы даже можете стать неплохим кандидатом на пост премьер-министра.

— Мои притязания гораздо скромнее. Представить боюсь, как скажется скандал с миллиардером на нашей правовой системе…

Комиссар шагнул к двери, и Джеймсон снова его окликнул:

— Рано или поздно справедливость восторжествует.

Глава полиции даже не обернулся, понимая, что так бывает далеко не всегда.

43

Останки катера Тревора все еще дымились, когда прибыла одолженная у алюминиевого завода баржа, на которую и погрузили изуродованное судно. Обломки отвезли на ближайшую верфь и поставили на цементную площадку, где их осмотрит полиция и агент страховой компании. Порезы Тревора перевязали, он дал показания, порылся в обгоревшем корпусе и пошел обратно к исследовательскому катеру НУПИ. Питт-младший жестом пригласил его подняться на борт и спросил о реакции полиции.

— Комиссар не готов признать, что это было взрывное устройство, пока судно не осмотрит эксперт по расследованию поджогов.

— Лодки, знаешь ли, не взрываются просто так, — заметил Дирк.

— Он спросил, подозреваю ли я кого-нибудь, и я сказал, что нет.

— Думаешь, он ничем не сможет помочь? — спросила Саммер.

— Пока вряд ли. У нас нет достаточных доказательств, чтобы выдвигать обвинения.

— Как мы знаем, взрыв устроил некто с секвестрационного завода.

— Нужно выяснить, к чему такая секретность, — ответил Тревор, пристально глядя на Дирка и Саммер. — Я знаю, времени у вас в обрез, но, может, все-таки успеем отправиться на остров Джил и осмотреть окрестности?

— Катер готов, мы тоже, — кивнул Питт. — Убирай швартовы, и в путь!

По проливу Дугласа они шли в молчании, напряженно размышляя, во что же влипли. Пройдя мимо секвестрационного завода, Дирк увидел пустой причал — танкер отплыл. Он увеличил скорость до максимума в стремлении как можно быстрее добраться до места и узнать, что скрывают воды вокруг острова Джил.

Катер почти достиг залива, когда Саммер поднялась и указала рукой вдаль: за ближайшим поворотом маячил черный танкер, медленно двигающийся по проливу.

— Смотрите, как низко он сидит! — воскликнул Дирк, заметив, что судно находится в воде но самую ватерлинию.

— Саммер, ты была права, — признал Тревор. — На заводе танкер действительно загружал жидкий С02. Ничего не понимаю!

Судно НУПИ миновало танкер и достигло открытого пространства. Дирк свернул к югу и остановился, поравнявшись с оконечностью острова Джил. Он отправился на палубу, опустил гидроакустический приемник в воду, а Саммер тем временем выставила координаты поиска. Через несколько минут они уже прочесывали залив, буксируя за собой так называемую «рыбку».

Судя по показаниям гидролокатора, внизу было наклонное каменистое дно. У берега глубина составляла около пятидесяти футов, в центре доходила до двухсот. Подстраиваясь под профиль дна, Дирк то поднимал, то опускал кабель, словно в йо-йо играл.

В течение первого часа ничего интересного не попалось: усыпанное камнями однообразное морское дно да затонувшие бревна. Тревору быстро надоело смотреть на экран гидролокатора, и он принялся наблюдать за танкером. Огромное судно вышло в залив, со скоростью улитки обогнуло северную оконечность острова Джил и скрылось из вида.

— Вот бы узнать, куда он плывет, — не выдержал Тревор.

— Вернусь в Сиэтл, попробую выяснить через наше агентство, — обнадежила его Саммер.

— Не могут же они сливать углекислый газ прямо в море!

— Такого просто не может быть. Чуть переменится ветер — и команда погибнет!

— Надеюсь, ты права. И все же у меня концы с концами не сходятся…

Их перебил возглас Дирка:

— Кое-что нашел!

Саммер и Тревор просунули головы в рубку и уставились на монитор. На экране виднелась длинная и тонкая линия, убегающая в сторону.

— Возможно, это труба, — предположил Дирк. — Явно дело рук человека. Нужно взглянуть поближе.

Им пришлось подождать десять минут, пока катер развернется у острова и захватит следующий сегмент залива. На экране снова возникла тонкая линия, сворачивающая в северо-западном направлении.

— Для линии связи она слишком большая, — заметила Саммер.

— И зачем она здесь? — озадачился Тревор. — За исключением нескольких рыбацких и охотничьих лачуг, остров Джил необитаем.

— Куда же она ведет? — заинтересовался Дирк. — Поскольку труба не закопана в грунт, скоро мы это узнаем.

Они продолжили исследовать дно, однако подводная загадка оказалась не из легких. Вскоре появилась вторая труба, за ней третья — и все три вели в северном направлении. Пройдя по нескольким сегментам залива, они нашли еще четыре трубы и наткнулись на место их соединения: на дне словно лежала гигантская семипалая рука. Соединив разные изображения гидролокатора в одно, друзья обнаружили, что все трубы тянутся ярдов на пятьдесят, а потом резко обрываются. От точки их схода к северу вела самая толстая труба; она шла параллельно берегу, а затем внезапно исчезала в грунте. Дойдя до конца зоны поисков, Дирк заглушил мотор и с помощью Тревора вынул «рыбку».

— Уже почти семь, — напомнила Саммер. — В течение часа нам нужно вернуться, если не хотим идти по проливу в темноте.

— Для короткой подводной вылазки времени предостаточно, — отмахнулся Дирк. — Это может быть наш единственный шанс!

Спорить с ним никто не стал, и Питт поспешно надел гидрокостюм. Саммер тем временем подвела катер к месту соединения труб.

— Глубина девяносто пять футов. Радар показывает крупное судно, идущее к нам, милях в пятнадцати к северу, так что будь осторожен! — Саммер повернулась к Тревору и спросила: — Вроде бы, ты говорил, в буд