/ Language: Русский / Genre:detective, adventure / Series: Исаак Белл

Погоня

Клайв Касслер

«Призрак прошлого» — так окрестила пресса старинный локомотив. Команда водолазов подняла его и прицепленный к нему вагон со дна озера Флетхед. А самое невероятное — в вагоне оказались спрятаны пять миллионов долларов!

Тайна этого клада волновала всю Америку в начале XX века.

Она была связана с дерзкими ограблениями и убийствами, с головокружительной охотой за безжалостным преступником, которую год за годом вела команда талантливых детективов.

Убийцу и его сообщников преследовали на суше и на море, в горах и в прериях, на городских улицах и в лесной глуши.

Но чем завершилась погоня? Кто победил?

И почему бандиты так и не предстали перед судом и не воспользовались похищенными деньгами?

Удастся ли теперь до конца раскрыть тайну затонувшего локомотива — или она так и останется неразгаданной?


Клайв Касслер

Погоня

(Исаак Белл — 1)

Посвящает Терри, Дирку и Дане.

Ни одного отца Господь не благословил более любящими детьми.

Призрак из прошлого

15 апреля 1950 года

Озеро Флетхед, штат Монтана

Он поднимался из глубин подобно жуткому морскому чудовищу мезозойской эры. Слой зеленых водорослей покрывал кабину и бойлер, а с ведущих колес, в восемьдесят один дюйм диаметром, стекал серо-коричневый донный ил и с шумом падал в холодные воды Флетхеда. Старинный паровоз, медленно поднимавшийся над поверхностью озера, на какое-то мгновенье завис в воздухе на тросах огромного крана, установленного на деревянной барже. Под окном кабины из-под слоя стекающего темного ила еще виднелся номер — 3025.

Номер 3025, построенный на паровозостроительном заводе «Болдуин» в Филадельфии штата Пенсильвания, вышел за ворота завода 10 апреля 1904 года. Паровоз класса «Пасифик», крупный локомотив с мощными ведущими колесами, мог перегонять десять стальных пассажирских вагонов на большие расстояния со скоростью до девяноста миль в час. Он получил известность как 4-6-2: четыре колеса впереди, сразу за предохранительной решеткой, шесть массивных ведущих колес под бойлером и два малых колеса, установленные под кабиной.

Команда баржи со священным ужасом наблюдала за тем, как крановщик, умело манипулируя рычагами, осторожно опустил древний паровоз на палубу. Под его тяжестью баржа осела в воду на три дюйма. Прошло не меньше минуты, прежде чем шесть человек пришли в себя и отцепили тросы.

— Он великолепно сохранился, хотя пробыл под водой почти пятьдесят лет, — пробормотал капитан старой, потрепанной спасательной баржи, почти такой же древней, как паровоз.

С тысяча девятьсот двадцатых годов ее использовали для землечерпательных работ на озере и окружающих его протоках.

Боб Кауфман был добродушным и веселым человеком с загорелым лицом. Он уже двадцать семь лет работал на барже. Теперь ему было семьдесят пять, и он мог бы давным-давно уйти на пенсию, но, пока компания по дноуглубительным работам не увольняла его, он собирался трудиться и дальше. Его представление о хорошей жизни не предполагало сидения дома за складыванием паззлов. Он смотрел на человека, стоявшего рядом с ним, который, похоже, был немного старше.

— Что скажешь? — спросил Кауфман.

Мужчина, высокий и все еще стройный, несмотря на то что ему было далеко за семьдесят, с копной седых волос, повернулся к нему. Он задумчиво разглядывал локомотив через сине-лиловые очки. Над верхней губой мужчины красовались огромные серебристые усы, словно посаженные туда много лет назад. Кустистые брови дополняли его портрет. Он снял дорогую панаму и носовым платком смахнул пот со лба.

Затем прошел к поднятому локомотиву, который теперь прочно стоял на палубе, и сосредоточенно уставился на кабину. Вода и ил стекали по её ступеням и растекались по палубе.

— Несмотря на грязь, — наконец произнес мужчина, — он всё ещё красив. Железнодорожный музей обязательно найдет деньги для его реставрации, чтобы выставить экспонат на всеобщее обозрение. Это всего лишь вопрос времени.

— Повезло, что местный рыбак потерял забортный мотор и, протралив дно, нашел локомотив. Иначе он мог бы простоять там еще полсотни лет.

— Да, это, несомненно, удача, — медленно сказал высокий человек с серебристой шевелюрой.

Кауфман подошел к паровозу и провел рукой над одним из огромных ведущих колес. На лице его промелькнуло сентиментальное выражение.

— Мой отец работал машинистом в компании «Юнион Пасифик», — тихо сказал он. — Он всегда говорил, что локомотив типа «Пасифик» — лучший из всех, которые ему пришлось водить. Он обычно разрешал мне посидеть в кабине, когда приводил поезд в депо. К локомотивам этого класса прицепляли, в основном, пассажирские вагоны, так как они развивали высокую скорость.

Над поверхностью холодных вод появилась платформа с командой водолазов в прорезиненных брезентовых костюмах. На водолазах красовались скафандры; их груди стягивали тяжелые ремни; ноги были обуты в специальные сапоги с брезентовым верхом, медными носами и свинцовыми подметками, вес которых составлял тридцать шесть фунтов. В общей сложности оснащение водолазов весило сто пятьдесят фунтов. Длинные шланги-пуповины вели к установленному на поверхности насосу, подающему водолазам воздух. Платформу подняли, она зависла перед палубой. Пока водолазы поднимались на баржу, вторая бригада, спустившись по трапу, заняла свое место на платформе, уже опускающейся в воды озера, еще покрытые льдинами долгой зимы Монтаны.

В толпе членов экипажа баржи — людей в рабочих комбинезонах и одежде, испачканной смазочным маслом, — стоял высокий мужчина в аккуратно отглаженных широких коричневых брюках, кашемировой куртке, из-под которой виднелся дорогой вязаный свитер, и молча наблюдал за происходящим. Туфли этого человека были начищены до блеска, который не утратил своего сияния на палубе, пропитанной нефтью и маслом, среди ржавых тросов.

Он долго рассматривал толстые слои ила на ступенях, ведущих в кабину, затем повернулся к Кауфману.

— Давай приставим лестницу и поднимемся внутрь.

Кауфман отдал приказ рабочему из команды баржи. Вскоре появилась стремянка, ее приставили к выступу пола кабины сразу за сиденьем машиниста. Первым поднялся начальник спасательных работ, за ним последовал пожилой наблюдатель. Вода лилась с крыши как из ведра, а, когда открыли дверь топки, на металлический пол хлынул растворившийся уголь вперемешку с донным илом.

Сначала показалось, что кабина пустая. Клапаны, трубы и рычаги, установленные над бойлером, покрылись тиной. Грязь и ил на полу кабины были по щиколотку, но высокий спокойный наблюдатель, похоже, не замечал, что его туфли полностью погружались в это месиво. Наклонившись, он изучал три кучи, возвышающиеся, словно небольшие холмики на болоте.

— Машинист и кочегар, — объявил он.

— Думаешь?

Он кивнул:

— Уверен. Машинист — Лей Хант. У него была жена и двое детей, сейчас они уже зрелые люди. Кочегар — Роберт Карр. Он собирался жениться после рейса.

— А кто был третьим?

— Его звали Абнер Уид. Он заставил Ханта и Карра вести поезд, приставив им пистолет к затылку.

— У них неприятный вид, — пробормотал Кауфман с отвращением. — Странно, что они не превратились в скелеты.

— От них ничего не осталось бы, если бы они умерли в соленой воде, но холодная пресная вода озера Флетхед сохранила их. То; что ты видишь, представляет собой жировую ткань. Со временем при погружении в воду она разлагается, придавая телу восковой вид, — это называется омылением.

— Нам нужно вызвать сюда шерифа и коронера.

— Это приведет к задержке операции? — спросил незнакомец.

Кауфман отрицательно покачал головой.

— Нет. Это не вызовет никаких задержек. Как только водолазы закрепят подъемные тросы, мы поднимем угольный тендер.

— Мне важно посмотреть, что находится в прицепленном вагоне.

— Посмотришь. — Кауфман взглянул на мужчину, тщетно пытаясь прочитать его мысли. — Для упрощения дела мы сначала разберемся с тендером. Если мы не отцепим вагон от тендера, то последствия могут оказаться катастрофическими. Он, должно быть, не такой тяжелый, как локомотив, но, если мы не будем соблюдать все меры предосторожности, он может рассыпаться на части. Это значительно осложнит операцию. К тому же передняя часть багажного вагона наполовину похоронена под тендером.

— Это не багажный вагон. Это крытый товарный вагон.

— Откуда ты знаешь?

Наблюдатель не ответил.

— Подними сначала угольный тендер. Ты отвечаешь за операцию.

Кауфман пристально рассматривал безобразные кучки, которые некогда были людьми.

— Как они попали сюда? Почему поезд оставался ненайденным посреди озера все эти годы?

Высокий мужчина осматривал голубую гладь.

— Сорок четыре года назад здесь бы паром, на котором перевозили через озеро железнодорожные вагоны с лесоматериалами.

— Всё это очень странно, — медленно произнес Кауфман. — Газеты и чиновники компании «Саузерн Пасифик» сообщали, что поезд похищен. Насколько я помню, это произошло 21 апреля 1906 года.

Старик улыбнулся.

— Такую информацию распространяла компания. Поезд не был похищен. Железнодорожного диспетчера подкупили, чтобы он зафрахтовал паровоз.

— Наверное, в товарном вагоне было что-то ценное, за что можно было убить, — сказал Кауфман. — Например, груз золота.

Старик кивнул.

— Ходили слухи, что в поезде везли золото. Но на самом деле это было не золото, а твердая валюта.

— Сорок четыре года, — медленно сказал Кауфман. — Слишком большой срок для поезда, пропавшего без вести. Возможно, деньги по-прежнему в вагоне.

— Возможно, — ответил высокий мужчина, глядя в сторону горизонта на что-то, видимое только ему одному. — Может быть, мы получим ответы, когда попадем внутрь.

Безжалостный бандит

Глава 1

10 января 1906 года

Бисби, штат Аризона

Любой, увидев старого пьянчужку, который, шатаясь, медленно брел в тот день по Мун-авеню города Бисби, мог бы ошибочно принять его за того, кем он никогда не был, — за человека, рано состарившегося на работах в шахтах, расположенных в горах возле города. Рубашка на нем была грязная, от бродяги исходил запах человека, который забыл, когда он мылся. Одна лямка подтяжек порвалась, поношенные брюки заправлены в потрепанные, дырявые сапоги, которые давным-давно пора выбросить на свалку.

Нечесаные грязные волосы падали на плечи и путались с нестриженой бородой, доходившей до середины груди. Темно-карие глаза казались почти черными. Они были холодными и свирепыми. Руки, никогда не знавшие ни кирки, ни лопаты, скрывали рабочие перчатки.

Под мышкой у бродяги болтался старый джутовый мешок, казавшийся пустым. Как это ни невероятно, но на дряхлой ткани осталась надпись: «Компания „Дуглас Фид и Грейн“, Омаха, штат Небраска».

На углу Мун-авеню и Тумстоун-Каньон-роуд старик, пошатываясь, остановился перед скамейкой и сел на нее. Позади находился салун, который сейчас был почти пуст: в это время большинство его завсегдатаев усердно трудились на шахтах. Люди, идущие мимо за покупками в магазины, почти не обращали на бродягу внимания, изредка бросая быстрый взгляд, выражавший лишь отвращение. Когда они проходили мимо него, он вытаскивал из кармана брюк бутылку виски, жадно пил, потом закрывал ее и возвращал на место. Никому не могло бы прийти в голову, что в бутылке не виски, а чай.

Стояла теплая для июня погода. Возможно, температура поднялась выше девяноста градусов. Он устроился поудобнее и осмотрел улицы. Мимо проехала конка, запряженная дряхлыми лошадьми. Электрических трамваев в Бисби еще не было. По улицам, в основном, ездили вагоны конки или кабриолеты. В городе существовало несколько автомобилей и грузовиков для доставки товаров, но ни одного из них не было видно.

Бродяга знал о городе вполне достаточно: основан в 1880 году и назван в честь судьи Уитта Бисби, одного из инвесторов медного рудника «Копер куин майн». Город довольно внушительного размера, численность населения — двадцать тысяч человек; один из крупнейших городов между Сан-Франциско и Сент-Луисом. Несмотря на то что семьи многих шахтеров ютились в деревянных лачугах, основной доход городу приносили салуны и небольшая армия проституток.

Голова бродяги упала на грудь; он стал похож на уснувшего пьяницу. Но это была игра. Он чутко воспринимал каждое движение вокруг. Время от времени он бросал взгляд на Национальный банк Бисби, расположенный напротив. Он с интересом наблюдал из-под полуопущенных век за тем, как к банку подъехал грузовик с цепным приводом и массивными колесами. В нем был всего один охранник, который вышел из грузовика и понес в банк огромный мешок с только что напечатанными банкнотами. Через несколько минут он вдвоем с кассиром вынес из дверей банка тяжелый сундук, который погрузили в кузов.

Бродяге было известно, что это груз золота, добытого на местных шахтах, весом в три миллиона унций. Но его привлекало не золото. Оно было слишком тяжелым, а вся операция — слишком рискованной для одного человека. В Бисби его привели наличные деньги, а не хваленый желтый металл.

Он наблюдал за тем, как грузовик уехал, а из банка вышли два человека, в которых он узнал охранников из службы безопасности гигантской компании «Фелпс Додж майнинг». Охранники доставили наличные деньги, предназначенные для выдачи зарплаты рабочим и служащим горной компании. Бродяга улыбнулся про себя: активы Национального банка Бисби поднялись на новый уровень.

В течение почти двух недель он следил за людьми, входившими в банк и выходившими из него, чтобы легко узнавать их. Он также отмечал время их прихода и ухода. Теперь, понимая, что в банке нет никого, кроме кассира и управляющего, он посмотрел на часы и удовлетворенно кивнул сам себе.

Неторопливо старый бродяга поднялся со скамьи, потянулся и, перекинув через плечо пустую джутовую сумку, засеменил через улицу к банку. Перед самым входом его совершенно неожиданно обогнала женщина. Она окинула его презрительным взглядом и вошла внутрь. Это нарушало его планы, но он решил сразу разобраться с посетительницей, а не ждать. Он осмотрел улицу и последовал за ней в банк.

Бродяга закрыл дверь. Кассир находился в хранилище, женщина ждала его. Грабитель достал из сапога автоматический «кольт» тридцать восьмого калибра модели 1902 года, ударил стволом «кольта» женщину по затылку и шее и с отрешенным видом проследил, как она медленно осела на деревянный пол. Всё произошло так неожиданно и бесшумно, что управляющий банком, находившийся в своем офисе, ничего не услышал и не увидел.

Теперь пьяница-шахтер, внезапно превратившийся в грабителя, ловко перепрыгнул через стойку, вошел в офис и приставил дуло «кольта» к голове управляющего.

— Малейшее сопротивление — и ты умрешь на месте, — сказал он тихим, но решительным голосом. — А теперь позови кассира.

Лысый толстый управляющий банком смотрел на него расширившимися от испуга карими глазами. Без лишних вопросов он крикнул:

— Рой, иди сюда!

— Сейчас приду, мистер Касл, — отозвался Рой из хранилища.

— Скажи ему, чтобы оставил открытыми двери хранилища, — тихо сказал грабитель.

— Рой, не закрывай двери в хранилище, — добавил Касл, скосив глаза на «кольт», приставленный к его лбу.

Рой вышел из хранилища с гроссбухом под мышкой. Он не мог заметить женщину, лежащую без сознания под стойкой. Ничего не подозревая, он вошел в офис Касла и застыл на месте, увидев грабителя, который приставил пушку к голове босса. Бандит отвел ствол «кольта» от головы Касла и указал дулом на хранилище.

— Вы оба, — спокойно сказал он, — туда.

О сопротивлении не могло быть и речи. Касл поднялся из-за стола и первым направился в хранилище; грабитель быстро подошел к окну, чтобы проверить, не идет ли кто-нибудь в банк. На улице всё было спокойно; несколько женщин шли за покупками, мимо проезжал фургон с пивом.

Хранилище было хорошо освещено: со стального потолка свисала лампа Эдисона. Кроме сундука, в котором хранилось золото, здесь находились полки, заполненные стопками долларов, — в основном, зарплата рабочих горных компаний. Грабитель бросил джутовую сумку кассиру.

— Отлично, Рой, положи сюда все зеленые, которые у вас тут есть.

Рой дрожащими руками начал сгребать стопки долларов различного достоинства в сумку. К тому времени, когда он закончил, сумка растянулась до предела и стала похожа на мешок, набитый грязным бельем, приготовленным для прачечной.

— Теперь ложитесь на пол, — приказал грабитель.

Касл и Рой, полагая, что грабитель сейчас уйдет, растянулись на полу, сложив руки за головой. Грабитель достал из кармана толстый шерстяной шарф, обернул им дуло «кольта», затем по очереди выстрелил в голову каждому из них. Звук напоминал скорее два громких хлопка, чем резкий треск выстрела. Без малейших колебаний он взвалил сумку на плечо и вышел из хранилища, не оглядываясь.

К сожалению, он еще не закончил. Женщина под стойкой стонала и пыталась приподняться на локтях. С откровенным безразличием он наклонился, опустил пистолет и выстрелил ей в голову точно так же, как банкиру и кассиру. Никаких угрызений совести, ни малейшего намека на сострадание. Его совершенно не интересовало, остались ли у них семьи. Он хладнокровно убил трех беззащитных людей, не проявляя к ним никакого интереса, точно так, как если бы раздавил муравьев.

Грабитель задержался, стараясь найти одну из гильз, которая, как ему послышалось, выпала из шарфа, намотанного на дуло «кольта». Но ее было не видно. Прекратив поиски, он осторожно вышел из банка, с удовлетворением думая о том, что никто не слышал приглушенных выстрелов.

С перекинутой через плечо джутовой сумкой, раздувшейся от банкнот, мужчина пошел по узкой улочке позади банка. Войдя в небольшую нишу под лестницей, где его никто не мог увидеть, он снял с себя грязную потрепанную одежду, парик и бороду и бросил всё это в небольшой саквояж. Теперь он оказался в дорогом костюме великолепного покроя, с котелком, надетым набекрень, на аккуратно причесанных рыжих волосах. Он надел галстук и завязал его, а потом в тот же саквояж бросил потрепанные сапоги. Он не был высоким: толстые подметки и каблуки увеличивали его рост почти на два дюйма. Мужчина надел кожаные туфли. И только теперь взялся за большой чемодан, спрятанный вместе с мотоциклом «харлей-дэвидсон» под брезентом. Поглядывая то и дело на небольшую улочку, переложил всю огромную кучу долларов из джутового мешка в чемодан, который привязал к багажнику над задним колесом мотоцикла. Саквояж со своим камуфляжем он привязал к переднему багажнику.

В этот момент мужчина услышал крики, доносившиеся с Тумстоун-Каньон-роуд. Кто-то обнаружил в банке тела. Спокойно, не торопясь, грабитель вытащил мотоцикл и включил одноцилиндровый двигатель объемом двадцать пять кубических дюймов и мощностью в три лошадиных силы. Перебросил ногу через сиденье и поехал по пустынной улочке к железнодорожному вокзалу. Он проехал, никем не замеченный, вдоль запасных путей, где стоял товарный поезд.

Он великолепно рассчитал время.

Через какие-то пять минут товарный поезд ушел бы обратно на главную линию и направился в сторону Тусона. Оставаясь не замеченным машинистом и тормозным кондуктором, которые тащили огромный шланг из деревянной цистерны в тендер, чтобы набрать воды для получения пара, мужчина достал из кармана жилета ключ и открыл висячий замок на двери крытого товарного вагона с надписью: «Мебельная компания О'Брайна, Денвер». Он отодвинул раздвижные двери. Наличие крытого товарного вагона в это время и в этом месте не было простым совпадением. Действуя в качестве фиктивного представителя такой же фиктивной мебельной компании О'Брайна, он расплатился наличными за то, чтобы его прицепили к товарному поезду, следующему по маршруту из Эль-Пасо штата Техас в Тусон штата Аризона и проходящему через Бисби.

Он снял широкую доску, прикрепленную скобами к стенке крытого товарного вагона, и использовал ее в качестве пандуса, чтобы погрузить мотоцикл в вагон. Затем быстро задвинул дверь и через небольшое отверстие вернул на место висячий замок; в этот момент прозвучал свисток паровоза, и поезд тронулся с запасного пути на главный.

Снаружи крытый товарный вагон имел точно такой же вид, как любой другой, которым пользовались уже несколько лет. Краска на деревянных стенах выцвела и кое-где облупилась. Но его внешний вид был обманчивым. Даже замок на двери, заставлявший думать, что вагон надежно закрыт, был фальшивкой. Однако самый большой обман скрывался внутри. Вагон был роскошно и изысканно отделан и изящно меблирован, как любой личный вагон, принадлежащий президенту железнодорожной компании. Стены и потолок обшиты панелями красного дерева. На полу толстый ковер. Богатая гостиная, королевская спальня, современная кухня с новейшими приборами для приготовления блюд для гурманов.

Не было ни слуг, ни проводников, ни поваров.

Этот мужчина работал один, без помощников. Никто ничего не знал о его таинственных операциях в качестве грабителя банков и убийцы. Даже железнодорожный вагон был построен в Канаде, а потом его секретно переправили через границу в Соединенные Штаты.

Грабитель удобно расположился на плюшевом кожаном диване, откупорил бутылку «Бордо» 1884 года, охлажденную в ведерке со льдом, и налил себе бокал.

Он знал, что шериф города сможет быстро отправить отряд полицейских. Но они будут искать старого бродягу, бывшего шахтера, в пьяном виде совершившего убийства. Полицейские рассредоточатся, ведя поиски по всему городу, в полной уверенности, что он слишком беден, чтобы иметь лошадь. Никто из жителей города никогда не видел, чтобы он ехал верхом или правил запряженным кабриолетом.

Чрезвычайно довольный собой, он медленно пил вино из хрустального бокала и изучал содержимое своего кожаного чемодана. «Это пятнадцатый или шестнадцатый успешный грабеж?» — размышлял он. Никогда он не вспоминал о тридцати восьми мужичинах, женщинах и детях, которых убил. По его прикидкам зарплата горняков составляла 325 ООО или 330 ООО долларов. Большинство грабителей никогда не могут точно определить похищенную сумму. Но для него это не составляло труда, так как он сам был банкиром.

Шериф, его помощник и отряд полицейских никогда не найдут грабителя-убийцу. Он словно растворился в воздухе. Никому и в голову не придет заподозрить мужчину, одетого с иголочки, который проехал по городу на мотоцикле.

Ужасное преступление останется одной из неразгаданных тайн города Бисби.

Глава 2

15 сентября 1906 года

Река Миссисипи ниже Ганнибала,

штат Миссури

В начале двадцатого столетия движение пароходов на реке Миссисипи стало приходить в упадок. Но некоторые пассажирские суда продолжали пользоваться популярностью. «Святой Петр», один из последних огромных пассажирских пароходов, выдержал натиск и конкуренцию железных дорог. Пароход длиной двести пятьдесят футов и шириной семьдесят пять футов был великолепным образцом величественной элегантности: округлые лестницы по бокам, обитые плюшем пассажирские каюты, прекрасная главная столовая, изысканная еда. Изящные салоны для леди, украшенные зеркалами и живописными полотнами помещения для мужчин, где они могли курить свои сигары и играть в карты.

Карточные игры на борту пароходов, плывущих по реке, печально славились участием в них шулеров. Многие пассажиры сходили на берег, став значительно беднее по сравнению с тем, какими они поднимались на борт.

За одним столом в игровом зале на борту «Святого Петра» в тихом уголке подальше от главного стола два игрока наслаждались игрой, в которой на руки сдается по пять карт.

На первый взгляд казалась, что идет обычная игра, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что на столе, покрытом зеленым сукном, нет фишек.

Джозеф Ван Дорн спокойно изучал карты, которые были у него на руках, перед тем как положить на стол две из них.

— Как славно, что мы занимаемся этим не из-за денег, — улыбаясь, сказал он, — иначе я был бы должен тебе восемь тысяч долларов.

Полковник Генри Дензлер, начальник департамента криминальных расследований правительства Соединенных Штатов, улыбнулся в ответ.

— Если бы ты играл так же нечестно, как я, мы были бы в равном положении.

Ван Дорн был приятный человек, которому недавно перевалило за сорок. Его щеки и подбородок скрывались под великолепными бакенбардами и бородой, а то, что осталось от его шевелюры, окаймляло лысый купол. Он обладал благородным римским профилем, взгляд его карих глаз был печальным и меланхоличным, но вид и манеры этого человека были обманчивы.

Родившийся в Ирландии, он носил имя, известное всем в стране, благодаря его целеустремленному выслеживанию убийц, грабителей и других преступников. Криминальный подпольный мир того времени знал, что он будет преследовать их до конца времен. Основатель и шеф знаменитого детективного агентства Ван Дорн и его агенты предотвратили ряд политических заказных убийств, поймали многих опасных преступников и помогли организовать первое тайное агентство в стране.

— Но всё равно ты заработал больше очков, чем я, — любезно ответил он.

Дензлер, громадный человек, весил более трехсот фунтов, но двигался легко, как тигр. Его волосы цвета соли с перцем, безукоризненно подстриженные и причесанные, блестели в лучах света, проникающего через большие иллюминаторы парохода. Казалось, что его сине-зеленые глаза с мягким блеском анализируют и запоминают всё, что происходит вокруг.

Он, ветеран и герой испано-американской войны, брал Сан-Хуан-Хилл вместе с капитаном Джоном Першингом и его черными «солдатами Буффало» десятого кавалерийского эскадрона, отличился на Филиппинах, сражаясь с мусульманами, живущими на юге страны. После того как конгресс утвердил учреждение государственного департамента криминальных расследований, президент Рузвельт просил его стать первым начальником этого департамента.

Дензлер открыл крышку больших карманных часов и пристально посмотрел на циферблат.

— Твой человек опаздывает на пять минут.

— Исаак Белл — мой лучший агент. Он, как всегда, вероятно, ловит кого-нибудь, может, женщину. Если он опаздывает, то обязательно существует важная причина.

— Говоришь, это он арестовал наемного убийцу Рамоса Келли раньше, чем тот успел застрелить президента Рузвельта?

Ван Дорн кивнул.

— Он окружил банду Бартона в Миссури. Застрелил троих, а двое оставшихся сдались.

Дензлер пристально изучал знаменитого детектива.

— И, ты полагаешь, он остановит грабителя банков?

— Если кто-то и может остановить убийцу, то это Исаак.

— Каково положение его семьи?

— Семья очень богатая, — ответил Ван Дорн. — Его отец и дед были банкирами. Тебе приходилось слышать о Бостонском банке?

Дензлер кивнул:

— У меня есть сведения об этом.

— Исаак очень богат. Его дед оставил ему в своем завещании пять миллионов долларов, думая, что Исаак когда-нибудь займет его место главы банка. Но этого так и не произошло. Исаак предпочел банковскому делу работу детектива. Я счастлив, что он работает у меня.

Дензлер заметил тень на своей руке. Он обернулся: на него смотрели голубые глаза с легким фиолетовым оттенком, глаза, которые, кажется, пытались увидеть то, что находится за горизонтом. Этот взгляд гипнотизировал, проникая в самые сокровенные мысли Дензлера.

Дензлер был способен оценить человека так же точно, как он мог оценить лошадь. Пришедший, высокий и худощавый, ростом более шести футов, весил около ста семидесяти пяти фунтов. Дензлер предположил, что этому человеку лет тридцать. Большие соломенные усы над верхней губой хорошо сочетались с густыми аккуратно подстриженными светлыми волосами. Руки с длинными подвижными пальцами были как будто небрежно опущены вниз. Он производил впечатление серьезного человека. Полковник решил, что стоящий перед ним всегда вникает в самую суть и не выносит глупцов или пустые разговоры и неискреннее поведение. У него был мужественный подбородок и решительные губы, которые сейчас растянулись в дружеской улыбке.

Одет пришедший был безупречно, белый льняной костюм сидел на нем без единой морщинки. Из левого кармана жилета свисала тяжелая золотая цепь, тянувшаяся к большим золотым часам в правом кармане. Шляпа с неглубокой тульей и широкими полями хорошо сидела на голове. Дензлер мог бы назвать его щеголем, но элегантный вид портили поношенные кожаные сапоги, которые, похоже, много часов провели в стременах. Белл принес пустой саквояж и поставил его возле стола.

— Полковник Дензлер, — сказал Ван Дорн, — это тот человек, о котором я говорил тебе, Исаак Белл.

Дензлер протянул руку, но не встал со стула.

— Джо сказал мне, что ты всегда занят тем, что ловишь кого-нибудь.

Белл слегка улыбнулся.

— Боюсь, мистер Ван Дорн преувеличивает. Опоздал на десять минут, когда Буч Кэссиди и Гарри Лонгбауф отправились в Аргентину из Нью-Йорка три года назад. Их судно вышло из дока раньше, чем я смог арестовать их.

— Сколько агентов или офицеров правоохранительных органов было с тобой?

Белл пожал плечами.

— Предполагал сделать всё сам.

— Кажется, Лонгбауф был Сандэнс Кид? — спросил Дензлер.

Белл кивнул.

— Он получил это прозвище, когда пытался украсть лошадь в Сандэнс, Вайоминг. Его схватили, и восемнадцать месяцев он провел в тюрьме.

— Разумеется, ты не предполагал, что возьмешь их без боя.

— Думаю, правильнее сказать: ожидал, что они окажут сопротивление, — сказал Белл, не объясняя, каким образом ему удалось схватить бывших членов бесславной группировки Уайлд Банч.

Ван Дорн устроился в кресле поудобнее, никак не комментируя сказанное, и бросил на полковника довольный взгляд.

— Почему ты не садишься, мистер Белл, и не присоединяешься к нашей незамысловатой игре?

Белл вопросительно посмотрел на пустой стол, затем перевел взгляд на Дензлера.

— Но у вас нет фишек.

— Просто небольшая дружеская партия, — сказал Ван Дорн, перемешивая колоду карт и раздавая на троих. — Пока что я должен полковнику восемь тысяч долларов.

Белл сел; вопросительный взгляд сменился понимающим. Игра была просто предлогом. Его шеф и полковник сидели в углу далеко от остальных игроков и делали вид, что всерьез поглощены игрой. Он положил шляпу на колени, взял свои карты и притворился, что глубоко задумался.

— Ты знаешь о серии грабежей и убийств в банках, происходивших в западных штатах в течение последних двух лет? — спросил Дензлер.

— Только по рассказам, — ответил Белл. — Мистер Ван Дорн загружал меня другой работой.

— Что тебе известно об этих преступлениях?

— Только то, что грабитель убивает всех, кто находится в банке во время ограбления, исчезает, как привидение, и не оставляет после себя никаких улик, которые указывали бы на то, что преступление совершил он.

— Что-нибудь еще? — спросил Дензлер.

— Кем бы он ни был, — ответил Белл, — он очень хорош. Ни одной ниточки, ни одного намека в расследованиях. — Он сделал паузу и пристально посмотрел на Ван Дорна. — Меня пригласили сюда именно по этому поводу?

Ван Дорн кивнул.

— Мне хотелось бы, чтобы ты возглавил это дело как главный следователь.

Белл положил карту, взял ту, что скинул Дензлер, и вложил ее в карты, которые он веером держал в левой руке.

— Ты левша, мистер Белл? — спросил Дензлер просто из любопытства.

— Нет. На самом деле я правша.

Ван Дорн тихо рассмеялся.

— Исаак может достать короткоствольный крупнокалиберный пистолет, спрятанный у него в шляпе, прицелиться и спустить курок быстрее, чем ты моргнешь.

Уважение Дензлера к Беллу росло. Он скинул пиджак, и все увидели автоматический короткоствольный крупнокалиберный «кольт» 1903 года.

— Верю Джо на слово, но было бы интересно проверить…

Дензлер не успел еще закончить предложение, как обнаружил, что на него направлены два дула.

— С возрастом ты стал медлительнее, — сказал Ван Дорн. — Либо ты очень увлекся.

— Должен признать, что он действует стремительно, — сказал Дензлер, явно потрясенный.

— В каком офисе я буду работать? — спросил Белл Ван Дорна, убирая свой пистолет обратно в шляпу, в небольшой карман внутри тульи.

— Преступления совершены на территории, тянущейся от Плейсервилля в Калифорнии на западе до Терлингуа в Техасе на востоке, — ответил Ван Дорн. — И от Бисби в Аризоне на юге до Боузмена в Монтане на севере. Думаю, что тебе лучше действовать в центре.

— Значит, это Денвер.

Ван Дорн кивнул.

— Как тебе известно, у нас там есть офис с шестью опытными агентами.

— С тремя из них я работал три года назад, — сказал Белл. — Кертис и Ирвин хорошие солдаты.

— Да, совсем забыл, — спохватился Ван Дорн. — Должен добавить, полковник, что Исаак арестовал Джека Кетчума, которого потом повесили за два убийства, совершенных во время ограбления поезда.

Он сделал паузу и достал из-под стола саквояж, такой же, как тот, который Белл принес в игорный салон. Затем Белл передал свой пустой саквояж Ван Дорну.

— Внутри ты найдешь отчеты обо всех преступлениях. Каждое из них завело нас в тупик.

— Когда начинать?

— На следующей пристани, Кларксвилл, ты попрощаешься с нами и сядешь на первый поезд в Индепенденс. Прибыв туда, получишь билет на экспресс компании «Юнион Пасифик» до Денвера. Можешь изучить и проанализировать все мельчайшие улики и данные, собранные нами. После прибытия ты приступишь к охоте на мерзавца.

В карих глазах Ван Дорна появилось выражение злости и безысходности.

— Прости, я не предоставил тебе возможности собраться как следует, когда ты уезжал из Чикаго, но я хочу, чтобы ты приступил к работе по возможности быстрее.

— Не беспокойтесь, сэр, — ответил Белл с едва заметной улыбкой. — К счастью, я заранее упаковал два чемодана.

Ван Дорн непроизвольно поднял брови.

— Ты знал?

— Скажем, смог догадаться.

— Информируй нас о своей охоте на преступника, — сказал Дензлер. — Если потребуется помощь правительства, я сделаю всё, что в моих силах.

— Благодарю, сэр, — ответил Белл. — Свяжусь с вами, как только подойду вплотную к разрешению проблемы.

Ван Дорн сообщил:

— Я буду работать в офисе в Чикаго. Но так как трансконтинентальная телефонная служба еще не действует из Сент-Луиса через прерии до Денвера и дальше за Калифорнией, тебе придется сообщать мне о своих успехах по телеграфу.

— Если таковые будут, — саркастически пробормотал Дензлер. — Ты выступишь против лучшего криминального ума, на который способна наша страна.

— Обещаю, что буду работать без отдыха, пока не поймаю человека, виновного во всех этих ужасных преступлениях.

— Желаю удачи, — искренне произнес Ван Дорн.

— Возвращаясь к игре, — заговорил Дензлер, с удовлетворением выкладывая свои карты на зеленое сукно, — у меня три дамы.

Ван Дорн пожал плечами и бросил свои карты на стол.

— Выиграл у меня?

— А ты, мистер Белл? — спросил Дензлер с лукавой усмешкой.

Исаак Белл медленно выкладывал свои карты на стол одну за другой.

— Все карты одной масти, — сказал он, словно это было в порядке вещей.

Затем без лишних слов поднялся и быстро вышел из салона.

Глава 3

Поздним утром мимо кладбища возле города Риолит в штате Невада, проехал фургон, запряженный двумя мулами. Вокруг могил стояли простые деревянные ограды, а имена покойных были начертаны на таких же простых деревянных табличках. Было много имен детей, скончавшихся от тифа или холеры, не вынесших тяжелой жизни семей в шахтерском городке.

Июльская жара в пустыне Мохаве была просто невыносимой. Возница фургона сидел под ветхим зонтом, установленным на сиденье. Черные волосы ниспадали на шею, почти касаясь плеч. Голову путника защищало мексиканское сомбреро. Его глаза скрывались за синими стеклами очков, носовой платок защищал от пыли, поднимаемой копытами мулов, нижнюю часть лица. Трудно, почти невозможно было определить его телосложение, потому что он сидел сгорбившись.

Проезжая по городку, он с интересом разглядывал дом, построенный из многих тысяч выброшенных из салуна пивных бутылок, скрепленных глиной. Дно бутылок смотрело наружу, горлышки — внутрь. Зеленое стекло окрашивало внутреннюю часть светом, внушающим суеверный страх.

Он подъехал к железной дороге и направил своих мулов по тропе, идущей параллельно рельсам, поверхность которых блестела под лучами слепящего солнца подобно узким двойным зеркалам. Эта железная дорога принадлежала компании «Лас-Вегас и Тонопа» и проходила прямо по самой середине городка.

Фургон медленно проехал мимо восьмидесяти железнодорожных вагонов, стоявших на запасных путях под разгрузкой. Потом пустые вагоны загружали рудой, отправляемой на заводы. Возница бросил взгляд на крытый товарный вагон, присоединенный к составу. Надпись на стене гласила: «Мебельная компания О'Брайна, Денвер». Возница взглянул на циферблат дешевых карманных часов — у него не было ничего, что позволило бы установить его личность, — и отметил, что в ближайшие сорок четыре минуты этот поезд не отправится по расписанию в Лас-Вегас.

Проехав еще четверть мили, он подъехал к железнодорожной станции Риолит. Массивное здание, сложенное из камня, добытого в Лас-Вегасе, представляло собой смесь готики и испанского стиля. Перед платформой стоял пассажирский поезд, прибывший из Сан-Франциско. Пассажиры уже вышли, кондукторы навели порядок в вагонах, и теперь в поезд садились люди, направляющиеся на побережье.

Возница добрался до центра города; здесь царили суматоха и оживление. Он обратил внимание на большое торговое заведение, магазин «Г. Д. и Л. Д. Портер». Под этим знаком над центральным входом красовался плакат, гласивший: «Мы продаем всё, кроме виски».

Золотая лихорадка 1904 года привела к появлению небольшого, но важного городка с массивными зданиями, построенными на века. К 1906 году Риолит представлял собой уже процветающее сообщество численностью более шести тысяч человек. Палаточный городок быстро превратился в деловой город, который должен был добиться многого в отдаленном будущем.

Здания, построенные из камня и бетона, придавали небольшому Риолиту вид главного города южной Невады. Появился пятиэтажный банк — прекрасное здание, внушающее мысль о достатке. На расстоянии в полквартала возвышалось четырехэтажное каменное офисное здание.

В городе имелось почтовое отделение, оперный театр, больница на двадцать коек, комфортабельные гостиницы, две церкви, три банка и большая школа. Риолит, в соответствии с современными требованиями, мог похвастаться телефонной линией и собственной электростанцией. В городе был процветающий район красных фонарей, сорок салунов и восемь танцевальных залов.

Мужчину, управлявшего фургоном, не интересовало ничто из того, что мог предложить город, кроме активов банка «Джон С. Кук». Ему было известно, что в сейфе банка может храниться более миллиона долларов в серебряных монетах. Но значительно легче унести наличные деньги, предназначенные для выдачи зарплаты горнякам, однако всё же он должен взять хотя бы одну серебряную или золотую монету. По его подсчетам, зарплата служащих восьмидесяти пяти компаний, занимающихся разработкой полезных ископаемых в окружающих холмах, была весьма значительной.

Как обычно, он всё хорошо спланировал. Остановился в пансионе для горняков и неоднократно появлялся в банке Кука, чтобы положить небольшие суммы на счет, открытый на вымышленное имя. Ему удалось быстро завязать дружеские отношения с управляющим банка, который полагал, что новый человек в городе — горный инженер. Внешний вид мужчины изменился: сейчас у него был черный парик, черные усы и борода Ван Дейка. Он прихрамывал, что, как он объяснял, было вызвано несчастным случаем в шахте. Такой камуфляж оказался безупречным для получения необходимых сведений: как горожане ведут банковские дела, когда в банке совершается меньше всего операций.

Однако, когда в своем фургоне, запряженном мулами, он направился к банку Кука, из горного инженера он превратился в извозчика, доставляющего товары на шахты, работающего по найму неполный рабочий день. Он стал похож на любого из городских извозчиков, стремящихся добыть средства к существованию в испепеляющей летней жаре пустыни. Он запряг мулов в самом дальнем конце конюшни. Убедившись, что никто не наблюдает за ним, поднялся на козлы и привязал к ним манекен, одетый точно так же, как он. Затем он повел мулов в направлении Бродвея, главной улицы города. Перед бетонированной дорожкой у входа в банк он сильно хлестнул мулов. Они понеслись по улице через главный район города вместе с фургоном; манекен, точная копия возницы, сидел на козлах прямо и держал вожжи.

Затем мужчина стал наблюдать, не направляется ли в банк кто-нибудь из клиентов. Но ни один человек не шел туда. Он посмотрел на пятиэтажное здание, взглянул на окна верхнего этажа с рекламой врача, начертанной золотистой краской. Другая вывеска, на которой была изображена рука, указывающая вниз, сообщала о том, что городское почтовое отделение находится на цокольном этаже.

Мужчина вошел в банк и осмотрел вестибюль. Здесь никого не было, не считая человека, направлявшегося к выходу. Клиент получил свои деньги у кассира и вышел из банка, не взглянув на незнакомца.

«Вот прошел счастливый человек», — подумал грабитель.

Если бы посетитель обратил на него внимание, его судьба была бы решена. Грабитель никогда не оставлял ни единого человека, который мог запомнить какую-то деталь его внешности. Всегда же оставалась вероятность, хотя и очень незначительная, что кто-нибудь может увидеть то, что скрывалось под его камуфляжем.

Из разговоров в салунах он узнал, что управляющий банком представляет целую компанию владельцев самых больших шахт региона, таких как шахта Монтгомери-Шошони, первоначальный капитал которой составлял почти два миллиона долларов.

«Пока всё идет очень хорошо», — подумал грабитель, перепрыгивая через стойку и приземляясь перед остолбеневшим от неожиданности кассиром. Он достал свой автоматический пистолет из сапога и приставил дуло к голове кассира.

— Не двигайся и не помышляй о том, чтобы наступить на тревожную кнопку под стойкой! Или твои мозги окажутся на стене.

Кассир не мог поверить в происходящее.

— Это действительно настоящее ограбление? — спросил он, заикаясь.

— Да, оно самое, — ответил грабитель. — А теперь очень медленно иди в офис управляющего и веди себя так, как если бы ничего не происходило.

Перепуганный кассир направился к офису, дверь которого была закрыта; через орнаментированное стекло трудно было рассмотреть, что происходило внутри или снаружи. Он постучал в дверь.

— Да, войдите, — раздался голос.

Кассир Фред распахнул дверь, и его резко втолкнули внутрь. Он потерял равновесие и упал на письменный стол управляющего. Табличка с надписью «Герберт Уилкинс» полетела на пол. Уилкинс мгновенно понял, что происходит, и потянулся к пистолету, спрятанному под письменным столом. Он опоздал ровно на пять секунд. Грабитель узнал о спрятанном оружии от самого управляющего во время бесед в ближнем салуне.

— Не прикасайся к пистолету! — заорал грабитель.

Уилкинс не относился к тому разряду людей, которых можно быстро испугать. Он уставился на грабителя, запоминая каждый дюйм его внешности.

— Тебе не удастся уйти отсюда с этим, — заносчиво сказал он.

Грабитель заговорил спокойным холодным тоном:

— Делал это раньше и сделаю еще раз. — Он направился к внушительному сейфу, высотой почти восемь футов. — Открыть!

Уилкинс посмотрел прямо в глаза грабителю.

— Нет, не думаю, что сделаю это.

Грабитель не терял зря времени. Он обернул дуло своего автоматического пистолета толстым полотенцем и всадил пулю кассиру между глаз. Затем повернулся к Уилкинсу.

— Могу уйти отсюда без гроша, но ты не доживешь, чтобы увидеть это.

Уилкинс поднялся в ужасе от вида лужи крови, растекавшейся вокруг головы Фреда. Взглянул на дымящееся обожженное полотенце в том месте, где прошла пуля, и понял, что ни один человек в здании не слышал выстрела. Словно в трансе, он подошел к сейфу и начал набирать нужную комбинацию цифр на замке. Через полминуты он отодвинул задвижку, массивная стальная дверь открылась.

— Забирай всё, будь ты проклят! — прошипел он.

Грабитель лишь улыбнулся и выстрелил Уилконсу в висок. Управляющий банком рухнул на пол, грабитель быстро прошел к входной двери, с шумом захлопнул ее, повесил на окно табличку «Закрыто» и опустил шторы. Затем методично опустошил сейф, забрав все доллары, сложил их в мешок для грязного белья, который был обмотан вокруг пояса под рубашкой. Когда мешок раздулся так, что уже почти трещал по швам, он рассовал остающиеся доллары в карманы брюк и в сапоги. Полностью очистив сейф, грабитель бросил взгляд на золотые и серебряные монеты и взял всего один золотой сувенир.

Тяжелая задняя металлическая дверь банка вела на узкую улочку. Грабитель отодвинул засов, распахнул дверь и осмотрел улицу. На противоположной стороне находились жилые дома.

Неподалеку группа мальчишек играла в бейсбол. Это не сулило ничего хорошего. И это было полной неожиданностью для грабителя. За многие часы наблюдений за улицами вокруг банка Кука он впервые увидел детей, игравших здесь. Он действовал по строгому графику, за двенадцать минут ему предстояло добраться до железнодорожного депо и своего тайного крытого товарного вагона. Взвалив мешок на плечо так, чтобы не было видно его лица, он обошел игровую площадку и пошел вверх по улице, где и скрылся в аллее.

Мальчишки, в основном, не замечали его. Только один из них пристально посмотрел на плохо одетого мужчину, взгромоздившего огромный мешок на правое плечо. Мальчишке показалось странным, что на голове этого человека было мексиканское сомбреро — шляпа, которую очень редко приходилось видеть на улицах Риолита. Большинство мужчин носили мягкие шляпы, котелки или головные уборы шахтеров. В этом человеке в лохмотьях было еще что-то странное… Но в этот момент мальчишку позвал приятель, и он вернулся к игре как раз вовремя, чтобы принять подачу.

Грабитель привязал мешок к плечам так, что он оказался у него на спине. Велосипед, припаркованный им раньше за офисом врача, ждал его за бочкой, которую он подставил под водосточную трубу здания. Он сел на седло и направился по улице Армагоза мимо квартала красных фонарей к железнодорожному депо.

К служебному вагону в самом конце поезда по шпалам направлялся тормозной кондуктор. Грабитель не мог поверить в свое невезенье. Несмотря на тщательное планирование, судьба приготовила для него неприятный сюрприз. В отличие от предыдущих грабежей и убийств, на этот раз его заметил глупый мальчишка. А теперь еще и тормозной кондуктор. Никогда не приходилось ему встречаться с таким количеством глаз, наблюдавших за ним, когда он скрывался с места преступления. Ничего не оставалось, как только держать ухо востро.

К счастью, тормозной кондуктор даже не взглянул в сторону грабителя. Он по очереди переходил от одного вагона к другому, проверяя смазку в буксах открытых товарных платформ и колеса крытых товарных вагонов. Если в медной муфте окажется недостаточно смазки, то от трения тормозная ось перегреется. Тогда вагон может раздавить ось, что приведет к крушению.

Когда мимо проехал грабитель, тормозной кондуктор даже не взглянул на него. Он продолжал заниматься своим делом, торопясь закончить проверку поезда, отправлявшегося в Тонопа и затем дальше в Сакраменто.

Машинист уже смотрел на манометры, проверяя, достаточно ли пара для начала движения тяжелого состава. Грабитель надеялся, что тормозной кондуктор не оглянется и не увидит, как он входит в частный крытый товарный вагон. Очень быстро он отомкнул замок и открыл дверь. Забросил в вагон свой велосипед, затем по небольшой приставной лестнице поднялся к двери, втаскивая через порог тяжелый мешок, набитый деньгами.

Оказавшись внутри вагона, грабитель посмотрел вдоль состава. Тормозной кондуктор поднимался в служебный вагон, в котором находилась бригада, обслуживавшая поезд. Не было ни малейших признаков того, что он заметил грабителя.

Оказавшись в безопасности в своем роскошном вагоне, грабитель расслабился и принялся за чтение газеты города Риолит «Геральд». Он представил, что будет напечатано в газете на следующий день по поводу ограбления банка и убийства управляющего и кассира. И вновь, как и много раз прежде, он не чувствовал никаких угрызений совести. Он вообще не вспоминал о смертях.

Позднее к таинственному бесследному исчезновению грабителя-убийцы прибавилась еще одна загадка — фургон, обнаруженный перед городом на дороге, ведущей в Буллфрог. Фургон был пуст, и оказалось, что им правил манекен. Полицейский отряд, который догнал его, был озадачен.

Шериф Джош Миллер вычислял, сколько будет дважды два, но его размышления ни к чему не привели. Все было совершенно бессмысленно. Головорез не оставил ни одной улики.

Ограбление и убийства в городе Риолит стали еще одной загадкой, которую не удалось разгадать.

Глава 4

В летнем солнечном свете контрастнее и ярче стали краски Колорадо, расположенного на высоте мили над морем. Яркая синева безоблачного неба над городом Денвер была подобна легкому покрывалу. Воздух прогрелся до восьмидесяти одного градуса.

Исаак Белл закрыл дверь своего купе и вышел на служебную площадку в конце пульмановского вагона. Он задержался, чтобы посмотреть на достопримечательность станции Юнион — башню с часами в готическом стиле. Величественное четырехэтажное здание, построенное из камня, доставленного из Скалистых гор, протянулось на четверть мили.

Стрелки огромных часов показывали 11:40. Белл достал большие золотые часы из кармана жилета сшитого на заказ льняного костюма и взглянул на стрелки, указывавшие на римские цифры. На его часах было 11:43. Он с удовлетворением улыбнулся, точно зная, что башенные часы отстают на три минуты.

Он прошел по платформе из красного кирпича к багажному вагону, нашел свои чемоданы и позвал носильщика.

— Моё имя Белл. Не мог бы ты проследить, чтобы мои чемоданы доставили в отель «Браун-палас»?

Носильщик широко улыбнулся, увидев золотую монету, которую Белл положил ему в руку, и почти благоговейно потер ее.

— Да, сэр, я сам доставлю их.

— Я также ожидаю, что позднее прибудет поезд, который привезет мой большой деревянный контейнер. Могу ли я рассчитывать на то, что его доставят на грузовой склад «Юнион Пасифик»?

— Да, сэр, я позабочусь об этом.

Носильщик широко улыбался, продолжая поглаживать монету.

— Буду благодарен.

— Разрешите помочь вам? — произнес носильщик, кивнув на саквояж в руке Белла.

— Он останется у меня, спасибо.

— Вызвать такси?

— В этом нет никакой необходимости. Я поеду на трамвае.

Белл прошел через огромный вестибюль железнодорожной станции с высокими потолками, с которых свисали люстры внушительного вида, и далее мимо рядов дубовых скамеек с высокими спинками для ожидающих, к главному входу. По обе стороны от главного входа стояли две греческие колонны. Белл перешел через Уинкуп-стрит, вышел на Семнадцатую улицу, прошел под недавно построенной аркой Мизпах, напоминавшей ворота. На верху этой арки, предназначенной для того, чтобы приветствовать путешествующих по железной дороге и прощаться с ними, развевались два американских флага. Слово «Мизпах», он точно знал это, на древнееврейском языке означало «сторожевая башня».

В электромобиле проехали две дамы в легких летних платьях, в перчатках и в изысканных шляпках, украшенных цветами. Белл приподнял свою шляпу, они в ответ закивали и заулыбались привлекательному молодому человеку и удалились по Семнадцатой улице в направлении здания Законодательного собрания штата.

Но фургонов и карет, запряженных лошадями, по-прежнему было значительно больше, чем автомобилей. Трамваи звенели за углом Уази-стрит. Конки ушли в прошлое, по улицам ходили электрические трамваи, добираясь до каждого уголка в предместьях Денвера. В конце квартала была остановка.

Белл поднялся по ступеням и подал десять центов вагоновожатому. Прозвенел звонок, и большой красный трамвай загромыхал дальше по Семнадцатой улице. Следующие четырнадцать кварталов заполняли четырех- и пятиэтажные кирпичные здания. По тротуарам сновали толпы людей, занятых повседневными делами: мужчины в черных или серых костюмах с галстуками, женщины в длинных платьях. Большинство женщин были в ярких шляпках, с небольшими зонтиками от солнца.

Белл с интересом разглядывал магазин, где продавались кадиллаки. Над окнами были натянуты тенты, которые затеняли стекла и позволяли видеть машины, стоявшие внутри. Энтузиаст-автолюбитель, Белл имел гоночную машину-локомобиль. В гонках по шоссе 1905 года на кубок Вандербилта на Лонг-Айленде в Нью-Йорке Джо Трейси занял на ней третье место. Белл приспособил ее для дорожного движения, добавив крылья и фары.

У него также был ярко-красный гоночный мотоцикл последней модели с двигателем с V-образным расположением цилиндров, мощностью три с половиной лошадиных силы. Он был оснащен новейшей моделью дроссельного клапана, весил всего сто двадцать фунтов и развивал на дорогах скорость почти шестьдесят миль в час.

Когда трамвай подошел к остановке на углу улиц Калифорнии и Семнадцатой, Белл вышел из трамвая. Прошло уже три года с тех пор, как он был в Денвере в последний раз. Высотные здания стояли на углу почти каждой улицы, похоже было, что строительство никогда не закончится. Он прошел квартал до девятиэтажного здания из коричневого камня на углу улиц Калифорнии и Шестнадцатой.

Над высокими окнами были натянуты тенты в тон коричневому цвету стен. Выступ над верхним этажом шириной в десять футов почти полностью перекрывал тротуар внизу. Компания «Хеджкок Джоунз и Браман Клоутинг» занимала первый этаж. Над ними располагались другие учреждения, включая фондовую страховую пожарную компанию и детективное агентство Ван Дорна.

Белл направился в вестибюль, пол, стены и потолок которого были выполнены из прекрасного итальянского мрамора цвета нефрита. Молодой человек прошел через группу офисных служащих, выходивших из здания на обеденный перерыв, вошел в лифт вслед за двумя юными леди и прошел в самый конец кабины, как только лифтер закрыл стальные двери. Белл, как обычно, повел себя по-джентльменски и снял шляпу.

Лифтер повернул ручку, отправляя лифт на верхние этажи. Женщины вышли на шестом, весело болтая. Они одновременно повернулись и, прежде чем исчезнуть в холле, наградили Белла смущенным взглядом.

Лифтер остановил лифт и открыл дверь.

— Девятый этаж, всего хорошего, сэр, — сказал он.

— Того же и вам, — ответил Белл.

Он вошел в холл, стены которого до половины были облицованы панелями орехового дерева, а наверху выкрашены в мексиканский красный цвет. Белл повернул направо и подошел к двери, на стекле которой вверху было выгравировано: «Детективное агентство Ван Дорна». А ниже — девиз агентства: «Мы никогда не сдаемся, никогда!»

В приемной с белыми стенами стояли два мягких деревянных кресла и письменный стол, за которым на вращающемся стуле сидела молодая женщина. Ван Дорн не относился к разряду людей, которые тратят деньги на показную роскошь. Единственным украшением была фотография головы мужчины, висевшая на стене позади секретаря.

Женщина взглянула на хорошо одетого мужчину и приветливо улыбнулась. Она была привлекательна: широкоплечая, с мягкими карими глазами.

— Могу я чем-нибудь помочь вам, сэр?

— Да. Мне хотелось бы увидеться с Артуром Кертисом и Тленом Ирвином.

— Они ждут вас?

— Пожалуйста, сообщите им, что здесь Исаак Белл.

Она сделала глубокий вдох.

— О, мистер Белл! Я должна была догадаться. Мистер Кертис и мистер Ирвин ждут вас только завтра.

— Мне удалось попасть на поезд, отбывавший из Индепенденса раньше. — Белл посмотрел на табличку на ее письменном столе. — Вы мисс Агнесса Мерфи?

Она протянула левую руку с обручальным кольцом.

— Миссис Мерфи.

Белл улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

— Надеюсь, ты не станешь возражать, если я стану называть тебя просто Агнес, так как предполагаю работать здесь некоторое время.

— Конечно.

Она встала из-за стола. Он увидел, что на ней плиссированная синяя юбка и белая воздушная блузка. Волосы собраны в узел в стиле девушек Гибсона, очень популярных в те времена. Ее нижние юбки зашелестели, когда она пошла к дверям, ведущим во внутренние помещения офиса.

Белл, отличавшийся любопытством, обошел письменный стол и взглянул на письмо, которое миссис Мерфи печатала на пишущей машинке «Ремингтон». Оно было адресовано Ван Дорну, и в нем сообщалось, что управляющий офисом западных штатов недоволен прибытием Белла, который должен возглавить расследование нераскрытого преступления. Белл не был знаком с Николсом Александером, возглавлявшим офис Денвера, но решил быть любезным и вежливым с этим человеком, несмотря на его неприязнь.

Белл отошел от письменного стола и встал перед окном, рассматривая крыши города; в приемную вошел Александер. Он был похож скорее на служащего похоронного бюро, чем на главного следователя, раскрывшего множество преступлений и передавшего злодеев, совершивших их, в руки правосудия. Это был человек невысокого роста, его голова едва доходила Беллу до плеча. Куртка Александера была велика ему, а мешковатые брюки пузырились на коленках. На высоком воротнике рубашки бросались в глаза потертости и пятна пота. Волосы сохранились только на висках и на затылке. Серо-зеленые глаза производили впечатление почти печальных. Портрет дополняло пенсне.

Александер протянул руку, и губы его растянулись в улыбке, совершенно лишенной приветливости.

— Мистер Белл, почту за честь приветствовать лучшего агента Ван Дорна.

Белл не поддался на комплимент, в котором не было и намека на доброжелательность.

— Это я должен гордиться знакомством с вами, — ответил Белл сдержанно.

Совершенно очевидно, Александер считал Белла просто незваным гостем, незаконно проникшим в его частные владения.

— Прошу немного задержаться. Прежде чем я покажу вам ваш новый офис, мы побеседуем.

Александер резко повернулся и неуклюже пошел в дверь, ведущую во внутренние офисы. Миссис Мерфи отступила в сторону и приветливо улыбалась, пока они проходили мимо нее.

Офис Александера располагался в углу, из его окон открывался вид на горы. Остальные офисы были небольшими, без окон. В них не было и дверей, что почти лишало возможности уединения. Кабинет Александера был уставлен диванами и креслами, покрытыми воловьими шкурами. На огромном письменном столе не было ни одной бумажки. Хотя костюм плохо сидел на Алексадере, но в работе босс отличался привередливостью.

Он сел за письменный стол в кресло с высокой спинкой и жестом указал Беллу на жесткий деревянный стул напротив. Для устрашения, подумал Белл, не хватает лишь платформы, с которой Александер мог бы взирать на своих сотрудников и посетителей, подобно богу с Олимпа.

— Нет, благодарю, — тихо произнес Белл. — После двух дней, проведенных в поезде, я предпочитаю более мягкое сиденье.

Он опустил свое длинное тело на один из диванов.

— Как пожелаете, — сказал Александер, недовольный самоуправством Белла.

— Вас здесь не было три года назад, когда я работал по делу.

— Нет, я появился позднее, через шесть месяцев, когда меня перевели с повышением из офиса в Сиэтле.

— Мистер Ван Дорн очень высокого мнения о вас, — солгал Белл. Ван Дорн вообще не упоминал о нем.

Александер сложил руки и перегнулся через пустое пространство своего письменного стола.

— Полагаю, он ввел вас в курс дела.

— Не в беседах. — Белл помолчал и достал саквояж. — Но он дал мне несколько отчетов, я изучил их в пути. И понял, почему злодея, совершившего эти грабежи и убийства, так трудно припереть к стенке. Он чрезвычайно тщательно планирует свои преступления, его методы кажутся безупречными.

— Этим и объясняется то, что он остается неуловимым.

— Обдумав все материалы, я пришел к выводу, что его слабое место скрывается в его культе детальной разработки, — задумчиво произнес Белл.

Александер подозрительно посмотрел на него.

— Что, смею спросить, привело вас к этому заключению?

— Его действия слишком хорошо рассчитаны по времени. Малейший просчет может обернуться концом для него.

— Надеюсь, мы сработаемся, — сказал Александер, стараясь скрыть враждебность.

— Согласен, — ответил Белл. — Мистер Ван Дорн говорил, что я могу рассчитывать на то, что в моей команде будут Арт Кертис и Глен Ирвин, если у вас нет возражений.

— Никаких проблем, Я не пойду против желаний мистера Ван Дорна. К тому же они уже говорили мне, что несколько лет назад работали вместе с вами.

— Да, я считаю их агентами, преданными делу. — Белл поднялся с дивана. — Могу я посмотреть свой офис?

— Несомненно.

Александер вышел из-за письменного стола и направился в коридор.

Белл убедился, что все офисы очень небольшие и скромные. Мебели мало, на стенах никаких картин. На месте оказался только один агент; Белл не был знаком с ним, а Александер не потрудился его представить.

Босс не успел еще показать все помещения, как Белл невинно осведомился:

— А у вас есть конференц-зал?

Александер кивнул:

— Да, в коридоре, напротив офисов.

Он остановился, открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Белла.

Длина конференц-зала составляла почти тридцать футов, ширина — пятнадцать. Длинный сосновый стол под двумя массивными круглыми люстрами сверкал отполированной поверхностью. Вокруг него было расставлено восемнадцать кожаных стульев для руководящих работников. Зал был облицован сосновыми панелями, в тон столу; на полу лежал толстый мягкий красный ковер. Высокие окна пропускали утренний солнечный свет, проникавший в каждый уголок зала.

— Очень мило, — сказал Белл. — Очень мило.

— Да, — с гордостью ответил Александер. — Я часто пользуюсь им для совещаний с политиками и влиятельными людьми города. Он вызывает уважение к детективному агентству Ван Дорна и поддерживает его имидж.

— Он прекрасно подходит мне, — сказал Белл тоном, не терпящим возражений. — Буду работать здесь.

Александер злобно уставился в глаза Беллу.

— Это невозможно. Я просто не допущу этого.

— Где находится ближайшее телеграфное агентство?

Казалось, Александер уже раскаивался в том, что сказал.

— В двух кварталах южнее, на углу Шестнадцатой улицы и улицы Чампа. А зачем?

— Пошлю сообщение мистеру Ван Дорну для получения разрешения на использование конференц-зала в качестве оперативного центра. Учитывая важность этого дела, уверен, что он даст свое благословение.

Александер понял, что потерпел поражение.

— Желаю всего наилучшего, мистер Белл, — сказал он. — По возможности буду стараться сотрудничать с вами.

Затем повернулся, собираясь вернуться в свой кабинет в углу и оставляя Белла в конференц-зале, но в дверях он задержался.

— Да, между прочим, я зарезервировал для вас комнату в гостинице «Олбани».

Белл улыбнулся.

— В этом нет никакой необходимости. Я заказал номер в отеле «Браун-палас».

Казалось, Александр пришел в замешательство.

— Не могу поверить, что мистер Ван Дорн даст свое разрешение на такие расходы.

— А он и не дал. Я оплачу всё из собственных средств.

Управляющий офисом западных штатов был совершенно сбит с толку. Ничего не понимая, но не желая задавать вопросы, он вернулся к себе совершенно ошеломленный и закрыл дверь, потерпев окончательное поражение.

Белл вновь улыбнулся и начал раскладывать бумаги из саквояжа на столе конференц-зала. Затем он вышел в приемную и подошел к Агнессе Мерфи.

— Агнесса, ты можешь сказать, когда появятся Кертис и Ирвин?

— Не думаю, что они вернутся раньше завтрашнего утра. Они отправились в Боулдер по делу о мошенничестве в банке.

— Тогда ладно. И не пригласишь ли ты ответственного за техническое обслуживание здания? Мне нужно изменить кое-что в конференц-зале.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Ты сказал, в конференц-зале? Мистер Александер очень редко позволяет кому-нибудь входить туда. Он пользуется им, в основном, для приема важных персон.

— Пока я здесь, это будет моим офисом.

Агнесса посмотрела на него с уважением.

— Ты остановился в гостинице «Олбани»? В ней останавливается большинство приглашенных агентов.

— Нет, в «Браун-палас».

— Мистер Александер согласился с дополнительными расходами? — осторожно спросила она.

— Он ничего не сказал по этому поводу.

Агнесса Мерфи уставилась на него, словно увидела Мессию.

Исаак Белл вернулся в свой офис и переставил стулья, чтобы освободить место для работы на одном конце стола. Через несколько минут появился ответственный за техническое обслуживание здания. Белл объяснил, какие изменения он предполагает внести. На стене в конце зала необходим лист мягкого материал, на который можно будет повесить карту западных штатов и городов, подвергавшихся нападениям убийцы. Еще один такой лист необходим на внутренней стене для информации, фотографий и схем. После того как Белл предложил технику двадцатидолларовую золотую монету, тот обещал выполнить всю работу к полудню следующего дня.

Остаток этого дня Белл занимался организационными вопросами и планированием охоты на банковского убийцу.

Ровно в пять часов в дверях появилась голова Александера, уходившего домой.

— Вы хорошо устроились? — спросил он ледяным тоном.

Белл даже не потрудился взглянуть на него.

— Да, спасибо. — Потом он поднял глаза на Александера. — Между прочим, кое-что меняю в помещении. Надеюсь, вы не возражаете. Обещаю, что верну всё точно на те же места, когда дело будет закрыто.

— Пожалуйста, проследите за этим.

Александер кивнул головой на прощанье и ушел.

То, что отношения с Александером складывались трудно, не радовало Белла. В его планы не входили глупые пререкания с главой офиса агентства, но, если бы он не поставил Александера на место, тот подмял бы его под себя.

Глава 5

Гостиница, построенная в 1892 году Генри С. Брауном для «королевского города среди равнин», как называли Денвер, на месте выгона, где обычно паслась его корова, пока он не разбогател, получила соответствующее название — «Браун-палас». Здание из красного гранита и песчаника имело форму носа корабля. Люди, сделавшие состояние на добыче серебра и золота, останавливались здесь со своими женами, которые пили днем чай, и с дочерьми, которые танцевали все ночи напролет на роскошных балах. В отеле останавливались президенты Мак-Кинли и Рузвельт, а также несколько императоров и королей и другие члены иностранных королевских семей, не говоря уже о знаменитостях того времени, особенно — театральные актеры и актрисы. «Браун-палас» принимал также местных жителей и гостей города, так как он был центром делового и культурного района Денвера.

Уже почти в полной темноте Белл по Семнадцатой улице подошел к входу в «Браун-палас». Он зарегистрировался у дежурного портье и осмотрел величественный вестибюль, своего рода атриум, высотой в десять этажей. Колонны и материалы для обшивки стен из золотистого оникса, доставленного по железной дороге из Мексики, отражали пастельный свет, проникающий через витражное стекло потолка. Более семисот чугунных панелей украшали перила балкона, окружающего вестибюль на верхних этажах.

Но лишь немногим было известно, что владелец ресторанного и гостиничного комплекса «Наварра», расположенного через улицу, прорыл туннель, соединяющий его с отелем «Браун-палас», предоставляя джентльменам, желающим развлечься с девицами из борделя, возможность безопасного перехода туда и обратно незаметно для окружающих.

Белл получил свой ключ и вошел в лифт, сообщив лифтеру, на каком этаже находится его номер. За ним в лифт вошла женщина. Она остановилась перед зеркальной стеной и повернулась лицом к двери. На ней было длинное синее шелковое платье с большим бантом на спине. Огненно-рыжие волосы, шелковистые и густые, были собраны в пучок, из которого ниспадали локонами. Два огромных пера украшали ее прическу. Женщина излучала очарование. Она была высокого роста, держалась очень прямо, и вид у нее был цветущий. Белл решил, что ей лет двадцать пять-двадцать семь, возможно, меньше, судя по ее лебединой шее и гладкой алебастровой коже. Глаза женщины оказались золотисто-карими. По мнению Белла, она была невероятно привлекательной — не просто красивой, а по-настоящему восхитительной. И еще он обратил внимание на то, что у нее не было обручального кольца.

Судя по одежде, женщина собиралась отправиться на прием в одном из бальных залов отеля. Как обычно, Белл оказался прав. Лифт остановился на третьем этаже, где располагались бальные залы и танцевальные площадки. Он отступил в сторону, снял шляпу и слегка поклонился, когда она выходила из лифта.

Она ответила ему неожиданно теплой улыбкой и слегка кивнула, затем произнесла мягким, но хрипловатым голосом: — Благодарю, мистер Белл.

Сначала Белл не обратил на это внимания. Затем услышанное поразило его как гром среди ясного неба. Он буквально остолбенел: она знала его, но он был совершенно уверен, что никогда не видел ее раньше. Белл схватил лифтера за руку.

— Не закрывай дверь еще минуту.

К этому времени она уже смешалась с толпой, проходившей через сводчатый дверной проем в большой бальный зал. На женщинах были восхитительные платья экстравагантных цветов — малиновые, переливчато-синие, изумрудно-зеленые; прически украшали ленты, веточки и перья. Мужчины надели лучшие вечерние костюмы. Плакат над дверями гласил: «Благотворительный вечер в пользу сирот приюта св. Иоанна».

Белл вернулся в лифт, кивнув лифтеру:

— Спасибо. А теперь доставь меня наверх.

Открыв дверь, Белл вошел в свой номер. Здесь были кабинет, гостиная, нарядная ванная комната и спальня с балдахином над кроватью — все в изысканном викторианском стиле. Одежду горничная сложила в комод и повесила в гардероб — такая услуга предоставлялась всем, зарезервировавшим номера в отеле. Чемоданы вынесли из номера и сдали на хранение в багажное отделение на цокольном этаже. Белл, не теряя времени, быстро принял ванну и побрился.

Потом взглянул на часы. С того момента, когда он вошел в лифт, прошло тридцать минут. Еще пятнадцать ушло на то, чтобы завязать черный галстук, вставить запонки и застегнуть манжеты — работа, для которой, как правило, нужны четыре руки. Это были те редкие минуты, когда он хотел, чтобы у него была жена, которая могла бы помочь ему. Затем наступила очередь черных носков и туфель. Он надел черный жилет; золотая цепь из левого кармана, продетая через петлицу, протянулась к золотым часам в правом кармане. Наконец, наступила очередь черного однобортного пиджака с сатиновыми лацканами.

Последний взгляд на свое отражение в высоком зеркале — и он готов к вечеру, что бы тот ни сулил.

Благотворительный бал был в полном разгаре, когда он вошел в большой зал и скромно остановился за высокой пальмой в бочке. Бальный зал поражал своим великолепием. Паркет на танцевальной площадке был выложен в виде сложного рисунка, изображавшего солнечные лучи; потолок украшала прекрасная роспись. Белл нашел взглядом загадочную женщину, сидевшую спиной к нему за шестым столиком в обществе трех пар. Она оказалась одна, без партнера. Белл подошел к администратору, ответственному за проведение благотворительного вечера.

— Прошу прощенья, — обратился к нему Белл с дружеской улыбкой, — не могли бы назвать имя дамы в синем платье за шестым столиком?

Администратор выпрямился с надменным видом.

— Простите, сэр, но мы не даем информации о своих гостях. К тому же я не могу знать каждого, прибывшего на бал.

Белл передал ему десятидолларовую купюру.

— Возможно, это освежит вашу память?

Администратор молча достал кожаный журнал и пробежал глазами список гостей.

— Одинокая леди за столиком — мисс Роза Мантека, очень богатая дама из Лос-Анджелеса, семья которой владеет огромным ранчо. Это всё, что я могу сообщить вам.

Белл похлопал администратора по плечу.

— Весьма благодарен.

Тот расплылся в широкой улыбке.

— Удачи.

Оркестр исполнял попурри регтайм и современные мелодии. Пары танцевали под мелодию песни «Не зайдешь ли ты ко мне домой».

Белл подошел к Розе Мантека сзади и прошептал ей на ушко:

— Не согласитесь ли вы потанцевать со мной, мисс Мантека?

Она повернулась, и ее золотисто-карие глаза посмотрели прямо в его гипнотизирующие фиолетовые. Она владеет собой, подумал Белл, но его внезапное появление в вечернем туалете все же ошеломило ее. Она опустила взгляд и быстро пришла в себя, но ее лицо уже покраснело.

— Простите меня, мистер Белл. Не ожидала так быстро увидеть вас.

— Так быстро?

«Какое странное заявление!» — подумал он.

Она извинилась перед людьми, сидевшими за столиком, и встала. Очень нежно он взял ее под руку, и они направились к танцевальной площадке. Он обнял ее за тонкую талию, взял ее руку, и они начали танцевать, точно выдерживая ритм музыки.

— Вы прекрасно танцуете, — сказала она, когда они завершили тур на площадке.

— Всё началось с того, что моя мать заставляла меня брать уроки танцев, чтобы я произвел глубокое впечатление на дебютантов в нашем городе.

— И одеты вы слишком хорошо для детектива.

— Я рос в городе, где богатеющие мужчины ходили в смокингах.

— Вероятно, это Бостон, не так ли?

Впервые за все годы работы детективом Белл растерялся, но быстро пришел в себя и задал встречный вопрос:

— А вы из Лос-Анджелеса?

Она хороша, подумал он. Даже глазом не моргнула.

— Вы такой всезнающий, — сказала она, не в силах понять выражение его глаз.

— И намного отстаю в этом от вас. Откуда вам известно обо мне так много? Но, наверное, лучше спросить, почему?

— На меня произвело огромное впечатление то, как вы раскрываете тайны.

Она старалась смотреть вдаль через его плечо, но ее буквально притягивали его потрясающие глаза. Это ощущение было совершенно неожиданным — волнение, которого она не предвидела.

Фотография, которую ей показали, была абсолютно не похожа на Белла и ни о чем не говорила. Он был значительно привлекательнее, чем она могла представить. И очень умен. Хотя этого она ожидала и могла понять, почему он славился своей интуицией. Похоже, он следил за ней точно так же, как она за ним.

Музыка закончилась, они остались на танцевальной площадке, ожидая, когда оркестр снова заиграет. Он отступил назад и оглядел ее от туфель до самого верха прекрасной прически.

— Вы действительно очаровательная леди. Так чем же вызван ваш интерес ко мне?

— Вы привлекательный мужчина. Мне хотелось бы узнать вас лучше.

— Вы знали мое имя и место, откуда я прибыл, раньше, чем мы встретились в лифте. Наша встреча, очевидно, не была случайной.

Она не успела ничего ответить: оркестр заиграл мелодию «Под сенью старой яблони», и Белл закружился с ней в фокстроте. Он прижимал ее к себе и крепко держал за руку. У нее была тонкая талия, вдобавок стянутая корсетом. Ее голова оказалась как раз на уровне его подбородка. Он очень хотел прижаться губами к ее губам, но не решался. Ни время, ни место не подходили для этого. И его мысли тоже не были романтическими. Она шпионила за ним. Это точно. Он пытался понять причину. Что в нем могло заинтересовать совершенно незнакомую женщину? Единственная возможность, на которой он остановился, заключалась в том, что ее нанял один из многих преступников, которых он посадил за решетку, застрелил или отправил на виселицу. Родственник или друг ради мести? Ее имидж не соответствовал ни единому человеку из толпы преступников, которых он арестовал за последние десять лет.

Музыка закончилась, она высвободила свою руку из его руки и сделала шаг назад.

— Вы должны извинить меня, мистер Белл, мне нужно вернуться к друзьям.

— Мы можем встретиться снова? — спросил он с теплой улыбкой.

Она слегка покачала головой.

— Не думаю.

Он игнорировал ее отказ.

— Пообедаете со мной завтра вечером?

— Простите, я занята, — ответила она с ноткой высокомерия в голосе. — И даже в вашем великолепном смокинге вы не сможете попасть на бал западных банкиров в закрытом загородном клубе «Денвер Кантри», как вы попали сегодня на благотворительный бал в пользу сирот приюта святого Иоанна.

Затем, вздернув подбородок, она приподняла длинную юбку и направилась к столику.

Заняв свое место, она украдкой бросила взгляд на Белла, но среди толпы его не было видно. Он бесследно исчез.

Глава 6

На следующее утро Белл первым явился в офис, воспользовавшись отмычкой, которая могла открыть девяносто дверей из сотни. Он просматривал отчеты о грабежах в банках, устроившись в самом конце стола, когда в конференц-зал вошли Артур Кертис и Глен Ирвин. Белл встал, чтобы пожать им руки.

— Арт, Глен, рад видеть вас обоих снова.

Кертис был невысоким человеком плотного телосложения; жилет закрывал его округлый живот, но петли пуговиц растянулись до предела. У Кертиса были редеющие волосы песочного цвета, большие оттопыренные уши, голубые глаза и улыбка, осветившая зал.

— Мы не виделись с тех пор, как выследили Касслера Большая Нога, ограбившего банк в Голдене.

Ирвин, высокий и тощий, как пугало, повесил свою шляпу на вешалку, открыв густую шевелюру непричесанных темных волос.

— Насколько я помню, — сказал он, — ты привел нас прямо в пещеру, где он скрывался.

— Простой пример дедуктивного метода, — ответил Белл с улыбкой. — Спросил двух мальчишек, знают ли они такое место, где им было бы удобно скрываться от родных в течение нескольких дней. Пещера оказалась единственным местом в радиусе двадцати миль, достаточно близко распложенным к городу, куда Касслер мог пробираться за продовольствием.

Кертис стоял перед картой западных Соединенных Штатов и внимательно изучал маленькие флажки, обозначавших места бесчинства убийцы. Их было шестнадцать.

— Твоя интуиция подсказывает тебе что-нибудь о бандите Мяснике?

Белл взглянул на него.

— Бандит Мясник? Разве его так называют?

— Это прозвище придумал репортер из газеты «Багл» города Бисби. Остальные газеты подхватили его.

— Всё это нисколько не поможет делу, — сказал Белл. — С этим именем на устах законопослушные граждане набросятся на детективное агентство Ван Дорна за то, что грабителя не могут арестовать.

— И это уже началось, — сказал Кертис, положив на стол перед Беллом номер «Роки маунтин ньюз».

Белл уставился в газету.

Передовая статья была об ограблении и убийствах в городе Риолит. Половина ее посвящалась вопросу, почему правоохранительные агентства не добились никаких успехов в этом деле и не поймали бандита Мясника.

— Обстановка накаляется, — просто сказал Белл.

— Но весь пыл направлен на нас, — добавил Ирвин.

— Итак, что мы имеем? — спросил Белл, указывая на стопку папок высотой два фута с материалами о банковских преступлениях. — Я изучил отчеты еще в поезде. Всё сводится к тому, что мы не можем разобраться с типичным ковбоем, оказавшимся банковским грабителем.

— Он работает один, — сказал Кертис, — и он дьявольски умен и хитер. Но больше всего огорчает то, что он никогда не оставляет никаких улик и следов.

Ирвин кивнул в знак согласия.

— Словно исчезает в аду, из которого явился.

— Неужели не нашли никаких следов, ведущих из города? — спросил Белл.

Кертис покачал головой:

— Лучшие сыщики каждый раз возвращались с пустыми руками.

— Есть ли какие-нибудь сведения о том, что он способен затаиться где-то в городе, пока уляжется шумиха?

— До сих пор ничего не обнаружено, — ответил Кертис. — После грабежей его больше никто не видел.

— Призрак, — прошептал Ирвин. — Мы имеем дело с призраком.

Белл улыбнулся.

— Нет, это человек, но невероятно умный человек, — он сделал паузу и разложил веером папки на столе конференц-зала. Выбрал одну, открыл ее и извлек отчет об ограблении в городе Риолит штата Невада. — Наш парень пользуется очень четким планом действий, который он использует в каждом преступлении. Мы полагаем, что перед ограблением банка он находится в городе в течение нескольких дней, изучая местность и жителей.

— Он либо азартный игрок, либо человек, который привык к риску, — сказал Кертис.

— Ошибаешься в том и в другом, — поправил его Белл. — Наш парень очень самоуверенный и расчетливый. Мы полагаем, что он выполняет свою грязную работу, принимая разные обличья, так как жители всех городов, в которых он совершал преступления, дают различные показания относительно внешности незнакомцев подозрительного вида.

Ирвин начал ходить взад и вперед по конференц-залу, время от времени останавливаясь и изучая флажки, приколотые к карте.

— Горожане вспоминают, что видели пьяного бродягу, солдата в военной форме, процветающего торговца и наемного перевозчика грузов. Но ни один из них не вызывал подозрений.

Кертис посмотрел на пол, покрытый ковром, и пожал плечами.

— Как-то странно, что не нашлось ни одного очевидца, который мог бы дать описание, заслуживающее доверия.

— В этом нет ничего странного, — ответил Ирвин. — Он убивает их всех. Мертвые не могут говорить.

Похоже, Белл пропустил весь разговор, поглощенный своими мыслями. Затем его взгляд сосредоточился на карте, и он медленно произнес:

— По-моему, главный вопрос заключается в том, почему он всегда убивает всех в банке во время грабежа. Даже женщин и детей. Что он выигрывает в результате массовых убийств? Не может быть, чтобы он просто не хотел оставлять очевидцев грабежей в живых, раз он уже успел побывать в городе в переодетом виде… Если он не… — он сделал паузу. — Психологи дали новое определение убийцам, для которых убить человека всё равно, что почистить зубы. Они назвали их социопатами. Наш парень может убивать без всяких угрызений совести. У него отсутствуют эмоции, он не знает, как смеяться или любить, а его сердце ледяное, как айсберг. Убийство малого ребенка вызывает у него такое же ощущение, как если бы он подстрелил голубя.

— Трудно поверить, что существуют такие жестокие и беспощадные люди, — пробормотал Ирвин с отвращением.

— Многие бандиты и меткие стрелки прошлого были социопатами, — сказал Белл. — Они стреляли в человека очень легко, словно чихали. Джон Уэсли Хардин, знаменитый техасский бандит, однажды убил человека за то, что тот храпел.

Кертис не сводил глаз с Белла.

— Ты и вправду думаешь, что он убивает в банке всех подряд, потому что ему нравится это?

— Думаю, да, — спокойно ответил Белл. — Бандит получает удовольствие, совершая свои кровавые преступления. Есть еще одна особенность. Он уходит из города на виду у всех, включая шерифа, понимающего, что случилось.

— Но о чем это говорит нам? — спросил Ирвин. — Где его искать?

Белл взглянул на него.

— Другая его привычка заключается в том, что он берет не золото, а только наличные деньги. Глен, ты должен проверить все ограбленные банки и изучить перечень серийных номеров на украденных купюрах. Начни с Боузмена штата Монтана.

— В банках шахтерских городов, как правило, не записывают идентификационные номера купюр, которые проходят через их руки.

— Но тебе может повезти, и ты можешь наткнуться на банк, который регистрирует номера денег, присланных из банков крупных городов для выплаты шахтерам. Если тебе удастся сделать это, то мы сможем выследить его. Грабителю необходимо либо тратить деньги, либо обменивать их, кладя в банк на депозитные счета и потом снимая их. Улика, которую он может не предусмотреть.

— Он вполне может обменять их через иностранные банки.

— Возможно, но тогда ему придется тратить их за рубежом. Слишком велик риск при ввозе обратно в США. Могу побиться о заклад, что он хранит награбленное в нашей стране. — Затем Белл повернулся к Кертису. — Арт, а ты проверь расписание движения поездов и дилижансов — всех, которые отправлялись из городов в те дни, когда происходили грабежи. Если нашего парня не удается выследить полицейским, он может легко сесть в поезд или подготовиться к бегству заранее. Ты можешь начать с Плейсервилла в Калифорнии.

— Считай, что я уже сделал это, — уверенно произнес Кертис.

— А ты собираешься остаться здесь и командовать? — спросил Ирвин.

Белл отрицательно покачал головой и широко улыбнулся.

— Нет, я собираюсь на поле сражения. Начну с Риолита, попытаюсь еще раз проследить за совершенными ограблениями. Не имеет значения, насколько хорош преступник или насколько точно он спланировал преступления; должен же остаться хоть один камень, который он не перевернул. Обязательно должны остаться сведения, которые пропустили мимо ушей. Собираюсь опросить жителей шахтерских городов, которые вполне могли видеть хоть что-то, пусть даже самое незначительное, и по каким-то причинам не сообщили об этом местному шерифу или начальнику полицейского участка.

— Ты дашь нам свое расписание, чтобы мы могли связаться с тобой по телеграфу, если наткнемся на что-нибудь? — спросил Кертис.

— Дам его вам завтра, — ответил Белл. — Я также собираюсь проехать по шахтерским городам, где есть огромные суммы, приготовленные для выплаты, и банки, которые еще предстоит ограбить нашему парню. Может быть, просто может быть, мне удастся вычислить нашего Мясника, устроить ловушку и спровоцировать его на нападение на один из банков на нашем пути. — Затем он открыл ящик и достал два конверта. — Здесь достаточно наличности, чтобы покрыть ваши дорожные расходы.

У Кертиса и Ирвина — у обоих — был изумленный вид.

— До сих пор мы всегда брали билеты третьего класса на свои собственные деньги, а потом меняли их на доллары и расписки, — сказал Кертис. — Александер постоянно требовал, чтобы мы останавливались в дешевых, грязных гостиницах и питались самой дешевой пищей.

— Это дело слишком важное, чтобы думать об экономии. Поверьте мне, мистер Ван Дорн одобрит все расходы, но только в том случае, если мы добьемся результатов. Бандит мог убедить всех, что он неуловим, что его нельзя взять, но он не безупречен. У него есть недостатки, как у любого из нас. Его можно схватить, если он допустит хоть самую незначительную ошибку. А наша работа, джентльмены, заключается в том, чтобы найти эту незначительную ошибку.

— Мы сделаем всё, на что способны, — уверил его Ирвин.

Кертис согласно кивнул.

— От лица нас двоих разреши мне сказать, что работать с тобой снова — большая честь.

— Это для меня честь работать с вами, — искренне сказал Белл.

Он чувствовал, что ему повезло с помощниками — умными и опытными, знающими людей и местность.

Солнце уже садилось за Скалистые горы, когда Белл вышел из конференц-зала. Как всегда, соблюдая все меры предосторожности, он закрыл за собой дверь и запер ее на замок. Проходя по коридору, он столкнулся с Николсом Александером, у которого был такой вид, словно он только что вышел из дорого го модного ателье. Обычный поношенный костюм исчез, его сменил элегантный смокинг. Это был новый имидж респектабельного господина, которому босс абсолютно не соответствовал. Не хватало внутреннего лоска.

— Вы похожи на настоящего бонвивана, мистер Александер, — любезно сказал Белл.

— Да, сегодня вечером мы с женой приглашены на званый вечер в загородный клуб «Денвер Кантри». Вы же знаете, у меня здесь много влиятельных друзей.

— Да, слышал.

— Жаль, что вы не можете поехать вместе с нами: такие приемы посещают только члены клуба, таково правило.

— Прекрасно пониманию, — сказал Белл, стараясь скрыть иронию.

Сразу после того, как они простились, Белл направился к телеграфу и отправил Ван Дорну телеграмму: «Составил график расследования для себя, Кертиса и Ирвина. Пожалуйста, примите к сведению, что в нашей среде действует шпион. Это женщина, незнакомка, которая подошла ко мне в гостинице и обратилась по имени. Ей известно мое прошлое, есть основания полагать, что она знает о цели моего приезда в Денвер. Ее зовут Роза Мантека, по слухам, она из богатой семьи владельцев ранчо в Лос-Анджелесе. Пожалуйста, попросите провести расследование в нашем офисе в Лос-Анджелесе. Будем информировать вас о своих действиях. Белл».

Отправив телеграмму шефу, Белл по оживленной улице направился в отель «Браун-палас». Он перекинулся несколькими словами с консьержем, и тот дал ему карту города. Потом Белла провели в кладовую и в котельную под вестибюлем, где его встретил специалист по техническому обслуживанию гостиницы — приветливый человек в запачканном комбинезоне. Он подвел Белла к деревянному контейнеру, который был уже разобран. При ярком свете лампы, свисающей с потолка, техник показал мотоцикл, стоявший на стенде, сияя ослепительным красным цветом.

— Вот он, мистер Белл, — сказал техник с удовлетворением. — Готов отправиться в путь. Я лично отполировал его.

— Весьма благодарен, мистер…

— Бомбергер. Джон Бомбергер.

— Я не забуду о вашей работе, когда буду уезжать из отеля, — пообещал ему Белл.

— Всегда рад помочь.

Белл направился в свой номер и обнаружил, что его смокинг вычищен служащими гостиницы. Быстро приняв ванну, он оделся, достал длинное льняное пальто и быстро надел его; подол касался туфель, начищенных до блеска. Затем Белл надел гамаши, чтобы защитить брюки от масляной жидкости, часто капающей из двигателя. Наконец, пришел черед головного убора с защитными очками.

По черной лестнице Белл спустился в кладовку. Красный мотоцикл с белыми резиновыми шинами, словно боевой конь, ждал его, чтобы доставить на поле боя. Ударом ноги Белл открыл предохранительную решетку, взял мотоцикл за ручки и переставил все сто двадцать фунтов на пандус, используемый фургонами для того, чтобы принять постельное белье в стирку и доставить продукты на кухню ресторана.

Белл вывел мотоцикл по пандусу и оказался на Бродвее — улице, проходившей мимо массивного здания Капитолия с золоченым куполом. Белл сел на жесткое узкое седло, нависавшее над изогнутым топливным баком. Так как мотоцикл был предназначен для гонок, седло находилось на одном уровне с ручками руля, и мотоциклисту приходилось низко нагибаться, ведя мотоцикл.

Белл опустил очки на глаза, затем повернул вентиль, обеспечивающий подачу топлива из бака в карбюратор. Потом поставил ноги на педали мотоцикла и направился по улице. Он продвинулся вперед приблизительно на десять футов, когда двигатель ожил и выхлопные газы стали вылетать с оглушительным шумом.

Белл положил правую руку на регулятор подачи топлива, повернул его на пол-оборота — и гоночный мотоцикл, приводимый в движение односкоростной цепной передачей, рванулся вперед. Вскоре он уже несся по улице среди экипажей, запряженных лошадями, и редких автомобилей, идущих со скоростью тридцать миль в час.

Гоночный мотоцикл не имел фары, но светила луна, а на улицах включили электрические фонари, и света хватало, чтобы увидеть, как шарахались лошади, едва успевая увернуться от мотоцикла.

Проехав около двух миль, Белл остановился под уличным фонарем и сверился с картой. Убедившись, что движется в нужном направлении, он поехал дальше до улицы Спир, а затем повернул на запад. Проехал еще две мили, и наконец впереди замаячил загородный клуб «Денвер Кантри».

Большое здание с высоким шпилем сияло огнями, свет из огромных квадратных окон, расположенных по всему периметру дома, заливал всё вокруг. Подъезд к главному входу был перегорожен припаркованными экипажами и автомобилями, кучера и шоферы стояли группами, курили и разговаривали друг с другом. Перед входом двое мужчин в белых галстуках и во фраках проверяли у входящих пригласительные билеты.

Белл был уверен, что, подкатив к входу на мотоцикле, он привлечет всеобщее внимание. А без приглашения шансов попасть внутрь почти не было, хотя он и был одет для приема. Белл повернул руль мотоцикла и направился в темноте на площадку для гольфа. Стараясь избегать зеленых лужаек и песчаных лунок, он обогнул площадку и подъехал к домику для спортивного инвентаря, располагавшемуся за главным зданием около первой метки для мяча. В домике было темно и пусто.

Белл выключил зажигание и поставил мотоцикл в кусты за домиком. Приподняв мотоцикл, он закрепил его на подпорке. Потом снял длинное льняное пальто, накинул его на руль. Затем снял гамаши, шлем и очки. Пригладив волосы, Белл вышел на освещенную площадку и направился по дорожке, ведущей от домика для спортивного инвентаря к величественному зданию клуба. Вся площадка была залита светом из окон и от фонарей, стоявших вдоль дорожки, которая вела с улицы к загородному клубу. Перед широкой лестницей, шедшей к хозяйственному входу, стояло несколько грузовиков. Рабочие фирмы, обслуживавшей банкеты, в формах военного образца носили подносы с блюдами и столовой посудой из грузовиков на кухню.

Поднявшись по лестнице, Белл прошел между служащими, словно он был владельцем фирмы. Никто из официантов, спешивших в столовую с подносами еды, никто из поваров не обратил на него ни малейшего внимания. Они знали, что высокий мужчина в смокинге был одним из главных управляющих загородного клуба. К счастью, ему удалось избежать возможных проблем при входе в столовую. Он просто распахнул одну из вращающихся дверей кухни и смешался с толпой избранных членов клуба, которые ходили между столиками; глазами он искал Розу Мантека.

Через пару минут он заметил ее на Танцевальной площадке.

Белл застыл на месте.

Роза танцевала с Николсом Александером.

Он направился к ним с намерением вмешаться, но заметил на их лицах радость. «Осторожность — гораздо более мудрое решение», — подумал Белл. Он уже увидел больше, чем рассчитывал. Теперь он точно знал, кто шпион. Но Белл был уверен, что Александер не платный агент Мясника и его женщины-ищейки. Он просто глупец, одураченный хорошеньким личиком. Белл порадовался, что они не заметили его.

Белл кинул салфетку на руку и взял кофейник, будто ожидая, когда освободится столик. Он мог поднять кофейник перед лицом, если бы Роза и Александер посмотрели в его сторону. Музыка закончилась, и они направились к столику. Они уселись рядом, Александер — между Розой и пожилой женщиной с тяжелым подбородком, которую Белл принял за жену Александера. Значит, они танцевали не Случайно. То, что они сидели все вместе, означало, что столик был зарезервирован заранее. Они были знакомы.

Белл открыто рассматривал Розу. Она была в красном шелковом платье, цвет которого гармонировал с ее яркими волосами. В этот вечер они были собраны в пучок на затылке, а по бокам вились локоны. Грудь, прижатая шелковой отделкой, окаймляющей лиф ее платья, вздымалась двумя белыми холмиками. Роза была красивой женщиной от кончиков пальцев ног и до волос.

Ее губы складывались в приветливую милую улыбку, золотистые карие глаза сияли весельем. Она опустила кисть на руку Александера, и Белл понял, что ей нравились физические ощущения. На всех, кто сидел за столиком, она действовала возбуждающе. Она была настоящей чаровницей, обаятельной и восхитительной, но Белла она не волновала. Он не чувствовал ни возбуждения, ни огня, ни страсти. Для его аналитического ума она была врагом, но не объектом желаний. Сквозь прозрачный налет ее привлекательности он видел коварство и хитрость.

Он решил, что узнал достаточно. Поэтому быстро спрятался за официантом, направляющимся на кухню, и шел рядом с ним, пока они не миновали вращающиеся двери.

Когда Белл надевал снаряжение, оставленное на мотоцикле, он думал о том, что ему повезло. Он попал в ситуацию, которую невозможно было предвидеть, но из которой можно извлечь пользу. Возвращаясь на мотоцикле в «Браун-палас», он знал, что будет передавать Александеру только ложную информацию, вводя его в заблуждение. Он даже может придумать что-нибудь, чтобы заманить в ловушку Розу Мантека.

Эта часть плана занимала его. Он чувствовал, что уже взял хороший старт, выслеживая опасную львицу.

Глава 7

На следующее утро, вскоре после прихода Белла в офис, посыльный принес ему телеграмму от Ван Дорна: «Мой главный агент в Лос-Анджелесе докладывает, что не может найти следов Розы Мантека. Не существует семьи с такой фамилией среди владельцев ранчо в радиусе двухсот миль от города. Мне кажется, что леди вводит тебя в заблуждение. Она хорошенькая?

Ван Дорн».

Белл про себя улыбнулся. Положив телеграмму в карман, он направился в офис к Александеру и постучал в дверь.

— Войдите, — тихо ответил Александер, словно разговаривал с кем-то, кто находился в том же помещении.

С трудом расслышав его слова, Белл вошел.

— Полагаю, вы пришли, чтобы отчитаться, — сказал главный агент Денвера без предисловий.

Белл кивнул.

— Хотел сообщить о том, что сделано на сегодняшний день.

— Слушаю, — сказал Александер, не отрывая глаз от документов на столе и не предлагая Беллу сесть.

— Я отправил Кертиса и Ирвина опросить офицеров правоохранительных органов и возможных очевидцев ограблений и убийств, — солгал Белл.

— Вряд ли они смогут откопать что-нибудь, помимо того, что чиновники местных правоохранительных органов уже передали нам.

— Сам я предполагаю отправиться на следующем поезде в Лос-Анджелес.

Александер подозрительно взглянул на него.

— Лос-Анджелес? Зачем вы собираетесь поехать туда?

— Я и не собираюсь, — ответил Белл. — Я собираюсь в Лас-Вегас и далее в Риолит, где планирую сам побеседовать со свидетелями, если таковые найдутся.

— Умный план. — Александер взглянул почти с облегчением. — На миг мне показалось, что вы собираетесь в Лос-Анджелес из-за Розы Мантека.

Белл изобразил удивление:

— Вы ее знаете?

— Она сидела за нашим столиком с моей женой и со мной на вечере в загородном клубе. Мы встречались и по другому поводу. Она говорила, что вы с ней виделись на благотворительном балу в пользу приюта для сирот; мне показалось, что она очень интересуется вашим прошлым и вашей работой. На нее произвели неизгладимое впечатление ограбление и убийства в банке.

«Могу поклясться, что она интересовалась моей работой», — подумал Белл. Но сказал он другое:

— Я и не знал, что произвел на нее впечатление. Она постаралась поскорее избавиться от меня.

— Моя жена думает, что мисс Мантека в восторге от вас.

— Это вряд ли. Мне известно всего лишь, что она из очень богатой семьи Лос-Анджелеса.

— Это правда, — ответил Александер. — Ее отец владеет огромными землями за городом.

Для Белла было совершенно очевидно, что Александер не проверил Розу и ее вопросы о нем и о деле Мясника не вызвали у него никаких подозрений.

— Когда предполагаете вернуться? — спросил Александер.

— Постараюсь быстро провести расследование в Риолите и вернусь не позднее, чем через пять дней.

— А Кертис и Ирвин?

— От десяти дней до двух недель.

Александр вновь занялся своими бумагами, лежащими на письменном столе.

— Удачи, — коротко напутствовал он, отпуская Белла.

Вернувшись в конференц-зал, Белл удобно устроился в своем вращающемся кресле, положив ноги на стол. Он медленно пил кофе, принесенный миссис Мерфи. Затем откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, словно что-то увидел там.

Итак, его подозрения относительно мисс Мантека оправдались. Она не только оказалась мошенницей, но и, возможно, каким-то образом была связана с Мясником; может быть, он подослал ее, чтобы разузнать всё, что можно, о расследовании, ведущемся детективным агентством Ван Дорна. Открытие Белла невозможно переоценить. Мясник не был обычным бандитом. То, что он воспользовался услугами хорошенькой шпионки, свидетельствовало о тщательно продуманной операции. Роза — или как там ее звали по-настоящему? — была хороша. Она легко вошла в доверие к управляющему офисом Денвера. Фундамент был заложен основательно. Понятно, что это была работа профессионала. Использование подставного лица означало, что у Мясника имелась целая сеть щупальцев, возможно проникавших в деловые и даже правительственные круги.

Вернувшись в гостиницу, Белл сразу направился к стойке портье и спросил, в каком номере остановилась Роза Мантека. Тот с официальным видом ответил:

— Прошу прощенья, сэр, но мы не можем сообщать номера комнат наших гостей. — На его лице проскользнуло самодовольное выражение. — Но я могу сказать, что мисс Мантека уехала в полдень.

— Она сказала, куда направляется?

— Нет, но ее багаж отправили на станцию Юнион и погрузили в поезд, отправляющийся в час дня и следующий в Феникс ив Лос-Анджелес.

Этого Белл никак не ожидал. Он проклинал себя за то, что позволил ей улизнуть.

Кто такая Роза Мантека на самом деле? Почему она уехала на поезде, идущем в Лос-Анджелес, хотя не жила там?

Затем возникла другая беспокойная мысль: куда нанесет следующий удар Немезида? У Белла вообще не было никаких соображений по этому поводу, и его это очень огорчало. Раньше у него всегда было ощущение, что он полностью контролировал ситуацию. Но это расследование было другим, совершенно другим.

Глава 8

У блондина с густыми светло-каштановыми напомаженными усами был вид преуспевавшего человека. Выйдя из здания железнодорожной станции, он сел на заднее сиденье такси модели «форд-Н» и стал наслаждаться прекрасным безоблачным днем, рассматривая виды Солт-Лейк-Сити, расположенного у подножья гор Уосач. Мужчина был одет модно и даже щеголевато, но в то же время в нем ощущалась деловитость. На пассажире был шелковый цилиндр, черный сюртук на трех пуговицах с высоким округлым воротником, жилет и элегантный галстук. Руки скрывали жемчужно-серые лайковые перчатки, гетры в тон им заканчивались немного выше его туфель, над щиколоткой.

Пассажир слегка наклонялся вперед, глядя в окна; в руках он сжимал серебряную ручку трости, украшенную головой орла с большим клювом. Хотя вид у этой трости был безобидный, на самом деле она представляла собой пистолет с длинным стволом и спусковым крючком, появлявшимся при нажатии на кнопку. Он был рассчитан на пули сорок четвертого калибра, после выталкивания гильзы в ствол вставлялся новый патрон из небольшой обоймы в хвосте орла.

Машина проехала мимо церкви Святых последних дней, соединяющей в себе замок, молитвенный дом и зал собраний. Серые гранитные стены церкви, построенной между 1853 и 1893 годами, толщиной шесть футов, венчали шесть шпилей, на самом высоком из них находилась медная статуя ангела Морони.

Выехав с площади у замка, такси повернуло на Трехсотую южную улицу и остановилось перед гостиницей «Пири». Построенная в европейском стиле незадолго до горного бума, она превратилась в главную гостиницу Солт-Лейк-Сити. Пока швейцар доставал багаж из такси, мужчина приказал водителю ждать. Затем он прошел через двойные стеклянные двери в вестибюль.

Портье за стойкой улыбнулся и закивал головой. Затем посмотрел на большие часы, стоявшие в вестибюле, и сказал:

— Мистер Раскин, полагаю.

— Вы полагаете правильно, — ответил мужчина.

— Два пятнадцать. Вы прибыли точно вовремя, сэр.

— Хоть раз поезд оказался пунктуальным.

— Прошу расписаться в журнале регистрации.

— Мне необходимо отправиться на встречу. Прошу проследить, чтобы мой багаж доставили в номер, а одежду положили в комод и повесили в гардероб.

— Да, мистер Раскин. Я сам прослежу за всем этим. Портье перегнулся через стойку и кивнул в сторону большого кожаного чемодана, который стоял у ног Раскина.

— Не хотите ли, чтобы я отправил вашу сумку наверх, в номер?

— Нет, благодарю. Я возьму ее с собой.

Раскин повернулся и вышел на тротуар, одной рукой сжимая трость, другой — ручку чемодана, вес которого оттягивал правое плечо вниз. Он втолкнул чемодан в такси и снова сел на заднее сиденье.

Портье показалось странным, что Раскин не оставил этот чемодан в такси. Он удивлялся, что приезжий тащил такой тяжелый кейс в вестибюль, а затем снова в такси. Видимо, внутри находилось что-то очень ценное. Но вскоре он забыл об этом, потому что к стойке подошел следующий гость, желавший зарегистрироваться.

Через восемь минут Раскин вышел из такси, заплатил водителю и вошел в вестибюль банка «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст». Он обратился к охраннику, сидевшему на стуле перед дверью:

— Мне назначена встреча с мистером Кардоза.

Охранник поднялся и направился в сторону двери из матового стекла.

— Вы найдете мистера Кардоза здесь.

Раскину незачем было обращаться к охраннику. Он с таким же успехом мог и сам увидеть дверь офиса управляющего банком. Охранник не заметил, что Раскин внимательно изучал его: как он движется, сколько ему лет, как у него на бедре висит кобура с новым автоматическим пистолетом сорок пятого калибра. Это была модель 1905 года. Браунинг. Беглый осмотр свидетельствовал о том, что охранник не отличается особой бдительностью. Ежедневное наблюдение за клиентами банка, которые приходили и уходили, не доставляя никакого беспокойства, сделало его апатичным. Он не видел ничего необычного в огромном кейсе Раскина.

За стойками банка в своих кабинках сидели два кассира. Помимо охранника, из служащих в банке находились Кардоза и его секретарь. Раскин изучил огромную стальную дверь, ведущую в хранилище. Она должна была производить впечатление на клиентов, заставляя их думать, что их сбережения находятся в надежных и крепких руках.

Посетитель подошел к секретарю.

— Здравствуйте, меня зовут Элнах Раскин. У меня на два тридцать назначена встреча с мистером Кардоза.

Женщина лет пятидесяти с седеющими волосами улыбнулась и встала, не произнеся ни слова. Она подошла к двери с надписью «Альберт Кардоза, управляющий» и заглянула внутрь.

— К вам мистер Элнах Раскин.

Кардоза быстро поднялся, вышел из-за письменного стола и энергично пожал руку Раскина.

— Очень приятно, сэр. Не мог дождаться вашего прибытия. Далеко не каждый день мы принимаем представителя банка Нью-Йорка, который открывает такой значительный депозитный счет.

Раскин поставил кейс на письменный стол Кардозы, открыл замки и затем крышку.

— Вот, пожалуйста, полмиллиона долларов наличными, предназначенные для депозита на срок, который мы определим позднее.

Кардоза благоговейно уставился на аккуратно упакованные и перевязанные пятидесятидолларовые золотые сертификаты, словно они были его пропуском в обетованную землю банкиров. Затем в его взгляде появилось удивление.

— Не понимаю. Почему не принести чек, подписанный кассиром, вместо пятисот тысяч долларов наличными?

— Директора нью-йоркского банка «Гудзон Ривер» предпочитают работать с наличными. Из нашего письма вам должно быть известно, что мы предполагаем открыть филиалы банков в городах по всему западу. Мы считаем целесообразным, чтобы у нас в руках были наличные деньги, когда откроем двери своих филиалов.

Кардоза хмуро посмотрел на Раскина.

— Надеюсь, ваши директора не собираются отрыть конкурирующий банк в Солт-Лейк-Сити.

Раскин широко улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Феникс в Аризоне и Рено в Неваде станут первыми городами на западе, где откроются филиалы нашего банка.

Кардоза почувствовал облегчение.

— Безусловно, Феникс и Рено — процветающие города.

— В Солт-Лейк-Сити когда-нибудь грабили банк? — вскользь бросил Раскин, внимательно глядя на хранилище.

Кардоза насмешливо посмотрел на него.

— Только не здесь. Жители города не допустят этого. Солт-Лейк-Сити считается в нашей стране одним из городов, где почти нет преступлений. Мормоны (Святые последних дней) — очень порядочные и религиозные люди. Поверьте мне, мистер Раскин, ни один бандит не осмелится совершить попытку ограбления банка. Ваши деньги будут в абсолютной безопасности, когда мы закроем их в хранилище.

— Я читал о парне, прозванном бандитом Мясником, который совершает грабежи и убийства во всех западных штатах.

— Не беспокойтесь, он нападает только на небольшие шахтерские города и уносит деньги, предназначенные для зарплаты. Он не настолько глуп, чтобы попытаться ограбить банк в городе величиной с Солт-Лейк-Сити. Ему не удастся выбраться за пределы города, полиция пристрелит его раньше.

Раскин кивнул в сторону хранилища.

— Ваш склад производит впечатление.

— Лучшее хранилище на всей территории к западу от Миссисипи, сделанное специально для нас в Филадельфии, — с гордостью сказал Кардоза. — Целый полк, вооруженный пушками, не сможет прорваться внутрь.

— Вижу, что оно открыто во время работы банка?

— А почему бы и нет? Нашим клиентам нравится видеть, что их депозиты хорошо охраняются. И, как я уже упоминал, еще ни один банк не был ограблен в Солт-Лейк-Сити.

— Когда в банке меньше всего работы в течение дня?

Кардоза озадаченно посмотрел на него.

— Меньше всего работы в течение дня?

— Когда вы совершаете меньше всего операций с клиентами?

— Самое ненапряженное время в банке между половиной второго и двумя. Большинство наших клиентов возвращаются в свои офисы после перерыва на обед. А так как мы закрываемся в три часа, некоторые клиенты приходят после обеда. А почему вы спрашиваете?

— Просто любопытно сравнить ваш график с графиком нашего банка в Нью-Йорке; похоже, он точно такой же. — Раскин похлопал по своему кейсу. — Пожалуй, я оставлю деньги в кейсе и загляну завтра.

— Мы вскоре закрываемся, но я скажу старшему клерку, чтобы он сосчитал их в первую очередь завтра утром.

Кардоза открыл ящик письменного стола, достал кожаный журнал и выписал квитанцию о взносе на депозитный счет полумиллиона долларов. Он передал квитанцию Раскину, а тот положил ее в большой бумажник, который спрятал в нагрудный карман куртки.

— Могу ли я просить об одолжении? — осведомился Раскин.

— Разумеется. Всё, что пожелаете.

— Мне хотелось бы находиться рядом, когда клерк будет считать.

— Очень любезно с вашей стороны, но я уверен, что ваш банк учел каждый доллар.

— Благодарю за доверие, но мне хотелось бы присутствовать в целях безопасности.

Кардоза пожал плечами.

— Как пожелаете.

— Есть еще одно условие.

— Я слушаю.

— С утра у меня много дел, я смогу вернуться завтра только после половины второго. И учитывая, что у вас в это время меньше всего посетителей, полагаю, этот момент вполне подойдет для пересчета денег.

Кардоза согласно кивнул.

— Вы совершенно правы. — Он встал и протянул руку. — До завтра. С нетерпением жду встречи с вами.

Раскин приподнял трость в знак прощания, освободил Кардозу от своего присутствия и вышел из офиса. Он прошел мимо охранника, который даже не взглянул на него, и взмахнул тростью, как жезлом, когда выходил на тротуар.

Про себя он улыбался, зная, что не собирается возвращаться в банк для того, чтобы пересчитать содержимое своего чемодана.

Глава 9

На следующий день Раскин отправился в банк, убеждаясь в том, что прохожие в толпе хорошо видели его, останавливался в магазинах, чтобы поглазеть, заводил разговоры с продавцами. Трость служила ему больше для опоры, чем для защиты.

Подойдя к банку «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст» в час тридцать, он вошел и, совершенно не обращая внимания на охранника, повернул ключ в замке двери главного входа. Затем перевернул вывеску на окне, так что с улицы на ней можно было прочитать «Закрыто», и опустил жалюзи. Охранник сидел в своем обычном состоянии ступора, не понимая, что банк готовят к ограблению. Ни секретарь Альберта Кардоза, ни кассиры, ни женщина, владелица банковского счета, стоявшая перед стойкой, не обратили внимания на необычное поведение появившегося человека.

Наконец охранник забеспокоился, поняв, что Раскин действует не так, как должен вести себя обычный клиент банка, и готов совершить что-то противозаконное. Он поднялся, положив руку на кобуру, в которой находился револьвер тридцать восьмого калибра модели «смит-и-вессон», и тупо спросил:

— Что ты делаешь?

И тут глаза у него расширились от страха: на него было направлено дуло «кольта» тридцать восьмого калибра.

— Не сопротивляться, пошел за стойку, медленно! — приказал Раскин, заворачивая ствол пистолета в старый толстый шерстяной шарф с прожженными дырами.

Он быстро — раньше, чем кассиры в своих кабинках поняли что-нибудь и схватили пистолеты, — переместился за стойку. Совершенно не ожидая, что их банк может быть ограблен, служащие пришли в полное замешательство.

— Даже и не думайте взяться за оружие! — крикнул Раскин. — Лечь на пол, иначе всажу пулю вам в мозги! — Тростью он указал на перепуганную женщину перед стойкой. — Иди за стойку и ложись на пол рядом с кассирами, и ты не пострадаешь, — сказал он холодным тоном. Затем направил пистолет на секретаря Кардозы. — Ты тоже! Немедленно на пол!

Когда все уже лежали лицом вниз на натертом до блеска полу, Раскин постучал в дверь офиса Кардозы. Управляющий не мог через дверь различить голоса и ничего не знал о жутких событиях, разворачивавшихся в банке. Он по привычке ждал, что войдет секретарь, но ее не было. Наконец, раздраженный тем, что его оторвали от дел, он вышел из-за письменного стола и открыл дверь. Ему потребовалось целых десять секунд, чтобы понять, что происходит. Он уставился на Раскина, увидев в его руке пистолет.

— Что всё это значит? — требовательным тоном спросил он. Затем увидел, что на полу лежат люди, и в полном недоумении снова посмотрел на Раскина. — Не понимаю. Что происходит?

— Первое ограбление в Солт-Лейк-Сити, — ответил Раскин весело.

Пораженный, Кардоза застыл на месте.

— Вы директор респектабельного банка Нью-Йорка. Почему вы делаете это? Это не имеет никакого смысла. Что вы надеетесь выиграть?

— У меня собственные мотивы, — отвечал Раскин холодным тоном. — Хочу, чтобы ты выставил тратту на четыреста семьдесят пять тысяч долларов.

Кардоза уставился на него, как на сумасшедшего.

— Банковскую тратту кому?

— Элиаху Раскину, кому же еще? — ответил Раскин. — И поторопись.

В полном замешательстве Кардоза дрожащими руками открыл ящик, достал книгу, содержавшую банковские переводные векселя, и торопливо выписал один на сумму, потребованную Раскиным. Закончив, он передал его через стол грабителю, и тот положил вексель в нагрудный карман.

— Теперь на пол вместе с остальными.

Будто в мучительном ночном кошмаре, Кардоза медленно опустился на пол рядом со своей дрожащей секретаршей.

— А теперь не двигаться, пока я не разрешу вам.

Не произнося больше ни слова, Раскин вошел в хранилище и начал набивать деньгами кожаные мешки, которые он заметил еще раньше на полке внутри за огромной пятитонной дверью. Наполнил два мешка, подсчитал, что в них поместилось приблизительно двести тридцать тысяч долларов купюрами довольного высокого достоинства — ни одной ниже десяти долларов. Он хорошо всё спланировал. Из внутренней банковской информации ему было известно, что «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст» получил крупную партию наличных денег, отправленных из Континентального Коммерческого национального банка Чикаго. Кейс с его собственными деньгами, который он оставил здесь накануне, находился на другой полке хранилища.

Отставив мешки в сторону, Раскин захлопнул дверь хранилища. Она закрылась легко, как дверца буфета. Затем повернул кодовое колесо, которое приводило в действие внутренние задвижки, и установил таймер на девять часов следующего утра.

Без всякой спешки, словно прогуливаясь по парку, он зашел за стойку и безжалостно расстрелял в затылок всех людей, лежавших на полу. Приглушенные выстрелы следовали с такой скоростью друг за другом, что ни у кого не было времени понять, что происходит, и закричать. Затем он поднял жалюзи на окнах банка, чтобы люди, проходящие по тротуару, видели, что хранилище закрыто, и думали, что банк не работает. Тела не были видны, они лежали за стойкой.

Раскин подождал, когда на тротуаре не будет ни единого человека, а на дороге — никакого транспорта, и небрежной походкой вышел из банка, закрыл дверь и неторопливо пошел вперед, помахивая тростью. К четырем часам он вернулся в гостиницу «Пири». Приняв ванну, он спустился в ресторан, где насладился большой порцией копченой семги в укропном соусе, икрой и французским бургундским 1899 года «Клос де ла Роше». Затем он целый час читал в вестибюле, прежде чем отправиться в постель и заснуть мертвым сном.

Поздно утром Раскин взял такси до «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст». Перед входом в банк собралась толпа, от здания отъезжала машина скорой помощи. Вокруг было полно полицейских. Он пробрался сквозь толпу, увидел человека, одетого как детектив, и обратился к нему.

— Что здесь случилось? — вежливо спросил он.

— Ограблен банк, убито пять человек.

— Ограблен, есть убитые? Это просто катастрофа! Вчера я положил здесь на депозит полмиллиона долларов наличными из своего банка в Нью-Йорке.

Детектив удивленно посмотрел на него.

— Полмиллиона долларов, говорите? Наличными?

— Да, у меня есть расписка.

Раскин помахал распиской перед лицом детектива. Тот взял ее и изучал в течение нескольких минут, затем он сказал:

— Вы Элиах Раскин?

— Да, Раскин. Представляю банк «Гудзон Ривер» Нью-Йорка.

— Полмиллиона долларов наличными! — выдохнул детектив. — Ничего удивительного, что банк ограбили. Вам лучше пройти внутрь и познакомиться с мистером Рамсделлом, это один из директоров банка. Там же и капитан Джон Кесейл из отделения полиции Солт-Лейк-Сити.

Тела уже увезли, но большой участок пола был покрыт засохшей кровью. Капитан Кесейл — крупный, толстый человек с большим выступающим вперед животом под жилетом и с огромной цепью для часов — первым подошел к мужчине, который сидел за письменным столом Кардозы, изучая депозиты. Из-под лысого черепа ошеломленно смотрели карие глаза. Он уставился на Раскина, явно раздраженный тем, что его отрывают от работы.

— Это мистер Элнах Раскин, — объявил Кесейл. — Он говорит, что вчера положил на депозит полмиллиона долларов у мистера Кардоза.

— Сожалею, что нам приходится знакомиться при таких трагических обстоятельствах. Эзра Рамсдслл, директор банка, — представился он.

Рамсделл поднялся из-за стола и пожал Раскину руку.

— Ужасное, страшное дело, — пробормотал он. — Пять человек погибли. В Солт-Лейк-Сити ничего подобного раньше не происходило.

— Вам что-нибудь известно о деньгах моего банка, которые хранил мистер Кардоза? — решительно спросил Раскин.

Рамсделл кивнул.

— Да, он звонил мне по телефону и докладывал, что вы приходили и поместили деньги вашего банка в хранилище.

— Так как мистер Кардоза, да упокоит Господь его душу, дал мне расписку, мои директора полагают, что ваш банк сможет возместить потери.

— Передайте вашим директорам, чтобы они не беспокоились.

— Сколько денег наличными унес грабитель? — спросил Раскин.

— Двести сорок пять тысяч долларов.

— Плюс мои полмиллиона, — сказал он, притворяясь взволнованным.

Рамсделл с сомнением взглянул на него.

— По какой-то необъяснимой причине грабитель не взял ваши деньги.

Раскин изобразил, что он совершенно ошеломлен.

— Деньги в большом коричневом кожаном чемодане, — сказал капитан Кесейл. — Это ваши?

— Золотые сертификаты? Да, они из банка в Нью-Йорке, который я представляю.

Рамсделл и Кесейл обменялись удивленными взглядами. Затем директор сказал:

— В кейсе, который вы вместе с мистером Кардоза поместили в хранилище, все ещё находятся ваши деньги.

— Не понимаю.

— Их не тронули. Я открывал и проверял лично. Ваши золотые сертификаты в полной безопасности, все в целости и сохранности.

Раскин устроил настоящее шоу, разыгрывая полное недоумение.

— Бессмыслица какая-то! Почему взяли ваши деньги и не тронули мои?

Кесейл почесал ухо.

— Полагаю, он торопился и просто не обратил внимания на чемодан, не понимая, что в нем королевское состояние наличными.

— Хоть какое-то облегчение, — сказал Раскин, снимая шелковый цилиндр и вытирая воображаемый пот со лба. — Думаю, что грабитель не вернется, и оставлю их в вашем хранилище до тех пор, пока они не потребуются нам, чтобы открыть новые филиалы банка в Фениксе и в Рено.

— Мы очень благодарны. Особенно сейчас, когда исчезли наши наличные деньги.

Раскин посмотрел на пятна засохшей крови на полу.

— Должен покинуть вас. — Он кивнул Кесейлу: — Верю, что вы сможете поймать убийцу, чтобы повесить его.

— Клянусь, что мы выследим его, — уверенно ответил Кесейл. — Каждая дорога из Солт-Лейк-Сити и все железнодорожные станции охвачены сетью офицеров полиции. Он не сможет уйти из города.

— Удачи вам, — сказал Раскин. — Молюсь за то, чтобы вы арестовали преступника. — Он повернулся к Рамсделлу: — Буду в гостинице «Пирн» до завтра, если понадобятся мои услуги. В четыре часа дня сяду в поезд; надо познакомиться с будущими клиентами нашего нового банка в Фениксе.

— Вы очень добры, — сказал Рамсдслл. — Свяжусь с вами, как только мы возобновим работу.

— Не стоит благодарить меня, — Раскин повернулся, чтобы уйти. — Удачи вам, капитан, — сказал Раскин Кесейлу, направляясь к главному входу банка.

Кесейл выглянул в окно, наблюдая, как Раскин переходит через улицу к такси.

— Очень странно, — медленно сказал он. — Насколько мне известно, следующий поезд в Феникс отправляется только через три дня.

Рамсделл пожал плечами.

— Возможно, его неправильно информировали.

— Всё равно в нем есть что-то такое, что беспокоит меня.

— Так что же это?

— Его не охватила безграничная радость, когда он узнал, что грабитель не унес деньги его банка. Как будто он знал, что они благополучно сохранились.

— А это имеет значение? — спросил Рамсделл. — Мистер Раскин должен радоваться, что грабитель не заметил его полмиллиона долларов.

У детектива был задумчивый вид.

— Откуда тебе известно, что там полмиллиона долларов? Ты считал?

— Их, наверное, считал мистер Кардоза.

— А ты в этом уверен?

Рамсделл направился из офиса в хранилище.

— Сейчас самое подходящее время для быстрой проверки.

Он открыл кейс и начал считать пачки долларов первого ряда. В верхнем ряду было двадцать тысяч долларов в золотых сертификатах. Под ними все пространство кейса было заполнено аккуратно нарезанными и перевязанными газетами.

— Боже праведный! — выдохнул Рамсделл.

Затем, словно на него снизошло откровение, он бросился в офис управляющего банком и открыл книгу, лежавшую на письменном столе. В книге учитывались тратты банка — но последний переводной вексель не был зарегистрирован. Лицо у директора стало пепельным.

— Наверное, этот мерзавец заставил Кардозу выписать банковский переводной вексель на полмиллиона. В какой бы банк он ни обратился, там обязательно решат, что мы выдали его официально, и потребуют оплаты от банка «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст». В соответствии с федеральным законом мы обязаны оплатить его. Если мы не признаем его, будет возбуждено дело, последует судебное преследование со стороны казначейства Соединенных Штатов, и нас заставят закрыться.

— Раскин не только мошенник, — убежденно сказал Кесейл, — это он ограбил ваш банк и убил ваших служащих и клиентку.

— Не могу поверить в это, — пробормотал Рамсделл. И тут же потребовал: — Вы должны остановить его! Схватите его раньше, чем он улизнет из гостиницы!

— Пошлю отряд в «Пири», — сказал Кесейл. — Но этот парень не промах. Вероятно, он пустился в бега, как только вышел из гостиницы.

— Ты не должен позволить ему исчезнуть после этого кровавого преступления.

— Если он тот самый пресловутый бандит Мясник, то он настоящий дьявол, исчезающий, как призрак.

В глазах Эзра Рамсделла блеснул коварный огонек.

— Он должен предъявить тратту в один из банков. Я телеграфирую управляющим всех банков в нашей стране, чтобы они были начеку и связались с полицией, если он предъявит к оплате переводной вексель на полмиллиона долларов, выданный на имя Элиаха Раскина. С этим ему некуда будет деться.

— Совсем не уверен, — тихо сказал Джон Кесейл, вздыхая. — Совершенно не уверен.

Глава 10

«Мясник опережает меня повсюду на целую милю», — подумал Белл, когда поезд замедлил ход и остановился на станции в Риолите. Он получил от Ван Дорна длинную телеграмму, в которой сообщалось об убийствах в Солт-Лейк-Сити. Как он, так и все остальные меньше всего ожидали нападения Мясника на банк в таком крупном городе, как Солт-Лейк-Сити. Это была его следующая остановка после Риолита.

Белл вышел из поезда с кожаной сумкой, в которой было всё самое необходимое для поездок. Зной пустыни показался ему раскаленным жаром доменной печи, но воздух был сухой, и рубашка не промокла от пота.

Он сразу направился в тюрьму и в офис шерифа, узнав у начальника станции, где они расположены. Шериф Марвин Гуи был человеком среднего роста с копной взъерошенных седых волос. Он оторвался от стопки плакатов «Их ищет полиция» и поднял на Белла свои мягкие карие глаза.

— Шериф Гуи, я Исаак Белл, детективное агентство Ван Дорна.

Гуи не встал из-за стола и не протянул руку для рукопожатия; вместо этого сплюнул табачную жвачку в плевательницу.

— Да, мистер Белл, мне сказали, что вы приедете на десятичасовом поезде. Как вам понравилась наша погода?

Белл взял стул, который ему никто не предлагал, и сел напротив Гуи.

— Предпочитаю прохладный горный воздух Денвера.

Шериф слегка улыбнулся.

— Если бы вы пожили здесь достаточно долго, то смогли бы привыкнуть.

— Я телеграфировал вам о своем расследовании, — заговорил Белл без предисловий. — И хотел бы получить всю информацию, которая может помочь выследить Мясника.

— Надеюсь, вам повезет больше, чем мне. После убийств мы обнаружили только брошенный ветхий грузовой фургон и упряжку лошадей — то, на чем он прибыл в город.

— Кто-нибудь смог хорошо рассмотреть его?

Гуи снова покачал головой.

— Никто не обращал на него никакого внимания. Три человека дали самые противоречивые описания. Они совершенно не согласуются между собой. Мне известно только то, что мой отряд полицейских не обнаружил никаких следов фургона, лошадей или автомобиля, ведущих из города.

— А что на железной дороге?

Гуи покачал головой.

— В течение восьми часов после преступления ни один поезд не отправился из города. Я организовал посты на железнодорожной станции, которые обыскали перед отправлением все пассажирские вагоны, но не обнаружили никого, кто мог бы вызвать подозрения.

— А что с товарными поездами?

— Обыскали единственный товарный поезд, который отправлялся из города в тот день. Ни полицейские, ни машинист, ни тормозные кондукторы, ни пожарные не нашли никого, кто мог прятать в крытых товарных вагонах или около них.

— Каковы ваши предположения? — спросил Белл. — Каким образом ему удалось скрыться, как вы думаете?

Гуи сделал паузу, чтобы выплюнуть следующую табачную жвачку в медную плевательницу.

— Сдаюсь. Мне тяжело говорить об этом, но не имею ни малейшего представления о том, каким образом ему удалось ускользнуть от меня. Откровенно говоря, всё это буквально вывело меня из строя. За тридцать лет работы я ни разу не потерял того человека, которого преследовал.

— Можете утешиться тем, что вы не единственный шериф, который потерял его после того, как он совершил ограбление банка.

— Но всё равно гордиться нечем, — пробормотал Гуи.

— С вашего разрешения я опрошу трех свидетелей.

— Напрасно потеряете время.

— Можете дать их имена? — настаивал Белл. — Мне нужно сделать свою работу.

Гуи пожал плечами и написал на обратной стороне плаката «Их ищет полиция» их имена, а также адреса, по которым их можно найти.

— Я знаю всех этих людей. Они добропорядочные, честные граждане, которые верят в то, что они видели, даже если это ни с чем не согласуется.

— Спасибо, шериф, но моя задача заключается в том, чтобы расследовать каждую улику, независимо от се значительности.

— Сообщите мне, если от меня потребуется какая-нибудь помощь, — сказал Гуи, немного оживляясь.

— Обязательно, — сказал Белл, — свяжусь с вами, если понадобится.

Почти всё следующее утро Белл потратил на поиски и опрос людей по списку, данному ему шерифом Гуи. Белла считали специалистом по получению свидетельских показаний, но на этот раз он не смог ничего добиться. Никто из этих людей, двух мужчин и женщины, не дали согласовывающихся между собой показаний. Шериф Гуи оказался прав. Беллу пришлось смириться с полным поражением и отправиться обратно в гостиницу; надо было ехать в следующий город, в котором произошла такая же трагедия, — Боузмен в штате Монтана.

Белл сидел в ресторане гостиницы и ел тушеную баранину, когда вошел шериф и подсел к нему за столик.

— Хотите что-нибудь? Я закажу, — предложил Белл.

— Нет, спасибо. Я ищу вас, потому что подумал о Джеки Раглс.

— А кто это?

— Совсем мальчишка, лет десяти. Отец работает на шахте, а мать прачка. Он утверждал, что видел странного человека в день ограбления, но я не отнесся всерьез к его словам. В городе его не считают особо умным. Я думал, что он просто хотел произвести впечатление на остальных мальчишек, заявив, что видел бандита.

— Хотелось бы допросить его.

— Отправляйтесь на Третью улицу к Менло. Затем поверните направо. Он живет во втором доме слева, настоящей лачуге, готовой рухнуть каждую минуту, как большинство домов в том районе.

— Премного обязан.

— Вам не удастся получить от Джеки больше, чем от остальных. Возможно, даже меньше.

— Но я должен надеться, — сказал Белл. — Как я уже говорил, нам нужно проверить каждую ниточку, пусть даже самую ненадежную. Детективное агентство Ван Дорна, как и вы, очень хочет поймать убийцу.

— Можете зайти в универмаг и купить жевательные конфеты, — сказал шериф Гуи. — Джеки их очень любит.

— Спасибо за подсказку.

Белл легко нашел дом семьи Раглс по описанию, данному Гуи. Деревянное строение покосилось на один бок. «Еще два дюйма, — подумал Белл, — и оно рухнет прямо на улицу». Он уже начал подниматься по шатким ступеням, когда из дома вылетел мальчишка и понесся на улицу.

— Ты Джеки Раглс? — спросил Белл, схватив его за руку.

Мальчишка ничуть не испугался:

— А кто хочет это знать?

— Меня зовут Белл. Я из детективного агентства Ван Дорна. Мне хотелось бы расспросить тебя, что ты видел в тот день, когда ограбили банк.

— Ван Дорн! — с восторгом произнес Джеки. — Черт возьми, ваши парни известны каждому. Детектив Ван Дорна хочет побеседовать со мной?

— Правильно, — сказал Белл, приготовившись к атаке. — Хочешь жевательных конфет?

Он достал небольшой пакетик, который только что купил в магазине.

— Вот это да! Спасибо, мистер.

Не теряя времени, Джек схватил пакетик и положил конфету в рот. На мальчишке была хлопчатобумажная рубашка, штанишки, обрезанные выше колена, и поношенные кожаные туфли, которые достались ему от старшего брата, как догадался Белл. Одежда на нем была очень чистая: ведь его мать работала прачкой. Он был худой, как жердь, с усеянным веснушками личиком и копной нечесаных светло-каштановых волос.

— Шериф Гуи сказал мне, что ты видел грабителя банков.

Не переставая жевать конфету, мальчишка заговорил:

— Конечно, видел. Только мне никто не верит.

— Я верю, — поддержат его Белл. — Расскажи мне, что ты видел.

Джек уже готовился взять следующую конфету и полез в пакетик, но Белл остановил его:

— Съешь их потом, после того как расскажешь мне всё, что знаешь.

Мальчик рассердился, но пожал плечами.

— Я играл с друзьями в бейсбол на улице, когда этот старик…

— Насколько старый?

Джеки посмотрел на Белла.

— Приблизительно твоего возраста.

Белл никогда не считал, что старость наступает в тридцать лет, но мальчишке десяти лет он мог показаться старым.

— Продолжай.

— Одет он был как большинство шахтеров в нашем городе, но на голове у него была огромная шляпа, как у мексиканцев.

— Сомбреро.

— Думаю, что она так и называется. И он тащил на плече тяжелый мешок, который так раздулся, что казалось, будто он битком набит чем-то.

— Что еще ты заметил?

— На одной руке у него нет мизинца.

Белл замер на месте. Это был первый ключ для опознания убийцы.

— Ты уверен?

— Так же точно, как в том, что я стою на этом месте, — ответил Джеки.

— На какой руке? — спросил Белл, сдерживая нарастающее возбуждение.

— На левой.

— Не сомневаешься, что на левой?

Джеки просто кивнул, с вожделением поглядывая на пакетик с жевательными конфетами.

— Он посмотрел на меня просто как сумасшедший, когда увидел, что я оглянулся.

— А что потом?

— Мне нужно было принять подачу. А когда я повернулся, его уже не было.

Белл потрепал мальчика по волосам, и его рука почти запуталась в океане непослушных рыжих волос. Он улыбнулся.

— Давай ешь свои конфеты, но я бы на твоем месте жевал их медленнее, тогда можно растянуть надолго.

Покинув гостиницу, прежде чем сесть в поезд, Белл расплатился с телеграфистом железнодорожной станции за телеграмму, которую тот должен был отправить Ван Дорну, с сообщением о том, что у бандита Мясника нет мизинца на левой руке. Он знал, что Ван Дорн быстро распространит эту новость среди своей армии агентов, которые возьмут ее на вооружение и будут докладывать о любом человеке с подобным изъяном.

Вместо того чтобы вернуться в Денвер, он решил поехать в Бисби. Возможно — только возможно — ему снова повезет, и он найдет еще один ключ к опознанию бандита.

Он откинулся на спинку сиденья. Невыносимый зной пустыни раскалил внутри весь пульмановский вагон, но Белл едва замечал это.

Первый верный ключ, предоставленный худеньким мальчишкой, далеко не был прорывом, но это было начало. Белл был вполне доволен собой и размечтался о том дне, когда он встретится с бандитом лицом к лицу и опознает его по отсутствующему пальцу.

Погоня набирает темп

Глава 11

4 марта 1906 года

Сан-Франциско, штат Калифорния

Мужчина, который в последний раз появлялся под именем Раскин, стоял перед чрезмерно украшенной медной раковиной и брился, глядя в большое овальное зеркало. Закончив, он сполоснул лицо и надушился дорогим французским одеколоном. В этот момент его крытый товарный вагон резко остановился, и мужчина ухватился за раковину.

Он подошел к окну, замаскированному снаружи под деревянную стенку вагона, осторожно открыл его и выглянул наружу. Локомотив толкал десять товарных вагонов, отцепленных от поезда, включая мебельный вагон О'Брайна, через огромное здание терминала Южной тихоокеанской железнодорожной компании. Терминал назывался «Мол Окленд». Он включал в себя большой пирс, построенный на сваях и на кирпичной кладке, и скалу в заливе Сан-Франциско, на западной стороне города Окленд. Эллинг, на который заходили паромы и где они швартовались, располагался на западной стороне огромного здания между двумя вышками. Команда служащих руководила погрузкой и разгрузкой огромной флотилии паромов, ходивших через залив в Сан-Франциско и обратно.

Поскольку «Мол Окленд» находился в конечном пункте трансконтинентальной железной дороги, все двадцать четыре часа в сутки он был переполнен смешанными толпами людей, прибывающими с востока и следующими через континент в противоположном направлении. Пассажирские поезда стояли вперемешку с товарными. В 1906 году это место было оживленным, так как в городах наблюдался взлет деловой активности. Сан-Франциско был процветающим торговым центром, хотя большинство товаров производилось в Окленде.

Раскин сверился с расписанием и убедился, что его хитро замаскированное средство тайных путешествий находилось на борту «Сан-Габриель» — парома, принадлежащего Южной тихоокеанской железнодорожной компании и предназначенного для перевозки как товарных, так и пассажирских поездов. Это был паром классического типа. На носу и на корме возвышались рулевые рубки. В движение его приводили бортовые лопастные колеса, работающие от двух паровых двигателей, каждый со своей собственной дымовой трубой. Главная палуба паромов, предназначенных для транспортировки поездов, была оснащена параллельными путями для товарных вагонов, а палуба с каютами предназначалась для пассажиров. Длина парома «Сан-Габриель» составляла двести девяносто восемь футов, ширина — семьдесят восемь футов; он мог принять на борт пятьсот пассажиров и двадцать железнодорожных вагонов.

«Сан-Габриель» прибывал на Южный тихоокеанский терминал между улицами Таунсенд и Третьей, где пассажиры сходили на берег. Затем он уходил на пирс 32 между улицами Таунсенд и Королевской, где товары из железнодорожных вагонов выгружали на склад, расположенный между Третьей и Седьмой улицами. Там вагон «Мебельной компании О'Брайна» переводили на запасной путь склада, принадлежавшего бандиту.

Раскин переправлялся на «Сан-Габриель» неоднократно. Ему не терпелось вернуться домой после завершения рискованных дел в Солт-Лейк-Сити. На «Мол» донесся гудок парома, извещавший об отправлении. Паром задрожал, когда двигатели начали поворачивать огромные двадцатисемифутовые лопастные колеса, вспенивающие воду. Вскоре паром уже заскользил по глади залива в сторону Сан-Франциско, куда он должен прибыть не позднее, чем через двадцать минут.

Раскин быстро оделся в черный деловой костюм, вставил в петлицу небольшую желтую розу. На голову надел котелок, щеголевато сдвинув его набок, на руки натянул пару замшевых перчаток. Взял свою трость.

Затем он наклонился, взялся за ручку люка в полу товарного вагона и открыл его. В образовавшееся отверстие он бросил свой кейс, затем медленно спустился на палубу сам, стараясь не испачкать одежду. Прячась под вагоном, он убедился, что никого из команды нет поблизости, и, отойдя в сторону, выпрямился во весь рост.

Раскин направился на палубу с каютами, где находились пассажиры, но на полпути ему встретился один из членов команды. Он остановился и с серьезным выражением на лице кивнул Раскину.

— Известно ли вам, сэр, что пассажирам запрещен вход на главную палубу?

— Да, знаю, — улыбнулся бандит. — Я уже понял свою ошибку и, как видите, возвращаюсь обратно на пассажирскую палубу.

— Простите, что побеспокоил вас, сэр.

— Не волнуйтесь. Это ваш долг.

Бандит продолжил свой путь и оказался на нарядной пассажирской палубе. Он прошел в ресторан и у стойки заказал чашку чая, затем вышел на открытую переднюю палубу и, пока пил чай, наблюдал, как постепенно вырастали здания Сан-Франциско.

Деловой центр на заливе уже превращался в чарующий, романтический, космополитический город. Он начал развиваться с 1900 года, твердо занимая свое место как финансовый и торговый центр запада. Город возник благодаря дальновидности предпринимателей, похожих на тщательно одетого человека, стоявшего на палубе с огромным чемоданом. Он, как и они, увидел возможность и поспешил, чтобы не упустить ее.

Раскин допил чай и выбросил чашку за борт, чтобы не возвращаться в ресторан. Он праздно наблюдал за большой стаей куликов, летящей за лодками, за ней следовало трио коричневых пеликанов, парящих всего в нескольких дюймах над поверхностью воды в поисках небольшой рыбешки. Затем, смешавшись с толпой, Раскин направился к грану, ведущему на главную палубу, где пассажиры сходили с парома на пирс перед огромным южным тихоокеанским терминалом, выстроенном в испанском стиле.

Он быстро прошел через внутреннюю часть терминала, продолжая тащить волоком тяжелый чемодан, затем через двери, выходящие на улицу Таунсенд. Несколько минут он стоял на тротуаре в ожидании. Когда на улице появился белый «мерседес-симплекс», Раскин заулыбался. Автомобиль развернулся и, подъехав, затормозил у тротуара. Под капотом был массивный четырехцнлиндровый двигатель мощностью в шестьдесят лошадиных сил, обеспечивающий скорость до восьмидесяти миль в час. В машине великолепно сочетались сталь, бронза, дерево, кожа и резина. Вождение такого автомобиля было настоящим удовольствием.

Машина производила такое же потрясающее впечатление, как и женщина за рулем. Она была стройная, с осиной талией. Ее рыжие волосы украшал бант такого же цвета, который великолепно гармонировал с ними. Шляпка была завязана под подбородком, чтобы ее не сдуло ветром. На женщине было желтовато-коричневое льняное платье, доходившее до половины икр, чтобы она могла свободно перемещать ноги по пяти педалям на полу. Она подняла руку с огромного руля и помахала.

— Привет, брат. Ты опоздал на полтора часа.

— Привет, сестренка. — Он сделал паузу, широко улыбаясь. — Я мог ехать только с такой скоростью, с какой машинист вел поезд.

Она подставила щеку, и он покорно поцеловал ее. Она вдыхала аромат, исходящий от него. Он постоянно пользовался французским одеколоном, который она давала ему. Одеколон источал запах моря цветов после легкого вечернего дождя. Если бы он не был ее родным братом, то между ними, возможно, завязались бы романтические отношения.

— Полагаю, твоя поездка оказалась успешной.

— Да, — сказал он, привязывая чемодан к подножке. — Мы не можем терять ни минуты. — Он сел на пассажирское сиденье. — Я должен успеть зарегистрировать переводной вексель, который получил в банке «Солт-Лейк-Сити Банк и Траст», раньше, чем появятся агенты, чтобы остановить перевод денег.

Она поставила зашнурованную туфлю из коричневой кожи на сцепление и со знанием дела нажала на педаль; машина помчалась по улице, словно лев, преследующий зебру.

— У тебя ушло два дня, чтобы добраться сюда. Не думаешь, что у тебя времени в обрез? Они уже успели, наверное, связаться с чиновниками правоохранительных органов и нанять частных агентов, чтобы проверить все банки в стране и обнаружить украденный переводной вексель, который стоит целого состояния.

— На это потребуется время, не меньше сорока восьми часов, — ответил он, схватившись рукой за сиденье, когда она сделала резкий левый поворот на Рыночную улицу; в машине не было дверей, которые помогли бы удержаться на месте.

Он едва успел другой рукой придержать на голове котелок, который чуть не улетел на улицу.

Она вела машину очень быстро, казалось, безрассудно, но легко и точно объезжала других, идущих с меньшей скоростью, заставляя прохожих поворачивать головы и останавливаться от удивления. Она пронеслась мимо огромного фургона с пивом, запряженного першеронами, которые загородили почти всю улицу; проскользнула между бочками, сложенными на улице, и многолюдным тротуаром на расстоянии всего в несколько дюймов от пешеходов. Ее брат храбро насвистывал марш «Гарри Оуэн» и приподнимал шляпу, приветствуя хорошеньких девушек, выходящих из магазинов одежды. Впереди, на Рыночной улице, замаячил огромный электрический трамвай; она выехала на встречную полосу, в результате не одна лошадь попятилась, приседая на задние ноги, к ужасу возниц, которые замахали ей вслед кулаками.

Проехав еще два квартала по каньону из кирпичных и каменных зданий, она так резко остановилась, что задние колеса забуксовали, когда она нажала на тормоза перед зданием банка Кромвеля на юго-восточном углу Рыночной улицы и улицы Саттер.

— Приехали, братец. Надеюсь, поездка доставила тебе удовольствие.

— Однажды ты обязательно плохо кончишь.

— Вини себя, — сказала она со смехом. — Это ты дал мне машину.

— Обменяйся со мной на «харлей-дэвидсон».

— У тебя нет ни единого шанса. Возвращайся домой пораньше, не задерживайся. У нас встреча на побережье Барбари с Грюнхеймами. Побродим по трущобам и примем участие в одном из скандальных танцевальных ревю.

— Не могу дождаться, — саркастически произнес он.

Перед тем как отвязать свой чемодан, он вышел на тротуар. Она увидела, как разбух кейс, и поняла, что он переполнен деньгами, украденными в банке Солт-Лейк-Сити.

Она нажала на акселератор, «мерседес-симплекс» с цепной передачей проехал через перекресток и понесся по улице. Громоподобному реву выхлопных газов не хватало всего несколько децибел, чтобы выбить стекла витрин магазинов.

Бандит повернулся и с гордостью посмотрел на большое, изысканно декорированное здание банка Кромвеля с высокими ионическими колонами и огромными окнами с витражами. Швейцар в серой униформе открыл перед ним одну из больших стеклянных дверей. Это был высокий седой мужчина с военной выправкой, приобретенной за тридцать лет службы в кавалерии Соединенных Штатов.

— Доброе утро, мистер Кромвель. Рад видеть вас после вашего отпуска.

— А я рад вернуться, Джордж. Какая стояла погода, пока меня не было?

— Точно такая, как сегодня, сэр, солнечная и мягкая.

Джордж посмотрел на большой чемодан.

— Разрешите помочь вам, сэр?

— Нет, благодарю. Могу справиться сам. Мне необходимы физические упражнения.

На небольшой медной табличке сообщалось, что активы банка составляют двадцать два миллиона долларов. Скоро будет двадцать три миллиона, подумал Кромвель. Только один банк, банк «Уэллс Фарго», существующий уже пятьдесят лет, имел более высокие активы, капитал и ликвидность. Джордж распахнул дверь, и Кромвель, бандит, направился по мраморному полу через вестибюль банка, мимо великолепных письменных столов менеджеров и окон кассиров, мимо стоек без ограждений, совершенно открытых для клиентов. Площадка, на которой работали кассиры, была странным нововведением со стороны человека, который никому не доверял и грабил банки в других городах, чтобы создать собственную финансовую империю.

Дело в том, что Якову Кромвелю больше не нужен был дополнительный доход, украденный им для своего банка. Но он был опьянен опасной, рискованной задачей. Он чувствовал себя непобедимым. Он мог состязаться по сообразительности с любыми следователями полиции, не говоря уже об агентах детективного агентства Ван Дорна, до самой смерти. От своих шпионов он знал, что никто из них ни на йоту не продвинулся в том, чтобы опознать его.

Кромвель вошел в лифт и поднялся на четвертый этаж. Выйдя из лифта, он ступил на пол, покрытый итальянской плиткой, главного офиса, расположенного на галерее над вестибюлем банка. Кромвель прошел в великолепие офисов, толстый ковер цвета слоновой кости приглушал его шаги. Стены были облицованы тиковыми панелями, украшенными резьбой, изображающей сцены из жизни запада девятнадцатого столетия; колонны, поддерживающие крышу, имели форму тотемных столбов. Огромный потолок покрывали фрески на тему ранних дней существования Сан-Франциско.

У Кромвеля было три секретаря, занимавшихся бизнесом и его личными делами. Они все были красивые женщины, высокие, грациозные, интеллигентные, из лучших семей Сан-Франциско. Он платил им больше, чем они могли получать, работая на конкурентов. Но требовал, чтобы все они одевались в платья одинакового цвета и фасона — форму, которую оплачивал банк. Каждый день они надевали платье другого цвета. Сегодня они были в коричневом — этот цвет великолепно сочетался с цветом ковра.

Увидев, что он входит, все они незамедлительно встали и подошли, окружив его, весело болтая и приветствуя его возвращение, как им сказали, из отпуска, который он провел в Орегоне, занимаясь рыбной ловлей. Кромвель никогда не заводил романов ни с одной из трех женщин, хотя ему приходилось проявлять силу воли и сдерживаться. Он придерживался строгих принципов на службе.

Когда приветствия закончились и все дамы вернулись на свои места, Кромвель попросил старшую секретаршу, работавшую у него уже девять лет, зайти к нему в офис.

Он сел за свой солидный тиковый письменный стол и открыл чемодан, стоявший внизу. Улыбнулся Марион Морган.

— Как поживаете, мисс Морган? Появились новые поклонники?

Она покраснела.

— Нет, мистер Кромвель, провожу все ночи дома и читаю.

Марион в двадцать один год закончила колледж, поступила на службу к Кромвелю в качестве кассира и сделала карьеру до менеджера. Ей недавно исполнилось тридцать, замуж она так и не вышла, что заставляло многих считать ее старой девой. Но правда заключалась в том, что она могла иметь любого из хорошо обеспеченных мужчин города. Она была необычайно обаятельной и цветущей леди, которая имела возможность выбрать любого из своих поклонников, но мужа среди них она еще не нашла. Она была чрезвычайно разборчивой в отношении мужчин, а Прекрасный Принц ее мечты еще не появился. Ее светлые волосы были подняты наверх и уложены вокруг головы в соответствии с модой этого времени, приятные черты лица подчеркивала длинная лебединая шея. Фигура, затянутая корсетом, напоминала классические песочные часы. Она смотрела через письменный стол на Кромвеля зелеными глазами цвета моря. В изящной руке она держала карандаш, прикрепленный к блокноту.

— Я жду агентов, представляющих банк в Солт-Лейк-Сити, которые могут прибыть в любой момент, чтобы проверить наши записи.

— Неужели они собираются изучать все наши книги? — спросила она, слегка волнуясь.

Он покачал головой.

— Ничего подобного. От своих товарищей банкиров я слышал, что банк в Солт-Лейк-Сити ограбили и что украденные деньги могут положить на счет в другом банке.

— Вы хотите, чтобы я всё проконтролировала?

— Нет. Пожалуйста, просто развлеките их, пока я всё подготовлю для проверки.

Если у Марион и оставались какие-то вопросы, связанные с неопределенностью задачи, поставленной Кромвелем, она всё равно не проявила никакого любопытства.

— Да, разумеется, прослежу, чтобы они чувствовали себя комфортно, пока вы не пожелаете встретиться с ними.

— Это всё, — сказал Кромвель. — Благодарю.

Как только Марион вышла и закрыла за собой дверь, Кромвель вынул из нагрудного кармана переводной вексель банка «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст». Затем встал и подошел к большому стоячему сейфу, в котором хранились бухгалтерские книги. Быстро и очень ловко он подделал записи в книгах таким образом, что оказывалось, будто переводной вексель был уже получен и вся сумма, причитающаяся Элиаху Раскину, ему выплачена. Кромвель также сделал записи, которые свидетельствовали о том, что деньги вычтены из ликвидного капитала, принадлежащего его банку.

После того как Кромвель закончил подделку записей, не пришлось долго ждать. Через двадцать минут прибыли ожидаемые агенты. Марион задержала их, заявив, что мистер Кромвель чрезвычайно занят. Как только под ее письменным столом прозвучал сигнал, она проводила их в его кабинет.

Он, с телефонной трубкой в руке, кивнул, приветствуя их, и жестом пригласил сесть.

— Да, мистер Абернати, я лично прослежу, чтобы ваш счет закрыли и перевели ваши средства в банк «Батон Руж» в Луизиане. Не стоит благодарности. Рад оказать вам услугу. Желаю доброго пути. До свидания.

Кромвель положил трубку после того, как его абонент отключился. Встал, вышел из-за письменного стола и протянул руку для рукопожатия.

— Здравствуйте, Яков Кромвель, президент банка.

— Эти господа из Солт-Лейк-Сити, — сказала Марион. — Они хотят побеседовать с вами относительно переводного векселя, выставленного их банку.

Затем, подобрав юбку и обнажив ноги на дюйм выше щиколотки, вышла из офиса и закрыла дверь.

— Чем могу помочь? — любезно спросил Кромвель.

Один из гостей был высоким и худощавым, второй — маленьким, плотным и потным. Первым заговорил высокий:

— Уильям Бигалоу, а это мой коллега Джозеф Фарнум. Мы проводим расследование по делу возможного поступления переводного векселя на сумму четыреста семьдесят пять тысяч долларов в финансовые учреждения Сан-Франциско. Вексель выдан банком «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст».

Кромвель поднял брови, изображая смутные опасения.

— Так в чем проблема?

— Переводной вексель выдан управляющим банком под давлением, перед тем как бандит убил его выстрелом из пистолета и скрылся с векселем, прихватив деньги банка из хранилища. Мы пытаемся определить его местонахождение.

— О Боже! — воскликнул Кромвель, поднимая руки вверх в знак отчаяния. — Этот переводной вексель поступил в наши руки вчера днем.

Оба агента мгновенно напряглись.

— Переводной вексель у вас? — спросил Фарнум.

— Да, он в полной безопасности у нас в бухгалтерии, — тон Кромвеля стал мрачным. — К сожалению, мы уже оплатили его.

— Оплатили его! — выдохнул Бигалоу.

Кромвель пожал плечами.

— Ну да, оплатили.

— Надеюсь, чеком, — сказал Фарнум, продолжая верить, что еще есть время, чтобы остановить бандита и не дать ему обобрать следующий банк.

— Нет, джентльмен, имя которого было указано на переводном векселе, попросил наличные, и мы пошли навстречу.

Бигалоу и Фарнум уставились на Кромвеля.

— Вы выдали полмиллиона долларов наличными человеку, который пришел в ваш банк с улицы? — грозно нахмурился Бигалоу.

— Я лично сам проверил переводной вексель, когда менеджер принес его мне для утверждения. Он показался мне абсолютно законным.

У Бигалоу был несчастный вид. Ему будет очень тяжело появиться перед директорами банка Солт-Лейк-Сити и сообщить им, что их четыреста семьдесят пять тысяч долларов исчезли.

— Какое имя указано на переводном векселе?

— Мистер Элиах Раскин, — ответил Кромвель. — Он предъявил целую папку документов, из которых следовало, что мистер Раскин является учредителем страховой компании, которая собиралась оплатить иски, предъявленные в результате пожара, уничтожившего целый квартал в городе… — Кромвель сделал паузу, — полагаю, это был Беллингем, штат Вашингтон.

— Можете описать внешность Раскина? — спросил Фарнум.

— Очень хорошо одет, — начал Кромвель. — Высокий, светлые волосы и большие светлые усы. Не уловил цвет его глаз. Но, кажется, вспомнил: у него была необычная трость, украшенная серебряной головой орла.

— Это Раскин, все правильно, — пробормотал Фарнум.

— Он напрасно не терял времени, — сказал Бигалоу своему партнеру. — Вероятно, он сел в экспресс, чтобы добраться сюда менее чем за один день.

Фарнум скептически уставился на Кромвеля.

— Вам не пришло в голову, что сумма просто астрономическая, чтобы выдать ее совершенно незнакомому человеку, прибывшему из другого штата?

— Правильно, но, как уже говорил, я лично сам проверил переводной вексель, чтобы убедиться в том, что он не поддельный. Спросил его, почему он не обратился с этим переводным векселем в банк Сиэтла, но он сказал, что его компания открывает офис в Сан-Франциско. Уверяю вас, что это был настоящий переводной вексель. У меня не было причин для подозрений. Мы заплатили, хотя пришлось отдать почти всё до доллара из наличных денег, которые были у нас в хранилище.

— Банку, который мы представляем, от этого легче не будет, — сказал Фарнум.

— Меня это не волнует, — высокомерно произнес Кромвель. — Наш банк не сделал ничего незаконного или нелегального. Мы строго придерживаемся правил и положений ведения банковского дела. Что же касается банка «Солт-Лейк-Сити Бэнк и Траст», который не способен выполнять свои обязанности, то меня это нисколько не волнует. К тому же страховая компания оплатит им кражу наличных денег. Мне приятно сознавать, что у них более чем достаточно активов, чтобы восполнить потерю полумиллиона долларов.

Фарнум обратился к Бигалоу, не поворачиваясь к нему.

— Нам лучше отправиться на ближайший телеграф и уведомить директоров банка «Солт-Лейк-Сити Банк и Траст». Они не обрадуются.

— Да, — кивнул Бигалоу, тяжело вздохнув. — Они могут не успокоиться на этом.

— У них нет выбора, придется признать переводной вексель и оплатить его. С полной уверенностью можно сказать, что банковская комиссия примет решение в пользу банка Кромвеля, если директора банка захотят заявить протест.

Оба агента встали.

— Нам нужно письменное заявление от вас, мистер Кромвель, — сказал Фарнум, — в котором вы должны изложить все обстоятельства этого дела и выплаты денег.

— Завтра утром у меня будет юрист, который составит его. Этим делом я займусь в первую очередь.

— Спасибо за то, что вы уделили нам внимание.

— Не стоит благодарности, — сказал Кромвель, не вставая с места. — Сделаю всё, что в моих силах, Чтобы сотрудничать с вами.

Как только агенты ушли, Кромвель пригласил мисс Морган.

— Прошу проследить, чтобы никто не беспокоил меня в течение следующих двух часов.

— Конечно! — энергично ответила она.

Через какие-то секунды после того, как закрылась дверь, Кромвель встал и спокойно запер ее на ключ. Затем поднял тяжелый чемодан, стоявший под столом, на тиковую поверхность письменного стола и открыл его. Внутри были доллары, частично — в пачках, перевязанных бумажной лентой, частично — отдельными купюрами.

Кромвель начал методично пересчитывать их и складывать стопками, перевязывая лентами и надписывая сумму. После окончания этой работы вся поверхность стола была заполнена тщательно сложенными пачками долларов, маркированными и пересчитанными. Общая сумма составляла двести сорок одну тысячу долларов. Затем он аккуратно сложил деньги обратно в чемодан, задвинул его под стол, открыл несколько бухгалтерских регистров и ввел сумму в поддельные счета, открытые раньше для денег, украденных за все годы. Деньги, которые он использовал для наращивания активов, требовались ему для того, чтобы открыть собственный банк. Удовлетворенный тем, что ему удалось закончить все записи, он позвонил мисс Морган и сообщил ей, что готов заняться повседневными делами управления финансовым домом.

Банк открывался для клиентов в десять часов утра и закрывался в три часа дня. Кромвель подождал, пока все служащие разошлись по домам и двери банка закрылись. Теперь, оставшись один, он, взяв чемодан, спустился на лифте на главную площадку и прошел в хранилище банка, дверь в которое была оставлена открытой по его указанию. Он разложил деньги по соответствующим ячейкам, которыми пользовались кассиры для работы с клиентами. Квитанции, подготовленные им, поступят к главному бухгалтеру утром, и тот зарегистрирует мошеннические депозиты, не указывая серийные номера.

Яков Кромвель почувствовал, что удовлетворен собой полностью. Мошенничество точно так же, как и ограбление банка в Солт-Лейк-Сити, было дерзким предприятием. И он не собирался повторять его. Злодеяние может насторожить его преследователей, которые решат, что он стал более наглым и может еще раз попытаться ограбить банк в крупном городе. Но он знал, что нельзя испытывать удачу. Такое ограбление — чрезвычайно сложное дело. Если он вновь выйдет на тропу преступлений, то только в небольшом городке, который он еще не выбрал.

Закрыв хранилище, Кромвель ввел код и установил таймер, спустился на цокольный этаж и выскользнул на улицу через потайную дверь, о существовании которой знал только один он. Насвистывая «Янки Дудл», остановил кэб и поехал на улицу Калифорнии, где пересел в фуникулер, на котором поднялся по отвесному склону на высоту триста семьдесят пять футов в свой дом на Ноб Хилл, «холм, покрытый дворцами», как назвал его Роберт Льюис Стивенсон.

Особняк Кромвеля стоял на большой красивой улице Кушмен среди других особняков. Остальные памятники богатству были построены другими удачливыми господами, занимающимися горным делом, и большой четверкой баронов из компании «Централ Пасифик», позднее переименованной в Южную тихоокеанскую железнодорожную компанию: Хантингтоном, Стэнфордом, Хопкинсом и Крокером. С точки зрения настоящего художника или дизайнера, особняки эти были чудовищами архитектуры, обезумевшей от хвастовства.

Дом Кромвеля и его сестры Маргарет, в отличие от других, был построен из камня, добытого в каменоломнях, и внешне он больше всего напоминал спокойную библиотеку. Были и такие, кто находил в нем поразительное сходство с Белым Домом в Вашингтоне.

Дома Кромвеля с нетерпением ждала сестра. Поторапливаемый ею, он быстро подготовился к ночи на побережье Барбари. Да, поистине, думал он, переодеваясь в вечерний костюм, эта неделя была продуктивной. Еще один успех, усиливающий ощущение собственной непобедимости.

Глава 12

В Боузмене Ирвин не смог добиться получения серийных номеров денежных купюр. Банк не только не записывал их, но вообще прекратил свою деятельность в результате ограбления. К тому времени, когда подсчитали нанесенный ущерб, банк потерпел крах, учредитель продал оставшиеся незначительные активы, включая здание, богатому владельцу серебряной шахты.

Ирвин перешел к следующему в списке ограбленному банку, и на поезде Северной тихоокеанской железнодорожной компании отправился в шахтерский город Элкгорн штата Монтана, расположенный на высоте 6 444 футов выше уровня моря. Элкгорн с населением в две с половиной тысячи человек с 1872 по 1906 год дал государству около десяти миллионов долларов. Мясник ограбил городской банк тремя годами раньше, оставив после себя четыре трупа.

К тому времени, как поезд прибыл на станцию, Ирвин уже в десятый раз после отъезда из Боузмена прочитал отчет об ограблении в Элкгорне. Бандит действовал так же, как и при других ограблениях. Переодетый шахтером, он вошел в банк вскоре после поступления денег, предназначенных для выплаты трем тысячам рабочих, разрабатывающих кварцевые жилы. Как обычно, свидетелей совершенного преступления не было. Все четыре жертвы — управляющий банком, кассир, муж и жена, которые снимали деньги со счета, — были убиты выстрелом в голову с близкого расстояния. И снова никто не слышал выстрела, бандит словно растворился в воздухе, не оставив никаких улик.

Ирвин снял номер в Гранд Отеле и затем направился по улице к банку «Марвин Шмидт», который получил свое новое название в честь шахтера, купившего его. Здание банка ничем не отличалось от других, существовавших в это время в большинстве шахтерских городов: местный камень, уложенный в готическом стиле. Ирвин вошел через угловую дверь, выходящую на перекресток улиц Олд Крик и Пинон. Управляющий сидел за низкой перегородкой, недалеко от массивного стального сейфа, на котором был нарисован огромный лось на утесе.

— Мистер Сиглер? — спросил Ирвин.

Молодой человек с черными волосами, зачесанными назад и смазанными маслом, поднял голову. Его глаза с темно-зеленым оттенком и черты лица свидетельствовали о том, что его предки были индейцами. На юноше были удобные хлопчатобумажные брюки и рубашка с мягким отложным воротником без галстука. Он взял с письменного стола очки и надел их.

— Сиглер. Чем могу помочь?

— Глен Ирвин, детективное агентство Ван Дорна, прибыл для проведения расследования ограбления, произошедшего несколько лет назад.

Сиглер сразу же нахмурился.

— Не считаете, что для агента Ван Дорна вы прибыли на место событий слишком поздно? Ограбление и убийства произошли в 1903 году.

— Тогда нас не приглашали, — парировал Ирвин.

— Так зачем же вы прибыли теперь?

— Записать серийные номера купюр, исчезнувших при ограблении, если они зарегистрированы в бухгалтерской книге.

— Кто оплачивает ваши услуги? — спросил Сиглер.

Ирвин мог понять горечь и недоумение Сиглера. На месте управляющего он чувствовал бы то же самое.

— Правительство Соединенных Штатов. Оно хочет остановить грабежи и убийства.

— Сдается мне, что этого мерзавца невозможно поймать, — жестко произнес Сиглер.

— Если он ходит на двух ногах, — уверенно ответил Ирвин, — агентство Ван Дорна поймает его.

— Поверю только тогда, когда увижу это, — равнодушно сказал Сиглер.

— Разрешишь мне просмотреть серийные номера в вашем регистре? Если у нас будут номера украденных купюр, то мы приложим все усилия, чтобы выследить их.

— Почему вы думаете, что они зарегистрированы?

Ирвин пожал плечами.

— Просто так. Всегда не мешает спросить.

Сиглер порылся на письменном столе и достал ключи.

— Мы храним все старые банковские книги учета на складе за главным зданием.

Он жестом пригласил Ирвина следовать за ним и направился, выйдя через заднюю дверь, к небольшому каменному зданию, стоявшему в середине владений банка. Дверь открылась, заскрипев несмазанными петлями. Внутри на полках виднелись ряды бухгалтерских книг. В самом конце склада был небольшой стол и стул.

— Садитесь, мистер Ирвин, я посмотрю, что можно найти.

Ирвин не испытывал никакого оптимизма. Похоже, совершенно невозможно найти банк, который записывал номера денежных купюр. Это была бесплодная попытка, но следовало воспользоваться всеми возможностями. Он наблюдал за Сиглером, перебирающим бухгалтерские книги в тканевых переплетах. Наконец он открыл одну из книг и кивнул.

— Вот, пожалуйста, — торжественно произнес Сиглер. — Серийные номера всех денежных купюр в хранилище, зарегистрированные нашим бухгалтером за два дня до ограбления. Разумеется, часть долларов выдана клиентам. Но основную часть забрал бандит.

Ирвин буквально остолбенел, когда открыл книгу и увидел столбцы аккуратно написанных чисел. Банкноты крупного достоинства были нескольких типов. Золотые сертификаты, серебряные сертификаты, банкноты, выпущенные отдельными банками, — все зарегистрированы в бухгалтерской книге. Серийные номера банкнот, выпущенных казначейством Соединенных Штатов, напечатаны вертикально и горизонтально по краям; местный банк добавил свои собственные номера внизу страницы. Большая часть поступила из Континентального коммерческого банка Сан-Франциско и из Первого национального банка Крокера того же города. Он посмотрел на Сиглера.

— Ты даже представить не можешь, что это значит, — сказал Ирвин с чувством удовлетворения. — Теперь мы сможем передать номера украденных купюр каждому банку в стране, куда, возможно, бандит положил их на хранение. Рекламные листки с номерами можно раздать торговцам по всему западу, призывая их внимательно следить за купюрами.

— Удачи, — произнес Сиглер без оптимизма. — Едва ли вы сможете проследить за этим три года спустя. Любая из них могла уже переходить из рук в руки сотни раз.

— Может, ты и прав, но будем надеяться на то, что бандит продолжает тратить их.

— Шансов почти нет, — сказал Сиглер с грустной улыбкой. — Могу поклясться, что он давным-давно потратил всю месячную зарплату шахтеров.

«Возможно, Сиглер прав», — подумал Ирвин. Но это его не обескуражило. Белл говорил, что бандит попадется на любой малейшей ошибке, которую допустит. Сейчас надо было лишь получить информацию из банков и от торговцев, только тогда можно надеяться, что поступят сведения, которые помогут определить местонахождение загадочного убийцы.

Глава 13

Кертис сидел в западном отделе архива железнодорожной компании «Юнион Пасифик» в Омахе среди высоких полок, заполненными книгами отчетов по движению поездов. В течение десяти дней, начиная с момента, когда он приступил к расследованию, он просмотрел отчеты четырех различных железных дорог на перегоне Уэллз Фарго, пытаясь обнаружить какую-нибудь зацепку, чтобы понять, каким образом Мяснику удавалось избежать ареста после совершения грабежей и ужасающих убийств.

Это оказалось бесполезным занятием. Выяснить он ничего так и не смог. Он начал с изучения движения дилижансов и почтовых карет. Большая часть их на подобных перегонах к 1906 году уже исчезла. Компания «Уэллз Фарго» сохраняла монополию. Ее линии связи с отдаленными районами, которые не обслуживались железными дорогами, протянулись по земле на многие тысячи миль. Но расписание движения часто нарушалось.

В 1906 году в стране было тысяча шестьсот железнодорожных компаний. Пятьдесят крупнейших из них владели тысячами миль железнодорожных путей каждая. Вообще же протяженность железных дорог составляла двести двадцать тысяч миль. Кертис сузил круг поиска до пяти компаний. Это были железные дороги, проходившие через города, на которые нападал бандит.

— Не хотите ли чашечку кофе?

Кертис оторвался от железнодорожного расписания и посмотрел в лицо невысокого человека. Его звали Николс Калхейн. Каштановые с проседью волосы Ннколса были начесаны вперед, чтобы прикрывать появившуюся лысину. Его усы представляли собой узкую полоску над верхней губой, и их острые кончики выступали на добрый дюйм с каждой стороны. Он носил очки, которые увеличивали глаза, и при ходьбе немного сутулился. Кертису его прыгающая походка казалась забавной. Это был великолепный образен хранителя заплесневелых архивных документов.

— Нет, спасибо. — Кертис перевел взгляд на свои карманные часы. — Никогда не пью кофе днем.

— Какие-нибудь успехи? — спросил Калхейн.

Кертис устало покачал головой.

— Ни один пассажирский поезд не проходил даже близко к тому времени, когда бандит грабил банки.

— Умоляю, поймайте этого злодея, — сказал Калхейн, и в голосе у него неожиданно появилась злость.

— Ты так ненавидишь его?

— У меня личные причины.

— Личные?

Калхейн кивнул.

— Мою самую близкую кузину и ее малыша Мясник убил в банке в городе Макдауэлл штата Нью-Мехико.

— Прости, — серьезно сказал Кертис.

— Вы должны поймать и повесить его! — Калхейн ударил кулаком по столу так, что книга с расписанием движения поездов задрожала и несколько страниц перевернулось. — За ним числится слишком много преступлений.

— Уверяю тебя, агентство Ван Дорна день и ночь трудится, чтобы привлечь его к ответственности.

— Удалось ли вам найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы выследить его? — взволнованно спросил Калхейн.

Кертис беспомощно поднял руки.

— Всё, что нам удалось выяснить, — что у него нет мизинца на левой руке. Больше ничего.

— А вы проверяли линии движения наших дилижансов?

— Провел целый день в отделе регистрации Уэллз Фарго. Настоящий тупик. Ни один из дилижансов по расписанию не выезжал из города в течение четырех часов после совершения ограбления. Времени более чем достаточно, чтобы бандит успел скрыться.

— А пассажирские поезда?

— Шериф и начальник отдела полиции послали телеграммы в окружающие города, чтобы останавливали все поезда и проверяли пассажиров. Они даже обыскали весь багаж в надежде, что в одной из сумок могут найти украденные доллары, но ничего не нашли и никого не опознали. Бандит оказался слишком умен. Камуфляж, которым он пользовался во время грабежей и убийств, слишком оригинален и великолепно сделан. У офицеров правоохранительных органов почти ничего нет, чтобы продолжить поиски.

— Расписания поездов проверили?

— Только два, — устало отвечал Кертис, — Время отправления остальных не совпадало с событиями.

Калхейн почесал свои редеющие волосы.

— Вы исключили пассажирские поезда и дилижансы. А что с товарными?

— Товарными?

— Вы проверяли время отправления товарных поездов?

Кертис кивнул.

— Это другая история. Были поезда, которые отправлялись из ограбленных городов в нужное время.

— Значит, вы получили ответ, — сказал Калхейн.

Кертис промолчал. Он устал, был на грани полного изнурения и злился, что не продвинулся ни на шаг и ничего не нашел. В глубине души он проклинал бандита Мясника. Ему казалось, что по-человечески просто невозможно добиться такой степени неуловимости, так умело заметать следы, чтобы все попытки обнаружения кончались крахом. Он почти видел, как этот парень смеется над своими преследователями.

Наконец он произнес:

— Ты недооцениваешь чиновников правоохранительных органов. Они обыскали крытые товарные вагоны всех товарных поездов, которые проходили через город в пределах указанного времени.

— А как обстоит дело с крытыми товарными вагонами, стоявшими на местных запасных путях в ожидании, когда их прицепят к поездам, следующим по другим направлениям? Он мог провести полицию, спрятавшись в товарном вагоне.

Кертис покачал головой.

— Полицейские отряды обыскали каждый пустой вагон и не обнаружили никаких следов бандита.

— А они проверяли загруженные товарные вагоны? — продолжал спрашивать Калхейн.

— А как они могли? Вагоны надежно закрыты. Бандит никак не мог проникнуть в них.

Калхейн оскалился, как лисица на свежий запах.

— Думаю, никто не сказал вам, что у всех тормозных кондукторов есть ключи, открывающие все замки на загрузочных дверях, на случай пожара.

— Мне и в голову не могло прийти подойти к этому с такой стороны, — сказал Кертис.

Очки в стальной оправе соскользнул на нос Калхейна.

— Безусловно, здесь кроется кое-что, о чем следует задуматься.

— Пойдем методом исключения. Полицейские утверждают, что нет ни одной дороги, по которой можно уехать из города, это значит, что наш человек не ускакал верхом на лошади. Почти нет шанса, что он смог уехать в дилижансе; вряд ли он купил билет и уехал из города как пассажир поезда. Не нашли его также и в пустых товарных вагонах.

— Значит, в качестве транспортного средства остаются груженые крытые товарные вагоны, которые не проверяли, — настаивал Калхейн.

— Возможно, в этом что-то есть, — задумчиво произнес Кертис.

Выражение лица Кертиса изменилось: он прикидывал новый план действий.

— Это открывает новые возможности для расследования. Сейчас мне нужно просмотреть все документы с записями о товарных вагонах, чтобы выяснить, какие из них входили в состав особых поездов, кто их владельцы, каковы декларации их грузов и конечный пункт назначения.

— Нелегкая задача, — сказал Калхейн. — Тебе придется проверить сотни товарных вагонов десятков поездов.

— Головоломка какая-то. Найти крытый товарный вагон, который стоял на ближних запасных путях во всех ограбленных городах в те дни, когда совершались грабежи.

— Рад помочь тебе с документацией компании «Юнион Пасифик».

— Спасибо, мистер Калхейн. Два товарных поезда из интересующих нас обслуживала компания «Юнион Пасифик».

— Так назови города, в которых они находились, и я отыщу те документы, в которых ты найдешь серийные номера вагонов и имена их владельцев, а также имена агентов, ответственных за организационные работы и оплату транспортировки.

— Ты очень помог мне, спасибо тебе, — искренне сказал Кертис.

— Это я должен благодарить тебя, мистер Кертис. Никогда не думал, что смогу помочь отдать бандита Мясника, убийцу моей двоюродной сестры и ее ребенка, в руки правосудия.

Спустя четыре часа при активном содействии Калхейна Кертис получил информацию, которая дала ему верное направление для расследования. Теперь ему оставалось всего лишь изучить архивы железных дорог компаний «Саузерн Пасифик», «Атчисон», «Топека и Санта Фэ», «Денвер и Рио Гранде», чтобы подтвердить теорию Калхейна.

С наступлением ночи он был уже в поезде. Слишком возбужденный, чтобы уснуть, он пристально разглядывал свое отражение в окне: чтобы смотреть на мелькающий перед окнами ландшафт, было слишком темно. Он с оптимизмом думал о том, что его путешествие закончится, как только они перевалят через следующий холм и повернут на следующем повороте.

Глава 14

Ранний вечер принес с собой легкий летний дождь, смочивший темные улицы города, когда Белл вышел из поезда. В угасающем свете дня он увидел, что Бисби штата Аризона расположен на склонах холмов и добраться к домам можно только по крутым лестницам. К гостинице «Копер куин» он шел по узким, извилистым улицам — лабиринту, по краям которого построены новые кирпичные здания.

День был воскресный. Белла встречал заместитель шерифа, ответственный за офис и тюрьму. Он сказал, что шериф взял несколько свободных дней, чтобы отремонтировать свой дом, пострадавший во время наводнения, и что он вернется на работу только во вторник. Белл попросил его указать, где находится дом шерифа, но заместитель отказался сделать это, заявив, что шериф просил его не беспокоить, только в случае чрезвычайных обстоятельств.

Белл зарегистрировался в гостинице «Копер куин», съел легкий обед в столовой гостиницы и отправился в город. Он ничего не пил в отеле и зашел в пивоварню «Галч», пользующуюся дурной славой и окруженную пятью десятками салунов. Это место славилось по всей округе как самая дикая, самая непристойная и самая пьющая улица на западе.

Белл заглянул в четыре салуна, изучая происходившее в каждом, прежде чем направиться в следующий. Наконец он задержался в большом зале с деревянными стенами и сценой, на которой небольшой оркестр исполнял мелодии регтайма; четыре девушки танцевали перед сценой. Добравшись между столиками до бара, он подождал, пока бармен обратился к нему:

— Что будешь, дружище, виски или пиво?

— А какое виски у вас лучшее?

— «Джек Даниель из Теннеси», — ответил бармен без колебаний. — Завоевал золотую медаль на ярмарке в Сент-Луис как лучшее виски в мире.

Белл улыбнулся.

— Рад этому. Налей двойную порцию.

Пока бармен наливал виски, Белл, положив локти на стойку перед собой, осмотрел оживленный салун. Большая часть помещения, как в большинстве питейных заведений запада, была отведена под азартные игры. Белл оглядел столики, ища подходящую смешанную группу игроков в покер. Он нашел то, что хотел, — столик, за которым сидели мужчины, одетые лучше, чем большая часть шахтеров. Похоже, это были бизнесмены, торговцы или чиновники-горняки. Но, главное, их было четверо, не хватало пятого игрока.

Белл заплатил за виски и прошел к столику.

— Разрешите мне присоединиться к вам, джентльмены? — спросил он.

Грузный мужчина с красным лицом кивнул и жестом показал на пустой стул.

— Просим садиться, — сказал он.

Мужчина напротив, перемешивавший карты, осмотрел Белла, когда тот садился, и начал сдавать.

— Я Фрэнк Калловей. Остальные Пет О'Лири, Клей Крам и Льюис Латур.

— Исаак Белл.

— Ты приезжий, мистер Белл? — спросил О'Лири, крупный загорелый ирландец.

— Да, прибыл на поезде в шесть тридцать из Феникса.

— Бизнес или развлечение? — поинтересовался О'Лири.

— Дела. Я агент детективного агентства Ван Дорна.

Все оторвали взгляд от карт и уставились на него с интересом.

— Позволь мне догадаться, — сказал Крам, складывая руки на круглом животе. — Ты разыскиваешь банковского грабителя и убийцу, совершившего преступление четыре месяца назад.

Белл кивнул, раскидывая карты веером и изучая их.

— Всё правильно, сэр.

Латур, прикуривая сигару, заговорил с французским акцентом:

— Немного поздно, не так ли? След остыл.

— Но не больше, чем через пять минут после преступления, — парировал Белл. — Мне две карты.

Калловей сдал.

— Оно совершенно загадочное, — сказал он. — Никаких следов бандита не удалось обнаружить.

— Сверхъестественно, — отозвался О'Лири, изучая свои карты, и выражение его лица говорило, что у него нет ничего достойного. — Я пасую.

Его взгляд на мгновенье встретился с взглядом Белла.

— Сверхъестественно, что не удалось обнаружить даже признака его следов, — пробормотал Крам. — Полицейские вернулись в город, чтобы проверить, не убежали ли их жены с бандой странствующего торговца, — он помолчал. — Ставлю два доллара.

— Увеличиваю ставку до трех долларов, — предложил Калловей.

Латур протянул руку к сдающему карты.

— Я отказываюсь.

— А ты, мистер Белл? — осведомился Калловей. — Ты продолжаешь игру?

Белла удивило, что ставки были невысокими, хотя и не грошовыми.

— Играю.

— Две дамы, — произнес Крам.

— Две десятки, — сказал Калловей. — Ты выиграл. — Он повернулся. — Мистер Белл?

— Две восьмерки, — сказал Белл, передавая карты рубашкой вверх Калловею.

На самом деле Белл не проиграл. У него было три валета, но он подумал, что проигрыш увеличит его шансы на доверие этих людей.

— Есть какие-нибудь догадки, как грабителю удалось скрыться?

— Вообще ничего не слышал по этому поводу, — ответил О'Лири. — Последний раз, когда я разговаривал с шерифом, он был совершенно сбит с толку.

— Это, наверное, шериф Хантер? — спросил Белл, вспомнив имя, которое прочитал в отчете агентства.

— Джо Хантер умер от сердечного приступа через два месяца после убийств, — ответил Латур. — Новый шериф Стен Мерфи был главным заместителем Хантера. Он знает о случившемся ровно столько, сколько и все остальные.

— Может быть очень любезным, если ты понравишься ему, — сказал Крам. — Но только затронь его слабости — и он съест тебя с потрохами.

— Хотел бы поговорить с ним, но сомневаюсь, что он окажется на месте в священный день отдохновения, — сказал Белл, не реагируя на обескураживающее замечание относительно Мерфи. — Где его можно найти?

— Две недели назад город затопило, — ответил Калловей. — Его дом серьезно пострадал. Подозреваю, что он по горло занят ремонтом.

— Можешь указать мне, где находится его дом?

О'Лири махнул рукой в северном направлении.

— Просто дойди до конца улицы Хауленд и поднимись по лестнице. Дом выкрашен в зеленый цвет, перед ним роща апельсиновых деревьев.

Разговор перешел на политику: будет ли Тедди Рузвельт выставлять свою кандидатуру на третий срок в 1908 году, а если нет, то кого он выберет своим преемником… Белл проиграл три игры на каждую выигранную, и остальные явно почувствовали облегчение, убедившись, что незнакомец не был шулером. Он снова перевел разговор на убийства в банках.

— Как-то странно, что никто не видел, как грабитель выходил из банка или уходил из города, — сказал небрежно Белл, продолжая игру.

— Никто не встретился с ним, — сказал О'Лири.

— И никто не видел, как бандит входил в банк или выходил из него, — добавил Латур.

— Какой-то старый пьяный шахтер крутился рядом на противоположной стороне улицы, — ответил Калловей, — но вскоре после ограбления исчез.

— Шериф Хантер не рассматривал его в качестве подозреваемого?

Латуру не везло. Он бросил карты в пятый раз после того, как за стол сел Белл.

— Старик шахтер, конченый человек, который не сможет долго протянуть в этом мире? Горожане считали его самым последним из всех, кто мог быть причастен к преступлению.

— Несколько раз видел, как он валялся на тротуаре, пьяный в стельку, — сказал О'Лири. — Он мог ограбить банк и убить трех человек с тем же успехом, с каким я мог бы стать губернатором. Эта работа была сделана кем-то, имеющим прямое отношение к банку, тем, кого мы все хорошо знаем.

— Необязательно, это мог сделать и незнакомый человек, — сказал Белл.

Калловей пожал плечами.

— В Бисби двадцать тысяч человек. Кто сможет определить незнакомца?

— А как насчет того парня на мотоцикле? — спросил Крам, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Разве в городе был мотоцикл? — спросил Белл с интересом.

— Джек Карсон рассказывал, что видел, как на нем разъезжал какой-то щеголь.

Крам выложил на стол флешь, выигрывая партию.

Латур глубоко затянулся сигарой.

— Джек говорил, что мотоциклист был очень хорошо одет. Он никак не мог понять, как можно ездить на таких штуковинах в такой чистой одежде.

— А твой приятель рассмотрел лицо мотоциклиста?

— Джек сказал только то, что мотоциклист был чисто выбрит, — ответил Калловей.

— Какого цвета у него были волосы?

— Джек сказал, что он был в котелке. Он плохо рассмотрел его, потому что мотоцикл пронесся мимо слишком быстро, но ему показалось, что волосы были рыжие. По крайней мере, судя по бакам.

Второй раз за эту неделю Белл почувствовал, как кровь побежала быстрее по жилам от возбуждения. Житель города Игл в штате Юта, где бандит Мясник оставил после себя мертвыми еще четырех горожан, упомянул, что в день совершения убийства видел незнакомца, разъезжающего на мотоцикле.

— Где можно найти этого Джека Карсона?

— Только не в Бисби, — отвечал Крам. — По последним сведениям, он вернулся к себе домой в Кентукки.

Белл постарался запомнить, чтобы попросить Ван Дорна попытаться найти Карсона.

О'Лири снова сделал кислое лицо, раскрыв свои карты.

— Кто бы ни вел этот мотоцикл, он должен был находиться в городе еще несколько дней после ограбления.

— Почему ты так считаешь? — попытался развить тему Белл.

— Потому что шериф и полицейские заметили бы следы шин мотоцикла, если бы убийца укатил из города сразу после ограбления.

— Тогда его заметили бы в городе.

— Так можно подумать, — сказал Калловей, — но его больше никто не видел.

— А Карсон надежный свидетель? — Белл положил на стол пять долларов. — Увеличиваю ставку.

— Джек — бывший мэр Бисби, юрист, пользующийся заслуженным уважением! — воскликнул Латур. — Если он сказал, что видел мужчину на мотоцикле, значит, он видел мужчину на мотоцикле. У меня нет причин сомневаться в его словах.

— Ты собираешься встретиться с шерифом Мерфи завтра? — поинтересовался Крам, наконец выигрывая партию.

Белл кивнул.

— Это я сделаю в первую очередь. Но после беседы с вами, джентльмены, боюсь, что едва ли он сможет сообщить мне что-нибудь важное.

После двух часов, проведенных с одной порцией виски, Белл чувствовал себя почти трезвым. У него оставалось всего четыре доллара, и никто из игроков не возражал, когда он пожелал им спокойной ночи и отправился к себе в гостиницу.

Извилистая дорога, ведущая к дому шерифа, оказалась длинной и грязной после ливня, обрушившегося на Бисби среди ночи. Дойдя до тупика, Белл поднялся по крутой лестнице, которая, казалось, не имеет конца. Несмотря на то что он был в превосходной физической форме, он задыхался, когда поднялся по ней.

Белл был в отличном настроении. Ему еще предстояло узнать, добились ли чего-нибудь Ирвин и Кертис. Но он был абсолютно уверен в том, что человек, которого видели на мотоцикле, был бандитом Мясником, снявшим с себя камуфляж, превращавший его в старого пьяного шахтера. Едва ли можно было считать большим достижением сведения об отсутствующем мизинце и намек на рыжие волосы. Даже цвет волос, замеченный Джеком Карсоном, в настоящий момент был не так уж важен. Белла интересовал только мотоцикл, не потому что он принадлежал бандиту, а потому что это вполне вписывалось в картину: проницательный и расчетливый ум должен использовать новейшие достижения техники.

Главный вопрос сводился к тому, каким образом бандиту удалось уехать из города, как всегда, незамеченным?

Дом шерифа Мерфи находился в нескольких шагах от лестницы. Он был небольшой и по виду напоминал скорее сарай, чем дом. Наводнением смыло фундамент, и Мерфи деловито переносил его на новое место, в десяти футах от прежнего. Как и говорил О'Лири, дом был зеленым, а апельсиновую рощу потоп опустошил.

Мерфи отчаянно работал молотком и не слышал, как подошел Белл. Поток темно-каштановых волос струился по шее и плечам. Большинство юристов запада были худощавыми и угловатыми, но Мерфи напоминал скорее кузнеца, а не шерифа. Его руки были похожи на стволы деревьев, а шея у него была бычья.

— Шериф Мерфи! — закричал Белл, стараясь заглушить стук молотка по гвоздям.

Мерфи замер с молотком в руках, держа его над головой, и повернулся. Он уставился на Белла так, как будто увидел койота.

— Да, Мерфи, но, как видишь, я занят.

— Ты можешь продолжать свою работу, — сказал Белл. — Я из детективного агентства Ван Дорна. Мне хотелось бы задать тебе несколько вопросов об ограблении банка и убийствах, которые произошли несколько месяцев назад.

Имя Ван Дорна пользовалось уважением. Мерфи отложил молоток в сторону и показал на дом.

— Давай войдем внутрь. Здесь, конечно, беспорядок, но на плите у меня стоит кофе.

— После подъема на эту гору не помешал бы стакан воды.

— Прости, колодец затопило во время потопа, вода не пригодна для питья, но я принес галлон воды с конского водопоя из города.

Белл проявил осторожность:

— Будем пить кофе.

Мерфи провел Белла в дом и предложил ему стул за кухонным столом. Никаких признаков присутствия в доме женщины не было, поэтому Белл решил, что Мерфи — холостяк. Шериф налил кофе из эмалированного кофейника, стоявшего на дровяной плите, в две оловянные чашки.

— Не знаю, чем помочь тебе, мистер Белл. Я отправил копию результатов собственного расследования в твое агентство в Чикаго.

— Ты забыл упомянуть о том, что видел Джек Карсон.

Мерфи рассмеялся.

— Парня на мотоцикле? Я не верю Джеку. Его описание не подходит никому в городе из тех, кого я знаю.

— Бандит мог изменить свой облик, — предположил Белл.

— У него не было времени, чтобы полостью изменить внешность, достать мотоцикл и скрыться в неизвестности.

— Мотоциклиста больше никогда не видели?

Мерфи пожал плечами.

— Мне кажется очень странным, что никто, кроме Джека, его не видел. Человека на единственном в городе мотоцикле обязательно должны были заметить. И каким образом он смог уехать из города, не оставив следов?

— Согласен, это выглядит слишком неестественно, — сказал Белл, не желая все же отбрасывать эту версию.

— Джек Карсон был достойным гражданином, не замеченным в пристрастии к алкоголю и рассказыванию небылиц. Но, возможно, ему это показалось. Галлюцинации.

— А не обнаружены ли еще какие-нибудь сведения, которых нет в твоем отчете?

— Да, кое-что обнаружили после того, как я уже отправил отчет в Чикаго.

Мерфи поднялся из-за кухонного стола, открыл ящик бюро и передал Беллу медную гильзу от патрона.

— Это нашли спустя две недели: мальчишка играл на полу в байке, пока отец занимался депозитом. Она закатилась под ковер. Наверное, ее оставил бандит.

Белл изучал гильзу.

— Тридцать восьмой калибр. Если пулю выпустили, то, вероятно, из автоматического оружия, возможно из «кольта».

— Я тоже так думаю.

— Можно, я возьму ее? — спросил Белл.

— Разумеется. Но сомневаюсь, что она даст что-нибудь новое, кроме того, что ее выпустил из пистолета бандит. Хотя даже это не доказано.

— Если не бандит, то откуда она могла появиться?

Мерфи поднял руки, сдаваясь.

— Даже не могу представить.

Белл осторожно положил гильзу на ладонь.

— Надеюсь, мы сможем получить отпечатки пальцев бандита.

Мерфи усмехнулся.

— Вы найдете на ней мои отпечатки, отпечатки мальчишки и двух моих заместителей.

— Всё равно, — оптимистично произнес Белл, — возможно, нашим экспертам удастся снять отпечатки его пальцев. Нам не нужны отпечатки мальчишки, который нашел гильзу. Они будут маленькими. Но мне хотелось бы снять отпечатки пальцев у тебя и у твоих заместителей. Ты можешь прислать их в мой офис в Чикаго.

— Мне никогда не приходилось снимать отпечатки пальцев, — сказал Мерфи. — Я даже не совсем понимаю, как это делается.

— Эта наука насчитывает уже столетия, но только недавно ее приняли на вооружение правоохранительные органы. Отпечатки на предмете — в нашем случае это гильза — создаются бороздками или линиями на коже. Когда предмет берут в руки, на него переносится пот и маслянистые выделения, оставляя рисунок подушечки пальца. На поверхность наносят мелкозернистый порошок, вроде измельченного графитового стержня карандаша. Затем для снятия отпечатка используют кусок ленты.

Мерфи, не торопясь, пил свой кофе.

— Попытаюсь.

Белл поблагодарил шерифа и стал спускаться с холма. Через три часа он был уже в поезде, направляющемся обратно в Денвер.

Глава 15

Шофер Кромвеля вывел из гаража «роллс-ройс-брогам» 1906 года. Эту машину с шестицилиндровым двигателем, мощностью в тридцать лошадиных сил сделал лондонский изготовитель экипажей Баркер. Шофер подал автомобиль к великолепному особняку Кромвеля на Ноб Хилл. Дом был спроектирован самим хозяином. Белый мрамор для него доставили по железной дороге из каменоломни в Колорадо. С фасада дом, украшенный колоннами с каннелюрами, имел вид греческого храма; дизайн остальной части дома был проще: сводчатые окна, стены, увенчанные карнизом.

Шофер Абнер Уид, ирландец с каменным лицом, был нанят Кромвелем скорее за его опыт борца, чем за умение водить автомобиль. Он терпеливо ждал возле машины, когда хозяева будут готовы. А в кабинете Кромвель ждал свою сестру, удобно устроившись на кожаном диване и слушая вальсы Штрауса на цилиндрическом фонографе Эдисона. Каждый цилиндр воспроизводил музыку в течение двух минут. Прослушав «Весенние голоса», Кромвель сменил цилиндры и поставил «Сказки венского леса».

В это время в комнате появилась его сестра в замшевом платье, доходившем до икр, открывая взорам ценителей ее прекрасные ноги.

— Довольно смело, — сказал Кромвель, пожирая ее взглядом. Сам он был в классическом темном шерстяном костюме.

Она закружилась по комнате, поднимая юбку и демонстрируя свои ноги до середины бедер.

— Ведь мы собираемся посетить трущобы на побережье Барбари, поэтому я решила одеться как грязная голубка.

— Надеюсь, вести себя так ты не будешь.

Он поднялся с дивана, выключил фонограф и подал ей пальто. Даже в обуви, увеличивающей его рост, он был не выше ее. Они проследовали через огромные передние двери со сложными украшениями к ожидавшему их «роллс-ройсу». Абнер, в парадном костюме и в начищенных до блеска черных ботинках, стоял по стойке смирно перед открытой задней дверью. «Роллс» был городской машиной, с закрытым пассажирским кузовом, но шофер оставался на свежем воздухе, его защищало лишь ветровое стекло. Как только сестра Кромвеля села в машину, он сообщил шоферу, куда ехать. Абнер включил передачу, и огромный автомобиль бесшумно покатил по гранитным камням, которыми была выложена проезжая часть улицы.

— Только сейчас в первый раз после моего возвращения домой нам представилась возможность поговорить, — сказал Кромвель, точно зная, что водитель не сможет услышать их разговор через окно, разделяющее переднее и заднее сиденья.

— Я знаю, что твоя поездка в Солт-Лейк-Сити была успешной. И наш банк стал богаче еще на семьсот тысяч долларов.

— Ты еще не рассказала мне, что тебе удалось узнать в Денвере.

— Сведения твоих шпионов из агентства Ван Дорна оказались точными. Офису в Денвере поручено возглавить расследование по делу бандита Мясника.

— Ненавижу, когда меня так называют! Предпочел бы что-нибудь более шикарное.

— Например? Умоляю тебя, скажи! — попросила она, смеясь.

— Стильный Дух.

У нее округлись глаза.

— Сомневаюсь, что редакторам газет позволят это.

— Что еще ты разузнала?

— Офис в Денвере возглавляет Николе Александер, полный идиот. Я лишь слегка попыталась очаровать его, а он уже не мог не говорить об охоте. Он злится, потому что не назначен ответственным за расследование. Он не мог удержаться и рассказал все о том, как они собираются ловить пресловутого бандита. Сам Ван Дорн назвал имя главного агента по этому делу — Исаак Белл. Красивый и дерзкий дьявол! Очень богатый, должна добавить.

— Ты видела его?

— Познакомилась, даже танцевала с ним. — Она вытащила из сумочки небольшую фотографию. — Ждала случая, чтобы передать тебе это. Сходство невелико, но фотограф, которого я наняла, оказался не очень профессиональным. Ему обязательно нужно заранее усадить клиента на стул.

Кромвель включил в машине верхний свет и принялся изучать снимок. На фото был высокий мужчина со светлыми волосами и усами.

— Он представляет для меня опасность?

У нее в глазах промелькнуло неопределенное выражение.

— Не могу сказать. По сравнению с тем, что рассказали наши шпионы, он производит впечатление более умного и утонченного. Я заставила их проверить его положение, связи и окружение. Он никогда не упускает того, кого преследует, и арестовывает его. Его послужной список вызывает восхищение. Очень высокого мнения о нем и Ван Дорн.

— Если он, как ты говоришь, богатый, почему же он теряет время, работая простым детективом?

Маргарет пожала плечами.

— Не имею ни малейшего представления. Возможно, подобно тебе, он тоже бросил вызов?

Она замолчала и начала поправлять воображаемый выбившийся локон.

— Откуда у него деньги?

— Неужели я забыла сказать? Он выходец из очень богатой семьи банкиров в Бостоне.

Кровель напрягся.

— Я знаю Беллов. Они владеют Бостонским банком, это одно из крупнейших финансовых учреждений в стране.

— Он парадоксален, — медленно сказала она, вспоминая несколько минут, проведенных с ним в отеле «Браун-палас». — Он может быть очень опасным. Он будет преследовать нас, как лисица кролика.

— Детектив, который знает банковские процедуры изнутри… Неприятно, — сказал Кромвель очень тихо. — Мы должны проявить особую осторожность.

— Согласна.

— Ты уверена, что он не догадался, кто ты на самом деле?

— Я хорошо замела следы. Александеру и ему известно лишь, что я Роза Мантека из Лос-Анджелеса, где у моего отца огромное ранчо.

— Если Белл настолько умен, как ты считаешь, он проверит это и выяснит, что Розы Мантека не существует.

— И что? — озорно спросила она. — Он не сможет узнать, что меня зовут Маргарет Кромвель, что я сестра респектабельного банкира, который живет в особняке на холме Ноб в Сан-Франциско.

— Какую еще информацию удалось выудить у Александера?

— Только то, что расследование Белла проходит не гладко. У детективов нет никакой зацепки, которая могла бы привести к тебе. Александер злится, что Белл не удостоил его своим доверием. Он говорил, что Белл не рассказывает о своих действиях, работает только с двумя агентами, Кертисом и Ирвином. Все они ломают голову над тем, чтобы найти хоть какую-нибудь путеводную ниточку.

— Приятно слышать это, — Кромвель рассмеялся. — Они никогда не догадаются, что за ограблениями стоит банкир.

Она бросила на него пристальный взгляд.

— Ты можешь бросить, ты же знаешь. Мы больше не нуждаемся в деньгах. Не имеет никакого значения, насколько ты осторожный, насколько проницательный. Тебя обязательно поймают и повесят, это только вопрос времени.

— Ты хочешь, чтобы я отказался от риска и от попытки осуществить то, на что еще никто не осмелился? Хочешь, чтобы я играл роль скучного банкира остаток своих дней?

— Нет, не хочу, — сказала она со злой искрой, мелькнувшей в глазах. — Я тоже люблю возбуждение, — ее голос смягчился. — Просто знаю, что это не может продолжаться вечно.

— Настанет время, когда мы поймем, что пора остановиться, — спокойно сказал он.

Ни брат, ни сестра не испытывали даже намека на раскаяние, их не мучили угрызения совести из-за всех тех мужчин, женщин и детей, которых убил Кромвель. Их нисколько не беспокоила мысль о том, что они лишили всех сбережений шахтеров и фермеров, потому что банки не смогли рефинансировать своих вкладчиков и вынуждены были закрыть свои двери.

— Кого ты возьмешь сегодня вечером? — спросила она, меняя тему разговора.

— Марион Морган.

— Эту ханжу? — с сарказмом спросила она. — Для меня навсегда останется тайной, почему ты держишь ее на службе.

— Она очень хорошо работает, — парировал он, даже не ища никакого другого объяснения.

— Почему ты не спишь с ней? — произнесла она со смешком.

— Ты ведь знаешь, что я никогда не вступаю ни в какие личные отношения со служащими. Этот принцип избавил меня от многих неприятностей. Я приглашу ее сегодня вечером в качестве премии за ее работу. И ничего более.

Платье сестры сползло, обнажив ее колени; он протянул руку и сжал одно из них.

— Кто же будет счастливчиком сегодня вечером?

— Юджин Батлер.

— Этот хлыщ? — поддразнил он. — Он дрянной тип, как все, подобные ему.

— Он баснословно богат…

— Его отец баснословно богат, — поправил ее Кромвель. — Если бы Сэму Батлеру не повезло и он не напал бы на золотую жилу Мидаса, он погиб бы банкротом.

— Юджин будет богаче тебя, когда умрет его отец.

— Он мот и горький пьяница. Он истратит свое состояние так быстро, что ты и не заметишь.

— Я смогу управлять им, — сказала сестра. — Он безумно влюблен в меня и готов сделать всё, что я скажу.

— Ты могла найти кого-нибудь лучше, значительно лучше, — проворчал Кромвель.

Потом он взял переговорную трубку и сказал водителю:

— Абнер, поверни налево на следующей улице и остановись перед домом Батлера.

Абнер поднял руку в знак того, что понял. Он остановил «роллс» перед огромным деревянным особняком, построенным в викторианском стиле, модном в то время. Затем он вышел из машины и позвонил в дверь. Открыла горничная, и он вручил ей визитную карточку Кромвеля. Горничная взяла ее и закрыла дверь. Спустя несколько минут дверь снова отворилась. Вышел красивый высокий мужчина с резко очерченными чертами лица и направился к машине. Он вполне мог бы сойти за красивого актера, которым восхищаются, в основном, женщины. На нем, как и на Кромвеле, был шерстяной костюм, только темно-синего цвета, и галстук с белым алмазным рисунком. Он остановился в портике и понюхал воздух, в котором ощущался легкий запах тумана, плывущего с залива.

Абнер открыл заднюю дверь «роллса», опустил откидное сиденье и отошел назад. Батлер сел в машину и повернулся к сестре Кромвеля.

— Мегги, ты потрясающе выглядишь, тебя хочется съесть.

На этом он остановился, увидев враждебный, устрашающий взгляд ее брата. Он поздоровался с Кромвелем, не предложив руки.

— Яков, рад тебя видеть.

— Ты отлично выглядишь, — ответил Кромвель, словно ему это было интересно.

— В полном здравии. Прохожу по пять миль в день.

Кромвель ничего не ответил, взял переговорную трубку и проинструктировал Абнера, где подобрать Марион Морган. Затем повернулся к сестре.

— В каком из салунов на побережье Барбари ты хочешь, чтобы мы смешались с вонючей толпой?

— Я слышала, что салун Паука Келли совершенно ужасный.

— Самый ужасный подвальчик в мире, — со знанием дела сказал Кромвель. — Но там хороший оркестр и большая танцевальная площадка.

— Считаешь его безопасным? — спросила Маргарет.

Кровель рассмеялся.

— Ред Келли нанял небольшую армию сильных вышибал для защиты богатых клиентов от неприятностей.

— Это в духе Паука Келли, — сказал Батлер. — Однажды вечером я даже пригласил туда маму и папу. Они действительно наслаждались, глядя на толпу сомнительных людей, завсегдатаев этого местечка. Мы сидели на балконе для посетителей трущоб и наблюдали за развлекающимися бедняками.

«Роллс» остановился перед многоквартирным домом на Русском холме недалеко от Гайд-стрит, фешенебельного, но доступного района города. Здесь располагались дома художников, архитекторов, писателей и журналистов и места собраний, на которых эти интеллектуалы обсуждали возвышенные вопросы и проводили диспуты.

Марион ждала перед домом, на самой верхней ступени лестницы. Как только «роллс» остановился, она спустилась и подошла к машине; Абнер открыл для нее дверь. Марион была в короткой куртке, под которой виднелась синяя блузка и юбка в тон к ней, великолепно сидевшая на девушке. Светлые волосы были убраны назад и заплетены в длинную косу, украшенную бантом.

Из машины вышел Кромвель и галантно помог ей сесть на свое место. Шофер опустил еще одно откидное сиденье, на которое поместился Кромвель в самой изысканной позе.

— Мисс Марион Морган, позвольте представить вам мистера Юджина Батлера. А это моя сестра Маргарет, — он назвал ее настоящее имя.

— Мисс Кромвель, приятно вновь встретиться с вами, — тон Марион был любезным, но в голосе не было теплоты. — А также увидеть и тебя, Юджин, — произнесла Марион с оттенком фамильярности.

— А вы, оказывается, знакомы друг с другом? — удивленно спросила Маргарет.

— Юджин… мистер Батлер… как-то пригласил меня на обед.

— С тех пор прошло два года, — добродушно сказал Батлер. — Мне не удалось произвести на нее впечатление. Она отвергла все мои последующие приглашения.

— И ухаживания, — улыбаясь, добавила Марион.

— Приготовилась к жаркой ночи на побережье Барбари? — спросил Кромвель.

— Для меня это будет в новинку, — сказала Маргарет. — У меня никогда не хватало храбрости побывать здесь.

— Вспомни старую песню, — сказала Маргарет.

Пришли сорок девять шахтеров
и пятьдесят одна проститутка.
Они устроили вечеринку
и произвели на свет сына родины.

Марион покраснела и смущенно уставилась на ковер, покрывавший пол, а мужчины рассмеялись.

Через несколько минут Абнер повернул на улицу Пасифик и повел машину через самый центр побережья Барбари, названного так по имени пиратов из Марокко и Туниса. Здесь были дома для азартных игроков, для проституток, для воров и грабителей, для мошенников, для пьяниц и бродяг, для головорезов и убийц. Здесь было всё: разврат и деградация, нищета и богатство, страдание и смерть.

Побережье, пользовавшееся дурной славой, могло похвастаться обилием салунов — их было более трехсот в шести городских кварталах, пятьдесят из них — только на одной Пасифик-стрит. Эти заведения пользовались покровительством политиканов, подкупленных владельцами салунов, игорных домов и борделей. Законопослушные граждане вслух жаловались на притон зла, но закрывали на всё глаза, так как втайне гордились особенностью, приравнивающей их прекрасный город Сан-Франциско к Парижу, обеспечивая ему завидную репутацию самого развратного города в западном полушарии, карнавала порока и коррупции.

Побережье Барбари со своим шумом, рекламой и обманом было манящим и пленительным, настоящим раем для людей, имеющих средства для посещения трущоб. Хозяева притонов — в большинстве случаев мужчины — наслаждались, наблюдая за потоками гостей с холма Ноб Хилл, входивших в их заведения, потому что они могли, не испытывая сомнений, устанавливать космические цены на вход и на алкогольные напитки. Бутылка шампанского, как правило, стоила тридцать долларов вместо обычных шести — восьми. Смешанные напитки в большинстве салунов стоили двадцать пять центов, пиво — один цент.

Абнер вел «роллс» среди толпы кутил и гуляк, бредущих по улице; он остановил машину перед трехэтажным зданием, в котором наверху располагалась гостинца, а на самом деле — бордель, славящийся как скотный двор: пятьдесят женщин жили здесь в комнатах, называемых спальнями. Главный этаж был отведен для азартных игр и алкогольных напитков, ниже, на цокольном этаже, была сцена для непристойных шоу и большая деревянная площадка для танцев. Пассажиры вышли из машины, и мужчины пошли впереди, прикрывая женщин, зачарованно смотревших на зазывалу в вульгарной одежде.

— Загляните к Пауку Келли в лучшее заведение на побережье для выпивки и танцев! Приглашаем всех, эта ночь станет для вас незабываемой! Посмотрите самое дикое шоу, полюбуйтесь на самых прекрасных девушек в мире! Посмотрите, как они поднимают пятки над головой; посмотрите, как они умеют раскачиваться и изгибаться, шокируя и восхищая вас!

— Мне уже понравилось это место, — весело сказала Маргарет.

Марион, с силой сжав руку Кромвеля, пристально посмотрела на вывеску, которую большинство клиентов старалось не замечать: «В этом заведении не допускается никакая вульгарность».

Они вошли в огромный U-образный вестибюль, украшенный вставленными в рамки изображениями обнаженных женщин, танцующих среди римских развалин. Появился менеджер в плохо сидящем смокинге, приветствовал их и проводил внутрь.

— Не желаете ли спуститься вниз на шоу? — спросил он. — Следующее начнется через десять минут.

— Нам нужен безопасный столик, подальше от подонков, — сказал Кромвель требовательно. — После того как мы насладимся вашим лучшим шампанским, мы спустимся вниз, потанцуем и посмотрим шоу.

Менеджер поклонился.

— Да, сэр. Прошу сюда.

Он проводил группу Кромвеля через переполненный салун к столику на балконе, предназначенном для посетителей трущоб; именно о нем упоминал Батлер. Отсюда открывался вид на главную площадку салуна. Вскоре к ним подошла официантка в прозрачной блузке с откровенным вырезом до самой груди и в юбке, далеко не доходившей до колен и выставлявшей напоказ ее ноги в черных шелковых чулках и причудливый пояс с резинками. Она принесла бутылку шампанского «Вдова Клико» Понсардин 1892 года. Переставляя бутылку в ведерко, наполненное льдом, она двигалась очень легко, задевая мужчин, и улыбалась каждому грубоватой улыбкой. Маргарет ответила улыбкой, которая говорила, что Маргарет знает, с кем имеет дело: помимо обслуживания гостей в салуне, официантка работала в спальнях борделя наверху. Увидев важную персону с холма Ноб в откровенном платье, официантка бросила на Маргарет бесстыдный взгляд.

— Знаешь, дорогуша, такие рыжеволосые, как ты, пользуются большим спросом. Можешь называть собственную цену.

Марион была шокирована.

— Если ты еврейка, то сможешь подняться на вершину лестницы.

Затем она повернулась и, раскачивая бедрами, пошла вниз.

— При чем тут евреи? — наивно спросила Марион.

— Широко распространен миф, что рыжеволосые еврейки — самые страстные из всех женщин.

Маргарет наслаждалась, глядя на главную площадку салуна. Она ощущала головокружительный прилив энергии, рассматривая матросов и докеров, молоденьких и честных девушек, которых легко обманывали, пользуясь их неопытностью, закоренелых уголовников, шныряющих по площадке, где на полу валялась целая армия пьяных, не способных удержаться на ногах. Маргарет втайне от всех, даже от своего брата, несколько раз посещала притоны побережья Барбари. Она хорошо знала, что ее брат Яков был завсегдатаем самых дорогих публичных домов с отдельными кабинетами, где роскошные женщины занимались своим ремеслом.

Марион находила все происходящее отвратительным и завораживающим одновременно. Она слышала, что побережье было бездной горьких страданий для бедняков Сан-Франциско, но не имела ни малейшего представления о том, до чего может докатиться человек. Она не привыкла к спиртным напиткам, через некоторое время шампанское подействовало на нее, и она начала смотреть на весь этот разврат менее болезненно. Она пыталась представить себя в качестве одной из этих развязных женщин, уводящих мужчин в спальни борделя наверху всего за пятьдесят центов. Придя в ужас от своих мыслей, она постаралась выбросить их из головы и неуверенно встала, когда Кромвель поднял пустую бутылку и провозгласил, что пора спуститься вниз.

Появился менеджер и нашел столик на танцевальной площадке близко к сцене. Столик был занят, и две пары в грязной рабочей одежде пытались протестовать против того, что они должны уйти, но менеджер пригрозил им.

— Как нам повезло! — сказала Маргарет. — Шоу как раз только начинается.

Кромвель заказал еще одну бутылку шампанского, и они стали смотреть, как на небольшую сцену вышла очень талантливая женщина и начала свой танец семи покрывал. Очень быстро все покрывала оказались на полу, и она осталась в едва заметном костюме, не оставляющим почти ничего для воображения. Мышцы живота у нее двигались волнообразно, когда она спирально вращалась и несколько раз неожиданно изогнулась. После окончания танца мужчины-зрители начали бросать на сцену монеты.

— Да, это, конечно, возбуждает, — саркастически сказала Маргарет.

Зазвучала музыка в исполнении небольшого оркестра, пары направились на площадку, оживленно начиная танец, который назывался «Техасский Томми». Батлер и Маргарет весело закружились, словно на площадке никого, кроме них, не было. Марион чувствовала смущение от того, что танцует в объятиях своего босса. За все годы работы на него он пригласил ее на подобное мероприятие впервые. Он был великолепным танцором, и она грациозно двигалась вместе с ним.

Оркестр несколько раз изменял ритм, «Турки Трот» сменялся «Бани Хаг». Вскоре танцующие начали потеть в замкнутом помещении, которое не проветривалось. От шампанского голова у Марион закружилась. Она попросила у Кромвеля разрешения сделать перерыв и отдохнуть несколько минут.

— Не возражаешь, если я оставлю тебя на некоторое время? — любезно спросил Кромвель. — Я хочу подняться наверх и сыграть несколько партий в фаро.

Марион почувствовала огромное облегчение. Она ужасно устала, а новые туфли были неудобными.

— Да. Пожалуйста, мистер Кромвель. Я немного отдышусь.

Кромвель поднялся по деревянной лестнице и медленно прошел через шумную часть помещения, отведенную под азартные игры. Он подошел к столу, за которым не было никого, кроме сдающего карты. Два верзилы стояли за спиной сдающего и отпугивали всех желающих сесть за стол.

Их хозяин выглядел так, словно его породил бык. Голова, подобно обломку скалы, сидела на шее, толстой, как пень. Волосы, выкрашенные в черный цвет, лоснились от помады и были причесаны на прямой пробор. Нос, неоднократно сломанный, распластался на щеках. Прозрачные глаза выглядели очень странно и не соответствовали лицу, которому пришлось не раз принимать удары кулаков. Торс мужчины напоминал пивную бочку, круглый и огромный, но крепкий, без жира. Паук Ред Келли был борцом и когда-то на ринге сражался с Джеймсом Дж. Корбеттом, дважды отправив в нокдаун бывшего чемпиона в тяжелом весе, но потерпел поражение в двадцать первом раунде. Он взглянул на приближающегося Кромвеля.

— Добрый вечер, мистер Кромвель. Я ждал тебя.

Кромвель открыл крышку своих часов и взглянул на циферблат.

— Прости, что опоздал на восемь минут, мистер Келли. Задержался, потому что не мог оставить то, что отвлекло меня.

Ред Келли улыбнулся, показывая ряд золотых зубов.

— Да, я бы тоже увлекся, если бы оказался в компании такой милой леди. — Он кивнул на стол. — Не хочешь испытать удачу?

Кромвель вынул бумажник и отсчитал десять пятидесятидолларовых банкнот Национального банка, выпущенных по контракту с федеральным правительством. Келли небрежно сложил банкноты в небольшую пачку на краю стола и подвинул стопку медных фишек с рекламой салуна. На зеленом сукне стола был нарисован типичный расклад фаро, состоящий из тринадцати карт. Карты достоинством от туза до короля были масти пик. Туз находился слева от сдающего карты.

Кромвель сделал ставки на валета и между пятеркой и шестеркой — переходящую ставку. Келли сбросил верхнюю карту из колоды, открывая следующую, которая называлась проигрышной картой. Это была десятка. Если бы Кромвель поставил на нее, он проиграл бы: все ставки, сделанные на проигрышную карту, выигрывает заведение. Затем Келли открыл выигрышную карту. Это была пятерка. Кромвель выиграл все ставки.

— Новичкам везет, — сказал он, когда Келли подвинул к нему через стол выигрыш.

— Что желаете, мистер Кромвель?

— Ничего, благодарю.

— Ты просил о встрече со мной, — сказал Келли. — Чем я могу отблагодарить тебя за всё, что ты сделал для меня за многие годы, за щедрые займы и за помощь в том, чтобы не допускать полицию в мои заведения?

— Мне необходимо кое-кого устранить.

Кромвель произнес это так, словно заказывал пиво.

— Здесь в городе? — спросил Келли, сдавая карты на следующую игру.

— Нет, в Денвере.

— Надеюсь, это мужчина, — сказал Келли, не отрывая взгляда от колоды. — Сделай ставку.

Кромвель кивнул и подвинул фишки на место между дамой и валетом.

— Это детектив агентства Ван Дорна.

Келли помедлил, прежде чем вытащить карту из колоды.

— Нападение на агента Ван Дорна может иметь серьезные последствия.

— Последствий не будет, если сделать всё правильно.

— Его имя?

— Исаак Белл.

Кромвель передал Келли фотографию, полученную от сестры.

— Вот он.

Келли быстро взглянул.

— Почему тебе необходимо устранить его?

— У меня свои причины.

Келли сбросил проигрышную карту и затем открыл выигрышную, которой оказалась дама. Снова выиграл Кромвель.

Келли посмотрел через стол на Кромвеля.

— Насколько я знаю, каждого, кто убил агента Ван Дорна, выследили и повесили.

— Это были преступники, которые глупейшим образом допустили чтобы детективы агентства схватили их. Если все сделать правильно, Ван Дорн никогда не узнает, кто убил Белла и почему. Сделай так, чтобы это выглядело как убийство по ошибке или даже несчастный случай. Если не оставить никаких следов, то агенты Ван Дорна не смогут нанести ответный удар.

Келли медленно откинулся на спинку стула.

— Должен признаться тебе, Кромвель, мне это не нравится.

«Мистера» уже не было.

Кромвель мрачно улыбнулся.

— Тебе понравится, если за работу я заплачу двести тысяч долларов?

Келли выпрямился и посмотрел на собеседника с сомнением.

— Говоришь, двести тысяч долларов?

— Хочу, чтобы это сделал профессионал, а не какой-то случайный убийца с улицы.

— Где это должно произойти, по-твоему?

Сомнений в том, что Келли возьмется за работу, не было. Владелец салуна погряз в преступлениях. То, что Келли соблазнится деньгами, обещанными Кромвелем, было предрешено.

— В Денвере. Белл работает в офисе Ван Дорна в Денвере.

— Чем дальше от Сан-Франциско, тем лучше, — тихо сказал Келли. — Ты заключил сделку, мистер Кромвель.

«Мистер» вернулся, сделка была заключена. Кромвель поднялся со стула и кивнул в сторону фишек на столе.

— Для сдающего карты, — сказал он, широко улыбаясь. — Завтра к полудню тебе доставят десять тысяч долларов наличными. Остальные получишь, когда Белл умрет.

Келли продолжал сидеть.

— Понял.

Кромвель направился быстрым шагом вниз по лестнице, через толпу на площадке. Все перестали танцевать и смотрели на его сестру, исполнявшую на сцене волнующий непристойный танец, к удовольствию каждого из присутствующих. Она расшнуровала корсет, распустила волосы, уложенные в красивую прическу. Бедра чувственно извивались и пульсировали в такт музыке, исполняемой оркестром. За столиком Батлер напился до полного бесчувствия, Марион в ужасе смотрела на Маргарет.

Кромвель направился к одному из менеджеров, который одновременно работал вышибалой.

— Сэр?

— Пожалуйста, отнесите джентльмена в мою машину.

Вышибала кивнул, одним привычным движением поставил пьяного Батлера на ноги и поднял его себе на плечи. Затем начал подниматься по лестнице. Он нес тяжелого Батлера так легко, будто это был мешок с овсом.

Кромвель нагнулся к Марион.

— А ты дойдешь до машины?

Она бросила на него возмущенный взгляд.

— Конечно!

— Тогда пора уходить.

Он взял ее за руку и помог встать. Марион неуверенным шагом, но самостоятельно пошла по лестнице. Затем Кромвель перевел взгляд на сестру. Его нисколько не забавляло ее скандальное поведение. Он так сильно схватил ее за руку, что непременно останется синяк, и потащил со сцены и дальше из салуна к машине, ожидающей перед тротуаром. Батлера усадили на переднее сиденье рядом с водителем, Марион с остекленевшим взглядом — на заднее. Кромвель грубо толкнул Маргарет на заднее сиденье и последовал за ней, отпихнув ее в угол. Он оказался между двумя женщинами; Абнер сел за руль, завел машину и поехал по улице, сверкающей разноцветными огнями.

Кромвель медленно обнял Марион за плечи. Она смотрела на него туманным, бесчувственным взором. Шампанское ввело ее в состояние летаргии, но пьяной она не была. Ее разум оставался ясным. Кромвель сжал рукой ее плечо — она затаила дыхание. Марион чувствовала, как он всем телом прижимается к ней.

Было время, когда Марион находила своего босса привлекательным и чувствовала к нему глубокое влечение. Но за годы ее работы на него он ничего не предпринял, чтобы преодолеть пропасть между ними. И теперь внезапно после всех этих лет он начинает проявлять к ней интерес. Странно, но у нее не возникло никаких ответных чувств, только ощущение, словно он отталкивает ее. И она не могла понять почему.

Марион почувствовала облегчение, когда он прекратил посягательства. Одна его рука обвилась вокруг ее талии, а кисть другой легко покоилась у нее на плече, когда Абнер остановил «роллс» перед её многоквартирным домом. Кромвель отступил в сторону и помог ей выйти из автомобиля.

— Спокойной ночи, Марион, — сказал он, держа ее за руку. — Надеюсь, вечер оказался интересным.

Ей показалось, что она увидела в нем что-то глубоко спрятанное, чего она никогда раньше не замечала. И почувствовала, что ее что-то отталкивает в нем.

— Этот вечер я запомню надолго, — честно призналась она. — Надеюсь, мистер Батлер и твоя сестра придут в себя.

— Завтра будут мучиться похмельем, и поделом, — сказал он с улыбкой. — Увидимся утром в понедельник. Я должен продиктовать кучу писем. В пятницу я уезжаю в командировку и хочу оставить чистый письменный стол.

— Так быстро уезжаешь снова?

— Конференция банкиров в Денвере. Я должен присутствовать.

— Тогда до понедельника, до встречи утром, — сказала она, ощутив огромное облегчение, когда он выпустил ее руку.

Марион поднялась по ступеням к двери, повернулась и посмотрела на удаляющийся «роллс-ройс». Ее разум действовал без команды. Между ней и ее работодателем не может всё остаться по-прежнему. В нем ощущался холод, о котором она раньше даже не подозревала. Ее передернуло от воспоминаний о его прикосновениях. Совершенно неожиданно от запаха дыма и пота в танцевальном зале, преследующего ее, ей стало дурно.

Она побежала наверх, в свою квартиру, наполнила ванну, судорожно сбросила с себя всю одежду и погрузилась в мыльную воду, чтобы стереть из памяти воспоминания об испорченном вечере.

— Так чему же была посвящена твоя недолгая встреча с Редом Келли? — спросила Маргарет после того, как они высадили Марион перед ее домом.

— Нанял его для небольшой работы.

Она пристально посмотрела ему в лицо, освещенное огнями уличных фонарей.

— Что за работа?

— Он должен позаботиться об Исааке Белл, — произнес Кромвель как само собой разумеющееся.

— Он не может убить агента Ван Дорна! — вырвалось у Маргарет. — Каждый офицер правоохранительных органов в стране пустится по твоему следу.

Кромвель рассмеялся.

— Не беспокойся, дорогая сестра. Я проинструктировал Келли. Белла обработают так, чтобы он провел в больнице несколько месяцев. Это всё. Назовем это предупреждением.

Кромвель солгал сестре. Он разыграет удивление, когда объявит об убийстве Белла, и будет утверждать, что смерть агента была ошибкой, допущенной Келли. Гнев сестры был небольшой ценой, которую придется уплатить за устранение человека, ставшего его заклятым врагом.

Глава 16

— Покройте его еще одним слоем, — приказал Кромвель двум рабочим, красившим его товарный вагон.

До сих пор вагон был землисто-коричневым, как и большинство товарных вагонов с первых дней существования железной дороги. Но тосканский красный был новым цветом, введенным железнодорожной компанией «Саузерн Пасифик» для стандартизации огромного флота товарных вагонов. Вагон «Мебельной компании О'Брайна, Денвер», тоже перекрасили, но старая краска просвечивала через высохший первый слой, поэтому Кромвель и хотел, чтобы стенки покрыли еще раз.

Маргарет в шерстяном платье и короткой куртке стояла на холодном ветру, дующем с океана через Золотые Ворота, и держала раскрытый зонтик, защищаясь от легкого утреннего тумана, опустившегося на город. Она наблюдала за малярами в погрузочном отсеке пустого товарного склада, который ее брат арендовал под вымышленным именем.

— А им можно доверять? — спросила она.

— Кому, малярам?

Он пристально посмотрел на четырех рабочих.

— Для них это всего лишь еще одна работа, еще один крытый товарный вагон, который нужно привести в порядок. До тех пор пока им хорошо платят, они не задают никаких вопросов.

— А теперь о названии, — сказала она. — Какой-нибудь шериф или детектив Ван Дорна обязательно обнаружит, что товарный вагон мебельной компании О'Брайна находился в пяти городах, в которых совершено ограбление.

— Такая же мысль приходила и мне в голову, — сказал он.

— Как ты собираешься назвать его на этот раз?

— Никак, — ответил Кромвель. — Внешне он ничем не будет отличаться от любого другого товарного вагона, принадлежащего железнодорожной компании «Саузерн Пасифик».

— Ты можешь купить и покрасить новый товарный вагон. Зачем сохранять эту реликвию?

— Потому что у нее вид реликвии, — сказал он со смешком. — Построен в 1890 году. На железных дорогах продолжают использовать эту модель. Предпочитаю, чтобы у него был изношенный и потрепанный вид — результат многолетней службы и тысяч миль, пройденных с грузом. И еще: если вид у него будет самый обычный, никто и заподозрить не сможет его истинное предназначение. Даже твой меткий стрелок Белл никогда не догадается.

— Не смей недооценивать Белла! Он достаточно сообразительный, чтобы обратить внимание на твой передвижной гостиничный номер.

Кромвель бросил на нее мрачный взгляд.

— Сообразительный, однако не настолько. Но даже если он учует что-то недоброе, то уже слишком поздно. Вагон мебельной компании О'Брайна больше не существует.

Кромвель гордился своим старым вагоном. Он был длиной тридцать четыре фута, грузоподъемностью сорок тысяч фунтов. Без груза он весил двенадцать тысяч. Когда высохнет второй слой краски, на деревянные стены вагона нанесут надпись: серийный номер под буквами СП, «Саузерн Пасифик». Грузоподъемность и вес без груза будут написаны на одной стороне, а белый круг со словом «Саузерн», обрамляющим его сверху, и словом «Пасифик» обрамляющим круг снизу, и словом «линии» в середине будет начертан на противоположной стороне. После окончания всех работ вагон Кромвеля будет похож на любой другой из тысяч вагонов, принадлежащих железнодорожной компании «Саузерн Пасифик».

Даже серийный номер — 16173 — настоящий. Кромвель предусмотрел, чтобы этот номер сняли с вагона, отправленного на свалку, и перенесли на его передвижной гостиничный номер.

Казалось, что предусмотрено все, ничто не оставлено на волю случая. Каждый шаг тщательно продумывался, затем многократно репетировался. Учитывались все возможные случайности, все вопросы решались. Ничто не оставалось без внимания Кромвеля, вплоть до мельчайших деталей. Ни одного из бандитов в истории Соединенных Штатов, включая Джесса Джеймса и Кровавого Кэссиди вместе взятых, нельзя было даже сравнить с ним по количеству успешных ограблений и по размерам и ценности награбленного. Или по количеству убитых людей.

При упоминании имена Белла Маргарет мысленно вернулась к тому времени, когда она вместе с ним танцевала в отеле «Браун-палас». Она проклинала себя за возникшее у нее желание протянуть руку и коснуться его. Сама мысль об этом вызывала у нее дрожь в позвоночнике. Она знала многих мужчин, большинство из них — очень близко. Но ни один не вызывал тех ощущений, которые возникли у нее в объятиях Белла. Они были подобны томительной волне, которую она не могла ни понять, ни контролировать. Маргарет задумалась, сможет ли она когда-нибудь вновь встретиться с ним, глубоко в душе понимая, что это чрезвычайно опасно. Если же им и придется когда-нибудь встретиться, он, безусловно, уже будет знать, кто она на самом деле, и найдет дорогу к ее брату Якову.

— Пора ехать, — сказал она, злясь на себя, что позволила разыграться воображению и чувствам.

Кромвель заметил ее отчужденный взгляд, но предпочел проигнорировать его.

— Как хочешь. Завтра я вернусь, чтобы проверить результат.

Они повернулись и прошли на склад. Кромвель задержался, чтобы закрыть дверь на замок и поставить на место перекладину. Их шаги эхом разносились по пустому зданию. Только в одном углу стояла какая-то мебель: два письменные стола и прилавок, похожий на банковскую перегородку, за которой сидят кассиры.

— Жаль, что ты не можешь арендовать все это помещение и с толком использовать его, — сказала Маргарет, поправляя шляпку, съехавшую набок, потому что потерялась заколка.

— Мне необходимо место, чтобы парковать вагон, — ответил Кромвель. — Тем лучше, что здесь пусто: пока его никто не замечает на запасных путях, рядом с погрузочным отсеком пустого склада, владельца которого не удается найти.

Она посмотрела на брата с подозрением и сказала:

— У тебя снова появился этот взгляд.

— Какой взгляд?

— Тот самый, который говорит, что ты планируешь следующее ограбление.

— Мне еще никогда не удавалось обмануть свою сестру, — усмехнувшись, сказал он.

— Полагаю, что напрасно потрачу время, пытаясь отговорить тебя.

Он похлопал ее по руке.

— Мужчина не может бросить дело, в котором он преуспевает.

Она вздохнула, смиряясь с поражением.

— Я еще ничего не решил. Сперва нужно навести справки в банковских кругах о зарплате. Затем выбрать города, через которые проходят железные дороги и в которых есть запасные пути для товарных поездов. Самая важная часть операции заключается в том, чтобы скрыться с места ограбления. Далее придется изучить улицы и место, где находится банк. Наконец необходимо тщательно продумать само ограбление, правильно определить время и способ перевоплощения.

Маргарет остановилась около письменных столов и прилавка.

— И на этом этапе начнутся репетиции.

Он кивнул.

— После того как наши агенты получат план внутренних помещений банка, я соответствующим образом буду готовиться.

— Ты превратил это в тонкую науку.

— Пытаюсь, — гордо сказал он.

— Твои действия стали слишком отшлифованными, слишком утонченными, — предупредила она его.

Он взял ее за руку и нежно сжал.

— Я не допустил бы, чтобы они были другими.

Глава 17

Белл прямо с поезда пошел в офис и в конференц-зале увидел Ирвина и Кертиса, ожидавших его. Он сразу понял, что его ждут хорошие новости: их лица не были хмурыми и суровыми. Хорошее настроение выражалось еще и в том, что Ирвин курил сигару, а Кертис доставал серебряный портсигар из кармана пальто.

— Кажется, вы оба довольны, — сказал Белл, ставя свой чемодан на пол.

— Нам удалось кое-что найти, — сказал Кертис, прикуривая сигарету. — Ничего потрясающего, совсем маленькие кусочки картинки-загадки.

— А как у тебя, Исаак, ты что-нибудь выяснил? — спросил Ирвин.

Белл не успел ответить, как в конференц-зал вошла Агнесса Мерфи с подносом, на котором стояли три чашки и кофейник.

— Простите за вторжение, — доброжелательно сказал она, — но я подумала, что, возможно, джентльмены захотят кофе.

Белл взял у нее из рук поднос и поставил его на длинный стол.

— Это очень мило с твоей стороны, Агнесса. Она повернулась и направилась к двери.

— Сейчас вернусь.

Менее чем через минуту она принесла сахарницу и кувшинчик со сливками.

— Я не забыла. Просто не могла принести всё сразу.

— Ты наша спасительница, — сказал Кертис, широко улыбнувшись и легко поцеловав ее в щечку.

Белл и Ирвин, рассмеявшись, переглянулись. Они оба знали, что Кертис и Агнесса были просто друзьями и всегда поддразнивали друг друга. Агнесса повернулась, подобрав свои юбки, вышла из конференц-зала и закрыла дверь.

— В дополнение к кофе, — сказал Белл, — она предусмотрительно закрыла дверь.

Кертис выпустил в потолок кольцо табачного дыма.

— У нее есть основания. Агнесса не испытывает уважения к Александеру — не больше, чем мы.

— Ты собирался сказать, что… — подсказал Ирвин Беллу.

— Я установил, что помимо отсутствующего пальца, возможно, у него рыжие волосы. И он ездит на мотоцикле, который использовал при нескольких ограблениях.

Белл опустил руку в карман, достал небольшой шелковый мешочек, открыл его и вытряхнул на стол гильзу.

— Теперь мы знаем, что бандит Мясник пользуется «кольтом» тридцать восьмого калибра. Эту гильзу нашли под ковром. Каким-то образом убийца потерял ее, хотя в других банках он не оставил никаких гильз. Шериф Мерфи из Бисби оказался очень умным и приказал медицинскому эксперту округа вынуть пули из жертв убийцы. Они все были выпущены из «кольта» тридцать восьмого калибра.

— Мы можем проверить перечни продаж всех автоматических пистолетов этой модели, — сказал Кертис.

— Их количество не превысит десяти тысяч, — саркастически ответил Ирвин. — Десяти агентам потребуются годы, чтобы проверить всех дилеров, продавцов и владельцев скобяных магазинов, в которых продают автоматические «кольты» тридцать восьмого калибра.

— Арт прав, — сказал Белл, рассматривая медную гильзу. — Для этого потребуется слишком много времени.

Кертис усмехнулся с хитрым, как у лиса, видом.

— Но не в том случае, если у нас появится информация о месте, где прячется бандит. Тогда мы сможем проверить дилеров в этом районе.

— Мысль правильная, — согласился Белл, не зная, что еще расскажет Кертис. — Пока я отправлю гильзу в Чикаго, и посмотрим, смогут ли эксперты нашего агентства сиять с нее отпечатки пальцев. — Он уселся поудобнее. — А теперь я хотел бы услышать, что удалось откопать вам.

Ирвин открыл гроссбух и положил книгу на стол перед Беллом и Кертисом.

— Я нашел это в Элкгорне, в штате Невада. Они переписали серийные номера пятидесятидолларовых купюр, которые находились у них в хранилище накануне ограбления.

— Вполне понятно, почему они сделали это, — сказал Белл. — Пятидесятидолларовые купюры подделывают чаще, чем купюры другого достоинства. Когда бухгалтер составлял перечень, он должен был изучить каждую купюру, чтобы убедиться, что они не фальшивые.

Ирвин взглянул на Белла, ведя пальцем по строкам в книге.

— Ты можешь потребовать от офиса в Чикаго, чтобы они разослали во все банки на западе сообщения с номерами купюр, и пусть банки сверят с ними свои. Пятидесятидолларовые купюры легче отслеживать, чем пяти-, десяти- или двадцатидолларовые.

— И совсем легко по сравнению с однодолларовыми, — добавил Кертис.

— Учту это, — ответил Белл Ирвину.

— Я сделал несколько запросов сам, и уже нашлись два банка в Сан-Франциско, в которых обнаружены три таких купюры.

— Хорошая работа, — сказал Белл.

Затем он обратился к Кертису.

— Ну, а у тебя как дела, Артур? Тебе-то хоть повезло?

— Удалось установить пассажирские поезда, в которых мог скрыться убийца? — заинтересованно спросил Ирвин.

— Нет. Но совершенно другая история с товарными поездами.

— Разве их не обыскивали полицейские?

Кертис отрицательно покачал головой.

— Не те, что были загружены и закрыты.

— И что нам это дает? — спросил Белл.

Кертис расплылся в улыбке и просто весь засветился.

— Мне пришлось потратить много часов, копаясь в заплесневелых старых записях железнодорожных компаний, но всё-таки я сделал интересное открытие. Я обнаружил три вагона, которые стояли на запасных путях в городах, где были совершены ограбления. Закрытый товарный вагон с серийным номером 16758 находился в Виргинии и в Бисби. В Виргинии его груз был задекларирован как пятьдесят мотков колючей проволоки, перевозимой на ранчо в южной Калифорнии. Когда он стоял на запасных путях в Бисби, ожидая, пока его прицепят к другому поезду, он был пустой.

— Пустой, — повторил Ирвин, беспокойно ерзая на стуле.

— Да, пустой. Он перевез груз керамических изделий из Лас Крусиз штата Нью-Мехико в Таскон, затем его отправили пустым в Эль-Пасо.

— Значит, нам нужно найти и тщательно обыскать его, — пробормотал Белл. — А что с другими?

Кертис посмотрел в свои записи.

— Номер 18122 находился в Элкгорне, в штате Невада, и в железнодорожном узле Гранд Джанкшен штата Колорадо во время ограбления. Он стоял в Гранд Джанкшен на запасном пути, ожидая, когда его прицепят к поезду, идущему в Лос-Анджелес. Его грузом были шестьдесят ящиков вина. В Элкгорн он привез матрасы с фабрики в Сакраменто штата Калифорния.

— Это всё о номере 18122, - сказал Ирвин. — Маловероятно, что бандит мог скрыться в других местах.

Кертис лучезарно улыбался.

— Самое интересное я приберег напоследок.

Поднялся со стула и прошел к доске. На черной поверхности он написал: «Мебельная компания О'Брайна, Денвер».

Затем повернулся с довольным выражением на лице.

— А сейчас мы добрались до крытого товарного вагона, который присутствовал при всех пяти ограблениях.

Белл и Ирвин мгновенно выпрямились на своих стульях, настолько Кертис заинтриговал их. Агент взял быка за рога и вторгся в область, которую никто из них и не думал расследовать.

Белл, пораженный открытием Кертиса, спросил:

— Вагон находился в пяти городах в тот день, когда ограбили банки?

— Я составил перечень городов, времени и его пункта конечного назначения.

Ирвин чуть не разлил кофе, когда ставил чашку обратно на поднос.

— Ты хочешь сказать «назначений», во множественном числе?

— Нет. Назначение, в единственном числе. — Кертис тихо рассмеялся. — Каждый раз мебельный вагон из Денвера отправлялся в Сан-Франциско. Мне не удалось найти записи, чтобы его перевозили в Денвер или в какое-либо другое место. Я могу сделать только один вывод: он был лишь фасадом, использованным бандитом, чтобы спрятаться от полицейских.

Белл пристально смотрел на надпись на доске.

— Ставлю свою месячную зарплату, что при проверке мебельных складов в Денвере окажется, что «Мебельной компании О'Брайна» не существует.

— Полагаю, что об этом и говорить нечего, — подвел итоги Ирвин.

Белл повернулся к Кертису:

— Что сказано в последних записях железнодорожной компании «Саузерн Пасифик» относительно этого вагона?

— Его поставили на запасной путь в железнодорожное депо в Сан-Франциско две недели назад. Он все еще находился там, когда я делал последний запрос.

— Значит, мы должны найти его.

— И установить наблюдение, — сказал Ирвин.

— И это тоже, — ответил Белл. — Но мы должны быть крайне осторожными, чтобы не спугнуть бандита, чтобы он не понял, что мы сжимаем вокруг него кольцо.

Кертис закурил следующую сигарету.

— Отправлюсь в Сан-Франциско утром на первом поезде.

— Мы с Ирвином присоединимся к тебе.

Белл перевел взгляд на Ирвина.

— Ты упоминал, что три купюры объявились в Сан-Франциско.

Ирвин кивнул.

— Правильно. Одна в Национальном банке Сан-Франциско Кромвеля и еще две в Национальном банке Крокера.

Белл впервые за весь разговор улыбнулся.

— Похоже, джентльмены, все пути ведут в Сан-Франциско.

— Пора обратиться в эту сторону, — согласился Кертис.

Оба агента выжидающе смотрели на Белла, который изучал карту с флажками, отмечающими ужасающие преступления, совершенные Мясником. Улики были ничтожно малы и легко могли завести в тупик. Но все же три агента Ван Дорна испытывали удовлетворение, что им удалось собрать по мелочам хоть что-то. Как бы ничтожны ни были эти сведения, им больше не за что было зацепиться. А этой информации оказалось вполне достаточно, чтобы в голове Белла начал созревать план.

— Всё равно, что сделать ставку на сельскохозяйственную лошадь на ипподроме, но думаю, что у нас может появиться возможность поймать бандита.

— У тебя есть план? — спросил Ирвин.

— Предположим, мы распространим в газетах Сан-Франциско историю о том, что в город, где живут несколько тысяч шахтеров, специальный поезд привезет зарплату для них на сумму в миллион долларов. Такая огромная сумма связана с тем, что владельцы шахт объявили специальный бонус для рабочих, чтобы предотвратить забастовку, к которой призывает профсоюз шахтеров, требуя значительного повышения зарплаты.

Кертис обдумал предложение Белла, а затем сказал:

— Бандит сможет легко проверить это и обнаружить ложь.

— Но не в том случае, если один из нас будет сидеть на телеграфе, куда поступит запрос, и даст соответствующий ответ.

— Может быть, нам повезет, и мы сможем определить, кто отправил телеграмму, — сказал Ирвин.

Белл кивнул.

— Тоже верно.

Ирвин смотрел в свою чашку, словно он умел гадать на кофейной гуще.

— Но наш шанс равен одному из тысячи. И мы все знаем об этом.

— Не сомневайся, — сказал Белл, — попробовать стоит. И если наш план провалится, у нас останется возможность пойти по другому следу бандита.

— Шахтерский город уже появился на примете? — спросил Кертис.

— Теллурид в штате Колорадо, — ответил Белл. — Город расположен в закрытом каньоне. Кроме того, там уже бастовали шахтеры в 1901 и в 1903 годах, поэтому вполне возможна еще одна забастовка.

— Если товарный вагон «Мебельной компании О'Брайна» появится там, — сказал Кертис, — то мы поймем, что наш человек проглотил наживку.

— Если его поставят на запасные пути Теллурида, то единственный путь, по которому он сможет уйти, будет тем, но которому он прибыл.

Ирвин вздохнул и удовлетворенно улыбнулся.

— Бандит попадет в ловушку, и спастись не будет никакой возможности.

Атмосфера в конференц-зале наполнилась ожиданием и надеждой. Концы дела, которое уже выглядело проигранным, начинали сходиться. Три пары глаз, пристально смотревших на гигантскую карту на стене, обратились на запад, в направлении Тихого океана, и взгляды остановились на портовом городе Сан-Франциско.

Спускаясь в лифте и потом шагая по улице в отель, Белл ликовал. Победа или поражение, но на горизонте замаячил конец игры. Пока всё еще было довольно туманно и не совсем определенно, но карты наконец ложились благоприятно для Белла. Его мысли вернулись к Розе, и он поймал себя на том, что уже в сотый раз гадает, какое отношение она имеет к бандиту Мяснику.

Какая женщина может иметь близкие отношения с мужчиной, убивающим женщин и детей? Он начал верить, что она так же нравственно испорчена, как бандит. Если не больше.

Белл вышел из лифта отеля «Браун-палас» и направился в свой номер. Достав ключ из кармана брюк, он вставил его в скважину, но не успел повернуть, как дверь скрипнула, приоткрываясь. Защелка не сработала полностью, когда дверь закрывали.

Белл застыл на месте и напрягся. Первое, что пришло ему в голову, — горничная забыла запереть дверь. Это было вполне логичное предположение, но внутреннее чутье подсказывало другое. Ощущение того, что что-то не так, спасало его неоднократно.

У Белла появилось много врагов за годы работы детективом в агентстве Ван Дорна. Несколько человек, которых он поймал и которых судили и приговорили к тюремному заключению, клялись, что достанут его. Пытались трое, двое погибли.

Если кто-то ждет его в номере, то не с пистолетом, рассуждал он. Звук выстрелов эхом пронесется по всей гостинице, на шум прибежит человек десять из обслуживающего персонала. Преступнику, чтобы скрыться с девятого этажа, придется либо ждать лифт, либо спускаться по лестнице — ни один из этих способов не годится для успешного бегства с места преступления.

Белл понимал, что, возможно, он преувеличивает опасность, которой вообще может не существовать. Но он не смог бы оставаться в живых без своей подозрительности. Если кто-то ждет его внутри номера, подумал он, то свою грязную работу он сделает ножом.

Он снял шляпу и бросил ее. Не успела она упасть на ковер, как у него в руке оказался короткоствольный крупнокалиберный пистолет, и под рукой на ремне через плечо — двуствольный небольшой личный пистолет сорок первого калибра, наносящий поразительно мощный удар с небольшого расстояния.

Белл повертел ключ в двери, будто старался открыть замок. Потом он распахнул дверь и остался стоять на месте, осматривая прихожую и гостиную, прежде чем войти в номер. Белл почувствовал запах сигарного дыма, подтвердивший его подозрения. Он очень редко курил сигары, и то только с бренди после вкусного обеда. С пистолетом в руке он вошел в номер. Там его поджидала смерть.

На небольшом диване сидел человек и читал газету. Когда вошел Белл, он отложил газету в сторону и открыл свое лицо, безобразное, как грех. Черные прилизанные волосы были сальными. Лицо имело такой вид, словно на него наступил мул, а тело подошло бы борову-призеру на ярмарке какого-нибудь штата. Глаза оказались удивительно мягкими и дружелюбными — личина, обманувшая многих из его жертв. Белла провести было трудно. Он прекрасно видел, что этот человек готов броситься, как тигр.

— Как ты сюда попал? — спросил Белл.

Незнакомец показал ключ.

— Отмычка, — сказал он голосом, напоминающим грохот камнепада. — Никогда не выхожу из дома без нее.

— Как тебя зовут?

— Не имеет значения, узнаешь ли ты мое имя. У тебя не будет шанса воспользоваться им. Но, раз ты спрашиваешь, — Ред Келли.

Фотографическая память Белла заработала, он вспомнил отчет, который читал раньше.

— Да, Ред Келли, боксер, хозяин салунов на побережье Барбари и убийца. Ты провел хороший бой с чемпионом мира Джеймсом Дж. Корбеттом. Я когда-то изучил отчет о том, как ты оказался за границами штата Калифорния. Это было ошибкой с твоей стороны. Ты пользуешься защитой коррумпированных политиков, что помогает тебе избежать ответственности за преступления, совершенные в других штатах, но в Колорадо тебя это не спасет. Тебя арестуют.

— И кто же собирается арестовать меня? — спросил Келли, обнажая полный рот золотых зубов. — Ты?

Белл стоял в свободной позе, ожидая первого шага со стороны Келли.

— Ты будешь не первым.

— Я все знаю о тебе, милый мальчик, — сказал Келли с презрением. — Я пущу тебе кровь так же, как всем остальным несчастным недотепам, которых я отправил в могилу.

— И сколько же среди них было детективов и полицейских?

Келли злобно ухмыльнулся.

— Насколько я помню, трое. Со временем забываешь цифры.

— Дни твоих убийств закончились, Келли, — спокойно сказал Белл.

— Этот день будет именно таким, милый мальчик. Если ты думаешь запугать меня своим пугачом, который сжимаешь в руке, то попусту тратишь слова.

— Не думаешь, что я могу тебя убить из него? — спросил Белл.

— У тебя не будет шанса, — холодно ответил Келли.

Началось! Белл мгновенно уловил это. Едва заметное движение — он моментально присел, прицелился и выстрелил в лоб человека, который крался у него за спиной из-за занавески. Звук выстрела многократно отразился от стен, проникая через открытую дверь в коридоры и вестибюль гостиницы.

Келли посмотрел на тело подельника точно с таким же интересом, с каким лошадь смотрит на луговую собачку, на которую она наступила. Затем он улыбнулся Беллу.

— Твоя репутация оправдалась. У тебя на затылке, наверное, есть глаза.

— Ты пришел, чтобы убить меня, — сказал Белл ровным голосом. — Почему?

— Просто работа, ничего более.

— Кто заплатил тебе?

— Тебе необязательно это знал*.

Келли отложил газету в сторону и медленно поднялся на ноги.

— Не пытайся достать из-за спины пистолет, — сказал Белл.

Келли вновь сверкнул золотыми зубами.

— Мне не требуется пистолет.

Он прыгнул вперед; его мощные ноги перенесли его через комнату, будто им выстрелили из пушки.

В эту секунду Белла спасло лишь то, что расстояние между ними было добрых восемь футов. Если бы оно было чуть меньше, Келли обрушился бы на него, как лавина. Но получилось так, что Келли, как таран, нанес ему скользящий удар, отбросивший Белла через стул на зеленый, как трава, ковер. Однако до этого Белл спустил курок и всадил пулю в правое плечо Келли.

Негодяй был остановлен на полпути, но не упал. Он был слишком сильным, слишком мускулистым, чтобы прекратить двигаться из-за пули, не проникшей ему в сердце или в мозги. Он посмотрел на расплывающееся алое пятно на своей рубашке отчужденным взглядом хирурга. Затем дружелюбно усмехнулся.

— Твой маленький пугач рассчитан только на две пули, милый мальчик. Сейчас он пустой.

— Я бы хотел, чтобы ты прекратил называть меня милым мальчиком, — сказал Белл, вскакивая на ноги.

Теперь наступила очередь Келли протянуть руку за спину и вытащить «кольт». Он как раз начал прицеливаться, когда Белл метнул свой крупнокалиберный пистолет, как подающий в бейсболе, который получил сигнал от игрока, находящегося рядом с площадкой, сделать мощную подачу мяча. С расстояния в четыре фута промахнуться он не мог. Небольшой пистолет, прочный, как кусок кварца, отскочил от лица Келли, ударив его точно между глаз.

Кровь хлынула из зияющей раны и стала быстро заливать нижнюю половину лица Келли. От удара он зашатался больше, чем от раны в плече. Но затрудненного дыхания от боли или крика, от которого застывает кровь в жилах, не последовало. Он не произнес ни единого звука, лишь глубоко вздохнул. Пистолет по-прежнему был у него в руке, но он не поднял его, чтобы прицелиться. Видимо, был не в состоянии сделать это. Белл толкнул его на пол и набросился на силача, как дельфин набрасывается на огромную белую акулу, изо всех сил вбивая голову Келли ему в плечи. Бывший боксер застонал и отбросил Белла так, что тот пролетел полкомнаты и с грохотом врезался в стену.

У него перехватило дыхание, кости затрещали. Будь удар немного сильнее, Беллу пришлось бы проваляться в госпитале на растяжке месяца два. Но во время столкновения его ста восьмидесяти фунтов с двумястами пятьюдесятью фунтами Келли детективу удалось выхватить револьвер из руки убийцы.

Никакой команды прекратить драку, слов: «Стой, буду стрелять!» — не последовало. Белл прошел суровую школу и знал, что незачем понапрасну тратить слова на убийцу, который твердо решил отправить тебя на мраморный стол коронера штата. У него не было никаких иллюзий относительно победы над Келли в рукопашной схватке один на один. Убийца был сильнее и беспощаднее. Белл просто два раза выстрелил, прежде чем Келли пришел в себя, чтобы протянуть руку, схватить противника за горло со свирепостью гориллы и задушить его. Убийца упал на Белла, вдавливая его в ковер, его грузное тело просто придавило детектива и сковало ему руки так, что он больше не мог выстрелить. Келли давил на него спокойно и расчетливо, словно пули, попавшие в него, были лишь слегка раздражающим пустяком.

Белл не мог шевельнуться, он даже не мог протянуть руку, чтобы попытаться оторвать пальцы, вцепившиеся ему в горло. Вся сила Келли обрушалась на Белла. Белл не сомневался, что он был не первым человеком, которого задушил Келли. Если он сию минуту не предпримет что-нибудь, то он не будет и последним. Тьма уже застилала его глаза, становясь чернее с каждым мгновением.

Но если Белл понимал, что от смерти его отделяют какие-то секунды, то он совершенно не понимал, что произошло с двумя пулями, которые он всадил в Келли. Он точно знал, что попал в Голиафа. Белл смотрел в глаза, темные, как само зло, и на кровь, превратившую нижнюю часть лица врага в грозную алую маску. За счет чего он продолжает жить, почему у него не иссякала сила? Это не человек.

Затем Белл ясно почувствовал, как давление начинает немного ослабевать. Вместо того чтобы попытаться оторвать руки убийцы от своей шеи, которую они обхватили плотным кольцом, Белл вдавил большие пальцы в ничего не выражавшие глаза Келли, зная, что это его последнее движение перед тем, как на него опустится полная темнота. Отчаянным спиральным движением Беллу удалось вывернуться из-под Келли.

Боксер застонал и закрыл глаза руками. Вслепую он пополз в сторону Белла, но тот нанес ему мощный удар ногой в живот. Только теперь он увидел два пулевых отверстия, кровь просачивалась сквозь рубашку Келли ниже грудной клетки. Что оставляло его в живых? Белл мог только удивляться. Келли должен был уже умереть. Но вместо этого он протянул руку и схватил Белла за ногу.

Белл почувствовал, как его потащили по ковру, пропитавшемуся кровью. Он нанес ответный удар свободной ступней. Но его нога отскочила от Келли, а тот словно и не почувствовал удара. Убийца сжимал ногу Белла все сильнее. Ногти через брюки вонзались в тело. Келли подтаскивал его всё ближе. Белл видел лицо агонизирующего, в глазах которого была только ненависть.

Пора было заканчивать свирепый бой. В правой руке Белл продолжал держать «кольт». С невероятным спокойствием он поднял ствол пистолета так, что дуло оказалось всего в нескольких дюймах от лица Келли, и, не торопясь, спустил курок, отправив пулю сорок четвертого калибра прямо в правый глаз боксера.

Не последовало никакого ужасающего крика или устрашающего булькающего звука. Келли громко выдохнул и рухнул на ковер, подобно какому-нибудь огромному зверю, падающему на землю в предсмертных муках.

Белл сел и, задыхаясь, потер горло. Повернул голову и уставился на дверь: в его номер начали врываться люди. Они остолбенели при виде моря крови и огромной глыбы человека, лицо которого было неузнаваемо из-за кровавой застывшей маски. Это лицо имело какой-то гротескный вид из-за золотых зубов, виднеющихся через раскрытые губы, которые медленно покрывались кровью.

Келли умирал тяжело, но за что? Деньги? Долг? Месть? Только не последнее. Белл никогда не проводил расследования по делу гиганта побережья Барбари. Видимо, кто-то заплатил ему, и заплатил очень щедро.

Белл спрашивал себя, сможет ли он когда-нибудь найти ответ.

На следующее утро Белл вылез из огромной фаянсовой ванны, вытерся и посмотрел в зеркало. Вид шеи не порадовал его. Она распухла, багровые синяки были настолько яркими, что по ним можно было определить форму пальцев Реда Келли. Белл надел чистую белую рубашку и обрадовался, что высокий накрахмаленный воротник, хотя и тер кожу, но закрывал синяки.

Однако это были не единственные багрово-зеленые отметины на его многострадальном теле. Он сильно ударился при падении через стул и в результате ужасающего броска Келли через комнату, когда он врезался в стену. До ушибов было больно дотронуться, следы их исчезнут не скоро.

Облачившись в свой любимый льняной костюм, Белл покинул гостинцу и направился в офис компании «Вестерн Юнион». Он отправил Ван Дорну телеграмму, в которой сообщил о покушении на свою жизнь. Когда он медленно вошел в офис агентства, Агнесса Мерфи вскочила с материнским беспокойством в глазах.

Облачившись в свой любимый льняной костюм, Белл покинул гостинцу и направился в офис компании «Вестерн Юнион». Он отправил Ван Дорну телеграмму, в которой сообщил о покушении на свою жизнь. Когда он медленно вошел в офис агентства, Агнесса Мерфи вскочила с материнским беспокойством в глазах.

— О, мистер Белл, я уже слышала о несчастном случае, произошедшем с вами. Надеюсь, всё в порядке?

— Несколько синяков, Агнесса, ничего больше.

Кертис и Ирвин, услышав его голос, Пришли из конференц-зала, за ними появился из своего офиса Александер. Оба агента энергично пожали ему руку — пожалуй, слишком энергично, подумал Белл, вздрагивая от неприятных болезненных ощущений во всем исстрадавшемся теле. Александер немного отступил назад, словно находился в зрительном зале.

— Рад видеть тебя живым и бодрым, — сказал Кертис. — Мы слышали, что был настоящий бой.

— Это так же верно, как и то, что я когда-нибудь решу купить ферму, — сказал Белл.

— Переговорив с тобой по телефону, — сказал Кертис, — я отправил телеграмму в наш офис в Сан-Франциско; я сообщил, что ты опознал Реда Келли. Они проверят всё, касающееся Келли и тех его клиентов, которые могли желать, чтобы тебя ликвидировали.

— Ужасное дело, — сказал Александер без эмоций. — Немыслимо, что кто-то совершил попытку заказного убийства агента Ван Дорна.

Белл бросил на Александера долгий тяжелый взгляд.

— Мне остается лишь удивляться, откуда Келли мог узнать, где я остановился.

— Келли был известным боссом в криминальном мире на побережье Барбари в Сан-Франциско, — сказал Ирвин. — Не мог ли это быть кто-нибудь из Сан-Франциско — из тех, кого ты посадил в тюрьму, или друзей и членов семей преступников, арестованных тобой и казненных?

— Ни одного не могу назвать по имени, — ответил Белл. — Но я с уверенностью могу сказать, что за этим стоит бандит Мясник.

— Если он знает, что ты ведешь дело, — сказал Ирвин, — то, безусловно, у него есть мотив.

Александер произнес:

— Мы не успокоимся, пока не доберемся до самой сути. Эти слова остались для Белла пустым звуком.

— Не могу передать, насколько рад видеть тебя живым и здоровым.

Затем он повернулся и ушел в свой офис.

Как только он оказался за пределами слышимости, Белл сказал:

— Еще один гвоздь в гроб. Ключом к обнаружению бандита является Сан-Франциско.

Глава 18

Когда Белл, Ирвин и Кертис сошли с парома, прибывшего из Окленда, и вошли в огромное здание, то оказались в холле высотой в три этажа с застекленным потолком. Они вышли на Эмбаркадеро. Пока Ирвин и Кертис пытались найти такси, Белл повернулся и посмотрел на башню с часами высотой двести сорок футов, построенную по образцу колокольни Жиральда двенадцатого века в Севилье. Длинные стрелки огромного циферблата показывали одиннадцать минут пятого.

Белл проверил время по своим часам и отметил, что часы на башне спешат на одну минуту.

Так как у терминала скопились огромные толпы пассажиров, которые одновременно сошли на берег с четырех паромов, агенты не смогли найти ни одного свободного такси. Белл остановил повозку, запряженную лошадью, договорился с возницей о цене, сказал ему, что им необходимо попасть в гостиницу «Палас» на Монтгомери-стрит. Как только они уселись в повозку, к Беллу обратился Кертис:

— Как ты планируешь работать с офисом агентства Ван Дорна в Сан-Франциско?

— Мы знакомы с региональным директором. Его зовут Хорас Бронсон. Как-то раз мне пришлось работать с ним в Новом Орлеане. Он отличный парень. Когда я отправил ему телеграмму, он сразу же прислал ответ и предложил сотрудничество. Обещал направить своих агентов для выяснения имен людей, которые могли приобрести автоматический «кольт» тридцать восьмого калибра у продавцов оружия.

Ирвин вертел в пальцах нераскуренную сигару.

— Тогда я начну с банков Кромвеля и Крокера, чтобы понять, могут ли они оказать помощь в отслеживании серийный номеров украденных долларов.

Белл сказал Ирвину:

— Ты также можешь проверить и другие крупные банки, например «Уэллз Фигаро» и Итальянский банк. Нет ли и у них украденных купюр? Если бандит из Сан-Франциско, вполне возможно, что он распространил эти деньги в городе.

— Мы уже определили перечень работ, которые необходимо выполнить, — сказал Кертис. — Я постараюсь найти вагон «Мебельной компании О'Брайна».

Белл вытянул ноги и сказал:

— После того как мы встретимся с Бронсоном, я дам сообщение о партии денег, предназначенной для Банка долины Сан-Мигель в Теллуриде, и уговорю редакторов крупных газет города напечатать статью.

Кэб подъехал к величественному зданию отеля «Палас» и повернул в Гарден Корт, на элегантную стоянку для транспорта гостиницы, над которой возвышалось восьмиэтажное здание, блистающее белыми мраморными балконами и множеством колонн. Свет, льющийся сверху, проникал через огромные стеклянные купола из витражного стекла.

Белл расплатился с возницей, пока носильщики вносили багаж в гостиницу. Три детектива Ван Дорна вошли в огромный величественный вестибюль. После регистрации они поднялись в свои комнаты на лифте, кабина которого была обшита панелями красного дерева. Белл договорился о большом номере, в котором комнаты соединялись бы между собой.

— Ну что ж, — обратился Белл к Ирвину и Кертису, — сейчас уже почти пять часов, поэтому сегодня мы ничего не успеем предпринять. Давайте приведем себя в порядок. Затем пойдем и хорошо покушаем, потом спокойно поспим, а с утра займемся нашими делами.

— Приятно слышать это, — сказал Ирвин, у которого уже сосало под ложечкой, потому что ели они в последний раз восемь часов назад.

— Что вы думаете о ресторане? — спросил Кертис.

— Бронсон — член клуба «Богема». Он договорился, что мы будем питаться с ним в столовой клуба.

— Эксклюзивно.

Белл улыбнулся.

— Ты даже не представляешь себе, насколько эксклюзивно.

В восемь часов детективы вышли из такси на Тейлор-стрит перед входом в элитный клуб «Богема». Членами клуба, основанного в 1872 году как место встречи журналистов и людей искусства, были Марк Твен, Брет Гарт, Амброз Бирс и Джек Лондон. С годами в него вступили могущественные, влиятельные люди, составлявшие деловую элиту города, и вскоре они стали главной группой. Вход женщинам был запрещен, жены и неженатые члены клуба входили через заднюю дверь.

В этот вечер женщинам разрешили присутствовать в столовой, потому что чествовали Энрико Карузо, а он настоял на том, чтобы присутствовала его жена. Директора клуба сочли, что этот вечер является особенным, поэтому они сделали одно из редких исключений.

Ирвин и Кертис последовали за Беллом в главный зал, остановились, подождав, пока к ним не подошел высокий мужчина с юношеским лицом и мускулистым телом. Он энергично пожал руку Беллу.

— Исаак, как я рад видеть тебя!

— Но еще больше счастлив я, — ответил комплиментом Белл, радуясь встрече со старым другом и готовясь к сокрушительному рукопожатию. — Ты по-прежнему в прекрасной форме.

— Постоянно работаю над этим. — Он кивнул Ирвину и Кертису и улыбнулся. — Привет, я Хорас Бронсон.

Голос у него был хриплый и очень подходил к его широким плечам, которые, казалось, готовы были разорвать швы его великолепной серой рубашки. Юношеские черты лица, увенчанного густым лесом волос, выгоревших на солнце, придавали ему вид школьника.

Белл, знакомя друзей, позабавился, увидев напряженное выражение на лицах своих агентов и то, как они захлопали глазами, когда Бронсон сжал их руки в своей лапище. Хотя Бронсон возглавлял крупный офис, в штате которого было десять агентов, он уступал Беллу в известности и роли в агентстве. Он восхищался Беллом, его огромным опытом и завидной репутацией. Кроме того, он был в долгу перед мастером-детективом, так как Белл рекомендовал его Ван Дорну на должность в Сан-Франциско.

— Прошу вас, пройдемте в столовую, — тепло сказал он. — Клуб славится блюдами для гурманов и превосходными винами.

Бронсон провел их из вестибюля в огромную столовую, пол, стены и потолок которой были великолепно отделаны красным деревом. Тут он перебросился несколькими словами с главным администратором.

Положив руку на плечо Беллу, Бронсон объяснил:

— Попросил у него столик, который обычно резервирую для деловых переговоров. Он в самом углу столовой, где нас никто не услышит.

Администратор провел их к столику, который действительно стоял в стороне от остальных, но от которого были прекрасно видны все обедающие в столовой. Перед столиком их ждал официант. Он положил им на колени салфетки и продолжал ждать, пока Бронсон выбирал вина. Как только официант отошел на расстояние, с которого он не мог их слышать, Бронсон расслабился и посмотрел на Белла.

— Я выяснил число торговых точек, которые продавали автоматические «кольты» тридцать восьмого калибра с момента их поступления на рынок. Всего их шестьдесят семь. Для проведения расследования назначил четырех агентов. Они должны дать ответ через два-три дня, возможно, если повезет, и раньше.

— Спасибо, Хорас, — сказал Белл. — Это сэкономит нам драгоценное время, мы сможем заняться другими вещами.

— По крайней мере, это я могу сделать, — сказал Бронсон, широко улыбаясь. — Помимо этого, мистер Ван Дорн приказал мне обеспечить самое полное взаимодействие с вамп.

— Нам просто необходима любая помощь, которую мы сможем получить.

— Есть ли у тебя еще какие-нибудь зацепки относительно бандита Мясника?

— Ты должен поклясться, что все останется в тайне. Я обнаружил, что у бандита есть шпионы внутри нашего агентства.

— Можешь положиться на меня, — сказал Бронсон с нарастающим беспокойством. — Трудно поверить, что произошло подобное проникновение. Ван Дорн знает об этом?

Белл кивнул.

— Знает.

Затем Белл кратко рассказал Бронсону обо всех собранных данных, которых было очень немного, но которые привели их в Сан-Франциско. Объяснил, как Ирвин нашел серийные номера долларов, как Кертис обнаружил исчезнувший товарный вагон, а также рассказал о своих собственных открытиях, касающихся цвета волос бандита и отсутствующего на руке пальца. Он рассказывал обо всем подробно, но ничего не приукрашивая. Ирвин и Кертис дополнили его рассказ своими комментариями. Когда Белл закончил свой отчет. Бронсон в течение нескольких минут хранил молчание.

Наконец он сказал:

— Ты далеко продвинулся в своем расследовании, Исаак. У тебя появились ощутимые результаты, хотя всего несколько недель назад вообще не было ничего. Но, к сожалению, этого вряд ли достаточно, чтобы опознать бандита.

— Да, действительно, — согласился Белл, — но появилась ниточка, которая может привести к пряди, а прядь к веревке.

Подали вино, выбранное Бронсоном, — калифорнийское шардонне из запасов Чарльза Круга, стариннейшего винодела в долине Нэпа, и после соответствующей церемонии дегустации, налили в бокалы. Пока изучали меню, все разговоры о бандите отставили в сторону, наслаждаясь вином и выбирая блюда.

— Что заинтересовало тебя? — спросил Бронсон у Белла. — Есть сладкое мясо в пикантном соусе бешамель. Сначала попробую я, как поклонник сладкого мяса.

— А нет ли у них бычьих яичек? — поинтересовался Кертис.

— Ты думаешь об устрицах Скалистых гор, — сказал, смеясь, Бронсон.

— Гурманы всего мира ценят их, — объяснил Белл, — это вилочковая железа теленка. Существует две железы, одна в горле, вторая возле сердца. Сладкое мясо, приготовленное из сердца, шеф-повара считают самым вкусным…

Внезапно на середине фразы Белл остановился, напряженно всматриваясь в обеденный зал. Его фиолетовые глаза сузились, он выпрямился, поглощенный увиденным.

— В чем дело, Исаак? — спросил Ирвин. — У тебя такой вид, словно ты узрел воскресшего Христа.

— Так оно и есть, — пробормотал Белл, не отводя глаз от пары, появившейся в дверях и разговаривающей с администратором.

Эта неотразимая пара привлекла внимание всех в обеденном зале, все повернули головы в их сторону. Волосы обоих были пламенно рыжими. Худощавый мужчина и женщина, такая же высокая, как ее спутник.

На женщине был желтый костюм, состоящий из двух частей, в имперском стиле. Юбка расширялась книзу, что придавало ей форму удлиненного раструба, короткий шлейф скользил по полу. Блузка, отделанная кружевами, под коротким жакетом с откровенным вырезом позволяла продемонстрировать великолепное бриллиантовое колье. Модный в эпоху расцвета формализма головной убор «Веселая вдова» — широкая шляпа, щедро отделанная перьями, — великолепно дополнял ее туалет. Плечи укутывало лисье боа.

Мужчина был в дорогом черном костюме с жилетом. Тяжелая золотая цепь из одного кармана проходила через петлицу в другой, где находились часы. Цепочку часов украшал крупный бриллиант. Мужчина уверенным взглядом, не упускавшим ничего, осматривал обеденный зал так, словно он был здесь хозяином. Увидев знакомых, он слегка улыбнулся и изящно наклонил голову. Пару проводили к столику в центре обеденного зала — на место, видное всем обедающим. Это было отрепетированное появление, выполненное с изощренной элегантностью.

— Кто эта пара, появившаяся с таким великолепием? — спросил Белл Бронсона.

— Яков Кромвель, владелец Национального банка Кромвеля. Он член клуба «Богема». Красивая женщина с ним — его сестра.

— Сестра?

— Да, ее зовут Маргарет, одна из представительниц элиты. Занимается благотворительностью. Они с братом очень богаты и влиятельны. Они живут на холме Ноб.

— Значит, ее имя Маргарет Кромвель, — спокойно сказал Белл. — Я познакомился с ней в Денвере как с Розой Мантека.

Ирвин посмотрел на Белла.

— Неужели это та самая женщина, о которой ты говорил нам, что она шпионка Мясника?

— Если только у нее нет сестры-двойняшки, — ответил Белл. — Она собственной персоной.

— Невероятно! — сказал Бронсон с издевкой в голосе. — Предположение исключительно нелепое! Они с братом сделали для Сан-Франциско больше, чем половина богачей города, вместе взятые. Они поддерживают детские дома для сирот, приюты для потерявшихся и бродячих животных и всё, что касается украшения города. Они всегда дают огромные пожертвования. Они заслужили большое уважение и вызывают восхищение.

— Он приводит веские доказательства, — сказал Кертис. — Если Кромвели владеют крупным банком Сан-Франциско и уже богаты, какова вероятность их участия в ограблениях и убийствах?

— Мисс Кромвель замужем? — спросил Белл у Бронсона.

— Нет, она одинока, о ней говорят как о женщине, имеющей беспорядочные связи.

— Может, ты обознался? — предположил Ирвин.

Белл напряженно глядел на Маргарет Кромвель, внимательно рассматривая черты ее лица. Казалось, она была поглощена разговором с братом и не смотрела в их направлении.

— Мог и обознаться, — неуверенно пробормотал он. — Сходство между нею и женщиной, с которой я познакомился в Денвере, просто сверхъестественное.

— Я лично знаком с Кромвелем, — сказал Бронсон. — Он сотрудничал с Ван Дорном по делу о банковском мошенничестве: банда жуликов пыталась заняться бизнесом, связанным с неуплатой налогов. Я представлю тебя.

Белл отрицательно покачал головой и поднялся на ноги.

— Не стоит беспокоиться. Представлюсь сам.

Он пробрался между обедающими и направился к столику Кромвелей. Он намеренно подходил к ним со спины и немного в стороне от Маргарет, чтобы она не смогла заметить его раньше времени. Не обращая внимания на Кромвеля, Белл взглянул на его сестру сверху, улыбаясь и думая о том, как она отреагирует на его появление.

— Прошу прощенья, мисс Кромвель, но полагаю, что мы познакомились в Денвере. Меня зовут Исаак Белл.

Она мгновенно напряглась, но не повернулась и не взглянула на него. Она уставилась через стол в глаза брата со странным выражением — возможно, ею овладело удивление, или оцепенение от страха, или что-то другое — что-то на грани шока. Было похоже, что она не знает, как отреагировать. Но она быстро пришла в себя.

— Простите, но я не знанию никакого мистера Исаака Белла.

Ее голос звучал ровно, без единого намека на дрожь. Она говорила, не поднимая на него глаз. Она знала, что если посмотрит на него, то это будет подобно удару в живот. Она благодарила бога, что сидит, а не стоит, иначе у нее подкосились бы ноги, и она упала бы на ковер.

— Простите меня, — сказал Белл, по ее реакции уже совершенно уверенный в том, что именно она была той женщиной, с которой он познакомился как с Розой Мантека. — Возможно, я обознался.

Кромвель из вежливости поднялся с салфеткой в руках. Он смотрел на Белла как боксер-профессионал, напавший на противника раньше, чем прозвучал гонг первого раунда. Он не проявил ни малейшего удивления или непонимания и протянул руку.

— Яков Кромвель, мистер Белл. Вы член нашего клуба?

— Нет, гость Хораса Бронсона, детективное агентство Ван Дорна.

Белл пожал руку Кромвеля в перчатке, подумав: очень странно, что банкир не снимает перчатки во время еды. За многие годы работы у него появилась привычка вести расследования всегда и везде, поэтому он посмотрел на мизинец левой руки в перчатке. Материал на пальце не был пустым, он был заполнен и казался твердым. Не то чтобы Белл сразу подумал, что Кромвель и был тем самым бандитом. Эта идея казалась на грани безумия. Но…

Кромвель кивнул.

— Я знаю Хораса. Замечательный человек! Честь вашей компании.

С близкого расстояния Белл заметил, насколько тщательно причесаны рыжие волосы Кромвеля, начинающие редеть на затылке. Банкир был невысокого роста и худощавым, в его манере держаться было больше женской грации, чем грубоватой мужественности. В глазах у него Белл увидел то же выражение, которое однажды видел в глазах пумы, которую он застрелил в Колорадо. Это был холодный, почти мертвый взгляд.

— Да, он такой.

— Белл? Не припоминаю, чтобы слышал это имя раньше, — сказал Кровель, словно пытаясь вспомнить.

Потом он отбросил эту мысль, словно она не имела никакого значения.

— Вы живете в Сан-Франциско?

— Нет, в Чикаго.

Маргарет все еще не могла заставить себя взглянуть на Белла. Глубоко внутри она ощущала неконтролируемый огонь. Ей было не по себе, она зарделась, как вишня. Затем разозлилась не столько на Белла, сколько на себя за то, что поддалась чувствам.

— Мы с братом хотели бы насладиться своим обедом без посторонних, мистер Белл. Прошу извинить нас.

Он увидел, как у нее покраснела шея, и остался доволен этим.

— Очень прошу простить меня за вторжение. — Он кивнул Кромвелю. — Мистер Кромвель!

Затем Белл повернулся и пошел обратно к своему столику.

Как только Кромвель убедился, что Белл отошел на достаточно большое расстояние и не слышит их, он взорвался:

— Какого черта он делает в Сан-Франциско? Я полагал, что Ред Келли позаботился о нем.

— Очевидно, Келли потерпел неудачу, — сказала Маргарет, чувствуя, как в животе разливается приятное тепло.

— Как он узнал, что ты здесь?

— Не смотри на меня так, — со злостью сказала Маргарет. — Я ехала в поезде из Денвера в Лос-Анджелес как Роза Мантека и купила там лошадь под другим именем. Затем на лошади прибыла в Санта-Барбару, где села на поезд до Сан-Франциско, опять сменив имя. Он никак не мог выследить меня.

— Так, значит, мы можем считать это совпадением?

Она посмотрела на него как потерявшаяся собака.

— Даже не знаю, просто не знаю.

— Что бы ни привело его в Сан-Франциско, его присутствие вызывает беспокойство, — сказал Кромвель, открыто уставившись с натянутой улыбкой на четырех агентов сидящих за столиком. — Не думаю, что ему удалось сосчитать, сколько будет дважды два, но, увидев тебя, подозревая, что ты можешь быть связана с бандитом, узнав, что ты моя сестра, он начнет разнюхивать всё вокруг.

— Может быть, сейчас самое время отправиться в отпуск?

— Неплохая идея.

— Утром первым делом закажу поездку в Джуно, на Аляску.

— Почему Джуно? — спросил Кромвель. — Там чертовски холодно.

— Потому что это последнее место, куда он решится заглянуть, — она сделала паузу, и ее взгляд стал хитрым. — К тому же отец Юджина, Сэм Батлер, контролирует горные разработки в районах, прилегающих к Джуно. — Маргарет рассмеялась, освобождаясь от неприятных впечатлений. — У меня будет возможность позаботиться о своих финансовых интересах.

— Дорогая сестра, — добродушно сказал Кромвель, — ты вечный, неиссякаемый источник развлечения. — Затем он посмотрел через обеденный зал на Белла. — Хотел бы я знать, — пробормотал он, — что стряслось с Редом Келли.

Когда Белл вернулся за столик, ему подали заказанное «сладкое мясо». Он взял вилку, предвкушая его изысканный вкус, но не успел даже попробовать: на него посыпались вопросы от сидевших за столиком.

— Это та женщина, с которой ты познакомился в Денвере, как ты и полагал? — требовательно спросил Бронсон.

Белл уклонился от прямого ответа, не желая подробно останавливать на теме, болезненной для Бронсона.

— Возможно, я и ошибся. Вполне допускаю это. Но сходство просто невероятное.

— Ты разбираешься в красоте, — сказал Бронсон, усмехаясь.

— Как тебе Кромвель? — спросил Ирвин. — Он может оказаться полезным, когда я встречусь с ним для обсуждения вопросов о похищенных деньгах, которые прошли через его банк?

— Тебе лучше спросить Хораса. Я ни словом не обмолвился о нашем расследовании. Он кажется довольно приятным. Возможно, несколько высокомерен.

— Он славится своей надменностью, — сказал Бронсон. — Но при этом он достаточно внимательный, и я уверен, что он будет сотрудничать с нами.

— Посмотрим, — сказал Белл, наконец приступая к «сладкому мясу».

Проглотив его, он кивнул Ирвину.

— Полагаю, что составлю тебе компанию, когда ты отправишься в Национальный банк Кромвеля.

— Ты хочешь еще раз встретиться с ним? — спросил Бронсон.

Белл отрицательно покачал головой.

— Не с ним лично, но мне хотелось бы разведать, что происходит у него в банке.

— И что же ты предполагаешь обнаружить? — удивился Кертис.

Белл пожал плечами, но в его глазах блеснул огонек.

— Знаешь, не имею ни малейшего представления.

Глава 19

Марион сидела за письменным столом, печатая письмо, когда в офис вошли двое мужчин. Она подняла голову от пишущей машинки и взглянула на них. Один с копной непричесанных каштановых волос дружелюбно улыбнулся ей. Он был худощавым, и, если бы не загорелое лицо, выглядел бы болезненным. Второй был высоким, со светлыми волосами. Она не могла рассмотреть его лица, потому что он отвернулся и, казалось, изучал роскошный декор офиса.

— Мисс Морган?

— Да, я могу быть вам чем-нибудь полезной?

— Меня зовут Ирвин. — Он передал ей карточку агентства. — Мы с моим коллегой Исааком Беллом из детективного агентства Ван Дорна. У нас назначена встреча с мистером Кромвелем.

Она поднялась, но не улыбнулась.

— Разумеется. Вам назначено на девять тридцать. Вы пришли на пять минут раньше.

Ирвин развел руками.

— Знаете поговорку…

— О ранней пташке, которая червячка ловит? — сказала она насмешливо. Высокий светловолосый мужчина посмотрел на нее.

— Но сыр получает мышка.

— Очень проницательно, мистер Белл… — сказала Марион с вызовом в голосе.

Их взгляды встретились, и Марион, глядя в сине-фиолетовые глаза, внезапно почувствовала то, чего она не испытывала никогда раньше. Она сейчас поняла, что он был значительно выше шести футов; на гибком и крепком теле великолепно сидел белый льняной костюм. Большие усы были точно такого же оттенка, как его ухоженные волосы. Он не был хорошеньким мальчиком, но черты его лица были четкими, мужественными и по-настоящему красивыми. Он излучал надежность, этот человек чувствовал себя на диком Западе точно так же, как в городском доме с удобствами. Она рассматривала его, и ее чувства были написаны у нее на лице. Еще ни один мужчина так не волновал се, тем более при первой встрече.

На Белла тоже произвела впечатление красота Марион и ее обаяние. Он пристально посмотрел ей в глаза, и почва начала уходить у него из-под ног. Она казалась хрупкой, но одновременно сильной. В ней чувствовалась спокойная уверенность, что она способна преодолеть любые трудности и разрешить любые сложные проблемы. Она была уравновешенна и грациозна; оглядев ее от тонкой талии до самого конца длинной юбки, расширяющейся книзу, он мог с уверенностью сказать, что у нее длинные ноги. Густые блестящие волосы были собраны в узел, только одна длинная узкая прядь ниспадала почти до самой талии. Он догадался, что они ровесники, плюс-минус один год.

— Мистер Кромвель занят? — спросил он, возвращаясь к цели визита.

— Да… — ответила она с запинкой. — Но он вас ждет.

Она постучала в дверь кабинета Кромвеля, вошла и объявила, что прибыли Белл и Ирвин. Затем отошла в сторону и жестом пригласила их войти. Кромвель вышел из-за стола, чтобы поприветствовать их. Проходя в кабинет, Белл специально коснулся руки Марион, и ее будто ударило током.

— Садитесь, джентльмены, — сказал Кромвель. — Хорас Бронсон говорил мне, вас интересует вопрос о похищенных деньгах, которые проходили через мой банк.

Ирвин, похоже, не обратил внимания на то, что руки Кромвеля были в перчатках, но Белла это заинтриговало.

— Да, это так, — ответил Ирвин, так как Белл позволил ему провести переговоры. — Одну из купюр, с серийным номером 214 799, но нашим сведениям, положили на счет в вашем банке.

— Разумеется, это возможно, — сказал Кромвель, вертя в руках не раскуренную сигару. — Полагаю, что это купюра в пятьдесят или сто долларов, потому что мы никогда не регистрируем серийные номера купюр меньшего достоинства.

Ирвин занес его слова в записную книжку.

— Она, правда, поступила от торговца с Джиарн-стрит, из цветочного магазина. Управляющий — его имя Ринслер — связался с детективным агентством Ван Дорна, потому что боялся, что купюра может быть фальшивой. Но она оказалась настоящей. Он говорит, что получил ее в Национальном банке Кромвеля.

— Доводы Ринслера кажутся несколько сомнительными, — добавил Белл. — Но если он нарушил закон, то это проблема уже местного отделения полиции.

— В течение года через банк проходят миллионы долларов, — сказал Кромвель. — Не понимаю, почему так важна одна-единственная купюра.

— Потому что при проверке серийных номеров оказалось, что она поступила из денег, похищенных из банка в Элкгорне штата Монтана, где бандит убил четырех служащих банка и клиентов, — объяснил Белл.

Кромвель ждал продолжения, но Белл и Ирвин молчали. Ирвин проверял свои записи, а Белл внимательно наблюдал за Кромвелем. Банкир встретил его пристальный взгляд, не отводя глаз. Мысль о том, что он вступил в интеллектуальное состязание с лучшим агентом Ван Дорна, будоражила его.

— Простите, джентльмены, — сказал Кромвель, переводя взгляд с Белла на нераскуренную сигару. — Не понимаю, чем могу вам помочь. Если даже и остальные купюры из награбленных денег проходили через банк Кромвеля, то они уже находятся в обращении, способа проследить за ними не существует, невозможно и определить, кто положил их на счет.

— Это правда, — ответил Белл. — Но мы должны проверить каждую ниточку, каждый след, каким бы неясным он ни был.

— Купюры были новыми, их серийные номера шли друг за другом, — объяснил Ирвин. — Может быть, вы зарегистрировали их, прежде чем пустили в обращение?

— Вполне возможно; я уже говорил, мы регистрируем серийные номера купюр достоинством пятьдесят и сто долларов.

— Может ли ваш бухгалтер проверить записи? — спросил Белл.

— Счастлив сделать это для вас.

Кромвель нажал на звонок под письменным столом. Не прошло и минуты, как в дверях появилась секретарша.

— Мисс Морган, пожалуйста, пригласите мистера Хопкинса ко мне в кабинет.

Она кивнула.

— Разумеется.

Появившийся Хопкинс оказался совершенно не таким, каким ожидал его увидеть Белл. Вместо бесцветного, тусклого маленького человечка в очках и с карандашом за ухом, который провел всю жизнь за гроссбухами, внося в них цифры, перед агентами стоял атлет, крупный, крепкого телосложения, подвижный. Он кивнул Беллу и Ирвину, когда их представили.

— Мистер Белл и мистер Ирвин из детективного агентства Ван Дорна. Они находятся здесь для того, чтобы проверить серийные номера купюр, похищенных во время ограбления банка в Элкгорне. Одна пятидесятидолларовая купюра была положена на счет в нашем банке, затем ее выдали клиенту, проверявшему свой счет. Эти джентльмены полагают, что, возможно, через наш банк проходили и другие похищенные купюры. Они хотели бы проверить реестр серийных номеров, который мы ведем.

У Хопкинса был совершенно добропорядочный вид, когда он улыбался.

— Мне нужны номера.

— Проверьте последовательные номера до и после серийного номера 214799, - ответил Кромвель.

— Немедленно выполню, сэр, — заверил Хопкинс. Он слегка поклонился Беллу и Ирвину. — Смогу найти такие номера, если они вообще существуют, в течение нескольких часов.

— Буду очень благодарен, — сказал Белл.

— Еще что-нибудь, джентльмены? — спросил Кромвель, заканчивая встречу.

— Нет, вы оказали нам огромную помощь. Спасибо.

Белл пропустил Ирвина впереди себя к лифту и немного отстал от него. Он остановился перед столом Марион и пристально посмотрел на нее.

— Мисс Морган?

Она развернула кресло от пишущей машинки в его сторону, но постеснялась посмотреть ему в глаза.

— Понимаю, что с моей стороны это слишком бесцеремонно, но вы похожи на смелую женщину, и я надеюсь, что вы, отбросив осторожность, согласитесь пообедать со мной сегодня вечером?

Она сначала хотела отказать ему, но открылась какая-то таинственная дверца, и началась беспощадная война принципа с желанием.

— Мне не разрешается назначать свидания с клиентами банка. К тому же откуда я знаю, что могу доверять совершенно незнакомому человеку?

Он рассмеялся и наклонился к ней.

— Во-первых, я не клиент банка. Во-вторых, если вы не можете доверять настоящему детективу, то кому же можете?

Он взял ее руку в свою.

Ужасающее волнение захлестнуло ее, пока она вела уже проигранную войну. Последние бастионы рухнули, и вместе с ними она утратила последний контроль над своими чувствами. Вся сдержанность испарилась.

— Хорошо, — она услышала свой голос и не узнала его, словно это сказал какой-то посторонний, совершенно незнакомый человек. — Работа заканчивается в пять часов.

— Хорошо, — сказал он, пожалуй, слишком восторженно. — Буду ждать у входа.

Она наблюдала за ним, пока он шел к лифту.

— Боже мой, — пробормотала она сама себе. — Наверное, я сошла с ума, согласившись пообедать с абсолютно незнакомым человеком.

Но, хотя она и ругала себя, глаза у нее блестели.

Ирвин ждал Белла в лифте.

— В чем дело?

— Пригласил на обед личную секретаршу Кромвеля.

— Быстро действуешь, — восхищенно сказал Ирвин.

Белл широко улыбнулся.

— Кажется, все начинает складываться.

— Зная тебя, могу поклясться, что у тебя появился скрытый мотив.

— Ты хочешь сказать, что я смешиваю дело с удовольствием?

— Ты играешь с огнем, — серьезно сказал Ирвин. — Если она поймет, что ты используешь ее, чтобы разобраться в делах Кромвеля, то могут возникнуть проблемы.

— Я только и жду, чтобы это произошло, — сказал Белл, утешая его.

По пути обратно в гостиницу Белл думал не о деле, а скорее об удовольствии.

Глава 20

Марион не могла объяснить это. Такого ощущения она не испытывала со школы, с того момента, как ей улыбнулся мальчик, о котором она мечтала. Это было всё. Он никогда не подходил к ней и не разговаривал с ней. Сейчас, сидя за столиком на двоих, она испытывала такое же головокружение, как в школьные годы.

Белл встретил ее у банка Кромвеля точно в пять часов и усадил в такси. Водитель подъехал прямо к восьмиэтажному зданию, в котором находился самый знаменитый в городе французский ресторан «Дельмонико». Они вошли в лифт, поднялись на верхний этаж, и администратор провел их в отдельный кабинет с огромным окном, из которого открывался вид на город и на залив.

Люди, которые могли позволить себе это, думали только о том, чтобы заказать обед из десяти перемен, каждая из которых сопровождалась своим вином. Белл заказал устрицы Рокфеллер с острым соусом карри, за которыми последовал ароматный бульон, осетр, выловленный браконьерами в Великих озерах, лягушачьи лапки а ля цыпленок, свиные отбивные, цыпленок по-киевски, ассорти из жареной дичи, вареный картофель и горошек в соусе.

Марион за всю свою жизнь ни разу не обедала так роскошно. Правда, ее приглашали на обеды с вином избранные городские холостяки с деньгами, но никто не угощал ее с такой роскошью. Она была более чем благодарна, что порции были маленькие, но сожалела, что заранее не ослабила корсет.

На десерт Белл заказал блины «Сюзетт», пылающий деликатес с ароматным апельсиновым соусом. Когда официант стоял перед столиком, поливая блины раскаленной смесью, Марион заставила себя посмотреть Беллу в глаза.

— Можно мне задать вопрос, мистер Белл?

Он обаятельно улыбнулся.

— Полагаю, что мы достаточно узнали друг друга, чтобы ты называла меня Исааком.

— Предпочитаю обращение «мистер Белл», если не возражаешь, — сказала она сдержанным тоном, который сочла правильным.

Улыбка не исчезла.

— Продолжай.

— Как тебе удается позволить себе всё это на зарплату детектива?

Он рассмеялся.

— Ты поверила бы в то, что я экономил в течение многих месяцев, чтобы произвести на тебя впечатление?

— Ни в коем случае, — заносчиво ответила она.

— Банк Кромвеля — самый крупный банк в Сан-Франциско?

Она была изумлена этим вопросом в ответ на ее слова.

— Нет, есть еще два банка крупнее, включая «Уэллз Фарго» Почему ты спрашиваешь?

— Моей семье принадлежит крупнейший банк в Новой Англии.

Она попыталась переварить это, но ей не удалось.

— Тебя огорчит, если я скажу, что не верю тебе?

— Спроси у своего босса. Он подтвердит.

Она смущенно нахмурилась.

— Почему же ты работаешь наемным детективом, если можешь быть президентом банка?

— Так получилось, что мне больше нравится расследование преступлений, чем банковское дело. За письменным столом я чувствую себя в ловушке. К тому же интеллектуальные состязания с разумом преступника интересны.

— Ты преуспеваешь? — спросила она, поддразнивая.

— Побед больше, чем поражений, — честно ответил он.

— Почему я? — спросила она его. — Почему вино и обед с простой секретаршей, вместо того чтобы выбрать девушку из высшего общества, равную тебе по положению?

Белл ответил прямо, без жеманства:

— Потому что ты привлекательна, интеллигентна, и я очарован.

— Но ты ведь не знаешь меня.

— Надеюсь изменить это, — сказал он, поедая ее глазами. — А сейчас довольно разговоров. Приступим к блинам.

Когда они покончили с вкуснейшим десертом, Белл попросил официанта принести два бокала портвейна пятидесятилетней выдержки. Затем сыто откинулся на спинку стула.

— Расскажи мне о Якове Кромвеле.

Еда и вино сделали свое дело. Марион слишком размякла, чтобы заметить ловушку, в которую попала.

— Что же ты хотел бы узнать?

— Откуда он появился, как учредил свой банк, женат ли он? После встречи с ним я понял, что он интересный человек. Слышал, что они с сестрой главные филантропы в городе.

— Я работаю на Кромвеля уже девять лет и могу совершенно определенно заявить, что он умный и перспективный человек, к тому же убежденный холостяк. Он учредил банк в 1892 году, имея очень небольшие активы, и пережил спад девяностых. Он сделал деньги в самые страшные годы депрессии. Большинство банков в городе тогда оказалось на грани закрытия. Но не Национальный банк Кромвеля. Благодаря умелому управлению и соблюдению твердых принципов банковского дела он построил финансовую империю, активы которой составляют много миллионов долларов.

— Изобретательный человек, — восхищенно сказал Белл. — Очевидно, он добился успехов собственными силами.

Она кивнула.

— Развитие Национального банка Кромвеля не назовешь иначе, как финансовым чудом.

— Где же он нашел деньги, чтобы открыть банк?

— Это довольно загадочная история. Он держит рот на замке и ничего не рассказывает о том, чем занимался до организации небольшого банка на Рыночной улице. По слухам, он начал, имея не больше пятидесяти тысяч долларов. Когда я пришла в банк, его активы значительно превышали миллион.

— Для инвестиций какого рода он использует свое состояние?

Она беспомощно подняла руки, сдаваясь.

— Честное слово, не знаю. Он никогда не упоминает о своих личных финансах при мне, не видела я и никаких документов или корреспонденции. Полагаю, он вкладывает свои доходы обратно в банк.

— А какая у него семья? Откуда появились они с сестрой?

И снова Маргарет растерялась.

— Он никогда не говорит о своем прошлом. Только один раз упомянул, что у их отца была ферма в северной Дакоте, в небольшом городке Буффало. Все остальные связи его семьи похоронены в прошлом.

— Уверен, что на это у него есть свои причины, — сказал Белл.

Он не хотел, чтобы Марион зашла слишком далеко, поэтому перевел разговор на собственное детство и воспитание в элитном обществе Бостона. Рассказал об учебе в Йельском университете, о чрезвычайном разочаровании отца, когда он начал работать в детективном агентстве Ван Дорна, а не в семейном банке. Затем Белл вернулся к Кромвелю.

— Кромвель произвел на меня глубокое впечатление как образованный человек. Хотел бы я знать, где он учился.

— Маргарет как-то говорила, что он посещал колледж в Миннесоте, — сказала Марион, покончив с блинами и промокая салфеткой губы.

— Маргарет — красивая женщина, — сказал он, наблюдая за ее реакцией.

Марион постаралась скрыть свою неприязнь к сестре Кромвеля.

— Мне известно, что она занимается благотворительностью в целом ряде учреждений, но мне не хотелось бы видеть ее в числе своих близких друзей.

— Ей нельзя доверять? — догадался Белл.

— Она не всегда говорит правду. Ходят слухи о скандалах, которые мистеру Кромвелю удается покрывать. Странно, но ее выходки не вызывают у него беспокойства. Похоже, они даже развлекают его.

— А он много путешествует?

— О да, часто ловит рыбу в Орегоне, наслаждается одиночеством, ходит в клуб «Богема», скрывается в нем или охотится на Аляске. И еще он, по крайней мере, три раза в год посещает конференции банкиров, которые проводятся в разных штатах, вместе с Маргарет он совершил тур по Европе.

— Значит, он не управляет повседневными делами банка?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, нет, мистер Кромвель поддерживает постоянную связь с банком, когда отсутствует. Кроме того, у него есть совет директоров, в составе которого — лучшие финансовые умы.

Официант принес на серебряном подносе бокалы с портвейном. Несколько минут они неторопливо пили его, затем заговорила Марион:

— Почему ты задаешь мне все эти вопросы о мистере Кромвеле?

— Я следователь. Это всего лишь естественное любопытство.

Она убрала выбившуюся прядь со лба и пригладила волосы.

— Я чувствую себя отверженной.

Белл внимательно посмотрел на нее.

— Отверженной? — повторил он.

— Да, ты задаешь вопросы о моем боссе, но ни разу ничего не спросил обо мне. Большинство мужчин, которых знаю, при первом свидании расспрашивали о моем прошлом.

— Позволишь и мне совершить туда экскурсию? — спросил он, поддразнивая ее.

— Ничего особенного, — ответила она, смеясь. — У меня довольно скучная жизнь. Я уроженка Калифорнии, родилась по ту сторону залива в Сосалито. Моя мать умерла, когда я была еще совсем юной, отец, машинист в компании «Железные дороги Вестерн Пасифик», приглашал для меня учителей, пока я не подросла настолько, чтобы поступить в Первую городскую школу секретарей. Когда я ее закончила, Яков Кромвель нанял меня, с тех пор работаю у него в банке, сделала карьеру от офисной машинистки до его личного секретаря.

— Была замужем?

Она застенчиво улыбнулась.

— Пару раз мне делали предложение, но до алтаря дело так и не дошло.

Он протянул руку через стол и взял ее за руку.

— Надеюсь, Прекрасный Принц однажды появится, и ты увлечешься им.

Она высвободила свою руку, скорее проявляя свою независимость, чем отвергая его.

— Прекрасных Принцев мало, и они далеко. Недавно встретила одного в Сан-Франциско.

Белл не захотел развивать эту тему. Он был решительно настроен снова порасспрашивать ее и понять, увлекла ли их волна взаимного притяжения.

— Мне очень понравился этот вечер. Нечасто мне приходится проводить время в компании с такой очаровательной женщиной, которая может в разговоре придерживаться своей точки зрения.

— Ты мастер делать комплименты.

Он оторвал от нее взгляд. Белл не хотел рисковать, но он должен был получить ответ еще на один вопрос.

— В Кромвеле меня интригует еще одна вещь.

По выражению ее лица он понял, что она расстроилась: видимо, ожидала, что он предложит снова встретиться. Он почувствовал, что она начинает сомневаться в нем.

— Что же это? — ее тон стал ледяным.

— Когда я впервые увидел его в обеденном зале клуба «Богема», а затем еще раз сегодня у него в кабинете, у него на руках были перчатки. Неужели он всегда надевает их, когда обедает или работает за письменным столом?

Она сложила салфетку и положила ее на стол в знак того, что вечер закончился.

— Когда он был ребенком, однажды побывал в пожаре. Обе руки страшно обгорели, поэтому он носит перчатки, чтобы скрыть шрамы.

Белл чувствовал себя виноватым, что использовал Марион. Она была красивой интеллигентной женщиной. Он встал, обошел стол и подвинул ее стул.

— Искренне сожалею, что позволил своей пытливой натуре детектива взять надо мной верх. Надеюсь, ты простишь меня? Дашь мне шанс исправить это?

Она почувствовала, что он говорит искренне, и ощутила прилив возбуждения; у нее вновь появилась надежда, что он интересуется ею. Он оказался гораздо более привлекательным, чем она могла представить.

— Хорошо, Исаак, встретимся снова. Но уже без всяких вопросов.

— Никаких вопросов, — ответил он, вздрогнув от удовольствия, когда она обратилась к нему по имени. — Обещаю.

Глава 21

Спустя два дня четыре детектива встретились в офисе агентства Ван Дорна на шестом этаже в здании на Рыночной улице. Они сидели за круглым столом и сравнивали свои записи. Все работали в рубашках, сняв куртки и повесив их на спинки стульев. У троих жесткие воротнички стягивали простые галстуки. Только один из них был в галстуке-бабочке. Трое пили кофе, четвертый — чай. Поверхность стола закрывали старые газеты и отчеты.

— Пишу статью о том, как крупнейшую партию денег, только что напечатанных на монетном дворе Сан-Франциско, отправят под надежной охраной в шахтерский город Теллурид штата Колорадо, чтобы выплатить зарплату и бонус десяти тысячам шахтеров, — сообщил всем Белл. — Я просто привлекаю внимание к большой сумме, но предполагаю, что она должна быть в пределах пятисот тысяч долларов.

— Я использовал свои связи с редактором газеты, чтобы статью приняли, — сказал Бронсон. — Она будет напечатана в завтрашнем номере.

Ирвин медленно вертел свою чашку по блюдцу.

— Если бандит живет в Сан-Франциско, статья соблазнит его на попытку завладеть этими деньгами.

— Если он живет в Сан-Франциско, — повторил Кертис. — Мы, конечно, проследим за этим. Но можем оказаться в тупике.

— Нам известно, что крытый товарный вагон и несколько украденных купюр закончили свой путь здесь, — сказал Белл. — Думаю, что шансов достаточно: он живет где-то в районе залива.

— Было бы очень хорошо знать это точно, — устало сказал Бронсон. Он взглянул на Ирвина. — Ты говоришь, что попытка отследить, откуда поступили украденные деньги, не привела ни к чему?

— Провалилась, — подтвердил Ирвин. — След уже давно остыл, нет возможности отследить движение купюр в период, предшествующий их поступлению в повторное обращение.

— Разве в банках не зарегистрировано, кто положил их на счет? — спросил Бронсон.

Ирвин отрицательно покачал головой.

— У кассиров нет способа узнать это, потому что они не записывают серийные номера. Это делают позднее бухгалтеры банка. Когда мы сделали запрос, было уже слишком поздно. Любой, кто сдал купюры, давно исчез и забыт.

Бронсон повернулся к Кертису.

— А твои поиски крытого товарного вагона?

У Кертиса был такой вид, будто он только что потерял любимую собаку.

— Он исчез, — беспомощно ответил Кертис. — Во всем железнодорожном депо не обнаружено никаких признаков его присутствия.

— Возможно, его отправили, прицепив к товарному поезду, который ушел из города, — предположил Белл.

— Товарные поезда компании «Саузерн Пасифик», которые ушли по расписанию на прошлой неделе, не заявили в декларации, что в их состав входит товарный вагон, принадлежащий компании «Мебель О'Брайна».

— И ты утверждаешь, что он вообще не покидал железнодорожное депо?

— Точно.

— Так почему его невозможно найти? — допытывался Бронсон. — Не мог же он просто раствориться в воздухе.

Кертис развел руками.

— Что я могу сказать? Два ваших агента вместе со мной тщательно обыскали всё железнодорожное депо сверху донизу. Вагона там нет.

— Диспетчеры компании «Саузерн Пасифик» знают, куда перебросили вагон после его прибытия? — спросил Белл.

— Его поставили на запасной путь рядом с погрузочным отсеком брошенного склада. Мы проверили это. Его там нет.

Ирвин прикурил сигару и выпустил облако дыма.

— А не могли его прицепить к поезду так, что диспетчеры ничего не знают об этом?

— Это невозможно, — ответил Кертис. — Они знали бы это, даже если бы вагон прицепили тайно. У тормозных кондукторов есть бланк для записи серийных номеров вагонов в той последовательности, в которой вагоны сцепляют друг с другом в составе поезда. Благодаря этому по прибытии крытых товарных вагонов в пункт назначения их можно легко отцепить от поезда.

— Возможно, бандит решил, что вагон исчерпал свой срок службы и стал бесполезным, и отправил его на слом — уничтожил, — сказал Бронсон.

— Вряд ли, — задумчиво произнес Белл. — Полагаю, что он просто написал новый серийный номер и изменил название, используя другую фиктивную компанию.

— Никакой разницы, — сказал Кертис. — В любом случае он не сможет воспользоваться им.

— Что ты хочешь этим сказать? — опросил Белл.

— В Теллурид проходит только одна железная дорога компании «Рио Гранде Саузерн».

— Так что же может помешать ему? Он может написать название железной дороги, нанеся его прямо поверх надписи, рекламирующей компанию «Саузерн Пасифик».

— Он напрасно потратит время. Поезда компании «Рио Гранде Саузерн» ходят по узкоколейке. Поезда компании «Саузерн Пасифик» — по стандартной железной дороге, которая приблизительно на один фут шире. Не существует такого средства, которое позволило бы приспособить крытый товарный вагон бандита к узкоколейке.

— Какие мы глупые, — пробормотал Белл. — Я совершенно забыл, что в Скалистых горах только узкоколейки.

— Не расстраивайся, — сказал Бронсон. — Мне тоже не пришло это в голову.

Ирвин от расстройства ударил кулаком по столу.

— Он никогда не схватит наживку, зная, что не сможет бежать в своем вагоне.

Белл напряженно улыбался.

— У него есть сильные стороны, но есть и слабые места. Я рассчитываю на его жадность и на его чувство непобедимости. Уверен, он схватит наживку и попытается ограбить банк в Теллуриде. Вызов слишком велик, чтобы он смог его игнорировать.

— Желаю вам удачи, — сказал Бронсон. — Если вообще кто-то способен поймать Мясника, так это вы.

— А что у тебя, Хорас? Добился каких-нибудь успехов в том, чтобы найти след пистолета бандита?

— Ничего определенного, — ответил Бронсон. — При приобретении нового стрелкового оружия оно не подлежат регистрации. Покупателю всего лишь нужно выложить деньги и спокойно уйти с новым пистолетом. Мы провели эксперимент с дилерами. Даже если они помнят, кому продали автоматический «кольт» тридцать восьмого калибра, они не назовут ни одного имени.

Ирвин пристально смотрел на стену, не видя ее.

— Похоже, джентльмены, что все наши зацепки, найденные с огромным трудом, завели нас в тупик.

— Неудача, да, — тихо пробормотал Белл. — Но игра не закончена — еще нет. У нас еще остался шанс сделать последний ход.

Глава 22

Кромвель сидел за столом, завтракал и читал утреннюю газету. Он сложил первый лист с передовой статьей и передал через стол Маргарет без комментариев.

Она прочитала передовицу, глаза у нее расширились: статья попала в цель. Она вопросительно взглянула на брата:

— Ты собираешься заняться этим?

— Нахожу очень соблазнительным, — ответил он. — Словно мне к ногам бросили перчатку.

— Что тебе известно о Теллуриде?

— Только то, что прочитал. Он расположен в каньоне с почти вертикальными стенами. В городе огромный район красных фонарей. Кровавый Кэссиди ограбил там банк Долины Сан-Мигель в 1889 году.

— Добился успеха?

Кромвель кивнул.

— Он и его банда ушли более чем с двадцатью тысячами долларов.

— И, ты думаешь, раз ему это удалось, то удастся и тебе.

— Кэссиди провел любительское ограбление и ускакал на лошадях, — сказал Кромвель. — У меня более совершенные, научные методы.

— Если Теллурид расположен в каньоне с почти отвесными стенами, то существует только один вход в него и один выход. У полицейских будет время остановить поезд и обыскать вагоны.

— В любом случае я не могу использовать свой вагон. Его придется оставить.

— Не понимаю.

— Железная дорога, которая проходит через Теллурид принадлежит компании «Рио Гранд Саузерн». Она узкоколейная, для моего вагона железнодорожной компании «Саузерн Пасифик» рельсы слишком близко расположены друг к другу. Мне просто нужно найти другое средство, чтобы уйти из города, не подвергаясь опасности ареста.

Маргарет снова внимательно прочитала статью.

— У меня дурное предчувствие.

— Я не считаюсь с чувствами. Работаю только с голыми фактами. Мне удается обеспечить полную безопасность, учитывая все непредвиденные обстоятельства, как бы незначительны они ни были.

Она наблюдала за ним через стол, пока он наливал себе еще чашку кофе.

— В этой работе потребуется твоя помощь. — Он посмотрел на нее поверх чашки. — Какие у тебя соображения?

— Пойду с тобой.

— А как же твое небольшое путешествие в Джуно, на Аляску?

— Просто отложу его.

Кромвель размышлял несколько минут.

— Я могу подвергнуть тебя риску.

— Ты еще не провалил ни одно дело, — ответила Маргарет. — В этот раз, возможно, я буду тебе нужна.

Некоторое время он молчал, затем улыбнулся.

— Ты пойдешь со мной, даже если я запрещу тебе это.

Она улыбнулась.

— Разве я всегда уступала твоим требованиям?

— Нет, даже тогда, когда мы были детьми, — сказал он, вспоминая. — Хотя ты на два года младше меня, но мне не всегда удавалось руководить тобой.

Она приложила салфетку к красным губам.

— Тогда решено. Мы работаем вместе.

Он вздохнул.

— Ты победила. Но надеюсь, что мне не придется жалеть о том, что я не посадил тебя на корабль, отправляющийся на Аляску.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Он пристально смотрел на стол, словно видел какое-то изображение, и чертил вилкой круги на скатерти.

— Завтра уезжай на поезде в Колорадо и затем отправляйся в Теллурид.

Она уставилась на него.

— Ты хочешь, чтобы я уехала раньше тебя?

Он кивнул.

— Делаю отступление от правил. Вместо того чтобы мне смешиваться с толпой местных жителей и изучать работу банка, это сделаешь ты. Как женщина, ты сможешь тщательно всё изучить, не вызывая подозрений.

— Женщина в Теллуриде? — размышляла она. — Придется выдать себя за проститутку.

— А еще лучше — выдай себя за брошенную жену, от которой уехал муж, чтобы разбогатеть на шахтах, и исчез. В этом случае ни у кого не возникнет никаких подозрений, когда ты будешь задавать вопросы и шпионить повсюду.

— Но, чтобы жить и есть, придется найти работу в борделе.

— Делай как знаешь, — сказал он, замыкаясь, как обычно, при эксцентричном поведении своей сестры.

— А ты?

— Приеду через несколько дней, после того как проверю, достоверны ли сведения относительно груза, и окончательно разработаю план ограбления и нашего ухода. — Он помолчал и посмотрел на нее с любовью. — Вероятно, я сошел с ума, раз вовлекаю тебя в такое рискованное предприятие.

— Я тоже сумасшедшая, — весело рассмеялась она. — Могу обезуметь от возбуждения и нарастающей жажды приключений. — Она бросила на него взгляд кошки, готовой прыгнуть на мышь. — Мысль о том, чтобы выступить в роли проститутки, привлекательна, я считаю ее восхитительной.

— Избавь меня от подробностей.

Затем она внезапно стала серьезной.

— А что слышно об Исааке Белле?

Он пожал плечами.

— А причем здесь он?

— Он может появиться где угодно, даже в Теллуриде.

— Эта мысль приходила и мне в голову, но, как только я проверю, что деньги отправлены, полагаю, что очень многое исключит возможность его появления. Он слишком занят погоней за призраком в Сан-Франциско, чтобы вдруг свалиться с неба в Теллуриде.

— Это так же верно, как то, что я могу разрушить этот дом.

Он рассмеялся.

— Не унывай, дорогая сестра. Это будет всего лишь прогулкой по парку, как и все остальные ограбления. Посмотришь.

Глава 23

В холодный весенний день с бодрящим ветром Белл вышел из поезда и направился на угол улиц Аспен и Колорадо, где увидел четырехэтажное деревянное здание с табличкой на фасаде, гласившей: «Пансион мамаши Таббс».

В руке Белл нес потрепанный саквояж. Одет детектив был во фланелевую рубашку, в жилет, поношенную куртку и в брюки из толстой ткани, напоминающей брезент. Сапоги имели такой вид, как будто в них прошли не меньше пяти тысяч миль. Старая, поношенная широкополая ковбойская шляпа плотно сидела на голове. Этот придуманный образ дополняла изогнутая трубка, зажатая в зубах. К тому же Белл заметно прихрамывал, будто левая нога у него не сгибалась.

Он вошел в небольшую гостиную пансиона, где его встретила мамаша Таббс, полная жизнерадостная женщина, круглая, как огромная горошина. Ее седые волосы были заплетены в две косички, болтавшиеся у нее на спине. Лицо хозяйки пансиона напоминало огромное блюдце с носом.

— Здравствуй, незнакомец, — сказала она очень низким, почти мужским голосом. — Ищешь место, где можно остановиться?

— Да, мадам, — вежливо ответил Белл. — Я приезжий.

— Семь долларов в неделю, включая питание, при условии, что ты за столом, когда я подаю еду.

Он порылся в кармане, достал несколько сложенных купюр, отсчитал семь долларов.

— Это аванс. Денег у меня не очень много, но хватит, чтобы продержаться какое-то время.

Она заметила, что он прихрамывает.

— Ищешь работу на шахтах?

Белл похлопал рукой по ноге.

— Мои шахтерские дни закончились, когда меня ранило при взрыве плохо заложенного динамита.

Она подозрительно посмотрела на него, недоумевая, откуда тогда возьмутся деньги.

— Где ты собираешься найти работу?

— Друг уже нашел мне работу уборщика в гостинице «Нью-Шеридан».

Она улыбнулась.

— Неужели не могли найти тебе комнату на цокольном этаже?

— Все койки на цокольном этаже уже заняли шахтеры, — солгал Белл.

Ему ничего не было известно о том, ночевали шахтёры на цокольном этаже или нет.

Впечатление, произведенное прихрамывающим шахтером, он был уверен в этом, вполне удовлетворит мамашу Таббс, и она не станет сплетничать в городе о своем новом постояльце. Она показала ему его комнату; он распаковал саквояж, снял полотенце, в которое был завернут его браунинг сорок пятого калибра с обычным магазином на двадцать выстрелов и наплечником, вставляемым в щель за захватом. Белл положил оружие под кровать, но его надежный короткоствольный крупнокалиберный ремингтон лежал в ковбойской шляпе. Потом он затянул повязку на колене так, чтобы она затрудняла движение.

Пообедав тушеной говядиной в столовой мамаши Таббс, Белл познакомился с остальными постояльцами пансиона. Большинство из них оказались шахтерами, но было и несколько торговцев и муж с женой, открывающие свой ресторан. После обеда Белл прошелся по авеню Пасифик, изучая план города.

Теллурид — название его предположительно произошло от выражения «ты попадешь в ад» — начали строить после открытия россыпей золота в реке Сан-Мигель. В течение следующих пятидесяти лет месторождения золота и серебросодержащая руда, обнаруженная высоко в горах Сан-Жуан, привлекли целую армию золотоискателей и шахтеров. К 1906 году в Теллуриде на душу населения приходилось больше миллионеров, чем в Нью-Йорке.

Шахтеры прорыли триста пятьдесят миль туннелей, изрешетивших окружающие горы, высота которых достигала двенадцати тысяч футов. Бурно развивающийся город, население которого перевалило за пять тысяч, вскоре наполнился дикой и шумной жизнью. В городе было три дюжины салунов и сто восемьдесят проституток, поддерживавших хорошее настроение шахтеров, возвращавшихся после двенадцатичасовых рабочих смен на шахтах «Сильвер Белл», «Смаглер-Юнион» и «Либерти Белл», где им платили всего три доллара в день.

Когда солнце ушло за горы и на город опустилась тьма, улицы осветились морем ярких огней. В 1892 году владелец шахты Л. Л. Нанн пригласил электрика-чародея Николу Тесла для строительства первой в мире электростанции переменного тока, чтобы спускать руду по канатной дороге и поднимать шахтеров в горы из города. После прокладки линии электропередач Теллурид стал первым городом в истории, освещаемым электрическими уличными фонарями.

Белл прошел мимо борделей, в которых яркие женщины занимались своим ремеслом. Элитные публичные дома для представителей высшего общества, называли «Сенат» и «Сильвер Белле». На улицы из окон доносилась музыка: пианист исполнял «Дилл Пиклз Рег» и другие мелодии регтайма. Улица прозвали аллеей Попкорн — из-за постоянного хлопанья дверей по ночам.

Белл направился в центр города на авеню Колорадо. На этой улице находился Первый Национальный банк Теллурида; Белл заглянул в окна. Завтра его ожидает встреча с шерифом города и управляющим банком, им предстоит составить план поимки Мясника, если он заглотил наживку и совершит попытку ограбления банка. Белл прошел мимо Банка долины Сан-Мигель, который ограбил Кровавый Касс иди семнадцать лет назад.

Как только солнце унесло свое тепло за вершины гор, вечерний воздух стал прохладным. Белл заметил, что на высоте девяти тысяч футов ему приходится глубже дышать. Он прошел мимо салунов на главной улице и направился в гостиницу «Нью-Шеридан».

Он вошел в вестибюль и попросил консьержа пригласить управляющего. Через минуту из офиса торопливым шагом, словно мышь, выбегающая из поры в стене, вышел человек небольшого роста с красным лицом и лысой головой. Он улыбался, но не слишком тепло: довольно неряшливая внешность Белла не понравилась ему.

— Прошу прощенья, но все комнаты заняты. «Шеридан» переполнен.

— Мне не нужна комната, — сказал Белл. — Вы мистер Маршал Бакман?

Улыбка мгновенно стала напряженной, глаза сузились.

— Да, Бакман.

— Исаак Белл, детективное агентство Ван Дорна.

Глаза у Бакмана снова расшились, он поклонился.

— Мистер Белл! Я получил вашу телеграмму. Позвольте сказать, что «Шеридан» будет сотрудничать с вами всеми возможными способами.

— Самое важное, — объяснил Белл, — заключается в том, чтобы всем, кто будет спрашивать, работаю ли я здесь уборщиком, давать утвердительный ответ.

— Да, разумеется, — сказал Бакман покровительственным тоном. — Можете рассчитывать на меня.

— Спасибо, мистер Бакман. А сейчас, если не возражаете, я выпью лучшего виски в вашем баре.

— У нас виски только высшего качества, от лучших виноделов. В «Шеридане» мы не держим местной бурды.

Белл кивнул и, повернувшись спиной к Бакману, направился в бар. По дороге он остановился перед плакатом с правилами поведения для гостей гостиницы:

Не стрелять в пианиста, он делает всё, на что способен.

Запрещается поднимать лошадей выше первого этажа.

В постелях не более пяти человек.

Койка 50 центов, простыни 75 центов.

В дверях ему пришлось посторониться, пропуская светловолосую леди, лицо которой скрывали широкие поля шляпы. Он заметил только, что у нее прекрасная фигура.

А она не обратила никакого внимания на прихрамывающего мужчину, который шел рядом с ней, когда она направилась к лестнице, покрытой ковром, чтобы подняться в номер.

Потом Белл проклинал себя, что не узнал блондинку, а Маргарет обвиняла себя в том, что догадалась, кем был этот прихрамывающий мужчина только тогда, когда стало уже слишком поздно.

Глава 24

Белл объяснил ситуацию шерифу Генри Парди и управляющему банком Муррею Окснарду. Все трое сидели за столом и ели завтрак, который подала жена шерифа. Дом Парди находился непосредственно за его офисом и тюрьмой. Хозяин проверил, закрыта ли дверь на замок, и задернул занавески, чтобы никто не смог заглянуть внутрь.

Шериф произвел глубокое впечатление на Белла. Одна стена небольшой гостиной от пола до потолка была занята книжными полками, на которых стояли труды Шекспира, Платона, Вольтера, Бэкона и Эмерсона рядом с несколькими томами на латыни. Беллу не доводилось встречать в небольшом городе такого начитанного офицера правоохранительных органов.

Парди пригладил густую гриву седеющих волос и поправил лохматые усы.

— Так ты думаешь, мистер Белл, что бандит Мясник собирается напасть на банк в нашем городе.

— Определенно утверждать это не могу, — ответил Белл. — Но если он сохраняет форму, то его соблазнит крупная сумма, отправленная сюда из Первого Национального банка Денвера.

— Мне ничего не известно об этих деньгах, — сказал Муррей Окснард. Это был спокойный, высокий человек с широкими плечами и узкими бедрами. Улыбался он редко, в основном, сохранял на лице мрачное выражение.

— Не существует никаких денег, — объяснил Белл. — Это придумано, чтобы заманить бандита.

Парди слегка постучал пальцами по столу.

— Если он настолько сообразителен, как об этом пишут, то быстро докопается до истины и обнаружит, что всё это подлог.

Белл отрицательно покачал головой.

— Нет, сэр, директора банка в Денвере проинструктированы и должны придерживаться этой версии.

— Если позволите, я хочу спросить, — сказал Парди, — почему вы выбрали именно Теллурид?

— Потому что город расположен в каньоне с почти вертикальными стенами, с единственным входом и выходом на запад. Его положение идеально, чтобы перекрыть бандиту путь отступления, если мы не сможем арестовать его во время попытки ограбления.

— Мне это не нравится, — сказал Окснард. — Мясник известен тем, что убивает, не моргнув глазом. Я не могу рисковать своим персоналом и не хочу, чтобы мои руки были в крови.

— А я не намерен оставлять ваших людей в банке во время ограбления. Там буду работать я и еще один агент Ван Дорна. Другой агент будет вести наблюдение за прибывающими и отбывающими поездами, так как известно, что бандит скрывается с места преступления в железнодорожном товарном вагоне.

— А как быть с клиентами? — продолжал Окснард. — Кто будет заниматься ими?

— Мы с моим агентом имеем огромный опыт выполнения повседневных банковских операций. Если бандит сделает шаг в кабинку кассира, то мы будем уже ждать его.

— А вы знаете, как он выглядит? — спросил Парди.

— Описания никакого у нас нет, знаем лишь, что на левой руке у него нет мизинца.

— Это потому, что он убивает каждого, кто может опознать его. У вас почти ничего нет, чтобы приступить к работе.

— Всё равно я не могу смириться со всем этим, — сказал Окснард. — Один из моих клиентов может оказаться не в том месте не в то время, и его застрелят.

— Мы предпримем все меры предосторожности, — успокаивал его Белл. — Возможен некоторый риск, но этого бандита необходимо остановить. Он уже убил более тридцати человек. Трудно представить, сколько еще людей он может погубить, прежде чем мы сможем арестовать его.

— Что я могу сделать, чтобы помочь? — сказал Парди, бросив на Окснарда холодный пристальный взгляд.

— Не патрулируйте перед банком и не спугните бандита, — ответил Белл. — Находитесь в резерве поблизости, но так, чтобы вас не было видно. Однако будьте готовы действовать, если он объявится. Мы договоримся о сигнале, который дадим, когда он приступит к своей игре.

Хотя Окснарда продолжали мучить сомнения, Парди уже воображал, какую он приобретет известность, если бандита схватят на его территории. Споры, касавшиеся его, закончились. У него был еще только один вопрос:

— Когда должна поступить предполагаемая партия денег?

— Завтра, — ответил ему Белл.

Окснард посмотрел на него вопросительно.

— А как же быть с деньгами, предназначенными для выплаты реальной зарплаты, которые уже находятся в сейфе?

— Оставьте их там. Гарантирую, что бандит не получит их.

Парди подкрутил кончики своих усов.

— Мистер Белл, тебе приходилось бывать в шахтерском городе в день зарплаты?

— Этой роскоши никогда не видел, но слышал, что возможен дикий разгул и полное безумие.

— Это так, — сказал Окснард со слабой усмешкой. — Каждый раз в день зарплаты в городе наступает настоящий ад.

Парди поддержал его, усмехнувшись.

— Да, спальни борделя будут заняты, пока шахтеры не истратят все деньги, заработанные огромным трудом, на виски и на азартные игры. — Он выждал мгновенье, посмотрел на Белла. — Где ты остановился? На тот случай, если мне нужно будет связаться с тобой?

— В пансионе мамаши Таббс.

— Хорошее местечко для бедняка, — сказал Окснард. — Мамаша — великолепная тетка и хорошая повариха.

— Могу поручиться за ее тушеную говядину, — пошутил Белл.

Белл и Окснард поблагодарили миссис Парди за превосходный завтрак. Затем все трое вышли на улицу и направились в город. Парди, покинув их, пошёл в офис и в тюрьму. Белл с Окснардом двинулись в банк для изучения внутренней планировки помещения.

Площадка операционного зала была точно такой же, как в тысяче других банков. Офис управляющего находился за кабинкой кассира со стеклянными стенами. Только перед частью стойки, где находились ящики с наличными деньгами, стояла металлическая решетка. Хранилище напоминало сейф и находилось в углублении со стороны вестибюля. Его держали закрытым в рабочие часы и открывали только для изъятия денег или во время возврата туда наличных денег и монет после закрытия банка для клиентов.

— Неужели у вас нет настоящего хранилища? — спросил Белл Окснарда.

— Нам оно не требуется. Деньги для зарплаты обычно отправляют под надежной охраной на шахты на второй день после поступления их в банк.

— Почему на второй день?

— Нам необходимо время, чтобы проверить сумму, поступившую из банка в Денвере.

— Следовательно, у бандита время для действий ограничено.

Окснард кивнул.

— Если он собирается напасть, то ему придется сделать это завтра.

— Ты видел новых вкладчиков или людей, которые просто так входили в банк и затем сразу выходили?

— Новый начальник шахты «Либерти Белл» открыл текущий счет. — Окснард сделал паузу, задумчиво рассматривая потолок. — Была еще одна очень привлекательная женщина, также открывшая счет. Небольшой. Очень грустная.

— Грустная?

— Муж оставил ее в Айове, а сам уехал, чтобы разбогатеть в Колорадо, и больше она о нем не слышала. Ей удалось узнать кое-что от своего друга, кондуктора. Он сказал, что муж просил передать ей, что уезжает в Теллурид, чтобы найти работу на шахтах. Она приехала сюда, чтобы попытаться разыскать его. Бедная душа! Возможно, он один из многих, погибших в шахтах.

— Назови мне имя начальника, — сказал Белл, — чтобы я смог проверить о нем все данные.

— Сейчас узнаю.

Окснард вошел в офис и почти сразу вернулся.

— Это Оскар Рейнольдс.

— Спасибо.

Окснард уставился на Белла.

— Разве ты не собираешься проверить женщину?

— Бандит никогда не работает с женщиной или с мужчиной. Он всегда совершает преступления один.

— Очень хорошо, — вздохнул Окснард. — Бедняжка! Она открыла счет всего на два доллара. Для того чтобы прокормиться, ей, вероятно, придется работать в борделе, в Теллуриде редко найдется другая работа для женщины. А те немногие рабочие места, которые есть, заняты женами шахтеров.

— Просто на всякий случай дай мне ее имя тоже.

— Рашель Джордан.

Белл тихо рассмеялся.

— Да ты запомнил его!

Окснард улыбнулся.

— Легко запоминается имя хорошенькой женщины.

— Она сказала, где остановилась?

— Нет, но легко догадаться: в борделе. — Он лукаво посмотрел на Белла. — Собираешься посмотреть на нее?

— Нет, — задумчиво ответил Белл. — Едва ли женщина может быть бандитом Мясником.

Глава 25

Маргарет не страдала от жизни проститутки в борделе на авеню Пасифик. Она вела роскошную жизнь в гостинице «Нью-Шеридан». Открыв небольшой счет в городском банке только для того, чтобы выяснить планировку операционного зала, количество служащих, их рабочие места и тип сейфа, она обошла все шахтерские компании, чтобы разузнать о давно потерянном муже, которого не существовало вообще. Она дала пищу для разговоров и вскоре превратилась в источник сплетен в городе.

Она даже напросилась к шерифу Парди со своей вымышленной историей, чтобы встретиться с ним наедине и постараться понять, что он представляет собой как человек. Миссис Алиса Парди зашла в офис в тот момент, когда Маргарет просила шерифа, чтобы он помог ей разыскать ее мужа. Алиса сразу проявила сочувствие к женщине в дешевом, выцветшем хлопчатобумажном платье, которая рассказывала печальную сказку о покинутой жене, безнадежно разыскивающей человека, бросившего ее. Алиса решила, что эта Рашель Джордан ведет полуголодное существование, и пригласила ее в свой дом на обед. Маргарет приняла приглашение и явилась в том же самом дешевом платье, купленном ею в Сан-Франциско в магазине секонд-хенд для бедных.

В тот вечер Маргарет принялась помогать Алисе Парди на кухне, но жена шерифа сразу поняла, что гостья никогда не стояла у горячей плиты. Алиса подала домашнюю еду: бараньи отбивные, вареный картофель, овощи, приготовленные на пару, и яблочный пирог на десерт. После обеда пили чай в небольшой гостиной, и Алиса немного поиграла на стареньком пианино.

— Скажите мне, миссис Джордан, — спросила Алиса, переворачивая нотный лист, — где вы остановились?

— Милая леди, мисс Билли Магир, наняла меня официанткой в столовую своего пансиона.

Парди обменялся с женой сочувствующим взглядом. Алиса глубоко вздохнула.

— Это Большая Билли, хозяйка борделя «Сильвер Белле», — сказала она. — Разве вы не знали об этом?

Маргарет изобразила абсолютную невинность.

— Не имела ни малейшего представления.

Алиса поверила Маргарет, Парди — нет. Он знал: совершенно исключено, чтобы женщина не смогла понять разницу между пансионом и борделем. Зародившееся у него подозрение увеличивалось, но его жена растворилась в сочувствии.

— Бедняжка, — говорила она, обнимая Маргарет. — Я не допущу, чтобы вы оставались в «Сильвер Белле». Вы останетесь здесь, с Генри и со мной, пока не найдется ваш муж.

— Но его, возможно, нет в Теллуриде, — произнесла Маргарет, словно собираясь разрыдаться. — Тогда мне придется уехать, и я не хочу стеснять вас.

— Ерунда, — сказала Алиса. — Сейчас же отправляйтесь к Большой Билли и принесите все свои вещи. А я приготовлю вам постель.

Маргарет продолжала лицедействовать и заплакала.

— Как мне отблагодарить вас? Чем я смогу отплатить за вашу доброту?

— Даже не думайте об этом. Мы с Генри только рады помочь страдающей душе. Это по-христиански.

Пока Маргарет пила кофе, она сумела перевести разговор на другую тему и стала расспрашивать Парди о его работе шерифа.

— У вас беспокойная жизнь, — сказала она. — Теллурид не похож на город, в котором можно вести размеренную жизнь. Вы, наверное, постоянно заняты.

— Иногда шахтеры становятся слишком буйными, — согласился Парди, — но такие серьезные преступления, как убийства, происходят примерно раз в полгода. В городе стало спокойно после профсоюзной забастовки шахтеров два года назад, когда губернатору пришлось прислать целую армию, чтобы подавить беспорядки.

Маргарет продумывала свои неторопливые ответы на вопросы Парди о пропавшем муже. Но в свою очередь она засыпала его вопросами о городе и шахтах.

— В шахтерские компании через банки поступает, вероятно, масса денег, — небрежно сказала она.

Парди кивнул.

— Общая заработная плата составляет значительную сумму.

— И вы не боитесь возможного ограбления или хищения? — невинно спросила она.

— Шахтеры — солидный народ и редко совершают преступления. Исключения составляют случайные драки в салунах или убийства, если противники выходят за разумные пределы. В городе довольно спокойно.

— Когда я была в банке, видела сейф, очень крепкий и надежный с виду.

— Да, он достаточно крепкий, с этим всё в порядке, — сказал Парди, раскуривая трубку. — Взрыв пяти динамитных шашек не сможет открыть его.

— И управляющий банком единственный, кто знает комбинацию?

Парди решил, что странно слышать такой вопрос от женщины, но без колебаний ответил.

— На самом деле все замки установлены на то, чтобы открываться в десять часов утра ежедневно. В три часа дня управляющий закрывает дверь и устанавливает на часах время.

— Кто-то в «Сильвер Белле» рассказывал мне, что Кровавый Кэссиди ограбил местный банк.

Парди рассмеялся.

— Это произошло давным-давно. С тех пор не было ни одного ограбления.

Маргарет опасалась задавать слишком много вопросов, но она должна была получить информацию для брата.

— А зарплату шахтеров увозят на шахты сразу после поступления?

Парди отрицательно покачал головой и продолжал, но пересказывая уже версию Белла.

— Она прибывает в банк сегодня. Завтра ее пересчитают и на следующий день отправят на шахты.

— В банке в это время бывает дополнительная охрана?

— В этом нет необходимости, — сказал Парди. — Любой, кто попытается ограбить банк, ничего не добьется. Вдоль железнодорожных путей проходят телеграфные линии, офицеров правоохранительных органов по всему округу поднимут по сигналу тревоги, сформированные полицейские отряды будут ждать грабителей, как только те попытаются скрыться.

— То есть ограбить банк невозможно?

— Полагаю, именно так, — с уверенностью ответил Парди. — Добиться успеха невозможно никаким способом.

Маргарет покинула дом Парди и направилась в сторону «Сильвер Белле». Как только дом скрылся из виду, она побежала по аллее к гостинице «Нью-Шеридан», чтобы упаковать свою дешевую одежду. Она была очень довольна собой и не могла поверить, что ей так повезло. Возможность остановиться в доме шерифа и его жены предполагала доступ к сведениям о том, что происходит в городе. Когда появится брат, у нее уже будет достаточно информации, чтобы он составил надежный план.

Единственная проблема заключалась в том, что она ничего не знала о том, где находится Яков. По ее сведениям, он еще не прибыл в город, а завтра единственный день, когда можно совершить ограбление и взять всю зарплату, пока она еще не ушла на шахты. Маргарет охватило беспокойство.

Глава 26

На следующее утро черноволосая женщина в небольшом модном кабриолете, запряженном серой в яблоках лошадью, ехала по дороге в Теллурид. Дорога вела из поселка Монтроуз, где находился терминал железнодорожной компании «Рио Гранде Саузерн». Женщина приехала из Денвера и арендовала кабриолет и лошадь в местной конюшне. На даме была длинная юбка из оленьей кожи, закрывающая пару кожаных сапог с острыми носами. Вязаный зеленый свитер был пододет под пальто из волчьей шкуры. Женская ковбойская шляпа с плоским верхом прекрасно сидела у нее на голове. Для запада она была одета модно, но не вычурно.

Она приехала на авеню Колорадо, миновала здание окружного суда Сан-Мигель и остановила лошадь перед городской конюшней. Выйдя из кабриолета, она привязала лошадь к столбу. Появился хозяин конюшни.

— Добрый день, мадам. Чем могу помочь?

— Не могли бы вы накормить и напоить мою лошадь? Мне необходимо вернуться обратно в Монтроуз сегодня днем.

— Да, мадам, — вежливо ответил хозяин конюшни, слегка удивленный почти хриплым голосом. — Я позабочусь о ней. А заодно подтяну передние колеса. Они, похоже, немного разболтались.

— Ты очень добрый, спасибо. Да, кстати, за кабриолетом придет сестра. Она и расплатится с тобой.

— Хорошо, мадам.

Женщина ушла из конюшни и отправилась в гостиницу «Нью-Шеридан». Здесь она подошла к регистрационной стойке и спросила:

— Мисс Рашель Джордан остановилась у вас?

Портье покачал головой, разглядывая привлекательную женщину.

— Нет, мадам, она уехала вчера вечером. — Он сделал паузу, повернулся и достал из почтовой ячейки конверт. — Но она сказала, что, если кто-нибудь будет спрашивать ее, нужно передать это.

Женщина поблагодарила клерка, вышла на тротуар, вскрыла конверт и прочитала записку. Затем положила ее в сумочку и пошла через город. Небольшая прогулка окончилась на кладбище Лоун Три, расположенном на холме, севернее реки Сан-Мигель. Женщина прошла через калитку и дальше между могил, отмечая, что большинство похороненных здесь погибли в результате несчастного случая на шахте, схода снежных лавин и туберкулеза.

На скамейке перед могилой, греясь на солнце, сидела приятная светловолосая женщина. Краем глаза она заметила, как к ней приближается другая женщина. Она села прямо и уставилась на незнакомку, которая остановилась и пристально разглядывала ее. Маргарет расхохоталась.

— Боже мой, Яков, — наконец смогла произнести она. — Это самый замечательный облик из всех созданных тобой.

Кромвель улыбнулся.

— Так и думал, что ты одобришь.

— Хорошо, что ты невысокий, худощавый и гибкий.

— Не знаю, почему мне не приходило в голову это раньше.

Он неуклюже подобрал юбку из оленьей кожи и сел на скамейку рядом с Маргарет.

— Скажи мне, дорогая сестра, что тебе удалось узнать за то время, которое ты провела здесь?

Маргарет рассказала ему, как подружилась с шерифом и его женой. Передала ему план Первого Национального банка Теллурида, который она начертила, и описание служащих банка. Она рассказала о времени прибытия партии денег из банка в Денвере, а также об их пересчете в день прибытия, перед тем как утром отправить их на шахты.

Кромвель посмотрел на часы.

— У нас целый час до закрытия банка. Лучшее время, чтобы забрать деньги и покинуть город.

— Я заметила на железнодорожной станции болтающегося там человека. Не могу утверждать с полной уверенностью, но подозреваю, что он может быть агентом Ван Дорна, разыскивающим тебя.

Казалось, Кромвель задумался.

— Даже если Ван Дорн отправил агентов наблюдать за прибытием и отходом поездов, они охотятся за призраком. Они не могли узнать, где я нанесу следующий удар.

— Если они ищут твой крытый товарный вагон, то как здорово, что ты его перекрасил! — Она вопросительно посмотрела на него. — Но как же мы уйдем, после того как ты ограбишь банк?

Кромвель оскалился по-волчьи.

— Кто сможет заподозрить двух привлекательных, хорошо одетых леди, медленно уезжающих из города в кабриолете, запряженном лошадью?

Она обняла его рукой за плечи.

— Самый простой план — лучший план. Ты бесподобен, брат. Ты никогда не перестанешь удивлять меня.

— Спасибо за комплимент, — сказал он, поднимаясь на ноги. — У нас не очень много времени. Нас ждет зарплата.

— Что я должна делать?

— Отправляйся на конюшню и забери мою лошадь и кабриолет. Я сказал хозяину конюшни, что придет сестра и заберет повозку. Затем жди у задних дверей банка.

Пока Кертис наблюдал за железнодорожной станцией, Белл и Ирвин работали в банке Теллурида. Белл, расположившийся в офисе Муррея Окснарда, уже начал думать, что он поставил на не ту лошадку. До закрытия банка оставалось всего десять минут, а никаких признаков бандита не было. Ирвин, исполняющий роль кассира, готовился закрыть ящик с наличными деньгами, но медлил, предчувствуя, что может появиться последний клиент.

Белл взглянул вниз на автоматический «кольт» сорок пятого калибра, который он держал на видном месте в ящике письменного стола, и с сожалением подумал, что не сможет использовать его, чтобы застрелить Мясника. Как было бы хорошо размозжить голову негодяю! Но только не после того, как он погубил так много ничего не подозревающих людей. Его смерть сэкономила бы налогоплательщикам расходы на его суд. Сейчас Беллу придется признать поражение и начинать все сначала на основе совершенно незначительных данных, которые удастся наскрести ему и его агентам.

Ирвин подошел к двери офиса и прислонился плечом к косяку.

— Не могу отрицать, что попытка была хорошая, — сказал он с напряжением в голосе.

— Похоже, бандит не заглотил наживку, — медленно ответил Белл.

— Возможно, он не прочитал статью в газете, потому что живет не в Сан-Франциско.

— Начинает казаться, что так оно и есть.

Как раз в этот момент дверь открылась и в банк вошла женщина в юбке из оленьей кожи; низко опущенная шляпа прикрывала ее глаза. Белл смотрел из-за спины Ирвина, но расслабился, увидев, что это всего лишь хорошо одетая женщина. Он кивнул Ирвину, который пошел обратно к кассе и сказал:

— Чем могу помочь вам, мадам?

Кромвель чуть-чуть поднял голову, чтобы посмотреть в лицо Ирвину. Затем с болезненной тревогой застыл на месте, так как мгновенно вспомнил агента Ван Дорна — одного из мужчин, сидевших вместе с Беллом и Бронсоном в обеденном зале клуба «Богема» всего несколько дней назад. Он ничего не ответил, опасаясь, что голос выдаст его. Наступила пауза, он опустил голову, судорожно пытаясь найти решение. Ему повезло: агент не узнал его, он даже не подозревал, что бандит находится меньше чем в четырех футах с другой стороны стойки.

Он мог застрелить агента и взять деньги из сейфа или просто повернуться и уйти из банка. Он остановился на последнем варианте и уже был готов к поспешному отступлению, но из офиса вышел Белл. Кромвель узнал его сразу. Впервые за всю свою криминальную карьеру он испытал внезапную панику.

— Чем могу вам помочь, мадам? — повторил Ирвин, смутно удивляясь, почему женщина не ответила ему в первый раз.

Белл уже смотрел на него с вопросительным выражением на лице, словно женщина напоминала ему кого-то. Белл был мастером опознания, у него была фотографическая память на лица. Его глаза говорили, что он пытается вспомнить, где видел ее. Затем он опустил взгляд на руки Кромвеля в кожаных перчатках. Внезапно, словно по наитию, он понял, что смотрит на бандита. Это было подобно удару молота по голове. Глаза Белла широко раскрылись, и он выдохнул:

— Ты!

Кромвель не пропустил следующую секунду. Он протянул руку в свою большую матерчатую сумку и вытащил «кольт» тридцать восьмого калибра, дуло которого было замотано толстой тряпкой. Без колебаний он направил «кольт» в грудь Ирвина и спустил курок. Звук громкого хлопка отразился от стен банка. Затем Кромвель развернул дуло и выстрелил в Белла раньше, чем Ирвин рухнул на пол, как тряпочная кукла.

Если бы Белл инстинктивно не повернулся и не перебросил свое тело через письменный стол, рухнув на пол за ним, пуля попала бы ему прямо в живот. Страшный удар при падении спас ему жизнь, но пуля всё-таки задела его и прошла через мягкие ткани бедра. Он почти не чувствовал боли. Одним движением он вскочил, схватил свой «кольт» из ящика письменного стола. Не имея в распоряжении такой роскоши, как время, он выстрелил в Кромвеля, но не попал, пуля прошла всего в полудюйме от шеи бандита.

Затем быстрее удара молнии оба мужчины выстрелили снова, выстрелы раздались одновременно и прозвучали как один выстрел.

Вторая пуля Кромвеля оставила после себя небольшую бороздку сбоку на голове Белла, немного раскроив кожу, но всё же задев череп. Зрение Белла заволокло туманом, на него опустилась полная тьма, и он потерял сознание. Кровь сильно текла из раны и залила половину головы. Это было не тяжелое ранение, но Кромвелю показалось, что он снес Беллу полчерепа.

Бандит тоже не вышел из боя целым и невредимым. Пуля Белла попала ему в талию, но прошла насквозь, не задев ни один из внутренних органов. Он покачнулся и только благодаря тому, что дотянулся рукой до края кабинки кассира и схватился за нее, не упал на пол. Так он стоял несколько минут, сражаясь с болью. Затем повернулся и открыл заднюю дверь, через которую тут же ворвалась Маргарет.

— Я снаружи услышала выстрелы! — кричала она в ужасе. — Что пошло не так?

— Попал в ловушку, — пробормотал он; теперь страх сменила злость.

Прикрывая рукой рану, он направил дуло «кольта» в пол офиса.

— Я убил Исаака Белла.

Маргарет вошла в офис и взглянула на окровавленного агента Ван Дорна. В глазах у нее появился ужас, когда она узнала Белла.

— О боже мой!

Она почувствовала, что ей становится дурно, но тошнота быстро прошла, когда она повернулась и увидела, что ее брат тоже истекает кровью.

— Ты ранен! — вырвалось у нее.

— Не так тяжело, как кажется, — произнес он сквозь сжатые зубы.

— Нам нужно выбираться отсюда. Выстрелы привлекут внимание шерифа и всполошат половину города.

Маргарет наполовину пронесла, наполовину протащила своего раненого брата через заднюю дверь банка. Снаружи их ждала лошадь и кабриолет. Ей пришлось приложить все свои силы, чтобы посадить его на сиденье повозки, отвязать лошадь от столба и самой забраться в повозку.

Она подняла хлыст, чтобы пустить лошадь галопом, но он схватил ее за запястье.

— Нет, поезжай медленно, словно мы две женщины, возвращающиеся с прогулки в кабриолете. Если мы понесемся из города, то это вызовет подозрения.

— Шериф — умный человек. Я знаю его. Его трудно одурачить.

— Даже умный человек не станет подозревать, что женщина могла ограбить банк и убить двух человек, — пробормотал Кромвель.

В конце аллеи Маргарет повернула кабриолет на боковую улицу и затем направилась на запад к границам города. Кромвель снял пальто из волчьей шкуры и накинул его на колени, чтобы прикрыть кровь, сочившуюся через свитер. Он опустил «кольт» в один из ковбойских сапог и откинулся назад. Несмотря на пульсирующую боль в боку, надо было, чтобы немного прояснилось в голове.

Белл предупредил шерифа Парди, что сделает один выстрел в качестве сигнала, если появится бандит. Но Парди понял, что что-то происходит, только когда услышал пять выстрелов подряд — некоторые из них были приглушенными и похожими на отдаленный взрыв динамита в шахте. Он выбежал на улицу из магазина, где прятался, со страхом думая, что бандит застрелил женщину, которая, как он видел, вошла в банк.

Четыре его помощника, увидев, что он побежал в сторону банка, выскочили из своих убежищ и кинулись за ним, пятый бросился на станцию, чтобы предупредить Кертиса. Парди достал «смит-и-вессон», рассчитанный на один выстрел, взвел курок и ворвался в банк. Сначала он никого не увидел. Ирвин лежал за кабинкой кассы, Белл — за письменным столом. Но, обойдя кассу, шериф увидел агента Ван Дорна, распластавшегося на полу в луже крови. Сначала он убедился, что Ирвин мертв, и только потом вошел в офис и обнаружил Белла.

— С ним всё кончено? — спросил один из его помощников, огромный человек, похожий на медведя, с большим животом, нависающим над брюками, в подтяжках, растянутых до предела; он стоял в боевой позе с оружием наготове.

— Пуля только поцарапала ему череп, — ответил Парди. — Он жив.

— А что с женщиной?

Парди не сразу сообразил. Потом до него дошло.

— С женщиной, которая вошла в банк, перед тем как раздались выстрелы?

— Да.

— Вероятно, ее похитил бандит.

— Но мы не видели, чтобы кто-нибудь еще входил в банк, до нее или после.

Парди стоял в полном замешательстве. Потребовалось всё его воображение, чтобы он смог поверить в то, что бандитом Мясником была женщина.

— Наверное, бандит вошел через заднюю дверь.

— Не знаю, шериф, — сказал помощник, потирая подбородок. — Дверь, скорее всего, была закрыта изнутри, как всегда.

Парди кинулся к задней двери и увидел, что замок открыт. Он распахнул ее и посмотрел в оба конца аллеи, но никого не увидел.

— Черт знает что, — пробормотал он. — Она исчезла.

— Она не могла уйти далеко, — сказал помощник.

— Собрать людей! — выпалил Парди.

Он повернулся ко второму помощнику, стоявшему перед входом в банк.

— Вызови доктора Мэдисона. Скажи ему, что он должен немедленно прибыть в банк: агент Ван Дорна ранен в голову. — Парди встал на колени и быстро осмотрел Белла еще раз. — Также скажи ему: похоже, в ноге агента застряла пуля.

Помощник еще не успел выйти, как Парди уже побежал к своей лошади, привязанной к столбу перед его офисом. Совершенно невероятно, думал он, что всё складывается так плохо. Только теперь до него стало доходить, что бандит был мужчиной, переодетым женщиной, и что несчастная вдова, которую они приютили вместе с женой, была его сообщницей.

Как только они выехали за пределы Теллурида и оставили позади дорогу к шахтам Офира, расположенным южнее, Маргарет хлестнула лошадей, и они понеслись через каньон на запад, в сторону Монтроуз. За десять минут, прошедшие с тех пор, как они вышли из банка, Кромвель обдумал сложившуюся ситуацию. Он показал на просеку, ведущую к мосту через реку Сан-Мигель. Ее специально прорубила железнодорожная компания, чтобы обеспечить ремонтным бригадам доступ к путям.

— Сворачивай, — сказал Яков сестре. — Поезжай через мост и направляйся прямо к железнодорожной насыпи.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Кажется, ты говорил, что две женщины в кабриолете не могут вызвать никаких подозрений?

— Это было раньше, пока до меня не дошло, что шериф и его помощники наблюдали за банком.

— Само собой разумеется, но какое отношение это имеет к нашему бегству?

— Разве ты не понимаешь, дорогая сестра? Я был последний, кто вошел в банк и не вышел из него. Если то, что ты сказала, правда, Парди далеко не дурак. К этому времени он уже сообразил, что к чему, и ищет нас. Но ему не придет в голову искать нас на железнодорожной насыпи. Он совершенно уверен, что мы едем по дороге.

— А если он не найдет нас, как ты думаешь, что он тогда будет делать?

— Вернется назад, полагая, что мы скрылись среда деревьев, а его полицейский отряд проехал мимо. К этому времени мы, переодетые мужчинами, будем уже в поезде, отравляющемся из Монтроуз.