/ / Language: Русский / Genre:det_action / Series: Дирк Питт

В поисках Валгаллы

Клайв Касслер

Что общего между вырезанной индейцами колонией древних викингов в окрестностях современного Нью-Йорка, таинственной, удивительно напоминающей «Наутилус» капитана Немо подводной лодкой, бороздившей моря и океаны в конце XIX века, транснациональной корпорацией «Цербер» и гениальным ученым-изобретателем, трагически погибшим во время пожара на роскошном круизном лайнере «Изумрудный дельфин»?

Ответить на этот вопрос, а заодно спасти от гибели жителей крупнейшего в США города и вывести на чистую воду преступников способна только эта неугомонная парочка! Дирк Питт и Ал Джордино, неизменные герои почти всех романов Клайва Касслера, вот уже в который раз выручают человечество.


Клайв Касслер. В поисках Валгаллы Армада, Альфа-книга Москва 2003 5-93556-283-9 Clive cussler Valhalla Rising Dirk Pitt — 17

Клайв Касслер

В поисках Валгаллы

Приношу свою глубочайшую благодарность Пенну Стору, Глории Фэрли, Ричарду де Россету, Тиму Фэрму, американским подводникам и моей местной пожарной охране за помощь и консультации

Пролог

Обреченные на забвение

Июнь 1035 года

Северная Америка

Корабли двигались сквозь утренний туман подобно безмолвным и зловещим призракам. Высокие изогнутые носы, сверху донизу покрытые затейливой резьбой, венчали деревянные головы драконов. Оскалив пасти и вытаращив глаза, казалось, они выискивали жертвы во мгле. Считалось, что драконы не только вселяли страх во врагов, но и защищали корабль и плывущих на нем людей от злых духов.

Торчащие из отверстий в корпусе ряды весел ритмично опускались в темные воды, медленно перемещая корабли по волнам. Квадратные красно-белые паруса безвольно висели в неподвижном воздухе.

На этих длинных черных судах, предназначенных для плавания в спокойных прибрежных водах, группа смельчаков пересекла огромный враждебный океан. Все имущество помещалось в двадцатифутовых плоскодонках, привязанных к корме кораблей. Из всех дорог, которыми бороздили моря норвежские викинги, самым опасным считали великое путешествие через Северную Атлантику.

Перебираясь через океан со скарбом и домашней живностью, они прокладывали дорогу тем, кто придет сюда много веков спустя. Не обращая внимания на опасности, они храбро пробивались сквозь ледяные поля, боролись со шквалистым ветром, преодолевали огромные волны и выдерживали неистовые шторма, налетавшие с юго-запада. Большинство выжили, хотя море и взяло свое. Из восьми кораблей, которые отправились из Норвегии, два навсегда исчезли в тумане.

Наконец измотанные штормами будущие колонисты достигли восточного побережья Ньюфаундленда, но вместо того, чтобы пристать неподалеку от первого поселения Лейфа Эриксона, норвежцы отправились дальше на юг. Они собирались основать новую колонию в местах с более мягким климатом.

Обогнув огромный остров, мореплаватели повернули на юго-восток и вскоре добрались до длинного перешейка, изгибающегося к северу от материка. Миновав два меньших по величине острова, пришельцы еще два дня плыли вдоль пустынного песчаного берега. Норвежцы, прожившие всю жизнь среди нагромождений скал, смотрели на него как на чудо.

Пройдя вдоль нескончаемого берега, путешественники обнаружили широкий пролив. Небольшая флотилия бесстрашно вступила в спокойные воды и двинулась на запад, используя поддержку нахлынувшего прилива. Внезапно ее накрыло облаком влажного тумана. Опускавшееся за невидимый горизонт солнце превратилось в тусклый оранжевый шар. Не приставая к берегу, капитаны кораблей обсудили ситуацию и решили до утра встать на якорь. Они надеялись, что за это время туман рассеется.

Когда начало светать, туман сменился легким маревом, и оказалось, что пролив сужается, переходя в узкий фьорд, выходящий в море. Усевшись на весла, мужчины стали грести по течению. Женщины и дети спокойно разглядывали очистившийся от тумана западный берег. Высокие скалы угрюмо нависали над корабельными мачтами.

Земля медленно приближалась, из-за гряды холмов показались гигантские деревья. Хотя не было видно никаких признаков жилья, пришельцы полагали, что за ними наблюдают люди, прячущиеся среди деревьев. Каждый раз, когда они причаливали, чтобы набрать пресной воды, на них нападали скрелинги. Так норвежцы называли коренных жителей тех земель, которые собирались колонизировать. Не отличаясь гостеприимством, скрелинги не раз осыпали стрелами приближавшиеся к их берегам корабли.

Проявляя привычную выдержку, проверенную в многочисленных стычках, глава экспедиции Бьорн Сигватсон не разрешал своим воинам отвечать на нападения. Сигватсон не хотел разделить участь первых экспедиций под руководством Торфинна Карлсефци и Лейфа Эриксона, истребленных скрелингами. Он знал, что туземцы уничтожили колонистов из Винланда и Гренландии, которые из мести убили несколько мирных жителей. Сигватсон требовал, чтобы с местным населением обращались дружелюбно. Чтобы выжить, колонистам нужно было не воевать, а торговать, выменивая у местных жителей на дешевые безделушки меха, провизию и другие необходимые для жизни товары. Отряд Бьорна Сигватсона состоял из суровых, вооруженных до зубов воинов, закаленных в боях с саксами. Работая топором, они не снимали со спины меча.

Прилив помогал пришельцам легко двигаться вверх против течения. Устье реки шириной всего в три четверти мили вскоре расширилось до двух миль. Пологий восточный берег покрывали густые заросли.

Стоя на носу первого корабля, Сигватсон всматривался сквозь редеющий туман в крутой западный берег. Заметив проход в отвесных береговых скалах, он повернулся к гребцам:

— Подгребайте поближе к правому берегу. Похоже на бухту, попробуем там укрыться на ночь.

Подойдя ближе к берегу, они увидели темнеющий вход в пещеру. Он оказался достаточно широким, чтобы в него вошел корабль. Вглядываясь во мрак, Сигватсон заметил, что внутри проход расширяется. Приказав остальным кораблям лечь в дрейф, он сложил мачту, чтобы пройти под низким сводом. Преодолев бурлящий у входа поток, опытные гребцы легко провели драккар внутрь, приподняв весла, чтобы уберечь их от ударов о стены.

Когда корабль вошел внутрь, женщины и дети наклонились над бортами, с удивлением всматриваясь в прозрачную воду. В ней резвились стаи рыб, и было хорошо видно каменистое дно на глубине в пятьдесят футов. Пришельцев совсем не пугало, что они оказались в высоком гроте, достаточно большом, чтобы в нем могла разместиться флотилия, втрое превосходящая маленькую группу викингов. Хотя их предки приняли христианство, древние языческие традиции все еще были живы. Образовавшиеся естественным путем гроты пришельцы продолжали считать жилищами богов.

Внутренние стены грота были до блеска отполированы морскими волнами. Их венчали куполообразные своды, совершенно гладкие, без малейших признаков мха или вьющихся растений. Удивительно, но здесь не было и летучих мышей. Помещение оказалось практически сухим. Глубина у берега не превышала трех футов, в то время как потолок пещеры возвышался на добрых семьдесят ярдов.

Сигватсон дал команду заходить в грот остальным кораблям. Гребцы его драккара сложили весла, позволив судну дрейфовать под сводом, пока нос не уткнулся в песок. Когда корабли приблизились к месту высадки, перекинули сходни. Все тотчас сошли на сушу, радуясь тому, что впервые за много месяцев могут размять ноги.

Прежде всего принялись готовить горячую пищу, которой не ели с тех пор, как ненадолго приставали к земле далеко на севере. По пещерам разбежались дети — собирать нанесенные течением ветки. Они в изобилии скапливались вдоль промоин, образовавшихся в результате водяной эрозии.

Разложив костры, женщины начали печь хлеб. В больших железных котлах варили кашу и тушили рыбу. Несколько мужчин ремонтировали корабельную оснастку и латали паруса, прохудившиеся за время трудного путешествия. Другие, забросив сеть, ловили рыбу, которая буквально кишела во фьорде. Обнаружив такое замечательное укрытие от непогоды, женщины не скрывали радости. А крепкие, могучие мужчины, привыкшие к морским просторам, наоборот, чувствовали себя неуютно в замкнутом пространстве.

После ужина, прежде чем устроиться на ночь в кожаных спальных мешках, младшие из детей Сигватсона, девочки одиннадцати и десяти лет, возбужденно крича, подбежали к отцу. Схватив за руки, они потянули его в самую дальнюю часть пещеры. Освещая дорогу факелами, они провели отца в длинный туннель, где с трудом можно было встать в полный рост. Карабкаясь по каменной осыпи, они поднялись вверх почти на двести футов. Тут дети остановились и указали на небольшую расщелину.

— Отец, посмотри, посмотри! — кричали девочки. — Там дыра наверху. И в нее видны звезды.

Впрочем, и сам Сигватсон отчетливо видел ночное небо, хотя дыра оказалась слишком маленькой и узкой. Даже ребенок не смог бы вылезти через нее наружу. На следующий день Сигватсон назначил несколько человек, чтобы те выровняли пол туннеля и расширили проход.

Когда отверстие увеличили настолько, чтобы по нему можно было пройти, норвежцы выбрались на широкий луг, окруженный вековыми деревьями. Открывшийся перед ними вид совсем не походил на однообразные безлесные земли Гренландии. Казалось, запасы леса для строительства здесь поистине неисчерпаемы. Ковер из диких цветов и трав густо покрывал жирную почву, одинаково пригодную для земледелия и разведения скота. На этой щедрой земле, расположенной высоко над красивым голубым фьордом, кишащим рыбой, Сигватсон и решил устроить свою колонию. Он считал, что ее выбрали сами боги, показав дорогу детям, которые и привели взрослых туда, где все надеялись найти рай.

* * *

Страстно влюбленные в жизнь, норвежцы трудились в поте лица, боролись за каждое ее мгновение и расставались с ней с большой неохотой. Море было частью их жизни, человека без шлюпки они приравнивали к рабу. Хотя на протяжении всех Средних веков норвежцев боялись из-за их варварских обычаев, именно они изменили лицо Европы. Отважные викинги воевали и расселялись в России, Испании и Франции. Они становились купцами и торговцами, уважаемыми за удачливость и умение обращаться с оружием. Вождь норманнов завоевал север Франции, названный Нормандией по имени его племени. Его потомок Вильгельм Завоеватель покорил Англию.

Бьорн Сигватсон был типичным викингом с золотистыми волосами и курчавой бородой. Не слишком высокого роста, но крепкий и широкоплечий, он обладал бычьей силой. Появившись на свет в 980 году в родовом доме, он, как и большинство его юных сверстников, рос с неуемной жаждой узнать, что скрывается за горизонтом.

Не по годам дерзкий и в то же время осторожный, с пятнадцати лет Сигватсон участвовал в набегах на Ирландию. В двадцать сколотил достаточное состояние и считался опытным морским разбойником. Тогда же он женился на Фрейдис, стройной красавице с длинными золотистыми волосами и голубыми глазами. Брак оказался счастливым. Построив прекрасный корабль, Сигватсон собрал собственный отряд и несколько лет грабил Британское побережье.

Накопив значительное состояние и заработав в битвах множество шрамов, Бьорн покончил с разбоем и сделался купцом. Он торговал янтарем, ценившимся в то время выше золота. Но спустя несколько лет, когда все заговорили о грандиозных изысканиях Эрика Рыжебородого и его сына Лейфа Эриксона, им вновь овладела жажда наживы.

Решив добраться до неведомых западных земель и основать там колонию, Сигватсон снарядил флотилию из десяти кораблей, способную перевезти триста пятьдесят воинов вместе с семьями, скотом и сельскохозяйственными орудиями. Один корабль Бьорн доверху набил янтарем и награбленными сокровищами. Он предполагал использовать их для торговли с судами, перевозящими товары между Норвегией и Исландией.

Найденная пещера оказалась поистине идеальным убежищем для кораблей и складирования припасов. В случае возможных атак со стороны скрелингов она могла стать и крепостью. Выкатив на катках из воды свои корабли, викинги расставили их на вырубленных в скалах площадках.

Корабли викингов во все времена вызывали заслуженное восхищение. Они не только отличались поразительными мореходными качествами, но и были настоящими произведениями искусства, обильно украшенными искусной резьбой на носу и корме. Немногие суда могли сравниться с ними по красоте линий.

Большой корабль, или кнорр, использовался для набегов на европейские берега. Он имел пятьдесят весел и был просторным, маневренным и быстрым. Но рабочей лошадкой у викингов считался драккар. Его длина составляла от пятидесяти до шестидесяти футов, а максимальная ширина равнялась пятнадцати футам, то есть размеру среднего бревна. На драккаре могли перевозить на большие расстояния до пятнадцати тонн груза.

В открытом море он двигался под большим квадратным парусом. Для передвижения в неглубоких прибрежных водах ему достаточно было усилий всего десяти гребцов. От носа до кормы тянулась просторная дощатая палуба, на которой размещали товары или скот.

Никаких помещений на драккаре не было. И вожаки, и команда, и пассажиры одинаково страдали от соленых брызг и ветра. Только в жгучие зимние холода палубу прикрывали навесами из бычьих шкур. Даже такие прославленные вожди, как Сигватсон, не имели собственной каюты. Все викинги обладали равными правами, хотя последнее слово всегда оставалось за вожаком.

Викинги строили свои суда из дуба, пользуясь одним топором. Прежде всего они вырубали прочный киль. В сечении он напоминал букву Т и обеспечивал остойчивость судна при плавании в бурном море. Потом сооружалась деревянная обшивка из тонких, плотно пригнанных друг к другу досок, сходившихся к носу и корме. Для прочности их стягивали просмоленными жилами. Нос и корму судна украшали резьбой. Нижние концы досок заходили под верхние, составляя монолитную конструкцию. Под конец все швы конопатили просмоленной шерстью. Для большей жесткости корпус укрепляли несколькими поперечными балками, на которые настилали палубу.

При всей своей внешней хрупкости драккары признавались самыми надежными кораблями Средневековья. Секрет заключался в том, что при изгибах корпуса упругий киль компенсировал деформацию, а небольшая осадка позволяла кораблю легко скользить даже над самыми высокими волнами.

Тяжелое дубовое кормило, называвшееся стьорнборди, закреплялось на корме по правому борту, что позволяло рулевому одновременно наблюдать за бронзовым флюгером на мачте и держать курс, сообразуясь с капризами ветра.

Викинги считались не только искусными кораблестроителями, но и выдающимися мореплавателями. С рождения они ощущали себя частью морской стихии. Они прокладывали курс по звездам и течениям, учитывая ветер и движение облаков. По температуре воды, поведению рыб и птиц узнавали о приближении бури.

Ночью они вели корабли по звездам, днем определяли склонение солнца по солнечным часам, представлявшим собой круглый циферблат с зарубками по окружности и тонким стержнем в центре, отбрасывающим равномерно перемещающуюся от восхода до заката тень. Проводимые викингами вычисления широты всегда оказывались необычайно точными. Их корабли редко пропадали без вести. Никто из современников даже не пытался соперничать с ними в знании моря.

* * *

За первые месяцы колонисты построили несколько просторных деревянных домов с покрытыми дерном крышами. Из массивных бревен они воздвигли длинный дом — большое здание для проведения собраний, приготовления пищи и совместных трапез. В случае необходимости он мог служить для складирования припасов и защиты скота. Жадные до плодородных земель, норвежцы тем не менее пока не стали терять время на пахоту. Они собирали урожаи ягод и ловили сетями рыбу во фьорде.

Скрелинги отнеслись к ним на первых порах вполне дружелюбно. Они с любопытством наблюдали за пришельцами, обменивая ценные меха и дичь на безделушки, одежду и коровье молоко. Сигватсон предусмотрительно посоветовал своим людям не держать на виду металлические мечи, топоры и копья. Хотя скрелингам были известны лук и стрелы, металла они не знали и пользовались грубыми каменными орудиями. Вождь норвежцев не без оснований считал, что те, убедившись в преимуществе железа, очень скоро попытаются либо купить, либо просто украсть оружие пришельцев.

Все постройки закончили к наступлению зимы. Но в тот год зима была мягкой, снег шел редко, и только несколько дней оказались по-настоящему морозными. Поселенцы восхищались солнечными днями, более продолжительными и частыми, чем те, к каким они привыкли в Норвегии.

Весной Сигватсон отправил большую экспедицию с заданием обследовать близлежащие земли. Во главе отряда он поставил своего младшего брата Магнуса, а сам решил остаться, чтобы управлять быстро развивающейся колонией.

Понимая, что путешествие будет долгим и тяжелым, Сигватсон отобрал сто человек. После нескольких недель сборов на шести самых маленьких драккарах подняли паруса. Когда небольшая флотилия отправилась вверх по реке, все оставшиеся мужчины, женщины и дети высыпали на берег, чтобы попрощаться с уходящими в поход.

Полагали, что экспедиция продлится месяца два, однако она растянулась на долгих четырнадцать месяцев. Практически все время викинги провели на воде, лишь иногда им приходилось вытаскивать корабли и волоком перетаскивать их к очередной протоке. Они путешествовали по широким рекам и огромным озерам, казавшимся им такими же безбрежными, как родное Северное море.

Потом викинги плыли по реке, которая была намного шире тех, что им доводилось видеть в Европе или во время набегов на Средиземноморье. Проплыв по течению три сотни миль, они пристали к берегу и разбили лагерь в густом лесу. Здесь же они спрятали драккары. Потом отправились в долгий переход через бесконечную холмистую равнину.

Поскольку викинги подолгу не задерживались на одном месте, скрелинги не досаждали им. Больше всего норвежцев удивляли контрастные различия между племенами туземцев. Некоторые вели себя надменно и имели поистине царственное обличье, другие же в поведении и быту немногим отличались от животных.

Они остановились, когда завидели впереди заснеженные вершины огромных гор. Испытывая благоговейный страх перед великой землей, уходившей в бесконечность, они решили, что пора возвращаться, чтобы добраться до колонии до первого снега. Но когда в середине лета следующего года уставшие путешественники достигли поселения, вместо радостной встречи их ожидала боль и горечь невосполнимой потери. Колония была сожжена дотла. От их товарищей, жен и детей остались только обугленные кости. Они так и не смогли узнать, почему скрелинги так жестоко расправились с поселенцами.

Разъяренные и скорбящие норвежцы обнаружили, что скрелинги, уничтожив поселение, по счастью, не нашли пещеру, где находились корабли, а также сокровища и священные реликвии, которые Сигватсон награбил в молодости.

Возможно, взбешенным воинам следовало уплыть восвояси после всего происшедшего, но по обычаям предков они должны были отомстить. Они знали, что идут почти на верную гибель, но не испытывали страха. Ведь для викинга погибнуть в бою означало обрести бессмертие. Кроме того, оставался шанс выручить хотя бы часть женщин и детей, которых скрелинги могли увести с собой, превратив их в рабов.

Преисполненные печалью и гневом, викинги приступили к церемонии проводов умерших в священный мир Валгаллы. Собрав останки друзей и родственников, норвежцы перенесли их на один из кораблей. Изуродованные останки Бьорна Сигватсона завернули в мантию и доставили на его корабль. Рядом положили тела двух его дочерей, золотые и янтарные украшения и обильный запас еды для последнего путешествия. Полагалось погрузить туда же и его жену Фрейдис, но ее тела так и не смогли найти. Не осталось и скота, чтобы принести в жертву, — его угнали туземцы.

Согласно обычаям, корабли с умершими надо было захоронить. Но норвежцы боялись, что скрелинги могут раскопать могилу и ограбить мертвых. Поэтому скорбящие воины принялись долбить скалу над входом в пещеру. Наконец от нее откололся массивный кусок, сопровождаемый камнепадом, окончательно завалившим вход со стороны реки. Только под застрявшей в проходе скалой остался достаточно широкий подводный туннель.

Закончив погребальную церемонию, норвежцы начали готовиться к битве. В среде викингов честь и храбрость почитались выше прочих достоинств. Сражения были частью их повседневной жизни — с раннего детства отцы воспитывали мальчиков как будущих воинов. Наточили драгоценное оружие — выкованные германскими мастерами длинные мечи и боевые топоры. Они не только высоко ценились, но и были предметом поклонения. И мечам, и топорам давали имена, как будто они были живыми существами.

Чтобы защитить верхнюю часть тела, воины надели кольчуги и конические шлемы с наносниками. Потом подняли раскрашенные в яркие цвета деревянные щиты с широкими металлическими накладками. Каждый воин вооружился копьем с длинным заостренным наконечником. Одни несли широкие двуручные мечи длиной в три фута, другие предпочитали сражаться боевыми топорами.

Когда все приготовились, Магнус Сигватсон повел войско в сотню воинов к ближайшему поселению скрелингов, находившемуся в трех милях от сожженной колонии. Скопление из нескольких сотен хижин представляло собой большую деревню или, скорее, примитивный город, в котором проживало не менее двух тысяч туземцев.

Викинги сразу же ринулись в бой. Рыча, как бешеные псы, они выскочили из-за деревьев и легко перемахнули через невысокий частокол, окружавший поселение и предназначавшийся больше для ограждения домашних животных, чем для защиты от нападения.

Стремительная атака вызвала панику среди жителей, многие из которых, не успев понять, что происходит, были вырезаны как скот. В первые же минуты погибли почти двести человек. Но тут и там, собираясь небольшими группами, скрелинги пытались защищаться, засыпая нападавших тучами стрел. К воинам присоединились женщины, удивительно метко швырявшие камни. Последние оставляли глубокие вмятины на шлемах и щитах викингов, однако существенного вреда почти не причиняли.

Командуя викингами, Магнус сражался в первых рядах. В одной руке он сжимал копье, в другой — гигантский боевой топор. С наконечника и лезвия его оружия струилась кровь. Таких неистовых воинов викинги называли берсеркерами. Они считались одержимыми, потому что не испытывали в бою боли от ран и обладали силой десятерых бойцов. Берсеркеры всегда наводили ужас на врагов. Со звериным ревом обрушивался Магнус на скрелингов, невзирая на количество противников, и каждый раз его топор и копье сражали по нескольку человек кряду.

Но и туземцев тоже охватила животная ярость. Хотя все, кто вступал в рукопашный бой с норвежцами, почти сразу погибали, на место убитых тут же вставали новые воины. К тому же посланные в близлежащие деревни гонцы вскоре вернулись с подкреплением, и теперь уже скрелинги начали теснить пришельцев, пользуясь своим огромным численным превосходством.

Целый час усыпали мстители мертвыми телами деревенские улочки, надеясь найти своих жен и детей, но обнаружили только клочки их одежды, которые местные женщины носили как украшения. Посчитав, что туземцы просто съели их близких, разъяренные норвежцы впали в бешенство. Откуда им было знать, что пятерых женщин отправили в дар вождям соседних поселений? Они удвоили натиск, и земля вокруг убогих хижин пропиталась кровью. Но то было их последнее усилие — уже через несколько минут викинги поняли, что обречены. Подходили все новые и новые отряды скрелингов, и вскоре против каждого норвежца сражался десяток туземных воинов.

Оставшиеся в живых сгрудились вокруг Магнуса Сигватсона. Стоя спинами друг к другу, они продолжали драться, прикрываясь щитами от стрел. У норвежцев уже сломались почти все копья, и они могли полагаться только на мечи и боевые топоры. Не рискуя нападать, скрелинги старались держаться в отдалении. Многократно превосходя норвежцев численностью, они забрасывали их градом стрел, утыкавших щиты плотнее, чем иглы на спине дикобраза. Выпустив все стрелы, скрелинги отбросили луки и ринулись на горстку уцелевших викингов, чтобы нанести последний удар. Израненные норвежцы сражались до последнего, один за другим падая под тупыми лезвиями каменных топоров.

Они умирали, как настоящие герои, с оружием в руках, вспоминая потерянных любимых и надеясь, что обязательно попадут в Валгаллу. Последним был сражен Магнус Сигватсон. Вместе с ним умерла мечта покорить Северную Америку — умерла на ближайшие пятьсот лет. Но Магнус оставил наследство, которое дорого обошлось тем, кто пришел следом за ним.

Еще до захода солнца все сто храбрецов пали, унеся вместе с собой жизни более тысячи воинов, женщин и детей и оставив уцелевших скрелингов в полном убеждении, что белокожие пришельцы из-за моря приносят несчастье и остановить их можно только силой. Все окрестные туземные племена пребывали в шоке и трауре. До сих пор ни одна межплеменная битва не влекла за собой столь великое множество убитых и раненых. Они и не подозревали, что это великое сражение окажется лишь прелюдией к войнам будущего, когда не менее ужасная судьба постигнет едва ли не все коренное население Североамериканского континента.

Для викингов, живших в Ирландии и Норвегии, судьба колонии Бьорна Сигватсона так и осталась загадкой. Некому было поведать потомкам их историю, и ни один мореход не отправился по их следам. Память о колонистах осталась лишь в немногочисленных строчках полузабытой саги, передававшейся из поколения в поколение.

Чудовище из глубин

2 февраля 1894 года

Карибское море

Старый, еще деревянный военный корабль «Кирсарг» шел под американским флагом в Никарагуа с острова Гаити. Стояла спокойная, ясная погода, лишь у горизонта виднелись редкие серебристые облачка. Высота волн не превышала двух футов, и ничто не предвещало катастрофу. Неожиданно впередсмотрящий заметил странный предмет, двигающийся параллельно курсу в миле по правому борту. Даже невооруженным глазом можно было разглядеть черное продолговатое тело, фута на два выступающее из воды.

— Это еще что такое? — осведомился капитан Ли Хант у своего первого лейтенанта Джеймса Эллиса, изучающего предмет в морской бинокль.

Упершись грудью в фальшборт, чтобы уменьшить воздействие качки, Эллис снова впился взглядом в странное явление:

— Смахивает на кита, сэр, но я впервые вижу, чтобы они развивали такую скорость, ни разу не взмахнув хвостом и не нырнув под воду. И бугор у него на спине какой-то странный.

— Возможно, редкий тип морского змея, — заметил Хант.

— Возможно, сэр. Скажу только, что такого животного я еще не встречал, — покачал головой Эллис.

— Но и на судно, построенное руками человека, тоже не похоже.

Худощавый, с заметно поседевшими волосами и неизменной трубкой в зубах, Хант был настоящим морским волком. Обветренное загорелое лицо и постоянный прищур глубоко посаженных карих глаз выдавали человека, долгие часы проводящего под открытым небом. Его считали настоящим профессионалом, избороздившим все океаны и имеющим прекрасный послужной список. Закончив Морскую академию в 1869 году, Хант не успел принять участие в Гражданской войне. Перед тем как стать капитаном «Кирсарга», он сменил восемь военных кораблей, постепенно поднимаясь по служебной лестнице. В знак признания его выдающихся заслуг ему доверили перед отставкой командовать самым знаменитым кораблем американского флота.

Корабль-ветеран прославился тридцать лет назад, когда 1 февраля 1864 года он потопил «Алабаму», печальной памяти рейдер конфедератов, уничтоживший множество кораблей северян. Менее чем за час «Кирсарг» отправил на дно равный ему по классу и мощности вооружения боевой корабль, построенный на верфях Шербура. По возвращении на родину благодарные соотечественники чествовали экипаж и командира как национальных героев.

Через десять лет по окончании Гражданской войны его орудия заменили новыми. С нарезными пушками и командой в сто шестьдесят человек корабль продолжал представлять собой грозную силу.

Опустив бинокль, Эллис повернулся к Ханту:

— Прикажете осмотреть эту штуку поближе, сэр?

Кивнув помощнику, Хант приказал:

— Штурвальному развернуть на десять градусов вправо. Задействовать вторую батарею и удвоить число наблюдателей. Не хочу потерять из виду это чудовище, кем бы оно ни было.

— Так точно, сэр!

Эллис, высокий лысеющий человек с длинной, аккуратно подстриженной бородкой, выполнил все распоряжения капитана. Вскоре из трубы клубами повалил черный дым, за кормой вспенился бурун, и корабль-ветеран увеличил скорость, рассекая набегающие волны. Казалось, он весь дрожит от нетерпения, как старый боевой конь, заслышавший призывные звуки полковых труб.

Вскоре «Кирсарг» начал сближаться со странным предметом, продолжающим двигаться прежним курсом, не сбавляя хода. Тем временем комендоры зарядили двадцатифунтовую нарезную пушку. Ожидая команды, комендор вопросительно взглянул на Ханта, стоящего рядом с рулевым.

— Второе орудие готово к бою, сэр!

— Стрелять на пятьдесят футов перед носом чудовища, мистер Мерримэн, — прокричал Хант в мегафон.

В ответ Мерримэн кивнул и махнул рукой заряжающему, который наклонился к орудию, натянув спусковой шнур, и наводчику, целившемуся с казенной части.

— Вы слышали команду. На пятьдесят футов впереди чудовища!

Раздался выстрел, и орудие откатилось назад, натянув толстый опорный трос, пропущенный сквозь кольцо в казенной части. Наводка была выполнена тщательно, и снаряд упал как раз перед гигантским горбом, на миг скрывшимся под окатившей его волной. Кто бы это ни был — животное или машина, — он проигнорировал нападение и продолжал двигаться с той же скоростью и не отклоняясь от курса.

— По-моему, он не обращает на нас внимания, — усмехнулся Эллис.

Хант поднес к глазам бинокль:

— Если не ошибаюсь, его скорость составляет десять узлов против наших двенадцати.

— Так точно, сэр. Нагоним его через десять минут, — подтвердил Эллис.

— Стрелять на поражение, как только подойдем на тридцать ярдов, — приказал капитан.

Все свободные от вахты матросы высыпали на палубу и оживленно глазели на неизвестную тварь, расстояние до которой сокращалось с каждой минутой. Внезапно пирамидальный нарост на спине вспыхнул и озарился ярким светом.

— У меня такое ощущение, — заметил Хант, — что мы видим отражение солнца в зеркале или оконном стекле.

— Но ни одна морская тварь не нуждается в зеркале и не имеет застекленных окон в своей шкуре, — подхватил лейтенант.

За это время комендор успел перезарядить орудие и выстрелил снова. В пятнадцати футах перед монстром поднялся фонтан. И снова никакой реакции, как будто с «Кирсарга» и не стреляли вовсе. Неопознанный объект уже настолько приблизился, что капитан Хант невооруженным глазом смог разглядеть треугольные металлические пластины на обшивке горба и большие круглые иллюминаторы из толстого кварцевого стекла.

— Господи, да это же рукотворное создание! — изумленно выдохнул Хант.

— Глазам своим не верю, — пробормотал Эллис. — Хотел бы я знать, кто построил столь необычный корабль?

— Если не американцы, то только англичане или немцы.

— Откуда мы знаем, сэр? На нем нет флага.

Тем временем странный объект медленно погрузился под воду и пропал в глубине. «Кирсарг» прошел точно над тем местом, где только что находилось это загадочное судно, но не обнаружил никаких следов.

— Оно исчезло, сэр, — растерянно сообщил один из собравшихся на шкафуте моряков.

— Держаться настороже! — распорядился Хант. — Продолжать наблюдение по обоим бортам!

— Что делать, если оно снова появится, сэр? — уточнил Эллис.

— Дадим залп, если оно не поднимет флага.

День клонился к вечеру, но «Кирсарг» продолжал крейсирование, двигаясь по спирали и постепенно расширяя радиус поисков. Однако надежда найти неопознанное судно начала таять. Капитан Хант уже собирался прекратить это бесплодное занятие, когда снова послышался крик впередсмотрящего:

— Чудовище на траверзе в тысяче ярдов по левому борту!

Все бросились к фальшборту, всматриваясь в указанном направлении. Было еще достаточно светло и хорошо видно, как неизвестное судно с огромной скоростью идет прямо на «Кирсарг». Комендоры давно зарядили орудия и ждали только команды. Стрелки морской пехоты выстроились вдоль борта, приготовившись открыть огонь.

— Целиться в нос, с упреждением на скорость, — проинструктировал подчиненных Мерримэн.

Комендоры развернули орудия в сторону монстра, лихорадочно ловя его носовую часть в прицельные рамки. Убедившись в готовности батареи, капитан сам скомандовал:

— Огонь!

Шесть бортовых орудий «Кирсарга» выстрелили залпом, извергнув потоки дыма и огня. Хант успел заметить, как по обеим сторонам чудовища вздыбились разрывы от одиннадцатидюймовых гранат. Девятидюймовые ядра гладкоствольных пушек упали чуть дальше, при этом капитан готов был поклясться, что по крайней мере один из снарядов скользнул по хребту твари и отскочил от него, рикошетом запрыгав по волнам, как брошенный рукой ребенка плоский камешек.

— Оно что, бронированное? — ошеломленно пробормотал Хант, ни к кому конкретно не обращаясь.

Как будто разозлившись, загадочная субмарина еще увеличила ход, нацелившись носом прямо в середину корпуса «Кирсарга». Комендоры поспешно перезарядили орудия, но не успели произвести новый залп, поскольку та подошла совсем близко к кораблю, выйдя из зоны поражения. Стреляли только выстроившиеся по левому борту солдаты морской пехоты и несколько офицеров, собравшихся у гака борта. На бронированный корпус чудовища обрушился шквал пуль.

Не в силах отвести взгляд от огромного сигарообразного корпуса, Хант ухватился за перила мостика, чтобы устоять при неминуемом столкновении. Но ожидаемого сокрушительного толчка не последовало. Все почувствовали лишь легкое сотрясение палубы под ногами, какое обычно ощущается при вхождении в док. А вот раздавшийся сразу вслед за этим слабый треск деревянной обшивки заставил весь экипаж похолодеть от ужаса. Стальной заостренный нос субмарины глубоко вошел в корпус в промежутке между кормой и машинным отделением, пронзив борт «Кирсарга» с той же легкостью, с какой профессиональный убийца вонзает нож в жертву.

Потрясенный Хант успел только бросить взгляд сквозь огромный прозрачный иллюминатор в пирамидальной рубке. Бородатое лицо за стеклом навек запечатлелось в памяти капитана. Как ни странно, оно показалось Ханту вовсе не торжествующим от легкой победы, а скорее опечаленным — как будто этот человек испытывал угрызения совести, сожалея и скорбя о тех страшных разрушениях, что причинило управляемое им судно. После тарана субмарина сразу же дала задний ход, без труда выскользнула из пробоины и скрылась в глубине.

Хант понимал, что «Кирсарг» обречен. Вода потоком хлынула в кормовой трюм и камбуз. Огромная пробоина представляла собой практически идеальный равносторонний треугольник в шести футах ниже ватерлинии. Корабль начал медленно крениться на левый борт. Только благодаря предусмотрительно задраенным по распоряжению Ханта водонепроницаемым переборкам смертельно раненный «Кирсарг» еще держался на плаву. К сожалению, это давало лишь временную передышку. Рано или поздно переборки не выдержат нарастающего напора забортной воды, и тогда всех находящихся на борту ждет ужасный конец.

Обозрев в бинокль горизонт, Хант заметил небольшой коралловый островок милях в двух от места аварии и тут же приказал рулевому:

— Живо поворачивай к тому рифу!

Капитана в эти минуты заботило только одно: выдержат ли переборки между трюмом и машинным отделением. Лишь при работающих котлах у него оставался шанс довести корабль до этого клочка суши.

Тяжело развернувшись, «Кирсарг» постепенно набрал скорость и приближался к острову. Не дожидаясь команды, первый лейтенант Эллис распорядился подготовить спасательные шлюпки и спустить на воду капитанский катер. Весь экипаж, за исключением кочегаров и механиков, собрался на палубе, с надеждой вглядываясь в пустынный коралловый риф, к которому стремился обреченный корабль. По приказу капитана давление в котлах подняли до предела. Чумазые кочегары торопливо швыряли в топки уголь лопату за лопатой, опасливо косясь на поскрипывающие переборки — единственную преграду, отделяющую их от смерти.

Бронзовые лопасти винта натужно молотили воду, с каждой минутой приближая корабль к спасительной, как все надеялись, суше. От хлынувшей в пробоину воды старина «Кирсарг» сильно осел, сделался неповоротливым и дал крен на левый борт аж на целых шесть градусов. Рулевой с трудом справлялся со штурвалом, сам едва удерживаясь на ногах.

Матросы собрались у шлюпок и были готовы покинуть корабль по первому знаку Ханта. Люди неловко балансировали на палубе, зловеще накренившейся под ногами. Отправленный на корму лотовой громко возвестил:

— Глубина сорок фатомов[1], сэр, не меньше!

Требовалось преодолеть еще как минимум сотню футов, чтобы достичь безопасной глубины. Капитану казалось, что его корабль тащится к этому крошечному коралловому островку с черепашьей скоростью. А «Кирсарг» тем временем оседал все глубже и глубже. Крен достиг уже десяти градусов. И все же риф постепенно приближался. Уже можно было разглядеть волны прибоя, взрывающиеся сверканьем брызг в лучах заходящего солнца.

— Десять фатомов, сэр, — прокричал лотовой матрос, — и быстро поднимается.

Не собираясь рисковать жизнью экипажа, Хант уже готовился отдать команду покинуть корабль, когда «Кирсарг» коснулся дна, пропахал килем широкую борозду в рифе, остановился и завалился набок, увеличив крен до пятнадцати градусов.

— Слава богу, спасены, — пробормотал рулевой, не в силах оторвать онемевшие руки от штурвала.

— Глубоко засели, — заметил Эллис, обращаясь к Ханту, — Да еще отлив начинается, так что в ближайшие несколько часов наш старик никуда не денется.

— Это уж точно, — с горечью согласился капитан. — Жаль, что его не удастся спасти.

— Ну зачем же так мрачно, сэр? Если днище не повреждено, буксир легко стащит «Кирсарг» в открытое море. А пробоину мы в два счета залатаем.

— Во всем виновата эта проклятая подводная лодка неизвестного происхождения. Если есть на небе Бог, он непременно воздаст кому-то за это злодеяние.

— Может, уже и воздал, — оптимистично предположил Эллис. — Вы заметили, сэр, как быстро она погрузилась после столкновения? Должно быть, своротила нос и пускает теперь пузыри где-нибудь на дне морском.

— Я одного не могу понять: почему это судно не всплыло и не назвало себя?

Эллис задумчиво уставился в бирюзовые воды Карибского моря.

— Помнится, я где-то читал об одном из наших кораблей, сэр, — вновь заговорил он после паузы. — «Авраам Линкольн», если не ошибаюсь. Лет тридцать назад он тоже столкнулся с таинственным морским чудовищем, обладающим, по всем признакам, металлической шкурой. Оно повредило его рулевое управление.

— Где это произошло? — оживился Хант.

— Кажется, в Японском море. А вот вам еще информация для размышления: за последние двадцать лет по меньшей мере четыре английских военных корабля бесследно исчезли при загадочных обстоятельствах.

— Боюсь, командование ни за что не поверит тому, что здесь произошло, — уныло покачал головой Хант, окидывая взглядом поврежденный корабль. — Если меня не разжалуют и не отдадут под суд, я буду считать, что легко отделался.

— Но у вас сто шестьдесят свидетелей, сэр, — попытался успокоить его Эллис.

— Пусть даже так, — проворчал Хант. — Все равно ни одному капитану не понравится потерять свой корабль из-за каприза какой-то неопознанной механической твари. — Замолчав, он некоторое время вглядывался в горизонт, размышляя о чем-то своем, но вскоре вернулся к действительности и начал прикидывать, что предстоит сделать для решения насущных проблем. — Продолжайте грузить припасы в шлюпки, мистер Эллис. Высадимся на берег, разобьем лагерь и будем ждать спасения. Кстати, где мы находимся?

— Судя по лоции, это риф Ронкадор, сэр.

— Невеселое местечко. И печальный конец для такого прославленного корабля, — пробурчал Хант. — Выполняйте, лейтенант, — закончил он разговор, обреченно махнув рукой.

Отдав честь, Эллис занялся руководством перевозки на берег провизии, парусины для палаток, инструментов и личных вещей экипажа. Устройство лагеря заняло всю ночь и следующий день. Только к вечеру команду удалось накормить горячей пищей.

Капитан покинул «Кирсарг» последним. Прежде чем спуститься по трапу в ожидавшую его шлюпку, он задержался, всматриваясь в неспокойную воду. Перед глазами вновь всплыло бородатое лицо человека в иллюминаторе, бестрепетной рукой направившего стальное чудовище в беззащитный деревянный борт его корабля.

— Кто ты, незнакомец? — прошептал он чуть слышно. — Ты выжил или погиб? А если выжил, кто станет твоей следующей жертвой?

Капитан Хант скончался спустя несколько лет, но до самой смерти, натыкаясь на сообщение в прессе об очередном исчезновении какого-нибудь судна, невольно задавался вопросом, не приложил ли к этому руку бородатый человек с таинственной подводной лодки.

* * *

Команда «Кирсарга» провела на рифе две недели, прежде чем на горизонте показался шлейф дыма. Хант выслал навстречу быстроходную шлюпку под командованием лейтенанта Эллиса, которому удалось остановить проходящее мимо судно. Оно сняло капитана и его людей с кораллового рифа и доставило в Панаму.

Вопреки ожиданиям, по возвращении Ханта и его команды в Соединенные Штаты расследования не проводили. Казалось, командующий флотом и другие высокопоставленные чины из военно-морского департамента сознательно решили замять случившееся. К удивлению Ханта, его даже повысили в звании, а потом без шума проводили в почетную отставку. Отметили и первого лейтенанта Эллиса, назначив командиром новейшей канонерской лодки «Елена». Во время испано-американской войны он проявил себя с самой лучшей стороны, доблестно сражаясь в кубинских водах.

Чтобы снять «Кирсарг» с рифа и отбуксировать его на верфи для ремонта, Конгресс выделил сорок пять тысяч долларов. Но оказалось, что жители соседних островов сожгли корабль, предварительно сняв с него все металлические части. Спасатели подняли с мелководья орудия и вернулись домой, а обгоревшие останки доблестного корабля-ветерана так и остались догнивать в его коралловой гробнице.

Часть перваяПылающий ад

1

15 июля 2003 года

Южная часть Тихого океана

Даже если бы катастрофу спланировали заранее, ее последствия не могли быть более разрушительными. С самого начала все пошло кувырком. На борту роскошного круизного лайнера «Изумрудный дельфин» разгорался пожар, но никто об этом пока не знал. Офицеры и матросы спокойно несли ночную вахту, даже не подозревая, какая страшная опасность угрожает их судну. Супернадежная и суперсовременная противопожарная система почему-то не сработала. Все лампочки на пульте, совмещенном со схемой внутренних помещений лайнера, горели зеленым. Даже та из них, которая реагировала на датчики в судовой часовне, хотя, по идее, в случае отказа основной сигнализации, неминуемо должна была включиться дублирующая. А за закрытыми дверями часовни тем временем становилось уже по-настоящему жарко.

В четыре часа ночи почти все пассажиры мирно спали в своих каютах. Бары и рестораны, роскошное казино, ночной клуб и танцзал опустели. Следуя маршрутом Сидней-остров Таити, «Дельфин» пересекал Тихий океан с крейсерской скоростью в двадцать четыре узла. Он был спущен на воду всего год назад и теперь, по окончании отделочных работ, совершал свое первое плавание.

Формой лайнер походил на туристический башмак, пришлепнутый по центру гигантской шайбой. Круглая шестипалубная надстройка диаметром в сто пятьдесят футов как бы нависала над бортами, носом и кормой. Без единой трубы судно сильно смахивало на обычный плавучий док. Длина его составляла 750 футов, а водоизмещение — 50 000 тонн.

Новому лайнеру сразу же присвоили шесть звездочек — в первую очередь за внутренний интерьер, во многом напоминающий изысканное убранство лучших отелей Лас-Вегаса. Владелец «Изумрудного дельфина» — круизная компания «Голубые моря» могла по праву гордиться своим последним приобретением. Ни одна из его кают, вмещающих тысячу шестьсот пассажиров и девятьсот человек обслуживающего персонала, не пустовала.

Дизайном обеденных и танцевальных залов, баров, буфетов, театра и кают занимались лучшие в мире специалисты. Везде сияло разноцветное мозаичное стекло. Стены и потолки сверкали хромом, латунью и медью. Во всех направлениях лайнер пронизывала разветвленная сеть эскалаторов и движущихся дорожек. Палубы соединялись лифтами в стеклянных шахтах. Только по прогулочной палубе и торговой галерее можно было пройтись пешком. Все это великолепие выгодно подчеркивалось уникальной системой освещения, создающей (по мнению ее конструкторов) полное ощущение пребывания в райских кущах.

На спортивной палубе размещалось небольшое поле для гольфа. Здесь же находились двадцатипятиметровый бассейн, баскетбольная площадка и просторный спортивный зал с множеством снарядов и тренажеров. Многоэтажная торговая галерея протяженностью в пару городских кварталов, насквозь пронизывала целых три палубы.

Внутренние помещения напоминали плавучий музей абстрактного искусства. Повсюду висели полотна Джексона Поллока, Пауля Клее, Виллема де Коонинга и других корифеев жанра. Главный обеденный зал украшали бронзовые скульптуры Генри Мура. Приобретение коллекции обошлось в семьдесят восемь миллионов долларов.

Просторные каюты имели овальную форму и походили друг на друга, как близнецы. Дизайнерам была чужда идея классового неравенства, и они рассчитывали на пассажиров одного уровня. Мебель и внутреннее убранство напоминали декорации фантастических фильмов. В изголовьях широких коек с необыкновенно мягкими матрасами скрывалась внутренняя подсветка. Для тех, кто совершал свадебное путешествие, предусматривались зеркала, искусно вмонтированные в потолок.

Каждая из ванных комнат состояла из нескольких отсеков, в которых, в зависимости от настроения, можно было не только принять душ, но и окунуться в туман, дождь, тропический ливень или водяную баню. И все это в окружении цветущих тропических растений, столь экзотических, что можно было запросто усомниться в их земном происхождении.

Находиться в числе пассажиров «Дельфина» означало безоговорочно подтвердить свою принадлежность к касте избранных. В основном их контингент состоял из преуспевающих врачей, юристов и менеджеров руководящего звена различных компаний. Большинство были с семьями, но и семейные и одинокие всем своим видом наглядно демонстрировали окружающим, что они могут позволить себе только самое лучшее, невзирая на цену.

После обеда молодые парочки и холостяки обычно направлялись в танцзалы, где упоенно дрыгались под оркестр, исполняющий аранжировки популярных мелодий. Пассажиры постарше наслаждались зрелищем голоногих пышногрудых красоток, дающих представление в ночном клубе, или просаживали денежки в казино. Родители с детьми тянулись в театр, где накануне катастрофы играли последний бродвейский хит «Сукин сын из Аризоны».

К трем часам ночи все увеселительные заведения опустели. Никто из пассажиров, отошедших ко сну той роковой ночью, и представить не мог, что старая насмешница Смерть очень скоро пройдется своей косой по палубам и каютам «Изумрудного дельфина».

Прежде чем отправиться спать, капитан Джек Уэйткус бегло осмотрел верхние палубы. По стандартам большинства круизных компаний, он считался перестарком. Всего пять дней отделяли его от шестидесятипятилетнего рубежа. Уэйткус знал, что это его последнее плавание. Директора компании уже уведомили его о предстоящей отставке и выходе на пенсию. Он навсегда сойдет на берег, как только лайнер, завершив свой первый круиз, вернется в порт приписки Лодердейл.

Честно признаться, Уэйткус не имел ничего против такого поворота судьбы. Он уже давно решил, чем займется, став пенсионером. Капитан обустроил себе дом на прекрасной сорокадвухфутовой океанской яхте и последние несколько лет вместе с женой строил грандиозные планы отправиться на ней в кругосветное путешествие. Поэтому в описываемый момент Уэйткус был больше занят тем, что мысленно прикидывал наиболее оптимальный маршрут для перехода через Атлантику в Средиземное море.

Капитанский мостик «Дельфина» Уэйткусу доверили в знак признания его выдающихся заслуг перед компанией. Внешностью и тучностью он напоминал шекспировского Фальстафа, только без бороды. Слегка заплывшие жирком голубые глаза ласково взирали на окружающих, с губ не сходила доброжелательная улыбка. В отличие от большинства капитанов круизных судов, избегающих неофициальных контактов с пассажирами, капитану Уэйткусу почему-то всегда нравилось общаться с ними.

Сидя за капитанским столом в обеденном зале, он любил развлекать гостей байками о том, как безусым мальчишкой сбежал в море, нанявшись в Ливерпуле юнгой на грузовой пароход, отплывающий на Восток, а потом, ступенька за ступенькой, прошел нелегкий путь от юнги до капитана. Он упорно зубрил учебники по морскому делу, и наконец настал великий день, когда он сдал последний экзамен и получил вожделенный диплом.

До назначения капитаном «Дельфина» он десять лет прослужил вторым, а затем и первым помощником на круизных линиях «Голубых морей». Уэйткус пользовался большим уважением и авторитетом, и руководству не очень хотелось с ним расставаться, но такова уж была политика компании, и исключений из правил не допускалось.

Капитан чувствовал себя непривычно уставшим, но он никогда не засыпал, не прочитав хотя бы нескольких страниц одной из книг о подводных кладах из своей коллекции. Вот и сейчас у него в голове назойливо крутилась недочитанная накануне история о судне с золотом, затонувшем у берегов Марокко. Именно его поиском он решил заняться во время своего кругосветного плавания. Закончив главу, капитан еще раз позвонил на мостик, выслушал доклад вахтенного об отсутствии происшествий, удовлетворенно вздохнул и провалился в крепкий, безмятежный сон.

* * *

В 4.10 пополуночи, совершая стандартный обход судна, второй помощник Чарльз Макферрин, исполняющий обязанности вахтенного офицера, внезапно уловил отчетливый запах дыма. Принюхавшись, он определил, что источник задымления находится в конце торговой галереи, где были сосредоточены магазины, торгующие одеждой и сувенирами. Несколько удивившись, почему не слышно сигнала тревоги, он пошел на запах вдоль галереи, пока не оказался у двери судовой часовни. Ощутив исходящий от нее сильный жар, он необдуманно потянул за ручку и распахнул дверь. В лицо Чарльзу ударила ревущая стена пламени. Все внутри — от скамеек до алтаря — было объято огнем. Спасаясь от неистовства огненной стихии, Макферрин резко отпрянул назад, да так неуклюже, что споткнулся и упал на палубу. Мгновенно вскочив на ноги, он связался с мостиком по судовому радиотелефону и взволнованно прокричал в трубку:

— Скорее будите капитана! В часовне пожар. Объявите тревогу, включите аварийный компьютер и противопожарные системы.

Старший вахтенный офицер и первый помощник Винс Шеффилд машинально повернулся к пульту пожарной сигнализации, но на нем успокаивающе горели сплошь зеленые огоньки.

— Слушай, Чарли, ты в своем уме? У нас все спокойно.

— Клянусь богом, тут сущий ад! — снова закричал Макферрин. — И надо спешить, не то огонь перекинется дальше, на магазины с тряпками.

— А распылители работают? — продолжал выпытывать Шеффилд.

— Нет, не работают. Точно тебе говорю, здесь что-то серьезное. Похоже, противопожарная система вышла из строя.

Шеффилд растерялся. Он знал, что на «Дельфине» установлена новейшая автоматическая противопожарная система, какой не мог похвастаться ни один лайнер аналогичного класса. Если она действительно накрылась, дело дрянь. Уставившись на пульт, продолжающий показывать, что все системы работают нормально, Шеффилд лихорадочно пытался сообразить, как же ему поступить в столь нестандартной ситуации. А пока он предавался раздумьям, застыв как соляной столб, драгоценные секунды одна за другой утекали в песок.

Наконец с трудом выйдя из ступора, первый помощник повернулся к младшему офицеру Карлу Хардингу, несущему вахту здесь же, на мостике:

— Макферрин доложил, что в часовне пожар. На пульте ничего не видно. Спустись вниз и проверь.

Тем временем поднявший тревогу второй помощник пытался погасить пожар с помощью огнетушителя, что было так же бесполезно и бессмысленно, как попытка потушить пылающий лес джутовым мешком. Словно издеваясь над его усилиями, огонь продолжал распространяться по часовне, догладывая последние предметы обстановки. И в этот момент, неспешно фланируя по торговой галерее прогулочным шагом, на сцене появился Хардинг.

Узрев и оценив масштаб бедствия, он замер в ужасе, потеряв дар речи. Окончательно доконало юношу жутковатое зрелище: Макферрин с закопченной физиономией и опаленными бровями, потрясающий огнетушителем и в одиночку ведущий с огнем заранее проигранное сражение. Едва оклемавшись от потрясения, молодой человек ринулся к телефону и завизжал в трубку:

— Мистер Шеффилд, ради бога! Здесь творится самый настоящий кошмар, а у нас ничего нет, кроме ручных огнетушителей. Высылайте пожарную команду и включайте скорее систему тушения!

Но первый помощник, по-прежнему отказываясь поверить в реальность происходящего, все еще колебался и никак не мог определиться. Наконец он достиг, как ему показалось, компромиссного решения и вручную включил систему пожаротушения в часовне, о чем уведомил остающегося на связи Хардинга, который, в свою очередь, передал сообщение второму помощнику.

— Она не работает, — прорычал Макферрин. — Шевелись, Карл, поднимай всех. Нам одним не справиться.

Шеффилд наконец-то окончательно пришел в себя и позвонил начальнику пожарной охраны. И только потом сообразил, что нужно разбудить капитана Уэйткуса:

— Сэр, это я. Прошу прощения за беспокойство, но я должен доложить вам о пожаре в часовне.

Очнувшись ото сна, Уэйткус уточнил:

— Вы проверили противопожарную систему?

— Находящиеся на месте происшествия офицеры Макферрин и Хардинг доложили, что система не действует. Они пытаются сбить пламя с помощью огнетушителей.

— Вызовите пожарную команду и подключите брандспойты.

— Уже сделано, сэр.

— Срочно разбудите и прикажите занять свои места командам спасательных шлюпок.

— Приступаю, сэр.

Оделся капитан быстро, но без излишней суеты. Он вовсе не собирался поднимать по тревоге две с половиной тысячи человек и рассаживать их по шлюпкам. Да и вообще не представлял, что должно случиться, чтобы вынудить его отдать приказ покинуть судно. Однако на всякий случай следовало предусмотреть и возможность экстренной эвакуации. Поднявшись на мостик, Уэйткус первым делом бросил взгляд на пульт пожарной сигнализации, по-прежнему завораживающе мерцающий сотнями зеленых огоньков. Если где-то и случилось возгорание, его не выявила ни одна из троекратно дублированных систем, которым полагалось сделать это автоматически.

— Вы уверены, что на судне пожар? — недоверчиво спросил он у Шеффилда.

— Макферрин и Хардинг клятвенно уверяли, что в часовне бушует огонь.

— Этого не может быть! — решительно отрезал Уэйткус и связался с машинным отделением. Ему ответил вахтенный механик Джозеф Барнум.

— Машинное отделение. Барнум. Слушаю вас, сэр.

— Джо, ответь мне как на духу: зафиксировано ли где-нибудь возгорание? Что показывают ваши пожарные датчики?

— Минутку, сэр. — Барнум повернулся и взглянул на огромную индикаторную панель. — Никак нет, сэр, сплошь одна зелень. Никаких возгорании, сэр.

— Попробуйте включить ручное управление, — приказал капитан.

На мостике появился запыхавшийся матрос и сразу обратился к Шеффилду:

— Прошу прощения, сэр, но я полагаю, вы должны знать. Я почувствовал сильный запах дыма, когда проходил по прогулочной палубе.

Уэйткус судорожно схватился за телефонную трубку:

— Макферрин?

Сквозь треск и гул разгулявшегося пламени второй помощник с трудом разбирал слова собеседника.

— Кто говорит? — бесцеремонно рявкнул он.

— Это капитан Уэйткус. Кончайте вашу самодеятельность и немедленно убирайтесь оттуда вместе с Хардингом. Я собираюсь опустить огнеупорные щиты и закупорить очаг возгорания в часовне.

— Поторапливайтесь, сэр! — посоветовал Макферрин. — У меня такое ощущение, что огонь вот-вот вырвется наружу.

Уэйткус выждал несколько секунд, давая время Макферрину и Хардингу покинуть место происшествия, затем нажал на кнопку, приводящую в действие изолирующие часовню бронеплиты. И недоуменно застыл, когда сигнальная лампочка не зажглась. Он снова связался с Макферрином:

— Щиты опустились, Чарли?

— Нет, сэр, никакого движения.

— Но этого не может быть! — воскликнул Уэйткус вот уже второй раз за последние две минуты. — Просто не могу поверить, что вся система вышла из строя. — Он снова связался с машинным отделением. — Барнум, слушайте мой приказ, — рявкнул капитан в микрофон, — немедленно переходите на ручное управление и перекройте огнеупорными щитами очаг возгорания в часовне.

— Есть перекрыть огнеупорными щитами очаг возгорания, сэр, — послушно повторил приказ механик, но не прошло и нескольких секунд, как в трубке снова раздался его растерянный голос: — Ничего не понимаю, сэр. Индикатор не реагирует на ручное. Похоже, наша противопожарная система не функционирует. Причем на всех уровнях.

— Проклятье! — выдохнул Уэйткус и бросил Шеффилду: — Оставайтесь на месте, а я пойду вниз и лично выясню, что там происходит и кто напортачил.

Больше первому помощнику не суждено было увидеть своего капитана. Войдя в служебный лифт, Уэйткус спустился вниз на палубу А и направился к часовне с противоположной торговой галерее стороны. Не осознавая размеров опасности, он резко распахнул заднюю дверь, ведущую в алтарь. Огненный смерч, вырвавшийся из дверного проема, захлестнул и поглотил капитана в мгновение ока. Легкие его скорчились и задохнулись от раскаленных газов, а тело превратилось в пылающий факел и сгорело заживо, не успев даже упасть на палубу. Ревущее пламя вырвалось на свободу, а погибший ужасной смертью капитан Джек Уэйткус так никогда и не узнал, что его красавец-лайнер в скором времени ожидает та же незавидная участь.

* * *

Келли Иген проснулась от очередного ночного кошмара. По ночам ее постоянно преследовали то чудовищные животные, то жуткие насекомые. А сегодня приснилась огромная рыба. Келли отчаянно барахталась, пыталась спастись вплавь, но зубастая тварь не отставала, то и дело касаясь ее своими плавниками. Девушка со стоном открыла глаза, но в каюте было тихо и темно, если не считать слабый отсвет ночника в ванной.

Сморщив нос, она села в койке и только тогда почувствовала едва уловимый запах дыма. Принюхалась, пытаясь определить его источник, но запах был слишком слабым. Сообразив, что к ее каюте дым не имеет отношения, она снова легла и уже в полудреме подумала, что это ей снится. Однако через несколько минут запах усилился, да и в каюте вроде бы потеплело. Отбросив простыню, Келли села, спустив босые ноги на ковер. Он оказался необычайно теплым, как будто его специально подогревали с нижней палубы. Пораженная внезапной догадкой, девушка забралась на стул и дотронулась рукой до изящно инкрустированного медью потолка. Металл был холодным.

Остатки сна улетучились мгновенно. Келли охватила тревога. Она накинула халат и прошлепала босыми ногами по полу к двери, которая вела в соседнюю каюту, занятую ее отцом. По доносившемуся оттуда мощному храпу нетрудно было догадаться, что доктор Элмор Иген безмятежно спит. Лауреат Нобелевской премии по механике путешествовал на «Изумрудном дельфине» в качестве эксперта, приглашенного компанией с целью проверки работы сконструированных им же принципиально новых двигателей в ходе первого плавания судна.

Доктор был так поглощен своим детищем, что редко поднимался из машинного отделения, и Келли почти не видела его с тех пор, как они покинули Сидней. Накануне вечером им впервые удалось вместе пообедать. Иген наконец-то позволил себе расслабиться, убедившись, что его водометная магнитно-силовая установка работает эффективно и без сбоев.

Нагнувшись над койкой отца, Келли слегка потрясла его за плечо:

— Папа, просыпайся.

Чутко спавший Иген тотчас проснулся.

— Что случилось? — забеспокоился он, вглядываясь в смутно белеющую в полумраке каюты фигуру дочери. — Ты не заболела?

— Я почувствовала запах дыма, — ответила Келли. — И пол какой-то неестественно теплый.

— Ты уверена? Но я не слышу сигнала тревоги.

— Убедись сам.

Окончательно пробудившись, Иген перегнулся с койки и потрогал ладонью ковер. Недоуменно приподнял брови и принюхался. Мгновение поколебавшись, бросил быстрый взгляд на дочь и приказал:

— Одевайся. Будем выбираться на палубу.

К тому времени когда они покинули свои каюты и добрались до лифта, запах дыма заметно усилился и ощущался уже повсеместно.

* * *

За часовней на палубе А пожарная команда безнадежно проигрывала битву с огнем. Все ручные огнетушители опустели, а автоматическую систему тушения пожара так и не удалось привести в действие. В довершение ко всем несчастьям оказалось, что невозможно подключить брандспойты: колпаки вентилей намертво заклинило, и все попытки открыть их вручную окончились ничем. Макферрин отправил человека в машинное отделение за гаечными ключами, но проклятые вентили упрямо не поддавались, как будто приварились к трубам.

По мере того как ситуация ухудшалась, у сражавшихся с огнем надежда уступала место страху и отчаянию. Когда же выяснилось, что перекрыть распространяющееся пламя огнеупорными щитами не получается и в других отсеках, Макферрин еще раз вызвал мостик:

— Доложите капитану, мистер Шеффилд, что мы теряем контроль за ситуацией. Огонь прорвался на следующую палубу и угрожает казино.

— Но почему вы не можете его остановить? — удивился первый помощник. — Пожарная команда выслана. Сейчас-то чего вам не хватает?

Макферрин выругался сквозь зубы и повысил голос:

— К вашему сведению, сэр, здесь ничего не работает. У нас кончаются огнетушители, а ваша хваленая пожарная команда не может даже подсоединить брандспойты, потому что подача воды наглухо перекрыта. Распылительная система бездействует. Можно каким-нибудь образом опустить огнеупорные щиты с помощью пульта в машинном отделении?

— Нет, — ответил Шеффилд, в чьем голосе вдруг зазвучали тревожные нотки. — Вся автоматика вышла из строя. Компьютеры, системы управления огнеупорными щитами, распылителями, насосами — все зависло по невыясненной причине.

— Почему же вы не объявили аварийную пожарную тревогу?

— Я не имею права будить пассажиров без разрешения капитана.

— Где он?

— Как, разве вы его не видели? — забеспокоился Шеффилд. — Десять минут назад он отправился вниз, чтобы лично оценить обстановку.

Макферрин огляделся по сторонам, но не заметил никаких признаков присутствия капитана Уэйткуса.

— Его здесь нет, — коротко доложил второй помощник.

— Должно быть, он возвращается на мостик, — ответил Шеффилд, по-прежнему надеясь, что все обойдется.

— Винс, поверь, нам нельзя терять времени! — возбужденно закричал Макферрин, отбросив субординацию. — Немедленно объявляй всеобщую пожарную тревогу, отправь пассажиров к шлюпкам и проинструктируй через громкую связь, чтобы они приготовились покинуть судно в любой момент.

Захваченный врасплох, Шеффилд продолжал колебаться:

— Чарли, да ты спятил! Объявить пассажирам, чтобы те готовились покинуть «Дельфин»?! Бред какой-то, ей-богу!

— Ты не представляешь, что творится внизу, — продолжал настаивать Макферрин. — Действуй, иначе будет поздно.

— Только капитан Уэйткус может отдать такую команду.

— Да наплюй ты на капитана! Не знаю, где он застрял, но, если ты не объявишь тревогу и не предупредишь пассажиров, огонь может успеть добраться до кают.

Но твердолобый Шеффилд упрямо не желал внимать доводам рассудка. За восемнадцать лет морской службы ему ни разу не приходилось принимать самостоятельные решения. Вот почему он никогда не стремился стать капитаном. Лишняя ответственность — это не для него. И сейчас не самый подходящий момент, чтобы взваливать ее на свои плечи.

— Мистер Макферрин, вы на сто процентов уверены в том, что ситуация полностью вышла из-под контроля? — спросил он, снова переходя на сугубо официальный тон. — И готовы ли, в случае чего, подтвердить это под присягой?

— Дубина! — заорал Чарльз. — Если системы пожаротушения не включатся в ближайшие пять минут, и судно, и все, кто на нем находится, обречены!

Шеффилд чувствовал себя окончательно сбитым с толку, но даже сейчас он думал только о том, что его морская карьера оказалась под угрозой. И если он сейчас примет неверное решение...

Стремительно утекали драгоценные секунды.

Лишь время спустя выяснится, что его бездействие обошлось в конечном счете более чем в сотню жизней.

2

Пожарная система не включалась. Облаченные в серебристые защитные костюмы пожарные беспомощно наблюдали за разбушевавшимся огнем, чувствуя себя связанными по рукам и ногам. Пожар распространялся, не подчиняясь никаким расчетам. Через пятнадцать минут после выброса палуба А почти полностью выгорела. Пламя поглотило торговые павильоны и выплеснулось на шлюпочные палубы. Команды в страхе разбежались, а пронесшийся вдоль бортов огненный вихрь мгновенно уничтожил шлюпки, так и не дав спустить их на воду.

Сигнала всеобщей пожарной тревоги до сих пор не прозвучало.

Шеффилд с большой неохотой принял на себя командование, все еще не веря, что капитан Уэйткус погиб и судну угрожает реальная опасность. У него просто в голове не укладывалось, как этот суперсовременный лайнер, оснащенный новейшим противопожарным оборудованием, может за столь короткий срок полностью оказаться во власти огненной стихии. Потеряв еще какое-то время на безуспешные поиски капитана, первый помощник наконец-то сообразил заглянуть в штурманскую рубку и свериться с картой. Полученные полчаса назад со спутника Глобальной навигационной системы (ГНС) координаты свидетельствовали о том, что до ближайшей суши — островов Тонга — предстоит пройти еще не менее сотни миль.

Вернувшись на мостик, он обнаружил, к своему неудовольствию, что на судно неожиданно обрушился шквальный ветер, поднявший пятифутовые волны, а обернувшись назад, и вовсе ужаснулся. Отовсюду вырывался дым, пламя пожирало спасательные шлюпки. Шеффилд с трудом верил собственным глазам, но теперь ему ничего не оставалось, кроме как признать очевидное: «Изумрудный дельфин», считавшийся едва ли не самым безопасным судном в мире, безвозвратно гибнет в огненном вихре. Невероятным усилием воли стряхнув с себя ощущение кошмара, он потянулся к пульту и наконец-то нажал кнопку всеобщей тревоги, хотя сделать это ему следовало еще четверть часа назад.

Лайнер сдавал огню одну позицию за другой. Казино превратилось в сущий ад. Столы и занавеси пылали, как фейерверк. Огненный смерч ворвался в театр и в одно мгновение превратил его в раскаленное горнило. Оставив на месте роскошного зала тлеющий каркас, пламя с победным ревом устремилось на поиски новых жертв.

Заработала система тревожного оповещения — точнее говоря, все, что от нее осталось. Завыли судовые сирены, во всех каютах надрывно заверещали звонки. Разбуженные пассажиры спросонок ругались и не очень-то торопились, плохо понимая, что происходит и какому идиоту понадобилось поднимать людей в полпятого утра. Одевались без спешки, не забыв, как положено по инструкции, натянуть спасательные жилеты. Большинство сразу направились к шлюпкам, однако некоторые, движимые естественным желанием выяснить причину суматохи, вышли на галерею. И только эти несколько любопытных смогли воочию оценить реальные масштабы катастрофы.

С нижних палуб валили клубы дыма, вырывались языки пламени. С жалобным звоном лопались стекла в иллюминаторах, трещали сминаемые под напором огня переборки. Величественное зрелище разбушевавшейся стихии внушало одновременно восхищение и страх. Эти свидетели посеяли ростки паники, переросшей в повальное безумие, когда первым пассажирам, добравшимся до шлюпочной палубы, преградила дорогу огненная стена.

* * *

Поднявшись на лифте на верхнюю обзорную палубу, доктор Иген с дочерью бросились к ближайшему ограждению. Ученый с первого взгляда понял, что подтвердились его худшие опасения. Шестью палубами ниже вся центральная часть судна утопала в море дыма и огня. Сверху было отчетливо видно яркое пламя, жадно пожирающее спасательные шлюпки, закрепленные на шлюпбалках. Группа матросов на корме лихорадочно сбрасывала в воду обоймы спасательных плотиков, автоматически надувавшихся при соприкосновении с волнами. Их действия поразили профессора редкостной бессмысленностью, потому что лайнер все еще двигался, и плоты один за другим бесследно исчезали во мраке. Смертельно побледнев, ошеломленный Иген резко приказал дочери:

— Спускайся на корму и жди меня. Там пока безопасно.

Успевшая одеться только в топик и шорты, Келли жалобно спросила:

— Ты хочешь вернуться в каюту?

— Мне нужно забрать бумаги. Иди быстрее, я скоро приду.

Эскалаторы были переполнены пассажирами с верхних палуб, так что Келли и ее отцу пришлось проталкиваться по лестнице. Охваченные ужасом люди двигались, не разбирая дороги. Мужчины ругались, женщины всхлипывали. Картина напоминала сцену из «Ада» Данте.

Офицеры, матросы, стюарды и стюардессы изо всех сил старались предотвратить панику, хотя все члены экипажа прекрасно понимали, что с потерей спасательных шлюпок остается только прыгать в воду. Они проявляли чудеса выдержки и терпения, направляя толпы перепуганных пассажиров на корму, куда огонь еще не успел добраться. У тех, кто уже достиг этой временной тихой гавани, проверяли, правильно ли надеты спасательные жилеты. Офицеры успокаивали людей и уверяли, что спасатели уже на подходе.

Здесь было немало семейных пар с детьми, многие в одних пижамах. Часть детей плакала, заразившись подавленным настроением родителей, другие, наоборот, веселились, усматривая в этой суматохе новую забавную игру. Но лишь до тех пор, пока не встречались взглядом с исполненными отчаяния глазами отцов и матерей. Среди женщин в халатах с растрепанными волосами попадались безукоризненно одетые, причесанные и накрашенные, с сумочками в руке или через плечо. У мужчин характер одежды отличался большим разнообразием: от деловых костюмов до шорт и футболок. Лишь одна молодая парочка явилась в полной готовности прыгнуть в воду по первому сигналу — он в плавках, она в купальнике.

Келли пробивалась сквозь толпу до тех пор, пока не оказалась возле борта. Чтобы не упасть и не быть унесенной потоком людей, ей пришлось мертвой хваткой вцепиться в поручень. Еще не рассвело. Внизу мерно вращались винты. Пенистый след от них тянулся на две сотни ярдов. Где-то вдали темное море незаметно смыкалось с простеганным звездами темным небом. Одно было непонятно: почему «Дельфин» до сих пор не застопорил ход?

Внезапно совсем рядом раздался истерический крик:

— Мы все сгорим заживо! Я не хочу погибать в огне!

Никто и пальцем шевельнуть не успел, как женщина вскарабкалась на перила и прыгнула в море. Ошеломленные пассажиры наблюдали за ее стремительным полетом к воде. Всего один раз мелькнула на поверхности ее голова и тут же исчезла в темноте. Келли начала беспокоиться за отца. Она совсем было собралась отправиться на розыски, но тут он появился сам. В руках доктор Иген крепко сжимал коричневый кожаный портфель, представляющий собой нечто среднее между ученическим ранцем и современным «дипломатом». Портфель был едва ли не ровесником профессора, и тот никогда с ним не расставался.

— Господи, папа! — чуть не плача, воскликнула девушка. — Я уж думала, мы с тобой больше и не встретимся в этой толчее.

— Это просто сумасшедший дом! — выпалил Иген, задыхаясь и раскрасневшись от гнева. — Прямо как стадо безмозглых баранов, мечущихся по кругу.

— Что нам делать? — тревожно спросила Келли. — Куда податься?

— В воду, — ответил Иген. — Это наш единственный шанс остаться в живых.

Он с нежностью посмотрел в глаза дочери. В полумраке они сверкали, как голубые сапфиры. Округлое лицо девушки обрамляли почти прямые каштановые волосы. Высокие скулы, четкого рисунка губы и прямой нос притягивали взгляд. Иген до сих пор удивлялся, как сильно она похожа на свою мать. Стройные, прекрасно сложенные, рядом они смотрелись как две сестры, а не мать и дочь. Вот только фигурка у Келли была более атлетически развитой, чем у спокойной и грациозной Ланы. Как и отец, Келли была, буквально раздавлена безвременной смертью матери от неоперабельного рака груди. Сердце Игена сжалось в тревоге за любимую дочурку, чья жизнь тоже могла оборваться во цвете лет.

Девушка мужественно улыбнулась отцу:

— Ничего, папа, мы в тропических водах, так что не замерзнем.

Обняв дочь за плечи, Иген бросил взгляд через поручень. Почти в пятидесяти метрах внизу высокие волны агрессивно атаковали стальной корпус лайнера.

— Не спеши прыгать, пока мы совсем не остановимся, — предупредил доктор. — Подождем до последнего. Полагаю, вот-вот должны подойти спасательные судна.

* * *

Держась за поручень, первый помощник Шеффилд тупо смотрел с мостика на калейдоскопические блики отражающегося в воде красного зарева. Пожар охватил всю среднюю часть корпуса. Уже не языки, а целые реки пламени вырывались из дверей и иллюминаторов пассажирских кают. Гигантский лайнер стонал, как живое существо, ярд за ярдом сдаваясь на милость огненной стихии. Казалось просто невероятным, что за какие-то несколько часов такая махина может превратиться в выгоревший каркас, беспомощно дрейфующий по волнам. При этом Шеффилд не отдавал себе отчета в том, что и сам частично виноват в случившемся.

Невидящим взглядом он всматривался в ночь и продолжал пребывать в прострации, когда на мостик взбежал Макферрин. Лицо второго помощника было черным от сажи, брови и волосы опалены, форма обгорела. Схватив Шеффилда за плечо, он грубо потряс его:

— Судно продолжает двигаться, хотя пожар усиливается. Почему вы не отдали команду остановиться?

— Это прерогатива капитана.

— Где Уэйткус?

— Не знаю, — невнятно пробормотал Шеффилд. — Он вышел и не вернулся.

— Значит, он погиб в огне. Теперь вы капитан. Принимайте командование, черт побери!

Не дождавшись адекватной реакции, Макферрин сам связался с главным механиком:

— Чиф[2], это Макферрин. Капитан Уэйткус предположительно мертв. Огонь вышел из-под контроля. Остановите машины и выводите всех наверх. Пробивайтесь на корму. Все ясно?

— Что, так плохо? — растерянно спросил Реймонд Гарсиа.

— Хуже не бывает.

— Почему бы нам тогда не выходить сразу к шлюпкам?

«Невероятно! — со злостью подумал Макферрин. — Неужели никто не догадался предупредить механиков, что огонь уже уничтожил половину судна?» Но не стал драматизировать ситуацию.

— Шлюпки сгорели. «Изумрудный дельфин» обречен. Выбирайтесь, пока можете. Не выключайте генераторы. Нам нужен свет, чтобы покинуть борт и подать сигналы спасателям.

Вскоре команда оставила машинное отделение и пробралась сквозь грузовой и багажный отсеки на корму. Гарсиа ушел последним, убедившись, что генераторы продолжают работать.

— Кто-нибудь ответил на наш сигнал бедствия? — спросил Макферрин у Шеффилда.

Тот захлопал глазами:

— Сигнал бедствия?

— Разве вы еще не вызвали помощь?

— Да-да, конечно, нужно непременно послать СОС, — сонно промямлил Шеффилд.

Услышав его слова, Макферрин пришел в ужас и сразу подумал, что скорее всего уже слишком поздно. Пламя почти наверняка добралось до радиорубки. Он схватил телефон и вызвал радистов, но услышал только треск. Измученный, страдающий от ожогов, второй помощник без сил привалился к стенке, сжимая в руке мертвую телефонную трубку.

— Более двух тысяч человек находятся под угрозой смерти в огне или воде. И никакой надежды на спасателей! — с отчаянием пробормотал он. — А нам... нам остается только присоединиться к ним.

3

В двадцати милях к югу, стоя на мостике океанографического судна «Изыскатель», высокий худощавый мужчина с черными, слегка вьющимися волосами, уже тронутыми сединой, и прозрачно-зелеными глазами всматривался в постепенно светлеющее небо. Обветренное лицо и выдубленная солнцем и ветром кожа выдавали бывалого моряка, проведшего большую часть жизни в открытом море. Обернувшись, он перевел взгляд на багровое зарево в северной стороне горизонта, недоуменно пожал плечами, прошел в ходовую рубку, взял со стойки мощный бинокль и вернулся на мостик. Неторопливо наведя окуляры на резкость, он начал вглядываться в даль.

Голубые джинсовые шорты, яркая гавайская рубашка и легкие сандалии на стройных загорелых ногах как нельзя лучше гармонировали с теплым и влажным тропическим утром. Именно такой наряд обычно предпочитал Дирк Питт, когда ему случалось работать близ экватора. В качестве директора департамента специальных проектов НУМА[3] он проводил в море по девять месяцев в году. В этой экспедиции под его началом ученые-исследователи Агентства проводили глубоководные изыскания впадины Тонга в южной части Тихого океана.

Понаблюдав минуты три за заревом, Питт сошел с мостика и заглянул в радиорубку. Увидев начальство, наполовину дремлющий дежурный радист встрепенулся и автоматически отбарабанил:

— По последнему спутниковому прогнозу прямо по курсу ожидаются сильный шквалистый ветер скоростью до тридцати миль в час. И десятифутовая волна.

— Идеальная погода для запуска воздушного змея, — усмехнулся Питт, но тут же посерьезнел, вспомнив о зареве. — За последний час сигналов бедствия не поступало?

Радист покачал головой:

— Я тут немного потрепался с радистом британского контейнеровоза. Но никаких просьб о помощи не было.

— Похоже, к северу от нас горит здоровенное судно. И не просто горит, а прямо полыхает. Попробуй-ка связаться с ним.

Повернувшись, Питт дотронулся до плеча вахтенного помощника Лео Дельгадо:

— Лео, я бы попросил вас сменить курс и идти полным ходом на север. По-моему, там у кого-то на борту пожар. Разбудите, пожалуйста, капитана Берча и попросите его подняться в рубку.

Хотя Питт, как руководитель проекта, и занимал более высокое положение, он никогда не забывал, что только капитан является полновластным хозяином на борту. Вскоре появился и сам Кермит Берч, успевший натянуть только шорты в горошек.

— Что там за горящая посудина? — спросил он у Питта, подавив зевок.

Протянув ему бинокль, Питт молча указал на север. Осмотрев горизонт, Берч замолчал, потом протер линзы о шорты и снова начал вглядываться в даль.

— Верно, черт возьми. Полыхает, как факел. На мой взгляд, это круизный лайнер. И очень большой. Странно, что они не послали сигнал бедствия.

— Наверное, у них вышло из строя радио, — предположил Питт. — Я попросил Дельгадо изменить курс и идти к ним на полной скорости. Надеюсь, вы не в претензии, что я вторгся на вашу территорию? Мне показалось, имеет смысл сэкономить пару минут.

Берч ухмыльнулся:

— Все правильно, вы отдали тот приказ, который я сам отдал бы на вашем месте. — Он прошел к судовому телефону и заговорил в трубку: — Машинное, капитан на связи. Живо вытащите из постели Мартина, и пусть он выжмет из движков все, что только возможно. Каждая секунда на счету! — Выслушав ответ вахтенного механика, Берч свирепо рявкнул: — Почему? Да потому, что мы спешим на пожар. Все понятно?!

* * *

Новости распространились быстро, и «Изыскатель» ожил. Команда и ученые приступили к своим новым обязанностям. Прежде всего подготовили к спуску оба тридцатипятифутовых гидрографических катера. К двум выдвижным палубным кранам прикрепили стропы с поперечными платформами для подъема из воды по нескольку человек одновременно. Смотали имевшиеся на корабле веревочные лестницы и тросы, чтобы можно было сразу сбросить их за борт, и подготовили люльки для спасения детей и пожилых людей.

В столовой корабельный врач вместе с помогавшими ему учеными разворачивал госпиталь и пункт оказания первой помощи. Кок и его помощники готовили бутылки с водой, термосы с кофе и баки с супом. Собрали одежду для тех, кто мог оказаться в воде раздетым. Часть матросов проинструктировали, как размещать спасенных, чтобы не допустить крена судна. «Изыскатель», имевший сравнительно небольшие размеры, не был рассчитан на размещение большого числа людей. Чтобы принять их, не рискуя опрокинуться и перевернуться, следовало позаботиться о равновесии.

На полном ходу «Изыскатель» развивал не более шестнадцати узлов, но главный механик Мартин Хауз выжал из дизелей все, что смог. Семнадцать узлов превратились сначала в восемнадцать, затем в девятнадцать и наконец в двадцать. Корабль несся над волнами как катер. Никто не предполагал, что обычно неторопливый «Изыскатель» может передвигаться с такой скоростью.

Капитан Берч успел одеться и теперь мерил шагами палубу, отдавая последние распоряжения. Надо было предусмотреть множество мелочей, необходимых для приема спасенных. Он приказал радисту связаться с другими судами, находящимися в данном квадрате, коротко сообщить им о пожаре, определить их местонахождение и уточнить время подхода к терпящему бедствие лайнеру.

В радиусе двух сотен миль оказалось только два судна. Первым отозвался радист английского контейнеровоза «Граф Уотлсфилд», находящегося в тридцати семи милях к востоку. Его капитан сразу же сообщил, что сменил курс и полным ходом идет к месту пожара. Вторым откликнулся австралийский ракетоносец, который также изменил курс и теперь двигался на север к точке рандеву, указанной в сообщении Берча. Но ему оставалось пройти еще шестьдесят три мили.

Убедившись, что все учтено, капитан присоединился к Питту, стоявшему на мостике. Все свободные от вахты собрались на палубе, напряженно всматриваясь в тревожное зарево, освещающее уже чуть ли не полнеба. Вскоре расстояние сократилось до нескольких кабельтовых, и тогда стали ясно видны масштабы разрушения. Громкие разговоры и обмен мнениями разом стихли, сменившись шепотом, а потом и вовсе прекратились, настолько поразила всех развернувшаяся перед их взорами драма. Роскошный плавучий дворец, еще недавно заполненный смеющимися, счастливыми людьми, превратился в страшный погребальный костер.

На момент подхода «Изыскателя» большая часть красавца-лайнера была охвачена пламенем. Надстройка представляла собой месиво из перекрученных и добела раскаленных стальных конструкций. Когда-то белоснежный корпус судна облупился и почернел от дыма и копоти. Внутренние переборки перекосились, превратившись в массу искореженного металла. Обгоревшие остовы спасательных шлюпок торчали на шлюпбалках распятыми скелетами. Самой извращенной фантазии не хватило бы, чтобы изобразить то чудовищное зрелище, которое представлял собой «Изумрудный дельфин», беспомощно дрейфующий под крепнущими ударами ветра и волн. Питт с Берчем потрясенно застыли, усомнившись на миг, хватит ли сил и умения у экипажа и научного персонала маленького «Изыскателя», чтобы совладать с такими колоссальными разрушениями.

— Боже милосердный, — пробормотал Берч. — Они не успели спустить ни одной шлюпки!

— Наверное, те сгорели раньше, чем ими смогли воспользоваться, — мрачно заметил Питт.

В небо возносились огромные клубы дыма, вырывавшиеся снизу языки пламени были похожи на злых духов, окруживших лайнер в демонической пляске. Он выглядел как огромный догорающий факел, готовый в любую минуту обрушиться в море. Внутри корпуса что-то вдруг рухнуло с ужасающим грохотом, и над обреченным судном взметнулось облако искр — как будто распахнулась дверца гигантской топки.

Уже достаточно рассвело, и можно было разглядеть обломки, плавающие вокруг лайнера на волнах, сплошь покрытым грязно-белым одеялом из пепла. В воздух то и дело взлетали горящие ошметки краски и куски оргстекла. Вначале прибывшим на место происшествия показалось, что на судне никого нет. Только подойдя ближе, они разглядели людей, заполнивших плотной толпой все пять открытых кормовых палуб. Заметив приближающийся «Изыскатель» самые нетерпеливые попрыгали в воду и поплыли к нему навстречу.

Капитан поднес к глазам бинокль и еще раз осмотрел корму «Изумрудного дельфина»:

— Ты только глянь: с нижних палуб горохом сыплются, — изумленно воскликнул Берч, — а на верхних стоят как замороженные!

— Не стоит их винить, — заметил Питт. — Верхние палубы расположены на высоте девятиэтажного дома, и поэтому людям кажется, что до воды не меньше мили.

Нагнувшись над поручнем, Берч скомандовал:

— Шлюпки на воду! Подбирать плывущих, пока они держатся на воде!

— Вы можете подвести «Изыскатель» под корму? — спросил Питт.

— Вы хотите, чтобы я подвел судно вплотную к лайнеру?

— Да.

Бросив быстрый взгляд на Питта, Берч скептически покачал головой:

— Вряд ли я смогу подойти так близко, чтобы они просто перепрыгнули к нам на борт.

— Чем ближе подбирается огонь, тем сильнее крен. Пока мы поднимем из воды несколько сотен, остальные могут погибнуть. Если пришвартоваться к корме, то мы протянем тросы, чтобы спускать пассажиров прямо на палубу.

Берч внимательно посмотрел на Питта:

— При такой сильной качке мы рискуем разбить корпус «Изыскателя» об эту громадину. Если обшивка не выдержит, мы тоже пойдем ко дну.

— Лучше рискнуть, чем равнодушно смотреть, как гибнут люди, — спокойно парировал Питт. — Беру всю ответственность на себя.

— Наверное, вы правы, — нехотя согласился Берч. Встав за штурвал, он начал лавировать малыми винтами, шаг за шагом подводя «Изыскатель» к массивному корпусу «Дельфина».

* * *

Скучившиеся на палубах пассажиры вздохнули с облегчением. Чудом избежав гибели в огне, они с проснувшейся надеждой следили за происходящим. Офицеры, стюарды и другие члены экипажа с удвоенным усердием засновали в толпе, успокаивая впавших в истерику женщин и плачущих детей.

Тщетно ожидая помощи, люди в большинстве своем пришли к выводу, что умереть в волнах лучше, чем заживо сгореть, и были готовы броситься за борт, как только огонь подберется достаточно близко. Появление «Изыскателя» в тот момент, когда надежда на спасение почти исчезла, казалось настоящим чудом. Собравшиеся на корме радостно кричали и размахивали руками. Они поверили, что наконец к ним пришла долгожданная помощь. Увы, слишком многие были введены в заблуждение, и только офицеры лайнера и наиболее опытные матросы сразу поняли, что такое небольшое судно не сможет принять и половины оставшихся на борту людей.

Берч и Питт еще не успели закончить свой маневр, когда на корму «Дельфина» протиснулся второй помощник капитана Чарльз Макферрин. Напряженно наблюдая, как сокращается расстояние между судами, он поднес к губам мегафон:

— Эй, на «Изыскателе»! Внимание! Не подходите ближе! В воде люди!

Не разглядев кричавшего среди массы людей, скопившихся на корме, Питт отозвался:

— Все нормально. Их уже подбирают на шлюпки. Сейчас мы подойдем и попробуем закрепиться. Готовьтесь принять концы.

Макферрин был буквально потрясен. Он отказывался верить, что капитан и команда «Изыскателя» пытаются спасти их, рискуя собственными жизнями.

— Сколько вы сможете взять на борт? — уточнил он.

— А сколько у вас народу? — спросил Питт.

— Порядка двух с половиной тысяч.

— Две с половиной тысячи! — простонал Берч. — Да с такой оравой мы отправимся на дно раньше них.

Заметив наконец офицера, махавшего ему с верхней палубы, Питт сообщил:

— Скоро подойдут другие спасательные корабли. Мы возьмем всех, если сможем. Мы сейчас попробуем пришвартоваться, и пусть ваши матросы сбросят с кормы нам на палубу побольше канатов. И сразу же начинайте спускать пассажиров.

Берч продолжал медленно продвигать «Изыскатель» вперед. Затем, ловко сманеврировал кормовыми двигателями, остановив его в нескольких дюймах от корпуса лайнера. Вот нависла над головами замерших в ожидании и страхе людей огромная корма, затем оба судна со скрежетом соприкоснулись бортами. И в то же мгновение взметнулись ввысь метко брошенные концы, ловко подхваченные ожидающими на корме членами экипажа «Изумрудного дельфина». Не прошло и нескольких минут, как швартовка благополучно завершилась.

Сверху посыпались толстые гадюки канатов, которые подхватывали и тут же привязывали к любым опорам, способным выдержать натяжение. Как только с этим было покончено, Питт приказал, чтобы с «Дельфина» начинали эвакуировать пассажиров.

— Сначала семьи с детьми, — распорядился Макферрин.

Чтобы сохранить семьи, современные моряки не следовали старой традиции, когда первыми спасали женщин и детей. После гибели «Титаника», когда большинство мужчин утонуло вместе с ним, оставив вдов с маленькими детьми-сиротами, было решено, что семьи должны жить и умирать вместе. Поэтому все остальные пассажиры, в первую очередь одинокие и молодые, затаив дыхание и пытаясь сохранять спокойствие, наблюдали со стороны за тем, как на палубу «Изыскателя» переправляют мужей с женами и их малышей.

Оказавшись в безопасности, они сразу попадали в заботливые руки ответственных за размещение. Их распихивали по всем свободным уголкам, выискивая их среди подводных аппаратов, лебедок и всяческого гидрографического оборудования. За семьями наступил черед пожилых, которых иногда приходилось заставлять спускаться. Многие отказывались, предлагая прежде всего спасать молодых.

Дети вели себя на удивление спокойно, бесстрашно спускаясь по канатам с ловкостью обезьянок. Судовой оркестр и несколько артистов, быстренько сговорившись, устроили импровизированный концерт популярных мелодий и песен из бродвейских спектаклей. Эвакуация проходила так организованно и четко, что многие даже начали подпевать. Но по мере того, как огонь приближался, усиливался жар и все сильнее валил удушливый дым, толпа снова начала превращаться в перепуганное стадо.

Порядок нарушили те, кто решил искать спасения в воде, не дожидаясь, пока их спустят по канатам. Отчаявшиеся люди, в основном из числа молодежи, перелезали через ограждения нижних палуб и один за другим сыпались в воду. Везло не всем: кое-кто падал на тех, кто уже плавал вокруг; другие, не рассчитав дистанции, вместо воды попадали на палубу «Изыскателя», получая серьезные увечья и переломы; третьи, угодившие между бортов, захлебывались в волнах или погибали от ударов о корпуса судов, которые время от времени бросало друг на друга. Экипаж «Дельфина» делал все возможное, чтобы уменьшить риск, инструктируя «прыгунов», как это правильно делается. И все же, несмотря на принимаемые меры, около сцепленных кораблей постепенно образовался целый островок из плавающих вперемежку с обломками мертвых тел.

* * *

Келли испуганно прижималась к отцу. Маленький «Изыскатель» казался ей одновременно и близким, и бесконечно далеким. В очереди к спасительному канату перед Игенами оставалось всего десять человек. Доктор бережно поддерживал дочь, по мере возможности оберегая ее в этой толчее.

Но внезапный дымовой выброс вновь привел толпу в хаотическое движение, и их обоих прижало к фальшборту. В этот момент крупный рыжеволосый мужчина с пышными бакенбардами набросился на Игена, с силой рванув к себе кожаный портфель. Ошеломленный доктор инстинктивно вцепился в него мертвой хваткой.

Келли с ужасом наблюдала за ожесточенной борьбой отца с рыжим незнакомцем, и не сразу обратила внимание, что тем же самым, только с абсолютно безразличным видом, занят и темнокожий офицер в безукоризненно отутюженной и ослепительно белой форме. Его бесстрастное лицо казалось высеченным из камня.

— Сделайте же что-нибудь! — схватила его за рукав рыдающая девушка. — Не стойте вы, как истукан! Помогите моему отцу!

Небрежно отстранив ее, офицер шагнул вперед, но вместо того, чтобы прийти на выручку профессору, принялся помогать рыжему верзиле отвоевывать портфель. Отброшенный их объединенными усилиями к поручням, Иген потерял равновесие и, не удержавшись на ногах, неуклюже перевалился через фальшборт и вниз головой полетел в воду. Не ожидавшие подобного исхода нападавшие на мгновение застыли, а потом столь же мгновенно растворились в толпе. Келли завизжала и бросилась к ограждению, успев как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее отец с громким всплеском вошел в воду. Бедной девушке показалось, что прошел целый час, хотя на самом деле минуло всего двадцать секунд, когда голова доктора Игена вновь показалась на поверхности. Спасательного жилета на нем не было — вероятно, он соскочил или порвался при вхождении в воду. Келли с ужасом отметила, что отец не шевелится и, скорее всего, потерял сознание. Его голова откинулась назад и безжизненно покачивалась из стороны в сторону.

Внезапно она почувствовала чьи-то руки на своем горле. Теряя сознание, девушка начала отчаянно вырываться и брыкаться. К счастью, один ее удачный пинок угодил душителю в пах. Хватка сразу ослабла, и она смогла перевести дыхание. Обернувшись, она увидела, что задушить ее пытался все тот же чернокожий в форме с эмблемой «Голубых морей». За спиной у него маячил рыжеволосый. Оттолкнув сообщника, он угрожающе шагнул к ней. Крепко прижав к груди борта спасательного жилета, Келли перелезла через поручни и прыгнула в бездну, на долю секунды опередив рванувшегося к ней верзилу.

Все вокруг завертелось перед глазами, но падение длилось недолго. Она вошла в воду ногами вперед и устремилась в глубину. От столкновения у нее перехватило дыхание, в открытый рот хлынула соленая вода. Выплюнув ее, Келли заработала руками, посмотрела вверх, и разглядела поверхность, озаренную светом бортовых огней двух судов. Автоматически надувшийся жилет позволил ей в несколько гребков выбраться наверх. Приподнявшись над водой, девушка огляделась и почти сразу заметила отца, чье тело мерно покачивалось на волнах примерно в тридцати футах от обгоревшего корпуса «Изумрудного дельфина». Келли ринулась к нему. Доплыв до него, она обняла отца за плечи и за волосы приподняла голову над водой.

— Папа! — жалобно прошептала Келли. — Папа, скажи, что ты жив!

Глаза Игена широко раскрылись, лицо исказилось от боли, но устремленный на дочь взгляд был вполне осмысленным.

— Келли, спасайся сама, девочка моя, — пробормотал он, с трудом выговаривая слова. — Я уже не жилец, не трать на меня силы и время.

— Не говори так, папа, держись, — попыталась приободрить его Келли. — Скоро нас подберет шлюпка, и все будет хорошо.

Доктор Иген чуть заметно покачал головой и протянул дочери коричневый портфель.

— Видишь ли, доченька, когда я упал в воду, то ударился о нее спиной, плашмя. Ног я не чувствую, а это означает, что у меня сломан позвоночник. Я не могу плыть.

В плечо Келли мягко ткнулось чье-то тело, плывущее лицом вниз. Подавив приступ тошноты, она оттолкнула труп в сторону.

— Нас непременно подберут, папа. Хватайся за меня. Мой жилет и твой портфель помогут нам продержаться и дождаться спасателей.

— Возьми его, — чуть слышно проговорил Иген, вновь протягивая портфель дочери. — Возьми и сохрани до лучших времен.

— Я тебя не понимаю.

— Позже сама все узнаешь...

Лицо его опять перекосило гримасой боли, и он замолчал.

Шокированная столь пессимистическим настроением отца, Келли только теперь поняла, что тот умирает прямо у нее на глазах. Сам Иген знал, что обречен, но не испытывал ни паники, ни страха. Он примирился с судьбой и принимал смерть как неизбежное зло. Больше всего он жалел не о том, что расстается с дочерью, будучи уверен, что с ней все будет в порядке. Его печалило, что он так и не узнает, суждено ли претвориться в жизнь его изобретению, существующему пока лишь на бумаге. Элмор Иген в последний раз посмотрел в упор в голубые глаза Келли и едва заметно улыбнулся.

— Твоя мать ждет меня, — прошептал он.

Девушка беспомощно огляделась, надеясь увидеть спасательную шлюпку, но до ближайшей оказалось не менее двухсот футов. Отпустив отца, она проплыла несколько ярдов, размахивая руками и громко крича:

— Эй, ко мне! Плывите сюда, скорее!

Крик Келли услышала женщина, которую только что вытащили из воды. Она настолько ослабела от угарного дыма и переохлаждения, что смогла лишь указать на нее помогавшему ей матросу. Но матрос не понял ее жеста, а другие спасатели были слишком заняты тем, что вытаскивали людей из воды. Келли повернула обратно к отцу, но тот куда-то исчез. Только кожаный портфель покачивался на волнах.

Схватив портфель, она принялась звать отца, но в этот момент рядом с ней свалился в воду какой-то мальчишка, спрыгнувший с верхней палубы. При падении он угодил ей коленкой по голове, перед глазами девушки вспыхнули огненные круги, и Келли Иген погрузилась в мир мрака и безмолвия.

4

Хлынувший на «Изыскатель» поток спасенных вскоре захлестнул судно. Команда с трудом поспевала принимать пассажиров. Шестьдесят человек, среди которых было восемь женщин, выбиваясь из сил, делали все, что могли.

Не давая воли чувствам, неизбежным при виде множества утонувших, спасатели работали как безумные. Не считаясь с риском, несколько ученых-океанографов и системных инженеров прыгнули в море, обвязавшись концами. Они хватали по двое тонувших за раз и подтаскивали их к «Изыскателю», где тех сразу же поднимали на борт. О мужестве спасателей позже рассказывали легенды, навеки вошедшие в анналы истории мореплавания.

Все имевшиеся на борту шлюпки были задействованы в подборе утопающих. Спасатели вылавливали их целыми косяками, но объем работы от этого только увеличивался. Быстро подметив, что в воде шансов выжить больше, многие бросались в море. Вскоре пространство под кормой буквально кишело барахтающимися человеческими телами. Мужчины и женщины с криками и рыданиями цеплялись за борта шлюпок в страхе, что их не успеют подобрать.

С помощью корабельного крана за борт «Изыскателя» опустили трал, в который самостоятельно забирались плавающие поблизости люди. Затем их бережно поднимали на палубу. С противоположного борта поставили в ряд надувные плоты. Для тех, кто мог взобраться самостоятельно, сбросили все имевшиеся на судне канаты, веревочные лестницы и даже рукава пожарных шлангов. Хотя спасатели работали не покладая рук, число людей, боровшихся за свои жизни в воде, не уменьшалось. Позже придет черед горевать о печальной судьбе тех, кто утонул или пропал без вести, потому что перегруженные шлюпки не смогли или не успели собрать всех.

Женщины принимали и подбадривали сплошным потоком поступающих на борт «Изыскателя» пассажиров, оказывая первую помощь пострадавшим. Обожженных, травмированных, ослепленных дымом и отравленных ядовитыми испарениями направляли в лазарет и в кают-компанию. Хотя никого из спасателей не обучали ухаживать за пораженными дымом, ученые быстро поняли, что надо делать. Никто не сосчитал, сколько людей избежало смерти благодаря их самоотверженным усилиям.

Не имевших видимых повреждений направляли вниз, в отведенные для них каюты и помещения, распределяя так, чтобы не нарушить равновесие и остойчивость судна. Многим помогали найти друзей и родственников, потерянных в неразберихе. С этой целью отвели специальное место для регистрации.

Только за первые полчаса шлюпки доставили более пятисот человек. Еще сотни две сумели добраться до плотов, пришвартованных вдоль бортов «Изыскателя». Всех, кто умер во время транспортировки или сразу после доставки, возвращали в море. Процедура неприятная, но вынужденно необходимая, чтобы освободить место для оставшихся в живых.

Загрузив шлюпки вдвое большим количеством пассажиров, чем полагалось по правилам техники безопасности, спасатели подводили их к корме. Здесь шлюпки быстро поднимали на борт с помощью одного из кранов. Спасенные попадали прямо на палубу, минуя все промежуточные стадии типа трала, надувных плотов или веревочных лестниц. Раненых тотчас укладывали на носилки и переносили в лазарет. Разработанная Питтом система оказалась чрезвычайно эффективной: шлюпки освобождались в считанные секунды и тут же отправлялись обратно.

Капитан Берч не принимал участия в спасении пассажиров. Он изо всех сил старался защитить от повреждения корпус «Изыскателя», прекрасно понимая, что никто, кроме него, не спасет судно от ударов об огромный круизный лайнер. Капитан устало вглядывался в волны, постоянно накатывающиеся на левый борт. Каждый раз, когда «Изыскатель» начинал смещаться по направлению к массивному корпусу «Дельфина», он увеличивал обороты двигателей и бокового винта. Далеко не всегда Берч угадывал нужный момент. Слыша скрежет обшивки, он морщился от сознания собственного бессилия, живо представляя, как вливается в трюм вода, просачиваясь сквозь отслоившиеся листы обшивки.

Всего в нескольких футах от него, в ходовой рубке, работал Лео Дельгадо. Склонившись над компьютером, он подсчитывал изменение осадки по мере увеличения массы судна из-за сотен поступивших на борт людей, чтобы хоть приблизительно определить опасный предел. Ватерлиния, обозначающая расчетную норму загрузки судна, уже опустилась на восемнадцать дюймов ниже уровня воды.

Взяв бразды правления в свои руки, Питт принялся руководить всем процессом. По радио командовал шлюпками в море, направляя их к тем, кого течением отнесло в сторону. Помогал разгружать полные народу, уже поднятые кранами на палубу. Наблюдал за эвакуацией людей с кормы, сразу направляя их в руки ответственных за размещение, равномерно распределяющих новоприбывших по всему судну. Несколько раз он лично успевал подхватить детей, не способных удержать канат онемевшими руками на последних метрах спуска. Заметив, что «Изыскатель» опасно накренился, Питт, понимавший, что надо принять еще множество пассажиров, ринулся в ходовую рубку, чтобы справиться у Дельгадо о перегрузке:

— Ну что, Лео, плохи дела?

Выглянув из-за компьютера, Дельгадо мрачно покачал головой:

— Ничего хорошего. Еще три фута осадки, и мы превратимся в подводную лодку.

— Нам надо принять еще тысячу человек.

— При такой погоде волны захлестнут планшир, если мы примем на борт хотя бы пятьсот. Передайте ученым, чтобы часть людей переместили на бак. У нас перегружена корма.

Выслушав неутешительные новости, Питт задумчиво посмотрел на облепленные спускающимися пассажирами канаты. Потом перевел взгляд на рабочую палубу, где из спасательной шлюпки как раз выгрузили очередную группу подобранных в море. Питт не мог обречь сотни, людей на смерть, просто запретив им подняться на борт маленького судна. И тут его озарило, как нередко бывало и раньше в минуты кризиса. Быстро спустившись на палубу, он подозвал к себе несколько человек.

— Необходимо облегчить судно, — заявил Питт. — Все ненужное — за борт! Сбрасывайте якорные цепи вместе с якорями. Пустите в дрейф подводные аппараты. Подберем их позже. Туда же отправьте все старое и тяжелое оборудование.

Так и сделали. Сначала пустили дрейфовать подводные аппараты. Потом наступил черед массивной металлической балки на корме, предназначенной для спуска и подъема океанографического оборудования. За ней отправились на дно тяжелые лебедки и катушки с кабелями. Питт немного успокоился, увидев, что принятые меры уменьшили осадку почти на шесть дюймов. В целях сохранения достигнутого статус-кво он проинструктировал экипаж спасательной шлюпки, доставившей очередную группу вытащенных из воды:

— Судно на грани перегрузки. Собирайте последнюю партию и держитесь рядом с подветренной стороны, но на борт пока никого не поднимайте.

Рулевой взмахом руки подтвердил, что принял информацию к сведению, и направил свое суденышко к кучке бултыхающихся неподалеку людей.

Питт поднял голову в ответ на оклик сверху. К нему обращался Макферрин. Второй помощник лучше других понимал положение, в котором оказался «Изыскатель». Несмотря на принятые Питтом меры, судно по-прежнему слишком низко сидело в воде.

— Сколько вы еще сможете взять на борт?

— А сколько у вас осталось?

— Около четырех сотен. В основном члены экипажа, почти все пассажиры эвакуированы.

— Спускайте и их, — приказал Питт. — Это все?

— Нет, — ответил Макферрин. — Другая часть команды находится на носу.

— Можете назвать, сколько?

— Еще примерно четыреста пятьдесят.

Макферрин не мог не восхищаться удивительной выдержкой и изобретательностью этого человека, который с поразительной легкостью справлялся с возникавшими проблемами.

— Могу я узнать ваше имя, сэр?

— Дирк Питт, директор департамента спецпроектов НУМА. А как вас зовут?

— Чарльз Макферрин, второй помощник.

— Где ваш капитан?

— Капитан Уэйткус пропал без вести, — ответил Макферрин. — Думаю, он погиб.

Заметив, что Макферрин страдает от ожогов, Питт тотчас предложил:

— Валяйте вниз, Чарли, теперь и без вас справятся. Вам нужен врач, а я приготовил для вас бутылку текилы.

— Я предпочитаю виски.

— Что ж, прикажу специально для вас выгнать в лаборатории бутылочку скотча.

Прервав разговор, Питт шагнул вперед и развел руки, чтобы принять сползающую по канату маленькую, девочку.

Он передал ее дожидавшейся рядом морскому биологу Мисти Грэхем. За девочкой последовали ее родители, которых быстро увели вниз. Через несколько мгновений Питт уже вытаскивал на рабочую палубу измученных людей, которые не могли самостоятельно выбраться из спасательных шлюпок.

— Пройдитесь еще раз вдоль левого борта, — приказал он рулевому катера, поищите тех, кого могло унести течением.

Рулевой с осунувшимся от усталости лицом через силу улыбнулся и в шутку пожаловался:

— Столько суеты, и никаких чаевых.

— Я намекну, чтобы не скупились, — усмехнулся в ответ Питт. — Только попозже, когда очухаются. А теперь давай скорее к носу, время не ждет.

Откуда-то снизу послышался отчаянный крик. Перегнувшись через поручни, Питт увидел девчушку лет восьми. Нечаянно свалившись за борт, она в ужасе кричала, чудом успев уцепиться за свисающий канат. Питт лег на живот и протянул руки. Выждав момент, когда девочку волной подбросило вверх, он ловко подхватил ее за запястья и втащил на палубу.

— Ну как водичка? Понравилось купаться? — нарочито весело спросил Питт, пытаясь вывести девочку из шока.

— Теплая, только волны очень большие, — всхлипнула она, кулачком протирая глаза, покрасневшие и слезящиеся от дыма и соленой воды.

— Скажи, ты была вместе с родителями?

Малышка кивнула:

— Да, мы спустились все вместе: папа, мама и я с моими братиками и сестрой. Потом меня случайно толкнули, я упала в воду, и никто меня не заметил.

— Не вини их, — мягко возразил Питт, передавая девочку Мисти Грэхем. — Наверное, они уже ищут тебя.

Мисти улыбнулась и взяла малышку за руку:

— Пошли, мы поищем твоих мамочку и папочку.

Взгляд Питта упал на расплывшееся в зеленоватой воде пятно каштановых волос. Лица не было видно, но вот над поверхностью приподнялась и опустилась тонкая рука, сделав то ли взмах, то ли гребок. Подбежав к фальшборту, Питт успел заметить показавшуюся над водой женскую головку и огромные голубые глаза, казавшиеся безжизненными и потухшими.

— Подберите женщину, — крикнул он в сторону ближайшей шлюпки, рукой указывая направление, но та отошла слишком далеко, и рулевой не услышал команду.

— Плывите сюда! — закричал Питт, обращаясь к женщине, но она никак не среагировала, находясь, видимо, в состоянии контузии.

Не колеблясь ни секунды, Питт перемахнул через поручни и ласточкой нырнул в воду. Подобно стартующим пловцам, он часть дистанции пронырнул под водой, сэкономив тем самым несколько секунд. В несколько гребков он оказался на месте, схватил женщину за волосы и вытащил ее голову из воды. Только сейчас Питт заметил, что она крепко сжимает ручку небольшого портфеля, который наполнился водой и тянул ее вниз.

— Бросьте его скорее! — рявкнул Питт. — С ним вам не выплыть!

— Нет, никогда! — сразу встрепенулась девушка. — Я не могу этого сделать!

Ее упрямство поразило Питта и в то же время обрадовало, так как свидетельствовало о том, что она окончательно пришла в себя. Поддерживая ее за блузку, Питт начал подталкивать спасенную к «Изыскателю». Добравшись до судна, он передал девушку в руки спасателей, которые тотчас подняли ее на борт. Избавившись от обузы, Питт легко вскарабкался вслед за ней по веревочной лестнице. Одна из женщин набросила на девушку одеяло и собиралась отвести в кают-компанию, но Питт остановил их и спросил, в упор глядя в голубые бездонные глаза:

— Почему вы рисковали собственной жизнью, чтобы спасти портфель? Что в нем такого?

— Труд всей жизни моего отца, — с трудом выговорила спасенная, дрожа от холода.

Чтобы прояснить ситуацию, Питт уточнил:

— А ваш отец, он жив или вы не знаете?

Медленно покачав головой, девушка жалобно взглянула на густо покрытую пеплом воду, где плавало множество тел.

— Он утонул на моих глазах, — прошептала она.

Потом резко повернулась и исчезла в проходе.

* * *

Наконец в шлюпки собрали всех, кто еще оставался в живых. Передав на борт нуждавшихся в медицинской помощи, шлюпки отошли на небольшое расстояние. На них разместили ровно столько людей, чтобы не подвергать их опасности и одновременно уменьшить нагрузку на океанографическое судно.

Питт связался со шлюпочными командами по радио:

— Ищите уцелевших близ нашей кормы. И старайтесь держаться в кильватере с подветренной стороны.

Переполненный людьми «Изыскатель» напоминал огромный муравейник. Спасенных разместили повсюду: в машинном отделении, кладовых, лабораториях, жилых помещениях. Они сидели или лежали на камбузе, в комнатах для отдыха, каютах и столовой. Все проходы были забиты людьми. Пять семей теснились в каюте капитана Берча. Даже в штурманской и радиорубке сидели люди. На палубе они расположились так плотно, что сверху нельзя было разглядеть ни одного квадратного дюйма пустой поверхности.

«Изыскатель» осел так сильно, что даже четырехфутовые волны перехлестывали через планшир. Его экипаж совершил настоящее чудо, приняв на борт столько народу. Но и команда «Изумрудного дельфина» заслуживала всяческих похвал. Большинство ее членов пострадали от ожогов, поскольку до последней минуты оставались на своих местах. Лишь когда последний пассажир покинул корму лайнера, они тоже начали спускаться по канатам. Но как только попадали на переполненное исследовательское судно, сразу же принимались помогать выбившимся из сил ученым заботиться о пассажирах, не обращая внимания на собственные болячки.

К сожалению, смерть не миновала и тех, кто уже находился на борту «Изыскателя». Получившие слишком сильные ожоги и травмы во время падения в воду тихо перешли в мир иной. Под негромкое чтение молитв и причитания родных их тела пришлось опустить за борт, чтобы освободить место для живых.

Питт отправил офицеров с «Дельфина» отрапортовать о своем прибытии в ходовую рубку к капитану Берчу. Их единогласное предложение помочь было с благодарностью принято.

Последним покинул лайнер Макферрин.

Питт ждал его у каната и бережно подхватил под руки, чтобы не дать упасть обожженному и предельно уставшему человеку. Взглянув на его ладони, покрытые ожогами, он только и смог сказать:

— Жаль, что я не могу пожать вашу руку!

Тот удивленно уставился на почерневшие и кровоточащие кисти рук, как будто не веря, что они его собственные.

— Ничего страшного, мы еще обязательно обменяемся рукопожатием. — Внезапно по лицу Макферрина пробежала тень. — Одному богу известно, сколько наших сумело пробиться на бак, и остался ли кто-нибудь из них в живых.

— Скоро узнаем и обязательно позаботимся, — пообещал Питт.

Мельком оглядев исследовательское судно, Макферрин автоматически отметил, что нижнюю палубу захлестывает волной.

— Мне кажется, вы в очень сложном положении, сэр, — спокойно констатировал он.

— Как-нибудь выкрутимся, — хмуро усмехнулся Питт.

Отправив Макферрина в лазарет, он обернулся и крикнул Берчу, находившемуся на мостике:

— Капитан, с кормы мы сняли всех. Но на носу еще остались люди.

Тот кивнул и скрылся в рубке.

— Берись за штурвал, — приказал Берч рулевому. — Осторожно продвигайся к носу. Постарайся не повредить судно.

— Я буду обращаться с ним нежно, как с бабочкой, сэр, — заверил рулевой.

Капитан облегченно вздохнул, отведя наконец свой «Изыскатель» от лайнера. Он отправил Лео Дельгадо вниз, чтобы тот проверил корпус и выявил возникшие протечки, сам же, в ожидании доклада, связался с главным механиком.

— Мартин, как дела в твоем датском королевстве?

Находившийся внизу, в машинном отделении, Хауз стоял, расставив ноги, в проходе между двигателями и с мрачным видом разглядывал глубокие лужи, образовавшиеся вокруг станин.

— По крайней мере в одном месте серьезная течь. Похоже, где-то в носовой части, возможно, в одной из кладовых. Я включил на полную мощность главную помпу.

— Этого хватит, чтобы сохранить уровень воды в трюме хотя бы на имеющемся уровне?

— Ребята уже ставят дополнительные насосы и тянут шланги. — Хауз обвел сумрачным взглядом спасенных, которые теснились на каждом свободном дюйме его драгоценного машинного отделения. — А что у вас наверху?

— Тесно, как в сочельник на Таймс-сквер, — откликнулся Берч.

Когда вахтенный помощник вернулся в рубку, капитан сразу понял по унылому выражению его лица, что дела обстоят далеко не лучшим образом.

— Сорвало и покорежило несколько листов обшивки, сэр, — выдохнул Дельгадо, сильно запыхавшийся от пробежки с мостика в трюм и обратно. — Льет как из ведра. Помпы пока успевают откачивать воду, но, если волнение усилится, нам останется только молиться.

— Чиф сообщил, что они устанавливают дополнительные насосы.

— Надеюсь, это поможет, — буркнул Дельгадо.

— Соберите аварийную команду и постарайтесь заделать течи. Где сможете, укрепите обшивку. Немедленно докладывайте мне о любом изменении обстановки в трюме — как в лучшую, так и в худшую сторону.

— Так точно, сэр.

Когда Питт снова появился на мостике, Берч, нахмурившись, рассматривал облака, сгущающиеся над горизонтом на юго-востоке. Проследив за взглядом капитана, Питт спросил:

— Что обещают синоптики?

Берч мрачно усмехнулся и ткнул пальцем в иллюминатор, указывая на куполообразную надстройку диаметром в двенадцать футов, в которой находилась доплеровская радарная установка.

— Без всяких компьютерных прогнозов ясно, что через пару часов мы окажемся в эпицентре шторма.

Питт бросил взгляд на собирающиеся милях в десяти от них тучи. Уже совсем рассвело, но восходящее солнце затянуло облаками.

— Может, пройдет стороной?

Послюнив указательный палец, Берч подержал его на ветру и покачал головой:

— Мой компьютер считает иначе. Ума не приложу, как нам удержаться на плаву?

Питт устало почесал бровь:

— Сейчас перегрузка составляет примерно сто двадцать тонн. Чтобы выдержать шторм, надо как можно скорее перебросить спасенных на другое судно. А пока нам нужно продержаться как можно дольше.

— Особенно если учесть, что мы не можем сдвинуться с места, — добавил Берч. — Мы затонем, не пройдя и мили.

Питт сунул голову в радиорубку:

— Какие новости от австралийцев и французов?

— Согласно показаниям радара, «Граф Уотлсфилд» находится всего в десяти милях от нас. Австралийский фрегат идет на всех парах, но ему остается еще пройти миль тридцать.

— Свяжись с ними и попроси, чтобы прибавили ходу, — приказал Питт. — И добавь: если шторм налетит раньше, чем они подойдут, спасать будет некого.

5

Пока экипаж «Изыскателя» занимался спасательными работами, на борту «Изумрудного дельфина» продолжался пожар. Внутри лайнера корчились переборки, рушились палубы. На месте роскошных интерьеров разверзлось гигантское огненное пекло. Изящная торговая галерея с модными магазинчиками, стоившая огромных денег художественная коллекция, богато декорированные залы казино, ресторанов и гостиных, комфортабельные каюты и искусно украшенные салоны, спортивные площадки и театральные подмостки — все превратилось в пепел.

Пока капитан Берч медленно вел «Изыскатель» от кормы к носу гигантского лайнера, столпившиеся на палубе пассажиры и валившиеся с ног от усталости члены экипажей обоих судов наблюдали за происходящей на их глазах катастрофой со смешанным чувством грусти и удивления.

Пожар, уже уничтоживший почти все, что могло гореть, постепенно стихал. Оплавленные остатки шлюпок висели на шлюпбалках причудливыми гроздьями. Просторные прогулочные палубы провалились по центру, нелепо задравшись вверх по краям подобно крыльям угодившей в нефтяное пятно птицы. Надстройка с капитанским мостиком давно исчезла в огненном вихре. Насквозь прогоревшие пассажирские палубы внезапно с грохотом обрушились вниз, исторгнув из трюма облака дыма и сажи. Откуда-то снизу вновь взметнулись хищные языки пламени, жадно долизывая все, что не успели пожрать их предшественники. «Изумрудный дельфин» дрожал, как большой раненый зверь, изо всех сил сопротивляющийся смерти. Он медленно дрейфовал, окруженный грудами мусора и пепла.

Стоявший на палубе Питт с горечью наблюдал, как на его глазах легендарный «Дельфин» превращается в прах. Даже на «Изыскателе» ощущался исходящий от него жар. Питту казалось странным, что этот прекрасный лайнер обречен, в то время как другие суда бороздят океан годами без всяких происшествий. Невольно приходило на ум сравнение с «Титаником», также погибшим во время своего первого рейса.

Не суждено больше лайнеру-сказке гордо резать волну, бросая вызов стихиям. Никогда больше не войти ему в порт под звуки оркестра и приветственные крики встречающих. Очень скоро от него не останется ничего, кроме обгоревшего остова. И даже если огнеупорные пластины обшивки устоят перед яростью пламени и корпус останется на плаву, все равно его ожидает печальная участь быть отбуксированным в ближайший порт и разрезанным на металлолом.

Погруженный в собственные невеселые мысли, Питт не сразу заметил подошедшего к нему Макферрина. Молча встав рядом, тот провожал тоскливым взглядом свое безвозвратно утраченное судно. За кормой «Изыскателя» тянулись в кильватере перегруженные спасательные шлюпки.

— Как ваши руки? — осведомился Питт, вернувшись к действительности.

Вместо ответа Макферрин показал ему обмотанные бинтами кисти, похожие на белые варежки. Багровая физиономия со следами ожогов, обильно смазанная антисептической жидкостью, напоминала маску Хэллоуина.

— Боюсь, мистер Питт, визит в гальюн некоторое время будет представлять для меня немалую проблему. Я уж не говорю о таких мелочах, как умывание или чистка зубов.

— Сочувствую вам, — улыбнулся Питт.

Макферрин ничего не ответил. Стиснув зубы, он безмолвно смотрел на погибающий лайнер. Питт незаметно покосился на собеседника, интуитивно почувствовав, что тот находится на грани нервного срыва.

— Этого не должно было случиться, — глухо проговорил Чарли, взяв себя в руки.

— Почему вы так думаете? — эхом отозвался Питт.

С трудом отведя взгляд от обгоревшего корпуса, Макферрин произнес дрожащим от гнева голосом:

— Я уверен, пожар возник не сам по себе.

— Вы хотите сказать, что это был поджог? — недоверчиво уставился на него Питт. — Террористический акт?

— Нисколько не сомневаюсь в этом. Огонь распространялся слишком быстро. И это не несчастный случай. Сигнализация и системы пожаротушения были заранее выведены из строя. Они не заработали, даже когда их пытались включить вручную.

— Кстати, Чарли, меня здорово удивило, что ваш капитан не подал сигнал о помощи. Мы направились к вам, лишь завидев на горизонте зарево. И радист наш так и не смог связаться с вами.

— Это все первый помощник Шеффилд! — Макферрин буквально выплюнул его имя. — Он оказался не в состоянии самостоятельно принимать решения. Когда я обнаружил, что еще не послали СОС, тотчас связался с радиорубкой. Но было слишком поздно. Радисты ушли, спасаясь от огня.

Питт прервал его, указывая на высоко приподнятый нос лайнера:

— Постойте, Чарли, мне кажется, там кто-то есть.

И действительно, с форпика им махали платками и футболками довольно много людей. Там собрались не менее пятидесяти пассажиров и значительная часть команды. К счастью для них, открытая площадка располагалась с подветренной стороны надстройки и не менее чем в двухстах футах от нее. Ветер относил пламя и клубы ядовитого дыма в сторону кормы. Выпрямившись, Макферрин прикрыл глаза от выглянувшего солнца козырьком ладони и стал вглядываться в крошечные фигурки, толпящиеся на баке.

— В основном члены экипажа, пассажиров немного. Думаю, они продержатся еще какое-то время. Огонь движется в другую сторону.

Питт поднял бинокль и внимательно осмотрел водное пространство вокруг носовой части.

— Похоже, никому еще не приспичило бросаться в море. Не вижу ни тел, ни пловцов.

— Пока они в безопасности, — заметил Берч, подошедший из штурманской рубки. — Полагаю, разумнее всего оставить их там до подхода других судов.

— Тем более что мы все равно не сможем взять на борт еще четыреста человек, — согласился Питт. — Мы и так едва держимся на воде и можем затонуть при перегрузке.

Погода постепенно ухудшалась. Ветер усилился до тридцати миль в час. Высота волн, покрытых белыми шапками пены, достигала десяти футов. Шторм постепенно набирал силу. Было ясно, что вскоре последует основной удар стихии.

Сбежав с мостика, Питт приказал увести как можно больше людей вниз. Во время бури их могло запросто смыть за борт. Конечно, при этом нагрузка на нижние палубы превысит все нормы, но другого выхода он не видел. Оставить в шторм сотни людей на открытой палубе означало обречь их на неминуемую гибель.

Питт с тревогой наблюдал за двумя переполненными шлюпками, державшимися в кильватере. Он был серьезно озабочен ситуацией. При таком сильном волнении они не могли подойти к борту и выгрузить пассажиров. Питт взглянул на Берча:

— Вот что я предлагаю, шкипер. Мы перейдем на подветренную сторону и используем лайнер в качестве заслона от надвигающегося шторма. Если мы сейчас же не уведем шлюпки в тихое местечко, то рискуем вообще лишиться их в любую минуту.

Берч кивнул:

— Хорошая идея. По-моему, для них это единственный выход.

— На подветренной стороне вы могли бы поднять их на борт, сэр, — вмешался Макферрин.

— Еще сотня людей на борту может оказаться последней каплей. И соломинка способна переломить спину верблюда, — сдержанно заметил Берч.

Макферрин недоуменно посмотрел на него.

— Мы не всесильны. Прежде всего следует позаботиться о тех, кто уже спасен, — с болью в голосе проговорил Берч.

— Согласен, — подтвердил Питт. — Лучше переждать шторм на борту «Дельфина», чем перевернуться на «Изыскателе».

Просчитывая в уме варианты, Берч некоторое время молчал, потом устало кивнул:

— Сделаем так: возьмем шлюпки на буксир и подведем поближе к корме. Если станет совсем туго, люди смогут быстрее перебраться на борт. — Капитан обернулся и бросил взгляд на гряду темных облаков, низко несущихся над водой подобно рою голодной саранчи. — Надеюсь, господь даст нам шанс выжить.

* * *

Шторм всей своей мощью обрушился на маленькое исследовательское судно и находящихся на нем людей. Через несколько минут они оказались в центре бури. Солнце давно скрылось, небо почернело. Волны как бешеные перекатывались через рабочую палубу, регулярно окатывая тех, кому не нашлось места внизу. Последним тоже приходилось несладко, но если бы они не набились во все проходы и закоулки, как пассажиры в автобус в час пик, весьма вероятно, что многих смыло бы за борт.

* * *

Пассажиры и матросы в шлюпках; прячущихся между «Изыскателем» и горящим лайнером, страдали не столько от воздействия ветра и бушующих волн, сколько от жара и дыма. И Питт, и Берч внимательно следили за ситуацией, чтобы при первых признаках реальной опасности принять людей на борт. При этом оба понимали, что, если помощь не придет незамедлительно, перегруженный «Изыскатель» сам станет потерпевшим.

— Вы не в курсе, у кого-нибудь из оставшихся на «Дельфине» есть портативная рация? — спросил Питт у Макферрина.

— У всех офицеров.

— Какая частота?

— Двадцать два.

Питт поднес свой радиопередатчик поближе к губам и прикрыл полой штормовки, чтобы приглушить завывание ветра.

— "Изумрудный дельфин", это «Изыскатель». Кто-нибудь слышит меня? — Он трижды повторил запрос, пока сквозь сильные помехи не прорвался женский голос:

— Слышу вас, «Изыскатель», хотя и не очень хорошо.

— На связи какая-то женщина, — сообщил Питт, вопросительно взглянув на Макферрина.

— Наверное, это Эмили Мэй, наш главный казначей.

— Мешает пламя. Я едва ее слышу.

— Спроси у нее, сколько людей на форпике, — попросил Берч.

— Я говорю с Эмили Мэй? — уточнил Питт.

— Да, но как вы узнали мое имя?

— Второй помощник капитана стоит за моей спиной.

— Чарли Макферрин? — удивилась женщина. — Слава богу, он жив. Я боялась, что он погиб во время пожара.

— Сколько человек осталось на борту вместе с вами?

— Около четырехсот пятидесяти, из них шестьдесят пассажиров. Когда мы сможем покинуть судно?

Берч отреагировал на вопрос без всякого энтузиазма.

— Даже если шторм прекратится, у нас нет никакой возможности забрать их, — сказал он, уныло покачав головой. — А сейчас об этом и речи быть не может.

— Да уж, куда ни кинь, всюду клин, — согласился Питт. — Ветер усиливается, волна высокая. Оставшиеся на борту шлюпки спускать бесполезно, их сразу разобьет. Даже если они попрыгают в воду и попытаются добраться до них вплавь, это будет настоящим самоубийством.

Берч сумрачно кивнул:

— Через полчаса должен подойти английский контейнеровоз. Это наша единственная надежда. А все прочее в руках господа.

— Мисс Мэй, — обратился Питт к женщине, — пожалуйста, выслушайте меня. Наше судно перегружено сверх всяких норм. Корпус дал течь, поэтому в любой момент мы можем затонуть. Вы должны продержаться, пока не улучшится погода или не подойдет еще один спасатель. Вы меня поняли?

— Да, поняла, — ответила женщина. — Не беспокойтесь, сэр, здесь вполне терпимо. Ветер относит огонь и дым к корме, и они нас почти не беспокоят.

— К сожалению, это ненадолго, — предупредил Питт. — Течение постепенно разворачивает «Изумрудный дельфин» против ветра, и довольно скоро их начнет относить к правому борту. Боюсь, тогда вам придется жарковато.

Эмили помолчала, потом решительно заявила:

— Полагаю, в таком случае нам придется немного попотеть.

Питт бросил взгляд на нос лайнера, прикрывая лицо от соленых брызг.

— Вы очень смелая женщина, мисс Мэй. Надеюсь, мы встретимся, когда все закончится. Ужин за мной.

— Что ж, может быть, — нерешительно протянула она. — Но сначала вам не мешало бы представиться.

— Меня зовут Дирк Питт.

— Звучит впечатляюще. Тогда до встречи.

Макферрин устало усмехнулся:

— Эмили изумительная женщина. И абсолютно независимая в общении с мужчинами.

— Приму к сведению, — улыбнулся Питт. — Как раз такие мне и нравятся.

Ливень обрушился на суда сплошной сверкающей стеной. И все же «Изумрудный дельфин» продолжал гореть. Над ним клубились облака красноватого пара.

— Постарайся подойти к корпусу футов на сто, — приказал Берч рулевому.

Ему не нравилось, что волны все время заливают его судно потоками воды. Но капитан встревожился еще сильнее, когда на мостик позвонил главный механик Хауз:

— Старушка явно не в лучшей форме. Течь увеличивается. Не знаю, сколько еще выдержат насосы, хотя мы запустили все, что можно.

— Подходим под корпус лайнера, — ответил Берч. — Надеюсь, он защитит нас от шторма.

— Надо использовать каждый шанс.

— Сделайте все, что можно.

— Не так-то просто, — пробурчал Хауз, — когда тут народу что сельдей в бочке.

Берч повернулся к Питту, рассматривавшему в бинокль непроницаемую стену тумана:

— На подходе никого не видно?

— Из-за дождя видимость сократилась до минимума, а по показаниям радара контейнеровоз примерно в тысяче ярдов от нас.

Сняв потрепанную бандану, Берч вынул мятый платок и обтер голову и лицо.

— Надеюсь, их капитан — хороший моряк, ему потребуется все его умение.

* * *

Малколм Невинс, капитан контейнеровоза «Граф Уотлсфилд», принадлежавшего компании «Восточные торговые линии», сидел на высоком крутящемся стуле перед экраном радара. Всего десять минут назад он наконец увидел с мостика горящий лайнер. Но налетевший шторм резко ограничил визуальный обзор, и теперь он мог полагаться только на радар.

Внешне спокойный, он вытащил из кармана брюк платиновый портсигар, достал оттуда дорогую сигарету «Данхилл» и прикурил от помятой и поцарапанной зажигалки «Зиппо». Она сохранилась у него еще с тех времен, когда он служил в Военно-морских силах Великобритании во время войны за Фолклендские острова.

Обычно жизнерадостный и улыбающийся, Невинс размышлял над увиденным. В его серых глазах светилась тревога. Сообщение о пожаре на круизном лайнере с двумя тысячами пассажиров на борту потрясло его. За тридцать лет службы ему еще не доводилось сталкиваться с катастрофой подобного масштаба.

— Я их вижу, — сообщил первый помощник Торндайк, указывая сквозь ветровое стекло куда-то вправо.

Завеса дождя немного рассеялась, как будто раздвинули шторки. Показался пылающий лайнер, окутанный дымом и паром.

— Самый малый, — приказал Невинс.

— Так точно, сэр.

— Шлюпочные команды готовы? — спросил Невинс, как только «Изумрудный дельфин», до того скрытый завесой дождя, появился в поле зрения.

— Шлюпки готовы к спуску, сэр, — ответил Торндайк. — Не завидую им. Плыть при двенадцатифутовой волне...

— Мы должны подойти как можно ближе. Так сэкономим время и сократим расстояние между судами. — Взяв бинокль, он стал всматриваться в воду вокруг лайнера. — Не вижу ни шлюпок, ни плотов, ни плывущих людей.

Торндайк обратил внимание капитана на обгоревшие каркасы на шлюпбалках:

— Взгляните, сэр. Ими даже не успели воспользоваться.

Невинс с ужасом представил охваченное огнем судно и тысячи трупов на его борту.

— Наверное, там масса погибших, — мрачно заметил он.

— Не вижу американский исследовательский корабль.

Невинс продолжал пристально рассматривать судно:

— Обойдем вокруг. Должно быть, американцы укрылись с подветренной стороны.

Мощный звук сирены «Графа Уотлсфилда» повис над водой, перекрывая все остальные шумы. Огромное судно водоизмещением в шестьдесят восемь тысяч тонн медленно двигалось сквозь пелену дождя, не обращая внимания на бушующие волны. Его многоэтажные трюмы заполняли самые разнообразные товары. Вот уже десять лет контейнеровоз бороздил моря, доставляя заказчикам грузы. Многие считали, что ему везло. Так полагали и его владельцы, получавшие миллионные прибыли благодаря его надежности. Но лишь после этого дня «Граф Уотлсфилд» сделался столь же знаменит, как «Карпатия», некогда спасшая выживших после гибели «Титаника».

Порывы ветра усиливались, увеличивая высоту волны, но это не влияло на маневры рукотворного левиафана. Почти не веря в то, что кто-нибудь из пассажиров или членов команды спасся, Невинс решил, что избежавшие пожара спрыгнули за борт и наверняка уже утонули в бушующем море.

Пока «Граф Уотлсфилд» медленно огибал нос горящего корабля, Невинс заметил вычурные золотисто-зеленые буквы «Изумрудный дельфин». Вспомнив красавец-лайнер, на его глазах покидавший порт Сиднея, он почувствовал себя буквально раздавленным. Но в следующее мгновение застыл, пораженный открывшейся перед ним невероятной картиной.

Озаренный оранжевыми отблесками пламени, «Изыскатель» тяжело переваливался с волны на волну. Его корпус погрузился в воду почти до самого планшира, палуба была усеяна фигурками людей. Ярдах в двадцати от него болтались на волнах два катера, также забитые людьми. Казалось, переполненное судно вот-вот уйдет под воду.

— Боже милосердный, — пробормотал Торндайк. — Да они же вот-вот пойдут ко дну!

Из радиорубки выглянул оператор:

— Сэр, американцы на связи.

— Включите громкую связь.

Через несколько секунд в усилителе раздался голос:

— Мы рады приветствовать капитана и команду контейнеровоза.

— Это капитан Невинс. Я разговариваю с капитаном?

— Нет, капитан Берч внизу, в машинном отделении. Он пытается устранить течь. Нас заливает.

— Тогда с кем я говорю?

— Дирк Питт, директор департамента специальных проектов НУМА.

— Как у вас обстоят дела на борту?

— Хреново, — откровенно ответил Питт. — Пришвартовавшись к корме «Дельфина», чтобы снять пассажиров и команду, мы повредили обшивку. Помпы не справляются, вода в трюме поднимается все выше.

— Сколько же человек вы приняли на борт? — уточнил Невинс.

— Почти тысячу девятьсот и еще сотня в шлюпках.

— Вот это да! — От волнения Невинс перешел на шепот. — То есть, вы хотите сказать, что спасли почти две тысячи человек?

— Плюс минус пятьдесят.

— Господи, где же вы их всех разместили?

— Сами удивляемся, — хмыкнул Питт.

— Теперь понятно, почему ваше судно похоже на утку, наклевавшуюся дроби, — пробормотал ошеломленный Невинс.

— На «Дельфине» осталось примерно пятьсот человек команды и пассажиров, которых нужно спасти. Они собрались на форпике. Мы не можем их снять, не рискуя жизнями остальных.

— Им угрожает огонь?

— Мы все время на связи с офицерами. Они сообщили, что непосредственной опасности нет, — уточнил Питт. — Предлагаю вам, капитан, снять как можно больше людей с нашего судна. Пока мы еще на плаву. Но вначале примите тех, кто находится в спасательных шлюпках. Им приходится хуже других.

— Мы так и сделаем. Я спускаю шлюпки и начинаю переброску людей с вашего судна на мое. Очевидно, что у нас больше места. Поскольку ваши шлюпки освободятся, на них можно будет принимать тех, кто находится на носу лайнера. Думаю, они смогут спуститься по канатам?

— Мы уже отработали этот способ. До тонкостей.

— Тогда приступайте.

Немного помедлив, Питт добавил:

— Поверьте мне на слово, капитан Невинс, но вы даже не представляете, как вовремя прибыли.

— Я тоже рад, что мы оказались поблизости.

— Уму непостижимо, как они разместили такую прорву людей на этом утлом суденышке? Прямо чудо какое-то! — потрясенно воскликнул Невинс, повернувшись к Торндайку.

— Действительно чудо, сэр, — согласился не менее ошеломленный Торндайк. — Видно, старина Черчилль не ошибался, утверждая, что и горстка храбрецов может спасти нацию.

6

Подтянув ноги к подбородку, Келли сидела на полу в одной из кладовых «Изыскателя». Она чувствовала себя совершенно разбитой. В небольшое помещение набилось столько народу, что только женщины могли сидеть, мужчины стояли. Никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Спрятав голову в коленях, она плакала. После смерти отца Келли овладела страшная тоска. Воспоминания о том, как он погиб прямо на ее глазах, угнетали ее и давили на психику.

Почему так случилось? Кто тот рыжеволосый человек и почему он боролся с ее отцом? А темнокожий офицер? Почему он помогал нападавшему вместо того, чтобы защищать от него? Похоже, они оба хотели завладеть отцовским портфелем. Взглянув на кожаный портфель, пропитанный морской водой, который она продолжала плотно прижимать к груди, Келли тяжело вздохнула. И снова задумалась над тем, почему его содержимое оказалось таким важным, что ее отец умер из-за него.

Преодолевая усталость, Келли заставляла себя бодрствовать на тот случай, если рыжий негодяй появится вновь и попытается отнять портфель. Но духота, с которой не мог справиться кондиционер, наконец сморила ее. Не выдержав, Келли задремала.

Она проснулась от легкого прикосновения. В помещении уже никого не было. Оказалось, что она продолжает сидеть на полу, упираясь спиной в дверцу встроенного шкафа. Склонившаяся над Келли женщина ласково и осторожно убрала мокрые волосы с лица девушки, как будто та была маленьким беспомощным ребенком. Келли узнала ее и вспомнила, что та представилась как морской биолог. Женщина едва держалась на ногах, глаза ее покраснели, но она ободряюще улыбнулась девушке.

— Пора в путь, — сказала она, увидев, что Келли проснулась. — Прибыл английский контейнеровоз, и мы переводим всех на него.

— Я так благодарна вам и вашей команде, особенно тому человеку, который вытащил меня. Вы его знаете?

— Нет, к сожалению, — покачала головой симпатичная рыжеволосая женщина с карими глазами.

— Можно мне остаться здесь? — спросила Келли.

— Боюсь, что нет. В трюме поднимается вода, и трудно сказать, сможем ли мы, удержаться на плаву во время шторма.

Она помогла Келли встать на ноги:

— Поторопитесь, иначе опоздаете на вашу шлюпку.

Женщина вышла из помещения, чтобы поторопить остальных пассажиров, вывести их наверх и помочь погрузиться в шлюпки с контейнеровоза. Оставшись одна, Келли встала, разминая спину, онемевшую от сидения на жесткой палубе. Она почти дошла до двери, когда на пути у нее неожиданно возник тот самый рыжий верзила, боровшийся с ее отцом на «Дельфине». Келли затравленно огляделась, но позвать на помощь было некого, а непроницаемая физиономия и ледяные глаза незнакомца не сулили ей ничего хорошего. Войдя, мужчина закрыл за собой дверь.

— Что вам нужно? — стараясь не показать, как ей страшно, спросила Келли.

— Портфель вашего отца, — тихо сказал рыжий. — Если отдадите его мне без шума и пыли, я не причиню вам вреда. Иначе мне придется убить вас.

Келли поняла, что он убьет ее в любом случае, и попыталась выиграть время.

— Бумаги моего отца? А зачем они вам?

Незнакомец пожал плечами:

— Я просто наемник. Мне заплатили, чтобы я доставил портфель со всем содержимым, вот и все.

— Доставил? Кому?

— Вас это не касается, — буркнул рыжий, начавший выходить из себя.

— Вы хотите меня застрелить? — спросила Келли, отступая на шаг назад.

— Я не пользуюсь ни ножом, ни пистолетом. — Продемонстрировав ей свои мощные волосатые руки, незнакомец не без гордости добавил: — Вот мое оружие.

Келли почувствовала, как ее охватывает паника, и начала отодвигаться от мужчины. Он медленно приближался к девушке, хищно ухмыляясь. За рыжими усами блеснули белые зубы. Взгляд его напоминал взгляд удава, гипнотизирующего свою жертву. Паника сменилась ужасом, сердце бешено заколотилось, дыхание участилось, ноги сделались ватными и отказывались подчиняться.

Руки мужчины сдавили ее как тиски. Келли закричала, и этот высокий пронзительный крик эхом отразился от стальных стен помещения. Мужчина на мгновение отшатнулся. Вырвавшись, Келли заметалась по кладовой, смутно подозревая, что он нарочно выпустил ее, чтобы поиграть как кошка с мышью. Не в силах больше сопротивляться, она забилась в угол и осела на пол. От страха ее бил озноб.

Убийца неторопливо приближался, а она не могла даже пошевельнуться и только смотрела на него громадными голубыми глазами. Нагнувшись, рыжий подхватил ее. Келли почувствовала, что его желание убивать сменилось похотью. Он медленно впился губами в ее губы. Она снова попыталась закричать, но только всхлипнула. Отпустив девушку, незнакомец снова ухмыльнулся.

— Давай, — заявил он невозмутимо, — визжи, сколько хочешь. Никто тебя не услышит. Мне нравится, когда женщины кричат. Это меня возбуждает.

Он опять приподнял Келли с такой легкостью, как будто она была пенопластовым манекеном. Прижав к стенке, он начал шарить руками по ее телу, грубо, нагло, царапая кожу. Оцепенев от ужаса и омерзения, Келли не могла оказать ему даже слабого сопротивления. Она отчаянно закричала:

— Пустите, вы делаете мне больно.

Мощные руки убийцы переместились на ее горло, в его голосе прорезались стальные нотки:

— Ладно, сучка, не хочешь, не надо. Нет у меня времени с тобой возиться. Но обещаю, что ты умрешь быстро и не успеешь ничего почувствовать.

Он сдавил ей горло, и Келли стала терять сознание.

— Нет, пожалуйста, — умоляла девушка, постепенно переходя на шепот.

— Сладких снов, дорогая.

Неожиданно за его спиной раздался уверенный мужской голос:

— Эй, приятель, тебе не кажется, что твоя манера ухаживать за женщинами оставляет желать лучшего?

Ослабив хватку, верзила отпустил Келли и резко обернулся. В дверном проеме высилась чья-то фигура. Лица вошедшего не было видно. Он стоял, слегка откинувшись назад, касаясь рукой засова. Убийца мгновенно принял боевую стойку и попытался в прыжке вырубить непрошеного гостя ударом ноги.

Проходя по коридору, Питт услышал крик Келли и тихонько открыл дверь. Моментально оценив ситуацию, он понял, что не успеет позвать на помощь. Девушка умрет до того, как кто-нибудь успеет прибежать. Питт видел, что перед ним опасный преступник из тех, что убивают, не задумываясь. Таким наплевать, кто жертва: беззащитная женщина, старик или маленький ребенок. Он решил действовать сам.

За сотую долю секунды до того, как каблук противника вошел в соприкосновение с его челюстью, Питт, изящно изогнувшись, отступил в проход. Нога убийцы, проделав по инерции несколько более длинный путь, чем предполагалось, с силой врезалась в дверной косяк. Послышался сдавленный вопль и хруст сломанной лодыжки.

Любой другой на его месте взвыл бы благим матом. Но не этот, толстокожий, со стальными мускулами, приученный не реагировать на боль. Убедившись, что Питт один и никто не спешит ему на помощь, он вновь бросился вперед, рассекая воздух, как топором, ребрами ладоней.

До последнего мгновения Питт оставался неподвижным, затем резко пригнулся, сгруппировался и покатился по полу, сбив противника с ног и увлекая его за собой. В результате последовавшей короткой схватки Питт оказался сверху и всей своей массой буквально пригвоздил соперника к палубе. Упершись ему в спину коленом, он с размаху ударил киллера ладонями по ушам. Барабанные перепонки словно взорвались. Истошно заорав, убийца судорожно рванулся в сторону, одним толчком отшвырнув Питта к двери. Пораженный бычьей силой рыжего, тот изменил тактику и, не поднимаясь с пола, нанес удар обеими ногами, но не в область паха, как обычно делают в подобных ситуациях, а по сломанной лодыжке.

Киллер свалился как подкошенный, однако тут же поднялся снова. На этот раз он удержался от крика, но его лицо исказилось от боли. Несмотря на серьезную травму, он был все еще очень опасен и продолжал двигаться навстречу Питту, приволакивая покалеченную ногу. Оставив на время Келли, убийца собрал все силы, чтобы расправиться с противником. Питт отступил назад, сознавая, что его главное преимущество кроется в большей подвижности. Его противник ковылял на одной ноге, утратив возможность наносить коварные удары в голову.

Питт никогда не увлекался восточными единоборствами. Во время учебы в Военно-воздушной академии он занимался боксом, одерживая победы примерно в пятидесяти случаях из ста. Зато неплохо овладел на практике приемами ближнего боя без правил, пройдя через множество стычек. Он твердо усвоил главное: никогда не дерись кулаками. Используй смекалку и любой предмет, которым можно ударить нападающего. Запусти в него стулом, бутылкой или тем, что окажется под рукой. Легче победить оглушенного или раненого противника.

Внезапно за спиной убийцы появилась Келли, прижимающая к груди портфель. Переключив все внимание на Питта, тот не заметил ее приближения. Используя представившуюся возможность, Питт крикнул:

— Беги! Постарайся выбраться на палубу!

Убийца заколебался, ему показалось, что Питт пытается поймать его в ловушку. В то же время, будучи профессионалом, он не мог позволить себе упустить заказанную жертву. Он обернулся как раз в тот момент, когда Келли бросилась бежать к трапу, ведущему на открытую палубу. Боясь потерять девушку, он кинулся следом, спотыкаясь и шипя от боли, когда приходилось опираться на сломанную ногу. Именно на это и рассчитывал Питт.

Теперь настала его очередь нападать. Легко догнав противника, он всей своей массой врезался в спину киллеру, применив один из самых жестоких футбольных приемов. Так защитник сшибает с ног бегущего с мячом нападающего, вдавливая его лицом в землю всем своим телом.

Уже в падении Питт услышал глухой стук от соприкосновения головы противника с палубой, покрытой тонким стальным листом. И сразу же почувствовал, как тело киллера безвольно обмякло. Какое-то время он лежал сверху, стараясь отдышаться. Переведя дух, Питт вытер вспотевшее лицо рукавом куртки и слез наконец с неподвижного тела. Только теперь он увидел, что шея убийцы неестественно вывернута, глаза выкатились и не реагируют на свет.

Нагнувшись, Питт приложил пальцы к шейной вене. Пульс не прощупывался. Киллер был мертв. Наверное, он ударился головой под углом и сломал себе шею. Усевшись на палубу, Питт прислонился к закрытой двери аккумуляторного отсека и попытался оценить ситуацию.

Он ничего не мог понять. Одно лишь не вызывало сомнения: только что он помешал убийству женщины, которую несколько часов назад спас от гибели в морской пучине, а теперь сидел и смотрел на труп совершенно незнакомого человека, которого нечаянно убил. Заглянув в его остекленевшие глаза, он тихо прошептал:

— Прости, приятель. В сущности, я такой же грешник, как и ты.

Поднявшись на ноги, Питт переступил через распростертое тело и быстро поднялся на палубу. Там полным ходом продолжалась эвакуация. Более сотни человек терпеливо ожидали своей очереди, не жалуясь ни на ветер, ни на хлещущий дождь. Цепляясь за поручни, люди медленно двигались друг за другом, переходя на катера с «Графа Уотлсфилда», уже переправившие большую часть спасенных на контейнеровоз.

Пройдя вдоль очереди, Питт вглядывался в каждое женское лицо, но девушки с кожаным портфелем нигде не оказалось. Осмотрев пассажиров в шлюпках и не обнаружив ее и там, Питт понял, что девушка по какой-то причине решила не покидать «Изыскатель» и ее следует искать на борту. А найти ее нужно во что бы то ни стало. Иначе как он сможет объяснить появление мертвого тела капитану Берчу? И должен же он сам в конце концов понять, чего хотела от нее эта рыжая горилла в человеческом облике?

7

Наконец-то команда «Изыскателя» смогла заняться своим судном. К концу дня всех спасенных с «Изумрудного дельфина» перевезли на борт «Графа Уотлсфилда». Оставили только нескольких раненых, которых нельзя было транспортировать. Освободившись от лишнего груза, потрепанный «Изыскатель» приподнялся над водой на пять футов. Аварийная команда тотчас начала укреплять разошедшиеся листы обшивки. Когда поток воды уменьшился, помпы полностью осушили трюм. Прибывший на место катастрофы австралийский ракетный фрегат завершил спасательные работы, приняв тех, кто еще оставался на борту «Дельфина». Шторм прекратился так же неожиданно, как и начался, а чуть позже улеглось и волнение на море.

Последним покинул исследовательское судно Макферрин. Прежде чем перейти на контейнеровоз, он лично поблагодарил всех членов экипажа и ученых.

— Вы спасли так много людей, что, несомненно, войдете в анналы морской истории, — заявил он, вызвав всеобщее смущение.

— Сожалею, что мы не смогли спасти всех, — тихо произнес Берч.

— То, что вы сделали, можно назвать подвигом.

Потом Макферрин повернулся и положил забинтованные руки на плечи Питта:

— Дирк, я твой должник до гроба. В доме Макферринов о тебе всегда буду говорить с почтением. Надеюсь, мы еще встретимся.

— Непременно, — жизнерадостно согласился Питт.

— С меня ящик лучшего шотландского виски. До свидания, леди и джентльмены из НУМА. Да благословит вас Господь.

— До свидания, Чарли. Ты тоже неплохо поработал.

Макферрин сошел на катер и отдал прощальный салют. Катер отошел.

— Чем теперь займемся? — спросил Питт у Берча.

— Сначала отыщем и поднимем подводные аппараты. Иначе адмирал Сэндекер оторвет нам голову на ступенях Капитолия. Потом почапаем в Веллингтон — ближайший порт, где есть сухой док. Их специалисты быстро подлатают нашу посудину.

— Не страшно, если мы лишимся старого «Маринера», он давно отработал свой срок, — заметил Питт. — Другое дело — «Навигатор». Он только что с завода и стоит двадцать миллионов долларов. Мы не можем его потерять.

— Мы найдем его. Радиомаяк дает достаточно четкий и громкий сигнал.

Обоим приходилось кричать, чтобы перекрыть рев моторов, доносившийся сверху. В небе кружили самолеты, прилетевшие из Новой Зеландии, с островов Тонга, Фиджи и Самоа. Большинство из них арендовали репортеры газет, журналов и телевизионных компаний, спешившие рассказать о необычной спасательной операции. Радисты на всех трех судах буквально захлебывались под лавиной посланий от правительств, родственников спасенных, руководителей круизной компании «Голубые моря». И, конечно же, представителей компании, застраховавшей «Изумрудный дельфин». Радиопереговоры велись так интенсивно, что судам пришлось перейти на местную связь с помощью портативных радиостанций и прожекторов.

Удобно расположившись на своем высоком стуле и раскуривая трубку, Берч только вздыхал, а потом вдруг расплылся в улыбке:

— Как думаешь, что сделает адмирал, когда узнает, во что мы превратили его исследовательское судно? Покажет нам небо с овчинку?

— Не дрейфь, дружище. Держу пари, что наш старый морской волк ни за что не упустит такой случай. Скорее всего, объявит подписку и соберет пожертвования. А заодно выбьет под это дело у Конгресса дополнительные ассигнования.

— А ты подумал, что скажешь властям о находящемся на борту трупе?

— Скажу все, что мне известно. Жаль, не смогу использовать девушку как свидетеля. Не понимаю, как я упустил ее во время эвакуации?

— Вообще-то я уже решил твою проблему, — заявил Берч, многозначительно улыбнувшись.

Питт даже оторопел:

— Решил?

— Не люблю, когда на судне не прибрано, — объяснил капитан. — Поэтому собственными руками отправил твоего покойничка за борт. Он присоединился к остальным беднягам с «Дельфина», погибшим во время трагедии. Насколько я понимаю, дело закрыто.

— Шкипер, — от изумления Питт даже заморгал, — ты парень что надо. Мне, конечно, все равно, что будут обо мне говорить, но ты...

В рубку вошел радист:

— Сэр, сообщение от капитана Харлоу с австралийского ракетного фрегата. Если вы хотите покинуть место дислокации, он останется и подберет умерших. И дождется, пока не прибудет буксир, чтобы оттащить лайнер в порт.

— Очень хорошо. Радируй согласие и вырази мою глубочайшую признательность капитану и его команде. Вскоре радист вернулся и доложил:

— Капитан Харлоу желает вам удачи и семь футов под килем.

— Если не ошибаюсь, это первый случай в истории, когда на борту ракетного фрегата оказалось сразу пять сотен гражданских лиц, — лениво заметил Питт.

— Пожалуй, — согласился Берч, повернувшись и вглядываясь в обгоревшую громадину.

Даже прошедший ливень не смог погасить огонь. По-прежнему из недр лайнера валил дым и временами вырывалось пламя. Весь корпус обгорел и почернел. Только на носу оставалось небольшое неповрежденное пространство. Стальная обшивка вспучилась от жара. Внутри виднелись остатки перекрученных и искривленных конструкций. Все, что могло гореть, уже превратилось в безобразную кучу пепла.

А ведь конструкторы утверждали, что это судно вообще не может сгореть. Везде, где возможно, использовались огнеупорные материалы. Но и они не были рассчитаны на температуру, при которой плавились металлы.

— Еще одна великая тайна моря, — нарочито сдержанно заметил Питт.

— Каждый год гибнут от пожара несколько кораблей, — рассудительно, будто читая лекцию, проговорил Берч. — Но я никогда не слышал о таких разрушениях, как на «Дельфине». И не ожидал, что на таком огромном лайнере огонь может распространиться так быстро.

— Макферрин считает, что пожар вышел из-под контроля, потому что были заблокированы все противопожарные системы.

— Значит, это чей-то злой умысел или террористический акт?

— Здравый смысл не позволяет мне искать причины катастрофы в цепочке непредвиденных случайностей и неблагоприятных обстоятельств, — кивнул Питт.

Их снова прервал радист:

— Капитан Невинс с «Графа Уотлсфилда» хочет переговорить с вами, сэр.

— Переведите на громкую связь.

— Сделано, сэр.

— Капитан Берч слушает.

— Капитан Невинс. Если вы направляетесь в Веллингтон, я буду рад сопровождать вас. Это самый близкий от нас порт, и туда же мы доставим спасенных.

— Вы очень любезны, капитан, — ответил Берч. — Я с удовольствием принимаю ваше предложение. Мы тоже решили идти в Веллингтон и встать на ремонт. Надеюсь, мы не очень задержим вас.

— Тогда я тем более настаиваю на вашей компании. Было бы позором позволить героям дня пойти ко дну на полпути.

— Ну, все не так плохо, капитан. Наши насосы пока справляются. Если не угодим в тайфун, доберемся и своим ходом.

— Прекрасно. Но лучше мы вас все-таки подстрахуем.

— Как вы справились с такой массой народа?

— Большинство находятся в двух пустых грузовых отсеках. Остальных разместили, где смогли, даже в пустующих контейнерах. У нас хватит провизии, чтобы один раз хорошенько накормить всех. После этого нам, включая команду и меня, придется перейти на режим строжайшей экономии. Пока не придем в Веллингтон. — Сделав паузу, Невинс добавил: — Да, вот еще что. Могу я попросить вас провести «Изыскатель» между моим судном и австралийским фрегатом. В знак прощания, если можно так выразиться. Не возражаете? Вот и отлично, благодарю вас, капитан.

— Какое еще прощание? — удивился Берч, бросив недоуменный взгляд на Питта.

— Возможно, они хотят просто передать привет и наилучшие пожелания, — рассмеялся тот.

Берч снял трубку внутреннего переговорного устройства:

— Чиф, ты готов тронуться в путь?

— Только со скоростью не более восьми узлов, — честно предупредил Хауз. — Если пойдем быстрее, потечет изо всех дыр.

— Восьми узлов вполне достаточно.

* * *

Судовая команда и ученые, смертельно уставшие после многочасовой напряженной работы, буквально валились с ног. Но все нашли в себе силы оторваться от отдыха и собраться на рабочей палубе «Изыскателя», когда об этом попросил их Питт.

Берч был доволен, что сумел собрать всех, несмотря на сетования стармеха, ворчавшего, что нельзя оставлять без присмотра насосы. Но капитан сумел настоять на своем. Только в радиорубке остался радист, державший связь между исследовательским судном, «Графом Уотлсфилдом» и австралийским фрегатом, находившимся не более чем в двухстах ярдах.

По сравнению с двумя во много раз превосходившими его по величине судами «Изыскатель» выглядел совсем крошечным. Но на его радиолокационной мачте гордо реял вымпел НУМА, а на корме — звездно-полосатый флаг США.

Стоявшие бок о бок Питт и Берч изумленно разинули рты, когда команда фрегата выстроилась на палубе для традиционного военного приветствия. Как только «Изыскатель» начал движение, загустевший тропический воздух взорвался звуками труб и барабанов военно-морского оркестра. Вслед за ними раздался восторженный рев сотен спасенных, облепивших поручни контейнеровоза и фрегата. Мужчины, женщины, дети размахивали руками, платками, майками и что-то выкрикивали. В шуме ничего нельзя было разобрать. В воздух вместо конфетти бросали клочки газет и журналов. Только теперь находившиеся на борту «Изыскателя» полностью осознали, что им удалось сделать. Чтобы спасти жизнь более двух тысяч людей, они совершили невозможное, готовы были пожертвовать собой ради других. Многие плакали, не стесняясь слез.

Это проявление всеобщей благодарности так потрясло экипаж и научный персонал исследовательского судна, что и спустя годы они не смогли бы толком описать свои чувства в тот момент. Трагические события минувшей ночи, казалось, отодвинулись в прошлое и изгладились из памяти, как страшный сон. Но этих проводов, этого прощания им не суждено было забыть никогда.

Потом все как один повернулись и посмотрели в последний раз на изуродованные останки того, что всего двадцать четыре часа назад было одним из самых прекрасных судов, когда-либо бороздивших моря. Питт тоже замер в скорбном молчании. Ни один капитан не пожелал бы своему судну такой ужасной участи. Он постоянно размышлял: кто же несет ответственность за случившееся? И почему это было сделано?

— Хочешь, я угадаю, о чем ты думаешь? — спросил Берч.

Питт недоуменно уставился на него:

— Ну и о чем я думаю?

— Готов слопать свою фуражку, если ты не думаешь именно об этом, — не отставал шкипер.

— Что-то я не врубаюсь, — пожал плечами Питт.

— Все очень просто, — рассмеялся Берч, снизойдя наконец до объяснений. — Тебя, как и многих других, мучает вопрос, кто тот безумец, который хотел отправить на дно морское столько невинных людей, и за каким дьяволом ему это понадобилось?

— Как только корпус «Дельфина» приволокут на буксире в Сиднейскую гавань, полчища пожарных и страховых агентов тщательно просеют пепел и найдут ответы на все вопросы.

— Вряд ли к тому времени они найдут достаточно пепла.

— Не стоит их недооценивать, — возразил Питт. — Эти страховые детективы настоящие профи. Если кому-то и удастся что-то разнюхать, так это им.

— Ха! Да что эти сухопутные крысы понимают в морском деле?

— Что ж, может, ты и прав, шкипер, — усмехнулся Питт. — В любом случае я рад, что меня это больше не коснется.

Не прошло и недели, как выяснилось, что Питт жестоко ошибался. Он и представить не мог, что именно ему суждено раскрыть тайну гибели «Изумрудного дельфина».

8

Первым к «Изумрудному дельфину» подошел буксир «Отважный», принадлежащий новозеландской компании. Оснащенный двумя мощными дизелями и достигающий двухсот футов в длину, он считался одним из крупнейших морских буксиров в мире. Поскольку местом его постоянной приписки был Веллингтон, он намного обогнал два других буксира, вышедших из Брисбена.

Неугомонный капитан торопился изо всех сил, как будто за ним гналась свора собак. Он стремился первым попасть на место катастрофы. Во время гонки через Тихий океан шкипер не выходил в эфир. Так обычно поступали капитаны буксиров, стремившиеся первыми оказаться у судна, потерпевшего крушение. Вполне оправданная предосторожность, если учесть, что победитель гонки получал Открытый лист страхового общества Ллойда на спасение груза и двадцать пять процентов от стоимости поврежденного судна.

Только оказавшись поблизости от догоравшего лайнера, капитан «Отважного» Джок Макдермотт связался с руководством «Голубых морей». После получасовых торгов стороны сошлись на традиционной формуле: «Без спасения нет вознаграждения». Соглашаясь на такой контракт, Макдермотт сильно рисковал, ибо получал оплату только в том случае, если благополучно доставит взятое на буксир судно в порт.

Подойдя к лайнеру, по-прежнему озаренному отсветами пламени, Макдермотт и его команда были потрясены масштабом разрушений. От когда-то прекрасного круизного лайнера осталась только засыпанная пеплом груда металла, мерно покачивающаяся на бирюзовых волнах. Останки судна больше всего напоминали фотографии Хиросимы после чудовищного пожара, вызванного взрывом атомной бомбы. Корпус потемнел, утратил форму и, казалось, даже уменьшился в размерах.

— Теперь это только металлолом, — раздосадованно сплюнул первый помощник капитана «Отважного» Эрл Браун. В прошлом он был профессиональным игроком в регби и отправился в море после того, как повредил колено. Среди остальных моряков Браун выделялся пышной копной волос и экстравагантной одеждой. Из-под шорт торчали мускулистые ноги, сквозь расстегнутую рубашку, плотно обтягивающую плечи, виднелась волосатая грудь.

Сдвинув очки на кончик носа, Макдермотт внимательно рассматривал открывшуюся ему картину. Это был рыжеватый шотландец с узким орлиным носом и зеленоватыми глазами. Если бы не выдающаяся челюсть и пронзительный взгляд, шкипер «Отважного» вполне мог сойти за Боба Скрэтчита, счетовода дядюшки Скруджа из известного диснеевского мультсериала.

— Готов поклясться, директор компании не погладит нас по головке. Но кто же мог представить, что такое большое судно выгорит дотла? — вслух размышлял Макдермотт, скорбно качая головой.

Телефонный зуммер прервал его горькие излияния. Макдермотт поднял трубку:

— Это капитан Харлоу, командующий ракетным фрегатом. Нахожусь у вас на траверзе по левому борту. С кем имею честь?

— Капитан буксира «Отважный» Джок Макдермотт.

— Наконец-то вы прибыли, капитан Макдермотт. Теперь я могу со спокойным сердцем покинуть позицию и отправиться в Веллингтон. У меня на борту около пятисот спасенных, которым не терпится вновь оказаться на суше.

— Должно быть, вы были сильно заняты, капитан, — дипломатично заметил Макдермотт. — Странно, что вы не ушли два дня назад.

— Мы должны были подобрать тела погибших. Кроме того, из Международной морской комиссии пришла радиограмма с просьбой некоторое время поболтаться поблизости и проследить за дрейфом судна, представляющего собой, по их определению, «угрожающее навигации плавсредство».

— Сейчас оно больше похоже на прогоревшую печную трубу, чем на плавсредство, — усмехнулся шкипер. — А жаль.

— Конечно, жаль, — согласился Харлоу. — Он был одним из самых красивых пассажирских лайнеров в мире. — Он помолчал, потом добавил: — Может, помочь вам наладить буксировку?

— Нет, спасибо, — отказался Макдермотт. — Сами справимся.

— Вообще-то он выглядит неважно. Надеюсь, вы сумеете довести его до места.

— Ничего не могу сказать, пока мы не осмотрим корпус.

— Он выгорел изнутри, стал значительно легче и высоко поднялся над водой. Полагаю, у вас не будет проблем с буксировкой.

— С буксировкой всегда бывают проблемы, капитан, — нравоучительно заметил Макдермотт. — Но мы привыкли решать их без подсказчиков. А вам советую поспешить, ведь в Веллингтоне вас ждет торжественная встреча и свора газетчиков.

— С удовольствием последую вашему совету, — сухо ответил Харлоу. — Удачи вам. Прощайте.

Повернувшись к своему первому помощнику Эрлу Брауну, Макдермотт ехидно усмехнулся:

— Думаю, пора приступать.

— Нам здорово повезло, что море успокоилось и не штормит, — заметил Браун, прислушиваясь к ветру.

Какое-то время Макдермотт рассеянно изучал в бинокль место аварии.

— Боюсь, парень, что только в этом нам и повезло, — сказал он со вздохом.

* * *

Не теряя понапрасну времени, Макдермотт обошел вокруг обгоревшего лайнера и поставил «Отважный» примерно в двухстах футах от его носа. Он очень надеялся, что пожаром заклинило руль. В противном случае при буксировке не оберешься хлопот.

Спустив на воду катер, Браун и четыре члена экипажа направились к лайнеру, медленно подойдя к огромному, нависающему над водой носу. Там они встретили незваных гостей. Вода вокруг судна кишела акулами. Должно быть, первобытный инстинкт подсказывал им, что после кораблекрушения на поверхности непременно появляется что-нибудь съедобное.

Взобраться на борт оказалось не так-то просто. Средняя часть судна еще не остыла, хотя на носу жар оказался намного слабее. К счастью, с поручней ограждения свешивалось по крайней мере три десятка канатов и два веревочных трапа, один из которых был с деревянными ступеньками. Вот к нему-то и пришвартовался рулевой катера.

Первым поднялся Браун. Не сводя глаз с акул, он встал на планшир и, подтянув к себе трап, полез наверх. Достигнув ограждения, ухватился за поручни и перемахнул через фальшборт. Затем перекинул в катер один из оставленных спасателями канатов, к которому тотчас прикрепили конец буксирного линя.

После того как все члены «абордажной» команды вскарабкались на форпик, они подтянули канат и завели линь за толстенный кнехт. Вряд ли конструкторы «Дельфина» предвидели, что их детище когда-нибудь будут брать на буксир.

Передав свободный конец обратно на катер, они стали дожидаться, пока тот вернется к буксиру. Там линь приняли и прикрепили к концу стального троса, намотанного на барабане малой лебедки. Прежде чем подать сигнал включить лебедку, Браун приказал одному из своих подчиненных густо смазать кнехт машинным маслом.

Вручную поднять на борт массивный восьмидюймовый буксирный трос — работенка не из легких. Вначале, используя кнехт в качестве блока, с помощью малой лебедки между судами протянули тонкий двухдюймовый трос. Обведя его вокруг швартовой тумбы, закрепили конец на катере и перевезли обратно на буксир.

Там к нему прикрепили конец уже основного буксирного троса. Подтянув к носу «Дельфина», его мощными болтами скрепили с якорными цепями. Больше зацепиться было не за что: кнехт находился слишком высоко, а к якорной лебедке нельзя было подступиться из-за сильного жара.

— Мы закрепили буксир, — сообщил Браун по рации. — Возвращаемся на борт.

— Принято.

Обычно на палубе буксируемого судна оставался кто-нибудь из команды буксира. Но находиться на «Дельфине» было слишком опасно. Никто не знал, насколько сильно поврежден его корпус. Если во время движения лайнер начнет тонуть, у вахтенных не останется времени на спасение.

Браун и его люди перебрались на катер. Как только их подняли на борт, Макдермотт отдал команду «малый вперед». Управлявший главной лебедкой Браун разматывал трос до тех пор, пока «Изумрудный дельфин» не оказался примерно в четверти мили за кормой буксира. Потом он закрепил тормоз. Трос медленно натянулся.

Затаив дыхание, все наблюдали за тем, как поведет себя «Изумрудный дельфин». Форштевень лайнера медленно, дюйм за дюймом, принялся резать воду. Но напряжение не спадало, никто не уходил с палубы. Лишь когда обгорелый исполин набрал ход, как послушный слон, которого ведет на веревочке маленькая мышка, и уверенно потянулся вслед за буксиром, не рыская и не выходя за границы кильватерной струи, люди на палубе вздохнули с облегчением и вернулись к своим повседневным обязанностям.

* * *

Через десять часов мощные двигатели «Отважного» довели скорость до двух узлов. Огонь почти погас. Лишь иногда в искореженных руинах мелькали языки пламени. Не было видно ни луны, ни звезд, все небо затянули тяжелые грозовые тучи. Стало так темно, что граница между небом и морем казалась совершенно размытой.

На «Изумрудный дельфин» направили мощный прожектор. Он осветил носовую часть и остатки надстроек. Команда поочередно несла вахту, наблюдая за тем, чтобы судно двигалось так, как было запланировано. В полночь на вахту заступил кок. Он расположился в складном кресле, где обычно загорал, когда не был занят на камбузе. Поскольку было слишком жарко и влажно, чтобы пить кофе, он потягивал диетическую колу. Банки лежали рядом, в небольшом ведерке со льдом. Он курил, отхлебывая прохладный напиток и лениво разглядывая огромную темную массу в четверти мили за кормой.

Спустя два часа кок, борясь с подступающей дремой, выкурил десять сигарет и выпил три банки колы. «Изумрудный дельфин» по-прежнему оставался на своем месте. Внезапно кок встрепенулся и прислушался — ему показалось, что он слышит какой-то отдаленный грохот. Вначале он подумал, что это гром, но тут же последовала целая серия аналогичных звуков. Он вскочил с кресла и протер глаза. Все было тихо, и кок решил было, что ему померещилось, как вдруг заметил, что буксируемое судно начинает оседать.

Обгоревший лайнер слегка накренился на левый борт, затем выровнялся и начал тонуть. В свете прожектора было хорошо видно, как из-под обломков выбиваются клубы пара и дыма. От страха кок застыл на месте, тупо взирая на «Изумрудного дельфина», стремительно уходящего под воду прямо на его глазах. Усилием воли стряхнув оцепенение, он бросился на мостик, крича во всю глотку:

— Он тонет! Тонет! Господи, сейчас он скроется под водой и утянет с собой нас!

Услышав шум, Макдермотт выскочил из своей каюты. Не задавая вопросов, он мгновенно понял, что, если не освободить буксировочный трос, тонущий лайнер утащит своей массой «Отважного» прямиком на морское дно. Вместе с Брауном, который также сразу оценил ситуацию, они бросились к главной лебедке.

Ценой фантастических усилий им удалось отпустить тормоз, освободив барабан. Оба с тоской наблюдали, как трос постепенно провисает, сматываясь с лебедки. Одновременно лайнер стремительно погружался носом в воду. Толстенный трос начал разматываться все быстрее. Макдермотт и Браун неотрывно следили за ним, мысленно вознося молитву о том, чтобы трос благополучно отцепился от барабана.

Лайнер затонул удивительно быстро, уходя под воду с креном на нос не меньше пятнадцати градусов. С грохотом ломались покореженные переборки. Мелькнули в луче прожектора руль и огромные винты. Вертикально зависнув на несколько секунд в воздухе, корма начала стремительно опускаться. Наконец весь лайнер скрылся из виду, оставив на поверхности лишь шлейф пузырей.

Последние ярды троса смотались с опустевшего барабана. Последовал сильный толчок, заставивший буксир резко накрениться на корму. Все на борту замерли в ужасе, готовясь к худшему, но в этот момент закрепленный конец с оглушительным треском оторвался от барабана и исчез в море. Освободившийся от непомерной тяжести буксир подбросило вверх, и он тяжело шлепнулся на воду. Находившиеся на волосок от смерти люди перевели дух и расслабились.

Как только все успокоилось и Браун снова обрел дар речи, он не преминул заявить в своей обычной манере:

— В жизни бы не поверил, что такая махина может затонуть в мгновение ока.

— И я тоже, — согласился Макдермотт. — Такое впечатление, что его разорвало изнутри.

— И трос наш на дно уволок, дельфин долбаный! А это, между прочим, миллион фунтов стерлингов. Директора компании со злости точно начнут икру метать.

— А что мы могли сделать? Все произошло слишком быстро. — Макдермотт внезапно замер и поднял руку: — А ну, тихо все! Послушайте! — приказал он повелительным тоном.

Все уставились на то место, где только что исчез «Изумрудный дельфин». Чей-то голос надрывно призывал в кромешной мгле:

— Помогите! На помощь!

Вначале Макдермотт подумал, что во всеобщей суматохе кто-то из команды упал за борт. Но беглый осмотр показал, что все на месте. Снова послышался крик, но уже гораздо слабее.

— Человек за бортом, — уверенно объявил кок, тыча пальцем куда-то в пространство за кормой.

Браун бросился к прожектору и направил луч на воду. В сотне метров от кормы маячила среди волн человеческая голова.

— Вы можете подплыть к борту? — окликнул Браун.

Пловец ничего не ответил, но сил у него, по-видимому, осталось немало. Скорректировав направление, он размашистым кролем поплыл в сторону буксира.

— Бросьте ему конец, — приказал Браун, — и скорее вытягивайте, пока нас не опередили акулы.

Человек за бортом ловко поймал брошенный ему линь и был благополучно подтянут к корме и поднят на палубу совместными усилиями пары матросов из экипажа буксира.

— Смотри-ка, абориген, — с некоторым удивлением прокомментировал Браун. — Типичный австралиец.

— С такими курчавыми волосами? — усомнился Макдермотт. — Тогда уж скорее афроамериканец.

— На нем форма морского офицера.

С момента катастрофы прошло более суток, и Макдермотт никак не ожидал встретить кого-либо из выживших спустя столько времени. Он вопросительно посмотрел на мужчину:

— Могу я узнать, откуда вы взялись?

Лицо незнакомца расплылось в белозубой улыбке:

— Мне кажется, это очевидно. Я с «Изумрудного дельфина», офицер по связям с пассажирами. Точнее говоря, был им.

— Как получилось, что вы остались на борту после того, как сняли всех остальных? — спросил Браун. Ему было трудно поверить, что у мужчины не оказалось видимых повреждений. Несмотря на все пережитое, он выглядел вполне нормально, разве что форма промокла.

— Помогая пассажирам переходить на «Изыскатель», я упал и ударился головой. Меня, вероятно, сочли мертвым и не стали трогать. Когда я очнулся, лайнер уже взяли на буксир.

— Вы хотите сказать, что почти сутки провалялись без сознания, — скептически хмыкнул Макдермотт.

— Именно так, капитан, — снова улыбнулся чернокожий незнакомец.

— Но как случилось, что вы не сгорели заживо?

— Мне здорово повезло стукнуться башкой именно там, куда не дошел огонь.

— Вы говорите с американским акцентом.

— Я из Калифорнии.

— Как вас зовут?

— Шерман Нанс.

— Ну что ж, мистер Нанс, — заключил Макдермотт, — настоятельно рекомендую вам снять вашу намокшую форму. Вы примерно тех же габаритов, что и мистер Браун, мой первый помощник. Он одолжит вам сухую одежду. Потом отправляйтесь на камбуз. Вы, наверное, умираете от жажды и страшно голодны. Я позабочусь о том, чтобы наш кок напоил вас и как следует накормил.

— Благодарю вас, капитан...

— Макдермотт.

— Честно говоря, я действительно умираю от жажды. Да и поесть не откажусь.

Когда Нанса увели вниз, Браун пристально посмотрел на капитана:

— Ума не приложу, как ему удалось выжить в таком пекле, да еще остаться целехоньким? Вы заметили, у него даже брови не опалены и на руках никаких ожогов. Да и форма без единого пятнышка.

Макдермотт задумчиво поскреб подбородок:

— Да, странно. Сдается мне, что-то здесь нечисто. Да только не нашего это ума дело, парень. У меня свои неприятности. Как вспомню, что надо уведомить начальство о потере не только приза, но и дорогущего троса, так мурашки по спине бегут.

— А ведь он никак не мог так быстро затонуть, — рассеянно заметил Браун, погруженный в раздумья.

— Не мог? Почему?

— Лайнер хорошо держался на воде, а затонул с такой скоростью, как будто у него днище срезали. Слишком быстро. Что-то здесь не так.

— Согласен, — ответил Макдермотт, пожимая плечами. — Но это вне нашей компетенции.

— Страховые агенты будут в ярости, ведь им теперь нечего расследовать.

Макдермотт устало кивнул:

— Ты прав. За неимением фактов и вещественных доказательств эта трагедия, скорее всего, навсегда останется одной из величайших загадок в истории морских катастроф.

Капитан со вздохом встал, подошел к большому прожектору и выключил его, погрузив место последнего пристанища погибшего лайнера в кромешную тьму.

* * *

Как только «Отважный» прибыл в Веллингтон, человек, которого матросы буксира вытащили из воды, исчез. Таможенники в доке клялись, что он не покидал судна. Во всяком случае, не сходил на берег по трапу, как все нормальные люди. Иначе они непременно задержали бы его для допроса. Поразмыслив на досуге, Макдермотт решил, что Шерман Нанс вполне мог незаметно прыгнуть за борт, пока буксир заходил в гавань, и вплавь добраться до берега.

Чуть позже, после того как Макдермотт дал показания детективам страховой компании, ему сообщили, что в списках экипажа «Изумрудного дельфина» человек по имени Шерман Нанс никогда не, значился.

9

Капитан «Графа Уотлсфилда» терпеливо дожидался, пока команда «Изыскателя» собирала по сигналам маячков дрейфовавшие в море подводные аппараты и грузила их на борт. Закончив, капитан Берч связался с Невинсом, и оба судна направились в сторону Веллингтона.

Смертельно уставший после всей этой свистопляски, Питт приводил в порядок свою каюту. В ней царил полный разгром, который устроили сорок человек, набившиеся туда после эвакуации с лайнера. Все тело ломило, как все чаще случалось с возрастом после экстремальных нагрузок. Кинув одежду в пакет для грязного белья, Питт вошел в душевую кабину и включил горячую воду. Затем улегся на спину, задрал вверх свои длинные ноги и постарался расслабиться.

Продремав минут двадцать, он почувствовал себя полностью восстановившимся, только кое-какие косточки все еще ныли. Вымывшись и ополоснувшись холодной водой, он растерся полотенцем и вышел из душа, заглянув по дороге в зеркало, висевшее над медной раковиной.

Конечно, и лицо, и тело были уже не те, что десять лет назад. Правда, волосы еще не начали редеть. Они были по-прежнему густыми, черными и продолжали виться, но около висков уже пробивалась седина. Все так же сверкали проницательные зеленые глаза под густыми бровями. Казалось, его взгляд проникал в душу собеседника. Обладавшие странной гипнотической силой глаза Питт унаследовал от матери. Особое влияние они оказывали на женщин, которые готовы были утонуть в их глубине, наивно полагая, что встретили наконец человека, заслуживающего доверия.

И все же на лице были видны следы времени. В уголках глаз появились пресловутые «гусиные лапки». Кожа загрубела и стала уже далеко не такой эластичной, как в молодости. На лбу прорезались морщины. Нос оставался прямым и ровным, хотя и был сломан в трех местах. Питт не был писаным красавцем, но люди оборачивались, когда он входил в комнату.

Он пробежался пальцами по шрамам, покрывавшим тело. Они напоминали о приключениях, выпавших на его долю за два десятилетия службы в НУМА. Хотя он закончил Академию ВВС и имел чин майора, он сразу же согласился перейти в военно-морское ведомство и служить под началом адмирала Джеймса Сэндекера в только что образованном Агентстве подводных и морских исследований.

Питт никогда не был женат, но в течение ряда лет поддерживал близкие отношения с конгрессменом Лорен Смит. Однако их семейная жизнь не сложилась. Его работа в НУМА и ее деятельность в Конгрессе плохо совмещались с совместным проживанием и ведением хозяйства.

Были в его жизни еще две любимые женщины, но обе погибли при трагических обстоятельствах. Саммер Моран утонула во время сильнейшего землетрясения близ Гавайских островов, а Мэйв Флетчер застрелила ее сестра у берегов Тасмании.

Потом ему часто снилось то лето. Как Саммер ныряла, пытаясь найти своего отца, запертого в подводной пещере. Вспоминал ее прекрасное тело и струящиеся рыжие волосы, исчезающие в водах Тихого океана. Когда он вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, и увидел, что она исчезла, то попытался нырнуть снова. Но вытащившие его из воды мужчины знали, что это безнадежно, и силой удержали от повторного погружения.

С того времени он жил только своей работой. Море стало его домом, а экипаж семьей. Так же счастлив он бывал только в древнем авиационном ангаре, стоявшем в углу вашингтонского аэропорта имени Рональда Рейгана. Там он хранил свою коллекцию старых машин, самолетов и прочих раритетов. Но лучше всего он чувствовал себя на борту исследовательского судна посреди океанских просторов.

Вздохнув, Питт надел махровый халат и растянулся на кровати. Он уже почти засыпал, когда вспомнил о девушке с кожаным портфелем. Разом стряхнув с себя сон, он вскочил с постели. Он не знал, откуда взялась такая уверенность, но был убежден в том, что девушка не покинула судно. А это означало, что она спряталась на борту «Изыскателя».

Питт быстро оделся и уже через пять минут начал планомерный обыск судна, перемещаясь от кормы к носу. Он старался заглянуть в каждый укромный уголок: в генераторную, машинное отделение, кладовые, склад научного оборудования. Поиски продвигались медленно.

Питт проверил склад запасных частей и уже собрался уходить, как вдруг заметил, что несколько канистр со смазочными маслами аккуратно расставлены рядышком на одном из нижних стеллажей. На первый взгляд ничего особенного, но Питт твердо помнил, что канистры всегда хранились в длинном деревянном ларе. Тогда какого черта они делают на стеллаже? Бесшумно подкравшись к ларю, он откинул крышку.

Измученная Келли Иген спала так безмятежно и крепко, что даже не ощутила присутствия Питта. Но и во сне она крепко обнимала свой драгоценный кожаный портфель. Улыбнувшись, Питт вырвал листок из блокнота и написал записку следующего содержания:

"Юная леди, когда проснетесь, не сочтите за труд заглянуть в мою каюту. Она находится на втором уровне, номер восемь.

Дирк Питт.

P.S. Для вас приготовлен завтрак и напитки".

Осторожно положив записку на грудь девушки, Питт плавно опустил крышку и тихо вышел из помещения.

* * *

Около семи часов вечера Келли негромко постучала в дверь каюты Питта. Он открыл дверь и увидел ее в коридоре. Смущенно опустив глаза, Келли по-прежнему сжимала в руке кожаный портфель. Взяв девушку за руку, Питт провел ее внутрь.

— Должно быть, вы умираете от голода, — предположил Питт и ласково улыбнулся ей, как бы демонстрируя свои мирные намерения.

— Это вы — Дирк Питт?

— Да, а как зовут вас?

— Келли Иген. Мне очень жаль, что я причинила вам...

— Никакого беспокойства, — заверил ее Питт и указал на стол, на котором стоял поднос с бутербродами и кувшином молока. — Не лукуллов пир, конечно, но это лучшее, что смог выкроить кок из остатков наших запасов. — Он протянул ей блузку и шорты. — Одна из наших женщин любезно подобрала вам кое-что из одежды. Сперва поешьте, а потом примите душ. Я вернусь через полчаса. Тогда и поговорим.

* * *

Когда Питт вернулся, Келли уже приняла душ. От горы бутербродов с сыром и ветчиной осталась только чистая тарелка, кувшин с молоком тоже опустел.

Усевшись в кресло, Питт приготовился к разговору:

— Ну как, почувствовали себя снова человеком?

Келли улыбнулась и кивнула. Она напоминала провинившуюся школьницу.

— Вы, наверное, удивились, почему я не покинула ваше судно?

— Такая мысль приходила мне в голову.

— Я боялась.

— Кого? Человека, который напал на вас? Счастлив сообщить, что он присоединился к другим утонувшим и больше не сможет причинить вам вреда.

Немного помолчав, девушка призналась:

— Там был еще один. Офицер. Похоже, он был заодно с тем рыжим, который пытался меня убить. Они хотели украсть портфель моего отца и, мне кажется, собирались его убить. Но что-то пошло не так, и им удалось только сбросить его в воду.

— Вместе с портфелем? — уточнил Питт.

— Да. — В глазах Келли блеснули слезы. Она заново переживала смерть отца.

Пошарив в кармане, Питт протянул ей носовой платок.

Вытерев слезы, Келли уставилась на тончайшую материю:

— Мне казалось, что у мужчин больше не бывает таких платков. Вот уж не думала, что кто-то в наше время использует ткань, а не бумажные салфетки.

— Возможно, я старомоден, — спокойно ответил Питт, — но никогда ведь не знаешь, где встретишь настоящую леди.

С интересом взглянув на него, Келли слегка улыбнулась:

— Первый раз встречаю такого оригинала, как вы.

— То ли еще будет, — туманно пообещал Питт и снова вернулся к интересующей его теме: — Вы смогли бы описать этого офицера?

— Да, конечно. Это был высокий темнокожий мужчина, думаю, афроамериканец, поскольку лайнер принадлежит американской судоходной линии и большую часть команды набрали в Соединенных Штатах.

— Странно, что они дожидались, пока разгорится пожар, чтобы произвести нападение.

— Это не в первый раз! — гневно воскликнула Келли. — Папе и раньше угрожали, он сам мне рассказывал.

— Так это из-за него хотели расправиться с вашим отцом? — осведомился Питт, указывая на портфель, стоявший в ногах девушки.

— Мой отец, доктор Элмор Иген, был выдающимся ученым в области механики и химии и нобелевским лауреатом.

— Я слышал это имя, — кивнул Питт. — Доктор Иген, помимо прочего, был еще и очень известным изобретателем. Насколько мне известно, он спроектировал несколько типов судовых двигателей, а также разработал высокоэффективную смазку.

— Откуда вы все это знаете? — Келли даже не пыталась скрыть удивление.

— Ну я же все-таки морской инженер, — улыбнулся Питт. — Мне по роду занятий положено иметь представление о подобных вещах.

— В последнее время отец работал над усовершенствованием магнитогидродинамических, или, как он их называл, МГД-двигателей.

— Вроде тех, что стояли на «Изумрудном дельфине»? — Девушка кивнула, и Питт продолжил: — Я ничего не понимаю в МГД-двигателях, но читал когда-то, что эта технология была разработана тридцать лет назад, но широкого применения не нашла. Вот почему я удивился, когда узнал, что они стоят на «Дельфине».

— Не только вы. Но папа предложил новый, революционный подход. Он научился извлекать электроэнергию из морской воды, используя сверхпроводимость, возникающую при охлаждении магнитного соленоида в жидком гелии.

Внимательно слушавший девушку Питт восхищенно присвистнул:

— Вы хотите сказать, что его двигатель работает на морской воде?

— У морской воды низкая проводимость. Мой отец разработал способ ее повышения. Только тогда ее можно использовать для выработки достаточной для двигателей мощности.

— Трудно даже представить, какие широкие перспективы откроются для применения двигателя, работающего на неисчерпаемом источнике энергии.

Келли кивнула, она явно гордилась отцом:

— Как он объяснял мне...

— Вы работали вместе с ним? — перебил ее Питт.

— Ну что вы! — Келли впервые улыбнулась. — Боюсь, я страшно разочаровала его. Математика — это не для меня. Я даже не смогла освоить алгебру. Меня всегда привлекал бизнес, я получила в Йеле степень магистра. Работала в качестве аналитика по продажам для ряда фирм. Среди моих клиентов были крупные универмаги и магазины распродаж.

Губы Питта сложились в ироническую улыбку.

— Конечно, это звучит не так заманчиво, как открытие новых форм энергии.

— Возможно, — согласилась Келли, резким движением головы отправляя за спину гриву роскошных каштановых волос. — Но я хорошо зарабатывала.

— А вы не знаете, что побудило вашего отца заняться разработкой новой технологии МГД-двигателя?

— С самого начала он столкнулся с проблемой трения. Прежние модели работали всего несколько часов в заданном режиме, а затем выходили из строя. Вместе с помощником и другом отца химиком Джошем Томасом они разработали формулу нового масла. Оно оказалось в тысячу раз эффективнее любого другого. Так папа наконец построил двигатель, который мог достаточно долго работать, не изнашиваясь.

В голове у Питта многое прояснилось и встало на свои места.

— Следовательно, суперсмазка и стала тем недостающим элементом, который позволил создать эффективно действующий МГД-двигатель?

— Верно, — согласилась Келли. — После того как первые испытания прошли успешно, руководство круизной компании «Голубые моря» связалось с папой, чтобы он сконструировал и установил свои двигатели на «Дельфине». Тогда судно как раз достраивали в Сингапуре. Одновременно там же строили роскошный подводный пассажирский лайнер. Я не помню его названия. Они предоставили папе исключительные права на установку двигателей на это судно.

— Можно ли воспроизвести формулу масла?

— Формулу, конечно. Но не технологию. Никто, кроме отца и Джоша, не сможет в точности повторить процесс производства.

— Ваш отец патентовал свои изобретения?

Келли энергично кивнула:

— Да, конечно, вместе с Джошем они получили на свои разработки больше тридцати патентов.

— А как насчет смазки?

Поколебавшись, она неохотно призналась:

— Папа предпочитал не обнародовать ее. Он не доверял даже Патентному бюро.

— При желании доктор Иген мог стать очень богатым человеком, не так ли?

— Папа никогда не гнался за богатством. Как и вы, он не искал проторенных путей. Он хотел, чтобы его открытие служило людям и всячески добивался этого. Кроме того, папа всегда был страшно занят. Он говорил мне, что работает над еще более грандиозным проектом, который, возможно, коренным образом изменит будущее.

— Он рассказывал вам какие-нибудь подробности?

— Нет, — ответила девушка. — Папа был очень скрытным человеком, а когда я начинала приставать с расспросами, неизменно повторял: меньше знаешь, крепче спишь.

— Как оказалось, его заповедь вам мало помогла, — констатировал Питт. — Хотя это вряд ли вас утешит, но совершенно очевидно, что он хотел защитить вас от тех, кто стремился завладеть его секретом.

Келли грустно посмотрела на него:

— После смерти мамы мы отдалились друг от друга. В принципе он был хорошим и заботливым отцом. Но работа всегда стояла для него на первом месте. И папа вечно был погружен в свои проблемы. Думаю, он пригласил меня в первое плавание на «Дельфине», чтобы попытаться вернуть прежнюю близость.

Задумавшись, Питт минуту сидел неподвижно. Потом указал на кожаный портфель:

— Как вы считаете, не пора ли его открыть?

Пытаясь скрыть смущение, Келли прижала руки к щекам.

— Я бы тоже не прочь туда заглянуть, — нерешительно проговорила она, — но боюсь.

— Чего? — спокойно спросил ее Питт.

Лицо девушки вспыхнуло, но не от смущения, а от безотчетного страха перед неизвестностью.

— Сама не знаю, — прошептала она.

— Если вы боитесь, что я негодяй, который собирается украсть драгоценные бумаги вашего отца, забудьте об этом. Я удалюсь в другой угол каюты и буду там тихонько сидеть, пока вы не ознакомитесь с содержимым и не решите, стоит ли показывать его мне. Обещаю не подглядывать.

Неожиданно все происходящее показалось Келли настолько нелепым и театральным, что она положила портфель на колени и хихикнула:

— Знаете, мистер Питт, я ведь не имею ни малейшего представления, что там такое. Вполне возможно, что в нем всего лишь грязное белье или, в лучшем случае, пара черновых блокнотов, исписанных нечитаемым папиным почерком.

— Тогда вам и вовсе нечего скрывать, — пожал плечами Питт.

Слегка поколебавшись, Келли щелкнула запорами и медленно, как будто открывая коробку с выпрыгивающим клоуном, подняла крышку.

— О господи! — выдохнула Келли, тупо уставившись в открытый портфель.

Питт вскочил с места.

— Что там?

Как в замедленной киносъемке, она перевернула портфель и опустила его на пол.

— Ничего не понимаю, — пробормотала девушка. — Я же ни на минуту не выпускала его из рук.

Питт наклонился и заглянул внутрь.

В портфеле ничего не было.

10

Когда они оказались в двух сотнях миль от Веллингтона, метеорологи предсказали, что ближайшие четыре дня море будет спокойным, а небо безоблачным. Поскольку «Изыскателю» больше не угрожала опасность отправиться на дно, капитан Невинс приказал дать самый полный, чтобы прибыть в порт как можно скорее. Иначе для двух тысяч незапланированных пассажиров могло элементарно не хватить провизии.

Когда контейнеровоз проходил мимо «Изыскателя», все снова высыпали на палубу, чтобы попрощаться. Расставаясь с исследовательским судном, команда и пассажиры «Изумрудного дельфина» опять хлопали, кричали и восторженно размахивали всем, что подвернулось под руку. Кто-то затянул песню «Как хорошо, что мы встретились с вами», и вскоре ее подхватили тысячи голосов. Особенно трогательно прозвучала последняя строчка: «И мы обязательно встретимся вновь». Через час «Граф Уотлсфилд» скрылся за горизонтом.

Капитан Невинс привел свое судно в Веллингтон на шесть часов раньше «Изыскателя». Их ожидала радостная и торжественная встреча. Пока контейнеровоз медленно подходил к причалу, тысячи людей собрались на берегу, негромко переговариваясь между собой. Гостеприимные новозеландцы с готовностью открывали свои сердца и объятия тем, кто чудом выжил в самом страшном за всю историю мореплавания пожаре.

Вся страна испытывала сострадание к выжившим и умершим. Спасенным открывались все двери. Их буквально завалили продуктами и одеждой. Таможенники пропускали их без досмотра, почти не задавая вопросов, поскольку многие потеряли в огне свои документы. Авиакомпании ввели дополнительные рейсы, чтобы желающие могли поскорее улететь на родину.

Высшие чиновники правительства Новой Зеландии и посол Соединенных Штатов образовали комитет по встрече. Прибывшие со всех концов мира толпы журналистов осаждали выживших в катастрофе. Последние же мечтали только об одном: попасть на берег и как можно скорее сообщить родственникам и друзьям, что они живы.

Героическое спасение командой и учеными «Изыскателя» пассажиров круизного лайнера стало самым главным событием в современной истории страны.

Одновременно началось расследование. Большинство пассажиров охотно отвечали на вопросы и давали показания относительно действий экипажа во время пожара. Иначе вели себя выжившие члены команды. По совету адвокатов круизной компании они хранили молчание, собираясь заговорить только через три месяца, когда начнется слушание дела перед судом присяжных.

Если прибытие «Графа Уотлсфилда» больше походило на торжественную церемонию, то встреча «Изыскателя» сразу превратилась в безудержный и сумасшедший праздник. Как только судно вошло в пролив Кука и направилось к Веллингтону, его окружили сотни небольших катеров и яхт. Когда его форштевень показался в гавани, к ним добавилось множество лодок всевозможных размеров. Два пожарных катера встали по бокам и сопроводили судно к причалу. Струи воды из брандспойтов взлетали вверх подобно салюту, образуя в небе сверкающую радугу.

Собравшиеся на пирсе разглядывали глубокие царапины на бирюзовой краске, покореженные листы обшивки в тех местах, где «Изыскатель» швыряло о борт «Дельфина». Крики и приветствия, усиленные звуками тысяч автомобильных и корабельных сирен и звоном колоколов, произвели такой шум, что при швартовке капитану Берчу пришлось воспользоваться мегафоном. На палубу обрушился настоящий ливень из серпантина и конфетти.

Команда и ученые даже не предполагали, что они в одночасье стали знаменитостями и национальными героями. Ошеломленные столь бурным приемом, они не могли поверить, что все это для них. Увидев встречающую их армаду, все забыли об усталости и постарались побыстрее привести себя в порядок. Из чемоданов извлекли все лучшее: женщины — выходные платья, мужчины — слаксы и спортивные куртки, команда — парадную форму НУМА. Собравшись на рабочей палубе, где остались только подводные аппараты, они с удовольствием отвечали на восторженные приветствия.

Келли пристроилась рядом с Питтом, она была радостно возбуждена, как и все, но в то же время грустна. Ей так хотелось, чтобы отец был с ней и мог сам все это увидеть. Повернувшись, она заглянула Питту в глаза и сказала со вздохом:

— Вот и нам с вами пришло время расставаться.

— Вы улетаете в Штаты?

— Закажу билет на первый же рейс домой.

— А что вы называете домом? — спросил Питт.

— Нью-Йорк, — ответила Келли, подхватив бумажный вымпел, сброшенный на них сверху. — У меня свой домик в Вест-Сайде.

— Вы живете одна?

— Нет, — улыбнулась девушка. — У меня еще есть пестрый кот Зиппо и бассет-хаунд. Он отзывается на кличку Ушастик, хотя в родословной у него какое-то многоэтажное имя, которое я так и не смогла выучить.

— Я не часто схожу на берег, но, как только окажусь в ваших краях, обязательно приглашу вас поужинать.

— С удовольствием принимаю ваше приглашение. — Она написала свой номер телефона на клочке бумаги и протянула ему.

— Мне будет не хватать вас, Келли Иген.

Она посмотрела в его неотразимые глаза и поняла, что Питт говорит совершенно серьезно. Невольно залившись краской, Келли почувствовала, как у нее подгибаются колени. Чтобы не упасть, она ухватилась за поручни, не понимая, что с ней происходит. Удивившись, что теряет контроль над собой, она приподнялась на цыпочках, неожиданно для себя обняла Питта, притянула его голову к себе и поцеловала в губы долгим, крепким поцелуем. Ее глаза были закрыты, его же изумленно расширились.

Отпрянув, Келли обрела привычное самообладание:

— Благодарю вас, Дирк Питт, за то, что спасли мне жизнь, и за многое, многое другое. — Отойдя на несколько шагов, она внезапно обернулась. — Кожаный портфель моего отца...

— А что с ним? — удивился Питт, не понимая, что она имеет в виду.

— Он ваш.

Сказав это, Келли повернулась и вышла в проход, ведущий на рабочую палубу. Как только перекинули трап, она сошла на берег, где ее тут же окружила толпа репортеров.

* * *

Равнодушный к почестям, Питт предоставил Берчу и команде наслаждаться славой. Пока они кочевали с одного банкета на другой, он оставался на борту и отправил по спутниковой связи подробный отчет адмиралу Сэндекеру в штаб-квартиру НУМА в Вашингтоне. Адмирал сразу же связался с Питтом по мобильному телефону.

— "Изыскатель" побывал в серьезной переделке, сэр, — доложил Питт. — Я договорился на верфи, чтобы утром его поставили в док. Бригадир ремонтников считает, что на устранение повреждений потребуется не меньше трех суток.

— Газеты и телевидение, захлебываясь, передают историю спасения пассажиров, — сообщил адмирал. — С самолетов сделаны потрясающие снимки горящего лайнера и «Изыскателя». Телефонные линии НУМА дымятся от поздравлений. От имени Агентства выражаю искреннюю благодарность вам лично и всем остальным, кто принимал участие в оказании помощи терпящим бедствие.

Питт отчетливо представил преисполненного гордости адмирала, чрезвычайно довольного тем, что возглавляемое им Агентство снова оказалось в центре внимания. Он ясно видел пылающие рыжие волосы с проблесками седины, острую бородку в стиле Ван Дейка, пронзительно-яркие голубые глаза. И даже ощутил резкий запах любимой адмиральской сигары.

— Не хотите ли вы сказать, что повышаете нам жалованье, сэр? — хмыкнув, поинтересовался Питт.

— Даже не мечтай, — отрезал Сэндекер. — Славу нельзя купить за деньги.

— Тогда было бы неплохо получить премию.

— Не спугни свою удачу. Радуйся, что я не вычел расходы на ремонт из твоего жалованья.

Питт не дал себя одурачить. Среди персонала НУМА Сэндекер славился тем, что никогда не обижал подчиненных, хотя частенько любил разыгрывать из себя скрягу, дрожащего над каждым центом. Дирк готов был поклясться, что адмирал уже подсчитывает благотворительные пожертвования. Когда дело касалось НУМА, его любимого детища, Сэндекер не допускал никакой слабины. Не обращаясь к гадалке с ее хрустальным шаром, Питт и так знал, что адмирал выжмет все возможное из этой истории, сыграв на сентиментальных чувствах соотечественников. А потом добьется, чтобы на следующий год Конгресс заложил в бюджет Агентства дополнительные пятьдесят миллионов долларов.

— Это еще не все, что вам предстоит вычесть, сэр, — нахально заявил Питт. — Чтобы остаться на плаву, нам пришлось выбросить почти все наше оборудование за борт.

— И глубоководные аппараты? — забеспокоился Сэндекер.

— Мы отправили их немного поплавать, а потом подобрали.

— Это хорошо, они вам скоро понадобятся.

— Не понял, адмирал. Половина нашего оборудования лежит на дне моря, а без него мы не сможем выполнить задание по описанию впадины.

— А вы и не будете изучать впадину, — спокойно ответил адмирал. — Теперь вы занимаетесь «Дельфином». Постарайтесь осмотреть то, что от него осталось. Надо выяснить причину пожара и слишком быстрого затопления. По-моему, между ними есть связь. — Помедлив, он добавил: — Полагаю, лучше вас никто в этом не разберется. Кстати, ты ведь уже знаешь, что лайнер пошел ко дну в процессе буксировки?

— Да, мы с Берчем прослушивали переговоры капитана буксира с его руководством, — ответил Питт.

— И не обижайся на меня. Просто сейчас мне некому поручить такую работу, кроме тебя и экипажа «Изыскателя», — закончил адмирал.

— Обследовать огромный лайнер с подводного аппарата на глубине в двадцать тысяч футов вовсе не то же самое, что рыться на пепелище сгоревшего дома. Кроме того, мы утопили кран.

— Купите или арендуйте новый. Сделайте все, что можете, и постарайтесь вернуться с конкретным результатом. Производители круизных судов так или иначе потерпят убытки в связи с этой катастрофой, зато страховые компании охотно и с лихвой компенсируют НУМА все расходы.

— Я не страховой агент по пожарам. Хотелось бы знать, что мне искать?

— Об этом не беспокойся, — ответил Сэндекер. — Посылаю тебе в подмогу человечка, который не одну собаку съел на морских катастрофах. Кроме того, он разбирается и в глубоководных аппаратах.

— Я его знаю? — осторожно поинтересовался Питт.

— Очень может быть. Это заместитель директора департамента специальных проектов НУМА.

— Ал Джордино! — радостно воскликнул Питт. — А я-то думал, что он все еще в Антарктике.

— Уже нет. Он вылетел и завтра утром приземлится в Веллингтоне.

— Вы не могли сделать более удачный выбор, сэр.

Сэндекеру всегда нравилось поддразнивать Питта.

— Еще бы, — насмешливо заметил он. — Я так и знал, что тебе понравится.

11

Альберт Джордино поднимался по трапу, перекинутому со стенки сухого дока на палубу «Изыскателя», походкой смертельно уставшего человека. Одной рукой он придерживал водруженный на плечо старинный морской сундучок, стянутый лакированными деревянными обручами и со всех сторон облепленный яркими наклейками гостиниц самых разных стран мира. В другой руке коротышка-итальянец бережно нес старомодный кожаный саквояж. Поднявшись, он сгрузил свой багаж у трапа и оглядел пустую палубу и мостик. На судне остались только рабочие, чинившие обшивку корпуса.

Джордино обладал почти квадратной фигурой. Коренастый и широкоплечий, он, казалось, состоял из одних мускулов. Оливковая кожа, черные вьющиеся волосы, карие глаза и зажигательный юмор выдавали его итальянское происхождение. Его шутки нередко вызывали гомерический хохот.

Друзья детства, Питт и Джордино играли в одной футбольной команде и в университете, и в Военно-воздушной академии. Они почти не разлучались, всегда следуя друг за другом. Джордино не задумываясь присоединился к Питту, перешедшему из ВВС на службу в НУМА. Их морские и подводные приключения давно обросли легендами. В отличие от Питта, обитавшего в авиационном ангаре, битком набитом антикварными машинами, Джордино жил в обыкновенной квартире обыкновенной многоэтажки, обставленной столь вопиюще безвкусно, что у любого уважающего себя дизайнера, вздумай он туда заглянуть, непременно случился бы нервный припадок. Для передвижения он пользовался старым «корветом». Кроме работы страстью Джордино были женщины, и он с большим азартом поддерживал свою репутацию неисправимого донжуана.

— Эй, на палубе! — громко позвал Джордино. Он уже собирался закричать во второй раз, когда в рубке кто-то зашевелился и на мостике появилась знакомая фигура.

— Нельзя ли вести себя поприличнее, мистер? — насмешливо осведомился Питт. — На нашей посудине не жалуют дикарей.

— В таком случае вам повезло, — парировал итальянец, расплываясь в улыбке. — Вы можете воспользоваться его услугами, чтобы он отпугивал всех остальных.

— Стой, где стоишь, — предупредил Питт. — Я сейчас спущусь.

Через минуту старые друзья как ни в чем не бывало тискали друг друга в объятиях. Хотя Джордино был в три раза сильнее, Питт всегда получал удовольствие, приподнимая его в воздух.

— Где ты шлялся, бродяга? Мы ждали тебя еще вчера утром.

— Ты же знаешь адмирала. Он пожадничал и не позволил мне одолжить реактивный самолет НУМА, поэтому я вылетел обычным рейсом. Рейс, как водится, задержали, и я опоздал на пересадку в Сан-Франциско.

Питт похлопал Джордино по спине:

— Рад тебя видеть, старина. Я ведь думал, что ты все еще пашешь в Антарктиде над проектом «Атлантида». — Отступив на шаг, он с подчеркнутым интересом оглядел коротышку со всех сторон. — Кстати, ты вроде бы собирался жениться? Где же обручальное кольцо?

Джордино беспомощно развел руками:

— Увы, моя возлюбленная упорхнула от меня в дальние края.

— Что случилось?

— Ни один из нас не захотел пожертвовать своей работой и переехать в коттедж в пригороде. Кроме того, ей предложили работенку по расшифровке древних рукописей в Китае. Годика примерно на два. Она, естественно, не захотела упускать такую уникальную возможность, вильнула хвостиком и первым же рейсом вылетела в Пекин.

— Я рад, что ты так легко об этом говоришь.

— Лучше бы, конечно, мне прибили язык к дереву, выпороли кнутом, а потом бросили в багажник старого рыдвана и вывезли на свалку, но я, как видишь, все равно бодр и весел, как жаворонок.

Питт подхватил саквояж, но и не подумал браться за антикварный сундук:

— Пошли, покажу тебе твои апартаменты.

— Апартаменты? Как интересно. Помнится, в прошлый раз, когда я был на борту «Изыскателя», мне выделили каюту размером не больше сортира.

— С тех пор они, к сожалению, не прибавили в объеме, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

— А почему здесь тихо как на кладбище? — спросил Джордино, оглядывая опустевшее судно. — Где все?

— На борту остались только я и главный механик. Остальные живут в лучшем отеле города, купаются в лучах славы, дают интервью и принимают награды.

— Вот же самозванцы бессовестные! — искренне возмутился коротышка. — А я слышал, что это ты главный герой дня.

Питт деланно пожал плечами:

— Ты же знаешь, это не в моем стиле.

Покосившись на друга со смешанным чувством удивления и восхищения, Джордино заметил:

— Знаешь, Дирк, а ведь я тебя давно раскусил. Тебе всегда нравилось играть роль бескорыстного скромника. За что я тебя и люблю. Из всех, кого я знаю, ты единственный, кто не гонится за наградами и не собирает свои фотографии в обществе знаменитостей, чтобы развесить потом добытые трофеи в ванной комнате.

— А кому мне все это показывать? Вечеринки я устраиваю редко, да и вообще, кому какое дело?

Джордино кивнул, подумав, что Питт никогда не изменится. Даже если Президент Соединенных Штатов пригласит его на вручение высшей награды страны, Питт пришлет извинения, сославшись в свое оправдание на то, что неожиданно заболел брюшным тифом.

* * *

Устроившись, Джордино отправился в каюту Питта. Тот сидел за небольшим столиком, заваленном чертежами затонувшего лайнера. Итальянец подошел к нему и водрузил на разбросанные кальки нечто в деревянном футляре.

— Эй, у меня для тебя подарочек, приятель. Ручаюсь, тебе понравится.

— Разве сегодня Рождество? — удивился Питт, но футляр все-таки открыл и с восторгом выдохнул: — Ал, ты настоящий друг! Бутылка доброй текилы от дона Хулио!

Джордино жестом фокусника извлек из-за спины две серебряные рюмки:

— Давай попробуем прямо сейчас, так ли она хороша, как говорят ценители?

— А что скажет адмирал? И как должен реагировать я, твой непосредственный начальник, на предложение подчиненного совместно нарушить десятый пункт инструкции, строжайшим образом запрещающий употребление алкоголя на судах НУМА?

— Не гони волну, начальник. Если твой подчиненный немедленно не получит подпитку, он испустит дух, и тогда тебе не с кем будет нарушать десятый пункт, а также все прочие, с первого по девятый.

Питт выкрутил пробку и разлил светлую жидкость в серебряные рюмки. Когда они подняли их и чокнулись, он произнес тост:

— За благополучную подводную атаку на бренное тело «Изумрудного дельфина».

— И за счастливое возвращение на свет божий, — добавил Джордино. Посмаковав текилу, он как бы невзначай поинтересовался:

— Так где, ты говоришь, он затонул?

— На восточном склоне впадины Тонга.

Джордино недоуменно поднял брови:

— Но ведь это же чертовски глубоко.

— По моим прикидкам, там не меньше девятнадцати тысяч футов.

У Джордино глаза полезли на лоб.

— И на чем же ты собираешься туда нырять?

— "Подводный навигатор". Он как раз приспособлен для такой работы.

Джордино задумался, по его лицу пробежала тень.

— Оно, конечно, верно, расчетная глубина погружения у него девятнадцать с половиной, но он ведь еще не прошел испытаний.

— Значит, разработчикам представится уникальная возможность воочию убедиться, на что годится их создание, — спокойно ответил Питт.

Коротышка с мрачным видом протянул Питту пустую рюмку:

— Будь другом, плесни-ка мне еще каплю. А лучше десять или двенадцать, иначе мне всю дорогу до впадины Тонга будут сниться расплющенные давлением подводные аппараты.

Потягивая текилу, они просидели в каюте Питта до полуночи, травя старые военные байки и вспоминая о совместных приключениях за последние годы. Питт рассказал о том, как первым увидел горящий лайнер, описал ход спасательных работ, поведал о своевременном прибытии «Графа Уотлсфилда», огорошил Джордино фактами, сообщенными капитаном «Отважного» по поводу окончательной гибели «Изумрудного дельфина» и наконец посвятил в странную историю Келли Иген и ее отца, не утаив от друга даже убийства напавшего на нее бандита.

Когда он завершил свое повествование, Джордино поднялся, собираясь вернуться в свою каюту.

— Да, приятель, времени ты даром тут не терял, это точно, — констатировал он не без зависти. — Жаль только, меня рядом не было.

— А я не хотел бы снова все это пережить, — признался Питт.

— Ладно, пора на боковую. Ты мне только скажи, когда починят эту старую лохань?

— Мы с капитаном Берчем надеемся выйти в море уже послезавтра, ну а на месте будем через четыре дня.

— Отлично! Этого мне хватит, чтобы восстановить загар, потерянный в Антарктиде. — Взгляд итальянца неожиданно упал на кожаный портфель, валяющийся в углу каюты.

— Это о нем ты рассказывал? Из-за него чуть не прикончили дочку доктора Игена?

— Он самый.

— Ты говорил, что в нем ничего не было.

— Как в подвале дочиста ограбленного банка.

Джордино поднял портфель и пробежался пальцами по коже:

— Прекрасный материал. Вещь старой немецкой работы. У старика Игена был неплохой вкус.

— Нравится? Можешь взять.

Джордино снова уселся и положил портфель на колени:

— Спасибо, Дирк. У меня слабость к старинным вещам.

— Я это заметил.

Щелкнув запором, итальянец откинул крышку и в немом изумлении воззрился на почти две кварты темной маслянистой жидкости, выплеснувшейся ему на колени и на ковер, покрывавший пол. Потеряв дар речи, он сидел и смотрел, как нефть впитывается в брюки и лужицей растекается по ковру. Придя в себя, он обвиняюще посмотрел на Питта:

— Вот уж никогда не думал, что ты способен на такие шуточки!

Но тот был ошеломлен не меньше Джордино:

— Клянусь, Ал, я не делал этого! — Вскочив со стула, он бросился к портфелю и тщательно осмотрел его со всех сторон. — Поверь мне, я не имею к этому никакого отношения. Он был пуст, когда я проверял его вчера вечером. За последние сутки на борту не было никого, кроме меня и главного механика. Да и вообще не понимаю, зачем кому-то понадобилось пробираться сюда и наполнять его машинным маслом? Какой смысл?

— Тогда откуда оно взялось? Не могло же оно появиться из воздуха.

— Не имею ни малейшего понятия, — честно признался Питт, в чьих глазах появилось странное выражение, которого Джордино раньше не замечал. — Но готов поставить десять к одному, что мы выясним это, прежде чем путешествие закончится.

12

Занявшись проверкой электронных систем автономного подводного аппарата, Питт и Джордино перестали ломать голову над тем, откуда взялась маслянистая жидкость в портфеле Игена. Добираясь до места затопления «Дельфина», они обсуждали с капитаном Берчем и морскими инженерами график проведения работ. Все сошлись на том, что для безопасности следует вначале спустить подводного робота и лишь после разведки — глубоководный аппарат с людьми.

Автономный подводный аппарат «Морской следопыт» был похож на яйцо. Своей обтекаемой формой и серебристой титановой оболочкой он напоминал космическую капсулу. Под корпусом располагались две балластных цистерны на полозьях. Внутри аппарата находились телевизионные камеры с оптикой высокого разрешения, прожектора, компьютер и регистрирующая аппаратура.

Многочисленные датчики фиксировали температуру, плотность и соленость воды. Мощные аккумуляторы обеспечивали энергией все приборы и несколько электродвигателей, приводивших в движение горизонтальные и вертикальные винты. Комплексные передатчики обеспечивали двустороннюю связь аппарата с судном-маткой.

Для сбора образцов использовался специальный манипулятор. Сложная механическая рука, выдвигавшаяся из-под корпуса, вызывала ассоциации с роботами из научно-фантастических фильмов. Она выдерживала груз в четыреста фунтов, но могла захватить и хрупкую чайную чашку.

В отличие от первых подобных конструкций «Следопыт» не связывался с судном с помощью кабеля. Он работал автономно, двигатель и видеокамеры управлялись по радио с пульта, находящегося в одном из отсеков «Изыскателя».

Питт помогал Джордино устанавливать манипулятор, когда к нему подошел матрос:

— Капитан Берч просил известить вас, что мы находимся в трех милях от цели.

— Спасибо, — ответил Питт. — Передайте шкиперу, что мы скоро присоединимся к нему.

Бросив отвертки в инструментальный ящик, Джордино встал и с удовольствием потянулся всем телом:

— Готово.

— Давай поднимемся на мостик и посмотрим, как вы глядит «Изумрудный дельфин» на экране гидролокатора.

В командном центре, размещенном за штурманской рубкой, собрались Берч и несколько инженеров из НУМА. Лица и руки присутствующих едва различались в полумраке, рассеиваемом лишь голубоватым свечением полудюжины мониторов.

Все смотрели на экран компьютера, где ультразвуковой сканер рисовал изображение морского дна на глубине двадцати тысячи футов. Оно выглядело неправдоподобно реальным. На цветном экране была видна ровная поверхность, круто обрывающаяся вниз. Берч обернулся к вошедшим Питту и Джордино и указал на экран системы спутникового позиционирования, где обозначалось расстояние до цели.

— Нам осталось не больше мили, — пояснил Берч, вчитавшись в цифры.

— Это то место, где находился буксир?

Берч кивнул:

— Да. И там же лайнер пошел на дно, едва не утянув его с собой. Спасибо, трос оторвался.

Присутствующие в командном центре внимательно разглядывали картинку на мониторе. Морское дно, над которым проходил «Изыскатель», представляло собой равнину, покрытую серовато-коричневым илом. Не было видно ни скал, ни нагромождений камней. Все как зачарованные ждали, когда на экране покажется затонувший «Дельфин».

— Осталось пятьсот ярдов, — объявил Берч.

Все затаили дыхание. В командном отсеке стало тихо как в склепе. Для не занятых в проекте ожидание могло оказаться тяжелым испытанием. Иначе воспринимали происходящее те, кто привык исследовать глубины моря. Это были спокойные, терпеливые, уравновешенные люди. Они неделями сидели у экранов, ожидая появления интересующего их объекта, будь то затонувший корабль или необычное геологическое образование. Но чаще всего им доводилось созерцать пустынное и бесконечное морское дно.

— Что-то вроде замаячило, — азартно сообщил Берч, ближе других находившийся к монитору.

На экране начали проявляться смутные очертания какого-то продолговатого объекта с несущими металлическими конструкциями. Изображение казалось слишком маленьким для того огромного круизного лайнера, который все ожидали увидеть.

— Это он, — уверенно заявил Питт.

Берч улыбался как счастливый жених:

— Прямое попадание с первого раза!

Вглядевшись в экран, Джордино сдержанно заметил:

— Но его размеры не совпадают с «Дельфином». Он гораздо меньше.

Берч указал пальцем на экран:

— Ал прав. Мы видим только часть. А вот еще один кусок.

Питт задумчиво изучал картинки на экране:

— Итак, лайнер разломился на части. Когда тонул или при ударе о дно?

На экране появился еще один обломок, в котором Берч сразу же узнал корму. Между фрагментами корпуса виднелось множество мелких обломков, как будто разметанных в стороны подводным вихрем.

Джордино быстро срисовал картинку в блокнот:

— Похоже, он раскололся на три части.

Изучив его наброски, Питт сравнил их с изображениями на гидролокаторе.

— Они разбросаны в четверти мили друг от друга.

— Возможно, он разломился при падении из-за повреждений во время пожара, — предположил Берч.

— Никогда не слышал ни о чем подобном, — заметил кто-то из инженеров. — Когда затонул «Титаник», он разломился только на две части.

— Здесь трудно сравнивать, — возразил Берч. — Я разговаривал с капитаном буксира, который вел «Изумрудный дельфин». Он утверждал, что судно ушло под воду под углом в пятнадцать градусов. А «Титаник» — под сорока пятью.

Джордино бросил взгляд в иллюминатор на простирающуюся вокруг морскую гладь и высказал свою версию:

— А если предположить, что он затонул целиком, а раскололся потом, от удара. Что ни говори, к тому моменту скорость «Изумрудного дельфина» составляла около сорока миль в час.

Питт покачал головой:

— В этом случае все крупные обломки должны лежать близко друг от друга. А мы видим, что они разлетелись в разные стороны.

— Выходит, судно разломилось во время падения? Но почему? — недоуменно спросил Берч.

— А на этот вопрос, — тихо сказал Питт, — мы получим ответ, если «Следопыт» оправдает свое название. И если удача будет на нашей стороне.

* * *

Когда «Морской следопыт» завис под стрелой нового крана, из голубоватой дымки над горизонтом выплыло необыкновенное оранжевое солнце. Спокойное море было покрыто легкой рябью. Высота волн не превышала трех футов.

Кран установили на верфи, а позже, уже в открытом море, судовые механики поставили на него лебедку и кабели, завершив работу всего несколько часов назад. Осмотрев аппарат, второй помощник капитана, руководивший спуском, махнул матросу, стоявшему за лебедкой. «Следопыт» осторожно опустили на воду. После проверки электронной системы аппарат отцепили от троса.

Теперь управление «Следопытом» перешло в руки Джордино. Он уже расположился перед пультом с многочисленными переключателями и кнопками. Подводный аппарат был его детищем. Джордино руководил его постройкой и сам написал управляющую им программу. Увидев на мониторе изображение аппарата, свободно плавающего рядом с кораблем, Джордино открыл клапаны, и балластная система стала медленно заполняться водой. Ал наблюдал, как подводный робот начал погружение и вскоре исчез в глубине.

Питт уселся за пульт рядом с ним и принялся вводить команды в бортовой компьютер. Пока Джордино настраивал силовую установку и систему позиционирования, Питт включил камеры и осветительные приборы. Рядом с ними за столом сидела Мисти Грэхем, изучавшая планы «Дельфина», полученные от судостроителей. Все остальные стояли сзади, всматриваясь в ряд мониторов, куда передавалось изображение с телевизионных камер.

Мисти считалась в НУМА одним из лучших специалистов по биологии моря. Эта миниатюрная женщина с поистине неуемной энергией всю свою жизнь посвятила науке, едва ли не на совсем переселившись на судно из своей вашингтонской квартиры. Короткая прическа, удобная во время экспедиций, очень подходила к ее светло-карим глазам, слегка вздернутому носику и мягким губам. Если бы не фигура зрелой женщины, издали ее можно было принять за мальчишку. Оторвавшись от чертежей, Мисти обратилась к Берчу:

— Если внутренняя структура лайнера сложилась при ударе о дно, «Следопыту» будет нелегко обнаружить что-либо заслуживающее внимания.

— Об этом мы узнаем, когда подберемся поближе, — пробормотал Берч.

Аппарат должен был достичь дна часа через три, пока же собравшиеся вели пустопорожние разговоры или откровенно бездельничали. На мониторах было пусто, лишь изредка мелькали на экране глубоководные рыбы.

Обычно считают, что подводные исследования — увлекательнейшее занятие. На самом деле они достаточно скучны и однообразны. Большая часть времени уходит на ожидание того, что на профессиональном языке обозначается как «событие». Немногим удавалось зафиксировать на мониторе какую-нибудь аномалию или изображение редкого животного.

И в этот раз исследователям не удалось зарегистрировать ничего интересного. И все же открывающееся их глазам зрелище морских глубин завораживало. Команда и ученые не могли оторваться от мониторов. К счастью, на этот раз местонахождение судна на глубине четырех миль точно зафиксировала система космического слежения. Квадрат, в котором оно находилось, примерно равнялся по площади футбольному полю.

Когда аппарат начал приближаться ко дну, Джордино оставалось только направить его к месту крушения, не тратя времени на поиски. По истечении двух с половиной часов после начала спуска он во всеуслышание объявил:

— До дна меньше пятисот футов. Скоро будем на месте.

— Включаю донные прожектора, — отозвался Питт.

Джордино замедлил скорость погружения до двух футов в секунду, чтобы остановить аппарат над местом кораблекрушения. Вскоре на экранах мониторов показалось дно, покрытое буроватым илом. До него оставалось чуть меньше сотни футов.

— Какая глубина? — поинтересовался Берч.

— Девятнадцать тысяч семьсот шестьдесят, — бодро сообщил итальянец. — Видимость прекрасная. Почти две сотни футов.

Перейдя к пульту, Ал взял в руку джойстик. Управление аппаратом напоминало компьютерную игру-имитатор. Всем казалось, что он перемещается над дном слишком медленно. Но двигатели «Следопыта» вследствие колоссального давления воды не могли развить на такой глубине скорость свыше одного узла.

Питт проверил настройку носовой камеры, развернув ее для лучшего обзора дна. Слева от него сидел за пультом Берч, удерживая «Изыскатель» точно над местом поисков.

— Куда теперь? — спросил Джордино у Берча.

— Поверни на восемнадцать градусов влево. Так держать. До корпуса примерно четыреста футов.

Джордино направил «Следопыт» по указанному курсу, Спустя десять минут впереди показалась темная масса, вскоре заполнившая собой весь экран.

— Он прямо перед нами! — восторженно воскликнул коротышка.

Оживившись, все переместились поближе к мониторам. Постепенно на экране вырисовывались очертания судна. Аппарат двигался вдоль правого борта по направлению к якорной палубе. На круизных судах она располагалась над самой ватерлинией на значительном расстоянии от носа. Питт включил мощный прожектор, осветивший большую часть корпуса.

— Идет запись изображения, — предупредил Джордино.

Все молчали, как будто оказавшись перед открытой могилой. Теперь было видно, что корпус «Дельфина» лежит на дне, накренившись на левый борт приблизительно на двадцать пять градусов, вследствие чего днище обнажилось почти до самого киля.

Джордино медленно вел аппарат вдоль корпуса. Время от времени он останавливался и осматривался, чтобы не натолкнуться на какое-нибудь препятствие и не запутаться в торчащих конструкциях. Неожиданно на экранах появилось широкое отверстие с рваными краями. Джордино остановил аппарат в десяти футах от него. Внутри пробоины громоздились обломки обрушившихся перегородок и перекрытий.

— Попробуй увеличить изображение, — обратился Ал к Питту.

Ввели команду, и на экране появился край отверстия. Джордино манипулировал аппаратом, стараясь со всех сторон показать изуродованную конструкцию.

— Стоп! — внезапно скомандовал Питт. — А вот это уже интересно. Я бы даже сказал, крайне любопытно.

— Часть обломков выброшена через отверстие изнутри! — первым догадался один из инженеров. — Выходит, пожар тут ни при чем?

— Совершенно верно. А это означает, что пробоина появилась в результате взрыва, возможно, направленного! — торжествующе объявил Питт.

Протерев глаза, Берч недоверчиво уставился на экран монитора:

— А ты не допускаешь, что взорвалась, скажем, топливная цистерна?

Питт покачал головой:

— МГД-двигатели работают на электрической энергии и не нуждаются в легковоспламеняющемся топливе. — Он обернулся к Джордино. — Ал, проведи нас вдоль корпуса, я хочу осмотреть край разлома.

Выполняя просьбу, Джордино взялся за джойстик и начал медленно перемещать «Следопыт» в указанном направлении. Примерно через двести футов обнаружилось второе отверстие еще большего размера. Характер разрушений также показывал, что обшивка корпуса разорвана внутренним взрывом.

— На этом месте располагались кондиционеры, — заметила Мисти, сверившись с планом. — Здесь не было ничего, что могло бы вызвать такие разрушения.

— И я так думаю, — согласился Питт.

Джордино повел «Следопыт» наверх, остановив его на уровне шлюпочной палубы. Несколько шлюпбалок сорвало с места, на других виднелись сплавившиеся каркасы шлюпок. Казалось невероятным, что самый технически оснащенный лайнер современности лишился всех своих основных спасательных средств за столь короткий срок.

Затем аппарат продвинулся к наиболее разрушенной части корпуса, отломившейся от основной. Вокруг были разбросаны трубы, согнутые балки, разбитые куски палубы. Все это напоминало пепелище сгоревшего нефтеперегонного завода. Казалось, все обломки перекрутило какой-то страшной силой.

Середина лайнера представляла собой нагромождение почерневшего, искореженного металлолома. К счастью, это отвратительное зрелище вскоре исчезло с экрана, и в поле зрения камеры снова появилось пустынное океанское дно.

— В какой стороне корма? — спросил Джордино у Берча.

Изучив цифры в нижней части экрана монитора, капитан ответил:

— Триста ярдов к востоку под углом девяносто градусов.

— Есть на девяносто градусов к востоку, — повторил Джордино, ложась на новый курс.

Все дно покрывали груды обломков, большинство из них обгорели, и их нельзя было опознать. Казалось, уцелела только столовая посуда. Блюда, кувшины и чашки наполовину утопали в иле, напоминая колоды карт, разбросанные по серому сукну ломберного стола. Удивляло, что такие хрупкие предметы не разбились, выдержав страшный пожар и падение в пропасть.

Оставив позади поле с обломками, Джордино предупредил:

— Приближается корма.

Почти тут же в ярком свете прожекторов появилась последняя секция затонувшего судна. На экране словно бы ожили картины недавно пережитых событий. Все неотрывно разглядывали корму, с которой спасенные покидали судно по канатам или прыгали в море, где их подбирали шлюпки и доставляли на борт «Изыскателя».

— Никогда не думала, что мне доведется вновь это увидеть, — пробормотала одна из женщин.

— Это не так-то легко забыть, — заметил Питт. — Пройди вперед к месту разлома корпуса, — обратился он к Джордино.

— Сейчас подойдем.

— Теперь опустись до пяти футов. Я хочу осмотреть киль.

Выполняя команды Джордино, «Следопыт» двигался почти вертикально, следуя вдоль поверхности кормы. Осторожно обойдя торчащие обломки, итальянец остановил аппарат. Он завис почти по центру над нижним краем оторванной кормы. Массивный стальной киль торчал над илистым дном раскрытым птичьим клювом. Он был практически разорван на две неравные части, перекрученные и изогнутые в противоположные стороны.

— Только взрыв мог причинить подобные повреждения, — прокомментировал Питт.

— Теперь понятно, почему корпус разорвало на части, — согласился Джордино. — Огонь и взрыв ослабили несущие конструкции, а нарастающее давление воды во время падения на дно завершило разрушение.

— Если лайнер был взорван, это объясняет и его стремительное затопление, — добавил Берч. — По словам капитана буксира, «Изумрудный дельфин» пошел ко дну так быстро, что чуть не утянул их за собой.

— Отсюда логически следует единственный вывод: неизвестные пока злоумышленники сначала устроили на лайнере пожар, а затем утопили его в самой глубокой части океана, чтобы в буквальном смысле спрятать все концы в воду, — подытожил Питт.

— Логика-то безупречная, — заметил Джим Якубек, судовой гидрограф, — да только где доказательства? Ни один суд не поверит голословным утверждениям.

Питт пожал плечами:

— Разумеется, не поверит.

— Тогда что же нам делать? — спросила Мисти.

Питт в задумчивости уставился на экраны мониторов, созерцая последствия дьявольского замысла безымянных вандалов. После долгой паузы он снова заговорил:

— "Следопыт" прекрасно поработал, и с его помощью мы однозначно выяснили, что «Изумрудный дельфин» отправился на дно не без посторонней помощи. Нам необходимо копнуть глубже и вернуться с вещественными доказательствами, достаточными для возбуждения уголовного дела и начала официального расследования. Доказательствами, которые позволят выявить и обезвредить чудовищную тварь, ответственную за потерю прекрасного судна и гибель множества людей.

— Копнуть глубже? — переспросил Джордино. — А это как? И кто конкретно будет копать?

Питт с усмешкой посмотрел на Ала:

— А вот мы с тобой завтра спустимся на место кораблекрушения в «Навигаторе» и копнем.

13

— Мы отчалили, — заметил Джордино, помахав сквозь толстое стекло иллюминатора водолазу, отцепившему «Подводный навигатор» от тросов и кабелей связи. Подождав, пока тот в последний раз обследует субмарину, он открыл клапан, и балластные емкости стали заполняться водой. Миниатюрная подлодка начала медленно погружаться под воду. Через несколько минут в одном из четырех смотровых иллюминаторов снова появилась голова водолаза. Подняв вверх большие пальцы, он подал сигнал.

— Все системы запущены, — сообщил Питт на борт «Изыскателя», где операторы командного пункта контролировали передвижения аппарата в глубинах океана.

— Вы неплохо смотритесь, — ответил Берч. — Начинайте, когда будете готовы.

— Заполняем главный балласт, — отозвался Джордино.

«Навигатор» опускался, одновременно заполняя свои верхние балластные емкости водой. Поскольку давление воды на дне не позволяло использовать насосы, при подъеме сбрасывался груз, и аппарат всплывал на поверхность.

Рассчитанный на четверых, центральный отсек «Навигатора» представлял собой толстостенный шар из титанового сплава. В нем должны были находиться двое ученых, пилот и техник, управляющий системой жизнеобеспечения, наружным освещением, камерами и двумя манипуляторами, торчавшими впереди, словно клешни гигантского краба из голливудского ужастика.

Под ними располагалась металлическая корзина для сбора предметов, подбираемых со дна. Вокруг шара размещались водонепроницаемые контейнеры с электронным оборудованием, научными приборами и батареями.

На сей раз на борту «Навигатора» находились трое. Мисти Грэхем присоединилась к Дирку и Алу по двум причинам. Во-первых, любому проекту Мисти отдавала всю душу. Она так хорошо изучила планы «Дельфина», что теперь никто не ориентировался в расположении его отсеков лучше нее. Во-вторых, она никогда не упускала возможности лишний раз посмотреть на обитателей морских глубин.

Включив и проверив камеры, Питт опробовал систему жизнеобеспечения. Затем поудобнее устроился на небольшом откидном сиденье. Обычно во время длительных погружений на морское дно он решал кроссворды. Время от времени он поднимал голову и бросал взгляд в смотровой иллюминатор. Цвет воды постепенно менялся: вначале поблекли краски, затем она стала темно-синей и наконец совершенно черной. Включив прожектор, Дирк никого не увидел. Морская живность не стремилась попасться на глаза незнакомцу, вторгнувшемуся в ее подводные владения.

«Навигатор» продвигался сейчас в так называемой срединной зоне океана — лишенном света бесконечном мире, простирающемся с глубины в пятьсот футов до верхней границы придонного слоя. Внезапно Питт почувствовал на себе чей-то взгляд. Отложив кроссворд, он выглянул в иллюминатор и увидел за стеклом рыбу-удильщика, привлеченную светом прожектора.

Трудно представить себе более безобразное создание. Плоское тело, покрытое морщинистой коричневой кожей, похожей на пергамент. Огромная приплюснутая голова с широкой пастью, напоминающей вход в пещеру, и глазами цвета серого жемчуга. Над головой торчит тонкий изогнутый плавник со светящимся кончиком, благодаря которому рыба и получила свое название.

Питт улыбнулся:

— Прямо как на старинной гравюре, матушке бы понравилось.

— По сравнению с другими обитателями глубин, — заметила Мисти, — удильщик кажется просто красавцем.

Вскоре удильщику надоело их общество, и он скрылся в темноте.

Опустившись на глубину в две тысячи футов, они вошли в облако сифонофор. Одни были длиной меньше дюйма, другие простирались на десятки футов. Хотя сифонофоры обитают почти во всех морях и океанах, океанологи никогда не упускают возможности подробнее изучить их повадки.

Здесь Мисти была в своей стихии. Не отрываясь, она следила за грациозными движениями и неповторимой игрой красок этих странных существ. Их полупрозрачные тела меняли окраску при каждом движении. Они медленно вплывали в луч света и так же неторопливо исчезали во тьме.

Одни напоминали перья, у других были невероятно длинные щупальца. Чтобы поймать рыбу, они разворачивали их, как паутину. Сифонофоры используют свои желудки для передвижения. Набрав воду в ротовое отверстие, они с силой выбрасывают ее сзади и перемещаются в противоположную сторону.

— Сифонофоры терпеть не могут яркий свет, — объяснила Мисти Питту. — Нельзя ли его убавить?

Питт вдвое уменьшил яркость прожектора, но причудливая игра красок продолжалась.

— Аполемия, — с восхищением прошептала Мисти, наблюдая за существом, которое быстро проплыло мимо, раскинув во все стороны смертоносную сеть своих девятифутовых щупалец. Сифонофоры сопровождали «Навигатор» на протяжении последующих семи тысяч футов. Мисти работала как одержимая, занося наблюдения в блокнот. Питт включил видеозапись и автоматическую фотокамеру. Постепенно сифонофоры стали встречаться все реже, и их размеры уменьшились. Слишком трудно было существовать на такой огромной глубине.

Увлекшись наблюдениями, Питт бросил свой кроссворд и отлип от иллюминатора, только когда Джордино бесцеремонно пихнул его локтем в бок:

— Хорош глазеть, зевака. Мы приближаемся ко дну.

Неожиданно они угодили в довольно плотный слой беловатой мути, состоящей из упавших сверху останков живых организмов, — так называемый «придонный снежок». Частицы хаотично кружились в лучах прожектора, как снежинки во время метели. Удивляясь, почему накануне, во время погружения «Следопыта», их было гораздо меньше, Питт включил максимальное освещение и выглянул в иллюминатор, вмонтированный в днище. Там постепенно оседала муть, и дно принимало все более четкие очертания.

— Мы на месте, — предупредил Джордино.

Сбросив часть балласта, аппарат приобрел нейтральную плавучесть и завис в двадцати футах над дном. Искусно подведя субмарину к нужной отметке, Джордино ощущал себя пилотом, только что совершившим удачную посадку.

— Прекрасная работа, — похвалил его Питт.

— А как же! Фирма веников не вяжет, — ухмыльнулся Джордино.

— Прошу дать направление на «Изумрудный дельфин», — обратился Питт к Берчу, наблюдавшему за ними с борта «Изыскателя».

— Он в двухстах ярдах на юго-запад, — тотчас раздался в наушниках голос капитана. — Следуйте курсом в сто сорок градусов, и вы как раз в него упретесь.

Включив двигатель малой тяги, Джордино повел «Навигатор» в указанном направлении. Через несколько минут перед ними вырос изувеченный корпус лайнера. Вблизи последствия катастрофы выглядели еще более чудовищными, чем на экране монитора. Внутренность судна представляла собой настоящую мешанину из обуглившихся обломков.

— А теперь куда? — обернулся к спутникам итальянец.

Обозначив район поисков на плане «Дельфина», Мисти передала ему чертеж. Вглядевшись в схему, Джордино покачал головой.

— Ты хочешь забраться внутрь? — недоверчиво спросил он у Питта.

— Чем дальше, тем лучше, — энергично кивнул тот. — Если получится, я бы хотел проникнуть в часовню, откуда начался пожар.

Коротышка с сомнением оглядел закопченный, зловеще чернеющий в лучах прожекторов корпус:

— Мы легко можем угодить под завал.

Питт усмехнулся:

— Тогда у меня будет достаточно времени, чтобы разгадать до конца этот чертов кроссворд.

— Ага, целая вечность, — хмыкнул Ал. — Ладно, поехали, раз уж тебе не терпится.

Его сарказм был чисто показным. Джордино не задумываясь пошел бы за Питтом даже в преисподнюю. Положив руку на штурвал, он торжественно произнес:

— Веди нас, Вергилий.

Мисти попыталась не обращать внимания на их пикировку, но при мысли о том, что они могут навсегда остаться в глубинах океана, ей стало не по себе.

Прежде чем тронуться с места, Питт решил уточнить у Берча их местоположение. Но с пульта ему никто не ответил.

— Странно, — озадаченно заметил Питт. — Они не откликаются.

— Связь, должно быть, барахлит, — пожал плечами Джордино.

Питт не стал терять время на дальнейшие попытки связаться с контрольным центром. Он проверил количество кислорода в баллонах и работу системы жизнеобеспечения. У них оставался в запасе еще час.

— Продолжай, — распорядился Питт.

Едва заметно кивнув, Джордино медленно ввел субмарину в отверстие.

Обитатели морского дна уже вовсю обживали обломки судна. Они спугнули несколько рыб с длинными, как у крыс хвостами, стаю креветок и нечто похожее на толстого слизняка, извивавшегося в перекореженных руинах.

Выгоревшие внутренности судна выглядели устрашающе. Слабенькое течение не доставляло Джордино особых хлопот, и он легко удерживал «Навигатор» в стабильном положении. По выступавшим из тьмы переборкам можно было определить местоположение палуб. Время от времени Питт сверялся с планом, прикидывая, как лучше подобраться к часовне.

— Поднимись на четвертую палубу, — подсказала Мисти. — Торговая галерея сама приведет нас куда надо.

— Попробуем туда забраться, — согласился Питт.

Не рискуя сбрасывать балласт, Джордино включил винт и начал медленно поднимать субмарину вверх. Как только они добрались до нужной палубы, следуя указаниям Мисти, он снова заставил «Навигатор» зависнуть в нейтральном положении. Они молча рассматривали ярко освещенные прожекторами обломки. Отовсюду торчали оплавленные трубы, свисали электрические провода, напоминающие перепутанные щупальца осьминога.

— Боюсь, обойти никак не получится, — задумчиво заметил итальянец.

— Зачем же обходить, если можно пройти насквозь? — усмехнулся Питт. — Попробуй-ка дотронуться носом вон до тех труб.

Не возражая, Джордино направил лодку к нагромождению изогнутых закопченных труб, свисающих с потолка. При первом же легком соприкосновении трубы рассыпались в прах.

— Как ты догадался? — удивленно спросил Джордино.

— Школьный курс физики. Если металл перекалить в огне, он становится хрупким как стекло.

Они проплыли сквозь обуглившиеся руины торговой галереи. От трехэтажной торговой зоны, где располагались изысканные бутики, ничего не осталось. Только почерневшие и покоробившиеся от жара перегородки указывали на те места, где раньше располагались магазинчики. Джордино аккуратно вел субмарину вперед над грудами обломков, вздымающимися, как горные цепи, покрытые наплывами черной лавы.

Мисти вдруг осознала, что они передвигаются там, где еще недавно фланировали мужья и бегали смеющиеся дети, пока их жены и матери совершали покупки. Она будто воочию увидела их призрачные фигуры, прогуливающиеся по галерее. Большинству пассажиров удалось избежать смерти, и теперь они находились на пути домой, унося с собой воспоминания, которые еще долго будут преследовать их в кошмарах.

— И посмотреть-то не на что, ни одной целой витрины не осталось, — пожаловался Джордино.

— Да, вряд ли эти руины заинтересуют кладоискателей, — кивнул Питт.

— А вот тут позволь с тобой не согласиться, — возразил Джордино. — Сам знаешь, как это бывает. Лет двадцать спустя кто-нибудь заявит, что в корабельном сейфе на дне лежит миллион долларов. Еще через пятьдесят лет пойдут слухи, что там было пятьдесят миллионов долларов. И наконец лет через двести скажут, что лайнер затонул с миллиардом в золотых слитках на борту.

— Заманчивая перспектива, — рассмеялся Питт. — Особенно если не знаешь, что только за минувшее столетие на поиски затонувших сокровищ истратили гораздо больше, чем нашли.

— Но ведь окупились же операции по подъему золота с «Эдинбурга», «Атохи», «Центральной Америки» и еще пары-тройки судов.

— Это всего лишь исключения, только подтверждающие основное правило, — парировал Питт.

— В море полно других сокровищ, куда более ценных, чем золото, — заметила Мисти.

— Да, — согласился Питт, — причем нерукотворных, которые еще только предстоит найти.

Разговоры прекратились, когда несколько упавших балок преградили путь. Джордино осторожно провел «Навигатор» через завал, только слегка поцарапав краску на полозьях.

— Слишком близко, — вздохнул итальянец. — Ума не приложу, как мы будем выбираться отсюда?

— Подходим к часовне, — заявила Мисти.

— Откуда ты знаешь? — удивился Питт.

— Я нашла это место на плане, — ответила Мисти, сосредоточенно изучающая чертеж. — Остановись через тридцать футов.

Лежа на животе, Питт всматривался в донный иллюминатор. Джордино продвинулся еще чуть-чуть, затем остановил субмарину. Аппарат завис как раз над тем местом, где когда-то была часовня. На полу виднелись обгоревшие остатки скамеек.

Питт склонился над пультом управления манипулятором. Легким движением джойстика он опустил его вниз и начал прощупывать обуглившиеся развалины механическими пальцами. Не обнаружив ничего интересного, он повернулся к пилоту:

— Продвинься немного вперед.

Выполнив просьбу, Джордино откинулся в кресле, чтобы немного передохнуть. За годы совместной работы друзья давно научились понимать друг друга с полуслова, а частенько и вовсе обходились без этого. Через полчаса, прощупав почти всю площадь часовни, Питт наконец нашел кое-что интересное. Из кучи пепла он извлек небольшой зеленоватый брусок шести дюймов в длину. Он привлек внимание Питта не только странным цветом, но и тем, что оказался практически неповрежденным.

— У нас остается мало времени, — напомнил Джордино. — Нам едва хватит кислорода, чтобы подняться на поверхность.

— Кажется, нам удалось найти то, что мы искали, — ответил Питт. — Дай мне еще пару минут.

Осторожно подведя манипулятор к странному предмету, Питт захватил его и перенес в корзину. Затем сложил «пальцы» и вернул механическую руку на место.

— Все, финиш, можно отправляться домой.

Джордино осторожно развернул аппарат и медленно повел его обратно по торговой галерее.

Неожиданно раздался глухой удар, и субмарина резко остановилась. Все замерли. От страха Мисти невольно прижала руки к груди. Питт и Джордино переглянулись. У обоих мелькнула мысль, что они застряли и теперь обречены навечно оставаться в этом ужасном месте, но паниковать раньше времени было не в их привычках.

— Ты что, светофора не заметил? — язвительно осведомился Питт.

— Да, на девушек загляделся, — парировал коротышка, спокойный, как удав, сожравший пару кроликов.

Питт поднял голову и посмотрел в верхний иллюминатор:

— Сдается мне, что наша балластная цистерна бодается с какой-то балкой.

— И как это я ее не заметил? — сокрушенно вздохнул Джордино.

— Ты не виноват. Ее здесь не было. Должно быть, сместилась уже после того, как мы прошли этим путем.

Перепуганная Мисти не понимала, как мужчины могут так спокойно рассуждать и даже шутить, когда над ними нависла смертельная опасность. Она не знала, что за долгие годы совместной работы Питту и Джордино доводилось попадать в куда более сложные и опасные переделки. И только чувство юмора и дружеское подтрунивание помогали им сохранять самообладание и отгонять прочь мысли о смерти.

Джордино осторожно подал «Навигатор» назад и вниз. Раздался противный скрежет, и аппарат освободился.

— Не нравится мне эта цистерна, — заметил Питт. — По-моему, у нее крыша поехала.

— Зато теперь в ней столько воды, что никакая протечка не грозит, — ухмыльнулся коротышка.

— Ну и наплевать, всплыть нам это никак не помешает.

Внешне Джордино оставался таким же спокойным, как всегда. Но на самом деле он позволил себе перевести дух и расслабиться только после того, как вывел «Навигатор» из зияющей в борту пробоины. Выбравшись на оперативный простор, итальянец сбросил балласт, и аппарат устремился вверх.

Питт еще раз вызвал «Изыскатель». Снова не услышав ответа, он нахмурился:

— Не понимаю, почему не действует связь, — тихо произнес он, — Почему они до сих пор не справились с неполадками?

— Я так думаю, что это нам опять поганец Мерфи[4] свинью подложил, — философски заметил Джордино.

— А я не верю, что там случилось что-то серьезное, — не поддержала его Мисти, пребывающая в состоянии эйфории и откровенно радующаяся тому, что они наконец поднимаются к поверхности и солнечному свету.

Потеряв надежду связаться с «Изыскателем», Питт выключил камеру и внешнее освещение, чтобы сэкономить энергию аккумуляторов. Потом удобно устроился в своем кресле и принялся за кроссворд. Вскоре он заполнил почти все клетки, осталось только одно неразгаданное слово по горизонтали: «Не верь им, кто знает, что так не бывает». Так и не догадавшись, что это глаза, он решил вздремнуть, чтобы убить время.

Спустя три часа вода снова начала светлеть. В верхнем иллюминаторе показалась сверкающая серебром поверхность океана. Еще через минуту «Навигатор» вынырнул и закачался на волнах. Все с удовольствием прислушивались к их плеску. Питту опять не удалось связаться с «Изыскателем». Поскольку боковые иллюминаторы оставались под водой, он не видел, в какой стороне от них находится судно.

Минут десять они терпеливо поджидали водолазов, которые должны были прикрепить подъемный трос, но никто не появлялся. Все трое терялись в догадках.

— Связи все еще нет, — недоуменно проговорил Питт. — И водолазов не видно. Заснули они все, что ли?

— Может, утонули, пока мы на дне валандались? — высказался Джордино в промежутке между зевками.

— Не говори глупости! — рассердилась Мисти.

Питт покачал головой:

— Маловероятно. Шторма не было, море спокойное. Разве что какая-нибудь местная Несси слопала.

— А давайте попробуем открыть люк, — предложил Джордино.

— Давно пора! — фыркнула Мисти. — Я уже устала дышать мужским потом.

— Посмотрим, что ты теперь скажешь, — обиделся Джордино. Он достал баллончик с освежителем воздуха, обильно опрыскал все вокруг и объявил: — С мужским духом покончено.

Усмехнувшись, Питт полез в узкий переходной лаз, проходивший через поврежденную цистерну. Опасаясь, что люк заклинило от удара, он с силой налег на маховик замка. Однако тот легко стронулся с места, освобождая крышку.

Откинув ее, Питт по пояс высунулся из люка, с наслаждением вдыхая свежий воздух и одновременно осматриваясь, в надежде увидеть если не шлюпку с водолазами, то хотя бы само океанографическое судно. Но море до самого горизонта было совершенно пустынным. «Изыскатель» бесследно исчез, как будто растворился в воздухе.

14

Посторонние появились как раз в тот момент, когда Питт доложил, что «Навигатор» достиг дна. В это время команда занималась повседневными делами, а ученые собрались в центре управления, чтобы помочь обследовать «Изумрудный дельфин». Нападение произошло так неожиданно, что никто на «Изыскателе» не успел понять, что происходит.

Скрестив на груди руки и откинувшись на спинку кресла, Берч наблюдал за мониторами. Стоявший рядом с радаром Дельгадо заметил быстро перемещающееся по экрану пятнышко.

— У нас посетитель, он движется с северо-запада.

— Возможно, это военный корабль, — сказал Берч, не отрывая глаз от монитора, — Мы в доброй паре сотен миль от судоходной трассы.

— Он не похож на военный корабль, — заметил Дельгадо. — Движется на большой скорости и идет прямо на нас.

Удивившись, Берч взял бинокль и вышел на крыло мостика. Пока он всматривался в горизонт, яркая оранжево-белая точка, не снижая скорости, приближалась к «Изыскателю». Никто не предчувствовал опасности.

— Что скажете, сэр? — спросил Дельгадо.

— Большой океанский катер, возможно принадлежащий какой-нибудь нефтяной компании. Судя по кильватерной струе, скоростной, на подводных крыльях. Развивает не меньше тридцати узлов.

— Интересно, откуда он взялся? В радиусе тысячи миль нет ни одной нефтяной вышки.

— Меня интересует другое, зачем мы им понадобились? Можете прочитать на корпусе название или опознать эмблему компании?

— Странно, — тихо ответил Берч. — Все закрашено. Нет ни названия, ни логотипа.

На мостик влетел радист:

— На связи шкипер океанского катера, сэр, — отрапортовал он.

Открыв водонепроницаемый ящик, капитан включил переговорное устройство:

— Капитан Берч, исследовательское судно НУМА «Изыскатель».

— Капитан Уилер, нефтяная компания «Мистраль», катер «Пегас». У вас на борту есть врач?

— Конечно. Какие проблемы?

— У нас тяжелораненый на борту.

— Подойдите поближе, и я пришлю нашего судового врача.

— Лучше мы переправим пострадавшего к вам. У нас нет ни врача, ни аптечки.

Берч посмотрел на Дельгадо:

— Ты все слышал?

— Очень странно, — ответил помощник.

— Мне тоже так кажется, — согласился Берч. — Непонятно, почему на рабочем катере нет врача, а тем более, почему там нет аптечки? Что-то тут не так.

Дельгадо направился к выходу из рубки, бросив на ходу:

— Поставлю четверых у трапа, чтобы помочь втащить носилки.

Катер остановился примерно в пятидесяти ярдах от «Изыскателя». Через несколько минут с него спустили шлюпку с носилками, поставленными поперек бортов. На них лежал чернокожий мужчина, накрытый одеялом. Рядом с ним сидели еще четверо. Подпрыгивая на волнах, шлюпка приблизилась к борту «Изыскателя». Несколько матросов сгрудились у трапа, готовясь принять носилки.

Внезапно трое из сидевших в шлюпке мужчин вскочили на ноги, взбежали на палубу и, грубо расшвыряв в стороны членов экипажа «Изыскателя», втащили носилки за собой. В следующее мгновение «гости» сбросили одеяло и вытащили спрятанные под ним автоматы, направив их на команду исследовательского судна. «Раненый» соскочил с носилок и, подняв автомат, бегом устремился вдоль правого борта к ведущему на мостик трапу.

Берч и Дельгадо мгновенно поняли, что это захват. Если бы вооруженному нападению подверглось коммерческое судно или частная яхта, они тут же вскрыли бы опломбированный контейнер с оружием и начали раздавать его команде. Но по международным законам на исследовательских судах не разрешалось иметь оружие. Поэтому они могли только беспомощно наблюдать за действиями нападающих, один из которых уже поднялся на мостик.

Бандит вовсе не походил на пирата, у него не имелось ни деревянной ноги, ни попугая на плече, ни повязки на глазу. Скорее, он напоминал джентльмена. Тронутые сединой курчавые волосы и темная кожа говорили об афро-американском происхождении, а уверенная манера держаться в сочетании с плотной комплекцией и хорошо развитой мускулатурой выдавали человека, привыкшего повелевать. Чернокожий незнакомец был одет в модную куртку для гольфа и элегантные шорты-бермуды. Демонстрируя показную вежливость, он не стал угрожать Берчу и Дельгадо автоматом, а деликатно направил ствол в небо.

В течение некоторого времени обе стороны внимательно рассматривали друг друга. Затем предводитель бандитов отвернулся от Дельгадо и обратился к Берчу, заговорив по-английски с сильным американским акцентом:

— Полагаю, вы капитан Берч?

— А вы кто такой?

— Не важно, — произнес пират резким, скрипучим голосом. — Надеюсь, вам не придет в голову оказывать сопротивление?

— Скажите хотя бы, какого черта вам понадобилось на моем судне? — потребовал объяснений Берч.

— Мы конфискуем его, — просто ответил бандит, в чьем голосе зазвучали стальные нотки. — Ведите себя тихо, и никто не пострадает.

Берч недоверчиво уставился на него:

— "Изыскатель" принадлежит правительству Соединенных Штатов. Вы не можете просто так ворваться на борт и захватить его.

— Мы можем делать все, что захотим, — подняв оружие, заявил пират. — Вот наши полномочия.

Пока он препирался с Берчем, трое вооруженных мужчин согнали команду «Изыскателя» на палубу. Вскоре шлюпка перевезла еще десять вооруженных бандитов, которые разместились по всему судну.

— Это же форменное безумие! — в негодовании выпалил Берч. — На что вы надеетесь, совершая свое бандитское нападение?

Вожак угонщиков саркастически рассмеялся:

— Вам все равно не понять, так что и гадать не стоит.

Появился вооруженный бандит:

— Сэр, судно зачищено, команда и ученые находятся под стражей в столовой.

— Машинное отделение?

— Ожидают вашей команды.

— Пусть приготовятся дать самый полный и идти заданным мною курсом.

— Вы не сможете уйти далеко, вас все равно поймают, — заявил Дельгадо. — Кроме того, судно не даст больше десяти узлов.

Бандит рассмеялся:

— Десять узлов? Боюсь, вы недооцениваете собственные возможности, мистер. Я знаю, что вы развивали в два раза большую скорость, когда спешили на выручку «Изумрудному дельфину». Однако даже двадцать узлов — это слишком медленно для нас. — Сделав паузу, он указал на свое судно: — Между нами говоря, мы можем дать больше двадцати пяти узлов.

— Куда вы собираетесь отвести «Изыскатель»? — спросил Дельгадо. Берч еще никогда не видел своего первого помощника в такой ярости.

— Это вас не касается, — беззаботно отмахнулся пират. — Капитан, вы можете поручиться, что ваша команда не окажет сопротивления и будет подчиняться моим распоряжениям?

— За вами сила, — спокойно ответил Берч. — А у нас нет ничего, кроме кухонных ножей.

Пока они разговаривали, принесли буксировочный трос и обвязали его вокруг носового кнехта «Изыскателя». Берч сразу занервничал.

— Мы не можем отплыть! — воскликнул он в тревоге. — Только не сейчас.

Бандит уставился на него, пытаясь понять, почему тот так переменился в лице.

— Вы нарушаете наш договор, пытаясь не подчиняться моим командам, — заметил он.

— Вы нас не так поняли, — пояснил Дельгадо. — На дне сейчас работает глубоководный аппарат, на борту которой двое мужчин и женщина. Мы не можем их оставить.

— Мне очень жаль, — безразлично пожал плечами пират, — но им придется добираться до суши самостоятельно.

— Невозможно. Если мы их бросим, они погибнут.

— Разве у них нет связи с внешним миром?

— У них только небольшое портативное радио и подводный акустический телефон, — объяснил Дельгадо. — Они не могут связаться с другим судном или самолетом на расстоянии свыше двух миль.

— Во имя Господа, сэр! — взмолился Берч. — Когда они поднимутся на поверхность и убедятся, что мы исчезли, у них не останется надежды на спасение. Особенно если учесть, что мы находимся в стороне от морских путей. Вы подписываете им смертный приговор.

— Меня это не волнует.

Разъяренный Берч сделал шаг навстречу бандиту, но в его грудь тотчас уперся ствол автомата:

— На вашем месте я не стал бы возражать, капитан.

Сжав кулаки, Берч посмотрел на темнокожего угонщика так, будто тот был сумасшедшим, потом отвернулся и в отчаянии уставился на то место, где в последний раз видел «Навигатор».

— Господь покарает вас, если эти люди умрут, — произнес он ледяным тоном. — И расплата будет ужасной.

— Едва ли Господь захочет марать руки, — равнодушно ответил пират, — а если мне и придется когда-нибудь расплатиться, то уж никак не с вами.

С горечью думая о Питте и Джордино и мучительно осознавая свое бессилие, Берч и Дельгадо могли только признать свое поражение и подчиниться. Они позволили вооруженной страже увести всех в столовую.

Задолго до того как «Навигатор» вернулся на поверхность, «Изыскатель» скрылся за горизонтом в северо-западном направлении.

15

Адмирал Сэндекер так погрузился в работу, что не сразу заметил, как в комнату вошел Руди Ганн и уселся напротив. Этот невысокий человек казался воплощением спокойствия. Полный, лысеющий, в толстых роговых очках и с дешевыми часами на руке, он походил на средней руки чиновника, просиживающего штаны в своем кабинете с кондиционером.

Однако невыразительная внешность Ганна могла обмануть только тех, кто не знал его близко. Закончив академию в Аннаполисе первым по списку, он сделал блестящую карьеру в военно-морских силах. Дослужившись до чина коммандера, по приглашению Сэндекера перешел в НУМА, где стал помощником директора по оперативной работе.

Ганн считался прекрасным специалистом, обладающим исключительной интуицией. В сочетании с редкостной практичностью эти таланты позволяли ему с успехом осуществлять текущее руководство деятельностью НУМА. Близкий друг Питта и Джордино, Ганн частенько поддерживал их авантюрные идеи, не боясь вставать наперекор директивным распоряжениям адмирала Сэндекера.

— Прошу прощения, что явился без приглашения, сэр, но у нас возникли серьезные проблемы.

— Что на сей раз? — спросил Сэндекер, не поднимая головы. — Мы снова вышли из рамок бюджета?

— Боюсь, все гораздо хуже.

Адмирал со вздохом оторвался от своих бумаг:

— Ну давай, докладывай.

— Пропал «Изыскатель» вместе со всем экипажем и научной группой.

На бесстрастном лице Сэндекера не отразилось ни удивления, ни недоумения. Он даже не переспросил вошедшего. Сохраняя ледяное спокойствие, он ждал продолжения.

— На наши запросы по радио и через спутник никто не отвечает, — начал Ганн.

— Можно назвать тысячу и одну причину, почему связь не работает, — оборвал его адмирал.

— Конечно, но существуют и дублирующие системы, — спокойно возразил Ганн. — Так не бывает, чтобы все они отказали одновременно.

— Сколько времени прошло с тех пор, как они выходили на связь в последний раз?

— Десять часов, сэр, — признался Ганн, заранее приготовившийся к неизбежной вспышке гнева.

Сэндекер прореагировал именно так, как ожидалось:

— Десять часов! Согласно моим инструкциям, все спасательные и исследовательские суда, находящиеся на объектах, должны докладывать в центр через каждые два часа.

— Все ваши инструкции выполнялись. Сообщения с «Изыскателя» приходили точно по графику.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Некто, представлявшийся Берчем, выходил на связь каждые два часа и передавал информацию об исследовании обломков «Дельфина». Мы не сразу поняли, что это не он, — только после того, как система идентификации не опознала голос Берча. Кто-то пытался его имитировать. Достаточно грубая подделка, но на первых порах сработала.

Впитывая каждое слово, Сэндекер одновременно продумывал возможные последствия чрезвычайного происшествия, о котором докладывал Ганн.

— Вы отвечаете за свои слова, Руди?

— Абсолютно, адмирал.

— Не могу поверить, что «Изыскатель» и все, кто находился на борту, растворились в воздухе.

Ганн кивнул:

— Получив предупреждение из отдела связи, я взял на себя ответственность и связался с приятелем в Национальном морском метеорологическом агентстве. На фотографиях со спутника видно, что в радиусе тысячи миль от точки, где работал «Изыскатель», нет никаких судов.

— А какая у них погода?

— Ясное небо, ветер десять миль в час, спокойное море.

Пытаясь просчитать все варианты, Сэндекер предположил:

— Судно не иголка, оно не могло исчезнуть просто так. Взрывчатых веществ на борту не было, так что этот вариант отпадает. Может быть, они столкнулись с другим судном?

— Они находились в стороне от регулярных линий, поблизости не было никого.

— И еще поддельный голос, который регулярно выходил в эфир. — Адмирал пристально посмотрел на Ганна. — Руди, ты пытаешься уверить меня в том, что «Изыскатель» похитили?

— Все сходится, сэр, — развел руками Ганн. — Разве что их потопила неизвестная подводная лодка. Но это уже, пожалуй, из области фантастики. Скорее всего, их захватили и увели до того, как это место сфотографировал метеорологический спутник.

— Но если судно захвачено, то кем? И куда его угнали? Как оно могло исчезнуть за каких-то десять часов? На испытаниях «Изыскатель» показывал максимальную скорость в пятнадцать узлов. Вряд ли он смог уйти дальше, чем на сто пятьдесят миль.

— Это мой промах, — нехотя признал Ганн. — Надо было сразу затребовать дополнительные снимки. Но я сделал запрос лишь после того, как узнал о выходе на связь самозванца. Мысль об угоне пришла мне в голову в последнюю очередь.

Откинувшись в кресле, Сэндекер закрыл лицо руками и надолго задумался. Потом спросил:

— А где Питт и Джордино?

— Согласно последнему докладу, полученному мной лично от капитана Берча, Питт и Джордино уже заняли свои места на борту «Навигатора» и собирались опуститься на место аварии.

— Ерунда какая-то! — взорвался Сэндекер. — Кто осмелится похитить правительственный корабль Соединенных Штатов в Тихом океане? Там нет ни войн, ни революций. Я не могу понять, кому и зачем все это понадобилось?

— Я тоже.

— Вы связались с австралийским и новозеландским правительствами с просьбой организовать интенсивный поиск?

Ганн кивнул:

— Они подтвердили готовность сотрудничать с нами. Все суда в том районе получили указание изменить курс и начать прочесывать акваторию.

— Любым способом достаньте самые подробные снимки этой части Тихого океана. Чтобы ни один квадратный дюйм не остался неохваченным. «Изыскатель» должен найтись. Я не верю, что он утонул.

Ганн поднялся со стула и направился к двери.

— Все будет сделано, сэр.

Какое-то время после его ухода Сэндекер оставался в неподвижности, рассматривая фотографии, покрывающие одну из стен кабинета. Его взгляд задержался на цветном снимке Питта и Джордино, пьющих шампанское прямо из горлышка у трапа подводной лодки. Они праздновали находку и подъем принадлежащего китайскому правительству корабля с сокровищами, обнаруженного в озере Мичиган. Адмирал машинально отметил, что нахальный итальянец курит на фото одну из его любимых сигар. Всех троих связывала настоящая мужская дружба. Питт и Джордино заменили Сэндекеру сыновей, которых у него никогда не было. Даже в страшном сне он не смог бы представить их мертвыми.

Повернувшись в кресле, адмирал уставился в окно своего кабинета на верхнем этаже здания НУМА, выходящее на реку Потомак.

— В какую же передрягу угодили эти сумасшедшие парни на сей раз? — прошептал он чуть слышно.

16

Обнаружив, что «Изыскатель» растворился в океанских просторах, Питт, Джордино и Мисти мужественно решили не поддаваться панике. Поскольку на поверхности отсутствовали нефтяные пятна и плавающие обломки, они здраво рассудили, что он просто отошел куда-то и вскоре вернется. Они устроились поудобнее в тесном пространстве пассажирского отсека подлодки и стали ждать, временно сосредоточившись на проблеме собственного выживания.

Прошла ночь, а за ней еще день. Солнце поднялось и опустилось дважды, но «Изыскатель» так и не объявился. Забеспокоившись, они стали подозревать худшее. Час за часом они обшаривали взглядами бесконечный горизонт и не видели ничего, кроме зеленого моря и голубого неба. Бортовой датчик системы позиционирования показал, что их сносит на юг, в сторону от морских путей. Все трое прекрасно понимали, что надежды на спасение тают с каждым часом.

Чтобы заметить надводную часть «Навигатора», проходящий корабль должен был подойти к ним почти вплотную. Их радиомаяк действовал в радиусе двадцати миль, но его сигнал мог уловить только навигационный компьютер «Изыскателя». На идущем мимо судне или пролетающем самолете его вряд ли смогут опознать. Оставалось только надеяться, что кто-нибудь случайно окажется в радиусе двух миль и поймает сигнал бедствия, непрерывно подаваемый их портативной радиостанцией.

Прежде всего надо было позаботиться о пресной воде. К счастью, время от времени налетали шквалы с дождем. Тогда они растягивали над люком виниловое покрытие с пола. Собранную воду аккуратно сливали в бутылки от минералки, захваченные с «Изыскателя» и давно опустевшие.

После того как закончился запас сэндвичей, принялись ловить рыбу. Используя инструменты, которые обычно хранились на борту на случай экстренного ремонта, Питт изготовил несколько крючков. Мисти использовала все свое мастерство, чтобы сделать красочную приманку из того материала, что имелся под рукой.

Леску сплел Джордино, сняв несколько ненужных проводов. Забросив удочки, удалось поймать трех рыбешек, которых Мисти классифицировала как макрель-фрегат. Порезав добычу на куски, их использовали как наживку для более крупных экземпляров. Спустя десять часов у них образовался небольшой запас рыбы, очищенной от чешуи и выпотрошенной Мисти. Они съели ее сырой, как суши, до последнего кусочка. Рыба оказалось безвкусной, но никто не жаловался: голод утолить удалось, а все остальное уже не так важно.

Устав выдвигать бесконечные теории о возможной судьбе «Изыскателя» и его команды, они оставили это бесплодное занятие и принялись обсуждать все на свете — от политики и еды до современной морской технологии. Чтобы развеять скуку, годились любые темы. Время от времени кто-нибудь выбирался из люка, чтобы собрать воду, закинуть удочки и окинуть взглядом горизонт в поисках проходящего судна. Оставшиеся внутри насаживали наживку на крючки и принимали бутылки с водой.

Найденный среди обломков «Дельфина» зеленоватый брусок осторожно вынули из корзины и поместили в полиэтиленовый пакет. Не зная, чем себя занять, они проводили бесконечные часы, обсуждая его химический состав.

— Как далеко нас отнесло? — наверное, в сотый раз спросила Мисти, обращаясь к Питту и заслоняя глаза от яркого света, падавшего из люка.

— Со вчерашнего дня почти на тридцать две мили на юго-запад, — ответил Питт.

— С такой скоростью мы через полгода доберемся до Южной Америки, — мрачно пошутила Мисти.

— Или до Антарктиды, — пробурчал итальянец.

— Там мы уже бывали, — возразил Питт. — Никогда не стремился проводить отпуск дважды в одном и том же месте.

— Я передам твои пожелания ветру и течениям.

— Может, попробуем смастерить парус из покрытия пола, — предложила Мисти.

— Известно, что девяносто пять процентов массы субмарины находится под водой. Конструкторы как-то не рассчитывали, что она станет плавать под парусами.

— Интересно, знает ли адмирал Сэндекер о нашем положении, — пытаясь говорить спокойно, продолжила Мисти.

— Думаю, да, — уверенно ответил Питт. — Готов поклясться, что он мечет громы и молнии и уже начал поисково-спасательную операцию.

Джордино, прикорнувший в кресле и мысленно воображающий среднепрожаренный бифштекс, лениво бросил:

— Отдал бы свое годовое жалованье, лишь бы узнать, где сейчас находится «Изыскатель»?

— Нет смысла толочь воду в ступе, — заявил Питт. — Мы не найдем разгадку, пока не выберемся отсюда.

Четвертый день вынужденного дрейфа оказался на редкость пасмурным и душным. Все валилось из рук, но повседневные заботы о пропитании не позволяли расслабиться. Собирали воду, ловили рыбу, наблюдали за горизонтом. Каждый выстаивал двухчасовую вахту. Поскольку башня люка выступала над водой только на четыре фута, даже при небольшом волнении вахтенный промокал до нитки.

Джордино сбросил весь балласт, но эта операция почти не сказалась на осадке. Маленькую подлодку достаточно сильно качало, но, к счастью, ее команда не страдала от морской болезни. Ведь все трое провели почти полжизни в море.

Расщепив с помощью армейского ножа пластиковую дощечку с зажимом, которую Мисти обычно использовала, чтобы делать записи, Питт смастерил небольшое копье. Во время своего дежурства Джордино загарпунил трехфутовую акулу. Закатили пиршество, допив последнюю пинту воды.

Во время вахты Мисти в миле от дрейфующей субмарины пролетел самолет. Она изо всех сил размахивала пластиком с пола, но с самолета ее не заметили и пролетели мимо.

— Это был спасательный самолет! — расплакалась Мисти, не в силах больше сдерживаться. — Он летел прямо над нами и все равно нас не заметил.

— Для него мы просто пятнышко, — напомнил ей Питт.

Джордино кивнул:

— Чтобы заметить нас, они должны были лететь на высоте не более пятисот футов. Верхушка люка слишком маленькая, ее трудно увидеть. Все равно что разглядеть коровью лепешку на лугу.

— Или пенни на поле для гольфа, — добавил Питт.

— Тогда как же они вообще рассчитывают нас обнаружить? — всхлипывая, спросила Мисти.

Питт улыбнулся и крепко обнял ее, пытаясь ободрить:

— Согласно среднестатистическим данным, они просто обязаны найти нас.

— Кроме того, — вклинился итальянец, — мы с тобой везунчики, верно, напарник?

— Как правило. Хотя я мог бы напомнить о паре-тройке исключений.

Смахнув слезы, Мисти поправила блузку и шорты и провела рукой по коротко остриженным волосам.

— Простите меня. Я не должна была так расклеиваться.

Следующие несколько дней Питт и Джордино напряженно раздумывали, как выбраться из этого нелепого положения. Еще три самолета пролетели мимо, так и не заметив их. Питт попытался связаться с ними по радио, но они оказались вне пределов досягаемости. Мысль о том, что спасатели обшаривают море, но не могут их найти, приводила в отчаяние. Оставалось только верить, что адмирал Сэндекер использует все свое влияние, чтобы организовать хорошо оснащенную поисковую экспедицию.

Перед закатом нависавшие над ними весь день серые облака куда-то уплыли. Сумеречное небо сверкало всеми цветами радуги — от оранжевого на востоке до пурпурно-голубых переливов на западе. Дежурил Джордино. Быстро оглядев горизонт в десятый раз за вечер и не заметив ничего утешительного, он решил немного вздремнуть. Коротышка-итальянец обладал уникальной способностью спать урывками, автоматически просыпаясь через каждые пятнадцать минут.

Джордино разбудил шум. Это была музыка. Вначале он подумал, что ослышался. Высунувшись из люка, он набрал пригоршню морской воды и выплеснул ее себе в лицо. Музыка продолжала звучать. Теперь он мог даже определить мелодию. В ночи раздавались звуки вальса. Похоже было на «Сказки венского леса» Штрауса.

Потом он увидел свет. Он напоминал свет звезды, но медленно перемещался по дуге вдоль западного горизонта. Хотя ночью почти невозможно определить на глаз расстояние, Джордино готов был поклясться, что до источника музыки и света не больше четырехсот ярдов.

Нырнув в люк, итальянец схватил фонарик и снова вскарабкался наверх. Теперь он отчетливо видел смутный силуэт небольшого судна со светящимися квадратными иллюминаторами. Он принялся мигать фонариком так часто, как только позволяли мышцы пальцев, одновременно вопя во всю глотку:

— На помощь! Мы здесь!

— Чего орешь? Что случилось? — послышался снизу голос Питта.

— Какая-то яхта! — крикнул в ответ Джордино. — Надеюсь, она подойдет к нам!

— Пусти ракету, — возбужденно подсказала Мисти.

— У нас нет ракет. Мы ведь уходили только на день и рассчитывали подняться поблизости от «Изыскателя», — спокойно объяснил ей Питт.

Не выказывая волнения, он сел за рацию и принялся вызывать яхту на пяти разных частотах.

Мисти не терпелось увидеть, что происходит наверху, но на башне люка мог разместиться только один человек. Поэтому она просто сидела рядом, дрожа от нетерпения и оживленно реагируя на попытки Питта связаться с судном. Одновременно Мисти прислушивалась к голосу Джордино, продолжавшему кричать и подавать световые сигналы.

— Они нас не видят! — простонал Джордино в промежутке между призывами о помощи и яростными взмахами фонарика. — Свет слишком слабый. Батареи вот-вот сядут. Они проходят мимо!

— Алло, на яхте, отзовитесь пожалуйста, — раз за разом монотонно твердил в микрофон Питт.

Ответа не было.

Постепенно ими овладело отчаяние. Джордино наблюдал за тем, как огни начали исчезать в темноте. На проходившем мимо судне никого не было видно. С тяжелым сердцем он следил за тем, как оно продолжает двигаться на северо-восток.

— Так близко и так далеко, — уныло пробормотал Джордино.

Неожиданно из радиопередатчика послышался мужской голос:

— С кем я разговариваю?

— С потерпевшими кораблекрушение, — коротко ответил Питт. — Вы прошли совсем рядом. Пожалуйста, дайте обратный ход.

— Держитесь. Я иду.

— Оно поворачивает! — радостно закричал Джордино. — Оно возвращается.

— С какого борта вы находитесь? — спросил голос.

— Ал! — громко позвал напарника Питт. — Ему нужны наши координаты.

— Скажи, чтобы повернул влево на двадцать градусов.

— Поверните влево на двадцать градусов, и вы нас увидите, — передал сообщение Питт.

Спустя минуту голос произнес:

— Теперь я вас вижу; тусклое желтое пятно примерно в ста ярдах прямо по ходу.

* * *

Шкипер приближающейся яхты включил бортовые огни. Луч прожектора пробежал по волнам и осветил Джордино, который продолжал, как сумасшедший, махать фонариком.

— Не волнуйтесь, — снова раздался голос. — Я пройду над вами и остановлюсь, как только моя корма поравняется с вашей надстройкой. Потом сброшу трап, чтобы вы смогли подняться на борт.

— Как это, пройдете над нами? — изумленно переспросил Питт. — Что вы имеете в виду?

Вместо ответа он услышал отчаянный вопль Джордино:

— Дирк, внимание! Этот псих прет прямо на «Навигатор». Похоже, хочет нас потопить!

Питт с ужасом подумал, что они во власти маньяка, жаждущего их смерти. Возможно, из той же шайки, что пыталась уничтожить Келли Иген. Он обнял Мисти.

— Держись за меня в случае столкновения. Когда мы начнем тонуть, ныряй в люк. Я постараюсь тебя вытолкнуть.

Она попыталась что-то сказать, но потом просто спрятала лицо у него на груди и доверчиво прижалась всем телом.

— Ал, предупреди нас, когда столкновение станет неизбежным, — приказал он Джордино. — Потом прыгай сам!

Ошеломленный итальянец всматривался в надвигающееся на них ярко освещенное судно. На всякий случай он приготовился последовать совету Питта. Он никогда не видел яхту такой странной конструкции. По очертаниям она напоминала гигантскую манту с широко разинутой пастью. Верхняя палуба изгибалась наподобие арки, увенчанной круглой рубкой. Только теперь Джордино догадался, что видит катамаран.

Страх быть раздавленным сменился чувством огромного облегчения, когда поплавки катамарана обошли корпус субмарины с двух сторон с зазором более пяти футов. Постепенно замедляя ход, яхта остановилась, зависнув своей кормовой частью прямо над «Навигатором». Вновь обретя прежнее присутствие духа, Джордино ухватился за нижнюю ступеньку опустившегося в двух футах от него легкого хромированного трапа. Только теперь он вспомнил, что надо успокоить Питта и Мисти:

— Все в порядке, друзья. Это катамаран. Мы как раз под его кормой.

Мисти вылетела из люка, как пробка из бутылки шампанского. Птицей взлетев по трапу, она была просто поражена открывшимся ее взору великолепием. Изящные столики, легкие кресла, мягкие диванчики, драпировка, ковры — все свидетельствовало о незаурядном вкусе и богатстве владельца яхты.

Прежде чем подняться на борт катамарана, Питт проверил радиомаяк, потом закрыл и задраил за собой люк. В течение нескольких минут они оставались на палубе одни. Ни команда, ни пассажиры не появлялись. Яхта двинулась вперед. Пройдя две сотни ярдов, она замедлила ход и легла в дрейф. Из рубки спустился человек.

Это был крупный мужчина, приблизительно одного роста с Питтом, только фунтов на пятнадцать тяжелее и лет на тридцать старше. Взлохмаченные седые волосы и борода делали его похожим на старую портовую крысу. Оглядев свой улов блеснувшими весельем зеленовато-голубыми глазами, он расплылся в гостеприимной улыбке.

— Вообще-то я рассчитывал увидеть кого-то одного, — заметил незнакомец. — Никак не ожидал, что на таком маленьком спасательном плоту уместятся трое.

— Это не спасательный плот, — поправил Питт, — а исследовательская глубоководная субмарина.

Старик хотел что-то возразить, но передумал и только развел руками:

— Как скажете, вам виднее... И чем же вы занимались, если не секрет?

— Мы исследовали обломки затонувшего круизного лайнера, — объяснила Мисти.

— Да-да, «Изумрудный дельфин». Я слышал об этом по радио. Ужасная трагедия. Удивительно, что столько людей спаслось.

Питт не стал распространяться об их роли в спасательных работах, просто коротко сообщил, как случилось, что они потерялись в море.

— Вашего судна не было, когда вы всплыли? — с удивлением спросил мужчина.

— Да, оно исчезло, — подтвердил Джордино.

— Нам нужно обязательно связаться с нашей штаб-квартирой в Вашингтоне и сообщить директору НУМА, что мы живы. Надеюсь, вы разрешите воспользоваться вашей рацией?

Шкипер кивнул:

— Конечно. Поднимайтесь в рулевую рубку. У меня и рация есть, и спутниковый телефон. А если захотите, можете даже отправить сообщение по электронной почте. На моем «Барвинке» самая совершенная система связи, какую только возможно установить на яхте.

Питт с интересом рассматривал забавного дедка, чье лицо показалось ему смутно знакомым.

— По-моему, мы с вами где-то встречались?

— И мне так кажется.

— Меня зовут Дирк Питт. — Он обернулся к остальным. — Мои товарищи по несчастью: Мисти Грэхем и Ал Джордино.

Обменявшись с ними дружеским рукопожатием, владелец катамарана приветливо улыбнулся Питту:

— А мое имя Клайв Касслер.

17

Первым нарушил молчание Питт:

— Нам здорово повезло, что вы нас услышали...

— Как хорошо, что вы оказались рядом! — подхватила Мисти. Она не скрывала радости, выбравшись из тесной подлодки.

— Я совершаю кругосветное путешествие, — пояснил Касслер. — В последний раз заходил в порт Хобарт в Тасмании, откуда отправился в Папеэте на Таити. Но теперь я думаю, что мне лучше сделать крюк и высадить вас на ближайшем острове, где есть аэропорт.

— Что за остров? — поинтересовался Джордино.

— Раротонга.

Питт рассеянно оглядел роскошный салон:

— А где же ваш экипаж, сэр?

— Я плаваю один, — ответил Касслер.

— На такой большой моторной яхте?

Касслер улыбнулся:

— "Барвинок" — не совсем обычная яхта. Благодаря автоматической системе управления и компьютерам, она способна ходить по морям и океанам практически самостоятельно. Так обычно и происходит, я стараюсь не вмешиваться.

— Если можно, я предпочел бы позвонить по вашему спутниковому телефону, — попросил Питт.

— Разумеется. Пойдемте со мной.

Касслер провел гостей в рубку. Никому из сотрудников НУМА не доводилось видеть ничего подобного. Стены и потолок рубки из тонированного стекла обеспечивали полный круговой обзор. Необычным оказалось и оборудование. Здесь не было ни штурвала, ни переключателя скоростей, ни традиционных навигационных приборов.

Перед пультом с несколькими экранами и жидкокристаллическим монитором стояло большое кресло с широкими поручнями. В правом располагался пульт управления компьютерной системой, в левом — джойстик. Довершали интерьер элегантные ореховые панели и толстый ворсистый ковер.

Касслер пригласил Питта сесть в кресло:

— Спутниковый телефон вмонтирован в правую панель. Нажмите голубую кнопку и вы сможете разговаривать и слышать вашего собеседника даже на другом конце света.

Питт поблагодарил Касслера и набрал личный номер Сэндекера в штаб-квартире НУМА. Как обычно, адмирал сразу же поднял трубку.

— Сэндекер.

— Сэр, это Дирк Питт.

Потянулась долгая пауза. Потом снова послышался голос адмирала, непривычно дрожащий от волнения:

— Ты жив, с тобой все в порядке? А где Ал?

— И Ал, и Мисти Грэхем рядом со мной.

Питт услышал, как адмирал облегченно вздохнул:

— У меня в кабинете Руди. Переключаю на аудиорежим.

— Дирк! — загромыхал в трубке голос Руди Ганна. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя слышать. Мы подняли все спасательные команды в Австралии и Новой Зеландии, чтобы найти тебя и судно.

— К счастью, нас подобрала проходившая мимо яхта.

— Разве вы не на «Изыскателе»? — вмешался Сэндекер.

— Мы были на дне, у обломков «Дельфина», а когда поднялись, обнаружили, что они исчезли.

— Тогда ты ничего не знаешь?

— Не знаю чего?

— Мы до конца не уверены, но очень похоже, что «Изыскатель» угнали.

— Вы знаете, кто?

— Пока нет. Но несколько дней назад наша опознавательная система выявила, что кто-то передает сообщения в штаб-квартиру НУМА, имитируя голос капитана Берча.

— Когда мы спустились, все было в порядке, но позже связь прервалась.

— В последнем докладе настоящего капитана Берча говорилось, что «Навигатор» готов к погружению. Теперь понятно, что бандиты захватили их, пока вы находились на дне.

— Вам известно, куда они подевались? — спросил Джордино.

— Нет, — признался Ганн.

— "Изыскатель" не мог испариться, — убежденно заявила Мисти. — Не инопланетяне же его утащили!

— Мы не можем исключить, что его потопили, — с горечью проговорил Сэндекер, хотя все его существо восставало при одной мысли о том, что вся команда могла погибнуть.

— Но почему? — спросил Джордино. — Зачем понадобилось захватывать океанографическое судно? На его борту нет ничего ценного. «Изыскатель» нельзя использовать для контрабанды. Он слишком тихоходный, и его легко опознать. Не вижу причины.

— Есть причина! — невольно вырвалось у Питта. — Это те самые люди, которые устроили пожар на «Изумрудном дельфине», а затем потопили его, чтобы скрыть следы поджога.

— Вы что-нибудь нашли? — быстро спросил Ганн.

— Причину гибели «Дельфина» можно считать выясненной. Заложенными в разных местах зарядами его корпус разорвало на три части. У нас нет сомнений в том, что его специально отправили на дно в одном из самых глубоких мест впадины Тонга.

— Насколько мне известно, — заметил Сэндекер, — он едва не уволок за собой буксир.

— Они рассчитывали надежно спрятать «Изумрудный дельфин» под слоем воды в двадцать тысяч футов толщиной... — начал Джордино.

— ... но не предусмотрели, что поблизости окажется наше судно с парой субмарин на борту, способных погрузиться на такую глубину, — закончил Руди Ганн.

В глазах Мисти блеснули слезы, голос предательски задрожал.

— Но если эти негодяи ни перед чем не останавливаются, тогда, выходит, они и «Изыскатель» со всем экипажем могли... могли...

На яхте воцарилась тишина, молчали и в десяти тысячах миль от нее в Вашингтоне. Никто не сомневался, что безжалостные мерзавцы, хладнокровно уничтожившие огромный круизный лайнер, не колеблясь ни минуты, поступят так же с исследовательским судном и его командой, если это им будет выгодно.

Питт молча прикидывал в голове различные варианты развития событий. Здравый смысл подсказывал, что пираты вряд ли пойдут сейчас на крайние меры. «Изыскатель» и его экипаж еще могут пригодиться им хотя бы в качестве заложников. Придя к такому выводу, он обратился к Ганну:

— Руди?

Сняв очки, тот протирал линзы кусочком замши:

— Да?

— Я вот что думаю. Если бандиты собирались просто уничтожить «Изыскатель», какой им смысл его угонять? Ты говоришь, они пытались сфальсифицировать голос Берча. Зачем это было нужно делать, если судно уже потопили?

— Но где же он тогда, если не на дне? — возразил Ганн. — Мы обследовали каждый квадратный дюйм на тысячи миль вокруг!

— Между прочим, поднявшись на поверхность, мы не нашли ни обломков, ни мусора, ни масляных пятен. Кроме того, находясь под водой, не зафиксировали шума от соприкосновения с грунтом какого-либо массивного тела. Я считаю, что они захватили судно и всех, кто был на борту, в качестве заложников на тот случай, если что-то пойдет не так.

— Значит, они еще не уверены, что им удалось скрыться незамеченными и их никто не преследует, — продолжил Ганн. — Но как только они в этом убедятся, они уничтожат их всех.

— Мы не можем этого допустить, — расстроилась Мисти. — Если то, о чем говорит Руди, реально, у нас остается совсем немного времени, чтобы их спасти.

— Знать бы еще, где их искать? — вздохнул Сэндекер.

— Но вы нашли хоть какие-нибудь следы «Изыскателя»? — уточнила Мисти.

— Никаких.

— А бандитского судна?

— Увы, — снова вздохнул адмирал.

— Готов держать пари, что знаю, как их найти и где, — неожиданно заявил Питт.

Сэндекер и Ганн, сидя напротив друг друга в далеком вашингтонском кабинете, молча переглянулись.

— И в каких же водах ты собираешься закинуть удочку? — осторожно осведомился адмирал.

— Прежде всего, надо расширить зону поисков, — ответил Питт.

— Обоснуй, пожалуйста, — заинтересовался Ганн.

— Предположим, что на первоначальном этапе оба судна, пиратское и наше, оказались вне зоны видимости спутниковых камер, захватывающих сравнительно небольшую территорию.

— Предположим, — согласился Сэндекер.

— На следующем витке вы, естественно, расширили зону поиска. Так?

— Именно так, — признал Ганн.

— И опять не обнаружили никаких следов.

— Ни малейших.

— Отсюда следует, что мы не знаем, где находится «Изыскатель», зато знаем точно, где его нет.

Сэндекер провел рукой по аккуратной бородке:

— Что-то я не пойму, куда ты клонишь?

— Я тоже, — поддержал адмирала Руди Ганн. — Скорость «Изыскателя» не больше пятнадцати узлов. Он никак не должен был выйти из зоны захвата спутниковой камеры.

— Во время марш-броска к горящему лайнеру, — пояснил Питт, — наш механик разогнал двигатель до двадцати узлов. Признаю, что это натяжка, но, если у пиратов мощное, быстроходное судно, они могли взять «Изыскатель» на буксир и увеличить его скорость, скажем, еще на шесть узлов.

В голосе Сэндекера появились скептические нотки:

— Не проходит твоя версия, Дирк. Мы увеличили радиус охвата до тысячи двухсот миль, но по-прежнему ничего не обнаружили.

Питт выложил последнюю карту:

— Верно, но вы искали на воде.

— А где же мы должны были искать? — удивленно спросил Сэндекер.

— А ведь Дирк прав, — задумчиво произнес Ганн. — Мы не догадались направить камеры на сушу.

— Простите, что вмешиваюсь, — неожиданно заговорил Джордино, — но о какой суше идет речь? Ближайший от того места, где затонул круизный лайнер, массив — это северная оконечность Новой Зеландии.

— А вот и не угадал, — усмехнулся Питт, наслаждаясь произведенным эффектом. — Есть еще острова Кермадек. До них не больше двухсот морских миль на север; со скоростью в двадцать пять узлов туда можно дойти за восемь часов.

Он обернулся и посмотрел на Касслера:

— Вам доводилось бывать на островах Кермадек?

— Как-то раз я обошел вокруг них, но на берег сходить не стал, — ответил старик. — Там и смотреть-то особенно не на что. Три небольших островка и скала Л'Эсперанс. Самый крупный — остров Рауль. Это нагромождение скал вулканического происхождения площадью в тридцать квадратных миль с горой Мумукаи в центре.

— Там кто-нибудь живет?

— Он необитаем. Там есть только автоматическая метеостанция. Ученые посещают ее раз в полгода, проверяют оборудование и производят ремонт, если нужно. Постоянно там живут только козы и крысы.

— Гавань, чтобы поставить на якорь небольшое судно, там имеется?

— Имеется лагуна, — ответил Касслер, — в которой можно разместить два или даже три судна средних размеров.

— Как насчет маскировки?

— Рауль покрыт буйной растительностью. Лес по берегам лагуны очень густой. Вполне можно спрятать парочку небольших судов.

— Вы все слышали? — спросил Питт.

— Слышали и поняли, — откликнулся заметно повеселевший Сэндекер. — Попрошу, чтобы следующий спутник при прохождении над этой частью Тихого океана направил камеры на Кермадек и произвел подробную съемку местности. Как мне связаться с вами?

Питт хотел попросить у Касслера номер, но тот уже написал несколько цифр на клочке бумаги и передал ему. Сообщив его Сэндекеру, Питт выключил мобильник.

— Вы не могли бы подбросить нас к островам Кермадек, мистер Касслер? — вежливо осведомился он:

Зеленовато-голубые глаза шкипера оживились и заблестели:

— Вы что-то задумали?

— У вас, случайно, не завалялась где-нибудь бутылка текилы?

Касслер торжественно кивнул:

— Конечно. Я берегу ее для особых случаев. Небольшой глоток голубой агавы возвращает мне силу и энергию.

После того как мужчины наполнили бокалы текилой (Мисти предпочла «Маргариту»), Питт посвятил Касслера в свой замысел. Правда, сообщил он ему далеко не все подробности, а только то, что счел уместным в данных обстоятельствах. В конце концов, решил он, окинув взглядом элегантную яхту, ни один человек в здравом уме не станет рисковать таким прекрасным судном, ввязываясь в столь опасное мероприятие.

18

Остров Рауль имел вулканическое происхождение и представлял собой неправильный усеченный конус. У подножия пологого склона образовалась глубокая лагуна, соединяющаяся с открытым морем узкой горловиной. Оливиновые скалы придавали прибрежным водам зеленоватый оттенок. Черные базальтовые утесы высились над узкой полоской песчаного пляжа, подковой охватывающего почти всю лагуну и окаймленного стройными рядами кокосовых пальм. Поскольку с обеих сторон горловины вздымались почти отвесные скалы, с моря просматривалась лишь небольшая часть лагуны.

На одном из скальных уступов, нависающих над западной стороной прохода, пряталась небольшая сторожка. Внешне она выглядела как обычная туземная хижина из пальмовых листьев. Но листья служили для маскировки. На самом деле за ними скрывались толстые бетонные стены.

Внутри работали кондиционеры, поэтому окна были наглухо закрыты.

В комфортабельном маленьком домике, больше похожем на укрепленный дот, размещался охранник, наблюдающий за заливом в огромный бинокль, установленный на вращающейся турели. Он должен был предупреждать о появлении любых судов в непосредственной близости от острова.

Охранник расположился в мягком удобном кресле перед экраном монитора. К его услугам были также радио, музыкальный центр и видеомагнитофон. Он непрерывно курил, в пепельнице на столе высилась гора окурков. На стеллаже у противоположной стены размещались четыре ручных ракетомета и два автомата. Имея под рукой подобный арсенал, охранник мог без труда потопить любой корабль, который попытался бы войти в лагуну.

Равнодушно всматриваясь в сверкающее море, он потирал рукой подбородок, заросший щетиной. Когда-то он служил в спецназе, а потом его нанял на службу человек, представившийся сотрудником отдела безопасности местного филиала крупной международной корпорации, о которой новоиспеченный наемник ничего не знал и не хотел знать. Сфера интересов компании охватывала весь мир. Иногда защита этих интересов оказывалась сопряженной с убийствами, но ему платили, и платили щедро. Все прочее охранника ни чуточки не волновало.

Лениво зевнув, он поменял диск в СД-ромном проигрывателе. Не отличаясь постоянством вкуса, охранник мог слушать все подряд — от классики до мягкого рока. Потянувшись к клавише, он внезапно уловил краем глаза какое-то движение со стороны моря.

Выглянув в окошко, наемник увидел какое-то судно, окрашенное в белый и голубой цвета, быстро движущееся по направлению к острову. Наведя бинокль, он разглядел яхту необычной формы. Ничего подобного видеть ему еще не приходилось. Это был катамаран, состоящий из двух корпусов. Он напоминал пару соединенных вместе коньков, над которыми возвышалась круглая рубка. По всей видимости, на яхте стоял очень мощный двигатель, потому что скорость ее составляла порядка сорока узлов. Протерев глаза, охранник снова приник к окулярам бинокля.

Лодка была не менее семидесяти футов длиной. Охранник не мог решить, нравится ему ее дизайн или нет. И все же чем больше он ее изучал, тем более элегантной и экзотической она ему казалась. На верхней открытой палубе двое, мужчина и женщина, возлежали в мелком бассейне, пили из высоких бокалов и смеялись. За зашторенными окнами он не обнаружил следов других членов экипажа или пассажиров.

Охранник включил радиопередатчик и начал докладывать:

— Это Пират. У меня появилась частная яхта. Движется с северо-запада.

— С севера-запада? — уточнил чей-то скрипучий голос.

— Возможно, совершает круиз из Таити в Новую Зеландию.

— На ней есть пушки или вооруженные люди?

— Нет, это прогулочная яхта.

— Она не выглядит угрожающе? — продолжал расспросы невидимый собеседник.

— Кому может угрожать голая парочка в бассейне?

— Яхта идет по направлению к каналу?

— Кажется, она собирается пройти мимо.

— Продолжайте наблюдение и докладывайте о любом подозрительном движении. Если она повернет в канал, вам известно, что делать.

Охранник покосился на ракетометы:

— Конечно. Жаль только уничтожать такую прекрасную игрушку.

Развернувшись на стуле, он снова направил бинокль на яхту. Он почти перестал беспокоиться, поскольку та продолжала свой путь, не приближаясь к острову. Охранник наблюдал до тех пор, пока она не превратилась в крошечную точку, исчезнувшую вдали. Потом снова доложил:

— Это Пират. Яхта исчезла. Похоже, она бросила якорь в открытой лагуне на южной оконечности острова Маколи.

— Тогда она нам не опасна.

— Похоже на то.

— Когда стемнеет, понаблюдай за ее огнями и убедись, что она остается на месте.

— Наверное, они там встали на ночь, а ее пассажиры собираются устроить барбекю. Скорее всего, это яхтсмены, совершающие круиз по Тихому океану.

— Слетаю на разведку на вертолете. Выясню, не ошибаешься ли ты.

* * *

Мисти и Джордино вовсе не купались нагишом в бассейне с подогретой водой. Надев одолженные у Касслера гидрокостюмы, они просто изображали влюбленную парочку. Пока «Барвинок» шел вдоль крутых береговых скал острова Рауль, они лежали в бассейне и потягивали через соломинки охлажденный кампари. Касслеру и Питту повезло меньше.

Разложив на коленях карту, Касслер сидел в рулевой рубке. Всматриваясь в экран эхолота, он исследовал дно на подходе к острову. Множество острых коралловых рифов могли разрезать корпуса поплавков катамарана, как картон. Хуже всего пришлось Питту. Обливаясь потом, он лежал на нижней палубе, накрытый грудой подушек и простыней. Мощной телекамерой Питт снимал домик охранника на вершине скалы прямо над входом в канал.

Как только яхту поставили на якорь, все собрались в салоне, чтобы посмотреть видеозапись. Когда Питт вставил кассету, они увидели, как в окне сторожки появился охранник. Хотя удалось разглядеть не все детали, стало ясно, что он наблюдает за морем в мощный бинокль.

Видео сопровождалось звукозаписью. Был хорошо слышен разговор между сторожем и его напарником со скрипучим голосом. Вероятно, он находился где-то в лагуне. С помощью установленной на яхте мощной звукозаписывающей системы голос удалось выделить и очистить от шума.

— По-моему, мы смогли их обмануть, — обрадовалась Мисти.

— Хорошо, что мы не пытались войти в канал с развевающимися флагами, — заметил Джордино, прижимая ко лбу бутылку с холодным пивом.

— Они явно не жалуют незнакомцев, — согласился с ним Питт.

Как бы подтверждая его слова, сверху раздался рокот мотора и свист вращающегося винта. Над яхтой пролетал вертолет.

— Второй говорил, что собирается осмотреть яхту, — бросил Питт.

— Что скажете, если мы выйдем и помашем им? — предложил с усмешкой итальянец.

В ста футах над кормой висел вертолет, окрашенный в красно-желтые полосы. Регистрационный номер и имя владельца закрывала выхлопная труба. Из распахнутой двери выглянули двое мужчин в цветастых рубашках.

Питт растянулся в шезлонге на нижней палубе. Наполовину высунувшись из каюты, Джордино снимал вертолет камерой, спрятанной под рубашкой. Мисти и Касслер стояли около бассейна и махали мужчинам в вертолете. Питт поднял стакан, как бы приглашая пилотов присоединиться к ним.

Увидев женщину и пожилого человека с седыми волосами и бородой, сидевшие в вертолете мужчины, возможно, перестали сомневаться в их намерениях. Помахав рукой в ответ, пилот развернулся и направил машину обратно к острову Рауля.

Как только вертолет превратился в точку на голубом небосклоне, все снова собрались в салоне. Джордино вынул видеокассету из камеры и вставил ее в видеомагнитофон. После увеличения можно было отчетливо увидеть сидевшего за рычагами управления мужчину с рыжеватыми волосами и седой бородой, а также темнокожего человека в кресле второго пилота.

— Теперь мы знаем их всех в лицо и можем приступать к выполнению задуманного, — промурлыкал Джордино.

Касслер, щелкнув пультом управления, коротко осведомился:

— Что вы предлагаете?

Пристально глядя на собеседника, Питт начал рассказывать:

— Как только стемнеет, мы построим маленький плот и прикрепим на нем лампочки, так что издали он будет неотличим от освещенной яхты. Потом мы попробуем как можно ближе подойти к каналу, прячась за скалами. Главное, чтобы нас не заметил охранник сверху. Если мы не будем включать свет, то катамаран нельзя будет засечь визуально. Потом мы с Алом спустимся в воду и поплывем через канал в лагуну. Совершим небольшую подводную экспедицию, чтобы оглядеться. Если обнаружим там «Изыскатель», то незаметно поднимемся на борт, разоружим пиратов, освободим друзей и выйдем в океан.

— И это весь твой план? — уточнил Джордино, прищурив глаза, словно вглядываясь в мираж в пустыне.

— Да, весь, — подтвердил Питт.

Мисти онемела от удивления:

— Вы не шутите? Вдвоем вы собираетесь выступить против пятидесяти, а может быть, и больше вооруженных пиратов? Это самый нелепый план, какой мне когда-либо доводилось слышать.

Питт пожал плечами:

— Возможно, я немного упростил. Но сейчас не могу предложить ничего другого.

— Мы могли бы связаться с австралийцами и попросить их выслать спецназ, — предложил Касслер. — Они подоспеют через двадцать четыре часа.

— У нас нет времени, — возразил Питт. — Если бандиты до сих пор не потопили «Изыскатель» и всех, кто находится на борту, не исключено, что они сделают это сегодня ночью. Когда стемнеет. Двадцать четыре часа — это слишком много.

— Вы не можете так рисковать, — продолжала настаивать Мисти.

— У нас нет выбора, — спокойно ответил Питт. — Время работает против нас.

— А как насчет оружия? — деликатно, как будто спрашивая о цене стаканчика мороженого, поинтересовался Джордино.

— У меня есть пара автоматических ружей, которые я держу для защиты, — сообщил Касслер. — Но я не знаю, как они поведут себя после пребывания под водой.

Питт отрицательно покачал головой:

— Благодарю вас, но нам лучше плыть без оружия. Об этом будем думать, когда придет время.

— Как насчет подводного снаряжения? У меня имеется четыре полных баллона и два акваланга.

— Чем меньше снаряжения, тем лучше. Когда выберемся на берег, акваланги нам только помешают. Мы поплывем в лагуну в масках и ластах. Тогда в темноте нас можно будет заметить только в двадцати футах.

— Вам предстоит долгий путь, — заметил Касслер. — Если я правильно определил расстояние, до лагуны больше мили.

— Нам повезет, если мы доберемся туда к полуночи, — пробормотал Джордино.

— Могу сократить ваше время на два часа.

Питт посмотрел на Касслера:

— Как?

— У меня есть подводный скутер, на котором вы можете добраться, если поплывете тандемом.

— Вы окажете нам большую услугу, благодарю вас.

— Я никак не смогу уговорить вас не ввязываться в эту безумную затею? — умоляющим голосом произнесла Мисти.

— Прости, но у нас нет другого способа, — ответил Питт, ободряюще улыбнувшись ей. — Если в лагуне не прячут ничего серьезного, зачем тогда такая охрана? Мы обязаны выяснить: не «Изыскатель» ли это?

— А если вы ошибаетесь?

Питт сразу помрачнел:

— В таком случае все, кто находится на борту, погибнут. И произойдет это по нашей вине.

* * *

После заката трое мужчин за несколько часов связали плот из пальмовых стволов. На него они поставили раму из досок и сучьев, подобранных на берегу. Конструкцию завершила цепочка лампочек, соединенная с небольшой батареей. Наконец плот установили на якорь около яхты со стороны берега.

— Выглядит неплохо, если кого-то интересует мое мнение, — заметил Касслер, оглядев макет.

— Может быть, он и не очень красив, — согласился Джордино, — но вполне сможет ввести в заблуждение охранника, сидящего в пяти милях отсюда.

Смывая пот, постоянно выступавший от повышенной влажности, Питт плеснул морской воды на лицо:

— Мы включим лампочки на плоту и одновременно выключим свет на яхте.

Через несколько минут Касслер запустил мощные двигатели, поднял якорь и включил огни на плоту. Выключив на яхте свет, он вывел ее из-за рифов и развернулся в сторону острова Рауля.

Шкипер вел судно медленно, тщательно следя, чтобы за ним не оставался фосфоресцирующий след. Сохраняя скорость в десять узлов, он благодарил бога за то, что на усыпанном звездами небе не было луны. Питт стоял около него. Вскоре к ним присоединилась Мисти, которая приготовила на кухне легкий ужин. Раздав еду, она присела рядом с Алом. Тот надел наушники и попытался сымитировать скрипучий голос, который он записал во время разговора его обладателя с охранником.

Когда все собрались, Касслер разложил карту, где были обозначены морские глубины вокруг острова. Затем направил яхту прямо на светящееся вдали окошко сторожевого домика.

— Я подойду к скалам против входа в канал, — объяснил Касслер. — Оттуда вы пойдете на скутере. Пока не доберетесь до спокойной воды, держитесь в стороне от прибоя.

Впервые Касслеру изменила его привычная выдержка. Стараясь не смотреть в окно, он сосредоточился на приборах и вел катамаран по показаниям эхолота и радара. Услышав шум прибоя, разбивающегося о скалы, он перевел двигатель на самый малый ход.

Питт тоже услышал звуки прибоя. Они подошли почти к самым скалам и теперь оказались вне видимости охранника. За прибоем стояла тишина. Убедившись, что он подошел к скалам совсем близко, Касслер остановил яхту и повернулся к Питту. По выражению его глаз было видно, что он не одобряет их затею, но вслух он ничего не сказал.

Взглянув на скалистое дно, находившееся всего в пятнадцати футах под поплавками «Барвинка», Касслер опустил якорь. Как только яхта остановилась и развернулась по течению, он кивнул:

— То, что надо.

— Как долго вы сможете нас ждать? — спросил Питт.

— Хотел бы до вашего возвращения, но через три часа и двадцать минут наступает отлив. Мне придется отойти от берега, иначе я могу потерять судно. Поэтому я обойду вокруг острова, чтобы оказаться вне зоны видимости охранника.

— Как мы вас найдем?

— У меня есть подводный радиопередатчик, который я использую, чтобы изучать реакцию рыб на различные звуки. Через два часа я начну проигрывать запись какой-нибудь рок-группы.

Мисти недоуменно посмотрела на него:

— Вы слушаете рок?

— А что, старому морскому волку не может нравиться рок?

— Разве он не привлекает акул? — деликатно уточнил Джордино.

Касслер покачал головой:

— Они предпочитают Тони Беннета.

Питт и Джордино натянули взятые у Касслера ласты и маски. Опустив кормовой трап, старик подошел и похлопал обоих по плечу.

— Держитесь подальше от скал. Они в начале канала. Подождите, пока течение не втащит вас внутрь. Не расходуйте зря батареи двигателей. — Помолчав, он добавил: — Удачи. Буду ждать вас сколько смогу.

Друзья тихо спустились в темную как чернила воду и поплыли в сторону от яхты. Джордино следовал точно за Питтом. Вода была теплой, градусов восемьдесят по Фаренгейту. С берега дул легкий бриз, чувствовалось небольшое волнение от приближающегося прилива. Через сто футов корпус «Барвинка» окончательно исчез в темноте.

Поднеся запястье к глазам, Питт взглянул на компас, также одолженный у Касслера. Похлопав Джордино по плечу, Питт указал направление движения. Тот сразу же взял Питта за ноги. Пристегнув поясные ремни, Питт включил скутер. Мотор зажужжал, и они начали двигаться по воде со скоростью почти в три узла.

Питт мог ориентироваться только по маленькому компасу и по звуку прибоя. Совсем рядом могли находиться опасные скалы. Из-за темноты трудно было сказать наверняка.

Некоторое время они двигались вдоль острова. Услышав сильный грохот прибоя слева от себя, Питт выключил двигатель. Следуя инструкциям Касслера, он положился на течение. Действительно, приливная волна подхватила пловцов и внесла их прямо в устье канала. Старый моряк не ошибся.

Между крутыми стенами прохода бурунов не было. Вследствие большой глубины и отсутствия преград волна просто катилась вперед, благополучно пронося их вдоль скал, как будто они были легче пушинки.

Питт плыл лицом вниз, распластав ноги, как черепаха, спящая на поверхности. Под маской он дышал медленно и ровно. Благодаря скутеру они не чувствовали усталости. Джордино отпустил его ноги и плыл рядом.

Время от времени один из них переворачивался и оглядывался, чтобы проверить, не прибыли ли они на место. Они не могли видеть охранника, стоящего на краю обрыва, но и он не мог различить их в темных водах глубоко внизу.

Только теперь Питт подумал, что вокруг лагуны тоже могут быть часовые. Но там никого не было. Видимо, бандиты считали, что невозможно пройти незамеченным по лавовым осколкам и продраться через густые джунгли. А для защиты входа в канал от незваных гостей хватало и одного охранника.

Минут через пятнадцать они вошли в лагуну, снова увидев небо, усыпанное звездами. Питт направился в сторону пляжа. Он двигался до тех пор, пока не почувствовал под ногами песчаное дно.

Ничто не указывало на то, что на пляже находятся люди, но это вовсе не значило, что они не могли оказаться поблизости. В середине лагуны рядом друг с другом были пришвартованы два судна. В темноте нельзя было различить ни их форму, ни внешние линии. Как и подозревал Питт, их скрывали накинутые сверху маскировочные сети. Из-под них едва пробивались слабые огни. Только подплыв поближе, можно было выяснить, здесь ли стоит «Изыскатель».

— Сними маску, — прошептал Питт Джордино. — От стекла отражается свет.

Оставив скутер на пляже, они подплыли к самому большому из двух судов, развернутому носом в канал. Грациозными обводами и формой форштевня оно действительно напоминало «Изыскатель». Ни секунду не колеблясь, Питт стащил ласты, протянул их Джордино и начал карабкаться по якорной цепи. Она была влажной, но свободной от грязи и ила. Забравшись на самый верх, Питт оказался у клюза. В полутьме он едва смог разглядеть приваренные на корме буквы:

«Изыскатель».

19

Якорный клюз находился в добрых десяти футах от планшира. Без веревки с крюком подняться на палубу было невозможно. Разозлившись, что не учел такую ерунду, Питт стал спускаться. Оказавшись внизу, он сообщил Джордино:

— Это «Изыскатель».

Тот взглянул наверх, даже при тусклом освещении было видно, что он озадачен.

— Как же мы заберемся наверх без лестницы?

— Кружным путем.

— Опять ты что-то придумал? — подозрительно прищурился итальянец.

— А ты как думал?!

— Тогда колись, не томи душу дяде Алу.

В темноте не было видно, как Питт усмехнулся:

— Соседнее судно гораздо ниже. Мы залезем на его корму, а оттуда легко переберемся на борт «Изыскателя».

Приняв решение, Питт сразу же почувствовал себя увереннее. Оказалось, что он угадал правильно.

Пиратский корабль отнюдь не щетинился во все стороны автоматическим пушками, а представлял собой всего лишь небольшой рабочий катер. С его низкой кормы было бы неудобно идти на абордаж. К ней был прикреплен трап и пришвартована деревянная платформа для спуска ныряльщиков.

Джордино проворчал:

— Надеюсь, мы найдем какую-нибудь старую водопроводную трубу. Без оружия я чувствую себя как-то неуютно.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — не задумываясь, парировал Питт. — Ты прекрасно обойдешься и своими медвежьими лапами. Кроме того, у нас преимущество. Они не ожидают гостей, а тем более таких нахалов, как мы, крадущихся через черный ход.

Питт был готов взобраться на корму, когда Джордино цепко схватил его за руку.

— Какого черта? — обозлился Питт, потирая запястье.

— У кормовой рубки кто-то стоит с сигаретой, — тихо прошептал ему на ухо Джордино.

Вглядевшись, Питт заметил на рабочей палубе огонек сигареты. В темноте фигура была почти незаметна, но Джордино видел как кошка. Наслаждаясь вечерней прохладой, человек стоял, облокотившись на перила. Он был совершенно спокоен, казалось, он о чем-то задумался.

Джордино бесшумно взобрался на корму. Надеясь, что шелест пальм под ночным бризом заглушит шум капающей с него воды, он начал двигаться по палубе. Подобравшись к пирату, он схватил его за горло, мгновенно перекрыв доступ воздуха. Несколько раз дернувшись, тело обмякло. Стараясь не шуметь, Джордино оттащил его к корме и спрятал за лебедкой.

Обыскав его одежду, Питт обнаружил большой складной нож и короткоствольный револьвер.

— Вот это дело, — удовлетворенно заметил он.

— Он дышит, — ответил Джордино. — Что с ним делать?

— Положи его на водолазную платформу так, чтобы его никто не заметил.

Кивнув, Джордино легко поднял пирата над перилами и сбросил его на бухту шланга, лежавшую на дощатой платформе. Тот покатился, остановившись всего в нескольких дюймах от края. Убедившись, что он не упал в воду, Джордино заметил:

— Дуракам всегда везет.

— Надеюсь, что в ближайшие полчаса он не очнется, — прошептал Питт.

— Можешь не сомневаться. — Джордино всматривался в темноту, обшаривая глазами открытые палубы.

— Как думаешь, сколько их здесь?

— В нашем ведомстве имеется пара катеров примерно того же размера. В них может разместиться команда из пятнадцати человек, но они способны поднять больше сотни пассажиров.

Питт передал нож Джордино, тот недовольно оглядел его:

— Почему ты не дал мне пистолет?

— Но ты же любишь фильмы с Эрролом Флинном[5].

— Он пользовался саблей, а не дешевым складным ножом.

— А ты представь, что у тебя сабля.

Джордино прекратил спор. Не торопясь, они обошли кормовую надстройку катера. Аварийный люк был закрыт: видимо, чтобы лучше работал кондиционер.

Возможно, им следовало бы осмотреть катер, но они не стали рисковать. Не задумываясь о себе, они торопились спасти людей с «Изыскателя». Питт отгонял мысль о том, что они могли опоздать.

Прежде чем ступить на трап, они заглянули в один из освещенных иллюминаторов. Все бандиты собрались вокруг огромного стола. Питт насчитал не меньше двадцати человек. Они играли в карты, листали комиксы или смотрели спутниковое телевидение. Вокруг валялось столько оружия, что впору было начинать революцию.

Похоже, они не ожидали непрошеных гостей. Никто не беспокоился, что пленники могут исчезнуть. Безмятежность пиратов встревожила Питта. Может быть, они так спокойны, потому что уже уничтожили заложников?

— Они больше смахивают на наемников, чем на пиратов, — заметил Питт.

— Я бы не рискнул нанимать их для охраны, — буркнул Джордино.

Он отбросил всякую мысль о том, чтобы отомстить бандитам на борту их собственного судна. Одного револьвера с шестью зарядами и ножа маловато против двадцати вооруженных людей. Сначала нужно было найти заложников. Потом попытаться спасти их.

Осмотревшись и по-прежнему не обнаружив ничего опасного, они двинулись к трапу. Вдруг Питт остановился.

Джордино застыл рядом:

— Что там?

Питт указал на большой кусок картона, прикрепленный к борту катера:

— Давай посмотрим, что они прячут.

Осторожно отклеив пластырь, которым картон прикреплялся к металлу, Питт отогнул его в сторону. В полумраке он с трудом разглядел эмблему: трехголовый пес с хвостом в виде змеи, похожей на гадюку. Ниже было написано: «Цербер». Поставив картон на место, Питт аккуратно приклеил его снова.

— Что нашел? — спросил Джордино.

— Вполне достаточно.

Бесшумно перебежав по трапу, они перешли на «Изыскатель». Здесь Питт был в родной стихии. Он знал каждый дюйм исследовательского судна и легко ориентировался на его палубе даже с завязанными глазами.

Джордино приблизился к Питту:

— Может, разделимся?

— Нет, — прошептал Питт. — Лучше держаться вместе. Начнем с радиорубки.

Они могли подняться туда по наружному трапу, но предпочли остаться вне зоны видимости бандитов, которые могли выйти на палубу и заметить их. Поэтому проскользнули в люк и прошли по проходам.

В неосвещенной радиорубке никого не оказалось. Пока Джордино охранял ее снаружи, Питт включил спутниковый телефон и набрал личный номер Сэндекера.

В ожидании соединения он сверился со своими водонепроницаемыми часами и прикинул разницу между островом и Вашингтоном. Там должно быть шесть часов утра. Обычно в это время адмирал пробегал свои ежедневные пять миль.

Сэндекер отозвался сразу же. Хотя он пробежал три мили, его дыхание было ровным. Чтобы звонок не засекли, Питт старался говорить как можно короче. Доложив, что они нашли «Изыскатель», он сообщил их точные координаты.

— А что команда и ученые? — быстро спросил адмирал таким тоном, как будто они были его ближайшими родственниками.

— Пока не могу сказать, — ответил Питт. — Свяжусь с вами, как только выясню что-то конкретное.

Выйдя из радиорубки, он спросил Джордино:

— Что происходит?

— Тихо как в могиле.

— Не надо так говорить, — пробурчал Питт. Рука об руку Питт и Джордино спустились на палубу В каютах и лазарете никого не оказалось. Войдя к себе в каюту, Питт с удивлением обнаружил в ящике свой старый кольт. Засунув его за пояс, Питт протянул трофейный револьвер Джордино, тот молча взял его. Там же нашелся и карманный фонарик. Питт посветил вокруг. В каюте был полный порядок. Только на кровати валялся открытый портфель доктора Игена. Питт вспомнил, что оставил его в шкафу.

Похожая сцена повторилась в каюте Джордино. Его вещи никто не осматривал и не трогал.

— Эти парни ведут себя как-то странно, — озадаченно заметил коротышка. — Никогда не слышал о пиратах, которых бы не интересовала добыча.

Питт посветил фонарем в проход:

— Давай выбираться.

Они спустились на нижнюю палубу, где находилось более десятка кают, кают-компания, камбуз, конференц-зал и гостиная. На диванах и столиках были разбросаны журналы. В конференц-зале лежали в пепельницах сгоревшие до фильтра сигареты. На плите в камбузе стояли кастрюли и сковородки с заплесневевшими остатками еды. Все выглядело так, будто команда неожиданно исчезла.

Позже Питт и Джордино не могли вспомнить, сколько времени они отчаянно обыскивали корабль, надеясь обнаружить следы команды, услышать голоса или какой-нибудь звук.

Наконец они спустились вниз к машинному отделению. Питт уже решил, что его худшие опасения оправдались. Им не удалось обнаружить ни одного часового, а ведь пленников должны были охранять. Настораживало и отсутствие света. Охранники не могли сидеть в темноте. Надежда почти исчезла, но тут они заметили проблеск в каюте главного механика.

— Наконец-то, — пробормотал Джордино, — хоть где-то есть жизнь.

В конце прохода находилась дверь в машинное и генераторное отделения. Из-за нее доносились тихие голоса. Слышалась перебранка. Изредка раздавался смех.

Питт медленно повернул длинную дверную ручку. Она легко поддалась, очевидно, дверь не была заперта на замок. Он опустил ручку вниз до конца и осторожно приоткрыл дверь.

Теперь голоса слышались более отчетливо. Похоже, два пирата издевались над пленниками.

— Скоро вы все узнаете, что значит идти на дно.

— Это совсем не то, что заснуть вечным сном, — мерзко хихикая, заметил его партнер. — Голова раскалывается, глаза вылезают на лоб, уши горят, горло разрывается, а легкие будто промывают азотной кислотой. Кажется, что вы вот-вот взорветесь.

— Вы просто ничтожество, — сказал Берч.

— Только дегенерат говорит подобные вещи в присутствии женщин, — раздался голос главного механика.

— Эй, Сэм, тебе кто-нибудь говорил, что ты дегенерат?

— Пока нет.

Последнее замечание сопровождалось диким хохотом.

— Если вы нас убьете, — гневно продолжал Берч, — то за вами будет охотиться вся полиция мира. Вас наверняка поймают и повесят.

— Сначала нужно будет доказать, что это сделали мы, — насмешливо возразил бандит по имени Сэм.

— Вы будете одним из тысяч судов, которые без вести пропали в море, — добавил другой.

— Пожалуйста, не нужно, — послышался голос одной из женщин-ученых. — У всех у нас остались дома те, кого мы любим. Вы не можете взять на душу такой грех.

— Простите, леди, — холодно возразил Сэм. — Для тех, кто нам платит, ваши жизни не стоят и ломаного гроша.

— Через полчаса нас сменят, — добавил его приятель, немного помолчав. Он посмотрел в сторону Питта, но не заметил его. — А еще часа через два вы отправитесь изучать глубины моря прямо на месте.

В щель Питт разглядел, что бандиты держат автоматы наизготовку. Он кивнул Джордино, распахнул дверь и вошел в машинное отделение. Джордино следовал за ним.

Почувствовав за спиной движение, бандиты не пошевелились, думая, что это их друзья.

— Парни, вы что-то слишком рано. Почему такая спешка? — спросил Сэм.

— Нам приказали проложить курс на Гуам, — ответил Джордино, умело подражая бандиту со скрипучим голосом.

— Ну что я вам говорил? — засмеялся Сэм. — Пора приступать к молитве, — обратился он к пленникам, — настало время встретиться с Создателем...

Больше он ничего не успел сказать. Сильным ударом Джордино отправил его на палубу. Падая, бандит ударился головой о переборку и замолчал. Питт двинул другого рукояткой револьвера, заставив мешком свалиться на палубу.

Все, кто был на «Изыскателе», сидели на палубе вокруг корабельных двигателей со скованными ногами. Как у галерных рабов, их лодыжки были прикреплены к длинной цепи, соединенной с основанием главного двигателя.

Медленно приходя в себя от шока, вызванного неожиданным появлением спасителей, все начали подниматься на ноги, готовые закричать от радости. Мгновенно оценив ситуацию, Питт поднял руку:

— Тихо! Ради бога, не шумите! Иначе сюда ворвется свора вооруженных пиратов!

— Откуда вы взялись, парни? — спросил Берч.

— С одной очень роскошной яхты, — ответил Джордино. — Потом расскажу.

Он взглянул на главного механика:

— Чем бы нам разрезать цепи?

Хауз указал на боковой отсек:

— В инструментальном отсеке на переборке висят кусачки для кабеля.

— Сначала освободи команду, — попросил Берч Джордино. — Нам нужно запустить двигатели, прежде чем бандиты поднимутся на борт.

Вернувшись, Джордино стал быстро перекусывать цепи. Питт бросился наверх. Он хотел убедиться, что их никто не заметил. На палубе пиратского корабля по-прежнему никого не было. Насколько он смог определить, все оставались в кают-компании.

Когда он вернулся, главный механик и команда машинного отделения уже включили пульт управления, готовясь запустить двигатель.

— Теперь я вас оставлю, — сказал Питт, обращаясь к Берчу.

Тот побледнел. Даже Джордино повернулся и недоуменно взглянул на Питта.

— Над входом в канал на скале сидит охранник. И у него, полагаю, вполне достаточно оружия, чтобы остановить любое судно, покидающее лагуну.

— С чего ты так решил? — спросил Джордино.

— Как думаешь, почему они так спокойны? Всего двое стерегут пятьдесят человек, остальные сидят и ничего не делают. Почему? Они уверены, что вы никогда не выберетесь в открытое море. Глубина в середине канала достигает четырехсот футов. Можно легко отправить «Изыскатель» на дно, и его никогда не найдут. Пиратское судно пройдет над ним и выйдет из лагуны.

— Такая темная ночь! — заметил Берч. — Может быть, нам удастся выскользнуть в море так, чтобы охранники нас не заметили.

— Даже и не мечтай, — ответил Питт. — Как только ты двинешься с места, бандиты узнают об этом и пустятся в погоню. Но еще раньше они дадут знать охраннику. Мне нужно добраться до него первым и устранить его.

— Я с тобой, — решительно заявил Джордино.

Питт покачал головой:

— Тебе придется защищать «Изыскатель», пока вы не выберетесь на открытую воду.

— Ты не попадешь туда вовремя, — заметил главный механик. — Тебе нужно добрых полмили взбираться на гору, продираясь через лес в полной темноте.

Питт поднял вверх фонарик:

— Воспользуюсь вот этим. Кроме того, я думаю, бандит! уже протоптали тропинку к домику охранника.

Джордино сжал руку Питта:

— Удачи тебе, парень.

— И тебе тоже. — И Питт исчез.

20

Команда работала так спокойно и слаженно, как будто это был обычный выход из порта Сан-Франциско. Объединенные общей опасностью, все действовали предельно четко, не тратя лишних слов и не думая о будущем. Освободившись от оков, ученые разошлись по своим каютам и старались не покидать их.

Перегнувшись через перила капитанского мостика, Берч пытался разглядеть во тьме пиратское судно. Поднеся к губам трубку судового телефона, он негромко сказал главному механику:

— Трогай, как будешь готов, чиф.

— Тогда поднимай якорь, — донесся ответ из машинного отделения. — Скажи, как только он оторвется от дна, и я покажу, на что способна наша крошка.

Когда-то якоря поднимали с помощью переключателей и рычагов. На «Изыскателе» стояла более современная система, и Берчу было достаточно ввести команду в компьютер. Остальное происходило автоматически. Вот только не удалось заглушить шум лебедки и скрежет якорной цепи, втягивавшейся в клюз.

Как опытный моряк, Берч точно определил, когда якорь оторвался от дна:

— Все в порядке, чиф. Полный вперед. Давай выбираться из этого ада.

Собрав отобранные у бандитов автоматы, Джордино спрятался за планширом неподалеку от трапа, перекинутого на пиратский корабль. Один автомат он взял в руки, другой положил рядом с револьвером. Джордино не надеялся, что сможет выдержать шквальный оружейный огонь. Ему надо было только помешать бандитам проникнуть на исследовательское судно.

Джордино почувствовал нарастающую вибрацию палубы — сперва от набирающих обороты дизелей, а затем и от электрогенераторов. Двое из экипажа «Изыскателя» пробрались по палубе вдоль стальных планширных щитов, сняли причальные концы со швартовых кнехтов и, перебросив их на судно, вернулись под прикрытием корпуса обратно.

«Ну сейчас повеселимся!» — мрачно подумал Джордино, услышав грохот якорной цепи. В ночной тишине он показался раскатом грома. Как и ожидалось, трое бандитов тут же выбежали из кают-компании на палубу, чтобы выяснить, откуда такой шум.

Сбитые с толку видом поднятого якоря, они несколько секунд озирались в поисках своих товарищей. Один из наемников заорал:

— Стойте! Еще рано! Куда вы без команды! Возьмите команду!

Джордино не смог промолчать.

— Нам не нужна команда, — ответил он, подражая скрипучему голосу неизвестного пирата. — Сам все сделаю.

На палубу высыпала новая группа бандитов, изумленных происходящим. Потом раздался знакомый хриплый голос:

— Это кто?

— Сэм!

— Ты не Сэм. Где он?

Джордино почувствовал, что вибрация становится сильнее, и тут же судно медленно двинулось вперед. Значит, через несколько секунд трап должен упасть.

— Сэм говорит, что ты — слюнявый придурок, которому только гальюны чистить.

Страшно ругаясь, пираты бросились к трапу. Двое добрались до середины, когда Джордино, тщательно прицелившись, выстрелил им в ноги. Один свалился обратно, другой, закричав от боли, повис на перилах трапа. В этот момент трап наконец соскользнул с палубы, бандит упал в воду, продолжая отчаянно вопить. Тем временем «Изыскатель» развернулся и, набирая скорость, двинулся по каналу.

Только теперь бандиты поняли, что происходит, и стали действовать неожиданно быстро. «Изыскатель» еще не успел отойти и на сотню ярдов, а на катере уже подняли якорь. Тут же громко застучал мотор, и судно ринулось в погоню, быстро набирая скорость.

На «Изыскатель» обрушился град пуль, эхо выстрелов отразилось от скал. Джордино азартно отвечал, выпустив несколько очередей по мостику пиратского судна.

Повернув по изгибу канала, они временно оказались вне досягаемости. Воспользовавшись передышкой, Джордино помчался в рубку.

— Они не умеют стрелять, — заметил он Берчу, стоявшему у штурвала.

— Хотя они лупят в белый свет, пуля может и отрикошетить, — сквозь зубы проговорил Берч, не выпуская изо рта трубку. — Но теперь им не захватить нас так же легко, как в первый раз.

Наконец они влетели в канал. Двигатели работали на полную мощность. В темноте ущелье прохода казалось бездонной ямой. Наверху чуть виднелись звезды. Нависавшие справа и слева скалы почти нельзя было различить. Спокойно склонившись над экраном радара, Дельгадо следил за отклонениями от курса. Остальные беспокойно всматривались в задние иллюминаторы.

Сзади показались огни пиратского катера, тоже вошедшего в канал. Его скорость почти вдвое превышала скорость «Изыскателя». Черный и зловещий, он неясно вырисовывался в ночи. Впереди, на скале, слабо светилось окно в домике охранника.

Все в рубке молились только о том, чтобы Питт добрался туда раньше, чем они подойдут к входу в канал. Только Джордино внешне оставался спокойным, разряжая остатки боеприпасов в стремительно приближающееся вражеское судно.

В это время Питт как молния несся по дорожке, круто поднимавшейся вверх по склону. Правда, ее скорее можно было назвать тропой; она оказалась такой узкой, что на нее едва можно было поставить ногу. Под ластами у него были только одолженные у Касслера тонкие шерстяные носки, которые вскоре превратились в лохмотья. Каждый шаг отзывался болью, дыхание становилось все тяжелее, но Питт продолжал бежать, не снижая скорости.

Прикрыв ладонью фонарик, чтобы его не заметил охранник, Питт все ближе подбирался к сторожке. В подобные минуты он даже жалел, что постоянно занят в разных проектах. Будь на его месте Сэндекер, он бы легко пробежал это расстояние. Но у Питта не оставалось времени на физические упражнения, он считал, что их заменяет подвижный образ жизни.

Теперь он с трудом дышал, а ноги горели, будто он бежал по горячим углям. Услышав перестрелку, Питт мельком оглянулся. В Джордино он был уверен. По движению огней иллюминаторов, отражавшихся в воде лагуны, Питт определил, что «Изыскатель» уже набрал скорость. Громкие крики пиратов показывали, что они пустились в погоню.

В пятидесяти шагах от сторожки Питт перешел на шаг и постарался двигаться как можно тише. Он увидел, как охранник вышел из дома и, подойдя к краю обрыва, начал всматриваться в двигающийся по каналу корабль. Дверь была открыта, и падавший оттуда свет позволял увидеть, что он держит в руках оружие. Вероятно, его уже предупредили о том, что «Изыскатель» пытается выйти в море.

Подобравшись ближе, Питт увидел, что это устройство для запуска ракет. Рядом с охранником стоял небольшой деревянный ящик с зарядами. Заметив, как охранник поднял ракетомет и взял его на плечо, Питт бросился вперед. Он понимал, что если охранник выстрелит, то «Изыскатель» неминуемо пойдет ко дну.

Преодолевая боль в разодранных камнями ногах, он вихрем налетел на охранника в тот момент, когда тот нажал на спуск. Поток горячих газов пронесся над головой Питта, падавшего вместе с охранником. Они рухнули на землю, ракета пролетела в пятидесяти футах над «Изыскателем» и ударила в скалу за его кормой. Разлетевшиеся от взрыва осколки вулканических пород дождем посыпались на палубу, но никого не ранили, причинив лишь незначительные повреждения.

Оглушенный бандит с трудом поднялся на ноги и попытался ударить Питта сцепленными руками. Промахнувшись, он лишь скользнул по его туловищу. Отпрянув, Питт едва не упал, но тотчас восстановил равновесие, присел на корточки и ударил стражника в живот. Захрипев, тот согнулся вдвое, хватая ртом воздух.

Схватив ракету, Питт замахнулся ею как дубинкой и ударом по бедру сбил охранника с ног. Однако тот не прекратил сопротивления. Вскочив на ноги, он бросился на Питта с хриплым криком. Питт резко отскочил в сторону. Нападавший пролетел мимо, споткнулся и исчез за краем обрыва. От неожиданности он даже не закричал. Снизу раздался только всплеск.

Не теряя ни секунды, Питт вытащил ракету из ящика, вставил в установку и направил на пиратский катер, почти вплотную приблизившийся к «Изыскателю». Увидев его в прицеле, он нажал на спуск.

С резким звуком ракета попала точно в середину корпуса, чуть выше ватерлинии. Вначале Питту показалось, что она не взорвалась. Но ракета просто пронзила обшивку, разорвавшись уже в машинном отделении. Яркая вспышка осветила канал и береговые скалы.

Сдетонировавшие следом топливные баки превратили судно в пылающий ад. В воздух взлетели пылающие обломки. Потом над каналом снова сгустилась темнота. Только горящие хлопья продолжали падать в воду, как бы отмечая место гибели уже исчезнувшего в черной воде катера.

Выпрямившись, Питт как зачарованный смотрел на канал, где всего минуту назад находился пиратский корабль. Он почти не сожалел о случившемся. Погибли убийцы, собиравшиеся без зазрения совести уничтожить экипаж исследовательского судна. Теперь «Изыскатель» и все, кто находился на борту, были спасены. Только это имело значение для Питта.

Сбросив ракеты в воду, Питт вошел в сторожку. Обшарив ящики, он нашел аптечку и плотно забинтовал ноги. Когда боль немного утихла, он стал действовать дальше.

Прежде всего он обыскал ящики стола в поисках каких-либо бумаг, но не нашел ничего, кроме записной книжки. Бегло пролистав ее, Питт понял, что она принадлежала охраннику и положил ее в карман шорт. Потом он облил пол и стены бензином, опорожнив бидон, приготовленный для электрогенератора. Выйдя из сторожки, Питт чиркнул спичкой и бросил ее через дверной проем. Увидев, что внутри домика начинает разгораться пламя, он начал спускаться по дорожке, ведущей в лагуну.

Спустившись, он увидел, что на пляже его ждут Джордино и Мисти. Рядом стояла вытащенная на песок шлюпка с двумя членами экипажа.

Джордино подошел и обнял Питта.

— А я уж подумал, что ты загулял тут с местной красоткой.

Питт в ответ крепко стиснул друга в объятиях:

— Мне кажется, я и так позабавился.

— Охранник?

— На дне канала вместе со своими приятелями.

— Прекрасная работа.

— Наши потери?

— Выбито несколько зубов, у кого-то синяки и ссадины, больше ничего серьезного.

Подбежала Мисти и обняла его:

— Не могу поверить, что ты жив!

По-дружески чмокнув ее, Питт оглядел лагуну:

— Вы взяли нашу шлюпку?

Мисти кивнула:

— Касслер подвел свою яхту к «Изыскателю» и высадил меня на борт.

— А где он сам?

Мисти пожала плечами:

— Поболтав пару минут с капитаном Берчем, он отплыл продолжать свой кругосветный круиз.

— Я никогда не смогу отблагодарить его, — с сожалением проговорил Питт.

— Занятный старик, — согласился Джордино. — Он говорил, что, возможно, когда-нибудь еще встретится с нами.

— Кто знает, — искренне надеясь на это, сказал Питт. — Все возможно.

Часть втораяСтраж Аида

21

25 июля 2003 года

Нукуалофа, Тонга

Следуя указаниям адмирала Сэндекера, капитан Берч направил корабль прямо в порт Нукуалофа, столицу островного государства Тонга, единственной сохранившейся до наших дней полинезийской монархии. Там Питта и Джордино ожидала машина, доставившая их в международный аэропорт Фуамоту, где они сразу же сели на самолет тонгианской королевской авиакомпании, перебросивший их на Гаити. Там уже ждал реактивный самолет НУМА, который должен был доставить их в Вашингтон.

Состоялось искреннее и трогательное прощание с командой и учеными «Изыскателя». Несмотря на пережитые страшные испытания, почти все они пожелали вернуться на прежнее место, чтобы продолжить исследования глубоководной впадины Тонга. Мисти плакала, Джордино слишком часто сморкался, у Питта тоже были влажные глаза. Даже Берч и Хауз выглядели так, будто потеряли свою любимую собаку. Чтобы прекратить все это, Питту и Джордино пришлось скомкать церемонию и быстро сесть в ожидавшую их машину.

На борту «Боинга-747» они едва успели пристегнуться к креслам, как огромный реактивный самолет с ревом промчался по взлетной полосе и начал быстро подниматься. Под ними промелькнули пышные зеленые заросли Тонги, быстро сменившиеся ровным зеленоватым океаном, и, наконец, они поплыли над разбросанными в небе облаками, такими плотными, что, казалось, по ним можно было ходить.

Через тридцать минут полета Джордино задремал в кресле. Сидевший у окна Питт поднял с пола кожаный портфель Игена, положил его на колени и щелкнул застежками. Он осторожно поднял крышку, опасаясь, что тот снова наполнен машинным маслом. «Нелепая идея, — мелькнуло в голове. — Нельзя же дважды войти в одну и ту же реку».

В портфеле ничего не было, кроме полотенца и видеокассет, на которых камерами «Навигатора» были зафиксированы эпизоды спасения людей с «Изумрудного дельфина». Развернув полотенце, Питт осторожно вынул странный зеленоватый предмет неправильной формы, подобранный на полу часовни. Повертев его в руках, Питт поймал себя на том, что только сейчас ему впервые удалось рассмотреть эту непонятную вещь.

Брусок вызывал странное чувство. В отличие от других сильно обгоревших неорганических материалов, он был не шершавым, а округлым и гладким, да при этом еще и перекрученным, как спираль. Питт так и не определил, из чего он сделан. Завернув находку в полотенце, он отправил ее обратно в портфель. Питт надеялся, что химики в лаборатории НУМА установят его состав. Он же должен был только доставить его, на этом его миссия заканчивалась.

Принесли завтрак, Питт выпил только томатный сок и кофе. Ему не хотелось есть. Отхлебывая мелкими глотками кофе, он снова посмотрел в иллюминатор. Далеко внизу промелькнул остров — изумрудное пятнышко, сверкающее в голубом топазовом море. Приглядевшись, Питт узнал Тутуила, один из островов Американского Самоа. Он даже разглядел гавань Паго-Паго, где много лет назад побывал на морской станции со своим отцом, тогда американским конгрессменом, отправившимся обследовать тихоокеанские базы.

То путешествие хорошо сохранилось в его памяти. Тогда ему только что исполнилось пятнадцать, и, пока отец осматривал оборудование базы, он проводил дни в подводных прогулках вокруг острова. С ружьем для подводной охоты Питт скользил вдоль кораллов среди стай необычных разноцветных рыб. Правда, он редко пользовался гарпуном, пружиной которого служила лента, вырезанная из куска старой хирургической резины. Ему больше нравилось изучать или фотографировать подводные чудеса. Утомившись подводными изысканиями, он расслаблялся на песочном пляже под пальмой и обдумывал свое будущее.

А потом он вспомнил о другом маленьком и уютном пляже на острове Оаху на Гавайях. Тогда Питт еще служил в военно-морских силах. Он видел себя рядом с женщиной, которую так и не смог забыть. Саммер Моран была самой очаровательной из всех, кого ему довелось знать.

До мельчайших деталей он помнил, как они впервые встретились в баре отеля «Аль Моана» на пляже Уайкики. Ее восхитительные серые глаза, длинные огненно-рыжие волосы, прекрасное тело в облегающем платье из струящегося зеленого шелка.

Потом он вспомнил о ее смерти, это воспоминание приходило к нему много раз. Питт потерял Саммер во время землетрясения в подводном городе, построенном ее сумасшедшим отцом Фредериком Мораном. Она нырнула, чтобы спасти отца, и больше не вернулась.

Покончив с воспоминаниями, Питт стал смотреть в окно. Он устал и потому особенно чувствовал свой возраст. Питт задумался над тем, хотелось бы ему встретиться с самим собой двадцатилетним.

Как бы он сейчас отнесся к полному сил и задора молодому франту в щегольской форме пилота ВВС? Узнал бы он его? И как бы этот юноша посмотрел на постаревшего Питта? Смог бы он хотя бы на миг представить головокружительные приключения, мучительные расставания, кровавые столкновения и травмы, которые были уготованы ему в будущем? Повзрослев, Питт сильно сомневался в этом.

Отвернувшись от окна, он закрыл глаза и выкинул из головы видения своей молодости. Если бы ему дали шанс, выбрал бы он другую дорогу в жизни? Пожалуй, нет. Он прожил удивительно полную жизнь и даже кое-чего добился. Он был благодарен судьбе уже за то, что остался жив, пусть так будет и дальше.

Самолет тряхнуло, и он начал снижаться. В Гонолулу Питта и Джордино встретил пилот из НУМА, который должен был доставить их в Вашингтон. Он проводил их через турникеты, чтобы они могли взять багаж, а потом отвез к бирюзовому «Гольфстриму» Агентства, который стоял в дальнем конце летного поля. Когда они вылетели, солнце касалось горизонта на западе, а на востоке голубой цвет моря сменялся черным.

Большую часть полета Джордино спал как сурок, Питт же то засыпал, то просыпался. Когда он окончательно очнулся, то попытался осмыслить трагические события, связанные с «Дельфином». Питт не сомневался, что адмирал Сэндекер отправит его работать над новым проектом, хотя и не мог согласиться с таким вариантом. Он должен был разгадать эту тайну. Виновники ужасного пожара на лайнере должны ответить за свою бесчеловечную жестокость перед судом.

Вот интересно, встретит ли его у самолета Лорен Смит, его последняя возлюбленная? Обычно она приезжала в аэропорт.

Перед ним как бы проявился образ Лорен с ее светло-каштановыми волосами и синими глазами. Несколько раз они были близки к тому, чтобы пожениться, но так и не сделали решающего шага. Может быть, теперь настало время. "Неизвестно, — подумал Питт, — сколько мне еще суждено бороздить океаны и попадать в переделки? Но годы текут незаметно, правда, лишь до тех пор, пока не скажешь, проснувшись утром: «Боже мой, пора оформлять пенсию и страховку».

— Нет! — невольно вырвалось у него.

Джордино проснулся и посмотрел на Питта:

— Ты кого-то звал?

Питт улыбнулся:

— Нет, просто померещилось.

— Тогда не забудь перекреститься, — буркнул Джордино, вслед за чем повернулся на другой бок и снова отправился в страну сновидений.

«Нет, — теперь уже про себя подумал Питт. — Я вовсе не собираюсь лежать на травке. Один подводный морской проект придет на смену другому. А я не успокоюсь, пока жив».

Когда Питт окончательно проснулся, самолет садился на воздушной базе Лэнгли. День оказался пасмурным и дождливым, по стеклам струилась вода. Пилот подрулил к терминалу НУМА и остановился как раз около открытого ангара. Сойдя с трапа, Питт остановился и посмотрел на ближайшую автостоянку. Там никого не было.

Лорен Смит не прилетела, чтобы встретить его.

* * *

Джордино отправился в свой кондоминиум в Александрии, чтобы привести себя в порядок и обзвонить приятельниц, сообщив им, что вернулся. Отбросив мысль о том, чтобы расслабиться дома, Питт сел в служебный джип, принадлежавший НУМА, и поехал в штаб-квартиру на восточном берегу реки Потомак.

Припарковав автомобиль на подземной стоянке, он поднялся в лифте на десятый этаж, во владения Хайрема Йегера, компьютерного гения Агентства, возглавлявшего огромный участок работы. В его библиотеке хранилась информация обо всех известных научных фактах или исторических событиях, связанных с океанами, с тех пор, как начали записывать историю моря, и до настоящего времени.

Йегер начинал работать в Силиконовой долине, но последние пятнадцать лет трудился в НУМА. С завязанным на затылке конским хвостиком, он, в джинсах, жилетке и ковбойских сапогах, был похож на пожилого хиппи.

Глядя на него, никто бы не подумал, что он живет в прекрасно обставленном доме в престижной части Мэриленда. Йегер ездил на спортивном «БМВ», его дочери были гордостью своих колледжей и многократными победительницами конных состязаний. В НУМА Йегер сконструировал суперкомпьютер, назвав его Макс. Йегер разговаривал с машиной, как с человеком, выведя в качестве собеседника голографический образ собственной жены.

Когда Питт вошел в святая святых, Йегер изучал последние результаты, присланные экспедицией НУМА из Японии. Они были связаны с исследованиями морского дна, поисками форм жизни на скалах под илистыми отложениями.

Подняв голову, Йегер улыбнулся и протянул руку Питту:

— Ну что, гроза морей, снова дома.

Йегер был явно потрясен видом Питта. Его шорты и цветная рубашка превратились в лохмотья, ноги в шлепанцах были обмотаны толстым слоем бинтов. Хотя Питт несколько часов проспал в самолете, его глаза оставались красными и тусклыми от усталости. На лице красовалась недельная щетина.

— Для человека года ты выглядишь чересчур экстравагантно.

Пожав руку Йегера, Питт усмехнулся:

— Я прямо из аэропорта, хотел удивить тебя.

— Удивил, не сомневайся! — Йегер взглянул на Питта, не скрывая восхищения. — Читал отчет о невероятной спасательной операции, осуществленной тобой и командой «Изыскателя», а потом о поединке с пиратами. Как ты умудрился наделать столько шума?

— Не поверишь, само собой получилось. — Питт картинно прижал руки к груди. — Но если говорить серьезно, то львиная доля успеха принадлежит всему экипажу исследовательского судна. Все работали как одержимые. А спасение «Изыскателя» в основном дело рук Джордино.

Йегер слишком хорошо знал нелюбовь Питта ко всякого рода похвалам и комплиментам. «Парень хочет, чтобы его оставили в покое», — подумал Йегер. Переменив тему разговора, он предложил Питту кресло:

— Ты еще не видел адмирала? Полсотни агентств осаждают его офис. Все хотят, чтобы ты дал интервью.

— Я не готов прямо сейчас встретиться с прессой. И с адмиралом увижусь только завтра утром.

— Что привело тебя в мой электронный мир?

Положив кожаный портфель на стол Йегера, Питт открыл его. Потом вынул принесенный с круизного лайнера зеленый брусок и протянул Йегеру:

— Хочу, чтобы ты занялся вот этим.

Некоторое время Йегер рассматривал странной формы штуковину, потом кивнул:

— Отнесу в химическую лабораторию и попрошу их провести исследование. Если у него несложная молекулярная структура, дам тебе знать через пару дней. Что-нибудь еще?

Питт протянул видеокассеты с «Навигатора»:

— Введи в компьютер и переведи в цифровую форму, потом сделай трехмерные фотографии.

— Сделаю.

— Еще одно, потом отправлюсь домой. — Питт положил на стол рисунок. — Ты когда-нибудь видел такую эмблему?

Вглядевшись в сделанный Питтом набросок трехглавой собаки с гадючьим хвостом, Йегер недоуменно посмотрел на него:

— Разве ты сам не знаешь, что это за организация?

— Нет.

— Где ты его видел?

— Он был нарисован на борту одного судна.

— Это судно нефтяной компании?

— Что-то вроде этого, — осторожно признал Питт. — Так ты знаешь, что это такое?

— Увы, — многозначительно кивнул Йегер. — Если с похищением «Изыскателя» связана корпорация «Цербер», соваться в это дело все равно что залезть в террарий со змеями.

— Корпорация «Цербер», — медленно выговаривая каждый слог, заметил Питт. — Как же глупо с моей стороны. Я должен был это предвидеть. Она владеет большинством американских нефтяных разработок, медными и железными рудниками. Их химические предприятия выпускают тысячи различных продуктов. Это их трехглавый волкодав набросился на меня! Как же я сразу не уловил связь?!

— Если подумать, то все становится на свои места.

— Почему они выбрали в качестве эмблемы именно эту тварь?

— Каждая голова обозначает направление их деятельности, — ответил Йегер. — Нефть, шахты и химическое производство.

— А хвост? — усмехнулся Питт. — Наверное, что-то темное и грязное?

Йегер пожал плечами:

— Не знаю, кто может это расшифровать.

— Откуда взялась эта псина?

— Цербер — из греческой мифологии.

Усевшись за компьютер, Йегер ввел пароль. На небольшом подиуме как раз напротив его столика появилось трехмерное изображение привлекательной женщины. Она была одета в закрытый купальник.

— Ты вызывал меня? — спросила она.

— Привет, Макс. Ты знакома с Дирком Питтом?

Подернутые дымкой глаза осмотрели Питта с головы до ног:

— Да, я знакома с ним. Как поживаете, мистер Питт?

— Почти нормально, как сказали бы в Оклахоме. А как дела у вас, Макс?

На лице появилась недовольная гримаска:

— Мне не нравится дурацкий купальный костюм, который Хайрем на меня напялил. Он мне совсем не идет.

— Ты хочешь что-то другое? — удивился Йегер.

— Хотелось бы белье от Андры Габриэлли, элегантное платье от Армани и босоножки на высоких каблуках от Тодса.

Улыбнувшись, Хайрем спросил:

— Цвет?

— Красный.

Его пальцы тотчас пробежали по клавиатуре. Потом он откинулся в кресле, чтобы полюбоваться своей работой.

На некоторое время Макс исчезла, потом появилась в роскошном наимоднейшем прикиде.

— Так гораздо лучше, — не скрывая восторга, высказалась Макс. — Когда я на работе, не хочу выглядеть как все.

— Теперь, когда ты в хорошем настроении, могу я попросить тебя дать нам справку?

— Только скажи.

— Что ты можешь рассказать о Цербере?

— Это из греческой мифологии, — тотчас выпалила Макс. — Геркулес (латинское имя Геракла) в припадке временного помешательства убил жену и детей. В наказание бог Аполлон приказал ему двенадцать лет служить царю Эврисфею. Выполняя приговор, Геркулес должен был совершить двенадцать подвигов, считавшихся невыполнимыми.

Ему пришлось побеждать разных чудовищ, но труднее всего оказалось укротить Цербера, ужасного трехголового пса, охранявшего врата Аида — царства мертвых — и мешавшего мертвым душам убежать из подземного мира. Три его головы обозначают прошлое, настоящее и будущее. Что означает хвост в виде гадюки, я не знаю.

— Геркулес уничтожил собаку? — уточнил Питт.

Макс покачала головой:

— Он укротил ее на берегу адской реки Ахеронт, где проходит одна из пяти дорог в подземный мир. Правда, змея на хвосте Цербера искусала Геркулеса. Он отвел Цербера в Микены, показал его Эврисфею, а потом вернул в Аид. Вот и все. Да, сестрой Цербера была горгона Медуза со змеями вместо волос.

— А что ты можешь рассказать о корпорации «Цербер»?

— Которой? В мире есть десятки компаний, работающих под именем «Цербер».

— Обширной организации, связанной с нефтью, ее добычей и химической индустрией.

— А, эта, — оживилась Макс. — У тебя есть десять часов?

— У тебя столько сведений по «Церберу»? — удивился Питт, которого всегда поражало, сколько информации заложено в эту очаровательную машину.

— Не совсем. Но я смогу ее получить после того, как войду в их сеть и сеть тех компаний, которые имеют с ней дело. Поскольку их интересы связаны с международной деятельностью, правительственные учреждения многих стран располагают на них обширными досье. Чтобы скопировать их, мне и нужно десять часов.

Питт с сомнением посмотрел на Хайрема:

— Разве это легально?

На лице Йегера появилась плутоватая ухмылка:

— Я только даю команду Макс поискать сведения, но я не могу вмешиваться в ее работу.

Питт поднялся со стула:

— Я ухожу, а вы с Макс разбирайтесь и делайте правильные выводы.

— Мы готовы над этим поработать.

Повернувшись, Питт посмотрел на Макс:

— Всего доброго, Макс. В этом наряде ты выглядишь просто потрясающе.

— Благодарю тебя, Дирк. Ты тоже мне нравишься. Жаль, что наше общение виртуально.

— Никогда не знаешь, Макс, что будет с нами дальше. Может быть, когда-нибудь Хайрем создаст тебе тело.

— Надеюсь на это, мистер Питт, — грустным голосом ответила Макс. — Я так надеюсь на это.

* * *

На окраине международного аэропорта имени Рональда Рейгана находился старый ангар, построенный в тридцатые годы для списанных самолетов. Его металлические стены и крыша были покрыты оранжево-коричневой ржавчиной. Несколько окон забиты досками, краска на двери, когда-то ведущей в контору, облупилась и осыпалась.

Это древнее сооружение возвышалось в конце одной из дорожек для обслуживания аэропорта неподалеку от ворот охраны. Припарковав джип в кустах позади ангара, Питт подошел ко входу. Он посмотрел на камеру безопасности, установленную на деревянном шесте с другой стороны дороги, и убедился, что она перестала вращаться и повернулась прямо на него. Потом набрал в определенной последовательности цифры, подождал, пока изнутри не раздастся щелчок, и повернул медную щеколду. Старая дверь бесшумно распахнулась наружу. Внутри было темно, только из окон, расположенных под крышей ангара, струился слабый свет. Питт включил освещение.

Попав в ангар, посторонний был бы крайне удивлен. Освещенные мощными верхними лампами, на эпоксидном полу стояли в три ряда прекрасно отреставрированные классические автомобили. В одном из рядов выделялся красный спортивный «форд» 1936 года. Он выглядел так же великолепно, как и все остальные машины.

С другой стороны ангара стоял реактивный самолет времен Второй мировой войны и транспортный самолет 1929 года. За ними виднелся пульмановский вагон конца прошлого века, странного вида надстройка на резиновом надувном плоту и эмалированная ванна с приделанным к ней с одного конца лодочным мотором.

Коллекция технических шедевров многое значила для Питта. Они были частью его жизни. Питт заботливо ухаживал за ними, поддерживал в рабочем состоянии, показывал только близким друзьям. Никто из проезжающих по магистрали в аэропорт Рональда Рейгана и видевших обветшалый самолетный ангар в дальнем конце летных полей не мог предположить, какие раритеты находятся в нем.

Питт закрыл и тщательно запер дверь. Как обычно, когда он возвращался из экспедиций, он вначале осмотрелся. Блестящая краска на автомобилях была покрыта пылью. Питт решил завтра же пройтись по ним мягкой тряпкой и вернуть обычный блеск. Осмотревшись, он поднялся по старинной чугунной винтовой лестнице в свои апартаменты. Они размещались в надстройке над основным этажом напротив дальней стены ангара.

Его жилище было таким же необычным, как и располагавшаяся внизу коллекция. Вся его квартира, включавшая гостиную, ванную, кухню и спальню, была полна предметами, снятыми с затонувших или отданных на переработку старых кораблей. Здесь был огромный деревянный рупор с античной галеры, нактоуз со старого восточного грузового судна, корабельные колокола, бронзовые и медные водолазные шлемы.

Мебель представляла собой мешанину из древностей, поднятых с затонувших судов девятнадцатого века. На низких полках стояли модели кораблей в стеклянных ящиках. На стенах висели рисунки кораблей, выполненные известным художником Ричардом де Россетом.

Ни один уважающий себя дизайнер не потерпел бы такой мешанины.

Приняв душ и побрившись, Питт заказал столик в маленьком французском ресторанчике, расположенном поблизости. Вначале он хотел пригласить Лорен, но, подумав, решил пообедать в одиночестве. Когда он оправится от ран, можно будет и пообщаться. Приятный обед, а потом ночь на его огромной перине из гусиного пуха позволят ему восстановить силы, и тогда, обновленным, он сможет начать новый день.

Одевшись, Питт понял, что у него в запасе есть двадцать минут. Взяв листок бумаги с телефоном Келли, он позвонил ей. Удивляясь, что не сработал автоответчик, после пяти звонков он собирался повесить трубку, но тут она ответила сама:

— Алло.

— Привет, Келли Иген.

Он услышал, как у нее перехватило дыхание.

— Дирк! Ты вернулся.

— Только что вошел и подумал, что нужно позвонить.

— Я рада, что ты это сделал.

— Мне дали несколько дней отпуска. Что ты делаешь?

— Занимаюсь благотворительностью, — ответила Келли. — Я председатель местной организации «Дети-инвалиды». Мы устраиваем авиационный праздник для детей.

— Прости, я боюсь показаться невеждой, но что это за авиационный праздник?

Келли рассмеялась:

— Что-то вроде авиашоу. Люди прилетают в старых самолетах и катают в них детей.

— Ты, наверное, сильно занята.

— Еще как! — ответила она. — Владелец шестидесятилетнего «Дугласа» собирался прокатить детей над Манхэттеном. Но у него что-то случилось с шасси, и он не может принять участие в празднике.

— Где он состоится?

— В Нью-Джерси, на частном аэродроме около города Ингл Клифф. Это недалеко от отцовского дома и лаборатории. — В ее голосе послышалась грусть.

Выйдя на балкон своего жилища, Питт посмотрел вниз на коллекцию старых самолетов. Большой трехмоторный транспортный самолет 1929 года, пожалуй, вполне пригоден.

— Мне кажется, я смогу помочь тебе провести воздушную экскурсию.

— Ты правда можешь? — К Келли вновь вернулось хорошее настроение. — Ты знаешь, где можно достать старый транспортный самолет?

— Когда праздник?

— Через два дня, не считая сегодняшний. Но как ты можешь все устроить за такой короткий срок?

Питт усмехнулся:

— Я знаю человека, который с удовольствием поможет красивой женщине и детям-инвалидам.

22

На следующее утро Питт встал рано, побрился и надел темный деловой костюм. Сэндекер настаивал, чтобы руководители Агентства всегда выглядели представительно. Позавтракав, он сел в машину и направился за реку, в штаб-квартиру НУМА. Как обычно, улицы были забиты, но Питт не спешил. Во время остановок в пробках он собрался с мыслями и составил план на день.

Поставив машину в подземный гараж, Питт поднялся на лифте на четвертый этаж, где находился его кабинет. Из лифта он вышел в коридор, пол которого покрывали мозаичные рисунки знаменитых кораблей. На этаже никого не было — Питт пришел на работу раньше всех.

Войдя в кабинет, Питт снял пальто и повесил его на старомодную вешалку. Проводя большую часть года в экспедициях, он редко работал за столом. Разборка бумаг не относилась к его любимым занятиям. В течение двух часов Питт просматривал почту и изучал планы будущих научных экспедиций НУМА во всех частях света. Как руководитель специальных работ, он изучал все проекты, связанные с океанографией.

Ровно в девять появилась Зерри Почински, секретарь Питта в течение многих лет. Увидев за столом шефа, она влетела в кабинет и поцеловала его в щеку.

— Добро пожаловать. Слышала, тебя нужно поздравлять.

— Ну вот, и ты туда же, — сердито буркнул Питт, хотя был очень рад видеть Зерри.

Когда та начинала работать у Питта, ей было всего двадцать пять и она была свободна. Сейчас она была замужем за вашингтонским лоббистом. У них не было собственных детей, но они усыновили пятерых сирот, поэтому Зерри работала только четыре дня в неделю. Признавая ее организаторские способности, Питт с радостью пошел ей навстречу. Действительно, Зерри всегда опережала его на два шага. Кроме того, она была единственным секретарем, кто еще знал стенографию.

Живая, улыбчивая, с выразительными светло-карими глазами, она обладала острым умом. Все те годы, что ее знал Питт, Зерри носила одну и ту же прическу — золотисто-каштановые локоны, ниспадавшие на плечи. Когда-то они даже флиртовали друг с другом, но Питт всегда следовал неписаному правилу: не заводить служебных романов. Они оставались близкими друзьями, но без романтических отношений.

Обойдя кресло сзади, Зерри обняла Питта:

— Ты не представляешь, как я рада видеть тебя живым и здоровым. Я места себе не нахожу, когда от тебя нет вестей.

— С плохими мальчиками это бывает.

Она выпрямилась, расправила блузку, приняла официальный вид:

— Адмирал Сэндекер ждет тебя в зале для совещаний ровно в одиннадцать.

— И Джордино?

— И Джордино. Кроме того, не занимай вторую половину дня. Адмирал пригласил журналистов. Они сходят с ума оттого, что не могут допросить кого-нибудь из свидетелей пожара на «Изумрудном дельфине».

— Я ведь уже рассказал все, что знаю, в Новой Зеландии! — взвился Питт.

— Не только в Вашингтоне, но и во всех Соединенных Штатах журналисты считают тебя национальным героем. Ты должен им подыграть и ответить на все вопросы.

— Пусть адмирал попросит Ала пожариться под вспышками. Он так любит быть в центре внимания.

— Не учитываешь, что он твой подчиненный, поэтому ты, — главный виновник торжества.

Поболтав с Зерри, Питт засел за подробный отчет. Он описал все события, начиная с того момента, как увидел горящий круизный лайнер, до освобождения и побега «Изыскателя» из пиратского плена. Пока Питт умолчал обо всем, что связано с «Цербером». Сначала надо было разобраться, почему эта гигантская компания вступила в игру. Пусть Хайрем Йегер определит ее интересы в этом деле.

В одиннадцать часов Питт вошел в зал заседаний. Большая комната была отделана тиком и украшена бирюзовым ковром и викторианским камином. На стенах висели картины с эпизодами из исторических морских битв. Посередине стоял круглый стол, сделанный из досок шхуны, затонувшей на озере Эри в 1882 году. За ним сидели Сэндекер, Руди Ганн и еще двое. Худшие опасения Питта подтвердились, когда они поднялись, чтобы приветствовать его.

— Дирк, надеюсь, ты знаком с этими джентльменами, — заметил Сэндекер, не вставая.

Первым пожал руку Питта высокий усатый блондин со светло-голубыми глазами.

— Рад тебя видеть, Дирк. Сколько мы не виделись, года два?

Питт пожал руку директора ЦРУ Уилберта Хилла:

— Почти три.

Вперед вышел Чарльз Дэвис, специальный помощник директора ФБР. Здоровяк шести футов ростом, с неизменно печальными глазами, он всегда напоминал Питту собаку, потерявшую свою миску.

— Последний раз мы встречались, когда работали над делом о китайских эмигрантах.

Пока они болтали о старых временах, в комнату вошли Хайрем Йегер и Ал Джордино.

— Ну что ж, похоже, все собрались, — сказал Сэндекер. — Перейдем к делу.

Хайрем раздал присутствующим папки с фотографиями затонувшего «Дельфина».

— Пока все смотрят материалы, я запущу кассету.

Из ниши в потолке опустился огромный трехсторонний монитор. Хайрем нажал кнопку на пульте, и на трех экранах появились кадры, снятые видеокамерами «Следопыта». Обломки на морском дне выглядели эфемерными и жалкими. Было трудно поверить в то, что прекрасный лайнер мог так разрушиться.

По мере того как подводный аппарат двигался вдоль корпуса затонувшего судна, Питт давал пояснения:

— Останки лайнера лежат на глубине в девятнадцать тысяч семьсот шестьдесят футов на гладком склоне желоба Тонга. Судно разломилось на три части. Обломки и осколки разлетелись по площади примерно в квадратную милю. Корма и фрагмент средней части лежат на расстоянии в четверть мили от носовой части.

С них мы и начали. Сначала мы думали, что судно разломилось от столкновения с дном. В момент взрыва производилась буксировка, и судно вполне сносно держалось на воде. Но направление разброса частей корпуса показывает, что он разрушен изнутри, в результате серии взрывов. Сильный удар о дно только закончил разрушение корпуса.

— А может быть, взрыв произошел, когда огонь достиг топливных баков? Ведь тогда судно двигалось? — спросил Дэвис.

Переведя взгляд с фотографий на экран, Хилл стал объяснять подробнее:

— Я не раз расследовал причины взрывов и сейчас склонен согласиться с Дирком. Днище разломано несколькими взрывами. На снимках и видеокадрах видно, что корпус разрушен в нескольких местах. На это же указывает и разброс обломков. Похоже, мины были равномерно размещены вдоль корпуса. Очевидно, что взрыв хорошо подготовили.

— С какой целью? — спросил Дэвис. — Зачем понадобилось топить практически сгоревшее судно? И кто это сделал? Когда на судно заводили буксир, там никого не было.

— Не совсем так, — ответил Руди. — Капитан буксира... — он остановился, чтобы заглянуть в огромный блокнот, — его зовут Джок Макдермотт, сообщил, что сразу после взрыва они вытащили какого-то человека.

— Как же этот человек уцелел во время пожара? — скептически заметил Дэвис.

— Хороший вопрос, — отозвался Ганн, вынимая ручку из блокнота. — Сам Макдермотт не смог объяснить это невероятное событие. Он заявил, что поднятый на борт сказался контуженным и не вышел из шока, пока лайнер не начал тонуть. Когда же буксир пришел в Веллингтон, он незаметно проскользнул на берег, прежде чем его успели допросить, и исчез.

— Макдермотт описал, его?

— Сказал только, что он был темнокожим.

Сэндекер не стал спрашивать у присутствующих разрешения закурить. Агентство было его вотчиной, и он зажег одну из своих знаменитых сигар, которыми очень дорожил и почти никогда не предлагал даже своим близким друзьям. Он выпустил в потолок клуб синеватого дыма:

— Прежде всего, замечу, что «Изумрудный дельфин» затопили для того, чтобы не допустить расследования причин пожара страховыми компаниями. Затопление было подстроено. По крайней мере, мне так кажется.

Дэвис уставился на Сэндекера:

— Адмирал, если ваша теория верна, то нам следует признать, что пожар возник в результате поджога. Однако я не вижу причины. Почему вдруг террористам понадобилось уничтожать судно, команду и пассажиров? Ни одна террористическая группа не приняла на себя ответственность за крушение, и вряд ли кто-нибудь заявит об этом.

— Согласен, что мои слова звучат неправдоподобно, — продолжал Сэндекер. — Но таковы факты, и именно в этом направлении мы будем работать.

— У вас есть факты? — продолжал настаивать Дэвис. — Невозможно найти доказательства, что огонь был вызван человеком, а не произошел из-за несчастного случая или неполадок в системах корабля.

— Судовые офицеры показали, что все бортовые противопожарные системы не работали, — заметил Руди Ганн. — Они рассказали, что чувствовали свое бессилие, наблюдая, как огонь выходит из-под контроля, и его невозможно остановить. Речь идет о двенадцати разных системах, включая резервные. Разве не странно, что все они отказали одновременно?

— Примерно то же самое, что происходит с велосипедистом, выигравшим гонку «Индианаполис-500», — цинично заметил Джордино.

— Кроме того, Дирк и Ал предоставили доказательства, подтверждающие, что это был поджог, — заявил Йегер.

Сидевшие за столом недоуменно посмотрели на него, думая, что тот продолжит, но первым заговорил Питт:

— Вы смогли разобраться с материалом, который мы привезли?

— Работали днем и ночью, — торжествуя, ответил Хайрем.

— О чем мы говорим? — потребовал объяснений Хилл.

— О веществе, которое мы нашли, когда обыскивали обломки во время спуска в подлодке, — ответил Джордино. — Мы обнаружили его на месте часовни, с которой начался пожар, и привезли образец.

— Не стану вдаваться в подробности, — продолжал Хайрем. — Скажу лишь, что наши эксперты установили, что это быстровоспламеняющийся материал, известный как «Пайрторч-610». Если его поджечь, то потушить пламя практически невозможно. Вещество настолько опасно, что его не используют даже военные.

Наблюдая за реакцией сидевших за столом, Йегер явно получал удовольствие.

Питт наклонился и пожал руку Джордино:

— Прекрасная работа, партнер.

Тот с гордостью улыбнулся:

— Похоже, что наша небольшая поездка оправдала себя.

— Жаль, что Мисти нет с нами и она не слышит эти новости.

— Мисти? — переспросил Дэвис.

— Мисти Грэхем, — пояснил Питт. — Морской биолог с «Изыскателя». Она была вместе с нами в субмарине.

Сэндекер медленно стряхнул пепел сигары в большую медную пепельницу:

— Кажется, то, что мы считали несчастным случаем, было тщательно подготовленным преступлением.

Джордино вытащил из нагрудного кармана сигару, оказавшуюся точной копией той, что курил адмирал, и медленно зажег ее.

— Вы хотите сказать... — поднял голову Хилл, не подозревая, какая немая сцена разыгрывается между Сэндекером и Джордино с их сигарами. Адмирал был почти уверен в том, что Ал таскает у него сигары, но не мог этого доказать. Все его сигары были на месте. Он и не догадывался, что Джордино тайно покупал свои сигары у того же поставщика из Никарагуа.

— Я хотел сказать, — медленно продолжал Сэндекер, не скрывая раздражения, — что мы столкнулись с серьезным преступлением. — Он остановился и взглянул через стол на Хилла и Дэвиса. — Надеюсь, и вы, и ваши агентства начнут немедленное всестороннее расследование этого преступления и найдут виновных.

— Теперь, когда мы убедились в том, что было совершено преступление, — подхватил Дэвис, — я верю, что мы сможем работать вместе, и тогда найдем ответы на поставленные вопросы.

— Вы можете начать с причин похищения «Изыскателя», — заметил Питт. — Нисколько не сомневаюсь, что здесь есть какая-то связь.

— Я читал отчет, — ответил Хилл. — В нем говорится, что вы и Ал вели себя очень храбро, спасли ваше судно и победили пиратов.

— Они не были пиратами в общепринятом смысле этого слова. Это наемные убийцы, если быть точными.

Хилл не мог успокоиться:

— Какие у них были основания? Почему они решили напасть на судно НУМА?

— Это не просто нападение, — резко возразил Питт. — Они хотели убить всех, кто был на борту, всех до одного! Вам нужен мотив? Им надо было остановить нас, чтобы мы не проводили глубоководное исследование обломков. Они боялись того, что мы можем найти.

Ганн ти