/ / Language: Русский / Genre:det_action / Series: Досье НУМА

Змей

Клайв Касслер

В Атлантическом океане, неподалеку от Восточного побережья США, происходит столкновение двух пассажирских судов, и одно из них, в трюме которого находится бронированный грузовик с загадочным грузом, идет ко дну, унося с собой все свои тайны.

Спустя пятьдесят лет археолог Нина Кирофф проводит подводные исследования у берегов Северной Африки и натыкается на огромную каменную голову. Сообщив о находке своей американской коллеге, она с изумлением узнает, что найденный каменный артефакт, скорее всего, принадлежит цивилизации ольмеков. Как эта голова могла оказаться у африканского берега за много столетий до открытия Америки Колумбом?

Посланная Ниной информация перехвачена членами таинственной организации, которая любой ценой стремится сохранить эту находку в тайне. На лагерь археологов совершено нападение, все члены экспедиции убиты, и Нине только чудом удается спастись. Неужели разгадку этой истории нужно искать в легенде о несметных сокровищах индейцев, вывезенных Колумбом из Америки?


Клайв Касслер, Пол Кемпрекос

Змей

Представляю друга

С большой радостью и энтузиазмом я принял предложение написать несколько слов о Курте Остине, Джо Завале и их друзьях из Национального агентства подводных исследований. Мне посчастливилось быть знакомым с Куртом и Джо на протяжении многих лет. Мы встретились, когда они только пришли в НУМА под начало адмирала Сэндекера. Хотя нам никогда не удавалось поработать вместе над каким-нибудь проектом, эскапады Курта и Джо всегда будоражили мое воображение, и я сожалел, что сам не совершил все эти подвиги.

Кое в чем мы с Куртом похожи. Внешне между нами никакого сходства, и он на несколько лет моложе, но Курт живет на реке Потомак в перестроенном лодочном домике и коллекционирует старинные дуэльные пистолеты, что весьма мудро: стоит только подумать, насколько проще их хранить, чем, к примеру, старые автомобили. Также он занимается греблей и ходит под парусом.

Курт очень изобретателен и проницателен. Кроме того, этот парень свято верит в свою страну, вечные семейные и нравственные ценности. К моему великому огорчению, дамы находят его гораздо более привлекательным, чем, увы, меня. Хотя и больно это признавать, из нас двоих Курт в самом деле красивее.

Я рад, что подвиги Курта и Джо наконец-то собраны воедино и описаны. Не сомневаюсь в том, что читателям эта книга покажется захватывающей и интригующей. И пусть приключения моих друзей доставят вам немало радостных и волнующих минут.

Дирк Питт

Отдельная благодарность Дону Стивенсу за организацию погружения на «Андреа Дориа», а также писателям Альвину Москоу и Уильяму Хофферу, чьи книги «Столкновение» и «Спасенные» столь живо отобразили трагедию людей, переживших ту страшную ночь. Также благодарим за упорство и твердость неутомимого исследователя Джона Д. Стивенса, отважно боровшегося с москитами и малярией во время экспедиции на Юкатан и много сделавшего для открытия чудес цивилизации майя.

Пролог

25 июля 1956 г.

К югу от острова Нантакет

Неясный силуэт корабля возник внезапно и скользил теперь словно призрак по серебристой глади океана, залитой лунным светом. Вдоль белоснежного борта тянулась полоса ярко освещенных иллюминаторов, а острый нос судна рассекал воды, как обоюдоострый стилет — черный шелк.

На капитанском мостике шведско-американского лайнера «Стокгольм», находящегося в семи часах пути и в ста тридцати милях к востоку от Нью-Йорка, стоял второй помощник Гунар Нилсон. Он вглядывался вдаль — за большими прямоугольными окнами рулевой рубки открывалась широкая панорама. Океан был спокоен, только кое-где на воде появлялась зыбь. Температура достигала отметки 70 градусов по Фаренгейту[1]. Ничто теперь не напоминало о густой влажности, окутавшей «Стокгольм» утром у причала на 57-й улице, откуда лайнер отправился в путь по Гудзону. По небу плыли рваные облака, периодически скрывая луну, похожую на фарфоровое блюдо. Видимость по правому борту составляла с полдюжины миль.

Нилсон бросил взгляд налево. Тонкая линия горизонта совсем исчезла за темной пеленой. Теперь небо и море слились воедино.

На минуту его полностью захватила эта впечатляющая картина. Нилсон думал о безбрежном просторе, который предстояло преодолеть. Подобные мысли — обычное дело для моряка, и помощник долго бы так стоял, если б не подрагивание пола под ногами.

Энергия, производимая двумя дизельными двигателями мощностью почти в полторы тысячи лошадиных сил, словно вырывалась из машинного отделения, перетекая через вибрирующую палубу в тело Нилсона, и он почти незаметно покачивался в такт работающей машине. Страх и изумление уходили, на смену им пришло ощущение единства с быстроходным лайнером, на предельной скорости рассекающим океан.

При длине в пятьсот двадцать пять футов и ширине шестьдесят девять футов «Стокгольм» мог считаться самым маленьким судном на трансатлантических линиях торгового флота. Тем не менее это был особенный корабль — маневренный, точно яхта. Плавные, обтекаемые формы мягко закруглялись от носа к корме, как у изящного бокала. Корпус «Стокгольма» белоснежный, трубы выкрашены в желтый цвет. Нилсон наслаждался властью над кораблем и командой. Стоит ему пошевелить пальцем, и трое вахтенных бросятся выполнять его приказы. По его распоряжению били склянки, а команде объявляли аврал.

Нилсон усмехнулся этому высокомерию. Четырехчасовая вахта в общем-то представляла собой череду рутинных дел по поддержанию курса на воображаемую точку возле красного плавучего маяка, предупреждающего о предательской мели у острова Нантакет. Там «Стокгольм» повернет к северо-востоку и возьмет курс через Атлантику, минуя Блэк-Айленд, к северу от Шотландии, а затем доставит пятьсот тридцать четыре пассажира в гавань Копенгагена.

Несмотря на свои двадцать восемь лет и то, что на борту «Стокгольма» он находился всего три месяца, Нилсон плавал с того момента, как научился ходить. Подростком он работал на рыболовецких сейнерах в Балтийском море, служил юнгой на судах одной крупной грузоперевозочной компании. Затем учеба в шведском морском колледже и служба во флоте. «Стокгольм» — еще один шаг к достижению мечты: иметь собственный корабль.

Внешне Нилсон совсем не походил на общепризнанный тип скандинава. Он скорее напоминал итальянца, чем викинга.

Итальянские гены Нилсон унаследовал от матери, а вместе с ними и каштановый цвет волос, смугловатый оттенок кожи, тонкую кость и бурный темперамент. Темноволосые шведы не редкость. Хотя иногда Нилсон думал: не слишком ли контрастирует средиземноморское тепло его карих глаз с холодностью капитана «Стокгольма», в котором скандинавская сдержанность и строгая дисциплина сочетались с традициями морской шведской школы?

В любом случае Нилсон выполнял свои обязанности с большим рвением, чем требовалось по инструкции. Он не хотел давать капитану ни малейшего повода для замечаний. Даже сейчас, когда ночь так тиха, Нилсон переходил от одного борта к другому, будто судно попало в ураган.

Капитанский мостик «Стокгольма» делился надвое: рулевая рубка шириной в двадцать футов, за ней — картографическая. Двери на мостик распахнуты, впуская легкий юго-западный бриз. По обе стороны мостика установлены радиокомпасы и корабельный телеграф. В центре рубки на деревянной платформе, на несколько дюймов возвышающейся над отполированной до блеска палубой, стоял рулевой, крепко держа штурвал. Иногда он бросал взгляд на гирокомпас, укрепленный слева. А прямо перед рулевым колесом, под центральным окном, — табло, где указывается курс корабля. Сейчас на нем были видны цифры 090.

Нилсон пришел узнать прогноз погоды за несколько минут до контрольного времени — 8.30. В районе нантакетского маяка туман, что неудивительно. Теплые воды нантакетских банок — настоящая фабрика по производству тумана. Вахтенный офицер доложил, что «Стокгольм» отклонился к северу от курса, намеченного капитаном, но как сильно — не мог сказать точно.

Радиомаяки находились слишком далеко, чтобы поймать их сигналы. Нилсон улыбнулся. И это тоже неудивительно. Капитан всегда прокладывал один и тот же курс — двадцать миль к северу от восточного морского пути, рекомендованного международным соглашением. Этот путь не был обязательным, и капитан «Стокгольма» предпочитал идти севернее, что сокращало расстояние и экономило горючее.

У скандинавских капитанов не принято стоять вахту на мостике. Обычно за все отвечает один из офицеров. Нилсон быстро прошел через мостик и проверил радар по правому борту. Взглянул на телеграф и убедился, что рычаги установлены на «полный вперед». Посмотрел на море, проверил, горят ли мачтовые огни, и вернулся в рубку. Бросил внимательный взгляд на гирокомпас.

Около девяти, после ужина, на мостике появился капитан. Это был неразговорчивый человек, выглядевший старше своих «около шестидесяти». Его орлиный профиль напоминал острую скалу, нависшую над морем. Держался капитан очень прямо, словно аршин проглотил, а о стрелки брюк можно было порезаться. Холодные голубые глаза смотрели тревожно, выделяясь на красноватом обветренном лице. Минут десять капитан прохаживался, вглядываясь в океан и принюхиваясь, как охотничья собака, почуявшая фазана. Потом прошел в рубку и принялся изучать навигационную карту.

Через минуту он проговорил:

— Взять курс 87 градусов.

Нилсон поменял цифры на табло. Капитан еще долго наблюдал, как рулевой поворачивает штурвал, а потом наконец ушел в свою каюту.

Вернувшись в картографическую, Нилсон стер прежнее направление и карандашом прочертил новый курс и цифры, указывающие местоположение корабля. Второй помощник продолжил линию, учитывая скорость и время, и отметил точку крестиком. В соответствии с новым решением капитана судно окажется в пяти милях от плавучего маяка. Нилсон подсчитал, что из-за сильного северного течения корабль отклонится от указанного курса на две мили.

Второй помощник подошел к радиолокатору, установленному у правой двери, и переключил диапазон с пятнадцати миль на пятьдесят. Тонкая узенькая желтая стрелка высветила побережье Кейп-Кода и маленькие точки — острова Нантакет и Виноградник Марты. При таком диапазоне корабли слишком мелкая цель для радара.

Около десяти на мостик вернулся капитан.

— Я буду в каюте работать с бумагами. Через два часа сменим курс на север. Позовите меня, если увидите плавучий маяк. — Он выглянул в окно. — Или если вдруг появится туман. Или ухудшится погода...

«Стокгольм» шел в сорока милях к западу от маяка, а значит, достаточно близко, чтобы уловить его радиосигнал. Радиокомпас указывал, что корабль находится более чем на две мили севернее курса, проложенного капитаном. Нилсон пришел к выводу, что с намеченного пути судно сбивают течения.

Через несколько минут второй радар показал, что корабль отклонился от курса на три мили к северу. Пока не о чем волноваться, нужно просто внимательно следить за показателями. Капитана следовало бы позвать на мостик только в случае, если «Стокгольм» вообще собьется с курса.

Нилсон живо представил себе выражение лица капитана, с трудом скрывающего презрение: «И вы позвали меня на мостик из-за ЭТОГО?» Нилсон в задумчивости почесал подбородок. Может быть, что-то с радаром? Или расстояние еще слишком велико, чтобы точно зафиксировать сигналы маяка?

Нилсон не сомневался, что создан, чтобы стать капитаном. И как бы там ни было, сейчас он командует на мостике. Нилсон принял решение.

— Курс 89, — приказал он рулевому.

Штурвал повернулся вправо, направляя корабль на первоначальный курс.

Команда, несшая вахту на мостике, сменилась. Смена происходила каждые восемьдесят минут. У штурвала встал Ларс Хансен.

Нилсон скривился, не вполне довольный заменой. Он всегда испытывал дискомфорт, работая с этим человеком. На шведском флоте все подчинено службе. Офицеры разговаривают с членами команды исключительно по делу, не позволяя себе шуточек или фамильярности. Нилсон иногда нарушал неписаное правило и вполголоса пошучивал с членами экипажа или отпускал колкие замечания. Но только не с Хансеном.

Этого моряка взяли на борт в последнюю минуту вместо матроса, вовремя не прибывшего из увольнения... Блондин, высокий и широкоплечий — такое описание внешности могло подойти к миллионам других скандинавов в возрасте двадцати с небольшим. Только вот лицо Хансена украшала весьма запоминающаяся отметина. Вся правая щека от скулы до уголка рта была изуродована ужасным шрамом. Поэтому казалось, что он всегда улыбался одной стороной рта.

Хансен в основном служил на грузовых судах, и, возможно, поэтому на «Стокгольме» никто не знал его раньше. Новичок держался особняком, говорил, только если к нему обращались, и то немного. И ни один из сослуживцев не осмелился спросить Хансена о шраме.

Однако второй помощник вынужден был признать, что изуродованный матрос оказался отличным моряком: он мгновенно выполнял все приказы, не задавая лишних вопросов. Поэтому Нилсон несколько удивился, проверив показания компаса. На прошлых вахтах Хансен зарекомендовал себя опытным рулевым, однако сегодня его мысли словно бы блуждали где-то далеко. Нилсон понимал: нужно некоторое время, чтобы почувствовать штурвал. Если не учитывать воздействия течений, то сейчас почти нет необходимости в управлении рулем. Ведь на корабль не налетает штормовой ветер, волны не перекатываются через палубу... Так что просто поворачивай легонько штурвал туда-сюда.

Нилсон снова проверил показания гирокомпаса. Сомнений нет: судно немного отклоняется от курса. Второй помощник встал у Хансена за спиной.

— Держитесь курса, — сказал он.

Рулевой кивнул. Отблески от стекла компаса, отразившись в глазах, придали лицу матроса хищное выражение. Шрам на щеке проступил ярче, а глаза сверкнули огнем. Почувствовав агрессивность Хансена, Нилсон невольно отступил назад, однако, настаивая на своем, указал на табло. Рулевой посмотрел на помощника ничего не выражающим взглядом и едва наклонил голову.

Нилсон постоял рядом с Хансеном еще немного, чтобы убедиться в соблюдении курса, и направился в картографическую. Матрос почти испугал его; даже мурашки побежали по телу. Нилсон размышлял об этом, когда пришел очередной радиосигнал. Что-то здесь не так. «Стокгольм» отклонился от курса уже на три мили к северу! Нилсон вернулся в рулевую рубку и, не глядя на Хансена, отдал приказ:

— Два градуса вправо.

Второй помощник поменял цифры на табло и остался стоять у компаса, пока Хансен не вывел судно на новый курс. Затем Нилсон склонился над экраном радара, отсвет которого придал его лицу болезненный желтоватый оттенок. В двенадцати милях по левому борту находился какой-то объект. Нилсон удивленно поднял брови.

У «Стокгольма», оказывается, есть компания.

* * *

Радиоволны, отразившись от корпуса «Стокгольма», понеслись обратно к вращающейся антенне радара, установленного на судне, направлявшемся в сторону шведского корабля. (Только Нилсон об этом и не подозревал.) А за несколько минут до этого в просторном помещении капитанского мостика итальянского пассажирского судна «Андреа Дориа» дежурный офицер, наблюдавший за показаниями радара, обратился к капитану — коренастому человеку в темно-синей форме:

— Капитан, корабль в семнадцати милях, четыре градуса по правому борту.

Капитан Пьеро Каламаи, поднявшись на мостик, увидел серые тени, несущиеся над морем, будто души утонувших людей.

Капитан немедленно отдал приказ подготовить судно к плаванию в тумане. Все пятьсот семьдесят два члена команды были переведены в состояние полной готовности. Сирена каждые сто секунд автоматически оповещала о тумане. Впередсмотрящего из «вороньего гнезда» отправили на нос судна, откуда обзор был более полным. Команда машинного отделения в случае опасности должна немедленно начать действовать. Переборки между одиннадцатью водонепроницаемыми отсеками задраили.

«Андреа Дориа» заканчивал свой девятидневный вояж длиной в четыре тысячи миль. На борту судна находились тысяча сто тридцать четыре пассажира и четыреста одна тонна груза. Несмотря на густой туман, «Дориа» продолжал движение почти с максимальной скоростью. Пара двигателей мощностью 35 тысяч лошадиных сил каждый позволяла судну идти со скоростью двадцать два узла.

Итальянская компания не разрешала капитанам приводить суда в порт назначения с опозданием. Время — деньги. Капитан Каламаи знал это как нельзя лучше. «Андреа Дориа» совершал все трансатлантические рейсы под его командой. И сейчас капитан не сомневался в том, что корабль прибудет в Нью-Йорк точно по расписанию и ни секундой позже, невзирая на потерю из-за шторма два дня назад одного часа.

Когда «Дориа» миновала плавучий маяк в 10.20 вечера, радар на капитанском мостике запеленговал другое судно. Итальянцы даже услышали сирену, предупреждавшую о тумане, однако само судно на расстоянии менее чем в милю так и не увидели. Маяк остался позади, и капитан «Дориа» приказал держать курс строго на запад, на Нью-Йорк.

Отметка на радаре перемещалась на восток, прямо на «Андреа Дориа». Каламаи склонился над экраном радара и, насупив брови, наблюдал. К сожалению, точка на экране не могла сказать капитану, что это за судно, большое оно или маленькое. Капитан, увы, не мог знать, что перед ним настоящий океанский лайнер. С общей скоростью в сорок узлов оба корабля неуклонно шли навстречу друг другу. Каждые три минуты расстояние сокращалось на две мили.

Странные координаты для пассажирского судна или сухогруза. Такие корабли, следующие в восточном направлении, обычно идут на двадцать миль южнее. Должно быть, это рыболовный сейнер.

В соответствии с правилами суда, идущие прямо друг на друга в открытом море, должны разойтись по левому борту, как автомобили на дороге, следующие в противоположных направлениях. Если же суда, совершая маневр в соответствии с правилами, оказываются в опасном положении, то они могут разойтись по правому борту.

Судя по показаниям радара, другое судно без помех минует «Андреа Дориа» по правому борту, если оба корабля будут продолжать держать этот же курс. Как автомобили на шоссе где-нибудь в Англии с ее левосторонним движением.

Каламаи приказал экипажу не спускать глаз с радара. Бдительность не помешает.

* * *

Корабли находились в десяти милях друг от друга, когда Нилсон собрался переносить на бумагу показания с экрана.

— Какой у них курс, Хансен? — спросил он.

— 90 градусов, — ровным голосом ответил рулевой.

Нилсон отметил точки крестиком на миллиметровой бумаге, провел между ними линию, снова посмотрел на экран радара. Затем приказал вести наблюдение по правому борту. Линии на карте показывали, что чужой корабль стремительно идет им навстречу параллельным курсом, немного левее. Нилсон вышел и посмотрел в бинокль. Никаких признаков другого судна. Второй помощник прохаживался, время от времени задерживаясь у радара. Он опять поинтересовался курсом корабля.

— 90 градусов, сэр, — ответил Хансен.

Нилсон внимательно изучил показания гирокомпаса. Даже незначительное отклонение может стать критическим, и он хотел убедиться, что судно идет верным курсом. Хансен потянул талреп над головой. Склянки пробили шесть раз — одиннадцать часов.

Нилсону нравился звук корабельных склянок. Во время ночной вахты, когда накатывало ощущение точки и одиночества, удары склянок напоминали о романтических чувствах, которые он испытывал к морю еще юношей. Впоследствии второй помощник будет вспоминать об этом звоне как о предвестнике гибели.

Вновь взглянув на дисплей радара, Нилсон нанес на карту еще одну отметку.

Одиннадцать часов. Корабли разделяло расстояние в семь миль. Нилсон подсчитал, что суда пройдут на достаточном расстоянии друг от друга. Он снова вышел и посмотрел в бинокль. Какое-то сумасшествие. Там, где по показаниям радара должно быть другое судно, чернела темнота. Возможно, у него повреждены габаритные огни. А может, это военный корабль на учениях.

Нилсон посмотрел на правый борт. В ночном небе ярко сияла луна. Снова повернулся налево. Ничего. А что, если то судно скрыто густым туманом? Нет, вряд ли, ни один корабль не будет идти с такой скоростью в густом тумане. Второй помощник подумал: а не снизить ли «Стокгольму» скорость? Нет. Капитан услышит переговоры по внутренней связи и примчится на мостик. Обойдемся. Позовем старого осла после того, как корабли успешно разойдутся.

В 11.03 приборы на обоих судах показывали, что расстояние между ними составляет четыре мили. Все еще никаких огней.

Нилсон снова подумал, не позвать ли капитана, и опять отказался от этой идеи. Он также не отдал приказ включить звуковое оповещение, как предписывают правила судоходства. Зачем? Всего лишь напрасная трата времени. Они же в открытом океане, ярко светит луна, видимость, должно быть, миль пять.

«Стокгольм» продолжал свой путь в ночи со скоростью восемнадцать узлов.

Дозорный из «вороньего гнезда» прокричал:

— Огни по левому борту!

Наконец-то.

Позднее аналитики будут в недоумении пожимать плечами, не понимая, как два оснащенных радарами корабля могли столкнуться в открытом океане. Их притянуло, словно магнитом.

Нилсон присмотрелся к огням чужого судна. Две белые точки — одна выше, другая ниже — горели в ночи. Хорошо. Положение огней указывало на то, что корабль собрался пройти по левому борту. Вот появился и красный свет слева, подтверждающий, что судно удаляется от «Стокгольма». Корабли разойдутся по левому борту относительно друг друга. Согласно показаниям радара, расстояние между судами чуть больше двух миль. Нилсон взглянул на часы. Было 11.06 вечера.

* * *

Из того, что видел на экране радара капитан «Андреа Дориа», было ясно, что корабли без труда разойдутся по правому борту. Когда расстояние между судами сократилось до трех с половиной миль, Каламаи отдал приказ взять левее на четыре градуса, чтобы между кораблями оставалось достаточное расстояние. Вскоре в тумане замерцали радужные полупрозрачные пятна, и вот стали отчетливо видны белые бортовые огни.

Капитан Каламаи ожидал увидеть зеленый по правому борту чужого корабля.

Между судами — одна миля. Нилсон вспомнил, как один из газетных обозревателей сказал, что «Стокгольм» способен развернуться на десятицентовой монете и еще останется восемь центов сдачи. Ну что ж, пора проверить маневренность красавца-лайнера на деле.

— Два румба вправо, — отдал Нилсон приказ рулевому.

Как и Каламаи, он хотел, чтобы корабли разделял достаточный промежуток.

Хансен крутанул штурвал. Нос судна повернулся на двадцать градусов вправо.

— Выровнять корабль по курсу.

Зазвонил телефон на стене. Нилсон снял трубку.

— Мостик, — ответил он.

Нилсон, уверенный в полной безопасности, встал спиной к окнам, лицом — к стене.

От наблюдающего в «вороньем гнезде» донеслось:

— Огни двадцать градусов по левому борту.

— Спасибо, — ответил Нилсон и повесил трубку.

Он снова подошел к дисплею радара, еще ничего не зная о новой траектории итальянского корабля. Точки на экране сейчас были настолько близки друг от друга, что всматриваться в изображение не имело смысла. Нилсон вышел на левый борт и без всякого волнения поднес к глазам бинокль.

Увиденная картина не оставила от благостного состояния второго помощника камня на камне.

— О Господи!

Нилсон онемел от изумления, заметив неожиданное изменение мачтовых огней.

Верхний и нижний теперь поменялись местами. Красного, указывающего левый борт, теперь не было. Сейчас горел зеленый, означавший правый борт. Видимо, встречное судно внезапно решило повернуть влево.

Мерцающие палубные огни огромного черного корабля, вынырнувшего из тумана, были ясно видны, а правый борт судна оказался прямо по курсу идущего на высокой скорости «Стокгольма».

Нилсон закричал:

— Право руля!

Затем бросился к судовому телеграфу и, рванув ручки, установил их в положение «Стоп», будто можно заставить корабль остановиться одной лишь решимостью. Раздался невероятный лязг и скрежет железа.

— Полный назад!

Нилсон оглянулся на рулевого. Хансен стоял, как каменный истукан в языческом храме.

— Проклятие! Я сказал «право руля»! — прокричал второй помощник.

Хансен стал поворачивать штурвал. Нилсон отказывался верить собственным глазам. Матрос вертел колесо не вправо, что давало бы хоть маленький шанс избежать столкновения. Нет, Хансен медленно и целенаправленно поворачивал штурвал влево.

Нос «Стокгольма» описал смертельную дугу. До слуха Нилсона донесся звук противотуманной сирены — предупреждение от того, другого судна.

В машинном отделении творился хаос. Механики бросились открывать клапаны, чтобы машина дала задний ход. Весь корабль вздрогнул, когда началось торможение.

Слишком поздно. «Стокгольм» стрелой летел на беззащитное встречное судно.

* * *

Как и Нилсон, капитан Каламаи видел мачтовые огни другого судна и заметил, что цвет их вдруг поменялся. Красный, обозначающий левый борт, горел как рубин на бархате ночи. Значит, встречный корабль внезапно решил повернуть вправо, то есть идти лоб в лоб на «Андреа Дориа»!

Никакого предупреждения. Ни сирены. Ни свистка. О внезапной остановке при такой скорости не могло быть и речи. Судно неизбежно пройдет еще несколько миль по инерции...

В считанные секунды надо было что-то предпринять. Можно совершить маневр вправо, прямо навстречу опасности. Вдруг судам удастся разминуться, только слегка коснувшись друг друга... Да, есть шанс, что «Андреа Дориа» сумеет уйти из-под удара другого корабля.

Каламаи принял отчаянное решение.

— Лево руля! — прокричал он.

Офицер с мостика уточнил — не хочет ли капитан остановить двигатели? Каламаи отрицательно покачал головой.

— Скорость не снижать!

Он знал, что на высокой скорости «Андреа Дориа» лучше слушается руля.

Рулевой обеими руками крутанул штурвал влево. Дважды прозвучал гудок. Большой корабль еще полмили по инерции шел прямо и только потом начал совершать поворот.

Капитан осознавал, насколько рискует, подставляя борт «Андреа Дориа». Он молил Бога, чтобы встречное судно успело совершить маневр, пока есть время. И Каламаи все еще не верил, что корабли столкнутся. Происходящее казалось кошмарным сном.

Крик одного из офицеров вернул капитана к действительности:

— Он идет прямо на нас!

Приближающееся судно направлялось к правому борту, откуда за происходящим с ужасом наблюдал Каламаи. Острый, несколько приподнятый нос корабля, казалось, был нацелен прямо на капитана.

Командир «Андреа Дориа» имел репутацию человека выносливого и несгибаемого. Но сейчас он думал о том, про что в подобной ситуации подумал бы каждый: о спасении своей жизни.

Мощный нос шведского судна легко, точно штык, пронзил идущий на полной скорости «Андреа Дориа». Корпус итальянского судна был проломлен на треть его девяностофутовой ширины. При весе почти в тридцать тысяч тонн — в два раза больше «Стокгольма» — итальянский лайнер поволок за собой чужака. А потом «Стокгольм» подался назад, вскрыв семь из десяти пассажирских палуб!

Огромная зияющая дыра в корпусе «Андреа Дориа» шириной в сорок футов вверху ниже ватерлинии сужалась до семи футов. И все же тысячи галлонов морской воды хлынули через пробоину и заполнили пустовавшие емкости для горючего. Корабль накренился на правый борт из-за тяжести тонн воды, заполнившей генераторную. Маслянистая река потекла по коридорам и проходам, поднялась до переборок машинного отделения. Матросы здесь изо всех сил пытались бороться со стихией. Они скользили и падали, как клоуны во время выполнения трюков.

Вода все прибывала. Уже плавали на ее поверхности пустые цистерны для горючего.

Буквально через несколько минут после удара «Андреа Дориа» дал сильный крен на борт.

* * *

Нилсон ожидал, что при столкновении его швырнет на пол. Однако удар оказался на удивление мягким, хотя и достаточно сильным, чтобы вывести второго помощника из состояния паралича. Нилсон бросился из рулевой рубки в картографическую и нажал аварийную кнопку, приказывая задраить водонепроницаемые переборки.

Послышался гневный крик капитана:

— Да что, во имя всех святых, случилось?

Нилсон попытался ответить, но слова застряли в горле.

От растерянности он не знал, как описать происходящее. Хансен отказался выполнять приказ повернуть вправо. Медленно вращающийся влево штурвал. Матрос, мертвой хваткой вцепившийся в рулевое колесо. Ни страха, ни ужаса в его глазах. Только леденящий душу холод. Нилсон сперва подумал, что это просто кажется из-за освещения, да еще отсветы от экрана гирокомпаса подчеркивали шрам на правой щеке. Однако ошибки не было. Когда произошло столкновение, этот человек улыбался.

Да, никаких сомнений не осталось. Хансен преднамеренно повел судно навстречу другому кораблю, будто он управлял не «Стокгольмом», а торпедой, хотя вряд ли кто-нибудь поверит в это.

Нилсон посмотрел на сердитое лицо капитана, затем на штурвал. А там уже никого не было. Брошенное рулевое колесо вращалось как сумасшедшее.

Хансен скрылся.

* * *

Джейк Кэрри был внезапно разбужен странным грохотом, а затем послышался ужасный скрежет металла о металл; треск, хруст, будто каюты на верхней палубе взрывались. Глаза Кэрри расширились от испуга, когда бело-серая стена в нескольких футах от него вдруг начала двигаться.

Джейк погрузился в сладкий сон всего три минуты назад. Он поцеловал Майру, свою жену, пожелал ей спокойной ночи и скользнул под одеяло на огромной кровати в каюте первого класса. Майра еще прочитала несколько страниц романа, прежде чем глаза у нее стали слипаться. Она выключила лампу, натянула одеяло до самого подбородка и вздохнула, вспоминая залитые солнцем виноградники Тосканы.

Ранее они с Джейком отметили пребывание в Италии бутылочкой шампанского в ресторане первого класса. Кэрри предлагал выпить по бокалу вина на ночь в «Бельведере», но Майра ответила, что если она снова услышит в исполнении оркестра «Ариведерчи, Рома», то поклянется никогда больше в жизни не есть спагетти. Они вернулись в каюту около 10.30 вечера.

Прогулявшись по палубе с магазинами, супруги поднялись в лифте на следующий уровень и пошли к своей каюте, расположенной по правому борту. Они выставили в коридор багаж, чтобы стюард забрал его перед прибытием в Нью-Йорк на следующий день. Корабль колыхался, как огромная колыбель, и Майра вскоре уснула.

А сейчас кровать ее мужа тряслась как безумная, и вдруг Джейк взлетел в воздух, будто его запустили из катапульты. За этот миг свободного парения вся жизнь промелькнула перед его глазами, а потом наступила абсолютная темнота.

* * *

Смерть бродила по палубам «Андреа Дориа».

Она была повсюду: и в роскошных каютах первого класса, и в каютах туристического класса, находящихся ниже ватерлинии. Пятьдесят два человека погибли. Десять кают на палубе первого класса были уничтожены. На этом уровне пробоина оказалась самой широкой, а наиболее узкое место приходилось на палубу ниже ватерлинии. Но в каютах туристического класса пассажиров было больше, поэтому и здесь потери тоже были велики.

Люди погибали или оставались в живых словно по прихоти рока. Пассажир первого класса преспокойно чистит зубы и вдруг, заслышав страшный грохот, выбегает из ванной комнаты в спальню. А затем он видит, что стены нет и его жена исчезла. На прогулочной палубе мгновенно погибли два пассажира. Двадцать шесть иммигрантов из Италии — и среди них женщина с четырьмя маленькими детьми — оказались непосредственно на линии пробоины, и все были убиты искореженными стальными листами.

Но случались в ту ночь и чудеса. Так, одна девушка, выброшенная из каюты первого класса во время столкновения, очутилась на смятом носу «Стокгольма». А в другой каюте потолок обрушился прямо на супружескую пару. Однако им удалось выбраться из-под обломков и выползти в коридор.

Труднее всего пришлось пассажирам нижних палуб. Они вынуждены были пробираться по задымленным коридорам и проходам, залитым маслянистой черной водой. Мало-помалу уцелевшие собирались у смотровых площадок и теперь ждали хоть каких-то указаний.

Когда суда ударились друг о друга, капитан Каламаи находился в дальнем конце мостика. Оправившись от первоначального шока, он отдал команду «Стоп машина», и корабль наконец остановился в густом тумане.

Второй офицер подошел к креномеру — прибору, предназначенному для измерения угла крена судна.

— 18 градусов, — сказал моряк. А через несколько минут добавил: — 19 градусов.

Неприятный холодок прокрался в сердце капитана. Даже если затопило два отсека, крен не должен составлять более пятнадцати градусов. А при крене более двадцати градусов будут затоплены все отсеки...

Такая ситуация казалась невозможной. Проектировщики утверждали, что судно останется на плаву, даже если вода заполнит два отсека. Капитан потребовал доложить о потерях на каждой палубе, а особенно о состоянии водонепроницаемых перегородок. Каламаи также распорядился передать сигнал SOS и координаты корабля.

Вскоре вернулись офицеры с рапортами о положении на палубах судна. В машинном отделении механики и матросы откачивали насосами воду, но она прибывала быстрее, чем люди работали. Бойлерная тоже была затоплена. Кроме того, вода залила еще два отсека.

Офицер сообщил о новых показаниях кренометра: 22 градуса.

Капитану Каламаи не нужно было смотреть на кренометр, чтобы понять — угол крена миновал точку, при которой еще можно исправить катастрофическое положение. Палуба наклонилась под ногами так, что и без приборов все было очевидно.

Корабль погибал.

Каламаи помрачнел. Печаль охватила его душу. «Андреа Дориа» не просто какая-то посудина, это королева итальянских трансатлантических линий стоимостью двадцать один миллион долларов, самое величественное и роскошное судно Италии. Оно было спущено на воду всего четыре года назад, дабы показать всему миру — итальянский пассажирский флот оправился от последствий войны. Изящный черный корпус, белые надстройки, красно-бело-зеленая труба делали лайнер похожим на произведение искусства, вышедшее из-под руки скульптора, а не корабела.

Более того, Каламаи почти сроднился с кораблем. Он командовал «Андреа Дориа» в пробных рейсах и в сотнях трансатлантических круизов. Капитан ориентировался на палубах судна лучше, чем в комнатах собственного дома. Каламаи никогда не надоедало бродить из одного конца корабля в другой и с наслаждением любоваться великолепными работами выдающихся мастеров эпохи Возрождения: старинными зеркалами с позолотой, хрусталем, чудесными гобеленами и мозаикой. Насладившись фресками времен Микеланджело, капитан останавливался в холле первого класса перед массивной бронзовой статуей Андреа Дориа, который по своему величию занимал, пожалуй, второе место после Колумба. Бравый генуэзский адмирал будто собирался обнажить меч при первых же признаках появления пиратов-варваров.

А теперь все это должно сгинуть.

Жизни пассажиров — первейшая забота капитана. Каламаи уже собирался отдать приказ покинуть судно, когда офицер доложил, что спасательные шлюпки по левому борту нельзя спустить на воду. Осталось только восемь шлюпок по правому борту. И места в них хватит только для половины пассажиров... Капитан не мог приказать оставить корабль. Охваченные паникой люди бросятся к левому борту, и начнется хаос. Каламаи молил Бога, чтобы проходящие суда услышали сигнал о спасении и нашли их в тумане. Оставалось только ждать.

* * *

Анжело Донателли принес целый поднос бокалов мартини ньюйоркцам, отмечавшим свой последний день пребывания на борту «Андреа Дориа», после чего взглянул в одно из красиво задрапированных окон элегантной гостиной, называвшейся «Бельведер». Какое-то неясное движение привлекло взгляд стюарда.

Гостиная располагалась в передней части палубы. Открытая веранда для прогулок позволяла пассажирам первого класса любоваться океаном днем и ночью, если стояла хорошая погода. Однако большинство пассажиров уже оставили всякие попытки углядеть что-нибудь за серой пеленой тумана. А вот теперь, к своему ужасу, Анжело увидел огни и мачты большого белого корабля, плывущего сквозь туман.

— Бог мой! — пробормотал он.

Едва слова слетели с его губ, как раздался оглушительный звук, напоминавший взрыв огромной хлопушки. Гостиная погрузилась в темноту.

Палуба медленно сместилась. Анжело едва не потерял равновесие, но сумел удержаться на ногах. Размахивая круглым подносом, он сейчас напоминал знаменитую греческую скульптуру «Дискобол». Красавец-сицилиец из Палермо, от природы обладавший фигурой атлета, отточил ловкость, лавируя между столиками с подносом, уставленным бокалами и тарелками.

Загорелись аварийные огни. Три супружеские пары, сидевшие за ближайшим столиком, упали на пол. Анжело помог подняться дамам. Похоже, никто серьезно не пострадал. Стюард огляделся вокруг.

Роскошно декорированная гостиная с мягко подсвеченными гобеленами, картинами, деревянной резьбой и стенами, обтянутыми светлой кожей, пришла в полнейший беспорядок. На сверкающем танцполе, где еще несколько секунд назад под «Ариведерчи, Рома» кружились пары, вповалку лежали люди. Музыка резко оборвалась, со всех сторон слышались плач и крики ужаса. Музыканты выбирались из-под груды инструментов и пюпитров. Повсюду валялись разбитые бутылки и бокалы. В воздухе носился запах алкоголя. Вазы с живыми цветами валялись на полу.

— Ради Бога, объясните, что это было? — спросил один из присутствующих.

Анжело не проронил ни слова, будучи не совсем уверен в том, что увидел. Он снова взглянул за окно. Там был только туман.

— Может, мы столкнулись с айсбергом? — предположила какая-то женщина.

— С айсбергом? Ради всего святого, Конни, какой айсберг у берегов Массачусетса в июле?

— Тогда, вероятно, это мина.

Мужчина, взглянув на оркестрантов, усмехнулся:

— Что бы это ни было, оно заставило их прервать чертову мелодию.

Все рассмеялись. Танцоры принялись отряхивать и поправлять наряды, музыканты — осматривать инструменты, не повреждены ли они. Суетились бармены и официанты.

— Волноваться не о чем, — сказал один из пассажиров. — Один из офицеров сказал мне, что этот корабль не может утонуть.

Его жена, прекратив поправлять макияж, с тревогой заметила:

— То же самое говорили о «Титанике».

Повисла напряженная тишина. Все испуганно переглянулись, а затем, будто услышав некий беззвучный сигнал, три пары поспешили к ближайшему выходу, как стайка птиц, вспорхнувшая с ветки.

Анжело уже собрался было убрать бокалы и вытереть стол. Вдруг он усмехнулся и сказал самому себе:

— Ты слишком долго работал официантом.

Большинство дам и джентльменов поднялись с пола и тоже направились к выходам. Гостиная быстро опустела. Вскоре Анжело остался один. Он пожал плечами, швырнул полотенце на пол и пошел к ближайшей двери. Нужно узнать, что происходит.

* * *

Черная вода забвения едва не увлекла Джейка Кэрри в небытие. Он изо всех сил сопротивлялся темному потоку, карабкался, цепляясь за ускользающее сознание.

Вдруг Кэрри услышал стон и понял, что стонет он сам. Так, хорошо. Мертвецы не шумят. Следующая мысль была о жене.

— Майра! — позвал он.

В черно-серой пелене Джейк уловил какое-то легкое шевеление. Прекрасно. Это дает надежду. Он снова позвал жену.

— Я здесь.

Голос Майры прозвучал так, будто она находилась где-то далеко.

— Слава Богу! Ты в порядке?

Последовала пауза.

— Да. А что случилось? Я спала и...

— Не знаю. Ты можешь двигаться?

— Нет.

— Я сейчас тебе помогу, — сказал Кэрри.

Он лежал на левом боку, рука неловко подвернута, и что-то придавило его сверху. Ноги были плотно зажаты. Кэрри охватил леденящий страх. А что, если повреждена спина? Он попробовал еще раз сдвинуться с места. И еще, теперь уже сильнее.

От резкой боли в лодыжке слезы выступили на глазах. Однако это означало, что он не парализован. Джейк замер. Нужно все хорошенько обдумать. По профессии Кэрри был инженер и занимался строительством мостов, а нынешняя ситуация ничем не отличается от любой другой проблемы, которую можно разрешить при помощи логики, настойчивости и, конечно, везения.

Кэрри пошевелил правой рукой, и его локоть наткнулся на мягкую ткань. Значит, он под матрасами. Джейк поднатужился, стараясь выбраться из-под завала. Матрасы немного подались в сторону, но не более того. Господи, похоже, весь проклятый потолок рухнул именно сюда! Однако матрасы защитили Кэрри от обломков стен и потолка. Он глубоко вздохнул и, используя всю возможную силу своих мускулов, еще раз толкнул матрасы. Наконец они свалились на пол.

Освободив обе руки, Джейк скользнул вниз и почувствовал, как на лодыжку давит что-то твердое и тяжелое. Ощупав предмет, он понял — это комод, стоявший между кроватями. Упершись обеими руками, Джейк на несколько дюймов сдвинул комод и освободил ноги. Потер икры, восстанавливая кровообращение. Обе ноги болели, но кости, кажется, целы.

Кэрри медленно встал на четвереньки.

— Джейк, — снова позвала Майра.

Теперь ее голос звучал еще слабее.

— Иду, дорогая. Держись.

Что-то здесь не так. Казалось, голос Майры доносится с другой стороны стены. Джейк щелкнул выключателем. Света не было. Он пополз в кромешной темноте. Ориентироваться было не по чему. Шаря по стене, Кэрри нашел дверь. До него донеслись звуки, напоминающие шорох прибоя и крики чаек на побережье.

Джейк встал на ноги, расчистил пространство у двери и распахнул ее. Увиденное за дверью напоминало ночной кошмар.

В коридоре, в тусклом аварийном освещении желтых ламп, он разглядел толпу перепуганных людей. Мужчины, женщины, дети; кто полностью одет, кто в пальто, наброшенном на пижаму, кто с пустыми руками, кто с чемоданами — все толкались, напирали друг на друга, пытаясь выбраться на верхнюю палубу. В воздухе стояли клубы пыли и дыма, на полу — грязь. Несколько пассажиров пробирались к своим каютам. Они преодолевали людской поток, как лососи, идущие против течения.

Кэрри присмотрелся к номеру на двери, из которой вышел, и понял, что оказался в соседней каюте. Его попросту выбросило в другую комнату. В тот вечер они с Майрой разговаривали с итало-американской парой, занимавшей соседние апартаменты. Те возвращались домой после сбора всей семьи.

Кэрри с трудом пробился к двери своей каюты, но она оказалась заперта. Тогда Джейк вернулся в каюту, из которой только что вышел, и стал пробираться через развалины. Пришлось убирать с пути обломки мебели, потолка, стен. Кое-где он полз, где-то перелезал через завалы. Нужно спешить. Накренившаяся палуба означала, что корабль тонет.

Джейк добрался до стены и позвал жену. Майра ответила с другой стороны. Словно безумный, Кэрри принялся искать какой-нибудь пролом в стене. Наконец, есть! В самом низу оказалась дыра. Он стал расширять пробоину, чтобы можно было проползти сквозь нее. В их каюте царил полумрак, очертания предметов угадывались с трудом.

Джейк встал, посмотрел в сторону источника освещения. Холодный морской ветер пахнул в лицо. Невероятно! Внешняя стена каюты отсутствовала напрочь! На ее месте зияла огромная дыра, через которую был виден освещенный лунным светом океан. Джейк лихорадочно расчищал путь, и вот уже он пробрался к жене. Кэрри отер кровь с ее лба и щек, нежно поцеловал.

— Я не могу пошевелиться, — извиняющимся тоном произнесла Майра.

Страшная сила, швырнувшая Кэрри в соседнюю каюту, подняла железную кровать и припечатала Майру к стене, как пружина в мышеловке. К счастью, матрас защитил от железной рамы, но ее прижало к стене — лишь правая рука оставалась свободной.

Джейк взялся за железную раму. В свои пятьдесят с небольшим он был довольно крепок. Изо всех сил Кэрри потянул кровать на себя. Рама лишь немного подалась и сразу же встала обратно, как только он ослабил хватку. Тогда он попробовал отжать раму кровати какой-то длинной деревянной балкой, но и это не удалось: Майра закричала от боли.

— Дорогая, — проговорил Джейк как можно более спокойно. — Подожди, я найду кого-нибудь в помощь. Придется оставить тебя одну совсем ненадолго. Я вернусь. Обещаю.

— Джейк, ты должен спасаться сам. Корабль...

— Ты не избавишься от меня так легко, любимая...

— Во имя всего святого, не упрямься.

Джейк снова поцеловал жену. Губы ее, обычно такие теплые, сейчас были ледяными.

— Вспоминай солнечную Тоскану, пока будешь ждать. Я скоро вернусь. Обещаю.

Джейк погладил Майру по руке и вышел в коридор, не имея ни малейшего представления о том, что предпринять. Он заметил в толпе высокого мужчину крепкого телосложения и попросил его помочь.

— Прочь с пути! — прорычал здоровяк — он казался совершенно обезумевшим — и оттолкнул Кэрри.

Джейк отчаянно метался по коридору, но добрых самаритян среди пассажиров не нашлось. Скорее они напоминали стадо, несущееся к водопою. Джейк не винил этих людей за то что они спасали свои жизни. Ведь и он тоже бы потащил Майру наверх, не окажись она в ловушке. Нужно обратиться к кому-нибудь из членов экипажа. Слившись со всеобщим потоком, Джейк теперь продвигался на верхнюю палубу, стараясь удержать равновесие на накренившемся полу.

* * *

Анжело быстро оценил ситуацию на корабле, и то, что он увидел, ему не понравилось. Особенно то, что происходило у правого борта, который все больше опускался.

На воду спустили пять спасательных шлюпок, и они очень быстро заполнились членами команды. Десятки перепуганных официантов и кухонных рабочих прыгали в перегруженные лодки. Увидев помятый нос судна и пробоину в борту, Анжело сразу понял, что произошло. Он возблагодарил Господа Бога за то, что многие пассажиры в этот вечер находились не в своих каютах, а отмечали последний день вояжа в гостиной.

Донателли бросился к правому борту, но путь оказался нелегким — накренившаяся палуба была скользкой от воды и разлитого горючего.

Анжело шел, хватаясь за дверные ручки и держась за перила. Так он добрался до прогулочной палубы.

А там большинство пассажиров сгрудились у левого, высокого задравшегося из-за крена борта. В проблесках аварийного освещения было видно, что некоторые ухватились за стулья, привинченные к палубе, другие — за тюки, приготовленные к перегрузке в доке.

Некоторые пассажиры так и оставались в вечерних платьях, другие — в пижамах, ночных рубашках и наспех наброшенных пальто. Люди держались на удивление спокойно. Только когда корабль вздрагивал, раздавались испуганные крики. Анжело хорошо понимал, что такое спокойствие мгновенно сменится истерией, если вдруг станет известно, что команда эвакуируется, заняв все пять спасательных шлюпок и оставив пассажиров на произвол судьбы на тонущем корабле.

Прогулочная палуба на «Андреа Дориа» сконструирована так, что отсюда можно было сесть в спасательные шлюпки, подвешенные на шлюпочной палубе. Офицеры и матросы тщетно пытались спустить их. Шлюпбалки не предназначались для работы под таким углом, и потому лодки не двигались с места.

Сердце Анжело на миг замерло. Так вот почему пассажирам не дали команду покинуть корабль. Капитан боялся паники!

В итоге получалось, что одна половина лодок занята членами команды, другая половина совершенно бесполезна в сложившихся обстоятельствах, а для пассажиров не хватило ни лодок, ни спасательных жилетов. Если судно затонет, у несчастных вообще не остается шансов на спасение!

В мозгу Донателли мелькнула мысль: побежать на правый борт и вместе с остальной командой прыгнуть в одну из спущенных на воду шлюпок. Нет, нет! Анжело прогнал искушение и, схватив груду спасательных жилетов, стал раздавать их пассажирам. Проклятый сицилийский кодекс чести! Похоже, из-за него и придется погибнуть!

— Анжело! — Окровавленный человек преградил путь стюарду, схватив его за руку. — Анжело, это я, Джейк Кэрри.

А, ведь это тот американец, у которого такая красивая жена. По возрасту миссис Кэрри годилась Анжело в матери. Но, мамма миа, что за дивные бездонные глаза и волнующие формы у этой женщины! Анжело влюбился в нее сразу, хотя и совершенно платонически. Чета Кэрри всегда давала щедрые чаевые и, что гораздо важнее, относилась к нему с уважением. Другие, даже соотечественники-итальянцы, поглядывали на смуглолицего сицилийца свысока.

Джейк Кэрри воплощал собой американский успех. Для своих пятидесяти с хвостиком он был в отличной форме: высокий, стройный, широкоплечий, с аккуратно подстриженными седыми волосами и загорелым лицом. Однако сейчас в руку Анжело пребольно вцепился безумец с горящими глазами в изодранной пижаме и кровавым пятном на груди.

— Слава Богу, встретил знакомого, — устало произнес Кэрри.

Анжело огляделся по сторонам и спросил:

— А где синьора Кэрри?

— Оказалась в ловушке в нашей каюте. Мне нужна ваша помощь.

Глаза Джейка Кэрри горели.

— Идемте, — после секундного колебания ответил Анжело.

Он передал оставшиеся спасательные жилеты другому стюарду и последовал за Кэрри к ближайшей лестнице. Кэрри продирался сквозь встречный поток людей, втянув голову в плечи. Анжело ухватился за его плечо, стараясь не потеряться в толпе. Наконец они спустились на палубу, где находились каюты первого класса. К этому моменту здесь уже почти никого не осталось.

Донателли был просто ошеломлен, когда увидел миссис Кэрри. Вся сцена напоминала средневековую камеру пыток. Когда они вошли, глаза женщины были закрыты, и на миг Анжело показалось, что миссис Кэрри мертва. Однако после нежного прикосновения мужа она сразу же открыла глаза.

— Я же сказал, что вернусь, дорогая, — успокаивающе произнес мистер Кэрри. — Посмотри, Анжело пришел на помощь.

Донателли взял руку миссис Кэрри и галантно поцеловал ее. Майра ответила легкой улыбкой.

Мужчины дружно ухватились за железную раму кровати и изо всех сил потянули на себя. Металл впивался в ладони, но они не обращали внимания на боль. Рама подалась на несколько дюймов больше, чем в первый раз. Тем не менее, едва Анжело и мистер Кэрри отпустили раму, она тут же вернулась на прежнее место. При каждой очередной попытке миссис Кэрри закрывала глаза и плотно сжимала губы.

Джейк выругался. В жизни ему часто приходилось пробивать себе дорогу, и он привык выходить победителем.

— Нужен кто-нибудь еще, — сказал он.

Анжело растерянно пожал плечами:

— Почти все члены команды уже в спасательных шлюпках.

— Господи Иисусе! — прошептал Кэрри.

Пожалуй, никого больше не найдешь. Ведь и Анжело удалось разыскать с трудом. Кэрри попробовал взглянуть на проблему с точки зрения инженера.

— Мы сможем справиться сами. Ты и я, — наконец сказал он. — Если только раздобудем домкрат.

— Что?

Донателли с удивлением уставился на мистера Кэрри.

— Домкрат, — спокойно повторил тот. — Обыкновенный домкрат для автомобиля.

В глазах Анжело промелькнула догадка.

— А-а, — протянул он. — Это такой рычаг...

— Именно, — возбужденно подтвердил Джейк. — Мы установим его вот здесь, отожмем раму от стены и таким образом сможем вытащить Майру.

— Да, синьор. Гараж. Я пойду в гараж.

— Правильно. Нужно пойти в гараж. — Кэрри взглянул на испуганное лицо жены. — Ты должен спешить.

Джейк считал, что ничто в жизни не дается даром. Анжело может броситься к ближайшей спасательной шлюпке, как только выйдет из этой каюты. Впрочем, Кэрри в такой ситуации не стал бы винить молодого человека. Он взял его за локоть:

— Не могу выразить, как я тебе благодарен, Анжело. Когда вернемся в Нью-Йорк, можешь не сомневаться, я вознагражу тебя.

— Эй, синьор. Я делаю это не ради денег.

Донателли улыбнулся, послал миссис Кэрри воздушный поцелуй и скрылся за дверью, прихватив спасательный жилет.

Анжело побежал по коридору, спустился по лестнице в фойе, а дальше пройти было невозможно. Нос «Стокгольма» пропорол палубу до судовой церкви, превратив фойе в груду искореженного металла и битого стекла. Анжело обошел руины и по центральному коридору побежал к корме, где по другой лестнице спустился на палубу "А". И здесь многие каюты по правому борту просто исчезли. Донателли снова пришлось быстро и осторожно пробираться на следующую палубу.

Перед тем как спускаться по очередной лестнице, Анжело всякий раз крестился. Пусть он и понимал всю беспомощность этого действия сейчас, все же оно вселяло некую уверенность. Хотя вряд ли Господь Бог пожелал бы отправиться вместе с Анжело на самую нижнюю палубу тонущего корабля...

Донателли на секунду остановился, чтобы собраться с духом. Вот она, палуба "Б". Здесь находился гараж на пятьдесят автомобилей и небольшие каюты туристического класса. Гараж располагался по ширине судна, а двери по обеим сторонам позволяли машинам выезжать прямо на пирс. Анжело довелось побывать здесь лишь однажды. Приятель-сицилиец, работавший в гараже механиком, позвал Донателли посмотреть на чудесный «крайслер», возвращавшийся из Италии в Америку. Было известно, что дизайн этого автомобиля разрабатывался целый год, а собирали его вручную целых пятнадцать месяцев. Стоила машина сто тысяч долларов. Тогда Анжело с замиранием сердца любовался изящными современными линиями красавца автомобиля. Но еще больший интерес у обоих сицилийцев вызвал «роллс-ройс», который принадлежал одному богачу из Майами-Бич. Американец возвращался домой после медового месяца, проведенного в Париже. Анжело и его друг по очереди представляли себя в роли то шофера «роллса», то пассажира.

Насколько помнил Донателли, сейчас в гараже девять автомобилей. Наверняка хотя бы в одном из них найдется домкрат. Стоп! Пробоина как раз по правому борту. А что, если нос чужого корабля снес стену гаража? Анжело остановился в сумраке, перевел дыхание, отер пот со лба. Что делать? А вдруг там нет света? Как найти обратную дорогу? Страх сковал Донателли, ноги не хотели слушаться.

Стоп. Спокойно.

В тот день, когда Анжело посещал гараж, его приятель упоминал о каком-то бронированном грузовике без всяких опознавательных знаков и с загадочным грузом. Возможно, в нем перевозили золото. На расспросы Донателли друг только пожал плечами и сообщил, что охраняется грузовик день и ночь. Анжело своими глазами видел человека в темно-серой форме, который пристально наблюдал за друзьями, пока они не удалились из грузового отсека.

Палуба дрогнула под ногами, корабль еще больше накренился, приблизительно на градус. Страх сменился ужасом.

Сердце стучало все громче. Интересно, как скоро корабль перевернется? Анжело взглянул на спасательный жилет и рассмеялся. Ну какая польза от жилета, если утонешь в брюхе корабля? Пожалуй, в запасе осталось минут пять.

А потом нужно опрометью бежать на верхнюю палубу. Они с Кэрри придумают что-нибудь. Должны придумать. Вот она, дверь в гараж. Анжело глубоко вздохнул и шагнул через порог.

Внутри было темно, только под потолком горели четыре аварийные лампочки. По правому борту затекала вода, доходившая уже до лодыжек. Вероятно, через несколько минут океан ворвется сюда бурным потоком. Здравый смысл подсказывал, что нужно поскорее бежать. Как можно скорее, пока все вокруг не превратилось в аквариум!

Тут Анжело вспомнил о миссис Кэрри, приколотой к стене, словно бабочка. Грузовик — последний шанс на спасение (если этот шанс вообще есть). Только домкрат скорее всего окажется внутри... Анжело почти смирился с тем, что придется уйти с пустыми руками, без домкрата, как вдруг обнаружил — он в гараже не один.

Темноту около грузовика прорезал узкий луч света. Еще один. Фонарики. Кто-то поставил несколько фонарей на пол, и теперь они освещали грузовик. Возле машины суетились несколько человек. На одних была серая униформа, на других — черные костюмы. Они открыли боковые и заднюю дверцы автомобиля. Анжело не мог разглядеть, что именно делают загадочные пришельцы. Ясно было лишь одно — они полностью поглощены своим занятием. Донателли уже почти собрался крикнуть: «Синьоры!» — когда что-то удержало его.

Было нечто странное в действиях этих людей. Серые тени появлялись внезапно из темноты. Исчезали. Снова возникали. Их движения напоминали кошку, подкрадывающуюся к птичке. Такая необычная скрытность заставила Анжело притаиться. Охранник из грузовика прокричал приближающимся людям что-то и потянулся к кобуре на боку.

Люди в комбинезонах ловко, по-военному, встали на одно колено, и каждый что-то приложил к плечу. Тут Анжело все понял. Вовсе не обязательно вырасти в семье мафиози, чтобы знать, как выглядит и как действует автомат.

Из четырех стволов одновременно полился свинцовый град. А охранник даже не успел выхватить оружие из кобуры. Как только первые пули достигли цели, он нелепо взмахнул руками, пистолет полетел в сторону.

Тело охранника дергалось и извивалось в каком-то кошмарном танце смерти из-за мощных ударов сотен пуль.

Остальные пытались найти укрытие, чтобы не попасть под безжалостный огонь. Металлические стены гаража и корпус бронированного грузовика многократным эхом отражали страшный грохот стрельбы. А убийцы продолжали вести огонь даже после того, как уже стало ясно, что никто не мог остаться в живых. Они палили по мертвым телам.

Вдруг наступила тишина.

В воздухе колебался сизый дым, пахнущий порохом и смертью.

Убийцы методично переворачивали каждое тело, и Анжело казалось, будто он сходит с ума. Он застыл как вкопанный, проклиная в душе тот миг, когда вошел сюда. Донателли решил было, что станет свидетелем ограбления и убийцы сейчас начнут доставать мешки с деньгами из грузовика. Но бандиты повели себя очень странно. Убийцы подтащили все тела к грузовику, а затем сложили их в фургон и, громко хлопнув дверцей, заперли ее.

Страх сковал Анжело. А вода тем временем прибывала. Донателли стал отходить от грузовика, держась в тени. У двери, через которую он вошел, вода доходила уже до колен. Анжело надел спасательный жилет, который до сих пор прижимал к груди, и оглянулся. В этот момент один из киллеров посмотрел в сторону Донателли, а потом все бандиты бросились в воду и поплыли к Анжело. Тот со всех ног побежал прочь. Дальше коридор был затоплен. Нужно спешить. Донателли греб со всей силой, на какую оказался способен. По пятам следовали убийцы.

Через несколько минут Анжело буквально ввалился в каюту Кэрри.

— Я не смог найти домкрат, — запыхавшись, сообщил он и тут же замолчал.

Рама кровати была отжата, а мистер Кэрри вызволял свою жену с помощью судового врача и еще одного члена команды. Заметив Донателли, Кэрри проговорил:

— Анжело, я беспокоился о тебе.

— Синьора в порядке?

Глаза женщины были закрыты, а ее ночная рубашка вся в крови. Врач измерял пульс.

— Она без сознания, но жива. Возможно, есть внутренние повреждения.

Кэрри еще раз взглянул на Анжело, заметив его мокрую одежду и пустые руки.

— Эти ребята помогли мне. Нам прислали домкрат с одного из спасательных кораблей. Полагаю, в гараже ты ничего не нашел.

Анжело покачал головой.

— Господи, парень, да ты весь вымок. Прости, что тебе пришлось пройти через это.

Донателли снова покачал головой:

— Ничего. Ерунда.

Доктор тем временем сделал укол миссис Кэрри.

— Морфин. От боли, — объяснил он, стараясь сдержать беспокойство. — Ее необходимо как можно скорее снять с корабля.

Джейк вместе с доктором завернули Майру в одеяло и понесли на прогулочную палубу. Туман рассеялся, и корабль окружила небольшая флотилия. Словно огромные стрекозы, носились вертолеты береговой охраны.

Между терпящим бедствие судном и спасательными кораблями беспрерывно сновали шлюпки.

Больше всего шлюпок ходило между «Андреа Дориа» и огромным пассажирским лайнером, на носу которого красовалась надпись «Иль-де-Франс». Прожекторы лайнера были направлены на «Андреа Дориа». Команда «Покинуть корабль» так и не прозвучала, поэтому пассажиры через два часа ожидания сами начали перелезать через борт. Женщин, детей и пожилых людей переправляли в первую очередь. Однако дело продвигалось медленно, потому что спуститься в спасательную шлюпку можно было только одним способом — с помощью веревки.

Майру осторожно спустили на носилках, а матросы в шлюпке бережно приняли ее.

Джейк, свесившись за борт корабля, наблюдал за спуском, а затем посоветовал Анжело:

— Поскорее уносите отсюда ноги, мой друг. Корабль скоро окажется на дне.

Донателли с тоской окинул «Андреа Дориа» взглядом.

— Да, совсем скоро, мистер Кэрри. Я помогу еще кому-нибудь из пассажиров. — Затем Анжело с улыбкой добавил: — Помните, что значит мое имя?

Когда Донателли только познакомился с супругами Кэрри, он сказал им, что его имя означает «ангел», то есть тот, кто помогает другим.

— Я помню, — ответил Джейк, взяв стюарда за руку. — Спасибо. Я в неоплатном долгу перед тобой. И если когда-нибудь тебе понадобится помощь, приходи ко мне. Понял?

Анжело улыбнулся:

— Грациа. Я понял. Пожалуйста, передайте наилучшие пожелания от меня синьоре.

Кэрри кивнул, перелез через борт и по веревке спустился в шлюпку. Донателли помахал ему рукой. Он никому не стал сообщать об ужасном происшествии в гараже. Пока не время, и, вполне вероятно, подходящее время никогда не наступит. Никто не поверит в такую историю, рассказанную каким-то официантом. Анжело хорошо помнил сицилийскую поговорку: птичка, поющая на дереве, заканчивает жизнь в котелке.

* * *

Вахта смерти подходила к концу.

Последние выжившие пассажиры покидали судно уже в розовых лучах рассвета. Капитан и офицеры оставались на «Андреа Дориа» до последней минуты, а потом, как и все, спустились в спасательные шлюпки по веревкам.

Когда в безоблачном небе засияло солнце, крен корабля еще больше усилился. К 9.50 утра судно лежало на правом боку под углом 45 градусов, а нос уже частично скрылся под водой.

«Стокгольм» с покореженным носом отошел мили на три, оставлял за собой на воде обломки и масляные пятна. Неподалеку стояли два эсминца и четыре катера береговой охраны. Самолет и вертолеты патрулировали в небе.

Развязка наступила в 10 утра. Через одиннадцать часов после столкновения «Андреа Дориа» полностью лег на правый борт. Пустые шлюпки, которые никак не удавалось спустить на воду раньше, теперь отправились в плавание, освободившись от шлюпбалок. По периметру корабля вздымались тысячи пузырьков и пузырей — это из всех полостей выходил воздух.

Мощные лопасти парных винтов судна блестели на солнце. Через несколько минут вода поглотила нос, корма поднялась, и корабль пошел ко дну, будто увлекаемый щупальцами гигантского морского чудовища.

Теперь вода хлынула во все каюты, холлы, коридоры, отсеки. Под давлением металлический корпус рвался и издавал жуткие стоны, которые иногда слышат на подлодках, только что потопивших вражеский корабль.

«Андреа Дориа» коснулся дна под тем же углом, что и тонул. На глубине двести двадцать пять футов корабль лег на правый борт. От множества пузырьков воздуха темная вода стала светло-голубой.

Там, где «Андреа Дориа» пошел ко дну, образовалась огромная воронка, и еще пятнадцать минут кружили по воде мусор и обломки. Когда воронка исчезла, катер береговой охраны подошел к месту катастрофы, и моряки поставили на воду буй.

На дне морском оказался груз стоимостью в два миллиона долларов — марочные вина, роскошные ткани, мебель, оливковое масло. В пучине исчезли великолепные произведения искусства — мраморные бюсты, фрески, бронзовая статуя старого адмирала... И там же, на дне моря, скрылся бронированный грузовик, набитый мертвыми телами. Страшный секрет поглотило море.

* * *

В Нью-Йорке с трапа «Иль-де-Франс» сошел высокий блондин и направился к стойке таможни. На нем была черная морская фуражка и длинное пальто. Блондин ничем не выделялся из числа прочих пассажиров, прибывших в США на борту лайнера.

Выполнение морального долга по отношению к терпящему бедствие судну задержало прибытие французского корабля на тридцать шесть часов. В результате «Иль-де-Франс» пришел в Нью-Йорк в четверг после полудня, когда на пирсе уже собралась толпа встречающих. Потребовалось немало времени на высадку семисот тридцати трех пассажиров с «Андреа Дориа». Выполнив свою миссию, судно быстро отправилось в обратный путь. В конце концов, время — деньги.

— Следующий, — сказал офицер-таможенник, оторвав взгляд от бумаг на столе. Его внимание привлек шрам на лице стоящего перед ним человека. — Госдепартамент временно откладывает выдачу паспортов спасшимся пассажирам. Поставьте свою подпись вот здесь, на бланке. И нужно указать ваше имя и адрес, — сказал инспектор.

— Да, спасибо. Нам все объяснили еще на корабле. — Блондин улыбнулся. Или это только показалось из-за шрама? — Боюсь, мой паспорт сейчас на дне Атлантического океана.

Человек со шрамом сообщил, что его фамилия Джонсон и направляется он в Милуоки.

— Идите туда, мистер Джонсон, — указал офицер. — В центре здоровья проверят, нет ли у вас заразных болезней. Процедура не займет много времени. Следующий, пожалуйста.

Врачебный осмотр прошел быстро, как и обещали. Через несколько минут блондин уже шагнул за ворота таможни. Из порта толпа спасшихся пассажиров, их родственников и друзей направлялась на улицу. Там образовалась пробка — медленно двигались автобусы, такси, беспрерывно гудели клаксоны автомобилей.

Блондин встал у края тротуара и внимательно всматривался в толпу, пока не встретился взглядом с кем-то. Затем его взгляд выхватил из толпы еще одно знакомое лицо. И еще одно. Он кивнул, давая понять товарищам, что узнал их. А после все пошли в разные стороны.

Сам блондин двинулся в направлении Сорок четвертой улицы и там поймал такси. После изматывающей ночи он чувствовал себя усталым и мечтал только об отдыхе.

На данный момент задание выполнено.

Глава 1

10 июня 2000 г.

Марокканское побережье

Нина Кирофф стояла на верху древней лестницы и, прищурившись, смотрела на спокойные зеленоватые воды лагуны. Она думала о том, что едва ли ей доводилось видеть более унылое побережье, чем эта изолированная полоса. Ничто не шелохнется в раскаленном воздухе. Единственный признак присутствия здесь людей — небольшое кладбище. Надгробия цвета оконной замазки обращены к морю. Песок, гонимый ветром, давно смешался с прахом усопших.

Нина довольно усмехнулась, как ребенок, обнаруживший подарки у рождественской елки. Морскому археологу этот неяркий, выцветший под жарким солнцем пейзаж казался куда более прекрасным, чем белый песок и пальмы какого-нибудь тропического рая. А жутковатость места защитит его от самого худшего: осквернения.

Нина непременно захотела еще раз поблагодарить доктора Нокса за то, что он убедил ее присоединиться к экспедиции. Сначала она вежливо отклонила приглашение Пенсильванского университета, сочтя поездку пустой тратой времени. Каждый дюйм побережья Марокко давно исследован и описан. Даже если кому-нибудь и удастся открыть нечто новенькое, находка наверняка будет недоступна из-за многотонного слоя строительного раствора, оставленного римлянами. Нину, безусловно, восхищали их инженерные таланты, и все-таки она считала римлян в некоторой степени разрушителями, если рассматривать всю историю человечества.

Отказ Кирофф принять участие в экспедиции имел свою подоплеку. Она пыталась разобраться с горами бумаг, связанных с работой по исследованию кораблекрушения у берегов Кипра, в водах, на которые претендовали турки. Предположительно затонуло греческое судно, что и спровоцировало конфликт между древними врагами — Грецией и Турцией.

Исследовательские суда в Афинах и Анкаре еще только разогревали двигатели, когда Нина уже нырнула в синие воды моря и определила, что на дне лежит сирийское торговое судно. Открытие привело в замешательство сирийцев, зато избавило две другие стороны от возможной конкуренции. А поскольку Нина была владельцем, президентом и единственным сотрудником фирмы «Маритим рисёч», то ей пришлось взять всю бумажную волокиту на себя.

Через несколько минут, после того как она отказалась от приглашения университета, позвонил Стэнтон Нокс.

— У меня со слухом все хуже и хуже, доктор Кирофф, — донесся из трубки хорошо знакомый голос. — Я слышал, будто кто-то сказал, что вы не заинтересовались экспедицией в Марокко. Полагаю, я ошибся? Такой слух не может быть правдой.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Кирофф разговаривала со своим наставником в последний раз. Она улыбнулась, представив его совершенно седую голову, почти безумный взгляд из-под очков и усы, кончики которых торчат вверх.

Тряхнув головой, чтобы отогнать воспоминания, Нина ответила:

— При всем моем уважении к вам, профессор Нокс, я сомневаюсь в том, что существует хотя бы один клочок побережья в Северной Африке, где не было бы поздних построек римлян, который не был бы уже открыт и кем-то исследован.

— Браво! Рад, что вы помните первые три урока из учебника археологии, доктор Кирофф.

Нина усмехнулась легкости и непринужденности, с какой профессор держался со всеми людьми. Ей недавно исполнилось тридцать, у нее был собственный бизнес, она обладала таким же количеством научных степеней, как и Нокс... И все равно Нина чувствовала себя студенткой рядом с ним.

— Да как я могу забыть? Скептицизм, скептицизм и еще раз скептицизм.

— Правильно, — радостно одобрил профессор. — Три злобные собаки по кличке «скептицизм» разорвут вас на части, пока не накормите их ужином из доказательств. Вы удивитесь, как часто мои поучения пролетают мимо ушей. — Он театрально вздохнул и перешел на более деловой тон. — Мне понятна ваша точка зрения, доктор Кирофф. В другом случае я бы согласился с вашим мнением насчет проторенных дорожек, но сейчас речь идет об Атлантическом побережье. Интересующее нас место находится за Столбами Мелькарта. И римлян там не было.

Интересно. Нокс использовал финикийское название западной оконечности Средиземного моря, где Гибралтар как бы склоняется к Танжеру. Греки и римляне называли эту точку Геркулесовыми столбами. Еще со студенческих времен Нина знала, что названиями профессор оперирует с точностью нейрохирурга.

— Я очень занята...

— Доктор Кирофф, в другой ситуации я бы признал это, — перебил Нокс. — Мне нужна ваша помощь. Очень нужна. В моем распоряжении полно археологов, которые даже в душ отправляются в галошах. А нам необходим кто-то, кто сможет работать под водой. Экспедиция небольшая — всего человек двенадцать. И вы будете единственным аквалангистом.

Не зря Нокс обладал репутацией отличного рыбака. Он подразнил Нину финикийцами, забросил крючок, попросив о помощи, и заставил ее дрогнуть, сообщив, что единственным аквалангистом будет она. А это означало полную свободу действий.

Кирофф представила выражение лица профессора в данную минуту и попыталась возразить:

— Но у меня куча дел...

Нокс сразу же остановил ее:

— Мне хорошо известно о ваших изысканиях у Кипра. Кстати, поздравляю. Вам удалось уладить конфликт между странами — участниками НАТО. Я уже позаботился обо всем. У меня имеется пара весьма компетентных учеников, которые будут рады возможности получить опыт работы с бумагами подобного рода. Ведь это тоже является частью археологии в наши дни. Мы уедем на семь — десять дней. За это время мои юные верные клевреты поставят все точки над i в ваших бумагах. Можете не давать ответ сию же минуту. Я отправлю вам по факсу кое-какие материалы. Включайте технику.

— Сколько времени вам потребуется, профессор Нокс?

— Думаю, часа достаточно. Всего хорошего!

Нина положила трубку телефона и рассмеялась. Часа достаточно!

Почти тотчас же из факса потекла бумага, словно лава из вулкана. Это были проект Нокса и смета. Он просил денег на исследование греко-римских или, возможно, каких-то других развалин. Вполне в духе Нокса — смешать факты и вероятность.

Внимание Нины привлекла карта. Место, которое предстояло исследовать, находилось между устьем реки Драа и Западной Сахарой на марокканской прибрежной равнине, что начиналась у Танжера.

Береговая линия на карте была прорисована так, будто картографа при ее чертеже одолела икота. Прикинув расстояние от места экспедиции до Канарских островов, Нина откинулась на спинку кресла и набрала номер телефона.

Нокс ответил почти сразу:

— Отправляемся на следующей неделе.

* * *

А теперь линии на карте обрели материальный смысл. Почти идеально круглая чаша лагуны окружена с двух сторон скалами кирпичного цвета. Отмели у берега превращаются во время отливов в лужи грязи. Наверняка это место привлекало древних моряков. Здесь пережидали бури и ненастье. Неподалеку обнаружилось пересохшее русло реки. Еще один хороший знак. Поселения обычно возникали вблизи рек.

Через дюны узкая песчаная тропка вела от лагуны к небольшому греческому храму.

Бухта, пожалуй, тесновата для базирования римских кораблей и строительства громадных храмов времен Римской империи. Видимо, греки использовали лагуну как место временной стоянки своих судов. И крутые прибрежные скалы не вызвали у эллинов желания продвигаться вглубь.

Нина взглянула на карту. Это место находилось на расстоянии многих миль от всех известных древних поселений. Даже сегодня ближайшая деревня берберов располагалась в десяти милях от наезженной дороги в песках.

Кирофф прикрыла рукой глаза от солнца и стала рассматривать корабль, бросивший якорь недалеко от берега. Корпус судна был бирюзово-зеленым. Она прищурилась, пытаясь разглядеть буквы на борту. НУМА[2].

Интересно, что делает здесь, у отдаленного побережья Марокко, судно, принадлежащее правительственному агентству США?

Нина легко подхватила большую сетку со снаряжением и спустилась на десяток ступеней туда, где вода мирно плескалась у основания лестницы. Она скинула бейсболку и стянула футболку через голову. Солнце заиграло в ее собранных в узел волосах цвета спелой пшеницы. На стройной длинноногой женщине цветастый купальник-бикини сидел великолепно.

Имя, золотистый цвет волос, круглое лицо и невероятный запас жизненных сил Нина унаследовала от прабабки — простой крестьянки, которая где-то посреди украинского пшеничного поля сошлась с солдатом царской армии. От матери-грузинки Нине достались большие серые глаза, высокие скулы и чувственные пухлые губы. К тому времени, когда семья эмигрировала в США, природа преобразила женщин рода Кирофф — они стали тонкими в талии, более изящными в бедрах, но сохранили приятную округлость бюста.

Нина достала из сумки цифровой фотоаппарат «Никон» в специальном водонепроницаемом корпусе, затем последовали баллон с кислородом, черно-оранжевый костюм, перчатки, шапочка, маска и трубка. Она быстро надела костюм, пристроила на голове специальный фонарь, чтобы освободить руки, пристегнула кислородный баллон, защелкнула пряжку пояса, в специальный клапан на бедре положила титановый нож с семидюймовым лезвием. Прикрепив к крючку на поясе сетку для находок, выставила время на часах с особым дисплеем для подводных исследований.

Нина дважды проверила оборудование и медленно поплыла в изумрудной воде лагуны. С наслаждением скользя в приятной прохладе, Кирофф думала о том, как ей повезло по сравнению с «наземными» археологами. Ведь тем зачастую приходится по многу часов работать, стоя на коленях, или ползать под палящим солнцем. Глаза и нос при этом забивает пыль, смешанная с потом.

Слегка шевеля ластами, Нина с удовольствием маневрировала в воде, словно аэроплан, ведущий наблюдение с воздуха.

У входа в лагуну громоздился островок, усеянный чахлыми соснами. Нина планировала плыть прямо к острову и, мысленно разделив территорию лагуны надвое, исследовать каждый фут, совершая заплывы относительно воображаемой середины. Точные измерения произведут позднее, а пока она должна увидеть все своими глазами и составить предварительное мнение о том, что находится под водой.

Вода была почти идеально прозрачной. Нина видела дно на глубине двадцати футов, а значит, можно воспользоваться трубкой и сэкономить воздух. Ряды пересекающихся прямых образовывали прямоугольники. Прямоугольники состояли из тщательно подогнанных каменных блоков. А лестница уходила дальше под воду к старой пристани. Все указывало на то, что когда-то лагуна была не просто временной стоянкой, а самым настоящим портом.

Скоро Нина заметила и более широкие полоски. Остатки строений. Есть! Склады, жилые помещения, а может, контора начальника порта. Точно, здесь была не просто стоянка.

Дальше она наткнулась на ванну размером едва ли не с олимпийский бассейн. Должно быть, эта емкость когда-то предназначалась для рыбы.

Включив головной фонарь, Нина поплыла дальше. Узкий луч света выхватил из мрака остатки посуды и прочие осколки. Она очистила несколько черепков от грязи и положила в сетку на поясе, а затем обнаружила канал и последовала по нему. Этот путь выводил в лагуну. Канал оказался достаточно большим для прохода древних судов. Здесь были даже судоподъемные эллинги, способные пропустить суда длиною в пятьдесят футов!

Нина продолжала исследовать дно лагуны по задуманному плану, пока не обнаружила дамбу всего в нескольких футах от поверхности воды. Конструкция состояла из параллельных каменных стен, пространство между которыми когда-то заполнили валунами. В период засухи сооружение явно соединяло материк и остров.

Выбравшись на сушу, Нина сложила снаряжение в тень и отправилась на противоположную сторону острова, ширина которого составляла всего пятьдесят с небольшим футов. Сосенки, заметные с побережья, едва доходили Нине до подбородка.

У входа в лагуну на берегу громоздились булыжники — вероятно, остатки какого-то фундамента. Здесь же рядом некогда выложили круг из камней — для маяка или сторожевой башни. Отсюда прекрасно видно, что происходит в открытом море, и всегда можно было вовремя позвать солдат, завидев вражеские паруса.

Нина поднялась на сохранившийся фрагмент лестницы посреди круга и стала всматриваться туда, где на якоре стоял корабль. Все-таки интересно, что здесь делает правительственное судно? Что им нужно у этого далекого берега? Через несколько минут она уже надела акваланг и погрузилась в прохладную изумрудную воду. В эту секунду Нина с улыбкой подумала, что далекие-далекие водоплавающие предки, пожалуй, совершили ошибку, выйдя из моря на сушу.

Нина продолжала подводные исследования. Под горизонтальной плитой вдруг обнаружился проем, по форме и размеру напоминающий дверь. Кирофф пыталась разглядеть хоть что-нибудь в угрожающей темноте. Вспомнив про головной фонарь, она включила свет. В ярком луче будто заплясали привидения. Нина в ужасе отпрянула назад, но через секунду уже улыбалась при мысли о собственной панике: стайка рыб, переливающаяся как живое серебро, испугалась, вероятно, еще больше.

Нина постаралась успокоиться и вспомнила предостережение профессора Нокса: никогда не стоит рисковать ради каких-то даже бесценных знаний, которые будут пылиться на библиотечной полке, и мало кто вспомнит о них. С угрюмой усмешкой профессор привел тогда в пример нескольких ученых, которые зашли слишком далеко. Одного из них съели каннибалы, другой умер от малярии, а третий свалился в бездну.

Профессор, конечно, прав, но... Нина была одинока, ничего выдающегося за свою жизнь не совершила. Никто не знал, где она в данный момент, а само ощущение опасности будоражило воображение. Кирофф проверила давление в баллоне. Воздуха достаточно, поскольку она много плавала с трубкой.

Нина дала себе слово, что не пойдет далеко, а посмотрит только у входа. Тоннель не может быть длинным, ведь в древности не было алмазных сверл, все работы производились примитивными орудиями. Она сделала несколько снимков у входа и продвинулась немного вперед.

Невероятно!

Пол почти идеально ровный и стены гладкие. Нина поплыла дальше, забыв и о данном самой себе слове, и о предостережениях профессора Нокса. Этот необыкновенный тоннель, пожалуй, можно назвать настоящим произведением искусства бронзового века.

Вперед! Вперед за новыми знаниями!

И вот Нина миновала лестницу, арку и оказалась посреди какого-то просторного помещения.

Видимо, профессор Нокс предполагал, что они найдут в лагуне. Однако никто не мог предвидеть масштабы находки! Никто! «Спокойно, девочка. Соберись. Оцени обстановку. Действуй как ученый-исследователь, а не любопытный мальчишка».

Итак, порт имел как стратегическое, так и экономическое значение, но здесь еще предстоит исследовать каждый дюйм. Собаки по кличке «скептицизм» требовали свой ужин из научных фактов.

Нина рискнула предположить, что порт был затоплен в результате землетрясения, случившегося в десятом веке нашей эры. Конечно, землетрясения не столь характерны для здешних мест, как для района Средиземноморья, и все же это могло произойти. Опять донеслось ворчание и рычание голодных собак. «Знаю-знаю. Нельзя делать выводы, не получив подтверждения». Кирофф наблюдала за пузырьками, поднимавшимися вверх от ее дыхания, и думала о том, что, возможно, есть более быстрый способ докопаться до истины.

Дело в том, что Нина обладала необыкновенным и не поддающимся объяснению даром. Кирофф говорила об этом только с самыми близкими друзьями. Друзья сравнивали ее со специальными сотрудниками ФБР, которые способны описать совершенное преступление, будто были его свидетелями. Сама Нина считала, что это всего лишь сочетание волнующей ее в данный момент темы, фотографической памяти и живого воображения. То есть она думала, будто мало чем отличается от людей, способных находить источник воды при помощи ивового прутика.

Этот талант Нина обнаружила случайно, во время своей первой экспедиции в Египет. Она прикоснулась к камню в основании великой пирамиды Хуфу: вполне естественное желание физически ощутить величие и мощь необычного строения. И перед Ниной возникла живая картина происходившего много веков назад, причем она не только видела, но и слышала, ощущала все-все. В тот момент пирамида была построена лишь наполовину. Темнокожие люди тащили на спинах массивные камни. Их тела блестели от пота. Нина слышала крики, скрип лебедки. Девушка отдернула руку от камня, словно от раскаленной сковороды.

Вдруг до ее сознания донесся чей-то голос:

— Прогулка на верблюде, мисс?

Нина часто заморгала. Пирамида оказалась на месте, темнокожие рабы исчезли, а перед ней стоял улыбающийся погонщик верблюда.

— Хотите покататься, мисс? Недорого.

— Спасибо. Не сегодня.

Вернувшись в отель, Кирофф быстро зарисовала и недостроенную пирамиду, и лебедку. Позднее она показала рисунок знакомому инженеру. Тот с удивлением рассматривал набросок, бормоча, что это потрясающе и гениально. В конце концов инженер спросил, не может ли он похитить идею для проекта одного современного крана.

После того случая в Гизе с Ниной было еще несколько подобных историй, причем она не могла управлять видениями по своей воле. Если бы ей доводилось слышать и видеть прошлое каждый раз, когда в руки попадал предмет искусства, Кирофф уже оказалась бы в сумасшедшем доме. Иногда Нину притягивало как магнитом к каким-то местам и явлениям. Однажды ей довелось побывать в уменьшенной копии Колизея на одном из курортов под Римом. Сцены боя, боль, ужас, песок, залитый кровью, стоны умирающих предстали перед девушкой настолько живо, что ее затошнило. На миг ей показалось — она сходит с ума. После этого Нина не спала несколько ночей. Может быть, поэтому она не любила римлян.

Конечно, сейчас перед ней не римский амфитеатр. Повторяя это себе, Нина доплыла до края пристани, положила руку на камень и закрыла глаза. Перед ее глазами возникла ясная картина: грузчики тащат амфоры с вином и маслом, доносится хлопанье парусов о деревянные мачты. Но все это — только воображение. Кирофф с облегчением вздохнула.

Она сделала еще несколько снимков. Жаль, что не удалось обнаружить затонувший корабль, зато вот якорь.

Нина уже собиралась уплывать, как вдруг ее внимание привлекло какое-то тусклое мерцание на дне. Она принялась быстро разгребать песок и наткнулась на кусок камня, который явно был частью чего-то большого. Заинтересовавшись, она продолжила расчищать песок. Теперь открылся большой нос — часть каменного лица длиною восемь футов от подбородка до макушки. Нос был широкий и приплюснутый, а губы полные.

На голове не то шапка, не то шлем. Выражение лица сердитое.

Нина положила руку на холодный камень.

Губы будто бы дрогнули, собираясь заговорить.

Прикоснись ко мне. Мне нужно многое рассказать.

Нина отшатнулась и потрясенно взглянула на каменное лицо. Черты не изменились.

Прикоснись ко мне.

Нина явно слышала голос. Теперь тише.

«Стоп, девочка. Ты слишком долго была под водой».

Сердце колотилось о грудную клетку. Пора возвращаться в реальный мир.

Глава 2

Смуглый коренастый человек бросился навстречу Нине, завидев, что она приближается к зонтикам.

— Разрешите помочь вам с сумкой, доктор Кирофф, — с сильным испанским акцентом предложил Рауль Гонсалес.

— Все в порядке, — ответила Нина.

Она привыкла сама управляться с цветастой сумкой, а кроме того, просто предпочитала не допускать чужих к своему снаряжению.

— Мне нетрудно, — галантно продолжал испанец, улыбаясь во весь рот.

Кирофф слишком устала, чтобы вступать в пререкания и, не желая оскорбить чувства встречающего, отдала тяжелую ношу. Гонсалес подхватил увесистый баул, как пуховую подушку.

— Похоже, день прошел удачно, — заметил Гонсалес.

Нина утерла пот с лица, отпила из бутылки воды, приглядываясь к собеседнику. Работая в такой области, где любая мелочь может оказаться ценнейшей находкой, приучаешься замечать все. Она не могла точно определить, что собой представляет Гонсалес. Правда, кое-что ее настораживало. Нина обратила внимание, что в те минуты, когда сам Рауль считает, будто его никто не видит, улыбка напрочь исчезает с его лица, а взгляд становится холодным и неподвижным. Нина была очень привлекательной женщиной и не раз ловила на себе мужские взгляды. В такой ситуации мужчины напоминают львов, охотящихся на газелей. Складывалось впечатление, что Гонсалес всегда охотится. Он частенько оказывался за спиной у Нины. И не только у нее. Похоже, Рауль любил подкрадываться ко всем членам экспедиции.

Будучи в приподнятом настроении из-за многочисленных находок, Нина слегка утратила бдительность.

— Да, день удачный, — просто ответила она. — Очень удачный. Очень.

— Я и не ожидал другого от такого заслуженного ученого. С нетерпением жду рассказа обо всем.

Рауль донес сумку до палатки Нины, поставил у входа и стал прогуливаться по лагерю, будто председатель какой-нибудь инспекционной комиссии.

О себе Гонсалес рассказывал, что рано «ушел на покой», заработав состояние на операциях с недвижимостью в южной Калифорнии. А теперь он занимался археологией ради собственного удовольствия. Выглядел Рауль лет на сорок пять — пятьдесят, ростом был пониже Нины на несколько дюймов, а его мощному торсу мог бы позавидовать и молотобоец. В эту экспедицию Гонсалес попал через организацию «Тайм квест», занимающуюся предоставлением платежеспособным клиентам возможности поучаствовать в раскопках. Любой за пару тысяч долларов получал шанс долго копаться в земле и пыли. Солнечные ожоги третьей степени прилагаются бесплатно.

Считая Нину и профессора Нокса, в экспедиционной партии состояло десять человек. Гонсалес, мистер и миссис Боннел — пожилая американская пара из Айовы, также попавшая в экспедицию за деньги. К великому сожалению Нины, был здесь и невыносимый доктор Физель из Департамента по древностям Марокко. Он, говорят, приходился кузеном королю. Еше в состав отряда вошли молодой помощник Физеля Касим, повар и два водителя-бербера.

Все члены экспедиции собрались в Тарфайе, городе-порте, известном также нефтяными скважинами. Марокканское правительство предоставило членам экспедиции транспорт и организовало доставку техники и оборудования.

Даже сейчас большая часть страны безлюдна и почти необитаема, если забыть о маленьких берберских поселениях. Обширные территории Марокко вообще не осваивались до тех пор, пока «Мобил» и другие компании не начали разработку месторождений нефти.

С начала археологических работ в профессоре Ноксе произошла разительная перемена. Теперь в нем невозможно было узнать строгого, академичного наставника: шорты и майка цвета хаки промокли от пота, нос покраснел и начинал шелушиться. А вообще профессор копался в земле с большим удовольствием, как ребенок в песочнице. В пробковом шлеме и мешковатой одежде он походил на персонаж со страниц журнала «Нэшнл джиографик».

— Что за день, — вздохнул Нокс, сдвигая шлем на затылок. — Я почти уверен: придется прорыть еще не менее двадцати футов, прежде чем наткнемся на что-либо поистине ценное. И если вы считаете, что работа со мной — сизифов труд, можете присоединиться к этому напыщенному ослу Физелю, — продолжал ворчать профессор. — А вы кажетесь довольной собой. Как это может быть? Я все вижу по глазам. Поскорее рассказывайте, Нина, иначе отправлю вас на дополнительную работу.

Профессор назвал коллегу по имени, и это напомнило студенческие годы, когда наставник нещадно отпускал колкие замечания. Теперь Кирофф получила шанс отыграться за все шпильки.

— Не хотите ли сперва принять душ, освежиться? — любезно поинтересовалась она.

— Нет, не хочу. Умоляю, юная леди, не будьте жестокой. Вам это не к лицу.

— У меня был хороший учитель, — с улыбкой парировала Нина. — Не отчаивайтесь, профессор. Пока вы принесете стул, я налью чаю со льдом.

Уже через пару минут Нокс сидел, чуть наклонив голову, и внимательно слушал свою ученицу. Она подробно описала все, как исследовала лагуну, опустив только историю с каменной головой. Тяжело обсуждать такое. Может быть, потом...

Нокс слушал заинтересованно, не перебивая. Он только однажды вставил реплику, когда Нина замолчала на секунду, чтобы перевести дух:

— Я так и знал. Так и знал. Дальше, дальше.

— Вот и весь рассказ, — проговорила Кирофф через несколько минут.

— Отличная работа. И каков вывод?

— Думаю, это очень древний порт.

— Конечно, древний, — с некоторым раздражением ответил профессор. — Едва увидев снимки, сделанные с воздуха, я понял, что все здесь, на расстоянии сотен метров от места, где мы сейчас сидим, очень древнее. Но насколько древнее?

— Помните о голодных собаках по кличке «скептицизм», — заметила Нина.

Нокс с удовольствием потер руки.

— Предположим, собаки на время успокоились. И что теперь, дорогая леди, скажет ваш просвещенный ум?

— По моему мнению, это финикийский военно-торговый порт.

Нина подала профессору находки.

Нокс рассматривал черепки, с удовольствием касаясь пальцами шершавых краев. Затем отложил находки в сторону и принялся за наброски, сделанные исследовательницей.

— Думаю, стоит поведать о ваших изысканиях почтенному доктору Физелю, — не без сарказма предложил профессор.

Гамиль Физель сидел под большим зонтом. Его грузное тело едва вмещалось в шезлонг. В просторной светлой одежде он походил на огромное яблоко. На столе перед Физелем в беспорядке лежали осколки и черепки, добытые на раскопках. Он разглядывал через лупу какой-то фрагмент. Рядом сидел помощник Касим — приятный молодой человек, предположительно студент университета, служивший у Физеля мальчиком на побегушках.

— Добрый день, доктор Физель. Доктор Кирофф сделала сегодня несколько интересных наблюдений, — с нескрываемой гордостью сообщил Нокс.

Физель одарил подошедших таким взглядом, будто ему на нос села докучливая муха. Конечно, он не в первый раз сталкивался с работающей женщиной. В Марокко многие женщины трудились в разных сферах. Но иметь дело с женщиной на равных, с женщиной, обладающей такими же научными степенями, что и он сам, и, наконец, с женщиной, на целый фут выше его ростом, было выше сил Физеля.

Сам марокканский археолог не был аквалангистом и потому в подводных исследованиях полностью зависел от Нины. А вот это больше всего раздражало Физеля.

— Думаю, здесь находился небольшой, но очень важный порт. Предположительно финикийский, — сообщила Нина.

— Еще чаю, Касим, — потребовал Физель. Касим поспешил на кухню, а марокканец повернулся к Ноксу так, будто Нины здесь не было вовсе. — У вашей ассистентки живое воображение. Вы, конечно, рассказывали, что здесь были греки и римляне.

Такое хамство со стороны Физеля Нина терпеть не намеревалась.

— Во-первых, я не ассистентка профессора Нокса, — холодно заметила она. — Я его коллега. А во-вторых, греко-римское влияние не вызывает у меня никакого сомнения. Однако здесь был источник пресной воды, а значит, тут могли держать базу и финикийцы. — Нина положила на стол наброски. — Только финикийцы умели строить гавани подобного рода. Думаю, эти арки помогут в дальнейшем датировать строения.

Дальше Кирофф почти швырнула на стол найденные ею черепки, не обращая внимания на те, что уже лежали там. Физель взял один фрагмент, затем другой и внимательно рассмотрел их. В глазах его вспыхнул огонек, но он изо всех сил старался скрыть волнение.

Марокканец кашлянул и обратился к Ноксу:

— Вы же не собираетесь всерьез принять это за доказательство теории доктора Кирофф?

— Конечно, нет, доктор Физель. Предстоит проделать большую работу, и доктор Кирофф знает это так же хорошо, как и я. Однако вы должны признать — начало довольно интригующее.

Решив, что в лице Нокса получил союзника, Физель широко улыбнулся:

— Я ничего не признаю, пока дело не будет доведено до конца.

Подоспел Касим со стаканами горячего чая. Физель кивнул и взял стакан. Аудиенция с кузеном короля закончилась. Нина дала волю гневу по пути обратно:

— Самодовольный ублюдок! Черт побери, да он точно знает, что я права!

Нокс усмехнулся:

— По-моему, Физель абсолютно согласен с вами и не сомневается в ценности находок. Однако докладывать о них он не поспешит.

Нина взяла профессора за руку и, глядя прямо в глаза, спросила:

— А в чем дело? Ничего не понимаю.

— Да все ясно, как божий день. Физель хочет присвоить открытие финикийского порта себе.

— А, вот оно что! — Нина тут же повернула обратно к палатке марокканца. — Если он думает, что ему удастся...

— Спокойно, моя дорогая. Обещаю, вся слава за открытие порта достанется только вам. Можете не сомневаться. Помните, козыри у нас в руках. Вы — единственная ныряльщица в этой экспедиции.

— Физель может позвать других.

— Да, может. Правда, тогда толстый, лысый, близорукий коротышка Физель несколько потеряет в весе. И в буквальном, и в фигуральном смысле — в своем департаменте. А пока я хочу, чтобы вы закончили наброски, классифицировали находки и продолжили исследования, применяя научный подход.

— А если он все-таки попытается помешать мне нырять?

— Экспедиция совместная. Мы с ним в равном положении. Он может зайти настолько далеко, насколько ему позволят. И на все требуется время. Если вы считаете нашу бюрократию страшной, то вспомните тот факт, что Марокко находится под сильным влиянием самих изобретателей бюрократии — французов. Я немного потешу самолюбие господина Физеля, но вы тоже должны кое-что сделать. Если порт и в самом деле окажется финикийским, пусть малая толика славы достанется и ему. Все-таки это его страна. Может, и в жилах Физеля течет кровь финикийцев.

Нина успокоилась и рассмеялась:

— Вы правы. Извините за несдержанность. Нелегкий выдался денек.

— Вам не за что извиняться. Ублюдок он и есть ублюдок. А еще я напомню этому самодовольному паршивцу, что если он не захочет сотрудничать, то кусочек славы достанется кому-то из ублюдков, стоящих над ним.

Нина поблагодарила профессора, чмокнула его в щеку и поспешила в палатку. До самого ужина она работала над зарисовками. А во время ужина Физель избегал взглядов Кирофф. В центре же всеобщего внимания была пара из Айовы. Они нашли сегодня ручку от кувшина и очень радовались по этому поводу. Никто и не заметил, как Нина вышла из-за стола и направилась к собственной палатке.

Закончив отчет о проделанной работе, Кирофф принялась снимать цифровым фотоаппаратом свои зарисовки, затем быстро скинула изображение на компьютер. Снимки получились очень четкими.

— Отлично, Физель, а ну-ка попробуй догони вот это.

К ноутбуку прилагался миниатюрный спутниковый телефон. Эта игрушка обошлась недешево, зато теперь Нина могла связаться с домашней базой из любой точки мира. Да здравствует глобальная спутниковая система связи! Со скоростью света информация понеслась из Марокко в базу данных университета штата Пенсильвания. Довольная Нина выключила компьютер. К сожалению, она не знала, что информация не бывает в полной безопасности.

Глава 3

Сан-Антонио

Техас

Небольшая комната без окон на самом верху башни из стекла и бетона в официальных чертежах не значилась. Даже городские инспектора не имели о ней понятия. Подрядчикам, которые установили автономное электроснабжение и реагирующие на голос замки, а также возвели звуконепроницаемые стены, заплатили кругленькую сумму за молчание. Если некоторые из них и думали, что устанавливать секретную дверь за душем в ванной комнате странно, то предпочитали держать свое мнение при себе.

В комнате не было ничего лишнего, как в лаборатории — только функциональные предметы: мощный компьютер, сейф с документами, посредине — рабочий стол. Перед компьютером сидел мужчина. На его суровом лице играли отсветы экрана монитора. Он пролистал несколько страниц с текстом и фотографиями и остановился на рисунках.

Кликнув «мышкой», выделил один рисунок и увеличил его фрагмент. Холодные голубые глаза изучали каждую деталь изображения. Затем он сохранил весь файл на дискете и нажал кнопку «печать». Пока работал принтер, мужчина положил дискету в конверт и убрал его в сейф. Потом вышел из маленькой комнаты, пробрался через ванную и оказался в офисном помещении. Нажал кнопку внутренней связи и заявил:

— Мне нужно несколько минут. Немедленно.

— У него сейчас есть время, — ответил женский голос. — Десять минут между встречами.

Мужчина вышел из кабинета с папкой в руках и проследовал по целому лабиринту коридоров, устланных ковролином. Он был высок, по меньшей мере шести футов ростом, немолодой; пожалуй, лишь волосы, чуть тронутые сединой, да еле заметная сутулость указывали на возраст. Его тело было гибким и сильным благодаря спартанскому режиму и тренировкам. Поскольку мужчина редко улыбался, морщин вокруг глаз и рта не было. Казалось, кожа просто натянута на высокие скулы.

Пройдя идентификацию голоса и отпечатков пальцев, он оказался на этаже, где располагались административные офисы компании.

Приемная была оформлена в красных, коричневых и зеленых тонах. На полу и стенах повторялся орнамент, стилизованный под индейские узоры. А за спиной секретарши висело сюрреалистическое полотно. Загорелые люди, какие-то перья, непонятно откуда взявшиеся монеты так перепутались на этом произведении искусства, что невозможно было определить, какая сцена изображена на картине: приношение жертвы или вечеринка с коктейлями.

Человек остановился прямо перед столом секретарши и молча взглянул на массивную дверь, украшенную резьбой.

— Мистер Алкон ждет вас, — негромко проговорила секретарша — женщина средних лет.

Ее ценили за спокойный характер, точное знание своего дела, отсутствие любопытства и преданность.

Дверь в кабинет распахнулась. Помещение по размерам не уступало приемной, а в декоре также проглядывали индейские мотивы. Алкон стоял у стеклянной стены спиной к двери.

— Сэр, если у вас есть время...

Алкон слегка повернулся. Благодаря орлиному профилю он в свое время и заработал прозвище Сокол.

— Подойди, Гусман.

Тот встал рядом. Алкон выглядел на сорок лет с небольшим и был выше Гусмана на пару дюймов. Благодаря тонкой стройной фигуре он казался хрупким, однако внешность была обманчивой. Занявшись бизнесом, он давно отрезал косичку матадора и забросил подальше костюм для выступлений.

Теперь Алкон носил баки а-ля Валентине и дорогой костюм, но под этим деловым костюмом скрывалось мускулистое тело матадора. Не одну дюжину быков сразил он молниеносным ударом.

Почитателей Сокола не устраивало в нем лишь одно — абсолютная бесстрастность и холодный расчет. Родись он в другом веке, его меч также был бы смертоносным.

— Знаешь, почему я построил офис именно здесь, Гусман?

— Смею предположить, дон Алкон, что отсюда открывается великолепный вид на владения компании.

Алкон усмехнулся:

— Искренний ответ. Другого я и не ожидал от старого опекуна. Но вряд ли такой ответ польстит мне. Я не какой-нибудь бюргер, обозревающий свое добро.

— Прошу простить меня, дон Алкон, я вовсе не хотел вас оскорбить.

— Брось. Это не оскорбление. Просто естественная реакция, хоть и ошибочная. — Улыбка моментально исчезла с лица, а в голосе появились стальные нотки. — Я выбрал это место по одной причине: вид на миссию Сан-Антонио де Валеро. Это всегда заставляет думать о прошлом, настоящем и будущем.

Алкон указал на раскинувшийся внизу город:

— Я часто стою здесь и думаю о том, какие драматические повороты случаются в истории из-за действий отдельных людей. Штат Техас, например, получил независимость от Мексики из-за одного вовремя принятого решения. Урок истории, не так ли?

— Это не первый случай, когда смерть мучеников помогает свергнуть власть имущих.

— Именно. И не последний. Зачастую решимость немногих может перевернуть мир для всех. — Алкон замолчал, погрузившись в какие-то свои мысли. Через некоторое время он спросил: — А зачем ты хотел меня видеть?

— Важное дело, сэр. Я только что перехватил информацию, переданную из Марокко в университет Пенсильвании.

Гусман подал папку.

Алкон полистал бумаги, остановился на рисунках и пробормотал:

— Поразительно. А ошибки быть не может?

— Наша система слежения хорошо защищена. Как вам известно, все археологические экспедиции присылают заявки в наш фонд «Тайм квест» и просят дать денег и прислать добровольцев. Потенциально перспективным предложениям оказывается предпочтение. Компьютеры автоматически принимают всю информацию, передаваемую с места раскопок на домашнюю базу, и отслеживают запрограммированные ключевые слова или факсы, телексы, сообщения по электронной почте.

— Там есть наш наблюдатель?

— Да, Гонсалес.

— Отлично. Он знает, что делать.

Гусман кивнул и направился к выходу. На его губах появилось нечто вроде намека на улыбку. Однако это была всего лишь игра света и тени, вызванная шрамом на правой щеке, идущим от скулы до уголка рта.

Глава 4

Марокко

Нина поднесла фотокамеру к маске, поймала видоискателем фрагмент стены и нажала кнопку. Готово. Последний кадр для фотомозаики. Наконец-то. Можно возвращаться. Составление карты подводных руин — непростое занятие. Здесь Нина использовала свою методу. Она разметила территорию буйками, чтобы не запутаться, ведь ей пришлось нырять и щелкать затвором фотоаппарата много-много раз. Теперь в памяти у Кирофф ясно отпечатался план древнего порта. Если бы вода каким-либо волшебным образом отступила, Нина могла бы пройти здесь с закрытыми глазами, не натолкнувшись ни на одну стену и не упав в огромную ванну для рыбы.

Кирофф хотела, чтобы фотографии были впечатляющими, чтобы снимки произвели эффект на тех, кто финансировал экспедиции и мечтал о крупных заголовках в «Ю-Эс-Эй тудэй» и прочих внушительных изданиях.

Она выбралась на ступеньки, сняла костюм, вытерлась и, бросив взгляд на лагуну, решила, что на сегодня хватит. Ей уже есть чем гордиться — за такой короткий срок проделана большая работа.

Пора возвращаться в лагерь.

Прочие члены экспедиции еще работали на раскопках, и лагерь был пуст. Почти пуст. Чуть поодаль от палаток Гонсалес разговаривал с кем-то, сидящим в джипе. Когда Нина подошла ближе, джип тронулся с места, и она не увидела лица водителя.

— Кто это? — спросила она, глядя вслед удаляющемуся автомобилю и клубам пыли.

На лице Гонсалеса тут же появилась стандартная улыбка, словно кто-то нажал специальную кнопку.

— Да так, никто. Заблудились. Я указал дорогу.

Заблудились? О чем это Гонсалес толкует? Здесь нет шоссе. Лагерь находится в десятках миль от самого маленького поселения. Эта страна пустынна и не привлекает никого, кроме сумасшедших археологов. Нужно захотеть заблудиться здесь.

За завтраком доктор Физель объявил о скором прибытии марокканских аквалангистов. Он настоятельно порекомендовал Нине свернуть свои исследования, дабы не повредить древние останки. Кирофф тут же перегнулась через стол и прямо в лицо Физелю сказала, что фотокамера не имеет никакой разрушительной силы. Как потом заметил профессор Нокс, от тона его бывшей ученицы у него на усах даже иней выступил. Физель напомнил всем о своей ответственности перед королем и, как бы извиняясь, заявил, что заботится о сохранении целостности находки. Однако извинения прозвучали неубедительно.

Справедливости ради Нина готова признать свою неискренность. Она ведь в самом деле брала кое-какие предметы, являющиеся ценными образцами искусства древних, и не говорила об этом ни Физелю, ни Ноксу. Кроме того, марокканец ничего не знал о передаче информации в базу данных университета. Каменная голова — также никому не известный секрет.

Нина осознавала, что ведет себя не совсем честно.

А что делать? Ужасные времена требуют принятия соответствующих мер.

Включив компьютер, Нина увидела, что пришло сообщение по электронной почте — послание от доктора Сэнди Стэнфорд, сотрудницы факультета, которой она и посылала информацию.

Сэнди Стэнфорд и Нина вместе учились в аспирантуре до начала специализации. Сэнди занялась изучением Латинской Америки, объяснив, что предпочитает иметь дело с поваренным искусством, а не с исследованием культур. Ее кулинарные предпочтения можно подвергнуть сомнению, но заслуженность стипендии — ни в коем случае. Совсем недавно Сэнди назначили куратором университетского музея. Кирофф принялась читать послание:

Мои поздравления, Нина! И не обязательно присылать мне голову каннибала, дабы я поверила в то, что ты открыла финикийский порт! Как бы мне хотелось продемонстрировать твою блестящую находку нашим динозаврам от науки! Пожалуй, это вызовет бурю. Удивлена твоим желанием держать все в тайне. С нетерпением жду встречи. Держись.

С любовью, Сэнди.

P.S. Посылаю рисунок каменной головы. Похоже на шутку, правда? Или ты проверяешь меня? Включай факс!

Нина включила факс. На экране появилось изображение огромной каменной головы. Сначала ей показалось, что это статуя из лагуны. Но следом, для сравнения, появился собственный рисунок Кирофф, отосланный ранее Сэнди. Нина изумленно смотрела на экран. Скульптуры были очень похожи. Следом пришли изображения других голов. Можно было подумать, что они высечены одним скульптором. За исключением мелких деталей, головы выглядели почти одинаково: задумчивый взгляд, широкий приплюснутый нос, припухлые губы. Вслед за картинками пришло еще одно сообщение от Сэнди:

Привет. Добро пожаловать в мир тайн Латинской Америки. В 1938 году состоялась экспедиция в Мексику под эгидой Национального географического общества. Цель — расследовать историю с базальтовыми головами, вкопанными в землю по самые брови. Было найдено одиннадцать фигур с африканскими чертами в трех местах в окрестностях Ла-Венты, священного центра культуры ольмеков. Это восемнадцать миль от Мексиканского залива. Шесть — девять футов высотой. Сорок тонн весом каждая. Неплохо. Особенно если учесть, что их тащили без помощи всякой техники и тяглового скота. На всех забавные шлемы, которые делают их похожими на болельщиков Национальной лиги. Скульптуры датируются 800 — 700 годами до н.э. Скажи, что такая красотка, как ты, делает в дебрях истории Латинской Америки?

Нина быстро напечатала ответ:

Вернусь на следующей неделе. Все расскажу. Спасибо за информацию. Крайне интересно!

С любовью, Нина.

Кирофф нажала клавишу «отправить», выключила компьютер и в изумлении откинулась на спинку стула.

Мексиканские скульптуры! Спокойно, леди. Посмотрим на факты. У найденной скульптуры африканские черты лица. Большое дело! Мы же в Африке. Конечно, этим невозможно объяснить сходство со скульптурами, найденными за многие тысячи миль отсюда. А что, если те фигуры из Ла-Венты были высечены в Африке, а потом переправлены в Америку? Вряд ли. Попробуй сдвинь с места сорокатонную махину. А если все было наоборот? Опять ерунда получается. К какому же времени их тогда отнести? Эти головы высекли задолго до плавания Колумба.

Так-так. Похоже на теорию диффузионистов, которые считают, что культуры распространялись, проникали из одного места в другое. Схожесть традиций Старого и Нового Света интриговала многих. Вот только главную проблему этой теории никак не удавалось решить — не было никаких научных фактов, подтверждающих наличие связей между обоими полушариями в доколумбов период. Многие подмечали и некоторое сходство между египетскими пирамидами и храмами в Камбодже. И опять же — никто не нашел доказательств связи.

До сих пор.

Пока не обнаружился этот финикийский порт. О Господи!

Да это, пожалуй, самая крупная находка со времени открытия гробницы фараона Тутанхамона. Археология переворачивается с ног на голову. Порт в лагуне доказывает, что связь между Старым и Новым Светом существовала за многие столетия до того, как Христофор Колумб высадился на незнакомый берег. Стоп, хватит! Нужно еще раз все обдумать на свежую голову. С такими мыслями Нина задремала. И разбудил ее лишь звон колокола, созывающий на ужин.

После ужина Кирофф допоздна работала на компьютере. Когда она закончила, в лагере было тихо. Все спали.

А к Нине сон не шел. Факс от Сэнди не давал покоя. Поворочавшись с боку на бок, Нина наконец задремала, но скоро проснулась от звука потрескивающих в костре поленьев. Нет, не спится. Нина набросила одеяло на плечи, как это делают индейцы племени навахо, и вышла из палатки. Горящая ветка оливкового дерева громко потрескивала и дымила. У каждой палатки горело по газовому фонарю — вот и все освещение.

Воздух был чист и прозрачен, и Млечный Путь сиял высоко в небе. Нина взяла фонарь и направилась к лагуне. В свете месяца ясно выступали силуэты древних надгробий. Подойдя к лестнице, она присела на верхнюю ступеньку и залюбовалась лунной дорожкой на воде.

А тот корабль, по-видимому, все еще там. Нина глубоко вздохнула. В воздухе носился запах застоявшейся воды, гниющей растительности, болота и непередаваемое ощущение древности. Она закрыла глаза. Перед ее взором предстала картина оживленной деятельности порта: люди, несущие амфоры с вином и маслом, суда у причала, человеческие голоса, звук реющих на ветру парусов. Когда холод пробрался под одеяло, Нина решила, что пора возвращаться.

Проходя по гребню дюны, она услышала странный шум, доносящийся из лагеря. Звуки походили на крики птицы или животного, на которого напал хищник. Кирофф прислушалась. Ну вот, опять. Но это же кричат люди! Что-то случилось.

Нина побежала. То, что она увидела, напоминало сцену из «Ада» Данте, в которой безликие демоны собирали вновь прибывших для наказания. Какие-то люди в черном так же сгоняли членов экспедиции, подталкивая их дулами автоматов. Вот появилась супружеская пара из Айовы. Женщина споткнулась и упала. Налетчик схватил ее за длинные волосы и потащил по земле, пока та кричала от ужаса. Муж попытался вмешаться и тут же получил такой удар, что свалился наземь, окровавленный и бездыханный.

Профессор Нокс выскочил из своей палатки. Нина находилась достаточно близко, чтобы увидеть выражение его лица. Он казался скорее обескураженным, чем перепуганным. Вот появился Физель. Кто-то подтолкнул его к Ноксу. Физель стал что-то выкрикивать, однако из-за шума ничего не было слышно. Теперь почти всех участников экспедиции согнали в одну группу. Нина заметила водителей и повара. Не было видно лишь одного Гонсалеса.

Нокс, сохраняя достоинство, стоял, высоко подняв голову. Физель догадался, что произойдет дальше, и принялся выкрикивать что-то по-арабски, хотя его никто не слушал.

А потом на беззащитных людей обрушился град свинца. Люди падали, будто подкошенные. Послышались стоны. Слабая надежда шевельнулась в душе Нины, но двое бандитов добили уцелевших. Голоса стихли. В наступившей тишине слышно было только потрескивание дерева в костре. Нина едва дышала. Рот, казалось, полностью забила пыль. Сердце бешено стучало. К горлу подкатила дурнота и стошнило. Хотелось убежать. Скоро убийцы обнаружат ее... Но ноги словно приросли к месту. Не было сил спасать свою жизнь.

Вдруг из-за палатки метнулась тень. Кто-то бежал в ее сторону. Касим! Видимо, он выходил куда-то, когда явились убийцы. Его заметили и открыли огонь.

Обезумев от страха, Касим мчался в сторону Нины, не видя ее. Вот он неловко подвернул ногу и упал. Бандит настиг беглеца, как коршун добычу. В лунном свете блеснуло стальное лезвие. Убийца полоснул ножом по горлу упавшего. Крик Касима перешел в хрип, что-то заклокотало в его глотке. Он захлебнулся в собственной крови.

Закончив свое дело, бандит огляделся и заметил Нину. Он был весь в черном, тюрбан скрывал лицо, виднелись только глаза. Убийца занес нож над Ниной, но та резко набросила одеяло ему на голову и, воспользовавшись замешательством нападавшего, ударила коленом в пах. Бандит взвыл. Она ударила еще раз, убийца упал, скорчившись от боли. Его сотоварищи заметили происходящее, и Нина, не дожидаясь их подхода, рванула с места, как быстроногая лань.

В спешке она потеряла одну сандалию, сбросила и вторую. Кирофф мчалась к морю. Колючки и камни больно врезались в босые ступни. Может, спрятаться на кладбище? Нет, слишком очевидное решение. Быстро найдут. Нина бежала прямо к лагуне. Через несколько секунд она уже стояла на каменной лестнице. Преследователи приближались с обоих флангов, решили окружить беглянку. У нее в запасе остались считанные секунды.

Нина лихорадочно обдумывала ситуацию. Можно прыгнуть с лестницы и поплыть под водой, но это лишь немного задержит неизбежное. Как только она оторвется от земли, бандиты изрешетят ее автоматными очередями во время прыжка. Невозможно. Выхода нет.

Дура! Ну конечно, выход есть. Нина побежала вдоль скалистого берега, вглядываясь в воды лагуны. Вот он — буек! Ну что же, ребята, эту рыбку вам не поймать. Глубоко вздохнув, Нина прыгнула со скалы и поплыла к бую.

Немного усилий, и она у цели.

Сделав еще один глубокий вдох, Нина нырнула, проплыла под аркой и оказалась в тоннеле.

Конечно, этот путь длинноват, если у тебя нет акваланга и ласт. Но даже если тоннель древнего порта станет ее могилой, все-таки она получит моральное удовлетворение, потому что преследователи никогда не узнают, что с ней случилось. Нина постаралась плыть не спеша и равномерно. Когда охватывает паника, быстрее расходуешь кислород и силы.

Нина нырнула глубже. Ощупала шершавую стену. Она в пещере. Здесь двигаться труднее. Теперь казалось, что прошло несколько часов с момента последнего глотка воздуха. Ребра давили на легкие. Господи, сколько еще терпеть? Как долго она сможет задерживать дыхание?

Вдруг Нина больно ударилась головой и чуть не вскрикнула. Черт возьми, забыла, что здесь куча валунов. Кирофф проплыла над стеной. Отлично. Половина пути преодолена!

Стена снова стала гладкой. Хорошо. Нина опять в рукотворном тоннеле. Еще дюжина метров. В легких, похоже, полыхает костер. Господи, так не хочется умирать! Особенно здесь.

От недостатка кислорода мутило. Только бы не сделать вдох и не нахлебаться воды! Это смерть. Вперед, вперед! Подожди-ка! Тоннель кончился! Еще небольшое усилие, и вот они: земля и воздух!

Нина выбралась на берег, отдышалась. Посидев немного, побрела вдоль прибрежной полосы. Через несколько сотен метров Кирофф рухнула в густую траву. Страшная картина резни возникла перед глазами. Профессор Нокс, Физель, Касим — все мертвы. За что? Почему? Кто эти люди в черном? Бандиты, вообразившие, что экспедиция наткнулась на сокровища? Нет, пожалуй, для бандитов у них слишком слаженные действия. Будто кто-то хочет, чтобы все выглядело как резня. Незаметно для себя Нина уснула. Разбудили ее приближавшиеся голоса. Может, помощь прибыла? Нина прислушалась затаив дыхание.

Говорили по-испански!

Нина тут же юркнула в высокую траву, словно перепуганная саламандра.

Глава 5

Колючие стебли впивались в голые руки и ноги, словно гвозди на топчане факира. Нина замерла. Выбора нет. Если встать, смерть сразу настигнет ее.

Убийцы нашли ее слишком быстро, будто у них есть карта. Она выругалась на родном языке своей бабушки. У них и в самом деле есть карта! Нина сама бросила на столе в палатке схему гавани, составленную с таким трудом. Бандитам оставалось только найти ее следы на берегу и идти по ним.

Голоса стали громче и возбужденнее. Убийцы, должно быть, уже обнаружили место, где Нина вышла на берег. Кирофф повернула на сто восемьдесят градусов и поползла параллельно своим следам обратно к пересохшему руслу реки. Осмотрелась. Никого. Низко пригнув голову, Нина побежала к берегу. Вот следы преследователей. Судя по всему, компания внушительная. Наконец показалась изумрудная водная гладь. Правительственное судно все еще качалось на якоре поодаль.

Нина остановилась. Голоса и шаги приближались. Бандиты рассеялись на берегу, как охотники, выслеживающие перепела. Куда ни кинься, заметят. Выход один — уплыть. Нина бросила изодранную пижаму и побежала к воде в надежде, что ее не заметят из-за гребня дюны. Она бесшумно нырнула. Кирофф прекрасно осознавала, насколько уязвима. Сейчас не укрыться ни в тоннеле, ни в тропической темноте ночи. В любую секунду убийцы могут выйти из-за дюны, и она станет отличной мишенью.

Мелководье, казалось, никогда не кончится. Несколько сильных гребков — и вот уже глубже... тут над головой просвистели пули, вздымая фонтанчики воды. Нина нырнула и оставалась под водой так долго, насколько это возможно без снаряжения. Вынырнув, глубоко вдохнула и оглянулась. На берегу кричали и размахивали руками люди в черном, человек двенадцать. Обстрел прекратился.

Нина с надеждой смотрела на корабль, маячивший вдалеке. А что, если он сейчас поднимет якорь? И ей останется лишь выбирать между дьяволом и синим морем? Заплыв до Канарских островов как-то не входил в ее планы... Нужно отдохнуть и отдышаться. Так, поворот на спину. Спокойно. Все-таки кое в чем повезло: нет шторма, нет ветра, нет опасных течений. Пожалуй, все приключение напоминает троеборье, за одним-единственным отличием: проигравшего ждет смерть.

Без часов невозможно было определить, как долго она плыла. Вода становилась все холоднее и глубже, и Кирофф принялась считать гребки, надеясь отвлечься от мыслей о холоде. Махать, чтобы заметили с корабля, вряд ли стоит. Издали рука походит на морскую птицу. Тогда Нина принялась напевать про себя старую песенку моряков. Дистанция между ней и кораблем сокращалась, но и силы таяли. Все чаще приходилось останавливаться на отдых.

Откуда-то доносилось непонятное не то гудение, не то жужжание. Сначала Нина не придала этому звуку значения, решив, будто у нее в голове стучит от напряжения. Однако гудение становилось все громче.

Нина медленно обернулась. От берега к ней несся какой-то темный объект. Сперва она подумала, что это обыкновенная лодка, но это нечто слишком быстро приближалось и увеличивалось в размерах. Уже можно разглядеть черный корпус катера-амфибии на воздушной подушке, способного перемещаться и по воде, и по суше.

Катер мчался, периодически резко виляя вправо-влево. Ясно было: судно не спасательное. Внезапно катер прекратил петлять и в мгновение ока оказался рядом с Ниной. Десятидюймовая воздушная подушка прошла прямо над ее головой. Нина нырнула, а вынырнув, закашлялась, оказавшись в сизом облаке выхлопных газов. Катер сделал круг и повторил наезд. И вновь пришлось нырять и выныривать.

Затем катер остановился, словно играя с Ниной в кошки-мышки. И вот опять зарычал мотор, катер поднялся над водой, и пытка повторилась.

Перед глазами Кирофф поплыли круги, в мозгу шумело. Ей казалось, что она попала в жернова громадной мельницы. Игра продолжалась, только теперь у Нины оставалось все меньше времени, чтобы глотнуть воздуха, а катер подходил ближе. От соленой воды и выхлопных газов глаза застилала пелена. Нырять больше не было сил. Нина попыталась отплыть в сторону, но через несколько метров оказалась с преследователями лицом к лицу.

Катер почти вплотную подошел к жертве. Рев мотора оглушал.

Ужас последних часов оказался пустяками по сравнению с тем, что случилось дальше. Когда до катера-амфибии оставались считанные метры, вдруг на лодыжках Нины будто защелкнулись железные браслеты, и нечто увлекло ее в мрачные морские глубины.

Глава 6

Отчаянно барахтаясь и размахивая руками, Нина стремилась вырваться, однако железные оковы не отпускали. От гнева и бессилия она выдохнула последний раз, и пузырьки воздуха облачком взрыва поднялись наверх.

Вдруг «замок» на ногах ослаб, и Кирофф заметила неясные очертания человеческой фигуры. Расплывчатое видение напоминало пришельца из других миров. Внезапно пловец быстро приблизился. Из-за плексигласовой маски на Нину смотрели голубые глаза, излучавшие скорее силу и уверенность, чем угрозу.

Рука в перчатке помахала перед лицом девушки дыхательной трубкой, испускавшей пузырьки воздуха.

Нина схватила трубку и сунула в рот. Никакой весенний ветерок, напоенный нежным благоуханием цветов, не казался ей более чудесным, чем этот животворный воздух из баллона. А пришелец тем временем помахивал рукой вверх-вниз.

Тихо. Успокойся.

Нина кивнула, подтверждая, что поняла поданный знак, и почувствовала дружеское рукопожатие. Она продолжала жадно дышать из запасного баллона, пока окончательно не успокоилась.

Еще один сигнал. Большой и указательный пальцы сложены кружком.

О'кей? Порядок?

Нина повторила жест:

Я в порядке.

Глаза за маской моргнули. Нина не знала, кто этот пришелец и откуда он взялся, но по крайней мере настроен подводный пловец вполне дружелюбно. На голове подводника был специальный шлем с маской. Нина разглядела, что перед ней довольно высокий широкоплечий мужчина.

Кирофф взглянула вверх. Катер все еще утюжил море — ее искали. Пришелец сжал ладонь в кулак:

Опасность.

Нина кивнула. Аквалангист указал большим пальцем вниз. Ну что же, даже неизвестное предпочтительнее реальной опасности. Кирофф еще раз кивнула, соглашаясь. Пловец взял девушку за руку, и они стали медленно погружаться в глубину. Вода теперь переменила кобальтовый цвет на индиго. Холод пробрал Нину до самых костей.

Теперь ныряльщик сложил указательные пальцы:

Плывем рядом в этом направлении.

Они двигались к мерцающей точке света. Вот и второй подводник. Он, видимо, включил подводный телефон.

— Тебя никуда нельзя брать, — сказал второй аквалангист. — Стоило упустить тебя из виду на минуту, и вот пожалуйста — возвращаешься с живой русалкой.

Спаситель окинул Кирофф взглядом и решил, что товарищ прав. Золотоволосая, стройная, длинноногая Нина очень походила на волшебную морскую фею. Однако отличие все же было.

— Русалки — наполовину рыбы, — ответил первый. — А мне больше нравится улучшенная модификация.

— Как ее зовут?

— Хороший вопрос. Мы еще официально не представлены друг другу. Я случайно наткнулся на нее. Девушка попала в беду, и я протянул ей руку помощи. На самом деле даже две руки.

Сама Нина никогда не пользовалась подводным телефоном, но знала, что это такое, и не сомневалась — обсуждают ее. Как она ни была благодарна избавителям, тем не менее желала скорейшего окончания беседы. Нина жестоко замерзала! Если они не двинутся с места сейчас же, она превратится в кусочек айсберга. Девушка скрестила руки на груди:

Я замерзла.

Пловец кивнул. Он совсем забыл о том, что девушка без защитного костюма.

— Давай-ка доставим нашу русалку на корабль, пока она не превратилась в свежезамороженную рыбку.

Напарник взглянул на компас и тронулся с места. Спаситель взял девушку за руку, и они поплыли вместе. Через десяток метров все трое нырнули еще глубже. Там на дне виднелось что-то желтое, по форме напоминающее торпеды. Подводные скутеры! Пловец кивком предложил Нине взобраться на один из них. Затем они пустились в путь. По дороге пловец сообщил на корабль о прибытии третьего лица и поинтересовался, не видели ли с борта катер-амфибию. Оказалось, катер уже ушел в сторону берега.

Когда троица добралась до кормы корабля, Нину укутали в теплое одеяло. Лицо у нее стало белым как полотно, а губы посинели. Отказавшись от помощи, Нина сама добрела до кабинета врача.

Оба спасителя ждали в коридоре, за дверью. Вскоре к ним вышла медсестра — миловидная молодая женщина.

— Она в порядке? — спросил пловец.

Медсестра улыбнулась:

— Эта леди просто молодчина! Я обработала синяки и раны антисептиком. Она сильно переохладилась, и пока ей нужно как следует согреться. Лучше всего дать ей чашку горячего бульона.

— А можно ее повидать?

— Конечно, ребята. Развлеките ее, пока я раздобуду какую-нибудь одежду и приготовлю постель в моей каюте.

— А как ее зовут?

Медсестра удивленно подняла брови:

— А вы не знаете? Ну, парни, вы, похоже, слишком много времени проводите под водой. Особенно ты, Завала. Я-то считала, что тебе известен номер ее телефона и то, какие цветы и рестораны она обожает.

Репутация Джо Завалы следовала за ним по пятам, что неудивительно после того, как он однажды попытался пригласить на свидание медсестру. Благодаря внешности мачо Джо пользовался невероятным успехом у дам.

Нина сидела на кушетке, когда вошли двое мужчин. На ней был толстый шерстяной свитер, а сверху еще и одеяло. В руках Кирофф держала чашку с горячим кофе, наслаждаясь обжигающим ладони теплом. Хотя глаза Нины были красными от соленой морской воды, на лицо уже вернулся румянец, а губы порозовели.

Гость, вошедший первым, мощной фигурой и светлыми волосами напоминал персонаж из оперы Вагнера. Однако голос у него оказался очень мягким и тихим.

— Надеюсь, мы не помешали? — неуверенно сказал он.

— Вовсе нет. Входите, — ответила Нина, отбросив с лица прядь волос.

Вслед за «викингом» в каюту проник смуглолицый молодой человек с приятной, располагающей улыбкой.

— Меня зовут Курт Остин, — проговорил «викинг». — А это Джо Завала.

Нина узнала Курта по голубым глазам.

— Думаю, мы уже встречались. Я Нина Кирофф.

Остин довольно улыбнулся, польщенный тем, что его узнали.

— Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, спасибо. А после горячего душа было бы еще лучше, — ответила Нина. — А что это за судно?

— Научно-исследовательский корабль «Нерей».

— Национальное агентство по исследованиям морских глубин?

— Да, я возглавляю команду для особых заданий. Джо — инженер.

— Приятно думать о себе как о двигателе команды, — весело заметил Джо.

— Джо скромничает. Он помогает нам всем перемещаться и под, и над водой.

Завала и на самом деле был специалистом по двигателям. Он мог починить или модифицировать любой двигатель: дизельный, паровой, электрический, мотор морского судна, самолета или автомобиля. Джо создал множество транспортных средств для передвижения по воде и под водой, включая некоторые, находившиеся на борту «Нерея». Не оставил он своим вниманием и небо. Завала налетал две тысячи часов на вертолете и реактивном истребителе.

— Так вы, говорите, являетесь членами команды для особых заданий?

— Да, нас четверо. Еще есть геолог-океанограф и биолог, но они пока не вернулись с задания. В основном мы выполняем поручения, выходящие за рамки обычной деятельности.

«И выходящие за рамки официальной деятельности правительства», — мог бы добавить Курт.

— А что ваш корабль делает здесь?

— Совершаем пробный поход. Идем из Средиземного моря, — ответил Остин. — Правительство Марокко обеспокоено пятнами нефти. Они влияют на улов сардин. «Нерею» по пути, вот мы и пообещали провести исследование.

— Нерей, старик Нерей, повелитель морей, — пробормотала Нина в задумчивости. — Вспомнилась строчка из стихотворения одного греческого поэта: «Справедливый бог, помыслы которого чисты и не отравлены ложью».

Остин и Завала переглянулись. А может, Нина и в самом деле русалка?

— Не знаю, будет ли это судно повелителем морей. «Нерей» спущен на воду всего пару месяцев назад, однако Гесиод прав насчет отсутствия лжи. От кормы до носа корабль напичкан первоклассным оборудованием.

— Конструкторы говорят, что мы, ученые, просто балласт на борту этого красавца, — усмехнулся Завала.

За время беседы Нина с привычной дотошностью ученого подробно рассмотрела своих спасителей. Внушительного вида Остин походил на профессионального регбиста. Загоревшее лицо выдавало в нем человека, большую часть времени проводящего на свежем воздухе. Лицо гладкое, только вокруг глаз и рта едва заметные морщинки. Несмотря на то что выглядел Курт лет на сорок, волосы уже поседели. Смуглокожий Завала был чуть пониже ростом и поуже в плечах, но в его атлетически сложенной фигуре не было ни капли жира, только тренированные мускулы. Шрамы над бровью указывали на интерес к боксу. Скорее всего профессиональный. (Действительно, Завала выиграл двадцать два боя на ринге.) Не сходившая с лица Джо улыбка очаровывала. Учтя комментарий медсестры, можно было понять, почему дамы не обделяли вниманием обладателя таких жгучих карих глаз.

Светские манеры мужчин нисколько не умаляли их решимости и твердости. Нина помнила, как Остин твердой рукой буквально утащил ее на дно моря, спасая от верной гибели. Под добродушием Завалы также скрывалось умение настоять на своем и добиться желаемого. Эти двое должны быть прекрасной командой. Они действовали как отлаженный механизм, думала Нина, прокручивая в памяти подводное путешествие втроем.

— Простите мою грубость, — извинилась Кирофф. — Я даже не поблагодарила вас.

— Это я должен извиниться за эпизод из фильма «Челюсти», — ответил Остин. — Представляю, как напугал вас.

— Этот страх не сравнить с тем, что нагнал на меня черный катер. Он словно играл в поло моей головой. Я бесконечно благодарна. И вообще можете хватать меня и спасать от опасности всякий раз, когда пожелаете. — Сделав небольшую паузу, Нина продолжала: — Можно задать глупый вопрос? Вы часто бороздите Атлантический океан в поисках попавших в неприятности дамочек?

— Нам просто повезло, — пожав плечами, ответил Остин. — Я поднимался, чтобы взглянуть, в какой стороне наш корабль, и вдруг заметил, как вы играете в прятки с катером. А теперь моя очередь спрашивать. Что все это значило?

Улыбка исчезла с лица Нины.

— Все очень просто. Они хотели меня убить.

— Это очевидно. Но почему?

— Не знаю.

Курт чувствовал, что девушка явно чего-то недоговаривает.

— Вы не рассказали нам, откуда вы, — как можно мягче произнес Остин.

— Из экспедиции профессора Нокса, — прошептала Нина.

— Из какой экспедиции? — переспросил Остин.

Нина смотрела в пространство, словно стараясь вспомнить что-то.

— Я — археолог. Занимаюсь подводной археологией. Недалеко отсюда работала экспедиция Пенсильванского университета.

И Нина рассказала всю историю о научной работе, своем побеге и преследователях. Рассказ казался таким фантастическим, что Остин не поверил бы ни единому слову, если бы не видел черный катер собственными глазами. Курт посмотрел на товарища:

— Что думаешь?

— Думаю, нам тоже стоит поостеречься.

— Согласен. Нужно обратиться к властям Марокко. Мисс Кирофф, вы не могли бы объяснить, где стоял ваш лагерь?

Нина чувствовала вину за то, что избежала смерти. Она должна что-то делать. Должна. Нина поднялась с кушетки и решительно ответила:

— Могу не только объяснить. Я сама покажу вам это место.

Глава 7

Капитан марокканской королевской жандармерии Мохаммед Мустафа, прислонившись к нагретому солнцем крылу джипа, наблюдал за высокой американкой. Она, наклонясь, медленно ходила по песку и присматривалась, казалось, к каждой песчинке.

Как и большинству сельских полицейских, Мустафе приходилось разбираться в драках подростков, заполнять протоколы дорожных происшествий или проверять документы у крайне редких здесь чужаков. И вот на тебе — какая-то пропавшая археологическая экспедиция.

Мустафе было хорошо известно о месте, которое берберы называли Городом Мертвых, и о древних развалинах. Все это было на значительном расстоянии от наезженной дороги, и Мохаммед приезжал сюда лишь однажды. Этого оказалось достаточно, чтобы капитан решил показываться в подобных местах только в самых крайних случаях.

Женщина остановилась будто в растерянности, затем подошла к джипу.

— Ничего не понимаю, — сказала она, нахмурив брови. — Лагерь был разбит здесь. Палатки, вагончики. Все исчезло!

Капитан, глядя на высокого светловолосого мужчину, усомнился:

— Может быть, мадемуазель ошибается?

Нина сердито сверкнула глазами:

— Мадемуазель не ошибается.

Капитан Мустафа вздохнул:

— А те люди, что напали на вас? Это бандиты?

Помедлив, Нина ответила:

— Нет, не думаю.

Капитан закурил и, выпустив дым через нос, с долей скепсиса заметил:

— Конечно, мне было известно, что у Города Мертвых работает экспедиция. А может, они уехали, не предупредив вас?

— Великолепно, — пробурчала Кирофф. — Из всех копов Марокко мне достался непросвещенный бербер.

Нервы Нины были на пределе. Остин не винил ее за несдержанность после пережитого, но пора было вмешаться:

— Нина, ты говорила, вы разводили большой костер. Покажи где.

Офицер полиции лениво наблюдал за действиями ученых. Нина мысленно представила центр лагеря и ногой нарисовала крестик на песке.

— Приблизительно здесь, полагаю.

— У вас есть лопата? — спросил Остин полицейского.

— Да, конечно. Необходимейшая в пустыне вещь.

Мустафа достал из чемоданчика с инструментами штыковую лопатку армейского образца. Курт, встав на колени, принялся копать в указанном месте. Первые две лунки не дали результатов, а в третьей обнаружился пепел. Остин зачерпнул гость песка, смешанного с чем-то черным, и понюхал.

— Пепел из кострища, — сообщил он и положил ладонь на дно ямки. — Еще не остыло.

Нина почти не слушала. Она напряженно всматривалась в небольшой кусок пространства за Остином, который, казалось, шевелился.

Там сновали тысячи муравьев. Краем лопатки Курт осторожно поддел темное шевелящееся пятно и стал копать. На глубине в полфута у земли появился красноватый оттенок. Остин расширил углубление — земля стала еще краснее. Нина встала на колени рядом с ним. В нос ударил тяжелый запах запекшейся крови.

— Здесь их расстреляли.

Капитан Мустафа тем временем мечтательно смотрел вдаль, размышляя о том, когда ему удастся попасть домой к жене и детям, чтобы вкусно поужинать. Почуяв неладное, он отбросил сигарету и встал на колени рядом с Ниной. Осознав значение увиденного, полицейский побледнел.

— Да помилует нас Аллах! — пробормотал он.

Через несколько секунд Мустафа уже быстро разговаривал с кем-то по рации.

Нина застыла у выкопанной ямки. Страшная картина событий прошедшей ночи стояла перед глазами. Остин понял, что, если девушку не отвлечь, дело будет худо.

— Если ты не против, я бы хотел осмотреть лагуну, — предложил он.

Нина посмотрела на Курта, будто очнувшись от сна.

— Прекрасно. Может быть, там что-то найдется...

Кирофф двинулась через дюны к берегу, где сейчас царил абсолютный покой.

— Не могу поверить своим глазам! Они убрали даже мой буек, — горько заметила Нина.

Пока они шли вдоль берега, она рассказывала Остину о скрытом тоннеле. Вдруг их внимание привлекли рыбки: они безжизненно колыхались на воде вверх брюшками.

— Вероятно, кислородная недостаточность, — предположила Нина. — В лагуне не слишком подходящая вода для живности.

После небольшой паузы она продолжила рассказ и подробно описала найденную ею каменную голову. Остин почувствовал удивление, смешанное с неверием.

— Ольмеки? Здесь? — Старательно подбирая слова, чтобы потактичнее выразить неуверенность, он добавил: — Не может быть.

— И я бы не поверила, если бы не видела собственными глазами. Готова биться об заклад, ты изменишь мнение после короткой экскурсии под водой.

Они сбросили сандалии и нырнули. Найдя по приметам нужное место, Нина вынырнула, вдохнула побольше воздуха и резко пошла вниз. У самого дна она сделала круг и поднялась на поверхность рядом с Остином.

— Она исчезла! — с трудом дыша, прокричала Нина. — Статуя пропала!

— Уверена, что это то самое место?

— Естественно. Я ориентировалась по знакам и буйку. Проклятая статуя исчезла. Идем, я покажу тебе.

Нина нырнула снова, Остин последовал за ней. У самого дна Кирофф показала Курту яму, напоминающую лунный кратер. Девушка подобрала что-то со дна, и оба пловца отправились наверх.

— Они взорвали голову, — проговорила Нина, показывая кусок потемневшего камня. — Взорвали! Ее разнесло на мелкие кусочки!

На берегу, на ступеньках лестницы, их ждал Завала.

— Капитан просил передать, что он доложил в Рабат. Его начальство свяжется с тамошним отделением «Сюртэ».

Нина отдала свою находку Остину:

— Вулканический базальт. Я уверена, это осколок от головы.

Курт внимательно осмотрел фрагмент:

— Края в зазубринах и обуглившиеся. Да, недавно произошел взрыв. Это объясняет появление дохлой рыбы.

— Во всем этом нет смысла, — недоуменно сказала Нина. — Они убивают всех. Хотят убить и меня. А затем, вместо того чтобы скрыться, разносят на кусочки вещь, имеющую невероятную культурную ценность. Зачем?

На эти вопросы никто не знал ответов. Подумав, Остин предложил обсудить все с капитаном Мустафой. Тройка путешественников побрела к лагерю. Завала намеренно пошел рядом с Остином. Тихо, чтобы не расслышала Нина, он заметил:

— Я намекнул капитану, что неплохо было бы поискать место раскопок.

Остин удивился.

— Нина сказала, будто члены экспедиции работали несколько дней, — продолжал Завала. — Однако нет и следа раскопок: ни одной канавки, ни ямочки. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Боюсь, да. Жертвы выкопали себе могилы, даже не подозревая об этом.

Завала показал Остину треснувшие очки с круглыми линзами.

— Я нашел это неподалеку от того места, где ты копал.

Курт, не говоря ни слова, спрятал очки в карман.

* * *

Когда надувная лодка мягко ткнулась в борт корабля, Нина с восхищением окинула взглядом его бирюзовый корпус.

— С берега «Нерей» казался мне великолепным, но вблизи он еще роскошнее.

— Он более чем роскошен, — ответил Остин, помогая Нине подняться на борт. — Это самое современное научно-исследовательское судно в мире — двести пятьдесят футов от носа до кормы и многие мили оптико-волоконных кабелей для скоростной обработки и передачи информации. «Нерей» способен совершить разворот на десятицентовой монетке. Он оснащен техникой для подводного плавания. У нас даже имеется навесной сонар прямо на корпусе, поэтому можно исследовать дно, не замочив ног. А вот эта кубообразная надстройка — территория ученых. Лаборатория. Там же мы храним снаряжение для подводных исследований. Кораблем управляет небольшая команда, поэтому на борту хватит места для тридцати ученых.

Затем Остин и Нина поднялись на три палубы выше. В коридоре Курт указал Нине на одну из дверей:

— А здесь ты будешь обитать ближайшие пару дней.

— Но я не хочу никого стеснять. Или тем более выгонять.

— А ты и не будешь. Женщин на корабле не много. Это свободная каюта. Место удобное: рядом библиотека и самая важная часть судна. Пойдем покажу.

Остин привел Нину на камбуз. Удобно устроившись, там за столиком сидел Завала. Он потягивал эспрессо и читал «Нью-Йорк таймс». Кондиционированный воздух и стерильная чистота помещения радовали после посещения Города Мертвых. Убранство помещения было традиционным — столы и стулья из пластика и алюминия, привинченные к палубе. А вот запахи из кухни доносились очень даже нетрадиционные.

Нина села за стол, с удовольствием вытянув ноющую ногу. Понюхав воздух, она сказала:

— Ого, райские ароматы. Прямо как в пятизвездочном ресторане.

Завала отложил газету:

— Четырехзвездочном. Мы, невысокооплачиваемые типы из НУМА, должны терпеть многочисленные лишения. Карта вин недурна, однако в нашем погребке, увы, только калифорнийские вина.

— Это же американское судно, — словно извиняясь, вставил Остин. — Не возить же нам бордо и бургундское... Хотя наш шеф-повар окончил французскую академию кулинарного искусства, если хочешь знать.

— На ужин сегодня бифштекс и палтус в белом соусе, — добавил Завала. — Прошу извинить нашего шефа. Он родом из Прованса и потому злоупотребляет базиликом и оливковым маслом.

Нина изумленно покачала головой:

— Думаю, я выживу.

Теперь, когда Кирофф успокоилась и расслабилась, можно было поговорить и о неприятных вещах. Остин принес ей чай со льдом.

— Хорошо. Послушай, если ты в состоянии обсуждать прошлую ночь, я бы хотел обобщить все, что мы знаем, — предложил Курт.

Нина сделала глоток и стала подробно излагать все события страшной ночи. Когда она закончила, Остин сказал:

— Думаю, ты права, отвергая версию капитана Мустафы о местных разбойниках. Бандиты не стали бы убивать всех.

Да и цель у них — грабеж. А то, что ты описала, походит на преднамеренное убийство. Самая настоящая бойня.

— А как насчет мусульман-фундаменталистов? — предположил Завала. — Они убили тысячи людей в Алжире.

— Возможно. Но террористы обычно сообщают всему миру о своих деяниях. И зачем фундаменталистам уничтожать каменную фигуру? Кроме того, для подобного взрыва нужно специальное оборудование.

— А это означает, что они знали про каменную голову заранее, — заключил Джо.

— Правильно. И подготовились к подрыву.

— Невозможно, — вмешалась Нина и менее уверенно добавила: — Я не понимаю, откуда они могли узнать заранее.

— Мы тоже, — согласился Завала. — Ты уверена, что они говорили по-испански?

Нина кивнула.

— До Испании от Танжера через Гибралтар рукой подать. Совсем недалеко, — сказал Остин.

Завала покачал головой:

— Это ничего не значит. Я говорю по-испански, но я американец мексиканского происхождения, в жизни не бывавший в Испании.

— Подождите, я забыла кое о чем! Гонсалес! — вдруг вспомнила Нина.

— Кто такой Гонсалес?

— Доброволец. Он заплатил компании «Тайм квест» за возможность участвовать в экспедиции. А вчера днем я видела, как он разговаривал с каким-то незнакомцем, приехавшим на джипе. Гонсалес объяснил мне, что тот человек заблудился. Мне это показалось несколько странным.

— Правильно! — согласился Остин. — Нужно разузнать об этой компании «Тайм квест» и выяснить, нет ли у них чего на Гонсалеса. Хотя его, вероятно, убили вместе с остальными.

— Я не видела Гонсалеса ночью и не понимаю, как он мог удрать.

— А что насчет черного катера? — спросил Остина Завала. — Может быть, там найдется какая-нибудь ниточка?

— Насколько я смог разглядеть из-под воды, это обычная модель. Возможно, произведена в Англии фирмой «Гриффон». Я уже звонил в агентство и просил проверить списки владельцев таких катеров на воздушной подушке. Их не может быть слишком много. Скорее всего этот катер куплен через фиктивную контору.

— А значит, владельца невозможно установить...

— Попытаться-то стоит. И все-таки главный вопрос остается без ответа. Кому нужно было стереть с лица земли безобидную археологическую экспедицию?

— А что, если она была не такой уж безобидной? — задумчиво спросила Нина.

— Что ты хочешь этим сказать? — прищурился Остин.

— Я опять возвращаюсь к ольмекам. Это самое важное.

— А я что-то не пойму, при чем тут каменная глыба, — пожал плечами Завала. — Особенно после того, как ее превратили в кучу щебня.

— Здесь важна не только моя оценка. Вспомните, это Сэнди идентифицировала голову. Сэнди — самый авторитетный специалист по Латинской Америке. Именно Сэнди Стэнфорд вела всю работу по исследованию крупных древних городов вроде Тикаля и десятков менее известных, но не менее важных.

— Хорошо. Пусть твоя Сэнди права. И все же почему фигура так важна?

— Да ведь эта находка может потрясти весь научный мир! На протяжении многих лет людей интересовало, были ли контакты между Старым и Новым Светом в доколумбову эпоху.

— Это вроде вопроса о викингах? А я думал, что необходимые доказательства имеются, — сказал Завала.

— Имеются, однако приняты они не безоговорочно. И к тому же я веду речь о связях между двумя мирами задолго до появления викингов. Проблема состояла в том, что до сих пор не существовало научно обоснованного вещественного доказательства. А голова стала бы именно таким доказательством.

Остин удивленно посмотрел на девушку.

— И что?

— Прости? — изумленно переспросила Нина. Она была сбита с толку.

— Ну, предположим, эта каменная статуя и в самом деле подтвердила бы существование контактов. Кому это важно, кроме историков и археологов? Короче говоря, за что здесь убивать?

— А-а-а, теперь мне понятно, что ты имеешь в виду, — с облегчением произнесла Нина. — Но я не могу ответить на вопрос. Знаю только, что мое открытие каким-то образом связано с убийством.

— Стоп. Никто же в лагере не знал о находке...

— Нет, не знал. Однако все узнали бы через некоторое время. С точки зрения профессиональной этики я должна была сразу же рассказать о находке профессору Ноксу и доктору Физелю. Просто находка оказалась столь невероятной, что я хотела еще раз все проверить. Вот я и сообщила обо всем Сэнди.

— Значит, об открытии знали только вы двое?

— Да. Сэнди никогда не разболтает. У нее в руках информация в полной безопасности. А мне необходимо как можно скорее вернуться домой.

— Мы направляемся на Юкатан исследовать место падения астероида. Еще на день задержимся здесь, — сказал Остин. — Будь нашей гостьей, а затем мы подвезем тебя в Марракеш, где ты сможешь сесть на самолет до Нью-Йорка. Хватит времени на то, чтобы отдохнуть и привести в порядок мысли.

— Спасибо. У вас я чувствую себя в безопасности.

— И не только в безопасности. На борту еще и превосходно кормят.

— Я должна сообщить о произошедшем на кафедру антропологии. Они будут просто подавлены. Все так любили профессора Нокса...

— Не проблема. Я отведу тебя в радиорубку, — пообещал Завала.

Остин остался сидеть в столовой. Он вертел в руках стакан с холодным чаем и думал о том, что в случившемся нет ровным счетом никакого смысла.

Через несколько минут вернулись Нина и Джо.

— Быстро, — удивился Остин. — Не удалось связаться с университетом?

Завала выглядел необычайно мрачным.

— Со связью нет проблем, Курт, — ответил он. Остин заметил слезы в глазах Нины.

— Я разговаривала с руководством. Они сперва не хотели говорить мне, однако я почувствовала — они что-то скрывают! Господи! Господи! Да что же происходит?

— Ничего не понимаю, — пробормотал Остин.

То, что через несколько секунд сообщила ему Нина, потрясло Курта до глубины души:

— Сэнди. Она мертва.

Глава 8

Остин лежал на койке в своей каюте и смотрел в потолок, с завистью слушая мерное посапывание Завалы. Шеф-повар, как обычно, перестарался с приправами и маслом, но не желудок, а мысли не давали покоя Курту.

Предполагалось, что пробный рейс «Нерея» даст возможность команде сделать перерыв в разрешении разнообразных секретов подводного мира. И тут вдруг появилась Нина, преследуемая убийцами. Возможно, не спалось Остину как раз из-за мыслей о симпатичной молодой женщине.

Он посмотрел на часы. Три утра. Вдруг вспомнилось, как доктор рассказывал, сколь часто именно в это время смертельно больные люди испускают дух. Что за черт? Нужно развеяться. Остин оделся и потихоньку вышел из каюты.

Дверь в рулевую рубку была открыта. Курт заглянул внутрь. Вахту нес молодой матрос Майк Кёртис. Парень сидел, уткнувшись в книгу.

— Привет, Майк. Не могу уснуть. Не возражаешь против компании?

Матрос улыбнулся, отложил книгу.

— Нисколько. Сидеть здесь одному очень скучно. Хочешь кофе?

— Спасибо. Черный.

Пока Майк наливал кофе, Курт взял книгу — популярное издание по геологии.

— Не слишком веселое чтение для ранней вахты.

— Да я вот думал о Юкатане. Неужели динозавры и в самом деле исчезли из-за падения метеорита или кометы?

— Когда объект размером с Манхэттен падает на землю, что-то должно произойти. Были ли гигантские ящеры уже на грани вымирания — другой вопрос. Предстоящее исследование планктона должно кое-что разъяснить. Забавно: крошечные одноклеточные животные помогут узнать, что случилось с крупнейшими обитателями планеты.

Они беседовали, пока Майку вновь не пришлось заняться своими непосредственными обязанностями. Остин прошел через радиорубку в картографическую, откуда через большие окна открывался вид на океан.

Курт развернул карту побережья Марокко и отметил крестиком нынешнее положение судна. Внимательно изучив побережье Африки, Остин покачал головой. Это ничего не дает. Катер-амфибия мог появиться откуда угодно.

Остин перелистал вахтенный журнал. До сегодняшнего дня путешествие было довольно приятным. Быстрый переход через Атлантику, краткая остановка в Лондоне, чтобы взять на борт ученых из Европы, пара великолепных недель в Средиземном море для проверки подводного снаряжения и, наконец, прибытие к марокканскому побережью два дня назад.

А теперь возникла история Нины — жуткая и невероятная, с какой стороны ни посмотри. Однако нападение катера и кровавые улики на месте лагеря убедили Остина в реальности событий. И еще это ужасное известие о гибели ее коллеги. Автомобильная катастрофа. Очень удобно. Да, у убийц длинные руки. Они уничтожили всю информацию, которую Нина переслала Сэнди. Теперь Кирофф — единственная, кто знает о каменной голове. Слава Богу, она здесь в безопасности, спит в соседней каюте, приняв легкое успокоительное.

Остин вышел из рубки и встал, опершись на перила. Корабль был погружен почти в полную темноту, горели только габаритные огни. Все покрывал мягкий бархат ночи. Единственное, что напоминало о близости суши — запах гниющей растительности, доносившийся с берега. Интересно, сколько таких маленьких экспедиций сгинуло в ночи? Возможно, правду уже никто никогда не узнает.

Хватит философствовать. Остин зевнул, потянулся и стал раздумывать, пойти ли лечь спать, вернуться в рулевую рубку или остаться здесь. Курт наслаждался красотой и покоем ночи.

Вдруг раздался стук, затем — всплеск.

Остин прислушался. Какой-то скрежет и позвякивание доносились снизу.

Опять.

Курт свесился через перила и стал вглядываться в темноту. Может, просто вода плещется о борт корабля? Он прислушался. На фоне плеска воды раздавались приглушенные голоса. Вот метнулись тени — одна, другая. Пожалуй, нет необходимости спрашивать, друзья это или враги. Ответ очевиден.

Остин бросился в каюту, чтобы разбудить Завалу. Джо обладал потрясающей способностью просыпаться мгновенно. Его сознание включалось моментально, будто электрическая лампочка вспыхивала. Точно зная, что друг никогда не станет будить без повода, Завала быстро скатился с кровати и натянул шорты и футболку.

Остин тем временем шагнул к своему шкафчику и достал из обувной коробки кожаную кобуру. Вот и пригодился изготовленный на заказ «магнум».

— У нас гости, — сообщил Курт, — пытаются взобраться по правому борту. Но это только те, что я видел, а могут быть и другие. Нам необходимо оружие.

— Везет же! — хмыкнул Завала. — Припоминаю, как кто-то говорил мне, что рейс будет походить на свадебное путешествие. Я не захватил даже водяного пистолета. Не думал, что придется отбиваться от пиратов.

— Я тоже, — ответил Остин, вешая кобуру на плечо. — Поэтому и не взял запасной магазин. У меня только пять патронов.

— А как насчет твоего лондонского приобретения? — просиял Завала.

— Имеешь в виду те штучки от Джо Мэнтона? Черт побери, а почему нет?

Остин снова открыл шкафчик и достал лакированный деревянный ящик.

Завала вооружился специальным ножом для ныряльщиков.

— Вот мой арсенал, — сказал он.

— Ну что ж, может, это и не самая лучшая боевая готовность. Придется импровизировать.

— Не впервой, — кивнул Завала.

— Думаю, они явились за Ниной. Пойду разбужу ее и тех, кто рядом. Ты спускайся и буди остальных: и членов команды, и ученых. Собери всех на нижней палубе. Нельзя же пустить безоружных докторов наук и профессоров на линию огня. К несчастью, «Нерей» — исследовательское судно, а не военное.

— И я начинаю жалеть об этом, — отозвался Завала и помчался вниз.

Медсестра с заспанным лицом, услышав стук, сразу открыла дверь. Без долгих предисловий Остин объяснил ей ситуацию, велев одеваться, а сам стал будить Нину. Она еще находилась под действием снотворного, однако, с трудом разлепив веки, спросила:

— Они вернулись, да?

Остин кивнул. Через несколько минут он и обе женщины стучали в двери других кают. Вскоре в коридоре собралось больше дюжины наспех одетых людей.

— Пока никаких вопросов, — объявил Курт тоном, не терпящим возражений, и повел всех на нижнюю палубу, где его уже ждал Завала с другой группой ученых.

Остин кратко обрисовал сложившееся положение:

— На борту корабля вооруженные люди. Эту дверь не открывайте никому, кроме меня и Джо.

— Что вы собираетесь делать? — робко поинтересовался кто-то.

Черт бы побрал этих ученых с их вечной привычкой задавать вопросы, подумал Остин. Сейчас не до искренних объяснений.

— Не волнуйтесь. У нас с Джо есть план. Мы скоро вернемся, — доверительным тоном ответил Курт и запер дверь перед изумленной и испуганной толпой.

— Ты прямо как Терминатор, — заметил Завала. — Здорово, что у нас есть план. А ты не хотел бы меня с ним познакомить?

Остин похлопал друга по плечу:

— Все просто, Джо. Ты и я избавимся от этих ублюдков.

— Это и есть план?

— А ты предлагаешь вежливо попросить их удалиться?

— А-а, значит, мы не ищем легких путей. Ладно, положись на меня. С чего начнем?

— Скорее на мостик. Думаю, незваные гости в первую очередь пожалуют туда. Надеюсь, мы опередим их.

— Откуда ты знаешь, что они начнут с мостика?

— Я бы на их месте сделал так. Это же дает возможность отключить коммуникационные системы и контролировать все судно. Постараемся не попасться на глаза, иначе у нас не останется шансов против бандитов с автоматами.

Друзья поднялись на шесть этажей, останавливаясь на каждом пролете, прислушиваясь и приглядываясь. На палубе, находящейся под мостиком, они разделились — Завала пошел предупредить вахтенного, а Остин — будить капитана.

Капитан Джо Фелан — крупный мужчина лет пятидесяти, плотного телосложения, с орлиным профилем — с ворчанием открыл дверь.

— Я присутствовал при закладке «Нерея», — гневно сверкая глазами, громыхал капитан. — Я тридцать лет ждал возможности командовать судном, подобным этому. Черт побери! Паршивцы не получат мой корабль вот так запросто! Пусть не надеются, что я спрячусь от них в клозете!

Фелан был настоящим капитаном, асом своего дела. «Нерей» в его руках мог двигаться с грацией балетного танцора. Но каков капитан в ближнем бою?

Капитан быстро надел куртку, снял со стены дробовик и взял коробку с патронами. Затем мужчины направились в рулевую рубку. Прежде чем войти, Остин тихо, но отчетливо предупредил:

— Джо, это мы.

Предупреждение оказалось весьма кстати, потому что, распахнув дверь, они наткнулись на дуло пистолета.

— Майк передает SOS, — сообщил Завала.

Надежды на помощь было совсем немного. Они в сотнях миль от цивилизации, так что нужно выкручиваться самим.

— Думаю, теперь не придется скучать, — заметил Остин, обращаясь к Майку.

— Похоже на то. Что мне делать?

— Идти вниз к остальным поздно, поэтому дам тебе одну работенку. Полезай на крышу, оттуда виден весь корабль. Капитан, по моему сигналу «Нерей» нужно осветить, как Бродвей или Сорок вторую улицу. Только мостик должен остаться в темноте.

Фелан молча подошел к панели и положил руку на кнопки. Остин встал справа, Завала — слева. Пока Майк взбирался вверх по лестнице, Курт инструктировал:

— Когда загорится свет, сосчитай всех чужаков и постарайся хорошенько запомнить, где ты их заметил. Мы сделаем то же самое. И помни — голову не поднимать.

Как только все встали по местам, Остин скомандовал:

— Начинайте шоу, капитан.

«Нерей» был оборудован большим количеством всякого рода ламп и прожекторов, чтобы ученые могли работать и ночью. В результате через миг все судно засияло, как круизный лайнер. Каждая палуба утопала в свете.

Двумя палубами ниже Остин заметил три фигуры, сначала застывшие от неожиданности, а потом заметавшиеся, словно тараканы в поисках убежища.

— Гасите! — скомандовал Курт.

Стало темно.

С крыши спустился Майк:

— Я видел трех парней с подводным оборудованием на крыше гаража.

— Трое слева, тремя палубами ниже. Одеты как ниндзя, — доложил Завала.

— То же самое по правому борту. Майк видел троих. Уже девять. Это о ком мы знаем. Капитан, нельзя ли Джо позаимствовать у вас дробовик? У него чуть больше опыта в стрельбе.

Фелан понимал, что есть большая разница между стрельбой по мишеням и на поражение. Он отдал ружье Завале, предупредив, что курок взведен. После этого Фелан ушел в радиорубку, как велел Остин, чтобы не оказаться на линии огня.

Остин и Завала стояли спина к спине посреди рулевой рубки, направив стволы на двери. Незваные гости не заставили себя долго ждать.

Глава 9

Справа появились два силуэта, ясно выделяющихся на темно-синем фоне. Не скрываясь, налетчики шли друг за другом. И это было роковой ошибкой. Остин прицелился и нажал на спуск. От грохота задребезжали стекла. Пуля пятидесятого калибра прошила грудь первого нападавшего и вошла точно в сердце второго. Сила удара отбросила обоих назад. Два тела, перевалившись через перила, рухнули в море.

Грянул дробовик. В ушах Остина зазвенело. Сквозь завесу дыма он увидел еще одного бандита, крадущегося вдоль левого борта. Дробь угодила в дверной косяк, посыпались щепки. Завала снова выстрелил. На сей раз заряд достиг цели. Бандит повалился навзничь, но успел выпустить автоматную очередь, и одна шальная пуля ударила Остина в грудь, выйдя в районе левой подмышки. Завала не сразу заметил, что друг опустился на колено.

— Я попал, — бормотал Джо. — Я точно прицелился. Я не мог промазать.

Из радиорубки выглянул капитан и, резанув ладонью воздух, прорычал:

— О, черт! Забыл предупредить, что старое ружье дергает вправо. Когда целишься, нужно брать на дюйм левее.

Тут Завала увидел, что товарищ осел на пол.

— Курт, ты порядке?

— Бывало и лучше, — ответил сквозь зубы Остин.

Многолетний опыт приучил капитана Фелана к разным ситуациям. Через минуту он появился с набором для оказания первой помощи и быстро наложил на рану давящую повязку.

— Тебе повезло, — сказал капитан, — кости не задеты. Фелан помог Остину подняться на ноги.

— Я уложил двоих одним выстрелом. Жаль, они свалились за борт вместе с оружием.

— А я, видимо, только ранил непрошеного гостя, — с сожалением сказал Завала.

— По-моему, они предполагали застать нас спящими и без шума перерезать. Самонадеянные ребята. Но в другой раз они проверят нас: вызовут на перестрелку и поймут наши реальные возможности. И конечно, учтут, что мы здесь одни, после чего сосредоточат огонь на мостике. Лучше нам отсюда убираться, — подвел итог Остин.

— Ничего, есть и другие варианты для засады, — предложил капитан. — Я знаю корабль лучше, чем свой дом.

— Хорошая идея. Наша военная операция станет более эффективной, если мы сможем появиться там, где нас не ждут.

Только нужно соблюдать осторожность. Эти ребята опасны, а не непобедимы. Они уже дважды упустили Нину. Поэтому теперь нервничают и делают ошибки.

— Мы тоже ошибаемся, — заметил Завала. — Правда, есть одна разница. Мы не можем позволить себе ошибаться.

Они заперли двери рулевой рубки и пошли в радиорубку. Сигнал бедствия передавался в черное пространство ночи. Интересно, подумал Остин, кто их услышит и как поступит, узнав о «Нерее»? Он остановился и взвесил в руке пистолет. Да, тяжеловат: нужно держать обеими руками.

— Я не смогу прицелиться как следует. Придется тебе воспользоваться этой штукой, — сказал Курт, обращаясь к Завале.

Джо заткнул пистолет за пояс, а дробовик отдал капитану. Остин достал деревянный ящичек с надписью «Мэнтон». Губы Завалы слегка дрогнули в улыбке.

— Да уж! Куда им устоять перед однозарядным дуэльным пистолетом.

— В другой ситуации я бы согласился с тобой, Джо. Но это не просто пистолеты.

В ящике на зеленом сукне поблескивали два антикварных дуэльных пистолета с кремневыми замками.

Во время краткой остановки в Лондоне Остин успел побывать у знакомого антиквара на Бромптон-стрит. В тот момент распродавалось имущество одного старинного поместья, и потому-то в лавке и оказалось это великолепное оружие. Даже если бы на футляре и не оказалось ярлычка с именем мастера, Курт все равно безошибочно узнал бы работу Джозефа Мэнтона по завершенности форм и отсутствию украшений. Братья Мэнтоны — самые выдающиеся оружейные мастера восемнадцатого века в Англии. Они изготавливали лучшие дуэльные пистолеты, славившиеся надежностью и точностью механизма. Когда Остин услышал астрономическую цену, он поспешил отказаться, пробормотав, что у него уже есть в коллекции «мэнтон». Но старик-антиквар не отступил. Он доверительно сообщил, что эта пара была изготовлена по особому заказу. В результате долгих уговоров и хитрых комбинаций с дорожными чеками и кредитной карточкой «Америкэн экспресс» Курт удалился из лавки с парой великолепных пистолетов.

А сейчас, стоя в радиорубке с пистолетом в руке, Остин понимал, что это наилучшее оружие для человека, способного орудовать одной рукой; за пару минут он быстро обучил Завалу перезаряжать пистолеты.

Возвращаться в рубку было опасно, поэтому все трое — Остин, Завала и капитан Фелан — вышли наружу через картографическую, держа пистолеты наготове. Джо огляделся. Тихо. Никого.

Остин негромко позвал Майка и велел ему лежать, не двигаясь. Теперь нужно спуститься по наружным лестницам и пойти к корме, чтобы увести нападавших от носа, где прятались остальные пассажиры. Опасность представляла плоская крыша над гаражом. Остин подозревал, что там могли затаиться налетчики, ведь на крыше расположены спасательные шлюпки. А если у бандитов есть приборы ночного видения, то совладать с ними будет совсем непросто.

И тут у Курта мелькнула идея.

— Ты знаешь какие-нибудь ругательства по-испански? — шепотом спросил Остин друга.

— Еще бы! Мой отец родом из Моралеса.

— Надо что-нибудь крепкое, чтобы выманить визитеров из укрытия.

Завала подумал секунду-другую и выдал длинную тираду, из которой Курт понял только слово «madre». Реакции не последовало.

— Ничего не понимаю, — удивился Джо. — Обычно испанцы просто звереют, если помянут их матушку. Может, еще обложить их сестер?

Завала выругался снова, теперь громче и с более ехидной интонацией. Едва Джо замолчал, как из-за лодки появились две фигуры и открыли автоматный огонь. Остин, Завала и капитан едва успели спрятаться за лебедкой. Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Бандиты полностью опустошили свои магазины.

— Боюсь, они неверно истолковали твою прочувствованную речь, — сказал Остин.

— Может, из-за моего мексиканского акцента?

— Как думаешь, что это? АК-74, новая версия АК-47, любимой игрушки террористов?

— Думаю, да. Этот звук трудно перепутать с чем-то другим.

Его слова утонули в металлическом треске. И опять обстрел прекратился так же резко, как и в первый раз. Воспользовавшись паузой, Остин и Завала попытались занять позицию, более удобную для ведения огня. Вдруг раздался крик капитана:

— Осторожно! Сзади!

Двое террористов бесшумно, как привидения, спрыгнули с верхней палубы. Первым их заметил Остин и спустил курок. После секундной задержки порох в антикварном «мэнтоне» вспыхнул, и грянул выстрел, сопровождавшийся пламенем. Фигура в черном покачнулась, сделала шаг назад и рухнула. Автомат упал рядом с трупом.

Завала подполз к телу и взял оружие. Остин и капитан под прикрытием Джо направились к ближайшей лестнице.

Свинцовый ливень обрушился со всех сторон.

Укрыться бы... Поздно. Капитан вскрикнул, схватился за голову и упал. Завала оттащил его за руки с линии огня. Стрельба не стихала. Одна из пуль угодила Джо в левую ягодицу.

Сейчас друзья находились около научных лабораторий. Остин, не оглядываясь, толкнул тяжелую дверь и втащил капитана внутрь. Завала, волоча одну ногу, вполз сам. Они оказались в одной из так называемых «влажных» лабораторий. (Это прозвище они получили из-за больших ванн и раковин, а также кранов с морской водой.) Курт знал лабораторию как свои пять пальцев, поэтому быстро нашел выключатель и аптечку.

Остин внимательно осмотрел рану Завалы и успокоился. Пуля прошла навылет, не задев кость.

— Ну, что там? — спросил Джо.

— Сидеть в ближайшее время ты не сможешь. И бегать за юбками тоже. А в остальном — все о'кей. Думаю, они нас не видели. Просто палили куда попало.

Завала, взглянув на Остина, а затем на капитана, ответил:

— Черт подери, не хотел бы я оказаться их мишенью.

Остин осмотрел голову капитана. Коротко постриженные волосы цвета соли с перцем были залиты кровью, однако рана, похоже была не очень опасной: пуля прошла по касательной. Фелан застонал, когда Остин стал обрабатывать рану антисептиком.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Остин.

— Как в аду. Голова чертовски болит.

— Представьте, что это после славной вечеринки.

— А не найдется ли здесь подходящих составляющих для атомной бомбы? — оглядевшись, с усмешкой спросил Завала.

Остин взял с полки пустую колбу и проговорил:

— Может, пригодится для «коктейля Молотова». А вообще-то не стоит здесь задерживаться: бандиты быстро поймут, что с нами и где мы, как только увидят кровавые следы.

Курт помог товарищам перебраться в соседнее помещение — гараж, где держали разное оборудование и технику для подводного плавания.

— Так мне нальют «коктейль Молотова»? — в шутку заметил Завала.

Остин крепко сжал зубы, а в глазах промелькнул гнев, отчего взгляд Курта сделался на миг ледяным. Шутки шутками, но оба понимали, что в случае неудачи и Нину, и всех остальных ждет смерть.

— Забудь о коктейлях, — твердым голосом с металлическими нотками ответил Остин. — У меня есть идея получше.

Глава 10

Остин не мигая смотрел на иллюминаторы батискафа, пока в голове медленно созревал план. Завала расположился рядом так, чтобы не беспокоить рану.

— Вот она, классическая стратегия Остина — недолгие раздумья, самовольное присвоение себе роли главаря плюс необыкновенное везение. Приняв во внимание то обстоятельство, что вокруг море, полностью поддерживаю этот план.

Капитан согласно закивал. Несмотря на ранение, Фелан держался молодцом. Глядя на Остина с пистолетом за поясом, он подумал, что парень сгодился бы на роль пирата в голливудском фильме. Да, в случае заварушки хорошо иметь таких ребят в союзниках.

Обсудив дальнейшие действия, все трое стали осторожно пробираться в кормовую часть судна. Казалось, на палубе никого нет, однако Остин не сомневался — враг рядом.

— А что делать мне? — спросил капитан Фелан.

Курту стало немного стыдно за то, что он так быстро списал со счетов старого морского волка.

— Только у вас целы руки и ноги. Поэтому именно вам придется заняться тяжелым физическим трудом.

Под руководством Остина капитан выстроил поперек палубы четыре канистры с бензином, предназначавшиеся для рабочих лодок. Емкость каждой канистры — девять галлонов. От перетаскивания тяжестей у Фелана закружилась голова и потемнело в глазах. А Завала расхаживал, опираясь на подобранную палку, как Джон Сильвер из известного романа Стивенсона.

— Не сдадимся подонкам так просто, — со зловещей улыбкой проговорил Остин. — Устроим им шоу. Только важно подпустить их поближе.

— Могу попробовать еще раз поприветствовать их по-испански. Сработало же в прошлый раз.

— Давай, — согласился Курт.

Завала набрал побольше воздуха в легкие и как можно громче выдал длиннющую тираду, поминая всех родственников предполагаемых слушателей и все мыслимые и немыслимые грехи этих мам, пап, братьев, сестер и тетушек.

Остин понятия не имел о точном содержании речи, но по тому, с каким жаром и сарказмом друг выговаривал каждое слово, можно было представить, в чем заключалась суть выступления.

Пока Завала изощрялся в ораторском искусстве, Остин поливал палубу из шланга.

Странно, но на сей раз резкие слова Джо не возымели никакого действия. Видимо, налетчики решили вести себя осторожнее. А что, если у них все-таки есть приборы ночного видения? Нет, вряд ли. Бандиты просто стали осмотрительнее, хотя и не собирались отказываться от задуманного.

Послышался какой-то шорох. Метнулись красные лучи лазерных прицелов.

Остин подал Завале сигнал:

— Давай!

Джо сидел посреди палубы, не сводя глаз с линии воды на палубе. Теперь он поднял обеими руками револьвер, прицелился и выстрелил в крайнюю правую канистру.

Выстрел прогремел как залп мини-гаубицы. Завала выстрелил еще трижды, поразив оставшиеся канистры. Тридцать шесть галлонов бензина растеклось по палубе. Остин велел капитану уменьшить напор воды, в результате чего бензин плавно обтек залегших на палубе бандитов. Налетчики вскочили на ноги и были прекрасно видны. Вся их одежда и обувь промокли от бензина. Теперь хватило бы одной-единственной искры, чтобы превратить палубу в настоящий ад.

Завала отбросил револьвер и взял один из дуэльных пистолетов.

— Давай! — снова скомандовал Остин.

Джо нажал на курок. Пламя мгновенно охватило палубу. Стена огня быстро приблизилась к темным фигурам в промокших в бензине костюмах. Бандиты моментально превратились в пылающие факелы. В ужасе налетчики метались в разные стороны и стреляли как безумные.

Такого осложнения Остин не предвидел. Пришлось всем, пригнувшись, нестись к лебедке и прятаться за огромной катушкой.

Бензин выгорел, и пожар прекратился сам собой. Там, где бушевало пламя, остались лежать пять обгоревших тел.

— Все в порядке? — поинтересовался Завала.

— Да, только боюсь, это их последнее барбекю, — ответил Остин.

— Берегись, Курт, еще один! — громко предупредил Джо.

Остин автоматически потянулся к поясу, но вспомнил, что оставил Завале оба дуэльных пистолета. Испугавшись, он замер на месте. Так-так. На открытом месте и без оружия. Считай, покойник.

Как ни странно, стрельбы не последовало. Бандит-одиночка бросился к правому борту, и через пару секунд раздался звук мотора удаляющегося катера.

— На том и закончим подсчет скальпов, — заметил Джо Завала.

— Пожалуй, — согласился Остин.

Сейчас ему хотелось лечь и спать, спать, спать. Но нет, еще остались дела. Майк так и лежит, распластавшись на крыше мостика, а все остальные сидят взаперти. Нужно поскорее выпустить людей на свежий воздух.

Надо же, еще несколько минут назад эти обгорелые куклы пытались прикончить Курта и его друзей. Нет, ни в коем случае нельзя было допустить такое. И очевидно, те же бандиты уничтожили членов археологической экспедиции. Они явились закончить свою работу — убить Нину. А Остин и остальные просто оказались на их пути. Убийцы отступили. Но лишь на время. И пока Нина Кирофф жива, эта история не окончена.

Глава 11

Индия

В Индии наступил сезон дождей, и большая часть осадков обрушилась на горную цепь, названную Западной грядой. Когда тучи достигли Деккана на юго-востоке страны, уровень осадков уменьшился. Профессор Артур Ирвин стоял у входа в пещеру и думал: неужели в Лондоне выпадает примерно такое же количество осадков? Одного только послеполуденного ливня было бы достаточно, чтобы затопить здание парламента.

Со склона горы, где находилась пещера, открывался вид на небольшую долину, покрытую изумрудной зеленью. Густой лес к югу от священной реки Ганг — самая древняя часть Индии; она прославилась и как чрезвычайно опасное место — там водились демоны.

Впрочем, демоны не слишком беспокоили Ирвина. Куда больше его заботило благополучие членов экспедиции. Шесть часов назад профессор Мехта отправился в деревню с местным проводником. До деревни — час езды по разбитой проселочной дороге. Правда, нужно еще переехать мост через небольшую речку... Ирвин надеялся, что мостик уцелел под натиском наводнения.

Профессор вздохнул. Ничего не поделаешь; остается только ждать. Ладно, ему есть чем заняться. Ирвин вернулся в пещеру. Он прошел между двумя колоннами с аркой и оказался в прохладном центральном зале часовни.

Бедняга Мехта. В конце концов, это его экспедиция. Когда Мехта позвонил, он был так взволнован.

— Мне нужен этнолог. Можешь приехать в Индию? За мой счет, — просил индус.

— А что, Индийский музей вдруг стал менее щедрым?

— Нет, музей здесь ни при чем. Позже объясню.

Буддистские монахи, вырубившие пещеру в скале, руководствовались советом Учителя: отдыхать, занимаясь медитацией в сезон дождей, и учиться в сезон муссонов.

Двери с одной стороны часовни вели в спартанские кельи монахов. Каменные ложа, на которых Ирвин и его товарищи постелили спальные мешки, нельзя назвать самыми удобными, но по крайней мере их не заливало водой.

Главный неф часовни напоминал о христианских храмах. Свет через дверной проем падал на то место, где в церкви был бы алтарь. Ирвин прислонился к искусно выполненной колонне, поддерживающей закругленный свод. Все стены были украшены росписями, изображающими житие Будды, и, что еще интереснее, бытовыми картинками, посвященными обыденной жизни древних индийцев. Это позволяло почти точно датировать пещерный храм — 500 г. н.э.

Деккан вообще известен благодаря скальным монастырям. Все здесь открыто и исследовано. Вход в этот пещерный храм скрывался под буйной растительностью, однако нашли и его. В свой первый визит сюда Мехта и Ирвин внимательно рассматривали настенные рисунки, когда их проводник вдруг громко позвал:

— Скорее сюда! Человек!

Профессора переглянулись, подумав, что проводник обнаружил скелет. Едва они вошли в темное прохладное помещение и посветили в угол, то увидели каменную фигуру мужчины длиной около пяти футов. Он полулежал, склонив голову набок. На животе у него располагалось вместилище в форме блюда.

Ирвин даже не сразу поверил своим глазам.

— Что это, Артур? — спросил Мехта.

— Ты видел когда-либо нечто подобное?

— Нет. Но ясно, что ты видел.

— Несколько лет назад я путешествовал по Мексике. Мы остановились у развалин майя. Там была такая же фигура, только гораздо большего размера. А это блюдоподобное вместилище использовали, чтобы собирать стекающую кровь во время жертвоприношений.

— Мексика? — с удивлением произнес Мехта.

Ирвин кивнул:

— Когда я увидел статую здесь, это показалось мне таким неуместным и неестественным...

— Понимаю. А ты не ошибаешься? Ведь в разных культурах есть много внешне похожего.

— Возможно. Придется вывезти скульптуру, чтобы установить подлинность. Это важно.

— Конечно, Артур, — согласился Мехта.

Коллеги отправились в деревню, где оставили грузовик, и поехали в ближайший городок в поисках телефона. Индийский археолог предложил позвонить в «Тайм квест» — специальную организацию, занимающуюся финансированием научно-исследовательских экспедиций, и попросить денег на перевозку находки.

После длительного разговора Мехта повесил трубку и с усмешкой сказал:

— Они сказали, что мы можем нанять местных жителей и подождать, пока они пришлют кого-нибудь из своих представителей с деньгами. Им потребуется сорок восемь часов.

Ученые вернулись в пещеру, чтобы все сфотографировать и описать. Два дня спустя Мехта вместе с проводником отправился в деревню встречать представителя «Тайм квест». И в это же время начался сезон дождей.

Ирвин до вечера работал над заметками. С наступлением сумерек никто так и не появился. Англичанин приготовил рис под пряным соусом и бобы. Стемнело. Похоже, ночевать придется одному. И вот послышался шум шагов.

— Наконец-то, друзья мои, — обрадовался профессор. — Боюсь, вы пропустили ужин. Но если хорошенько попросите, я, уж так и быть, приготовлю еще риса.

Ответа не последовало. Ирвин обернулся и в свете лампы увидел человека. Решив, что это местный житель, присланный другом, профессор сказал:

— Ты напугал меня. Тебя прислал Мехта?

Не говоря ни слова, человек шагнул навстречу профессору. Металл сверкнул в руке незнакомца. В последний миг своей жизни Ирвин понял, что случилось с Мехтой и проводником.

Глава 12

Китай

— Как далеко мы от места, Чен?

Сухопарый человек, сидевший на носу лодки, показал два пальца.

— Две мили или два часа? — спросил Джек Куинн.

На смущенном лице рулевого появилась беззубая улыбка. Он пожал плечами и указал на свое ухо. То ли ему не хватало знания английского, то ли рев допотопного мотора лодки мешал расслышать вопрос.

Изношенные золотники, сломанный глушитель и дико трясущийся корпус ветхого судна не давали общаться при помощи слов.

Куинн отбросил все старания устроиться поудобнее на этой посудине и теперь просто наблюдал за проплывающим мимо пейзажем. Вот остались позади рисовые и чайные плантации, рыбацкая деревня. Вдали показались окутанные туманом горы, однако красота Китая не трогала Куинна. Все его мысли были сосредоточены на одном — на Фергюсоне, руководителе его проекта.

Первое сообщение, полученное от Фергюсона, впечатляло.

Найдено много глиняных солдат. Возможно, больше, чем в терракотовой армии.

Куинн отлично знал, что Фергюсон упоминает знаменитую терракотовую армию из семи тысяч солдат, найденную в императорском мавзолее. О таких новостях Джек с удовольствием бы доложил совету управляющих «Восточно-азиатского фонда», где сам он занимал должность исполнительного директора.

Фонд основала группа весьма состоятельных людей для «установления взаимопонимания между Востоком и Западом» и прикрытия торговли опиумом. Фонд имел значительные льготы по налогам, поэтому кое-кто, сбагривая наркотики сотням тысяч китайцев, имел возможность наслаждаться благами жизни на полную катушку.

Спонсирование археологических экспедиций в Китае — часть программы фонда. Эта сторона деятельности была очень выгодна для совета управляющих, так как ничего не стоила. На самом деле спонсорами оказывались археологи-любители, которые платили за право участвовать в экспедиции. Зато о спонсорской деятельности фонда часто писали на первой полосе «Нью-Йорк таймс».

Второе сообщение от Фергюсона оказалось еще лучше первого:

Найден поразительный предмет искусства. Детали позже.

Джек уже почти представил, как он будет давать интервью телевизионщикам, когда пришло третье сообщение:

Объект относится к культуре майя.

Прежде чем оказаться в фонде, Куинн руководил университетским музеем и имел кое-какое представление о древних цивилизациях. Он ответил Фергюсону:

Майя — это не китайцы. Невозможно.

Через несколько дней Фергюсон написал:

Невозможно, но это так. Не шучу.

В тот же вечер Куинн собрал сумку и улетел в Гонконг. Затем несколько часов поездки — и он успел на лодку Чена. Чен исполнял роль почтальона и доставлял сообщения на телеграф. (Это объясняло, почему новости доходили до адресата удручающе медленно.)

Джек выяснил, что Чен был на месте экспедиции несколько дней назад. Должно быть, тогда Куинн и получил последнее известие от Фергюсона. Долгое путешествие изрядно утомило, и Джека вдруг захлестнула волна гнева. Он уже прикидывал, как поступить с Фергюсоном — утопить или пристрелить. Когда лодка приблизилась к нужному месту, Куинн твердо решил: руководитель археологической экспедиции сошел с ума. Вода здесь, что ли, особенная?

Так и не решив окончательно насчет расправы над Фергюсоном, Джек сошел на берег вместе с проводником, прихватив пару коробок с припасами и оборудованием.

Они пошли по узкой тропке через высокую желтоватую траву.

— Долго еще? — спросил Куинн.

Чен показал в ответ один палец. Понимай как хочешь: то ли один час, то ли одна миля. Однако Куинн ошибся. Через одну минуту они оказались на месте, где трава была примята по кругу.

Чен опустил на землю свою ношу, жестом показывая Джеку сделать то же.

— Где лагерь? — спросил Куинн, оглядываясь в поисках людей, палаток.

На лице Чена появилось озабоченное выражение. Почесав затылок, он указал на землю.

«Замечательное завершение великолепного дня», — мрачно подумал Куинн. Он устал и хотел принять ванну, в животе играл похоронный марш, а теперь еще и проводник сбился с пути. Чен сказал что-то по-китайски и пошел вперед, жестом показав Джеку следовать за ним.

Несколько минут они двигались молча, а затем Чен вдруг остановился и ткнул пальцем в землю. Пара акров земли была тщательно перекопана. Вдруг Куинн заметил торчащий из грязи округлый предмет. Он стал расшвыривать землю руками, и вот показалась голова и плечи терракотового солдата. Джек продолжил работу и нашел еще несколько солдат.

Да, это, должно быть, и есть то место... Но где люди? Куда, черт побери, все подевались? Чен с опаской огляделся.

— Демоны, — сказал он и, не говоря ни слова, потрусил обратно к реке.

Похолодало, будто туча закрыла солнце. Куинн осознал, что остался в полном одиночестве. Только шелест травы нарушал тишину. Джек в последний раз взглянул на терракотовое войско и бросился догонять проводника.

Глава 13

Округ Фэрфакс

Виргиния

Ясным виргинским утром Остин оттолкнулся веслом от причала, и его легкая спортивная лодка заскользила по сверкающей глади реки Потомак.

Прогулки по реке стали ежедневным ритуалом для Курта. Как и велел доктор, он старался не перенапрягать мышцы на левой стороне торса. Как только швы на ране затянулись, Остин начал проводить свою собственную терапию на тренажерах и в бассейне. Постепенно увеличивал нагрузки. И вот наступил момент, когда стоило проверить успешность лечения.

Спустить легкое каноэ на воду — дело нехитрое, а вот сесть в лодку так, чтобы она не перевернулась — целое приключение.

Первая попытка заняться греблей стала для Остина просто мучением. Девятифутовые весла совсем легкие, но когда их лопасти погружаются в воду, дальнейший процесс превращается в ад. Бок пронзала такая боль, будто из него вырвали кусок мяса. И все же постепенно Курт добился своего.

Сейчас лодка неслась по воде, как выпущенная из лука стрела. Пожалуй, сегодняшний день один из лучших в его жизни. Радость заглушала оставшуюся боль. Напоенный цветочным ароматом воздух настраивал на романтический лад.

Остин уже пустился в обратный путь по течению реки, когда вдруг его внимание привлек солнечный блик на берегу. Там в шезлонге сидел какой-то человек в низко надвинутой на глаза белой панаме и смотрел в телескоп. Остин видел этого человека несколько дней назад и сперва решил, что тот наблюдает за птицами. Однако и тогда, и в этот раз объектив прибора был направлен на него, на Курта Остина.

Через пару минут лодка поравнялась с наблюдателем, и Остин помахал ему рукой. Человек не отреагировал, а продолжал смотреть в объектив. Курт усмехнулся и поплыл дальше.

Лодочный домик в викторианском стиле, с мансардой и башенкой, походил бы на обычный особняк, если бы не внутренние переделки. Остин втащил лодку на берег и легко загнал в ангар рядом с другими своими любимыми игрушками. У него были еще две лодки и небольшой гидроплан.

Затем Курт быстро поднялся по лестнице на первый этаж и дальше — в спальню в башне.

Остин принял душ. Вытираясь перед зеркалом, осмотрел рану. Рубцы порозовели. Скоро они совсем побелеют и станут еще одним сувениром на память об очередном приключении. Таких отметин на теле Остина имелось предостаточно. Надев чистую футболку и шорты, он отправился в кухню, сварил крепкий кенийский кофе, поджарил яичницу с беконом. Остин с наслаждением проглотил завтрак, любуясь рекой. Затем он налил себе еще чашку кофе, поставил диск с записями Колтрейна и удобно устроился в черном кожаном кресле. Да, господин Сакс даже не подозревал, какие чудесные звуки можно извлекать из его инструмента. Неудивительно, что Остин обожал джаз. В некотором смысле музыка Колтрейна, Оскара Питерсона, Кейта Джаррета, Билла Эванса отражала личность самого Курта: холодная сдержанность, за которой скрывались бурная энергия и страсть, способность достичь самых глубин души и талант к импровизации.

В просторной комнате располагалась подлинная мебель колониальной эпохи. А вот вещей, имеющих отношение к морю, для человека, который провел почти всю жизнь в океане, здесь было очень мало: морская карта девятнадцатого века, пара корабельных навигационных инструментов, фотография любимой лодки и небольшая картина, изображающая клипер под парусами, выполненная в Гонконге местным Пикассо.

Полки были уставлены приключенческими романами Джозефа Конрада и Германа Мелвилла, а также десятками книг по океанографии. Но самые потрепанные корешки были у томов Канта, Платона и других великих философов.

Над камином висели дуэльные пистолеты — «мэнтоны», так пригодившиеся у берегов Марокко. Всего в коллекции Остина имелось около двухсот пар подобных пистолетов. Большая часть хранилась в несгораемом сейфе, а последние приобретения — в лодочном ангаре. Остин восхищался не только великолепной работой мастеров и холодной красотой самого оружия, но и загадочными поворотами истории, случавшимися из-за выпущенной однажды одной маленькой пули. Взглянув на «мэнтоны», он опять вспомнил о «Нерее». Что за странная ночь выдалась тогда: уже будучи дома, Остин не раз снова и снова прокручивал в памяти события на «Нерее».

Из-за ранения Курт потерял много крови и сильно ослаб. Лишь капитан Фелан был в состоянии двигаться. Он-то и сообщил команде и ученым, что все теперь в безопасности. Люди вышли из укрытий, на носилках отнесли Остина и Завалу в кабинет врача.

Потом вертолет доставил их и Нину в Тарфайю. Капитан Фелан отказался покинуть корабль и твердо решил привести судно на Юкатан. Через несколько часов Остин и Завала уже были на борту самолета НУМА, совершившего посадку в Марокко по пути из Рима в Нью-Йорк. Благодаря уколу обезболивающего Курт проспал все время полета. Очнулся он в Вашингтоне. Нины уже не было — она села на рейс до Бостона. «Доведется ли встретиться с ней еще?» — думал Остин.

Внезапная телефонная трель вывела его из состояния задумчивости. Из трубки донесся знакомый голос:

— Здравствуй, Курт. Как поживаешь?

— Все в порядке, адмирал Сэндекер. Спасибо. Но должен признать, поживаю скучновато.

— Рад слышать. Скоро скуке придет конец. Встретимся завтра в девять. Попытаемся до конца разобраться в марокканском деле. Завала тоже будет. Его видели в Арлингтоне. Похоже, он тоже скучает.

* * *

А Завала все это время с упоением строил, паял, лудил в своем подвале. Словом, полностью отдавался любимому делу — ремонтировал старые и изобретал новые технические средства для подводных исследований. Не забывал Джо и о физической форме. Как только смог ходить без посторонней помощи, сразу же отправился в спортивный зал, на боксерский ринг. Кроме того, Завалу всегда окружали женщины, и он старался не упустить своего, на всю катушку используя недюжинное мужское обаяние.

Остин не раз разговаривал с другом по телефону и точно знал: несмотря на приятное времяпрепровождение, Джо отчаянно хотел заняться настоящим делом, и поскорее. Поэтому Курт с уверенностью сообщил адмиралу:

— Уверен, Завала жаждет вернуться на работу.

— Великолепно. Кстати, я отлично понимаю, что вы еще не годитесь для основного состава олимпийской сборной.

— Разве что в резерв. Одно предложение, сэр. Когда в следующий раз будете нанимать кого-то на роль наблюдателя за птичками, тщательнее выбирайте для него костюм.

Пауза.

— Думаю, тебе не обязательно напоминать, что у НУМА нет такой разветвленной сети агентов, готовых явиться по первому зову, как в Лэнгли. Я попросил Джо Максуини, одного из наших бухгалтеров, потихоньку присмотреть за тобой. Видимо, он насмотрелся фильмов про Джеймса Бонда и принялся за дело слишком рьяно. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Без проблем, сэр. Восхищен вашим подходом. Все-таки это лучше, чем ежедневные звонки из управления.

— Так и думал, что ты не станешь возражать. Между прочим, Мак действительно разбирается в птицах.

— Не сомневаюсь, сэр, — ответил Остин. — До завтра, адмирал.

Положив трубку, Курт усмехнулся отеческому тону адмирала и его не очень удачному выпаду в адрес ЦРУ. Агентство Сэндекера было в первую очередь научным, однако в сборе секретной информации о подводных исследованиях оно намного превосходило «контору». Адмирал же завидовал бездонному бюджету ЦРУ и весьма ограниченной финансовой отчетности, хотя и сам был не промах в выколачивании денег у конгресса. Сэндекер заручился поддержкой двадцати крупнейших университетов, морских школ и целого ряда влиятельных корпораций. На агентство работали пять тысяч ученых и инженеров, постоянно велась научная работа в области океанической геологии и биологии, подводной археологии, изучения климата. НУМА располагало целым флотом научно-исследовательских судов, самолетов и вертолетов. Имея такой арсенал, агентство простирало свои руки в любую точку земного шара.

Приход Остина на работу в НУМА из ЦРУ был большой удачей для Сэндекера. Курт получил степень магистра в области системного менеджмента в Вашингтонском университете и закончил Высшую школу подводного плавания в Сиэтле. Так что он оказался мастером на все руки: стал профессиональным сварщиком, подрывником, специализировался на подъеме тяжелых объектов со дна моря и глубоководных погружениях. Поработав пару лет на нефтяных вышках в Северном море, Курт вернулся в спасательную компанию своего отца, а потом через шесть лет его пригласили в малоизвестный отдел ЦРУ, занимавшийся исследованием морских глубин.

Остин работал помощником директора во время секретного подъема русской субмарины, а также при расследовании дела о нападении израильской подводной лодки на иранский танкер, перевозивший ядерное оружие. Кроме того, расследовал несколько случаев таинственного исчезновения коммерческих самолетов, сбитых над морем. Но с окончанием холодной войны ЦРУ закрыло отдел. Возможно, Курт перекочевал бы в другой отдел «конторы», если бы не адмирал Сэндекер.

Остин взглянул на часы. Три. В Сиэтле сейчас семь. Он взял трубку, набрал номер. На другом конце послышались шипение и треск.

— Здравствуй, — сказал Курт. — Это твой сынок номер один.

— Наконец-то позвонил.

— Мы же говорили вчера, пап.

— Многое может случиться за двадцать четыре часа, — добродушно проворчал отец Остина.

— Правда? Что, например?

— Например, многомиллионный контракт с китайцами. Вот что. Неплохо для старикашки, а?

От отца Курт унаследовал физическую крепость и упрямство. Старший Остин в свои семьдесят с лишним был все еще крепок, только сутулость появилась. Он до сих пор работал столько, сколько выдержит не каждый молодой человек. Спасательная компания принесла ему богатство, но он до сих пор ездил без шофера. А мать Остина умерла несколько лет назад. Сейчас для старика, как и для многих людей, добившихся всего своими силами, деньги были не главным. Самое важное — деловая игра, процесс зарабатывания баксов.

— Поздравляю, отец. Впрочем, твои успехи меня не удивляют. И кстати, никому и в голову не придет назвать тебя старикашкой. И ты это прекрасно знаешь.

— Не трать время на лесть. Разговоры нынче дороги. Когда приедешь, чтобы мы вместе смогли отпраздновать событие бутылочкой славного виски?

«Чертовски хотелось бы...» — подумал Остин.

— Пока не могу. Возвращаюсь к работе.

— Опять надолго, — разочарованно ответил отец.

— Да ты, похоже, успел поговорить с адмиралом, — заметил Остин.

— Вот еще! Мне и без этого есть чем заняться.

Остин-старший немного лукавил. На самом деле он очень уважал адмирала. И в то же время считал его соперником, ведь тот словно отнимал сына. Все-таки старик в глубине души надеялся, что когда-нибудь Курт образумится и займется семейным бизнесом. Остину иногда казалось — именно эта надежда и заставляет отца продолжать жить.

— Узнаю, в чем дело, и вернусь к тебе.

Старик тяжело вздохнул:

— Ладно. Делай то, что должен. Мне пора. Звонок на другой линии.

Из трубки донеслись гудки. Остин покачал головой.

Диск Колтрейна закончился. Теперь Курт поставил Джерри Маллигана и снова удобно устроился в кожаном кресле, желая насладиться последними часами отдыха. Вообще Остин был рад, что Сэндекер позвонил и прервал его каникулы. Адмирал не единственный, кто хочет довести так называемое «марокканское дело» до конца.

Глава 14

Хирам Яджер вытянулся в кресле, положив руки под затылок и рассматривая черно-белую фотографию пышнотелой женщины с острова Суматра. Голографический дисплей делал изображение почти живым.

— Спасибо за развлечение, Макс, — мечтательно поблагодарил машину Яджер.

— Не стоит, — женским голосом ответил компьютер. — Думаю, ты рад немного передохнуть.

Картинка исчезла, отправившись в 1937 год, когда какой-то фотограф сделал этот снимок для «Иэшнл джиографик».

Благодаря своему личному терминалу Яджер, шеф отдела связи агентства, мог в мгновение ока получать информацию. И в любом количестве. Вообще под техническое обеспечение был отведен целый десятый этаж в штаб-квартире НУМА. Мощная высокоскоростная компьютерная сеть, созданная Яджером, выглядела настоящей жемчужиной в обширном хозяйстве Сэндекера.

Адмирал отыскал Яджера в одной из компьютерных корпораций Кремниевой долины и поручил ему создать самый полный и лучший в мире архив по океанической науке. Теперь обширная база данных стала настоящей страстью Хирама. Конечно, потребовались годы, чтобы собрать знания об океане, накопленные за сотни лет, но зато сейчас в компьютерном архиве НУМА можно отыскать все, что когда-либо написано о морях и океанах.

Яджер был единственным сотрудником агентства, кому позволялось нарушать форму одежды, установленную Сэндекером. Хирам являлся на работу в обыкновенных джинсах длинные светлые волосы убирал в хвост и для солидности носил бакенбарды. Внешне Яджер мог бы сойти за хиппи времен шестидесятых. Ездил он на «БМВ», оснащенном по последнему слову техники. Была у него симпатичная жена-художница и две дочки, которые учились в частной школе. Семья считала, что Яджер слишком мало времени проводит с ними.

Сейчас Хирам работал над последним заданием, полученным от адмирала. На первый взгляд дело показалось несложным: были ли еще нападения на археологические экспедиции, похожие на ту резню в Марокко? Однако на деле задание оказалось не из легких.

Компьютерная система НУМА могла получить информацию из любой точки земного шара. Яджер начал с составления списка археологических экспедиций за последние пятьдесят лет и выстроил их в хронологическом порядке. Затем Хирам использовал компьютерную модель, основанную на фактах, известных об инциденте в Марокко, и попросил Макса сравнить модель с каждой экспедицией, привлекая различные источники, такие как академические издания, публикации в научных журналах, бухгалтерские счета.

Через несколько дней работы Яджер получил огромное количество информации. Теперь ее нужно отсортировать. Макс получил задание распечатать найденное.

— Я скоро вернусь. Извини за задержку, — монотонно выдал голос компьютер. — Почему бы тебе не налить себе еще чашку кофе?

Пока Макс работал, Хирам мог бы пойти в кафетерий или просто немного прогуляться. Но он предпочитал не оставлять без присмотра свою любимую игрушку и использовать это время для исследования прочих опций.

Вдруг Яджер вспомнил, что Нина Кирофф рассказывала, что убийцы появились среди ночи, перебили всех в лагере и спрятали тела.

— Макс, давай посмотрим раздел «Убийцы».

Макс состоял из нескольких компьютеров и поэтому мог выполнять несколько заданий одновременно.

— Нет проблем, — ответила машина.

— Убийцы. Английское слово «assassin» происходит от арабского «hashishin», означающего: «тот, кто зависит от гашиша». Тайный религиозно-политический исламский орден семнадцатого века, возглавляемый абсолютным правителем. От членов секты, посвященных, требовалось беспрекословное подчинение. Убийцы политических лидеров. Перед выполнением задания им давали гашиш и предоставляли возможность чувственных наслаждений, а затем говорили, что это и есть вкус рая, который ждет их после выполнения работы. Более двухсот лет секта совершала террористические акты...

Интересно. Но насколько это то, что нужно? Макс описал и другие группы убийц: «душителей» в Индии и ниндзя в Японии. Однако эти группы явно не имели отношения к марокканским событиям.

Доктор Кирофф сказала, что убийцы уничтожили каменную статую, которая могла бы стать доказательством контактов между Старым и Новым Светом еще в доколумбову эпоху. Даже со скоростью Макса можно лет десять обрабатывать информацию о доколумбовых временах. Вместо этого Яджер решил применить «параллельную парадигму», как он назвал этот метод. Компьютеру нужно задать ряд вопросов на тему: кому невыгодна информация о том, что Колумб не был первым представителем Старого Света, чья нога ступила на берега Америки.

Яджер быстро получил ответ на вопрос.

— Это невыгодно ученым, историкам, писателям, определенным этническим группам. Нужны детали?

— Не сейчас. Эта теория опасна?

— Нет. Нужна ретроспектива?

— Дальше, — дал команду Яджер.

— Испанская инквизиция считала веру в возможные контакты между двумя мирами в доколумбову эпоху ересью и карала за подобные взгляды сожжением. Инквизиторы утверждали, что Господь вдохновил Колумба принести испанскую цивилизацию в Новый Свет. Связь с Веспуччи?

— Дальше.

— Когда Америго Веспуччи научно доказал, что Колумб не достиг Индии, а открыл новый континент, его обвинили в ереси.

— Почему это было так важно?

— Такая теория ослабила бы власть испанцев в новых землях.

Яджер ничего не понимал. Сейчас-то Испания не обладает мировой властью, и все бывшие колонии — независимые государства. Что-то здесь не так.

Компьютер издал мелодичный звон колоколов Биг-Бена, и на дисплее появилась карикатура на Хирама Яджера.

— Обработка и распечатка завершена, — сообщила машина. — Сбегать за пивом?

Яджер проводил так много времени с любимым электронным детищем, что в итоге запрограммировал и кое-какие свои привычки.

— Спасибо, Макс. Я плачу.

Хирам прошел в соседнюю комнату к принтеру. По мере чтения лицо его приобретало все более и более удивленное выражение. Едва дочитав до половины и несколько раз повторив «невероятно», он взял телефонную трубку и набрал номер.

— Если у вас найдется свободная минута, адмирал, то у меня есть кое-что весьма любопытное.

Глава 15

Ровно в 8.45 утра Остин поставил джип бирюзового цвета в подземном гараже штаб-квартиры НУМА. Во впечатляющем здании из стекла и бетона в Арлингтоне, штат Виргиния, работали две тысячи ученых и инженеров, которые координировали деятельность еще трех тысяч сотрудников, разбросанных по всему миру. В холле Остина окликнул Завала, теперь прихрамывающий уже едва заметно.

Друзья направились к лифту, чтобы подняться на этаж, где находился кабинет Сэндекера. У дверей лифта ждали двое. Один — довольно высокий крепкий человек с загорелым лицом. Темно-зеленые глаза и черные курчавые волосы, чуть тронутые сединой на висках. Другой — полная противоположность. Невысокий, но плотного телосложения, ни грамма жира — одни мускулы. Вьющиеся волосы и карие глаза выдавали в нем итальянскую кровь.

Высокий сразу протянул руку для рукопожатия:

— Курт, да мы, пожалуй, месяца три не пересекались.

Дирк Питт, директор по специальным проектам НУМА, и его помощник Ал Джордино были легендами агентства. Об их подвигах за время работы в НУМА писали романы. Пути Остина и Питта часто пересекались, поэтому они стали добрыми друзьями и вместе занимались подводным плаванием. Курт пожал другу руку.

— Когда вы наконец найдете время пообедать вместе? Хотелось бы услышать о ваших последних путешествиях.

— Боюсь, в ближайшие две недели вряд ли удастся. Через час мы улетаем с базы Эндрюс.

— Куда направляетесь?

— Адмирал подыскал для нас проект в Антарктике, — ответил Джордино.

— Трусы с подогревом не забыл? — с ехидным блеском в глазах поинтересовался Завала.

Джордино усмехнулся:

— Да я из дома без них не выхожу.

— А вы с Джо чем займетесь? — спросил Питт.

— А мы идем на встречу с адмиралом, чтобы узнать, какие у него планы на наш счет.

— Надеюсь, вас пошлют в тропики.

— Я тоже сильно на это надеюсь, — со смехом согласился Остин.

— Позвони, когда вернетесь, — попросил Питт. — Вместе пообедаем у меня дома.

— Непременно, — пообещал Курт. — Всегда приятно взглянуть на твою коллекцию автомобилей.

Подошел лифт, распахнулись дверцы. Питт и Джордино вошли внутрь.

— Пока, ребята. Удачи вам, — пожелал Ал.

Лифт ушел вниз.

— Первый раз вижу Дирка и Ала не хромающими, не истекающими кровью и не в бинтах, — заметил Остин.

— Спасибо за напоминание насчет опасности работы в НУМА.

Друзья вошли в большую приемную. Все стены здесь были увешаны фотографиями адмирала Сэндекера в компании различных политических шишек, выдающихся ученых и деятелей искусства. Секретарь предложила им пройти в кабинет.

Адмирал имел весьма внушительный вид. Темно-синий китель с вышитым золотым якорем на левом нагрудном кармане. Стрелки на темно-серых брюках напоминали бритвенные лезвия. Восседал адмирал за огромным столом, крышку которого изготовили из куска обшивки затонувшего корабля.

При появлении визитеров Сэндекер встал из-за стола, чтобы поприветствовать вошедших.

— Курт! Джо! Приятно вас видеть, — сказал он, пожимая руки сотрудникам. — Отлично выглядите. Рад, что вы оба смогли прийти на встречу.

Сдержав улыбку, Остин ответил:

— Спасибо, адмирал. На нас с Джо раны быстро заживают.

Он прекрасно знал, что ответа «нет» для адмирала не существует.

— А как же! Быстрое выздоровление — необходимое условие для работы в НУМА. Не верите, спросите у Питта и Ала Джордино.

Как бы там ни было, и Остин, и Завала просто жаждали получить новое задание.

Только сейчас Джо не мог удержаться и не пошутить:

— Пара инвалидов вроде нас вряд ли принесут большую пользу агентству.

Сэндекер усмехнулся:

— Всегда восхищался твоим чувством юмора, Джо. Ты бы прекрасно вписался в шоу какого-нибудь ночного клуба в роли комика и проводил бы там вечера в компании юных девиц. Полагаю, они тоже помогали тебе выздоравливать?

— Частнопрактикующие медсестры, — с ангельским выражением лица ответил Завала.

— Говорю тебе, Джо, упустил ты свое призвание. Кстати, как там... гм... твоя задняя часть?

— Бежать марафон я не готов, но трость выбросил еще несколько дней назад.

— Рад слышать. Прежде чем мы присоединимся к остальным, хочу поблагодарить вас за отлично выполненную работу на «Нерее». Поздравляю!

— Спасибо, — ответил Остин. — Капитан Фелан также заслуживает больших похвал. Поздновато он родился. Фелан великолепно смотрелся бы в сражениях с пиратами. Боюсь, правда, мы устроили беспорядок на судне.

— Некоторые вещи просто нужно делать, Курт. Я говорил вчера с капитаном. Экспедиция заканчивает работу на Юкатане. Там все хорошо. Он просил меня еще раз поблагодарить вас за спасение судна. Итак, вы оба готовы вернуться к работе?

— Да, — коротко ответили друзья.

В дверь негромко постучали. На пороге появился Пол Траут. Этот сотрудник НУМА из-за своего роста больше походил на звезду НБА, чем на исследователя-глубоководника.

— Привет, ребята. Рад видеть. Нам вас здорово не хватало, — с искренней радостью в голосе сказал Пол, а затем, обращаясь к Сэндекеру, добавил: — Мы готовы, адмирал.

— Великолепно. Не буду тратить время на объяснения сейчас. Причины, по которым мы здесь собрались, вам скоро и так станут понятны.

Сэндекер пригласил всех в большой конференц-зал. Остин чувствовал: грядет что-то важное.

Дожидаясь начала совещания, за дальним концом стола сидел поджарый широкоплечий человек — командор Руди Ганн, помощник директора НУМА. Рядом с ним — компьютерный гений Хирам Яджер. Напротив расположился седовласый господин, внешне напоминающий Обри Смита, актера, обычно исполнявшего роли блестящих британских офицеров, а рядом с ним — молодой, но уже лысеющий человек с сильно выдающейся челюстью.

Остин приветствовал Ганна и Яджера кивком. Теперь его взгляд упал на женщину, сидевшую за дальним концом стола. Курт подошел к ней и протянул руку.

— Доктор Кирофф, какой приятный сюрприз! Рад вас видеть, — обрадовался Остин.

Светлые волосы Нины были гладко зачесаны назад. Прическа подчеркивала серые с поволокой глаза и высокие скулы, а костюм в пастельных тонах выгодно оттенял кожу. В голове Остина промелькнула мысль, что не обращающие на нее внимания мужчины — идиоты. Когда он увидел Нину впервые, она походила на сказочную русалку. А теперь, элегантно одетая и причесанная, доктор Кирофф была просто бесподобна.

— Мне тоже приятно встретиться с вами, мистер Остин. Как вы себя чувствуете?

— Теперь чудесно, — ответил он.

Несколько секунд они так и держали друг друга за руки, пока Сэндекер не стал нарочито громко прокашливаться. Остин обернулся, взглянул на коллег, и его лицо вспыхнуло, как у школьника, застигнутого врасплох.

Адмирал представил всех по очереди. Пожилой седовласый господин оказался исполнительным директором Всемирного археологического совета Джеем Прескоттом Дэнверсом. Второй незнакомец представлял «Восточно-азиатский фонд», и его звали Джек Куинн.

— С формальностями покончено. Перейдем к делу. Хирам? — объявил Сэндекер.

Пока Яджер колдовал над клавиатурой, Остин занял место рядом с Траутом.

— Думал, ты сейчас на Юкатане вместе с женой.

Видеть Траута без жены Джеммы было весьма необычно. Пол Траут нашел свою половину в Институте океанографии, когда она готовилась к защите докторской. Затем они поженились и с тех пор работали вместе.

— Несколько недель Джемма вела переговоры с одной важной особой из антропологического музея в Мехико. Парень назначил дату встречи. Перенести ничего было нельзя, поэтому я здесь за двоих.

Сэндекер дал знак Яджеру. На большом настенном экране появилась карта северо-западной Африки. Красная мигающая стрелка указывала на Марокко.

— Всем здесь присутствующим известно о нападении на доктора Кирофф и исчезновении ее экспедиции, — начал Сэндекер. — Курт, пока вы с Завалой восстанавливали силы, мы получили сообщение о пропаже еще двух экспедиций.

Теперь на экране появилась карта мира. На ней горели три красные точки.

— Организация мистера Куинна потеряла экспедицию в Китае. Двое ученых и проводник исчезли в Индии, — сообщил Яджер.

— Спасибо, Хирам, — сказал Сэндекер. — Доктор Дэнверс, не расскажете ли нам о своей организации?

— С удовольствием, — ответил, вставая, Дэнверс. — Всемирный археологический совет в Вашингтоне — место, куда стекается вся информация, имеющая отношение к археологическим изысканиям. Ведь каждую секунду десятки экспедиций работают по всему земному шару. Их спонсируют фонды, университеты, правительственные учреждения. Наша работа — собирать всю информацию и поставлять ее этим учреждениям.

— Может быть, приведете нам пример вашей деятельности? — предложил Сэндекер.

— Один университет недавно принял решение отправить экспедицию в Узбекистан. Пользуясь нашей компьютерной базой данных, мы смогли предоставить полную информацию о ведущейся работе в этой стране, о прошлых экспедициях все необходимые публикации, библиографию, справочники, имена ученых-специалистов в данной области. У нас имеются карты местности, а также информация практического свойства, а именно: политическая обстановка, источники рабочих ресурсов, состояние дорог, погода и так далее.

— А имеется ли у вас информация об исчезнувших экспедициях? — спросил Сэндекер.

— Ну... — Дэнверс насупил брови. — Не совсем так. Это зависит от источников получения материалов. Например, в случае с Узбекистаном не будет упоминания об исчезновении, пока сам университет — организатор экспедиции не предоставит нам такую информацию. Мы можем только предупредить о потенциальной опасности некой территории. С другой стороны, такая информация может оказаться в базе данных, хотя довольно затруднительно собрать все в единое целое...

— Понятно, — ответил Сэндекер. — Хирам, поможешь нам?

На карте на разных континентах стали появляться красные стрелки.

— Все эти экспедиции пропали за последние десять лет, — прокомментировал Яджер.

— Невозможно, — сдерживая гнев, произнес Дэнверс. — Откуда у вас такая информация?

— Я получил ее из файлов вашей организации, — коротко и просто ответил Яджер.

— Не может быть! — возмутился Дэнверс. — Нужно быть членом ВАС, чтобы получить доступ к этим файлам. Более того, не все члены нашего совета имеют такой доступ.

Яджеру не первый раз в жизни приходилось сталкиваться с ситуацией, когда кто-то считает свою электронную игрушку непогрешимой. Он давно научился в таких случаях не спорить, поэтому просто улыбнулся.

— Полагаю, все согласны — перед нами не простое совпадение или случайность, — заметил Сэндекер.

Дэнверс все еще не мог поверить, что в его базу данных проник какой-то мальчишка.

— Приношу свои искренние извинения, доктор Дэнверс, — продолжал адмирал. — Когда я узнал об инциденте в Марокко, то сразу попросил Хирама сделать обзор сходных случаев. Боюсь, полученные новости неутешительны.

Яджер кликнул «мышкой». Дэнверс крякнул. На карте загорелось еще с десяток красных точек.

— Сумасшествие какое-то! — не выдержал Куинн. — Ради Бога! Это же не кино про Индиану Джонса! Не могли все эти люди вот так запросто исчезнуть с лица земли!

— Верное замечание, мистер Куинн, — спокойно сказал Сэндекер. — Мы тоже очень удивлялись, узнав, сколько экспедиций бесследно исчезло. Будто растворились в воздухе.

— А что газеты? — спросил Куинн.

— Как пояснил мне Хирам, иногда находились охотники за приключениями, имеющие выход на такие крупные издания, как «Нью-Йорк таймс». Они пытались докопаться до причин исчезновения экспедиций. Много публикаций было в 1936 году по поводу исчезновения экспедиции Национального географического общества на Сардинии. Тогда все списали на бандитов и природные катаклизмы вроде извержения вулкана или наводнения. Но самое подозрительное другое — экспедиции исчезают все чаще.

— Вспоминается фильм, который я недавно посмотрел, — задумчиво вступил в разговор Руди Ганн. — Завязка такова: кто-то начинает по очереди убивать глав европейских государств.

— Только в нашем случае речь идет обо всех континентах, — заметил Сэндекер, — и кто-то убивает самых выдающихся археологов.

— О Господи! Да что же это происходит? — громким шепотом произнес Дэнверс.

— В самом деле, что? — сказал адмирал, переводя взгляд с одного присутствующего на другого. — Я попросил Хирама закодировать сходные элементы в каждом случае. На первый взгляд во всех тех исчезновениях не было ничего общего. Все они выглядят по-разному: и по количеству участников, и по источникам финансирования. И все-таки общий знаменатель есть. До случая в Марокко экспедиции просто бесследно исчезали, но доктору Кирофф, к счастью, удалось спастись. Теперь мы знаем, что археологов убивает команда профессиональных убийц.

— Туги, — тихо сказал Ганн.

— Что это значит? — спросил Куинн.

— "Душители" на языке хинди. Так называют последователей культа Кали в Индии. Эти люди грабили караваны и одиноких прохожих, а тела прятали. Британцы покончили с тугами в начале девятнадцатого века, но одно из последних исчезновений произошло в Индии.

— Я проверял эту группу, — сказал Яджер, — и ниндзя тоже.

— Идея тайного общества убийц весьма интересна, — продолжал Сэндекер, — но пока оставим ее. Хочу обратить ваше внимание на еще один общий элемент во всех экспедициях. Согласно документам, они находили предметы искусства, относящиеся к доколумбовой эпохе в местах, где никто не предполагал найти нечто подобное. — Тут адмирал выдержат драматическую паузу и добавил: — И в соответствии с выкладками Хирама все они так или иначе финансировались «Тайм квест». Кто из вас, джентльмены, что-нибудь знает об этой организации?

— Я знаю, — откликнулся Куинн. — Мы многократно пользовались их услугами. Респектабельная компания, насколько мне известно. Их реклама размещена во всех журналах по археологии. Они не скупятся на гранты. Финансируют экспедиции по своему усмотрению. А еще посылают на раскопки добровольцев, тех, кто готов заплатить за возможность поорудовать лопатой. Имеют связи на высоком уровне.

Дэнверс будто очнулся и добавил:

— Да, согласен. Многие наши клиенты пользовались услугами «Тайм квест». У нас есть информация об этой организации.

— Я уже проверил их, — ответил Яджер, — воспользовавшись другими источниками. У них впечатляющий сайт. Штаб-квартира находится в Сан-Антонио. В совет директоров входят многие известные люди.

Остин удивленно поднял брови:

— Хорошенькое дело. Люди, сами не ведая о том, позволили каким-то экстремистам совершать преступления, прикрываясь их именами?

— В точку, Курт, — согласился Сэндекер. — Хирам, есть какие-нибудь факты, доказывающие экстремистскую направленность «Тайм квест»?

Яджер покачал головой:

— Нет. Согласно имеющейся информации, все чисто.

— Неужели ты не нашел чего-нибудь эдакого? — настаивал Сэндекер.

— Я бы так не сказал, адмирал. Есть куча информации, но все это приглаженные пресс-релизы, по которым ни о чем нельзя судить. А когда я попытался копнуть глубже, то ничего не получилось.

— Доступ заблокирован?

— Нет, все не так просто. Система очень изощренная. Когда доступ заблокирован — это как будто у вас нет ключа от замка в квартиру. У меня ключ был, я открыл замок, но когда вошел — там оказалось темно, а свет включить я не смог.

— Если твои электронные гончие не смогли взять след, то система действительно очень изощренная. Тем не менее результат работы очевиден. Если в комнате не включают свет, значит, там есть что скрывать.

Нина, сидевшая молча все это время, вдруг негромко сказала:

— Гонсалес.

— Простите? — отреагировал Сэндекер.

— Я думала над тем, что рассказал мистер Ганн о тугах. В составе нашей экспедиции был некий Гонсалес, я говорила о нем раньше. Он попал к нам через «Тайм квест». Он был... Он был каким-то странным.

— Почему, доктор Кирофф?

— Трудно объяснить. Гонсалес держался, я бы сказала, подобострастно. Всегда оказывался рядом, все время заглядывал через плечо, все время что-то высматривал, вынюхивал. А о себе он рассказывав одну и ту же историю, без единого отступления, а при попытках расспросить о чем-либо подробнее, давал уклончивые ответы. Например, я так и не получила внятного ответа, когда застала его за беседой с каким-то незнакомцем в джипе. Думаю, этот случай также имеет отношение к нападению на лагерь.

— Я читал ваш отчет об инциденте, — сказал Сэндекер. — Гонсалес погиб вместе с остальными?

— Полагаю, да. Там ведь царила полнейшая неразбериха. Он исчез со всеми, но...

— Мы проверим. Тела будут эксгумированы для идентификации, и если его там не окажется, Хирам выследит этого типа.

— Еще один вопрос, — обратился к адмиралу Остин. — «Тайм квест» связана со всеми экспедициями, пропавшими за последние годы. А кто-нибудь из них вернулся без потерь?

— Да, — ответил Сэндекер, — много экспедиций счастливо вернулись домой. Однако повторяю: все пропавшие сообщали о необычных находках, относящихся к доколумбовым временам. Что скажете на это, Дэнверс?

— Археологическое сообщество наверняка отреагирует на подобные заявления с большим скептицизмом. Тем не менее затрудняюсь сказать, как ученые отнесутся к информации об убийствах. Очевидно, что все эти события не просто цепь совпадений.

Нина покачала головой.

— Все это кажется таким же невероятным, как и та статуя доколумбовой эпохи, которую уничтожили бандиты. А подтверждение о ее существовании удалено из базы данных университета. — Она повернулась к Яджеру: — Как такое могло случиться?

Хирам пожал плечами:

— Невелика проблема, если знать, как войти.

Сэндекер взглянул на часы:

— Мы сделали все, что могли на данный момент. Благодарю за участие во встрече, джентльмены, доктор Кирофф. Мы сообщим вам о наших дальнейших действиях.

Как только заседание закончилось, Курт сразу подошел к Нине:

— Ты останешься в Вашингтоне?

— Боюсь, нет, — ответила Нина. — Я улетаю сейчас же. Начинаю работу над новым проектом.

— Ну...

— Никогда не знаешь, что будет дальше. Возможно, мы еще когда-нибудь поработаем вместе.

Остин ощущал легкий аромат лаванды, исходивший от ее волос.

— Надеюсь, так и будет.

Подошел Завала:

— Извините, что помешал беседе. Сэндекер зовет.

Остин тихо прошептал «до свидания» и последовал за другом в кабинет адмирала.

— Некоторые из вас думают, что за дело нашему агентству, чья стихия — океан и все, что находится в нем, до каких-то раскопок в пустыне, — начал Сэндекер. — Главная причина состоит в том, что НУМА обладает лучшими в мире разведывательными силами и средствами. В значительной части случаев места, интересующие археологов, поглотил океан, поэтому мы имеем техническое обеспечение для ведения исследований и, следовательно, прямой интерес. Итак, джентльмены, какие у вас есть идеи?

Первым заговорил Остин:

— Давайте еще раз просчитаем, что нам известно. Существует некая модель исчезновения экспедиций. Люди не просто пропадают; их убивают профессиональные, хорошо экипированные убийцы. Все экспедиции так или иначе связаны с «Тайм квест» — организацией, которой есть что скрывать.

— А что, если они просто скрывают свои активы от налогового управления и убийства тут ни при чем?

— Стоит изучить и этот вариант, — согласился Сэндекер.

— А нет ли каких новостей о катере на воздушной подушке, который пытался утопить доктора Кирофф? — спросил Завала.

— Здесь нам повезло, — ответил Яджер. — По вашему описанию я вычислил производителя. Это английская фирма «Гриффон Ховеркрафт лтд». Амфибий такой модели выпущено очень мало. А интересующий нас экземпляр особенно интересен. Высокоскоростная, напичканная современной техникой модель, оснащенная пулеметами. Таких даже в ВМС США считанные единицы.

— Почему же тогда они не убили доктора Кирофф? — спросил Завала.

— По-моему, побоялись, что тело могут обнаружить. Возникли бы вопросы. А получала ли фирма заказы от частных компаний?

— Только один. Некая компания из Сан-Антонио.

— Но ведь там находится штаб-квартира «Тайм квест»! — удивился Остин.

— Именно, — отвечал Яджер. — Может, это и совпадение. Амфибия принадлежит нефтяной корпорации, однако эта компания может оказаться фиктивной. Нужно время, чтобы распутать клубок. И все же крайне неосмотрительно с их стороны дать повод к поиску взаимосвязей.

— Не совсем так, — возразил Остин. — Они не ожидали, что выживет свидетель. Если бы им удалось расправиться с доктором Кирофф, никто бы не узнал об убийцах. С «Нерея» невозможно было рассмотреть, что они топят человека.

— Курт прав, Хирам, — заметил Сэндекер. — Проследи связь с Сан-Антонио. Какие еще будут предложения?

— Я вот подумал, — начал Остин. — Может, вынудить их к действиям? Во всех инцидентах краеугольным камнем оказывались находки доколумбового периода. Что, если снарядить археологическую экспедицию и дать знать «Тайм квест» о соответствующей находке?

— Но как осуществить замысел? На подготовку потребуются недели, а возможно, и месяцы... Не так ли, Руди?

— Боюсь, что так, сэр. Нужно многое свести воедино.

Остин не понимал, почему Руди Ганн так странно реагирует на его предложение, и с раздражением в голосе продолжил:

— Может быть, если попытаться, нам удастся ускорить процесс.

— Нет необходимости нестись очертя голову, — сказал Сэндекер, улыбаясь. — Пока вы с Завала лечились, я, Руди и Хирам кое-что предприняли. Поразмыслив и взвесив все, мы решили отправить экспедицию в юго-западную Америку. Крючком послужит некий предмет из Старого Света, найденный в американской земле. Этот предмет и должен будет привлечь кое-чье внимание. Считай это заданием для своей спецкоманды.

— Задание принято, — ответил Остин. — А как насчет Джеммы?

— Думаю, присутствие специалиста по морской биологии в пустыне будет сложновато объяснить, — ответил адмирал. — Не вижу необходимости прерывать ее работу на Юкатане.

— Если она понадобится, прилетит за несколько часов. В последнее время Джемма и так много работает. Пусть понаслаждается тропическим солнцем на пляжах Канкуна.

— Везет же людям, — мечтательно заметил Завала.

Глава 16

Юкатан

Мексика

Джемма Морган-Траут, постоянный член спецкоманды НУМА, вовсе не считала себя везучей. В то время как ее коллеги вдыхали кондиционированный воздух, Джемма страдала от жары, и ее хорошее настроение улетучивалось пропорционально повышению температуры. Невозможно поверить в то, что при стопроцентной влажности на небе — ни облачка.

Она остановила джип в траве у дороги и откинулась на спинку сиденья, сложив на груди руки.

Джемма посмотрела на небо. Ни тучки! Только пара стервятников лениво описывает круги. За целый час ожидания по дороге проехала всего одна старая колымага. Глотнув прохладной воды из термоса, Джемма в третий раз развернула карту, переданную ей профессором Чи по факсу. Рано утром она выехала из Сьюдад-дель-Кармен, места стоянки «Нерея», и, точно следуя указаниям, оказалась здесь. Ошибки нет. Все точно, она именно там, где и должна быть.

Посреди дороги в никуда.

Джемма уже пожалела, что отказалась от предложения вернуться в Вашингтон вместе с мужем для важной встречи в штаб-квартире НУМА. Но ведь она так долго пыталась устроить это рандеву с профессором Чи. Все-таки интересно, зачем их так спешно вызвали в Вашингтон? Они уже приступили к работе на Юкатане. Экспедиция обещала быть спокойной и приятной.

Джемма улыбнулась. Скоро должен вернуться и Курт Остин. Обычно обязательно что-нибудь происходит там, где он появляется. Ей довелось уже услышать о стрельбе на «Нерее».

Господи, ну почему профессор выбрал для встречи такое никчемное место? Единственный признак человеческого пребывания здесь — поросшая травой проселочная дорога, ведущая в лес. Терпение Джеммы таяло. Может, уехать? Нет, стоит подождать еще минут пятнадцать.

Проклятие! Когда еще представится случай встретиться с профессором Чи? И вот в колеблющемся жарком воздухе почудилось какое-то движение. На дороге появился сине-белый автобус. Наверное, сбились с пути, подумала Джемма. Нет. Автобус остановился позади джипа, дверца открылась, и знойную тишину нарушили оглушительные звуки народной мексиканской мелодии. Да, колонки водитель, видимо, позаимствовал в Вудстоке. Из автобуса вышел единственный пассажир. На нем была типичная индейская одежда: хлопчатобумажная блуза, широкие штаны и широкополая, плотно сплетенная соломенная шляпа. Как и большинство потомков майя, мужчина был невысок. Водитель и пассажир быстро обменялись репликами на испанском, и автобус, громыхая, покатил дальше.

О-о-ох!

Джемма на секунду отвлеклась от сцены на дороге, чтобы сбросить надоедливого жучка, упавшего ей за ворот, а когда посмотрела в зеркало, человек из автобуса исчез. Что за чертовщина? Боковым зрением она заметила какое-то движение справа и замерла. На нее пристально смотрели темные глаза.

— Доктор Морган-Траут, полагаю? — прозвучал знакомый мягкий голос с американским акцентом.

— Профессор Чи?

— К вашим услугам. — Индеец понял, что Джемма с опаской смотрит на ружье в его руке. — Извините. Я вовсе не хотел напугать вас. Прошу прощения за опоздание. Я был на охоте, мне следовало следить за временем. Хуан, водитель, славный малый, но любит поболтать с женщинами-пассажирками, будь они молодые или пожилые. Надеюсь, вам недолго пришлось ждать.

— Нет, вовсе нет.

Профессор Чи достаточно долго жил в мире белых людей и мог распознать смущение и растерянность. В его темных глазах вспыхнула искорка.

— Я наверняка удивил вас: внезапно появившийся незнакомец с ружьем. Ну вылитый бандит с большой дороги. Прошуизвинить меня за внешний вид. Когда я дома, то ношу обычную национальную одежду.

— Это я должна извиниться за невоспитанность. Заставила вас стоять под палящим солнцем. Пожалуйста, садитесь, — предложила Джемма, указывая на сиденье рядом.

— Мой зонтик всегда со мной, — ответил профессор Чи, касаясь шляпы, — но я с удовольствием приму ваше предложение.

Профессор снял шляпу, положил ее на заднее сиденье вместе с матерчатой сумкой и сел возле Джеммы.

— Судя по сумке, охота была удачной, — заметила Джемма.

Театрально вздохнув, профессор сказал:

— Я самый ленивый охотник в мире. Я выхожу на дорогу, жду автобус. Затем автобус везет меня к лесу. Я иду в чащобу. Ба-бах! Выхожу снова на дорогу и жду следующего автобуса. Таким образом я наслаждаюсь одиночеством во время охоты, а возвращаясь, нахожу, с кем обсудить ее результаты. Самое трудное — дождаться автобуса. Но вы правы, охота была удачной. — Он указал на сумку. — Две упитанные куропатки — мои сегодняшние трофеи.

Джемма сверкнула белозубой улыбкой. Она была очень привлекательной женщиной. Не глянцево-журнальной, а теплой, живой, естественной. Именно это многие мужчины и считают подлинной красотой.

— Очень хорошо. Могу ли я подвезти вас и ваших птичек куда-нибудь?

— Было бы крайне любезно с вашей стороны. Взамен я угощу вас чем-нибудь прохладительным. Вы, должно быть, очень устали от длительного ожидания на жаре.

— Вовсе нет, — возразила Джемма, хотя майка и шорты просто прилипли к кожаному сиденью.

Чи кивнул, оценив вежливость коллеги.

— Сдайте немного назад и поезжайте по этому следу.

Они поехали по старой колее через лес. Через четверть мили Джемма увидела хижину со стенами из дикого камня и крышей из пальмовых листьев. Профессор пригласил коллегу войти. Внутри из мебели были только складной стол и стул, а также плетеный гамак. С балки свисали два газовых фонаря.

— Каким бы скромным ни казалось мое жилище, но это «дом, милый дом», — сказал профессор. — Здесь жили и мои предки. На протяжении столетий тут стояли десятки домов, а их архитектура не менялась с начала времен. Не хотите ли чего-нибудь прохладненького?

— Да, с удовольствием, — ответила Джемма, оглядываясь по сторонам в поисках холодильника.

— Идите за мной. Прошу, — сказал профессор и повел Джемму по проторенной тропинке дальше в лес.

Через минуту они оказались около здания со шлакобетонными стенами и железной крышей. Профессор толкнул незапертую дверь, и они вошли. Чи шагнул к темному углублению в стене и что-то пробормотал по-испански. Через секунду загудел генератор.

— Я отключаю генератор, когда уезжаю. Сейчас заработает кондиционер.

Чи распахнул следующую дверь и щелкнул выключателем. Флуоресцентная лампа осветила большое помещение без окон. На двух столах там размещались ноутбук, сканер, лазерный принтер, пачки бумаг, микроскопы, слайды, образцы пород в аккуратных полиэтиленовых пакетиках. Книжные полки были заполнены пухлыми томами. На стенах висели топографические карты полуострова Юкатан, фотографии рисунков майя.

— Моя лаборатория, — с гордостью сообщил Чи.

— Впечатляет, — ответила Джемма.

Да, она никак не ожидала обнаружить настоящую лабораторию ученого-археолога посреди дороги в никуда. Воистину профессор Чи полон сюрпризов.

— Люди иногда удивляются, заметив столь сильный контраст между местом, где я живу, и местом, где я работаю. Вне города мне нужны только самые необходимые вещи — кров, еда да гамак с сеткой от москитов. А еще самые необходимые инструменты для ведения научных исследований.

Профессор Чи достал из холодильника две бутылки «севен-ап» и кубики льда, затем поставил два складных стула для себя и гостьи. Несколько минут они молча наслаждались прохладным напитком, казавшимся после испепеляющей жары вкуснее шампанского.

— Спасибо, профессор Чи.

— В этой стране нетрудно дойти до состояния крайней жажды. А теперь, когда мы немного передохнули, скажите, чем я могу вам помочь?

— Как я уже говорила, я — морской биолог.

— Ах да. НУМА проводит исследование на месте падения метеорита.

— Вы знаете об этом? — удивилась Джемма.

— Куропатка на хвосте принесла, — с театральным вздохом ответил Чи, но, увидев, что Джемма сбита с толку, добавил с улыбкой: — Не могу врать. Я видел письмо из НУМА, полученное по электронной почте, где нас просили разрешить провести исследования.

Профессор достал из ящика стола папку.

— Так. Посмотрим, — сказал он и зачитал содержимое файла. — Джемма Морган-Траут. Тридцать лет. Живет в Джорджтауне. Родилась в Висконсине. Профессиональная аквалангистка. Степень по морской археологии в университете Северной Каролины. Сейчас работает в Институте океанографии, где защитила докторскую как морской биолог. Положила все свои таланты на алтарь всемирно известного Национального агентства подводных исследований.

— Все точно, — сказала Джемма, удивленно подняв брови.

— Спасибо. Моя секретарша хорошо поработала. После вашего звонка я попросил ее посетить сайт НУМА, а там имеется полнейшее описание ныне действующих проектов и биографии всех участников. Вы имеете какое-либо отношение к Полу Трауту?

— Да, Пол — мой муж. На сайте, вероятно, не указано, что мы познакомились в Мексике по дороге на раскопки в Ла-Пасе. А в целом могу сказать, что вы справились с домашним заданием.

— Это все мое академическое образование.

— Я тоже внимательна к деталям. Итак, попробую кое-что припомнить. Профессор Хосе Чи. Родился в Кинтана-Роо, на полуострове Юкатан. Из крестьянской семьи. В школе показал блестящие способности и был направлен правительством в частную школу. Аспирантура при университете Мехико. Получил научную степень в Гарварде. Куратор Национального антропологического музея Мексики. Лауреат премии Макартура за коллекцию письменных памятников майя. Сейчас работает над созданием словаря языка майя.

Профессор Чи широко улыбнулся и легонько хлопнул в ладоши:

— Браво, доктор Морган-Траут.

— Пожалуйста, зовите меня Джемма.

— Благодарю. Красивое имя. Но кое в чем должен вас поправить. Я действительно горжусь своей работой над словарем, но над письменами помимо меня работало много талантливых ученых. А теперь расскажите: что заинтересовало морского биолога в работе самого обычного наземного костекопателя?

— У меня необычная просьба, профессор Чи. Как вы узнали из моей биографии, до того, как полностью переключиться на изучение живых существ, я добывала ископаемые кости под водой. Обе сферы моей деятельности с годами соединились. Когда я оказываюсь в новом месте, то обязательно ищу образы древних морских форм жизни.

— Интересное хобби, — заметил Чи.

— Не совсем хобби, хотя это занятие действительно успокаивает меня и доставляет радость. Я смотрю на рисунки или высеченные изображения и представляю, как выглядели различные животные тысячи лет назад. Сравнивая их с современными видами, могу определить, была ли здесь генетическая эволюция или мутация. Я думаю о написании книги о своей работе. Не известны ли вам места, где есть следы морской жизни? Изображения рыб, ракообразных, кораллов? Любых морских существ, которые, возможно, привлекли внимание майя?

Чи слушал с большим вниманием.

— То, что вы делаете, крайне интересно и ценно, потому что доказывает — археология не мертвая наука. Жаль, что вы не сказали по телефону, чего хотите. Вы бы не потратили время и силы на поездку сюда.

— Это не проблема. Кроме того, я хотела встретиться с вами лично.

— Я рад, но майя в основном рисовали птиц, ящеров змей. Если они и изображали каких-то морских животных, то настолько стилизованно, что их трудно узнать. У майя даже нарисованные попугаи, по мнению многих, похожи на слонов.

— Но это еще интереснее. У меня есть время. Если бы вы смогли показать мне хоть какие-нибудь развалины, я была бы очень благодарна вам.

Профессор задумался на минуту.

— Есть одно место в двух часах пути отсюда. Я отвезу вас туда. Может быть, что-нибудь найдете.

— Было бы здорово.

— Мы поедем туда ближе к обеду, побудем пару часов и вернемся, так что вы успеете доехать до места стоянки судна засветло.

— Отлично. Можем поехать на моем джипе.

— В этом нет необходимости, — ответил профессор. — У меня есть машина времени.

— Простите? — неуверенно переспросила Джемма.

— Вот там есть ванная комната. Почему бы вам не освежиться, пока я соберу ленч?

Джемма пожала плечами и побрела в ванную. Умывшись и причесавшись, она вышла к джипу.

— А где же машина времени?

— Во временном транспортном модуле, — серьезно ответил Чи и прихватил ружье. — Никогда не знаешь, на каких птиц можешь наткнуться.

Они обошли лабораторию и пошли по тропинке к другой хижине, которая представляла собой крышу на четырех столбах по углам. Под пальмовой крышей стоял синий «хаммер».

Джемма не ожидала увидеть такой раритет:

— Это и есть ваша машина времени?

— А какой еще транспорт, по вашему мнению, сможет доставить нас в древние города, где когда-то бурлила жизнь давно исчезнувшей цивилизации? Понимаю, мой автомобиль напоминает средство передвижения времен войны в Персидском заливе. Но эта машина создавалась для разведывания тайн!

Джемма заняла место пассажира, профессор сел за руль. «Похоже, не обойдется без приключений», — подумала она. Взревел двигатель, автомобиль тронулся с места.

— Если не возражаете, сначала мы совершим краткий экскурс в двенадцатый век, — улыбнулся Чи.

Глава 17

Таксон

Аризона

Через иллюминатор Остин видел острый пик горы Леммон из гряды Санта-Каталина. Самолет заходил на посадку в международный аэропорт Таксона. Посадка прошла мягко, и уже через несколько минут Остин и Завала оказались под ярким солнцем Аризоны. Друзья огляделись по сторонам в поисках встречающих. Остин первым заметил подкатывающий к ним запыленный «форд».

Курт открыл дверцу со стороны пассажира и от неожиданности заморгал глазами. За рулем сидела Нина Кирофф.

Сейчас Нина сменила элегантный костюм на простые шорты и рубашку.

— Ну что, ребята, подвезти? — весело спросила она. — Мне вовек не расплатиться с вами за ту волнующую морскую прогулку.

Остин в замешательстве рассмеялся:

— Вот так встреча!

А у Завалы просто челюсть отвалилась от удивления, когда он увидел, с кем разговаривает Курт.

— Привет, Джо, — сказала Нина. — Если вы наконец забросите в кузов сумки, мы сможем тронуться.

— Как тебе удалось это устроить? — почему-то шепотом спросил Завала.

— Должна кое-что пояснить. Я получила новое задание, Буду работать вместе с вами над проектом.

— Приятный сюрприз. Но все-таки любопытно, почему ты не рассказала о своих планах тогда, в Вашингтоне?

— Адмирал Сэндекер просил ничего не говорить.

Завала усмехнулся:

— Добро пожаловать в наше славное агентство!

— Он сказал, — продолжала Нина, — что вы еще не имеете целостного представления о происходящем. Кроме того, адмирал хотел, чтобы вы сосредоточились на заседании, а сообщение о нашей совместной работе могло отвлечь от главного.

Остин покачал головой. Да уж, Сэндекер был недалек от истины.

— Он прав. Я бы точно отвлекался от главного.

Нина улыбнулась.

— Ему нужен был археолог, чтобы проект выглядел как можно правдоподобнее. Адмирал предложил поучаствовать в работе, и я согласилась. Хочу, чтобы этих людей поймали, кто бы они ни были.

— Понимаю. Но, Нина, мы пока не знаем, с чем и с кем имеем дело. Это может быть опасно.

— Я все обдумала. Адмирал дал мне право выйти из игры в любой момент.

— А тебе не приходило в голову, что адмирал предложил участие в проекте не из-за твоих профессиональных способностей?

Нина посмотрела на Остина очень серьезно и ответила:

— Он ясно дал понять, почему.

— Тогда ты знаешь, что будешь наживкой.

Нина кивнула:

— Это главная причина, почему я здесь. Я должна привлечь людей, которые убили Нокса, Сэнди и остальных. Я хочу, чтобы убийцы предстали перед судом, чего бы это ни стоило. Правда, нет полной уверенности в том, что я им нужна. Я провела несколько недель в Кембридже и столкнулась с единственной опасностью — оживленное движение на Гарвард-сквер. Никаких людей в черном я и в глаза не видела. Никто меня нигде не подстерегал, и у меня не было телохранителей. Однако я жива.

Остин не стал говорить Нине, что телохранители были при ней все это время; просто она их не видела.

— Возможно, мой тон резковат, — продолжала Нина, — но я очень рада снова видеть вас.

Завала все это время молчал и терпеливо слушал. Он знал, что мозг Остина сейчас работает на двух уровнях — на профессиональном и на личностном. Несмотря на то что в душе Джо был романтиком, в данном случае он заочно согласился с адмиралом насчет помех в работе. Воспользовавшись паузой, Завала решил повернуть разговор в более практичное русло:

— Теперь, когда вы все выяснили, может, пора обсудить самое главное?

— Спасибо, что напомнил, — согласился Остин. — Руди подробно все изложил, но давайте проработаем детали. Вдруг упустили что-нибудь.

— Я расскажу то, что мне известно, — начала Нина. — Когда впервые речь зашла о нашем плане, оказалось, что его быстрому осуществлению мешают серьезные препятствия.

— Непонятно — почему, — проговорил Остин. — Ведь всего-то требовались перспективное место раскопок, правдоподобная экспедиция, люди для рутинной работы, поразительная находка и возможность быстро сообщить о ней и друзьям, и врагам.

— Да, именно так. Нечто вроде постановки на Бродвее, — заметила Нина. — Только предполагалось сделать все без сцены, актеров и сценария. Адмирал дал задание командору Ганну организовать шоу. Ганн выдвинул блестящую, почти гениальную идею.

— Ну это с Руди часто случается, — заметил Остин.

— Он предложил сотворить легенду. Аризонские римляне.

Завала усмехнулся:

— Похоже на название футбольной команды.

— Возможно. В 1924 году неподалеку от старого кирпичного завода на бывшей станции для почтовых карет под названием «Девятая миля» некие люди откопали нечто, очень похожее на культовый крест из свинца, весом шестьдесят два фунта. Сначала предположили, что этот предмет оставили там иезуиты, миссионеры или испанские конкистадоры. Крест покрывал толстый слой карбоната кальция. Когда от покрытия избавились, то оказалось, что там целых два креста, соединенных клепками. Кроме того, на металлической поверхности имелась надпись.

— "Здесь был Килрой", — с ехидцей предположил Завала.

— И этот Килрой, — со значением произнесла Нина, — пользовался латинским языком! Аризонский университет расшифровал надпись, и получилась просто невероятная история о том, как семьсот мужчин и женщин, возглавляемых Теодором Знаменитым, в 775 году до нашей эры сумели приплыть сюда из Рима. Они высадились на берег и пошли на север, добравшись до пустыни. Там они построили город Терра Калалус, который процветал до тех пор, пока индейцы-рабы не восстали и не убили Теодора. Город перестроили. Потом индейцы снова восстали. Старейшина римлян по имени Якоб велел высечь эту историю на кресте.

— У римлян были достаточно большие и прочные корабли для подобных путешествий, — сказал Остин, — но все эти события действительно напоминают роман-фэнтези вроде «Конана-варвара».

Завала закивал, соглашаясь с другом.

— Ну хватит! — с ноткой раздражения в голосе прервала Нина. — Дело серьезное. Тогда многие так же скептически отреагировали на эту находку, но насмешники поутихли, когда была найдена римская гравюра с изображением головы, покрытая тем же составом, что и крест. Университет организовал дальнейшие раскопки, и нашли еще подобные кресты, девять старинных мечей и римский императорский штандарт. Скептики замолчали, однако некоторые посчитали, что эти предметы были оставлены мормонами.

— Они пришли из штата Юта, чтобы закопать все это здесь? — переспросил Остин.

Нина пожала плечами:

— На сей счет есть разные мнения. Некоторые эксперты считают, что химический состав свидетельствует: эти предметы не подделка. Скептики, однако, находят, что фразы, выгравированные на крестах, очень похожи на упражнения из учебника по грамматике латинского языка. Третьи полагают, будто эти объекты древнего искусства были брошены политическими ссыльными времен императора Максимилиана, посаженного на мексиканский трон Наполеоном III.

— Что было с этими находками дальше?

— Университет счел проект исследований слишком дорогостоящим. С тех пор все экспонаты хранятся в банке. На дальнейшие раскопки средства не выделялись.

— А теперь, видимо, НУМА финансирует проект, — предположил Остин.

— О-о. Мы говорим, что экспедиция финансируется неким состоятельным господином, не пожелавшим раскрыть свое имя. Якобы этот человек с детства был поражен историей о находке крестов и теперь хочет раскрыть тайну. А приборы показали: рядом с местом прежних раскопок что-то есть. Мы начали копать и кое-что нашли, — улыбнулась Нина.

— Подходящая история, — согласился Завала. — Думаете, на это кто-то купится?

— Несомненно. В газетах и на телевидении уже промелькнули сообщения о находках. Когда мы связались с «Тайм квест», они уже знали о проекте и заявили о своем желании помочь.

— Они дали денег? — спросил Остин.

— Мы не требовали денег. Мы попросили прислать добровольцев. Они отправили двоих. Взамен просили сообщать им обо всех необычных и значительных находках до вступления в контакт с прессой. Мы так и поступили.

— Если обо всем узнают СМИ, будет нелегко бесследно избавиться от экспедиции, — рассуждал Остин.

— Адмирал говорил то же самое, — кивнула Нина. — Сообщения в прессе, конечно, будут мешать убийцам. Они постараются украсть или уничтожить найденную реликвию.

— Возможно, плохие парни и не явятся с пушками, но я бы не рекомендовал кому-либо оказаться у них на пути, — сказал Завала.

— Когда о находке сообщили в «Тайм квест»? — спросил Остин.

— Три дня назад. Они просили держать все в секрете семьдесят два часа.

— А это означает, что они предпримут какие-либо действия сегодня ночью, — кивнул Завала.

Нина быстро обрисовала коллегам их роли в проекте. Итак, сама она — археолог, Траут исполняет роль геолога, Остин будет инженером, а Завала — специалистом по металлам и сплавам.

Ближе к вечеру все трое наконец оказались в расположении лагеря. Остин тут же отправился осмотреться. Вот остатки каменных стен давно заброшенного ранчо. Лучи закатного солнца придавали всему вокруг медно-красный оттенок. А вот и Траут в костюме цвета хаки. Одет с иголочки. Даже высокие кожаные ботинки блестят, словно их только что начистили.

— Только сегодня утром прилетел из Вашингтона, — объяснил он. — Идем, покажу тебе тут все.

Они пошли мимо старой гасиенды к невысокому холму. Там работала пожилая пара. Мужчина копал, а женщина просеивала землю через сито и раскладывала найденные предметы по пакетикам. Обоим было, пожалуй, под семьдесят, но энергии этой парочки могли позавидовать и молодые. Траут представил их Остину. Джордж и Гарриет Вингейт из штата Вашингтон.

Обменявшись любезностями, Остин и компания отправились дальше. Чуть поодаль работали еще двое. В этих двоих Курт узнал бывших «морских котиков», уже участвовавших в нескольких операциях НУМА. Того, что повыше, звали Нед, у него широкие плечи и тонкая талия — классическая фигура человека, занимающегося бодибилдингом. Садовая лопата в руках Неда походила на зубочистку. Его товарищ, Карл, был пониже ростом и чуть поуже в плечах. Однако из прошлого опыта Остин знал — из двоих морпехов этот обладал более смертоносным ударом.

— Как дела? — с улыбкой спросила Нина.

Нед рассмеялся:

— О'кей. Правда, никто не сказал, что делать, если мы и в самом деле откопаем что-нибудь.

— Я посоветовал ему перезахоронить находку, — лаконично отметил Карл.

— А это неплохая идея, — согласился Остин. — Кстати, не появлялись ли здесь какие-нибудь странные личности?

— Было несколько человек с камерами и блокнотами, — ответил Траут. — Сказали, что с телевидения и из газет.

— А документы у них были?

— Мы не спрашивали. Думаю, и не стоило. Если те, кого мы ждем, так хорошо организованы, как считают в НУМА, у них будут превосходные фальшивые документы. Еще вокруг крутилось полно зевак и добровольцев. Мы объяснили им, что пока ведем подготовительную работу, записали их данные и пообещали связаться позже. Все они — на пленке скрытой видеокамеры, спрятанной на верхушке вон того кактуса.

Остин вспомнил схватку на «Нерее» и подумал, что предстоит встреча с серьезным противником. Тогда им просто повезло. А теперь даже двоих «котиков» с лопатами в руках может оказаться маловато.

— На какую поддержку мы можем рассчитывать? — спросил Курт.

— Еще шестеро наших ждут на старой бензоколонке у поворота, — пояснил Нед — Как только получат сигнал, примчатся сюда через пять минут, — сказал он, касаясь пейджера у пояса. — Стоит мне нажать кнопку — и они здесь.

— Что скажешь, Джо? Как бы ты ударил на их месте?

Завала ответил, не колеблясь:

— Дорога, по которой мы приехали, — самый легкий путь. Поэтому они могут напасть из пустыни. С другой стороны, возможна и атака со стороны дороги. Зависит от того, какой у них транспорт. Надеюсь, ты не забыл про амфибию на воздушной подушке в Марокко.

— Нет. Однако амфибию трудновато спрятать в пустыне.

— Впечатление может быть обманчиво, — возразил Карл. — Я обследовал территорию вокруг ранчо. Вымоины, природные котлованы. Армию здесь не спрячешь, но запросто — ударную команду, достаточную, чтобы жизнь показалась нескучной.

— И очень короткой, — добавил Остин. — Итак, предположим, они придут из пустыни. Думаю, ребята из прикрытия выставляют посты на дороге с наступлением темноты. А их кто-нибудь прикрывает?

Нед кивнул:

— Еще дюжина вооруженных до зубов парней в трех милях отсюда. Для них также объявлена пятиминутная готовность.

«Пять минут могут оказаться очень долгим сроком», — подумал Остин.

— А как насчет «Тайм квест»?

Траут усмехнулся:

— Если они и есть убийцы, то, черт побери, это самая лучшая маскировка, какую я когда-либо видел. Мы проверили их подноготную. Все законно.

— Я не об этом, — ответил Остин. — Должен быть и у них какой-то план защиты на случай опасности.

— Конечно. Они будут отсиживаться в каком-то неизвестном мотеле у дороги.

Остин посмотрел на Нину:

— Удастся ли мне уговорить тебя отсидеться в мотеле?

— Нет, — твердо ответила Нина.

— Почему-то я не удивлен твоим ответом. Если хочешь остаться, держись поближе ко мне и Джо. Делай все, что мы скажем. А теперь покажи наконец этот славный предмет древнего искусства, при помощи которого мы собираемся провоцировать бандитов.

Нина улыбнулась и сказала:

— Мы храним его в «сейфе».

Нед и Карл вернулись к своему занятию, а Нина повела Остина, Завалу и Траута к небольшому металлическому вагончику, вкопанному в землю. Отперла дверь ключом, висевшим у нее на поясе. Небольшое помещение освещалось газовым фонарем. Внутри спутники увидели козлы, на которые были положены крест-накрест две доски, а сверху, прикрытый холстом, стоял пресловутый «предмет искусства».

— Подумать только, — сказал Траут, — каких высот достигла современная наука. Можно состарить все, что угодно. Парни из лаборатории НУМА сварили целую бочку этого покрытия. — Он выдержал драматическую паузу для пущего эффекта, а затем убрал холст. — Вуаля!

Остин и Завала с минуту смотрели, не говоря ни слова. Коснувшись бронзовой поверхности, Курт спросил:

— Это то, что я думаю?

— Полагаю, создатели данного творения — настоящие художники. Как считаешь?

Широкая улыбка осветила лицо Остина.

— Я бы сказал, что вещь безупречна.

Глава 18

Полуостров Юкатан

Мексика

«Хаммер» несся по узкой лесной дороге. Наверняка профессор Чи пользовался самым современным бортовым компьютером, иначе как объяснить легкость, с какой он объезжал ухабы и бросающихся под колеса броненосцев. При его невысоком росте невозможно управиться с таким мощным автомобилем без навигационной техники. За окном сплошным зеленым пятном мелькал лес.

Стремясь понудить профессора сбавить скорость, Джемма решила вызвать старика-индейца на разговор:

— Профессор Чи, как продвигается работа над словарем языка майя?

Профессор пытался перекричать рев автомобиля, но, заметив, что Джемма рупором приставила ладонь к уху, догадался отпустить педаль газа и включить кондиционер.

— Не знаю, почему я не сделал этого раньше, — сказал лихач.

— Как жаль. Вы, должно быть, очень заняты в музее.

— Мои обязанности в музее вовсе не обременительны. Настоящая синекура. Фактически меня всегда рады отпустить работать на местности.

— Не понимаю. Но словарь...

— ...играет вторую скрипку в моей жизни. Большую часть времени я посвящаю борьбе с мародерами, которые растаскивают наше культурное и историческое наследие. Мы лишаемся предметов из нашего прошлого с устрашающей быстротой. Например, тысячи образцов гончарного искусства пропадают каждый месяц.

— Тысячи, — невольно покачивая головой, повторила Джемма. — Я знала, что есть такая проблема, но не представляла ее масштабы.

— Мало кто осознает всю опасность происходящего. Увы, важно не только количество украденного, но и качество. «Черные археологи» не размениваются на мелочи. Они забирают лучшее. Керамика, датируемая 600 — 900 годами нашей эры, — самая дорогая. Это красивейшие вещи. Я бы и сам не отказался иметь парочку таких.

— Это же трагедия! — с гневом заметила Джемма.

— Большинство расхитителей — бывшие рабочие с плантаций. Просто грубые скоты. Конечно, зачем работать и гнуть спину, когда можно запросто найти и продать пару посудин за несколько сотен долларов? Они привыкли к деньгам. «Черные» хорошо организованы. Бизнес налаженный. Копателей нанимают в Гватемале. Туда же потом переправляются находки. На грузовиках их везут через границу Белиза, а дальше — по морю в США и Европу. Эти предметы приносят тысячи долларов прибыли галереям и аукционам. А сопроводительные документы подделать несложно.

— Однако люди, приобретающие такие раритеты, должны знать, что все они ворованные.

— Знают и говорят, что помогают сберечь прошлое.

— Весьма неубедительное извинение за уничтожение культуры. Но что вы можете сделать?

— Я стараюсь найти исторически значимое место до того, как его обнаружат «черные археологи». И сообщаю о местонахождении исторического памятника, только когда знаю точно: правительство возьмет его под свою охрану. Для этого я использую свои связи в Штатах и Европе.

Неожиданно профессор резко вывернул руль вправо, и «хаммер», подскакивая на неровностях, покатил вниз по склону, словно бомбардировщик на бреющем полете.

— Извините, — стараясь перекричать рев двигателя, выговорил Чи. — Держитесь. Скоро будем у цели.

Джемма уже мысленно приготовилась к катастрофе, но зоркий глаз Чи улавливал то, чего не видела она, — путь в лесной глуши. Профессор, почти повисший на руле, напоминал какого-то безумного гнома. Так и неслись они по густому лесу почти целый час. Чи следовал по одному ему известной дороге. Вдруг, к удивлению Джеммы, он объявил о прибытии на место.

— Все. Пора прогуляться, — заявил он, выключив мотор, и махнул рукой куда-то в лес.

Чи сменил соломенную шляпу на бейсболку с надписью «Гарвард». Джемма тоже переоделась в джинсы, чтобы не исцарапать ноги колючками. Профессор забросил на спину рюкзак, через плечо повесил ружье, за пояс заткнул мачете.

Джемма взяла второй рюкзак, где были сложены фотоаппарат и блокноты. Взглянув на солнце, Чи уверенно направился в заросли.

Джемма обладала стройной, спортивной фигурой. Она всегда отличалась необычайной ловкостью и изяществом, но рядом с маленьким юрким профессором, будто растворявшимся среди буйной зелени, чувствовала себя неуклюжей коровой, заплутавшей в лесу. И только когда Чи останавливался чтобы срубить мачете мешающие ветки и лианы, Джемма ловила момент, чтобы перевести дух. Нелегко угнаться за индейцем.

Во время одной такой остановки, когда они поднялись на небольшой холм, Чи указал на куски известняка на земле:

— Остатки старой дороги майя. Подобные пути некогда соединяли древние города по всему Юкатану. Отличное инженерное решение, такое же, как и у римлян. Теперь идти будет легче.

Через несколько минут пути профессор Чи указал на ряд камней между деревьями:

— Остатки городской стены. Мы почти пришли. Действительно, деревья стали более редкими, и вот путники оказались на опушке.

— Добро пожаловать в Шангри-Ла, — объявил Чи. Они стояли на краю равнины приблизительно с полмили в диаметре, заросшей кустарником. Примечательного здесь ничего не было, за исключением странной формы холмиков, густо заросших травой и кустами.

Джемма заморгала от резкого солнечного света.

— Не так я представляла утопию, — сказала она.

— То, что вы видите, — главная площадь, размером приблизительно в акр, довольно крупного поселения. По обе стороны расположились дома. Когда-то в этом городе жило много людей с таким же коричневым оттенком кожи, как у меня, — жрецы, солдаты, крестьяне, торговцы. В воздухе клубился дымок от очагов сотен хижин, ничем не отличающихся от моего нынешнего обиталища. Отовсюду доносились детские голоса, звуки барабанов. И все это ушло. Наводит на размышления, не так ли? — Взгляд Чи остановился, будто перед его глазами прошли все эти образы. — Ну-с, — сказал он, заставляя себя вернуться к действительности, — я покажу вам то, ради чего, собственно, и потащил в эту глушь. Следуйте за мной. Здесь полно ям, но если будете идти след в след, мне не придется потратить уйму времени, извлекая вас, коллега, из ловушки.

Джемма точно выполняла указания профессора. Так они добрались до одного из холмов высотой около тридцати и длиной около шестидесяти футов.

— Центр площади. Возможно, храм, построенный в честь какого-то незначительного божества или правителя. Крыша разрушена, и потому развалины не видны из-за деревьев. Нужно взобраться на самый верх холма, где мы стояли, чтобы обнаружить это место.

— Вы здесь охотились? — спросила Джемма.

— Пожалуй, было бы эффектно заявить, что я открыл это место, охотясь на куропаток. Однако признаюсь честно: просто у меня есть друг, который работает в НАСА. Спутник вел съемку тропического леса и обнаружил какие-то неясные очертания четырехугольной формы. Я решил присмотреться поближе. Это случилось два года назад. Я приходил сюда дюжину раз и в каждый свой приход расчищал новые тропы, здания, памятники. Здесь есть и другие развалины. Думаю, это место — важная историческая находка. А теперь идем дальше.

Чи повел Джемму к какой-то цилиндрической постройке, скрытой довольно массивным холмом, комментируя все, как заправский гид во время экскурсии по музею.

— Два последних визита я посвятил расчистке вот этого строения.

Они обошли здание вокруг. Неведомые строители смонтировали сооружение из великолепно подогнанных друг к другу каменных блоков коричнево-серого цвета.

— Необычная архитектура, — заметила Джемма. — Это тоже храм?

— Нет, небесная обсерватория и часы майя, — ответил Чи, продолжая обрубать лианы. — А на самом верху сидел астроном и наблюдал за звездами. Вот то, что я хотел вам показать.

Профессор освободил от лиан фриз шириной в ярд, опоясывающий нижнюю треть здания. Фриз украшала резьба по камню на уровне глаз типичного представителя племени майя поэтому Джемме пришлось слегка наклониться. Она бережно прикоснулась к изображению лодки. Судно было с открытой палубой, высокой кормой и носом. Мощная мачта удерживала квадратный парус. В небе парили морские птицы, а в воде у носа корабля сновали рыбы.

На палубе люди в шлемах, двадцать пять гребцов взмахивают веслами. Значит, всего их пятьдесят, учитывая тех, которые не видны. Исходя из количества гребцов, сидящих в ряд, Джемма прикинула длину судна. Получилось более ста футов.

Пройдя чуть дальше вдоль стены, Джемма обнаружила еще изображения военных и торговых судов. На торговых кораблях находилось меньше солдат, а команда носила островерхие головные уборы. В целом становилось ясно — это торговая флотилия в сопровождении военных кораблей.

У изображения одного судна Джемма задержалась. Там на носу была фигурка животного.

— Профессор Чи, не напоминает ли вам это лошадь? Вы уже датировали изображения?

Чи подошел и провел рукой по высеченным фигурам.

— Здесь есть цифры. Вот это, например, ноль. Согласно высеченным здесь иероглифам, корабли изображены в 150 году до нашей эры.

— Постойте, если дата верна, то откуда здесь лошадь? Лошади здесь появились только с приходом испанцев около 1500 года.

— Вот именно. Перед нами загадка.

— А что это? — спросила Джемма, глядя на странное изображение человека в небе над кораблями.

— Точно не уверен. Когда я увидел его впервые, то предположил, что это некое небесное божество. Только не знаю, какое именно. Послушайте, не слишком ли много впечатлений для одного дня? Не проголодались? Мы можем еще вернуться сюда.

— Да, отлично, — ответила Джемма, с трудом отрывая взгляд от каменных картин.

В нескольких шагах от обсерватории лежал камень, напоминающий по форме барабан высотой в ярд и шириной в несколько ярдов. Пока Джемма переодевалась в более удобные шорты, профессор организовал импровизированный стол. Он достал из рюкзака плетеный коврик, полотняные салфетки и расстелил их на каменной фигуре воина майя в полном боевом облачении, украшенном перьями.

— Надеюсь, вы не возражаете против трапезы на жертвенном алтаре? — с хитрым выражением лица вопросил Чи.

Джемма уловила в тоне профессора мрачноватый юмор.

— Знаете, пенек, на который я только что села, — это всего лишь солнечные часы.

— Ну конечно, — с самым невинным видом согласился профессор. — На самом деле жертвенник там, около храма. — Чи еще раз нырнул в рюкзак. — Вот и наши сандвичи. А теперь расскажите, что вы знаете о майя?

Джемма развернула свой сандвич, откусила немного и ответила:

— Мне известно, что они были одновременно жестокими и красивыми. Еще майя были талантливыми строителями. Их цивилизация рухнула, но никто не знает, почему именно.

— Все не так таинственно, как полагают некоторые. Культура майя претерпела за столетия существования много изменений. Войны, революции, неурожаи сыграли свою роль. Добили цивилизацию майя вторжение конкистадоров и последовавший затем геноцид. Пока одни из тех, кто пришел после Колумба, убивали людей, другие уничтожали культуру. Монах Диего де Ланда, приплывший вместе с конкистадорами, стал епископом Юкатана. Он сжег все книги майя, какие сумел найти. Ланда называл их содержание «дьявольской ересью». Можете ли вы припомнить подобную катастрофу в Европе? А ее последствия? Даже штурмовые отряды Гитлера действовали не так методично. Нам известны только три кодекса, избежавших сожжения.

— Печально. А как было бы чудесно, если бы нашлось больше древних книг. — Джемма рассматривала равнину, раскинувшуюся перед ними. — А что это за место?

— Сначала я думал, будто перед нами научный центр, где древние ученые проводили исследования. Но чем больше я узнавал, тем больше склонялся к мнению, что это лишь часть более крупного замысла. Если хотите, своеобразная архитектурная машина.

— Боюсь, я не понимаю.

— Не уверен, что сам до конца все понимаю. — Чи достал сигарету и закурил. — Попытаюсь объяснить. Я нашел подобные постройки и в других местах. Все вместе они напоминают огромную электрическую цепь.

Джемма едва удержалась от улыбки.

— Не хотите ли вы сказать, что майя изобрели компьютеры?

— Грубо говоря, да. Конечно, мы не обнаружим здесь «Ай-би-эм» с ее гигабайтами. Скорее всего что-то вроде кодировальной машины. Если бы мы узнали, как ею пользоваться, то смогли бы раскрыть тайны этих камней. Ведь они расположены не случайно, а с замечательной точностью.

— Каменная резьба... она такая необычная. Голова лошади. А что гласят древние надписи?

— Они сообщают о длительном путешествии сотен мужчин на богато снаряженных кораблях.

— Но откуда все это здесь, далеко от побережья? Почему не на берегу залива?

— Идемте, я покажу кое-что еще.

Путешественники запаковали рюкзаки и быстро зашагали через равнину к лесу. Там они спустились по склону и оказались на берегу медленно текущей реки. Температура здесь была на несколько градусов ниже, в воздухе попахивало сыростью.

— Вот, тут прекрасно видно, что русло было когда-то существенно шире.

— Кто-то у нас на «Нерее» говорил, будто на Юкатане не было рек.

— Правильно. Юкатан представляет собой известняковую плиту с множеством пещер и пещерок. Только мы находимся ближе к югу, и местность здесь несколько другая. А если двинуться севернее, то окажется, что и другие крупные города майя в этом регионе находились на берегах значительных рек. Будучи здесь, я подумал, что, возможно, корабль у древних майя служил междугородным транспортом.

— Но я не думаю, что здесь могло пройти крупное судно. Судя по размерам и оснащению, корабль с фриза предназначался для путешествий по морю. И еще кое-что. Те существа, которых я сперва приняла за рыб, — дельфины. А ведь они живут в соленой воде... Что это?

Нечто сверкнуло в луче солнца. В нескольких шагах на берегу лежала легкая плоскодонная лодка.

— Должно быть, принесло откуда-то, — заметил Чи. Однако профессора не так заинтересовала лодка, как следы на берегу. Оглядевшись, он коротко бросил: — Нужно возвращаться.

Чи взял Джемму за руку и повел вверх по склону холма. Почти у самой вершины он остановился, принюхиваясь, словно гончая.

— Мне это не нравится, — тихо сказал профессор.

— Что случилось? — шепотом спросила Джемма.

— Я чувствую запах дыма и пота. «Черные археологи». Нужно спешить.

Ученые добрались до опушки леса и быстро пошли по тропе через равнину. Когда поравнялись с парой могильных холмов, навстречу им вышел какой-то человек и преградил путь.

Чи мгновенно выхватил из-за пояса мачете и занес его над головой, словно самурай. Лицо профессора выражало решимость, напоминавшую об испанских конкистадорах, которые вели кровавую войну против его предков.

Джемма поразилась мгновенной перемене: за один миг маленький профессор, походивший на гнома, превратился в грозного воина майя. На незнакомца ярость Чи не произвела никакого впечатления. Он только усмехнулся, показав гнилые желтые зубы. У него были длинные грязные космы, на лице — сифилитические язвы, плохо скрытые отросшей щетиной. Мужчина носил традиционный мексиканский костюм — хлопчатобумажную рубаху, широкие штаны и сандалии. И сам бродяга, и его одежда были грязными и явно нуждались в мытье и стирке. Незнакомец скорее всего был метисом; в его жилах текла смесь испанской и индейской крови.

Мужчина не был вооружен, но не побоялся угрожающе занесенного мачете. Через секунду Джемма поняла, почему.

— Буэнос диас, сеньор и сеньора, — послышалось с другой стороны.

Появились еще два человека. Один, толстый коротышка, подошел поближе. Над лицом, типичным для потомка майя, возвышалась высокая прическа в стиле Элвиса Пресли. Толстяк стоял, наведя на ученых дуло старого охотничьего ружья.

Незнакомец, стоявший позади «Элвиса», казался по сравнению с двумя первыми просто великаном. Опрятный. Белые брюки и рубашка словно только что из прачечной. Баки и усы аккуратно подстрижены. Несмотря на заметный живот, он обладал достаточно атлетической фигурой. В руках мужчина держал «М-16», а из кобуры у пояса торчал пистолет.

Чи взглянул на автомат, медленно опустил руку с мачете и бросил оружие на землю. Затем он снял с плеча и ружье. Внезапно желтозубый подошел к профессору и ударил его по лицу.

Чи не был тяжеловесом и от удара отлетел на пару метров, упав в траву. Джемма инстинктивно встала между профессором и его обидчиком, приготовившись отразить удар. Желтозубый уставился на нее с удивлением. Джемма не испугалась, а буквально пронзила агрессора взглядом.

Затем она протянула профессору руку, чтобы помочь встать, но вдруг кто-то схватил ее за волосы. На миг Джемме показалось, будто у нее вот-вот оторвется скальп.

Она удержалась на ногах. Это желтозубый вцепился ей в волосы и подтащил к себе так близко, что она почувствовала его зловонное дыхание. Гнев заставил Джемму забыть о боли, на секунду она прекратила сопротивляться, чтобы обмануть мучителя, а после изо всей силы опустила на его ногу свою, несколько раз вертанув каблуком. Так делают, когда тушат сигарету, брошенную на тротуар.

Желтозубый издал звук, похожий на поросячий визг, и ослабил хватку. Джемма вывернулась и тут же изловчилась ударить его локтем прямо в нос. Он взвыл еще громче, но, к разочарованию доктора Морган-Траут, не упал. Его гнев затмил боль. Прикрывая нос одной рукой, он двинулся на Джемму. Та уже приготовилась, как в уличной драке, ударить его коленом в пах, а затем по спине.

— Баста! Хватит! — раздался голос здоровяка в белых штанах.

На его губах продолжала играть улыбка, но в глазах горел гнев. Желтозубый отступил, утирая лицо, затем провел рукой по горлу и прошипел по-английски:

— Я с тобой еще позабавлюсь!

Здоровяк был заинтригован бесстрашием хрупкой женщины.

— Кто ты? — спросил он.

— Я — доктор Траут, а это — мой гид, — быстро ответила она, помогая подняться профессору Чи.

Профессор отлично понимал, что за участь его ждет, если эти люди узнают, кто он такой на самом деле. Здоровяк сразу потерял к нему интерес и сосредоточился на Джемме.

— И что ты здесь делаешь?

— Я — американка, доктор наук. Услышала о старинных развалинах и захотела увидеть все своими глазами. Я наняла этого человека сопровождать меня.

Секунду мужчина смотрел на Джемму изучающим взглядом.

— И что нашла?

Джемма пожала плечами:

— Пока немного. Мы только добрались сюда. Видели каменные узоры и все. Думаю, здесь почти не на что смотреть.

Здоровяк рассмеялся и сказал:

— Ты не знаешь, куда смотреть. Пойдем, покажу кое-что.

Он отдал приказ по-испански. Желтозубый подтолкнул женщину в спину дулом ружья, но, заметив свирепый взгляд Джеммы, отошел. Вся компания двинулась в дальний конец равнины, где земля была изрыта канавами. Одна из них оказалась заполненной керамикой.

По приказу здоровяка «Элвис» достал два блюда и подсунул их прямо под нос Джеммы.

— Это искала? — спросил громила.

Джемма услышала тяжелый вздох профессора Чи и понадеялась, что больше никто этого не заметил. Она взяла одно блюдо и стала внимательно разглядывать черные линии на сливочном фоне. Сцена изображала, видимо, какое-то важное историческое или мифическое событие. Она вернула блюдо «Элвису».

— Очень красиво.

— Очень красиво? — как эхо повторил здоровяк и расхохотался.

Немного посоветовавшись, грабители повели пленников дальше. Предводитель бандитов шел впереди всех, «Элвис» и желтозубый позади. Наконец остановились у одного из заросших травой холмиков. Из-под растительности проглядывали камни. Здоровяк исчез в незаметной на первый взгляд арке. Джемма увидела, что в полу есть большая дыра. Они спустились по неровным полуразрушенным ступеням и оказались в обширном и сумрачном помещении.

Здоровяк что-то сказал Чи и ушел со своими дружками.

— Вы в порядке? — спросила Джемма профессора.

Он потер все еще красную от удара щеку:

— Жить буду. А вот животному, которое ударило меня, этого гарантировать не могу. А вы как себя чувствуете?

Джемма коснулась головы. Черт, все еще больно!..

— И я выживу.

В первый раз за день широкая улыбка осветила лицо профессора Чи.

— Спасибо вам. Если бы не ваше вмешательство, я бы уже был покойником.

— Возможно, — согласилась Джемма. Она вспомнила Чи с высоко поднятым мачете в руке и подумала, что ученый, пожалуй, смог бы разрубить бандита надвое. — А что сказал вам громила?

— Он сказал, что не станет связывать нас. Выход здесь всего один, а он оставил там вооруженного сторожа. Если попытаемся выйти, охранник убьет нас.

— Да уж. Коротко и ясно.

— Это моя вина, — отозвался Чи. — Не стоило везти вас сюда. Я надеялся, что «черные археологи» никогда не найдут это место.

— Судя по тому, что мы видели, они уже немало потрудились.

— То, что они откопали, стоит сотни тысяч, а возможно, и миллионы долларов. Здоровяк — их босс. А те двое — просто чернорабочие. Свиньи. — Профессор замолчал на минуту и продолжил: — Хорошо, что вы не сказали, кто я.

— Не знаю, как далеко простирается ваша слава, но лучше, если вас не узнают. — Джемма огляделась. — А где мы?

— В колодце. Сюда местные жители приходили за водой. Я обнаружил его во время моего второго путешествия. Идемте.

Они прошли около ста футов и оказались у водоема. Сверху струился свет.

— Вода чистая, — сказал Чи. — Дождевые капли собираются под известняком, а потом попадают на поверхность через многочисленные ходы и подземные пещеры.

Джемма присела на камень.

— Вы знаете людей подобного рода, — сказала она. — Как думаете, что они сделают дальше?

Чи поразило абсолютное спокойствие коллеги. Но, вспомнив, как она бесстрашно бросилась защищать его и расправилась с обидчиком, решил, что удивляться здесь нечему.

— У нас есть немного времени. Они ничего не предпримут, пока не посовещаются с нанявшими их торговцами насчет того, что делать с американкой.

— А потом?

— Выбор у них невелик. Раскопки многообещающие бросать их не хочется. А если они нас отпустят, то сделать это придется.

— Значит, от нас проще всего избавиться...

— Да они бы и не стали хвастаться находками, если бы предполагали, что мы сможем рассказать о них.

— А вы, случайно, не знаете тайного выхода отсюда?

— Есть коридоры, ведущие в сторону от главного помещения. Но они либо ведут в тупик, либо спускаются ниже уровня воды. Так что там все равно не пройти.

Джемма подошла к воде.

— Как вы думаете, насколько здесь глубоко?

— Трудно сказать.

— Вы упомянули подводные пещеры. Есть ли шансы, что эта приведет к ним?

— Возможно. Здесь есть и другие водные пути.

Джемма пристально смотрела на водоем, пытаясь на глаз прикинуть глубину.

— Что вы делаете? — спросил профессор.

— Вы слышали того кретина? — Джемма ловко нырнула в озерцо. — Так вот, такие уроды не в моем вкусе! — прокричала она, на миг показавшись над водой, а затем исчезла в глубине.

Глава 19

Ранчо «Девятая миля»

Аризона

Остин и Нина бродили по территории ранчо, и со стороны их можно было принять за прогуливающуюся парочку. Именно такое впечатление Курт и хотел произвести на тех, кто, возможно, следил за ними. Они остановились под деревом и посмотрели вдаль. Тишина и покой. Вдалеке над горами собирались тучи. Наверное, будет гроза. Лучи солнца красили скальный хребет в золотисто-бронзовые и красновато-медные тона. Остин нежно приобнял Нину за плечи. Не встретив сопротивления, притянул к себе совсем близко, так, что почувствовал ее тепло.

— Неужели мне так и не удастся уговорить тебя уехать?

— Не трать понапрасну время, — тихо сказала Кирофф. — Я хочу увидеть все своими глазами.

Их губы почти соприкасались. При других обстоятельствах дальше последовал бы поцелуй. Однако Остин заглянул в серые глаза Нины и понял, что мысли ее сейчас далеко: она думала о погибших друзьях и коллегах.

— Понимаю, — заметил Курт.

— Спасибо. Думаешь, они придут? — спросила она, глядя на скрывающуюся во мраке пустыню.

— Не сомневаюсь. Они клюнут на приманку.

— Не уверена, что они испытывают интерес ко мне.

— Я говорю о римском бюсте. Это просто гениально.

— Да, в эту вещь вложено немало труда, — с улыбкой ответила Нина. — Нам нужно было лицо с чертами римского императора. А Пол — просто кудесник в компьютерной графике. Взял фотографию, убрал бороду, уменьшил шевелюру а-ля Юлий Цезарь, и готово! Ой! А Сэндекер не рассердится, когда узнает, что послужил моделью для «древней» находки?

— Думаю, ему это даже польстит. Кто бы не пожелал предстать в образе императора?

Небо заволакивали тучи. Издалека доносились первые раскаты грома. Остин и Нина пошли к полуразрушенному дому, где Траут занимал командный пост.

Вингейты, устав за день на раскопках, отправились в мотель пораньше. Нед, Карл и Завала рассредоточились по периметру Старого двора. Таким образом, вся местность, просматривавшаяся до горизонта, была под контролем. А команда прикрытия займет свои места у дороги, едва стемнеет.

Порыв ветра поднял с земли пыль и песок. С неба начали падать крупные капли дождя. Траут сидел в кухне, единственном помещении с крышей в этой старой развалюхе. Проем где когда-то была дверь, и дыры в стенах между кирпичами давали возможность наблюдать во всех направлениях.

Ветер усилился. Молнии будто раскрывали небо, а раскаты грома напоминали об артиллерийском обстреле. Казалось, невидимая армия хочет стереть врага с лица земли. Внезапно вспыхивающие электрические разряды молнии придавали округе фантастический вид.

Всем было приказано через определенный промежуток времени выходить на связь. Охранявшие периметр ранчо называли себя по именам. Шестеро членов отряда прикрытия на старой бензоколонке отзывались как «Команда-А», а ударная группа, пока хранившая молчание, считалась «Командой-Б».

В рации Остина раздался треск, а затем и голос:

— Нед — базе. Ничего.

— Понял, — ответил Остин. — Карл, ответь.

— Карл. Все тихо, — послышалось через секунду.

Помня о приказе Остина говорить кратко, Завала отрапортовал:

— Тихо.

Затем сообщили из засады на дороге:

— "Команда-А". Ничего.

Гроза бушевала целый час, и наконец все стихло. Свежий воздух терпко благоухал зеленью, омытой дождем. Тем временем Остину докладывали о ходе наблюдений со всех постов. И вот поступило тревожное сообщение.

— "Команда-А" — базе. К вам движется автомобиль. Будьте наготове.

Через минуту команда снова вышла на связь:

— Дали знак остановиться... Останавливаемся. Подходим.

Остин затаил дыхание. Интересно, кому это понадобилось среди ночи ехать сюда? Курт связался с другими постами. Пока все спокойно.

Через несколько томительных минут ожидания «Команда-А» вновь вышла на связь:

— База, вы знаете кого-нибудь по имени Джордж Вингейт?

— Да, — ответил Остин. — Что с ним?

— Это он за рулем.

— Пожилой человек с седыми волосами и бородой?

— Говорит, что работает у вас на раскопках.

— Правильно. Жена с ним?

— Нет. Он один.

— Что он делает на дороге?

— Говорит, жена забыла записную книжку. Он бы приехал раньше, если бы не гроза. Какие будут указания?

— Пропустить.

— Понял.

Через несколько минут «бьюик» Вингейтов вкатился во двор. Дверца открылась, и появилась высокая фигура мистера Вингейта. Он исчез за углом здания и скоро опять появился, неся что-то под мышкой. А дальше Вингейт сделал довольно странную вещь. Он повернулся к руинам старого дома и помахал рукой, будто прощаясь. Остин понял, что этот жест вовсе не случаен. Затем Вингейт сел в автомобиль и уехал.

Нина заметила озадаченное выражение на лице Остина.

— Проблемы? — спросила она.

— Нет. Ложная тревога.

Остин очень старался, чтобы его голос прозвучал уверенно.

Через пару минут «Команда-А» сообщила:

— Визитер уехал.

— Спасибо.

Траут пожал плечами:

— Может, не сегодня?

— Возможно, — неуверенно ответил Остин.

Через пятнадцать минут зазвонил сотовый Траута. В последние сутки он безуспешно пытался связаться с Джеммой. Он поднес к уху миниатюрную «моторолу».

— Ничего нет? Попросите «Нерей» сообщить мне, как только они узнают о возвращении жены. Ах так... Да. Буду рад поговорить с ним. Привет, Руди. — Пол внимательно слушал. Его брови удивленно поднимались. — Хорошо. Передам Курту и перезвоню.

— Очень странно, — сказал он, отключив телефон. — Руди установил «левую» корпорацию, которая координирует проект. Подставное лицо с телефонным номером, принадлежащим штаб-квартире НУМА. Недавно они получили звонок из полиции штата Монтана. Похоже, там обнаружили на шоссе пожилую пару. Те рассказывают какую-то фантастическую историю о похищении.

Устав от бездеятельности и эмоционального напряжения, Остин слушал вполуха:

— НЛО, что ли?

— А мне кажется, мы должны обратить на это внимание. Та пара сообщила, что их удерживали несколько дней. А чуть раньше похищенные собирались на раскопки в Аризону.

— Полиция сообщила их имена?

— Вингейты.

Остин сразу сообразил, что к чему. В мозгу зазвонил тревожный колокольчик.

— Проклятие! — выкрикнул он. — Пол, немедленно вызывай сюда команды "А" и "Б".

Остин бросился во двор. Он был на полпути между домом и вагончиком, где прятали реликвию, когда вагончик взлетел на воздух, объятый языками пламени. Курт упал на землю, закрыв голову руками. Баллоны с пропаном взмывали в небо и взрывались. Разбушевавшийся огонь превратил ночь в день. Едва взрывы прекратились, Остин поднял голову, выплюнул песок, набившийся в рот. На месте вагончика пылал пожар.

К Остину подбежали Пол и Нина.

— Курт, ты в порядке? — спросила Кирофф.

— Да, — ответил Остин, оглядываясь кругом. — Но я бы предпочел устраивать фейерверк четвертого июля.

Через несколько секунд появились Карл, Нед и Джо. Из темноты показались бегущие фигуры команды "А". Их крики заглушал гул двигателя вертолета ударной команды.

А в голове Остина тем временем отдельные факты складывались в единую логическую цепочку.

— Пол, у тебя есть номер телефона мотеля, где остановились Вингейты?

— Да, я занес его в память сотового.

— Позвони туда и узнай, там ли они.

Траут набрал нужный номер и попросил соединить его с номером Вингейтов.

— Мне ответил ночной портье, — через несколько секунд объяснил Пол. — Он говорит, что мистер Вингейт расплатился, но его автомобиль еще стоит у мотеля. Он пойдет и постучит в номер.

Через несколько минут портье снова взял трубку.

— Успокойтесь, сэр, — отвечал ему Траут. — Слушайте внимательно. Позвоните немедленно в полицию. В номере ничего не трогайте.

Траут выключил телефон и повернулся к Остину:

— Портье постучал в номер Вингейтов, никто не ответил. Тогда он толкнул дверь. Она оказалась не заперта, и портье вошел. В душе он нашел мертвую женщину. Миссис Вингейт.

— А где мистер Вингейт?

— Исчез. Портье говорит, что он, видимо, сел в попутку.

— Дьявол!

— Что происходит? — спросила Нина.

— Не могу пока объяснить. Мы скоро вернемся.

Оставив Завалу за главного, Остин и Траут бросились к вертолету. К мотелю они прибыли через считанные минуты.

Здесь уже работали полицейские. Остин предъявил свое удостоверение личности, указывавшее, что он сотрудник федерального агентства. Курт надеялся, что его примут за агента ФБР. Объяснять, почему сотрудники НУМА оказались на месте убийства, было бы и долго, и затруднительно. К счастью, полицейские не стали рассматривать удостоверение слишком тщательно.

Тело миссис Вингейт лежало в душевой кабине. На ней был розовый атласный халат. Видимо, женщина вышла из душа, когда убийца набросился на нее. Крови не видно, только голова жертвы как-то странно повернута. Остин вышел из номера. Траут в это время снова разговаривал со штаб-квартирой НУМА.

— Вингейты посылали свои фотографии вместе с письмом-запросом, — сказал Траут.

— Тогда мотель должен был получить факс, — предположил Остин.

Они разыскали портье. Траут объяснил, что это он ранее звонил по телефону. Портье подтвердил получение факса. Траут тут же связался с НУМА, и через несколько секунд пришли необходимые фотографии. Пожилая пара на них вообще не походила на Вингейтов.

Остин и Траут продолжали расспрашивать портье. Несмотря на испытанное потрясение, пятидесятилетний служащий оказался хорошим свидетелем. За многие годы работы с людьми он научился подмечать детали.

— Я видел, когда Вингейты вернулись. Они сразу прошли в номер. А потом началась гроза. Когда дождь стал стихать, их автомобиль куда-то отъехал, но скоро вернулся. Вингейт посетил свой номер, затем зашел в офис и расплатился наличными. Я с трудом его узнал в этот момент, — рассказал портье.

— Почему? — спросил Остин.

— Он сбрил бороду. И не понимаю, зачем ему это понадобилось. У него на лице шрам.

— Что-что? — переспросил Курт.

Портье провел пальцем по своей щеке от глаза до уголка рта.

— Длинный шрам во всю щеку, — добавил он.

После разговора с портье Остин и Траут сели в вертолет и попросили пилота пролететь над дорогами вблизи места раскопок. Они видели множество габаритных огней автомобилей, но определить, в каком из них Вингейт, оказалось невозможно. Поэтому сотрудники НУМА вернулись на ранчо.

Остин рассказал Нине и Джо обо всем, что они увидели и узнали в мотеле.

— Не могу поверить в то, что мистер Вингейт — один из них, — растерянно сказала Нина.

— Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заложить бомбу в вагончик. И кто бы он ни был, это настоящий профессионал. Как ловко провернул все прямо у нас под носом!

— А кто та несчастная женщина? — спросила Нина.

— Пока не знаем. А может, никогда не узнаем. — Остин выдержал паузу. — Я думал об этом Вингейте, или как там его на самом деле. Он помахал нам рукой, словно говорил: «А ну поймай меня», как раз перед взрывом бомбы. И бороду сбрил сразу. А ведь мог сделать это позже, подольше маскируясь. Все выглядело так, будто он дразнил нас. Или демонстрировал презрение.

Завала попытался оживить ситуацию:

— По крайней мере адмирал не сможет обвинить нас в непочтительном обращении с его благородным бюстом.

— Он, пожалуй, уже знает обо всем, Джо.

— Думаю, ты прав. И что теперь?

— Теперь здесь поработают другие. А мы отправляемся в Таксон, а оттуда утром в столицу.

— Эти ребята оказались гораздо сообразительнее и организованнее, чем мы полагали, — сказал Завала. — Они не забыли урок «Нерея».

— Еще посмотрим, кто поведет в игре, — холодно заметил Остин.

Глава 20

Юкатан

Мексика

Судя по давлению, Джемма находилась на глубине тридцати футов. Она сновала туда-сюда, как рыба в аквариуме в поисках корма. Нащупала руками шершавую поверхность невидимой стены.

В прошлом году Джемма занималась подводным плаванием без акваланга. И ей очень понравилось ощущение легкости и свободы. Оказалось — это просто здорово не тащить на себе громоздкое снаряжение. Таким образом она приучила свой организм находиться без кислорода две минуты.

Известняковую стену испещряли трещины и небольшие отверстия, но среди них ни единого достаточно большого. Джемма всплыла и выбралась на берег, чтобы отдышаться.

Чи заметил тень разочарования на ее лице.

— Ничего?

— Ничего, — ответила она, смахивая капельки воды с лица. — Вы говорили, что существует несколько коридоров...

— Да. Я обследовал их. Все они ведут в тупик, за исключением одного. Но он заполнен водой.

— И как вы думаете, куда ведет этот заполненный водой тоннель?

— По моему мнению, он, как и прочие, заканчивается небольшим водоемом. А что вы искали в озерце?

— Надеялась отыскать другой коридор, который оказался бы связан с другой пещерой. Подождите немного. — Джемма подошла к ступеням и стала осторожно подниматься. Через несколько минут вернулась. — Проскользнуть мимо сторожа не удастся. Они завалили вход валунами. Не такие уж они большие, и все же, если начнем разбирать завал, нас услышат.

Джемма снова внимательно осмотрела место заточения. Ее взгляд привлекло отверстие в потолке, через которое струился дневной свет.

Чи проследил за взором коллеги.

— Древние прорывали такие отверстия, чтобы опускать ведро в колодец. Таким образом, им не нужно было бегать туда-сюда по лестнице всякий раз, когда они хотели сварить супчик.

— Отверстие не по центру, — заметила Джемма.

— Да, в те времена не было возможности заранее узнать, где центр подземного источника. Только это и не важно, ведь они опускали ведро с помощью веревки. Так и черпали воду.

Джемма опять посмотрела вверх. Вокруг отверстия росли лианы, и одна или две ветви свисали внутрь. А противоположная стена вряд ли отличалась по прочности и фактуре от той, что удалось обследовать под водой.

— Отсюда не очень видно, но, похоже, та стена гораздо легче для подъема, чем скалы, по которым мне приходилось карабкаться в Западной Виргинии. Эх, нам бы парочку альпенштоков. — Джемма рассмеялась. — Я бы даже не отказалась от армейского ножа.

Чи задумчиво смотрел в пространство.

— Пожалуй, у меня есть кое-что получше армейского ножа.

Профессор достал из-под рубашки брелок на кожаном ремешке и подал его Джемме.

В тусклом свете брелок походил на подстреленную птицу.

Джемма положила вещицу на ладонь. Зеленые глаза птицы-змея сверкали, а белый клюв мерцал в неясном луче света, пробивавшегося в пещеру.

— Красота. Что это?

— Амулет. Кукулькан, Пернатый Змей — бог грозы у майя. То же, что и Кецалькоатль у ацтеков. Голова сделана из меди, глаза — из жадеита, а клюв — из кварца. Я ношу этот амулет для удачи. И чтобы обрезать сигары.

— Доктор Чи, а насколько прочен известняк?

— Он состоит из карбоната кальция и древних ракушек. Довольно прочный, но легко крошится.

— Я вот подумала: удастся ли высечь уступы для рук и ног в той стене? Так, чтобы можно было дотянуться до лианы.

— Вероятно. Кварц почти так же прочен, как и алмаз.

— В таком случае одолжите мне на время эту маленькую птичку-змею.

— С удовольствием, — ответил Чи. — Боюсь, и вправду понадобится сила богов, чтобы освободить нас из этой тюрьмы.

Джемма бросилась в воду и через несколько секунд оказалась у противоположной стены. Нащупала небольшой выступ и, держась за него, нашла углубление в стене, достаточное, чтобы зацепиться пальцами. Теперь она принялась выдалбливать еще одно углубление. Затем Джемма подтянулась на руках, встала коленом на выступ и стала долбить следующее углубление повыше. Когда она выпрямилась в полный рост, работа пошла быстрее. Только, к несчастью, пыль набивалась в рот и нос. И Боже упаси чихнуть. Одно резкое движение — и окажешься внизу.

И как Человеку-пауку удавались подобные штучки? Сейчас Джемма отдала бы что угодно за такие же приспособления, как у героя комиксов. Плечо и шея ныли. Очень тяжело долго работать, подняв руку. На полпути к заветной цели Джемма сделала паузу и взглянула вниз. Там в тусклом свете белела рубашка профессора Чи. Он наблюдал за продвижением коллеги.

— Вы в порядке, доктор Морган-Траут?

— Все отлично, — отозвалась Джемма.

Черт побери! Как жаль, что тот желтозубый кретин стащил у нее с запястья часы. Джемма потеряла ощущение времени. В пещере стало темнее, чем в начале работы. Вероятно, солнце садится. Значит, скоро совсем стемнеет и будет трудновато уцепиться за лианы в полном мраке.

Профессор Чи, должно быть, почувствовал ее настроение и подбодрил, сказав, что она великолепно справляется и почти у цели. И вот Джемма наконец добралась до нужной точки, где потолок начинал закругляться. Теперь она была на одной высоте с кончиками лиан.

Так, их длина приблизительно футов шесть. Нужно обдумать каждое движение и действовать быстро! Мысленно Джемма представила каждое свое движение: оттолкнуться от стены, повернуться в момент прыжка, ухватиться за лиану и крепко держаться.

Ждать больше нечего. Ну же!

Сейчас!

Джемма глубоко вздохнула и прыгнула. Ее тело описало в воздухе параболу. Есть! Она крепко ухватилась за ветку. Сухая! Не выдержит веса. Джемма ухватилась за вторую и почувствовала, что и эта обрывается. Не выпуская из рук бесполезный стебель, она упала в воду и сильно ударилась, потому что времени сгруппироваться не было. Джемма решила не обращать внимания на боль и быстрыми гребками поплыла к берегу.

Чи помог ей выбраться. С минуту девушка молча потирала левую ногу, стараясь унять боль.

— Вы в порядке?

— Да, — ответила она, тяжело дыша. — Похоже, у богов на наш счет другие планы.

— Им стоило бы подарить вам крылья.

— Согласна на парашют, — сказала Джемма и заливисто рассмеялась. — Наверное, весело я летела с этим сушняком в руках. Ничего. Расскажите мне о коридорах, особенно о том, что с водой.

Профессор взял ее за руку и коротко проговорил:

— Пойдем.

В пещере стало совсем темно. Чи остановился, щелкнул зажигалкой, и на стенах заплясали тени.

— Пригните голову, — предупредил профессор, входя в коридор. — Потолок здесь снижается, хотя нам и не придется идти далеко.

Через несколько минут тоннель расширился, а затем внезапно закончился глухой стеной. Внизу находился небольшой водоем.

— Тоннель проходит здесь ниже уровня воды, — пояснил Чи. — Что там дальше, я не знаю.

— Но ведь есть вероятность, что тоннель выведет нас на поверхность?..

— Да. Еще раз повторю: Юкатан — известковая плита с естественными пещерами и тоннелями, проделанными водой.

Джемма дрожала не столько от холода, сколько от страха. Плыть в узком пространстве, под землей... Изо всех сил она старалась прогнать ужас.

— Профессор Чи, я знаю, плыть придется долго. Я хочу выяснить, ведет ли тоннель куда-нибудь. Я могу задержать дыхание на две минуты и проплыть значительное расстояние.

— Это очень опасно.

— Не более, чем сидеть и ждать, когда те уроды расправятся с нами. Конечно, после того как мой смертельно обиженный желтозубый «друг» развлечется.

Чи не спорил: понимал, что она права.

— Итак, время для купания, — сказала Джемма.

Она вошла в воду и начала выполнять специальные дыхательные упражнения, чтобы насытить легкие кислородом. Затем нырнула и сразу обнаружила отверстие тоннеля. Джемма поднялась на поверхность и сообщила о находке Чи.

— Он уходит под углом вниз, но я не знаю, насколько далеко.

— Не рискуйте. Рассчитайте дистанцию так, чтобы хватило воздуха на обратный путь. — Чи подал ей зажигалку. — Возможно, вам понадобится.

Джемма исчезла под водой. Чтобы не потерять ощущение времени, она мысленно считала — одна обезьянка, две обезьянки... так текли секунды. Прошло почти две минуты. Вдруг тоннель резко повернул и, сделав очередной гребок, Джемма почувствовала рукой воздух. Долгожданная свобода! Джемма вдохнула полной грудью. Воздух застоявшийся, но дышать можно.

Она не могла поверить своей удаче. Тоннель, видимо, идет вниз, а затем резко наверх, как канализационная труба в кухне под раковиной. Мысль о том, что она проплыла по огромному водопроводу, даже развеселила Джемму.

Она чиркнула зажигалкой, которую дал Чи, и осмотрелась. «Смешно. Прямо копия статуи Свободы». Теперь Джемма увидела, что находится в озере круглой формы, окруженном отвесными стенами. Как же, черт побери, выбраться отсюда? Снова представлять себя в роли Икара не хотелось. Она проплыла вдоль края и вдруг нащупала ногой выступ, а под ним — еще один. Лестница! Значит, должен быть выход. Джемма стала карабкаться по ступеням и скоро поднялась на край колодца. Теперь она оказалась в маленькой пещере. По каменному полу тянулась узкая бороздка.

Джемма пошла вдоль нее, через пару секунд обнаружив небольшой тоннель. Пламя зажигалки колебалось. Воздух! Теплый и сухой воздух! Через несколько минут Джемма вернулась к профессору.

— Похоже, я нашла выход, — едва вынырнув, сообщила Джемма.

Из темноты донесся голос Чи:

— Доктор Траут, я уже испугался, что вы пропали навсегда. Прошло так много времени.

— Извините, что заставила вас ждать. Вы умеете плавать?

— Бывало, регулярно плавал в бассейне в Гарварде. А как долго нужно задерживать дыхание?

— Всего лишь заплыть за ту стену. Вы сможете.

Они взялись за руки и прыгнули в воду. Джемма объяснила профессору, как выполнять дыхательные упражнения.

— Вот сейчас я жалею, что мои предки — майя, а не инки, — заметил Чи.

— Простите?

— Больший объем легких. Ведь они жили в горах, а я — обитатель равнин.

— Вы справитесь, не сомневайтесь. Готовы?

— Я бы предпочел сперва отрастить жабры. Но раз уж это невозможно — вперед!

Джемма взяла профессора за руку, и по сигналу они вместе нырнули. Путь занял вполовину меньше времени, чем в первый раз. Тем не менее, когда они поднялись на поверхность, Чи тяжело дышал. Он явно обрадовался, что дистанция не оказалась длиннее.

Джемма щелкнула зажигалкой.

— Там ступеньки, — сказала она и помогла Чи выбраться из воды.

— По-моему, жители древнего города использовали этот колодец только в экстренных случаях, когда, к примеру, река или другой колодец пересыхали. Если колодец был полным, они просто черпали воду какими-то сосудами, а если мелел — опускали ведра на веревках. А вот когда уровень падал ниже критической отметки — сходили по ступеням, чтобы добраться до воды.

Однако газ в зажигалке кончался, ее пламя становилось все меньше, и научные экзерсисы пришлось прекратить.

Теперь Чи пошел вперед, неся в руках крошечный факел. Через несколько минут тоннель внезапно кончился, и они оказались перед узкой лестницей. Чи попробовал ступеньки. На вид они казались ветхими, но на самом деле были достаточно прочными. Профессор ловко поднялся наверх, встал на краю на колени и посветил Джемме зажигалкой, как маячком. Лестница на удивление хорошо сохранилась.

Джемма быстро поднялась и оказалась перед входом в следующий тоннель. Он был чуть больше ярда в высоту и чуть меньше в ширину. От застоявшегося воздуха немного кружилась голова. Кроме того, Джемме пришлось идти, сильно согнувшись. К счастью, тоннель был не слишком протяженным — около шестидесяти футов. Вдруг профессор резко остановился.

— Подождите, — предупредил Чи и сам замер на месте.

Приглядевшись, Джемма поняла, в чем дело. Тоннель заканчивался бездной, через которую были переброшены три бревна.

— Я пойду первым, — сказал Чи.

Он аккуратно сделал первый шаг, почувствовав, что бревно держит его вес, сделал еще несколько быстрых шагов и очутился на противоположной стороне.

— Конечно, это не Золотые Ворота, — извиняющимся тоном произнес Чи, — но, пожалуй, достаточно надежная переправа.

Слово «пожалуй» почему-то не добавляло уверенности в данной ситуации. Однако выбора не было. Напоминая себе, что весит немногим больше профессора, Джемма осторожно шагнула вперед. Конструкция оказалась куда более устойчивой, чем она предполагала. Уже через секунду Джемма ступила на каменную твердь.

— Молодец, — похвалил ее профессор и повел дальше, К следующей лестнице.

Поднявшись по скользким ступенькам, бывшие пленники оказались в большом помещении с высокими потолками. Что это? Колонны? Нет, огромные сталактиты. Пещера была почти правильной круглой формы. От нее ответвлялись в разных направлениях проходы. Один из проходов был полукруглым, высотой в два человеческих роста; поверхность стен и пола — неожиданно гладкой.

— Да здесь и автомобиль проедет! — воскликнула Джемма.

— Существуют легенды о подземных дорогах между древними поселениями. Однако я всегда считал, что люди просто принимают естественные тоннели за искусственные. Но это...

Дальше идти было невозможно из-за обвалившегося потолка, и они вернулись в главную пещеру, чтобы изучить другой проход. За ним оказалось квадратное помещение с полом, выложенным плитами, и настоящими колоннами по периметру. Вдоль стен стояли скульптуры красного цвета.

— Невероятно, — удивилась Джемма. — Что это? Подземный храм?

Чи с любопытством разглядывал скульптуры. Казалось, они покрашены только вчера.

— Это индейцы майя, а вот эти — нет, — прошептал профессор.

Картина изображала людей, несущих на плечах груз — вазы, корзины с хлебом, золотые сундуки, слитки.

— Снова корабли, — заметила Джемма, указывая на торговые и военные суда, похожие на те, что они видели раньше.

Пройдя вдоль стен, ученые будто просмотрели слайды. Вот прибывают корабли. Разгружаются. Грузчики чередой несут поклажу. А вот нарисован человек со списком в руках. Видимо, ведет учет. Солдаты охраняют судно. Это был настоящий исторический документ, свидетельствующий о каком-то важном историческом событии. Или событиях.

В центре помещения находился массивный каменный постамент на четырех колонноподобных ножках. А на нем — ларец из прозрачно-пурпурного камня. Внешне ларец напоминал очертания храма майя.

Джемма наклонилась, чтобы поближе рассмотреть ларец.

— Там внутри что-то есть, — сказала она и дрожащими руками осторожно открыла крышку.

Механизм — а это был именно механизм! — состоял из деревянного корпуса, внутри которого находилось металлическое колесико, закрепленное дужками. Внутри колесика — шестеренка, вращающаяся вокруг своей оси и касающаяся зубцами шестеренок поменьше.

— Что это? — спросила Джемма.

— Какой-то механизм.

— Это похоже... нет, не может быть.

— Не томите, Джемма!

— Напоминает один предмет, найденный на затонувшем старом корабле. Как и этот механизм, он сделан из бронзы, правда, сильно заржавевшей. Сначала думали, что эта находка — астролябия, навигационный прибор для определения положения солнца и звезд. Позже кто-то догадался провести гамма-исследование. Оказалось, что это не просто астролябия, а почти настоящий компьютер.

— Компьютер! Где вы это видели?

— В Афинах, в Национальном музее.

Чи снова посмотрел на прибор.

— Невозможно.

— А что здесь за надписи? Я немного знаю о письменах майя, но это не они.

— Невозможно, — с меньшей уверенностью повторил профессор.

— Храм и подземная дорога тоже невозможны!

— Нужно поскорее все изучить и проанализировать.

— Тут я с вами солидарна. Только пока есть небольшая проблема.

— Ах да. — Чи вспомнил, где они находятся. — Я уверен, мы близки к свободе.

Джемма кивнула, соглашаясь:

— Я чувствую свежий воздух.

Чи соорудил из своей рубашки подобие сумки и положил туда находку. Они вернулись в главный зал. Наверх вела огромная деревянная лестница. Древние строители соорудили ее из прочных мощных древесных стволов, но время взяло свое — едва Джемма ступила на нижнюю перекладину лестницы, как та отвалилась.

— Нужно подойти к вопросу с научной точки зрения, — предложил профессор Чи. — Вся конструкция может обрушиться в любой момент. Пожалуй, вам стоит попробовать первой. Если лестница выдержит ваш вес, то со мной проблем не будет.

— Но у вас больше шансов подняться. Если я пойду первой и лестница обрушится, вы никогда не выберетесь отсюда, — возразила Джемма.

— С другой стороны, если лестница не выдержит меня, мы оба лишимся шанса на спасение.

«Упрямый индеец», — подумала Джемма.

— Ладно. Обещаю потом сесть на диету.

Джемма с опаской стала на вторую ступеньку. Перекладина держала вес. Так же осторожно она стала подниматься выше. Преодолев шесть ступеней, Джемма остановилась.

— Я чувствую свежий воздух, — радостно крикнула она профессору. — Свобода совсем близко.

Джемма сделала еще шаг и услышала негромкий треск. Перекладина с одной стороны оторвалась и повисла. Джемма замерла, боясь вздохнуть. Все затихло. Очень медленно и осторожно она сделала следующий шажок. Когда добралась до середины лестницы, опять раздался треск — не выдержала одна из дополнительных опор, поддерживающих лестницу. С грохотом деревянные брусья рухнули на каменный пол. Казалось, вот-вот и сама лестница переломится пополам... но нет, она устояла.

Через минуту Джемма продолжила восхождение.

Сколько длился подъем, пятнадцать минут или пятнадцать часов, Джемма не знала. От напряжения она потеряла всякий счет времени. Осталось совсем немного, всего несколько последних ступенек. Слава Богу... Она поднялась уже футов на девяносто. Внизу вспыхнул крошечный огонек зажигалки профессора Чи. Джемма подтянулась еще раз и почувствовала под ногами каменную твердь. Она лежала на спине и мысленно благодарила древних строителей-индейцев, затем перевернулась на живот и позвала профессора Чи.

Чи начал подъем. Джемма полагала, что ему будет легче, пока не услышала шум, доносящийся снизу: треск и грохот. Воображение рисовало страшные картины. Похоже, лестница развалилась по бревнышку.

Вдруг послышался голос профессора:

— Руку!

Джемма протянула руку и ответила:

— Держитесь!

Чи схватился за протянутую ладонь, и Джемма со всей силой потащила доктора.

— Подождите! — вдруг крикнул он.

Чего ждать?!

Наконец профессор упал рядом с Джеммой, грохот утих, и из пещеры поднялось облачко пыли.

— Когда я добрался до середины, лестница начала рушиться прямо подо мной, — отдышавшись, пояснил Чи. — Это было все равно что подниматься по эскалатору, идущему вниз.

— А чего нужно было ждать?

Профессор положил перед коллегой рубашку.

— Показалось, что узел развязался и я потерял нашу ценную находку. — Чи снова взглянул на край колодца. — Да, теперь так не строят.

Джемма от души рассмеялась и согласилась:

— Да, теперь так не строят.

Отряхнувшись, они пошли по извилистому тоннелю. Поток свежего воздуха становился все сильнее, а жужжание насекомых слышалось все отчетливее. Преодолев несколько ступеней, Джемма и Чи окунулись в бархатную теплую ночь.

Джемма с наслаждением сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. В лунном свете площадь древнего города и могильные холмы казались фантастическими. Они двинулись по тропе, которая должна была привести к оставленному «хаммеру». Казалось, с момента приезда сюда прошла целая вечность.

Они молча шли от холма к холму и были уже близки к лесу, когда заметили скопище огоньков, напоминающее светлячков. Только эти огоньки не мерцали, а горели постоянно. Джемма и Чи в ту же секунду поняли, что их побег обнаружен и на их поиски пустилась вся банда.

Джемма и профессор побежали.

Вдруг совсем рядом кто-то гаркнул по-испански, и свет фонарей ослепил их. Послышался гнусный смех. Черт! Напротив Джеммы стоял желтозубый. Он осветил ее фонарем. Потом крикнул еще что-то, и другие лучи света стали приближаться.

Джемма не хотела верить в происходящее. Абсурд! После того как они прошли, проплыли, проползли по душным тоннелям, попасться в руки этим скотам через несколько минут после освобождения! Джемма готова была подскочить к ублюдку и выхватить из его рук ружье. Чи, будто почувствовав ее настроение, тихо сказал:

— Делайте, что он скажет. Не волнуйтесь.

Чи сошел с тропы и двинулся по траве. Желтозубый что-то приказывал, но профессор его игнорировал и продолжал идти так же неспешно и размеренно. Бандит растерялся. Такого поворота событий он не предполагал. Люди должны немедленно выполнять приказы, когда у него в руках оружие. Скользнув взглядом по Джемме и убедившись, что она достаточно напугана, желтозубый пошел за профессором, ругаясь по-испански.

Чи остановился, встал на колени и, будто в ужасе, поднял руки вверх.

Вот то-то. Слабость — как кровь для голодного хищника. С диким рычанием желтозубый замахнулся ружьем, намереваясь ударить Чи прикладом по голове, но вдруг исчез. Буквально исчез с лица земли. Фонарик, описав дугу в воздухе, упал на траву. Затем послышался удивленный возглас, громкий стон и тишина.

Чи поднял фонарик и направил луч вниз. Когда подошла Джемма, он предупредил:

— Осторожно. Справа от вас — еще одна дыра. Желтозубый свалился в пещеру, — пояснил Чи. — Вы видели, как трудно здесь добыть воду. Горожане использовали пещеры в качестве водохранилищ. Я пометил колодцы, где смог. Полагаю, этот скот моих отметок не увидел. — Профессор показал оранжевую ленточку, привязанную к кусту.

— Вы хотите бросить его здесь?

— У нас нет выбора. Надеюсь, его участь вас не заботит?

Джемма вспомнила, какой долгий и трудный путь им пришлось пройти, чтобы выбраться из заточения.

— Посмотрим, как ему понравится сидеть в пещере.

— Нужно двигаться к реке. Это единственный путь.

Профессор и Джемма побежали к лесу.

Их заметили, раздались выстрелы.

Они побежали еще быстрее.

Глава 21

Арлингтон

Виргиния

Джо Завала жил в небольшом домике, где раньше размещалась районная библиотека Арлингтона. Жилые комнаты первого этажа были обставлены в стиле Юго-Запада. И почти вся мебель сделана руками отца Завалы. Джо нравился такой декор, нравились теплые тона в отделке, пусть это напоминало о том, как далеко он оторвался от корней.

Его родители выросли в Моралисе, в Мексике. В конце шестидесятых перешли Рио-Гранде к западу от Эль-Пасо. Мать была на седьмом месяце беременности. Джо — тогда его звали Хосе — родился и вырос в Санта-Фе, в Нью-Мексико, где осели родители. Отец был плотником, делал мебель на заказ. А Джо манило море. Он окончил морской колледж в Нью-Йорке и, поскольку обладал блестящими инженерными способностями, сразу по окончании колледжа адмирал Сэндекер предложил ему работу.

Остин предложил собраться у Завалы дома, чтобы скрыться от всевидящего ока НУМА и звонков начальства. Накануне Курту пришлось доложить Сэндекеру о провале операции. Адмирал посоветовал ему как следует выспаться и поскорее отправляться в Вашингтон. Так и сделали — группа вылетела в столицу США на следующий день первым же рейсом. Нина вернулась в Бостон, потому что все-таки являлась директором консультативной фирмы. А Остин, приехав домой, быстро принял душ, переоделся, позвонил в офис и попросил с курьером прислать накопившуюся корреспонденцию к Завале.

Траут задерживался. Не похоже на него. Поджидая друзей, Остин расположился за массивным обеденным столом и просматривал файлы, полученные из НУМА. Завала поднялся из подвала, где возился с машинами.

— Вот, прислали из ФБР, — сказал Курт, протягивая черно-белую фотографию.

— Симпатичная девушка, — заметил Завала.

Блондинка на снимке не была красавицей в классическом понимании, но достаточно привлекательной для Среднего Запада — большие наивные глаза, милая улыбка.

— Это миссис Вингейт?

Остин кивнул:

— Да. Такой она была сорок лет назад. Тогда ее звали Кристал Дэй. И она подавала надежды стать второй Дорис Дэй. Возможно, она бы и добилась славы кинодивы, если бы не разорительная страсть к алкоголю и наркотикам, а также маниакальная способность связываться не с теми мужчинами. В последнее время она участвовала в сомнительных телешоу. Но и такие роли ей уже доставались редко.

— Звучит трагично, — покачал головой Завала. — И как она оказалась в том мотеле?

— По словам ее агента, ему позвонили из неизвестной телекомпании и сообщили, что им нужна для съемок женщина средних лет. Он сразу подумал о Кристал. Для нее это был бы подарок судьбы. Мне кажется, тот, кто нанимал Кристал, знал, в каком отчаянном положении она находится. И не сомневался — она не откажется от предложенной роли, узнав что играть придется не перед камерой.

— Кристал ловко обвела нас вокруг пальца, — сказал Завала.

— Да. И ее так называемый «муж» — тоже, — согласился Остин.

— Таинственный незнакомец со шрамом, избавившийся от бороды. А на него что-нибудь есть?

— Он, похоже, и спать ложился в перчатках, — с усмешкой заметил Остин. — Эксперты не обнаружили ни одного его отпечатка пальцев. Даже на ручке лопаты. Ни-че-го.

— Чертов «крот» ловко внедрился в наш проект, — почти с восхищением произнес Завала.

— Мы получили хороший урок. Зато теперь знаем, что недооценили этих парней. И что они очень хорошо организованы. — Остин вновь посмотрел на фотографию. — А еще они не любят проигрывать.

— Кроме того, теперь мы точно выяснили, что «Тайм квест» имеет отношение к исчезновению экспедиций. Они привлекают добровольцев к участию в проектах, похищают их, затем вместо похищенных подсылают бандитов, и «Тайм квест» выходит чистой из воды. Очень умно.

— Да. Все просчитано с дьявольским хладнокровием. А прощальный жест Вингейта? Думаю, он продемонстрировал нам свое высокомерие. Лже-Вингейт давал понять, что знает, кто мы, а он сам — член какой-то очень могущественной организации. И поэтому смотрит на наше агентство как на небольшую досадную помеху.

— Думаешь, мы столкнулись с чем-то более масштабным, чем НУМА?

— Хотел бы я это знать, Джо. Очень хотел бы.

— Есть какие-нибудь идеи?

— Больше никаких приманок. Будем искать связь между катером-амфибией и убийствами.

— Придется искать черную кошку в темной комнате. А что, если мне слетать в Сан-Антонио и лично посетить «Тайм квест»?

— Пожалуй, стоит нанести им визит. И хорошо бы узнать об их финансовом обеспечении.

В дверь постучали. На пороге с обычным серьезным выражением лица стоял Пол Траут.

— Извините, ребята, за опоздание. Я связывался с «Нереем». Хотел узнать о Джемме.

— Есть новости? — спросил Остин.

Траут покачал головой, присаживаясь.

— На корабле подтвердили, что она сошла на берег и арендовала джип. Коллегам сообщила, будто собирается встретиться с профессором Чи, мексиканским антропологом, с которым давно хотела повидаться. И еще она сказала, что вернется вечером того же дня.

— А раньше Джемма встречалась с этим Чи?

— Не знаю. Народ на корабле пытается связаться с профессором, но, похоже, он большую часть времени проводит на пленэре. А вот для Джеммы это совсем нехарактерно — не выходить на связь так долго.

— Что будешь делать, Пол?

— Знаю, что нужен вам сейчас, — извиняющимся тоном сказал Траут, — но я бы хотел на несколько дней вернуться на Юкатан. И все выяснить. Трудно понять, что стряслось с Джеммой, получая информацию через вторые и третьи руки.

Остин кивнул, соглашаясь:

— Джо отправится в Техас для более близкого знакомства с «Тайм квест». Я — в Вашингтон, составлять отчет о фиаско в Аризоне. А почему бы тебе не использовать сорок восемь часов на решение собственных проблем? Если понадобится больше времени, не волнуйся. Сэндекера я беру на себя.

— Спасибо, Курт, — поблагодарил Траут, повеселев. — Я заказал билет на самолет, так что вечером буду на месте. А пока у меня есть пара часов в запасе.

— В таком случае какие будут идеи?

— Единственная вещь, безошибочно нами установленная, это то, что ключевой момент во всех инцидентах — открытие предметов искусства, относящихся к доколумбовым временам.

— Да, это факт, — согласился Остин, — но мы не знаем, почему.

— "В 1492 году Колумб пересек океан", — пробормотал Завала.

— Что ты сказал?

— Первая строчка стихотворения, которое я учил в школе. Вам, вероятно, тоже пришлось учить этот стих.

— Да, но я не помню, что там было дальше.

— Я тоже не блистал в литературе, — ответил Завала, — однако вот что думаю. Может быть, «доколумбов» вовсе и не ключ. Может быть, все дело в Колумбе?

— Отличная идея, — одобрил Траут.

— Правда? — неуверенно переспросил Завала.

— Я согласен с Полом, — вступил Остин. — Доколумбовы времена невозможны без Колумба.

Завала усмехнулся и повторил:

— "В 1492 году..."

— Именно. В этом стихе, собственно, и сообщается все, что мы знаем о Колумбе: дата отплытия да еще воспоминания о трехдневном уик-энде по поводу праздника в честь великого генуэзца. А что нам по-настоящему известно о старике Христофоре? И есть ли какая-то связь между его судьбой и этими убийствами?

Траут продолжал анализировать.

— Я понял, к чему ты клонишь. Мы знаем, что косвенная связь точно существует. А если копнуть глубже?

— Продолжай, продолжай, — с интересом произнес Завала.

— А нет ли прямой связи?

Все трое переглянулись и одновременно воскликнули:

— Перлмуттер!

Остин схватил телефон и быстро набрал номер. В Джорджтауне трубку снял необъятных размеров человек. При взгляде на него становилось любопытно: как он проходит в двери? Человек носил пижаму сливового оттенка и красный шелковый халат с золотым узором. Он сидел в кресле и читал одну из тысяч книг, которыми, казалось, был заполнен каждый дюйм его квартиры.

— Джулиан Перлмуттер слушает. Кратко изложите суть вопроса.

— Христофор Колумб, — ответил Остин. — Это достаточно кратко?

— О Господи! Курт, это ты? А я считал, ты охотишься на пиратов в экзотических морях.

— Я всего лишь покорный слуга отечества. Должен ведь кто-то обеспечивать безопасность американского флота.

— Век живи — век учись, мой друг. А я и не знал, что военно-морской флот США распустили и за все теперь отвечает НУМА.

— Нет, мы решили дать им шанс оправдаться. И все же заморские пираты не главная забота нашего агентства.

— Ах да. Значит, тебя интересует покоритель морей и океанов? Знаешь, для меня вообще загадка, как ему удалось продвинуться дальше Канарских островов.

— Плохая навигация?

— О Господи, нет! Я веду речь о питании команды. Знаешь, из чего состоял рацион моряков? Фунт сухарей в день, солонина, соленая рыба, оливковое масло, бобы, горох и, Конечно, миндаль и изюм на десерт, — проговорил Перлмуттер с ужасом в голосе. — Единственная радость — свежая рыба.

Остин почувствовал, что сейчас Перлмуттер начнет читать любимую лекцию на тему «еда и вино». Наряду с интересом к кораблям и кораблекрушениям сей предмет являлся подлинной страстью Джулиана Перлмуттера. Джулиан был классическим образцом гурмана и бонвивана. Несмотря на свой вес — четыреста фунтов, он частенько посещал самые элегантные рестораны, где устраивал роскошные обеды.

— Ты еще вспомни о долгоносиках, которые заводились в харчах, — вставил Остин, пытаясь увести Перлмуттера от любимой темы.

— Не могу представить, какие они на вкус. Я пробовал есть саранчу в Африке. Как мне говорили, это прекрасный источник белка. Однако если я захочу съесть что-нибудь со вкусом цыпленка, то и буду есть цыпленка. А теперь говори, что именно ты желаешь узнать. И могу ли я поинтересоваться: почему тебя так взволновал Колумб?

Остин кратко изложил предшествующие события, начиная с убийства членов марокканской экспедиции и заканчивая неудачей в Аризоне.

— Думаю, я понял, что тебя заинтересовало, — сказал Перлмуттер, внимательно выслушав рассказ. — Ты хочешь знать, почему Колумб вдохновляет на убийства? Эта личность будоражит умы не в первый раз. Он обладал невероятной способностью выживать. Колумб ошибся с открытием Америки. Однако благодаря этому прославился. До самой смерти он уверял, что нашел дорогу в Китай. Колумб не признавал существования западного континента. Он положил начало работорговле в Америке. Благодаря Колумбу Новый Свет узнал об испанской инквизиции. Он был помешан на золоте. Христофор Колумб был либо святой, либо проходимец. В зависимости от вашего отношения к нему.

— Это было тогда. Я говорю о нынешнем времени. Кому нужны убийства ради того, чтобы на открытия Колумба не упала даже тень? Все, что мне требуется, — одно-единственное звено в цепи.

— О его путешествиях написаны миллионы страниц. Книгами о Колумбе можно заполнить городскую библиотеку.

— Мне об этом известно. Потому я и позвонил тебе. Ты — единственный, кто сумеет отделить зерна от плевел.

— Лесть не поможет...

— Я отплачу тебе обедом в ресторане. С выбором блюд на твое усмотрение.

— ...а хорошая еда — запросто. Только как человек может устоять перед двойным диктатом: своего "я" и аппетита? Я начну изучать материалы сразу после ленча.

Глава 22

Выслушав просьбу Остина, Перлмуттер с наслаждением принялся за сочную утиную грудку и завершил трапезу великолепным шардоннэ. Остин еще пожалеет о своем предложении насчет ресторана. В Александрии открылся новый французский ресторан, и Перлмуттер сгорал от желания поскорее посетить его. Правда, цены там высоковаты, но — услуга за услугу. Голубые глаза Джулиана заблестели от предвкушения. Остин не зря потратит деньги. Перлмуттер отлично знал, что о Колумбе написано море, даже океан книг, и бросаться туда с головой неразумно. Здесь нужен хороший глаз, а таковой имелся на примете.

Покончив с ленчем, Джулиан взялся за телефон.

— Буэнос диас, — послышалось с другого конца провода.

— Доброе утро, Хуан.

— О, Джулиан! Какой приятный сюрприз. У тебя все в порядке?

— Все хорошо, спасибо. А у тебя, мой старый друг?

— Я, конечно, еще больше постарел с момента нашего последнего разговора, — хохотнул испанец, — но давай перейдем к делу. Предполагаю, звонишь, чтобы сообщить — ты испробовал мой рецепт.

— Перепела в виноградных листьях превосходны. По твоему совету я велел нафаршировать каждую птичку свежими фигами. Результат получился ошеломляющий.

Перлмуттер познакомился с Хуаном Ортегой в Мадриде на собрании коллекционеров редких книг. Там выяснилось, что, помимо любви к старинным томам, оба в одинаковой мере разделяют пристрастие к хорошей еде. С тех пор приятели старались встретиться хотя бы раз в год и обменяться рецептами блюд.

— Я рад, что мое открытие пришлось тебе по вкусу. Надеюсь, ты приготовил кое-что и для меня.

— Разумеется, однако об этом чуть позже. Сейчас я обращаюсь к тебе не как к гурману, а как к величайшему авторитету в истории Христофора Колумба.

— Ты слишком снисходителен, мой друг, — ответил Ор-тега. — Я — просто один из многих специалистов, писавших о нем книги.

— Но ты — единственный, кто может решить необычную проблему. Призрак сеньора Колумба, похоже, оказался в центре весьма странных событий. Сейчас объясню.

Перлмуттер вкратце изложил суть дела.

— Действительно, загадочная история, — сказал Ортега, дослушав до конца. — Особенно в свете последних событий. Несколько недель назад в Севилье совершено преступление — из библиотеки кафедрального собора украли бумаги, касающиеся Колумба. Возможно, это совпадение.

— Возможно — да, а возможно — и нет. А что именно похитили?

— Письмо, имеющее отношение к пятому путешествию Колумба. Оно было адресовано королю Фердинанду и королеве Изабелле. Ну, фактически только королю. Королева к тому моменту скончалась.

— Обидно потерять такой документ.

— Не совсем так. Колумб не совершал пятого путешествия.

— Ну конечно, как я мог забыть! Тогда что это за письмо:

— Подделка, амиго. Фальшивка. Как еще можно назвать. Подлог.

— А откуда ты знаешь, что письмо — фальшивка? По почерку определил?

— Нет, с почерком как раз все в порядке. Эксперт и тот не заметил разницы.

— А ты как заметил?

— Очень просто. Колумб умер 20 мая 1506 года, а на фальшивке стоит более поздняя дата. Перлмуттер молчал, размышляя.

— А не может ли быть ошибки в дате смерти?

— Сохранился дом, где Колумб испустил дух. Однако до сих пор спорят о месте его захоронения. Говорят, будто его останки покоятся в Севилье или Санта-Доминго, а может — в Гаване. Есть восемь вариантов. Когда имеешь дело с таким человеком, как Колумб, приходится нырять в мутную воду.

— Я помню, что в своей книге «Первооткрыватель или демон?» ты писал, что никто не знает и где он родился.

— Да, это так. Мы даже не можем утверждать точно, испанец он или итальянец. Сам Колумб говорил, что родился в Генуе, но честность не относилась к его добродетелям. Некоторые считают, что он родом с греческого острова Хиос. По официальной версии, Христофор служил подмастерьем у итальянского ткача. Другие полагают, будто он был испанским моряком и его звали Колон. Известно, правда, что Колумб женился на аристократке из Португалии и был вхож в высшие круги общества. А это, согласись, вряд ли возможно для подмастерья ткача. Жаль, что не сохранилось ни одного подлинного портрета. Настоящий человек-загадка. А может, Колумб этого и добивался, сделав все, чтобы скрыть свое истинное происхождение.

— Меня это всегда удивляло.

— Что поделаешь, смутные времена, Джулиан. Войны, интриги, инквизиция. Возможно, он принял не ту сторону. Опять же, вопросы наследства. Есть мнение, что Христофор был незаконнорожденным сыном испанского принца. Ведь в дальнейшем он использовал имя Кристобаль Колон.

— Просто удивительно, Хуан. Нам нужно это как-нибудь обсудить за стаканчиком сангрии. Но мне хотелось бы поподробнее узнать об украденном документе.

— Ты слышал о монахе по имени Лас Касас?

— Да, он переписывал вахтенный журнал Колумба.

— Правильно. Колумб представил королеве Изабелле свой вахтенный журнал после первого плавания. Королева распорядилась сделать точную копию этого журнала и впоследствии отдала ее Христофору. После смерти адмирала эта барселонская копия, как ее окрестили, досталась в наследство Диего Колумбу вместе с каратами, книгами, рукописями. Затем копия перешла к Фердинандо, который был незаконнорожденным сыном Колумба. Этот Фердинандо напоминает мне тебя, Джулиан.

— Да уж. Меня не в первый и не в последний раз называют бастардом.

— Я вовсе не имел в виду тайну твоего рождения. Просто хотел напомнить, что Фердинандо был архивистом, ученым, ценителем книг и владельцем одной из лучших библиотек в Европе. Когда он умер в 1539-м, все его имущество, книги и бумаги Колумба унаследовал Луис, сын Диего. Его мать передала большую часть имущества Фердинандо монастырю в Севилье. И ее смерть в 1544 году стала трагедией для всего мира.

— Почему, Хуан?

— В течение двадцати трех лет она оберегала эту коллекцию от Луиса. А после смерти матери Луис начал распродавать ценные бумаги, чтобы иметь возможность кутить. Барселонская копия исчезла навсегда. Пропала. Возможно, ее купило какое-то высокопоставленное и весьма состоятельное лицо.

— Представляю, сколько денег можно было бы получить за этот журнал сейчас.

— Да. Но думаю, в ближайшее время подобная находка невозможна. К счастью, перед исчезновением бумаги видел друг семьи, монах-доминиканец Бартоломе де Лас Касас. Тот самый монах, который переписывал журнал. При этом Лас Касас относился с большим почтением к Колумбу и пропускал в рукописи все, что его смущало.

— А какое это имеет отношение к украденному документу?

— Терпение, мой друг. Документ о так называемом пятом путешествии также переписывался Лас Касасом. Как и раньше, он скопировал только отдельные куски.

— Ты видел этот документ?

— Видел. Прелюбопытный экземпляр. Я не поленился отправиться в Национальную библиотеку в Мадриде, чтобы сравнить оригинал и копию. Это великолепная подделка. Я уверен на девяносто девять процентов, что все написано Лас Касасом.

— О чем там говорится? Ты помнишь?

— Такое невозможно забыть. История походила на фантастические рассказы о потерянных городах, крайне популярные в Испании тех времен. Колумб совершил свое четвертое и последнее плавание в 1502 году. До этого он пережил трудности, разочарования, нервные срывы. При дворе Колумба уже считали чудаком, но не прогоняли, полагая еще как-нибудь использовать. А сам он был уверен, что открыл Азию и еще найдет золото, восстановив таким образом свою репутацию.

— И ему удалось?

— Нет. Все случилось с точностью до наоборот. Четвертое путешествие оказалось катастрофически провальным. Колумб потерял четыре корабля, высадился на Ямайке, где заболел малярией и страдал от артрита. Однако в украденном отчете говорилось, будто он приплыл в Испанию, тайно снарядил корабль на свои деньги и вернулся в Новый Свет, чтобы найти несметные сокровища. Те, о которых Колумб услышал во время самого первого путешествия.

— А в этом вахтенном журнале говорится что-нибудь о дальнейших событиях?

— Изготовитель фальшивки использовал очень умный литературный прием, чтобы заставить читателя гадать. Повествование ведется от руководителя экспедиции и внезапно обрывается. И далее нигде не говорится, достиг ли корабль своей цели и вернулся ли в Испанию.

— Корабль ведь мог погибнуть, а вахтенный журнал — попасть в руки других путешественников.

— Да, могло быть и так. Видишь, какой простор для игры воображения.

— А что, если это не придуманная история, Хуан?

— Почему ты так думаешь?

— Меня настораживают некоторые факты. Зачем кому-то понадобилось делать столь великолепную фальшивку?

— Это же элементарно! Для продажи чего-то ценного из твоей страны, скажем, Бруклинского моста, хорошо иметь документик с как можно большим количеством печатей и подписей.

— Убедительный аргумент, Хуан. Если я найду идиота, готового заплатить большие деньги за не принадлежащую мне собственность, то подпишу документы сам и отправлюсь восвояси с кругленькой суммой наличными. В данном случае можно не подделывать официальные подписи.

— Но ведь объектом продажи может быть нечто более правдоподобное, чем мост. В таком случае на документы смотрят по-другому.

— В том-то и дело. По твоим словам, документ подделан превосходно. Для сравнения: скажем, если ты знаешь, что мост принадлежит Бруклину, целые кипы бумаг с подписями и печатями не заставят тебя его купить. Точно так же не нужно быть великим экспертом, чтобы понять: перед тобой — подделка, когда видишь, что документ датирован после смерти Колумба. Правда, возможно, Лас Касас переписывал журнал, зная все про фальшивку.

— А зачем монаху нужно было предпринимать столь кропотливый труд и копировать поддельный журнал? Ты сказал, что Лас Касас относился к Колумбу с почтением и старался скрыть его отрицательные качества. Станет ли человек, при таком отношении к выдающейся личности, давать ход документу, из которого ясно: великий герой сошел с ума?

— Вероятно, Лас Касас и не рассчитывал на то, что кто-нибудь когда-нибудь увидит этот документ.

— Все возможно, — пробормотал Перлмуттер. — Однако зачем кто-то решился преодолеть немало препятствий, чтобы украсть этот фальсификат?

— Как я уже сказал, это крайне любопытный источник.

— Настолько любопытный, что кто-то рисковал сесть из-за него в тюрьму?

— Мне ясна твоя точка зрения, Джулиан. Не знаю, как объяснить случившееся. Эх, если бы у меня был оригинал вахтенного журнала. Но увы!

— Значит, еще одна тайна Колумба.

— Да. — Последовала пауза, затем Хуан продолжил: — Ты можешь просмотреть его.

— Прости, что просмотреть?

— Документ. Я сделал копию и перевод на английский, чтобы выступить на конференции. Меня, знаешь ли, тоже манит все таинственное и необыкновенное.

— Значит, тебя также терзают сомнения, мой друг.

— Разумеется. Как я уже сказал, это очень хорошая подделка. У меня есть твой номер факса. Отправлю сегодня.

— Огромное спасибо. А я, в свою очередь, хотел бы поделиться рецептом салата из креветок. Шеф-повар одного ресторанчика в Нью-Орлеане выдал его, предупредив, что рассечет меня как лобстера, если я разболтаю секрет. Так что учти: на карту поставлена моя жизнь.

— Ты настоящий друг, Джулиан. Опасность придаст пикантности этому блюду.

— Бон апети, амиго.

Глава 23

Вот и появилась первая страница обещанного факса. Перлмуттер расчистил на столе место, чтобы разложить интересующие его бумаги. Подкрепившись чашкой кофе, Джулиан принялся читать записи, возможно, сделанные самим Колумбом и скопированные Бартоломе де Лас Касасом.

23 мая 1506 года.

Досточтимый, великолепный и могущественный король Испании, наш господин высочайшей милостью.

Я отправляюсь в Индию снова и, вероятно, уже не вернусь потому что стар, немощен и болезнь точит мое тело. Мне предстоит тяжелый и опасный путь. Я совершу это плавание без Вашего высочайшего на то соизволения. Полагаясь только на себя и удачу, я снарядил «Нинью», которая славно прослужила мне со времени первого путешествия.

Я отправляюсь в путь не как адмирал, а как простой моряк — капитан, отплывший из Испании в Индию на поиски новых земель и золота для Кастилии. Это золото наш господин мог бы использовать для завоевания Святой Земли. Таковы были мои намерения.

Однако мне следует начать рассказ с событий, случившихся четырьмя годами ранее. Мой король, осведомленный о тяготах и лишениях путешествия 1502 года, освободил меня от оков, простил ошибки, снова осыпал почестями и снарядил экспедицию из четырех кораблей. Мы пережили сильнейший шторм и нашли новые земли, которые я назвал в честь короля и королевы. Я был очень болен, и часто казалось, будто смерть пришла, но я продолжал командовать кораблями из маленькой каюты.

Это было неудачное и полное разочарований путешествие. Мы не нашли пролив, открывающий путь на запад. Аборигены встретили нас не дружелюбно, как в первый раз, а копьями и стрелами. Все было против меня — и погода, и ветры. Наконец мы нашли тихую бухту, где высадились на берег и прожили там один год и пять дней, пока нас не спасли. А дальше случилось худшее в моей жизни плавание.

Однако страшнее штормов, болезней и нападений аборигенов было осознание того, что несмотря на все мои попытки служить Их Величествам и открыть для них врата рая, я не справился с вещами, которые вышли за грань моего понимания и возможностей. Нанося на карту новые земли, я потерял четыре корабля и нашел мало золота. И что еще хуже, за это время моя королева покинула свое королевство, чтобы уйти в вечное царство Творца нашего.

Мне известно только одно лекарство от печали — найти цель, которая вела бы меня, как в первых путешествиях. За время долгого и несчастливого пребывания на островах я понял: то, что я искал, было у меня под рукой. У меня был ключ к двери, за которой спрятаны несметные сокровища.

После всех плаваний я достаточно обеспечен и должен быть благодарен судьбе. Мой старший сын Диего служит королевским стражником, а младший, Фердинандо, — паж. И все равно я опечален неудачей. Покой — не для моряка, и я намерен выйти в море еще раз. Может быть, это будет мое последнее плавание, но я хочу выполнить обещание, данное Вашему Величеству.

Итак, в этом месяце я составил завещание, согласно которому моим наследником является Диего. Я снарядил корабль «Нинья» на свои собственные деньги, наняв пятнадцать моряков. Мы отплыли ночью из Полоса, как и в первый раз, в то мое знаменитое путешествие 1492 года. Взяли курс на Канарские острова, а дальше — на юго-запад.

Перлмуттер отхлебнул кофе. Интересно. Рассказчик знал, что Колумб из всех кораблей больше всего любил «Нинью». То, что «адмирал моря-океана» был очень расстроен своей неудачной попыткой доплыть до Китая, тоже хорошо известно. Колумба обвинили в том, что он не справился с ролью вице-короля, но потом простили и позволили снарядить корабли для четвертого путешествия. И золото великий путешественник тоже страстно хотел найти. Да, здесь только одна проблема, как сказал дон Ортега: Колумб начал писать королю через три дня после своей кончины.

Перлмуттер продолжил чтение. Описание путешествия через Атлантический океан очень походило на историю первого странствия Колумба. «Паруса наполнялись славным ветром, нежным, как дыхание апреля в Севилье». Один приятный день сменял другой. Странно.

Во время первого путешествия Колумб не беспокоился о точных расчетах курса. Главной его заботой было идти в западном направлении. Он полагался только на компас и собственный опыт, а недавно появившемуся прибору под названи-ем «квадрант» не доверял. А вот в этом журнале есть записи с указанием точного курса и наблюдения за звездами.

25 мая 1506 года.

Ориентируемся на Полярную звезду. Курс — юго-запад.

30 мая 1506 года.

Продолжаем следовать на юго-запад...

Колумб будто хотел точно указать курс, потому что знал, где находится «пункт прибытия». Это совсем другое дело. Не так, как в первый раз, когда ошибка в несколько градусов в ту или иную сторону не имела значения, поскольку путешественник намеревался открыть огромные территории — Индию или Китай.

А ссылка на то, что Колумб использовал torleta — планшет, на котором ежедневно отмечалось положение корабля, — еще больше добавляла уверенности: адмирал шел по заранее определенному курсу.

Я все держу курс на юго-запад. Поворачиваю рулевое колесо то в одну, то в другую сторону, в зависимости от ветра. Мы идем в соответствии с torleta древних.

Перлмуттер отложил документ в сторону и достал книгу по средневековой навигации. Он знал, что torleta — это планшет, которым пользовались, чтобы ежедневно отмечать положение судна. А еще этот планшет называли «стол с колоколом», потому что при расчетах использовали песочные часы. Когда песок полностью пересыпался в другую половинку, звонил колокольчик. Да уж, почти средневековый компьютер! Планшет был расчерчен как сетка. Штурман соединял прямой линией точки нахождения судна.

Но больше всего Перлмуттера озадачила фраза «torleta древних». Может, это всего лишь неточный перевод? Может быть, фраза означает, что планшет очень старый? Последнее неудивительно, поскольку речь идет о старушке «Нинье»...

Джулиан решил читать дальше. Он положил рядом с собой карту. Итак, «Нинья» миновала Эспаньолу, Кубу и пошла к Ямайке. Повествование перескочило к описанию неудачного предыдущего плавания.

Мой корабль двигался на юго-запад, минуя Санта-Доминго. Северо-восточный ветер наполнял наши паруса три дня. Здесь на острове четыре года назад мне рассказали о месте под названием Сигур, где несметное количество золота: женщины украшают себя жемчугами и кораллами, а дома покрыты пластинами из драгоценного металла. Местные люди также рассказали мне, что у жителей той страны большие корабли, что обитатели Сигура носят богатые одежды и ни в чем не знают нужды. А еще там можно найти самородки размером с куриное яйцо.

Здесь я понял, что на все — воля Господа. На этом острове пришлось провести больше года, но именно здесь пелена упала с моих глаз, и я ясно увидел путь к сокровищам, которые так мечтал добыть для Кастилии.

Диего Мендес, брат одного из моих капитанов, поплыл в каноэ на Эспаньолу за 500 миль. Пока мы ждали помощи, ранее дружелюбно настроенные индейцы отказались продавать нам провизию, как прежде. Думаю, это отмщение мне за смерть пятерых. Я не приложил руки, но и не помешал братьям.

Я встал на колени и стал молить о прощении. Я дал обет совершить не одно паломничество в Святую Землю. Господь услышал меня и напомнил, что грядет лунное затмение. Я сказал индейцам, что мой Бог недоволен ими и поэтому велит умереть Луне. Когда Луна действительно исчезла, индейцы очень испугались и сложили у моих ног съестные припасы, умоляя оживить Луну. Вождь был очень благодарен мне и обещал показать дорогу кзолоту, чтобы умилостивить моего Бога. Он привел меня к прекрасному храму в восточной части острова. Там был «говорящий камень», на котором высечены разные фигурки. Вождь сказал, что этот камень укажет путь к сокровищам.

Перлмуттер читал о случае с затмением в книге Ортеги. Да, Колумб был весьма находчив. А что это за басня про «горящий камень»? Рассказчик тоже задавал себе этот вопрос.

В течение многих недель я думал о предназначении камня. Я предположил, что это карта открытого мною побережья, но никак не мог разгадать смысл надписей и знаков. Вернувшись в Испанию, я говорил с учеными об этом камне. Они сказали, что камень — навигационный прибор, но надписи расшифровать не смогли. А потом разгадка случайно пришла мне на ум, когда я посмотрел на «говорящий камень» глазами простого моряка. Это — torleta, которой пользовались древние для определения пути. Поскольку камень был громоздким и неподъемным, я зарисовал все, что там было изображено, и отправился в пятое путешествие, моля Господа послать мне кого-нибудь, кто смог бы истолковать странные надписи.

Последний отрывок объяснял, что значит «torleta древних». По-видимому, это была большая тяжелая каменная плита, изображения на которой в древности использовались в мореплавании. Конечно, не карта в обычном понимании, иначе Колумб бы понял, что к чему. Дальше в письме речь шла о пятом путешествии.

10 августа.

При попутном ветре мы идем на запад. Сейчас бросили якорь у далекого берега, куда еще никому не удавалось доплыть. Аборигены рассказали, будто здесь неподалеку столько золота, что мы даже не можем себе вообразить. Думаю, я близок к сокровищам царя Соломона. Я болен и совсем слаб из-за жары и недуга, но чувствую — золото совсем рядом. Поэтому покорнейше прошу Ваше Величество позволить мне совершить паломничество в Рим и Иерусалим после того, как я вернусь с сундуками золота и драгоценных камней. Больше писать не буду, пока не получу золота.

Следующий отрывок датировался двумя днями позже.

Адмирала нет! Когда матросы проснулись на рассвете, оказалось, что исчезла маленькая лодка, а адмирала нет в каюте. Карт тоже нет. Я отправил несколько человек на поиски адмирала. Они обнаружили на берегу лодку, но аборигены преградили им путь стрелами и копьями. Боюсь, как бы не оказалось, что дикари убили адмирала! Будем ждать на корабле, но как только увидим какой-нибудь знак, что он жив, немедленно отправимся на Эспаньолу за помощью. Господь наш, спаси адмирала! Написано Алонсо Мендесом, юнгой.

Перлмуттер сидел в задумчивости, подперев подбородок. Такое впечатление, что Колумб в последние часы просто бредил. Подумать только, золото царя Соломона! Джулиан снова внимательно посмотрел на карту. Итак, он сошел на берегу. Интересно, где именно? Если плыть от Ямайки на запад, то это где-то в Центральной Америке — от Юкатана до Белиза и Гондураса. Колумб взял с собой карты, схемы... А что стало с тем камнем? Перлмуттер покачал головой, подивившись тому, как легко поверил в историю, которая вообще вымышлена.

А что, если документ настоящий?

И какое отношение имеют эти приключения к трагедии, рассказанной Остином? При чем тут люди в черном, убивающие ни в чем не повинных археологов? И это странное упоминание о «смерти пятерых»... Колумб считал себя настолько виноватым, что воспринял вынужденное пребывание на острове как кару Господню. Перлмуттер решил еще раз перечитать письмо. Вдруг он что-то упустил? А уж потом стоит заняться «раскопками» в библиотеке.

Только сперва необходимо подкрепиться.

Глава 24

Канкут

Мексика

На борту лайнера, направляющегося в Канкут, царила радостно-приподнятая атмосфера. Туристы в ожидании приятного отдыха оживленно переговаривались и любовались с высоты птичьего полета бирюзовым океаном и чередой белоснежных отмелей, тянущихся вдоль побережья. Из общего числа пассажиров выделялся один — высокий американец в строгом сером костюме и ярком галстуке. Пол Траут. Всю дорогу он сидел, уткнувшись в карту полуострова Юкатан, и беспрерывно думал о жене, Джемме. Пол оторвал взгляд от карты, только когда почувствовал, что самолет снижается.

Через несколько минут пассажиры сходили по трапу и спешили к автобусам, которые доставят их к белоснежным пляжам. Пол же поспешил к стойке одной небольшой чартерной авиакомпании. И через несколько минут он садился в двухмоторный «Бичкрафт-Бэрон».

Когда самолет взмыл в небо, Траут мысленно поблагодарил сотрудников НУМА, которые помогли ему с отлетом: быстро устроили билет на коммерческий рейс и чартер.

Пилот, разговорчивый мексиканец лет тридцати, сообщил, что полет займет около часа. Парень хорошо говорил по-английски и решил в первую очередь рассказать о лучших барах и ресторанах в Канкуте.

Пол полюбовался зеленым пейзажем, тянущимся до самого горизонта, а затем задремал.

— Ваш корабль! — вдруг прокричал ему на ухо пилот.

Плавные линии «Нерея» радовали глаз на фоне нефтеналивных танкеров и рыболовецких судов. А Полу не верилось, что он оставил борт корабля и Джемму всего несколько дней назад. Почему он не настоял, чтобы она тоже летела в Вашингтон?! Впрочем, в душе Пол знал, что жена никогда бы не согласилась перенести долгожданную встречу с профессором Чи.

Перед отлетом из Вашингтона Траут связался с секретаршей Чи, которая подтвердила — да, профессор собирался встретиться с доктором Морган-Траут. Секретарь также объяснила, что большую часть времени сеньор Чи работает на местности и связывается с офисом по возможности. А вообще-то у него нет ежедневного расписания, и скорее всего профессора можно застать в его лаборатории.

После приземления Пола встретил невысокий полицейский в светоотражающих очках.

— Доктор Траут, — с улыбкой сказал он, — меня зовут сержант Моралес. Я из федеральной полиции. Меня попросили быть вашим гидом.

Из Штатов Пол звонил и в мексиканский отдел по борьбе с наркотиками. Этот отдел не раз пользовался услугами НУМА, поэтому они с радостью согласились помочь Трауту найти сопровождающего из числа полицейских.

— Приятно познакомиться, — ответил Пол, глядя на часы. — Я готов начать, если и вы готовы.

— Уже поздно, не хотите ли приступить завтра?

— Извините, сержант, но я проделал этот длинный путь, чтобы незамедлительно начать поиски жены.

— Конечно, сеньор Траут, — ответил Моралес, понимающе кивая. — Позвольте заверить вас: здесь дело только в здравом смысле. Я тоже хочу найти вашу жену. Однако скоро стемнеет.

— И сколько осталось времени до наступления темноты?

— Час. Может быть, два.

— Отлично. За два часа можно многое сделать.

Моралес понял, что уговорить американца отложить дела на завтра невозможно.

— Хорошо, доктор Траут, идемте к вертолету.

Винты «Бэлл-206 джет-рейнджер» уже вращались. Моралес сел рядом с пилотом, а Пол — позади, в трехместном салоне. Сержант давал пилоту указания, время от времени сверяясь с картой, пока вертолет несся со скоростью 125 миль в час. Внизу раскинулся густой лес. То там, то сям виднелись деревни и небольшие городки. Асфальтированных дорог было мало. Вдруг показались развалины пирамид майя, но в целом ландшафт напоминал собой равнину, которую Траут разглядывал по пути в Канкут.

Моралес оказался опытным и очень зорким гидом. Он замечал все наземные ориентиры и тут же сообщал о них пилоту. Пол с волнением наблюдал за заходящим солнцем.

Вдруг Моралес указал вниз. Траут увидел между деревьями широкий просвет. Вертолет кружил и кружил над этим местом. Вдруг он резко рванул в сторону, словно перепуганная стрекоза. Пилот и Моралес заговорили по-испански.

— Что случилось? — спросил Пол.

— Нет места. Он боится повредить лопасти о деревья, — пояснил Моралес.

Траут откинулся на спинку сиденья. Наконец вертолет вышел на прямую над дорогой, стал снижаться и аккуратно сел на траву.

Траут и Моралес вышли из кабины.

— Тропа ведет к дому профессора Чи. Пойдем, — сказал сержант, указывая на дорожку, убегающую в лес.

По пути Пол заметил глубокие колеи, которые мог оставить довольно большой автомобиль. Моралес сказал, что полицейские опросили местных жителей. Нашлись крестьяне, видевшие, как профессор садился в автобус. Они припомнили, что Чи вышел у дороги, где его поджидал джип. «Это уже кое-что», — подумал Траут. Джемма обычно ездила на джипе.

— Сержант, а вы сами знаете профессора Чи? — спросил Пол.

— Да, сеньор, я знаком с ним. Иногда музей просит меня доставить ему сообщение. Он настоящий джентльмен. И всегда готовит для меня бутерброды.

В лесу становилось темно, почти как в тоннеле метрополитена. «Интересно, а найдем ли мы обратный путь?» — подумал Траут. Возможно, сержант прав, стоило подождать до завтра.

— А почему профессор Чи устроил лабораторию в таком месте? — спросил Пол. — Разве не удобнее работать в городе?

— Я задавал сеньору Чи этот вопрос, — с улыбкой ответил Моралес. — Он сказал, что родился в этих местах. Здесь его корни. Вы понимаете, что это значит?

Траут понимал. Его предки поселились на Кейп-Коде двести лет назад. Он с гордостью носил свою фамилию и по-настоящему гордился семьей. Однако его связь с предками — ничто по сравнению с народом майя, который населял эту страну на протяжении многих веков до появления испанцев.

Минут через двадцать Траут со спутниками были у цели.

— Лаборатория профессора, — сказал Моралес. Он подошел к двери, постучал. Ответа не последовало. — Давайте посмотрим в доме и вернемся сюда.

Дом профессора был похож на сотни хижин, крытых соломой, какие Пол видел из иллюминатора по дороге сюда. Внимание Траута привлек джип. Под козырьком от солнца он нашел схему пути к дому Чи и бутылочку репеллента. Пол сел за руль, провел рукой по приборной панели и почувствовал запах лосьона, которым пользовалась Джемма.

На осмотр дома ушло минут пять.

— У меня идея, — объявил Моралес. Траут последовал за ним, и сержант привел его к другой хижине. — Это гараж профессора. Его машины нет.

— Значит, следы на дороге оставил его автомобиль. А на чем он ездит?

— На большом автомобиле. Похож на джип, только во-о-о-т такой, — добавил Моралес, широко разведя руки.

— "Хаммер"?

— Да, — обрадованно подтвердил сержант. — «Хаммер». Как американская военная машина.

Значит, они уехали на «хаммере». Но куда?

— Может, в лаборатории есть записка? — предположил Траут.

Дверь была не заперта. Войдя, Пол покачал головой, увидев гору современнейшего оборудования.

Траут подошел к раковине. В сушилке рядом стояли два стакана.

Моралес обнаружил в мусорной корзине две бутылки от «севен-ап». Значит, Джемма встретила профессора у дороги, они приехали сюда, выпили воды и уехали. Пол открыл холодильник и нашел там двух куропаток. Должно быть, Чи планировал скоро вернуться.

— А нет ли здесь поблизости деревни, куда бы они могли поехать? — спросил Траут.

— Есть даже город. Только жители заметили бы профессора и его большую голубую машину.

Траут посмотрел на карты, висящие на стене. Одной явно не хватало. Он подошел к столу, взглянул на бумаги и обнаружил карту с характерными дырочками от иголок по уголкам. Наверное, профессор показывал ее Джемме. Хотя, с другой стороны, карта могла лежать тут не одну неделю... Пол продемонстрировал находку Моралесу.

— Вам известно, что это за место?

Сержант внимательно посмотрел и ответил:

— К югу от Канкута. Около сотни миль. Может больше.

— Что там?

— Ничего. Лес. Там никто не бывает.

— Кто-то там все же бывает. Профессор Чи. На вертолете туда можно добраться за час или даже меньше.

— Извините, сеньор, но пока мы дойдем до вертолета, станет совсем темно.

Моралес прав. Мысли о Джемме не покидали Пола. Когда вертолет взлетел, он старался себя успокоить, придумывая разные объяснения ситуации. Может, Чи и Джемма остановились где-нибудь и сидят сейчас у огня, преспокойно ужиная? А если нет? Если произошел несчастный случай? Нет, не может быть. Джемма не из тех, кто попадаем в аварии, она везучая.

Только Траут знал, что даже очень везучие люди по крайней мере однажды совершают ошибку. И лишь надеялся, что сегодня не тот случай.

Глава 25

Сержант Моралес устроил Траута в небольшом отеле неподалеку от аэропорта. Пол лежал на постели, думая о Джемме. Где она? Что с ней случилось? Далеко за полночь он забылся тревожным сном. На рассвете Пол проснулся, быстро принял бодрящий душ. Траут уже прогуливался у взлетной полосы, когда появились пилот и сержант.

Пилот следовал карте профессора. Вертолет шел на максимальной скорости на высоте полутора тысяч футов. Внизу насколько хватало глаз раскинулся зеленый ковер. Долетев до места, указанного на карте, пилот снизился почти до самых верхушек деревьев. И тут Траут заметил, что в одном месте растительность несколько отличается по цвету и густоте. Совершив круг над местностью, пилот посадил вертолет.

Уже через тридцать секунд Пол понял, что ему не нравится это место. Оно казалось проклятым! И дело вовсе не в отдаленности от цивилизованного мира и не в могильных холмах. Было здесь что-то необъяснимо зловещее. Еще мальчиком Пол испытывал такое же леденящее душу чувство, проходя мимо заброшенного дома моряка, который, как утверждали, съел своих товарищей после кораблекрушения в Саргассовом море.

Возможно, Джемма сюда и не приезжала. Что у него есть? Карта профессора Чи и собственные предположения. А что, если он только впустую потратил время, а жена совсем в другом месте ждет его помощи? Нет. Место именно то. Он чувствовал, что Джемма была здесь, как когда-то его отец-рыбак ощущал приближение шторма.

Сержант предложил пойти по трем направлениям, стараясь не упускать друг друга из виду, дойти до края леса и вернуться к вертолету. Через полчаса спасатели собрались у вертолета. Моралес хотел было заговорить, как вдруг его наметанный глаз полицейского приметил следы людей. Сержант присел на корточки, чтобы получше их разглядеть.

— Видите? Трава примята. Здесь и здесь, — сказал Моралес. — А вот там — следы ног.

Траут последовал примеру сержанта и тоже присел. Следы были едва заметны, но внимательный полицейский не упустил эту деталь. Моралес приказал пилоту оставаться около вертолета, а они с Траутом пошли дальше по тропинке и скоро увидели пирамиду. Одна ее стена была очищена от зелени, и потому прекрасно просматривались камни, из которых здание когда-то построили.

У подножия пирамиды Траут заметил что-то красно-коричневое. Это оказался рюкзак Джеммы. Пол подарил его жене на Рождество два года назад. Он заглянул внутрь и нашел там фотоаппарат, пластиковую коробку от ленча, пустую банку от содовой и бутылку воды. Неподалеку валялась холщовая сумка.

— Это рюкзак моей жены, — с трудом проговорил Пол. — А это — сумка профессора Чи. Там внутри вышито его имя.

Моралес с мрачным видом осмотрел находки.

— Нехорошо, — сказал он.

— Что вы хотите этим сказать? Это доказывает — они были здесь.

— Вы не так поняли, сеньор Траут, — ответил Моралес. — Я нашел следы костра, а рядом — признаки присутствия «черных археологов». Они плохие люди. Воруют и продают предметы древнего искусства.

— Какое это имеет отношение к моей жене и профессору?

— Угли теплые. Около реки много следов мужчин. А еще я нашел вот это.

На ладони Моралеса лежали три гильзы от патронов. Пол принюхался. Стреляли недавно.

— Где вы их нашли?

Траут посмотрел в указанном направлении, затем туда, где нашел рюкзак и сумку. Теперь он заметил необычные фигурки, вырезанные на камне. Он подошел ближе и внимательно рассмотрел корабли и изображения людей. Несомненно, рисунки заинтересовали Джемму. По-видимому, они с профессором перекусили, потом вернулись к стене... И что-то им помешало.

— Вы думаете, моя жена и профессор наткнулись на «черных археологов»? — спросил Пол.

— Возможно. Иначе непонятно — почему они бросили свои сумки?

— Я подумал о том же. Сержант, покажите, где вы нашли гильзы.

— Идемте. Только будьте осторожны. Здесь повсюду ямы. Они не спеша прошли мимо холмов-пирамид.

— Здесь, — сказал Моралес. — И вот здесь.

Траут подобрал еще несколько гильз от пистолета и ружья. Трава повсюду была истоптана.

— А теперь покажите речку и кострище.

У потухшего костра валялись пустые бутылки от текилы и множество окурков. Возле реки Траут пытался найти следы кроссовок Джеммы, но —