/ Language: Русский / Genre:foreign_love / Series: Скорая помощь – Harlequin

Одержимые страстью

Конни Кокс

Джейсон Дрейк – известный врач-диагност. В своей практике он часто использует и новые, еще не опробованные методы, постоянно рискуя карьерой. Джейсон попал в весьма неприятную историю – его признали виновным в гибели пациента. Преодолевать трудности Джейсону помогает Стефани Монтклер – заведующая отделением госпиталя, особа красивая, молодая и очень независимая. Они близки не только по работе – их связывают интимные отношения. Но ни у того ни у другого нет никакого желания создавать семью. Оба увлечены лишь медициной. Стефани выясняет, что беременна, и с этого момента в их отношениях все меняется. К своему удивлению, молодая женщина открывает в Джейсоне, этом колючем и часто весьма грубом человеке, все новые импонирующие ей черты и понимает, что совсем не знала его…

Литагент «Центрполиграф»a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9 Одержимые страстью: роман / Пер. с англ. А.А. Ильиной. Центрполиграф Москва 2012 978-5-227-03815-9 Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.». Иллюстрация на обложке используется с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.». Товарные знаки Harlequin и «Арлекин» принадлежат «Арлекин Энтерпрайзиз лимитед» или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения. The Baby Who Saved Dr. Cynical © 2012 by Connie Cox «Одержимые страстью» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012 © Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012 Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Конни Кокс

Одержимые страстью

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

Тепутацию Шеффилдского мемориального госпиталя удалось спасти с помощью трех миллионов долларов. К тому же в судебном иске был указан виновник трагедии – доктор Джейсон Дрейк.

Заведующая отделением детской диагностики, доктор Стефани Монтклер, согласилась заплатить сумму, назначенную решением суда, – пусть и на основании неправомерного иска к доктору Джейсону Дрейку, который являлся лечащим врачом умершего ребенка.

– Мы всеми силами старались сохранить жизнь ребенку. Доктор Дрейк неотлучно находился в госпитале три дня подряд, пытаясь спасти малыша Исаака, – заявила Стефани юристам, сидящим вокруг ее стола.

– Вы правильно поступаете, – успокоил ее главный юрисконсульт. – Хороший адвокат по уголовным делам всего за три минуты сумел бы растрогать до слез и судью, и присяжных, и мы все равно проиграли бы дело. И даже если иск можно было бы оспорить, события вокруг Шеффилдского госпиталя получили бы негативную огласку. А если вспомнить нестандартные и неапробированные методы доктора Дрейка, еще неизвестно, как бы все закончилось…

Стефани неохотно согласилась с главным юрисконсультом. Джейсон был отличным врачом, одним из лучших в отделении детской диагностики, но отличался резкостью и невежливым поведением.

– Скорее всего, так действительно лучше. Но прошу вас – примените судебные санкции ко мне, – сказала она.

– Такой вариант не подойдет, доктор Монтклер. Совет директоров Шеффилдского госпиталя никогда бы этого не одобрил – и правильно бы поступил, – сказал один из юристов. – Подобное действие может поставить под угрозу репутацию целого отделения.

Это происшествие стало тяжелейшим испытанием для всего госпиталя. Врачи неонатального отделения и доктора отделения детской диагностики использовали множество новаторских методов, чтобы сохранить жизнь недоношенному ребенку. Многие из них были официально запрещены. Именно за это и зацепились убитые горем родители и подали в суд на госпиталь, решив хотя бы таким образом облегчить боль от потери ребенка.

Усугубляло ситуацию и то, что родители малыша Исаака были знамениты. Горюющие супруги угрожали поднять большую шумиху вокруг судебного дела, если Шеффилдский госпиталь не примет меры против виновника гибели, как они считали, их ребенка.

Стефани понимала страдания родителей. Всего несколько недель назад она сама узнала, что беременна. Страх за будущего ребенка и мысли о его потере сжимали ее сердце жесткими оковами. Тем не менее ни она, ни юристы госпиталя не могли убедить потерявших малыша родителей в том, что ребенка не удалось бы спасти ни Джейсону, ни любому другому врачу.

Репутация госпиталя пошатнулась. Выполняя функции частной клиники и медицинского научно-исследовательского центра, Шеффилдский мемориальный госпиталь удерживался на плаву лишь благодаря грантам и добровольным пожертвованиям.

Шеффилдский госпиталь входил в целую систему мемориальных частных госпиталей. Первый открыли в 1953 году в Голливуде и назвали мемориальным в честь ветеранов двух мировых войн. С тех пор во многих городах Соединенных Штатов открылись подобные госпитали, объединяющие научную работу и лечение пациентов в клинике.

Заговорил доктор Уилкинс:

– Стефани, совет директоров госпиталя рекомендовал назвать доктора Дрейка главным обвиняемым по судебному иску. Это наилучший выход из сложившегося положения, таким образом мы защитим сам госпиталь и послужим общему благу. У доктора Дрейка есть недостатки, но он один из лучших врачей-диагностов в мире. Его безупречная профессиональная репутация не пострадает от столь незначительного удара. И потом, мы готовы выплатить ему большую денежную компенсацию… – Доктор Уилкинс являлся не только казначеем совета директоров, он был другом семьи Стефани – даже присутствовал при ее крещении. И он как никто знал ее ахиллесову пяту. – Мы уже все заметили, как снизилось число пациентов в нашем госпитале. Грязное судебное разбирательство и ажиотаж в прессе вокруг звездной семьи, потерявшей ребенка, поставят под сомнение нашу профессиональную пригодность и приведут к снижению финансирования.

Стараясь не медлить, пока не передумала, Стефани подписала обязательство. Каждый из юристов встал и пожал ей руку, подтверждая тем самым окончание сделки. Стефани решила, что ей как можно скорее следует тщательно вымыть руки.

Юристы вышли из кабинета, а доктор Уилкинс задержался:

– Если честно, члены совета директоров и я беспокоились: не позволишь ли ты своим личным отношениям с доктором Дрейком повлиять на твое решение? Все будут рады узнать, что репутация Шеффилдского мемориального госпиталя для тебя важнее.

Несмотря на доброжелательность его слов, Стефани все-таки заметила нотки недовольства. Доктор Уилкинс говорил с ней слишком покровительственно, несмотря на то что госпиталь был вторым домом именно для нее.

Медиками в ее семье могли похвастаться обе линии. Мать Стефани была кардиологом, а отец – эндокринологом. И оба входили в состав правления госпиталя. Непосвященный человек мог поначалу решить, что Стефани стала заведующей отделением детской диагностики благодаря именно своим связям, а не опыту работы. Однако любой работник госпиталя легко разубедил бы его в этом. Стефани работала день и ночь, чтобы стать еще более компетентнее и доказать, что не зря занимает ответственную должность.

С другой стороны, те, кто знал штат ее сотрудников, ей не завидовали. Стефани была единственным заведующим отделением госпиталя, который мог справиться с Джейсоном Дрейком.

– Пусть они не волнуются. Я бы никогда не стала рисковать репутацией госпиталя ради личных целей. – Она помолчала, а потом сказала то, что было известно уже всем в ее отделении: – Мы с доктором Дрейком расстались.

– Совет директоров будет рад это услышать.

Стефани не поняла: доктор Уилкинс этими словами прокомментировал то ли ее преданность госпиталю, то ли расставание с доктором Дрейком? А может, и то, и другое? Рассудком Стефани понимала, что, даже предав Джейсона и запятнав его репутацию, она сделала правильный выбор, однако на душе у нее скребли кошки.

У нее засосало под ложечкой, словно ребенок запротестовал против жестокого обращения мамы с будущим папой. Да, от сомнительного дельца, которое Стефани провернула с юристами, во рту у нее остался явно неприятный привкус.

Стефани остановилась у двери смотрового кабинета, чтобы собраться с мыслями. Она заметила, что Джейсон уже в кабинете.

Согласно условиям урегулирования судебного иска в течение полугода Стефани будет отслеживать работу Джейсона с каждым из его больных. И с этим ничего не поделаешь – из-за негативной огласки в Шеффилдском мемориальном госпитале стало меньше пациентов.

Вот только как ей удастся справиться с дополнительными обязанностями? Ко всему прочему у Стефани появилась и еще одна проблема – теперь ее тошнит по утрам.

В прошлом совместная работа Стефани и Джейсона не вызвала бы никаких вопросов. Из-за административной нагрузки Стефани теперь реже работала с больными. Правда, Джейсон всегда приглашал Стефани к своим пациентам, если считал, что ее, как доктора, могут заинтересовать определенные случаи. Остается надеяться, что он будет продолжать поступать в том же духе – даже после того, как узнает о судебном процессе.

Джейсон вообще уделял мало внимания административным вопросам госпиталя, не имеющим отношения к медицине. Поэтому Стефани надеялась, что он быстро забудет о судебном иске и будет работать как и прежде.

Однако компромиссы, на которые ей пришлось пойти, могут усложнить их отношения. Но она попытается свести негативные моральные последствия судебного иска к минимуму.

Как обычно, на Джейсоне был костюм хирурга, хотя другие врачи-диагносты носили деловые костюмы и поверх них – белые халаты.

Прямые брюки и рубашка свободного покроя с V-образным вырезом удачно подчеркивали его рослое и подтянутое тело – Джейсон занимался альпинизмом и рафтингом.

Стефани заметила, что ему пора подстричься. Русые торчащие во все стороны волосы были такими же неуправляемыми, как он сам. Сколько же раз она приглаживала его волосы после того, как они занимались любовью…

Первоначально оба договорились, что у них будет роман без обязательств. В прошлом Стефани избегала серьезных отношений, не желая, чтобы они мешали ей делать врачебную карьеру. Джейсон Дрейк оказался для нее идеальной парой: сдержанный, отстраненный, не выдвигающий никаких условий мужчина, и притом очень страстный любовник…

Джейсон неохотно рассказывал о своих корнях, о прошлом, и такая его сдержанность помогала Стефани не привязываться к нему. По крайней мере, в этом она себя убеждала. В их отношениях Стефани устраивало все – она получила именно то, к чему стремилась. Но совсем недавно ей почему-то захотелось большего…

В какой-то момент она сочла, что между ними возникло особое чувство. Нет, ей не следовало в него влюбляться! Вне сомнения, Джейсон со своей стороны не совершил подобной ошибки, ведь ему чужды эмоции.

И лишь в самое последнее время Стефани поняла, что приняла сексуальное влечение за эмоциональную близость.

Теперь она уверена в том, что они не смогут соединиться – даже ради будущего ребенка. Возможно, им и удалось бы быть вместе, если бы Джейсон удосужился прийти на ужин в тот вечер. Но он решил, что ради Стефани ему совсем не обязательно нарушать свои планы.

Ее беременности уже три с половиной месяца. Она должна еще раз попытаться рассказать Джейсону о ребенке. Он имеет право знать о нем, хотя сама Стефани и не нуждается ни в чьей помощи.

Черт побери! Джейсон ненавидел возиться с подобными пациентами.

Маленькой темноволосой девочке около четырех лет. Она таращила на него широко раскрытые большие карие глаза.

Он просмотрел ее медицинскую карту, обращая особое внимание на результаты анализов. Похоже, в ее теле следов от уколов больше, чем иголок у дикобраза. Неудивительно, что она напугана. Ведь она ничего не понимает…

«Оставайся объективным наблюдателем. Сочувствие тебе не поможет».

Сначала Джейсона доконал мальчик Исаак, теперь он проникается жалостью к новой пациентке. Он становится тряпкой. Кроме того, сегодня годовщина смерти его брата, что должно стать идеальным напоминанием о том, что следует контролировать эмоции.

Ему нужно снять стресс. Страстная ночь со Стефани поможет и ему, и ей.

Медицина – не единственный предмет его гордости.

Джейсон до сих пор не понимал, что случилось со Стефани. Он всего лишь не пришел на один из ужинов, но ведь они изначально договорились, что их отношения не будут подразумевать каких-либо обязательств! Оба оказались неисправимыми карьеристами, что очень устраивало Джейсона. Давным-давно на могиле своего брата он поклялся, что больше никогда не заведет серьезных отношений.

Даже если Стефани не желает заниматься с ним сексом, они всегда могут где-нибудь поужинать, поговорить, насладиться обществом друг друга. Хотя он никогда не чувствовал себя одиноким, после расставания со Стефани вечера стали казаться ему длиннее и тоскливее, у него даже началась бессонница…

Джейсон отрывисто кивнул матери девочки:

– По результатам анализов могу сказать: у нее нет рассеянного склероза.

Ее мать едва заметно улыбнулась:

– Хорошо. Что дальше?

Он машинально сравнил черты лица матери и дочери, отыскивая предпосылки унаследованного заболевания.

Можно с уверенностью сказать, что отца девочка не знает. Непонятно, как мужчина может без ненависти смотреть на себя в зеркало после того, как бросил собственного ребенка? Причем ребенка-инвалида.

– Мы по-прежнему исключаем вероятность различных форм мышечной дистрофии. Мы проведем анализ ДНК мышечной ткани, результаты которого помогут нам поставить диагноз. Правда, они могут оказаться и бесполезными. Без явной необходимости я не стану делать анализ скорости проводимости по нерву. Исследование довольно неприятное и вряд ли понравится Мэгги.

Джейсону действительно следовало сделать этот анализ и установить окончательный диагноз, но Мэгги уже и так достаточно настрадалась в последнее время, поэтому он решил отвечать уклончиво.

Да, он определенно становится мягкотелым, отчего страдает его логика. От этого не будет пользы ни ему, ни пациентам.

Внимание Джейсона отвлекла подошедшая к нему сзади Стефани.

Джейсон узнавал ее походку всегда и везде – Стефани ходила как спокойный и уверенный в себе человек. Как обычно, она была в туфлях на высоком каблуке, и макушка ее достигала его подбородка. Ему достаточно наклонить голову, и их губы соприкоснутся…

Стефани была воплощением человека, который никогда и ничего не делает просто так. Он восхищался ее решимостью, фигурой, волосами и запахом. И ее неожиданное решение порвать с ним угнетало Джейсона.

Длинные прямые темно-каштановые волосы Стефани сегодня были собраны в низкий хвост.

Прошло уже четыре недели и два дня с тех пор, как он запускал пальцы в ее волосы, которые водопадом струились по ее плечам…

– Я буду заниматься этой пациенткой вместе с вами, доктор Дрейк!

– Вы босс, – бесстрастно ответил Джейсон.

Он отлично знал, что должен делать. Спасение людей не имеет ничего общего с соблюдением административных правил и норм.

Тем не менее Стефани прекрасно справлялась со своими обязанностями: занималась пациентами, проводила грамотную политику в отделении и контролировала бюджетные расходы. Он был вынужден признать, что ему намного проще работать под началом такого руководителя, как Стефани.

Джейсон вгляделся в нее внимательнее.

За последнее время она изменилась. Кажется, стала бледнее или у нее округлилось лицо? Создается впечатление, что она словно светится изнутри и немного пополнела. Джейсон не мог хорошенько рассмотреть ее фигуру, скрытую под прямой юбкой, застегнутой на все пуговицы блузкой и белым халатом.

– Я доктор Монтклер, – представилась Стефани, обращаясь к матери и девочке.

– Пожалуйста, называйте меня Анной. А это Мэгги.

Мать Мэгги и Стефани обменялись рукопожатиями.

Стефани присела на корточки рядом с сидящей на кровати девочкой, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Как ты себя сегодня чувствуешь, Мэгги?

Мэгги посмотрела куда-то мимо Стефани и засунула руку куклы себе в рот.

– Сейчас я послушаю твое сердце, ладно? – Стефани вынула из кармана халата стетоскоп и повесила его на шею.

В Шеффилдском госпитале существовало правило: любой доктор может осмотреть пациента и поставить независимый диагноз. Подобная деталь была одним из ключевых факторов, которые делали мемориальный госпиталь знаменитым научно-исследовательским центром, хотя он и не мог сравниться с масштабами большинства государственных учреждений.

Несмотря на веселый тон и спокойствие Стефани, Мэгги захныкала и отпрянула назад.

– Она позволяет это делать только доктору Дрейку, – сказала ее мать.

Джейсон нахмурился. Он не догадывался, что Мэгги прониклась к нему такой симпатией. У девочки не было никаких причин любить его или доверять ему. Да он и не просил ее любви. Он лишь хотел оценить состояние здоровья маленькой пациентки, найти проблему и устранить ее.

Стефани отстранилась от девочки:

– А что, если я сначала послушаю сердце твоей мамы?

Мэгги решительно покачала головой.

Анна, стараясь успокоить дочь, погладила ее по голове:

– Может быть, доктору Монтклер сначала послушать сердце доктора Дрейка, а?

Девочка улыбнулась, прижимая к лицу куклу.

После расставания Джейсон и Стефани не дотрагивались друг до друга. При мысли о том, что она сейчас прикоснется к нему, Джейсон почувствовал, как его кожа покрылась мурашками.

Он сделал шаг назад:

– Если мы должны отказаться от прослушивания ее сердца, то до начала планерки я могу доложить вам о текущем состоянии здоровья Мэгги, доктор Монтклер.

– Ценю ваше рвение. А теперь подайте хороший пример Мэгги и позвольте мне вас послушать. – Стефани надела стетоскоп и поманила Джейсона пальцем. – Стойте спокойно и сделайте глубокий вдох, доктор Дрейк.

Она коснулась руками его груди, и Джейсону показалось, что его пронзило электрическим разрядом. Он старался успокоиться, но ему никак не удавалось унять бешено колотящееся сердце. Кровь пульсировала в ушах. Интересно, какой пример он подаст Мэгги, если схватит Стефани и выскочит с ней из палаты?..

Стефани оставалась спокойной и хладнокровной.

Приложив максимум усилий, он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Нельзя рисковать, ведь на карту поставлена его профессиональная репутация.

Стефани одарила его озабоченным взглядом, но ничего не сказала.

Наконец она опустила руки и обратилась к Мэгги:

– Твоя очередь.

Девочка скривилась, но на этот раз протестовать не стала.

– Теперь позвольте проверить ваш пульс, доктор Дрейк. – Стефани коснулась его запястья.

Он понял – нет смысла бороться с неизбежным. Когда Стефани о чем-то его просила, Джейсон не мог ей отказать.

Ее теплая ладонь обхватила его запястье как наручник. Стефани пару раз передвинула пальцы, пока не нащупала пульсирующую точку на запястье.

Заметила ли она, как снова участилось его сердцебиение?

– Спасибо, доктор Дрейк. – Она повернулась к Мэгги, которая жадно смотрела куда-то слева от них. – Твоя очередь, Мэгги. Можно мне проверить твой пульс?

К удивлению Джейсона, Мэгги протянула Стефани руку. Впервые за все время после госпитализации девочка выполнила чью-то просьбу. Судя по внезапной настороженности Анны, для нее это тоже стало неожиданностью.

Стефани проверила пульс девочки.

– Спасибо, Мэгги. – Как только Стефани отпустила руку девочки, та тут же засунула ее под одеяло. – Отлично, – сказала она девочке. – Теперь нужно проверить уши и глаза. Доктор Дрейк, не могли бы вы присесть? – Она указала на стул для посетителей рядом с кроватью.

Мэгги повернулась на бок, чтобы посмотреть на происходящее. Наблюдая за Мэгги и анализируя ее движения, Джейсон отвлекся от действий Стефани. Если Мэгги в состоянии так легко вытягивать ноги и ловко переворачиваться, почему она не может ходить? Когда-то девочка резво бегала по дому. Что же произошло?

– Сначала уши. – Стефани наклонилась над Джейсоном, ее грудь оказалась в нескольких дюймах от его губ.

Он сглотнул, чтобы сохранить спокойствие.

Она щекотала его ухо легким, как перышко, прикосновением пальцев.

Когда Стефани наклонилась, чтобы лучше осмотреть ухо, шеи Джейсона коснулось ее мягкое дыхание. Каждая клеточка его тела напряглась, ему страстно захотелось схватить Стефани, перебросить через плечо и утащить в свое логово, как первобытному человеку. Но ради Мэгги он сдерживался и оставался неподвижным, хотя сжатые в кулаки пальцы вспотели.

– Вас ничто не беспокоит, доктор Дрейк?

– Ничто, ничуть, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Теперь осмотрим ваши глаза.

Ни при каких условиях Джейсону не удастся спрятать свои расширившиеся зрачки – яркую демонстрацию физиологического проявления его желания. Чтобы отвлечься, он стал перечислять в уме инертные газы из периодической таблицы химических элементов, поздравляя себя за умение сдерживать эмоции.

Такое пристальное внимание со стороны Стефани Джейсону было трудно выносить – ему захотелось отпрянуть от нее, но она крепко держала его рукой за плечо. Вдоволь наглядевшись в его глаза, она отпустила Джейсона.

Теперь он ощущал небывалое напряжение во всем теле.

А Стефани не проявляла никаких признаков беспокойства. Словно она и Джейсон – только коллеги по работе и никогда не были любовниками. Будто она никогда не выкрикивала его имя в страстном порыве, когда они занимались любовью, а он ни разу не мыл тарелки по утрам после их совместного завтрака…

Он не смог поужинать с ней всего несколько раз. Но у него были дела. Стефани выросла в семье врачей и должна его понимать. Должно быть, она обиделась не только из-за сорванных свиданий…

– Твоя очередь, Мэгги. – Стефани пересела из кресла на край кровати.

Мэгги стала протестовать, хныкая, и махать свободной рукой. Джейсон взял ее за руку, и девочка успокоилась, уставившись на стену, куда-то влево от матери, и позволила Стефани посветить ей в глаза фонариком.

– Вот и все. – Стефани положила небольшой фонарик в карман медицинского халата. – Ты очень смелая девочка, Мэгги.

Услышав свое имя, Мэгги посмотрела куда-то вправо от Стефани, а затем протянула ей куклу в знак дружбы.

Стараясь не прикасаться к слюнявой руке куклы, которую девочка жевала, Стефани прижала к груди куклу с редкими волосками на голове, словно ребенка. Погладив куклу, она осторожно положила ее на кровать рядом с маленькой пациенткой:

– Спасибо, Мэгги. Скоро я снова тебя навещу.

«Стефани будет хорошей матерью». Джейсон так изумился своей мысли, что резко встал.

Никогда прежде он не задумывался о том, что Стефани Монтклер может стать матерью. У нее ответственная работа и напряженная общественная жизнь. Разве она сможет воспитывать ребенка, живя в таком сумасшедшем темпе? И потом остается маленькая деталь. Кто будет отцом ее ребенка?

Отцом ребенка Стефани вдруг захотелось стать Джейсону.

Что с ним происходит? Сначала он начал сочувствовать маленькой пациентке, а теперь ему в голову лезут мысли о материнстве Стефани. Нет, он не рожден для того, чтобы обзаводиться семьей, даже если станет об этом мечтать! События прошлого – доказательство его неспособности стать семейным человеком.

– Планерка начинается через пять минут. – Он подошел к двери, побуждая Стефани двигаться в том же направлении.

– Если я или мои сотрудники смогут сделать ваше пребывание в госпитале более комфортным, дайте мне знать, – сказала Стефани матери Мэгги.

При этом она выглядела консьержем в дорогом отеле. Неужели Стефани в самом деле обеспокоена тем, что в госпитале стало меньше пациентов?

Наверняка беспокоится. Шеффилдский госпиталь – наследие ее семьи, к которому она относится со всей серьезностью. Для его процветания она готова на все. Джейсон был уверен: если понадобится, Стефани велит сотрудникам раскладывать мятные конфетки на подушки пациентов – как постояльцам отелей.

Дрейк не мог ее ни в чем винить. Если бы он обладал подобным наследием, поступал бы точно так же. Но «дворняжка» вроде него не имеет права голоса. О наследии, которым он обладает, лучше умолчать…

Как только за ними закрылась дверь смотрового кабинета, Стефани коснулась его руки, требуя остановиться. От ее прикосновения его тело пронзила дрожь.

– Прежде чем скажу о девочке, хочу обсудить твое физическое состояние. У тебя учащенный пульс и повышенное кровяное давление, – сказала она.

– Я в порядке!

– Я приказываю тебе провериться. Понял?

– Ладно. Я проверюсь. Не знал, что тебе не все равно.

– Конечно, мне не все равно! В прессе начался большой переполох, когда один из наших терапевтов умер прямо в коридоре, потому что не заботился о своем здоровье.

– Твоя забота меня трогает. – Джейсон отошел от нее на приличное расстояние, но его руку по-прежнему покалывало в том месте, где к ней прикоснулась Стефани.

Стефани приложила все усилия, чтобы не схватить его за руку и не притянуть к себе.

Она жаждала почувствовать трепет в объятиях Джейсона, ощутить себя защищенной рядом с ним.

Однако он уже слишком часто доказывал ей – она испытывает ложное ощущение безопасности. Стефани не могла рассчитывать даже на его своевременный приход на свидание, не говоря уже о клятвах верности и любви до конца жизни.

Стефани прибавила шагу, и расстояние между ними увеличилось. Джейсон не нужен ни ей, ни ее будущему ребенку!

На нее нахлынули ощущение усталости и тошнота. Ей показалось, будто на плечах лежит огромный груз, придавливая ее к земле. Акушерка сказала, что ее нынешнее недомогание – нормальное явление, которое должно пройти в ближайшее время.

Скоро Стефани сообщит о беременности родителям…

Они очень консервативные люди. Узнав о незапланированной беременности дочери, они будут прежде всего разочарованы. Мало того что она не замужем, так еще и врач! Уж кто, кто, а она обязана знать, как предотвратить беременность!

Если раньше Стефани всецело согласилась бы с ними, то теперь ей придется отмалчиваться. Нештатные ситуации случаются даже у профессиональных врачей.

Стефани была счастлива и уже любила своего нерожденного ребенка.

Ее родители, бабушки и дедушки обязательно поддержат ее!

Семьи Монтклер и Шеффилд не просто породнились, но и всегда выступали заодно. На самом деле Стефани была уверена: оправившись от шока, что их незамужняя доченька ждет ребенка, они будут с радостью ждать появления на свет наследника и продолжателя фамилии! Ее ребенок будет расти в обстановке уважения и безусловной любви, независимо от того, кто и что подумает о его происхождении.

Ребенок станет для Стефани центром ее Вселенной.

Да, у ребенка Стефани будет все… кроме отца.

– Стефани, ты в порядке? – спросил Джейсон.

Они стояли около ординаторской. Она и не заметила, как они остановились. Озабоченность и рассеянность, кажется, начинают становиться очередным симптомом беременности.

– Я в порядке. Все хорошо, – отрезала она.

– Ты бледна. – Он провел пальцем по ее щеке. Слишком интимный жест при нынешних обстоятельствах. – И вспотела. И у тебя отсутствующий взгляд.

– У меня много забот.

– Из-за судебного процесса?

– Этот вопрос я не могу обсуждать с тобой прямо сейчас.

Для начала совет директоров госпиталя должен утвердить ее решение. Это, вероятно, произойдет сегодня вечером на мероприятии по сбору средств для благотворительного фонда «Монтклер – Шеффилд». Члены правления госпиталя незаметно уединятся, чтобы поставить подписи под документом, который должен запятнать репутацию Джейсона.

Уже слишком поздно что-либо менять.

«Не сдавай позиции, Стефани!»

Сквозь приоткрытые жалюзи ординаторской она увидела, что врачи-диагносты уже собрались на планерку:

– Ждут только нас.

– Стефани, если я могу тебе чем-нибудь помочь…

Предложение Джейсона ее удивило.

Слишком скоро ему придется услышать от нее о том, что совет директоров госпиталя, где он работал и которому посвятил весь свой талант, его попросту предал.

Да, Джейсону Дрейку выплатят хорошую денежную компенсацию за то, что он будет выставлен невольным виновником смерти пациентки. Однако члены совета директоров не понимают главного: Джейсон работает врачом не ради денег, а из желания помогать людям.

Стефани знала, что она – единственная, кто знает, какие душевные порывы скрывает Джейсон под маской холодности и цинизма.

– После тебя. – Он придержал для нее дверь и осторожно провел кончиками пальцев по ее пояснице.

В его серых глазах вспыхнуло желание, которое он тут же замаскировал, но Стефани все видела. Она почувствовала ответное желание, которое с легкостью могло бы поглотить ее, как неукротимое пламя.

От его прикосновения она тут же забыла о тошноте и вялости. Им было так хорошо вместе. Может быть, если они…

Нет, слишком поздно менять решение!

Глава 2

Джейсон увидел, что доктор Райзер и доктор Филлипс уже уселись за столом в ординаторской, поставив перед собой чашки кофе.

Он повернулся к мини-кухне, где находились микроволновая печь, холодильник и небольшая электрическая плитка. Одна конфорка пустовала, на другой стоял кофейник.

Зная, что Стефани предпочитает чай, Джейсон налил в чайник воды и поставил его на вторую конфорку.

– Здесь довольно жарко, да? – Стефани сняла халат.

Ее кожа наконец приобрела здоровый розовый цвет. Джейсон решил, что Стефани просто необходимо уединиться вместе с ним в его доме в горах и предаться страсти на ковре…

– Позволь мне помочь… – Джейсон шагнул к Стефани – якобы из вежливости, но в основном из-за желания снова прикоснуться к ней.

Он мечтал почувствовать единение, которое окутывало их всякий раз, когда они прикасались друг к другу, и которое он хотел ощущать постоянно. Но Стефани лишь пожала плечами, увидев его протянутую руку, и сама повесила халат на вешалку у двери.

Джейсон заметил, как она пополнела.

Усевшись в офисное кресло, Стефани надела очки и посмотрела на Джейсона поверх них. Знает ли она, как его возбуждает ее чопорный взгляд? Неужели она намеренно его дразнит?

Он понадеялся, что именно этим она и занимается, но потом засомневался.

С того рокового вечера, когда он ушел с головой в работу и был вынужден отменить свидание со Стефани, она отвергала каждое его предложение.

Джейсон поставил перед ней чашку со свежезаваренным чаем.

– Нет, спасибо. Я решила сократить потребление кофеина. – Она отодвинула чашку в его сторону. – Теперь расскажи мне, что происходит с малышкой Мэгги.

Джейсон отхлебнул чая, который оказался для него слишком сладким. Затем он встал и указал на видеодоску, где были представлены симптомы заболевания девочки и возможные диагнозы, и провел черту под диагнозом «рассеянный склероз».

– Ребенок среднего роста и веса. Пониженный тонус мышц, задержка умственного развития, отсутствие речи, но хороший аппетит и отсутствие высокой температуры. Эти симптомы проявляются давно. Года полтора она умела ходить, но теперь, похоже, забыла, как это делается. Каковы ваши наблюдения, доктор Монтклер?

Стефани нарисовала на столе невидимый круг. У нее всегда двигались руки, когда она размышляла.

– Жизненно важные органы работают в пределах нормы. У нее теплые, но слабые ладони, липкого пота нет. Ногти тонкие и слоятся. И у нее самые длинные ресницы для ребенка ее возраста, которые я когда-либо видела.

Ногти и ресницы. Только Стефани сумела заметить очевидное. У Джейсона уже возникли мысли по диагнозу.

«Черт побери, Стефани действительно выглядит как-то иначе! У нее появился другой мужчина? Сосредоточься, Дрейк», – приказал он себе и мысленно просмотрел возможные диагнозы девочки.

– У кого-нибудь есть что добавить? – спросил он остальных врачей-диагностов.

– Она одержима куклой, – сказала доктор Филлипс. Она была самой молодой и болтливой из докторов госпиталя, но обладала бесценным опытом в токсикологии.

Словно попугай, доктор Райзер кивнул в знак согласия.

В последнее время доктор Райзер часто соглашался с коллегами, вместо того чтобы представить свои идеи. Джейсон подбирал себе напарников с большой осторожностью, но даже ему не всегда удавалось настаивать на своем мнении. Райзера ему навязал совет директоров госпиталя.

Доктор Райзер работал нейрохирургом, но никто не знал, какую зарплату в госпитале он получает. Еще он регулярно подрабатывал в отделении неврологии.

На сегодняшней планерке отсутствовал специалист по дыхательно-легочным заболеваниям. Он сказал, что у него неотложные личные дела, но, по слухам, он отправился на собеседование на новое место работы.

Диагностика – последняя инстанция, после вердикта которой врачи других специализаций могут отказаться что-либо делать. Часто диагностика проводится слишком поздно – и пациенту уже ничем не помочь. Детская диагностика – предмет особой гордости врача, который оценивает свой успех количеством спасенных жизней.

Стефани ответила доктору Филлипс:

– Разве бы вы не зациклились на любимой игрушке? Когда вокруг чужие люди, всегда будешь цепляться за нечто привычное в твоей жизни.

Стефани всегда уделяла много внимания психологическому состоянию пациента.

«До чего же она сильная, сексуальная и умная женщина…» Подумав так, Джейсон приказал себе угомониться и оглядел собравшихся врачей.

Ухватившись за наблюдения доктора Филлипс, он спросил:

– Кто-нибудь заметил, что Мэгги жует рукав ночной рубашки и край одеяла? Нужна ли ей кукла или она просто хочет держать в руках предмет, который можно засунуть в рот?

Доктора Филлипс и Райзер едва заметно кивнули. Джейсон нахмурился, явно раздраженный. Ему не нужны покорные соглашатели. Ему нужны независимые мыслители. Постоянное соглашательство не поможет установить правильный диагноз.

Он написал на доске «Одержимость жеванием», а затем указал на позицию «Аутизм»:

– Что скажете по этому поводу?

Доктор Филлипс пожала плечами:

– Девочка не разговаривает и ни на кого не смотрит прямо. Эти симптомы указывают на аутизм.

– Она кричала как сирена воздушной тревоги, когда я впервые к ней подошел, – прибавил Джейсон. – Такое еще с кем-то случалось?

– Может быть, вы просто ей не нравитесь, Дрейк? Как говорят, дети и собаки инстинктивно чувствуют плохих людей, – пошутил доктор Райзер.

Филлипс и Райзер рассмеялись одновременно, как по приказу.

Джейсон подумал, что его помощники разучились думать поодиночке. Придется в ближайшее время обновить команду.

– На самом деле она никому не позволяет прикасаться к ней, за исключением доктора Дрейка, – сказала Стефани.

Защищает ли она его или просто указывает на ошибочные наблюдения других врачей?

Увидев ее испытующий взгляд, оба доктора – Райзер и Филлипс – кивнули.

Стефани барабанила пальцами по столу.

– Отсутствие речи может указывать на проблемы со слухом. Этим можно объяснить, почему девочка не обращает внимания на говорящего. У нее может быть частичная потеря слуха, поэтому она не понимает, откуда исходит звук.

Доктор Филлипс ухмыльнулась:

– Доктор Дрейк уже проверил и ее слух, и ее рефлекторную реакцию.

Стефани сильно наморщила лоб:

– Что вы сделали?

Доктор Филлипс ответила за Джейсона:

– Дрейк подкрался к девочке сзади и бросил на пол пластмассовый поднос. Ребенок вскочил и обернулся в сторону шума.

Райзер откинулся на спинку стула:

– Вы обладаете многими талантами, Дрейк, но отцом вы будете никудышным. Я не удивился бы, если бы мать девочки подала на вас жалобу. Сейчас, пока продолжается судебное разбирательство, нам только этого не хватало!

Джейсон увидел, как лицо Стефани скривилось, словно от боли. Неужели проблемы отделения приносят ей так много страданий?

Доктор Филлипс кивнула:

– Юристы должны принять решение в ближайшее время. Страдает авторитет госпиталя.

Джейсон не мог с ними не согласиться. В настоящее время у него минимум пациентов с тех пор, как он начал здесь работать. Обычно от пациентов не было отбоя.

– Авторитет не всего госпиталя, а только нашего отделения, – уточнил доктор Райзер. – Слышал, сейчас вы помогаете в отделении неотложной помощи, Дрейк? Я мог бы замолвить за вас словечко, если хотите, чтобы вас туда взяли, – снисходительным тоном произнес он.

Джейсон отклонил предложение Райзера:

– Не надо.

Как дипломированного специалиста в педиатрии, терапии и хирургии, Джейсона приглашали помочь во все отделения госпиталя. Доктор Дрейк работал с теми же самыми врачами, которые впоследствии подавали на него жалобы, когда он, наплевав на бюрократию, применял нетрадиционные методы спасения их пациентов.

В отделении неотложной помощи госпиталя Джейсон помогал своему другу и заведующему этим отделением доктору Майку Тайлеру.

Для того чтобы забыть о смерти малыша Исаака, Джейсон хватался за любую дополнительную работу или на время забывался в объятиях Стефани. Но теперь он лишился таких возможностей.

Остается надеяться, что дефицит пациентов – проблема временная.

А вот со Стефани все сложнее. С ней его связывал не только секс.

Они подходили друг другу не только физически, но и эмоционально. Оба смеялись над одинаковыми странными шутками, смотрели одни и те же телепередачи, любили одну и ту же еду, понимали друг друга с полуслова. Стефани очень ему нравилась. И он ей нравился.

Джейсон никогда не испытывал такого единения с женщиной. Поначалу он полагал, что они будут просто удовлетворять друг друга. Если бы только она согласилась продолжить их отношения…

Отношения? Слишком громкое название для того, что между ними происходит.

– Давайте вернемся к Мэгги.

Отношения. Нужно тогда уточнить: интимные отношения – и все будет в порядке.

– У кого есть что добавить? – спросил Джейсон.

Стефани повела плечами, словно желая избавиться от забот.

– Я подозреваю дегенерацию желтого пятна сетчатки, – сказала она. – Вы проверяли зрение Мэгги? Она может обладать только периферическим зрением, поэтому и не смотрит прямо на человека.

– Возможно, – согласился Джейсон.

До чего же Стефани хороша! Он любит быть рядом с ней.

Любовь? Очередное слишком громкое слово…

– Я прикажу проверить ее зрение. Что-нибудь еще?

Завибрировал телефон доктора Филлипс.

Джейсон нахмурился, давая ей понять, как относится к тому, что его прерывают.

Посмотрев на дисплей телефона, доктор Филлипс встала:

– Я должна уходить.

Загудел и телефон доктора Райзера. Он поморщился, извиняясь, и взглянул на часы:

– У меня назначена встреча.

В полдень? Встреча назначена у обоих?

Джейсон был готов поспорить: оба заранее спланировали этот побег, чтобы снова не пропустить перерыв на обед.

Да, его команде приходилось нелегко. Все, с кем он работал, должны были демонстрировать неослабевающую увлеченность делом и, если потребуется, забывать о еде.

Райзер и Филлипс направились к двери.

Стефани тоже поднялась на ноги, но не сделала ни шагу:

– Доктор Дрейк, мы можем переговорить наедине?

Доктор Дрейк? Она обращалась к нему так только в присутствии пациентов.

– Конечно. – Он закрыл дверь ординаторской.

Итак, она наконец готова простить ему пропущенный ужин. Стефани игнорирует его уже несколько недель. Хотя, честно говоря, одну неделю она была в отъезде – на конференции заведующих отделений клиник.

– Мы оба знаем, как быстро распространяются слухи в этом госпитале. Мне нужно, чтобы этот разговор остался строго между нами, – сказала она.

Ожидания Джейсона не оправдались. Стефани была обеспокоена тем, что их отношения могут вызвать проблемы с работой. Если бы она предложила ему встречаться тайком, он отказался бы. Он не намерен становиться чьим-то «маленьким и грязным секретом».

– Стефани, мы взрослые люди. То, что происходит между нами…

– Я хочу поговорить о делах, доктор Дрейк. – В ее глазах отразилось то ли горе, то ли печаль, а затем она моргнула и все исчезло. – В отделении диагностики появилась вакансия. Я хотела бы услышать ваше мнение о некоторых кандидатах на эту должность – до того, как я с ними свяжусь.

Стефани подумала о лежащем в ящике ее стола заявлении об уходе, которое подал врач-пульмонолог. В настоящее время, когда вокруг мемориального госпиталя носятся многочисленные слухи, когда в желтой прессе вот-вот разразится скандал по поводу случившегося, привлекать на работу в отделении новых врачей – не самое подходящее время. Остается надеяться, что непроизвольная жертва Джейсона положит сплетням конец.

– Без проблем. – Губы Джейсона изогнулись в циничной усмешке. – Давайте для начала устраним кандидатов, которые во время планерок могут заявлять, что у них назначены выдуманные встречи. У нас уже есть два подобных врача.

– Докторов Филлипс и Райзер вряд ли можно обвинить в притворстве, не так ли? Я разговаривала с каждым из них, и они заявили, что очень устают, когда им приходится работать во время обеденного перерыва. Но они боятся вам об этом сказать.

– Боятся? Почему?

– Вы такой непримиримый…

– Я сосредоточенный.

– Да, верно.

Слишком сосредоточенный, в ущерб всему и всем.

– Никто не сомневается в вашей преданности медицине, доктор Дрейк.

Джейсон использовал работу в качестве щита, чтобы держаться в стороне от людей. Стефани знала, что в глубине души Джейсон очень чувствительный человек, и ей не хотелось постоянно наталкиваться на его привычный сарказм и цинизм. Она желала видеть рядом с собой мужчину, который обладал бы не только исключительным умом и красивым телом, но и добрым сердцем.

– Тебя, например, я не запугал.

Она горько рассмеялась:

– Не надо забывать, кто мой отец. Доктор Уильям Монтклер известен своей настойчивостью и непримиримостью. Да и моя мать отнюдь не размазня.

Джейсон отмахнулся от упоминания о грозном докторе Уильяме Монтклере и его супруге, докторе Кларис Шеффилд-Монтклер:

– Нам хорошо вместе, Стефани…

Да, им хорошо вместе. Она слышала аромат его одеколона, чувствовала тепло его тела. А тон голоса Джейсона заставил ее задрожать. Стефани ощутила, как против воли покачнулась в его сторону.

Он следил за каждым ее движением, словно кот, готовый к прыжку.

Она отчаянно по нему скучала. Находясь в комнате наедине с Джейсоном, она ощущала себя одержимой. Джейсон был для нее словно наркотик. Сначала он дарил ей блаженство и забытье, а затем наступала изнурительная тоска, появлялось чувство одиночества.

– Джейсон, я предпочла бы, чтобы в госпитале мы разговаривали только на профессиональные темы. – Намерение оставаться твердой в своем решении потребовало от Стефани приложения максимума усилий, особенно теперь, когда он не скрывал своих желаний.

Все изменится, как только он узнает о ребенке.

– И не замечали друг друга за пределами госпиталя. Я прослушал оставленное тобой сообщение на телефоне. Я сказал тебе что-то обидное? – Он посмотрел ей в глаза, будто пытаясь прочесть ее мысли и заглянуть в душу.

Да, Джейсон был очень настойчивым.

– Нет, ты не сказал мне ничего обидного.

Хотя Джейсон, вне сомнения, мог обидеть любого, кто появлялся в госпитале, он никогда не обижал Стефани. Он был эгоистичным, упрямым, властным и совершенно бестактным, но она его понимала. Она могла смириться со всеми его плохими качествами, но была не в состоянии заставить его открыться ей и хотя бы иногда воспринимать ее как нечто более важное, чем работа.

– Это из-за пропущенного совместного ужина? Я объяснял: мне нужно было изучить результаты лабораторных анализов, чтобы выяснить, следует ли проводить дополнительные тесты. Разве я сделал что-то не так? – с вызовом спросил Джейсон, уверенный, что эта причина оправдывает его на сто процентов.

– Осталось упомянуть еще несколько сорванных свиданий и отказов сопровождать меня на различные мероприятия. А так – нет, ты не сделал ничего плохого…

«Ты просто был самим собой».

В тот вечер, когда он не пришел на свидание, Стефани собиралась рассказать ему о ребенке. Его отказ переполнил чашу ее терпения. Выбросив в мусорное ведро приготовленное ею на ужин изысканное блюдо, задув свечи, сняв красивое нижнее белье и надев любимую широкую футболку и спортивные шорты, Стефани поняла, что должна перестать себя обманывать.

Завернувшись во фланелевый халат, она устроилась на диване, по-прежнему надеясь на его приход. Но она знала, что Джейсон не придет. Вот какой будет жизнь у ее ребенка, если они поженятся! Малыш просто обречен постоянно ждать, когда папа вернется домой. У Стефани всегда были оба родителя, но она все время ощущала одиночество. И к тому же чувствовала себя чуть ли не виноватой, когда возмущалась отсутствием родителей. Ведь они оба проводили время с больными детьми, а она была здорова и благополучна…

«Я не буду так с тобой поступать, малыш. Я буду рядом с тобой в любое время, когда тебе понадоблюсь».

Стефани еще не знала, как ей удастся это сделать, но была уверена, что должна научиться совмещать заботу о ребенке с работой в госпитале.

Она одарила Джейсона долгим взглядом. Он просто не создан для семейной жизни. В его жизни нет места всему тому, что невозможно проанализировать под микроскопом.

Джейсон насмешливо выгнул бровь:

– Я действительно не вижу никаких оснований для того, чтобы ты изгоняла меня из своей жизни только потому, что я отказался посетить с тобой пару гала-представлений, предпочтя медицину общению с высшим светом. Учась в медицинском университете, я не специализировался на притворном раболепстве.

Чтобы скрыть обиду, Джейсон выпрямился и словно ощетинился.

Стефани думала, что больше никогда не увидит Джейсона таким. Но вот он снова надел маску циника.

– О гала-представлениях речи не идет, – тихо сказала она.

Джейсон не раз говорил, что рожден неэмоциональным человеком, но он лгал. Он неоднократно демонстрировал ей свою страстность. И еще ей казалось, что он умеет проявлять заботу и беспокойство и иногда бывает уязвимым…

Может быть, у нее слишком разыгралось воображение?

Теперь это не имеет значения. Он знал, что в тот вечер им предстоит серьезный разговор. Не придя на ужин, он красноречивее всяких слов продемонстрировал Стефани свое отношение к ней. Она оказалась не слишком хороша для него – Джейсон так и не смог отказаться от собственных принципов.

А если Джейсон так относится к Стефани, значит, он будет равнодушен и к ребенку.

– Но ты только что сказала… – парировал он. – Я не понимаю, Стефани.

Подобное признание было просто невероятно для Джейсона, который гордился своим интеллектом. Но он действительно не понимал, что происходит.

– Джейсон, я хочу большего. – Она потянулась к нему, затем убрала руку до того, как к нему прикоснуться. – Причина не в тебе, а во мне.

Джейсон закатил глаза в ответ на ее банальность.

Итак, причина в ней!

Они оба согласились с самого начала, что ни он, ни она не желают серьезных отношений. Джейсон охотно признавался, что работа – его настоящая любовница. Стефани первой нарушила условия договоренности, решив, что их отношения выходят на новый уровень.

Итак, в ту ночь в его доме в горах, когда они лежали в шезлонгах на крыльце, глядя в темное небо, усеянное звездами, и он коснулся ее руки, Стефани начала испытывать к нему чувства. От его прикосновения не только пробежала дрожь по ее руке. Когда переплелись их руки, она ощутила единение их душ.

Именно в тот момент Джейсон завладел ее сердцем, чего не удавалось никому. Казалось, она была рождена только для того, чтобы встретиться с этим мужчиной.

Если быть честной, Стефани с самого начала знала: их отношениям суждено стать серьезными, по крайней мере – для нее. Не сторонница случайных половых связей, она была уверена, что Джейсон чувствует то же и поступает так же.

Но он не искал серьезных отношений с женщинами, не хотел брать на себя обязательства. А воспитание ребенка намного ответственнее…

Судьба не дала им возможности пожениться и жить долго и счастливо до самой смерти, но сейчас Стефани должна думать не об этом, а о ребенке.

Именно поэтому ей пришлось расстаться с Джейсоном, хотя он завладел ее сердцем. Она может продолжать страдать от случайных встреч с ним и расставаний, но не будет подвергать своего ребенка таким страданиям и неопределенности.

Ей нужно создать вокруг себя стабильную среду, полную любви, которая окружит и защитит малыша. Она готова это сделать. У нее есть деньги, эмоциональный потенциал, а после рождения ребенка у нее впереди вся жизнь и новые перспективы.

Итак, настало подходящее время. Она должна сообщить Джейсону о ребенке, а затем уйти. Ей следует сказать ему об этом сейчас, пока она безраздельно владеет его пристальным вниманием.

– Джейсон, мне нужно…

Завибрировал его телефон. Джейсон поднял палец, прося ее подождать.

– Дрейк слушает, – ответил он, не тратя времени на вежливые приветствия. – Нет, доктор, я могу с вами говорить. Мы уже довольно давно играем в пятнашки, пытаясь выяснить основные причины…

Джейсон начал увлеченно о чем-то говорить, и глаза его словно затуманились, теперь он смотрел куда-то сквозь Стефани. Снова возникло дело, которое для него важнее всего…

Неужели она так много просит? Неужели даже их ребенок не сможет быть для Джейсона важнее всего хотя бы на секунду?

Да, она слишком о многом просит. Джейсон так предан своей работе, что эта преданность негативно сказывается на его личной жизни. Стефани придется с этим смириться.

Она взяла халат и попыталась попасть в рукава. Джейсон был так услужлив, когда хотел помочь ей снять халат, но теперь он даже не замечает, что у нее возникла проблема.

Не обратил внимания он и на то, как Стефани выскользнула из ординаторской и тихо закрыла за собой дверь.

Глава 3

Джейсон крепко сжимал телефон, чтобы побороть искушение обнять Стефани, прижать к себе и никогда не отпускать.

Он приложил все усилия, чтобы сосредоточиться на вопросе, который задавал доктор из клиники Майо.

– Доктор Дрейк, вы меня плохо слышите?

– Нет, я хорошо вас слышу. Я думаю. – Он поразмышлял над заданным вопросом. – Вы учитывали чувствительность к глютену? Повышенная чувствительность к глютену имеет массу проявлений, на что указывают симптомы заболевания вашего пациента, хотя результаты анализов не доказывают полноценную аллергическую реакцию. Я предлагаю посадить пациента на безглютеновую диету на четырнадцать дней. Не забывайте следить за его поведенческими реакциями и проверяйте уровень антител в крови.

– Джейсон, мне нужно… – сказала Стефани.

Джейсон хотел бы выполнить ее просьбу, какой бы та ни оказалась. Но Джейсон был уверен: ей необходима эмоциональная поддержка, а в этом он ей не помощник. Он хорошо разбирается в заболеваниях органов, но не в эмоциях. Стефани знает об этом лучше других.

Разве может он дать то, что ему недоступно?

– Я попробую, – ответил врач из клиники Майо.

Джейсон осознал, что абонент повесил трубку.

Их отношения со Стефани начинались так непринужденно!

Это произошло поздно вечером, когда остальные доктора отправились по домам к своим семьям. Стефани решила расслабиться, сбросила туфли, сняла контактные линзы и надела очки.

Потом она заметила, как напряжена шея Джейсона от долгого сидения за компьютером, и предложила сделать ему массаж. Но массаж произвел обратный эффект. Вместо того чтобы расслабиться, Джейсон почувствовал, как его тело трепещет от возбуждения.

Не в состоянии ни на чем сосредоточиться, они решили закончить работу и поехать домой.

Но тут вмешалось Провидение. Легкий туман, который стоял в начале вечера, сменился густой изморосью. На парковке Стефани подъехала к нему на автомобиле, когда он, сидя на мотоцикле, застегивал ремешок на шлеме.

– Хочешь прокатиться? – спросила она.

– Конечно. – Джейсон надеялся: она предложит ему больше, чем катание на автомобиле, но не был в этом уверен – до тех пор, пока не сел за руль ее красного спортивного автомобиля.

И в этот момент он почувствовал себя героем черно-белого фильма пятидесятых годов двадцатого века.

В тот вечер Стефани приготовила ужин: засунула лоток с замороженной лазаньей в разогретую духовку и вручила Джейсону бутылку кьянти и штопор.

Откупорив бутылку, он снял со Стефани туфли на высоком каблуке, одну за другой, затем стал неторопливо поглаживать пальцы ее ног, изгибы стоп и очень чувствительные лодыжки. Когда он провел большим пальцем по своду ее стопы, Стефани простонала и выгнула спину, представляя взору напряженные соски великолепной груди.

Он поглаживал ее ноги до тех пор, пока ее дыхание не стало прерывистым. Ее страстность пробудила в нем неукротимое желание. Руки Стефани легко касались его груди и плеч. Едва сдерживая вожделение, он тихо что-то пробормотал.

Изящные пальцы Стефани теребили край его свитера, который ей хотелось с него снять. Накрыв ее руки своими ладонями, он стянул с себя свитер. У него перехватило дыхание, когда он раздел Стефани. Какая шелковистая у нее кожа!

Стефани вела себя застенчиво, пока Джейсон ее раздевал, но к тому моменту, когда он стянул с нее стринги, она рывком сорвала с него рубашку и стала расстегивать ремень на его брюках.

Лазанья сильно пригорела, поэтому им пришлось довольствоваться вином, которого они выпили слишком много. Никогда Джейсон не спал так спокойно, как в ту ночь в объятиях Стефани…

Они оказались единодушны в своих желаниях, успешно помогая друг другу снять напряжение после тяжелого дня. Они наслаждались друг другом и понимали, что ни у него, ни у нее нет намерения начинать серьезные отношения.

Так они думали во время первой ночи, проведенной вместе. Но вскоре Джейсон понял, что Стефани – не та женщина, к которой можно относиться небрежно. Он старался относиться к ней так, как она того заслуживала. Она стала для Джейсона настоящей загадкой и сокровищем.

Ему нравилось думать о том, что она носит причудливые стринги под длинной юбкой или строгими брюками. Джейсону льстило, что он единственный мужчина, который знает, какое белье она предпочитает.

Или, по крайней мере, тогда он был единственным мужчиной в ее жизни…

Очевидно, он оказался для нее недостаточно хорош.

Почему она сейчас словно светится изнутри? Из-за кого Стефани так преобразилась?

Сплетни распространяются по госпиталю очень быстро, поэтому он обо всем бы узнал.

Но разве узнал бы?..

И почему он до сих пор зациклен на этом вопросе? Ведь прежде он легко и без сожалений расставался с женщинами.

Тот факт, что их расставание вообще его беспокоило, говорил об одном: их отношения переросли в нечто большее, чего он никак не ожидал. Возможно, Джейсон сам бы настоял на том, чтобы они немного поостыли друг к другу, если бы Стефани первой не разорвала с ним отношения. Возможно…

И все же их расставание казалось ему немного… экстремальным, что ли.

Как сказала бы сама Стефани: «Не нужно ампутировать голову для того, чтобы вылечить головную боль, верно?» Что же случилось с ее подходом в лечении головной боли: «Выпей две таблетки аспирина и позвони мне утром»?

Он знал: на нее оказывается сильное давление с тех пор, как на отделение был подан судебный иск. Конечно, Стефани переутомилась. Но судебный иск, в конце концов, улажен. В свое время она вернется к Джейсону, если только у него хватит терпения ее дождаться, не так ли?

Ведь ее определенно стоит ждать.

А до тех пор он с головой уйдет в работу…

Джейсон улыбнулся от предвкушения и энергично принялся за дела. Открыв на компьютере полдюжины файлов, он начал изучать перечень симптомов заболевания Мэгги.

В его жилах забурлила кровь, когда он стал отыскивать пока еще неуловимые ответы на свои вопросы. Да, он прирожденный доктор! Все остальное для него вторично.

Почему же тогда воспоминания об обнаженной Стефани, лежащей в его постели, отвлекают его от основного призвания?

Оказавшись в своем кабинете, Стефани расслабила плечи. Вот уже дважды она пыталась рассказать Джейсону о ребенке, и дважды долг врача оказывался для него превыше всего.

Может быть, послать ему текстовое сообщение? Или вообще ничего не говорить? В любом случае он вскоре сам все поймет.

Джейсон был одним из лучших врачей-диагностов в стране. Стефани удивлялась тому, что он до сих пор не догадался о беременности по ее внешнему виду. Может быть, он просто не хотел об этом знать?

Если он спросит, она скажет ему правду. В противном случае ее откровенность может натолкнуть его на мысль: ей что-то от него нужно. У нее достаточно денег, чтобы самостоятельно позаботиться о ребенке.

Она планировала обрести уверенность после того, как поразмышляет о сложившейся ситуации.

Стефани нажала на кнопку интеркома:

– Марси, мое платье уже доставили?

– Да, сейчас принесу.

– Спасибо.

Марси постучала в дверь, желая соблюсти формальность, затем вошла в кабинет, неся платье в защитном чехле:

– Швея передает извинения, но ей не удалось расставить платье.

– Так я и думала. Надену таким, какое есть. – Стефани следовало раньше проверить свой гардероб, но только вчера вечером, пытаясь надеть вечернее платье, она обнаружила, что сильно пополнела.

– Можно мне его посмотреть? – спросила Марси.

– Конечно! – Стефани распаковала красное платье для коктейля, длиной до колен, расшитое блестками, с лифом без спинки и рукавов и с завязками на шее.

Она купила это платье на гала-представление по случаю Дня независимости. Теперь это платье – единственный наряд, который придется ей почти впору. Туго облегая располневшую фигуру Стефани, платье сделает ее похожей на Мэрилин Монро.

– Ух ты! Вы произведете фурор.

Так как платье резко отличалось от элегантных шифоновых нарядов приглушенных тонов, какие она обычно носила, Стефани была уверена: ее знакомые удивленно поднимут брови, когда ее увидят. Она придет на вечеринку одна и будет вынуждена выдерживать пристальные и оценивающие взгляды.

Возможно, она привыкнет к своему одиночеству. Она никогда не принадлежала к тем женщинам, которые, чтобы чувствовать себя уверенно, должны появляться на людях с мужчинами под руку.

Хотя ей следовало признать: она мечтает о том, как появится перед всеми, держа под руку Джейсона Дрейка.

– Я купила его два месяца назад для гала-представления по случаю Дня независимости, но в конечном счете не пошла на него. Но на сегодняшней вечеринке это платье будет уместным.

Когда Стефани впервые примеряла платье, она позволила себе немного помечтать о том, как Дрейк посмотрит на нее и в его глазах вспыхнет желание…

Она собиралась пригласить его на торжественный ужин по случаю Дня независимости, который устраивался на крыше известного отеля. Здесь играл оркестр и устраивался фейерверк.

Конечно, глупо было даже воображать, что Джейсон пойдет вместе с ней. От каждого ее приглашения на официальный прием он отказывался либо сразу, либо в последний момент.

– Доктор Дрейк утащит вас в свое логово, как только увидит в этом платье, – проговорила Марси.

– Почему ты решила, что я буду с доктором Дрейком?

Марси сначала опешила, потом смутилась:

– Я подумала, сплетни о вашем расставании беспочвенны. Он купил билет, чтобы сидеть во главе стола рядом с вами – сразу же как только я стала составлять список приглашенных две недели назад.

– Купил билет? – Стефани не могла понять, зачем он так поступил. – Марси, ты уверена? Доктор Дрейк не любит посещать гала-представления и балы. Вероятно, он никогда не надевал смокинг.

– Смокинг ему не нужен, – усмехнулась Марси. – Он отлично выглядит в операционной одежде.

Да, верно. Более того, операционная одежда подчеркивает его сущность: Джейсон был врачом до мозга костей. Он хорош и в операционной одежде, и без нее…

Стефани отвернулась, чтобы скрыть свою реакцию от Марси.

– Марси, спасибо за то, что принесла мне платье. – Застегивая молнию на упаковочном чехле, она не могла не мечтать о том, как Джейсон к ней прикасается.

Интересно, как он будет выглядеть в смокинге, с болтающимся на шее развязанным галстуком-бабочкой и расстегнутыми перламутровыми пуговицами на рубашке? Из-под распахнутой рубашки видны рельефные твердые мускулы его груди…

Конечно, ей захочется его раздеть. А еще ей будет очень приятно надеть футболку Джейсона, хранящую тепло его тела…

Стефани вздрогнула при одной мысли об этом.

Джейсон носил обычную одежду с харизмой «плохого парня». После работы он надевал видавшие виды джинсы и футболки, а в выходные дни занимался спортом, чтобы поддержать хорошую физическую форму и потешить мятежный дух.

Долгие часы, проведенные в занятиях альпинизмом и рафтингом, помогали ему накачать стальные мышцы и обрести легкую, уверенную походку.

Поддавшись душевному порыву, Стефани однажды напросилась провести уик-энд вместе с Джейсоном. Когда он предложил на День независимости пойти в поход вместо гала-представления, она, надев походные ботинки, отправилась вместе с ним.

Стефани ела гамбургеры, приготовленные на углях, слушала пение ночных птиц, а затем рассматривала звезды на фиолетово-черном небе. Никогда в жизни она не видела ничего столь впечатляющего.

Именно в тот уик-энд и был зачат их ребенок…

Приложив максимум усилий, Стефани отмахнулась от фантазий и вернулась в реальность.

У ее ребенка не будет традиционной счастливой маленькой семьи. Но кто, как не Стефани, знала, что наличие обоих родителей не гарантирует ребенку счастливого детства? Разве малыш рад, когда родители не могут найти для него времени?

Недолго думая она коснулась рукой округлившегося живота. Ее ребенок никогда не будет страдать из-за отсутствия родительского внимания. Она за этим проследит.

Проведя час за изучением результатов анализов Мэгги, Джейсон отправился вниз, в отделение неотложной помощи, за советом к другу. Майк оказался перед аналогичной дилеммой всего год назад. Видимо, он понял, что должен делать, так как теперь был женат и даже стал отцом.

Джейсон и Майк Тайлер начали совместно снимать квартиру, пока были слушателями подготовительных курсов при медицинском колледже. Хотя ни один, ни второй не отличались болтливостью, после нескольких лет совместного проживания, которые пришлись на подготовительные курсы, обучение в университете и ординатуру, Майк стал самым близким другом Джейсона. Именно Майк много лет назад приучил Джейсона к походам и сплавам по рекам, благодаря чему тот снимал стресс и обретал душевное равновесие.

Теперь Майк с удовольствием работал в отделении неотложной помощи мемориального госпиталя, а Джейсон предпочитал рыться в деталях, специализируясь в диагностике, и занимался научными исследованиями.

И он, и Майк проделали долгий путь с тех пор, как были вынуждены по очереди носить одно зимнее пальто во время учебы в университете.

В прошлом году Майк женился на красивой и остроумной женщине, у которой были две дочери и сын. Восемь недель назад она родила второго сына. Каким-то образом Майку удалось стать хорошим семьянином.

Джейсон подождал, пока Майк осмотрит глубокую рану на указательном пальце шеф-повара и велит наложить швы и сделать прививку от столбняка.

Когда Майк наконец освободился, Джейсон спросил:

– Ты пойдешь в горы в эти выходные? У меня имеются кое-какие вопросы на эту тему.

Тяжелое восхождение на гору на свежем воздухе поможет Джейсону прояснить мысли.

– Не получится. Я должен отвести пятилетнего детеныша на день рождения подружки. Отец именинницы пообещал налить нам по бокальчику. – Он вздохнул, но его глаза сверкнули довольством. – Таковы издержки отцовства.

Джейсон не смог представить себя на дне рождения маленькой девочки, где ему пришлось бы вести светскую беседу с родителями других детей. Даже мысль о такой возможности заставила его содрогнуться в душе.

– У нас освободилась приемная. Пойдем и поговорим.

Джейсон какое-то время переминался с ноги на ногу, а потом выдал:

– Когда женщина говорит, что ей нужно больше, что это означает?

– Больше? Хм, надо подумать. – Майк потер подбородок. – Мы говорим о докторе Монтклер?

Джейсон решил не обращать внимания на ухмылки Майка и ответил откровенно:

– Да. О ком же еще?

– Я считаю ее прямолинейной женщиной. Почему бы тебе не уточнить, что она имеет в виду?

Джейсон уже об этом подумал. По его оценке, их последний разговор был не слишком откровенным.

– Не слишком много от тебя помощи.

– Парни, как правило, бестолковы в том, что касается переживаний женщин. Почему бы тебе не прийти к нам в воскресенье и не расспросить Кэролайн? Она хорошо в этом разбирается.

– Я не нравлюсь Кэролайн.

– Она тебя простила. – Майк хлопнул его по плечу. – Никогда не говори беременной женщине о том, что она должна сократить потребление шоколада, даже если твой совет верный. Чем больше срок беременности, тем раздражительнее женщина.

– Я усвоил урок.

Медсестра заглянула в приемную:

– Доктор Тайлер, к вам пациент.

* * *

Джейсон поднимался по лестнице, перескакивая через две ступеньки, но пологая лестница не способствовала напряженной работе мышц.

Ему нужно избавиться от избытка энергии на свежем воздухе и под солнечными лучами. Широкие открытые пространства обычно проясняли его мысли.

По соображениям безопасности Джейсон никогда не занимался альпинизмом в одиночку. Но можно рискнуть. Вот до чего женщина способна довести мужчину – заставить его делать глупости!

Нет, он не станет рисковать, ведь в случае чего некого будет позвать на помощь. Ни одна женщина не достойна того, чтобы из-за нее ломать ногу. Или терзать свое сердце.

А он и не терзается! Для того чтобы страдать, он должен влюбиться в Стефани, но давным-давно Джейсон поклялся никогда больше не совершать подобной глупости.

У Стефани зазвонил телефон – на дисплее высветился номер Джейсона. Он никогда ей не звонил, предпочитая общение лицом к лицу. Насторожившись, она ответила на звонок.

– Стефани, когда ты сказала, что тебе нужно… – Он сделал паузу, давая Стефани время продолжить начатую беседу. – Так что тебе нужно?

Что она должна ему ответить?

«Мне нужно, чтобы ты раскрыл мне свое сердце»? «Я хочу, чтобы ты меня любил»? «Я желаю стать для тебя самой главной в жизни»?

– Мне нужно, чтобы ты посетил сеанс психологического тренинга и повысил уровень своей психологической подготовки.

– Что посетил?..

– Сеанс психологического тренинга.

– Зачем?

– Боюсь, на тебя снова написали жалобу. – Стефани говорила спокойно и деловито, гордясь своей выдержкой.

– Ну и что?

– А то, что теперь, в связи с судебным иском, я не могу пустить дело на самотек. Ты обязан посетить сеанс.

– Что меня ждет в противном случае? Увольнение?

При мысли о том, что она никогда не увидит Джейсона, у нее засосало под ложечкой.

– Нет, Джейсон. Конечно нет! Тебя я ни за что не уволю! Но нужно показать, что мы проводим последовательную политику. Это поможет нам с судебным иском. Мне нужно, чтобы ты мне помог.

– Что за жалоба на этот раз?

– Миссис Кановер заявила, что ты был груб с ней.

– Вспоминая миссис Кановер, должен согласиться, что она права.

– Джейсон, мы уже это обсуждали. Ты же знаешь, на лечение пациента существенное влияние оказывает и наше к нему отношение. Мы должны уделять внимание не только его болезни, но и членам его семьи.

– Нет такого пункта в моей должностной инструкции! Моя работа заключается в том, чтобы найти проблему и ее устранить. У сына миссис Кановер был рецидив? Возникли проблемы с дыханием? Сыпь? Лихорадка? Боль в горле?

– Нет. Ничего подобного. Ее сын идет на поправку.

– С какой же стати она подала жалобу? – спросил он.

– Ты действительно сказал ей, что она должна выращивать узамбарские фиалки, а не воспитывать детей?

– Эта женщина потребовала, чтобы я дважды в неделю делал ее трехлетнему сыну инъекции от аллергии, предпочтя не избавляться от своих комнатных растений. Что бы ты сказала на моем месте?

Джейсон рассвирепел, когда женщина отказалась ради сохранения здоровья сына убрать из дома сортовые узамбарские фиалки, которые передавались в ее семье из поколения в поколение. Поэтому он, не колеблясь, высказал ей свое мнение.

Честно говоря, Стефани с ним согласилась. Но, как говаривала ее бабушка, всегда есть способ вежливо доказать человеку его неправоту.

– Я не знаю наверняка, но вряд ли сказала бы ей, что у нее, цитирую, «такие же высохшие мозги, как земля в горшках для фиалок».

– А кто будет заниматься моими пациентами, пока я буду торчать на лекции некоего идиота, ни разу в жизни не занимавшегося диагностикой заболеваний?

– Ты и будешь ими заниматься! Я назначила сеанс психологического тренинга лично для тебя в этот уик-энд.

– У меня уже есть планы на уик-энд.

Стефани вдруг заревновала. При мысли о том, что Джейсон наметил провести время с другой женщиной, у нее начало пульсировать в висках.

«Волнение навредит ребенку», – напомнила она себе и сделала глубокий вдох.

– Отмени все дела. Уверена, твоя подружка поймет. В конце концов, ты врач. Любая женщина, которая с тобой встречается, должна подстраиваться под твой график.

– Конечно, мы с тобой расстались, но это еще не означает, что я встречаюсь с другой женщиной. – Он понизил голос на пол-октавы, зная, как ей нравится его низкий голос. – Я подумал, может, ты захочешь выбраться куда-нибудь в этот уик-энд? Мы могли бы поехать в мой дом в горах. Мы не были там со Дня независимости. Я приготовил бы лазанью…

– Мы расстались, ты забыл?

– Стефани, то, что мы перестали заниматься сексом, не означает… – Он сглотнул. – Это не означает, что мы не можем оставаться друзьями.

Голос Джейсона стал напряженным. Будучи честным и прямолинейным, он не всегда с легкостью говорил то, что хотели услышать остальные.

Она прищурилась:

– Ты все это говоришь для того, чтобы снова затащить меня в постель, да?

– Ты меня разоблачила. – Он казался неуклюжим и робким. – Надо признать, нам было здорово вместе.

Она посмотрела вверх, будто ища ответ на потолке:

– Джейсон…

– Я знаю, у тебя сейчас много всего происходит в жизни, Стефани. Мы могли бы воспользоваться шансом и немного развлечься, – серьезно сказал он. – Никакой привязанности. Никаких обязательств. Просто проведем вместе уик-энд. Выпьем по бокальчику вина под звездным небом и по-дружески посмеемся.

Всего несколько месяцев назад Стефани было достаточно того, что предлагает ей Джейсон. Они весело проводили время вместе, дружно смеясь над шутками, непонятными остальным.

– Жизнь не ограничивается дружескими посиделками, Джейсон. – Она сняла очки и устало потерла глаза тыльной стороной руки. – Я пришлю тебе по электронной почте подробную информацию о сеансе.

Остаток дня Стефани знакомилась с медицинскими картами пациентов Джейсона, восхищаясь его профессионализмом. Его медицинские отчеты были не только аккуратными и подробными, но и объективными. Джейсон не ограничивался фактами, подтверждающими его гипотезы, а приводил в своих отчетах как правильные предположения, так и неправильные.

До сих пор Стефани не встречала ни одного врача, кроме Джейсона, который, не боясь за свою репутацию, умел признаваться в ошибках.

Уйдя с головой в работу, Стефани потеряла счет времени, пока по интеркому ей не позвонила Марси:

– Я хочу сообщить, что ухожу. Вам принести корреспонденцию?

– Да, пожалуйста. – Стефани взглянула на часы, удивляясь тому, как быстро пролетело время.

Марси принесла кучу сообщений и заметок, которые следовало просмотреть и дать на них ответ, и положила их на стол Стефани.

Та мельком взглянула на корреспонденцию:

– Все срочное?

– Как обычно. Доктор Сим из отделения акушерства просила вас назначить ей встречу. Она не сказала, по какому вопросу. Мне узнать у нее это?

– Нет, я уже разговаривала с доктором Сим.

Скоро все в отделении узнают, зачем Стефани встречалась с акушеркой. Но это произойдет не сегодня. Сегодня ее ребенок по-прежнему останется ее маленьким секретом.

Стефани сложила лист бумаги, на котором было написано, что ей следует встретиться с доктором Сим, и сунула его в карман своего халата.

– Что-нибудь еще?

– Еще одна жалоба на доктора Дрейка, – сказала Марси.

– Это может подождать до завтра?

– Да, уверена, что может. Звонила секретарша вашей матери. Она спрашивает, присылать ли за вами машину сегодня вечером?

Стефани уже хотела ответить отказом и сказать, что сама сядет за руль, как вдруг почувствовала себя измотанной – как морально, так и физически. Она не знала, сколько пройдет времени, прежде чем ей удастся удачно решить проблему, связанную со смертью младенца в их госпитале.

Поездка на автомобиле матери сэкономит ее время. Она не поедет домой. Уложить волосы в пучок на затылке и сделать хороший макияж ей удастся и на рабочем месте. Таким образом, у нее появится немного времени, чтобы вздремнуть.

– Скажи ей, чтобы присылала машину. И поставь мой рабочий телефон в режим автоответчика.

Как только Марси ушла, Стефани погасила свет, сбросила туфли и устроилась на диване.

Услышав резкий сигнал компьютера – уведомление о полученном письме, – она его проигнорировала. В отличие от своих родителей и бывшего любовника, она знала, как расставить свои приоритеты. Прямо сейчас ей нужно поспать.

Только шесть часов вечера, а она уже готова проспать до утра. Бессонные ночи, ранние пробуждения и напряженная работа давали о себе знать. Ей нужно пересмотреть свой график работы и отказаться от несущественных дел на следующие несколько месяцев. Настало время позаботиться о себе.

По крайней мере следующие пятнадцать минут ее покой никто не нарушит.

Стефани только-только стала погружаться в сон, как дверь ее кабинета с грохотом распахнулась и тут же захлопнулась.

– Когда ты собиралась мне сказать?! – сердито прорычал Джейсон.

Она резко села на диване, и у нее закружилась голова. Пытаясь собраться с мыслями, Стефани моргнула:

– Я обо всем позабочусь. Тебе ничего не придется делать.

Он помахал у нее перед носом компьютерной распечаткой:

– Ты уже достаточно сделала, не так ли? Сколько стоит моя репутация?

– Что? – Стефани хрустнула пальцами ног, чувствуя себя особенно беззащитной без туфель.

Протянув руку, она выхватила у него страницу и быстро ее просмотрела. В распечатке было указано, что юридический отдел госпиталя информирует о достигнутом соглашении по судебному иску все заинтересованные стороны.

– Ох!

– Ох? – Он вцепился в спинку стула с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Ты считаешь, я допустил ошибку, повлекшую смерть ребенка?

– Нет. Конечно нет!

Какое же она испытала облегчение, когда увидела, что взгляд Джейсона стал немного спокойнее.

– Тогда почему, Стефани? Зачем из меня делают козла отпущения?

– Чтобы защитить репутацию госпиталя. – Она встала, потому что ощущала себя уязвимой, сидя на диване, пока Джейсон нависал над ней, как скала. Тем не менее без обуви она по-прежнему была намного ниже его ростом. – Репутация госпиталя могла бы серьезно пострадать из-за скандала, который обещали организовать в прессе. Наши юристы считают: даже если мы выиграем судебный процесс – а это маловероятно, – о госпитале все равно сложится негативное общественное мнение. А это означает уменьшение финансирования, сокращение числа грантов на исследования и отток пациентов. Мы уже видели, что происходит. Родители Исаака согласились на проведение внутреннего расследования в госпитале и наложение санкций на доктора, виновного в смерти Исаака.

– Санкций? Каких именно?

– Я буду лично присматривать за всеми пациентами, которыми ты занимаешься.

– Меня постоянно приглашают в клинику Майо! – угрожающе произнес Джейсон. – Может, мне пора принять их предложение?

– Почему же ты не принял его до сих пор?

Разве она не хотела, чтобы Джейсон ушел из ее жизни?

– Я думал, здесь у меня есть все необходимое.

Говорит ли он о ней? Или имеет в виду только Шеффилдский госпиталь?

Госпиталь нуждается в Джейсоне, и Стефани обязана удержать его здесь.

Не рассказать ли ему о ребенке? Она отмахнулась от назойливой мысли. Ни в коем случае она не станет использовать своего ребенка, чтобы удержать Джейсона.

– Это ненадолго. Всего на шесть месяцев или немного дольше. – Она пыталась его успокоить.

По истечении шести месяцев Стефани отправится в декретный отпуск, и кто-то другой будет контролировать работу Джейсона. Но об этом она подумает позже.

– Что-нибудь еще? Значит ли это, что последуют и другие меры, о которых ты не сочла нужным мне сообщить? Ждать ли уведомления по электронной почте?

– Я и мои родители согласились вложить значительную сумму в усовершенствование отделения для новорожденных. – Она указала на вечернее платье на вешалке. – Мои родители устраивают вечеринку, чтобы собрать средства для благотворительного фонда «Монтклер – Шеффилд». Сегодняшний вечер будет посвящен памяти малыша Исаака.

– Но эта вечеринка была запланирована несколько недель назад.

– Да, это ежегодное благотворительное мероприятие, проводимое нашим госпиталем, но на этот раз оно особенное. В ходе первого раунда переговоров мои отец и мать с радостью согласились пожертвовать собранную сумму в память о малыше Исааке.

– Почему решение принималось так долго?

– Я должна была примириться с тем, что ты станешь жертвой.

– Приятно узнать, что я не был для тебя пустячком. Но конечный результат все тот же, не так ли? – Джейсон отвернулся от нее и посмотрел в окно. – Моя репутация запятнана, и я работаю под твоим началом.

– Пойми, это было необходимо – ради репутации госпиталя. – Прежде Стефани считала, что приняла единственно правильное решение. Почему же теперь она уверена, что совершила большую ошибку? – Я сожалею, что причинила тебе боль.

– Боль? Я всегда знал свое место, Стефани. – Он пригвоздил ее к месту жестким и холодным взглядом. – Ты только что доказала мне, как я заблуждался насчет тебя.

Он ушел так же внезапно, как и пришел.

Стефани хотела, чтобы Джейсон проявлял больше эмоций? Она получила желаемое. Ей будет весьма нелегко забыть разочарование и обиду, которые он ей продемонстрировал.

Джейсон надел шлем, застегнул кожаную куртку и уселся на мотоцикл. Оказавшись на шоссе, он рассмеялся над своим высокомерием.

Глупец! Он считал, что значит для Стефани намного больше. Значит так же много, как она для него.

Стоп! А как много она для него значит?

Он не хотел думать об этом ни сейчас, ни когда бы то ни было.

У него возникло сильное желание уехать в дом в горах, укрыться от людей. С напарником или без, он будет лезть на гору до тех пор, пока не иссякнут силы. Но невозможно тратить на дорогу пять часов туда и обратно, ведь он должен прийти на работу рано утром и проверить результаты последних анализов Мэгги.

Переодевшись, Джейсон решил побегать и подумать.

Он хороший врач. Один из лучших.

Да, у его пациентов самый высокий уровень смертности в Шеффилдском госпитале. Но все работники госпиталя понимают причину. Джейсон представляет собой последнюю инстанцию. Очень часто, когда обычные методы лечения не помогают, пациента направляют к доктору Дрейку.

Ему нравилось решать сложные проблемы, а разочарование он как-нибудь переживет. Уже не в первый раз его имя значится в судебном иске, и этот иск не последний. Но в прошлом в госпитале боролись за него, защищали и доверяли ему.

В него верила Стефани.

Она сказала, что до сих пор в него верит. Тем не менее она его предала, продав его репутацию ради сохранения безупречного имиджа госпиталя.

Но подобная практика не редкость. Вот почему так велики страховые выплаты из-за халатности медицинских работников.

Так на самом ли деле Стефани его предала или он просто не может справиться с уязвленным самолюбием?

Стефани обязана сохранить репутацию госпиталя, потому что он был создан ее прадедом. Когда-нибудь она займет место своего отца и станет председателем правления госпиталя. Репутация семьи и карьера намного важнее преданности бывшему любовнику.

Следовало признаться, что Стефани отвлекала Джейсона от работы. Может быть, он должен поблагодарить ее за напоминание о том, чем должен заниматься, а именно – спасать людей? Может быть, послать всех куда подальше?

Джейсон подумал о предложении работы из клиники Майо.

Что удерживает его в Шеффилдском госпитале?

Ответ нашелся незамедлительно: Стефани. Он был ею очарован. Но по силам ли ему и дальше работать под ее началом? Неизвестно наверняка. Сможет ли он уйти из госпиталя и навсегда с ней расстаться? Тот же ответ.

Перейдя на шаг, Джейсон направился домой. Сейчас он примет душ, закажет пиццу на дом и, возможно, дочитает шпионский триллер, который начал читать вчера вечером.

Но ему не хотелось пиццы или китайской лапши. Черт побери, что с ним происходит? В прошлом месяце он потратил полторы тысячи долларов, посещая рестораны со Стефани и смакуя омаров и бифштексы…

Джейсон потянулся за смокингом, специально сшитым для вечеринки. Сегодня он не станет тратить деньги на еду, а пойдет туда, где сможет отыграться.

Глава 4

Стефани затащила доктора Уилкинса за пальму в кадке. Благодаря высокому росту и туфлям на высоком каблуке рядом с ним она выглядела довольно внушительно. Все бы ничего, но теперь его нос находился на уровне ее декольте, из которого выглядывала округлившаяся грудь.

Но Стефани не собиралась сутулиться. Наоборот, она еще больше выпрямила спину, продемонстрировав военную выправку.

– По электронной почте? Вы отправили ему письмо по электронной почте? – Она старалась говорить шепотом. Конечно, было бы лучше переговорить наедине в офисе, но она не могла ждать так долго, чтобы выразить свой гнев. – Вы не обучены учтивости? Почему вы не предупредили меня, чтобы я лично сообщила ему эту новость?

– Я пытался до вас дозвониться, но ваша секретарша сказала, что вы просили не беспокоить.

– Поэтому вы решили поспешить и разослать письма по электронной почте всем и каждому?

– Звездная пара придет на сегодняшнее мероприятие. Я подумал: будет лучше заранее сообщить всем, что мы добились прогресса.

– Лучше? Или проще для вас? – Она ткнула в него веточкой сельдерея. – Так вам полегчало? А как насчет доктора Дрейка? Вы не задумывались, что он может чувствовать?

– Дрейк? Чувствовать?! – Уилкинс посмел усмехнуться.

Стефани собрала волю в кулак, чтобы не врезать ему по физиономии и не стереть с нее мерзкую ухмылку.

– Если он так обеспокоен, мы можем ему заплатить. – Уилкинс улыбнулся. – Деньги решают большинство проблем в этом мире.

Стефани посмотрела через зал на знаменитую супермодель, которая льнула к своему мужу-продюсеру. На лицах обоих явно читалось напряжение.

– Сомневаюсь, что наша звездная пара с этим согласится, – сказала она.

Впрочем, с этим не согласится и Джейсон Дрейк…

Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

С какой стати Уилкинс так порочно усмехается? И почему пялится на ее грудь, а не смотрит ей в глаза? Черт побери, он годится ей в отцы!

Она снова помахала перед его носом сельдереем:

– Не вздумайте сказать, что я возражаю против выдачи денежной компенсации моим сотрудникам! Делайте что хотите, но добейтесь, чтобы Джейсону повысили зарплату! Только так члены совета директоров госпиталя смогут успокоить свою совесть. А может быть, мне предложить ему в качестве компенсации тридцать сребреников?

В зале вдруг наступило гробовое молчание.

Стефани огляделась и заметила, что всеобщее внимание приковано к парадной лестнице, на самом верху которой появился Джейсон Дрейк.

Джейсон стоял на верхней ступеньке лестницы у входа в банкетный зал, глядя, как элегантно одетая публика прохаживается по мраморному полу зала. Зал был настолько роскошным, что Джейсону показалось, будто он находится на балу из сказки про Золушку.

Повсюду слышались приглушенные разговоры, звучала камерная музыка.

Самые богатые семейные пары города пришли сегодня, чтобы помочь семьям Монтклер и Шеффилд в сборе благотворительных средств. Среди них политики, предприниматели, врачи.

По залу лениво прохаживались мужчины в черных смокингах, как у Джейсона, и женщины в красивых вечерних платьях пастельных тонов. Он обратил внимание на глубокое декольте одной гостьи и сверкающее бриллиантовое ожерелье на ее шее.

В толпе элиты то там, то здесь попадались второразрядные знаменитости, одетые ярче, с фальшивыми драгоценностями, громко смеющиеся, чтобы привлечь внимание представителей прессы.

– Доктор Джейсон Дрейк! – проревел мажордом, прерывая всеобщий разговор.

Все повернулись к входу, приготовившись оценивать и осуждать.

Стайка юристов Шеффилдского госпиталя находилась возле ярко освещенной пальмы в кадке. Создавалось впечатление, будто они что-то вынюхивают. Служители закона уставились на доктора Дрейка и принялись шушукаться, держа в руках бокалы с выпивкой.

Джейсон тут же заметил выражение недоверия и неприветливости в их глазах.

Может быть, ему все-таки следовало остаться дома и заказать ужин из ресторана?

Ну уж нет!

Джейсон расправил плечи и вздернул подбородок, не позволяя никому усомниться в его присутствии. В его кармане лежит очень дорогой билет на гала-представление, так что пусть кто-нибудь только попробует выдворить его отсюда! Он уже заплатил за право присутствовать на мероприятии – так же, как и все остальные.

Он узнал нескольких врачей Шеффилдского госпиталя и членов совета директоров. Один из них поднял бокал в его сторону в знак приветствия.

Джейсон ответил ему легким поклоном.

Стоя на лестнице, он оглядел зал и открытый бар. Сегодня он не будет искать Стефани. Она ему не нужна. Джейсон Дрейк – великолепный врач, который знает, чего хочет от жизни.

Тем не менее ему на глаза попалось ярко-рубиновое платье, резко выделяющееся на фоне женских нарядов в пастельных тонах.

Стефани! Он узнал ее, хотя она стояла к нему спиной.

Джейсон уже представлял, как проводит пальцами по ее обнаженной спине и слышит, как Стефани постанывает. Он ощущал, как она касается губами его груди, шепчет на ухо просьбу поторопиться. От нее пахнет лугом, водопадом и неповторимым ароматом ее тела…

И Стефани подарит ему блаженство, какое он испытывает только с ней.

Прежде чем Джейсон успел себя одернуть, он обнаружил, что идет в ее сторону. Стоящий рядом с ней Уилкинс прервал беседу и скривился, увидев Джейсона.

Стефани повернулась к нему, явно растерянная. У Джейсона хватило духу одарить ее равнодушным кивком, а затем пройти в бар.

– Что будете пить, сэр? – спросил услужливый бармен. Похоже, он был единственным человеком в зале, который не удивился появлению Джейсона.

Джейсон часто подрабатывал барменом во время учебы в университете, но никогда не работал на частной вечеринке.

– Виски, – сказал он.

Джейсон редко выпивал. На самом деле он может просто держать в руке бокал с выпивкой, пока не начнется ужин.

– Неразбавленный, сэр?

– Конечно.

Подошел доктор Уильям Монтклер, и Джейсон сунул руку в карман, уже приготовившись вытащить билет и доказать свое право находиться на вечеринке.

Прежде чем Джейсон успел это сделать, Монтклер крепко взял его за плечо. Джейсон сделал шаг в сторону, высвобождая плечо и подавляя внезапную настороженность.

– Я хочу лично поблагодарить тебя, Джейсон, за то, что спасаешь всю команду. – Если Уильям Монтклер и заметил изумленное выражение лица Джейсона, то не стал заострять на этом внимание. – Мы все знаем – ты один из лучших не только в Денвере, но и во всем мире. Нам повезло, что ты работаешь в нашем госпитале. Совет директоров благодарит тебя за то, что ты согласился взять на себя ответственность за неудачное лечение. Они тоже тебе благодарны. – Он кивнул в сторону юристов, которые в настоящее время строили глазки только что пришедшей на вечеринку начинающей двадцатилетней актрисе.

– Доктор Монтклер…

– Называй меня по имени, пожалуйста. – Монтклер вручил пустой бокал бармену, чтобы тот налил ему выпивки. – Еще я хочу поблагодарить тебя как отец. Ты помог моей дочери спокойнее перенести это испытание. Можешь рассчитывать на мою признательность и уважение. Ты хороший человек, Джейсон. Только относись к ней помягче, сынок, ладно?

Джейсон не нуждался ни в чьей признательности. Он взрослый человек, успешный врач. Однако ему очень польстили слова Уильяма.

Неожиданно он почувствовал себя измученным жаждой человеком, который получил доступ к воде. Уильям назвал его сынком… И не важно, что это обращение – всего лишь речевой оборот.

– Стефани и я… Мы не…

Монтклер посмотрел куда-то мимо плеча Джейсона:

– По-моему, кое-кто хочет с тобой поговорить. Извини, я должен идти.

От напряжения волосы на затылке Джейсона приподнялись еще до того, как Стефани оказалась напротив.

Он вздохнул, как человек, слишком долго пробывший без кислорода.

– Джейсон, ты пришел.

«Она недовольна или удивлена?» – задал он себе вопрос.

– Мы можем поговорить? – Стефани коснулась его руки, желая увести из бара.

Джейсон уже хотел оказать сопротивление, найдя предлог, чтобы избежать разговоров. Ему не нужно было обсуждать, что плохого в их отношениях, но, видимо, Стефани имела иное мнение. По словам Майка, женщинам необходимо все выяснять до конца. Джейсон всегда думал: они просто хотят, чтобы за ними оставалось последнее слово. В любом случае, если Стефани так хочется поговорить, он ей уступит. Может быть, она изменила свое мнение и желает к нему вернуться? Чего только не бывает в жизни…

Он увидел беспокойство в ее взгляде.

– Пожалуйста, Джейсон!

Не в силах больше сопротивляться, он последовал за ней в отделенный занавесом альков, где после ужина должен был располагаться оркестр.

Идя за ней следом, он понимал, что оказался в выигрышном положении. Неизвестно, какое белье она надела под платье, но оно, безусловно, представляет ее фигуру в выигрышном свете. Ему захотелось расстегнуть молнию на ее платье и разглядеть нижнее белье…

Джейсон сжал кулаки, поборов желание к ней прикоснуться.

Она остановилась в центре алькова:

– Зачем ты пришел?

Ее вопрос застал его врасплох.

– Я увидел это платье в твоем кабинете и захотел взглянуть, как оно будет на тебе смотреться.

– Похоже, раньше тебе не было до этого дела.

– Я злился.

– А теперь уже не злишься?

– Как оказалось, не настолько сильно. – Поддавшись импульсу, он провел пальцами по ее руке, от плеча до локтя.

В ответ глаза Стефани широко раскрылись и потемнели.

Она сделала шаг назад и потерла руку, словно желая стереть его прикосновение:

– Ты не должен здесь находиться.

– И ты говоришь мне об этом, когда сама несколько месяцев уговаривала меня пойти с тобой на одно из подобных мероприятий?

– Но ты так и не пошел со мной! Ты явился один.

– А разве ты пришла с кем-то?

– Не твое дело!

В ответ на ее тон Джейсон улыбнулся:

– Ты тоже пришла одна. – Чтобы не прикасаться к ней снова, он взял бокал с виски обеими руками.

– Что именно тебе непонятно, Джейсон? Я имею в виду – в наших отношениях?

– Мне непонятно, почему ты забыла мне сказать, что беременна?

Слова сорвались с языка прежде, чем Джейсон успел понять смысл сказанного. Хотя он не понимал, почему так долго не замечал ее положения. Вероятно, просто не желал признаваться в очевидном…

На мгновение Стефани показалось, что все вокруг замерло. Она застыла на месте.

Но вот Стефани выпрямила спину и свирепо уставилась в плечо Джейсона:

– Почему ты решил, что я беременна?

Не сдержавшись, он фыркнул:

– Не нужно быть врачом, чтобы заметить явные признаки. – Он наклонился, внимательно ее изучая. – Твоя грудь округлилась. Она побаливает?

– Почему ты… Не твое дело!

Он едва заметно улыбнулся:

– Какой срок?

Стефани немного ссутулилась:

– Тебе известно самому. Помнишь, как ты сказал, будто «презерватив немного соскочил»? Мол, ничего страшного. Ты заявил тогда: «Все обойдется». Вот видишь, не обошлось.

– Воздержание – единственный безгреховный метод контроля рождаемости.

– Или воздержание, или своевременное хирургическое вмешательство. – Она с таким энтузиазмом изобразила пальцами ножницы, что Джейсон поморщился.

– Напомни мне, чтобы я спрятал от тебя все скальпели.

– Какое-то время можешь спать спокойно.

Он поставил бокал с виски на стул арфистки. Сейчас ему понадобится максимум остроумия, чтобы продолжать разговор со Стефани.

Она принялась вышагивать, стуча каблуками по помосту. Разрез сзади на платье представлял взору ее невероятно длинные ноги…

Джейсону очень не хотелось, но он должен был сделать ей замечание – как врач:

– Тебе придется носить обувь без каблуков. Каблуки дают слишком большую нагрузку на позвоночник, пока растет плод.

Она остановилась прямо перед ним на расстоянии нескольких дюймов:

– Это не плод, а ребенок!

– На самом деле…

– Хотя бы раз ты можешь отказаться от медицинской терминологии и быть человеком? Это мальчик или девочка. Это ребенок, а не просто скопление клеток, которые решили размножаться, когда твоя сперма попала в мою яйцеклетку. – Она осмелилась опровергать его принципы. – Ре-бе-нок. Скажи: «Ребенок».

Джейсон всегда чувствовал ситуацию.

– Ребенок, – послушно произнес он.

Она повернулась, сделала шаг в сторону, затем остановилась, поставив между ними микрофонную стойку.

Должен ли он подойти к ней? Оставаться ли ему на месте?

Откашлявшись, Джейсон предложил:

– Если хочешь заняться этим в уик-энд, я свободен.

– «Заняться этим»? У меня есть доказательство того, что «этим» мы достаточно позанимались. – Стефани указала на округлившийся живот.

Джейсон еще раз восхитился ее полноватой фигурой.

– Нет, я не это хотел сказать, хотя и не прочь. – Он покосился на нее, потом снова посерьезнел. – Я имел в виду… ребенка. Надо составить план действий. Мы могли бы поехать в мой дом в горах, откупорить бутылку… молока и посмотреть на звезды.

– Я никуда с тобой не поеду! Мы расстались, помнишь? Нет необходимости что-либо менять. – Ее лицо пошло пятнами.

– Нет, это ты со мной рассталась! Меня устраивали наши отношения.

– Мы были просто друзьями. Разве ты не этого хотел, Джейсон?

– Сейчас стало очевидно: мы не просто друзья. – Он указал на ее живот. – Нам хорошо вместе, Стефани. Мы должны все обсудить.

– Я пыталась, помнишь? – Она горько улыбнулась. – Уже слишком поздно, Джейсон.

– Это из-за того, что я не пришел на свидание?

– Ты не приходил на многие ужины и гала-представления. Ты не ходил со мной в кино, не обнимал меня, сидя на диване перед телевизором. Ты не делал еще много чего, что следовало бы делать, пока мы встречались. И единственное, чего ты никогда не пропускал, – это возможности оказаться со мной в одной кровати! – В ее взгляде читались гнев и обида. – Я не могу быть с тобой, потому что не могу на тебя рассчитывать!

– Я врач, Стефани. Ты знаешь, что это такое. Мало того, ты сама врач и выросла в семье врачей. Пациентам нужна помощь не только в будни.

– Да, я знаю правила. Пациенты всегда важнее. – В ее глазах сверкнули слезы. – Ты прав. Я жила с этим всю жизнь. Одно из моих самых ранних воспоминаний – мой первый день в школе. Мы с мамой и папой планировали вместе позавтракать, а затем поехать в школу. Мы вместе ходили по магазинам и выбирали мой первый школьный портфель, коробку для завтрака, а также ноутбук с моим любимым мультяшным персонажем на передней панели. – Она провела ладонью по раскрасневшейся щеке. – Хочешь знать, что произошло в тот день?

Джейсон мог догадаться.

Стефани лишь подтвердила его предположение:

– Сначала позвонили маме, и она ушла. Потом позвонили отцу… Они оба отправились к пациентам. Я знала, мои родители нужны тем людям больше, чем мне, и понимала, что веду себя как законченная эгоистка. – Слезы заполнили глаза Стефани, но она не плакала. Джейсон никогда не видел ее плачущей. – Потом было мое сольное выступление в балетной школе, первый спектакль, день вручения аттестатов об окончании средней школы. Даже если родители приходили, я в ужасе ждала, когда их вызовут на работу. Всегда кто-то оказывался важнее меня…

Он взял бокал и сделал большой глоток виски, так как не хотел видеть ее обвиняющий взгляд. Наконец он сказал то, что вертелось на кончике его языка:

– Но такова участь всех врачей. Мы давали клятву.

– Означает ли это, что ты не сможешь дать мне больше?

– Больше? – Джейсон почувствовал угрызения совести. Он по-прежнему не понимал, что она подразумевает под «больше». Он подошел к ней. В ответ Стефани сделала два шага назад и уперлась в виолончель. – Я знаю, как тяжело расти без отца, поэтому не обреку своего ребенка на ту же участь.

Стефани отшатнулась от него, будто он ее ударил:

– Но ты позволишь этому ребенку почувствовать свою второстепенность.

Джейсон не понимал, как реагировать. Он ощущал себя ужасно беспомощным. Обида Стефани больно ранила его душу, и он не знал, как с этим справиться. Для избавления от душевной боли не существует ни таблеток, ни процедур.

Тем не менее он не мог отвести от нее взгляда.

Стефани первой опустила глаза и уставилась куда-то вниз. На ее лице было выражение равнодушия.

– Джейсон, ты должен уйти.

Позади него послышался явно театральный шепот:

– Вы?..

Он резко повернулся и… встретился лицом к лицу с супермоделью.

Расшитое серебряными блестками платье висело на тощей фигуре. Она уже сбросила лишний вес, набранный во время беременности, и вернула себе острые скулы и впалые щеки.

Позади нее стоял ее муж. Он выглядел так, словно хотел повернуться и убежать в другую сторону, но она вцепилась в его руку ярко-красными ухоженными ногтями.

– Как вы смели появиться на благотворительном вечере, устроенном в память о моем несчастном сыне? Из-за вас умер мой ребенок!

Джейсон держался бесстрастно, наблюдая бурную реакцию женщины. Если бы он не видел ее без макияжа и в слезах в больничной палате, то с трудом бы поверил в ее горе.

Впервые за все время он был вынужден применить стандартную фразу, какую вдалбливали в них во время бесконечных образовательных семинаров в Шеффилдском госпитале:

– Я сожалею о вашей потере.

Джейсон говорил искренне, ведь эта семейная пара обречена оставаться бездетной.

– Сожалеете о моей потере? Это все, что вы можете мне сказать?

Джейсон думал, что сказал достаточно.

Она не дала ему времени, чтобы сказать очередную банальность:

– Ты убил моего ребенка!

Стефани встала между Джейсоном и женщиной.

Ладно. Прямо сейчас он может воспользоваться ее дипломатией.

– Доктор Дрейк не убивал вашего ребенка. – Она говорила жестко, почти рычала. Стефани оглядела женщину с головы до ног. – Вы безответственно вели себя во время беременности, недоедали и скрыли от нас тот факт, что раньше делали аборт. Если бы мы узнали об этом на раннем этапе, то смогли бы провести профилактические процедуры, чтобы избежать резус-конфликта. Если бы вы хорошо питались и соблюдали постельный режим, как советовала вам акушерка, у ребенка было бы больше шансов выжить. И даже в этом случае ваша беременность была бы очень рискованной. Я объяснила все это, когда впервые встретилась с вами и командой ваших юристов, помните?

Ее муж выглядел явно смущенным:

– Почему ты ни о чем мне не рассказала?

– Ты забыл, что должен был уезжать? Тебе нужно было вернуться на съемочную площадку, чтобы избежать излишних затрат из-за простоев, – с горечью бросила ему супермодель.

Джейсон свирепо уставился на ее мужа. Он не должен был так беспечно относиться к своей жене! Потеря ребенка – это не только психологическая, но и физическая травма.

Мужчина пожал плечами, отмахиваясь от ее объяснений:

– Это правда, что ты делала аборт?

Она опустила острые плечи:

– Я была молода. Это случилось давно…

Джейсон знал, что не должен вмешиваться, но все равно сказал:

– Оставь ее в покое, парень. Разве ты не видишь – она до сих пор скорбит?

Все трое уставились на Джейсона так, будто у него выросла вторая голова.

За кулисы протиснулся бармен и указал на стоящий между ними микрофон:

– Ребята, микрофон включен.

Глава 5

Стефани охватила паника. Она только что раскрыла свои секреты перед толпой гостей, которые считали ее примерной дочерью!

– Успокойся. – Джейсон обнял ее.

Ей следовало его оттолкнуть, но она едва держалась на ногах:

– Уведи меня отсюда!

– Понял. – Джейсон посмотрел на бармена:

– Здесь есть запасной выход?

Тот указал на дверь позади них:

– Отсюда вы выйдете прямо на стоянку.

Пребывая в каком-то одурманенном состоянии, Стефани едва поняла, что Джейсон подхватил ее на руки и понес к двери. Звездная пара быстро шла следом за ними.

– Я понятия не имел, что здесь будет мать Исаака. Вероятно, мне не следовало приходить.

– Должна признать: тебе не присуща чувствительность. Тем не менее нет ничего хуже, чем освещать грязные подробности личной жизни через громкоговоритель.

Стефани смутно представила, какое недоумение вызовет их побег с вечеринки. Ей следует подумать о душевных страданиях своих родителей, но сейчас она слишком устала, чтобы уделять этому внимание.

Когда Джейсон крепче прижал ее к себе и прошептал на ухо: «Все обойдется», она поняла, что всхлипывает.

Выйдя на стоянку роскошных автомобилей, Джейсон спросил:

– Где твоя машина?

– Я приехала на автомобиле, который прислала за мной мама. – Она вдруг осознала, что Джейсон держит ее на руках. – Ты можешь меня поставить.

– Не такая уж ты тяжелая. – Он подозвал работника стоянки, который только что отогнал лимузин какой-то знаменитости.

– Да, сэр? – Парень старался делать вид, что постоянно видит перед собой женщин в красных платьях, которых носят на руках мужчины в смокингах. Но его выдал надломившийся голос.

– Мне нужен водитель доктора Монтклер.

Парень переступил с ноги на ногу:

– К сожалению, его здесь нет, сэр. Он уехал по поручению, чтобы привезти ужин другим водителям.

Джейсон повернулся кругом так быстро, что у Стефани сильнее закружилась голова.

– Полагаю, тебе придется ехать со мной. – Он быстро зашагал через стоянку.

– В самом деле, Джейсон, я могу идти сама!

– Мы почти у цели. – Он обогнул блестящий черный спортивный автомобиль и остановился перед своим мотоциклом. – Устоишь на ногах?

– Да. Отпусти меня.

Он медленно опустил ее на асфальт, продолжая крепко прижимать к груди. Стефани понимала, что должна протестовать, но промолчала.

– Как считаешь, сможешь за меня держаться?

Побег с вечеринки на мотоцикле показался Стефани смешной нелепостью. Она немного истерично захихикала:

– Я замерзла.

Сняв пиджак, он помог ей сунуть руки в рукава:

– Ты перенервничала.

Расстегнув второй шлем, он протянул его Стефани.

– Я не смогу его надеть. Прическа…

– Не двигайся. – Он вынул шпильки из ее волос, а затем осторожно и ловко заплел их в косу.

– А ты специалист по плетению кос.

– Я долго практиковался.

Она заревновала:

– И часто ты заплетаешь косы женщинам?

Джейсон улыбнулся, самодовольно и понимающе.

Нет смысла рассказывать ей о том, что он каждое утро заплетал косы трем девочкам, пока жил в одной из многих приемных семей.

– Подними подбородок. – Он надел шлем ей на голову и застегнул ремешок.

Надев свой шлем, Джейсон уселся на мотоцикл. Перед тем как завести его, спросил:

– Ты сможешь сесть сама?

В ответ она подняла подол платья и села на мотоцикл.

– Держи ноги подальше от труб. – Он указал на хромированные трубы для выхлопных газов. – И держись за меня крепче.

С этими словами он выехал со стоянки на улицу.

Стефани никогда не ездила на мотоцикле. Мощная машина вибрировала под ней все сильнее, пока Джейсон прибавлял скорость. Ветер был одновременно живительным и волнующим. Огни ночных улиц словно размывались у нее перед глазами.

И самое главное, она чувствовала тепло и уверенность, пока прижималась к Джейсону…

Очень скоро он въехал в гараж у ее дома. Когда Джейсон выключил двигатель, наступила оглушительная тишина. Стефани больше не удастся отметать собственные мысли, отвлекаясь на рев мотора.

Сегодня произошло нечто ужасное. Она рассказала о своих детских разочарованиях и страхах всем гостям на благотворительной вечеринке. Ей до сих пор не удалось избавиться от преследующих ее призраков детства. До подросткового возраста Стефани снились кошмары о том, как родители спешат в госпиталь и оставляют ее одну на несколько дней подряд в большом пустом доме. За ней никто не ухаживает, о ней все забыли, сосредоточившись на своей работе…

Повзрослев, Стефани поняла: даже если ее кошмары сбудутся, она сумеет сама о себе позаботиться. Но очевидно, сердце говорило ей обратное…

Она должна взять пример с Джейсона и наплевать на то, что о ней думают остальные.

Стефани не протестовала, когда он поднялся с ней на лифте и своим ключом открыл дверь ее квартиры. Переступив порог дома, она наконец обрела дар речи:

– Сегодня был тяжелый день. – Она остановилась у двери.

– Ты просто перенервничала.

– Нет. Я уже в порядке. – Она сняла с себя его пиджак.

– Стефани, мы должны поговорить…

– Никогда не думала, что услышу эти слова из твоих уст, Джейсон Дрейк. – Она подняла руку, побуждая его помолчать. – Мне нужно от тебя только две вещи. Выспись и прими участие в сеансе психологического тренинга, чтобы я могла указать это в твоем личном деле.

Прежде чем Джейсон смог сказать хоть слово, она шагнула вперед и стала закрывать дверь. И вдруг перед ее глазами поплыли красные пятна…

– Джейсон. – Она протянула руку. – Голова кружится…

Последнее, что запомнила Стефани, – ее подхватили крепкие руки, а дальше наступила темнота…

Как только Джейсон уложил Стефани на пол, она моргнула и пришла в себя.

Ее кожа покрылась липким потом, лицо побледнело, глаза широко раскрыты. Пульс сначала был нитевидным, но позже стал отчетливее.

На миг Джейсону показалось – его сердце сейчас выскочит из груди. Ему захотелось попить воды, чтобы избавиться от металлического привкуса во рту. Однако Джейсон не решился оставить Стефани одну.

Отводя от ее лица пряди, выбившиеся из косы, Джейсон произнес:

– Ты меня слышишь?

– Слышу… – Она говорила тихо-тихо и выглядела несчастной и слабой.

Перед ним была не та Стефани, какую он привык видеть. Ему хотелось взять ее на руки, но делать этого нельзя.

– Что случилось? – неуверенно спросила она и попыталась сесть, сосредоточиться и скрыть смущение.

Он положил руку ей на плечо, заставляя оставаться на полу, затем глубоко вздохнул, чтобы избавиться от напряжения в груди.

Джейсон все-таки позволил своей страсти побороть здравый смысл. Это из-за его беспечности Стефани забеременела. Он решил сам позаботиться о предохранении и потерпел неудачу. Он виноват во всем…

Ему не нужно знать своего отца, чтобы понять: яблоко от яблони недалеко падает…

Отмахнувшись от размышлений, он сосредоточился на Стефани:

– Не двигайся! – Его рука на ее обнаженном белом плече выглядела очень темной. – Ты упала в обморок.

Стефани повернула голову:

– Ты поймал меня до того, как я упала?

Он кивнул:

– Да.

Осознает ли она, что крепко прижимает руку Джейсона к своей груди, а ладонью другой касается живота?

Джейсон видел, как напряглись тонкие жилки на шее, когда Стефани сглотнула, а потом сказала:

– Спасибо.

– Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела в его глаза отсутствующим взглядом:

– Головокружение отступает. Перед глазами нет красных пятен. Я уже не чувствую себя такой слабой…

– Есть иные причины потери сознания, помимо эмоционального потрясения?

– У меня был тяжелый день, – произнесла она. Слышно было, как у нее заурчало в животе. – И я… не обедала.

– Зря.

– У меня была встреча с одним непримиримым доктором. – Она одарила его улыбкой, но Джейсон все равно почувствовал себя виноватым.

И опять он постарался отмахнуться от чувства вины. В чрезвычайных ситуациях нет места для эмоций.

Высвободив руку, Джейсон взял ее за запястье, чтобы проверить пульс:

– Раньше у тебя бывали случаи резкого падения уровня сахара в крови?

– Как ты это делаешь? – Стефани попыталась высвободить руку. – Как тебе удается в считаные секунды менять цвет глаз с небесно-голубого на уныло-серый?

Такой личный и интимный вопрос поразил его до глубины души, но он сдержал эмоции:

– Спрашиваю тебя как врач: бывали ли у тебя обмороки прежде? Проблемы с кровяным давлением? Лихорадка? – Его пальцы нащупывали пульсацию ее сонной артерии. Пульс оказался устойчивым и хорошо наполненным.

– Джейсон, ты не мой врач. У меня есть свой доктор.

Ему не следовало расстраивать пациента, но он должен был спросить:

– Тогда кто я, Стефани?

Пульсация сонной артерии под его указательным пальцем стала учащенной. Стефани вглядывалась в его лицо.

– Кем ты хочешь быть, Джейсон? – осведомилась она.

– Я хочу быть твоим… любовником.

– Любовником? Ты должен кое-что уточнить. – Она выдержала его взгляд. – Ты хочешь быть мужчиной, который занимается со мной любовью или который меня любит?

Не все так просто.

Заниматься любовью? О да! Он хотел заниматься с ней любовью сутки напролет.

Когда Стефани стимулировала центр удовольствия его мозга, у Джейсона начинал вырабатываться дофамин, благодаря чему мир казался лучше и светлее. Временное наслаждение помогало ему стать энергичнее и работоспособнее.

Но любит ли он ее? Нет, он никогда не будет любить женщину, даже Стефани. Он был влюблен однажды, в юности. Любовь к женщине сделала его безрассудным и бесполезным. Он стал совершать ошибки. А доктор, который принимает неправильные решения, может погубить пациента.

Если бы его брат был жив, он засвидетельствовал бы его правоту…

Джейсон с трудом отвел глаза от Стефани.

Она выдохнула:

– Помоги мне подняться. У меня затекла спина.

Радуясь тому, что Стефани позволила ему уйти от ответа, Джейсон помог ей сесть.

Когда она попыталась встать, он жестом остановил ее:

– Давай я для начала сниму твои туфли, а то ты в них упадешь.

Придерживая ее ноги, Джейсон снял сначала одну, потом другую туфлю. Его руки задержались на лодыжках Стефани – он хотел продемонстрировать, что хочет ее. В ответ Джейсон был вознагражден ее учащенным дыханием.

– На следующие несколько месяцев тебе придется отказаться от модельной обуви. – Он провел большим пальцем по своду ее стопы.

Глаза Стефани затуманились от удовольствия, она не сдержала стон.

В ответ на ее реакцию в его жилах забурлила кровь.

Она приподнялась и ответила:

– Я буду одеваться так, как сочту нужным. Так было всегда.

Стефани высвободила ноги и стала подниматься с пола.

Джейсон помог ей встать. В итоге она прижалась к нему, и он сразу же, как только вдохнул запах ее тела, почувствовал возбуждение.

– Позволь мне расстегнуть твое платье. Я мечтал об этом весь вечер, – прошептал он ей на ухо.

Она что-то промурлыкала в ответ, и его желание усилилось. Но вот у нее снова заурчало в животе.

«Стефани должна поесть, иначе снова потеряет сознание. Следует заботиться о ребенке», – подумал Джейсон.

– Мне нужно остаться здесь на ночь и проследить за тобой. – Он отстранился от нее. – Так разумнее всего.

Стефани моргнула – место страстного и волнующего любовника занял хладнокровный и рассудительный доктор. Джейсон мог с легкостью отмахнуться от эмоций и сделать вид, будто она ничего для него не значит.

Она напряглась и шагнула в сторону. У нее еще кружилась голова, но она не стала цепляться за Джейсона, чтобы сохранить равновесие. Как она могла так беспечно перепутать секс и чувства? Джейсон никогда никого не полюбит.

– Только на сегодняшнюю ночь, – согласилась она.

Стефани приняла разумное решение – ведь она плохо себя чувствует. Хотя рядом с Джейсоном ей вряд ли удастся успокоиться. Она испытывает к нему слишком сильные чувства.

«Нужно держать себя в узде. Следует скрывать свою уязвимость и вести себя хладнокровно, как Джейсон», – решила Стефани.

Она повернулась к нему спиной:

– Расстегни платье.

Да, она явно рискует, но ей нужно было знать пределы своего самообладания. Следовало бросить вызов самой себе и доказать, что ее умение контролировать физическое влечение так же эффективно, как и у Джейсона. Необходимо доказать, что она может включать и выключать желание к нему по команде.

Джейсон расстегнул молнию на платье, едва касаясь пальцами ее кожи, и Стефани поняла, что проиграла.

Повернувшись, она с большим удовлетворением увидела ответное желание в его взгляде. Ага, он тоже потерял самообладание!

Важно знать, что его желание так же сильно, как ее желание к нему.

– Я проголодалась, – с чувственной хрипотцой в голосе сказала Стефани. – Ты обещал меня накормить. – Для усиления эффекта она даже облизнулась.

У Джейсона дважды дернулся кадык.

– Иди и переоденься, – прорычал он, – а я пока приготовлю ужин.

Она посмотрела вниз и увидела, как он судорожно сжимает и разжимает пальцы. Стефани улыбнулась – пусть знает, что она догадалась о его желании.

– Стефани… – предупреждающе произнес он.

Она провела рукой по перламутровым пуговицам на его рубашке:

– Приготовь что-нибудь остренькое, пожалуйста.

Повернувшись на пятках, она удалилась, чувствуя спиной его пристальный взгляд, но намеренно не оборачиваясь.

Итак, партия закончилась со счетом один – ноль в ее пользу.

Глава 6

Едва Стефани скрылась из поля зрения Джейсона, как почувствовала жуткую усталость. Она понимала – их связывает только сексуальное влечение и ничего более.

Но женщине нужно нечто большее, чем просто хороший секс. Ей хочется знать, что она не только желанна, но и любима. И ребенку для счастливой жизни необходима безусловная любовь.

Нести ответственность за ребенка недостаточно для мужчины, но это все, что может предложить Джейсон. Или, по крайней мере, готов предложить сейчас.

Стефани смыла макияж, сняла контактные линзы и надела очки. Недолго думая натянула любимую футболку и спортивные шорты. А рубиновое платье так и не удосужилась повесить на вешалку, решив сжечь его наутро.

Джейсон наполнил кухню шумом и вкусными ароматами. Стефани не понимала, как ему удалось найти продукты в ее почти пустом холодильнике? Но в плане кулинарии Джейсон был чрезвычайно изобретателен.

– Ты готова? – спросил он из кухни.

Гордыня приказывала Стефани попросить Джейсона уйти, но сердце умоляло позволить ему остаться. Может быть, ей удастся смириться с тем, что между ними никогда не будет серьезных отношений?

– Уже иду.

Джейсон накрыл маленький кухонный столик скатертью и положил салфетки из такой же ткани, а также поставил фарфоровые тарелки, хрустальные бокалы, разместил серебряные столовые приборы. В центре стола стояли керамические солонка и перечница, серебряный подсвечник с зажженной свечой.

Стефани почувствовала себя неряшливой в старой широкой футболке и спортивных шортах. Но наряжаться для Джейсона ей не хотелось.

Не все ли равно, как она одета, в конце концов? Ее жизнь станет проще, когда она простится с Джейсоном и будет растить ребенка одна.

Проигнорировав нахлынувшую грусть, Стефани гордо выпрямилась, проявляя независимый характер, присущий членам семьи Монтклер.

– Все очень красиво. И пахнет вкусно. Спасибо, Джейсон, – сдержанно произнесла она.

Он едва заметно улыбнулся:

– Я решил, мы отпразднуем счастливое событие.

– Неужели? Ты счастлив, Джейсон? – Она посмотрела в его серые глаза, перевела взгляд на напряженные плечи, заметила настороженность всего облика Джейсона.

Он был похож на человека, стоящего на краю кратера вулкана и готового принести себя в жертву ради общего блага.

– Я забочусь о том, что мне принадлежит. Я имею на это право и несу ответственность. – Он произнес торжественные слова так, будто приглашал ее оспорить данное утверждение.

Но сегодня Стефани не испытывала никакого желания с ним спорить. У нее было слишком много переживаний за один день.

Она первой отвела от него взгляд и посмотрела на еду, которую он для нее приготовил.

На тарелке лежал пышный яичный омлет с креветками и зеленой приправой. Рядом она заметила тост, намазанный сливочным сыром и ее любимым апельсиновым джемом. В хрустальные бокалы был налит шипучий прозрачный напиток.

– Имбирный эль. – Джейсон ответил прежде, чем Стефани удалось спросить. – Такая еда подается на завтрак, но ничего другого я не смог найти.

– Все прекрасно.

Он поднял бокал, и Стефани последовала его примеру.

– За нашего ребенка! – сказал он.

Если бы она не знала Джейсона так хорошо, не заметила бы, как слегка дрогнул его голос, когда он упомянул о ребенке. У нее сдавило горло, но Стефани, сглотнув, подняла бокал в знак приветствия.

Они ужинали в молчании. Всего две недели назад в этой комнате царила светлая и спокойная атмосфера, хотя они не вели бессмысленных разговоров за столом. Сегодня в воздухе словно висело напряжение от невысказанных и непризнанных чувств.

Стефани не удалось бы проглотить ни кусочка, не окажись еда такой вкусной. К тому же она должна поесть ради благополучия ребенка.

Когда Джейсон доел последний кусочек тоста, она мысленно сосчитала до десяти, выдерживая вежливую паузу, потом собралась встать из-за стола.

– Ты готовил, я помою посуду, – сказала она.

Они договорились об этих условиях сразу, как только впервые вместе поужинали.

– Я сам помою. – Джейсон поднялся из-за стола и собрал тарелки.

Решив разрядить напряженную атмосферу, Стефани пошутила:

– А как насчет справедливости?

– Несправедливо, что ты невовремя забеременела.

Она отвернулась, увидев сожаление в его взгляде.

Сама Стефани ни о чем не жалела.

– Я беременна, а не больна.

– Ты потеряла сознание.

Он опустился на колени у ее ног и посмотрел ей в глаза. Ей хотелось увидеть любовь в его взгляде, но в глазах Джейсона читалась одна лишь решимость.

– Я позабочусь о тебе и о ребенке, Стефани.

Джейсон считает себя обязанным? Но обязательство не предполагает атмосферу любви, которую она решила создать для своего ребенка.

Мобильный телефон Джейсона, лежащий на кухонном столе, завибрировал. Долю секунды он смотрел на телефон, желая ответить на звонок, потом повернулся к Стефани. Но его внимание теперь было обращено на оставленное голосовое сообщение.

– Джейсон, не надо меня опекать. Я вполне способна позаботиться о себе и о ребенке. Возьми телефон и поговори.

– Я на секунду. – Он встал и отвернулся.

Пока Джейсон разговаривал по телефону, Стефани помыла и вытерла полотенцем посуду, сложила скатерть и салфетки, задула свечу.

К тому времени, когда он закончил разговор, она сидела на диване, притворяясь, что читает журнал, и желала, чтобы Джейсон ушел.

Джейсон положил мобильный телефон на журнальный столик и уселся на диван рядом со Стефани.

Она действительно должна попросить его уйти, пока он не сообщил ей о врачебном долге и необходимости ее покинуть.

Джейсон обнял ее за плечи и привлек к себе. Она ощутила жар его тела, и у нее потеплело на душе.

– Так ты остаешься?

– Я же сказал, что не оставлю тебя одну на ночь. – Он нахмурился. – Звонила доктор Филлипс. Она не смогла с тобой связаться, поэтому позвонила мне.

– Не смогла связаться? – Только сейчас Стефани вспомнила – она оставила красную сумочку, расшитую блестками, в которой лежал мобильный телефон, на заднем сиденье машины своей матери. – Значит, она предположила, что ты со мной? Уже поползли слухи?

– В госпитале слухи распространяются быстрее, чем вирус в детских садах. Но Филлипс не упомянула ничего личного. Она сказала только о том, что звонила тебе, потом решила позвонить мне. – Он прижал к себе Стефани. – Не волнуйся. Обычная административная проблема. Доктор Филлипс хочет, чтобы заведующий отделением направил ее пациента на магнитно-резонансную томографию, прежде чем она пошлет его на операцию. Как старший научный сотрудник отделения диагностики, я дал ей на это разрешение и уладил проблему за тебя.

Не знай она Джейсона лучше, поверила бы: обнимая, он способен защитить ее от всех неприятностей.

– Я могу сама решать свои проблемы. Я Монтклер, Джейсон, и твердо стою на ногах.

– А кто-то совсем недавно упал в обморок… – Он выгнул бровь.

Уголки ее губ непроизвольно дрогнули.

– Я сказала образно, чего не следовало делать. Не нужно понимать меня буквально.

Никто, кроме Джейсона, не дразнил ее прежде. С самого начала их знакомства он догадался: под внешней сдержанностью Стефани скрывала тонкое чувство юмора, которое никто из их коллег не понимал. А саму Стефани больше всего привлекало в Джейсоне одно качество: он помог ей стать немного беспечнее и спокойнее.

В порыве чувств Стефани прижалась к нему крепче и только потом поняла, что сделала. А потом, желая сохранить деловитый тон, заговорила резче, чем следовало бы:

– Ты мог бы передать мне телефон, когда она позвонила, Джейсон.

Он ответил, щекоча ее шею кончиками своих волос:

– Значит, ты не возражаешь? В госпитале узнают, что мы вместе…

– Мы не вместе! – Не испытывая никакого желания высвобождаться из его крепких объятий, она только сейчас сообразила: ее заявление прозвучало довольно глупо.

Джейсон слегка отстранился от нее, чтобы посмотреть в глаза:

– Стефани, ты вынашиваешь моего ребенка. Мы с тобой связаны навсегда. Мы действительно должны прекратить скрывать наши отношения и отнестись к ним по-взрослому.

– Отношения… Новое слово в твоем лексиконе?

Он улыбнулся:

– Да. Новое.

Однако улыбка не коснулась его глаз. Наоборот, Джейсон обеспокоенно наморщил лоб и зажал руку Стефани между ладонями:

– Стефани… Хочу спросить тебя кое о чем. Когда ты узнала о ребенке, что ты почувствовала?..

Словно ожидая этого вопроса, она ответила без запинки:

– Сначала я запаниковала. Мысль о материнстве совершенно сбила меня с толку. Предполагалось, будто мои отношения с тобой будут непродолжительными. Таких несерьезных романов у меня прежде не было. – У нее покраснели щеки после этого признания. Но она хотела быть с Джейсоном честной до конца. – Ты стал для меня наградой за мои достижения в карьере, в которой…

– В которой что, Стефани?..

– До встречи с тобой я была нацелена только на карьеру. И вот я решила: пора немного развлечься.

Стефани никогда не заводила долгих романов, но Джейсону не следовало об этом знать.

– Значит, я был для тебя всего лишь развлечением? Игрушкой?

– Нет! – Она опустила голову. «Будь искренней, Стефани!» – Да…

Джейсон намотал прядь ее волос на палец и улыбнулся:

– Я переживу. – Затем он опустил глаза и стал сжимать и разжимать пальцы. – Нет, не могу. В тот вечер в горах я должен был…

– Не надо, Джейсон. Мы оба должны были вести себя осторожнее. Мы оба несем ответственность за последствия. – Стефани накрыла ладонью его напряженную руку. – Я много размышляла об этом. Я достаточно разумная женщина, разве не так ты говорил?

Он криво усмехнулся:

– Более чем просто разумная.

– Мне известны все способы предотвращения беременности. Я должна была принять противозачаточные таблетки, но решила этого не делать. Я действовала бессознательно.

– Что ты говоришь, Стефани?..

– Ребенок не входил в мои планы. Но теперь они изменились. Мне придется растить и любить малыша. – Она инстинктивно закрыла живот рукой. – Я уже не могу представить свою жизнь без моего ребенка.

– Нашего ребенка, Стефани. Нашего! – Он упрямо выпятил подбородок. – Мы оба станем родителями и будем нести равную ответственность за него. Я знаю, тебе не нужны мои деньги, но я решительно настроен воспитывать нашего малыша.

– Ребенку нужны не только деньги. За деньги можно нанять лучшую няню, но этого недостаточно. Ребенку нужны родители, на которых он всегда может рассчитывать.

– Как ты собираешься это сделать? Откажешься от карьеры и будешь круглосуточно сидеть у детской кроватки? Что будет, когда поступит срочный вызов из госпиталя?

Стефани думала на эту тему с тех пор, как увидела положительный результат на полоске теста на беременность. Да, ей следует найти какое-то решение.

– Все должно измениться. Мой ребенок всегда будет для меня самым важным в жизни. И я не собираюсь бежать из дому каждый раз, когда зазвонит телефон.

– По-твоему, так буду делать я?

– Твои прежние поступки тому доказательство, Джейсон. – Она почувствовала, как в душе просыпается давно укоренившийся гнев. – Сколько раз я заканчивала ужин в одиночестве после того, как ты ловил такси и уезжал из ресторана? Сколько фильмов ты посмотрел вместе со мной до конца? Я даже не предлагала тебе сходить в театр или на концерт. И знаешь почему? Чтобы не видеть, как ты во время представления пробираешься между рядами зрителей к выходу. Даже оставляя вместо себя надежный персонал в госпитале, ты возвращался туда сразу же, как только поступал вызов.

Она надеялась, что он ее понял, и теперь ждала реакцию Джейсона. Однако выражение его лица оставалось каменным. Как умный человек, Стефани понимала: таким образом он маскирует свою уязвимость. Но поймет ли Джейсона ребенок? Или малыш решит, что его отцу действительно на него наплевать?

– Ты была не права насчет телефонных звонков, – сказал он, и его глаза с вызовом сверкнули. – Что бы ты сделала, если бы твой пациент находился на грани жизни и смерти?

У нее оставалось еще пять с половиной месяцев, чтобы понять и принять точку зрения Джейсона, но сейчас она не знала, как ему ответить.

Прежде чем Стефани успела придумать подходящий ответ, Джейсон взял ее за запястье.

– Джейсон…

– Тсс! – Он принялся считать ее пульс. – У тебя поднимается кровяное давление. Сменим тему.

– Иначе ты уйдешь?

– Сегодня не уйду. – Он встал, взял пульт от телевизора и стал переключать каналы до тех пор, пока не нашел документальный фильм о рафтинге. Сделав вид, будто они и не спорили, Джейсон тихо спросил:

– Ты не против, если я посмотрю телевизор?

Как ему удается так ловко контролировать свои эмоции и прятать чувствительность за маской безразличия? А может быть, она в самом деле ошиблась? Возможно, он действительно не испытывает к ней ничего, кроме сексуального желания?

Стефани могла заставить его уйти. Если она будет настаивать, ему придется смириться с ее требованием. Не будь она такой уставшей, прогнала бы его прочь.

«Разве прогнала бы?» – спросила она саму себя.

По правде говоря, обморок обеспокоил Стефани. Похоже, ей придется смириться со скачками кровяного давления во время беременности.

Стефани посмотрела на Джейсона, удобно расположившегося в кресле и сосредоточившегося на телевизионной программе. Удивительно, но и сейчас она испытывала ощущение полной безопасности от его присутствия.

Она взяла в руки журнал, решив продемонстрировать Джейсону, что совсем в нем не нуждается. Но буквы расплывались перед ее глазами. На секунду она закрыла глаза, чтобы успокоиться и сосредоточиться. Как только Стефани опустила веки, ее окутала блаженная расслабленность.

«Джейсон провел ночь в моем доме» – такая мысль пришла Стефани в голову сразу после пробуждения.

Она ощущала теплый мускусный запах его тела, хранимый подушкой, которую она крепко к себе прижимала. Стефани смутно вспомнила, как он укладывал ее в кровать и крепко прижимал к себе, чтобы унять ее дрожь.

В окно ярко светило солнце. Она проспала почти до полудня! Стефани не спала так долго и так сладко и не чувствовала себя такой отдохнувшей с тех пор, как побывала в трехнедельном круизе, который подарили ей родители после окончания медицинского колледжа. Смешно, но уже тогда, на лайнере, находясь среди супружеских пар отдыхающих, она ощущала свое одиночество.

На какое-то время Джейсону удалось скрасить ее одиночество. Но сегодня утром его не оказалось рядом.

Она надела очки, которые лежали на прикроватной тумбочке, и прочла его записку: «Завтрак в холодильнике».

Как ей привыкнуть к его доброте и вниманию и в то же время к непримиримому стоицизму?

У нее заурчало в животе, когда она увидела тарелку со свежей клубникой и ежевикой и чашку с йогуртом и мюсли. Сегодня утром Джейсон успел посетить продовольственный магазин, находившийся через квартал от ее дома? Одетый в смокинг, он явно вызвал массу недоуменных взглядов.

Стефани заставила себя поесть, надеясь, что завтрак поможет ей успокоиться и забыть события вчерашнего вечера. Она должна собраться с силами и духом, чтобы выдержать последствия своего нечаянного публичного признания.

Глава 7

Джейсон сидел на заднем ряду в аудитории, где проводился сеанс психологического тренинга, искренне стараясь сосредоточиться. Но в голове постоянно возникали отвлекающие мысли.

Он гордился тем, что умеет приспосабливаться ко всем испытаниям, которые уготовила ему судьба, но оказался совсем не готов стать отцом.

Джейсон никогда не предполагал, что у него может родиться ребенок. Он предпочел бы избежать отцовства, лишь бы на его ребенке не отразилась его неприспособленность к семейной жизни. Можно ли унаследовать дурной характер? Он никогда не читал исследований по генетике – подобные исследования до настоящего времени его вообще не интересовали.

Но теперь, вне зависимости от того, что ему придется делать, он приложит все усилия и станет лучшим из отцов! Он искренне надеялся, что его неподдельного желания стать лучше будет достаточно.

Воодушевившись, Джейсон обратил внимание на инструктора.

– Итак, давайте сделаем упражнение, которое поможет нам лучше понять свои чувства. – Инструктор представил на экране новое изображение. – В вашем блокноте вы увидите перечень эмоций. Быстро выделите те эмоции, которые вы чувствуете в данный момент.

В перечне было указано: счастливый, сердитый, удивленный, испуганный, нуждающийся, надеющийся, взволнованный, скучающий.

Джейсон выполнил задание за несколько секунд.

Просмотрев результаты, он обнаружил, что обвел жирными линиями все слова, за исключением «сердитый» и «скучающий».

До вчерашнего вечера он чувствовал лишь гнев и скуку. Удивительно, но ребенку удалось в одночасье изменить его жизнь!

– Каждый думает о том, какие эмоции выделил. Хотите ли вы испытывать их и дальше? – Инструктор самодовольно оглядел сидящих в зале, словно обо всем догадался. Как бы повел себя этот самоуверенный человек, окажись он на месте Джейсона? – Теперь запишите три конкретные цели. Пишите простыми предложениями. Пишите о том, что вы хотели бы изменить в своей жизни.

Зачем что-то изменять? У Джейсона предостаточно целей в жизни. Зачем ему изобретать новые?

«Как Стефани относится к ребенку? К нашему ребенку?»

Он снова вспомнил то, что произошло вчера вечером, уже в сотый раз после того, как покинул квартиру Стефани. Произошло слишком много событий, и они развивались чересчур стремительно, чтобы понять, как следует на них реагировать.

Сегодня утром он несколько раз порывался ей позвонить – и пока проезжал мимо ее дома по пути в госпиталь, и входя в темный полупустой зал, где должен был проводиться психологический тренинг. Однако так и не позвонил.

Что он мог ей сказать?

«Стефани, ты превратила меня в самое озадаченное, растерянное, восторженное и испуганное существо на свете?»

Джейсон мог поспорить, что даже проводящий занятие высококвалифицированный инструктор-психолог не смог бы однозначно отреагировать на жизненную ситуацию, окажись он на его месте.

Жизнь. Он и Стефани создали новую жизнь, которая прямо сейчас развивается в ее теле. Осознание происходящего захлестнуло его с новой силой.

– Все готовы?

«Нет, я только начал размышлять, – подумал Джейсон. – Мне придется растить ребенка, воспитывать его и направлять по жизни».

Черт побери, он понятия не имеет, как это делается! Придется по дороге домой зайти в книжный магазин и купить специальную литературу.

Инструктор обратился к аудитории:

– Теперь давайте поиграем в ролевую игру. Повернитесь к человеку рядом с вами и познакомьтесь с ним…

Джейсон повернулся и увидел рядом с собой… Майка. Когда тот вошел в зал? Что он вообще здесь делает?

Возможно, у Майка есть ответы на некоторые вопросы Джейсона?

– Зачем ты здесь?

Они оба проигнорировали инструктора, который попросил участников тренинга прочесть раздаточный материал, завершить незаконченные предложения, затем сделать перерыв.

Майк одарил его смущенной улыбкой:

– Просто шел мимо.

Но Джейсон усомнился в этом:

– Ага, так я тебе и поверил!

Майк усмехнулся, игнорируя сарказм Джейсона:

– Тяжелая ночь?

– Бывали тяжелее. – Джейсон посмотрел на обведенные слова в перечне. – Значит, слухи уже поползли?

– Прошлой ночью я получил эсэмэску от друга моего друга. Это правда?

– О какой правде ты спрашиваешь?

– Доктор Стефани Монтклер беременна от тебя?

– Да, это правда. – Джейсона переполнила гордость, хотя он понимал, что поставил Стефани в очень неловкое положение.

Майк хлопнул его по плечу:

– Поздравляю, папуля! Отцовство тебе понравится.

От радости в жилах Джейсона сильнее забурлила кровь, у него закружилась голова, будто он только что поднялся на гору и переполнен восторгом.

Он вернулся в реальность, вспомнив о том, что Стефани хочет вычеркнуть его из своей жизни и воспитывать их ребенка одна.

– Она не хочет… – он с трудом сглотнул, – чтобы я воспитывал ребенка. Она уверена: я принесу больше вреда, чем пользы.

– Тогда тебе придется убедить ее в обратном.

– А что, если она права?

Майк осмотрел зал, словно отыскивая нужные слова. В конце концов он сосредоточил свое внимание на Джейсоне:

– Мои дети тебя любят. Ты нравишься всем малышам, которые проходят через отделение детской диагностики. Все они чувствуют твою силу, постоянство, заботливость. Все эти качества активизируются в тебе сразу же, как только ты впервые возьмешь своего ребенка на руки. Или когда малыш назовет тебя папой. Или когда тебе придется заниматься его ободранной коленкой.

– Тебе не было страшно?

– Черт побери, я жутко боялся! Но жена говорила мне, что я буду хорошим отцом. Я старался все делать правильно. – Майк усмехнулся.

– Скажем так: когда-то я пытался исполнять обязанности отца, но все закончилось не слишком хорошо…

– Я давно тебя знаю, Джейсон. Ты сейчас упомянул о тех годах, когда был подростком? Ты не очень любишь распространяться о том времени. – Не получив от Джейсона ответа, Майк его подтолкнул. – У каждого ребенка должен быть отец. Не отказывайся от своего ребенка еще до того, как он родился.

На Джейсона обрушилась обида, которую он пытался скрыть всю свою жизнь.

От него отказались собственные родители. В результате он так и не научился любить. Как он убедит Стефани в том, что нужен ей? Но ради своего ребенка он должен попробовать…

Инструктор вернулся, приготовившись продолжать занятие.

Майк наклонился к Джейсону и прошептал:

– Эй, приятель, я должен идти. До вечеринки мне нужно купить куклу и кучу других подарков. Позвони мне, если захочешь поговорить.

– Да, конечно, – ответил Джейсон и подумал: «Разговоры – пустая трата времени. Как будто разговорами можно что-то исправить. И все же…» – Спасибо.

– Рассчитывай на меня, Джейсон.

Хм, когда это Майк стал таким хорошим другом? И почему Джейсон прежде не обращал на это внимания?

Он сосредоточился на экране, почти не надеясь на то, что два часа занятий помогут ему завоевать расположение Стефани и членов ее семьи.

После психологического тренинга Джейсон прошел медосмотр, как советовала Стефани, проехался по магазинам, а потом отправился домой, решив посвятить остаток уик-энда напряженной физической работе.

В воскресенье вечером Джейсон лег в постель, надеясь, что измотан до такой степени, что сразу уснет. Несмотря на долгие часы, проведенные на крыше, где он менял черепицу и закреплял водосточные желоба, ему так и не удалось очистить голову от беспокойных мыслей.

Джейсон лежал в темноте, думая о том, с какой легкостью Стефани удалось его одурманить.

* * *

Уик-энд Стефани провела со своими родителями. Оба повели себя более чем милостиво, принимая ее извинения. Яркие и занятые личности, они и не догадывались, что их тихая и прилежная дочь страдала от недостатка родительского внимания.

Услышав признания обоих в том, как сильно они ее любят, хотя и не всегда понимают, Стефани стала постепенно успокаиваться.

Посовещавшись по телефону с юристами госпиталя о мерах, которые следует предпринять на случай, если звездная пара подаст на нее в суд за нарушение конфиденциальности, Стефани собралась с духом и отправилась на работу. Ей предстояло пережить самый сложный понедельник в ее жизни.

В сотый раз она задалась вопросом, как Джейсон провел уик-энд? Каждый раз, когда звонил ее мобильный телефон, сердце начинало биться чаще.

Но Джейсон так и не позвонил…

Впрочем, сейчас она была ему за это благодарна. У нее и так достаточно проблем.

На работу она опоздала, потому что утром ее снова тошнило. Въехав в гараж для машин сотрудников госпиталя, она припарковала автомобиль рядом с мотоциклом Джейсона.

Одетая в консервативное темно-синее платье-футляр и такого же цвета кофту с жемчужными пуговицами, Стефани уже не так изящно, как прежде, выбралась из автомобиля. Чем больше будет становиться ее живот, тем труднее ей будет выходить из автомобиля с такой низкой посадкой.

И без ее откровений на вечеринке окружающие без труда догадались бы о том, что она беременна. Ведь ее талия уже увеличилась на три дюйма. Придется обновлять гардероб.

Схватив сумочку, она вдруг осознала, что в госпитале уже все знают о ее положении. Те, кто только догадывался, теперь знают наверняка: у Стефани был роман с Джейсоном Дрейком и она ждет от него ребенка!

Сотрудники госпиталя будут шептаться за ее спиной, осуждать ее за неумение контролировать свои чувства, неспособность справиться с сердечными делами. Они будут задаваться вопросом, достаточно ли она компетентна, чтобы занимать такую должность, или просто пользуется тем, что позволяет ей принадлежность к семье Монтклер?

Глупости! Она заработала хорошую репутацию за многие годы напряженной работы. Ее личная жизнь не имеет ничего общего с ее врачебным профессионализмом. Если кто-то в ней сомневается, она быстро докажет его неправоту.

Стефани вздернула подбородок, растянула губы в дежурной улыбке и отправилась в госпиталь, списывая свою неуверенность на гормональную перестройку организма.

Марси встретила ее с плохо скрываемым любопытством, но Стефани решительно проигнорировала секретаря. На письменном столе она нашла сертификат о прохождении Джейсоном сеанса психологического тренинга, результаты его медосмотра и обувную коробку, к которой прилагалась записка. «Для ребенка» – так было нацарапано на коробке отвратительным почерком Джейсона.

Внутри коробки оказались красивые туфли-балетки ярко-красного цвета, из мягчайшей кожи, с прочной подошвой. Туфли были ее размера.

Она должна их вернуть. Такой подарок подразумевает слишком личные связи, а она намеревалась поддерживать с Джейсоном исключительно деловые отношения.

«Для ребенка». Что он хотел этим сказать: бросить вызов, заявить права на ребенка? Или просто действовал как заботливый врач, который советовал ей носить обувь без каблуков?

Стефани решила отправить туфли Джейсону и купить себе обувь самостоятельно.

Но прежде она решила примерить балетки. Они идеально ей подошли. Пройдясь в них по кабинету, она почувствовала, что поясница у нее больше не болит.

Стефани пошевелила пальцами ног.

При мысли о том, что придется снова засовывать опухшие ноги в узкие туфли на каблуке, она вздрогнула. Ладно, она походит в красных балетках, пока не купит себе другую обувь. Потом она вернет балетки Джейсону с запиской: «Спасибо, но туфли я не принимаю».

Открыв папки с документами, Стефани стала заниматься распределением пациентов между докторами Райзером и Филлипс. Она решила взять на работу в отделение нового врача-пульмонолога и продолжать наблюдать за работой Джейсона.

Решение, принятое юристами госпиталя, изначально казалось ей верным, но теперь она считала его неуместным. Стефани думала, что Джейсон воспримет решение суда равнодушно, но на самом деле он очень обиделся.

Загудел интерком.

– Доктор Монтклер? – произнесла Марси. – Вас вызывают в палату Мэгги Мэлоун, как можно скорее.

Она услышала крики ребенка сразу, как только завернула за угол. Не постучав в дверь, Стефани протиснулась в палату мимо медсестры, ординатора, прикомандированного к госпиталю для специализации, и доктора Райзера.

Джейсон стоял в центре палаты, как главнокомандующий, и отдавал приказы.

– Нам нужно сбить у нее температуру. Сейчас же! Разденьте ее и заверните в термоодеяло, – сказал он за несколько минут до того, как монитор издал предупреждающий сигнал.

Джейсон говорил с такой властностью и непримиримостью, что медсестра и ординатор столкнулись друг с другом в спешной попытке принести термоодеяло.

Джейсон указал на медсестру:

– Неужели вы не понимаете, что такое «сейчас же»?

Медсестра выглядела ошеломленной и испуганной.

Джейсон взял Мэгги с коленей матери, стянул с девочки фланелевую ночную рубашку, носки и вязаную шапочку, взял одеяло, которое протянула ему Стефани, и завернул в него Мэгги.

Мэгги закричала, явно не в восторге от того, как с ней обращаются.

– Что вы делаете? – Доктор Райзер попытался отобрать у Джейсона девочку.

Джейсон стоял как скала.

– Снижаю температуру ее тела, – низким голосом произнес он, перекрикивая девочку.

Индикатор на мониторе показал, что температура тела девочки подскочила до сорока с половиной градусов по Цельсию.

Доктор Райзер указал на валяющуюся на полу одежду девочки:

– Но ведь ты ее нагреваешь!

Термоодеяло делало свое дело. Температура тела девочки уже упала на полградуса.

– Ее мать сказала, что не может вспомнить, когда в последний раз ее дочь потела. – Джейсон посмотрел на Анну, которая в отчаянии заламывала руки.

Стефани поморщилась. Заявление Дрейка прозвучало как пренебрежительное обвинение в адрес матери больного ребенка. А ведь Анна проводила у постели дочери день и ночь в течение недели и, судя по всему, отлично присматривала за Мэгги.

Конечно, информация о том, что ребенок не потеет, могла иметь решающее значение, но неужели Джейсон не в состоянии быть немного тактичнее? Стефани решила поговорить с ним позже.

Она коснулась вытянутой руки доктора Райзера и тихо сказала:

– Не вмешивайтесь, доктор Райзер. Это пациентка доктора Дрейка.

Доктор Райзер резко кивнул, скрестил на груди руки, отошел в сторону и свирепо уставился на Джейсона.

Как только монитор зарегистрировал очередное понижение температуры тела девочки на полградуса, Джейсон развернул одеяло и протянул Мэгги куклу. Девочка тут же засунула руку куклы себе в рот и замолчала.

Оглядев медицинских работников в палате, он остановил свой взгляд на ординаторе:

– Идите и купите ей фруктовое мороженое на палочке, я ей его обещал. Быстрее! Встретимся в ординаторской.

Он протянул Мэгги матери и, не оглядываясь, вышел из палаты – он был уверен, что Стефани и доктор Райзер последуют за ним.

Райзер ушел, а Стефани осталась в палате, желая разрядить напряженную атмосферу. Ее отделению не нужен еще один судебный иск.

– Я хочу извиниться за доктора Дрейка. Он иногда бывает грубым, но это один из лучших докторов, – сказала она Анне.

– Доктор Монтклер, если бы в этом госпитале меньше времени уделяли манерам доктора Дрейка и признали его напористость и решительность, нам всем было бы лучше.

Стефани опешила, услышав, как эта хрупкая женщина защищает Джейсона. О нем никто и никогда так не отзывался.

Анна положила дочь в постель, повернулась к Стефани и подбоченилась:

– Доктор Дрейк единственный профессиональный доктор из встреченных нами, который не погладил нас по голове, не говорил банальностей и не отсылал к другому врачу только потому, что не мог понять болезнь Мэгги. Почему доктора Дрейка не ценят в его госпитале так же высоко, как ценим мы?

– Шеффилдский госпиталь очень ценит доктора Дрейка.

– Я бы так не сказала. Я слышала, как одна из медсестер говорила, что он должен согласовывать с вами каждое свое действие. И теперь еще доктор Райзер ставит под сомнение его методы работы в присутствии молодого ординатора. Если у вас проблемы с персоналом, доктор Монтклер, то доктор Дрейк здесь ни при чем. Я бы не удивилась, если бы он ушел из вашего госпиталя. – Она замолчала, явно пытаясь совладать с эмоциями.

– Доктор Дрейк никуда не уйдет! – Сердце Стефани екнуло.

Но разве она сама не хотела его ухода? Все ее существо стремилось к тому, чтобы Джейсон ушел из ее жизни, и тогда она могла бы растить своего ребенка одна.

Но какой станет ее жизнь и жизнь малыша без Джейсона Дрейка?

Она будет пустой и бессмысленной…

А Стефани лучше верить, что с его уходом из ее жизни исчезнут проблемы и появится стабильность. «Ведь жила же я как-то до встречи с Джейсоном Дрейком!»

После расставания с ним ее жизнь должна стать более насыщенной – благодаря ребенку.

Стефани отмахнулась от этих мыслей. Сегодня ей нельзя полагаться на чувства. Следует взять себя в руки. Личная жизнь начинает ей мешать исполнять обязанности заведующего отделением.

– А зачем ему оставаться? – Анна бросила на нее жесткий взгляд. – На месте доктора Дрейка я ушла бы туда, где в меня верят и уважают. И еще мне кажется, вы постоянно пытаетесь его оттолкнуть. Это из-за ребенка?

– Ребенка? – Стефани инстинктивно прижала руку к животу.

Но ведь она действительно отталкивает от себя Джейсона! Отталкивает с той ночи под звездным небом, когда поняла, что влюбилась…

– Я читала об умершем ребенке звездной пары. Судя по всему, доктор Дрейк не виновен.

«Ах, так вот о каком ребенке идет речь!» Стефани сунула руку в карман халата:

– Доктор Дрейк приложил все свое умение и душевные силы, пытаясь спасти малыша. Я не буду вдаваться в конфиденциальные подробности, но могу сказать: судьба неумолима.

Анна кивнула в знак согласия:

– Любой человек заметит одержимость в глазах доктора Дрейка, когда он пытается вылечить ребенка. Он скорее умрет, чем откажется от медицины! Как вы могли наказывать такого страстного и заботливого доктора?

Анна явно путала заботливость и навязчивую идею. Джейсон ненавидел терять пациентов. Это было дело принципа. Даже со Стефани он сошелся из-за своих принципов.

– Уверяю вас, Анна, страстность доктора Дрейка – одно из самых ценных его качеств. – Стефани покраснела: в ее мозгу возник образ обнаженного Джейсона, которого она обнимала… – В Шеффилдском госпитале к доктору Дрейку относятся с большим уважением.

Анна вроде бы немного успокоилась:

– Как только доктор Дрейк берется за какое-то дело, он доводит его до конца. Так бывает всегда. Он отдает медицине всю свою душу.

Стефани подумала, сколько раз персонал госпиталя называл Джейсона бездушным. Да, врачи должны быть стоиками, они должны проявлять максимум профессионализма, но Джейсон доводил стоицизм до крайности, утверждая, что эмоциям не место в медицинской диагностике.

Анна, очевидно, увидела то, что хотела видеть. Нередко члены семьи пациента делают лечащего врача героем, объектом для поклонения. Временная привязанность пациента или членов его семьи к лечащему врачу – обычное и совсем безобидное дело.

Почему же тогда Стефани ревнует, если нет никаких причин ревновать? Потому что она не хочет, чтобы кто-то, кроме нее, защищал Джейсона. Защита Дрейка – ее обязанность!

Стефани сделала шаг к двери:

– Благодарю вас за поддержку доктора Дрейка. Я обязательно передам ему ваши похвалы.

Анна рухнула на стул у кровати, ее взгляд стал унылым.

– Извините. Мой психолог сказал бы, что я стараюсь облачить слова в конкретную, материальную форму. Сегодня годовщина моего развода, и я выплеснула на вас всю свою боль. Воспитывать ребенка одной иногда ужасно тяжело. Но сейчас разговор не о личных проблемах, верно? Доктор Дрейк, вероятно, спокойно отнесся к этому судебному иску. Люди по-разному воспринимают личные и профессиональные проблемы.

– Не всегда, – сухо произнесла Стефани и почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь. – Извините, но мне пора уходить.

Она вышла из палаты Мэгги, мысли вихрем проносились в ее голове.

В ординаторской она обнаружила Джейсона – тот, ожидая ее, наливал себе кофе.

– Доктор Райзер и его закадычный друг пришли и ушли. Они не смогут помочь Мэгги. – Он поднял пустую чашку. – Чаю?

– Да, спасибо.

Джейсон поставил чайник на плиту и налил сливки в свой кофе. Порывшись в чайных пакетиках, он вытащил пакетик с травяным чаем:

– Без кофеина.

Его слова прозвучали больше как утверждение, чем вопрос, поэтому она не потрудилась ответить.

Ей нужно так много с ним обсудить! С чего начать?

Стефани уже подумывала присесть за стол заседаний, но потом решила, что с Джейсоном Дрейком лучше разговаривать стоя.

Может быть, он не заметил, что она надела красные балетки? Ей так и не удалось переобуться, потому что ее срочно вызвали в палату Мэгги. Стефани вообще не следовало принимать его подарок!

Конечно, Джейсон проследил за ее взглядом, пока она смотрела на свои ноги.

Стефани решила начать так:

– Джейсон, спасибо за подарок, но давай не смешивать нашу личную жизнь и профессиональную деятельность. Я не намерена афишировать свою беременность.

– То есть в прошлую пятницу ты ничего не афишировала? Уже немножко поздновато, мамочка. – Он уставился на ее живот, словно просвечивая его рентгеном. – Я не откажусь от своего ребенка, Стефани.

– А я не позволю подрывать мой авторитет! Все думают, будто наши с тобой отношения дают тебе преимущество в госпитале.

Его резкий смех царапнул ее, как колючая проволока.

– Преимущества, Стефани? Какие преимущества? Судя по тому, как повел себя доктор Райзер, всем понятно, что я в госпитале персона нон-грата.

– Да, ему не следовало выговаривать тебе в присутствии пациента. Я поговорю с ним.

Стефани должна как-то образумить доктора Райзера. Он хороший врач, но Джейсон – старший научный сотрудник отделения диагностики. Напористость доктора Райзера говорила о том, что он пересек линию разумной конкуренции и стал просто завидовать Джейсону. Подобные ситуации – не редкость в госпитале, и прежде ей удавалось достаточно легко их улаживать. Однако раньше она не состояла в интимных отношениях с одним из участников конфликта…

Способен ли Джейсон испытывать к ней глубокие чувства? Неужели она судит о его чувствах по хладнокровной маске, под которой он прячет эмоции? Почему она никогда раньше не задумывалась о его истинных переживаниях?

Ответ был слишком очевиден, чтобы его игнорировать. Это происходило потому, что Стефани хотела изолировать себя от любых потенциальных опасностей, к которым могут привести их отношения.

– Я сам улажу свои проблемы. – На шее Джейсона дергалась жилка. Казалось, он произносит слова, плотно стиснув зубы.

– Джейсон, ты старший научный сотрудник, но я – заведующая отделением! И именно я займусь доктором Райзером.

– Так же как ты занялась судебным иском? Нет, спасибо. – Он выглядел таким бесстрастным, будто обсуждал, добавить ли молоко или сахар в ее чай.

Однако через секунду Джейсон все-таки выдал себя, крепко вцепившись пальцами в чашку с кофе.

– Я думала… – Она уселась в кресло.

В глубине души Стефани надеялась: Джейсон проявит свой высокомерный характер и не обратит внимания на то, что о нем думают другие. Даже она.

Неужели она подсознательно хочет наказать его за все сорванные свидания? За душевные страдания, которые он ей причинил, предпочтя Стефани врачебный долг?

– И вот еще что… – Джейсон поморщился. – Сегодня утром ты дала указания лаборатории госпиталя, чтобы там приостановили проверку результатов моих диагностических тестов. Аптечное отделение получило такое же указание? Я лишился всех привилегий?

– Не лишился. Просто потребуется моя подпись. – Она облизнулась, сожалея о том, что не держит в руках чашку, занявшись которой можно было бы отвлечь его внимание.

– Разве есть разница? – Словно прочитав ее мысли, Джейсон поставил перед ней чашку, но так неловко, что горячий чай пролился на стол. Хотя лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным, жест свидетельствовал: Джейсон рассержен. – Избавь меня от всех ограничений!

– Джейсон, ты знаешь, мы не можем так поступить.

– Всем известно, что этот судебный процесс – фарс.

– Я подписала соглашение и не могу относиться к нему легкомысленно. Если я намеренно игнорирую условия соглашения, санкции будут применены ко всему отделению.

Он подошел к окну, повернувшись к ней спиной:

– Ты лишаешь меня профессии…

Это было сказано с таким отчаянием, что у Стефани сжалось сердце.

– Я совершила ошибку. Мне очень жаль. Я поговорю с юристами и сделаю все от меня зависящее, чтобы исправить ситуацию. – Она чуть не расплакалась, помолчала, а потом прибавила: – Джейсон, я ограничила твои привилегии в госпитале, но не лишила тебя рассудка.

– Ты ошибаешься, – произнес он едва слышно.

А через секунду, как будто между ними ничего не произошло, Джейсон подошел к доске, взял маркер и обвел позицию «Отсутствие потливости» в перечне симптомов заболевания:

– Мы можем исключить все формы мышечной дистрофии. Слишком много симптомов не подходит под это заболевание. Нужно сделать хромосомный анализ ДНК.

Стефани требовалось время, чтобы подумать. Она снова стала вести себя деловито:

– Это дорогостоящий анализ. Я попрошу Марси проверить их страховку.

– Теперь и Марси должна одобрять мои решения? – Джейсон указал на потрепанную, переполненную документами папку, которая лежала на столе между ними. – Мэгги и ее мать спонсируются из частного фонда, который обязательно оплатит анализы. Об этом сказано в медицинской карте Мэгги.

– Я только хотела… – Стефани понятия не имела, как будет оправдываться. – Дай мне знать, какие нужны анализы, и я позабочусь, чтобы все было сделано.

На ее телефоне зазвонил будильник, но она его проигнорировала.

Джейсон взглянул на часы:

– Пора обедать.

– Я плотно позавтракала, так что продолжай, если не хочешь прерываться на обед.

– Ты должна питаться регулярно, Стефани. Больше никаких пропусков приема пищи! Ты должна кормить нашего ребенка.

«Наш ребенок». Вот и доказательство того, что она и Джейсон навсегда связаны друг с другом. Пора перестать отталкивать его от себя и уладить все неприятности, которые она ему причинила.

– Хочешь со мной пообедать? – спросила она.

Джейсон пошел к двери:

– У меня планы.

– Планы?..

– Личного характера. Я сегодня не вернусь. – Когда он закрыл дверь ординаторской, щелчок замка прозвучал, как показалось Стефани, слишком громко.

Глава 8

Утром, впервые за время своей работы в госпитале, Джейсон обнаружил, что Стефани уже припарковала свой красный спортивный автомобиль в гараже.

Приняв спонтанное решение, он вчера принял участие в благотворительном марафоне. Необдуманность решений никогда не была присуща Джейсону, однако марафон дал отличные результаты. После того как Джейсон пробежал тринадцать миль, он так устал, что крепко проспал всю ночь и даже не слышал сигнала будильника. В эту ночь ему не пришлось ворочаться и думать о женщине, которая была готова делить с ним постель, но не желала, чтобы он принимал участие в воспитании их общего ребенка.

В центре монитора его компьютера была приклеена записка, написанная Стефани. В ней она просила его зайти к ней в удобное для него время. О том, когда ей самой будет удобно его принять, не говорилось ничего.

Через сорок пять минут телефонных разговоров с докторами по всему миру Джейсон нашел эксперта по хромосомному анализу ДНК, который находился в нью-йоркском медицинском центре Маунт-Синай. Доктор был на совещании, поэтому Джейсон оставил сообщение, чувствуя, что стал на один шаг ближе к разгадке состояния Мэгги.

В диагностике никогда не следовало торопиться. Процесс диагностирования был для Джейсона испытанием его терпения, однако ожидание победных результатов того стоило.

Хотя бывали в его жизни случаи, когда он проигрывал. Например, со Стефани…

Джейсон не был уверен, что вообще когда-то хотел ее победить, но теперь это не имело значения.

В настоящее время он понимал – совместного будущего у них нет. Они будут воспитывать ребенка и вместе работать. И он намерен бороться за свое право быть с ребенком и трудиться в госпитале, чего бы это ему ни стоило!

Сидя в кабинете Стефани и ожидая ее выхода из ванной комнаты, он невольно напрягся при этой мысли. На память пришло лестное предложение о работе из клиники Майо… И вообще ему нечего бояться! Не он первый, не он последний станет отцом. Он научится всему и никогда не откажется от собственного ребенка или от матери своего ребенка, как бы она его ни злила!

Да, он недоволен Стефани! Но он понимает ее логику. Шеффилдский мемориальный госпиталь значит для нее все. Она приняла невыгодное решение для него, но выгодное для госпиталя. Сам Джейсон понятия не имел, как поступил бы на ее месте. Если бы он работал в клинике Майо, например, то, возможно, сам был бы вынужден принимать подобные жесткие решения.

Джейсон никак не мог усесться поудобнее, чувствуя себя неуютно в кресле для посетителей напротив пустого стола Стефани. Несмотря на закрытую дверь ванной комнаты, он слышал, как тошнит Стефани.

Джейсон сочувственно поморщился.

Наконец она включила воду, почистила зубы…

Стефани вышла к нему спокойная и умиротворенная, словно ее не рвало последние десять минут. Развернув мятную конфетку, она отправила ее в рот, присела за стол и посмотрела прямо перед собой. Она была бледна, но приготовилась к разговору с Джейсоном.

Несмотря на свои самые благие намерения, он тут же почувствовал к ней жалость:

– Стефани, тебя тошнит только по утрам или постоянно?

Она одарила его мрачным взглядом:

– Сегодня меня тошнит постоянно.

– Твой срок почти четыре месяца. Скоро тошнота пройдет. Разве ты не предпринимаешь никаких мер?

– Думаешь, я ничего не предприняла бы, если б могла? – Она посмотрела на него так, будто ее утреннее недомогание было его виной.

Джейсон осознал – он ведет себя немного грубовато по отношению к женщине, страдающей от гормональной перестройки организма. Любой, кому придется ежедневно по утрам выворачивать свой желудок, будет пребывать в дурном настроении.

– Извини. – Он потянулся за мятной конфеткой в вазе. – Меня самого немного тошнит.

– Синдром Кувад. – Она надела очки, те, которые ему очень нравились.

Да, сексуальное влечение к Стефани – причина, по которой он не может ее забыть. И все же Джейсону пришлось взглянуть правде в глаза, в прямом и переносном смысле. Смотря на ее бледное лицо и темные круги под глазами, он испытывал нежность к матери своего ребенка. Эмоций оказалось достаточно – его мозг отказался выдать подробную информацию о синдроме Кувад.

Вот и еще одно доказательство того, что нельзя смешивать медицину и эмоции!

– У какого-то пациента синдром Кувад? – деловито спросил Джейсон.

– Нет, этот синдром у тебя. – Ее глаза весело заблестели, несмотря на темные круги под ними. – Доказано, что некоторые мужчины испытывают необычное психологическое состояние, когда находящиеся рядом с ними женщины беременны. У этих мужчин наблюдается увеличение веса, чрезмерный голод и иногда приступы утренней тошноты. – Она указала на чайник с кипятком. – Почему бы тебе не налить себе и мне по чашке чаю?

Изначально Джейсон приготовился отрицать любые свои психофизические реакции на ее беременность, но сейчас так и не озвучил свой протест. Вместо этого он бойко взялся за выполнение просьбы Стефани. Он был готов сделать все, чтобы хоть как-то уменьшить ее дискомфорт от беременности.

Именно в этот момент Стефани заметила блокнот Джейсона, лежащий на полу рядом с его стулом. Верхний лист блокнота лежал криво, и она сумела разобрать на нем логотип клиники Майо. На этом листочке могло оказаться что угодно: результаты исследования, заявка на получение гранта… или предложение работы в клинике. Из того немногого, что удалось увидеть Стефани, она поняла – речь шла о приглашении на работу.

Но ведь Джейсон обсудит с ней свои планы на будущее.

«Почему он должен обсуждать это с тобой? – упрекнула ее совесть. – Что ты сделала такого, чтобы заслужить его доверие?»

Неужели уже слишком поздно? Она должна попробовать, ради себя и ребенка.

Когда он поставил перед ней чашку с чаем, Стефани, не сдержавшись, коснулась пальцами костяшек его пальцев. Может быть, у нее слишком разыгралось воображение, но она могла поклясться, что от прикосновения между ними пролетела искра!

– Спасибо.

Джейсон нахмурился, уселся на свое место, взял с пола блокнот и многозначительно посмотрел на часы.

– Какое у тебя ко мне дело? – мягко спросил он, будто между ними никогда ничего не было.

Желая удержать эмоции под контролем, Стефани сосредоточилась на делах:

– Амелия Баркер, шестнадцать лет. Ей поставлен предварительный диагноз «булимия», но психолог хочет узнать о ее физическом состоянии прежде, чем даст окончательный диагноз.

– Разве этим не лучше заняться доктору Филлипс?

– Доктор Филлипс готовит документы для их подачи на получение гранта. Она едва успевает к сроку. И прежде чем ты предложишь доктора Райзера, скажу, что он больше времени проводит в отделении кардиологии. Так что остаемся только ты и я.

– Я терапевт и использую вещественные доказательства для диагностики. Например, анализ ДНК для Мэгги. – Он указал на блокнот, лежащий на его коленях.

Так… Значит, документы из клиники Майо имеют отношение к Мэгги?

Настроение Стефани меняется чересчур быстро, она с трудом его контролирует. А ведь она должна держать себя в руках!

«Оставайся профессионалом, – приказала она себе, – ведь ты заведующая отделением».

– Социальный работник, занимающийся Амелией, вышел на меня через благотворительный фонд «Монтклер – Шеффилд». Я сказала, что ей сделают диагностику. У нас достаточно времени, чтобы уделить внимание девушке.

– Я не занимаюсь припадками дурости. Тем более – припадками дурости девочек-подростков.

Стефани сняла очки и кругообразными движениями потерла виски:

– Джейсон, я обещала…

– Болит голова? Хочешь, я помогу тебе снять напряжение и сделаю массаж?

Как он может быть одновременно таким заботливым и настолько бессердечным? Стефани знала: когда Джейсон смотрит на нее так по-собственнически, она чувствует себя спокойно, в безопасности. Неожиданно ей захотелось, чтобы он ее обнял…

Похоже, грань между профессионализмом и личными переживаниями окончательно размыта.

Несмотря на перепады настроения, она выдержала искушение.

– Есть расхождения в диагнозе. Неужели ты не хочешь посмотреть? – Стефани пододвинула Джейсону папку, зная, что он не удержится и возьмется за нерешенное дело.

Любопытство в его душе боролось с протестом.

– Разве девушка не должна наблюдаться амбулаторно? Почему ее отправили в отделение детской диагностики?

– У нее обезвожен организм. Ей ставили капельницу. Если так и дальше пойдет, ее станут кормить через питательную трубку.

Джейсон прищурился:

– Я смогу взять на себя инициативу по этому делу?

Прежде они никогда не решали, кто будет главным инициатором. Они просто работали вместе, и так слаженно, что было не важно, кто является основным лечащим врачом пациента. Однако недавно Стефани разрушила их рабочие отношения, подписав соглашение об урегулировании судебного иска.

Под пристальным взглядом Джейсона она чувствовала себя человеком, уничтожившим святыню.

– Бери этого пациента, если хочешь, Джейсон.

Не произнося ни слова, Джейсон взял папку и открыл ее. Через несколько минут он посмотрел на Стефани:

– Это может быть интересно.

Ее всегда поражала его способность поглощать и анализировать информацию. Стефани понадобилось бы в два раза больше времени, чтобы вникнуть в то, что было написано в медицинской карте девушки.

– Ты не считаешь, что у нее расстройство пищевого поведения?

Он пожал плечами:

– Пока я лишь беспристрастный наблюдатель. Хотелось бы кое-что проверить, прежде чем сделать заключение. Пойдем посмотрим.

Стефани остановила Джейсона у смотрового кабинета, коснувшись ладонью его руки:

– Подожди.

От прикосновения к его руке она затрепетала всем телом.

Стефани поняла, что Джейсон почувствовал то же самое – он многозначительно посмотрел на костяшки своих пальцев, до которых она дотронулась.

Отдернув руку, словно нарушение физического контакта могло остановить те ощущения, которые испытывала, находясь рядом с ним, Стефани переключила внимание на девушку:

– Амелии шестнадцать лет, у нее трудный период в жизни. Кроме того, она воспитывается в приюте.

Джейсон кивнул:

– Я прочел об этом в ее карте.

– В медицинской карте указано не все. Единственная причина, почему она находится у нас, – ее переезд из детского приюта в дом опекунов. Опекуны – пожилая супружеская пара. Они считают, что социальный работник, назначенный государством психолог и педиатр ошибаются, ставя девушке диагноз «булимия».

– Ты считаешь, это тот случай, когда новые приемные родители хотят избавиться от проблемного ребенка, вместо того чтобы взять в дом «подпорченный товар»?

– Нет, я не это имела в виду. Ну, во всяком случае, не в такой грубой форме. Супружеская пара очень обеспокоена здоровьем Амелии. Ее приемная мать говорит, что интуитивно чувствует состояние девушки. Я не хочу ставить под сомнение ее чувства, но…

– Но чувства необоснованны и им нельзя доверять? Чувства не в счет?

– Ты меня не понял. – Стефани посмотрела на потолок, подыскивая подходящие слова. – Я лишь хотела сказать: ты лучше других справишься с этой работой.

– Потому что я не умею чувствовать? Я понял.

Сказал ли он об этом с гордостью или с сожалением? Стефани не знала наверняка, но услышала усталость в его голосе.

– Джейсон, – она хотела сгладить острые углы, но не знала, как это сделать, – сегодня мне не до дипломатии.

– Забудь об этом. Я не требую от тебя лицемерных признаний.

– Спасибо. – Она разговаривала с ним без всякого умысла его оскорбить или начать поучать, но именно так и получилось в конечном счете. – Девочки-подростки очень чувствительны, особенно те, которые воспитываются в приютах. У всех них тяжелое прошлое. Постарайся быть с ней тактичнее, ладно?

– Я никогда не был девушкой, но у меня имеется опыт в других областях. Я справлюсь.

Произнеся это самоуверенное заявление, он отвернулся от Стефани и пошел к двери, предоставляя ей возможность лицезреть его широкую спину. Жаль, она не может увидеть, выдает ли лицо Джейсона его истинные чувства.

Она почти ничего не знала о мужчине, с которым одно время делила постель.

В смотровом кабинете Стефани увидела, как Амелия напрягла плечи, приготовившись принять то, что ее ждет.

Согласно имеющимся данным, жизнь девушки была очень непостоянной. Она переезжала из одной приемной семьи в другую.

Теперь Стефани показалось сущим пустяком то, что ее собственная мать когда-то не до конца досмотрела школьное выступление дочери.

Джейсон сел на стул для посетителей рядом с кроватью, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Амелии. Подобный прием он рекомендовал Стефани, как только она пришла работать в Шеффилдский госпиталь.

– Никто, даже дети, не любят, когда с ними разговаривают свысока, – говорил он тогда.

Стефани раньше не придавала этому никакого значения.

– Я доктор Дрейк, а это доктор Монтклер.

Девушка бросила на него мимолетный взгляд из-под челки и уставилась на руки, сложенные на коленях.

– Почему ты здесь, Амелия?

– Они волнуются, что я похудела, – пробормотала она.

Амелия только что предоставила им идеальную возможность спросить о том, зачем она вызывает у себя рвоту? Стефани подошла к девушке ближе, желая задать вопрос, но Джейсон со значением посмотрел на нее и едва заметно покачал головой.

Стефани прикусила язык, поняв его молчаливый приказ. Все, что делал Джейсон, делалось не просто так. Она доверяла его методике, пусть и сомневалась в его врачебном такте.

Джейсон снял стетоскоп с шеи:

– Мы проверяем основные показатели состояния здоровья – частоту сердечных сокращений, состояние легких, ушей, глаз, носовой и ротовой полости – у каждого человека, который обращается в Шеффилдский госпиталь. Поскольку наш госпиталь прикреплен к медицинскому колледжу, у каждого врача есть собственный наставник. Поэтому доктор Монтклер будет меня контролировать. Потерпи нас, ладно?

Амелия резко посмотрела на Стефани:

– Она новенькая?

– На самом деле доктор Монтклер – мой босс. Тобой будут заниматься два лучших врача отделения.

Вместо того чтобы воспринять эту информацию как обнадеживающую, Амелия встревожилась:

– Почему? Что со мной случилось? Это серьезно?

Джейсон нахмурился, выглядя серьезнее и более заинтересованно, чем обычно:

– Я пока не знаю. Вот почему мы должны тебя осмотреть.

Стефани прикусила губу, сожалея о том, что Джейсон не сказал девушке ничего более обнадеживающего. Именно в такие моменты она обычно вмешивалась и начинала успокаивать пациента, но сейчас промолчала. Девушка – его пациентка, и Стефани должна относиться к этому уважительно.

– Я послушаю твои легкие со спины, а затем со стороны груди, ладно? – Он поднял наконечник стетоскопа, ожидая ее разрешения.

Амелия пожала плечами:

– Ладно.

Тем не менее она вздрогнула, как только он положил руку ей на плечо, чтобы успокоить.

Девушка не видела, как Джейсон бросил на Стефани резкий взгляд. Увидев реакцию Амелии, Стефани сдержанно кивнула.

Работать с Джейсоном было для нее удовольствием. Из всех врачей в отделении только им двоим удавалось работать так слаженно. Что она будет делать, если он уволится из госпиталя?

– Доктор Монтклер, ваша очередь, – сказал он, сделав пометки в блокноте.

Стефани послушала девушку и обнаружила легкие шумы в сердце, но сильное и устойчивое сердцебиение. Она отошла, чтобы записать показания.

Джейсон взял отоскоп:

– Подержи волосы, Амелия. Я посмотрю твои уши.

Обычно он сам убирал от ушей пациентов мешающие осмотру волосы. Амелия неохотно отвела в сторону жидкие каштановые пряди, открывая взору желтоватый синяк на шее.

На этот раз Джейсон был очень осторожным. Он старался почти не прикасаться к ней, проверяя ее уши, глаза, нос и ротовую полость. Он обращался с девушкой так, словно та получила серьезную травму.

– Доктор Монтклер задаст несколько вопросов, пока тебя осмотрит, хорошо? Если нужно, я выйду, чтобы вы могли поговорить.

Стефани бегло осмотрела ротовую полость, нос и глаза девушки, а затем спросила:

– Амелия, я заметила синяк на твоей шее. Что произошло?

Она наклонилась, чтобы продолжить осмотр левого уха Амелии и давая девушке шанс ответить, не глядя в ее глаза. Подобной методике общения с пациентами Стефани тоже научилась от Джейсона и с тех пор рекомендовала ее всем интернам в госпитале.

До настоящего момента она и не осознавала, как много узнала от Джейсона. И пусть он был не слишком общителен, но обладал гениальным умением найти подход к пациентам.

Тогда почему он не может поступать точно так же, когда дело доходит до личных отношений?

– Мир не вращается вокруг тебя, Стефани, – говаривал ее бойфренд десять лет назад.

Но тогда она оканчивала университет, и вся ее жизнь была посвящена учебе. Она отмахнулась от его оправдания с такой же легкостью, с какой забыла их расставание. Стефани оказалась слишком занята медициной, чтобы заметить, как этот парень исчез из ее жизни. Она даже ни разу не вспомнила о нем.

Уши Амелии оказались в порядке, хотя Стефани заметила несколько рубцов от прошлых инфекционных заболеваний. А вот на вопрос о синяке на шее Амелия так и не ответила.

– Я выйду на время, чтобы вы могли поговорить, – сказал Джейсон.

– Нет! – вырвалось у Амелии. – Останьтесь.

Видимо, девушка прониклась симпатией к Джейсону. Такое случалось гораздо чаще с пациентами-малышами. Они чувствовали уверенность Джейсона, его ответственность и надежность. Именно так Стефани характеризовала Джейсона, когда оправдывала его перед советом директоров госпиталя после многочисленных жалоб в его адрес.

Стефани закончила осмотр ушей Амелии и отошла в сторону, чтобы Джейсон оказался напротив девушки.

– Скажи мне прямо, Амелия, откуда у тебя синяк на шее? Следствие разборок?

Услышав его прямой вопрос, Амелия свирепо и с вызовом посмотрела ему в глаза:

– Я подралась!

– В школе?

– Нет, в приемной семье. Несколько недель назад. Новенькая захотела лечь у окна, где спала я, вот мы и… поспорили. – Она смущенно опустила глаза.

Борьба за кровать? Подобный образ жизни был непонятен Стефани.

– Но ведь приемная мать уладила бы проблему, если бы вы пошли к ней?

Джейсон и Амелия посмотрели на Стефани как на марсианку. А в следующую секунду Джейсон одарил ее снисходительной улыбкой:

– Иногда не все так просто решается, доктор Монтклер. – Повернувшись к Амелии, он спросил:

– Проблема до сих пор осталась?

– Уже нет. Меня перевели в другую приемную семью, и теперь у меня есть своя спальня.

– Отлично. – Джейсон говорил так, словно поздравлял Амелию с выигрышем в лотерею.

Заметив слабые признаки того, что девушка успокаивается, Джейсон спросил:

– Амелия, ты специально делаешь все, чтобы похудеть? Пьешь слабительное? Вызываешь рвоту?

Вот так врачебная тактика! Стефани хотелось вмешаться, но она сдержалась, напомнив себе: придется полностью положиться на опыт Джейсона.

Амелия подняла голову, ее глаза с вызовом сверкнули.

– Нет. Я говорила им об этом, но они мне не верят.

– Я тебе верю, – искренне ответил Джейсон.

– Почему? – спросила Амелия. Такой же вопрос хотелось задать Стефани. – Почему вы мне верите?

– Потому что тебе верит твоя новая приемная мать. У нее хорошая интуиция.

Что Джейсон затеял? Разве он не хочет успокоить девушку? Нет, у него иные методы.

– После осмотра я могу сказать тебе прямо: ты не выглядишь как человек, страдающий булимией. У этого заболевания есть свои симптомы. Например, когда человека постоянно рвет, из желудка выбрасывается много желчи, и его зубы начинают портиться. Твои зубы выглядят прекрасно. Но ты слишком худая для своего роста.

Амелия пожала плечами, словно не признаваясь, но и не отрицая.

– Излишняя худоба сделает тебя гораздо восприимчивее к болезням, – продолжал Джейсон. – Будешь чаще болеть простудными и вирусными заболеваниями. Ты давно живешь в приемных семьях и уже должна понять: тебе придется самой о себе заботиться, ведь так?

Девушка кивнула.

Стефани никогда не задумывалась об этом раньше. В возрасте Амелии она не беспокоилась о своем здоровье. Мать или отец всегда замечали, когда у дочери насморк, или заставляли ее дольше спать, если она слишком усердно занималась.

Хотя Стефани по-прежнему была полна решимости относиться к своему ребенку лучше, чем ее собственные родители когда-то относились к ней, она была вынуждена признать: мать и отец уделяли дочери больше внимания, чем ей казалось.

Джейсон открыл историю болезни Амелии, хотя уже наверняка выучил ее наизусть.

– Я вижу, ты играешь в баскетбол. Доктор Монтклер тоже играла. Каковы твои успехи, Амелия?

– Я начинала как разыгрывающий защитник, но в конце сезона стала легким форвардом.

– По росту ты больше подходишь для разыгрывающего защитника. – Он посмотрел на Стефани. – Каким игроком были вы, доктор Монтклер?

Итак, начался непринужденный разговор на повседневные темы. Джейсон, должно быть, подготавливает почву для детального общения, решив расположить Амелию к себе и Стефани.

Так что Джейсон хочет услышать от Стефани? Вспомнив его замечание по поводу высокого роста Амелии, Стефани сделала вывод, что Джейсон ждет от нее положительного комментария по поводу преимущества высокого роста. Ей не придется долго подыскивать слова, чтобы ответить так, как хочется Джейсону. У нее остались теплые воспоминания о баскетбольных матчах, сыгранных в школе.

– Я была атакующим защитником и разыгрывающим защитником. А еще я была самой высокой девочкой в школе. Мне было приятно осознавать, что мой рост дает мне преимущество.

Он наградил ее искренней улыбкой, и по телу Стефани пробежал жаркий трепет. Почему от его одобрения она переполняется радостью, как увлеченный подросток?

– А вы, доктор Дрейк? Каким игроком в команде были вы? – спросила Амелия, вне сомнения поддавшись его очарованию.

Его взгляд стал печальным.

– Увы, я не занимался спортом. Слишком много школ мне пришлось сменить, и ни в одной я не оставался достаточно долго, чтобы стать членом какой-либо команды.

– Жаль. Вы были бы классным игроком! – откомментировала Амелия.

Обычно малолетние пациенты превращали Джейсона в своего героя. Если бы он мог так же очаровывать их родителей, Стефани пришлось бы иметь дело с меньшим числом жалоб.

Она снова подумала о том, что он может уволиться из Шеффилдского госпиталя. Нет, он не может уйти! Он слишком хороший врач и нужен госпиталю. И он нужен… Стефани.

Джейсон задал Амелии еще один вопрос. Судя по голосу, в нем проснулся инстинкт охотника. Он отслеживал каждый симптом своей добычи, которой была для него болезнь Амелии.

Стефани поняла, что должна вмешаться. Разговор проходил по классическому сценарию «Хороший и плохой полицейский». Подобным образом она и Джейсон общались с пациентами много раз.

– Амелия, в истории твоей болезни записано, что ты потеряла двадцать фунтов веса с тех пор, как стала играть в баскетбольной команде. Эти данные верны?

– В основном. – Девушка с ходу приняла деловитый тон Джейсона.

Стефани ободряюще улыбнулась, продолжая наблюдать за тем, как Джейсон задает все более настойчивые вопросы. Когда-нибудь она поменяется с ним ролями и сыграет «плохого полицейского». Но Джейсону так хорошо удавалась эта роль, что Стефани вряд ли когда-либо получит шанс занять его место. В любом случае, когда он уволится из госпиталя, ей придется искать другого напарника.

Поймав себя на этой мысли, Стефани нахмурилась: не следует размышлять о личных проблемах, необходимо сосредоточить внимание на пациентке.

– В основном? – переспросил Джейсон с непроницаемым взглядом. Он уже прокручивал в мозгу возможные диагнозы.

– Я худела и раньше.

– Когда ты впервые это заметила?

– Прошлым летом.

– Чем ты занималась прошлым летом? Ходила в походы? Купалась в озере и наглоталась воды?

– Нет, ничего подобного!

– Питалась экзотической пищей?

Амелия поморщилась:

– В лагере, куда я поехала, у нас проводился Международный день культуры. Мы там ели что-то странное. Некоторая еда была отвратительная на вкус, но никто не заболел.

– Возможно, тебе не повезло и ты съела загрязненную пищу? Или твоя иммунная система не справилась с очередным вирусом, потому что ты, например, подхватила насморк?

– Может быть. У меня так часто бывает насморк, что я не обращаю на него внимания.

– Ты должна заботиться о своем здоровье, Амелия, и обращаться к докторам. Нам всем время от времени приходится обращаться к ним за помощью.

Стефани попыталась вспомнить, когда в последний раз Джейсон обращался за помощью…

Джейсон сделал запись в блокноте, а затем спросил:

– Амелия, какой у тебя сейчас аппетит?

– Я хочу есть, но меня тошнит. – Амелия посмотрела на них так, словно ожидая, что они усомнятся в ее словах. – Такого не может быть?

– Нет, может. Доктор Монтклер беременна, и ее тошнит по утрам. Я думаю, она испытывает те же смешанные чувства. Не правда ли, доктор Монтклер?

– Да, доктор Дрейк.

– Я не беременна, – пробормотала Амелия.

– Твои слова подтверждает анализ мочи, – согласился Джейсон. – А как насчет газов?

Амелия опустила голову, стараясь спрятать лицо за волосами:

– Да, иногда…

– Как часто бывает это «иногда»?

– Почти всегда после того, как я поем.

– И понос?

Лицо Амелии стало пунцовым.

– Да, – прошептала она.

Зная о том, как стеснительны подростки, Стефани искренне ей посочувствовала.

Но Джейсон, казалось, ничего не замечал. Его глаза сверкали от осознания того, что скоро он поставит диагноз.

– Мы должны взять у тебя анализ кала.

Амелия отшатнулась от него.

– Это важно. Таким образом мы сможем выяснить, как тебе можно помочь. – Стефани попыталась ее успокоить. – Ты сама подготовишь кал на анализ.

– Мне нужно прощупать твой живот, Амелия.

Стефани пустилась в объяснения:

– Ляг, пожалуйста, и доктор Дрейк прощупает твой живот. Если ты почувствуешь онемение или боль, скажи ему, ладно?

– Ладно.

Джейсон одарил Стефани благодарной улыбкой, затем надел перчатки из латекса.

Стефани помогла Амелии лечь, потом сама надела перчатки, чтобы прощупать живот девушки после того, как ее осмотрит Джейсон.

Давая Амелии команды делать глубокие вдохи, он стал обследовать ее живот, обращая особое внимание на область печени.

– Здесь больно, Амелия?

– Немного.

Джейсон отошел от девушки:

– Доктор Монтклер, ваша очередь.

Стефани обнаружила узелки в печени Амелии. Как только она закончила, Джейсон поймал ее взгляд, и она кивнула в знак согласия – в печени Амелии оба обнаружили какую-то аномалию.

– Амелия, мы с доктором Монтклер сравним свои наблюдения и, вероятно, сделаем еще пару анализов, чтобы назначить тебе лечение.

Джейсон не стал ободряюще улыбаться девушке. Нежелание утешить больного – именно такая жалоба часто выдвигалась родителями больных детишек. Джейсон всегда возражал по этому поводу и говорил, что делает самое лучшее для своих пациентов, а не для их родителей.

– Дела плохи?

– Я пока не знаю. – Он посмотрел девушке в глаза. – Но что бы это ни было, я тебя вылечу.

– Я верю вам.

Вот так! Менее чем за двадцать минут Джейсону удалось расположить к себе пациентку, которая никому не доверяла.

Амелия не поверила бы натянутой улыбке врача или его словам утешения. Она поверила Джейсону.

Глава 9

Джейсон и Стефани сидели в ее кабинете.

– У Амелии нет булимии, – сказал Джейсон.

– Я тоже так думаю.

– Нужно сделать анализ кала, колоноскопию и биопсию печени.

– Колоноскопию? После этой процедуры ты перестанешь быть ее любимым доктором. – Стефани открыла историю болезни девушки. – Ты уже знаешь, что у Амелии проблемы с общением. Здесь написано: она избегает общения с опекуном, не ищет его утешения или совета, не может или не хочет делиться своими мыслями и чувствами с другими. Раз она наконец доверилась тебе, я бы всеми силами хотела избежать неловких ситуаций. Зачем проводить инвазивную процедуру, если можно ограничиться анализом кала?

Джейсон был хорошо осведомлен о том, что такое «проблемы с общением». Его родной брат был так же охарактеризован, как и Амелия. Социальные работники любили вешать на детей ярлыки.

В возрасте шести лет на самого Джейсона повесили ярлык «Дезорганизованная привязанность». Это означало, что он исполнял роль родителя для своего маленького брата и не мог избавиться от привязанности к матери. Именно после постановки такого «диагноза» социальные работники в первый раз забрали его и брата у матери. Да, не у всех бывает легкое детство…

Джейсон размышлял по поводу инвазивного тестирования, но его разум одержал верх. Нельзя позволять сочувствию к пациенту помешать сделать то, что принесет ему же пользу.

– Нет. Мы не сможем провести тщательную диагностику без колоноскопии. Без нее мы многое пропустим.

– Ты подозреваешь лямблиоз?

– Сомнительно. Амелия не пила воду из зараженных источников, где можно подхватить лямблиоз. Но она была вблизи продуктов питания, которые могли быть заражены. Я подозреваю у нее амебную дизентерию. Если заражение достаточно сильное, печень уже поражена.

Стефани, размышляя над его гипотезой, разломила скрепку надвое:

– Амебиаз – нехарактерное заболевание для нашей страны.

– Амелия заболела после того, как поела на Международном дне культуры. – Джейсону даже нравилось, когда Стефани перепроверяла его выводы и ставила под сомнение выдвинутые им гипотезы. – Болезненное состояние обычно определяется вторичными инфекциями. Когда я работал в бесплатной клинике, мне пришлось лечить от инфекции семью миссионеров. У каждого члена семьи был свой симптом заболевания. В конце концов носителем инфекции оказался член семьи, у которого отсутствовали какие-либо симптомы заболевания. Если у Амелии амебная дизентерия, мы должны проверить всех, кто в тот день употреблял пищу на празднике.

– Ага, будем делать колоноскопию всем подряд! Ты думаешь, это понравится отдыхающим?

Джейсон не сдержал улыбки, когда протянул руку и перевернул страницу в истории болезни Амелии. Никому, кроме Стефани, не удавалось так ловко разрядить напряженную атмосферу.

– Антибиотики широкого спектра, прописанные Амелии, помогут ей бороться с другими вторичными инфекциями, которые возникли из-за ослабленной иммунной системы.

– Это имеет смысл. – Она барабанила пальцами по шариковой ручке. – Вряд ли наша лаборатория сумеет сделать анализ на амебиаз. Но я подключу нужных людей.

– Сообщи, когда будут готовы результаты. – Джейсон посмотрел на часы. – Пойду вниз, чтобы понаблюдать за сеансом физиотерапии Мэгги.

– Проблемы?

– Педиатр говорит, что Мэгги неохотно ползает. Она уже разучилась ходить. Я хочу сам за всем проследить. – У Джейсона было неприятное ощущение, что лечение малышки Мэгги не будет успешным.

– Ты ее самая большая надежда, Джейсон. – Стефани коснулась его руки.

Он поборол первоначальное желание от нее отстраниться и глубоко вздохнул.

– Спасибо. – Сейчас ему нужна ее вера.

Общение с Амелией пробудило в душе Джейсона слишком много воспоминаний, которых он старался избегать…

Стефани заставила лаборантов подготовить результаты анализа Амелии как можно скорее. Приемные родители девушки хотели забрать ее домой в кратчайшие сроки.

Анализ доказал правоту Джейсона.

Как она часто делала, Стефани предложила самой поговорить с опекунами Амелии. И Джейсон с ней согласился.

Стефани понравилось общение с приемными родителями Амелии – семейной парой Дэвисон. Они были пожилыми людьми и вот уже более тридцати лет открывали свои двери и сердца приемным детям. Они занимались детьми старшего возраста – теми, на которых никто больше не желал тратить время.

– Всем детям нужна любовь, – сказала приемная мать Амелии.

А вот Стефани не могла себе даже представить: она будет любить и воспитывать подростка, а потом ей придется наблюдать, как он взрослеет и уходит?

– Только особенный человек может заниматься приемными детьми, – произнесла Стефани.

– Мы не чувствуем себя полноценными, если в доме нет ребенка, которому нужна наша забота. Бог не дал нам возможности обзавестись собственными детьми, поэтому мы и должны воспитывать приемных. Это как призвание врача. Жизнь моя и мужа была бы только наполовину наполненной смыслом, если бы мы не выполняли свое предназначение.

Стефани заметила страстность в голосе миссис Дэвисон. Она слышала подобную страстность в голосах многих докторов, в том числе в голосе Джейсона.

После разговора с приемными родителями она отправилась в палату Амелии и с удивлением обнаружила, что Джейсон уже там.

– Перед тем как наступит облегчение, твое состояние ухудшится. Паразиты будут отмирать, и твоя печень очистится от абсцессов, – подытожил Джейсон. – Ты справишься. Просто успокойся, и через несколько недель все будет хорошо. На будущее – сообщай своим приемным родителям обо всех симптомах заболевания, которые мы обсуждали прежде. Как только что-то почувствуешь, сразу же скажи им об этом. Они хорошие люди. Позволь им тебе помочь.

Стефани постучала в открытую дверь:

– Амелия, как ты себя чувствуешь?

– Очень чистой внутри.

Стефани рассмеялась. Весь медперсонал госпиталя считал Амелию очень угрюмым подростком, но Джейсону удалось поднять настроение пациентки.

Он встал, собираясь уйти:

– Запомни, что я сказал.

– Запомню, – пообещала Амелия.

Когда Джейсон, проходя мимо, слегка задел плечо Стефани, ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы сосредоточиться на Амелии, – так страстно захотелось его поцеловать!

– Твои приемные родители скоро тебя навестят. – Стефани улыбнулась девушке. – Я говорила с ними о состоянии твоего здоровья и лечении, и они готовы тебе помогать.

– Джейсон? Джейсон Дрейк? – услышала Стефани голос мистера Дэвисона из коридора.

Она вышла из палаты и увидела следующую картину: мистер Дэвисон хлопал Джейсона по плечу, а миссис Дэвисон его обнимала.

– Давненько мы не виделись, – нежно сказал Джейсон.

– Посмотри на себя, ты стал таким важным доктором! Он всегда возился с малышами, помнишь, Хелен?

– Я помню, – кивнула миссис Дэвисон. – А еще я знаю двоих людей, которые будут очень рады узнать, что мы с тобой встретились. Скажи, как с тобой связаться?

Стефани знала, что не должна подслушивать, но невольно остановилась.

Джейсон вытащил визитку из кармана и что-то на ней написал:

– Вот номер моего мобильного телефона. Позвоните мне.

Джейсон давал номер своего мобильного телефона лишь избранным.

– Мы позвоним, Джейсон.

– Я так рад тебя видеть! – Мистер Дэвисон обнял Джейсона. К удивлению Стефани, Джейсон тоже обнял мистера Дэвисона. – Мы позвоним тебе в ближайшее время.

– Я надеюсь. – Не оглядываясь на Стефани, Джейсон быстро ушел.

Стефани пристально смотрела ему вслед, еще раз убеждаясь, что совсем ничего о нем не знает.

Они никогда не разговаривали о том, какую жизнь вели до прихода на работу в госпиталь. Сначала так хотела Стефани. Оба условились: их отношения не будут связаны обязательствами и привязанностями. Когда же эти отношения перешли в новую фазу – по крайней мере, для Стефани, – она начала задавать Джейсону наводящие вопросы о его прошлом, но он всегда уходил от ответа. Обычно он отвлекал ее неторопливым и долгим поцелуем, который заставлял ее забыть обо всем, кроме неутоленной страсти.

Она всегда думала, что у нее еще будет время обо всем разузнать.

Но теперь есть вероятность потерять Джейсона. И Стефани, возможно, так и не узнает, каков он на самом деле. Она должна найти способ убедить его остаться в госпитале.

Миссис Дэвисон слегка коснулась ее плеча:

– Доктор Монтклер, нам можно войти в палату? Мы хотели бы повидаться с нашей девочкой.

Стефани приложила все усилия и поборола свое желание попросить пожилую пару рассказать ей о Джейсоне. Она обо всем расспросит его сама. И на этот раз не позволит ему уйти от ответа.

Стефани все ждала подходящей возможности, чтобы поговорить с Джейсоном, но потом поняла: ей нужно форсировать события. Но как? Как ей начать разговор с Джейсоном, который последнее время ведет себя словно не замечая ее?

Совещание комитета по бюджету затягивалось. У Стефани уже урчало в животе. Последние сорок пять минут шло обсуждение бронзового бюста ее деда, который хотели установить в отремонтированном вестибюле Шеффилдского госпиталя.

По мнению Стефани, ее дед предпочел бы отдать деньги в стипендиальный фонд для перспективных студентов-медиков. Но у одного из членов совета директоров госпиталя оказался друг-скульптор, отливающий бронзовые бюсты…

Занимая особое место в совете директоров госпиталя, Стефани не имела права напрямую обсуждать этот вопрос, но она решила: наутро обязательно подаст в совет письменное заявление о запрете установки бюста.

Сейчас ей хотелось только одного – поджаренную остренькую пиццу. Хотелось так сильно, что Стефани за себя уже не отвечала: если в ближайшие десять минут она не съест тонкую пиццу со сладкими перчиками и пепперони, то непременно оторвет кому-нибудь голову.

«Тебе нужна пицца и Джейсон!» – сказала она сама себе.

Оба желания были первостепенны. Джейсон стал для Стефани настоящим наваждением. Его неизвестное прошлое заинтриговало ее не на шутку. А мысли о его будущем – их будущем! – пробуждали в ней неукротимое желание.

Если бы она только могла узнать, как наладить их отношения, пока она вынашивает ребенка! Может быть, им все-таки удастся стать семьей?

Они расстались из-за непонимания и неумения договориться. Но теперь Стефани была готова приложить усилия, чтобы все исправить. А узнав о прошлом Джейсона, она сумеет понять, почему он стал таким, каким стал.

Стефани поерзала в кресле. Доктор Уилкинс продолжал говорить.

Мысли ее текли в том же направлении.

Завтра у нее важный день – первое УЗИ. Она увидит своего ребенка на экране. Это, несомненно, поможет ей осознать реальность материнства. Сегодня, просматривая документы перед совещанием, она почувствовала первые легкие шевеления плода.

В сравнении с размышлениями о ребенке все разговоры о бронзовых бюстах казались ей ненужными и даже вредными.

Собравшись с мыслями, она поднялась.

– Джентльмены? – Стефани оглядела мужчин в зале. – Мы говорим об одном и том же, и все без толку! Давайте встретимся на следующей неделе и посмотрим, чего достигли.

Для начала она должна отправить заявление в совет директоров. Такова управленческая политика. Стефани узнала об этом, еще сидя на коленях своей матери. Следует вежливо и уважительно выслушивать мнения людей, быть дипломатичной, но не забывать о практичности.

Поскольку Стефани собиралась занять место отца в совете директоров после его выхода на пенсию, ей следовало знать положение дел во всем госпитале, а не только в ее отделении диагностики.

Закончив с делами, она наконец заказала вожделенную пиццу, но при мысли о том, что придется есть в одиночестве, у Стефани едва не пропал аппетит…

Поддавшись импульсу, она вновь позвонила, отменила предыдущий заказ и, заказав самую большую пиццу, решила поехать к Джейсону. Стефани никогда не была у него дома, поэтому ей пришлось узнать его адрес в личном деле.

Конечно, она надеялась, что он окажется дома. Стефани понятия не имела, чем в действительности занимается Джейсон в те редкие часы, что проводил вне госпиталя. До тех пор пока она с ним не порвала, он проводил время с ней.

И все-таки… Сколько между ними всего произошло: расставание, судебный процесс, ребенок…

Сочтет ли Джейсон ее предложение съесть вместе пиццу шагом к примирению? Захочет ли вообще разговаривать о ребенке? Застанет ли она его дома.

Переполняемая противоречиями, Стефани поехала на окраину города.

Сегодня она заметила, как он волновался во время общения с Амелией. А затем стала свидетелем его объятий с приемными родителями девушки – спонтанного проявления любви, чего от доктора Дрейка никак нельзя было ожидать.

Но она сама его оттолкнула, и теперь прошлая жизнь Джейсона, судя по всему, так и останется для нее тайной. Да, но страсть между ними по-прежнему жива. Может быть, им все-таки удастся возродить былые отношения?

Она обязана попробовать сделать это ради себя, ребенка и Джейсона.

Проезжая через пригород, Стефани взглянула на мелькавшие за окном автомобиля жилые дома и задалась вопросом: что за семьи в них живут?

Ее собственное жилье было идеальным для одинокого, очень занятого врача, однако рядом с ее домом не было двора, где можно разбить клумбу, или тротуара для прогулок с коляской, для катания ребенка на трехколесном велосипеде. Вероятно, ей следует подумать о переезде в другой дом.

Может быть, дом Джейсона идеально подходит для их семьи?

Стефани вздрогнула, поняв – она слишком размечталась…

Интересно, что сможет рассказать о своем владельце дом Джейсона?

По жилищу Стефани можно было понять: у нее достаточно денег, чтобы нанять опытного декоратора, который знает, как правильно и наилучшим образом разместить в доме вещи. Единственной деталью в интерьере, на которой она настояла, была коллекция небольших семейных портретов в рамочках – теперь они стояли на каминной полке. Ей нравилось, что на нее взирают все ее предки, напоминая о непрерывности жизни.

А что Джейсон? При ней он ни разу не упоминал о своей семье. Да и рассказал бы о себе, если бы она попросила?

Так или иначе, Стефани продолжала поддерживать у себя иллюзию: не существует ни прошлого, ни будущего, а есть лишь настоящее. Имеют значение только ее нынешние отношения с Джейсоном.

Чем ближе она подъезжала к дому Джейсона, тем все непригляднее становились дома вокруг. Наконец, найдя нужный дом, Стефани заметила: он и еще одно здание рядом выглядели как маргаритки среди сорняков – оба сооружения были недавно заново покрашены. Отметила Стефани и аккуратно подстриженную траву перед входом.

Окна дома Джейсона оказались темными. На всякий случай она еще раз проверила адрес. Может быть, Джейсон в самом деле оставляет Шеффилдский госпиталь? Бросает ее и ребенка?..

Стефани ежедневно пыталась избавиться от этой беспокойной мысли, но тщетно. У нее засосало под ложечкой, но не от голода.

Наверное, следует подождать Джейсона. Она всегда ненавидела ждать. Возможно, пришло время научиться терпению?

Можно посидеть в машине и пожевать пиццу, пока он не придет.

Стефани взяла пепперони с одного куска пиццы, освободила память телефона от старых сообщений и стала прослушивать радиоканалы, когда услышала рев мотоцикла Джейсона.

Он подкатил сзади, выглядя довольно угрожающе – в джинсах, футболке и шлеме, который закрывал лицо. Она всегда любила мужчин-мотоциклистов, даже в подростковом возрасте. Сердце Стефани забилось чаще при воспоминании о том, как Джейсон вез ее домой на мотоцикле после благотворительной вечеринки…

Джейсон заглушил двигатель мотоцикла, снял шлем и открыл дверцу ее машины:

– Стефани?

– Я привезла ужин. Ведь ты еще не ел?

Джейсон взял коробку с пиццей, которую она ему протянула, а затем предложил Стефани руку, помогая выйти из автомобиля. Сегодня он выглядел иначе и казался озадаченным и… растерянным?

Стефани понравилось его смятение. Как это приятно – лишить самообладания стоика Дрейка! Правда, и он умел лишать ее выдержки…

– Джейсон, ты хотел бы поесть на улице или в доме?

Он моргнул, будто только что пробудился ото сна, а затем взял ее за локоть и повел к своему дому:

– Все в порядке?

– Нет, не в порядке.

Он остановился:

– Что случилось?

Стефани с удовлетворением отметила, что в его голосе послышались едва заметные нотки тревоги. Куда делся его спокойный, хладнокровный тон, который он обычно демонстрировал в чрезвычайных ситуациях?

Но она не позволила ему волноваться слишком долго:

– Мне ужасно захотелось пиццы, и я не намерена есть ее в одиночестве. Так как ты принимал участие в зачатии ребенка, то имеешь право разделить со мной трапезу.

Именно в этот момент особенной эйфории Стефани задалась вопросом: «Почему я решила изгнать Джейсона из своей жизни? Почему запретила ему общаться с ребенком? Какая же я дура!»

Но что делать, если ей уже удалось оттолкнуть его от себя?

Поддавшись импульсу, она потянулась к Джейсону и положила руку ему на грудь. Сквозь тонкую ткань футболки Стефани почувствовала тепло его тела, биение сердца.

Стефани знала: они связаны друг с другом не только из-за ребенка, которого она вынашивает. Теперь следует убедить в этом Джейсона.

– Пойдем. – Он открыл дверь своего дома и провел ее в аккуратную, чистую и уютную гостиную.

Там стояли огромный телевизор, два одинаковых больших кресла из коричневой кожи, такого же цвета диван и журнальный столик.

Кухня оказалась маленькой, явно рассчитанной на одного человека, но отличалась удобством и чистотой.

Перед Стефани была типичная холостяцкая квартира. Если только не учитывать большую стопку книг по воспитанию детей, которую Джейсон сложил рядом с креслом.

– Обеденного стола нет. – Он пожал плечами, извиняясь. – Обычно я ем перед телевизором. Присаживайся.

Он положил коробку с пиццей на журнальный столик и достал две белые тарелки из застекленного шкафчика.

Стефани уселась на диван. Они всегда сидели на диване в ее гостиной, соприкасаясь коленками. Расположится ли он рядом с ней сегодня?

Джейсон принес два бумажных полотенца вместо салфеток и два стакана яблочного сока.

– Спасибо. – Как только она взяла кусочек пиццы, у Джейсона зазвонил телефон.

Звонили из отделения неотложной помощи. Он сначала внимательно выслушал звонившего, а потом сказал, что тот, кто был на другом конце телефонной линии, проводит правильные процедуры и выдвигает верную гипотезу насчет инфаркта пациента.

Закончив телефонный разговор, Джейсон присел на диван рядом с ней и выгнул бровь – то ли извиняясь, то ли бросая ей вызов.

– Сегодня я дежурю вместо Майка, – пояснил он. – У одного из его детей школьное соревнование. В отделении неотложки новый дежурный врач, и он немного нервничает, так что может снова позвонить.

– Все нормально, – успокоила его Стефани.

Она действительно так думала. Джейсон был обязан отвечать на звонки с работы.

– Я не ожидал от тебя такого ответа. Кто ты и что ты сделала с прежней Стефани?

– Таково призвание врачей. – Стефани хотела расположить Джейсона к разговору, поэтому говорила откровенно. Глубоко вздохнув, она сказала: – Я просто хочу чувствовать себя нужной и важной для тебя.

– Ты всегда такая самодостаточная, настолько уверенная в себе. Если только кто-нибудь осмелится оскорбить тебя, предположив, что ты в ком-то нуждаешься…

– Мне неприятно это слышать! – Щеки Стефани покрылись пятнами.

– Извини. – Он криво усмехнулся. – Я думал, ты воспримешь мои слова как комплимент.

– Знаю, правду не всегда приятно слышать. – Она откинулась на спинку дивана. – Всю свою жизнь я пыталась себе доказать, что мне никто не нужен. Вместо того чтобы убедить в этом себя, я убедила остальных. – Осмелев, она взяла руку Джейсона и прижала ее к своему животу. – Сегодня ребенок начал толкаться.

– Правда? – Его взгляд был одновременно взволнованным и озабоченным. Его широкая ладонь касалась ее округлого живота. – Не слишком рано?

– Либо я ощутила движения плода, либо почувствовала сокращение матки.

– Ты что-нибудь чувствуешь сейчас?

– Сейчас нет. Но несколько минут назад чувствовала. – Она посмотрела в его лицо, когда он, растопырив пальцы, старался ощутить какое-либо движение. – Движения едва ощутимы. Я должна сидеть очень тихо и спокойно.

Он с благоговением закрыл глаза и затаил дыхание…

И тут снова зазвонил его мобильный телефон.

Оба подскочили на месте, словно их застукали целующимися украдкой. Джейсон неохотно убрал руку с ее живота и взял телефон. Стефани положила себе на тарелку другой кусок пиццы.

Пока Джейсон разговаривал по телефону, в дверь позвонили.

– Стефани, открой дверь, пожалуйста.

Открыв дверь, она увидела молодого мужчину – соседа и арендатора Джейсона. Он принес Джейсону арендную плату.

Только сейчас Стефани узнала, что Джейсон владеет несколькими хорошо обустроенными домами и сдает их в аренду исключительно тем студентам-медикам, у которых проблемы с деньгами. Джейсон просил ничтожную арендную плату и частенько позволял студентам задерживать выплаты.

Его щедрость оказалась намного больше щедрости тех людей, которые выписывали денежные чеки для благотворительных фондов.

Джейсон не переставал удивлять Стефани.

Закончив телефонный разговор, он съел три куска пиццы, пока Стефани смешила его, рассказывая о ремонте госпиталя, который обсуждался на заседании совета директоров. Ей так не хватало его редких улыбок!

– Завтра днем у меня первое УЗИ, – поделилась она с ним. – Если хочешь, можешь прийти. Посмотришь на ребенка.

Стефани не планировала его приглашать. Слова сорвались с ее губ случайно. И если говорить начистоту, она действительно хотела, чтобы кто-то разделил ее радость. Не просто кто-то, а Джейсон. Стефани хотела посмотреть на выражение его лица, когда он услышит биение сердца своего ребенка и увидит на экране его движения.

Он откинулся на спинку дивана с таким видом, будто она только что врезала ему кулаком.

– Я хотел бы посмотреть, Стефани. Спасибо, – резко произнес он. – Когда и где?

– В два часа, в кабинете доктора Сим. Ты придешь?

– Да, я приду.

Стефани не позволила себе возликовать от его слов, хотя ей очень хотелось. Но она знала, что он имел в виду. Джейсон подразумевал следующее: «Я приду, если не произойдет ничего срочного». В конце концов, он врач…

– Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать, – выпалила Стефани, не подумав. Но последствия одинокой жизни, проведенной в постоянном ожидании, а затем дальнейшее разочарование нельзя исцелить за один день. Она заговорила мягче: – Я знаю, ты сделаешь все возможное.

И снова зазвонил его мобильный телефон.

После очередного инструктажа дежурного врача Джейсон вернулся к дивану, но не стал садиться:

– Мне нужно ехать в госпиталь.

На его лице снова появилась маска равнодушия, под которой он прятал… боль? Со стиснутыми зубами и напряженными плечами Джейсон, вне сомнения, ждал выговора от Стефани.

– Я понимаю. – Она с досадой вспомнила, сколько раз ругала его за несвоевременный уход. – Мне лишь нужно знать, что ты не забудешь меня по принципу «С глаз долой – из сердца вон». Я не прошу тебя выбирать между мной и медициной. Мы должны найти некий баланс.

– Жизнь была бы намного проще, если бы ты сделала это признание раньше.

– Я думаю, ребенок заставляет меня быстро взрослеть. – Она рассмеялась, чтобы хоть как-то смягчить неудобное признание. – Скоро мне захочется узнать о том, как ты рос.

Но Джейсон отмахнулся от ее слов:

– Не о чем рассказывать!

Взгляд его стал страстным. Он осмотрел Стефани с головы до ног и уставился в ложбинку на полной груди.

– Для меня ты достаточно взрослая, – хрипло сказал он, и она вздрогнула от желания.

Именно так он поступал всякий раз, когда разговор касался его личной жизни.

– Я действительно хотела бы знать, что ты за человек.

Заперев дверь, Джейсон проводил Стефани к машине:

– Так как твой дом находится на пути в госпиталь, я прослежу, чтобы ты благополучно добралась домой.

– Не надо! – Стефани сделала слабую попытку узнать прошлое отца своего ребенка, а теперь трепещет от его прикосновения. Она натянуто улыбнулась, чтобы скрыть разочарование. – Сама доберусь. Увидимся завтра.

– Итак, ты снова стала самодостаточной. – Он надел шлем и произнес, пресекая все ее протесты:

– Я поеду следом за тобой.

Когда Джейсон был рядом, она действительно чувствовала себя в безопасности.

– Спасибо. Я не против.

По дороге домой она не могла не поглядывать в зеркало заднего вида, чтобы поймать отражение Джейсона.

Не такой должна быть ее жизнь! Ей не следует оглядываться и думать о прошлом.

Стефани решила двигаться вперед и бороться за счастье с Джейсоном и ребенком.

Глава 10

Стефани проснулась и ощутила такую энергию, какую не чувствовала в течение последних трех с половиной месяцев.

За все утро ее ни разу не тошнило!

В полдень она пригласила к себе в кабинет Джейсона, чтобы тот высказал свое мнение по поводу нового врача. Стефани с удовольствием ощутила запах его одеколона, когда, подойдя к рабочему столу, он встал позади, глядя через ее плечо в резюме.

Джейсон потягивал крепкий черный кофе и выглядел довольно бодро, а ведь он почти всю ночь провел в отделении неотложной помощи, помогая новенькому на его первом дежурстве. Несмотря на постоянные жалобы и обвинения в адрес Джейсона, именно к нему в первую очередь обращались медработники Шеффилдского госпиталя, когда требовалась помощь. Удивительно, как они могли не разглядеть доброе сердце Джейсона? Хотя и саму Стефани тоже можно в этом упрекнуть…

Случайно, почти рассеянно Джейсон опустил руки ей на плечи и большими пальцами начал массировать основание ее шеи. Стефани не сдержала восторженный вздох. В тот вечер, когда она впервые пригласила его к себе домой, все начиналось с массажа…

Появившаяся в дверях доктор Филлипс откашлялась и сказала:

– Извините, что прерываю, но в два часа назначена веб-конференция по вопросу нового исследования, которым вы давно хотели заняться, доктор Дрейк. Если мы принимаем участие в веб-конференции, нам следует зарегистрироваться в качестве участников исследования, которое спонсирует клиника Майо. Извините, что не предупредила вас заранее. – Доктор Филлипс протянула ему документы, в которых указывалось время проведения веб-конференции и номер факса для отправки своих данных, необходимых для регистрации. – Вот копии. – Она передала документы Джейсону.

Стефани затаила дыхание, приготовившись услышать о том, что Джейсон изменит свои планы и примет участие в веб-конференции.

Джейсон покачал головой:

– В два часа я занят, доктор Филлипс.

– Но это наш единственный шанс! Мы можем добавить еще шесть имен. Для участия в веб-конференции зарегистрировались лучшие врачи Шеффилдского госпиталя, но нам нужно, чтобы в списке было и ваше имя, доктор Дрейк. Ваши успешные прошлогодние исследования помогут нам получить грант на проведение нового исследования. Доктор Монтклер, скажите ему, что это делается на благо госпиталя.

Стефани, используя свои полномочия, могла с легкостью заставить Джейсона зарегистрироваться на веб-конференции. Она могла бы сказать ему, что его присутствие на сегодняшней процедуре УЗИ не обязательно.

Но что хотела сама Стефани?

– Доктор Дрейк примет решение сам.

И обе женщины посмотрели на Джейсона, ожидая его ответа.

– В другой раз, доктор Филлипс. У меня семейные обстоятельства. – Джейсон отпил кофе, посмаковал его во рту и поставил чашку на стол Стефани. Каждое его движение было размеренным и контролируемым. – Пусть доктор Райзер примет участие в конференции. У него тоже хороший послужной список.

Доктор Филлипс уставилась на него так, словно он был неизученным штаммом вируса под микроскопом:

– Хорошо, я спрошу у доктора Райзера. Но для нынешнего проекта больше всего подходите вы…

– Будут и другие проекты.

– Надеюсь, ваше решение никак не связано с судебным иском, не так ли?

– Нет. Это совершенно личное дело.

Доктор Филлипс в растерянности посмотрела на Стефани, затем снова на Джейсона:

– Это не мое дело, но…

– Вы правы. Это вас не касается. – Он указал на кофейник. – Хотите выпить кофейку или предпочтете разыскать доктора Райзера до двух часов дня? В последний раз, когда я его видел, он направлялся в кардиологию.

– Надеюсь, вы не будете сожалеть! – Произнеся эти слова, доктор Филлипс повернулась и ушла.

Как только она вышла за дверь, Стефани встала и надела туфли:

– Я тоже надеюсь, что ты не будешь об этом сожалеть.

– Я впервые увижу своего ребенка. Что может с этим сравниться?

В душе Стефани зажглась искорка надежды. Может быть, им действительно удастся быть вместе?

Но уже в следующий момент Джейсон уткнулся в документы, оставленные доктором Филлипс, и мир вокруг словно перестал для него существовать.

Насторожившись, Стефани приказала себе не питать слишком больших надежд на безоблачное будущее.

Часы показывали почти два, когда Джейсон прервал телефонную консультацию с ведущим экспертом медицинского центра Маунт-Синай по вопросам хромосомных нарушений. Ему хотелось расспросить еще кое о чем, касающемся двадцать второй пары хромосом, но он решил отложить разговор на потом. Джейсон уже сейчас был уверен, что поставил Мэгги правильный предварительный диагноз.

В коридоре мимо него пронесся доктор Райзер:

– Извините, я немного спешу – должен участвовать в веб-конференции. Я бы пригласил и вас, но туда допускаются только зарегистрированные участники.

Джейсон пожал плечами:

– Может быть, в следующий раз…

Поднимаясь по лестнице через две ступеньки, он преодолел шесть этажей, отделяющих отделение диагностики и отделение акушерства и гинекологии. Нужно было бы сообразить, каким образом можно убрать доктора Райзера из отделения диагностики.

Вместо этого Джейсон мог думать только о том, до чего сложна и хрупка система развития человека. Сколько существует различных опасностей – от генных мутаций при зачатии до внутриутробных осложнений…

Оказавшись в отделении акушерства и гинекологии, Джейсон просмотрел схему расположения кабинетов – он редко приходил в это отделение. Кабинет доктора Сим находился в новом крыле госпиталя. Чтобы добраться туда, следовало пройти через переход, соединяющий два крыла здания.

Он взглянул на часы. Без одной минуты два. Следовало выйти пораньше. Но генетик, с которым ему было необходимо поговорить, находился так далеко и только сейчас смог выйти на связь…

И все-таки Джейсон решил: он должен тщательнее планировать свои действия.

В пешеходном переходе он вскочил на движущуюся дорожку и поехал мимо неторопливо идущих и стоящих у окна людей. Почему они не могут выполнять предписанные правила и держаться правой стороны?

Движущаяся дорожка заскрипела и остановилась. Не дожидаясь, когда она заработает снова, он перепрыгнул через перила и галопом помчался к кабинету доктора Сим.

У кабинета он оказался, когда часы показывали две минуты третьего.

– Где доктор Монтклер? – спросил он у регистраторши.

– Вы ее консультируете, доктор Дрейк?

– Нет, я пришел сюда как… Я пришел к Стефани Монтклер.

– Подождите здесь, пожалуйста.

– Она меня ждет. – Он попытался пройти мимо регистраторши.

Она протянула руку, чтобы его остановить:

– Уважайте право пациента на конфиденциальность. Я должна спросить разрешение на ваше посещение.

Джейсон стиснул зубы. Кажется, теперь ему придется спрашивать позволения у Стефани на любое свое действие.

Он подумал о карьерных возможностях, которые с ним обсуждали в клинике Майо. Ему предлагали создать собственный научно-исследовательский отдел и набрать сотрудников. Не предложение, а мечта!

Но это означало бы отказ от ребенка и Стефани. Будет ли она против его увольнения из Шеффилдского госпиталя? До вчерашнего вечера он сказал бы, что она не станет возражать. Она хотела большего, но Джейсон не мог ей этого дать. Более того, он понятия не имел, что такое это «большее».

– Доктор Монтклер просит вас войти, доктор Дрейк. – Регистраторша провела его к кабинету УЗИ.

Он постучал в дверь и услышал тихий отклик:

– Войдите.

Стефани лежала на специальной кушетке, укрытая синей бумажной простыней. На ней была серо-голубая выцветшая больничная одежда. В аналогичной обстановке он видел сотни пациентов, поэтому ему следовало мыслить логически и профессионально.

Однако при одном взгляде на Стефани Джейсон тут же забыл о врачебных обязанностях.

Она приподнялась, опершись на локти:

– Ты пришел.

«Она удивлена? Испытывает облегчение?»

– Конечно, я пришел.

Позади него появились лаборантка и доктор Сим. Джейсон вдруг осознал, что находится в окружении женщин.

Доктор Сим спокойно кивнула:

– Здравствуйте, доктор Дрейк.

Он определенно почувствовал себя не на своем месте. Именно такие ощущения его преследовали до тех пор, пока он не окончил медицинский колледж. В своей научно-исследовательской лаборатории Джейсон никогда не чувствовал бы себя таким образом.

– Теперь давайте выясним, почему у вас были кровянистые выделения, Стефани.

Он подошел к Стефани достаточно близко, чтобы она при желании могла взять его за руку.

– Я не знал, что есть такая проблема.

Доктор Сим подняла бровь, глядя на Стефани и прося ее разрешения посвятить Джейсона в данный вопрос.

Стефани одарила его слабой улыбкой, потом объяснила:

– Это не проблема, но и не норма. Сегодня мы все проверим.

Лаборантка шагнула вперед и намазала живот Стефани гелем, а затем настроила монитор таким образом, чтобы изображение было видно всем.

Джейсон переплел пальцы с пальцами Стефани. Она крепче обхватила его руку, не позволяя отойти.

Лаборантка коснулась датчиком слегка округлого живота Стефани, и на экране появилось зернистое изображение.

Вот он, его ребенок! Его плоть и кровь…

Стефани посмотрела на Джейсона.

– Я не думала, что так расчувствуюсь. – По ее лицу текли слезы. – Смотри, Джейсон, это наш ребенок.

Он не мог произнести ни слова, лишь вытер ее слезы большим пальцем, затем стал покрывать поцелуями ее лицо. От нахлынувшей нежности к его горлу подступил ком, в душе возникло сильное желание оберегать Стефани и ребенка.

Джейсон прилагал все усилия, чтобы держать эмоции под контролем, но тепло руки Стефани не позволяло ему сосредоточиться.

Он дважды сглотнул, прежде чем заговорил:

– Что вы хотите проверить?

С его точки зрения, все было в порядке.

Доктор Сим нахмурилась, разглядывая изображение на мониторе.

– Я не вижу никакого отклонения от нормы. – Она указала на монитор шариковой ручкой. – Фаланги пальцев развиваются нормально. Все органы в норме. Хвостовой отросток отсутствует. Ваш ребенок в порядке. Я не могу определить пол, потому что на таком сроке сделать это очень трудно. Все хорошо.

Джейсон подошел как можно ближе к монитору, не отпуская руку Стефани.

– Каков уровень хорионического гонадотропина? – спросил он.

– В норме. Отличные результаты всех анализов крови.

– Результаты осмотра?

– Повышенное кровяное давление, но уровень неопасный. В данный момент это результат волнения, а не серьезных нарушений.

– Увеличение веса?

– Строго по норме. – Доктор Сим еще раз посмотрела на монитор. – Думаю, мы увидели все, что нужно видеть. Хотите получить распечатку УЗИ? Сделать фото вашего ребенка?

– Да, я хотела бы его получить. – Стефани снова расплакалась. – Не могу успокоиться…

Отпустив руку Джейсона, она взяла бумажную салфетку, которую ей протянула доктор Сим.

– Это ненормально? – Джейсон понял, что беспокоится как простой обыватель, а не опытный доктор, но он ничего не знал о повышенной плаксивости беременных.

Доктор Сим улыбнулась им обоим:

– Резкие перепады настроения совершенно нормальны на этой стадии беременности. Уровень ваших гормонов сейчас максимально высокий.

Джейсон погладил Стефани по руке. До чего же трудно, наверное, контролировать свое эмоциональное состояние во время гормональной перестройки организма! Все знакомые ему мужчины в таких обстоятельствах определенно захотели бы уединиться в тихом, спокойном месте и переждать там девять месяцев. А женщинам, помимо управления своим эмоциональным состоянием, приходилось исполнять повседневные обязанности и вести обычный образ жизни. Конечно, женщины гораздо более выносливы в этом смысле…

Доктор Сим прервала его мысли:

– Доктор Дрейк, пройдите в мой кабинет, пожалуйста. Я хотела бы кое-что узнать о вашей семье. Доктор Монтклер, одевайтесь и присоединяйтесь к нам.

Джейсон кивнул. Он даже не задумывался о том, чем могла навредить его родословная ребенку, которого вынашивает Стефани. Вне сомнения, он передал неблагополучный генофонд своему ребенку.

Их ребенку…

«Я, Стефани и ребенок станем семьей».

При мысли об этом по его спине пробежала дрожь.

Чудо? Да.

Страшно ли ему? Черт побери, да!

Он постарался успокоиться.

Ради будущего благополучия ребенка он обязан сообщить доктору Сим обо всех имеющихся в его роду наследственных патологиях.

Джейсон понимал, что в очередной раз разочарует Стефани.

Может быть, если он поспешит, ему не придется признаваться в семейных патологиях в присутствии Стефани? Она узнает о них из врачебного отчета, когда Джейсона не будет рядом.

Стефани был ненавистен сам факт, что она должна узнавать семейную историю отца своего ребенка из врачебного отчета.

Очередная нелепость в их непростых отношениях…

Держа Джейсона за руку, пока они смотрели на изображение своего ребенка, она чувствовала себя отлично… Каждому ребенку нужен отец.

«А мне нужен Джейсон…» Она не хотела признаваться в этом, но ничего не могла с собой поделать.

Ей нужно, чтобы Джейсон держал ее за руку, вытирал слезы с ее лица, заботился о ребенке. Она жаждала, чтобы Джейсон ее обнимал, а она ощущала на шее его дыхание, слышала его шепот. Она хотела его так, как хочет мужчину любящая женщина.

Любит ли ее Джейсон? Она не знала, и в этом заключалась проблема. Услышит ли она когда-нибудь его признание в любви? Признается ли она ему в своих чувствах?

Стефани страстно хотела его – и душой, и телом. Но желание и реальность – две разные вещи. Для того чтобы Джейсон был с ней рядом, она должна полностью забыть о себе. Готова ли она к этому?

– Если вы не возражаете, доктор Сим, я бы очень хотела остаться с Джейсоном наедине.

– Конечно. Не торопитесь. В любом случае я должна переговорить со своими медсестрами. Располагайтесь в моем кабинете. – Доктор Сим улыбнулась. – Доктор Дрейк, налейте себе кофе. Я слышала, у вас была тяжелая ночь в отделении неотложки.

– Зовите меня Джейсон. – Он повернулся к Стефани: – Я буду ждать тебя в кабинете доктора Сим.

Они вышли за дверь вместе, оставив Стефани одну.

Прошло более пяти месяцев, прежде чем Джейсон позволил Стефани назвать его по имени… Хотя тогда ее только назначили заведующей отделением и она сама пресекала любые фамильярности. Через три года работы в госпитале Стефани поняла, что получила от жизни все, к чему стремилась, и хочет большего.

Но под «большим» в тот момент она подразумевала легкомысленные романтические отношения, а не полномасштабный роман с последующей беременностью.

Сняв непривлекательный больничный халат, она потянулась за своей одеждой.

Одевшись, Стефани подошла к зеркалу. Увы, собственное отражение ее явно не обрадовало – теперь ее полнота была заметна даже в классически элегантном наряде. Простое платье-футляр, новые красные туфли-балетки и нитка жемчуга на шее. Бюстгальтер был ей уже тесен, а пояс трусиков скатывался с округлой талии.

Еще несколько недель, и ее положение будет заметно всем. Не то чтобы она хотела скрыть свою беременность. Наоборот, рассмотрев своего ребенка во время УЗИ, Стефани с большей силой ощутила реальность происходящего, и ей хотелось поделиться радостью со всем миром.

Она забрала волосы в тугой хвост и нанесла на губы тонкий слой помады, сделав это скорее для собственного успокоения.

Дверь в кабинет доктора Сим была открыта. Джейсон ждал ее внутри. Он сидел в кресле для посетителей и читал медицинскую карту Стефани, изучая все ее секреты. Хотя скрывать ей от него в общем-то нечего.

Тем не менее она ощущала себя обнаженной, несмотря на то что была полностью одета. Будет ли она чувствовать себя так же, если их отношения станут еще более близкими? Разве она не должна быть совершенно спокойна, если Джейсон все о ней узнает?

Но ведь сама Стефани почти ничего не знала о нем.

Пока Джейсон внимательно читал ее карту, она присела в кресло для посетителей. Он даже не заметил ее появления.

– Нашел что-нибудь интересное?

– О тебе мне интересно все, Стефани. Ты – мать моего ребенка.

Подумать только, ведь совсем недавно она считала, что Джейсон равнодушен к родительским обязанностям! Она действительно его недооценила.

Джейсон вообще непредсказуем. Она делает ошибку – относится к нему как к книге, которую оценивают по обложке, хотя следует читать между строк.

Стефани взяла блокнот с анкетой, который лежал на углу стола доктора Сим:

– Тебе нужно ответить на вопросы доктора Сим. Следует отвечать «да» или «нет». Я хочу получить ответы на все вопросы.

– Зачем?

– О тебе мне интересно все, Джейсон. Ты – отец моего ребенка, – перефразировала она его ответ.

Стефани почувствовала, как Джейсон напрягся. Он обхватил руками подлокотники кресла и подался вперед, будто ожидая удара электрическим током.

– Давай начнем, что ли? – Она пыталась говорить деловито, надеясь скрыть тем самым беспокойство.

Они начали с самых основ.

Выяснилось, что второе имя Джейсона – Александр. И он оказался на восемь месяцев моложе Стефани…

– Меня всегда привлекали пожилые женщины, – пошутил он.

Стефани любила его сдержанный юмор. Джейсон совсем перестал шутить с тех пор, как узнал о ребенке. Хорошо, что к нему снова вернулось чувство юмора.

– Есть ли наследственные заболевания со стороны матери или отца? – Она протянула ему анкету с графами, в которых следовало сделать отметки. – Гипертония? Диабет? Рак?

Даже не взглянув на анкету, Джейсон вернул ее Стефани:

– Я не знаю. Свою мать я видел только несколько раз в жизни, и она была в таком состоянии, что я не смог оценить ее здоровье. – Он покосился на Стефани, отвернулся, потом посмотрел на нее в упор. – Со стороны моей матери имеются психические расстройства, но это можно объяснить химическим дисбалансом в организме из-за воздействия наркотиков и алкоголя, а не в связи с генетической предрасположенностью.

Его голос был тихим, ровным и монотонным, но он с такой силой вцепился руками в подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев.

На глаза Стефани снова навернулись слезы. Она моргнула, чтобы не расплакаться:

– Джейсон, мне так жаль… Она в специальной лечебнице?

Он пожал плечами, стараясь казаться непринужденным:

– Мне было восемнадцать, когда я видел ее в последний раз. Тогда она жила на улице…

Стефани хотелось коснуться его руки, но Джейсон выглядел таким суровым и отстраненным! Она не осмелилась разрушить стену, которую он возвел вокруг себя.

– Ты жил с отцом?

– Нет. Я жил один.

Стефани осторожно спросила:

– Тебе известно о состоянии здоровья отца?

– Я никогда его не видел. Моя мать не знала, от кого меня родила.

Стефани подумала о том, сколько раз она хотела, чтобы ее отец был ласковее, преданнее, больше внимания уделял ее желаниям и потребностям! А Джейсон даже не знал имени своего отца…

Рядом с вопросом об отце Стефани написала «Нет данных», как часто поступала прежде, работая с пациентами.

– У тебя есть братья и сестры?

– Один брат. У нас общая мать, – неохотно сказал он, будто с братом были проблемы.

Возможно, так и было, учитывая сложившиеся обстоятельства.

Стефани всегда хотела иметь брата или сестру…

Неужели ее малышу суждено быть единственным ребенком в семье? Она еще не думала об этом, считая, что успеет обо всем позаботиться. Но теперь, совершенно неожиданно, Стефани захотела, чтобы у нее родилось по крайней мере трое детей. Может быть, четверо…

– Каково состояние его здоровья?

– Он покойник.

– Мне жаль, – с трудом выдавила она, к горлу подступил ком. – От чего он умер?

– Отек мозга после спортивной травмы. Я отвез его в больницу, но брат впал в кому. Он так и не пришел в себя.

У Стефани сжалось сердце, когда она увидела боль в глазах Джейсона, хотя его голос оставался нейтральным.

– Сколько тебе было лет?

– Восемнадцать. Вот тогда я и встретился со своей матерью. Она приехала на похороны.

– И она не осталась с тобой?

– Нет. Она со мной не осталась. – Джейсон плотно поджал губы, словно не желая продолжать откровенничать.

– Сколько лет было твоему брату?

– Четырнадцать.

– У тебя есть кто-нибудь еще? Другие родственники? – спросила она мягко. – Кто-нибудь, с кем можно связаться в случае экстренной необходимости?

– Никого. – Джейсон моргнул, будто очнувшись от транса.

Никому, кроме Стефани, не будет дела, жив Джейсон или мертв? Должно быть, он очень одинок… Она не могла даже представить себе глубину его одиночества.

В очередной раз Джейсон словно прочел ее мысли:

– Есть одна супружеская пара. От приемных родителей Амелии я узнал, как с ними можно связаться. Они воспитывали меня и брата. Мы пробыли у них почти тринадцать месяцев. Это был самый долгий период нашего пребывания в приемной семье.

– Почему он закончился?

– Их перевели в другой штат. Они хотели нас усыновить – меня и брата – и взять с собой. Мне уже было пятнадцать лет, у нас с братом появилась уникальная возможность жить в семье. Но в службе по опекунству потребовали согласие матери на наш отъезд. Она… отказалась нас отпускать.

– Но ведь так было бы лучше для всех вас! – Стефани слышала страдальческие нотки в голосе Джейсона, хотя выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Она сказала, что не может отказаться от прав на своих детей, хотя ни разу не встречалась с нами с тех пор, как мы стали жить в приемных семьях. Поэтому мы были вынуждены вернуться в другую приемную семью. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я стал опекуном своего брата. – Джейсон достал бумажку из кармана, посмотрел на контактную информацию, а затем снова убрал ее в карман. – Прошло много лет. Они, вероятно, меня и не вспомнят…

Стефани хотела взять его за руку, но побоялась. Улыбнувшись сквозь слезы, она сказала:

– Ты ошибаешься, Джейсон Дрейк. Тебя невозможно забыть.

Стоявшая в дверях доктор Сим откашлялась, привлекая их внимание:

– Я принесла вам результаты УЗИ и фотографии. – Она вручила каждому из них несколько черно-белых изображений и небольшие конверты. – Видео пришлю вам по электронной почте.

– Спасибо. – Стефани сложила фотографии в конверт и положила его в сумочку.

Джейсон неторопливо просмотрел каждую фотографию. Его глаза блестели, когда он наконец сложил снимки в конверт и с благоговением убрал его в нагрудный карман:

– Спасибо.

– Всегда к вашим услугам. – Доктор Сим взяла анкету и посмотрела на скудные сведения.

– Я предоставил вам не так много информации, не так ли, доктор Сим?

– Мы по максимуму воспользуемся тем, что нам известно. – Она положила на стол шариковую ручку. – Могу сказать, вы отлично справились.

Джейсон наклонил голову, будто застеснявшись комплимента. Затем он вздернул подбородок, и в его глазах появился знакомый дерзкий блеск.

– Ну, справился я действительно неплохо.

Теперь Стефани понимала, почему у Джейсона такой вызывающий взгляд. Это были глаза человека, привыкшего бороться за выживание.

Глава 11

Сидя в кабинете доктора Сим со Стефани, которая цеплялась за каждое его слово, Джейсон никогда еще не чувствовал себя так неуютно. Теперь, когда Стефани узнала о нем столько негативной информации, он был готов к тому, что она оттолкнет его – ради благополучия ребенка и собственного спокойствия.

Вместо этого Стефани и доктор Сим смотрели на него так, словно он победил дракона. А ведь он не сделал ничего особенного.

Хотя Джейсону пришлось признать – осознание причастности к зарождению новой жизни помогло ему почувствовать себя чуть ли не сверхчеловеком. А картинка едва заметного сердцебиения плода подарила Джейсону ощущение преемственности и надежду на лучшее.

Он не мог представить, что такое хрупкое существо будет вынуждено страдать, печалиться и разочаровываться. Увидев своего будущего ребенка, Джейсон переполнился чувством ответственности, гордости, уверенности и желанием его защищать.

Огромная печаль охватила его сразу же, как только он представил свое существование без ребенка. Тем не менее его оплошность с презервативом не дала Стефани возможности выбрать отца ребенка по ее усмотрению. И теперь она знает, что ребенок подвергается многим рискам – как явным, так и неявным.

Он попытался сформулировать свои наиболее сильные опасения как можно дипломатичнее, чтобы не вторгаться на территорию доктора Сим. Подобные попытки оказались для него в новинку. Ведь никогда прежде Джейсона не беспокоили тонкости вежливого общения.

– Что-нибудь в состоянии здоровья Стефани вас беспокоит? – спросил он.

– Нам нужно отслеживать определенные аспекты, – ответила доктор Сим. – Стефани, у вас гипертония. Вам необходимы умеренные физические нагрузки, хотя йогой сейчас заниматься нельзя. Нужно, чтобы какое-то время ваша матка не испытывала лишних напряжений. Ешьте больше листовых овощей и продуктов, не подвергшихся тепловой обработке.

– Значит, никакой пиццы? – спросил Джейсон.

– Никакой пиццы, – согласилась доктор Сим, а Стефани театрально простонала. – Стефани, придется придерживаться предписанных правил как можно дольше. С верным настроем вам удастся это сделать. Я понимаю: требовать от вас поменьше волноваться так же бесполезно, как запрещать дышать, но хотя бы попробуйте. Делайте все, что сделает вас счастливой. Медленно и подолгу гуляйте. Размышляйте. Начните вязать. Ходите вместе в кино. Джейсон, делайте ей массаж спины. Пришло время себя побаловать, Стефани. Наслаждайтесь имеющимся временем в полной мере. Так вы сумеете сохранить здоровье себе и ребенку. – Она остановилась, долго смотрела на Джейсона, потом взглянула на Стефани. – Я рекомендую подобным парам чаще заниматься сексом. Для большинства женщин это самое разумное решение.

– Я понимаю, в чем преимущество. – Джейсон старался говорить деловито, в то же время размышляя о личной стороне вопроса.

Он покосился на Стефани и задался вопросом, о чем она думает.

Она выглядела бледнее обычного, руки были сложены на коленях.

Ее печальный вид говорил о многом. Теперь она знает о нем все, но не может заставить себя к нему вернуться. И при этом ей неизвестно самое ужасное. Она знает, от чего умер его брат, но ей невдомек, при каких обстоятельствах он умер. Как только Стефани узнает всю правду, она не захочет видеть около себя Джейсона.

При мысли о том, что он никогда не сможет прикасаться кончиками пальцев к ее спине, покрывать легкими поцелуями ее шею и ложбинку между грудей, чувствовать прикосновения ее рук на своем обнаженном теле, ему стало не по себе.

Джейсон жаждал физического контакта со Стефани. Ему хотелось к ней прикоснуться. Он должен был сделать что-нибудь, сказать: он всегда будет рядом. Оттолкнет ли она его, если он возьмет ее за руку?

Джейсон рискнул и протянул ей руку. Мгновение она колебалась, и он насторожился. Потом Стефани положила холодную руку в его теплую ладонь и обхватила ее пальцами.

– Вы считаете, у меня беременность повышенного риска? – спросила она дрожащим голосом.

Он хотел ее успокоить, но не смог этого сделать. Оба знали ответ доктора Сим.

– У вас пограничное состояние. Давайте подождем неделю или около того и снова проведем осмотр. Сократите потребление соли, исключите даже соленые крекеры по утрам. Никакого кофеина и газированных напитков. Пейте воду, по крайней мере восемь стаканов в день. Пейте больше, если сможете. – Доктор Сим сделала пометки в медицинской карте. – Джейсон, мне нужно, чтобы вы проверяли ее состояние в течение дня. Я записываю максимальную частоту сердечных сокращений и уровень кровяного давления. Если эти показатели будут превышены, Стефани должна немедленно прекратить любую деятельность и лечь, слегка подняв ноги. И вызывайте меня в любое время. – Она написала максимальные показатели на листочке бумаги. – Если эти показатели будут превышены постоянно, придется принять радикальные меры.

– Постельный режим? – спросила Стефани.

– Я стараюсь избегать рекомендаций соблюдать постельный режим таким энергичным особам вроде вас. Вынужденная неподвижность лишь усиливает нервозность, а этого следует по возможности избегать. Но, Стефани, я не шучу по поводу необходимости проверять кровяное давление. Меня беспокоит ваша гипертония.

– Я понимаю…

– И, Джейсон, вы знаете: врачи – худшие пациенты. Я рассчитываю на вас. Следите за ней, заботьтесь, успокаивайте.

– Вне сомнения. – Джейсон проигнорировал усмешку Стефани, хотя был рад видеть ее оживившейся – она впервые улыбнулась после того, как убрала в сумочку результаты УЗИ.

Когда они вышли из кабинета, Джейсон с трудом сдержался – ему хотелось взять Стефани на руки и нести так бережно, словно фарфоровую вазу. Или, по крайней мере, найти для нее кресло-каталку. Но доктор Сим рекомендовала ей ходить.

Стефани по привычке быстро зашагала по кафельному полу коридора. Доктора в госпитале передвигались стремительно, стараясь не терять зря рабочее время, которое нужно было уделять пациентам.

– Эй, доктор Монтклер, сбавьте темп! – Джейсон догнал ее и взял за руку. – Нам нужно кое-что обсудить, прежде чем мы вернемся в наши кабинеты. Мы можем одновременно идти и говорить, верно? – Он разговаривал тихо и успокаивающе, стараясь не волновать ее лишний раз.

– Я не плачущий малыш, с которым нужно лепетать, чтобы его успокоить, Джейсон. Я уже чувствую себя странно, потому что мое тело меня не слушается. Не усугубляй мое состояние. Просто разговаривай нормальным тоном, ладно?

Отлично. Его первая попытка успокоить Стефани провалилась.

Неужели отцовство будет таким трудным еще до рождения ребенка? Он решил попробовать еще раз:

– Почему бы мне не приготовить для тебя ужин? Я мог бы пригласить тебя в ресторан, но в таком случае не удастся избавиться от соли в пище.

– Если ты приготовишь ужин и сделаешь мне массаж, я согласна. – Она положила руку ему на плечо. – Извини, я ужасно нервничаю. Мне немного тревожно…

– Из-за гипертонии?

– Насколько повысится мое кровяное давление, если я буду беспокоиться о моем кровяном давлении?

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись над ее ироничным высказыванием. Джейсон с радостью заметил, что лицо Стефани немного порозовело.

– Похоже, мне придется делать тебе усиленный массаж спины.

– Хм, я не уверена, что твои прикосновения помогут мне снизить кровяное давление, – покосилась она на него.

Джейсон мог по-разному интерпретировать ее слова, но решил задать вопрос, который не давал ему покоя:

– Как ты относишься к ребенку?

– Что ты имеешь в виду?

Они остановились у лифта, но никто из них не стал его вызывать.

– Я знаю, ты не была готова завести ребенка.

– Джейсон, если бы люди ждали, когда будут готовы завести детей, на планете давным-давно никого бы не осталось. – Об этом Стефани очень много размышляла в первые дни после того, как узнала о беременности. – Понимание того, что у меня родится ребенок, затмило все сомнения – по крайней мере, у меня. Если бы я ждала, когда буду готова к материнству, то, возможно, осталась бы вообще без детей. И при мысли об этом мне становится невероятно грустно. – Она посмотрела на него. – Этот ребенок – лучшее, что случалось в моей жизни.

– В моей жизни тоже, – сказал он.

Стефани никогда не слышала, чтобы Джейсон говорил с такой нежностью. Жаль, в его голосе не слышно радости. Недолго думая она коснулась тыльной стороны его ладони. По ее руке распространилось знакомое покалывание, но на этот раз Стефани почувствовала не только сексуальное желание. Может быть, она просто вообразила то, что хочет ощущать?

Раздался сигнал прибывающего лифта. Двери лифта открылись, и на Джейсона и Стефани уставились несколько человек. Он едва заметно отодвинулся в сторону, чтобы отстраниться от нее.

Из лифта они вышли молча и разошлись в противоположных направлениях в свои кабинеты.

По спине Стефани бегали мурашки. Она была готова поспорить: если повернет голову, то увидит, что Джейсон смотрит ей вслед. Сопротивляясь желанию оглянуться, она принялась молчаливо себе выговаривать. В конце концов, она заведующая отделением.

И все же Стефани не удержалась и обернулась.

Да, Джейсон смотрел ей вслед.

Стефани вздохнула и отвернулась. Джейсон никогда не стремился стать отцом, но он слишком благороден, чтобы бросить ее в нынешнем состоянии.

В идеальном мире их связала бы любовь, а не обязательства.

Она вспомнила, как Джейсон менялся рядом с ней. Именно ей он демонстрировал свое острое чувство юмора, которое скрывал от остального мира. Именно он беспокоился о том, что она думает, как себя чувствует. Одно из проявлений его доброты – туфли-балетки, которые на ней сейчас. Она не могла не обращать внимания и на его нежные прикосновения и блеск глаз. Неужели он полюбил ее и ребенка? Как ей удастся заставить его осознать свои чувства?

Сегодня вечером во время близости она продемонстрирует ему свои чувства понятным для него способом.

Но до конца дня еще немало времени и ей следует исполнять обязанности заведующей отделением детской диагностики.

Стефани сразу же вернулась в реальность, как только увидела в приемной доктора Филлипс.

– Все в порядке? – спросила та, когда Стефани вошла в приемную кабинета.

– Все нормально. – Она одарила доктора Филлипс и Марси улыбкой, которая сначала выглядела как обнадеживающая, но потом стала радостной.

Марси подняла вверх большие пальцы рук.

– Приятно видеть вас счастливой, доктор Монтклер, – только и сказала доктор Филлипс.

Милое, ненавязчивое высказывание, без вторжения на личную территорию, что Стефани оценила в полной мере.

– Расскажите мне о веб-конференции.

Стефани пригласила доктора Филлипс в кабинет и жестом указала на стул. Если конференция прошла хорошо, доктор Филлипс получит грант на первое исследование. Стефани заразилась ее энтузиазмом.

– Веб-конференция прошла хорошо. Наши проекты на получение гранта оказались удачными. У нас есть средства для проведения исследования, которое заботило меня больше всего. Но после веб-конференции, когда спонсор из клиники Майо обсуждал со мной по телефону наш проект, выяснилось нечто любопытное. Он сказал, что ожидал увидеть в регистрационном листе имя доктора Дрейка. Похоже, слухи подтверждаются, так как он сказал, что зарезервирует место в исследовательской лаборатории клиники Майо для доктора Дрейка. Когда же я попросила его уточнить, спонсор замялся и сказал, что, вероятно, опережает события. Вам известно об этом?

Переманивание врачей из одной клиники в другую – не редкость. Лучшим и умнейшим докторам обещают деньги, звания, лаборатории для исследований, похвальные рецензии – все что угодно, лишь бы заполучить специалиста в свою клинику. В свое время Стефани переманила Джейсона в Шеффилдский госпиталь из более крупной клиники, пообещав ему независимость и предоставив должность старшего научного сотрудника, а также право самостоятельно набирать себе команду в отделение диагностики.

Теперь она лишила его этой независимости…

Поблагодарив доктора Филлипс за работу по получению гранта и инсайдерскую информацию, Стефани закрыла дверь кабинета.

Неужели Джейсон думает, что в клинике Майо в нем нуждаются больше, чем в Шеффилдском мемориальном госпитале? Разве Джейсон не считает, что нужен лично ей?

Если так, то ей придется доказать ему, как он ошибается.

С того момента, как Джейсон увидел изображение своего ребенка на мониторе, он был не в состоянии унять растущую любовь к малышу. Слава богу, его ребенок будет расти в любящей семье. По крайней мере, Стефани его любит.

Как может сложиться жизнь ребенка, который вырос, окруженный любовью? Такой ребенок никогда не узнает страха и неуверенности, которые испытывал Джейсон.

Из него же самого получится ужасный муж и, что еще хуже, отвратительный отец. Что он знает о семейной жизни? Он слишком закрытый и сдержанный человек. Это Джейсон и сам понимает. Ребенку необходимы тепло, ласка и любовь. Так пишут во всех книгах. Но там не сказано, как научиться любить ребенка. Должно быть, человек должен инстинктивно проникнуться любовью к своему малышу. Однако Джейсону это вряд ли удастся.

И все-таки он не повторит ошибок своей матери! Он постарается измениться ради блага будущего ребенка.

Вот о чем размышлял Джейсон, готовя ужин на кухне в квартире Стефани.

Он тушил лук, когда Стефани вернулась домой. Она подошла к кухонной плите и принюхалась:

– Пахнет здорово!

– Спасибо. – Джейсон, словно губка, впитывал ее благодарность.

Она вся сияла от ощущения внутреннего покоя и счастья и выглядела еще красивее.

И сексуальнее. Лучше думать о ней как о сексуальной, привлекательной женщине.

С размышлений о душевной привязанности Джейсон переключился на раздумья о сексуальном влечении. Воспроизводя в памяти их страстные ночи, он едва сдерживался, чтобы не стянуть эластичную ленту с ее волос и не запустить пальцы в длинные шелковистые пряди…

Она указала на кухонное полотенце, переброшенное через его плечо:

– Ты легко обучаешься домоводству.

– Не позволяй моей овечьей шкуре ввести тебя в заблуждение. По натуре я волк. – Он покосился на нее, стараясь задать вечеру подходящую атмосферу.

– А я люблю волков, особенно волков в выцветших футболках, джинсах и потертых байкерских ботинках. – Она одарила его шаловливой улыбкой, похожей на те, которыми соблазняла прежде. – Ты выглядишь как сосед-обольститель. Настоящая мечта любой женщины!

Он старался не обращать внимания на ее взгляд, полный надежды и оптимизма. Стефани наверняка надеется на то, что между ними сложатся более серьезные отношения.

Отвернувшись, Джейсон достал две тарелки и поставил их на стол:

– Давай поедим.

Стефани предполагала, что Джейсон постарается от нее отстраниться. После откровений в кабинете доктора Сим он, вероятно, чувствует себя уязвимым. А в том мире, откуда он пришел, это означает опасность со всех сторон.

Она сделает все возможное, чтобы показать Джейсону: рядом с ней ему нечего бояться. Но как пробить его броню? Ей известно только две страсти Джейсона: секс и медицина.

Мягкий подход с Джейсоном не сработает, поэтому Стефани решила применить шоковую терапию:

– Сейчас я буду говорить как врач. Думаю, мы должны следовать указаниям доктора Сим и заняться сексом.

Она ожидала от него положительного ответа, но вместо этого удостоилась пристального взгляда.

– Зачем?

Стефани казалось, что она нейрохирург и делает операцию. Одно неверное движение скальпеля – и пациента ждут катастрофические последствия.

– Мне это нужно, Джейсон, – сказала она.

Стефани хотела прибавить: «Это и тебе нужно».

Но теперь она все поняла: Джейсон не мог признаться в своем желании. Желание подразумевает слабость, а в его мире слабый человек не выживает.

Надо убедить его в том, что ему больше не нужно ни от кого обороняться…

– Возможно, я веду себя совершенно эгоистично, Джейсон, но неужели ты не можешь мне сегодня уступить?

Ответа ей пришлось ждать долго. В конце концов он вздохнул, будто признавая поражение:

– Да, сегодня мы можем заняться сексом.

Стефани заговорила с преувеличенной бодростью:

– Я не стану обижаться на твою менее чем восторженную реакцию. Ты можешь искупить свою вину, подарив мне незабываемую ночь.

Он внимательно посмотрел на ее губы, а затем в глаза. Его собственные глаза потемнели от страсти.

– Я хочу тебя. – На его лице отразилась нерешительность. – Ты уверена, что готова к этому?

– Абсолютно. Да и доктор Сим советовала для здоровья, помнишь?

Оба усмехнулись, но усмешка Джейсона была напряженной.

Стефани решила не терять времени и не давать ему возможности передумать. Она подвела его к ковру из искусственного меха, лежащему перед камином. Этот ковер она купила специально.

Она сняла с него футболку, а затем провела руками по мускулистым плечам. От ее прикосновений его соски напряглись, и он тихо простонал. Следующий его стон прозвучал громче – Стефани прижалась губами к чувствительной ложбинке между плечом и шеей, где пульсировала жилка. Стефани почувствовала, как ускорилось его сердцебиение, пока она целовала его в шею.

– Прикоснись ко мне, Джейсон.

– Стефани… – с благоговением прошептал он.

Он покрывал поцелуями ее щеки, потом припал к губам. Его поцелуй был страстным, собственническим и, казалось, бесконечным.

Стефани прильнула к нему. У нее задрожали колени, когда она поняла, как сильно любит этого человека. Сегодня она не просто его любовница, а влюбленная женщина.

Его большие руки обнимали ее за плечи. Джейсон пристально вглядывался в глаза Стефани, словно желая запомнить увиденное.

– Мое платье… – Стефани очень хотелось избавиться от этой помехи, разделяющей их тела. – Помоги мне его снять.

Джейсон уже расстегивал крошечные пуговицы сзади на платье. Затем он стянул его через голову Стефани. Теперь она стояла перед ним в бюстгальтере и трусиках. Стефани сняла туфли-балетки, а он поочередно – свои ботинки. Оба не переставали смотреть друг другу в глаза, она молчаливо поощряла его взглядом.

– Какая ты красавица, – прошептал Джейсон. – Невероятная красавица…

Она покраснела, услышав его комплимент, и наклонилась, зачарованная страстью в его глазах. Так как от чувств у Стефани сдавило горло, она не могла ответить Джейсону, поэтому лишь улыбнулась. Протянув руку, она обвела пальцами линию его губ.

– Ты сильно меня возбуждаешь, когда краснеешь. – Он погладил пальцем ее разгоряченную щеку.

– А ты единственный, кто заставляет меня краснеть, – прошептала Стефани.

Она говорила правду. Джейсон действительно был единственным человеком, который лишал ее самообладания.

Взяв ее руку, он стал поочередно целовать пальцы. Другой рукой Джейсон гладил Стефани по спине.

Они прикасались друг к другу так трепетно и осторожно, словно никогда не были близки. Джейсон повторял ее движения, лаская ее подбородок, шею, ключицы и плечи.

Потеряв терпение, она схватилась за пуговицу его джинсов, но не смогла ее расстегнуть. Джейсон сам расстегнул джинсы и снял их.

Стефани судорожно глотнула воздух – Джейсон был великолепен.

Медленно и нежно он гладил ее живот и бедра, восхищаясь округлившимися формами.

Неожиданно Стефани застыдилась и слегка оттолкнула от себя Джейсона:

– Я стала такой толстой. – Она хотела убрать его руку, поглаживающую ее округлый живот.

– Нет, ты стала такой женственной, – тихо произнес Джейсон, затем опустился на колени. – Спасибо за нашего ребенка. – Он стал покрывать поцелуями ее живот.

Она запустила пальцы в волосы Джейсона. А он стянул с нее трусики и провел рукой по ее бедрам:

– У тебя самые длинные и красивые ноги, какие я когда-либо видел.

Она опустилась на колени рядом с ним и помогла ему расстегнуть бюстгальтер. Отбросив его, Джейсон коснулся руками полной груди и большими пальцами стал поглаживать соски.

Стефани непроизвольно выгнула спину, целиком отдавшись удовольствию.

– Поторопись, – произнесла она, прижавшись к нему.

Осторожно и с благоговением он распустил волосы по ее плечам:

– У нас впереди вся ночь…

– Я хочу тебя ласкать…

Уступив ее желанию, он растянулся на ковре. Она легла рядом с ним и стала неторопливо поглаживать его мускулистое тело.

– Ты понимаешь, как хорошо нам вместе? – спросила она, опустившись на него, наслаждаясь каждым мгновением их близости.

– Да, Стефани, понимаю. – Джейсон приподнял бедра, едва сдерживая дрожь. – Ты – мое счастье.

Он запустил пальцы в ее распущенные волосы, создавая из них некую завесу для них обоих. Сейчас Стефани, смотря в его глаза, затуманенные страстью, чувствовала себя желанной и обожаемой.

Они одновременно достигли оргазма и погрузились в сладостное забытье…

Спустя какое-то время Стефани дала волю эмоциям – слезы полились по ее щекам.

– Стефани? – Джейсон обнял ее и крепче прижал к себе.

– Это я от радости, – заверила она его.

Озабоченность в его взгляде сменилась горделивостью.

Она удобнее устроилась в его объятиях, прижалась головой к его груди и решила насладиться теплом и покоем. Для абсолютного совершенства не хватало только взаимных признаний в любви, произнесенных шепотом.

Разве их страстная и всепоглощающая близость не доказывает того, что Джейсон тоже в нее влюблен?

Сегодня он был намного откровеннее в своих признаниях, чем когда-либо. Его прикосновения и поцелуи были нежны как никогда. Тем не менее она должна была услышать слова любви. Ей нужно убедиться – их чувства взаимны. Если это так, они смогут преодолеть любые трудности.

Может быть, она несправедлива, ожидая, что Джейсон первый признается ей в своих чувствах?

Собравшись с духом, Стефани вздохнула и сказала:

– Джейсон, я…

Джейсон напрягся и сел на ковре, а затем поднял руку, прерывая ее на полуслове:

– Я знаю. Ты права. Уже поздно…

Если бы Стефани окатили ледяной водой, она испытала бы меньшее изумление.

Надев футболку, Джейсон быстро и ловко поднялся. Стефани услышала, как он прошел в ванную комнату. Через несколько минут он вышел – совсем не похожий на человека, который недавно занимался с ней любовью.

Его тело было напряжено, зубы стиснуты, взгляд спокоен.

Хотя нет, в его взгляде читалась печаль…

– Проводи меня и запри дверь.

Вдруг Стефани почувствовала себя задетой. Покорно следуя за ним, она пыталась взять себя в руки, собраться с мыслями.

Он уже перешагнул через порог, когда Стефани сказала:

– Я люблю тебя.

Джейсон побледнел, у него дернулся кадык.

– Спасибо, – произнес он и закрыл за собой дверь.

Глава 12

Спасибо?! И это все?!

Стефани схватила зубную щетку Джейсона и принялась ею чистить туалет. Этот безумный поступок был единственным способом дать выйти ярости и удержать от разгрома квартиры.

Их хрупкая связь разлетелась вдребезги, и Стефани решила: для одного дня неприятностей достаточно!

Больше всего ей сейчас хотелось истерично разрыдаться, но она должна сдерживаться ради блага ребенка. Хорошо, что сейчас нет рядом доктора Сим и она не может померить ей кровяное давление. Стефани была уверена, что ее давление резко подскочило.

Она не могла поверить, что так необдуманно выпалила ему признание в любви.

А чего она ожидала в ответ? Думала, будто Джейсон тут же заявит ей о своих чувствах? Да, она на это надеялась. Однако Джейсон действовал в свойственной ему манере, лишь став немного вежливее.

И теперь Стефани чувствовала себя ужасно глупой и покинутой…

Как же она посмотрит ему в глаза утром?

Как она могла позволить настолько разыграться своему воображению? За несколько коротких дней Стефани отказалась от идеи воспитывать ребенка самостоятельно и поверила в возможность создания полноценной семьи с Джейсоном.

Это было ошибкой.

Ей хотелось бы обвинить во всем гормональный сбой в организме. Но дело в том, что во всем виновата ее любовь к Джейсону.

Да, она полюбила Джейсона Дрейка! Но он никогда ничего ей не обещал. Они просто проводили вместе время. Узнав о ребенке, Джейсон и тогда не пообещал быть ему настоящим отцом.

А она-то размечталась о дружной семье с тремя детьми!

Как она переживет завтрашнюю встречу с Джейсоном? Как ей вообще удастся жить дальше?

После недолгих размышлений Стефани решила вести себя так, словно событий сегодняшнего вечера не было. Она и Джейсон будут общаться исключительно по работе.

Она бросила испорченную зубную щетку в мусорную корзину, решив посвятить остаток ночи пересмотру своих прежних мечтаний и разработке нового стиля поведения с Джейсоном Дрейком.

Самое главное – не прислушиваться к зову сердца.

Полное погружение в работу.

Несколько часов следующего дня Стефани провела именно в таком стиле. Она притворялась, будто очень занята чтением электронной почты, хотя сразу почувствовала, когда Джейсон появился в приемной ее кабинета.

Если и сейчас она позволит себе размечтаться, на ее лице отразится отчаяние. Прежде всего она должна сохранить гордость.

Через несколько секунд Джейсон постучал в дверь:

– Можно мне отвлечь тебя на несколько минут? – Он выглядел уставшим, опустошенным, словно у него иссякла энергия. Может быть, у него из-за нее бессонница?

Впрочем, Джейсон тут же избавился от усталого выражения лица и расправил плечи, собираясь с духом.

Рядом с ней он никогда не выглядел угрюмым и настороженным. Увидев, что сейчас Джейсон ведет себя очень сдержанно, Стефани совсем пала духом…

– Стефани, хочу сказать о прошлой ночи…

– Не нужно, доктор Дрейк! Я делаю вид, будто между нами вчера ничего не произошло. Будто между нами вообще никогда ничего не было. Надеюсь, вы поступите точно так же.

Он кивнул и бросил конверт на стол:

– Я увольняюсь и перехожу работать в клинику Майо.

Стефани показалось, будто ее ударили ножом в грудь. Только многолетняя выдержка позволила ей сохранить на лице нейтральное выражение.

– В клинике Майо могут многое предложить блестящему врачу. Конечно, Шеффилдский госпиталь не хочет тебя терять, но ты должен работать там, куда зовет тебя сердце.

– Наши с тобой отношения не прекратятся. Тебе достаточно сделать только один телефонный звонок, если я понадоблюсь тебе или ребенку. – Он посмотрел в сторону и протяжно и тяжело выдохнул: – Я не могу любить тебя…

У Стефани сдавило горло, она не могла произнести ни слова. В ответ она лишь едва заметно кивнула.

– Я могу уволиться через месяц. Этого времени достаточно, чтобы ты подыскала мне замену?

Собрав воедино остатки гордости, она сказала:

– Не позволяй обязательствам удерживать тебя здесь. Уверена, что мы отлично справимся без тебя.

Наконец ее охватило блаженное спокойствие. Теперь происходящее казалось Стефани таким нереальным, что она решила: все это происходит с кем-то другим.

– Я получил результаты анализов Мэгги, – произнес Джейсон таким тоном, будто между ними ничего не изменилось. – У нее врожденная патология. – Он обреченно опустил плечи. – Я не смогу изменить того, что сотворила природа.

Она удивилась его отчаянию.

Природный инстинкт подсказывал Стефани подойти к нему и утешить, но подобный шаг навредил бы обоим. Так ей казалось. Она надеялась, что голос разума в ближайшее время переборет стремления ее души.

Стефани взяла документ и прочла результаты анализов:

– Ты хочешь, чтобы я поговорила с Анной?

– Нет, я сам с ней поговорю. Мне просто нужно, чтобы ты поставила свою подпись и мы смогли закрыть дело. – Он посмотрел на нее так, словно ожидал, что она будет ему возражать. – Я взял на себя смелость вызвать Анну. Она ждет нас.

Итак, ей уготована роль надзирателя Джейсона. Сердце заныло оттого, что так нехорошо заканчивается их совместная работа…

Они прошли в палату, не обменявшись ни словом.

Когда Стефани открыла дверь, Анна подняла глаза от журнала. Она обо всем догадалась по выражению их лиц, поэтому сразу встала. Взглянув на дочь, Анна убедилась: Мэгги так увлеклась разглядыванием фиолетового динозавра на экране телевизора, что никак не отреагировала на появление знакомых врачей.

– Доктор Дрейк, плохи дела?

Лицо Джейсона было таким же непроницаемым, как у бронзового бюста деда Стефани, который она запретила устанавливать в госпитале.

– У Мэгги синдром Фелана – Макдермида. Это генетическое отклонение, вызванное стиранием двадцать второй хромосомы. В настоящее время с подобным диагнозом было диагностировано менее пятисот детей, поэтому мы не можем дать четких прогнозов на будущее.

– Значит, это неизлечимо?

Стефани хотела утешить Анну, потом вспомнила, что эта женщина не хотела слышать лживых увещеваний. Джейсон сам обо всем ей расскажет.

– Да, неизлечимо. – Он взглянул на распечатки результатов анализов. – Я говорил с коллегой из медицинского центра Маунт-Синай в Нью-Йорке. У них имеется команда исследователей, которые занимаются изучением последствий этого синдрома. Мэгги может присоединиться к группе обследуемых пациентов, если вы хотите. Она будет получать лучшее медицинское обслуживание, какое только возможно.

– Сколько это стоит, доктор Дрейк? Если бы не щедрые пожертвования из фонда и ваши личные инвестиции, мы продержались бы недолго…

Стефани знала, что Джейсон отчисляет большие денежные суммы в благотворительный фонд. Его благотворительность была одним из многочисленных проявлений человеколюбия. Если бы он сумел проявлять свою заботливость более явно, его отношения со Стефани складывались бы намного лучше…

– Исследование финансируется за счет правительства и независимых благотворительных фондов, поэтому участие в программе для вас бесплатное. Так как мы установили неполноценность Мэгги, теперь вы можете претендовать на государственную помощь. За Мэгги будет отличный уход большую часть дня, так что вы сможете работать.

– А как насчет лечения? Мэгги можно вылечить?

– Нет. У нее врожденный дефект, а не болезнь. Не существует ни антибиотиков, ни хирургических процедур, которые смогут улучшить состояние Мэгги. Мы можем предложить только терапию. Я понимаю, вы надеялись услышать нечто иное. – Джейсон протянул ей папку с документами.

Анна понимающе кивнула и обхватила себя руками. Внешне она выглядела довольно спокойно. А Мэгги, почувствовав, что мать расстроена, потянулась к ней: мол, возьми меня на руки. Девочке было четыре года, и для своего возраста она обладала нормальным телосложением и весом. Анна – хрупкая женщина и скоро уже не сможет с такой легкостью держать дочь на руках. Что она будет делать, когда Мэгги подрастет? Каково это – остаться одной с ребенком-инвалидом и не знать, откуда просить помощи?

Задававшаяся этими вопросами Стефани сама скоро узнает о том, каково это – быть матерью-одиночкой.

Хотя у нее есть родители… Значит, ей будет проще растить ребенка без мужа, не правда ли? Подумав об этом, Стефани решила посмотреть в глаза реальности.

Анна – вот доказательство тяжелой судьбы матери-одиночки.

Та погладила дочь, желая успокоить и, вне сомнения, стараясь успокоиться самой.

– Зная, что у дочери врожденный дефект, я могу наконец прекратить искать способы лечения. К тому же теперь буду готова к тому, что состояние ее здоровья может ухудшаться. Теперь мне надо сосредоточиться на том, чтобы максимально облегчить существование моей больной дочери.

Несмотря на предоставленные Джейсоном неутешительные новости, Анна улыбнулась. Какая мужественная женщина! Анна не упадет духом и будет бороться до конца.

– Я благодарна вам за заботу, которую вы проявили к Мэгги и ко мне, доктор Дрейк. Вы сделали наше пребывание в госпитале максимально легким.

– Спасибо. Но вообще-то меня постоянно упрекают в отсутствии врачебного такта. – Джейсон посмотрел на своей вибрирующий телефон. Казалось, он торопится проститься. – Береги себя, малышка, – погладил он Мэгги по голове.

Мэгги повернулась и протянула к нему ручки.

Джейсон поднял девочку и прижал к себе. Поверх головы Мэгги он посмотрел в глаза Стефани. В его взгляде читались печаль и непостижимая боль…

Но вот он моргнул, и его взгляд изменился. Джейсон еще раз крепко прижал к себе Мэгги и посадил в кресло рядом с матерью.

– До свидания! Желаю удачи! – Он деловито пожал Анне руку и быстро вышел из приемной.

Стефани смутилась из-за поспешного ухода Джейсона. В обычной ситуации она бы стала оправдывать его действия. Но в случае с Анной этого можно было не делать.

– Мужчины не любят демонстрировать эмоции, верно? – Анна быстро обняла Стефани.

– Те, кого я знаю, не любят.

– Спасибо вам за все. Вы очень много сделали для нас, доктор Монтклер. Позаботьтесь о докторе Дрейке – вы ему нужны.

Анна определенно романтизировала образ врача своей дочери.

У Стефани же имелось доказательство того, что она не нужна доктору Дрейку.

Последующие недели Стефани механически выполняла свою работу. Она договорилась с клиникой Майо о том, что доктор Дрейк будет работать в Шеффилдском мемориальном госпитале до тех пор, пока ему не найдут замену. И заняться этим тоже должна была она…

Так как в настоящий момент у Стефани не было пациентов, она погрузилась в работу с документами.

«Ты никогда не найдешь замену Джейсону», – снова и снова твердило ей сердце, пока Стефани просматривала резюме кандидатов на его место.

Но ведь выбора у нее нет.

По крайней мере, она нашла очень компетентного молодого кардиолога, поэтому теперь штат отделения диагностики был полностью укомплектован.

Встречая Джейсона в коридорах, Стефани видела на его лице непроницаемую маску, словно мыслями он уже был за пределами госпиталя.

А ведь раньше Джейсон заботился о ней… Теперь об этом напоминало лишь то, что доктор Филлипс трижды в день измеряла Стефани кровяное давление.

Она взяла в руки недавнюю официальную жалобу на доктора Дрейка. Жалобы приходили все чаще – он все жестче и грубее общался с сослуживцами. Стефани сама несколько раз едва сдержала едкие замечания в его адрес.

Когда Джейсон уйдет из их госпиталя, она сможет жить дальше…

А что же сам Джейсон? Вполне очевидно, что ему ничего от нее не нужно.

Он позвонил ей в среду, в середине очень напряженной недели, когда Стефани уже собиралась домой:

– Стефани, ты нужна мне в отделении неотложки.

Вот как! Она ему нужна? Его слова поразили Стефани.

В понедельник он полетит подписывать трудовой контракт с клиникой Майо. И после этого Стефани ничего не останется, как постараться его забыть. И когда-нибудь, в один прекрасный день, она полностью его разлюбит…

Стефани прошла в отделение неотложной помощи, увидев в коридоре приемных родителей Амелии. Они были взволнованны и бледны и держались за руки, словно подбадривая друг друга.

Джейсон стоял у постели Амелии, его серые глаза были холодными и жесткими. Он мельком взглянул на вошедшую в палату Стефани, затем снова посмотрел на пациентку.

– Подозрение на перитонит от абсцесса печени, вызванного амебной дизентерией, – продиктовал он медсестре. – Мы должны сделать УЗИ для подтверждения диагноза и взять кровь. Необходимо выяснить, началась ли у пациентки интоксикация.

Медсестра попыталась сделать забор крови, но Амелия, несмотря на слабость, начала активно сопротивляться.

– Нет! Не трогайте меня! – процедила она сквозь зубы.

У девушки подскочило кровяное давление. Ее следовало успокоить, и как можно скорее.

– Амелия, посмотри на меня! – приказал Джейсон. – Смотри мне в глаза. Смотри на меня внимательно и не двигайся. Мы возьмем у тебя кровь, а потом введем лекарство, и тебе не будет так больно.

Он пристально смотрел в глаза девушки, пока Стефани держала ее за руку, а медсестра делала забор крови.

– Ты можешь терпеть, Амелия, – сказал он. – И ты вытерпишь.

От его слов по спине Стефани пробежала дрожь.

Усилием воли Джейсон достаточно долго удерживал Амелию в состоянии покоя, пока ей вставляли катетер и вводили обезболивающее лекарство и антибиотики.

Когда подействовало сильное обезболивающее, глаза Амелии стали закрываться.

– Где они?.. – слабым голосом спросила она.

– Кто, Амелия? О ком ты спрашиваешь? – вздрогнула Стефани.

– Она спрашивает о приемных родителях, – ответил Джейсон.

– Я видела их в коридоре.

– Они здесь? – повторила девушка.

– Да, Амелия, они здесь, – подтвердила Стефани.

Она расслабила губы:

– Я рада. Не хочу умирать в одиночестве…

Джейсон хотел ее успокоить, но он не мог ей лгать.

Состояние Амелии было критическим.

Стефани встала так, чтобы Амелия ее видела:

– Ты не одинока, Амелия. В коридоре находятся два человека, которые очень за тебя беспокоятся. А в палате – люди, которые сделают все возможное для твоего выздоровления и позаботятся о тебе.

Стефани всегда умела подобрать нужные слова. Они с Джейсоном были отличной командой… Джейсон отмахнулся от этого сожаления. Также он отогнал переживания по поводу девушки-подростка, лежащей перед ним.

Эмоции только мешают работе.

Зная, что малейшее прикосновение к вспухшему животу Амелии причинит ей боль, Джейсон собрался с духом и, стараясь не обращать внимания на душераздирающие крики девушки, стал делать УЗИ.

– Держись, Амелия. – Стефани посмотрела на монитор и побледнела, получив визуальное подтверждение. – Брюшной перитонит. Ваш диагноз верен, доктор Дрейк.

– Мне нужно с ними поговорить, – проговорила сквозь слезы Амелия.

– После того, как мы закончим. – Джейсон намеренно говорил спокойно.

Медлить было нельзя. С каждой секундой Амелия приближалась к смерти.

Но нет! Он не позволит ей умереть. Она вырастет, сделает карьеру, влюбится, обзаведется семьей и детьми. У нее будет все, чего никогда не было у его брата.

Джейсон взглянул на медсестру:

– Готовьте ее к дренажу.

– Я должна сказать им, что я… – датчик показал, что у Амелии упало кровяное давление, – их люблю. Должна сказать, что сожалею…

– Увеличить дозу седативного лекарства, доктор Дрейк? – спросила медсестра.

Джейсон перевел взгляд с монитора УЗИ на медсестру.

– Нет. Она на грани шока. – Поймав взгляд Стефани, он слегка кивнул.

Она поняла, что он просит поговорить с Амелией и успокоить ее.

– Я должна была сделать, как вы сказали, доктор Дрейк. Я должна была им сказать, что у меня болит бок. Но я не знала, как попросить о помощи. – Ее голос становился все слабее и невнятнее. – Мне так жаль…

– Иногда людям трудно подобрать правильные слова, – кивнул ей Джейсон. – Расскажи мне и доктору Монтклер, что произошло, Амелия.

– Я играла в баскетбол. Я знаю, что должна быть осторожна, но девочки в первый раз позвали меня в команду в новой школе. Я не хотела… – Она умолкла.

– Показаться им недружелюбной? – закончила Стефани и погладила Амелию по руке, заставляя обратить на себя внимание. – Говори со мной, Амелия. Что произошло на баскетбольном матче?

– Меня ударили локтем в бок. Случайно. Я думаю… – пробормотала Амелия, потом прибавила что-то еще, но Джейсон не разобрал ее слов. – Что со мной?

Джейсон оказался в поле зрения Амелии:

– Лопнул абсцесс в печени. Инфицированная жидкость попала в брюшную полость. Я откачаю эту жидкость, и тебе станет легче.

– Вы будете делать операцию?

Джейсон обрадовался, услышав логический вопрос Амелии. Работа ее жизненно важных органов стабилизировалась за счет ровного психического состояния.

– Нет, я буду выкачивать жидкость через специальный зонд.

– Будет больно?

– Не так больно, как сейчас. Поверь мне.

– Я верю вам, доктор Дрейк. Они все мне о вас рассказали.

Девушка в очередной раз назвала своих приемных родителей «они». Джейсон знал, что проходит несколько месяцев, а иногда и лет, прежде чем дети полностью принимают приемных родителей в свою жизнь. Лично он называл по именам только одну семейную пару, которая его приютила…

– Мы повернем тебя на бок, Амелия. Тебе будет больно, но это необходимо сделать. Затем доктор Монтклер будет держать тебя за руку, чтобы ты не дергалась во время процедуры. Просто сосредоточь на докторе Монтклер все свое внимание, а я постараюсь закончить как можно скорее. Готова?

– Готова…

Поглядывая на монитор УЗИ, Джейсон начал внедрять зонд в брюшную полость Амелии.

– Ой!

Кровяное давление Амелии снова начало падать.

Стефани погладила девушку по руке, чтобы привлечь ее внимание:

– Итак, что же твои приемные родители рассказали о докторе Дрейке?

– Они сказали… он был самым умным ребенком из всех их приемных детей. Мол, ужасно умный, настоящий гений…

– Он по-прежнему ужасно умный и настоящий гений. Благодаря этому он стал превосходным врачом.

– В школе умных не любят, – подытожила Амелия.

Джейсон почувствовал, что Стефани внимательно его изучает. У него не было возможности перенаправить разговор в другое русло. Он должен работать. Но он не сомневался, что позже Стефани обязательно напомнит ему о том, какой он «ужасно умный, настоящий гений».

Потом Джейсон вспомнил: у них не будет этого «позже». Он уже принял решение. Ему досталась слишком тяжелая жизнь в детстве и юности, и поэтому ему не удастся стать хорошим семьянином.

Стефани права. Ребенку необходимо жить в стабильной семье, где о нем заботятся и оберегают. Джейсон не знал, что такое стабильная семья, не знал, что такое забота взрослых о детях. Смерть Тони всегда будет тяжелым грузом висеть на его душе. Вина за это останется с ним на всю жизнь…

– Что еще они говорили, Амелия? – спросила Стефани.

– Они сказали, что брата доктора Дрейка знали все вокруг. Он всегда смеялся и шутил. Он был не похож на доктора Дрейка. Он был очень милым и веселым.

Повышенная болтливость Амелии – доказательство того, что Джейсон удачно откачал инфицированную жидкость из ее брюшной полости, а обезболивающие лекарства оказали должное действие. Хороший знак, даже если доктору Дрейку от ее болтливости стало не по себе. Но разве сравнится личный дискомфорт со спасенной жизнью ребенка?

– Как насчет тебя, Амелия? У тебя есть братья или сестры? – спросила Стефани.

– Нет. Я одна.

– Я тоже. Мне всегда хотелось иметь брата или сестру. Единственному ребенку в семье одиноко. – От тоски у Стефани задрожал голос. – Я так завидовала всем моим друзьям, у которых были большие семьи!

Джейсон снова проверил картинку на мониторе. Пока все в порядке. Он задался вопросом, будет ли очередная утечка инфицированной жидкости из абсцесса или нет? Если у Амелии началась интоксикация, открытый зонд оставлять нельзя, это лишь усугубит ситуацию.

– Результаты лабораторных анализов готовы?! – рявкнул он, обращаясь к медсестре, решив таким образом прервать неприятный ему разговор Амелии и Стефани.

Амелия проигнорировала его тон и спросила Стефани:

– Вы хотите родить несколько детей, доктор Монтклер?

– Я не знаю…

Тоска в голосе Стефани едва не лишила Джейсона сосредоточенности.

Медсестра протянула ему лабораторный отчет, и он углубился в изучение цифр.

Результаты лабораторных анализов подтвердили интоксикацию в крови Амелии. В течение следующих суток или двух антибиотики должны уничтожить очаг инфекции. Если антибиотики не помогут, девушка умрет.

Джейсон сделал все возможное, оставалось только ждать.

Глава 13

Стефани заглянула в отделение интенсивной терапии и посмотрела на спящую девушку. Температура ее тела по-прежнему высокая. У Амелии слабые шансы на выживание, но она боец по натуре, и это непременно должно помочь.

Приемные родители сидели у ее постели. Обычно к пациентам возраста Амелии доступ посетителей в отделении интенсивной терапии запрещен, но Джейсон использовал свое влияние – для девушки и супружеской пары сделали исключение.

Он определенно знал, что такое страх ожидания в одиночку.

Неужели Джейсон всегда был одинок? Наверняка именно поэтому приемные дети вроде него и Амелии не могут найти нужных слов, чтобы обратиться за помощью.

Мысли Стефани обратились к ее собственным родителям. Возможно, они не каждый раз оказывались рядом с ней, когда она этого хотела, но папа и мама всегда были рядом, когда она в них особенно нуждалась. Стефани не сомневалась: они и сейчас помогут ей.

Вот только Джейсона рядом с ней не будет. Она единственная женщина, которая сумела размягчить его ожесточившееся сердце. Но потом он почему-то отстранился от нее…

И теперь снова остался один.

Мысль о Джейсоне, сидящем наверху в полном одиночестве, не давала ей покоя. Она видела, какими пустыми стали его глаза, когда медсестры выкатили Амелию на каталке из палаты. Он выглядел таким потерянным и поверженным, что сердце Стефани мучительно сжалось.

Был ли он одинок в ту ночь, когда умер его брат?

Джейсон сказал, что брат умер от спортивной травмы. Случай с Амелией наверняка разбередил в его душе страшные воспоминания. Неужели он никогда так и не залечит душевные раны?

Стефани страстно желала его утешить, но не знала как. Каким образом ей пробить толстую броню, которой он отгородил себя от мира?

Джейсон нуждается в исцелении. И еще ему нужна она, Стефани.

Он просто не понимает, как попросить о помощи.

Она знала его достаточно хорошо, чтобы догадаться: он намерен продолжать одиночное бдение в своем кабинете. Но в этот раз будет иначе. Теперь она поймет его без слов и останется рядом с ним, ожидая, справится ли с болезнью Амелия.

Дверь кабинета доктора Дрейка была плотно закрыта, а стеклянные перегородки его кабинета словно вибрировали от громких музыкальных ритмов. Он пытается забыться при помощи музыки? Решил восстановить самообладание за счет прослушивания тяжелого рока?

Услышав визг гитары, Стефани решила войти в кабинет.

Она постучала из вежливости, но ответа не последовало.

Доктор Райзер вышел из своего кабинета, чтобы предупредить ее:

– На вашем месте я не стал бы этого делать.

– Ну конечно, доктор Райзер, вы не стали бы этого делать. Как и многие другие. – Она повернула ручку двери.

«Сохраняй спокойствие и продолжай в том же духе», – сказала она себе, вспоминая одно из любимых высказываний своей бабушки.

Джейсон не мог слышать, как она вошла, из-за грохочущей музыки, рвущейся из динамиков. Тем не менее он поднял глаза, будто почувствовав ее присутствие.

Может быть, и почувствовал. Стефани всегда ощущала его присутствие.

«Я не могу любить тебя», – сказал он ей.

Но он не произнес: «Я не люблю тебя».

Стефани решила выяснить, почему Джейсон не может ее любить.

Он выключил музыку и встал:

– Тебе что-то нужно?

– Мне нужно знать о твоем брате.

Джейсон какое-то время молчал, собираясь с духом.

– Зачем?

Стефани стояла напротив его стола, не приближаясь к нему. Что бы он ответил, если бы она сказала: ему нужно выговориться, а она готова его слушать?

Ничего. Он ничего бы не ответил.

Не самый лучший подход в общении с Джейсоном. Но в глубине души Стефани знала: он сделает все для своего ребенка. И значит, поговорит с ней.

– Я хочу, чтобы нашего ребенка окружала обстановка стабильности. Мне нужно знать, что рассказывать нашему ребенку о семье его отца. Если он станет смешливым и веселым, а не «ужасно умным, настоящим гением», я должна буду сказать ему, что он унаследовал чувство юмора от дяди. Но я даже не знаю имени твоего брата. Пожалуйста, Джейсон! Неужели ты не хочешь, чтобы твой ребенок больше узнал о своих родственниках?

– Тони. Сокращенно от Энтони.

– Каким он был? У тебя есть его фотографии?

Джейсон нахмурился:

– Фотографий нет. Мы часто переезжали, и они… потерялись. – Он потер глаза. – Теперь мне трудно вспомнить, как он выглядел. Я поклялся, что никогда его не забуду, но забыл…

Она спросила очень осторожно:

– Как он умер, Джейсон?

– Я его убил. – Серьезность тона Джейсона убедила бы любого другого человека в том, что он действительно убийца.

У Стефани сжалось сердце от осознания того груза вины, который он нес всю жизнь. Но она отлично знала, что сочувствие в общении с Джейсоном не поможет.

– Как это произошло, Джейсон?

– Я не любил его достаточно сильно, не заботился о нем достаточно хорошо, и он умер, – слишком размеренно проговорил Джейсон.

Она услышала невысказанные эмоции в его голосе. Он занимался самобичеванием, хорохорился перед ней для того, чтобы она быстрее оставила его в покое.

Но Стефани решила не сдаваться. Если Джейсон считает, что его жесткость оттолкнет ее, то он ошибается! Джейсон отреагирует на логику и отмахнется от нежных утешений.

– Джейсон, что было написано в медицинском заключении о смерти твоего брата?

– Заключения я не читал. Доктор сказал мне, что у брата случился отек головного мозга. Внутричерепное давление резко повысилось после травмы. – Он говорил равнодушно, хотя в его глазах читались невыносимые страдания.

Она не сдержалась и протянула руку:

– Что случилось?

– Он играл в бейсбол за школьную команду. – Джейсон уклонился от ее прикосновения и посмотрел в окно, словно мог увидеть в нем прошлое. – Тони был действительно хорошим игроком. Я не был на той игре, но мне сказали: он получил сильный удар мячом в висок. Несколько минут Тони находился без сознания, а потом, придя в себя, сказал, что с ним все в порядке. Он доиграл матч до конца…

– Получается, это тренер должен был послать его в кабинет первой помощи.

– Нет. Это я должен был ему помочь! Я нес за него ответственность. – Джейсон провел ладонью по лицу. – Тони сказал, что у него просто разболелась голова. Я отправился на день рождения своей подруги, оставив его спящим на диване перед телевизором. Именно там я нашел его на следующее утро. Он так и не проснулся…

– Я помню, ты говорил – ему было четырнадцать лет. А тебе самому?

На этот раз, когда Стефани положила руку ему на плечо, он ее не оттолкнул. Наоборот, слегка наклонился, и она почувствовала тепло его тела.

– Я был достаточно взрослым. Несколько месяцев назад мне исполнилось восемнадцать лет, и я вышел из-под опеки приемных родителей. Я оканчивал школу, а по вечерам работал официантом. А потом обнаружил, что приемная семья, в которой остался Тони, намерена сдавать жилье, где проживали приемные дети. Я обратился в суд, чтобы самому получить опеку над Тони и забрать его из приемной семьи. – Джейсон потер ладонью лицо, а затем пристально посмотрел в ее глаза. – Мне казалось, я избавляю Тони от жизни в неблагополучной семье. Вместо этого он оказался в еще более худших условиях – со мной. Жизнь с приемными родителями не была такой уж замечательной, но я уверен – эта супружеская пара не позволила бы Тони умереть из-за того, что им захотелось пойти на страстное свидание. – Он отвернулся к окну и отодвинулся от Стефани. – Тебя удовлетворила моя семейная история или мне достать еще несколько скелетов из шкафа?

От Стефани было не так-то просто отделаться. Его откровение было слишком важно для них обоих. Она коснулась рукой своего живота:

– Что случилось с твоей подругой?

Джейсон молчал так долго, что Стефани подумала, будто он не слышал вопроса.

Словно приняв важное решение, он повернулся к ней:

– Сначала я во всем обвинил ее. Черт побери, я обвинял всех подряд! Но виноват был только я! – Он глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. – После того как Тони вернулся домой с травмой, я должен был отменить все свои планы. Я должен был поступить правильно и остаться с ним. Но он сказал мне, что с ним все хорошо и что я должен идти. Моя подруга снова и снова говорила о том, как для нее важен этот день рождения. Она так и сказала: если я ее люблю, то приду на вечеринку. Я действительно ее любил. Вернее, мне так казалось… Поэтому вопреки здравому смыслу я оставил брата одного.

– Джейсон, ты был так молод! Ты не знал, как именно поступить!

– Нет, я знал! Даже когда ее раздевал, я думал о своем брате. – Он рассмеялся, отрывисто и резко. – Забавно, как быстро любовь может превратиться в ненависть. Я не мог смотреть на нее после того дня. Пока мы клялись друг другу в вечной любви на ее гламурной кровати, мой брат умирал на изъеденном молью диване… – Он сел рядом с ней, взял за руку, потом отстранился. – Вот почему я не могу тебя любить, Стефани. Я не могу позволить эмоциям взять верх над моим разумом. Не могу отвлекаться и делать ошибки.

– Значит, ты просто притворяешься, что ничего не чувствуешь?

– Я не притворяюсь, я себя контролирую.

– Контролируешь? По-твоему, я тоже должна контролировать свои эмоции? Сдерживать желание заботиться о ком-то и оберегать любимого? Нести бремя работы и забот в молчаливом одиночестве?

– Я всегда буду доступен и тебе, и ребенку.

– Все верно. Тебе можно будет позвонить. Но это ненормальные отношения. Если между двумя людьми складываются нормальные отношения, они делят заботы и тяготы друг друга. – Она встала и расправила плечи. – Я сильная женщина, Джейсон Дрейк. Я могу разделить твои тяготы, если ты готов разделить мои.

Что еще сказать, чтобы избавить Джейсона от вины, которая гложет его долгие годы?

– Джейсон, ты испытываешь ко мне те же чувства, что и к своей давней подруге? Скажи мне правду.

Он моргнул, потом посмотрел ей в глаза – в его взгляде отразились прежде скрываемые эмоции.

– Нет. Я испытываю к тебе гораздо более сильные чувства.

– А к нашему малышу? Неужели ты откажешь в любви нашему ребенку? – Стефани казалось, будто Тони нашептывает ей на ухо правильные слова. – Джейсон, мне показалось, твой брат любил тебя и желал тебе лучшего. Тони хотел, чтобы ты нашел женщину, которая тебя полюбит. Именно поэтому он отправил тебя к той подруге. Отгораживаясь от мира, ты бесчестишь его память. Но у тебя имеется второй шанс. Ты нашел любящую женщину – это я. Я люблю тебя, Джейсон Дрейк. А ты любишь меня. Бесполезно это отрицать. – Джейсон не знал, что сказать – Стефани прочла все его потаенные чувства: – Ничего страшного, что ты не можешь подобрать слова. Я смогу говорить за нас обоих.

На долю секунды ей показалось – она разрушила его броню. Но вот он одарил ее хладнокровным взглядом врача-стоика и произнес:

– Ты выглядишь усталой, Стефани. Ты должна ехать домой и отдыхать. Тебе необходимо думать о ребенке.

Но она не собиралась ему уступать:

– Я не смогу отдохнуть дома в одиночестве. Я лучше посплю здесь, с тобой. – Она взяла Джейсона за руку, желая исцелить его душевную боль. Если бы только он позволил ей помочь ему! – Ты нужен мне, Джейсон. Утешь меня, а я утешу тебя.

* * *

Стефани привела Джейсона в ординаторскую и выключила свет.

Он должен был заставить ее отправиться домой! Так следовало поступить ради нее и ребенка. Но Джейсон чувствовал себя вымотанным. Душевные страдания его доконали.

Почему бы не отдохнуть со Стефани, совсем чуть-чуть?

Каково будет лежать с ней рядом и ощущать, как она прижимается к нему? Разве он не может позволить себе утешиться рядом с ней, отдохнуть и набраться мужества?

Он подвел ее к дивану, размер которого едва позволял лежать на нем одному человеку, лег на него и опустил Стефани поверх себя. Сняв туфли, она положила голову ему на грудь и переплела пальцы с его пальцами. Ее дыхание было мягким, медленным и спокойным. Неудивительно, если они оба сейчас же заснут…

Еще никому Джейсон не позволял себя успокаивать или утешать. Стефани все-таки права. Она самая сильная из всех знакомых ему женщин. И она сумела его понять, заглянуть в самые потаенные уголки его души и все равно полюбить. Она любила его без всяких условий.

Разве не такой любви и счастья хотел для него Тони? Нет, это Джейсон желал, чтобы его брата любили. Он хотел, чтобы безусловная любовь была у Амелии и остальных приемных детей. Чтобы рядом с ними появились те, кто научит их, как нужно любить.

Стефани могла подарить ему домашнее тепло, которого ему всегда не хватало. С ней он мог создать семью, о которой боялся мечтать.

Каково это – засыпать ночью, зная, что рядом лежит любящая женщина? Джейсон даже не мог представить себе подобные чувства. Но он хотел научиться их испытывать.

Обнимая Стефани, он ощутил, как расслабляются его мышцы.

Джейсон задремал, наслаждаясь покоем, который она ему дарила, просто держа за руку…

Джейсон крепко спал и не знал, сколько прошло времени. Разбудил его звонок мобильного телефона. Он постарался ответить быстро, чтобы не побеспокоить Стефани, но она по выработанной привычке уже очнулась ото сна.

– Дрейк у телефона. – Он молча выслушал медсестру, которая сообщила ему радостную новость: у Амелии спала температура, ее кровь начала очищаться. Наконец-то антибиотики оказали должное воздействие.

Стефани коснулась его руки, пока он разговаривал по телефону, готовая поддержать его как могла.

У Джейсона сжалось сердце. В эту минуту ему словно открылось его же будущее: любя Стефани, он никогда больше не почувствует себя одиноким. И Стефани не узнает одиночества. Об этом он позаботится.

– Амелия пошла на поправку.

Лицо Стефани просияло.

– Ты справился, Джейсон! Ты ее спас…

Затем на ее лице появилось выражение недоумения, которое сменилось гримасой боли. Она коснулась рукой живота.

– Стефани, в чем дело? – встревожился Джейсон.

– Я не знаю. Может быть, все в порядке. У меня немного кружится голова. Вероятно, это оттого, что я резко встала…

Стефани еще не закончила фразу, а Джейсон уже искал номер доктора Сим в своем мобильном телефоне.

– Доктор Сим только что приняла роды у женщины, разродившейся близнецами. Она примет нас в своем кабинете сразу, как только мы туда доберемся. – Заметив, как лоб Стефани покрылся мелкими бисеринками пота, он указал на диван: – Садись, а я прикачу кресло-каталку.

– Я не инвалид, Джейсон. Я могу ходить.

– Либо ты поедешь, либо я тебя понесу.

Ее кроткий кивок обеспокоил его больше ее бледности.

– Посиди здесь, пока я прикачу кресло!

– Джейсон. – Она схватила его за руку. – Не уходи от меня.

– Я от тебя не уйду.

Он сделал еще один звонок, распорядившись, чтобы в ординаторскую доставили кресло-каталку. Пока они ждали, она схватила его за руку и заставила сесть на диван рядом:

– Я так по тебе соскучилась…

Он сглотнул ком в горле:

– Я тоже по тебе скучал.

Глава 14

Ожидая вердикта доктора Сим, Джейсон держал Стефани за руку. Она чувствовала себя намного лучше, особенно сейчас, когда поверила, что Джейсон по-прежнему к ней неравнодушен. Судя по тому, как он волновался и трепетно пообещал не уходить от нее, он был к ней не просто неравнодушен – он ее любил…

Как всегда, его прикосновение пробудило трепет в ее теле. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Я позабочусь о тебе. – Джейсон посмотрел на нее как на самое дорогое существо на свете.

– Я знаю. – Она улыбнулась.

Через десять минут Стефани возблагодарила Небеса, что Джейсон держит ее за руку, и не только из-за тех приятных ощущений, которые он пробуждал в ее теле.

Доктор Сим смотрела на нее строго и бескомпромиссно:

– Итак, я не требую, чтобы вы оставались в постели двадцать четыре часа в сутки, но приказываю вам взять отпуск на ближайшие выходные. С вашей гипертонией вы рискуете заработать преэклампсию. Я буду контролировать ваши показатели анализа мочи и кровяное давление еженедельно и даже ежедневно, если вы почувствуете в этом необходимость. Срок беременности – почти тридцать две недели. Еще нельзя с уверенностью сказать, необходимо ли вызвать преждевременные роды, но через пару недель все станет ясно. А пока будем откладывать искусственное вызывание родов на максимально долгий срок.

Стефани подумала о том, сколько у нее незавершенной работы. Она уже ввела в курс дела доктора Филлипс на случай непредвиденных обстоятельств, но не хотела полностью оставлять свои обязанности.

Однако она никогда не поставит здоровье ребенка под угрозу.

– Я сейчас же займусь передачей дел и возьму выходной.

– Нужно, чтобы кто-то был рядом с вами, – предупредила доктор Сим. – За вами следует наблюдать.

– Я понаблюдаю, – кивнул Джейсон.

Стефани хотела надеяться, что он будет рядом с ней, но…

– А как же твое новое назначение в клинике Майо? Тебя же ждут там в понедельник!

Джейсон положил руку на ее живот:

– Ты для меня важнее.

Она позволила надежде заполнить душевную пустоту, которую ощущала с детства:

– Спасибо.

Ребенок повернулся в ее животе и начал толкаться. Она не сдержала улыбки, а Джейсон округлил глаза.

– Я позвоню Майку и предупрежу, что не смогу дежурить в отделении неотложки.

Доктор Сим кивнула в знак согласия:

– Самое главное, чтобы вы не оставались слишком долго одна. Доктор Дрейк будет контролировать вашу активность, а также проверять кровяное давление. Надеюсь, он сумеет настоять на том, чтобы вы поспали пару раз в день.

Джейсон протяжно выдохнул:

– Мне следовало настоять на том, чтобы ты вчера вечером пошла домой, а не оставалась со мной. Если бы ты хорошо отдохнула…

– Чепуха! – прервала его доктор Сим. – С самого начала было ясно: ее беременность, по всей вероятности, пройдет с осложнениями. – Она пристально посмотрела на Джейсона: – Вы хороший врач, Дрейк, один из лучших. Но даже вы не можете всего контролировать.

Он покосился на Стефани:

– Мне об этом уже говорили.

Никакого другого доктора Стефани не хотела обнять так сильно, как свою акушерку. Доктор Сим сумела найти верные слова в самый подходящий момент.

– Сначала я закончу несколько дел, а потом мы пойдем домой, – сказала Стефани.

Уже через час, быстро завершив все дела, Стефани была готова покинуть госпиталь. Обеспокоенная, Марси пообещала звонить ей в случае крайней необходимости.

К полудню они заскучали. Ни один из них не привык сидеть сложа руки, и оба согласились, что им не хватает суматохи госпиталя.

Тем не менее они старались привыкнуть к новому образу жизни: смотрели телевизор, читали книги, даже поиграли в карты. Джейсон переставил кое-какую мебель под руководством Стефани, но ничто не заинтересовывало их надолго.

И оба избегали любого обсуждения их будущего. Стефани – из-за того, что могло подскочить кровяное давление, что навредило бы ребенку, а Джейсон просто не любил разговоров о будущем.

Они сидели на диване, не обнимаясь, но и не отодвигаясь на противоположные концы дивана. Стефани листала книгу с детскими именами, а Джейсон читал.

Наконец Стефани нарушила тягостное молчание:

– Джейсон, если мы будем тут сидеть и смотреть друг на друга, у меня не снизится давление. Единственное место, где я могу сидеть, ничего не делать и чувствовать себя комфортно, – это твой дом в гоpax. Там я могу слоняться на заднем дворе, кормить птиц, могу читать и даже пару часиков вздремнуть, и меня никто не побеспокоит.

Джейсон сразу же отказался от этой идеи:

– Дом в горах находится в двух с половиной часах езды от доктора Сим. Это слишком рискованно.

– За исключением гипертонии, у меня нет никаких других осложнений. – Разочарованная, Стефани швырнула книгу с детскими именами на журнальный столик, а затем сбросила на пол медицинские журналы. – Прогноз погоды идеальный. Что ты можешь мне возразить?

С рациональной точки зрения Стефани была права. Читая записи взволнованных будущих отцов на форумах в Интернете, Джейсон понял: большинство мужчин в таких обстоятельствах чрезмерно обеспокоены и поэтому нелогичны.

Стефани, должно быть, почувствовала его замешательство и решила разыграть последнюю карту:

– А если доктор Сим одобрит? Пожалуйста, Джейсон!

Джейсон понял, что уступает. Он ни в чем не мог ей отказать.

Он позвонил доктору Сим и получил от нее разрешение. В четыре часа дня они уже выехали из дома.

Однако в пятнадцать минут пятого Джейсон развернул автомобиль в обратном направлении:

– Мы поступаем неправильно, Стефани. Ты можешь получить разрешение у любого врача, но тебе известно: мы делаем ошибку. Сейчас не время уезжать из города. Поедем домой. Можешь снова заставить меня переставить мебель.

Стефани не понравились его слова, но интенсивность тона Джейсона, его взгляд и поза просто вопили о том, что он ужасно волнуется.

– Отлично. – Она дулась на него всю дорогу, а дома приказала трижды переставить тяжелый шкаф, а потом потребовала, что Джейсон поставил его на первоначальное место.

В сумерки у Стефани начались схватки.

– Еще слишком рано, – истерично произнесла она. – Джейсон, я боюсь…

Сначала он хотел сказать, что ничего не боится, но потом передумал и ответил прямо:

– Я тоже боюсь.

За честность она наградила его трепетной улыбкой:

– Спасибо. Мы оба боимся, и мне легче, когда мы вместе.

– Вместе… До встречи с тобой я редко использовал это слово.

– Хорошее слово, да?

– Если рядом подходящий человек, это слово становится очень хорошим.

– Помассируй мне спину, пока мы пережидаем схватки, ладно?

Никогда еще Джейсон не прилагал столько усилий, чтобы сохранять спокойствие и рассудительность. Он медленно и ритмично гладил ее по спине, стараясь, чтобы Стефани не передавалось его беспокойство.

– Может быть, это схватки Брэкстона-Хикса? – сказал он, когда она начала расслабляться от массажа.

Свободной рукой он нащупал пульс на ее шее. Сердечный ритм был устойчивым.

И тут у Стефани отошли воды.

– Я звоню в скорую помощь, – дрожащими руками он набрал номер службы спасения.

Бесплотный голос диспетчера спросил:

– Сэр, у вас есть медицинские навыки?

– Да. – Но медицинские навыки сейчас не могли помочь ни Джейсону, ни Стефани. – Я врач.

– Отлично! – похвалил спокойный голос диспетчера службы спасения. – Фельдшеры уже выезжают. Я буду с вами на линии, пока они не приедут.

Стефани положила руку ему на плечо и постаралась уверенно улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу, когда снова начались схватки.

– Не дергайся. Просто дыши и постарайся расслабиться.

Стефани посмотрела на него так, будто он сошел с ума:

– Расслабиться? Сколько детей вы родили, доктор Дрейк?

К тому времени, когда Джейсон придумал, как ответить правдиво и одновременно успокаивающе по поводу того, что он никогда не рожал, Стефани согнулась пополам от боли.

– Давай-ка ты приляжешь.

Когда Джейсон уложил ее на одеяло на пол, Стефани забилась в истерике. Паника грозила захватить их обоих.

Джейсон взял ее за руку:

– Ты сильная женщина, помнишь? И я рядом с тобой.

– Как больно! – сквозь слезы закричала Стефани и крепко сжала его руку.

А затем у нее открылось кровотечение.

«Что делать? Черт побери, я не могу ее потерять!» – молча кричал сам себе Джейсон.

«Джейсон, возьми себя в руки!» – отвечал ему кто-то внутри.

– Ребенок выходит, Джейсон! – закричала Стефани. – Он выходит. Позаботься о нем.

– Я позабочусь о вас обоих.

Джейсон и вообразить не мог, что труднее всего ему будет высвободить пальцы из руки Стефани. Итак, он должен приниматься за дело и забыть об эмоциях.

– Я принесу все, что потребуется. Сейчас вернусь.

Самые ужасные предчувствия терзали Джейсона, пока он рыскал по квартире Стефани. Потребуется самый острый нож. Зубная нить для перевязывания пуповины. Как можно больше чистых полотенец.

– Роды начались слишком рано, – повторяла она снова и снова.

Кровотечение усиливалось.

– Дыши, Стефани. Вот так. – Он наклонился и задышал, задавая ей ритм, но она покачала головой, не в силах сосредоточиться.

Джейсон отказался от идеи просить ее ритмично дышать. Вместо этого он решил сломить ее сопротивление логическими доводами. С трудом сглотнув, он заговорил суровым и уверенным тоном, хотя в душе съеживался от ужаса.

– Послушай меня. Твой срок – почти восемь месяцев. Из-за гипертонии роды начались раньше. – Джейсон проверил, как идут роды. – Показалась головка ребенка. Он скоро родится. Теперь ты должна терпеть, любимая.

– Любимая? Мне нравится. – Стефани начала тужиться. Она откинулась, тяжело дыша.

Кровотечение еще более усилилось.

Душа Джейсона ушла в пятки. Он сглотнул, чтобы успокоиться.

– А теперь тужься сильнее.

– Я не могу…

– Можешь! – Он положил ее ноги себе на плечи. – Итак, тужься. Готова?

Стефани выдохнула и стала тужиться:

– А-а-а!

Быстрее, чем ожидалось, Джейсон увидел головку ребенка. Сначала вышло одно плечико, затем другое.

Схватив ребенка, он уложил его на свое плечо лицом вниз, чтобы очистить нос и рот от слизи. В комнате раздался громкий детский крик.

– Она красавица, Стефани. – Он хотел рассмотреть своего ребенка с головы до ног, но должен был в первую очередь позаботиться о Стефани.

К счастью, кровотечение стало ослабевать.

Это сирена гудит или кровь пульсирует у него в ушах от волнения?

Вой сирены стал громче.

– Скорая! – Фельдшер вместе с напарницей ворвались в квартиру, неся сумки и носилки.

Женщина-фельдшер прошла мимо Джейсона к Стефани и надела ей на руку манжету, чтобы измерить давление. Другой фельдшер распаковал набор для неотложной помощи.

– Похоже, мы пропустили все самое интересное, – сказала женщина, накачивая воздух в манжету. Говорила фельдшер весело, но ее взгляд стал обеспокоенным, когда она увидела лужу крови. Она обратилась к напарнику: – Давление сто семьдесят на девяносто. Немного высоковато, но не опасно.

Услышав результат, Джейсон успокоился. Он крепко держал дочь на руках, пока фельдшер перерезал пуповину. Девочка пошевелила ручками и ножками, и Джейсон восторжествовал:

– Новая жизнь, Стефани. Мы создали нового человека.

Женщина-фельдшер попросила Джейсона отойти в сторону:

– Нам нужно заняться последом. Пропустите меня к ней.

Поначалу Джейсон хотел возразить. Он не привык, что кто-то отдает ему приказы.

– Дайте мне ребенка.

Эта просьба Стефани переборола все привычные инстинкты Джейсона.

– Я делала это сотни раз, – заверила его женщина. – Папочка, не хотите ли отнести свою дочку мамочке?

Папочка?

Еще никогда и никто не называл его так…

С благоговением и почтением Джейсон прижал к себе дочь. Она была такой маленькой и хрупкой в его больших руках. Однако голосила малышка громко.

Джейсон опустился на колени рядом со Стефани и положил ребенка ей на грудь:

– Посмотри, Стефани, вот наша малышка. Наша маленькая девочка.

– Она унаследовала характер отца. – Стефани улыбнулась. – Джейсон, мы справились. Вместе.

Джейсон почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы:

– Вместе.

Фельдшер произнес:

– Мамочка, мне нужно осмотреть вашего ребенка. Мне можно его взять?

Стефани выглядела так, будто собиралась отказать фельдшеру. Джейсон наклонился и прошептал:

– Он отдаст ее обратно. Я за этим прослежу.

Стефани неохотно согласилась.

Фельдшер осмотрел ребенка с ног до головы, мягко вытер его тельце:

– Примерная масса тела – чуть больше пяти фунтов. Точный вес мы узнаем в больнице. Состояние ребенка по шкале Апгар равно восьми. Мы должны проверить ее кожу.

Женщина-фельдшер кивнула. Стефани протянула руки к дочери:

– Что с ней случилось?

Мужчина сразу передал ей ребенка:

– С ней все в порядке, мэм. Но на ее коже имеются пятна. Мы просто проведем дополнительный осмотр.

Стефани округлила глаза, когда у нее снова начались схватки:

– Джейсон, возьми нашу дочь, пожалуйста.

По выражению лица фельдшера, который осматривал плаценту, Джейсон догадался: что-то не в порядке.

Фельдшер очень осторожно опустился на колени рядом со Стефани:

– Мэм, у вас падает кровяное давление и плацента не вышла полностью. Но не о чем беспокоиться. Мы о вас позаботимся. Пусть папочка подержит ребенка, потому что у вас могут снова начаться схватки. Сохраняйте спокойствие, и мы скоро все уладим.

Стефани посмотрела на Джейсона через плечо фельдшера:

– Береги нашу дочь, папочка. Ты ей нужен.

«И ты мне нужна…» Он хотел сказать это вслух, но слова застряли в горле. И проблемы еще не закончились…

В ответ ему удалось только кивнуть.

Фельдшер достал из упаковки одеяло из металлизированного полиэстера:

– На улице прохладно, сэр. Вам лучше всего прижимать девочку к своему телу, кожа к коже, когда вы понесете ее к машине скорой помощи. Постарайтесь, чтобы она не уснула в дороге. Если вам покажется, что она засыпает, пощекочите ее ступню. Я помогу вам.

Джейсон быстро поднял футболку:

– Я готов.

Он прижал девочку к себе, и фельдшер обернул их обоих одеялом.

Стефани уложили на носилки.

– Держись, дорогая, – сказал Джейсон дочери, пока они все спускались в лифте.

– Мы справимся, Джейсон. Я обещаю. – Стефани сделала слабую попытку его утешить и погладила по руке. – Как и ты, я не даю обещаний, которые не могу выполнить. Ты мне веришь?

Он произнес три слова, которые никогда и никому не говорил:

– Я тебе верю.

Несмотря на ужасную усталость, она улыбнулась, ее глаза сверкнули.

Оказавшись в машине скорой помощи, Джейсон чуть крепче прижал к себе дочь. Стефани прикоснулась к ножке девочки, чувствуя необходимость быть с ней рядом.

– Как поживает наш ребенок, папочка?

Он хотел поднять одеяло и рассмотреть ребенка: форму глаз, носа и губ. Но потом решил этого не делать, чтобы не охлаждать девочку.

– Я чувствую, как ее грудь вздымается и опускается. У нее нет проблем с дыханием. Это удивительно, учитывая, на каком сроке она родилась. – Джейсон с облегчением заметил, что лицо Стефани порозовело. – Наша дочь очень решительная, как и ее мать.

Стефани сжала его руку:

– И она упрямая, как ее отец.

От ликующего осознания того, что он обрел семью, Джейсон на секунду задохнулся.

– Можно я немного отдохну, раз у тебя все под контролем? – Стефани закрыла глаза.

Наклонившись, он поправил ее одеяло.

– Я люблю тебя, – прошептал он, целуя Стефани в лоб. – И я позабочусь о нашей семье.

Бортовой монитор показывал, что кровяное давление Стефани стабильно снижается. Но Джейсону казалось, что машина скорой помощи едет недостаточно быстро.

В госпитале Стефани занялась доктор Сим, а Джейсон понес ребенка в отделение для новорожденных.

Расставание со Стефани создало у него ощущение, будто он расстается с частью себя.

– Ты спас их, Джейсон. Их обеих. Они бы умерли без тебя, – сказал Майк, сопровождая Джейсона из отделения неотложной помощи в отделение для новорожденных.

– Стефани – моя жизнь, – ответил Джейсон. – Почему мне было так трудно ей в этом признаться?

– У тебя есть еще один шанс. – Майк хлопнул его по плечу. – Не упускай его.

– Не упущу.

Следующие несколько часов прошли для Джейсона как в тумане, пока он сидел в палате для новорожденных и укачивал свою дочь. А когда Стефани наконец перевели в послеродовую палату, Джейсон присоединился к ней, принеся девочку.

Стефани сразу протянула к ней руки. Джейсон передал ей малышку, но продолжал гладить ее спинку указательным пальцем.

А в это время доктор Сим кратко изложила им состояние здоровья Стефани:

– У вас был небольшой разрыв. Вероятно, это произошло из-за неполного отделения плаценты, но мы все исправили при помощи несложной процедуры. Никаких негативных последствий для будущего вынашивания детей нет.

Джейсон наблюдал за реакцией Стефани.

Он создаст с ней семью. Он едва мог дождаться подходящего времени, чтобы попросить ее – умолять, если нужно! – чтобы она вышла за него замуж.

– Хорошая новость. Но давайте оставим разговоры о будущих детях на потом. Поговорим после того, как я привыкну к этому ребенку. Джейсон, что сказал о нашей дочери педиатр?

«Наша дочь…»

Джейсон трепетал от радости всякий раз, когда слышал эти слова.

– Она в порядке и может оставаться в одной палате с тобой. Если бы она родилась доношенной, то была бы очень крупным ребенком. Твоя гипертония сработала на пользу, дав ребенку больше шансов на выживание.

– Слушай, Джейсон, ее нужно покормить. Помоги мне.

Через несколько минут их дочь уже энергично сосала грудь. Лицо Стефани светилось от счастья, пока она наблюдала за дочерью.

– Такая кроха, а уже знает, что делать. Кажется, она ужасно умная, настоящий гений, как ее отец.

– И очень независимая, как ее мать. – И, решив раскрыть Стефани свои чувства, Джейсон сказал: – Я никогда не видел ничего более чудесного, чем наша дочь у твоей груди. У меня даже сердце замирает…

Блеск в глазах Стефани стоил признания Джейсона. В конце концов, она рисковала жизнью во время родов. Меньшее, что мог сделать Джейсон, – это высказать ей свою признательность.

Когда их дочь насытилась и уснула, Стефани зевнула:

– Я думаю, мне нужно поспать. Ты можешь положить ее в кроватку?

– Ты в порядке? – спросил он, имея в виду не только ее физическое состояние.

Стефани его поняла. Она накрыла ладонью руку Джейсона, которой он обнимал ребенка:

– Я не просто в порядке. Сейчас я переживаю самое лучшее время в моей жизни.

Он облегченно вздохнул. Стефани прекрасно себя чувствует, и он счастлив.

Сейчас. Он должен спросить ее прямо сейчас…

Но Стефани уже уснула.

Положив девочку в кроватку, Джейсон сел рядом на стул. Теперь он может рассмотреть дочку как следует, изучить форму ее носа, губ и ушей.

Именно в этот момент он заметил, что у нее остановилось дыхание…

Никогда еще Джейсон не был на такой тонкой грани потери самообладания. На долю секунды он растерялся. Быстро совладав с эмоциями, он взял ребенка на руки и пощекотал маленькую ступню.

Девочка сделала глубокий вдох, затем прижалась к груди отца и равномерно задышала.

– Апноэ и брадикардия, – заявил педиатр доктор Риверс. – Для недоношенных детей характерна внезапная остановка дыхания и сердца.

– Но это не простой ребенок. Это мой ребенок! – Теперь Джейсон понимал, что испытывают родители больных детей, требуя ответа у докторов.

– Да, доктор Дрейк, она особенная. Она настоящая папина дочка, – дипломатично сказал доктор Риверс. – Ее пульс и дыхание устойчивы до тех пор, пока она лежит на груди своего папы.

Стефани погладила ручку девочки:

– Какие у нас варианты?

– Есть два варианта. Мы можем подключить ее к аппарату искусственного дыхания и колоть лекарства, чтобы поддержать ее сердце. Это будет продолжаться до тех пор, пока она не достигнет того возраста, когда сможет обходиться без них. Другой вариант: Джейсон будет держать ребенка на руках до тех пор, пока его состояние не стабилизируется.

– Что мы выберем, Джейсон? Медицину или любовь? – Стефани посмотрела на него с пониманием.

– У нас есть только один приемлемый вариант. Моя дочь не должна начинать жизнь в холодной пластиковой кроватке, где ей будут колоть лекарства.

Она улыбнулась:

– Я знала, каким будет твой ответ.

День за днем Джейсон проводил в отделении для новорожденных. В течение дня он работал с документами, научившись одной рукой перелистывать страницы, а другой – придерживать дочь на груди. Проголодавшись, девочка брала материнскую грудь, но только при условии, что рядом находился Джейсон.

Пока Стефани кормила ребенка, Джейсон должен был держать крошечную ручку дочери и все время с ней разговаривать, иначе она отказывалась от кормления.

– Джейсон, мы должны убедиться, что она будет дышать и без вашего присутствия. Вы должны иногда класть ее в кроватку, – настаивал доктор Риверс. – Считайте это первым опытом отцовства. Вы не сможете защитить ее ото всего.

– Вместе, Джейсон. Мы сделаем это вместе. – Стефани в очередной раз доказала, что она сильная женщина.

Она подбадривала Джейсона, давая ему силы и мужество, необходимые для того, чтобы он решился на рискованный шаг.

В первый раз, когда Джейсон положил девочку в кроватку, малышка посинела, и он едва не упал перед ней на колени. У него замирало сердце, когда он наблюдал, как она затихла, а потом глотнула воздух и снова задышала.

Через неделю в отделение приехали родители Стефани, и ее мать спросила:

– Когда вы собираетесь дать имя нашей внучке? Мы не можем все время называть ее малышкой. Мне необходимо вышить ее вензель.

Джейсон посмотрел на Стефани:

– Это решать ее матери.

Его не волновало, какое имя будет у его дочери. Главное, чтобы она была жива и здорова. Только это имело для него значение.

– Я выберу имя, традиционное в нашей семье, – сказала Стефани.

Внезапно Джейсона взволновал выбор имени дочери.

«Только не Кларис, как зовут твою маму!» – молчаливо взмолился он, смотря в глаза Стефани.

Она улыбнулась, увидев его озабоченное лицо:

– Антония. Сокращенно Тони.

– Но, Стефани, ни Антонии, ни Тони не было ни в семье твоего отца, ни в моей семье…

– Это имя было в роду отца девочки.

Джейсон подозрительно затих. А Стефани думала, что он обрадуется…

Она посмотрела на него и увидела, что его глаза странно блестят. Джейсон плакал?..

– Тони, – произнес он. – Спасибо.

К концу третьей недели педиатр объявил, что жизнь Тони вне опасности.

Они запеленали девочку, и Джейсон пристегнул ее к автомобильному креслу в новой машине. Он чуть не запаниковал оттого, что его и девочку во время поездки домой будет разделять несколько футов.

Почувствовав смятение Джейсона, Стефани крепко его обняла. Тони продолжала равномерно дышать, как и полагалось.

– Сначала ты спас меня, а потом – нашего ребенка, – прошептала Стефани ему на ухо. – Ты мой герой.

Джейсон никогда еще не чувствовал такую гордость. Он нужен членам своей семьи!

И они ему нужны.

Помогая Стефани усесться на пассажирское сиденье, он взял ее за руку:

– Я так боялся, что потеряю тебя…

– Ни в коем случае! Теперь ты от меня не отвяжешься. – Она сжала его руку. – Когда я хотела поехать в горы, ты ответил отказом. И все же в машине скорой помощи ты говорил, что любишь меня…

– Стефани…

– Я подытоживаю. Любовь не отвлекает тебя от самого важного.

– Это потому, что ты и Тони – самое важное, что есть в моей жизни.

Она подняла на него глаза:

– Ты можешь снова мне об этом сказать. Практика пойдет тебе на пользу. Хочу, чтобы ты говорил эти слова каждый день всю нашу жизнь.

– Я всегда следую указаниям доктора. – Джейсон ни в чем не мог ей отказать. – Стефани, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

– Да! Сто раз да!

Его поцелуй был нежным и откровенным, поцелуй по-настоящему любящего мужчины. Они целовались до тех пор, пока в кресле не заворочалась их маленькая Тони.

– Стефани, любовь моя, поехали домой!