/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Викинги

Хозяин Ястребиного Острова

Кэтрин Коултер

Спокойная жизнь прекрасной Мираны внезапно резко изменилась. В селение ворвались викинги, и она оказалась пленницей их отважного предводителя Рорика, хозяина Ястребиного острова. Но очень скоро Рорик осознает, что сам оказался в плену… собственного сердца. Теперь могущественный викинг не остановится ни перед чем, чтобы завоевать любовь Мираны и разжечь в ее душе ответную страсть.

1993 ru en А. Ю. Першакова Black Jack FB Tools 2004-09-17 OCR AngelBooks 21614E7F-3AD5-49B1-83B4-9A105581CC49 1.0 Кэтрин Коултер. Хозяин Ястребиного острова АСТ М. 2001 5-17-007608-8 Catherine Coulter Lord of Hawkfell island 1993

Кэтрин КОУЛТЕР

ХОЗЯИН ЯСТРЕБИНОГО ОСТРОВА

Глава 1

Клонтарф, Ирландия, датская крепость, 910 год

Повернувшись лицом к двум своим воинам, он приложил палец к губам. Стараясь ступать бесшумно, они по широкой доске перебрались через глубокое ущелье. Подобная мера предосторожности была совершенно излишней. Ночное небо то и дело озарялось вспышками молний, оглушительно грохотал гром, сотрясая земную твердь. Из-за сплошной стены дождя уже в двух шагах ничего не было видно. Несмотря на разбушевавшуюся стихию, он точно знал, что делать. Все шло по продуманному плану. Он жестом подбодрил следовавших за ним Хафтера и Скуллу и довольно улыбнулся.

Эйнар был в крепости. Рорик ни на мгновение не сомневался в этом. У него были точные сведения. Полученная от Аслака записка была отправлена всего неделю назад. Рорик не поверил ни одному слову этой ведьмы, которая взобралась на стену крепостного вала и закричала, что Эйнар отправился в Дублин, к королю. Эта чертовка наверняка была его девкой и лгала, чтобы уберечь своего господина.

Наконец Рорик с людьми добрался до маленькой задней двери. Она оказалась очень прочной и легко могла выдержать атаку тараном. Аслак обещал оставить ее незапертой. Рорик толкнул дверь, она отворилась. Чуть повернувшись, он жестом повелел воинам приблизиться. Они бесшумно выполнили приказ.

Рорик вытащил нож и скользнул внутрь. Неожиданно позади себя он услышал раскатистый мужской голос:

– Хватайте его! Ему некуда деться! Он нужен мне живым!

Оглянувшись, он увидел трех воинов, перебиравшихся по перекинутой через ущелье доске.

Рорика охватила ярость и неукротимая жажда крови. Перед ним в боевом порядке выстроилась дюжина вооруженных воинов, но это не охладило его пыл. Он решил, что ни за что не отступит, хотя он мог легко уничтожить троих находившихся над ущельем воинов. Нет, он должен идти только вперед. Среди выстроившихся перед ним мужчин должен был быть Эйнар, которого Рорик никогда не видел. Он выкрикнул свое имя, оскорбляя соперника, называя его трусом и убийцей, провоцируя на поединок.

– Эйнар! Эйнар!

Воины лишь теснее сплотили ряды, угрожающе подняв мечи и прикрывшись щитами. Рорик яростно зарычал, проклиная небеса. Они защищали Эйнара, прикрывая его своими телами.

Подняв над головой меч, он неустрашимо ринулся в гущу людей. Кровь бешено стучала в висках. Воспаленный мозг приказывал убивать. Рорик неистово рубил направо и налево, прокладывая себе путь через окружавших его плотным кольцом воинов. Эйнар должен был быть где-то рядом, прячась за спинами воинов. Он найдет его во что бы то ни стало и пронзит горло мечом. Один за другим раздавались вскрики раненых. Это лишь сильнее распаляло Рорика.

– Эйнар! – яростно рычал он.

Позади снова раздался все тот же властный окрик:

– Не убивать его!

Множество рук вцепились в Рорика и швырнули на колени в грязь. Защищаясь мечом, он отбросил щит и, выхватив нож, тут же глубоко ранил в ногу одного из воинов. На мгновение его выпустили, и он проворно вскочил на ноги, сжимая в одной руке нож, а в другой окровавленный меч. Он дико закричал, извергая проклятия. Даже сквозь плотную завесу дождя было видно, как демонически блестели его налитые кровью глаза. Он был ослеплен жаждой мести. Очередной раскат грома сотряс землю. Воины невольно отскочили назад. Затем образовали вокруг Рорика плотное кольцо и бешено понеслись по кругу, меняя направление всякий раз, когда он пытался вырваться.

Чуть поодаль, внимательно изучая противника, стоял возглавлявший вражеский отряд Гунлейк. Люди Рорика были схвачены и брошены в темницу. Оба были легко ранены. Это произошло по чистой случайности. Они были сильными и смелыми воинами. Один из них, почти семи футов ростом, упал точно подкошенный, когда Айвар ударил его по голове тыльной стороной боевого топора. Другого скрутили, когда, поскользнувшись, он упал в грязь. Сразу четверо навалились на негр, нанося удары рукоятками мечей по голове. Мгновенно оценив ситуацию, Гунлейк понял, что с их предводителем справиться будет не так просто. Он ни за что не сдастся живым и не позволит захватить себя обманом. Четверо из людей Гунлейка уже катались по земле, крича от боли. Несмотря на это, Гунлейк был далек от мысли убить чужака.

– Не убивать! Отойдите от него! – закричал он.

Но воинов было трудно остановить. Они жаждали крови. Пора было принимать срочные меры. Еще немного, и они растерзали бы противника в клочья.

Гунлейк решительно выхватил из-за пояса нож. Медленно, четко выверенным движением он поднял его над головой и хладнокровно прицелился. Когда враг повернулся к нему лицом, он метнул в него нож. Серебряная рукоятка тускло мелькнула под проливным дождем. Точно рассчитанный удар пришелся в правое предплечье. Это было довольно серьезным ранением.

От удара Рорика отбросило назад. Он вздрогнул, но не упал. Это ожесточило его, и он с криком бросился на одного из воинов, но движения были уже не так точны. Заметив, что Рорик ранен и немного ослаб, противники поубавили свой пыл.

Он споткнулся, но сумел сохранить равновесие. Стоя посреди живого кольца, он все еще размахивал мечом.

– Отойдите от него! – снова закричал Гунлейк. – Эмунд, назад! Я приказываю вам не трогать его!

Гунлейк все точно рассчитал. Оставалось лишь немного подождать. Противник не мог продержаться долго. Несмотря на недюжинную силу, он был лишь простым смертным, да к тому же еще и раненным. Гунлейк знал, что при таком ранении через несколько минут глаза чужака помутнеют от боли, силы оставят его и он упадет.

Рорик не чувствовал боли – только сильный холод, пронизывающий плечо. Он не понимал, отчего это происходит, и это пока не беспокоило его. На какое-то мгновение ему показалось, что он не ощущает своего тела. Сквозь плотное кольцо мужчин неожиданно прорвалась молодая женщина. Она посмотрела сначала в лицо Рорика, потом на торчащий из его плеча нож. Он все еще крепко стоял на ногах, властно сжимая в руке меч и угрожая ножом всякому, кто осмелится приблизиться к нему. На лице незнакомки отразился ужас. «Зачем она здесь? – подумал он. – Почему так пристально смотрит на меня? И отчего подошла так близко?»

Он видел, как она протиснулась между двумя воинами и вышла вперед. Наконец он понял, что это была та самая женщина, которая лгала ему, что Эйнара нет в крепости. Та самая темноволосая ведьма, что, по его мнению, была девкой Эйнара.

– Мирана! Вернись! – властно прозвучал голос ранившего Рорика мужчины, того самого, что приказал оставить его в живых. Рорик заметил, что женщина не обратила на грозный окрик ни малейшего внимания. Вытянув вперед тонкую руку, она медленно подошла к нему. Один из воинов попытался остановить ее, но она оттолкнула его. Сумасшедшая? Неужели она думает, что он смертельно ранен и уже не опасен?

Рорик внимательно посмотрел на женщину. Скорее всего она была ирландкой. Ее густые волосы, черные, как сердце мертвеца, прилипли к голове, придавая лицу сходство с посмертной маской. Она совсем не боялась его. Залитое дождем бледное лицо было бесстрастно. Он уставился на протянутую к нему руку, такую же бледную, как лицо незнакомки. Она пришла, чтобы отвести его в Валгаллу – обиталище душ воинов, убитых в бою. Значит, она валькирия. Он не раз слышал, что эти девы помогали героям в битвах и уносили души убитых в Валгаллу, где прислуживали им на пирах. Нет, это не могло быть правдой. По преданиям, валькирии были крепкими, одетыми во все белое блондинками, совсем не такими, как эта хрупкая девушка. Она, конечно же, была простой смертной. Об этом говорили и черные струящиеся по плечам и спадающие на грудь волосы. Да, она была простой смертной и его врагом. Он убил бы ее, если б смог дотянуться.

Рорик как завороженный смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Нечто неуловимое влекло его к ней. Он посмотрел на ее посиневшие от холода губы и услышал произнесенные ею слова, но совершенно не понял их смысл. Все, что он чувствовал теперь, была смертельная слабость. С каждой секундой она становилась все сильнее. Она обволакивала тело, точно паучья сеть, опутавшая беспомощное насекомое. Слабость обезоружила его, лишив сил. Он ненавидел ее, сознавая, что это подрывает его дух. Слабость уничтожала то, что делало Рорика Харальдссона мужчиной и воином, то, что поддерживало в нем жизнь. Он задыхался. Теперь он понял, что ранен, и видел вошедший в плечо почти по самую рукоятку нож. Слабость окончательно завладела телом. Руки отяжелели, а ноги стали слабыми, как у женщины.

– Опусти меч, – мягко сказала ведьма. – Ты ранен. Никто не причинит тебе вреда. Клянусь тебе. Дай мне меч.

Сказав это, она протянула к нему руки, такие маленькие и хрупкие, что не составляло труда сломать их.

Рорик мрачно взглянул на нее. Она все еще стояла перед ним, не обращая внимания на проливной дождь и ничуть не боясь, что он рассечет ее мечом. Ее проклятые руки все еще были протянуты к нему. Ему хотелось убить ее. С каким наслаждением он сдавил бы ее бледную шею своими сильными руками.

– Ну давай же, опусти меч, – снова тихо повторила она. Рорик покачал головой и, подняв меч, шагнул к ней. В то же мгновение его ноги подкосились, и он медленно осел на колени. Глядя на хлюпающую под собой жижу, он явственно ощутил холод падающего с неба дождя и ледяной воздух, точно саван, окутавший его тело. Он упал лицом в грязь и перевернулся на бок. Его бил озноб – неумолимый холод поражения. Он проиграл, и ему ничего не оставалось делать, кроме как умереть.

Глава 2

Темноволосая ведьма склонилась над ним. Ее бледное лицо было совсем близко. Сквозь пелену помутившегося сознания он слышал ее тихий нежный голос, совершенно не понимая слов, но это не волновало его. Он молил Бога о смерти. Все было кончено – он проиграл. Это касалось всей его семьи – отца и матери. Рорик вздохнул и приготовился к смерти. Ведьма исчезла, и он снова провалился в небытие.

Мирана отошла от кровати. Мужчина был без сознания. Это было даже к лучшему. Она видела, как Гунлейк, склонившись над ним и опершись рукой на спинку самшитовой кровати, выдернул из его тела нож. Он сделал это быстро и умело. Из раны хлынула густая алая кровь, заливая курчавые светлые волосы на мощной груди. Мирана быстро приложила к ране чистую шерстяную ткань. Гунлейк вытер нож о тунику и сунул его в ножны. Недовольно буркнув что-то себе под нос, он отодвинул Мирану и сел на край кровати.

– Кажется, я перестарался, – сказал он, осматривая рану.

– Ты действительно не знаешь его? – спросила она, смывая с лица чужака грязь.

– Нет. Но точно знаю, доберись он до Эйнара, хладнокровно убил бы его, глядя в глаза.

– Почему ты оставил его в живых? Эйнар не прощает лазутчиков. Что бы он сделал с ним?

– Убил бы. Медленно и с большим наслаждением. Мирана промолчала, вытирая бледное лицо незнакомца, освещенное тусклым светом лучины.

– Почему ты не поступишь так же? – наконец спросила она.

– Не могу. Я предан твоему брату. Он сам решит судьбу этого человека. К тому же надо выяснить, кто он такой. Мы должны знать, чего он хочет и почему так ненавидит Эйнара. У него наверняка есть родня. Чувствуется, здесь не все так просто. Слишком уж он ненавидит его.

– Допроси его людей, когда они придут в себя.

– Конечно, но сомневаюсь, что они что-нибудь скажут. Я должен говорить с ним, и только с ним. Ведь это он привел их сюда и хотел отомстить Эйнару.

Гунлейк предвидел, что чужак не скажет ни слова, пока не увидит Эйнара, но и тогда, возможно, они не добьются от него признания. Ему не удалось осуществить задуманное. Скорее всего он умрет, так и не назвав себя.

– Почему он так ненавидит брата?

Гунлейк плотнее прижал к ране ткань, хмуро глядя на сочащуюся из-под нее кровь.

– Спроси у Эйнара. Надеюсь, он узнает его. Этот человек так ненавидит твоего брата, что волосы встают дыбом.

– Он молод, – сказала Мирана. – В своем серебряном шлеме он был похож на дьявола. Неизвестность всегда пугает. Он был страшен. Теперь мне так не кажется. Он обычный человек и…

– Да, он обычный, Мирана. Всего лишь атлетически сложенный, сильный и смелый воин. Надеюсь, Эйнар позволит ему умереть достойно мужчины.

Втайне Мирана тоже надеялась на это, но сомневалась, что ее брат откажет себе в удовольствии помучить пленника. Чужая боль всегда доставляла ему наслаждение. «Он очень привлекателен», – подумала Мирана, отходя от постели. Она была потрясена, когда увидела, как мужественно сражался он во внутреннем дворике крепости. Его меч блестел так же ярко, как и серебряные кольца, до сих пор стягивающие его руки выше локтя. Он был широк в кости, строен и красив, с длинными золотистыми волосами. Его ноги были налиты молодой силой. На нем были только туника, схваченная в талии ремешком, и сандалии из грубой кожи, перехваченные крест-накрест под коленями.

– Прикажу женщинам снять с него мокрую одежду и смыть кровь и грязь, – сказала Мирана.

– А я пока плотно перетяну рану. Кровь почти остановилась.

Мирана отправила к чужаку двух наложниц Эйнара. Она лгала себе. Мужчина был поистине великолепен. «Пусть эти похотливые дуры глазеют на него и ухаживают за ним, – думала она, – мне нет до этого никакого дела». Усилием воли Мирана приказала себе не думать об этом, поскольку это могло привести только к страданиям и боли.

Час был поздний, и Мирана отправилась проведать раненых воинов. Хвала Тору [1], все они были живы, раны были тщательно обработаны, и им был оказан надлежащий уход. Люди чужака были связаны и заперты в отдельной постройке. Их раны тоже были промыты и перевязаны. И хотя они не были столь серьезными, как у остальных, их головы разламывались от боли. Она приказала Айвару, сторожившему пленников, не спускать с них глаз.

– Возможно, кто-нибудь из них, – сказала она, – что-то расскажет о своем предводителе.

Гунлейк предусмотрительно выставил дозор. Его задачей было приглядывать за оставшейся частью немногочисленного вражеского войска. Воины чужака все еще терпеливо стояли на берегу, согнувшись под тяжестью пропитанных влагой медвежьих шкур. Наверное, они пока не знали о провале своего предводителя.

Приближалась полночь. Мирана встала и потянулась. На лавках храпели воины. Каждый был укрыт шерстяным одеялом или медвежьей шкурой. Гунлейк стоял у костра, разложенного в специально вырытой яме, и, не отрываясь, смотрел на догорающие головешки. Его покрытое морщинами лицо было напряжено и сосредоточенно. Светло-серые глаза спокойны. Обнаженные ноги были покрыты рубцами от многочисленных ран, полученных в сражениях.

– Как ты думаешь, когда вернется мой брат? – тихо спросила она.

– Твой сводный брат, Мирана, – поправил Гунлейк. – Он сказал, что вернется через два дня.

Ее немного развеселила та настойчивость, с которой он произнес это.

– Я тут думала об этом чужаке. Похоже, в его планы не входил захват крепости. Он привел с собой только два боевых корабля и отряд не больше тридцати человек. Заметь, он направлялся именно сюда, думая, что Эйнар здесь, и искал именно его.

– Да, я восхищаюсь его умом и коварством. Он заранее знал о маленькой потайной двери и ждал начала грозы и темноты, чтобы проникнуть в крепость. Все его насмешки, проклятия и оскорбления были не более чем пустыми угрозами и притворством. Он взял с собой только двоих. Они хотели пробраться в крепость, найти Эйнара и убить его. Остальные должны были ждать на берегу и отвлекать наше внимание. Я восхищаюсь им, Мирана. Он смелый и находчивый человек, не страшащийся смертельного риска. Но его план провалился, и теперь он умрет.

– На берегу остались его люди. Ты думаешь, они бросят его, узнав о поражении? Конечно, они не станут штурмовать крепость. Это было бы безумием с их стороны. Их слишком мало.

– Будь я на месте его воинов, я бы ждал до последнего.

– Я тоже, – не задумываясь сказала она и печально улыбнулась, глядя на догорающие угли. – Думаю, в Клонтарфе есть шпион – человек, преданный чужаку.

– Ты права. Я непременно найду его. Надо торопиться, а не то лорд Эйнар будет недоволен.

«Брат накажет Гунлейка», – подумала Мирана. Она положила в деревянную миску немного каши и протянула ее Гунлейку.

– Ты ничего не ел. Попробуй, это вкусно. Я добавила сюда немного меда. Ешь. Не беспокойся, мы отыщем предателя.

Мирана с любовью посмотрела на человека, который заменил ей отца, умершего, когда ей было двенадцать лет. В тот же год ее отправили в Клонтарф под опеку сводного брата. Здесь она встретила Гунлейка и привязалась к нему. Он всегда был добр к ней, учил обращаться с оружием, поскольку не знал больше ничего, чему мог бы ее научить. Эйнар одобрял и всячески поощрял это. Ему льстило, что сестра умела шить, готовить, вести домашнее хозяйство и, помимо этого, сражаться наравне с мужчинами. Он был очень тщеславен.

Старый Халак подошел к Миране и, погладив по руке, пожелал ей спокойной ночи. Она кивнула старику и поблагодарила за верную службу. Он залатал боевым щитом дырку в крыше, и дождь больше не заливал жилище. Внутри было тепло, в воздухе висел легкий синеватый дымок, но это совершенно не мешало дышать.

Мирана молча смотрела, как Гунлейк медленно ест кашу. Постепенно его аппетит разгорелся, и он почувствовал, что был по-настоящему голоден. С тех пор как к берегу пристали два боевых корабля, минуло всего два часа. Миране казалось, что прошла целая вечность. Она сразу угадала в этом молодом воине вожака. Он стоял на берегу, в пятидесяти шагах от клонтарфской крепости. Его ноги были широко расставлены, а голова гордо откинута назад. Он поносил их последними словами, называя трусами и высмеивая Эйнара за то, что тот прячется за женскими юбками. Ее долгом, как хозяйки крепости, было поговорить с ним, и она поднялась на стену крепостного вала. Оттуда она сообщила непрошеным гостям, что Эйнара нет в крепости. Незнакомец лишь презрительно рассмеялся ей в ответ. Его смех гулко отозвался в тиши. Люди Эйнара, столпившиеся во внутреннем дворике, негодовали. Мирана чувствовала их напряжение. Обзывать их – это одно дело, но оскорблять сестру Эйнара – совершенно другое.

– Я Мирана, сестра Эйнара! – снова закричала она. – Он в Дублине, в королевской крепости.

– Занимайтесь своими прялками, леди! Готовьте ужин и держите язык за зубами, как и положено женщине. – Было ясно, что он не верил ни единому слову.

Мирана, подобно Гунлейку, не поражалась его хитроумным планом.

– Он выживет? – спросила она Гунлейка.

– Он молод и полон сил. Надеюсь, выживет, если справится с лихорадкой. Ты знаешь это лучше меня.

Мирана оставила Гунлейка и пошла в покои Эйнара, где лежал незнакомец. Он тронул ее душу. Она чувствовала, что не может долго находиться вдали от него.

В комнате горел всего один факел. В ней было мрачно и тепло. Мужчина был укрыт несколькими шерстяными одеялами, раненое плечо плотно перевязано чистой белой шерстяной тканью. Повязка была сухой, кровь больше не сочилась из раны. Мирана склонилась над ним, но так и не поняла – находится он в забытьи или просто спит.

Она присела рядом на краешек кровати и дотронулась до его лба. Лоб был горячим, как раскаленные угли. Мирана намочила в холодной воде ткань и несколько раз обтерла ему лицо и плечи. Он что-то пробормотал, но она не смогла разобрать слов. «Интересно, что он подумает и сделает, когда, проснувшись, увидит меня рядом?» – размышляла она.

Очнувшись, Рорик решил, что умер и находится в Валгалле. Он не сомневался, что попал к верховному богу Одину, покровителю погибших героев, ведь погиб, как подобает настоящему воину, сражаясь с врагом с неистовой силой и ненавистью. Он слышал рядом с собой нежный голос валькирии и чувствовал, как ее прохладные пальцы прикасались к его лбу. Она что-то говорила ему, но он не понимал что, и это совсем не волновало его. Главное – она была рядом, а это означало, что он мертв. Для него не существовало другого выбора. Теперь больше не надо было принимать решения и мстить. Ему показалось странным то, что он ничего не видел. Разве может человек, умирая, ослепнуть? Конечно, нет. Этого не могло быть. Рорик слышал, что любой человек в Валгалле чувствует, видит, ест, поет и получает удовольствие с той женщиной, которую пожелает. Но ему почему-то совсем не хотелось петь.

Он чувствовал нестерпимую боль в плече, и это очень удивило его. Он не ожидал, что после смерти люди могут испытывать мучения. Боль то отступала, то накатывала опять, и он изо всех сил старался заставить свой мозг найти этому причину, но это оказалось ему не под силу. Возможно, он был близок к смерти и поэтому еще не получил то, что ему положено. Рорик ощущал что-то прохладное и влажное на своем лице. Это тоже показалось ему очень странным. Что-то влажное и прохладное окутало его плечи, руки, живот, однако ниже он не почувствовал ничего подобного. Голос валькирии постепенно отдалился, и он снова провалился в темноту.

Мирана поднялась и потянулась. Жар у незнакомца немного спал. Гунлейк был прав – он будет жить. Он молод и полон сил. Она взглянула на него. «Что, если дать ему немного яда и подарить легкую смерть? – подумала она. – Эйнар будет пытать его, пока не замучает насмерть, наслаждаясь каждым стоном».

«Ох уж эти мужчины и их жажда мести», – подумала она. Он умрет страшной смертью за то, что пытался отомстить Эйнару. Она понимала, что должна отравить его, но ни за что не смогла бы это сделать. Пока он жив, существовала слабая надежда его спасти. Один шанс из тысячи. Мирана знала, что лжет себе, но не могла отказаться от этой мысли.

Она нахмурилась и снова принялась обтирать ему лицо и плечи, пока не убедилась, что жар окончательно спал. Укрыв воина шерстяным одеялом, она долго смотрела на него, а потом вышла из спальни.

Ей необходимо было встретиться с Гунлейком. Вскоре Мирана нашла его. Он разговаривал с одним из своих людей, Клобейном, по прозвищу Бык. Клобейн получил это прозвище отнюдь не за могучую стать, а за кустистые брови, из-за которых он выглядел тупым, что на самом деле было совсем не так. Она остановилась и прислушалась.

– Мы оба знаем, что среди нас есть предатель, – склонив голову, говорил Гунлейк. – Этот человек открыл нашим врагам потайную дверь. Он не знал, что я задумал напасть на его предводителя на берегу. Из этого следует, что он не из моего близкого окружения. Он не знал, что я с двумя людьми выскользнул из крепости через ту же потайную дверь, и поэтому не мог предвидеть, что я окажусь позади его предводителя. Этот негодяй, должно быть, затрясся от страха, когда их план провалился.

– Не знаю, кто бы это мог быть, – тихо сказал Клобейн. – Не нравится мне все это, Гунлейк. Не люблю предателей. Не многие знали о твоем плане.

– Это правда. А, Мирана, – обрадовался Гунлейк, завидев девушку. – Как наш пленник? Прошла лихорадка?

– Да, теперь ему намного лучше. Что с предателем, Гунлейк, подозреваешь кого-нибудь?

Мужчина покачал головой.

– В конечном счете мы найдем его. Может, Эйнар поможет нам в этом, когда вернется.

– А как же люди чужака?

– Пусть себе ждут на берегу. Сомневаюсь, чтобы они напали на нас, это было бы равносильно самоубийству. Думаю, нет причин атаковать их, хотя буря еще не стихла и мы наверняка застали бы их врасплох. Мы можем спугнуть их, тогда они снимутся с якоря и уйдут в море. А Эйнар непременно захочет захватить эти корабли и пополнить ими свой собственный флот.

Мирана подошла к костру и положила в деревянную миску немного каши, добавила масла и пошла к длинным скамьям, стоявшим вдоль стен жилища. Присев рядом с одним из спящих мужчин, она заставила себя поесть.

Что такого мог сделать Эйнар, чтобы этот человек так возненавидел его?

Рорик проснулся и тут же почувствовал боль. Он даже обрадовался этому, поскольку теперь точно знал, что жив. Он попробовал управлять ею, и у него это получилось. Когда боль немного стихла, он принялся обдумывать свое положение. Похоже, он попал в большую передрягу. Оглядевшись, Рорик понял, что находится в полузатемненной комнате совершенно один. Затем он услышал женский голос и быстро закрыл глаза. Голос был тихим и нежным. Женщина говорила кому-то:

– Он проспал почти два дня. Я кормила его, но он не видел меня. Просто глотал мясной бульон и кашу. Думаю, он скоро проснется. Эйнар будет здесь завтра. – Она мрачно усмехнулась. – К этому времени он совершенно оправится, и Эйнар сможет помучить его, прежде чем убьет. – Такова воля богов, – ответил мужчина. Рорик узнал голос ранившего его человека. – Я должен идти, Мирана, – сказал он. – Будь осторожна. Хотя он и ранен довольно серьезно, он мужчина и викинг и давно убил бы тебя, если б мог.

Рорик услышал шелест юбки и почувствовал, как кто-то дотронулся до его лба, и ощутил теплоту дыхания. Ему хотелось открыть глаза, но он подавил в себе это желание и решил выждать время.

– Я принесла тебе немного каши, – сказала она. – Ты должен хорошо есть, чтобы к тебе вернулись силы. Я добавила в нее меда. Это придаст тебе бодрость и сделает ароматными твои губы. Я буду кормить тебя, как прежде.

Он не двигался. Мирана стояла, глядя на него, гадая, есть ли у него жена, семья и где его дом. Она желала ему легкой, достойной смерти, но понимала, что не сможет отравить его. В нем было что-то неумолимо притягивающее. Мирана сама удивлялась своим чувствам. Она не взяла бы на себя смелость убить воина. Ее всегда восхищали мужество и сила, а этого у него было в избытке. Но не только это привлекало ее. В нем было что-то такое, чего она не могла понять. Она не станет убивать его. Стоя под проливным дождем во внутреннем дворике, когда, раненный в плечо, он был окружен воинами, она почувствовала, что должна шагнуть к нему и остановить разъяренных мужчин, потому что понимала: нельзя позволить ему умереть. Он был на волосок от смерти, слишком поглощен неукротимой жаждой битвы, чтобы отступить, позволить себе осознать, что проиграл, и сложить оружие. Теперь ему как никогда нужны были силы, и она не сомневалась, что он поправится. Поэтому она снова сказала:

– Открой рот, я покормлю тебя.

Рорик открыл глаза и посмотрел на нее. Теперь он узнал ее. Это была та самая ведьма с темными волосами и бледным лицом, протягивавшая ему руку. Он помнил, как дождь заливал ей лицо, как мокрые волосы прилипли ко лбу, а сквозь ресницы капала вода. Она спокойно смотрела на него. «Наверное, она думает, что я еще очень слаб, беспомощен».

Она села подле него и поднесла к его рту деревянную ложку. Рорик открыл рот и начал есть. Каша была вкусной. Его внимание тут же переключилось на желудок. Он съел все и почувствовал прилив сил.

– Ты кто? – спросил он.

– Мирана, сестра Эйнара.

– У Эйнара нет сестры.

– Я его сводная сестра. У нас разные отцы. Моим отцом был Аудин, а его Торсон.

– Ты выхаживаешь меня, чтобы он мог насладиться пытками.

Она промолчала, зная, что он прав, но выхаживала его отнюдь не ради этого. Она поднялась и сказала:

– Ты должен отдохнуть. Скоро я снова покормлю тебя. Хочешь бежать?

Рорик открыл глаза и уставился на нее. Его глаза были цвета безоблачного неба в разгар лета.

– Да, – буркнул он и снова закрыл глаза.

– Как тебя зовут, викинг?

– В этом нет тайны. Я Рорик Харальдссон.

– Зачем ты пришел сюда? Кто твой шпион? Почему ты хочешь убить Эйнара?

– Я не отвечаю на вопросы глупых женщин. Ты раздражаешь меня. Уходи.

Сквозь полуопущенные ресницы он видел, как напряглось ее лицо, когда она повторила его имя, но больше она не проронила ни слова. Что тут говорить? Было ясно, что он никогда не покорится, и она ничего не могла с этим поделать.

Она вернулась позже. Рорик не мог сказать, сколько прошло времени, потому что крепко спал.

Она принесла полную миску каши. Не проронив ни слова девушка села рядом с ним и принялась кормить. Насытившись, он просто отвернулся.

Когда он снова повернулся к ней, его взгляд был задумчивым.

– Я мог бы запросто задушить тебя, – сказал он – У тебя тонкая шея. Я скручу ее одной рукой. Ты будешь мертва, прежде чем люди твоего брата успеют тебя спасти Она рассмеялась, и Рорик оцепенел от неожиданности. Он был груб. и говорил жестокие вещи, зная, как придать своему голосу устрашающие ноты, но, тем не менее, она смеялась над ним. Рорик почувствовал, как в нем закипает злость. Его глаза недобро сузились.

– Ты считаешь меня слишком слабым, чтобы убить женщину? Такую ведьму, как ты? Девку Эйнара?

– Тебе не следовало этого говорить, викинг, – прошипела она.

Глава 3

Выхватив острый нож, Мирана приставила его к обнаженному горлу Рорика и слегка нажала.

– Скорее я убью тебя. Зря ты не воспринимаешь меня как возможного противника. Думаешь, я слабая и беспомощная, как все женщины, викинг? Я в считанные секунды могу перерезать тебе глотку, как цыпленку.

«Эти мужчины кичатся своей храбростью, даже когда беспомощно лежат в постели», – подумала она, тем не менее восхищаясь его отвагой.

– Ты просто девчонка, – буркнул он, все же не осмеливаясь пошевелиться, поскольку острие ножа было плотно прижато к его горлу. – Ты бы лучше беспокоилась о том, что у тебя между ног и как хорошо ты используешь это.

Острие ножа чуть надрезало кожу, и Рорик почувствовал горячую липкую кровь.

– Думаю, тебе стоит попридержать язык, викинг. Ты разозлил меня. Это глупо с твоей стороны, ведь я кормила и выхаживала тебя.

– Ты очень молода, – вдруг сказал он, взглянув на нее. Она была очень близко. Ее темно-зеленые глаза буравили его сквозь полумрак.

– Не так уж молода. Мне восемнадцать. В этом возрасте большинство девушек уже замужем и воспитывают своих детей. Но поскольку мне не нужен муж, я все еще свободна.

– Когда Эйнар женится, ты лишишься всего. Он будет рад выдать тебя за того, кто предложит ему большой выкуп.

Мирана еле заметно улыбнулась и покачала головой.

– Не думаю. Посмотрим. А до тех пор я здесь хозяйка и вольна делать что захочу.

– Ни один мужчина не захотел на тебе жениться. В этом все дело, не так ли? Еще бы! С твоим ножичком, болезненной гордостью и дурацким запугиванием. А может, ты девка Эйнара, и он будет держать тебя при себе, пока ты ему не наскучишь?

Девушка снова рассмеялась, и Рорик почувствовал, что давление ножа чуть ослабло.

– Тебе следует выбирать слова, викинг, по крайней мере пока ты лежишь на спине. Я удивляюсь, как ты до сих пор жив. У тебя, наверное, целый легион заклятых врагов, мечтающих перерезать тебе глотку. Я могу сделать это немедленно, пора бы понять это. Приди в себя. Ты недооцениваешь мои способности. Это ошибка многих мужчин. Прекрати оскорблять. Сколько тебе лет?

– Двадцать пять. – Какое-то мгновение он был ошарашен тем, что вдруг ответил ей. – Я сказал тебе правду. У тебя нежные руки и голос, но ты связана кровным родством с этим подлым ублюдком. Ну хорошо, я верю тебе, что ты не спишь с ним. Но лучше бы ты была его девкой, тогда бы я только посочувствовал тебе. Но нет же, в тебе течет его дрянная кровь. Возможно, я убью и тебя, после того как отправлю его в ад.

– Попробуй, – бесстрастно сказала она. Он нахмурился.

– Ты выходила меня. Я чувствовал твои руки на своем теле. Ты обтирала меня влажной тканью, чтобы сбить жар. Я слышал твой голос. Ты сказала, что кормила меня, когда я был в забытьи. Зачем все это?

– Не знаю. – Как она могла признаться ему, что если бы не выходила его, то умерла бы от тоски. Просто она не видела для себя другого выхода, но не могла сказать ему об этом.

Взглянув на Рорика, Мирана поняла, что он снова собирается сказать что-то оскорбительное, и быстро проговорила:

– Не могу видеть, как страдают животные.

Мирана заметила, как от злобы заходили его желваки. Это рассмешило ее, а он еще больше распалился.

– Ты вынуждаешь меня ударить тебя, леди? Ты хочешь, чтобы я убил тебя прямо сейчас?

Не успев договорить, он вновь почувствовал впившееся в кожу острие ножа и потекшую по шее липкую кровь. «Пусть она почувствует себя хозяйкой положения, – замерев, подумал он. – Пусть чувствует свое превосходство и кичится своей дурацкой удалью. Я не прочь проучить ее. Она сестра Эйнара. В ней течет его кровь».

– Ты не убьешь и мышки, пока я не позволю тебе сделать это, – сказала она. – Ты будешь лежать здесь, а я ухаживать за тобой, пока ты не предпочтешь мне одну из наложниц Эйнара. Они тихие и покорные, как овечки. Мой брат любит пустоголовых дурочек, расхваливающих его совершенство. Они раздевали и купали тебя, когда ты был без сознания, и остались очень довольны. Я слышала, как они восхищались твоим телом, рассказывая о том, до каких невероятных размеров увеличилась твоя плоть, когда они купали тебя. Думаю, они сравнивали тебя с Эйнаром, и боюсь, это сравнение было не в его пользу. Разумеется, они очень глупы.

– Я не помню этого, – нахмурившись, произнес он, поняв вдруг, что лежит совершенно голый под шерстяным одеялом. – Ты прикасалась ко мне?

– Я обмывала тебя до пояса. Меня не интересует твое тело, как тех двоих, что распускают слюни, даже когда говорят о тебе.

– Ты вообще не интересуешься мужчинами? Может, ты и вправду ведьма?

– Какое тебе дело? Ты должен поспать. Мой брат возвращается завтра. Тогда ты станешь его пленником, а не моим.

– Я никогда еще не был в плену у женщины, – ответил он.

Она только покачала головой, убирая нож. Он молча наблюдал, как она вытерла лезвие влажной тканью и стерла кровь с его шеи.

– Ты заплатишь за это, – сказал он.

Она рассмеялась и быстро пошла к выходу, затем вдруг повернулась со словами:

– Твои угрозы – лишь жалкая болтовня. Было глупо с твоей стороны приходить сюда. А я была дурой, что спасла тебе жизнь. Теперь ты умрешь по собственной глупости и отчасти по моей вине.

После ее ухода Рорик еще долго лежал, обдумывая сказанное. Сколько раз она повторила ему, что Эйнар возвращается завтра? Гораздо больше, чем было необходимо.

В спальных покоях было темно, как в колодце. Снаружи не доносилось ни звука. Похоже, был поздний час. Рорик тихо лежал на кровати. Его дыхание было сбивчивым, и он проклинал свое тело за то, что оно подвело его. Он повременит еще немного и снова попытается встать. Он чувствовал голод, но знал, что ему следует притвориться спящим, если кто-нибудь войдет. Особенно ей он должен казаться слабым и беспомощным. Пусть себе радуется. Пусть думает, что он бессилен против нее и ее глупого маленького ножичка. Хотя на шее от него осталась отметина. Рорик бессознательно дотронулся до ранки кончиками пальцев. Ни одна женщина еще не проделывала с ним такие штуки. Он улыбнулся. Эта улыбка вмещала в себя азарт и надежду.

Через некоторое время, стиснув зубы и собрав всю свою волю, он осторожно спустил ноги с кровати. Острая боль пронзила плечо, но он пересилил себя. У него не было выбора. Он тихо чертыхнулся и встал. Ноги крепко держали его, и он улыбнулся куда-то в темноту. Дойдя до входа, Рорик откинул полог из медвежьей шкуры и выглянул наружу. Пахло дымком от уже потухшего костра. Рорик слышал храп спящих воинов и любовную возню мужчины и женщины. Они тихо переговаривались и хихикали. Вскоре женщина застонала от удовольствия.

Вдруг до его слуха донесся тихий свист, и Рорик довольно улыбнулся. Аслак не бросил его.

– Господин, это Аслак. Нам надо немедленно уходить. Завтра возвращается Эйнар. Я слышал, как Гунлейк говорил об этом. Он, кажется, был не слишком доволен. Мы должны уйти немедленно. У вас хватит сил?

– Да, – ответил Рорик. – Где Скулла и Хафтер?

– В сарае, позади дома. Мы сможем бежать через потайную дверь.

– Где Мирана?

– Спит. Она в своих покоях. Ее брат считается с ее правом на уединение.

– Возьмем ее с собой. Аслак побледнел.

– Это слишком рискованно, милорд. Мы можем взять в заложники кого угодно, но только не сестру Эйнара. Она не из тех, кто станет безропотно молчать, задыхаясь от страха и теряя сознание. Нет, мой господин, она будет кричать и бороться до последнего вздоха. Она погубит вас, милорд.

– Возьмем ее, – упрямо повторил Рорик. – Никаких возражений. Лучшего заложника нам не найти. Дай мне одежду и принеси веревку, чтобы связать ей руки и ноги. Если сможешь, найди мое оружие и шлем. Поторапливайся.

Через несколько минут Аслак вернулся, держа в руках оружие и веревку.

– Возьмите, милорд. Надо торопиться. Боюсь, что оставшиеся на берегу люди сочтут вас убитым и уйдут в море без нас. Эйнар будет счастлив убить нас обоих. Гунлейк уже опрашивал всех, пытаясь выяснить, кто предатель. Думаю, ему не составит труда узнать правду. Это лишь дело времени. Гунлейк очень умен.

– Мы отправимся немедленно, – сказал Рорик, застегивая широкий кожаный ремень и засовывая в ножны меч. – Хватит ныть. Что касается моих людей, они будут ждать меня на берегу до конца света.

Он оделся, превозмогая мучительную боль в плече. «Спасибо ведьме, повязка наложена туго», – подумал он.

– Ну, в добрый час. Я зайду за ней, а ты покарауль, – распорядился он.

Мирана крепко спала. Какая-то неведомая сила заставила ее проснуться. Она сразу почувствовала, что он здесь, рядом с ней. Как это могло случиться? Ведь он был так болен и слаб. Она предположила, что это кто-то другой, но нет, это был Рорик Харальдссон. Мирана ощутила его дыхание на своем лице, узнала запах его тела. Она открыла рот, но в то же мгновение ощутила мощный удар в челюсть и лишилась чувств.

На девушке была лишь тонкая льняная сорочка. По счастью, в ее спальне было светлее, чем у Эйнара. Тихо открыв сундук, стоявший возле самшитовой кровати, Рорик пошарил в нем и нашел платье, которое тотчас же натянул на нее. Отыскав кожаные туфли, он быстро надел их и завязал ремешки крест-накрест. Затем связал ей руки и ноги, всунул в рот кляп из куска разорванной сорочки и надежно завязал сверху другим. Он завернул девушку в шерстяное одеяло и взвалил на плечо. От острой боли Рорик едва не упал на колени.

– Это ей за ее самомнение, – пробормотал он, стиснув от боли зубы, повторил это еще раз, выпрямился и понес ее к выходу.

Они тихо пробирались в темноте. В воздухе все еще висел густой дым, от которого першило в горле. Рорик изо всех сил старался подавить в себе это желание. Ему вовсе не хотелось погибнуть здесь, в самом логове противника, из-за собственного кашля. Один из мужчин приподнял голову, посмотрел на них, что-то сонно пробормотал и снова откинулся на спину. Рорик поискал глазами Гунлейка. С каким удовольствием он убил бы его. Но прежде он должен поблагодарить его. Его и эту ведьму за то, что сохранили ему жизнь. «Для пыток Эйнара», – с усмешкой подумал Рорик. Но как бы то ни было, он жив благодаря им. И благодаря им он совершит побег.

Когда Аслаку с первого раза удалось поднять тяжелую перекладину на мощных дубовых дверях, сердце Рорика забилось так громко, что казалось, враги услышат его биение. В те мгновения он почти не чувствовал боли в плече, сосредоточившись на побеге и боясь закашляться от едкого дыма.

Наконец они выбрались наружу. Им предстояло миновать сторожевых собак и кордон примерно в полдюжины стражников.

На их пути неожиданно возник человек. Но не успел он опомниться, как Рорик скинул с плеча свою ношу, бросился на него и принялся душить до тех пор, пока тот не захрипел. Тогда, глядя на задыхающегося у своих ног человека, Рорик молча достал из ножен меч и, склонившись над ним, ударил рукояткой по голове.

– Убейте его, милорд!

– Мне не нужна кровь случайного человека, – ответил Рорик. – Он не сопротивлялся мне и не заслуживает смерти.

Сказав это, он снова взвалил Мирану на плечо, устроил ее поудобнее и жестом показал Аслаку следовать дальше. Не успел он сделать и двух шагов, как почувствовал острую боль в плече, от которой потемнело в глазах. На мгновение он замер, встряхнул головой и усилием воли заставил себя превозмочь боль. Он дышал глубоко и медленно, и вскоре она постепенно утихла. Этому его научил отец. Кроме того, он внушил ему, что справедливое возмездие дороже жизни. «Всепрощение превращает человека в жалкое ничтожество», – говаривал он.

Наконец они добрались до сарая, где томились его воины. У входа на земле лежали два стражника. Оба громко храпели и были укрыты шерстяными одеялами. По обе стороны от них лежало оружие.

Снова сбросив Мирану на землю, Рорик ударил каждого стражника по голове и вложил меч в ножны.

Скулла и Хафтер были ранены гораздо легче, чем Рорик. Они нисколько не удивились, увидев его, и это придало ему силы. Его воины верили, что он спасет их, и он оправдал их надежды. Наконец маленький отряд миновал потайную дверь крепости. Рорик совсем забыл, что им еще предстояло перебираться через ущелье. Но, слава богам, доска оказалась на месте, и они благополучно миновали и этот рубеж.

Через десять минут Рорик Харальдссон, тридцать его воинов и одна женщина вышли в Ирландское море.

Рорик взглянул на Клонтарф, на крепость Эйнара Торсона. На этот раз ему не повезло. В следующий раз он будет более удачлив, и возмездие осуществится. А пока в его руках была она, эта ведьма, женщина, которая пыталась запугать его своим чертовым ножом.

Рорик взглянул на нее. Она лежала на корабельной палубе у его ног все еще без сознания и по-прежнему укутанная одеялом. Черные, как вороново крыло, волосы в беспорядке разметались по лицу. Оно было белым, как снега Вестфолда под светом бледной луны в разгар зимы. Сочетание цвета ее глаз, кожи и волос было необычным и завораживающим. Зеленые, как влажный мох, глаза были совсем не похожи на небесно-голубые глаза женщин его страны. «Интересно, какой расы была ее мать», – подумал Рорик.

Хотя это не имело теперь никакого значения. Она была его пленницей, и он волен обращаться с ней так, как захочет. Он выведает у нее все, что ему необходимо знать об Эйнаре. Если она откажется подчиняться ему, он убьет ее.

Ночь была ясной и холодной. Неполная луна освещала спокойную гладь моря. Ни одно облако не портило чистоты звездного неба. Волею богов и повелителя морей через три дня они будут дома.

Вперед, к Ястребиному острову. Вскоре Эйнар узнает его имя.

Наверняка эта ведьма всем разболтала, что он Рорик Харальдссон. Тем не менее Эйнар не будет знать, где его искать. Рорику потребовалось два года, чтобы найти Эйнара.

Он облокотился на борт судна. Дубовая поверхность была гладкой. Плеск волн приятно успокаивал нервы. Рорик закрыл глаза, прислушиваясь к мерному ритму весел. Мужчины говорили о чудесном освобождении и ненависти к Эйнару Торсону, превознося храбрость и сноровку своего капитана и господина. Рассуждали о Гунлейке, его плане неожиданно напасть на них на берегу и захватить корабли во время бури, о том, как этот самый Гунлейк, несомненно, человек, который не должен служить Эйнару, заманил Рорика в ловушку и заставил войти во внутренний двор крепости, где и схватил его. Они говорили о бое, о том, что Рорик сражался, как легендарный неуязвимый и бесстрашный древнескандинавский воин, как Гунлейк метнул в него нож, но не убил его. Рорик горько усмехнулся. Он знал, что вскоре скальд [2] переложит все события в балладу, где его поражение будет описываться как героический подвиг.

Боль пронзила тело. Рорик знал, что должен отдохнуть, чтобы не разбередить, как в прошлый раз, больное плечо. Он еще раз взглянул на лежащую, на боку у его ног тихо постанывающую женщину и, склонившись над ней, плотнее укрыл ее одеялом. Заметив, как несколько воинов пристально разглядывают ее, Рорик тихо обронил:

– Она моя пленница и заложница. Ее нельзя подвергать насилию и жестокости.

Мужчины недовольно заворчали, но все же один за другим медленно кивнули головой в знак согласия.

– На самом деле она не такая уж беззащитная женщина, как кажется, – добавил он. – Она мыслит как мужчина и чертовски горда. Не стоит доверять ей.

– У себя в Клонтарфе она верховодила мужчинами, и они подчинялись ей, – вставил Аслак. – Она женщина, но иногда ведет себя совершенно по-мужски и может возразить даже брату, если в чем-то не согласна с ним. И он терпит это. Я слышал, он как-то выпорол ее, но это случилось только однажды. Ми-рана управляет крепостью в отсутствие брата. Мужчины и женщины Клонтарфа повинуются ей. Сначала мне казалось это странным. Советую прислушаться к тому, что сказал лорд Рорик, и быть начеку. Она очень опасна, несмотря на хрупкую внешность. Думаете, зачем она выхаживала лорда Рорика? Ясно, затем, чтобы ее брат мог помучить его. Он известен тем, что получает удовольствие от пыток людей. Меня не пороли ни разу, зато я видел, как пороли других. Он делал это лично и получал от этого огромное наслаждение.

– Следуйте советам Аслака, – произнес Рорик достаточно громко, чтобы его услышали все. – Он прожил в крепости шесть месяцев и знает, что говорит. Вам осталось ждать всего три дня, прежде чем вы сможете заполучить любую девицу, какую только захотите. Так что оставьте эту женщину в покое. Мы доберемся домой раньше, если вы будете помнить об этом и твердо держаться за весла.

Аслак рассмеялся.

– В следующий раз, Рорик, тебе повезет больше. По крайней мере мы все почти невредимы, – сказал Хафтер, товарищ Рорика с детских лет и человек более близкий ему, чем родные братья. Говоря это, он с ненавистью смотрел на лежащую без сознания женщину. – Ну ничего, – сказал он, потирая ушибленную голову, – придут иные времена.

Глава 4

Ястребиный остров, побережье восточной Англии

Они почти дома. Рорик с нетерпением вглядывался в очертания Ястребиного острова, который когда-то завоевал его дед, до основания разрушив монастырь и перебив всех монахов, живших в нем. Дед Рорика сражался в дружине воинов, убивших короля Эдмунда и передавших восточную Англию викингам. Теперь вся Англия контролировалась Уэссексом, который до сих пор благодаря королю Альфреду – коварному старцу, десятилетие назад совершавшему грандиозные походы, – поддерживали саксонцы.

Рорик прикрыл глаза. День был ясный и солнечный. Лучшего нельзя было и желать для возвращения к родным берегам. В золотистых лучах солнца остров сверкал, точно изумрудные россыпи. Он славился плодородными землями, богатым животным и растительным миром и мягким климатом. Остров принадлежал Рорику, он получил его в наследство семь лет назад, после смерти деда. За эти годы его дважды пытались захватить. Но оба раза Рорик с честью отбивал натиск противника.

Вот уже два года он считал Ястребиный остров своим домом. Раньше он часто покидал его, трижды в году отправляясь в поход. Теперь только торговля и набеги могли оторвать его от родных мест. Каждый раз возвращаясь домой, он вспоминал Салорика – скальда, мастера кеннинга [3], который в полете лирической фантазии назвал остров Ястребиным. Это случилось сразу после того, как дед Рорика захватил остров.

Корабль «Морской ворон» вошел в узкую, защищенную со всех сторон гавань. От берега тянулся длинный деревянный пирс. Его сваи были сделаны из прочного дуба. С палубы корабля Рорик заметил толпу мужчин, женщин и детей, бегущих вниз по тропинке от его усадьбы, расположенной на самой возвышенной точке острова. Только ровная площадка земли на самом верху возвышенности была засеяна ячменем, пшеницей и рожью. Густые посадки сосен и елей и множество низких кустарников образовали вокруг полей плотную живую изгородь.

Мужчины, первыми достигшие причала, подхватили брошенные с корабля канаты и тщательно привязали их. Женщины и дети терпеливо стояли в стороне. «Они всегда ждут», – подумал Рорик, оглядывая напряженные лица. Сколько раз, возвращаясь домой с потерями, он видел, как менялось выражение некоторых женских лиц от терпеливого ожидания до горестного отчаяния.

Поднявшись на пирс, воины Рорика стали обнимать жен, пожимать руки друзьям и подбрасывать в воздух визжащих от восторга детей. «Привычные глазу радостные картины, – снова подумал Рорик. – Такое происходит всякий раз, когда корабли возвращаются из похода». На этот раз не было слез и стенаний. Раны обоих воинов постепенно затягивались. Плечо Рорика заживало медленно.

Некому было встречать его на берегу. Не было ни жены, ни детей. Он встряхнул головой, стараясь заглушить в душе ноющую, ставшую уже привычной боль. Порой он сомневался в том, что она когда-нибудь пройдет. По тропинке все бежали и бежали кричащие радостные люди, желающие встретить возвратившихся воинов.

Когда с корабля сошел последний человек, Рорик повернулся к сидящей у его ног женщине, до сих пор молча наблюдавшей за происходящим.

– Пойдем, – сказал он, – это мой дом. Весь этот остров принадлежит мне. У тебя нет другого выхода. Как видишь, отсюда невозможно сбежать. Ступай на пирс.

Мирана, с самого утра не сказавшая ни единого слова, поднялась на ноги и постаралась сохранить равновесие, несмотря на мягкое покачивание корабля. Остров привел ее в восторг. Она восхищалась его удачным расположением и стратегическими преимуществами, но тщательно скрывала это от Рорика. Естественная гавань надежно защищала корабли от шторма. Узкий участок суши, глубоко врезавшийся в море, позволял обнаружить вражеские суда задолго до того, как они достигнут берега.

– Не слишком большой остров, – в упор глядя на Рорика, сказала она. – Всего лишь крошечная частичка суши. Не пойму, чем ты так гордишься. Почему ты живешь здесь, вместо того чтобы жить на материке?

Он очень устал, его плечо саднило, и больше всего ему хотелось лечь спать, чтобы дать изможденному телу возможность отдохнуть. Ее ехидство было совсем некстати.

– На Ястребином острове достаточно места для меня и моих подданных, – спокойно возразил он. – В восточной Англии пусть живут те, кто жаждет жить в постоянном напряжении, защищаясь от набегов саксонских варваров, грабящих их города. А теперь помолчи.

Он взобрался на пирс и обернулся, чтобы взглянуть на нее. Девушка представляла собой жалкое зрелище. Когда-то белоснежная кожа потемнела на солнце, платье испачкалось, помялось и промокло от морской воды, которой за последние три дня ее то и дело окатывало с ног до головы. Черные волосы спутались и повисли сосульками. Но, несмотря на это, она по-прежнему была полна сарказма.

– Ты ужасно выглядишь, – заметил он, предлагая ей руку. – Если бы мне вздумалось продать тебя, сомневаюсь, что нашелся бы мужчина, пожелавший тебя купить.

Мирана взглянула на сильную, бронзовую от загара руку и отвернулась. Под его ногтями она заметила глубоко въевшуюся грязь. Это развеселило ее. Игнорируя предложенную ей руку, Мирана забралась на пирс и в тот же миг потеряла равновесие. Она непременно упала бы вниз лицом, если бы Рорик вовремя не подхватил ее. Ноги были как ватные. Во время путешествия она постоянно сидела на палубе привязанной у ног Рорика.

– От тебя мерзко воняет, – проронил он и за руку потащил ее вдоль пирса. – Я не чувствовал этого на корабле. Наверное, ветер относил твой запах в сторону.

– И твой тоже, – парировала Мирана.

Он оглянулся и внимательно посмотрел на нее.

– Сначала я думал, что мои воины попытаются изнасиловать тебя, несмотря на мои предупреждения. Ты была довольно мила со своей белой кожей и темными волосами и казалась какой-то особенной, а мужчины всегда падки на все необычное. У тебя странные зеленые глаза. Их цвет наводит на мысли о мистике и тайнах. Знаешь, что они думали, глядя на тебя? «Какая милашка, новое животное для ласк». Даю голову на отсечение, что им было очень любопытно, какого цвета у тебя волосы между ног – такие же черные, как на голове, или нет. Но они держали свои мысли при себе. А последние два дня даже нечего было опасаться, что они захотят тебя, разве не так? Разреши я, они с радостью выбросили бы тебя за борт. Ты не сообщила нам никаких сведений. Ты не сделала ничего хорошего, лишь занимая драгоценное место. От тебя несет, как от тухлой рыбы. Ты ела нашу пищу, пила драгоценную воду и поносила меня так, что мне хотелось тебя удавить.

– Я лишь сказала, что Эйнар найдет тебя и расправится, как и положено с таким жалким ублюдком, как ты.

– Ты повторяла это слишком часто, гораздо чаще, чем мне хотелось бы услышать.

«Точно», – подумала Мирана. Но это было только в первый день пути, когда ярость, переполнявшая ее, была сильнее страха, когда ненависть преобладала над здравым смыслом, пока еще смертельная усталость не притупила разум и волю. Но тем не менее ее дух не был подорван, несмотря на то, что она спала у его ног, как побитая и связанная собака, и он много раз ради своего удовольствия или в наказание, что, впрочем, было не важно, ставил ей на шею и спину ноги. Прошло столько времени, что Мирана давно потеряла ему счет, не различая, когда день сменял ночь и ночь – день. Она была так измучена, что единственным желанием было сесть и никогда больше не двигаться. Но Рорик неумолимо тащил ее вдоль пирса. Мирана чувствовала, что стоит ей упасть, и он потащит ее волоком по земле.

– Еще я говорила, что убью тебя, – собравшись с силами, произнесла она. Это произошло на второй день пути, когда в наказание он не давал ей воды, пока у нее не распух язык.

– Я помню. Мои люди просто падали со смеху.

– Ты не рассказывал им, как я приставила к твоему горлу нож и порезала твою нежную кожу, когда ты разозлил меня?

По всему было видно, что он умолчал об этом. «Конечно, – подумала она, – это уязвило бы его мужское самолюбие». Рука Рорика невольно прикоснулась к порезу на шее, но он вовремя спохватился и опустил ее вниз. Он яростно сверкнул глазами, но произнес довольно спокойно:

– Можешь идти без моей помощи?

– Конечно.

Он отпустил ее, и она тут же упала. Рорик терпеливо ждал, глядя, как она потирает ушибленные колени. Затем чертыхнулся и взвалил ее на плечо, как мясную тушу. Мирана попыталась вырваться.

– Лежи смирно, пока я не потащил тебя за волосы, – предупредил он.

Она смирилась. Рорик поднимался по узкой извивающейся тропинке, покрытой мелкими камушками. От постоянной тряски у Мираны разболелся живот. От боли она закрыла глаза, невольно прислушиваясь к разноголосому щебету птиц. Никогда в жизни она не слышала такого птичьего гомона в Клонтарфе. Открыв глаза, девушка увидела суетливо снующих по тропинке птиц. Их было так много. Среди них она узнала кулика, штук десять чернозобиков и парочку кроншнепов. Мирана любила птиц. С самого детства у нее всегда жили несколько питомцев. «Птицы, – подумала она, сжимая зубы, чтобы подавить приступ дурноты. – Только выжившие из ума люди стали бы думать о птицах, находясь в таком положении». В густой траве рядом с тропинкой она рассмотрела сидящую на гнезде ржанку и искренне обрадовалась этому.

Рорик продолжал взбираться вверх. Мирана отсчитала десять шагов и на одиннадцатом попыталась повернуться так, чтобы уменьшить давление на живот. Он шлепнул ее по заду.

Мирана взмолилась:

– Опусти, а то меня стошнит!

Не раздумывая ни секунды, он сбросил ее на растущий рядом с тропинкой низкорослый кустарник, оцарапавший ей руки. Мирана перевернулась, чувствуя, как колючки больно впились в руки, и встала на четвереньки. Ее выворачивало наизнанку, но, слава богам, в животе было пусто. Никогда в жизни ей не было так плохо. Мирана сжала живот руками. Казалось, спазмы разрывали его на части. В горле пересохло и пекло так, что трудно было дышать. К счастью, он не видел ее лица, закрытого упавшими на землю, точно плотная черная завеса, волосами.

Он стоял позади нее. Сквозь волосы она видела его тень.

– У тебя пустой желудок, – заявил он, и Мирана пожалела, что у нее нет под рукой ножа. С каким удовольствием она вонзила бы его в пах этому ублюдку.

– Что с ней, Рорик? – спросил подошедший к ним Хафтер.

Шестеро других воинов глазели на нее, стоя позади него. Мирана слышала женские голоса, и какой-то ребенок громко спросил:

– Кто это, папа? Новая рабыня? Что с ней? Она умрет?

Все эти люди открыто разглядывали ее. Про себя она проклинала их, желая смерти, а заодно и себе тоже.

– Я нес ее на плече, – пояснил Рорик, обращаясь к Хафтеру. – Она очень слаба и не могла идти сама. Ну вот, а теперь пытается загадить мой остров. Может, это способ вызвать сочувствие? Мне следовало разрешить вам выбросить ее за борт. – Он был так удручен, словно боги обрушили на его голову самую страшную кару.

– Чтоб тебя разорвало. Чтоб этот остров почил в пучине и ты тоже, – взглянув на Рорика, отчеканила Мирана.

Последовала мертвая тишина. Затем Рорик запрокинул голову и захохотал. Смех был глубоким и сочным. В нем ясно угадывалась злоба. Он звучал как предупреждение, как скрытая угроза.

– Ненавижу, – прошипела она и снова согнулась от спазмов в желудке. – Ты просто злобное животное. Ты три дня. держал меня на привязи, обращаясь как с жалкой собакой, ставил на меня ноги, а теперь ждешь, что я стану танцевать перед тобой за то, что ты наконец разрешил мне ходить.

Он подхватил ее под руки и потащил к деревянному пирсу. Бросив на землю, он столкнул ее в воду. От обжигающего холода у девушки перехватило дыхание, и она ушла под воду. У нее был открыт рот, и вода тут же попала в горло. Она была слишком холодной для теплого весеннего дня. Собрав остатки сил, Мирана заработала руками, но это не принесло никакого результата. Ее усилия были тщетны. Тяжелая шерстяная юбка тянула ее вниз. В какой-то момент она решила, что сопротивляться бесполезно. В любом случае он убьет ее. Этот способ был проще и быстрее. Она перестала бороться и медленно пошла ко дну.

Последнее, что она слышала, был ликующий мужской смех. Рорик массировал плечо, спокойно глядя на то место, где только что скрылась ее голова. Прошло много времени, слишком много. «Она не выплывет», – решил он.

Выругавшись, он бросился к краю пирса. Вдруг из воды показалась голова. Ощущение было такое, словно кто-то вытолкнул ее на поверхность. Она кашляла, неуклюже хлопая по воде руками. Ей стоило немалых усилий удержаться на плаву.

– Чертова ведьма! Я должен был предвидеть, что все кончится именно этим! – закричал он, прыгая в воду.

Он схватил ее, но она начала отбиваться, нанося удары по лицу и раненому плечу, одновременно отплевывая и откашливая воду. От боли у Рорика перехватило дыхание. Он изо всех сил ударил девушку в челюсть, и она лишилась чувств.

Чертыхаясь и проклиная все на свете, Рорик подплыл с ней к пирсу.

– Хафтер, прими ее! – задыхаясь, прокричал он. Рорик не переставал чертыхаться всю дорогу до усадьбы, минуя мощные деревянные ворота и входя в дом, построенный еще его дедом. Он ругался, когда Керзог, огромный нечистокровный кобель, не узнав хозяина, бешено облаял его. Он не успокоился даже после того, как усмирил пса. Он продолжал негодовать, когда взял Мирану из рук Хафтера и понес в свои покои. Положив девушку на пол, он потряс головой и, передохнув, принялся снимать с нее мокрое платье, затем рубашку и, наконец, положив на кровать, развязал ремешки и стащил с ног туфли. Накрыв ее одеялом, он вышел из комнаты. Но тут же, чертыхаясь, снова вернулся. Откинув одеяло, он перевернул девушку на живот и сел на нее верхом. Ее кожа посинела от холода. Надавливая руками на узкую спину, Рорик освободил ее легкие от воды.

Мирана закашлялась, извергая из желудка морскую воду. Ее было так много, что Рорик даже удивился, как девушке удалось выжить. Он предусмотрительно повернул ее на бок так, чтобы вода не намочила перьевой матрас. Керзог уселся рядом с кроватью, с любопытством глядя на странную незнакомку.

– Она ведьма, – сказал Рорик, обращаясь к псу, и Керзог, высунув язык, внимательно посмотрел на хозяина. – Лучше б она утонула. Держись от нее подальше, – продолжал он, – она может тебя укусить.

Рорик в последний раз сильно надавил на спину и перевернул девушку. Она пристально посмотрела на него. У нее посинели губы, а лицо было белее живота, от которого он старательно отводил взгляд.

– Почему ты не дал мне утонуть?

– Ты хрипишь, точно мокрая тряпка, затоптанная дюжиной мужиков.

– И все же почему? – допытывалась она.

– Так надо, – буркнул он, натягивая на нее одеяло. Взглянув на мокрые слипшиеся густые волосы, он быстро взял кусок белой льняной материи, положил его ей под голову и веером разложил волосы, чтобы они быстрее высохли.

– Тебя все еще тошнит? – спросил он.

Мирана кивнула головой. У нее не было сил отвечать ему. Она жалела, что он не дал ей утонуть. Ей искренне хотелось этого, но какая-то неведомая сила заставила ее выбраться на поверхность лишь затем, чтобы осознать, что она находится на волосок от смерти. Рорик спас ей жизнь, будь он проклят. Если бы он ушел, все было бы кончено. Мирана мысленно оглянулась на последние три дня бесконечного унижения. Через день на нее перестали обращать внимание даже поначалу с интересом смотревшие на нее мужчины. Ее отвязывали только для того, чтобы справить нужду и поесть. Мирана снова пожалела, что осталась в живых. А теперь еще этот здоровенный отвратительный пес, не моргая, смотрел на нее. «Наверное, он такой же злобный и непредсказуемый, как его хозяин», – подумала она.

– Лежи смирно. Я принесу тебе чего-нибудь поесть, – приказал Рорик, выходя из комнаты.

Когда он ушел, Мирана села и свесила ноги с кровати. Пес не двинулся с места. Она с опаской взглянула на него и пододвинулась ближе. Он не шевелился. Она свистнула – никакой реакции. Пропела куплет из детской песенки, которую часто напевала ей мать, – ничего не изменилось. Пес по-прежнему сидел на месте, глядя на нее. В покоях был полумрак. Мирану трясло от холода, несмотря на то, что в комнате было тепло и жаркое солнце пригревало соломенную крышу.

Девушка закуталась в одеяло и встала. Но, оступившись, снова села на кровать. Отдышавшись, она сделала еще одну попытку. На этот раз ноги не подвели ее, но все же она была слишком слаба. Керзог сидел смирно.

«Что же дальше?» – подумала она.

Глава 5

Она все еще стояла в раздумье, когда Рорик вошел в комнату, держа в руках деревянную миску с тушеным мясом. Он невольно замер, уставившись на нее. Сгорбившись, точно столетняя старуха, с бледным как полотно лицом и разметавшимися по спине и плечам волосами, она смотрела на него тусклыми, совершенно безжизненными глазами. Рорику показалось, что в ее глазах блеснула ярость, даже вызов, но через мгновение они снова потухли. Он взглянул на Керзога. Пес спокойно наблюдал за ними, явно не возражая, чтобы женщина вставала с постели.

– Я уже говорил, что мои парни потеряли к тебе всякий интерес, – начал Рорик. – Ты слишком худая и непривлекательная. Мужчина должен умирать от желания, чтобы обратить внимание на тебя. И хотя морское купание пошло тебе на пользу, ты выглядишь ужасно. В главный зал ты не выйдешь. Отправляйся в постель. Я не повторяю дважды. Керзог, приглядывай за ней и не выпускай отсюда.

Девушка не двинулась с места. Пес, которого Рорик взял себе еще щенком, добродушно смотрел на женщину.

Это не понравилось Рорику. Он нахмурился и шагнул к девушке. Она по-прежнему стояла на месте.

– Куда это ты собралась?

– Я хочу справить нужду, – сказала она, глядя на него с ненавистью за то, что ей приходится говорить об этом вслух, хотя после трех дней, проведенных на его корабле, это уже не имело значения.

Рорик выругался, взъерошив волосы рукой.

– Пошли. – Он поставил миску на край кровати, запретил собаке прикасаться к еде и вышел. Мирана побрела за ним, закутанная в ставшее уже влажным одеяло, половина которого тащилась за ней по утоптанному земляному полу. Керзог не отставал от них.

Следуя за Рориком, Мирана вышла из дома, отметив, что при ее появлении сразу стихли все разговоры. Он подвел ее к невысокой постройке и сказал:

– Это отхожее место. Поторопись. Я подожду тебя.

Когда несколькими минутами позже она вышла наружу, он безразлично взглянул на нее, так, как до сих пор смотрел его чертов пес, и знаком приказал следовать за ним. На этот раз он привел ее в просторную постройку из камня и дерева. Вдоль стен были расположены скамьи. Мирана догадалась, что он привел ее в баню. В ее душе затеплился лучик надежды. Не мог же он притащить ее сюда только затем, чтобы она смотрела, как он моется. Она вошла за ним во внутреннюю маленькую квадратную комнату, наполненную жаром от кучи горящих головешек, сложенных в специально вырытое в земле углубление для костра. Пол был покрыт деревянным настилом. Вдоль стен стояло несколько скамей. Рорик поставил девушку в середину комнаты, сорвал с нее одеяло и сказал:

– Стой смирно. Если пошевелишься, я снова столкну тебя в море или прикажу Керзогу разорвать тебя в клочья. Он очень свиреп. Он защищает меня и мой остров, над которым ты так открыто насмехалась.

Несмотря на жару и густой пар, Мирана дрожала от холода, пытаясь прикрыться руками и в то же время сознавая бесполезность этого, поскольку он нагло разглядывал ее, не обращая внимания на то, что ей это неприятно. С другой стороны, ей следовало бы отблагодарить его за возможность помыться, подумала она, глядя на входящего Рорика, несущего в руках наполненные водой бадьи. Представив себе предстоящее блаженство, она чуть не закричала от нетерпения. Рорик опрокинул на нее целую бадью горячей воды и протянул кусок мыла, вылепленного в форме маленькой птички. Миране показалось, что это была крачка. Девушка чувствовала, что сходит с ума. Крачка! – Мойся, да побыстрей, – мрачно велел он. Мирана не заставила себя упрашивать. Она даже не заметила, как он вышел. Никогда в жизни она не думала, что можно получить такое удовольствие от мытья с мылом. Это было восхитительно. Рядом с ней на деревянном настиле Рорик оставил еще одну бадью с водой. Девушка ополоснула волосы и снова намылила их. Вымывшись, она принялась терпеливо ждать. Сама она не могла принести воды, ведь была совершенно голой.

Появившись на пороге, Рорик мрачно взглянул на нее. – Выпрямись, – велел он и принялся медленно лить ей на голову воду. Затем попятился, поднял другую бадью и с ног до головы окатил Мирану ледяной водой.

Она вздрогнула, выгнулась и закричала, хотя знала, что ее обольют ледяной водой. В Клонтарфе у Эйнара была точно такая же баня.

Рорик рассмеялся: она отреагировала на обливание точно так же, как обычно реагировал он.

Когда она вытерлась, он протянул ей все то же влажное одеяло и велел следовать за ним.

При ее появлении снова стихли все разговоры. Мирана смотрела прямо перед собой. Войдя вслед за Рориком в спальные покои, она присела на краешек кровати. Рорик бросил ей вырезанную из оленьего рога расческу. На этот раз Керзог не заходил в спальню.

– Поешь, а не то снова свалишься. И причешись. Я не собираюсь распутывать это ведьмино гнездо на твоей голове. Мирана послушно взяла из его рук миску с давно остывшим мясом и, откусив кусочек, разжевала его. По вкусу это напоминало застывшее сало, при этом необычно кислое. Мясо было жилистым, а соус был приправлен какими-то отвратительными кусочками, похожими на коренья ржи. Мирана была голодна, но не настолько, чтобы есть всякую дрянь. Она заставила себя проглотить еще кусочек и отставила миску в сторону. Еще немного, и ее стошнило бы.

– Доешь, – мрачно приказал Рорик.

– Это напоминает помои для свиней, – ответила Мирана, плотно прижимая к груди одеяло. – Здесь столько жира, и он застыл.

Мирана была уверена, что он придет в ярость, но ей уже было все равно. Может, он даже убьет ее. Но уже ничто не имело для нее значения.

Взяв себя в руки, Рорик поднял миску и попробовал содержимое. «Действительно гадость, – подумал он. – Гораздо хуже, чем обычно. Пищу, видимо, готовила Энтти». Женщины снова вменили ей это в обязанность. Он вздохнул, но решил не показывать вида. Рорик был слишком зол на Мирану. Она была пленницей, что гораздо хуже, чем рабыня, и при этом еще осмеливалась открыто высказывать свое мнение, точно была здесь хозяйкой. Она демонстрирует свое отвращение к нему и его жилищу и отвергает пищу, которую стал бы есть только слабоумный. Она сумела приручить Керзога, которого Рорик воспитывал с младых когтей, так, что тот даже не рычал на нее и не двигался с места, что бы она ни делала.

– Или ты съешь это до последнего кусочка, или не получишь больше ни крошки. Умирай с голоду. Мне все равно.

– Я не могу это есть, – упрямо сказала она, заранее зная, что Рорик не бросает слов на ветер. – Я не стану, есть, – повторила она. «Интересно, как долго придется голодать? Неужели он будет морить меня голодом?» – вихрем пронеслось у нее в голове. – Никто не смог бы это съесть, – твердо произнесла она, глядя на мрачное выражение его лица. Она совсем не хотела зачахнуть с голоду, отлично сознавая, что это медленная и мучительная смерть, но тем не менее не могла есть что попало, лишь бы заглушить голод.

Утонуть было бы куда лучше. Неожиданно спасительная мысль пришла ей в голову. Все очень просто. Она сбежит, и когда он поймает ее – а это непременно произойдет, потому что они на острове, – он убьет ее.

– Подай мне расческу, – улыбаясь, попросила она. Рорик швырнул ей расческу и, не проронив ни слова, вышел из спальни.

Проснувшись, Мирана догадалась, что на дворе глубокая ночь. Не было слышно ни единого голоса. Должно быть, все спали. Девушка проспала весь вечер и проснулась от нестерпимого голода. Желудок сжимался и урчал. Никого рядом не было. А Миране не хотелось выходить из спальни.

«Интересно, где он сейчас? – подумала она, будучи уверена, что была в его спальне. – Где же он может быть?»

Точно услыхав ее мысли, Рорик вошел в комнату. Его плечо стягивала свежая льняная повязка. Он успел помыться и переодеться в чистую тунику, перехваченную в талии ремнем, и казался огромным и властным. Густые светлые волосы волнами спадали на плечи, а небесно-голубые глаза говорили о том, что в его жилах текла кровь чистокровного викинга. Но на Мирану все это не произвело должного впечатления. Ей хотелось убить его. Пальцы инстинктивно сжимались в поисках ножа.

В руке он держал горящий факел. Подняв его над головой, он пристально посмотрел на нее.

– Проснулась, – произнес он. Девушка молчала.

– Слава богам, теперь мне не придется будить тебя и выслушивать твое нытье. Хорошо, что мне пришло в голову помыть тебя.

«Он собирается изнасиловать меня», – мелькнуло у нее в голове. Мирана напряглась, готовясь к нападению.

Она не сдастся без боя и станет бороться, пока он не убьет ее. Затаив дыхание, она напряженно ждала. Если бы у нее был нож, если бы был нож…

Рорик потушил факел. Мирана услышала шорох падающей одежды. Он сел на дальний край кровати, и она живо вообразила себе, как он снимает сандалии.

Наконец он поднялся. Мирана была уверена, что теперь он обходит кровать, направляясь к ней. Ее сердце бешено стучало. Страх был настолько велик, что казалось, она чувствует его горький вкус. Страх и ненависть переполнили душу, подстегнув решимость стоять за свою честь до конца. Ему будет нелегко справиться с ней. Мирана слышала, как он легкой поступью прошел мимо сундука, стоявшего в ногах кровати, и напряглась всем телом.

Он остановился рядом с ней, молча склонившись над кроватью. Слышно было только его глухое дыхание. Схватив одеяло, он в мгновение ока плотно обмотал им ее, лишив возможности двигаться, и швырнул на пол.

Она повалилась на бок, замирая от страха и совершенно не понимая, что происходит.

Ни слова не говоря, он набросил на нее еще одно одеяло.

Потом под его тяжестью заскрипела кровать. Он тяжело вздохнул и вдруг рассмеялся. Смех был сочным и явно издевательским. Ах, если бы у нее был нож…

– Ты думала, я изнасилую тебя? – произнес он и снова рассмеялся. – Изнасилую тебя? Знаешь, даже несмотря на то, что ты чистая и пахнешь гораздо приятнее, чем раньше, я вряд ли бы заставил себя взять тебя силой. Для меня ты не более чем сумасбродная ведьма. Да я скорее бы овладел старухой, чем дотронулся до твоего лона. Ты слишком любишь своего братца и готова на все ради этого борова, заслуживающего самой страшной кары. Неужто ты влюблена в него? Наверное, поэтому ты до сих пор не замужем? Возможно, он уже овладел тобой. В конце концов тебе уже много лет. Он пользуется тобой помимо всех прочих шлюх?

«Это неслыханно», – думала она, молча поднимаясь на ноги. Слушать его издевки было выше ее сил. Кутаясь в одеяло, она пошла к выходу и откинула тяжелый полог. Крошечный лучик света проник в спальню. «Интересно, где Керзог, – подумала она. – Что он со мной сделает? Неужели действительно разорвет на части, впившись клыками в горло?»

– Не смей выходить из спальни, черт побери. Вернись, а не то хуже будет, – отчетливо произнес он.

Не обращая внимания на приказ и зная, что он не потерпит ослушания, она вошла во внешнюю комнату, все еще согретую теплом догорающего костра. Вдохнув чуть пахнущий дымком воздух, она подумала, что утром, когда запах окончательно развеется, костер разожгут вновь, и он опять наполнит воздух синеватым дымком. Со всех скамей, расположенных вдоль стен, доносилось мерное посапывание. Рядом с костром Мирана увидела спящего Керзога. Услышав шаги, он поднял голову и посмотрел на нее. Затем снова улегся и погрузился в сон. «Жуткое животное», – подумала Мирана, продолжая свой путь. Пройдя еще немного и убедившись, что Керзог не преследует ее, она бросилась бежать. Добравшись до дверей, она попыталась поднять тяжелую деревянную перекладину. Но та была слишком тяжелой и никак не поддавалась.

Заслышав позади себя шаги, Мирана изо всех сил налегла на перекладину. Наконец она поддалась и с глухим стуком упала на землю. Девушка толкнула дверь и выбежала наружу.

Запутавшись в одеяле, она упала на колени, вскочила и снова побежала вперед, не обращая внимания на камни и сучки, больно впивавшиеся в босые ступни. Она слышала, что за ней гонятся. На этот раз погоня закончится ее смертью, подумала Мирана.

Огромные ворота частокола охранялись четырьмя стражниками. Они заметили приближавшуюся к ним Мирану и догонявшего ее обнаженного лорда Рорика и застыли на месте, точно статуи, молча наблюдая за происходящим.

Рорик догнал ее и схватил за волосы. Мирана вскрикнула от острой боли и повалилась ему на грудь.

Он наматывал на запястье густую копну черных волос до тех пор, пока ее голова не уперлась ему в плечо.

– Может, ты снова захотела оправиться?

Голос Рорика был спокойным. В нем не было и тени ярости. Но Мирану было трудно провести. «Он убьет меня», – мелькнуло у нее в голове.

– Нет, – ответила она, сжав от боли зубы. Он сильнее натянул волосы. – Я хотела сбежать, чтобы вынудить тебя схватить меня и убить. Я искала легкой смерти. Но это, как видно, не для тебя. Ты предпочитаешь мучить меня своими разговорами, угрозами и издевательствами.

– Говоришь, убить тебя? – задумчиво произнес он. – А что, это неплохая идея. Ты здорово разозлила меня, заставив вновь потревожить больное плечо.

Рорик не проронил больше ни слова. Мирана была плотно прижата к нему и не могла пошевелиться оттого, что волосы были намотаны на его руку. Одеяло соскользнуло на талию, и она поддернула его вверх. Рорик рассмеялся, кивнув головой застывшим в немой позе стражникам.

Несколько человек, спавших в доме, были разбужены шумом.

– Что случилось, мой господин? – прокричал один из них.

– Ничего, Гард. Досматривай свои сны. Просто женщина решила полюбоваться лунным светом. Она считает наш остров самым красивым из тех, что ей приходилось видеть. Спи спокойно.

Войдя в спальню, он отпустил ее, толкнул на кровать и зажег факел.

Затем открыл сундук и извлек из него длинную цепь. Пристегнув один конец к ножке кровати, он поднял другой и выпрямился.

– Пойди сюда, – спокойно произнес он.

Мирана мрачно взглянула на него и помотала головой. Неужели он посадит ее на цепь, как животное? Значит, нечего надеяться на легкую смерть.

Он подошел к ней, схватил за правую руку и обмотал ее цепью. Тщательно пристегнув цепь, он выпрямился и перехватил ее левую руку, которой она пыталась поправить одеяло.

Ни слова не говоря, он уставился на ее грудь. Медленно, зная, что ей не по себе от его пристального взгляда, он обхватил рукой ее правую грудь.

На мгновение Мирана замерла от страха и унижения, но, опомнившись, отскочила назад. Рорик схватил цепь и, посмеиваясь, дернул на себя. Мирана уперлась ему в грудь свободной рукой.

Он опрокинул ее на спину и бросился сверху. Глядя на нее в упор, он снова дотронулся до ее груди, на этот раз легко пробежавшись пальцами от одного соска до другого и обратно. При этом его лицо оставалось совершенно бесстрастным. Нахмурившись, он вдруг отдернул руку, глядя на нее так, словно прикоснулся к чему-то омерзительному.

Поднявшись, он дернул цепь и поставил Мирану на ноги. Но, подумав секунду, подсек ее ногой и снова опрокинул на пол. Потушив факел, он упал на кровать, и вскоре Мирана услышала его мерное дыхание.

Глава 6

Рорик напрягся, когда старая Альна прикоснулась к розовой коже вокруг раны. Она нажала сильнее, бормоча при этом какие-то непонятные слова, а затем втерла в заживающую рану зловонную мазь. Взглянув на рану, она снова поворожила над ней и, как в детстве, погладила Рорика по голове.

– Все хорошо, – сказала она. – Тот, кто ухаживал за тобой после ранения, оказал тебе неоценимую услугу. Я бы сказала, спас твою шкуру.

Рорик усмехнулся, наконец расслабившись, глядя, как женщина перевязывает плечо чистой белой тканью. Когда она завязала концы повязки, он встал и благодарно улыбнулся сгорбленной старухе.

– Спасибо. Рана почти не беспокоит меня.

– Так и должно быть. Ты быстро поправляешься. Весь в свою мать. Любая царапина на ее теле заживает за день.

Рорик не знал об этом, но согласно кивнул головой. Он уже собрался выйти из дома, когда старуха неожиданно спросила:

– Девушка. Что ты собираешься с ней делать? Мужчины говорят, что она выходила тебя ради того, чтобы ее брат мог пытать тебя. Так это она ухаживала за тобой? Знаешь, разговоры о том, будто она убила бы тебя, если б могла, и что на самом деле она никакая не женщина, а коварная и злая ведьма в ее обличье, кажутся мне полным бредом. – Старая Альна гневно плюнула в костер.

Неужели его люди могли сказать такое? «Сомневаюсь», – подумал Рорик. По части воображения старуха ничем не уступала самым именитым скальдам. Она могла посадить желудь и тут же объявить его раскидистым дубом.

– Она сводная сестра Эйнара и моя заложница, – произнес он и отвернулся, напомнив это скорее себе, чем старухе. – Она моя пленница, к тому же ведет себя совершенно непредсказуемо. Так что держись от нее подальше. Не стоит доверять ей.

– Ты собираешься держать ее в своей спальне?

Рорик пропустил мимо ушей дерзкий вопрос, хотя и бросил на старуху взгляд, который мог бы сбить с ног любого из его воинов. Он прощал ей многое. Она помогла ему появиться на свет и выходила его мать, когда у той началось кровотечение. Она любила ее так же, как он. Это были трудные времена, но по большей части благодаря ее постоянным ночным бдениям его мать осталась жива.

Рорик покачал головой. Старая Альна любила его больше трех его братьев. Он всегда был ее любимчиком.. Когда два года назад он покинул свою усадьбу в Вестфолде, расположенном чуть западнее торгового города Каупэнга, она отправилась вслед за ним на Ястребиный остров. Он подозревал, что старая Альна и его мать заключили тайный сговор, следуя которому старуха должна была отправиться вместе с ним.

Рорик не собирался отвечать ей. Он взглянул на Эрну, сидящую по левую руку от старухи. Она ловко управлялась с ткацким станком. Ее иссохшая правая рука ни на секунду не прекращала работу. Будучи еще совсем молодым, Рорик не раз слышал историю о том, как ее мать, увидев врожденный недостаток дочери, хотела бросить малютку в горах, но отец Эрны решил, что таким ребенком можно только гордиться. Ее выдали замуж за Раки, одного из воинов Рорика, обладавшего недюжинной силой. Двое их сыновей были совершенно здоровыми и сильными, как отец. Работая, Эрна что-то мурлыкала себе под нос. Рорик снова повернулся к старой Альне.

– Когда я уходил, она еще спала, – сказал он.

– Наверняка, проснувшись, она будет очень голодна. А ей сейчас необходима хорошая пища, чтобы восстановить силы, – произнесла старуха. – Я бы не сказала, что Энтти хорошая стряпуха. – При этом она усмехнулась и бросила на Рорика лукавый взгляд. – Можно, я сама сварю твоей пленнице кашу?

Рорик припомнил свою угрозу морить ее голодом, если она не съест, то отвратительное тушеное мясо. «Черт бы ее побрал», – подумал он и произнес вслух:

– Почему же ты заставляешь Энтти готовить, если ее стряпня такая отвратительная? Почему мы все должны страдать от этого?

Старая Альна пожала плечами.

– Просто подошла ее очередь. Что я могу сделать? Мы сами решили на совете готовить по очереди. Уже два года, как ты велел мне вести хозяйство, вот я и стараюсь, как могу. Может, ты освободишь меня от этого?

Рорик бросил на нее утомленный взгляд, зная, что этот несчастный тон – всего лишь уловка, но ничего не сказал. Почему-то последнее время постоянно была очередь Энтти готовить. Точно она задалась целью научить всех женщин варить помои, чтобы легко можно было достичь спазмов в желудке.

– Взгляну, не проснулась ли она, – сказал Рорик. – Кто готовил кашу, Энтти?

Старая Альна снова хитро усмехнулась.

– Нет, дочь Оттара, Утта. Прирожденная повариха, скажу тебе. Жаль, что ей всего одиннадцать. Она готовит лишь в редких случаях. Да, эта малышка – отменная стряпуха. Сегодня в каше нет черных комков. Через год или два она подрастет и будет готовить наравне с другими женщинами, если не выйдет замуж и не покинет остров.

Рорик был настолько голоден, что готов был жениться на малютке сам. Он встал у костра и принялся уплетать кашу, смакуя каждую ложку. Съев две миски подряд, он снова наполнил миску доверху, бросил поверх кусочек масла и пошел в спальню. Приоткрыв полог, он заглянул внутрь. Лучик света скользнул в покои.

Девушка, положив руки под щеку и поджав ноги, лежала на боку. Рорик молча глядел на нее. Она показалась ему совершенно беззащитной и беспомощной. Но он отогнал от себя жалость, вспомнив, какой она могла быть в минуты гнева. Ему тут же представился впивающийся в горло острый нож.

«Что же с ней делать?»

Рорик толкнул ее ногой.

Она что-то пробормотала во сне и снова затихла.

Рорик толкнул ее еще раз.

– Вставай, – сказал он. – У меня много дел, и мне некогда возиться с тобой. Ты и так утомляешь меня своим присутствием.

Мирана тут же проснулась, медленно села и откинула с лица волосы. В то же мгновение она вспомнила, что привязана.

Она побледнела, но потом Рорик заметил в ее глазах гнев.

– Я принес кашу. Поешь. У меня мало времени, – повторил он.

Мирана была так голодна, что едва не вырвала миску из его рук. Она чуть не захлебнулась слюной, почувствовав запах каши и растаявшего масла. Но, взяв себя в руки, взглянула на стоявшего рядом с ней огромного человека, который ударил ее в челюсть, похитил из Клонтарфа и ставил на ее спину свои огромные лапы. Помолчав, она сказала:

– Надеюсь, это лучше, чем та бурда, которую ты предлагал мне вчера?

Услышав это, Рорик опрокинул кашу на пол, повернулся на каблуках и вышел из спальни.

Мирана молча уставилась на растекавшуюся по земляному полу ароматную кашу и беззвучно заплакала. Огромные слезы катились по щекам и капали на одеяло. Конечно, она сама виновата. Зачем она произнесла те чертовы слова? Она не собиралась говорить это, они вырвались сами собой. Почему она не могла промолчать? Почему просто не кивнула и не взяла из его рук кашу? Она могла бы объявить ему, что каша была ужасной, после того, как съела бы ее. Зачем она разозлила его? Мирана в отчаянии обхватила голову руками.

Она не могла сказать, сколько прошло времени. Может, несколько часов, а может, несколько минут. Услышав шаги, она быстро вытерла слезы. Мирана не хотела, чтобы он видел, как она хнычет. Она боялась поднять голову и увидеть довольное выражение на его лице.

– Я принесла тебе немного хлеба, – раздался над головой нежный юный голосок. – Я испекла его сама. Он очень вкусный. Лорд Рорик уехал с мужчинами. Хочешь немного?

Мирана подняла голову. Прямо перед ней, опустившись на колени, стояла белокурая девочка. Она была тоненькая и очень милая. На ней было голубое платье, поверх которого свободно струилась синяя туника. Две простенькие серебряные броши скрепляли ее на плечах. Но больше всего внимание Мираны привлекла деревянная тарелка в ее руках, на которой лежали четыре ломтика хлеба. Каждый кусочек намазан маслом и медом, аромат которого был выше всяких похвал. Все происходящее походило на Божий дар.

– Спасибо, – пробормотала Мирана, не спуская глаз с хлеба. – Я очень голодна.

– Старая Альна так и сказала. Она видела, как лорд Рорик вышел из спальни с таким видом, точно только что собственноручно совершил убийство. Его лицо пылало, и он был похож на сумасшедшего. Поэтому Альна и усомнилась в том, что ты получила кашу. Она всегда говорит, что у мужчин не хватает терпения, их легко вывести из себя, а их поступки – результат поспешных решений. Она считает, что они совсем не умеют владеть собой.

– Похоже, старая Альна – мудрая женщина, – сказала Мирана, лишь на секунду отрываясь от еды. Она старалась не набивать рот хлебом, но это было очень трудно. Сосредоточившись, она заставила себя откусывать по одному кусочку и тщательно прожевывать. Она знала, что девочка наблюдает за ней и молчит только потому, что Мирана очень голодна и ей не хочется отвлекать ее разговорами.

Дожевав последний кусок, она потянулась за следующим, но на тарелке было пусто.

– Старая Альна сказала, что нельзя есть сразу много. Тебя будет тошнить и попросту вырвет. Ты должна передохнуть, а потом я принесу тебе еще. Как ты себя чувствуешь?

– Великолепно, – откликнулась девушка, тяжело вздохнула и улеглась на спину, стараясь не обращать внимания на возмущение все еще полупустого желудка.

– Лорд Рорик отправился с мужчинами на охоту.

– На острове есть дичь?

– Да, но он предусмотрительно разводит столько же, сколько убивает, чтобы мы не голодали, если вдруг начнется затяжной ураган и мужчины не смогут ловить рыбу и охотиться. Сегодня утром он с моим отцом и другими мужчинами поплыл на большую землю. Побережье плоское, и на нем много соляных топей и болот, но зато там водятся дикие кабаны, у которых довольно вкусное мясо. Всем уже надоела рыба, хотя я знаю очень хороший рецепт жареной сельди в соусе из можжевеловых ягод.

Миране немедленно захотелось попробовать кусочек жаренного на вертеле кабана или ломтик сельди.

– Ты не хочешь лечь на кровать лорда Рорика? Мирана подумала и кивнула. Она еле поднялась с пола.

У нее ныли спина и правая рука. В тот же миг Утта заметила цепь. Ее глаза расширились от удивления.

– Зачем лорд Рорик привязал тебя?

– Затем, что он не хочет убивать меня прямо сейчас. Мирана блаженно опустилась на мягкий перьевой матрас. Утта накрыла ее одеялом и выпрямилась.

– Я принесу тебе горшок, на тот случай, если тебе захочется оправиться. Я не знаю, как отстегивать цепь, чтобы ты могла сходить в отхожее место.

Это было унизительно, но девочка произнесла это так естественно, что Мирана испытала к ней безграничную благодарность.

– Когда-нибудь я отплачу тебе за доброту, – сказала она. Утта лишь пожала плечами.

– Я думала, ты ведьма, как говорили все мужчины, а ты обычная девушка. Я надеюсь, ты не слишком напугана. А теперь спи. Позже старая Альна смажет тебе ссадины на руках и коленях.

– Спасибо тебе.

Утта повернулась к выходу.

– Моя мама долго болела, прежде чем умерла. И я научилась ухаживать за ней. Ты умеешь готовить?

– Да, конечно. Я была хозяйкой в крепости моего брата до тех пор, пока лорд Рорик не взял меня в плен.

– Ты хорошо готовишь? – снова спросила девочка.

– Да.

Утта помолчала, играя одной из брошей на своем плече, и наконец сказала:

– Почему лорд Рорик так с тобой обращается?

Ответа не последовало. Убаюканная нежным голоском девочки и уютно устроившись на мягкой перине, Мирана быстро уснула.

Перепачканные кровью и пахнущие засохшей тиной, Рорик с мужчинами вернулись только под вечер. Он собственноручно завалил кабана, которого они выследили и загнали к глубоким соляным топям, и был очень доволен успешной охотой. У него всегда улучшалось настроение, когда ему удавалось показать мастерство бывалого охотника. Его не покидали мысли о голодной, лежавшей на полу и привязанной цепью к ножке кровати девушке. Он ненавидел любые душевные волнения и проклинал себя за то, что переживает из-за какой-то дрянной ведьмы. Как бы то ни было, она спасла ему жизнь, и он страшно раскаивался, что оставил ее привязанной на грязном полу.

Ему следует обращаться с ней немного лучше, решил он. Она нужна ему живой и здоровой. Она послужит ему хорошей приманкой для Эйнара.

– Кабаньего мяса хватит нам на два дня, – громко сказал Хафтер, стараясь перекрыть шум трепещущего на ветру квадратного паруса. – Ты здорово метнул копье, Рорик, хотя я на мгновение испугался, что эта зверюга пронзит тебя клыками.

Рорик лишь кивнул в ответ.

– У тебя снова разболелось плечо?

– Хватит постоянно напоминать мне о моих болячках, – буркнул Рорик, и мужчины рассмеялись, заметив, как он бессознательно потирает раненое плечо.

Наконец корабль вошел в залив. Мужчины поднялись на пирс и надежно привязали корабль, оттолкнув от причала так, чтобы он не царапал его носом. Затем взвалили тушу на плечи и, воспевая свою доблесть, стали подниматься по каменистой дорожке к частоколу. Хафтер и Рорик замыкали цепочку.

– Молю бога Валгаллы, чтобы ужин готовила не Энтти. Терпеть не могу ее готовку.

Услышав эти слова, Оттар рассмеялся.

– Женщины заявили, что сейчас ее очередь готовить. Нельзя, чтобы она все время выполняла только одну работу, даже если она делает это хорошо.

– Да уж, у нее совсем другие способности, – с усмешкой подхватил Хафтер, – которых вполне хватило бы, чтобы занять все свободное время.

– Точно, – рассмеялся Оттар. – Стоит ей только раздвинуть ножки для меня, Хафтера, Гарда или для тебя, Скулла…

– Нет, только не для меня, – возразил Скулла. – Я же раздавлю ее.

«Это точно», – подумал Рорик. Скулла был могучим, высоким мужчиной. Ему приходилось наклоняться, чтобы войти в дом. Его жена Амма здорово подходила ему – она была женщиной крупного телосложения. Зато у нее был существенный недостаток – она не выносила, когда ею помыкали мужчины, даже собственный муж.

– Энтти любит развлечься, – сказал Рорик. – Эта женщина подчиняется зову первородного инстинкта. Ты мог бы продолжить список мужчин, Оттар. – Он вздохнул. – Дело не только в неумении Энтти готовить, хотя готовит она, конечно, ужасно. Кажется, другие женщины напрочь забыли, как вкусно приготовить еду. Ничего не понимаю. Я спрашивал старую Альну об этом, но она лишь трясет головой и усмехается. Если женщины не возьмутся за ум, мы умрем с голоду или погибнем от несварения желудка. Но самое таинственное во всей этой истории то, что они и сами страдают от плохой пищи.

Хафтер покачал головой.

– Может, они соберут совет и решат освободить Энтти от этой обязанности? Вот уже три недели как она не отходит от поварских горшков. Старая Альна клянется, что Энтти готовила все время, пока нас не было на острове. Она сказала, что другие женщины пытались ее учить, но эти премудрости даются Энтти с трудом.

– Альна – старая плутовка, – заметил Скулла, пригибаясь, чтобы не удариться головой о нависшие над дорожкой ветви раскидистого дуба. – Она так ловко врет. Я всегда восхищался ее способностями. Амма тоже большая мастерица по этой части.

– Женщины страшно упрямы, – подхватил Оттар, – и даже опасны. Их поступки подчас лишены всякого смысла. Даже моя маленькая Утта начала высказывать свое мнение, и я ничего не могу с этим поделать. Ее мать была точно такой же. Обычно кроткая и нежная, она превращалась в разъяренную фурию, как только что-то было не по ней. Глаза темнели, подбородок дерзко вскидывался вверх, и я понимал, что сделал большую глупость, возразив ей. Клянусь Тором, мы все умрем с голоду, прежде чем женщины изменят свое решение. Может, тебе поговорить со старой Альной, Рорик?

– Уже говорил. Она напомнила мне, что я сам велел ей вести хозяйство, и заверила, что старается, как может. Она ясно дала мне понять, что я буду кровожадным чудовищем, если продолжу свои жалобы.

Аслак взглянул на мужчин и зашелся в безудержном смехе. Немного успокоившись, он изумленно изрек:

– Вы слепы. Я здесь всего день и уже понял, что женщины специально изводят вас плохой пищей. Вы, конечно, думаете, что они едят то же, что и мы, не так ли?

– Это глупо, – сказал Хафтер, прихлопнув муху. – Ты ошибаешься, Аслак. Они не осмелились бы.

– Ха! – громко воскликнул Аслак, качая головой. – Вы в самом деле ничего не замечаете? Женщины мстят вам за то, что вы спите с Энтти.

– Никто из женатых мужчин не старается затянуть ее в постель и если кто-то из них все-таки грешит, то делает это тайно, так, чтобы не узнала жена. Гард делает это просто виртуозно.

– Ну, не знаю, – с сомнением произнес Рорик.

– Точно вам говорю, – продолжал Аслак. – Глупцы. Это же ясно, как Божий день.

– Женщины временами бывают так искусны в своем коварстве, – сказал Оттар. – Они вечно делают из мухи слона. Думаю, Аслак прав. Мы должны, то есть лорд Рорик должен распорядиться, чтобы Энтти больше не занималась готовкой. Пусть попробуют ослушаться, особенно вас, лорд Рорик. Просто прикажите им да пригрозите, что, если они не вспомнят, как готовить нормальную еду, вы накажете их.

Рорик посмотрел на Оттара как на безумца. Раки сжал громадные кулаки. Рорик знал, что он играючи мог уложить в бою шестерых, а то и больше. Но с Эрной и сыновьями Раки был мягким и нежным человеком. До сих пор он задумчиво молчал. И вот теперь произнес:

– Посевы поспевают хорошо. Нет необходимости всем вместе сидеть здесь, защищая остров, охотиться и заниматься земледелием. Мы могли бы доплыть до Сены и поживиться богатством тамошних городков. Это было бы неплохим развлечением, да к тому же значительно пополнило бы наши карманы золотом и серебром. Или отправиться в Хедебю и обменять изготовленные Гардом мечи на рейнское вино. Там же мы сможем выменять несколько кубков из мыльного камня на кожу и украшения. Не вижу смысла оставаться здесь и голодать. Даже постельные утехи с Энтти не стоят этого, хотя проводить с ней время одно удовольствие. Что скажешь, Рорик?

Рорик вздохнул.

– Я еще раз поговорю с женщинами. А там посмотрим.

Мужчины обменялись недоверчивыми взглядами.

Глава 7

– Лорд Рорик приковал женщину к своей постели. И советует мне держаться от нее подальше. Что ты об этом думаешь? – спросила Альна Асту, жену кузнеца Гарда.

Всегда веселая, Аста на этот раз была грустна. Она покачала головой и произнесла:

– Все это кажется мне очень странным. Лорд Рорик совсем не жестокий человек, особенно с женщинами. Неужели она в самом деле такая злобная и опасная? Я знаю, что она сестра его заклятого врага, но тем не менее не одобряю его. Она не причинила ему никакого вреда, по крайней мере я так думаю. Но то, что рассказывают о ней мужчины, леденит кровь.

– Малышка Утта считает ее очень милой. Сегодня она кормила ее собственноручно приготовленной едой, той, что едим мы с вами. Думаешь, мы поступаем правильно, Аста? Хорошо питаясь, девушка быстрее поправится и наберется сил.

– Конечно, старая Альна. А что будет потом, не имеет значения. Пусть наслаждается пищей. Утта – хорошая повариха. Никто из мужчин не догадывается о нашем заговоре, даже ее отец Оттар. Да, пусть они немного помучаются, а пленница тем временем наберется сил и окрепнет. Ты знаешь о том, что уже двое женатых мужчин успели переспать с Энтти, с тех пор как вернулись? Не прошло и суток. Я подозреваю, что одним из них был Гард. Но он хитер и всякий раз, возвращаясь ко мне, жалуется на плохое самочувствие и боли в желудке. Каково! Жены в ярости. И я тоже. Нет, Альна, пусть они едят то, что готовит Энтти, до тех пор, пока не поумнеют.

– Это Амма здорово придумала, – подхватила старая Альна. – Она умна и полна решимости проучить мужчин. Твердит, что ее Скулла всегда был верен ей и другие тоже должны. Но опасается, что они умрут с голоду, пока поумнеют. Думаю, она ошибается. Не так-то просто уморить мужчину голодом, – продолжала она. – Он скорее поумнеет, чем станет голодать.

Рорик решительным шагом вошел в спальные покои. Он смыл с себя кровь и грязь и облачился в чистую тунику. Увидев расположившуюся на его пуховой подушке девушку, он замер, чувствуя, как в нем закипает кровь. Спутанные густые волосы разметались по подушке. На этот раз она выглядела совсем иначе. Казалось, она была принцессой, уютно устроившейся на своем ложе в ожидании прихода рабов. Рорик нахмурился. Мирана молча взглянула ему в глаза.

Он заметил на ее запястье цепь и немного успокоился. Ее можно было принять за принцессу, но все же она по-прежнему оставалась его заложницей. Он был хозяином, человеком, от которого зависело ее будущее, и не собирался позволять ей забывать об этом.

– Вставай, – приказал он.

Она медленно выпрямилась перед ним во весь рост.

– Дай мне правую руку. – Тяжелая цепь мешала Миране, но, несмотря на это, она протянула руку Рорику. Он отстегнул цепь и бросил на пол.

На девушке было платье из мягкой серой шерсти, поверх которого струилась белая льняная туника. Заметив это, Рорик побагровел.

– Кто тут был?

– Если я скажу, ты тоже закуешь их в цепи и будешь бить?

– Я не бил тебя, – отрезал он, глядя на ее натертое цепью запястье.

– Ну так побьешь сейчас, после того как я подала тебе эту идею.

– Кто?

Мирана заметила пульсирующую на его шее жилку. Он был в ярости, которая грозила разразиться чем-то страшным. Рорик был здесь хозяином, но тем не менее кто-то из его подданных осмелился ослушаться его н помочь пленнице.

– Мне помог Хафтер, – выпалила Мирана. «Хафтер – его человек, – подумала она, – пусть он переварит эту новость».

Рорик остолбенел.

– Ха! – наконец произнес он. – Хафтер помог тебе?! Даже если иногда он и поступает необдуманно и глупо, на этот раз никак не мог этого сделать. Он целый день провел рядом со мной. Хватит лгать. Это наверняка сделала одна из женщин. Кто это?

Мирана повернулась и пошла к выходу. Рорик схватил ее за руку и грубо повернул к себе лицом. Она замахнулась на него свободной рукой, но он успел ее перехватить. Заметив на нежной коже ссадины и порезы, оставленные цепью, он ослабил пальцы.

– Ты голодна?

– Я голодна как волк с тех пор, как ты привез меня сюда. Я чуть не перегрызла цепь. Что ты предложишь мне на этот раз? Еду или снова кабаний жир?

Рорик нахмурился.

– Не знаю. Сядь на кровать. Если мне не понравится пища, я не стану заставлять тебя ее есть, – сказал он, выходя из спальни.

Он не заставил себя долго ждать, появившись на пороге с деревянной тарелкой в руках, на которой лежала горка разваренного гороха, политого соком каких-то красных ягод, и дымящаяся порция капусты, сваренной с маленькими кусочками чего-то похожего на сосновую кору. В центре тарелки лежала большая выпотрошенная, обезглавленная и явно сильно подгоревшая селедка.

Мирана с отвращением посмотрела на содержимое тарелки.

– Больше ничего нет? – с надеждой спросила она. – Вы всегда едите такую пищу?

– Да, – мрачно процедил Рорик.

Мирана не могла понять, что происходит. Внезапно она увидела перед собой совсем другого человека. Его лицо всегда было таким злым, но теперь он сморщился и чуть не рыдал при взгляде на отвратительное месиво. Мирана невольно вспомнила воздушный хлеб с маслом и медом, которым ее кормила Утта. И вдруг это… Она молчала. Говорить что-либо не имело смысла.

– Уж лучше я буду голодать, – притворно сказала она и вспыхнула при мысли о своем полном желудке. – Забери эти ужасные помои и вылей их себе под ноги или разыграй из себя рассерженного ребенка и опрокинь, как утром, на пол.

Вместо этого Рорик опрокинул содержимое прямо на нее, отступил назад и произнес с завидной долей издевки:

– Если, как ты говоришь, тебе помог Хафтер – что вполне вероятно, поскольку он постоянно носит платья, – то почему он вдруг стал носить такие маленькие? – Рорик бросил на девушку многозначительный взгляд и продолжил:

– К тому же я должен предупредить тебя, что, хотя именно этот оттенок серого, да еще с белой туникой не слишком подходит к его глазам, он точно будет очень недоволен, узнав, что его платье испорчено. Я передам ему твои слова и посмотрю, как его лицо потемнеет от ярости.

Сказав это, он решительно вышел из спальни. Мирана молча проводила его взглядом. Через мгновение она сообразила, что он был настолько рассержен, что забыл приковать ее цепью к кровати. Она стояла посреди спальни, пытаясь стряхнуть с платья остатки пищи. Платье принадлежало матери Утты. «Теперь его придется долго отстирывать», – подумала Мирана, входя в большой зал с перекинутым через руку одеялом и снова ощущая вокруг себя гробовое молчание. Она чувствовала на себе пристальные мужские взгляды, в которых сквозило недоверие и сомнение по поводу того, что они видели ее на свободе. Женщины, напротив, смотрели на нее с нескрываемым любопытством. Их взгляды были не такими колючими, как мужские.

Не глядя по сторонам, Мирана дошла до дверей. Они были широко открыты. Ее удивило то, что она не услышала гневного окрика Рорика, он даже не пытался ее остановить.

Дойдя до бани, она оглянулась. Никто не преследовал ее. Во внешних покоях она нашла бадьи с водой и, стянув с себя платье и тунику, как следует отстирала их. Закутавшись в одеяло, отжала вещи, положила сушиться на лавку и, выйдя из бани, решила дойти до частокола, чтобы взглянуть, что за ним, проверить толщину стен и исследовать ворота…

И вдруг нос к носу столкнулась с Рориком. В руке он держал подвешенных на веревке трех громадных серебристых окуней. Подле него, высунув язык, стоял Керзог. Мирана уставилась на рыбу.

Рорик взглянул на девушку, затем на обмотанное вокруг нее одеяло и произнес:

– Что ты тут делаешь?

– Мне пришлось выстирать облитое помоями платье. Что ты будешь делать с рыбой?

Казалось, он не знал, как ему поступить.

– Пошли, – наконец сказал он, пожав плечами. Мирана пошла следом, плотно прижимая к себе одеяло.

Дойдя до восточной стены частокола, он присел на корточки и разжег из прутиков и маленьких веток небольшой костер. Керзог улегся возле костра, наклонив свою огромную голову набок и глядя на хозяина, точно спрашивая его о чем-то.

Рорик жестом велел девушке сесть. Она молча наблюдала, как он ловко почистил рыбу небольшим ножом, таким же острым, как ее собственный, которым она некогда угрожала ему. Затем обильно смазал окуней маслом и уложил на железную сковороду, которую предварительно захватил из дома. Поставив ее на огонь, он уселся напротив, скрестив ноги, и принялся смотреть на сковороду, точно стараясь побыстрее нагреть ее взглядом и поджарит рыбу.

– Я умираю от голода, – буднично сказал он, не отводя глаз от шкворчащей на сковороде рыбы. – Я дам тебе одну.

– Так будет честно. Я кормила тебя, пока ты был нашим пленником.

– Угу, и пыталась перерезать мне глотку.

– Если бы я хотела убить тебя, то сделала бы это запросто. Ты был так же беспомощен, как выпотрошенная рыба.

– Помолчи, я устал от твоей самодовольной болтовни. Взгляни, тебе не кажется, что эта, в середине, уже почти готова?

Обильно политая маслом и зарумянившаяся рыба выглядела очень аппетитно.

– Нет, она еще сырая внутри. Ты что, каждый вечер готовишь себе сам?

Рорик что-то недовольно проворчал себе под нос. Над головой светила луна. Ночь была тихой и безветренной, черное небо усыпано звездами. Птичий гомон давно стих. Было тепло и спокойно. С берега доносился мерный шум прибоя. Рорик сидел совсем близко от нее, угрюмо глядя на жарившуюся на сковороде рыбу. Блики огня исполняли на его лице причудливый танец.

Трудно было ненавидеть мужчину, который выглядел так, словно для него не было ничего важнее этой жареной рыбы.

– Ты снова посадишь меня на цепь?

– Возможно. Я не могу полагаться на твое честное слово – ты сестра Эйнара, а он убийца и даже хуже. Да, – подумав произнес он, – пожалуй, посажу тебя на цепь. – Он потыкал каждую рыбину ножом и перевернул.

Мирана несколько минут молча наблюдала, как они шкворчат и подрумяниваются, а потом сказала:

– Что он сделал? Я никогда не слышала, чтобы он называл твое имя.

– Рыба готова, – не обращая внимания на ее вопрос, произнес Рорик. Он взял деревянную тарелку, поняв, что она только одна, пожал плечами. Разрезав рыбу на куски, он поставил тарелку между собой и Мираной и сказал:

– Ты будешь есть руками. У меня только один нож. Возьми себе ту, которая ближе к тебе, она самая маленькая из всех.

Мирана безропотно кивнула, но не двинулась с места. Она была сыта и поэтому просто смотрела, как он тщательно разрезал рыбу и принялся ее есть так, точно это был дар богов. При этом выражение его лица было блаженным. Он отправлял в рот кусок за куском, пока на тарелке не остался самый маленький окунь, которого он обещал Миране, и половинка другого.

Рорик взглянул на оставшуюся половинку, затем на пса, вздохнул и, к великому изумлению девушки, предложил ее Керзогу. Еще большим потрясением оказалось то, что, обнюхав рыбу, собака тихо гавкнула и отвернулась, положив голову на передние лапы и преданно глядя на хозяина. Рорик помрачнел, но не сказал ни слова.

– Что-то я ничего не понимаю, – заметила Мирана. – Меня целый день очень хорошо кормили. То неимоверно вкусной кашей и аппетитным хлебом со свежим маслом и медом, то тушенными с луком и залитыми яйцами бобами. Все было очень вкусно. И вдруг ты приносишь на ужин эту ужасную бурду. Вы же умрете с голоду. Что у вас тут происходит?

Рорик молча смотрел на оставшуюся на тарелке рыбу.

– Аслак был прав, – наконец сказал он скорее себе, чем Миране, и выругался. – Даже мой чертов пес и тот сыт по горло! Поэтому он и отказался от предложенной рыбы. Женщины мстят только мужчинам.

– Доедай, я тоже сыта, может быть, даже больше, чем твой пес. Женщины кормили меня целый день.

Рорик не заставил себя долго упрашивать и не проронил ни слова до тех пор, пока не проглотил последний кусочек. Затем он вытер рот тыльной стороной руки, протер дубовым листом нож и бросил лист в догорающий костер.

– Аслак сразу понял, что женщины наказывают нас за то, что мужчины спят с Энтти. Они не возражали бы, если бы дело касалось неженатых мужчин, но женатые тоже частенько проводят время в ее постели, и это приводит жен в бешенство.

Мирана удивленно уставилась на него. Неужели перед ней тот самый человек, который хотел убить ее брата, который, имея в руках только нож и меч, храбро сражался против дюжины вооруженных до зубов воинов? Неужели это он стойко перенес серьезное ранение и, несмотря на слабость и боль, освободился из плена, прихватив ее с собой в заложницы? Он был очень жесток с ней, оскорбляя и обращаясь, как с животным. Он вытащил ее из воды, хотя больше всего в тот момент ей хотелось утонуть, чтобы разом покончить с унижением. Теперь она была благодарна ему за то, что он спас ей жизнь. И что же, все это сводилось к тому, что женщины попросту наказывали его и мужчин за неверность?

Рорику самому приходилось добывать рыбу и готовить ужин.

– Не могу понять, почему женщины так заботятся о тебе, – рассеянно сказал он. – Ты для них такой же враг, как и для меня.

Опершись спиной о стену и скрестив на груди руки, он довольно вздохнул.

– Да, – сказал он, нарушая гробовое молчание, поскольку Мирана не произнесла ни звука, – я должен это сделать, больше некому. Я подавлю этот бунт. Мужчины считают, что это должен сделать именно я, хотя, сказать по правде, не слишком надеются на удачный исход. Но я добьюсь своего. Если мужчина хочет затащить женщину в постель, это его право.

– Даже если он женат?

Рорик посмотрел на догорающий костер, его голубые глаза блестели ярче, чем языки пламени.

– Всем управляет мужчина. Он защищает женщину, он строит дом и добывает пищу и поэтому имеет право спать хоть с медведем, если ему этого хочется. Я хозяин этого острова, и все здесь подчиняются мне. А я больше не намерен терпеть своеволия.

Слова, произнесенные им с таким высокомерием, вызвали в ней желание ударить его. Неужели он думает, что мужчина может свободно изменять жене? Мирана сожалела, что не узнала, почему женщины так невкусно готовят, чуть раньше. Тогда бы она не была с ним такой откровенной. А теперь ей придется что-то предпринять.

Рорик отвел ее в спальные покои, пристегнул к запястью цепь и вышел. Мирана терпеливо ждала. Когда они проходили по дому, девушка бросила многозначительный взгляд на старую Альну, который мгновенно был понят. Оставалось лишь выждать время.

Девушка была права, и уже через несколько минут в спальню вошла Альна в сопровождении Аммы.

Первым делом пожилая женщина закрыла вход в спальные покои и зажгла укрепленный на стене факел.

– Лорд Рорик с мужчинами пьют и веселятся, отмечая удачную охоту. И то, как храбрый Рорик завалил здоровенного кабана, несмотря на раненое плечо. Если это не прекратится, он наверняка не в меру возгордится собой. Кроме того, я слышала, как Гард хвастался перед мужчинами, что Рорик вскоре подавит бунт женщин, затем он долго гоготал и осушил в честь Рорика полный кубок меда. Не волнуйся, Мирана, лорд Рорик не скоро зайдет в спальню, чтобы взглянуть на тебя. Он слишком занят мыслями о себе самом, о том, как он замечателен и неотразим, чтобы помнить о тебе. Мы в полной безопасности. Знакомься, это Амма. Это она подала идею мстить мужчинам до тех пор, пока они не научатся сдерживать свою похоть.

– Я рада, что вы пришли, – сказала Мирана, глядя на Амму, которая приветливо кивнула ей в ответ. – Я была удивлена, попробовав ужасную еду. К сожалению, я сказала об этом лорду Рорику. Если бы я знала о вашем заговоре раньше, я бы промолчала. Мне очень жаль, что так получилось. Ты здорово придумала, Амма. Рорик сказал мне, что завтра он распорядится отстранить Энтти от готовки и не позволит вам издеваться над мужскими желудками.

Ваш заговор разгадал Аслак. Именно он раскрыл мужчинам глаза, но Рорик не сразу поверил ему.

– Рорик становится очень мягким человеком, когда дело касается женщин, – с усмешкой глядя на Мирану и Амму, сказала старая Альна. – Я сомневалась, что кто-нибудь из мужчин способен понять смысл того, что мы делаем и почему. Рорик всегда мягок с женщинами, со всеми, кроме тебя. И я не могу понять отчего. На нас он никогда не повышал голоса и уж тем более не поднимал руку.

Мирана покачала головой.

– На этот раз он настроен решительно. Он собирается отдавать приказы, командовать и кричать. Возможно, дело дойдет и до побоев. Рорик очень страдает от голода. Сегодня он поймал рыбу и сам пожарил ее на костре. Никогда раньше я не видела, чтобы мужчина с такой жадностью смотрел на еду. Он собирается положить бунту конец и, если для этого понадобятся угрозы и наказания, он, не колеблясь, пойдет на это. Поэтому я и вызвала тебя, Альна. – Выпалив на одном дыхании все, что знала, Мирана перевела дух. – Я хочу помочь вам, – добавила она, – и, если смогу, попытаюсь помешать ему. Мне хочется, чтобы вы получили то, чего заслуживаете.

– Я втянула женщин в эту игру, – сказала Амма. – Нет, Альна, не старайся оправдать меня. Мне казалось, что это лучший способ привлечь мужское внимание. Знаешь, Мирана, мой муж Скулла никогда не спал с Энтти. Он верный муж, но другие так и норовят нырнуть в чужую постель. Помимо этого, есть еще одна причина. Я не виню Энтти – она всего лишь легкомысленная девочка, молоденькая и нежная. И не ее вина, что ее захватили силой и привезли сюда как рабыню и заставили спать с мужчинами. Наказания заслуживают только мужчины. Вот я и придумала помучить их несъедобной пищей. Что ты об этом думаешь, Мирана?

«Они признали меня как свою, – растроганно подумала Мирана, – и хотят знать мое мнение».

– У меня есть одна задумка, но сначала я хочу сказать, что восхищена вашим замыслом отомстить мужчинам. Теперь пришло время ненадолго отступить, чтобы огорошить их, ввести в заблуждение. Пусть мучаются от неизвестности, гадая, что мы еще задумали.

Старая Альна одобрительно кивнула головой, глядя на Амму. Пленница, сестра заклятого врага лорда Рорика, а значит, и их тоже, оказалась такой же, как они. Она была умна, сметлива и сразу же поняла, чего они хотят, и поддержала их. В ней было что-то особенное. Возможно, уверенность и решимость. Она располагала к себе, и обе женщины сразу доверились ей. Амма сделала знак Альне сесть по одну сторону кровати, а сама села по другую.

– Что ты предлагаешь? – спросила она. – Объясни, что значит ненадолго отступить?

Мирана подалась вперед. Ее глаза радостно заблестели от роившихся в голове мыслей.

– Завтра еда должна быть восхитительной. Не кладите в кашу сосновые иголки и черную кору. Не добавляйте в тушеное мясо тростник, корни турнепса и листья дуба. И никаких кислых приправ! Приготовьте все так, чтобы им казалось, что они едят пищу богов. Побольше улыбайтесь и вообще ведите себя как смиренные овечки.

– Но они не заслуживают этого! – воскликнула Амма и, вскочив на ноги, принялась расхаживать по спальне. Она была очень высокой и грузной, и Мирана невольно улыбнулась, глядя на эту волевую женщину, которая казалась ей настоящей воительницей. – Скулла не одобряет мужскую неверность, но он не станет и перечить им. Он просто будет молчать, черт его подери! Мужчина, за которого я двенадцать лет тому назад вышла замуж, даже не подозревает, что это я подговорила женщин подсыпать им в пищу всякую гадость.

– Я понимаю твой гнев, Амма, – спокойно возразила Мирана. – Но мужчины устроены по-другому. Послушай, нам надо сбить их с толку, вывести из равновесия. Рорик наверняка растеряется, когда завтра утром увидит, что все резко изменилось, да и все мужчины тоже. Он станет обдумывать это, но так и не поймет, в чем дело.

– Ага, теперь я поняла твой план, – восхитилась старая Альна. Она даже засмеялась от удовольствия. – Мне нравится, Амма. Это заставит наших невежд мучиться в догадках! Отличный план!

– А на следующий день мы снова накормим их бурдой? – задумчиво спросила Амма.

– Сначала мы посмотрим, что предпримет Рорик. Хотя я сомневаюсь, что он станет что-то делать. Как сказала Альна, они растеряются и вообще не поймут, что произошло. Возможно, Рорик подумает, что Альна прослышала о его планах подавить бунт и решила безропотно подчиниться.

– Такое самодовольство вполне присуще мужчинам. Скорее всего он так и решит, – сказала старая Альна. – Когда женщина ведет себя как смиренная овца, мужчина начинает думать, что она наконец поняла, что он принц и бог и готова припасть к его ногам. Какие они все болваны, даже мой замечательный Рорик. – Альна задумчиво посмотрела на Мирану. – У тебя светлая голова, – неожиданно сказала она. – Ты похожа на мать Рорика, Тору. Такая же волевая и упрямая.

– Да, – подхватила Амма. – Тора – сильная и изобретательная женщина. Ее муж никогда не знает, чего от нее ждать. Помнится, она всегда делает все поперек Харальду и кричит громче него, несмотря на его гнев. Никогда в жизни он не осмелился ударить ее или чем-то пригрозить. Альна права. Ты такая же бесстрашная, как она.

Мирану очень удивили эти слова, но в то же время ей было приятно услышать подобное в свой адрес. Тем не менее она покачала головой и произнесла:

– Мы пока не станем кричать.

– Конечно, конечно, мы будем изображать смиренных овечек, – подхватила Амма, довольно улыбаясь.

– Только ничего не говори Скулле, – предупредила Мирана. – Несмотря на то что он верный муж, он мужчина, а мужчины всегда больше преданы друзьям, чем жене.

– Буду нема как рыба, – сказала Амма и рассмеялась. – Завтра я приготовлю ячменный суп, который заставит мужчин стонать от удовольствия.

– А что с Энтти? – спросила Мирана.

– Да ничего. Эта маленькая дурочка будет делать то, что ей скажут, – успокоила ее старая Альна. – До сих пор Аста давала ей сосновую кору и та безропотно добавляла ее в тушеное мясо. Амма давала ей корни турнепса, она перетирала их и приправляла суп.

– Да, с такой нежной и безмятежной улыбкой на устах. Пусть посмотрит, что мы будем делать, – сказала Амма.

Глава 8

Мирана легла на пол и, укрывшись одеялом, повернулась на бок. На этот раз, взглянув на ссадины и царапины, оставленные цепью, Рорик молча пристегнул цепь на другую руку.

Он едва удостоил ее взглядом, вернувшись в спальные покои. Мирана обдумывала встречу с женщинами. С ее стороны было глупо вникать в их проблемы, но желание помочь им было настолько велико, что она не могла отказать себе в этом. Она надеялась, что ее план сработает. Рорик наверняка повременит устраивать женщинам разгром, по крайней мере отложит это на день, чтобы окончательно убедиться в том, что они боятся его гнева. И когда это подтвердится, он и все мужчины будут очень гордиться собой. Но это продлится недолго. Мирана была бы рада не принимать женские проблемы так близко к сердцу, но не могла. Теперь она чувствовала, что они стали ей как родные.

Она прислушалась к мерному дыханию Рорика, закрыла глаза и попыталась подстроиться под его ритм. Ничего не вышло, сон не шел к ней. И она принялась думать о том, что с ней будет дальше. «Интересно, что делает Эйнар, чтобы найти меня?» Она могла хвастаться перед Рориком своим сводным братом, но глубоко в душе скрывала правду. Она понятия не имела, что в подобном случае мог предпринять Эйнар. Он был странным человеком, и Мирана никогда не могла понять ход его мыслей.

Неожиданно дыхание Рорика участилось, его грудь поднялась, и он тяжело вздохнул. Затем вдруг вскрикнул и застонал. Его голос был низким, резким, наполненным болью:

– Нет! Ради всего святого, нет! Инга, не покидай меня! Ради всех богов, нет!

Он выгнулся и резко дернулся. Кровать заскрипела под его тяжестью. Мирана поднялась на колени. Рорик продолжал со стоном метаться по постели, мучимый ночным кошмаром.

– Рорик! Проснись! – воскликнула Мирана.

Он снова и снова выкрикивал слова, наполненные такой беспомощностью, болью и отчаянием, что трудно было выносить.

– Рорик! – снова окликнула она.

Он резко сел на кровати, тяжело дыша. Мирана видела только очертания его фигуры. Было темно, и она не могла рассмотреть выражение его лица.

– Тебя мучил кошмар, – спокойно сказала она, подавшись вперед, чтобы лучше его видеть. Цепь, ударившись о деревянный край кровати, глухо загремела.

Рорик посмотрел на стоящую на коленях девушку и потряс головой. Все тот же ночной кошмар… все тот же ужас и та же боль, она ни на минуту не покидала его, прячась в глубине его сознания и поджидая ночи, чтобы мучить его, заставляя переживать все снова и снова. Он ненавидел этот сон и никак не мог освободиться от него. Страшная память не давала ему покоя.

Он молчал. В этот момент он ненавидел ее за то, что она стала свидетельницей его ночных кошмаров. Он знал, что в эти минуты выглядел беспомощным как ребенок. Он ненавидел ее за то, что она разбудила его, хотя понимал, что должен быть благодарен – Мирана не дала ему досмотреть сон до конца, неминуемо страшного конца, которого он никогда не видел, потому что не был там, когда это случилось. Он прибыл слишком поздно, слишком поздно, чтобы что-то изменить. Он стал лишь очевидцем страшной картины разрушения, вдыхал острое зловоние смерти. Он упал на колени, причитая по убиенным и проклиная свое бессилие и себя за то, что не оказался рядом с ними в нужную минуту.

Рорик встал и, осознав, что совершенно голый, накинул на себя тунику.

– Как ты?

– Нормально. Иди спать и оставь меня в покое, – буркнул он и, не оглядываясь, вышел из спальни.

Мирана легла на спину и закуталась в одеяло. Кто такая эта Инга?

Следующим утром старая Альна зашла в спальню, чтобы снять цепь. Рорик так и не вернулся в спальные покои. Солнце уже встало. Она протянула Миране выстиранные ею платье и тунику.

– У нас был отличный план, – сказала старая Альна, – но он сорвался. Боги разгневались на нас. Лорд Рорик решил высказать нам все прямо сейчас, и мы не успели накормить их вкусной кашей и пышным хлебом. – Старуха тяжело вздохнула. – Пойдем, нам тоже следует послушать, что он скажет. Возможно, у тебя появится другая задумка.

Она повела Мирану в длинный зал, где стояли и сидели на скамьях не меньше шестидесяти человек. Никто из них еще не успел поесть. Рорик говорил. Его голос был обычным, но Мирана различила в нем еле сдерживаемую ярость. «Интересно, кто-нибудь слышит это, кроме меня?» – подумала она. Он стоял в центре зала, уперев руки в бока, и выглядел очень внушительно. Он казался спокойным, как христианский священник, но в то же время его распирала ярость. Это было странно, но тем не менее это было так.

– … Я достаточно терпел это, равно как и все мужчины. Вы, женщины, должны прекратить эту жестокую игру. Хватит. Всему приходит конец. Если еще раз мне подадут испорченное жаркое, приправленную дубовой корой капусту или что-то подобное, я лично высеку женщину или женщин, приготовивших это блюдо. Затем каждый из моих мужчин по очереди высечет одну из женщин. Единственная, кто избежит наказания, – Энтти. Она не виновата в том, что не умеет готовить. Если бы дело было только в этом, вы давно бы уже помогли ей. Надеюсь, вы все поняли. Я говорил это не для себя. Или вы прекращаете свои козни, или в дело пойдут кнуты. Я здесь хозяин, и я все сказал.

Он резко повернулся и вышел из зала.

Мирана осмотрела зал. Ее интересовало соотношение мужчин и женщин. Если мужчин меньше, то некоторые женщины могли бы избежать наказания. А если больше, тогда… По залу прокатился недовольный ропот женщин. Они отошли от мужчин и собрались в группки. Они что-то кричали, стенали и были явно расстроены. Старая Альна стояла в стороне и грустно улыбалась, обнажив три оставшихся зуба.

Большинство мужчин смеялись, другие высокомерно потирали руки.

– Аста, неси-ка сюда свой зад, моя дорогая жена! – заревел кузнец Гард. – Иди сюда, или я высеку тебя прямо сейчас, следуя пожеланиям нашего господина, нет, его приказу! Он не из тех, кого можно ослушаться. Ты слышала, что он сказал? Он здесь хозяин!

– Чтоб ты сгнил в соляных топях, жалкий неверный пес! – закричала в ответ Аста.

Гард, обладавший недюжинной силой, бросился к жене, схватил ее за руку и дернул к себе. Он взял ее закопченной рукой за подбородок и громко сказал, так, чтобы слышали все мужчины:

– Я буду спать с Энтти или любой другой женщиной, когда захочу, и ты ничего мне не сделаешь. А если ты хоть раз еще возразишь мне, то я как следует отлуплю тебя по пышной заднице. То же самое, если станешь донимать меня слезами и стенаниями. Ступай работать и не вздумай блеять с другими овцами. Да, и принеси мне каши. Лучше бы ей быть вкусной, а не то испытаешь на своей шкуре мою ярость.

Мирана молчала. Она видела испуг на лицах одних женщин, гнев, неповиновение и вызов на лицах других. Она заметила, как маленькая Утта смотрит на своего отца, и нахмурилась. Амма показалась ей подавленной, но это было лишь мгновение. Она была решительной женщиной, и очень скоро ее плечи распрямились, и она взглянула сначала на мужа, потом на женщин. Мирана точно знала, что женщины соберутся вместе, как только мужчины уедут на охоту. «Интересно, пригласят ли они меня?» – подумала она. До сих пор она ничем не смогла помочь им. Мирана тихонько чертыхнулась.

Она вышла из дома, рассудив, что женщины позовут ее, если захотят. Во всяком случае, она очень надеялась на это. С каким удовольствием она научила бы их пользоваться оружием. Укол ножа был бы гораздо более действенным средством против мужской измены, чем приправленное дубовой корой жаркое. Мужчина, понимающий, что жена ловко и без колебаний может отхватить ножом его мужское достоинство, не стал бы настаивать на своих правах. Это так, но она просто пленница. Как она могла забыть об этом? Она ничего не могла сделать для себя, не говоря уже о других.

Было теплое ясное утро. Легкий, дующий с востока бриз доносил насыщенный запах моря. Над головой кружили серые ржанки, травники и кроншнепы. Они то резко пикировали вниз, то вдруг взмывали к белоснежным облакам. Птиц было очень много, некоторых Мирана никогда не видела раньше. Она невольно улыбнулась, глядя на их немыслимые виражи. Девушка глубоко вздохнула и поискала глазами Рорика. Он был у ворот частокола и разговаривал с несколькими мужчинами. «Наверное, советует им приготовить кнуты, – подумала Мирана. – Отстегать бы их самих и посмотреть, как им это понравится». Керзог сидел рядом с Рориком, преданно глядя на хозяина. Ветерок ерошил его шерсть.

Мирана пригладила пальцами волосы и связала их на затылке веревкой, которую ей дала старая Альна. Ей хотелось искупаться и немного отвлечься. Но больше всего ей хотелось узнать о планах Рорика. Что он задумал? Неужели он действительно собирается стегать женщин кнутом из-за плохо приготовленной пищи? А кроме того, почему он так поторопился с решением, даже не попробовав утренней каши? Это казалось Миране странным.

Она пошла к тому месту, где стоял Рорик, и, остановившись от него в двух шагах, скрестила на груди руки. Увидев ее, Керзог негромко гавкнул и принялся вилять хвостом.

– Хвала небесам, – сказал один из мужчин. – Они не посмеют ослушаться, милорд. Эти женщины знают, что ты не бросаешь слов на ветер. – Он ухмыльнулся. – Жаль, что я не присутствовал при этом и не видел их перепуганных лиц, – с сожалением добавил он.

Рорик промолчал.

– Я смотрю, Керзог совсем не пострадал, – вдруг заметил он. – Они готовили нормальную еду для себя, детей и животных и только нам подсовывали помои.

«Это потому, что Керзог и дети не спали с Энтти», – с усмешкой подумала Мирана.

– Да, – присвистнул другой. – Женщины сыграли с нами злую шутку. Надеюсь, теперь нам не придется есть пищу, приправленную всякой дрянью, от которой схватывает живот. В таком состоянии мы были бы слишком слабы, чтобы справиться с ними. Как вы думаете, они не отравят нас со злости?

Рорик покачал головой.

– Я скажу старой Альне, чтобы распорядилась зажарить нам на ужин кабана.

Над головой пролетели четыре дикие утки. Керзог гавкнул на них, затем снова лег и положил морду на передние лапы.

Один из мужчин заметил Мирану. Он кивнул Рорику, и тот нехотя оглянулся.

Шагнув к ней, он остановился.

– Кто снял с тебя цепь? Чего ты хочешь?

В его голосе чувствовалось легкое раздражение, словно она была собакой, рискнувшей подойти к нему в неудачное время. Нет, он скорее всего был бы рад Керзогу. Он считался с ней меньше, чем с этим чертовым псом. Почувствовав это, Мирана вызывающе вскинула голову.

– Пойди сюда, Рорик, – надменно произнесла она, – я хочу поговорить с тобой.

Рорик оцепенел от неожиданности. Он все еще злился на женщин за их двуличие, испытывая жгучую ярость за то, что они осмелились так поступить с ним и его людьми.

– Да как ты смеешь так обращаться ко мне? Ты должна сказать, женщина: «Могу ли я поговорить с вами, милорд» или «Если вы разрешите, милорд, я на минутку отвлеку ваше внимание».

Мирана просто молча смотрела на него. Это было правдой – ее обращение явно не было дружеским, и уж тем более никто не усомнился бы в том, что она собирается заискивать перед ним.

– У меня есть титул. Повтори его. Ты можешь обратиться ко мне и по-другому, но непременно выразить свое уважение и почтение. Ну давай же.

Мирана упрямо покачала головой.

– Для меня ты не милорд. Ты мне не хозяин. Ты мой заклятый враг и больше ничего. Ах да, я забыла. Ты еще кровожадное чудовище, устрашающее беззащитных женщин, которые заботились о тебе, кормили тебя и…

– Кормили, ха! Сегодня утром я смог запросто пересчитать свои ребра. Вчера я чуть не умер с голоду. Ты сама видела. Я только сказал им, что больше не желаю голодать и выполню свое обещание, если они осмелятся ослушаться меня. А теперь, Мирана, обратись ко мне как положено. Называй меня лорд Рорик. Да побыстрей, ты утомляешь меня.

Не успел он закончить фразу, как понял, что поставил себя в неловкое положение. Он ошибся, приказав ей обращаться к нему по титулу в присутствии своих подданных. Он должен был помнить о ее дьявольском упрямстве. Но было уже поздно. Теперь он во что бы то ни стало должен заставить ее выполнить его приказ. К тому же его задел ее высокомерный тон, когда она «велела» ему подойти к ней. И в довершение всего она приняла сторону женщин, назвав его кровожадным чудовищем, хотя все, чего он хотел, было призвать их к порядку.

– Я для тебя господин, хозяин и враг, – медленно начал он, словно втолковывая непонятливому ребенку, – все вместе. Теперь я твой господин. Скажи: «Милорд».

Мирана развернулась и пошла прочь. Она слышала, как один из мужчин выругался и сказал:

– Лорд Рорик не простит ей этого. Такое не прощают.

– Да, молю богов, чтобы он не убил ее, – отозвался другой.

Мирана нисколько не удивилась, почувствовав на своем плече крепкую руку Рорика. Он так резко развернул ее к себе, что она непременно упала бы, если б он вовремя не поддержал ее.

– Послушай меня, Мирана, – тихо сказал он. – Ты станешь подчиняться любому отданному мной приказу так же, как и любая другая женщина на этом острове. Я здесь хозяин. Ты станешь выбирать тон и слова, с которыми ты обращаешься ко мне. И будешь почитать как бога. Такова моя воля. У тебя нет выбора. Мои подданные отлично слышали, что я тебе велел. Ты понимаешь меня?

Мирана упрямо покачала головой.

Он схватил ее за плечи и так сильно тряхнул, что ее голова откинулась назад.

Он наклонился к ее уху и тихо сказал:

– Не вынуждай меня высечь тебя на глазах у всех. Не противься. Лучше спрячь подальше свою дьявольскую гордость. Она не принесет тебе ничего, кроме боли. Не будь дурой. Скажи это сейчас, громко, чтобы они тебя слышали. Скажи: «Милорд».

– Я не могу, – прошептала она, – ты же знаешь, что я не могу.

Рорик выругался.

– Ты поступаешь, как все женщины, когда все уже сказано и сделано и нет пути назад. У тебя напрочь отсутствует здравый рассудок. Ты не умеешь правильно оценить ситуацию. Пора научиться вступать в борьбу только тогда, когда можешь выиграть. Эту битву ты проиграла. А теперь сделай то, что я сказал. – Произнося эти слова, он развернулся вполоборота, чтобы убедиться, что его люди смотрят на него. Он сказал ей правду. У нее не было выбора, да и у него тоже. Но тем не менее она решила ослушаться его. «В конце концов это ее вина», – подумал Рорик. Он ждал. Мирана упрямо молчала. – Даю тебе последний шанс. Говори. – Он снова встряхнул ее.

Керзог залаял, но не сдвинулся с места.

Мирана беспомощно посмотрела на Рорика и снова покачала головой.

Рорик тихо чертыхнулся и, схватив ее за запястье, свободной рукой принялся расстегивать ремень. Мирана, точно завороженная, уставилась на него. Ремень был широким, из мягкой кожи. Наверняка избиение таким ремнем было бы очень болезненным. Рорик обладал недюжинной силой. Он схватил ее за обе руки и высоко поднял их над головой, заставив Мирану подняться на цыпочки. На мгновение он удивился ее безропотному подчинению, но только на мгновение, потому что в следующую секунду она вывернулась, освободив руки, и попыталась ударить Рорика кулаком в живот и одновременно коленом в пах. Удар кулаком достиг цели, но удар коленом пришелся Рорику в бедро, поскольку в последний момент ему удалось увернуться. Мирана изо всех сил колотила Рорика по лицу. Изрыгая проклятия, он выронил ремень и перехватил ее руки. Она не сдавалась, продолжая бороться с потрясающей силой и проворством. «Ну конечно, почему нет? – мелькнуло у него в голове. – В конце концов ее отлично кормили последние полтора дня. Она здорово окрепла. Будь она проклята! И все женщины разом. Они заботились о ней, а не обо мне».

– Ты только ухудшаешь свое положение, – прорычал он вслух. – Успокойся, черт побери.

Он снова схватил ее за обе руки и высоко поднял над головой. Она вырывалась, но силы были не равные. Теперь она осыпала его проклятиями, потрясая страстной яростью.

Рорик развернул ее спиной к себе и лицом к мужчинам. Он знал, что не сможет сильно отстегать ее, держа на весу. Но у мужчин должна была сложиться полная иллюзия того, что наказание было суровым. Он подхватил ремень и, размахнувшись, ударил ее по спине.

Мирана вздрогнула, но не произнесла ни звука. Она даже не сопротивлялась. Лишь смотрела через свое плечо на него. Ее глаза были серьезными, спокойными и такими же зелеными, как мох у соляных болот.

– Ты просто животное. Я убью тебя, как только представится случай. Мне надо было сделать это еще в Клонтарфе, когда ты был нашим пленником. Я лишь слегка уколола тебя, чтобы дать возможность испытать боль и почувствовать собственную кровь, но мне следовало вонзить нож гораздо глубже.

– Ты упустила возможность, так что нечего говорить об этом. Я твой господин. Повтори.

Рорик подождал несколько секунд, мысленно умоляя Тора, Фрея и Одина [4] умерить ее дурацкую гордость. Но девушка упорно молчала. Она вздрогнула от очередного удара, по-прежнему даже не пытаясь вырваться. Рорик снова замахнулся. На этот раз удар был более сильным, он почувствовал ее дрожь и услышал судорожный вздох.

– Говори.

Девушка молчала. После четвертого удара Рорик остановился. Он причинил ей лишь маленькую толику боли – небольшой намек на боль, не более того. Она сделала ему гораздо больнее, вонзая в горло острый нож и нагло называя теперь это уколом.

Он хотел доказать ей ее беспомощность перед ним. Такое унижение она запомнила бы надолго. Он развернул ее к себе и молча взглянул в лицо.

Затем отпустил ее руки, подсек ногой и толкнул на землю. Он снова использовал свой испытанный прием – самая малость боли и огромное унижение, это было наиболее действенным уроком.

– Вставай, – сказал он, медленно застегивая на поясе ремень. – Иди вымойся. Меня выворачивает от твоего запаха.

Мужчины одобрительно закивали головами. Мирана поднялась и, не глядя на Рорика и его воинов, пошла прочь. Она слышала, как Керзог залаял, словно поддерживая, как ей показалось, хозяина в том, что тот сделал. Ослепившая ее ярость мгновенно заглушила боль в спине.

Один из мужчин довольно произнес:

– Поделом ей. Отличная работа, милорд. Она всего лишь женщина, да к тому же наш враг. Она заслужила хороший урок. В следующий раз будет умней. Пусть расскажет о своем наказании другим женщинам, чтобы им тоже было неповадно. Теперь они сделают то, что вы им прикажете.

Рорик ничего не ответил. Ему было интересно, о чем с ним хотела поговорить Мирана.

– Нет, Аскхольд, – возразил другой мужчина, чем немало удивил Мирану, – она молодая и очень гордая девушка. Ее гордость делает честь ее семье. Несмотря на позорное пятно, которое лежит на ее брате, она достойная женщина. В ней течет кровь настоящих викингов. Не стоит оскорблять ее, Рорик, ее надо защищать.

Мирана решила выяснить имя этого человека. К сожалению, она не могла повернуться и посмотреть на него.

Она слышала, как Рорик выругался.

«Я глупо вела себя», – думала Мирана, вздрагивая от боли в спине при каждом шаге. Он был прав. Это ее невероятная гордость заставляла ее молчать. Но она не могла поступить иначе. Достаточно было одного покорного жеста, чтобы избежать наказания, но она не сделала его. Так просто на самом деле. Стоило только произнести «милорд» и ничего больше, просто «милорд» – ведь это ничего не значило для нее. Она даже могла произнести это с отвращением, чтобы он понял – она не считает его своим господином. Но она предпочла молчать.

Что должен был Эйнар сделать человеку, если бы тот так оскорбил его?

Глава 9

Аста растерла Миране спину целебной мазью, приготовленной из смягчающего кожу маслянистого корня. Ремень не повредил кожу. Он лишь надсек в двух местах тунику и платье, но материю можно было легко заштопать.

– На спине остались только полосы, – сказала Утта, глядя, как Аста втирает в кожу Мираны мазь.

Мирана скорее бы умерла, чем рассказала о своем унижении. Но Утта вошла в спальные покои как раз в тот момент, когда, раздевшись, Мирана разглядывала платье.

– Я схожу к старой Альне, – сказала девочка. – У нее есть средство, которое залечит следы от ударов. – Остановившись на секунду у выхода, она добавила:

– Я скажу ей, что меня ужалила пчела и укус очень болит.

Мирана улыбнулась, восхищаясь ее мудростью. Она припомнила себя в одиннадцать лет. В те годы она была долговязой, заносчивой девчонкой, всегда готовой на любую шалость и драку с мальчишками. В ней не было ни капли мудрости. Теперь она лишь усмехнулась, вспомнив это.

– Спасибо, Утта. У тебя найдется нитка с иголкой, чтобы зашить это замечательное платье?

Утта вернулась в сопровождении Асты, жены кузнеца Гарда, того самого, что утром перед всеми оскорблял свою жену. К немалому изумлению Мираны, Аста приветливо улыбнулась ей. А вскоре и рассмеялась, рассказывая историю о башмаке, который долгое время жевала коза, пока женщины не подмешали его в жаркое мужчинам.

– Не волнуйся, – сказала она, прежде чем выйти из спальни. – Никто не узнает об этом. Мы с Уттой часто страдаем от укусов пчел. А теперь постарайся отдохнуть. Я благодарна тебе за то, что ты хотела помочь нам, и остальные женщины тоже. Думаю, Рорик начал этот разговор с самого утра оттого, что страшился его и хотел поскорее снять с себя этот груз. Но мы все равно благодарны тебе за участие.

Мирана покачала головой.

– Я ничего не сделала. Не уверена, что Рорик поторопился с разговором оттого, что страшился его. Мне это кажется странным, хотя, может, ты и права.

Утта и Аста лишь вздохнули и пошли к выходу. Остановившись на пороге, Аста сказала:

– Позже я сообщу тебе, что об этом думают другие женщины. Амма очень сердита, но я точно знаю, что в нужный момент она соберется и решит, что нам делать дальше.

К тому времени как Рорик вошел в спальню, Мирана починила платье, оделась и, сидя на краю кровати, чинила тунику. Он остановился и внимательно посмотрел на нее.

– Утта сказала, что втирала тебе в спину мазь.

– Да, – ответила Мирана, не отрываясь от штопки.

– Она сказала, что на спине остались лишь красные полосы.

– Вот как.

– Она просила меня никому об этом не говорить, чтобы тебе не было стыдно.

Мирана ничего не ответила. Она сделала вывод, что он ничего не знает о визите Асты, и удивилась. Они ничего не сказали ему. Наверное, они хотели защитить ее, подумала она, хотя не понимала, как это могло быть. И вдруг ее осенило. Женщины специально подстроили этот разговор. Они хотели, чтобы он узнал об этом от одиннадцатилетней девочки, почувствовал себя виноватым. Догадавшись об этом, Мирана еле сдержалась, чтобы не улыбнуться.

– Я не поранил тебя, – продолжал он. – Я был осторожен.

– Если бы у меня был нож, – не поднимая головы, мягко произнесла она, – я бы показала тебе, как можно безболезненно зарезать человека. Я, что же, должна поблагодарить тебя, Рорик? Ты этого хочешь? Тебе бы хотелось, чтобы я целовала твои пальцы за то, что ты высек меня на глазах твоих подданных? И все для того, чтобы доказать мне, что ты сильней? Чтобы унизить меня? Ты здорово все рассчитал, толкнув меня в довершение всего на землю. Вне всякого сомнения, тебе было важно, чтобы они это видели.

Он не собирался признавать ее правоту и лишь сухо обронил:

– Сама виновата. Все, что от тебя требовалось, – немного убавить дьявольскую гордость и признать меня своим господином, черт возьми. Вот и все. Если бы ты сделала это, мне не пришлось бы пороть тебя. Это твоя вина, а не моя.

Неужели он и правда думает, что это ее вина, изумилась Мирана. Конечно, Эйнар порол женщин и набрасывался на них с кулаками, когда ему вздумается. Для этого не требовалось особого повода. Он бил даже мужчин, тех, кто был слабее его, и рабов обоих полов, когда на него находило. Он несколько раз порол и ее. Последний раз он привязал ее к столбу, потому что она сопротивлялась. Мирана даже ударила его, хотя он ни за что не признался бы в этом. Мирана отчетливо помнила молодого воина, почти мальчика, чем-то не угодившего Эйнару. Она сомневалась, что вообще была какая-то причина для его гнева. Мирана никогда не видела более жестокой и страшной сцены. Тогда она вступилась за него и заслонила собой, чем и вызвала гнев Эйнара. Он исполосовал ей спину кнутом. Когда он наконец устал, то сказал ей: «Ну вот, детка, впредь ты не станешь пытаться защитить кого-нибудь от меня. Я преподал тебе хороший урок, не так ли? Ты должна благодарить меня за это, но я не настаиваю. Уверен, что ты больше не будешь так делать, а посему у меня пропало желание убить тебя. Это не понравилось бы моим воинам, хотя только богам известно, за что они так преданны тебе». Он жестоко выпорол ее. И когда она лежала на животе, сжав от боли зубы, ей сообщили, что юноша мертв. Позже Эйнар пришел к ней, взглянул на ее окровавленную спину и сказал: «Мне очень жаль». Она так и не узнала, кого из них он имел в виду – убитого юношу или ее.

– О чем ты думаешь? Ты молчишь слишком долго. Мне это не нравится. Твои мысли опасны, хотя ты и не более чем сумасбродка.

Мирана пожала плечами.

– Просто плохие воспоминания, и больше ничего.

– И все?

– Ну хорошо. Я вспомнила, как в первый день нашего плавания ты поставил мне на спину свою ногу, и я укусила тебя за лодыжку. Ты взвыл от боли. И потом еще два дня я любовалась отметиной, оставленной моими зубами.

– Да, тогда ты постаралась на славу, – согласился Рорик, главным образом вспоминая потрясение, вызванное ее поступком. Она кричала, что он просто кровожадное животное, и грозилась перерезать ему глотку. Тогда они только отплыли от Клонтарфа, и у нее еще было достаточно злости и сил. В наказание он прижал ее лицом к палубе и придавил ногой. Она побагровела от распирающей ее ярости. Укус оказался болезненным. – Не думаю, чтобы это было для тебя плохим воспоминанием. Скорее оно заставило бы тебя рассмеяться от удовольствия. Не лги. Скажи, о чем ты думала?

– Мне хотелось бы знать, переживаешь ли ты, что выпорол меня. Сомневаюсь. Мужчины так жестоки. Они наслаждаются, избивая тех, кто слабее их. Я вспомнила, как Эйнар однажды выпорол меня. А теперь то же самое сделал ты. И оба сказали, что это моя вина.

Рорик схватил Мирану за руку и рывком поднял с кровати. Туника соскользнула на пол. Он встряхнул ее.

– Никогда не сравнивай меня со своим братом. Ты не оставила мне другого выхода. Да, я выпорол тебя, но сделал это не в полную силу. Ты прекрасно знаешь, я не мог допустить, чтобы мои воины думали, что я иду на поводу у женщин, тем более после того, как они сыграли со мной злую шутку. Я лорд, их вожак и не могу выглядеть в их глазах слабым и нерешительным. Еще раз повторяю, у меня не было выбора. Да признай же это наконец, черт тебя возьми!

Он снова повторил свою ошибку, приказывая ей. Мирана в упор смотрела на него, ее глаза метали молнии. На этот раз он лишь сокрушенно покачал головой.

– Заканчивай штопку. – Он отпустил ее, поднял упавшую на пол тунику и швырнул ей. Затем толкнул Мирану на кровать. Она не пыталась сопротивляться.

Ее руки спокойно лежали на коленях. Она посмотрела на него и вдруг сказала:

– Ты изменял Инге?

При этих словах бронзовое от загара лицо Рорика стало белее полотна. Он сжал кулаки и вдруг замахнулся на нее. Каким-то чутьем Мирана угадала, что он не ударит ее. Она не знала, как это получилось, но была абсолютно уверена в этом. Рорик резко повернулся и пошел прочь.

– Думаю, да, ведь ты грозил женщинам расправой только за то, что они были против неверности своих мужей, – крикнула она вдогонку. – Что еще они могут сделать, кроме как испортить вам пищу? Если бы ты был моим мужем, я убила бы тебя, узнав, что ты спишь с другой женщиной, вместо того чтобы вызвать у тебя расстройство желудка.

Он вздрогнул и, не оглядываясь, вышел из спальни.

* * *

Рорик выпил много медового напитка. Его желудок был переполнен, сознание постепенно затуманилось от выпитого. Он слышал, как смеялись мужчины, празднуя победу над женщинами. Это и в самом деле была безоговорочная победа. На этот раз ужин оказался на славу. Это было лучшее, что любой из них отведал за последние месяцы. Обернутые в промасленные листья куски кабаньего мяса были прожарены над костром. Нежные кусочки запеченной сельди и окуня просто таяли во рту, заставляя мужчин стонать от удовольствия.

Рорик допил мед и, откинувшись на спинку стула, закрыл глаза. Перед ним сразу предстал образ женщины, прикованной в его спальных покоях. Он запретил давать ей пищу. Пусть поголодает, как он и другие мужчины, будь она проклята. Она достаточно наелась за эти два дня, подкармливаемая этими чертовыми плутовками, так что теперь недельку может и потерпеть.

Она осмелилась спросить у него, был ли он верен Инге. Он чуть не убил ее только за то, что она произнесла это имя. За спиной раздались чьи-то шаги, Рорик приоткрыл правый глаз. Это была Энтти, в руках она держала кувшин с медом. Он позволил ей наполнить свой кубок.

Девушка нежно улыбнулась ему. Это немного оживило безучастное выражение ее глаз. Она была простодушна по натуре, но очень ласкова. Рорик взял ее в плен прошлым летом, во время похода на Рейнленд. Она никого не винила за то, что с ней произошло, и не таила зла. Казалось, ее совсем не беспокоило положение рабыни в стане викингов и даже нравилось спать с мужчинами здесь, на Ястребином острове. Девушка ни разу не пыталась бежать, никогда не жаловалась и не стенала. Она полюбилась даже женщинам, несмотря на страстное влечение к ней мужчин. Поэтому месть женщин была направлена только на них, не затрагивая Энтти. Рорик поблагодарил девушку за напиток. Она широко улыбнулась ему в ответ, демонстрируя соблазнительные ямочки на щеках и явно предлагая себя. Энтти действительно была очень хороша собой, с великолепными струящимися по плечам каштановыми волосами и огромными карими глазами. Но их выражение было слишком наивным и пустым, чтобы понравиться Рорику. Высокая, стройная, с налитой грудью, она тем не менее не волновала его воображение. Любовь с ней была бы похожа на связь с ребенком, хотя Энтти была достаточно взрослой, восемнадцатилетней женщиной. Хафтер первый взял ее силой в тот день, как они захватили ее. «Интересно, была ли она тогда невинной?» – подумал Рорик.

– Нет, Энтти, не сегодня, – мягко сказал он, стараясь не обидеть ее. – Я должен проведать нашу пленницу.

Другая бы на ее месте выразила свое недовольство, но только не Энтти.

– Я рада, что еда сегодня вкусная, – сказала она, глядя на пустую тарелку.

Рорику понравилось это замечание, и он рассмеялся.

– Да, мы все рады. Отправляйся спать, Энтти, ты достаточно потрудилась сегодня. Извини. Я не знал, что тебе пришлось есть ту же гадость, что и нам.

Энтти потупилась и принялась теребить рукав своего платья. Он понял, что она не хочет спать в одиночестве. Ей нужен был мужчина.

– Посмотри, Хафтер выглядит таким несчастным, – сказал Рорик, заметив страстный взгляд исполина. – Я отпускаю тебя. Ты можешь заняться им.

Девушка радостно кивнула и умчалась прочь.

Рорик поднялся и, почувствовав, что комната кружится у него перед глазами, потряс головой, точно собака, попавшая под дождь, и тяжелой поступью двинулся к спальным покоям. Керзог не отставал от хозяина ни на шаг.

– Лорд Рорик, – окликнул его Оттар, – вы снова отправляетесь пороть пленницу?

Хафтер рассмеялся.

– Нет, Оттар, – весело подхватил он, – Рорик собирается переспать с ней.

– Рорик слишком нагрузился, чтобы развлекаться с женщиной, – вмешался до сих пор разговаривавший со старой Альной Скулла.

Старуха хмыкнула.

– Он не привык пить так много, как вы, – вступилась за Рорика жена Скуллы Амма. – Его желудок не приспособлен для этого.

– Попридержите-ка все язык, – обернувшись, посоветовал Рорик. – От сытости вы совсем одурели.

– Это точно, – подхватил Аскхольд. – Иди, побей эту ведьму, Рорик.

Но Рорик уже не слышал его. У него кружилась голова, сознание было затуманено. Он хотел бы, чтоб Амма ошибалась на его счет, но все было именно так, как она сказала. Он совсем не переносил крепких напитков.

В спальне было темно, как в глубокой яме. Рорик принес горящий факел и установил его в держатель на стене. Он взглянул на лежавшую на полу женщину. Она свернулась комочком, подтянув ноги к груди. Цепи не было видно, но Рорик точно знал, что она надежно охватывает ее запястье.

Мирана проснулась, полежала не шевелясь и, как показалось Рорику, даже не дышала, но тем не менее он точно знал, что она не спит. Хотя ему было все равно.

Скинув одежду, он потушил факел и бросился на кровать.

– Ты отвратительно напился, – не выдержала Мирана. Рорик пьяно рассмеялся.

– Я начинаю думать, что ты скучала по мне.

– Ты скорее сгниешь в могиле, ты и твои злобные воины, прежде чем я стану скучать по тебе.

– Видимо, ты слишком долго была одна, – заметил он, обращаясь в темноту, – и даже рада моему обществу. Тебе явно наскучило твое собственное общество. Это чисто женская черта, не так ли? Женщины не выносят одиночества.

Рорик слышал ее прерывистое дыхание.

– Рассказать тебе о вкуснейших блюдах, которые мы сегодня отведали? Они были великолепны. Мы ели зажаренного кабана, жир так и капал с него. Я решил, что тебе надо немного поголодать, ты что-то слишком много ела в последнее время. Теперь не твоя очередь. Ты хочешь что-то сказать?

– Сними цепь.

Рорик приподнялся на локте и чуть подался вперед, вглядываясь в темноту.

– Согласен, если ты скажешь: «Пожалуйста, лорд Рорик, я стану вашей покорной рабой, если вы освободите меня». Скажи это, и я сниму цепь.

У Мираны участилось дыхание. В душе Рорик порадовался тому, что у нее не было под рукой ножа.

– Что ж ты медлишь, Мирана. Говори, не то останешься на цепи до тех пор, пока не скажешь это.

Он понимал, что пьян, и это в какой-то мере оправдывало его, но больше не мог терпеть ее непокорность. Или она немедленно подчинится ему, или он сделает ее жизнь невыносимой.

– Пожалуйста, лорд Рорик, я стану вашей покорной рабой, если вы освободите меня.

Рорик замер, не веря своим ушам. Она сделала именно так, как он хотел. Это было странно. Затуманенный выпитым мозг отказывался понимать. Он хотел спросить у нее, что она замышляет, но в этот самый момент ему стало плохо. Рорик застонал и, вскочив с кровати, выбежал из спальни. Он едва успел добежать до крепостной стены, как его стошнило. Его бил озноб. Уткнувшись лбом в деревянную стену, он перевел дух. Так было всю жизнь. Он никогда не мог выпить много вкусного медового напитка или даже фруктового рейнского вина без того, чтобы ему не стало плохо. Обычно он не пил больше одного кубка за раз. Но сегодня он забылся и здорово перебрал. И вот расплата. Он был уверен, что в этом виновата она. Если бы не ее сумасбродное поведение, ему бы не было сейчас так плохо.

Рорик выпрямился. Его била дрожь. Во рту пересохло, язык прилип к небу. И прежде чем он наконец вернулся в свои спальные покои, его желудок полностью освободился от выпитого, великолепного кабаньего мяса, овощей и хлеба. Он ворвался в спальню, словно за ним гнались. Мирана дождалась, пока он не уляжется на кровать, усмирила свою гордыню и, ненавидя себя за это, произнесла:

– Будьте так добры, лорд Рорик… В ответ раздался лишь раскатистый храп. Мирана легла на спину. Кожа под цепью была стерта в кровь. Рука невыносимо болела, и Мирана готова была сделать все что угодно, даже назвать его всемогущим Одином, лишь бы он освободил ее. Ей хотелось выть и кричать одновременно. Но она не сделала ничего подобного и, свернувшись калачиком, вскоре уснула под звуки его храпа.

Глава 10

Клонтарф, Ирландия, датская крепость

Эйнар нежно погладил бархатистую щечку женщины и улыбнулся, глядя на обращенные к нему теплые, податливые губы. Он наклонился, его язык скользнул по нежным лепесткам губ и нырнул внутрь. Услышав блаженный вздох, Эйнар заглушил его страстным поцелуем и почувствовал вкус перемешанного с медом миндаля, которым они лакомились час назад.

Откинувшись на подушки, он улегся на спину, положив руки за голову.

– Ты доставила мне удовольствие, – сказал он.

– Я старалась, милорд. Но вы были слишком утомлены этой ночью, чтобы доставить мне большое наслаждение.

Возможно, через неделю или даже месяц Эйнар ударит ее по щеке и высечет за эту дерзость, но только не сейчас, во всяком случае, не раньше, чем через три дня. Дерзость и надменность женщины в минуты близости доставляли ему удовольствие. Она распаляла его страсть, разжигала интерес.

– Я удовлетворил тебя дважды, – медленно произнес он, – это гораздо больше, чем ты заслуживаешь. Хватит ныть, я думаю о своей сестре Миране. Я должен ее вернуть.

– Я слышала, что она тебе сводная сестра.

– Ревность подстегивает твой неугомонный язычок?

– Говорят, она не такая золотоволосая, как я. Ее волосы чернее смертного…

– Точно такие же, как у меня. И глаза тоже – зеленые, как умытые дождем холмы Ирландии. Ее кожа белее козьего молока, в отличие от твоей с отвратительным оливковым оттенком.

– Но золотистые волосы и оливковый оттенок кожи необычное сочетание. Ты сам говорил это, выкупая меня в Дублине у этого толстобрюхого французишки-торговца. Ты сказал, что мог бы утонуть в моих золотистых глазах цвета густого цветочного меда. И бесконечно восхищался моими черными густыми ресницами. Ты повторил это столько раз, что я даже сбилась со счета.

Эйнар лишь улыбнулся в ответ. Его забавляли подобные сцены ревности, признаки оскорбленного самолюбия, приступы гнева – и все ради того, чтобы привлечь к себе его внимание. Но Мирана… Куда викинг мог увезти ее? Он должен как можно быстрее найти ее, иначе все может обернуться крайне плохо. Мысли Эйнара коснулись короля Ситрика, но не это волновало его сейчас. Хормуз, вот кто был главной причиной его беспокойства. При одной мысли о нем у Эйнара леденела кровь и замирало сердце. Хормуз был пожилым, нетвердо стоявшим на ногах человеком, но тем не менее он до сих пор внушал ужас, который глубоко засел в душу Эйнара. Черные глаза старца излучали не потускневшие с годами страсть и решительность. Эйнар не испытывал желания встретиться с ним еще и должен был признать свое поражение. Нет, не придется ничего признавать. Он постарается найти Мирану к сроку.

Этого ублюдка зовут Рорик Харальдссон, по крайней мере это имя он назвал Миране. По правде сказать, Эйнар успел забыть о том дне, два года назад. Столько воды утекло с тех пор. За эти два года столько было сделано, слишком много, чтобы помнить о Рорике Харальдссоне, человеке, которого он даже никогда не видел. Два года назад он разрушил дотла его усадьбу в Вестфодде.

Но викинг отыскал его. И Гунлейк, этот старый дурак, позволил обвести себя вокруг пальца. Викинг должен был умереть; они легко могли и должны были расправиться с ним, но упустили случай. Мирана даже залечивала его рану. Он нежился на его кровати, как миклагардский султан. Эйнар отвергал все россказни о том, что они сохранили пленнику жизнь ради его, Эйнара, удовольствия. С другой стороны, Гунлейк никогда не врал ему. Но все же… Как бы ему хотелось, чтобы Мирана была рядом. Тогда бы он выбил из нее правду. Может, она влюбилась в викинга и поэтому сохранила ему жизнь? Нет, просто Гунлейк и его люди – паршивые трусы. Они испугались викинга. Он заставил их поверить в свое превосходство и этим добился уважения к себе и безоговорочного повиновения.

Викинг похитил его сестру – его сводную сестру. Эйнар усмехнулся, но улыбка почти мгновенно исчезла с его лица. Он немедленно вышлет людей на поиски сестры и этого Рорика Харальдссона. Это могло занять много времени, гораздо больше, чем у него было в запасе. Мысли Эйнара снова коснулись Хормуза, и он почувствовал в горле желчь.

Тонкие длинные пальцы пробежались по его животу и спустились ниже, к поросшему курчавыми волосами паху. Когда они обхватили мужскую плоть, у Эйнара участилось дыхание, и мучившие его страхи мгновенно испарились. Он предчувствовал блаженство и сосредоточился на губах, ласкающих его живот. Они были влажными и горячими. Девушка осторожно втягивала в рот его кожу, медленно продвигаясь вниз.

Когда наслаждение достигло предела, Эйнар выгнулся всем телом и закричал. В эти минуты он совершенно забыл о Миране. Все его мысли вертелись вокруг теплых, умело ласкающих губ. Он думал о том, что пройдет, пожалуй, больше месяца, прежде чем его новая рабыня наскучит ему.

– Клянусь всеми богами, – пробормотал он, переведя дух, – ты красивое животное.

– Да, более красивое, чем твоя черноволосая сводная сестра с ее белоснежной кожей.

Эйнар был наверху блаженства и даже не помышлял о том, чтобы ударить или высечь дерзкую рабыню. Он лишь улыбался, поглаживая рукой ее стройное бедро.

Спустя час Эйнар сидел в массивном дубовом кресле. Его руки покоились на витиеватых резных подлокотниках. Рабыня подала ему тарелку с бараньей ногой.

С трудом пережевывая жестковатое мясо, Эйнар снова вспомнил Мирану. Она никогда не позволяла подавать недожаренное мясо. Он отметил, что турнепсы, тушенные со сладким луком, и горох были кое-как приправлены. Эйнар нахмурился. Ничто не ладилось в крепости без Мираны. Черт бы ее побрал. Она должна была убить викинга. Он во что бы то ни стало должен вернуть ее назад, от этого зависела его собственная жизнь. Эйнар вновь хотел увидеть ее, услышать, как она отдает приказы рабам. У нее был тихий, спокойный голос, скорее даже нежный, но тем не менее сильный, когда это требовалось.

Эйнар взглянул на Гунлейка, который склонился над своей тарелкой. Весь вечер он был молчалив. Он постарел на десять лет, с тех пор как исчезла Мирана, поскольку чувствовал себя виноватым в этом. Эйнар протянул рабыне – угловатой девочке лет одиннадцати, которую он недолюбливал, – пустую тарелку.

– Гунлейк, – громко произнес он, – думаю, ты должен найти Мирану. Возьмешь с собой троих воинов и выедешь завтра на рассвете. Двое из них должны быть Эмунд и Инголф – мои люди, – только тогда я буду уверен, что по возвращении они расскажут мне всю правду. Да, ты отправишься и найдешь ее. Ты не нужен здесь. Ты опозорил себя как старший в крепости.

Гунлейк поднял глаза, стараясь скрыть радость, согнавшую мертвенную бледность с его лица. Но Эйнар все же заметил это.

– Я вижу, ты даже рад этому, не так ли? Ты упустил Мирану, теперь у тебя есть возможность отыскать ее. Убей викинга, не важно, как ты это сделаешь, или привези сюда. Надо бы снова наказать тебя, но теперь я не хочу тебя видеть до тех пор, пока ты не выполнишь свою задачу. Убирайся с моих глаз, не то я возьмусь за кнут.

Гунлейк немедленно подчинился, несмотря на нещадную боль. Длинные глубокие полосы на спине до сих пор жгли, заставляя его сжимать зубы, чтобы не показать виду. Гунлейк считал, что заслужил наказание. Если бы он был на месте Эйнара, то сделал бы то же самое. Единственное, что отличало их, – он не смог бы упиваться властью с таким исступленным восторгом.

– Мне не нравится этот старик, Эйнар. Я рада, что ты отослал его. Он презрительно смотрит на меня.

– Я и не просил тебя любить его. Он наказан и теперь отправится на поиски Мираны. Гунлейк – самый умный из всех моих подданных, поэтому я и посылаю его. Он найдет ее, если она жива. – При этих словах Эйнар сжал руку в кулак. – Или я верну сестру, или потеряю все, возможно, даже жизнь.

– Никто не посмеет это сделать!

– Думаешь?

– Ты воин и превосходишь по силе и ловкости всех мужчин. Ты смел, силен и коварен.

– Все это так, но мне угрожают гораздо более мощные силы, чем я сам, силы, которым я не могу противостоять. Поэтому мне как можно скорее надо вернуть сестру.

– Сводную сестру.

Эйнар успокоил себя. Он не умрет, потому что Гунлейк доставит Мирану в Клонтарф. Что касается грациозно сидящей у его ног золотоволосой рабыни, то его все еще развлекали вспышки ее неуемной ревности с легким налетом дерзости.

Эйнар откинулся в кресле и закрыл глаза. Он сделал все, что нужно. Теперь ему не о чем больше волноваться, он улыбнулся. Его тело все еще таяло от недавно полученного наслаждения, принося легкость и спокойствие, несмотря на все возрастающий с каждым часом гнетущий страх.

– Мне тоже не понравилось это блюдо.

– Да что ты? – подхватил разговор Эйнар, быстро открывая глаза. – Ну тогда почему бы тебе самой не приготовить что-нибудь?

– У меня другие способности, милорд. Пищей надо наслаждаться, а не потеть над ее приготовлением.

Эйнар рассмеялся шутке и взъерошил золотистую гриву шелковистых, как у ребенка, волос, достаточно длинных и густых, чтобы их можно было несколько раз намотать на руку.

– Тогда молись, чтобы Гунлейк нашел Мирану. Она превосходная хозяйка и отлично управляет делами в Клонтарфе. Должен сказать, что ты ей не понравишься. Возможно, она даже накажет тебя, если я не стану возражать. А может, высечет или пошлет работать на поля, где ты быстро испортишь свои маленькие нежные ручки.

– Ты не позволишь ей прикоснуться ко мне. Ты считаешь меня красивой. И не допустишь, чтоб она причинила мне зло.

– Ты так думаешь? Может, ты и права. Поживем – увидим.

Эйнар почувствовал, как тонкие пальцы коснулись внутренней поверхности бедра. Он откинулся в кресле и молча закрыл глаза. «Будь здесь Мирана, я бы не позволил себе этого», – подумал он. В ней было что-то такое, что всегда останавливало его, что-то неуловимое в ее глазах и в том, как она смотрела на него. Теперь все переменится. Он станет поступать иначе, потому что вскоре она снова покинет Клонтарф. Эйнар поднял глаза и поймал на себе удивленные взгляды воинов. В них ясно угадывалось отвращение. Мирана никогда не смотрела на него с отвращением, нет, в ее взгляде чувствовалось нечто другое, более глубокое и властное. Но она ни разу не выразила своего недовольства – Эйнар всегда сдерживал себя, когда она была рядом.

Что касалось его подданных, они всегда хранили молчание и, уж конечно, никогда не осмелились бы возразить ему. Он держал их в кулаке и упивался своей властью над ними. Нежная ручка медленно продолжала продвигаться вверх по бедру.

Ястребиный остров

Рорик был в ярости и свирепо переводил взгляд со Скуллы на Аскхольда.

– Почему вы не предупредили меня о своих намерениях? – наконец спросил он, взяв себя в руки. – Она моя пленница, моя забота, и тем не менее вы посылаете ее на побережье собирать с другими женщинами травы?

– Рорик, – терпеливо сказал Аскхольд, удивляясь беспочвенным волнениям Рорика. – Старая Альна сказала, что пленница должна выполнять какую-то работу. Она сидит на цепи в твоей комнате, и никакого от нее толку. Пусть делает что-то полезное. Она рабыня, не более того. Враг и пленница. Так пусть работает. Рорик чертыхнулся.

– Никто из вас не знает, как она владеет ножом и наверняка любым другим оружием тоже.

Скулла наклонился, чтобы не удариться головой о толстую еловую ветку, и загоготал, сотрясаясь всем телом. Рорик лишь посматривал на него, терпеливо дожидаясь, пока тот успокоится.

– Послушайте меня оба, – наконец сказал он. – Вы недооцениваете ее. И зря.

– Она всего лишь маленькая девчонка, – возразил Скулла. – Сам посуди, что она может сделать Хафтеру? Он сильный воин и почти такой же ловкий, как я.

– Любая женщина выглядит крохой по сравнению с тобой, – сказал Аскхольд, хлопнув Скуллу по могучей спине.

Рорик промолчал. Ему хотелось бы верить в то, что говорил Скулла, но Мирана была гораздо хитрее. И ненависть лишь подстегивала ее коварство. Он не доверял ей.

– Сколько женщин отправилось на соляные болота?

– Аста, старая Альна и Энтти. Хафтер сел на весла, не переставая чертыхаться, что жребий пал на него. Он знал, что ему придется приглядывать за пленницей. И понимал, что ты будешь недоволен, разреши он другому занять это место.

Рорик сокрушенно покачал головой.

– Молю богов, чтобы Энтти понимала, что именно должна собирать. Не хотелось бы умереть от ее рук.

– Теперь ты перестанешь волноваться, – сказал Аскхольд. – Девчонка – наш враг. А мне не нравится, когда наши враги прохлаждаются, чем, впрочем, грешат все женщины. Ты выпорол ее за дерзость, теперь она будет работать или лишится пищи. Старая Альна права, заставляя ее отрабатывать свой хлеб.

Но Рорик тревожно всматривался в очертания побережья, окутанного в этот вечер густыми, низко стелющимися облаками. Из-за серых туч неожиданно вырвались дикие утки и кулики, точно ими выстрелили из рогатки. По всем признакам облака вскоре обещали превратиться в плотный туман. Женщины и Хафтер отплыли три часа назад. Рорик волновался, хотя понимал, что Мирана не сможет одолеть Хафтера. И тем не менее ничего не мог с собой поделать. Что-то беспокоило его. Что-то было не так. Это ощущение преследовало его последние два дня. И только теперь он понял, что это было. Женщины! То, как они относились к Миране, их поведение. Похоже, они были заодно с ней и даже сочувствовали ей потому, что он держал ее в одиночестве на цепи. Правда, по словам Скуллы, старая Альна полностью разделяла мнение Рорика и тоже считала Мирану своим врагом. «Я создаю проблемы там, где их нет», – успокоил себя Рорик.

Был поздний вечер. Рорик чувствовал, что мужчины посмеиваются, глядя на него, но ему не было до этого дела. Наконец он бросил топор на землю, вытер туникой пот с лица и сказал:

– Пора на материк. Сердцем чувствую – она что-то натворила.

Никто из мужчин не возразил ему, даже Аскхольд, явно недолюбливавший ее, и Скулла, который попросту считал, что раз она такая маленькая, да к тому же еще и женщина, то и вовсе не заслуживает внимания, поскольку он легко мог задавить ее одной рукой.

На веслах снаряженного барка сидели восемь мужчин. Все они были вооружены. По территории восточной Англии всегда рыскали бандиты, чаще всего они скрывались у соляных топей. Надо было соблюдать осторожность. Тишину нарушали лишь плеск воды о борт судна да резкие крики летавших над головой чаек. Мощными, равномерными гребками они ввели барк в протоку. Все молчали, сосредоточившись на задании. Из густых облаков выпорхнул растревоженный их появлением чернозобик.

Животных и птиц на побережье было гораздо больше, чем на острове. Соляные топи по обе стороны протоки буквально кипели жизнью и движением. Рорик прислушался, стараясь исключить издаваемые животными и птицами звуки, но безуспешно. Не было никаких признаков человеческого присутствия. Барк пристал к берегу рядом с другим судном, привязанным к стволу дерева, растущего недалеко от тропы, по которой они обычно отправлялись на охоту. Поблизости никого не было.

Мужчины молчали. В душе они не сомневались в том, что Хафтер непременно уничтожил бы девушку, если б она попыталась бежать или отказалась работать. В этом ему помогли бы женщины, ведь она была пленницей, а значит, их врагом.

Рорик был другого мнения. Он бесшумно повел отряд через соляные топи, по опыту зная, где находятся твердые тропы. Вдруг они услышали приглушенный женский крик.

Все бросились через плотные заросли к небольшому открытому участку. Старая Альна была привязана к стволу раскидистой ели. Она снова закричала. Ей удалось сместить в сторону кусок шерстяной материи, которой был заткнут ее рот, и от этого казалось, что голос доносился издалека. Рядом с Альной к большому, тису была привязана Аста. Во рту у нее тоже был кляп.

Энтти и Хафтера не было поблизости.

Мужчины со всех ног бросились к женщинам и развязали их.

Рорик, подбоченившись, наблюдал за ними.

– Это была твоя идея? – обратился он к старой Альне. – Ты хотела, чтобы она работала. Видишь, что из этого вышло. Быстро расскажите, что случилось. Где она? Где Хафтер и Энтти?

– Нет, милорд, Аста тут ни при чем, – скороговоркой выпалила Альна, разминая сведенную челюсть. – Ей только хотелось, чтобы девушка немного прошлась.

Она теряла силы, сидя на цепи у кровати. Мы не видели ничего опасного…

– Идиотки, – отрезал Рорик, глядя, как Аста растирает онемевшие руки. Немного помолчав, он сказал:

– Рассказывайте, как все было, да побыстрей.

Аста пожала плечами.

– После полудня Хафтер увел Энтти с собой. Он сказал, что не доверяет ей самостоятельно собирать коренья и травы, справедливо полагая, что никто из мужчин не захочет маяться расстройством желудка. При этом он смотрел на нее, как голодный волк на кабана. После того как они ушли, Мирана незаметно подняла камень, ударила меня по голове и повалила на землю. Потом она связала Альну, а затем и меня.

Рорик совсем не удивился этому. «Почему другие не раскусили ее так же, как я?» – подумал он, тихо понося всех последними словами, и наконец спросил:

– Давно это было?

– Часа три назад.

Он снова выругался, проклиная себя, старую Альну и своих чертовски самонадеянных людей, не веривших в то, что женщина может в чем-то их превзойти.

Он ни минуты не сомневался, что найдет ее. Вопрос был в лишь в том, чтобы она была жива. А в этом он как раз очень сомневался. Она была молодой миловидной женщиной, и именно это страшило Рорика больше всего. Если она натолкнется на саксонских всадников или других викингов, они по очереди изнасилуют ее, жестоко изобьют, а возможно, даже убьют. Рорик не хотел ее смерти. Проклятие! Он поднял голову и закричал что было сил:

– Хафтер! Немедленно ко мне!

Хафтер не отозвался. Они отыскали его спустя десять минут. Он, едва в сознании, был привязан к дереву длинными полосками материи из разорванной женской туники. Над его правым ухом вздулась огромная шишка.

Энтти и Мирана бесследно исчезли.

Глава 11

Стемнело. Серебристый лунный свет едва пробивался сквозь густые ветви елей и сосен, у подножия которых Рорик приказал разбить лагерь. В ночной тиши громко стрекотали сверчки. Все молчали. Протянув руки к костру, Рорик задумчиво смотрел на языки пламени, наслаждаясь исходившим от них приятным теплом.

Мужчины по-прежнему хранили молчание. Они поужинали вяленой рыбой, яблоками и черствыми лепешками и были сыты в отличие от женщин, которые не съели ничего из прихваченного с собой на обед.

Рорик отправил людей на Ястребиный остров пополнить запасы провизии. Он не знал, сколько времени пройдет, прежде чем они нападут на след Мираны. Рорик понятия не имел, в каком направлении она ушла. Она и Энтти. Почему она взяла Энтти с собой? Ни у кого из мужчин не возникло догадки по этому поводу. Ясно, что Энтти пошла добровольно, поскольку тоже была невольницей. Несмотря на то что все мужчины испытывали к ней страстное влечение, они, ни минуты не сомневаясь, убили бы ее, если бы это потребовалось.

Мирана должна была знать, что в случае побега ее ждет неминуемая смерть. Но это не остановило ее. Она готова была умереть, лишь бы не быть его пленницей. Ее больше волновал ее проклятый братец. При одной мысли об этом у Рорика сводило скулы. Он понял, что довел ее до отчаяния. Она сочла, что лучше умереть, чем быть прикованной к его кровати. Рорик сплюнул от досады и снова уставился на языки пламени.

«Боги все видят, – успокаивал он себя, – я не издевался над ней, ну разве что самую малость, да и то это была вынужденная необходимость». Во время путешествия к Ястребиному острову она вцепилась зубами в его лодыжку, когда он поставил ей на спину ногу. Но он сделал это потому, что она могла вывалиться за борт, если бы он не удержал ее, или спрыгнуть с корабля лишь затем, чтобы досадить ему. Рорик продолжал убеждать себя в этом, отлично понимая, что лжет себе самому. Подобная ложь была худшей из всех видов лжи.

Ему пришлось выпороть ее, но он бил вполсилы, и она знала это.

Ему пришлось посадить ее на цепь. И опять только потому, что у него не было выбора. Она непременно посеяла бы смуту, разреши он ей свободно передвигаться по усадьбе.

Мирана наверняка побежит к барку и попытается уплыть. Сейчас она была где-то рядом, в темноте. Она и Энтти. Без защиты и пищи.

– Я лежал на Энтти, – глядя на пламя и потирая ушибленное место, проговорил Хафтер. – Она улыбалась и целовала меня. Ее ноги уже охватывали мои бедра, и я готов был войти в нее, как вдруг эта ведьма ударила меня по голове.

– Ты глуп, Хафтер, – безразлично обронил Рорик. Он тщательно скрывал свои чувства, в особенности свой страх оттого, что Мираны могло уже не быть в живых.

– Знаю, – глубоко вздохнув, ответил Хафтер. – У меня раскалывается голова.

– Так тебе и надо, – бросил Гард, откусывая кусочек вяленой рыбы. – Она могла убить мою Асту, если б захотела. И тогда я убил бы тебя.

– Да, – подхватил Скулла. – Во всем виноват ты, потому что думал только о том, как бы переспать с Энтти. Теперь нам придется разыскивать двух женщин, одна из которых невольница, а вторая… Я не верил в ее жестокость и коварство, которыми славится любая из живущих под землей ведьм, но теперь, возможно, изменю свое мнение.

– Она украла мой меч и нож, – вставил Хафтер. – Так что нельзя сказать, что она совсем уж беззащитна.

Рорик выругался. Хафтер не говорил ему об этом. «Клянусь богами, – подумал он, – это создаст нам дополнительные трудности, когда мы найдем их». Он почесал шею.

– Но ради всемогущего Одина объясните мне, зачем ей понадобилась Энтти? – глядя в темноту, задумчиво произнес Рорик.

– Да, – сказал Аскхольд, качая головой. – Мне тоже это кажется странным, Рорик.

– Кто их поймет, этих женщин? – подхватил Гард. – Наверняка ничего особенного. Пора спать. Завтра на рассвете начнем поиски. Мне кажется, эти двое пошли в глубь территории. Далеко они не уйдут, это ясно. – Он помолчал и добавил:

– Хотелось бы вернуть Энтти. Теперь, когда ты усмирил женщин, я могу брать ее когда захочу, и Аста не посмеет мне возразить – побоится, что я ее высеку, как ты велел.

– Я не говорил конкретно, – сердито нахмурившись, сказал Рорик. Он вспомнил произнесенные Мираной слова, из-за которых чуть не набросился на нее с кулаками. Она спросила, был ли он верен жене, она хотела знать, одобряет ли он то, что женатые мужчины спят с другими женщинами прямо на глазах у своих жен. Он не одобрял этого, но – проклятие! – не мог же он запретить мужчинам спать с Энтти. Мирана права, будь она проклята. У женщин не было выбора. Он пригрозил им кнутом, если они станут морить мужчин голодом.

– Аста подчинится, – продолжал Гард. – Она хорошая жена и должна подчиняться мне – своему мужу.

«Да, – подумал Рорик, – так должно быть», – хотя не был убежден в этом до конца.

Мирана тихо засмеялась. «Все мужчины одинаково доверчивы», – подумала она. Ей еще раз удалось доказать это. Она обвела вокруг пальца даже несравненного Рорика и его гнусных людишек.

Мирана и Энтти оттолкнули от берега и пустили по течению один барк и забрались во второй. Теперь они беззвучно гребли к устью протоки. Время близилось к рассвету. Мирана хотела отплыть гораздо раньше, но побоялась, что в темноте не сможет сориентироваться, куда плыть, и не была уверена в том, что Рорик не захочет отправить людей на Ястребиный остров снова. Тогда бы они быстро обнаружили пропажу барка. Поэтому Мирана и Энтти провели ночь в двадцати шагах от лагеря Рорика и слышали все, о чем говорили мужчины.

«Гарду, – решила Мирана, – следует преподать еще один урок о том, как обращаться с Астой». Эта женщина очень нравилась ей, она просто излучала радость, веселье и доброту. Мирана надеялась, что веревки не слишком досаждали и старой Альне. Она вынуждена была обойтись с женщинами именно так, поскольку не хотела подвергать их риску и делать соучастницами побега. Согласившись помочь ей, они навлекли бы на себя опасность. Узнав об этом, Рорик наверняка не проявил бы к ним снисхождения. Он мог распорядиться выпороть их, а может, сделать даже что-нибудь похуже.

Она видела, как барк с обеими женщинами отплыл на остров, и мысленно попрощалась с ними. Через некоторое время он вернулся назад с людьми и провизией. Мирана и Энтти затаились и решили переждать.

– Сомневаюсь, что они скоро вернутся на берег, – тихо произнесла Мирана, чутко прислушиваясь к окружавшим их ночным звукам: тихому плеску воды о борт барка, редкому стрекоту сверчка или кваканью лягушки. Внезапно раздавшийся у самого борта скрежет заставил Мирану вздрогнуть, по телу побежали мурашки. Что-то длинное и большое ударилось о барк, и Мирана едва не закричала от страха.

– Да, – согласилась Энтти. В ее хрипловатом голосе явно звучали довольные нотки. – Они думают, что мы, как две безмозглые курицы, отправимся по соляным топям в глубь восточной Англии. Глупо с их стороны так недооценивать нас. В сущности, они обыкновенные мужчины.

Мирана улыбнулась своей новой подруге. «Эта девушка не так проста, как кажется», – подумала она, глядя на смутные в предрассветных сумерках очертания Энтти. Мирана припомнила подробности их побега. Она была потрясена тем, как Энтти ловко подыграла ей. Девушка улыбнулась, еле заметно кивнув Миране, страстно прижала к своей груди голову Хафтера и обхватила ногами его бедра, так, что он даже не заметил приближения Мираны, и она беспрепятственно ударила его по голове камнем.

– Тем не менее мы в смертельной опасности, – предостерегла Мирана. – Может, мы поступили слишком самонадеянно. Клянусь богами, Энтти, я не уверена, что мы сделали правильно. Может, тебе лучше было остаться на Ястребином острове. Тебя никто не обижал. Женщины были очень добры к тебе.

– Это так, – ответила Энтти, – но жить среди них становилось все труднее и труднее с каждым днем. – Девушка замолчала, делая очередной гребок веслом. Она двигалась уверенно и грациозно. – Ты думаешь, ублажать мужчин одного за другим не оскорбительно, Мирана? Их вожделение беспредельно. Некоторые из них были просто животными. Они считали, что доставляют мне огромное удовольствие, делают доброе дело. Похотливые самцы. Хафтер сильно отличался от всех, но тем не менее шанс спастись, шанс снова стать свободной для меня важнее, чем потерять мужчину.

– А Рорик?

– Никогда не спала с ним. Я пыталась привлечь его внимание, но он слишком погружен в себя. Я надеялась, что он оградит меня от обязанности обслуживать других, если я стану спать с ним. У меня ничего не вышло. Догадываюсь, что он жалеет меня за простодушие и глупость. Наверняка ему казалось, что переспать со мной все равно что переспать с ребенком! – Девушка тихонько рассмеялась. – Я была не слишком прозорлива. Как только викинги захватили меня, я решила разыгрывать из себя простушку, надеясь, что так я смогу уберечь свою душу. Но притворяться с каждым разом становилось все труднее и труднее. Я скорее умру, чем вернусь на Ястребиный остров. Лучше смерть, чем снова стать шлюхой.

– Ты выжила, и это главное. Благодаря счастливому случаю мы обе сможем спастись. Спасибо тебе, Энтти.

Мирана села напротив девушки на узкую деревянную доску, и обе женщины налегли на весла. Через некоторое время они с трудом вошли в ритм. Каждый гребок уносил их все дальше и дальше. Вскоре они должны были достичь устья протоки и выйти в Северное море. Они гребли изо всех сил. Мирана понимала, добраться до Клонтарфа трудно, почти невозможно, но надеялась на лучшее.

– Мне казалось забавным, что женщины решили отомстить мужчинам, – сказала Энтти. – Я страшно хотела помочь им, но что я могла? Для них я была не более чем пустоголовым ребенком. Они так злились, когда их мужья тащили меня в постель, но никто из них не винил в этом меня. Даже Аста никогда не обвиняла меня в неверности мужа. Я ненавидела его больше других. Потом Амма придумала план, по которому они и действовали, пока Рорик не пригрозил им! Я слышала, как Амма рассказывала женщинам о твоей идее. Все получилось бы как нельзя лучше, если бы Рорик своим поспешным заявлением не спутал ваши карты.

– Да, – отозвалась Мирана, – я до сих пор не могу понять, почему он так торопился. В то утро он даже не попробовал кашу.

Энтти хмыкнула.

– Я видела, как он подошел к спальным покоям как раз в то время, когда у тебя были Амма и старая Альна. Он остановился у входа, но не вошел внутрь. Думаю, он слышал ваш разговор и понял, что должен действовать быстро, что он и сделал. Он очень умен.

– Женщины больше не станут возражать мужчинам, Энтти. Они знают, что Рорик выпорол меня, но не знают за что. Этого достаточно, чтобы заставить их выбросить из головы крамольные мысли. Очень жаль. Ты права, Рорик кто угодно, но только не глупец.

– Разве что на этот раз нам удалось обвести его вокруг пальца и вырваться на свободу. Ты слышала, как он и его люди называли нас не более чем маленькими, беззащитными женщинами, ничтожными, как насекомые. Да, на этот раз мы победили. – Энтти на мгновение подняла глаза к небу. – Почему Рорик выпорол тебя? – без всякого перехода спросила она.

– Так получилось. Я слишком горда, чтобы подчиняться ему. В этом все дело. Довольно странно, но он только делал вид, что бил меня. Представляешь, позже он обвинил меня в том, что я вынудила его это сделать, – покачав головой, добавила Мирана.

– Мужчины, – вставила Энтти, – ведут себя так, словно и в самом деле верят в то, что всегда поступают правильно. Просто удивительно, как они могут быть так слепы.

– Твое счастье, что они такие, подруга.

– Конечно, если ты говоришь о моем рабстве. Мне повезло. Я выжила и освободилась.

Дальше они гребли молча, задыхаясь от напряжения. Двум женщинам было трудно, почти невозможно удерживать правильный курс. Им постоянно приходилось выравнивать барк. Это здорово подрывало их силы.

– Я владею разным оружием, – через некоторое время сказала Мирана, – в особенности ножом и мечом. Если бы у нас было время и Рорик не подслушал наш план… Женщины обладают огромной силой воли и отвагой. Им нужна лишь хорошая тренировка. Мужчина не станет изменять, зная, что ему угрожает острие ножа, управляемого умелой рукой.

– Мирана?

– Что?

– Ты бы научила их перерезать глотку мужчинам? Можешь не отвечать. Мне нравится эта идея. Я вижу Амму сидящей верхом на Скулле, с ножом у его горла. Если, конечно, не принимать во внимание то, что Скулла – верный муж. Он очень любит ее, скорее даже преклоняется перед этой женщиной. Раки тоже такой. У бедной Эрны только одна здоровая рука, но это не имеет значения для него и его сыновей. Она чудесная женщина.

– Расскажи мне об этом еще раз, если завтра мы все еще будем живы.

– Мы будем живы, – сказала Энтти, и Мирана, по крайней мере некоторое время, была склонна ей верить.

По чистой случайности Аскхольд забыл в барке кожаный бурдюк с водой и решил сходить за ним, прежде чем отправиться на поиски женщин.

Придя на берег, он обнаружил пропажу обоих барков.

– Исчезли? – повторил Рорик, растерянно глядя на Аскхольда.

– Да, оба.

– Небывалый случай, – обронил Хафтер.

– Это ее работа, – вставил Гард. – Эта женщина коварна и опасна, как змея. Рорик прав. Она умна и мыслит как мужчина. Я удавлю ее, когда мы найдем их.

Рорик кивнул, чувствуя, как в нем закипает злость, смешанная с уважением. Она умна, очень умна.

– Но все же ей придется заботиться об Энтти, – сказал Хафтер. – Это задержит ее. Клянусь Тором, я сам удавлю ведьму, если она что-нибудь сделает Энтти. Моя бедная Энтти так беспомощна по сравнению с такой, как эта Мирана. Девочка, наверное, даже не понимает, что происходит. Эта женщина ответит за все, Рорик.

– А если она заставит Энтти грести вместе с ней? – задумчиво произнес Рорик. – Даже мужчине не под силу управлять барком в одиночку.

– А она, несмотря на ее хитрость, всего лишь слабая женщина, – подхватил Гард. – Да к тому же должна присматривать за Энтти. Энтти, конечно, глупышка, но рано или поздно она должна понять: Мирана – ее враг. Может, ей удастся задержать ее. Нам потребуется не так уж много времени, чтобы вернуть ее назад.

– Мы должны найти второй барк, – сказал Рорик. Они немедленно пустились в путь. Первые лучи солнца робко проникали сквозь густую листву деревьев.

Они нашли зацепившийся за бревно барк примерно в миле от лагеря. Все взмокли от пота и перепачкались в грязи, пока по болоту добрались до места. Очень быстро они доплыли до устья протоки, предвкушая скорую победу. Каково же было их изумление, когда море оказалось чистым до самого горизонта. В действительности Рорик не ожидал увидеть лодку с беглецами здесь, возможно, севшей на мель, но тем не менее он почувствовал укол страха и разочарование.

– Интересно, куда она направилась? – сказал Хафтер.

– В Ирландию, – не колеблясь ответил Рорик. – Назад к своему проклятому братцу.

Разыгравшийся через четыре часа шторм застал Энтти и Мирану вблизи берега. С неба сплошной стеной лил дождь, волны заливали барк, окатывая их с ног до головы. Вода постепенно накапливалась на дне барка, плескаясь у ног.

– Мы должны пристать к берегу и найти кров, – наконец сказала Энтти, окончательно выбившись из сил. Дождь и ветер сводили на нет все их усилия, не давая продвигаться вперед.

– Ты права, – согласилась Мирана. – У нас нет другого выхода. Отлив, пожалуй, сильнее нас. Как бы нам не оказаться в открытом море.

– Барк может наполниться водой и затонуть. Не бойся, они не найдут нас, Мирана. Они пошли в глубь материка. Забудь о Рорике. На этот раз мы утерли нос ему и всем мужчинам.

– Он очень умен, – оглядываясь, сказала Мирана. Сквозь плотную завесу дождя ничего не было видно. – Умен и проницателен.

Им удалось направить барк к берегу, но потребовались почти нечеловеческие усилия вытянуть его на сушу, чтобы не унесло штормом в море.

Они стояли возле него, согнувшись пополам и тяжело дыша, безвольно опустив голову и руки. Дождь лил как из ведра, но девушки не могли сдвинуться с места.

– Теперь не унесет, – наконец, немного отдышавшись, сказала Мирана. – Он будет на месте, если, конечно, кто-нибудь не найдет его.

Энтти лишь кивнула в ответ. Теперь это не имело значения. Ни у одной из них больше не было сил толкать барк дальше.

– Давай укроемся под деревьями. Вон те раскидистые дубы послужат нам хоть каким-то убежищем.

Прижавшись друг к другу, они спрятались под густыми кронами дубов, которые надежно защищали от дождя, но одежда уже безнадежно промокла, и они ничего не могли с этим поделать.

– Нам нельзя заболеть, – сказала Мирана, как можно теснее прижимаясь к Энтти. – Нельзя.

К полудню дождь немного стих. С листьев капала вода, но это было уже не страшно.

– Я ужасно хочу есть, Мирана, – сказала Энтти.

– Я тоже. Придется поужинать ягодами и корнями. Я знаю, какие можно есть. Не бойся отравиться.

Энтти заразительно рассмеялась.

– Ты тоже попалась на удочку, поверила, как и все остальные, что я неумеха. Тем не менее я прекрасно готовлю, как-никак я дочь ювелира, который любил хорошую пищу так же, как свое серебро. Возможно, я знаю даже больше тебя, поскольку немного старше. Не будем терять времени.

Довольно быстро девушки отыскали достаточно спелую землянику и чернику. Им также удалось выкопать кое-какие съедобные корни, очищенная от жесткой кожуры мякоть которых по вкусу напоминала кашу.

В полдень дождь прекратился, и выглянуло солнце. Стало тепло, и платья девушек быстро высохли.

– Я с удовольствием проспала бы целый день, – потягиваясь, со вздохом сказала Энтти. Ее руки ныли от усталости. – Сколько времени уйдет, чтобы добраться до твоей крепости?

– Даже не знаю. Нас всего двое.

– Тогда в путь.

Девушки уже были готовы столкнуть барк в воду, когда услышали леденящий душу крик. Вдоль берега к ним бежали двое мужчин. На них были гетры, шерстяные штаны и кожаные туники. По виду это были датчане, явно обрадованные своей внезапной находкой.

– Умеешь обращаться с оружием? – спросила Мирана.

– Нет, но думаю, страх подстегнет мою сноровку. Дай мне меч. У меня лучше получится, если в руках будет что-нибудь покрупнее.

– Сначала попробуем обдурить их, – шепнула Мирана. – Прикинемся беспомощными овечками.

Она сунула нож в карман платья. Энтти спрятала меч в складках юбки. Девушки замерли, глядя на приближающихся людей.

Мужчины остановились от них в десяти шагах. Они были молоды и хорошо сложены, на их лицах играла приветливая улыбка.

Незнакомцы мило поприветствовали девушек.

Бледная, точно до смерти напуганная юная девственница, Мирана отступила назад.

– Мы не причиним вам зла, – крикнул один из мужчин, тот, что был повыше. – Мы пришли помочь вам. Мы заберем вас с собой.

– И барк, – подхватил второй, невысокий и мускулистый, как бык. – Да, и барк тоже, – повторил он.

Теперь они степенно направились к женщинам, сверкая белозубыми улыбками. Их лица просто светились от счастья так, как могут светиться лица двух мужчин, внезапно повстречавших в глуши двух одиноких молодых женщин.

– Приготовься, – пятясь от страха, шепнула Мирана.

Глава 12

– Ради всего святого, объясните нам, как вы здесь оказались? Вы одни? – В глазах того, что был постарше, мелькнуло подозрение.

Мощный барк был вытянут из моря на берег, но поблизости не было ни одного мужчины. Кто же тогда это сделал, кто сидел на веслах? Это настораживало.

Мирана, про себя обозвавшая молодых людей беспечными болванами, все же дрожала как осиновый лист.

– Одни, – прошептала она, кивнув головой. – Мы так боялись.

При этих словах мнимый противник растаял, как облачко дыма. Подозрительность исчезла, мужчина улыбнулся и подошел к Миране. Его движения были преисполнены самодовольства. «Осел», – подумала девушка. Она не двинулась с места, когда он обхватил ее подбородок мозолистой ладонью и приподнял голову. Когда он склонился к Миране, она заметила изъеденную оспой кожу, явно делавшую его старше своих лет.

– Теперь, птенчик, вы в безопасности, – ласково сказал он. – Я возьму тебя. Меня зовут Одом, а моего младшего брата Эрм. А ты красивая. Никогда раньше не встречал таких черных, как вороново крыло, волос. А это твоя сестра?

Энтти выглядела такой же испуганной, как и Мирана. Ее всю трясло от страха. Она согласно кивнула, когда Мирана сказала «да». Девушки были совсем не похожи. У Энтти были темно-каштановые волосы и карие глаза – полная противоположность зеленым глазам Мираны, – она была выше среднего роста, такой же высокой, как стоявший перед ней мужчина. Но незнакомцы, казалось, не замечали этих различий, по крайней мере Мирана молилась, чтобы они не заметили их как можно дольше. Одом крепко прижал Мирану к себе, точно боялся обронить доставшуюся ему драгоценность. Мирана не сопротивлялась. Она старалась быть мягкой и покорной.

– Эрм, взгляни-ка на этот барк. Отличное судно. Наша семья найдет ему применение. Трудно поверить в такую удачу.

– Да, – согласился Эрм, отпуская Энтти. – Сегодня боги благосклонны к нам. – Он даже довольно потер руками, направляясь к барку. – Оставайтесь с нами, пташки, – бросил он через плечо. – Мы с братом позаботимся о вас. Вам больше не придется бояться.

– Могу представить, как они позаботятся о нас, – шепнула Энтти, когда Одом пошел вслед за братом. – Что скажешь, Мирана?

– Давай окончательно усыпим их бдительность, тогда и будем действовать.

Из разговора Мирана поняла, что у братьев есть жены, дети и усадьба внутри страны. Берег, на который они высадились, был как раз за устьем Темзы. Братья пришли туда поохотиться и, возможно, наловить рыбы, если не удалось бы подстрелить фазанов или кабанов. Мирана заметила, как они бросают друг на друга лукавые взгляды. Оба были явно очень довольны собой и похлопывали друг друга по спине, радуясь, что им достались такие молоденькие и хорошенькие рабыни. Им здорово повезло, и все только потому, что они пришли порыбачить на берег.

Вернувшись, Эрм неожиданно схватил Энтти за руку и прижал к себе, щупая ее грудь. Очевидно, он вдоволь налюбовался новым барком и теперь хотел насладиться женщиной. Девушка была молоденькой и нежной. Его охватила страсть. Он был готов изнасиловать ее. Хотя она была почти одного с ним роста, он все же был намного сильнее. Это был мужчина, ее новый хозяин.

– Давай насладимся ими прямо сейчас, – предложил брату Эрм. – Мне совсем не хочется ссориться с женой. К тому же другие мужчины тоже захотят позабавиться с ними. Это, конечно, доставит нам хлопот, но я готов биться за них.

– Да, – сказал Одом, улыбаясь Миране. – Ублажи меня, детка, и я не дам тебя никому в обиду. К тому же я подарю тебе новое платье. Твое совсем истрепалось.

Услышав слова Одома, Энтти едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Пальцы Мираны лихорадочно вцепились в рукоятку ножа. Она приготовилась действовать и молилась, чтобы Энтти не выдала свое волнение.

Все произошло очень быстро. Одом схватил Мирану за руку и толкнул на песок. Он опустился на колени, расставив их по обе стороны от ее талии и мысленно благодаря богов за столь щедрый подарок. Он принялся ласкать ее грудь. Мирана не двигалась, дожидаясь удобного момента. Его дыхание участилось. Она поняла, что ждать осталось недолго. Когда он сорвал платье и бросился на нее, то напоролся на нож, который Мирана зажала между грудей. Одом выпрямился и недоуменно уставился на нее сверху вниз. Кровь хлынула из плеча, заливая платье. Он вскрикнул и, схватившись дрожащими пальцами за рукоятку ножа, отпрянул назад. Мирана видела, что он боится выдернуть нож из тела. «Пусть так с ним и сгниет», – кипя от гнева, подумала она. Девушка молча ждала, что будет дальше. Несмотря, на глубокую рану, у него все еще было достаточно сил, чтобы убить ее.

Одом запрокинул голову и закричал:

– Эрм! Помоги мне! – В его голосе боль перемешалась с удивлением от того, что произошло.

Эрм вздрогнул, услышав сдавленный голос брата. В этот момент его руки как раз ласкали бедра Энтти, он был охвачен страстью, теряя голову оттого, что девушка была столь податлива и живо откликалась на его ласки. Эрм удивленно поднял голову и окликнул брата. Не услышав ответа, он вскочил и бросился на помощь. В долю секунды Энтти кинулась вслед за ним и всадила меч ему в бок. Эрм пронзительно закричал и повалился на песок.

* * *

– Она всего лишь женщина, Рорик, – в который раз повторил Аскхольд, скорее для того, чтобы убедить себя, чем кого бы то ни было. – Энтти ее пленница. Эта женщина удерживает ее силой, угрожает ей или обещает лучшую жизнь с ее братцем. А может, Энтти слишком глупа, чтобы сознавать происходящее? Если Мирана ведет себя как ее хозяйка, то, вероятнее всего, Энтти просто слепо подчиняется ей.

– Мы уже обсуждали это, Аскхольд, – мрачно напомнил Хафтер. – Я же сказал, что этого не может быть. Энтти не настолько глупа. Эта женщина наверняка бьет ее, чтобы добиться подчинения.

– Какая разница, – буркнул Аскхольд. – У них не было шансов выжить. Шторм был коротким, но очень сильным. У меня просто отваливаются руки. А их было только двое. Как они могли управлять барком? У них не было шансов, Рорик, они погибли. Скорее всего мы никогда не найдем их.

Рорик пристально посмотрел на Аскхольда.

– Нет. Мирана очень хитра, – сказал он. – Я не устану вам это повторять. Поверьте мне. Она справилась и с этим, я знаю. Мирана выстоит, несмотря на медлительность и пустоголовость Энтти. Наверняка она подвела барк к берегу. А когда шторм разыгрался в полную силу, то высадилась на берег и стала дожидаться конца бури. Следи за морем, Гард. Мы должны их нагнать.

Хафтер первым заметил барк.

Рорик сразу увидел двух мужчин, напавших на женщин. У него похолодело внутри, затем он улыбнулся, ничуть не удивившись тому, что подмявший под себя Мирану мужчина вдруг отпрянул назад и упал на бок. Из его плеча торчал нож Хафтера. Но то, что случилось потом, потрясло Рорика до глубины души. Энтти вскочила на ноги и, бросившись вслед за вторым мужчиной, всадила ему в бок меч. Удар прошел вскользь, но тем не менее он был такой силы, что поверг мужчину на землю и заставил закричать от боли.

– Давайте подойдем бесшумно, – сказал Рорик, – чтобы не спугнуть их.

– Спугнуть их, ха! – возразил Гард и сплюнул за борт. – Эта ведьма разыгрывает из себя воина. Мы должны убить ее.

Энтти первая заметила приближающийся барк и толкнула подругу в плечо.

Мирана чертыхнулась, выдернула нож из плеча стонущего Одома и побежала. Энтти, с окровавленным мечом Хафтера в руках, ни на шаг не отставала от нее.

– Почему Энтти убегает? – изумился Хафтер. – Она лишь пленница Мираны. Она должна бежать ко мне. Я уверен, она видела и узнала меня. Не может же она быть настолько глупа. Она же знает, что я спасу ее от ведьмы.

Рорик молчал до тех пор, пока барк не пристал к берегу.

Женщины давно уже скрылись в зарослях деревьев, когда мужчины наконец спрыгнули на влажный песок. Раненые тоже успели уйти, оставив позади себя кровавые полосы. Солнце скрылось за плотными серыми тучами, и снова полил дождь.

– Вперед, – крикнул Рорик, устремляясь в том направлении, где скрылись женщины. Добежав до кромки леса, он остановился. – Пойди сюда, Аскхольд. На этот раз мы не должны упустить их.

– Зачем смотреть на следы, мы услышим, как они бегут, – возразил Гард. – Рорик, ты переоцениваешь возможности этой женщины, это сумасшествие. Она самая обычная. Да они вдвоем наделают больше шума, чем десять несущихся сквозь заросли диких кабанов. У них нет опыта в таких…

Рорик лишь с сомнением покачал головой.

– Будет трудно, – наконец сказал Аскхольд. – Здесь множество следов, все они перемешаны. Кроме женщин, на берегу еще было двое мужчин. Я не могу определить, какие из следов женские. Здесь все так запутано. Видите пятна крови? Их оставил один из раненых мужчин, но опять все перепутано так, что непонятно, куда они ведут.

– Итак, – подытожил Рорик, – она видела мужские следы и пытается их копировать, чтобы запутать нас?

– Ну конечно, – презрительно сказал Гард, сплевывая на ковер из опавшей листвы, – еще скажите, что она специально порезала себя, чтобы замести следы.

– Я нисколько не удивлюсь этому, – спокойно ответил Рорик. – Еще раз повторяю вам всем и тебе, Гард, особенно. Мирана хитра и знает разные обманные трюки.

– Ты был прав, Рорик, – сверкая глазами, согласился Аскхольд. – У нее мужской склад ума. Держи свои мысли при себе, Гард, они бесполезны для всех нас.

Всегда уверенный в себе, кузнец выглядел злым и растерянным. В конце концов смирившись, Гард сокрушенно покачал головой и смолк.

Рорик тоже молчал. Он вернулся на берег и сел в двух шагах от кромки воды. Он задумчиво смотрел на бескрайний морской простор и накатывавшиеся на берег огромные волны, с шумом разбивавшиеся о грязный песок.

Мужчины переглянулись, но не решились с ним заговорить.

Рорик просидел так несколько минут. Затем встал, потянулся и нарочито громко произнес:

– Хафтер, останешься со мной.

Остальных он поделил на две группы и опять нарочито громко и уверенно распорядился искать женщин в лесу. Они удивленно смотрели на него, все же кивая головами.

– А мы куда? – спросил Хафтер, глядя, как мужчины один за другим исчезают в лесу.

– Мы отправимся в кленовый лес, вон туда. Затем повернем назад, пройдем вон там, за кустами, и спрячемся за черными скалами, – не глядя на Хафтера, тихо пояснил Рорик.

Хафтер было засмеялся, затем нахмурился и медленно, не сводя с Рорика глаз, кивнул:

– Так вот почему ты так усердствовал и чуть не оглушил нас.

– Да, – усмехнулся Рорик. – А теперь давай разыграем их.

Мужчины взвалили на плечи бурдюки с водой, заткнули за пояс небольшие свертки с едой и устремились в противоположную сторону от той, куда пошли остальные. Они решили искать беглянок до тех пор, пока не рухнут от усталости.

* * *

– Терпение, – сказала Мирана, легонько дернув устремившуюся было вперед Энтти за рукав.

– Но они уже давно ушли.

– Не так давно, – возразила Мирана. – Рорик хитер, как змея. Я не доверяю ему.

– Он мужчина, а потому считает всех женщин слабыми, глупыми и лишенными проницательности существами. Пойми, они уже в миле отсюда. Ты же видела, как Рорик отослал мужчин на поиски. У них был такой самоуверенный вид. Идем, Мирана. Что, если те раненые вернутся сюда вместе с подмогой? Они же убьют нас.

Энтти была права, но все же что-то удерживало Мирану на месте. Тяжелые серые тучи рассеялись, на небе снова засияло солнце. Мирана понимала, что, отправившись в путь немедленно, они смогут выиграть время и значительно оторваться от Рорика, даже если будут грести только вдвоем, но все же внутренний голос подсказывал ей не торопиться. Почему он не оставил кого-нибудь на берегу приглядывать за барками? Вот что насторожило ее. Рорик никогда не поступил бы так. И зачем он говорил так громко? С другой стороны, если раненые вернутся на берег с подмогой, им несдобровать.

– Мы заберем с собой их провизию и столкнем барк в море. На этот раз мы уж точно отделаемся от них. Они знают, что мы плывем вблизи берега. Разве ты не говорила мне, что недалеко от побережья есть несколько больших островов? Мы могли бы укрыться в одном из заливов. Это собьет их с толку, если им все-таки каким-то образом удастся заполучить барк и пуститься в погоню.

Мирана вздохнула. Энтти убеждала ее, как упрямого ребенка, ее голос был полон ехидства. Мирана улыбнулась.

– Ты, конечно, права, и план твой, бесспорно, хорош, – сказала она. – Может, я ошибаюсь, но все же что-то тревожит меня, Энтти.

– Ты напрасно волнуешься. Меня так и подмывает пойти, мне кажется, я закричу, если останусь здесь хоть минутой дольше. Здесь песочные блохи, Мирана.

Обе девушки встали, потянулись и медленно пошли к берегу, внимательно оглядывая его сквозь густую листву. Он был пустынным и безмолвным. Одом и Эрм, вероятнее всего, отправились собирать подмогу к себе в усадьбу. Мирана удивилась тому, с какой прытью они ретировались, увидев барк Рорика. «Энтти права, нам как можно скорее надо убраться отсюда, – подумала Мирана. – Что из того, что Рорик оставил оба барка без присмотра».

– Ну ладно, – сказала она. – А теперь бегом, Энтти! Девушки вышли из леса и стремглав бросились к берегу.

– Быстрее, Энтти, – торопила Мирана, – перетаскивай сюда все, что есть в барке Рорика, шевелись! – Сама же она изо всех сил принялась толкать барк Рорика к воде. Панический страх подстегивал ее силы. Она никогда не думала, что сможет сдвинуть такую махину с места. Наконец огромная волна разбилась о берег и, отхлынув, потянула барк за собой.

Стараясь перекрыть шум ветра, Энтти крикнула, что нашла бурдюки с водой, сумки с едой и оружие. Она радостно гикала, потирала руки и счастливо улыбалась. Мирана никогда не видела ее такой счастливой прежде.

– Пожалуй, я оставлю Хафтеру его меч. Он перепачкан кровью этого мерзавца Эрма. Я возьму вот этот, чистый!

– Поторапливайся, Энтти!

– Успокойся, Мирана, они далеко отсюда. Ты приписываешь Рорику сверхъестественные способности. Он не бог, он простой человек. Такой же, как все остальные. Хватит волноваться.

– Ты ошибаешься, Энтти.

Услышав голос Рорика, Мирана замерла. Ей вдруг стало очень холодно. Она же знала, чувствовала, как он хитер, как коварен.

Мирана медленно повернулась к нему лицом. Хафтер стоял по левую руку от него, не сводя глаз с Энтти.

– Я знала, – грустно сказала Мирана, – что нам не обмануть тебя.

– Я тоже знал, что ты не бросишься очертя голову в лес, не зная дороги. Ты не глупа. К тому же существуют еще те двое, которых вы ранили. Кстати, должен признать, вы были на высоте и сражались, как отважные воины. Ты побоялась скрываться в лесу потому, что те мужчины и их родственники легко могли выследить вас и убить. Ты все делала очень разумно, Мирана, но тебе никогда не перехитрить меня.

Очень медленно Мирана вытащила нож. На нем остались следы крови Одома.

– Мы уплываем, Рорик, – сказала она. – Энтти! Иди сюда и прихвати с собой съестные припасы и воду.

Хафтер смотрел на Энтти как на дурочку.

– Энтти, тебе больше не нужно слушаться ее, милая, – улыбаясь, произнес он. – Будь хорошей девочкой, иди ко мне. Я стану заботиться о тебе и не позволю этой женщине обижать тебя. Если она что-то обещала тебе в награду за то, что ты поможешь ей добраться до брата, не верь ей, она лжет. Иди сюда, милая.

Энтти вдруг стала похожа на маленького ребенка, который никак не может понять, почему его родители ссорятся. Она перевела взгляд с Мираны на Хафтера. Он протянул к ней руки.

– Иди же, Энтти. Я позабочусь о том, чтобы она никогда не обижала тебя. Поверь мне, милая, и доверься.

– Хорошо, – прошептала Энтти.

Только Мирана видела, как в складках ее юбки сверкнул меч. Неужели Хафтер не слышал, что она говорила до этого? Неужели он слепо верил в то, что она всего лишь глупенькая девчонка с миловидной мордашкой, и не мог понять, что происходит на самом деле?

Он улыбался Энтти, кивая головой. Его лицо было ласковым и обнадеживающим. Так обычно смотрят на нерешительного ребенка. Однако вся его поза выражала самодовольство и самоуверенность.

Рорик ни на секунду не спускал глаз с Мираны. Она заметила, как он нахмурился, и обеспокоилась, не заподозрил ли он Энтти.

Рорик чувствовал, что она держалась как-то странно, будто обдумывая что-то или напряженно ожидая.

Неожиданно раздался страшный крик. Рорик мгновенно обернулся и с удивлением уставился на медленно оседающего на колени Хафтера. Тот обхватил руками свою голову и растерянно смотрел на Энтти, которая сжимала в руках меч.

– Не двигайся, Хафтер, – приказала она.

Этот голос показался Хафтеру чужим. Он уже слышал этот голос, когда они с Рориком вышли из своего укрытия, чтобы схватить беглянок, но потом почему-то решил, что ему кажется, он подумал… Его мутило от удара и от собственной глупости.

– Ради всего святого, что это значит?! – закричал Рорик. Он шагнул к Хафтеру, но вдруг остановился и потряс головой. – Никогда, – сказал он, переводя взгляд с Энтти на Мирану, – никогда больше я не стану недооценивать женщин. А ты, оказывается, не так проста, верно, Энтти? Больше нет того милого существа, согревающего мужскую постель и улыбающегося каждой шутке. Ты вовсе не заложница Мираны. О боги, как я был глуп, что не верил своему внутреннему голосу. Глупец, я не придал значения тому, что ты тут говорила Миране. Твои слова не были похожи на слова наивного ребенка.

– Уходи, лорд Рорик, – сурово сказала Мирана. – Уходи. Хафтер поправится. На самом деле Энтти лишь слегка задела его. Он будет жить. Уходи. Мне не хочется причинять тебе зло, теперь нас двое против тебя одного. Мы победим, Рорик. Энтти, так же как я, хорошо владеет оружием и, не колеблясь, вспорет тебе мечом живот. Вспомни то леденящее чувство, которое ты испытал, когда острие моего ножа впилось в твою глотку. Я сделаю это снова, но на этот раз твоя кровь обагрит песок. Уходи.

Мирана ни на секунду не верила в то, что говорила, но ее голос звучал достаточно убедительно и твердо.

Похоже, Рорик был на распутье. «Поверил ли он мне?» Она говорила зло и самоуверенно. Возможно ли, чтобы он испугался ее? Мирана никогда не видела его таким и насторожилась. Она скорее доверилась бы быкообразному Одому, чем Рорику. Держа перед собой нож, она отступила назад.

Наконец Рорик вздохнул, сложил на груди руки и сказал:

– Ты хочешь столкнуть оба барка в море. Что же я стану делать без судна? Я не хочу застрять здесь надолго. К тому же эти суда очень ценные. Я заплатил за них много серебра.

– Извини, но ты можешь пуститься за нами в погоню, а я не могу этого допустить.

– Что, если я поклянусь, что не сделаю этого? – спокойно сказал он, не спуская с Мираны глаз.

Мирана пристально посмотрела на него, гадая, что у него на уме. Одно было ясно: она не узнавала в этом заискивающем перед ней человеке Рорика. Рорик никогда не стал бы просить ее. Он всегда командовал и распоряжался. Он никогда не отступал ни на дюйм, никогда не колебался и не упрашивал. Что-то было не так, Мирана чувствовала это. Она отступила еще на шаг.

– Пойди сюда, Энтти, – закричала она. – Оставь Хафтера. Ты уже достаточно усмирила его пыл. Не волнуйся, он выживет.

Бросив последний взгляд на Хафтера, Энтти повернулась, чтобы пойти к Миране. Хафтер неожиданно вскочил, схватил ее и, бросив лицом на песок, навалился сверху. Он вырвал из ее руки меч и отбросил его в сторону. Энтти яростно боролась, но силы были не равны.

Хафтер был огромным и тяжелым. Он просто лежал на ней, прижав лицом к мокрому песку.

Мирана закричала и бросилась на помощь Энтти, но Рорик настиг ее и так вывернул руку, что казалось, вот-вот сломает ее. Тем не менее Мирана не выпускала нож. Ее пальцы лишь сильнее сжали рукоятку. Рорик усилил нажим. Он наблюдал за ней и видел, как ее глаза потемнели от боли и решимости.

– Ничего не выйдет, Мирана, я сильнее тебя. Ты же знаешь это. Стоит мне нажать чуть сильней, и я сломаю тебе руку. Брось нож, черт возьми. Немедленно.

Глава 13

Она лишь отрицательно мотнула головой, кусая от боли губы. Рорик неожиданно дернул ее за руку вверх, переменил захват и надавил двумя пальцами на внутреннюю поверхность запястья. Пальцы мгновенно онемели, и нож бесшумно упал на мокрый песок.

Она попыталась пнуть Рорика ногой, он увернулся, и удар пришелся в бедро. Она яростно зарычала и набросилась на него, как разъяренная тигрица. Ее душила слепая ярость. Рорик понял, что она вне себя, и решил положить этому конец.

Он сильно и точно ударил ее в челюсть. Девушка тихо ахнула и осела ему на руки.

– Ты справился с Энтти, Хафтер? – крикнул он через плечо.

– Да. Но она поранила мне голову за то, что я хотел защитить ее, спасти от Мираны. Наверное, я никогда не смогу понять женщин, Рорик.

– Скажи спасибо, что она не проткнула тебя насквозь.

– Ага, спасибо. Она знала, что у меня крепкая голова. Боже, до сих пор не могу поверить в ее вероломство. – Рорику показалось, что Хафтер едва не расплакался при этих словах. – А ведь я всего лишь хотел защитить ее.

Энтти снова попыталась вырваться, но безуспешно.

– Защитить меня! – возмущенно закричала она, оглядываясь через плечо. – Ты тупоголовый ублюдок, ты просто жестокое, эгоистичное животное! И при этом рассуждаешь как болван. Ты мнишь себя таким добреньким и нежным с простодушной рабыней. Еще бы! Я никогда не говорила тебе «нет»! Если бы я хоть раз отказала тебе, ты просто побил бы меня, изнасиловал или даже убил! Мне самой следовало убить тебя. Вот мертвым ты как раз казался бы таким милым, каким себя мнишь.

– Не верю тебе, – медленно произнес Хафтер, все еще отказываясь верить в это: женщина, которая была такой нежной с ним в постели, до сих пор просто искусно скрывала свое истинное лицо. Она была такой милой и наивной. Он всегда был ласков с ней, часто гладил ее по плечам и ягодицам в минуты истинного блаженства. Он даже брал ее руку и нежно сжимал ее. На самом деле она оказалась злобной и расчетливой, как та ведьма, что без чувств повисла у Рорика на руках.

– Хафтер, – позвал Рорик, – иди сюда да свяжи ее покрепче. Наперед думай, прежде чем иметь с ними дело. Когда свяжешь Энтти, позовешь остальных. Они должны быть в двадцати ярдах от берега.

– Точно, ты же не велел им уходить далеко, – медленно произнес Хафтер. – Ты заранее все предусмотрел. – Он потряс головой и ошарашенно добавил:

– Какой же я все-таки болван. Я же ничего, ничего не понял.

– Хватит сокрушаться, – сказал Рорик. – Нет совершенных людей. Мы оба сильно ошиблись в Энтти. Я велел остальным не отходить далеко от берега, чтобы они не заблудились или не столкнулись с родственниками или друзьями тех, кого ранили эти покорные овечки.

Он взял Мирану на руки. Она была легкой как пушинка. Рорик еще раз удивился тому, сколько в этой маленькой девушке жизненной силы. Эта чертовка ни за что не сдалась бы ему, даже будучи уверенной в том, что их силы неравны, даже сознавая, что он легко мог убить ее.

Рорик не собирался убивать ее. Он искренне был рад тому, что нашел ее живой и невредимой. Если уж и суждено ей было, чтобы над ней надругались, то он сделает это сам.

– Ты же убил ее, ублюдок!

Рорик лишь улыбнулся, глядя на эту новую Энтти, еще раз удивляясь тому, как быстро может измениться женщина. Ее прищуренные глаза метали молнии, а голос был столь резким, что можно было оглохнуть.

– Не волнуйся, ее челюсть такая же крепкая, как и ее голова. Я ничего ей не сделал. Просто мне захотелось отдохнуть от нее некоторое время. Хафтер, потуже затягивай веревки, а не то она снова набросится на тебя. Заруби себе на носу – она не так проста, податлива, нежна и смиренна, как казалась.

Рорик взглянул на лежавшую на его руках женщину. Ее голова запрокинулась, белоснежная шея оголилась. В эти минуты девушка казалась абсолютно беззащитной, необычайно женственной и нежной. Рорик запретил себе поддаваться чувствам. Теперь он точно знал, на что она способна. Единственное, что в ней было нежного, – это белоснежная кожа. Эта женщина была нужна ему, чтобы поквитаться с ее братом. Вопрос был в том, как обезвредить ее на острове? Ему совсем не хотелось постоянно быть настороже. Что же придумать, чтобы не привязывать ее к кровати? Рорик был не в восторге от этой идеи. Он не мог видеть растертую в кровь кожу на ее запястьях, к тому же понимал, что стоило ему отлучиться с острова, как женщины – черт бы их побрал за их преданность ей, их врагу, – тут же нашли бы способ отвязать ее.

Пока они плыли к острову, ему в голову пришло несколько новых идей. Мирана лежала на дне барка.

Ее руки и ноги были связаны, левая нога Рорика покоилась на ее шее.

Наконец она очнулась.

– Убери ногу, – зло и тихо проговорила она. Но Рорик сразу услышал ее, несмотря на плеск волн о борт барка, на монотонный шум делающих мощный гребок весел, на гомон мужчин, на ветер и крики чаек над головой, потому что ее голос был решительным и злым. Это очень обрадовало его. Он ждал, что она заговорит, ждал с нетерпением. Он чувствовал себя победителем и знал, что она понимает это. Это привело его в хорошее расположение духа. На этот раз он поставил ногу так, чтобы она не смогла его укусить.

Он наклонился и тихо сказал:

– Если я сделаю это, клянешься, что не попытаешься выпрыгнуть за борт снова? Или столкнуть за борт меня?

– Я не пыталась выпрыгнуть за борт. Ты считаешь меня сумасшедшей? Я не хочу умирать…

– Ага, значит, ты признаешься в том, что хотела меня столкнуть. Я должен бьи это знать. Я не связал бы тебя, если бы был уверен, что ты не кинешься на меня снова. Ты вынудила меня связать тебя и бросить под ноги. Ну, скажем, под ногу, потому что моя вторая нога стоит на твоей шее. Мне кажется, тебе не слишком удобно. Ты выглядишь такой несчастной. Я понимаю, на дне много воды. Скоро она поднимется выше и попадет на лицо. Это будет настоящее мучение, не так ли? Соленая вода во рту… Ну, так ты клянешься лежать смирно, если я уберу ногу и развяжу тебя? Обойдемся без вспышек гнева?

Мирана кивнула. Он видел, что она не хотела этого делать, но, наверное, его нога слишком давила на шею, а руки и ноги онемели от веревок. К тому же вода на дне барка действительно прибывала и вскоре могла добраться до ее лица. Рорик понял, что победил.

Он убрал ногу. Какое-то мгновение Мирана не шевелилась. Рорик подумал, что она не может двигаться, и уже хотел помочь ей, но она раскачалась и села. Затем выжидательно уставилась на него, протянув вперед связанные руки. Он развязал веревки. Она потерла шею, потом запястья и, наконец, лодыжки.

– Я отплачу тебе за это, – не глядя на него, сказала она.

Рорик лишь улыбнулся, нисколько не огорчившись этому. Он бросил взгляд на Энтти. Хафтер обвязал ее веревкой за талию, а другой конец обвязал вокруг себя. Наверное, так же следовало поступить и ему. Теперь Мирана выглядела тихой. Скорее, даже подавленной. Она сидела понуро опустив голову, рассеянно глядя перед собой и отрешенно потирая запястья. Ее глаза были полны печали и безразличия ко всему. Внезапно для себя Рорик почувствовал, что это не нравится ему. Мирана замкнулась в себе. Рорик нахмурился.

Шел сильный дождь, когда барк наконец пристал к Ястребиному острову. Все успели промокнуть до нитки. Мирана молча плелась вслед за Энтти по тропинке, ведущей к дому. Дождь лил как из ведра. Невозможно было выйти из укрытия. Все сидели в доме, в том числе домашние животные и даже козы. В воздухе висел сизоватый дымок, от которого трудно было дышать. Это неудобство скрашивали вкусная еда и теплый медовый напиток. Женщины вели себя на редкость тихо, занимаясь обычными делами, дети, как всегда, шумно играли, болтали и спорили между собой. Керзог чуть не сошел с ума, облаивая незадачливого мальчишку, который побежал за брошенным кожаным мячом. Огромный пес никогда не уставал от игр, снова и снова подбрасывая мордой мяч. Раздавался монотонный гул вращающейся прялки, словом, все шло своим чередом.

Энтти присела рядом с Мираной, одетой точно в такое же платье, как у нее. Платья дала им старая Альна. Мужчины избегали разговаривать с ними. Женщины тоже, но не оттого, что сердились, просто они опасались гнева мужчин. Тем не менее Эрна принесла девушкам еду. Она держала деревянное блюдо на левой руке, поддерживая усохшей правой, чтобы оно не упало.

– Раки рассказал мне, что произошло, – очень тихо сказала она. – Я горжусь вами. Вы выдержали суровое испытание. – Сказав это, она повернулась и ушла, оставив Энтти и Мирану в недоумении.

Мирана предположила, что Рорик и мужчины приказали женщинам держаться от них подальше. Она заметила, как Амма подмигнула ей, затем взглянула на Энтти и широко улыбнулась. Теперь женщины знали, что Энтти лишь притворялась дурочкой все это время. Наверняка они снова подойдут к ним, когда кончится дождь и мужчины выйдут из дома. Миране хотелось извиниться перед старой Альной и Астой за то, что связала их. Однако женщины не казались обиженными. Что касалось Энтти, ее они теперь считали очень умной.

– Мне следовало убить его, – сказала Энтти, глядя, как Хафтер пьет из деревянной чашки мед и смеется над тем, что рассказывает ему Аскхольд. Она яростно воткнула иголку в шерстяную ткань.

– Если бы ты сделала это, – не глядя на нее, сказала Мирана, – мы не смогли бы усмирить Рорика. Он слишком сметлив и силен.

– Не так уж сметлив, – возразила Энтти. – Во всяком случае, не умнее Хафтера, который, по-моему, абсолютный болван. Ты считаешь Рорика близким к совершенству только потому, что он продолжает командовать тобой. Хотя ты права, если бы я убила Хафтера, вероятнее всего, твой Рорик убил бы меня. Ему не осталось бы выбора.

При этих словах Мирана удивленно посмотрела на нее.

– Неужели ты думаешь, что я считаю Рорика таким непревзойденным только потому, что он издевается надо мной? Ты, видно, перегрелась на солнышке, Энтти.

– На улице дождь, Мирана.

– Какая разница. И потом, что ты имеешь в виду, говоря, что у него не было выбора? Ему не нужно никакой особой причины. Он убил бы тебя только потому, что ему это нравится, он бы отомстил за смерть друга. Все мужчины такие. Они издеваются только потому, что это доставляет им удовольствие. Энтти покачала головой.

– Нет, Рорик не такой. Еще до твоего появления на острове я слышала рассказ о том, что произошло в Вестфолде. При мне, все всегда, говорили открыто, считая меня дурочкой.

Мирана подалась вперед, напряженно глядя на Энтти.

– Пожалуйста, расскажи мне, – взмолилась она. – Рорик ничего не захотел говорить об этом.

Энтти воткнула иголку в материю и положила ее на колени.

– Твой сводный брат напал на усадьбу Рорика, когда он и многие другие мужчины отправились выменивать товары в Бирку. Захватчики убили всех, кого смогли отыскать, включая рабов, стариков, женщин и детей. Я слышала, твой брат сделал это за то, что Рорик скрывал большие запасы серебра. Не знаю, правда ли это. Хотя какая теперь разница. Некоторым людям, например старой Альне, удалось укрыться в лесу, позади ячменных полей. Они остались живы и все рассказали Рорику. Он вернулся домой всего несколькими часами позже. Захватчики убили его детей-близнецов, мальчика и девочку, изнасиловали и убили его жену. Вскоре после этого Рорик перебрался на остров вместе со своими людьми, теми, кто уцелел в этой бойне. Вот так-то. Даже некоторые из людей его отца отправились вместе с ним. Они перестроили дом, посеяли зерно и укрепили оборонительные сооружения. Затем Рорик отправился на поиски убийц. У него ушло почти два года, чтобы отыскать Эйнара. Он услышал о нем совершенно случайно от бродячего скальда, воспевающего при дворе короля Ситрика героические подвиги Эйнара, который отважно сражался против вероломных ирландцев.

– Я не верю в это, – задумчиво проговорила Мирана. – Это слишком ужасно, чтобы быть правдой. Если бы Эйнар слышал о спрятанном серебре, он знал бы и Рорика Харальдссона, но он никогда не упоминал его имени. Я рассказала об этом Гунлейку. Он впервые слышал это имя. К тому же, если Рорика не было в крепости, зачем Эйнару понадобилось так зверски всех убивать? Нет, это лишено всякого смысла, конечно, Эйнар не стал бы… – Голос Мираны оборвался на полуслове. Она почувствовала, что Рорик рядом, еще до того, как подняла голову и взглянула на него. Рорик стоял прямо перед ней. Он был бледен как смерть. Его руки были сжаты в кулаки.

– Все, что ты слышала, – правда, – произнес он. В его голосе была боль и еле сдерживаемая ярость, хотя внешне он выглядел спокойным и бесстрастным. Но боль и ярость так и резали слух. – Я посажу твоего сводного братца на кол с тупым концом и посмотрю, как он станет визжать, точно свинья. Я хочу, чтобы он умирал медленно и мучительно. Я буду наслаждаться каждым его воплем.

Мирана содрогнулась при этих словах. Она во все глаза уставилась на Рорика. Он говорил всерьез. Мирана ни на минуту не усомнилась в этом. И все-таки в это верилось с трудом. Мирана пыталась закрыть на страшную правду глаза. Она много раз была свидетельницей зверств Эйнара, хотя он тщательно скрывал их от посторонних глаз. Он часто смеялся, сжимая в руках кнут. И чем громче кричала жертва, тем большее удовольствие он получал. Порой казалось, что он обезумел. В такие минуты он был ужасен. Мирана вспомнила все это, и прошлое предстало совсем в другом свете.

Она снова посмотрела на Рорика. В нем чувствовалось скрытое напряжение. Когда затянувшаяся пауза стала невыносимой, она сказала:

– Ну и что ты хочешь от меня? Надеюсь, ты помнишь, что он мой сводный брат.

Рорик присел перед Мираной на корточки.

– Я собирался рассказать тебе все, но Энтти опередила меня. Даже когда я издевался над тобой, изводя своими насмешками, я понимал, что не могу позволить продолжаться бесконечному противоборству сил между нами. Я решился все рассказать тебе, поскольку не видел иного способа завоевать твое доверие. Так я хотел удержать тебя возле себя по доброй воле и освободиться от необходимости приковывать тебя к кровати. Я не могу позволить тебе сбежать с острова и вернуться к брату. Ты непременно расскажешь ему о Ястребином острове. Он имеет мощное влияние при дворе короля Ситрика в Дублине. Я должен изыскать пути подхода к нему и один из путей – привлечь тебя на свою сторону.

Рорик умолк и взглянул на Мирану, пытаясь разгадать выражение ее бледного лица.

– Ты веришь мне, Мирана? – наконец сказал он.

– Да, – не колеблясь, ответила она. – Я верю тебе, но отказываюсь верить в эту историю со спрятанным серебром. Эйнар кто угодно, но только не дурак. Зачем ему было нападать на твою семью и громить усадьбу? Викинги не грабят, не насилуют и не убивают друг друга, по крайней мере это случается не часто. Отправляясь в Вестфолд, он не мог не знать, что тем самым навлечет на себя гнев Харальда Светловолосого, короля Норвегии. Он не мог надеяться на то, что это останется тайной. Говорят, он даже убил твоих рабов, вместо того чтобы взять их в плен. Это же бессмысленно. Эйнар вовсе не расточителен. Ему всегда хочется иметь больше рабов, как всякому, кто обладает властью и связями. Зачем ему понадобилось делать это?

– Не знаю. Возможно, это доставило ему удовольствие. Созерцание боли и смерти вызывает у него наслаждение. Судя по тому, что я знаю о нем, он упивается даже от сознания того, что явился причиной горя и смерти. Ты спрашиваешь, правдива ли история о серебре? Я и сам не знаю этого. Знаю лишь, что он страшный человек. Я не понимаю таких людей.

Рорик помолчал, глядя на горящий факел над головой Мираны.

– Он изнасиловал мою жену, устроив из этого представление, собрав всех своих и моих людей, кто еще был в живых. Он заставил их образовать широкий круг и смотреть, как он это делает, – тихим голосом произнес он. – Она отбивалась от него, возможно, даже поранила. Он заставил своих людей держать ей руки и ноги и смотреть, как он насилует ее. Он смеялся, когда она кричала. Затем он бросил ее на растерзание своим людям и смеялся, наблюдая, как они насиловали ее. А затем убил. Старая Альна одна из тех, кто видел эту жуткую сцену. Он бил ее, а потом пронзил сердце ножом. Затем пришла очередь моих близнецов. Они были совсем еще крохи, им даже не исполнилось двух лет. Он разрубил их обоих мечом.

Мирана почувствовала в горле желчь и торопливо сглотнула. Энтти перевела взгляд с Рорика на Мирану.

– Как человек может быть таким исчадием ада? Мирана, ты когда-нибудь замечала подобную жестокость в своем брате?

Медленно, очень медленно Мирана кивнула головой.

– Я отказывалась расценивать это как жестокость. Я отворачивалась. Я делала вид, что все хорошо. Эйнар очень похож на своего отца, Торсона, человека, избивавшего свою жену – нашу мать – до полусмерти до тех пор, пока один из рабов не убил его, защищая женщину. Эйнар устроил показательную казнь раба в отместку за убийство отца. Он хотел держать всех в страхе и заполучить отцовское богатство. Ему не было дела, жива его мать или нет. Когда несколькими месяцами позже она вышла замуж за моего отца, он увез ее из Клонтарфа. Уже тогда она знала, что Эйнар вырос жестоким и мрачным. Меня отправили в Клонтарф, когда мне было одиннадцать, после смерти обоих моих родителей. Один ирландский воин напал на наши владения и убил отца и мать.

Мирана рассказывала об этом спокойно, даже с пониманием. Жизнь зачастую была жестокой штукой, и ничего нельзя было с этим поделать. Боль от утраты родителей с годами притупилась. Иногда Мирана вдруг вспоминала запах матери – так пахли розы в саду – и звук ее голоса, когда она напевала какую-нибудь мелодию.

Рорик нахмурился.

– Прости, – сказал он. – Это ужасные воспоминания. Надеюсь, Эйнар хорошо обращался с тобой? Не обижал тебя?

– Нет. Поначалу Эйнар совсем не обращал на меня внимания, но когда я проявила интерес к оружию и военным играм, которыми занимались он и его люди, то разрешил Гунлейку тренировать меня. Мне кажется, ему льстило то, что его сестра умеет готовить и шить и при этом еще сражаться и убивать. Думаю, Гунлейк хотел обучить меня всему, что нужно знать, чтобы защитить себя. Он очень благородный человек. Я знаю от Гунлейка о том, что случилось с отцом Эйнара.

– Гунлейк, – повторил Рорик. – Не он ли метнул в меня нож?

– Да. Он легко мог убить тебя, но никогда не сделал бы этого. Жаль, что он остался в Клонтарфе. Эйнар непременно отыграется на нем, когда узнает, что это ты похитил меня.

Рорик промолчал. Но Мирана заметила, как он бессознательно потер плечо. «Неужели рана до сих пор беспокоит его?» – подумала она.

– Зачем Гунлейк во все посвящал тебя?

– Он заботился обо мне, – ответила она. – Думаю, он делал это ради того, чтобы я имела некоторое представление о брате и была готова встретить его гнев. – Мирана помедлила, затем прямо посмотрела Рорику в глаза. – Боюсь, как бы Эйнар не убил его за то, что он позволил тебе похитить меня.

– Если он убил его, он просто глупец. Гунлейк – превосходный воин. Это было бы выше моего понимания.

Мирана глубоко вздохнула.

– Я никогда не задумывалась над тем, что делал Эйнар. Теперь я уверена в том, что он убил Гунлейка за то, что тот не доглядел за тобой. Ему это ничего не стоит. Ему было семнадцать, когда он стал хозяином Клонтарфа. С годами он приобрел силу. Те, кто знал его с рождения, сказали бы, что он достиг зрелого возраста, но в свои тридцать пять он выглядит ненамного старше тебя, Рорик. Он очень красив. Гунлейку всего сорок, хотя на вид он годится Эйнару в отцы.

Рорик отвернулся. Его глаза застилал гнев. Она поняла, что он, должно быть, представил себе, как ее красивый сводный брат насилует и убивает его жену.

– Что ты намерен делать? – наконец спросила она. В ее голосе звучал страх, но она ничего не могла с этим поделать.

– Скоро я буду знать, как поступить дальше.

Он помедлил, глядя на висящее на стене оружие, среди которого был меч его деда. Он все еще блестел. Серебро не потускнело с годами. Его выковал еще отец Гарда, а Гард до сих пор поддерживал его в чистоте. Рорик отвернулся и подумал о Кроне, человеке, который только что вернулся домой. В течение шести месяцев Крон был его глазами и ушами при дворе короля Ситрика в Дублине. То, что он рассказал, заставило Рорика действовать, по крайней мере он должен был срочно решить, как поступить с Мираной. Он был потрясен, узнав содержание беседы Эйнара с королем Ситриком. Медлить было нельзя. Надо ли рассказать обо всем Миране? Рорик чуть было не покачал в ответ на свои мысли головой, но в последний момент удержался от этого. Нет, теперь еще не время.

– Я рассказал тебе правду, – произнес он, глядя на искусно отделанный дедовский меч. – Больше мне нечего сказать. Надеюсь, теперь я могу доверять тебе? Ты останешься здесь, со мной?

Мирана поднялась со стула и встала перед Рориком во весь рост, чуть дотронувшись кончиками пальцев до его руки. Рорик заставил себя взглянуть ей в глаза.

– Ты похитил меня, – будничным голосом произнесла она. – Ты обращался со мной, как с бешеной собакой. Был безжалостен, держал на цепи у своей кровати, порол и топтал ногами.

Рорик молчал. Все было правдой, кроме, пожалуй, обвинения в отсутствии сострадания. Он должен был бы просить ее отнестись к этому с пониманием.

– Однако, – продолжала она внятным тихим голосом, – если бы я была на твоем месте, я бы сделала то же самое.

Эти слова были полной неожиданностью для него. Рорику никогда не приходилось слышать такое из уст женщины. Это казалось странным, но так или иначе было похоже на правду. Рорик осознал это, принял и остался очень доволен. Он чувствовал в этих словах силу ее духа и благородство. Слова понимания в ее устах прозвучали как нечто особенное, очень ценное, то, что он больше всего хотел услышать.

– Ты останешься? – снова спросил он. – Могу я доверять тебе?

Глава 14

Теперь пришла очередь Мираны отводить взгляд. Она посмотрела на Энтти, которая тихонько сидела на скамье, штопая подол платья. Она не обращала на них никакого внимания, что-то напевая себе под нос. Мирана глубоко вздохнула и сказала, избегая смотреть Рорику в глаза:

– Если я скажу, что ты можешь доверять мне, если пообещаю, что не стану пытаться сбежать…

– Ты хочешь сказать, что не станешь пытаться сбежать от меня снова?

– Да, снова. Ну, так как ты поступишь? Я по-прежнему останусь твоей рабыней? Твоей пленницей, твоей заложницей? – При этих словах Рорик отрицательно покачал головой, но Мирана уже не могла удержаться от распирающих ее вопросов:

– Я снова буду чужачкой, которую ненавидят все мужчины? Ты снова прикуешь меня к кровати и станешь топтать ногами? А если я откажусь называть тебя «милорд», снова выпорешь меня и бросишь на землю?

– Нет, – только и смог сказать он. Мирана ждала, но Рорик молчал.

– Я не понимаю тебя, – наконец сказала она. – Ты говоришь, что не станешь обижать меня снова, тогда скажи, что ты намерен делать?

– Я женюсь на тебе.

Неожиданные слова преградой легли между ними. Рорик вздохнул, но больше не произнес ни слова. Он знал, что ему придется найти себе жену, пока он молод и полон сил, чтобы зачать детей. Он снова хотел обрести семью – тепло, уют, радость и боль. Он снова хотел почувствовать все это. Рорик давно, чертовски давно хотел этого. Но не сознавал до тех пор, пока слова не сорвались с языка. Вот тогда-то он во всей мере почувствовал, как был одинок, как ушел в себя, ощутил, какая пустота царила в его душе. Но взять в жены женщину, которую он похитил? Женщину, чей сводный брат был его заклятым врагом?

Он просил ее стать своей женой, отдавая себе в этом полный отчет. Рорик достаточно хорошо знал себя, чтобы сознавать, что никакой холодный расчет не заставил бы его жениться во второй раз, если бы он искренне не хотел этого. Это было непостижимо. Рорик ждал. Он гнал от себя мысли о датском короле Ситрике, этом лживом старике с набухшими на руках венами, и о том, что тот задумал.

Мирана замерла. Она понимала, что Рорик не скажет больше ни слова. Выйти за него замуж… До сих пор он не проявлял к ней никакого интереса, почти никакого. Он не испытывал возбуждения, прикасаясь к ее груди, и делал это лишь затем, чтобы наказать ее. Она совсем не понимала его, но чувствовала, что может ему доверять. Здесь все было предельно просто. Ничто не связывало ее с Клонтарфом, кроме Эйнара, а мысль о том, чтобы вернуться к нему, переворачивала ее душу.

Рорику Харальдссону можно было доверять, на него можно было положиться. К тому же он был очень красив, обладал силой и властью. Он был умным, храбрым и, несмотря на слова Энтти, гораздо умнее других мужчин. Он сам не знал, как хорош. Рорик был тем человеком, которым Мирана могла бы восхищаться. Она пока не знала, что он любит и не любит, не знала его привычек, но, выйдя за него замуж, очень скоро изучила бы их.

И все же не просто было решиться выйти замуж за человека, которого она совсем недавно считала своим врагом. Неужели ничто уже не связывало ее с Ирландией? Неужели ее дом безвозвратно потерян для нее? Мирана почувствовала, как слезы навернулись на глаза. Ком подступил к горлу. Усилием воли она подавила в себе тоску.

Рорик понимал ее смущение, ее осторожность. От его внимания не ускользнули навернувшиеся на ее глаза слезы, но он не пытался успокоить ее. Мирана презирала собственную слабость. Он не хотел лишний раз огорчать ее, обращая внимание на то, что она считала своим недостатком. Они едва были знакомы. Ястребиный остров не был ее домом. Она была здесь чужой. От этого ей казалось, что она не сможет здесь прижиться.

Рорик молчал. Он не хотел влиять на ее решение, не хотел, чтобы она вышла замуж из страха, не хотел, чтобы ей казалось, будто у нее не было выбора. Он вдруг понял, что хочет жениться на ней, и, страшась испытывать судьбу, решил любым способом добиться ее согласия.

– Мой доверенный человек, Крон, только что вернулся из Дублина, – немного подумав, сказал он. – Он был моим соглядатаем при дворе короля. Я знал, что король ведет с твоим братом какие-то дела, но не понимал, в чем их суть.

– Мне очень хотелось узнать об этом получше.

Рорик перевел дух.

– Как оказалось, король Ситрик намерен купить тебя и сделать своей женой. Именно об этом он вел переговоры с твоим братом. Как только ты вернешься в Клонтарф, тебя сразу же передадут королю. Эйнар получит за это много серебра, рабов и власть, а ты достанешься старику.

Мирана могла бы стать королевой, но Рорик точно знал, что власть и богатство ее не прельщают. Как ни странно, он был в этом уверен.

Мирана в ужасе уставилась на Рорика. Это было для нее полной неожиданностью, хотя она знала, что от Эйнара можно ожидать чего угодно. Он вполне мог предать ее ради собственной выгоды. Но продать свою сводную сестру королю Ситрику, этому пузатому старику, которого она видела только один раз полгода назад?! От него веяло болезнью и старостью. У Мираны пропадало всякое сочувствие к нему, когда он смотрел на нее, как голодный на подслащенный медом миндаль. Король был так стар, что годился ей в прадедушки, ему давно пора было сойти в могилу. Она терпела его отвратительные комплименты, прикосновение его дряблых губ к своей щеке и рукам, хотя ей было противно. Мирана была предельно вежлива с ним, вела себя очень достойно, но постоянно отводила глаза, скрывая свое отвращение.

Рядом с ним всегда находился его советник Хормуз, старик с длинной седой бородой, темными блестящими глазами, смотрящими на мир с глубоким цинизмом, и огромным, как и у короля, животом. Не он ли принимал в этом участие? Ей-богу, ей и в голову не приходило, что король мог пожелать ее в жены. Почему ее? Она не была владелицей богатых земель или дочерью главы какой-то знатной династии, чтобы король мог добиваться ее руки. Подобное желание со стороны короля показалось Миране по меньшей мере странным. – Я возьму тебя под свою защиту, – снова помимо своей воли сказал Рорик. Слова сами собой сорвались с языка. – Став моей женой, ты будешь защищена от коварных планов, Эйнара и похоти короля. – Рорик шел на поводу своих чувств, хотя казался спокойным и разумным, и тем не менее ему не нравилось видеть себя в роли просителя этой чертовки. Он замолчал, решив, что сказал достаточно, более чем достаточно.

Взглянув на Рорика, Мирана почувствовала его напряжение и очень этому удивилась. Ей вдруг открылась истина, запрятанная в глубинах ее души. Она поняла, что вовсе не поступок Эйнара толкал ее на замужество с Рориком. Нет, она давно уже приняла это решение.

Рорик был очень красив. Она видела его обнаженным, его тело манило ее. Бронзовое от загара и чуть покрытое золотистыми волосами, оно было стройным, его чрезвычайная сила восхищала. Ей хотелось узнать его лучше, познать вещи, которые она никогда не считала по-настоящему важными. Он был опасен, и это лишь подстегивало ее, ей казалось, что этим исчерпывалась сущность воина. Он был опасен, полон жизни, и Миране хотелось узнать о нем все. Она улыбнулась и заметила, как от волнения расширились его глаза. Конечно, он не мог знать, что было у нее на уме.

– Никогда не видел твоей улыбки, – сказал он, не сводя с нее глаз. – Ты выглядишь совсем иначе, нежнее, что ли. Мне бы хотелось услышать твой смех.

– Может, и ты скоро улыбнешься мне, – неопределенно ответила она.

Рорик бросил на нее настороженный взгляд. Она заговорила снова, улыбка исчезла с ее лица:

– Я знаю, чего от тебя ждать, лорд Рорик. Видят боги, я изводила тебя своим упрямством и гордостью, досаждала тебе, возбуждая в тебе желание задушить меня. Несмотря на это, если ты хочешь, я выйду за тебя замуж, милорд, и буду верна, как Северная Звезда, и, пока буду жива, никому не позволю причинить вам зло;

Рорик улыбнулся, и Миране показалось, что прекраснее улыбки она не видела.

Энтти вдруг рассмеялась до слез, хлопая себя ладонями по коленям.

Рорик и Мирана с недоумением уставились на нее. Она засмеялась еще громче. Платье соскользнуло с ее коленей на пол.

– Ах, – сказала она, хватая ртом воздух, – это уж слишком. Вы похожи на гордых, хотя и великодушных воинов, до сих пор не верящих в примирение. Сначала вы с важным видом выставляли друг перед другом свою воинскую доблесть, а затем стали лепетать о своем благородстве. Это совсем не похоже на разговор любви и понимания, а именно эти добродетели каждый из вас хочет найти в другом. Клянусь богами, это удивительное зрелище, этот брачный танец, который вы тут устроили. – Сказав это, девушка снова принялась хохотать, обхватив руками живот.

Услышав ее смех, Хафтер нахмурился и, буркнув что-то под нос, устремился к ним.

– Она что, оскорбляла тебя, Рорик? Наказать ее? Где веревка? Я снова привяжу ее к себе и хорошенько проучу. Знаешь, во всем виновата эта женщина. Это она научила Энтти плохому, сделала из нее хитрую и горластую женщину. Она заставила ее возненавидеть нас. Мы не заслуживаем этого, она…

Энтти взглянула на него сквозь слезы смеха.

– А, еще один великий воин, кичащийся своим геройством, своими правами. Уходи, Хафтер, ты раздражаешь меня. Твой язык сам заявляет о своей глупости. Но прежде чем сделать это, пожелай лорду Рорику и Миране счастья. Она станет хозяйкой Ястребиного острова и твоей госпожой.

Хафтер уставился на Энтти, затем растерянно взглянул на Рорика.

– Ты женишься на девушке, которая столько раз хотела тебя убить? Она же перережет тебе горло, когда ты ляжешь с ней в постель. Ей-богу, она откусит тебе язык, когда ты станешь целовать ее! Она же кастрирует тебя и при этом будет смеяться тебе в лицо. Энтти была глупенькой, но теперь изменилась. Ты был в полном уме и твердой памяти, но теперь похож на сумасшедшего. Это ее вина. Эта женщина с ее черными волосами и зелеными глазами таит много загадок – она обладает тайной, которая заставляет мужчин и женщин вести себя необычно. Я должен вызвать из Малверна твоего отца. Он откроет тебе глаза. Если ты воспылал к ней страстью, свяжи ее, чтобы обезопасить себя, и возьми силой, пока не пресытишься ею. Но ни в коем случае не женись на ней, Рорик, она непременно обманет тебя.

При этих словах Энтти вскочила и бросилась на Хафтера. Она ударила его кулаком в живот, крича при этом ему в лицо:

– Ты дурак! Ты даже глупее, чем горностаи, охотящиеся на самок в саду! Керзог умнее тебя! У тебя что же, нет ни сердца, ни чувств? Ты что, не слышал, что сказал лорд Рорик?

Хафтера снова привело в смятение новое состояние Энтти.

– Заткнись, глупая женщина! Ах нет, ты уже не глупая, не так ли? Эта женщина позаботилась об этом. Ты просто не подозреваешь, как она ненавидит Рорика, всех нас, хотя похоже, что она любит тебя и других женщин больше, чем нужно, – этого я до сих пор не могу понять.

– Хафтер, – спокойно сказал Рорик, – достаточно. Я не нуждаюсь в твоей защите.

– Нет, это все очень странно, и ты, Рорик, проснувшись завтра утром, будешь недоумевать, какие демоны овладели твоим разумом, а потом ты…

– Закончим этот разговор, Хафтер.

Хафтер недоуменно уставился на своего друга, человека более близкого ему, чем его братья, человека, которого он знал всю свою жизнь.

– Ты не шутишь, Рорик?

Рорик покачал головой и улыбнулся.

– Что ты, я и не думал шутить. Мирана согласилась выйти за меня замуж. Свадьба состоится завтра. Отпразднуем это. Все будет хорошо. Доверься мне. Я знаю что делаю.

– Но ее сводный брат надругался над Ингой, убил твоих детей и многих наших людей!

– Да, но она здесь ни при чем. Почему она должна понести за это наказание? Теперь она понимает, на что способен Эйнар, и присягает мне в верности.

Но Хафтер не мог этого понять. Верность женщины? Это звучало нелепо. Эта женщина была просто сорняк, нет, скорее, целый лес из сорняков и колючек.

– Крон рассказал нам о короле и о том, что он жаждет заполучить эту женщину в жены, – сказал он. – Она может стать королевой, Рорик! Зачем ей выходить замуж за такого простого человека, как ты? Став королевой, она сможет получить все, о чем мечтает женщина. Выйти за тебя, имея возможность стать королевой, было бы верхом безумия. Что из того, что король Ситрик стар и немощен и не сможет удовлетворить ее в постели? Зато он обладает безграничной властью и богатством. Ты должен подумать, что ею движет, Рорик. Я не доверяю ей, как и той новой Энтти, которую она создала. Ты слишком великодушен, Рорик. Ты делаешь это, чтобы защитить ее, не так ли? Это глупо. Она не нуждается в защите. Отошли ее назад, используй ее как приманку для Эйнара, а может, ты так и хочешь поступить? Скажи мне правду, я должен все знать.

– Хафтер, я уже сказал тебе правду. Я хочу эту женщину. Она станет моей женой и хозяйкой Ястребиного острова. Она будет преданна мне, тебе и всем нам. Я доверяю ей, и ты тоже должен доверять ей. Она не преследует корыстных целей. Мирана честна. И ей совсем не хочется быть королевой.

– Ха! Ты ведь не глуп, Рорик. По крайней мере был не глуп, пока мы, к несчастью, не побывали в Клонтарфе. Как только ты привез ее сюда, все изменилось. Это слишком для моего понимания. – Хафтер помолчал, затем открыл было рот, но, заметив суровый взгляд Энтти, воздержался от каких бы то ни было слов.

Он взглянул на Мирану, которая до сих пор не проронила ни слова. Пожалуй, впервые он смотрел на нее так внимательно. Перед ним стояла молодая, очень привлекательная женщина, хрупкая и маленькая, с белой, точно только что выпавший вестфолдский снег, кожей и густыми, черными, как вороново крыло, волосами. Ее прекрасные глаза цвета темно-зеленого мха были мягкими и таинственными, черные густые ресницы придавали им загадочность. Хафтер вдруг представил себе, что бы он почувствовал, если бы она взглянула на него с теплотой, пониманием и горящим желанием. Она была смелой и смышленой. Да, но все же… он был против. Это было не умно. Но он ничего не мог с этим поделать. Он молился о том, чтобы Рорик понимал, что делал. Хафтер не верил в то, что Рорик женится на Миране ради того, чтобы защитить ее или использовать как приманку для Эйнара. Рорик был не таким человеком. С другой стороны, Хафтер часто ошибался последнее время. Он корил себя за эти просчеты, и его голова до сих пор болела от этого. Только богам известно, что было на уме у этой женщины и у лорда Рорика.

Хафтер перевел взгляд на Энтти. Она все еще сердито и напряженно смотрела на него, готовая в любую минуту броситься в нападение. Душа еще одного человека теперь казалась ему потемками. Хафтеру совсем не нравилась эта новая Энтти. Он отвернулся, сокрушенно качая головой.

– Вот так-то лучше, – сказала ему вслед Энтти. – Ты, мужлан, беги, прячься от правды, которая беспощадно глядит тебе в твое козлиное лицо!

Хафтер промолчал, хоть эти слова здорово задели его за живое. Он ушел, молчаливый и задумчивый.

Но именно он, минуту спустя призвав к тишине, сообщил всем о предстоящей свадьбе. Казалось, он был полон воодушевления. Он мельком бросил взгляд на Энтти, она улыбалась, глядя на него так, что он ощутил себя дрессированным животным, подчиняющимся только ее желаниям. Женщины окружили Мирану, обнимая и целуя ее, радуясь тому, что лорд Рорик наконец-то проявил здравый смысл.

– Да, – говорила старая Альна, стараясь казаться мудрой, – наконец-то он женится на женщине, во всем похожей на его мать, такой же мудрой и доброй. И конечно, сильной. Только сильная женщина нужна лорду Рорику, поскольку он воин, викинг и, наконец, просто мужчина, а потому грубый, неопрятный, иногда необузданный в своих речах и поступках.

– Вот что я скажу, – обратилась к Миране Амма. – Ты не слишком туго связала Альну и Асту, так что не чувствуй себя виноватой за это. Они все поняли. Все очень гордились тобой, и твоей ловкостью.

– Теперь Гард никуда не денется от меня ночью, – сказала Аста, смеясь и обнимая Мирану. – Мне очень нравится, какой стала Энтти. Я знаю, ты теперь не позволишь женатым мужчинам оскорблять жен неверностью.

– Я сделаю все, что в моих силах, – ответила Мирана, улыбаясь женщинам, которые поддержали ее в трудную минуту, кормили и заботились о ней, не задавая лишних вопросов. Она чувствовала себя на вершине счастья. Заметив стоящую чуть поодаль Утту, она тут же притянула ее к себе.

– Благодарю тебя, малышка. Я почти так же хорошо готовлю, как и ты. – Утта крепко обняла Мирану. – Мы всегда поладим с тобой, никогда не сомневайся в этом и в моей любви к тебе. Хочешь быть моей сестричкой или дочкой?

Женщины рассмеялись при этих словах.

Как всегда, чуть в стороне от всех стояла Эрна. Улыбнувшись, она подалась немного вперед. Ее лицо было нежным и миловидным.

– Пусть Утта станет твоей сестрой, – сказала она, переводя взгляд с Утты на Мирану, – потому что никто не поверит, что ты ее мать.

Эту ночь Мирана провела в постели Рорика. Он спал во внешнем зале, укутанный в шерстяное одеяло. Мирана заметила лежавшую у кровати цепь, но не дотронулась до нее.

Она улыбнулась своим мыслям. Внутренний голос подсказывал ей, что она приняла правильное решение.

Глава 15

Следующий день выдался теплым и солнечным. Миране показалось, что на их свадьбу на остров слетелось невиданное количество птиц. Они кружили над головой, неожиданно пикируя вниз, стремительно проносясь сквозь облака и наполняя мир своим щебетом.

Лучшего дня для свадебной церемонии нельзя было и желать.

Мирана стояла перед Рориком под сенью яблоневого дерева, наполнявшего воздух сладким ароматом. Ее вытянутая рука покоилась на его ладони. Мужчины стояли сбоку от Рорика. Хафтер расположился по левую сторону от него. Женщины, возглавляемые старой Альной, собрались позади Ми-раны, а Энтти стояла по правую руку от нее.

Женщины превзошли себя. Минувшей ночью они отправили Мирану спать, а сами принялись за дело.

Мирана была одета в платье из тончайшей шерсти, выкрашенное в густо-шафрановый цвет. Ее туника была светло-кремового цвета, скрепленная на плечах двумя великолепными серебряными брошами, подарком Рорика. Ноги были обуты в кожаные туфельки, подарок Эрны, которая сказала: «У меня нет двух здоровых рук, зато есть две здоровые ноги, и эти туфельки как раз тебе впору».

Туфельки сидели как влитие. Волосы Мираны были свободно заплетены и уложены на макушке при помощи льняных лент бледно-шафранового цвета, продетых сквозь густые завитки.

Мирана чувствовала умиротворение. Она была уверена, что сделала правильный выбор, даже если Рорик таким способом задумал отомстить Эйнару. Все-таки она верила в его благородство. Она утвердилась в этом еще больше, когда Рорик медленно произнес:

– Беру тебя в жены, Мирана, дочь Аудина, и отдаю тебе все, что принадлежит мне, и до самой смерти обещаю быть верным и преданным тебе. Перед лицом богов и всех наших людей я клянусь тебе в этом.

Некоторые мужчины одобрительно зашумели, стали хлопать его по спине, но большинство, растерянные и настороженные, потупив глаза, хранили молчание. Когда снова воцарилась полная тишина, все взоры устремились на Мирану.

– Милорд Рорик… – начала она, глядя на него и улыбаясь оттого, что в эти минуты он казался очень серьезным, чем окончательно очаровал ее. Она на мгновение задумалась, какие слова она скажет сейчас ему и его подданным. Ее пальцы напряженно сжали его руку. – Я пришла к вам с открытой душой, такой, какая я есть. Я буду верна вам и вашим подданным до своего смертного часа. Клянусь чтить ваше благополучие выше своего, почитать вас как своего мужа и хозяина Ястребиного острова и всегда соблюдать ваши интересы. Я никогда не предам вас. Торжественно клянусь в этом перед богами и всеми, кто меня сейчас слышит.

Теперь послышались одобрительные возгласы женщин, гораздо более громкие, чем мужские. Радостный гул спугнул кружащих над головами птиц, заставив их взмыть вверх и испуганно закричать. Керзог лаял как сумасшедший, прыгая перед Рориком и Мираной и облизывая ноги. Мирана почувствовала, как кто-то одобрительно хлопает ее по плечу.

– Замечательно, – шепнула ей на ухо Энтти.

– Благодарю тебя, Мирана, – сказал Рорик. Он взглянул на мужчин. Затем поднял руку Мираны и надел на ее средний палец золотое кольцо. Оно было маловато. Кому оно могло принадлежать? Его первой жене? Она сжала руку в кулак и высоко подняла ее над головой, в знак своего согласия и свершения брака с Рориком.

Снова раздались радостные возгласы, на этот раз не такие громкие. Женщины кричали от души, возмещая мужскую сдержанность. Мирана чувствовала приступ гнева. Мужчины сторонились ее, все еще не смирившись с решением Рорика, продолжая считать ее своим врагом. Рорик взял ее поднятую руку в свою, осторожно разжал пальцы и переплел свои пальцы с ее. Он светился от счастья, как ребенок. Мужчины немного смягчились. Мирана увидела и почувствовала это. Они тоже начали выкрикивать одобрительные возгласы. Когда Рорик притянул Мирану к себе, подхватил на руки и запечатлел на ее губах долгий, глубокий поцелуй, лед окончательно растаял. Мужчины засмеялись и принялись шутить. Женщины захихикали, подталкивая друг друга локтями. Примерно дюжина ребятишек, присутствующих при этом, сначала робко переводили взгляд со своих родителей на Рорика и Мирану, а потом рассмеялись, крича и топая ногами громче взрослых.

Мирана испытала облегчение. Она готова была закричать сама, но вдруг почувствовала на своих губах губы Рорика – теплые и мягкие. Он не был особенно настойчивым и не пытался поцеловать силой. Скорее он был похож на первооткрывателя, изучающего ее губы и позволяющего ей изучить его. У Мираны, которую прежде никто не целовал, кровь бросилась в лицо, напряженно стуча в висках. Она обвила руками плечи Рорика, удивляясь необычному ощущению, зародившемуся внизу живота.

– Поцелуй меня, Мирана, – прошептал Рорик, не отрываясь от ее губ. – На это у тебя есть полное право. Теперь ты моя жена перед богами и людьми, которые в конце концов надорвут себе криком глотку.

– Я не знаю, что мне делать, – тихо сказала она, обдавая его теплым дыханием.

– Открой рот, и я покажу тебе.

Она подчинилась. Язык Рорика скользнул внутрь. Мирана задохнулась, бессознательно выгнувшись, к полному восторгу своих подданных.

– Он уже вдохнул в нее страсть. Рорик не станет сдерживать свое семя до наступления ночи! – выкрикнул Аслак, единственный, кто действительно одобрял выбор Рорика. Он прожил в Клонтарфе шесть месяцев и знал, что она за человек. Она полностью нравилась бы ему если бы не ее умелое обращение с оружием. Это немного пугало его, как любого разумного человека, поскольку женщины порой непредсказуемы в лучшие минуты своей жизни.

– Она выгнулась, как маленькая ласка. Ты видел ее зад?

– Рорик заставит ее кричать от наслаждения, мы все будем бодрствовать, чтобы услышать это.

– По утрам он больше не будет походить на угрюмого медведя, завидующего нам за те стоны, которые мы издаем, занимаясь любовью с женами. Рядом с ней он всегда будет улыбаться.

Их шуточки и смех наконец пробились к сознанию Рорика. Он неохотно опустил Мирану на землю и хотел было выпустить ее из своих объятий, как вдруг понял, что она не стоит на ногах.

– Мирана, дорогая, мы должны подождать немного. Если мы уйдем сейчас, то вызовем в свой адрес множество шуточек и дерзких советов. Скоро они напьются до беспамятства и оставят нас в покое, – наклонившись к Миране, тихо шепнул Рорик.

Она задыхалась. Ей казалось очень странным то, с каким трудом она вдыхала и выдыхала воздух. Сердце бешено колотилось в груди, как будто она бежала быстрее, чем хотело ее тело. Кожа пылала, особенно в тех местах, где его пальцы прикоснулись к ее обнаженному телу. И все это из-за чужого ей, в сущности, человека, хотя ей были приятны его поцелуи и объятия. Мирана чувствовала силу его рук, от которых исходило ощущение надежности. Ей хотелось узнать больше, чем просто головокружение от поцелуев, постичь то, что до сих пор было удивительной тайной. Мирана знала, что эту невероятную тайну откроет ей Рорик.

– Рорик?

– Да.

– Я не понимаю. Дай мне еще минутку, пожалуйста. Я чувствую себя очень странно.

Рорик выглядел так, словно был страшно доволен собой. Его голубые глаза сияли ярче солнца. Он стоял – высокий и подтянутый, хозяин своих владений.

– Я дам тебе все, что пожелаешь, – громогласно заявил он.

Хафтер, услышавший эти слова, просто покатился со смеху.

– Ты слышала это, детка? Рорик настолько опьянен ею, что готов дать все, что она пожелает, – сказал он, повернувшись к Энтти, которая смотрела на него как на букашку, попавшуюся под ее ногу.

– Тебе нечего волноваться, самодовольный болван, ты в полной безопасности, поскольку она никогда не захочет получить тебя.

Глаза Хафтера недобро сузились, когда он уловил в ее голосе издевку.

– Надеюсь, поскольку буду очень занят в постели с тобой. Думаю подержать тебя возле себя некоторое время. Слушайте все! – закричал он, поворачиваясь к мужчинам. – Эта девчонка моя. Вам придется подождать!

Не долго думая Энтти ударила Хафтера в глаз.

Хафтер, который обычно отличался добрым нравом и отличным чувством юмора, взвыл от ярости. Эта девчонка, эта рабыня, эта психованная ведьма, с которой он всегда был ласков и добр, осмелилась поднять на него руку. Не помня себя от гнева, он схватил ее за руки и принялся трясти изо всех сил до тех пор, пока ее голова не откинулась назад.

– Будь ты проклята, Энтти, я обнимал тебя и дарил гораздо больше удовольствия, чем ты заслуживаешь!

– Удовольствия, ха! Ты просто зверь, грязное животное, заботящееся только о себе. Ты пустил бы меня по кругу за тарелку кабаньего жаркого! Убирайся к черту, мерзкий ублюдок.

Хафтер замер.

– Ты и в самом деле так считаешь? – нахмурившись спросил он.

– Все мужчины одинаковы, все вы думаете только о себе.

– Но только не я. Уверен, что не раз доставлял тебе удовольствие. Ты не можешь это отрицать. Ты назвала меня грязным. Это не так. Викинг не может быть грязным. Я каждый день моюсь в бане. Как ты смеешь меня так называть?

– Оставь меня, Хафтер. Ты несешь вздор.

– Не раньше, чем ты мне ответишь. Ты рабыня и должна чтить меня и уважать. Ты мне ответишь, ты…

Хафтеру следовало быть более осмотрительным, поскольку теперь перед ним стояла уже не та наивная девочка, которая так нежно и безыскусно улыбалась ему прежде. Теперь лицо Энтти было враждебным. Не долго думая она ударила Хафтера коленом в пах. Он взвыл от боли и выпустил ее.

Увидев, как он, согнувшись, со стоном упал на колени, она бросилась было бежать. Все мужчины онемели от неожиданности. Но потом вдруг остановилась, присела перед ним на корточки и положила руки ему на плечи.

– Прости меня, Хафтер, – сказала она. – Прости, я поступила плохо. В конце концов ты такой, каким тебя создали боги, и я не могу так жестоко наказывать тебя за это.

Хафтер стонал, не поднимая головы. Рорик поморщился, отчетливо представляя себе, как и другие мужчины, те неослабевающие приступы боли, которые не давали Хафтеру разогнуться.

– Да уж, ты не слишком хорошо обошлась со мной. Хотелось бы, чтоб ты никогда так больше не делала.

– Прости. Я была вынуждена защищаться. Никому больше не позволю пользоваться собой. Я больше не могу это выносить. Мне приходилось туго раньше, но теперь я не желаю быть шлюхой. Если ты обещаешь сдерживаться и прекратишь распускать язык, я обещаю никогда так не делать.

– Ты и правда не хочешь больше со мной спать? И никогда не хотела? Ты никогда не испытывала удовольствия со мной?

– Говори тише. Тебя все слышат. Я вижу, ты не можешь поверить в то, что я больше не стану спать ни с одним из вас. Но это действительно так. Это никогда не повторится вновь. А теперь вставай, хватит распускать нюни. Давай поднимайся, ты же мужчина. Хафтер с трудом разогнулся.

– Я никогда не считал тебя шлюхой, Энтти, – сказал он.

– Ха! Ну а кем же тогда, Хафтер? Любимой матерью? Девственницей, явившейся на Ястребиный остров, чтобы почить на лаврах восхищения и поклонения? Все, что тебе нужно было сделать, это щелкнуть пальцами и приказать мне раздвинуть ноги, что я и делала. Больше это не повторится. Никогда. Итак, Хафтер, если ты не считал меня шлюхой, кем же тогда?

Хафтер серьезно посмотрел на нее.

– Ты была просто Энтти, и все. Ты была ласковой и нежной и дарила мне все, что я хотел. И никогда не повышала на меня голоса.

Энтти возмущенно фыркнула и отвернулась.

– Какой же ты дурак, – презрительно сказала она. – Держись от меня подальше!

Мирана и Рорик, как и остальные, молча наблюдали за этой сценой.

– Очень странно, – удивленно заметил Рорик, сжимая пальцы Мираны. – Почему Хафтер не ударит ее? Отчего так умильно смотрит на нее? Клянусь богами, он убил бы любого, кто попытался бы оскорбить его мужское достоинство.

– Он слишком любит себя, потому и делал вид, что умирает от боли, – ответила Мирана.

– Так и было или по крайней мере он молился, чтобы это случилось. Ты не представляешь себе, что это такое. Гораздо хуже, чем мучения от расстройства желудка, и больнее, чем ножевые ранения в плечо. Интересно, что он с ней сделает, когда окончательно придет в себя. В отличие от Хафтера, когда ты попыталась лишить меня моего мужского достоинства, я действовал гораздо проворнее и решительнее. У бедного Хафтера не было ни малейшего шанса. Энтти до сих пор не перестает меня удивлять.

– Кстати, она отлично готовит.

– Это меня не удивляет. Будь прокляты эти женщины…

Мирана тихонько засмеялась. Это был странный, неожиданный звук. Рорик с удивлением уставился на нее. Наконец он улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы, затем наклонился и поцеловал ее в губы.

– Пора за праздничный стол и давай оставим Хафтера и Энтти в покое. Они сами разберутся между собой.

Был поздний вечер. Прекрасный день сменился мрачными сумерками. Небо затянулось тяжелыми грозовыми тучами. Подул сильный ветер, клоня до земли пшеничные колосья и молоденькие побеги елей. Притихли птицы и животные. Даже дети перестали носиться взад и вперед. Керзог спал, положив огромную голову на передние лапы. Он съел все, что ему бросали со стола, и все же остался голодным.

Полил дождь. Быстро стемнело. Рорик улыбался счастливой глуповатой улыбкой, направляясь с Мираной в спальные покои.

Укрепив на стене горящий факел, он повернулся к жене. Ее лицо пылало от выпитого вина из запасов Рорика. Оно было изготовлено из отборных сортов винограда, растущего южнее берегов Сены. Мирана была так хороша в эту минуту, что Рорик замер, любуясь ее красотой. Он не жалел ни минуты, что женился на ней. Что сделано, то сделано, и ничего нельзя изменить. Эта мудрость была у него на слуху с самого детства.

Действительно, не было пути назад, но теперь у него была она – прекрасная жена.

– У меня только одно сменное платье, – сказала Мирана. – Это великолепное платье и тунику я уберу в твой сундук. Я так старалась не испачкать наряд.

– Тебе это удалось, – ответил он. – Позволь, я помогу тебе расстегнуть броши. Это одно из платьев Асты. Она сказала мне, что хранила его много лет, сама не зная зачем. Она слишком располнела, чтобы носить его.

– Все женщины были очень добры ко мне.

– Да. Не могу понять почему. Возможно, однажды кто-нибудь из них объяснит мне это. Как хорошо, что теперь ты моя жена и их хозяйка.

– У меня нет оружия, – обронила Мирана, пока Рорик расстегивал броши.

– Конечно. Зато оно есть у меня.

– У меня всегда был собственный нож, с тех пор, как я приехала в Клонтарф. Мне подарил его Гунлейк.

– А, тот самый, которым ты хотела перерезать мне горло? Мирана кивнула.

– Зачем он тебе, если ты, конечно, не собираешься им угрожать и спускать с меня шкуру?

Рорик положил броши поверх сундука и отступил, чтобы полюбоваться Мираной, которая спустила тунику на бедра, потом переступила через нее, осторожно свернула и положила в сундук.

– Но он был частью того, что я носила каждый день, так же как платье и туфли, – выпрямившись и повернувшись к Рорику, очень серьезно произнесла Мирана.

– Ты женщина.

– Да, – согласилась она, стоя теперь очень близко к нему, все еще оставаясь в платье. – Как странно, Рорик, – продолжала она. – Ты не ошибся насчет короля? Неужели Эйнар действительно решился бы обесчестить меня, продав Ситрику?

– Так сказал Крон. – Рорик помолчал в надежде услышать, что не это толкнуло ее на замужество. Мирана молчала. Он дал ей отличный повод выйти за него, и если она вышла замуж только по этой причине, что ж, тогда это его вина, его рук дело. Мирана сняла туфли и подтолкнула их к сундуку.

Она взглянула на Рорика.

– Многих девушек продали их мужьям, не спрашивая согласия. Возможно, Эйнар думал, что осчастливит меня. В конце концов Ситрик – король. Возможно…

– Не пытайся обмануть себя, Мирана. Эйнар с таким же успехом старался осчастливить тебя, как если бы пытался осчастливить медведя.

– Ты прав. Если бы он желал мне счастья, то непременно рассказал бы о том, что ведет переговоры. Однако он не сделал этого.

– Ну хватит о нем. Есть кое-что другое, чем я хотел бы заняться этой ночью.

Мирана начала было снимать платье, но остановилась и прямо взглянула Рорику в глаза.

– Когда ты привез меня сюда, ты сорвал с меня платье и принялся разглядывать. Ты играл со мной, но в этом не было ничего веселого для нас обоих. Это было ужасно. Ты снова так поступишь?

Рорик зачарованно посмотрел на нее. Он вспомнил ее груди, их мягкость и тяжесть.

– Да, но на этот раз все будет совсем по-другому. Эта игра коснется лишь нас двоих и доставит тебе удовольствие.

Мирана молчала, затем обвела комнату рукой.

– Ты уже был женат. У тебя были жена и дети. Ты знаешь, что это значит. Ты спал с женщиной каждую ночь и просыпался рядом с ней. Ты, должно быть, изучил все ее привычки и повадки. Ты знаешь толк в вещах, о которых я не имею никакого понятия и нервничаю от этого, Рорик. Я чувствую себя такой же беззащитной, как воин, у которого нет оружия.

Рорику вдруг представилась Инга с ее роскошными золотистыми волосами, блестящими, как спелая пшеница на солнце. Она сердилась на него, ее голубые глаза щурились от гнева. Видимо, он что-то сказал или сделал не так. Он не мог точно припомнить. Странно, что он вспомнил не ее улыбку, а сердито нахмуренные брови, хотя каждый знает, что в жизни бывает довольно и того, и другого. Стоит ли говорить об этом Миране? Даже если они станут воевать между собой, все равно неминуемо найдут утешение, радость и удовольствие друг в друге. Нет, она должна прийти к этому сама. Она уже злилась на него. Если он сейчас доставит ей радость, то уравновесит чаши весов. А он очень стремился к этому.

– Что ты сказала? А, ты говорила о близости между мужчиной и женщиной. Ты зря волнуешься, что у меня в этом больше опыта. Очень скоро ты не почувствуешь этой разницы, поскольку мы начнем нашу интимную жизнь прямо сейчас, Мирана. Иди сюда, я помогу тебе снять платье. Оно великолепно, и ты в нем хороша, как никогда. Я что-то не припомню, чтобы Аста когда-нибудь была такой стройной, хотя, наверное, была в юности.

Мирана не хотела раздеваться у него на глазах, но не видела другого выхода. К тому же он уже был женат и знал, что и когда надо делать. Ей придется довериться ему. Наконец платье было снято и уложено в сундук. Мирана осталась в одной тонкой сорочке.

– Сядь на кровать, я расплету твои косы и освобожу их от лент, – улыбаясь сказал он.

Мирана безропотно подчинилась. Его руки были такими нежными, и когда он, растопырив пальцы, расплел косы и пригладил волнистые пряди, она улыбнулась ему.

– Вот так-то лучше. Моей голове теперь намного легче.

– Теперь твоя очередь.

– Мне бы хотелось, чтобы сначала разделся ты, Рорик.

Он улыбнулся, отступил назад и очень быстро сбросил одежду, представ перед ней в полный рост и позволяя разглядеть себя.

– Ты уже видела меня обнаженным, – напомнил он, когда она уставилась на него, как оглушенная. Рорик забеспокоился. Неужели он вызывает у нее отвращение? Он напрягся. Рорик был крупным мужчиной, и его набухшая и восставшая плоть могла устрашить любую девушку.

– Но теперь ты выглядишь совсем иначе, – сказала она, по-прежнему не отрывая от него глаз.

– Надеюсь, – согласился он, уперев руки в бока и тем не менее чувствуя себя неуютно под ее пристальным взглядом. Рорик ничего не мог с этим поделать. То, как она не мигая смотрела на него, абсолютно поглощенная тем, что предстало ее взору, возбуждало его еще сильнее. – Твоя очередь, Мирана, – наконец сказал он.

– Не мог бы ты погасить факел? Рорик отрицательно покачал головой.

– Нет. У мужа есть много прав. Одно из них – любоваться женой, разглядеть ее во всех подробностях, изучить каждую частичку ее тела, чтобы у него больше не осталось вопросов и сомнений относительно его приобретения.

– Так же, как ты позволяешь мне убедиться в том, что мое приобретение устраивает меня?

– Если хочешь, хотя сравнение не слишком-то мне по душе.

– Мне тоже.

– Значит, никто из нас не станет ничего сравнивать этой ночью, – сказал он, направляясь к постели. – Мы будем просто мужчиной и женщиной, которые встретились впервые. В этом волшебство, Мирана.

– Думаю, мне подарила тебя судьба, – сказала она, протягивая к мужу руки.

На мгновение Рорик подумал о том горе, которое привело его в Клонтарф. Но теперь оно прошло, и он не позволит прошлому коснуться их жизни.

Он улыбнулся Миране, своей жене.

Глава 16

Она была права, Рорик знал, как себя вести. Он знал толк в женщинах, наслаждаясь ими так же, как, он надеялся, они наслаждались им. К тому же и его первая жена была девственницей, поэтому он должен был быть абсолютно уверен в себе. Он должен был знать, когда и что ему делать, каким образом и как долго. Эта ночь была началом их совместной жизни. Рорик ласково говорил с ней, был чистосердечен и нежен, но тем не менее до смерти боялся.

Он не был к этому готов. При всей своей силе Мирана была беспомощна перед ним, не зная, что ей предстоит. Поэтому он решил, что просто попытается доставить себе и ей удовольствие, и надеялся, что Мирана отдастся ему по своей воле. Он не хотел ранить ее душу.

Рорик снял с Мираны сорочку и отступил назад, любуясь ее красотой. Он видел ее обнаженной в бане, тогда он вдоволь насмотрелся на нее. Он ласкал ее груди, чтобы подразнить, обидеть ее. В этом она была права. Но теперь все было по-другому. Она была его женой, он больше не злился на нее и молился, чтобы она тоже не таила на него зла.

Мирана была нерешительна. Рорик видел, что она смущена видом его обнаженного тела и тем, что должно было произойти. Он решил действовать не торопясь. Это единственное, что он мог понять в эту минуту.

Его взгляд скользнул по ее груди и животу. Рорик вдруг поймал себя на мысли, что разглядывает ее так же пристально, как она его. Из них двоих только он знал, что должно было произойти, поэтому ему не следовало пугать ее пристальным взглядом изголодавшегося по женщине мужчины.

– Ты очень мила, – сказал он, усилием воли заставляя себя оторвать взгляд от ее обнаженного тела. – И очень нравишься мне.

– Спасибо, – дрожащим голосом ответила Мирана. – Ты тоже, Рорик. Твое тело так отличается от моего.

Эти наивные слова рассмешили его. Он подошел к ней, положил руки на ее ягодицы и крепко прижал ее к себе.

– Ах, – невольно вырвалось у него.

Он вдруг почувствовал ее всю, и ему стало очень хорошо, больше чем хорошо. Его руки заскользили вверх по ее спине, поглаживая нежную кожу. Рорик ощутил ее гибкость, узость талии. Он крепко обнял ее, целуя нежное ухо. Затем взял в ладони лицо, приподнял вверх и покрыл ласковыми, легкими поцелуями.

– Я чувствую себя необычно, Рорик, – сказала она, обдавая его теплым и сладким от выпитого вина дыханием. – Особенно мне нравятся твои губы.

Рорик рассмеялся.

– Ты удивительная женщина. А теперь поцелуй меня. Открой рот и дай мне насладиться твоим языком.

Мирана была рада, что сделала это не колеблясь, поскольку тот вихрь чувств, который захватил ее, как только его язык коснулся ее, в мгновение ока рассеял неуверенность и сомнения. В тот же миг она доверилась ему, отдавая всю себя без остатка, и Рорик почувствовал нечто ошеломляющее. Он готов был упасть на колени и восхвалять Тора, всемогущего Одина и особенно Фрея, несомненно, благословившего их союз, от которого родится много детей.

Он поцеловал ее, держа голову в своих руках, трогая ее мягкие волосы, лаская волнистые пряди и чувствуя, как возбуждается еще сильнее.

Рорик прижался к ней всем телом, и они оба упали на кровать. Он осторожно коленями раздвинул ее бедра и опустился на нее. Ее нежные груди были прижаты к его груди. Рорик почувствовал, как его пылающая возбужденная плоть коснулась ее лона.

Он поймал себя на мысли, что Мирана замерла от страха под тяжестью его тела, и понял, что слишком торопится. Женщине надо гораздо больше времени, чем мужчине, чтобы достичь пика желаний. К тому же его жена была девственницей, не посвященной в таинство отношений между мужчиной и женщиной. Усилием воли Рорик заставил себя подняться на локти. Он взглянул на ее грудь, такую же нежную и белую, как ее живот, и, прижавшись к ней снова, закрыл глаза от нахлынувшего на него блаженства. Он ощущал тепло, исходившее от ее тела, гладкость ее кожи, томную округлость бедер и живота.

Она закрыла глаза и очень медленно выгнулась ему навстречу.

Рорик застонал, опустился на нес и целовал до тех пор, пока оба не почувствовали, что задыхаются. В это невозможно было поверить, но его страсть достигла такого накала, что, казалось, он извергнет семя, если не возьмет ее немедленно, в эту самую минуту.

– Мирана, я хочу тебя немедленно. Ты позволишь мне?

Она посмотрела на него, зная, что он намеревается сделать, но ничего не ответила, точно завороженная глядя в его великолепные глаза, горящие огнем желания. Она провела руками по его спине, коснулась его ягодиц и очень медленно развела бедра.

– Да, Рорик, – едва слышно прошептала она.

Рорик потерял голову оттого, что она так покорно приняла его. Он откинулся назад, еще шире развел ее бедра в стороны и коснулся пальцами ее девичьего лона. Рорику не хватало воздуха, его сердце колотилось так, что ему казалось, оно разорвется на части, но это не волновало его. Больше всего на свете ему хотелось войти в нее и оставаться до тех пор, пока…

– Мирана, – простонал он, медленно входя в ее лоно. – Клянусь богами, это слишком прекрасно.

Вход в ее лоно был очень узким и сразу же плотно охватил его пылающую плоть. Рорик едва не сошел с ума от вожделения, но все же старался держать себя в руках и двигался очень медленно. Он взглянул на нее и понял, что она начинает чувствовать боль, но ничего не мог с собой поделать. Он ясно видел, что она хотела бы оттолкнуть его, хотя и не двигалась с места. Тогда он попытался немного выйти из ее лона, но Мирана подняла бедра, кусая от боли губы, и он вошел в нее еще глубже, и ничто уже не властно было остановить его, даже если бы дом вдруг охватило пламя. «Медленнее», – повторял он себе снова и снова, он должен быть осторожен. Наконец он наткнулся на препятствие, чувствуя, что окончательно теряет голову. Желание пронизывало его насквозь, заставляя погрузиться в нее еще глубже, коснуться чрева, почувствовать и познать ее всю, чтобы на несколько сумасшедших мгновений стать ее частью. Теперь он не мог удержаться, чтобы не разорвать тот барьер, который препятствовал им стать одним целым, который не давал ему окончательно познать ее тело. Откинув голову назад, он ринулся вперед, глубоко погрузившись в нее, слыша ее крик, заглушающий биение его сердца и бешено бурлящую в его напряженном и разгоряченном теле кровь. Он был глубоко внутри нее, у самого ее чрева. Рорик чувствовал, что не может ждать, не может ни на секунду, ни на миг отступить назад.

Почувствовав, как он напрягся, Мирана открыла глаза. Рорик выгнулся назад, перенеся тяжесть тела на руки. Мускулы вздулись и напряглись до предела, кадык резко обозначился и бешено ходил взад-вперед. Он стонал, затем увеличил темп и вдруг закричал, точно это были последние минуты его жизни. Мирана почувствовала, как в нее входит его семя. Он содрогнулся от наслаждения и обмяк.

Он едва не рухнул на нее, но в последний момент ему удалось сместить тяжесть тела в сторону. Он задыхался, его тело покрылось испариной.

«Так вот что значит удовольствие мужчины», – подумала она, нисколько не завидуя этому короткому приступу сумасшествия. Боль прошла почта бесследно. Только безвольная дура стала бы ныть от подобного недомогания. Теперь плоть Рорика больше не заполняла ее лоно, он утолил свою страсть, излив в нее семя. Она почувствовала, что понемногу расслабляется, хотя его тело все еще вдавливало ее в матрас. Мирана легонько коснулась его спины и плеч. Она запустила тонкие пальцы в его густые волосы и взъерошила их.

Рорик поднял голову и отсутствующе посмотрел на нее своими красивыми глазами.

– Поцелуй меня, – попросила Мирана.

Он улыбнулся и прильнул к ней губами. Поцелуй длился целую вечность, до тех пор, пока Мирана не осознала, что он не понимал, что делает.

Она легонько толкнула его в плечо. Он снова посмотрел на нее тем же отсутствующим взглядом и повернулся на бок. Его рука опустилась на ее живот, кончики пальцев слегка коснулись ее лобка. Через минуту он погрузился в глубокий сон. Мирана убрала его руку, затем поднялась на локте и внимательно посмотрела на него, радуясь, что сможет беспрепятственно разглядеть его, не опасаясь, что он тоже будет смотреть на нее. Теперь его плоть была маленькой и влажной. Она свернулась калачиком в густых золотистых волосах. Мирана заметила на нем и на себе кровь. Она знала, что так бывает, когда девушка теряет невинность. Это нисколько не испугало ее. Она продолжала разглядывать его плоть. Ей казалось странным, что она могла так сильно увеличиваться за такое короткое время.

Она легонько провела ладонью по его животу. Ощущение курчавых золотистых волос, влажной кожи и бессознательное напряжение мышц от прикосновения ее пальцев вызвали у нее восторг. Очень осторожно, едва касаясь, Мирана принялась ласково обводить пальцем его живот. Рорик вдруг застонал. Мирана тут же отдернула руку, и он снова затих.

Она наклонилась к нему и легонько поцеловала его в губы. Она была счастлива, что вышла за него замуж. Эта сторона замужества не казалась ей такой ужасной. Напротив, ей очень нравились его поцелуи и его сила. Она восхищалась его силой, однако не могла понять, каким образом это могло доставить ей удовольствие. Все остальное ее устраивало и нравилось ей. Теперь она знала, в каком месте почувствует боль в следующий раз.

Рорик явно получил от этого удовольствие, в этом она не сомневалась и была рада тому, что доставила ему такое наслаждение, что он, обессиленный, упал на нее и заснул мертвым сном. Она гордилась тем, что смогла утолить страсть воина, будучи совсем неопытной женщиной. Прежде она даже не догадывалась о том, что женщины имеют над мужчинами такую власть. Неужели так будет всегда? Мирана вспомнила двух глупых, как овцы, любовниц Эйнара. Вряд ли они интересовали его, помимо тех минут, когда доставляли ему удовольствие. И уж наверняка не имели над ним никакой власти.

Мирана взглянула на мужа, и ей снова захотелось его поцеловать.

Проснувшись, Мирана обнаружила, что лежит на спине, ее ноги разведены в стороны, а Рорик вводит в нее свою возбужденную плоть. Было раннее утро, в спальне царил предрассветный полумрак. Мирана уставилась на него, ничего не понимая спросонья, затем до нее дошло, что Рорик сам не вполне проснулся. Его глаза были закрыты, он навалился на нее всей тяжестью, и не успела она притянуть к себе его голову и поцеловать, как его напряженная плоть уже ритмично двигалась внутри нее. Еще мгновение, и все было кончено. Рорик выгнулся, голова запрокинулась, и его семя излилось внутри нее. Стремительный взлет и падение – и ничего больше. Ни ласк, ни поцелуев. Он даже не разбудил ее, просто развел ноги и вошел в нее.

Мирана нахмурилась, сжав пальцами его плечи. Он постепенно выходил из состояния глубокого сна, которое предшествовало их близости, затем взглянул на жену. Она нахмурилась, ошарашенно глядя на него. Рорик потряс головой, стараясь окончательно развеять сон, те дивные грезы, которые заставили его вновь овладеть Мираной. Он пытался осмыслить то неземное наслаждение, от которого потерял голову прошлой ночью и, конечно, уронил себя в глазах жены, заснув как болван. Теперь он снова овладел ею, даже окончательно не проснувшись. Никогда прежде с ним не случалось такого.

Это было ужасно с его стороны. Он овладел ею, даже не приласкав.

Рорик встал с постели и потянулся. Теперь он разглядел на себе ее девственную кровь.

– Я сделал тебе больно прошлой ночью, прости меня. Сегодня я снова причинил тебе боль?

На этот раз Миране не было так больно.

– Я спала, – сказала она. – Ты разбудил меня, овладев мной. Тебе не кажется, что это уж слишком, Рорик? Что же, это всегда так быстро заканчивается?

– Нет. Прости меня. Я сам удивляюсь этому. Обычно мужчина знает, что делает, и наслаждается тем, что ему предстоит, чувственное волнение охватывает его всего, а не только плоть. Владеющий собой опытный мужчина может часами дарить своей жене наслаждение, а не те скоротечные минуты удовольствия, что я доставил тебе. Пойдем, я вымою тебя в бане, и ты почувствуешь, как горечь покидает тебя.

Даже лежа на теплой деревянной скамье в заполненной паром бане, она видела, что он снова возбужден и хочет заняться любовью. И это желание, казалось, доставляло ему физическую боль. Кожа на его скулах напряглась, но он старался контролировать себя и даже ушел в другой конец бани и лег там на лавку, животом вниз, не глядя на Мирану.

Когда же он неожиданно подкрался и опрокинул на нее бадью холодной воды, она вскочила, закричала, а потом весело рассмеялась, почувствовав себя замечательно. Не долго думая она тоже окатила его холодной водой. Рорик заорал, фыркая и отряхиваясь, как Керзог.

На завтрак Аста сварила овсяную кашу. Энтти испекла свежий хлеб, а Утта взбила масло. Эрна сидела за прялкой, ловко управляясь одной рукой. Ее движения были точными и грациозными. Керзог всю ночь проспал на Раки, изводя его своим храпом. Эрна лишь смеялась, убеждая мужа не жаловаться, поскольку он был единственным воином, способным вынести вес такой махины, как Керзог.

Все это было пересказано Миране старой Альной в ту же минуту, как они с Рориком переступили порог бани.

Все мужчины были в доме, дожидаясь появления Рорика. Поэтому как только супруги вошли внутрь, на мгновение воцарилась гробовая тишина, затем последовали многозначительные взгляды и смешки, и в довершение всего посыпалась череда нескончаемых советов.

Рорик мгновенно сник, потом пожал плечами и улыбнулся. Он намотал длинную прядь ее мокрых волос на палец.

– Какие черные, – сказал он. – Роскошные, как ночь. – Он поднял прядь и провел ею по губам, вдыхая аромат волос. – Пахнут медом. Мне не нравятся косы. Оставь волосы распущенными.

Мирана улыбнулась.

– Хорошо.

– Ах, – сказал Гард, жующий ломоть свежего хлеба, – она стала безобиднее младенца. Но будь осторожен, Рорик, не забывай, что она с чарующей улыбкой на устах способна убить мужчину.

– Рорик умеет укрощать женщин, – заметил Скулла, глядя на них с высоты своего почти семифутового роста. – И эта не будет исключением.

– Ну вы, мужчины, – сказала Амма, становясь на цыпочки, чтобы сравняться с мужем в росте, – я предпочитаю, как и все женщины, думать, что приручен лорд Рорик, а не Мирана.

– Нет, – возразил Аслак, – лорд Рорик отлично понимает, чего стоит власть, и станет учить жену повиновению, даже расточая ей при этом улыбки.

– Попридержите-ка все язык, – вмешался Рорик. – Сейчас она в хорошем расположении духа, но если вы заденете ее гордость, она вытащит нож и перережет мне глотку. Оказывайте ей уважение, а не то я поплачусь за вашу дерзость.

Послышался добродушный смех. Рорик и сам присоединился к мужчинам. Старая Альна наполнила деревянную миску кашей, полила сверху медом и подала Рорику, приговаривая при этом:

– Как замечательно вы провели прошлую ночь! Молодая хозяйка выжала из вас последние соки, не так ли?

– Откуда ты знаешь? Я видел, как ты храпела вчера в углу, широко открыв рот, так что мухи спокойно сновали по твоим оставшимся зубам. Ты не просыпаешься даже тогда, когда Керзог лает у тебя под ухом.

Но старая Альна лишь рассмеялась и сплюнула на земляной пол.

Мирана стояла возле костра, раскрасневшись от жара, поднимавшегося от горящих головешек, не зная, что делать дальше. Теперь она была здесь хозяйкой, но обо всем уже позаботились без ее участия. Мирана поискала глазами Энтти и наконец нашла ее рядом с Астой. Они стояли по обе стороны от Эрны. Аста сучила пряжу, а Энтти держала челнок с нитью от ручной прялки. Рорик что-то обсуждал с мужчинами. Даже Керзог был на своем посту у ног хозяина, положив свою огромную голову на передние лапы. Должна ли она присоединиться к мужу? Да, решила Мирана. Она его жена и хозяйка Ястребиного острова. Теперь она не чужая здесь и должна быть рядом с мужем.

Рорик сидел в своем красивом резном кресле. Миска с кашей покоилась на его коленях. Мирана присела на широкую скамью, стоявшую у стены подле кресла Рорика, и прислушалась к рассказу Крона, побывавшего при дворе короля Ситрика в Дублине и поведавшего Рорику о коварном замысле Эйнара, а возможно, даже подтолкнувшего его к мысли о женитьбе. Мирана вполне допускала это. Она не была глупой или по уши влюбленной девчонкой. Она уважала Рорика, ей нравилось его тело, хотя она считала его неукротимым, и этого было достаточно.

Заметив ее, Крон тотчас замолчал.

Глава 17

Рорик недовольно нахмурился.

– Продолжай, Крон, я хочу узнать подробности. Давай рассказывай.

Крон молча кивнул на Мирану.

– Я тоже хочу знать подробности, – сказала она, гордо вздернув подбородок. – Я имею право знать все о кознях моего брата.

– Он твой сводный брат, – напомнил Рорик. – Не стоит причислять себя к его кровной родне. Расскажи нам обоим, Крон.

Тем не менее Крон, казалось, все еще сомневался.

– Как только король узнает о том, что она исчезла, он убьет Эйнара или, скорее, его советник Хормуз убьет его. Насколько я понял, именно Хормуз решает за короля, что кому делать и когда. Его влияние на короля почти безгранично, этот чужеземец со своим странным именем, длинной седой бородой и мистическими глазами держит в страхе весь двор.

– Ну нет! – яростно воскликнул Рорик, ударяя кулаком по колену. – Нет, он не может. Эйнар мой. Клянусь богами, я заполучу его. Я должен заполучить его.

Крон подался вперед, немного понизив голос.

– И тем не менее то, что я сказал, правда. Милорд, я не верю в то, что Хормуз или король примут какие бы то ни было оправдания от Эйнара. Ситрик стар и жаден, он жаждет оставить наследство сыну. Хормуз скорее колдун, чем советник. Он убедил короля в том, что тот способен омолодиться. Он сказал ему, что тот должен жениться на женщине – Миране, дочери Аудина, – в первый день осени, с тем чтобы ее юность и чистота очистили его, вернули ему здоровье, восстановили его мужскую силу. Он предсказал, что сентябрь – наиболее благоприятный месяц для женитьбы. Его женой должна стать только она – Мирана, дочь Аудина, и никакая другая девственница. Он напророчил королю, что она выносит ему сыновей, гордых, сильных и смелых. Король верит ему, в этом нет сомнений. Вот почему когда вы были в Клонтарфе в надежде найти Эйнара, он пропадал в Дублине, давая свое согласие и заключая сделку.

– Мне довелось услышать, как Хормуз разговаривал с одним из своих стражников. Он сказал, что собирается нанести визит Эйнару в конце лета и привезти Мирану ко двору. Он не доверяет Эйнару, хотя тот не дал к этому никакого повода. Хормуз был уверен в том, что она останется невинна до начала осени. Он сказал, что Эйнар не осмелится обесчестить ее. Затем он долго смеялся над этой шуткой. Наверное, потому, что она с Эйнаром одной крови, хотя я так и не понял до конца почему. Вот и все, что я знаю, милорд.

Рорик задумчиво ел кашу.

– Ты хорошо поработал, Крон, – наконец сказал он. – Теперь отправишься к семье?

Жена Крона и трое его малышей жили неподалеку от соляных топей на большой ферме, принадлежащей родителям Крона.

– Да, милорд, если вы позволите. Когда отправитесь за Эйнаром, не забудьте прихватить меня.

– Не забуду, Крон.

Как только Крон ушел, Рорик повернулся к Миране.

– Очень вкусная каша, – с улыбкой заметил он.

– Да, – радостно отозвалась она.

– Как странно, – через минуту сказал он, глядя на мужчин, уплетавших кашу, дурачившихся с детьми или чистивших оружие. – Король и этот его советник, Хормуз, вне всякого сомнения, убьют Эйнара, тем самым лишив меня возможности еще раз испытать судьбу и отомстить ему. Ах, Мирана, я не могу этого допустить. Ты понимаешь меня? Это я должен омыть свои руки его кровью. Именно я должен загнать его в угол и окропить землю его кровью. Я отомщу ему за всех поруганных и убитых им людей.

Мирана очень хорошо понимала, о чем он говорил. Она кивнула и доела последнюю ложку каши.

– У тебя уже есть план? – спросила она. Рорик отрицательно покачал головой.

– У нас еще есть время. Ты же слышал, что король и Хормуз не будут ничего предпринимать до конца лета. Возможно, старый король умрет к тому времени. Он очень стар, Рорик. Я видела их обоих в начале этого года. Они оба дышат на ладан. Мне совсем не понравился король. Рорик вдруг усмехнулся, глядя на нее.

– Я слышал, что в нем достаточно злости, чтобы пережить нас всех. Он состарился от злости, а не от прожитых лет. Этого человека состарили интриги, битвы и собственное коварство. Ну хватит о нем. Может, лучше потратим время на то, чтобы побольше узнать друг о друге, или обсудим, что значит иметь такого мужа, как я. Что ты на это скажешь?

– Я не против, Рорик, – спокойно и уверенно ответила она, глядя на его губы.

– Мирана, – предупредительно понизив голос, сказал Рорик. – Пожалуйста, не смотри на меня так. Сейчас раннее утро и еще многое предстоит сделать. Я должен проследить за работой в поле и отдать распоряжения относительно охоты. К тому же, когда вы с Энтти украли барк, то повредили его, так что теперь мне придется проследить и за тем, чтобы его починили.

– Знаю, он не так уж сильно пострадал. Из него вылетела всего лишь одна доска, когда мы толкали его на берег. А смотри-ка, Хафтер направляется к Энтти. Интересно, что она с ним сделает?

– Или он с ней.

– Думаешь, у Хафтера хватит ума перехитрить Энтти?

– Ох уж эти женщины, – сказал Рорик, вставая. – Ни одной из вас нельзя доверять, – проворчал он, поцеловал Мирану в губы и направился к двери, на ходу созывая своих людей.

Мирана замерла, глядя вниз на сбегающую к морю тропинку. Рорик стоял на краю длинного деревянного пирса, смеясь и оживленно болтая с дюжиной незнакомых Миране мужчин. В правой руке он держал несколько нацепленных на палку окуней, а левой сжимал тонкую девичью руку. Девушка была необычайна хороша. Длинные, вьющиеся, переливающиеся под лучами жаркого солнца светлые волосы каскадом ниспадали до талии. Ее стройная фигурка полностью сформировалась, а грудь была настолько пышной, что отчетливо вырисовывалась под тонкой льняной туникой.

Она смеялась, глядя на Рорика. Позади нее стояли мужчина и женщина преклонных лет и молодой человек. Все они были похожи друг на друга, и Мирана еще раз поймала себя на мысли, что все викинги светловолосы, голубоглазы, сильны и высоки. И только она очень отличалась от них. Она была похожа на свою мать, ирландку, маленькую женщину с черными, как вороново крыло, волосами.

– А, – сказала старая Альна, глядя через плечо Мираны на берег. – Они прибыли. А я сомневалась, навестят ли они нас этим летом. Это мать Рорика Тора, отец Харальд, и младший брат Меррик. Ему пока столько же лет, как и тебе, Мирана, но он непременно станет великим воином. Эту девушку зовут Сайра, посмотри, как она расцвела. Стала еще красивей, чем раньше. Ах, ну просто маленькая принцесса, гордая и знающая себе цену.

– Кто она?

– Кузина Рорика, дочь Дорна, брата его отца. Ее мать умерла в родах, а отца убили во время похода на Киев. Родители Рорика взяли ее к себе. Сейчас ей, должно быть, лет восемнадцать. Тебе ведь столько же, не так ли? Ах, какая хорошенькая!

– Мне кажется, она влюблена в Рорика.

Старая Альна искоса взглянула на Мирану, затем уже знакомым движением передернула плечами и презрительно сплюнула.

– Она хотела выйти за Рорика замуж, когда умерла Инга, – сказала она, взяв Мирану за руку. – И даже пыталась заманить его в постель, но Рорик был настолько подавлен обрушившимся на него горем, что отказал ей. Никогда не сомневайся в нем, Мирана, теперь у него есть ты.

– Да, – согласилась Мирана, – теперь у него есть я. – Она повернулась и пошла вниз по тропинке, чтобы поприветствовать новых родственников. Она чувствовала, что слезящиеся глаза старой Альны неотступно следят за ней.

Мирана заметила, как Рорик неожиданно подхватил девушку на руки и закружил ее. Окуни полетели на землю. Их подхватил младший брат Рорика, который весело рассмеялся, качая головой.

Мирана с ужасом увидела, как Рорик поцеловал девушку в губы. Она продолжала спускаться по тропинке, чувствуя себя посторонней в этой веселой компании. Мирана заставила себя улыбнуться, хотя ее глаза по-прежнему оставались грустными.

Мирана медленно шла вдоль низкого деревянного хлева, стоявшего позади дома. Внутри него было сложено сено, заготовленное для шести коров, двух быков, двух лошадей и трех коз. Плужные лемехи аккуратно стояли у стены. Там же были и железные лезвия для плугов и секир, которыми рубили дерево и расчищали поля. Мирана укрылась здесь, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Она стояла посреди мрачного, едва освещенного хлева, глядя бессмысленным взором на ворох сена, наваленного поверх деревянных кормушек. Было начало лета. Стояли теплые солнечные деньки, иногда с дождями, от которых славно поднимался урожай.

– Ты вышла замуж за Рорика.

Мирана подняла голову и увидела перед собой Сайру. Ее лицо в обрамлении светлых волос было настолько прекрасно, что Миране было невыносимо на нее смотреть. Девушка была одна. «Наверное, она шла за мной», – подумала Мирана.

– Да, – ответила она, – мы поженились только вчера.

– Знаю. Я надеялась, что на этот раз мы нанесем наш ежегодный визит сюда немного раньше, поскольку я уже достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, но мать Рорика захворала и поэтому… – Она пожала плечами, ее глаза остались враждебными. Они потемнели и горели от гнева. Она окинула Мирану взглядом, и ее ярость вспыхнула еще сильнее. – Ты похожа на чужеземную рабыню. Я никогда не любила темноволосых женщин. Они всегда казались мне отвратительными.

Мирана пошла к выходу, Сайра ни на шаг не отставала от нес.

– Я очень рада, что семья Рорика здесь. Они кажутся мне добрыми людьми, – спокойно сказала Мирана, глядя поверх надменных золотистых глаз на уток, нырявших в море гораздо проворнее других птиц.

Сайра неожиданно схватила Мирану за запястье и дернула к себе, больно вывернув руку. Она была гораздо сильнее, чем казалась на первый взгляд. Мирана очутилась в нескольких дюймах от ее лица и была так ошарашена этим поступком, что застыла на месте.

– Слушай меня, грязная потаскушка, я знаю, ты обманом заставила Рорика жениться на тебе. Ты заманила его в постель и теперь носишь под сердцем его ребенка. Поэтому он, как благородный человек, вынужден был жениться. Но очень скоро он поймет, чего ты стоишь на самом деле, он осознает, что его родители – да, его настоящая семья – ненавидят тебя, и отошлет тебя прочь. Его родители довольны тем, что Рорик наконец-то ожил после пережитого горя. Они хотят, чтобы он обрел в душе мир и покой, но вместе с тем никогда не забудут Ингу и внуков и не позволят сыну забыть их, пока жив убийца. Да и сам он никогда по-настоящему не сможет стереть в памяти это горе.

Поначалу они действительно отнеслись к тебе довольно благосклонно, несмотря на то, что хотели видеть своей невесткой меня, пока не узнали, кто ты такая – темноволосая ведьма, кровная родня нашего заклятого врага. Их очень интересует, знаешь ли ты о злодеяниях своего брата и одобряешь ли их. Думаю, они решат, что тебя следует отправить к нему. – Сайра наклонилась ниже. Ее дыхание обжигало Миране лицо. – А может, Рорик сам убьет тебя. Возможно, это сделаю я. Но так или иначе тебя здесь не будет и очень скоро, ведьма. Тогда Рорик станет моим, как ему было суждено.

Сайра с силой оттолкнула Мирану и, резко повернувшись, не оглядываясь, зашагала к дому.

Мирана осталась на месте, потирая запястье. Считая своим долгом самой проследить за приготовлением праздничного обеда для своей новой семьи, Мирана вернулась в дом. Она мгновенно поняла, что Сайра говорила правду. Вместо теплых, благосклонных улыбок на лицах ее новых родственников теперь отражались ненависть, ледяной холод и презрение.

Брат Рорика Меррик, увидев ее, просто пришел в бешенство. Он прервал разговор с Гардом и злобно уставился на нее. Его рука потянулась к притороченному к поясу ножу. Харальд и Тора, завидев ее, замолчали. Лицо Торы хранило печать спокойствия, абсолютного ледяного спокойствия. Харальд, во всем похожий на Рорика, такой же высокий, статный, сильный, теперь, казалось, был лишен каких-либо чувств. Он опустил глаза, будто ему было невыносимо видеть ее.

Мирана ждала, что Рорик прекратит это безумие, эту несправедливость, но он остался невозмутим и хранил молчание, как и его родители.

Энтти подошла к Миране и улыбнулась. – Я проследила за приготовлением жаркого из кабана, зайчатины и за жаркой окуней. Подадут много пива и немного рейнского вина. К мясу приготовили много овощных блюд – тушеные грибы с луком, капусту и турнепсы, которые Утта, этот чудный ребенок, и ее младшая сестричка приправили морошкой и странным соком, выжатым из корней кустарника, названия которого я не помню. Утта только загадочно улыбнулась и лишь сказала, что это один из кулинарных секретов ее матери. Ах, а еще испекли лепешки. Горячие, они так и просят, чтобы на них положили кусочек жирного козьего сыра…

Это было слишком. Мирана коснулась руки Энтти.

– Спасибо тебе, Энтти. Ты очень добра, но это не поможет.

Энтти тихо чертыхнулась.

– Это Гард рассказал им все. Он зол на тебя. Боится, что ты не позволишь ему спать со мной. Он то и дело разражается тирадой о том, что он мужчина, а ты не более чем обыкновенная женщина, а я и вовсе рабыня.

Мирана промолчала. Она наблюдала за Рориком, который, отвернувшись от нее, о чем-то тихо разговаривал с родителями. Его младший брат присоединился к ним. Сайра была неподалеку от них, держа в руке деревянный кубок, наполненный медовым напитком. Она улыбнулась, заглянув в него.

– Скоро мы начнем подавать на стол, – подойдя к Миране, сказала старая Альна. – Лорд Рорик отдаст свое кресло отцу. А затем…

– Делайте то, что положено, – сказала Мирана. – Я буду сидеть рядом с мужем, – добавила она. Если он переменился к ней, то она узнает об этом немедленно.

Мирана отправилась в спальню и переоделась в свое свадебное платье и тунику. Это было единственное платье, которое подходило для такого торжественного случая; На этот раз Мирана стянула его в талии ремешком. Затем расчесала волосы гребешком, выточенным из оленьего рога, который ей подарил Рорик, и приколола к тунике великолепные броши. Пощипав щеки, чтобы на них появился румянец, и надев мягкие кожаные туфельки, она глубоко вздохнула и направилась в большой зал.

Воздух был наполнен запахом морского окуня, запеченного в промасленных кленовых листьях. Куски кабаньего мяса шипели и шкворчали на установленной над костром решетке. Свежеприготовленный козий сыр источал острый аромат.

Мужчины пили, женщины тоже, но не так много, поскольку их задачей было прислуживать за столом и им нужна была определенная сноровка, чтобы носить тяжелые подносы. Рорик сидел рядом с отцом. Сайра расположилась по другую сторону от него, рядом с Торой. «Интересно, что задумала его мать», – подумала Мирана. Она была смущена ее ледяным спокойствием. Старая Альна не раз говорила Миране, что они очень похожи по характеру. Сама же Мирана пока не видела никакого сходства. Рядом сидели младший брат Рорика и люди Харальда. За столом не было других женщин, кроме Сайры и Торы. Люди Рорика сидели отдельно. Мирана решила, что так и полагается чтить высоких гостей. Рорик посадил отца и всех его людей на лучшие места. Мирана приветливо улыбнулась прислуживавшим за столом рабыням и женам воинов Рорика и, подхватив поднос с бараниной и луком-пореем, пошла к столу. Приблизившись к Рорику, она протянула ему поднос.

– Милорд, – сказала она.

Рорик вынужден был взглянуть на нее, хотя чувствовалось, что делал он это неохотно. В тот же миг Мирана увидела в его глазах такую боль, что чуть не вскрикнула. Овладев собой, она спокойно произнесла:

– Не хотите ли отведать баранины? Ее приготовила Энтти.

– Пожалуй, – безразлично ответил он. Его глаза были бесстрастны. – Выглядит аппетитно.

Мирана молча положила ему на тарелку кусок мяса и повернулась к его отцу.

– Милорд Харальд, – обратилась она к нему, предлагая отведать блюдо.

Харальд даже не удостоил ее взглядом. Он демонстративно отвернулся, нарочито громко обратившись к Меррику:

– Очень скоро ты отправишься торговать в Киев, сынок. Но только не настаивай на немедленном отъезде. Обещаю, в ближайшее время у тебя появится такая возможность.

– Я хочу немного мяса, – громко объявила Сайра. – Не стой столбом, глазея на меня. Прислужи мне.

Мирана взглянула на девушку, затем на свое запястье. На нем остались кровоподтеки от цепких пальцев Сайры.

– Почему ты просто стоишь здесь? Ты что, не поняла меня? Совсем бестолковая? Прислужи мне.

– Однажды мой муж, – достаточно громко, чтобы ее услышали все, сказала Мирана, – очень доходчиво объяснил мне, что невоспитанность лечится довольно просто, без чрезмерной злобы и оскорблений.

Сказав это, она опрокинула поднос с бараниной на голову Сайры, резко повернулась и вышла на улицу, не обращая внимания на яростные вопли и возмущение. Ей показалось, что она слышала смех Аммы. Керзог громко залаял, и Мирана живо представила себе, как огромный пес слизывает с лица Сайры остатки мясной подливки.

И это здорово рассмешило ее.

Глава 18

По небу неслись черные рваные тучи. С каждой минутой становилось все холоднее. Ветер неистово гнал на берег огромные волны, с диким ревом разбивающиеся о прибрежные скалы, поднимая вверх тридцатифутовый столб брызг. Все предвещало скорое начало страшной бури. Мирана почувствовала на щеках прохладные капли и отступила от края утеса. Она поежилась и потерла плечи руками, но даже не помышляла о том, чтобы вернуться в дом.

Мирана улыбнулась, живо представив себе дико кричащую от беспомощной злобы Сайру, по голове и лицу которой стекала густая подливка. Это видение, возможно, будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Вне всякого сомнения, в этот день Мирана приобрела себе смертельного врага.

Хотя Сайра с самого начала была ее врагом.

«Интересно, как поведет себя Рорик?»

Острая боль пронзила ее. Стремительное замужество, начавшееся так красиво, превратилось в кучку остывшего пепла.

Мирана вспомнила сквозившую в глазах Рорика муку. Понять причину этого было выше ее сил.

Что он предпримет? Оттолкнет от себя? Убьет?

– Маленькая принцесса до сих пор визжит, как резаный поросенок, а мать Рорика пытается ее успокоить. Мужчины прикрывают рот ладонями, стараясь заглушить разбирающий их хохот. А Керзог, не проявляя должного уважения к переживаниям принцессы, старается слизнуть подливку с ее лица и шеи.

Мирана с улыбкой повернулась к Энтти.

– Керзог – отличный пес. Тебе не стоило приходить сюда, Энтти, хотя я очень рада, что ты здесь. Знаешь, я чувствую себя чужой среди них. Я здесь лишняя. Никто не проявляет ко мне уважения, не считается со мной.

– Не глупи, Мирана. Ты хозяйка Ястребиного острова. Рорик уважает тебя и считается с тобой, как и все его люди. Он при всех поклялся тебе в верности. Если бы Сайра была одна, женщины, ни минуты не сомневаясь, показали бы тебе свою любовь и преданность. Но им приходится сдерживаться в присутствии Торы. Они уважают ее и не хотят обидеть. Им не понятна ее ненависть к тебе. Они считают, что она просто не хочет подавить в себе боль утраты. Она холит и лелеет эту боль, они оба – она и Харальд. Но это не важно. Важно то, что ты хозяйка острова, а родители Рорика и эта отвратительная Сайра скоро уедут.

– Сомневаюсь, что я останусь здесь хозяйкой.

– Что, Рорик на самом деле однажды опрокинул на тебя миску с едой?

– Да, правда, не на голову, а на колени. Я насмехалась над ним, и он отплатил мне за это. Считаю, это лучше, чем ударить кого-нибудь, а мне очень хотелось ее ударить. Но вид стекающей по ее лицу подливки – чудесное зрелище.

– Да уж, – усмехнулась Энтти.

Мирана на мгновение взглянула на море, затем снова посмотрела на Энтти и тихо спросила:

– Лорд Рорик в ярости?

Энтти плотнее закуталась в накидку, которой служил потрепанный кусок шерстяной ткани. Увидев это, Мирана нахмурилась. «Завтра же Энтти получит новую накидку, – подумала она и уже открыла рот, чтобы сказать это, но вовремя остановилась. – Кто знает, возможно, завтра я уже не буду хозяйкой Ястребиного острова».

– Я не знаю, где он. Здесь происходит что-то непонятное, Мирана. Я слышала, Гард рассказал им о том, что ты сестра Эйнара, но тем не менее ненависть к тебе лишена всякого смысла. Похоже, они не желают знать тебя. И лорд Рорик…

– Они напомнили ему о его горе, о том, что произошло с его семьей. Они умышленно напомнили ему о его вине и сделали меня ее частью. Интересно, как он теперь поступит.

Энтти тихонько выругалась.

– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Не думаешь ли ты, что он действительно может тебя оттолкнуть? Ради всего святого, ты ведь его жена!

Мирана пожала плечами.

– Он очень привязан к своей семье и прислушивается к мнению родителей. Рорик может меня убить. Или его брат Меррик. Я не сомневаюсь, что даже Сайра способна на это. Она мечтала выйти за Рорика замуж и, думаю, все еще не отказалась от этой идеи. Поэтому меня либо заставят покинуть остров, либо убьют. Найдется немало таких, которые добровольно возьмутся за это, включая людей Харальда.

– Давай сядем в одну из лодок и покинем остров сегодня же ночью, – сказала Энтти, касаясь руки Мираны. – Нет, прямо сейчас. На этот раз у нас может получиться. Я чувствую это.

Мирана лишь усмехнулась в ответ.

– Приближается буря, Энтти. Помнишь, как нам досталось во время прошлой бури?

Энтти подошла к краю утеса и взглянула на ревущие у его подножия волны. Зрелище было устрашающим. Даже пена волн казалась черной. Энтти посмотрела на привязанные к деревянному пирсу барки. Даже в безопасной бухте волны швыряли их, как листья деревьев. Но это не имело значения, по крайней мере для Энтти.

– Я не могу остаться, ты же знаешь, Мирана, – сказала она. – Если я задержусь здесь, мне придется отбиваться от мужчин, поскольку они по-прежнему считают меня глупой шлюхой. Мне не хотелось бы убивать одного из них.

– Никто из них не прикоснется к тебе. Я не позволю им этого.

– Ты же сказала, что сама находишься в неопределенном положении. Меня оставили в покое благодаря тебе. Но теперь мы обе не знаем, что будет дальше и останешься ли ты в живых.

– Ты, конечно, права. Глупо надеяться на то, что Рорик объяснит своим родителям, что я не представляю для них угрозы и невиновна в кровавых преступлениях моего брата.

– Твоего сводного брата, – уточнила Энтти.

– Да, – медленно подтвердила Мирана. – Он мой сводный брат. Но они считают, что во мне течет его кровь и поэтому на мне лежит печать его злодеяния. Для них я такое же зло, как и Эйнар.

– Это безумие. Как Рорик может быть так слеп?

– Ты ошибаешься, девочка, Рорик совсем не слеп. Не смей говорить о своем хозяине в таком тоне. Лорд Рорик – человек, перенесший смертельную муку, которую невозможно даже представить.

Обе девушки повернулись и увидели стоявшего позади них Хафтера. Он был закутан в теплую шерстяную накидку. Ветер трепал его темно-золотистые волосы. Он казался большим и сильным, его плечи напряглись от еле сдерживаемого гнева. Мирана прижалась к Энтти, жалея, что у нее нет под рукой ножа.

– Знаю, – сказала она, – но я не виновата в этом. Хафтер пожал плечами.

– Его семья думает по-другому. Своим поступком ты привела их в бешенство, Мирана. – Хафтер неожиданно рассмеялся. – Сайра всегда казалась мне божественно красивой. Но со свисающим с ее лба луком она выглядела вполне земной. Да, ты здорово унизила ее. Теперь она возненавидела тебя.

– Мирана могла перерезать ей глотку, Хафтер. Так что одна или две луковые стрелы, свисающие с ее головы, – ничто по сравнению с тем, что с ней могло быть.

– Женщины по-другому смотрят на вещи. Сайра жаждет твоей крови, Мирана. Она кричала, что убьет тебя, когда я выходил из дома.

– Что Рорик? Ты знаешь, что он намерен делать? – Ми-ране не хотелось спрашивать об этом у Хафтера, но все же она решилась на это.

Он покачал головой.

– Рорик со своей семьей. Они в ярости. – Хафтер повернулся к Энтти. – Я за тобой, – сказал он, протягивая к ней руку. – Ты согреешь меня сегодня ночью, я стану овладевать тобой, пока не пресыщусь твоим мягким телом.

Прежде чем Энтти смогла что-то ответить ему, Мирана слегка коснулась ее руки, чтобы предостеречь ее, и произнесла:

– Нет, Хафтер. Ни один мужчина больше не коснется Энтти, пока она сама не захочет этого. Это ее желание, и я его чту.

– Клянусь, на этот раз я доставлю ей удовольствие. Я хочу женщину, и Энтти должна утолить мой пыл. Ей тоже понравится. Она должна выполнять мои прихоти.

Энтти выпрямилась и напряглась, как струна.

– Возвращайся-ка в дом и окуни свою голову в мед, Хафтер. Я не стану с тобой спать. Или ты не поверил мне вчера? А может, еще раз съездить тебе коленом в пах?

– Ты же говорила, что сожалеешь об этом и что никогда так больше не поступишь.

– Да, но с одним условием – ты будешь держаться от меня подальше. Я не хочу тебя. Уходи прочь.

– Кого же из мужчин ты хочешь?

Мирана была потрясена внезапной ревностью, прозвучавшей в его голосе. Она видела, что Энтти вот-вот рассмеется, и быстро проговорила:

– Хафтер, Энтти никого не хочет сейчас. Ты не можешь не понимать этого. Она была так несчастна. Ты ведь добрый, разумный человек, не так ли?

– Да. Возможно. Но не сейчас. Я хочу ее, Мирана. И не вмешивайся, у тебя нет на это права.

– Если ты возьмешь ее силой, Хафтер, она убьет тебя или сильно покалечит. После этого ей придется расстаться с жизнью, лишь потому, что она защищала свою честь. Ты хочешь, чтобы она умерла оттого, что ты не смог сдержать свою страсть?

По правде сказать, Хафтер ни о чем не думал, он лишь чувствовал непреодолимое желание поскорее лечь с Энтти в постель. Он не хотел никакой другой женщины, только Энтти. Он взглянул на Мирану, жену лорда Рорика, женщину, которой вскоре, возможно, суждено погибнуть от руки одного из членов семьи Рорика, и, повернувшись к Энтти, медленно произнес:

– Я не хочу, чтобы ты умирала.

– Чего же тогда ты хочешь, несносный грубиян?

– Не смей говорить со мной в таком оскорбительном тоне, Энтти. Я мужчина, а ты всего лишь рабыня. Все права на моей стороне. И ты будешь подчиняться моим приказам.

Энтти покачала головой. Она была настолько потрясена его упрямством, что ей захотелось его оскорбить.

– Ты более тупоголовый, чем козел, который жует коровье дерьмо! Я не буду твоей подстилкой, Хафтер. Понятно? Я устала это повторять. Я никогда больше не лягу в постель ни с тобой, ни с каким-либо другим мужчиной. Хафтер был явно озадачен такой вспышкой гнева.

– Ни один мужчина больше не прикоснется к тебе. Я позаботился об этом. Я сказал им, что ты моя, и предупредил, чтобы держались от тебя подальше. Я смогу тебя защитить.

– Бесполезно с ним говорить, – сказала Энтти, обращаясь к Миране. – Все мужчины превращаются в безмозглых козлов, когда их охватывает страсть. Он ничем не отличается от того парня, Эрма, который хотел изнасиловать меня. – Она развернулась и пошла прочь, плотнее запахнув на груди потрепанный кусок шерстяной материи.

– Энтти одета в лохмотья, – произнес Хафтер, глядя ей вслед. – Это несправедливо. Мне это не нравится.

– Ты прав, – отозвалась Мирана. – Я позабочусь о том, чтобы у нас с ней была одежда получше.

– Она уходит от меня, а я еще не поговорил с ней как следует. Энтти! Вернись ко мне! Я дам тебе новую накидку. Только вернись сюда, немедленно.

Он бросил на Мирану уничтожающий взгляд и кинулся вдогонку за Энтти. Мирана была уверена, что ему не удастся ее поймать.

На дворе стояла летняя ночь. Но, несмотря на это, было нестерпимо холодно. Мирана зарылась в сено, чтобы хоть как-то согреться, но этого явно было мало. Еще не рассвело, так что она проспала недолго. За стенами амбара бушевал ветер. Миране захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать барабанную дробь дождя и заставляющие ее вздрагивать оглушительные раскаты грома. Она вспомнила, какие грозы были в Клонтарфе – страшные, необузданные, срывающие с крыш дерн, заставляющие реветь от ужаса скот. Было очень холодно.

Мирана поглубже зарылась в сено. В двух шагах от нее беспокойно переступала с ноги на ногу корова. Быки, опустив головы, дремали. Казалось, они вообще не обращали внимания на бурю. Козы пытались перегрызть удерживающие их в стойле кожаные привязи.

«Что же будет завтра?» – с тревогой подумала Мирана.

Она лежала, свернувшись клубочком, по самую шею зарывшись в сено, когда старая Альна отыскала ее.

– Пора просыпаться, госпожа, солнце уже встает, и у вас впереди много дел. Гроза миновала. Наверное, для вас сегодня будет жаркий денек. Семья Рорика похожа на стаю разъяренных волков, поглощенных своей горящей ненавистью, которой они ни на секунду не дают остыть. Они не знают покоя с тех пор, как ваш сводный брат убил Ингу и детей. А теперь они просто в бешенстве. Это очень плохо. Они поверили в то, что им наплела Сайра. Она сказала, что вы обманули Рорика, заявив ему о мнимом ребенке, и он, как благородный человек, вынужден был жениться.

Мирана села и принялась отряхивать прицепившиеся к платью и волосам соломинки. Итак, козни Сайры подлили масла в огонь их ненависти. Они поверили в ее вранье. Ну ничего, она расскажет им, что знакома с Рориком совсем недолго. Почему Рорик не сказал им, что она досталась ему девственницей?

– Знаешь, Альна, мне незачем возвращаться, – не поднимая головы, сказала Мирана. Она на мгновение взглянула на стоящих в стойле коз. – Разве что лорд Рорик послал тебя за мной? – добавила она с такой надеждой, что Альна нахмурилась.

Старуха сплюнула и покачала головой.

– Нет, господин не сказал мне ни слова. С ним что-то происходит. Он очень изменился. Сегодня он проснулся все с той же слепой болью в глазах. Они явились и отравили его ядом воспоминаний. С тех пор он сам не свой. Лорд Рорик провел ночь в компании своего брата и нескольких воинов из свиты отца. Они проговорили почти до утра и выпили слишком много меда, а лорд Рорик плохо переносит вино, эль и все такое. От этого его выворачивает наизнанку, и наутро страшно болит голова. Его рвет. Вам лучше немедленно вернуться в дом. Вы все еще здесь хозяйка. И должны приглядеть за рабами, отдать распоряжения насчет работы по дому и обеспечить уют его семье.

– Ты видела Энтти или Хафтера?

Старая Альна усмехнулась.

– Вчера Энтти запустила в него железной сковородкой. Ему здорово досталось, и ничего не оставалось делать, как убраться восвояси. Он заковылял прочь, как пьяный селезень, и всю ночь сидел, обхватив руками свою несчастную голову. Она спала рядом со мной и все утро жаловалась, что я храпела. Ха! Старухи не храпят. Я не храпела. Я вообще не спала всю ночь, прислушиваясь к стонам Хафтера. Затем Гард пытался пристать к ней. – Альна снова усмехнулась. – Я посоветовала ему идти к Асте, сказав, что у Энтти месячные. Его как ветром сдуло.

Мирана встала, стряхивая с туники последние соломинки. Ей смертельно хотелось вымыться горячей водой с мылом. Великолепное свадебное платье было помято и испачкано. И ей больше нечего было надеть. Взглянув на нее, старая Альна нахмурилась.

– Хафтер все еще спит. Энтти даже боится, что слишком сильно ударила его и он теперь никогда не проснется, – сказала она.

– Хафтер такой же выносливый, как Рорик. Он проснется как ни в чем не бывало, и все начнется снова.

Старая Альна внимательно посмотрела на нее и наконец сердито изрекла:

– Пошли, маленькая овечка, пора возвращаться. Я не знаю, что произойдет дальше, но в любом случае у тебя нет выбора. Все женщины ждут твоих распоряжений. Они ходят по раскаленным углям, но это не их вина. Они очень любят Тору и не знают, как им быть.

Мирана покорно побрела вслед за Альной к дому. Внутри царило оживление. Мужчины стонали и мучились от похмелья, женщины ворчали на них, некоторые посмеивались оттого, что их мужья, опьянев от выпитого, были неугомонны всю ночь.

– Да, – сказала старая Альна, – некоторые женщины – те, что помоложе, – поют и щебечут, как счастливые курочки. Они готовы приступить к работе. А мужчины получают по заслугам.

Мирана лишь кивнула головой. Она начала отдавать женщинам распоряжения, избегая смотреть в сторону Рорика, который уже проснулся и разговаривал с братом. «Что еще он хочет ему сообщить? Или Меррик ему? Может, они обсуждают, кто из них убьет меня?» Мирана помешивала кашу, варившуюся в подвешенном над костром железном котле, когда почувствовала, что Рорик рядом. Она замерла в ожидании.

– Я иду в баню, – сказал он. – У тебя в волосах соломинки, а платье испачкалось.

– Я знаю, – сказала она.

– Родители все еще спят в моей спальне. Я могу принести тебе все, что нужно.

Она медленно повернулась и посмотрела ему в глаза, отметив, что он сказал в моей спальне, а не в нашей.

– Тебе нечего мне принести. У меня нет другой одежды. Миране показалось, что он хотел что-то сказать, но промолчал. Потоптавшись на месте, он сказал:

– Вкусно пахнет. Я рад, что женщины снова стали хорошо готовить.

Она лишь кивнула в ответ.

– Хафтер промаялся всю ночь. Только его голова гудит от железной сковороды, а не от выпитого вина. Прошу тебя больше не вмешиваться. Если он хочет Энтти, пусть получит ее. Она всего лишь рабыня. Прежде она спала со всеми, кто ее хотел. Ничто не изменилось с тех пор. Правда, теперь Хафтер будет держать ее при себе, пока она не наскучит ему. Я отдал ее ему. Здесь распоряжаюсь я, а не ты.

– Она не станет спать со всеми подряд, Рорик.

– Она будет делать то, что я прикажу. Хотя нет, отныне она будет делать то, что пожелает Хафтер. Она принадлежит ему. Понятно?

– Не заставляй ее спать с мужчинами. Она не может этого делать. Теперь все изменилось. Не позволяй Хафтеру обижать ее.

– Ты не должна вмешиваться. В этом Гард прав. Ты виновата в том, что она так себя ведет. Оставь ее в покое.

Он повернулся и пошел прочь, не сказав больше ни слова. Мирана велела рабыне отнести ему полотенца и оставить их в предбаннике.

Глава 19

Мирана продолжала работать, время от времени извлекая из волос или стряхивая с одежды очередную соломинку. Когда Энтти принялась замешивать тесто для лепешек – их требовалось так много, что пришлось взять глубокий деревянный жбан, – Мирана обратила внимание, что на ней та же одежда, что и накануне вечером.

Она подошла к ней и тихо сказала:

– Сбежим, как только представится возможность. Ты была права, когда говорила, что нам обеим здесь нечего делать.

Девушка лишь кивнула в ответ. Мирана была уверена, что Энтти поняла ее. Она слышала, о чем Мирана говорила с Рориком, и знала, что тот отдал ее Хафтеру. У нее не оставалось выбора.

– Возможно, даже сегодня, когда мужчины снова напьются. Гроза давно кончилась.

– Хорошо, – откликнулась Энтти. Она посмотрела Миране в глаза. – Ты должна быть осторожна, Мирана. Боюсь, что кто-нибудь из них готовится тебя убить.

– Когда родители Рорика выйдут из спальни, я возьму из сундука свой нож. И стащу еще один для тебя, Энтти. Если сможешь, припаси в дорогу еды и воду. Нам предстоит долгое путешествие.

Энтти кивнула, гадая, куда они отправятся. Ясно, что не в Клонтарф. Мирана знала, что там ее ждет. Энтти не стала ее спрашивать об этом. Наверняка Мирана сама позаботится о том, где им укрыться, и на этот раз они будут удачливее.

Однако их планам не суждено было сбыться.

Час спустя Рорик подошел к Миране.

– Возьми, – сказал он, – это платье Асты. Теперь оно твое. Она сказала, что они с Эрной сошьют вам с Энтти новые вещи. А сейчас идем в баню, здесь очень жарко, у тебя потное лицо.

Миране совсем не хотелось идти с ним. Она боялась, что, когда они останутся наедине, он убьет ее. Сердце бешено колотилось в груди, пока она шла рядом с Рориком к выходу. Утешало лишь то, что ей все-таки удалось выкрасть из спальни нож. Появилась слабая надежда. Мирана молилась лишь о том, чтобы у нее хватило сил воспользоваться им.

Родители Рорика по-прежнему игнорировали ее, и Миране пришлось послать рабыню, чтобы она подала им завтрак. Сайра так и не вышла к столу. Меррик еще утром ушел куда-то и до сих пор не вернулся.

– Ты ведь уже мылся, – сказала она, выходя из дома на яркое утреннее солнце.

– Да, – не глядя на нее, ответил он.

– Нет необходимости сопровождать меня.

– Мне лучше знать.

Он убьет ее. Родня убедила его, что она такое же исчадие ада, как и Эйнар. Она не хотела умирать, во всяком случае, не от его руки и не сейчас. Равно как и покидать Ястребиный остров. Но у нее не оставалось выбора. «Как он убьет меня? – подумала она. – Задушит или пронзит сердце ножом?» Она точно знала, что будет защищаться изо всех сил, и это оказалось для нее более мучительно, чем она предполагала.

Когда они вошли в предбанник, Рорик приказал двум обнаженным и мокрым после купания воинам из свиты отца выйти вон.

– Я помогу тебе раздеться, – сказал он, подходя к Ми-ране, когда они остались наедине.

Мирана стояла, не двигаясь, пока он расстегивал броши, скреплявшие на плечах тунику. Она не шелохнулась даже тогда, когда, расстегнув пояс, он наткнулся на спрятанный в складках нож. Рорик промолчал, хотя отлично знал, что нож лежал в сундуке, стоявшем в его спальне. Мирана посмотрела на его руку, затем перевела взгляд на нож. В тот же момент она поняла, что не сможет его убить. У нее просто не поднимется рука. Она протянула ему нож. «Будь что будет», – решила она.

Она безвольно подняла руки, и он снял с нее платье. Даже оставшись совершенно голой, она не пыталась пошевелиться. Голубые глаза Рорика были непроницаемы, невозможно было понять, как он поведет себя в следующую минуту. Не выдержав напряжения, Мирана закричала и, бросившись в баню, прижалась к дальней стене. Пар застилал глаза, и она почти не видела Рорика.

– Мирана! – закричал он.

Она упала на колени и еще плотнее прижалась к стене. Волосы волной накрыли ее лицо.

– Пойди сюда, я искупаю тебя.

Искупает ее? Мирана нахмурилась. Неужели он хочет, чтобы она была чистой, когда он станет ее убивать? Или это только уловка?

Она поднялась, откинув назад волосы и решив, что, если он лжет, у нее будет возможность проскользнуть мимо него в предбанник, где на лавке вместе с одеждой остался лежать ее нож. Она схватит все в охапку и убежит прочь.

Наверняка на острове найдется место, где она сможет спрятаться.

Однако Рорик не лгал. Он взял Мирану за руку, точно не замечая ее испуга, поставил перед собой, окатил горячей водой и принялся мыть. Она была настолько напугана и смущена, что даже сначала не заметила, что он тоже обнажен.

Когда до нее дошло, она едва не лишилась от страха чувств, решив, что Рорик задумал сначала изнасиловать ее, а потом убить.

– Нет, – произнесла она, но в это время Рорик как раз намылил ее лицо, и мыльная вода попала ей в рот.

– Что нет? – удивленно переспросил он.

– Не насилуй меня.

Рорик провел намыленной рукой по ее груди, затем она скользнула к ее животу и дальше, к нежному женскому лону. Его пальцы были ласковыми и дразнящими. Когда его сильно намыленный средний палец скользнул глубоко в ее лоно, Мирана с воплем отшатнулась.

– Я изнасилую тебя, если ты вынудишь меня к этому, – сказал Рорик, трепеща от желания. Его палец чувствовал жар ее тела. – Иди сюда, – прошипел он.

Безудержная ярость пронзила его тело; он чувствовал, как кровь бешено несется по жилам, стучит в висках. Но вместе с тем сейчас он был более неуверен в себе, чем когда-либо в жизни. Он чувствовал себя так, точно умирал, но не от смертельных ран. Его буквально разрывало изнутри от страшной пустоты, мучительной боли, горького раскаяния и чувства вины. Его не было рядом с Ингой и детьми, он не смог защитить их от смерти. Ему не удалось убить Эйнара. Зато он женился на его сестре, скверном создании, которое опутало его своим коварством. Он видел, как она отшатнулась от него, видел бессмысленное выражение ее лица, чувствовал, как она отдаляется от него. Она пряталась всю прошлую ночь, предоставив ему разбираться с тем, что она натворила. Он ощущал ее панический страх. Она заслужила это.

– Иди сюда, – повторил Рорик, его тело содрогалось от возбуждения, сердце гулко билось в груди, он задыхался от желания и был готов изнасиловать ее. Он хотел ее немедленно, и ничто не могло его остановить.

Она не двигалась, просто стояла, пытаясь прикрыть себя руками и мотая головой.

Он схватил ее за руку и толкнул к скамье возле стены. Ее тело было покрыто мыльной пеной и поэтому очень скользкое. На мгновение Миране удалось вырваться, но Рорик снова схватил ее, прижал к стене рядом со скамьей и силой развел ей ноги. Он сунул два пальца в ее лоно, почувствовав, как она вздрогнула от боли. Однако она ничем не выдала своих ощущений, ее губы остались плотно сжаты. Возбуждение Рорика достигло предела, он не мог ждать ни секунды. В нем клокотала ярость. Он приподнял ее и неистово вошел в нее, словно пронзая своей возбужденной плотью, проникая все глубже и глубже. Его руки впились в ее бедра, в то время как плоть терзала чрево. Рорик прижал девушку к груди, яростно насилуя. Это продолжалось недолго – всего несколько мощных толчков внутри нее, и все было кончено. Возбуждение было частью обуревавшего им гнева, и он не мог долго держать его в себе, необходимо было выплеснуть его наружу. Рорик закричал, чувствуя, как вместе с семенем его покидают боль, ярость и ожесточение.

Он отпустил Мирану, отняв руки от ее бедер, точно ему было мучительно к ней прикасаться, сел на скамью, закрыл глаза и облокотился на стену, жадно хватая ртом воздух. Он ощущал слабость во всем теле и облегчение. Но сердце продолжало бешено колотиться в груди. Рорику даже показалось, что он вот-вот умрет. До сих пор ни одна женщина не доводила его до такого исступления. Рорик ненавидел себя за это, а ее за то, что довела его до такого состояния. То, что он сделал, было отвратительно, но это не волновало его. В эти минуты Рорик не чувствовал раскаяния, он вообще не способен был думать, начисто опустошенный собственным приступом ярости и первобытной жестокости.

Едва освободившись от Рорика, Мирана хотела бежать. В спешке она споткнулась и чуть не упала, но вдруг замерла как вкопанная. Она почувствовала, как семя вытекает из нее, и вновь пережила те жуткие мгновения, когда его возбужденная плоть билась глубоко внутри нее. Она схватила мыло и принялась яростно отмывать свое тело до тех пор, пока не покраснела кожа. Опрокинув на себя несколько ушатов горячей воды, она тщательно ополоснула все тело и лишь потом заметила взгляд Рорика. На его лице не было улыбки, взгляд его был безжизненный, даже какой-то оцепенелый. Вдруг Мирана заметила, что Рорик понемногу начинает приходить в себя. Его тело напряглось. «Теперь он убьет меня», – мелькнуло у нее в голове. Рорик поднял руку. Под кожей рельефно выделились могучие мышцы, пугая своей смертоносной силой. Мирана вскрикнула и бросилась в предбанник.

Рорик еще долго сидел без движения.

* * *

Полуденное солнце ярко светило в небе. От бушевавшей ночью грозы не осталось и следа. Мирана укрылась от палящих солнечных лучей в тени дома. Она заметила приближающуюся к ней Тору. Мать Рорика была высокой, светловолосой женщиной. Ее волосы казались почти белыми под жарким полуденным солнцем. Некогда она была красавицей, но теперь глубокие морщины залегли у глаз и вокруг рта. Она выглядела суровой и неумолимой.

Плечи Торы были напряжены, поступь тяжелая, губы поджаты. Мирана выпрямилась, чувствуя, что не в силах предотвратить назревающий скандал, и отложила в сторону шитье. Платье, которое она шила, было из светло-голубой шерсти и казалось Миране очень красивым. Материю ей подарила старая Альна.

Мирана взглянула на Тору, надеясь убедить эту женщину, что она не думала причинить ей и ее семье никакого вреда, и заверить в том, что она не виновата в злодеяниях своего брата. Мирана уже открыла рот, чтобы сказать все это, но Тора опередила ее. Она остановилась перед Девушкой, загородив собой солнце.

– Я пришла, чтобы предупредить тебя, – холодно произнесла женщина.

Мирана еле заметно кивнула.

– Сайра собирается убить тебя. Я не могу предотвратить этого.

– Вы предупреждаете меня об этом, опасаясь за мою жизнь?

– Да. Я не хочу твоей смерти. Сейчас. Если ты умрешь, мой сын еще тяжелее станет переживать свою вину. Он ни в чем не виноват. Он хороший человек, и я не хочу усугублять его страдания, равно как и видеть его рядом с женщиной, лишенной чести.

Мирана отвела взгляд от Торы, задумчиво устремив свой взор туда, где под яркими солнечными лучами переливалась сине-зеленым цветом гладь моря, чье спокойствие не нарушало даже легкое дуновение ветерка.

– Теперь вы верите мне, что я не обманывала Рорика и не пыталась женить его на себе? – наконец произнесла она.

– В этом ты действительно не виновата. Рорик рассказал, что ты досталась ему девственницей. К моему великому сожалению, ты оказалась не потаскушкой. Однако Сайра до сих пор отказывается в это поверить. Беги, Мирана. Или она убьет тебя, или это придется сделать тебе, чтобы защитить свою жизнь. Убив Сайру, ты причинишь боль Рорику. Он знал ее с детства, знал, что она любит его и хочет выйти за него замуж, но все-таки женился на тебе и тем самым больно ранил ее самолюбие. Конечно, твое исчезновение заставит его переживать, но смерть Сайры подкосила бы его гораздо сильней. Не допусти этого, Мирана. Беги, не медли ни минуты.

– Прекрасно.

Казалось, Тора не ожидала подобной развязки.

– Ты согласна? – неуверенно и несколько удивленно спросила она.

– Я не хочу причинять Рорику новые страдания. Он не заслужил этого.

– Конечно.

Перед Мираной неожиданно легла чья-то тень. Воображение живо нарисовало Сайру с зажатым в руке ножом. Девушка поспешно оглянулась, но это оказался брат Рорика, Меррик. Юноша был высок и широк в плечах. Чувствовалось, что с возрастом он станет даже крупнее Рорика. Выражение его лица было суровым, губы плотно сжаты, во взгляде не было даже намека на теплоту и понимание.

– Не верь ей, мама, – сказал он, еле сдерживая ярость. По его тону Мирана поняла, что семья Рорика никогда не изменит своего отношения к ней. У нее с Рориком не было будущего.

– Она согласилась оставить Рорика, Меррик. Меррик быстро огляделся.

– Я рад, что здесь нет Рорика, – произнес он. – Я не знаю, как бы он отреагировал, узнав, что она собирается покинуть его. Однако я не доверяю ей, мама. Возможно, она водит нас за нос. Она может отправиться к Рорику, поплакаться ему, пустить в ход свои женские чары и заставить его забыть о том, что он в долгу перед Ингой, своими убитыми детьми и нами.

– В каком долгу, Меррик? – тихо спросила Мирана.

– Он обязан отомстить за них!

– Согласна. Но почему ты решил, что я тоже заслуживаю наказания?

– Замолчи, чертова потаскуха! Ты терзаешь моего брата своей ложью, обещаниями и мнимым сочувствием.

Мирана вздохнула. Угас последний лучик надежды.

– Здесь нет ни слова правды, Меррик, – произнесла она. – Я уже сказала твоей матери, что покину остров. Я не хочу причинять Рорику большую боль, чем та, которую ты уже причинил ему, заставив его вновь окунуться в прошлое.

– Двое моих малолетних племянников погибли от меча твоего брата! Такие прекрасные малютки, счастливые и жизнерадостные. Твой брат зарубил их!

– Знаю, – сказала Мирана. – Но выслушайте меня. Я буду его женой, несмотря на то, что оставлю его. Рорик, как и все, хочет быть счастливым и иметь детей, Тора. Ему нужен союз, не омраченный чувством вины и боли, союз, благословленный богами. Что вы сможете ему дать, кроме новых оснований для ненависти, кроме страшной памяти? Станете поддерживать в нем чувство вины до тех пор, пока он не убьет моего сводного брата? Когда же это кончится, Тора?

– Твоя смерть послужит для этого хорошим началом, – вмешалась в разговор неожиданно появившаяся возле Торы Сайра. – Я не дам тебе безнаказанно уйти, Мирана. Я хочу твоей смерти. И мне не важно, от чьей руки ты умрешь – моей или Рорика.

– Помолчи, Сайра, – оборвала девушку Тора. – Чувство мести у тебя перемешалось с ревностью; это не делает тебе чести. Тобой руководит зависть.

– Я думал, что женюсь на тебе, считал тебя прелестнейшей из женщин, – сказал Меррик. – Но теперь ты не кажешься мне столь прекрасной, поскольку утратила душевную доброту. Я больше не хочу тебя, Сайра, – медленно произнес Меррик, не спуская глаз с искаженного ненавистью лица кузины. Юноша повернулся и зашагал, повергнув в изумление Тору.

– Я и не знала, что он грезил о тебе, – сказала она Сайре. – Хотя какая теперь разница, ты все равно потеряла его.

– Ну так что ж с того, – произнесла Сайра, не сводя с Мираны глаз, – я заполучу Рорика, как только она покинет остров.

– Не думаю, – парировала Мирана. – Альна рассказывала мне, что он не захотел утешиться тобой, после того как убили его жену. Почему же ты думаешь, что он захочет тебя сейчас?

Сайра задохнулась от ярости. Она подскочила к Миране и со всей силой ударила ее по щеке, опрокинув ее вместе со стулом, на котором та сидела. Упав сверху, Сайра принялась избивать Мирану, направляя удары кулака в грудь и живот.

Мирана слышала, как Тора бросилась звать на помощь. Удары Сайры были весьма ощутимы. На глаза навернулись слезы. Надо было как-то остановить эту разъяренную тигрицу, и тогда, вспомнив, как Гунлейк учил ее этому несколько лет назад, Мирана резким движением выбросила вверх колени, сильно ударив Сайру по спине и одновременно обрушив на нее мощный удар в шею. Сайра издала сдавленный крик, схватилась руками за горло и, лихорадочно хватая ртом воздух, сползла с Мираны.

Мирана поднялась на ноги, глядя на задыхающуюся Сайру, зная, что через несколько минут с девушкой будет все в порядке. Интересно, набросится ли она на нее с кулаками снова, подумала Мирана, медленно вынимая из притороченных к поясу ножен остро отточенный клинок.

Когда через некоторое время дыхание Сайры выровнялось и немного улеглась боль в спине, она наконец взглянула на Мирану и тут же похолодела при виде ножа.

– Ах ты, грязная потаскуха.

– Пойди сюда, Сайра, – тихо произнесла Мирана, сопровождая свои слова жестом. Ее голос звучал угрожающе. – Иди же сюда, на этот раз я не буду такой кроткой. Я воткну этот нож в твою щеку и оставлю на ней такую отметину, что ты больше не будешь мнить себя самой божественной из женщин. Я сделаю твое лицо таким же уродливым, как твоя душа. Ну иди же сюда, Сайра. – От нетерпения Мирана перебросила нож из правой руки в левую и обратно. Она знала, что нарочно дразнит Сайру, но это ее мало заботило. Она больше не хотела быть в роли невинной жертвы.

– Ты собираешься зарезать мою кузину?

Мирана вздрогнула, это был Рорик, призванный матерью на помощь. Тора стояла подле него, задыхаясь от быстрой ходьбы.

– Да, если она вынудит меня.

– Дай мне нож, Мирана. Я никогда больше не позволю тебе носить его с собой. Ты выкрала его из моего сундука, а я как дурак позволил тебе это сделать. Ты слишком необузданна в гневе, слишком непредсказуема и, пожалуй, излишне жестока.

Мирана внимательно посмотрела на него и без единого звука вложила нож в протянутую Рориком ладонь. Он принял его, с удивлением глядя в ее глаза.

В ту же секунду Сайра подскочила к ней и ударила кулаком в челюсть.

«То ли мир всегда был таким безумным, то ли боги прогневались и ввергли меня в нескончаемый ночной кошмар», – подумал Рорик, бросая на землю нож и оттаскивая от Мираны вцепившуюся в нее Сайру. Девушка задыхалась от распиравшей ее ярости. Рорику пришлось как следует встряхнуть ее, чтобы привести в чувство.

– Прекрати! Хватит!

Сайра вскрикнула и изогнулась, забрасывая руки ему за плечи и прижимаясь к его груди.

– О Рорик, она так жестока, настоящий дьявол. Мне ничего не оставалось, кроме как защищаться. Она ударила меня. Не могла же я позволить ей думать обо мне как о трусливой девчонке. Защити меня, Рорик!

Он крепко прижал Сайру к себе. Взглянув на Мирану, Рорик заметил, как она бледна. Ее лицо не выражало никаких эмоций. Он видел, как она встала, ощупала подбородок, затем несколько раз открыла и закрыла рот. Наконец Мирана подняла с земли клинок, вложила его в ножны, повернулась и пошла прочь, не сказав ни единого слова. Рорик хотел было потребовать, чтобы она отдала нож, но передумал. Он вспомнил, как в брачную ночь решил вернуть ей оружие, удивляясь тому, что она относилась к ножу как к неотъемлемой части своей одежды. Рорик посмотрел вслед удалявшейся Миране, спасавшейся от царившего вокруг безумия.

Да, подумал он, мир действительно сошел с ума, по крайней мере его мир. Он стал настолько непостижимым, что чувства стали ничем, пустяком и ничто уже не имело значения, ничто. К тому же в этом больном мире не было надежды на будущее. Рорик поддерживал Сайру, пока та всхлипывала, отчетливо сознавая, что не чувствует возбуждения, несмотря на то, что она тесно прижалась к нему, ни малейшего желания, ничего, кроме безмерной боли в душе, которой, казалось, никогда не будет конца.

Глава 20

– Сегодня ночью, – тихо шепнула Энтти проходившей мимо нее с тарелкой кабаньего жаркого в руках Миране.

Мирана еле заметно кивнула ей в ответ.

– Когда все уснут, – шепнула она. – Но как быть с Хафтером?

Энтти пожала плечами, но Мирану было не провести. В глазах девушки она заметила волнение и еще нечто, чего она не смогла понять, и это озадачило ее.

– Я оскорблю его, если он вынудит меня к этому, – сказала Энтти, глядя на кусок мяса, лежащий близко к краю тарелки, и снова пожимая плечами. Затем она повернулась и стала накрывать на стол вместе с другими женщинами.

«А как быть с Рориком?» – подумала Мирана. Она взглянула в другой конец зала, где сидел Рорик вместе с отцом и братом. На этот раз мужчины молчали. Рорик ничего не ел и лишь потягивал из кубка сладкое красное рейнское вино, которое в подарок привез ему отец. Ей хотелось посоветовать ему не пить так много, чтобы после не чувствовать себя разбитым, но, представив, как он посмотрит на нее, когда она приблизится к нему, Мирана отказалась от этой затеи. Ей стало его жалко, но она ничего не могла с этим поделать. Он избегал ее вот уже несколько часов, с момента той злополучной драки. Сайра сидела подле отца Рорика, опустив голову и неохотно ковыряясь в еде. Ее великолепные волосы мерцали в свете факела.

Мирана наполнила свою тарелку и присоединилась к женщинам.

– Это платье идет тебе гораздо больше, чем когда-то мне, Мирана, – сказала Аста. – Наверное, потому, что у тебя черные волосы и кожа белее козьего молока, которое я пью, – добавила она.

– Посмотришь на нее, когда она закончит платье из голубой шерсти, которую я ей дала, – вставила старая Альна. – Твое платье покажется жалким тряпьем по сравнению с ним. Да, – задумчиво произнесла она, – мои глаза в молодости тоже были голубыми. К тому же я была гораздо красивее многих из вас.

– Ну конечно, – смеясь и прикрывая рот пальцами здоровой руки, подхватила разговор Эрна, – на свете не осталось никого, кто мог бы подтвердить, что она говорит правду.

– Наверное, в шерсти появились дыры, ведь ты хранила ее многие годы, – смеясь и легонько ударяя старуху по костлявой руке, проговорила Аста. – Ну конечно, эта ткань появилась у тебя еще тогда, когда ты была молодой, во рту у тебя было много зубов, а под боком всегда был мужчина, который согревал твое тело. Но, Альна никто из нас не может этого помнить, ведь столько лет минуло с тех пор, как же ты все это помнишь?

– Ты слишком много говоришь, Аста, пора бы и помолчать! Присматривай-ка лучше за своим Гардом, этим паршивым мужичонкой.

– Что ты такое плетешь, Альна, он силен и доставляет мне удовольствие в постели.

– Вот посмотрите, вы тоже состаритесь и потеряете зубы, тогда и вспомните меня, – обиженно проворчала старуха.

Аста зашлась от хохота и долго не могла успокоиться.

«Как хорошо», – подумала Мирана. Ей даже показалось, что эта часть дома находится как бы совершенно в другом, далеком от Рорика мире. Эти женщины хорошо к ней относятся. К тому же ей казалось, что они сделали свой выбор. Они предпочли ее Торе. Мирана взглянула на Амму, заводилу всех женских бунтов и человека, которому она безгранично могла доверять. Ее муж, Скулла, рядом с которым Мирана чувствовала себя крохотной девочкой, не всегда вел себя благоразумно, несмотря на то, что никогда не пытался переспать с Энтти.

– Твой рецепт соуса очень хорош, Мирана, – прервала ее мысли Утта. – Ты позволишь мне в следующий раз посмотреть, как ты его готовишь?

Мирана ласково улыбнулась девчушке и кивнула головой. Она взглянула на Энтти. Девушка была молчаливой, через силу заставляя себя поесть, зная, что ей понадобятся силы для дальней дороги. Густые волосы упали ей на лицо. Перед этим Энтти огорченно сказала ей, что Хафтер пожирал ее взглядом.

Мирана тоже заставила себя поесть. Она знала, что Энтти запаслась в дорогу едой и питьем и спрятала все это неподалеку от одной из маленьких лодок. Миране предстояло добыть еще один нож, но она была уверена, что с этим не будет проблем. Когда мужчины уснут, разморенные обильным питьем, ей не составит труда вытянуть нож из чьих-нибудь ножен. Рорик не возражал, чтобы она оставила у себя оружие, и она была благодарна ему, хотя и немало удивилась этому. «Неужели он не боится, что я могу вонзить его в бок Сайры?»

Она ела, время от времени понемногу прихлебывая из кубка мед, и слушала разговор женщин о копченой сельди. Они спорили о том, дым какого дерева обладает наиболее душистым запахом – дуба или пихты. Она посмотрела на родителей Рорика, на Меррика и Сайру. Ей показалось, что ярость в них немного улеглась, но надолго ли? Они были похожи на вооруженный лагерь, а она была их врагом, пока недосягаемым, но ненадолго. Время от времени Сайра поднимала голову и пристально смотрела на Мирану. Тора хранила молчание. Мирана сочувствовала этой женщине: ее положение было незавидным.

Мирана проследила за тем, как идет чистка сковородок, горшков и тарелок. Эта работа казалась ей нескончаемой, поскольку грязной посуды всегда хватало. Наконец она отпустила рабынь и отослала остальных женщин спать. Она видела, как Энтти и две другие женщины отнесли одеяла в дальний угол и постелили ей недалеко от главного входа.

Мирана легла, гадая, что же будет дальше; сердце гулко стучало в груди. По своему жизненному опыту она знала, что боги не сразу благосклонно относятся к планам и не позволяют им удачно завершиться. Вдруг Мирана увидела перед собой Рорика, но ничуть не удивилась этому. Она была уверена, что он явился, чтобы убить или изнасиловать ее. В душе она уповала на то, что мать постарается держать его подальше от нее. Тора хотела, чтобы Мирана оставила остров, она доверилась ее слову.

Неужели Меррик выдал ее Рорику, рассказав об ее обещании? Неужели он сказал брату о том, что не доверяет ей?

– Чего ты хочешь, Рорик?

– Тебя. Пойдем со мной. Мы проведем ночь в амбаре. Рядом с ней беспокойно пошевелилась Энтти, но не произнесла ни звука, делая вид, что крепко спит.

– Что до нее, – продолжал Рорик, указывая на Энтти, – то к ней скоро придет Хафтер. Он больше не намерен терпеть ее капризы.

Рорик протянул к Миране руку. Мирана взглянула на эту сильную, загорелую, большую мужскую руку, которая могла утешить так же легко, как и убить.

– Я останусь здесь, Рорик. Я хочу спать.

– Меня не волнует, чего ты хочешь. Идем.

Мирана поднялась на колени. На поясе у нее был нож. Она решила сделать то, что должна была сделать.

Рорик взял девушку за руку и потянул вперед, прижав ее к себе и пристально вглядываясь в ее лицо. Его глаза сначала потемнели, потом приняли свой обычный цвет.

– Пойдем, – повторил он и потянул ее к выходу.

Они почти дошли до амбара. Над головой ярко светила луна, освещая им путь. Мирана помнила о том, что они с Энтти должны бежать этой ночью. Возможно, им больше не представится такой случай, но Рорик… как ей быть с мужем, с человеком, который так переменился к ней, которого она больше не узнавала, человеком, чей каждый новый поступок пугал ее?

Он завел ее в амбар и запер дверь. Животные вели себя тихо. Не сказав ни слова, Рорик толкнул ее на кучу соломы. Он даже не удосужился ее раздеть, а лишь задрал подол платья, приподнял сорочку и, присев на корточки, принялся ее разглядывать.

– Ты красивая, – нахмурившись, вымолвил он наконец и положил ладонь на ее живот. Некоторое время Рорик молча гладил ее, напряженно глядя в глаза. Затем его пальцы начали медленно опускаться вниз и наконец дотронулись до ее плоти. Мирана затаила дыхание, чувствуя, как его пальцы ласкают ее. Она не ожидала ничего подобного. Чувство, которое она испытала, было похоже на боль, ощущение было очень сильным, и ей хотелось продолжения, до тех пор пока… пока с ней не произошло нечто. Она не поняла, что произошло, но ей хотелось испытать это снова. Ее бросило в жар, ее плоть увлажнилась. Она была ошеломлена тем, как отвечало ее тело на прикосновения его пальцев. Это было ни с чем не сравнимое, великолепное чувство.

– Я не знаю, как мне быть, – неожиданно зло сказал он. Затем, не говоря больше ни слова, набросился на нее. Он прижал ее своим телом, стараясь раздвинуть ноги. Мирана сопротивлялась. Только что пережитые ею чувства в мгновение ока были поглощены паническим страхом.

И тут боль пронзила ей живот, и она закричала, пытаясь согнуться.

Рорик поднялся на локтях.

– Не трогай меня, – тяжело дыша, сказала она, не на шутку испугавшись, но на этот раз не его.

– Что случилось?

– Живот, – пробормотала она, отталкивая его. Рорик откатился в сторону, глядя, как она согнулась от очередного приступа боли. Мирана повернулась на бок, обхватив себя руками и тихо вскрикивая. Рорик помрачнел.

– Что с тобой?

– Не знаю. Очень больно, Рорик. – Теперь приступы повторялись гораздо чаще и были более сильными. Вдруг она поднялась на колени, и ее начало рвать до тех пор, пока в желудке не осталось ничего, кроме желчи. Но тем не менее ее продолжало трясти и выворачивать наизнанку.

Рорик придерживал Мирану за плечи, убрав волосы с покрытого испариной лица. Он чувствовал, как ее тело содрогалось от рвотных позывов.

Ее выворачивало до тех пор, пока, совершенно обессиленная, она не упала ему на грудь.

– Может, причина в том, что ты ела, – сказал Рорик. – Тогда другие тоже должны испытывать недомогание. Лежи спокойно. Я принесу немного воды, чтобы ты прополоскала рот. Не двигайся, Мирана.

Вернувшись, он приподнял ее и медленно поднес к ее губам деревянную чашку с водой. Мирана прополоскала рот, выплюнула воду и сделала небольшой глоток. Боль не заставила себя долго ждать, и Мирана застонала.

– Аста тоже больна, – произнес он. – Больше никто. Мирана молчала. Боль была настолько сильной, что ей хотелось умереть. Она закрыла глаза, ее голова покоилась на его груди.

– Я перенесу тебя в мою спальню. Родители будут спать в наружных покоях.

«Оттуда мне будет труднее сбежать», – на мгновение мелькнуло у нее в голове и тут же забылось. Спазм повторился с новой силой, и Миране показалось, что она умирает. Такую сильную боль вряд ли кто-нибудь мог вынести. Мирана даже не представляла, что такое бывает.

Приступы боли не отпускали ее всю ночь, повторяясь вновь и вновь. В каком-то забытьи Мирана поняла, что рядом с ней мать Рорика. Она поднесла к ее губам чашку и попросила выпить. Это был лечебный отвар, который должен был остановить болезненные спазмы желудка и успокоить ее. У Мираны мелькнула мысль, что Тора дает ей яд, от которого она уснет навеки, но ей уже было все равно. Она послушно выпила отвар. Он был кислым на вкус и напоминал прокисшее молоко, но боль прекратилась, и Мирана заснула. Она спала до тех пор, пока ее не разбудил очередной спазм в желудке.

На этот раз возле кровати сидела старая Альна. Она обтирала ее лицо куском прохладной влажной ткани, и это приносило некоторое облегчение. Старуха развлекала Мирану рассказами о том, что вскоре женщины займутся приготовлением сыра, о том, что благодаря дождю, лившему последние несколько дней, быстро поднялись и заколосились посевы, о Скулле, который так высок, что запросто мог бы прогуливаться между рядами ячменя и, размахивая руками, отпугивать птиц и зверей. Мирана слушала ее болтовню и недоумевала, почему Альна так ухаживает за ней. Это казалось ей бесполезным, она была уверена, что скоро умрет.

Проснувшись однажды, Мирана ощутила, что она парит над своим телом, чувствуя себя необыкновенно легкой, невесомой, как облачко или морской ветерок. Она испытывала чувство какой-то странной пустоты, ей хотелось наполнить себя чем-то, что придало бы ей такую же тяжесть, как прежде. Через некоторое время она вновь почувствовала себя в собственном теле, и ей захотелось умереть от невыносимых, выворачивающих внутренности спазмов.

Рорик не отходил от нее. Когда бы она ни проснулась, он либо лежал рядом на кровати, либо тихо разговаривал с кем-то. Он легонько растирал ей спину, массировал живот, поддерживал, когда после очередного приступа рвоты ее начинало трясти и она без сил падала ему на руки. Время от времени спазмы прекращались, но с прежней силой повторялись снова и снова. Мирана чувствовала, что с каждым разом становится все слабее, ее воля к жизни таяла на глазах, у нее больше не было сил противостоять мучительным натискам боли.

На заре Мирана погрузилась в глубокий сон, ее голова бессознательно покоилась на груди Рорика. Проснулась она в полдень. Она лежала не шевелясь, боясь вызвать очередной болезненный спазм, но он не последовал даже через некоторое время. Она была очень слаба, болели ребра и мышцы живота. Не было больше ни сил, ни воли. Она ощущала себя дряхлой старухой, намного старше Альны. Единственное, чего ей хотелось, так это спать.

Мирана с трудом открыла глаза на звук, донесшийся от входа. Это был Рорик.

– Я принес мясной бульон, его приготовила для тебя Утта. Она сказала, что ее мама очень любила мясной бульон, это было единственное, что она могла есть без рвоты, перед тем как умерла, – сказал он.

Мирана приподнялась на постели. Это отняло у нее много сил. «Мы же теперь не сможем бежать», – вдруг мелькнуло у нее в голове.

Рорик поставил ей на колени большой деревянный поднос. От миски с бульоном исходил восхитительный аромат.

– Хочешь, я покормлю тебя? – спросил Рорик.

– Нет, – ответила Мирана, забирая у него ложку. Зачерпнув бульон, она выронила ее из рук. Ее рука дрожала, на лбу выступили капельки пота. Взяв ложку, Рорик помог ей откинуться на подушки. Мирану удивила его необычайная нежность, но она не промолвила ни слова. Он был совершенно не тем, каким казался накануне.

– Открой рот, – сказал он.

Мирана подчинилась. С его помощью она съела полную миску говяжьего бульона. Он был самым вкусным из всего, что ей когда-либо приходилось есть. Она насытилась, чувствуя приятную тяжесть в желудке.

– Почему ты не дал мне умереть?

– Еще не время умирать, Мирана. Ты молода и полна сил. Никогда больше не говори о смерти.

– Еще кто-нибудь заболел, кроме меня и Асты? Рорик покачал головой и отвел взгляд.

– Как она?

Рорик молчал довольно долго. Мирана почувствовала, как в ней поднимается ужас.

– Аста! Как она, Рорик?

– Она не дожила до утра. Она мертва.

– Нет!

– Вечером мы похороним ее.

Мирана больше не слушала его, это было выше ее сил. Она раскачивала головой взад-вперед и плакала, издавая неприятные гортанные звуки, шедшие из глубины ее существа.

– Нет, нет, – повторяла она снова и снова, не желая верить в случившееся, не желая принимать страшную правду. Аста мертва, но ведь еще вчера она смеялась, подначивая старую Альну, хвастаясь тем, что Гард ублажает ее в постели. Мирана тогда еще подумала, что он не стоит ни единого ее доброго слова. Прошлым вечером она держалась возле Ми-раны, стараясь тем самым показать Рорику и его семье, что верна ей и ни за что ее не предаст. Ее смех был таким звонким, а улыбка такой искренней.

А теперь она была мертва. Мирана не могла в это поверить. Она легла на бок, отвернувшись от Рорика, обхватила себя руками и стала раскачиваться взад-вперед.

– Нет… нет… – бормотала она, – она же отдала мне свое платье, Рорик. Она сказала, что оно так идет к моим черным волосам. Она сказала, что моя кожа белее козьего молока. Она всегда так хорошо относилась ко мне, даже тогда, когда ты только привез меня на остров. А вчера вечером она улыбалась мне и была все время рядом, стараясь доказать твоей семье, что я совсем не такая, как Эйнар. Нет, только не Аста. Прошу тебя, скажи, что ты ошибся, что это не так.

Рорик поднялся и посмотрел на Мирану. Он и сам чувствовал боль от потери. Аста была частью его жизни. Гард был подавлен и молчалив. Женщины готовили тело Асты к похоронному обряду. Они торопились. Мертвецам нельзя было долго находиться среди живых, их духи могли вернуться в виде могущественных чудовищ и уничтожить их.

«Хорошо хоть Мирана осталась жива, – подумал Рорик. – Странно, что болезнь коснулась лишь двух женщин».

Старая Альна и Тора пытались выяснить, какое блюдо, кроме этих двоих, не ели остальные женщины, но тщетно.

Это до смерти напугало Рорика.

Мирана стояла рядом с Рориком. Все собрались у утеса, возвышавшегося над небольшой бухтой. Похороны прошли быстро. Асту вынесли из дома ногами вперед, чтобы ее дух не смог найти дорогу назад, и похоронили в глубокой, устланной мхом могиле, поспешно засыпав тело жирной черной землей, и тут же ушли, как только на могилу была брошена последняя горсть земли.

Находясь теперь вне досягаемости ее духа, они открыто проявляли свое горе. Женщины тихо плакали, мужчины, стоя позади женщин, держались неестественно прямо, оцепенело глядя куда-то за линию горизонта.

Аслак положил руку на плечо Гарда. Кузнец, казалось, не замечал ничего вокруг, отказываясь верить в смерть жены. Он упал на колени – никто не видел на его почерневшем лице ни единой слезинки – и молился о том, чтобы боги перевели его Асту по смертному мосту на небеса.

Мирана чувствовала под своим локтем твердую руку Рорика. Она была слишком слаба и еле держалась на ногах, однако не могла не прийти на похороны. Она должна была почтить память Асты и быть вместе со всеми в этот скорбный день.

Перед тем как закончилась последняя молитва за упокой души Асты, Рорик увел Мирану в дом.

Глава 21

Рорик молча отнес Мирану в спальню, осторожно опустил на кровать и, накрыв ее до подбородка шерстяным одеялом, присел рядом.

– Ты снова хотела сбежать от меня, – без всякой подготовки бухнул он. – Вместе с Энтти.

– Не правда.

– Не лги. Меррик все рассказал мне и мама тоже. Сайра подтвердила, что ты обещала покинуть остров, но заявила, что ни на секунду не верит такой лгунье и потаскухе, как ты.

– Это ложь.

Рорик вздохнул, отвернувшись от нее и сунув руки между коленей. Она взглянула на его профиль, отметив про себя его правильные линии, сильный подбородок, длинные, спадающие на спину вьющиеся золотистые волосы. Сейчас он был великолепен, молод, полон сил и здоровья, но это не могло продолжаться вечно. Как и все смертные, он состарится, утратит былую силу, но тем не менее не перестанет быть человеком, достойным восхищения, уважения и даже доверия. Какое-то таинственное чувство шевельнулось в глубине ее души, нечто неподвластное разуму, но в то же время Мирана точно знала, что оно живет в ней, и ей хотелось, чтобы оно не покидало ее. Рорик, ее муж, сидел рядом. Но она сознавала, что у их брака нет будущего. Мирана видела, как он страдал. Его буквально раздирало на части. Но сегодня, а возможно, еще и завтра, он оставался ее мужем. А что дальше? Она безмолвно и печально покачала головой.

– Я хочу, чтобы ты была честна со мной.

– Ну что ж, отлично, – сказала она. – Теперь уже не имеет значения то, что ты обо всем знаешь. Я действительно обещала им, что покину остров. Я не хочу умирать, Рорик. Так будет лучше для всех. Обещаю, что не вернусь к брату…

– Сводному брату, – поспешно поправил он.

Ей показалась забавной его горячность, и она улыбнулась.

– Да, сводному брату. Я отправлюсь куда-нибудь еще. Теперь он сурово взглянул на нее, от голубых глаз повеяло холодом зимнего моря.

– Ты никуда не поедешь, – глухо сказал он. – Я не хочу, чтобы ты уезжала. Ты останешься моей женой до тех пор, пока я не решу по-другому. Будешь делать так, как я скажу.

– А если я скажу, что больше не хочу, чтобы ты был моим мужем?

– Не имеет значения. К тому же это не правда. Я не стану слушать слова, способные разрушить наши узы, так что не трать понапрасну сил.

Мирана не понимала его.

– Послушай меня, Рорик. Ты ненавидишь меня и уверен, что имеешь на это право. Ты не хочешь видеть меня оттого, что я напоминаю тебе о том, что сделал мой брат с твоей женой, детьми и подданными. Мое присутствие приносит тебе боль и сознание вины, поскольку ты не был рядом с ними, не смог им помочь. Понимаешь, Эйнар не напал бы на твою усадьбу, будь ты и твои люди на месте. Его не проведешь, он очень умен и отнюдь не труслив. По крайней мере я всегда так думала. Я не знаю, почему он так поступил. Но то, что он сделал, не изменишь. Твоя семья дала понять, что я тебе не пара. Они твердо убеждены в этом и не позволят мне остаться, Рорик.

Он поднялся и принялся расхаживать по спальне. – Я не виню их за ненависть ко мне, – продолжала Мирана. – На их месте я бы дала ранам затянуться. Их лица хранят печать безграничного горя, голоса преисполнены боли. Прошлое глубоко засело в их души. Оно не отпускает их, делая несчастными. Я не хочу, чтобы они погубили тебя постоянными напоминаниями о прошлом.

– Не хочу тебе лгать, – повернувшись к Миране, тихо и резко сказал Рорик. – Я действительно прислушивался к тому, что они говорили. И уже готов был с ними согласиться. Это же моя семья. Они любят меня. Они любили Ингу и малышей.

– Я знаю.

– Потом ты заболела. Я не знал, как мне быть. Знаю лишь, что у меня и в мыслях не было убивать тебя, хотя ты вряд ли мне поверишь. Теперь я понимаю, как был глуп. Ты помогла мне освободиться от прошлого, помогла оставить его там, где оно и должно быть, – в прошлом, – нет, ни в коем случае не забыть, такое не забывается, но оставить далеко позади, и боль от случившегося стала не так ощутима. Затем приехали они, и мне показалось, что рана снова открылась и начала кровоточить. Прошлое снова стало явью, оно вновь ожило во мне, такое же жуткое, как в мучающих меня ночных кошмарах.

Мои родители и братья не давали ему угаснуть, холя и лелея его. Ты права, они хотели, чтобы я преклонил колени пред алтарем их ненависти и горя. На свою беду ты оказалась здесь. Узнав о том, кто ты, они пришли в бешенство, их ненависть вырвалась наружу. Перед ними появилась конкретная мишень, а не мелькающие в голове безликие образы. Правда, твой сводный брат по-прежнему остается для них человеком без лица, зато ты помогла им осознать и прочувствовать глубину их боли.

К тому же Сайра сыграла во всем немаловажную роль. Она приехала, чтобы выйти за меня замуж. Родители благословили ее. Меня не проведешь. Я знал об этом, как и то, что никогда не женюсь на ней. Она мне как сестра. Не могу же я жениться на сестре! Я видел, как она разглядывала тебя, видел, как ревность исказила ее лицо, когда она узнала, что ты моя жена и сестра Эйнара.

Я никогда не хотел заполучить ее, Мирана, никогда не давал ей ни малейшего повода думать, что хочу жениться на ней. Ее чувства ко мне глубоки и необузданны. Теперь я это вижу. Я решил выдать ее за Хафтера, если мои родители не будут против. Он не раз говорил мне, что она кажется ему прекраснейшей из женщин, и он мечтает о ней. Теперь его желание может сбыться. Он мог бы увезти ее с Ястребиного острова и поселиться недалеко от Эдингторпа, где у него есть земли и живут его родители. Он не будет больше насиловать Энтти, а Сайра перестанет отравлять тебе жизнь.

Рорик замолчал. Никогда еще Мирана не чувствовала себя такой неуверенной; никогда еще так настороженно не относилась к словам, которые могли бы повлиять на ее жизнь. До сих пор жизнь казалась ей такой ясной, она всегда знала, как ей поступить. Она не подозревала, что в ее жизни настанут мрачные дни. Ей и в голову не приходило, что когда-то придется столкнуться с интригами и ложью, которые заставят сомневаться в себе и окружающих. Теперь Мирана понимала, что вся ее жизнь была пропитана ложью, просто она не обращала на это внимания, отворачивалась, делала вид, что не замечает. С тех пор как умерли родители, она жила с Эйнаром в Клонтарфе и свято верила в то, что так и надо жить. Она не разглядела настоящее лицо Эйнара, не поняла, что была для него лишь орудием в его грязной игре за приобретение власти, не более чем игрушкой для развлечения. У нее пересохло во рту, и она сглотнула. Рорик терпеливо ждал, что она скажет.

– Ты благородный человек, Рорик Харальдссон, – наконец произнесла она. – Зная это, я все же боялась, что ты убьешь меня вчера в бане.

– Я знаю. Мне жаль, что так получилось. У меня как будто помутился рассудок, но я никогда бы не убил тебя, Мирана, и никогда не убью.

– Я недооценил вспыльчивость моего брата Меррика, – продолжал он. – Его преданность не знает границ, так же как и ненависть. Он будет грозным врагом тому, кто встанет на его пути, но и бесценным другом для того, кто этого заслуживает. Боюсь, родители настроили его против тебя. – Рорик замолчал и прошелся по спальне, терпеливо ожидая ее ответа.

Мирана мысленно перебрала все, что он говорил, пытаясь обнаружить в словах Рорика скрытый смысл, который мог бы внести ясность и даже подарить надежду. Однако в них была лишь горькая правда, которая всегда останется правдой, независимо от мыслей и желаний Мираны. И хочет она того или нет, но ей придется смело взглянуть правде в глаза и заставить Рорика сделать то же. Миране было нелегко сказать ему это, но она нашла в себе силы.

– Теперь я спокойна, зная, что ты не хочешь меня убить. Но, Рорик, ты не должен был руководствоваться своими благородными чувствами, выбирая себе жену. То же самое касается чувства жалости и вины. А именно эти чувства ты испытывал ко мне, узнав о планах Эйнара. Поэтому ты и женился на мне. Ты хотел защитить меня, спасти от старого, отвратительного короля. Ты заботился обо мне, пока я была больна, и я благодарна тебе за это. Ты превзошел мои ожидания. Однако ты должен быть предан семье, а не мне. Я здесь случайный, посторонний человек. К тому же во мне течет кровь Эйнара, они правы в этом, Рорик. Ты никогда не будешь уверен в том, что я разорвала кровные узы. Ты никогда не сможешь доверять мне так, как Меррику или родителям.

Рорик подошел к кровати и внимательно посмотрел на Мирану. Ее волосы были гладкими и тусклыми. Его мать заплела их в тугую косу, которая теперь была перекинута через плечо. Тора ухаживала за Мираной так, как будто та была ей родной. Мирана была такой же сильной, как и его мать, иногда даже слишком сильной, слишком волевой, но в данном случае он не понимал ее. Он смотрел на Мирану, на прядки черных волос, обрамлявших бледное лицо; ее зеленые глаза, обычно излучающие таинственный свет, были такими же тусклыми, как и волосы. Это обеспокоило его, хотя он точно знал, что вскоре Мирана окончательно восстановит силы и здоровье.

– Ты не уедешь, – ледяным тоном повторил он. – Не стоит решать за меня, что я должен хотеть, а что нет. Хватит указывать мне, какие чувства я должен испытывать к тебе и к моей семье. Ты не уедешь, Мирана. И с этой минуты всегда будешь подчиняться мне.

Мирана не проронила ни звука. Она лишь посмотрела на него, затем опустила глаза и принялась разглядывать свои пальцы, комкающие шерстяное одеяло.

Он был честен с ней, хотя мог и не делать этого в силу многих обстоятельств, которые были выше его. Она сделает так, как он сказал. По крайней мере сейчас.

– Ты не доверяешь мне, – сказал Рорик. Мирана была немало удивлена, услышав подобное, ведь она доверяла ему больше, чем он ей. – Не стоит отрицать это. Я еще не слишком хорошо знаю тебя, зато всегда чувствую, когда мне доверяют. Я даже различаю запах доверия, его выражение в глазах другого человека. Будешь отдыхать и набираться сил, пока окончательно не поправишься. И запомни, я ничего больше не хочу слышать о твоем отъезде. Кстати, я никого не подпускаю к Энтти, так что ты не сможешь снова упрекнуть меня в черствости. Теперь у тебя не будет повода для побега, честь Энтти надежно охраняется.

Сказав это, он вышел из спальни. Остаток вечера тянулся долго, даже слишком долго.

Следующие два дня Мирана только и делала, что спала и ела. Теперь Рорик проводил у ее постели гораздо меньше времени, словно чувствуя, что ей необходимо привести в порядок свои мысли. Но тем не менее ей хотелось его видеть, смотреть на его губы, когда он говорит, чувствовать прикосновение его рук, когда он помогает ей поудобнее улечься на подушках. По ночам он был совсем рядом, она слышала его глубокое ровное дыхание. Но днем он теперь где-то пропадал. Тора же, напротив, навещала ее.

На следующее утро именно она принесла ей кашу, политую сверху густым, ароматным медом.

– Ты любишь это? – спросила она.

Спальня наполнилась восхитительным запахом. Мирана поспешно села на кровати, не сводя глаз с миски с дымящейся кашей.

– О конечно, – сказала она, затем поймала взгляд Торы и осеклась.

– Больше некому было принести тебе еду, – невозмутимо ответила Тора. – Возьми, если хочешь.

– Спасибо.

Женщина и не думала уходить. Она присела на край кровати и молча принялась смотреть, как Мирана ест кашу. Проглотив последнюю ложку, Мирана глубоко вздохнула и, закрыв глаза, опустилась на подушку.

– Очень вкусно, – сказала она.

– Это приготовила для тебя малышка Утта. Она сказала, что тебе нравится каша, которую она готовит.

Мирана кивнула. Больше она не проронила ни слова, дожидаясь, что скажет Тора. Станет ли она снова просить ее покинуть остров?

– Сайра решила выйти замуж за Хафтера, – снова заговорила Тора. – Он неплохой человек и будет хорошо к ней относиться. К тому же он немного похож на Рорика, и я подозреваю, что это одна из причин, по которой она согласилась выйти замуж.

– Понятно, – произнесла Мирана.

– Скоро свадьба. Сайра отправится с ним в его земли. Мирана молчала.

– Я подумала, что ты должна знать это.

– Спасибо.

– Завтра Рорик хочет искупать тебя в бане. Я сказала ему, что могла бы все подготовить для этого, но он настоял на том, что сделает все сам. Он говорит, что лишь он знает, какую ты любишь воду для купания и ополаскивания.

– Я думала, вы хотели, чтобы Сайра вышла за Рорика, – не в силах сдержаться, выпалила Мирана.

– Рорик отказался жениться на ней. Он заявил, что никогда в жизни не сделает этого. Вот так-то. – После этих слов Тора вышла из спальни.

На следующий день Рорик действительно повел ее в баню. Мирана все еще была слаба. Та бережность, с которой он обращался с ней, заставляла ее чувствовать себя более беспомощной, а именно это чувство Мирана ненавидела больше всего. Он вымыл каждую частичку ее тела. Его большие в мыльной пене руки плавно скользили по ее спине, ягодицам. Он даже заставил ее опереться руками на его плечи, пока мыл ей ноги. Он был невозмутим и не произнес ни звука даже тогда, когда его рука скользнула между ее бедер. Мирана надеялась, что он не выдержит и закричит от возбуждения, но вместо этого он лишь ополоснул ее и окатил из бадьи ледяной водой, затем растер полотенцем и принес в спальню.

Он расчесал ей волосы и вышел.

Когда Рорик вернулся, он был похож на воина, только что покинувшего поле битвы. Глаза метали молнии, желваки на скулах ходили ходуном. В такие минуты он, казалось, был способен убить. Мирана просияла.

– Наверняка это твоих рук дело, – рявкнул он.

– Может, сначала объяснишь, о чем ты? – сказала она. Ее голос взвился вверх, нарушая спокойствие комнаты. Мирана порядком устала от одиночества и затянувшегося добродушия Рорика. Теперь у нее наконец появился повод немного нарушить эту идиллию. Она больше не была беспомощной девочкой.

– Хафтер только что поведал мне, что отказывается жениться на Сайре.

– Но почему? – опешила она, тут же забыв о той радости, которую ей доставил его гнев.

– Он лишь заявил, что не желает жениться, вот и все.

– Действительно странно.

У Рорика был вид человека, которого заставили проглотить что-то горькое.

– Черт бы тебя побрал, Мирана, ты знаешь, чего он хочет! – взорвался Рорик. – Он хочет получить Энтти, черт бы побрал вас обеих! Я не дурак и не слепой. Я вижу его насквозь. Он прозрачен, как мелководный ручей. Ты все спланировала заранее. Ты всюду суешь свой нос и никогда не позволишь жизни идти своим чередом. Ну конечно, здесь не обошлось без Энтти. Все ясно. Опять женские штучки. Теперь я понимаю, почему она отказала ему, зачем дразнила и ударила его. Я этого так не оставлю, Мирана.

Мирана ехидно улыбнулась. Она чувствовала прилив сил, видела, что он попался на удочку. Он даже пригрозил ей кулаком.

– Послушай меня, женщина. Ты скажешь Энтти, чтобы она переспала с ним. Ей придется позволить ему насладиться ее телом. Тогда он освободится от ее дьявольских козней. Как только это произойдет, он, присвистывая, натянет штаны и навсегда покинет ее, даже не взглянув на прощание. Дальше все пойдет как по маслу. Он женится на Сайре, и мы все наконец-то избавимся от нее. Хочу поскорее отправить отсюда эту необузданную дикарку! Ты меня понимаешь?

Мирана молчала, на ее губах играла все та же насмешливая улыбка. Она нетерпеливо постукивала пальцами по одеялу в ожидании того, что будет дальше.

Вдруг до ее слуха донесся странный звук. Она решила, что Рорик скрежещет зубами.

– Мирана, я этого так не оставлю! – снова повторил он.

– Да что ты, – взвилась Мирана, явно пренебрегая миром, – мне помнится, ты собирался защищать Энтти, охранять ее честь, чтобы я больше не волновалась за нее. Быстро же ты забываешь свои клятвы, Рорик. Ты такой же, как все мужчины. Сначала они в угоду женщинам раздают обещания, а потом так же легко пренебрегают ими, когда им заблагорассудится.

– Ничего подобного. Это особый случай, и я уверен, что ты отлично это понимаешь. Все дело в том, что ты слишком упряма; ты просто развлекаешься, отыгрываясь на мне. Ты специально пытаешься вывести меня из себя, теперь я ясно это вижу. Но вот что я скажу тебе, Мирана, я не собираюсь отступать. Мое решение будет на редкость простым и ясным: Энтти будет делать то, что ей прикажут.

Мирана слушала его со всевозрастающим чувством радости. Энергия просто распирала ее изнутри так, что ей хотелось бегать и танцевать. Она откинула одеяло и спустила с кровати ноги.

– Постой! Что ты делаешь? Немедленно ложись в постель, я не хочу, чтобы ты снова разболелась, – заволновался Рорик.

– Послушай, – сказала она, не скрывая ехидной улыбки, – ты же хотел, чтобы я поговорила с Энтти, так вот, я сделаю это сейчас. Я уверена, она тоже поймет, что это особый случай. Иногда, правда, она туговато соображает, но я постараюсь получше объяснить ей, ссылаясь на все твои доводы и твою мужскую логику.

– Я сам схожу за ней, – не допускающим возражения тоном заявил Рорик. Он наклонился, снова уложил Мирану в постель, укрыл одеялом и несколько секунд молча смотрел на нее. – Ты выглядишь вполне здоровой, – наконец молвил он. – Румянец на щеках, блестящие глаза. Что происходит, Мирана?

– Я просто рада тебя видеть, Рорик, вот и все.

– Почему это?

Мирана склонила голову набок.

– Почему это ты так рада меня видеть? – повторил Рорик. – Что-то не верится. Мне кажется, ты лжешь.

– Да просто ты мне нравишься, – ответила она. – Мне нравится слышать твой голос. Мне все равно, злой он или, наоборот, веселый. Люблю смотреть на тебя, когда ты улыбаешься, хмуришься или просто задумчиво смотришь в одну точку. Мне нравится, как ты расхаживаешь по комнате, когда раздражен. Это я люблю особенно. Ты был таким заботливым – не с самого начала, заметь, а лишь в последнее время, – что мне стало невыносимо скучно. Но даже с этим я могла бы смириться, если бы это происходило редко. Просто мне нравится, когда ты рядом. Только ты.

Эти слова застали Рорика врасплох. Он нахмурился, как-то неестественно выпрямился и уставился на нее с высоты своего роста. Никогда ему не понять ее, никогда.

– Ты бы предпочла, чтобы я орал на тебя, когда ты больна и тебя выворачивает наизнанку?

– О нет, конечно, но твоя нежность, Рорик, больше напоминает мне братскую или отеческую заботу. Скорее, даже материнскую. Но ты ведь мужчина, сильный мужчина, и, как я уже сказала, видеть тебя в ярости, с горящим от гнева лицом мне приятней, это поднимает мой дух.

– Ты говоришь ерунду.

– Возможно, нет, – сказала она и улыбнулась.

– Я приведу к тебе Энтти. И запомни, говори с ней по существу, не надо столько ненужных слов, они изводят меня больше всего. Увидишь, она подчинится моему приказу.

– Очень хорошо, – сказала она, скрестив на груди руки и с улыбкой глядя вслед обескураженному и возмущенному до глубины души Рорику. Ничего, пусть позлится, она так устала от его затяжной доброты. Его тихоголосое мягкосердечие просто бесило ее, она знала, что он думает совсем о другом, гораздо более важном для них обоих, но держит это при себе, демонстрируя ей лишь свое невозмутимое спокойствие и выдержку, что ее так раздражало. Но теперь он пришел в бешенство, глаза гневно сверкали, подбородок подергивался, и это приводило ее в неописуемый восторг.

Непостижимо, как мрачная, бесцветная жизнь в один миг может преобразиться и засиять всеми красками мира, так, что человеку захочется вдруг петь и смеяться. Непостижимо, но именно эти чувства сейчас переживала Мирана.

Глава 22

Когда некоторое время спустя Энтти стремительно вошла в спальню, она была похожа на валькирию. Ее глаза потемнели от возмущения, она едва не рычала от еле сдерживаемого гнева, но тем не менее, босоногая, в оборванном платье и тунике, завязанной узлами на плечах, она выглядела как одна из одаренных Одином девушек.

– Лорд Рорик, – медленно произнесла она, словно этого было достаточно.

Мирана молчала.

Энтти сделала глубокий вдох.

– Он приказывает мне, Мирана, приказывает мне спать с Хафтером до тех пор, пока этот болван не насладится мной. Если бы он не был твоим мужем, я бы лишила его мужского достоинства.

– Я рада, что ты не сделала этого. А Рорик и того больше.

Энтти замерла, недоуменно уставившись на Мирану.

– Ты думаешь, это шутка. Ты смеешься надо мной.

– Нет, – серьезно сказала Мирана, усаживаясь на постели. – Присядь. Мы должны подумать, как нам быть. Рорик убежден, что поступает умно и благородно, предлагая такой милосердный выход из положения. Но он не знает, что…

– Не знает что? – нетерпеливо перебила Энтти.

– Садись, Энтти, у меня уже разболелась шея. Вот так-то лучше. Прекрати размахивать передо мной руками и слушай. Рорик хочет, чтобы Хафтер женился на Сайре, но тот отказывается. И все по твоей и отчасти по моей вине. Видишь ли, Хафтер мечтает переспать с тобой, и, по мнению Рорика, это лишь естественное мужское желание и ничего больше. Рорик считает, что именно ты спровоцировала эту необузданную страсть и, конечно, я, поскольку мы подруги.

– Понятно, что им руководит лишь похоть и ничего больше! Клянусь богами, Хафтер такой же, как все мужчины, – надоедливый болван, который не думает ни о чем, кроме своей плоти и как бы поскорее удовлетворить свою похоть. Я не стану этого делать, Мирана, не могу. Это неслыханно – я должна утолить его страсть, потому что он, видите ли, не хочет жениться на этой злобной Сайре! Подумать только, Мирана!

– Разумеется, ты не должна этого делать. И дело здесь не в похоти. Подозреваю, что Хафтер мечтает заполучить тебя не для того, чтобы удовлетворить свои мужские потребности. Дело в другом.

Энтти удивленно уставилась на Мирану. Густые каштановые волосы свободно рассыпались по плечам.

– Ты сошла с ума, Мирана, – наконец смущенно произнесла она. – Совсем сошла с ума.

Мирана покачала головой.

– Нет, он любит тебя. Возможно, он и сам еще этого не понял, но именно поэтому он отказывается жениться на Сайре. Должно быть, он все же что-то чувствует. Как бы там ни было, мужчина всегда знает, когда он хочет связать свою жизнь с женщиной как с супругой. Что касается тебя, подруга, так ты до сих пор настолько была поглощена бесконечными стычками с ним, что, я уверена, тоже не смогла до конца разобраться в своих чувствах.

– Ты сошла с ума, – снова повторила Энтти. – Я презираю Хафтера. Он такой…

– Знаю, знаю, – поспешно перебила Мирана. – Он животное, болван, он мнит себя племенным жеребцом и…

– Мне не хотелось наскучить тебе, Мирана, – сказала Энтти. Она поднялась и принялась нервно расхаживать, заламывая руки. Мирана молча наблюдала за ней и улыбалась.

– Послушай, Энтти, – наконец сказала она. – Почему бы тебе не сказать Хафтеру, что если он попросит тебя, если проявит сердечность и должное поклонение в своих речах и голосе, то ты, возможно, подумаешь о том, чтобы он стал твоим мужем.

– Нет, – решительно отрезала Энтти.

– Дай ему понять, что ты не позволишь прикоснуться к себе до свадьбы.

– Нет, – повторила Энтти. – Я не верю в то, что ты говоришь. Давай лучше сбежим с острова, Мирана. Ты почти здорова. Например, завтра ночью. Подумай, мы разом освободимся от всех.

Мирана испытала невыносимую муку. Она решительно покачала головой.

– Ты думаешь, что в безопасности теперь, потому что больна? Знаешь, я слышу много из того, что не предназначено для чужих ушей. Я рабыня, и поэтому никто не обращает на меня внимания. Все говорят при мне все, что хотят, все, кроме Хафтера, который лишь пристально смотрит, размышляет о чем-то и выглядит очень мрачным. Я слышала, о чем говорили Меррик, другие мужчины и даже родители Рорика. Никто из них не хочет, чтобы ты осталась на острове. Конечно, они не хотят твоей смерти, это было бы слишком даже для таких Головорезов, но предпочитают отправить тебя отсюда подальше. Мне кажется, они боятся тебя, боятся, что твой сводный брат явится за тобой и все повторится снова. Что касается Сайры, так эта мерзавка, не задумываясь, зарезала бы тебя при любом удобном случае. Мы должны бежать, Мирана, должны.

– Ты действительно хочешь этого, Энтти? Неужели навсегда сможешь расстаться с Хафтером?

– Разве у меня есть выбор? – тихим, полным отчаяния голосом сказала она. – Я не хочу, чтобы из меня снова сделали шлюху. Несколько мужчин не сводят с меня глаз с тех пор, как им стало ясно, что ты больше не можешь защитить меня. Например, Гард. Они возьмут меня силой, Мирана, это лишь дело времени.

Энтти подняла голову. На пороге стоял Рорик. Он неожиданно расплылся в улыбке, услышав ее последние слова.

– Хафтер ждет тебя, Энтти, – сказал он. – И ты немедленно отправишься к нему.

Энтти отрицательно покачала головой, не двинувшись с места.

– Я отдал тебя ему. Тебе нечего бояться других мужчин. Они не посмеют прикоснуться к тебе. Теперь ты принадлежишь Хафтеру, он твой хозяин. А сейчас отправляйся к нему и делай то, что он скажет.

– Чтоб вам вечно гореть в аду, лорд Рорик, – выпалила она.

Рорик побледнел и выпрямился. Гнев вытеснил в нем страх перед проклятием Энтти. У него и в мыслях не было ударить ее. Он никогда не поднимал руку на женщин, не собирался делать это и теперь.

– Ты не шлюха, Энтти. И тем не менее ты всего лишь рабыня. И поэтому будешь делать так, как я приказываю.

– Она не была рабыней, пока вы не захватили ее город и не увезли ее, – возразила Мирана.

– Помолчи, – резко оборвал Рорик. – Что касается тебя, Энтти, то теперь не имеет значения, кем ты была раньше. Если твой отец, муж или другие мужчины не смогли сберечь то, что принадлежало им, – значит, заслужили лишиться всего, включая тебя. Такова жизнь.

Энтти не проронила больше ни слова. Она глубоко вздохнула и с высоко поднятой головой прошла мимо Рорика. Рорик улыбнулся, довольно потирая руки.

– Вот и отлично. Свершилось. Уверен, что завтра она ему наскучит. Он так измучился, что наверняка не станет терять время до утра. После этого к нему вернется разум. Он даст согласие жениться на Сайре и наконец увезет ее с острова.

Мирана спустила ноги с кровати и решительно встала перед ним.

– Я не допущу этого, ты слышишь меня? Я не позволю надругаться над подругой лишь потому, что ты решил отправить Сайру подальше от острова, – произнесла она. В пылу гнева она совершенно забыла о том, что была лишь в короткой льняной сорочке, доходившей ей до середины бедра, и как была босая, со спутанными черными волосами, в беспорядке рассыпавшимися по спине, вышла из спальни.

Поначалу Рорик опешил, растерянно проводив ее взглядом, затем бросился за ней следом, рыча от злости.

Он заметил ее, когда она уже была в наружных покоях. Женщины плотным кольцом обступили ее со всех сторон. Рорик понял, что ему не добраться до нее.

Эрна здоровой рукой гладила Мирану по волосам, расправляя спутавшиеся пряди.

Старая Альна что-то квохтала сквозь оставшиеся у нее зубы и похлопывала Мирану по обнаженной руке.

Утта просто слушала, ее юные глаза полыхали враждебным огнем.

А Амма, эта чертовка, подбившая женщин на бунт, эта здоровенная женщина, которой впору было родиться мужчиной, приложила руку ко лбу Мираны, проверяя, нет ли у нее жара. Энтти нигде не было видно. Остальные женщины с ошарашенным видом просто стояли рядом. Это обеспокоило Рорика. Почему они так быстро прониклись к ней доверием? Почему они, которые прежде были так преданы ему, вдруг перешли на ее сторону? – вот уже который раз задавал он себе этот вопрос.

Отбросив на мгновение эти мысли, Рорик отправился к Хафтеру. Он нашел его сидящим на скамье у дальней стены с деревянной кружкой меда в руках. Хафтер тупо смотрел на пол между своих ног и в тот момент явно не был похож на воина-викинга. Скорее он напоминал человека, потерявшего в жизни самое дорогое, и не знал, как ему жить дальше.

– Ты говорил с Энтти? – спросил Рорик.

– Да, – сказал Хафтер, взглянув на Рорика. – Она сказала, что убьет меня или себя, если я попытаюсь затащить ее в постель. Она сказала, что ей теперь все равно. За тем, ни слова не говоря, она вышла из дома, точно проверяя, хватит ли у меня духу взять ее силой. – Хафтер помедлил, отхлебнув из кружки. – Она очень сильная, Рорик. Ее колено достигает цели так же стремительно и точно, как мужское оружие. Я могу взять ее силой, но это будет трудно. Мне придется ударить ее, а я этого не хочу.

– Почему? Она всего лишь рабыня. К тому же принадлежит тебе. Ты можешь делать с ней все что захочешь.

Хафтер покачал головой.

– Все это так, но раньше она не была рабыней. То, как она ведет себя сейчас, больше напоминает поведение свободной женщины.

Мысленно перебирая сказанное Хафтером, Рорик пытался понять, почему коварные замыслы всегда обречены на поражение. В этом был заложен глубокий смысл, но Рорик так устал и был настолько расстроен, что не мог найти в себе силы докопаться до истины. Его план был великодушным. Он мог решить все проблемы. Правда, пострадала бы Энтти, но она была лишь рабыней. Какая разница, кем она была раньше.

– Ты же воин! – прорычал Рорик над склоненной головой Хафтера. – Свяжи ее, черт побери!

– Я как-то не подумал об этом, – просиял Хафтер. – Ты мне поможешь? Она полна решимости дать мне отпор.

Рорик с отвращением посмотрел на Хафтера и мощным ударом в плечо свалил его на земляной пол.

– Связывай ее сам! – заорал он, оглянулся и увидел усмехающееся лицо жены.

Поднимаясь на ноги, Хафтер потряс головой. Он допил содержимое кружки, швырнул ее на скамью и зашагал прочь. У Мираны кольнуло сердце. Она повернулась, почувствовав, как Амма взяла ее за руку.

– Не волнуйся, пусть идет. Энтти сама может за себя постоять. Она удивила нас всех. Клянусь богами, об этой истории еще будут слагать песни, по крайней мере такие, которые заставят тебя посмеяться. Интересно, что думает по этому поводу мой муж Скулла.

– Ха, – подхватила разговор старая Альна, – Скулла наверняка уже видит двадцатый сон на какой-нибудь из дубовых скамей или полирует свое оружие. Единственное, о чем могут думать мужчины, – это их оружие.

– Иногда ему приходится думать и обо мне, когда он зол, – с улыбкой добавила Амма. – Теперь я взяла за правило время от времени устраивать ему хорошую встряску. Ему некогда заниматься своими топорами и ножами, когда я рядом с ним. Я то довожу его до бешенства, то дарю ему блаженство.

– Ах, – вздохнула Эрна. На ее глаза навернулись слезы.

– Если бы Аста была с нами. Представляете, как бы она насмехалась над Хафтером? Как смеялась бы и ударяла его по руке? И дразнила бы до тех пор, пока его глаза не сошлись бы на переносице?

– Представляю, – сказала Мирана.

– По крайней мере ты выжила, – сказала старая Альна.

– Ума не приложу, чем ты могла отравиться. Я думала об этом, но так и не смогла понять, почему беда коснулась только вас двоих. Ах, да что там говорить, мне, старухе, нелегко было пережить все это. Нам всем будет очень не хватать ее, она была прекрасным человеком. Я помню, как она родилась на свет. Она появилась из чрева матери с диким воплем, который мог заглушить победный крик викингов. Затем загукала, клянусь вам, и поразила нас всех.

– Да, – подхватила Амма, – бьюсь об заклад, что в тот же миг заставила свою мать рассмеяться. Я помню, как она познакомилась с Гардом. Она сказала, что у него самые сильные в мире руки. Ей не терпелось узнать, какой у него нрав, но потом она рассмеялась и сказала, что ни один мужчина не устоит перед хорошей шуткой, а она собирается с ним много шутить.

– Ты так бледна, Мирана, – сказала Утта. – Может, тебе прилечь?

Мирана согласилась и вернулась в спальню. Она лежала на кровати, размышляя о том, что делают Энтти и Хафтер.

Хафтер нашел Энтти на пристани. Она пыталась отвязать один из небольших барков. Он окликнул ее и что было сил бросился к ней. Увидев его, она принялась лихорадочно развязывать узлы.

Он схватил ее и развернул к себе лицом.

– Что ты делаешь? Ты что, возомнила себя мужчиной? Нет, наверное, сразу дюжиной мужчин, чтобы управлять этой чертовой лодкой? Ты дура, моя дорогая. А теперь я последую совету лорда Рорика.

– И что это, скажи на милость?

– Я свяжу тебе руки, ноги и сделаю то, о чем давно мечтал.

С диким воплем она ударила его в низ живота. На этот раз удар пришелся гораздо выше. Хафтер почувствовал острую боль, но не рухнул, как в прошлый раз, к ее ногам, а, в свою очередь, ударил ее в челюсть. Он старался бить несильно, чтобы не причинить ей большого вреда. Энтти как подкошенная повалилась ему на грудь, тело ее обмякло. В эти мгновения она разительно отличалась от той громкоголосой и задиристой женщины, которой была в последнее время.

Очнувшись, Энтти обнаружила, что лежит в амбаре. Ее запястья были привязаны над головой к столбу, ноги вытянуты и связаны в лодыжках.

Хафтер, скрестив ноги, сидел рядом с ней. Он был похож на человека, которого ничто не тревожит, казалось, он уже получил от жизни все, о чем мечтал. Он беззаботно насвистывал что-то, покусывая соломинку.

Заметив, что она очнулась, он осторожно ощупал ее подбородок.

– Ты в порядке, – сказал он. – Наверняка даже синяка не останется. Ну разве что самая малость, но ты сама виновата. Я старался не бить сильно.

– Развяжи меня.

Хафтер покачал головой и улыбнулся.

– Ну нет, я не дурак.

Она попробовала освободить руки, но тщетно. Ее глаза блестели от гнева.

– Хорошо, я развяжу тебя, – сказал он, испытывая наслаждение от ее гневного взгляда и медленно развязывая узлы туники. – Теперь я сделаю больше, чем просто развяжу тебя.

С этими словами он невозмутимо сорвал с нее одежду. Это не заняло у него много времени, поскольку на ней не было даже рубашки. Энтти была одета в лохмотья, и это страшно разозлило его. Он дал себе слово, что позаботится о том, чтобы она была хорошо одета, как только убедит ее довериться ему, а она прекратит потешаться над ним.

– Надо же, – восхищенно сказал он, снова усаживаясь на прежнее место. – Зря я не разглядывал тебя так раньше. Ты мне нравишься.

Энтти пристально посмотрела на сидящего рядом с ней золотоволосого мужчину, который участвовал в разграблении и уничтожении ее города, его ловкость и одержимость как нельзя лучше подходили для этого. Она чувствовала на себе его буравящий взгляд. Но его глаза были устремлены отнюдь не на ее грудь и бедра, Хафтер пристально разглядывал ее лицо. Он некоторое время молча смотрел на нее, затем нахмурился и спросил:

– Что с тобой?

Энтти молча отвернулась.

– Энтти! – Хафтер сжал ее лицо ладонями и силой повернул к себе. – Не отворачивайся от меня, черт побери!

Она закрыла глаза.

– Что ж, хорошо, если ты хочешь, чтобы все происходило именно так, я не возражаю.

Она слышала, как он поднялся, слышала шорох падающей одежды. Затем ощутила на себе тяжесть его тела, его горячее дыхание на своей щеке, почувствовала, как жесткие волосы на его груди трутся о ее кожу.

Он застонал, приподнялся, поцеловал ее ухо, затем подбородок, там, где ударил ее, и нежно прикоснулся губами к ее носу.

– Ты плачешь, – неожиданно сказал он, отстраняясь. – Не надо, Энтти. Ты же никогда не плакала. Ты слишком своенравна, чтобы плакать.

– Мне не остается ничего другого, – еле слышно прошептала она.

Хафтер тихо выругался.

Глава 23

– Я принесла тебе немного бараньего бульона и хлеба с маслом и медом.

– Спасибо, Утта, – поблагодарила Мирана, взяв из рук девочки деревянный поднос и поставив его себе на колени.

– Лорд Рорик сказал, что тебе пока рано есть мясо, грибы и капусту. Твой желудок еще недостаточно окреп. Он сказал, что бульон приготовлен специально для тебя и мы не должны к нему притрагиваться. Он даже пригрозил мужчинам, чтобы они держались подальше от котелка, но они лишь смеялись, нарочно пытаясь налить в свои миски хоть по капле бульона, чтобы немного позлить его.

– Им это удалось?

– Да, и еще как, – ответила Утта. – Мой папа сказал, что Рорик слишком уж покровительствует тебе, хотя ты меньше других нуждаешься в этом. Мне казалось, лорд Рорик ударит его за эти слова, но в последний момент он все же одумался.

Мирана улыбнулась.

– Он, наверное, одумался из-за меня, я как раз стояла позади отца.

– Похоже, ты права, – согласилась Мирана, пробуя бульон. Он не понравился ей. У него был какой-то странный привкус, и поэтому она съела всего несколько ложек. Жаль, что Рорик не занялся каким-нибудь делом и не оставил за ней право самой решать, что ей есть, а что нет.

– Кто готовил бульон? – поинтересовалась Мирана.

– Мы все приложили к нему руку, но Амма сказала, что следует добавить в него немного корня броли.

– Понятно, – кивнула головой Мирана и принялась за хлеб с маслом, осторожно отодвинув миску с бульоном на край подноса.

Когда несколькими минутами позже в спальню вошел Рорик, она была сыта и ее клонило в сон. У Рорика был встревоженный вид.

– Что на этот раз? – спросила она, похлопав рядом с собой по кровати.

Он сел, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, и сказал:

– Хафтер хочет жениться на Энтти. Я уже ничего не понимаю, Мирана. Он говорит, что связал ее так, как я ему сказал, но она расплакалась, он не смог этого вынести и решил жениться на ней. Он отпустил ее, так и не взяв силой. Теперь он твердит, что не прикоснется к ней, пока они не поженятся. Он сказал ей, что если она снова собирается лишить его мужского достоинства, то должна хорошенько подумать, прежде чем сделать это, поскольку теперь он будет ее мужем, от которого она будет рожать детей. Он предупредил ее, что если она лишит его мужского достоинства, то потом будет страдать так же, как теперь он. Они поженятся завтра.

Мирана старательно разглядывала мощную шею Рорика, пытаясь подавить улыбку.

– Ну и что ты об этом думаешь? Рорик пожал плечами.

– Он должен сам все решить. Я лишь просил его не уезжать с острова, потому что ты будешь очень скучать по Энтти.

– А ты, я полагаю, не хотел бы расставаться с Хафтером, не так ли?

– Это уж точно, мне наверняка будет очень не хватать этого дуралея. Я совсем не понимаю его, но буду страшно скучать по нему.

– У тебя очень красивые ноги, Рорик, – вдруг сказала Мирана.

Рорик оглянулся и удивленно уставился на нее.

– С тобой все в порядке?

– Да, я просто посмотрела на твои ноги. Они такие сильные и могли бы долго ходить без устали. Очень красивые. Мне хочется прикоснуться к ним.

Рорик засмеялся, сначала негромко, затем все громче и громче и наконец зашелся в безудержном смехе.

– И твой живот, – немного помедлив, с лукавой улыбкой продолжала она. – Он покрыт мягким золотистым пушком, такой крепкий и подтянутый. Пожалуй, он даже красивее, чем твои ноги.

Рорик перестал смеяться и внимательно посмотрел на нее. В его глазах было нечто непостижимое и великолепное, они манили ее, разжигая в ней ог