/ Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Барон

Неистовый Барон

Кэтрин Коултер

Неукротимый и неутомимый искатель любовных приключений Роган Каррингтон, скандально известный как Неистовый Барон, узнает неожиданно, что его недавно скончавшийся младший брат был женат! Очаровательная вдова Сюзанна переселяется в дом новоявленного родственника, и почти сразу же Роган понимает, что кто-то ведет за ней настоящую охоту. Неистовый Барон – достаточно джентльмен для того, чтобы в трудную минуту не бросить слабую женщину – особенно женщину, по которой втайне сходит с ума…

1997 ru en С. Певчев Black Jack FB Tools 2004-09-14 F78B05A0-7373-44A3-A74B-5E1BA4B520C1 1.0 Кэтрин Коултер. Неистовый барон АСТ М. 1999 5-237-03283-4 Catherine Coulter Wild baron 1997

Кэтрин КОУЛТЕР

НЕИСТОВЫЙ БАРОН

ТОМ 1

Глава 1

Особняк Маунтвейлов.

Лондон, Кэвендиш-сквер.

Апрель 1811 года.

– Неужели ты это сделал, Джордж?! – кричал Роган Каррингтон, пятый барон Маунтвейл, обращаясь к портрету своего брата. – Если бы ты не умер, я бы задал тебе порядочную трепку. Повеса! Неужели ты был на такое способен?.

Выкрикивая эти слова, Роган тем не менее чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Уже год как умер Джордж. Нет, он не мог такое учинить. Джорджа интересовала только наука, этому книжному червю не было дела до плотских утех. Роган вспомнил, как однажды, много лет назад, отец взял его с Джорджем в заведение мадам Трилла на Кливер-стрит. При виде сладострастной рыжеволосой дамы с внушительным бюстом Джордж побледнел и бросился бежать не останавливаясь, пока не преодолел полдороги до особняка Маунтвейлов.

После этого случая отец оставил Джорджа в покое, и с тех пор тот был всецело поглощен своими географическими картами и учеными занятиями. По крайней мере так считал Роган.

– Нет, – тихим голосом сказал он. Глаза Рогана по-прежнему не отрывались от портрета брата в возрасте восемнадцати лет. – Я не верю тому, что написано в этом проклятом письме. Наверное, кто-то просто воспользовался твоим именем. Разве ты мог дойти до того, чтобы растлить молодую леди? Да знал ли ты вообще, что значит «растлить»? Чего хочет от меня человек, который называет себя ее отцом? Глупый вопрос! Конечно, денег. Будь ты проклят, Джордж, или, скорее, будь проклят тот, кто проделал это, прикрываясь твоим именем!

Джордж ничего не ответил.

Последним Каррингтоном, обесчестившим молодую леди и в результате оказавшимся связанным узами брака, был легендарный Лютер Морран Каррингтон.

Как рассказывал дедушка Рогана, старый Лютер, покачивая головой, бормотал, что в тот злосчастный момент он только успел задрать юбки Коре, как она уже понесла. Кора понесла от него еще четырнадцать раз, восемь детей дожили до зрелого возраста.

Роган дернул за шнурок звонка, находившийся за массивным столом из красного дерева. Должно быть, Палвер, секретарь барона, стоял, подслушивая, у двери – настолько быстро он появился в библиотеке.

Секретарь имел бледный, изможденный вид. «И поделом тебе, раз ты так раболепствуешь перед Неистовым Бароном, – говорил Палверу его друг Дэвид Пламми. – Он предается разгулу, а в промежутках заставляет тебя работать как лошадь. Вдобавок он соблазнил больше женщин, чем мы с тобой видели за всю свою жизнь, и за это все его любят, как любили его родителей. Да, он настоящий донжуан. Черт побери, это просто неприлично! А что касается тебя, Палвер, ты вполне заслуживаешь того, что выглядишь так, как будто одной ногой стоишь в могиле».

Палвер печально качал головой, но на самом деле в глубине души он чувствовал себя прекрасно. Работа у барона Маунтвейла накладывала на Палвера отпечаток какой-то исключительности. Некоторые леди даже пытались подкупить секретаря, чтобы оказаться в спальне барона.

Палвер замер, глядя на своего патрона, у которого был раздраженный вид, а светлые волосы стояли дыбом. Секретарь гадал, какая же новость выбила хозяина из колеи. Не каждый день барон разговаривал вслух сам с собой.

– Палвер, пригласите сюда моего поверенного Саймингтона. Впрочем, нет, подождите. – Барон замолчал, глядя на портрет своей матери, висевший над камином рядом с изображением Джорджа.

На портрете матери было двадцать пять лет – примерно столько же, сколько сейчас барону. В молодости она была прекрасна, хотя и сейчас, в сорок, все еще сохраняла удивительную красоту. В молодые годы мать Рогана была порывиста и необузданна, как буря.

Барон очень похож на нее – и на своего гордого папашу, конечно. Родители говорили Рогану, что он унаследовал от них горячую кровь и буйную натуру.

– Нет, – сказал барон, возвращаясь к обеспокоившей его новости. – Я сам этим займусь. Я не верю ни одному слову из того, что написано в письме. Кстати сказать, если нет незаконнорожденного ребенка, то как можно доказать бесчестье? А здесь ни слова не говорится о ребенке. Очевидно, если бы он был, то о нем бы написали, верно? Нет, я должен заняться этим сам.

Хоть и не хочется, а должен, черт побери! Я буду отсутствовать дня три, не более.

– Однако, милорд, – с отчаянием заговорил Палвер, – я вполне могу вам пригодиться! Вы возбуждены. У вас даже складка на рукаве, а галстук съехал набок. Да и волосы необходимо пригладить.

Вашему камердинеру есть чем заняться. Возможно, и ваши мысли не совсем в порядке.

Роган помахал письмом перед лицом Палвера.

– Я способен мыслить достаточно ясно, чтобы понять, что мне нужно всадить пулю между глаз этому барану. Он подлый лжец – он или кто-то другой.

– А! – сказал Палвер. «Похоже, тут замешана женщина. Может быть, бывшая любовница, которую барон больше не желает видеть? Она хочет получить деньги?» – Я обладаю неплохим даром убеждения, – не двигаясь с места, скромно сказал Палвер, хотя на самом деле чувство скромности ему не было присуще. – Я могу справиться практически с любым лондонским бараном. Впрочем, дайте мне барана не из Лондона – я справлюсь и с ним.

Роган сразу понял, что имеет в виду его секретарь.

– Даром убеждения? – рассеянно повторил он. – О, вы, должно быть, имеете в виду Мелинду Корразерс. Она оказалась крепким орешком, не правда ли? Вы неплохо с этим справились, Палвер. Видимо, вам действительно удалось ее убедить, раз я о ней больше ничего не слышал. Нет, сейчас другая ситуация.

Я должен решить проблему сам – это мой долг перед братом. Отмените все приглашения на следующую неделю. – Барон остановился и, нахмурившись, посмотрел на изможденное лицо секретаря. – Вы хоть бы поели что-нибудь. Вы сейчас кажетесь еще более худым, чем вчера. Люди уже говорят, что я плачу вам так мало, что вам не на что пообедать. Даже моя мать считает, что я подвергаю вас пыткам.

Палвер остался стоять там, где стоял, наблюдая, как барон выходит из библиотеки с листком бумаги в руке.

Итак, тут замешана женщина. Женщина и брат барона? Очень странно. Который же из братьев? Ни один из братьев барона не походил на него ни в малейшей степени. Секретарь мысленно сопоставил имеющиеся в его распоряжении немногочисленные факты. Не так уж много, однако есть от чего оттолкнуться. Он уже представлял себе завистливое выражение лица Дэвида Пламми, когда тот услышит об этом новом приключении.

Добравшись до своей спальни, Роган принялся расхаживать по ней, бормоча что-то насчет своего кристально честного младшего брата, который, очевидно, завел себе безнравственных друзей, воспользовавшихся его именем. Дворецкий барона, Тинкер, который, как ни старался, не мог расслышать бормотания своего патрона, упаковывал саквояж. Тинкер недоумевал, почему его милость в плохом настроении. Ведь барон, должно быть, едет к женщине. Ни для кого не секрет, что почти все его поездки связаны с посещением неких укромных уголков, где барон встречается с женщинами. Но здесь, видимо, дело не только в его желании удовлетворить свое вожделение. А в чем же? Тинкер постарался сдержать свое любопытство. Скоро он узнает, в чем дело. Может быть, Палвер уже что-то разведал.

* * *

Роган не вспоминал о Лили до тех пор, пока не оказался в пятнадцати милях от Лондона. Осознав это, барон вздохнул. Он забыл послать ей письмо, чтобы сообщить, что сегодня вечером они не увидятся. Увы, сегодня было так много дел, что это совершенно вылетело у него из головы. Ну ничего, через три дня он уже вернется.

Кто, черт возьми, такой этот Джозеф Холворт из Малберри-Хауса, Мортон-ин-Марш, который живет совсем недалеко от Оксфорда, где отшельником жил и постигал науки Джордж?

* * *

Сюзанна подставила лицо солнцу. Это было великолепное ощущение. Два дня непрерывно лил дождь, но сегодня сияло солнце, как будто сам Господь Бог посылал лично Сюзанне свое благословение. Она мягко похлопала по черной, плодородной земле у основания розового куста и перешла на участок, занятый зонтичной иберийкой. Сюзанна гордилась этими цветами, которые прислал ей ее двоюродный брат, узнавший от одного садовника в Челси-Гарденс, что цветы привезены из Персии всего несколько лет назад. Прошлой осенью Джону удалось тайно вывезти саженец из Челси-Гарденс. Теперь, любовно проводя кончиками пальцев по темным вечнозеленым листьям и грозди белых цветков, Сюзанна вспомнила записку Джона, в которой сообщалось, что название цветов <По-английски «candytaft» – «кэндитафт». – Здесь и далее примеч. пер.> происходит от слова «Кандия» – так в древности назывался остров Крит. Сюзанна подумала, что об этом вряд ли стоит упоминать в разговоре с отцом, да и вообще с кем бы то ни было в окрестностях. Никто этого не оценит.

Сюзанна выдернула из земли один особенно отвратительный сорняк, удостоверилась в том, что почва достаточно рыхлая и влажная, и мысленно пожелала, чтобы солнце продолжало светить, поскольку тогда иберийка сможет пышно разрастись.

Услышав шум подъехавшего к коттеджу двухколесного экипажа, Сюзанна обернулась. По словам отца, он находился в Шотландии, но Сюзанна знала, что скорее всего он просаживает последние деньги в компании своих дружков в Блэйстоке. Вздохнув, она встала. Какой-нибудь торговец? Нет, вряд ли.

Прежде чем Сюзанна позволила горько сетовавшему на ее скупость отцу покинуть Малберри-Хаус, она уплатила всем торговцам.

Кто же это может быть? Обогнув дом, Сюзанна увидела танцующую на месте великолепную лошадь серой масти. Мужчина, приехавший на двуколке, о чем-то энергично беседовал с лошадью, видимо, уговаривая ее успокоиться. Массивное животное, по меньшей мере семнадцати ладоней <Примерно один метр семьдесят сантиметров.> ростом, время от времени издавало короткое фырканье. Когда лошадь наконец успокоилась, мужчина огляделся по сторонам, как будто в поисках конюшего.

– Подождите минуточку, я сейчас приведу Джейми, – крикнула Сюзанна. – Он позаботится о вашей лошади.

– Спасибо, – отозвался мужчина.

Когда Сюзанна привела Джейми, который дремал за домом на охапке свежего сена у стенки небольшого сарая, мужчина по-прежнему разговаривал с конем, похлопывая его по носу.

– Ух ты! – сказал Джейми, устремляясь к коню. – Вы только гляньте на этого парня. Я его хорошо накормлю, вашество, будьте покойны. Как звать-то такого красавца?

– Гулливер.

– Чудное имя для коня. Никогда эдакого не слыхивал. Ну да какая разница! Я его сейчас уведу, вашество. Какой же ты серый, а во лбу белая звездочка!

Пойдем со мной, мальчик.

Свою речь Джейми не столько произносил, сколько напевал низким баритоном. Барон проводил взглядом конюшего, который вел за дом Гулливера, запряженного в двуколку. Гулливер пританцовывал рядом с Джейми, в ответ на слова конюшего подергивая головой. Так же он поступал и тогда, когда с ним разговаривал Роган. Однако барону казалось, что в общении с конюшим – совершенно посторонним человеком – конь проявляет больше энтузиазма, чем в присутствии своего хозяина, который, между прочим, оплачивает его овес.

А Сюзанна в этот момент, в свою очередь, смотрела на приезжего. Когда Джейми и Гулливер исчезли за домом, она по-прежнему стояла на подъездной дороге перед домом, глядя на мужчину в элегантном пальто с пелеринами. Сняв шляпу, незнакомец провел рукой по светло-русым волосам. Он был молод, двадцати пяти или двадцати шести лет, и очень красив. Даже слишком красив – и, вероятно, прекрасно это сознавал. Сюзанна нахмурилась. Мужчина казался ей знакомым, но она никак не могла понять почему.

Через десять секунд все встало на свои места. Сюзанна сделала глубокий вдох и отступила назад.

– Вы брат Джорджа, – сказала она. – Неистовый Барон. Боже мой, я не знала, что вы настолько похожи.

Она побледнела так, как будто вот-вот упадет в обморок.

– Да? Вы ошибаетесь. У Джорджа были черные волосы и темно-карие глаза. Мы совсем не похожи.

– Не понимаю, – медленно произнесла Сюзанна. – Зачем вы это говорите? Глаза у Джорджа были почти такими же зелеными, как и ваши, – он говорил, что такие же глаза у вашего отца, а волосы лишь немного темнее ваших.

Черт побери! Уловка не удалась.

– Что ж, хорошо, – сказал Роган. – Значит, это был действительно Джордж, и вы его знали. – Вероятно, это также означает, что она не осведомлена о планах опустошить его кошелек. Одно Рогану теперь известно наверняка. Здесь действительно был Джордж – как ни фантастически это звучит.

– Итак, – сказал Роган, не кланяясь и не подавая ей руки. Он просто стоял и смотрел на жалкий домик и окружающий его прекрасный сад. – Итак, если вы угадали, кто я, потому как точно описали Джорджа, – значит, вы и есть та девушка, которую мой брат якобы обесчестил.

Она ошеломленно уставилась на барона. На бледном лице отчетливо проступили пятна от черной земли.

Казалось, девушка онемела.

– Значит, это не вы. Очень хорошо. Вы просто служанка, и к тому же грязнуля. Наверное, вы видели Джорджа, когда он сюда приезжал, да? Вы работаете в этом доме? Работаете на того презренного типа, который написал мне это наглое письмо? Если вы здесь работаете, то не похоже, чтобы вы очень старались.

Кажется, тут все вот-вот рухнет.

Сюзанна заставила себя сдержаться.

– Насчет дома вы правы, однако я должна спросить вас: почему служанка должна за это отвечать? – Последняя фраза, казалось, сбила собеседника с толку, и Сюзанна едва сдержала улыбку. По правде говоря, любая уважающая себя служанка сейчас задрала бы перед ней нос. Руки Сюзанны были в грязи, волосы растрепаны, грязь виднелась также на ее муслиновом платье и под ногтями.

– Я не только здесь работаю, но и живу, – сказала наконец Сюзанна, помогая собеседнику выйти из неловкого положения.

– Значит, вы не служанка?

– Нет, я не служанка. – Она больше ничего не сказала. Тогда барон вытащил из кармана пальто листок бумаги и помахал им. – Если вы здесь живете, то, возможно, скажете, почему этот человек по имени Джозеф Холворт пишет мне оскорбительное письмо, где утверждает, что Джордж вас обесчестил? Получается, что это вас обесчестили, верно?

Глава 2

Она довольно долго молчала. Вообще-то Рогана нельзя было назвать терпеливым человеком, но сейчас он старался сдерживаться. Его буквально распирало от вопросов, но спешить было нельзя. Он обязательно должен дождаться от нее ответа.

В конце концов, сложив на груди грязные руки, Сюзанна промолвила:

– Меня не обесчестили. Этого никогда не было.

– Но ведь вы действительно знали моего брата Джорджа? Я вижу, вы знаете, как он выглядел, но были ли вы с ним на самом деле близки?

– Да, была, но он меня не обесчестил. Могу я прочитать то письмо, которое написал вам мой отец?

Барон подал ей письмо. Оно было изрядно помято, что выдавало сильный гнев, который, видимо, испытал его получатель.

"Лорд Маунтвейл! – говорилось в письме. – Ваш брат, Джордж Каррингтон, обесчестил мою дочь.

Как глава семейства Каррингтонов, вы обязаны…"

У Сюзанны перехватило дыхание. Намерения отца были абсолютно ясны. Очень медленно и тщательно она сложила письмо и отдала барону.

– Мэй отец допустил чудовищную ошибку, – сказала Сюзанна. – Джордж меня не обесчестил, – как заклинание, повторила она.

Какой ужас! Теперь понятно, почему отец не стал задерживаться в Малберри-Хаусе. Написав это проклятое письмо брату Джорджа, он умыл руки, оставив ее здесь во всем разбираться. Отец не имел представления о том, что брат Джорджа был развратным сатиром, чьи аппетиты, по словам Джорджа, придавали самому этому понятию несколько иное значение. Правда, затем он обычно усмехался и говорил, что у него лучший брат на свете. Этого Сюзанна не понимала, особенно когда Джордж сказал, что их брак нужно сохранить в тайне от брата – " до тех пор, пока он не сможет все уладить. Возлюбленный честно признался, что если старший брат решит, будто Сюзанна представляет угрозу для его – Джорджа – благополучия, то Неистовый Барон тут же уничтожит ее, не раздумывая. И Джордж тогда ничего не сможет поделать. Все это звучало очень странно.

А теперь Сюзанна сама оказалась перед лицом Неистового Барона, и рядом не было Джорджа, чтобы ей помочь. Сюзанна не думала, что когда-нибудь увидится с бароном, и даже не желала, чтобы он знал о ее существовании.

Роган опустил сложенное письмо обратно в карман пальто.

– Когда я получил это дерзкое послание, то был удивлен больше, чем можно выразить словами. Так этот старина Холворт – ваш отец?

– Да, он мой отец. Его сейчас здесь нет.

– И он хозяин этого великолепного дома? – Барон смотрел прямо на каминную трубу, в которой недоставало нескольких кирпичей.

– Да, он хозяин. Я его дочь, но Джордж меня не обесчестил. Я уже об этом вам говорила. Вы можете уехать отсюда с чистой совестью. Мне ничего от вас не нужно. Я прошу прощения за моего отца. Уверяю вас, я как следует отругаю его за причиненное вам беспокойство.

Подобных слов Роган не ожидал. А он не любил непредвиденных ситуаций. Здесь же ему пришлось сталкиваться с неожиданностями с самого начала.

Барон никак не мог прийти в себя из-за того, что в этом деле все же оказался замешан Джордж – подающий большие надежды ученый-картограф, который, казалось, никогда не проявлял интереса к женщинам. Неужели у Джорджа нашлось достаточно вожделения, чтобы заняться любовью с этой симпатичной молодой леди? А она, несомненно, леди. Это видно по ее осанке, по манере говорить ясно и четко.

– Но почему вы такая грязная?

Она подняла голову и улыбнулась приятной улыбкой (хотя какое ему до этого дело?).

– Посмотрите вокруг. Я ведь садовница, и очень неплохая. Деревья и цветы любят меня. Может, показать вам мои лилии, ирисы и иберийку? Мои розы в наших краях считаются самыми красивыми.

Значит, садовница? Конечно, это уже что-то, но тем не менее нельзя позволить ей увести его в сторону.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что Джордж вас не обесчестил?

– Только то, что сказала. Вы можете ехать, сэр.

Я сейчас найду Джейми. Жаль, что не могу предоставить вам коляску.

– Нет, подождите. – Роган придержал ее за рукав. – Послушайте, вы совсем не то, что я ожидал увидеть, – по крайней мере по первому впечатлению.

Мой брат умер. Если вы его знали, мне хотелось бы, чтобы вы о нем рассказали. Оказывается, у Джорджа были интересы, о которых я и не подозревал, и в первую очередь вы.

– У Джорджа были самые разные интересы, – очень тихо произнесла Сюзанна.

– А почему вы не приехали на похороны? Почему Джордж не пришел ко мне и не рассказал о вас?

– Он несколько раз мне говорил, что ждет подходящего момента. Наверное, этот момент ему так и не представился. – Она пожала плечами. – А потом стало слишком поздно. Что же касается похорон, я не могла приехать.

– Почему?

– Я была нужна здесь. Я не могла уехать.

В ее словах таился какой-то скрытый смысл. Значит, Джордж ждал подходящего момента, чтобы сказать ему? Сказать что? Что хочет жениться на девушке-садовнице, чье лицо перепачкано грязью, но которая, правда, довольно хорошенькая?

– Послушайте, может, мы пройдем в дом? Я весь взмок и очень хочу пить.

– Если вам так жарко – снимите пальто.

Барон нахмурился. Женщины редко ему возражали, и обычно это его забавляло. Подобные вещи особенно хорошо удавались его матери, которая всегда сопровождала сказанную колкость обворожительной улыбкой. Роган снял пальто.

– Мне по-прежнему жарко. Может, снять и брюки?

Эти слова, кажется, не произвели на нее ни малейшего впечатления. Сюзанне очень не хотелось бы впускать барона в дом, но, пожалуй, у нее нет сейчас другого выхода. Каррингтон не уедет, пока не будет удовлетворен или по крайней мере пока не увидит, что больше ничего сделать нельзя. А избавиться от него надо обязательно.

Сюзанна на миг застыла, прислушиваясь. Ничего не слышно. Она пожала плечами.

– Что ж, хорошо, – наконец согласилась она. – Я буду рада дать вам что-нибудь попить, может быть, даже угощу вас кексами, но потом вы должны уехать.

– Вы не хотите получить от меня деньги?

– Нет. Пойдемте в дом, – сказала она, сжав кулаки.

Конечно, он ждал, что она потребует у него денег.

Вероятно, на его месте она тоже ждала бы именно этого. Сюзанна содрогнулась, вспомнив, что написал ее отец. Она еще не знает, что скажет отцу, когда тот вернется в Малберри-Хаус, но это будут неласковые слова.

Вслед за Сюзанной барон прошел в полутемную прихожую. Там было прохладно, поскольку занавешенные окна не пропускали солнечный свет. Затем барон проследовал в соседнюю комнату поменьше. Она была вся залита светом и скудно меблирована. В комнате стояли покрытый желтой парчой древний диван и два на вид совершенно неудобных стула, а на полу лежал чистый, но дешевый ковер. Дубовый пол хорошо навощен, в углах не заметно пыли.

Чтобы содержать дом в порядке, наверняка нужны кое-какие деньги. Почему же, черт возьми, она не хочет ничего у него брать? Что, собственно, здесь происходит?

Жестом указав барону на стул, Сюзанна вышла из комнаты, не говоря ни слова и не оборачиваясь.

Добрых десять минут Роган оставался один. Затем женщина вернулась, держа в руках поднос.

– Я принесла чай и лимонные кексы. Они вчерашние, так что еще не совсем черствые.

– Вы еще и кухарка?

– Обычно к нам приходит готовить миссис Тиммонс из Аппер-Слафтер, но на этой неделе ее дочь родила двойню, так что миссис Тиммонс осталась, чтобы присмотреть за остальными детьми.

– А! – Глядя на Сюзанну, барон взял в руки кекс и откусил кусочек. Кекс был сухим и кислым на вкус.

Чтобы это проглотить, Рогану пришлось сделать над собой усилие.

– Отцу тоже не нравится моя стряпня. Он говорит, что я нежнейшее мясо превращаю в каучуковую подошву, которая годится только для Лолы – нашей козы. Что же касается этих злосчастных кексов, то мне никак не удается угадать, сколько лимонного сока нужно добавить в тесто. Кроме того, здесь явно не хватает сахара.

– Ничем не могу вам помочь.

– Конечно, вы же наверняка никогда себе не готовили.

Это был выпад, который барон не мог оставить без ответа.

– Если бы я стал печь лимонные кексы, то вряд ли бы их испортил. У меня есть мозги, я в состоянии прочитать рецепт и знаю, как пользоваться весами. А ваши кексы такие же сухие, как колеса у моей повозки.

Они застревают в горле.

– Если они застревают в горле, то как вы ухитряетесь так много говорить?

Ничего не ответив, барон отпил глоток чаю, ожидая, что это будет какая-то неприятная тепловатая жидкость. Однако против ожиданий чай оказался восхитительным. Индийский чай, его любимый.

– А теперь, – усаживаясь поудобнее, сказал Роган, – расскажите, как вы познакомились с Джорджем и как он вас не обесчестил – или, если верить вашему отцу, обесчестил.

– Нет, – сказала Сюзанна. – Вы приехали сюда только из-за обвинений, выдвинутых моим отцом.

Клянусь, вы о нем больше не услышите. И это все, что вам нужно знать. Вы можете с чистой совестью ехать обратно. – Она встала. – Всего хорошего, милорд.

Счастливо доехать до Лондона. он махнул рукой – красивой, сильной рукой с чистыми, ухоженными ногтями.

– Вы говорите, что хорошо знали моего брата.

Расскажите, как вы с ним встретились.

Сюзанна тяжело вздохнула.

– В самом деле вам лучше уехать обратно в Лондон.

– Откуда вы знаете, что я собираюсь вернуться в Лондон?

– Вы ведь Неистовый Барон, не так ли? А большинство таких, как вы, джентльменов живут именно в Лондоне.

Его действительно иногда называли Неистовым Бароном. Это прозвище забавляло Рогана и льстило его матери, однако сейчас, в устах молодой леди, оно звучало как оскорбление.

– Я пользуюсь не настолько уж дурной славой, чтобы эта дурацкая кличка была широко известна. Неужели вам о ней рассказал Джордж?

– Каждый раз, когда он называл вас Неистовым Бароном, то говорил о вас с любовью. Джордж считал, что все дело в испорченной крови. Он рассказывал, что ваш старший брат, Тибольт, не унаследовал испорченную кровь. Это очень серьезный молодой человек, викарий, ведущий праведный образ жизни. Джордж говорил, что ваши родители известны в обществе своей развратностью, а их пороки стали притчей во языцех.

Любая их выходка встречала восхищение. Он вспоминал, что когда ваш отец слышал об очередном вашем подвиге, то говорил, довольно потирая руки, что вы такой же развратный, как сам дьявол; отец, по словам Джорджа, очень этим гордился.

– Не забудьте тогда и о моей матери. – Черт, он не собирался об этом говорить, это вырвалось случайно. Роган наклонился вперед и зажал руки между коленями. – Послушайте, я не слышал, чтобы мой отец когда-нибудь говорил подобные вещи. Он умер два года назад. Моя мать, однако, все еще вполне способна выкидывать разные дикие эскапады. Но это ее дело. А насчет меня вы просто повторяете нелепые слухи. Это не более чем разговоры.

– Время от времени я читаю «Лондон тайме» и «Газетт». О вас пишут очень часто. Ваши выходки, кажется, известны буквально всем. Должно быть, вы очень занятой человек, поскольку, как я прочитала, вы имели связь с большинством лондонских леди. Вы заключали возмутительные пари с принцем-регентом и все их выиграли, вы заполняли шампанским ванну для купания леди… Ну а о том, что было потом, лучше промолчать.

– Это было дешевое шампанское. А что касается леди – неужели вы верите в подобную чепуху? С замужними я вообще дела не имею, несмотря на все их желания. Нет, то, что вы прочитали, по большей части сильно преувеличено.

Роган внезапно замолчал. Его слова звучали нелепо. Барон был готов убить себя. Почему он пытается убедить ее, что он не сатир? До сих пор Роган был вполне доволен своей репутацией. А сейчас эта молодая леди заставила его сказать то, чего он в обычном состоянии не стал бы говорить.

– Все это не ваше дело, – сказал барон и встал, со стуком поставив чашку на блюдце. – Ваш отец прямо написал, что Джордж вас обесчестил. Что он хотел этим сказать? Джордж вас соблазнил? Лишил вас драгоценной девственности? Покинул вас в беде?

Что именно бедный мальчик с вами сделал? Вы не очень похожи на сдобную семнадцатилетнюю девицу. – Барон раздраженно взмахнул рукой. – Сейчас вы по крайней мере чище, чем были тогда, когда я увидел вас впервые. Но под ногтями у вас все равно осталась грязь.

– Я знаю. Никак не могу найти свои перчатки.

Значит, вы хотели бы узнать, как я познакомилась с вашим братом. Ну что ж. Мы просто встретились, и все. Джордж не сделал ничего такого, чего бы я не хотела. Мой отец ошибся. А теперь вы можете ехать, милорд.

– Сколько вам лет, мисс Холворт? – резко спросил барон.

– Мне скоро исполнится двадцать один год.

– Когда Джордж умер, ему было двадцать три. Я думал, что вы окажетесь гораздо старше – этакая умудренная опытом женщина, которая воспользовалась неопытностью зеленого юнца.

– Джордж был зеленым юнцом? Да, пожалуй, его можно так назвать. Он был очень робким, тихим и любил заниматься географическими картами. – Она замолчала, глядя на лимонный кекс.

– Я бы не сказал, что Джордж был педантом, – сказал Роган, – но он был достаточно замкнутым молодым человеком. Он очень любил свои занятия, особенно карты, и хотя теперь я знаю, что он не был девственником, я по-прежнему готов спорить, что это не так.

– Нет, Джордж не был педантом. И, по его собственным словам, не был девственником.

– А сколько вам было лет, когда вы встретили Джорджа?

– Я точно не помню.

– Вы уклоняетесь от ответа. Откройте же мне эту страшную тайну.

– Мне почти нечего сказать. И это не имеет никакого значения.

Она еще имеет наглость пожимать плечами!

Барон был взбешен, но старался этого не показывать. Неужели она в самом деле считает, что цель его жизни – соблазнить больше женщин, чем живет в средней английской деревне? Что это – семейная традиция Каррингтонов? Может, и впрямь все дело в испорченной крови? Черт побери, сейчас Рогану казалось, что это и вправду так. От злости он готов был выбросить в окно стоявший перед ним нелепый старый диван. Правда, никакой пользы это не принесет. Барон сделал глубокий вдох.

– Расскажите мне о Джордже.

– Он был очень красив – как и вы, – сухим тоном, исключавшим даже намек на комплимент, сказала Сюзанна. – Он был умным. Но иногда он казался мне каким-то растерянным – как будто Джордж пытался предстать в несвойственном ему качестве, не понимая, куда ему идти и что делать. Я знаю, это звучит странно, но он часто производил на меня такое впечатление. Еще он был по-своему преданным.

Это был тот Джордж, которого знал Роган. Тихий школяр.

– По-своему преданным? Что вы хотите этим сказать?

– Он не оставлял тех, кто его любил, тех, перед кем у него были обязательства.

– Конечно, нет. А вы не можете рассказать об этом подробнее?

– Нет. Еще я скажу вам, что он слишком много пил. Это очень меня беспокоило.

– Я вообще не видел, чтобы Джордж когда-нибудь пил. За исключением этого, вы описали мне моего Джорджа, того, которого я знал. Вы уверены, что это был именно Джордж, а не кто-то другой под его именем, немного похожий на него, немного на меня?

Сюзанна вскочила.

– Минуточку! Я просто не могу поверить, что я правильно вас поняла.

С этими словами женщина вышла из гостиной, и на лестнице зашелестели ее легкие шаги. Через несколько минут Сюзанна вернулась, неся в руках альбом для рисования. Пролистав страницы, она подала альбом Рогану. С альбомного листа на него смотрел Джордж.

Сходство было изумительным. Несомненно, эта женщина – прекрасная художница. Лицо на рисунке было задумчивым и робким, хотя в глазах, казалось, можно было прочитать вызов. Поразительно, хотя, возможно, художница просто придумала этот смелый взгляд, которого Рогану не довелось видеть в жизни. Барон отдал альбом Сюзанне, сожалея о том, что не может просмотреть другие страницы.

– Это Джордж.

– Конечно.

– Вы знаете, как он умер?

– Я знаю только, что он утонул. «Газетт» не сообщила подробностей, а у меня не было возможности их выяснить.

– Возможность у вас была. Вам нужно было только написать мне, но вы этого не сделали. Ну хорошо – я смотрю, вы сжали губы так, что их почти не видно…

Компания друзей, в которую входил и Джордж, плыла на небольших яхтах из Вентнора в Люси-Пойнт. Они не знали, что поднимается шторм. Яхту Джорджа понесло на скалу, находящуюся неподалеку от Люси-Пойнта. Лодка разбилась. Молодой человек, который плыл вместе с Джорджем, спасся, а Джордж – нет.

Его тела так и не нашли. Если он был в это время пьян, я сам тогда придушил бы его. Но, конечно, он не был пьян. Я ведь говорил вам, что Джордж не пил.

– Да, говорили, – сказала Сюзанна и замолчала.

Она не плакала, но сильно побледнела. Роган молча пил чай. Сюзанна продолжала жевать лимонный кекс. – Вы правы, – наконец сказала она, покончив с последним из них, – они действительно кислые. Нужно над этим поработать.

– Попросите миссис Тиммонс вас научить.

– Да, наверное, я так и сделаю. Ну а теперь вам совершенно определенно надо уезжать, милорд.

Барон пожал плечами. Почему бы и нет? Здесь ему больше нечего делать. Возможно, еще осталось что-то, чего он не знает о Джордже, однако Джордж умер, и теперь это не имеет большого значения. Кроме того, девчонка не собирается больше ничего рассказывать, а заставить ее невозможно. А вот отец… Да, Рогану действительно хотелось узнать, что собирался ему сказать ее проклятый отец.

– Где ваш отец?

Она замерла.

– Его здесь нет.

– Я и сам вижу, что его нет. Где я могу его найти?

Он что, скрывается от меня, оставив вас встречаться со мной?

Барон был настолько близок к истине, что Сюзанну это на мгновение испугало. Откуда он мог это узнать?

– Я не скажу вам, где он, – собравшись с силами, процедила она. – Вы можете вызвать его на дуэль или выбить ему пару зубов. Ему нужны все оставшиеся зубы. Лишаться зубов для него теперь непозволительная роскошь.

– Я не буду выбивать ему зубы, хотя, вероятно, он это заслужил. Где ваш отец?

Сюзанна покачала головой, а губы ее вновь сжались в тонкую линию. Воспоминание о смерти Джорджа вновь вызвало у нее чувство боли; теперь Роган в этом не сомневался. На лбу у Сюзанны осталась полоска грязи, которую она пропустила, когда умывалась.

Правда, рядом с густыми и мягкими темно-каштановыми волосами грязь была слабо заметна. А глаза Сюзанны смотрели холодно и отчужденно. Они были серо-голубыми – не таинственно-темными, а загадочно-светлыми, как старинной огранки сапфир, который Роган купил три года назад. Его мать даже не догадывалась, что он вовсе не подарил камень какой-нибудь любовнице, а оставил его у себя.

Ничего больше не сказав, барон взял свое пальто и вышел из дома. Сюзанна следовала за ним по пятам.

Зачем? Неужели она думает, что он не собирается уезжать? Или, может быть, она полагает, что барон Каррингтон хочет украсть этот нелепый диван? Или спрятаться на конюшне? Повозка стояла перед домом, однако Гулливера не было видно. Барон свернул за угол и увидел Джейми, который чистил коня, во все горло напевая ему песенку – не то чтобы очень поучительную, но забавную и весьма привлекательную:

Вот ведь парень из Лайма старается,

С тремя женами он уживается.

"Жить с одной – это чушь, –

Объясняет сей муж, –

Двоеженство ж законом карается".

Роган расхохотался. Из уст конюшего на этот раз звучала правильная английская речь, и он пел этот куплет сочным баритоном – не хуже, чем на музыкальном вечере у какой-нибудь светской дамы.

– Джейми, – подойдя, пояснила Сюзанна, – у нас местный мастер лимерика <Лимерик – шуточное стихотворение>. У него очень здорово получается.

– Да, это так.

Роган наблюдал, как Джейми ведет к нему слегка упирающегося Гулливера. Собственная лошадь не хочет к нему идти?

– Иди сюда, бессовестный дьявол, наглец! – закричал Роган. – Если уж ты так хочешь, я разучу несколько лимериков и буду их петь для тебя.

Гулливер заржал и забил копытом, навострив уши сначала в сторону Джейми, затем в сторону Рогана.

Сюзанна все так же следовала за ним по пятам.

Барон забрал поводья у Джейми, кивком отослал парня прочь, затем подвел коня к постромкам.

Сюзанна смотрела, как барон пристегивает лошадь к двуколке. Движения его были быстрыми и точными.

Но уже через несколько секунд Роган, подняв голову, обнаружил, что женщина, нахмурившись, смотрит на окно третьего этажа.

– Так вы меня обманули? Ваш отец скрывается наверху.

– Конечно, нет. Вы еще не закончили? Вам нужно было попросить Джейми все сделать. У него больше практики, чем у вас. Он справился бы быстрее.

– Я прекрасно могу и сам запрячь Гулливера, – холодно сказал барон. Она что же, считает его совершенно никудышным? Хотя, пожалуй, многие тоже считали его таким и любили за это. Что за странный мир! – Вы опять смотрите на окно третьего этажа. Что там и кто там? Сумасшедший дядька? Посмотрите же на меня. Вы даже сложили руки на груди, как итальянская оперная певица. Что там происходит?

И в этот момент раздался детский плач.

Глава 3

– Значит, – задумчиво сказал барон, глядя на растерянное лицо женщины, – это действительно был не ваш отец.

Ребенок издал еще один жалобный вопль.

Женщина исчезла в доме.

– Джейми! – крикнул Роган. – Спой ему еще один лимерик и запиши текст, чтобы я сам потом мог спеть, – сказал барон, отдавая поводья конюшему.

Ребенок?

«Что же теперь делать? – думал барон, поспешно направляясь к открытой входной двери. – Конечно, уехать – вот что! Да, прямо сейчас уехать. Ребенок не имеет ко мне никакого отношения. Скорее всего это ее младший брат или сестра».

Было слышно, как перед домом весело напевает Джейми:

Старичок из местечка Блэкхис

Сел на челюсть вставную и скис.

Причитал он: "О Боже!

Ну и жизнь! Это что же –

Сам себя укусил я за низ?!"

Громко заржал Гулливер. Подлый предатель!

Роган посмотрел на окно. Ребенок больше не плакал. Стояла полная тишина. Повторяя про себя, что это его не касается, Роган стал подниматься вверх по крутым и узким ступенькам. Поднявшись, он повернул направо и пошел вперед по узкому коридору. Миновав две закрытые двери, барон остановился перед третьей, которая была слегка приоткрыта. Напоминая себе, что не должен вмешиваться, Роган приоткрыл ее чуть больше.

Молодая леди сидела в кресле-качалке и медленно покачивалась, держа на руках маленькую девочку. Поглаживая ребенка по спине, женщина тихо напевала.

Девочка всхлипывала все реже и реже и наконец успокоилась. Раскачиваясь, женщина тихо говорила:

– Все хорошо, детка, все хорошо. Это был всего лишь плохой сон. Все хорошо, все хорошо.

Должно быть, барон выдал себя каким-то звуком.

Хотя он и готов был поклясться, что стоял совершенно неподвижно, но, очевидно, это было не так, если женщина подняла на него взгляд. Лицо ее стало таким же белым, как воротник платья. Ребенок, почувствовав неладное, напрягся и отстранился.

– Чш-ш! – прошептала женщина, прижимая к себе дитя. – Нет, милая, все в порядке. Прижмись к мамочке и ни о чем не беспокойся. Все в порядке.

"К мамочке? Она мать этого ребенка? Нет, не может быть! Наверняка это младшая сестра. Мамочка!

Но ведь она клялась, что Джордж ее не совратил!"

Роган повернулся и медленно пошел по коридору, затем стал спускаться по лестнице. Ему очень хотелось сесть в свой экипаж и пустить Гулливера во весь опор, чтобы он мчался как вихрь, унося хозяина прочь. Но вместо этого Роган вновь вернулся в скудно обставленную гостиную. Налив себе чаю, он внимательно посмотрел на оставшийся кусочек лимонного кекса, но не смог заставить себя его взять.

Прошло довольно много времени, прежде чем в открытых дверях появилась Сюзанна. Она молча стояла и без всякого выражения глядела на гостя.

– Вы сказали ребенку, что вы его мама. Это правда?

– Нет. Просто нужно было ее успокоить.

Барон медленно поднялся.

– Сколько лет этой девочке? Я ее видел, – быстро добавил он, заметив, что собеседница собирается соврать. – Я ведь не совсем дурак, так что не думайте, будто сможете меня обмануть.

– Хорошо. Ей три года и пять месяцев.

– Тогда она не может быть дочерью Джорджа. И вашей тоже. Вы мне сказали, что вам двадцать один.

Если девочке три года, то вы родили ее в восемнадцать, а забеременели в семнадцать. Джорджу тогда было всего лишь девятнадцать лет. Нет, это не может быть ребенок Джорджа. Он наверняка сказал бы мне. Она ведь не его дочка, правда?

– Нет, – ответила Сюзанна. – Конечно, нет.

Она моя младшая сестра.

– Что ж, хорошо, – сказал Роган и вышел из гостиной.

Через мгновение Сюзанна оказалась рядом.

– Что вы собираетесь делать?

Взбежав вверх по лестнице, Роган вновь двинулся по узкому коридору. На этот раз он осторожно открывал все двери подряд.

– Подождите, не надо! Прекратите, черт возьми!

Уезжайте, пожалуйста, поскорее уезжайте.

Барон повернулся и посмотрел на Сюзанну. Она задыхалась от волнения.

– Где ребенок?

– Почему вы не уезжаете? Вы ведь хотите уехать.

– Это верно. Хочу, но не могу.

О, с какой бы радостью он сейчас бросился вниз по ступенькам, навстречу Гулливеру и певцу-конюшему!

Ребенок Джорджа. Незаконнорожденный ребенок Джорджа. Роган никак не мог в это поверить.

И все же продолжал идти вперед.

Плечи Сюзанны поникли.

– Хорошо, идите сюда.

На узкой кровати спала укрытая легким одеялом маленькая девочка, одной рукой прижимавшая к груди куклу с очень редкими волосами.

Девочка лежала лицом к стене. Видны были лишь ее светлые волосы.

– Как ее зовут?

– Марианна.

Сердце Рогана бешено заколотилось. Он вспомнил Марианну, маленькую дочь сквайра Бетони, которая умерла от кровохарканья в возрасте пяти лет. Девочка была лучшей подругой Джорджа. После того как она умерла, Джордж почти восемь месяцев не разговаривал.

– У нее есть второе имя?

– Да. Линдсей. Ее зовут Марианна Линдсей.

Боль в сердце стала непереносимой. Роган медленно повернул голову и посмотрел на женщину.

– Вы знаете, откуда взялось имя Марианна?

– Да, знаю.

Дитя зашевелилось и, сунув в рот пальцы, зачмокало.

– Вы все еще утверждаете, что девочка – ваша младшая сестра?

– Я думаю, что теперь это уже ни к чему.

– Да, совсем ни к чему. Пожалуйста, разбудите ее. Я хочу видеть дочь Джорджа. Я хочу видеть свою племянницу.

Женщина наклонилась и принялась мягко гладить ребенка по спинке. Чмокающие звуки усилились.

– Проснись, Марианна. Давай, родная, просыпайся. Тут тебя хочет видеть один приятный джентльмен. Вставай, милая. – Женщина подняла девочку с постели, завернула ее в одеяло и поцеловала в маленькое ушко. Глаза ребенка медленно открылись. Они были такими же зелеными, как и у самого Рогана, как у Джорджа – как почти у всех мужчин в трех последних поколениях рода Каррингтонов.

Судорожно сглотнув, барон осторожно дотронулся до щечки девочки. Нахмурившись, она испуганно отпрянула.

– Все в порядке, милая.

– Да, – сказал Роганом тихим и мягким голосом, напоминавшим о шуме весеннего дождя, – я твой дядя.

Маленькая девочка вытащила изо рта пальцы и внимательно посмотрела на гостя изумрудно-зелеными глазами.

– Какой еще дядя?

– Я брат твоего папы.

Маленькая рука с влажными пальцами прикоснулась к его подбородку.

– У тебя ямочка на подбородке – такая, какая была у папы.

– Да, – дрогнувшим голосом ответил Роган.

– А у меня нет. Мама говорит, что Бог не всем их посылает.

– Это правда. Тем не менее Бог послал такие ямочки почти всем мальчикам из рода Каррингтонов.

– Мама говорила мне, что папа плакал, когда брился, потому что бритье всегда заканчивалось порезами на этой ямочке.

– Это опасное место. – Роган не мог припомнить, чтобы Джордж при нем брился. Ему особенно нечего было брить. Ясно одно – в этом доме Джордж останавливался, здесь мылся, здесь брился.

– Я бы хотела, чтобы Бог дал мне такую ямочку.

А ты знаешь, что мой папа теперь на небесах? – Сказав все это совершенно спокойным тоном, Марианна вновь засунула пальцы в рот и принялась энергично сосать.

– У меня нет портретов Джорджа, за исключением того рисунка углем, который я сделала два года назад. Марианна скоро забудет, как он выглядел.

– Это не правда. Рисунок очень хорош, так что она не забудет.

Женщина пожала плечами.

– Я не профессиональный художник, и рисунок неважный. Так что нет никакой надежды. Она забудет.

– Нет, не забудет, – возразил Роган.

Слегка покачивая на руках ребенка, женщина спокойно сказала:

– Вам больше нечего здесь делать, милорд. Да, это действительно дочь Джорджа, о чем вы и сами уже догадались. Она очень на него похожа, но это вряд ли имеет значение. Она девочка, а не мальчик, так что ее существование для вас совершенно не важно.

– Когда ей исполнится четыре года?

– В ноябре, четвертого ноября.

– Вы мне так и не объяснили, почему не были на похоронах Джорджа. Сказали только какую-то чепуху насчет того, что не было возможности. Вы вполне могли там быть. Никто не узнал бы, кто вы такая.

Что ж, если он хочет услышать правду – он ее получит.

– У меня не было денег, чтобы приехать. И не надо так презрительно усмехаться. Я ничего у вас не прошу, мы прекрасно живем сами по себе. Вот только мой отец иногда теряет здравый смысл, а вместе с ним – и деньги. Он игрок, и сейчас, вероятно, как раз играет. Именно в момент похорон у нас совсем не было денег. Хорошо, что тогда пришел викарий, и мы здесь помолились за Джорджа. – Женщина замолчала, опустив голову и крепко прижав к себе дочку.

Роган осторожно приподнял ее голову. По лицу женщины текли слезы.

– Джордж видел свою дочь?

– Конечно. Правда, он не мог здесь часто бывать.

Он очень усердно занимался в Оксфорде.

Непонятно, правда, почему Джордж не мог и здесь заниматься своей латынью и книгами по географии. И опять же – почему Джордж не рассказал брату об этой женщине и их дочери? Как странно!

И тут вдруг Роган понял почему.

– А какую фамилию носит девочка?

Женщина замерла. Почувствовав неладное, девочка зашевелилась.

Роган смотрел, как постепенно успокаивается ребенка, которого слегка похлопывали по спинке. Малышка несколько раз всхлипнула, затем глубоко вздохнула. Роган не удержался от улыбки.

В конце концов девочку уложили обратно в постель и укрыли одеялом. Постояв несколько минут около кровати, чтобы удостовериться, что ребенок заснул, хозяйка увела Рогана из комнаты.

Выйдя на лестничную площадку, барон снова спросил:

– Какую фамилию носит девочка?

– Ее фамилия Каррингтон, – последовал ответ. – Мы с Джорджем поженились в Оксфорде в октябре тысяча восемьсот шестого года, – добавила собеседница, спустившись с лестницы. – Так как мне было всего семнадцать лет, пришлось брать разрешение у моего отца.

– Я не давал Джорджу своего разрешения, а без этого он не смог бы жениться. Я не виню вас за эту ложь – вам же нужно было все объяснить местным жителям. Малышка, конечно, незаконнорожденная, но я позабочусь о том, чтобы она от этого не, страдала. Я сделаю все возможное…

Женщина изо всей силы влепила барону пощечину.

– Да как вы смеете? Вы еще можете оскорблять меня, но как можно обвинять в подобном бесстыдстве своего брата? – Она снова подняла руку. На этот раз Роган сумел ухватить ее за запястье. Голова его все еще гудела от удара.

– Вы очень сильная, – наконец проговорил барон, не отпуская, однако, руку женщины.

Тяжело дыша, Сюзанна в бешенстве попыталась вырваться, но не смогла.

– Джордж мне не раз говорил, что вы будете смеяться, если он расскажет вам о нас и о Марианне.

Он был уверен, что вы пошлете его в Австралию, а Марианну у меня заберете. Он даже предполагал, что вы продадите меня в рабство в колонии.

Роган изумленно смотрел на нее. Джордж говорил такое? Нет, это невозможно, просто невозможно!

– Потом он смеялся и заявлял, что вы лучший из братьев, несмотря на все ваши тайны и ваше донжуанство. Я понятия не имею, что именно он имел в виду.

Итак, вы ничего не знаете, милорд. Хорошо, раз вы мне не верите, я покажу вам документы. Мне все равно, что вы подумаете о нас с Марианной, но мне не все равно, что вы будете думать о Джордже. А потом вам нужно будет уехать. Вы никогда не были частью нашей жизни. Я уже давно поняла, что Джордж не хотел, чтобы вы вошли в нашу жизнь. Я тоже сейчас этого не хочу.

Роган был совершенно ошеломлен. Какая-то полная бессмыслица! Оказывается, у него есть племянница по имени Марианна. Причем он даже не знает, как зовут ее мать.

* * *

Вернувшись в переднюю, она подала ему конверт.

Внутри находился пергамент вполне официального вида. Несомненно, это был брачный контракт. Роган узнал подпись своего брата. А вот подпись настоятеля – Блай Макнэлли. Дальше читать нет необходимости.

Очень медленно он вернул женщине документ.

– Ваш отец написал мне то письмо, так как хотел получить от меня деньги. Очевидно, что в Малберри-Хаусе их недостаточно. Вы не просили у меня денег.

Или вы действительно не хотите их получить от меня, или играете в какую-то странную игру, смысла которой я не могу понять.

– Мне не нужны ваши деньги. Я никогда не рассчитывала их от вас получить. Джордж надеялся, достигнув двадцати пяти лет, унаследовать часть денег своего отца. К несчастью, он не дожил до этого возраста.

Мгновение Роган смотрел куда-то вдаль, затем, решившись, улыбнулся и сказал:

– Здесь вы ошибаетесь. Разве он вам не говорил?

Нет, конечно, не говорил. После смерти Джорджа умерла тетя Мэриэм. Конечно, он не имел представления, что она должна была оставить ему деньги – двадцать тысяч фунтов. Поскольку Джордж умер, эти деньги перешли ко мне. – Роган сделал глубокий вдох, чувствуя себя так, как будто переходит вброд реку Стикс. – Теперь они достанутся дочери Джорджа.

Деньги, подумала Сюзанна. Сам не зная об этом, Джордж оставил ей деньги. Кстати, барон, собственно, не обязан был предлагать ей эти деньги. Причем не шиллинг и не два. Нет, настоящие деньги – двадцать тысяч фунтов. Это огромная сумма. За свои двадцать с небольшим лет Сюзанна вряд ли видела больше двадцати фунтов одновременно.

Этого было более чем достаточно, чтобы очень неплохо прожить всю оставшуюся жизнь. Господь знает, как долго она едва сводила концы с концами. Двадцать тысяч фунтов! Нет, сводить концы с концами ей больше не придется. Они с Марианной будут в безопасности. И Тоби тоже. Они все трое будут в безопасности.

Сюзанна посмотрела барону прямо в глаза.

– Этого нам с Марианной хватит до конца жизни.

Вы действительно собираетесь отдать нам наследство Джорджа?

– Есть только одна проблема, – медленно ответил Роган. Он чувствовал, что увязает все глубже и глубже, но помимо его воли слова сами вырывались из уст. Перед глазами Рогана встало личико маленькой девочки, ее улыбка – такая же, как у Джорджа, и сердце барона сжалось. Дитя Джорджа. Нет, он не может оставить ее здесь. Не должен.

Сейчас топор опустится, думала Сюзанна. Неужели барон хочет переспать с ней? Джордж страстно желал ее, но Сюзанна не только любила его, но и хотела выйти за него замуж, так что у Джорджа был всего лишь один способ ее заполучить. Он женился на ней честь по чести, и почти сразу после свадьбы Сюзанна забеременела.

Она не очень порицала Джорджа, когда однажды утром он ее оставил. Не слишком-то приятно видеть, как кого-то тошнит. А она тогда была так измучена, что даже была рада, что он уходит. Потом она чувствовала себя виноватой, и это чувство доводило ее до отчаяния.

Но вскоре он вернулся. Джордж всегда к ней возвращался.

Испытующе глядя на нее, барон по-прежнему хранил молчание.

– Вы хотите переспать со мной, – безрадостным тоном сказала Сюзанна, глядя в открытую дверь.

Возле дома Джейми все еще напевал что-то Гулливеру, а серый красавец в ответ кивал головой. Казалось, что конь отбивал копытами такт. – Это и есть ваше единственное условие.

– О нет! – возразил барон. – Конечно, нет.

Вы мне не подходите. Вы слишком худая, у вас грязь под ногтями, к тому же я сомневаюсь, что вы способны поддерживать разговор на тему, которая заинтересует не только трехлетнего ребенка. Нет-нет, поймите меня правильно – я не считаю вас уродливой. Вы просто не в моем вкусе. Нет, проблема вовсе не в этом. – Роган понимал, что означает поступок, который он собирается совершить, и к чему это приведет. Никогда в жизни ничего подобного барон не делал, так что его дорогая мама будет наверняка в полном смятении.

С другой стороны, Роган прекрасно представлял себе, как просияет лицо матери, когда она увидит дочку Джорджа.

– Так в чем же тогда? – Своими словами Неистовый Барон оскорбил Сюзанну до глубины души.

Разве этот сатир не испытывает вожделение к любой женщине, которую встретит? Даже если у нее грязь под ногтями? И вовсе она не такая уж тощая!

Внимательно разглядывая собственные ногти, Роган с удовлетворением отметил, что они чистые и хорошо отполированы.

– Чтобы унаследовать деньги Джорджа, – сказал он, не глядя на Сюзанну, – вы должны, так сказать, выйти на сцену. Вам нельзя оставаться в Малберри-Хаусе. Вы должны вести образ жизни, подобающий вдове покойного Джорджа Каррингтона. Короче говоря, вы должны переехать в мой дом и жить так, как жили бы, если бы Джордж не умер.

Конечно, это безумие, полное безумие. В этом нет никакого сомнения, но он не может, не должен оставить маленькую девочку с дедушкой, который, вероятно, не только игрок, но еще и пьяница. В принципе Роган хотел бы забрать с собой только Марианну, но понимал, что ее мать будет против.

– В Лондоне?

– Мой дом находится там. Слово «Лондон» в ваших устах звучит так, как будто это один большой притон. Уверяю вас, что вы ошибаетесь.

Сюзанна покачала головой:

– Нет-нет, мне все здесь нравится, и я хотела бы здесь остаться. Хотя, конечно, мой отец сейчас находится в скверном состоянии, и я никогда не могу сказать, сколько времени это может продлиться. Все, что я хочу, – это спокойной жизни для Марианны. Пожалуйста…

– Не надо просить, вам это не идет. Послушайте, Марианна – моя племянница, моя плоть. Она должна жить так, как подобает представительнице семейства Каррингтонов. Если не хотите ехать в Лондон, то можете отправиться в мое поместье в Сассексе и жить там, пока не привыкнете. Но здесь девочка не останется!

– По-вашему, получается, будто Малберри-Хаус – что-то вроде свинарника. Это не так. Просто папе сейчас не везет и…

– Благополучие моей племянницы не должно зависеть от удачи вашего папы. Не забудьте, что ее милый дедушка уже шантажировал ее же дядю.

«Это действительно неприятно», – подумала Сюзанна. Тем не менее события развиваются чересчур быстро.

– А где вы живете в Сассексе?

– Около Истборна. Это всего в двух милях от побережья. Замечательная местность, везде холмы, а из-под земли то тут, то там торчат древние скалы.

Совсем недалеко от того места, где проходила битва при Гастингсе. Прямо-таки можно слышать, как рубятся друг с другом норманны и саксы. Погода там хорошая – насколько вообще может быть хорошей погода в Англии.

– А мой отец?

Роган только пожал плечами. Он все еще желал смешать этого типа с грязью, тем не менее, поскольку тот был дедом его племянницы – дочери Джорджа, – барон злился уже не так сильно, как прежде.

– Это не проблема. Ваш отец сможет вас навещать. Конечно, изредка – чем реже, тем лучше. Я определю ему содержание, чтобы он смог продолжать жить здесь, в Малеберри-Хаусе.

Сюзанна была в растерянности. Она не знала этого человека, но много о нем слышала. Барон слыл женолюбом, славился своей распутностью, как и его покойный отец, как его ныне здравствующая мать. Сюзанна не могла представить, что ее свекровь – распутная женщина. По словам Джорджа, барона и баронессу Маунтвейл светское общество обожало. Чем порочнее они становились, тем сильнее было это обожание. Очевидно, то же можно сказать и о Неистовом Бароне.

– Почему вы мне это предлагаете?

Роган смотрел на нее, но видел перед собой лицо брата, каким оно было в момент их последней встречи, за два дня до его гибели. Джордж что-то случайно обнаружил и был очень взволнован. Брату он ничего не стал рассказывать, заявив, что ему это будет неинтересно.

Теперь Роган думал о том, собирался ли Джордж когда-либо рассказать ему о…

– Кстати, я не знаю, как вас зовут, – сказал он.

Глава 4

Увидев на лице барона озадаченное выражение, Сюзанна улыбнулась. Она хотела бы засмеяться, но не могла.

– Меня зовут Сюзанна. Так же звали и мою мать.

– Вы поедете со мной в Маунтвейл-Хаус?

Сюзанна вспомнила о маленьком кусочке мяса, оставленном на кухне. Потом ее мысли переключились на те шесть фунтов, которые скопила, откладывая по шиллингу в течение последних полутора лет. Платья Марианны уже такие штопанные-перештопанные, что долго не продержатся. Но что самое страшное – Марианна вырастет, считая, что мужчина должен быть таким, как ее дедушка, а семья – такой, как у них.

Сюзанна посмотрела на барона, пытаясь отыскать на его лице следы коварных замыслов. Сам того не ведая, он предлагает ей спасение. Но будет ли она у него в безопасности?

Роган знал, о чем сейчас думает Сюзанна, но молчал, предоставляя ей возможность самой найти ответ.

– Вы очень добры, сэр. Но дело касается не только меня с Марианной.

– Если вы имеете в виду вашего отца – нет, он не будет жить в Маунтвейле. Я слишком дорожу своим столовым серебром.

– Мой отец не вор.

– Судя по тому письму, которое он мне написал, ваш отец недалеко от этого ушел.

– Он просто беспокоится. Его сознание на короткое время затуманилось – и все. Знаете, он ведь наполовину ирландец. Он хорошо разбирается в лошадях.

– Туман в его сознании может сгущаться до тех пор, пока не пойдет дождь, но в Маунтвейле ваш отец жить не будет.

– Я говорю не об отце.

– Тогда какая разница? Вы хотите взять с собой Джейми? Прекрасно – я его нанимаю. Кроме того, боюсь, что Гулливер теперь добровольно от него не уйдет. Кроме меня, Джейми единственный, кто смог совратить мою лошадь.

– Нет, это не Джейми. Это Тоби.

– Кто же такой Тоби? Ваш любимый кот? Если он хорошо ловит мышей, то я не против взять его с собой.

– Тоби – это мой младший брат.

Роган ошеломленно посмотрел на Сюзанну.

– Ваш младший брат… – пытаясь собраться с мыслями, повторил он. – У вас есть еще и младший брат?

– Да. Тобиас Холворт. Ему восемь лет, и я ему скорее мать, чем сестра. Наша мать – его мать – умерла, когда его рожала.

Какой это был ужас! Когда Сюзанна носила Марианну, она очень боялась, что тоже умрет. Однако, слава Богу, роды прошли относительно легко.

– Но ваш отец не разрешит ему уехать. Тоби его наследник, и конечно…

– Я понимаю, сэр, – сказала Сюзанна. В ее спокойном голосе звучала решимость. – Но я так же не могу оставить Тоби, как не могу оставить Марианну.

Спасибо, что вы приехали. Я рада, что вы познакомились с вашей племянницей. До свидания.

С этими словами она попыталась оттеснить барона к двери. Когда это не удалось, она вышла сама, взмахом руки предлагая Рогану последовать за ней. Поглядев на девушку, Гулливер заржал. Джейми похлопал его по белой звездочке на носу.

– До свидания! – снова сказала Сюзанна.

– Сюзанна! Где ты, Сюзанна? – раздался детский голос.

Из-за угла дома выбежал мальчик. Он был высоким и худым как жердь, с волосами черными, как мечты грешника. Резко остановившись перед девушкой, мальчик, широко улыбнувшись, сунул ей в руки тетрадку.

– Вот, только посмотри. Это мои переводы с латыни. Викарий Хоркл сказал, что они лучшие из всех, что он когда-нибудь видел. Посмотри, он даже написал на первой странице: «Превосходно». Как тебе это нравится?

Сюзанна молча открыла тетрадку и прочитала то, что написал викарий. Затем она улыбнулась, схватила мальчика в охапку и поцеловала в ухо.

– Ты чудо, мастер Тоби, просто чудо! Ой, у тебя рубашка порвана! А туфли все грязные! Что ты делал?

Неужели опять дрался с этим мальчишкой, Финлеем?

Роган заметил даже больше, чем сестра мальчика.

Костяшки пальцев Тоби были в крови, штаны порваны на колене, на щеке темнел синяк.

– Вы победили? – откашлявшись, спросил Роган.

Мальчик просиял:

– Да, сэр. Я сначала сшиб его с ног, затем поднял в воздух и перебросил через бревно. Конечно, он тоже пару раз меня стукнул, но я его повалил и засунул в рот листья. Один лист он проглотил вместе с гусеницей!

Этот рассказ пробудил в бароне множество воспоминаний, и, сам того не желая, он улыбнулся, а затем рассмеялся грубым, неприятным смехом – надо же поддерживать свою безнравственную репутацию.

Услышав эти звуки, Сюзанна похолодела.

– Тоби, это лорд Маунтвейл, – медленно, очень медленно проговорила она. – Он дядя Марианны и приехал к нам ненадолго. Скажи лорду «здравствуйте» и сразу «до свидания», потому что он уже уезжает.

– Здравствуйте, сэр, – сказал Тоби и поклонился. Раздался громкий и резкий звук, как будто что-то лопнуло. Мальчик вздрогнул, отшатнулся назад, затем повернулся и бросился бежать.

– О Господи! – сказала Сюзанна. – Кажется, у него порвались штаны. Пожалуйста, уезжайте, сэр.

Я должна позаботиться о своем брате.

– Нет, – сказал Роган. – Разрешите, я это сделаю.

– Он прячется в дальнем углу конюшни! – под ржание Гулливера крикнул Джейми.

Сюзанна схватила барона за рукав.

– Вы чужой, а я его сестра. Я обязана заботиться о нем, я…

– Не уходите, я сейчас вернусь.

Только когда Роган оказался у входа в конюшню, до него дошел смысл его поступка. Какое, собственно, ему дело до того, что маленький разбойник смутился, когда у него порвались штаны?

– Тоби! – услышал Роган собственный голос. – Не убегайте, это всего лишь я, Роган – то есть.., лорд Маунтвейл!

Услышав шорох, он направился в дальний угол конюшни. Сжавшись в комок и закрыв лицо руками, мальчик прижимался к деревянной стене.

– У меня очень норовистый конь, – сказал Роган. – Я стараюсь его не оставлять одного, потому что это действует ему на нервы. Если у Джейми истощится запас лимериков, которые он поет моему коню, то я не знаю, что тогда случится. Конь может даже убежать, и тогда мне придется, ругаясь, пешком идти до ближайшего города.

Тоби был в полном восторге. Он, не отрываясь смотрел на джентльмена, который, по правде говоря, был самым шикарным из всех джентльменов, что приходилось ему видеть. При этом джентльмен казался Тоби смутно знакомым, хотя как это возможно?

Готовый провалиться сквозь землю, Тоби все же поднялся на ноги.

– У вас там небольшая дырка или вся задница голая? – спросил Роган.

– Голая задница, сэр, точнее сказать, правая половина.

– Тогда хорошо, что я оказался здесь и что у меня есть и пальто, и куртка. – Роган сбросил с плеч пальто, затем снял куртку и подал ее мальчику. – Однажды у меня тоже была голая задница. Прежде чем я смог прикрыться, мне пришлось пройти всю дорогу до дома и через весь дом. Я шагал мимо трех молодых теток, бесчисленного множества служанок и мимо личной горничной моей матери, которая при виде меня с визгом отвернулась. Насколько я помню, потом старшая сестра волокла меня вверх по лестнице, всю дорогу хихикая и показывая на меня пальцем. Мне хотелось ее поколотить, но она была тогда слишком большая.

– А сколько вам тогда было лет, сэр?

– Восемь или девять.

– Мне сейчас восемь лет. И моя сестра тоже старше меня.

– Как раз подходящий возраст. Ну-ка, повернитесь. Да, куртка пришлась кстати. Думаю, ваша сестра не станет над вами смеяться.

– Нет, она относится ко мне совсем как мать. Она стала бы охать и ахать, и обнимать так крепко, что чуть не сломала бы мне ребра. А если бы заметила мои пальцы, то причитала бы еще больше. Она стала бы говорить, что я ужасно поранился, хотя я нисколько не поранился – так, чуть-чуть.

– Да, вы правы, она не захихикала, хотя так, может, было бы и лучше. Смею предположить, что раз на вас моя куртка, она не станет вас обнимать, потому что побоится измять мою одежду.

Мальчик вышел из конюшни вслед за Роганом.

– А вы и вправду дядя Марианны?

– Да. Я заберу вас, Марианну и вашу сестру в Маунтвейл-Хаус. Это мой дом в Сассексе. Он стоит недалеко от Ла-Манша. Вы любите ловить рыбу?

Глаза мальчика загорелись.

– Ловить рыбу? И плавать? Может быть, я даже научусь плавать на лодке?

– Да, и все такое.

– О, сэр, это будет великолепно! – Лицо мальчика вдруг омрачилось. – А как же папа, сэр? Что нам делать с папой?

– Папа останется здесь, в Малберри-Хаусе. Мы найдем хорошую женщину, которая будет за ним присматривать. Вы сможете его навещать, когда захотите.

Лицо мальчика расплылось в такой широкой улыбке, что Роган испугался, не лопнет ли оно. Синяк на левой щеке начал отливать желто-зелеными пятнами.

Куртка Рогана доставало мальчику до колен, а манжеты перепачкались кровью. Роган представил себе лицо Тинкера, когда он увидит эти манжеты, и принялся размышлять о том, нет ли какого-нибудь способа незаметно удалить с них кровяные пятна.

* * *

– Кажется, вы не оставили мне выбора, – со вздохом сказала Сюзанна. – Ну что ж, ладно. Придется поехать в Маунтвейл-Хаус.

– Вы просто заражаете меня своим энтузиазмом, Вам нужна помощь, чтобы уложить вещи?

– Нет, это несложно.

– Что ж, тогда я поехал. Раз у вас нет компаньонки, мне здесь оставаться нельзя. Поблизости есть какая-нибудь гостиница?

– Да, на окраине Мортон-ин-Марш. Я слышала, что простыни там чистые и миссис Дули хорошо готовит. Вам надо попробовать ее сидр. Она им очень гордится.

– Может быть, спросить у нее рецепт, а вы потом попытаетесь воспроизвести?

– Это секрет. Она говорит, что раскроет его лишь перед смертью, и то только своей старшей дочери. Мод.

– Жаль! Ну ладно, увидимся завтра. О, не беспокойтесь насчет крови на манжетах. Мой камердинер находит удовольствие в том, чтобы брюзжать по поводу таких вещей. Он наверняка заявит, что это доведет его до апоплексического удара. – Роган коротко взмахнул рукой, уселся в экипаж и забрал поводья у Джейми.

«Ну вот, – подумала Сюзанна, наблюдая, как барон разговаривает о чем-то с Джейми (причем их разговор длился довольно долго), – наконец-то он уезжает». В этот момент Роган дал Джейми монету, отчего тот неуклюже пустился в пляс, и экипаж тронулся с места.

Сюзанна провожала его взглядом до тех пор, пока повозка не исчезла из виду.

Затем она поднялась наверх в свою спальню, чтобы написать письмо отцу. Успех затеянного им предприятия превзошел все ожидания, правда, его плоды достались не самому отцу, а его детям и внучке. Ну по крайней мере он теперь не сможет жаловаться, что Сюзанна его постоянно изводит, постоянно пилит, что она еще сварливее, чем его покойная жена.

Сюзанна улыбнулась, представив себе женщину, которой она поручит присматривать за отцом. У миссис Хэрон очень тяжелый характер. А еще она очень удачлива. Миссис Хэрон всегда выигрывала все пари, которые заключала. Например, месяц назад она поспорила с викарием, что Роб Лонгмэн положит на тарелку для сбора пожертвований не шиллинг, как обычно, а целых два фунта. Викарий так и не догадался, откуда ей это стало известно. А еще миссис Хэрон играет в карты не хуже любого шулера. У отца не будет никаких шансов. Сюзанна улыбнулась, услышав, как Тоби распевает во все горло.

Что такого сказал ему лорд Маунтвейл, что мальчишка готов пасть перед ним ниц и целовать его ботинки?

* * *

Когда на следующее утро, около семи часов, Роган приехал в Малберри-Хаус, в доме стоял настоящий содом. Марианна пронзительно кричала, потому что Тоби наступил на ее куклу Гвен и оторвал ей левую руку. Стоя посреди маленькой кухни, Тоби держал в руках Гвен и пытался приладить ей руку на место;

Марианна барабанила кулаками по полу, а Сюзанна стояла с кружкой молока, не замечая, что оно льется ей на платье.

Окунувшись в этот бедлам, Роган тут же вышел обратно. В ушах у него звенело. Роган не привык к детскому плачу, а у этого ребенка оказались превосходные легкие.

– Сэр!

Это был Тоби, державший в одной руке проклятую куклу, а в другой – ее оторванную руку.

– Сэр, вы не знаете, как починить Гвен?

– Гвен? – Кажется, у Чарльза II была любовница по имени Гвен? – Роган помотал головой. – Ах, это кукла. – Он не имел ни малейшего понятия, как ее починить.

В дверях появилась Сюзанна, неся все еще плачущую Марианну. Девочка пыталась оторваться от матери и броситься к Тоби.

– Ну что? – обратился Роган к Сюзанне.

– Вот, возьмите Марианну, а я пока починю Гвен.

Тоби, наши чемоданы не тяжелые. Отнеси их по одному в экипаж. Да, мы сейчас едем. Все будет хорошо.

Роган впервые в жизни оказался с ребенком на руках. С очень маленьким ребенком, который вырывался у него из рук и во все горло причитал:

– Гвен!

Держа девочку, Роган вернулся вслед за Сюзанной обратно в кухню. Подвинув к себе корзину, Сюзанна села и принялась пришивать нитками руку куклы.

– Не сделай ей больно, мамочка, не сделай ей больно!

– Пожалуйста, дайте ей чашку теплого молока, – не поднимая глаз, сказала Сюзанна. – Я не все разлила.

Прижимая ребенка к своему боку, Роган налил молока в чашку. Понимая, что это плохо кончится, он тем не менее поднес чашку к губам Марианны. С пронзительным криком девочка оттолкнула его руку, и молоко полилось на пол и на самого Рогана.

Взяв Марианну под мышки, он отстранил девочку от себя и посмотрел ей прямо в глаза.

– Сейчас же замолчи, Марианна!

Таким тоном – строгим и повелительным – с ней никто еще не разговаривал. К удивлению взрослых, девочка тут же закрыла рот.

В установившейся тишине Сюзанна подняла взгляд и улыбнулась.

– Сейчас все будет готово.

Закончив, она отдала куклу Марианне. Девочка несколько раз подергала Гвен за руку, затем глубоко вздохнула, засунула пальцы в рот и привалилась к плечу Рогана.

– А она покладистая, – сказал тот. – Очень даже покладистая.

– Изредка. После того как получит то, что хочет.

Вы еще увидите.

Вытерев пролитое молоко, Сюзанна подала Рогану тряпку, чтобы тот мог вытереться сам. Затем они вышли из кухни. Надев шляпу и мантилью, Сюзанна забрала у Рогана ребенка.

– Я оставила папе записку, – сказала она, обращаясь к младшему брату, – так что не беспокойся.

Миссис Хэрон за ним присмотрит – она мне вчера обещала.

– Миссис Хэрон! – Мальчик был явно потрясен, но тут же широко улыбнулся. – Она будет выигрывать у папы. Она всегда выигрывает. Мне его жаль.

– Возможно, она, как добропорядочная женщина, сможет изменить его привычки, – сказал Роган.

– О нет! Миссис Хэрон – непревзойденный игрок, – возразила Сюзанна, направляясь к входной двери. Марианна икала, склонив голову на плечо матери. – Она его обдерет как липку. Он будет ей столько должен, что никогда не сумеет расплатиться.

Роган внимательно посмотрел на экипаж. Их было четверо, а двуколка могла вместить лишь двоих.

– Ладно, – медленно сказал он, – Тоби, вы будете моим грумом, хорошо?

– Грумом? А что это значит, сэр?

– Вы будете ехать, стоя на запятках, и стрелять в бандитов, если они станут нас атаковать. Если мы поедем по платной дороге, то вам придется спрыгивать, чтобы заплатить пошлину на проезд.

Взволнованный, Тоби, запинаясь, пробормотал слова благодарности.

– Когда он простоит там два часа, то растеряет большую часть своего энтузиазма, – сказал Роган. – Тем не менее там вполне безопасно, так что не волнуйтесь. А теперь прижмитесь покрепче к Марианне.

Из-за угла внезапно показался Джейми верхом на старой кобыле, которая, казалось, едва передвигала ноги.

– Да, Джейми теперь у меня на службе. Он сказал, что в конюшне только одна лошадь – Гера, причем она ваша. Он будет ехать на ней, потом поменяется местами с Тоби.

– Вы перевернули мою жизнь, – медленно сказала –Сюзанна, усевшись рядом с Роганом на узкую деревянную скамейку.

На самом деле, подумала она, это обитатели Малберри-Хауса перевернули жизнь барона.

– Ну кто-то же должен был это сделать, – криво улыбнувшись, ответил Роган. – Если бы не я, ваш отец привел бы вас всех в долговую тюрьму.

Или прохудившаяся крыша упала бы вам на головы.

А Марианна в конце концов стала бы игроком. Нет, не надо ничего говорить. Я знаю. Бедняга всего лишь терпит временные, совершенно незначительные трудности.

– Более или менее, – ответила Сюзанна и закутала ребенка в шаль.

– Нам понадобится три дня, чтобы добраться до Маунтвейл-Хауса. Когда мы приедем в Оксфорд, я найму карету. Это будет уже скоро.

– Я знаю, – только и сказала Сюзанна. Обернувшись, она долго смотрела на Малберри-Хаус, но никого не увидела.

Сюзанна устроилась поудобнее и наслаждалась дующим в лицо ветерком. Барон оказался хорошим возницей.

Час спустя, когда экипаж делал крутой поворот, Сюзанна уже крепко спала, привалившись к плечу Рогана. Марианна посапывала у нее на руках.

Роган только покачал головой.

Еще вчера он был совершенно свободным человеком. Конечно, общественное положение требовало от него выполнения определенных обязанностей, но это были почетные обязанности, необременительные для джентльмена. А вот то, что происходило сейчас…

Рядом насвистывал Джейми.

– Я не вижу никаких бандитов, сэр! – во все горло крикнул стоявший на запятках Тоби.

Роган тоже не видел бандитов. Но зато он заметил, что на горизонте появились темные тучи.

Когда на нос Марианне упала дождевая капля, девочка вздрогнула, повернулась к Рогану и недовольно заплакала.

– О Боже! – проснувшись, сказала Сюзанна. – На это я не рассчитывала, – добавила, она, поглядев на небо. – Пошел дождь. Боже мой!

Роган вздохнул. Что же теперь делать?

Дождевая капля попала ему прямо в глаз. «Это плохое предзнаменование», – подумал Роган.

Глава 5

Через полчаса промокшая до нитки компания прибыла в Оксфорд. Когда Роган остановил Гулливера во дворе гостиницы «Розовый гусь», что недалеко от Хай-стрит, дождь внезапно кончился, и на небе засверкало солнце. В то же мгновение стих и ветер.

Как и любой англичанин, Роган привык к капризам погоды, но эта гроза вывела его из равновесия. Взглянув на небо, он выругался и погрозил кулаком коварному солнцу.

К удивлению Рогана, выбравшись из-под укрывавшего ее пальто, Сюзанна засмеялась.

– Как хорошо! – сказала она, похлопав Марианну по мокрой щеке. – Посмотри, родная, какой снова замечательный день.

Марианна кивнула, взглянула на Рогана и тоже засмеялась. Вскоре к ним присоединился Тоби, затем Джейми. Заржал мерзавец Гулливер, ему ответила Гера.

Роган не смеялся. Он промок до костей и чувствовал, как роскошные испанские кожаные туфли расползаются прямо на ногах. Узнав коляску барона, к ним проворно подбежал конюх. Даже если он удивился, увидев его милость в компании женщины, двух детей и паренька-слуги, то виду не подал.

Спустя десять минут Сюзанна уже раздевалась сама и раздевала Марианну. Она очень надеялась, что Роган проделает то же самое с Тоби.

Конечно, он должен это сделать.

Роган действительно пытался, но ничего не получилось. Мальчик оказался очень застенчивым и не соглашался снять мокрую одежду в присутствии барона, а также не хотел, чтобы ему помогали. Роган сначала растерялся, но потом вспомнил, каким застенчивым был он сам в возрасте Тоби. И Джордж тоже. Как ни странно, Тибольт, нынешний викарий, такой застенчивости не проявлял.

– Для нас приготовили две ванны с горячей водой, Тоби, – небрежно сказал Роган. – Когда снимете мокрую одежду, завернитесь в мой синий халат – он лежит вон там на кровати. Через пять минут я вернусь.

Постарайтесь не простудиться.

Этого времени мальчику должно хватить.

По распоряжению барона горячую воду приготовили также для Сюзанны и Марианны.

Так как Тоби не собирался принимать ванну в его присутствии, Роган пошел посмотреть, как устроился Джейми с лошадьми. Слуга, уже переодетый в сухое, чистил Гулливера на конюшне, напевая ему песенку.

Даже Гера, меланхолично жевавшая морковку, казалось, смотрела на них с интересом.

Дочка свадьбу успела сыграть

И лобзает на радостях мать.

Та ей молвит: "А муж твой хитер,

Он меня и твоих трех сестер

После трапезы стал целовать".

Высоким фальцетом Джейми напевал этот лимерик снова и снова, и Рогану казалось, что Гулливер притоптывает ему в такт своими огромными копытами. Заржала Гера, и Роган не мог понять, относится ли ее реакция к Гулливеру или к содержанию песенки.

– Я должен это записать, – хлопнув по плечу Джейми, сказал Роган.

– С нашим удовольствием, – ответил Джейми, немедленно переходя на простонародный язык, который, однако, было приятно слышать.

– Примерно через час приходи в гостиную обедать.

Джейми, который был всего лишь простым конюшим, против этого возражал, однако Роган не хотел выпускать юношу из поля зрения. Если из-за проливного дождя Джейми заболеет, они все окажутся в затруднительном положении.

К счастью, никто не заболел. Что же касается Джейми, то в конце концов барон уступил и позволил ему поесть на кухне. Обед прошел довольно спокойно, если не считать того, что Марианна заснула прямо за столом. Прислуживавшая им официантка настолько поразила воображение Тоби своими объемами, что он ни о чем больше не мог говорить.

– Джентльмены, – наконец сказала Сюзанна, строго взглянув на брата, – никогда не говорят о подобных вещах.

Роган ниже склонился над черепаховым супом.

Груди у официантки были не просто очень большими, они были громадными. В возрасте Тоби барон тоже смотрел бы на них до тех пор, пока у него не лопнули глаза.

– Но послушай, Сюзанна, как ей удается все удерживать в платье?

– Платья для того и созданы, чтобы все удерживать там, где положено. Уж поверь мне! Теперь ешь скорее свой суп, Тоби, а когда она принесет жаркое, ты должен смотреть вниз. Если тебе будет нужно посмотреть на нее, чтобы сделать заказ, то смотри на ее левое ухо.

Тоби, правда, не взглянул на левое ухо официантки, однако больше не стал обсуждать вслух ее достоинства.

– Вы вели себя сдержанно, – сказал ему Роган, когда они вновь оказались в своей комнате.

– Просто я не представлял, что может существовать такое, – с благоговейным страхом признался Тоби.

Роган ничего не ответил, и мальчик принялся укладываться на низкую кровать на колесиках, установленную около кровати Рогана. Не стоит разделять постель с мальчишкой, который наверняка вертится во сне как юла.

– О да, – наконец сказал Роган, задув единственную свечу, – вам предстоит еще многое узнать.

Ничего, постепенно освоитесь. Когда будем в Лондоне, я покажу вам такие чудеса, что ахнете. Мы даже съездим в «Эстли».

Сказав это, барон не поверил собственным ушам.

Он всегда презирал людей, которые посещали это вульгарное заведение. Тем не менее дети обожали представления с участием животных, кроме того, там были апельсины, засахаренный миндаль, а убого одетые девицы разъезжали верхом на лошадях. Ну и так далее.

А с детьми можно будет посылать Палвера. Да, это прекрасная идея. Поделом Палверу, он слишком часто сует нос не в свои дела.

– Спокойной ночи, милорд! – сказал Тоби.

Роган в ответ только хмыкнул.

* * *

На следующее утро путешественники с Божьей помощью вновь пустились в дорогу.

По хорошей погоде они доехали до холмов Пилсни-хиллз, с которых был виден Маунтвейл-Хаус. Выпрыгнув из экипажа, Роган распахнул дверцу.

– Выходите! Я хочу, чтобы вы увидели мой дом.

Он довольно красив, к тому же рядом Ла-Манш, а в воздухе чувствуется запах моря.

«Да, дом действительно красив», – подумала Сюзанна, опуская на землю Марианну, которая сразу же отправилась вслед за Тоби на вершину холма.

Маунтвейл-Хаус находился от них на расстоянии мили и стоял на плоской вершине небольшого пригорка. Вокруг дома росли клены и дубы. С запада к нему вела единственная дорога, густо обсаженная деревьями и кустами. Сюзанна подумала, что, видимо, летом их кроны смыкаются над головой, образуя зеленый навес. Должно быть, это замечательно. Что же касается самого здания, то оно было очень старым – лет триста, не меньше, – и его желтые кирпичные стены густо окутывал зеленый плющ. Перед входом находилась узкая лужайка, окаймленная тисовыми деревьями. С других же сторон дома располагался сад с таким большим количеством цветов, какого Сюзанна до сих пор не видела одновременно в одном месте. Отдельные участки сада ничем не были отделены друг от друга и располагались на разных уровнях, террасами подступая к опушке леса. По краю сада проходила изгородь, не пропускавшая из леса оленей и других животных, которым было чем поживиться в таком благолепии. У изгороди рос цветущий жасмин. Везде можно было видеть розы, бледно-желтые нарциссы, красные, как закатное небо, тюльпаны, самых разных оттенков сирень и множество других цветов и кустарников, вызывавших у Сюзанны неподдельное восхищение.

– Это так прекрасно! – сказала она, глядя на сад и не обращая никакого внимания на дом. – А в середине лета здесь, должно быть, настоящий рай.

– Я рад, что вы так считаете, – совершенно безразличным тоном ответил Роган. – В моем лондонском доме тоже есть кое-какие цветы. Здесь, правда, у меня целая армия садовников. Моя мать любит, чтобы дом утопал в зелени и цветах. – Смахнув с рукава своего пальто воображаемую пылинку, он продолжал:

– Она сейчас за границей, так что, если хотите, можете ими поруководить. Можете даже поползать рядом с ними в грязи. Сад разбили четыре года назад – так захотела матушка.

– А вы сами когда-нибудь ползаете в грязи рядом с садовниками?

Роган удивленно приподнял бровь.

– Едва ли.

– – Пусть даже вы сделали это для матери, но ваш подбор растений великолепен. Я представляю себе, как в июле и августе дом словно исчезает. Остается только буйство красок. – Повернувшись, Сюзанна посмотрела на Рогана и улыбнулась:

– Может быть, когда-нибудь ваша мать спроектирует сад и для меня.

– Вы можете попросить ее об этом, когда встретите, – медленно сказал Роган. – Старина Браун сделал для нее множество эскизов, – снова глядя на рукав, продолжал он. – А я, как уже сказал, выполнял ее указания и руководил всем процессом.

– Спасибо вам, – с сияющим лицом сказала Сюзанна. – Создавать такой чудесный сад было бы пределом моих желаний. Но разве это не скучное занятие для человека с вашей натурой?

Действительно, ругаясь про себя, подумал Роган, ни один джентльмен с его репутацией не стал бы возиться с садом, даже по просьбе своей любимой мамочки.

– Я всегда считал, что у человека должны быть разные интересы, – небрежно сказал он. – А что вы имеете в виду под «моей натурой»?

Слегка покраснев, Сюзанна пожала плечами:

– Ничего особенного.

– Не хотите быть невежливой?

– Ну, вы ведь известны своей необузданностью, не так ли? Как и ваши родители.

– Вы говорили, что это Джордж вам сказал.

– Да, и… Марианна! Нет! Тоби, поймай ее!

Марианна сломя голову куда-то неслась, за ней Джейми. А за Джейми бежал подлый негодяй Гулливер.

Роган обратил лицо к небу:

– Всего четыре дня назад моя жизнь была прекрасной. За что же, о Господи? – И пустился вслед за лошадью.

Еще мгновение – и Марианна упала бы с вершины холма. Дрожа от страха, Тоби был готов задушить девочку за то, что она так сильно его оцарапала.

Роган смотрел, как Сюзанна хватает дочку, сильно ее встряхивает, а затем прижимает к себе так крепко, что та вскрикивает от боли.

* * *

О благословенная тишина! Какое счастье, когда ты можешь услышать, как твоя ложка опускается в густой суп. Роган постучал ложкой о край золотой чаши. Раздался приятный металлический звук.

На другом конце обеденного стола Сюзанна озиралась по сторонам, но не с восхищенным, а скорее с недоуменным видом. Роган нахмурился. Что ей тут может не понравиться? По сравнению с Маунтвейлом Малберри-Хаус – просто сарай.

– Вам не нравится суп из омаров, который приготовила миссис Хорсли?

– Судя по вашей пустой чаше, суп неплохой. Нет, я просто думала о том, что забыла, какой может быть тишина, – это когда не слышно никаких звуков.

Подобное наблюдение Рогану не понравилось. Ему не хотелось, чтобы они слышали мысли друг друга, словно эхо. Это действовало ему на нервы.

– Я должен найти вам компаньонку, – резко сказал Роган. – Миссис Бит – экономка, а не компаньонка. Мне надо подумать. Здесь в округе должны быть незамужние леди, чье присутствие поможет остановить все сплетни.

– Какая чепуха! Я взрослая женщина, вдова, и в то же время общество считает для меня недопустимым оставаться в одном доме с джентльменом. Конечно, если вас можно считать во всех отношениях джентльменом.

– Вы опять грубите, мэм?

– О нет. Просто за пять лет я очень многое 6 вас узнала. Джордж не уставал рассказывать о ваших приключениях.

«Приключениях? Каких еще, к черту, приключениях?»

Сюзанна улыбнулась – нет, скорее это было похоже на ухмылку.

– По правде говоря, мои приключения только начинаются, – небрежно сказал Роган. – Мне еще нет и двадцати шести лет. К концу жизни я собираюсь заполнить своими похождениями по меньшей мере дюжину увесистых томов. А кстати.., о каких таких приключениях говорил Джордж?

Пока лакей в красной с белым ливрее не убрал суп, Сюзанна хранила молчание. Дворецкий мистер Фитц приказал двум другим лакеям принести еще с полдюжины серебряных тарелок, накрытых куполообразными серебряными крышками.

– Кажется, здесь хватает еды, – слегка дрогнувшим голосом наконец сказала Сюзанна.

Роган не стал ей говорить, что попросил миссис Хорсли особенно постараться ради гостьи. Зачем ему это понадобилось, Роган и сам не смог бы сказать.

Когда Фитц убрал серебряные крышки, в воздухе разлились восхитительные ароматы. Желудок Рогана заурчал.

Сюзанна была потрясена. Здесь были бараньи отбивные и спаржа, телятина, омары с приправой кэрри и даже блюдо с устрицами. На столе стояли также блюда с горохом, картофелем, тушеными грибами и с чем-то еще – с чем, Сюзанна не могла разглядеть, потому что эти блюда находились слишком близко к барону.

– Ах да, – вкрадчиво заметил Роган, – я специально заказал шарлотт а ля паризьен. Не правда ли, она выглядит восхитительно?

Сюзанна не имела никакого понятия, как должна выглядеть эта самая шарлотка по-парижски. И как странно Роган сейчас посмотрел!

– Нет, – сказала Сюзанна, положив себе на тарелку кусочек вареного языка. – Мне кажется, она выглядит не очень изящно. Возможно, эта шарлотка чересчур долго пеклась? Или, может быть, прежде чем попасть в печь, она уже была чересчур старой?

Роган засмеялся, но тут же одернул себя. Рогану Каррингтону, барону Маунтвейлу, не пристало так себя вести. Он должен насмешливо улыбаться и соблазнять. Нужно поддерживать репутацию. Его ждет впереди множество приключений, а так несдержанно смеяться над глупостями, которые говорит эта Леди, ему не подобает.

Его дорогая мамочка была бы в ужасе.

– Миндальный пудинг очень неплох, – после добрых десяти минут молчания заметила Сюзанна.

Любопытно: Роган засмеялся было над ее шуткой насчет шарлотки, но потом почему-то замолчал. Может, он не любит смеяться или смеется только в строго определенные часы? Барон уже нравился Сюзанне, но она его по-прежнему не понимала.

В ответ на ее последнее замечание он только кивнул.

Роган пытался выглядеть скучающим, но приготовленная миссис Хорсли морская капуста была столь восхитительна, что лицо барона скорее выражало блаженство.

В этот момент в столовую ворвался Тоби в сопровождении двух лакеев и мистера Фитца, седые волосы которого стояли дыбом. Роган вскочил со стула.

– О Боже! – вскричал Тоби. – Сэр, скорее туда! И ты, Сюзанна, тоже.

Роган не успел даже спросить, что случилось, как Тоби вновь выбежал из комнаты. Его каблуки уже стучали на лестнице.

– Милорд, – начал было мистер Фитц, но тут же замолчал, не зная, что сказать. – Я пойду, – проговорил он и махнул рукой лакеям, чтобы они следовали за ним.

Сюзанна догнала Рогана уже на лестнице. Вверху послышался крик.

– О Боже! – вскричала Сюзанна, и, подхватив юбку, стремительно помчалась к своей спальне, где три часа назад оставила спящую Марианну.

В дверях стоял пританцовывающий от нетерпения Тоби и, размахивая руками, кричал:

– Скорей, скорей!

Роган схватил мальчика за руку и поволок за собой.

Вбежав в комнату, он сначала ничего не разглядел, затем увидел открытое окно и размахивавшую руками Марианну, которая стояла на карнизе.

До земли было добрых тридцать футов.

Слегка дотронувшись до рукава Рогана, Сюзанна заговорила неожиданно спокойным тоном:

– Марианна, детка, что ты там делаешь?

– Дядя открыл окно и сказал, что мне там будет весело, – ответила девочка.

Какой дядя? Но вслух Роган ничего не сказал.

– Марианна, – спокойно произнес он, – когда твой папа был маленьким, он любил сидеть на этом карнизе. Там действительно очень весело. Тем не менее уже поздно и темно. Может налететь ветер и унести тебя через Ла-Манш прямо во Францию. Ты ведь не хочешь оказаться во Франции без мамы, верно?

– Может быть, – после минутного раздумья заговорила Марианна.

– Любовь моя! – сказала Сюзанна, медленно подходя к открытому окну. – Я не хочу, чтобы ты улетала без меня во Францию. Если ты куда-то полетишь, то только со мной. А теперь не двигайся. Я заберу тебя в комнату.

– Я ее возьму! – сказал Роган.

Но Сюзанна была уже возле окна. Подоконник был высоким, и Сюзанна взобралась на него с большим трудом.

– Не двигайся, Марианна! – Медленно, очень медленно, все время спокойно разговаривая с девочкой, Сюзанна вылезла на карниз.

Тоби стоял рядом с Роганом, оба были в страшном напряжении. У входа в детскую замерли лакеи во главе с мистером Фитцем.

– Вот так, любовь моя, вот так. Теперь повернись и иди к маме. Не смотри на Францию. Я не хочу, чтобы ты улетела. Правильно, ползи к маме. Вот так, хорошая девочка.

– О Господи! – выдохнул Тоби, когда Сюзанна прижала к себе дочку. – О Господи!

– Да уж! – сказал Роган. Сделав шаг вперед, он забрал у Сюзанны девочку, затем втащил женщину в комнату.

– Зажгите еще свечи, – сказал Роган дворецкому, опускаясь в элегантное кресло-качалку, и принялся укачивать Марианну. – Что это был за дядя? – очень тихо спросил он.

Глава 6

Вытащив изо рта мокрый палец, Марианна дотронулась до ямочки на подбородке Рогана.

– Скажи, Марианна, что это был за дядя?

– Хороший, – ответила девочка, все еще разглядывая ямочку. – Он сказал, что если я перестану кричать, то он позволит мне посидеть на карнизе. Дядя хотел здесь кое-что найти. Он объяснил, что он тебя знает и потому ему можно быть здесь.

– Он открыл тебе окно?

Марианна кивнула.

– И он поставил тебя на карниз?

– Нет. Он поставил к окну кресло, и я залезла сама.

– И ты перестала кричать?

Девочка усмехнулась. Конечно, перестала! Ведь дядя предложил ей то, что всегда запрещают.

– Марианна, можешь ты мне сказать, на кого он был похож?

– На тебя, – ответила девочка, вдавив палец в ямочку. – Он был похож на тебя.

Устав, она привалилась к груди Рогана. Единственное, что было теперь слышно в спальне Сюзанны, – это чмоканье.

– Вы думаете, она теперь проспит всю ночь? – тихо спросил Роган.

Сюзанна кивнула. Она все еще была в шоке, испуганная почти так же, как тогда, когда умирала ее мать.

В тот раз Сюзанна ничего не могла сделать. Теперь же она сама была матерью, и ее дочь могла умереть.

– Сюзанна, перестаньте! С Марианной все в порядке. Слышите, как она сосет пальцы? Возьмите себя в руки. Ну вот, так уже лучше. Теперь возьмите ее и уложите в постель. Я пришлю одну из служанок, чтобы присмотреть за ней до тех пор, пока вы не ляжете спать.

Если хотите, я пришлю сразу двух.

– Пришлите двух, – сказала Сюзанна.

– г – По меньшей мере, – добавил Тоби. Мальчик был так бледен, что Роган подумал, не заболел ли он. – И лучше пусть одна из них будет мужчиной. С ружьем.

К девяти часам вечера дом тщательно обыскали, все двери и окна заперли. Лакеев обязали охранять усадьбу всю ночь.

Барон, Сюзанна и Тоби сидели в гостиной Маунтвейла – уютной комнате, в которой пахло старым шелком и лимонным воском.

– Вы сказали мне, сэр, перед тем как я лягу спать, посмотреть, как там Марианна, – говорил Тоби. – Ну, я просто зашел и вижу, что она там сидит. Пока меня не увидела, она пела и разговаривала сама с собой.

Потом она захотела, чтобы я вылез и с ней там поиграл.

Я сказал, что не буду, и велел ей сейчас же вернуться в комнату, но она не захотела. Я попытался втащить ее внутрь, но эта маленькая дрянь только придвинулась ближе к краю. Прошу прощения, сэр, но у меня чуть сердце не оборвалось.

– Не говорите глупостей, Тоби. Вы все сделали правильно. Когда я ее увидел, у меня у самого сердце чуть не остановилось. Вы поступили как надо.

– У вас есть еще братья, милорд, кроме викария Тибольта? – спросила Сюзанна. Она сидела очень тихо, не отрывая взгляда от Марианны, лежавшей на кушетке в углу гостиной.

Роган слегка покачал головой:

– Нет, только Тибольт. Но он не стал бы причинять вред кому-либо из божьих спиногрызов, как он называет детей. Он прямо-таки излучает доброту. Нет, Тибольт не тот человек, который мог открыть окно и приставить к нему кресло, чтобы Марианна вылезла на карниз.

– Его зовут Тибольт?

– Да, Тоби. Мой отец дал имя одному из сыновей, а моя мать – другому. Мама выбрала имя Джордж. Мой отец, однако, любит все необычное, даже из ряда вон выходящее. Мне кажется, Тибольтом звали архиепископа в древнем Константинополе. Наверное, Джордж говорил вам, что наш отец славился своей, гм, некоторой безнравственностью. Естественно, он хотел, чтобы Тибольт тоже был таким же безнравственным. Тогда в его имени заключалась бы некая ирония.

– Господи! – сказал Тоби. – Как я рад, что папа не сделал со мной ничего подобного.

– Кажется, в конечном счете с иронией ничего не получилось, – сказала Сюзанна.

– Это верно.

Тоби громко зевнул.

– Тебе пора идти спать, Тоби, – сказала Сюзанна.

Тоби немедленно встал, но не двинулся с места.

– Что случилось, милый? – спросила Сюзанна.

– Можно, я буду спать в вашей спальне, сэр? – глядя на свои туфли, выпалил Тоби. – Не то чтобы я боюсь, но…

– Я сам собирался это предложить, Тоби. Если вы будете спать в моей спальне, я буду чувствовать себя спокойнее, – сказал Роган и вздохнул. Восьмилетний мальчик будет спать в его спальне? Что ж, последние три ночи так и было. Тоби не храпит, а Роган если и храпит, то Тоби на это не жалуется. Барон встал. – Пойду скажу Фитцу, чтобы приготовил в моей спальне еще одну кровать.

– Мне не нравится то, что сегодня случилось, сэр.

– Мне тоже. Может быть, утром мне удастся установить, кто навещал Марианну. Но это явно был не мой брат Тибольт. Это не мог быть Тибольт. Марианна еще очень мала и не может толком сказать, на кого был похож тот человек.

Говоря это, Роган посмотрел на Сюзанну и снова увидел в ее глазах тревогу. Но не только тревогу – в них было что-то еще. Что, черт побери, здесь происходит? Пока Тоби не вышел из комнаты, Роган хранил молчание.

– А теперь, может быть, вы скажете мне, что искал тот человек?

Голос барона был мягким и успокаивающим – голос человека, которому хочется тут же поведать свою самую сокровенную тайну. Сюзанна тряхнула головой, пытаясь сбросить с себя очарование этого голоса. Она не знала, что ей делать. Подняв на руки спящую Марианну, Сюзанна вышла из гостиной.

Роган шел следом.

– Кое-что есть, – наконец сказала Сюзанна.

Чтобы не потревожить ребенка, она говорила очень тихо. – Но я не могу поверить, что это имеет к нам отношение.

– Может, вы позволите мне судить самому?

– Это ерунда.

– Скажите же мне.

– Вы и в самом деле, милорд, говорите со мной тоном судьи, – сказала Сюзанна, поднимаясь рядом с Роганом по главной лестнице.

– Милорд? – Роган вскинул голову. – Неужели после того, как я стоял рядом, когда вы вылезали через окно на этот злосчастный карниз – с голыми лодыжками, а чулки были видны аж до колен, – вы не можете уступить и снова называть меня по имени?

Они вошли в спальню Сюзанны. Не глядя на барона, она положила девочку на свою кровать. Ребенок тут же начал умиротворенно сосать пальцы.

– Скажите же мне! Дайте мне возможность решить, ерунда это или нет.

Сюзанна уже поняла, что хочет ему все рассказать.

Она больше не может держать это при себе.

– Впервые кто-то проник в Малберри-Хаус перед самым Рождеством, – решительно начала она. – Мы все были в гостях. Когда мы вернулись, то обнаружили, что везде разбросаны бумаги, мебель перевернута, несколько принадлежавших еще моей матери дрезденских фарфоровых пастушек разбиты вдребезги. Но ничего как будто не пропало. Потом, через два месяца, все повторилось. Только на этот раз Тоби вернулся домой раньше, чем обычно, и получил удар по голове. А всего три недели назад залезли еще раз.

– И опять ничего не взяли.

– Нет. Но кто бы это ни был, он все три раза устраивал ужасный беспорядок. Наверное, именно поэтому я не слишком долго возражала, когда вы мне предложили уехать. Я боялась, что кто-нибудь из нас окажется в доме, когда они опять проникнут. Тоби не очень пострадал, но все это меня до смерти перепугало.

– Вы не представляете себе, кто бы мог быть этим злоумышленником?

– Совершенно не представляю.

– А вы не знаете, что он искал?

– Нет.

– Ну, раз он трижды возвращался в Малберри-Хаус, значит, он никак не мог найти то, что искал. Вряд ли он нашел это и в третий раз. А вы не думаете, что он последовал за вами в Маунтвейл-Хаус?

Сюзанна прислонилась к стене. Из-под двери можно было видеть отсвет свечи.

– Вы думаете, такое возможно?

– Да, конечно. Все, что нам нужно, – – определить, кто этот человек.

– Я много об этом думала. Мы ведь такие бедные, у нас нет ничего, что представляло бы интерес для кого бы то ни было. Нет, не имею понятия.

– Неужели вы не могли меня предупредить?

Голос Рогана был тихим и спокойным, но это не могло обмануть Сюзанну. Она видела, как бешено бьется пульс на шее барона, и понимала, что он в ярости.

– Я прошу прощения. Честно говоря, я думала, что никто не видел, как мы уезжали. И я считала, что когда мы уедем с вами из Малберри-Хауса, то все изменится. Я не хотела подвергать вас опасности. О Боже, Марианна ведь могла упасть с этого карниза!

– Перестаньте. С Марианной все в порядке. Вы же слышите, как она спокойно сосет пальцы. Что ж, хорошо, теперь я знаю, что происходит, и могу предпринять необходимые меры. Вы устали, Сюзанна. Почему бы вам не лечь в постель рядом с Марианной? – Он осторожно прикоснулся к мягким волосам Сюзанны. – Не беспокойтесь. Утром мы еще поговорим об этом. Я вас не виню, по крайней мере не сильно виню.

Спокойной ночи, Сюзанна.

– Спокойной ночи, милорд.

Услышав это обращение, Роган хмыкнул, повернулся на каблуках и направился в свою элегантно убранную спальню. Заслонив свечу рукой, чтобы не беспокоить спящего Тоби, Роган смотрел на мальчика.

Он казался очень бледным, черные пряди падали на лоб. Красивый мальчик, и что еще важнее – умный.

Он заслуживает большего, чем может дать ему отец, то есть почти ничего, будь он проклят, чертов шантажист!

Роган покачал головой и вздохнул. Неужели он теперь взял на себя роль отца этого мальчика? Ему ведь всего двадцать пять лет. Человек с его репутацией не должен иметь детей.

Жизнь внезапно стала очень сложной. По сравнению с этим совратить женщину – просто детская игра. Стоило бы съездить на неделю или две к Тибольту, чтобы укрепить нервы. Перед тем как уснуть, Роган подумал о том, почему Тоби ничего не рассказал ему о попытках проникнуть в Малберри-Хаус. Наверное, сестра велела ему молчать. Да, тут есть над чем подумать.

В эту ночь Тоби впервые храпел.

* * *

На следующее утро все слуги стояли в передней, выстроившись в ряд, и, очевидно, ждали появления Рогана.

Он заметил их, когда спустился с лестницы.

– Кажется, день будет ветреным, Фитц, – обращаясь к дворецкому, небрежно сказал барон.

– Да, милорд, это так. Может быть, милорд выпьет чашку кофе, а Бен расскажет ему, что он нашел возле конюшни? И пока вы будете есть яичницу, миссис Бит поведает вам о том, что слышала среди ночи.

Когда же вы будете тщательно пережевывать тосты, Элси сообщит вам о том, что знает, – если она вообще что-то знает. Нет, я все-таки не допущу ее в столовую.

Я лучше сам перескажу ее историю.

Волосы Фитца были слегка взъерошены, и это-то удивляло больше всего. Уже двадцать пять лет мистер Фитц исполнял обязанности дворецкого у Каррингтонов, и никогда еще он не выглядел таким растерянным.

Что же касается миссис Бит, экономки Каррингтонов на протяжении многих лет – с тех пор как поженились родители Рогана, – она сейчас смотрела на него так, как священник смотрит на нераскаявшегося грешника.

Как ни странно, точно так же она смотрела на Тибольта, которого все почитали почти что за святого.

Роган кивнул:

– Прекрасно. Миссис Бит, когда миссис Каррингтон сойдет вниз, проследите, чтобы у маленькой девочки было все, что нужно.

– Вы только подумайте, милорд, – со своим мягким деревенским выговором произнесла миссис Бит, – все эти годы мастер Джордж был тайно женат!

Он всегда был таким робким мальчиком! Это до сих пор не укладывается у меня в голове.

– У меня тоже.

– Я бы в этом сомневался, милорд, – очень тихо сказал Фитц, – но малышка просто копия мастера Джорджа. Как замечательно, что от него что-то осталось. Кстати, она похожа и на вашу мать, да и на вас тоже, милорд.

– Да, я знаю. Теперь что касается Тоби…

– Я здесь, сэр.

– А, так ты уже здесь. Когда я уходил, ты все еще храпел. Ты умылся?

Мальчик опустил взгляд.

– Ну, не совсем.

– Тогда идите наверх вместе с Рори. Он вам поможет. Он хочет стать камердинером, так пускай на вас попрактикуется. А теперь, Фитц, миссис Бит, пойдемте в столовую, и вы мне расскажете о том, что случилось ночью.

Как оказалось, Бен нашел клочок темно-синей шерстяной ткани, висевший на суку около конюшни.

– Значит, вы считаете, что кто-то ехал слишком близко от дерева и зацепился за него?

Бен кивнул.

– Кажется, что так, милорд.

– Похоже, это случилось недавно, – сказал Роган, рассматривая кусок материи. Тонкое сукно.

Обычный разбойник такого не носит. Это клок одежды джентльмена. Роган сунул кусок материи себе в карман.

– А теперь вы, миссис Бит. Что вы слышали?

– – Как вы знаете, милорд, мои комнаты находятся в дальнем конце дома. Среди ночи меня разбудил какой-то шум. Я подошла к окну и посмотрела вниз.

Там стоял незнакомый мужчина, милорд. Он прятался в тени на второй террасе.

– Почему же вы не подняли всех на ноги?

– Ну, милорд, я сначала не поверила своим глазам, и с минуту трясла головой. А когда я выглянула во второй раз, мужчины там уже не было. Возможно, я его вообразила. Знаете, все эти цветы, которые посадила ваша милость, колеблются от малейшего ветерка, да и деревья отбрасывают тени.

– А Элси?

– Глупая девчонка, – сказала миссис Бит, – Она новенькая в Маунтвейле, милорд, и еще не поняла, где находится. В Брэйсли ее считают легкомысленной, склонной к преувеличениям и шутовству. Она все время старается привлечь к себе внимание, милорд.

– Она очень молоденькая, – сказал Роган, вспомнив худощавую рыжеволосую девочку, глядевшую на него из-за статуи в коридоре второго этажа. – Пусть она будет немного легкомысленной, миссис Бит.

– Да, милорд. Я тоже так полагаю. Собственно, я думаю, что девочка понравится вашей маме, и поэтому сквозь пальцы смотрю на ее промахи.

– Вы очень добры, миссис Бит. А теперь, Фитц, что именно сказала Элси?

Фитц откашлялся. Он явно был смущен.

– Она сказала, милорд, что видела в саду мужчину. Но он был не один. С ним вместе находилась женщина, блондинка с пышными волосами. Кажется, у них там было тайное свидание, милорд.

– А! И что же такого они еще делали, раз возбудили подозрения у Элси?

– Ну, кажется, Элси решила подойти к ним поближе. Она хотела узнать, кто они такие, но когда приблизилась, на этом месте никого не оказалось. Вот все, что она рассказала, милорд.

– Наверное, это были какие-то влюбленные слуги или соседи.

Фитц был явно шокирован.

Миссис Бит покраснела.

– Какая чепуха, милорд! Наши соседи или слуги никогда не стали бы этим заниматься, тем более в саду вашей милости.

Роган подумал, что сказала бы на этот счет его милая мамочка. Нужно будет не забыть рассказать ей обо всем, когда она вернется из Италии. Роган надеялся, что мать все-таки приедет в Маунтвейл. По правде говоря, она предпочитала Лондон, хотя время от времени откликалась на призыв какого-нибудь смазливого деревенского слуги. Роган посмотрел на выстроившихся в ряд лакеев; Ах, вот он, Августус из Уэльса, ради которого его мама может нанести визит в Маунтвейл.

Черноволосый, с порочными темно-карими глазами.

Стройный, мускулистый и явно не старше тридцати.

Роган мог только покачать головой. Нет, он не упрекал свою мать. Он ведь ее сын, как часто напоминала ему матушка, одаривая Рогана ослепительной улыбкой.

Отец ему тоже об этом часто напоминал еще с четырнадцатилетнего возраста, когда чуть не сбивал Рогана с ног, похлопывая по спине.

Сейчас Рогану нужен Палвер, а также камердинер.

Он уже написал своему секретарю короткое письмо, которое направил в Лондон с Августусом. Тот должен привезти их обоих. Роган неожиданно вспомнил о своей тетке Миранде, которая живет в Брайтоне, и от радости чуть не откусил кусочек пера. Бог услышал его молитвы. Конечно, тетка будет рада приехать в Маунтвейл, чтобы сыграть роль компаньонки. В конце концов она ему обязана. Лишь бы тетя Миранда была жива!

* * *

Сюзанна склонилась над примулами – красными, розовыми, голубыми, золотистыми, белыми. Вот она протянула руку и погладила зеленый листок. Роган и сам очень любил примулы, хотя, конечно, никогда не признавался в этом своим друзьям в Лондоне. Но, по правде говоря, эти цветы грели ему душу.

По обе стороны от Сюзанны находились братья Харкеры – Оззи и Том, – которые служили семье Каррингтонов еще тогда, когда Рогана не было на свете. Оба были очень худыми, очень высокими и почти лысыми. Все трое оживленно разговаривали. Оззи казался огорченным, а Том улыбался во весь рот. Роган не мог понять, что там происходит.

– Доброе утро! – приблизившись, сказал он.

Мужчины выпрямились, Сюзанна осталась в прежнем положении. Роган слышал, как она начала насвистывать. Он кивнул Оззи и Тому, и те, забрав свои грабли и совки, направились к отдаленному участку, где росли левкои.

– Вы знаете, – сказал Роган, – что во время дождя феи укрываются под листьями примул?

– Да, – не оборачиваясь, ответила Сюзанна. – А вы знаете, что когда святой Петр уронил ключи от неба, то они, упав на землю, превратились в примулы?

– Что ж, я могу побить вашу карту. Вы знаете, что примулы считаются символом распущенности?

На этот раз Сюзанна обернулась. Казалось, слова Рогана ее вовсе не шокировали и не возмутили. Нет, Сюзанна улыбалась.

– Неудивительно, что вы это знаете. Наверное, это единственная причина, по которой вы вообще что-то знаете о примулах. Я права?

– Вы любили Джорджа? – внезапно спросил ее Роган.

– Вы думаете, что застали меня врасплох, и считаете, что я сейчас вывернусь перед вами наизнанку?

– Это было бы неплохо.

– Я скажу вам правду, милорд. Нет причин ее скрывать. Да, сначала я, конечно, любила Джорджа.

Потом, ну, появились осложнения. Он редко приезжал в Малберри-Хаус.

– Вы должны рассказать мне, что это были за осложнения. Я много думал о наших приключениях вчера вечером. Предположим, этому типу, который трижды обыскивал Малберри-Хаус, удалось проследовать за нами до Маунтвейла. Предположим, что он каким-то образом смог определить, в какой комнате вы находитесь, и умудрился проскользнуть в дом так, что его не заметила ни одна живая душа. Марианну он сумел уговорить, чтобы она молчала. Потом в вашу спальню пришел Тоби. Мальчик не видел того человека – должно быть, он прятался за дверью. Тоби убегает, чтобы привести нас. Тот человек снова ухитряется выскользнуть из дома так, что его никто не видит, но задевает своим пальто за ветку дерева около конюшни. – Роган вытащил из кармана клочок темно-синей шерстяной ткани и подал его Сюзанне. – Один из конюших, Бен, нашел это сегодня рано утром. Вы не узнаете, чье это?

– Нет, не узнаю. Кажется, у этого человека не было времени, чтобы что-то сделать. Никакого беспорядка, разбросанных по полу бумаг. О Боже, ведь он мог ранить Тоби!

– Он этого не сделал, так что не волнуйтесь зря.

Сюзанна посмотрела на барона. Странно, но она впервые его по-настоящему разглядела. Сюзанна все еще была испугана, думая о вчерашней истории, но тем не менее она заметила, что Роган красив. Высокий, но не полный, даже худощавый и хорошо сложенный.

Тесные бриджи из буйволовой кожи позволяли это хорошо разглядеть. Правильные, почти безупречные черты лица. И глаза… Наверное, когда Роган смотрит на женщину, та становится не в силах оказать ему серьезного сопротивления, подумала Сюзанна. Темно-зеленые глаза – холодные, как зимнее небо, когда барон чем-то недоволен, и неистовые, как бурлящее море, когда он смеется. Или смотрит на женщину.

Например, на нее. Сюзанна стряхнула с себя наваждение. Какая нелепость! Он же донжуан, это все его испытанные приемы.

– Скажите, почему вы на меня так пристально смотрите?

Сюзанна покачала головой.

– Ну тогда скажите, о чем вы думаете.

Почему бы и нет?

– Я думала о том, что вы красивы. Очевидно, мужчина не может быть донжуаном, если он похож на жабу.

– Я красив? Я? – Роган засмеялся, и очень громко.

– Милорд! – позвала его из открытого окна миссис Бит. – Вы хорошо себя чувствуете? Может быть, из-за телячьих почек у вас начались колики?

Роган засмеялся снова – теперь еще громче. Неудивительно, что миссис Бит решила, будто он заболел.

– Да, у меня колики, – отозвался он. – Другого объяснения быть не может.

– Почему, – спросила Сюзанна, – миссис Бит думает, что вы больны? По-моему, вы прекрасно выглядите. Ухмыляетесь, ни на что не жалуетесь. Ну ладно. Вы знаете, что братья Харкеры хотят подарить мне котенка для кошачьих бегов? Они говорят, что научат меня, как его тренировать, но метод тренировки должен остаться в тайне. Я до сих пор не слышала о кошачьих бегах, но, возможно, это будет интересно.

Как вы думаете?

Роган снова засмеялся, но через секунду стал очень серьезным.

– Котенок? Нет, вы наверняка ошиблись.

– Да нет же, это точно.

– Это несправедливо, – сказал Роган, ударяя по камню носком ботинка. – Они никогда не предлагали мне котенка, да еще для кошачьих бегов. Почему же вам предложили? Ведь они впервые вас видят. Откуда им знать, что вы сможете обращаться с таким котенком? Нет, вы все напутали.

– Если хотите, мы можем его тренировать вместе.

Половина – все-таки лучше, чем ничего.

– Ладно, – наконец недовольно сказал Роган, – но мне все же хочется иметь своего собственного, черт побери!

Глава 7

Роган поудобнее устроился в глубоком кожаном кресле. Барон сидел у себя в библиотеке, за огромным письменным столом из красного дерева. Да, сделано все, что можно было сделать.

В дверь осторожно постучали.

– Войдите! – отозвался Роган.

Это был Фитц. Сегодня он казался выше, чем когда-либо за последние пять лет.

– Я собрал всех людей, милорд, – официальным тоном сообщил Фитц. – Они дожидаются вас на восточной лужайке.

Это были крестьяне из деревни Маунтвейл, арендаторы и все дворовые люди. Даже миссис Бит стояла здесь под яблоней, скрестив руки на своей могучей груди. Не расставаясь с одним из лучших в доме охотников за мышами, Оззи Харкер чесал кота под подбородком. Полосатый был, казалось, на седьмом небе от удовольствия.

На лужайке собралось по меньшей мере семьдесят пять мужчин и несколько женщин.

У всех были невеселые лица.

– Спасибо, что пришли, – начал Роган. – Вы все знаете, что прошлой ночью в дом проник какой-то человек. Он пытался обыскать спальню миссис Каррингтон, но Тоби его спугнул. Как он сумел проникнуть в дом, как выяснил, где находится спальня миссис Каррингтон, я не знаю. А сегодня утром Бен нашел на дереве около конюшни клочок шерстяной ткани. – Роган жестом приказал пустить тряпицу по кругу. – Я хочу, чтобы вы были внимательны. Если кто-нибудь заметит незнакомца, на котором будет одежда этого цвета, пусть сообщит мистеру Фитцу.

Роган обещал награду, что присутствующие встретили с большим одобрением, затем предложил всем мужчинам по стакану знаменитого сидра миссис Хорели. Но только по одному. Дай пьянице выпить больше одного стакана – и он скинет с себя одежду и пустится в пляс, распевая непристойную песню.

Никто не удивился, когда мужчины встретили сидр более громкими криками одобрения, чем сообщение о награде.

Роган подал дворецкому запечатанный конверт.

– Пожалуйста, отправьте его, Фитц. Это очень важно.

– Как я вижу, это письмо адресовано в Лондон, милорд.

– Да, джентльмену, которому я могу довериться.

Филиппу Мерсеро, виконту Деранкуру.

– Мы не испытывали такого волнения с тех самых пор, когда ваша дорогая матушка упала с той груши на руки Реймонду. Вы помните этого лакея Реймонда, милорд? Очень приятный молодой человек и с хорошим характером. Какое счастье, что он в тот момент стоял именно под грушей!

Неужели Фитц иронизирует? Кажется, да.

– Нет, сейчас все значительно серьезнее. Вспомните, как Марианна сидела на этом карнизе. Дело принимает опасный оборот, Фитц.

– Насколько я понимаю, это тот самый человек, который трижды проникал в дом миссис Каррингтон?

Как же он об этом узнал? Роган удивленно заморгал. Нет, положительно Фитц знает абсолютно все.

– Кажется, да. Вот почему я написал в Лондон этому джентльмену. Завтрак готов?

– Да, милорд. Мисс Марианна в детской с Бетти.

Мастер Тоби в деревне – знакомится с викарием, следуя вашему совету.

– Да. Как вы знаете, мистер Байам дает уроки. Я хотел, чтобы Тоби решил, будет ли у него учиться. Да, я полагаю, миссис Каррингтон еще не тренирует своего котенка для бегов?

– Нет, милорд. Котенка привезут только на следующей неделе. Мистер Харкер не любит с этим спешить. Он считает, что спешка вредно отражается на умственных способностях кошачьих. Миссис Каррингтон ждет вас в столовой.

* * *

Сюзанна пережевывала кусок ветчины, тонкий до прозрачности. Пожалуй, это самая восхитительная ветчина из всего, что ей доводилось пробовать.

– Я написал два письма. Одно – матери, известив ее, что она стала бабушкой, а другое – моей тете Миранде. Если она не лежит в земле; а ходит по ее поверхности, то пусть перебирается сюда.

Сюзанна перестала жевать. Сейчас на ней было другое – зеленое муслиновое – платье, вылинявшее от множества стирок, с темно-зеленой полосой ниже груди. Короткие, с буфами, рукава, кружевной воротник. Блестящие волосы, перехваченные черной лентой, волной спадали на спину.

– Не хотелось бы доставлять вам столько хлопот, милорд. Вы уверены, что…

– Да. Кстати, у вас очень красивые волосы, – сказал Роган, вдруг поняв, что ему хочется их погладить. Вчера такого желания у него еще не возникало.

Отбросив эти мысли в сторону, Роган принялся за яичницу. Нет, надо себя сдерживать. Роган прокашлялся, но сказал совсем не то, что собирался сказать:

– У вас очень красивые глаза. Однако ваши платья – по крайней мере те, что я видел, – не особенно хороши.

Они выглядят так, как будто вы их носите уже лет десять. Это не очень прилично. Я решил пригласить сюда портниху из Истборна, чтобы она обо всем позаботилась.

Лицо Сюзанны пошло пятнами.

– Ни в коем случае, милорд! Все, что вам нужно сделать, – это отдать мне деньги Джорджа. Я сама позабочусь о себе, Марианне и Тоби. Конечно, вы очень добры, но я не позволю, чтобы вы тратили на меня свои деньги, и не хочу быть вам обязанной.

– Я не могу отдать вам двадцать тысяч фунтов.

Сказано сильно, но ведь так оно и есть.

– Но вы говорили…

– Я говорил вам, что вы должны жить так, как подобает представительнице семейства Каррингтонов, которой вы являетесь. О вас обязан заботиться глава семьи, в данном случае – я. Это указано в завещании тетушки Мэриэм.

– Но куда же пошли двадцать тысяч фунтов?

Если я живу здесь, почему я не могу их тратить?

– О нет, вы должны только получать содержание.

Наследство будет выплачиваться небольшими долями каждый квартал даже тогда, когда вы станете очень старой леди.

– Очень странное завещание. К тому же я вдова, вдова Джорджа. Ваша тетушка наверняка не предусматривала появление вдовы. Должна ли вдова получать содержание?

Роган пожал плечами и медленно прожевал кусочек ветчины. Ветчина была поджаристой – такой, как он любил. Почва слегка колебалась под ногами Рогана, но он продолжал стоять на своем.

– Прошу прощения, – сказал он, – но тут ничего не поделаешь. Вы носите фамилию Каррингтон. В завещании сказано, что я должен о вас заботиться. Тем не менее это не означает, что вы обязательно должны жить здесь. Вы можете жить у Тибольта, это в двадцати милях к востоку отсюда, в Эджтон-он-Хаф. Но там очень тесно. Я сомневаюсь, что вам там будет хорошо. Кроме того, Тибольт собирается скоро жениться. Вы же не хотите нарушать покой новобрачных?

– Получается, что вы единственный Каррингтон?

– Единственный представитель Каррингтонов.

Нет, еще есть моя мать. Она любит путешествовать и проводит в Англии не так уж много времени. Но когда она приедет, то, возможно, захочет взглянуть на свою внучку, а взглянув, может прийти в такое умиление, что решит пустить корни. Однако на это полагаться не следует. По правде говоря, я с трудом могу себе представить такую перспективу. Знаете, моя мать не склонна к любви с первого взгляда.

– Похоже, ваша мать весьма оригинальная женщина, – сказала Сюзанна.

– О да! Я очень ее люблю. Да, насчет ваших новых платьев…

– Нет, давайте о другом. Когда вы мне дадите мое содержание? Я хочу отложить эти деньги.

Черт возьми! Однако как завещание может запретить откладывать деньги? Роган знал, что сейчас главное – это не выпустить ее из Маунтвейла. Почему?

Здравый смысл здесь не советчик. Она не должна уехать – и все.

– Я думаю, вы можете кое-что отложить. Но знаете, я собираюсь устроить небольшой прием, и вы будете на нем хозяйкой. А в любом из таких платьев, как у вас, это невозможно.

Сюзанна внимательно смотрела в свою тарелку.

– Я подумаю, – наконец сказала она, не глядя на Рогана.

* * *

Была темная, ветреная ночь. В такие ночи Роган всегда становился беспокойным. Вот и сейчас он, не находя себе места, ходил из угла в угол по библиотеке.

– Милорд!

Едва не споткнувшись, Роган быстро обернулся. В дверях стояла Сюзанна. Густые волосы свободно спадали ей на спину. На Сюзанне были надеты вылинявшая голубая ночная рубашка и синий халат, очень подходившие для старой девы неопределенного возраста.

Вероятно, и то и другое принадлежало еще ее матери, если не бабушке. Но, несмотря на это, Сюзанна выглядела восхитительно. Еще вчера или позавчера эта мысль не приходила Рогану в голову, а сейчас пришла.

Пришла абсолютно не вовремя.

Роган очень хотел, чтобы его голос звучал бесстрастно, и это ему удалось.

– Уже за полночь. Что вы хотите?

– Я вспомнила кое-что, что может оказаться полезным. Я увидела под дверью Полосу света и решила вам это рассказать.

Роган жестом указал ей на стул. Когда Сюзанна подошла поближе к камину, угли внезапно вспыхнули, и стало видно все, что находится у нее под пеньюаром.

Роган замер. Нет, надо уезжать в Лондон. Нужно держаться от нее подальше. Тогда они оба вернутся к норме. И почему он только не погасил камин?

– Садитесь, – погромче сказал Роган. Если она так и будет стоять перед огнем, ему придется поскорее сесть за стол. Тогда она сразу догадается, в чем тут дело.

Сюзанна облокотилась на спинку стула и слегка наклонилась вперед. Волосы каскадом обрушились на ее левую грудь. Какая соблазнительная поза! Неужели она этого не понимает? Или, может быть, она специально так поступает?

– Что, как вы считаете, может оказаться важным?

Сюзанна вскинула голову. Роган не улыбался, голос его звучал резко.

– У вас сегодня странное настроение, милорд.

– У меня вообще нет никакого настроения, и я запрещаю вам об этом говорить.

Сюзанна не удержалась от улыбки. Он упрямится, но даже это ему идет. Пожалуй, у него обеспокоенный вид. Ее улыбка исчезла. Это потому, что она принесла барону кучу неприятностей. И все началось с письма, которое написал ее отец. Сюзанна молила Бога, чтобы миссис Хэрон обыграла отца в карты, отобрав у него все до последнего пенса. Если отцу не на что будет делать ставку, ему придется остаться в Малберри-Хаусе. Господи! Барон, должно быть, сейчас клянет ее вместе с отцом за то, что они поставили его в затруднительное положение.

– Я прошу прощения за те неприятности, что я вам принесла, – опустив глаза, сказала Сюзанна. – Я хорошо понимаю, что это моя вина.

– Но ведь вы должны были понимать, что злоумышленник может последовать за вами, разве нет?

– Ну, не совсем. Я надеялась, что он отстанет, когда увидит, куда мы направляемся. Ведь здесь настоящий дом, не то что Малберри-Хаус. – Не поднимая глаз, она принялась гладить мягкую обивку стула, словно любимую кошку. Роган тут же представил, как руки Сюзанны ласкают его тело, и внутренне застонал. Так он скоро станет пациентом сумасшедшего дома.

– Но все же это было вполне возможно, – виноватым тоном говорила Сюзанна. – Наверное, я плохая.

– Да, видимо так.

Боль оказалась неожиданно острой. Сюзанна подняла взгляд.

– Все из-за детей. Я не могла оставить детей в опасности.

– Похоже, что они и сейчас подвергаются опасности.

Эти слова ее совсем добили. Барон был прав. Сюзанна попыталась выпрямить плечи, но ничего не получилось.

– Может быть, – очень тихо сказала она, – этого квартального содержания хватит на то, чтобы снять маленький коттедж вблизи Маунтвейл-Хауса – раз уж я должна быть поблизости от вас? Я бы взяла детей и уехала. Ваша жизнь вновь стала бы прежней.

Роган посмотрел на нее с неприязнью.

– Что вы хотите этим сказать? «Ваша жизнь вновь стала бы прежней»! – с сарказмом процитировал он.

Сюзанна вздернула подбородок. Барон смотрел на нее так, как будто собирался выбросить из окна библиотеки. Здесь большие окна, к тому же он вполне на такое способен.

– Вы не женаты, – сказала Сюзанна, стараясь, чтобы ее голос звучал умиротворяюще. – У вас репутация джентльмена, который живет в свое удовольствие, ради исполнения своих прихотей, ради…

– Достаточно! – Роган провел рукой по взъерошенным волосам. У него очень красивые волосы, подумала Сюзанна, хотя и стоят сейчас дыбом. – Послушайте, это ведь была моя идея – привезти вас сюда.

Разговоры о домике просто смешны. Злоумышленник проникнет туда с той же легкостью, что и в Малберри-Хаусе. Здесь, в Маунтвейле, вы все же в большей безопасности, и дети тоже. В общем, все это чепуха.

Зачем вы пришли? Что за тайна, которой вы хотели поделиться?

– Когда я два года назад была с Джорджем в Оксфорде. – сказала Сюзанна, – в гостиницу, где мы останавливались, приходили его друзья, и он их мне представил.

– Как они с вами обращались? – Этот вопрос вырвался у Рогана непроизвольно.

– Странно, что вы об этом спрашиваете.

Боже праведный, ее наивность просто пугает! Она попросту не понимает своего реального положения.

– Пожалуй, они обращались со мной хорошо, – подумав, ответила Сюзанна. – Только вот, на мой взгляд, они были чересчур возбуждены – все время хлопали по спине Джорджа и делали какие-то непонятные жесты. Когда они ушли, Джордж казался немного смущенным, и лицо у него было красное. Ему сразу захотелось увезти меня домой, и мы уехали. Больше он меня в Оксфорд не привозил.

– Как звали его друзей?

– ; – Я запомнила только одно имя, и то лишь потому, что оно показалось мне необычным, – Теодор Мика. Другого, кажется, звали – это только догадка – Ламберт. Я не могу вспомнить его фамилию, а может, это и была его фамилия.

– Они были так же молоды, как Джордж?

– Нет, они были старше, вероятно, лет на шесть или семь. Когда я спросила, кто они такие, Джордж сказал, что они воспитатели. Но эти люди не были похожи на воспитателей и вообще вряд ли имели отношение к Оксфорду. Они выглядели.., ну, если хотите, они были чересчур крикливо одеты. Вот почему мне следует об этом рассказать. Видите ли, я подумала, что они могут иметь какое-то отношение к набегам на Малберри-Хаус. Это были не студенты и не джентльмены.

Ни о чем подобном Роган не желал знать. Он хотел, чтобы в его памяти все осталось по-прежнему, чтобы он мог вспоминать Джорджа без горького ощущения, что тот его предал. Кто, черт побери, были эти люди?

Они определенно знали, что к чему.

– Спасибо, – холодно сказал Роган. На душе было так же тяжело, как в тот момент, когда он узнал о смерти Джорджа. – Вряд ли они имеют отношение к проникновению в Малберри-Хаус или сюда. Вероятно, это была просто дурная компания. Большинство молодых людей хотя бы раз в жизни попадает в дурную компанию. Но я подумаю об этом. А сейчас уже поздно, причем Марианна завтра в шесть часов вас разбудит. Идите спать.

Роган больше не хотел видеть Сюзанну на фоне камина. Повернувшись, он подошел к столику, где стоял графин с бренди. Правда, пить барон не стал, хотя человек с его репутацией должен хлестать бренди стаканами.

– Спокойной ночи, милорд.

Роган ничего не ответил и даже не обернулся. Он был не в состоянии это сделать.

* * *

Когда Роган подошел к конюшне, только-только рассвело. Царила благословенная тишина, даже птицы еще спали в своих гнездах. Воздух был прохладным, дул легкий ветерок.

Да, благословенная тишина. Лучший из охотников за мышами, Галахад, – за ним присматривал Том Харкер – задрав хвост, с довольным видом пробирался вдоль стены сарая. Даже кот вел себя тихо. Дойдя до входа в конюшню, Роган, однако, услышал, как Джейми тонким голоском что-то напевает.

Раздался дружный смех, и в следующее мгновение, как бы выражая свое удовольствие, заржал Гулливер.

В ответ подала голос еще какая-то лошадь, затем откликнулась кобыла Сюзанны Гера.

В полутьме конюшни можно было увидеть, что Джейми чистит Гулливера, в то время как трое других конюших, побросав свои дела, сгрудились вокруг него.

Глядя на Джейми едва ли не с благоговением, они хором принялись просить его спеть еще один лимерик. Джейми покачал головой:

– Извиняйте, ребята – только одна такая песенка в день. Я ж не могу развращать своих лошадок!

В этот момент конюшие заметили стоявшего у входа барона и в замешательстве замолчали.

– Эй, Конченый, оседлай для меня Гулливера! – нарочито небрежным тоном сказал Роган. – И побыстрее. Стоит такой прекрасный день, что не хочется зря терять время.

Конченый – худой, никогда не улыбающийся мальчик лет четырнадцати – тут же принялся за дело.

Ни одна лошадь ни разу еще не попыталась лягнуть или укусить этого парня, и все считали, что лошади его просто жалеют. Конченым его прозвали за крайнюю несообразительность.

– Могу поспорить, милорд, – сказал Джейми, обращаясь к Рогану, – что он у меня заулыбается. Да, к пятнице!

– На фунт, – сказал Роган, и они пожали руки.

– Он уже как-то странно смотрел на меня, когда я пел песенки. К пятнице, милорд. Что чудно, отец его не бьет и вообще ничего такого. У него просто рожа такая.

Роган катался верхом до полудня. Потный, разгоряченный, он возвращался в Маунтвейл-Хаус, чувствуя себя гораздо лучше. Перед домом стояла большая карета, запряженная четверкой белых лошадей. Вокруг экипажа гарцевали трое верховых в просторных черных плащах, на облучке восседал кучер, одетый в серебристую с черным ливрею. Широкие парадные двери Маунтвейла были распахнуты настежь.

– Боже мой! Я дома! – громко заявил знакомый голос.

Глава 8

Шарлотта Дульсина Карринггон, леди Маунтвейл, приняла из рук сына бокал шампанского.

– Видишь ли, мой дорогой, я была как раз в Париже, когда почувствовала это. Нет, Роган, не смотри на меня так, как будто у меня в голове опилки. У меня правда было некое видение, и очень странное. Я видела девушку – собственно, молодую женщину, – которая была очень испугана. А рядом с ней стоял ты и выглядел при этом совершенно беспомощно. Что должна была сделать твоя бедная мать? Я поняла, что во мне нуждаются. Естественно, я без колебаний отправилась к тебе.

Она расправила красивые плечи, выставляя напоказ восхитительную грудь, и самоотверженно заявила:

– Я приехала сюда, чтобы привести дела в порядок, сын мой. Что бы это ни было, я все улажу.

– Спасибо, мама, – сказал Роган.

Чокнувшись с матерью, он с трудом заставил себя сделать глоток. Роган ненавидел шампанское. Какая дрянь! Барон практически вообще не пил, правда, об этом никто не знал. Никто этому и не поверил бы, тем более что речь идет о человеке с такой скандальной репутацией.

Леди Маунтвейл выглядела как всегда прекрасно.

На ней было изящное зеленое платье, естественно, с глубоким вырезом, что, однако, не казалось вульгарным. Мать Рогана счастливо избегала вульгарности.

– Вы неплохо выглядите, мама.

– Да, мой милый, я знаю. Прекрасно, что ты это заметил, но я не удивляюсь, поскольку у тебя такая же чрезвычайно влюбчивая натура, как и у твоего дорогого отца. Так кто же эта испуганная молодая леди?

Около двери послышались быстрые шаги и громкое, учащенное дыхание.

– Это вы, Тоби? – спросил Роган. – Входите, познакомьтесь с моей матерью, леди Маунтвейл.

Войдя, Тоби сделал два шага и замер в восхищении.

Перед ним было изумительное создание, равного которому по красоте мальчик не мог себе представить. Густые светлые волосы были аккуратно уложены, но концы их свисали на плечи, а некоторые локоны небрежно спадали на шею. Сверкали и переливались бриллиантовые булавки. Глаза леди были голубыми, как небо в середине лета, когда жарко и нет дождя.

Правильной формы нос, узкий и прямой, как у Рогана, ярко-красные губы, как будто леди только что поела клубники. С трудом оторвав взгляд от прекрасного видения, мальчик посмотрел на барона.

– Вы шутите, Роган? – спросил он, все еще недоверчиво покачивая головой.

– Почему шучу?

Тоби украдкой бросил взгляд на богиню.

– Эта леди не может быть вашей матерью. Она молода и красива, хотя и вправду на вас похожа. Но у нее глаза голубые, а не зеленые. Да, это так. Должно быть, она ваша сестра. Это ваша старшая сестра или младшая?

– У меня нет сестер, Тоби. И перестань на нее смотреть – тебе всего восемь лет. Уверяю тебя, что это моя мать.

Леди Маунтвейл, сперва рассматривавшая Тоби с некоторым смущением, благосклонно кивнула и одарила его проницательным взглядом.

– –Мой мальчик, – с ласковой улыбкой сказала она, – ты на правильном пути. Я удивлена и восхищена. – Кто этот красивый мальчуган, мой милый? – продолжала леди Маунтвейл, обращаясь к Рогану. – Неужели твой незаконнорожденный сын? Стало быть, ты зачал его в пятнадцать или шестнадцать лет. Хорошая работа, Роган. Твой любимый отец был бы очень доволен. Какая жалость, что он так и не узнал об этом.

Почему же ты ему все не рассказал? Эти скрасило бы его последние дни.

Тоби вскинулся, как петух.

– Я не незаконнорожденный, миледи, Я – Тоби Холворт. И хотя Роган считает моего отца ублюдком, я его законный сын.

– Значит, это его отец незаконнорожденный, мой милый? Но в моем сне его не было. Нет, все это очень странно.

– Он ублюдок по характеру, – объяснил Роган, – а не по происхождению.

– Значит, его отец прислал тебе этого милого мальчика, чтобы ты стал его наставником?

– Нет, на самом деле Тоби – брат той испуганной молодой женщины, которая тебе привиделась.

Тоби, идите позовите Сюзанну. Если Марианна не спит и не хнычет, пусть Сюзанна ее тоже приведет. И скажите своей сестре, чтобы она поспешила.

– Да, сэр, – сказал Тоби, бросил последний взгляд на не правдоподобно красивую женщину, которая ну никак не могла быть матерью Рогана, и пятясь вышел из гостиной.

* * *

– Причешись, Сюзанна.

– А что такое с моими волосами, Тоби? Я только утром причесывалась. Да что с тобой случилось?

– У тебя совсем не такие волосы, как у нее, Сюзанна. Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы не выглядеть как посудомойка.

Уперев руки в бока, Сюзанна пристально посмотрела на брата:

– Ты приходишь и говоришь, чтобы я поспешила.

Потом ты говоришь, чтобы я причесалась. Что случилось? Кто-то приехал?

– Да, приехал. Роган говорит, что это его мать, но он шутит. Этого не может быть.

– Почему же нет?

– Она слишком красива, Сюзанна. Пожалуйста, причешись. У тебя есть какие-нибудь блестящие булавки, чтобы заколоть волосы?

– Нет. – Тем не менее Сюзанна подошла к туалетному столику и занялась своими волосами. Она быстро откинула их назад и завязала в пучок, оставив несколько локонов над ушами. – Ну что, так лучше? – улыбнувшись, спросила Сюзанна.

– Немного, – поглядев на нее ответил мальчик. – А как насчет платья, Сюзанна? Может быть, у тебя есть что-нибудь, чтобы ты казалась.., э.., белее, чтобы кожа была нежнее и…

Бедному малышу в его восемь лет не хватает слов.

Но по крайней мере Сюзанна поняла, что внизу находится действительно очень красивая женщина. И это явно не мать Рогана. Его мать – совсем не юная девушка, а мать взрослого человека. Тем более она должна пребывать на континенте. Может быть, это соседка? Или любовница? Неужели даже такой распутный человек, каким считается барон, может привести домой любовницу?

– Ты хочешь, чтобы я была более аппетитной?

– Пожалуй, – нахмурившись сказал Тоби. – Но даже после того как я узнал, что это означает, я все равно думаю о еде.

Усмехнувшись, Сюзанна взъерошила ему волосы.

– У нее такие губы, как будто она ела клубнику.

– О Боже!

Сюзанна никогда не употребляла грима. Женщина-мать не должна применять грим. Кто же эта особа?

– Роган еще сказал, чтобы ты привела Марианну, если она не капризничает.

– Хорошо, сходи за малышкой. Тоби, может эта женщина быть его матерью?

Он энергично покачал головой:

– Нет, это невозможно. Роган просто надо мной подшутил. Она слишком молода, Сюзанна. Вот увидишь, она похожа на его сестру, но разве его сестра не умерла много лет назад?

– По-моему, да.

Неужели это действительно его мать, известная красавица, которую обожали муж и общество и у которой, по слухам, было больше любовников, чем платьев у знатных леди?

Через десять минут все трое стояли в дверях гостиной: Марианна – в середине, Сюзанна и Тоби – по бокам. Когда Сюзанне было восемь лет, она не глазела на леди. Но сейчас она понимала Тоби. Эта женщина действительно просто прекрасна. Неудивительно, что Роган такой красивый. Как и Джордж. Сюзанна вспомнила про викария Тибольта. Если он похож на свою мать и братьев, молодые девушки в его пастве, должно быть, чуть ли не дерутся из-за него.

Сюзанна поправила свое старое, выношенное голубое платье – как будто это могло ей помочь!

– А, вот и вы. Входите, знакомьтесь с моей матерью, леди Маунтвейл. Мама, это та молодая женщина, которая вам привиделась? Которая выглядела испуганной?

– Да, – без колебаний ответила леди Маунтвейл. – Как странно, сын, что ты казался таким беспомощным.

Заморгав, Сюзанна посмотрела сначала на мать Рогана, потом на него самого.

– Не понимаю. О чем это вы?

– Мы поговорим об этом позже, – сказал Роган.

– А кто эта славная малышка? – вдруг спросила Шарлотта, пристально глядя на Марианну.

– Это ваша внучка, мама, дочь Джорджа, – с наслаждением сказал Роган, и его зеленые глаза лукаво блеснули. – А это Сюзанна Каррингтон, вдова Джорджа. Тоби – ее брат.

К удивлению Рогана, его мать тут же Опустилась на колени перед Марианной. Не пытаясь обнять девочку, она просто пристально смотрела ей в лицо, а та смотрела на нее.

– Она копия Джорджа, – наконец сказала Шарлотта. – Она также похожа на тебя и на меня. О, у нее глаза твоего дорогого отца! – Она встала, повернулась к Рогану и залилась слезами.

– Мама! – Он прижал ее к себе и ласково похлопал по спине. – Ну, мама, она не такая уж большая, скорее совсем маленькая. И никто не поверит, что вы можете быть бабушкой.

– Пожалуйста, мэм, – сказал Тоби. – Роган прав. Никто не поверит, что вы бабушка Марианны.

Вы больше похожи на ее мать, хотя я еще не видел такой красивой мамы. Нет, я думаю, что вы больше всего похожи на ее сестру, мэм, – с внезапным воодушевлением продолжал Тоби– На ее старшую сестру.

Сюзанна кажется старше, чем вы.

Леди Маунтвейл подняла голову. Она даже плачет красиво, подумал Роган. На густых ресницах слезы блестят как алмазы. Но что это? Она смеется сквозь слезы.

– О мой дорогой, это же замечательно. Разве ты не понимаешь? Это значит, что Джордж вовсе не был таким уж аскетом. У него в жилах все же текла горячая кровь. А мы с твоим отцом уже потеряли всякую надежду, поскольку он никогда не обращал никакого внимания на молодых леди, которых мы с ним знакомили.

Джордж оставил после себя ребенка. Как это чудесно!

Он даже женился на этой милой девочке. Роган, ты согласен, что Марианна – просто его копия? Я так счастлива, что Фитц должен принести еще шампанского. Тоби еще не пьет шампанского?

* * *

– Она вполне приличная девочка, – сказала Рогану леди Маунтвейл, когда они поздно вечером сидели вдвоем в библиотеке. – Если ее как следует одеть, она будет очень привлекательной. Завтра я этим займусь.

А ты все пьешь этот отвратительный чай, мой милый?

Что бы сказали люди общества, если бы сейчас тебя видели?

Он совсем об этом забыл. Уезжая из Лондона, он всегда забывает об этом.

– Я лишь ненадолго сбился с пути, мама.

– Надеюсь, – все еще хмурясь, сказала леди Маунтвейл. – Ну, теперь о вдове Джорджа. Что мы с ней будем делать?

– Сейчас она живет здесь. Я уже написал тете Миранде. Если она еще жива, то, возможно, согласится жить в Маунтвейле как компаньонка Сюзанны.

– Даже такой закаленный человек, как Миранда, не выстоит против тебя, Роган. Кроме того, я слышала, что она при смерти или, может быть, уже отправилась в свое последнее путешествие. Знаешь, а ведь она никогда меня не любила. Странно, но: это так. Но, пожалуй, тебе действительно кто-то нужен, учитывая, что ты так известен своей порочностью. Это выйдет наружу, и все решат, что Марианна – твоя незаконная дочь. – : Она помедлила, раздумывая, затем вздохнула с облегчением. – Впрочем, это не страшно. У тебя до сих пор не было незаконных детей. Настало время, когда ты спокойно можешь представить незаконнорожденное дитя обществу и своей любимой мамочке.

– Я думаю, Сюзанна станет возражать против того, чтобы ее ребенок был незаконнорожденным, мама.

– Пожалуй, ты прав. Законная представительница Каррингтонов. Как это замечательно! – Она сделала еще один глоток шампанского.

– Может, мама, вы расскажете мне о том удивительном видении? Вы говорите, что Сюзанна – это та Молодая леди, которая вам привиделась?

– Да, и ты стоял позади нее с беспомощным видом – мне это не понравилось, Роган.

– Мне тоже. А больше вы ничего не помните?

Его мать задумалась.

– Я помню, у меня было ощущение, что вы оба находитесь в какой-то пещере. Там было очень темно, и все выглядело так, как будто в этом месте целую вечность никого не было. В пещере вроде бы находились и какие-то другие люди, но их лиц нельзя было разглядеть. Я разглядела только тебя и милую Сюзанну. Это все. Прошу прощения, дорогой, но больше я ничего не помню.

Роган не знал, что и подумать. Неужели у его матери и в самом деле было такое видение?

– А что вы думаете о Марианне?

– Моя внучка! – медленно, как бы пробуя на вкус это слово, сказала Шарлотта. – Как это ужасно звучит для любой леди! Она просто копия Джорджа и очень похожа на тебя. Твой отец всякий раз вздыхал, когда я говорила ему, что все наши мальчики похожи на свою маму, не считая каррингтоновских зеленых глаз.

Но тем не менее он соглашался, что раз на мою долю выпала наиболее трудная роль, то это только справедливо. К сожалению, Джордж не сообщил нам, что собирается жениться, но так как он тогда был еще очень молод, то, наверное, считал, что мы ему это запретим.

– – Возможно, – сказал Роган, думая о том, как сменить тему.

– Жаль, что Джордж ничего не рассказал нам, когда Сюзанна носила ребенка. Я была бы в восторге.

А знаешь, я могла бы дать ей совет. Я могла бы сказать ей, как справиться с этой ужасной болью при родах.

Именно ты, мой дорогой, причинил мне самую ужасную боль, но я уже почти об этом забыла.

– Спасибо, мама.

– Я никогда не винила в этом тебя, мой дорогой, но ужасно орала на твоего отца. Насколько я могу помнить, я называла его множеством имен, которые вряд ли ему подходили. Бедняга, он каждый раз бывал так расстроен, когда я мучилась при родах, что не мог оставаться возле меня. Нет, он убегал к одной из своих любовниц, чтобы та его утешала. Он чувствовал себя виноватым за то, что причинял мне такую боль. После того как ты появился на свет, Роган, мы поехали в Италию. Как мне нравилась Венеция, все эти балы-маскарады и красивые итальянцы! Они.., ну, все это теперь не так уж важно. – Изящной рукой она дотронулась до своего бриллиантового колье. – Эту безделушку мне подарили по случаю рождения Тибольта.

– А что папа подарил вам после рождения Джорджа?

– Джордж появился на свет так быстро, что твой дорогой папа даже не успел покинуть дом. Он только сделал шаг за порог, как Джордж уже родился. По-моему, папа подарил мне пару серег. Что касается моей бедной Клариссы, она была нашей единственной дочерью, и твой отец обещал мне наделить ее щедрым приданым. Все это, конечно, было хорошо, но я сказала, что хочу получить награду сразу. И он подарил мне кобылу. Ты ведь помнишь Джозефину? У нее были такие красивые, умные глаза и длинная морда.

Роган кивнул.

– Я ожидаю, что ты будешь так же щедр к своей жене, Роган. Ты должен жениться, дорогой. Прошу прощения, но это обязательно. Ты должен иметь наследника.

Он вздохнул и провел рукой по волосам.

– Я знаю, мама. Я пока выбираю. – Перед глазами Рогана вдруг промелькнул образ Сюзанны. Он потряс головой. Должно быть, у него начались видения, как у матери.

– Ты не нашел такую, какая бы тебе нравилась?

– Еще нет.

Внезапно Роган почувствовал неладное. Он пристально посмотрел на мать. На ее щеках полыхали два красных пятна, которые оставили явно не румяна.

– Что вы сделали, мама? – медленно спросил Роган.

Шарлотта допила шампанское.

– Нужно позвонить, чтобы пришел Фитц.

– Я позвоню Фитцу после того, как вы скажете, что именно сделали. Вы ведь сделали что-то такое, что мне не понравится, верно?

– Ее зовут Дафна. Я понимаю, что это ужасное имя – что-то такое греческое, – но она просто великолепна, Роган. У нее прекрасное происхождение, и она будет тебе хорошей женой. Ее отец – виконт Бракен. Как-то я обратила на него внимание, но потом решила, что он мне не подходит. А эта Дафна действительно очень красива и с большим приданым. Я же не стану тебе подсовывать какое-нибудь барахло.

Застонав, Роган встал и принялся ходить по комнате. Толстый ковер под ногами заглушал звук шагов.

Пришел Фитц и принес еще шампанского. Мать больше ничего не говорила, только молча смотрела на Рогана.

– Мне всего лишь двадцать пять, – наконец сказал он. – Я еще не стар. Я, конечно, женюсь, я понимаю, что должен жениться, но не так скоро, мама.

Говорите, Дафна? Нет, только не Дафна. Лучше скажите, что она живет где-нибудь в Италии.

– Нет, она живет здесь, в Англии, в графстве Кент. Но она прекрасно понимает твою натуру и твою репутацию. На самом деле твоя жизнь не изменится, дорогой. Ты сможешь по-прежнему развлекаться.

Дафна подарит тебе наследника, а потом сможет и себе доставлять удовольствие.

– Мама, я ценю вашу заботу, но я еще слишком молод, чтобы жениться. Тем более я не хочу иметь жену, которую зовут Дафна.

Горячо любимая мамочка долго смотрела на него, затем наконец кивнула.

– Хорошо. Я напишу письмо виконту Бракену и сообщу ему, что ты отрицательно настроен по отношению к браку. Какое ужасное название, правда? Нет, но она все-таки прекрасное создание. Может быть, мы сможем убедить ее сменить имя. Как тебе нравится имя Джейн? А Виктория?

– Давайте просто забудем эту прекрасную молодую леди, хорошо? – Роган усмехнулся и поднял свой бокал.

– Кстати, о прекрасном. Как зовут этого нового лакея, Роган? Знаешь, тот, с восхитительно порочными темными глазами? Мне кажется, он похож на валлийца.

– Его зовут Августус. Я так и думал, что он вам понравится.

– Ты хороший сын. – Шарлотта встала, поцеловала Рогана и направилась к двери. – Так что ты собираешься делать с Сюзанной? – обернувшись через плечо, спросила она. – Я имею в виду не ближайшие дни, я имею в виду будущее.

Роган опустил взгляд на свои сверкающие туфли, затем вновь посмотрел на мать.

– Я не знаю. Но я обязательно должен рассказать вам о наследстве, которое тетя Мэриэм оставила Джорджу.

– Может, у меня притупилась память, дорогой, но я никак не могу вспомнить о тете Мэриэм. Может быть, это одна из давних любовниц твоего отца, и ее называли тетей, так как считали почти что членом семьи?

– Нет, я тоже не знаю никакой тети Мэриэм, однако Сюзанна не должна об этом догадываться. Я думаю, что вы должны вернуться, мама, и я расскажу вам о том, что сделал.

Глава 9

Нет, она, конечно, ошиблась. Это не может быть барон Маунтвейл. Сюзанна подошла поближе. Он!

Барон стоял на коленях и сажал в землю темно-золотистые бархатцы. Сюзанна слышала, как он напевает про себя какую-то мелодию.

Донжуан, известный своей распущенностью, – и сажает цветы? Да еще как бережно с ними обращается!

Сюзанна не знала, что и думать. Роган говорил ей, что спроектировал сад по просьбе своей матери. Он также говорил ей, что не любит копаться в грязи, и при этом презрительно поднимал брови. Ну, сейчас он, конечно, не ковыряется в грязи, а аккуратно сажает цветы, что-то напевая.

Потом до Сюзанны дошло: Роган думает что Сюзанны сейчас нет в поместье. Несмотря на протесты, свекровь увезла ее к швее в Истборн. Та женщина, однако, заболела, и они вернулись в Маунтвейл намного раньше срока.

И вот сейчас Роган сажает в своем саду бархатцы.

Сюзанна тихо удалилась. Теперь у нее будет над чем поразмыслить.

Когда Роган перед завтраком зашел в гостиную, то увидел, что его милая мамочка расположилась на полу рядом с Марианной, которая наливала ей чай. Сюзанна сидела в кресле в дальнем углу большой комнаты. В окна струился солнечный свет, и в его лучах волосы Шарлотты отливали золотом.

Интересно, что думает о леди Маунтвейл мужественный Августус? Вероятно, облизывается.

Сюзанна поймала себя на том, что смотрит на ногти барона. Нет, под ними нет грязи. У него очень красивые руки, подумала Сюзанна, и с огорчением посмотрела на свои.

– Роган!

Марианна вскочила на ноги и опрометью побежала навстречу Рогану. Тот наклонился, заключил ее в объятия и подбросил вверх.

– Ты пролила чай на бабушку?

Девочка ткнула пальчиком в ямочку на подбородке у Рогана и улыбнулась.

– Я хочу быть похожей на Шарлотту, когда вырасту.

– Шарлотту? Ты называешь свою бабушку Шарлоттой?

– Да, мой дорогой, – ответила та, сидя на полу. – Если ничего нельзя сделать, то следует принимать вещи такими как есть. Но мне кажется, ни к чему сыпать соль на раны, а?

– Конечно, ни к чему. Так что ты еще делаешь, миленькая, кроме как наливаешь чай Шарлотте?

– Она рассказывает мне о дедушке. Он дал бы мне леденцов.

– Да, он дал бы, – сказал Роган, и ему впервые захотелось, чтобы перед ним сейчас появился Джордж.

Он как следует заехал бы ему в челюсть.

– Роган, ты почти такой же хорошенький, как Шарлотта.

Он вытащил ее пальцы изо рта и слегка укусил.

– Мужчины не могут быть хорошенькими.

Мы – красивые. Это лучше, чем хорошенькие. , – А мама хорошенькая или красивая?

– Твоя мама девочка, так что она должна быть хорошенькой. У нее нет выбора.

Услышав смех Сюзанны, Роган повернул голову.

– А вы не приглашены на чай?

– Нет, мой дорогой, я ее не приглашала. Сюзанна не принимает от меня помощи. Я предложила ей несколько своих платьев, чтобы Сюзанна носила их до новой поездки в Истборн, но она отказывается. Она гордая, слишком гордая, так что пускай страдает.

– Нет, дело совсем не в этом, – сказал Роган. – Она отказывается из-за того, что понимает: ваши платья на ней будут висеть, мама, – и не хочет испытывать унижение. Она просто защищается.

– На мне они не будут висеть, – сказала Марианна.

– Поговорим об этом лет через пятнадцать, – ответил Роган. – Так как, Сюзанна, верно я говорю?

Сюзанна вздохнула.

– Это просто какой-то ужас, Роган. Когда мы шли по улице в Истборне, все мужчины, завидев вашу маму, падали в обморок. Я уверена, что меня принимали за ее служанку.

– Только потому, что вы отказались надеть одно из моих платьев, – рассудительно сказала Шарлотта. – Так что не жалуйтесь, сами виноваты. Кстати, вы кое-чего не знаете, Сюзанна. Я говорила с Роганом и сказала ему, что он не вполне понял завещание покойной тети Мэриэм. Джорджу – а значит, теперь вам – должны были сразу выдать пятьсот фунтов, и только потом должны были начаться ежеквартальные выплаты. Разве это не замечательно?

Сюзанне хотелось плакать. Пятьсот фунтов! Господи, сколько расходов она сможет покрыть этой суммой! Она, отремонтирует Малберри-Хаус, заменит крышу и…

– Даже и не думайте об этом! – Сказал Роган, поставив на пол Марианну.

– Но если это мои деньги, какое право вы имеете решать, что я буду с ними делать? И потом, сэр, как вы узнали, о чем я думаю?

– На вашем лице можно прочитать все ваши мысли, Сюзанна. По крайней мере я могу их прочитать.

Нет, вы не вложите ни одного фартинга в Малберри-Хаус и не отдадите отцу ни одного су. Вы используете эти деньги, чтобы привести в порядок себя, а не разваливающийся дом. К тому же Тоби и Марианне тоже нужно одеваться. Может быть, вы даже купите Тоби пони. Ему пора учиться ездить верхом.

Сюзанна посмотрела на свою свекровь и встала с кресла.

– Я сдерживаюсь, мэм, из-за нежелания вас расстраивать: он ваш сын.

– – У вас большое самообладание, – сказала Шарлотта. – Тем не менее вам нужно время от времени немного покричать, иначе вы, несомненно, будете страдать разлитием желчи.

– Хорошо, – сказала Сюзанна. – Да как вы смеете мне приказывать, – собравшись с силами, закричала она, – если это мои пятьсот фунтов? Вы, высокомерный подо.., то есть барон!

– Интересно, как вы хотели меня назвать?. Там все точно в завещании, мама? Она действительно должна сейчас получить пятьсот фунтов? Там нет никаких дополнительных условий?

Шарлотта посмотрела на свое изумрудное кольцо.

– Мне жаль, дорогой, но в завещании действительно нет никаких условий.

Роган, конечно, понимал, что мать могла бы быстро придумать какие угодно условия, но это было бы уже шито белыми нитками. Ну ладно. Он неодобрительно посмотрел на Сюзанну.

– Вы будете тратить деньги по моему усмотрению. Я здесь хозяин и глава семьи Карринггонов. Вы должны мне подчиняться.

– Я не ваша рабыня.

– Я не хочу, чтобы вы выглядели так, как будто живете в бедности. Мои соседи будут думать, что я держу вас в черном теле. А такие разговоры обязательно пойдут. Когда я в следующий раз появлюсь в деревне Маунтвейл, то сгорю со стыда.

– Это платье носила моя мать.

Голос Сюзанны слегка дрожал. Роган должен был ощутить опасность, но он уже почувствовал себя на коне и горел желанием пуститься вскачь.

– Ваша мать вряд ли когда-нибудь хотела, чтобы у ее дочери был жалкий вид. У вас видны даже лодыжки. Леди не должна разгуливать с открытыми лодыжками. Более того, у вас штопанные чулки. Это отвратительно, мэм. Используйте эти деньги, чтобы привести себя в порядок.

– Я очень извиняюсь, мэм, – сказала Сюзанна, – но ничего не могу с собой поделать. – С этими словами она подбежала к Рогану и изо всей силы ударила его в живот.

Издав хриплый возглас, он сложился вдвое.

– Неплохо проделано, – отдышавшись, сказал Роган. – Я рад, что вы не ударили ниже. Мужчина долго не может говорить после удара в… – Он осекся, заметив, что Марианна смотрит на них круглыми глазами. – Ладно. Сейчас вы пойдете в свою комнату, Сюзанна. Я потом с вами поговорю.

– Мама, почему ты ударила Рогана?

О Боже! Какую глупость она сделала! Прежде чем Сюзанна успела найти себе оправдание, Роган сказал:

– Я учил ее, как защищаться, Марианна. Ты ведь слышала – я сказал, что у нее неплохой удар. Да, это так. Я буду еще ее учить. – Он был готов поклясться, что слышал недовольное ворчание Сюзанны.

– Перед тем как вы пришли, Сюзанна, – спокойно, как будто ничего не произошло, сказала Шарлотта, – мой сын рассказывал мне о ваших неприятностях. Оказывается, кто-то проникал в ваш дом, а затем и в Маунтвейл. Это меня беспокоит. Мы должны вместе подумать и догадаться, чего хотел тот человек.

Если мы выясним, зачем приходил злоумышленник, то будем иметь мотив.

– Я согласна со всем, что вы сказали, мэм. Но неужели вы не слышали, как он со мной разговаривал?

Он мне приказывал! Я уверена, что вы это не одобряете.

Шарлотта осторожно вытащила изо рта пальцы Марианны, опустила девочку себе на колени и привалилась спиной к кушетке.

– Он мой сын, дорогая, – пожав плечами, сказала она, – мой старший сын. С самого детства он ни разу не вызвал у меня беспокойства. Он всегда слушал мои советы и советы своего дорогого отца, и теперь имеет великолепную для своего возраста репутацию. Я очень им горжусь. Как может поступать мать, имея такого сына?

Сюзанна заморгала, затем сделала глубокий вдох.

– Но мэм, он же развратник, он…

– Да никакой я не развратник!

– Нет, дорогой, ты развратник! – Шарлотта замолчала и недовольно поджала губы. – Но я не стала бы тебя так называть. Это слишком грубое слово.

Слово «развратник» бросало бы тень на барона Маунтвейла, а все знают, что он джентльмен до кончиков ногтей. Он пользуется успехом, его обожают. Леди его просто преследуют. Если и случаются какие-то эксцессы, то лишь по вине самих леди. Хотя, я надеюсь, так бывает не всегда. Да, Роган?

– Да, мама, не всегда.

– Сюзанна, – сказал Роган, – в пятницу у нас будет небольшой званый вечер. Приедет с десяток наших соседей. Я был бы рад, если бы вы соответствующим образом оделись, – я хочу сказать, не как моя хозяйка, а как вдова Джорджа. А сейчас мы поедем с Тоби кататься на лошадях. Он уже должен вернуться с занятий от викария Байама.

– Я думала, что вы хотите купить ему пони за счет моих пятисот фунтов.

– Нет, я решил, что Тоби слишком велик для пони. Пони нужен для Марианны. У Тоби будет лошадь. Я сам ее выберу. Мы поедем на ферму Брандерли, которая находится недалеко от Маунтвейла. Сейчас, однако, у меня есть несколько лошадей, которые ему подойдут.

– Джентльмены не любят, когда им открыто возражают, Сюзанна, – сказала леди Маунтвейл, прежде чем Роган успел дойти до двери. – За время замужества вы наверняка это поняли.

– Нет, мэм. Джордж редко бывал в Малберри-Хаусе, поэтому я мало что поняла.

– О! – сказала Шарлотта, думая о том, не остыла ли кровь у ее сына сразу после того, как родилась Марианна. Если так, это ужасно. – Мне очень жаль, моя дорогая.

– Мне тоже, мэм.

«Ну, не совсем так», – думала Сюзанна, поднимаясь с Марианной вверх по лестнице, – малышке пора было спать. Последние годы она редко видела Джорджа. Сюзанна сомневалась, узнал бы он свою дочь, если бы столкнулся с ней на улице. Тем не менее до самой смерти он поддерживал их материально.

Пятьсот фунтов… Добравшись до своей спальни, Сюзанна сразу села за небольшой письменный стол, достала листок бумаги и принялась составлять список.

Когда она увидела, что поместила одежду в самое начало списка, Сюзанне захотелось себя ударить.

Развратник, который сажает бархатцы! Это очень странно. Шарлотта права. Слово «развратник» совсем к нему не подходит, хотя это тоже удивительно, поскольку барон считается известным донжуаном.

* * *

Вскоре Сюзанна уже спала глубоким сном. Впервые она осталась на ночь одна. Марианна была в детской вместе со своей новой няней, Лотти. Сюзанне снился незнакомец, который возился на грядке с цветами. Не оборачиваясь, он постоянно повторял через плечо, что не любит луковичных, которые вечно подгнивают. Будь он проклят, если когда-нибудь снова их посадит!

Затем незнакомец вытащил из земли сероватую луковицу, повернулся и поднес ее к носу Сюзанны.

– Понюхайте, – сказал он.

Не желая этого, она все же сделала глубокий вдох и закашлялась. В горле жгло от тошнотворно-сладковатого запаха.

Сюзанна начала сопротивляться и проснулась. Над ней стоял какой-то мужчина и держал возле ее носа тряпку.

Сюзанна попыталась отстраниться, но рука незнакомца крепко обхватила ее голову, прижимая носом к тряпке. Женщина задержала дыхание, но это помогло ненадолго. Мужчина сильно ударил ее между лопаток, и она сделала судорожный выдох.

Почувствовав головокружение, она тут же провалилась в черноту.

* * *

– Милорд, миссис Карринггон исчезла!

Лицо Фитца было таким же белым, как его кружевной воротник.

– Что значит исчезла? – Отгоняя остатки странного сна, Роган помотал головой. – Сейчас только семь часов утра, Фитц. Может быть, она отправилась на прогулку верхом, может быть, она пошла поиграть с Марианной – вы ведь знаете, что эта маленькая…

– Она исчезла, милорд. Исчезла! Элси только что заходила в ее комнату. Ее кровать пуста, смятые простыни валяются в беспорядке. Ее спальню явно обыскивали.

– Обыскивали? Вы в этом уверены? Вы говорили, что Элси – легкомысленная девчонка. Вы сами проверяли? – Но Роган уже сбрасывал с себя одеяло.

Он был совершенно голым, деревянный пол под ногами казался ледяным.

– Ваш халат, милорд. Вот так уже лучше. Теперь вы можете показаться на людях, хотя служанки, возможно, предпочли бы видеть вас в неглиже. Да, я проверял. Миссис Карринггон действительно исчезла, милорд. Ее спальня в беспорядке. Кто-то ее похитил.

Роган громко выругался.

– Все двери были заперты, в парке дежурили наши люди. Что с лакеями, которые охраняли двери?

– Я не знаю. – Фитц побледнел еще сильнее. – О Господи! Не знаю. – Старик почти бегом выскочил из спальни, Роган следовал за ним.

Никто из лакеев не пострадал. И никто ничего не видел.

Дабы убедиться, что с Августусом все в порядке, Шарлотта тщательно его обследовала.

– Вы ничего не видели и не слышали?

Четыре лакея отрицательно покачали головами.

– Нет, милорд, – сказал Августус. – С тех пор как мы в полночь заступили на дежурство, мы не спали.

Все было спокойно.

Августус неплохо владел речью. Несомненно, леди Маунтвейл это оценит. Барон покачал головой.

Злоумышленник действительно похитил Сюзанну, но каким образом?

* * *

– Прошу прощения, милорд, но Марианна желает видеть миссис Карринггон. Она ужасно кричит.

Лотти у нее недавно, и Марианна к ней еще не совсем привыкла – Я иду. – сказал Роган.

Вместе со своими людьми он уже шесть часов искал следы Сюзанны и не нашел ничего, абсолютно ничего. Роган очень беспокоился, но не знал, что делать Надо немного перекусить, потом он снова отправится на поиски Его мать, по-мужски одетая в бриджи и куртку, только что отправилась на поиски с другой группой.

Лотти тщетно пыталась успокоить плачущую Марианну, вырывавшуюся из ее объятий.

– Марианна! – строго сказал подошедший Роган. – Прекрати это безобразие, у меня уже болит голова.

Застигнутая врасплох, Марианна засунула в рот пальцы и принялась энергично их сосать;

– Вот так уже лучше.

Неожиданно Марианна рванулась к нему. Лотти сплоховала, но Роган все же успел перехватить девочку в воздухе.

С бьющимся сердцем он прижал ее к себе.

– Что такое, миленькая? Твоей мамы сейчас здесь нет, но она скоро будет.

– Мама всегда целует меня и желает доброго утра. Как замечательно это звучит! О небо, сейчас он потеряет те жалкие остатки мозгов, которые у него еще есть.

– Я встала, а мама меня не поцеловала.

Роган поцеловал ее в щеку.

– Вот, барон тебя целует.

Девочка вновь засунула пальцы в рот.

– Ты кушала, Марианна?

Вместо ответа Марианна принялась еще усерднее сосать пальцы.

Лотти покачала головой:

– Она не съела ни кусочка, милорд.

– Ну ладно, я возьму ее вниз, и мы там поедим.

Лотти с изумлением смотрела на хозяина Маунтвейл-Хауса, человека, широко известного своими амурными похождениями и дикими выходками. Неужели он действительно прижимает к себе ребенка да еще собирается его кормить? Лотти не терпелось добраться до дома, чтобы рассказать всем, что барон ведет себя совершенно необычно. Господи, да он, кажется, души не чает в девочке!

Миссис Хорсли принесла в столовую тарелку, на которой маленькими кусочками лежало все, что только может пожелать очень юная персона.

Тоби уже сидел за столом. Он выглядел расстроенным и испуганным.

– Перестаньте, Тоби, мы ее найдем, – решительно и твердо сказал Роган, сомневаясь в убедительности своего командного голоса.

– Да, сэр, – сказал Тоби. – Я не могу есть, сэр, меня тошнит.

– Тогда не надо. Вы когда-нибудь кормили Марианну?

Тоби покачал головой.

– Тогда придется мне. Ну, миленькая, ты съешь кусочек яичка? Смотри, оно такое желтенькое!

Марианна посмотрела сначала на яйца, затем на Рогана. Из ее огромных глаз полились слезы.

– Я хочу маму! Я не хочу никаких желтеньких яичек!

– Тогда я тоже не буду. Вот, возьми булочку с орехами. – Он откусил кусок, затем отломил немного Марианне и положил ей прямо в рот. Девочка съела то, что дал Роган.

Тот был на седьмом небе от счастья.

Правда, через десять минут Рогану уже хотелось выбросить Марианну в окно. Девочка то плакала, то выплевывала пищу прямо на жилет барону, то мешала яичницу пальцем.

– Сэр, может быть, я помогу?

– Ты, Тоби? Ты смелый парень, но этой битвы тебе не выиграть. И мне тоже. – Роган вздохнул и вышел из столовой, неся на плече Марианну. Она в конце концов так устала от рева и капризов, что могла только сосать пальцы.

Роган отнес девочку в кабинет, сел в старое отцовское кресло и поудобнее пристроил Марианну у себя на руках. Скоро он вновь отправится на поиски.

Кто и зачем похитил Сюзанну? Должно быть, это тот, кто проник в Маунтвейл-Хаус в первый вечер после их приезда. Но только не Тибольт. Роган никогда этому не поверит.

Мысль о том, что Сюзанна в опасности, сводила его сума.

Уснувшего с ребенком на руках Рогана разбудила Шарлотта.

– Дорогой!

Роган открыл глаза. Перед ним стояло какое-то видение. Он потряс головой. Видением оказалась его мать.

– Пожалуйста, скажите мне – вы нашли Сюзанну?

– Нет, мы ничего не нашли.

Роган выругался, но очень тихо, чтобы не разбудить Марианну.

Какой он нежный и в то же время какой замечательный, думала леди Маунтвейл. Конечно, его отец обожал всех детей, хотя Тибольт и Джордж серьезно разочаровали его своим праведным образом жизни. Но это произошло позже, когда они выросли из коротких штанишек. Какая жалость: он так и не узнал, что Джордж все-таки оправдал его ожидания.

На самом деле Роган вовсе не старался быть нежным. Просто он не перенес бы новых криков Марианны.

– Я отправляюсь на поиски Сюзанны, – встав, сказал Роган. – С ней должно быть все в порядке, мама, обязательно.

– Ты ее найдешь, – сказала Шарлотта, вглядываясь в родное лицо. Она мягко положила руку на плечо сына. – Ты ее найдешь.

Глава 10

Сюзанна застонала, схватилась за живот, ее тут же начало рвать и рвало до тех пор, пока в желудке ничего не осталось. Она без сил упала на солому.

– Очнулись? Ну наконец-то! – раздался где-то рядом мужской голос.

Сюзанна настолько ослабела, что ей было трудно повернуть голову. Но она все-таки повернула. Нижнюю часть лица неизвестного скрывал шарф, на лоб была низко надвинута старая фетровая шляпа.

– Что вы хотите? – Губы Сюзанны еле двигались. – Зачем вы увезли меня из Маунтвейла? И как вы попали туда?

Похититель глухо засмеялся сквозь шарф.

– А это хороший вопрос, правда?

Сюзанну охватил страх. Ее руки были связаны спереди, ноги тоже связаны так, что оставалось совсем немного свободного пространства. Из одежды на ней одна ночная рубашка.

– Пожалуйста, дайте мне немного воды.

– Ладно, – проворчал незнакомец. – Только сначала надо убрать вас отсюда. Я не выношу вони.

Он поднял Сюзанну, вынес ее из маленькой комнаты и по короткому коридору перенес в другое помещение. Везде стоял запах затхлости и запустения. Тут и там на гвоздях висели оторвавшиеся от стен доски.

Окон не было видно. Где же она находится?

Похититель положил свою жертву на покрытую плесенью солому и предупредил:

– Не двигайтесь, иначе вам будет плохо.

Когда он вышел, Сюзанна тут же попробовала на прочность веревки, связывавшие ее руки. Они не были туго затянуты, но и не поддавались. Женщина принялась быстро развязывать путы на ногах.

Когда незнакомец вернулся с кувшином в руках, она быстро выпрямилась.

– Пейте!

Сюзанна отпила глоток и тут же выплюнула воду на солому. Остальное она все же с жадностью осушила, затем, задыхаясь, упала навзничь.

Злоумышленник сел рядом. Он казался высоким и мускулистым, и выглядел молодо. Пожалуй, и силы ему не занимать, ведь он нес Сюзанну так легко, как будто она была маленькой девочкой. Женщина понимала, что нужно все хорошенько запомнить, но навалившийся страх застилал сознание, путал мысли. Пытаясь справиться с ним, она закрыла глаза.

Перед ней вновь был барон, улыбавшийся своей порочной улыбкой. Затем Сюзанна увидела зажатые в его руке бархатцы и услышала, как Роган напевает.

– Где мы? – спросила она.

– Мы в таком месте, где вас никто не найдет. Я не собираюсь с вами играть, мэм. Вы мне скажете, где Джордж спрятал карту, и прямо сейчас.

Карту? Какую карту? Джордж никогда не говорил ей ни о какой карте и никогда ее не показывал.

– Я ничего не знаю ни о какой карте, – разомкнув веки, сказала Сюзанна. Увидев, что в глазах незнакомца загорелся гнев, она быстро добавила:

– Клянусь вам! Вы ведь трижды обыскивали Малберри-Хаус и ничего не нашли. Вы смогли проникнуть в мою спальню здесь, в Маунтвейле, но тоже ничего не нашли. Все это потому, что искать нечего.

Никакой карты у меня нет.

Похититель наклонился, двумя большими ручищами схватил ее ночную рубашку и разорвал на груди.

Сюзанна закричала и попыталась отодвинуться.

– Вот! – сказал он, с легкостью удерживая ее на месте. – Вы мне скажете все или скоро окажетесь совершенно голой. Если и тогда вы будете упорствовать, я вами овладею. Джордж, правда, говорил, что вы не так уж хороши в постели, но я себя заставлю.

– Пожалуйста, не надо, у меня нет карты.

Похититель потянул ночную рубашку вниз. Ахнув, Сюзанна попыталась вскочить. Он надавил ей на плечи и заставил опуститься вниз.

– Ну-ка не двигайтесь! А у вас красивые груди.

Джордж говорил, что вы так себе, но он нас обманывал.

Возможно, он боялся говорить нам о вашей красоте, боялся, что мы придем к вам и вы нас радостно встретите. – Он протянул одетую в перчатку руку и обхватил ее левую грудь. – Смотри-ка, никаких следов после родов. А на животе есть следы?

От страха сердце Сюзанны было готово разорваться, тошнота подкатила к горлу.

– Пожалуйста! – прошептала она.

– Что пожалуйста? – Похититель сдавил ей грудь посильнее.

– Пожалуйста, не надо! Послушайте, я и вправду ничего не знаю о карте. От Джорджа у меня осталось совсем немного вещей, и я все вам отдам, Нахмурившись, он сел.

– Что это за вещи?

– Несколько книг. Я знаю, что Джордж любил всякие карты, но у меня их нет. – Перед глазами Сюзанны предстал маленький медальон, который Джордж однажды преподнес ей. Нет, этот медальон слишком мал, чтобы в нем могло что-то поместиться, и она не хочет его отдавать. Это его единственный подарок. Что же касается обручального кольца – там были три рубина, оправленные в золото, – то Сюзанна его продала шесть месяцев назад, когда у отца был очередной неудачный период.

– Что еще?

Похититель по-прежнему смотрел на ее груди. Сюзанна пыталась сохранять спокойствие, хотя это было трудно.

– Есть несколько писем. И пальто, которое он оставил в Малберри-Хаусе. Больше ничего нет.

– Не знаю, стоит ли вам верить, – медленно сказал он, все еще не отрывая взгляда от ее груди. – Скорее не стоит – по крайней мере в данный момент. – Он встал на колени и нагнулся над Сюзанной, затем разорвал ее ночную рубашку до самого низа и развел ее в стороны.

Сюзанна похолодела.

– На животе нет никаких следов. Как мне повезло!

Подняв ноги, Сюзанна ударила ими похитителя и отбросила его прочь. Затем перекатилась в сторону и встала на колени. Господи, сейчас ей нужно хоть какое-нибудь оружие – любое, хоть что-нибудь!

Возле стены стояли грабли. С трудом поднявшись на ноги, Сюзанна схватила их, зажав между связанными руками. Она едва успела обернуться, как похититель оказался рядом.

– Подлая сука! – Он задыхался от гнева. Бросившись на Сюзанну, похититель схватил ее, но женщина сумела вырваться. Исполненная ярости, она повернулась к негодяю и изо всех сил ударила его в грудь ручкой грабель.

Он вскрикнул, замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, и упал навзничь. Теперь в распоряжении Сюзанны оказалось несколько секунд. С трудом передвигаясь короткими шажками, она добралась до двери и распахнула ее настежь. За миг до того, как кулаки похитителя забарабанили по деревянной двери, Сюзанна успела ее захлопнуть и повернуть в замке ключ.

Затем негодяй ударил в дверь ногой. Увидев, как она задрожала, Сюзанна поняла, что эта преграда долго не продержится.

Времени совсем не остается. Дверь угрожающе затрещала. О Боже! Сейчас похититель все-таки доберется до своей жертвы.

* * *

Вместе с тремя соседями Роган прочесывал восточный луг. Въехав на вершину холма, он натянул поводья и оглянулся. В памяти Рогана промелькнуло детское воспоминание. Кажется, к западу, в кленовой роще, на поляне стоял небольшой сарай. Много лет назад там располагался цыганский табор, в том сарае ставили лошадей. Там еще лежали охапки сена. Нет, конечно, строение давно развалилось и остатки его поглотил лес.

Цыгане уже много лет здесь не появляются.

Тем не менее Роган покинул своих спутников и направил Гулливера к кленовой роще.

* * *

Сюзанну держали в ветхой хижине, которая вот-вот сама по себе развалится. Однако двери в те две маленькие комнаты были новыми и замки тоже. Что же это за место? И почему маленькие комнаты заполнены заплесневелой соломой?

Зачем она сейчас думает об этой соломе? Должно быть, она сходит с ума – ведь нужно бежать. Миновав висевшую на петлях входную дверь, в любую минуту готовую рухнуть на землю, Сюзанна выскочила на небольшую поляну. Вокруг стеной стояли клены.

Послышался треск сломанной двери.

Передвигаясь крошечными шагами, Сюзанна поспешила в сторону рощи. Уже скрывшись под сенью деревьев, она услышала дрожащий от ярости голос похитителя:

– Черт тебя возьми, глупая сука! Я не собираюсь тебя убивать, я просто хочу получить то, что мне принадлежит! Возвращайся сюда или я" изобью тебя до смерти! Куда ты, черт побери, денешься?

О Господи! Сейчас у нее шаг не длиннее фута!

Сюзанна чувствовала, как веревки врезаются в тело с каждым шагом все сильнее и сильнее. Он скоро ее догонит. Сухая здесь почва или сырая? Может, он не разглядит ее следы?

На это нечего надеяться. Она не может ждать.

Сюзанна бросилась на землю и принялась развязывать веревки. Дело подвигалось медленно.

Слыша, как похититель угрожает и ругается, Сюзанна продолжала развязывать узлы. Наконец веревка подалась.

Похититель с шумом пробирался через лес. Справа, не очень далеко от нее, но все-таки в стороне.

Сюзанна вскочила на ноги, но тут же упала, зацепившись за корень. Не успев закрыть лицо связанными руками, она ударилась о землю, вдоволь наглотавшись грязи и листьев.

Боль пронизала тело. «Где он?» – задыхаясь, думала Сюзанна. Встав, она связанными руками ощупала лицо. Ладонь была в крови.

Под ногами задрожала земля. Похититель уже близко. С секунды на секунду ее обнаружат. Остатки белой ночной рубашки хорошо заметны на фоне листвы.

Стараясь держаться как можно ближе к земле, Сюзанна принялась осторожно пробираться по роще.

Когда голос похитителя стал слышен слабее, она вскочила на ноги и побежала. Сюзанна бежала до тех пор, пока у нее не закололо в боку. Привалившись к дереву, она попыталась отдышаться.

И тут раздался голос похитителя:

– Ну наконец-то я тебя поймал!

* * *

Роган знал, что сарай уже близко. Вскоре лес стал очень густым, пришлось пустить Гулливера шагом.

Почти сразу Роган услышал крик, от которого у него внутри все похолодело. Кричала женщина:

– Будь ты проклят, нет, нет!

Роган вытащил из кобуры пистолет, но стрелять не стал. Он понимал, что звук выстрела будет хорошо слышен и насторожит злодея, который может скрыться. А Роган очень хотел, чтобы он не скрылся.

Да, очень хотел.

Вот он уже рядом. Ночная рубашка Сюзанны разорвана в клочья, ноги женщины раздвинуты, злодей лежит на ней сверху. Он что, ее насилует? О Боже, он ее душит!

В этот момент похититель поднял голову и увидел стоящего рядом Рогана. На мгновение он застыл в нерешительности, не зная, что предпринять.

Наконец решившись, негодяй ударил Сюзанну по голове, вскочил на ноги и бросился бежать. Роган поднял пистолет, спокойно прицелился и выстрелил. Пуля сбила похитителя с ног, он упал и в падении ударился о дерево.

Сюзанна медленно встала на колени. В том месте, куда только что ударил негодяй, голова отчаянно болела. Сюзанна видела, как Роган стрелял, видела, как он соскочил с коня и побежал. С трудом повернувшись, Сюзанна заметила похитителя, лежащего возле дерева метрах в десяти от нее. Он мертв? Сюзанна надеялась, что это не так. Ей хотелось собственными руками убить мерзавца.

– Роган, – шепотом сказала она, – вы пришли.

Господь благословит вас.

– С вами все в порядке? – спросил Роган, поднимая ее на ноги. Он смотрел на ее испачканное лицо и спутанные волосы. На тело он старался не глядеть.

Вспомнив, однако, о своей репутации, Роган окинул Сюзанну быстрым взглядом, но тут же отвел глаза.

– Вы пришли, – снова повторила она. – Я молила Бога об этом. Я цела и невредима.

Не раздумывая, Роган прижал Сюзанну к себе.

Сердце ее учащенно билось.

– Вы пришли, – уткнувшись в его шею, снова и снова повторяла она. – Я так испугалась.

– Насколько я понимаю, вы едва от него не убежали. Как же он вас снова поймал?

– Мне пришлось развязывать ноги, и это дало ему лишнее время.

– Теперь все позади. – Роган снял свою куртку и накинул на Сюзанну. Куртка закрывала верхнюю часть бедер, а это уже хорошо.

– Стойте здесь. Я не убил этого типа, просто прострелил ему руку. Я посмотрю, в каком он состоянии.

Пуля попала именно туда, куда целился Роган, и пробила похитителю руку чуть пониже плеча. Во время падения он головой стукнулся о дерево, поэтому и был без сознания. Роган снял с похитителя шляпу и шарф.

Бандит не хотел, чтобы Сюзанна видела его лицо, – значит, он не собирался ее убивать. Это уже кое-что.

Роган внимательно вгляделся в лицо бандита. Нет, он никогда его раньше не видел.

– Вот черт! – сказал Роган. И пошел к Сюзанне, по-прежнему стоявшей там, где он ее оставил.

Развязав руки Сюзанне, Роган вернулся к похитителю и той же веревкой связал ему руки за спиной.

– Теперь, – сказал он, – поедем домой. Вас все искали, даже моя мать.

Подняв Сюзанну на руки, он бережно опустил ее на спину Гулливера.

– Расскажите мне, что произошло, – не глядя на Сюзанну, попросил Роган. Его правая рука касалась ее обнаженного бедра.

Эта просьба помогла ей немного успокоиться. Сюзанна все еще не могла опомниться, в голове стучало, поэтому она говорила медленно, а понять ее было трудно. Однако Роган был полон решимости все узнать. Он задавал вопрос за вопросом, пока не решил, что выяснил то, что хотел.

– Вы молодец, Сюзанна, – обняв ее, наконец сказал Роган. – Я очень горжусь вами.

Они выехали из кленовой рощи.

– А теперь держитесь покрепче.

Сюзанна почувствовала, как Гулливер прибавил ходу, и тут же ощутила холодный ветерок, обдувающий ее голые ноги и голый живот. Сюзанна попробовала как-то прикрыться, но Роган прижимал ее к себе чересчур крепко.

Подъехав к Маунтвейл-Хаусу, они, к своему ужасу, увидели там небольшую толпу. Кроме того, здесь же стояло несколько карет, в которых, без сомнения, находились соседские жены.

Роган выругался. Надо было ехать к конюшне, надо было…

Их явно заметили.

Роган пустил Гулливера медленнее и попытался плотнее запахнуть куртку. Ничего не получилось. В таком виде Сюзанне нельзя показываться на крыльце.

Свернув с подъездной аллеи, Роган снял Сюзанну с лошади и поставил на землю.

– Стойте здесь. – Он быстро стянул с себя рубашку. – Вот, наденьте сначала это, потом сверху куртку.

Сюзанна дрожала, не в силах пошевелиться. Рогану пришлось самому надевать на нее рубашку. К счастью, она доходила до коленей. Дрожь била Сюзанну так сильно, что Рогану пришлось еще и застегивать на ней рубашку.

«У нее красивые груди».

Поверх рубашки Роган накинул свою куртку.

И только остановив Гулливера перед крыльцом Маунтвейл-Хауса, он понял, что предстал перед публикой голый по пояс.

Ну тут уж ничего не поделаешь.

– Я нашел ее! – крикнул Роган, прежде чем кто-либо успел заговорить. – С ней все в порядке.

Около заброшенного сарая я оставил похитителя, он там лежит без сознания. Оззи Харкер, ты знаешь, где находится сарай – им пользовались цыгане. Поезжай, привези этого типа.

Все стояли и молча смотрели на Рогана и Сюзанну.

Неожиданно по ступенькам крыльца легкими шагами сбежала Шарлотта. Все расступились, чтобы дать ей дорогу.

– Дорогой, скорее неси в дом бедное дитя! – крикнула она. – Фитц, приведите доктора! – Затем Шарлотта принялась благодарить своих дорогих Друзей. Однако – впервые в жизни – их внимание не было приковано к элегантной леди Маунтвейл. Все мужчины смотрели на обнаженные ноги миссис Каррингтон, а все женщины – на голую грудь барона.

Тем не менее дорогая матушка неплохо постаралась, подумал Роган.

Внеся Сюзанну в раскрытые парадные двери, он выругался. Фитц не смотрел в их сторону. Он был слишком хорошо воспитан.

И тут Роган услышал восторженные крики. Он заморгал, не понимая, что происходит, но затем сообразил, что его скверная репутация получила сегодня мощное подтверждение. Он посмотрел на голые ноги Сюзанны, затем взглянул в ее лицо и увидел на щеке синяки.

– Он вас ударил?

– Да. Там немного болит.

Роган выругался. Перепрыгивая через ступеньки, он побежал вверх, крича на ходу:

– Фитц, приведите поскорее доктора! Не мешкайте!

– Когда его милость находится в своей резиденции здесь, в Маунтвейле, обычно бывает очень тихо, – озабоченным тоном сказал Фитц, повернувшись к Шарлотте.

– Такого не должно быть, – нахмурившись, ответила Шарлотта. – Человек с его аппетитами и его репутацией не должен сидеть в тиши. Иначе это будет карикатура на джентльмена. Бедная Сюзанна! Конечно, у нас сейчас неприятности, но, возможно, все не так уж и страшно. Подумайте, как это романтично! Каким решительным выглядит его милость, когда сжимает ее в своих объятиях! И какой он мужественный, когда ходит голый по пояс! – В голосе Шарлотты звучало не просто удовлетворение. Нет, он звенел от гордости. – Тем не менее она вдова его брата, – нахмурившись, добавила леди Маунтвейл. – Что бы ни случилось, ничего из этого не выйдет.

Фитц вздохнул и повторил Августусу свои приказания. Лакей никак не мог оторвать свой взор от прекрасного видения, одетого в мужскую одежду.

Фитц посмотрел вверх, на широкую лестницу. Никогда еще дворецкий не видел хозяина таким растерянным. Однако леди Маунтвейл права. Нельзя жениться на вдове своего брата, даже если она одета в твою рубашку и куртку.

Глава 11

Сюзанна застонала. Боль в голове сводила ее с ума.

Она знала, что плачет, но не могла сдержать слез.

Отжав мягкую льняную тряпку, Роган положил ее на голову пострадавшей.

– Сейчас вам будет лучше. Этот мерзавец ударил вас по голове, и я не могу пока дать вам лауданум <Настойка опия.>.

Слушайте меня, Сюзанна, постарайтесь сосредоточиться на моем голосе и моих словах. Не делайте глубоких вдохов – вот так.

Он начал медленно говорить, рассказывая всякую чепуху о своем первом пони, Доббсе, названном в честь астронома Джекко Доббса, которым Роган в детстве восхищался.

– ..Мне было всего шесть лет, когда я научил Доббса прыгать. В то время я думал, что он может допрыгнуть до звезд. Даже мой отец удивился тому, как Доббс высоко прыгает. Правда, получилось так, что отец впервые это увидел, когда Доббс перепрыгнул довольно высокий куст, под которым как раз сидел мой папа, причем не один. У него там было свидание с одной леди из соседнего поместья. Тем не менее, высоко оценив мою подготовку, отец прервал свои занятия и одобрительно похлопал меня по спине. Насколько я помню, леди также приветствовала мои усилия. Она заметила, что, дескать, при должном прилежании и некотором везении я когда-нибудь стану таким же, как мой отец. Надо сказать, что в тот момент мой отец был в чем мать родила. Что же касается леди, то она держала перед собой отцовскую рубашку.

Посмотрев на него широко открытыми глазами, Сюзанна засмеялась:

– Неплохо. Действительно очень смешно, хотя у вас эта история звучит так. Как будто в ней нет ничего необычного.

– Так оно и есть. За исключением разве что папы, который отправился на свидание с живущей по соседству леди.

Сюзанна снова засмеялась. Рогану нравилось, как звучит ее смех.

– Не смешите меня, мне больно. Я думаю, сэр, человек вашей репутации.., ну, наверное, вы приводили потом туда многих леди. Готова спорить, что это очень романтичное место.

– Очень романтичное. Конечно, вы правы. Человек моей репутации просто обязан использовать для своих свиданий местную флору и фауну. Вы не хотите посетить это местечко вместе со мной, Сюзанна?

Она застонала.

«Почему, – подумал Роган, – я говорю подобную чепуху?» Да, нет, это вовсе не чепуха. Он действительно очень хотел отвести Сюзанну туда, куда она пожелала бы пойти. Он очень хотел ее.

– Стало немного хуже, но в целом вы ведете себя хорошо. Постарайтесь только не делать глубоких вдохов.

– Вы все еще голый.

– Только по пояс. Вы ведь были замужем, так что видели голого по пояс мужчину. А, вот наконец и доктор Фоксдейл! Ее ударили по лицу с левой стороны, и голова очень сильно болит, – сказал Роган, пожимая руку доктору. – В остальном, мне кажется, все в порядке. За исключением, конечно, этих царапин.

Доктор Фоксдейл присел рядом с молодой вдовой мистера Джорджа. Сначала он долго смотрел на нее, наблюдая за цветом лица, реакцией глаз, ритмом дыхания. Затем принялся осторожно ощупывать больное место. У Сюзанны перехватило дыхание.

– Негодяй сильно ее ударил, – сказал доктор, обращаясь не к Сюзанне, а к барону, – Скажите, мэм, сколько пальцев я показываю?

– Три.

– Превосходно. А сейчас?

Сюзанна пересчитывала его тонкие и длинные пальцы до тех пор, пока доктор не убедился, что миссис Каррингтон находится в полном рассудке. У доктора были очень темные глаза – таких Сюзанна еще не видела.

– Достаточно, – наконец сказал он и сразу повернулся к барону. – Я сейчас промою царапины на ее лице, и это практически все, что можно сделать. Да, дайте ей лауданум, милорд. Пусть миссис Каррингтон остаток дня поспит, это ей полезно. К сожалению, появятся синяки, здесь я бессилен.

Промыв царапины на лице Сюзанны, доктор встал и улыбнулся:

– Все идет неплохо. До свидания, миссис Каррингтон.

Доктор ничего не сказал насчет голой груди барона и не подал виду, что его это смущает.

– Сейчас должны принести того человека, который похитил миссис Каррингтон, – сказал Роган, провожая Фоксдейла к двери спальни. – Я прострелил ему руку. Однако выстрел отбросил его к дереву, и похититель потерял сознание.

– Тогда я останусь, милорд.

Явно довольные друг другом, они обменялись рукопожатием. При этом барон оставался голым по пояс.

Интересно, скажет ли что-нибудь доктор, если барон появится перед ним без штанов? Неужели Роган может делать все, что ему захочется? Причем у всех это вызывает только восхищение.

Через несколько минут Роган вернулся, держа в руках стакан с водой. Сюзанна смотрела, как он отмеряет капли лауданума. Когда Роган ставил флакончик с лауданумом на тумбочку, было видно, как на его животе играют мышцы. Сюзанна еще не встречала мужчины с такой внешностью. В свое время она считала, что Джордж выглядит неплохо, но тогда, когда она выходила за него замуж, Сюзанна вообще не знала, как выглядят мужчины. Теперь же она разбиралась в этом чуточку больше. Таких красивых мужчин просто не бывает. На груди курчавились мягкие светло-каштано вые волосы, переходя внизу живота в узкую полоску, скрывавшуюся в бриджах.

Нет, она просто больна. Ведь все это – извращение. Женщина не должна смотреть с восхищением на своего деверя, несмотря на все его достоинства. Она и не смотрит. То есть изо всех сил старается не смотреть.

Сюзанна тяжело вздохнула, желая и не желая, чтобы Роган надел рубашку, и поглядела на свои укрытые одеялом ноги.

– Сейчас вам станет лучше. – Он приподнял ей голову и дал выпить лекарство.

Щекой Сюзанна ощущала его тепло.

– Спасибо, – тихим и слабым голосом сказала она. Больше она не должна смотреть на него. Сюзанна сосредоточила свое внимание на херувимах, изображениями которых был расписан потолок. Боль отступала, становилась слабее. Мысли путались. Сюзанна услышала, как чей-то тихий женский голос, подозрительно похожий на ее собственный, сказал:

– Вы хорошо выглядите весь голый. Я никогда не думала, что мужчина может так выглядеть. Из-за этого у меня появляются какие-то странные ощущения, хотя я, в общем, неважно себя чувствую. – Через мгновение она уже спала.

Роган присел рядом, взял ее слабую руку и долго смотрел на хрупкие белые пальцы. Значит, он хорошо выглядит, да? И у нее появляются какие-то странные ощущения? Роган представил себе, что будет, если теперь он скажет ей, как себя чувствует. Наверное, Сюзанна станет кричать. А может быть, и нет.

Он улыбнулся, затем нахмурился, осторожно положил руку Сюзанны на кровать и встал. Он ведь джентльмен.

* * *

Когда Сюзанна открыла глаза, было темно. Только в углу спальни на маленьком письменном столе горели свечи, отбрасывая на мебель и стены неверные, колеблющиеся тени. Однако сама комната казалась знакомой, ее вид успокаивал.

Голова болела уже меньше, но лицо явно опухло.

Сюзанне сейчас не хотелось видеть свое отражение в зеркале. Она встала, облегчилась, затем подошла к окну. Откинув темно-желтые портьеры, она увидела высоко в небе сияющую четвертушку луны. Сквозь облака мерцали немногочисленные звезды.

Наверное, к утру будет дождь.

– Какого черта вы встали с постели?

Услышав звук его голоса, Сюзанна медленно повернулась.

– Вы уже не голый. – На Рогане был халат из золотой парчи, дорогой и роскошный, но уже сильно потертый на локтях. Должно быть, любимый халат, который барон носит уже много лет. Ну, собственно, не так уж и много – он ведь еще молодой. Нет, подумала Сюзанна, человек с такой репутацией должен очень много времени проводить в халате. И без него.

Неужели в ее голосе действительно промелькнула нотка разочарования? Да, несомненно. Это неплохо.

Не в силах себя сдержать, Роган ухмыльнулся.

– Уже нет. Прошу прощения, но мне показалось, что нужно забрать у вас рубашку.

– Конечно, она испачкалась.

– Да, ноя ее все-таки вернул, правда, не стал вновь надевать.

Сюзанна сделала шаг вперед, затем остановилась.

– Надеюсь, вы не сами ее снимали с меня?

– Нет. Это сделали моя мать и миссис Бит. А еще служанка матери, Сабина. Вы еще не видели Сабину?

Нет? Это настоящее сокровище. Почему бы вам не вернуться в постель? Вы пока нетвердо стоите на ногах.

Голова все еще болит?

Сюзанна покачала головой и чуть не задохнулась от резкой боли. Замерев, Сюзанна ждала, когда боль пройдет. Постепенно ей стало легче.

– Теперь получше. – Она повернулась к Рогану лицом.

Тот ахнул, руки его сжались в кулаки:

– Ваше лицо… Я убью этого ублюдка!

Сюзанна дотронулась кончиками пальцев до своей больной щеки. Щека сильно вздута. Можно себе представить, как ужасно она выглядит.

– Не знал, что у вас такие глубокие царапины. Вы только посмотрите на них! Конечно, похититель не мог всего этого сделать. Что произошло?

В голосе барона звучало крайнее беспокойство. Его глаза были зеленее сочной травы на восточной лужайке.

– Когда я убежала из сарая, то упала. Это всего лишь царапины. Меня больше беспокоит то, что я наглоталась листьев и грязи. – Сюзанна попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

Роган протянул руку и слегка коснулся ее щеки.

– Тот человек жив?

– Да, но все еще без сознания. Доктор Фоксдейл не может сказать, очнется ли он когда-нибудь. Доктор говорит, что ранения в голову – очень обманчивая вещь. Остается только ждать.

– Он хочет получить какую-то карту.

На это Роган ничего не ответил – только взял Сюзанну под руку и повел к постели.

– Пожалуйста, пока не надо. В этой постели я покрываюсь плесенью. Как там Марианна и Тоби?

– Марианна бушевала так, что мне хотелось выбросить ее в окно, но я знал, что это может вас огорчить.

К счастью для моих бедных ушей, она вскоре устала и уснула у меня на руках, с остервенением посасывая свои пальцы.

– Вы пытались сами ее кормить и не оставили с Лотта?

– Не смотрите на меня с таким изумлением. Было некому ее взять. Ну, если говорить по правде, мне просто не пришло в голову кого-нибудь позвать. В следующий раз я позову. Если увижу Джейми – попрошу его спеть ей лимерик. Если это действует на лошадей, то почему не подействует на нашу милочку?

Тоби вызвался добровольцем – храбрый парень! – но я знал, что он не выстоит против Марианны. Сейчас она спит безмятежным сном. Не представляю, как такой маленький ротик может производить такой большой шум. Я обещал малышке, что она увидит вас завтра рано утром, так что подготовьтесь. Я не удивлюсь, если она сбежит от Лотти и на заре примчится сюда.

Сюзанна смотрела на барона разинув рот. Наверное, он шутит над ней.

– Вы хотите сказать, что сами уложили ее в постель? – с недоверием спросила она.

– Я ее не купал, не надевал ночную рубашку, однако признаюсь, что укрыл, вытащил пальцы изо рта и сказал, чтобы она не храпела. Еще я поцеловал ее баронским поцелуем, потому что мамин поцелуй она не могла получить. Марианне очень нравится ямочка у меня на подбородке. А теперь пойдемте со мной, а то вы упадете.

Перед камином стояли два кресла – два элегантных дамских кресла, обитых парчой в цветочек. Роган подвел ее именно туда. А когда Сюзанна села, он принес одеяло и накрыл ей ноги. Затем сел сам. Кресло слегка застонало, однако, благодарение Богу, выдержало Сюзанна все еще не могла отвести взгляда от барона. И этот мужчина возится с трехлетней девочкой? Просто уму непостижимо.

Раздался стук. Роган с явной досадой на лице повернулся в ту сторону. Дверь отворилась, и вошла Шарлотта с подносом в руках. Леди Маунтвейл тут же улыбнулась своей ослепительной улыбкой, способной озарить самую темную комнату.

– Вы проснулись, моя дорогая, это хорошо. Вы немного поешьте, потом мы поговорим.

В желудке у Сюзанны заурчало. Роган ухмыльнулся, затем, увидев, как покраснела Сюзанна, засмеялся.

– Вот видите, – небрежно заметила Шарлотта, – значит, уже пора. Вы ведь голодны, правда? Ох, ваше бедное личико! Должно быть, оно ужасно болит?

– Нет, мэм. Все не так уж плохо. Но я буду благодарна вам, мэм, если вы не станете рассказывать, как ужасно я выгляжу, иначе я могу погрузиться в глубокую меланхолию. На аппетит мне грех жаловаться. Сейчас я могла бы съесть ботинок – лишь бы он был хорошо сварен и как следует посолен.

– Вот как! – сказала Шарлотта, поставив поднос на колени Сюзанне. – Кстати, называйте меня леди Маунтвейл или просто Шарлотта. Лично я предпочитаю, когда меня зовут Шарлоттой. От обращения «мэм» я начинаю чувствовать себя ужасно хрупкой, даже зубы начинают шататься.

– Да, Шарлотта.

Роган задумчиво посмотрел на свою мать. Густые светлые волосы свободно спадали на спину, перехваченные светло-голубой лентой, хорошо подходившей по цвету к тому воздушному изделию, которое Шарлотта, видимо, называла халатом. Она выглядит восхитительно, не как его мать. Она никогда и не выглядела как его мать – и вообще чья бы то ни было мать, если уж на то пошло. Шарлотта родила четверых детей, а на ее внешности это никак не отразилось. Роган вздохнул.

Он хотел, чтобы мать сейчас ушла, но об этом, разумеется, не могло быть и речи. Она не уйдет. Роган встал и принес еще одно кресло.

– Сюзанна сказала, что тот человек охотился за картой, – без всяких предисловий начал он, глядя, как Сюзанна поглощает куриный суп. – Скорее всего это тот же самый человек, который трижды проникал в Малберри-Хаус и один раз в Маунтвейл. И все ради какой-то карты?

– Какой-то карты? – повторила Шарлотта, разглядывая свои безукоризненные ногти. – Конечно, это очень странно. Я понимаю твое недоверие. Зачем поднимать такой шум из-за карты?

Сюзанна ничего не сказала, продолжая есть суп.

– Странно не это. Джордж с детства обожал разные карты – вы это знаете, мама. Насколько я помню, когда ему было девять лет, вы дали ему карту расположения гарема турецкого султана с потайными ходами.

В то время вы считали, что она принесет ему пользу.

– Да, но, к сожалению, этого не случилось. Хотя, может быть, и случилось, учитывая существование Сюзанны и Марианны. Однако, дорогой, до сих пор никто не пытался украсть у нас карты. Это должна быть какая-то особенная карта. Может быть, это карта сокровищ? Как волнующе! Неужели мой дорогой Джордж, такой положительный, такой правильный Джордж, мог хранить у себя карту сокровищ?

Сюзанна едва не поперхнулась супом.

– Такое вряд ли может быть, Шарлотта. Если бы у Джорджа была карта сокровищ, он сказал бы мне об этом. Впрочем, может быть, и нет. Я честно поклялась тому человеку, что у меня осталось совсем немного вещей Джорджа и среди них нет никакой карты.

– И, естественно, он вам не поверил, – сказал Роган. Теперь он стоял перед камином, небрежно прислонившись к каминной полке. – Какие вещи у вас остались от Джорджа?

В этот момент дверь распахнулась, и в нее ворвался Фитц.

– Скорее, милорд! – крикнул он.

– Что там на этот раз? – спросила Шарлотта, устремляясь вслед за дворецким и за сыном.

– Подождите! Я не хочу оставаться одна! – крикнула Сюзанна и, пошатываясь, побрела следом.

Оглянувшись, Роган увидел ее, громко выругался, вернулся, схватил Сюзанну на руки и побежал вслед за Фитцем.

– Вы заслужили ту головную боль, которую сейчас получите, – сказал барон. – Я не смогу больше отжимать тряпку и класть ее на ваш потный лоб.

– Я вас об этом никогда и не просила. Я вправе видеть то, что происходит.

На верхней площадке широкой лестницы он остановился. У подножия лестницы стоял вчерашний похититель, на голове его белела повязка, рука была на перевязи.

– Убирайтесь отсюда, проклятые ублюдки! – кричал он, потрясая ружьем. В следующий миг он направил его на двух подбиравшихся к нему лакеев, и те попятились назад.

– Мне нужна эта проклятая карта. Она моя! – Подняв взгляд, злодей увидел наверху барона, держащего на руках женщину. Это женщина Джорджа, красивая тварь, которая обманула его, которая ударила его граблями в грудь. Похитителю хотелось ее застрелить, но это ничего бы ему не дало.

– Черт побери! – крикнул он. – Отдайте мне эту проклятую карту! Скажите мне, где она, или я сейчас всех здесь перестреляю.

Роган осторожно опустил Сюзанну на пол, вверив ее Фитцу. Затем он начал медленно спускаться вниз по ступенькам.

– Какая карта вам нужна? – спокойно спросил барон. – Вы должны выражаться точнее, иначе я не смогу вам ее дать. Она мне все рассказала. Я могу вам помочь. Эта карта пещеры в северной части Корнуолла, около Сент-Агнес?

– Нет, это в Шот… Нет, нет, вы не заставите меня проговориться! Вы, проклятый педераст! Мне не нужны вы, мне нужна она! – Направив ружье на Рогана, он выстрелил. Сюзанна попыталась вырваться из объятий Фитца, но тот держал ее крепко. Сюзанне ничего не оставалось, как с ужасом наблюдать за происходящим. Казалось, что прошла вечность, хотя на самом деле миновали лишь секунды. В тот момент, когда злодей поднял ружье, Роган пригнулся и отскочил в сторону. Пуля пробила написанный в шестнадцатом столетии портрет, на котором был изображен очень красивый джентльмен с порочным взглядом зеленых глаз, как и подобает представителю семейства Каррингтонов. Портрет закачался, ударяясь о стену, затем рухнул вниз. Однако тяжелая позолоченная рама не разбилась, а как живая запрыгала вниз по ступенькам прямо на похитителя. Тот попытался выстрелить, но в ружье был только один заряд.

Негодяй закричал и отпрянул в сторону, но сразу оказался в руках лакеев.

Роган тут же подошел к нему. Похититель выглядел ужасно – белый как полотно, с безумным взглядом, он шевелил губами, но не мог произнести ни слова.

– Как вас зовут? – мягко спросил барон. – Если вы мне все расскажете, то, возможно, я смогу вам помочь.

Вместо ответа злодей плюнул ему в лицо.

Роган медленно утерся рукавом.

– Пожалуй, я могу отгадать, как вас зовут. Вы Теодор Мика?

Насколько это было возможно, лицо похитителя стало еще белее.

– Откуда вы знаете о нем? – Его глаза, холодные серые глаза, выскочили из орбит. Раздался странный булькающий звук, и похититель тяжело опустился на пол.

Наклонившись, Роган попробовал рукой пульс на его шее. Удары сердца были редкими и неровными.

Роган посмотрел на лежавший лицом вверх портрет.

Его предок, казалось, самодовольно улыбался. Нет, это глупость. Портрет есть портрет, и ничего больше.

Роган нахмурился. Этот человек без видимой причины просто рухнул на пол.

– Что ж, наш приятель все еще жив. Позовите снова доктора Фоксдейла, Фитц. Миссис Бит, пусть кто-нибудь из наших служанок принесет одеяла. Мне кажется, этого типа сейчас нельзя переносить.

– Милорд, – сказал Фитц, лицо которого было еще белее, чем у лежавшего без сознания преступника, – вы видели, как портрет на него набросился?

Это был ваш прадед Фестер Каррингтон. – Теперь все смотрели на портрет, который, не принося больше никому вреда, лежал не дальше фута от пострадавшего.

Подняв портрет, Роган отдал его Фитцу, лицо которого при этом исказилось. Затем барон окинул взглядом лакеев.

– Как такое могло случиться? Как этот дьявол выбрался из своей комнаты и откуда у него ружье?

Высоко подняв голову, вперед вышел Августус.

– За это ответственность несу я, милорд. Я проверял его примерно каждые полчаса – он ведь был без сознания. Видимо, в конце концов я задремал. Это моя вина.

Роган долго смотрел на него, затем сказал:

– Я поговорю с вами утром, Августус.

Глава 12

Было уже около полуночи.

– Вам пора ложиться в постель, Сюзанна.

– Еще нет. Мне будут сниться кошмары. Почему он так рухнул, Роган? Все произошло так быстро. Вы его не ударяли, и никто его не трогал.

– Возможно, закружилась раненая голова. По крайней мере это заключение доктора Фоксдейла, который его только что осматривал. Не беспокойтесь, мы выясним, что за всем этим кроется, даже если наш приятель больше не очнется.

– Это не Теодор Мика.

– Нет, но он знает, кто это такой. Вы правильно сделали, что рассказали мне о тех двоих друзьях Джорджа. Поскольку мы знаем их имена, я надеялся, что они действительно в этом замешаны, но до сегодняшней ночи сомневался. Теперь ясно, что они замешаны, причем по уши.

– Я надеюсь, что он очнется.

– Что ж, если вы пока не хотите спать, тогда доешьте суп, который вам разогрела миссис Бит.

В дверь тихо постучали.

Роган встал.

– По правде говоря, я ожидал ее позже, – обращаясь к Сюзанне, сказал он. – Я думал, она утешает бедного Августуса, который допустил сегодня промах.

– Он красивый, – сказала Сюзанна. – Эти его черные глаза просто бросают меня в дрожь.

Роган фыркнул, а Сюзанна тихонько засмеялась.

Вошла Шарлотта и села в кресло рядом с Сюзанной.

– Вы еще ничего не рассказывали Рогану, моя дорогая? – спросила она.

– Мы только начали, мама. Перед тем как нас прервали, Сюзанна, вы говорили о тех вещах, принадлежавших Джорджу, которые у вас остались.

– Это пальто и несколько книг. Я не говорила похитителю о медальоне. Он очень маленький, в нем не может быть карты.

– Что за книги, какое пальто?

– Я оставила их в Малберри-Хаусе. Но я уже все исследовала, Роган. Знаете, я ведь не совсем глупая. Я решила, что это связано с Джорджем, поэтому тщательно просмотрела все три книги и отпорола подкладку пальто. Там не оказалось никакой карты.

А больше Джордж ничего не оставлял в Малберри-Хаусе.

– Хорошо, тогда где медальон?

– Но…

– Принесите нам медальон, Сюзанна.

– Он на мне. – Сюзанна подняла сзади волосы, чтобы Шарлотта могла расстегнуть застежку.

Отстегнув медальон, Шарлотта уже собиралась открыть его, но, взглянув на сына, который протягивал к ней руку, со вздохом отдала медальон барону.

– Я понимаю, как вам было трудно это сделать, мама, и очень благодарен.

Шарлотта вздохнула.

– Я хотела сама найти карту сокровищ. – Она посмотрела на Сюзанну. – Женщине часто приходится идти на компромиссы.

– Это первый случай, когда вам приходится соглашаться на что-то, отдаленно напоминающее компромисс, – поигрывая медальоном, сказал сын. – Правда, отец всегда говорил, что дьявол таится именно в компромиссах. Медальон изготовили в форме сердечка, что совсем не оригинально, хотя, надо признать, работа довольно качественная.

– Если вы перестанете препираться, я покажу вам, как его открыть. Вы сами убедитесь, что этот медальон слишком мал, чтобы что-то скрывать.

Она без труда открыла медальон.

– Тут на крышке есть маленькая застежка. Вот, смотрите, на одной стороне миниатюра изображает Джорджа, на другой – Марианну.

«А почему не Сюзанну?» – подумал Роган, забирая у нее медальон. Очень осторожно он вытащил портрет Марианны – размером меньше его большого пальца. Поднеся медальон к свече, Роган мягко нажал на золотую пластинку, но это ничего не дало. Поверхность была совершенно ровной. Затем Роган так же осторожно вытащил портрет Джорджа. Когда его рисовали, Джорджу было не больше двадцати. На портрете Джордж улыбался, но улыбка была какой-то неловкой. Роган покачал головой. Джордж умер, оставив после себя кучу неприятностей. А что еще только предстоит выяснить?

Роган положил маленький портрет на стол, поднес медальон ближе к свету и потрогал крышку. На этот раз она показалась выпуклой.

– Ну-ну, – медленно сказал он, – что же там находится?

Шарлотта чуть не упала со стула.

Сюзанна отшвырнула тарелку, ойкнув, когда суп брызнул на ее босые ноги.

– Да скажите же, что вы нашли? Не смотрите перед собой так, как будто видите змею, которая вот-вот вас укусит. Я сама могу вас укусить.

Роган так ничего и не понял, когда потайная крышка внезапно открылась.

– Достаньте оттуда бумагу, – сказал он, подавая медальон Сюзанне. – Она слишком мала, чтобы я мог за нее ухватиться. И поосторожнее, Сюзанна.

Шарлотта вздохнула и придвинулась поближе.

Сюзанна сильно прижала маленький квадратик бумаги, и он словно прилип к ее пальцу. Медленно-медленно Сюзанна вытащила его наружу. Бумага упала на стол, вслед за ней сверкнул миниатюрный золотой ключик. Роган поднял ключ.

– Какой замок может открыть такая крошка?

Забрав ключ, Шарлотта положила его себе на ладонь.

– Мне кажется, там что-то написано, дорогой.

Впрочем, это может подождать. На бумаге нарисована карта?

– Разверните ее, – сказал Роган.

В развернутом виде листок бумаги был примерно в половину ладони. Это и в самом деле оказалась карта – выцветшая и неясная. Было очень трудно определить, какая местность на ней обозначилась.

– Помните, когда я попытался обмануть того типа, – медленно сказал Роган, – он начал было произносить слово «Шотландия»?

– Я помню, дорогой. Ты это очень ловко проделал. Ты не просто до мозга костей порочен, твой блеск затмевает даже солнце.

– – Мне скоро станет плохо, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказала Сюзанна.

– Твой дорогой папа иногда соглашался, что у тебя мой ум, – игнорируя ее, продолжала Шарлотта. – Я думаю, что теперь ты это неопровержимо доказал. Браво, дорогой!

Сюзанна посмотрела на Рогана, который не обращал внимания на них обеих.

– Если вы так много знаете, Роган, и такой ужасно умный, то скажите, какая именно часть Шотландии изображена на карте? И к чему подходит этот ключ?

– Не имею ни малейшего представления, – рассеянно ответил он, – ни о том, ни о другом – по крайней мере пока. А теперь обе помолчите. Мама, пусть один из лакеев – если хочешь, пусть Августус – принесет из кабинета мое увеличительное стекло. Оно должно быть в верхнем левом ящике стола.

– Я удивлена, что ты знаешь, где находится столь прозаическая вещь, дорогой, – недовольно нахмурив светлые брови, заметила его мать. – Человек с твоей репутацией не должен этого помнить. Это должен знать хороший слуга, но не ты – хозяин, барон…

– Пожалуйста, мама, нам нужно увеличительное стекло.

Через семь минут Роган внимательно изучал маленький желтоватый листок бумаги.

– Это действительно карта, – сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к женщинам. – Но, к несчастью, это лишь половина карты. Вот здесь листок аккуратно обрезан. Эти извилистые линии, вероятно, означают реку или ручей. Они исчезают за обрезом карты. А видите линии, которые уходят в сторону от воды? Это, должно быть, дороги. Возможно, эти квадратики означают дома. Ах да, здесь что-то написано крошечными буквами. Буквы очень маленькие, но я все же могу их разобрать.

Однако, пока у него стоят над душой, ничего из этого не выйдет.

– Сюзанна, сядьте. Мама, ваши духи парализуют мои мысли. Пожалуйста, отойдите. Хорошо, теперь посмотрим, что у нас есть.

– Роган, вы уже час на это глядите, – вновь подойдя ближе, сказала Сюзанна. – Ну, что вы там видите? Что там сказано?

Роган медленно выпрямился.

– Там сказано: «Ищите комнату ниже уровня прилива». Это говорит только о том, что комната находится возле моря. А какого моря? На восточном побережье или на западном? Здесь есть еще одно слово на сгибе, от которого остались лишь две буквы – «ДУ».

– Что за комната? – спросила Сюзанна. – Она помечена одним из тех маленьких квадратиков?

В этом-то и вопрос. Нахмурившись, Сюзанна посмотрела сначала на листок, потом на Рогана.

– Извилистые линии – это река. А какая?

– Не имею понятия.

– А что значит «ДУ»? – спросила Шарлотта. – Первые буквы названия города? Или магазина?

Это действует на меня угнетающе. Я надеялась, что карта окажется лучше, пусть даже это только половина.

А такая карта совершенно бесполезна.

– Возможно, эти маленькие квадратики обозначают дома на какой-то улице в шотландском городе, через который протекает река, – сказал Роган.

– Откуда ты это знаешь? – наморщив лоб, спросила Шарлотта. Роган провел пальцем вдоль квадратиков. – Да, я вижу. Ты действительно очень умный, дорогой.

– Да, мама.

– Прошу прощения, – сказала Сюзанна, – но я и сама могу видеть, что это цепочка домов. Значит, я такая же умная, как и Роган.

– Не думаю, чтобы вы могли судить об этом, – задумчиво глядя на нее, сказала Шарлотта. – Кстати, зачем Джорджу была нужна эта карта? Почему он прятал ее в медальоне? И этот ключ…

– Да, – сказал Роган, – ключ. – Он положил вещицу на ладонь, поднес ее к свету и приблизил к глазам увеличительное стекло. Скривившись, Роган наклонил лупу сначала в одну сторону, потом в другую, но это не помогло. – Я не могу разобрать, что там написано, – наконец сказал он.

Сюзанна взяла в руки увеличительное стекло.

– Мне кажется, это латынь, – наконец сказала она. – Да, мне кажется, что это имя, но какое, я не могу разобрать.

– И я тоже, – через несколько минут сказал Роган. – А вы уверены, что там написано по-латыни, Сюзанна? Откуда вы знаете, что это латынь? Вы ведь женщина. Может быть, там написано по-немецки или по-гречески?

– Я должна тебе возразить, дорогой. Я согласна, что еще рано судить об уме Сюзанны, но я не думаю, что она совершенно невежественна.

– Спасибо, Шарлотта. Я тоже так не думаю. Да, это латынь.

Раздался стук в дверь. Роган недовольно нахмурился.

– Кто там еще? – сказала Сюзанна и нетвердой походкой направилась к двери.

– Проклятие, вы еще слишком слабы! Подождите, Сюзанна. – Она остановилась. – Вот теперь пойдемте, – сказал Роган, обняв ее за талию и прижав к себе.

Это был Тоби, прямо в ночной рубашке.

– Я не смог оставаться в постели, – с ходу начал он. – Скажите, пожалуйста, что происходит? Вы нашли что-нибудь?

Роган взял Сюзанну на руки и отнес ее на кровать.

– Вы останетесь здесь и не смейте жаловаться. – Укрыв ее, он повернулся к мальчику:

– В медальоне, который Джордж подарил вашей сестре, мы нашли половинку карты. На ней написано: «Ищите комнату ниже уровня прилива». И две буквы, оставшиеся, вероятно, от названия города. Вместе с картой мы нашли маленький ключ, на котором, как считает ваша сестра, имеется латинская надпись. Может быть, вы сможете разобрать, что там написано?

– Да, – сказала Шарлотта, придвигаясь ближе к Тоби, – ты можешь это разобрать?

– Я попробую, – пролепетал мальчик, глядя на красивую, нарядную Шарлотту. Некоторое время Тоби смотрел на надпись, затем окунул перо в чернила и что-то написал на бумаге. – Это латынь. По-моему, это имя «Лео» с римскими цифрами на конце – I и X.

– –Лео, – повторил Роган. – Да, вы правы. Это «Лео IX», то есть Лев IX. Римский папа. Ну, это становится интересным. Тоби, пойдемте со мной в библиотеку. Нам нужно кое-что посмотреть. Нет, мама, пожалуйста, останьтесь с Сюзанной, иначе она обязательно пойдет за нами, упадет с лестницы и сломает себе шею.

У Шарлотты был недовольный вид.

– Так и быть, – сказала она, увидев, что Сюзанна спускает ноги с кровати. – Я останусь здесь. Но вы там поторопитесь, хорошо?

– Да.

Через двадцать минут они вернулись в спальню Сюзанны. Роган улыбался и довольно потирал руки.

Тоби, казалось, был в замешательстве.

– Ну что? – привстав с постели, спросила Сюзанна. Роган тут же, мягко надавив руками на плечи, заставил ее прилечь. – Что вы нашли?

– Лев IX был папой в одиннадцатом столетии, точнее, с 1049 по 1054 год, – сказал Роган.

Женщины тупо уставились на него.

– Значит, у нас есть ключ, который принадлежал папе Льву IX? Однако, – после минутной паузы продолжал Роган, – мы выяснили кое-что еще. На карте изображен кусок Шотландии. Что мог папа Лев IX делать в Шотландии? Тогда было опасное время, и ни один из пап не посещал Шотландию, но, может быть, кто-то из шотландцев отправлялся в Рим, чтобы повидать папу? Мы с Тоби посмотрели, кто из королей правил Шотландией во времена папы Льва IX. Оказалось, что только король Макбет. Он был убит в 1057 году Малькольмом, который узурпировал трон.

Но это случилось уже после смерти папы.

– Узурпировал трон? – переспросила Шарлотта. – Но у Шекспира узурпатором является Макбет.

– Это все политика, – возразил Роган, глядя на ключ. – Когда Шекспир писал эту пьесу, Яков VI, король Шотландии, только что взошел на трон после Елизаветы, став таким образом английским королем Яковом I. Нет, реальный Макбет был прекрасным правителем. В его королевстве царил мир; Макбет был настолько популярен, что… – Он замолчал и широко улыбнулся.

– Если вы нам сейчас этого не скажете, я вас сотру в порошок, – сказала Сюзанна. – Ну, говорите же. Что вы нашли?

– Макбет был в состоянии совершить паломничество к папе.

– Льву IX?

– Да, Сюзанна, это вполне возможно. И может быть, папа дал ему нечто такое, что Макбет привез с собой в Шотландию. Завтра утром Тоби продолжит поиски. Конечно, мы можем ошибаться насчет Макбета, но это наилучшая отправная точка.

– Я думаю о том, где вторая половина карты, – сказала Сюзанна. – И что папа отдал Макбету?

– Я не знаю, – в раздумье проговорил Роган. – Но одно могу сказать наверняка. Ответы на наши вопросы мы можем найти только в Оксфорде. В конце концов именно там Джордж получил свою половину. карты, и именно оттуда наш узник. Да, я поеду туда завтра же.

– О да, сэр! – воскликнул Тоби, возбужденно покачиваясь на каблуках. – Именно это мы и должны сделать. Там ведь жил Джордж. Ему должно быть что-то известно. Мы можем также разузнать кое-что о тех других. Можно мне поехать с вами?

Синие глаза Тоби блестели от возбуждения.

Вспомнив себя в его возрасте, Роган медленно сказал:

– Я подумаю об этом. Но сначала мы должны подождать, не очнется ли наш злодей. Я все еще надеюсь, что он скажет нам что-то интересное.

– Что папа мог дать Макбету? – снова сказала Сюзанна, обращаясь скорее к самой себе, чем к окружающим. – Должно быть, что-то ценное, какое-то сокровище. Но зачем?

– Макбет был хороший человек, – сказал Роган. – Ему явно можно было доверять. Вероятно, папе пришлось отдать нечто Макбету. Вероятно, у него не было другого выхода. – Роган поднял вверх руки. – Все это лишь домыслы. Но это только начало.

– Есть еще одна вещь, дорогой. Ты не забыл, что в пятницу вечером мы устраиваем званый обед и бал?

Приглашена вся округа, и все, разумеется, приняли приглашение.

– Посмотрите, какое лицо у Сюзанны, мама.

Кроме того, я думаю, что в пятницу она все еще будет с трудом передвигаться.

– Нет, я буду в полном порядке, – возразила Сюзанна. – Но он прав, Шарлотта, – лицо у меня пострадало.

– Через два дня. Гм! – Шарлотта осторожно дотронулась до синяков. – К пятнице все поправится настолько, что под слоем грима ничего не будет заметно. Я приглашу к вам Сабину – она в этом деле мастер.

– Она не должна накладывать грим.

Шарлотта выпрямилась и испытующе посмотрела на сына.

– Но почему же, дорогой?

– Грим ей не нужен. Она будет выглядеть нелепо – как оперная певичка.

– В этом он разбирается, – с удовлетворением сказала Шарлотта. – Я имею в виду – в оперных певичках.

– Но вы не можете отложить вечер, – сказала Сюзанна. – Если я буду ужасно выглядеть, то не приду.

– Ладно, – безнадежным тоном сказал Роган. – Используйте любой дурацкий грим, как мама сочтет нужным.

Шарлотта кивнула.

– Я не принимаю никаких ваших возражений, Сюзанна. Вы наденете одно из моих платьев. Я сомневаюсь, что Роган позволит вам встать завтра утром, чтобы снять мерку для нового платья.

Роган почувствовал, как в нем проснулось желание.

Пусть Сюзанна больна и лежит в постели – что же с того?

– Я собираюсь ложиться спать. Тоби, вы идете?

* * *

К пятнице Сюзанна уже свободно передвигалась, а синяки на ее лице стали менее заметны. Роган знал, что мать покроет Сюзанну пудрой с ног до головы, но ничего не мог с этим поделать.

Что же касается злодея, то он в конце концов очнулся, но наотрез отказался что-либо говорить. Когда кто-нибудь входил в комнату, он просто отворачивался к стене.

– Жаль, что у меня нет тисков для больших пальцев, – сказал Роган достаточно громко, чтобы разбойник мог его слышать. – Пожалуй, я съезжу в деревню и поговорю об этом с кузнецом.

Негодяй упрямо молчал.

Марианна ни на минуту не упускала мать из виду, поднимая рев всякий раз, когда та пыталась отойти.

Наверное, даже когда Сюзанна вынуждена уединиться, девочка все равно держит ее за руку, думал Роган.

Тоби и викарий Байам прочитали все, что смогли найти о короле скоттов <Скотты – древнее название шотландцев.> Макбете и его правлении.

Роган и Тоби собирались в субботу утром отправиться в Оксфорд.

– Вы должны понимать, что не можете поехать, – говорил Роган Сюзанне. – Марианна никуда вас не отпустит, а я не хочу повторять ту нашу поездку через Оксфорд. Это был настоящий кошмар.

Кроме того, поездка может оказаться опасной.

– Тогда я не хочу, чтобы ехал Тоби.

– Я подумаю об этом, – как истинный представитель своего пола, ответил Роган.

В этот теплый, озаренный сиянием луны вечер ожидалось прибытие тридцати гостей. Роган нервно мерил шагами подъездную аллею, попеременно бросая взгляды то на крыльцо, где вот-вот должна была появиться Сюзанна, то на свою мать, стоящую рядом. Леди Маунтвейл в своем оранжевом платье была столь великолепна, что при виде ее один из ливрейных лакеев уронил на пол исключительно уродливый старинный столовый прибор, годами стоявший в центре обеденного стола.

Где же Сюзанна? За спиной послышалось чье-то громкое покашливание. Это был Тоби, стоящий на крыльце.

– Роган! Миледи! Вы готовы?

– Фанфары! – скомандовал Роган. – Начали! – И рассмеялся, ожидая Сюзанну. В следующий миг она появилась на крыльце рядом с Тоби. Роган замер. Пожалуй, сейчас он и не смог бы сдвинуться с места. – Сюзанна? – С каждым шагом она медленно приближалась к нему.

– Я довольна, – сказала Шарлотта. – Хотя я и знала, что Сабина просто гений, но все же должна поблагодарить ее лично.

Роган потерял дар речи. За свою жизнь он видел десятки женщин, которые были красивее, чем Сюзанна, но все они исчезли, не оставив и следа в его памяти.

Сюзанна остановилась и в первый раз взглянула в лицо Рогану.

– Я нормально выгляжу? – спросила она, облизнув нижнюю губу. Сейчас Сюзанна нервничала так, что была на грани обморока. – Это платье вашей матери, но она заверила меня, что его цвет мне подходит. Я никогда не носила платьев такого оттенка. Может быть, он слишком светлый? Или слишком темный? Это замечательное платье. У меня никогда не было такого красивого. Сабина уложила мне волосы. Вам нравится?

Роган взял себя в руки.

– Лента в волосах хорошо гармонирует с темно-голубым цветом платья. Вы выглядите приемлемо. Да, неплохо. Вы готовы? Мне кажется, я слышу, что едут первые гости. Мама, идите сюда, всем приятно улыбнитесь и скажите бедной Сюзанне, что она не распугает наших гостей.

– Да, дорогой. Мне за вас не стыдно, Сюзанна.

– Спасибо, Шарлотта.

– А где Марианна? Она наконец вас отпустила?

Сюзанна улыбнулась.

– Я обещала ей яблочный пирог, если она перестанет путаться у меня под ногами.

Тоби, одетый, как и Роган, во все черное, засмеялся и покачал головой:

– Вот свинюшка! Когда я спросил ее, что она предпочитает – маму или пирог, – она во все горло крикнула: «Пирог!».

– Это любопытно, – сказала Шарлотта.

Первыми прибыли лорд и леди Донтри. Рогану нравился лорд Донтри, который хорошо управлял своими землями и справедливо обращался с арендаторами, чего нельзя было сказать о его жене. Она помыкала всеми: своим мужем, своими четырьмя дочерьми и двумя сыновьями, и даже претенциозной миссис Гиббс – местной матроной, чья родословная восходила к Вильгельму Завоевателю. Кроме того, у леди Донтри был ужасно длинный язык.

До середины вечера Роган не замечал следов деятельности этой леди. Обед прошел хорошо, начались танцы.

Роган станцевал котильон с Сюзанной, затем деревенский рил <Рил – быстрый шотландский танец.> – со своей матерью. Все смотрели на Сюзанну с любопытством. Ее похищение, а затем появление в Маунтвейл-Хаусе, когда Роган на руках внес в дом полураздетую молодую леди, вызвало некоторые толки. Роган ожидал чего-то подобного, но в целом он был доволен своими соседями. В то время, когда они не обсуждали Сюзанну, они обращались с ней вежливо.

Роган смотрел, как Сюзанна танцует с Амосом Мортимером, высохшим пожилым джентльменом, который разводил свиней не на продажу, а для собственного удовольствия, сделав их чуть ли не своими домочадцами. Сюзанна танцевала великолепно. Что касается мистера Мортимера, то, хотя его длинные ноги на первый взгляд едва удерживали на весу старческое тело, он все же мог танцевать, и делал это неплохо.

Было около полуночи, когда Тоби вырвал Рогана из водоворота деревенского рила.

– Скорее! Скорее, Роган! Они окружили Сюзанну и, по-моему, собираются затоптать ее под ковер.

Она выглядит так, как будто вот-вот зашипит. Большая часть пудры облетела, и теперь на лице заметны синяки. Скорее, вы должны это остановить. Вы единственный, кто это может сделать.

– Кого? Что остановить? О чем вы говорите, Тоби? – Но мальчик уже выбежал из бального зала и мчался вверх по лестнице. Роган устремился за ним.

Неужели тот человек сбежал? И схватил Сюзанну?

На пороге комнаты Тоби резко остановился. Дверь была открыта. Махнув рукой Рогану, он поспешно прижал палец к губам.

Глава 13

– Теперь я чувствую себя гораздо лучше, мэм, – непринужденно сказала Сюзанна, обращаясь к миссис Хэклз, но Рогану было ясно, что она вот-вот сорвется на крик. – Как это мило, что вы заботитесь о моем здоровье. Совсем недавно я действительно чувствовала себя неважно.

Леди Донтри уже подтянула свои войска к линии фронта. Расчехленные пушки стояли на огневой позиции, готовые к бою.

– Я вижу, что милая Шарлотта сумела скрыть синяки на вашем лице, – сладко улыбнувшись, сказала леди Донтри.

– Да.

Три дамы столпились вокруг Сюзанны, закрывая путь к двери. Это странно. Чего они хотят?

– Мне кажется, что вы чересчур спешили, когда танцевали с этим бедным мальчиком, Питером Брайаром.

О чем она говорит?

– Да, когда танец кончился, я едва могла перевести дух. Но почему вы называете его бедным мальчиком?

– Как я уже сказала, вы поспешили.

В нос Сюзанне ударил резкий запах спиртного. Она двинулась было к выходу, но две другие леди загородили ей путь.

Миссис Хэклз, судя по всему, закадычная подруга леди Донтри, поторопилась прояснить ситуацию на тот случай, если Сюзанна не поняла намека.

– Но вы ведь не в первый раз спешите, верно?

Нет, вы же сидели голая на руках у барона. А его рука лежала на вашем обнаженном бедре. Мы все вас видели. Миссис Гудгейм была потрясена – так же, как я и как леди Донтри. Да, милый барон нес вас на руках. Он одел вас в свою рубашку и пальто. Очевидно, он видел вас голой.

– Но меня ведь похитили, – заметила Сюзанна и подняла вверх руки в знак протеста, а может быть, и для того, чтобы защититься. Поняв, однако, что это бесполезно, она вновь их опустила. – Я действительно была похищена. Человек, который это сделал, до сих пор находится внизу. Спросите любого лакея. Спросите Шарлотту. Спросите, наконец, барона.

– Дело не в этом, дорогая, – сказала миссис Гудгейм, по всей вероятности, не менее достойная особа, чем две другие. – ; Дело в том, что барон принес вас сюда и уложил в постель. Откуда мы это знаем?

Мы знаем все. Возможно, он даже забрал назад свою рубашку и куртку – это было бы в его стиле. Он знал, что вы из себя представляете, бедная миссис Каррингтон. Он знал, какая вы.

– Да, – сказала леди Донтри. Ее вкрадчивая вежливость куда-то улетучилась. – Мы все знаем, что недавно овдовевшая молодая женщина не слишком заботится о своей репутации.

– Но я овдовела год назад.

– Для женщины вашего круга год не имеет значения. А в присутствии вашего очень энергичного деверя вы и вовсе потеряли остатки морали, которой якобы придерживались. Вы ведь совратили бедного барона?

Впрочем, это не имеет значения.

– Нет, – сказала миссис Хэклз, запевала в хоре, руководимом леди Донтри, – вы не сможете обманом выйти за него замуж, как вы это сделали с бедным Джорджем Каррингтоном, который, к несчастью его родителей, ни разу в своей жизни даже не взглянул на девушку. Нет, нельзя жениться на вдове брата. Таков закон. Вы, очевидно, этого не знали, но теперь будете знать. Лучше всего вам было бы забрать своего ребенка и оставить в покое бедного барина и его милую мать.

Это вульгарно – так себя навязывать.

Сюзанна только таращила глаза. В ее голове, которая уже два дня не болела, снова застучало – теперь от волнения. Сюзанну оскорблял один вид трех женщин, пожирающих ее взглядом с азартом судьи, перед которым находится полный зал подсудимых. Сюзанне хотелось выйти отсюда, но она понимала, что для этого придется буквально сбить недоброжелательниц с ног.

Надо попробовать их урезонить.

– Да что я такого сделала? – всплеснув руками, спросила она.

– Вы сняли с себя одежду и попытались совратить бедного барона, сделав вид, что тот человек якобы вас ранил, – без малейших колебаний сказала леди Донтри. – Мы все так считаем. Вам здесь нечего делать.

Собственно говоря, мы сомневаемся, что вы вообще были замужем за бедным, стеснительным Джорджем.

Милый барон скоро все о вас узнает и выбросит отсюда вас, мальчика и этого маленького ублюдка.

Да как они смеют называть Марианну ублюдком!

Еще секунда – и Сюзанна была готова броситься на этих женщин, собираясь сломать кому-нибудь из них руку, ногу, а может быть, даже голову. В этот момент раздался мужской голос:

– Надеюсь, я вам не помешал, леди.

Это был Роган. Грациозно огибая мучительниц Сюзанны, он пробирался к ней по комнате для леди – комнате, о самом существовании которой, как считалось, джентльмен не должен знать. Сюзанна глядела на него во все глаза. Сколько времени он уже здесь находится и что он слышал? И что собирается делать?

– Как замечательно, когда у тебя такие заботливые соседи, не правда ли, Сюзанна? – непринужденно продолжал Роган. – Вы выглядите немного уставшей. Я пытался удержать вас в постели, но вы сказали, что в постели покрываетесь плесенью. Теперь вот смотрите, что получилось. Моя мать сейчас придет за вами. Леди, я рад, что вы все здесь. Если бы Сюзанне стало плохо, то вы бы, конечно, присмотрели за ней. Благодарю вас за ваше благородство и вашу заботу.

– Милорд, – сказала леди Донтри, – миссис Каррингтон все еще недостаточно поправилась, чтобы танцевать с таким усердием. Мы ей уже об этом сказали.

– Да, я слышал, как вы это ей говорили, – ответил Роган. – Знаете, послушав вас, я начал сомневаться. Значит, вы считаете, что она сама сделала так, чтобы ее лицо выглядело как после боя? Или она так ужасно выглядит из-за грима? Я спрашиваю себя, не уловка ли это?

– Видимо, вы шутите, милорд, – зычным голосом, от которого за версту шарахаются кони, сказала миссис Хэклз. – В ваших словах слишком много сарказма, чтобы эту шутку можно было назвать удачной, но все же будем считать, что вы пытались пошутить.

Три дня назад она была совершенно голой…

– И вы ее несли, – продолжила леди Донтри. – Мой дорогой муж заметил, что ваша рука лежала на ее ноге – на ее бедре. Ее обнаженном бедре. Он был совершенно расстроен.

– Должно быть, от зависти?

– Милорд!

– Вы сознательно уходите от сути дела, – сказала леди Донтри.

Дамы были полны решимости выяснить, все до конца. Роган понял, что этим дело не ограничится. Они не дадут Сюзанне житья. Он заблуждался, когда думал, что все будет в порядке, что соседи не станут ей досаждать. Остался только один достойный выход.

Что бы там ни сделал Джордж, но Сюзанна это заслужила. Да, именно так и нужно поступить.

– Собственно, вы совершенно правы, леди, – сказал Роган. – Я слышал, как вы задавали себе вопрос, была ли она вообще замужем за моим братом Джорджем и является ли ее ребенок законным. Позвольте быть с вами откровенным, поскольку вы знаете меня с детства и всегда близко к сердцу принимаете мои интересы. – Он сделал глубокий вдох и выпалил, стараясь не оглядываться назад:

– Вы совершенно правы. Миссис Каррингтон никогда не была замужем за моим братом Джорджем.

До сих пор Сюзанна всегда слушала Рогана с восхищением, как искусного оратора, с которым никак не могут сравниться любые соперники. Но сейчас она не могла хотя бы просто спокойно слушать то, что он говорит. Она была в состоянии только тупо глядеть на него – в точности как те три старые ведьмы. В голове стучало, тошнота подкатывала к горлу. Сюзанна села и закрыла глаза. Может быть, если держать глаза закрытыми, все исчезнет само собой.

– Все в порядке, любовь моя, – улыбаясь, мягко сказал Роган.

Сюзанна приоткрыла один глаз. Его любовь? Что он замышляет? Как бы там ни было, ей это не нравится!

– Да. Видите ли, мои дорогие леди, она была замужем не за Джорджем. Каррингтон, за которым она была замужем, – это я. Четыре с половиной года Сюзанна является моей женой. Да, именно так. А Марианна – наша законная дочь.

У всех трех леди был такой вид, как будто они только что проглотили по куску сырой сельди.

– Это абсурд!

– Это полная чепуха!

– Вы продолжаете свои ужасные шутки, мой мальчик!

Роган вскинул перед собой руки. Он выглядел смущенным, даже слегка покраснел.

– Ну что ж, позвольте мне быть с вами совершенно откровенным. Вы это заслужили. Видите ли, моя дорогая мама не хотела, чтобы я так рано женился, – продолжал барон. – И действительно, когда я встретил Сюзанну, то был еще зеленым юнцом. Однако я по уши в нее влюбился. Так как она настоящая леди, я знал, что не смогу получить ее в любовницы. С другой стороны, дорогие леди, я не желал разбивать сердца моих родителей. Они так мечтали, чтобы я стал сластолюбцем, которым могли бы восхищаться в обществе, причем они прекрасно понимали, что для этого требуются годы практики и оттачивание мастерства. Кроме того, я не хотел, чтобы мой отец думал, будто я не могу контролировать свои.., э.., похотливые инстинкты. Как вы знаете, мой отец считал, что мужчина должен контролировать себя так, чтобы всегда быть в состоянии наилучшим образом доставлять удовольствие милым леди.

– Это верно в отношении ваших дорогих родителей, барон, – сказала леди Гудгейм, – но чтобы вы женились на этой крошке? В возрасте всего двадцати лет? Это чепуха.

– И ничего не сказали родителям? – недоуменно подняв невероятно густые брови, спросила миссис Хэклз. – Очевидно, вы должны были их поставить в известность, если в самом деле женились на этой девушке. Вы говорите, она леди? Да вы только посмотрите на нее – платье висит как на вешалке, на лице грим.

– Это платье моей матери. Она же дала и грим, чтобы скрыть синяки.

– Ну, это совсем другое дело, когда такое платье надевает милая Шарлотта. Она в нем выглядит как ангел, а эта девчонка – как неряха.

Сюзанне хотелось сказать, что она леди, что хотя ее несчастный отец и наполовину ирландец, но ее мать была дочерью рыцаря, которую бесцеремонно выставили из семьи, когда она вышла замуж не за ровню.

Однако Сюзанна знала, что стоит ей только открыть рот, как она закричит, а потом ее начнет тошнить. Но что же делать? Почему Роган заявляет, что она его жена? Вероятно, она не правильно его поняла. А возможно, это какая-то игра.

Роган наклонился к трем леди, которые смотрели на него так, как будто барон только что сбежал из сумасшедшего дома.

– Я знаю, что вы всегда желали мне добра. Вот и сейчас вы хотите защитить меня, но уверяю вас – этого не требуется. Надеюсь, вы сможете помочь мне убедить мою дорогую матушку, что я люблю свою жену и свою дочь и что настало время придать огласке этот факт.

Я сам придумал историю о том, что Сюзанна была женой Джорджа. Глядя на ее жалкое личико, уважаемые леди, вы, наверное, думаете, что она ни на что не способна. Но она очень мила, она мать моего ребенка, и я за нее отвечаю. Не могу же я взять и выставить ее вон. Если моя мать, уважаемые леди, не захочет признавать Сюзанну, могу ли я рассчитывать на вашу помощь, чтобы уговорить ее это сделать?

Леди Донтри была в полном замешательстве.

Миссис Хэклз с готовностью согласилась, что девушка действительно выглядит жалко. Но что еще могла она сказать?

Миссис Гудгейм вздохнула. Против своего желания она была тронута. По правде говоря, Роган Каррингтон их всех разочаровал, но ведь он женился на этой девушке, и она родила ему ребенка. Что же теперь поделаешь? Она снова вздохнула. Ее дорогая подруга, их бесспорный лидер леди Донтри, выглядит так, как будто ей прострелили обе ноги. Значит, решение придется принимать самостоятельно.

– Альмерия, Регина, послушайте меня! – сказала миссис Гудгейм. – Мы не можем оставить без поддержки нашего милого мальчика. В случае необходимости мы должны помочь нашей милой Шарлотте понять, что она просто обязана признать эту девушку.

Однако, мой милый мальчик, я хочу спросить: зачем вы придумали эту историю с Джорджем?

– Таким образом я смог привести Сюзанну в наш дом и подготовить сюрприз для моей дорогой мамы.

Марианна ведь ее внучка. Я не мог лишить маму радости общения с родным ей существом.

– Для нашей милой Шарлотты, – сказала леди Донтри, – это может оказаться неприятным сюрпризом, милорд.

У Рогана был совершенно подавленный вид. Однако, как вскоре выяснилось, он сделал очень удачный ход.

– Ну хорошо, – наконец сказала леди Донтри. – Мы не хотим, чтобы вы страдали из-за этого.

Если милая Шарлотта не сможет себя заставить признать вашу жену, мы с ней поговорим. Ради вас, мой мальчик, только ради вас.

Роган улыбнулся ей мальчишеской улыбкой, полной признательности и облегчения.

Сюзанна решила подождать и убить его после того, как леди уйдут.

В этот момент леди Донтри пожирала ее взглядом, отмечая необычайную бледность Сюзанны, заметную даже сквозь отвратительный грим, из-за которого, как правильно сказал наш дорогой барон – о бедный мальчик! – она выглядит такой жалкой.

– У вас болезненный вид, миледи. И не смотрите на меня полубезумным взглядом. Раз вы жена барона, то должны соответствовать титулу.

Миледи? О Боже, Боже!

– Да, – наконец овладев собой, сказала леди Донтри, – вполне допустимо, когда муж одевает собственную жену в свою рубашку и куртку. Допустимо также, когда он несет ее в спальню, положив руку на ее обнаженную ногу – на обнаженное бедро. Да, мы согласны с этим, и мы примем меры, чтобы наши мужья перестали смотреть на вас как на потаскушку. Мы даже готовы согласиться с тем, что вы были похищены и наш милый мальчик спас вас. – Она замолчала, многозначительно глядя на миссис Хэклз.

– Да, – сказала миссис Хэклз, с радостью устремляясь туда, куда ее направили. – Мы даже готовы не обращать внимания на ту странную историю, которую рассказывает наш милый мальчик. Если бы мой собственный сын так поступил, то, конечно, я была бы рада встретиться со своей внучкой – ну а насчет Шарлотты я не знаю.

– Наконец-то она признала Марианну, – непринужденно сказал Роган. – Просто мама все еще считает, что она дочь Джорджа, а не моя.

– Это уже кое-что, – сказала миссис Гудгейм. – Естественно, наша милая Шарлотта такого не ожидала. Очевидно, она считала, что вы женитесь по ее выбору, на леди, очень похожей на саму Шарлотту, или на какой-нибудь бесхарактерной особе, которая ни слова не посмеет возразить, когда ее муж отправится к своим любовницам. С точки зрения Шарлотты, другой жены у вас быть не может.

Леди Донтри свирепо посмотрела на Сюзанну.

– А вы такая же, как наша милая Шарлотта? – спросила она.

– В каком смысле?

Сюзанна чувствовала себя статисткой в какой-то странной пьесе, к тому же статисткой, не знающей своей роли и вообще не представляющей, чем эта пьеса закончится. Возможно, все актеры неожиданно перестанут играть и расхохочутся как сумасшедшие.

– Как я полагаю, вы только-только познакомились со своей свекровью, – сказала миссис Гудгейм. – Если говорить коротко, то Шарлотта совсем не похожа на других леди. Она так красива, что может делать все что хочет и с кем хочет. Это парадоксально.

Ее милый муж – отец милого барона – ее обожал. К счастью, он разделял ее наклонности. Все шло прекрасно, пока наш милый мальчик не оступился. Вам всего лишь двадцать пять, Роган, а у вас уже есть трехлетний ребенок. У вас также есть жена. Это поражает мое воображение и лишает дара речи.

«Этих леди ничто не может лишить дара речи», – подумал Роган.

– Правда, может быть, – сказала миссис Хэклз, наклоняясь к Сюзанне, – вы как раз и есть такая бесхарактерная особа. Тогда все в порядке. Даже если вы будете стараться, то никогда не сможете быть похожей на Шарлотту. Вы недостаточно красивы. Вы не можете за себя постоять. Вам, без сомнения, не хватает сообразительности. Возможно, с вами скучно. Кроме того, у вас нет того божественного чувства порочности и ума, которыми обладает милая Шарлотта. Да, видимо, вы бесхарактерны. И для вас это единственный выход.

Почувствовав, что ее мутит, Сюзанна вскочила с кресла, забежала за ширму и нагнулась над тазом.

– Да, – услышала она удовлетворенный голос леди Донтри, – она совершенно бесхарактерная особа, так что вы в безопасности, мой милый мальчик.

Такая женщина, как Шарлотта, да, собственно, любая женщина с характером не согласилась бы жить неизвестно где, довольствуясь очень малым. Если бы у этой девушки был хоть какой-нибудь характер, она вскоре появилась бы на вашем крыльце с ребенком на руках и потребовала бы, чтобы ей дали возможность занять свое место в вашем доме. Но она ничего этого не сделала. Нет, она осталась там, где вы ее оставили. Так что она вас вполне устроит. Несмотря на то что вы женаты, вы можете продолжать вести прежний образ жизни – как и делали это до сих пор. Вы только посмотрите, чего вы добились за последние четыре года! Вы переняли все привычки ваших милых родителей. Вероятно, нам нечего тревожиться.

Внимательно вслушиваясь в происходящее за ширмой, Роган молился, чтобы Сюзанну продолжало рвать. Тогда, если можно так выразиться, у нее рот будет закрыт. Роган также молил Бога, чтобы Тоби оставался в коридоре.

– Ваше внимание и ваша преданность глубоко тронули меня, уважаемые леди, – сказал Роган, стиснув руки леди Донтри, и подарил каждой из дам по нежной улыбке. Человек с его репутацией способен нежно улыбаться даже самой злобной старой перечнице. – Может быть, вы согласитесь завтра встретиться с моей матерью. Вы должны убедить ее, что Сюзанна мне вполне подходит – тихое, кроткое создание. Я уверен, что под вашим влиянием мама признает мой брак. Я вам очень благодарен.

Высунув голову из-за ширмы, Сюзанна смотрела, как он откланивается. Леди вышли, рассуждая о том, кто из них что скажет милой Шарлотте.

– Я не жалкая, – сказала Сюзанна, встав и схватившись за ширму. – И я на многое способна. Сейчас я, например, собираюсь вас убить.

В это мгновение в комнату вошел Тоби. В глазах его стояло изумление.

– Не убивай его, пока он не ответит, почему он сказал тем леди, что вы с ним женаты.

Оба пристально смотрели на Рогана. Руки Сюзанны сжались в кулаки. Лицо ее было бледно. Вся пудра осыпалась, на щеке проступили желто-зеленые синяки.

Замечательное платье сползло набок.

– Вы не хотите прополоскать рот, Сюзанна? мягко спросил Роган.

– Нет, не хочу. Ответьте же нам, Роган, а то у меня затекут кулаки.

Он посмотрел на стоящую перед ним жалкую девушку, затем перевел взгляд на Тоби, выглядевшего таким же потрясенным, как викарий в борделе, и улыбнулся:

– Не имею ни малейшего понятия, почему я это сделал.

Глава 14

Они чинно сидели напротив друг друга и пили чай, как и подобает образцовой супружеской паре на исходе долгого вечера.

– Вы спрашивали меня, почему я совершил такой неожиданный поступок, – наконец сказал Роган. До этих пор он надеялся, что Сюзанна заговорит первой, но она упорно хранила молчание. – И я сказал вам, что не знаю почему. Однако дело сделано, Сюзанна, и ничего уже не изменишь. Но с другой стороны, я не думаю, что поступил глупо. Наоборот, я считаю, что это решит все проблемы, и ни о чем не жалею. – Как ни странно, он действительно ни о чем не жалел и действительно хотел жениться на Сюзанне. Тем не менее объявить ее своей женой еще не значит жениться, и Роган прекрасно это понимал.

– Роган, в прежние времена вы были бы превосходным рыцарем, – стараясь успокоиться, сказала Сюзанна. – Но вы сказали этим трем старым ведьмам ложь, бесстыдную ложь. Причем поступили довольно глупо, поскольку любой может легко убедиться в том, что это ложь Я ведь была замужем за Джорджем, так что вы только усложнили мое положение. Если бы мы с вами поженились, это было бы нарушением закона.

– Нет, не было бы.

Сюзанна только покачала головой.

– Отпустите меня, и я никогда больше вас не побеспокою. Вы мне ничем не обязаны. До вашего появления я чувствовала себя прекрасно.

Роган протестующе поднял чашку с чаем.

– А вот это уже не правда.

– Ну хорошо, но в основном я все-таки справлялась. Как я уже говорила, Джордж вплоть до самой своей смерти посылал мне деньги.

– И сколько он вам посылал?

Сюзанна опустила взгляд. На дне чашки чаинки образовали странный узор. Счастье, что поблизости нет цыган, а то они могли бы напророчить всякие ужасы по этому узору.

– Хотя это вас не касается, но я все-таки скажу.

Как вы знаете, у Джорджа было не так уж много денег.

Он ведь учился в Оксфорде и жил лишь на те деньги, которые получал от вас.

– Да? Но я не помню, сколько посылал ему – Вы давали ему двадцать фунтов в квартал.

Джордж присылал нам десять.

Роган почувствовал, как в нем закипает гнев. Если бы Джордж сейчас оказался в комнате, Роган накричал бы на него и даже ударил.

– Десять фунтов, – повторил он, – целых десять фунтов в квартал. Да, Сюзанна, с такими огромными средствами вы действительно должны были чувствовать себя прекрасно. Но почему вы не хотите быть моей женой?

– Вы специально стараетесь казаться бестолковым. – Она вздохнула. – Послушайте, Роган. Ну сколько раз мне нужно повторять: я не могу быть вашей женой. Это было бы обманом. Хотя подождите – только что вы сказали, что закон не был бы нарушен. Что вы имели в виду? Может быть, вы знаете что-то такое, чего я не знаю? Или эти старые леди ошибаются?

– Да, я знаю кое-что, чего вы не знаете, но они не ошибаются. – Барон допил свой чай и осторожно поставил чашку на блюдце, затем с еще большей осторожностью поставил блюдце на инкрустированный столик.

Как это ни ужасно, сейчас придется причинить ей боль, но другого выхода нет.

Сюзанна не могла больше выдержать ни минуты.

Этот негодяй просто с ней играет!

– Сколько вы будете тянуть? – крикнула она, бросив в камин свою чашку с блюдцем. – Скажите же то, что должны сказать, и покончим с этим. – Опустившись в кресло, она закрыла лицо руками.

– Сэр Роган вздохнул. Конечно, Тоби не удовлетворился его заверениями о том, что все в порядке, и не лег спать.

– Да, Тоби. Входите. Ваша сестра сейчас не в духе. Буквально через минуту она возьмет себя в руки.

– Но до сих пор она никогда ничего не швыряла в камин, сэр. Это была очень красивая чашка. И, наверное, дорогая, миссис Бит это не понравится.

– Видите ли, одна из привилегий леди Маунтвейл состоит в том, что она может безнаказанно бить в доме любую посуду.

Сюзанна подняла голову:

– Тоби, видишь вон ту большую, уродливую вазу на подставке? Пожалуйста, принеси ее мне. Я собираюсь разбить ее об упрямую голову его милости.

– Сэр, до сих пор сестра никогда никому не угрожала!

– Пока не приносите ей эту вазу, Тоби. Моя мать ее очень любит. Давайте немного подождем. Ваша сестра скоро успокоится.

– Я не могу успокоиться, наоборот, я все больше волнуюсь. Тоби, ты ведь слышал, что он сказал?

Тоби кивнул. Выпрямившись, он стоял между сестрой и бароном.

– Ты не думаешь, что он сошел с ума?

– Я думаю, что он пытается тебя защитить, Сюзанна. Эти старые леди погубили бы твою репутацию.

Правильно, сэр?

– Да. Всех троих прямо-таки переполнял злобный восторг. Я ее спас, но она не благодарит меня за это, Тоби. Посмотри, в ее позе нет и намека на благодарность.

– Тоби, пожалуйста, подай мне ту статуэтку, изображающую человека, который держит мир у себя на колене. На вид она тяжелая, так что будь осторожен.

Роган предостерегающе поднял руку:

– Да, пожалуй, скверное настроение у нее еще ни разу не длилось так долго. А теперь оба послушайте меня. Я буду откровенен…

– Как с теми тремя леди?

– Это другое дело. Я сделал то, что обязан был сделать.

– Однако, сэр, зачем мы вам нужны? Сюзанна права: вы нам ничем не обязаны. Вы нас даже не знаете или знаете недостаточно. Это верно, что вы ее деверь, но если вы отдадите нам те двадцать тысяч фунтов, вы от нас освободитесь. Насколько я знаю, человек с вашей репутацией обычно не хочет, чтобы у него на шее висели дети, а тем более жена. Все это очень странно, сэр, особенно если иметь в виду, что вы не можете жениться на Сюзанне, даже если бы захотели.

– Это верно, Роган. Вы будете свободны. Вы можете просто сказать вашим соседям, что все это был розыгрыш и вы выбросили нас вон.

Роган вскочил на ноги, уронив при этом кресло, и громко закричал:

– Проклятие! Да замолчите же вы!

Брат и сестра с удивлением посмотрели на барона.

Лицо его раскраснелось, на шее напряженно бился пульс. От обычного хладнокровия Рогана не осталось и следа.

– Хорошо, Роган, я не буду ничего в вас кидать, – чуть спокойнее сказала Сюзанна. Теперь вы сами разволновались. Но тем не менее вы должны с нами согласиться. Вы ведь действительно меня не знаете. С чего же вдруг вам пришло в голову взять меня в жены? Причем законным образом это оформить нельзя. Нет, тут какая-то чепуха!

Роган посмотрел сначала на Тоби, затем на Сюзанну:

– Я могу на вас жениться, и это будет вполне законно.

Она покачала головой.

– Прошу прощения, Сюзанна, – тихим и мягким голосом сказал Роган, – но вы никогда не были замужем за Джорджем. Те леди были правы – Марианна действительно незаконнорожденная.

– Нет-нет, этого не может быть, – затрепетав, прошептала Сюзанна. – Нет, Роган, я ведь показывала вам брачный контракт. Это была прекрасная церемония – конечно, тайная, но викарий был так добр, что…

– Прошу прощения, но тот человек действительно был очень добр, потому что Джордж заплатил ему кругленькую сумму за то, чтобы он сделал вид, будто вас венчает. Я понял это сразу, как только вы показали мне бумагу. Я знаю того человека. Его зовут Блай Макнэлли. Он славится в Оксфорде подобными делами и неплохо на них зарабатывает. За эти годы так обманули много молодых девушек. Мне очень жаль, Сюзанна, но на самом деле Джордж на вас не женился.

Все это была ложь.

Тоби побледнел как полотно.

– Если вы знали, что это обман, – еле слышно сказала Сюзанна, – то почему промолчали, когда увидели документ?

Роган взглянул ей прямо в лицо:

– Сначала я просто не поверил своим глазам. Я всегда считал Джорджа таким серьезным молодым человеком, таким усердным студентом. Он говорил мне, что мечтает ездить в экспедиции и стать знаменитым картографом Я не сомневался в его доброте и порядочности. А он так поступил с вами. Не зная вас или Марианны, я не мог разрушить вашу жизнь. Несмотря на то что сделал Джордж, Марианна все равно остается моей племянницей. Я решил немного подождать. Именно поэтому я и привез вас сюда. Именно поэтому я и поддерживал эту ложь.

– Завещание вы также придумали, не так ли?

– Ему не нужно было этого делать, Сюзанна, – тихо сказал Тоби. – Так как ты не была замужем за Джорджем, то его наследство не могло перейти к тебе.

– Завещание я придумал. – Говоря эти слова, Роган понимал, что тем самым лишает Сюзанну последней надежды. Теперь у нее не осталось ничего – даже иллюзии выбора. Сюзанна чувствовала себя так, как будто провалилась в очень глубокий колодец.

– Понятно, – медленно проговорила она, глядя в камин, на догорающие оранжевые уголья. – И теперь вы, желая загладить вину Джорджа, готовы принести себя в жертвуй Вы собираетесь жениться на мне и признать Марианну своим ребенком?

– Да, примерно так, – сам себе удивляясь, твердым как скала голосом сказал Роган.

– Но, сэр, Сюзанна права. Мы вам чужие. Если бы мой отец не попытался вытянуть у вас деньги, вы никогда бы о нас не узнали.

– Тем не менее он это сделал, и мы теперь знакомы. Послушайте, Сюзанна, разве это такой уж скверный план? Я буду сносным мужем и хорошим отцом Марианне. Я даже постараюсь выдержать Тоби, хотя он своими шалостями выводит меня из себя.

– Сэр, я никогда не совершал никаких диких шалостей!

– В том-то и дело! Ты будешь моим шурином, и это прекрасно, потому что я тебя люблю. Я вас всех люблю. Оставайтесь здесь, со мной. Станьте моей семьей. Я буду вас защищать и тем самым буду защищать память о Джордже. Я не хочу, чтобы люди знали, что он сделал с вами. Я не хочу, чтобы это знала и моя мать. Видите ли, несмотря на все порочные наклонности моих родителей, в нашей семье все же есть свои представления о фамильной чести. Мои родители никогда не причинили бы вреда невинному созданию, никогда. Теперь в живых осталась только моя мать, и я не хочу ее огорчать. Вы должны понять – меня очень беспокоит то, что может выясниться в Оксфорде. Я думаю, что вас это тоже беспокоит.

Сюзанна встала и одернула свои юбки – юбки Шарлотты. Очень красивое платье, а так помялось.

– Все это ни к чему, – тщательно подбирая слова, сказала она. – Вы донжуан, человек, который меняет любовниц как перчатки. Тоби, пожалуйста, заткни уши.

– Не говори глупостей, Сюзанна. Все с величайшим уважением отзываются о достоинствах его милости. Все им гордятся.

– Все это чрезвычайно странно, но сейчас не имеет значения. Роган, я должна честно признаться, что я не бесхарактерная особа и никогда не буду такой, как Шарлотта.

– Вы попали в точку. – Роган поскреб подбородок. – Вообще-то я вполне представляю себе, чего от вас нельзя требовать. В ближайшие годы надеюсь узнать вас лучше.

В ближайшие годы? Нет, это уж слишком. Она больше не выдержит. Выходит, она не была замужем.

Она оказалась легковерной дурой с незаконнорожденным ребенком на руках. Она доверилась молодому человеку, который казался таким тихим и мягким, таким надежным. Какой позор! Почему Джордж так поступил с ней? И каким же он был на самом деле?

Теперь это не имеет значения.

– Тоби, завтра мы уезжаем из Маунтвейл-Хауса, – сказала Сюзанна. – Мы возвращаемся в Малберри-Хаус.

– У вас нет денег, Сюзанна, – мягко, но решительно сказал Роган. – Вы далеко не уедете. А пешком вам не добраться, тем более с Марианной.

Сюзанна не могла выговорить ни слова. Теперь, глядя на Рогана, она всегда будет вспоминать, какой идиоткой оказалась. Нет, больше она не выдержит.

Резко повернувшись, Сюзанна вышла из библиотеки.

– Тоби, останьтесь здесь. Я сейчас вернусь, и мы с вами обсудим, что делать дальше.

– Я думаю, Сюзанне сейчас нелегко, Роган.

– На ее месте я тоже чувствовал бы себя неважно.

Какие ужасные вещи ей пришлось сейчас услышать!

До сегодняшнего вечера Роган мог бы ее отпустить, но завтра – завтра он не позволит ей покинуть Маунтвейл-Хаус.

На верхней площадке лестницы Сюзанну встретила растерянная Лотти, которая прижимала к себе плачущую Марианну.

– Я дала ей только два кусочка яблочного пирога, миссис Каррингтон.., то есть миледи. Только два – как вы мне и говорили. Но у нее разболелся желудок, и я не знаю, что делать.

Сюзанна забрала у нее дочь.

– Такое случается, Лотти, – сказала она, стараясь успокоить служанку. – Это не ваша вина. Может быть, у миссис Бит найдется что-нибудь, чтобы облегчить боль.

Она не стала кричать на Лотти, уверяя, что она вовсе не миледи.

– Я позабочусь об этом, – сказал подошедший Роган. – Сейчас, малышка, ты снова будешь чувствовать себя хорошо.

– Роган!

– Я скоро вернусь, Марианна. – С этими словами Роган ушел.

Успокаивая девочку, Сюзанна принялась расхаживать по коридору. Вскоре Роган вновь появился – на этот раз со стаканом в руках. Увидев его, Марианна захныкала.

– Послушай меня, миленькая, – сказал Роган. – Сейчас ты все это выпьешь. Когда я был маленьким мальчиком, миссис Бит давала мне такие капли. Они хорошо помогают и совсем неплохие на вкус. Через минуту тебе уже захочется танцевать со мной шотландский рил.

Марианна икнула.

– Я не знаю, как танцевать.

– Я тебя научу, но сначала мы должны сделать так, чтобы животик не болел.

К удивлению Сюзанны, Роган запрокинул голову девочки и принялся поить ее лекарством. Капризная Марианна послушно выпила все до дна.

– Прекрасно. А теперь я отнесу тебя вниз. Когда тебе захочется танцевать, мы пойдем к фортепьяно, и я тебя поучу.

Без всяких колебаний все еще плачущая Марианна пошла к нему на руки. Она доверяла Рогану.

Не сказав ни слова Сюзанне или Лотти, Роган пошел вниз. Засунув пальцы в рот, Марианна лежала на его плече.

– Ну, – сказала Сюзанна, повернувшись к Лотти, – мне нужно укладывать вещи. Утром мы все уезжаем.

– Вы отправляетесь в Оксфорд вместе с его милостью?

Без сомнения, Лотти знала все подробности той истории, которую барон рассказал трем старым мегерам. Наверное, всем в доме это уже известно. А скоро будет известно и во всей Южной Англии.

– Возможно, – не вдаваясь ни в какие объяснения, сказала Сюзанна. Вернувшись в свою спальню, она обнаружила там ждущую ее Шарлотту, одетую в какое-то невообразимое платье с перьями.

– Я ужасно взволнована! – объявила та, когда Сюзанна вошла в комнату. – Такого волнения я не испытывала по меньшей мере две недели. Правда, то волнение было совершенно другого рода. Мой милый сын рассказал мне об этом в Самых общих чертах.

Теперь вы здесь и можете сообщить все подробности.

Ничего не пропускайте, Сюзанна. Еще, ни разу в жизни я не была так заинтригована. Конечно, я ощущаю и некоторое разочарование. Насчет этого мой милый мальчик прав. Ведь я возлагала на него такие надежды!

– Леди Донтри считает, что вы хотели женить его или на женщине, похожей на вас, или на бесхарактерной особе, которая не стала бы препятствовать его распутному образу жизни.

– Какая она проницательная! После стольких лет Знакомства милая Регина меня все еще удивляет. Конечно, не часто, как вы понимаете. Какое милое имя – Регина. Вы не находите? Жаль, что оно ей не подходит.

Сейчас Регина «затаптывала вас под ковер» – кажется, так выразился милый Тоби. Не только Регина, но и Альмерия с Эльзой. Втроем они ведут себя как настоящие фурии, причем Регина вдохновляет и направляет их деятельность. И там был еще Роган, который заявил, что вы все время были его женой. Я никак не могу решить, правду он сказал или нет. Неужели вы действительно не встречались с бедным Джорджем?

Сюзанна беспомощно смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова.

– Вы выглядите усталой, Сюзанна. Присядьте.

Роган позаботится о Марианне. Разве это не странно?

Ни дать ни взять, настоящий отец. Хотя так ведь оно и есть, да? Когда родилась Марианна, Роган был с вами?

– Нет, не был. Она появилась на свет немного раньше времени.

– Чего я не могу понять – почему Роган заявил, что вы вдова Джорджа. Если вы в самом деле его жена, почему бы так сразу и не сказать?

Сюзанна почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Что делать? Сказать Шарлотте правду?

Сказать ей, что ее любимый, скромный Джордж обманул и предал ее, Сюзанну, чтобы затащить ее в постель? Кем надо быть, чтобы так поступить? Человеком, совершенно неразборчивым в средствах. Интуиция подсказывала Сюзанне, что Роган так никогда бы не поступил. Она покачала головой.

– Вы обдумываете ложь, которую я приняла бы за правду, Сюзанна?

– Нет, мэм, ни в коем случае. Просто я умоляю вас поговорить об этом с вашим сыном.

– А, вы боитесь, что скажете мне что-нибудь не так?

Вместо ответа Сюзанна еще раз беспомощно посмотрела на Шарлотту. Скоро это у нее войдет в привычку.

– Я собиралась некоторое время понаслаждаться Августусом, а затем уехать в Италию, – разглаживая перья на рукаве, сказала Шарлотта. – Я обожаю Венецию. Собственно, я собиралась взять с собой Августуса. Но теперь возникло это.., это затруднение. Хорошо, я поговорю с Роганом, и тогда мы увидимся с вами. Спокойной ночи, моя дорогая.

Что ж, Шарлотта не обругала ее и не застрелила.

Сюзанна закрыла глаза – на минутку, всего лишь на минутку. Потом она встанет и будет укладывать вещи.

Когда женщина проснулась, дрожа от холода, была глубокая ночь. Она принялась искать свечи, но ничего не нашла. В кромешной тьме укладывать вещи, конечно, невозможно.

С трудом сняв роскошное платье, Сюзанна повесила его на спинку кресла и нырнула под одеяло.

Уже почти уснув, она вдруг поняла, что Роган наверняка давал Джорджу гораздо больше двадцати фунтов.

Джорджа даже не заботило, все ли есть у его дочери. Сюзанна почувствовала, как по ее щекам катятся горючие слезы. Какой же дурой она была! Конечно, Джордж не собирался представлять ее своей семье.

Что бы он, интересно, сказал – «Вот моя любовница и мой незаконнорожденный ребенок»?

Она никогда не ставила под сомнение слова Джорджа о, том, что его отец, а потом его старший брат разъединят его с ней и с Марианной. Нужно подождать, снова и снова повторял Джордж. Он все время уверял, что скоро они будут вместе, будут жить одной семьей. Последние несколько лет Джордж лишь изредка навещал Малберри-Хаус. Он знал, что рано или поздно все раскроется. А может быть, ему это было безразлично. Просто ему с ней было скучно. Джордж не хотел выслушивать ее вопросы насчет того, переговорил ли он со своим старшим братом. Он больше не хотел их видеть. Он больше не хотел видеть собственную дочь.

Если бы он не умер, Сюзанна убила бы его своими руками.

Пять лет она сама себя обманывала, и теперь, когда обман раскрылся, Сюзанне казалось, что она этого не переживет. В случившемся она винила больше себя, чем Джорджа. Она ведь считала себя такой умной, считала, что так хорошо разбирается в людях. Сюзанна плакала до тех пор, пока не кончились слезы, но боль не проходила. Джордж считал, что она не заслуживает большего, чем мошеннический брак, и потому ее обманывал.

Глава 15

– Вот что, мама, Джордж с ней сделал. – Роган весь кипел от негодования. Джордж ушел от них, и ему никогда не придется держать ответ за свои дела.

Барон совсем не собирался говорить Шарлотте правду, однако его превосходная мать коварно разбудила его в ранний час и в мгновение ока вытянула абсолютно все. Рогану хотелось себя ударить. Тем не менее дело сделано, и ничего изменить уже нельзя.

Сейчас Шарлотта стояла у окна и смотрела на расстилавшийся внизу прекрасный парк.

– Мне очень жаль, мама, – сказал Роган. – Я не хотел вас посвящать, в этом не было необходимости.

Однако вы так проницательны, что сумели сами обо всем догадаться. Вы застали меня врасплох.

Шарлотта медленно повернулась.

– Да, дорогой, ты спросонья еще не вполне соображаешь. – Замолчав, она принялась мерить шагами спальню Рогана. Он, конечно, был еще в постели. В отличие от сына Шарлотта вставала рано. В утренние часы ее коварство всегда достигало пика. А к несчастью для Рогана, сейчас было только шесть часов утра.

Тем не менее он не сожалел ни о чем из того, что сделал вчера вечером, и его решение жениться на Сюзанне не изменилось.

Рогану нравилось имя Сюзанна. Ему казалось, что его звучание все равно будет доставлять удовольствие, если даже выкрикивать его во гневе.

– Знаешь, дорогой, хотя мне очень приятно, что ты хотел скрыть от меня позорные дела Джорджа, но я все равно догадалась бы обо всем. Ты не стал бы прятать молодую девушку, если бы на ней женился. Ты выставлял бы ее напоказ и стремился бы развратить, что сейчас собираешься сделать с ней и с Марианной. – В голосе Шарлотты зазвучала неожиданная решимость:

– Нет, не надо больше защищать Джорджа. Сюзанна и Марианна – вот кто нуждается в защите.

Шарлотта вновь принялась мерить шагами комнату.

– Почти пять лет! – сказала она, обращаясь скорее к камину, чем к Рогану. Обернувшись, она посмотрела на сына, который лежал в постели, подперев рукой голову. – Кем же на самом деле был Джордж? – наконец сказала Шарлотта, не в силах удержать это в себе.

– Не знаю, – ответил Роган. – Я собираюсь поехать в Оксфорд и все выяснить. Несомненно, Джордж знал того человека, который из-за карты похитил Сюзанну. Мне очень жаль, мама.

– Я знаю. Мне тоже жаль. Когда ты едешь в Оксфорд?

– Я поеду, как только получу согласие Сюзанны на тайный брак. Никто больше – ни соседи, ни друзья, ни даже Фитц – не должен знать истинного положения вещей, мама. Нужно сохранить все в тайне.

– Да, так будет лучше всего. Я думаю, ты должен жениться на Сюзанне до отъезда в Оксфорд. Она очень гордая. Джордж предал ее, выставил в неприглядном свете, и она, несомненно, страдает. Вероятно, Сюзанна чувствует себя отверженной, никому не нужной. Да, ты должен жениться на ней сейчас же, потому что иначе, боюсь, она уедет из Маунтвейла, считая, что не сможет принять твою благородную жертву. Да, нужно провести очень скромную церемонию. Ты собираешься получить специальную лицензию?

– Да, и как можно скорее.

– Ты удочеришь Марианну?

– Конечно. – Роган почесал грудь, затем, сообразив, что мать смотрит на него, быстро натянул одеяло до самого подбородка. И только тогда понял, что мать смотрит отнюдь не на него, а скорее сквозь него.

– Когда она будет твоей женой, нам по крайней мере не надо будет о ней беспокоиться. Она все понимает. В то время как ты будешь находиться в Лондоне и заниматься тем, что у тебя так хорошо получается, Сюзанна будет жить в Маунтвейл-Хаусе, в уюте и достатке.

– Зачем мне одному ехать в Лондон? Она, Марианна и Тоби поедут со мной.

Шарлотта только пристально посмотрела на него.

– Но она не такая, как я, и совсем не бесхарактерная. Она сама мне это вчера сказала. Довольно – больше ни слова. Делай как знаешь. Сюзанна будет несчастна даже не из-за тебя. Подумай о своих любовницах, дорогой, обо всех своих вечеринках, о «Клубе четырех коней», об опере, о…

– Осмелюсь предположить, что Сюзанне понравится опера и… – Голос Рогана вдруг увял. Он вспомнил, с кем разговаривает. Роган посмотрел на свои ноги, пошевелил ими под одеялом, затем откашлялся. – Ну, когда я захочу развлечься, то позабочусь о том, чтобы и она не скучала. Очевидно, вы понимаете, что я смогу это сделать.

Лицо Шарлотты прояснилось. Еще не было и семи часов утра, солнечные лучи лились через восточное окно, и мать казалась Рогану одной из самых красивых женщин, каких он только встречал.

– Так всегда поступал твой дорогой отец. Естественно, когда я хотела доставить себе удовольствие, то поступала так же. Именно это делает брак счастливым.

Никогда не забуду – когда погиб на охоте милый лорд Вестминстер, я была ужасно расстроена, просто не находила себе места. Так твой дорогой отец не отходил от меня до самых похорон. – Внезапно на ее лице появилось строгое выражение. – Знаешь, дорогой, прежде чем Сюзанна будет свободна и сможет жить в свое удовольствие, она должна будет родить тебе наследника. Ты сможешь сам ей все это объяснить?

Мысль о том, что мать станет объяснять Сюзанне, как обращаться с донжуаном, ужаснула Рогана.

– Конечно, мама, я с этим справлюсь. Вам не надо ничего ей говорить.

– Надеюсь, что так, дорогой. Человек с твоей репутацией должен быть в состоянии убедить любую женщину – жена она ему или нет.

– Да, конечно, вы правы. А теперь я должен выбраться из постели и принять меры к тому, чтобы Сюзанна не ускользнула из Маунтвейл-Хауса. Обещайте мне, что не будете с ней разговаривать.

– Хорошо. Как там у Марианны с животиком?

– Она уснула в библиотеке у меня на руках. Она так и не поняла, что там нет фортепьяно. Нужно будет научить ее сегодня танцевать шотландский рил. Да, именно рил. Она станет с удовольствием прыгать и скакать, держа пальцы во рту, пока Фитц будет колотить по клавишам.

Шарлотта эффектно выгнула бровь, представив себе, как ее сын с безукоризненной репутацией распутника танцует с маленькой девочкой.

Через полчаса Роган входил в спальню Сюзанны.

Служанка матери, Сабина, поправляла щетки на туалетном столике. Все последние три года Сабина безуспешно пыталась затащить Рогана к себе в постель. Сейчас, заметив ее, барон медленно попятился.

– А вот и вы, милорд! Хотите видеть мадам?

Пустая трата времени! Тут есть более интересная женщина, которая доставит вам удовольствие, которая…

– Сабина, где леди Маунтвейл?

– Вы имеете в виду вашу жену?

В радиусе пятидесяти миль уже все слуги знают все до малейшей детали.

– Да, свою жену, – ответил Роган. – Где она?

– Она что-то бормотала про себя, милорд, а что, я не разобрала. Она спросила меня, где ее чемодан, а когда я поинтересовалась, зачем он ей нужен, миледи ничего не ответила. Она вышла из комнаты – как бы это сказать? – с ошарашенным видом.

Задержавшись в дверях, Роган одарил Сабину плотоядной улыбкой и сказал:

– Теперь я женат, Сабина.

– И что же? – спросила она, обхватив руками свои груди и приподняв их вверх.

Роган вскинул вверх руки, повернулся и ушел. Ну что она за штучка?

– А, Тоби? Где вы пропадаете?

– Я пытаюсь найти Сюзанну, сэр.

– Вот что, посмотрите в детской, а я спрошу у Фитца.

– Возможно, – сказал Фитц, – ее милость находится у братьев Харкеров и разговаривает с ними насчет кошек.

Ее милость. Ну если уж Фитц признал Сюзанну хозяйкой Маунтвейл-Хауса, то дело в шляпе.

Никто – даже граф Нортклифф со всем своим высокомерием – никогда не станет оспаривать его мнение.

Удивительно, как Фитц до сих пор не решил, будто участницы кошачьих бегов унижают достоинство миледи.

– Нет, – сказал Роган, – скорее всего она строит планы, как от меня сбежать.

– На ее месте я тоже подумывал бы об этом, милорд, если бы вы женились на мне и продержали целых четыре года взаперти.

– Какая ужасная мысль, Фитц!

В последнее время у Рогана вошло в привычку каждый день навещать пойманного злодея, чтобы проверить, не собирается ли он заговорить. Сейчас дверь комнаты, где содержался разбойник, была открыта, возле нее на посту стоял лакей по имени Рори.

Узник был все еще бледен, на голове его белела повязка. Над кроватью похитителя, склонившись, стояла Сюзанна.

– Оставайтесь снаружи, Рори, – тихо сказал Роган, затем неслышно вошел и закрыл за собой дверь.

– Почему вы не скажете мне правду? – спрашивала Сюзанна. По всему было видно, что она спрашивает об этом уже не в первый раз.

– Уходите отсюда! – коротко ответил узник и сплюнул на пол, едва не попав на юбки Сюзанны. Какая отвратительная привычка!

– Вы ведь с Джорджем были друзьями, не правда ли? Я помню, что вы были одним из тех, с кем я встречалась на постоялом дворе. Вас зовут Ламберт, если мне не изменяет память?

– Вы были подружкой Джорджа. Ну да, я вас помню. Вы тогда думали, что вы его жена. Как же мы все смеялись над этим! И все стоило ему десять фунтов в квартал. Самая дешевая любовница, какую только можно представить. – Мужчина рассмеялся грубым, издевательским смехом, но Сюзанна сумела сдержаться.

– Я вам не верю. Вы клевещете на человека, который умер и не может себя защитить. Пожалуйста, скажите мне правду о Джордже. Мне нужно это знать.

Вы Ламберт или Теодор Мика?

Бандит отвернулся к стене.

– Вы Ламберт, не так ли?

На этот раз мужчина вздрогнул.

– Если вы дадите мне эту проклятую карту, я расскажу вам о Джордже.

– Никакой карты нет. А если и есть, то я не знаю, где она. Я уже это вам говорила, и говорила правду.

– Тогда это значит, что Джордж что-то с ней сделал.

– Вполне возможно, Ламберт, – сказал Роган, подходя ближе. – Теперь, когда мы знаем, кто вы такой, мы скоро узнаем и все остальное.

– Паршивый ублюдок! Джордж предупреждал, что если вы узнаете об этом, то обязательно доберетесь до истины. Он говорил, что всегда старался быть с вами очень осторожным. Он рассказывал, что вы ленивы и добродушны, но в вашем характере есть такие глубины, в которые он не хотел бы заглядывать. Кажется, Джордж был не так уж и осторожен. Однако вы можете всю жизнь искать, но ничего не найдете. Без карты у вас нет никаких шансов. – И он снова отвернулся к стене.

– Я думаю, пора отправлять вас в тюрьму, – медленно сказал Роган. Правда, здесь есть одна проблема. Этот тип знает о недействительном браке Джорджа. Что, если он поведает об этом миру? Пожалуй, придется действовать беспощадно.

Нет, Ламберт не попадет в тюрьму. Сегодня, после того как доктор Фоксдейл признает его состояние вполне удовлетворительным, два лакея отвезут негодяя в Истборн и вместе с письмом от лорда Маунтвейла сдадут его капитану Малдуну. Он прослужит в военно-морском флоте его величества шесть лет или до самой смерти – если она наступит раньше этого срока.

И Роган занялся соответствующими приготовлениями. Закончив с ними, он принялся вновь искать Сюзанну и обнаружил ее оживленно беседующей с Оззи Харкером.

– ..Ага, миледи, есть, стало быть, много всяких способов тренировать кошек. Помнится, старый мистер Биттл становился над своей бедной полосатой кошечкой и хлопал в ладоши прямо у ней над ухом. Бедняжка с перепугу бежала, задрав хвост, но по большей части сразу кидалась под юбки ближайшей леди.

Сюзанна улыбнулась, посчитав историю забавной, но про себя решила: «С этим надо кончать». Все называют меня миледи. Какая ужасная ошибка! Надо побыстрее уезжать.

– Спасибо, Оззи. У меня есть еще кое-какие неотложные дела.

Опустив голову, Сюзанна пошла прочь, и Роган точно знал, о чем она думает. Следуя за ней по пятам, он вскоре оказался в собственном кабинете. Роган с удивлением смотрел, как Сюзанна медленно и очень осторожно выдвигает один за другим ящики письменного стола и достает оттуда маленький сейф. К несчастью для Сюзанны, железная шкатулка была заперта.

– Неужели вы предпочитаете сесть в тюрьму, нежели выйти за меня замуж? Знаете, на кражу денег обычно смотрят неодобрительно.

Сюзанна глубоко вздохнула, еще раз тряхнула шкатулку и положила ее обратно в нижний ящик стола.

– Я вернула бы вам деньги, – тусклым голосом ответила она.

– Каким образом?

В этом-то все и дело. Выпрямившись, Сюзанна гордо посмотрела на него. Прямо истинная Диана – не хватает только лука и стрел.

– Ну, я думаю, что смогу найти в Оксфорде покровителя, который будет платить мне больше, чем десять фунтов в квартал.

– Видите ли, Сюзанна, главная проблема Джорджа состояла в том, что он не знал, как предотвратить вашу беременность. И это даже не приходило вам в голову. Если бы не родилась Марианна, он мог бы спокойно наслаждаться вами. Вы говорили, что в последние два года он нечасто появлялся. Думаю, он боялся, что вы забеременеете снова.

– Человек с вашей репутацией.., в общем, откуда вы можете знать, что думал или собирался сделать Джордж? Может быть, он не был таким ужасным человеком, как утверждает Ламберт. Может быть, он все придумал, чтобы причинить мне боль. Ведь я от него убежала, а вы его подстрелили.

– Такое возможно, но к делу не относится. Давайте просто положим всему этому конец. Выходите за меня замуж, Сюзанна. Завтра я получу специальную лицензию. Местный викарий мистер Байам – давний друг семьи Каррингтонов. Он нас никогда не выдаст.

Он может поженить нас на следующий день, и тогда вам не нужно будет беспокоиться о том, как украсть у меня деньги.

– Зато мне придется беспокоиться о том, у какой из ваших женщин вы находитесь, когда вас нет дома.

– Я знаю. Пожалуй, это неразрешимая проблема.

Я ведь должен поддерживать свою репутацию, верно?

А может, мы просто забудем обо всех моих женщинах? – Подобно фокуснику он провел рукой по воздуху и щелкнул пальцами. – Вот! Этой проблемы больше нет. Что вы скажете?

– Джордж предал меня. Я не смогу выйти замуж за человека, который даже не делает вид, что будет мне верен.

– Возможно, – медленно, подбирая слова, сказал Роган, – возможно, мы с вами договоримся никогда не предавать друг друга. Это будет справедливо для обоих. Мы сумеем доставить друг другу удовольствие. Я уверен, что сдержу эту клятву. А вы?

Сюзанна посмотрела на него так, как будто хотела ударить.

– Не говорите глупостей! Я совсем не хочу, чтобы отвратительный мужчина когда-либо ко мне прикасался. Мне это ненавистно. Все так постыдно, унизительно… Потное тело, это отвратительное мычание и колыхание… – Почувствовав себя так, как будто только что сказала богохульство прямо в лицо ангелу, Сюзанна прикрыла ладонью рот и покраснела до корней волос. – Забудьте то, что я сейчас сказала, – сдавленно произнесла она. – Я ведь не говорила этого, правда? Нет, я же достаточно воспитана, чтобы не ляпнуть такое!

– Мне жаль, но вы это сказали.

– Нет, вы меня не правильно поняли. Пожалуйста, Роган, дайте мне украсть немного денег. Мы все уедем, и вам не придется больше ни о чем беспокоиться.

Роган внимательно рассматривал свои ногти.

– Знаете, Сюзанна, – наконец сказал он, – в физической любви между мужчиной и женщиной не должно быть ничего отвратительного и постыдного. И я совсем не понимаю, что в этом унизительного. Потные тела – да, такое может быть, но если вы испытываете наслаждение, это не так уж и плохо.

Сюзанна посмотрела на Рогана так, как будто у него вдруг выросло еще одно ухо.

– Так как я ничего не говорила, то не понимаю, о чем это вы, – вздернув подбородок, сказала она.

Тогда Роган подошел к ней, взял за руку и вывел из-за стола, а затем прижал к себе. Сюзанна попыталась отстраниться, но Роган был сильнее и полон решимости. – Скажите «да», Сюзанна.

Глядя куда-то ему в шею, она покачала головой.

Легкими, нежными движениями Роган начал поглаживать ее по спине.

– Все будет хорошо, если вы просто скажете мне «да».

В конце концов Сюзанна подняла голову.

– Несмотря на всю вашу репутацию, вы очень добрый человек. Но если я приму ваше предложение, то стану несчастнейшей из женщин. Я же ни на что не гожусь. Ваш брат думал, что я способна только на то, чтобы обслуживать его в постели, то есть опять-таки почти ни на что. Он считал, что мне цена всего лишь десять фунтов в квартал. Вы же не собираетесь принести себя в жертву только ради того, чтобы загладить проступок Джорджа?

Глава 16

Мне кажется, это была бы превосходная жертва.

– Это не шутка, Роган. Очевидно, Джорджу не были нужны ни я, ни его дочь. Зачем же вам то, что не имело ценности для вашего брата?

– –Джордж поступил отвратительно, но к нам с вами это не имеет никакого отношения. Послушайте меня, Сюзанна. Я не позволю вам чернить себя…

– Но это же правда. Любая порядочная любовница заслуживает большего, чем я. И вот вам доказательство – за мои услуги платили всего десять фунтов в квартал. Скажите, во сколько вам обходится в квартал одна из ваших любовниц? Или ни одна из них не выдерживает целый квартал?

Роган схватил ее за плечи и встряхнул.

– Я не позволю вам дразнить меня. Вы мне очень дороги. И не смотрите на свои дурацкие тапочки!

Смотрите на меня! Мне доставляет удовольствие даже просто видеть вас. Мне доставляет огромное удовольствие слышать, как Марианна сосет свои пальцы. Мне доставляет огромное удовольствие слышать, как Тоби говорит, что не совершал никаких диких шалостей. Вы умная, заботливая женщина. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Давайте вместе состаримся и родим дюжину детей.

– Человек с вашей репутацией не захочет иметь дюжину детей, – глядя ему прямо в глаза, медленно сказала Сюзанна. – О, я теперь понимаю! – нахмурясь, добавила она. – Если я все время буду беременной, то не смогу находиться в Лондоне и не стану мешать вам в ваших удовольствиях на стороне.

Роган сдержал свой гнев. В конце концов человек с его репутацией не должен обижаться на подобные суждения. Один Господь знает, сколько ему пришлось поработать для создания своей репутации. Роган сделал глубокий вдох и спокойно, с уверенностью сказал:

– Я вообще не буду ездить в Лондон. Я буду все время рядом, буду поглаживать вас по животу и рассказывать сказки своему ребенку. Возможно даже, что у меня на лице все время будет идиотская улыбка.

– Я вас не понимаю, – очень медленно сказала Сюзанна, по-прежнему глядя ему в глаза. Все, о чем она думала, легко читалось на ее выразительном лице. – Вы считаетесь знаменитым донжуаном, человеком с замашками сатира. Из-за этого все вами восхищаются, как и вашей матерью, как в прошлом восхищались вашим отцом. Джордж как-то сказал, что ни один мужчина не имеет такой репутации величайшего сладострастника, какая есть у вас. Он сказал это, со смехом потирая руки. Теперь я понимаю, почему он смеялся. Он хотел подражать вам. Может быть, я была у него не первой? Но нет, давайте больше не будем об этом. Почему все же вы хотите жениться на мне и завести дюжину детей?

– Вы мне поверите, если я скажу, что все рассказы обо мне – это выдумка?

– Нет.

– Но ведь с момента нашей встречи я ни разу не отлучался к женщине.

– Прошло чуть больше недели.

– Да, но человек с моей репутацией должен иметь женщину по меньшей мере два раза в день. Даже, может быть, не одну. Да, одну женщину утром, а другую – вечером. Разве вы об этом не слышали?

Вот это откровенный разговор!

– Значит, вы стараетесь себя сдерживать. Я это ценю. – Ее глаза вдруг расширились. – Подождите – вы что, шутите? Два раза в день? Но это невозможно, неслыханно! Это просто богопротивно. Неужели и правда два раза в день?

Роган хотел засмеяться, но удержался.

– А что вы скажете, если я перебесился и готов удовольствоваться одной женщиной – вами?

Сюзанна была не в состоянии даже сказать ему «нет». Все, что она могла сделать, – это беспомощно посмотреть на Рогана.

– Но почему именно я? Я ничего из себя не представляю, абсолютно ничего. Мне красная цена – десять фунтов в квартал. И у меня уже есть ребенок от вашего младшего брата. Почему я? Почему вы не выберете молодую девственницу с хорошим происхождением и большим состоянием? Я слышала, что распутники предпочитают девственниц, что они…

– Где вы это слышали?

Сюзанна покраснела. Весьма очаровательно покраснела, так что Рогану сразу захотелось ее поцеловать. Собственно, он хотел большего, но для начала: пусть будет поцелуй – или с полдюжины поцелуев.

– Наверное.., э.., от миссис Бингли, нашей швеи.

В юности она была в услужении в Лондоне.

– Ну, может, обычные распутники и предпочитают, – сказал Роган. – Но я необычный, совсем необычный. Поэтому я должен предпочитать нечто другое. Мне нужны вы. Мне нужна Марианна. Мне нужен Тоби. Тем не менее я буду с вами откровенен: ваш отец мне совсем не нужен.

Однако, надо сказать, она стойко держится.

– Если бы не эта ужасная ситуация, вы бы на меня даже не взглянули, – сказала Сюзанна, обхватив себя за плечи. – Вы не взглянули бы на меня, даже если бы я разгуливала перед вами обнаженная.

Ну нет, он ведь не зеленый юнец. Отец, помнится, говорил, что мужчина, который не контролирует свои плотские желания, не заслуживает даже плевка.

– Я бы на это не особенно полагался. Я вам говорил, что мне нравится ваш нос? Тонкий, красивый и вздернут как раз на кончике.

Роган поцеловал кончик ее носа.

– Я бы смотрел на вас не отрываясь. Если бы вы обнаженная разгуливали передо мной, я возблагодарил бы Господа и немедленно положил бы конец этой прогулке. Вы красивы, но необычны. Так что заслуживаете необычного мужчины. Выходите за меня замуж, Сюзанна. Я научу вас бесспорно наслаждаться. Вместе мы выясним, что для нас важно, а что нет. Вы не будете стыдиться любви. Я не стану вас унижать. Клянусь вам, что по крайней мере половина из наших стонов будет ваша. Давайте вместе попотеем, Сюзанна.

Его проклятый голос брал за душу. Нет, его слова звучали вполне серьезно, но ведь ее уже однажды соблазнили, и сделал это не благородный муж, не барон. Ее соблазнил юнец – очень легко соблазнил.

Какой величайшей дурой она была! Да, сейчас верить Рогану – это безумие. Она не должна его слушать, не должна ему доверять.

– Выслушайте меня, – путаясь в словах, сбивчиво заговорила Сюзанна. – Вы будете испытывать ко мне отвращение. Я уже говорила вам, что ненавижу все то, что мужчины делают с женщинами. По мне это отвратительно. Мне становится плохо уже при мысли о том, что надо раздеться не просто перед кем-то, а перед мужчиной, который имеет законное право делать с тобой все, что ему нравится. Ну вот, я сказала вам всю правду. Я знаю, что для мужчин плоть важна – конечно, не настолько, чтобы ложиться в постель дважды в день, – а раз это так, скажите, как долго вы выдержите, прежде чем отправитесь в Лондон к какой-нибудь женщине, которая захочет быть вашей любовницей?

Она буквально дрожала. Репутация донжуана, оказывается, имеет и отрицательные стороны.

– Я вам обещаю. Клянусь. – Роган слегка поцеловал ее в нос.

Губы его были теплыми. Сюзанна заморгала и попыталась отстраниться, но Роган не позволил.

– Что обещаете? В чем клянетесь? Я не люблю, когда потеют, а вы не можете обещать мне не потеть.

На этот раз он не смог удержаться от смеха.

– Об этом мы позаботимся. Моя клятва такова: сначала вы выходите за меня замуж, но если вы решите, что не можете выносить меня, мое присутствие и мои притязания или что вам просто не нравится наша совместная жизнь, я вас отпущу. Вы будете под защитой моего имени и сможете располагать большими средствами, чтобы до конца жизни удовлетворять свои запросы и нужды. Марианна также будет находиться под защитой моего имени, а когда настанет время, займет надлежащее место в обществе. Она никогда ни в чем не будет нуждаться и прекрасно выйдет замуж. Я об этом позабочусь. Тоби получит хорошее образование. Он отправится сначала в Итон, затем в Кембридж. Не в Оксфорд! Я вам это обещаю, я клянусь.

Господи, он предлагает ей весь мир. Почему? Нет, есть еще одна серьезная проблема.

– Но вы должны иметь наследника.

– Да, было бы прекрасно, если бы, кроме дочери, у меня появился и сын. Конечно, Марианна в любом случае станет моей дочерью и будет называть меня папой. Если, однако, – он на миг запнулся, – вы не сможете меня выносить, то у меня не будет наследника.

Но опять же – наша линия не прервется, поскольку у меня есть младший брат, Тибольт. После моей смерти он унаследует титул.

– Это несправедливо. Кем бы я была, если бы с этим согласилась? Но если я подарю вам наследника, а потом захочу уехать? Я ведь не смогу забрать с собой своего сына.

Какой черт ее подстрекает выдвигать все новые и новые аргументы? Эта женщина – как бездонный колодец, в котором всегда стоит вода. А последний аргумент действительно серьезен. Насколько он уверен в себе? Да нет – как он может в этом сомневаться?

Человек с его репутацией волей-неволей не должен сомневаться в своих силах.

– Если вы подарите мне наследника, а затем захотите меня покинуть, то сможете оставить при себе нашего сына до его поступления в школу. Тем не менее я всегда буду принимать активное участие в его жизни.

Вы согласны?

– г-Это слишком жестоко. Нет, я не могу на такое согласиться. Я не чудовище. Нет, забудьте об этом условии.

Итак, она сама противоречит своим же аргументам.

Она сама приближает дело к развязке. Осталось нанести последний удар.

– Тогда что вы предлагаете? Нет, мы говорим только о вашем замужестве. Оставьте всякие мысли о том, чтобы убежать с Марианной и Тоби. Я этого не допущу. И с моим наследником вы не уедете.

Сюзанна в задумчивости пожевала нижнюю губу.

Роган понимал, что дело сделано, но ему по-прежнему не нравилось выражение сомнения в ее глазах. Наконец Сюзанна заговорила и сказала именно то, что и хотел от нее услышать Роган:

– Значит, по-вашему, у меня нет никакого выбора?

– Да, именно так.

– Тогда, наверное, мне нет смысла спорить. Я приму ваше предложение. На какой срок?

– На пятьдесят лет.

Сюзанна схватила его за горло и попыталась встряхнуть.

– Вы ко всему относитесь слишком легко! Вы не принимаете всерьез мои слова! – Она заглянула ему в глаза. Они были прекрасны – зеленые, как сочная трава в парке Маунтвейла. – Вы даже не считаете мои возражения серьезными?

– Нет. Вы можете придумать серьезное возражение?

Сюзанна уставилась на галстук Рогана. Красивый галстук, под стать своему обладателю. О Господи, о чем она думает!

– Тогда я считала, что люблю Джорджа.

Роган почувствовал приступ гнева, но он быстро прошел. Джорджа больше нет, а жизнь открыла новые возможности. К счастью, все изменилось. Роган принял позу рассудительного человека, которым себя считал.

– Сюзанна, я понимаю, что вы меня пока не любите. Вы ведь знаете меня всего неделю. Я тоже вас не люблю. Откуда за неделю могут взяться глубокие чувства?

– Значит, это будет брак по расчету, и все ради меня?

– Мет, для моей семьи это тоже будет очень удобно. Таким образом мы спасаем репутацию Джорджа и честь Каррингтонов. Несомненно, если у кого-то возникнет хоть малейшее подозрение, то моментально раскроется, что ваш брак с Джорджем был фальшивым.

Этот липовый священник Блай Макнэлли достаточно широко известен. Нет, у нас есть только один выход.

Я спасу репутацию Джорджа, а с ней и репутацию семейства Каррингтонов. Вы действительно станете миссис Каррингтон. И все будет в полном порядке. – Он подарил ей ослепительную улыбку. – А у меня будут дочь и сын – если вы сделаете мне одолжение.

Может быть, даже с полдюжины сыновей и дочерей.

– Вы меня отпустите?

На миг Роган подумал, что она говорит о том, что будет через пятьдесят лет. Но нет – Сюзанна говорила о сегодняшнем дне, о том, чтобы уйти из его жизни.

Отстранившись, Роган покачал головой:

– Нет.

Нахмурившись, она принялась расхаживать по комнате – совсем как Шарлотта. Она не так ослепительно красива, как его мать, но она чудо. По крайней мере для него. А больше это никого не должно беспокоить. Она ему нужна. Роган подумал было о превратностях судьбы, но тут же покачал головой. Как бы то ни было, она ему подходит. Это женщина, которую Господь предназначил ему одному.

Сюзанна продолжала расхаживать по комнате, время от времени останавливаясь, видимо, пораженная какой-то глубокой мыслью, затем встряхивала головой и вновь устремлялась вперед. Что ж, хорошо. Это значит, что она один за другим отбрасывает свои аргументы. Все идет как надо. Роган сел и закинул руки за голову. А у Сюзанны, между прочим, очень грациозная походка.

Сюзанна остановилась.

– Я вижу, вы улыбаетесь. Почему?

– Если я вам скажу, вы можете наброситься на меня. Вы можете выбежать в библиотеку, схватить ту уродливую китайскую вазу и швырнуть в меня.

– Наверно, вам пришла в голову какая-то особенно отвратительная мысль.

– Конечно.

Расправив юбки, Сюзанна села. На ней сейчас было одно из трех ее убогих платьев – когда-то серое, а сейчас, после многочисленных стирок, почти белое.

Эта чертова штука закрывает шею почти до горла и совсем не обрисовывает фигуру.

– Скажите мне, в чем дело, Сюзанна.

– Я все еще думаю о наследнике. Для того чтобы родить ребенка, я должна позволить делать со мной эти вещи, и, вероятно, не один раз.

– Это называется заниматься любовью, по крайней мере мы так будем это называть между собой.

– Заниматься любовью? – холодным и язвительным тоном переспросила Сюзанна. – Очевидно, это выражение много лет назад придумал какой-то мужчина, чтобы обмануть женщин.

– Ну, я так не думаю. Но я не специалист по истории Древнего Египта, так что мое мнение не имеет большого значения.

Если бы поблизости находилась китайская ваза, она обязательно полетела бы ему в голову.

– К тому же нет никакой гарантии, что сразу родится мальчик. Возможно, мне придется подвергаться этому долгие годы, прежде чем вы получите наследника.

– Все верно. – Роган мечтательно закатил глаза. – Мне нравится мысль о пяти девочках, которые родятся прежде, чем появится на свет наш мальчик.

Не грустите, Сюзанна, это не займет много времени.

Не больше двадцати лет.

Сюзанну буквально передернуло. Проклятие, что же такое сотворил с ней Джордж?

Многие мужчины ничего не знают о женском теле, думал Роган. Многие знают, но не пользуются этими знаниями. Лично он считает, что все мужчины должны умело подходить к женщине. Его отец в свое время позаботился о том, чтобы Роган как следует к этому подготовился.

Ему было четырнадцать лет, когда его отец, потирая от удовольствия руки, отвел Рогана к своей наиболее опытной любовнице, Мари-Клэр из ирландского города Вексфорда, которая в течение шести месяцев давала ему три урока в неделю. Несколько лет спустя она, правда, призналась Рогану, что через три недели его уже нечему было учить и учение продолжалось потому, что оно было приятно самой Мари-Клэр, а кроме того, как со смехом призналась она, отец Рогана щедро оплачивал эти уроки. Сейчас Роган пытался вспомнить, испытывал ли он когда-нибудь смущение с Мари-Клэр. Нет, как будто нет.

Он до сих пор время от времени встречает Мари-Клэр. Смерть отца ее так расстроила, что Шарлотта приходила ее утешать. Собственно, именно после этого две женщины и стали близки Что же касается Джорджа и Тибольта, то они тоже прошли соответствующую подготовку. Не было причин, по которым Джордж мог оказаться таким олухом.

Хоть его обучала и не Мари-Клэр, отец не стад бы подсовывать ему ни на что не годную женщину. Тем не менее Джордж явно вел себя как олух. Почему? Видимо, он был из тех, кто совершенно не старается доставить женщине удовольствие. Роган не мог себе такого представить…

– Моя мать была дочерью рыцаря, – говорила Сюзанна. – Он, очевидно, отличился в колониях, был отмечен Георгом III и награжден. Что касается моего отца, то он наполовину ирландец, в своей семье младший сын и без гроша за душой. Узнав об их браке, дедушка отрекся от матери. Так что мои родители оказались изгоями.

– А, так значит, вы не ведете свой род от Вильгельма Завоевателя?

– Не имею ни малейшего представления. Я ведь знала бы об этом, не так ли? Но я могу написать своему дедушке. Я никогда с ним не встречалась, но, возможно, он не станет отрекаться от меня сейчас, когда моей матери столько лет уже нет в живых. Моя мать, помнится, говорила, что высокие воротнички у него были очень сильно накрахмалены и дедушка едва мог повернуть голову. Поэтому он не мог посмотреть вниз, так что видел свою дочь только на расстоянии.

– Это очень эксцентрично. Возможно, у него с мозгами не все в порядке. – Роган предостерегающе поднял руки. – Нет, не надо бросать в меня вазу. Ну ладно, поскольку вас беспокоит недостаточно высокое происхождение, то я сделаю вот что. Чтобы вознаградить себя за ваши недостатки, я просто уменьшу размер вашего содержания.

– Я напишу дедушке, – твердо сказала Сюзанна. – Может быть, в моей родословной найдется что-нибудь такое, что заставит вас лояльно относиться к моим предкам. – Затем, к полному восторгу Рогана, она опустила голову и тихо добавила:

– Я не хочу, чтобы вы меня стыдились.

Что ж, цель почти достигнута. Превосходно!

– А как зовут вашего дедушку?

– Сэр Фрэнсис Барретт из Коддингтона, графство Йоркшир.

– Звучит подходяще. Вы собираетесь еще чем-нибудь мучить меня или себя?

– Неужели вы расскажете вашей маме всю правду?

– Я уже рассказал. Мама – это сила, с которой надо считаться. Она разбудила меня в шесть часов утра и к шести тридцати выжала досуха. – Роган только сейчас понял, какое мощное оружие Сюзанна сама вложила ему в руки. С минуту он разглядывал свои ногти, затем улыбнулся:

– Мама считает, что мы должны пожениться как можно скорее, собственно говоря – немедленно. Она, конечно, расстроена тем, что сделал Джордж, но она хочет, чтобы вы и Марианна находились под защитой. Она согласна, что брак со мной – это единственный выход для вас. – На миг запнувшись, Роган добавил:

– Знаете, Сюзанна, моя мать не только всегда чувствует, что именно нужно сделать, но и когда для этого наступает подходящее время.

Сюзанна глубоко вздохнула.

– Наш брак – это то, что нужно.

Она вздохнула снова, на этот раз еще глубже.

Роган понял, что добился своего.

Глава 17

Это была очень скромная свадебная церемония. Ее совершал мистер Байам, викарий с благородной сединой и звучным голосом, благосостояние которого целиком зависело от семейства Каррингтонов, В жизни он был олицетворением благоразумия и всегда игнорировал слухи. Несмотря на репутацию нынешнего барона Маунтвейла, мистер Байам относился к нему хорошо.

Таинство должно было свершиться в маленькой гостиной в доме викария, благодаря стараниям Шарлотты Каррингтон неплохо обставленной. Мистер Байам хорошо понимал необходимость хранить все в тайне даже от слуг Каррингтонов, поэтому свадебная церемония проводилась в воскресенье вечером, когда все окрестные жители сидели по домам, гордые сознанием того, что надлежащим образом исполнили свой религиозный долг.

– У вас очень милая сестра, – шепнул юному Тоби мистер Байам, похлопав его по плечу. – Это Знаменательный день для Каррингтонов. Подумать только, наш барон женится!

– Да, действительно, – сказал Роган. – Вы одобряете меня, сэр?

– Да, милорд. Я боялся, что вы будете венчаться где-нибудь на Ганновер-сквер и я этого не увижу, но того, что должно было случиться, я не мог предвидеть.

Не беспокойтесь, никто об этом не узнает. Я верю, мой мальчик, что ваш милый отец, оправившись от шока, одобрил бы ваше решение. Вы добрый и щедрый человек. А теперь, милорд, давайте вас обвенчаем, пока новобрачная не сбежала.

Вид у Сюзанны действительно был такой, как будто она вот-вот подберет юбки и побежит. Роган тотчас же подошел и встал рядом с ней, твердо взяв невесту за руку. Рука ее была холодной и влажной.

Благодаря заботам Шарлотты новобрачная была одета в светло-желтое платье с окаймлявшей лиф еще более светлой бахромой. Длинное платье с кружевной оторочкой по подолу доходило до самого пола. Длинные рукава были также оторочены кружевами, а в уложенные на голове толстые косы вплетена светло-желтая лента. Сюзанна выглядела прекрасно, хотя и была очень бледной.

Роган посмотрел на нее и ободряюще улыбнулся.

Про себя он молился, чтобы у Сюзанны хватило сил пройти через подобное испытание. Ведь это был уже ее второй брак с Каррингтоном. Но этот все-таки настоящий. Шарлотта, чувствуя, что Сюзанна по-прежнему колеблется, старалась занять ее делами так, чтобы у новобрачной не было времени даже вздохнуть – тем более поразмышлять о том, правильно ли она поступает.

Как показалось Рогану, мистер Байам с самого же начала спросил Сюзанну, хочет ли она взять себе в мужья барона Маунтвейла. Викарий поступил очень мудро, так как долгая церемония могла привести к тому, что новобрачная упала бы в обморок или убежала бы.

Поместив обмен клятвами в начало службы, Байам предотвратил обе эти возможности. Тем не менее и он, и Роган вздохнули с облегчением, когда Сюзанна без колебаний ответила на его вопрос «да».

Через пять минут все было закончено.

– Это доставило мне огромное удовольствие, милорд, миледи, – сказал сияющий мистер Байам. – Милая леди Шарлотта припасла для нас немного шампанского. Но сначала, милорд, вы можете поцеловать вашу прекрасную супругу.

«Я замужем», – сказала себе Сюзанна, глядя на кольцо с изумрудами и алмазами, которое, по словам Рогана, принадлежало семейству Каррингтонов еще в семнадцатом столетии. Замужем во второй раз, только теперь церемония была настоящей. Сюзанна знала наверняка, что ее муж – ее настоящий муж – очень добрый человек. Но с другой стороны, он имел репутацию одного из самых знаменитых в Англии распутников. Заниматься любовью два раза в день! Это просто немыслимо. Конечно, он не ждет от нее такого. Она его жена, а не любовница. С беременными женами мужчины этого вовсе не делают. После того как была зачата Марианна, Джордж не навязывал себя. Должно быть, любовницы даже требуют оплаты, зарабатывая кучу денег. Раз так поступают проститутки, то почему не могут так делать любовницы? Или, может быть, любовница сначала торгуется с учетом того, сколько раз в день или в неделю мужчина хочет проделывать с ней эти вещи. Да, это резонно.

– О чем вы думаете? У вас глаза широко открылись, а дыхание участилось. Кажется, если бы у вас была метла, то вы тотчас улетели бы.

– Вам не захочется этого знать.

– Может быть, потом и захочется, но сейчас мне больше всего хотелось бы вас поцеловать.

– Вы сказали, что если у кого-то возникнет хоть малейшее подозрение, то моментально раскроется, что мой брак с Джорджем был фальшивым. Но если у кого-то возникнет подозрение, то ему нужно только спросить у мистера Байама, как давно мы женаты, Раньше мне это не приходило в голову. Господи, ничего не получится, Роган, это…

– Все в порядке, – сказал они поцеловал ее. – Мистер Байам заверил меня, – тихо добавил Роган, – что не скажет никому ни слова. Теперь вы моя, Сюзанна. Все законно. И нашу тайну никто, не узнает.

Теперь она принадлежит ему. Сюзанна закрыла глаза. Она не пыталась отстраниться, понимая, что если это сделает, то смутит обоих. Она стояла неподвижно, позволяя Рогану целовать себя.

Легкие, совсем не жадные поцелуи. Нельзя сказать, чтобы они были неприятны. К животу прихлынула какая-то теплая волна, которая сразу же исчезла, после того как Роган отстранился.

Улыбнувшись, он легонько щелкнул ее по носу;" " – Вы хорошо себя вели. Ваше «да» прозвучало немного испуганно, но последовало достаточно быстро.

У меня даже не было времени на то, чтобы погрызть ногти. Я горжусь вами. А теперь, леди Маунтвейл, немного шампанского?

Она кивнула. Леди Маунтвейл… Теперь ее и в самом деле так зовут. Сюзанна огляделась по сторонам.

Викарий улыбался, слушая Шарлотту. Тоби играл со старым хромым терьером мистера Байама по кличке Буши. Сюзанна медленно попятилась от них – к своему мужу.

Еще две недели назад она пропалывала сорняки в своем саду руками, черными, как земля, в которой она возилась, и беспокоилась о деньгах, о цветах, о своем отце. Кажется, она всегда о чем-нибудь беспокоилась, но тогда Сюзанна была сама себе хозяйка, она сама распоряжалась своей судьбой. Именно она несла ответственность за Тоби и Марианну, а если по правде – то и за своего отца. И спала одна.

Теперь Сюзанна миледи, и деньги перестали ее беспокоить. Для этого понадобилось только дать клятву человеку, которого она едва знает. Теперь он владеет ею и несет за все ответственность. Сюзанне казалось, что от этой сделки Роган мало что выиграл, но тем не менее он как будто вполне доволен. Почему? Она не только принесла ему дополнительные хлопоты, но и навлекла на него опасность. Наверное, он сумасшедший, если так доволен собой.

Она не настолько наивна, чтобы поверить, будто Роган действительно ею восхищается. Возможно, он находит ее приятной, но не более того. Ведь его всю жизнь окружали гораздо более красивые женщины.

Нет, он сделал это лишь для того, чтобы спасти честь своей семьи. А все остальное, о чем он ей говорил.., она не может этому поверить.

Роган подал Сюзанне бокал шампанского, затем повернулся и громко произнес;

– За мою прекрасную новобрачную, Сюзанну Каррингтон, рядом с которой я чувствую себя счастливым!

– Правильно, правильно!

Это воскликнул Тоби, которому его богиня, Шарлотта, налила пару глотков шампанского.

Вскоре после этого они покинули дом викария.

Мистер Байам задул свечи, погрузив здание в темноту.

Это было практично и вполне резонно. Роган не хотел огласки.

– Дело сделано, – сказал он, сев в карету. – Ну, мама, что вы об этом думаете?

– Я думаю, милый, что ты все хорошо устроил.

Великолепная работа, достойная твоего дорогого отца.

Если бы он знал Сюзанну и Тоби, он был бы доволен.

Я уж не говорю о малышке.

– Да, я все неплохо устроил. Мы только должны помнить, что всего-навсего приняли приглашение мистера Байама отобедать у него в доме. Обед был первоклассным, с чем, я думаю, все согласятся. Правда, это немного необычно, но все же не настолько, чтобы Фитц, когда я сообщил ему о приглашении, посмотрел на меня взглядом, говорящим: «Я знаю, что вы что-то затеваете». Сюзанна, вы должны перестать вздрагивать, когда кто-нибудь из наших людей говорит вам «миледи». Теперь вы и есть миледи. Играть больше не надо, все совершенно реально. Хорошо?

Сюзанна пожала плечами, не желая даже думать о том, что сейчас произошло и кем она теперь является.

И кем не является.

– Оззи обещал привезти мне завтра котенка, – вместо ответа сказала она.

– По-моему, ближайшие состязания кошек проводятся в следующее воскресенье. В это время нас может здесь не быть.

Нас? Он собирается взять ее с собой в Оксфорд?

Сюзанна посмотрела на Рогана. Тот слегка улыбнулся, но промолчал.

* * *

– Я сказал матери, чтобы она забрала от вас Сабину.

– Сюзанна медленно повернулась. Все ее вещи уже перенесли в апартаменты барона, который только что прошел в ее новую комнату, одетый в старый, удобный синий халат. Ноги Рогана были босыми, и Сюзанна знала, что под халатом у него ничего нет. Однако барон выглядел вполне миролюбиво, его голос звучал непринужденно.

– Почему?

На ней все еще было красивое платье, которое дала Шарлотта.

– Повернитесь, – сказал Роган, – я освобожу вас от этой штуки.

– Так почему же?

– Что? Ах, насчет Сабины. – Он смотрел на ее шею, на которую небрежно спадали завитки волос. На фоне ее белой кожи пальцы Рогана казались очень темными и совершенно неуместными. – Сабина могла бы заверить вас, что вы не в состоянии меня удовлетворить.

– Что?

– Ну, – медленно проговорил Роган, наклоняясь и целуя ее шею, – Сабине я нравлюсь. В общем, она хочет затащить меня к себе в постель.

Он поцеловал полоску белой кожи, только что открывшуюся, когда он расстегнул одну из этих крошечных пуговичек. Если он не ошибается – а он не ошибается, – она задрожала. Совсем немного, но этого достаточно, чтобы ему захотелось вновь ее поцеловать.

– Естественно, я никогда не стану спать ни с кем из моих слуг. Так не годится.

– Естественно. Даже если эта особа француженка и довольно хорошенькая?

– О, быть француженкой – это еще ничего не значит. Английские леди любят называть французских мадам потаскушками. Но это не правда, о чем английские леди прекрасно знают. Это просто игра, в которую они любят играть.

Расстегнуто еще три пуговички. Добрались до рубашки – которая раньше, разумеется, принадлежала его матери. Сплошь атлас и кружева, мягкая на ощупь светло-желтая материя. Прямо-таки праздник чувств.

Роган мягко стянул одеяние с плеч. Рукава не поддавались. Ладно, пусть оно висит на локтях и держит ее в заключении. Спустив с плеч Сюзанны одну за другой тонкие ленточки, он принялся целовать те полоски кожи, которые они скрывали.

– Роган!

– Мм?

– Если вы расстегнете еще несколько пуговиц, с остальным я справлюсь сама.

– Нет.

– Я не могу сдвинуться с места. И меня смущает, что вы везде меня целуете.

Роган хотел сказать ей, что на самом деле он еще и не начал ее целовать, но сдержался. Пока не время.

– Вам не нравится, когда я вас целую?

Наступило тягостное молчание.

– Это не так уж плохо, – наконец сказала Сюзанна. – Даже совсем неплохо, но из-за этого я начинаю нервничать. Это прелюдия к другим вещам, которые мне отвратительны.

– Гм! – сказал Роган, и ленточки опустились до локтей. К несчастью, ее нельзя опустить ниже пояса, но и так пока будет хорошо. Всему свое время. Не дотрагиваясь до грудей Сюзанны, он стянул рубашку на талию.

Возмущенно вскрикнув, Сюзанна отшатнулась от него.

Она отчаянно пыталась вернуть на место одежду, но ничего не получалось. Единственное, что смогла сделать Сюзанна, – это прикрыть грудь рукой.

– Вы выглядите восхитительно.

Она покачала головой и отступила.

– Я не собираюсь вас насиловать, Сюзанна.

Она была уже у самой стены. Роган улыбнулся и, не говоря ни слова, сделал шаг вперед.

– Я просто хочу вас обнять, Сюзанна, – сказал он, дотронувшись до нее. – Опустите руки. Я даже не смотрю на ваши груди. Я вас не смущаю. Подойдите поближе, Сюзанна, и дайте мне вас обнять. Это все, что я хочу сделать. – Конечно, он солгал, но что с этим поделаешь?

Сюзанна стояла не двигаясь. Тогда Роган взял ее за руки и слегка развел их в стороны. Он не смотрел вниз. Сейчас надо смотреть ей прямо в глаза. Затем он медленно притянул Сюзанну к себе, обняв ее за спину.

Какие восхитительные ощущения! Между ними был только его халат, но это не имело значения. Сквозь ткань Роган чувствовал нежное, податливое тело Сюзанны. Сейчас ему очень хотелось сорвать с себя халат, чтобы ощутить прикосновение ее грудей к голому телу.

– Поцелуйте меня, Сюзанна. Просто поцелуйте, чтобы я знал, что вы не слишком беспокоитесь и что вам нравится быть моей женой.

Она закрыла глаза и раскрыла губы.

Неужели Джордж ни разу даже не поцеловал ее как надо? На мгновение Роган почувствовал крайнее презрение к брату, а затем такое же, даже более сильное облегчение. Он прикоснулся пальцем к губам Сюзанны.

– Немного пошире откройте рот и прикусите мой палец. Не сильно – просто прижмите.

Ее глаза широко раскрылись.

– Зачем?

– Нет, так слишком широко. Вы спрашиваете зачем? Ну, я сомневаюсь, что вы найдете это отвратительным, а мне будет приятно. – Он слегка провел пальцем по ее нижней губе, Сюзанна снова закрыла глаза, слегка приоткрыла рот и укусила Рогана.

Нельзя сказать, чтобы укус был слабым. С другой стороны, он ведь не истекает кровью. Роган засмеялся:

– Начало положено. Теперь чуть легче. Не пытайтесь укусить меня до крови, ладно?

Положив палец ей в рот, Роган ждал.

– Просто чуть-чуть прикусите, Сюзанна.

Она сделала то, что он ей сказал, и Роган почувствовал прилив наслаждения. Не испытывает ли она то же самое? В этот момент, к изумлению Рогана, Сюзанна принялась сосать его палец. Роган чуть не умер на месте. Он глядел на свой палец у нее во рту и думал о том, что сейчас вот-вот забьется в конвульсиях.

Должно быть, Сюзанна заметила, как он напрягся, потому что тут же выпустила палец.

– Вы этого хотели?

Роган не мог отвести взгляд от ее рта.

– А теперь я хочу вас поцеловать, – сказал он. – Ничего богохульного, Сюзанна, ничего угрожающего – только маленький поцелуй. Но я хочу, чтобы вы немного раскрыли рот – так же, когда вы кусали мой палец.

Роган не дал ей времени на раздумья – просто наклонился и нашел губами ее губы.

– Раскройте рот, – прошептал он. Она подчинилась. Очень медленно Роган провел языком по верхней губе Сюзанны, затем засунул язык ей в рот – совсем чуть-чуть.

Сюзанна дернулась и уперлась руками ему в грудь.

Но она не могла отстраниться, потому что была обнажена по пояс. В глазах новобрачной – красивых, очень выразительных глазах – как в зеркале отражались ее колебания.

Подняв руку, Роган слегка коснулся ее уха. Освободив его от волос, он наклонился вперед. Когда язык Рогана принялся очерчивать контуры ее ушной раковины, Сюзанна снова вздрогнула – на этот раз от удивления и, возможно, чего-то еще.

– Зачем вы это делаете? – тихо спросила она.

– Вам не нравится?

– Я не знаю. Все это очень странно. Ваш язык… я не представляла себе, что язык может быть таким теплым. Это немного возбуждает. Когда вы поцеловали меня сразу после свадебной церемонии, я тоже почувствовала некоторое возбуждение.

– Для таких невинных вещей «возбуждение» – это слишком сильно сказано. На самом деле это совсем не невинная вещь. На самом деле это называется соблазнением.

В соблазнении успех достигается именно такими небольшими шагами. Роган оставил ее ухо и запустил руки в волосы, вытаскивая из них булавки, которые бросал на пол. Чувствуя, как женщина постепенно расслабляется, он долго гладил Сюзанну по голове, затем стал накручивать ее волосы себе на пальцы, наслаждаясь их мягкостью и густотой. Затем, наклонившись к ее губам, Роган, к своему большому удовольствию, обнаружил, что Сюзанна сама раскрыла рот.

И тут он застонал. Роган не собирался этого делать.

Теплота и податливость ее тела сыграли с ним злую шутку.

Сюзанна немедленно отскочила назад, снова закрыв руками груди. Лицо ее стало таким же бледным, как воротник у священника. Затем, увидев, что Роган смотрит на ее грудь, Сюзанна вспыхнула, и лицо ее залилось краской.

Он ее испугал Ей стыдно.

Вот черт!

Роган криво улыбнулся, желая только, чтобы Сюзанна не опускала глаз, ибо если бы она это сделала, то увидела бы, что он готов повалить ее на кровать и войти в нее. Но Сюзанна не смотрела вниз. Нет, она пристально глядела в лицо Рогану, все еще до смерти перепуганная и неподвижная как статуя.

– Я прошу прощения за то, что вас напугал, – наконец проговорил он. – Вы так свободно и естественно открыли рот, что я от удовольствия не смог себя сдержать. Стон вырвался у меня сам собой. Так получилось. Просто стон, и ничего больше. Разве это так уж плохо?

Сюзанна молча покачала головой.

– Если вы повернетесь, я помогу вам снять одежду. Я хотел сказать – для того, чтобы вы могли надеть ночную рубашку, – быстро добавил Роган. – Я не собираюсь на вас набрасываться, Сюзанна.

Сюзанна повернулась к нему спиной. Когда пальцы Рогана прикасались к ней, белая плоть женщины слегка трепетала. Расстегнув оставшиеся пуговицы, Роган помог ей высвободить руки, и она смогла натянуть платье на грудь. Жаль!

– Знаете, Сюзанна, вы ведь дали мне пятьдесят лет.

– Нет, я никогда бы не согласилась на такой долгий срок! По правде говоря, я точно не помню, о чем мы договорились. О наследнике?

– Наследник – это только начало. Это займет лет десять.

– Разве такое может быть? Я забеременела Марианной почти сразу. – Теперь, когда платье прикрывало ее тело, женщина немного успокоилась и стала чувствовать себя увереннее.

– Ну, я ни в коем случае не допущу, чтобы моя жена беременела каждый год, Сюзанна. Я не хочу, чтобы моя жена заболела или быстро состарилась от чересчур большого количества детей. Часто случается,

ТОМ 2

Глава 18

Сюзанна повернулась к нему спиной. Когда пальцы Рогана прикасались к ней, белая плоть женщины слегка трепетала. Расстегнув оставшиеся пуговицы, Роган помог ей высвободить руки, и она смогла натянуть платье на грудь. Жаль!

– Знаете, Сюзанна, вы ведь дали мне пятьдесят лет.

– Нет, я никогда бы не согласилась на такой долгий срок! По правде говоря, я точно не помню, о чем мы договорились. О наследнике?

– Наследник – это только начало. Это займет лет десять.

– Разве такое может быть? Я забеременела Марианной почти сразу. – Теперь, когда платье прикрывало ее тело, женщина немного успокоилась и стала чувствовать себя увереннее.

– Ну, я ни в коем случае не допущу, чтобы моя жена беременела каждый год, Сюзанна. Я не хочу, чтобы моя жена заболела или быстро состарилась от чересчур большого количества детей. Часто случается, что в тридцать лет женщины выглядят как старухи. С вами такого не произойдет. Нет, вы забеременеете тогда, когда наступит подходящее время. Я не свинья и не собираюсь рисковать вашим здоровьем.

– Но вы говорили, что хотите иметь дюжину детей.

Роган улыбнулся и слегка коснулся пальцем кончика ее носа.

– Посмотрим.

– Значит, вы хотите просто держать меня рядом и не использовать?

– Какие странные вещи вы говорите! Да, я буду держать вас рядом, потому что я хочу, чтобы вы были рядом. Я надеюсь, что скоро вы тоже захотите, чтобы я был рядом. Использовать – это значит делить с вами постель? Конечно, вы это имели в виду? Мы с вами будем любить друг друга до тех пор, пока не выдохнемся и не станем, как дураки, обмениваться ухмылками. Есть способы избежать зачатия, Сюзанна, и я возьму их на вооружение. Насчет детей мы посмотрим. Мы вдвоем решим, чего хотим. Но вы не будете каждый год ходить беременной.

– Моя мать умерла в родах. Она родила девочку, которая тоже умерла.

– Вы не умрете, я этого не допущу. А теперь я вас оставлю, чтобы вы могли переодеться в ночную рубашку. Когда вы будете готовы, то придете ко мне.

– Не знаю, хочу ли я этого, Роган.

– Я уже говорил, что не собираюсь вас брать силой. Я буду рад, если вы мне наконец поверите.

Просто раз вы моя жена, то вы будете спать рядом со мной до тех пор, пока мы живы.

Сюзанна с минуту молчала, глядя на свои тапочки.

Затем, вскинув голову, закричала:

– Вы хотите застать меня врасплох! Когда я усну, вы сделаете со мной все что угодно и я не смогу вам помешать!

Роган почувствовал, как в нем закипает гнев. Он впервые злился на Сюзанну. Сейчас ему хотелось схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока она не станет молить о прощении. Но барон только пожал плечами, резко повернулся и направился в свою спальню. Не глядя на Сюзанну, он бросил через плечо:

– Я жду вас через десять минут – не больше.

Десять минут вскоре прошло, но никаких признаков появления Сюзанны не наблюдалось. По правде говоря, Роган думал, что она придет, и был удивлен.

Сюзанна – человек слова. Но ведь сейчас она ему слова не давала, верно? Верно. Тем не менее она обещала ему повиноваться. Правда, может быть, Сюзанна прослушала то, что говорил на церемонии мистер Байам.

Да, Роган считал, что ровно через десять минут она проскользнет в боковую дверь, потупившись и часто дыша, страшно испуганная и готовая вздрогнуть от малейшего шороха.

Но она не пришла.

Сюзанна его удивила. Это странно – уже давно ни одна женщина не удивляла Рогана. Вопрос состоит в том, что же теперь делать.

Собственно, выбора нет. Пройдя в боковую дверь, Роган обнаружил, что комната Сюзанны погружена в темноту.

– Сюзанна!

Нет ответа.

Роган подошел к кровати. Она оказалась пуста.

Барон был огорчен. Он ведь принял твердое решение даже в брачную ночь не спать с собственной женой. Он вел себя более чем сдержанно. Ну, он совсем немного ввел ее в курс дела, но она была этим не только удивлена, но и довольна. И тут он застонал – так стонет мужчина, охваченный желанием, мужчина, который вот-вот потеряет самообладание.

Пусть так – но разве она не знала, что он никогда не теряет головы. Какое значение вообще может иметь какой-то стон? Он уступил ей, он отпустил ее. Неужели Сюзанна ждала, что, когда она вернется, он набросится на нее? Очевидно, так. Может быть, он не сумел рассеять ее подозрения. Но это не имеет значения – она должна была понять, должна была ему поверить.

Проклятие! Ее напугал тот дурацкий стон.

Он дал ей десять минут на то, чтобы успокоиться.

А она имела наглость вообще исчезнуть.

Роган был в бешенстве.

Жена не должна так себя вести. Для новобрачной же это вообще просто неслыханно.

– Сюзанна! Где вы? Может, вы прячетесь за занавеской?

Молчание. Вот досада! Роган был уже готов ее придушить.

Он не собирается искать новобрачную по всему дому. У мужчины должна быть своя гордость, которую нужно холить и лелеять. В такой ситуации, как эта, очень полезно вспомнить про гордость – тем более что ничего другого не остается.

Вернувшись в свою спальню, барон с грохотом захлопнул за собой дверь. Так-то лучше. Роган надеялся, что там, где она прячется, будет достаточно холодно.

Ничего, померзнет. Сняв халат, новобрачный юркнул в постель.

Простыни были холодными, но гнев Рогана очень быстро их разогрел. Она идиотка. Утром он решит, как с ней поступить.

Барон повернулся на бок и принялся считать кошек.

Этому его научил Оззи Харкер, когда Роган был еще мальчишкой. Оззи полагал, что овец очень трудно сосчитать, – они все такие пушистые, все одного цвета и совершенно одинаково блеют: «Бе-э…» Можно ли представить себе овечьи бега? Конечно, нет. Глупые животные просто собьются в кучу и будут тупо на тебя смотреть.

А кошки совсем другое дело. Есть полосатые, есть пятнистые, есть разноцветные. Некоторые из этих милых маленьких негодяев чернее, чем мечты грешника, – естественно, речь не идет об отце Рогана. Не надо забывать и о великолепных длинношерстных белых кошках, которые не побегут, даже если регент станет перед ними раздеваться. Хотя, с другой стороны, кто осмелится ему это предложить? И потом…

Насчитав пять кошек – все они оказались полосатыми, – Роган заснул, но сны его были безрадостными.

* * *

Сюзанна стояла на коленях, подняв в воздух свою нижнюю часть, и играла с новым котенком. Оззи Харкер сидел на полу напротив нее и говорил:

– Вам бы подобрать кличку для этой крошки, миледи. Уж назвали бы ее как-нибудь.

Котенок, о котором шла речь, не проявлял большого желания бегать. Он (или она) лежал на сложенных ковшиком ладонях Сюзанны и крепко спал. Медленно, осторожно, стараясь не потревожить котенка, Сюзанна встала, обернулась – и чуть не уронила зверька.

– Роган, – растерянно сказала она. – Это вы?

– Как видите. Доброе утро, Сюзанна, Оззи. Это наш новый будущий чемпион?

– Ага, милорд. Хорош, правда? Давай, маленький дьяволенок, просыпайся, покажи его милости, из чего ты сделан. – Громадный корявый палец почесал котенка под подбородком. Малыш открыл глаза и потянулся на разъезжающихся лапах.

Сюзанна засмеялась и поднесла пушистый комочек к своему лицу.

– Какой ты милый! – Поцеловав котенка, она потерлась щекой о мягкую черную шерстку.

Рогану оставалось только позавидовать.

– Как его зовут, Сюзанна?

– Я еще не решила. У вас есть предложения, Роган? Оззи сказал мне, что мальчиком вы проводили много времени с кошками. Он считает, что если бы вы не были наследником и вам не пришлось бы идти по стопам родителей, то из вас получился бы хороший специалист по кошачьим бегам.

– Ну, я действительно устраивал состязания между кошками. Что же касается этого малыша… – Роган провел пальцем по белому животику котенка. А спинка у него черная с небольшой примесью серого. – Может быть, Джиллифлауэр <По-английски это означает левкой.>.

– Как романтично! – сказала Сюзанна, пристально глядя на Рогана. Почему он не назвал его каким-нибудь мужским именем типа Брут, Сатана или, может быть, даже Цезарь? – Но почему именно Джиллифлауэр ?

– Вы знаете, что «джилли» по-староанглийски означает «июль»?

– Нет, не знаю.

– Да, это так. Я думаю, левкой потому так и называется, что цветет в июле. У него большие и очень ароматные цветки, особенно ароматные по ночам. Мне больше всего нравятся пурпурно-розовые левкои.

Скоро наступит июль, а этот малыш приятно пахнет.

– Откуда человек с вашей репутацией может знать о левкоях?

– Я, можно сказать, человек эпохи Возрождения, и у меня весьма разносторонняя натура. Нет, вы только посмотрите на его физиономию! Я не думаю, что он будет уж очень хорошим бегуном, Оззи, но он проворный, легкий и высокий. Да, давайте назовем его Джиллифлауэр.

– Или сокращенно Джилли, сэр, – предложил Тоби, входя в кабинет.

– Да, это хорошо звучит.

– Неплохо, милорд, – кивнув, сказал Оззи. – Ну, миледи, теперь мне надо в парк, – добавил он, вставая. – Том с утра занимается с розами – с этими, модными. – Попрощавшись с Роганом, он вышел из кабинета.

– Спасибо, Оззи! – вслед ему крикнула Сюзанна. – Завтра утром встретимся, чтобы давать уроки Джилли.

Она по-прежнему смотрела на котенка, свернувшегося клубочком у нее на коленях.

– Какой он милый, не правда ли?

– Да, милый, – согласился Роган.

– Какие уроки ты собираешься ему давать? – спросил Тоби. – Все, чего он хочет, – это играть, есть и спать.

– Не так уж мало, учитывая, что он совсем крошка," – сказал Роган. – Можно сказать первоначальная подготовка. Так-то вот, Тоби. Ну а теперь – вы собираетесь завтракать?

Роган забрал у Сюзанны спящего котенка, слегка пощекотал его пальцем под подбородком и положил к себе на плечо. На мгновение Сюзанне показалось, что малыш сейчас упадет, но ничего не случилось. Нет, Роган хорошо знал, что делает.

Вслед за ним Сюзанна прошла в столовую. Тоби покинул их, чтобы отправиться в деревню, на уроки к мистеру Байаму.

Они остались одни. На плече у Рогана по-прежнему сидел котенок.

Однако, когда сняли серебряную крышку с тарелки с беконом, нос у китенка начал подергиваться.

– Нет, на столе ты есть не будешь, – сказал Роган и усадил малыша на коврик рядом со своим креслом. Раскрошив на тарелке небольшую порцию бекона, он поставил ее перед котенком, а рядом поместил маленькое блюдечко с молоком. – Совсем маленький кусочек, – рассеянно сказал Роган. – Он, правда, чересчур жесткий для такого малыша, но, я думаю, ничего страшного не случится.

– Мы сегодня едем в Оксфорд?

Роган выпрямился на стуле. Котенок начал лакать молоко.

– Почему вы спрашиваете?

– Вы вчера сказали, что мы едем.

– Не могу себе представить, что вам сейчас захочется ехать, Сюзанна. В гостиницах вам придется ночевать в одной комнате со мной. Там негде будет спрятаться.

– Ах, вот как.

– Да, так. Разумеется, я сначала дождусь, когда вы заснете, а потом наброшусь на вас как зверь.

– Это возможно, но я все-таки готова рискнуть. – Сюзанна подняла голову и внимательно посмотрела на Рогана. – Я хочу покончить с этим делом, Роган. Я хочу выяснить, что это за карта и почему те люди так отчаянно пытаются ее добыть. – Немного помолчав, она вздохнула. – Но самое важное – я хочу узнать, что в действительности представлял собой Джордж.

Она говорит серьезно, а он дразнит ее.

Роган вздохнул. Ему по-прежнему хотелось раздеть Сюзанну, но время для этого еще не пришло.

– Я не уверен, что вы будете в безопасности, если поедете со мной, – наконец сказал он. – Наш мистер Ламберт – пусть Господь покровительствует ему в дальних плаваниях! – был не очень приятным человеком. Не думаю, что другие соучастники – а я по опыту знаю, что в грешных делах всегда бывают и другие, – превосходят его по уровню цивилизованности. Они могут быть опасны.

Упершись локтями в стол, Сюзанна наклонилась вперед.

– Я уже думала об этом. Я понимаю ваше беспокойство, но помните, что Джордж был моим мужем…

– Говорите потише, миледи.

– Вы правы. Я прошу прощения.

– Очень важно, чтобы вы вычеркнули все это из памяти. Должен предупредить, что все, о чем говорят хозяин с хозяйкой, обычно становится известно и слугам. Нам нужно быть очень осторожными. Фитц отсюда слышит все, что происходит в конюшне и на восточном пастбище.

– Я понимаю. Я буду очень осторожна. Тем не менее я все обдумала насчет поездки в Оксфорд.

Может быть, у вас есть друзья в Оксфорде, семья, у которой мы могли бы на неделю остановиться? Тогда мы с Марианной были бы под их защитой. Это же безопаснее, чем всем вместе останавливаться в гостинице.

– Выходит, вы потратили ночь не только на то, чтобы мне досадить, Сюзанна? Черт побери, да не отшатывайтесь вы в таком испуге. Хорошо, я подумаю.

Что касается места, куда бы мы могли поехать, то я уже об этом позаботился. У меня есть давний друг, чей загородный дом находится неподалеку от Оксфорда.

Его зовут Филипп Мерсеро, виконт Деранкур. Мы вместе учились в школе. Скорее всего он сейчас в Лондоне. На прошлой неделе я послал ему письмо, где сообщил о нашем предполагаемом визите в Оксфорд.

Правда, я не имею представления, получил ли он это письмо. Поместье называется Динвитти-Мэнор – в честь женщины, которая в семнадцатом веке вышла замуж за представителя их семьи.

– Наверное, она была наследницей большого состояния.

– Без сомнения. Однако назвать дом в ее честь – это уже о чем-то говорит, правда? В общем, если хотите, мы можем поехать в Оксфорд завтра.

– О!

Роган засмеялся. Котенок взбирался по юбке Сюзанны, вонзая коготки в ее ногу.

Сюзанна тоже засмеялась, схватила котенка и слегка встряхнула, покрывая малыша поцелуями.

Она не того целует, подумал Роган.

Глава 19

– Роган!

Это была Марианна, находившаяся в очень хорошем расположении духа. Увидев Рогана, она немедленно спрыгнула с рук Лотти и побежала к нему, выставив вперед свои худенькие ручки. Подхватив девочку, Роган тут же усадил ее себе на колено.

– – Ты хочешь кушать, миленькая? Тебе надо больше есть. Ты совсем не заботишься о пропитании.

Вот этого малыша зовут Джилли. Ты должна обращаться с ним очень осторожно. Он ведь совсем маленький, не такой большой, как ты.

Через пять минут Марианна уже с криками и смехом вовсю гонялась за котенком, который тоже был как будто доволен.

– Нужно будет сообщить Оззи, что котенок сегодня получил первый урок, – сказал Роган. – Это называется борьбой за выживание. Вы только посмотрите на них. Какой он проворный! Пожалуй, я все же начинаю надеяться, что мы вырастим чемпиона.

Сюзанна смотрела на него во все глаза. Неужели этот человек – ее новый муж – ловелас и разврат ник? Вот ведь он смеется и вполне доволен, наблюдая за тем, как маленькая девочка играет с котенком. А как насчет левкоев?

– Вы знаете, что левкои можно использовать как приправу? – не глядя на Рогана, спросила она. – В джемах и в соусах?

– Конечно, можно. Это превосходная приправа, поскольку у них вкус гвоздики. – Он замолчал, увидев выражение ее лица. – Скажите, о чем вы думаете, Сюзанна.

– Я думаю о том, что вы головоломка, милорд. Я думаю о том, что многие ее части не совмещаются друг с другом. Возможно, мир видит не то, что есть на самом деле.

Он засмеялся.

– Означает ли это, что теперь вы не будете предварять любое замечание фразой «человек с вашей репутацией»?

– Репутацией? – нахмурившись, медленно повторила Сюзанна. – До того как вы столь рьяно выступили на мою защиту, те три старые перечницы считали меня шлюхой. И это могло стать моей репутацией.

Но ведь на самом деле я не шлюха. Все это весьма любопытно, вы не думаете?

Роган смотрел на нее и отчаянно ее желал. Не в силах говорить, он только кивнул головой.

Его жена не была девственницей, но, как ни странно, это оказалось еще хуже. До сих пор Рогану не приходилось сталкиваться с подобными проблемами.

Нужно все тщательно продумать и спланировать.

Он отправил еще одно письмо Филиппу Мерсеро, на этот раз в Динвитти-Мэнор, снова уверяя своего друга, что получит огромное удовольствие, если они встретятся. Затем Роган предался размышлениям, что, однако, ему быстро наскучило. Тогда он забрал Марианну у Лотти и отправился вместе с девочкой в поездку на Гулливере. Марианна визжала от восторга, а Гулливер время от времени отвечал ей коротким ржанием.

Роган уже собирался поворачивать обратно, когда в своем ландо появилась леди Донтри. На голове ее красовалась высокая шляпа с четырьмя страусовыми перьями.

Улыбнувшись, Роган поздоровался с ней.

Леди Донтри кивнула в ответ.

– Неужели это маленькая девочка, барон? – спросила она.

– Да, это моя маленькая девочка, Марианна.

Миленькая, поздоровайся с леди Донтри.

– Привет! Можно мне взять перышко?

К изумлению Рогана, леди Донтри вытащила из своей шляпы одно из перьев и подала девочке. Марианна просияла.

– Спасибо, мэм, – сказал Роган. – Вы очень добры. Она прелесть, правда?

– Да, она очень мила и очень похожа на вас, Роган. Вы зря так долго не привозили ее в Маунтвейл-Хаус вместе с ее матерью. Однако теперь они здесь, и, я полагаю, вы достойно выполняете свои обязанности. Это самое главное. А как чувствует себя милая Шарлотта? Наверное, она в полной растерянности?

В это время Марианна пыталась пристроить перо на макушку Гулливеру. Фыркая, он то поднимал, то опускал голову, стараясь выбить перо из рук Марианны и ухватить его мягкими губами.

– Хватит, глупышка! – сказал Роган. – Гулливер сейчас свалит нас в канаву. – Не отдавая себе отчета в том, что делает, он поцеловал девочку в затылок.

Леди Донтри вздохнула.

– Ваш отец тоже целовал вас, когда вы были маленьким, барон. Так как там бедная Шарлотта?

– Моя мать обожает и Сюзанну, и Марианну, мэм. Мой ранний брак ее не смущает.

– Роган! – Марианна взмахнула пером перед его лицом.

– Я вижу, ей уже стало скучно. Пора ехать, пока она не натворила что-нибудь ужасное. Рад был с вами увидеться, мэм.

– Она не называет вас папой. Но это и неудивительно, учитывая, что вы не очень часто ее видели.

Полагаю, вы это скоро исправите. Скажите милой Шарлотте, что вскоре я ее навещу. – И она ткнула тростью своего возницу.

Что ж, неплохо, думал Роган, обнимая Марианну, которая подпрыгивала вверх-вниз на его ноге. Гулливер не переставал фыркать.

Приблизившись к дому, они услышали, как Джейми распевает во все горло:

Одна леди из города Халл,

Чей был вес потрясающе мал,

Выпить соку решила,

Но, в соломинку живо

Проскользнувши, упала в бокал.

Марианна разразилась смехом.

Роган поцеловал ее в нос.

– Иди поищи маму. Джейми, с тобой все в порядке? – В этот момент барон понял, что забыл поговорить с ним насчет своих брачных отношений.

Но прежде чем хозяин успел сказать хоть слово, Джейми заговорил сам:

– Я все понимаю, милорд. Об этом я ни гу-гу. Так что, стало быть, не сомневайтесь.

– Спасибо. И прости меня, что я раньше не поговорил с тобой насчет этого дела.

– Я же говорю – не беспокойтесь. Иди к Джейми, Марианна!

– Давно хотел тебя спросить – как получается, что ты поешь лимерики на прекрасном английском языке, а потом тут же переходишь на какой-то корявый?

– Талант, милорд. Совершенный талант.

Чем ближе к ночи, тем Сюзанна становилась все молчаливее. Когда часы пробили десять, она вообще потеряла дар речи и уставилась в пол.

– Что с вами? – спросила Шарлотта, положив руку ей на лоб.

– О нет, ничего, – ответила Сюзанна, жалобно посмотрев на свекровь. – Я просто устала.

– Да, – зевнув, сказал Роган. – Я тоже устал.

– Тогда вам пора, – улыбнулась Шарлотта. – Ох уж эти новобрачные! – Она вздохнула. – А знаешь, я скучаю по твоему отцу, мой дорогой. Представьте себе, Сюзанна, его мастерство в любви постоянно совершенствовалось. Да, он был для многих желанен.

Даже для своей жены. – Она снова вздохнула, затем улыбнулась – горькой и вместе с тем счастливой улыбкой. – Мы всегда радовались, когда ночевали с ним в соседних комнатах. Тогда мы просто открывали дверь и раскрывали друг другу объятия. Да, мне его очень не хватает.

Вам повезло, Сюзанна, так как отец Рогана позаботился о хорошей подготовке сына в искусстве любви.

Когда я говорю о подготовке, мой дорогой, я так и вижу перед глазами Мари-Клэр, когда я навещала ее в Лондоне. Конечно, она шлет тебе привет.

– Кто такая Мари-Клэр? – спросила Сюзанна.

– Это очаровательная женщина, которая обучала Рогана премудростям любви. Сколько тебе было, дорогой, – четырнадцать? Твой отец считал, что это слишком поздно. Но я посоветовалась с Мари-Клэр, и мы обе согласились, что это в самый раз.

Сюзанна не могла поверить своим ушам, слушая, как свекровь тепло отзывается о женщине, которая была любовницей ее мужа и обучала искусству любви ее сына.

– Меня ничему не учили, – гордо задрав подбородок, сказала Сюзанна. Пусть они видят, что она нисколько не смущена.

– Женщины не нуждаются в такой подготовке, – сказала Шарлотта, похлопав ее по колену. – То есть нуждаются, но они гораздо быстрее обучаются тому, как доставлять удовольствие. Кстати, джентльмены в этой сфере ведут себя совершенно предсказуемо, не правда ли, мой дорогой?

– Да, конечно, мама, – тоном серьезным, как у судьи, сказал Роган. – С леди надо обращаться очень осторожно, очень нежно. – Мари-Клэр всегда говорила мне об этом. Все дело в чувстве ответственности.

Шарлотта посмотрела на него с гордостью.

– Как ты прав, мой дорогой! Наверное, вам пора наслаждаться друг другом. Если Роган таков же, как его отец, Сюзанна, то вам неслыханно повезло.

Сюзанна посмотрела на нее так, как будто вот-вот закричит.

Не говоря ни слова, Роган поднял жену на руки, смеясь, пожелал матери спокойной ночи и понес свою ношу вверх по лестнице.

– Я много размышляла, Роган.

– Да?

– Я хочу сказать, что вы можете сегодня же позаботиться о наследнике.

– Это здравая мысль. – Он обнял ее крепче.

– Я не должна больше убегать. Я вела себя глупо.

Я просто струсила, за что прошу прощения. Я знаю, что это важно, и мы должны этим заняться.

– Мое сердце начинает трепетать.

– Не надо проявлять такой сарказм. Это некрасиво.

– Возможно, но дайте же мне немного отыграться, Сюзанна. Иначе у меня может возникнуть искушение отодрать вас за уши. Где вы ночевали?

– С Марианной, в детской.

– – О! И что же на это сказала Лотти?

– Я ушла очень рано, до того как она появилась.

– Значит, вы все же приняли меры предосторожности. Это уже маленький шаг вперед.

– Вероятно, ваша мать ни разу в жизни не была разочарована.

– Видимо, мы говорим об этих отвратительных мужских домогательствах? Ну конечно. Если бы мужчина разочаровал мою мать, то она сказала бы ему об этом и просветила бы его относительно всяческих тонкостей искусства любви.

Сюзанна уткнулась носом в его лицо.

– А я ничего не знаю и никого не смогу научить.

– После сегодняшней ночи вы сможете просветить даже папу римского, если в том возникнет необходимость.

– Я могу идти сама, – сказала Сюзанна, пытаясь высвободиться.

– Я согласен, но мне приятно вас нести. Где наш будущий чемпион Джилли?

– Он с Тоби. После того как он пережил свой первый урок с Марианной, Джилли большую часть дня проспал на солнышке.

– Когда я был маленьким, со мной одновременно спали с полдюжины кошек. Теперь такого нет, поскольку я слишком много времени провожу в Лондоне.

Оззи говорит, что это несправедливо по отношению к кошкам, которые рассчитывают найти меня в постели и никого там не находят. Он говорит, что из-за этого они лишаются аппетита.

Сюзанна засмеялась. Какой у нее приятный, мелодичный смех! Это хорошо. Наконец-то она расслабилась.

– Может быть, принести несколько кошек, чтобы они с нами спали?

Она смеется так, как будто ручеек звенит по камушкам.

– Иногда у них бывают блохи – особенно летом.

К тому же супружеской паре можно заняться и кое-чем другим.

– Вы имеете в виду – искать блох друг у друга ^ – Сюзанна снова засмеялась, но тут же смолкла, когда Роган открыл дверь своей спальни. Захлопнув за собой дверь, Роган медленно опустил Сюзанну на пол, дав ей возможность по пути почувствовать каждый дюйм своего тела.

– А теперь, моя дорогая, будем считать вас котенком. Сегодня вы получите первый урок.

– Проверка на выживание?

Роган засмеялся и крепко ее обнял.

– Скорее речь идет о выживании учителя, мадам, а не о вашем.

Глава 20

Сюзанна облизнула пересохшие губы.

– Можно мне принести сюда Марианну?

– О нет, я не позволю Марианне гоняться за вами по спальне Здесь никто ни за кем не будет гоняться Только я буду учить вас смеяться и стонать – когда вас будет захлестывать волна наслаждения.

Сюзанна посмотрела на него так, как будто у Рогана вдруг выросли три головы.

– Давайте освободим вас от одежды. – На этот раз Роган не стал целовать ее шею, уши, плечи – нет, просто он за какую-то минуту снял с нее платье, позволив затем Сюзанне надеть ночную рубашку. «Прошлой ночью я сделал большую ошибку, отпустив жену», – сказал себе Роган К тому же он ее испугал своей изощренной техникой и неловкой попыткой разогреть.

– Не двигайтесь. – Через тридцать секунд Роган был уже совершенно голым.

Сюзанна ахнула и отступила назад Роган почувствовал прилив раздражения. Без всякого тщеславия он мог похвастаться великолепным телосложением, без нагромождения мышц, которое могло бы ее испугать.

Нельзя его назвать и чересчур волосатым – вроде одного из его друзей, у которого волосы курчавились даже на спине.

– Смелее, Сюзанна, вы наверняка уже видели голого мужчину.

– Нет, не видела. – Она упорно смотрела на его живот. – Джордж всегда гасил свечи. Я его только чувствовала.

– Вы шутите, – медленно сказал Роган. Сейчас у него был настолько устрашающий вид, что Сюзанна через силу засмеялась. Роган смотрел на ее ночную рубашку так, как охотник смотрит на фазана.

– Нет, при зажженных свечах он никогда не раздевался. Я не знала, не представляла себе…

– Это не важно. Уверяю вас, вам не следует об этом беспокоиться, Сюзанна.

Надо действовать быстро. В одно мгновение Роган стащил с нее ночную рубашку и крепко прижал жену к себе.

– Все, – сказал он. – Забудьте обо всем, что было раньше. Теперь вы моя половина. Теперь нас только двое – вы и я.

Он чувствовал ее, а она – его, и это было неплохо, не считая того, что в области живота Сюзанна теперь испытывала некоторое неудобство. Джордж причинял ей боль. И он скорее всего не был так отменно сложен.

Хотя, по правде говоря, Сюзанна этого точно не знала.

– Я не уверена, хорошо ли это, – тонким голосом сказала Сюзанна, когда Роган уткнулся носом ей в шею.

– Не говорите глупостей, – подняв голову, ответил он. – Это просто замечательно. – Роган взял ее на руки, отнес к кровати и бросил на середину. Сюзанна упала на спину, разведя в сторону руки и ноги.

– Мне это нравится. Не двигайтесь. – Роган лег рядом с ней. Не дотрагиваясь до Сюзанны, он просто внимательно рассматривал ее всю – с головы до ног. Затем повернулся, чтобы поднести поближе свечи.

Она попыталась отстраниться, но Роган поймал ее за руку и удержал на месте.

– Нет, Сюзанна, нет. – Пусть она не беспокоится, он не станет превращаться в дикаря.

Роган долго смотрел ей в лицо – только в лицо, и ни на что больше, затем поцеловал долгим поцелуем, который длился до тех пор, пока Сюзанна не раскрыла рот.

– Хорошо! – сказал Роган и обхватил рукой ее грудь. От тяжести ее груди и теплоты ее тела рука Рогана затряслась, а зубы застучали.

Что же касается новобрачной, то она была готова тотчас же спрыгнуть с постели.

Роган лежал неподвижно, осторожно сжимая рукой грудь Сюзанны.

– Я ведь не делаю вам больно. Вам нравится, Сюзанна? Вас касается моя рука – и только моя. В ближайшие пятьдесят лет я буду делать это каждую ночь. Так что привыкайте. Вот правильно, вдохните поглубже, притворитесь, что вы терпите. Это хорошее начало. Этого достаточно, чтобы приободрить человека с моей репутацией.

– Я стесняюсь. Вы обещали, что я не буду стесняться.

– Я вас обманул. – Он начал целовать ее снова.

На этот раз Сюзанна сама открыла рот, без его напоминаний. Роган про себя улыбнулся. – Но только чуть-чуть. Через три минуты вы уже совсем не будете стесняться. Даже, может быть, через минуту. Вы хотите знать почему, Сюзанна?

– Ну да.

– Вы проведете своей нежной ручкой, которая сейчас сжимает мою руку, мне по груди, а затем по животу. Когда вы достигнете живота, вы прижмете к нему свою ладонь, потрогаете меня, а затем опуститесь ниже. Вы будете дразнить меня, Сюзанна.

Сюзанна не понимала, что с ней происходит. Обхватив рукой ее грудь, Роган все говорил и говорил какую-то чепуху о том, как она будет его дразнить.

Сюзанне хотелось тихо встать с этого ложа порока, пойти в свою комнату и надеть ночную рубашку, в которой она выглядела двенадцатилетней девочкой.

В этот момент Роган большим пальцем слегка коснулся ее груди.

Сюзанна вздрогнула.

– Хорошо, а?

– Нет, это отвратительно.

– Я буду учить нашу Марианну всегда говорить правду. Как вам не стыдно, Сюзанна! Еще миг, и вы начнете стонать.

Его ладонь была уже у нее на животе. Очевидно, мужские пальцы совсем не предназначены для того, чтобы лежать на животе у женщины, но пока они там просто лежали и ничего не делали. Нет, теперь они медленно-медленно поползли вниз. Сюзанна понимала, что это глубоко порочно. А ведь он