/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Звездная Трилогия

Опаленный Звездами

Константин Кривцун

Край освоенного космоса. Грязь, ксенофобия, вражда. Человечество не в состоянии жить в мире даже с собой. И когда на арену выходят инопланетные расы, а сам человеческий род вот-вот будет уничтожен, борьба колоний за независимость лишь усиливается. На Сергея Краснова взваливают очередное задание. Его цель – планета за тысячу двести световых лет от Солнца. Именно там находится то, что поможет спасти человечество. Сергею предстоят новые встречи, его ждут новые миры со своими странностями и опасностями, но все они – ничто в сравнении с тем, что он обретет в конце пути.

Константин Кривцун

Опаленный Звездами

(Звездная Трилогия - 2)

Пролог

Считалось, что Изначальные существовали еще до Большого взрыва. Если верить легенде, Лик Вселенной породил этих существ как единственных хозяев первородного Хаоса. Они должны были стать строителями Порядка, должны были созидать и уничтожать, поддерживая стабильность, повсюду сея жизнь и разум.

Только легенды любят преувеличивать. На самом деле древняя раса появилась намного позже. И зарождение ее было, в общем-то, самым обычным. Рядом с типичной одиночной звездой сформировалась планета. Постепенно на ней возник теплый океан и многочисленные острова, а затем в океане появились первые бактерии. С течением времени жизнь усложнялась и крепла. Эволюция вскоре вывела десяток видов животных из-под толщи воды на землю, а еще через несколько эпох в головах представителей одного из этих сухопутных видов затлела искра разума. Вот, пожалуй, самое яркое из того, что произошло на пути Изначальных. Дальше - смутные времена, совершенствование орудий труда, войны, освоение планеты, начало эры технического прогресса…

Впервые во Вселенной появился разум. Многие яркие звезды еще только готовились зажечься, задыхаясь в облаках газа, а Изначальные уже вышли в космос.

Проходили тысячелетия. Цивилизация достигала все новых высот в своем развитии. Совершенствовалось тело и интеллект, ставились амбициозные цели и изобретались средства их достижения. В период своего расцвета Изначальные расселились по всей галактике, сотворили множество солнц и планетных систем, создали несколько космических рас, подчинили себе антиматерию и пространственно-временной континуум.

Но любая цивилизация рано или поздно приходит в упадок и гибнет, в мире нет ничего по-настоящему вечного.

Изначальные всегда боялись, что встретят на своем пути препятствие, которое они не смогут преодолеть. Но каждый раз, когда такое препятствие отыскивалось, оно в итоге оказывалось у них за спиной. Поэтому существа почти поверили в то, что на самом деле они способны на все. И Лик Вселенной, похоже, решил преподать им урок.

Изначальные, уверенные в успехе и увлеченные новым проектом, покинули галактику. Только в тех краях, куда они отправились, их ожидало полное фиаско. Такого сокрушительного провала цивилизация не знала никогда. Им удалось вернуться обратно, но теперь к мелким проблемам, появившимся за время их отсутствия, прибавились еще и те, которые Изначальные принесли из своего путешествия.

Над всей галактикой нависла пока еще далекая, но вполне реальная угроза тотального уничтожения. Раньше цивилизация вообще не верила в возможность своей гибели. После возвращения стало ясно, что смерть наступит почти наверняка.

Доносчик д-дапар поведал хозяевам об уничтоженных оврах, о потомках скалитян, вышедших на межзвездные трассы за время отсутствия Изначальных. Оставшись без контроля, мир менялся, галактика постепенно начинала жить собственной жизнью. Древняя раса понимала, что если она хочет выжить, то с этим непослушанием необходимо покончить.

Они начали со скалитян.

Помимо того что те открыли законсервированный Портал, они еще спелись с оврами и умудрились переделать Межзвездную сеть так, чтобы с ее помощью можно было уничтожать целые народы. В итоге овры сами наказали себя, а скалитян уничтожили Изначальные. Теперь им осталось только деактивировать саму сеть. Этот старый артефакт после перестройки начал неконтролируемый рост. Малые черные дыры принялись заполнять галактическое пространство. Сеть стала не просто бесполезной - теперь она несла лишь вред!

Вскоре выяснилось, что главная оплошность скалитян - открытие Запасного Портала - совсем не их рук дело. В Портал сунулась родственная цивилизация - люди. Люди украли Героев и использовали их в своих гнусных целях. В результате такого обращения один из них развился ущербным, и Изначальные не знали, как же его теперь вылечить. Второй же получил силу Запасного Портала и стал способен ходить между мирами, у него появилась возможность шантажировать древнюю расу.

Согласно сведениям, полученным от д-дапара, люди и вовсе представлялись весьма странными. Они породили вокруг себя целых две разумных цивилизации, сами культивировали в себе агрессию и несколько раз балансировали на грани гибели.

Но наиболее жалким в человечестве было то, что оно вообще ничего не построило самостоятельно. Принцип работы двигателей для подпространственных перелетов им продал д-дапар. Овров, напавших на Землю, они победили благодаря Герою и Межзвездной сети, да и сами люди появились на свет только из-за просчета скалитян. Паразиты космоса, сосущие из галактики энергию и ничего не дающие взамен. Негармоничная, больная цивилизация!

Но Изначальные не спешили. После удара по скалитянам, возможно чересчур поспешного, они предпочитали все взвесить. У человечества еще была возможность исправиться. В свете приближающейся катастрофы Изначальные на многое были готовы закрыть глаза. Существовало еще кое-что такое, что без помощи Героя и его соратников людей древняя раса совершить просто не могла. И слава Лику Вселенной, что большую часть работы Герой уже проделал без посторонней помощи. Осталось самое простое…

Изначальные подготовили ультиматум, но перед его отправкой решили сделать другой шаг к восстановлению контроля над будущим галактики.

Покачнулись яркие точки светил, пошло невидимой рябью само пространство. Сквозь атмосферы планет и плазму звезд, сквозь пыль и газ туманностей пронеслись невидимые лучи. Все осталось прежним, и все кардинально изменилось.

Однажды галактика уже испытала на себе воздействие таких же лучей. В прошлый раз экрана хватило на миллионы лет, на сей раз он сможет защищать грядущее куда большее время.

Всегда приятно чувствовать небольшие улучшения в тех вещах, которые уже, казалось бы, нельзя усовершенствовать.

Только для любого представителя древней расы было вполне очевидно, что с каждым новым циклом открытий и улучшений станет все меньше. Сложно открывать что-то новое, когда все уже открыто. Точно так же, как сложно постигнуть непостижимое.

То, что продемонстрировали им по ту сторону Портала. То, что они никогда не смогут понять и принять.

Шел 2222 год. До исчезновения человечества оставалось меньше трех лет.

Вторая часть дневника Сергея Краснова, впоследствии переработанного и дополненного им же самим

1. Ближний космос

29.11.2222

Майор Смирнов появился в палате очень вовремя. Как раз в тот момент, когда я сорвал с себя провода медицинских приборов и трубки капельниц. Увидев, как Смирнов с криком: «Они поняли, кто я такой!» разбивает плечом ударопрочное стекло, а затем выпрыгивает в окно, я окончательно осознал, что мосты сожжены. Поняв это, я последовал за человеком, которого пусть и не узнал еще до конца, но продолжал считать своим другом.

Время словно замерло для меня в тот миг, когда я перемахивал через подоконник. Где-то далеко в сером тумане снега кружили авиетки и транспорты, едва различимые на фоне осенних облаков. Куда-то спешили люди по пешеходным дорожкам. Ветер срывал последние листы с деревьев в Центральном парке. Доносились приглушенные голоса из открытого окна этажом ниже. Пахло влажностью и тленом. Осень - пора, всегда предшествующая ежегодной смерти природы.

Только мне сейчас совсем не хотелось уподобляться природе. Впрочем, если бы я не знал, как избежать гибели или увечий после такого вот прыжка с четвертого этажа, то ни за что на него не отважился бы. Способности все еще со мной, а значит, все получится.

Сконцентрировав в себе ненависть к Председателю и Секретному ведомству, я тотчас же ощутил прилив сил. Эту энергию необходимо использовать. Вверх, вверх! Нужно выжить, чтобы осуществить то, что задумал. Вверх! Нужно быть невесомым, стать частью воздуха, мира, Вселенной. Несмотря на всю тяжесть испытаний, выпавших на мою долю, несмотря на горечь утрат, я должен быть легким. Вверх! Стать легче!

И у меня получилось. Я остановил падение всего в метре от земли и, неподвижно повиснув, стал лихорадочно озираться. На меня тут же уставились прохожие, кто-то даже закричал и принялся показывать пальцем.

Черт возьми! Что же делать дальше?

Мой план заканчивался как раз на этом месте. Если я срочно не захвачу какой-нибудь транспорт, то сотрудники СВ скрутят меня через минуту. Куда подевался Смирнов?

В столпотворении авиеток, частью припаркованных на стоянке, частью висевших в воздухе и ждавших возможности влиться в транспортный поток, я неожиданно увидел машину с открытым колпаком, а внутри нее - невозмутимого Смирнова.

Летательный аппарат спикировал прямо на меня и завис на уровне груди. Майор жестом поманил меня к себе.

– Давай, залезай! Нам нужно торопиться!

Я не стал тратить время попусту и, подтянувшись, забрался в авиетку. Переваливаясь через бортик, я краем глаза заметил, что за ту секунду, пока я карабкался внутрь, Смирнов уже успел поднять машину на целую сотню метров. Майор действительно торопился, как только мог.

Заняв свободное кресло, я инстинктивно потянулся рукой ко лбу, чтобы поправить челку, но потом сообразил, что волосы еще не успели вырасти и челки никакой у меня нет.

Я выругался и повернулся к Смирнову.

– Может, объяснишь, кто ты такой, в конце концов?

На ум приходили три варианта. Либо Смирнов тронулся умом, либо он является шпионом Американского союза, либо все это - очередная ловушка СВ, а майор обязан тащить меня за собой и втягивать в очередные опасные игры.

Я тяжело вздохнул. Последний вариант, похоже, мне подсказывает развивающаяся паранойя…

– Я - агент разведки, - сухо сказал Смирнов. - Из ПНГК.

Таким ответом майору удалось меня удивить. Первое Независимое Государство Космоса. Очень интересно. Оно-то какую роль играет в этом спектакле?

– И что ты собираешься делать? - высказал я второй вопрос, который мучил меня последнюю пару минут.

– Надо оторваться от погони и уйти к нашим.

– От какой погони? - удивился я и стал оглядывать пространство вокруг авиетки в поисках милиции. - Они еще не спохватились!

Смирнов оторвал одну руку от штурвала и ткнул пальцем вверх. Я глянул в том направлении и увидел здоровенный транспорт, опускающийся прямо на нас.

– Ого! - прокомментировал я свое открытие.

– Ребята не мелочатся! - подтвердил майор.

Наверное, этот транспорт патрулировал воздушное пространство вокруг здания СВ и теперь просто спустился ниже. В боках огромного летательного аппарата открылись какие-то створки, из образовавшихся проемов посыпались солдаты на флаерах и с гравистрелами в руках. Самые шустрые из них уже целились в хвост нашей авиетки.

Время разговоров прошло.

Смирнов не растерялся и рванул штурвал вверх и влево. Наша летающая машина накренилась и ухнула вниз. Неистово сигналили авиетки и транспорты. Мы уже второй раз пересекали поток организованного движения, нарушая все мыслимые правила. Но, к счастью, аварии и в этот раз удалось избежать.

Смирнов входил в штопор, закручивая авиетку по спирали и направляя ее почти вертикально вниз.

– Ты уверен?.. - крикнул я, глядя, как навстречу несется дорожная разметка.

Майор не ответил. У самой земли, когда я уже вжался от страха в кресло и заслонил лицо руками, Смирнов все-таки сумел выправить летательный аппарат и изменил траекторию таким образом, что авиетка понеслась вдоль проспекта.

Но солдаты на флаерах даже не думали отставать. Хитрыми маневрами мы только сбили их прицел на какое-то время. Скоро они снова возьмут наш аппарат на мушку и тогда уж точно не промахнутся.

Майор бросил авиетку вправо, как только появилась такая возможность. Широкий проспект пересекла какая-то улица. Мы свернули на нее и снова начали набирать высоту.

– Куда мы летим?

Смирнов промолчал. Он был полностью погружен в управление авиеткой.

Под днищем летательного аппарата проносились наземные средства передвижения - легковые и грузовые автомобили. Большая часть улиц столицы была отдана под пешеходные дорожки, но по всему городу тянулись и наземные трассы, предназначенные для архаичного транспорта. Именно над одной из них мы сейчас и летели.

Майор петлял из стороны в сторону, сбивая прицел преследователей. В какой-то момент Смирнов совсем близко подвел авиетку к земле. Мне показалось, что еще чуть-чуть - и из-под нас станут сыпаться искры. Но майор уверенно управлял аппаратом, петлял между сигналивших автомобилей и грузовиков, потом на одном из перекрестков вдруг резко развернулся и взмыл почти вертикально вверх.

У меня уже голова кружилась от таких резких разворотов и сумасшедшей скорости. Я тихонько шептал слова единственной молитвы, которую знал. «Отче наш» звучал странно и чуждо под аккомпанемент уханья антигравов и писка оборудования, работавшего на критических нагрузках.

– Сейчас пойдем к космодрому, - известил меня Смирнов.

В следующую секунду мы выскочили из плена домов в свободное чистое небо. Транспортные потоки остались внизу. Теперь лишь серые облака и снежинки, норовящие впечататься в колпак кабины, мешали нашему полету. Майор опять развернул авиетку и снова бросил нас вниз, но на этот раз не настолько круто. Я успел заметить, что своей целью Смирнов выбрал широкую реку Дон.

У реки мы были уже через десяток секунд. Я даже на спидометр опасался смотреть, настолько безумной казалась мне скорость авиетки. Под днищем теперь проносилась черная вода, подернутая мурашками от падающего снега. Впереди рос какой-то мост. Насколько я помнил, это был мост Веденеева…

Вот на нас упала тень от опоры и одного из пролетов, а вот мы уже с другой стороны.

Обернувшись, я заметил, что не все преследователи так же успешно преодолели мост. Яркая вспышка возвестила о том, что как минимум один из солдат не справился с управлением и разбил свой флаер о гранит опоры.

Авиетку сильно тряхнуло - совсем рядом прошла гравитационная волна. Мы чудом остались живы. Смирнов удержал непослушный штурвал и вильнул в сторону, одновременно набирая высоту. Мы выскочили из обрамленного камнем русла реки и понеслись над верхушками деревьев Парка Победы. Я узнавал эти места - скоро должен был показаться Воронежский космодром. Но я просто не представлял себе, что там будет делать майор и как мы сможем скрыться от преследования.

Смирнов не тратил время на сомнения. Он уверенно вел летающую машину, то и дело накреняя ее то влево, то вправо, чтобы избежать возможного попадания. К преследователям тем временем присоединились еще и две милицейские авиетки. Они были мощнее флаеров и с легкостью нагоняли нас.

Дома, дома, дома…

Вокруг мелькали многоэтажки внешних колец столицы. Тут располагались спальные районы Воронежа, поэтому здания были самыми высокими.

Авиетку снова тряхнуло. Летательный аппарат преследователей нагнал нас и с силой ударил в борт. Взглянув на Смирнова, я увидел, что он, скорчив многозначительную мину, рванул штурвал влево и врезался в борт машины милиции. Она вильнула, провалилась на десяток метров и воткнулась носом в ствол березы.

– Идиоты! - прокомментировал майор. - Зачем лезть в ближний бой, если не умеешь нормально летать?

– Скажи лучше, как мы оторвемся от хвоста? - Это интересовало меня сейчас куда больше, чем пилотажное мастерство Смирнова.

– Точно не знаю, - ответил он, кидая нас вправо. - Главное - добраться до космодрома.

– Понятно, - хмыкнул я. - Успокоил…

Внизу потянулись поля. До цели, намеченной майором, оставалось рукой подать. На горизонте уже были видны башни и массивные трубы ускорителей.

Но преследователи не отставали. Огонь по нашему летательному аппарату по-прежнему не прекращался. Как долго мы сможем уходить от выстрелов?

Словно в ответ на мои мысли, что-то бахнуло и хрустнуло в задней части авиетки. Нас еще раз тряхнуло. Попали?

Антигравы заметно потеряли мощность. На пульте разом вспыхнуло с десяток красных лампочек, вибрация корпуса усилилась. На короткий миг авиетка замерла, а затем горизонт перед нами поплыл вверх. Мы падали.

– Подбили, - констатировал Смирнов и после едва заметной паузы добавил: - Суки…

– И что теперь? - по моей спине пробежали мурашки.

– Упадем, - мрачно произнес майор. - Возможно, разобьемся…

Все-таки я был прав, когда подумал о том, что нам не дадут уйти. Только я все еще не понимал, почему мы протянули так долго и почему мой побег не смог предсказать провидец Шамиль. Он ведь совсем недавно так хвалился своими способностями. А может, это их очередной хитроумный план?

Так или иначе, но авиетка падала. Смирнов потянул штурвал на себя, стараясь положить машину на такую траекторию, чтобы мы могли удачно спланировать и приземлиться с нулевым углом тангажа. Если честно, я сомневался в том, что размах крыльев летательного аппарата позволит нам сделать это, но майора расстраивать не стал.

Альтиметр показывал четыреста пятьдесят метров. Падать, по моим прикидкам, мы будем секунд двадцать…

Я вытер со лба проступивший пот. Хорошо, что хоть теперь по нам не стреляют. Преследователи неподвижно зависли на расстоянии примерно километра. Ждут, наверное, когда мы ударимся о землю, не хотят, чтобы их зацепило взрывом. А рвануть может довольно сильно. Я не тешил себя мыслью, что мы выживем.

Смирнов что-то быстро переключал на пульте, прищурив левый глаз, следил за какими-то только ему ведомыми контурами. Там, куда смотрел майор, я видел лишь темный пластик обшивки.

Неожиданно Смирнов поднялся с кресла и, развернувшись, потянулся куда-то в заднюю часть салона, а потом с головой зарылся под пассажирское кресло. Теперь я видел только ноги майора.

– Что?.. - дернул я его за штанину.

В который уже раз Смирнов не ответил.

Наверное, он пытался что-то исправить в механизмах авиетки. Занятие, на мой взгляд, совершенно бесполезное. Починить антиграв в таких условиях попросту невозможно.

Земля стремительно неслась навстречу. Каких-то сто метров. Восемьдесят! Семьдесят!

Я вжался в кресло, со странной отрешенностью разглядывая каждую деталь поля, засыпанного снегом. Надеюсь, боли мы не успеем почувствовать…

– Е… - закричал я, закрывая лицо руками, но внезапно половина красных огоньков на приборной панели сменилась желтыми, чихнул и заухал двигатель.

Этот звук мог означать только одно - мы снова можем лететь.

Смирнов мгновенно вернулся в кресло.

Авиетка выровнялась на высоте пятнадцати метров. Я облегчено выдохнул, а агент потянул штурвал, уводя машину прочь от земли, едва не убившей нас.

– Что ты там сделал? - удивленно воскликнул я. - Как тебе удалось починить антиграв?

– В каждой нормальной авиетке есть резервный контур распределения энергии, - сказал Смирнов. - Нам повезло, его не зацепило. Только я все равно сомневаюсь, что с остальными повреждениями мы доберемся до космодрома.

Адреналин от только что пережитого все еще находился в крови. Мне казалось, что теперь нам уже ничего не страшно. Долетим хоть до космодрома, хоть до Луны!

Но уже через десяток секунд, бросив взгляд на мерцание огоньков приборной панели, вслушавшись в скрежет механизмов и тяжелые удары чего-то внутри корпуса, я понял, что майор прав.

– Может, все-таки шансы есть? - с надеждой спросил я, пытаясь коснуться нашего будущего.

– Не знаю, - честно ответил Смирнов. - Если и дотянем, то едва-едва.

Почему-то мой дар опровергал слова майора. Чутье утверждало, что все будет хорошо, все получится. И после того, через что мне довелось пройти, я склонен был верить ему.

– Мы сможем, - уверенно взглянул я на товарища.

– Как скажешь, - пожал плечами Смирнов. - Сможем, так сможем!

Снижаясь, авиетка стремительно неслась над полями. Серебрились лужи, чернела перепаханная почва, змеились глубокие колеи, оставленные уборочными машинами.

Обернувшись назад, я заметил на фоне облаков крохотные силуэты машин преследователей. Как вам такой поворот, а, ребята? Мы все еще можем лететь, а вам теперь придется нагонять нас заново, чтобы вновь подойти на расстояние ведения огня. Выходит, мы получили почти минуту форы.

Здания космодрома медленно росли. Впереди стали четко видны транспортные потоки, яркие огни сияли на фасадах строений.

Космический порт жил. Кто-то прилетал, кто-то улетал, массивные грузолеты везли товары. Самый обычный день. Наверняка сейчас гудит толпа в залах ожидания и в многочисленных барах. Люди покупают сувениры и алкоголь в безналоговой зоне, садятся в салоны космолетов, планетолетов или взлетно-посадочных модулей, встречают, провожают, знакомятся…

Что мы будем делать, когда окажемся в этой бурлящей толпе? Как уйдем от милиции и агентов СВ?

Я не успел спросить об этом у майора. По нам снова открыли огонь. Авиетка задрожала. Жалобно скрипнула, сминаясь, несущая конструкция, двигатель прекратил работать. Я сильно ударился о прозрачный плексиглас кабины, ноги придавило согнувшейся боковой пластиной.

Прикусив губу, чтобы не закричать, я обернулся назад. Пассажирское кресло и колпак превратились в груду жеваного металла и пластика. Похоже, выстрел из гравистрела снес всю заднюю часть нашей машины.

Падали мы на сей раз гораздо быстрее. Мне удалось только сгруппироваться и закрыть глаза, прежде чем последовал сильный удар о землю.

На миг потеряв сознание, я очнулся оттого, что меня тянул за плечо Смирнов.

– Уходим! - крикнул майор. - СВ близко!

Я хотел что-то сказать, но не смог. Помотал головой, силясь разогнать туман, стоящий перед глазами, и огляделся. Со всех сторон к нашей авиетке спешили милиционеры и солдаты Секретного ведомства.

Случайные прохожие образовывали вокруг места падения плотное кольцо. Всем было интересно посмотреть, что здесь происходит и не требуется ли помощь. Подходить, правда, люди не спешили. Может быть, они опасались того, что рванет антигравитатор?

Смирнов каким-то чудом сумел посадить искореженный выстрелом летательный аппарат, но на этом, боюсь, удача и закончится. Здание космопорта высилось всего в полукилометре, но преодолеть это расстояние нам наверняка не дадут.

Я попытался вылезти из-под помятой приборной панели и вскрикнул от боли в ногах. Ко мне тут же подскочил Смирнов. Я предпринял еще одну попытку, но снова безрезультатно.

– Ну, давай же! - взмолился майор и дернул меня что было сил.

Я сжал зубы от дикой боли. Металл, сдавливавший лодыжки, поддался, и Смирнов смог извлечь меня из ловушки.

С помощью майора мне удалось выбраться из авиетки. Оказавшись на ровном асфальте, я отодвинулся от друга и попробовал самостоятельно сделать пару шагов. Несмотря на жуткую боль, я не упал. Это обнадеживало.

Сквозь толпу зевак прорвались первые милиционеры. Увидев нас в рваных и перепачканных больничных пижамах, преследователи застыли.

– Не двигайтесь! - взволнованно бросил нам молодой и тощий служитель порядка. - Положите раненого. Помощь уже в пути!

Неужели СВ еще не сообщило на все милицейские посты о нашем побеге? Ребята продолжают секретничать? Решили справиться своими силами?

– Придется идти до конца, Сергей, - тихо сказал мне Смирнов. - Нас убьют, если поймают!

Я прекрасно знал это и без его слов.

Но если нас уничтожат после поимки, то почему не стреляют прямо сейчас? Боятся попасть в мирных граждан? Или у солдат другой приказ?

И что значит для Смирнова «идти до конца»? Мне не очень-то хотелось расстреливать людей направо и налево. Более того, я поклялся избегать невинных жертв. Надеюсь, понятия майора не заходят настолько далеко.

Смирнов между тем без тени страха ринулся к худому милиционеру. Через секунду он уже вытащил излучатель из кобуры опешившего парня, рукой обхватил его шею и приставил к виску оружие.

– Всем стоять!!!

– Эй! Ты чего?! - потянулся за своим оружием напарник нерадивого милиционера.

– Тихо! Замри!!! - пригрозил служителю порядка Смирнов. - Стой там, или я убью его!

Милиционер подчинился.

– Вот так! - кивнул майор. - А теперь оружие - на землю!

Интересно, блефует ли Смирнов или действительно готов пришить ни в чем неповинного парня, если его условия не выполнят? Чутье на этот счет молчало.

Народ вокруг зашевелился, заговорил, и майор мгновенно отреагировал на этот шум:

– Всем молчать, овровы кишки!!!

В воцарившейся через миг гулкой тишине я услышал, как щелкнул предохранитель на излучателе Смирнова. Милиционер, услышав этот зловещий звук, едва заметно поколебался, затем бросил свое оружие и поднял руки.

Толпа стала медленно пятиться, потом кто-то не выдержал и с криком рванул прочь. По площади тотчас же разлилась паника. Люди бросились врассыпную, шарахаясь от солдат СВ. Теперь нашим преследователям пришлось пробиваться через бурлящую толпу, и они, не особенно церемонясь, расчищали себе дорогу прикладами гравистрелов.

Я, скорчившись от жуткой боли в ногах, доковылял до Смирнова.

– И что теперь, Юрий?

– Бери пушку этого здоровяка. - Майор кивнул на милиционера с поднятыми руками. - Попробуем уйти.

Я добрел до хмурого служителя закона, нагнулся и поднял его излучатель.

– Эй! Юрий Смирнов! Сергей Краснов! Бросьте оружие! Не глупите! - вдруг закричал пробившийся к нам военный с лычками сержанта.

Неужели это конец?

– А ну-ка сам пушку выбросил!!! - заорал Смирнов и вдавил ствол излучателя в щеку заложника, готового потерять сознание от ужаса. - Выполнять, мать вашу! Оружие - на землю, я сказал!!! Или я сейчас убью его, ядреный позитрон!!!

Забавное ругательство не вызвало у меня смеха. Не до того было.

Чутье по-прежнему спокойно теплилось внутри, как бы говоря, что все будет прекрасно. Но я почему-то в это уже не верил.

– Успокойтесь, Юрий Николаевич! - Сержант не опускал гравистрел. - Вам все равно не дадут улететь с Земли. Отпустите парня, давайте поговорим как люди!

– Ну уж нет! - недобро усмехнулся Смирнов. - Повторяю последний раз! Я. Выжгу. Ему. Мозги. Если. Вы. Не. Бросите. Гравистрелы. На землю!

– Если вы сами не бросите пушку, Смирнов, мы убьем Сергея, - холодно улыбнулся в ответ сержант.

Я обернулся и увидел, что мне в спину смотрит огромная труба ручного лучемета. «Мотылек-26». Ничего себе!

– Вы все равно нас убьете, раньше или позже, - философски заметил майор. - Я предупреждал вас, - добавил он, и после этих слов молодой милиционер затрясся под его рукой.

Неожиданно с тихим вздохом открылся колпак кабины милицейской авиетки, стоящей рядом.

И в следующую секунду произошло очень много событий.

Пустая авиетка взвилась в воздух, а затем по резкой дуге опустилась прямо на голову сержанту. Военный обронил оружие и рухнул на землю, придавленный весом летающей машины.

Одновременно со стартом авиетки Смирнов швырнул своего заложника в солдата, державшего меня на прицеле. Бросок был настолько сильным, что солдат, сбитый с ног живым снарядом, упал в десятке метров от нас.

Майор не стал дожидаться, пока по нам начнут палить, и прыгнул в авиетку. Прыжок вышел красивым. Мой товарищ вспорхнул в воздух, точно заправский акробат, выписал в полете хитрый кульбит и приземлился прямиком в кресло пилота. Я с поврежденными ногами был не так проворен, но с помощью своих способностей тоже оказался в состоянии взлететь над площадью и упасть на заднее сиденье авиетки.

Солдаты очнулись и принялись стрелять в нашу сторону. Смирнов среагировал незамедлительно. Невероятным маневром он протащил машину днищем по асфальту, высекая при этом снопы искр, и ушел от первых выстрелов. Тут уж не растерялся я. Излучатель в руке расцвел золотым огнем, и ближайший к нам солдат схватился за почерневшую грудь. Потом я попал в шлем еще одному, затем чиркнул по плечу третьего.

Что было делать? Пришлось сжимать волю в кулак и стрелять на поражение по живым людям. Надеюсь, они не погибли, а всего лишь ранены. Очень на это надеюсь. Но чутье задействовать, чтобы проверить это утверждение, пожалуй, все-таки не рискну…

Майор потянул штурвал на себя, заставляя авиетку устремиться ввысь. Колпак Смирнов закрыть не успел, и этим воспользовался один из солдат. Используя мышечное усиление в своем костюме, он подпрыгнул высоко над землей и ухватился за край кабины. Я, не раздумывая, несколько раз ударил локтем по его цепким пальцам. Парень соскользнул с борта и полетел вниз.

Мы были уже высоко, когда военные поняли, что стрельба из ручного оружия бесполезна. Солдаты стали поднимать в воздух флаеры и авиетки. Погоня продолжалась.

– Как ты это делаешь? - спросил я у майора.

– Что делаю?

– Как ты заставляешь пустые авиетки взлетать? - пояснил я.

– Потом расскажу, - буркнул Смирнов. - Сейчас нам нужно прорваться на космодром.

Здание порта было уже в сотне метров от нас. Мы описали параболу и теперь снижались прямо к главному входу. Бурлящая толпа стала растекаться в разные стороны - все почувствовали приближающуюся опасность. Из дверей уже выбегали милиционеры с оружием наперевес. В небе были четко различимы авиетки охраны порядка, мигающие зеленым и красным. Машины военных не так просто было увидеть в транспортных потоках, но я чувствовал, что их сейчас там тоже довольно много.

Майор ткнул в кнопку на приборной панели, и колпак кабины сомкнулся над нами. Затем Смирнов направил авиетку прямо в огромные стеклянные двери космопорта.

– Ты рехнулся?! - воскликнул я, осознав, что творит майор. - Ты совсем сдурел?

Смирнов не ответил.

Через мгновение мы с хрустом проломили своей машиной прозрачные створки и заскользили по полу главного зала. Брызнули во все стороны осколки. Люди, стоявшие в очереди на посадку, бросились кто куда. Сложно было судить о том, успели они или нет, но вроде бы после встречи с покореженной машиной серьезно никто не пострадал.

– Твою мать! - только и смог прошептать я.

Без невинных жертв обойтись не удалось.

Мы сбили на своем пути металлоискатель и аппарат, просвечивающий багаж. Авиетка остановилась только у противоположной стены здания, в зале ожидания. Я здесь был всего лишь раз, перед отправкой на Зарю.

– Через десять минут стартует рейс к Марсу. - Майор поднялся и махнул рукой в сторону взлетной площадки. - Вон там робот с багажом пассажиров этого рейса. Сейчас он грузит вещи в спускаемый модуль. Нам тоже надо залезть туда.

Я понял задумку Смирнова. Он хотел воспользоваться суматохой и спрятаться в багажном отделении. Тогда у нас будет шанс добраться до Марса или хотя бы подняться на орбитальную пересадочную станцию.

– У меня ноги совсем не двигаются, - признался я. - Боюсь, не дойду до челнока.

– Используй способность к полету! - посоветовал Смирнов.

– Не могу! - мрачно отозвался я. - Слишком переусердствовал за последние полчаса.

– Ладно, я тебе помогу, - заверил меня майор. - Ну-ка вставай!

Он дернул меня за руку, поднимая с места, а затем на себе выволок из авиетки.

Под сводами зала оглушительно заорала сирена. Пассажиры с криками носились туда-сюда, шарахаясь от милиции и военных, вновь спешивших к нам. Правда, сильнее всего люди испугались не их, а нас с майором. Еще бы - два окровавленных человека в рваной больничной одежде. Ко всему прочему, по моим прикидкам, вломившись на авиетке в здание космопорта, мы покалечили не меньше двадцати человек. Я бы тоже испугался таких маньяков.

Смирнов не зря спрашивал меня, готов ли я идти до конца. Вот, значит, какое для него это понятие. Сейчас уже думать было некогда, но я знал, что когда все уляжется, меня нагонит волна раскаяния.

Но, с другой стороны, что было делать? Сдаваться? Погибать в стенах СВ?

– Пошли! - крикнул майор.

Я поморщился от нелюбимого мною слова и жуткой боли в распухающих лодыжках, сжал зубы и, опершись на плечо Смирнова, кое-как побежал.

Как тогда, в детстве, бежал я по взлетному полю, зная, что где-то сзади погоня, зная, что меня все равно поймают, но продолжая верить в то, что справлюсь со всеми сложностями. Мне так хотелось тогда вырваться в космос, слиться со звездным океаном, дышать им, пить его…

В тот день я не смог. Тогда под проливным дождем меня и Пашку скрутили и доставили на центральный пост, где с нами потом проводил разъяснительную работу начальник охраны Петренко.

Смогу ли сейчас?

Наперерез кинулись охранники, сзади стреляли из гравистрелов солдаты СВ. Хорошо, что над взлетным полем физически не могла летать никакая техника, кроме космолетов, а то нас бы уже поливали очередями с воздуха.

Пару раз волны гравистрелов задевали меня, раскручивая и бросая на землю. Еще один раз я свалился сам - подвели ноги.

Когда я падал, меня подхватывал Смирнов и вновь ставил на ноги, матюгами придавая сил. До робота-погрузчика и челнока оставались считанные метры, казалось, что механизм сам движется в нашу сторону, словно помогая. Но рядом с огромным погрузчиком уже заняли позиции несколько охранников. Подпустив нас поближе, они спокойно и молча открыли огонь.

Теперь не было никаких сомнений в том, что стреляют на поражение. Первым же выстрелом мне опалило шею. Спасло только обостренное чутье. Долю секунды назад в том месте, где прошел луч, находилась моя голова.

Я заорал от боли и ярости и будто дикий зверь ринулся на врагов. Почему-то в мозгу даже мысли не возникло выстрелить в ответ.

– Я смогу! - крикнул я. - Я улечу, вашу мать!!!

Потом произошло то, что с трудом поддавалось объяснению. Лишь через несколько часов я вспомнил, что способностью делать такие вещи обладал Пашка, когда был жив. И еще я вспомнил, что нечто похожее мне довелось проделать самому на планете Заря. Тогда во мне тоже клокотала ярость, и соображал я довольно туго. Но все равно на сей раз эффект превзошел все мои самые смелые ожидания.

Я взмахнул руками, и охранников, стреляющих в меня, вдруг подкинуло в воздух, а затем швырнуло в разные стороны. Попадали они уже где-то за транспортерами и космолетами, стоящими на взлетном поле.

Смирнов многозначительно кивнул и вскочил на подножку робота-погрузчика. Я, тяжело дыша, привалился к ногам майора, стоявшего теперь на метр выше. Смирнов наклонился и поддержал меня, а затем помог встать рядом с собой.

Робот провез нас десяток метров до челнока, плавно поднял вместе с грузовой платформой и погрузил в багажное отделение. Не удивлюсь, если погрузчиком, как до этого авиетками, сейчас мысленно управляет Смирнов.

Неужели он тоже обладает какими-то сверхспособностями? С другой стороны, даже если и так - что в этом удивительного? Я встречал нескольких выдающихся людей, которые заслужили свое место только благодаря незаурядным талантам. Это, к примеру, Кед и Шамиль. Вполне может оказаться, что агент Первого Независимого Государства Космоса, выдававший себя за майора СВ, тоже не вполне обычный человек.

Вторым заходом автоматический погрузчик закинул рядом с нами еще одну порцию багажа с нижней платформы, а потом створки как ни в чем не бывало сомкнулись, оставив нас при тусклом свете натриевых ламп.

Я перевел дыхание и облизал пересохшие губы. Внутри разлилось знание того, что мы победили. Не знаю почему, но это ощущение крепло во мне с каждой секундой.

– Все, - подтвердил мои чувства Смирнов. - Теперь все.

– Они точно не откроют двери и не достанут нас? - спросил я.

Больно уж фантастической выглядела мысль о том, что нас могут так вот запросто отпустить.

– Нет, - покачал головой Смирнов. - Мы на территории Республики Марс. Теперь нас достанут лишь по прибытии на Красную планету. Достанут и будут судить по местным законам.

– Но ведь Республика Марс входит в состав ЗЕФ, - возразил я.

– Ну и что? - пожал плечами майор. - Это всего лишь номинальное положение дел. В действительности Марс является автономией в составе Федерации и уже не одно десятилетие пытается обрести независимость. Там свой достаточно суровый диктатор и свои законы. К тому же марсиане ненавидят землян. Я сильно сомневаюсь, что нас извлекут отсюда и отдадут милиции или СВ или кому бы то ни было из ЗЕФ.

– Температура после взлета здесь будет нормальная? - на всякий случай уточнил я, хотя знал, что в челноках подобной конструкции багажное отделение всегда отапливалось.

– Не переживай, не замерзнем, - подтвердил мои мысли Смирнов. - Отсек рассчитан на перевозку живности. Тут иногда домашних животных возят.

– Значит, спасены? - с робкой надеждой спросил я.

– Не совсем, - улыбнулся Смирнов. - На Марсе нас могут пытать, а потом расстрелять.

– Почему?

– Мы же с тобой не марсиане! Они вполне в состоянии устроить разбирательство, объявить нас шпионами, а потом в целях повышения патриотизма торжественно расстрелять на рыночной площади.

– У них есть рыночная площадь? - удивился я еще больше.

– Нет у них рыночной площади, - поморщился Смирнов. - Это шутка.

– Про расстрел - это тоже шутка?

– Нет. Тут-то как раз все серьезно.

Я совсем сник. Заныли израненные ноги.

– Так в чем же тогда смысл побега? - Я принялся растирать опухшие лодыжки, кривясь от боли.

– Есть кое-какие ходы, - пояснил майор. - На Марсе нас, скорее всего, доставят к моему старому приятелю. И вообще, у марсиан есть некоторые долги перед ПНГК.

На этом разговор закончился.

Я продолжил осматривать ноги. Похоже, все-таки переломов нет - то ли трещины в костях, то ли очень сильные ушибы. Огромные опухоли вокруг лодыжек наливались багрянцем. Ко всему прочему еще и шея болела. Меня ощутимо зацепило выстрелом охранника. Но затем боль и страх отступили на второй план.

Послышался глухой удар по корпусу. Это тягач подцепил наш взлетно-посадочный модуль. Спустя три минуты мы окажемся в центре площадки, а еще через минуту будет дан старт. Теперь сомнений в том, что мы взлетим, не оставалось.

Я отсчитал про себя двести секунд, и легкое дрожание корпуса возвестило о том, что тягач отъехал и мы готовы к взлету. Потом последовал еще один слабый толчок. Мы устремились в космос.

Откинувшись на мягкие тюки, я закрыл глаза. По всему телу разлилось спокойствие и свобода. Чутье не обмануло меня. У нас получилось! Несмотря ни на что, у нас получилось!

Под уханье антигравов я рассмеялся.

Смирнов похлопал меня по груди.

– Получилось ведь, а, Серега?

– Ура! - сквозь смех воскликнул я. - Свобода!

На глаза неожиданно навернулись слезы. Я понимал, что меня бьет истерика, вызывающая этот одновременный смех и плач, только ничего не мог поделать с нахлынувшими чувствами. Казалось, теперь все непременно будет хорошо. Я ведь вырвался из-под опеки Секретного Ведомства, наконец-то могу принимать решения самостоятельно, жить так, как сам захочу, зная, что никто больше не станет исподволь помыкать мной или устраивать новые «проверки».

Совсем недавно, пожертвовав цивилизацией овров, я подарил свободу людям. Сегодня, пожертвовав несколькими гражданами своей страны, я подарил свободу себе. Достойная ли это жертва? Правильно ли я поступил?

Мои размышления прервала резкая и острая боль во всем теле. Нечто похожее я испытывал только один раз - когда из меня выходили споры Черного сердца. На несколько минут сознание помутилось, а когда я пришел в себя, то тут же выплеснул наружу содержимое желудка.

Что происходит? Что со мной?

– Ты в порядке? - увидев мое состояние, встрепенулся Смирнов.

– Не знаю, - растерянно бросил я, попробовал коснуться своего чутья, но в голову тотчас впились иглы боли.

Превозмогая ее, я попытался определить границы дара и, потянувшись внутрь себя, стал привычно разворачивать способности перед мысленным взором. Мое сознание то и дело натыкалось на стены и бессильно скреблось в них. Боль с каждым мигом все усиливалась. Похоже, при желании до правды о конкретных вещах еще можно было дотянуться, но будущее затянул плотный туман. Что-то предсказывать мне теперь не под силу.

Оставив попытки разбудить в себе способность предвидения, я обессилено откинулся на контейнере. Боль отступила, мне постепенно становилось лучше. Какое-то время я просто лежал на спине, уставившись в потолок багажного отделения и тяжело дыша. Затем собрался с мыслями.

Вывод из произошедшего напрашивался один - кто-то или что-то лишило меня дара!

Без особой надежды на успех я попробовал взлететь. Собрал воедино остатки сил, представил себя легкой и юркой птицей. Левитация далась неожиданно легко. Значит, еще не все потеряно. Кое-что я по-прежнему умею!

– Что произошло? Что с тобой, Сергей? - продолжал допытываться майор.

На этот раз я ответил вполне нормально:

– Кто-то отрезал меня от видения будущего и большей части правды.

Смирнов задумался на секунду, потом спросил:

– Ты знаешь, кто мог такое сделать?

– Может, СВ. - Я растирал виски.

Помимо почти исчезнувшей боли меня не покидало странное ощущение пустоты внутри головы.

– А может, и еще кто. Не знаю…

– Изначальные, - твердо проговорил майор. - Только они на такое способны.

– Если это они, то скоро всем станет худо. Похоже, они решили раздавить людей. Узнали о моих приключениях в Комнате.

Можно было попытаться дотянуться до правды. Но тогда я получу новую порцию боли.

Или все-таки попробовать?

Нет, не стоит. Боль не возникает из ниоткуда. Мало ли какие повреждения можно получить внутри головы, пренебрегая этим природным сигналом об опасности.

Все-таки я привык к талантам супермена. А ведь обзывал свой дар проклятием, сетовал на судьбу за то, что мне открываются вещи, о которых я знать совсем не хочу! Дурак. В итоге получилось, что я теперь как наркоман, лишившийся очередной дозы, бессильно кричу и скрежещу зубами. Вдвойне дурак!

– Хотел бы сказать, что ты ошибаешься, но не могу. - Смирнов смотрел куда-то в сторону, мысли его явно витали где-то далеко. - Нам надо как можно быстрее добраться до ПНГК!

– А что там?

– Там мы наконец поймем, что делать дальше.

30.11.2222

Лишь легкая встряска возвестила нам о том, что челнок причалил к орбитальной станции.

Через минуту открылись внутренние двери багажного отсека, и нас довольно грубо вытащили в коридор, а через него - в стыковочный узел и транзитный грузовой зал. Крепкие ребята, сопровождавшие нас на этом пути, носили форму милиции Республики Марс, а значит, мы находились в секторе этой автономии. Не скажу, что я не обрадовался данному факту, потому что если бы что-то пошло не так, как предполагал Смирнов и нас бы встретили милиционеры ЗЕФ, то они навряд ли стали бы с нами церемониться. Открыли бы стрельбу - да и все дела.

Впрочем, и марсиане слегка побили нас для порядка. Еще нам выдали потрепанные робы и сухой паек. Вопросов пока не задавали, ограничивая общение лишь короткими командами.

Когда причалил планетолет с Марса, нас попросту запихнули в его тесное тюремное помещение, но никакого тщательного досмотра так и не произвели. Да и что с нас, в общем-то, было взять? Двое полуголых и грязных людей.

До того как очутиться в камере планетолета, я и предположить не мог, что в этой модели кораблей кто-то догадался переоборудовать малую кладовую под место для содержания преступников. И ведь если догадались, значит, была в этом необходимость!

В камере не оказалось никаких предметов мебели. В углу находилась только небольшая чаша для отправления естественных потребностей и совсем крохотная раковина. Иллюминаторов или экранов внешнего обзора тоже, конечно же, не было.

Уже после нескольких минут пребывания в камере мне стало душно и неуютно. Стены и потолок давили со всех сторон, воздух казался густым, как кисель. А внутри, там, где раньше я чувствовал огонек чутья, словно насмехаясь, зияла пустота. Все попытки как-то побороться с этой пустотой мгновенно приводили к резкой головной боли.

Чтобы отвлечься, я опять стал пытать Смирнова. Майор не спешил отвечать. Каждый раз, когда я начинал вот так его расспрашивать, он отнекивался и старался уйти от щекотливой темы. Мне сразу вспоминался Кед с его изворотами.

– Что произошло в больнице? Почему ты решил бежать? - спросил я.

– Они захотели убить меня. Потом появился шанс уйти, и я им воспользовался, - сухо ответил Смирнов.

– Какой шанс?

– Я вырвал электронный ключ из-под кожи у медика и сбежал.

– Господи! - ужаснулся я. - Голыми руками, что ли?

– Да. А что тут такого? Жизнь - жестокая штука…

Мне хотелось сказать, что жизнь становится жестокой из-за жестокости людей. Но я промолчал. Сам я, вероятно, поступил бы на месте Смирнова точно так же.

– А почему ты решил взять меня с собой?

– Так вышло.

– У тебя были инструкции на мой счет, да?

– Не без этого.

Ладно, хоть какие-то сведения. Может, удастся выяснить еще кое-что.

– А как ты управлял пустыми авиетками?

– У меня есть специальное устройство под кожей. Это не так сложно, как кажется.

Я кивнул, но Смирнову не поверил.

Электронный прибор, общающийся с владельцем напрямую, без кнопок и экранов, - это неслыханно! Одно дело вшивать под кожу личное дело с мобильником, и совсем другое - полноценное устройство управления летательным аппаратом. Одной только силой мысли! Куда смотрит Управление Развития Техники, если на территории ЗЕФ уже вовсю используются такие электронные безделушки? Ведь это может привести к новой войне с роботами!

Это значит, что в каждой второй авиетке, а то и вообще во всех существует подобный прибор-передатчик! То есть теоретически можно управлять всем транспортом Земли на расстоянии!

Точно чушь! Я скорее поверю в сверхспособности майора, чем в то, что сейчас у ПНГК существуют такие продвинутые и опасные устройства.

– А что за задание было у тебя от вашего правительства? Что-то связанное со мной? - вновь стал я допытываться у Смирнова.

– Не совсем.

– Но все же?

– Надо было проследить за развязкой конфликта между ЗЕФ и АС.

– Почему ты не ушел, когда выполнил задание?

– Так получилось.

– А как ты узнал, что планетолет на Марс отправится именно в это время, и как потом нашел его на взлетном поле?

– Устройство. Я же шпион. У меня много разного хлама вживлено в организм.

Похоже, снова он лукавит. Как можно транслировать в мозг расписание планетолетов? Высветить на сетчатке глаза? Или передать через кость напрямик в ухо, как это реализовано в мобильниках? Ладно, пускай даже найдется возможность получить эту информацию, но как правильно сформировать сам запрос? Можно ли разговаривать с автоматической системой, как по телефону? Так ведь Смирнов не разговаривал. Или все-таки успел пообщаться еще до того, как напал на врача и вломился ко мне в палату?

Я осознал, что совсем запутался. Мой дар, где же ты?

– Но почему ты дал себя раскрыть? Нужно было уходить сразу после Комнаты! Не стоило попадать в больницу со всеми этими устройствами!

– Так вышло. Моей вины здесь нет. - Смирнов отвернулся.

Примерно в этом ключе и продолжалась наша беседа. Я спрашивал, майор отвечал, давая при этом минимум информации. То и дело я злился и пытался пробиться к истине с помощью дара, но, как и раньше, получал в итоге лишь головную боль.

Через некоторое время дверь камеры скользнула в сторону, и нам принесли еду. Я кивнул в сторону дверного проема и вопросительно посмотрел на майора. Тот лишь покачал головой.

Нападать на охранника и впрямь не стоило. Шансов захватить корабль у нас почти не было. Впрочем, даже если представить, будто бы нам удалось это сделать, далеко мы все равно не улетим. Марсиане тут же вызовут патрульный корабль, и через какое-то время наш планетолет окажется под прицелом десятков орудий.

Интересно, могло ли и Секретное ведомство выслать несколько космолетов вдогонку? Насколько сильно нас со Смирновым не хотят отпускать с Земли?

Оставалось надеяться, что до Марса мы все-таки долетим в целости и сохранности, ну а дальше - уж как повезет.

– Жрите, червяки! - Охранник сплюнул на пол и ушел.

Есть действительно хотелось. За последние сутки, если не считать скромного по размерам сухого пайка на орбитальной станции, я вообще не ел. Зато набегался вдоволь.

Не знаю, кормили здесь таким же обедом всю команду или нам приготовили блюда из специального меню, но то, что я увидел в миске, аппетита абсолютно не вызывало. Серое картофельное пюре соседствовало там с такого же цвета котлетами, представлявшими собой голую панировку без намека на мясо. Сверху этого лакомства лежали два массивных ломтя черного хлеба.

С них-то мы и начали трапезу.

Смирнов ел немного, а я под конец вошел во вкус и старательно соскреб со стенок миски остатки жиденького пюре. Все-таки голод способствует улучшению качества любого, даже самого мерзкого блюда.

Насытившись, я передвинулся в угол, прислонился к стене и закрыл глаза.

Самочувствие было, честно говоря, весьма паршивым. Опухоли на лодыжках все еще не спадали, ноги ныли. Но приходилось терпеть, потому что ничего другого не оставалось. Лечить нас, по крайней мере, до прибытия на Марс, явно никто не собирался.

Впрочем, я был благодарен марсианам хотя бы за то, что они до сих пор не выдали нас ЗЕФ. Без лечения как-нибудь перебьемся. На острове Забвения я без врачебной помощи обходился не один год, зимовал в деревянной хижине, затем - в бараках, заросших плесенью. И ведь выжил!

Я сполз по стене на пол и, тяжело вздохнув, постарался заснуть. Но это оказалось не так легко. Перед глазами плясали авиетки, многоэтажки Воронежа, флаеры, челноки на стартовой площадке космопорта. Расслабиться не получалось.

Тогда я свернулся калачиком, пряча кисти рук под полами робы. Неужели так и пройдет вся жизнь? Беготня, попытка вырваться в космос и заключение. Снова беготня, новая попытка вырваться - и опять заключение. А ради чего? Выполнять чужие задания? Проходить «проверки»?

Нет уж! В камере я в последний раз. Как-нибудь выпутаюсь из этой ситуации и рвану на Край. Отдохну на планете Рай, затем полечу на Полушку, чтобы выяснить, как погиб Пашка. Все это я сделаю самостоятельно, без надсмотрщиков и советчиков! Может, Смирнова прихвачу. Толковый мужик, пригодится.

Похоже, мне все-таки удалось провалиться в зыбкую полудрему. Карусель из вчерашних событий поблекла, в сознании воцарилась блаженная пустота. Но не прошло и двух минут, как в этой пустоте один за другим стали возникать покалеченные люди.

Окровавленная девочка-подросток с трясущейся нижней губой. Мужчина с рукой, висящей плетью вдоль тела, тщетно пытающийся встать на ноги. Придавленная колонной женщина, в нелепой позе распластавшаяся на полу.

Их было очень много. Израненные, утопающие в крови, со сломанными руками и ногами. Мне казалось, что ничего страшнее этой картины быть уже просто не может. Но затем в толпу покалеченных людей влилась еще одна, куда более многочисленная и жуткая - овры. С каждым мигом их становилось все больше и больше, они заполняли собой все пространство, загораживая людей.

Вскоре тела этих существ, похожих на гусениц, образовали сплошную белесую пелену. Среди них теперь нельзя было различить ни одного человека.

Бесконечное поле. Миллиарды жизней…

Овры молча стояли передо мной, печально глядя вперед своими круглыми рыбьими глазами. Они словно ждали от меня чего-то, словно искали ответ.

Да, это я убил их. Зажарил всех одним коротким импульсом. Да, мои руки теперь перепачканы в их синей крови. И теперь они навещают меня почти каждую ночь.

– Что вам надо? - шепотом спрашиваю я.

Толпа безмолвствует. Шевелятся кожистые складки чуждых тел.

– Вы ведь захватили Землю. Вам столько лет прислуживало наше государство. Ваши имаго охотились на людей ради забавы. Так что вы на меня глаза таращите? Кровь за кровь. Естественный отбор.

Они молчали. И от этой ватной тишины мне становилось все хуже и хуже. Я зажал уши руками и согнулся так, что голова оказалась между коленей. Это не я, не я! Это все Председатель, его вина, его план!

– Я не виноват!!! - Своим криком я разорвал молчание. И сразу же стало легче.

Ко мне подскочил Смирнов:

– Ты чего? Успокойся, Сергей! Все в порядке!

Я открыл глаза и пару секунд невидящим взором глядел перед собой. Медленно гасла на сетчатке только что виденная картина. Всего лишь сон. Очередной кошмар. Я потряс головой, отгоняя от себя видения, распрямился и посмотрел в спокойное и уверенное лицо майора.

– Что-то приснилось? - спросил Смирнов.

– Да, - кивнул я. - Овры, перестрелки, погони, бойня в космопорте. В последние недели столько всего сразу свалилось.

– Конечно. - Смирнов хлопнул меня по плечу. - Постарайся поменьше думать о том, что уже сделано. Прошлое не исправить!

– Тебе легко говорить, - вздохнул я. - Вас там небось всякими психотренингами угощают. Ты вон все время как зомби ходишь - ни сомнений, ни страха.

– Препараты, - пожал плечами Смирнов. - Электронные приборы под кожей. Нейростимуляторы…

– То есть, ты вообще не сомневаешься? И совесть тебя тоже не мучает?

– В каком смысле?

– Ты считаешь, что мы поступили правильно, перекалечив столько людей, когда сбегали из больницы?

– На это надо было пойти, - ответил Смирнов. - Мы важнее!

– Ты так в этом уверен?

– Я же говорил тогда - идем до конца! Ты сам согласился. К чему теперь все эти разговоры?

– Тогда времени на сомнения не было. - Я почесал затылок. - Теперь его хоть отбавляй.

– Мы правы, - отрезал Смирнов. - Мы сейчас в центре событий. Нельзя было дольше оставаться в лапах у СВ.

– Мне бы твою непоколебимую веру в нашу правоту! - невесело усмехнулся я. - Насколько я понимаю, все-таки ты явился в палату за мной. Все-таки задание насчет меня определенно имеется!

– Подробности узнаешь потом, - покачал головой майор. - Сейчас ни к чему голову забивать такими сведениями.

– Хорошо, - кивнул я. - А в Комнате мы тоже все сделали правильно? Помнится, ты упрашивал меня совершить нечто другое!

– Убить всех рыночников? - прищурился Смирнов. - Помню, говорил. Только в тот раз нужно было все подстроить так, чтобы ты сам принял решение. Ты же наверняка не стал бы никому подчиняться, у тебя изначально были свои идеи и приоритеты.

– Да уж, - хмыкнул я. - Чужие приоритеты, привитые мне с раннего детства. А потом ломка Забвением… Весело, ничего не скажешь.

– Но ты освободил Землю от захватчиков!

Я рассмеялся.

– Великий герой! Мною воспользовались, чтобы убрать с Земли инопланетян, гонимых своими хозяевами и решивших прятаться на нашей планете, в общем-то, не по своей воле. Большое дело! Благая цель!

– Так что же ты хотел? Такова цена…

– Надо было найти другой выход. Председатель с его командой провидцев просмотрели не все варианты.

– Думаешь?

– Уверен. Провидцы не могут заглядывать в будущее инопланетных существ.

– Серьезно? - удивился Смирнов.

– Никогда не поверю, что ты этого не знал, - хмыкнул я.

– Я думал, они это специально говорят, чтобы сделать скидку на чуждую психологию и логику.

– Выходит, что нет.

– Получается, ЗЕФ никогда не могло контролировать ни овров, ни другие расы. - Смирнов поджал губы. - Неудивительно, что сейчас государство готово разорваться на части.

– В освоенном космосе помимо овров живет много инопланетных рас! - ехидно заметил я. - Несомненно, Федерации приходилось очень сложно при прогнозировании!

– Нечего передергивать, - поморщился майор. - Когда-нибудь все узнаешь! В любом случае, если чувства тебя не обманывают, то ЗЕФ сейчас полностью ослепло. Это нам на руку.

– Я уже ничего не понимаю, Юра, - покачал головой я. - Какие у нас могут быть отдельные от ЗЕФ игры, если Изначальные способны в любой миг ударить по всему человечеству? Мне всегда казалось, что в критической ситуации государства и народы объединяются, а не соревнуются друг с другом!

– Да-да, Сергей. Конечно же, страны объединяются. - В голосе Смирнова отчетливо слышался сарказм. - И воины Света выступают навстречу полчищам Тьмы!

– Что-что? - поперхнулся я.

– Поменьше надо книжек героических читать, - усмехнулся майор - В настоящем мире нет ни мудрых эльфов, ни добрых Гендальфов. В настоящем мире каждый - воин Света. А это значит, что каждый - сам за себя! Кто-то договаривается и разыгрывает видимость войны, кто-то в это время шпионит, стараясь нащупать у обоих игроков их слабые стороны, а кто-то держит над всем этим скоплением большущую мухобойку.

– И ты - тот, кто шпионил, да?

– Да, - пожал плечами майор. - Такая работа.

– Да уж, - вздохнул я. - Я ведь теперь даже верить тебе не могу! Откуда я знаю, какие у тебя установки от руководства?

– Ты можешь мне доверять. У нас одна цель.

– Все так чертовски сложно! Нас вообще могут казнить по прибытии на Марс. Вот и вся цель! Две могилки под красным барханом.

– Не все так плохо, - успокоил меня Смирнов. - Мы непременно выживем.

– Не ты ли говорил, что всех там вешают на площадях? - иронично спросил я. - Я же твои слова цитирую!

– Не вешают, а расстреливают, - возразил майор. - И казнят обычно только тех, кто не нужен Марсу. Хочется надеяться, что мы им по-прежнему нужны.

– Ах, я же совсем забыл! - наигранно хлопнул я себя по лбу. - У тебя же там есть приятель! Он нас непременно спасет!

– Долетим - увидишь, - нахмурился Смирнов. - Выход найдется!

– Помню, как ты увязался за мной в спасательную шлюпку, когда весь экипаж космолета «Спектр» решил пойти на смерть. Ты так всегда находишь выходы, да? Наверное, и мной сможешь прикрыться, если тебя прижмут хорошенько?

– Прекрати, - холодно сказал Смирнов. - Это несмешная и глупая шутка. Или я, или Андреев обязаны были сопровождать тебя. Я просто старше по званию.

– А Андреев тоже шпион? - нахмурился я.

– Был шпионом, - поправил меня майор. - Был…

– Да, верно, - поджал губы я. - Но он ведь не на СВ работал. Мог бы тоже уйти и спастись!

– Тогда раскрыли бы меня, - вздохнул Смирнов. - Если бы до СВ дошли сведения, что кто-то из нас действовал не по инструкции, то второй автоматически попал бы под удар. Тщательных проверок мы бы не прошли.

– Тебя и так раскрыли. Сунулся в больницу, весь напичканный приборами - и вся конспирация насмарку!

– Другого выхода не было! - упрямо повторил майор свою отговорку. - Не помог бы тебе - ты не уничтожил бы овров. Не оказался бы в больнице - не смог бы вытащить оттуда тебя!

– Значит, целью все-таки был я!

– Да! Я ведь уже говорил! - раздраженно ответил Смирнов.

Удивительно, но майор, обычно крайне спокойный, постепенно начинал проявлять все больше и больше эмоций. Вспоминая, каким он был тогда, когда я впервые встретил его, я не мог не отметить существенный прогресс.

– И что в итоге? - спросил я. - Если на Марсе все пройдет, как надо, мы полетим к Сатурну? В ПНГК?

– Угу, - кивнул Смирнов. - Доберемся до территории ПНГК - будем дома.

– А что потом? Меня перевербуют внеземельщики? Для этого я нужен, да?

– Не торопи события, Сергей, - хмуро ответил майор. - Ты слишком гонишь. Узнаешь все в свое время.

– Что ты все отнекиваешься? Почему не сейчас?

Если бы Смирнов боялся подслушивания, то он не сказал бы вообще ничего. Ну а если дело не в этом, то в чем? К чему эта секретность?

– Представь, что все это - игра. Неужели тебе интересно знать прикуп с самого начала?

– Мне интересно знать хотя бы цель и смысл всей этой чертовой игры! - возразил я. - Игра без смысла - это пустая трата времени!

– Ну, если ты ставишь вопрос так, то я отвечу, - развел руками Смирнов. - Вообще-то, ты и сам знаешь ответ!

– Неужели? - спросил я.

– Кого больше всего боялись овры? Кого они приказывали тебе стереть с лица этой Вселенной?

– Изначальные, - произнес я и наконец все понял. - Я встречусь с ними?

Майор промолчал, но я теперь был уверен, что прав. Снова я кому-то что-то должен. Очередное задание. И, в общем, я обрадовался бы, что могу принести людям пользу, да только уверенности в этом как раз и не было. Или свои опять обманут, или переговоры с древней расой окажутся мне не по зубам. Скорее всего, и первое, и второе…

– Но Председатель наверняка готовил меня к тому же!

– Нет. Председателю и Родиону Марковичу ты больше не нужен. Они хотели уничтожить Изначальных иначе.

– Комната?

– Нет, у них есть кое-что еще.

– Наверняка, - кивнул я. - Комната ведь раз в двадцать лет стреляет. Пусть даже сможет и раньше, но я уверен, что она построена не для того, чтобы убивать цивилизации.

– Вот-вот, - согласился Смирнов. - В любом случае они в состоянии выставить тебя болванчиком, если захотят.

– Кем-кем?

– Виноватым в смерти овров и использовании чужого оружия. Выдадут тебя Изначальным, скажут, что ты сам все спланировал. Конечно, если те разбираться станут.

– Понятно. - Я помрачнел. - Ко всему прочему, еще и дар мой поломался. Может, это все-таки происки СВ?

– Кишка у них тонка, - хмыкнул Смирнов.

– Подожди. Как ПНГК собирается с моей помощью справиться с Изначальными? Лично я не могу придумать ничего другого, кроме как договориться с ними. Только боюсь, разговаривать они не станут.

– Нам все расскажут по прибытии на Титан. Я еще сам не знаю многих деталей.

– Ладно. Подожду. - Я потер нос тыльной стороной ладони. - Деваться-то мне все равно некуда.

– Спасем мир и заживем как короли! - улыбнулся Смирнов. - Все еще будет!

– Мне много не надо, - отмахнулся я. - Всего лишь свободу действий да небольшую сумму кредитов на счет. Я хочу узнать тайну своего происхождения и выяснить, как погиб друг детства.

– Думаю, у тебя будет возможность получить желаемое.

Несколько секунд я молчал, представляя себе, как выхожу из небольшого домика на берегу, наливаю себе кофе и неспешно сажусь в кресло. Шипят волны, кричат в бирюзовой вышине чайки, соленый ветер лижет лицо.

Неужели я и вправду смогу когда-нибудь жить вот так? Без погонь, драк, обмана, древних тайн и пророчеств?

– Еще я хочу уничтожить Комнату, - добавил я. - Не нужно такому сильному и бесконтрольному артефакту существовать!

– Комната скоро окажется в руках ее создателей. Не беспокойся о ней. Прежде всего надо думать о будущем всего нашего рода.

– Может, тогда, на Заре, стоило послушать овра и убить Изначальных? - задумчиво сказал я.

– Нет, - покачал головой Смирнов. - Мне кажется, это у тебя в любом случае не вышло бы. Боюсь, на Изначальных сила Комнаты вообще не распространяется.

– Скорее всего, - подтвердил я. - Как же тогда с ними справиться? Что я могу-то? Развлекать их полетами и карточными фокусами?

– Не переживай ты так! Все получится, - утешил меня Смирнов. - Постарайся расслабиться.

– Не могу! - Я принялся, хромая, ходить по тесному помещению туда-сюда. - Не могу я успокоиться! Все, чего я хочу, - это жить спокойно, без стрессов, приключений, игр, овров, Изначальных! Черт возьми, все такое зыбкое вокруг! Я не могу ни за что ухватиться! Все ломается! Я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле!

Смирнов улыбнулся уголками рта.

– Узнаешь. И будешь очень удивлен.

Я вздохнул и с досадой пнул ногой воздух. В лодыжке что-то щелкнуло, и ногу обожгло нестерпимой болью.

– Пульсар в задницу! - заорал я и тяжело опустился на пол.

Смирнов уважительно хмыкнул.

– Возьму для коллекции.

– Ничего смешного, мать твою! Болит…

– До Марса пройдет, - уверил меня майор. - Ты быстро восстанавливаешься.

– Когда во мне были споры овров, я восстанавливался еще быстрее, - посетовал я. - И куда менее болезненно.

– Сейчас до Марса немногим больше двух астрономических единиц, значит, мы будем там где-то через десять дней. Думаю, ходить ты за это время станешь нормально, не расстраивайся!

– Вальсирующим шагом пойду на эшафот, - мечтательно произнес я и помрачнел.

Майор улыбнулся, но на мою реплику не ответил.

10.12.2222

– Что значит «пропал»?!

Председатель был вне себя. Он и Радий, красный, словно рак, бегали вокруг Шамиля и наперебой орали на него не своими голосами.

– Соберись! Ты сможешь преодолеть сопротивление!

– Кто это мог сделать, а? Я тебя, твою мать, спрашиваю!

– Соберись ты, черт тебя дери! Давай!

– Нет, ты ответь, как так просто лишают дара?

Прорицатель стоял, понурив голову, и никак не реагировал на вопли. Ситуация была очень серьезной. Надо было дать начальникам выкричаться и перевести дух, чтобы потом спокойно решать, что делать дальше.

Первым сдался Председатель. Толстяк шумно вздохнул и опустился в кресло.

– Мы вели Краснова через весь город, следовали всем указаниям провидцев. Мы тряслись над ним, как Кащей над своим златом! А в итоге? Кто-то вырубил вам возможность видеть будущее! Замечательно! Все коту под хвост. Все к чертовой матери катится, так ее растак! Кто, где, как и зачем вырубил - тоже неизвестно! За-ме-ча-тель-но!

– Кто вырубил-то, как раз известно, - вмешался Радий и тоже сел, сложив на коленях узловатые руки. - Изначальные увидели, как мы уничтожили овров, и тут же среагировали. Против Изначальных никакие провидцы и раньше-то не работали, а теперь и вовсе на будущее - табу!

– Значит, все? - Председатель вытер мокрый лоб тыльной стороной ладони. - Полный привет, так сказать?

Шамиль поднял голову и сделал шаг в сторону начальников.

– Исчезновение дара - еще не гибель человечества. Рано нас хороните! Овры с самого начала говорили, что не верят в пророчества. Только за счет этого мы их и победили, не так ли?

– И что с того? - всплеснул руками Председатель. - Овры сами выкопали себе могилу своим неверием!

– Я не об этом, - поморщился Шамиль. - Вопрос в том, почему овры не доверяли пророчествам? Мне кажется, они знали, что их хозяева могут одним взмахом руки отрубить саму возможность делать такие прогнозы. Понимаете? Это уже было!

– И?.. - Радий нетерпеливо барабанил пальцами по колену.

– Может, это обычная практика у Изначальных? То включат свое экранирование, то выключат. Может, это с нами и не связано вовсе?

– Ты сам-то веришь в это? - спросил Радий.

– Нет, - честно признал Шамиль.

Родион Маркович вдруг замер и принялся вслушиваться в доклад, пришедший на его мобильник, затем резко вскочил.

– Комната уничтожена!

В кабинете воцарилась гробовая тишина.

Председатель, последовав примеру Радия, выпорхнул из кресла и схватился за голову.

– Конец! Теперь точно конец!

– Мы плетем интриги против самой могущественной цивилизации галактики, - хмуро сказал Шамиль. - Наивно было полагать, что мы победим. Нас отрезали от видения грядущего и взорвали Комнату. Вот-вот Изначальные явятся к нам выяснять, кто и зачем убил овров. Нас уже ничто не спасет!

Председатель был бледен, как лист бумаги. Он шептал себе под нос витиеватые ругательства.

Радий оказался чуть сдержаннее.

– Приходится признать, что нас обыграли, - сказал он. - Я предлагаю убрать Краснова. В сложившейся ситуации он становится опасен.

– Да, - поддержал Радия Председатель. - Без контроля со стороны провидцев Краснова нельзя пускать в ПНГК. Где он сейчас?

– Его чуть не убили охранники космопорта. Они не знали о нашем приказе. И теперь я понимаю, что лучше бы они оказались более меткими - было бы меньше проблем. Сейчас Краснов уже в планетолете. Теперь мы сможем достать его только на Марсе.

– Надо связаться с Марсом, объяснить им ситуацию. Мне кажется, что никто не заинтересован сейчас в новой войне. Тем более когда Изначальные уже рядом.

– А если не послушают?

– У нас есть там проверенные люди. Придется напрячь их. А если не удастся блокировать Краснова на планете - будем ловить его в космосе.

– Да. Надо действовать решительнее.

– Даже если нам не повезет - вся надежда только на предстоящий полет, а времени в обрез. Я распоряжусь ускорить подготовку к старту!

Я проснулся от легкого толчка. По-видимому, мы прибыли на орбиту Марса и произошла стыковка. Уснуть удалось лишь на пару минут. До сна я себя чувствовал относительно хорошо, очнулся же с сильной головной болью.

Детали сновидения, как обычно, размазались и поблекли, но общий смысл я все еще помнил.

Все предположения подтвердились. Меня специально выпустили из больницы, посадили на корабль и отправили в ПНГК. Что-то им нужно было сделать там с моей помощью.

Но теперь, когда Изначальные отключили мою возможность видеть грядущее, я стал бесполезен. Поэтому меня намереваются убрать.

Интересно, что за полет готовит СВ? Куда и кто должен лететь?

Как только я попытался поискать ответ на этот вопрос с помощью дара, накатила новая волна боли. Вскоре я оставил эти попытки и просто лежал, тяжело дыша и ощущая, как по лицу течет пот.

И все еще не ясно, кто такой Смирнов и какую роль он тут играет. Специально он приставлен ко мне или действительно из ПНГК? И как Председатель с Радием намеревались сделать из меня шпиона, если я не знаю об этом ни слухом, ни духом? Неужели передатчик ко мне подвесили?

Я принялся искать передатчик, но, конечно же, ничего не обнаружил.

Майор с интересом смотрел за моими действиями.

– Снова кошмар приснился? - участливо поинтересовался он. - Чего ищешь-то?

В ответ я лишь фыркнул.

Радовало в этой ситуации только одно - я по-прежнему иногда мог видеть правду, пусть это и приносило теперь нестерпимую боль. Значит, шансы постепенно вернуть способности, несмотря на блокировку Изначальных, все еще оставались.

На этой мысли я и решил остановиться. Во всем нужно находить хорошее. Иначе просто сойдешь с ума.

Тут в камеру вошел высокий загорелый человек, одетый в серый форменный костюм милиции Марса. Его сопровождали двое охранников в черных скафандрах с открытыми стеклами на шлемах.

– Добрый день, товарищи, - улыбнулся милиционер во весь рот.

– Здравствуйте, - хмуро сказал я.

Смирнов вообще не счел нужным приветствовать гостя.

– Прошу ваз проследовадь за мной!

Я заметил, что русский язык в устах этого служителя порядка звучит несколько странно. Он четко выговаривал звонкие согласные и даже делал глухие согласные звонкими на конце слов.

Наверное, похожий акцент присутствует у всех жителей Марса. Отец Наташи тоже говорил так после переселения их семьи на Землю.

Мы поднялись, покорно сложили руки за спиной, когда нас попросили об этом, затем охрана защелкнула нам на запястьях наручники и вывела из помещения. Если честно, я даже был рад этому. Тесная комната порядком надоела мне за дни перелета.

– Давай поживее! - Один из охранников схватил меня за плечо и с силой пихнул вперед.

Видимо, тот парень в серой форме был не простым милиционером, если охранники, не имеющие к марсианской милиции никакого отношения, так перед ним выслуживались.

Ожидая стыковки с орбитальной станцией Марса, я готовился к худшему. Лишенный возможности заглянуть в будущее, я представлял себе десяток здоровяков с гравистрелами и излучателями, пыточные орудия, дыбу, «железную деву». Но милиционер, пришедший за нами, не выглядел каким-то ужасным монстром. Может, все действительно будет хорошо?

Я старательно настраивался на позитив. Хватит боли, кошмаров и мук совести. Выход есть из любой ситуации, а раз Смирнов обещал, что вытащит нас отсюда, - пускай вытаскивает!

Пройдя по узкому коридору и свернув в другой, широкий и красиво оформленный, мы в конце концов оказались в шлюзе. Шлюз пустовал. Видимо, пассажиры уже покинули планетолет и теперь, наверное, сидели в посадочном модуле.

Двери за нами закрылись, затем впереди раскрылись створки ворот. На борт орбитальной станции мы входили последними. Значит, процедура выравнивания давления уже была осуществлена, и только участливая автоматика с прежней беспристрастностью соблюдала правила прохождения людьми шлюзовой камеры. В одно и то же время могли быть открыты лишь одни ворота.

Пройдя через внутренние двери, я впервые за время путешествия увидел огромное обзорное окно и так и остался стоять, пока охранник с недовольным видом не потянул меня дальше.

Марс за стеклом иллюминатора был необыкновенным. Он висел громадным величественным шаром на фоне пустоты и тусклых пылинок звезд. Справа, совсем рядом с дымкой атмосферы, виднелась довольно яркая искорка Фобоса - ближайшего спутника красной планеты.

Я продолжил вглядываться в лицо Марса.

В северном полушарии можно было легко найти четыре темных пятна, напоминавших своим расположением след гигантской птичьей лапы. Я знал, что это тени огромных гор, одна из которых - вулкан Олимп - является самой высокой горой в Солнечной системе. Южная часть Марса также представляла собой горный район, хаос скальных гряд, плато и отдельных пиков. Остальная видимая поверхность планеты была покрыта пустынями. Огромными и рыжими. Почти по экватору тянулся глубокий и ужасный шрам - каньон долины Маринера. Этот разлом представлял собой, наверное, самое грандиозное зрелище на планете. Туристы, прибывая на Марс, в первую очередь заказывали экскурсии именно туда. А у нас, в поселке, в каждом газетном киоске продавали открытки с видами на долину Маринера.

Я вздохнул, вспоминая, что сейчас никакого поселка уже не осталось. Еще одна составляющая той цены, что человечество заплатило за свою свободу.

Чем больше я думал об этом, тем явственнее понимал, что пути достижения этой свободы в корне неправильны. Свободы для всего человечества попросту не существует. Есть лишь изящная фраза, красивый девиз, чтобы пудрить мозги маленьким мальчикам, отправляя их на верную смерть.

Всегда найдется то, что в итоге заставит людей держаться в определенных рамках. Ты свободен только тогда, когда ты один. Если появился еще хоть кто-то, то рано или поздно придется искать с ним компромисс и отказываться от свободы.

Пока мы, распугивая своим мрачным видом многочисленную толпу, шли по просторному холлу и входили в посадочный модуль, я постоянно выворачивал шею в поисках иллюминаторов и смотрел, смотрел на рыжий Марс, отмечая все новые детали. Край белой полярной шапки на северном полюсе, чуть расплывчатую линию терминатора - границу, отделяющую день от ночи.

– Червяк, хватит вертеться! - не выдержал охранник, в очередной раз подгоняя меня тычком в спину. - Вылупился, словно первый раз в космосе!

– Второй! - гордо поправил его я.

Милиционер, шедший впереди, рассмеялся и бросил через плечо:

– Второй и последний!

А потом мы миновали еще один зал. Сотни людей ожидали здесь отправки на поверхность Марса или, наоборот, - посадки в планетолет, отправляющийся к другим планетам Солнечной системы. Без заминки пройдя через портал таможенного аппарата, мы очутились в другом шлюзе. На этот раз после закрытия внешних дверей глухо зашипел воздух, ноздри защекотал запах озона вперемешку с незнакомым сладковатым химическим ароматом.

Я неожиданно для себя сморщился и чихнул.

– У него никак аллергия на местный воздух! - заметил охранник.

– Тем хуже для него. - Марсианский милиционер даже не обернулся.

Конечно, никакой аллергией я не страдал, но возражать не рискнул.

– Куда нас отправят по прибытии на поверхность? - поинтересовался Смирнов.

– Туда, куда надо! - оскалился охранник, ведущий майора.

– С вами будед беседовадь Дознаватель, - ответил милиционер.

Двери, ведущие в спускаемый аппарат, открылись. Нашему взору предстал короткий стыковочный коридор и ухоженный салон с рядами кресел за ним.

– Проходите, присаживайтезь! - Милиционер пропустил нас вперед.

Мы прошли через коридорчик, вошли в посадочный модуль и сели на подготовленные для нас кресла. Охранники пристегнули нам руки и ноги специальными ремнями.

– Приятного полета, червячок! - похлопал меня по затылку один из сопровождающих.

Я сжал зубы, в очередной раз стерпев обидное прозвище, которым награждали всех коренных землян. Оба охранника вышли, милиционер занял кресло сразу за нами, пристегнулся обычным ремнем безопасности и с помощью вживленного мобильного связался с пилотом, чтобы дать добро на старт.

Мы отчалили.

Иллюминаторов в посадочном модуле не было, но под потолком ожила большая и сочная матрица, на которую проецировалось изображение из кабины пилота.

Сначала мы отделились от станции. Челнок развернулся, и я увидел на экране огромную конструкцию орбитального причала. Станция помигивала навигационными маяками, вращала антеннами подсвязи, ее окружали неторопливые планетолеты, массивные грузолеты и юркие челноки.

Разворошенный осиный улей, космическое строение из титана и пластика, отражающее своим корпусом красный свет планеты ветров и пустынь. Я хотел запомнить эту красоту, построенную человеком во враждебном пространстве. Меня переполняла гордость за человечество. Люди умели не только рушить, но и созидать!

Вдруг небольшой космолет, висевший справа от орбитальной станции, затрясся и вспыхнул ярким пламенем взрыва.

– Ох ты! - удивленно выдохнул я.

– Что это с ним? - поднял брови Смирнов.

Горящий корабль медленно разваливался на части. Огонь затухал по мере того, как замерзал и улетучивался воздух. Зрелище трагической гибели космолета продолжалось около минуты.

– Что могло случиться? - спросил я у сопровождающего.

Милиционер лишь отмахнулся. Глаза его смотрели в одну точку, поверх наших со Смирновым голов. Похоже, он кого-то вызывал по мобильнику.

– Только что взорвался корабль у причала нашей орбиталки-четыре, - обратился к невидимому собеседнику сопровождающий. - Уже в курсе? Что там?.. Не можед быдь! Да, не верю! Очень плохо… Ладно, вызову позже. Узнай подробности!

– Что произошло? - снова попробовал разузнать я, когда милиционер закончил разговор.

Сопровождающий закусил губу, потом ответил:

– Террористы подорвали один из личных космолетов нашего Дознавателя. Со всей командой. Говоряд, это дело рук ваших червяков!

Я нервно сглотнул. Если с нами будет беседовать тот самый Дознаватель, чей корабль только что взорвался, то это очень и очень плохо.

– У вас на планете один Дознаватель? - на всякий случай решил уточнить я.

– Не на планете, а в Республике Марз! - огрызнулся милиционер.

– Простите, - поспешил я принести свои извинения.

Не хватало еще и конвоира разозлить!

– У рыночников свое правительство туд. Есдь туд пара их баз. Остальное - Республика Марз. И у наз один Дознаватель. Впрочем, он о себе лучше сам расскажед!

Я глупо закивал, соглашаясь.

– И еще кое-что, червяки! - зло проговорил милиционер. - Если вы ходь сколько-нибудь причастны к этому взрыву - живьем шкуру сниму и сожрать заставлю!

– Мы не причастны, - бесстрастно ответил Смирнов.

Сопровождающий выругался себе под нос и приказал пилоту продолжать полет. На какое-то время все посторонние мысли вновь оставили меня. Я наслаждался видом.

Челнок поменял курс. Марс не спеша развернулся к нам лицом, а затем поплыл навстречу. Спускаемый аппарат заложил изящный маневр и, пролетев над северной полярной шапкой, пошел на снижение. Нас слегка трясло, на обзорном экране бежали столбики цифр. Было видно, что корпус стремительно нагревается, а это означало, что мы вошли в атмосферу. Челнок, повинуясь действиям пилота, стал замедлять движение. Температура корпуса постепенно перестала расти, на десяток секунд замерла, а затем начала уменьшаться.

Через несколько минут мы уже летели параллельно поверхности Марса. Под днищем челнока проносились просторы красной планеты, испещренные холмами и кратерами. Я знал, куда пилот направляет летательный аппарат. Наш путь лежал в южную часть равнины Исида. Именно здесь, в относительной близости от экватора, находилась столица Республики Марс - город Иштар.

Названия марсианских гор, равнин и городов выплывали из памяти так легко и непринужденно, словно я сам был жителем этих рыжих песков. На самом деле в детстве я просто очень увлекся географией Республики Марс. Она была не только самой развитой земной колонией, но и родиной Наташи.

Сейчас остатки способностей пришлись как нельзя кстати. Пусть я и не мог видеть будущее, но память, помноженная на чутье, прекрасно помогала мне в том, что касалось прошлого и настоящего красной планеты. Пульсирующая головная боль все еще сопровождала меня, но сейчас я мог не обращать на нее внимания. Вокруг было столько удивительного, что головная боль просто не могла хоть как-то помешать мне.

Население Марса составляло на сегодняшний день порядка пятидесяти миллионов человек. Красная планета действительно являлась самой крупной и сильной колонией. Здесь насчитывалось более двадцати больших городов, сотня мелких поселений и тысяча разных научных блоков в два-три здания. Большая часть селений располагалась в экваториальных широтах, преимущественно в долинах. На экваторе было несколько теплее, чем в средних широтах. Температура в летнее время здесь колебалась от минус ста до плюс двадцати градусов, что способствовало экономии на обогревательных системах в домах и куполах.

В начале колонизации среднее давление на Марсе уступало земному в сто раз. Сейчас на планете работало несколько заводов по производству воздуха, и давление стало побольше. Но пройдет еще немало лет, прежде чем по рыжим пустыням можно будет гулять без скафандра. В итоге люди заселят Марс целиком. Попадут под застройку и полярные регионы, и высокие горные плато, и впадины, перепаханные метеоритными атаками.

Хотелось бы надеяться, что я еще застану это время.

А потом мне вдруг представилось, что сюда придут Изначальные. Я, будто в кошмарном сне, увидел, как вспухают под гравитационными ударами пустыни, как рушатся здания и горят в адском пламени люди.

Может, это они взорвали тот космолет?

Чушь. Не они.

Здесь наверняка и без Изначальных хватает тех, кто может и хочет взрывать корабли и людей. Экстремисты, террористы, бандиты, спецслужбы - мало ли желающих?

Но Изначальные рано или поздно тоже придут. И пламя войны накроет не только Марс, но и другие человеческие планеты. В том числе и Землю.

Опять мне вспомнился родной поселок. Пепел и гарь на десятки километров…

Могу ли я что-то сделать, чтобы избежать этого? Кто его знает - может, и могу. Но вот только должен ли? Пусть даже я и не совсем человек, но сути это не меняет. Мы сами во всем виноваты. Самый главный враг человека - это не Изначальные и не овры. Главный враг человека - другой человек.

Вскоре наш челнок уже заходил на посадку. На матрице поплыли хозяйственные постройки, купола, связанные сетью переходов, монорельсовая дорога.

Летательный аппарат терял высоту и скорость. Космодрома в хаосе зданий пока еще не было видно, но я надеялся на мастерство пилота и почти не нервничал. Челнок снижался, будто бы спускаясь по ступеням огромной лестницы. Он летел параллельно поверхности, потом проваливался на сотню метров вниз, затем снова летел горизонтально.

И вот на матрице высветилась наконец посадочная площадка, ограниченная зелеными маячками. Челнок плавно опустился в самый ее центр, включились гравикомпенсаторы. Корпус спускаемого аппарата едва заметно вздрогнул, коснувшись поверхности.

Прилетели.

Не успел я опомниться после посадки, как к нам уже подцепили кишку переходного коридора и отключили искусственную гравитацию. Я стал весить втрое меньше, отчего желудок совершил радостный кульбит, и меня чуть не стошнило на Смирнова. Тот же, как и всегда, был невозмутим.

Вскоре в салон вошли милиционеры в легких скафандрах и с излучателями в руках. Нас довольно споро отцепили от кресел и под конвоем вывели из челнока.

По коридору мы дошли до здания космопорта. Идти при трети земного тяготения было непривычно и забавно. Я передвигался неуклюжими прыжками, словно пьяный кенгуру.

Сопровождающие шли гораздо увереннее. Их манера ходьбы напоминала бег трусцой.

Нас вывели в огромный зал с прозрачным сводом, через который лился желто-оранжевый солнечный свет. Стены были оформлены мозаичными панно с изображением сцен покорения Марса. Пилот в рубке первой орбитальной станции, три крохотных купола первой марсианской базы, краулер рыночников на склоне холма, взлетающий челнок, уже оборудованный антигравами.

Посередине зала находился фонтан. К моему удивлению, из него вперемешку с водой выплескивалась во все стороны густая пузырящаяся пена. Вокруг с озабоченным видом суетились несколько милиционеров и уборщиков, за ними шумела толпа зевак.

Столичный космопорт вообще был весьма оживленным местом. Повсюду, весело подскакивая, сновал народ, переливались яркими цветами матрицы с видеорекламой, женский голос объявлял рейсы к разным планетам системы.

Только вот фонтан меня смущал. Пена явно не входила в задуманную композицию. Все это сильно смахивало на чье-то хулиганство.

– Что случилозь с фонтаном? - поинтересовался проводник у служителей порядка, встречавших нас.

– Экстремисты! Или просто идиоты какие-то! - возмущенно ответил высокий и довольно тучный милиционер. - Вылили в фонтан жидкосдь для мытья посуды!

– Жидкосдь для мытья посуды? - переспросил проводник и добавил: - Воистину, человеческая тупосдь безгранична!

Мы миновали уборщиков, собирающих пену и при этом страшно матерящихся, подошли к станции монорельса.

Станция представляла собой большой зал, отделенный от путей прозрачными герметичными стенами с рядами дверей. В тоннелях, где ездили поезда, атмосфера оставалась марсианской. Туда не нужно было закачивать воздух. Когда прибывал очередной состав, его двери оказывались напротив дверей, устроенных в прозрачной стене станции. Автоматика давала команду переходным кишкам, и те присасывались к корпусу поезда. После этого внутренние и внешние двери одновременно раскрывались, и по образовавшемуся коридору в поезд входили люди.

Один из милиционеров подошел к кабинке, в которой сидел сотрудник монорельсовой дороги, присматривающий за платформой. О чем-то переговорив с ним, он удовлетворенно кивнул и вернулся к нам.

– Сейчас будед малый до Департамента. Нам обещали выделидь целый вагон.

– Замечательно! Молодец, лейтенанд, - похвалил подчиненного милиционер, сопровождавший нас с самой орбиты.

Я все никак не мог найти на милицейской форме отличительных знаков, по которым можно было бы судить о звании человека, носящего мундир. Да и не мундиры они носили, а легкие скафандры с откинутым стеклом шлема.

Вскоре подошел поезд из четырех небольших вагонов. Нам на самом деле освободили целый вагончик. Остальных пассажиров тактично попросили не занимать последний вагон поезда, так что мы сели в абсолютно пустой салон.

Через секунду поезд тронулся. Состав пронесся по тоннелю, завешенному многочисленными кабелями и приборами непонятного назначения, а потом выскочил на поверхность. Я с интересом уставился в окно.

Покуда хватало глаз, тянулись серые здания столицы. Вдалеке виднелась горная цепь. То тут, то там были разбросаны черные валуны. Казалось, какой-то гигант, прогуливаясь, рассыпал по песку горсть семечек, столь же огромных, как и он сам.

В небе висели легкие полупрозрачные облака. Сам небосвод менял цвет от желтого у горизонта к фиолетовому в зените. Если приглядеться, то в темной вышине можно было даже различить парочку наиболее ярких звезд.

– Сиди спокойно! - одернул меня милиционер. - Не ерзай! Скоро приедем.

– А потом что с нами делать будут? - спросил я.

– Скорее всего, растреляюд, - меланхолично ответил служитель порядка. - Если повезед, то отправяд карьеры или туннели рыдь.

Я сглотнул. Что ж, до развязки теперь действительно осталось недолго.

Дознавателем оказался высокий и крупный человек с вьющимися светлыми волосами.

– Выйдите все из помещения! - бросил он милиционерам, доставившим нас к нему. - Все прочь!

Служители порядка тупо вышли, остался только самый старший - тот, кого мы встретили еще на орбите.

– Я сказал, выйдите! - раздраженно повторил блондин.

– Но каг же вы с ними, без охраны? - растерялся милиционер.

– Не ваше дело! Прочь! - отмахнулся Дознаватель.

Милиционеру не оставалось ничего другого, как выйти за дверь.

Я сначала списал странность блондина на то, что чуть больше часа назад на орбите кто-то подорвал его личный космолет. Видимо, Дознаватель очень зол по этому поводу! Но следующая реплика мужчины полностью опровергла мои догадки.

– Привет, Юра! - Дознаватель подскочил к Смирнову и радостно сжал его руку в своих ладонях. - Сколько лет, сколько зим! Я уж и не надеялся, что ты вернешься!

Я облегченно выдохнул и с улыбкой оперся спиной о стену. Похоже, майор действительно не врал. О казни на какое-то время можно забыть.

– Здравствуй, Саша, - поздоровался Смирнов. - Как видишь, вырвался. Залез зачем-то в Секретное ведомство во второй раз. Надо было Сергея оттуда сразу уводить, как он овров уничтожил, а я расслабился, не просчитал вероятность.

– Все же удачно получилось! Не зря я на все педали давил, чтобы вас с планетолета не ссаживали!

– Значит, не зря.

– Сергей, - обратился ко мне Дознаватель и протянул руку. - Я давно мечтал с тобой познакомиться.

– А я еще, к сожалению, с вами не знаком. - Я пожал руку блондина.

– Меня зовут Александр Иванов, - представился Дознаватель. - Я - глава внешней разведки Республики Марс и по совместительству главный Дознаватель.

У меня закружилась голова. Глава внешней разведки!

Я мельком отметил про себя, что Иванов, в отличие от охранявших нас милиционеров, говорит очень чисто, слов не коверкает, да и ударения правильно расставляет.

– Садитесь, ребята, садитесь! - Дознаватель гостеприимным жестом показал на кресла, а сам занял место за письменным столом.

Мы сели. Я немного успокоился, окончательно осознав, что нас пока ни вешать, ни расстреливать не собираются.

Но как только я смог мыслить нормально, в голову тут же полезли разные вопросы. Какие дела у Марса с ПНГК? Марс ведь входит в Западно-Европейскую Федерацию, зачем же его обитатели затевают шпионские игры против своих же? Нормальная это практика, или марсиане что-то замыслили? И зачем им я?

– Ты, наверное, совершенно не в курсе, что тут происходит, да, Сергей? - спросил Иванов.

– Я уже вообще ничего не понимаю, - смущенно улыбнулся я.

– Способности не помогают? - хитро взглянул на меня Дознаватель.

– Не очень.

Вдаваться в подробности и рассказывать о том, что я практически их лишился, в данной ситуации было бы не совсем разумно.

– Ты, наверное, думаешь, как же так?! Мы шпионим, плетем интриги против своих же?

Иванов словно мысли мои прочитал. Мне оставалось только кивнуть.

– ЗЕФ с нами тоже не очень-то церемонится, - потер руки Дознаватель. - Быть врагами в нашем мире вообще проще, чем дружить. От врага ждешь подвоха, а от друга и брата - нет. Вот и приходится относиться ко всем как к врагам. Друзья оказываются под подозрением в первую очередь! Можешь обижаться, Юра, но ПНГК мы тоже не доверяем.

– Ты очень откровенен, Саша, - прокомментировал Смирнов. - Впрочем, как обычно.

– Но мы уходим от темы. - Иванов прокашлялся и сцепил руки перед собой. - Сергею же интересно знать, что к чему! - Дознаватель взглянул на меня, затем продолжил: - ЗЕФ умирает. Медленно и мучительно. Все новые миры достаются АС, на Земле на пятки наступает Восточный Альянс, в Солнечной системе давят ПНГК и мы. Да и тайное соседство с оврами не принесло Федерации ничего хорошего. В АС-то под землей инопланетяне не сидели. Они были вольны развивать технологии, улучшать искусственный интеллект.

– Но разве это не приведет к новой войне?

– Войне с роботами? - переспросил Иванов. - Сомневаюсь. Одно дело - создать систему противоракетной обороны с самообучением, и совсем другое - сделать интеллектуальный пылесос.

– Здесь я не соглашусь с вами! - воскликнул я. - Пылесос при желании тоже может натворить бед!

– В любом случае, ЗЕФ остановилась в развитии, - хмыкнул Дознаватель. - А это неправильно. Нет активности - нет страны. Вы слышали о теории пассионарности Гумилева?

– Нет, - честно признался я.

– Пассионарность - это что-то вроде энергетики цивилизации. Показатель ее активности. Гумилев говорил, что этносы проходят в своем развитии несколько этапов. Первое время пассионарность растет. Потом происходит некое пресыщение, надлом, затем пассионарность начинает уменьшаться. Цивилизация медленно увядает. Например, Рим. У его населения появилась вера в свою непобедимость. Оно не имело целей. Произошел упадок науки и нравов. В итоге империя пала под натиском варваров. Боюсь, ЗЕФ очень скоро ждет та же участь.

– Но Марс является частью ЗЕФ! - напомнил я.

– Да, только мы уже почти пятьдесят лет - автономия в составе Федерации. Нас могут назвать крысами, убегающими с тонущего корабля, но Марс давно чувствует, что ЗЕФ рано или поздно уйдет ко дну!

Я промолчал, поэтому Иванов продолжил:

– И единственным государством, официально признавшим нашу полную независимость, до сих пор является ПНГК. Именно поэтому мы на их стороне в споре с Землей.

– А в чем суть спора? - я с трудом переваривал услышанное.

Слишком много информации за столь короткое время.

– Все пошло еще со времен Нашествия. Если ты знаешь историю, то должен помнить, что после войны с оврами образовалось Первое Независимое Государство Космоса. А знаешь, почему так вышло?

– Из-за того, что люди согласились на ультиматум овров, - предположил я.

Конечно, в учебниках истории этой версии не найдешь. Там все объяснялось куда проще. Мол, людям стало тесно на Земле. Были усовершенствованы двигатели планетолетов, расстояния внутри системы преодолевались во много раз быстрее. Однажды настал тот день, когда колонии решили получить полную независимость.

– Именно! - согласился Иванов. - Все началось с запрета на технологии, а закончилось победой овров. Если раньше у колоний, добывающих ресурсы и строящих космический флот, еще были надежды на то, что глупый закон о развитии робототехники и искусственного интеллекта отменят, то после того как овры в форме ультиматума запретили людям развивать эти самые технологии, колонии отделились от ЗЕФ.

– И что произошло дальше?

– Поначалу позиции только-только сформировавшегося АС и еще более молодого ПНГК совпадали. Они организовали временную коалицию, но уже через несколько лет крупно поссорились. Внешнеполитическая ситуация складывалась для ПНГК не лучшим образом. АС бросил все силы на колонизацию новых звездных систем, ЗЕФ прислуживала оврам, пытаясь урезонить их и не отстать от АС в освоении новых миров, а Восточный альянс еще не был достаточно силен для того, чтобы самостоятельно принимать решения. ПНГК снова осталось одно. Но Марс уже тогда был недоволен политикой ЗЕФ, а когда там вновь начались коммунистические веяния, мы создали новое политическое образование - Республика Марс. Но ЗЕФ не желала признавать нашей независимости. Более того, между нами разгорелся вооруженный конфликт, и даже овры вылезли из-под земли, чтобы вмешаться и угрожать нам.

– Об этом в учебниках истории ничего не говорится! - заметил я.

– Об оврах вообще, если ты помнишь, все решили умолчать! Эти существа тратили огромные силы на то, чтобы тайна об их местоположении не вышла наружу. А Марс мог им в этом помешать. Но тогда мы не были достаточно сильны.

Я понял, к чему клонит Иванов:

– Теперь, когда овров нет, вы решили окончательно отделиться от ЗЕФ, да? Теперь вас некому остановить! ПНГК уже стало союзником, АС не против, если у ЗЕФ оттяпают еще один кусок в Солнечной системе, а Восточный альянс, как обычно, смолчит. У него своих проблем хватает. Так?

– Точно! - улыбнулся Дознаватель. - Нам было очень важно уничтожение овров. Мы спонсировали появление в Секретном ведомстве ЗЕФ майора Смирнова и лейтенанта Андреева. Сделали все возможное, чтобы они встретились с тобой. Агенты должны были до последнего скрывать свои истинные мотивы, поэтому они и прикидывались чайниками. То, что Юра помог тебе в самом финале сражения с овром-споровиком и пожелал удачи в уничтожении инопланетян, - запланированный ход, а не спонтанное решение.

– Тебя на самом деле зовут Юра? - повернулся я к Смирнову.

– Пока что зови меня Юрий, если хочешь, - кивнул майор. - Я не могу сказать тебе всей правды. По крайней мере, пока мы не окажемся на территории ПНГК.

– А когда наступит этот радостный момент? - Голова у меня начинала болеть все сильнее, я становился раздражительным.

– Уже очень скоро. Все зависит от гостеприимства Саши, - уклонился от прямого ответа Смирнов.

– Ну, хоть примерно? День, два, час? - настаивал я.

– Как только, так сразу, - отрезал Иванов. - Неужели не ясно?

– Не ясно, зачем был весь маскарад с побегом! - холодно ответил я. - Я чуть не отравился по пути сюда вашей тюремной баландой! Также не ясно, зачем я вам понадобился, если вы просто решили развязать гражданскую войну. И не ясно, что вы собираетесь делать с Изначальными.

– Не нужно злиться, - вздохнул Иванов. - Маскарад нужен был лишь для того, чтобы сбить ЗЕФ со следа. Пусть они теперь думают, что все произошло случайно. А ты нам сгодишься как раз для того, чтобы уладить дело с Изначальными и ЗЕФ.

– Но как его можно уладить? - недоумевал я. - Вам тут нужен профессиональный переговорщик! Вы же не собираетесь тягаться силой с древнейшей космической расой?

– А почему бы и нет? - хитро прищурился Иванов. - В любом случае, ты нам поможешь.

– Каким образом? - спросил я, по-прежнему сомневаясь, хочу ли вообще теперь помогать кому бы то ни было.

Но Иванов не пихал меня в Забвение и не устраивал разные «проверки». Значит, пока еще ему можно доверять. Так, в качестве временной поблажки… А вот в чем разница между тем, работаю я на ЗЕФ или на Республику Марс вкупе с ПНГК, я все никак не мог понять.

– В мире появилось кое-что, с чем можешь совладать только ты, - ответил на мой вопрос Дознаватель. - У тебя есть способности, они помогут в этом. После того как ты выполнишь задание, попробуем развить твои таланты. Возможности для этого будут.

Интересно, можно ли меня обучить использовать дар? Есть ли в мире те, кто в состоянии помочь мне освоить его? Уж не про Изначальных ли говорит сейчас Дознаватель?

– В общем, вы не скажете ничего конкретного, да? - уточнил я.

– За операцию отвечает ПНГК. У них и техническая база получше. Поэтому подробности тебе сообщат на Титане.

– А про обучение? Кто сможет меня обучать?

– Могу лишь сказать, что такая возможность действительно есть. Все будет зависеть от тебя.

– Отлично! - с деланным энтузиазмом воскликнул я. - Остается самое важное, не так ли?

– Что именно? - поинтересовался Дознаватель.

– Мое согласие, - развел руками я.

– Ты хочешь сказать, что не согласен? - хмыкнул Иванов.

– Я ничего не хочу сказать. Мне надо подумать. Не каждый день приходится спасать человечество. А я уже во второй раз готовлюсь. Не каждый день приходится идти против решений родной страны. А я уже второй раз собираюсь это сделать.

– Твоя правда, - кивнул Иванов. - Тяжело, видимо, быть патриотом, когда приходится работать на чужое государство. Особенно если не являешься при этом человеком…

– Вы тоже знаете? - вздохнул я.

– Пока что мы еще в составе ЗЕФ. Это значит, что я при большом желании могу получить доступ к секретным сведениям.

– Понятно.

– Может, твоему патриотизму поможет денежная выплата? Скажем, пять миллионов кредитов?

– Ско-ока?

Я чуть не задохнулся. Глаза полезли из орбит. Я себе даже представить не мог, что делать с этой суммой.

– Не согласен? - уточнил Иванов.

– Не знаю, - задумался я.

Надо соглашаться. Председатель и СВ предлагали мне жизнь, если я останусь с ними. Марсиане предлагают пять миллионов. Можно ли быть патриотом своей земли и не быть патриотом своего государства?

Теперь я с легкостью мог увидеть ошибки и просчеты правительства ЗЕФ. Вечная секретность, прислужничество, манипуляции сознанием людей, игры провидцев.

Кстати, о провидцах…

– У вас есть свои пророки? - спросил я у Иванова.

– Пророки? - не сразу понял он. - Вы имеете в виду прорицателей?

– Как их ни назови - суть одна, - пожал плечами я.

– Я, наверное, открою тебе еще одну страшную тайну. - Иванов пригладил волосы, пожевал губами. - Существует всего шесть провидцев. Два из них - в АС, три - в ЗЕФ, а последний прорицатель - это ты, Сергей!

– Но я ведь ничего не вижу в своем будущем! Мне же только легкие намеки да смутные видения под силу различать!

Я снова умолчал о том, что моя способность предвидения бесследно исчезла десять дней назад. Смирнов, насколько я мог судить, тоже не спешил распространяться об этом.

– Мы снова возвращаемся к нашей основной теме, - ухмыльнулся Дознаватель. - Тебя нужно учить! Ни стрессы, ни алкоголь не в состоянии подвести под твои способности нормальную базу. Пока что ты - воздушный змей в изменчивом ветре этого мира, а тебе надо стать космолетом. Ты должен не просто стать невосприимчивым к ветру, а научиться искать по всей галактике ветры других миров и покорять их!

Красиво излагает! И лицо открытое.

– Есть ли запасные варианты, если я не захочу работать с вами?

Иванов рассмеялся.

– Какие варианты? Я могу тебе даже без прорицателей сказать, что если ты не будешь с нами в одной команде, то человечеству наступит кирдык через несколько лет. Тут уж без разницы станет, к какому государству мы формально принадлежим. Марс сейчас хочет одним выстрелом убить двух зайцев, но один заяц здесь - явный тяжеловес. Если мы не завалим его, то худо будет, ой худо!..

– Неужели ЗЕФ этого не понимает? Почему они ни словом не обмолвились об этом, пока я был у них?

– Мы раньше их узнали о возможности разрешить конфликт с твоей помощью. Скоро они начнут кусать локти оттого, что упустили тебя!

– Ладно. - Я поднялся. - Будем считать, что я дал предварительное согласие. Что мне делать дальше? Надо ли что-то подписывать?

– Нет, теперь вы просто умрете! - хохотнул Иванов и довольно потер руки.

Я напрягся. Смирнов последовал моему примеру и тоже встал, задумчиво скрестив руки на груди.

Дознаватель жестом призвал нас хранить молчание и заговорил по вживленному мобильнику:

– Костя! Можно заносить. Да, через заднюю дверь…

Иванов нажал под столом какую-то кнопку, часть стены за его креслом бесшумно ушла вниз, открывая длинный узкий коридор. Вскоре в этом коридоре показались фигуры подручных Дознавателя. Возглавлял процессию, вероятно, тот самый Костя, высоченный детина в черном скафандре. За ним шли четыре охранника, волоча по полу два объемных мешка. Если бы мешки эти оказались пусты, то я бы основательно испугался, но по тому, с каким усилием их втаскивали в комнату, можно было судить, что там покоятся чьи-то тела.

Расположив груз в центре помещения, охранники разошлись в стороны. Костя лично начал высвобождать содержимое мешков, стаскивая с трупов черный полиэтилен.

Я удивленно уставился на своего мертвого брата-близнеца. Во втором мешке, естественно, находился двойник Смирнова.

– Клоны, - довольно улыбаясь, пояснил Иванов. - Идеальны для заметания следов. Минусы в том, что они пока еще не совершенны и не дешевы.

– Но как?.. - Я покачал головой, не находя слов.

– Как мы смогли сделать двойников? - понимающе хмыкнул Дознаватель. - Генетический материал мы получили во время твоего обследования перед полетом на Зарю. Наши агенты постарались. Юрины параметры уже имелись в базе, поэтому его клон был подготовлен без труда и заранее. А с твоим, Сергей, пришлось повозиться. Мало того что ты не совсем человек, так еще и сроки оказались довольно сжатыми. Но специалисты ПНГК постарались. Вон какой красавец!

Я подошел к своему мертвому близнецу и присел на одно колено, провел по холодной коже на руках, осторожно приоткрыл глаз трупа. Высокий Костя, ухмыляясь, наблюдал за моими действиями.

– А как же шрамы? - Я понял, что так смущало меня.

У двойника кожа была просто идеальной, словно у новорожденного.

– Пожалуй, это еще один минус, - кивнул Иванов. - С ним мы пока ничего поделать не можем. Есть, конечно, вариант вырезать шрамы лазером, но это довольно муторное занятие, и все равно небольшие различия специалисты обязательно найдут.

– Тогда как вы планируете выдать этих красавцев за наши тела? - спросил я.

– Придется подстраивать аварию, жечь клонов, а потом предъявлять специалистам ЗЕФ останки. Там уже будет не важно, какая у них кожа. Верхний слой сгорит.

Я поежился, представив, что ожидает моего двойника.

– Жаль, что клоны всего лишь куклы, - сказал Дознаватель. - Может, когда-нибудь нам будет под силу оживлять их. Тогда подобные сцены можно будет обставлять поэффектнее. Только пока у нас нет Пигмалиона.

В голосе Иванова мне почудились нотки садизма. Теперь я искренне порадовался, что искусственные тела не способны оживать. Пусть лучше так горят, чем бьются в мучительной агонии.

– Ладно, вам пора! Нужно поторопиться!

Дознаватель сунул руку под стол и надавил очередную секретную кнопку. В боковой стене раскрылись створки шкафа. Там оказались два скафандра с полностью прозрачными колпаками шлемов.

– Одевайтесь, ребята! - кивнул Иванов на обмундирование. - Мои орлы проводят вас до военного городка. И оттуда теперь - ни ногой! Я свяжусь с вами, как только будет готов планетолет до Сатурна.

– Почему нельзя было подготовить его сразу? - спросил я, натягивая на себя скафандр.

Иванов взглянул на меня с укором.

– Неужели вы не видели, что творится на орбите? Чертовы террористы подорвали мой космолет! Для кого, как ты думаешь, его готовили?

Я прикусил язык. В пылу беседы как-то забылось происшествие рядом с космическим причалом. Выходит, кто-то взорвал корабль, ждавший нас?

– Может, это нас пытались взорвать? - высказал я мысль, пришедшую в голову.

– Может быть, - пожал плечами Иванов. - А может, просто хотели задержать вас здесь. Хочется надеяться, что это - всего лишь случайность. К тому же у нас тут есть некоторые сложности с подпольщиками. Они решили, понимаете ли, революцию устроить. Скоро мы все выясним, но пока что непонятно, кто и зачем устроил взрыв.

В этот момент я неожиданно вспомнил об одной реплике из своего недавнего сновидения. Секретное ведомство ЗЕФ собиралось срочно связаться с Марсом, чтобы любыми средствами добиться моей смерти. Видимо, поняв, что сейчас просто так убить нас не удастся, враги решили дать себе отсрочку и хотя бы подорвать корабль, на котором мы должны были лететь.

Поверят ли сотрудники СВ тому, что мы погибли? Если не поверят - меня и Смирнова ждут большие неприятности. В этот раз нас живыми уже не отпустят.

– А сколько потребуется времени на подготовку нового космолета? - поинтересовался я.

– Два-три дня, - сказал Иванов. - Надо заправить его, проверить системы. Резервный корабль не запускали уже больше года.

– Три дня - не так уж и мало! - заметил Смирнов.

– Да, - согласился Дознаватель. - Будем надеяться, что наши спецы быстрее проведут тесты.

Я кивнул, уже одевая на голову прозрачный колпак. Зажимы на шее костюма сработали автоматически, захватив и вжав металлический ободок шлема. Скафандр стал герметичным, врубился климат-контроль.

– Идем! - донесся по радио сухой и скрипучий, видимо, из-за настроек динамиков, голос Смирнова.

Я огляделся и увидел, что агент и Костя уже готовы выходить. Стеклянные забрала их шлемов были опущены, все ждали меня. Охранники, приволокшие сюда клонов, оставались с Ивановым. Видимо, им необходимо было продолжить выполнение плана по заметанию следов.

Ну что же, если представится такая возможность, то нужно будет посмотреть какие-нибудь новости. Все-таки интересно, каким именно способом мы погибнем.

А в том, что в новостях обязательно расскажут о нашей смерти, я даже не сомневался. Наш побег из больницы СВ наверняка вызвал большой общественный резонанс. Это не уничтожение овров, где врагов было слишком много, а желания правительства говорить об этом - наоборот, слишком мало. Здесь враги ЗЕФ куда конкретнее. Всего два предателя - я да Смирнов. И освещено все будет, конечно же, с удобной для правительства стороны. Злодеев накажут, добро восторжествует.

Дознаватель махнул нам на прощанье. Я поднял руку в ответ, а затем мы вышли в коридор через заднюю дверь. Освещение здесь было весьма скудным. Светильники находились в трех-четырех метрах друг от друга, и по углам разливалась густая тень.

– Позер он все-таки! - тихо произнес Смирнов.

– Кто? - не понял я.

– Дознаватель! Зачем он клонов сюда приволок?

– Так надо было, наверное. - Я бросил взгляд на агента, но в темноте не смог различить его лица.

– Совсем не надо, - усмехнулся Смирнов. - Он просто решил продемонстрировать нам свои возможности.

– Вы бы про Дознавателя тут не дискутировали, товарищи! - прервал агента Костя, шедший впереди. - Он человек простой. Сегодня может водку с вами пить, а завтра отправит в карьеры лет на пятьдесят!

– Уже молчим! - Смирнов взмахнул рукой, призывая подручного Дознавателя успокоиться.

– Так-то лучше, - проворчал Костя и отвернулся.

Через какое-то время мы миновали шлюз. Коридор, значительно расширившийся и теперь уже больше напоминавший тоннель, стал забирать влево и вверх. Воздуха тут уже не было. Вокруг нас царила исконная марсианская атмосфера, те же углекислый газ, азот и кислород, что на Земле, только в совершенно другой, непригодной для дыхания пропорции. К тому же давление было гораздо ниже. Сними я сейчас шлем, и голова просто взорвется под напором крови, привыкшей противостоять земной атмосфере.

Вскоре впереди забрезжил желтый свет. Тоннель заканчивался. Через минуту мы вышли из темноты под желто-серое небо Марса.

Моему взору представился мрачноватый пейзаж. Вдаль шли бесконечные дюны, перемежаемые черными скалами. У горизонта висел угловатый Фобос. Я обернулся. Сзади, за пологим склоном холма, лежали здания столицы, напоминающие разбросанные детали детского конструктора.

Суровая неземная красота.

– Сейчас садимся в краулер, - объяснил мне по радио Костя. - Едем до нашей базы. Там поживете пару деньков, пока все не утрясется.

– Успеем до темноты? - спросил я.

– Не знаю, - протянул подручный Иванова. - Главное, чтобы буря не разразилась. Видишь, как воронка там бегает?

Вдалеке, у гряды гор, ветер действительно закручивал воронку вихря. Мельчайшая пыль кружилась в безумном хороводе и настырно ползла от горизонта. Оставалось надеяться на опыт Кости и верить в то, что нас не накроет песчаным штормом.

Мы спустились с пологой горки, обогнули здоровенный черный валун и увидели машину на гусеничном ходу. Это и был краулер.

Под ногами захрустел песок. Вслед за сопровождающими я оттолкнулся и, упираясь в траки, полез в кабину. Через минуту, когда Смирнов тоже забрался внутрь, Костя тронул краулер, и мы покатили по мелким песчаным дюнам прочь от города Иштар.

На космодром садился очередной планетолет. Рабочий день заканчивался, люди торопились по домам, чтобы в кругу семьи поужинать, посплетничать о тяжелой жизни и перспективах войны за независимость, о жестоком Управляющем и о распутных нравах молодежи. Вскоре в новостях покажут, как погибли опасные преступники, недавно бежавшие с Земли, покажут взрыв на орбите, устроенный террористами.

Все как обычно. Жизнь текла своим чередом. Скоро никто не будет знать, что мы все еще на Марсе. Мы растворимся, перестанем существовать, станем невидимками для целого мира. По крайней мере, для тех, кто захочет поверить в легенду, сочиненную Дознавателем. Зная человечество, я мог сказать, что таких будет немало. Впрочем, точно так же я знал и то, что обязательно найдутся люди, которых убедить не удастся.

Главное, чтобы среди них не было Председателя.

11.12.2222

Цветущие ландыши, резной папоротник и белесый мох. Ярко-зеленые кусты черники в корнях деревьев. Разлапистые сосны, качающие ветками у самого обрыва. Ветер шелестит листвой берез и серебристых ив. По стволу огромной ели скачет торопливая белка. Впереди, в просветах между хвоей и ветками, видно поле. Колышутся гибкие стебли цветов, в голубом небе парят ласточки, оглушительно стрекочет сверчок.

Я прохожу мимо сосен, аккуратно спускаюсь по каменистому склону и оказываюсь в высокой траве. Ветер доносит запах древесного дыма вперемешку с обрывками голосов. На горизонте в дрожащем полуденном мареве танцуют здания поселка.

Навстречу движется незнакомый человек. Я приглядываюсь и вижу, что перед ним скачет щенок овчарки. Песик то целиком скрывается в траве, то вновь показывает свои уши, вырываясь из зеленых объятий.

Слева я замечаю бетонную лестницу, заросшую травой и потрескавшуюся от времени. Каждый раз, когда вижу ее, я задаюсь вопросом: как вышло так, что она оказалась здесь? Может быть, раньше с ее помощью кто-то поднимался по склону, чтобы затем войти в лес? А может, на этом месте хотели построить какое-нибудь здание и начали его возводить с лестницы? Неизвестно. Лестница, сколько себя помню, всегда тут была.

Из-под нее торчат стебли крапивы, по бетону, нагретому солнцем, снуют туда-сюда крохотные паучки. Иногда, если приглядеться, здесь можно даже увидеть ящерку, которая так ловко маскируется, что обнаружить ее удается лишь тогда, когда она начинает двигаться.

Я внимательно осматриваю лестницу.

Странное чувство рождается внутри, когда пристально смотришь на эту ломаную дорогу. Нет ей начала и нет конца. Эти ступени выводят из ниоткуда и приводят в никуда.

Наверное, вся человеческая цивилизация - не что иное, как эта самая лестница. Настолько старая, что не может вспомнить, зачем она появилась на свет. Настолько глупая, что не знает, откуда и куда движется. Зато каждый раз чуть выше, чем раньше. Новая эра - новая ступень.

Лестница в небо, разваливающаяся на части.

Да ведь и в небе-то ничего, кроме пустоты, нет. Так, кажется, сказал мне недавно мальчик Андрюша.

Я открыл глаза и потянулся.

Все еще хотелось спать. Уют не желал отпускать меня из своих теплых объятий. После нервотрепки и беготни последних недель, после гнетущего ожидания в камере планетолета я с радостью использовал каждое мгновение для отдыха, но на этот раз поддаваться соблазну было нельзя.

Я скинул ноги с кровати, пытаясь нащупать тапочки. Они были где-то тут, я точно помнил это. Тапочек, как это ни странно, не нашлось, ногам стало холодно, и пришлось спрятать их обратно под одеяло.

Все-таки уют победил.

На моем лице застыла глупая улыбка. Белоснежное белье, идеально чистая комната, в окне - фиолетово-рыжее марсианское утро. Идиллия.

В такие минуты я не жалел о своих ошибках и был рад всему тому, что натворил. Да и как иначе? Не будь моего трудного пути - не было бы сейчас у меня и этих светлых минут.

– Визор, новости! - коротко приказал я, и на матрице послушно появилась заставка местных новостей.

Ведущие говорили о продовольственном кризисе на планете Ника и о починке электромагнитного щита в системе Юпитера, барахлившего последние месяцы. Я сладко зевал, прикрывая кулаком рот.

Потом начался репортаж об экспедиции в самую дальнюю звездную систему из тех, куда до этого решались полететь люди. Она имела номер 63949 в новом каталоге Гиппарха, но называть ее так было не очень удобно, поэтому космолетчики вместе с журналистами окрестили далекую звезду Желанной. Полет начался два дня назад и должен был продлиться один год и два месяца.

Сейчас довольно часто отправлялись экспедиции к удаленным светилам, и ничего экстраординарного в сообщении, в общем-то, не было. Люди постепенно проникали в космос все глубже и глубже. ЗЕФ уже поставила свои флаги в десятках систем. Только это мало что изменило в расстановке сил. В лучшем случае после возвращения очередной экспедиции рядом с покоренной звездой оставался лишь небольшой научный зонд.

Но чтобы освоить новые миры, этого недостаточно. Исследованный космос превращается в часть Экспансии только после того, как на открытых планетах появляются колонии. А для строительства полноценных колоний у ЗЕФ сейчас маловато денег. Сначала необходимо решить проблемы с десятком старых поселений. Какие уж тут новые?

Тем не менее эта новость показалась мне странной. Слишком уж далекой была цель, и слишком короткой оказалась подготовка к полету.

Обычно на снаряжение подобной экспедиции тратится несколько лет. Все это время средства массовой информации радостно кричат о грядущем новом достижении европейских ученых. В этот раз ничего подобного не было. Я, конечно, сделал поправку на то, что шесть лет провел в Забвении. Но даже туда какая-то информация смогла бы просочиться. Я бы обязательно узнал о готовящейся экспедиции. Тот же преподаватель по астрофизике обязательно рассказал бы мне об этом.

Значит, ученые торопились. А торопиться они могли только по одной причине - их подгоняло правительство.

Тотчас же припомнилось одно из недавних видений, где Председатель и Радий обсуждали какой-то полет. Вероятно, об этой самой экспедиции и шла речь.

Что же находится в системе Желанной?

Чем бы это ни было, напрашивался следующий вывод - вещь эта должна помочь в борьбе с Изначальными.

Я нехотя поднялся с кровати и уже был на пути в ванную, когда услышал, как ведущий сказал:

– А теперь репортаж с Марса, где вчера были найдены тела двоих преступников, бежавших несколько дней назад из больницы Секретного ведомства.

Новости про нас со Смирновым!

Сначала камеры показали общий план Иштар, затем - здание главного управления столичной милиции и кабинет Дознавателя. Иванов лично рассказал, как он вместе с солдатами отправил на тот свет «террористов». По его словам выходило, что мы сумели удрать из-под конвоя, когда нас вели в здание суда. Затем развернулась поисковая операция, погоня. В итоге, когда нас почти поймали в промышленной зоне на окраине города, мы не справились с управлением и врезались на краулере в стену завода по производству воздуха.

Потом стали показывать трупы. Естественно, издалека и мельком, чтобы не шокировать аудиторию. Рассказали, что тело Смирнова якобы сохранилось очень плохо. Я ничуть не удивился этому факту. В теле агента должно находиться с десяток электронных устройств, которые в клон, естественно, помещать не стали. Наверняка, ограничились муляжами. Поэтому и пришлось уродовать тело агента куда сильнее, чем мое. Иначе о подмене догадаются те, кому это надо.

Потом показали и мой труп. Издалека обгоревшее тело не вызвало никаких ассоциаций с моей персоной. Если бы голос за кадром не сказал, что это тело Сергея Краснова, то я бы ни за что об этом не догадался. Живым, конечно, я выгляжу заметно лучше.

Впрочем, я и так уже далеко не красавец. Я вспомнил, как в Забвении в меня вселились инопланетные споры и практически мгновенно восстановили мою внешность. Под воздействием симбионта выпрямился поломанный нос, заново выросли отломанные зубы, рассосались шрамы. Тогда мне очень не понравилась эта трансформация. Мне казалось, что я стал слишком симпатичным, смазливым. Именно таким, каким должен быть тупой герой дешевого боевика. Оставалось только дать мне в помощники сексапильную блондинку, в руки вставить навороченный бластер, а затем выпустить кучу врагов, чтобы я мог радостно покрошить их в капусту.

Я улыбнулся и пошел в ванную.

После душа и бритья лицо приобрело более-менее интеллигентный вид. Теперь бы еще голову, покрытую шрамами, спрятать под какой-нибудь кепкой, и я стану вполне нормальным мужчиной. Именно мужчиной, а не тем восемнадцатилетним мальчишкой, каким я был на протяжении последних лет.

Внешний градусник высвечивал минус пятьдесят градусов. Холодно это или тепло? Для Марса, наверное, тепло.

Признаков пылевой бури, которой Костя вчера пугал нас, все еще видно не было. Значит, как раз удастся зайти к доктору, чтобы тот посмотрел мои ноги и, может быть, прописал какие-то лекарства. Не то чтобы ноги сильно болели, но опухоль на лодыжках проходить не желала, кожа из синей стала желтой, а под ней прощупывались какие-то уплотнения. То ли кость неправильно срослась, то ли со связками что-то. Как только вчера вечером Юра узнал об этом, он немедленно взял с меня обещание навестить врача.

Я одел скафандр, захлопнул шлем и бросил взгляд на датчики, проверяя герметичность, затем вышел из номера и побрел к лифту мимо многочисленных дверей. Общежития везде одинаковы, что на Земле, что на Марсе. Двери, лифты, унылая ковровая дорожка посреди коридора…

Три этажа вниз - и вот я у центрального поста. Кивнув дежурному, я прошел к герметичным дверям, открыл их и попал в шлюз.

Никого, кроме меня, сейчас тут не было. То ли еще слишком рано, то ли, наоборот, - слишком поздно, и все уже покинули общежитие. Насосы быстро отсосали воздух. Теперь я мог открыть внешнюю дверь.

На мгновение обернувшись, я заметил, что дежурный как-то странно смотрит мне вслед. Интересно, что привлекло его внимание? Наверное, его предупредили, что я и Смирнов - важные птицы.

Может, стоит поговорить о том, чтобы к нам приставили круглосуточную охрану? Мало ли что?..

Между домами военного городка тянулась асфальтированная дорога, так что идти было довольно удобно. Насколько я помнил из объяснений Смирнова, мне следовало повернуть налево и пройти вдоль корпуса общежития, там и будет здание больницы.

Ну что же, пойдем.

Пока я шел, неспешно подпрыгивая из-за низкой силы тяжести, ветер то и дело бросал в меня пыль красноватого цвета. Я знал, что она такая, потому что содержит примеси окислов железа.

Пусть теперь я не мог видеть будущее, но чувство правды все еще работало. Пусть правда о людях стала видна значительно хуже, а любые попытки разбудить дар вызывали головную боль, но кое-что я все еще мог. Если сосредоточиться на какой-нибудь вещи и не обращать внимания на боль, то через определенное время в голову приходили нужные сведения.

Ради интереса я взглянул на висящий в небе спутник Марса и на глаз определил расстояние до него - шесть тысяч километров. Достаточно близко по космическим масштабам.

Больница возвышалась над рыжим песком и казалась огромным белым зубом. Округлые стены из светло-серого сплава, квадратики окон по периметру. Типичное по здешним меркам здание. Мне же все тут было в диковинку, и я, прежде чем войти внутрь, задержался на пару минут, чтобы осмотреть больницу повнимательнее. В окнах горел желтоватый свет, на крыше вращался небольшой локатор, а рядом с входом примостились несколько авиеток и краулеров.

В очередной раз пройдя через шлюз, я оказался в просторном холле, открыл шлем и, поколебавшись полсекунды, вдохнул. Пахло лекарствами и озоном. Типичный больничный аромат.

– Здравствуйте! - немного удивленно поприветствовала меня молоденькая девушка, сидевшая в справочном. - Вам назначено?

Назначено ли мне? Наверное, нет.

– Мне сказали, что можно будет зайти для осмотра ног.

Девушка вздрогнула и сделала большие глаза.

– Ох! Простите, пожалуйста! Спецприказ. Как же я забыла? Проходите, конечно.

Я сделал несколько шагов в сторону лифтов, потом обернулся.

– Куда идти-то?

– Второй этаж, кабинет двести шесть, - прощебетала девушка, видимо обрадовавшись, что может загладить свою вину. - Возьмите карточку, дорога сама высветится!

Я подошел, взял небольшую зеленую карту и повертел ее в руке, изучая. Просто нить Ариадны какая-то!

Девушка все не сводила с меня заинтересованных глаз. Что им же тут такое приказали? Разглядывают меня как президента, честное слово!

Пожав плечами, я направился к лифтам и нажал кнопку вызова на стене. Через пару секунд кабинка бесшумно раскрыла передо мной свои двери, и я поспешил войти.

На втором этаже было так же немноголюдно. На полу приветливо мигали зеленые стрелки. Карточка заранее выстраивала для меня удобный маршрут. Я слышал от кого-то о таких устройствах. Стрелки могли гореть разными цветами. Это было сделано для того, чтобы человек не терял своего маршрута, даже если в больнице скапливалось много людей. Какого цвета карточка, такого и указатели. Очень просто и эффективно.

До кабинета я и впрямь добрался довольно быстро. Остановившись у двери с номером «206», я оглядел ее в поисках звонка. В это мгновение створки неожиданно разошлись в стороны, и изнутри прямо на меня шагнула девушка в белой одежде. Я придержал ее за плечо, стараясь избежать столкновения. Она дернулась и подняла взгляд.

Округлое лицо, короткие светлые волосы, голубые глаза. Я вроде бы никогда не встречал ее до этого. Почему же тогда она кажется мне такой знакомой?

Врач сделала шаг назад.

– Извините, - произнес я.

– Прошу прощения, - сказал она почти синхронно со мной.

И я наконец узнал ее.

– Ирка?!

– Серега? Ты?! - было мне ответом.

Неужели это та самая Ирка из моего детства? Не может быть!

– Господи, - выдохнул я.

– Да ладно тебе, - улыбнулась Ирка. - Мир тесен!

– Вся галактика уже тесна, - кивнул я, продолжая смотреть на свою давнюю знакомую. - Ты изменилась!

– Проходи, Сережа. Чего на пороге встал?

Я послушно прошел в кабинет.

– Располагайся, я сейчас только в ординаторскую заскочу на секунду.

Ирка убежала.

Я снял шлем, потом стащил весь скафандр, оставшись только в хлопковом комбинезоне. Все-таки меня осматривать должны, я ведь именно за этим сюда пришел.

Мысли безумными стаями носились под черепной коробкой.

Да уж. Ни за что бы не подумал, что Ирка теперь живет на Марсе. Пока я бегал за Наташей, пил и сидел в Забвении, многое изменилось. Девчонка, некогда бывшая для меня олицетворением греха, теперь выросла и превратилась во врача-травматолога. Плетение черных волос сменилось аккуратной прической из волос светлых, черные глаза превратились в голубые, а вес тела увеличился втрое.

Да, теперь Ирка стала толстушкой. Кто бы мог подумать?

– Давай, рассказывай! - первым делом сказала мне знакомая, когда вернулась. - Как тебя к нам занесло?

– Да вот, - замялся я. - Задание…

– А. - Ирка вдруг хлопнула себя по лбу. - Ты ведь тот самый террорист Сергей Краснов, который якобы уже погиб в городе. Ведь тут особый приказ был относительно тебя. А я еще думаю, агент - тезка твой, что ли? А это действительно ты! Вот так дела!

Я засмеялся от ее бурной реакции.

– Удивительно, - продолжила девушка. - Сколько лет не виделись. Когда я улетала, думала, что ты зануда и меланхолик, а ты вон в какого мужика вымахал!

Жестом, уже вошедшим в привычку, я провел ладонью по ежику волос. Просто мачо. М-да…

– Ты-то какими судьбами тут оказалась? - в свою очередь поинтересовался я. - Мне, если честно, всегда казалось, ты…

«Ты плохо кончишь», - хотел сказать я, но вовремя замолчал.

– Что я? - улыбнулась Ирка. - Думал, я в Забвение попаду?

– Ну, - мне стало неловко. - Я думал, что ты с Земли не выберешься. Вот.

– Так я ведь, как со Стасом рассталась, решила на медицинский поступать, - ничуть не обидевшись, начала рассказывать Ирка. - Поступила, отучилась пять курсов, а потом по распределению - сюда. Объект секретный, платят много. Жаль только, что не выпускают из городка.

– Понятно, - почесал я подбородок. - Поразительная все-таки штука - судьба. Не устает удивлять!

– Что-то я совсем завертелась. - Ирка смешно покрутила пальцем у виска. - Ты зачем пришел-то сюда? Что-то ведь болит, да?

– Болит. - Я не мог не улыбаться, глядя на нее. - Ноги побаливают. То ли со связками что, то ли трещины при падении авиетки заработал. Вроде почти прошли, но внутри что-то плотное, и ноют…

– Господи! Ты в аварию попал?

– Так получилось. Не хочу сейчас об этом говорить.

– Понимаю, - быстро кивнула Ирка. - Секреты.

Я промолчал.

– Как давно у тебя травма? - спросила девушка. - Неделя? Больше?

– Одиннадцать дней, - прикинув, ответил я.

– Хорошо, - улыбнулась Ирка, хотя ничего хорошего, в общем-то, не было. - Давай попробуем диагноз поставить. Алкоголь, наркотики употребляешь?

– Э-э… - растерялся я. - Да, в общем-то, нет.

– Курение?

– Не курю.

Ирка несколько секунд серьезно смотрела на меня, потом с улыбкой сказала:

– Тогда будет сложнее. Придется осматривать.

– То есть, если бы я курил и пил, то ты сказала бы, что все из-за этого?

– Ага, - легко согласилась девушка. - Первым делом посоветовала бы бросить вредные привычки!

Я хотел уже разразиться ехидной репликой о врачах в целом и об Ирке в частности, но девушка не дала мне опомниться и продолжила:

– Обе ноги болят?

– Да, - кивнул я.

– Закатывай штанины, снимай носки!

Вроде обычная просьба врача, но перед Иркой я чувствовал себя немного неуютно в таком глупом виде - с подвернутыми штанами и желтыми припухшими лодыжками. Хотелось быть героем, а не слабой размазней.

– Да не унывай ты! - подмигнула Ирка. - Не съем я тебя. Давай, показывай ноги!

Мне пришлось выполнить указания и оголить лодыжки.

Ирка внимательно осмотрела опухоли с пожелтевшими синяками, пощупала пальцами кожу, а потом сказала:

– Похоже, трещины. Надо сделать снимок.

Тотчас же в руках девушки оказался небольшой прибор, проецирующий изображение прямо в воздух. Она провела им сначала над одной лодыжкой, потом над второй, нахмурилась, затем повернулась ко мне и просветлела.

– Посмотри! - Ирка увеличила масштаб проекции, я увидел свои кости, только что сфотографированные.

– Я все равно ничего не понимаю!

– У тебя действительно были трещины, - пояснила девушка. - Вот, следы остались. Но сейчас уже практически все срослось. Кость почти ровная.

Я кивнул. По снимку все равно сложно было понять, ровная у меня лодыжка или нет.

– Значит, все в порядке? - уточнил я.

– Вроде бы да.

– Можно одеваться?

– Ага.

Я стал натягивать носки и раскатывать обратно штаны.

– А почему тогда уплотнения появились? - Вдруг мне припомнился еще один симптом. - Это страшно, нет?

– Просто гематома подкожная, - развела руками Ирка. - Если сама не пройдет, то придется вырезать.

Я замер с носком в руке.

– Как вырезать?

– Да ты одевайся! - засмеялась девушка. - Я уверена, что через пару дней все само рассосется.

Глубоко вздохнув, я продолжил напяливать носки. Ирка уже стучала по клавишам, набирая строчки диагноза на небольшом терминале больничного компьютера.

– Спасибо, Ира! - решил я поблагодарить девушку, когда облачился в скафандр.

– Я не Ира и не Ирина, кстати. Меня, вообще-то, Рокель зовут.

– Серьезно? - удивился я.

В детстве я ни разу не слышал, чтобы Ирку так кто-нибудь звал.

– Серьезно-серьезно! - усмехнулась Ирка-Рокель. - Мы же в разных школах учились, вот ты и не слышал, как меня учителя называли. В поселке в основном жили русские, имена у всех славянские. Вот и я решила не выделяться, всем Иркой представлялась.

– Оказывается, я многого не знал о тебе, - развел руками я.

– Хочешь, вспомним старое, узнаем новое?! - с готовностью подалась ко мне Ирка. - Ты вечером что делаешь?

– В каком смысле? - немного напрягся я.

– Давай встретимся. В баре посидим! - Ирка выжидающе смотрела на меня.

Нужно ли встречаться? После всего пережитого, после долгого времени, когда мы вообще не общались, стоит ли ворошить старое?

– Давай, - сказал я.

Интересно было пообщаться с нынешней Иркой, взрослой и рассудительной, но с прежней искоркой безумия в глазах.

Рокель просияла.

Я уже был на пороге кабинета, когда она бросила:

– Ты что, по поверхности сюда пришел?

Я вспомнил недоуменные взгляды дежурного в общежитии и девушки в справочном, и до меня дошло.

– У вас тут подземные ходы, что ли, есть?

– На улицу вообще-то лишь в крайних случаях выходят.

Я почувствовал, что покраснел.

– А почему?

– Чтобы оборудование шлюзов и скафандров лишний раз не изнашивать. Да и просто неудобно в скафандре все время ходить. Так что в следующий раз лучше спроси, как найти тоннель, а не топай поверху!

– Хорошо.

Ирка засмеялась, а я, чувствуя себя идиотом, вышел из кабинета.

Днем я опять посмотрел новости.

На Земле было неспокойно. В ЗЕФ то и дело вспыхивали митинги, возникали локальные столкновения с силами правопорядка. Люди не верили сообщениям правительства о новом психотропном оружии рыночников.

Я вспомнил ту нехитрую байку, которой СВ прикрыло итоги последних минут существования цивилизации овров. Тогда чужаки выскочили из-под земли и, круша все вокруг, пытались убежать от смерти. Пострадало много людей, а Председатель выдал все это за галлюцинации, вызванные специальным оружием АС.

Похоже, эта ложь прошла для жителей ЗЕФ не так безболезненно, как вся прочая чушь, которой их пичкало правительство. Оправдаться тем, что люди сами под воздействием излучения рушили свои дома и убивали родных, естественно, не получилось.

Новостей про нас со Смирновым почти не было. Известно стало лишь то, что Костя и его ребята, которые помогали Дознавателю замести следы, получили ранения и теперь лежали в больнице.

Этот факт ввел меня в замешательство. Дознаватель решил пострелять в своих же людей для правдоподобности спектакля о нашей гибели? Не слишком ли высока цена?

Снова я возвращался к старому конфликту. Я не был уверен в том, что смогу сделать то, чего от меня хотят, как и не был до конца осведомлен о том, что от меня вообще требуется. Возможно, все жертвы окажутся напрасными. А груз ответственности многократно увеличивался с каждым новым человеком, отдавшим жизнь или здоровье во имя общего дела. Получалось, что меня помимо воли обязывали спасти мир. Уже во второй раз. В первый раз мотивы и последствия этого шага необратимо перевернули мое восприятие. Теперь я просто боялся того, что может принести новый опыт.

Если я выживу после встречи с Изначальными, то смогу ли все еще оставаться человеком? И смогу ли наконец обрести свободу?

Я хотел поговорить о терзающих меня сомнениях со Смирновым, но не решился. Так и просидел в номере до самого вечера, погрузившись в думы и глядя то на матрицу визора, то на пейзаж за окном.

Когда стало темнеть, меня на короткие полчаса сморил сон.

Во сне я снова увидел умирающих существ, похожих на гусениц. Я опять оправдывался перед ними, снова искал выход. Возможность не убивать галактическую расу. Но когда вроде бы выход находился, когда мне удавалось убедить овра-споровика, в том, что люди - не враги, и я уже делал выстрел всей энергией космической сети по далеким теням Изначальных, овры почему-то все равно горели и умирали.

Я опять и опять пытался все исправить, а потом увидел Наташу. Ее образ давно не посещал меня в сновидениях. На Заре мне даже показалось, что удалось избавиться от всех чувств, связанных с этой девушкой. Видимо, я ошибся.

Наташа шла ко мне по устланной звездами дороге. Во сне она казалась прекрасной и светящейся, совсем не той, которую я видел последний раз в Забвении. Ее волосы развевались под порывами ветра, белые одеяния искрились в свете далеких солнц. Наташа смотрела на меня и улыбалась. Она знала, почему идет ко мне. Верила, что сможет дойти.

Но я закрылся руками, испугавшись. Я не хотел вновь ощутить страдания, связанные с этой девушкой. Я не хотел больше ее видеть.

– Не надо! - взмолился я и в следующий миг проснулся.

В дверь звонил Смирнов, я поплелся открывать. Голосовой системы в общежитии не было.

– Привет. - Смирнов прошел в комнату, окинув меня тяжелым взглядом. - Спишь, значит?

– Привет, - поздоровался я. - А почему мне не спать? Использую передышку.

– Да нет, - махнул рукой Юра. - Спи, конечно! Силы тебе пригодятся. Я просто зашел сказать, что пока ничего не переменилось. Космолет снаряжают и тестируют. Вылет состоится минимум через сутки.

– Ну и хорошо, - пожал я плечами.

Мне почему-то казалось, что Смирнов пришел не только ради этого, ему было нужно что-то еще.

Агент помялся немного, собираясь с мыслями, затем все-таки сказал:

– По секретным каналам передают тревожные сообщения. В галактике гаснут звезды.

Я ожидал услышать от агента все, что угодно, но никак не такое.

– Что?

– Звезды гаснут, - повторил Смирнов.

Снова повисла неловкая пауза.

– Это называется эволюцией! - нервно усмехнулся я. - В протозвездах вспыхивает термоядерная реакция, потом водород выгорает, спустя какое-то время звезда коллапсирует - проваливается сама в себя и перестает светиться! Что тут удивительного?

Конечно, на самом деле эволюция звезд происходит гораздо сложнее, и последние этапы жизни светила сильно зависят от его массы. Но в подробности я решил не вдаваться.

– Я прекрасно осведомлен о жизни звезд, - покачал головой Смирнов. - Все гораздо серьезнее. Погасают звезды, еще даже не сошедшие с главной последовательности на диаграмме Герцшпрунга-Рассела. Даже красные карлики, самые распространенные звезды в нашей галактике! Им еще светить и светить. Но происходит что-то странное. По наблюдениям астрономов выходит, что эта сила, гасящая звезды, движется с окраин галактики в нашу сторону.

Я медленно сел на кровать, осознавая всю серьезность ситуации. Если слова Смирнова не глупая шутка, то дела обстоят очень плохо. А в том, что агент шутить не станет, я был уверен.

– Единственное, что мне приходит на ум как возможная причина происходящего, это массивная черная дыра. - Я посмотрел на Смирнова. - Есть ли какие-то теории?

– Теорий немного. - Агент поджал губы. - Гипотеза черной дыры не выдерживает критики хотя бы потому, что гаснет слишком много звезд и они не на одной линии. Такое чувство, что светила затухают вследствие какой-то волны. Ученые построили ее фронт. Но что это за волна - сказать никто не может.

– Изначальные? - высказал я второе предположение.

Смирнов кивнул.

– Специалисты тоже склоняются именно к этому варианту.

– А как давно начался этот процесс? И сколько уже звезд потухло?

– Насколько мне известно, наблюдается все это уже около двух лет. А потухло почти пятьдесят звезд.

Я присвистнул.

– Скоро даже астрономы-любители узнают, что творится что-то неладное!

– Уже узнали. - Смирнов нахмурился. - Говорят, что правительству ЗЕФ и АС пришлось убеждать их держать язык за зубами. Самое скверное, что количество гаснущих звезд растет в геометрической прогрессии. Пройдет всего несколько лет, прежде чем эта волна, чем бы она ни являлась, докатится до нас.

– Но расстояние-то все-таки огромное. Может, у нас не так уж мало времени?

– Подумай сам, - агент выставил перед собой руки. - Если свет долетает отсюда до ближайшей звезды за целых четыре года, то что уж говорить о свете, который движется с окраин галактики. Мы просто пока еще не видим истинной картины происходящего. Потухшие звезды, свет от которых недавно добрался до нас, на самом деле погасли тысячи лет назад! А волна эта, как показывают расчеты, движется со скоростью, превышающей световую. Может быть, ее ускорение еще вырастет. Мы не можем с уверенностью судить о том, как далеко сейчас продвинулась в глубь галактики эта волна. Свет доберется до нас оттуда весьма нескоро.

– Так вот в чем дело! - внезапно осенило меня.

– Ты о чем? - не понял Юра.

– В новостях говорили о новой сверхдальней экспедиции, - поделился своими мыслями я. - Мне сразу показалось, что этот полет организовывался в спешке. Да и летят они как раз в сторону от центра галактики, в сектор 19-268, по-старому - Гончие Псы.

Смирнов молча смотрел на меня несколько секунд, потом сказал:

– Экспедиция к звезде Желанной преследует иную цель. У меня пока нет полной информации, но их задача - не изучение гаснущих звезд.

– Но почему? - возмутился я. - Это же вполне логично!

– Если Изначальные связаны с волной, то тогда, может, и так.

– То есть полет к той звезде - это поиск очередного артефакта для обезвреживания Изначальных?

Смирнов не стал отвечать, но я и по его молчанию мог определить, что моя догадка верна.

Значит, ЗЕФ действительно нашла новый способ уничтожить древнюю расу. Но почему тогда власти ПНГК и Республики Марс считают, что договориться с Изначальными под силу только мне?

Кто из них ошибается?

– Ладно. - Я поднял руки в жесте примирения. - Как все сказанное тобой повлияет на наши дальнейшие планы?

– Пока что никак, - признался Смирнов. - Летим в ПНГК. Там, возможно, инструкции изменятся.

– Тогда зачем ты мне все рассказал?

– Ты должен знать. Голова у тебя работает, может, придумаешь что-нибудь.

– Ничего я не придумаю, - вздохнул я. - Если ученые и стратеги не смогли никаких дельных мыслей высказать, то куда уж мне.

– В любом случае ты теперь понимаешь всю серьезность ситуации, - Смирнов повернулся к дверям. - И последнее, - бросил он через плечо. - Никому ни слова о звездах! Это большой секрет!

– Хорошо. - Я придал лицу безразличное выражение. - В бар-то мне можно вечером сходить?

– Да, - ответил агент. - Но не увлекайся. Завтра к вечеру мы улетим отсюда. Не хочу, чтобы ты был разбитым и больным.

– Не составишь мне компанию? - нарочно спросил я, зная, что он откажется.

– Нет. - Смирнов покачал головой и открыл дверь. - До встречи!

– Пока!

Что за человек этот Смирнов? Все время только работает. Серьезный, собранный, шуток почти не замечает.

Впрочем, ничего удивительного. Сейчас от наших действий зависит судьба всего мира, но я все никак не могу привыкнуть к такой ответственности, вечно наступаю на грабли и попадаю в чужие капканы. Да и как тут привыкнешь, когда тебе ничего не говорят? Будто играешь в теннис с закрытыми глазами - повинуешься только воле рока да своей интуиции. А интуиция предпочитает молчать.

В голову полезли разные странные мысли. Не может ли потеря способностей быть связана с гаснущими звездами? Или во всем виновата сеть, которую я использовал для уничтожения овров? Хотя, если светила пропадают с неба уже давно, то связь с перечисленными событиями весьма маловероятна.

Еще мне было интересно, как, в принципе, могут гаснуть звезды? Они коллапсируют в черную дыру, просто пропадают или их что-то закрывает?

Я вспомнил о старой теории, которая утверждала, что все технологические цивилизации доходят до такого этапа в развитии, что огораживают свою звезду искусственной сферой. Дар вместе с легкой головной болью выхватил откуда-то название этого объекта - сфера Дайсона. Согласно теории, цивилизация обитает на внутренней поверхности этой сферы, а свет и тепло звезды использует в своих целях, не давая пропасть ни единому джоулю.

Но как можно построить сферу диаметром в несколько астрономических единиц так, чтобы звезда действительно погасла, а не утратила светимость постепенно? Какие технологии для это необходимы?

С другой стороны, чтобы уничтожить звезду, нужна не меньшая технологическая мощь…

Что бы это ни было, но если это управляется волей инопланетян, то они ушли очень далеко от нас по лестнице прогресса. Настолько далеко, что стали почти неразличимы.

Я представил себе огромную зубастую рыбу, парящую в космическом пространстве. Ужасное создание пролетает мимо Земли. Вокруг суетятся космолеты, стреляют по этому существу из гравистрелов и «Геркулесов». Но кошмарной рыбине наплевать. Все усилия тщетны. Чудище разевает зубастую пасть. Раздуваются в возбуждении гигантские жабры, подрагивает спинной плавник. Миг - и пылающий шар звезды накрывает исполинский рот. Челюсти смыкаются, Солнца больше нет.

Меня даже передернуло. Я не хотел для нашей звезды такой вот судьбы. Но что делать? Как узнать масштабы приближающейся волны? Как остановить ее? Как вычислить тот момент, когда она придет?

От грустных мыслей меня отвлек звонок Ирки. Девушка интересовалась, готов ли я пойти в бар. Я ответил, что вполне готов, и мы договорились встретиться через полчаса около стойки дежурного.

Ирин голос подействовал ободряюще. Картина пожирания Солнца, представившаяся мне, сразу же приобрела карикатурный вид. Вспомнилась детская сказка про крокодила, который проглотил Солнышко.

Я рассмеялся и покачал головой.

После посещения ванной мне пришлось решать, что одеть. Вариантов было всего два - хлопковый комбинезон, который был сейчас на мне, либо точно такой же хлопковый комбинезон, лежащий в тумбочке. Поразмыслив секунду, я все-таки решил переодеться и принялся стаскивать комбинезон.

Вдруг меня посетило смутное беспокойство. Рука скользнула по боковому шву, и пальцы неожиданно нащупали небольшое утолщение, будто в слое ткани было что-то спрятано. Я вооружился ножом, аккуратно надрезал ткань и вскоре извлек из складки крохотный электронный «жучок».

Все понятно. За мной следили. А я еще удивлялся, почему это мне разрешено свободно ходить по всему военному городку!

Пускай личного дела у меня сейчас нет, но этот датчик отлично заменял его. В любое мгновение оператор мог проверить мое местонахождение да еще и разговоры подслушать. Ах, Смирнов. Ах, дознаватель Иванов!

Ну что ж, поиграли в очередной раз в мнимую свободу, теперь попробуем вырвать несколько часов свободы настоящей. Я снова надел на себя комбинезон, расправил то место, откуда вытащил миниатюрный прибор, и посмотрел в зеркало. Разреза на ткани заметно не было. Замечательно!

Положив «жучок» под одеяло, я включил визор и мрачно сказал:

– Полежу-ка немного. Ирка позвонит, попрошу ее зайти. Что-то сил совсем нет на бары эти.

Оставалось надеяться, что в моем костюме был зашит только один прибор. И еще хотелось думать, что меня не хватятся как минимум до утра.

Мысленно перекрестившись, я вышел из комнаты.

В бар мы пошли по подземному тоннелю, поэтому скафандры не пригодились.

Заведение располагалось в Доме отдыха, где было практически все, что может снять стресс у солдата, живущего на враждебной к людям планете: бассейн, бильярдная, боулинг, тренажерный зал, многоярусная оранжерея и еще куча разных увеселительных комнат. Конечно, Дом отдыха не являлся дворцом какого-нибудь капиталиста, но все здесь, тем не менее находилось на вполне приемлемом уровне.

О развлекательном комплексе мне по дороге подробно рассказала Ирка.

Бар оказался тоже довольно милым местечком. Простота в оформлении скрадывалась приглушенным светом и легкой музыкой.

Мы заняли столик в дальнем углу.

– Больше похоже на ресторан, чем на бар, - заметил я, рассматривая меню.

– Это элитный бар, - улыбнулась Ирка. - Для офицеров. Веселые пьянки происходят обычно в другом баре - этажом ниже.

– Ну, тогда понятно, - кивнул я. - Мы с тобой - элитары!

Ирка хохотнула и, перегнувшись через стол, заглянула в мое меню. Свое она так и не открыла.

– Хочу коньяк! - капризным голосом сказала девушка. - И мясное ассорти!

На Марсе, в отличие от Земли, алкоголь не был под тотальным запретом.

В свое время у меня были большие проблемы со спиртным, а коньяк я вообще еще ни разу не пил. О том, как поведет себя организм, оставалось только гадать. Но, если подумать, когда еще мне теперь представится возможность посидеть со старой знакомой и попробовать запрещенную выпивку?

Я жестом подозвал официанта, искоса поглядывая на Ирку.

– Будьте добры, бутылку коньяка. - Я ткнул пальцем в какое-то иностранное название. - Что посоветуете на закуску?

– Коньяк принято употреблять без закуски, перед чаем или кофе. В крайнем случае, можно заказать шоколад… - начал было официант, но Ирка оборвала его:

– Хочу мясное ассорти!

– Спасибо, - улыбнулся я. - Раз уж девушка положила глаз на ассорти, то можно его две порции?

– Конечно, - вежливо кивнул официант и занес заказ в крошечный терминал.

– Ничего, что я строю из себя капризную даму? - спросила Ирка, когда официант ушел.

– Забавно получилось, - улыбнулся я. - Капризная дама в твоем исполнении великолепна!

Ирка была одета в темно-красное платье с глубоким вырезом, в ушах красиво переливались серьги с драгоценными камнями. Видимо, бриллианты.

Эх, сбросить бы девушке десяток-другой килограммов, и она стала бы просто красоткой! Почти такой же, как раньше.

– Я толстая, да? - поймала мой взгляд Ирка. - Не возражай, я же вижу. Никак не могу похудеть. Силы воли не хватает. Курить вот бросила, а диету не выдерживаю.

В ее голосе проскользнула горечь.

– Извини, - только и сказал я.

– Чего ты извиняешься? - спросила она. - Это ты извини. Тяжело, наверное, привыкнуть?

– Я запомнил тебя как девчонку с черными волосами, в короткой юбке и босиком, - признался я. - Теперь ты и впрямь совсем другая.

– Я красила волосы, - объяснила Ирка. - Хотела быть готом. Читала про вампиров, слушала «Кровь на кресте».

– «Кровь на кресте»? - не понял я.

– Группа такая была раньше, запрещенная, металл играла. Теперь вроде распалась уже. - Девушка задумалась на секунду, потом процитировала:

– Холодного ножа пронзительная боль -

И ты дрожишь от слабости и страсти.

Любовь уже ничто для нас с тобой,

Лишь кровь и смерть теперь приносят счастье.

Взмахни клинком, ударь меня, убей!

Я тоже из последних сил тебя ударю,

И кровью пусть наполнятся моей

Твои ладони. Пей же! Я прощаю!

– Жуть какая, - прокомментировал я. - Ты действительно такое слушала?

– Ну, модно было, - пожала плечами Ирка. - Стас слушал, Маришка слушала. Вот и я тоже приобщилась.

– А кто такая Маришка?

– Да после Стаса подружка моя.

– Ты с девушкой встречалась? - спросил я, а потом прикусил язык.

Куда лезу, честное слово? Какая мне разница?

– Жили с ней около года, - не моргнув глазом, ответила Ирка, а потом усмехнулась, видимо что-то вспомнив. - Отношения, конечно, были еще те…

– А сейчас у тебя кто-то есть? - И снова я сначала сказал, а потом подумал.

Что же это такое-то?

– Не-а. - Ирка покачала головой. - Если бы был, то я бы не с тобой сейчас сидела, а ужин бы у плиты готовила.

Официант принес закуски и бутылку коньяка. Я разлил темно-коричневую жидкость по бокалам. При марсианской силе тяжести коньяк лился медленно, словно кисель.

– А у тебя как с Наташей? - спросила Ирка и взяла бокал. - Вышло что-нибудь, нет?

Я обхватил пальцами свой фужер, подумал секунду, затем ответил:

– Ничего не вышло. Испортилась она в итоге, а меня в Забвение сослали. Долгая и жуткая история, в общем.

– Люблю жуткие истории, - усмехнулась Ирка. - Рассказывай!

И я рассказал.

Ирка подробно расспрашивала обо всех деталях моих приключений. Ее глаза светились неподдельным интересом. Не удержавшись, я упомянул об оврах и адмирале Зуеве, рассказал про ПНГК, Изначальных и о тухнущих звездах, так испугавших меня.

Мы несколько раз выпили, бутылка как-то быстро подошла к концу. Вместе с основными блюдами взяли еще одну. Коньяк мне понравился. Было в нем что-то такое строгое и в то же время теплое. Серьезный напиток.

Потом Ирка вдруг захотела танцевать. Она схватила меня за руки, потянула на свободное пространство, попросила бармена прибавить музыку. Я тщетно отнекивался и пытался вырваться - Ирка держала крепко.

Пришлось обнимать ее и вяло кружиться в медленном танце. Ноги я ей, к счастью, не отдавил, а это было совсем неплохим достижением для такого танцора, как я. Все-таки танцевать при низкой гравитации оказалось легче, чем я думал.

– Проводишь меня после ужина? - спросила Ирка, когда мы вернулись за стол.

– Конечно! - заверил ее я.

Не то чтобы мне очень хотелось провожать Ирку, просто вежливость этого требовала.

Мы заказали фрукты и шампанского.

Я легко расставался с кредитами. Вместе с ключом от номера мне выдали приличную сумму денег - часть того, что я получу после выполнения задания. Сначала я не хотел их брать, но потом прикинул, сколько мне довелось пережить и сколько еще всего предстоит впереди, и счел себя достойным выданного аванса.

Теперь представился хороший случай эти деньги потратить. Гулять так гулять!

Ирка стала мне рассказывать что-то про больницу, про хирурга, который каждый раз прижимает ее в коридоре, а она вырывается и убегает.

– Он такой старый и страшный! Ужас! - Девушка прижала ладони к щекам и шумно вздохнула.

Потом мы говорили о погоде, о марсианских бурях, о взаимной ненависти к розовому цвету и еще о каких-то мелочах, совершенно глупых и незначительных. Ирка совсем как раньше закусывала нижнюю губу, смотрела на меня своими живыми насмешливыми глазами.

Через какое-то время она попросила разрешения отлучиться в дамскую комнату. Я кивнул и стал рассеянно наблюдать за тем, как она пьяной походкой идет к туалету.

Все-таки она толстая. И платье ей это не идет совершенно!

Ирка скрылась за дверью с табличкой «Ж», а я стал осматривать бар. Оказалось, что за то время, пока мы ели и беседовали, вокруг накопилось довольно много подвыпившего народа. Небольшой танцпол уже занимала пара десятков людей. Офицеры в полевой форме, медсестры, гражданские…

Вдруг мое внимание почему-то привлек высокий парень. Вроде бы вполне обычный на вид гражданский человек. Довольно молодой - лет двадцать с небольшим на вид. Что же в нем не так?

Неожиданно перед внутренним взором развернулась омерзительная картина. Голова закружилась, все существо сковала резкая боль, и я как будто бы полетел вниз.

Люди лежат на сырой от росы траве правильными рядами. По земле струится легкий сизый туман, размазывая очертания и пряча в своей влажной утробе мелкие детали. Кожа на головах у людей рассечена и вывернута наизнанку. Разрезанная плоть влажно поблескивает в неярком свете сгорающих в вышине метеоров.

На вскрытой голове ближайшего ко мне человека сидит небольшое существо с несколькими тонкими лапами. Еще одна конечность, похожая на жало, воткнута в человеческий мозг…

Я сжал пальцами виски и потряс головой, пытаясь отогнать видения и боль. Эти картины не были грядущим - я просто не мог сейчас видеть будущее. И к моему прошлому они тоже не имели никакого отношения. Хоть мне и довелось повидать в жизни немало разной гадости, подобного я еще не лицезрел ни разу.

Похоже, что все увиденное - это просто воспоминания того парня. Где же он мог видеть такое? И что это за жуткие существа?

Я встал и, покачиваясь, подошел к молодому человеку.

Парень, словно почувствовав, что мне от него чего-то нужно, отстранил от себя смуглую девушку и резко развернулся.

– В чем дело, товарищ?

Высокий, худой, остро очерченные скулы и какой-то странный, затуманенный взгляд.

– Мне кажется, я уже где-то видел вас! - озвучил я первую пришедшую в голову мысль.

– Вы ошибаетезь. Я большую часдь жизни провел на этой базе, мы не могли встречаться, - вежливо ответил молодой человек.

Его акцент почему-то показался мне слишком уж наигранным. Похоже, что парень врет.

– Вы уверены? - спросил я, сам до конца не понимая, что мне в этом человеке не нравилось. Не считая, конечно, страшного видения…

– Я уверен, - отрезал человек. - Иди лучше домой - проспизь!

Его голос был исполнен раздражения и надменности.

Я остался стоять, понимая, что выгляжу глупо.

Какая мне разница, врет этот человек или говорит правду? Я не знаю его, он не знает меня. Было бы глупо видеть во всех людях только врагов и шпионов. Есть ведь и вполне обычные люди, которые не хотят моей смерти! Я же не новогодняя елка, чтобы все вокруг меня хороводы водили!

Тут я понял, почему взгляд парня кажется таким странным. Глаза у него были неживыми, словно у куклы.

– Иди-иди! - Парень толкнул меня в плечо, придавая ускорение, а сам повернулся к девушке, с которой танцевал до того, как я пристал к нему.

– Извините, - одернул я себя и отошел.

Не хватало еще подраться! Похоже, коньяк ударил мне в голову.

Молодой военный с бритым затылком, танцевавший рядом, неожиданно сделал шаг назад и врезался в меня.

Что им от меня надо? Со всех сторон уже налетают!

Я с силой оттолкнул подвыпившего офицера.

– Эй, ты чего? - подскочил он ко мне.

– Отвали! - снова толкнул его я. - Не до тебя сейчас!

– Да ты совсем обалдел. - Военный явно начал работать на публику. - Я капитан Хромов! Не знал, уродец лысый, на кого нарвался? Я уничтожил…

Что он там уничтожил, я так и не узнал.

Меня смели обозвать? В следующее мгновение капитан Хромов уже лежал на полу и принимал на свою физиономию удары кулаков. Затем меня оттащили от потерявшего сознание капитана. Я что-то кричал, страшно ругался и молотил руками, затем слегка успокоился. Во мне признали специального агента, извинились и усадили в угол.

Просидев так несколько минут, я закрыл глаза и откинулся назад. Мир начал вращаться.

Из жидкого тумана всплывали грустные физиономии овров, затем почему-то появились Полина и Кед, потом Пашка…

– Идем, Сережа! - Ирка потрясла меня за плечо, я проснулся. - Ты что, задремал, что ли?

Я размял плечи и шею.

– Похоже…

– Идем, время уже позднее. Мне на смену завтра выходить.

Перед тем как покинуть бар, я еще раз встретился глазами со странным худым парнем, а потом и с неудачливым капитаном Хромовым.

Хромов в одиночестве сидел за столом и, хмуро потирая посиневшее лицо, пил водку.

Глядя на него, я в очередной раз зарекся пить. Мне иногда просто не удавалось себя контролировать, а это, как мне казалось, - первый признак развивающегося алкоголизма. Только теперь, спустя восемь лет с того момента, когда я слонялся по Воронежу и родному поселку в поисках выпивки, я понял, что находился на краю пропасти. В какой-то степени мне повезло, что я прошел Забвение. Там я бросил пить.

Я где-то слышал, что склонность к алкоголизму определяется некоей генетической предрасположенностью. Якобы у некоторых людей больше шансов стать алкоголиками, а у некоторых - меньше. Мне не хотелось верить этому утверждению. Я был уверен, что тот, кто захочет остановиться, всегда сможет это сделать. В крайнем случае, можно вообще не начинать употреблять спиртное. Но этот шаг я уже совершил. Значит, будем тренировать волю и больше алкоголь употреблять не станем! В конце концов, кто управляет моей судьбой - я сам, или какие-то непонятные инопланетные гены?

Впрочем, если даже и гены, то лучше обманывать себя и думать, что руководишь жизнью сам. Иначе зачем тогда вообще жить в этом мире?

Заветные слова аутотренинга сработали. Мое состояние слегка улучшилось.

Дорога до Иркиного дома заняла минут семь. Я успел рассказать ей, откуда у меня появились ссадины на руках. Девушка пожурила меня за несдержанность. Я не стал оправдываться.

Вскоре Ирка уже открывала дверь своей квартиры с помощью вживленного личного дела и сканера сетчатки глаза.

Внутри царил легкий беспорядок. Повседневная обувь кучей лежала в углу, в центре кухонного стола почему-то стоял утюг, на спинке стула висели два бюстгальтера - черный и белый.

Я невольно улыбнулся. Термином «холостяцкая квартира» обычно называли дома, где жили одинокие мужчины. Иркино место жительства тоже вполне подходило под этот термин, разумеется, с поправкой на то, что жила тут все-таки женщина. Отсюда и бюстгальтеры в том месте, где мужчины обычно вешают трусы.

– Проходи! Располагайся! - Ирка махнула на диван в гостиной.

Я замялся.

– Я, в общем, домой уже собрался.

– Да брось ты! Сейчас сухой мартини принесу. Пробовал? Его оливками надо закусывать!

– Ну…

– Не надо «ну», - отрезала Ирка. - Садись, я сейчас!

– Но…

– Давай-давай! Посмотрим «Любовь и беды Рая».

– Какие беды? - не понял я.

– Новый фильм из АС. Романтический боевик. - С этими словами Ирка пошла на кухню.

Я потер лоб, пытаясь представить, что это за жанр такой - романтический боевик, а потом стал снимать ботинки.

В голове весело шумело.

Ладно, полтора часа ничего не решат. Попробую мартини и фильм посмотрю. В конце концов, в ЗЕФ алкоголь и иностранные фильмы под запретом. Как не воспользоваться случаем!

Недавние мысли о тотальном воздержании от спиртного уже успели поблекнуть в моей голове.

Я сел на диван и хотел было включить визор, как в комнате появилась Ирка в коротком халатике и с бокалами мартини в руках. Я не успел ничего сделать.

Девушка вдруг села на меня, прижалась ко мне пышными формами и прошептала на ухо:

– Я хочу тебя.

Неужели так просто? Без красивостей и хождения вокруг да около? Три слова - и все случится?

Мне на секунду захотелось вывернуться из-под Ирки и убежать домой, но потом в голове пронеслись какие-то странные мысли. Что, если я скоро погибну? Что, если не вернусь из ПНГК или от Изначальных? Я уже стоял на пороге двери в лучший мир, я видел, каково оно там.

Сыро и пусто.

В конце концов, игра стоит свеч. Я узнаю, что значит быть с женщиной, а Ирка перестанет чувствовать себя одинокой и брошенной, нужной лишь старику-хирургу из больницы.

Не так давно мне снился сон, где певица Рия призывала меня найти вторую половину. Может, и правда стоит выпустить пар? А то замкнусь в себе и перестану быть человеком? Может, сон - не такая уж и ерунда?

Я взял из руки девушки бокал и сделал большой глоток. Ирка тоже чуть пригубила свой мартини, а потом отняла у меня фужер и, дотянувшись до журнального столика, оставила там обе емкости. Во время этого нехитрого действия девушка слегка поерзала на мне, и я ощутил, что под халатиком у нее больше ничего не надето.

А затем Ирка впилась в меня губами, и я, пересилив себя, ответил на поцелуй. Девушка действовала агрессивно, страстно, она целовала мне шею, лицо, сладко постанывала и прижималась, распаляя себя все больше. Мой организм тоже пришел в движение, правда несколько вялое и неуверенное из-за алкоголя и ощущения неправильности происходящего.

В конце концов, я тоже стал ласкать ее, сорвал халатик, опрокинул на диван…

В какой-то момент я с удивлением понял, что теперешней Ирки больше нет. Я обнимал хрупкую девочку со спутанной копной черных волос и едва обрисовавшейся грудью. Гладкая бледная кожа, пирсинг в носу и языке, большие влажные глаза, густо накрашенные черным веки - это была она, та Ирка, которую я желал с самого детства, но даже самому себе боялся в этом признаться. Мой черный ангел, развязная и испорченная, антипод «чистой» Наташи.

Я вспомнил, как Ирка впервые коснулась язычком моего уха, как нарочно прислонилась голым животом к руке. Неужели я и она? Неужели таким будет мой первый раз?

Ее волосы снова пахли ромашкой, вкус поцелуев отдавал полынью.

– Ирка, - прошептал я. - Ирка, какой же я был тогда дурак.

А когда все кончилось и мы лежали на диване, обнявшись и молча уставившись в потолок, я понял, что все это зря. Я все равно не смогу остаться с этой девушкой. Не очень-то она мне нужна.

За эти годы мне удалось порвать все связи с прошлым, а Ирка частью этого прошлого как раз и являлась. Мне каждый раз будет больно узнавать в ее чертах лицо той, маленькой распутной девчонки, которой давно уже нет. Но еще больнее будет вспоминать вместе с ней Наташу и Пашку.

Забыв Нату, я почувствовал себя неизмеримо легче. Теперь мне не хотелось возвращаться.

– Спасибо, - сказал я и поцеловал девушку в лоб.

– За что? - не поняла Ирка.

– За то, что сделала меня на десять лет моложе, - задумчиво произнес я, а про себя добавил: «И хорошо, что лишь на несколько часов».

Мы еще немного побеседовали. Ирка пыталась выяснить, какой тип девушек мне больше по вкусу. Брюнетки, блондинки или рыжие? Вспомнила, как я рассказывал про Алю, Полину и Рию.

По поводу Рии я ничего определенного сказать не смог, потому что видел певицу вживую только на одном концерте да в космопорту, перед тем как меня схватили. Но про Полину и Алю мог с уверенностью заявить, что они мне не подходили. Конечно же, дело было далеко не в цвете их волос. Одна оказалась предательницей, другая была каким-то странным существом из древних мифов, а мне не нужна была девушка, которая сосала бы из меня жизнь.

Успев изучить мою реакцию, про Наташу Ирка спрашивать не рискнула.

Засыпал я с мыслями о том, что делать дальше. Скорее всего, я просто улечу в ПНГК, и на этом все у нас с Иркой закончится. Наверное, это действительно к лучшему.

12.12.2222

Проснулся я, как ни странно, протрезвевшим и довольно бодрым.

События вчерашнего вечера подернулись дымкой. Я теперь с трудом вспоминал, почему набросился в баре на какого-то офицера, и что сказал высокий парень, привлекший мое внимание. Я хорошо помнил только горячие губы и мягкое тело Ирки.

Сейчас девушки рядом не было. Я понял, что она ушла на работу - в больнице сегодня была ее смена.

Мои предположения подтвердились. Как только я поднялся с кровати, зажглась матрица визора.

– Доброе утро, соня! - улыбнулась мне с экрана Ирка. - Я - на работу. Когда будешь уходить, просто закрой дверь, замок сработает автоматически. Знаю, что ты сегодня улетаешь. Наверное, мы больше не увидимся. Жалко. Но я запомню эту ночь. Я только сейчас поняла, что когда-то упустила возможность… Ну да ладно. Надеюсь, тебе было хорошо. Бог даст - увидимся!

Девушка послала мне воздушный поцелуй, а затем матрица потемнела.

Я какое-то время простоял посреди комнаты, собираясь с мыслями и глядя на свое отражение в черной поверхности экрана.

Как бы все сложилось, если бы в те солнечные дни на Земле я стал встречаться с Иркой?

Перед мысленным взором промелькнули крохотные сценки альтернативной реальности, будто кадры из документальной кинохроники.

Мы на концерте «Крови на кресте». Повсюду ребята и девушки в черном. Сатанинская музыка громыхает со всех сторон. На сцене потный мужик что-то хрипит в микрофон. Люди вокруг выкрикивают слова песни, прыгают и трясут головами. Я старательно делаю вид, что мне нравится эта музыка. Иркины глаза светятся счастьем.

Ирка учит меня курить, рассказывает, как надо правильно затягиваться, чтобы не кашлять. У меня получается плохо, из глаз льют слезы, во рту стоит горький привкус дыма. Девчонка заразительно смеется, потом выхватывает у меня сигарету и тушит ее.

Разборка со Стасом. Перед тем как улететь, верзила решил проучить меня за то, что я теперь встречаюсь с его девушкой. Снова драка, соленый привкус крови на губах. Потом Ирка смоченным в перекиси водорода тампоном обрабатывает мне ссадины.

Мы целуемся с девушкой рядом с ограждением Воронежского космодрома. Я неуверенно ласкаю ее. Она прижимается ко мне, влажно дышит в ухо, чуть постанывает. А над нами гудит антигравами очередной взлетающий планетолет.

Мне приходится краснеть за Ирку, когда та чересчур налегает на пиво и на прогулке вдруг в шутку начинает приставать к Наташе. Но потом я понимаю, что Нате такое внимание по душе. Перед их поцелуем я отворачиваюсь. Через несколько секунд девчонки со смехом пытаются растолкать меня. Но мне чего-то совсем невесело.

Ссора с Пашкой. Другу не нравится моя девушка. Он говорит, что она мне совершенно не подходит, ставит вопрос ребром - я или она. Я выбираю Ирку.

А потом мой друг улетает на Фронтир, Наташа увязает в трясине наркотиков, Ирка втягивается в учебу и постепенно уходит от опасных развлечений.

Мы женимся…

Я грустно поджал губы. Такого никогда не случилось бы. Даже если бы мы с Иркой начали встречаться, нас тут же разлучили бы сотрудники Секретного ведомства. Я должен был оказаться в Забвении, должен был лишиться всего. Так что все мысли и сожаления напрасны. В тот период жизни моя судьба строилась в соответствии со сложным планом, так что все получилось бы так, как получилось. И точка.

Но в любом случае надо будет вечером поговорить с Иркой. Объяснить, что это на самом деле была первая и последняя наша ночь.

Я умылся, оделся и вскоре покинул квартиру этой девушки.

Как оказалось, навсегда.

– Где был? - с ходу спросил Смирнов, как только я переступил порог своего номера.

– Ты чего здесь делаешь? - задал встречный вопрос я.

– Какой-то ты недовольный, - прокомментировал Смирнов. - Неужто похмелье? Впрочем, я тоже не совсем вежлив. Для начала надо ведь сказать: «Здравствуй!»

– И тебе привет, Юра, - с ноткой сарказма произнес я. - Так что стряслось? Чего ты тут сидишь?

Смирнов продемонстрировал мне раскрытую ладонь. Прямо в ее центре лежал «жучок», оставленный мною в номере.

– Это как понимать? - поднял брови агент.

– Нечего было мне его подсовывать! - огрызнулся я.

– Я тебя с ночи ищу, а ты где-то шляешься! Мобильник под кожу ты не вживил, наш прибор выкинул. И как тебя искать после этого?!

– А нечего меня искать! - возмутился я. - Что вы все за мной как няньки бегаете? Я и мобильник из-за этого не стал вшивать - чтобы меня не могли найти, когда я этого не хочу. Мне, может, тоже иногда покоя хочется!

Смирнов встал и, схватив меня за ворот, прижал к стене. Я не успел среагировать и только закашлялся под давлением рук майора.

– Ты понимаешь, что твоя жизнь для нас - это самое ценное? - ледяным голосом произнес Смирнов.

Давно я не видел майора таким злым.

– От тебя сейчас зависит будущее всего привычного нам мира, а ты позволяешь себе такие выходки! Я должен был бегать и искать тебя по твоим шлюшкам? Тебе нужно готовиться к миссии, а не шуры-муры крутить!

– Отпусти меня! - огрызнулся я, Смирнов послушался и разжал руки. - А вот теперь послушай! Во-первых, я не нанимался к вам спасателем мира. Если надо - заберите свои поганые кредиты! Моя жизнь - это прежде всего именно моя жизнь! Во-вторых, ты не нанимался ко мне нянькой и можешь катиться ко всем чертям! А в-третьих, девушка, у которой я провел ночь, вовсе не шлюшка, и шуры-муры я не кручу!

На секунду в комнате повисло молчание.

– Теперь все это не важно, - отмахнулся Смирнов.

Было видно, что агент смягчился.

– Как это не важно? - не понял я.

– Мы улетаем!

– Почему?

– Космолет был готов еще этой ночью. Больше нельзя терять время.

– Прямо сейчас вылетаем?

– Собирай вещи, Сергей. - Майор поднялся с дивана. - Я буду ждать тебя через десять минут у шлюза. Не вздумай опять улизнуть!

После этих слов Смирнов вышел.

Мне пришлось взять смену одежды, заботливо выданную военными, осмотреть еще раз комнату и пойти вслед за майором.

Неужели мы так просто расстанемся с Иркой? Неужели в своем утреннем послании она была права?

В голове боролись два совершенно противоположных чувства по отношению к этой девушке. С одной стороны, она была мне очень дорога, после проведенной вместе ночи я боялся потерять ее. Ведь теперь она стала единственным близким мне человеком во всем этом чертовом мире. И она не требовала от меня спасать галактику, не проверяла на прочность. Ей просто было одиноко раньше, а теперь стало хорошо со мной.

Но, с другой стороны, я понимал, что ничего из нашего романа все равно не выйдет. Ирка - далеко не мой типаж, как по внешности, так и по характеру и интересам. Схожие мысли уже проносились в моей пьяной голове, когда я застыл, решаясь совершить первый шаг.

А теперь получается, что за меня все решил Смирнов.

Эх…

Быть настоящим мужчиной не так-то просто, особенно когда тебе не дают права принимать решения.

До космопорта мы добрались монорельсом.

На станции уже ждали два человека сопровождения, они провели нас на взлетное поле, минуя все кордоны и проверки. На этот раз в космолет мы попали не по рукаву, а по трапу, прямо со стартовой площадки.

Космолет был небольшим - рубка, хвостовая секция с консолями антигравов по бокам, обшивка, чуть потертая от прежних рейсов. Модель казалась незнакомой, но явно не слишком новой. На глаз я отнес корабль к классу «Ф». Он явно не был рассчитан на длительное пребывание в автономном полете, да и в подпространстве, скорее всего, мог продержаться не слишком долго. Но до Сатурна и не требовалось долго лететь.

Удивительно, что у такой важной фигуры, как Иванов, такой старенький корабль. Но, может быть, это потому, что данный космолет - запасной. Главный корабль ведь подорвали террористы.

Как это ни странно, полет с Земли к дальним планетам Солнечной системы в настоящее время занимал почти столько же времени, сколько и к Марсу, а порой даже и меньше. Здесь все зависело от взаимного положения планет.

А объяснялась короткое время пути очень просто. В полетах к четырем ближайшим к Солнцу планетам запрещено было входить в подпространство. Так называемые планеты земной группы располагались слишком близко к светилу, и гравитационный колодец мешал входу.

Предел сферы, где невозможно было войти в подпространство, приходился примерно на орбиту красной планеты.

Конечно, сфера эта не была однородной, и ее размер напрямую не зависел от массы светила. Черные дыры, например, имели совсем другую структуру пустоты вокруг себя. В связи с этим их сфера, откуда нельзя было выйти в подпространство, была значительно шире, чем у рядовых звезд.

Существовали к тому же и аномалии, где можно было переступать скорость света независимо от силы притяжения. Правда, в Солнечной системе такие участки не были стабильными. Они то и дело кочевали с места на место, и ученые даже не брались прогнозировать, где подобная аномалия может оказаться в ближайшие часы. Поэтому общепринятой практикой было сначала лететь до орбиты Марса, а уж затем входить в подпространство.

Наш путь лежал к Сатурну, значит, можно было спокойно удалиться на расстояние в пару диаметров Марса, врубить подпространственный привод и вынырнуть через несколько секунд уже в системе планеты-гиганта.

Всего-то и делов - как от дома до магазина дойти!

Мы вошли в космолет, миновали шлюз и заняли место в маленьком салоне. Пять рядов по шесть кресел - крохотный по современным меркам корабль.

Сопровождавшие хмуро попрощались с нами и пожелали счастливого пути, а пилот объявил:

– Готовимся лететь. Не терпится избавиться от вас!

Я удивленно посмотрел на Смирнова.

– Ничего себе приемчик! Чего мы ему такого сделали?

– Не знаю, - пожал плечами агент. - Может, подружка в ПНГК сбежала, может, отец на Земле погиб.

– А может, и то, и это, - предположил я.

– Черт с ним. Мы ведь летим домой! - едва заметно улыбнулся Смирнов.

– Покидаем Марс в самый неподходящий момент, - вздохнул я. - Днем раньше или днем позже было бы в самый раз. Я бы хоть с девушкой попрощался. Или не встретился бы в первый раз…

– Чем-то всегда приходится жертвовать, - философски заметил майор. - Я сильно сомневаюсь, что ты встретился бы с ней еще раз.

– С кем?

– С девушкой своей. - Смирнов откинулся в кресле и принялся смотреть в иллюминатор за тем, как тягач тащит наш космолет к центру взлетной площадки.

Я пытался понять, куда клонит агент, но у меня это никак не получалось.

– Почему? - не выдержал я.

– Влюбленность уменьшает умственные способности, - бросил Смирнов, не поворачиваясь.

– Что ты имеешь в виду? Что за манера у тебя дурацкая!

– Как ты думаешь, где она сейчас? - взглянул на меня агент.

Космолет замер, пилот наверняка уже заканчивал последние проверки перед стартом, и мы вот-вот должны были начать полет.

– Что значит где? - хмыкнул я. - На работу пошла, в больницу!

– Если бы, - вздохнул Смирнов.

– Что ты хочешь этим сказать? - насторожился я.

– Твою девицу уже забрали.

– Что значит забрали?

– Не понимаешь, - покачал головой майор. - Где мы сейчас с тобой находимся?

– На Марсе, - тупо ответил я.

– Правильно. А поконкретнее?

– Город Иштар, столица…

– Столица чего?

– Республики Марс! К чему этот допрос? - не выдержал я. - Чего ты хочешь от меня?

– Мы в Республике Марс, где правит диктатура. Думаешь, так просто люди отсюда бегут? Здесь же все неплохо живут, свое дело можно открыть - полезные ископаемые, возможности испытаний нового оружия, дешевая земля…

– Ее арестовали? - наконец понял я.

– Браво! - поздравил меня Смирнов. - Догадался.

– Но… почему?

Взлетная площадка и здания космопорта понеслись вниз, во все стороны устремилась вездесущая марсианская пыль.

– Официальное обвинение - распространение запрещенных веществ.

– Наркотики, - вздохнул я.

Наш космолет набирал высоту. Иштар уже превратилась в крохотный игрушечный городок. Россыпь домиков, строгие прямых монорельсовых дорог, башенок метеостанций. Красивое зрелище. Но оно сейчас не взволновало меня ни на йоту.

– Я тебе вот что скажу. - Майор рассеянно посмотрел в иллюминатор, потом снова повернулся ко мне. - Девушку наверняка завербовали. Судя по тому, что она арестована, ее нанимали те, кто хочет свергнуть теперешний режим!

– Заговорщики? - удивился я.

Никогда бы не подумал, что Ирка может состоять в какой-то антиправительственной организации. Интересно, откуда Смирнову все известно, если он вчера так и не смог меня отыскать?

– Она наверняка пыталась расспросить тебя, выманивала сведения о СВ, ЗЕФ и Марсе. Разве нет?

Сердце провалилось. Я вспомнил, что рассказал Ирке все. Даже то, что говорить совершенно не следовало. Про гаснущие звезды и овров ей знать было совершенно ни к чему. Но вопреки всему я не хотел верить в то, что Смирнов прав, и Ирка - всего лишь очередной шпион.

– Не может быть, - промямлил я и уставился на агента. - Как ты узнал все это?

– Очень просто. - Смирнов сделал неопределенный жест. - Утром мне передали, что ты вышел из квартиры Рокель Вересовой. Я тотчас же пробил ее по спецканалам и выяснил, что она долгое время дружила с некоей Мариной Шмаковой - одним из лидеров повстанческого движения на Марсе. Никаких преступных действий за твоей знакомой не углядели, но одной такой дружбы оказалось достаточно, чтобы санкционировать арест. Кстати, Шмакову несколько лет назад казнили.

Я нервно сглотнул, ожидая продолжения. Очередная история, в которую я вляпался, была чудовищной. Но на сей раз я переживал не за себя, а за бедную Ирку. Что же с ней будет?

– Марсианская милиция устроила засаду у дверей, и твою подружку тихо взяли, когда она покидала квартиру. Тебя я попросил не трогать. Ни к чему тебе был лишний стресс.

– Что с ней сделают?

– Расстрела, думаю, ей не назначат, - задумчиво сказал Смирнов. - Скорее всего, после закрытого суда она попадет в лагерь. Тут же все руками заключенных построено. Все, кто в медицине - официально проходят как распространители наркотиков, все, кто в науке, - шпионами объявляются.

– А может ли быть такое, что она ни при чем?

– У тебя же чувство правды - ты и посмотри. Я говорю только то, что знаю.

Прошив легкие голубоватые облака, мы поднимались все выше. Иштар превратилась в жирную белую точку, четко проступил овальный силуэт долины Исида. До меня только сейчас дошло, что Иштар и Исида - это великие богини женственности и красоты, только у разных народов. Забавный символизм…

Я постарался сосредоточиться на чувствах, попробовал представить лицо Ирки. В голову впились иглы боли, я, преодолевая сопротивление, рыскал в поисках правды. Боль все росла, становилась нестерпимой, голова горела в пламени, в мозгу рвались термоядерные бомбы.

– Странно, - сказал я, сжимая зубы от напряжения и боли. - Ничего не вижу. Неужели тут так просто могут взять и посадить за решетку?

– Она вытянула из тебя достаточно много информации, насколько я понимаю. - Агент потер подбородок. - Да и связи с заговорщиками налицо. Больше чем достаточно причин для ареста.

– Неужели нашу встречу специально подстроили? - Я начал растирать виски.

– Может, и специально. Решили тебя в качестве наживки использовать, проверить, станет за тобой Рокель шпионить или нет. Попробует поближе к тебе подойти - тут же возникнет повод для ареста. Так и вышло.

– Идиотизм какой-то! - нахмурился я. - Окажется, что она невиновна - сгноят в тюрьме хорошего человека!

– Помолчи лучше, - предостерегающе поднял руку Смирнов. - Не стоит ругать ни милицию, ни правительство!

– Они не посмеют со мной ничего сделать! Я ведь им нужен! И союз с ПНГК им необходим!

– Не забывай, что на Марсе правят сепаратисты. Ты же гражданин ЗЕФ, угнетающей их, а я вообще с лун Сатурна. Всегда может найтись тот, кто не знает всех подробностей о тебе. Неосведомленность или, скорее, полуосведомленность - вот что сейчас самое плохое. Поэтому не провоцируй низшие чины. Кто его знает, что они могут выкинуть.

– А ты не боишься, что и верхние чины уже могли что-то выкинуть? Что если нас сейчас отправят не к тебе на родину, а в гораздо более далекое место? - спросил я.

– Я сейчас говорил о тех, кто не знает всей правды. В целом же, конечно, первая цель Управляющего - жизнь человечества и только вторая - свобода Марса. Поэтому они будут помогать нам налаживать отношения с Изначальными. Отмежевание от ЗЕФ - удачно подвернувшаяся дополнительная возможность при решении основной проблемы.

Я неуверенно кивнул и бросил взгляд в иллюминатор. Космолет уже был на орбите. Над горизонтом висел кривой серп Фобоса. У экватора желтел фронт пылевой бури. Звезды слабо помаргивали в угольных провалах пустоты, теряя свою яркость на фоне шара красной планеты.

Отсюда Марс еще виделся большим и могучим, но я знал, что как только мы отдалимся на достаточное расстояние, планета снова превратится в крохотную искорку, станет одной из миллионов других. Ничем не лучше и не хуже. Просто очередной мир, где оставил свой след ненасытный человек. Кусочек Экспансии. Толика фальшивого величия.

Наверное, все эти освоения и прорывы технологий для Изначальных выглядят просто мышиной возней. Интересно, почему они медлят? Почему до сих пор не размазали человечество одним точным ударом?

Если все-таки мне удастся добраться до этой древней расы, то я непременно спрошу у них обо всем. Только вот удостоят ли меня ответом?

– Почему ты раньше не сказал мне об Ирке? - нахмурился я. - Ты ведь знал обо всем еще утром, да?

– Ты и сам прекрасно знаешь, - отмахнулся Смирнов. - Ты со своим вздорным характером мог бросить все и кинуться ей на выручку. А мне надо, чтобы мы оказались на лунах Сатурна как можно быстрее.

– Как будто это вопрос жизни и смерти! - Меня в очередной раз расстроила прагматичность майора.

– А то ты не знаешь! - вздохнул Смирнов. - Пойми, на первом месте должно быть дело, а на втором уже - все остальное. Личные привязанности никогда не доводят до добра!

– Друг! - с горечью произнес я. - Какой же ты мне друг, а? Ты точно такой же эксплуататор! Превратили меня в уродливую куклу и все не можете наиграться?

– Остынь! - велел Смирнов. - Я прекрасно понимаю, что тебе стыдно перед девушкой, но операция важнее!

– Стыдно? Она теперь будет копать тоннели, камни будет таскать на себе. Ты хоть думаешь, о чем говоришь-то? Взяли и обрекли человека на смерть!

– Да, - согласился майор. - Так и есть. Ты был со мной в космопорту, видел своими глазами, сколько народа мы там перекалечили. Почему же мы не остановились и не помогли никому, а?

– Мы ведь важнее! - процитировал я Смирнова. - Кто мне это говорил потом?

– Так и есть, - кивнул агент. - Ты не человек, Сергей. Не потому, что не принадлежишь к этому виду биологически, а потому что сейчас находишься в такой ситуации, когда от тебя зависит очень многое. Прежде всего ты орудие! И не себе ты принадлежишь сейчас, а человечеству!

– Меня так долго уверяли в том, что я орудие, что я и сам почти в это поверил. - Я плотно сжал зубы. - А если я больше не могу быть предметом? Что я вообще могу сделать с Изначальными? Как ты это себе представляешь?

– Узнаешь!

– Если я должен что-то узнать, то меня кто-то будет учить и вводить в курс дела? - усмехнулся я. - Если этот кто-то такой крутой, то отправляйте его на переговоры! При чем здесь я? Разве я просил, чтобы за меня люди умирали? Или я их специально авиеткой по полу размазывал?

– Поверь, только на тебя вся надежда!

Я отвернулся. Опять все висит на мне. Когда же это кончится?

Смирнов, увидев, что моя вспышка гнева сменилась подавленностью, больше не стал ничего говорить - сделал вид, что увлекся просмотром новостей на матрице, вмонтированной в стену салона.

А я погрузился в раздумья.

Правильно ли я поступаю? Не совершаю ли сейчас очередную ошибку, о которой буду потом сожалеть? Если я настолько важен для ПНГК и Марса, то почему не надавить на эту педаль? Почему не использовать свою значимость для того, чтобы спасти Ирку? В крайнем случае, я выкуплю ее за те сумасшедшие деньги, которые предложили мне за выполнение задания.

«Ты еще хотел встретиться с Рией, хотел отомстить тем, кто спалил родной поселок, хотел выяснить, что произошло с Пашкой и что случилось с Дитрихом. Доплыл он все-таки или нет», - противно пропищал внутренний голос.

Я поморщился. Надо держать обещания! Как я смогу видеть правду, если постоянно пытаюсь обмануть самого себя?

Значит, надо действовать. Да, мы улетели с Марса и теперь должны как можно быстрее добраться до Титана. Но как только мы прибудем в ПНГК, я заставлю их освободить Ирку и привезти ее ко мне.

Космолет уже готов был совершить переход в подпространство. Я кожей ощущал могучие силы, которые пришли в движение в глубинах корабля, словно мышцы, перекатывающиеся под шкурой хищника. Вот-вот тугая пружина распрямится, и произойдет прыжок.

Нематериальная проекция отделится от материальной, а сам космолет провалится в подпространство. Но через несколько секунд мы уже выйдем обратно и снова соберем свои отражения в единое целое. За миллиард километров от точки входа.

– Держитесь, червячки! - раздался в салоне голос пилота. - Входим в подпространство.

Через мгновение мы прыгнули.

Не последовало ни толчков, ни каких-либо других внешних признаков того, что корабль выпал из привычного космоса. Лишь в иллюминаторах разлилась серая муть.

Я досчитал до пяти, и пилот оповестил нас:

– Выходим из подпространства!

На этот раз нас чуть-чуть тряхнуло. Космос за иллюминатором налился чернотой, тлеющие угольки звезд заняли привычные места.

Я вздохнул. Все-таки, что ни говори, я всего третий раз в подпространстве, еще не привык к этим мгновенным перемещениям, поэтому и ожидаю от оборудования подвохов, как уже однажды было на космолете «Спектр».

Наш корабль развернулся, ложась на новый курс, и я обомлел. В иллюминаторе показался диск Сатурна, опоясанный безумно красивым кольцом.

– Ну и как? Не обгадились? - спросил пилот по внутренней связи. - Держим курс на Титан. До него - миллион сто тысяч километров пути. Посадка через пятьдесят минут.

– Да он издевается! - нахмурился я. - Что у этого пилота за счеты с землянами?

Смирнов не ответил.

Пытаясь унять раздражение, я попробовал представить то огромное пространство, которое еще нужно пройти космолету. Но мозг отказывался рисовать перед мысленным взором такие расстояния. Мне представлялись два шарика - один с кольцом, второй поменьше, желтого цвета, а между ними - настырная мошка. Наш корабль.

– Простите, - виноватым голосом прервал мои мысли пилот. - Похоже, что впереди три объекта…

– Похоже? - переспросил Смирнов, зажав кнопку вызова. - Что значит похоже?

– Впереди три объекта, - поправился пилот. - Идут на сближение. У меня нехорошее предчувствие.

– Председатель? - взглянул я на Смирнова.

– Скорее всего, - кивнул агент, потом бросил пилоту, вновь вдавив кнопку внутренней связи: - Надо уклониться от этих космолетов и войти в зону орудий ПНГК.

– Но я не знаю, где эта зона! - воскликнул пилот.

– Уходим, не сближаясь с космолетами, - повторил Смирнов. - Постарайся выдержать дугу с направлением на Титан. Попробуй связаться с космопортом, запроси помощь.

– Уже пробую. Обещали переключить на правительственный канал, когда узнали о важности миссии. Жду.

– Хорошо. Наши ребята долго тянуть не будут.

Приглушенный свет в салоне потускнел еще сильнее. Чувства подсказывали, что причина этого в нехватке энергии. Все ресурсы ушли в антиграв, где сейчас рвалось на части пространство, заставляя наш космолет разгоняться.

– Мы заложили нехилую дугу! - хмыкнул я, прикинув в уме скорость, расстояния и маневры космолета.

– Ко всему прочему мы летим на весьма нехилом космолете, - едва заметно улыбнулся Смирнов.

Выходит, зря я переживал, что у Дознавателя такой древний и потертый корабль. Все потертости оказались в итоге всего лишь искусной маскировкой.

– Нас нагоняют, - мрачно сказал пилот. - Что будем делать?

– Сколько до Титана?

– Порядочно удалились - два миллиона километров. Оборудование на пределе.

– Надо подойти ближе!

– Хорошо.

Наш космолет развернулся. Яркий огонек Титана сместился почти в самый центр матрицы, кусок кольца Сатурна показался у ее края. На матрице высветились три красные окружности. Это пилот решил подсветить нам вражеские космолеты. Впрочем, может, и не вражеские - кто его знает?

Гонка продолжилась. Настырная троица по-прежнему не отставала, стараясь встать между нами и Титаном, оттеснить нас от столицы ПНГК подальше в космос.

– Вот-вот вылетят предохранители, - пожаловался пилот. - Не обойти! Навязывают бой!

– Сколько до Титана? - уже в который раз за последние минуты спросил Смирнов.

– Семьсот тысяч километров.

– Достаточно. Сбрасывай скорость, ждем!

– А что с космолетами-то делать? Они ведь начнут стрелять!

– Что ты как маленький? Ты ведь на секретном задании, неужели никаких инструкций нет?

– В критической ситуации, если на борту нет Дознавателя, нам следует уничтожить космолет, - хмуро ответил пилот. - Критическая ли сейчас ситуация? Я без напарника сегодня, посоветоваться не с кем.

– Есть тут оружие? - спросил я.

В мою голову вкралось нехорошее подозрение. Может ли быть эта встреча подстроена не Председателем, а марсианами? Пожалуй, нет. Слишком витиеватая выходит цепочка. Незачем столько накручивать, чтобы просто убить нас.

– Из оружия - только излучатели и гравистрелы, - ответил пилот. - Стандартный набор.

– Что-то хреново личный транспорт Дознавателя снаряжают! - заметил я.

– Космолет должен обеспечивать высокую скорость, а не вести звездные войны! - Пилот даже обиделся.

– Будем воевать тем, что есть, - твердо сказал Смирнов. - Нам помогут. Больше маневрируем, меньше стреляем. Должны выдержать.

Космолеты противника между тем приближались. Они рассредоточились и слегка сбросили скорость, но все равно у нас уже не оставалось времени на то, чтобы толком спланировать какие-то оборонительные действия.

– Они войдут в зону прицельного огня через минуту, - мрачно прокомментировал пилот передвижения красных окружностей.

– Даем залп из гравистрелов по центральному, потом уходим по дуге в сторону, - дал указания Смирнов.

Так пилот и сделал. Когда корабли подошли на достаточное расстояние, он выстрелил в указанный космолет и сразу же вывел из-под огня наш корабль.

– Зацепил! - радостно воскликнул пилот, но нам на матрице не было видно, попал он или нет.

Звездная сфера на экране сделала три оборота - наш космолет закрутился, выполняя хитрый маневр.

– Дальше действуй по обстоятельствам! - сказал Смирнов пилоту, зажав кнопку связи.

– Придерживаюсь принятой стратегии! - ответил тот.

Следующие пятнадцать минут прошли в таком вот петлянии посреди пустоты. Как только преследователи нас нагоняли, мы разворачивались и делали залп из гравистрелов, потом снова бежали. Наш космолет, как и просил Смирнов, держался поблизости от Титана. Ответные волны из гравистрелов несколько раз скользили по обшивке. Пару раз нас тряхнуло достаточно сильно.

– Выслали помощь! - наконец оповестил нас пилот.

– Держись! - подбодрил его я.

В следующую минуту мне довелось впервые увидеть мощь вооружения кораблей ПНГК. Пожалуй, тогда я и понял, насколько далеко вперед по сравнению с ЗЕФ и АС ушло Государство Космоса. Разница в технологиях оказалась разительной.

С огромной скоростью от Титана по направлению к нам неслись два кораблика. Пилот для удобства пометил их зелеными кружками. Почти подойдя к вражеским космолетам на расстояние прицельного ведения огня, зеленые кружки вильнули в сторону, потом вверх, затем резко замедлились. Корабли врага развернулись к ним. Внеземельщики уже находились в зоне досягаемости орудий. Последовала череда коротких вспышек.

Сначала я не понял, кто и по кому стрелял, но через мгновение все стало ясно. Красные окружности исчезли с матрицы. Врага больше не было.

– Что это за оружие? - удивленно повернулся я к Смирнову. - Никогда не видел ничего подобного.

– Боевые аннигиляторы, - ответил майор.

– Как это работает? Почему у нас ничего похожего нет?

– Сам до конца не знаю принцип их действия. Антиматерия, какие-то распылители…

– Но как вам удалось?..

– Создать такое оружие у вас под носом? - закончил за меня Смирнов. - Очень просто. У нас нет запрета на технологии.

– А как же Управление развития техники? - удивился я.

Смирнов широко улыбнулся.

– Это же ПНГК - Независимое Государство Космоса. Какое Управление? Зачем нам подписывать какие-то декларации?

– Я всегда думал, что Управлению подчиняются все государства. Иначе какой смысл его создавать?

– В ЗЕФ этим смыслом всегда являлись овры. Именно они запрещали людям развиваться. А вообще-то, ты еще много чего не знаешь об окружающем мире, Сергей, - хлопнул меня по плечу Юра. - Впереди еще так много страниц, которые надо перевернуть, прежде чем ты доберешься до сути вещей.

– Да ты поэт! - хмыкнул я.

Смирнов пожал плечами.

Дверь в салон открылась, и вошел пилот.

– Пройдите в рубку, ребята! - позвал он нас за собой.

Мы пошли за подобревшим корабельным рулевым и вскоре оказались перед массивной приборной панелью и многочисленными матрицами. В отличие от рубки «Спектра» на этом небольшом космолете отсутствовали зал и раздельные пульты управления. Здесь все было весьма компактно - два кресла с широкими подлокотниками да приборы со шкалами, датчиками и экранами.

– Меня зовут Виталий. - Пилот энергично пожал нам со Смирновым руки и запрыгнул в кресло. - Спасибо за помощь! Я даже паниковать начал поначалу! Как здорово, что все так удачно разрешилось!

– Да уж, - вздохнул я с улыбкой. - Нам это тоже очень и очень приятно.

– Извините за холодный прием, - опустил глаза Виталий. - Я было решил, что из-за вас главный космолет Дознавателя взорвали. Я там напарника своего потерял. Да и жена у меня сбежала на Землю полгода назад. Прихватила кое-какое имущество и сына. Так что ничего не могу с собой поделать. Не люблю землян…

– Понимаю, - кивнул я, отмечая про себя, что наша догадка оказалась верна. - Мы не сердимся.

– Космолет с бортовыми номерами «РМ-23-793»! Это патрульные катера ПНГК, - раздалось из динамиков.

– Говорит космолет «РМ-23-793»! - возбужденно ответил на вызов Виталий. - Слышу вас хорошо. Спасибо, ребята!

– Отлично, «РМ-23-793». - Голос не выражал никаких эмоций. - Следуйте за нами.

Пилот бросил на нас недоумевающий взгляд.

– Какие официальные!

– У нас все такие, - обозначил улыбку Смирнов. - Профессионалы.

Посадка прошла без осложнений.

В последний миг перед касанием поверхности космолет замер. В воздух поднялась пыль, успел дважды мигнуть огонек на здании космопорта, и лишь затем последовала легкая встряска.

Титан. Холодный и совсем не похожий на Землю мир. Рыжие клочья облаков, каменистая земля, моря из жидкого метана, ледяные горы, вулканические извержения…

– Диаметр Титана - пять тысяч сто пятьдесят километров, - сообщил мне Смирнов. - Сила тяжести - одна седьмая земной. Давление у поверхности примерно в полтора раза больше давления земной атмосферы. Температура - в среднем минус сто семьдесят градусов.

– Заучивал? - усмехнулся я.

– Нет. Это знает каждый житель ПНГК, - возразил Смирнов. - Мы ведь находимся в столице нашей страны. Грех не знать ее важнейшие характеристики.

– Что еще скажешь интересного?

– Что ж. Титан - один из самых больших спутников в Солнечной системе и самый большой в системе Сатурна. И еще - только здесь присутствует плотная атмосфера, сравнимая по давлению и составу с земной.

– Хочешь сказать, что теоретически здесь можно дышать без скафандра?

– Теоретически, - задумчиво протянул Смирнов. - Теоретически, может быть, и можно. Здесь столько же азота, сколько и в земной атмосфере, только кислорода почти нет, да и температура очень низкая. В принципе, скафандр снимать не советую.

– Прислушаюсь к совету аборигена, - сказал я, захлопывая стекло на своем гермошлеме.

Столица ПНГК начала удивлять меня с первых же минут после посадки.

В космопорт мы вошли через рукав, подобный тому, что использовался и на Марсе. Но здесь внутри рукава работала самодвижущаяся дорожка.

– Травтолатор, - сказал Смирнов, заметив мое удивление. - Усовершенствованная модель, ПНГК такую не экспортирует.

Мы ступили на чуть дрожащую поверхность. Управляемый поток гравитонов стремительно понес нас вперед.

В зале ожидания технологии и вовсе превзошли все мои ожидания. По стенам здесь тянулась огромная панорамная матрица с сочными и трехмерными картинами Титана, Сатурна, рекламой, движущимися туда-сюда строками информации. Повсюду сновали роботы. Они подносили пассажирам напитки и еду, носились с сумасшедшими скоростями по каким-то своим делам.

Меня слегка подтолкнул под локоть Смирнов.

– Ты чего застыл? Идем!

– Красота, - только и смог ответить я.

– Обычная жизнь Титана. Ничего примечательного, - хмыкнул агент.

Мы продолжили путь по залу. Гравитация в нем была земной. Здесь, не в пример Луне и Марсу, не экономили на оборудовании. Я в очередной раз отметил размах в устройстве столицы.

– А почему нас никто не встречает? - сменил я тему. - Забыли?

– Секретность. Ни к чему афишировать наш прилет. Я и так знаю, куда нам надо добраться. Вскоре ты получишь дальнейшие инструкции, и я познакомлю тебя с ПНГК поближе.

– Второе так важно?

– Знакомство? - уточнил Смирнов. - Конечно важно! Ты ведь не любишь ложь, неужели не хочется узнать наконец правду обо всем?

– Есть что-то, что я не знаю о ПНГК?

– Наверное, да, - после едва заметной паузы сказал агент. - Но о таких вещах пока еще говорить рано. В этот раз обойдемся обычной экскурсией.

Я нахмурился и продолжил озираться по сторонам.

Мы вышли из холла и оказались внутри огромного купола. Во всех направлениях носились авиетки и какие-то другие стреловидные машины. Разноцветные огни светофоров и реклам проецировались прямо в воздух. Через прозрачный свод купола было видно рыжее небо, в его глубине вечный ураган гонял клочья облаков.

– Пожалуй, возьмем такси, чтобы быстрее добраться, - сообщил мне Смирнов.

Мы подошли к одной из припаркованных летающих машин с черно-желтыми полосками по бортам. Агент нажатием кнопки открыл дверцу и жестом пригласил меня сесть. Я забрался внутрь и устроился на кожаном сиденье, Смирнов занял место в противоположном углу.

Авиетка поднялась в воздух и плавно заскользила над пешеходной дорожкой.

– Разве не нужно задать ей маршрут? - удивился я.

– Я передал управляющий сигнал. - Агент сделал неопределенный жест.

До меня дошло, что он послал импульс напрямую от своего мозга в электронный мозг авиетки. Так, должно быть, он управлял авиетками еще на Земле. Уже тогда меня поразили возможности устройств, вшитых под кожу Смирнову. И с того же времени я сомневался относительно возможности существования таких приборов вообще.

– Через устройство в голове ты можешь руководить полетом?

– Да.

– Но почему тогда на Земле ты не сделал этого? Мог бы рулить, не трогая приборы руками.

– Это сильно нагружает мозг, - поморщился Смирнов. - Начинает болеть голова. Да и земные авиетки распознают только экстренные команды.

– Как вообще возможно, что земные авиетки распознают мысленные команды? - спросил я. - Я впервые увидел такой способ управления летательными аппаратами лишь тогда, когда мы убегали из больницы.

– Электронную начинку для космолетов и авиеток производят у нас, в ПНГК, - пояснил агент. - Там изначально встроена такая функция. Но для ЗЕФ она слишком дорога и противоречит их понятиям о правильном развитии техники. Поэтому мы оставляем перед экспортом только самые важные команды и не тратим денег на усилитель импульсов. Отсюда головные боли при использовании и общая неэффективность.

– Подожди. - Теперь до меня дошло, куда клонит Смирнов. - В ЗЕФ знают, что у вас есть такие возможности?

– Какие? - Агент сделал вид, что не понял.

– Знают ли, что вы поставляете электронную начинку для летательных аппаратов с модулем дистанционного управления? - разжевал я.

– Может, и не знают, - постарался уйти от скользкой темы Смирнов. - Я не специалист в этих вопросах.

Я тоже не был специалистом по части электронного оснащения авиеток и космолетов, но понял одно - если между ЗЕФ и ПНГК вдруг вспыхнет война, то победит Государство Космоса. Я не сомневался, что в нужный момент солдаты из системы Сатурна смогут взять на себя управление всем транспортом ЗЕФ.

Неужели СВ и его провидцы не в курсе этого? В такое мне верилось с трудом. В любом случае, после нашего со Смирновым бегства СВ наверняка заинтересовалось, каким образом агенту удалось контролировать авиетки на расстоянии. То есть, даже если Ведомство и не знало о маленьком секрете ПНГК, то теперь он раскрыт.

Подумав о Ведомстве, я вдруг вспомнил и еще кое-что, связанное с ним. Если виденный мною пару недель назад сон - правда, то меня выпустили с Земли для какой-то миссии на Титане. А теперь я якобы вышел из-под контроля, и они всеми силами пытались меня убить. Чувствую, в ПНГК я встречу массу интересного. Может быть, как раз и выясню, почему СВ не хотело меня сюда пускать. Впрочем, я всегда радовался чему-то новому, поэтому почти не боялся.

Через пару минут авиетка села рядом с массивным зданием, опоясанным колоннами из красного мрамора и увешанным какой-то вычурной лепниной. Архитекторы этого сооружения, похоже, очень хотели воссоздать в облике здания что-то старинное и торжественное. Только под рыжим небом, в окружении цветастых реклам, легких пластиковых домов и мельтешащих летательных аппаратов, результат их потуг выглядел несколько неуместно и мрачно.

– Красный дворец, - проинформировал меня Смирнов. - Прилетели.

Я уже и сам догадался, что это за дворец. С основными достопримечательностями ПНГК я был знаком.

Неужто мне предстоит аудиенция у самого премьер-министра? Тут же вспомнился сон о награждении меня Орденом Космической Славы первой степени из рук президента ЗЕФ. Я невесело усмехнулся и вылез из авиетки.

Поднявшись по лестнице с широкими ступенями, мы оказались у огромных дверей. Створки тут же отворили два высоких и мускулистых парня, одетых в черную военную форму ПНГК. Я настолько привык к автоматическим скользящим дверям, что даже замер на секунду, увидев, что створки движутся мне навстречу, а потом раскрываются в стороны.

Не произнося ни слова, Смирнов лишь коротко кивнул и прошел в дверной проем. Мне ничего не оставалось делать, как двинуться следом.

– Постойте. - У меня на пути встал один из солдат.

– В чем дело? - Я неуверенно посмотрел на Смирнова, потом перевел взгляд на парня в форме.

– Какие-то проблемы? - Юра вернулся и встал рядом со мной.

– У вас при себе есть какие-нибудь электронные приборы? - Солдат задумчиво изучал показания устройства, лежавшего у него на ладони.

– Нет, - секунду подумав, ответил я. - Ничего особенного, стандартный защитный костюм.

Парень еще какое-то время повертел в руке устройство. Над нами пронеслось несколько авиеток, и я непроизвольно поднял голову, чтобы понаблюдать за их полетом.

Солдат убрал детектор в карман и улыбнулся.

– Излучение слабое. Скорее всего, это фон от транспорта. Проходите!

Пожав плечами, я вошел в здание. Смирнов на миг задержался, видимо, хотел что-то сказать солдатам напоследок, но потом передумал.

Внутри дворец был еще более вычурным, чем снаружи. Мы очутились в зале, декорированном мрамором и деревом. По его сводчатому потолку тянулась панорама Титана, перемежаемая фигурами первых правителей космической державы. Я узнал только бородатого Власова и хмурого Кристиана.

Власов руководил вооруженным восстанием против колониального правительства. Можно сказать, что именно ему ПНГК обязано своим существованием. Он погиб во время осады станции «Титан-7», где как раз и располагался правительственный штаб. Станция отказалась сдаваться мятежникам и несколько дней выдерживала осаду. Но силы были не равны, революционеров оказалось слишком много. Тогда колония на Титане состояла из десяти автономных станций, и девять из них были на стороне восставших.

Ну а Ларс Кристиан помогал Государству Космоса в первое десятилетие его существования. Богатый бизнесмен, подданный АС, он вложил много денег в стремительно развивающуюся страну. Когда о его деятельности стало известно, консерваторы попросту убрали Кристиана.

Спустя еще пять лет, уже после официального признания Американским Союзом существования ПНГК и заключения между странами союзного договора, гроб с телом Кристиана перевезли на Титан. Теперь могила этого человека находится рядом с местом захоронения Власова.

Воспоминания обо всех этих исторических событиях я неожиданно для себя извлек из глубин памяти. Может, дар помог мне, может, просто так вспомнилось. Ведь когда-то я знал о ПНГК довольно много. Государство Космоса всегда влекло к себе тех, кто с рождения влюблен в звезды и пространство. А я еще увлекся достопримечательностями и историей этой страны после экскурсионного тура сюда, который выиграл Пашка. Друг привез из поездки разные материалы и фотографии, и пусть после суровой школы жизни в Забвении многое позабылось, но кое-что я все еще помнил.

– Сюда! - махнул мне Смирнов. - Нас ждут.

Я оторвался от созерцания картины и поспешил за агентом.

Миновав еще два поста охраны, мы подошли к неброской двери. На ней на двух языках было написано: «Служба безопасности».

Смирнов коротко стукнул по металлической створке, дверь тут же отворилась внутрь. За столом посреди кабинета сидел маленький человек. На вид ему было за шестьдесят, в волосах поселилась седина, лицо сморщилось, кожа посерела.

– Проходите. - Мужчина улыбнулся и встал со своего кресла.

Я обратил внимание, что один из передних зубов у этого человека - золотой. Когда-то давно, еще до Нашествия и войны с роботами, ходить с такими зубами вроде бы даже считалось модным, но в наше время я еще ни разу не сталкивался с обладателем подобного протеза.

Смирнов довольно просто подошел к мужчине и пожал ему руку, затем повернулся ко мне. Я, не зная, как себя вести, мялся на середине комнаты.

– Сергей, позволь представить тебе Игоря Руснака, главу Службы безопасности ПНГК.

Я сделал несколько шагов вперед и протянул руку.

Руснак пожал ее.

– Рад, что вы добрались в наше захолустье, Сергей!

– Э… Я тоже весьма рад. - Это было все, что я смог ответить.

– Присаживайтесь, господа. - Глава Службы безопасности указал на стулья и, подавая пример, сел в кресло сам.

Я сел и откинулся на спинку, отметив про себя, что мебель и все прочее убранство комнаты были весьма неброскими. Обстановка прозрачно намекала на то, что все красивости и неуемная роскошь остались за стенами этого помещения. Здесь же все строго функционально, расчетливо и на виду. Фальши не проникнуть в этот кабинет.

– Разговор будет не слишком долгим и утомительным, - начал Руснак. - Я понимаю, что вы устали после короткого, но тяжелого перелета. Если вам интересно, то на орбите Сатурна на вас напали космолеты ЗЕФ. Мы заметили их на границе нейтрального пространства примерно за час до вашего появления, но не предполагали, что они станут стрелять. Следовало пресечь их действия раньше.

Мы со Смирновым промолчали.

Выходит, СВ не поверило в нашу смерть или последовало старой пословице - доверяй, но проверяй. Они устроили засаду, дожидаясь пока резервный космолет Дознавателя отправится с Марса к Титану, а затем вступили с нами в бой. Интересно, использовали ли эти ребятки биологические сканеры? Удалось ли им с большой точностью установить, что это именно мы летим в ПНГК?

Руснак поставил локти на стол и сложил пальцы домиком.

– Ну что ж. Теперь перейдем к главному. Сергей, мне неприятно вас огорчать, но вас ждет новое и довольно долгое путешествие. - Глава СБ взглянул на меня, ожидая реакции.

– Куда мне придется лететь? - спросил я.

– Значит, согласен, - сделал вывод Руснак и продолжил: - Система Желанная. Может быть, вы слышали это название?

Конечно, я слышал это название! Вчера днем по визору говорили, что ЗЕФ организует туда новую экспедицию. Неужели и мне нужно попасть в эту систему?

– Да, я слышал про Желанную, - неуверенно кивнул я. - Туда вроде бы организуется научная экспедиция.

– Вы правы, - сухо улыбнулся Руснак. - Новый рекорд расстояния, самая далекая система Экспансии, последнее достижение науки - такими лозунгами кормят прессу. Действительно, система 63949 по новому каталогу Гиппарха - самое дальнее место, куда решились полететь люди. Тысяча двести шестьдесят девять световых лет, год и два месяца пути! Но цель визита туда - отнюдь не простое любопытство исследователей. Все эти слова о чистой науке - ложь.

Я тяжело вздохнул. Снова ложь!..

– Да, ложь! Могу вас заверить, Сергей, что однажды граждане ЗЕФ перестанут верить сказкам и ваша страна умоется кровью, - вдруг перескочил на другую тему глава СБ. - Не удивлюсь, если в течение ближайшего месяца начнется гражданская война.

– Почему? - удивился я.

– Потому что нельзя врать людям на каждом шагу! После уничтожения овров правительство ЗЕФ открыто не призналось в том, что инопланетяне действительно скрывались под землей все эти десятилетия. Выдумали какое-то психотропное оружие, глушат передачи рыночников и Восточного Альянса, сажают недовольных и подозрительных. Вы знаете, что в Забвение за последние недели отправились несколько миллионов человек? А там после вашего взрыва отнюдь не курорт!

Я лишь нервно проглотил слюну. Республика Марс отделяется, ЗЕФ балансирует на краю пропасти, над человечеством нависла угроза удара Изначальных, да еще и звезды гаснут под действием какой-то волны.

Руснак махнул рукой и откинулся в кресле.

– Но речь, в общем-то, не об этом. Проблемы ЗЕФ - это всего лишь проблемы ЗЕФ. Вернемся к звезде Желанной, как ее успели окрестить в СМИ. - Глава СБ выдержал паузу, потом продолжил: - Вторая планета этой системы - мир овров. Да-да. Та самая планета, координат которой якобы у людей нет.

Мне почудилось, что земля уходит из-под ног, и я вцепился руками в сиденье.

– И знаете, зачем туда так торопятся зефовцы?

– Новый артефакт Изначальных? - рискнул предположить я. - Какая-то вещь, которая сможет защитить нас от удара вернувшихся инопланетян?

– Ход мысли, в общем-то, правильный, - согласился Руснак. - Только там не вещь, а живое существо. Нам известно, что на Кваарле - так называли свой мир овры - находится некое всесильное существо, которое очень ценно для Изначальных. Это существо вы должны передать хозяевам галактики. Лишь в таком случае имеется возможность уйти из-под удара и спасти человечество. И времени на все это очень мало.

Ничего себе расклад! Я все еще пытался унять мысли, бешено носящиеся в голове.

Наконец мне удалось сформулировать одну из них в виде вопроса:

– Но как вы все это узнали?

Действительно, шпионы ПНГК, вроде Смирнова и Андреева, вполне могли внедриться в Секретное ведомство ЗЕФ и раздобыть там такую информацию. Это вполне реально. Неясно другое - откуда в ЗЕФ стало известно об этом существе и требованиях Изначальных? Если такой план выдал Шамиль и его отдел провидцев, то мне лгали про то, что они могут видеть будущее только человеческих существ. Но я был уверен в том, что мне тогда не врали!

– Вам что-нибудь говорит термин «д-дапар»? - задал встречный вопрос Руснак.

– Наблюдатель, - дошло до меня. - У нас снова был Наблюдатель?

Глава СБ улыбнулся.

– В точку. Наблюдатель прилетел через несколько часов после активации Комнаты. Космолеты д-дапар совершеннее наших, поэтому гуманоиды мгновенно реагируют на события. Д-дапар на сей раз выступил в роли курьера. Нам удалось перехватить его переговоры с ЗЕФ и расшифровать их. Так у нас и оказалось это послание.

Я представил тот объем работы, который пришлось проделать СВ и ЗЕФ в целом, чтобы в столь короткий срок организовать сверхдальний полет. На заправку космолета наверняка ушел весь стратегический запас топлива!

– Но почему вам понадобилось меня красть? Я бы точно так же мог выполнить свое задание и в ЗЕФ!

Руснак улыбнулся, сверкнув на мгновение своим золотым зубом.

– Они вас пытались убить. И даже не однажды. Погоня со стрельбой в Воронеже, взрыв на орбите Марса, нападение на ваш космолет по пути сюда - это все дело рук ЗЕФ. Разве не так?

Я снова прокрутил в голове все происшествия, перечисленные главой СБ. Когда мы со Смирновым убегали из здания Секретного ведомства, я не мог сказать, что нас хотели убить. Захватить, изувечить - возможно, но не убить. Даже когда мы падали в авиетке, все вероятности могли быть просчитаны Шамилем, и он мог точно предсказать, что мы не умрем. Стрелять на поражение начали только охранники на космодроме. Я вполне допускаю, что они просто не сориентировались в ситуации или не знали про инструктаж. Я был почти уверен в том, что меня выпустили нарочно, а потом уже хватились и попытались уничтожить. Когда поняли, что провидцы ослепли.

Но весь этот анализ так и не помог мне ответить на главный вопрос! Если Наблюдатель ясно дал понять, что я нужен Изначальным вместе с таинственный существом с Кваарла, то почему меня решили убрать? Почему не тряслись надо мной, как тогда - при полете к Заре?

Здесь я мог сделать лишь одно умозаключение - Руснак чего-то недоговаривает. К сожалению, чувство правды не выказывало никаких признаков жизни. Я мог доверять только своему опыту и логике. А логика подсказывала, что глава СБ лжет.

– Я знаю лишь одно, - ровным тоном сказал я. - Если бы Секретное ведомство хотело меня уничтожить, то они сделали бы это сразу же, как меня доставили в больницу после использования Комнаты. Я был нужен им до определенного момента. И я хочу понять, что случилось!

Конечно, у меня имелись мысли по поводу того, что случилось. Во сне я видел более чем достаточно, но это же был всего лишь сон. Мне хотелось услышать то же самое из уст Руснака.

– Хорошо, - вздохнул глава СБ. - У нас, в общем-то, был свой собственный контакт с Наблюдателем. Мы не перехватывали сигналов, просто встретили д-дапара на Фронтире, и он выложил нам всю эту историю. Я подозреваю, что после этого он наведывался на Землю.

Теперь все становилось яснее, но новые вопросы все равно появлялись.

– Если Наблюдатель высказал одни и те же требования и вам, и зефовцам, то мы снова возвращаемся к предыдущей нестыковке. - Я покачал головой. - Какая разница, какую страну я представляю, если смерть грозит всему человечеству?

– Требования, в общем-то, были разными, - поморщившись, объяснил Руснак. - Земля получила лишь указания забрать существо и передать его Наблюдателю. Мы же за дополнительную плату выяснили, что вытащить существо из клетки на Кваарле можно лишь с вашей помощью, Сергей. Ваша судьба каким-то непостижимым образом связана с Изначальными. Куда бы вы ни направились, за вашей спиной всегда будут они.

Я закрыл глаза и ясно почувствовал, что прямо сейчас мне в затылок смотрит кто-то темный и размытый. Как выглядят Изначальные? На кого они похожи? На овров, на хрупких д-дапар? Быть может, они вовсе утратили свою телесную сущность, став эфемерным воплощением мозговых волн? Мне представилось, что кто-то мягко подталкивает меня, как шахматную фигуру, чтобы я встал на нужную клетку.

Умеют ли деревянные фигуры сами передвигаться по доске? Смогут ли они когда-нибудь понять правила и цели игры?

– Понятно, - сказал я, стряхивая с себя наваждение. - А что, если не секрет, вы отдали Наблюдателю взамен этой информации?

– В общем-то, это секрет, - холодно улыбнулся Руснак. - Скажу лишь, что нам это стоило довольно дорого.

– Насколько я понимаю, нам нужно обогнать ЗЕФ? - спросил я.

– Да. - Руснак снова подался вперед и сложил руки домиком на столе. - У нас есть все необходимые технологии, чтобы значительно опередить ЗЕФ.

– Но почему просто не объяснить ситуацию, почему не действовать сообща с ЗЕФ, АС, Восточным Альянсом, колониями? Ведь всем грозит одинаковая опасность! Неужели человечество не может объединиться перед лицом смертельной угрозы?!

Ожидая ответа, я смотрел на главу СБ и тихо недоумевал, откуда во мне взялись такие пафосные слова. Меня ведь уже успел осмеять по этому поводу Смирнов, да и вообще события последних лет с завидной регулярностью доказывали совершенно обратное. Получалось, что гораздо большее значение имеет некий герой-одиночка.

– Это очень сложная ситуация, - немного помявшись, сказал Руснак. - В общем-то, угроза призрачна. Многие даже не знают, что случилось с оврами, еще меньше число тех, кто знает о Наблюдателе. Вывали это все на неподготовленных людей - начнется паника, неразбериха. Могу сказать, что мы имеем все ресурсы, чтобы выполнить требования Изначальных. У ЗЕФ они тоже есть, тем более что им помогает в этом рейсе АС. Нам же хочется получить кое-какие козыри в политической борьбе. Мы желаем свободы Республике Марс, хотим плодотворно сотрудничать с Землей. Зная больше, мы сможем действовать эффективнее.

Неужели это банальный шантаж? Они хотят с моей помощью захватить это существо, а потом выдвигать условия ЗЕФ?

Но особенного выбора не было. В одиночку я все равно ничего не докажу Председателю. Да и сбегать с Титана, который охраняют патрульные катера с боевыми аннигиляторами, - не самая удачная идея.

Впрочем, было у меня и еще кое-какое дельце. Что может быть благороднее, чем шантажировать шантажистов?

– Есть ли у вас еще какие-то вопросы? - словно прочитав мои мысли, спросил Руснак.

– Главный мой вопрос, - начал я. - Вернее, нет. Не так! Главное и единственное мое требование сейчас - вызволить из заключения и привезти ко мне девушку Рокель, которую из-за меня арестовали на Марсе. Я собираюсь взять ее с собой в путешествие. И пока это требование не будет выполнено, я ни за что и никуда не полечу. Пусть даже весь мир укатится во тьму. Значит, туда ему и дорога!

Руснак окинул меня тяжелым взглядом, слегка покачал головой.

– Значит, пять миллионов кредитов и девушка Рокель, - подытожил он. - Такова ваша цена?

– Деньги можете оставить себе! - фыркнул я.

– Благородно, - многозначительно кивнул глава СБ. - Но их вам все равно выплатят. Если все пройдет нормально, поверьте, нам будет не жалко. С девушкой сложнее. Когда до нас дошли сведения об этом небольшом приключении, мы предполагали, что вы будете требовать ее освобождения. Только почему-то вас недооценили и решили, что это произойдет уже после возвращения с Кваарла. Вы же решили поступить по-другому.

– Да, - кивнул я, гадая, откуда главе СБ известно так много. - Пусть лучше она летит со мной. Так, мне кажется, всем будет лучше.

– Может, да. А может, и нет, - улыбнулся Руснак. - А если выйдет так, что вы погибнете?

– Она все равно погибнет на марсианских рудниках! - возразил я. - Я никогда себе не прощу, если сейчас не помогу ей.

– Может, вас устроит, если девушка просто будет доставлена сюда? - предложил глава СБ. - Вы на нее посмотрите, убедитесь, что с ней все в порядке, и полетите на задание. А потом вернетесь и будете дальше строить с ней отношения. Как вам такой вариант?

– Нет, - твердо сказал я. - Я уже говорил, как все будет. Или вы доставляете Рокель сюда и даете ей возможность полететь со мной, или никакого задания я выполнять не стану. Вопросы?

– Хорошо, - сдался Руснак. - Сейчас уже нет времени на торги. Я немедленно свяжусь с Ивановым и обговорю с ним условия освобождения. Рокель, насколько я понимаю, спуталась с повстанцами. Поэтому тут уж все будет так, как посчитает нужным сделать Дознаватель. Если ее вина не достаточно серьезна, то, может, он и отпустит ее к нам.

– Сделайте так, чтобы отпустил, - улыбнулся я. - Просто передайте ему мои слова. Не выполнят требования - никакой свободы Марсу не видать, как своих ушей. Пусть не надеются даже заполучить своего зайца-тяжеловеса.

– Хорошо, - снова повторил глава СБ. - Еще какие-то пожелания?

– Больше пожеланий нет.

– Тогда завтра утром - вылет. Если Марс пойдет на ваши требования, то Рокель доставят сюда уже ночью. К Кваарлу полетите на специальном космолете. Он очень быстр. Путь займет ровно три месяца.

Три месяца? Вот это скорость. Мне никогда не приходилось слышать о таком даже в теории. Я даже не мечтал, что люди в ближайшее время смогут в пять тысяч раз превысить скорость света, и уж тем более никогда не думал, что буду находиться на борту подобного космолета-спринтера!

– Как… Как возможно лететь так быстро? - выдавил я.

– За нами будущее, - усмехнулся Руснак. - ПНГК - отнюдь не аутсайдер в науке и политике.

Я понял, что собеседник в очередной раз уходит от прямого ответа.

Ладно, попробуем спросить его о другом:

– А кто еще полетит?

– Космолет экспериментальный, места там немного, - признался глава СБ. - Одно место забронируем для вашей девушки. Остается место для агента, известного вам как майор Смирнов, и еще одного человека, гражданина Республики Марс.

– И все? - нервно сглотнул я.

Мне всегда казалось, что сверхдальние экспедиции на экспериментальных космических кораблях не проводятся таким составом. Ведь обычно требуется масса разных специалистов. Ни я, ни Смирнов просто не имели необходимых знаний и умений. Конечно, у меня были дипломы по астронавигации и механике, но потребовались бы годы напряженной работы, чтобы освоить все то, что нужно для этого полета. В медицине или планетологии, например, я был совершенно некомпетентен.

– У нас очень развитая автоматика. - Руснак взял в руку стило и начал крутить его между пальцами. - Я думаю, можно целиком ввести вас в курс дела. Юрий займется этим по прибытии на космолет. Тогда же вы познакомитесь с другими членами экипажа.

Смирнов, не проронивший за время этого разговора ни слова, кивнул в знак согласия.

– Основная проблема в том, что вам придется потратить месяц, чтобы добраться до места, где находится корабль - продолжил Руснак. - Земля контролирует все перелеты в Солнечной системе. Естественно, запуск космолета неизвестного принципа действия будет отслежен. Мы не можем так рисковать, поэтому все испытания проводим вдали от Солнца.

Я наконец понял, что меня больше всего смущало в речи Руснака. Во всех официальных источниках значилось, что ПНГК не имеет колоний за пределами Солнечной системы. Более того - у них практически нет топлива для подпространственного привода! Ведь, как известно, все топливо сосредоточено в руках ЗЕФ и АС.

В сотый раз за время разговора я обратился к своему чутью. Сейчас, в отличие от предыдущих попыток, голову пронзила резкая боль. Это был хороший признак. Вместе с жалящим острием боли обычно приходит и истина.

Действительно, дар подсказал ответ. Никаких жутких тайн он в себе не таил. У ПНГК имелось некоторое количество топлива, контрабандой завезенного из АС и ЗЕФ.

Между Американским Союзом и ПНГК существовало транспортное соглашение. На верфях Государства Космоса чинились и осматривались после рейсов космолеты АС. Из системы Сатурна происходило большинство коммерческих запусков кораблей на Фронтир. В этой обстановке довольно легко можно было приобрести из-под полы часть топлива для собственных нужд.

Из Солнечной системы граждане ПНГК вылетали на космолетах АС, потом делали пересадку на корабли частной транспортной компании, находящейся в подчинении Государства Космоса, а те уже везли их в колонии ПНГК.

Я ухватился за эту тоненькую ниточку истины, материализовавшейся в моем мозгу. Что же там за колонии? Где они?

На границе сознания почему-то возникли смутные образы заводов, конвейеров и механизмов, работающих на износ. В ПНГК что-то строят. Что-то очень большое и важное.

В следующее мгновение жжение в голове резко усилилось. Мир перед глазами подернулся дымкой, а в рот полилась кровь.

– С вами все в порядке? - участливо поинтересовался Руснак, когда я сморщился, сглатывая густую жидкость.

– Д-да, - потирая виски, сказал я. - Небольшой приступ. У меня иногда случается…

Кровь вроде как перестала идти, значит, скоро и боль должна отпустить.

– Дышите часто и глубоко, - посоветовал глава СБ. - Клетки мозга во время использования способностей очень активно поглощают кислород.

– Спасибо, - с трудом улыбнулся я.

Мне хотелось добавить, что только его советов сейчас и не хватает. Куда ни кинь - все осведомлены о моих талантах, все лучше меня понимают, как их применять и развивать. А только на поверку оказывается, что никто по-настоящему ничего и не знает.

Впрочем, надо будет попробовать такой способ дыхания. Пусть я и не верил Руснаку в том, что касалось моего дара, но чем черт ни шутит - может, и впрямь помогает?

– Каким, кстати, будет маршрут? - поинтересовался я, почувствовав, что мне стало легче. - На чьем космолете мы покинем систему?

Руснак кивнул, явно удовлетворенный тем, что разговор вернулся в конструктивное русло.

– Вы с Юрием будете взяты на борт обычного пассажирского космолета, летящего до главного транспортного узла в системе Парквелла. Там пересядете на внутренний рейс к колонии Джейн, а оттуда уже доберетесь секретным космолетом до места.

– До планеты овров?

– Нет. Всего лишь до корабля, готового к старту на планету овров.

– Ясно, - хмуро сказал я, пытаясь припомнить, что мне известно о колонии Джейн.

Кроме того, что колония принадлежала АС и занималась добычей полезных ископаемых, я не знал ничего. Очень не хотелось еще раз использовать дар и получить очередную порцию головной боли. Не успел еще до конца отойти от предыдущего раза. Спросить, что ли, у Руснака?

– Стоит, вероятно, обмолвиться в двух словах о колонии Джейн. - Глава СБ словно прочитал мои мысли.

– Да, это было бы очень полезно! - поддержал я идею собеседника.

– Расстояние до колонии - тридцать световых лет, численность ее населения - девятьсот тысяч человек, а коэффициент землеподобия - шестьдесят две сотые.

Последняя характеристика показывала, насколько условия на планете походят на земные. Чем ближе коэффициент к единице, тем лучше для колонистов. Я знал только один мир, где коэффициент превышал единицу. За такие природные условия вкупе с легендарным Полем Исполнения Желаний эта планета и получила название «Рай».

– Это все, что вы можете рассказать про колонию? - уточнил я.

– Общие цифры, - пожал плечами Руснак. - Если говорить конкретнее, то на поверхности отвратительная погода. Там все время льет дождь. Живности почти нет, в тот сезон, когда вы окажетесь на планете, ядовитых существ не встретите. Колонисты не сильно рады гостям, но встречаться с ними вам практически не придется. Доберетесь до секретной стартовой площадки, оттуда полетите к точке сбора. Все должно пройти как по маслу.

– Ладно, - кивнул я. - Будем надеяться, что вы правы.

– Я думаю, нет смысла говорить вам, чтобы вы держали язык за зубами? - спросил глава СБ, и я понял, что разговор подходит к концу. - Не стоит разговаривать на щекотливые темы даже самому с собой, например под душем.

Я вымученно улыбнулся, представив, как веду беседу с запотевшим зеркалом.

Но Руснака моя улыбка явно не удовлетворила бы, поэтому мне пришлось отвечать:

– Не волнуйтесь. Буду молчать.

Глава СБ поднялся из своего кресла.

– Это все? - на всякий случай уточнил Смирнов.

– Вы еще останьтесь на минутку, пожалуйста, - попросил агента Руснак, потом повернулся ко мне. - Если будут какие-то проблемы, то вы знаете, как со мной связаться. Остальные инструкции, Сергей, вы получите от Юрия по мере надобности. В общем-то, он руководит всем этим проектом, так что имеет практически полный набор информации.

– Хорошо, - сказал я, тоже вставая.

– До свидания. - Руснак пожал мне руку и добавил, когда я уже проходил в дверной проем: - Сделай все как надо!

Дверь за мной закрылась, и я еще несколько минут бродил туда-сюда по коридору, пока из кабинета не показался Смирнов.

– Все в порядке? - пресекая мои вопросы, серьезно спросил он.

– Да, все отлично, - вздохнул я.

– Тогда идем.

На улице уже наступила ночь. Я не знал, который теперь час по местному времени, но уличное освещение было притушено, дома освещены только мрачноватым светом оранжевого неба.

– Искусственная ночь, - увидев мое замешательство, пояснил Смирнов. - Настоящие сутки здесь длятся немногим больше двух недель. Вращение Титана вокруг оси синхронизировано с вращением вокруг Сатурна. Вот и приходится устраивать рукотворную темноту на вечерние и ночные часы. Шестнадцать часов светло, восемь - темно.

Как выяснилось, на ночь меня планировали поместить в специальный корпус Службы безопасности. До него было недалеко, всего пара кварталов, и Смирнов после некоторого раздумья махнул рукой на бронированный флаер, решив, что вполне можно пройти это расстояние пешком.

Жизнь столицы ни на йоту не уменьшила своей интенсивности. Все также носились над головой летательные аппараты, также зазывали к себе аляповатые рекламные стенды. На проспекте, по которому мы двигались, ярких вывесок, наверное, было даже чересчур много. «Горячая сковородка» заманивала быстрой едой, «Блины у Наташи» обещали традиционную русскую кухню, из «Розмарина» раздавался звон кружек и отборная ругань.

Между кафе и бистро затесались и разные магазины. «Антигравы нью - джаст фо ю!» - название, выведенное нестройной кириллицей, ничего кроме смеха вызвать, по идее, не могло, но, может, на такую реакцию и было рассчитано? Авось посмеются и зайдут. Ну а магазин бытовых товаров «Воздух - в дом», наоборот, навевал какие-то грустные мысли.

Впрочем, особо грустить было некогда. В моей голове сейчас вертелся разноцветный винегрет. За время этой не слишком-то длинной беседы на меня вывалилось такое количество информации, что ноги подкашивались.

До корпуса мы дошли всего за несколько минут, войдя внутрь, довольно быстро зарегистрировались. Смирнов все оформление взял на себя. По реакции работников при сканировании личного дела агента я понял, что мой спутник тут в авторитете.

Смирнов дал охране указание не выпускать меня из номера, извинился за это передо мной, а потом пожелал спокойной ночи.

– Через семь часов вылет, - добавил агент. - Я разбужу тебя. Пока выспись и прими душ.

– Вылета не будет, если вы не привезете мне Ирку! - напомнил я.

Агент коротко кивнул и ушел. А я последовал его совету и залез в душ. Под упругими теплыми струями хорошо размышлять.

Ну что же. Очередное задание, от которого я просто не могу отказываться. Нужно лететь в пустующую систему овров, уговаривать неведомое существо сдаться Изначальным, чтобы те пощадили людей. Возможно, придется выдавать это существо ЗЕФ в обмен на независимость Марса и пересмотр договора с ПНГК. Если, конечно, я правильно понял слова Руснака.

До визита сюда мне казалось, что ПНГК живет только туризмом и субсидиями, получаемыми от ЗЕФ и АС. Я вспомнил восторг Пашки, его упоительные рассказы о ледяных кольцах Сатурна, о гидропонных теплицах и верфях, об отважных внеземельщиках.

Тогда я думал, что жизнь в ПНГК проста, сурова и романтична, представлял ледяные миры, застроенные заводами. Теперь же выяснилось, что тут все совсем по-другому. Политическая борьба и тайные агенты, совершенные космолеты за пределами системы, умные роботы. Условия жизни даже лучше, чем на Марсе, - искусственная гравитация, огромные купола, развитый транспорт.

Но все всегда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Общественное устройство подчас таково, что для того, чтобы проникнуть в его сущность, нужно снимать слой за слоем, начиная с самого верха. Кочан капусты порой выглядит вполне здоровым и белым, но сердцевина его давно почернела и сгнила. Может быть, и в ПНГК за внешним благополучием скрываются серьезные внутренние проблемы.

Но сейчас у меня нет выбора. Хочу я или нет - мне придется помогать внеземельщикам в их борьбе с Изначальными и ЗЕФ. Потому что на родине меня убьют, а больше мне и податься-то некуда.

Я настолько устал за этот длинный день, что уже не мог прикрывать свои цели борьбой за свободу людей. Я однажды подарил им эту свободу, а что получил взамен?!

Цели у меня были сейчас самые эгоистичные Собственная свобода или хотя бы просто спокойствие. Чтобы, выполнив все, что от меня хотят, улететь куда-нибудь далеко. Например, на Полушку. Сесть там на скалистом берегу, свесив ноги. Слушать теплый океан, вдыхать ароматы трав и цветов. Смотреть на отражения звезд в черной водной глади. И, конечно же, знать, что так же когда-то сидел Пашка.

А когда спокойствие утомит меня - пойти в рабочий поселок и выяснить наконец все подробности того, что случилось с моим другом. Потому что я поклялся, что сделаю это.

Я еще не знал, чем займусь после того, как все выясню. Может, попробую узнать, кто мои настоящие родители. Может, стану копить на собственный космолет. Буду возить какую-нибудь контрабанду. Например, тот же псилин с острова Забвения.

Я улыбнулся. Еще по пути на Марс я воображал себе нечто подобное. Спокойная жизнь, как же! Навряд ли этим мечтам суждено сбыться.

После душа я лег спать и долго ворочался, прежде чем заснуть. В голове то и дело возникали видения с умирающими оврами, захлебывающимися кровью людьми Грега в Забвении, разорванными на части телами в коридоре у Комнаты. Кошмары настолько часто стали входить в мои сны, что я в ближайшее время рассчитывал сродниться с ними и перестать тратить на них нервы. Привычка - великая вещь. Когда-нибудь, вероятно, я буду тихо посмеиваться над кровью, смертью и болью. И меня это даже радовало.

13.12.2222

Нормально заснуть той ночью у меня так и не получилось. Я думал, что меня разбудят новостями о том, что прибыла Ирка, нервничал, размышляя, что ей сказать, как объяснить все те сложные чувства, которые я испытываю по отношению к ней. С одной стороны, раз я назвал ее своей девушкой, значит, придется в этом статусе ее и принимать. С другой - я не был до конца уверен в том, хочу ли этого.

В итоге сон не шел. Я ворочался с боку на бок на мягкой кровати, вполголоса проклиная эти перины и вспоминая жесткий пол бараков в Забвении. Там у меня проблем со сном не возникало. После трудового дня, проведенного на картофельном поле, спалось просто отлично!

Я все глядел и глядел в потолок, стараясь дышать поглубже, чтобы пресытить кислородом мозг. Голова начала кружиться.

Но вместо сна ко мне вдруг пришли звуки далекого разговора.

Сначала я слышал лишь обрывки фраз, потом голоса стали четче и ближе. Тогда-то я и испугался по-настоящему.

– Можно активировать! - уверенно говорит Шамиль.

– Точно? - сомневается Председатель. - Больше его не будут инструктировать? Может, удастся вытянуть еще что-то?

– Нет, - отрезает Шамиль.

– Ты же больше не видишь будущего. Почему же так категоричен? - снова спрашивает Петр Николаевич.

– Чтобы видеть будущее, надо не только иметь способности, но еще и психологию с логикой изучать, - поясняет Шамиль. - Если завтра его хотят отправить на Фронтир, то инструктировать явно больше не будут. А на Краю наши приборы до него не дотянутся. Да и нету там нужных сведений.

– Да, ты прав. - Председателя явно убедили доводы Шамиля. - Сейчас отдам приказ. Как жаль, что нам ничего толком услышать так и не удалось.

– Устройство еще несовершенно, - отвечает Шамиль. - Что вы хотели, опытный образец.

– Да я понимаю. Если что-то пойдет не так, потащим Краснова под землю. Там у них есть замечательный химический завод. Никаких следов остаться не должно!

– Рискованная авантюра, - вздыхает провидец. - Но раз уж она началась без моих пророчеств, будем надеяться на дальнейший успех.

– Ладно. Что толку трепаться, надо включать!

Через несколько секунд по моему телу разлилось непонятное онемение. Мне становилось все труднее шевелить руками и ногами. Почувствовав тревожные симптомы, я, естественно, попытался встать и позвонить Смирнову, благо номер он мне на всякий случай оставил.

С трудом поднявшись с постели, я даже смог сделать три шага по направлению к комоду со стационарным телефоном. Но когда рука уже находилась в нескольких миллиметрах от трубки, силы окончательно покинули меня. Я кулем рухнул на пол.

Сознание подернулось полупрозрачной вуалью, но окончательно не помутилось. Я все еще был в состоянии видеть и чувствовать, но меня будто парализовало. Мне не удавалось пошевелить ни рукой, ни ногой. Некоторое время я лежал лицом вниз, борясь с непонятной силой. Самым обидным было то, что даже закричать я не мог.

Вдруг мое тело без какого-либо контроля со стороны мозга поднялось на ноги, резкими движениями натянуло одежду и направилось к выходу из комнаты.

Я снова попробовал закричать. Безрезультатно.

Что происходит? Кто руководит мной?

Оказавшись в коридоре, я против своей воли двинулся к холлу с лифтами и спустился на первый этаж.

Двое охранников на выходе забеспокоились, увидев меня.

Я же подошел к ним и, коротко кивнув в знак приветствия, поинтересовался:

– Не подскажете, где тут сейчас можно перекусить?

Голос казался мне каким-то чужим. Интонация и произношение были не мои.

Пока охранники соображали, что бы ответить, мое альтер эго быстро и безжалостно расправилось с ними.

Рубящий удар в шею как раз между пластиной бронежилета и шлема, удар кулаком в подбородок - и оба парня остались лежать без сознания за моей спиной. Оружие брать смысла не было. Местные излучатели наверняка имели систему распознавания отпечатков пальцев, и, не прихватив с собой отрезанную кисть владельца, стрелять из такой пушки попросту не представлялось возможным. Несомненно, тот, кто управлял мной, это хорошо понимал.

Я вышел на улицу.

Спятившее тело продолжало действовать вполне разумно. Мой палец вдавил кнопку вызова такси, размещавшуюся на полосатом столбике рядом с крыльцом отеля. Авиетка, управляемая автоматикой, через несколько секунд приземлилась в шаге от меня. Альтер эго дало очередную команду, и я беспрекословно сел в летательный аппарат.

– Завод «Дженерал Спейс Энджайн», - произнесли мои губы сложное словосочетание.

Такси тронулось.

Пока авиетка несла меня через лабиринт ночных улиц, я искал выход из сложившейся ситуации. Все попытки вернуть контроль над телом ни к чему не приводили. Я попробовал дотянуться до способностей, но и они пока что не подчинялись мне. Оставалось только ждать.

Когда авиетка села, я выбрался наружу и двинулся к освещенному зданию «Дженерал Спейс Энджайн», не доходя до центральных дверей, свернул в проулок и ловко вскрыл канализационный люк. Руки при этом оказались покалечены, но боли я пока не чувствовал, поэтому без помех продолжал наблюдать за развитием событий.

А ситуация с каждой минутой действительно становилась все интереснее.

Нырнув в люк, я пополз вниз по узкой вертикальной шахте, цепляясь окровавленными пальцами за скобы. Добравшись до горизонтального хода, я на четвереньках устремился в него, наплевав на безопасность и страх. Вернее, меня-то самого, конечно, пугало движение с такой скоростью в кромешной и зловонной тьме канализации, но тому, кто мной сейчас управлял, на все было наплевать. Его интересовал только конечный результат. Поэтому таинственное альтер эго уверенно тащило меня в глубь канализационных ходов.

Естественно, моей целью оказался банальный промышленный шпионаж.

В конце концов, я дополз до ответвления, свернул в него и выбрался к скудно освещенному участку тоннеля, перегороженному решеткой с электронным замком. Вероятно, за ней уже начинались какие-то подсобные помещения завода. На канализацию помещение за решеткой походило слабо.

Но в любом случае, чтобы попасть в заводские подвалы, нужно как-то открыть замок. Да и за ограждением наверняка окажется какая-нибудь охранная система. Интересно, что придумает для преодоления всех этих неприятностей настырное альтер эго?

Решение оказалось предельно простым. Как и все гениальное.

Я прислонил руку к замку. Электронное устройство тонко пискнуло, и на передней панельке зажегся зеленый светодиод. Похоже, помимо блока управления моим телом, в меня вмонтировали еще и устройство для открывания замков.

Не теряя зря времени, альтер эго заставило меня открыть решетку и двигаться дальше.

В подвале уже можно было выпрямиться, поэтому я встал на ноги и побежал. В тусклом свете редких ламп мелькали какие-то таинственные трубы и вентили, по стенам тянулись кабели. Я мог в любой момент врезаться в какой-нибудь агрегат или зацепиться шеей за кабель, свисающий с потолка. Но темп бега тем не менее не замедлялся ни на миг.

Наконец впереди показалась узкая и крутая лестница. Ее перила и ступени были сделаны из металлических прутьев, отчего вся конструкция при взгляде снизу казалась каким-то сумасшедшим нагромождением длинных тонких палок. Ни секунды не сомневаясь, альтер эго заставило меня подняться на четыре пролета вверх.

Свернув с лестничной клетки, я вскоре очутился перед низким проходом и, встав на четвереньки, пополз по нему куда-то вглубь. Здесь было темно, отчетливо слышался шум вентиляторов. На полу лежала пыль. Искусственный ветер холодил кожу, разгоряченную после бега.

Через пятьдесят метров я остановился и принялся шарить руками по полу. В конце концов, мне удалось нащупать в темноте квадратную секцию. Через секунду она уже оказалась снята, а я прыгнул в образовавшуюся дыру.

Приземление прошло гладко. Я поднялся и огляделся. Коридор уходил в обе стороны. Альтер эго тут же выбрало нужное направление. Поиски продолжались.

Свет в коридоре был приглушен, и я с трудом выхватывал из полутьмы надписи на дверях кабинетов, мимо которых проносился. Ничего примечательного, впрочем, в этих надписях не оказалось: «Служба контроля качества», «Лаборатория 18», «Начальник отдела дефектоскопии». Похоже, это крыло здания принадлежало аппарату правления, а цеха и автоматизированные линии располагались в другой части завода.

Но вот наконец стремительный бег закончился. Я застыл перед дверью с табличкой «Главный инженер». Альтер эго проделало ту же манипуляцию, что и в канализации. Пискнул замок, дверь отворилась вовнутрь. Я торопливо вошел в комнату.

Через окно в помещение попадали лучи фонарей городского освещения, поэтому свет включать не потребовалось. Вместо этого я, быстро сориентировавшись в обстановке, присел напротив терминала и точным движением включил его.

А затем началось и вовсе невообразимое. Я прислонил ладонь к небольшому кругу рядом с клавиатурой. Вероятно, это было какое-то устройство для считывания кода доступа. На матрице появилась надпись: «Пароль принят». Я вошел во внутреннюю сеть завода.

Пальцы принялись порхать по клавишам, посылая электронному устройству нужные команды и задавая различные варианты поиска. Из всего того, что появлялось на матрице, я понял лишь одно - кто-то интересовался информацией о новейшем сверхскоростном двигателе внеземельщиков.

– Руки вверх! - вдруг раздалось сзади.

Ослепительно вспыхнули лампы на потолке, я невольно прищурился и лишь через мгновение отметил про себя, что это простейшее движение век совершилось по моей воле.

Альтер эго отдало телу команду, и я бросился к охраннику. Опешивший мужчина не успел выстрелить. Я повалил его и выбил излучатель. Охранник попытался отбросить меня, но не сумел. Я лишил его сознания ударом в кадык.

В это время напарник поверженного мужчины выскочил прямо на меня из дверного проема, но мгновенно оценил ситуацию и юркнул обратно в коридор.

– Сопротивление бесполезно! - прокричал он из-за стены. - Выходите из кабинета с поднятыми руками!

Я вернулся на место и продолжил свою работу.

Через полминуты охранник все-таки рискнул войти в помещение. Увидев, чем я занимаюсь, он, недолго думая, пальнул из гравистрела в матрицу. Экран брызнул во все стороны микроскопическими обломками, а меня крутануло и бросило на пол.

Примерно в это время сознание начало заплетаться. Дальнейшее я запомнил лишь урывками.

Я бросил в охранника стул, выскочил в коридор и куда-то понесся. Дорогу перегородили еще несколько вооруженных людей. Стрелять на поражение никто не решался. Видимо, они знали, с кем имеют дело.

Вскрыв первую попавшуюся дверь, я бросился внутрь кабинета и, не останавливаясь, столом протаранил оконное стекло, после чего выскочил в окно и оказался на улице. Этаж был первым, поэтому никаких серьезных травм я, понятное дело, от такого прыжка не заработал.

Дальнейшее затянула серая дымка.

В следующем эпизоде я запомнил сильную вибрацию под ногами. Мне навстречу, светя прожекторами, по тоннелю несся поезд. В голове вспыхнуло готовое решение - прижаться к стене и сесть на корточки. Я вжался в округлую стену тоннеля. Поезд приближался. Послышалось жужжание двигателей. Я зажмурился.

А потом состав пролетел мимо. Меня обдало теплым ветром, запахло озоном.

Не время сейчас сидеть без дела! Встать! Двигаться!

Я подчинился голосу и побежал по темному тоннелю, разделенному надвое толстой металлической лентой рельса.

Опять дымка.

Потом лифт слегка дернулся и пошел вниз. Я взялся за поручни. С каждым мгновением все быстрее и быстрее стали скользить вверх перекрытия между этажами. Мне вслед раздались проклятия. Я не мог толком услышать, что кричали, до меня доносился лишь эмоциональный гул голосов.

Потом очередной провал и новая сцена.

Голос издалека:

– Краснов! Очнись, твою мать!

Я продолжил сражаться. Отбив кулак, летящий в лицо, выставил колено, чтобы подловить нападающего. Тот действительно напоролся животом на мою ногу. Я ударил его локтем в затылок и сосредоточился на следующем противнике.

– Сергей Краснов! Прекратить сопротивление! - Теперь голос был уже чуть ближе.

Я прижался спиной к стене и, присев, уклонился от очередного удара. Не разгибая ног, сместился влево, нанес короткий удар по почкам, потом просто схватил атакующего человека и бросил его в остальных.

На сей раз на меня напали сразу двое. Оба были вооружены электрошокерами. Первый удар я пропустил, но шокер сработал как-то слабо. Я даже не почувствовал разряда. Вместо того чтобы упасть и потерять сознание, я подхватил человека и его телом, как битой, ударил второго нападавшего, заставив обоих отлететь к другой стене коридора.

– Сергей! Остановись! Прекрати!

Перед глазами возникло чье-то смутно знакомое лицо. Я ударил первым. Человек блокировал мою руку, сделал шаг вперед, чуть приседая. Я по инерции налетел на его плечо. Он без каких-либо усилий поднял меня и бросил об пол, наваливаясь всей своей массой.

– Быстрее! Колите его!

Я отчаянно брыкался, безуспешно пытаясь вырваться из стальных объятий.

Через мгновение по правому бицепсу разлилось нестерпимое жжение. Еще через миг краски потускнели, и я рухнул в объятия беспамятства.

20.12.2222

Я открыл глаза и потянулся, отмечая про себя, что тело прекрасно мне подчиняется. Выходит, и правда мне привиделся очередной кошмар.

Интересно, почему меня не разбудил Смирнов?

Я попытался встать и в следующий миг осознал сразу две вещи. Во-первых, я был привязан к кровати. Руки и ноги оказались перетянуты пластиковыми ремнями. Во-вторых, я находился не в своем номере. Помещение сильно уступало в размерах той комнате, где я заснул, а стены и потолок здесь были покрыты чем-то вроде войлока.

В мозгу тут же щелкнуло. То, что я принял за сновидение, таковым не являлось!

– Ага, очнулся!

Дверь скользнула в сторону, и на пороге возник Смирнов.

Я облегченно вздохнул, узнав агента. Будем надеяться, сейчас он объяснит, что произошло.

Смирнов спокойно оглядывал меня, будто пытаясь определить, я это или не я.

– Доброе утро, - сказал я первое, что пришло на ум. - Что тут происходит?

Агент едва заметно улыбнулся. Взгляд его прекратил бегать по моему лицу.

– Это тебя надо спросить, что происходит, Сергей!

– Не понимаю, - искренне ответил я. - Зачем вы привязали меня? Зачем перетащили в эту комнату?

– Значит, ты ничего не помнишь? - Смирнов приподнял левую бровь.

– А я что-то должен помнить?

Я начал раздражаться. Смирнов вечно начинает тянуть резину, стараясь сделать так, чтобы я до всего додумался сам.

– Ну, может, тебе что-то снилось. Или, может, с тобой говорили голоса?

– Какие, твою мать, голоса!

Мне казалось, что Смирнов откровенно издевается.

– Ну, мало ли, - глубокомысленно протянул агент. - Всякое бывает. А сверхскоростной двигатель тебе не снился случайно?

– Снился мне двигатель! - чуть ли не зарычал я. - Снилась погоня и драка! А что, за сны в вашем государстве сажают в карцер?

– Отлично. Так я и думал, - озвучил Смирнов какие-то свои мысли.

– Ты, в конце концов, объяснишь мне что-нибудь или нет? Овровы кишки! Вы тут с ума все посходили, что ли?

Смирнов немного помолчал, словно собираясь с мыслями, потом начал рассказывать:

– Была у нас несколько лет назад одна замечательная разработка. На экспорт. Называлась «Чудо-солдат». Проект закрыли по этическим соображениям, но ЗЕФ удалось украсть у нас эту технологию. И вот, не прошло и пяти лет, как «Чудо-солдатом» стал ты, Сергей.

– Что это за система-то?

– Несколько крохотных чипов, вживляемых в мозг и тело, обеспечивают передачу на расстоянии визуальной и аудиальной информации. При желании можно брать контроль над телом солдата в свои руки.

Я мысленно присвистнул, представляя, сколько стоит такая система.

– Тебе, похоже, эту ерунду вшили в больнице. К счастью для нас, у «Чудо-солдата» есть несколько слабых мест. Одно из них - отсутствие памяти, где могли бы храниться данные. А другая слабость - это то, что у главы СБ в кабинете постоянно включены экраны разного рода систем слежения. Скорее всего, сведения о миссии до Секретного ведомства не дошли.

– Не зря тот солдат на входе в Красный дворец пытался задержать меня, - вспомнил я. - Излучение все-таки регистрировалось!

– Похоже на то. Передавалась информация, излучение фиксировалось. Жалко, что у охранника не хватило смелости все досконально выяснить. Кстати, этот человек уже уволен.

– Жестоко, - хмыкнул я.

– Справедливо, - покачал головой Смирнов. - Он охраняет Красный дворец! Обязан был зафиксировать аномалию!

Я сглотнул слюну. Все события, произошедшие со мной за последние недели, наконец-то вставали на места. Единственное, чего я пока не понимал, - это почему меня пытались убить люди из СВ. Ну, допустим, нельзя больше будущее просматривать, делать стопроцентные прогнозы, так почему это настолько критично для плана? Почему система «Чудо-солдат» не должна была попасть в руки внеземельщиков? Это ведь, в конце концов, их детище!

– Из меня вынули все эти чипы? - уточнил я у Смирнова.

– Конечно, - кивнул он. - Помимо «Чудо-солдата», у тебя еще было устройство для вскрытия электронных замков и паролей доступа. Мы называем его «Кибер-вор».

– Вот, значит, как я все двери вскрывал, - покачал головой я. - Понапихали! Раньше я думал, что у тебя много всяких шпионских штучек вшито, выходит, я тоже оказался ими нашпигован!

– Да уж, - согласился Смирнов, а затем поднял руку. - Но это еще не конец истории!

– Что ты имеешь в виду?

– Мы проследили источник управляющего сигнала и обнаружили секретную базу ЗЕФ прямо у нас под носом - внутри каменной глыбы в кольце Сатурна!

– Ничего себе. Это же внутри границ ПНГК! - удивился я. - Что вы теперь будете делать?

– Устроим международный скандал. Доказательства их причастности налицо. Чипы в целости и сохранности у нас в лаборатории. Постараемся вместе с АС наложить на Федерацию какие-нибудь санкции. Введем эмбарго на поставку электронных блоков к космолетам или систем управления авиетками. Педалей гораздо больше, чем это кажется на первый взгляд.

Теперь я понял, чего боялись в СВ. Самое страшное для них, в общем, и произошло. Схемы двигателя похитить не удалось. Цель моего прибытия в ПНГК тоже не прояснилась. Но внеземельщики поймали меня с поличным, раскрыли незаконную военную базу ЗЕФ, да еще и раздувают вокруг этого огромный скандал. Да уж - Председателю не позавидуешь. Если сейчас чьи-то головы и полетят, то первыми будут Шамиль и Петр Николаевич.

– А если ЗЕФ все-таки удалось что-то узнать? - на всякий случай поинтересовался я. - Например, на Марсе у нас не было экранов, а вещи там тоже обсуждались довольно серьезные.

– Сомневаюсь, что приемник-дешифратор сигнала они сумели поместить так близко к Марсу. Действие «Чудо-солдата» не распространяется на космические расстояния. Максимум - два миллиона километров, затем сигнал просто затухает. И так-то для управления приходится использовать подсвязь. Обычные радиоволны проходят это расстояние слишком долго, а подсвязь требует больших энергозатрат.

– Ты ведь тоже не предполагал раньше, что в кольце Сатурна находится военная база! - парировал я. - Теперь же вон как все обернулось!

– ЗЕФ давно на нас косо смотрит, - пожал плечами Смирнов. - Почему-то и они, и АС относятся к нам с куда большей осторожностью, чем к тому же Марсу или колониям.

– Может, потому, что вы более развиты в техническом плане?

– Может быть, и поэтому. А может, потому что у нас очень быстро вычисляют их шпионов. Мы для землян - самое загадочное государство!

Я решил вернуть разговор в прежнее русло:

– Интересно, что будет делать ЗЕФ дальше?

– Скоро мы поймем, что именно им стало известно, - заверил меня Смирнов. - Если они узнали о том, что без тебя никакого существа на Кваарле не получат, то в первую очередь попытаются договориться с нами и узнать, сколько мы за тебя хотим. Единственное, что могу сказать по этому поводу, так это то, что пока ты отходил после операции, никаких предложений от Федерации не поступало.

– Выходит, они ничего не знают и будут продолжать полет к Кваарлу без меня?

– Будем надеяться, что так и случится. Марсу и нам это будет только на пользу.

– Понятно, - вздохнул я. - Можно ли узнать, как меня удалось схватить? И что это была за операция? Все то, что случилось после моего бегства из «Дженерал Спейс Энджайн», я помню довольно смутно.

– Тебя гнали по подземельям почти до химического завода, - рассказал Смирнов. - Нужно было брать тебя живым, а ты сам лез под выстрелы из гравистрелов. Вероятно, хотел, чтобы от тебя ничего не осталось, тогда мы не смогли бы предъявить ЗЕФ доказательства. В конце концов, тебя зажали в угол и начали усмирять. Но ты не поддавался.

– Это не я был! Это тот, кто управлял моим телом!

– Хорошо-хорошо! - не стал возражать агент.

А мне подумалось вдруг, что если бы в тот раз, когда я на Заре пробирался в Комнату, во мне не находились споры овра, СВ тоже не стало бы заморачиваться и вживило бы в меня какой-нибудь поведенческий корректор. Но овр сидел внутри и наблюдал за всеми моими шагами. Тем не менее, даже несмотря на это, его удалось обмануть.

– А почему меня не снабдили системой «Чудо-солдат», чтобы отправить на Кваарл? - вдруг осенило меня. - Это ведь для вас оказалось бы проще, не так ли?

– Мы не знаем, зачем именно нужно твое присутствие на планете, - развел руками Смирнов. - Свобода воли может оказаться решающим фактором.

– Ну, проконтролировали бы меня, - предложил я. - Подстраховались бы.

– Изначальные могут не понять наших методов подстраховки. По прибытии на базу на Краю мы собирались осмотреть тебя и полностью освободить от всяческих чипов и устройств. Нам не нужны неприятности.

– Понятно.

– Рад, что смог тебе все разъяснить, - улыбнулся Смирнов.

– А много ли людей пострадало? - задал я другой важный для меня вопрос.

– Прилично, - признался агент. - Ты вполне успешно отбивался от солдат. Только когда я лично добрался до тебя, удалось сделать укол.

Я тяжело вздохнул. Черт побери! Все время рядом со мной кто-то гибнет. И чаще всего по моей вине! В той или иной степени…

– Это все я виноват, - поджал губы я.

– Все виноваты, - хмыкнул Смирнов. - И ты не досмотрел, и мы не доглядели. Надо было тебя лучше сканировать еще на таможне! Эти проклятые ломатели мозгов совсем обнаглели! Из-за таких вот прецедентов мы и не стремимся дружить с Землей. Гораздо проще разговаривать с ними на их же языке запугивания, интриг и шантажа.

Интересно, почему в ПНГК так любят противопоставлять себя всей Земле, а не какому-то отдельному государству? И в самом ли деле Государство Космоса хочет мира?

Может быть, стоило бы расспросить обо всем этом Смирнова, но я вспомнил о более важном для меня деле.

– Что с Иркой? Ее привезли сюда?

– Да, все в порядке, - кивнул Смирнов. - Когда тебя освободят, сможешь с ней повидаться.

– Ясно, - удовлетворенно вздохнул я. - Спасибо! А что теперь будет со мной? Как долго я тут пробуду?

– Сейчас освобожу тебя. Ты, кстати, в курсе, сколько времени прошло?

– Нет.

– Ты тут неделю провалялся. Операция по удалению «Чудо-солдата» - вещь трудоемкая и непростая.

Я лишь сглотнул.

– Я хоть здоров?

– Все исследования подтвердили, что ты полностью здоров. Но голову тебе советую поберечь - все-таки резали ее недавно.

– А космолет в систему Парквелла? Мы успеем?

– Успеем, - отмахнулся Смирнов и начал расстегивать ремни на моих руках. - До истечения срока, что нам дали Изначальные, - три года. До того, как космолет ЗЕФ достигнет Кваарла, - год и два месяца. Не переживай!

Агент наконец освободил меня от ремней, и я смог сесть.

– А зачем эти ремни, кстати? - осенило меня. - Если я без сознания неделю валялся, неужто вы думали, что я сбегу?

– На всякий случай, - пожал плечами Смирнов. - В бессознательном состоянии ты все же умудрился переполошить весь город.

– Но вы же удалили все чипы! - нахмурился я.

– Твоя психика могла измениться необратимо. Тебя специально несколько дней держали без сознания, проверяли реакции, проводили разные тесты.

– Ну и как? - криво усмехнулся я. - Насколько я понимаю, раз ты развязал меня - я прошел испытания?

– Все с тобой в порядке, - вздохнул агент. - Вероятность подобного исхода была примерно сорок процентов. Так что можешь считать, что тебе повезло.

– Понятно.

Известие про проценты меня не очень порадовало.

– Вечером полетим к колонии Джейн, - сказал агент.

– На рейсовом космолете? - уточнил я.

– Именно, - кивнул Смирнов. - Давай, Сергей, поторопись. Вот, одень халат. Я провожу тебя в номер.

– Ирка тоже полетит?

– Как и было обещано.

Я надел предложенный агентом халат и инстинктивно потянулся рукой к голове, чтобы потрогать волосы. Вместо короткого ежика на голове обнаружилась лысина.

– Обрили меня? - задал я Смирнову риторический вопрос. - Специально?

– Да, - подтвердил агент. - В принципе, это было не нужно, но мы поиздеваться над тобой решили. Ведь все население ПНГК знает, что тебя бесит эта прическа.

Смирнов с невозмутимым видом открыл дверь и вышел в коридор. Я последовал за ним. Дверь с легким щелчком закрылась.

Что имел в виду Смирнов? Неужели я тут такая уж достопримечательность? Или, может, стал таковой после нападения на завод?

Неожиданно я понял, что агент просто пошутил. Пришлось усмехнуться и мысленно отвесить себе подзатыльник.

Вскоре мое состояние заметно улучшилось.

Внимательно ощупав голову в душе, я понял, насколько серьезно покопались спецы в моей черепной коробке. Теперь весь затылок покрывала целая сеть тонких шрамов. Слава богу, что я выздоравливал в бессознательном состоянии и не помню ни самой операции, ни периода реабилитации.

Запястье теперь тоже пересекал едва заметный рубец. В этом месте был вшит «Кибер-вор».

Ко всему прочему обнаружилось некоторое вмешательство и в черты моего лица. Пластические хирурги подправили нос, немного изменили форму губ, удалили наиболее заметные шрамы со скул, подлечили зубы. Вполне вероятно, что они и с глазами что-то сделали. Мне ведь собирались выдать фальшивые документы и даже вшили под кожу новое личное дело, а это значит, что отпечатки пальцев и сетчатку глаз тоже нужно было как-то изменить.

К счастью, вода смыла с тела не только усталость и грязь. Отступили и неприятные мысли о болезни, операциях и о нелепом происшествии, предшествовавшем всему этому.

Переодевшись, я позвонил по номеру, оставленному Смирновым.

Ответила Ирка:

– Сережа?

– Да, это я. Привет! Как у тебя дела?

– Привет! У меня все в порядке, - весело сказала девушка. - Спасибо, что вытащил меня из-за решетки!

– Ты же знаешь, что я бы тебя там ни за что не оставил.

– Конечно знаю, - вздохнула Ирка. - Ты настолько правильный, что иногда даже страшно становится.

– Разве делать людям добро уже не модно? - с неожиданным раздражением спросил я.

Не в первый раз меня попрекают правильностью.

– Естественно, нет! - подхватила девушка. - Я же не о том говорю! Просто думаю, как сама поступила бы на твоем месте.

– Можешь не говорить, - хмыкнул я. - Мне не пришлось слишком уж напрягаться. Чудеса героизма я не проявлял.

– Можно, я зайду?

– Заходи, конечно! Сможешь меня найти?

– Да, я сейчас в комнате напротив! - засмеялась Ирка. - Нас охраняют одни и те же солдаты.

Через пару секунд дверь скользнула в сторону, и ко мне устремилась девушка. Не говоря ничего, она кинулась мне на шею. Дверь автоматически закрылась. Мы упали на диван. Ирка принялась неистово целовать мои губы, щеки, лоб, глаза.

Я попытался отстраниться.

– Я же только с больничной койки! Ты чего?

Девушка не отвечала, продолжая ласкать меня. В итоге я плюнул на все и поддался. Жестокий мир вокруг на некоторое время исчез. Я закрыл глаза, полностью погрузившись в страсть и движение. Мы уносились сквозь ткань пространства и времени все дальше и дальше, теряя ощущение собственного «я», переплетаясь и сливаясь воедино.

Где-то на задворках сознания скользнула циничная мысль, что Ирку стоило спасать хотя бы ради этих минут.

Я все еще не мог определиться, что мне нужно от этой девушки. Все-таки любви к ней я не испытывал. А то зыбкое чувство прикосновения к детскому идеалу, которое я пережил в первую нашу близость, на сей раз так и не возникло.

Лежа без сил на диване, я наблюдал за тем, как Ирка неспешно одевается, и думал, насколько же она сейчас нелепа и некрасива. Теперь, когда гормоны не затуманивали больше мое сознание, я со всей очевидностью понимал, что скоро просто не смогу терпеть Ирку в своей постели. Мне было стыдно от этих мыслей, но ничего поделать с собой я не мог. Внешность, как ни крути, многое значит.

В итоге мы довольно сухо попрощались, и девушка ушла к себе.

Я одел заботливо оставленный кем-то на койке комплект одежды и включил визор. Нужно было переключиться с обдумывания случившегося на что-то другое. Да и новости неплохо бы узнать. Все-таки неделю без сознания провалялся!

Взглянув на сегодняшнее число, я подумал, что, скорее всего, большинство новостей будет о подготовке к предстоящему празднованию Нового года. Тут же в голове возникли воспоминания о том, как праздновал этот день я.

В детстве мы с мамой наряжали большую искусственную елку, развешивали гирлянды по всему дому, украшали светящимися шариками сад. В Забвении в этот день разрешалось пить самогон, а на станции устраивался праздничный ужин для работников.

Интересно, как я встречу праздник на этот раз? С Иркой?

Я покачал головой и вывел на матрицу обзор самых значимых событий за последние дни. Сейчас посмотрим, прав я или нет.

Первой и самой старой новостью оказался репортаж о запуске новой очереди завода на Ганимеде. Это было наиболее значимое событие для системы Юпитера после ремонта электромагнитного щита. Но я не стал дослушивать и включил следующее сообщение.

– Жители Титана довольно спокойно восприняли увеличение налога на воздух.

Все ясно - событие местного значения. Я открыл другую новость.

– Восстание в Западно-Европейской Федерации набирает обороты. Все новые и новые силы вступают в конфронтацию. Сегодня в забастовку включились служащие транспортной компании «Сибирь». Они, как и представители других организаций, требуют возмещения ущерба, якобы нанесенного оврами, укрываемыми правительством, а не оружием Американского Союза. Как известно, ЗЕФ обвинила рыночников в том, что те осуществили воздействие на население Федерации посредством распыления в воздухе психотропных веществ. АС всячески отвергает свою причастность. Из-за этого обстановка накаляется, самые радикальные слои общества ЗЕФ высказывают идею о том, что Федерация на самом деле укрывала овров. Мы будем следить за развитием событий.

Значит, обстановка накаляется. Если сделать поправку на то, что за пределы ЗЕФ обычно просачивается не так уж много информации, то логично предположить, что на самом деле все гораздо хуже, чем говорят по визору.

Похоже, что Руснак был прав, утверждая, что вот-вот начнется гражданская война.

Дальнейшие новости я опять просматривал без особого интереса. Еще несколько раз упоминались события в ЗЕФ. В самом свежем репортаже говорилось, что демонстрации приобрели массовый характер. Митингующие хотели свергнуть правительство.

Про экспедицию к Желанной сказали лишь то, что космолет перешел в подпространство и вышел на прямой курс к далекой звезде. О затухающих светилах пока известий не было.

Ну что же, отсутствие новостей - хорошая новость. Так, кажется, говорили древние.

Я выключил визор и уже собирался пойти на кухню, чтобы перекусить, когда в дверь позвонили. Включив матрицу наружного наблюдения, я увидел Смирнова, как всегда бодрого и собранного.

Оказалось, что уже пора выходить, чтобы вовремя попасть в порт и занять места в космолете, отправляющемся к колонии Джейн.

– Выяснить, что именно узнало о миссии Секретное ведомство, так и не удалось, - рассказывал мне агент, пока я обувался. - Поэтому нужно быть очень осторожным. Если увидишь кого-нибудь подозрительного, почувствуешь головокружение или еще какое недомогание - сразу же говори мне! Нам ведь не нужны проблемы?

Я кивнул, натягивая куртку.

– Мы решили снабдить тебя разрешением на ношение оружия. У тебя будет новая модель гравистрела - «Довод-18М». Очень хорошая пушка. У этой модели имеется плавный регулятор мощности гравитационной волны.

– То есть?.. - не понял я.

– Можно устанавливать силу выстрела от легкого толчка до удара в килотонну.

Я уважительно хмыкнул. Насколько мне было известно, не так-то просто заставить гравитационное поле действовать на малых мощностях. Ручные гравистрелы с таким обширным диапазоном мощности действительно еще нигде не выпускались. Вероятно, не последнюю роль в прорыве технологий сыграло изучение водомеров, единственных представителей живой природы, освоивших антигравитацию. Я слышал, что ученые приступили к разработке нового поколения гравитационных генераторов совсем недавно.

– Поэтому, если попадешь в затруднительную ситуацию, по возможности используй малую мощность, - продолжил Смирнов. - Постарайся обойтись без жертв.

– Хорошо, - ответил я, поднимаясь.

Мне довольно быстро удалось застегнуть магнитные зажимы на ботинках, и я повернулся к агенту.

– Когда выдадут гравистрел?

– Сейчас дам. - Смирнов залез в небольшой рюкзак, который принес с собой. - Вот, держи.

Агент извлек из вещмешка продолговатый рожок гравистрела.

«Довод-18М» оказался довольно компактным. Я взял оружие и взвесил его в руке. Масса пистолета тоже была невелика. Рукоять сидела в ладони как влитая.

– Действительно, хорошая вещь. Знать бы еще как из него стрелять…

Смирнов едва заметно удивился моему замешательству.

– Ты же вроде стрелял из похожего оружия?

– Из такого - нет, - честно ответил я.

– Смотри. - Агент отобрал у меня гравистрел. - Вот этот бегунок регулирует мощность выстрела. Эта кнопка под крышечкой - предохранитель. Нажимаешь на нее - пистолет переходит в боевой режим.

Смирнов вдавил небольшую кнопку, предварительно сдвинув в сторону металлическую полоску, защищающую ее от случайного нажатия. В воздух тотчас же спроецировались зеленые шкалы с какими-то надписями.

– Что это? - удивился я.

– Это полная информация о твоем оружии, - объяснил Смирнов. - С такого ракурса ты ничего нормально не увидишь. Нужно держать гравистрел в руке, чтобы прочитать показания. Отображение выстраивается в зависимости от направления взгляда.

Агент протянул мне «Довод», я сжал его в руке. Проекция неуловимым образом сместилась и расправилась. Теперь действительно можно было прочитать, что заряд гравистрела - сто процентов, выставлен режим пятидесятипроцентной мощности, дальность воздействия - сто восемьдесят метров.

– Дай-ка мне его обратно. - Агент протянул руку. - Настрою на отпечаток пальца. Не нужно позволять кому-то другому пользоваться твоей пушкой.

Я послушно отдал пистолет. Смирнов с минуту колдовал над ним, потом попросил приложить палец к кнопке предохранителя.

– Отлично, - наконец, объявил агент и вернул мне гравистрел. - Убирай его в кобуру, и выходим! Времени у нас немного!

Я прицепил кобуру на пояс.

– Кобура, кстати, снабжена экраном, - добавил Смирнов. - У тебя в личном деле, конечно, имеется разрешение на ношение оружия, но лучше носи гравистрел в этой кобуре. Пушка будет не видна во время таможенного досмотра. Сэкономишь время и деньги.

– Хорошо, - сказал я, оглядывая номер.

Личных вещей у меня не имелось, собирать было нечего.

– Ладно, идем! Надо еще твою девушку поторопить!

Я собирался уже убрать «Довод», как вдруг понял, что не спросил у агента самого главного.

– Юра, а куда надо нажимать, чтобы выстрелить?

Смирнов не стал отвечать, лишь покачал головой и усмехнулся.

Пассажирский космолет, летящий к колонии Джейн, оказался огромным. Он был раз в десять больше почтового курьера «Спектр» и, наверное, в сотню раз больше корабля, на котором мы добирались с Марса на Титан. Несмотря на то что большинство пассажирских космолетов относились к классу «Ц», этот по габаритам мог конкурировать с космическими крейсерами класса «Б». Ну, может, не на равных конкурировать, но на самой границе этого класса вполне смог бы уместиться.

Народу корабль тоже мог вместить немало. В нем насчитывалось пять этажей, по сто десять купе на каждом. Значит, за один рейс космолет мог перевозить около полутора тысяч человек! Если понадобится, то в пассажирский лайнер можно загрузить и вдвое больше народу. Пусть людям будет не так комфортно, но система жизнеобеспечения справится.

Все эти сведения о корабле я прочитал в рекламном ролике, крутившемся на матрице в нашей с Иркой каюте.

Не совсем ясным оставалось другое - куда летит такое количество людей? Полет к звездам - довольно дорогое удовольствие. Не всякий человек может позволить себе купить билет на пассажирский рейс. Работяг и военных-контрактников отправляли на Край совершенно в других условиях.

Я улегся на мягкий диванчик и попытался припомнить еще что-нибудь о колонии Джейн, но, кроме все тех же сухих цифр о коэффициенте землеподобия и численности населения, в голове не появлялось ничего.

Что же влечет людей на Джейн? Природные ресурсы? Охота? Туризм?

Я решил спросить у Смирнова. Выяснилось, что ответ до банального прост.

– Это транзитные пассажиры, - улыбнулся агент. - Основная масса людей летит к Раю.

Конечно. На краю системы Парквелла построен большой транзитный вокзал. В поясе Койпера этой системы как раз сосредоточена большая часть астероидов, из которых в АС добывается топливо! Вполне логично, что станция пересадки сооружена рядом с источником энергина.

Нет, не из астероидов качают топливо, поправил я себя. Энергин выделяют Улитки, пасущиеся в астероидном поясе.

Что ж, Рай - это достойная цель для полета. Планета, о которой ходит множество противоречивых легенд и которая работает только на прием добровольных мигрантов. Из этого ласкового мира практически никто не улетал обратно. Местное правительство поддерживало связь с внешним миром, но колонисты, попавшие на Рай, не стремились делиться информацией о своем новом доме. Говорили лишь, что на планете сбываются самые заветные желания. Поэтому так много людей, уставших от ежедневного труда на благо общества, копили деньги, продавали свое жилье и устремлялись на поиски райской жизни. Только заезжие знаменитости или богачи могли себе позволить отдохнуть на планете, а потом вернуться обратно. Простые люди летели в один конец.

Ирка, сидя на своей кровати, восторженно рассматривала обстановку каюты, потом прильнула к иллюминатору. Приглядевшись к ней, я отметил, что ее внешность, так же как и моя, слегка изменилась. Другой макияж, другая прическа, зеленые глаза, более полные губы. Над Иркой тоже потрудились пластические хирурги, стилисты и визажисты. Будем надеяться, что с этой маскировкой нас не узнают. Впрочем, почему-то я не сомневался в том, что если нас в самом деле захотят найти, то непременно найдут.

Объявили предстартовую готовность. Смирнов ушел в свою каюту.

Пристегиваться нас никто не заставлял. Я грустно улыбнулся, вспомнив капитана Суслова и штурмана Бергера. Как, казалось бы, давно был мой полет на Зарю и космическое сражение с рыночниками. А прошло-то на самом деле всего лишь два месяца.

Наш лайнер плавно отделился от взлетной площадки. За иллюминатором промелькнули массивные кольца антигравов.

Разогнавшись в атмосферном лифте, космолет пронзил рыжую атмосферу Титана и вырвался в чистый вакуум. В иллюминатор не было видно опоясанного кольцами шара Сатурна, поэтому искры звезд казались особенно яркими и недобрыми. Я узнал желтый костер Канопуса, мысленно соединил несколько светил прямыми и получил созвездие Киль.

Звезды.

Они ведь для каждого свои.

Для штурмана - это столбики цифр. Для торговца - разница в ценах и ассортименте товаров. Для офицера - диспозиция и количество космолетов, патрулирующих систему. Для кого-то - просто холодные игрушки.

А что же они значат для меня самого?

Чужие безразличные глаза, глядящие на человечество все эти тысячелетия? Фальшивые алмазы, манящие к себе доверчивого охотника за наживой? Или соскучившиеся родители, ждущие своих сыновей?

Мне хотелось верить в последний вариант. А еще больше хотелось закрыть глаза и заснуть.

Отвернувшись от иллюминатора, я откинулся на спинку дивана.

2. Фронтир

24.12.2222

По ночам мне продолжали сниться овры, я ни на минуту не мог забыть о предстоящем полете к их опустевшей планете. Мысли все крутились и крутились у меня в голове. Хотелось очистить мозг, избавится от тяжелых раздумий.

Сперва я много времени проводил с Иркой. Девушка развлекала меня как могла. Мы занимались любовью, играли в слова, смотрели фильмы из богатой корабельной фильмотеки. Иногда мы вели задушевные беседы, и я узнал обо всех самых интимных Иркиных приключениях.

То и дело нас навещал Смирнов. Было заметно, что ему поручено неотступно следить за моими действиями. Инцидент на Марсе, когда я вырвался из-под опеки и напился в баре вместе с Иркой, и еще более неприятное происшествие в ПНГК заставили агента быть строгим и внимательным. Юрий появлялся у дверей каждые полтора часа, и ему приходилось открывать, даже когда мы с девушкой были заняты друг другом.

Но чем дольше я находился с Иркой, тем отчетливее осознавал, что скоро нашим отношениям придет конец. Несколько раз я ловил себя на мысли, что она меня беспричинно раздражает.

Я смотрел на родинку у нее на виске, и она выводила меня из себя. Я слушал, как она с придыханием и легким напряжением выговаривает согласные, и этот едва заметный дефект ее речи заставлял меня злиться. Но больше всего меня бесило ее постоянное желание как-то погладить меня, причесать или чмокнуть в щечку. Она каждую минуту что-то шептала мне на ухо или просто целовала, слюнявя кожу.

Поэтому по прошествии трех дней я стал частенько бродить под присмотром Смирнова по огромному космолету, оставляя назойливую девушку в каюте. Уходя, я говорил Ирке, что это необходимо для выполнения миссии, и она покорно оставалась одна.

С другими пассажирами во время прогулок мы старались не заговаривать. Агент ясно дал мне понять, что не стоит заводить тут знакомств - слишком велик риск, что меня опознают. Несмотря на пластические операции, я все еще слишком походил на самого себя. К тому же большинство людей на корабле разговаривали на английском, в котором я, откровенно говоря, не был силен.

Мы со Смирновым успели поиграть в карточную игру «Принцип действия», посмотреть новую комедию «Барраярский пирог», послушать «Симфонию звездных сфер» какого-то композитора Шерстюка и даже посетить лекцию по теоретической ксенопсихологии, которую читал профессор Эндер.

Впрочем, эта лекция мне даже понравилась. Хоть и голая теория, но поведение овров она отражала более-менее верно.

В холле, на выходе из лекционного зала, я неожиданно увидел плотную толпу.

– Чего это там так народ скопился? - спросил я у Смирнова.

Агент был повыше и мог различить, что происходило в центре.

– Певица там какая-то, - приглядевшись, сказал Смирнов. - Она тут первым классом летит.

– Не знаешь, что за певица?

Я перебирал в голове варианты. Их было всего три. Как оказалось, не так уж много знаменитостей я и знал.

– Без понятия, - пожал плечами агент. - Я такими вещами не интересуюсь.

– А как она выглядит, тебе отсюда не видно?

Агент встал на цыпочки и вытянул шею.

– Худенькая, рыжая, с четырьмя телохранителями.

– Четыре телохранителя к внешности не относятся, - усмехнулся я.

– Еще как относятся, - без тени эмоций сказал агент. - Посмотрел бы я на твою внешность после драки с ними!

Похоже, что поп-диву звали Рия. Когда-то я был ее горячим поклонником. Интересно посмотреть на нее по прошествии стольких лет. Может, стоит взять автограф?

Я состроил Смирнову рожу, а потом отвернулся и не спеша подошел к толпе, обступившей певицу.

– Это ведь Рия, да? - спросил я ближайшего ко мне человека.

Тот энергично закивал в ответ.

– Да-да! Она автографы раздает! Первый раз вышла из каюты за время полета!

Пробраться к Рие было не так-то просто.

Передо мной выросла настоящая стена из фанатов. Большинство из них было куда выше и шире, чем я. Пришлось протискиваться вперед, помогая себе локтями. Люди вокруг голосили, тянули вперед диски с песнями дивы или просто бумажки, попавшиеся под руку. Я наконец смог высунуть голову из-под мышки какого-то поклонника и стал рыскать по карманам, чтобы тоже сунуть Рии что-нибудь для росписи.

И в этот миг я увидел ее.

Она стояла, зажатая между двух телохранителей, другие двое находились чуть дальше, сдерживая толпу. Со всех сторон к ней тянулись руки, Рия вымученно улыбалась, давая очередной автограф. Рыжеволосая, с серо-голубыми глазами и едва заметными веснушками на щеках, она была чуть ниже меня, и на вид ей можно было дать лет двадцать, хотя я точно знал, что она как минимум вдвое старше.

Не успел я толком разглядеть Рию, как кто-то стал протискиваться к ней с противоположной стороны. Под этим натиском люди из первого ряда сделали шаг вперед, кто-то врезался плечом в телохранителя Рии, охранник покачнулся и чуть не сбил с ног певицу. Девушка болезненно поморщилась, на миг ее улыбка померкла, но потом вновь вернулась на свое место, уже окончательно утратив естественность. На лбу дивы отчетливо проступили две вертикальные черточки.

Я покачал головой. Нечего сказать - фанаты они и есть фанаты!

Вдруг в затылке взорвался шар боли. Я закусил губу, сдерживаясь, чтобы не закричать.

Перед глазами отчетливо проступили чьи-то пошлые желания. В видении Рию лапали чьи-то руки, забираясь все глубже под платье. Я не сомневался, что это мысли одного из находящихся тут поклонников.

Потом ко мне пришли еще чьи-то смутные мечты, потом еще и еще. И тогда я с удивлением понял, что вся эта толпа готова содрать с певицы одежду, повалить ее на пол и исступленно насиловать.

Стало противно и душно. По спине скользнуло несколько капель пота. Я брезгливо поморщился. Наверное, это часть ее работы - давать автографы и терпеть домогательства фанатов. Почему же на душе так мерзко?

Наверное, потому, что я всегда знал об этих тайных желаниях.

Под налетом цивилизации, поклонения таланту и искусству, в людях все еще живет это животное начало. Либидо двигает цивилизацию. Из-за него развязывали войны, дрались на дуэлях, убивали правителей. Из-за него практически любая техническая новинка, только-только выпущенная в серийное производство, через несколько месяцев уже каким-либо образом приспосабливалась для использования в любовных утехах.

А эти навязчивые идеи, романтизированные писателями и сценаристами современности - секс в невесомости, секс с роботами, секс с инопланетянами? Секс, секс, секс…

Неужели и в самом деле только на нем держится все наше общество?

В ЗЕФ пытались предотвратить подобную пропаганду, но от этого она только обрела большую притягательность. Как и любой запретный плод. На острове Забвения я узнал довольно много людей, поплатившихся свободой за неуемные желания. Но число других, ступивших на опасный путь, становилось только больше.

Я выбрался из толпы, толкнув напоследок особенно здорового и шумного фаната. Тот не обратил на меня никакого внимания.

– Ну и катитесь вы все! - огрызнулся я.

Возвращаясь к Смирнову, я ругал себя за то, что поддался этой истерии. Не хватало еще и мне, собирая слюни рукавом, с квадратными глазами бежать за усталой девушкой и просить ее оставить след от губной помады у меня на лбу!

Тьфу…

Может, когда-нибудь разум все-таки победит фанатизм и животную страсть? Во мне он несколько раз уже побеждал. Впрочем, я тут же поймал себя на том, что в моей каюте сейчас сидит Ирка и я отнюдь не из-за высоких чувств занимаюсь с ней любовью. Виновато, пожалуй, то самое либидо.

– Ну и как? - спросил меня Смирнов. - Взял роспись?

Я в ответ лишь покачал головой.

– Пойдем перекусим? - предложил агент.

– Давай, - согласился я.

В последний раз бросив взгляд на толпу, мы вышли из холла. Смирнов выбрал для трапезы небольшой ресторан на второй палубе. Мы уже пару раз обедали там, и я знал самые вкусные блюда в его меню.

Смирнов выбрал картофель фри и эскалоп.

Я заказал солянку, антрекот с капустой брокколи и, когда официант ушел, спросил у агента:

– Не знаешь, где тут на космолете какое-нибудь место без людей?

– В смысле, чтобы кафе без людей было? - переспросил Смирнов, оглядывая переполненный зал.

– Нет. Я имею в виду вообще. Посидеть, подумать, почитать что-нибудь?

– Мы в оранжерею еще не ходили. Там обычно людей не так уж много. Даже если и есть, то их за деревьями не видно.

– Хорошо, - кивнул я. - Завтра пойду туда.

– С тобой что-то случилось? - Агент внимательно смотрел на меня. - Все в порядке?

– Да, все отлично! - через силу улыбнулся я.

Смирнов пожал плечами.

– Еще, если хочешь, можешь в каюту-океанариум зайти. Там сейчас дельфина перевозят на Рай. Посмотришь, как он плавает. Говорят, интересно.

– Ладно, еще подумаем, - вздохнул я. - Спасибо за информацию!

– Да не за что, - хмыкнул Смирнов.

А потом принесли наш заказ, и мы приступили к трапезе.

25.12.2222

Пресытившись впечатлениями, весь следующий день я провел в корабельной оранжерее. Но и там ближе к вечеру мне откровенно надоело читать невероятно полезную информацию об анноне трехлопастной, иланг-иланге, цитрофортунелле и карамболе.

Я вернулся в каюту. Ирка, завалившись на койку, хрустела чипсами и смотрела очередной романтический боевик.

Увидев, что я пришел, девушка вяло протянула мне пакет.

– Чипсы хочешь?

– Нет, спасибо. - Я покачал головой и присел на свою койку.

– Что с тобой происходит, Сережа? - Ирка задумчиво смотрела на меня, и я непроизвольно опустил глаза. - Ты все время куда-то уходишь. Ты избегаешь меня, да?

– Нет, что ты! - как можно увереннее сказал я, и по спине разлилась свинцовая тяжесть - тело наказывало меня за вранье. - Дела просто! Государственная важность! Совещания, проработка планов, обучение…

– Ты не умеешь врать, - грустно улыбнулась девушка.

– Я никогда не вру!

– Мне-то уж можешь не говорить. Я тебя знаю очень хорошо. Ты мне всю свою историю в подробностях еще на первом свидании поведал!

– Я не вру, - повторил я.

– Такой большой, а такой наивный! Ты ведь в Забвении отсидел, через столько прошел! Неужели так тяжело научиться пудрить девушкам мозги?

– Я и не собираюсь этому учиться! - Во мне поднималась холодная волна ярости. - Ты не знаешь, как и что я делал в Забвении! Ты не знаешь о том, какой ценой я убил овров! Как я сказал, так и будет! Ты не в том положении, чтобы пререкаться!

– Все я прекрасно знаю! - Ирка зло швырнула пакет с чипсами в угол каюты. - Давай!!! Выгони меня! Отправь копать тоннели на вонючий Марс! Ты же у нас крутой!

– Я не понимаю тебя. - Мне с трудом удавалось держать себя в руках. - Ты так сильно хочешь со мной поругаться? Я же говорю - у меня все в порядке, я уходил по делам, я тебе не вру! Какие доказательства мне предъявить в следующий раз?

– Ладно. - Девушка поджала под себя ноги и обхватила руками колени. - Делай что хочешь. Приказывай! Распоряжайся мной как угодно! Я ведь для тебя всегда теперь буду «не в том положении»!

Мне очень сильно хотелось выкрикнуть в ответ массу обидных слов, потом плюнуть и уйти куда-нибудь, оставив ее лежать тут в слезах. Что ей от меня нужно? Зачем устроила эту глупую истерику?

Я уже готов был осуществить задуманное, когда Ирка вдруг соскочила с койки и обняла меня, прижимаясь всем телом.

– Я так боюсь тебя потерять, Сережа! Я тебя люблю! Люблю-люблю-люблю! Ты у меня самое лучшее, что в жизни было. Мне так страшно. Не оставляй меня! Не бросай меня, пожалуйста. Я толстая, знаю. Но я буду худеть. Хочешь, я вообще ничего есть не буду. Я тут про яблочную диету читала - по десять килограммов в месяц можно сгонять. Или могу волосы отрастить и покрасить, я ведь тебе такая нравилась раньше. Что мне сделать? Скажи! Я буду твоей собачкой. Можешь ноги об меня вытирать, только не бросай! У меня в целом мире больше никого не осталось.

Она была такая жалкая и такая родная. Как после этих слов я мог накричать на нее?

Конечно же, я обнял Ирку, погладил по голове и прошептал на ухо:

– Прости меня. Я постараюсь больше не бросать тебя на целый день. Не надо ничего с собой делать, ради бога! Чуть больше двигайся, чуть меньше лопай чипсы и бликерсы - вот и весь рецепт.

Ирка начала всхлипывать, все сильнее вжимаясь в мое плечо.

Такой ли она была в детстве? Пожалуй, совсем не такой. Тогда она действовала решительно, независимо, агрессивно, теперь же превратилась в размазню. Впрочем, нет. Я не прав. Ее решительность и страсть никуда не испарились, утратила она только независимость. Но на этом фоне все остальные яркие качества характера как-то поблекли и сместили акценты. Ирке нужна была опора, она устала жить одна.

Мне же сейчас, наоборот, было совсем не до того, чтобы этой опорой становиться.

26.12.2222

В конце концов мы так и уснули, обнявшись. А наутро я убедился, что больше никаких обид со стороны Ирки нет, и ушел в каюту-дельфинарий, чтобы взглянуть на обитавшего там морского зверя. Смирнова решил не трогать. Ирка в курсе, где я, так что если будет надо - агент сможет найти меня через нее.

К океанариуму я пришел с головной болью. Пробудившееся чутье вместе с интересными сведениями об афалине в очередной раз принесло мигрень.

Зато я узнал, что афалина - это единственный вид дельфинов среднего размера. Представители этого вида все еще обитают в Черном море. Особи достигают в длину до трех метров и весят порядка трехсот пятидесяти килограммов. Питаются дельфины рыбой, детенышей рожают в воде. Задерживать дыхание могут до десяти минут и погружаются на глубину более ста метров.

Вопрос оставался, пожалуй, только один - зачем дельфина везут на Рай?

– Хеллоу! - поприветствовал меня охранник на входе в дельфинарий.

– Хай. Ду ю спик рашн? - спросил я.

Этот вопрос являлся одной из немногих иностранных фраз, которые я знал.

– Да, конечно. Здравствуйте! - Охранник замечательно говорил по-русски. - Желаете посмотреть на дельфинов?

– Да, - кивнул я. - А разве их там несколько?

– Пять особей, - объяснил охранник. - Везут на Рай для заселения океана. Это уже не первая партия.

– Понятно.

– Чтобы пройти, вам необходимо выложить все металлические вещи вот в эту тарелку.

Я порыскал по карманам, но ничего металлического у себя не нашел. Гравистрел в кобуре лежал сейчас в номере. А больше ничего железного у меня и не было.

– Вроде нет никаких металлических предметов, - пожал плечами я.

– Отлично! Пройдите через этот портал, теперь поднимите руки, я вас осмотрю.

Охранник быстро провел руками у меня по бокам, обхлопал ноги, провел сканером над ботинками.

– Спасибо! Напоминаю, животных кормить запрещено. Включены камеры слежения, так что не дергайтесь и ведите себя прилично. Проходите, пожалуйста!

С этими словами мужчина открыл дверь, и я прошел в большой зал с круглым бассейном посередине. Помимо меня, в помещении никого не оказалось. Вероятно, за состоянием животных следила автоматика, а люди, желающие поглядеть на дельфинов, уже насмотрелись на них за первые дни полета. Действительно, афалины ведь представлений не устраивали - просто ехали через Титан на планету Рай. Как и большинство пассажиров. В общем, Смирнов был прав, когда говорил, что самые безлюдные места на корабле - это оранжерея и дельфинарий.

Я присел рядом с краем бассейна, стал вглядываться в бирюзовую воду. Метрах в десяти от меня у самого дна металось несколько крупных теней. Дельфины.

Я грустно усмехнулся. Хоть кому-то нет дела до меня - плавают себе в глубине, резвятся. Эх, доживу ли я до того времени, когда и всякие спецслужбы так же оставят меня в покое? Если визит на Кваарл пройдет как надо, выпустят ли меня наконец в свободное плавание?

Опустившись на колени, я потрогал рукой воду. Она оказалась довольно прохладной. Я намочил руки и прислонил ладони к лицу. Если честно, пришел я в дельфинарий совсем не затем, чтобы смотреть на афалин. Нужно было как-то решить, что делать дальше. Разорвать отношения с Иркой или все-таки не рвать?

– Ну и запутался же ты, Сергей Краснов!

Уже произнеся эти слова, я спохватился и подумал, что кто-то может услышать мое имя. Но ничего не произошло. Никто не бросился на меня из-за дверей, не прозвучали выстрелы. Может быть, система слежения работает с отключенным звуком, а может, охране просто не сильно интересно, что я тут бормочу. В любом случае, надо хотя бы поинтересоваться, пишется ли звук из этой комнаты или нет. Не хотелось бы проколоться так глупо.

Я вздохнул и убрал руки с лица. Стоило радоваться хотя бы тому, что головная боль, мучившая меня по пути сюда, окончательно исчезла. Ну что ж, будем радоваться.

Две продолговатые тени отделились от общей группы и скользнули ко мне. Афалины выскочили на поверхность воды, и их спинные плавники засверкали в свете ламп. Видимо, животные услышали, как я зачерпывал воду. Через пару секунд оба дельфина уже замерли на расстоянии полуметра от меня. Их любопытные морды с приоткрытыми зубастыми ртами не выражали какой-то враждебности. Наоборот, животные выглядели дружелюбными и игривыми.

Не зная, как вести себя с ними, я протянул вперед руку.

– Ну, здравствуйте, ребята!

Афалина, что была чуть покрупнее, подплыла под мою ладонь и прижалась к ней своим гладким лбом. Вторая афалина тоненько зачирикала, потом закивала массивной головой и, подплыв к самому краю бассейна, резким движением выбросила свое тело на кафельный пол. Теперь ее хвост свисал в воду, а туловище лежало в шаге от меня.

Я растерялся и поднялся на ноги. Животные вели себя довольно беспечно.

Не прошло и десятка секунд, как три остальных дельфина тоже подплыли ко мне. Теперь все афалины возбужденно чирикали и свистели на пределе слышимости, растягивая в улыбке свои забавные морды. Животное, лежавшее на полу, махало плавниками и тыкало своим бутылкообразным клювом мне в ногу.

Они все чего-то хотели от меня. Но чего? Еды? Ласки? Общения?

– Ребята, вы чего? - удивленно спросил я у дельфинов, обводя их взглядом. - Что с вами такое?

Естественно, афалины не могли мне ответить. Они еще какое-то время голосили, потом развернулись и, невысоко выпрыгивая из воды, ушли к противоположному краю бассейна. Вероятно, утратили ко мне интерес.

Но один дельфин, как раз тот, который вылез на пол, предпочел остаться. Я присел над ним и осторожно погладил гладкий бок.

– С тобой все в порядке? Почему не ушел со своими?

Дельфин смотрел на меня своим хитрым глазом и чуть подергивал хвостом, отчего по воде шли круги.

– Ну и чего смотришь? Иди, играй со своими! Нету у меня рыбы, не разрешают вас кормить!

Дельфин прореагировал на мои слова довольно странно. Он выгнулся и легонько стукнул меня своим клювом в лицо.

– Ничего себе! - отшатнулся я от афалины. - Совсем очумел?

Через мгновение зрение утратило фокусировку, а потом я и вовсе лишился сознания, завалившись на бок.

Волны, ветер, едва коснувшееся горизонта красное солнце.

Я плыву, мерно работая своим хвостом, и вглядываюсь в даль.

Воздух, облака в вышине, легкость во всем теле - это одновременно и мой и не мой мир. Да, я дышу воздухом, да, я сплю у самой поверхности, чтобы случайно не утонуть. Но моя стихия - вода. Только там я по-настоящему свободен.

Я делаю глубокий вдох и ныряю. Звуки вокруг теряют хаотичность, становятся более привычными и понятными. Пузырьки воздуха с шелестом и бульканьем убегают вверх, я погружаюсь все глубже и глубже. Мягко ложится на спину многометровый водяной слой.

Вот теперь я дома!

Я вслушиваюсь в голос океана. Где-то шумят киты, неподалеку проходит крупный косяк сельди, почти бесшумно за ним следуют две голубые акулы. Моя стая ушла куда-то влево. Они зовут меня за собой, нашли какую-то вкуснятину.

Океан живет. Все в порядке, все как всегда.

Но потом я различаю еще один звук. Где-то наверху, на поверхности плывет одинокое маленькое судно.

Кто это, интересно, рискнул так далеко забраться?

Люди. Они порой бывают такими настырными, что уплывают от берега значительно дальше дельфинов. Только обычно они делают это на судах побольше. Может быть, им нужна помощь?

Я плыву на звук.

Такое ощущение, что кораблик ко всему прочему еще и деревянный. На таких посудинах уже давным-давно по океану никто из людей не ходит. Плеск усиливается, я уже близко. Глаза вычленяют квадратный силуэт плавательного средства на светлом фоне поверхности воды.

Подплываю еще ближе. Так и есть, судно - это обычный деревянный плот. Какой безумец решил воспользоваться им, чтобы плыть по океану? И куда он держит путь?

Я аккуратно высовываю голову и спину из воды, использую дыхало, чтобы получить живительный воздух, одновременно поглядываю на плот. Крохотное помещение в центре, сломанная мачта, разбросанные по палубе вещи.

Мне приходится сделать несколько высоких прыжков, чтобы рассмотреть все детали. В последнем прыжке я вижу человеческое тело, распластанное у края плота. Похоже, что безумный мореход погиб.

Я медленно подплываю вплотную к человеку, выкрикиваю самые низкие звуки, которые только способен выдать. Человек не движется. Он наверняка мертв.

Я тыркаюсь носом в руку морехода.

Неожиданно он поднимает голову и смотрит на меня безумными глазами.

– Ты не их подручный! Другой!

Я смотрю на человека.

– Видишь, эти сволочи подстрелили меня! Плот разрушили, приборы поломали.

Я осторожно верещу, не понимая человеческой речи.

– Ну что, малыш! Не понимаешь? Сергей Краснов! Найди Сергея Краснова! - Человек смотрит на меня мутными глазами. - Шайзе! Сейчас…

Я стараюсь запомнить последовательность звуков, потому что вижу, что для умирающего мужчины это очень важно.

– Сергей Краснов! Он должен узнать. - Умирающий что-то ищет рядом с собой, неловко шаря по палубе руками. - Вот, смотри! - Он подносит прямо к моим глазам лист мелко исписанной бумаги.

Я недоуменно чирикаю.

– Не успею уже бросить в бутылку, - сетует человек. - Слаб. Да и бутылки нет. И смысла тоже. Ди дункельхайт коммт цу мир.

Я вглядываюсь в предсмертную записку, запоминаю каждую строчку, каждую закорючку, выведенную неверной рукой.

– Может, хоть ты запомнишь это. Сергей Краснов! Найди его.

На этом сон закончился.

Очнувшись, я в состоянии легкого шока уставился на дельфина, передавшего мне свои воспоминания. Животное лишь коротко чирикнуло и сползло в воду.

– Спасибо! - прошептал я, вяло помахав афалине рукой.

Нужно было вставать, но мне все никак не удавалось выгнать увиденное из головы. Значит, Дитрих все-таки погиб. Я не сомневался в том, что этот дельфин нашел именно его. Теперь, когда у меня имелась возможность взглянуть на содержание видения отдельно от сознания дельфина, я с легкостью узнал немца и с точно такой же легкостью понял то, что было написано в записке: …

«Сергею Краснову!

Сергей! Если до тебя каким-то чудом дойдет мое послание, знай, что я погиб. Я помешал своим генератором помех переговорам подводных кораблей АС и Восточного Альянса. Они подошли к моему плоту. Увидев их, я перенастроил генератор и перехватил одну важную передачу.

Они собираются стереть ЗЕФ с лица Земли. Сначала разберутся с оврами, которые скрываются в ЗЕФ, а потом уничтожат Федерацию и захватят все колонии. Они попытаются привлечь тебя на свою сторону. Ты для них почему-то очень ценен.

Все приборы поломали, меня смертельно ранили и оставили тут умирать. Отомсти им за меня, Сергей!

Твой друг Дитрих».

Дитрих, несмотря ни на что, смог передать мне информацию. Жалко, что теперь, по прошествии нескольких лет, эти данные стали совершенно бесполезными. ЗЕФ уже успела схлестнуться с АС, овры уничтожены, а я прекрасно знаю, зачем понадобился и той, и другой стороне.

Я встал и, покачиваясь, направился к выходу.

Как отомстить за Дитриха? Как отомстить за мой сожженный поселок? Все вроде бы действовали правильно. Каждую сторону с некоторой натяжкой можно понять.

Жертвовать малым, дабы спасти многое. Очень тяжело занимать высокий пост и принимать такие решения.

Правда, я ненавидел методы Секретного ведомства. Если кто и виноват во всей этой заварившейся каше, то это они.

Впрочем, я тут же поймал себя на мысли, что еще не встречался с представителями Службы безопасности Восточного Альянса и АС. Неизвестно, какие планы зреют у них в головах. Хотя цели-то у каждого все те же, что и тысячу лет назад, - больше ресурсов, земель и власти. И все это как можно быстрее.

– До свидания, ребята! - махнул я рукой резвившимся в бассейне афалинам.

В ответ они выпрыгнули из воды.

Интересно, что хотел сказать Дитрих в переданном мне видении, когда упомянул, что дельфины помогают АС? Неужели слухи о специальных подводных войсках, состоящих только из дрессированных дельфинов, - это правда?

– Что с вами произошло? - поинтересовался у меня охранник, когда я вышел в коридор. - Я уже хотел было бежать за помощью.

– Да ничего страшного, - улыбнулся я. - Что-то голова сегодня кружится. Чуть сознание не потерял.

– Вы бы к врачу зашли, - посоветовал охранник, внимательно оглядывая меня. - Наверное, не ели сегодня?

– И правда, не ел! - совершенно честно ответил я.

– Вот сходите и поешьте! Оттого и в обмороки падаете, что сил нет!

– Спасибо! Непременно зайду перекусить, - поблагодарил я охранника.

– Заходите еще к нашим афалинам, - подмигнул мужчина. - Они очень оживились от вашего присутствия. Обычно куда тише себя ведут.

Я снова улыбнулся и пообещал:

– Конечно, еще приду! В следующий раз и девушку свою приведу!

– Понравилось, значит?

– Очень красивые звери, - кивнул я. - И очень дружелюбные.

– Потому и везем их на Рай. Рыбы там уже достаточно развелось за двадцать лет. А так - все польза будет. И афалинам раздолье, и людям польза.

– Это правильно. - Я направился к своей каюте. - Ладно, всего вам доброго!

– До свидания!

– Где был? - спросила меня Ирка, как только я вошел.

– Навестил дельфинов, прогулялся немного по кораблю. Собрался с мыслями.

– Ты уж прости меня за вчерашнее. - Девушка подобрала под себя ноги. - Я не должна от тебя ничего требовать. Я ведь тебе совершенно никто. Старая знакомая, с которой ты несколько раз переспал. Какие обязательства? Ты же очень важен Марсу и ПНГК, так что ничего страшного. Если надо, я подожду, пока все это закончится. А если надо - вообще уйду!

– Ирка, не нужно так. - Я сел на койку рядом с ней и взял ее за руки. - Ты не понимаешь, что говоришь. Я вытащил тебя из тюрьмы не потому, что был должен. Я просто хотел, чтобы ты была рядом со мной!

Девушка засмеялась, но в глазах ее стояли слезы. Я понимал, что она видит меня насквозь. Естественно, мне не удалось скрыть, что я врал.

– Хорошо. - Она прижалась ко мне и положила голову на плечо, пряча слезы. - Пока оставим все как есть. Я не буду тебя мучить. Если совсем станет худо - уйду сама.

Может, сейчас и порвать с ней? Момент вполне подходящий! Всего только и надо - сказать, что не люблю ее, что минутная слабость, алкоголь и старые симпатии помутили мне рассудок, а потом Ирку арестовали, и мне ничего не оставалось делать, кроме как вытаскивать ее из заключения. В конце концов, из-за меня она ведь попала туда.

В дверь позвонили. Я чертыхнулся и встал, чтобы открыть.

За дверью стоял Смирнов.

– Можно войти?

Он вопросительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Ирку, вытирающую слезы.

– Ну, заходи! - развел руками я. - Что-то важное произошло?

– Нет. - Агент покачал головой, не спеша прошел в каюту и сел на мою койку.

Я закрыл дверь и прислонился спиной к стене.

– Ты просто так решил нас навестить, что ли?

– Соскучился, - улыбнулся Смирнов.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Шучу. - Агент сложил руки на коленях. - Я хотел сказать вам кое-что. Во-первых, старайся не ходить далеко без меня, Сергей. Мы все-таки не на увеселительной прогулке находимся. Ты уходишь проведать дельфинов, а потом до меня доходят слухи, что ты там в обморок свалился!

– Извини. - Я потупил глаза. - А как ты узнал?

– Да от охранника и узнал. - Смирнов взглянул на Ирку. - Ты бы хоть за ним следила! Если он мне не подчиняется, может, тебя послушает.

– Я пытаюсь, - вздохнула девушка. - Только проследишь тут за ним! А что, Сережа, ты правда в обморок упал?

– Да чего-то голова закружилась, - нахмурился я. - С кем не бывает!

– Я врач! - строго сказала Ирка. - Ты мне об этом должен был первым делом сказать!

– Извини и ты, - хмыкнул я. - Я сегодня с утра кругом виноватый.

– Мы просто за тебя переживаем! - выгнула брови девушка. - У тебя ведь совсем недавно в голове копались, удаляли какие-то чипы! Осторожнее надо быть! Как ты сейчас-то себя чувствуешь?

– Отлично! - возможно, излишне бодро сказал я.

– Ну-ка немедленно приляг! - безапелляционным тоном приказала Ирка. - Юрий, встань, пожалуйста!

Смирнов поднялся, и они уложили меня на койку, прикрыв одеялом.

– У тебя голова не болит? Не знобит? Ноги как твои? - засыпала меня вопросами Ирка.

– Да прошли уже ноги давным-давно! - отмахнулся я. - Ничего не болит и не знобит. Успокойся ты! Полежу немножко, и все будет отлично!

– Смотри у меня! Тебе ведь недавно операцию на голову делали! Даром своим поменьше пользуйся. А то, как ни посмотрю, ты после этого все виски трешь. Получишь инсульт такими темпами!

– Очень страшно! - фыркнул я. - Не ты ли говорила когда-то, что курильщики и здоровые люди заканчивают жизнь одинаково - смертью?

– Не помню такого! - покачала головой Ирка.

– Неправильная у тебя, Сергей, философия, - сказал Смирнов. - Если так посмотреть, то все жизнь одинаково заканчивают! Что с того-то?

– Вот-вот! - Я вытащил руку из-под одеяла и поднял указательный палец. - Мы все умрем! Нас всех ждет чертова тьма!

– Если верить, что ты послан в этот мир лишь для того, чтобы сдохнуть, то жизнь от этого ни красивее, ни легче не станет!

– Ты, я смотрю, Юра, стал в вопросах веры разбираться! - состроил я многозначительную мину. - Я убил целый народ. Наверное, это и есть та цель, с которой меня сюда послали! Только вот незадача - цель-то, выходит, совсем не благая. Заповеди нарушает!

– Так было надо! - в очередной раз начал свою песню Смирнов. - Вера должна помогать в критических ситуациях, а не приводить в тупик. Если бы во время войны солдаты долго размышляли над заповедями, то их попросту смели бы враги. Когда за тобой стоит твой народ, то ты прав, даже когда идешь таким жестоким путем!

– Попадут ли эти солдаты в рай? - хмуро спросил я.

– Если бы эти солдаты не стали убивать врагов и отдали свою землю - точно бы отправились в ад! - сказал агент. - Помолятся, исповедаются и будут в раю. В христианстве самая замечательная вещь - это то, что все свои грехи не кровью, а таинством покаяния смываешь. Довольно легко.

– Но ты не отрицаешь, что главную задачу я уже выполнил, значит, спокойно могу идти на покой? - подколол агента я.

– Ты еще можешь сделать намного больше! И поверь, за свои новые подвиги тебе навряд ли придется краснеть.

– Ты о цели нашей миссии? - иносказательно спросил я, бросив быстрый взгляд на Ирку.

– Да, о ней, - не стал отрицать Смирнов.

– Ладно, закрыли тему! - вздохнул я. - А то мы так до утра будем друг над другом подшучивать да в философские дебри забираться все глубже!

– Хорошо, - пожал плечами агент. - Только беречь себя все равно необходимо. И не спорь больше по этому поводу ни со мной, ни с девушкой своей!

– Ты вроде говорил, что собираешься сказать нам еще о каких-то вещах! - напомнил я Смирнову, стараясь увести разговор подальше от моего здоровья.

– Да. - Агент выдержал небольшую паузу. - Пришла радиограмма с девятой станции. В последних новостях сообщается, что ЗЕФ эвакуирует все население с планеты Ника. Говорят, что планета через неделю превратится в удушающий ад.

– Ничего себе, - удивленно приоткрыл рот я. - Там и так-то довольно жарко было. Из-за чего повышается температура?

– Цепь вулканов на экваторе планеты скоро активизируется. На планету сначала обрушатся землетрясения, потом станет разламываться кора на стыках тектонических плит, из вулканов и разломов хлынет магма. В атмосферу поднимется пепел. В общем, Нике настанет конец.

– Ужасные новости, - поджал губы я. - Там ведь столько горнодобывающих предприятий! Верфи, заводы…

– Да, - кивнул Смирнов. - Вся система встанет!

– Неприятности поодиночке не ходят, - вспомнил я старую поговорку. - На ЗЕФ за этот год свалилось немало…

– В Федерации вообще сейчас неспокойно, - согласился агент. - Скоро ее совсем залихорадит. Руснак делал правильные прогнозы.

Я промолчал. Новости испортили мне настроение. Что же теперь будет? Главные объекты ЗЕФ пребывают в плачевном состоянии. Нику вот-вот зальет потоками лавы. На Заре до сих пор не могут наладить производство топлива, да и космолетов там погибло немало. Чтобы восстановить оборону системы, потребуется не меньше года или даже двух. Рай уже давно обрел независимость, уйдя из-под крыла Федерации. Марс тоже собирается отделяться. Что остается? Полушка? Но оттуда после катастрофы на атомной станции вообще не поступает никаких вестей. О пользе планеты, приобретенной у АС, остается только гадать. К тому же там погиб Пашка, а если вспомнить его последние письма, то становится ясно, что на Полушке, кроме проблем, мало что можно найти.

Да и на Земле у ЗЕФ теперь проблемы. Люди бастуют, требуя правды про овров. Несколько городов и сел выжжены оружием рыночников из-за того, что американцы уничтожали базы инопланетян, находившиеся под ними.

В общем, сплошные сложности.

– Может, вы чаю хотите, мальчики? - спросила Ирка.

– Лучше кофе, - сказал Смирнов.

– И мне, - улыбнулся я. - Без сахара только. Черный.

Вечером того же дня я мрачно сидел в своей каюте и не знал, чем заняться.

Ирка уже спала, а ко мне сон все не шел. Тревоги и страхи, навязчивые голоса овров так никуда и не пропали. После сегодняшнего видения и известий о грядущих бедствиях они стали объемнее и ярче. Чем меньше у меня было дел, тем чаще я думал о своих былых ошибках.

Что-то нужно было с этим делать.

Я попробовал занять мозг какой-нибудь творческой деятельностью. Пусть это будет, например, стихосложение. Пашка же выдумывал стихи! Почему я не могу?

Вот возьму сейчас и придумаю что-нибудь лиричное и тонкое!

Ее тонкие пальцы были сотканы светом,

Ее стройные ноги породил океан,

Ее руки создали ледяные кометы,

Тело силой налил озорной ураган.

Только цель ее жизни понятна без споров - Ее имя известно, ее зовут Смерть, И она уничтожила слабеньких овров.

Скалитянам и людям предстоит умереть…

Получившееся стихотворение никак нельзя было назвать романтичным. Снова я пришел к оврам и своей миссии.

И тут меня осенило.

Чтобы что-то забыть, надо выпустить это из головы, перелить в какой-то другой сосуд. А сделать это я сейчас мог лишь одним способом.

И я решил подробно описать все то, что произошло со мной и в итоге спровоцировало гибель целой цивилизации. Пусть история по большому счету еще не была окончена, но жизнь это и есть забавная история, которая обрывается однажды на самом интересном месте.

К тому же у меня существовали уже кое-какие разрозненные записи в разные периоды жизни. Кое-что хранилось в Интернете, защищенное паролем. Можно будет переработать и дополнить уже существующий текст.

Я положил на колени портативный терминал бортового сервисного компьютера. В Интернет зайти сейчас возможности не было. Космолет шел через подпространство, и для связи с внешним миром применялась подсвязь. А подсвязь чересчур медленна на межзвездных расстояниях, и послания по ней доставляются в виде радиограмм.

Поэтому я просто вызвал текстовый редактор и начал писать: …

«Грузолет скользнул над верхушками сосен и завис, помигивая красными огоньками на фюзеляже.

– Новая модель. - Пашка удивленно вглядывался в летательный аппарат. - Никогда такого не видел».

Через час в каюту постучал Смирнов. Ирка тревожно шевельнулась во сне, затем повернулась на другой бок. Перед тем как открыть дверь, я поспешно убрал с матрицы компьютера свои сочинения. Не хватало еще, чтоб агент меня тут на смех поднял!

– Чем занимаешься, Сергей? - с порога спросил Смирнов.

– Потише, Ирка спит, - негромко попросил я. - Если что-то важное - давай к тебе в каюту зайдем!

– Хорошо, - согласился Смирнов. - Не стоит ее будить, конечно.

Мы вышли в коридор. До каюты агента пришлось пройти всего десяток шагов. Смирнов открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь.

Агент присел на койку, я занял место напротив него.

– Что стряслось-то? - Я смотрел на Юру и пытался угадать, о чем пойдет разговор. - Еще какие-то новости?

– Ничего нового, - вздохнул Смирнов. - Просто хотел рассказать про колонию Джейн и про то, как там надо себя вести. Ты уже читал что-то?

– Пока еще нет, - признался я. - А разве есть какие-то особенности?

– Сейчас расскажу. - Агент едва заметно улыбнулся. - Я проверил каюту, подслушивающих устройств тут нет, так что можно говорить спокойно.

– А что за секреты?

– Да все те же. - Улыбка Смирнова стала шире. - Ты же знаешь, наш быстрый космолет - это большая тайна для всех. Поэтому по всем документам мы проходим как родственники одного из сотрудников горнодобывающей фирмы, который трудится на Джейн. Придется спуститься туда, а потом добраться до нашего связного, с его помощью взлететь на маленьком космолете и уйти через подпространство в систему с номером 57802 по каталогу Гиппарха.

– Но до нее ведь, если не ошибаюсь, несколько световых лет! Ничего себе у вас маленькие космолетики! На такие расстояния скачут!

– Размер не всегда имеет значение, - подмигнул агент. - Да и дистанция всего два световых года. Но я не об этом хотел поговорить. Главное, что нам придется жить с горняками пару суток. Соответственно, тебе надо знать, как себя вести. Да и про условия на поверхности тоже неплохо было бы кое-что усвоить.

– С чего начнем? - спросил я, приготовившись внимательно слушать Смирнова.

– Для начала про условия. - Агент взял со столика терминал компьютера и с его помощью вывел на большую матрицу на стене объемную карту планеты. - Как ты видишь, планета Джейн - не очень-то дружелюбный мир. Две трети поверхности занимает ядовитый океан. Материк всего один. Вот он. - Смирнов, не вставая, махнул рукой. - Если говорить о местности, то преобладают тут холмистые равнины и плоскогорья. Местами попадаются метеоритные кратеры и вот такие вот разломы коры. - Агент снова указал на карту. - Большинство разломов и воронок заполнено водой, содержащей ядовитые примеси. Много рек, ручьев и озер. Не во всех из них чистая вода.

У меня отчего-то покрылась мурашками спина. Мир, в котором нам предстояло побывать, был до ужаса неуютным и странным.

– Там дышать-то можно? - спросил я.

– Воздух для дыхания пригоден. Но это единственный плюс этой планеты.

– Воду без тщательной очистки пить, вероятно, нельзя? - предположил я.

– Только дождевую, - подтвердил Смирнов. - Забыл сказать, там все время идут дожди. Год длится четыреста двенадцать дней, и триста восемьдесят из них льет дождь.

– Понятно. - Я вздохнул, снова всматриваясь в карту.

Агент развернул трехмерное изображение таким образом, что мы виртуально оказались рядом с поверхностью.

Теперь на матрице уходила к далекому горизонту неровная серо-коричневая пустыня, а над ней клубились серо-коричневые тучи. Настоящая планета контрастов!

– Теперь о флоре, - продолжил Смирнов.

– Там есть флора? - удивился я.

– И фауна тоже есть. - Агент стал что-то переключать на терминале. - Самая большая проблема планеты связана как раз с ней.

На матрице высветилось несколько объемных фотографий. Через мгновение Смирнов увеличил одну из них до размеров экрана.

– Здесь показано растение, которое колонисты называют спорник.

– Оно со всеми спорит, наверное? - усмехнулся я и заработал неодобрительный взгляд агента. - Ладно-ладно! Шучу!

– Спорник носит в себе ядовитые споры, - объяснил Смирнов. - Период созревания - два-три месяца. Поэтому, когда спорники дозревают и взрываются, весь материк оказывается окутан облаком спор. К счастью, их довольно быстро сбивает дождем, но, даже несмотря на это, на планете раз в два месяца наступает настоящий ад.

– Да там и так-то не рай, - заметил я. - А что будет, если такая спора на человека попадет?

– При попадании на кожу человека спорник действует так же, как и при попадании в почву. - Смирнов выдержал небольшую паузу. - Растение пускает корни. А если учесть, что развивается корневая система очень быстро и спора эта чаще всего попадает на кожу не одна, то выходит так, что растение прорастает корнями сквозь человека уже через сутки, а то и через два дня попросту высасывает у бедняги плоть и кости. К концу процесса остаются только спутанные корни да могучие стебли, отъевшиеся на человечине.

– А что делают люди в сезон размножения? Там ведь жить невозможно в это время!

– Сезон длится всего три-четыре дня. Потом, как я уже говорил, споры сносит ветром и сбивает дождем, воздух очищается. Но эти несколько дней люди проводят в убежищах или в своих домах. Обязательно включают систему фильтрации на приточной вентиляции. Очень неприятно бывает, когда эти фильтры ломаются.

Я вглядывался в изображение спорника. Продолговатый ствол, напоминающий по форме бутылку, ветки-щупальца, трепещущие на ветру.

Лететь в колонию Джейн мне хотелось все меньше.

– Ты говорил, что самое страшное - это фауна, а не флора. Ошибся? - в надежде спросил я.

– Нет, - покачал головой Смирнов. - Я не ошибаюсь. Я просто еще не дошел до фауны. Давай сначала закончим с флорой.

Я прерывисто выдохнул, когда Смирнов сменил картинку на матрице. Теперь там колыхался какой-то странный столб, состоящий из множества мелких частичек болотно-зеленого цвета.

– Это что еще такое? Это растение вообще?

– Растение, - убедительно сказал Смирнов. - Называется торнадо. Состоит из множества мелких частичек, поглощающих свет, воду и споры спорника. По сути, это колония планктона, только в несколько другом виде.

– А чего она так бешено крутится? Откуда энергия?

– Отдельные частички этого вечного вихря просто намагничены, - стал объяснять агент. - В корнях растения магнитное поле постоянно меняет полярность. Чаще всего оно отталкивает частицы, поэтому взвесь устремляется вверх. Затем, по мере увеличения расстояния, силы слабеют, и частички оседают вниз. Спустя некоторое время корни переориентируются, начинают притягивать частицы, и те, что отдалились чересчур сильно, снова попадают в магнитное поле. Из-за ветра и силы Кориолиса движение происходит по спирали.

– Но ведь растение, по идее, должно приобретать больше энергии, чем тратит на это вечное движение! Иначе зачем ему существовать?

– Колония этого своеобразного планктона питается газом. Точно так же они поглощают и споры, и другой материал, содержащий азот и кислород.

– А что случится с человеком, если он попадет в такое торнадо? - спросил я.

– Если он останется там надолго, то может быть постепенно съеден. А так, в общем, ничего особенного с ним не произойдет.

– Слава богу, - облегченно вздохнул я.

– Отлично. - Смирнов переключил картинку. Теперь на матрице возникло что-то вроде перекати-поля. - Это еще одно растение. Называется роллер. Оно катается по пустыне под действием ветра, порой его заносит в торнадо. Роллер питается частицами торнадо, а споры спорника питаются роллерами. Цепочка замыкается.

– Там всего три представителя в этой пищевой цепочке? - в очередной раз удивился я.

– На планете Джейн очень мало живых организмов. Среда не слишком-то располагает к многообразию. Говорят, в глубинах океана есть разные виды существ, но он все еще практически не исследован. Денег на это всегда не хватает.

– Понятно, - кивнул я. - А что там по поводу животных?

– Их тоже немного, - сказал Смирнов. - Расскажу только о двух видах, представляющих наибольшую опасность. Один вид - это хиллеры. - Агент переключил изображение и продолжил: - Они представляют собой живые холмы. В принципе неопасны, но если не заметишь, что рядом не просто горка, а хиллер, то он через какое-то время может тебя раздавить. Хиллеры передвигаются высокими, но редкими прыжками. Питаются торнадо и мелкими зверюшками.

– Ты же вроде говорил, что там водятся действительно опасные звери. - Я почесал затылок.

– Их я оставил на потом, - довольно зловеще улыбнулся Смирнов. - Сейчас ты узнаешь, почему колонию и планету назвали именно Джейн.

– Я думал, что так звали возлюбленную первого колониста, - выдал я свою версию.

– Ты прав, но не до конца. - Агент щелкнул по клавише терминала, и на матрице возникла странная фотография. - Это джейн. Самый опасный вид, обитающий на планете.

На снимке мило улыбалась брюнетка лет двадцати пяти.

– Ты издеваешься? - Я недоуменно посмотрел на Смирнова. - Это шутка, да?

– Отнюдь. - Лицо агента будто бы стало каменным. - То, что сейчас показано на матрице, - это одно из воплощений этого существа. Это скорее не животное даже, а некий фантом. Говорят, оно реагирует на подсознательные страхи людей, каким-то образом заставляет видеть то, чего ты больше всего боишься.

– Где-то я слышал о чем-то подобном, - задумчиво протянул я.

– Не знаю. - Смирнов выключил матрицу. - Насколько мне известно, о феномене джейн стараются сильно не распространяться. В АС, конечно, все это знают, но в ЗЕФ вроде бы не сильно афишировали.

– Нет, - нахмурился я. - Я не о том. Мне что-то подобное доводилось слышать про мыслящий океан.

– Я про разумный океан не имею представления. Наверное, это фантастика.

– Наверное, - согласился я.

– А теперь самое главное относительно этих фантомов. - Смирнов смотрел теперь прямо мне в глаза. - Если ты не уверен, кто перед тобой - фантом или реальный человек, то не стоит верить всему тому, что тебе говорят. Фантом чаще всего выманивает жертву за пределы поселка и съедает там. Точно такое же действие джейн оказывает и на те виды, о которых я тебе рассказывал. Джейн - вершина эволюции планеты Джейн. Прошу прощения за тавтологию.

– Но фантом ведь на то и фантом, что нематериален! - возразил я. - Я же всегда могу отличить обычного человека от призрака!

– Этот призрак будет сидеть у тебя в голове. Твое подсознание наделит его какими угодно свойствами. Ты сможешь трогать его, бить, разговаривать с ним. Но его никто, кроме тебя, видеть не будет.

– Понятно, - кивнул я. - А как же тогда удалось сделать снимок?

– Снимок?

– Ну, фотографию джейн.

– Это и есть фотография Джейн - погибшей жены капитана Парквелла, который первым привел сюда свой корабль. Обычная фотография обычной женщины, только немного не в фокусе.

Я переваривал услышанное. Вечный дождь, опасные твари вокруг, да еще и какие-то странные призраки…

– Что там добывают люди? Неужели это так ценно?

Смирнов ответил довольно коротко и емко:

– Там добывают девяносто процентов цветных металлов в АС.

– На этой планете так много металлов? - не поверил я.

– Аномалия развития этого мира. Он практически целиком металлический. Сила тяжести на поверхности одна целая две десятых «же», а диаметр почти вдвое меньше Земли.

– Да уж, - только и смог проговорить я. - Почему же мы Ирку не разбудили? Думаю, ей интересно было бы обо всем узнать!

– Ты ей это все сможешь лучше объяснить, - покачал головой Смирнов. - Я выдал имеющуюся информацию в сжатом виде. Если бы здесь была твоя девушка, то рассказывать пришлось бы куда медленнее.

– Ладно, попробую сам подготовить ее к визиту на Джейн, - задумчиво сказал я. - Ты еще что-то упоминал про нравы местного населения. С ними-то что не так?

– Нравы? - Смирнов бросил короткий взгляд на меня, потом переключил изображение.

Теперь перед нами возник снимок космодрома и небольшого города рядом с ним, сделанный с орбиты.

– Это самый крупный город на всей планете. Все другие поселения еще меньше. Люди в колонии знают друг друга в лицо. Власть поделена между родственниками. Глава колонии ведет аскетичный образ жизни и редко показывается на глаза, особенно ненавидит прессу и камеры. Все население - примерно такое же. Но больше всего на планете не любят чужаков. Поэтому вам с Иркой надо вести себя тише воды, ниже травы. Не нарывайтесь на неприятности, следуйте за мной неотступно - и тогда все будет нормально.

– Понятно, - кивнул я, и разговор на этом окончился.

Вернувшись в свою каюту, я еще довольно долго думал над рассказом Смирнова о планете Джейн, снова взял в руки терминал, пролистал фотографии, прочитал информацию.

Помимо того, что я узнал от агента, мне еще удалось выяснить, что на единственном материке планеты находится порядка пятидесяти поселений, есть один космопорт и пара космодромов для взлета-посадки суборбитальных челноков. Есть там и рекреационный центр - огромный купол с условиями жизни, приближенными к земным.

Пожалуй, этот центр - единственное место, где мне хотелось бы побывать. Остальные достопримечательности планеты, такие как Провал или Озеро Слез с пещерами Фицпатрика, меня почти не заинтересовали.

Еще я молил Бога о том, чтобы мы не попали на планету в период размножения спорников. Впрочем, я уже почти не сомневался, что в любом случае эти несколько дней на поверхности покажутся мне адом. Даже без спорников и джейн.

Но зато все страхи и думы об оврах как рукой сняло.

В тот вечер я больше не прибавил к своим мемуарам ни строчки. Сохранив все, что успел написать, я выставил триггер на то, чтобы в момент подключения терминала к Интернету текст автоматически был занесен в мой раздел сети, закрытый паролем. После этого я выключил терминал и решил, что пора спать.

Неожиданно пошевелилась и проснулась Ирка.

– Сережа? Ты здесь? - спросила она сонным голосом.

– Да, я тут! Как раз спать ложился, читал…

– Опять тебя твой Смирнов куда-то таскал! - обиженно заметила Ирка. - Ты бы хоть мне сказал! Я же переживаю.

– Но ты уже уснула, - стал оправдываться я. - Мне не хотелось тебя будить.

– Ладно. - Девушка зевнула. - Вырубай свет!

Уснуть, как ни странно, удалось достаточно быстро, но вскоре меня стали мучить смутные сновидения, где бродили в сером тумане призраки Джейн, а потом пошел дождь. Только через несколько секунд я осознал, что с неба льется не вода, а споры проклятых спорников.

29.12.2222

Посередине небольшой пещеры медленно догорала свеча. Дрожали тени на неровном полу и сводах. Настороженно ворочалась чернильная темнота в углах.

Узнать человека, склонившегося над огарком, не представлялось возможным - его лицо было перемазано в глине и грязи. Неверный свет лишь обрисовывал глубокие морщины в углах рта и черные впадины вокруг глаз, а сами глаза делал чересчур яркими и болезненно неподвижными.

Человек что-то писал, то и дело дыша на закоченевшие пальцы, сжимавшие карандаш.

Свеча моргнула. Человек потряс головой, положил карандаш и растер друг о друга ладони, затем медленно поднялся и взял в руки гравистрел. Пламя свечи мигнуло еще раз.

Послышался низкий хлопок - человек выстрелил.

В тот же миг свеча погасла.

Я открыл глаза и удивленно уставился во тьму. По корабельному времени сейчас еще, вероятно, была глубокая ночь. Несмотря на это, я свесил ноги с койки и сел.

Удивительное и странное сновидение. Мне много раз за последнее время снились овры, молящие о пощаде, призраки джейн и твари из Забвения. Реже я видел по ночам своих старых знакомых - Клюва и Душного, Кеда, Полину, Пашку. Еще реже мне снилась мама и родной дом. В минуты прозрения я видел Председателя, Шамиля или Радия. Но этот незнакомец в пещере, освещенной огарком свечи, пришел ко мне в первый раз.

Очень интересно, относится ли этот сон к той категории, которую я условно называл видениями?

Пойти, что ли, прогуляться?

Повернувшись к Ирке, я удостоверился, что она мирно спит на своей койке. Ну что ж, тем лучше. Поброжу по космолету в одиночестве.

Я тихо оделся и вышел в коридор.

В этот час большого числа людей в обсервационном зале быть не должно. Я принял решение зайти туда.

Несмотря на то что корабль сейчас летел через подпространство, в зале можно было вывести на сферическую матрицу любой рисунок звездного неба. В памяти корабельного компьютера находилась полная база данных всех известных космических объектов. Программа без труда рассчитывала видимые положения звезд в любой точке галактики и за ее пределами, а ко всему прочему еще и снабжала людей исчерпывающей информацией о любом объекте, показанном на экране.

На душе затаилась какая-то странная усталость и апатия. Мы все летели и летели, казалось, этому перелету не будет конца.

Космос проносился мимо меня в прямом и переносном смысле этого слова. Одна лишь беготня да таинственные миссии, некогда просто сесть и посмотреть на красоту вокруг. А когда время все-таки находится, я обязательно оказываюсь в подпространстве, поэтому мне приходится глядеть на космос с помощью архивов и компьютеров. Точно также, как я делал это на Земле.

Я вошел в зал и досадливо поморщился. Кто-то уже занял одно из десятка обсервационных кресел. Теперь манипуляции со звездным небом придется согласовывать.

Я уже собирался просто развернуться и уйти, но меня остановил звонкий женский голос:

– Проходите, не бойтесь!

Эти слова произнесла девушка, сидящая в кресле. Я пригляделся и, узнав ее, слегка побледнел. Это была Рия.

Я помялся на входе в зал еще несколько секунд, затем все-таки решил пройти внутрь.

– Удивлена, что кроме меня на этом корабле еще кто-то страдает от бессонницы, - сказала Рия, когда я сел в соседнее кресло.

– Я удивлен не меньше вас, - улыбнулся я.

Глаза дивы изучали меня. Я понял, что она пытается угадать, узнал я ее или нет. Ну что же, пусть гадает.

– Как вижу, вы загрузили картину земного неба. - Я бросил взгляд на купол над головой. - Скучаете по дому?

– Если честно - да, - призналась Рия. - Все эти бесконечные переезды, выступления, ночевки в гостиницах выматывают и заставляют проснуться ностальгию, притаившуюся в душе.

Она снова посмотрела на меня, но я никак не прореагировал на слова о выступлениях, и тогда девушка добавила:

– А может, пора уходить. Старею…

Я задал интервал масштабирования и резко прокрутил колесико на терминале. Звездное небо стремительно сжалось, сгущаясь в белесую пыль. К зениту устремлялись все новые и новые звезды, пока наконец весь купол не заняла собой огромная спираль нашей галактики.

Я задал небольшую угловую скорость виртуальной точке обзора. Галактика пришла в движение, звездные рукава поплыли против часовой стрелки, закручиваясь в фантастическом водовороте.

– Вы не стареете, - покачал головой я, повернувшись к певице. - Сколько себя помню - вы все такая же.

Рия оторвала взгляд от мерцающего Млечного Пути и поджала губы.

– Значит, все-таки узнали?

– Узнал, - кивнул я, снова устремляя взор на огромную проекцию галактики.

– Хотите, дам вам автограф? - неуверенно сказала девушка.

Я кожей чувствовал, что она вот-вот позовет своих телохранителей. Это будет, конечно же, ее выбор. Но, видит Бог, я не хотел прерывать разговор, начавшийся так внезапно.

– Спасибо, конечно, - я все смотрел в вихрь звездной пыли, пытаясь различить крохотную точку Солнца. - Спасибо, но не нужно. Давайте не будем портить друг другу настроение.

Я почувствовал, что ее брови поползли вверх.

– Вы устали от толп фанатов, - поспешил объяснить я. - Я устал от людей вообще. Удивительно, не правда ли, что мы встретились в такой час и в таком месте?

– Ничего удивительного. - Голос Рии все еще звучал настороженно. - Мне и в самом деле все это надоело. Но я не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать?

Я улыбнулся своим мыслям и щелкнул по клавише навигации.

Галактика распалась на миллионы отдельных звезд. Сотни светил увеличивались в размерах, проносились через весь купол и скрывались из виду. Прошло еще несколько секунд, и изображение замерло. Теперь в зените висел желтовато-белый шар нашего родного Солнца.

– Когда-то давным-давно, - начал я. - Я мечтал оказаться в космосе. Мне хотелось нестись со сверхсветовой скоростью к диким мирам, подбрасывать в воздух инопланетную пыль, смотреть на переливы красок в чужом небе перед восходом. В то далекое время я зубрил названия звезд и планет, часами стоял у ограждения космодрома, запоминая малейшие подробности старта космолетов. Тогда я слушал ваши песни и верил, что все-все непременно сбудется.

Я перевел дыхание, повернулся к певице. Рия смотрела на меня странно округлившимися глазами.

Я вперил взгляд куда-то за ее плечо и продолжил:

– И вот я здесь. Только вместо красочного полета - серая муть за бортом. Вместо инопланетной пыли - стерильность космических станций. А вместо восходов - эта чертова матрица обсерватории. И даже когда у меня была возможность потрогать руками другую планету, я всегда оказывался занят чем-то другим, очень важным, абсолютно необходимым… Так давайте хоть сейчас представим, что все сбылось точно так, как нам того когда-то хотелось. Вы подумайте об океане человеческих глаз, внимающих вам, а я представлю себе идеальный, красочный и добрый космос.

Я замолчал, краем глаза отметив, что Рия странно дернулась. Мои глаза сфокусировались, и я понял, что девушка плачет, неудобно положив голову на руку. Мне захотелось обнять ее, утешить, но я пресек в себе этот порыв.

Мы так и остались сидеть каждый в своем кресле, глядя сквозь слезы на огненный шар иллюзорно близкого, но на самом деле такого далекого сейчас Солнца.

05.01.2223

После той ночи я больше не видел Рию. Она, наверное, не выходила из своей каюты. Но я не жалел об упущенном моменте. Слишком разными были наши пути, слишком велика разница в возрасте. Если бы у меня и в самом деле имелся какой-то призрачный шанс стать хотя бы другом этой женщины, то я попытался бы это сделать. Но шанса не было.

Бежали дни, похожие друг на друга. Я сидел у себя, писал мемуары, рассказывал Ирке о том, что ждет нас на планете Джейн, как-то даже водил ее в дельфинарий.

Дельфины больше не проявляли в своем поведении ничего необычного. Как и положено морским зверям, они плавали кругами, плескались и играли, чирикая и посвистывая. Ирке очень понравились афалины, особенно та, что дала себя погладить. Ее плавник был чуть больше, чем у других, и казался слегка искривленным.

Отыскать Рию или случайно встретиться с ней я даже не стремился.

Отдыхая и набираясь физических сил, я старался не растратить попусту сил душевных. Кошмары об оврах, тварях, Забвении и бегстве из Секретного ведомства понемногу отпускали меня. И я был этому несказанно рад.

Мы встретили Новый год, я позволил себе выпить немного шампанского.

Решив прогуляться по космолету, мы с Иркой нарвались на пьяного пассажира, который принялся втолковывать, что своими глазами видел на Земле огромного овра. Теперь он решил улететь на планету Рай. Там ведь сбываются все заветные желания. Это значит, что там никогда не будет овров, и он сможет жить спокойно. Когда же я попытался объяснить пьяному, что овров теперь не будет нигде и никогда, он мне не поверил и снова взялся за свое. Я несколько раз пытался уйти, но пассажир все не отставал. В конце концов я ударил его ладонью по шее и привалил обмякшее тело к стене. Конечно, негуманно заканчивать разговор таким образом, но когда мужчина очнется и протрезвеет, он уже наверняка не будет помнить ни меня, ни нашей беседы.

Ирка потом долго отчитывала меня за этот поступок. Мы даже поругались после того, как я в запале сказал, что она из нормальной девчонки, которая непременно меня поняла бы, превратилась в тряпку. Пришлось потом просить у девушки прощения.

Смирнов все эти дни общался со мной довольно открыто. За это время он даже рассказал несколько историй из своей богатой биографии. Но как только я попытался узнать что-то конкретное, он тотчас же умолкал.

– Сядем в наш быстрый корабль - все узнаешь, обещаю, - раз за разом говорил он.

А мне казалось, что с каждым новым днем, проведенным в этом лайнере, цель становится не ближе, а наоборот - дальше. Словно это какой-то таинственный мираж, и с течением времени он начинает дрожать от ветра, готовый вот-вот раствориться в воздухе.

А потом мы вынырнули из подпространства, и события снова набрали обороты.

– Уважаемые пассажиры, - раздалось в динамиках. - Мы прибыли в пространство системы Парквелла, принадлежащей Американскому Союзу и колонии Джейн. Через пять часов наш космолет начнет стыковку с пересадочной станцией номер девять. На станции имеются все удобства для ожидания вашего следующего рейса. Не забудьте воспользоваться зеленой картой для получения вашего нового посадочного талона.

– Что за зеленая карта? - спросил я у Смирнова.

– Транзитный билет, - пояснил агент. - Он состоит из кредитного счета, точки отправки и точки назначения. Все зашифровано строжайшим образом. Крупные транспортные компании при передаче клиентов с одного борта на другой пользуются такими картами, чтобы не раскрывать личность пассажира. На Фронтире модно летать инкогнито.

– Но разве личное дело нельзя просканировать? Оно же под кожей у всех!

– А твое? - поднял бровь Смирнов. - Можно его просканировать?

– Но у меня же сейчас подделка вшита. Ты же знаешь.

– Вот видишь…

Я кивнул. Теперь смысл всех этих манипуляций с картами и кредитами дошел до меня. Транспортной компании нужно знать, куда надо попасть человеку и сколько у него на это денег. Дальше цепочка перелетов выстраивается в зависимости от наличия свободных мест на тот или иной рейс, от желания пассажира и договора между транспортными компаниями. Все данные о клиенте знает только та фирма, которая продала ему зеленую карту. Очень умно!

– У нас тоже есть такие карты? - спросил я.

– У нас - нет, - ответил агент. - Мы ведь летим по фальшивым документам. С Титана к родственнику, работающему в колонии Джейн, забыл?

– Правильно. - Я почесал затылок и добавил: - Эх, скорее бы уже долететь. Осточертело в этом корабле сидеть.

– О-о! - глубокомысленно протянул Смирнов. - Как же ты собираешься сидеть три месяца в нашем скоростном космолете, если здесь пару недель не смог выдержать? Тут, между прочим, в сто раз больше места.

Я ничего не ответил, лишь потупил взор. Действительно, я с Иркой уже не могу нормально общаться - что ни день, то ссора. А ведь прошло-то всего ничего. Как же я три месяца проведу с ней в куда меньшем пространстве космолета ПНГК? Наверное, стоит порвать с девушкой все отношения еще здесь, на пересадочной станции. Нет смысла истязать и себя и ее, таская через полгалактики.

– Если я оставлю Ирку на станции, то можно ли будет отправить ее каким-нибудь рейсом к Раю? - спросил я у агента.

Девушки, естественно, рядом не было.

– У тебя еще остались деньги на личном счете, - пожал плечами Смирнов. - Решать тебе, я в ваши дела не полезу.

– Я же официально мертв, - усмехнулся я. - Какой у меня может быть счет?

– Ну а наличные? Тебе ведь выдали их на Марсе. Неужели ничего не осталось?

За всеми этими событиями у меня как-то выпало из головы, что в моем кошельке до сих пор лежит толстая пачка кредитов. На Земле наличные не в ходу, но на Фронтире их используют.

– Кое-что осталось! - хмыкнул я.

– Вот и отлично. - Смирнов хлопнул меня по плечу. - Видишь, ты и сам в состоянии решить свои проблемы!

– Да уж. - Я грустно вздохнул, в один миг утратив веселое настроение.

Агент снова прав. За меня никто этот узел не разрубит.

Как только Смирнов ушел собирать свои вещи, я решил, что время для тяжелого разговора наступило.

– Не хочешь перекусить, Ирка? - спросил я, заходя в свою каюту.

– Нет, спасибо. - Девушка как-то странно взглянула на меня. - Я на диете.

– Ты серьезно? - удивился я.

– Конечно, - пожала плечами она. - Надо приводить себя в форму. Сколько уже можно!

– Ну, смотри, как знаешь. Тогда, может, до оранжереи прогуляемся?

– Ты что-то хочешь мне сказать? - улыбнулась Ирка. - Ну ладно, пойдем.

Девушка слезла с койки, обула сандалии и прижалась ко мне.

– Пошли?

Я закатил глаза.

– Идем! Выдвигаемся! Выходим!

– Что с тобой? - не поняла девушка.

– Нет-нет, - отмахнулся я, мгновенно взяв себя в руки. - Все в порядке. Пойдем, я закрою дверь.

Мы довольно быстро дошли до оранжереи, обмениваясь по дороге разными фразами, ровным счетом ничего не значащими. Ирка посетовала, что скоро придется спускаться на планету, под дождь, я успокоил ее, сказав, что мы там пробудем недолго.

– Знаешь, я хочу покраситься, - сказала мне девушка, когда мы уже стояли под сенью кипариса. - Я чувствую себя такой молодой.

– В черный?.. - уточнил я.

– Да, - бодро кивнула Ирка. - Тебе понравится!

Я смотрел на девушку и думал, как начать. Как я могу сказать, что не люблю ее и брошу на станции после стыковки?

Вздохнув, я все-таки решился:

– Ирка, знаешь…

Неожиданно голову пронзила боль, и вместе с ней пришло осознание того, о чем сейчас думает девушка. К моему несказанному удивлению, она ждала от меня признания в любви и, возможно, предложения. Эта дуреха почему-то была уверена в том, что я собираюсь на ней жениться!

– Сережа, что с тобой! - Ирка увидела, что я нахмурился и схватился за лоб. - Тебе плохо?

– Все нормально. - Я с силой выдохнул и вымученно улыбнулся. - Меня чего-то последнее время головные боли мучают.

– Я тебя так люблю! - Девушка прижалась ко мне. - Надо показать тебя доктору! Не хочу, чтобы мой любимый Сережа болел!

– Ирка моя, - я поцеловал ее в лоб. - Знаешь, зачем я тебя привел в это место?

– Ты что-то хотел мне сказать! - Девушка чуть отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Да! - Я сжал зубы и мысленно махнул на все рукой. - Я хотел сказать тебе, что я тебя люблю! И еще я хочу, чтобы ты стала моей женой!

– Серьезно?! - поддельно изумилась Ирка.

Я-то знал, что именно этих слов она от меня и ждала.

– Господи, Сереженька! Конечно же, я буду твоей женой!

Мы еще долго целовались в оранжерее, а потом вернулись в каюту и занялись любовью. Я старался сдержать все свои негативные мысли и пытался радоваться тому, что, даже вопреки желанию, могу сделать кого-то счастливым. Может, это и есть моя судьба? Остаться с Иркой и приносить ей радость? Может, я и в самом деле смогу к этому привыкнуть?

Время летело незаметно. Мы с Иркой стали не спеша собирать наши немногочисленные вещи. Потом вместе со Смирновым перекусили и решили прогуляться по космолету в последний раз.

– А что будет с лайнером, когда он высадит пассажиров? - спросил я у Смирнова.

– Я откуда знаю? - улыбнулся агент. - Скорее всего, заправится энергином да назад полетит с новой партией людей.

– Наверное, - согласился я и провел ладонью по переборке. - Хороший космолет!

– Что есть, то есть, - кивнул Смирнов. - Но скоро ты познакомишься с нашим, не просто хорошим, а отличным космолетом. Такого еще ни у кого нет.

Да, действительно, этот лайнер, наверное, просто неповоротливый мамонт по сравнению со сверхбыстрым кораблем ПНГК. Мне на самом деле очень хотелось увидеть секретное судно.

Из динамиков послышалась английская речь, затем последовал повтор на русском:

– Уважаемые пассажиры, наш лайнер только что причалил к станции пересадки номер девять. Спасибо вам за то, что воспользовались рейсом нашей компании. Надеемся, что и в следующий раз вы выберете для путешествия наши космолеты. Сейчас можно попасть на борт станции через стыковочные узлы десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Голос продолжил перечислять номера узлов.

Девятая станция специально создавалась с расчетом на то, чтобы принимать такие большие лайнеры, как наш. Для удобства выхода многочисленных пассажиров космолет стыковался с ней несколькими десятками переходных коридоров.

Мы поспешили в каюту, чтобы забрать вещи, а потом заняли место в очереди.

Нам достался стыковочный узел номер пятнадцать. Людей здесь было довольно много, но круглая кишка перехода оказалась широкой, поэтому очередь двигалась быстро.

Вскоре мы прошли через несколько коридоров и оказались в огромном зале, увешанном рекламой и стендами с различной информацией. Здесь находилось немыслимое количество народу. В воздухе стояло мерное гудение сотен голосов. А ведь это был только один из множества залов ожидания. Масштабы главного пересадочного узла АС поражали.

– Космолет к Джейн будет через час, - сказал Смирнов, изучив электронное табло на стене. - Надо получить посадочный талон.

Агент подвел нас с Иркой к автомату для выдачи талонов. Я повторил за ним манипуляции с документами и личным делом и получил пластиковую карту, где был указан номер моего места. Ирка с легкостью проделала ту же процедуру.

Оставшееся до полета время мы решили потратить на осмотр станции. Организованных экскурсионных групп мы не нашли, поэтому бродили по помещениям космического вокзала самостоятельно. Один из переходов вывел нас в центральный зал станции. О том, что это центральный зал, я прочитал чуть позже на специальной табличке.

Сердце станции было одним из самых величественных мест, где мне довелось побывать. Из пола этого гигантского помещения росли толстые колонны, опоясанные ярусами, где находились кафе, террасы для отдыха и прогулок, зеленые сады. Купол местами прорезали каплевидные иллюминаторы, каждый размером с многоэтажный дом.

Пространство за иллюминаторами не было простой и невыразительной черной бездной. Космос за окнами светился сам по себе. Величественная планетарная туманность разливалась ярким пятном в холодной пустоте. Из-за приглушенного света в зале все внимание сразу же переключалось на ее легкую красноватую пульсацию.

– Сережа! Какая красота! - открыла рот Ирка.

– Ничего себе… - восхищенно выдохнул я.

– Стильно, - кивнул Смирнов и как ни в чем не бывало