/ / Language: Русский / Genre:sf_horror, / Series: Нелл Харрис

Секс Ложь И Вампиры

Кейти Макалистер

Нелл Харрис – достойная наследница Аниты Блейк и Рейчел Морган. Она ведет опасную игру с демонами Ада – и спасает ожившие мумии древнеегипетских жрецов. Она избавляет незадачливых жертв от преследований полтергейстов – и пребывает в непростых отношениях с малолетними преступниками-чертенятами. Она умеет и любит рисковать. Но на этот раз, похоже, Нелл связалась с действительно сильным противником – мастером вампиров, которого сама же, в результате нелепой ошибки, и спасла от проклятия… Что делать? Как бороться с «новым Дракулой», одержимым идеей подарить своей невольной спасительнице любовь и «вечную жизнь» в придачу?! Главное – не терять мужества и чувства юмора! Поклонники Лорел Гамильтон, Шарлин Харрис и Ким Харрисон! Не пропустите!

2005 ruen А.О.Сизоваc5a31eb2-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FB Writer v1.1 31.08.2007 http://oldmaglib.com/ OCR – Iren 05d6e439-a8f2-102a-94d5-07de47c81719 1.0 Секс, ложь и вампиры АСТ, АСТ Москва, Хранитель М. 2007 78-5-17-039593-4, 978-5-9713-5150-4, 978-5-9762-1339-5 Katie MacAlister Sex, Lies, and Vampires 2005

Кейти Макалистер

Секс, ложь и вампиры

Всегда удовольствие разделить любовь к сексапильному задумчивому вампиру с хорошей подругой, но когда эта подруга требует от вас написать героя только для нее (и продолжает выдавать вам список требуемых качеств), что прикажете делать несчастному автору? Диана Холл-Харрис именно такая подруга, так что я посвящаю эту книгу ей. Я также хочу поблагодарить Лорен Барнхолдт за то, что предложила изумительное название для романа, – молодчина, Лорен!

Глава 1

– Чертенята?

Я удивленно моргнула. Не ожидала услышать такой вопрос.

– Простите?

– Чертенята? Вы приехали их убрать, верно? – Женщина, ответившая на дверной звонок, что торчал из кремового цвета стены дорогого здания, и открывшая мне дверь, не походила на умалишенную, но как часто вас встречают в дверях вопросом, не приехали ли вы убрать чертей?

Хотя, с другой стороны, может, все дело в расстройстве биоритмов в связи с перелетом через несколько часовых поясов, и мне только кажется, что она спросила меня о чертенятах? А что еще вероятнее, это расстройство, что настигло меня еще в Лондоне, до сих пор затуманивает мне мозги. Либо это, либо она говорила по-чешски, и слово просто звучало похоже на «чертенята».

Я потрясла головой, чтобы прийти в себя, и решила уповать на свою улыбку, несмотря на то что она была несколько кривовата.

– Добрый вечер, меня зовут Нелл Харрис. Мне назначена встреча с миссис Банасек.

– Доктор Харрис? – пропела вторая женщина, приближаясь. – Какое это счастье наконец-то познакомиться с вами! Полагаю, ваш полет из Амстердама был просто превосходным? Прошу вас, не обращайте внимания на беспорядок – нас определенно затопили чертенята, и бедная Гертруда просто с ног сбилась.

Голос – мягкий, утонченный, с легким славянским акцентом – почти полностью соответствовал хозяйке. Я перевела взгляд с женщины, что стояла в дверях (короткая, коренастая, с волосами цвета железа и с совершенно серьезным выражением лица, что вызывало жалость к чертенятам, что бы это ни было), на грациозное создание, которое плыло ко мне через холл по выложенному мрамором полу. Мелиссанда Банасек оказалась не только самой прекрасной женщиной из всех, что мне доводилось видеть, но и была, судя по дорогому дому в центре Праги и явно не из супермаркета темно-красного цвета шелковому халатику, весьма небедной особой. Во всяком случае, она была достаточно богатой, чтобы притащить бедного профессора медиевистики из Сиэтла в Чехию просто из прихоти.

– Чертенята, – констатировала я в замешательстве. Здоровой рукой я прижала сумку (повидавшую виды, с одной оторванной ручкой) к груди (заключенной в бюстгальтер, чтобы держал в узде своих внушительного размера постояльцев) и в десятый раз пожалела, что пошла на поводу у любопытства (всегда знала, что это не доведет меня до добра).

– Да! Вы знаете, как избавиться от них? – спросила Мелиссанда, протягивая руку. – Мы уже все испробовали – от ласточки до драконьего яда, но все без толку. Инвазия, похоже, слишком серьезная для домашних средств. Поэтому мы и позвали ловчего чертей. Проходите же, вы, должно быть, устали после перелета. Кофе, чай?

– Кофе, пожалуйста, – сказала я. Разум мой был, мягко говоря, помрачен. Может, в Праге все сошли с ума, а я и не знала? Или я устала больше, чем думала?

– Вы знаете хорошее средство от чертенят? – Мелиссанда подплыла к кремового цвета диванчику, который идеально гармонировал с кремового же цвета коврами и светлыми атласными обоями. Я робко присела на пуфик рядом с диванчиком.

– Я даже не знаю, кто такие чертенята. Вы… вы ведь не шутите насчет них? – Пушистый пуфик немного смягчил шок, который железной рукой схватил меня за горло, едва я переступила порог этого дома.

Мелиссанда склонила голову, и ее серебристо-светлые волосы, как шелковая вуаль, прикрыли глаза. Она оценивающе смотрела на меня какое-то время.

– Как глупо с моей стороны. Я же читала ваше досье и теперь припоминаю, что, несмотря на то что вы одна из нас, в нашем мире у вас нет опыта.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Я поняла, что расстройство биоритмов в связи с перелетом через несколько часовых поясов здесь ни при чем. Равно как ни при чем и мое потрясение. Просто женщина передо мной – мой работодатель на ближайшие несколько недель – совершенно точно оказалась ненормальной. Я была немного разочарована, что мне не представилась возможность изучить древние доспехи. Хорошо хоть заранее купила обратный билет и денег у меня хватало на ночь в номере, где я оставила вещи.

Не делая резких движений, я медленно подобрала сумочку, которую положила к ногам, и поднялась.

– Знаете, мне кажется, я забыла кое-что снаружи. Что-то… м-м-м… важное. Очень важное. Мне бы не хотелось, чтобы чертенята туда добрались, так что я выгляну убедиться, что все в порядке.

Улыбка оживила ее аккуратно подкрашенные губы и чуть опустила уголки и без того экзотических глаз. Славянское наследие в ее внешности стало еще более очевидным.

– Вы думаете, я душевнобольная! Как это ново. Все здесь воспринимают меня слишком серьезно, неплохо разнообразия ради показаться умственно неполноценной.

Сигнал тревоги, который звучал у меня в подсознании давно уже, теперь взвыл на полную мощность.

– Знаете, мне кажется, что мы обе совершили ошибку, миссис Банасек. Так что я, пожалуй, пойду, и расстанемся друзьями.

– Я не такая, знаете ли. – Она шла следом за мной, пока я пятилась из комнаты. – Не умалишенная. Я просто неправильно ввела вас в курс дела… ах, осторожнее, не наступите! Гертруда пообещала уйти от меня, если я размажу еще хоть одного чертенка по ковру. А сейчас так сложно найти хорошего помощника.

Я развернулась, ожидая увидеть Гертруду с мясницким ножом в руке, ну, или что-нибудь такое же ужасное и отвратительное, но вместо этого обнаружила на полу маленькое создание не более трех дюймов ростом. Оно было серо-зеленого цвета и одной парой рук пыталось вытянуть свой безволосый хвост из-под моей туфли, а второй парой колотила по каблуку. Создание что-то рассерженно кричало мне.

– А-а-а-а-а-а! – завизжала я, бросая сумку. Я перепрыгнула приличное расстояние до пуфика за доли секунды. Я едва не свалилась, но каким-то чудом мне удалось удержать равновесие. – Это что еще за тварь? – вскричала я, подтягивая ноги на тот случай, если бестия кинется меня преследовать.

– Чертенок, – сказала Мелиссанда печально, в то время как зеленая тварь погрозила мне тремя из четырех кулачков и выскочила из комнаты. – А точнее, типичный среднеевропейский чертенок. Есть какое-то латинское название, но я никак не могу его запомнить. Не самое умное создание, хотя, с другой стороны, и не самое опасное. Если, конечно, не нападать на их короля, иначе они могут что попало наделать, пока вы спите. Во всяком случае, так мне сказали.

– Меня что, наркотиками накачали? – спросила я, все еще сидя с подогнутыми ногами на пуфике, пока Мелиссанда закрывала за чертенком дверь. – Вы сидели рядом со мной во время перелета из Лондона и подсыпали что-то в диетическую колу, а это значит, что вы контрабандой провезли меня через таможню, преследуя какую-то свою цель, верно? Потому что иначе…

– Иначе вы действительно видели чертенка, а это в корне меняет ваше представление о мире. Да-да, знаю. Я приношу свои извинения за то, что не могу сделать это надлежащим образом – я имею в виду ознакомить вас с теорией, – но моего племянника держат в заточении уже три недели, а теперь и мой брат пропал, так что времени на это нет.

– Ознакомить с теорией? – спросила я, опуская и беря из ее рук свою сумочку, которую она любезно подняла с пола. Я держала сумочку на вытянутых руках на тот случай, если одна из этих тварей забралась внутрь. – Это что, культ какой-то? Вы собираетесь промыть мне мозги? Сразу вам хочу сказать, денег у меня нет, и…

– Нелл, – сказала Мелиссанда, протягивая мне чашку кофе.

Я приняла ее и стала обнюхивать на предмет наркотика.

– Да?

– Присядьте. Мне много нужно вам сказать такого, чему вы не поверите сразу, но через час мы уже должны выезжать в Бланско.

– Вы меня не отпустите? – жалобно спросила я, тщетно пытаясь сдержать дрожь в голосе. Мне хотелось расплакаться, но жизнь моя в одночасье так круто изменилась, что едва ли мне предоставят такую возможность.

– Я не стану держать вас в заключении, если вы это имеете в виду, но прошу вас о помощи.

Она поставила поднос с кофейными принадлежностями на стеклянный столик и жестом предложила сесть. Я так и сделала, но не потому, что она подавила мою волю (и без того было понятно, что она здесь за главного), а чтобы не разлить кофе на безупречно чистый ковер.

– Да, думаю, что пятно от чертенка будет отстирать труднее, чем пятно от крови, – пробормотала я про себя.

– В сотни раз труднее, но я вас пригласила сюда не для того, чтобы вы помогали мне по хозяйству.

Я осторожно попробовала кофе, готовая выплюнуть его в любую секунду, если вкус покажется мне странным. Но он не показался. На самом деле его вкус показался мне знакомым. Я повела бровью.

– Французская обжарка?

– Разумеется. Вам тоже нравится?

– Смесь «суматры» у них тоже ничего, но французская обжарка просто бесподобна.

– Именно, хотя, на мой вкус, смесь «суматры» немного горчит.

– Только если пить ее после еды. Сама по себе или с латте она просто прелесть.

– Никогда не пробовала «суматру» с латте, – задумчиво произнесла она. – Но непременно попробую при первой же возможности.

Надо же, от чертенят до кофе французского помола за десять секунд. Я точно схожу с ума.

– Миссис Банасек…

– Зовите меня Мел, – прервала она.

Я посмотрела на нее. Представить себе не могла ничего менее подходящего, чем Мел, применительно к этой элегантной, непростой женщине.

Она нахмурилась:

– Нет?

– М-м-м… думаю, нет.

– Тогда, может, Сэнди? Похожа я на Сэнди? Я покачала головой. Она вздохнула:

– Всегда хотела иметь прозвище, но мне никто не позволял. Что ж, пусть будет Мелиссанда, хотя мне лично имя Лисса нравится больше.

– Мелиссанда, – сказала я, опустила чашку с кофе на стол и серьезно посмотрела на нее. – Вы наняли меня для того, чтобы я перевела надпись, нацарапанную на обратной стороне нагрудника кирасы начала четырнадцатого века, чудом сохранившегося с мифических времен до наших дней. Вы заманили меня сюда предложением, от которого я не могла отказаться. Я полагала, вы доставили меня сюда, как специалиста по малоизвестным европейским языкам, но теперь у меня складывается такое впечатление, что вы преследовали совсем иные цели, заставив меня пролететь полмира. И я буду весьма признательна вам, если вы скажете мне, что именно это за цели.

Она кивнула:

– Очень резонный вопрос. Аплодирую как вашей откровенности, так и умению перейти прямо к делу. Все очень просто, вы волшебница, и мне нужна ваша помощь, чтобы найти племянника и брата.

Я застыла, кровь моя обратилась в лед от ее слов, что так легко соскользнули у нее с языка. Волшебница. Я не слышала подобных вещей уже лет десять. Долгих десять лет. Я сглотнула ком, подступивший вдруг к горлу, голос мой осип.

– Полагаю, под словом «волшебница» едва ли вы имеете в виду мои превосходные навыки общения?

– Нет, – сказала она, глядя на меня совершенно серьез но. – Под этим словом я имею в виду человека, который обладает способностями произносить заклинания. Вы волшебница. Вы были ею от рождения, хотя, как я понимаю, не прибегали к чарам после несчастного случая в университетские годы…

Я подняла руку, чтобы остановить ее, ослепленная внезапным приступом горя. Грудь мою стиснул стальной обруч боли. Я не могла вздохнуть.

– Простите меня, Нелл. Я напомнила вам о тех печальных событиях только потому, что это имеет прямое отношение к сложившейся ситуации.

Я покачала головой, иллюзия рассеялась, вместо мертвых, невидящих глаз моей подруги передо мной оказались внимательные, украшенные дорогой косметикой серебряно-серые глаза госпожи Банасек.

– Я не волшебница, – сказала я осторожно, мой голос был полон эмоций, которые мне не хотелось раскрывать.

Она вздохнула и опустила взгляд на руки.

– У меня есть племянник, его зовут Деймиан. Ему десять лет, и он мне очень дорог, хоть меня и обвиняют в том, что я его бессовестно балую. Три недели назад его похитили. Мой брат, Сейер, в тот момент был в отлучке, но едва он узнал о том, что случилось, он примчался домой и отправился на поиски Деймиана. Пять дней назад он позвонил мне из маленького городка на Моравской возвышенности и сказал, что напал на след Деймиана. Он решил, что мальчика увезли в Англию. Сейер сразу же отправился за ним, и с тех пор я от него не получала никаких вестей. Полагаю, его тоже пленили, и, вероятнее всего, то же создание, что похитило Деймиана. Или… иное создание.

Боль в ее взгляде была неподдельная, и я больше не считала ее сумасшедшей. Как минимум она говорила то, во что сама верила.

– Мне очень жаль, – искренне сказала я. – Вы сообщили о случившемся в полицию?

– В полицию? – Вопрос явно озадачил ее. Она покачала головой: – Нет, полиция мне не поможет. Мой брат и племянник вне их досягаемости.

– Мне очень жаль, – снова сказала я, разводя руками. – Я бы рада вам помочь, но я не детектив и уж точно не специалист по слежке…

– Я и не жду, что вы найдете их, – прервала она меня.

– Тогда что…

– Вы волшебница, и помощь, которой я жду от вас, помощь, которая мне так нужна, – это ваша способность произносить заклинания.

– Я не… я вовсе… – Боль, снова пронзившая меня, была так сильна, что я не могла не то что говорить, но и просто вздохнуть.

– Мои брат и племянник из Темного братства, – сказала она, тяжело вздохнув. – Темное Моравское братство. И я тоже оттуда. Вы понимаете, что это значит?

Я покачала головой, сбитая с толку.

– Темное братство жило рука об руку с человечеством, но отдельно от него с незапамятных времен. Иногда нас зовут вампирами, хотя мои родственники вовсе не злые, не ужасные создания, которыми нас сделала молва. Темные созданы Повелителем демонов, иногда их еще называют Неискупленными.

– Неискупленными? – промямлила я, подумывая о том, что еще не поздно сменить имя на Алису и погрузиться в счастливое безумие Страны чудес.

– Для каждого Темного мужского пола создана одна женщина, его Возлюбленная, которая может выкупить его душу или искупить его грехи. Те, кто остался неискупленным, навеки прокляты.

Я хотела сказать ей, что все это похоже на бульварный роман, но вовремя остановилась. Не стоило распалять ее дальше, говоря, что вампиры – проклятые или нет, не так уж и важно – это фантастические персонажи, которых на самом деле не существует.

Как и чертенят. Мой внутренний голос саркастически посмеялся.

Я отказывалась думать об этом.

– Правильно ли я вас поняла – ваши брат и племянник вампиры, и вы с ними заодно; вы пьете человеческую кровь, чтобы выжить, но вы не исчадия ада или что-нибудь в том же духе из кинофильмов Джона Карпентера. Все верно?

Она кивнула.

– Быть членом Моравского братства – это не только пить человеческую кровь, но поскольку времени на краткую историю моего народа у нас все равно нет, то придется обойтись минимумом.

– Из чистого любопытства – сколько вам лет? – спросила я. – Ведь традиционно считается, что вампиры бессмертны, надо думать, вы тоже бессмертная?

– Да, это так, но только до тех пор, пока мы не отдаем свое сердце смертному. Я родилась в 1761 году.

Я быстренько подсчитала в уме.

– Это значит, что вам двести сорок четыре года.

– Сорок три. У меня день рождения только в декабре.

– А-а-а, – протянула я и села поудобнее, решив подождать окончания этой сказки. – Прошу вас, продолжайте. Я вся внимание.

Ей не понравились нотки сарказма в моем голосе, но это не помешало ей рассказать до конца.

– Моего племянника похитил демон по имени Асмодей.

На этот раз я была готова, и меня не застало врасплох знакомое имя.

– Я не стану оскорблять вас, спрашивая, знаете ли вы об Асмодее, поскольку слышала, что именно с его проклятием вы пытались бороться, когда… – Она посмотрела на левую часть моего лица, где кожа была не такой упругой, как везде. Я не стала отворачиваться, потому как давно привыкла к подобным взглядам… – Случился несчастный случай.

– То, что произошло, не было несчастным случаем, – медленно произнесла я, отчетливо произнося каждое слово.

Она никак не отреагировала на мое заявление.

– Мой племянник и почти наверняка мой брат в плену у Асмодея, скованные проклятием демона. Мне нужна ваша помощь, Нелл. Мне нужно, чтобы вы расколдовали проклятие.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите. А если бы и знала, то все равно ничем не могу помочь, – тихо сказала я, подавив в себе жалость и боль, что всколыхнулись во мне от ее слов.

Она пристально посмотрела на меня:

– Я могу понять ваше нежелание принять часть вашей жизни, которую вы считали утраченной, но ведь от себя не убежишь, Нелл. Вы волшебница. Большинство таких, как вы, обучаются волшебству у магов и хранителей, а посему способны лишь на простейшие заклинания и защитные чары, но вы родились волшебницей. Вы иная. Вы можете снимать проклятия.

– Я не могу колдовать. И никогда не могла. Я оставила все это позади десять лет назад. – Несмотря на все мое желание оставаться спокойной и собранной, голос мой становился громче с каждым словом.

Ее глаза ярко вспыхнули. Так ярко, что в них было больно смотреть. Я смутно понимала, что она плетет заклинание уступчивости, но я не стану его жертвой. Я оскалилась, а ее голос продолжал окутывать меня.

– …вы одна из немногих, у кого есть силы и знания, чтобы разорвать путы самого страшного проклятия, известного человечеству, – я говорю о проклятии демона.

– Я не стану колдовать, – выдавила я сквозь стиснутые зубы. Злость и страх заставили меня признать то, что я так долго пыталась забыть. – Больше не стану!

– Если вы не поможете мне, то демон съест моего племянника. Вы знаете, что происходит с Темным, которого уничтожают таким образом?

Я покачала головой, уже ненавидя всем сердцем то, что она собиралась мне сказать. Воспоминания, которые я так долго прятала глубоко в душе, готовы были вырваться наружу. Мне хотелось закричать на Мелиссанду, сказать ей, что все это было давно, в те времена, когда я была наивной девушкой, верившей в то, что мне говорили. Я была особенной. Я могла влиять на свою жизнь. Все это было так свежо, так захватывающе… пока не умерла Бет.

– Его жизненная сила воссоединяется с Повелителем демонов. По сути, он становится им, одним из принцев ада. Я переверну небеса и землю, чтобы спасти племянника, Нелл, и все, о чем я прошу – это помочь мне вернуть Деймиана домой.

Я снова покачала головой, не глядя подобрала сумку с пола и встала.

– Мне очень жаль вас, Мелиссанда. Я бы хотела помочь, правда хотела бы, но то, о чем вы просите, просто невозможно. Я не могу этого сделать.

– То есть вы отказываетесь! – Слова хлестнули меня, словно плеть. Глаза ее приобрели цвет плавленого серебра, разгораясь гневом. Она тоже встала. – В вашей власти помочь мне, но вы отказываетесь!

Злость, жар и бездна горели в моей душе с такой силой, которой я не испытывала многие годы, сокрушая узы вины, связывавшие меня так долго.

– А вы знаете, что случилось, когда я пыталась разрушить одно из проклятий Асмодея? Вы знаете в точности, что произошло?

– Нет, деталей я не знаю, – ответила она, ее взгляд снова скользнул по левой стороне моего лица и вниз к руке. – Я лишь знаю, что проклятие каким-то образом изувечило вас и вашу подругу, когда вы попытались разрушить его.

– Можно сказать и так. – Я с трудом сдерживала дыхание. – Если смерть называть увечьем. Нет, Мелиссанда. Я вам не помогу. Вы сколько угодно можете убежать себя, что я ваше спасение, но это не так, уверяю вас. Я приношу лишь разрушение, но не спасение. Я убийца, вот так вот, прямо и просто.

Глава 2

Казалось бы, нормальному человеку достаточно сказать, что вы убили, пусть и случайно, человека, но, увы, Мелиссанду это не остановило. Видимо, она была сделана из более крепкого материала, чем я думала. Вот почему сорок минут спустя после того, как я призналась ей, что убила лучшую подругу десять лет назад, мы ехали вместе в ее машине, пронзая ночь, в направлении маленького городка Бланско.

До сих пор не могу понять, как ей удалось уговорить меня остаться с ней.

– Вы меня заколдовали, – обвинила я ее. – Потому что иначе я бы здесь не сидела.

Она пронзила меня взглядом:

– Я даже не знаю, с какой стороны подойти к заклинанию.

– Вы обладаете этой вампирской штукой – ну, как там она называется, – вы можете зачаровывать. Вы зачаровали меня, и я пошла с вами, но это ничего хорошего вам не даст, Мелиссанда. Я никогда не была волшебницей, ни тогда, ни уж тем более сейчас. Вы, конечно, могли меня зачаровать, но это вам не поможет. И моя мертвая подруга первой бы вам сказала, что я никого не могу заколдовать.

Мелиссанда вздохнула и поерзала на водительском кресле, сосредоточенно обгоняя на своей черной спортивной машине большой грузовик.

– И не надоело вам спорить, Нелл? Я согласилась с тем, что вы считаете невозможным спасти моего племянника, но вы же согласились помочь мне определить его местонахождение.

– Я вам об этом и говорю – вы зачаровали меня или еще что-нибудь сделали. Другого объяснения, почему я не ушла из вашей квартиры, просто нет. Сразу, как я увидела… – Я потерла лоб, бессмысленно глядя на вереницу светлых пятен от фар, расплывающихся причудливым узором во тьме по невидимой дороге. – О Боже, я действительно видела чертенка? Ведь видела? А значит, вы действительно вампир. Вампир-женщина. Как это у вас называется, вампирша?

Она рассмеялась, и ее теплый искренний смех немного успокоил меня.

– Правильно называть нас Моравский Темный, хотя только мужчин называют Темными. Я просто моравка.

– А, ну да. Я так и думала, что у них дискриминация по половому признаку.

Ее улыбкой нельзя было не заразиться. Хотя в моем положении ничего смешного не было.

– Я вас не зачаровывала. Когда ничто уже не могло удержать вас, выручила алчность.

– Хотела бы поспорить, но, к сожалению, доказательства налицо, – ответила я, оглядываясь на заднее сиденье, где лежал длинный плоский деревянный ящик. – Сломили мою волю научным интересом. Вы ведь действительно отдадите мне этот нагрудник? Бесплатно и навсегда, как и договаривались, никаких подвохов?

– Если вы поможете мне найти племянника, я с радостью отдам вам этот доспех.

Я подумала о предмете, что лежал в моем деревянном ящике.

– Это, знаете ли, музейный экспонат. Ему цены нет. Никто вообще не верил, что гравированный нагрудник существует на самом деле. То, что вы мне предлагаете, взорвет научное сообщество медиевистов. Даже подумать не могла, что кто-нибудь предложит мне такое.

– Его сделали в Милане, – сказала Мелиссанда, мельком взглянув на меня. – Его выковали году в 1395-м в замке Чурбург.

– Итальянский Тироль, – сказала я, вздыхая благоговейно от одной мысли об этом. Любой медиевист зубы сточил об рассказы про гравированный нагрудник. – Доспехи из Чурбурга знамениты тем, что шли на экспорт, в основном в Германию.

– Нагрудник состоит из девяти скрепленных пластин, на каждой из которых выгравирована история рыцарей, что носили этот доспех.

При мысли об этих письменах меня пробила дрожь. Мелиссанда заверила меня в письмах и по электронной почте, что еще ни один медиевист не видел нагрудник. Поэтому я и примчалась в Чехию. И я буду первым ученым, который увидит его, изучит, прочтет описание, как я надеялась, подвигов странствующих рыцарей, претендовавших на трон Богемии.

– Это… как же вы это называете… светлые доспехи?

– Белые доспехи, – рассеянно поправила я. У меня уже руки чесались дотронуться до нагрудника. Я лишь мельком глянула на него, когда Мелиссанда затащила и его, и меня в машину. – Это термин, определяющий доспех, который никак не связан с тканью или кожей.

Она скосила на меня глаза:

– Вы много знаете о доспехах.

Я не поддалась на ее слова. Меня уже втянули в то, чего я совершенно не хотела, а все из-за доспеха, что лежал на сиденье позади меня.

– Вы знали это, когда нанимали меня. Как вы вообще обо мне узнали? Вы ведь не делали… – я покрутила над головой рукой, – всякие телепатические штуки со мной?

Она поджала губы:

– Я моравка, Нелл, а не великий и могучий колдун.

– А-а-а, ну извините, я не знала, что вы не умеете делать это.

– Вообще-то умею, но только при определенных обстоятельствах. Это не так просто. – Она замолчала, затем продолжила снова: – Мне очень жаль, что я не смогла как следует ввести вас в наш мир, хотя вы ведь предрасположены верить в Темных и чертей. Вы должны были многому научиться, раз попытались снять проклятие демона. – Она снова бросила в мою сторону странный взгляд.

Но я не кусалась. Во всяком случае, не так, как она ожидала от меня.

– Ах, право, я не знаю. У меня было вполне стандартное детство – родители развелись, школа, университет, типичный набор друзей и любовников. Ничто не говорило мне о том, что мое будущее связано с вампирами и чертями.

– А у вас много друзей и любовников? – спросила она вежливым тоном, лишенным и доли интереса. Я добавила ей еще пару баллов за то, что она не перешла сразу к теме, которая так интересовала ее.

– Пара подружек, но никаких друзей. И давно уже не было. Все мужчины, которых мне довелось знать, какие-то, – я пожала плечами, – неглубокие, что ли. А вы? У вас нет игрушечного мужчины, припрятанного где-нибудь в чемодане?

Ее изящная бровь удивленно поползла вверх, но затем она рассмеялась:

– Я уже и забыла, насколько вы, американцы, прямолинейны. Нет, в настоящее время у меня нет любовника. Как и вы, я нахожу большую часть мужчин, которые встречаются мне, ограниченными.

– А-а-а, – многозначительно протянула я.

Какое-то время мы ехали молча, ей, видимо, надоело говорить о пустяках. Вскоре она не выдержала и спросила напрямую то, что интересовало ее больше всего.

– Вы не против поговорить о прошлом? Не о… несчастном случае, а о том, как вы обнаружили свои удивительные волшебные способности? Как вы оказались в ситуации, что попытались снять проклятие?

– Против, – сказала я, потирая руку и глядя в окно.

– Понятно. Тогда давайте я расскажу вам о Деймиане.

– Да ради Бога.

И она стала рассказывать. Все три часа, что мы ехали до Моравской возвышенности, Мелиссанда рассказывала мне о Деймиане, с момента, как он научился ходить, и до того, что он хотел на последнее Рождество.

– Это просто чудесно. Никто еще не делился со мной такими пикантными подробностями чьей-либо жизни. Однако это не объясняет, зачем Повелителю демонов понадобилось похищать мальчика, даже если он маленький вампир. Я полагаю, это как-то связано с его отцом?

Мелиссанда переключила передачу, когда машина приблизилась к гористой местности.

– Сейер считает, что Деймиана держат как приманку, чтобы поймать его.

– Это имеет смысл. Держите парня, и папаша будет плясать под вашу дудку. Так за что Асмодей точит зуб на Сейера?

– Сейер считает, что не Асмодей хочет его смерти. Он думает, что за всем стоит Адриан.

– Так кто у нас Адриан, когда он дома? Мелиссанда недоуменно посмотрела на меня.

– Извините, это американизм. Вы не часто бываете в Штатах, верно?

– А мне нравится Лос-Анджелес, – сказала она. – Интересные люди и великолепные магазины. Адриан – это… – На ее лице сменилось несколько разнообразных выражений. – Он Предатель, – сказала она наконец, не глядя на меня. – Он из Темного братства, но он выдал Асмодею нескольких наших.

– Выдал? А что может Повелитель демонов сделать вампиру, который изначально проклят?

Она пожала плечами:

– Вряд ли вы хотите знать ответ на этот вопрос. Ужас в ее голосе подтверждал слова. Я нервно поежилась.

– Ладно, значит, есть парень по имени Адриан, который продает своих же собратьев, и он хочет отомстить Сейеру. Почему?

Если бы не обстоятельства, я бы сказала, что Мелиссанда недоговаривает. Ее нежелание говорить было очевидным.

– Сейер считает, что это связано с кольцом, которое обладает великой силой, вот за ним-то Предатель и охотится.

– И одно кольцо было главным над всеми остальными кольцами… – продекламировала я, глядя в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за нами не мчатся маги на белых конях.

– Нет, Толкиен здесь абсолютно ни при чем, – ответила мне Мелиссанда. – Сейер считает, что раньше кольцо принадлежало Асмодею. И сейчас есть риск для братства Темных, что Предатель поможет Асмодею завладеть кольцом снова.

– А, вот какое кольцо. – Я поджала губы. – Можно предположить, что Сейер стоит на пути у этого вашего Предателя и именно поэтому его сына держат в заложниках?

– Деймиана держат в заложниках, это наверняка, – согласилась она.

– Бедный мальчик, – сказала я, во мне росло чувство вины. Я видела, на что способна даже вторичная сила Повелителя демонов, и могла лишь догадываться, каким ужасам подвергается ребенок, пусть и бессмертный. – Я поднимаю, что вопрос неприятный, но можно еще как-то убить Темного, такого, как ваш брат, если не считать вариант быть съеденным демоном?

– Да. – Она закусила губу. – Как вы, должно быть, уже поняли, Деймиан дорог мне, как сын. Я не так часто вижу его, как мне бы хотелось, но я все сделаю ради того, чтобы вернуть его живым и здоровым. Я единственная близкая родственница для него в этих краях. Его мать живет в Англии, и он вынужден делить свое время между нами и ней.

– Хм. – Мы свернули с основной трассы и теперь медленно пробирались по темной, бесконечной, извилистой дороге, пролегавшей среди хвойного леса. Горы, которые были теперь совсем рядом, превратили тьму во что-то близкое и неизбежное. Я обдумывала ее слова, заинтригованная, несмотря на мое неизменное желание держаться подальше от всего сверхъестественного. – Так, значит, он… Ничего себе! Это что, замок?

– Да, Драганский замок. Я разве не говорила, что именно сюда мы и направляемся? И о чем я только думала?

Я бросила на нее неодобрительный взгляд, затем вытянула шею, чтобы рассмотреть высокие стены крепости, пока Мелиссанда парковалась неподалеку от огромных двустворчатых дверей.

– Думаю, вы могли меня еще быстрее уговорить, сунув мне под нос настоящий замок. Вы не знаете, насколько он древний? Кто его построил? И кому он сейчас принадлежит?

– Понятия не имею, сколько ему веков или кто его выстроил, но сейчас этот замок принадлежит одному Темному, моему дальнему родственнику. Пойдемте. Именно отсюда звонил Сейер, когда сказал, что напал на след Деймиана.

– Этот замок принадлежит вашему родственнику? – Я вышла из машины и потянулась после долгой езды. Я попыталась окинуть взором гигантское строение, но мои жалкие попытки не увенчались успехом. Это был еще один момент, который мне предлагалось просто принять как есть, и, хотя мой разум и протестовал против такого кощунства, я решила придерживаться концепции «плыви по течению», дабы сохранить свой рассудок незамутненным. Мне ведь предстояло еще перевести надписи на нагруднике. – А почему вы просто не спросите его, где ваш племянник?

– Кристиан в Лондоне, во всяком случае, так сказал Сейер. – Мелиссанда поколдовала у двери, прежде чем открыть ее. – Я думаю, Сейер звонил мне из библиотеки. Он сказал, что нашел записку Кристиана, где тот предлагал искать Асмодея в Лондоне. Библиотека за галереей, первый поворот налево, за большим залом. Вы не заблудитесь.

– Не заблужусь? Вы шутите, да? Нет, я, конечно, рада помочь. Хотя, если вам не нужно перевести письмена четырнадцатого века с итальянского, фламандского или немецкого, то я буду скорее мешать, чем помогать. – Я подняла левую руку. – Я уже не так быстра и не так сильна, как была когда-то.

– Вы обладаете знаниями, которые компенсируют любой ваш недостаток, – заверила она меня, жестом приглашая войти в замок. Я зашла, оглядывая каменные стены и сводчатые потолки. Я прошла шагов десять, прежде чем поняла, что она не следует за мной.

– Э-э-э… в чем дело?

Мелиссанда стояла в дверях, на ее лице застыла маска смятения и разочарования.

– Я не могу войти.

– Что? Почему не можете? – Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, в чем дело. – Эй, вы ведь сказали, что ваш родственник разрешил вам осмотреть замок в свое отсутствие, верно?

Ее взгляд скользнул куда-то выше моего плеча.

– Если уж на то пошло, то именно так я не говорила, но уверена, Кристиан разрешил бы мне.

– Вот это здорово! – воскликнула я, всплеснув руками. – Вы подводите меня под монастырь. Я вломилась в чужой дом, а вы ни при чем. Ну уж нет.

Я пошла к ней, намереваясь выйти, но она остановила меня в дверях, подняв руку. Ее глаза наполнились слезами.

– Прошу вас, Нелл, вы даже представить себе не можете, как сильно я хочу войти и узнать хоть какую-то информацию о Деймиане и Сейере, но…

– Что «но»? – нетерпеливо спросила я. Если она думает, что я пойду на поводу у жалости только потому, что мне достанется бесценный нагрудник, который обеспечит мне славу и карьерный рост после публикации моих исследований, то она ошибается.

Может быть.

Черт, мне нужен этот нагрудник.

– Но я не могу! На двери охранное проклятие. Вы разве не почувствовали, когда проходили?

– Охранное проклятие? – Я подавила слабые воспоминания, всколыхнувшиеся во мне, и прошла через порог. – О чем вы говорите? Я ничего не почувствовала. Что за охранное проклятие?

Она нетерпеливо взмахнула руками:

– Как вы можете быть волшебницей и не знать ничего об охранных проклятиях?

– А я вам говорила, что я никакая не волшебница.

– Охранное проклятие ставится персонально. Большинство проклятий такого рода охраняют двери или окна, не давая нечистой силе проникнуть в дом. Охранные проклятия можно наложить на людей, вещи, строения. Я вам раньше уже говорила, что вы, как волшебница от рождения, можете снимать и накладывать охранные проклятия так же, как вы можете снимать и накладывать проклятия. Обратный процесс, в общем, тот же, только все делается с точностью до наоборот.

Ее объяснения пробудили что-то в моей памяти.

– А-а-а, вот какие охранные проклятия! Я и забыла о них, сказать по правде. Многое из того, что я знала до несчастного случая… э-э-э… лучше, наверное, не сказать, – стерлось из моей памяти. Так вы говорите, на этой двери лежит охранное проклятие? То есть волшебство не дает нечистой силе проникать внутрь?

Она кивнула. Я снова вошла в замок, на этот раз медленнее. Мне почудилось легкое покалывание, но только и всего. Я тщательно осмотрела дверь, но она выглядела совершенно обычно… до тех пор, пока я не отвела взгляд. Боковым зрением я уловила золотистое сияние по периметру косяка, которое исчезло, едва я попыталась рассмотреть его получше. Я пожала плечами:

– Ладно, почему тогда я могу войти, ничего не заколдовывая?

Она с трудом держала себя в руках.

– Вам и не надо ничего заколдовывать, Нелл. Вы смогли войти потому, что вас и не собирались задерживать. Это охранное проклятие против темных сил, против нечисти.

– Против таких, как вы? Она кивнула:

– Я рождена от неискупленного Темного. Таким образом, моя кровь изначально испорчена. Проклятие не позволит мне войти. Теперь, если вы удовлетворены моими объяснениями, то, может быть, вы соблаговолите пойти в библиотеку, чтобы найти записи, касающиеся местонахождения Деймиана в Лондоне? Я буду ждать вас здесь.

– Не так быстро, мы еще не разобрались со взломом и проникновением…

– Я клянусь вам, – сказала она осипшим голосом, доставая амулет из-под мохерового свитера, который надела перед поездкой. – Я клянусь Серебряным Полумесяцем, что вы не пострадаете из-за этого. Вас никто не арестует за проникновение в дом. И если вы сделаете это ради меня, то я отдам амулет вместе с нагрудником.

Уверена, в моих глазах горела алчность, пока я думала о возможных последствиях. Я слышала об этом амулете. Поговаривали, что он принадлежал рыцарю-крестоносцу, нашедшему Священный Грааль. Хотя я лично никогда не верила, что он существует на самом деле.

То же самое можно было сказать и о чертенятах, вампирах и гравированном нагруднике.

– Хватит и нагрудника, – хрипло произнесла я, подавив желание завладеть и амулетом. – Но я настаиваю, чтобы вы отдали его мне, вне зависимости от успеха нашего предприятия. И вот еще что, если ваш родственник вдруг зайдет в библиотеку, пока я буду возиться там, то вы возьмете на себя всю ответственность.

– Будьте уверены. И спасибо вам. – Она осталась стоять снаружи, недвижима, словно статуя, а я пошла по темному холлу. Очевидно, замок был построен в форме буквы Т и я зашла с короткого конца. На развилке я свернула налево, размышляя над тем, что я скажу, если мне доведется наткнуться на кого-нибудь.

– Плыви по течению, плыви по течению, – повторяла я вполголоса, продвигаясь по огромному Большому залу.

Мой голос разносился эхом, и от этого у меня по спине поползли мурашки. Я поежилась, но продолжила путь.

– Мамочки, если меня после всего этого не упекут в тюрьму, то я непременно сюда еще вернусь, – пообещала я сама себе, глядя на древние доспехи, произведения искусства и прочие музейные экспонаты, мимо которых я проходила. – Хм, это походит на библиотеку.

Я открыла половинку двойной дубовой двери и протянула руку, нашаривая в темноте выключатель.

Когда вспыхнул свет, я рот открыла от удивления. Лампы осветили длинную узкую комнату с высоким потолком.

– Надо познакомиться поближе с этим родственничком.

Высокие книжные полки из красного дерева поднимались вдоль трех стен комнаты, у четвертой стены стояли длинные стеклянные шкафы. Я подошла к одному из шкафов и включила подсветку, чтобы посмотреть, что там внутри. У меня потекли слюнки, когда я увидела слабо освещенный пергамент.

– О мой Бог, это же рукопись двенадцатого века!

Я наспех перевела содержание и потянулась за сумочкой, чтобы сделать несколько заметок по поводу того, что я увидела. Когда в моей руке оказалась маленькая записная книжка, я вспомнила, что у меня есть дела поважнее.

– Пропадите вы пропадом! – Я в расстройстве выключила подсветку и закусила губу, оглядывая библиотеку. – Если бы я была образованным вампиром, где бы я хранила записи о возможном местонахождении Повелителя демонов? Стол? Ага, неплохой выбор, Нелл.

На большом палисандровом рабочем столе был абсолютный порядок. Или, скорее, на моем столе по сравнению с этим царил полный бардак. Я нашла кипу бумаг, которые совершенно очевидно были счетами; рукопись, исписанную красной пастой, – судя по всему, это был роман в стадии написания; а также я нашла папку с письмами в одном из ящиков стола. Большая часть писем были на незнакомом мне языке, хотя отдельные части казались странно понятными. Но нигде в них не было слова «Лондон», так что я отложила их в сторону. Я обыскала остальные ящики стола, но не нашла ничего, что могло бы мне помочь.

– Вот ведь черт! Ну и что же мне делать теперь? – Я снова осмотрела комнату в поисках того, что было бы не на месте или казалось чуждым обстановке. – Так, давайте пойдем другим путем. Можно предположить, что если то, что я ищу, было ценно для Кристиана, то вряд ли он держал это в ящике стола. А значит, он вполне мог это спрятать где-нибудь.

Эхо моего голоса гуляло под высоким сводчатым потолком. Я в смятении осмотрела книжные полки. В комнате были тысячи книг, и каждая могла стать потенциальным тайником.

– А может, он спрятал все в стенном сейфе, или в полу, или, черт возьми… – Я посмотрела на сводчатый деревянный потолок. – А ведь владелец замка – вампир. Он наверняка умеет летать, так что у него наверняка есть подручный сейф в потолке. Это бесполезно!

Слово «сейф» прочно засело у меня в мозгу. Я снова осмотрела комнату. Если бы я была среднестатистическим, в меру подозрительным вампиром, и у меня было бы что-то, что я очень ценила, то я бы не стала доверять свое сокровище сейфу.

– По крайней мере не в случае с этим парнем, который использует магию, чтобы запирать двери, – задумчиво произнесла я вслух, прогуливаясь вдоль книжных полок с раскинутыми в сторону руками. Я чувствовала себя немного глупо, но я пыталась уловить покалывание в пальцах, которое подсказало бы мне, где искать заколдованное укрытие. И я нашла его, когда в третий раз шла вдоль северной стены. – Хм. Книга. Пыльная какая. Называется… «Темное желание». Кто-то должен попросить прислугу протереть полки от пыли. Смешное название. Ладно, давайте выясним, зачем ему понадобилось заколдовывать именно эту книгу. Ух ты! Как интересно!

Книга была сделана из какого-то скользкого вещества, или руки у меня вдруг оказались в масле, потому что мне никак не удавалось взять книгу в руки. Каждый раз книга выскальзывала у меня из рук и со стуком падала на пол. Тогда я присмотрелась к ней получше и заметила сложный узор на корешке книги, который походил на кельтские руны. Узор выглядел так, словно его нанесли фосфоресцирующей краской и затем выложили на солнце, чтобы он выцвел.

Когда я провела пальцем вдоль надписей, узор растаял вовсе. Это что, тоже охранное проклятие?

В глубине моей памяти вспыхнула смутная картинка: лицо миниатюрной азиатки, которая рисовала в воздухе символы. Я считала, что стерла воспоминания о ней, потому что она обучала нас с Бет, но нет, вот эта женщина, и она рассказывает что-то о важности охранных проклятий. Я покачала головой, чтобы прогнать грустные воспоминания, и принялась пристально изучать руны. Узор мерцал и исчезал под моим пальцем, что в совокупности со сложной природой заклинания и моими туманными знаниями о предмете еще сильнее затрудняло работу.

Кончик пальца подошел к концу узора, и внезапно книга сама прыгнула в мои горячие ладони.

– Какого… ой! – Отложив до поры до времени вопрос, почему книга решила сотрудничать, я распахнула ее и нашла пару вырванных страниц, исписанных мелким почерком, и серьгу в виде кольца, вложенную между ними. Серьга была сделана из какой-то перламутровой раковины, обрамленной тонким слоем золота.

Я взяла книгу, вырванные листки и серьгу и пошла к столу, чтобы рассмотреть все внимательно под ярким светом.

– Так-так, что мы имеем… а-а-а-а-а!

– Здравствуйте, милая дама, – странным голосом произнесла голова, высунувшись из стены. Вслед за головой в библиотеку вошло и тело. Это был мужчина с длинными русыми кудрями, в камзоле, рейтузах и елизаветинском воротнике[1]. Призрак – а это был призрак, и мой уставший рассудок принял эту информацию достаточно спокойно – сорвал с головы украшенную перьями шляпу и отвесил мне вежливый поклон. – Я и не знал, что мы удостоились такой прелестной компании. Меня зовут Антонио.

– Ага, – сказала я, пытаясь оградить свой рассудок от излишнего перенапряжения. Я попятилась назад. Надо выбираться отсюда. Нуда. Будем считать, что вечеринка окончена. Если этих записей не хватит, то я готова даже отказаться от нагрудника, потому что если честно, то я полагаю, что на данный момент мне лучше думать о душевном спокойствии, а не о карьерном росте.

– Хотите поговорить о груди? – Призрачный Антонио медленно плыл ко мне, а я все пятилась и пятилась. Его глаза уставились на мою грудь. Он подкрутил ус и кокетливо подмигнул мне. – Я с радостью сделаю все, чтобы услужить моей даме. Ваши груди выпирают, словно спелые персики, которые так хочется сорвать.

Да уж, повезло! Похотливый попался призрак.

– Э-э-э… – Я старалась нащупать сзади стену, не решаясь отвести взгляд от призрака, чтобы сориентироваться.

– Как вас зовут, о прекрасная леди персиковых грудей?!

– М-м-м… – Я наткнулась рукой на книжные корешки и бочком пошла влево, где должна быть дверь, через которую я вошла сюда.

– Вы ведь позволите мне сжать их легонько? Они так аппетитно выглядят. Я много грудей повидал в жизни, но ваши… ах, просто изумительные! Я должен попробовать их на вкус.

– Ай-ай-ай, – пискнула я, когда полупрозрачная рука Антонио протянулась к моей груди. Я развернулась, намереваясь улизнуть из библиотеки, но там, где раньше была дверь, теперь оказалась стена.

Очень теплая стена.

С голубыми проницательными глазами, длинными бурыми волосами и оголенными в беззвучном рыке клыками. Вампир!

Глава 3

Я, конечно, слышала выражение «между молотом и наковальней», но это уже просто смешно…

– Здравствуйте, – сказала я вампиру. – Вы, должно быть, родственник Мелиссанды. Мы не думали, что вы вернетесь. Я тут… э-э-э… она попросила меня… м-м-м… вы, наверное, думаете, чего это я тут делаю, да?

– Грязная свинья! – выплюнул Антонио в сторону незваного гостя, раздобыв где-то рапиру. – Мало того что ты, злодей, увел у меня мою ненаглядную Эллегру, такты и сейчас пришел отобрать мою истинную любовь?! Дорогая, как там тебя зовут? – спросил он меня вполголоса.

Ответить я не успела.

– Ну хватит! Я не потерплю, чтобы ты забрал у меня прекрасную… э-э-э… леди персиковых грудей. Она моя, и только моя!

Вампир Кристиан, который до этого смотрел на Антонио, вскинув удивленно густые шоколадные брови, перевел взгляд на мою грудь. Та как назло едва не вывалилась из платья. Я скрестила руки на груди и одарила и того и другого гневным взглядом. А себе напомнила, что, как бы красив вампир ни был, не стоит связываться с мужчиной, который уже и неживой вовсе.

– Слушайте, я знаю, это кажется странным, я тут копаюсь в вашей библиотеке, но у меня есть объяснения.

– Проваливай, нечисть, а не то я тебе отрежу достоинство! – Антонио вплыл между нами и начал размахивать рапирой. Мы бы все были уже мертвы, будь она настоящей.

Кристиан на секунду закрыл глаза.

– Только этого мне не хватало, враждебный призрак, – сказал он. – Уходи. С тобой у меня дел нет. – Он провел рукой сквозь Антонио. Как ни странно, но призрак начал таять.

– Я не враждебный! Я даже на мессу хожу каждое утро! – Антонио взмахнул рапирой, несомненно, намереваясь оскопить вампира. Но он заметил, что тает, и вместо этого погрозил кулаком. – Баста! Я позову остальных. Они сейчас показ мод на DVD смотрят, но они оторвутся от длинных ножек на шпильках ради тебя, ты, ничтожество…

– И он мне еще про нечисть говорит. Вот приглашу я изгоняющего демонов, – пробормотал Кристиан вполголоса, пока Антонио истаивал окончательно.

– А я думала, что демонов можно изгонять только из одержимых нечистым духом людей.

Яркие голубые глаза прошлись по мне с головы до пят, оценивая. Я нервно пятилась, одновременно пытаясь засунуть краденое в задний карман в надежде, что даже если Кристиан и видел что-то, то он решит, что это что-то принадлежит мне. Я вовсе не была уверена, что он разрешит Мелиссанде взять эти вещи, но пусть сами разбираются.

– Кто ты? – спросил Кристиан низким, грубым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

– Я… м-м-м… ваша кузина, Мелиссанда, наняла меня. Он сделал два шага и оказался совсем рядом.

– Мелиссанда мне не кузина, и не заставляй меня повторяться.

Он говорил, а клыки у него во рту страшно сверкали. И тут вдруг меня посетила одна мысль, такая странная, что я выпалила, даже не задумавшись о том, в каком положении нахожусь:

– Знаете, мне всегда казалось, что клыки у вампиров должны втягиваться, когда они ими не пользуются. Как у кобры, знаете? Когда нужны – раз, и они выдвинулись, а когда не нужны, то втянулись.

У большинства Темных так и происходит.

Он ничего не сказал вслух, но голос Кристиана обладал такими качествами, что, казалось, звучал в голове.

– Но не у вас? – Я посмотрела на красный узор, опоясывающий его торс. Такой же, как и на книге. Он был выцветшим, я едва видела его, он то исчезал, то снова проявлялся, словно на грани визуального восприятия. Мне почудилось в этом узоре что-то смутно знакомое. Во всяком случае, так мне казалось в тот момент. Некоторые воспоминания настолько ужасны, что лучше забыть о них навсегда. – Это связано с проклятием?

Кристиан посмотрел на меня, и я поняла, что зашла слишком далеко. Если разозлить этого вампира, то не факт, что он не нападет на меня только потому, что Мелиссанда заверила меня, что он не причинит мне вреда.

Что ты только что сказала?

– Ничего, – сказала я и сдвинулась в сторону. – Это не важно. Вы знаете, Мелиссанда как раз ждет снаружи. Давайте позовем ее, и она все объяснит…

– Ты меня слышала, – обвинил он меня и схватил за руку, до боли сжав запястье.

– Ой! – вскрикнула я. Он слегка разжал пальцы. – Да, я вас слышала. Я же стою рядом.

Ты слышала, что я сказал о Темных.

– Ну да! Я же не глухая. Я понимаю, что вы злитесь на меня за то, что застали в своем доме, но Мелиссанда…

Это невозможно. Ты не моравка. Ты не телепат. Но ты меня слышишь. Он притянул меня ближе к себе, жар его тела обжигал меня. И ты можешь видеть проклятия?

– Да, могу, но не отчетливо. Если я смотрю прямо на него, то оно исчезает. Я вроде как подглядываю краем глаза, и тогда оно проявляется. И… о Боже, вы не открывали рта, когда говорили! Я видела. – От осознания этого у меня снова побежали по спине мурашки. – Что происходит? Почему я вас слышу, хотя вы не открываете рта? Вы, случайно, не вампир-чревовещатель? Он покачал головой:

– Такого не бывает.

– Ага, теперь вы понимаете, что я чувствую весь вечер, – сказала я со вздохом. – Начиная с чертенят. Но я уже не пытаюсь ничего понять. Просто плыву по течению. Слушайте, Кристиан…

Он нахмурился, его рука крепче впилась в мякоть моего предплечья.

– Почему ты все время меня так называешь? Я не Кристиан Данте.

Я замерла, замерла так, как замирает кролик при виде хищника.

– Вы не Кристиан?

– Нет.

– Но вы вампир.

На его лице промелькнуло раздраженное выражение.

– Темный. Я член Темного братства.

– Ну не важно. Тогда что вы здесь делаете, если вы не Кристиан? Ведь он владелец замка?

– Тебе можно задать тот же вопрос. Особенно учитывая, что ты слышишь мои мысли и видишь проклятие, которое связывает меня.

– Да, но я спросила первая.. Кто вы и что вы здесь делаете?

Он с минуту смотрел на меня в упор, затем отпустил мою руку и обвел взглядом библиотеку.

– Мелиссанда тебя наняла. Значит, ты здесь с той же целью, что и я. Ты слышишь мои мысли, ты видишь мое проклятие. – Он указал на вазу цвета морской волны: – А что ты видишь там?

– Вазу? – Он снова пошел ко мне, но я живо отскочила и оказалась совсем рядом с вазой. – Это зеленая ваза. Симпатичная. Похоже, что дорогая.

– Смотри лучше, – приказал он, а его глаза приобрели цвет индиго. Я отвернулась, размышляя над тем, как ему удается проделывать все эти фокусы с глазами. Но я решила, что сейчас не лучшее время спрашивать его о способностях и возможностях вампиров. Я снова посмотрела на вазу, и на этот раз подумала, можно ли нокаутировать вампира, разбив вазу о его голову. – Потребуется больше, чем ваза, чтобы я потерял сознание. Даже не думай о том, чтобы попробовать. А теперь посмотри на нее еще раз и скажи, что ты видишь.

Я прикусила язык, чтобы не выказать своего удивления, и прикинула, а не отказать ли ему прямо в лицо. Но несколько его телодвижений в мою сторону и пышущая из него угроза заставили меня передумать. Я поспешила сделать, как он велел.

– Это просто ваза. Около двенадцати дюймов в высоту, с золотой каймой и бледным рисунком по краям.

– Опиши рисунок, – потребовал он, сверля меня взглядом.

– Рыбы, – безнадежно сказала я. Больше всего мне хотелось убраться подальше от пугающего, загадочного, раскомандовавшегося вампира. – На вазе рыбы. Похоже на греческий стиль или что-то такое.

Он отвернулся, на лице его явно читалось разочарование. Меня кольнуло чувство вины, словно я как-то подвела его. Да о чем я? Он же вампир! А это плохие новости, как на них ни смотри. И не имеет значения, что я сказала не то, что он ожидал услышать. Если только… может, это и имеет значение. Когда я снова посмотрела на красный рунический узор, опоясывающий его, во мне проснулась жалость.

Даже вампир имеет право на капризы, если на нем лежит проклятие Повелителя демонов.

Я снова посмотрела на вазу, краем глаза глядя на вампира на тот случай, если он решит мною поужинать. Мне, конечно, было его жаль, но я еще не окончательно выжила из ума.

– Рыбы плавают двумя косяками. Волны, среди которых они плавают, крутые и захлестывают их. Примерно такой же рисунок я видела на книге… – Я прижала ладонь ко рту, одновременно напуганная тем, что проболталась, и тем, что это может значить.

Вампир развернулся ко мне, пригвоздив меня к стене своим взглядом.

– Ты видишь проклятие?

– Может быть.

– Мелиссанда, – пробормотал он и посмотрел вниз, туда, где на нем горели руны. – Она нашла волшебницу. Я и не думал, что она найдет ту, у которой хватит сил помочь.

– Что ж, она и не нашла. Вот так вот, – выпалила я быстро, и он снова пронзил меня взглядом. – Я бы счастлива помочь, но правда не могу. Я никогда не умела колдовать. Видите ли, мои способности заморожены. Но я действительно согласилась помочь ей найти племянника. Вот поэтому я и проникла в библиотеку Кристиана. Вот что я здесь делала. Ну а сейчас, когда я вам все рассказала, настала ваша очередь.

– Деймиан, – сказал он, и его глаза снова налились цветом индиго. Я едва не спросила его, как он это делает, но он сдвинулся. Я даже не заметила, как именно он это сделал, но уже через секунду я оказалась прижатой к книжным полкам двумя стальными руками огромного вампира. – Ты расскажешь мне все, с самого начала. Что Мелиссанда сказала тебе?

– Должна вас предупредить, я специалист по вампирам. Я видела все серии «Баффи» и «Зачарованных»[2], так что не думайте, что, посверкав клыками, вы меня напугали, – начала я, но тут увидела острые клинки его клыков, и вся моя бравада улетучилась в окно, оставив меня один на один с ним. Он источал силу и отчаяние, и я поняла, что он убьет меня, если придется, но узнает то, что ему так важно. Знай я государственные тайны, и те бы ему сейчас рассказала с радостью. – Она наняла меня, чтобы я сняла проклятие, но я такими вещами не занимаюсь, так что она пообещала мне нагрудник, если я проникну в дом и разыщу записи, которые нашел ее брат, где говорится о местонахождении Деймиана, но только я не знала, что это проникновение со взломом, потому что она сказала, что замок принадлежит ее родственнику-вампиру, который определенно не против, хотя сам он уехал и оставил дверь в замке под охранным проклятием, так что сама она не могла войти, и, раз уж мы заговорили об этом, вас-то как эта дверь пропустила? Расколдовали?

– Заколдованы только двери и окна. Я же не воспользовался ни тем, ни другим.

– А-а-а. И как вы тогда вошли?

Вместо ответа он лишь снова нахмурился. Меня смущала его близость. Я не переставала говорить себе, что он вампир, а не просто мужчина, и, следовательно, его хищническая натура не позволит ему ограничиться свиданием. Бога ради, я же могу стать его ужином! Я пыталась втолковать это своему телу, но все, что оно видело перед собой, – это чертовски привлекательного парня. Он был высок, значительно выше меня (а я не коротышка какая-нибудь), с широкими плечами и развитыми мышцами груди, от которых та маленькая Нелл, что сидела внутри меня, едва не падала в обморок. Его волосы, густые и красновато-коричневые, спадали до воротника. Рыжая щетина украшала подбородок и щеки. От всего этого я и сама едва не падала в обморок, что уж там до моего второго Я. Его глаза менялись от небесно-голубого до темно-синего, почти неотличимого от зрачков. Но было в них что-то еще, что-то глубокое и проникновенное, что удерживало меня от того, чтобы возражать ему или пытаться убежать. Где-то внутри его, под этой грубой личиной вампира, скрывался крик о помощи, который задел самые тонкие струны моей души. Я посмотрела в его прекрасные глаза и на какой-то краткий миг поняла истинную природу тьмы внутри его.

Жизнь в той форме, в какой я ее знала, перестала существовать…

– Дыши глубоко и не поднимай голову.

Слова, грубые и какие-то деформированные, как ни странно, успокаивали, пока я приходила в себя. Я сидела на полу с головой между колен. Все, что я видела, – это две ноги в тяжелых ботинках. Они плясали и расплывались передо мной, вызывая тошноту, пока наконец не приобрели неподвижную основательность. Я подняла голову и посмотрела на вампира:

– У вас нет души.

– Нету, – сказал он сухо. – Тебе уже лучше?

– Да. Я никогда раньше не падала в обморок. Впрочем, раньше я никогда не смотрела в глаза мужчине, где не отражалось бы ничего, кроме ада. Так что, надо полагать, все бывает впервые. Раз я не ударилась, значит, вы подхватили меня, когда я падала?

– Да. Ты стоять сможешь? – Он протянул руку, предлагая помощь.

Я подавила желание испробовать, каково это – оказаться в его объятиях, и поднялась на ноги.

– Ага. В коленях слабость, а так ничего. Вы уж извините за «бездушное» отношение.

– Пойдем, – сказал он в ответ на мое извинение, после чего распахнул дверь библиотеки.

– Конечно. Позвольте только, я заберу бумаги. Мне кажется, там есть информация о том, где держат племянника Мелиссанды. – Вырванные страницы лежали, разбросанные по полу. Понятия не имею, как они выпали у меня из кармана, но мой разум, будучи в полушаге от безумия, решил, что это не так уж и важно.

Вампир посмотрел в окно. Через щель в тяжелых ставнях я видела, что небо начало светлеть.

– Оставь их. Мне не нужны бумаги. Я знаю, где держат Деймиана.

– Знаете? Здорово! Значит, вы скажете Мелиссанде? Она снаружи, ждет меня. Э-э-э… мы идем в другую сторону. Ее машина сразу за замком, позади большого сооружения, похожего на склеп.

– Мы не пойдем к Мелиссанде.

Я резко остановилась. Вампир схватил меня за запястье и потащил за собой.

– Постойте! Мелиссанде очень нужно найти племянника и брата. Она в отчаянии. Если вы знаете, где Деймиан, то непременно надо ей сказать, чтобы она смогла его спасти.

– Сейер не нуждается в помощи. – Его глаза сейчас сияли ледяной синевой, я чувствовала холод его взгляда, обжигающего мою кожу. Я пыталась сопротивляться, но он тащил меня за собой, как мешок с картошкой. Ненавижу навязчивых вампиров.

– Вы знаете Сейера?

– Да. Перестань сопротивляться. Тебе не удастся убежать.

– Да?! Ну тогда смотрите внимательно! – закричала я, хватая что попалось под руку со стойки с оружием.

Вампир резко развернулся и схватил меня прежде, чем я успела глазом моргнуть. Он забросил меня на плечо, и у меня дух вышибло.

– Эй! – закричала я, с трудом отводя взгляд от его аппетитной попы. Я заколотила кулаками по его спине. – Отпустите меня! У меня кровь прилила к голове!

– Это мне пригодится, – пробормотал он, открывая деревянную дверь. Мое тело беспомощно болталось у него на плече, когда вампир побежал по каменной лестнице вниз.

– Я слышала это! А теперь немедленно отпустите меня, и мы спокойно обсудим план моего похищения.

– Нет. Прекрати драться, иначе мне придется применить силу.

– Применить силу? – спросила я у его попы, от которой, стыдно признаться, я не могла отвести взгляд. В тесных, обтягивающих джинсах, это был предмет, достойный самых смелых фантазий. А уж когда он двигался… – Да, и что же вы сделаете? Укусите меня за ногу?

Он даже не замедлил движения. Просто вонзил неглубоко свои клыки в мое бедро.

Я подпрыгнула, насколько позволили его руки, от неожиданности и одновременно от щекочущего захватывающего чувства.

– Ой! Вы укусили меня за ногу! Вы выпили мою кровь! Я невкусная!!!

Ты очень аппетитная. Ты просто банкет из двенадцати блюд.

– Прекратите! Немедленно прекратите! – закричала я, уткнувшись в его спину. – Хватит шептать у меня в голове! И хватит кусать меня за ногу! Отпустите меня.

– Нет.

И он побежал дальше вниз по ступеням, совершенно не задумываясь о моем комфорте. Но даже когда лестница кончилась, он не остановился, а побежал в глубь бездны необъятного подвала. Я посмотрела вверх, в колодец лестничного проема, откуда лился слабый свет, и увидела каменные статуи, которые казались удивительно живыми в неровной игре теней.

Я начала беспокоиться. Одно дело – флиртовать с вампиром, и совсем другое – провести с ним вечность в склепе, если у него на меня есть планы… У меня в горле пересохло от перспективы быть похороненной заживо. Это было моим самым страшным ночным кошмаром.

– Вы мне живот сжали! Меня стошнит, если вы меня не отпустите.

Это сработало. Он остановился, поставил меня на ноги, его пальцы крепко держали меня за запястье, пока я пыталась отдышаться.

– Уф, так-то лучше. Так вот…

– У нас нет времени на разговоры. Солнце поднимается. Идем.

– Знаете, я одновременно могу идти и говорить. Уверена, если вы постараетесь, то у вас тоже получится, хоть вы и вампир. Я уже поняла, что у вас в – невероятно привлекательной – попе шило, но я не могу бросить Мелиссанду, не сказав ей о племяннике. Так что, если мы не поставим ее в известность, то я и с места не сдвинусь. Она же беспокоится о нем.

– Ничего не знаю, ты туда не вернешься, – мрачно сказал он и потащил меня за собой по узкому каменному проходу. Раздался металлический щелчок, это он включил зажигалку, взметнулся язычок синего пламени. Впрочем, он мало чем помог, света сильно не прибавилось. Я лично видела только то, что проход сырой и бесконечный. Пахло землей. Пока меня тащили по этому коридору, пол под ногами менялся с каменного на песчаный, а затем и вовсе на земляной с торчащими корнями.

Мое беспокойство сменялось злостью по мере того, как он тащил меня по этому кишечнику замка. Как он может бросить бедную Мелиссанду в ее горе! Ведь единственное его слово может помочь.

– Ты бессердечный кровосос! Как ты можешь быть таким эгоистичным? Ничего, что я на ты?

– Эгоистичным? – Вампир бросил на меня презрительный взгляд.

– Да, эгоистичным. Я не дурочка, знаешь ли. Я видела, как ты навострил уши, когда понял, что я волшебница. Ты же хочешь, чтобы я сняла проклятие, которое наложили на тебя, так? – спросила я и споткнулась о корень дерева, торчавший из земли. Он подхватил меня за талию. Я не стала обращать внимания на внутренний голос, который советовал мне насладиться сполна этим кратким объятием, ибо я понимала, что он лишь пытался мне помочь. – Думаешь, сможешь использовать мои способности, чтобы избавиться от своих проблем?

– Да.

Он произнес это с таким холодком, что меня бросило в дрожь.

– Да? Ну тогда лучше тебе подумать еще раз. Я ничего не могу расколдовать. Я здесь только для того, чтобы помочь Мелиссанде… тебе тоже, кстати, не помешает помочь ей. На кону жизнь мальчика, и даже если ты не из тех, кто задумывается о вежливости, то ты все равно не такой монстр, чтобы тебе было все равно.

– Откуда ты знаешь, что я не такой монстр?

Что-то вспыхнуло в его глазах, и я снова почувствовала его зов.

– Не говори ерунды. Если бы ты был монстром, ты бы перегрыз мне глотку, или сразу же сделал меня своей царицей ночи, или что-нибудь в том же духе. Ты всего лишь человек, а вовсе не монстр. Да, мужчина с острыми клыками и руками, словно стальные капканы, но ты все равно человек, а посему ты связан нормами гуманности и морали и просто обязан помочь Мелиссанде.

Он продолжал идти вперед.

– Она не примет мою помощь.

– Но…

– Нет! – сказал он, словно камень раздробил.

Я посмотрела на него и решила, что при первой же возможности вытяну из него информацию и передам ее Мелиссанде.

– Сюда. – Он свернул в темный проход и отпустил меня, чтобы навалиться на каменную дверь, оплетенную корнями. Она хрустнула протестующе, когда подалась, открываясь. Проход наполнился треском и скрежетом. Я попятилась назад, пока не наткнулась на скалистую стену. Свет от зажигалки ничего толком не освещал.

– Кто ты? – спросила я, и дверь закрылась с ужасным грохотом. – Кто ты, где мы, и зачем именно меня ты похитил?

Вампир пошарил по полу и вскоре поднял кусок дерева размером с руку. Кусок этот, судя по всему, был сухим, потому что загорелся почти сразу, как только вампир поднес к нему зажигалку. Он высоко поднял импровизированный факел, который осветил комнату, разметав наши тени по грубо отесанным каменным стенам.

– Меня зовут Адриан Томас, а это маленькая комната, вытесанная в чреве туннеля, который ведет за стены замка. Я привел тебя сюда, чтобы ты сняла проклятие, которое наложил на меня Повелитель демонов – Асмодей.

– Адриан? – прошептала я, мой мозг лихорадочно работал. – Адриан-Предатель? Тот, кто отдавал своих собратьев в лапы Асмодея на бесконечные пытки и ужасную смерть? Тот самый Адриан?

– Да, – ответил вампир. Свет от факела сверкнул на его клыках, когда он улыбнулся невеселой улыбкой. – Я Предатель, а ты, волшебница, моя пленница.

Глава 4

– Ты собираешься меня убить, да?

– Что? – Адриан держал горящий корень высоко над головой и обходил влажную дыру, куда он меня затащил, по периметру. Помещение по размеру напоминало мою спальню, две стены были каменные, две земляные, потолок подпирали древнего вида деревянные стропила. Судя по остаткам бочек в углу, эту комнату в былые времена использовали как склад. – Зачем мне тебя убивать?

Корень прогорел почти до его руки. Адриан остановился передо мной, удовлетворенный, видимо, тем, что свет не проникает в комнату.

– Зачем? Я загнана в ловушку, один на один с матерым вампиром, который в свободное время сдает своих приятелей Повелителю демонов. И как мне не думать, что я сейчас стану обедом?

Он швырнул факел на грязный пол, где тот зашипел, последние сантиметры корня продолжали догорать.

– Я же сказал, что мне нужна твоя помощь. А я обычно не ем людей, которые мне нужны.

– Да? Звучало бы убедительнее, если бы ты не облизывал клыки, пока говоришь это. – Свет от догоревшего факела померк. Я прижалась спиной к каменной стене и скрестила руки на груди, пытаясь обнять себя. Ненавижу темноту. Ненавижу, когда меня запирают в замкнутом пространстве. С той самой ночи десять лет назад…

На его лице отобразилось страдание, хотя я едва видела его в умирающем свете.

– Я не облизывал клыки. Я никогда не облизываю клыки. Прости, что они действуют тебе на нервы, но я ничего не могу с этим поделать.

– Что? – спросила я нервно, глядя, как остатки пламени превращаются в тлеющие угольки. – Твои клыки застряли в выдвинутом положении?

Он вздохнул. Вот уж не знаю, почему мне показалось, что вздыхающий вампир – это смешно. Судя по всему, из-за недостатка кислорода в комнате у меня в голове путались мысли.

– Что-то вроде того. Зачем ты лезешь на стену?

– Может, лучше разведешь костерок, пока хоть что-то тлеет? – Холод от камня позади меня проник через жакет и пронизывал до самых костей.

– Костерок? – Он посмотрел на остатки корня под ногами и снова на меня. – Ты боишься темноты?

– Да. Так что большой костер был бы в самый раз. Корень сейчас окончательно истлеет. Сделай же хоть что-нибудь.

– Как тебя зовут?

– Что? – Я осторожно подалась вперед, одним глазом глядя на вампира, другим на угасающий корень. – Это что, такое вампирское правило: надо обязательно знать имя человека, которого собираешься убить?

Я присела у тлеющего корешка и стала дуть на него, чтобы он разгорелся, а сама поглядывала по сторонам в поисках чего-нибудь сухого, чтобы подкормить его. Лучина, вот что мне нужно!

– Нет, это не правило, но мне всегда казалось, что это мило, когда знаешь, что написать на надгробном камне.

Поползав вокруг корня, я нашла пару сухих сучьев, которые тут же положила на едва уже тлеющие угли, и принялась дуть изо всех сил, чтобы оживить огонек. Вокруг была кромешная тьма, я не видела Адриана, но чувствовала его. Я чувствовала его, тьму вокруг и многотонный каменный массив замка над головами, который давил на меня всем своим весом.

– Нелл, – выдохнула я и поморщилась, когда разгоревшийся было огонь снова потух. И вот когда умер этот свет, родилась паника, настоящая паника, от которой кровь стыла в жилах. – Меня зовут Нелл.

– Нелл. – Его голос, грубый, как камень, чьими пленниками мы стали, потерся о мою кожу, словно касаясь. – Какое странное и старомодное имя для такой современной девушки.

Я поднялась, сбитая с толку темнотой, переполненная паникой, я задыхалась, потому что в комнате было мало воздуха. Мы оказались в ловушке в этой каменной могиле. Я больше не могла это выносить.

Его голос раздался из другого угла, словно он ходил вокруг меня кругами.

– Нелл, почему ты боишься темноты?

Я резко развернулась, ничего не видя перед собой. Я пыталась рассмотреть что-нибудь… ну хоть что-нибудь.

– Я не так сильно боюсь темноты, как я боюсь того, с кем заперта здесь. Тебя не затруднит стоять на одном месте?

– Ты боишься темноты, – прошептал он у меня за спиной. – Твое сердце так быстро бьется, что я почти чувствую твой страх.

Я подпрыгнула от ужаса и повернулась в том направлении, откуда шел голос.

– Перестань пугать меня, лучше дай зажигалку!

– Зачем тебе моя зажигалка? Ты что, спалить меня собираешься?

– Это не входило в мои планы, но я с удовольствием включу твое предложение в список, – мрачно сказала я и протянула руку: – Мне нужен костер, ясно? Здесь холодно.

– Если ты хочешь согреться, то я рад предложить свои услуги! – прорычал он мне на ухо. Я поежилась от его обжигающего дыхания.

– Я бы предпочла огонь, – сказала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Мне нравится огонь.

– Огонь убьет тебя. – На сей раз его голос звучал прямо передо мной. Я протянула руку и почувствовала, как что-то теплое исчезает в темноте. – Здесь нет вентиляции, ты задохнешься от дыма.

– Ну и что? – захныкала я, паника, с которой я пыталась бороться, брала верх. Я рухнула на землю, жалкий комок гуманизма, дрожащий от страха, сжимающийся в ужасе от осознания тяжести камня надо мной. – Я все равно умру, пока ты играешь со мной в кошки-мышки. Так почему бы не умереть по-моему? По крайней мере буду видеть своего убийцу. Ты что, весь воздух высосал? Здесь нечем дышать. Я не могу… мне не хватает воздуха.

– Нелл. – Его теплые сильные руки поставили меня на ноги. Я подумывала о том, чтобы оказать сопротивление, но подсознательная потребность прижаться к другому человеческому существу победила. Адриан проворчал что-то, когда я бросилась ему на шею. Он был теплым и надежным, и, как ни странно, мне легче дышалось. Казалось, что он один удерживал многотонную громаду камня, которая иначе непременно обрушилась бы на меня, размазав по полу.

Паника, пронизывавшая меня, начинала потихоньку отступать.

– Извини, – сказал он. – Я не знал, что у тебя клаустрофобия. Если бы знал, нашел другое укрытие.

– У тебя бьется сердце, – сказала я, чувствуя, как на его шее пульсирует жилка. Под моими руками его грудь поднялась и медленно опустилась. – Ты дышишь. Я думала, что вампиры мертвые. А ты совсем не похож на мертвых. Ты вовсе не холодный.

– Мы предпочитаем термин «Темный», – ответил он. – И граф Дракула тут почти ни при чем.

– Так ты не мертвый? – спросила я, успокаиваясь в его теплых объятиях.

– Нет. Я такой же живой, как и ты. Но есть несколько отличий.

– Как, например, тот факт, что вы бессмертные и пьете человеческую кровь, сгораете на солнечных лучах, а чеснок вас отпугивает. – Я ожидала, что он вонзит в мою шею клыки, но вместо этого позволил мне висеть у него на шее, в объятиях, о которых я не могла мечтать и в самых смелых снах.

Я почувствовала, как он пожимает плечами, опуская руки вдоль моей спины, отчего я покрылась мурашками, но вовсе не от холода.

– Я живу, пока меня не убьют, – это так. Мне нужна кровь, чтобы выжить, – это тоже правда. Солнечный свет не очень для меня полезен, хотя он и не сожжет меня в пепел, как это показывают в популярных кинофильмах.

– А чеснок? – спросила я, наслаждаясь болтовней. Прижавшись к нему, я не могла не чувствовать его запах, сочетание типичного мужского аромата и чего-то еще, природного, лесного, отчего внутри меня все начинало вибрировать, и я была не властна над этим.

Да и не хотела.

– Чеснок меня совершенно не беспокоит, хотя меня и раздражает, когда люди начинают класть его в еду без разбора.

Ах, как это неправильно – прижиматься к мужчине, да даже и не к мужчине, а к вампиру, который, не задумываясь, предает своих собратьев!

Почему ты решила, что я делаю это не задумываясь?

– Ты про еду? – спросила я, делая вид, что не слышала его мыслей. – Или про людей? Извини, это была шутка? Ты говорил про людей, от которых пахнет чесноком?

– Да, это была шутка. Если ты больше не паникуешь, то я достану зажигалку. Я не могу позволить тебе разжечь костер. Но я могу поставить зажигалку на землю, и она будет гореть, пока не кончится бензин.

Я с сожалением отклеилась от него, да и то только ради его обещания. Он щелкнул зажигалкой, прикрывая кремень рукой, затем, когда вспыхнуло пламя, подошел к разваленным бочкам и поставил ее на одну из наиболее уцелевших. Он аккуратно расчистил мусор вокруг нее и отрегулировал высоту огня на минимальный уровень. Свет от зажигалки fie рассеивал тьму дальше, чем на расстояние вытянутой руки, но это было лучше, чем ничего. Я кинулась к огоньку, точно мотылек.

– Так лучше? – спросил он.

Я кивнула, потирая от холода руки. Удивительно, но Когда я прижималась к «ему, то не чувствовала никакого холода. Он раскидал деревянный мусор на полу и расчистил путь к ближайшей стене.

– Райн, – заговорила я, глядя, как он садится спиной к стене.

– Адриан, – поправил он, навалился на камень, скрестил на груди руки и закрыл глаза.

– «Райн» звучит по-дружески. Мне нравится имя Райн. Райн никогда не стал бы перекусывать чужой ногой. А «Адриан» звучит… – я неопределенно махнула рукой, – жестоко. Бессердечно. Грубо.

– А я и есть жестокий, бессердечный и грубый. Я ведь Предатель.

– Хм. От Райна веет нормальностью. Он открыл глаза.

Я сделала испуганное лицо.

– А может, ты и прав. Ты вовсе не похож на Райна. Ты вылитый Адриан.

Я снова потерла руки и огляделась в поисках укромного уголка, куда можно было бы забраться, чтобы хоть немного согреться.

– Никто не называл меня иначе, как Адриан-Предатель. – На секунду в его глазах вспыхнуло удивление, затем он снова закрыл их.

– Что ты делаешь? – спросила я, дрожа от холода. Я не видела крыс в комнате, но мне казалось, что они шевелятся повсюду. Хотя Адриану наверняка все равно. Интересно, я думала, что вампирам подвластны создания тьмы.

– Я пытаюсь поспать. И успокойся, здесь нет крыс.

– Прекрати читать мои мысли! – Раздражение от того, что он может влезать в мою голову, когда ему того пожелается, вытесняло и мысли о крысах, и дискомфорт от холода.

Уголки его губ слегка дрогнули, словно он разучился улыбаться. Даже в такой темноте я не могла не отметить, насколько он хорош собой. Слабый огонь от зажигалки окрашивал его волосы в красные тона, огненные бакенбарды смягчали челюсть, которая иначе выглядела бы грубо. Когда его губы дернулись в подобии улыбки, на щеках пробились ямочки. Его нос был слегка изогнут в нескольких местах, видимо, он ломал его раз или два. Ресницы, густые и черные, почти лежали на щеках, прикрывая прекрасные глаза.

Он и впрямь был самым красивым мужчиной из всех, каких мне доводилось видеть.

Легкая линия ямочек на щеках углубилась.

А еще он был дьявольски сексуальным, и, уверена, он прекрасно об этом знал.

Один уголок рта скользнул вверх.

Не исключено, что ему даже не приходится ходить в магазин за продуктами. Уверена, женщины так и липнут к нему, так что на ужин у него всегда есть выбор.

Другой уголок рта пополз вверх. Ямочки на щеках стали еще глубже.

Хотя на меня его сексуальность никак не действовала. Сгнивший корень на полу казался мне притягательнее.

Он удивленно распахнул глаза.

– Ха! – воскликнула я, потирая руки. – Это научит тебя, как подслушивать фанта… мысли других людей!

– Уверяю тебя, я не напрашивался на это умение. Если честно, то, что мы умеем читать мысли друг друга, неудобно, поскольку это означает…

– Что? – спросила я, поеживаясь от холода.

– Ничего.

Он снова закрыл глаза и притворился, что уснул. Я пнула его по ноге.

– У тебя ямочки на щеках.

Он приподнял одну бровь, но не потрудился открыть даже один глаз.

– Это против законов природы. Все ведь знают, что у вампиров физически не может быть ямочек на щеках. Мужчины, у которых на щеках ямочки, – белые и пушистые, как маленькие зайчики. А вампиры – темноволосые, мрачные и развращенные. Тяжело быть мрачным и развращенным, если в любой момент у тебя на щеках проступают ямочки.

Бровь его опустилась, руки оставались неподвижно скрещенными.

Я снова пнула его по ноге.

– Мужчины с ямочками на щеках поют в бродвейских мюзиклах. И бьют все рекорды кассовых сборов.

– У меня нет ямочек на щеках, – сказал он и положил ногу на ногу за секунду до того, как я в очередной раз пнула по ней.

– Нет есть. Я их видела. Ты сам не знаешь, есть или нет, ты ведь не видишь свое отражение в зеркале.

Не стоит верить всему, что слышишь.

– Так ты видишь себя в зеркале? Что ж, тогда в следующий раз, когда увидишь свое отражение, то улыбнись, и ямочки проявятся.

На секунду он открыл глаза и бросил на меня пронзительный взгляд.

Я похож на мужчину, который станет улыбаться своему отражению в зеркале?

– Нет, ты похож на мужчину, который на завтрак ест маленьких детей, – ответила я.

Он ничего на это не ответил, а просто уснул, прямо сидя на холодном каменном полу. Ну и ладно. Все равно он молодец. Помог мне справиться с самым ужасным приступом паники в жизни. Я стояла и переминалась с ноги на ногу какое-то время. В конце концов я не выдержала и сказала капризно:

– Мне холодно.

На его лицо вернулось мученическое выражение. Он ничего не сказал, но развел руки. Я не стала взвешивать все «за» и «против» перспективы оказаться в руках вампира-телепата. Я просто бросилась на него, извинившись мимоходом, что угодила коленом ему ниже живота, обвила его руками и уткнулась лицом ему в шею. Он был теплым и сильным, и от него приятно пахло. Я расслабилась в его руках. У меня возникло ощущение комфорта и защищенности.

Что за глупость! Он ведь только что похитил меня, а еще хотел, чтобы я расколдовала его ценою своей жизни.

– Нелл? – Глубокий, низкий голос ласкал мой слух.

– М-м-м?

– Я никогда не ел женщин.

Я хихикнула, и мне было так хорошо, что я даже не стала возмущаться по поводу чтения мыслей.

– И мне приятно, что ты считаешь меня сексуальным. Я ущипнула его за талию, где черный свитер слегка не доставал до ремня штанов.

– Плохой вампир.

Засыпая, я услышала его мысли. Впрочем, мне это могло и присниться.

Ничего между нами быть не может. Я безнадежен. Я должен умереть. А ты должна жить.

Глава 5

– Ай, дурацкий камень. У моего следующего похитителя будет «порше».

Адриан ничего не сказал, но ближайшая ко мне ладонь сжалась в кулак, как будто он душил кого-то. У меня было неприятное ощущение, что я знаю, кого именно. Впрочем, это не остановило меня. По какой-то причине ужас перед Адрианом прошел. Мне было комфортно с ним. Даже очень комфортно. А все потому, что он проявил ко мне жалость, хотя мог оставаться жестоким.

Тот факт, что он не съел меня на ужин, тоже внес свою толику в мое изменившееся отношение к Предателю.

Меня била мелкая дрожь. Мы шли по извилистой дороге, что вела от Драганского замка к близлежащему городку Бланско, где, как мне очень хотелось надеяться, у Адриана припрятана машина.

– Мой следующий похититель будет знать, как похищать девушку стильно. Он не станет затаскивать меня в грязную, пропахшую крысами дыру, морить меня голодом, а затем издеваться надо мной, заставляя идти пешком милю за милей, да еще и после захода солнца. Он похитит меня на шикарной спортивной машине, где непременно будут стоять удобные сиденья с подогревом, а на заднем сиденье будет лежать корзина для пикника, наполненная разными вкусными вещами. На сексуальной красной спортивной машине.

Со стороны Адриана не последовало никакого ответа, лишь челюсти его сжались.

– Автомобиль с откидным верхом!

– Во имя любви к Господу, женщина, чего ты от меня хочешь? – выпалил он, его глаза горели раздражением. – Я предлагал понести тебя, на что ты сказала, что лучше умрешь сразу, чтобы не мучиться.

– Да, но я же не в прямом смысле слова! – Я потерла руки, чтобы хоть как-то согреться, и застонала, наткнувшись на очередной камень.

– Ты совершенно меня не уважаешь. Почему? – Он бросил на меня очередной раздраженный взгляд. – Ты даже понятия не имеешь, каким сильным и опасным я могу быть. Меня боятся и ненавидят мои собратья, за которыми охотятся, словно за животными, те, в чьих руках моя жизнь. Но ты совсем не испытываешь благоговейного трепета. Ты должна дрожать от страха, а вместо этого ты только и знаешь, что жалуешься.

– Ну, если честно, то я испытываю немного благоговейного ужаса перед твоими клыками, – сказала я, стараясь загладить вину, хотя если честно, то непонятно, чего я так боялась задеть его чувства. – Они всегда так торчат? Тебе, наверное, приходится все время жевать на людях, чтобы скрыть их. А губы у тебя о них не трутся? Когда я была подростком, то носила брекеты на зубах, так вот, я ужасно стирала о них губы. Я бы предложила тебе мазь для губ, но моя сумочка осталась в замке, когда ты уволок меня. Надеюсь, настоящий Кристиан вернет мне ее. В ней все мои деньги и паспорт.

– Темные не пользуются никакими бальзамами для губ, – сказал он, теряя терпение.

Я пожала плечами и попыталась представить себе, как Адриан превращается в летучую мышь.

– Нет, – сказал он, прежде чем я задала вопрос. – Я не могу превращаться в летучую мышь.

Я встала как вкопанная посреди тропы. Луна, выглянув из-за облака, осветила дорогу.

– Прекрати. Читать. Мои. Мысли!

Его пальцы сомкнулись на моем запястье, предвосхищая попытки ударить его.

– Я ничего не могу с этим поделать. Ты все время проговариваешь про себя.

– Ну знаешь! – воскликнула я обиженно. – Ничего я не проговариваю про себя!

– Нет, проговариваешь. Ты нисколько не пытаешься заблокировать свои мысли. Все, что мне нужно, – это…

Моего сознания коснулась теплая волна. Я полной грудью вдохнула морозный воздух. Это было самое интимное прикосновение в моей жизни. Гораздо интимнее банального соития тел.

Я уловила удовлетворенное урчание.

– Прекрати, – сказала я, выгоняя его из своего сознания. – Это невежливо – гулять по чужим мыслям без приглашения.

– Ты вправе отказать, более того, ты тоже можешь проникнуть в мое сознание.

– С чего ты так решил? – Я посмотрела на его высокую темную фигуру. – Никогда не могла понять, что люди думают. Не говоря уж о том, чтобы читать их мысли.

– Я тебя пометил, – сказал он безжалостно. – Это первое правило проникновения.

– Пометил меня? Но ты даже не коснулся меня. Нет, я, конечно, понимаю, что ты злой и страшный серый волк…

– Я Предатель, – прервал он меня. – Предатель. Меня боятся и ненавидят…

– …все твои собратья, на которых охотятся, словно на животных. И так далее и тому подобное. Ты уже говорил. Видимо, поэтому я больше не боюсь тебя, Адриан-Предатель. Ты мне ничего плохого не сделал, хотя мог.

– Это еще не повод, – резко сказал он. Я не видела его лица, поскольку луна скрылась за мрачную черную тучу, так что я не могла судить, действительно ли он сердится. – Дело совсем в другом. Все гораздо хуже, чем ты можешь себе представить.

– Хуже? О чем ты говоришь?

Он не стал отвечать. Наш разговор сошел на нет, мы входили в город Бланско.

– Нелл, – сказал он чуть позже, когда мы шли по темной площади. – Ты…

– Ух ты, смотри! Железнодорожная станция! Уверена, там можно взять напрокат машину. А может быть, у них и еда есть. Я просто умираю с голода. Пойдем.

– Нелл. – Он схватил меня за запястье своей мертвой хваткой и притянул к себе. Его губы почти касались моего уха. Для посторонних глаз, что не исключено в такой час, мы вполне могли сойти за любовную парочку, которая не может дотерпеть до дома. – Не забывай, что ты все еще моя пленница. И лучше тебе запомнить, что я – опасное и жестокое порождение Тьмы. Я убийца, Предатель, существо без души, и я, не задумываясь, уничтожу любого, кто встанет у меня на пути.

Я подняла глаза и посмотрела ему в лицо, освещенное голубоватым светом уличного фонаря. От его ледяного взгляда у меня по спине побежали мурашки. Мне стало страшно. Не совсем понимая, что именно я делаю, я развернулась к нему, чтобы можно было смотреть прямо на него. Тьма, изначальная, глубокая, всепоглощающая и бесконечная Тьма, смотрела на меня оттуда, где должна была находиться его душа. Мне захотелось восполнить эту пустоту, сменить Тьму на надежду, и любовь, и счастье. Я инстинктивно знала, что могу снять с него проклятие, что связывало и душило его. Но для этого мне понадобится возродить в себе ту часть, что я сознательно уничтожила десять лет назад.

Ту часть, где жила невинная и наивная девушка.

– Прости меня, – сказала я. Мой голос дрожал на морозном воздухе. – Я не могу. Не могу снова пойти на это.

Его глаза потускнели, и я почувствовала, что он коснулся меня своим сознанием. Я отвернулась, как будто это могло помешать ему увидеть всю правду обо мне. Я ни на минуту не допускала, что он мог не заметить дряблость мышц на левой стороне моего лица и слабость левой руки и ноги. Но он ничего не спрашивал, а я не собиралась объяснять.

– Что ты скрываешь от меня?

Я застыла, пытаясь приглушить чувство вины. Он развернул меня к себе. В его глазах застыла подозрительность.

– Я не могу прочитать, что ты прячешь. Что за тайна наводит на тебя такой ужас?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бьющееся сердце. Его палец коснулся моей шеи, нащупывая пульс с такой нежностью, что я чуть не растаяла.

– Ты не единственный, кто предавал, – только и смогла сказать я.

– Кто… – начал он говорить, но внезапно остановился и вскинул голову, принюхиваясь к ночному воздуху.

Я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, что же так насторожило его, но ничего не увидела. Мы стояли посреди темной площади, дома смотрели на нас своими окнами. Где-то еще горел свет, но большинство окон были черны, хотя времени было едва за девять. Мимо нас проехало несколько машин, но пешеходов нам не встречалось. И уж точно ничто вокруг не представляло угрозы.

– Что случилось?

– Иди. – Он подтолкнул меня. За площадью возвышалось здание из розового камня, которое я узнала, поскольку видела во время поездки с Мелиссандой. Это был вокзал.

Мелиссанда! Я почти забыла о ней. Интересно, она знает о том, что меня похитили? Остается надеяться, что она доверится моей алчности и не решит, что я бросила ее в замке. А со стороны это, должно быть, так и выглядело. Может, это Мелиссанда нас выследила? Неужели она меня вызволит?

Почему я чувствую странную грусть от возможного расставания с Адрианом?

– Быстро иди на вокзал. Купи два билета на Прагу. Поезд отходит меньше чем через двадцать минут. Встретимся на платформе.

– Постой, погоди минутку! – Я ухватилась за фонарный столб.

– Делай то, что я тебе велю! – прорычал он, мгновенно оказавшись передо мной.

Я ударила его по руке.

– Перво-наперво, я не подчиняюсь никаким приказам, если мне их не разъясняют. Если хочешь от меня чего-то добиться, объясни, зачем это нужно. А потом… – Я сделала пару неуверенных шажков, но он преградил мне путь, его глаза метали голубые молнии. Мои слова по поводу того, что он может засунуть свое хамство куда подальше, застряли в горле. – Хм… у меня и денег-то нет. Ты так быстро меня похитил, что моя сумочка осталась в замке, помнишь? – Я подняла вверх пустые руки.

Он выругался на чешском, засунул руку в карман, вытащил скомканные бумажки и протянул мне несколько купюр.

– Ступай!

Прежде чем я смогла сказать хоть слово против, он скрылся, растворившись в тенях, словно был одной из них.

– Чего и следовало ожидать, – сказала я сама себе, беспомощно глядя по сторонам в тщетных попытках найти его. – И что будешь делать, Нелл?

Я уставилась на деньги в руке. Я могла просто взять их и купить билет до Праги, разыскать Мелиссанду и надеяться на ее снисхождение. Я могла нанять такси и вернуться в Драганский замок, чтобы забрать свою сумочку. Я могла пешком прогуляться до ближайшего полицейского участка и написать заявление о похищении (оставив описание внешности Адриана).

– Или, – сказала я, тяжело вздыхая и направляясь в сторону здания из розового камня, – я могу просто купить два билета до Праги и провести остаток вечера, раздумывая над причинами своего расположения к вампиру. Остается надеяться на то, что он придет.

Я купила два билета. В привокзальной кассе мне сказали, что поезд немного задерживается, но прибытие ожидается в течение получаса. Голод мой был так силен, что первое, что я сделала, – это опустила мелочь в автомат с шоколадками и взяла сразу три штуки.

Должно быть, высокое содержание сахара сыграло со мной злую шутку, потому что к тому моменту, как я, слизывая последний шоколад с пальцев, посмотрела на часы в крохотном зале ожидания, времени было уже в обрез.

– Это просто смешно. Он не придет. Он просто убежал, чтобы найти себе ужин пожирнее, только и всего, – бормотала я, не веря сама себе, хотя мне и становилось легче от того, что я говорю это вслух. – Он ни за что не успеет на поезд. Нелл, ты снова свободна. Больше не будет никаких раскомандовавшихся вампиров. Можешь рассказать все Мелиссанде, забрать свои вещи и катить домой. Без нагрудника.

И Мелиссанде не поможешь найти племянника. И Адриана не будет рядом.

– Так, перестань думать хоть на секунду, – инструктировала я сама себя, выглядывая на улицу в надежде увидеть крупную фигуру знакомого вампира, спешащего на поезд через площадь. – Пусть он аппетитный, пусть от него вкусно пахнет, пусть он изнывает от боли, при одной мысли о которой становится дурно, он все равно остается вампиром. Ночным кошмаром. Кровопийцей. И вдобавок ко всему он предает людей. А еще у него проблемы с пониманием слова «нет». Кому какое дело, если другие вампиры найдут его? Кого волнует, если они забьют его до смерти? Кого беспокоит… а-а-а, черт!

Я выбежала наружу и быстро пошла к площади по тому же тротуару, по которому пришла на станцию. Как бы я ни пыталась отрицать, но правда оставалась правдой: нас с Адрианом связывали определенного рода отношения, и, если ему нужна моя помощь, я должна быть рядом. Сама себя я успокаивала тем, что мне нужна информация о Деймиане и Адриан – единственный, из кого я могу ее выудить. В конце концов, я должна помочь Мелиссанде чем могу, раз уж толку от меня по прямому назначению нет. Но правда была гораздо интереснее. На самом деле помочь я хотела Адриану, как бы сильно я ни пыталась это скрыть. На площади было по-прежнему темно.

– Ну и что дальше? – спросила я саму себя. Я ведь и понятия не имею, что он там увидел, что нам угрожало, если вообще была какая-то угроза. Может, в итоге я и права, может, он всего лишь решил перекусить одним из почтенных горожан, что вывели на прогулку своих собак.

Или, что тоже не исключено, охотники отправились за добычей.

Я встала под уличным фонарем в нерешительности и прострации. Адриан говорил, что я тоже могу читать его мысли. А что, если использовать свои возможности как радар, чтобы определить его местонахождение? Я развернулась и пошла обратно к вокзалу. Я слишком хорошо помнила, что случилось, когда я первый и единственный раз попыталась воспользоваться способностями, которые в большинстве людей так и не просыпаются. А что, если меня снова постигнет ужасная неудача, когда я попытаюсь связаться с ним таким образом? А что, если случится что-нибудь совсем ужасное?

О каких попытках может идти речь, если я знаю, что это может убить меня?

И как я могу не обращать внимания на то, что Адриану может понадобиться моя помощь?

– Просто замечательно! – закричала я в темноту, держась рукой за холодный металл фонарного столба, и закрыла глаза. – Но если я от этого умру, то я вернусь призраком и буду преследовать его до конца его дней.

Я сосредоточилась на Адриане, на том, как он выглядит, как от него пахнет, на том, какой он был надежный и крепкий, когда я прижималась к нему, на его нежном прикосновении к моему сознанию.

Нелл? Голос в моей голове был мягким, удивленным и раздраженным одновременно. Что ты делаешь?

Спасаю тебя, грубо ответила я, распахнула глаза и пошла в направлении, где сейчас находился Адриан. А в том, что он находился именно там, я была абсолютно уверена.

В голове у меня раздался смешок. Я Темный. Я бессмертный, я один из величайших в своем племени. Мне не нужна помощь смертной. Да еще и женщины!

Да ну? Этой смертной женщине надоело твое хамство. Так что… сзади! Берегись!

Я побежала вниз по тротуару, свернула за угол и едва не поскользнулась на льду, когда ворвалась в аллею, где находился Адриан. Я чувствовала за ним еще одного человека. Такого же сильного, как и он сам.

Мною управлял страх, я перелетела через улицу и угодила прямо под машину, которая вылетела из-за поворота. Взвизгнули тормоза, я сделала последнюю попытку избежать столкновения и почувствовала, как боль взорвалась в левом боку, куда ударил бампер. Я отлетела на промерзшую мостовую, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться.

– Ой! – Я глотнула воздуха, похлопала себя по рукам, по ногам, чтобы проверить, все ли на месте. Я не успела еще порадоваться тому, что ничего страшнее синяков у меня нет, как рядом промелькнула тень и меня резко дернули вверх и бросили на капот сдавшей назад машины.

– Где он? – прорычал мне в лицо незнакомый мужчина.

Я моргнула, но видение не рассеялось.

– Кто?

Блондин, что держал меня, закрутил ворот так, что я едва не задохнулась. Его лицо не выражало ничего, кроме злобы, губы обнажили очень неприятного вида крупные клыки.

– Предатель. Ты пропахла им насквозь. Где он? Говори или умрешь.

– Я не знаю, – честно призналась я, уверенная, что Адриан уже покинул аллею, где я учуяла его.

Такой ответ явно не понравился мужчине. Он грязно выругался по-французски, и я сделала вид, что не поняла ни слова. Но он со злобой дернул меня за воротник, и мне стало не до галантных манер. Я закашлялась, перед глазами поплыли черные круги.

– Ты врешь!

– Клянусь вам, я понятия не имею, где он находится. – Я захрипела и забилась, пытаясь хоть немного вдохнуть воздуха.

– Я не оставлю тебя в живых, чтобы ты не помогала предавать других, – прошипел он. Он поднял меня к себе и рванул блузку, открывая мое горло. Наконец-то я могла вдохнуть. Я не осознавала происходящего, передо мной все еще плясали черные круги. Но вот я почувствовала его дыхание на своей шее, и до меня дошло, что сейчас должно случиться.

Каждая клеточка моего тела кричала от страха. Я попыталась сопротивляться вампиру, который вознамерился отнять у меня жизнь, но мои руки и ноги отказывались подчиняться мне.

Адриан! Я мысленно призвала его. Я уже чувствовала влажные клыки на своей шее, вяло сопротивляясь, когда он вдруг застыл. Он снова выругался и оставил меня в ожидании неминуемой смерти.

Поток воздуха, знакомый аромат, сексуальный голос, ругающийся по-немецки, – и я спасена. Я сползла с капота вниз, массируя горло, все еще задыхаясь, не сводя глаз с двух дерущихся мужчин на дороге.

Они были примерно одного роста, но если блондин был жилистым, словно связанным из проволоки, то Адриан был мощным и невероятно сильным. Впрочем, я понимала, что силы его не безграничны, и я чувствовала, что рядом еще один Темный.

Вдали раздался предупреждающий гудок поезда.

Блондин нанес удар, который смертного просто обезглавил бы. Адриан ослабил удар, вильнув в сторону, но все же покачнулся. Я поняла, что должна ему помочь. Он был голоден и слишком устал, приглядывая за мной, пока мы отсиживались под замком, дожидаясь темноты. Он не справится с двумя натренированными вампирами. Я огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь оружия, чтобы вывести из строя блондина, но ничего вокруг не было.

Адриан в этот момент оттолкнул ногой одного нападавшего и отшвырнул другого. Да, не было никаких сомнений, что несколько столетий назад Адриан серьезно занимался боевыми искусствами. Я открыла дверцу машины, чтобы посмотреть внутри, нет ли там ружья или палки, или чем там еще вампиры убивают друг друга, но и там ничего не было. Я вынула ключи из замка зажигания и краем глаза заметила, как блондин вытащил нож, тускло сверкнувший в свете уличного фонаря. Едва заметный взмах руки, и нож полетел в сторону Адриана. Он отпрыгнул, но недостаточно быстро. Клинок по рукоять вошел в его грудь.

– Нет! – вскрикнула я и кинулась к нему.

– Вот тебе и конец, Предатель, – сказал блондин, покачиваясь.

Адриан посмотрел на вампира. Его грудь резко вздымалась и опадала. Он взял нож за рукоять и вытащил из груди. Его черная рубашка стала еще чернее, когда мокрое пятно расплылось по ней. Мне даже не нужен был мысленный контакт с ним, чтобы понять, что он быстро теряет силы. Рана прошла слишком близко от сердца.

– Ты умрешь, и наконец-то наши люди будут в безопасности, – прорычал блондин.

Адриан поднял голову, но не для того, чтобы посмотреть на вампира. Его взгляд нежно коснулся меня, и я удивленно моргнула, увидев в нем сожаление и печаль. Но минула секунда, и его глаза снова превратились в голубые кристаллы самообладания.

– Ты и раньше пытался уничтожить меня, Себастьян, но ни разу не преуспел. Ничего не изменится и на этот раз.

Адриан приготовился к атаке, и я знала, что это добьет его. Я, не задумываясь, начертала в воздухе знак, который узнала много-много лет назад, но который дремал в моей памяти в ожидании подходящего момента. Такого, как этот.

Глаза Себастьяна удивленно раскрылись, когда он увидел, как мои руки, вспоминая то, что память давно позабыла, чертили в воздухе древние символы. Символы дрожали, переплетаясь и отливая серебром, прежде чем растаять в воздухе.

В ту же секунду мою голову пронзила страшнейшая боль. Я схватилась за виски, изо всех сил стараясь остаться на ногах, а Адриан удивленно смотрел на то место, где только что были символы. Себастьян выругался, когда захотел сдвинуться с места и не смог. Только тогда он понял, что я сделала.

Боль медленно отступала, оставив после себя слабость и дрожь. Адриан схватил меня за руку и потащил прочь от застывших вампиров.

– Я уничтожу тебя, Предатель! Ты и твоя Возлюбленная оба умрете за преступления, которые совершили!

– Какого черта?! – спрашивала я, глядя на свои руки так, словно видела их впервые. А Адриан все тащил и тащил меня, бормоча что-то про поезд. – Это еще откуда взялось?

– Ты же волшебница, – ответил он. – Ты нарисовала заклинания и связала их. – Он мельком глянул на меня, а мы тем временем уже подбегали к вокзалу. – Ты говорила, что не умеешь колдовать, но у тебя получилось вполне недурственное заклинание.

– Не смотри так на меня, я понятия не имею, как я это сделала, – отреагировала я, оглядываясь назад, где остались два связанных моим заклинанием вампира. Напоминанием о заклинании до сих пор оставалась тупая боль в висках. – Они все еще там.

Гудок со станции напомнил нам, что поезд вот-вот отойдет.

– Это не имеет значения. Идем. Нам надо поторопиться.

Я побежала, но остановилась, когда увидела, что Адриан с трудом передвигает ноги, держась рукой за грудь.

– Ты серьезно ранен. Давай…

– Нет, – сказал он, беря меня под локоть и подталкивая в сторону вокзала. – Мы должны уехать. Мне не хватит сил драться с обоими сразу.

Я потерял много крови. Мне надо поесть.

Я прочла его мысли, а мы уже бежали по станции. Я вытащила билеты, когда мы выскочили на платформу. Поезд как раз начал движение, прогудев несколько раз на прощание. Адриан прибавил шаг, и мы на ходу запрыгнули в вагон. Повалившись на пол, мы долго лежали, приходя в себя от бега.

Отдышавшись, Адриан встал сам и помог подняться мне. Я устало помахала билетами кондуктору, который взирал на нас с некоторым удивлением. Видимо, нечасто люди садились на поезд таким необычным способом. Мы прошли в конец вагона и рухнули на сиденья. Мое тело ныло и пульсировало, протестуя против такого жестокого обращения. Мысли путались от событий, которые мне довелось пережить за последние двадцать четыре часа.

Адриан пересел на сиденье напротив меня и наклонился, по-прежнему прижимая руки к груди.

– Ты в порядке? – спросила я. Что за глупый вопрос! Разумеется, ни в каком он не в порядке. Он только что получил ножевое ранение в грудь. Даже для вампира такие ранения чувствительны.

– Да, – сказал он, часто дыша. – Твоя голова… я чувствую твою боль. Тебе лучше?

Я коснулась висков:

– Да, все прошло. Но вряд ли я снова стану колдовать.

Кондуктор подошел к нам, чтобы проверить билеты. Я протянула их ему и пересела к Адриану, чтобы закрыть пропитавшуюся кровью рубашку от посторонних глаз. Даже и не знаю, где именно я перестала чувствовать себя жертвой и стала проявлять заботу. Поскорее бы этот кондуктор ушел, тогда я смогу осмотреть рану Адриана.

Спросив, куда мы направляемся, и удовлетворенный нашим ответом, кондуктор направился в следующий вагон. Я подождала, пока пройдет семейная пара с двумя шумными ребятишками, и повернулась к Адриану:

– Сильно болит?

Я толкнула его, чтобы он принял горизонтальное положение, закрыв своим телом обзор на тот случай, если кто-нибудь пойдет по проходу.

– Заживет. Оставь как есть.

– Я тебе уже говорила, что не подчиняюсь приказам, если их не объясняют. – Я оттолкнула его руку и расстегнула черную шелковую рубашку, прилипшую к груди. Я закусила губу, увидев разрез. Удар пришелся в область сердца, хотя мои скромные знания анатомии не позволяли сказать наверняка, задеты ли жизненно важные органы. Рана все еще кровоточила, хотя и не сильно. – Ты можешь сам залечивать раны?

– Да, – ответил он, запрокидывая голову. Я долго смотрела на рану, затем повернулась к нему спиной, стянула свитер, сняла блузку, быстро надела свитер обратно и с помощью зубов разорвала блузку на узкие длинные ленты. Затем я снова развернулась к нему. Он был спокоен и тих. Его длинные ресницы прикрывали глаза. Лицо было бледным, но это и неудивительно при такой потере крови. Из оставшейся ткани я сложила что-то вроде прокладки.

– Потерпи, это болезненная процедура, – пробормотала я и осмотрелась по сторонам, чтобы никто не видел, как я буду прикладывать прокладку к его груди. Он открыл глаза, чтобы наблюдать за мной, а я обматывала его бинтами из ткани. Я изо всех сил старалась не обращать внимания на его голый торс, но пальцы помимо моей воли касались его мускулистой спины и груди.

– Почему ты это делаешь? – спросил он, прищурив глаза и внимательно наблюдая, как я застегиваю его рубашку.

– Даже и не знаю, – честно призналась я. – Я думала, ты сам объяснишь мне.

Он снова закрыл глаза и опустил голову на мягкую спинку сиденья.

– У каждого неискупленного Темного есть его Возлюбленная, женщина, которая может спасти его душу.

– Да, Мелиссанда рассказывала мне об этом.

– Чтобы искупить Темного, они должны воссоединиться.

– Ты имеешь в виду секс? – Внизу живота проснулось теплое предчувствие, когда я принялась фантазировать на этот счет.

– Нет. Да. Не совсем. Физическая близость – это пятый шаг. Но в воссоединении половой акт не самое главное.

– То есть ты думаешь, что если мы можем обмениваться мыслями, то я твой спаситель, и мы непременно закончим бурным сексом?

Он болезненно поморщился.

– Ладно, я беру обратно слова про бурный секс, поскольку ты сейчас явно не в форме. Так что просто расскажи мне про этот пятый шаг, – попросила я, нагибаясь к нему, чтобы убрать прядь волос с поросшей щетиной щеки.

Его глаза распахнулись и поймали меня в кристально синюю западню. Я посмотрела на его губы, такие близкие, такие притягательные. Обычно его губы были плотно сжаты, но сейчас, слегка приоткрытые, они манили к себе, словно сирены. Я не могла удержаться. Я нежно поцеловала его и продолжала касаться губами его губ, поглядывая, на его глаза, которые потемнели до цвета полночного неба.

– Что это было? – спросил он, дыша мне в лицо. Я задрожала от его глубокого голоса. Моя голова наполнилась эротическими фантазиями, и я не была уверена, что сама их выдумала.

– Поцелуй. Я уже говорила тебе, что ты сексуальный.

– Разве это поцелуй? – спросил он хриплым вибрирующим голосом. – Вот что такое настоящий поцелуй.

Одной рукой он взял меня за волосы и впился в мои губы долгим страстным поцелуем. Я растаяла в его объятиях. И вдруг я почувствовала, как его клык впивается в мой язык. Нет, конечно, глупо целоваться с вампиром и ожидать, что все будет как с нормальными мужчинами, но все же.

Мы продолжали целоваться, но я чувствовала во рту привкус крови. Я почувствовала его голод. Он впился в мой язык, урча от удовольствия.

Я с трудом отстранилась от него, шокированная его голодной страстью, чувствуя ее, как будто сама была голодна. Он смотрел на меня глазами цвета оникса, и я знала, чего он хочет. В чем он нуждается.

– Ты голоден, – прошептала я, стук колес заглушал мои слова. -Ты не…

– Ел. Да. Раньше не было времени, а потом была только ты, и я не мог… – Он закрыл глаза, сжав челюсти. Я прижалась к нему, помня о его ране и соблюдая осторожность, и укрылась нашими плащами, как одеялом. Так близко от него мне не надо было читать мысли, чтобы понять, что он чувствует.

– А почему ты не мог… пообедать мной? – спросила я и повернула к нему лицо, чуть оцарапавшись о его колючую щетину.

– Мы уже прошли три ступени соединения. – Его голос был таким глубоким, что у меня по спине побежали мурашки. – Сейчас уже четыре. Ты ведь могла оставить меня охотникам, но не оставила.

Он приложил руку к груди.

– Я не очень понимаю твои разговоры про ступени, но я знаю, что тебе нужна кровь. Ты много ее потерял, а если ты и до этого был голоден, то тебе просто необходимо подкрепиться.

Глаза цвета чистого вечернего неба внимательно смотрели на меня, в их глубине светился вопрос, почти скрытый безнадежностью и отчаянием. Мое сердце пронзила его боль, в горле застрял ком, на глаза навернулись слезы, мое тело била мелкая дрожь. Я пыталась бороться с пустотой в его душе, я пыталась заполнить тьму внутри его своим светом.

– Возьми, – прошептала я, притягивая его голову к себе. – Поешь.

– Нелл. – Его губы коснулись кожи на моей шее. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Я знаю, что делаю, – соврала я и запрокинула голову. – Ешь, Адриан.

Его плечи под моими руками вздрогнули. Он пытался побороть в себе красную волну голода. Я знала какой-то частичкой своего сознания, что мне нужно бояться того, что ждет меня, но правда заключалась в том, что я с радостью желала накормить его своей кровью.

Не накормить… доставить удовольствие. Его слова раздались в моей голове за секунду до того, как его клыки впились в мою плоть. Я открыла рот и выгнулась дугой. Глаза мои открылись, но я ничего не видела, меня ослепило невероятное ощущение интимной близости. Я чувствовала, как моя кровь течет по его горлу. Та бесконечная ночь, что выла в его душе, успокоилась самую малость. Я доверилась ему полностью, я знала, что он не причинит мне вреда. Ощущение, которое я испытывала, было самым возбуждающим в моей жизни. Я вся горела, его губы нежно ласкали мою шею ниже укуса, руки его накрыли мою грудь и спустились ниже к животу. Плотские фантазии в его голове будоражили меня, делаясь все жарче и жарче, я готова была взорваться от огня в моем теле.

– Адриан, – мягко сказала я, гладя его по волосам, – не стоит. Мы не можем…

Мы можем все, что пожелаем. Таков был его ответ. Его пальцы уже расстегивали молнию на моих джинсах. Позволь мне сделать это, Нелл.

– Я… Боже мой, нас же увидят, – выдохнула я, но его пальцы уже изучали кружева моего нижнего белья.

Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Если ты доставишь мне еще больше удовольствия, то я могу скончаться на месте. Но мое тело предательски открылось ему навстречу. Там, где его нежные пальцы касались моей плоти, я чувствовала пожар. Я напряглась, не в силах вздохнуть. Мое желание слилось с его страстью.

Сейчас, Возлюбленная. Его пальцы ускорили темп, и вскоре фейерверк чувств взорвался в моей голове, свет померк, и тело мое, напрягшись в последний раз, расслабилось.

– О Боже! – выдохнула я.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем я нашла в себе силы застегнуть молнию на джинсах.

– Теперь я понимаю, почему женщины считают вампиров такими сексуальными. Ты… ты был просто бесподобен… это было лучшее, что я испытывала в жизни!

Он ничего не ответил, только поднял меня на руки, осторожно опустил рядом с собой на сиденье и прижал к своему плечу. Но я почувствовала его улыбку.

Глава 6

– Вставай, Нелл.

– Нет. Я не сойду с поезда, пока ты не покажешь мне рану.

– Я уже говорил тебе раньше, что не люблю повторять. Я делаю скидку на то, что ты американка и потому упряма. Моя рана залечилась. Немедленно вставай и следуй за мной.

Я посмотрела через тонированное окно на залитый светом центральный вокзал Праги. Я устала, проголодалась, и меня покачивало от недостатка крови, которой я пожертвовала.

Даже рассказывать не буду, как ныло в истоме мое тело каждый раз, как Адриан оказывался рядом.

– Моя упрямая американская задница не сдвинется с места, пока ты не покажешь мне свою мускулистую грудь. – Я посмотрела на него самым невинным взглядом, на который была способна.

Он выругался на незнакомом мне языке, затем грубо поставил меня на ноги и откинул рубашку, чтобы я все увидела своими глазами.

– Ладно, – сказала я, проводя кончиком пальца по длинному белому шраму от ножевого ранения. – Ты меня впечатлил. В следующий раз, когда тебя пронзят насквозь, я не буду так беспокоиться. Так что мы будем делать сейчас? И кто такой этот Себастьян? Почему он гонится за тобой? Дело только в том, что ты Предатель, или есть другие причины, связанные, кстати говоря, с тем, что ты оказался в замке Кристиана? Между прочим, ты так и не рассказал мне об этом. Как говорит моя мама, лучше времени не придумаешь.

Он взял меня за руку:

– Я знаю, что ты проголодалась. Я позабочусь о еде, пока буду искать транспорт.

– Ты считаешь, что можешь просто игнорировать мои вопросы и тебе сойдет это с рук?

– Да.

– Ты меня не запугаешь, – сказала я и пошла вслед за ним. Мы вышли из поезда. Я сама удивилась, но я действительно не боялась его больше. Меня беспокоило другое. Между нами была связь, даже страсть, но я не могла дать ему то, чего он хочет от меня. Я не могла снять с него проклятие, хоть он и не пугает меня больше. Он может разбить мне сердце (и откуда только у меня такие мысли?), но он никогда не причинит мне вред. Во всяком случае, намеренно никогда.

– Я намного сильнее, намного решительнее и бесконечно безжалостнее, чем ты. Ты просто должна ужасаться меня. Делай то, что я велю тебе, и не вздумай перечить впредь.

Я поджала губы, раздраженная его манерами, мигая, словно сова, из-за яркого освещения вокзала.

– С чего ты решил, что я стану делать так, как ты мне велишь? С чего ты решил, что я не побегу в ближайший полицейский участок? Или к Мелиссанде? Знаешь, это несправедливо: ты сбежал, так ничего и не сказав ей о ее племяннике. Она же переживает из-за него.

– Ты не спрячешься от меня, потому что знаешь, что, где бы ты ни укрылась, я отыщу тебя. А что до остального – чувства Мелиссанды меня не касаются, – ответил он, подталкивая меня к зданию вокзала, где выстроились стройным рядком магазинчики и закусочные. Над головами висели забранные в стальные рамы зеркала, где отражались снующие по станции люди. Я схватила Адриана за рукав, а он уже направлялся к билетным кассам.

– Подожди-ка минутку, живчик. Ты так и не ответил ни на один из моих вопросов.

Его нахмуренное лицо было изумительно прекрасным зрелищем.

– Живчик? Сначала Райн, а теперь живчик? – Он покачал головой. Его глаза были такими пронзительно ледяными, что я присмотрелась, не плавают ли вокруг его радужек айсберги. – Мне уже много веков от роду. Я отправил на тот свет больше людей, чем ты можешь себе представить. Не смей называть меня живчиком.

Я стояла на своем. Я знала – дашь ему палец, и он откусит руку по самый локоть.

– Отвечай на мои вопросы, и тогда я, возможно, выполню твою просьбу.

– Я не обязан отвечать на твои вопросы. Я Предатель.

– Ага. Ты еще и Раздражитель, но это вовсе не значит, что ты не можешь прилично себя вести.

Он страдальчески вздохнул.

– Если я дам тебе слово ответить на твои вопросы позже, мы сойдемся на этом?

– Да, – сказала я. Я слишком хотела есть, а запахи от закусочных были такими аппетитными, что я пошла на компромисс. – Но ты должен пообещать, что ответишь на все вопросы.

Его глаза стали еще светлее. Я погрозила ему пальцем:

– И вот то, как ты делаешь это со своими глазами, также можешь включить в список вопросов. Я тоже хочу поменять цвет глаз.

– Иди ешь, – прорычал он, повернулся ко мне спиной и отправился к кассам.

– «Иди ешь!», «Выполняй!». Нам с тобой надо будет серьезно поработать над твоим словарным запасом, – крикнула я ему в спину. – Как насчет того, чтобы добавить в обиход такие фразы, как «пожалуйста» и «я упаду к твоим ногам, если ты это сделаешь»?

Он кивнул, давая понять, что слышал меня. Я не могла не улыбнуться, глядя, как он продвигается по длинному залу вокзала. Он был одет во все черное. Его длинный плащ шлейфом вился за ним. Волосы развевались над высоким воротником-стоечкой. Он выглядел как беженец из вычурных киношедевров про вампиров.

– Кто-то явно начитался готических романов, – весело сказала я и пошла к палаткам с едой, поводя носом, следуя инстинктам. Инстинкты вывели меня к сосисочной. Я выскребла из кармана всю мелочь, остаток от денег, что давал мне Адриан, и купила три сосиски в тесте.

К тому моменту как он вернулся за мной, одну я уже доела. Он взял меня под локоток и потащил в укромный уголок в зале ожидания.

– У нас два часа до следующего поезда, – сказал он, усаживая меня на скамейку.

– Ты вечно тащишь меня за собой или усаживаешь куда-нибудь силой, – пожаловалась я с набитым сосиской в тесте ртом. – Нам определенно надо поработать над твоими навыками общения. Ты же человек, вот и веди себя по-человечески.

Он сел позади меня и самодовольно ухмыльнулся:

– Я Темный, а не человек. Мне не нужны навыки общения.

Настала моя очередь вздыхать. Я протянула ему оставшуюся сосиску в тесте, но он посмотрел на нее с неодобрительным подозрением.

– Что, не любишь сосиски? Или нормальную пищу не можешь есть?

– Я могу есть человеческую пищу, но для меня от нее нет никакого прока.

– Что ж, это отвечает на всегда мучивший меня вопрос о том, являются или нет вампиры одним биологическим видом с некровососущими. Но вот что еще меня интересует. Есть у вас мочеполовая система, или она вам не нужна?

– Мочеполовая система? – переспросил он, нахмурившись.

– Да, мочеполовая система. – Я бросила взгляд на его промежность. – Я знаю, что у тебя есть пупок, и уже поняла, что у тебя есть гениталии, – не то чтобы я подсматривала, но мне всегда было интересно, как у вас обстоит дело с естественными нуждами.

Он смотрел на меня так, словно у меня из головы вылезли щупальца.

Я слабо улыбнулась:

– Ни в одной книге про вампиров этот аспект не рассматривается, вот я и решила узнать из первых уст, так сказать.

Его глаза посветлели.

– Ты самая странная женщина из всех, что я встречал.

– Странная в хорошем смысле или странная в смысле посадить под замок ради собственного же блага?

– Я еще не решил, – ответил он, навалился спиной на стену и стал разглядывать людей, проходивших мимо нас.

Я раздумывала над тем, оставить мне последнюю сосиску в тесте или проявить свинство перед Адрианом и съесть ее. В итоге я решила, что если мне придется и дальше давать ему свою кровь, то мне понадобится много калорий. Я ела и смотрела на мужчину, который за удивительно короткий промежуток времени стал так дорог мне. Несмотря на то что с виду Адриан был совершенно расслаблен – руки его спокойно лежали на бедрах, – я чувствовала, что он сильно напряжен. Его глаза без устали вглядывались в лица людей, окружавших нас. Меня поразила мысль, что энергия, которую он получил с моей кровью, почти целиком ушла на то, чтобы залечить рану. Я знала, он бодрствовал, когда я спала в поезде, вот и сейчас он оставался настороже.

– Адриан, – сказала я, опуская свою ладонь на его руку, чтобы привлечь его внимание. Он вопросительно вскинул бровь, его глаза приобрели сапфировый оттенок. Я открыла было рот, собираясь спросить про его самочувствие, но его глаза вдруг стали небесно-голубыми. Я недоуменно мигнула несколько раз. Тогда я убрала руку, и его глаза снова стали сапфировыми.

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Вот это здорово! Твои глаза меняют цвет, когда я дотрагиваюсь до тебя. Смотри!

Я снова коснулась его рукой. Адриан устало закатил глаза, которые быстро приобрели темно-синий цвет.

– Ух ты! Интересно, а как они будут менять цвет, если я буду касаться тебя в разных местах?

Адриан проследил мой взгляд до своей ширинки, выругался и резко вскочил на ноги. Он повернулся ко мне лицом и встал в агрессивную позу.

– Я тебе не игрушка! Я опасное создание, меня все боятся! И не смей обращаться со мной таким нахальным, неуважительным образом…

Я положила руку ему на бедро рядом с промежностью, но не дотрагиваясь до самых интимных частей. Его глаза приобрели глубокий синий цвет ночного неба.

– Это так весело! – Я хихикнула. Видимо, сумасшествие последних двадцати четырех часов не прошло для меня даром. – Я тебя теперь весь день буду трогать. Интересно, а что случится, если я тебя поцелую?..

– Никаких поцелуев больше не будет, – прорычал он. – Поцелуи ведут к пятой ступени, а я дальше идти отказываюсь.

– Почему? – спросила я, оглядывая его с ног до головы. Он смотрел на меня черными, как оникс, глазами. – Ты же сам сказал, что если я твоя Возлюбленная, то я могу спасти твою душу. Учитывая, что я не могу снять с тебя проклятие, единственная для тебя возможность – это принять меня как свою Возлюбленную. Так почему ты не умоляешь меня на коленях спасти тебе душу?

Он тяжело вздохнул и сел рядом со мной, помолчал немного, затем сказал:

– Ты не моя Возлюбленная. Ты не можешь ею быть. Моей Возлюбленной не существует в природе.

Боль, разочарование и что-то очень похожее на сожаление промелькнули в моем сознании. Я положила свою ладонь на его руку и слегка сжала ее.

– Ты хочешь сказать, что она умерла? Прости, Адриан. Я не знала. Ты, наверное, очень переживаешь?

Он посмотрел туда, где мои пальцы нежно ласкали его руку. Он ничего не сказал, но я видела печаль в его глазах. Я отвела взгляд, но краем глаза видела, как вспыхнул красным узор на его торсе. Даже если бы я захотела снять проклятие, я все равно заранее знала, что мои недоразвитые навыки обрекали на неминуемый провал любую попытку. Не было ни малейшего шанса сделать то, о чем он просит. Но теперь он, похоже, лишил меня даже возможности спасти его душу.

А жаль, потому что, несмотря на его демоническую внешность и дурную репутацию, мне начало казаться, что он стоит того, чтобы его спасти.

– Она не умерла.

– Ты совсем меня запутал, – медленно произнесла я, все еще поглаживая его пальцами. – Она не умерла, но в природе ее не существует? Я заглядывала тебе в душу, и у тебя ее нет. Если эта женщина не умерла, то что же с ней произошло?

– Ничего, – сказал он переполненным эмоциями голосом. Он повернул ладонь так, что наши пальцы переплелись. – Моей Возлюбленной нет в природе, потому что я не позволил ей стать таковой. Потому что это означало бы, что у меня есть надежда, а я могу тебя уверить, основываясь на личном многовековом опыте, что надежда – это милость, которая покинула меня навсегда.

– Как ты можешь так говорить? – воскликнула я. Я все готова была отдать, чтобы боль из его прекрасных глаз ушла. Хотя как я могла убеждать его, что я и есть его надежда, если сама не знала толком, хочу ли этого? – Адриан, я правда хочу тебе помочь. Очень. Но я уже говорила тебе в замке, я не могу колдовать. Ты же видел, что случилось, когда я сотворила то заклинание. А ведь я даже не помню, что именно и как я это сделала. Но одно точно – мое сознание не желает мириться со всей этой колдовской ерундой. Я знаю, ты все еще надеешься, что я сниму проклятие, но я правда не могу. Хотела бы, да не могу.

– У тебя есть все необходимое для этого, – настаивал он. – У тебя есть сила. Я вижу ее в тебе. Ты боишься, но это эмоция для дураков. Нет, – сказал он, предвосхищая мои возражения взмахом руки, – ты просто обязана снять проклятие. Другой альтернативы нет.

– Ты не можешь заставить меня снять проклятие, – заявила я. – Я, конечно, не особо помню те сборища виккано[3], в которых я принимала участие, хотя мне и говорили, что я очень талантливая, зато я отлично помню, как мне сказали, что я должна сильно захотеть снять проклятие, чтобы у меня получилось. Ты не можешь меня заставить.

– Могу. И заставлю. Я не хочу заставлять тебя делать что-либо, но на этот счет я непоколебим. Это слишком важно.

Он до боли сжал мои пальцы, но от агонии в его глазах мое сердце болело еще сильнее. Через его прикосновение я чувствовала, как сильно он нуждается во мне. Бесконечные муки ада наполняли его тьмой. И этим мукам я могла положить конец. Во всяком случае, так он думал. Я вздрогнула 'под натиском отчаяния в его взгляде. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы отвести взгляд.

– Расскажи мне, что делает Возлюбленная. – Я не могла снять проклятие и не убить при этом саму себя. А вполне возможно, что и его тоже. Но не исключено, что чем-то я все же могла помочь ему. Может быть, мне удастся уменьшить страдания и агонию, терзающие его. Пришло время принимать решение, и неожиданно я столкнулась с тем, что выбора у меня нет. Я знала, что должна сделать. То, что и предполагалось с самого начала. – И прежде чем расскажешь, я знаю, ты считаешь,– что у тебя ее никогда не будет, потому что ты плохой мальчик, Предатель и так далее и тому подобное, но все же, может быть, только может быть, мне пришло одобрение свыше занять ее место. Хотя бы из-за этой истории с проклятием. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.

Я чувствовала, как он внимательно смотрит на меня, пока я разглядывала людей на другом конце зала ожидания. Мы сидели в укромном уголке, вдалеке от толкотни и суеты, типичной для железнодорожной станции.

– Когда Возлюбленная воссоединяется с Темным, его душа становится искупленной. Она становится для него единственной причиной существования. Его горной породой. Он не может существовать без нее.

– То есть он становится рабом любви? – Я не смогла сдержать улыбку при мысли о том, как Адриан пляшет под чью-то дудку. – Звучит заманчиво! Хочешь попробовать?

– Он не может существовать без нее, потому что любая кровь, которую он пьет не из горла Возлюбленной, становится для него ядом, – ответил он, обжигая меня взглядом. – Он не раб ее, но они навечно связаны вместе.

– Значит, Возлюбленная также становится бессмертной? – Мною сразу овладело желание вечной жизни, желание неограниченного здоровья и неувядающей красоты. Когда никто не отводит смущенно взгляд от твоего изувеченного лица. Пожалуй, за такой дар стоит расплачиваться регулярным донорством. Я перевела взгляд на Адриана, который смотрел на наши переплетенные пальцы. Мне не составит труда провести вечность рядом с таким красавцем. Вряд ли мне когда-нибудь надоест смотреть на него, вряд ли я когда-нибудь устану от этого сладкого чувства истомы и напряженности в теле, которые испытываю рядом с ним.

– Но она обретает бессмертие после последнего шага Воссоединения.

– Хм. – Идея все больше и больше начинала мне нравиться. Адриан всегда под боком, тело, лишенное слабости, неограниченное время на изучение прошлого… о да, идея стать его Возлюбленной определенно представляла для меня блестящие перспективы.

– Нелл, я не дам тебе стать моей Возлюбленной.

– Пожалуй, на данный момент у тебя нет другого шанса, – поддразнила я его. Я все еще рисовала перед собой радужные картинки спасения его души и вечности бок о бок в мире и гармонии.

– Нет есть, – ответил он и злорадно ухмыльнулся. – Я отказываюсь привязываться к тебе.

Я вырвала свою руку, превозмогая боль обиды. Он отверг меня. Вот тебе и мечты о мире и гармонии.

– Не потому, что не хочу тебя, – сказал он сдавленно, беря мою руку в свою. Я боялась посмотреть ему в глаза, потому что чувствовала его гнев. Но потом я поняла, что гнев его направлен на себя. – Ты знаешь, что творится у меня в голове. Ты знаешь, как сильно я тебя хочу, как сильно жаждет мое тело слиться с твоим. Но я не позволю тебе связать свою жизнь с тем, у кого нет будущего.

Он был так подавлен, что я понимала: сейчас не время для расспросов и споров. К тому же я сама до конца не знала, хочу ли я связать с ним свою судьбу. Особенно если я не могу дать ему то, чего он так сильно хочет.

– Я чувствую себя такой виноватой перед Мелиссандой, – сказала я, радуясь возможности сменить тему. Я потерлась большим пальцем по тыльной стороне его ладони, чтобы он отпустил мою руку. Он разжал пальцы, словно в моей руке были пауки, и принялся рассматривать людей вокруг нас.

– Ты не бросала ее. Я тебя похитил.

– Это сначала. Но неужели ты действительно думаешь, что я была бы здесь, если бы сама того не хотела?

Его оскорбленное лицо было ответом на мое заявление. Но прежде чем он снова затянул свою песню про Предателя и мое место, я решила его прервать:

– Да-да, я знаю, что страшный серый волк и все такое, но факт остается фактом, Адриан, я тебе не мальчик для битья. Я здесь потому, что сама этого хочу. Я хочу тебе помочь. Насколько это в моих силах. Но это не умаляет моей вины перед Мелиссандой, которая наняла меня, чтобы найти своего племянника. А поскольку у тебя есть информация, так необходимая ей, то я решила предложить обмен. Ты говоришь мне, что знаешь, а я тебе помогаю.

Он подумал над моим предложением.

– Мелиссанда не поможет Деймиану.

– Может, предоставим ей судить об этом?

Он отрицательно покачал головой, но не отказался продолжить беседу.

– Что ты хочешь знать?

Я откинулась на спинку скамейки и засунула руки в рукава, чтобы согреть их. Забавно, но они не мерзли, когда Адриан держал их в своих ладонях.

– Давай начнем с самого начала. Что ты делал в замке Кристиана?

Его челюсти сжались, и на секунду мне показалось, что он решил не отвечать. Но он скорчил недовольную гримасу и признался:

– Искал кольцо.

– Ах, кольцо! – Я прикусила нижнюю губу. – М-м-м… какое кольцо?

– Какое кольцо? Мелиссанда убедила тебя помогать ей и даже не заикнулась о кольце Асмодея? – Он покачал головой. На его лице застыло раздраженное выражение. – Глупая женщина.

– Она не глупая, она просто беспокоится. А это разные вещи, чтоб ты знал. И кстати говоря, она упоминала о кольце, но только вскользь. Уверена, она расписала бы все в подробностях, будь у нас больше времени. Это кольцо, как я полагаю, раз ты искал его, дает какую-то защиту против Асмодея?

Он нервно сжал руки.

– Это кольцо направляет его энергию. Без него он немощен, он заперт в темнице и не может освободиться.

– Это говорит мне лишь о том, что Асмодей должен его искать, а не… а, ну да. – Только сейчас я вспомнила, что Мелиссанда говорила мне об Адриане. Он связан с Повелителем демонов Асмодеем. А отсюда следовало, что если сам Асмодей слишком слаб, чтобы завладеть кольцом, то он отправит кого-нибудь за ним. А кто еще пойдет на поиски, как не ручной вампир? – Асмодей велел тебе найти кольцо?

– Да.

В его словах шумел лед.

Я заметила, что и его глаза приобрели оттенок полярного льда.

– Ладно, это я поняла. А что это кольцо делает с остальными? Почему ты сказал, что Мелиссанда поступила глупо, не обсудив это со мной? Постой, верно ли я предположу, что это кольцо можно использовать и против Асмодея?

– Да.

Адриан излучал столько холода, что я бы не удивилась, увидев рядом белого медведя.

– Ага, поняла. Если Мелиссанда доберется до кольца, то ей останется разыскать нашего общего знакомого и либо предложить ему обмен – кольцо на племянника, – либо попытаться отбить мальчика силой?

– И то и другое означает подписать смертный приговор как ей, так и Деймиану. – Он бросил на меня взгляд из-под опущенных ресниц. – Кольцо – это ключ к неограниченному источнику энергии. Тот, кто владеет им, в состоянии уничтожить Асмодея. Но если человек, замысливший это, не обучен обращаться с Темными силами, то он может убить сам себя. У Мелиссанды нет ни должного опыта, ни силы сражаться с Асмодеем.

Я поджала губы.

– Я так понимаю, ты не нашел кольцо в замке?

– Нет. Ты, случайно, не видела его, когда обыскивала рабочий стол?

– Кольцо? – Я вспомнила те чудные минуты, что я провела в великолепной библиотеке. Вспомнилась мне и книга, где я нашла вырванные страницы и серьгу. Знает ли Адриан, что я искала не только в столе? Он понял, что ваза заколдована, но хватило ли ему времени, чтобы осмотреть все вокруг и заметить, что есть и менее броские предметы, на которых лежит проклятие?

Он вопросительно приподнял бровь.

– А как ты понял, что ваза, та, с помощью которой ты меня проверял, заколдована? Ты тоже умеешь накладывать проклятие?

Он пожал плечами:

– Каждый умеет накладывать проклятие. А вот чтобы снять его, нужна сильная волшебница или специально обученный маг.

– Так, значит, ты тоже видишь проклятия? – настаивала я. У меня зародились подозрения, и мне важно было знать, осматривал он книги Кристиана или нет. Я осторожно вытащила руку из рукава и медленно засунула ее в задний карман, краем глаза глядя на Адриана. Он, похоже, не заметил моих телодвижений.

– Нет, не вижу, но чувствую. Когда я оказался рядом с вазой, я почувствовал, что она заколдована.

Мои пальцы сжались вокруг тонкого кольца серьги.

– А как… как выглядит это кольцо Асмодея? Наверное, такое большое и блестящее? Как у Толкиена? С непонятными письменами, проступающими, когда до него кто-нибудь дотрагивается?

Он удивленно посмотрел на меня. Я улыбнулась и постаралась выглядеть невинной овечкой.

– Как-то ты криво улыбаешься, – сказал он.

– Знаю. – Я сжала губы, хотя безумно хотелось рассмеяться. – А это кольцо, случайно, кровью не истекает? Или, может, оно связано с гигантским глазом, летающим над черной башней?

Мне показалось, Адриан сейчас закатит глаза, но вместо этого он устало посмотрел на меня:

– Ничего театрального. И не надо думать, что я насмотрелся глупых сериалов про ведьм.

– Эй! – протестующе воскликнула я. Он снова копался у меня в голове без моего разрешения.

– Кольцо около двух сантиметров в ширину и сделано из рога, обрамленного золотом.

– Из рога? – спросила я. В животе у меня заурчало. Я ощупывала пальцами серьгу примерно двух сантиметров в ширину. А я думала, она сделана из раковины. – Какого рога?

Он отвернулся, снова изучая окружающую нас обстановку.

– Единорога.

Я рассмеялась, но вскоре мне стало не до смеха, когда я поняла, что он не шутит.

– Ты что, серьезно? Единорог?

– Да. Вполне серьезно. Ты не видела это кольцо?

Я покачала головой, пальцы мои все еще ощупывали серьгу в заднем кармане, пытаясь найти застежку. Потому что если ее нет, то это вовсе не серьга, как я вначале думала, а то самое кольцо, обладающее неограниченной магической энергией и способное уничтожить Повелителя демонов.

Никакой застежки не было.

Адриан, должно быть, почуял мою панику, потому что резко повернулся ко мне и посмотрел на меня ясными светло-синими глазами:

– А ты уверена, что не видела его?

Я кашлянула, потому что в горле вдруг пересохло, и достала руку из кармана. Я ведь по большому счету понятия не имела, что за предмет я подобрала в библиотеке. Мне надо тщательно изучить его, определить, действительно ли это магическое кольцо или просто дешевая подделка.

– Конечно, я уверена. – Он не отводил от меня взгляда, и тогда я добавила со всей честностью, на которую была способна: – Если бы я видела кольцо, сделанное из рога единорога, то уж поверь мне, я бы не стала молчать.

– Хм. – Он смотрел на меня внимательно еще несколько секунд, а потом снова повернулся лицом к залу.

– А что… э-э-э… что происходит с человеком, у которого находится это кольцо? Это же не воплощение зла, так? Оно ведь не овладеет его душой и не заставит делать ужасные вещи?

– Само по себе кольцо не имеет силы. Это просто акведук, ведущий к источнику неограниченной силы Асмодея. Так что во власти человека, владеющего кольцом, использовать его на благо или во зло.

Я облегченно откинулась на спинку скамьи и в очередной раз подумала, во что впуталась. За последние сутки я спала в обнимку с вампиром, накормила его кровью, предложила ему себя в качестве его спутницы по вечности и обнаружила, что мой задний карман стал приютом для волшебного кольца, принадлежащего Повелителю демонов.

В иные дни даже и пытаться не стоит жить здравым умом.

Глава 7

– Вот здесь ты и обитаешь?

Я оглядела комнату. На ум тут же пришло слово «убогая», но я решила, что это говорит во мне мой статус среднего класса, и постаралась взглянуть на ситуацию непредубежденно. На грязном окне висели шторы. Не то чтобы они были сильно поношенными, но совершенно не подходили по цвету к обстановке. У ветхого стола слева от меня одна ножка была короче остальных, а шпон по краям столешницы отслоился и торчал вверх. Кровать, которая стояла сразу за столом, сильно прогнулась в середине. Две дряблые серые подушки и запятнанное коричневое покрывало поверх них. Позади меня стоял платяной шкаф, у которого не хватало одной дверки, и, похоже, последнее время он служил домом для нескольких мышиных семей. Довершало общую картинку треснутое зеркало над ржавой раковиной.

– Извини, я очень старалась, но мне придется вернуться к своему первому впечатлению. Эта комната просто ужас какой-то!

– Я здесь не живу, – сказал Адриан, бросив потрепанный кожаный ранец на неприятно заваленный хламом стул, обитый чем-то вроде лоснящегося кожзаменителя. Ранец тут же съехал на пол. – Я лишь останавливаюсь в этом номере, когда приезжаю в Кёльн.

Я потерла плечи руками, чтобы немного согреться. Судя по всему, в этом отеле обогреватели не предусмотрены.

– Да, кстати говоря, а что мы делаем в Кёльне? Ты, кажется, говорил, что мы едем в Англию.

– А мы туда и едем. – Он щелкнул замками на ранце и извлек оттуда сумку с бритвенными принадлежностями. – Но я предпочитаю не путешествовать средь бела дня, так что мы задержимся здесь до наступления темноты.

– Здесь? – Я еще раз оглядела комнату, остановив свой взор на просевшей кровати. Нет, не может быть, чтобы он на самом деле думал о том, о чем, как мне казалось, он думал. Или все-таки он об этом и думал? – Вместе? Мы?

– Здесь. Вместе. Мы. Можешь спать на кровати. Я воспользуюсь стулом. – Он достал из сумки с бритвенными принадлежностями опасную бритву и положил ее на раковину.

– Ты бреешься? – спросила я, озадаченно глядя, как к бритве присоединился помазок. – Но постой, ты не должен бриться, ты же вампир! Все знают, что у вампиров не растут бороды!

– Все ошибаются, – сказал он и принялся наносить помазком мыльную пену налицо. Затем он взял в руки опасную бритву, и вид сверкающего лезвия у его щеки взбудоражил меня. Я всегда испытывала слабость к бреющимся мужчинам. Это было очень интимное действо. А отсюда следовало, что Адриану со мной так же комфортно, как и мне с ним. А если учесть, что мы знаем друг друга немногим более суток, то это давало мне все основания считать себя спасителем его души. Но я отбросила это в сторону и вернулась к менее волнующим делам.

– Эй! У тебя там и одежда есть! – Я вытащила из ранца черный трикотажный джемпер. – А это тебе зачем? Я думала, вампиры могут материализовать любую одежду.

Он посмотрел на меня через треснутое зеркало, продолжая бриться.

– Сначала оказывается, что ты вынужден бриться, потом выясняется, что ты не можешь одеваться с помощью колдовства, а теперь еще и это. Что это такое? – Я помахала перед ним знакомым предметом. – Зубная щетка?! Кто вообще слышал о вампире, которому нужна зубная щетка? Ты же не ешь, ради всего святого! И никогда в жизни я не читала ни одной книжки, где вампиру надо было бы чистить зубы. Нет, ну в самом деле, Адриан, пора уже проникнуться духом современности. Сколько тебе вообще лет?

– Четыреста восемьдесят один, хотя возраст здесь совсем ни при чем. И могу тебя заверить, я, во всяком случае, лично не знаю ни одного Темного, который мог бы материализовывать себе одежду из ниоткуда. Мы не волшебные феи, Нелл. Мы проклятые дети красной бездны, ночные странники, обреченные на вечные страдания. Но j это не значит, что у нас плохо с гигиеной. Мы бреемся, – мы чистим зубы, мы регулярно моемся. Я на все твои вопросы ответил?

– Ух ты! – Я села на кровать, проваливаясь вниз. – Четыреста восемьдесят один. Это значит, что ты родился в…

– В тысяча пятьсот двадцать четвертом году.

– Ух ты! – снова воскликнула я. У меня в голове никак не укладывался его возраст. Нет, в то, что он бессмертный, я легко поверила. Но вот то, что он был свидетелем величайших исторических событий, представить было сложно. За почти пять столетий он наверняка накопил огромный багаж знаний. – Ты воплощенная мечта историка! У меня слюнки текут от одной мысли о том, что хранится в твоей голове.

Он смыл остатки мыльной пены с лица, тщательно промокнул сухим полотенцем свои бритвенные принадлежности и только затем засунул их обратно в ранец. Его глаза светились голубыми топазами.

– Ты вряд ли захочешь узнать, что я храню в своей голове, Нелл. Будь ты даже моей Возлюбленной, ты не смогла бы примириться с теми ужасами, которые мне пришлось совершить, чтобы превратиться в того монстра, каким я стал. Меня ведь не без причины назвали Предателем.

– Ты же понимаешь, что нельзя мне говорить такое и ждать, что я не попробую рискнуть. – Я тут же встала и подошла к нему. – Я все еще не убеждена, что не являюсь твоей Возлюбленной, но уверяю тебя, что не стану навязывать тебе серьезных отношений.

– Вот и хорошо, потому что ты не…

– Но тем не менее я докажу тебе, что ты вовсе не злобный монстр, каким пытаешься казаться. Я знаю, что ты натворил много глупостей, но брось, Адриан, ты же проклят! Я, может, и не эксперт по демонологии, но готова поспорить, что когда носишь на себе одно из их проклятий, то вряд ли станешь разгуливать по окрестностям и делать добрые дела. Я также знаю, что ты не понравился бы мне, если бы я думала, что ты злой человек, так что перестань хмурить брови. Ты не злой. Ты не монстр. Не забывай, я ведь заглядывала тебе в сердце.

– Нуда, только после этого ты в обморок упала, – сказал он, сжав губы в тонкую линию. От этого мне только сильнее захотелось схватить его и целовать эти губы до тех пор, пока глаза его не сделаются черными.

– Это просто был шок от того, что твоя душа ушла в самоволку. Это не имеет никакого отношения к тому, что ты сделал, или к тому, кто ты есть. Хочешь, я докажу тебе это? – Я подошла к нему еще на шаг, едва не касаясь его. – Приготовься, потому что я снова собираюсь проникнуть в твою голову. Так, что это я там делала в прошлый раз? Ах да.

Я успокоилась и встала смирно, приведя мысли в порядок. Затем я отчетливо представила себе его образ. Ничего не произошло.

– Что я делаю не так? – спросила я, открывая глаза. Адриан стоял передо мной, скрестив руки на груди.

На какую-то долю секунды я позволила себе насладиться его бицепсами, обтянутыми плотной шелковой тканью рубашки, и его бугристыми предплечьями, что торчали из рукавов.

– Когда я делала это в прошлый раз, все было просто. Бац, и я в голове у Адриана! Но теперь не работает.

– Я решил не пускать тебя в свой разум, – сказал он бесстрастным голосом.

– А ты можешь так поступить со своей Возлюбленной? – Он немного озадачил меня тем, что не захотел пускать к себе в голову. Особенно меня раздражало то, что в мою голову он заходил, когда хотел, и никакого разрешения не спрашивал.

– Если бы ты была моей истинной Возлюбленной, то нет, я не мог бы удержать тебя. Между Темным и его Возлюбленной не может быть никаких секретов, но, поскольку ты мне не…

Я положила руку на его сердце и тут же погрузилась мысленно в его сознание, воющая пустота внутри его заполнила и меня. Я судорожно вздохнула от боли, когда эта пустота поглотила меня всю, не оставив ничего, кроме агонии и ярости. Но я сопротивлялась, отчаянно пытаясь вздохнуть, несмотря на полную безысходность. Реальность отступила на второй план, время и пространство растворились. И когда я уже начала тонуть в этой бездонной тьме, рядом появился Адриан. Он был рядом, отталкивая тьму своим светом, не давая ей поглотить меня, его присутствие помогло мне выжить в этом хаосе. Я крепко вцепилась в него, изо всех сил стараясь сдержать эмоции, переполнявшие меня, пока медленно, шаг за шагом, я не приняла и тьму, и боль, и муки. Я смотрела в кристально прозрачные глаза Адриана и знала, чего хочу. Я хотела, чтобы его боль ушла. Я хотела, чтобы душа вернулась на свое место. Я хотела, чтобы тьма внутри его стала светом.

Ты достаточно страдал, Адриан. Слова сами вспыхивали в моем сознании, а Адриан уже целовал мои губы, наполняя меня энергией, помогая мне трансформировать тьму внутри его. Я оградила его боль. Я заменила пустоту внутри его, вложив вместо нее цель. А вместо черного отчаяния я дала ему надежду.

Ты не можешь делать это. Это невозможно. Этого не может быть. Отрицание внутри его было сильно, но желание было еще сильнее.

Его губы жгли мои губы. Наш поцелуй длился вечность. Я дрожала от внезапного потока эротических образов, заполнивших мое сознание.

Я хочу тебя, Нелл. Ты мне нужна. Мое тело тянется к тебе. Но я не могу.

Почему? Я провела ладонями по его спине и, дойдя до талии, вытащила рубашку из штанов. Игорю желанием. Более того, я в таком же отчаянии, как и ты. Почему мы не можем сделать это?

Он страстно впился в мои губы, мои руки вцепились в горячую кожу его спины. Я почувствовала борьбу разрывающих его противоречий. Он с трудом оторвался от моих губ.

– Мы не можем это сделать, потому что я обречен на смерть. Вместе у нас нет будущего, Нелл. Мы не можем быть вместе. Я не обреку на проклятие еще одну невинную душу из-за своих грехов.

Я взялась обеими руками за его рубашку и рванула в стороны. Надо думать, мое поведение удивило его так же, как и меня, но я не остановилась на этом и сорвала с него остатки рубашки.

– М-р-р-р, – промурлыкала я, набрасываясь на него.

– Нет! Я не позволю тебе это сделать! – рявкнул он… в коротком промежутке между горячими, страстными поцелуями.

Он развернул меня, я оказалась между холодной жесткой стеной и разгоряченным вампиром. Я схватила его руками за волосы.

– Я твоя Возлюбленная, черт возьми! Тебе придется позволить мне спасти твою душу, и тебе придется смириться с этим!

– Ничего такого ты не сделаешь! – прорычал он, стягивая с меня свитер через голову и глядя с вожделением на окружности моих грудей под бюстгальтером.

– Поцелуй меня, – приказала я, притягивая его за волосы.

– Нет! – Он овладел моими губами, прижался джинсами к моему животу. Я оплела его руками, запрокидывая голову.

– Отпей из меня, – умоляла я, а его поцелуи спускались по шее к моей груди. Пять столетий практики не прошли даром. Мой бюстгальтер слетел, не оказав сопротивления, и я привстала на цыпочки, готовая к наслаждению.

– Не буду! – снова прорычал он и начал ласкать языком мои груди.

Его клыки, словно жала, царапали мою нежную кожу. Но тут же он ласкал меня языком, сглаживая боль. Я выгнулась ему навстречу. Одной рукой он снимал с меня джинсы, другой схватил за волосы. Я целовала его шею, поднимаясь к мочке уха, которую мне не терпелось попробовать зубами, руки мои неустанно гладили бархатную сталь его мышц.

– Возьми меня, – простонала я, и он сорвал с меня нижнее белье. Я нашла губами его мочку, мое голое тело терлось о его нагую грудь, чувства мои обострились, его вставшая плоть сквозь грубую ткань джинсов натирала чувствительную кожу на моем животе. Он рухнул на колени передо мной, и его язык впился в самое сокровенное место на теле женщины. Я обхватила его голову руками, не в силах вздохнуть. Он был воплощением огня, но не обжигал, а лишь ласкал.

– Не буду.

Он встал на ноги, поднял меня и перенес на кровать. Сняв джинсы и ботинки, он присоединился ко мне. Его жесткое мускулистое тело придавило меня к матрасу, но острый голод, который я чувствовала в нем, заставил выгнуться ему навстречу. Мои руки исследовали превосходный ландшафт его спины.

Я царапала ему кожу ногтями. Он раздвинул мои ноги одним резким движением.

– Люби меня, – попросила я.

– Не могу, – вымолвил он, его глаза голубыми бриллиантами глубоко пронзили мою душу.

Он склонился надо мной. Он овладел мной, заполнил меня всю. Голод красной волной заливал его. Его клыки вонзились в основание моей шеи. Короткий миг боли, и затем лишь наслаждение. Наслаждение от того, что я делилась с ним своей жизнью. Наслаждение, почти такое же сильное, как оргазм, который я испытывала снова и снова, когда он входил в меня все резче и резче. Наши мысли слились, его удовольствие подпитывало мое, мне казалось, что я вот-вот умру от экстаза. И в этот момент, этот светлый момент, я почувствовала, что мы едины и это единение гораздо фундаментальнее, чем простое соитие тел. Нам суждено было быть вместе, и ничто из того, что он мог сказать, не меняло сути.

Скажи мне, что ты этого не почувствовал. Скамей, что это не лучшее из того, что ты переживал в жизни. Скажи мне, что я не твоя Возлюбленная.

Он слизнул языком каплю крови из укуса и перевернулся, крепко держа меня в объятиях, так что мы по-прежнему были слиты воедино. Внутри его наслаждение прошло, уступая место горечи, и радость нашего соития померкла.

Холод тисками сдавил мое сердце. Скажи мне, Адриан!

Его дыхание щекотало мне ухо. Его грудь вздымалась подо мной. Я чувствовала соленый пот, целуя его ключицу. Мне хотелось рыдать за него, рыдать за нас обоих. Прошу тебя, скажи.

Агония правды заполнила его сознание, вливаясь и в мое. Я чувствовал это. Ты моя жизнь. Ты мое дыхание. Ты биение моего сердца. Ты моя Возлюбленная.

Я улыбнулась и расслабилась, лежа на нем. Мое тело все еще дрожало от пережитого удовольствия. Я не хотела искать название этому, мне просто было хорошо.

– А у меня теперь не вырастут клыки?

– Нет.

– Это хорошо. – Я задумчиво провела по переплетенному узору проклятия на груди Адриана, восхищаясь одновременно его силой и нежностью, которую он продемонстрировал. – Вряд ли я смогла бы смириться с жаждой крови, хотя мне кажется неудержимо сексуальным, когда ты… нуты понимаешь, о чем я… когда сделал это со мной. Но я лучше как-нибудь без клыков. У тебя есть соображения, почему твои снова стали втягиваться?

Он приоткрыл один глаз и гневно глянул на меня.

– А, да, прости, забыла. У тебя сейчас время восстановления. Не учла, что мужчины не любят болтать сразу после этого. Отдыхай. А я буду просто лежать рядом и вспоминать, как нам было хорошо вместе.

Он зарычал, когда моя рука оказалась внизу его живота.

– Теперь у тебя есть причины избавить меня от проклятия?

Я приподнялась на локте и посмотрела на его грудь и живот с растущим ужасом.

– Я не… ну то есть… Я не помню. Я ведь никогда раньше не занималась этим.

– Но ты заколдовала Себастьяна, – ответил он. Теперь его глаза были открыты, а радужки горели вызывающе ярким синим. Сложный темно-зеленый узор тускло светился на его груди и животе в свете угасающего дня. На фоне изощренных, заковыристых зеленых линий рунического узора проклятие горело прямыми красными линиями. – Требуется сильное заклинание, чтобы связать Темного.

– Я знаю, что у меня получилось, но я понятия не имею, как я это сделала! Это просто произошло само собой.

Я почувствовала, что он не верит мне. Я пустила его в свое сознание, чтобы он сам убедился, что я говорю правду.

– Но ты ведь наверняка тренировалась. Не бывает такого, чтобы люди вдруг, ни с того ни с сего начали колдовать.

– Как это странно, когда ты в моей голове, – промурлыкала я, разглаживая морщинки на его лице, и он расслабился, перестал хмуриться. – Даже не уверена, что мне это нравится, за исключением тех моментов, когда мы… ну, ты понимаешь. В такие моменты это просто великолепно. И прежде чем ты спросишь то, что, я знаю, ты спросишь, ответ «нет», я не забыла, чему меня учили. Потому что меня ничему никогда не учили. Формально не учили. Я участвовала в викканских обрядах пару раз, только и всего.

– Но с тобой что-то случилось. Что-то настолько ужасное, что даже я не могу проникнуть в этот уголок твоей памяти. – Его пальцы коснулись моей левой щеки. Что случилось с тобой, Hasi? Что оставило на тебе эту отметину и сгусток тьмы в твоем сердце?

Я отвернулась, закусив губу. Я не ожидала от него такого проявления нежности. (Hasi – так часто называют немцы своих возлюбленных.) Кроме того, мне надо было собраться с мыслями.

– Мне не позволено спрашивать об этом? – Его голос глубоким бархатом ласкал мой слух.

– Почему? Спрашивай. Это будет даже честно, ведь ты разрешил мне задавать любые вопросы. – Я вздохнула полной грудью, напомнив себе, что с ним я буду откровеннее, чем с кем бы то ни было, и посмотрела ему прямо в глаза. – Я убила свою лучшую подругу, когда мне было только двадцать. А потом у меня был удар.

Он уставился на меня, ожидая продолжения. Я свернулась калачиком на его груди, прячась от проницательного взгляда.

– И это все, что ты мне скажешь? Все, на что я могу рассчитывать?

– Из-за удара у меня кривая улыбка и левая сторона тела не такая сильная, как правая, – сказала я, не поднимая головы. Под моей щекой вздымалась и опадала его теплая сильная грудь. И как можно считать Темных нежитью?

Это неверное представление. Его шелковый голос шептал в моей голове. Почему ты убила свою подругу?

Я снова вздохнула, правда, на этот раз про себя. Я уже поняла, что он не успокоится, пока я не расскажу ему все до конца. Я приподнялась на его груди, чувствуя легкое покалывание там, где моя ладонь коснулась рунического узора проклятия.

– Я уже говорила, что не могу снять с тебя проклятие. И это не только потому, что я не знаю толком, как это делается, но скорее потому, что единственный раз, когда я пыталась это сделать, закончился гибелью моей подруги. А я провела три месяца в госпитале, потому что мой мозг едва не сгорел.

Адриан ментально обнял меня, сознание мое заполнилось образами той страшной ночи, когда Бет, улыбаясь, уверяла меня, что все будет хорошо.

– Да брось, Нелли, – сказала Бет, хихикая. Мы посреди ночи открыли дверь в античную комнату университетского музея, где я работала над дипломом. – Тетя Ли сказала, что тебе по зубам снять проклятие. Все, что надо сделать, – это расколдовать его.

– А я скажу тебе то же самое, что сказала твоей тете, Бет: я ничего не знаю о колдовстве и заклинаниях. Для меня это как греческий язык. И только потому, что она считает меня очаровательной…

– Не очаровательной, а умеющей наводить чары, глупышка, – сказала она ласково и включила фонарик. Она торопливо пошла к большому запертому секретеру в дальнем углу комнаты. – А тете Ли лучше знать.

– То есть она большая шишка в китайском викканском обществе? Но это еще не значит, что она все знает, Бет. Она так и не объяснила мне внятно, как я смогу снять это проклятие. А что до магических заклинаний, то она показала мне лишь парочку. Я даже не помню, от чего они.

Бет выбирала ключи на огромной связке, пока наконец не остановилась на одном, и принялась открывать секретер.

– Ну, у тебя блестяще получается развязывать узлы. Думаешь, проклятие сложнее?

Я рассмеялась, а она тем временем открыла секретер, достала маленькую деревянную коробку, открыв которую, мы увидели грязные лохмотья какой-то голубой шерстяной ткани. Бет побоялась дотронуться до ткани и вместо этого передала коробку мне, предлагая жестом сесть на пол. Я потрогала пальцем дырку в ткани, заметив, что, несмотря на возраст, золотая окантовка неплохо сохранилась.

– Так вот она какая? Знаменитая проклятая плащаница.

– Во всяком случае, доктор Эври так говорит. А ты как думаешь?

Я внимательно осмотрела материал, пытаясь припомнить все, чему учили на уроках по истории Европы.

– Хм. Что-то очень старое.

Она закатила глаза и села на пол рядом со мной, наблюдая, как я достаю ткань из коробки.

– Да нет же, я имела в виду проклятие. Ты сможешь его расколдовать?

– Нет. Я ни слова не поняла из того, что твоя тетя наговорила о проклятиях. Кажется, она говорила, что они похожи на узоры, или что-то в этом роде. Но все это не имеет смысла! Как может проклятие быть похоже на узо… – Я притихла, когда поняла, что мои пальцы автоматически водили по сложному, узорчатому рисунку, вплетенному в золотую окантовку проклятой плащаницы. Я искоса глянула на него, впервые заметив странный узор. Он завивался сложным рисунком, то расширяясь водоворотом, то снова свиваясь кольцами. Это был сложный, словно лабиринт, узор. Мне всегда нравились лабиринты, и у меня всегда получалось найти выход раньше остальных даже из самых сложных лабиринтов. – Ух ты! Здорово сделано! Посмотри, что тут вплетено в ткань.

– Что? – Бет наклонила свою темноволосую голову и посмотрела на мой палец, которым я водила по рисунку узора.

– Вот же. Видишь эту красную нить? Она очень яркая, наверное, шелковая, вплетена в ткань.

– Может, это и есть проклятие? – предположила она. Голос ее дрожал. Шутливый ответ, что вертелся у меня на языке, так и не сорвался с губ, по спине пробежали мурашки. В какой-то миг я осознала, что мы одни в административном корпусе университета и никто не придет нам на помощь из тьмы. Здесь были только моя подруга, я и кусок плащаницы как свидетельство страшных времен испанской инквизиции.

Я старалась не обращать внимания на дурное предчувствие, которое пронизало меня до мозга костей.

– Если это проклятие, то расколдовать его будет проще простого. Это всего лишь запутанный лабиринт и не более того.

– Именно это нам и говорила тетя Ли, когда рассказывала о заклинаниях, что они не более чем чья-то воля, вложенная в узор.

– Ага. – Я развернула ткань на покрытом ковром полу, встав над ней на колени и направляя фонарь Бет так, чтобы он светил на нужное мне место. Я пыталась найти начало этого странного узора из красных нитей. – Да, вот оно. Что там говорила твоя тетя? Что мне надо делать?

– Я не знаю! Вообще-то ты должна была слушать, а не я.

– Но ты же у нас проходишь обучение в викканском обществе. Надо быть повнимательнее.

– Викканцы не колдуны. – Лицо Бет побледнело, и я даже в темноте это заметила. – Кажется, она сказала, что тебе надо распутать узор, чтобы снять проклятие.

– Ладно. – Я вздохнула и улыбнулась, надеясь, что на лице у меня написаны уверенность и целеустремленность. – Приступим!

Я поставила палец на узел в узоре из красных нитей и повела им по сложным изгибам, четко следуя рисунку, который шел из левого угла куска плащаницы.

– Он мерцает, – сказала Бет высоким от волнения голосом. – Смотри, Нелл! Там, где ты его касаешься, он горит ярко-красным, точно неоновая лампа.

По спине моей пробежали мурашки. Тонкая красная нить узора мерцала красным в том месте, где я ее коснулась, словно мои пальцы передали ей энергию.

Хрупкое предчувствие, которое кололо мне сердце с той самой минуты, как мы переступили порог этой комнаты, выросло до такой степени, что стало почти осязаемым грузом, тянущим меня вниз.

– Что-то не так, – сказала я, стуча зубами. Сердце мое билось все быстрее и быстрее, мой палец продолжал идти по лабиринту, сплетенному красной нитью. – Мне кажется, я должна остановиться.

– Но это же так здорово! – Бет еще ниже склонилась над плащаницей, едва не касаясь носом моего пальца на узоре. – Боже мой, сияние действительно появляется от твоего прикосновения.

– Нет, – сказала я, стараясь подавить ужас, внезапно зародившийся в животе. – Все это неправильно. Я должна остановиться.

Бет посмотрела на меня, глаза ее горели энтузиазмом.

– Да что не так-то, Нелл? Ты выглядишь, словно тебя сейчас вырвет.

– Это все из-за плащаницы, – сказала я с ужасом, пытаясь оторвать палец от ткани. – Я не могу… не могу… Черт возьми, Бет, я не могу убрать руку. Она заставляет меня идти по лабиринту!

– Что? – Бет уставилась на мой извивающийся палец, который выводил сложнейшие пируэты. – Как это – заставляет?

– Да вот так. Я не могу остановиться! – Я сжала зубы, схватила себя за запястье свободной рукой и попыталась оторвать руку. Но пальцы не слушались меня, рука онемела. – Меня как будто приковали к чертовой штуке! Помоги мне остановиться!

– Может, ты должна уничтожить ее? – предположила она, словно не замечая моего отчаяния. Несмотря на холод, заполнивший меня, по лбу текли капли пота. У меня от ужаса начался нервный тик. – Наверное, поэтому ты и не можешь оторвать палец, – сказала Бет. – Ух ты! Ты только посмотри на это! Она искрится!

Неведомая сила тащила мой палец по лабиринту узора в правый угол. Подо мной, там, где прошел мой палец и сияла красным нить, узор начал светиться желтым янтарным светом, поднимаясь вверх, точно костер.

– Помоги… мне… остановиться… – проскрежетала я сквозь стиснутые зубы. Я навалилась всем телом в отчаянной попытке оторвать палец от плащаницы.

– Это так красиво, – выдохнула Бет, проводя ладонью над горящим узором с тлеющим углем нити лабиринта. – Никогда в жизни не видела ничего подобного. Это как тысячи светлячков! Не останавливайся, Нелл, прошу тебя, не останавливайся!

– Я должна! – крикнула я. В ушах стучала кровь, отчего ее голос казался отдаленным и неясным. Я готова была поклясться, что веки мои начали коченеть. – Все это неправильно, Бет. Мы с тобой что-то натворили. Пожалуйста, умоляю тебя, помоги мне остановить это!

– Как красиво, – ворковала она. Ее лицо застыло в маске блаженства, обе руки она держала над сверкающим лабиринтом узора, как будто грела над костром.

Я с ужасом смотрела, как мой палец, обогнув по дуге, следуя узору, приближается к центру плащаницы. Я интуитивно чувствовала, что сердце проклятия лежит именно здесь и сердце это такое же живое, как и то, что билось в моей груди. Мой палец неумолимо тащило именно туда, к самому центру, душа моя наполнялась ужасом и тьмой, которая, я знала, поглотит меня. Я жалко простонала:

– Бет, прошу тебя…

Палец мой коснулся сердца проклятия, и Бет закричала громко и пронзительно, ее крик впился в мое тело немыслимой болью, в голове вспыхнула молния. Передо мной возник образ ужасного создания, от вида которого кровь стыла в жилах. Оно держало Бет в своих руках, ломая и уродуя ее тело, а Бет продолжала дико кричать. Чудовище – тварь, жестокая ошибка природы – обратило свое внимание на меня, и я поняла, что могу спасти подругу, если пожертвую собой.

Свет и чудовище – демон, дьявол, я понятия не имела, что это было такое, хотя я не сомневалась, что это порождение зла, – вспыхнули и исчезли как раз в тот момент, когда я поняла, что в своей трусости никогда не смогу сознательно пойти на такой шаг. Свет померк, и я осталась одна, и я летела в бездонную пропасть отчаяния.

По щекам моим текли слезы. Я поняла, что снова вернулась в настоящее. Я лежала на Адриане, и тело мое вздрагивало от рыданий. Но его тепло и сила успокаивали меня, несмотря на гложущее чувство вины, снова ворвавшееся в мое сердце, когда я вспомнила, как глупо и безрассудно повела себя тогда, рискнув разобраться в том, о чем не имела ни малейшего представления. Я бросила свою подругу, когда она во мне так нуждалась.

Адриан продолжал держать меня в своих объятиях, укачивая, словно в колыбели. А я все плакала беззвучно, вцепившись в него, моля мысленно о понимании и нежности.

Глава 8

– Нелл, просыпайся. Нам пора уходить.

Я зарылась под простыни, спрятав голову под подушку, на которой спал Адриан. Она слабо пахла его ароматом.

– Нелл, нам надо идти. У нас очень мало времени.

Я натянула одеяло на голову. Воспоминания о чудесных часах, что мы провели вместе, нахлынули на меня с удивительной ясностью. Я рассказала ему свой самый страшный секрет, открыла свою душу. Как я посмотрю ему в глаза сейчас, когда он все обо мне знает? Убийца, калека, слабая женщина, которая пожертвовала подругой, чтобы спасти свою собственную жизнь.

Не вздумай винить себя за смерть подруги, Hasi. Его голос в моей голове успокаивал. Чудовище, которое ты неосторожно высвободила, – сам Асмодей, один из семи принцев ада. Даже величайшие колдуны и волшебницы не рискуют бросать ему вызов.

– Я могла ее спасти, – тихо плакала я. – Если бы я хоть что-нибудь сделала, он бы отпустил ее и взял меня.

Холодный воздух прошелся по моей спине, когда с меня стащили одеяло, а кровать скрипнула под весом Адриана. Его рука коснулась моей спины, я задрожала, и холод в комнате был здесь совсем ни при чем.

Ты ничем не могла ей помочь, Нелл. У тебя не было ни достаточных знаний, ни сил, чтобы спасти свою подругу из лап Асмодея. Чудо, что ты сама осталась жива. Волшебница послабее тебя и этого не смогла бы.

Я высунула голову из-под подушки и повернулась к мужчине, который сидел рядом со мной. Он снова был одет во все черное, волосы его свободно спадали на плечи, глаза горели синевой льда.

– Все равно это моя вина, что Бет погибла. Если бы я не согласилась предпринять эту авантюрную попытку снять проклятие, то я не вызвала бы Асмодея, и она была бы жива.

Он мрачно кивнул:

– Что правда, то правда. Если бы ты не попыталась расколдовать проклятие, твоя подруга осталась бы жива, а тебя не хватил бы удар. У меня нет дара предвидеть будущее, а посему я не знаю, к каким последствиям приведут те или иные мои действия, пожалею я о том, что сделал, или нет, но я не казню себя за отсутствие этой способности.

– Да? И как много людей погибло оттого, что у тебя нет дара предвидения? – пробормотала я, снова уткнувшись в подушку. Я на минутку забыла, с кем говорю.

Его пальцы оказались теплыми, когда он приподнял мою голову за подбородок.

Ты заглядывала глубоко в меня, Hasi. Ты должна помнить, что я проклят теми, кого погубил. Ты должна знать, что я чудовище не лучше Повелителя демонов, поразившего тебя своим проклятием.

– Нет, – проворчала я и кинулась в его объятия.

Он повалился на кровать, и я оказалась сверху. Мои губы ласкали его губы, а мое сознание без труда проникло в его сознание. Яростная пустота внутри его снова обволокла меня, проглотила, запугала.

– Ты не чудовище! Ты не такой, как Асмодей! Ты всего лишь связан по рукам и ногам проклятием.

– Это не снимает с меня ответственности за то, что я сделал. Я отнимал жизни. Я предавал своих людей, хотя и знал, что после того, как Асмодей доберется до них, им не выжить. Взгляд твой затуманен, когда ты смотришь на меня. Ты видишь только то, что хочешь увидеть.

– Неужели? – Я дотронулась до его щеки. Его слова, как маленькие иглы, пронзили мою душу. – А я думаю, что вижу лучше тебя. Скажи, Адриан, что случится, если ты не станешь предавать своих Темных братьев Асмодею?

Его глаза были бледнее снега. Он сомневался, говорить или нет, но все же решился:

– Он будет мстить.

– Как именно он будет мстить? Он выместит свою злость на тебе? На других?

– На других. На моих людях.

– Но как?

Я чувствовала охватившую его боль. Он попытался отвернуться от меня, но я не позволила ему.

– Как, Адриан?

– Он призовет свои легионы, чтобы уничтожить Темное братство.

– Всех вас? Всех до единого?

– Он сделает все, чтобы уничтожить всех до последнего. Его сила небезгранична, но…

Я поцеловала его в губы.

– Но ему хватит власти убить многих?

– Да. – Он закрыл глаза. Боль, что заливала его, начала пропитывать и меня. Я оттолкнула ее, не желая принимать.

– То есть ты решил не рисковать тотальным уничтожением своего народа и удовлетворяешь потребности Повелителя демонов, предавая ему несколько своих приятелей-вампиров.

Он спокойно лежал подо мной, человек, так много страдавший в своей жизни. Я прикоснулась к глубине его агонии. Он был загнан в ловушку, он стоял между мстительным Повелителем демонов и своим собственным народом, не в силах спастись сам, не в силах спасти тех, кем ему приходилось жертвовать. И все же как многих он погубил таким образом?

– Это не твой выбор, Адриан. Ты не в силах изменить что-либо. – Я прижалась губами к пульсирующей жилке на его шее. Я открылась его боли, позволила ей влиться в меня, пустила ее в свою душу, приняла и поняла ее.

А если я делал это сознательно? Его вопрос прозвучал неожиданно. Он погладил меня по волосам и поцеловал в губы. Ты будешь осуждать меня? Ты отвергнешь меня, как и остальные? Ты бросишь меня?

Никогда. Мои губы ласкали его губы. Он ответил на мой поцелуй, я чувствовала его вкус, и от этого меня переполняли эмоции. Ты не зло, Адриан. Я бы не полюбила человека, в сердце которого царит зло. Ты сделал все, что было в твоих силах, и ты спас много людей.

Его пальцы на мгновение впились в мои бедра, затем он резко оттолкнул меня, сполз с постели и заговорил, стоя ко мне спиной:

– Ты слишком неопытна, чтобы увидеть правду обо мне, Нелл. Я не лучше, чем сам Асмодей.

Мое сердце сжалось от самобичевания в его голосе. С этой эмоцией я хорошо была знакома, но вот только Адриан был несправедлив к себе. Я знала, как разрушительна она может быть, если не сжать ее в кулаке. Я поднялась с кровати, подхватив свою одежду, и быстро оделась.

– Может, хватит себя жалеть? Я со своей депрессией не могу справиться, не хватало мне еще и твоей.

Его плечи дернулись, словно мои слова ужалили его, но он не повернулся ко мне лицом.

Я вздохнула, натянула носки и ботинки.

– Ты не зло, ты не чудовище, ты мужчина, которого прокляли, и только. Это дает тебе право на презумпцию невиновности.

Темные, конечно, не могут делать вещи из ничего, но двигаются они очень быстро, когда хотят. В одну секунду я смотрела на его спину, а в следующую он уже жестко и агрессивно прижимал меня к стене. Его глаза метали в меня голубые молнии.

– У меня был выбор, – медленно произнес он, его слова были тверже гранита. – Смерти, которые я причинил, Темные, которых я уничтожил… это все мой выбор.

– Но из-за проклятия, – нежно сказала я, обнимая его за плечи и прижимая к себе. Он был полон боли, настоящий водоворот злости, вины и агонии, слитых воедино. Я хотела показать ему, что выбор, перед которым он стоял, поступки, которые он совершал, были не следствием его личины чудовища. Его тело пробрала дрожь, когда я растаяла в его сознании.

Как ты можешь так верить в меня и совершенно не верить в себя?

Я улыбнулась, уткнувшись в его шею. Муки, терзавшие его, спали, стали мягче, превратившись в глухую пульсацию.

Называй это женской интуицией. Я просто знаю, что не могу любить мужчину, который получает удовольствие от боли других людей. Ты можешь не понимать этого, ноявижу, какую цену тебе пришлось заплатить, оставаясь в служении у Асмодея. Я также знаю, что в любой ситуации ты выберешь меньшее из двух зол. Несколько Темных погибло, но как много осталось в живых только потому, что ты нашел в себе силы сделать то, что должен был сделать?

Вслух он ничего не сказал, но я почувствовала, как глубоко внутри его бездонный колодец страдания стал чуть меньше. Теплые губы ласкали мое ухо несколько секунд, затем он отстранился и подобрал ранец.

– Туалет в конце коридора. Встретимся внизу через пять минут.

– Да, кстати, насчет того кольца Асмодея, что ты искал в замке у Кристиана… – начала я.

Адриан посмотрел на меня, рука, обнимающая меня за пояс, напряглась. Такая реакция показалась мне странной. Мы шли по извилистым улицам Кёльна мимо величественного собора к центральному вокзалу.

– Почему ты спрашиваешь о кольце? Ты же сказала, что не видела его.

Вообще-то я ничего такого не говорила, но, поскольку я сама не была уверена, что за предмет лежит у меня в кармане, то и Адриан ничего не почувствовал. Я вовсе не была уверена, что это не серьга, но по описанию это вполне могло оказаться кольцом, которое ищет Адриан. Я решила выудить еще немного информации, чтобы принять окончательное решение.

– Я спрашиваю, потому что мне интересно, как это в кольце может заключаться столько силы и как ее можно использовать против Асмодея. И почему ты не продолжил поиски, когда мы встретились?

Он пожал плечами и крепче прижал меня к себе, чтобы не столкнуться с группой туристов из Японии. Они оживленно переговаривались, фотографируясь на фоне собора.

– Кольца там не было.

– А откуда ты это знаешь? Я же была там раньше, так что я точно могу сказать, что ты не обыскивал библиотеку…

– Я знаю, потому что не чувствовал его присутствия. Хм. Может, это все-таки серьга из рога?

– А ты бы почувствовал кольцо, если бы тебя что-то отвлекало? – медленно спросила я, интуитивно нащупывая узкую тропку в этом поле зыбких догадок.

Он бросил на меня подозрительный взгляд, и я ощутила легкое касание его сознания. Я сделала все, что смогла, чтобы думать исключительно о невинных вещах, запрятав подальше единственную мысль, которую я не хотела ему показывать. Должно быть, это сработало, потому что он снова пожал плечами и потянул меня в сторону величественного строения из стекла и бетона. Центральный вокзал Кёльна.

– Мог и не почувствовать, если то, что отвлекло мое внимание, действительно того стоило. А ты о чем говоришь?

Он остановился перед большой стеклянной дверью, и я посмотрела на него самым наивным взглядом, на какой была способна.

– Ну, ты же знаешь, что та ваза была заколдована. Вот я и подумала, может, она сбила твой радар?

– Нет, чтобы замаскировать присутствие кольца, нужна причина посерьезнее.

Как, например, появление его Возлюбленной? Любопытно. Я пошла за ним по ступенькам.

– А если бы у тебя было это кольцо, ты смог бы разрушить проклятие Асмодея?

– Я нет, но другие смогли бы. – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Ты не можешь пользоваться кольцом?

– Не против Асмодея. Я бы мог применить его при других обстоятельствах, но не против Князя Тьмы, с кем я связан.

– Ах да, я как-то забыла, что это он тебя проклял. Ну а, скажем, если бы ты нашел кольцо и отдал его мне? – спросила я затаив дыхание. Мы быстро шли через вокзал. – Если бы я им воспользовалась, то смогла бы снять проклятие, не прибегая к магии? – Если да, то я смогу помочь и ему, и племяннику Мелиссанды, и при этом мне не придется корчиться от головной боли.

– Да.

– Правда?

Во мне запела надежда. Может, все было не так и плохо, как казалось вначале. Все, что мне надо сделать, – это воспользоваться кольцом против Асмодея, чтобы освободить племянника Мелиссанды и снять проклятие с Адриана. А потом мы будем жить с ним долго и счастливо… Да о чем я думаю? Воспользоваться кольцом против Асмодея? Одни только воспоминания об этом ужасном чудовище вызывают у меня тошноту и слабость в коленках. Мне никогда не найти в себе силы, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

– Если бы ты прошла курс обучения борьбе с Повелителем демонов или могла найти кого-нибудь обладающего такой информацией, то да. Но поскольку у тебя нет ни кольца, ни знаний, то и говорить не о чем.

Прежде чем я успела спросить еще хоть что-нибудь, мы оказались в главном зале. Он указал мне на ряд скамеек:

– Я достану билеты. А ты жди меня там.

Я поджала губы и осмотрела горящие огнями витрины магазинчиков, окружавших зал ожидания.

– Мы едем поездом, а не летим в Лондон из-за того, что ты боишься попасть в ловушку на самолете? Тебя там легче победить, подставить под солнечные лучи?

– Нет, – ответил он и тоже осмотрел зал ожидания, но в отличие от меня он высматривал, нет ли там чего-нибудь угрожающего. Мне было приятно, потому что он беспокоился за меня, а мне нравилось ощущать его защиту. Некоторым женщинам не нравится, когда мужчины постоянно беспокоятся о них. А вот мне это очень даже по душе. – Мы едем на поезде, потому что на большее у меня не хватит денег.

– Что? – Я почти кричала. Он хотел было уйти, но я схватила его за плащ. – Что значит, денег не хватит? Ты же вампир, тебе четыреста восемьдесят два года!

Он повернулся ко мне и раздраженно поморщился.

– Четыреста восемьдесят один. Я ударила его по плечу.

– Достаточно, чтобы скопить немного деньжат и обеспечить своей Возлюбленной достойное существование! Ты не можешь быть бедным. Все же знают, что у вампиров куча денег!

– А это не те «все», кто считает, что Темные могут превращаться в летучих мышей и делать вещи из ничего?

Я опустила глаза, чтобы не смотреть в его очи цвета ночного неба.

– Может быть. То есть ты хочешь сказать, что ты на мели? И я проведу вечность в нищете?

– Нет. – Он мрачно посмотрел на меня – Я позабочусь о твоем будущем. Не беспокойся на этот счет.

– Но, но как же…

– Жди здесь. – Голос его был грубым, но я чувствовала, скользнув в его сознание, что за этим стоит сожаление, такое глубокое, что и не измерить. Он нежно вытолкнул меня из своей головы. – Я вернусь сразу же, как достану билеты.

Я подумала, не обидеться ли мне на него, но решила быть выше этого. Я медленно прогуливалась вдоль витрин магазинов к скамейкам зала ожидания. Как мне сказать ему, что ключ к его спасению лежит у меня в заднем кармане?

Женщина в солнцезащитных очках наткнулась на меня, когда я стояла у витрины книжного магазина и мечтала о том, чтобы со мной была моя сумочка и я смогла бы купить нам пару книг или журналов в дорогу, ведь путь до Лондона не близкий. Она остановилась и принялась спорить с кем-то по-американски с мягким акцентом. Я обернулась, удивленная, не ожидая услышать здесь английскую речь. Я вскинула брови, заметив, как она засовывает снежный шар в большую холщовую сумку. Любопытно, с кем она разговаривает?

– В следующий раз вам всем придется искать укрытие поменьше. Нашли куда себя посадить! Один снежный шар – это еще куда ни шло, но семь – явный перебор. Мне тяжело.

Она что, разговаривает со снежинками? И кто кого куда посадил? Но одно точно: те, с кем она разговаривает, явно не наверху ее ждут.

Я слабо улыбнулась, когда она посмотрела на меня.

– Я… э-э-э… ох уж эти мне снежные шары.

– А, нуда, – сказала я и начала пятиться. Никогда не знаешь, чего ждать от сумасшедших. – Особенно если их семеро.

– Вот именно, семеро, – поддакнула она и стала возиться с застежками сумки.

– Ау вас… м-м-м… имена для них есть? – не могла не спросить я.

Она быстро повернулась ко мне, яркие огни отражались в ее непроницаемых очках.

– Имена?

– Ну, не знаю, там Снежок, Пушок и все такое… – Я замолчала, когда ее губы сложились в прямую линию, и отвернулась к витрине. Краем глаза я заметила, как к ненормальной подошел высокий мужчина в кожаном пальто и обнял ее за плечи. Мужчина был красив, очень красив, красив, как кинозвезда, с черными глазами и длинными черными волосами, забранными в хвостик. – Вот так должен выглядеть настоящий вампир. Сексуальный, одет с иголочки и при деньгах, – пробормотала я, глядя на его отражение в витрине. Женщина указала рукой на магазин, и мужчина достал из кармана пачку денег, на которую можно было купить танк, отсчитал несколько купюр и дал ей. Я уже хотела уйти, но к ним присоединился еще один мужчина. Блондин. Блондин, который выглядел до боли знакомым.

Это был тот самый блондин, который пытался убить Адриана и меня заодно.

– Себастьян, – прошипела я, вспомнив, как Адриан называл его. Еще один вампир, который возомнил, что его миссия на Земле – это избавить мир от Предателя. Перво-наперво надо предупредить Адриана, но, не привлекая при этом внимания Себастьяна и его друзей.

Адриан!

Оба, и Себастьян, и темноволосый мужчина, обернулись, когда я протянулась своим сознанием к сознанию Адриана. Я наклонила голову к витрине, словно пыталась разглядеть что-то внутри магазина. Себастьян сделал шаг в моем направлении.

Что такое, Нелл?

Я подняла воротник пальто, потерла руки и втянула голову в плечи, притворяясь, что. замерзла. Очевидно, что темноволосый был вампиром и оба, он и Себастьян, обладали каким-то врожденным радаром на мысленную связь, который я нечаянно активировала. Мне не хотелось попасться им, но если я не отвечу, то Адриан прибежит прямо им в руки. А я никак не могла позволить этому случиться.

Да нет, ничего такого. Просто проверяю, всели с тобой в порядке.

Я почувствовала его вздох. Наберись терпения, Hasi. Я уже скоро приду.

Я медленно пошла вдоль витрины магазина, осторожно поворачиваясь к двум вампирам спиной. В витрине, словно в зеркале, я видела отражение Себастьяна. Он сделал еще один шаг по направлению ко мне, внимательно вглядываясь в поток людей, проходящих мимо нас. Я почувствовала, как он касается меня потоком сознания, таким горячим, что едва не закрылась от него, выдав себя. Меня спас темноволосый вампир. Он позвал Себастьяна, и тот оставил меня в покое. Я облегченно вздохнула, не рискуя оглянуться, и лишь ускорила шаг. Юркнув за угол, я поискала глазами указатель билетных касс.

Адриан шел ко мне навстречу, такой чертовски привлекательный и мрачный.

Я побежала к нему, с трудом на ходу справилась с тяжелой тканью жакета, откинув полу, и дотянулась до заднего кармана брюк.

– Что случилось с твоим плащом? Ладно, Бог с ним, сейчас это не важно. На, возьми это. – Я вложила в его руку кольцо, не обращая внимания на его изумленные взгляды, и затолкала за большую колонну. – Это кольцо Асмодея. Не спрашивай меня, как я его нашла, сейчас нет времени объяснять. Там, за углом, два вампира, и один из них – это тот самый Себастьян, который ранил тебя ножом.

Адриан нахмурился и переводил озадаченный взгляд с кольца в своей руке на меня.

– Ты, кажется, говорил, что не можешь использовать кольцо против Асмодея, так?

Одна его каштановая бровь поползла вверх. Глаза окрасились в цвета бури.

– Так.

– Ну а против других Темных ты его можешь использовать?

– Да, – ответил он и как-то странно посмотрел на меня.

– Ну вот и чудесно! Пойди и разберись с теми двумя парнями, а когда освободишься, я сниму с тебя проклятие, которое Асмодей наложил на тебя.

Его глаза темнели, пока радужки полностью не окрасились в тон зрачкам.

– Ты хочешь, чтобы я воспользовался кольцом?

– Да, да, разумеется, ступай, – сказала я, махая на него руками. – А потом мы полетим в Лондон, я спасу племянника Мелиссанды, сниму с тебя проклятие, и мы будем жить долго и счастливо, пока не умрем в один день. Иди же!

Адриан не заставил меня повторять дважды. Он пошел по направлению к книжному магазину. Я привалилась спиной к стене, внезапно почувствовав усталость, накопившуюся за последние два дня. Лишь секунд через двадцать я поняла, что отправила Адриана на битву, даже не зная, сколько сил даст ему кольцо. А что, если недостаточно? А что, если два вампира пересилят и снова ранят его?

– Глупая, глупая Нелл, – застонала я, выскакивая из-за колонны с намерением последовать за мужчиной, в которого с каждым ударом сердца влюблялась все сильнее и сильнее.

В том отчаянии, в котором я находилась, я заметила человека, стоящего по другую сторону колонны, лишь когда наткнулась на него.

– Ах, простите, – извинилась я по-немецки, обходя женщину.

– Нелл?

Мягкий голос показался мне странно знакомым. Я развернулась и увидела перед собой Мелиссанду.

Она улыбалась, и во взгляде ее я прочла облегчение. Она крепко сжала мне руку:

– Это ты! О, как я рада узнать, что ты в безопасности! Себастьян сказал, что ты с Адрианом, но я знала, что это какая-то ошибка. Он, вероятно, похитил тебя, заставил пойти с ним силой. У тебя все хорошо? Предатель не обидел тебя?

– Нет! – сказала я, немного сбитая с толку тем, что она сказала про Себастьяна. – Нет, это Себастьян, это он все не так понял. Адриан вовсе не ваш вра…

Какого черта?

Позади Мелиссанды я увидела приближающегося Адриана, на его лице была типичная недовольная гримаса. Ему явно не понравилось, что мы разговаривали. Он снова был в привычной одежде, в которой я и увидела его впервые: длинный черный плащ, черные джинсы и кожаный ранец на плече.

Мелиссанда обернулась, чтобы посмотреть, на что это я уставилась, и ахнула:

– Предатель!

Позади меня раздались сердитые мужские голоса. К нам приближались Себастьян и темноволосый вампир, виляя среди толпы, сбивая нерасторопных людей с ног. Адриан замер, лицо его потемнело.

– Беги! – крикнула я ему и отпрянула от Мелиссанды. Смущение, злость и нерешительность Адриана были такими осязаемыми, что я могла попробовать их на вкус. – Беги же, глупец!

С диким криком я набросилась на темноволосого вампира, который как раз проходил мимо меня, и повалила его на цементный пол. Адриан, вместо того чтобы броситься бежать, как сделал бы любой человек в здравом уме на его месте, выругался на непонятном мне диалекте чешского языка и ринулся вперед. Я боролась с темноволосым мужчиной, отчаянно пытаясь произнести заклинание, которое хоть как-то помнила.

Мужчина выругался по-итальянски и сбросил меня, лишь слегка заторможенный моим незаконченным заклинанием. Позади меня Себастьян и Адриан бились друг с другом, страшно ругаясь. Адриан попытался отмахнуться от Себастьяна, чтобы добраться до меня, но блондин впечатал Адриана в стену. Он был серьезно настроен.

Я приподнялась, темноволосый все еще боролся с моим заклинанием, тогда я решила закончить волшебство. Когда я чертила в воздухе последний символ заклинания, кто-то схватил меня за волосы и резко поставил на ноги. Я дернулась в сторону и пнула по ноге обидчика. К моему удивлению, это оказалась та самая сумасшедшая дама со снежками. Она свалилась на меня, а ее тяжеленная сумка ударила меня по челюсти, да так сильно, что на пару секунд меня оглушило.

Адриан, ты должен уходить. Я им не нужна, а тебя они убьют, если ты останешься.

Яне брошу тебя, Hasi.

Я потрясла головой, чтобы прийти в себя, столкнув с себя женщину. Она снова бросилась на меня, вытянув вперед руки, но мне удалось избежать столкновения, я отскочила за колонну.

Я знаю, ты хочешь меня защитить. Я знаю, что тебе смерти подобно бросить меня здесь, но, Адриан, ты должен бежать. Эти люди ничего мне не сделают, аяобещаю, что найду тебя, как только смогу.

Яне брошу тебя.

Я медленно поднялась на ноги, в глазах стояли слезы, мне было больно. Вокруг нас уже собиралась публика. Двое мужчин кружились в танце смерти, темноволосый лежал на полу и уже почти освободился от моего заклинания. Сумасшедшая женщина помогала ему подняться на ноги. С грозной решимостью я вышла из-за колонны и начертала последние символы заклинания, пригвоздив темноволосого надолго. Символы сверкнули серебристым узором и исчезли.

– Почему ты делаешь это? – спросила женщина, на глаза ее навернулись слезы.

– Я помогаю мужчине, которого люблю, – рявкнула я и развернулась, чтобы прийти на помощь Адриану.

Мелиссанда встала у меня на дороге:

– Нелл, ты должна остановиться! Ты не понимаешь, что делаешь! Он промыл тебе мозги…

– Прочь с дороги! – прорычала я. Я приготовилась сбить ее с ног на тот случай, если она попытается помешать мне. Адриану нужна моя помощь.

Она схватила меня за руку и потащила в сторону от дерущихся Адриана и Себастьяна. У блондина в руках сверкал нож, а Адриан использовал свое тело как оружие.

– Ты не должна поддаваться на его чары…

Я бросила в Мелиссанду связывающим заклинанием и ринулась к Адриану, но не успела сделать и трех шагов, как меня схватили и резко дернули назад.

– Ты останешься здесь, волшебница, – прошипел темноволосый вампир, вцепившись пальцами в мое горло.

Я несколько мгновений не могла поверить, как он так быстро выпутался из моего заклинания, но затем мне пришлось драться не на шутку.

– Берегись ее левой руки, Кристиан! – крикнула ему сумасшедшая женщина и, прихрамывая, двинулась к нам. – Она готовит еще одно заклинание.

Кристиан? Так, значит, темноволосый вампир – кузен Мелиссанды! Человек с изумительной библиотекой!

Хороший вкус – это, конечно, замечательно, но он представлял угрозу для Адриана, а значит, он должен умереть. Вместо того чтобы вырываться, я рванулась к нему навстречу, выставив вперед кулак и колено. Не то чтобы я попала в яблочко, но все же угодила достаточно близко. Он согнулся пополам. Впрочем, руку с моего горла он не убрал.

– Нелл, – позвала Мелиссанда.

Она схватила меня за руку, а я отчаянно пыталась расстегнуть рукой ворот жакета. Адриан и Себастьян дрались неподалеку, переместив поле битвы в маленький магазинчик. В зал с дальнего его конца ворвались пятеро полицейских. Оникричали, дули в свистки и распихивали зевак.

– Остановись, – умоляла меня Мелиссанда. – Прошу тебя, остановись. Ты не знаешь, что делаешь.

– Я знаю, что делаю. Это твои люди все понимают неверно!

Но она никак не желала слушать меня. И никто из них не желал. Мелиссанда и сумасшедшая женщина держали меня за руки, а я пыталась вырваться из лап Кристиана, но все без толку. Я разочарованно всхлипнула, я ничем не могла помочь Адриану, а этот светловолосый дьявол теснил его. Полицейские, которые наконец-то прорвались через толпу, вылетали один за другим из магазинчика, где дрались Себастьян и Адриан. Раздавались тяжелые удары и звон битого стекла, а это значило, что они все еще не успокоились. Мне оставалось бессильно давиться злобой. Я ничем не могла помочь Адриану, хотя знала, как сильно он нуждается в моей помощи.

Видимо, придется будить в себе силы, о которых я так старательно пыталась забыть.

Я медленно закрыла свое сознание от Мелиссанды, которая все еще пыталась воззвать к моему здравомыслию, от сумасшедшей женщины, которая одновременно держала меня за руку, помогала Кристиану подняться на ноги и грозилась прибить меня одним из своих снежков, от отдаленных звуков сражения, где Адриан дрался за свою жизнь.

– Придите ко мне, – прошептала я, глядя на темное пятно моей души. – Я не многого прошу, лишь столько, чтобы спасти Адриана.

Лицо Мелиссанды померкло, когда взгляд мой обратился вовнутрь. Кристиан уже держал меня за оба запястья. Я решила, что так он пытается не дать мне колдовать. Его губы шевелились, он что-то говорил, но я не слышала ни слова. Я закрыла глаза и сосредоточилась на знании, о существовании которого и не подозревала.

– О духи воздуха, я взываю к вам: небо и ветер, шторм и туман.

По лицу моему прошелся легкий ветерок.

– О духи воды, я взываю к вам: пар и облако, океан и омут.

Слова вылетали медленно, звучали раскатисто, словно гром, пришедший издалека. Я открыла глаза, отмечая, но не обращая внимания на шокированное выражение лица Мелиссанды.

– О духи огня, я взываю к вам: угли и пламя, пожар и искры.

Кристиан попятился отменя, удивленно глядя на руки. Внутри меня кипела энергия, отвечая на самое древнее заклинание. В голове вспыхнуло белое сияние, какая-то часть моего сознания приказывала мне остановиться, пока я не зашла слишком далеко, но я проигнорировала ее.

– О духи земли, я взываю к вам: камни и горы, скалы и пески.

Подо мной задрожала земля.

– Именем духов воздуха, я держу в руках ваши души! Белое сияние в моей голове все росло и росло, пока не заполнило меня целиком. Я совладала с его силой, я не могла позволить силе выйти из-под контроля, как это случилось десять лет назад.

– Именем духов воды, я держу в руках ваши жизни! Мелиссанда тоже начала пятиться от меня, ее взгляд из удивленного становился напуганным. Она сказала что-то, но я не слышала из-за шума ветра в голове.

– Именем духов огня, я держу в руках вашу силу! – кричала я, боль пронизывала мое сознание. – Именем духов земли, я держу в руках вашу смелость!

Свет внутри меня вспыхнул. Я понимала, что снова нахожусь на грани удара, но я боролась. Сквозь боль я слышала протесты Адриана, но не могла спорить с ним, боясь потерять концентрацию. Мне оставалось сказать последнюю часть заклинания.

Я широко раскинула руки, борясь со светом внутри меня из последних сил.

– Силами четырех стихий я изгоняю вас!

Свет внутри меня взорвался, боль такая острая, что терпеть ее не было мочи, пронзила каждую клетку моего тела и горела, горела, пока не оставила от меня лишь пепел.

Глава 9

Первой заговорила женщина:

– А я говорю, надо утопить ее в реке.

– Мы не можем сделать этого, Возлюбленная, – ответил ей мужской голос, пронизанный нотками юмора.

– Нет? Тогда найдем озеро и утопим ее в озере. В самом глубоком озере. – Женщина говорила с сильным американским акцентом, и ее голос показался мне странно знакомым. Это удивило меня, и не потому, что голос показался мне знакомым, а потому, что хоть что-то показалось мне знакомым. Это значило, что я не умерла и не стала умственной калекой.

– Элли, ты не слишком-то благородна. Нелл не виновата, что сделала то, что она сделала, хотя я, честно признаться, и не знала, что у нее так много силы. Она клялась мне, что не может колдовать, и тем не менее ей удалось заклинание изгнания с помощью одних лишь слов. А ведь раньше считалось, что это невозможно.

Тут я разлепила один глаз. Мелиссанда смотрела в окно, и говорила она, качая печально головой.

– О нет. Она прекрасно знала, что делает! Ты видела, во что она превратила руки Кристиана? Он целый час залечивал ожоги! Час!

Я скосила глаз и посмотрела на сумасшедшую женщину – теперь я знала, что ее зовут Элли, – которая сидела на коленях у Кристиана. Мои губы тронула легкая улыбка. Хотя я всегда гордилась своим спокойным, миролюбивым нравом, я была довольна, что смогла постоять за мужчину свей мечты.

Адриан! О Боже, как я могла забыть о нем! Что случилось после того, как я призвала изгоняющее заклинание? Он ускользнул? Где он теперь? Я тут же попыталась дотянуться до него своим сознанием, но меня пронзила такая острая боль, что я снова едва не лишилась чувств.

– Кристиан, ты когда-нибудь слышал о волшебнице, которая могла творить заклинания устно? – обратилась Мелиссанда к темноволосому вампиру.

Боль медленно отступала, и я смогла вздохнуть полной грудью. Медленно и осторожно я попыталась пошевелить руками и ногами, молясь про себя, чтобы они повиновались моей воле. Я не переживу, если мне снова придется стать пленницей своего тела. Не сейчас, когда жизнь моя приняла такой интересный оборот.

Кристиан задумался.

– Века два-три назад я встречал волшебницу, которая могла вербализировать заклинание. Но она была очень сильной волшебницей, а в этой я такой силы не чувствую. – Он томно махнул рукой в мою сторону и замер, заметив, как шевельнулась моя нога. – Ага. Я полагаю, она вернулась к нам.

Я сжала пальцы левой руки в кулак и обрадовалась до слез, что мое тело все еще подчиняется мне. Я остановилась во времени. Я растратила силы в борьбе с белым светом, но я сотворила заклинание и до сих пор жива и невредима. Во всяком случае, чувствовала я себя не хуже, чем до начала этого приключения.

Адриан. Что же случилось с ним? О Боже! А что, если я убила его так же, как убила Бет?

– Адриан? – спросила я осипшим, полным паники голосом. – Где Адриан?

– Она очнулась? Замечательно. Пойду поищу ближайшее озеро.

Я отвернулась от разозленной Элли, которая слезла с колен Кристиана, и посмотрела на Мелиссанду. Последняя, похоже, была единственной в комнате, кто симпатизировал мне.

– Где он? Где Адриан? – спросила я.

Мелиссанда беспомощно развела руками и посмотрела на Кристиана. Вампир подошел к кровати, на которой я лежала, укрытая стеганым одеялом. Он и ответил на мой вопрос:

– Предатель находится в заточении, волшебница.

В заточении. Это и хорошо, и плохо. Если я не убила его своим несостоявшимся заклинанием, то это могут сделать его тюремщики.

– Вы ранили его? – спросила я. Мои пальцы сжались, когда я представила, как он лежит на холодном полу мертвый и окровавленный.

– Он… – Кристиан задумался, и я уже знала: что бы он сейчас ни сказал, это будет ложь. – Он не ранен. Мы хотели бы знать, что именно связывает вас.

Не ранен. Я не поверила ему ни на йоту, но по крайней мере он жив. Иначе они бы праздновали полную победу.

– Нелл, что Предатель сделал с тобой? Как он подавил твою волю? – Мелиссанда присела на краешек кровати и положила ладонь мне на лоб материнским жестом, смутив меня. Она вампир… или как минимум женская особь их биологического вида. Кристиан был вампиром, и очень сильным, судя по ауре опасности, которая клокотала вокруг него. Неужели они не могут определить, что я Возлюбленная Адриана? Может, другие вампиры не чувствуют этого?

– Подавил мою волю? – Пока я не узнаю, где он и как я могу ему помочь, я буду разыгрывать из себя дурочку, что, как я подозреваю, будет несложно сделать.

– Он пил твою кровь, не так ли? – спросила Мелиссанда, сочувственно глядя на меня. – Себастьян сказал, что от тебя пахло Предателем. Он думал, что ты присоединилась к Предателю, но я сказала ему, что это невозможно. Ни одна женщина, ни смертная, ни вампирша, не вынесет этого союза.

Я посмотрела на Кристиана и на Элли, которая стояла бок о бок с ним. Теперь на ней не было темных очков, но я видела, почему она носит их на людях, – ее глаза были самыми странными из всех, что мне доводилось видеть. Один – бледный, словно выцветший серый, а другой – карий в крапинку.

– Ты, похоже, беспокоишься о Предателе, – сказал Кристиан. Выражение его лица было совершенно непроницаемым. – Так он пил твою кровь?

Я смотрела на них и думала, как мне ответить на их вопрос. Если я скажу, что я Возлюбленная Адриана, что никакое он не чудовище, как они его расписали, поверят ли они, отпустят ли его? Или они и меня посадят в заточение и ненависть к Адриану выплеснется и на меня?

Лучше разыгрывать дурочку. Я не хотела врать Мелис-санде, которая мне искренне нравилась, хоть она и ошибалась насчет Адриана. Было очевидно, что это та самая ситуация, когда какую-то часть правды лучше держать при себе.

– Да, он пил мою кровь. Сразу после того, как светловолосый кровосос по имени Себастьян ранил его ножом. Я беспокоюсь о том, где он, потому что, – мой мозг, лишь недавно очнувшийся от того, что можно было назвать защитной дремой, лихорадочно работал, – потому что, по видимости, он принуждал меня помогать ему.

Вот. Пусть сами домысливают, что хотят.

– Моя маленькая девочка, – проворковала Мелиссанда, нежно дотронувшись до моей щеки. – Я знала, что он способен на самые ужасные преступления, но обратить невинную, поработить смертную – это самое страшное злодеяние для моих людей.

– Правда? – спросила я, не спеша возражать. Я очень надеялась, что она и дальше будет так думать. – А я считала, что порабощать людей – это любимое занятие вампиров.

– Только в книгах, – с улыбкой сказала Мелиссанда и бросила взгляд на родственника. – Моравы стараются слиться с людьми, а не привлекать к себе внимание.

– Мы должны задать тебе много вопросов, – ласково сказал Кристиан, но меня его мягкий голос не обманул. Он был Проблемой с большой буквы.

Я закрыла глаза, как будто мне было тяжело держать их открытыми. Голос мой довольно естественно дрогнул.

– Я постараюсь ответить на все ваши вопросы.

– Позже, – сказала Мелиссанда и похлопала меня по руке. – Ей надо отдохнуть. Она так пострадала, когда пыталась изгнать Предателя. Она должна поспать и набраться сил.

Изгнать Предателя? Хм. Надо узнать, что случилось с Адрианом. Мой мозг отказывался прокручивать заново события на вокзале, так что я понятия не имела, удалось ли мне с помощью сил, призванных на помощь, изгнать Себастьяна. А сейчас время едва ли было подходящим, чтобы спрашивать. Я приоткрыла глаза и спросила жалким голосом:

– А Адриан в надежном заточении?

– Пока что да, – сказал Кристиан и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Не беспокойся, – увещевала Мелиссанда. – Он в надежном месте, и ему не удастся сбежать.

– А я все равно считаю, что надо найти озеро поглубже, – проворчала Элли и бросила на меня неприязненный взгляд. Кристиан проводил ее до двери. Он склонил голову к ее уху и прошептал что-то, она ушла, и дверь за ней тихо закрылась.

Мелиссанда суетилась вокруг моей кровати, спрашивая, все ли у меня есть, показывая, что где лежит, и на дверь в ванную.

– Ты быстро поправишься… А, вот и ты. Видишь, она быстро оправилась от травмы.

Я чуть с кровати не соскочила, когда в комнату вошел человек, которого я меньше всего ожидала увидеть.

– Адриан! – Я сбросила одеяло и уже свесила ноги, чтобы кинуться к нему, защитить, если Мелиссанда попытается напасть на него.

– Нет, Нелл, это не Предатель! Не бойся. Это мой брат, Сейер. – Мелиссанда поспешила остановить меня. – Помнишь, я рассказывала тебе о нем? Сейер организует спасение Деймиана. Он был в Англии, выслеживал Асмодея, когда получил весточку о том, что я нашла тебя.

– Как И сказала моя дорогая сестра, не стоит бояться меня, – сказал двойник Адриана, и в голосе его я услышала издевательские нотки.

– Брат? Ты ее… вы ее… – Мой голос замер на полуслове, я смотрела на них с открытым ртом. Он был одет точно так же, как и на вокзале: черный свитер и черные штаны. Волосы забраны назад, но это были каштановые волосы Адриана, его нос, его подбородок и его обольстительные губы. Даже глаза так же меняли цвет в спектре синего, но, присмотревшись, я заметила, что во взгляде Сейера было больше жесткости. Однако если не считать этой малости, они были абсолютной копией друг друга. А это значит, что я отдала кольцо Асмодея ему в руки. Мое сердце сжалось в комок. Мало того что я отдала им кольцо силы, без которого мне не освободить Адриана и Деймиана, так он еще все знает о моих отношениях с Адрианом.

Вот почему он удивился, услышав, что Мелиссанда просила меня не бояться Предателя.

– Да, мы братья. И мы близнецы, если ты не заметила, – закончил Сейер. Я поежилась, мне страшно было слышать голос Адриана из его уст. Его губы скривились в хитрую улыбку, а глаза смеялись надо мной. – Однояйцевые близнецы. Впрочем, это ты уже, надеюсь, поняла.

– Близнецы. – Я пыталась осмыслить информацию, переводя взгляд с Сейера на Мелиссанду. – Но это же значит, что Адриан ваш брат.

Она отвела взгляд:

– Да, таково уж наше бремя.

– Но… но вы же стараетесь убить его!

– Он Предатель, – сказала Мелиссанда, по-прежнему отводя взгляд. – Он бы и глазом не моргнул уничтожить Сейера или меня. Семейные узы ничего не значат для него, что он и демонстрирует нам снова и снова.

Я не могла поверить своим ушам. Нет, ну надо же! Все вокруг считали Адриана хладнокровным и жестоким убийцей, и лишь я одна знала правду. Во всем виновато проклятие Повелителя демонов, а вовсе не его стремление причинить людям вред.

– Адриан повинен во многих злодеяниях, – сказал Сейер, словно прочитав мои мысли. Я запаниковала. А что, если однояйцевый близнец Адриана сможет так же легко проникать в мое сознание, как и его брат? – В том числе и в трагической ситуации, в которую попал Деймиан.

Я отвлеклась от мысли о возможном вторжении Сейера в мое сознание и сосредоточилась на том, что он сказал. Мысли метались в моей голове, я не желала даже думать о том, что Адриан мог так поступить.

– Адриан выдал Деймиана Асмодею? Вы уверены в этом? Мелиссанда кивнула, не поднимая головы, по щекам ее текли слезы.

Сейер стиснул челюсти, глаза его окрасились в цвет ночи.

– Я клянусь, что спасу его. Я не позволю Адриану убить того, кто для меня дороже жизни.

О Боже! Адриан действительно выдал Повелителю демонов сына Сейера. Как он мог так поступить? Даже под властью проклятия это было немыслимо.

– Нет, – сказала я, качая головой. – Это какая-то ошибка. Адриан не мог этого сделать. Я знаю, он Предатель, и все такое, но он не мог пойти на такой бесчеловечный поступок. Он не мог отдать Асмодею ребенка.

– Бесчеловечный – это, пожалуй, самое подходящее описание для моего брата. Ты говоришь так, словно пытаешься его защитить, волшебница.

Я встретилась глазами с Сейером и подумала, как это я могла спутать его с братом.

– Наверное, со стороны так и кажется, да? Но, как вы сами только что доказали, внешность бывает обманчивой.

Он отвесил мне легкий поклон. Еще один экзотический жест, который у Адриана получился бы просто изумительно, а у его близнеца выглядел как очередное издевательство.

– У вас есть то, что принадлежит мне, Сейер, – мягко сказала я, поднимаясь на ноги. Мелиссанда сидела у окна, погруженная в свою печаль, и не обращала на нас внимания. – Я попрошу вас вернуть это мне.

Он улыбнулся. Это была ужасная пародия на улыбку Адриана, от которой у меня волосы на затылке встали дыбом.

– Рад был бы услужить, но возвращение такой уникальной вещицы вызовет много вопросов… – Он понизил голос до шепота, который окутал меня. Я оскалилась на это неприятное ощущение. – Вопросов, на которые, как я полагаю, ты вряд ли захочешь отвечать. Или я ошибаюсь? Или ты рискнешь объяснить не только каким образом это кольцо попало к тебе в руки, но и почему ты отдала его мне?

– Почему вы поступаете так со мной? – спросила я все так же мягко, бросив нервный взгляд в сторону Мелиссанды. – Разве мы не на одной стороне? Я буду счастлива спасти вашего сына из лап монстра.

– Ты не знаешь, как высвободить силу кольца. А я сумею воспользоваться всей властью, которой оно наделяет.

– Но как же Адриан?

Сейер протянул руку и дотронулся до пряди моих волос, упавших на щеку. Я отпрянула, его прикосновения были мне неприятны. Мелиссанда повернулась к нам, услышав шорох. Она вытерла слезы и улыбнулась печальной и храброй улыбкой, после чего встала и подошла к брату.

– Простите меня за минутную слабость, но я очень боюсь за Деймиана. – Она положила руку на грудь Сейеру. В глазах ее стояли слезы. – Мы спасем его, брат мой. Мы найдем его, и спасем, и уничтожим того, кто повинен в его мучениях.

– Асмодея? – спросила я, краем глаза отметив, как Сейер обнял свою сестру.

– Предателя, – прошипела Мелиссанда и уткнулась лицом в плечо брата. Его взгляд встретился с моим, и я прочитала неумолимую решимость в его глазах.

Он спасет своего сына, но не брата.

Не важно, как мягко Мелиссанда сформулировала свои слова, упомянув о моем жалком ослабленном состоянии после изгоняющего заклинания, но факт оставался фактом, я пребывала здесь в качестве пленницы.

– Я уже достаточно отдохнула, – сказала я, подходя к столу, на который моя тюремщица поставила поднос с едой. – Я восстановилась. Со мной все в порядке, клянусь. Со мной все в полном порядке. Почему я не могу уйти отсюда?

– Многие думают, что есть риск, что ты нанесешь себе непоправимый вред, если покинешь нас сейчас, – сказала Мелиссанда с подозрительным самодовольством.

Я подумывала, не обезвредить ли мне ее заклинанием, чтобы улизнуть, но решила, что прямо сейчас это не принесет пользы ни Адриану, ни мне. Очевидно, мне придется искать другой путь на свободу. Я села за стол и стала клевать еду.

– А где именно мы находимся? Это не похоже на замок вашего родственника Кристиана.

Она улыбнулась и отдернула длинную тяжелую штору.

– Это все еще Кёльн. Мы в доме, принадлежащем одному из друзей Кристиана. Это очень старый дом, можно сказать, историческая конструкция.

– Правда? – Я огляделась по сторонам. Это была типичная европейская спальня – если, конечно, ваше представление о типичной европейской спальне включает в себя лепнину на потолке, тронутую позолотой, отделанные филенчатым полотном стены и антикварный ковер на полу, который стоил, пожалуй, больше моей годовой зарплаты. – Я полагаю, в этом историческом доме есть удобное подземелье для содержания особо нежеланных гостей?

– Ты имеешь в виду Предателя? – Она выглянула за окно. – Подземелья здесь нет, но я могу тебя уверить, он надежно заточен.

– Где? – спросила я, мне нужно было знать. Она нахмурилась. Я поторопилась объясниться, прежде чем она дала волю своему любопытству: – Адриан может быть очень убедительным, когда захочет. Когда мне разрешат покинуть это милое место, я должна знать, куда мне не надо ехать, чтобы держаться от него подальше.

– Понятно, – ответила она шелковым голосом. – Я скажу тебе, чтобы ты не беспокоилась, но, право же, для тревоги нет причины. Сейер очень надежно связал Предателя, а Элли – это Возлюбленная Кристиана – заколдовала выход из комнаты, так что сбежать он не может.

– Комната? – спросила я с напускным испугом и принялась озираться. – Такая же спальня? Рядом со мной?

– Нет, нет, что ты. Это склад в подвале, – быстро ответила она. – Если ты не станешь гулять там, то ничто тебе не угрожает.

Я не хотела сознательно вводить Мелиссанду в заблуждение, правда не хотела, но иного выхода у меня не было.

– А Сейер? Он остался здесь?

Она вскинула брови и подмигнула мне:

– А он симпатичный, правда?

– Э-э-э… – По непонятной мне самой причине, я покраснела. – Да, симпатичный. Я бы хотела обмолвиться с ним словечком, когда у него выдастся свободная минутка.

– Уверена, он с удовольствием поболтал бы с тобой, но, увы, он должен вернуться в Лондон. Он вел переговоры с Предателем, и, похоже, у него есть новая информация о Деймиане.

Черт! Он уехал спасать сына. Полагаю, этого и следовало ожидать – если бы на кону стояла жизнь моего ребенка, я бы уехала в тот же миг, как в мои руки попало кольцо.

– Что ж, ладно. Надеюсь, у него не будет проблем со спасением Деймиана, ведь у него теперь есть кольцо. А он вернется сюда, или он живет в другом месте?

– У Сейера есть дома в Берлине и Праге, – ответила она, снова нахмурившись. – Но о каком кольце ты говоришь?

– О кольце. Кольце Асмодея. Именно его Адриан искал в замке Кристиана…

– Но у Сейера такого кольца нет, – прервала она меня, прежде чем я смогла рассказать ей том, как оно ко мне попало. – Он бы сказал мне, если бы кольцо было у него. Я даже не уверена до конца, что такое кольцо вообще существует. Из всех людей ты, как никто другой, должна знать, какую роль играют домыслы и исторические предположения, которые могут в течение веков создать то, чего на самом деле никогда не было.

– У Сейера нет никакого кольца, – медленно повторила я. Почему он не сказал сестре, что оно у него? Ведь когда речь заходила о Деймиане, она была неудержима в своем горе, так почему он не облегчил страдания и не сказал, что у него в руках верный способ спасти сына? Похоже, не такой это верный способ, как я думала. – Что ж, надеюсь, он освободит вашего племянника. Я знаю, как сильно вы волнуетесь.

– Да. – Она закусила губу и, поколебавшись несколько мгновений, сказала: – Нелл, я хочу, чтобы ты знала, я понимаю, что у тебя были причины скрывать свои уникальные способности. Но теперь, как никогда прежде, мне нужна твоя помощь. Если Сейер найдет Деймиана, то нам понадобится, чтобы ты сняла проклятие, связывающее его с Асмодеем. Я не стану оскорблять тебя, предлагая деньги за помощь нам, но я не посмотрю на свою гордость и буду умолять тебя, если потребуется.

– Тебе не придется умолять, Мелиссанда, но… – Теперь уже настала моя очередь закусить губу. – Я не врала тебе, когда говорила, что я не волшебница. Я и вправду не волшебница.

Она печально и разочарованно посмотрела на меня.

– Ну, теперь-то я, очевидно, ею стала, – признала я, пытаясь придумать, как бы представить все так, чтобы не обмолвиться о своих отношениях с Адрианом. – Я рассказывала вам, что у меня был несчастный случай десять лет назад. В результате этого несчастного случая погибла моя лучшая подруга, а я сама получила удар, от которого не могла оправиться еще много месяцев.

Она с ужасом посмотрела на меня.

– Моя подруга погибла, когда я пыталась снять проклятие. Оставим в стороне мое увечье. Теперь вы должны понять, почему я отказывалась колдовать, почему не хотела снимать заклинание с вашего племянника, – при попытке снять его я вполне могла убить Деймиана.

– Ну конечно, я понимаю, – с симпатией в голосе сказала она и слегка сжала мою руку. – Теперь все это в прошлом. У тебя получилось сложнейшее заклинание сегодня утром, и хотя ты и потеряла сознание после этого, но в целом не пострадала.

– А что… м-м-м… что случилось с Себастьяном? – спросила я, вдруг обеспокоившись, что случайно могла убить его.

Она поморщилась:

– Боюсь, твое изгоняющее заклинание было не таким успешным, как тебе хотелось.

О Боже, я убила его! Теперь на моей совести две человеческие жизни!

– Вместо того чтобы выдворить из здания Адриана, ты выкинула Себастьяна.

– Так он жив? Не ранен? – спросила я со слабой надеждой.

– Да нет же, вовсе нет. Он здесь, к слову сказать. Я понимаю, тебе обидно, что твое заклинание подействовало неверно, но уверена, с Деймианом у тебя все получится.

Я едва было не возгордилась от ее слов, ведь на самом-то деле у меня все получилось, но тут я поставила себя на место.

– Но… Мелиссанда! Это не одно и то же. Я имею в виду, одно дело – вызвать изгоняющее заклинание и совсем другое – снять проклятие Повелителя демонов!

– Я уверена, что у тебя получится, – сказала она, упрямо глядя на меня. – Ты должна. Больше некому.

Может, никто другой и не способен снять проклятие, но я точно знала, что с помощью старого доброго волшебного кольца сделать это было гораздо проще.

– Я не могу, – сказала я твердо, но так, чтобы не обидеть ее. – Проклятие, которое вызвало смерть моей подруги и едва не убило меня, было наложено Асмодеем. Все просто и понятно: когда дело доходит до битвы с Повелителем демонов, то я уже выступаю не в своей весовой категории – фатально не в своей категории. И если я еще готова рискнуть своей жизнью, то чужими я рисковать не могу. – Я развела руками, глядя в ее неистовые глаза. – Прошу тебя, Мелиссанда, ты должна меня понять. Я уже отняла одну человеческую жизнь. Я не могу взять на себя ответственность еще за одну.

Она опустила глаза:

– Значит, мы его потеряли.

Я едва не выпалила, что сделаю все, что она попросит, но сдержалась, памятуя о том, что без кольца Асмодея это невозможно.

– Я сделаю все, что смогу, все, что в моих силах. Это я обещаю.

Она ушла, бормоча себе под нос, что и этого будет достаточно. Я задержалась лишь для того, чтобы принять душ и съесть пару сандвичей и несколько фруктов, которые она мне принесла. Я бросила взгляд в окно на омытые дождем улицы Кёльна. Солнце клонилось к закату, но я чувствовала, что надо вытащить Адриана отсюда. Я не хотела рисковать и не стала связываться с ним по нашей ментальной телефонной линии, так что я не знала, грозит ему опасность или нет, все ли с ним в порядке, или ему срочно нужна моя помощь.

Дверь была не заперта, и это удивило меня. Когда я прошлась по коридору и свернула за угол к широкой лестнице, я увидела почему. Прямо в проходе на стуле с высокой спинкой сидел мускулистый мужчина и читал газету на немецком языке.

– Здравствуйте, – сказала я и дружелюбно улыбнулась, сжимая за спиной маленькую чугунную фигурку Пана[4], которую стащила со стола в своей комнате. – Вы не могли бы ответить мне на один вопрос?

Мистер Мускулы поднялся мне навстречу. В его глазах застыла подозрительность, как у профессионального телохранителя.

– Ты есть женщина-американец? – спросил он с ужасным немецким акцентом. – Тебе комната из нельзя ходить. Какой есть вопрос?

– В чем разница между птицей и трактором?

Он удивленно моргнул. Я мило улыбнулась и опустила на его голову статуэтку.

– Трактор не умеет летать.

Глава 10

Здоровяк рухнул, не проронив ни звука. Я бросила статуэтку и присела рядом с ним. Я прощупала его пульс: пульс был ровный и довольно сильный.

– Прости, что так поступила с тобой, но иного выхода у меня не было.

Я свесилась с перил и посмотрела на нижний этаж, чтобы убедиться, что там никого нет. После этого поспешила по лестнице вниз, замирая каждый раз, когда дом издавал какие-либо звуки. Я облегченно вздохнула, увидев, что никого нет и на первом этаже. Я на цыпочках пробежала по холлу, который тянулся, казалось, на весь дом, прислушиваясь к каждой двери, в надежде услышать какой-нибудь разговор или просто признаки жизни. За одной из дверей я различила голос Мелиссанды и еще чей-то низкий мужской голос. Я припустила подальше от той двери, остановившись лишь в конце холла. Передо мной была еще одна лестница, но этой, очевидно, пользовались слуги в те далекие времена, когда люди могли позволить себе такие роскошества.

– Вниз – значит, в подвал, – прошептала я, уже спускаясь по простым деревянным ступеням так тихо и в то же время так быстро, как только могла. На полпути я снова взглянула вниз, свесившись с перил, и посмотрела, не поджидает ли меня кто внизу. Никакой стражи не было.

Подвал был устроен в стиле старой архитектуры – одна комната переходила в другую, та в третью, и так целая анфилада до самого конца большого дома. Я быстро нашла помещение, где содержался Адриан. И не только потому, что это была единственная запертая дверь, но и потому, что на двери, за которой он был заточен, виднелся золотой узор из символов, медленно вращавшихся в трех измерениях. Символы выглядели так, словно тот, кто нарисовал их, прочитал слишком много книг по кельтским рунам.

– Посмотрим, смогу ли я расколдовать эту штуку и не сжечь при этом еще пару тысяч клеток своего мозга, – сказала я сама себе, глядя на дверь. Я расслабилась и позволила своему взгляду потерять фокус и посмотреть на узор, отделив его от окружающей материи. Мне не много понадобилось времени, прежде чем мешанина завитков, изогнутых линий и причудливых узлов расплелась на отдельные вполне понятные символы. Я прочла про себя молитву и, протянув руку к самому яркому символу, принялась расплетать его в обратную сторону. Когда я достигла последней завитушки, заклинание вспыхнуло на секунду, а затем рассыпалось золотистым дождем. Я облегченно вздохнула и протянула руку к следующему символу. – Одним меньше, еще пять осталось.

Мне пришлось повозиться лишь с последним символом. Это было мастерски прорисованное заклинание, и оно никак не хотело сдаваться на милость победителя. По форме оно напоминало круг. Стоило мне распутать один узел, как остальной рисунок менялся, переплетаясь по-новому. Моя рука дрожала от усталости и напряжения к тому моменту, как я наконец расправилась с последним символом.

Впрочем, я и не думала об этом, я поскорее распахнула дверь, открывая путь в темницу Адриана.

Я не успела и двух шагов ступить по неосвещенной комнате, как меня сбили с ног и бросили на пол, а сверху оказался разъяренный вампир. Блеск клыков – вот и все, что я увидела, прежде чем они вонзились в мое горло. Боль резкой волной окатила меня.

– Адриан! Это же я! – простонала я еле слышно, но и этого хватило. Адриан оторвался от моего горла, на его губах алела моя кровь.

– Нелл? – Его глаза отливали холодным цветом оникса. – Ты жива.

– И ты тоже. Какое-то время я провела в неведении, – сказала я и счастливо всхлипнула. Я прижала его к себе, не скрывая чувства облегчения. – Сначала я думала, что убила тебя. С тобой все в порядке? Ты не ранен? Себастьян и Сейер не сильно тебя помяли?

– Они пытались, – прорычал он, его губы нашли мои. Я наклонила голову, чтобы ему было удобнее, но он остановился. – Почему ты не ответила мне, когда я тебя звал? Почему молчала?

– Я не знала, что ты пытаешься связаться со мной, – всхлипнула я. Из-за того, что я снова обрела его, я стала сентиментальной. – Мой «интерком» замкнуло, когда я произнесла изгоняющее заклинание. Я пыталась найти тебя, но…

Я потерла лоб. Адриан губами повторил путь моих пальцев.

– Не печалься, Hasi.

– Прости, я заставила тебя поволноваться. – Я поправила ему волосы. – Я так старалась тебя найти. Мне и в голову не пришло, что ты пытаешься со мной связаться.

Лицо его потемнело, он отстранился, встал на ноги, помог подняться мне и отряхнул мою спину.

– Сейер сказал, что ты отвернулась от меня, что ты предпочла его.

– Да ты что! Я бы никогда не предпочла его! – Я снова бросилась к нему, осыпая его поцелуями. – Ты единственный стоящий предпочтения мужчина в моей жизни.

Он ничего не сказал, но к тому моменту, как он устал показывать свою любовь, мы оба едва дышали.

– Сейер самый настоящий слюнтяй, так что ты его меньше слушай, – сказала я, все еще немного задыхаясь.

Его губы изогнулись в ухмылке, и он подобрал с пола свой ранец.

– Теперь я понимаю, что он говорил полную ерунду.

– Вот именно.

Я проверила комнату, примыкавшую к нашей, и прислонила ухо к замочной скважине. Все было тихо.

– Он только пытался деморализовать меня.

– Слюнтяи только и могут, что деморализовать людей, – согласилась я с Адрианом, который пошел впереди, отодвинув меня за спину. Мы вышли в следующую комнату.

– Если бы я подумал своей непутевой головой, то сразу раскусил бы его. Он сказал мне, что ты отдала ему кольцо Асмодея, а я знаю, что ты бы не сделала такую глупость.

Я замерла, а Адриан остановился в дверях, принюхиваясь, словно носом чуял опасность. Удостоверившись, что никакой опасности нет, он пошел дальше, сквозь слабо освещенную комнату, лишь на подходе к следующей двери заметив, что меня рядом нет.

– Нелл? Пойдем. Надо скорее уходить, пока они не обнаружили, что тебя нет на месте.

Я пожевала губу. Адриан раздраженно зарычал и вернулся ко мне.

– Только не говори мне, что ты боишься темноты. Ты же сама прошла через все эти комнаты, чтобы спасти меня.

– Да нет, дело не в этом… М-м-м… Видишь ли, насчет кольца…

Он дотронулся пальцем до моей скулы:

– Ну в чем дело, Hasi? Я не могу прочитать твои мысли, но я чувствую твои эмоции. Чего ты боишься?

Я не обязана перед ним отчитываться. Я могла и дальше притворяться дурочкой и ничего ему не говорить. И он никогда ничего не узнает.

Я вздохнула. Я не могла ему врать. Только не Адриану.

– Я на самом деле отдала Сейеру кольцо Асмодея. Адриан недоверчиво посмотрел на меня.

– Я не предавала тебя, – мягко сказала я и положила руку ему на грудь. Мое сердце сжалось от боли, проблеснувшей в его глазах. – Я думала, что он – это ты. Никто – и ты, кстати, тоже – не потрудился сказать мне, что у тебя есть однояйцевый близнец. Так что, когда я увидела Себастьяна и Кристиана на вокзале, я отдала тебе кольцо, чтобы ты использовал его силу против них. Только это был не ты.

Он стиснул зубы. Сжал кулаки. Его тело напряглось как пружина, и я, от греха подальше, отошла на пару шагов, хотя не думаю, что он стал бы вымещать свою злобу на мне.

– Кольцо было у тебя, и ты ничего мне не сказала?

– Я не знала, что это то самое кольцо, пока ты не… – Объяснение так и не сошло с моих губ. Я хотела провалиться сквозь землю, и не важно, что побуждения мои были искренними. – Я хотела тебе рассказать. Хотела…

– Позволить ему использовать кольцо, чтобы уничтожить нас? Я правильно понимаю?

Адриан медленно повернулся и увидел в дверях блондина. Тот прислонился к косяку, создавая обманчивое впечатление беспечности. Адриан закрыл меня своим телом, но я шагнула в сторону, чтобы все хорошо видеть.

– Себастьян. – Голос Адриана был на удивление спокойным, но отчего-то волосы у меня на затылке встали дыбом. – Так ты до сих пор жив.

Себастьян коротко поклонился:

– Как видишь, Предатель. Увы, о тебе того же сказать нельзя. К рассвету ты умрешь.

– К рассвету? – с ужасом переспросила я. Адриан тут же снова сместился, чтобы закрыть меня своей широкой спиной. Я ущипнула его за ягодицы и сдвинулась в другую сторону. – Что значит «к рассвету»? Ребята, вы же не любите рассветы.

– Твоя женщина не отличается интеллектом, как я погляжу. – Себастьян казался скучающим.

– Нелл здесь вообще ни при чем, – сказал Адриан, будто мачо, отчего мне одновременно захотелось расцеловать его и треснуть побольнее тем, что под руку попадется. – Не впутывай ее в это дело.

Я взяла Адриана под локоть и ударила его по руке, когда он попытался отпихнуть меня за спину.

– Еще как при чем. Я в этом деле глубже некуда. Так что именно означает твоя угроза, Себастьян? Что вы собираетесь сделать с Адрианом?

Себастьян вошел в комнату, и Адриан зарычал.

– Камарилья уже сформирована. Решение покончить с Предателем раз и навсегда принято и обжалованию не подлежит.

– Покончить? – спросила я, чувствуя, как страх заполняет все мое существо. Они собираются сжечь Адриана заживо в солнечных лучах? Только через мой холодный бездыханный труп! – Вы, ребята, что, окончательно сошли с ума? Полностью и бесповоротно ре… Ой!

Себастьян достал из-за голенища сапога нож со страшным изогнутым лезвием и помахал им.

– Держись подальше, Нелл, – сказал Адриан и вышел вперед, отвечая на вызов Себастьяна.

– Чтобы тебя снова подрезали? Нет уж, уволь. – Я повисла на Адриане. – Послушайте, это все уже слишком далеко зашло. Понятно, что Себастьян держит на тебя зло…

– Держу зло? – Светловолосый вампир хмыкнул. – Он предал меня, обманул и оставил истекать кровью, пока единственным, что отделяло меня от вечной тьмы, не стала жажда мщения. И он сделал это исключительно ради тщеславия своего хозяина.

Я посмотрела на Адриана. Его глаза окрасились в цвет индиго и смотрели прямо на Себастьяна. Хотя он и стоял совершенно спокойно, но я знала, что он готов напасть на своего недруга.

– Ты действительно все это сделал с ним?

– Да, – ответил Адриан, и его взгляд на секунду встретился с моим. Глаза его ровным счетом ничего не выражали, он ничего не собирался объяснять мне.

– Ага. Понятно. – Я снова повернулась к Себастьяну: – Надо полагать, у Адриана были на то веские причины. Обычно он вовсе не жестокий.

– Веские причины? – спросил Себастьян, теряя терпение.

– Думаешь, так просто нести на себе проклятие Повелителя демонов? – спросила я, уперев руки в бока. – Или ты думаешь, ему так хочется быть Предателем?

– Нелл…

– Нет, Адриан, я хочу знать. Пусть Себастьян скажет мне, каково это – быть прикованным и телом, и душой к Повелителю демонов и отдавать на муки своих людей. Я хочу услышать это из его уст, пусть скажет, какое несказанное удовольствие ты, по его мнению, от этого получаешь.

– Нелл, это все не важно…

– Я хочу услышать от него, как это весело для тебя – предавать тех, кого ты любил. Давай смелее, Себастьян, говори, не стесняйся.

Себастьян несколько мгновений недоверчиво взирал на меня, затем посмотрел на Адриана:

– И вот эту женщину ты выбрал?

Губы Адриана скривились в горькой усмешке.

– Она не всегда видит проблемы в том же свете, что и мы. Я ударила его по груди.

– Ну спасибо вам обоим огромное! Может, лучше начнем снова убивать друг друга, а меня оставим в покое, а то болтаете обо мне, как будто меня тут нет! – Едва слова слетели с губ, как я уже жалела о том, что сказала. Я вскинула руки, останавливая Себастьяна, который уже двинулся на Адриана. – Постой! Я не это имела в виду. Я уверена, что мы можем договориться. Надо всего лишь найти точки соприкосновения…

– Она умрет над твоим испепеленным солнцем трупом, – сказал Себастьян Адриану, ткнув ножом в направлении меня.

Адриан взревел и ринулся вперед, отбросив меня в сторону.

– А с чего ты взял, что справишься с обоими? – выкрикнула я, вцепившись в рубашку Адриана, стараясь удержать его от самоубийственной попытки броситься на блондина. Адриан дернулся сильнее, в надежде высвободиться, но я держала его достаточно крепко. Я не смогу уберечь их от убийства, если драка начнется, так что надо остановить все сейчас, пока еще есть шанс. – Ты уже пытался, Себастьян, и оба раза проиграл. Все, что мне надо сделать, так это просто произнести заклинание, и ты снова будешь обездвижен…

С ретроспективой на прошлые события я поняла, что недооцениваю возможности Себастьяна. Не стоило пугать его старыми заклинаниями, но я была на грани срыва, как физически, так и морально, так что на мое поведение можно было сделать скидку.

Впрочем, Адриан так не считал. Когда Себастьян сменил мишень и бросился на меня, выставив вперед страшный нож, тускло мерцавший в свете заляпанной лампы без абажура, качавшейся под самым потолком, Адриан выскочил между нами, оттолкнув меня в сторону. Я ударилась головой о каменную стену, и из глаз посыпались искры. К тому моменту как я смогла ясно воспринимать происходящее, Адриан – он был в лучшей форме, чем в прошлый раз, когда они с Себастьяном встречались, – прижал светловолосого вампира к стене, приставив к его горлу его же нож.

– Да как ты смеешь нападать на мою Возлюбленную?! – рычал Адриан. Рука с ножом дрогнула, готовая в любую секунду перерезать Себастьяну глотку. Себастьян, конечно, как и любой вампир с их способностью к регенерации, пережил бы порез на горле, но даже такой сильный вампир, как он, бессилен, если ему отрезать голову.

– Адриан, – мягко сказала я и протянула руку, приближаясь к нему, как к раненому животному. Его дыхание было прерывистым и тяжелым, а глаза – цвета северного неба, настолько бледные, что казались почти белыми. – Я знаю, ты считаешь, что это хорошая идея – убить Себастьяна, но это не так. Нельзя его убивать.

Из груди Адриана вырвался животный рык. Я нежно коснулась его руки, прижимаясь к нему всем телом. Себастьян, который уже осознал, что был на волосок от смерти, стоял смирно и смотрел, что будет дальше. Он не пытался вырваться, потому что понимал, что его тут же убьют. Кровь медленно вытекала из пореза под лезвием ножа на его шее и капала на рубашку, пропитывая ее насквозь. Я обеспокоенно взглянула на рану. Она была достаточно глубокой, и он быстро терял кровь.

– Себастьян ведь не тебе враг. Он такая же жертва Асмодея, как и ты, – спокойно говорила я, нежно поглаживая Адриана по волосам. – Я знаю, тебя заставили предать его. Я знаю, что тогда у тебя не было выбора, но сейчас у тебя выбор есть. Если ты убьешь Себастьяна, то запятнаешь свою душу навеки. Его смерть будет преследовать тебя до конца твоих дней.

Он посмотрел на меня бледно-голубыми глазами. Я подалась к нему и поцеловала его в губы. Едва мы соприкоснулись, как меня переполнили его чувства, его гнев на Себастьяна и страх потерять меня.

– Его смерть будет преследовать и меня. Не делай этого, моя любовь. Не рискуй своей душой, которую ты так долго не мог обрести.

Его затрясло, когда я снова поцеловала его, вложив в свой поцелуй то, чего не могла передать словами. Гнев его начал утихать под моими прикосновениями, страх отступил.

– Он бы убил тебя, если б смог. – Голос Адриана был грубым и низким, словно он годами не говорил. Его дыхание щекотало мои губы.

– То, что тебя заставляли делать, породило его ненависть к нам, – прошептала я, касаясь его губ, позволяя его эмоциям течь через меня. – Но это не значит, что ты должен ненавидеть в ответ. Каждое преступление, совершенное тобой, было содеяно под влиянием чужой воли. Так не совершай же еще одно, только повинуясь своей злости. Прошу тебя, Адриан, прояви милосердие там, где никто не проявил его к тебе.

Он набрал полную грудь воздуха, закрыл на мгновение глаза, а затем открыл, и на этот раз они были глубокого голубого цвета. Он пришел в себя. Адриан снова повернулся к Себастьяну, лицо его было словно каменное.

– Когда ты в следующий раз захочешь убить мою Возлюбленную, помни о том, что ты жив только благодаря ей.

Себастьян ответил лишь слабой улыбкой. Адриан убрал нож и потащил своего окровавленного врага в ту же комнату, в которой недавно сидел в заточении сам.

– Здесь нет замка, так что тебе придется заколдовать дверь, – сказал Адриан, оставив Себастьяна внутри на раскладушке с грязным матрасом.

Я запаниковала.

– Я не умею заколдовывать двери! Он нахмурился:

– Теперь не время для ложной скромности, Hasi. Когда ты говорила, что вообще не умеешь колдовать, ты остановила их, связав заклинанием. У тебя получилось наложить изгоняющее заклинание, просто произнеся его. Я знаю, что ты не хочешь заглядывать в ту часть своего сознания, где таятся великие силы, но ты должна заколдовать эту дверь.

Я заломила руки:

– Да ни при чем здесь моя скромность. Я просто не знаю, как заколдовывать двери. Ты же видел мои воспоминания. Меня научили лишь нескольким заклинаниям, да и те я едва помню. Но… – Я перестала заламывать руки и задумчиво посмотрела на дверной проем. – Мне кажется, я помню, как эта дверь была заколдована, когда я снимала заклинания. Как минимум я помню самое сложное из них.

У меня получилось с третьей попытки. Одно заклинание я не успела закончить, потому что Себастьян попытался сбежать – к счастью, дверь выдержала. Второе заклинание я успела заплести лишь наполовину, но оно было таким сложным, что запуталось в своих узлах и заморозило дверную ручку. Наконец с третьего раза мне удалось наложить полноценное заклинание.

– Ну вот, все готово, – сказала я и облегченно вздохнула. Себастьян навалился на дверь, тщетно пытаясь взломать мое заклинание. – Пошли отсюда.

Мы выбрались из подвала, поднялись по лестнице и через заднюю дверь вышли на темную аллею, никем не замеченные. Хотя я понимала, что скоро придет в себя оглушенный мускулистый охранник да и Себастьяна рано или поздно хватятся.

– Значит, мы сейчас летим в Лондон, правильно? – спросила я. Мы втиснулись вдвоем в телефонную будку в нескольких кварталах от дома, из которого только что сбежали. – Мы найдем твоего брата и отнимем кольцо?

Адриан достал из ранца черную тетрадку и стал пролистывать страницы.

– Дотянись до моего кармана и найди мелочь, чтобы позвонить. Мы пойдем за Сейером, но сначала нам не помешает найти помощников.

Я порылась в кармане его шерстяного плаща, пока он искал нужный ему телефонный номер.

– Помощников? Каких помощников? Разве нам не нужно висеть у Сейера на хвосте? У него же фора в два часа…

– У меня нет денег, – напомнил Адриан. – Я не могу доставить нас в Лондон без денег. Здесь, в Кёльне, у меня есть друг, который поможет мне. Раздобудем деньги, тогда полетим в Лондон.

– Да, но на это уйдет время, – заметила я. Мною двигало какое-то внутреннее чутье. Я знала, что мы должны преследовать Сейера и как можно скорее отнять у него кольцо. Только так мы спасем Деймиана.

– Я хочу ехать не меньше тебя, – взорвался он неожиданно, глядя на меня бешеными глазами. – Каждый мускул моего тела взывает к отмщению, но я не могу пойти на поводу у эмоций. Ты почему-то до сих пор считаешь меня каким-то суперменом, Нелл, но я всего лишь человек. Да, бессмертный человек, но я не могу раздвигать границы времени и пространства, как и не могу делать деньги из воздуха. Вот поэтому мне и нужна помощь.

Я обиделась, но не подала и виду, а лишь прижалась к нему и поцеловала в ухо.

– Прости. Я и правда думала, что ты умеешь творить чудеса. Это Баффи во всем виновата. Из-за этого сериала все думают о вампирах черт знает что.

– О Темных, – поправил он сердито, но уже не зло, после чего нежно поцеловал меня.

– Мне кажется, я прихожу в норму. Я уже чувствую твои эмоции при прикосновении, – сказала я, прежде чем его губы снова накрыли мои. Поцелуй длился так долго, что казался вечным. Адриан был словно укрыт вуалью желания, и мне передалось его возбуждение.

Вдруг в стеклянное окошко телефонной будки нетерпеливо постучали. Это был мужчина в плаще и под зонтом, отражавшим свет уличных фонарей. Я отпустила Адриана.

– А у твоего друга не найдется комнатки ненадолго? На его лице промелькнуло странное выражение, и он сгреб мелочь, которую я ему нашла.

– Вообще-то у нее найдется для нас комната.

Он набрал номер и, когда ему ответили, начал так быстро говорить по-немецки, что я едва успевала следить за смыслом.

– Ладно, я поняла, что твоя знакомая будет рада нас видеть, но что она говорила о Брюсселе? Где именно она живет? – спросила я, когда мы освободили телефонную будку.

Адриан обнял меня за талию, и мы не спеша пошли по темным, мокрым от дождя улицам Кёльна.

– Гигли живет на Брюссельской площади в бельгийском квартале. Мы можем добраться туда на трамвае.

Прижавшись к нему, я чувствовала, как он сосредоточен и напряжен. Он всматривался в прохожих, конечно же, выглядывая Себастьяна и Кристиана. Но никто так и не остановил нас. Мы спокойно сели на трамвай и отправились в старинную часть города, застроенную историческими домами с дорогими квартирами.

– Так кто именно эта Гигли? Что это за женщина?

– Она не женщина, она подземный гном.

– Кто? – спросила я, встав как вкопанная посреди мощеной улицы. Вампиры не общаются с подземными гномами, это всем известный факт.

Адриан потянул меня дальше.

– Кто-кто? Гигли – это гном.

– А что она делает в доме?

– Ну… раньше они, конечно, жили в шахтах, преимущественно в Уэльсе.

Я снова остановилась, но Адриан был готов к моему маневру, он подхватил меня за руку и потащил по скользким камням мостовой.

– Ты ведешь меня к гному? К подземному уэльскому гному?

– Да.

– А почему она живет среди людей?

– Они ассимилировались.

– А-а-а. – Я переваривала эту мысль, пока мы не свернули за угол. – А почему уэльские подземные гномы живут в Германии?

Адриан пожал плечами:

– Ей нравится местное пиво. Я чуть не поперхнулась.

– Только-только я начала привыкать ко всем этим чертенятам, Темным, Повелителям демонов, как ты добавляешь каких-то гномов в этот коктейль. Я тебя прошу, Адриан, дай мне отдохнуть. У меня, знаешь ли, есть некоторый предел веры в невероятное до завтрака.

Он улыбнулся мне, показав свои ямочки, и я уже готова была поверить во все, что угодно.

– А у тебя Алисы среди родственников нет?

– Нет, да и ты далеко не Белый Кролик, так что давай не будем превращать все в Страну чудес, идет? – попросила я.

Он рассмеялся и указал мне пункт нашего назначения на другой стороне крохотной площади. Я посмотрела на него и подумала, что до того, как на него легло проклятие Повелителя демонов, он, должно быть, был очень интересным и неординарным человеком.

Глава 11

«Хаус Глитгель». Я, нахмурившись, смотрела на синюю металлическую табличку над звонком на ярко-розовой стене дома. Здания примыкали друг к другу стенами, и каждое было окрашено либо ярко-желтым, либо ярко-красным. Под окнами и над дверями черными пятнами виднелись цветочные ящики, которые сейчас были пусты, но, готова побиться об заклад, летом они благоухали разномастными цветами.

– Нет, я, конечно, все понимаю, мой немецкий носит скорее академический характер, но разве эта надпись не означает «Дом Вазелина»?

– Ну да, – ответил Адриан и шагнул вперед, когда дверь гостеприимно распахнулась, приглашая нас войти. Я лишь мельком взглянула на магазин, который располагался внизу, и Адриан поторопил меня подняться наверх по лестнице. Наверху стояла морщинистая старая женщина в бесформенном черном платье.

Адриан вежливо поклонился:

– Джада. Давненько не виделись. Почитай, несколько лет.

– Предатель, – ответила старушка мелодичным, но сухим голосом.

Ее лицо было паутиной из морщин, ее плоть осела и одрябла, словно держалась лишь на костях. Ее волосы, зачесанные назад и забранные в тугой комок, были белыми, но с несколькими черными прядями. Ее глаза тоже были белыми, подернутыми катарактой. Но несмотря на то что она была совершенно слепа, и в этом я не сомневалась, когда она посмотрела в мою сторону, меня пробила дрожь, потому что она заглянула так глубоко в мою душу, как еще никто и никогда не смотрел.

– Так ты наконец-то ее нашел?

– Это Нелл. А это Джада, она… – Адриан остановился, не в силах найти правильное слово, – она страж Гигли.

– Страж? – Я недоуменно посмотрела на старушку. Она была слепа, слаба и казалась старше здания, в котором находилась. Она словно стояла одной ногой в могиле.

– Скорее, вышибала, – поправила старушка Адриана, как будто издеваясь над моим недоверием. – Это современное словцо, но оно имеет несколько значений.

– Ага. Вышибала. Ладно. Тогда я все же Алиса.

– Ты волшебница, милочка, – ответила она. В голосе ее было столько металла, что теперь ее убежденность в своей силе не казалась мне смешной. Она подняла руку, согнула ее в локте и поднесла к моей голове, отчего у меня по спине побежали мурашки. – У тебя в голове свет, белый свет забвения. Но не он уничтожит тебя в итоге, а твой страх.

Теперь мурашки уже бежали не только по спине. Все мое тело покрылось гусиной кожей. Я никому, кроме Адриана, не рассказывала, на что был похож мой удар, а у него точно не было времени рассказать ей. К тому же я не думала, что он станет делиться с кем бы то ни было такой личной информацией.

– Да, но вовсе не страх разрушил часть моего мозга десять лет назад, – мягко сказала я и придвинулась ближе к Адриану. Он обнял меня крепко и надежно.

Старушка прокудахтала что-то и махнула нам рукой, пропуская дальше.

– Очень странная женщина, – сказала я почти шепотом, когда мы шли по темному узкому проходу. Адриан был позади меня. – Какой нормальный человек станет нанимать вышибалой слепую немощную старушку?

– Видишь ли, Джада – кохан.

Я вопросительно посмотрела на него через плечо.

– Кохан на фарси означает «древний».

– Ну да, я так и подумала, древнее некуда, – согласилась я, открывая дверь в конце прохода.

Это было все равно что открыть дверь в Страну чудес. Я оглядела большую комнату, которая пульсировала светом и мягкой музыкой. На стенах пестрели эротические картины и фотографии. Пол покрывали красные и черные ковры, но их было не разглядеть под морем движущихся в такт музыке тел. В стене были встроены маленькие альковы, закрывающиеся тяжелыми бархатными шторами красного цвета. Большинство были заняты. Но не во всех занятых альковах шторы закрывали происходящее, так что взору было на чем остановиться. Тела переплетались, не оставляя шанса воображению. Наконец-то я поняла, чем занимается эта Гигли, знакомая Адриана.

– Это публичный дом, не так ли? Этакий извращенный немецкий секс-клуб?

Адриан бросил на меня взгляд, в котором ясно читалось: «Не устраивай сцен», – и положил свою тяжелую руку мне на спину ниже талии, проталкивая внутрь. Музыка оплела нас, едва мы перешагнули порог, и я поняла, что в нее добавлено что-то еще, какое-то послание, которое заставляет посетителей плясать до утра, и не только.

– Потанцуй со мной, – сказала я, разворачиваясь, чтобы увидеть лицо Адриана. Меня переполняло томительное предчувствие. Я прижалась к нему всем телом, и мы затанцевали в такт музыке вместе со всеми. – Я хочу танцевать с тобой.

– Ты должна сопротивляться чарам, – ответил он, толкая меня вперед, и мы постепенно продвигались через толпу. – Это не для нас придумано, а для прочих. Нам сегодня ночью многое нужно сделать, Нелл.

– Да, очень многое, – промурлыкала я и потерлась о него, чувствуя его каждой клеточкой своего тела. Меня переполняло желание чувствовать его внутри себя, эмоции струились из меня.

При моих словах его глаза сделались сапфировыми, но он не без труда оторвал меня от своей груди.

– Сначала дело, Hasi. Чуть позже я позволю тебе сделать все те сумасшедшие вещи, о которых ты сейчас думаешь.

– Я придумаю еще и не то, – предупредила я, дрожа от желания дотронуться до него, обладать им. Мое тело переполняли странные ощущения. Все, что меня сейчас волновало, – это желание прижаться к Адриану. Я расстегнула пуговицы на своем жакете и бросила его на пол, а Адриан все толкал и толкал меня через толпу танцующих, которая издалека казалась такой плотной. О меня терлись другие люди, но я хотела только Адриана, только его тела жаждало мое тело. Я провела рукой по своему животу и сжала грудь, представляя, что это его рука. Я сорвала с себя свитер.

Адриан замедлил шаг, чтобы подобрать с пола и мой жакет, и свитер.

– Hasi, посмотри на меня. Ты должна сопротивляться чарам. Эти чары заставляют тебя чувствовать то, о чем позже ты пожалеешь.

– Я хочу тебя, Адриан. Я немыслимо тебя хочу. И я никогда об этом не пожалею. Люби меня, дорогой. Люби меня прямо здесь и прямо сейчас!

Он выругался чуть слышно себе под нос и вытолкал меня из толпы. Перед нами появилась дверь, выкрашенная красным, с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Он постучал, а я обняла его за широкие плечи, покрывая поцелуями шею. Я потерлась о него бедрами в вульгарном приглашении.

– Я хочу чувствовать, как ты двигаешься внутри меня, Адриан. Я хочу, чтобы ты был грубым и горячим со мной. Я хочу чувствовать, как ты дюйм за дюймом скользишь во мне.

Моя рука опустилась вниз и нашла ширинку его джинсов. Его плоть рвалась наружу, сдерживаемая лишь молнией и его волей. Его рука легла на мою. Он хотел остановить меня, но прикосновение сказало мне все о его желании, и я бесстыдно продолжала гладить его. Страсть росла в нем вместе с нестерпимым голодом. Чернота, которая все еще заполняла часть его души, сделалась красной от возбуждения.

– Люби меня, – выдохнула я, схватила его за волосы и притянула к себе, чтобы впиться губами в его губы.

Он сгреб меня в охапку, прижал к себе и впился в меня губами.

– Неужели ты так давно здесь не был, что забыл заколдовать себя перед входом в это гнездо разврата? – спросил голос позади Адриана.

Его тело напряглось, губы наши разомкнулись, и, прежде чем я смогла опротестовать его действия, дверь перед нами распахнулась и мы оказались в маленькой комнатке. Дверь за нами закрылась, отрезая музыку и то желание, что переполняло меня. Эффект был такой, словно меня окатили ледяной водой.

Адриан поставил меня на пол и безмолвно передал мне жакет и свитер.

– Вот дрянь! – взвизгнула я, схватила свою одежду и натянула на себя, ни на кого не глядя. Теперь я слабо припоминала, как мне кто-то рассказывал, что чары – это своего рода магическое принуждение, которое можно добавить к чему-либо визуальному или воспринимаемому на слух – например к музыке, – но я и понятия не имела, что это такая сильная штука. Что уж говорить, когда чары попадают прямо в яблочко. Мое тело до сих пор подрагивало от наведенной чарами похоти.

– Это, как я понимаю, твоя Возлюбленная. Добро пожаловать в мой дом, Нелл.

Я застегнула последнюю пуговицу на жакете и заставила себя посмотреть на женщину, которая поторопила нас войти в комнату. Не знаю, что я ожидала увидеть – никогда не видела уэльских подземных гномов, – но передо мной стояла самая обычная, как и все прочие, женщина с рыжими волосами, веснушками по всему лицу, полная и в обтягивающем ярко-красном платье, под цвет двери. Она улыбнулась с какой-то хитринкой в глазах и вяло махнула рукой в сторону зала, что остался позади, за проходом:

– Я приношу свои извинения за то, что Адриан не подготовил вас к этому. Это немного наивно, но местным, похоже, нравится.

Я вымученно улыбнулась и пробормотала извинения за свой небольшой стриптиз. Лишь потом я подняла взгляд на Адриана.

– На меня это никогда не действовало, – сказал он и пожал плечами, скидывая плащ и отправляя его следом за ранцем на черно-красный стул. – Я и не думал, что нужны какие-то меры безопасности.

Гигли улыбнулась, и я сразу растаяла, несмотря на смущение из-за того, что чуть не изнасиловала Адриана на людях.

– Раньше ты этого не чувствовал, потому что у тебя не было Возлюбленной. Твои эмоции в ее адрес сделали тебя уязвимым к чарам. Но прошу вас, садитесь. Чем я могу помочь вам?

Я села в черное кожаное кресло. Адриан стоял позади меня, и я чувствовала по его напряжению, что ему неловко и дискомфортно.

– Я ничем не смогу отплатить тебе за помощь, Гигли. Ее улыбка преисполнилась печали.

– Ты многое сделал для меня в прошлом, Адриан, и ни разу не попросил ничего взамен. И я буду счастлива оплатить свой долг перед тобой, хотя должна предупредить тебя, что у меня не много наличных денег. Мои клиенты требуют только лучшего, и не далее как на прошлой неделе мне пришлось лететь за новой группой сильфов, потому что последние девочки ушли в профсоюз и решили открыть свой собственный бизнес. – Она разочарованно фыркнула. – И это после всего, что я сделала для них! Так-то они расплатились со мной!

Адриан нахмурился:

– Мне, конечно, жаль, что у тебя проблемы с рабочей силой, Гигли, но…

– Неблагодарные, эгоистичные девки, – возмущалась Гигли. – Всегда думаешь, что они проявят к тебе хоть толику преданности, да где там. Едва научатся, как ублажать полтергейста, и фьють, только я их и видела.

– Полтергейста? – изумленно спросила я, вскинув брови, и посмотрела на Адриана.

– Они и костюмы с собой забрали. Вы хоть представляете себе, как это дорого – одеть сильфа? Это же только тончайший шелк и паутинка.

– У Гигли свои клиенты, – ответил Адриан на мой вопрос и нахмурился, став чернее тучи.

– А еще они забрали специальные плетки. В них вплетены поднебесные нити сладострастия, только так можно доставить удовольствие полтергейсту.

– Правда? – Я покосилась на дверь, воспоминания о переплетенных телах все еще были свежи. – Так там что, одни полтергейста? Ну-ну. А мне они совсем не показались призрачными.

– Это потому, что они вовсе не полтергейсты. Гигли использует холл как прикрытие для настоящих клиентов.

– Для привидений, – подытожила я таким тоном, словно ничего необычного в публичном доме для призраков не было.

– Вот именно.

– Они удивительно хорошо платят, – добавила Гигли, видимо, устав возмущаться поведением своих сильфов. – Не деньгами, конечно, всем известно, что они не понимают, что такое материальные ценности. Нет, они доки по ловле кобольдов. А прирученный кобольд на рынке стоит сумасшедших денег.

– Кобольды? – переспросила я, изо всех сил стараясь не выглядеть полной идиоткой.

– Это один из видов домашних чертей, – ответил Адриан. – Может, вернемся к сути разговора…

– Они пользуются большим спросом среди богатеньких, – сказала Гигли доверительным тоном. – Взрослый обученный кобольд запросто уйдет на рынке от четырех тысяч евро. Теперь понимаете, почему так важно, чтобы полтергейсты были всем довольны?

– Да, теперь я, конечно, понимаю, – согласилась я и подумала, не пора ли моей голове распухнуть от бесконечного потока удивительных вещей, что нахлынул на меня за последние трое суток. – Это очень даже логично. Сначала вы нанимаете сильфов, чтобы они ублажали полтергейстов, чтобы обязать их, в свою очередь, охотиться на кобольдов. Чего тут непонятного?

Рука Адриана опустилась мне на плечо и слегка сжала его.

– Гигли, ты пугаешь Нелл.

– Мне вовсе не страшно. Я беспокоюсь, да, беспокоюсь, как бы не сойти с ума от всего этого, но я вовсе не напугана.

– Нам нужно два билета до Лондона, – сказал Адриан, не обращая внимания ни на мой повышенный тон, ни на попытки Гигли свести все к шутке. – Если ты нам купишь эти билеты, то будем считать, что ты мне ничего не должна.

– Идет, – сказала она и подняла с черного стеклянного столика, что стоял в углу, черный телефон. Она набрала номер и прикрыла трубку ладонью. – Мне нужны ваши паспортные данные.

Я посмотрела на Адриана. Он посмотрел на Гигли.

– Что? – спросила она, ее рыжие брови сошлись на переносице. – Не говорите мне, что у вас нет с собой паспортов.

– Мой паспорт при мне, – медленно сказал Адриан и перевел взгляд на меня.

– Но мой паспорт остался в замке у Кристиана. Гигли опустила телефонную трубку на место, взгляд ее серых глаз внезапно сделался убийственно жестким. Она оглядела меня с ног до головы, затем посмотрела на Адриана:

– Кристиан? К. Дж. Данте? Он коротко кивнул.

– Если у тебя нет паспорта, то как вы попали из Чехии в Германию?

– Адриан заставил меня надавить на кондуктора в поезде. Вообще-то получилось чудесно, хотя я и понятия не имела, как заставить человека делать то, что я хочу, с помощью ментального воздействия, но… – Я закусила губу и воровато посмотрела на Адриана. Его лицо словно окаменело, он не сводил напряженного взгляда с Гигли. – Но на вокзале в Кёльне у нас произошел сбой, так что снова у нас это не получится.

– А нельзя сделать так, чтобы Данте выслал тебе паспорт?

– Вы шутите? – Я вымученно улыбнулась, а пальцы Адриана крепче сжали мое плечо. – Кристиан спит и видит, как бы нас убить. Не думаю, что он станет помогать нам убежать из Германии.

Она тяжко вздохнула и посмотрела огромными глазами на Адриана:

– Ты не сказал, что это Темный Данте преследует вас. Адриан так сильно сжал мое плечо, что мне стало не на шутку больно. Я коснулась его пальцев в беззвучной просьбе ослабить хватку. Он тут же так и сделал и погладил меня, отвечая Гигли:

– Разве это важно, кто именно пытается нас найти? Нам все равно надо попасть в Лондон.

– Но это все меняет. Ведь Данте – это… – она беспомощно развела руками, – это неограниченные ресурсы. И ты это знаешь не хуже меня. Нельзя так просто взять и заказать тебе билет до Лондона. Именно в аэропорту они и будут искать тебя в первую очередь. Если ты все же настаиваешь на том, чтобы лететь, то вам надо делать новые паспорта, а с этим я вам не помогу.

Я встала, беря Адриана за руку. Меня переполняло отчаяние, которое прошло через него и вернулось ко мне преумноженным многократно. Мне хотелось кричать от бессилия бороться с препятствиями, которые вырастали на каждом нашем шагу.

– Послушайте, я знаю, мы многого просим и я мало что могу предложить взамен, но я могу обналичить часть пенсионного фонда…

– Деньги. – Она фыркнула. – А что толку в деньгах? Это в мире смертных они имеют такую цену, а я свожу свои контакты с этим миром к минимуму.

– Что ж, это как раз тот самый случай, когда приличная куча денег решила бы проблему, – выпалила я и тут же пожалела, что позволила себе сорвать дурное настроение на человеке, который пытается нам помочь. – Простите. Я не хотела вас обидеть. Просто нам очень важно попасть в Лондон. Очень, очень важно. И мы сделаем все, что сможем, чтобы добраться туда. Так что, чего бы это ни стоило – деньги, информация, кобольды, все, что угодно, – мы добудем все, лишь бы оказаться на борту самолета через пару часов.

Адриан освободил свою руку из моей ладони и обнял со спины, прижав к своей груди.

– Ты знаешь кого-нибудь, кто может сделать нам новые паспорта?

Гигли, которая слушала мою тираду поджав губы, смягчила свой взгляд. Ее губы расслабились, приобретя естественную полноту, и она посмотрела на нас.

– Тюлень.

Я навалилась спиной на Адриана, слишком утомленная, чтобы еще чему-нибудь удивляться.

– Ручной или дикий? – спросила я.

– Да нет же, человека, который может вам помочь, зовут Тюлень, – сказала она, опуская взгляд. – Он может вам обоим выправить новые паспорта.

– Во что нам это обойдется? – спросил Адриан клокочущим голосом.

Она не посмела посмотреть ему в глаза.

– Об этом вы договаривайтесь с ним сами. Здесь я вам помочь не могу. Как только у вас будут паспортные данные, я обеспечу вам билеты на ближайший рейс до Лондона.

У меня было плохое предчувствие по поводу этого парня по имени Тюлень, но другого выхода из ситуации я не видела. Адриан тоже был в отчаянии, и я чувствовала это, отчего мне было только хуже. Гигли написала координаты Тюленя, а я растирала руки, пытаясь хоть как-то задавить ощущение надвигающейся катастрофы, которое лишь усиливалось с каждой минутой нашего пребывания в Германии.

Прежде чем мы ушли, Гигли как-то странно на меня посмотрела, после чего открыла стальной сейф и достала маленькую зеленую книжицу, которую протянула мне.

– Что это? – спросила я, пролистывая книгу. Книга была на латыни, страницы пестрели диаграммами и краткими пояснениями к довольно дурным стихам. Я перевела несколько предложений и сильно удивилась, когда поняла, что стихи – это… заклинания.

– Это книга магических формул. Как видишь, она не очень старая, и, следовательно, в букинистической лавке за нее много не дадут. Мне подумалось, что тебе она понадобится, раз ты волшебница.

Я улыбнулась и вернула ей книгу.

– Спасибо, конечно, но она мне, пожалуй, не нужна. Я знаю, что никто, кроме Адриана, мне не верит, но мои колдовские способности ограничиваются парой простейших заклинаний.

– Как ты можешь знать, на что способна, пока не попробуешь? – спросила она, загадочно улыбнувшись.

Непрошеным призраком в памяти моей всплыл образ Бет. Я поморщилась и отвела взгляд.

– Уж поверьте, я знаю.

Глава 12

– Ты знаешь этого парня, Тюленя? – спросила я Адриана. Мы торопливо шли к ближайшему перекрестку, где у нас было больше шансов поймать такси.

– Я слышал о нем, – ответил он. Голос его был ровным, но стоило мне обнять его за талию, и я почувствовала то, что он пытался скрыть, – сильную и глубокую тревогу. – Он профессионально подделывает документы, если верить молве. Он смертный, но из тех, кто ведет дела с бессмертными.

Перед нами резко затормозило такси, словно услышав мысли Адриана. Я залезла на заднее сиденье, подождала, пока он скажет адрес, а затем прильнула к нему и тихо спросила:

– Почему ты сказал «но»? Он обнял меня за плечи.

– Последний раз, когда я слышал о нем, он был связан с Эйзенфаустом. Это глава одной из ветвей немецкой мафии.

– Да уж, ничего не скажешь, выдающаяся личность. – Я поцеловала его в ухо, просто потому, что он это заслужил. – Но если вдруг дойдет до конфликта между вами, то я поставлю на тебя.

– Я не собираюсь с ним драться, – сказал Адриан, сверкнув на меня лазуритовыми глазами, которые так много обещали. – Меня больше беспокоит цена, которую он запросит.

– Я же сказала тебе, что могу достать деньги. А если он запросит больше, чем у нас будет, просто покажи ему клыки. Уверена, после этого он скинет пару тысяч.

Тюлень оказался очень худым человеком. Его кожа цвета кофе, сильно разбавленного молоком, обтягивала его костлявую фигуру, отчего он был похож на ходячий скелет. Все пять минут, что мы провели у него, беднягу мучил тик под правым глазом. Но не это, а его суетливый, немного не сфокусированный, затуманенный взгляд выдавал в нем наркомана со стажем.

– Чего надо? – спросил он на очень нелюбезном немецком сквозь приоткрытую дверь после того, как Адриан стучался несколько минут.

– Мы от Гигли. Она сказала, ты можешь помочь.

Он прищурил глаз и какое-то время изучал сначала Адриана, затем меня.

– Темный и человек. Какого рода помощь вам нужна?

– Я бы предпочел не обсуждать дела на людях, – сказал Адриан. Я кивнула, вцепившись в руку Адриана. Коридор позади меня не внушал доверия, я уверена, что видела что-то мохнатое и шевелящееся под одной из многочисленных куч мусора.

Тюлень исчез за дверью, закрыв ее. Послышался звук снимаемых цепочек. Затем дверь снова открылась, и показалась его голова.

– Заходите, заходите, – быстро выпалил он, затаскивая нас внутрь. После чего он с грохотом захлопнул дверь и закрыл ее на три засова, четыре цепочки и металлическую скобу, чтобы никто не смог выбить дверь снаружи. – Итак, говорите, чего вам от меня надо.

Адриан нахмурился, осматривая комнату. Она, как и ее владелец, была обветшалой и потрепанной, дни ее славы были далеко позади. Выцветшие обои свисали со стен, куски их осыпались повсюду, в том числе и на печальное бесформенное кресло. Два с половиной пластиковых стула стояли вокруг стола, покрытого линолеумом. На столе боевым порядком выстроилась фотокопировальная техника, которая, пожалуй, стоила больше, чем все здание, где находилась комната. Немудрено, что Тюлень так серьезно относился к безопасности своих апартаментов.

Адриан подвинул мне один из пластиковых стульев, предварительно убрав с него тарелку с остывшей картошкой фри и недоеденным гамбургером, чтобы я могла сесть.

– Нам нужно добраться до Лондона так, чтобы нас никто не узнал. Как быстро ты можешь сделать нам новые паспорта?

– А как скоро вам надо там быть? – Тюлень говорил по-немецки почти так же бегло, как и Адриан. Я с трудом поспевала за ними. С точки зрения лингвистики немецкий язык был не самым удобным для меня, так что мне приходилось сильно напрягаться, чтобы не потерять нить разговора.

– До рассвета.

Тюлень покачал головой, даже не взглянув на сломанные часы, что висели на стене над столом.

– Нереально. Чтобы сделать паспорт, который пройдет через международную службу безопасности, надо не меньше трех дней.

– У нас нет трех дней. Нам нужно исчезнуть сегодня. Адриан сжал челюсти. Я коснулась его руки не столько ради того, чтобы понять, насколько он зол, сколько ради того, чтобы он держал себя в руках.

– А мое какое дело? Я вам говорю, сколько мне надо времени на то, чтобы выправить вам паспорта.

– Да ты хоть знаешь, кто я такой? – рявкнул Адриан, сверкнув клыками. Он схватил Тюленя за заляпанную рубашку и прижал его к стене. Сверху печально слетел кусок обоев, а за ним отлетела штукатурка.

– Знаю, ты Темный, – пискнул Тюлень. Его руки и ноги беспомощно болтались в воздухе, Адриан держал его на весу, в добром футе от пола. – Очень большой Темный.

– Я Предатель, – ответил ему Адриан змеиным голосом, который не предвещал Тюленю ничего доброго. – И у меня нет трех дней.

– Возможно, я смогу сделать все за день, – прохрипел Тюлень, когда Адриан поднял его еще выше, протащив спиной по стене. – К вечеру! Я смогу сделать все для вас к вечеру! Двенадцать часов, быстрее у меня просто не получится.

Адриан зарычал и отпустил человека, который обмяк на полу хныкающей грудой тряпья.

– Я буду сильно разочарован очередной отсрочкой.

– Быстрее двенадцати часов я никак не могу. – Тюлень поднялся на ноги, очищая от пыли и без того грязные штаны и расправляя футболку со странным достоинством. – Ведь мало же приклеить фотографию на готовые бланки. Сначала мне надо найти людей, которые недавно умерли, чтобы компьютер внес вас в базу данных. Затем мне надо создать голограммы, а на это надо время. Двенадцати часов едва хватит, чтобы все сделать по-толковому, но раз вы так спешите, то я сделаю для вас исключение. Адриан принял его условия.

– А теперь давайте поговорим о моем вознаграждении за услуги, – сказал Тюлень, потирая большими ладонями.

– Деньги у меня есть, – сдержанно сказал Адриан, обманывая не стесняясь, и встал поближе ко мне. Я прижалась к нему и постаралась выглядеть богатой.

Тюлень усмехнулся. Это было нечто ужасное. Улыбка обнажила его потрескавшиеся желто-черные зубы, но самое страшное улыбка проделала с его глазами. Он, быть может, и не был самым странным существом, обитавшим в Кёльне, но от алчности, вспыхнувшей в его взгляде, мне стало не по себе.

– Эта дамочка, она твоя Возлюбленная?

– Единственная вещь, о которой тебе стоит беспокоиться относительно этой дамочки, так это как сделать ей паспорт! – прорычал Адриан.

Улыбка Тюленя стала еще шире, пока он не стал походить на смеющийся скелет.

– Она твоя Возлюбленная. Предатель нашел Возлюбленную. А если я не ошибаюсь, то она еще и волшебница. "Как интересно. – Он поднял руки, когда Адриан угрожающе пошел на него. – Я никак не хотел выразить неуважение, разумеется. Цена, ах да, моя цена. За такую спешку, за ту работу, которую мне придется провернуть, моя цена, естественно, возрастет.

– Естественно, – сухо сказал Адриан.

Тюлень повернулся ко мне, продолжая широко улыбаться. Мне стало совсем уж не по себе.

– Ты ведь не хочешь, чтобы я сделал твоей Возлюбленной паспорт, который не пройдет через службу безопасности аэропорта?

– Ближе к делу, – отрезал Адриан.

– К делу, так к делу, Предатель. Мое время, мой опыт и мои возможности стоят недешево. Моя цена – это не деньги, а услуга.

– Услуга? – спросила я. Мой немецкий прозвучал особенно коряво в натянутой атмосфере комнаты. Я прокашлялась. – И какого рода услуга вам нужна? Я не могу колдовать, а выбор заклинаний, которыми я владею, сводится к двум-трем.

Улыбка Тюленя заметно померкла. Он бросил взгляд на Адриана, затем снова посмотрел на меня. Я прижималась к Адриану и потому сразу поняла, когда он почувствовал запах страха, который источал Тюлень.

– Я нахожусь в незавидном положении. Я привлек внимание одного из членов группировки Эйзенфауста. Очень нежелательное внимание, вызванное одной неудачной финансовой операцией.

– Я же сказал тебе, что у меня есть деньги, – возразил ему Адриан.

Тюлень отвел взгляд от Адриана и принялся возбужденно жестикулировать.

– Природа человека, о котором идет речь, заставляет меня идти на решительные меры. Он уже не остановится, если я просто верну ему сумму, которую задолжал. Его надо уничтожить.

– Уничтожить? – переспросила я подозрительно. – Уничтожить в финансовом смысле?

– Нет, уничтожить в смысле просто уничтожить, – ответил он, на секунду встретив своими затуманенными карими глазами мой взгляд. В их глубине все еще горела алчность, перемешанная со странным удовлетворением, отчего я забеспокоилась еще больше.

– То есть вы хотите, чтобы мы его убили?

– Уничтожили, – повторил он, делая ударение на слове. Он снова бросил взгляд на Адриана. – Если его просто убить, то следы рано или поздно приведут ко мне. И за мной явится вся шайка Эйзенфауста. А они не должны выйти на меня. Его надо обратить.

– Обратить? Что это значит – обратить? – Мне не понравилось, как Тюлень смотрел на нас, но еще меньше мне понравилось то, что Адриан отошел от меня так, чтобы я его не касалась. Один тот факт, что он не желал, чтобы я знала его чувства, насторожил меня.

– Я согласен на твои условия, – сказал Адриан. – Давай мне адрес этого типа и сразу же начинай работать над паспортами.

– Учти, ты их не получишь, пока не предоставишь доказательства, что дело улажено, – предупредил Тюлень, огибая Адриана, чтобы добраться до двери и отомкнуть многочисленные замки и запоры.

– Я займусь этим с заходом солнца, – согласился Адриан, и голос его был таким же беспощадным, как и синева его глаз.

Я попридержала язык, пока дверь не закрылась, не хотела учинять допрос с пристрастием Адриану перед этим калекой. Но едва последняя задвижка встала на место, я схватила Адриана за рукав плаща:

– Ну ладно, выкладывай. Что это за дела с «обращением»?

Он изумленно приподнял брови:

– Я удивлен, Hasi. Ты казалась мне такой начитанной и образованной в сфере традиционных верований о вампирах, что я думал, ты знаешь, что означает «обратить» человека.

– Ты же Темный, а не вампир, – парировала я, ткнув его пальцем в грудь. Он взял меня за руку, и наши пальцы переплелись. – К тому же, как мы уже выяснили, я не могу положиться на Баффи, когда речь заходит о вампирах.

Он торопливо провел меня через холл перед лестницей. Повсюду валялся мусор. Мы пошли вниз по ступенькам, и лишь на следующем лестничном пролете я спросила его:

– Но если под термином «обратить» ты имеешь в виду то, что, я думаю, ты имеешь в виду, то я не согласна. Я не позволю тебе превратить кого-либо в вампира.

– В Темного.

– Да мне без разницы. Я не допущу, чтобы ты сделал это. Из-за этого все наши старания по спасению твоей души пойдут прахом. Кроме того, мне кажется, ты говорил, что только Повелитель демонов может создать Темного либо им можно стать по рождению от неискупленного вампира.

– Так и есть.

– Тогда чего хотел от тебя Тюлень?

Адриан бросил на меня пронзительный взгляд.

– Я передам этого человека Повелителю демонов.

– Категорически нет! – резко возразила я, опалив его сверкающим взглядом. – Клянусь твоим гробом, я не дам тебе это сделать!

Он вздохнул:

– Нелл, нет у меня никакого гроба.

– Что ж, спасибо небесам хотя бы за эту малость!

Адриан остановился прямо на лестнице и развернул меня.

– Hasi, у нас нет выбора. Мне эта сделка нравится ничуть не больше, чем тебе, но эту цену я могу заплатить. Нам нужны паспорта. Любая проволочка может стоить нам обоим головы.

Я коснулась пальцем кончика его носа и убежденно улыбнулась прямо в его темно-синие глаза.

– Я знаю это, и, поверь мне, я не более твоего хочу попасться твоему братцу. Но должен быть другой путь расплатиться с Тюленем. Не стоит навлекать еще одно проклятие на твою душу.

– Но ты ведь даже не знаешь, что такое «обратить» человека, кроме того, что я отдаю его Повелителю демонов, – ответил он и пошел следом за мной вниз по последнему лестничному пролету и дальше, на улицу.

– Не совсем точно, но в целом правда. Тем не менее я могу догадываться о многом, и, боюсь, твой ответ мне не понравится. – Я поежилась от холода и обхватила себя за плечи, держась поближе к Адриану. Мы шли по отнюдь не самому фешенебельному району Кёльна. Едва ли сюда заглядывали туристы. Улицы здесь были узкими и темными, а дома сплошь облупившимися и какими-то заброшенными. Люди здесь либо беззастенчиво выпрашивали, либо, напротив, предлагали сомнительные товары, либо шли, низко опустив голову и стараясь не привлекать к себе внимания. Все это навевало уныние, и я не сказала более ни слова Адриану до тех пор, пока он не поймал такси.

Прежде чем Адриан успел сказать водителю адрес, который он получил от Тюленя, я сказала таксисту, куда хочу ехать, и отвалилась на покрытую целлофановыми чехлами спинку заднего сиденья. На взгляды Адриана я старалась не обращать внимания.

– Hasi, ты же слышала, что сказала Гигли. Она не может помочь нам договориться с Тюленем. Вернуться сейчас к ней значит отсрочить неизбежное, а у нас нет ни минуты лишнего времени.

– Она сказала, что тебе ничем не может помочь, про меня не было сказано ни слова…

– Но это просто глупо, – прервал меня Адриан. – Я знаю, ты не одобряешь то, что мне предстоит сделать, но иного выбора у нас нет. Мы должны это сделать. – Он нагнулся вперед, чтобы постучать в стекло, отделяющее нас от водителя. Я отдернула его назад.

– Нет, ничего мы не должны. В смысле нам не стоит этого делать. Тебе не стоит этого делать.

– Я Предатель…

– Что не имеет никакого отношения к тому, что ты собираешься сделать. – На этот раз я прервала его. Я дотронулась пальцами до его лица, чтобы знать, что он чувствует. – Ты делаешь это, потому что считаешь, что у нас нет иной возможности расплатиться с Тюленем. Но у нас есть такая возможность.

Он удивленно вскинул брови, на что я нахмурилась.

– Тюлень сказал, что деньги ему не нужны. Чем еще мы можем с ним расплатиться, если не этим?

– Мной. – Я улыбнулась и поцеловала его в подбородок. – И перестань выглядеть таким возмущенным, я же не о сексе говорю.

На это он лишь еще больше разозлился.

– Моя Возлюбленная даже подумать об этом не смеет, ни под каким предлогом!

– Ты так думаешь? – Я подавила смешок, когда увидела, что он не на шутку завелся. Тогда я поцеловала его по-настоящему, мои губы ласкали его, когда я добавила: – И ты совершенно прав, я и подумать не могу ни о ком другом, кроме тебя. Я просто дразнила тебя, Адриан. Ревность в разумных пределах всегда украшает мужчину. Во всяком случае, мне так кажется.

– Мне не нравится, когда меня дразнят. Ты не станешь делать этого впредь.

– Хо