/ / Language: Русский / Genre:thriller, det_maniac

Жажда мести

Крис Муни

Жена криминалиста Джека Кейси погибает на его глазах от рук маньяка. Спустя семь лет в городе начинаются серийные убийства. Неизвестный, называющий себя Песочным человеком и уничтожающий целые семьи, вступает с Джеком в кровавую игру.

Какие страшные тайны хранит память убийцы? И где грань между правосудием и местью?


Крис Муни

Жажда мести

Предисловие

Это книга-взрыв. Взрыв эмоций, новый взрыв популярности автора. Роман держит читателей в постоянном напряжении. Даже не верится, что долгое время успешный писатель и не помышлял о литературном поприще.

Путь Криса Муни в литературу был полон надежд и разочарований. Он осваивал компьютерные науки и хотел стать программистом, но со временем понял, что его больше привлекает писательский труд. В университете он изучал английский язык и даже стал победителем литературного конкурса, однако продолжить обучение не удалось. Но замысел книги уже созрел, и слова просились на бумагу.

Через два года увидел свет его первый роман, который оказался весьма успешным. За ним последовали другие произведения, получившие одобрительные отзывы и номинировавшиеся на престижные награды Barry Award и Mystery Writers of America's Edgar Award в номинации Best Novel. Романы «Тайный друг» и «Пропавшие» стали бестселлерами, и «Жажда мести» не уступает им по динамичности и эмоциональности. Ее можно сравнить с произведениями Томаса Харриса.

То, что довелось пережить бывшему агенту ФБР Джеку Кейси, не пожелаешь злейшему врагу – на его глазах маньяк убил его беременную жену. И самое ужасное то, что Джек сам стал причиной трагедии. После такого удара легко сломаться, утратить веру в себя и людей, даже лишиться разума. Но Кейси находит в себе силы жить дальше. Проходят годы. Психопат, который, кажется, знает все о прошлом и настоящем Джека, начинает убивать целые семьи в тихом пригороде Бостона, но Кейси не намерен отступать. Он готов заплатить жизнью за то, чтобы кошмар прекратился. Неожиданно на помощь ему приходит человек, который лично знает преступника, имевшего отношение к секретным исследованиям ФБР по программе изменения поведения. Остановить Песочного человека под силу только Джеку Кейси…

Отличительная черта романов Криса Муни – реалистичность. Это несомненное свидетельство неординарного таланта автора.

Каждая его книга – история об обычных людях, на которых вдруг обрушиваются страшные испытания. Персонажи – не марионетки автора, они естественны, искренни в своих чувствах. Именно поэтому мы не можем оторваться от чтения, всем сердцем сопереживаем героям. Они вдруг начинают жить собственной жизнью и требуют продолжить свою историю.

Крис Муни как истинный творец дал своим героям, Джеку Кейси и Малкольму Флетчеру, все, чтобы они могли жить, развиваться и дарить нам свой мир – порой жестокий, циничный, полный коварства и обмана, но яркий и завораживающий. Мир, в котором настоящая сила – это добро, любовь и прощение.

А. Чвикова

Пролог

I

Ларри Рос ничего не видел. Поначалу он запаниковал, но потом понял, что происходит, и расслабился. Тревожиться не было нужды. Подобное небольшое расстройство чувств было всего лишь одной из галлюцинаций, которые в последние тридцать лет вызывает мистер Джек Дэниелс – его близкий друг, спаситель, пророк и наперсник. Что характерно, старина Джек помог оставить позади целые кладбища теней, спрятанных в темных закоулках сознания, где должны были укрыться мысли и воспоминания. И опять-таки, ему удалось уничтожить связь между мозгом и телом. Ларри не только ничего не видел, но не мог пошевелиться и ничего не чувствовал.

Но скоро все изменится. Двигатель снова заработает, и его тело, судорожно содрогнувшись, вернется к жизни. Контроль над ним будет разбавлен точно отмеренными порциями тошноты, озноба и дрожи.

Ларри, сотрясаясь от сухого кашля, вцепился дрожащими руками в унитаз и уставился на неподвижную воду. Внезапно, словно лампы в старом спортзале, в его голове начали вспыхивать обрывки мыслей и воспоминаний. Ему невольно пришлось сосредоточиться на последних событиях.

Результаты были неутешительными.

Он дышал носом, медленно и размеренно втягивая воздух. Буквально сконцентрировался на этом. Мгновение спустя мгла рассеялась, и его кожа покрылась потом. Вскоре он уже стекал тоненькими горячими ручейками по лбу и затылку. Ларри еще подышал. Ему казалось, что он лежит на спине, но уверенности в этом не было. С чего бы ему лежать на спине? Он всегда старался вырубаться, лежа на боку или даже на животе. Он прочел достаточно историй о людях, захлебнувшихся собственной рвотой.

Странное напряжение сковало уши, глаза и рот. Какое-то мгновение он размышлял над этим.

Словно солнечный луч, пронзающий густую пелену облаков, перед его мысленным взором возник пылающий образ, который затем снова исчез за облаками. Что-то связанное с клубом… Что-то с планами на этот вечер.

Он подумал об этом, но так ничего и не вспомнил. И он подождал, пока образ вернется. Подождал еще. Еще… Ничего.

Он не пытался что-то предпринимать. Он уже очень давно приучил себя к такому состоянию и знал, что лучшим в этом положении было ждать, пока снова возникнет связь с реальностью.

Он напряг горло и попытался сглотнуть, но в рот словно песка насыпали. Еще подышал. Хорошо. Где-то слышались голоса, смех – то далеко, то близко. Он сосредоточился на этих голосах, пытаясь сопоставить их с лицами, но все было как-то размыто. Через некоторое время он услышал, как что-то громыхнуло, потом треснуло, а за этим последовал взрыв аплодисментов.

Фейерверк.

Сегодня же четвертое июля.

В его голове закрутился калейдоскоп ярких цветов и образов. Тогда он сидел за столиком в клубе, смотрел в окно на залитый солнцем мир и думал о тех замечательных девяти шариках, которые он совсем недавно, играя в гольф, загнал в лунку, прежде чем очутиться в крепких объятиях мистера Джека Дэниелса. Господи, снова и снова… Много часов спустя, когда день начал уступать место вечеру, он вскользь взглянул на часы. Его пронзила мысль, что пятнадцать минут назад он должен был встретиться с Эшли дома. Они планировали провести вечер в лодке Кренмоуров. Неудивительно, что он пил. Кренмоуры вели себя так, словно мир принадлежал им. Таскались в дорогих шмотках и рассказывали о том, что у них есть вилла во Франции и лыжный домик в Вейле. Его жена была от них без ума.

Он вспомнил, что собирался все-таки поехать домой, надеясь, что ему удастся управиться с машиной. Если же его остановит полиция, придется попытаться убедить легавых, что у него ни в одном глазу. Но даже если его не задержат (его никогда не задерживали), он все равно опоздает. Вместо того чтобы скользить по водной глади, надеясь на скорую встречу с Джеком Дэниелсом, и гадать, в каком месте Софи Кренмоур пластические хирурги подправили фигуру, ему придется слушать упреки Эш. А ему это никогда не нравилось. Если он давал ей пощечину, чтобы она заткнулась, Эш в отместку вытаскивала всю выпивку из его тайничков и выливала в унитаз. Она даже заморозила счета и не давала ему денег. Лучшим вариантом было ей потакать.

Он точно помнил, как выбрался из такси, как открыл дверь в спальню, ожидая увидеть знакомую картину. Эш должна была быть одета в откровенную черную комбинацию от Кельвина Кляйна и, скрестив ноги, сидеть на кровати, глядя на него волком, потому что он снова вернулся домой на бровях. Вместо этого на ней были старые белые шорты и выцветшая синяя футболка. Она ничком лежала на огромной кровати и, похоже, была без сознания. Как известно, Эш сама любительница время от времени уйти в запой. Три бокала вина – это ее норма. Потом все, спокойной ночи, малыши. Но это было совсем на нее не похоже.

Он подошел к кровати и принялся поглаживать ее спину. Она не проснулась, даже не пошевелилась. К своему удивлению, он ощутил напряжение внизу живота. Его жена Эш в постели была не ахти какой. Не то что та медсестричка в больнице – баба-огонь, горячая маленькая щелка с огненно-рыжими волосами на лобке и очень замысловатыми аппетитами. Но эта интрижка не так давно закончилась (и довольно печально), и он остался с Эш. Так что он стоял в душной спальне, поглаживал ей спину, все больше возбуждаясь и намеренно забывая, что не далее как в прошлом месяце, когда ему стукнуло пятьдесят четыре, обнаружил у себя в моче и сперме кровь.

Он начал приподнимать ее футболку, а потом… а потом…

Вот черт, он не помнил!

Он еще подышал. Снова вспотел. Смех людей.

Его тело пришло в себя. В висках возникло медленное, но размеренное уханье. Дальше должна появиться дрожь. Если бы он смог быстро добраться до бутылки, дрожи можно было бы избежать. Возможно, даже рвоты.

Он ощущал приятную прохладу подушки. Он лежал на собственной кровати, в собственной спальне, где и потерял сознание. Это имело смысл. Он хотел потрогать лицо руками, но что-то не отпускало их. Что-то лязгнуло.

– Какого черта?

Он снова пошевелил руками… лязг-лязг… звук металла, ударяющегося о металл. Потом он ощутил, как что-то давит на запястья. Он подвигал пальцами и нащупал сталь.

Наручники…

Он прикован наручниками к кровати!

У него были открыты глаза, но видеть он не мог. Что-то плотное вокруг головы и глаз… О боже, нет!

Его глаза были заклеены клейкой лентой.

Это уже не похмелье. Это все по-настоящему.

Сердце бешено стучало в груди. Он собрал остатки сил, чтобы закричать, но рот тоже был заклеен. Он попытался пошевелить ногами, но они оказались привязанными к кровати.

Он привязан к кровати. Рот и глаза заклеены лентой. Нет! О боже, нет!

Приложив максимум усилий, Ларри попытался освободиться. Через несколько секунд он почувствовал спазм в желудке, и горячая кислая желчь заполнила рот. Он проглотил ее.

«Надо глубоко дышать, – напомнил он себе. – Дыши глубоко носом, вот и все… Дыши, все пройдет».

– Умно, Ларри, – послышался мужской голос. – Я бы не хотел, чтобы ты захлебнулся собственной рвотой.

Ларри Рос окаменел. Кто-то был в спальне.

– Ты знаешь, кто я такой?

Голос был глубокий, спокойный и ровный. Совсем незнакомый.

– Подумай хорошенько. Это важно.

Он напряг остатки памяти, которые не были смыты выпивкой, но безрезультатно.

Он отрицательно покачал головой. Какое-то время слышались лишь взрывы фейерверков, аплодисменты и отдаленный звук прибоя. Ветер, который проникал сквозь окна, был влажным, с запахом соли, серы и шашлыков.

– Ну что же, очень плохо! – подытожил незнакомец. – Я знаю, кто ты. На самом деле я все про тебя знаю. Я знаю, сколько у тебя в банке денег, сколько отложено, какие есть акции. Я даже знаю, что две недели назад тебе сделали биопсию простаты. Печально, что именно мне придется сообщить тебе это, но результат положительный, Ларри. У тебя рак.

Ларри не воспринимал слов незнакомца. Стараясь не волноваться, он погрузился в себя, разрабатывая план действий. Как психиатр он знал, насколько важно сохранять спокойствие в чрезвычайных ситуациях. Может найтись решение, но он из-за паники его не заметит.

– Я даже знаю, что ты трахаешь жену по пятницам после ужина, – продолжал незнакомец. – Она идет наверх, снимает одежду и ложится на кровать, а ты влезаешь на нее и изо всех сил пытаешься ее завести. Если верить выражению ее лица, это худший момент за весь день. А та сучка, которую ты драл в больнице, – совершенно другая история. Что она в тебе нашла, для меня неясно. Наверное, все дело в количестве нулей на твоем счете в банке.

У него появилась идея. Он попытался кричать.

– У тебя есть что сказать?

Он быстро закивал.

Его голову резко прижали к кровати. Что-то острое впилось в шею.

«Спокойно, – сказал он себе. – Ради всего святого, спокойно!»

– Этот неприятный предмет – скальпель. Я сниму с твоего рта ленту, но если ты закричишь, если захочешь меня оскорбить или будешь задавать слишком много вопросов, я перережу тебе горло. Понял?

Он кивнул.

– Я знал, что ты согласишься со мной.

Ленту вместе с кожей и волосами резко сорвали с его рта. Он плотно сжал губы, скривившись от обжигающей боли, и быстро сделал несколько глубоких вдохов. Ему следовало сохранять спокойствие, чтобы придумать, как выпутаться из этой истории.

– Давай говори, но помни, что я тебя предупредил.

– Если ты все про меня знаешь, значит, ты знаешь и то, что я психиатр, – сказал он.

Ощущение было такое, словно в горло и рот напихали выты.

– Второсортный шарлатан. Большую часть времени ты проводишь в бутылке.

– Я могу тебе помочь.

Незнакомец рассмеялся.

– Что ты будешь делать, Ларри? Отвезешь в больницу и вставишь мне в яйца электроды, чтобы я успокоился?

– Нет, конечно же, нет!

– Тогда прекрати играть со мной, ты, заносчивый мудак!

Ларри Рос нервно сглотнул.

– У меня есть деньги.

– Меня деньги не интересуют.

– Всем нужны деньги. Я могу сделать тебя богатым, ты сможешь начать новую жизнь. Я могу дать тебе таблеток, я могу дать тебе… Я могу дать тебе всего, что пожелаешь, – промямлил Ларри, и тут страх поглотил его. – Пожалуйста, я сделаю все, что скажешь, пожалуйста, не трогай меня! Не трогай меня и мою семью, прошу тебя!

Последовала долгая пауза.

«Вот оно, думай об этом, – пронеслось у Ларри в голове. – Не спеши, пожалуйста! Господи, пожалуйста, спаси меня!»

– Ты вправду хочешь мне помочь?

Новый тон. А вдруг?

Ларри Рос почувствовал глубокое облегчение.

– Я сделаю все, что надо.

Незнакомец снова залепил ему рот лентой. Животный страх охватил Ларри. У него внутри все похолодело.

«Сними же! – беззвучно кричал он. – Пожалуйста, ради всего святого, сними и скажи, что тебе надо. Я же говорю, что сделаю все, что надо!»

Потом он услышал звук: пип-пип-пип.

Незнакомец звонил с мобильного.

– Алло, это 911? На Престон-вей 22 стреляли, в доме семьи Росов, – сообщил он. – Стрелявший серьезно ранен и все еще находится в доме. Поспешите. Ларри Рос истекает кровью. Я не знаю, выживет ли он.

Он прервал звонок.

Ларри Рос окаменел и слышал только биение собственного сердца.

– Расслабься, Ларри, – утешил незнакомец, подойдя к кровати. – Ты сейчас станешь историей.

II

Джек Кейси гнал по Саффокс-авеню, которая шла параллельно Престон-вей, откуда поступил звонок 911. Улица резко уходила направо, к пляжу. Прислушиваясь к хрусту шин по гравию, он вывел «тойоту» на плотный участок грязи, покрытый травой, и остановился. Яркие синие и белые огни машины привлекли внимание людей на пляже. И старики, и те, что помоложе, вместо того чтобы смотреть фейерверк, теперь пялились на полицейских, которые бродили вокруг одного из пляжных домов.

Джек постучал пальцами по рулю и выглянул из пассажирского окна. Длинный прямоугольный участок растительности и детская площадка разделяли две улицы. Он смотрел сквозь заросли на суету вокруг дома. Окна, как он смог разглядеть, были зашторены. За ними было темно.

Он не верил, что тот, кто вломился в дом, все еще был там. Он сомневался, что кого-нибудь могли подстрелить. С одной стороны, никто больше не звонил 911. Но тон звонившего озадачил его. Он был спокойным и холодным, без всяких эмоций. К тому же в нем чувствовался определенный механический резонанс, который наводил на мысль об использовании устройства для изменения голоса. Интуиция, на которую он привык полагаться еще в бытность агентом ФБР, подсказывала, что тут что-то нечисто.

Что-то ждало его внутри этого дома. Он был в этом уверен.

Он выбрался из машины, захлопнул дверцу и направился по улице к пляжу, чтобы взглянуть на фасад дома. Это был двухэтажный внушительный дом, крытый кедровой черепицей. С одной стороны к нему примыкали аккуратный газон и подъездная дорожка, на которой сейчас расположились три автомобиля – джип и пара новых «мерседесов». Окна второго этажа были открыты, но зашторены, как и все прочие. Два окна, которые находились как раз над широким крыльцом, были только закрыты. Внутри было темно, внешнее освещение выключено.

Джек протиснулся сквозь толпу, обогнул машины и наткнулся на Алекса Ронейна, одного из детективов в штатском города Марблхед. Тот стоял, опершись на машину и раскинув руки на капоте, словно распятый на кресте, и зевал.

Джек остановился рядом с ним. Влажный воздух, пропитанный запахом гнилых водорослей и соли, был наполнен треском раций и гулом возбужденных голосов.

– Есть следы стрелка?

Алекс Ронейн погонял в зубах спичку.

– Не здесь. Может, в доме, но наверняка сказать не могу, ты же нам запретил входить. Вот мы и топчемся, ждем тебя.

Джек положил руку на капот и бросил взгляд на двух патрульных, которые с фонарями осматривали гараж. Остальные вопросительно поглядывали на Джека. Им следовало быть внутри, осматривать дом, а не бродить вокруг, создавая видимость деятельности. Но Джек не хотел, чтобы они входили. По крайней мере, пока.

– Ты слышал этот звонок? – поинтересовался Джек.

– Ясное дело.

– И что думаешь?

– Какой-то торчок решил бомбануть дом, а может, и несколько, чтобы прикупить дури. Он достаточно сообразительный, чтобы понимать, что лучше отвлечь наше внимание. Поэтому сейчас, пока мы играем в полицейских и грабителей, словно здесь серийный убийца объявился, этот черт, наверное, на другом конце города уже кого-нибудь грабанул.

Ронейн несколько лет работал в Бостоне в отделе нравов, пока в него не всадили четыре пули во время неудачного рейда на наркоторговцев. Ему удалось выйти из комы, и несколько лет он жил на пособие, подрабатывая охранником и установкой окон, а когда пособие перестали платить, устроился детективом в Марблхеде.

– Я думаю, нас не просто так сюда вызвали, – возразил Джек, раздраженный равнодушием детектива.

Ронейн снова зевнул и поморгал, словно очнувшись после кошмара.

– Ты здесь сколько, полтора года? А я уже восемь лет, и самым захватывающим событием за все это время была погоня за одним латиносом из Лоуренса, который украл древний «мерседес» у Эдны Бэрроу.

– Я помню. Ты еще наставил на мальчишку пистолет и смеялся, когда он обмочился.

Лицо Ронейна потемнело.

– Я предпочитаю перестраховаться. Я решил, что такой парень, как ты, с твоим опытом, тоже не захочет рисковать.

Джек решил не лезть в бутылку.

– Не могу не согласиться с тобой, Ронейн.

Он отвернулся, и подошел к одному из патрульных, двадцатишестилетнему парню по имени Крейг Девонз.

– Дай-ка мне дубинку!

– Без проблем.

Крейг подал ему свою полицейскую дубинку. Джек взял ее и повернулся к Ронейну, который оглядывался по сторонам с таким же энтузиазмом, с каким мог бы смотреть на газонокосилку.

– Пойдем! – приказал Джек.

Он направился к дому, но остановился у подъездной дорожки, дожидаясь, пока Ронейн его догонит. Он указал на небольшую двойную лампу, установленную возле двери, ведущей на крыльцо.

– Ты знаешь, что это?

– Светильник с датчиком, – ответил Ронейн. – И что с того?

Джек швырнул дубинку. Она ударилась о деревянный пол перед дверью, отскочила от ограждения и приземлилась на подъездной дорожке. Дерево глухо хрустнуло в полуденной жаре.

– Значит, светильник не работает, – заключил Ронейн.

– Похоже, кто-то вырубил электричество. Ронейн засунул руки в карманы и отвернулся.

– Думаю, звонивший оставил сюрприз для нас, и что-то подсказывает мне, что сюрприз этот на втором этаже. Все окна зашторены, кроме тех двух, что над крыльцом.

– Как скажешь, Джек. Ты у нас главный.

– Это не шутки. Если ты считаешь, что это розыгрыш, разрешаю тебе уйти.

– Старик хотел, чтобы ты занимался этим. И вот ты здесь. Это твое шоу. Если хочешь проявить себя как успешный эксперт ФБР, пожалуйста, вперед. Только скажи, как ты хочешь действовать. У меня сегодня свидание.

– Я хочу зайти и осмотреться.

– Тебе нужно прикрытие?

Джек повернулся к толпе на пляже.

– Нет, – ответил он. – Я хочу зайти один.

– Что еще?

– Отгоните от дома толпу. Они слишком близко. Я не хочу, чтобы они что-то увидели.

– Хорошо. Вызвать спецназ?

– По обстановке.

Ронейн подергал себя за усы, улыбаясь уголками губ. Его глаза смеялись.

– Ты главный, – повторил он. – Если понадоблюсь, я буду в машине.

III

Задняя дверь, ведущая на крыльцо, была не заперта, и он с легкостью открыл ее. По бежевому ковру сразу же забегали бело-голубые отблески полицейских мигалок, но им удалось осветить лишь небольшую часть гостиной. Шторы не пропускали буйство ярких огней, которые заливали прилегающую территорию ярким светом.

Джек включил на «беретте» подствольный фонарь, вошел в комнату и закрыл за собой сеточную дверь. Свет упал на широкий экран телевизора, на камин, на потертое кресло из коричневой кожи и диван в углу, на старый дубовый шкаф, на котором стояла магнитола, и наконец на большой синий стул, перед которым стоял кофейный столик. Повсюду было множество безделушек, аккуратно расставленных по местам.

Джек подошел к выключателю и повернул рубильник. Как он и ожидал, света не было.

К гостиной примыкала кухня. Он навел фонарь на шкафчики из клена, кориановые столешницы, на бытовые приборы и кафельный пол, разглядел аккуратно сложенные тарелки, стоявшие в сушилке возле раковины, и открытую бутылку «Джека Дэниелса». Электронная панель над плитой была выключена, как и микроволновка над ней.

В коридоре на стене был еще один выключатель. На всякий случай он подошел к нему. Звук его шагов тонул в треске полицейских раций, который доносился с улицы. Джек повернул все четыре рубильника. Безрезультатно.

Дело было не в перегоревшей пробке. Главный выключатель на контрольной панели выключен. Почему?

По лицу Джека медленно стекал пот, сердце бешено колотилось в груди. Было время, когда темнота его абсолютно не пугала. Но тогда он был уверен в себе. Заносчив.

Это было совсем в другой жизни. По крайней мере, ему так казалось. Он стал другим человеком. Теперь он был лучше. Сильнее. Здоровее. Несмотря на все это, он чувствовал себя, как новичок, который только что выпустился из академии ФБР.

Где-то над ним скрипнули половицы.

Джек выключил фонарик и направился туда, держа пистолет наготове. Пол коридора на втором этаже был застелен темным покрытием, но сквозь шторы проникал свет с улицы. Он частично рассеивал мрак, так что еще с лестницы справа можно было увидеть закрытые двери спальни. Он услышал, как снаружи какой-то патрульный закричал:

– Назад, отойдите от дома, здесь не на что смотреть!

Мягко ступая, Джек подошел к лестнице. Ствол его пистолета был направлен в темный коридор на втором этаже. Пот заливал глаза, заставляя часто моргать. Джек напряг слух.

Секундой позже он расслышал какой-то звук. Это не был скрип половиц. Это был очень тихий звук: клик-клик. Металл, ударяющийся о металл.

Джек задумался.

«Надо вызывать подмогу», – подсказал ему внутренний голос.

Какое-то мгновение он размышлял над этим. Потом проснулась интуиция и посоветовала подождать. Тот, кто сюда вломился, уже давно покинул в дом. Он был в безопасности.

Тогда почему вырублено электричество?

Клик-клик-клик.

– Это детектив Джек Кейси из управления полиции Марблхеда. Назовитесь! – крикнул он. Собственный голос показался ему чужим. Слабым.

Клик-клик-клик. Доносится из спальни.

– Назовитесь.

Клик! Клик! Клик! И еще один звук – топот, словно нечто тяжелое и твердое передвигалось по полу.

Кто-то был в той комнате. Кто-то живой.

Пистолет Джека по-прежнему смотрел в темный коридор. Он Снова включил подствольный фонарь. Стали видны еще три двери. Все они были закрыты.

Ступеньки были покрыты ковром. Он начал осторожно подниматься по лестнице, прижимаясь правым боком к стене. Оказавшись на втором этаже, он направил луч света на дверь в спальню.

Клик-клик! Бум! Клик-клик!

И что-то еще – похоже, приглушенный плач.

Воображение, которое он давным-давно отправил в своеобразную ссылку, тут же откликнулось.

«Тебе это кажется. Ты теряешь контроль над ситуацией…»

Нет, ему не показалось. Что-то было внутри. Он слышал.

Джек двинулся по коридору. Где-то снаружи раздавался свист и треск фейерверков, сопровождаемый аплодисментами.

Он положил руку на дверную ручку. Приглушенный плач, постукивание металла о металл, буханье теперь были слышны достаточно отчетливо. И от всего этого Джека отделяли десять сантиметров дерева. Пот ручьем тек по лицу. Глаза слезились. Сердце бешено стучало. Снова где-то, словно пушечные ядра, начали взрываться фейерверки, отбрасывая отблески на соседнюю стену и отдаваясь в его груди. Он вытер лоб рукавом рубашки. Рука все еще дрожала.

«Святой боже, да что это с тобой? Возьми себя в руки!»

Он крепко ухватился за ручку, чтобы она не выскользнула из потной ладони. Одним быстрым движением он повернул ручку и, толкнув дверь плечом, распахнул ее, держа пистолет наготове.

Лазерная точка прицела прошлась по современной мебели, которая стояла справа, потом резко переместилась влево, через открытую дверцу вместительного шкафа-купе, тумбочку и наконец остановилась на фотографиях на медном изголовье. На огромной кровати лежал мужчина среднего возраста. Его руки были разведены в стороны и прикованы наручниками к спинке кровати. Голые ноги тоже были разведены и привязаны к ножкам кровати веревками для сушки белья. Глаза… глаза мужчины были залеплены серой клейкой лентой.

Старое воспоминание, которое дремало где-то на задворках сознания, внезапно проснулось и пронзило его. На какое-то мгновение он ослеп, потом зрение вернулось, и он услышал приглушенный пронзительный крик.

Джек подошел к кровати и направил луч света на лицо мужчины. Тот задергался всем телом, пытаясь освободиться.

– Не двигайтесь, я полицейский. Просто не двигайтесь.

Левой рукой Джек ухватился за краешек ленты, которая закрывала мужчине глаза. Потная, жирная кожа легко отпустила ее. Окна возле кровати выходили на пляж. Фейерверки вспыхивали не переставая, окрашивая перекошенное от ужаса лицо мужчины всеми цветами радуги. Потом и они померкли. В комнате было жарко, как в печке. Воздух был спертым и влажным. Остро пахло перегаром и потом.

Джек сорвал ленту со рта мужчины и вдруг ощутил знакомый медный аромат.

– Он здесь, он все еще здесь! – задохнулся мужчина.

От него несло выпивкой и желчью, а редкие черные волосы были настолько влажными, что плотно облепили голову.

– Нет здесь никого.

– Черт подери, он здесь, этот сукин сын знает мое имя, он все знает обо мне!

– Успокойтесь, доктор Рос. Переведите дух.

Рос сделал глубокий вдох.

– Послушайте, он звонил вам отсюда! Он звонил прямо из спальни и…

– Подождите! Вы слышали, как он звонил 911?

– Именно это я и пытаюсь вам сказать. Он звонил прямо отсюда. Я слышал. Этот засранец… Послушайте, я не знаю, что задумал этот ублюдок… – Рос дернулся. – Черт бы все побрал, развяжите же меня!

Джек посветил на наручники, которыми был прикован Рос. Его пальцы были лилового цвета.

– Ключ не вставить, скважина заварена, – сообщил Джек. – Мне понадобятся болторезы, чтобы…

Внезапно в комнате зажглись все лампы.

Это случилось настолько неожиданно и свет был таким ярким, что Джек невольно зажмурился. Прикрыв глаза рукой, он отвернулся от кровати, отступил на пару шагов и поморгал. В глазах потихоньку прояснялось, хотя свет все еще причинял боль. На краю тумбочки лежал томик Стивена Кинга в мягкой обложке, возле него стояла плетеная корзинка с журналами по садоводству. Когда он посмотрел вниз, то заметил на своих туфлях темные пятна засохшей крови.

Потом мужчина начал страшно кричать.

Внимание Джека мгновенно переключилось на него. Голова мужчины приподнялась над кроватью, лицо стало багровым, вены на шее вздулись синими змеями. Его тело рвалось, пытаясь освободиться от пут, словно его било током. А глаза готовы были выскочить из орбит. Его взгляд был прикован к чему-то в изножье кровати..

Джек заметил, что стены заляпаны кровью. Он хотел обернуться… Слишком поздно… У него появилось ужасное предчувствие.

Два мальчика-близнеца лет семнадцати, одетые в шорты и летние футболки, сидели с двух сторон от матери. Их руки были связаны за спинками стульев, ноги тоже были привязаны к стульям. У мальчиков было перерезано горло. Кровь обильно залила их футболки и капала с коленей, образуя на полу ярко-красные лужицы. Джек перевел взгляд на глубокую рану на шее женщины. На ее губах застыла леденящая душу улыбка, которая словно вынырнула из его прошлого. Перед его мысленным взором возникла картинка, которую он так и не смог похоронить в глубинах сознания, – и она рванулась ему навстречу, словно экспресс.

Аманда, его жена, привязанная к стулу. Прямо перед ним. Ее щеки влажные от слез, и по ним протянулись темные линии потекшей туши. Она уже не плачет и не кричит. Она только горько всхлипывает.

Но именно надежда, которая сквозит в ее глазах, причиняет ему самое большое страдание. Она все еще питает надежду, что ее муж, эксперт ФБР, который уже попадал в серьезные переделки и сейчас сидит перед ней, найдет способ освободиться и спасти ее. Ее глаза как бы говорят, что все это не может происходить на самом деле. Ведь так, Джек? Скажи, что я права!

– Пожалуйста, Джек, – шепчет она. – Пожалуйста… сделай так… чтобы он остановился. Пожалуйста!

Он хочет ответить, но не может. Его рот залеплен лентой. Руки привязаны к стулу, ноги тоже. Наркотик, который ему вкололи, еще не вышел из организма и сковывает его волю. Ее ничто не может спасти. Он не может ни пошевелиться, ни заговорить. Все, что он может делать, – это сидеть и смотреть.

Майлс Гамильтон, человек, который дирижирует этим кошмарным оркестром, прохаживается за ее стулом. Он облизывает губы и, одним резким движением вывернув Аманде голову, прижимает ее подбородок к своему животу. В его глазах плещется темнота, и он с непосредственностью ребенка, попавшего на карнавал, наблюдает за горем Джека.

Гамильтон подносит скальпель к ее горлу.

Джек изо всех сил пытается вырваться и вместе со стулом заваливается набок. Он не может двигаться. «Вот и все, – говорит ему голос. – Ты больше ничего не можешь сделать. Это конец».

У Джека все поплыло перед глазами. Он снова обратился к той загадочной Высшей силе, почитать которую его приучили еще в католической школе.

Но Бога в той комнате нет. Бог не существует на этой земле. Это подтверждалось снова и снова во всех тех расследованиях, наполненных страданием и адом. Бог не придет, чтобы спасти его. Никто не придет.

– Джек! – донесся издалека знакомый голос.

Гамильтон сжимает скальпель. Видно, как напрягаются его мышцы, когда он проводит им по ее шее. Глаза Аманды плотно закрыты. Она делает глубокий вдох через нос и говорит голосом, полным страха, боли и ярости, слова, которые вечно будут жечь его душу:

– Помоги мне, Джек… Сделай что-нибудь… Пожалуйста!

Скальпель разрезает ей горло. Джек закрывает глаза и чувствует, как горячие капли крови брызгают ему в лицо. Он надсадно кричит, воет, но его последние слова к жене скрадывает кусок дешевой клейкой ленты. Его душа, сердце и память, все то, что он ценил больше всего на свете, теперь медленно удаляется от него, а он падает все глубже и глубже в черную яму, смердящую могилой и разложением. А над всем этим раздается смех сумасшедшего…

– Джек!

Перед ним стоял Ронейн. Он крепко держал Джека за плечо и тряс, пытаясь вывести из оцепенения.

Джек рывком высвободился, у него кружилась голова. Он мог вот-вот упасть.

Схватившись за угол шкафа, он глубоко вздохнул и отвернулся. В комнате было полно людей, и все они глядели на него. Мартин Гоуз, еще один детектив из управления, стоял возле дверного косяка и смотрел на Джека так, словно увидел привидение. На лицах патрульных в коридоре было то же выражение.

Ларри Рос смотрел в потолок и громко всхлипывал, пока патрульные освобождали его от наручников. Один из полицейских, Ронни Дойл, молодой парень с коротко остриженными светлыми волосами, сказал:

– Наручники запаяны.

– Болторезы… – прохрипел Джек.

Ронейн вынул спичку изо рта.

– Болторезы, – повторил Джек, – лежат у меня на заднем сиденье.

– Да, точно, болторезы. Слушай, Джек, выйди на улицу, подыши свежим воздухом. Мы с Гоузом все здесь приберем.

Но Джек уже мчался мимо Ронейна. Он протиснулся сквозь толпу полицейских, сбежал по лестнице, не удержался и упал. Когда он поднялся на ноги, мир бешено вращался вокруг него. Он стремглав бросился к входной двери, распахнул ее и выскочил на улицу, словно за ним гналась сама смерть.

IV

Он так резко распахнул багажник своей машины, что тот чуть не закрылся снова. Джек закрепил его и отбросил в сторону тряпку, которая прикрывала небольшой ящик, где он держал инструменты. Руки дрожали не переставая. Болторезы лежали возле зеленого ящика. Капли пота сбегали по лбу и падали на запаску. Казалось, что инструменты вибрируют.

Психологи называют это посттравматическим стрессовым расстройством. У него оно было только однажды, несколько лет назад, в день похорон Аманды.

Когда день плавно перешел в вечер, он отключился возле дома. Он так и не понял, почему это случилось. Он был пьян. Его внимание привлек почтовый ящик на столбике. Между журналами «Роллинг Стоун» и «Беттер Хоумз энд Гарденз» лежало письмо без обратного адреса. Он вынул из него черно-белую фотографию Аманды, сделанную во время вскрытия, и его охватило то же всеобъемлющее переживание, что и несколько минут назад в спальне.

Дрожь и пот пройдут, но на это потребуются часы. Столько времени у него не было. Ему следовало быстро справиться с этим и вернуться в спальню.

«Дыши. Сосредоточься и дыши…»

Джек сжал край багажника с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он оперся о машину, закрыл глаза и начал глубоко, медленно дышать, задерживая воздух в легких, пока они не начинали гореть огнем. С моря дул сильный теплый бриз. Фейерверки продолжали взрываться и рассыпаться искрами.

Несколько минут спустя он открыл глаза. На него глазели люди. В голове начало проясняться. Мысли больше не метались, как испуганные лошади. Он мог думать.

Джек вытер рукавом лоб, схватил болторез, захлопнул багажник и обошел машину со стороны водителя. Ронни Бойл, молодой патрульный, которые рассматривал наручники в спальне, вышел из-за дерева. У него за спиной вспыхивали и снова гасли огни полицейских машин. Ронни был бледен и нервно моргал, пытаясь отогнать ужасные воспоминания.

– Что случилось? – спросил Джек.

Бойл откашлялся.

– Сэр, он сказал…

– Мне все равно, что он сказал, здесь командую я! Забирай свою задницу и отправляйся вместе с другими на пляж.

Джек посмотрел на пляж, перевел взгляд на Дойла, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, глубоко вздохнул и начал сначала:

– Ронни, я хочу, чтобы ты отогнал всех этих людей от дома. Они, черт подери, подошли слишком близко, и я хочу, чтобы они немедленно убрались! Усек?

Бойл почесал затылок. Сквозь редкие заросли Джек видел Ронейна, освещенного полицейскими огнями. Тот стоял на крыльце, держась одной рукой за дверной косяк, на фоне сеточной двери. В уголке его рта торчала зажженная сигарета.

Ронейн выпустил длинную струю дыма.

– Эй, Бойл! Хватай болторезы и тащи свою задницу…

Взрывом выбило все стекла на первом этаже, а Ронейна швырнуло с крыльца, словно марионетку, которую дернули за веревочку. Земля содрогнулась. Джек еле удержался на ногах, схватившись за капот. Звук взрыва все еще отдавался у него в голове глухим, неприятным шумом. Последнее, что он запомнил, было перекошенное лицо Ронейна, который головой вперед врезался в стеклянную дверь соседнего дома.

В следующий момент дом взлетел на воздух. Землю снова тряхнуло, и мощная взрывная волна раскидала его остатки по улице. Стекла в машине Джека разлетелись на мелкие кусочки, а его самого с силой швырнуло на землю. Задыхаясь, он упал на бок и ударился головой об асфальт. Сильная боль пронзила тело. Он увидел, как Бойл перелетел через капот и рухнул в десятке сантиметров от него. Патрульные машины, которые стояли поодаль, разъезжались в стороны, сминая деревья, кусты, траву. Еще одна патрульная машина перевалила через бордюр и покатилась вниз по пляжу. Джека волокло по земле, а камешки, гвозди, стекло и всякий мусор рвали на нем брюки и рубашку, впиваясь в кожу. Он крепко зажмурился, ожидая, пока стихнет буря из дерева, стекла и песка.

Несколько секунд спустя он остановился, но обломки продолжали падать с неба. Быстро перевернувшись, он прикрыл лицо рукой и открыл глаза. Безвольное тело Бойла лежало на боку посреди улицы всего лишь в паре метров от его машины. Клубы дыма, облако песка и белой пыли заволакивали все вокруг. Ближайшие деревья начали гореть. На пляже он разглядел кричащих людей. Но не услышал! Его мир стал ужасающе тихим. Те же немногочисленные звуки, которые он смог уловить, были очень приглушенными, словно он слушал под водой. Камни и даже целые ветки продолжали сыпаться на улицу.

Джеку не было нужды смотреть вверх. Он знал, что должно случиться, и знал, что надо сделать, чтобы выжить.

Он ощутил прилив адреналина. С трудом поднявшись, он подбежал к Бойлу, ухватил его за воротник и потянул к машине. Он забрался под нее, потом втащил Бойла. Он увидел, как на то место, где он только что стоял, упал увесистый кусок бетона. Консервы, куски кафеля и кирпича, ошметки дерева и гравий сыпались с неба, как град, с глухим стуком отскакивая от машины. Она раскачивалась от ударов и давила Джеку на плечо и голову.

Джек ничего не слышал, но обоняние-то никуда не делось. Одуряюще воняло бензином. Он не знал, где источник запаха, но знал, что недалеко. Он посмотрел на деревья. Огонь быстро захватывал сухие ветки. Он уже начал чувствовать жар.

«Не двигайся, надо подождать, худшее уже позади».

Но он не мог ждать. Ему следовало выбраться отсюда.

Что-то тяжелое ударило о капот, сжав его вместе с крыльями, как аккордеон. Задние колеса машины резко подпрыгнули. На секунду он увидел ходовую часть на фоне неба и схватил Бойла за ногу как раз в тот момент, когда машина снова опустилась. Его с силой ударило днищем по плечу и пригвоздило к земле. Когда колеса снова взлетели в воздух, Джек схватил Бойла за воротник и подтянул его поближе. Словно из ниоткуда машина с грохотом опустилась на землю, снова придавив его. Треснуло ребро, а возможно, и не одно. Его левая щека была плотно прижата к земле, правую распорол кусок металла. Он пошевелил руками и ногами, чтобы убедиться, что они не повреждены, и попытался выбраться из-под автомобиля.

И не смог высвободить голову, которую все сильнее придавливало к земле.

Одно из задних колес было пробито, и воздух с тихим шипением выходил из него. Джек, давясь дымом, с трудом вдохнул. Огонь был совсем близко, он уже чувствовал его жар. Тонкая дорожка огня подбиралась к машине. Он сгорит заживо! В небе рассыпался фейерверк, и издалека донесся звук аплодисментов.

Он не мог поверить, что его конец будет таким.

V

Недалеко от места взрыва был припаркован фургон. Ветровое стекло в нем было разбито, переднее сиденье и пол усыпаны осколками стекла. Человек, который находился в задней части фургона, не пострадал.

Он сидел на крутящемся офисном стуле на колесиках, на карточном столике перед ним был установлен ноутбук. На экране были одни помехи. Четвертая камера отключилась. Наверняка уничтожена взрывом. Он проверил остальные три. Только одна работала.

Камера три передавала изображение в цвете. Дом Роса исчез. Сила взрыва уничтожила и два соседних. Засаженный деревьями прямоугольный участок, разделяющий две улицы, был охвачен пламенем. Какой-то мужчина пытался выбраться из-под покореженной машины, которая вот-вот должна была вспыхнуть.

Прекрасная картинка!

Человек вынул из ушей беруши, надел наушники и очутился в круговерти звуков: горящее дерево, крики… Ах, эти прекрасные крики… Он увеличил масштаб картинки, приблизил участок с покореженной машиной и нажал несколько клавиш, чтобы начать запись. Мужчине удалось высвободить верхнюю часть тела, и теперь он пытался вытянуть ноги. Огонь уже охватил капот и крышу машины.

Это был полицейский, который вышел из дома. Джек Кейси.

По его лицу словно с силой провели колючей проволокой. Глубокий порез на правой щеке кровоточил. Разорванная белая рубашка была вымазана грязью и кровью. Лицо перекошено от боли.

Но не это заставило человека в фургоне внимательно присматриваться к полицейскому. Его лицо показалось ему знакомым – как и тогда, когда этот легавый был в спальне у Роса.

Джек Кейси вытянул ноги из-под машины. Его брюки уже занялись. Он руками сбил пламя и встал на колени, пытаясь вытащить из-под машины обгоревшее тело какого-то патрульного.

«Не спускай глаз с Кейси!» – приказал себе мужчина.

Он захлопнул ноутбук, снял наушники и сложил все в черный кожаный чемодан. Потом подошел к двери, приоткрыл ее, снял перчатки, схватил чемодан и вывалился в горячую, сырую ночь.

Одетый в дорогие желто-коричневые шорты и пуловер от Ральфа Лорена он вполне мог сойти за местного жителя. Он потуже натянул бейсболку и направился через улицу, заваленную обломками. Люди выходили из домов, спотыкаясь об остатки того, что совсем недавно было домом Роса. На их лицах застыли растерянность и недоумение. Они не могли поверить в происходящее. Фейерверки больше не вспыхивали в небе. Вдали слышался нарастающий вой сирен.

Скоро здесь появятся журналисты, и этот замечательный спектакль к утру покажут все каналы.

Но это было всего лишь начало.

Когда он завершит начатое, его имя не будет забыто. Никто не будет помнить взрывы или погибших людей. Будущие поколения запомнят только его имя – имя человека, ответственного за уничтожение Федерального бюро расследований.

Глава 1

Этот дом, стилизация под колониальный стиль, который, по всей видимости, преобладал в Новой Англии, располагался в месте под названием Нек, отдаленном островном городке, населенном зажиточными обывателями. Туда можно было попасть только по узкому мосту, который связывал его с Марблхедом и, когда возникала необходимость, с остальным миром. Дом, окруженный высоким металлическим забором, располагался неподалеку от маяка, популярного места отдыха местных подростков. Массивная задняя терраса, деревянная отделка которой посерела от соли, солнца и продолжительных зим, была достаточно просторной для школьного выпускного бала. Она выходила на частный пляж. Новый черный «лексус» и классический серебристый «ягуар» были припаркованы на подъездной аллее перед семейным гаражом на две машины.

Этот дом принадлежал Патрику и Веронике Долан, у которых был тринадцатилетний сын по имени Алекс. Джек знал, что все они мертвы.

Вскоре после полуночи в участок поступил звонок 911. На этот раз тон голоса был совсем иной, чем в прошлом месяце. На этот раз человек представился Дейлом Портером. Он жил по соседству с Доланами. Он услышал выстрел и решил вызвать полицейских.

Джек немедленно позвонил в бостонское управление.

В половине первого местные жители были разбужены воем сирен и вспышками полицейских огней. Полиция штата и города погрузила перепуганных жителей в школьные автобусы и вывезла в гостиницы в Пибоди и Дэнвер. Менее чем за час весь Нек и часть Марблхеда были эвакуированы. Саперы вошли в дом. О ситуации были уведомлены объединенная оперативно-тактическая группировка и отделение по взрывам ФБР. Журналисты уже были в пути.

Была пятница, без пятнадцати пять утра. Небо было тускло-серого цвета. С моря дул прохладный ветерок – очень кстати после гнетущей влажности, которая сковывала Марблхед последние три недели. По всему городку было выключено электричество. Дом Доланов погрузился во тьму. Вертолеты с газетчиками на какое-то время убрались. Царила жутковатая тишина, лишь издалека доносился плеск накатывающихся на берег волн. Город напоминал призрак.

На задней террасе Джек возился с многочисленными застежками на противовзрывном костюме. Он никогда раньше его не надевал и теперь не мог нормально застегнуться. Напротив него, опершись на балюстраду, стоял Боб Бурк, командир бостонского саперного управления, человек, который за последние пять часов уже успел побывать в доме с бомбой. Бурк курил сигару, которая – больше напоминала артиллерийский снаряд, и, прищурив зеленые немигающие глаза, окутавшись клубами сигарного дыма, наблюдал за Джеком.

– Я говорил, что тебе не надо его надевать. Ты все равно не пойдешь внутрь, – сказал он.

У него был глубокий грудной голос, хриплый от табака и виски, которое Бурк пил, по его собственному выражению, в медицинских целях. Верхняя часть его противовзрывного костюма свисала с пояса, а серая, темная от пота футболка с эмблемой Гарварда плотно обтягивала бочкообразную грудь и широкие плечи. Ему было уже под шестьдесят, и он работал с бомбами с тех пор, как дважды побывал во Вьетнаме. Как и прочие специалисты по бомбам, Бурк прошел курс подготовки ФБР в Редстоунском арсенале в Хантсвилле, штат Алабама. Многие в отделении по взрывам ФБР признавали, что Бурк – один из лучших в своем деле.

– Ну, ты слушаешь или что?

– Мы уже это обсудили, – ответил Джек, разглядывая части костюма, разложенные на столике для пикников.

– И будем обсуждать до тех пор, пока я не достучусь до тебя, – сказал Бурк, для большей убедительности ткнув в его сторону сигарой. – Я тебе только что объяснил, что такое семтекс.

– Один русский сделал пластиковую взрывчатку с высоким коэффициентом разрушения. Очень популярна среди ближневосточных террористов.

– И сейчас шесть ящиков семтекса лежат в спальне дома в этом сытом городишке. Шесть ящиков! Одного, не больше кулака размером, достаточно, чтобы самолет разнесло на куски. А здесь их шесть. Если они рванут, Марблхед окажется на другой стороне океана, а ты пойдешь на корм рыбам.

– Ты сказал, что взрывчатка не сработала.

– Нет, я сказал, что мне кажется, что у нее был сбой, и я не буду знать наверняка, пока не разберу ее. Но сначала мне нужно вынести ее из дома, и нет никакой гарантии, что она не взорвется.

Слова Бурка повисли в воздухе. Джек начал прикреплять грудную пластину. О боже, опять застежки… Он перестал одеваться и посмотрел за террасу. В просветах в тумане на песке и гальке можно было разглядеть белую пену.

– Ты сделал рентгеновский снимок бомбы, так?

– Мы это уже обсуждали.

– На снимке ты увидел какие-нибудь механизмы безопасности, что-нибудь вроде элемента неизвлекаемости?

– Нет, но мы нашли гравитационный спусковой механизм. Я попытаюсь ее передвинуть, и через долю секунды нас раскидает по округе.

– Но чтобы активировать спусковой механизм, тебе надо передвинуть бомбу.

– Семтекс невидим для рентгеновского излучения. Если я просвечу чемодан с куском этого дерьма, его даже в виде контура не покажет. Ты все еще хочешь пойти со мной?

Джек знал, что делать.

– Если бы в доме было еще одно самодельное взрывное устройство, ты бы нашел его.

– Это не означает, что его там нет. Я же не просвечивал все в доме.

– Там только одна бомба.

Глаза Бурка вспыхнули смесью ярости и недовольства. Сеточка глубоких красных линий, внешне похожих на резину, покрывая левую часть его лица, выглядывала из-под седоватой бородки, словно жилы металла, выходящие на поверхность земли, и спускалась дальше вниз к большому белому шраму, который охватывал половину шеи. Кожа вокруг правого глаза напоминала потекший красно-белый воск, уха практически не было.

Местный наемный убийца, которого Бурк засадил на пожизненное, отправил ему письмо с бомбой. Это случилось осенью семьдесят девятого года. Бурк стоял возле стола и открывал письмо, повернувшись лицом к подчиненному. Если бы он смотрел на него, кислота выжгла бы ему глаза.

Бурк вынул сигару изо рта.

– Это была длинная ночь. У меня в крови много адреналина и немного виски. В таких ситуациях появляется привычка не слишком ясно выражать свои мысли. Так что прошу прощения. – Он старался, превозмогая ярость, говорить спокойно и ясно. – Поэтому я повторюсь. На этот раз я буду говорить очень медленно. Ноутбук с шестью ящиками семтекса – возможно, самого смертоносного пластида на планете – находится наверху в спальне, подключенный к телефонной розетке.

– Телефонные линии перекрыты. Как и электричество.

Бурк напирал.

– Сейчас ноутбук работает от собственного аккумулятора. Когда он сдохнет, заряд может сдетонировать.

– Но ты не знаешь этого наверняка.

– Значит, все дело в оптическом приводе. Сейчас в ноутбук вставлен компакт-диск. Время от времени компьютер начинает его читать. Как все это сложить в кучу, я не знаю. Если вынуть диск, а компьютер начнет его искать, бомба может взорваться. Она может взорваться и тогда, когда диск будет там. В этом и заключается чертова проблема, Джек. Я просто не знаю. Я занимаюсь этой работой плюс-минус тридцать лет, но когда начинаю думать о том, что находится в спальне, мне становится не по себе. Сечешь? Я достаточно медленно и доходчиво выражаюсь?

Джек посмотрел из-за плеча Бурка на стеклянную дверь, убийца вырезал в ней квадратное отверстие, которого оказалось достаточно, чтобы засунуть руку и отпереть дверь. Звонок поступил около двенадцати. На то, что он сделал с семьей, потребовалось время. Он рассчитывал на бомбу, которая должна была уничтожить все улики. Но бомба не сработала, и место преступления осталось нетронутым.

– В прошлом месяце этот парень взорвал дом и убил двух офицеров полиции, – сказал Джек. – Мы позволили газетчикам облазить каждый метр, мы позволили тебе и агентам из оперативно-тактической группировки осмотреть место взрыва. Мы бросаем журналистам версию о взрыве газа, и на этом история заканчивается. Месяц прошел, а у нас нет ни одной улики, Боб. Все, что мы знаем, – это то, что в прошлый раз он использовал инфракрасный луч. И все.

Джек посмотрел на Бурка. Тот жевал сигару и глядел на него твердым взглядом зеленых глаз, напоминавших кусочки холодного мрамора. Поднялся небольшой ветерок. Слышались крики морских чаек.

– Наверху, в спальне, место преступления. Там много улик, которые бомба должна была уничтожить, а ты мне говоришь просто уйти.

– Я предлагаю тебе подумать головой, а не бросаться сдуру вперед, потому что этот парень тебе досадил, – ответил Бурк.

– У него было много возможностей высадить нас в воздух вместе с этим чертовым городишком, но он этого не сделал. Почему? Потому что не может. Бомба дала сбой, и сейчас он кусает себя за локти, обдумывая следующий шаг. Мы с тобой знаем, что это повторится, и когда это произойдет, такого разговора у нас уже не получится. Мы или окажемся мертвы, или будем просеивать обломки в поисках улик и скидывать лопатками куски человеческих тел в полиэтиленовые пакеты. И на нас будет смотреть весь этот треклятый мир. Конец истории.

Бурк смерил его недовольным взглядом.

– Скажи, что я ошибаюсь, и я сниму этот костюм и уйду, – сказал Джек.

Бурк отвернулся и принялся обдумывать мысль, затерявшуюся где-то посреди этого утра.

– Не думай, что в костюме ты в безопасности, – предупредил он. – Если эта крошка взорвется, тебя похоронят в цинковом гробу.

Глава 2

Противовзрывной костюм был производства компании «Мэд-Энг Системз». Бурк говорил, что он лучший. Костюм был зеленого цвета, с толстой набивкой и кучей креплений. Джек чувствовал себя в нем так, словно его обмотали колесными шинами. Шлем и бронещит не пропускали звуков. Когда он проходил мимо зеркала в коридоре на первом этаже, то понял, что похож на помесь Колобка и космонавта из фильма «Космическая одиссея 2001 года».

Поднявшись на второй этаж, он проследовал за Бурком по коридору. Он шел вдоль трека, по которому двигался робот по утилизации бомб, названный ими Джонни Фингерзом. Вернее, не шел, скорее тащился. Его движения были медленными и неуклюжими, словно он только учился ходить. Его дыхание, горячее и отдающее кофе, эхом отдавалось в ушах. Он не переставал облизывать губы. Острый привкус соли был особенно неприятен в пересохшем рту. Пот заливал глаза. Единственное, что он мог сделать, – это смахнуть капли пота ресницами.

Дверь в спальню была уже открыта. Через плечо Бурка Джек видел окно с поднятой синей римской шторой. Справа от него, в углу, слегка скрытый тенью, был высокий сосновый шкаф, в котором стояли телевизор, видеоплеер и несколько кассет. Его взгляд переместился на паркетный пол, и он заметил тонкую красную полоску крови возле левого ботинка Бурка.

Случай в доме Роса застал его врасплох. У него не было возможности создать психологический барьер. На этот раз все было иначе. На этот раз он знал, чего ожидать. За те часы, что он дожидался звонка от Бурка, ему удалось укрепить слабую, нетвердую защиту и очень осторожно создать установку, оставшуюся еще с тех времен, когда он был консультантом в ФБР. Она позволяла воспринимать страшные картины, которые ожидали его в спальне, не более как куски плоти, разорванные и истекающие чем-то красным. Пока он будет держаться в рамках этой установки, вопли, мольбы, крики о помощи и боль, впитавшиеся в эти стены, никак на него не подействуют, и он сможет ходить по спальне, не опасаясь, что воображение заведет его в темный тупик.

Но ему следовало быть осторожным. Установка может заставить его окунуться в черную дыру, где обменяет его рассудок на воображение. Он не мог позволить, чтобы такое случилось.

Бурк вошел в спальню первым и скрылся за дверью, которая открывалась налево. Джек по-прежнему стоял в коридоре и смотрел на кровь, ожидая, что что-то случится: появится дрожь, участится сердцебиение… Да что угодно. Но ничего не произошло. Более того, он ощутил уверенность, как капитан корабля, который вот-вот удачно выйдет из шторма.

Джек оперся рукой, затянутой в перчатку, на косяк и вошел в комнату. Он сделал это очень осторожно, чтобы не выпачкаться в крови. Потом поднял взгляд и познакомился с Доланами.

Яркие красные линии, перекрещивающиеся и угловатые, густой сеткой покрывали стены и потолок. Матрас был сброшен на пол, там же лежало тело женщины, Вероники Долан. Уголком глаза Джек заметил слева от кровати маленькую ярко-красную фигуру, привязанную к стулу. Голова наклонена, невидящий взгляд упирается в отца. Джеку не надо было присматриваться, чтобы понять, что горло мальчика перерезано. В полутора метрах от кровати лежал Патрик Долан. На нем были лишь нейлоновые фиолетовые шорты. Его рот был залеплен лентой.

Сердце начало стучать быстрее.

«Спокойно… спокойно…» – сказал внутренний голос.

Джек глубоко вздохнул.

«Начни с отца».

Патрик Долан лежал на правом боку в блестящей красной луже крови с перерезанным горлом и привязанными изолентой и веревкой к стулу руками и ногами. Это был высокий мужчина, ростом выше среднего, с внушительной комплекцией профессионального бодибилдера. Его ладони распухли. Он как будто пытался скрюченными пальцами схватить монеты, ручку и водительские права, лежащие в крови всего в десятке сантиметров от него. Веревка перерезала кожу на запястьях и лодыжках, когда Долан пытался освободиться. На мертвом бледном лице мужчины застыло отчаяние. Лента навсегда запечатала последние слова, которые он хотел сказать жене и сыну.

Снова вернулись воспоминания, и Джек почувствовал, как на запястьях заныли шрамы от веревки. Он усилием воли заставил себя успокоиться, как это делают все, когда хотят оказаться подальше после ужасного происшествия.

«Думай и анализируй, сложи все фрагменты мозаики».

Патрик Долан был не из тех людей, которые безропотно пойдут под нож. С его-то силой он мог с легкостью скрутить убийцу. Он рискнул бы даже в том случае, если бы на него было направлено дуло пистолета или к горлу приставлен нож. Он бы пожертвовал жизнью, если бы это означало спасение для жены и сына.

Но он, похоже, не сопротивлялся. Ни на руках, ни на лице не было никаких следов или порезов.

И Долан не позволил бы привязать себя к стулу, если бы на карту была поставлена жизнь близких.

«Если только его не усыпили чем-нибудь, например хлороформом».

Да, это имело смысл.

«А кого бы ты усыпил первым?» – спросил внутренний голос.

Начинать с мальчика опасно. Даже с хлороформом ребенок может внезапно проснуться, заплакать или перевернуть лампу. Эти звуки разбудят родителей, которые немедленно придут в детскую. Стрелять в них он не собирался, убийце они нужны были живыми. Он хотел, чтобы их сковали страх и ужас, чтобы они сыграли свою роль в его исцелении и преображении.

Убийца начал с мужа. Пробрался в спальню.

«Но ведь слышен шум шагов… Почему же он не проснулся? Может, убийца был в одних носках или даже босиком, уверенный, что взрыв уничтожит следы на паркете?»

Он прижал к лицу Долана тряпочку с дурманом, не сомневаясь, что даже если тот и проснется, то хлороформ быстро сделает свое дело. Жену и ребенка подчинить будет легче. Как только все будут усыплены, он принесет стулья и привяжет жертвы, а затем дождется, пока они очнутся. Как только это случится, фантазия и воображение убийцы войдут в спальню. И актеры сыграют свои роли.

На мальчика было особенно трудно смотреть.

Тринадцатилетний пацан, высокий и тощий, как жердь, с густыми светлыми прямыми волосами. В глазах застыло недоумение, словно он так и не смог понять, почему его привязали к стулу в одних хлопковых трусах и почему родители, тоже связанные, смотрели на него глазами, полными ужаса.

В те последние минуты он обмочился от страха. Джек гадал, надеялся ли мальчик – не мальчик, ребенок, ты все еще остаешься ребенком в этом возрасте, что бы там ни говорили, и это нечестно, вспомни, что случилось с Дареном Нигро и другими! – что отец спасет его, укроет в своих объятиях, где ничего не грозит, успокоит и скажет, что это всего лишь кошмар, что через секунду он проснется под теплым одеялом, готовый встретить новый день, полный энергии и энтузиазма, что так свойственно детям.

Джек хотел закрыть мальчику глаза, но вместо этого поймал себя на том, что вглядывается в них, и мир вокруг замирает. Появились неясные тени. Послышались старые голоса.

Но тумбочке возле мальчика стояли небольшие семейные фотографии. Рядом с ними – миска с расплавленной красной свечой. На одном из фото была запечатлена семья Доланов на диване в гостиной. В камине пылал огонь, а мастерски украшенная рождественская елка сверкала всеми цветами радуги. Они были одеты в джинсы и шерстяные свитера, их лица сияли. По понятным причинам эти снимки выглядели здесь неуместно.

«Он глядел на них при свете свечи?»

Свет свечи создавал интимную обстановку, подчеркивал страх на их лицах.

Между ним и убийцей возникла зыбкая, слабая связь.

Что-то тихо пикнуло позади. Он напряг слух. Вот снова: пип-пип-пип. Напоминает удары пульса.

Джек обернулся. Бурк стоял на коленях с другой стороны кровати и глядел на ноутбук. Компьютер принадлежал к тем современным сверхтонким устройствам, которые весили всего около килограмма. Он лежал в центре кровати, экран горел ярко-белым светом и был повернут к потолку. Он был подключен к телефонной розетке возле изголовья огромной дубовой кровати. Возле разъема обнаружился целый ворох цветных проводов, которые, словно щупальца, протянулись к мигающим выключателям, подсоединенным к оранжевым ящикам с взрывчаткой.

Экран не работал, но ноутбук пикал.

И было кое-что еще, заметил Джек. На дисководе ярко-зеленым светом горела небольшая лампочка. Компьютер пытался что-то прочесть с диска.

Бурк возился с проводами. Джек напрягся. По спине как будто пробежали мириады муравьев, покалывая его острыми, словно бритва, лапками. Внезапно он вспомнил ту ночь в прошлом месяце, когда его придавило машиной. Если бомба взорвется…

Ноутбук перестал пикать. Лампочка на дисководе погасла.

Повисла тишина, которая, казалось, длилась целую вечность. Джек почувствовал, как его тело замерло, ожидая взрыва, и снова расслабилось.

Дом все еще стоял.

– Аккумулятор сдох, – сообщил Бурк.

Напряжение уходило. Во рту пересохло. Джек медленно вернулся мыслями в спальню. Ключ к ходу мыслей убийцы был спрятан где-то в этой комнате.

«Он оставил здесь что-то. Что-то, что он не хочет, чтобы я нашел».

Джек снял шлем. Прохладный воздух был наполнен сильным солено-медным ароматом.

Бурк подошел поближе. Он не снимал шлема, но его голос звучал громко и ясно:

– Что ты делаешь, мать твою?

– Раздеваюсь.

– О чем ты говоришь?

– Бомба мертва.

– Она может рвануть, когда я ее трону! А может, в доме спрятана вторая бомба. Ты что, не слушал ни хрена из того, что я тебе рассказывал?

– Тогда я буду изучать место преступления.

– Я не пущу сюда следаков.

– Я сам все сделаю.

– Сам? Ты хоть понимаешь, сколько времени на это нужно?

– Я сделаю все быстрее, если у меня будет напарник.

– Святые яйца, мне следовало догадаться, что ты выкинешь что-то вроде этого!

– Возможно, у нас уже не будет другой возможности, и ты это знаешь.

Бурк окинул его гневным взглядом.

– Тебе говорили, что ты упрямый мудак?

– Я еще побуду здесь, а ты оставь мне номер мобильного. Я тебе позвоню, когда закончу.

Джек снял перчатку и вытер потное лицо. Потом внимательно посмотрел на бомбу и поднял глаза на Бурка.

– Мы тоже можем начать здесь, – заявил Бурк. – Похоже, именно здесь закончил этот засранец.

Глава 3

Джек вернулся домой после часа. В доме Доланов теперь работало подразделение по расследованию на месте преступления. Бурк возвращался в Бостон с разобранной бомбой. Джек устал. Его поддерживали только лошадиные дозы кофеина и адреналин, в животе урчало от голода. Он направился в кухню и принялся рыться в холодильнике, и вдруг увидел себя.

Он открывает заднюю дверь в бывшем доме, в Виргинии, а Аманда, нарядно одетая, в платье с соблазнительно расстегнутыми верхними пуговицами, сидит за столом в кухне. Ее волосы собраны в хвост на затылке. Она подходит и дергает его за галстук:

– Отнеси меня наверх, папочка. Время делать детей.

Джек ощутил уже знакомую пустоту и закрыл холодильник. Наступившая тишина удушала.

Эти странные моменты, когда разум подбрасывал далекие воспоминания, с прошлого месяца значительно участились. Это сбивало его с толку. Бесполезно было пытаться бороться с этим. Раньше он находил облегчение на дне бутылки. Но в итоге выпивка ввергала его рассудок в глубины, где возникали образы и чувства, с которыми совладать он никак не мог…

Он оглядел кухню – новую кухню в новой жизни в Марблхеде. Дом был довольно ветхим, и он потихоньку ремонтировал его комната за комнатой. Это отвлекало от невеселых мыслей. Потом он подумал о Тейлор Бартон, своей девушке, которая сейчас летела сюда из Лос-Анджелеса, где провела последние две недели.

Прошлое не хотело отпускать его.

Поднявшись наверх, он переоделся в спортивные шорты и футболку, натянул кроссовки и намотал девять километров в лабиринте тихих пригородных улиц, пока образы прошлого не начали наконец чернеть и исчезать, словно пленка, к которой поднесли зажженную спичку.

Джек принял душ, надел свежие джинсы и белую рубашку. Было без пятнадцати три. Самолет Тейлор прилетал в пять. Планировалось, что он приедет к ней к шести, они собирались готовить мясо. Осталось убить три часа.

Джек вышел на задний двор. Он поставил радиоприемник на пенек, включил трансляцию игры «Ред Сокс» и устроился в гамаке, натянутом между двумя деревьями. Небо было ярко-голубого цвета, и по нему медленно плыли густые облака.

Где-то на задворках сознания застрял образ Патрика Долана с залепленным ртом, который так и не смог ничего сказать жене и сыну. Потом всплыли воспоминания об утреннем происшествии. А позже – о событиях шестилетней давности. Он попытался отогнать их и сосредоточиться на игре. Он представил, как сидит в Фенвей-парк, смотрит игру с трибун, чувствует запах хот-догов и пива и слушает милый сердцу звук удара биты по мячу. Наконец его разум успокоился, и он уснул.

Ему снился безлюдный пляж. Пейзаж знакомый, и небо, как всегда, черное и беззвездное. С моря дует холодный ветер, пробирающий до костей, но вода, в которой он стоит по лодыжки, теплая и приятная, как горячий душ. У него гость.

Аманда не особенно изменилась. Те же глаза цвета морской синевы, светлые длинные волосы схвачены на затылке резинкой. Глубокий разрез на горле затвердел и превратился в ужасную улыбку, рубашка и выцветшие джинсы покрыты запекшейся кровью. Она стоит на берегу, засунув руки в карманы.

– Привет, малыш! Как дела? – спрашивает она.

– Все хорошо.

– Я так давно тебя не видела. Сколько уже прошло? Пять лет?

– Где-то так.

– Хорошо выглядишь. Ни капли жира не прибавил. Похоже, ты даже можешь поднять машину.

– Много качаюсь. Тягаю железо. И бегаю. Много бегаю.

– Ты бегаешь, когда тебя что-то беспокоит. Что происходит?

– Все в порядке.

– Тогда почему ты стоишь в воде?

– Не знаю.

– Ты же не вернулся в ФБР?

–  Нет.

Она глядит на него странным взглядом.

– Я ушел после… Я больше с ними не связан.

– Ты никогда не сможешь бросить ФБР по-настоящему, Кейси. Это всегда будет частью тебя. Как это место, и то, что происходит под водой. Как ты это называл? Погружение во тьму?

Он смотрит на нее, ощущая сильную боль в сердце.

– Мне не хватает тебя, Аманда.

– Мне тебя тоже не хватает, дорогой. Тут так одиноко. Километры пляжа, и не с кем поболтать. Жаль, что Сидни здесь нет.

– Кого?

–  Сидни, нашей дочери. Я так ее назвала.

–  Где она? Я хотел бы встретиться с ней.

Она хмурится.

– Она там, под водой. С другими, – отвечает она.

Ее лицо темнеет. Оно теперь такое же темное, как и небо.

– Она не должна быть там.

– Я знаю, но она не приходит, когда я зову ее.

– Позволь мне спуститься и забрать…

– Нет, ты не можешь снова спуститься туда. Посмотри, что с тобой стало… что стало с нами!

Он смотрит на воду. Она густая и черная, как краска.

–  Обещай мне, Джек… Обещай мне, что не уйдешь под воду.

– Обещаю.

– Ты сдержишь слово на этот раз?

Джек проснулся. Он был весь в поту, но при этом его била дрожь. Где-то соседский сын звал собаку домой.

Дом Тейлор был крыт кедровым гонтом и увенчан двумя одинаковыми кирпичными дымоходами. Спереди располагалась широкая веранда. Сзади дома, который выходил на крутой утес и словно парил в небе, находилась еще одна, закрытая веранда и балкон с видом на океан. Мать Тейлор жила здесь одна, пока четыре года назад неожиданно не умерла во сне. Тейлор не хотела, чтобы дом, в котором она выросла с пятью сестрами, перешел к чужим людям, поэтому выкупила его у родственников и переехала туда из Лос-Анджелеса, где уже успела сделать карьеру успешного фотографа.

Новые окна были сделаны по энергосберегающей технологии Андерсона, ставни недавно покрасили темно-зеленой краской, а прошлой осенью Джек превратил чердак на третьем этаже в обширный офис с паркетным полом из светлого клена, фотолабораторией, балкончиком и сделанным вручную дубовым столом, который разместился перед широким эркером. Оттуда открывался чудесный вид на море.

Небольшая подъездная дорожка была обсажена дубами. Когда Джек припарковал взятый напрокат двухдверный «Понтиак Гранд Эм» с помятым бампером и без кондиционера позади серо-голубого «вольво» с массачусетскими номерами, включилось устройство для поливки газонов. «Вольво» была ему незнакома.

Он выбрался из машины и направился к двери. Сосед Тейлор готовил барбекю у себя на веранде. Его малолетние сыновья пытались на скейтах заехать на деревянный пандус. Из магнитолы доносился какой-то богомерзкий реп. Джек подошел к дому, увидел, что дверь за противомоскитной сеткой не заперта, и вошел.

В прихожей были развешаны цветные фотографии стран, разрываемых войной, которые посетила Тейлор. Когда он встретил ее три года назад на рождественском благотворительном приеме в «Истерн Йот-клаб», она как раз вернулась из трехмесячной командировки в Боснию, где ей приходилось работать среди свиста пуль и взрывов снарядов. Один такой снаряд убил ее друга детства, который посвятил жизнь миссионерской деятельности. Там она сделала фото, которое позже принесло ей признание: медсестра, выбегающая из разбомбленной больницы, держит на руках кричащего ребенка, прикрывая его от пламени, которое уже охватило ее. Теперь Тейлор фотографировала на светских приемах. Она пользовалась спросом как у киностудий, так и у звезд экрана первой величины, режиссеров и музыкантов. В журналах, посвященных фотоделу, ее называли второй Херб Риттз.

В доме было тепло и пахло горящими дровами. Из динамиков, установленных в каждой комнате, неслись песни Рея Чарлза. Джек вошел в обставленную со вкусом кухню, тоже недавно переделанную, что было довольно забавно, поскольку стряпня Тейлор скорее напоминала неудавшиеся научные эксперименты. На кухонном столе стояла початая бутылка «мерло». Дверь на балкон была открыта, но Тейлор там не было. Он уже собрался подняться наверх, когда услышал ее смех.

Она вошла в кухню, и ее улыбка стала еще шире. В одной руке у нее был пустой бокал из-под вина, другой она поправляла светлые волосы до плеч. Она все еще была одета, как жительница Лос-Анджелеса. Тонкий белый хлопковый свитер с вырезом мысиком оставлял открытым пупок и кожу живота, смуглую и гладкую, как коричное масло. Черные брюки из лайкры облегали длинные стройные ноги. Завершали наряд черные туфли.

– Привет, малыш! – улыбнулась Тейлор.

Все, что он мог сделать, – это просто смотреть на нее и улыбаться. Она была среднего роста и в отличной форме, что объяснялось занятиями аэробикой и тренировками с отягощением. Голубые глаза излучали тепло и доброту, а улыбка заставляла забыть обо всех невзгодах. Как и его жена, Тейлор обладала способностью мгновенно расположить к себе человека и заставить его думать, что для нее он является центром мира.

– Мы не виделись две недели, и тебе нечего мне сказать? – спросила она.

– Почему ты так одета? Мы куда-то идем?

– Вообще-то у меня назначено свидание, поэтому я собираюсь попросить тебя уйти. Этот парень такой крутой, сидит на стероидах… Да ты понял, одни мышцы, никаких мозгов.

Она подмигнула Джеку.

– Можно поцеловать тебя, прежде чем я уйду?

Какое-то мгновение она раздумывала.

– Ладно, но только быстро.

Она поставила бокал на стол, обняла Джека и положила руки ему на затылок. У нее были теплые мягкие губы, пахнущие вином, а волосы хранили аромат кокосового шампуня и легкий запах духов от Кельвина Кляйна, которые она любила.

– Боже, как же я соскучилась…

– Когда ты вернулась?

– Около часа. Встречу отменили, поэтому я взяла билет на утренний рейс. Я так понимаю, ты не прослушивал сообщения.

– Нет.

– Конечно, ты же был занят. Я видела школьные автобусы, из которых выгружались семьи в пижамах… Это есть во всех новостях. – Она чуть отстранилась. – Ты что, нашел бомбу?

– Просто подозрительный пакет. Он оказался пустышкой.

Вымученная улыбка. Вероятно, Тейлор почувствовала это. Она прищурилась.

– Такие меры из-за подозрительного пакета?

– Обычная предосторожность.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

– Я себе места не находила. После того взрыва в прошлом месяце… Проверяй сообщения на телефоне, хорошо?

Через ее плечо он увидел мужчину, вошедшего в кухню.

Джек напрягся, и Тейлор почувствовала это.

– Майк?

– Привет, Джек!

У Майка Абрамса была располагающая улыбка. На нем был темно-синий костюм и галстук в красную и синюю полоску. Тейлор нежно погладила Джека по спине.

– Я так обрадовалась твоему приезду, что совсем забыла предупредить, что к нам зашел Майк.

– Я позвонил в участок, и мне посоветовали поехать сюда, – сообщил Майк. – Надеюсь, я не очень мешаю.

– Все в порядке, – ответила Тейлор. – Мы с Джеком собирались поджарить мясо на гриле. Оставайся, пообедаешь с нами. Приятно наконец познакомиться с одним из друзей Джека. Я уже начала думать, что ты на самом деле не существуешь.

Майк засунул руки в карманы брюк и вежливо улыбнулся.

– Я пока оставлю вас, мальчики, – сказала Тейлор, – мне нужно сделать телефонный звонок. – Она ткнула пальцем в сторону Майка: – Тебе лучше быть здесь, когда я вернусь.

Джек смотрел, как Тейлор поднимается по лестнице и исчезает за дверью.

За последние несколько лет Майк не особенно изменился. Он по-прежнему был подтянутым, с морщинистым лицом, и только короткие черные волосы, густые и блестящие, как расплавленный пластик, слегка поседели на висках. Кожа вокруг глаз была покрыта сеточкой тонких белых линий.

– Хорошо выглядишь. Не видел тебя с… Давненько, – сказал Майк. – Ты что, профессионально занялся культуризмом?

– Просто много качаюсь.

Майк кивнул. В спокойном воздухе разливались звуки песни Рея Чарльза «Моя маленькая девочка».

– Плотничаешь?

– Немного. В доме, который я купил, нужно много всего сделать, да и Тейлор подкидывает работку. Мне нравится.

Джек заметил, как глаза Майка блеснули.

– Тейлор – прекрасная девушка.

– Да, она такая, – согласился Джек. – Я не знал, что ты в городе.

– Я услышал об утренней эвакуации. Потом вспомнил взрыв в прошлом месяце и решил, что имеет смысл заехать и…

– …посмотреть, как я поживаю.

– Я подумал, что ты захочешь поговорить. – Майк выбивал пальцами дробь на столе. – Тебе следовало мне позвонить. Почему ты этого не сделал?

Джек уже хотел было ответить, когда услышал сверху смех Тейлор.

– Ты говорил ей, зачем приехал?

– Нет. Я просто сказал, что оказался в городе, заехал в участок, чтобы узнать твой адрес, и меня направили сюда, – ответил Майк. – Она не расспрашивала, если ты об этом.

Джек кивнул.

– Расскажешь подробности? – спросил Майк.

– Не здесь. Давай прогуляемся.

Глава 4

Майк Абрамс получил докторскую степень по психологии, когда проходил обучение в Квонтико на специалиста-криминалиста. Теперь он работал в бостонском отделении и выезжал на место преступления. Он занимал в следственной группе должность, которая давала ему возможность оказывать содействие местным правоохранительным органам Новой Англии. Несколько раз Майка приглашали в группу криминалистов, самое желанное место в Бюро. И каждый раз он отказывался. Объяснение всегда было одно и то же: ему нравится Бостон, а его жена, две дочки-школьницы и маленький сын слишком привыкли к этому городу. Про себя Джек считал, что причина в Майлзе Гамильтоне. Они шли по пляжу. Майк сменил вино на бутылку пива «Молсон». Волны, не успокоившиеся после ночного шторма, с силой ударялись о берег. Воздух был холодным, а небо – темно-синим, с точками морских чаек.

– Какой красивый вид, – заметил Майк. – У нас в Нидхаме такого нет.

«Когда он переехал в Нидхам?» – подумал Джек.

«Такое происходит, когда вычеркиваешь друзей из своей жизни», – заметил внутренний голос.

– Тейлор… – сказал Майк, вздохнув. – Парень, она просто чудо! Она даже смеялась над моими шутками.

– Ты уверен, что она смеялась не над тобой?

– Она слишком добра для такого. Как долго вы встречаетесь?

– Два года.

– Все серьезно?

Джек глубоко вздохнул.

– Нам хорошо вместе.

– Ну, она прекрасная девушка. Нам надо как-то собраться вместе, вчетвером. Сколько уже прошло? Два года? Три?

Джек почувствовал, что краснеет.

– Давненько.

– После того как я помог тебе устроиться сюда, ты как сквозь землю провалился. Я тебя чем-нибудь обидел? Рассердил?

– Нет.

Майк бросил на него испытующий взгляд.

– Почему мне начинает казаться, что я влезаю во что-то очень личное?

– Это не так.

Джек посмотрел на толстую женщину в синем спортивном костюме, с плеером на боку, которая трусцой бежала в их сторону. Лицо ее покраснело от напряжения.

– Тебе неловко, когда я рядом, – сделал вывод Майк.

– Конечно же, нет.

– Если это и так, Джек, все в порядке. Богом клянусь, я понимаю.

– Я не люблю заниматься делами здесь, особенно при Тейлор. И сегодня был чертовски тяжелый день.

– Ну извини, что так неожиданно появился, словно черт из табакерки, – сказал Майк. Он помолчал, глотнул пива, взглянул на волны и спросил: – Это серийный, да?

– Я так не думаю, – возразил Джек. – Серийный убийца, который уничтожает целые семьи, редкий зверь. Таких практически не бывает. Я знаю только один случай. Парень убил всех во сне, а потом изнасиловал женщину. Здесь у нас жертвы обоего пола. Не лезет в рамки профиля.

– Возможно, между двумя семьями существует связь.

– Когда я снял ленту со рта Ларри Роса, он сказал, что убийца знал его… знал о нем все.

– И он увидел, что случилось с его женой и детьми? Джек кивнул.

– Что со второй семьей? Та же ситуация?

– Последней была женщина. Ее заставили смотреть. Когда все были мертвы, он ее задушил.

Джек видел петехиальное кровоизлияние на слизистой оболочке век Вероники Долан.

– Почему он ее задушил?

– Потому что ненавидел за то, что она с ним сделала.

Глаза Майка сузились.

– Кто занимается вскрытием?

– Я выписал патологоанатома из Бостона. У него есть лаборатория и опыт.

– Для чего нужны бомбы? – спросил Майк, снова хлебнув пива.

– Чтобы уничтожить следы, которые могли остаться. И привлечь внимание.

– Ты держишь это в секрете, хотя в новостях сказали, что город эвакуировали из-за подозрительного пакета, который оказался пустышкой.

– Говорили что-то о семье?

– Нет.

Но долго так продолжаться не может. Слухи о том, что случилось с Доланами, наверняка уже ходят по городу. И лишь вопрос времени, когда газеты их подхватят. Контролировать это невозможно.

– Если бы сегодняшняя бомба взорвалась, газетчики вспомнили бы так называемый взрыв газа месячной давности. Ты читал об этом?

– Шесть офицеров полиции погибли, многие ранены. В первый день случившееся попало в передовицы, а потом его затмила сенсация о рок-звезде, которая дрочила парню в сортире. Неужели тебе не нравится, как работает Америка? – Майк покачал головой. – Ты скормил прессе ложь со взрывом газа?

– Надо было им что-то бросить. Если бы они прознали, что там была бомба и убийца звонил нам, пришлось бы иметь дело с толпой имитаторов. Мы к этому не готовы.

– Но ты же знаешь, что шило в мешке не утаишь.

– Я в курсе, – ответил Джек. Он чувствовал свинцовую тяжесть в груди. – Ты слышал, чтобы упоминали мое имя?

– Нет.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы оно засветилось.

– Да, не стоит, – согласился Майк и бросил на него быстрый взгляд. – Как Бурк поживает?

– Он молодец, знает свое дело. И вообще открытый и прямой.

– Расскажи мне о бомбе.

– Ноутбук, подключенный к шести ящикам семтекса. Один телефонный звонок, и Нек отправился бы на дно морское.

Майк остановился. У него было такое выражение лица, словно он проглотил кусок стекла.

– Семтекс – это русская взрывчатка.

– Знаю. Я позвонил Марку Грейсмиту в управление по взрывам. Он постарается отследить, откуда он взялся. Обычно такие штуки не держат в пригородных домах.

Джек подумал о том, что крутилось где-то на задворках сознания и время от времени напоминало о себе. Он посмотрел на море, на прибой.

– В чем дело? – спросил Майк.

– Эта бомба не сработала. Сегодня посмотрю, как она была собрана, и тогда у меня будет полная картина места преступления, с которой можно работать. Но в следующий раз этот парень не допустит промаха. Он хочет, чтобы это видел весь мир.

– И он нацелится на тебя и Бурка.

Джек уже думал об этом. Теперь, когда Майк озвучил его мысли, он еще больше убедился в собственной правоте. Джек потер затылок и устало вздохнул.

– Кроме Бурка, кто еще с тобой работает?

– Полиция штата и оперативно-тактическая группа. А теперь еще и Грейсмит. Он мне кое-что должен.

– Меня больше интересуют доморощенные таланты.

– Взрывом в доме Роса убиты шесть офицеров, остались только новички. Это небольшой город.

– Значит, ты решил взять все на себя.

– Это подходит под твой стиль работы. При этом у тебя есть доступ к ресурсам. У меня нет. Тебя заинтересовало это дело?

– Я помогу тебе всем, чем смогу, ты это знаешь. Почему ты мне не позвонил?

– Потому что до сих пор не знал, с чем имею дело.

Майк кивнул.

– Думаешь звонить Алану?

Алан Линч был руководителем группы поддержки расследований и бывшим начальником Джека. Ему было неприятно вспоминать об этом человеке.

– С чего бы это я звонил ему?

– Он может прислать сюда криминалиста. Или целую команду, которая могла бы…

– Алана не заинтересует дело, в связи с которым единственным местом, где он увидит свое имя напечатанным, будет местная газетенка, и упоминание о нем будет соседствовать с отрезными купонами для супермаркета. Он же мать продаст за то, чтобы лишний раз промелькнуть в печати. И вообще он мудак, и тебе это прекрасно известно!

– Почему-то я знал, что ты это скажешь.

– Хочешь сказать, что я не прав?

Майк засунул руку в задний карман брюк и вынул сложенный лист бумаги. Джек взял его обеими руками, чтобы не унес ветер. На листке были написаны только имя и адрес, без номера телефона.

– Малколм Флетчер, – прочел Джек.

– Он был криминалистом, сейчас на пенсии.

Джек почувствовал, как ему в затылок воткнулась раскаленная игла. Перед глазами поплыли красные круги.

– Он стоял у истоков бихевиоризма, науки о поведении. У него довольно впечатляющий послужной список. Поймал двадцать три серийных убийцы, – сообщил Майк. – Как и у тебя, у него стопроцентная раскрываемость преступлений. Я не смог найти в его делах что-то особенное. Он уже лет двадцать как отошел от дел, но мне удалось узнать его адрес по рапорту о недавней аварии. Хотя без номера телефона.

– Похоже, таким образом ты пытаешься сказать, что мне эта работа не по плечу.

Майк не отвел взгляд.

– Когда ты вошел в тот дом месяц назад и увидел, что случилось с Росом и его семьей, как ты отреагировал?

– Я был удивлен.

– Ты хочешь меня уверить, что у тебя не было посттравматической реакции?

– Святой боже!

– Ну же, Джек. Просто ответь на вопрос. Я здесь не для того, чтобы судить тебя.

– Меня это немного покоробило.

– Покоробило. И все?

– Именно.

– А сегодня?

– Сегодня все прошло хорошо.

– У тебя опять эти сны?

– Твоя игра в психолога меня поражает. Кто-то срет, а вы хотите написать по этому учебник.

– Я не пытаюсь заниматься с тобой психоанализом. Посмотри, твой отдел может привлечь консультантов. Почему бы не позвать еще одного парня, чтобы он помог? Что ты теряешь?

– У меня не будет рецидива! – заявил Джек и смял бумагу в кулаке. Его обдало жаром.

Майк внимательно посмотрел на него.

– Ты помнишь Дейла Гэвинза?

– А что с ним?

– Он на два года отошел от дел после убийства детей в Сиракьюс. Терапия, препараты, все хорошо, давайте-ка вернемся к криминалистике… Восемь месяцев назад он поцеловал на прощание жену и малышку-дочь и поехал на работу. По пути он остановился, чтобы заправиться и отлить. Когда какой-то водитель зашел в туалет, то обнаружил Дейла на полу с ножом в руках. Коронер заявил, что Гэвинз смотрел в зеркало, когда перерезал себе глотку.

– И что ты хочешь сказать? Что если я не буду следовать твоим советам, то покончу жизнь самоубийством?

Майк придвинулся ближе.

– Сколько уже прошло лет – шесть, семь – с тех пор, как ты последний раз работал криминалистом?

Джек не ответил.

– Ты провел много времени, хороня часть собственной жизни, – продолжал Майк. – Если ты попытаешься отпустить воображение, то закончишь в мире, полном боли. Тебе понадобилось много времени, чтобы восстановиться, Джек. Если ты попробуешь вернуться назад и возродить тот образ мыслей, у тебя будет рецидив. Это факт. А если это случится, ты можешь не выкарабкаться.

– У Гэвинза был бред! Он был алкоголиком, склонным к насилию.

Лицо Майка омрачилось.

– У тебя были проблемы с алкоголем.

Джек почувствовал, что краснеет.

– Не настолько.

Между ними словно промелькнул бестелесный образ.

– Разговор закончен, Майк.

– И все, конец спора?

– Спасибо за сеанс психоанализа. Пришли мне счет.

Лицо Майка покраснело.

– Тейлор особенная девушка. Я очень надеюсь, что мне не придется стоять возле твоей могилы и держать ее за руку. Но кто, черт побери, это знает…

Джек стоял и смотрел, как Майк поднимается к дому. Потом он перевернул бутылку, и длинный шлейф золотистой жидкости разлетался под порывами ветра. Лицо его перекосила ярость, которой не было выхода.

Глава 5

Гриль был установлен на широком балконе возле гостиной. С помощью металлических щипцов Джек перевернул бифштексы, и в лицо ему пахнуло мясным паром. Тейлор уже успела выключить Рея Чарлза и врубить местное радио WBCN. Сейчас из динамиков, установленных на балконе, доносилась песня U2 «Загадочные пути». Тейлор была в гостиной, зажигала высокие свечи на кофейном столике. Огонь в камине создавал на потолке и стенах танцующие тени и выгодно подчеркивал изгибы ее тела.

Глядя на нее, Джек подумал, что живет чужой сказочной жизнью.

Вместо того чтобы размышлять о том, чем они займутся ночью, он вспомнил случай, который произошел через неделю после того, как он похоронил жену.

Когда его дом стал местом преступления и Аманда погибла, он остановился в свободной спальне в доме Майка в Арлингтоне, штат Виргиния. Большую часть времени он проводил в барах, и его другом, врачом и психиатром стал «Джим Бим» со льдом.

Темные мысли потихоньку прокрались в его голову, свив своеобразное гнездо и высвободив ярость, которую невозможно утолить. Эта ярость, похоже, всегда была с ним, обжигая его, словно кислота. Но в последнее время она начала требовать определенных форм выражения. Он видел ее, когда смотрелся в зеркало. Ее видели бармены, друзья, приятели-агенты, которые хотели его утешить. Они читали ее в его глазах и старались держаться от него подальше.

Однажды ночью – по причине, которую он до сих пор не мог понять, – он поехал пьяным к себе домой и, поплутав по темным комнатам, забрел, спотыкаясь на второй этаж. Он увидел полоску света под дверью в спальню. Внутри мелькала чья-то тень.

Фотограф не поднял взгляд от камеры, когда Джек открыл дверь. Он снимал заляпанные кровью стулья и веревку, высохшую темную лужу на ковре, разводы и потеки, которые напоминали гримасы сумасшедших клоунов. Сердце Джека мучительно сжалось. «Это неправда!» – подумал он. Это всего лишь еще один пьяный кошмар, и если сделать несколько глубоких вдохов, то он исчезнет.

Фотограф был высоким здоровым парнем с черной бородкой и пористым лицом. Он поднял глаза от камеры, и его зрачки расширились, когда он узнал Джека. Он развернул камеру и начал снимать. Затвор фотообъектива щелкал, словно пулемет.

Понадобились усилия четырех соседей, чтобы оттащить Джека от фотографа. Он пришел в себя на лужайке перед домом. Фотограф лежал в траве на спине. У него был сломан нос, а лицо представляло собой сплошной темно-фиолетовый кровоподтек. Изо рта вырывались какие-то чавкающие, сиплые звуки. Алисия Клейбрук, соседка, которая работала медсестрой, женщина, которая видела, как Гамильтон покидает его дом, сидела возле фотографа и следила, чтобы он не подавился собственным языком. Майк Абрамс тоже был там. Он побледнел, увидев улицу, полную свидетелей.

Джек сделал вид, что фотограф, который работал на известную бульварную газету, заслужил этого. Но он знал, что фотографу пришлось заплатить за то, что случилось с Амандой, за то, что он не смог ее защитить, за постоянное чувство вины, за образы, которые он безуспешно пытался выбросить из головы.

Этот случай ознаменовал начало постепенного падения в бездну алкоголя и ярости. Бюро пришлось его отпустить. Вот так, спасибо за сотрудничество!

Майк Абрамс заставил его начать лечение. Майк Абрамс, его друг, вмешался и спас его от полного самоуничтожения.

Когда Джек работал плотником в Вейле, штат Колорадо, Майк снова вмешался и, несмотря на протесты, устроил его на должность детектива здесь, в Марблхеде. После этого, однако, он все реже виделся с Майком. Недели превращались в месяцы. Три года…

Правда заключалась в том, что Майк ему нравился. Ему только не нравилось то отражение, которое он видел в его глазах.

Теперь Майк вернулся, желая помочь, и что он сделал? Отвернулся от него.

Тейлор подошла к ограде возле гриля.

– Ты в порядке?

– Вполне, – ответил Джек.

– Точно? У тебя такое выражение лица, будто ты лимон проглотил.

– Я спал всего два часа. И только поэтому еще держусь на ногах. Мне станет лучше, когда мы поедим.

Джек отвернулся к бифштексам. Теплый бриз шевелил светлые волосы Тейлор, норовя рассыпать их по лицу. Она одной рукой придержала их и откинула назад.

– Что тебя гложет, колись?

– Одна старая история. Ничего интересного.

– Поговори со мной.

– Все в порядке, честно. Кто-нибудь звонил?

Тейлор кивнула.

– Рейчел звонила. Помнишь мою племянницу? Четырехлетняя девчушка с собакой, которая считает себя ее телохранителем.

– Мистер Раффлз, – вспомнил Джек.

Мистером Раффлзом звали плотную, мускулистую помесь боксера и питбуля весом в сорок пять килограммов. Собаку так назвали из-за морды, покрытой складками. Рейчел считала, что она похожа на картофельные чипсы компании Раффлз. Но никто не знал, откуда взялось слово «мистер».

– Они с мистером Раффлзом проведут три недели с нами. Я встречу ее завтра в Логане. Она очень рада. И еще она поинтересовалась, будет ли дядя Джек.

– Я ей не дядя, – ответил Джек немного резко.

«Ты злишься. Не позволяй этому чувству выйти из-под контроля», – предупредил его внутренний голос.

– Считай это комплиментом.

– Я считаю. Просто…

«Скажи ей хоть раз правду!»

– Я просто устал, и все, – ответил Джек. – Не обращай внимания.

Она продолжала внимательно смотреть на его, словно все его мысли были написаны на лице.

– Расскажи мне о Майке, – попросила она.

– Что ты хочешь знать?

– Как долго ты с ним знаком?

– Давненько.

– Вы познакомились в ФБР?

Джек кивнул и оглянулся в поисках пива.

– Майк сказал мне, что он полевой криминалист.

– Так и есть.

Бутылка стояла на полу возле гриля. Пиво не действовало на него так, как виски. Он протянул руку к бутылке.

– Но он же не настоящий криминалист, каким был ты.

– Так и есть.

Джек отхлебнул пива. Это была уже вторая бутылка за вечер.

«Лучше не налегай на бутылку, босс. Возможно, это тебя не заведет, но и от снов не избавит», – сказал голос.

– Он занимается местными делами, – сообщил Джек. – Помогает полицейским выбираться из передряг.

– Почему он не подался в криминалисты?

– Не знаю.

– А ты спрашивал?

– Нет.

Джек посмотрел на бифштексы, потыкал их щипцами.

– Давно он здесь?

– Около часа.

– О чем вы говорили?

– Обо всех твоих темных тайнах.

Он поднял на нее глаза и улыбнулся.

– Серьезно, о чем вы говорили?

– Ничего особенного. Его заинтересовали фотографии, которые я сделала в Сараево. Джек, мы встречаемся уже два года, а я познакомилась с ним только сейчас. Почему?

– Майк очень занят.

– И все-таки у него нашлось время, чтобы проехать через весь Марблхед и внезапно нагрянуть к девушке лучшего друга, которого он не видел по крайней мере года два.

Джек быстро нашелся, что ответить.

– Он поехал в участок, чтобы оставить там что-то, а они сообщили ему этот адрес.

– Почему он не оставил это в участке? Или почему не позвонил тебе и вы не встретились там?

– Не знаю. Ты же не расстроилась, что он приехал сюда, верно?

– Конечно, нет. Почему ты избегаешь отвечать на вопросы?

– Какие вопросы?

– О твоей жизни до Марблхеда. Когда мы затрагиваем эту тему, ты всегда замыкаешься в себе.

В ее голосе не было раздражения, только легкая обеспокоенность. Это был не первый такой разговор.

Джек положил дымящийся кусок мяса на белую тарелку, стоявшую на столике возле гриля.

– Что такое? Ты боишься, что я не пойму? – спросила она. – Что буду любить тебя меньше?

Джек почувствовал, как участился его пульс, как напряглось все внутри.

– Конечно же, нет.

– Хорошо, потому что этого не будет.

Он принялся нарезать мясо.

– Джек!

– Да?

– Посмотри на меня.

Он взглянул на нее сквозь дым, поднимавшийся от гриля.

– Я не буду любить тебя меньше. Неважно, насколько серьезно все было, неважно, насколько серьезно все будет.

Она уже говорила это раньше.

– Я знаю, – ответил он.

Он видел, что осталось еще много вопросов, которые она не решается задать.

Джек положил нож и вилку на тарелку и схватил пиво. Солнце закатывалось за океан, словно раскаленный шар. Небо над ним было темно-синего цвета и покрыто густыми облаками, подсвеченными ярко-красным закатом. Прекрасный летний вечер, подумалось Джеку. Обстановка была подходящей, просто идеальной. Он почувствовал, что нашел подходящие слова. Он тем более хотел все выложить, ведь женщина, которая стояла перед ним, в отличие от его жены побывала в горящих уголках планеты и сталкивалась со злом.

«Ответы на вопросы рождают новые вопросы», – предупредил его голос.

Возможно, не сегодня, но однажды придется объяснить ход мыслей и разумность определенных поступков, которые ему было сложно оценить самому. И неважно, как точно он опишет ситуацию, у нее все равно будет свое мнение. Их отношения изменятся. Возможно, не в худшую сторону, но изменятся обязательно. У них все шло гладко. Возможно, их отношения могли как-то оформиться официально. Зачем рисковать испортить их, обсуждая прошлое, которое он хочет забыть?

Было еще кое-что: несмотря на ум, окружение, теплоту и умение сопереживать, на те кошмарные истории, которые она ему рассказывала, Тейлор не была криминалистом. Она не могла понять некоторые вещи, которые ему приходилось делать. Если быть честным, ему хотелось их делать.

В глазах Тейлор не было осуждения. Она смотрела на него как женщина, которая хочет поднять любимому настроение. Он ощутил непреодолимое желание обнять ее.

Он засунул два пальца под ее пояс, ощутил прохладную гладкость кожи и притянул ее к себе. Поначалу она немного сопротивлялась, а потом сдалась и положила ладони ему на грудь. Джек обнял ее за талию.

– Когда ты меня впустишь? – спросила она, постучав кулачком по его груди.

– Ты уже внутри.

– В один прекрасный день тебе придется открыться.

– Я знаю. Но не сейчас.

– Когда?

– Тейлор, сегодня такая прекрасная ночь, а я не видел тебя две недели. Я не хочу говорить о прошлом, о Майке или о чем-то другом еще. Я просто хочу быть с тобой.

Он прильнул губами к ее уху:

– Мне так тебя не хватало.

Она прижалась теснее и обняла его.

– Правда?

– Мне казалось, что я тону.

Ее руки нежно погладили его по спине, потом замерли. Ей было так легко и приятно в его объятиях. Тейлор положила голову ему на плечо. Он чувствовал ее обжигающее дыхание у себя на шее.

– Я люблю тебя, Джек. Что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить.

Сквозь музыку пробился телефонный звонок.

– Наверное, это моя сестра. Хочет сообщить, когда Рейчел приезжает. Никуда не уходи, – сказала она и поцеловала его.

Джек смотрел, как она идет по темной гостиной. В его мозгу словно включился проектор. Но на этот раз ему удалось совладать с собой. Совсем скоро он будет окружен теплотой и шепотом… Аманды…красивой женщины, которая помогла ему исцелиться.

Теперь он был другим человеком. Он изменил тело, залатал трещины в рассудке и жил в новом городе с новой женщиной. Он чувствовал и выглядел по-другому. Нет нужды думать о прошлом.

Тейлор вернулась, держа в руке радиотелефон.

– Это тебя, – сообщила она.

– Кто?

– Кто-то из участка. Говорит, что это важно.

Вероятно, шеф полиции. Участок осаждали репортеры. Джек уже звонил ему и просил провести пресс-конференцию, а заодно сказал, о чем нужно говорить. И дело было не в том, что шефу следовало указывать, что делать. Просто он, прежде чем перешел на административную должность, работал в отделе убийств в Чикаго, а потом в Бостоне. Джек просил его позже позвонить и рассказать, как все прошло.

– Следи за бифштексами. Я вернусь через минуту.

Он взял трубку.

– Джек Кейси, бывший криминалист ФБР? Боже мой, поверить не могу, что это действительно ты.

Это был не шеф полиции. Он не узнал голос.

– Кто это?

– Тебе понравилось то, что я сделал с Доланами?

Глава 6

Голос был низким, хрипловатым и достаточно глубоким – как у мужчины, который только что испытал сильный оргазм. Он не был похож на те два голоса, которые записали в 911, но и не казался намеренно измененным.

– Так приятно наконец-то пообщаться с тобой, Джек. Ты не против, если я буду называть тебя так? Я ощущаю некую… связь. Думаю, можно это и так назвать.

– Кто это?

– Ты знаешь, кто это.

– Ты можешь оказаться репортером.

– Сейчас неподходящий момент скрываться. Нам с тобой нужно столько обсудить. Стольким поделиться. А ты изменился. Накачался. Много острых углов и складок. Выглядишь новым человеком.

Джек посмотрел на Тейлор, которая на балконе нагнулась над грилем, тыча в бифштексы вилкой. Она могла вернуться в любую минуту.

– Я наблюдал за тобой, когда ты был в доме. На этот раз ты был намного спокойнее. Не то что в том месяце, когда ты скис и рванул наружу. И этот парень, с которым ты работаешь, Боб Бурк… Говорят, он лучший в своем деле.

«Откуда он узнал о Бурке?»

Джек ничего в газетах о нем не видел.

– Что Бобби сказал обо мне?

– В основном он называл тебя засранцем, – ответил Джек.

Человек рассмеялся низким, рокочущим смехом.

– Я рад, что твоему чувству юмора удалось выжить. Мне было интересно, превратишься ли ты в одного из тех типов, которые проводят дни, занимаясь самокопанием. Должно быть, новая жизнь тебе по душе. Интересно, это как-то связано с твоей новой подружкой Тейлор Бартон?

«Откуда он знает о Тейлор? Почему он ее вспомнил?» – встревожился Джек.

Но тут вмешался внутренний голос и приказал: «Смени тему!»

– Это ты позвонил, – сказал Джек. – Что тебе надо?

– Поделиться. У нас много общего.

– Например?

– Мы оба знаем, что это такое, когда то, что мы любим, уничтожает сумасшедший. Мы знаем, каково это быть… бессильным, тонуть.

Джек решил воспользоваться моментом.

– Чем тебе насолил Ларри Рос?

– Слишком рано для этого.

– Тогда давай поговорим о Веронике.

Тишина.

– Ты сам позвонил, – снова напомнил Джек. – Ты сказал, что хочешь поговорить, поделиться. Я слушаю.

Он бросил взгляд на стену в кухне, где висел телефон. В него был встроен автоответчик, и диктофон, чтобы записывать сообщения и разговоры.

– Кстати, прекрасная работа, – заметил голос. – Объяснить взрыв утечкой газа было прекрасной мыслью. Представляю, что подумали бы жители, если бы узнали, как на самом деле погибли Росы или что настоящей причиной взрыва были три блока С-4.

Джек перешел в кухню. Тейлор все еще была на балконе.

– Помнишь серийного убийцу, которого ты поймал в восемьдесят четвертом, водопроводчика, который крошил топором шлюх в дешевых мотелях? Как его звали?

– Я не помню, – ответил Джек, направляясь к телефону.

– Конечно, помнишь. Китинг, точно – Рэй Китинг. Ты прозвал его Мичиганским мясником. Хорошая работа, учитывая то, что он делал с теми девочками, но эта штука с цитированием Откровений, когда он рубил их в капусту… Да это же есть в каждом ужастике.

Джек нажал кнопку на телефонном аппарате. Пленка щелкнула, и началась запись. Он сделал потише, чтобы Тейлор не услышала.

– У Рэя Китинга не было стиля. Он сам виноват, что о нем позабыли. А вот твой друг Майлз Гамильтон, пан-американский психопат, вот это да! Простой, незамысловатый, но останется в памяти навсегда. Он провел в дурдоме уже семь лет, а люди все еще говорят о нем. Как он поживает?

Джек представил Майлза Гамильтона, лежащего на кровати, читающего газету, смотрящего телевизор, довольного своими мыслями. Он почувствовал мгновенную вспышку ярости, но быстро подавил ее.

– Я не в курсе, – ответил он.

– Ты его не посещал?

– Нет.

– Ты придумал ему прозвище до или после того, как он прикончил твою жену?

– Так его прозвали газетчики.

– Да, они здорово придумали, правда? Им ведь нужно угождать примитивной психологии обывателей. Положение дел просто удручающе, Джек. Люди живут в трейлерах, любят недорогие развлечения, пьют дешевое пиво и едят вредную пищу, трахая несовершеннолетних девиц. Сложно привлечь внимание этой швали, но я верю в свои силы.

Джек перешел на другую сторону гостиной. В камине потрескивали поленья, отбрасывая дрожащие тени на стены и потолок.

– Я многое делаю для своего реноме, – продолжал голос. – Позволь с тобой посоветоваться. Скажи, что ты думаешь… А если Песочный человек? [1]Чудовище, убивающее целые семьи во сне. Как звучит?

– Думаю, это неподходящее прозвище для того, чьи действия явно неправильно поняты.

– Это из базового курса психологии. У тебя было больше воображения. Неужели время, что ты провел в Колорадо, похоронило старину Джека Кейси с его нестандартным мышлением?

Джек отвел взгляд от камина. Тревога внутри росла.

– И дом, который ты купил, разваливается. Но я знаю, почему ты его купил: чтобы чем-то занять руки. Только так ты можешь не вспоминать о старых грехах.

Телефонная трубка стала скользкой от пота.

– Думаю, ты меня плохо знаешь, – сказал Джек.

– Нет, я попал в точку. За этим приятным фасадом скрываются ум и сердце, такие же темные и неспокойные, как река Стикс. Ты разбираешься в древнегреческой мифологии?

– Фетида окунала маленького Ахилла в эту реку, чтобы он стал неуязвим.

– Очень хорошо. В нагрузку к волшебным свойствам реки боги использовали ее также для того, чтобы произносить клятвы. Нам нужно с тобой поклясться, Джек. Только в этом случае Тейлор будет в безопасности.

Раздвижная дверь у него за спиной щелкнула, и Джек вздрогнул. Тейлор пронеслась по гостиной с тарелкой, полной бифштексов. Она подмигнула ему, исчезла за углом и направилась в кухню.

– Обещай мне, что бросишь это дело. Становись плотником, трахай Тейлор, мне все равно. Но тебе нужно откланяться и удалиться. Мы оба знаем, что это тебе не по зубам. Старые раны уже начали кровоточить.

Джек смотрел, как Тейлор возле раковины наливает еще один бокал вина. Он вышел на балкон и оперся об ограждения. Оттуда он мог за ней наблюдать.

– Давай вернемся к тебе. Расскажи мне о Ларри Росе.

– Я видел сегодня Тейлор в городе, – продолжал голос. – Она была возле аптеки, собирала выпавшие противозачаточные таблетки. Ее красота ослепляет, правда? Гибкое тело, безупречное лицо и улыбка, которая может исцелить раны твоего сердца. Аманде до нее далеко. Интересно, что бы ты сделал, если бы пришлось выбирать между ними? Не говори, Джек. Я уже знаю ответ.

Складывалось впечатление, что голос вещал из потаенных уголков сознания Джека. Голос знал о тех невысказанных мыслях. Но откуда? Из журналов? Имя Джека после ареста Гамильтона не раз мелькало в газетах, но это…

– Тейлор – мой друг и не имеет никакого отношения к твоему звонку. Так что давай перейдем к делу. Чего ты хочешь? Что тебе нужно?

– Она больше чем друг, Джек. Я видел, как ты на нее смотрел, когда она поднималась в самолет до Лос-Анджелеса. Она тебе нужна. Без нее, я почти уверен, ты утонешь.

«Это было две недели назад, – подумал он, холодея. – Как долго он меня преследует? И как, черт возьми, узнал все эти подробности о моем прошлом?»

– Если я отступлюсь, это сделают другие. Они не остановятся.

– Они не смогут искать меня из гроба, не так ли?

– Почему я должен уйти в сторону?

– Потому что на твой век охоты уже хватит. Но если ты будешь продолжать, я позабочусь о том, чтобы ты до конца жизни знал, что мог ее спасти, если бы отступил. Я так понимаю, у вас будет гость.

– Ты о ком?

– Племянница Тейлор, Рейчел. Я слышал, что завтра она своей собакой прилетает из Висконсина.

«Откуда он знает?»

Песочный человек сам ответил на вопрос:

– Не стоит разговаривать по сотовому, их очень легко прослушивать. Если ты собираешься рассказать Тейлор об этом разговоре, не смей. Если ты ей расскажешь, я ее убью. Если вы отошлете девочку домой, я убью их всех. И даже не вздумай подключать телохранителей. Если я замечу малейший намек на то, что ее охраняют, если мне покажется, что она знает, что находится в опасности, я убью их всех, а ты останешься с этим до конца жизни. И не думай, Джек, что я не узнаю, потому что я знаю все.

Он вспомнил слова Ларри Роса: «Этот сукин сын знает мое имя, знает обо мне все».

Джек постарался забыть об этом, но в голову неудержимо лезли воспоминания из той спальни. Аманда сопротивляется, но скальпель приближается к горлу и отчаяние захлестывает ее. Он отбросил эти воспоминания, и в голове возникла новая картинка: Тейлор садится за руль классического «Порше-356 Т2» шестьдесят второго года выпуска, запускает двигатель… и исчезает в ослепительном пламени.

«Не поддавайся страху! Именно этого он добивается».

– Зачем ты меня предупреждаешь?

– Потому что ты уже мертв, Джек. Тейлор помешала твоим планам превратиться в ничто. Она – единственное существо, которое вдыхает жизнь в твое пустое, банальное существование. Помни, что я сказал, Джек, или я позабочусь о том, чтобы смерть жены показалась тебе прогулкой в Диснейленд.

Гудки.

Джек уставился на телефон, словно ожидая, что тот заговорит с ним. Потом положил его на небольшой круглый столик возле гриля и снова посмотрел на него. А вдруг он позвонит снова? Тейлор была в кухне. Постукивая посудой, она весело подпевала радио. Картинки больше не мучили его, но старый страх вернулся и сковал его.

Звонок его не удивил. Дом Долана не исчез. Сейчас его осматривали в поисках улик, а убийца, Песочный человек, знал это и был охвачен страхом. То, что он позвонил и попытался запугать Джека, было вполне предсказуемо.

Что его обескуражило, так это упоминание времени, которое он провел в Колорадо. Он был в Вейле, когда начался процесс по делу Гамильтона. Команда, с которой он работал, позаботилась о том, чтобы рядом не крутились газетчики и не было утечки информации. Он не следил за процессом по телевизору. И репортеры не приезжали в Вейл, чтобы спросить, почему он не в суде, поскольку не знали, где он.

«Что же печатали в газетах? – недоумевал Джек. – Как много известно остальным?»

Тейлор прикоснулась рукой к его плечу.

– О чем ты думаешь?

– Да ни о чем. Просто наслаждаюсь закатом.

– Все в порядке?

– Конечно.

Джек сжал ее руку, но не оглянулся. Тейлор умела безошибочно уловить его беспокойство. Он усилием воли заставил себя расслабиться и только потом с улыбкой повернулся к ней.

Прищурившись, она внимательно смотрела на него. Влажные губы ее были подкрашены кроваво-красной помадой.

– Проголодался? – спросила она улыбаясь.

– Да, очень.

Он расстегнул пуговицы на ее свитере и провел руками по животу к груди. Застежка бюстгальтера находилась спереди. Он расстегнул его, погладил плечи девушки, скользнул по ее рукам. Ветер шевелил ее светлые волосы. Она спокойно, не мигая, смотрела в глаза Джеку.

Свитер и бюстгальтер были отброшены в угол балкона. Она не сводила глаз с него даже тогда, когда он отступил на шаг, чтобы насладиться видом ее обнаженного тела. У нее была крепкая грудь, соски которой набухли от прохладного ветра. Мышцы живота сокращались в такт ее быстрому дыханию.

Он опустился перед ней на колени, словно перед алтарем. Тейлор положила руки ему на голову и посмотрела на Джека взглядом, полным нежности и доверия. Он стащил с нее брюки вместе с трусиками. Тейлор сбросила туфли. Он уперся лбом в ее живот и закрыл глаза, а она одной рукой обхватила его голову. Прикосновение к ее коже было подобно глотку воды посреди выжженной пустыни. Аромат духов с запахом цитрусовых смешивался с соленым воздухом. Это напоминало возвращение к чему-то знакомому, теплому и безопасному.

Она принялась стягивать с Джека рубашку, поэтому он встал и быстро разделся. Тейлор обняла его за шею, а он подхватил ее на руки и прижал к стене. Она обхватила его коленями, еще глубже погружая в себя. Все его страхи, тяжесть прошедших дней и образы из прошлого разом растворились в бурном потоке страсти. Джек окунулся в глубокое озеро, полное прозрачной воды, – туда, где нет полных боли и страданий криков, нет храмов, возведенных из сожаления, раскаяния и болезненных воспоминаний. Здесь, в этой гавани, было только успокоение, которое облегчило вечную боль, сжигавшую его.

Очень скоро он почувствовал, как горячее напряжение растет внутри и рвется наружу. Он прижал Тейлор к себе и опустился на пол. Она целовала его лоб и щеки, ее горячее дыхание обжигало его лицо. Он откинул волосы с ее плеча и поцеловал во влажную шею. Он не хотел ее отпускать.

Сквозь занавес ее волос Джек увидел смятый лист бумаги, торчащий из кармана его джинсов, словно кулак, стучащийся во входную дверь глубокой ночью, когда прийти могут только дурные вести.

Глава 7

Алан Линч, руководитель группы поддержки расследований, – отделения ФБР, которое занимается серийными убийцами, – расположился на заднем сиденье такси, которое мчалось по извилистым улочкам Ла-Хойи. Еще не было даже пяти утра, поэтому во всех домах, современных многомиллионных проектах из камня и стекла, царили темнота и тишина. Небо было бледно-лилового цвета.

Звонок поступил накануне вечером в шесть часов во время первого за более чем три недели семейного обеда. Пол ДеВитт, тридцатитрехлетний выпускник Массачусетского технологического института и администратор сетевой безопасности компьютерного комплекса ФБР, который располагается в сверхсекретном учреждении в графстве Харрис, штат Западная Виргиния, рассказал ему, что смог выяснить во время обычной проверки журнала системы документации.

Вот что он узнал. Доктор Дэвид Гарднер работал психиатром в программе изменения поведения, засекреченной исследовательской программе, которую обеспечивало ФБР. Гарднер вошел в исследовательское здание ФБР, которое тоже находилось в Ла-Хойе, и, используя специальное оборудование, подключался к базе данных пациентов третьего, четвертого и пятого июня, с пятницы по воскресенье. В каждый из этих дней доктор проводил в системе более пяти часов, что было ненормально, поскольку журнал показывал, что обычно он заходил в базу раз в неделю.

Но звонил Пол ДеВитт не по этому поводу. От Гарднера требовалось указать время отпуска. Он брал месяц отпуска – весь июнь и первую неделю июля, как было записано в журнале. Вернувшись, он должен был войти в систему.

Но прошли недели, а от доктора Гарднера не было ни слова.

Просмотр местных некрологов ничего не дал. Позвонили в дом Гарднера, в его частный офис, на мобильный телефон и пейджер. Ответа не было. Когда два агента наведались к нему домой, то обнаружили чистенький дом, в котором совсем недавно прибирались. В холодильнике не было скоропортящихся продуктов, а вот морозильник был забит едой. В отделение полиции с заявлением об исчезновении никто не обращался.

Поговорив с ДеВиттом, Алан позвонил Генри Манну, главе группы быстрого реагирования, и попросил разобраться. Осложнения с пациентами и обеспечение секретности программы находились в компетентности Манна.

Никогда раньше они не сталкивались со случаем исчезновения врача. Сбежавший пациент, который по какой-то причине сорвался, не был чем-то неожиданным, но доктор… Это было в новинку.

Такси свернуло направо. Сквозь лобовое стекло Алан Линч увидел несколько федеральных машин, стоящих на подъездной дорожке и вдоль улицы перед высоким домом из белого камня и стекла, который производил впечатление заведения для душевнобольных. Он постучал по перегородке, расплатился и вышел.

Сильный утренний ветер задул его галстук на плечо. Он вернул его на место, на небольшое брюшко, провел рукой по лысеющей голове и поправил на носу зеленые солнцезащитные очки. Сердце бешено стучало в груди. Это его беспокоило. Десять лет назад у него был первый инфаркт. Тогда ему было сорок два. Шестью годами позже второй инфаркт потребовал проведения шунтирования. Теперь каждое утро он сорок минут проводил на беговой дорожке. После этого таблетки, витамины, цыпленок, рыба и бесконечный поток фруктов и овощей. Несмотря на этот здоровый образ жизни, как его называли жена и диетолог, он время от времени украдкой пробирался в ближайший «Макдоналдс», чтобы умять парочку бигмаков. Кроме того, он не перестал пить шотландский виски и курить кубинские сигары.

Алан вошел в широкий просторный вестибюль с серым мраморным полом и картинами в рамах, похоже, написанными рукой сердитого ребенка. Внутри находилась небольшая группа агентов, которые стряхивали с документов пыль. Он, не сказав ни слова, прошел мимо них и повернул в коридор, который вывел его в большую, хорошо оснащенную кухню. Здесь было больше сотрудников ФБР. Они передвигались в помещении, рылись в ящиках, осматривали документы. Алан снял очки, запихнул их в нагрудный карман костюма от Кельвина Кляйна и сквозь гроздья горшков и сковородок увидел Генри Манна, который пересматривал какие-то бумаги.

У Манна было сложение профессионального борца, и одежда всегда выглядела на нем слишком тесной. Со своими коротко остриженными волосами, мощными ручищами и широкой, бочкообразной грудью он скорее напоминал вышибалу из Флориды, чем главу группы быстрого реагирования программы.

– Я так понимаю, тебе не дали покемарить, – заметил Манн, не поднимая глаз. Его голос был сухим от усталости и хриплым от многих лет постоянного курения. Вокруг глаз у него были круги. – На стойке есть кофе «мокко-взрыв», «мокко-прыжок». На вкус похоже на «мокко-дерьмо», так что угощайся.

Алан сразу перешел к делу.

– Нашли Гарднера?

– Еще нет.

– Но есть предположения, где он?

Манн большим пальцем почесал щеку. У него было абсолютно невозмутимое лицо и прищуренные зеленые глаза, в которых всегда читалось беспокойство, заинтересованность или азарт.

– Когда вы в последний раз говорили с ДеВиттом? – спросил он.

ДеВитт был Полом ДеВиттом, тем самым, который занимался поддержанием огромной базы данных, размещенной в графстве Харрис, штат Западная Виргиния.

– Вчера вечером, – ответил Алан Линч.

– ДеВитт считает, что Гарднер не просто просмотрел файлы некоторых пациентов. Возможно, он добрался до какой-то засекреченной информации из базы данных. Вотчина ЦРУ, программа военных исследований Пентагона. В основном схемы.

– Это невозможно. У Гарднера нет доступа. Там стоит случайный генератор паролей, это во-первых. И даже если бы он его и прошел, то не смог бы преодолеть чертову кучу биометрических средств, которые там установлены.

– ДеВитт думает, что он прошел.

– Но это бессмысленно! Зачем Гарднеру военные разработки?

– Не Гарднеру. Человеку, выдающему себя за Гарднера.

Алан почувствовал, как сжалось сердце. Он сглотнул, подошел поближе и услышал запах одеколона Манна, смешанный с запахом талька и никотина. Лицо Манна ничего не выражало.

– То есть вы хотите сказать, что посторонний вошел… Нет, это невозможно! Безопасность сети помешала бы ему. Даже если кто-то знал пароли Гарднера, он не мог пройти сканирование сетчатки глаза. Это надежная система.

– Именно поэтому это не было вторжение снаружи.

– Кто-то постарался изнутри?

– Есть наводка. Эта программа проверки, которую кодировал ДеВитт, не только показывает количество времени, проведенное каждым психиатром в системе, но также фиксирует скорость набора каждого пользователя. За последние девять лет Гарднер, которому шестьдесят один, печатал где-то восемь слов в минуту, то есть долго искал на клавиатуре нужное место и тыкал в него пальцем, так? А в эти три дня Гарднер печатал со скоростью девяносто шесть слов в минуту. Что касается сетевой безопасности, паролей, сканирование сетчатки, случайного генератора – везде есть подтверждение. Поэтому мы знаем, что Гарднер был в помещении с ноутбуком…

– В то время как кто-то другой работал на клавиатуре.

– Правильно. Так что это должен быть кто-то, у кого не только есть доступ в кабинет Гарднера, но кто еще и ходил с ним.

Страх родил мысль, которая пронзила Алана.

– Например пациент, – предположил он.

– Это единственное объяснение.

Все вокруг завертелось. Алан не мог поверить собственным мыслям.

Манн набрал побольше воздуха и продолжил:

– Пациент заходит туда с доком, держит его там, чтобы пройти сканирование сетчатки. Пациент входит в систему, загружает информацию…

– Загружает? В таких ноутбуках нет жестких дисков.

– Правильно, но если кто-то достаточно шарит в компьютерах, то сможет разобрать ноутбук, переделать проводку и прицепить внешний жесткий диск, что-нибудь вроде флешки, и спокойно качать. Или может послать файлы через Интернет на какой-нибудь защищенный сервер.

– Если бы он послал файлы через Интернет, остались бы следы.

– Правильно, и ДеВитт не может их найти. А если этот парень был достаточно умным, чтобы все их стереть? ДеВитт думает, что да. Хорошая новость состоит в том, что нарушитель снова пытается войти в систему. Мы сможем выследить его в течение нескольких секунд.

– Но он не входил в систему последние два месяца.

– Не обязательно так. ДеВитт думает, что он мог оставить какой-нибудь код, может быть, вирус, или как он это назвал – программу-лазейку. Эта лазейка позволит ему проскользнуть мимо системы безопасности и войти в систему, и никто не узнает. ДеВитт проверяет.

– То есть мы не знаем, насколько заражена база данных пациентов.

Манн кивнул.

– Прямо сейчас ДеВитт со своей командой смотрят всю систему, чтобы понять, чего не хватает, что заражено, подвергались ли опасности другие секретные системы… Это займет какое-то время, Алан.

Алан чувствовал себя боксером-новичком, который еле дотянул до конца первого раунда с профессионалом. Тело ныло, словно было покрыто синяками, голова кружилась и гудела – знакомые признаки давления.

– Расскажи мне еще об этих загрузках. – Это пугало Алана больше всего.

– Когда мы найдем ноутбук, будем знать больше. Если его подделали, мы будем знать наверняка.

– Ноутбука здесь нет?

– Нет. Он может быть в кабинете Гарднера, где он вел частную практику. Я послал ребят, чтобы они все там перевернули.

Алан снова почувствовал, что его мир накренился. Если Манн прав, – а у Алана были все причины верить, что это так, – то велика вероятность, что где-то бродил один из пациентов с документированными свидетельствами, связывающими ФБР с секретной правительственной исследовательской программой.

Потом он представил тошнотворную картинку того, что будет дальше: однажды он проснется утром и увидит программу в виде передовицы в газете, исчерпывающий отчет CNN… Боже, твою мать!

– Мы хоть приблизительно знаем, куда подевался Гарднер?

– Никто не заявлял о его исчезновении. Он старик, жил один Я только что начал разгребать его финансовые дела, – ответил Манн, махнув в сторону кучи бумаг. – И есть один интересный момент… Седьмого декабря он снял все деньги со сберегательного счета, а это более полутора миллионов долларов, и отправил их банковским переводом…

– Куда?

– В один банк на Каймановых островах. Мы пытаемся отследить операцию. Сдается мне, что на Кайманах денег уже нет. А что касается Гарднера… Похоже, что он уже не жилец.

Алан уставился на него. Возникла реальная возможность национального скандала, а Манн относится к этому с энтузиазмом толстяка, который собрался умять тарелку овсяных хлопьев! Но такой подход Манн использовал во всех случаях, и это напомнило Алану рождественскую вечеринку три года назад, когда жена Манна Анна, с которой они теперь в разводе, сказала мужу, что они скоро станут бабушкой и дедушкой. На лице Манна никогда не отражались чувства. Когда коллега в шутку спросил, способен ли Генри на сильные переживания, жена Манна, горько рассмеявшись, заметила, что Генри с таким же выражением лица занимается с ней сексом и что она узнает о том, что он кончил, только тогда, когда он прекращает двигаться.

Зазвонил мобильный телефон на столе. Манн собрался ответить на звонок, но Алан схватил его за руку.

– Возможно, мы с тобой сидим на скандале национального масштаба, который может уничтожить ФБР, – сказал Алан. – Ты это понимаешь?

– Ясное дело, понимаю.

– Мне нужны ответы, Генри. И побыстрее, черт побери!

Алан отпустил руку Манна и вышел. Кошмарные мысли преследовали его, словно пантеры раненую жертву.

Глава 8

Слова Манна огнем горели в мозгу Алана. Он не мог их забыть. Движение всегда позволяло ему рассортировать мысли, помогало думать ясно и рационально, поэтому он едва не бежал по коридору. Он никак не мог забыть об этом пациенте. Он представил, как этот человек передает пачку дисков репортеру. Такому, как Том Престон из «Нью-Йорк таймс». Если этот мудак, обладатель Пулитцеровской премии, получит такие данные…

«Прекрати! Так ты ни к чему не придешь!»

Конечно же, это было не так. Он попытался сосредоточиться, но мысль о разоблачении программы не покидала его, не переставала мучить до такой степени, что Алану начало казаться, что невидимые руки сжимают ему горло.

Он поймал себя на том, что топчется по бумагам, рассыпанным по полу в кабинете с высоким потолком. Кроме него здесь были три агента. Один изучал светло-желтые папки, расставленные в шкафу, другой рылся в выдвижных ящиках массивного стола цвета красного дерева. Третий агент, который перед этим рассматривал книги, теперь изучал содержимое настенного сейфа. Они одновременно взглянули на Алана, но, увидев выражение его лица, с прежним рвением вернулись к работе.

К библиотеке примыкал каменный балкон. Стеклянная дверь, ведущая на него, была открыта. Он вышел наружу и захлопнул за собой дверь. Воздух все еще был прохладным. Тонкие лучи солнца загорались на верхушках окрестных домов. Алан постепенно терял контроль над ситуацией и ничего не мог с этим поделать. Ему приходилось ждать и искать улики, в то время кто-то обладает силой уничтожить его. А он, черт подери, никак не может этому помешать! Ярость клокотала у него внутри, сердце бешено стучало.

«Надо взять себя в руки, Алан, иначе заработаешь инфаркт номер три. Если ты вырубишься, то будешь вести расследование с больничной койки. Ты хочешь, чтобы такое случилось?»

Нет. Конечно, нет! Ему следовало подумать. Он не мог ясно мыслить, когда злился.

«Реши эту проблему».

Правильно. Реши проблему. Он собаку съел на умении выпутываться из подобных ситуаций. Вся его жизнь, да что там жизнь, вся его карьера была основана на умелом маневрировании.

Прохаживаясь на балконе, Алан постарался восстановить дыхание и сконцентрировал внимание на шуме прибоя. Через несколько мгновений сердце успокоилось, он пришел в себя и принялся обдумывать происходящее.

Программа изменения поведения была его идеей. Мысль о ее создании пришла ему в голову раньше, до того как в департаменте создали группу по изучению поведения. Четыре агента, которые входили в нее, разъезжали по стране, беседуя с серийными убийцами, которых упекли за решетку.

Он обнаружил, что все преступники были из проблемных семей. Отца почти во всех случаях не было, только случайные «доноры спермы». А если отец и задерживался на более-менее продолжительное время, его любовь к сыну обычно выражалась в побоях, психологическом подавлении и очень часто – в сексуальном надругательстве. Мать в этой ситуации, как правило, ничего не предпринимала. Как и отца, ее большую часть времени не было дома. Обычно это оказывалась алкоголичка или проститутка, а если она и работала, то чаще прислугой или официанткой.

На начальных стадиях облегчение наступало в результате насилия над мелкими животными и возбуждения во время драки. Но оно было непродолжительным. Годы психологической боли порождали сложную фантазию, которая обещала облегчение, созданное кровью и криками жертвы. После обезображенное тело будет отброшено с чувством потери и вины, как пустая упаковка от продукта питания. На какое-то время убийца вернется в общество, будет поступать нормально, чувствовать себя обновленным и уверенным в завтрашнем дне. Но потом болезненная фантазия снова ввергнет его в депрессию и отчаяние, вернет к потокам невинной крови, омывающим кожу.

Как только начинаются убийства, пути назад уже нет. Специалисты ФБР, которые будут работать над этими делами, – всего лишь чистильщики. И их подход – реакция на действие, а не упреждающий маневр.

В рамках программы изменения поведения проблемные дети забирались из узкого мира существования в трейлере и передавались приемным родителям, которые будут любить их. Перед ними открывалась дорога к образованию вплоть до высшего, частное лечение у психолога, уход и доступ к новейшим методам лечения. Позже появлялась работа, отдельное жилье и возможность стать полезным членом общества – полный пакет, который был возможен благодаря объединенным усилиям ФБР и федерального правительства.

Возникали ли проблемы? Конечно, некоторых детей было сложнее перевоспитывать. Их пребывание в тюрьмах для малолетних преступников и психиатрических больницах, уровень сексуального и физического надругательства, которому они подвергались в период формирования, оставляли психологические шрамы, которые невозможно было нивелировать интенсивной терапией. Они были настолько глубоко спрятаны в психике, что ничего поделать с ними было уже невозможно. А еще были очень редкие случаи биологических отклонений, которые по неизвестным причинам еще в утробе матери настраивали человека на насилие. Никакая эмоциональная стабильность, никакое лечение или медикаменты не могли успешно удалить темные наклонности. Проще говоря, такие люди были злыми.

Да, проблемы были. Их ожидали. Но были и удачи. Выживали не только сами пациенты, но и сохранялись жизни их потенциальных жертв.

Но публику не интересуют истории об успехах. Покажите ей статистику и личные дела, покажите им свидетельства мужчин, которые превратились в образованных, спокойных взрослых людей, и что же она будет делать? Она будет зевать. Публика хочет слышать о провалах – и чем оглушительнее, тем лучше. Бросьте ей кусочек с надписью «пациент из сверхсекретной правительственной программы» – и скоро эта новость во всех СМИ, а вся страна судачит о теории заговора. Почему? Потому что публика тупа. Потому что она слушает и смотрит бульварные шоу, Оливера Стоуна и телесериалы, а на правду внимания не обращает. Очень печальное положение вещей, но такие вот дела.

«И не забывай об Интернете. Если Манн прав и этот пациент захочет опубликовать скачанные документы, через несколько секунд весь мир будет знать о них».

Алан услышал за спиной шаги.

– Что там, Генри? – спросил он, не поворачиваясь.

Манн подошел, оперся об ограждение и, зажав в зубах деревянную палочку для кофе, посмотрел на воду. Утреннее солнце било ему в глаза.

– Гарднер купил билет на самолет в Россию на десятое июня, расплатился карточкой «Америкэн Экспресс». Если верить записям авиакомпании, он был на борту.

Ярость, которая совсем недавно буквально сжигала Алана, испарилась.

– Значит, мы должны поверить, что Гарднер вошел в базу данных, скачал файлы пациентов, сверхсекретные правительственные документы, а потом покинул страну, чтобы продать эти данные Советам?

– Он хочет, чтобы именно в это мы поверили. Версия с Советами неудачна. Они уже не супердержава. Может, китайцы, но не Советы.

– Боже…

– Возможно, этот вариант выглядел бы убедительным, если бы не некоторые странности. Он снял только сбережения. А если прикинуть его индивидуальный пенсионный счет и ценные бумаги, то он стоит под девять лимонов. И это без учета дома и тех дерьмовых картин, которые он развешал по стенам.

«То есть, если он действительно продался, имело смысл превратить в наличность все активы. Если человек собирается сбежать, понадобится каждый чертов цент. Бессмысленно оставлять столько денег».

– Кроме того, у него не было причин продаваться, – продолжал Манн. – Даже если Гарднер попал в точку, ни одна страна в мире не заплатит ему большие деньги одним куском.

– И он бы не воспользовался карточкой «Америкэн Экспресс», чтобы заказать билет на самолет.

– И не купил бы его на свое имя. Более того, он оставил здесь паспорт. Мы нашли его в сейфе. – Манн потер пальцем щеку. – Кто-то хочет, чтобы мы искали в другом месте.

Алан вздохнул.

– Похоже, да.

– Еще одно. Мои парни только что закончили осматривать кабинет, где Гарднер занимался частной практикой. Ноутбук они не нашли, здесь его тоже нет. Осталось единственное место, где можно поискать.

Манн имел в виду исследовательское здание ФБР в Ла-Холе.

– Мои ребята могут добраться туда за пятнадцать минут, – сообщил Манн. – Хотите, чтобы я послал их?

– Это место закрыто лучше блошиной задницы. Понадобятся карточки с ключами и коды доступа. И еще там система распознавания личности по тепловому образу. Это просто чертов форт Нокс! Придется подумать, как попасть туда, не тревожа наше начальство.

Манн повернулся к нему.

– Ты говорил Пэрису, что происходит? – Пэрис был директором ФБР.

Алан уставился на него.

– Ты что, с ума сошел?

Манн кивнул, его лицо оставалось бесстрастным.

– Считаешь, что это мудро? У него больше возможностей, чем у нас.

– Пэрис ищет повод, чтобы выпереть меня. Кроме того, если мы ему расскажем, он запортачит все дело. Он без инструкции даже подрочить не может.

Манн хохотнул.

– Мы найдем его, Алан. Мы всегда находим.

Алан не ответил. По лбу скатилась струйка пота и упала на ладонь. Что-то подсказывало ему, что на этот раз все будет иначе.

Глава 9

Кокадье – прекрасное место, если вы хотите исчезнуть. Городок находился на самой северной оконечности штата Мэн, недалеко от канадской границы, и был не столько городом, сколько лесом с адресами, коряво написанными на деревянных дощечках, прибитых к стволам деревьев. Дома располагались вдалеке от дороги, некоторые стояли друг от друга на расстоянии нескольких километров и были совершенно оторваны от цивилизации. Джек видел нескольких местных жителей в дежурном магазине «Мом и Поп», где он остановился, чтобы узнать дорогу. У них был запущенный вид людей, которые не отваживались выходить из леса, чтобы увидеть, как развивается человечество. Чем дальше он ехал по извилистым дорогам, тем больше ему казалось, что он возвращается в прошлое.

Странное место жительства выбрал бывший криминалист ФБР, раскрывший двадцать три серийных убийства.

Дом Малколма Флетчера тоже располагался вдали от дороги. Подъездная дорожка оказалась покрытой толстым слоем грязи, лужайка заросла сорняками и была засыпана сосновыми иголками. Но небольшой участок был расчищен, и двухэтажная свежевыкрашенная коричневая коробка примостилась под широким овальным просветом между деревьями, откуда виднелось голубое небо. Частично заляпанная веранда выглядела новой и занимала всю переднюю часть дома. Все окна были открыты. Классическая музыка, а именно Чайковский, разливалась в утреннем воздухе.

Джек прошел по подъездной дорожке, обратив внимание на новый серебристый пикап «Форд F-250» в гараже. Он подошел к крыльцу и увидел, что дверь за сетчатым экраном открыта. Через нее он разглядел небольшую кухню, которая переходила в гостиную со встроенными в стену книжными полками и небольшим телевизором, по которому транслировали новости.

«Хорошо, – подумал Джек с облегчением. – Хозяин дома».

Он нажал кнопку звонка. Подождал. Снова нажал. Потом принялся стучать и звать Флетчера. Ничего.

Может, он вышел? Но куда? Ближайший сосед живет в семи километрах от него. Он должен быть где-то здесь. Может, решил пробежаться. Джек не думал, что местные жители следят за собой, но всякое возможно. Что бы там ни было, у него не было выбора.

Придется подождать.

Было только начало девятого утра, а воздух уже стал густым от влажности. От запаха подсыхающей грязи некуда было деваться. Пот струился по лбу и спине Джека. Его джинсы и футболка промокли насквозь. Он положил папку с файлами на пол веранды, уселся и оперся об ограждение. Его окружал лес. Когда классическая музыка затихала, было слышно жужжание насекомых.

Он ехал примерно тридцать шесть часов без сна. В глаза будто кто-то песка насыпал, в висках нарастала тупая пульсирующая боль. Он держался лишь на кофеине, и мысли разбегались, словно дикие лошади. У него было ощущение, что это место не более чем декорация. Он не мог возвращаться домой, ему надо было остановиться у обочины и подремать.

То, что заставило его приехать, касалось скорее разговора с Майком, чем собственно Песочного человека. Факт состоял в том, что взрыв бомбы в доме Роса уничтожил более половины полицейских сил Марблхеда. Полиция штата могла помочь, но у нее не было необходимого для этого опыта. Это означало, что ему придется взвалить на плечи все расследование. Он имел дело с умным, хорошо организованным психопатом, которого питала жажда мести, тлевшая в нем годами. Сейчас Песочный человек в приподнятом настроении. Припри его к стенке, и этот сукин сын может подложить бомбу в участок или в его машину. Невозможно предугадать, когда это случится, но и избежать этого тоже невозможно. Джек мог в определенной степени совладать с этой ситуацией, но когда он подумал о Тейлор, у него сжалось сердце.

Была еще одна правда, которую оказалось легче принять по дороге сюда. Его воображению и его… проецированию, если так можно сказать, уже нельзя было доверять. Оно предало его много лет назад, и это стоило ему жены. Если он выпустит его сейчас, позволит бродить в голове, то, конечно, поймет многое о Песочном человеке, но одновременно возродит другие образы и ощущения, которые не хотел видеть. Он признался себе, что, возможно, не сможет этого осилить.

Майк был прав. Он не мог в одиночку заниматься этим расследованием.

«Но если тебе не удастся взять на борт этого Флетчера, то придется».

– Его там нет, – послышался голос.

Джек открыл глаза. В тени деревьев на подъездной дорожке стоял тощий подросток лет шестнадцати. Его брюки из грубой хлопчатобумажной ткани, обрезанные по колено, едва не спадали с бедер, а тесная футболка истрепалась до такой степени, что стала полупрозрачной. У темных кедов с высокими бортиками, подклеенных черной изолентой, не было шнурков. Мальчик был с головы до пят заляпан грязью.

– Ты имеешь в виду Малколма Флетчера? – спросил Джек. – Это ведь его дом, правильно?

Подросток быстро заморгал, и глаза его вдруг забегали, словно рассматривая что-то, что видел только он.

– Я просто сказал вам, что его там нет, – продолжал он. – У вас… У вас, наверное, дерьмо в ушах застряло.

– Ты знаешь, где он?

– Там. – Он взмахнул руками.

– Где?

– Вам лучше здесь не лазить.

Джек хотел еще что-то сказать, но передумал. Расспрашивать парня смысла не было. У него явно шарики за ролики зашли.

Джек огляделся и вытер капельки пота с лица. Все, что он видел, это сосны и грязь. Где же Флетчер? Или он в доме и не слышал стука в дверь? В колледже Джек жил в одной комнате с парнем, которого не могла разбудить даже пожарная сигнализация. Если Флетчер такой же, он не услышит ни звонок в дверь, ни стук, тем более эта музыка…

Джек взял папку, открыл дверь и вошел. Он поступал не совсем правильно, но продолжительная езда, усталость и беспокойство не оставили ему выбора.

Он положил папку на кухонный стол, подошел к лестнице на второй этаж и посмотрел наверх. Дверь в ванную была открыта настежь, и там было полно теней. То же самое касалось и двух других дверей по обе стороны коридора. Свет был выключен, но музыка явно играла из одной из комнат наверху.

– Мистер Флетчер, вы там?

Джек подождал. Он слышал, как снаружи подросток ходит по гравию.

– Мистер Флетчер?

Он вернулся в гостиную и прошел мимо телевизора к окнам, выходившим на веранду и бесконечный простор леса. Комната была пять на пять метров, чистая и опрятная. В ней не было никаких безделушек, писем, журналов и личных вещей, по которым можно было бы судить о характере хозяина. Единственным исключением стал ноутбук на низком кленовом кофейном столике и книжные полки за телевизором. Книги в основном оказались учебниками по работе с компьютерами и электричеством, но было несколько на немецком, французском и латыни. Он узнал одну, «Le Morte d'Arthur», [2]в обложке светло-зеленого цвета. Название на форзаце было написано золотыми буквами, которые в нескольких местах облупились. Он взял ее в руки и быстро пролистал. Страницы пожелтели, буквы поблекли. Книга была на французском языке.

«Бывший криминалист, который поймал невероятное количество серийных убийц, читает на иностранных языках и живет в глуши в халупе с компьютером, но без телефона. Что в этой картинке не так?»

– Взломщик, который умеет читать… Да, выглядит обнадеживающе, – послышался голос.

Джек резко обернулся. Возле кухонного стола стоял мужчина. Одну руку он положил на папку Джека, другую заложил за спину.

– Вы Малколм Флетчер?

Мужчина улыбнулся.

– Вы ожидали кого-нибудь другого?

Глава 10

Малколм Флетчер был выше среднего роста и почти задевал потолок головой. Кожа на его слегка загорелом лице туго натянута, без морщин и складок, так что было невозможно угадать его возраст, а крепкие длинные руки увиты синими жилами. Его грудь и плечи выглядели отлитыми из бетона. На нем были темные джинсы, рабочие сапоги и черная футболка, которая так обтягивала его, что, казалось, готова была лопнуть в любой момент.

Внимание привлекали глаза этого человека, в которых зрачок и радужка слились в одно темное пятно размером с монету. Он уставился на Джека пытливым, оценивающим взглядом, как человек, который увидел в доме постороннего и теперь думает, как побыстрее его вышвырнуть.

– «Le Morte d'Arthur». Занятно, что вы выбрали именно эту книгу. – У него был мягкий, почти гипнотический голос с легким акцентом, возможно британским, но Джек не был уверен наверняка. – Вы ее читали?

– Много лет назад, в колледже.

– И что скажете?

– Увы, я плохо помню содержание.

– В ней исследуются взлет и падение могущественного королевства. Силы, создавшие его, повинны в его уничтожении.

– Придется перечитать, – сказал Джек и поставил книгу на место. Потом вытер пот с лица. – Мистер Флетчер, меня зовут…

– Джек Кейси.

Услышав свое имя, Джек удивленно замер и несколько раз недоуменно моргнул.

Флетчер сделал три шага вперед. Его движения казались рассчитанными, как у хищника, который подбирается к жертве. В уголках губ затаилась насмешка.

Он вытащил из-за спины черный бумажник с полицейским жетоном и идентификационной карточкой Джека.

– Вы были в моей машине? – удивился Джек.

– Точнее, я пошарил в бардачке. – Флетчер по-прежнему внимательно глядел на Джека.

«Зачем он лазил в мою машину?» – недоумевал Джек. Любопытство победило возмущение.

– И что вы делали в моей машине?

– Исследовал, – ответил Флетчер. – Я не каждый день возвращаюсь домой и обнаруживаю, что кто-то шныряет по моим комнатам.

– Я не шнырял.

– А как вы это называете? Вломился или заглянул? – вежливым, почти игривым тоном осведомился он.

– Я дважды звонил в дверь. И из-за музыки подумал, что вы могли не услышать…

– Поэтому решили войти и осмотреть мои вещи, – улыбнулся Флетчер.

Джек глубоко вздохнул. Он подумал о длинном пути домой. Он не мог даже представить, что придется уезжать ни с чем.

– Давайте начнем все сначала, – предложил он с усталой улыбкой. – Меня зовут Джек Кейси. Я детектив из Массачусетса. Я приехал сюда, чтобы поговорить с вами о деле, над которым работаю. Я хочу пригласить вас в качестве консультанта.

– Приехали сюда из… – Флетчер взглянул на идентификационную карточку, – Марблхеда, штат Массачусетс.

– Да, именно оттуда.

– На северном побережье.

– Вы там бывали?

Флетчер довольно осклабился.

– Много дорогой одежды и поцелуи в загородном клубе. Маффсу еще не надоел новый «лексус»? О боже, Реджинальду придется выбирать между Гарвардом и Йелем! Что же ему, бедняжке, делать?

– Да, такой вот город. Долго вы там были?

– Я там не был. – Флетчер закрыл бумажник. – Пистолет в вашей кобуре, что за ствол? Девятимиллиметровый, а производитель кто?

– Беретта, 92 F, – ответил Джек.

– Французская модель, обойма на двадцать патронов.

– Да.

– Довольно жестко для небольшого городка. Наверное, хорошо платят. Я знаю немного доморощенных засранцев, которые могут себе позволить классический «порше».

– Это не мой, друга, – возразил Джек.

Когда он сказал Тейлор, что собирается ехать в штат Мэн, она запретила ему брать машину напрокат. И когда ее новый «Форд Экспедишн» не завелся, дала ему ключи от «порше», маленькой серебряной пули, как она его называла.

– Скажите мне, детектив Кейси, а ваши коллеги носят девятимиллиметровые стволы?

– Нет, большинство из них ходит с тридцать восьмым калибром.

– И вы хотите отличаться.

Джек уже собрался ответить, когда услышал крик. Он взглянул в окно над кухонным столом и увидел подростка, который по-прежнему бродил возле веранды. Лицо у него покраснело, и он, похоже, был погружен в оживленный спор с невидимым противником.

Флетчер даже не повернулся.

– Уже познакомились с Чарли? – спросил он.

– С кем?

– С Чарли. Это он на улице. Говорили с ним?

– Недолго.

– Как бы вы описали его раннее слабоумие?

– Его что?

– Состояние его рассудка.

Джек уставился на Флетчера. Вопрос, который преследовал его сквозь одуряющую усталость и отвлекал от цели визита, оставался: зачем человеку с таким интеллектом и самомнением по собственной воле переезжать в лесную глушь, чтобы жить среди людей, которые выпали из нормального ритма жизни?

– Вы в тупике, детектив Кейси, или все еще мучительно пытаетесь найти ответ?

– Параноидная шизофрения.

– Да. Неожиданные перемены настроения и односложная речь были первыми звоночками. Это случилось четыре года назад, когда ему исполнилось пятнадцать. Вы хорошо рассмотрели его лицо? Оно перекошено, словно списано с гравюры Гойи.

Джек решил поговорить на эту тему, чтобы оценить компетентность Флетчера.

– Что предпринимают родители?

– Они винят во всем половое созревание и думают, что галлюцинации и голоса – просто его манера выражения неудовлетворенности. Если бы три поколения их родственников не жили в лесу, они бы поняли, что во всем виновата генетика. Я не удивился бы, если бы компьютерная аксиальная томография показала поражение коры головного мозга. Вот вам и прелести кровосмешения!

– У вас есть медицинское образование?

– Нет. Я просто знаю, куда смотреть.

– Почему вы не помогли Чарли? Ведь вы могли бы узнать, куда его определить на лечение.

– И что предлагаете вы?

– Медикаментозное лечение.

– А именно?

Джек на секунду задумался.

– Клозарил.

– У Чарли уже появились симптомы акинетического мутизма. Допаминовый камень, к которому он прикован, тянет его на дно, где его ждет либо самоубийство, либо кататония. Лечение клозарилом развеет туман его сознания, но с чем он останется? Реальность не так приятна, как голоса, которые он слышит. Пускай уж лучше живет в мире иллюзий!

– Интересная точка зрения.

– Кто сообщил вам мое имя?

– Координатор из бостонского отделения ФБР.

– Федеральное бюро расследований так просто не делится информацией. Вам придется постараться, если хотите, чтобы я вам помог.

– Майк Абрамс.

– Я его не знаю.

– Он дал мне ваше имя, которое нашел в одном старом деле. Я знаю, что вы поймали двадцать три серийных убийцы. Это впечатляет.

Чарли прекратил орать. Джек перевел взгляд на окно и увидел, что подросток лупит руками по дереву, словно оно его обидело. Лицо его стало багровым, изо рта брызгала слюна.

– В деле, над которым я работаю, убийца уже уничтожил две семьи. Что необычно, каждый раз он звонил 911, при этом его голос был изменен с помощью специального устройства. И в каждом доме он закладывал бомбу. В прошлом месяце он уничтожил половину полицейских Марблхеда, подорвав С-4.

Флетчер слушал с абсолютно бесстрастным лицом, словно обдумывал, как реагировать на каждое слово.

– Я бы позвонил вам, но не нашел номера, – добавил Джек.

– Это потому что у меня нет телефона.

– Но у вас же есть компьютер.

– Вы наверняка устали после такой долгой поездки. – Флетчер склонил голову, словно обдумывая что-то. Его глаза были подобны двум черным отверстиям, которые поглотили весь солнечный свет в комнате. – Вы произвели на меня впечатление человека с воображением.

– Я хочу поговорить об этом деле. Вы не уделите мне немного времени?

Флетчер не ответил, просто смотрел на него мертвым, пугающим взглядом. Джек выдержал этот взгляд. Казалось, этот человек проник в темные коридоры его души, пытаясь найти спрятанные раны, страхи, тайны и желания. Но защита выдержала.

Словно обнаружив что-то занимательное, Флетчер ухмыльнулся и кинул бумажник Джеку.

– Садитесь, детектив Кейси. У меня странное чувство, что это будет интересный разговор.

Глава 11

Джек сел спиной к окну, раскрыл папку и принялся доставать ее содержимое, раскладывая его, словно на выставке. Утреннее солнце появилось над верхушками деревьев, и мягкие лучи упали на его затылок и на стол.

– А что говорит база данных жестоких преступлений? – спросил Флетчер.

Он сидел, поставив локти на стол и уткнувшись подбородком в переплетенные пальцы. Он не моргал.

– Я не смотрел в базе.

– Почему нет?

– Я не слишком верю в компьютеры, – ответил Джек и отвернулся.

Он положил возле локтя Флетчера диктофон «Олимпус» с записанным разговором с Песочным человеком.

– Удивительно. Обычно ваше поколение приносит оригинальную идею на алтарь технологии. Вы знаете, сколько дел удалось раскрыть благодаря этой базе данных?

Джек откинулся на стуле.

– Ноль.

– Не слишком впечатляюще для системы, в которую вложили миллионы.

Пылинки, яркие словно алмазы, танцевали в луче солнца, освещавшем лицо Флетчера. Но даже сейчас его глаза оставались черными и блестящими.

Джек положил руку на пачку фотографий Доланов, которые нашел на тумбочке. Флетчер на них не взглянул. Он по-прежнему смотрел прямо перед собой безжизненным взглядом.

– Это вторая семья, Доланы, – сообщил Джек. – К счастью, бомба не взорвалась, поэтому мы смогли исследовать место преступления. Эти фотографии я нашел возле кровати. Я думаю, что Песочный человек просмотрел их, но оставил.

– Песочный человек… – рассмеялся Флетчер глубоким неприятным смехом. – Вы сами придумали это идиотское прозвище?

– Нет. Так он себя называет. Я говорил с ним вчера вечером. Глаза Флетчера сузились.

– У меня есть запись разговора. – Джек положил руку на диктофон.

– У вас есть девушка?

Джек попытался проследить образ мыслей Флетчера.

– Девушка?

– Да, девушка… или парень. Кто-то, кого вы трахаете на эксклюзивных правах.

– У меня связь с женщиной. А что?

– Вы были в доме этой женщины, когда он звонил?

Джек удивился.

– Да. Как вы угадали?

– Он решил позвонить вам, когда вы в таком месте, где чувствуете себя в безопасности, чтобы продемонстрировать вам свои возможности контролировать ситуацию. И готов поспорить, что он угрожал причинить вред девушке, если вы не отступитесь.

– Ваши догадки впечатляют.

– Но вы здесь не потому, правда? – ухмыльнулся Флетчер.

Джек постучал пальцем по верхней фотографии. На ней была Вероника Долан, стоящая в воде в красном бикини, которое выгодно подчеркивало ее пышные формы. Она обнимала сына. Алекс Долан смеялся, а мать ласково улыбалась.

Джек специально выбрал это фото, потому что оно вызывало соответствующие эмоции. Он надеялся, что вид Вероники и ее сына, а может, красота ее тела или улыбка, заставят Флетчера просмотреть другие фотографии и разбудят в нем определенные чувства или воспоминания.

Но Флетчер не посмотрел на фото. Тогда Джек взял снимок и поднял на уровень его глаз.

– Веронику Долан привязали к кровати и заставили смотреть, как умирает ее семья.

Флетчер смотрел на него. Джек ждал. С улицы доносились крики Чарли.

– Вы не посмотрите на фото?

– Вы предлагаете мне посмотреть на него в надежде на эмоциональный отклик, – заметил Флетчер. – Как скучно и шаблонно!

– Я думал, вы увидите в них что-то, чего не разглядел я.

– У человека вашего круга должен быть более тонкий подход.

Джек пытался понять, что Флетчер имеет в виду. Он положил фото назад в пачку.

– Как она умерла?

– Ее задушили, – ответил Джек.

– А тот случай, в прошлом месяце?

– Он взорвался.

– Он. Ага, жертвы мужчина и женщина. Нетипично. А члены другой семьи? Что с ними случилось?

– Их привязали к стульям, расставленным вокруг кровати. И перерезали горло.

– Одним ударом или несколькими?

– Насколько я могу судить, одним.

– Чем они были убиты?

– Не знаю. Их тела уничтожил взрыв, – ответил Джек. – То немногое, что удалось найти, вымыло на берег приливом, но толку от этого мало.

– В таком случае включите воображение!

– Это должно было быть что-то вроде охотничьего ножа с длинным широким лезвием.

– Почему не кухонный нож?

– Это означало бы, что он не подготовился, что он не контролирует ситуацию. Он представлял этот момент тысячи раз. Все было продумано.

– Почему он привязывал их?

– Унижение. Страх. Безнадежность. – Джек отогнал ужасные воспоминания. – Это высшая форма наказания.

– Я задел вас за живое, детектив Кейси?

– Как по-вашему, почему он их привязывал к кровати?

– По тем же причинам, что я только что упомянул. Первая жертва, чем он занимался?

– Психиатр из больницы штата Бриджуотер для опасных душевнобольных. Мы проверяем его пациентов, ищем связь.

– А женщина?

– Насколько я знаю, была домохозяйкой. Все еще роем.

– А что с бомбами?

– Первая была сделана с применением С-4. Спусковым механизмом послужил инфракрасный луч, направленный на дверь. Когда я открыл ее, включился таймер обратного отсчета.

– А вторая бомба не сработала.

– Да.

– Что это было?

– Ноутбук, подключенный к телефонной линии. Один звонок должен был взорвать шесть ящиков семтекса. К счастью, механизм дал сбой, и мы смогли обработать место преступления.

– Взрыв по телефону, – сказал Флетчер. – Очень изощренно. Вы знакомы с семтексом?

– Это взрывчатка, которую делают в России. Ее любят использовать террористы.

– Кто вам об этом сказал?

– Специалист-сапер, с которым я работаю над этим делом.

– Бюро тоже вовлечено?

– Я связался с отделением по взрывам. Я уверен, что они пройдутся по своей системе быстрого запуска и…

– Как вы думаете, что скажет специалист из Бюро относительно чрезмерного количества взрывчатки на месте преступления?

– Я еще с ним об этом не говорил.

– Тогда поразите меня своими аналитическими способностями.

– Я думаю, что дополнительные ящики нужны были, чтобы наверняка уничтожить все улики. И еще я думаю, что у него на полицию зуб.

– Потому что он звонил в 911?

– И поэтому, и еще потому, что он ждет, пока мы прибудем, чтобы взорвать бомбу.

– Бомбы привлекают внимание. Не самый лучший способ остаться в тени.

– Я думаю, он как раз хочет внимания.

– Почему?

– Он убивает людей из мести. Мне кажется, он хочет привлечь внимание СМИ, чтобы показать, что эти люди причинили ему боль.

Флетчер опустил руки на стол и подался вперед.

– Обычно засранцы из захолустных городков не блещут оригинальностью, но только не вы. Вы, детектив Кейси, определенно другой.

Флетчер вежливо улыбнулся. Джек ждал, что Флетчер продолжит свою мысль. Когда он ничего не добавил, Джек сказал:

– Я не совсем понимаю, о чем вы.

– У вас есть воображение. Вы можете думать. При этом вы проехали столько километров, чтобы встретиться с человеком, с которым даже не знакомы. Вы вламываетесь в дом…

– Я не вламывался в ваш дом.

– …и просите помощи, хотя сами в состоянии поймать этого человека. Так действуют от отчаяния, но в вас не чувствуется отчаяния. Вы, детектив Кейси, приехали сюда совсем с другой целью.

– Я уже сказал, что хочу нанять вас в качестве консультанта. Я могу использовать человека с вашим опытом и знаниями.

– Это не все. Некоторые шрамы, детектив Кейси, видны лучше других.

Взгляд Флетчера, казалось, проникал в самые глубины сознания. Джек почувствовал, как внутри появляются неприступные стены.

«Сначала Песочный человек, теперь этот парень. Неужели я весь как на ладони?»

Зазвонил телефон.

– Возможно, я получу ответ, который ищу, – заметил Флетчер.

Он достал из-за спины и положил на стол мобильный телефон «Самсунг». По крайней мере, предмет был похож на телефон. Он нажал кнопку, и телефон раскрылся. Со своего места Джек видел часть экрана и небольшую клавиатуру. Телефон на самом деле оказался мини-компьютером.

Флетчер читал что-то на экране. Потом убрал со стола правую руку.

– Специальный агент Джек Кейси, – сказал Флетчер. Он смотрел на Джека, улыбаясь уголками губ. Глаза его оставались широко открытыми и абсолютно неподвижными. – Вы судебный психолог.

– Был. Я покинул ФБР много лет назад.

В глазах Флетчера вспыхнул огонек.

– Зачем вы здесь, детектив Кейси?

– Я уже говорил, что хочу нанять вас консультантом.

Правая рука Флетчера мгновенно появилась из-под стола, и следующее, что почувствовал Джек, было дуло пистолета, крепко прижатое к его лбу. Девятимиллиметровый «глок».

– Не делайте резких движений, пожалуйста. Сейчас жарко, а прибирать не хочется, – все тем же спокойным, вежливым тоном попросил Флетчер.

– Как скажете, – ответил Джек скорее сердито, чем испуганно.

– Достаньте свой пистолет.

Джек положил руку на пистолет и снял его с предохранителя. «Спокойно, – сказал внутренний голос. – .Веди себя спокойно и убирайся отсюда к чертовой матери».

– Положите его на стол, но руки со стола не убирайте. Очень хорошо, – продолжал Флетчер. – Так, кто еще здесь?

– Я приехал один.

– Не верю.

– Ну и хрен с вами!

Флетчер взвел курок. Пульс Джека участился.

«Ты в глубокой заднице, парень! Никто не знает, что ты поехал сюда, а у этого маньяка в руках пистолет, который он наставил на тебя. Боже, только не задирай его, просто говори, что он велит!»

– Я уже сказал, что приехал один. Если не верите, позвоните в полицейский участок Марблхеда. Они знают, что я здесь. Попросите их описать меня. Я могу дать номер.

Внимание Флетчера было словно сосредоточено на чем-то внутри. Джек не был уверен, но на какое-то мгновение ему почудилось, будто в темных глазах Флетчера что-то вспыхнуло. Изумление?

– Позвоните, – продолжал Джек. – Вы же не хотите ошибиться.

Джек смотрел, как указательный палец Флетчера скользит по спусковому крючку. Его сердце екнуло.

– Вы в ловушке в роли прозелита, – изрек Флетчер. – Все еще ищете тот единственный акт обращения, который исцеляет все раны.

– Послушайте, я не знаю, о чем вы говорите, но вы…

– Попробуйте почитать Камю «Миф о Сизифе». Вас поразит количество совпадений.

Джек открыл рот, чтобы продолжить, но Флетчер прижал палец к его губам, заставляя молчать.

– Теперь вам пора сойти со сцены.

Глава 12

Исследовательский комплекс в Ла-Хойе представлял собой шестиэтажное здание из зеркального стекла, что придавало ему современный, футуристический вид, который обычно ассоциируется с Лос-Анджелесом. Здание было спрятано в конце пустынной дороги, в нескольких километрах от центра города. Кафетерий, примостившийся рядом, находился на утесе, с которого открывался вид на выветренные скалы и Тихий океан. Бетонные лестницы вели к закрытой стоянке, рассчитанной примерно на двести сотрудников комплекса, но всего лишь несколько из них имели отношение к программе изменения поведения, прочие были наняты компаниями, которые работали над проектами, финансируемыми из федерального бюджета. Большая часть из этих проектов была засекречена.

Алан не шутил, когда говорил, что здание напоминает бункер. Когда Манн вышел из лифта, то оказался в ящике, освещенном единственной лампой. Его приветствовала толстая стальная дверь около двух метров высотой с пультом доступа размером с небольшую книжку с клавиатурой и щелью для магнитных карт. Он сунул в щель карточку, ввел универсальный код из восьми цифр, который должен был разрешить ему полный доступ ко всем помещениям в здании и выключить термальные датчики, которые измеряли тепловую сигнатуру каждого человека и искали ее в базе данных. Он открыл дверь и направился по длинному коридору, гадая, какие исследовательские проекты потребовали столь изощренной системы безопасности.

Манну пришлось пройти бессчетным количеством запутанных коридоров, открыть массу дверей, а для этого следовало каждый раз использовать магнитную карту и код доступа. В коридорах не было окон, пахло рециркулирующим воздухом и очистителем для ковров. Мужчины и женщины, вооруженные дипломатами, мобильными телефонами, пейджерами, идентификационными значками и магнитными картами, висящими на шнурках или прикрепленными к поясу, с озабоченными лицами проходили мимо Манна.

«Чтобы отлить, наверное, тоже нужен специальный код, – подумал Манн. – Один код, чтобы спустить воду, и другой, чтобы взять туалетную бумагу».

Манн шел по четвертому этажу. Ему нужно было найти кабинет доктора. Пол ДеВитт, компьютерный гений, который ведал сложной компьютерной сетью в графстве Харрис, находился на шестом этаже и направлялся в оперативное помещение, где располагались основные компьютерные и защитные системы. У каждого сотрудника был код доступа, занесенный в базу данных. Генри хотел понять, ходил ли доктор в какие-либо закрытые части комплекса.

Ему следовало сосредоточиться на работе. От этого многое зависело, и он это знал, но думал совсем не об обширных особняках. Его жена Анни (точнее говоря, бывшая жена, напомнил он себе) теперь жила в одном таком доме в Палм-Бич, штат Флорида, трахалась с парнем, у которого была компьютерная компания, выкупленная «Майкрософт» за баснословные деньги. Она пять лет крутила с этим парнем, Дейлом Пинклом. Каждый раз, когда Манн вспоминал о нем, его охватывала ярость. Как только этот задрот разбогател, она мгновенно сменила прописку, чтобы тусоваться красиво. Это произошло восемь месяцев назад. Собрала вещички, взяла билет в первый класс до Флориды и, не предупредив Манна ни звонком, ни письмом, попросту исчезла. Частные сыщики, которых он нанял, нашли ее два месяца спустя. Анни домой возвращаться не собиралась. Это все, что она сказала. После двадцати одного года брака он думал, что имеет право на объяснение, на что-то большее, чем просто «не вернусь домой».

Коридор закончился, и он вспомнил о работе. Манн вытащил из кармана пиджака лист бумаги и сверился с картой. Это был последний зал. Здесь находились три пронумерованные двери, все с правой стороны. Кабинет Гарднера, под номером 496, был последним.

На листе был записан код доступа в его кабинет. Манн подошел к двери, сунул карту в щель и набрал код.

Загорелась зеленая лампочка, и дверь, щелкнув, приоткрылась.

– Вот мы и в деле, – сказал Манн и толкнул ее плечом.

Выключатель был как раз возле двери. Он щелкнул им, и галогеновые напольные лампы осветили дальнюю стену комнаты. Он оказался в приемной. Тяжелая дверь захлопнулась за ним.

Шесть синих пластиковых стульев были расставлены вокруг низкого стеклянного кофейного столика, на котором лежали журналы, по крайней мере, двухлетней давности. На светлых стенах были развешаны фотографии Ансела Адамса в рамках. Над дверью, ведущей в кабинет доктора, висела камера слежения с замкнутой цепью.

Манн поставил кейс на пол и достал из кармана латексные перчатки. Если учесть, что Гарднер жил на широкую ногу, он мог бы вложить немного деньжат в какие-нибудь цветные картины или хотя бы покупать свежие журналы. Но дешевая обстановка не удивила Манна. Богачи тратили большие деньги на личные нужды, а когда дело доходило до подчиненных, они были очень прижимистыми и с неохотой расставались с каждой копейкой. Как прослойка общества богачи казались Манну весьма скучными, и он никак не мог взять в толк, почему Анни решила потратить на них жизнь.

«Анни ушла, Анни не вернется. Смирись и принимайся за работу».

Он взял кейс, подошел к последней двери и сунул карточку в консоль безопасности, встроенную в стену. Он опять использовал код доступа Гарднера. Снова загорелась зеленая лампочка, и дверь открылась.

Он включил свет. Если приемная была блеклой и строго функциональной, то кабинет доктора выглядел так, словно его дизайном занималась сама Марта Стюарт. Стол из красного дерева был длинным и широким, хоть в бильярд играй. В дальнем левом углу, за мягким кожаным диваном и стулом стояли два низких шкафа с восточными вазами и фигурками. Слева, как раз за дверью, был вход в личную ванную. Там магнитная карточка не требовалась.

Огромные окна во всю стену были закрыты. Он прошел по восточному ковру и отдернул шторы. В комнату ворвались ослепительные потоки света. Из окна были видны утесы и пенящийся прибой. Он прозябал всю жизнь в серых стенах Квонтико, спасал жизни, но ему никогда не предлагали такой кабинет… или такой образ жизни. Анни, которая всю свою жизнь была домохозяйкой, теперь трахала задрота, который показывал ей такие виды каждый день. Забавно, как иногда жизнь поворачивается и награждает за тяжелый труд.

«Не начинай, Генри…»

Он отмахнулся от этих мыслей. У него была работа, которую следовало выполнить.

Если верить Алану, в последние девять месяцев в кабинете убирали раз в неделю, по субботам: выносили мусор, драили ванную, чистили пылесосом ковер, протирали пыль, возможно, мыли окна. Все это означало, что любые улики вроде отпечатков пальцев были уничтожены. Он ожидал этого.

А вот чего он не ожидал, так это подозрительного порядка на столе доктора. Бумага в пресс-папье была абсолютно новой. То же касалось аккуратно сложенных блокнотов. Возле лампы Тиффани в идеальном порядке были разложены чехол для ручки и карандаша, диктофон и серебряный дырокол. Стол доктора выглядел словно рекламная картинка из буклета. Манн вытащил самый нижний ящик стола. Папки были пустые. Следующий ящик оказался набит записными книжками, коробочками с ручками и телефонными книгами. Все было аккуратно разложено.

Он уже видел один кабинет Гарднера – тот, где он принимал частных клиентов. По столу там, казалось, пронесся ураган. Наклейки с напоминаниями и обрывки бумаг были заложены между страницами толстого ежедневника и календаря, испещренного датами и именами. Блокноты были покрыты заметками Гарднера, написанными неразборчивыми каракулями. Металлическая корзина в углу, битком набитая папками, журналами по психиатрии, рецептами, салфетками и прочим дерьмом, напоминала мусорный бак.

Может, Гарднер и был психиатром с миллионным состоянием и роскошным особняком, в котором шкафы ломятся от дорогой одежды, но в деловой жизни этот человек был неорганизованной свиньей.

Уборщица не стала бы убирать в его ящиках. Кто-то другой постарался.

«Это означает, что когда этот пациент оказался в системе, то обнаружил, что здесь замешано ФБР, и понял, что рано или поздно мы придем за ним. Поэтому он прибрал в офисе, чтобы замести следы».

Только это не сработало. Вы заходите в помещение, садитесь, прикасаетесь к разным вещам. Неважно, насколько вы аккуратны, вы все равно оставляете следы. При современных технологиях судебной экспертизы попросту невозможно ничего не найти.

Манн поставил кейс на стол, собираясь приступить к работе. И тут он заметил нечто странное. Сиденье стула было покрыто мелкими белыми частичками, похожими на отслоившуюся краску. Он взял одну на палец и осмотрел ее в солнечном свете.

Частичка была размером в половину канцелярской кнопки. Но это не был кусок сухой отслоившейся краски. С другой стороны кусочек был покрыт нитями, напоминавшими картонное волокно. Откуда это взялось здесь?

Он посмотрел на потолок. Обычный натяжной потолок из Длинных прямоугольных пластин. Неужели частичка отвалилась от одной из них? Возможно, здесь были рабочие, прокладывали проводку под потолком. Если двигать пластины, то вся комната запросто может покрыться пылью и такими штуками.

Манн вздохнул и огляделся. Потом снова посмотрел на потолок. С этой частички и следует начинать.

Чтобы добраться до потолка, ему придется встать на стол. Проблема состояла в том, что он часто травмировал колени, когда школьником играл в футбол, и теперь в пятьдесят лет артрит успешно съел большую часть хряща. Манну потребовалась почти минута, чтобы кряхтя выбраться на стол. Наконец он выпрямился и кончиками пальцев приподнял одну из пластин над металлической решеткой, на которой она держалась.

Белые частички посыпались, словно снег.

Манн засунул руку в карман пиджака и достал маленький фонарик. Лицо его покраснело от напряжения, лоб взмок. А он всего лишь залез на стол. «Вот так я и проживу следующую часть жизни», – подумал он недовольно. Он встал на цыпочки, и глаза его оказались чуть выше уровня натяжного потолка, что ограничивало обзор. Очень осторожно он поднял фонарик. Тонкий луч скользнул по стропилам, отопительным отверстиям и проволоке, с помощью которой к балкам крепилась металлическая решетка потолка. Между одним из отверстий и полоской металла он увидел небольшой прямоугольный экран.

Ноутбук Гарднера.

«Нет, быть этого не может! Просто я вижу часть компьютерной системы. Тут же повсюду компьютеры».

Проблема состояла в том, что он едва мог поднять голову над пластинами. Он попробовал вытянуться, но икры и так уже начало сводить от напряжения. Еще бы чуть выше! Поводив фонариком, он увидел миниатюрную видеокамеру, прикрепленную к компьютеру, – устройство сканирования сетчатки. Возле него находилась щель для магнитных карт, с помощью которой доктор включал ноутбук.

Это точно был ноутбук Гарднера.

«Но какого черта он здесь делает?»

Это, конечно же, был риторический вопрос.

Икры горели, мышцы закостенели. Манн уже хотел убрать фонарик и спуститься, но тут он заметил нечто.

Экран компьютера светился!

«Нет. Этого быть не может, – подумал он. – Гарднера нет уже девять месяцев. Аккумулятора на такое время не хватит».

Что означало, что ноутбук получал питание иным путем – от сети здания. Это был единственный разумный ответ.

«Но почему ноутбук Гарднера подключен к сети здания? И что он, черт побери, здесь делает?»

Мысли быстро выветрились из головы, когда он увидел мигающие буквы в центре экрана. Нет, подождите, черт побери, это же цифры! Он посветил под другим углом. 9.50. Сначала он подумал, что перед ним часы ноутбука, но сразу же отбросил это предположение, поскольку цифры изменялись в обратном направлении – от 9.50 к 9.49, потом 9.48,9.47, 9.46.

Это вообще не часы были.

Это был таймер.

Рациональная часть его мозга отбросила это предположение и принялась искать объяснение. С все возрастающим страхом он оглядел пластины потолка и стропила. Искать долго не пришлось.

Многоцветный пучок проводов лежал возле ноутбука, распустив шнуры во все стороны, словно большую паутину. Лучом фонарика Манн проследил, куда тянутся провода. Они вели к бруску, завернутому в коричневую бумагу с клеймом на черном фоне: С-4.

Глаза Манна расширились.

Он смотрел на бомбу.

Глава 13

Очевидной реакцией в подобной ситуации была бы паника. Бомба так близко, кругом десятки блоков С-4, прикрепленных к стене. Манн растерялся. Он почувствовал, как внутри поднимается волна ужаса, парализуя дыхание и сбивая с ног. Он усилием воли заставил себя успокоиться и начать думать. Он хорошо знал, как важно, чтобы чувства не мешали мыслить. Размышления решали проблемы. Паника или гнев только затрудняли способность здраво рассуждать и выпутываться из ситуации. Поэтому, когда цифры на экране добрались до 6.40 и страх ураганом пронесся по венам, Генри Манн подавил оторопь и быстро прикинул, что делать.

«Если этот парень оказался достаточно умен, чтобы прятать ноутбук наверху три месяца и не дать ему взлететь на воздух без правильного кода доступа, то вероятность наличия встроенных предохранительных механизмов от постороннего вмешательства весьма велика».

У Манна не было знаний даже по основным конструкциям бомб, что уж говорить о микросхемах, поэтому пытаться отключить ее бесполезно.

«Есть проблема: вы находитесь на четвертом этаже здания, в котором более двух сотен человек, и глядите на сложное самодельное взрывное устройство, которое вполне способно стереть с лица земли небольшой городок. Как вы собираетесь заставить всех этих людей покинуть здание, а после еще и сделать так, чтобы они убрались от него подальше? Решение: пожарная тревога! Будем надеяться, что пожарная тревога вырубит все эти устройства для магнитных карт. В противном случае мы все окажемся в ловушке».

Он в последний раз посмотрел на таймер. Оставалось 6.28. Он запомнил цифры. Нужно что-то поджечь, чтобы появился дым! Он похлопал себя по карманам брюк и нашел то, что могло сгодиться. Засунув руку в карман, он вытащил хлопковый носовой платок.

«Быстрее, Генри. Черт подери, быстрее!»

Он обмотал платок вокруг разбрызгивателя. Потом принялся искать по карманам зажигалку, нашел ее и поднес к кончику платка. Яркий оранжевый язычок пламени начал лизать хлопок, появились небольшие облачка черно-серого дыма.

Отбросив зажигалку, Манн спрыгнул со стола, ощутив пронзительную боль в коленях, и потянулся к телефону, стоявшему на углу стола, чтобы позвонить ДеВитту.

Гудка не было.

Он положил трубку и попробовал еще раз. Ничего.

Включилась пожарная сирена, заработали разбрызгиватели. Фонтаны воды заливали комнату. Весь мокрый, он бросился к двери и потянул за ручку. Дверь была заперта.

«Быть такого не может!» – подумал Манн.

В кабинете не было щелей для магнитных карт, дверь должна открываться. Он попробовал снова, но чертова дверь ни в какую не хотела поддаваться.

Паника начала охватывать Генри, но он бешено сопротивлялся.

«Думай! Ты на четвертом этаже, надо как можно скорее отсюда выбраться. Думай!»

Звук пожарной сирены буравил мозг. Он отвернулся от двери и осмотрелся. Сквозь потоки воды он увидел источенные погодой утесы за окном.

Прежде чем мысль успела сформироваться, его правая рука уже потянулась к пистолету Манн вынул «глок» из кобуры, направил его на окно и начал стрелять.

Грохот был оглушительный. Первая пуля пробила толстое стекло, которое покрылось густой сетью трещин, но не разлетелось. Он продолжал стрелять. Пистолет беспомощно щелкнул. Закончились патроны. Манн ощутил горечь поражения. Стекло пестрело отверстиями, но не рассыпалось.

«Еще одна обойма ничего не решит!»

Отбросив пистолет, он подбежал к столу, схватил офисный стул и со всей силы ударил им по стеклу. Отлетело несколько кусочков, но стекло по-прежнему держалось. Манн не переставал бить по нему стулом. Лицо его горело от напряжения. Он буквально ощущал, как утекает драгоценное время.

«Давай же, мать твою, давай!»

Внезапно стул проломил стекло и вылетел наружу вместе с осколками. Манн услышал крик снизу, но очень глухой.

Зазубренное отверстие в стекле находилось на уровне пояса И выглядело словно открытая пасть акулы. Манн отбил ногой несколько осколков, чтобы протиснуться наружу. Держась за подоконник, он с трудом пролез через отверстие. Острые, как бритва, края пролома разрывали одежду, впиваясь в плечи, руки и колени.

Манн вытер воду с лица. Четвертый этаж, святой боже, это все равно что прыгать с небоскреба! На земле он разглядел стул и осколки стекла, сияющие на солнце, словно бриллианты. Люди неспешно выходили из здания.

«Они, наверное, решили, что это чертова учебная тревога», – подумал Манн.

Небольшая толпа, стоявшая немного поодаль, ближе к тротуару, поглядывала то на Манна, махавшего из окна четвертого этажа, то на лежавший на земле стул.

Манн сложил руки рупором.

– Убирайтесь! Здесь бомба, она сейчас рванет!

Этого оказалось достаточно. Люди начали разбегаться. Манн посмотрел на стоянку и увидел машину, которую взял напрокат. Он нащупал в кармане ключи. Чтобы добраться до нее, ему придется прыгать. Он посмотрел вниз.

«Ты не можешь этого сделать! Ты разобьешься… Время, Генри! У тебя осталось пять минут и только один путь к спасению. Будешь голосовать или уберешься отсюда к чертовой матери?»

Сотворив короткую молитву, он отпустил подоконник и оттолкнулся ногами от окна.

Земля рванулась к нему. Он мысленно приготовился к удару, твердо веря, что выживет.

«Сосредоточься, мысли положительно…»

Он ударился об асфальт, и уверенность растаяла, словно снег на солнце. Он упал на спину, сильно ударившись головой.

Господи! Колени, казалось, взорвутся от боли. Боль была даже сильнее, чем тогда во Вьетнаме, когда он наступил на выпрыгивающую мину. Глаза не хотели открываться, но уши были в порядке, и он слышал все: крики, захлопывающиеся дверцы машин, урчание двигателей, визг шин.

«Поднимайся, мать твою… Поднимай задницу!»

Манн повернулся на бок и взвыл. Колени словно кто-то вырвал из суставов. Он чувствовал пульсирующую боль и влажное чавканье в правой ноге. Надо подождать, пока боль утихнет. Он не мог двигаться, не хотел.

В голове, пересиливая боль, звучало: «Ты поднялся во Вьетнаме и смог двигаться, ты сможешь сделать это снова. Перестань ныть и двигайся, черт подери, двигайся!»

Он заставил себя открыть глаза и перевернулся на левый бок. Потом он увидел это: кусок кости торчал из вывернутого правого колена, текла кровь. Другое колено, насколько он мог судить, было в порядке.

«Черт подери, ты же знаешь, на что способна пластиковая взрывчатка! Ты так хочешь умереть? Разорванным на куски и погребенным под кучей мусора? Хочешь сидеть здесь? А ведь машина недалеко, надо только подняться по лестнице».

Решимость, которая спасла его задницу во Вьетнаме, неожиданно вернулась, прихватив с собой немного адреналина, который, казалось, слегка притупил боль. Он перенес вес на здоровое колено, заставил себя встать и побрел к ступенькам.

«У тебя почти закончилось время! Осталось не больше пяти минут, и если ты не хочешь быть похороненным заживо, то быстренько топай к лестнице. Мало времени, мало времени, так что двигайся, двигайся! Сконцентрируйся на машине».

Вот что надо! Машина была его ключом к выживанию, у него были ключи. Надо было всего лишь залезть в нее и уехать. Он продолжал брести к стоянке, размахивая руками, словно сумасшедший. Воздух вырывался из легких резкими, тяжелыми толчками. Манн опасался, что сердце может отказать.

Он не понимал, как ему удалось, не потеряв сознание, подняться по ступенькам и как он смог пробежать трусцой по стоянке, если его правая нога вышла из строя. Но это не имело значения, поскольку перед ним вырос серый «бьюик». Но где же ДеВитт? Манн выудил из кармана ключи. Он надеялся, что парень был достаточно сообразительным, чтобы удрать.

Он отпер дверь и повалился на сиденье. Дрожащими руками поднял раздробленную правую ногу и уложил ее на пассажирское место. Боль накатывала волнами с такой остротой, что глаза готовы были вылезти из орбит. Придется жать на педали левой ногой.

Он завел машину, дал задний ход и утопил педаль газа. Машина дернулась назад и резко остановилась, врезавшись задним бампером в соседнюю машину. Манна тряхнуло. Он подался вперед и снова нажал на педаль газа. Машина с визгом поехала по стоянке.

Картина была удручающая. Машины врезались друг в друга, порой сбивая людей. Каждый старался быстрее добраться до узкого проезда, который вел к главной улице и безопасности. На дорожке уже стояло несколько разбитых машин, но это никого не останавливало. Автомобили объезжали их, подпрыгивая на бордюрах, и их заносило на мокрой траве среди работающих разбрызгивателей.

Манн вспомнил о таймере.

«Время закончилось, – прозвучал у него в голове спокойный голос, и на этот раз Генри прислушался к нему. – Даже не смей сдаваться, слизняк! Ты уже почти успел. У тебя по-прежнему есть шанс поймать засранца!»

Он не знал, как ему в голову пришла эта мысль. Мобильный телефон лежал на сиденье. Он включил его правой рукой и быстро начал набирать номер, тыча в клавиши большим пальцем.

Включилось его собственное записанное приветствие. Сложно было расслышать свой голос из-за шума сталкивающихся машин, но вот послышался гудок, и он закричал в трубку:

– Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера…

Грохнул взрыв. Машину качнуло. Манн автоматически взглянул в зеркало заднего обзора. Обломки мебели, пластика и стекла вылетали из кабинета Гарднера. Однако здание по-прежнему стояло.

«Здание все еще стоит, а машина уже едет. Меня не разорвало на куски! Спасибо Богу! Спасибо тебе, Боженька!»

Второй взрыв разорвал утреннее небо с такой яростью, что его барабанные перепонки не выдержали. В зеркале заднего обзора Манн увидел, как здание взлетело на воздух. Звук взрыва заставил его сердце сжаться, а тело онеметь. Он почувствовал, как машину подняло в воздух, словно ее пнул разгневанный бог. Осколки стекла лезли в рот и глаза. Последнее, что увидел Генри Манн прежде чем потерять сознание, было лицо Анни, улыбающейся любовнику, входящему в нее.

Глава 14

Был жаркий солнечный день. Джек стоял на тротуаре Атлантик-авеню и смотрел на то место на Престон-вей, где раньше стоял дом Росов. Со времени взрыва прошел месяц. Покореженные машины убрали, обломки и строительный мусор сгребли в аккуратную кучу в три метра высотой, которая тянулась вдоль тротуара, словно стена, скрывая из виду полуразрушенные дома соседей, кроме одного.

Двухэтажный белый дом в колониальном стиле на углу Атлантик-авеню и Престон-вей все еще стоял. Почти стоял. Черный «Ниссан Пэсфайндер» пробил входную дверь и, круша стены и мебель, замер между гостиной и кухней. Пожилая женщина в халате шла в сандалиях по кучам мусора и щебня мимо развалившегося крыльца. У нее были отекшие ноги с синими варикозными венами и дряблые руки розового от загара цвета. В руке, пораженной артритом, она держала две свадебные фотографии в серебряных рамках.

В обычной ситуации Джек предложил бы помощь. Но он чувствовал себя выбитым из колеи, все вокруг плыло и покачивалось. Причина, насколько он знал, заключалась в чувстве, которое охватило его некоторое время назад, в участке.

Он стоял в своем кабинете с работающим кондиционером и смотрел на фотографии места взрыва, прикрепленные к доске, когда с ним заговорил голос из прошлого, в котором он был криминалистом. Такое случилось с ним впервые за шесть лет. Самих слов он не расслышал, просто гул, словно слова уносил порыв ветра. Он ждал, что голос заговорит с ним снова, предложит какой-нибудь образ, но ничего не произошло.

Осталось лишь ощущение, что он проглядел какой-то очень важный момент в доме Роса. Он не мог объяснить, почему возникло это чувство. Оно просто было. Поэтому он решил поехать на место взрыва и, возможно, отыскать нечто, что сможет возродить этот голос.

– Эй, Джек!

Он обернулся и увидел Барри Лентца, двадцативосьмилетнего патрульного, который шел по Атлантик-авеню, держа в огромной руке пластиковый стаканчик. Лентц был высоким молодым человеком с коротко стриженными рыжевато-светлыми волосами. Его покрытые веснушками руки и лицо были красными от загара. В прошлом году он женился на девушке, которую любил со школы. Она, как и Аманда, работала воспитателем в детском саду. Два месяца назад у них родилась девочка. Джек знал, что Барри недавно подал заявление о переводе в Казначейство. Он хотел быть секретным агентом.

– Что тебя сюда привело? – поинтересовался Лентц.

– Осматриваюсь, – ответил Джек. – Все в порядке?

Лентц покосился на Престон-вей.

– Ты еще не встречался с этим парнем?

– Каким парнем?

– Дейлом Портером. Большой такой, жирный, плешивый, в мешковатых джинсах и белой рубашке.

– Не видел. И кто он такой?

– Репортер из «Геральд». Бродил вокруг места взрыва, фотографировал.

– И все?

– Увидел меня, подошел с наглой ухмылкой. Спросил, почему я охраняю место взрыва газа.

Джек считал, что Песочный человек может вернуться к месту взрыва, чтобы оживить в памяти случившееся, поэтому дом Доланов и могилы погибших охранялись сутки напролет. Он поручил Лентцу и еще одному патрульному, Тому Дэвису, дежурить здесь и высматривать белого мужчину возрастом от двадцати семи до тридцати пяти, который может проявить неожиданный интерес к месту взрыва, начнет разговаривать с полицейскими. Это была любимая тактика Теда Банди. Но Песочный человек не был серийным убийцей, по крайней мере, не в полном смысле этого слова. Возможно, он не будет себя так вести.

– Я сказал ему, что ничего не охраняю, что я патрулирую пляж, поскольку у нас возникли проблемы с какими-то ублюдками из Линна, – продолжал Лентц. – Портер улыбается и спрашивает, что я думаю о Песочном человеке, о монстре, убивающем целые семьи.

Удивление отразилось на лице Джека, прежде чем он смог его подавить.

– Песочный человек, – повторил он. – Он именно так сказал?

– Ага, я первый раз услышал, чтобы его так называли. Это вы его так прозвали?

– Нет, – ответил Джек.

Он один знал об этом прозвище. Он никому его не называл.

Это означало, что Песочный человек связался с Портером напрямую. Вот дерьмо!

Джек начал прикидывать последствия. Как только эта история станет достоянием общественности, город наводнят репортеры и фотографы. Потом последуют ложные вызовы, которые придется расследовать. Любой подозрительный звук, услышанный обывателем посреди ночи, будет принят за Песочного человека, который проникает в дом. А потом будут липовые предупреждения о бомбах. Боже, он уже представлял, какая каша заварится!

– Я сказал что-то не то? – спросил Лентц.

– Нет. Все в порядке. Этот парень, Портер, спрашивал еще о чем-нибудь?

– Ага. Он хотел знать, почему бомба в доме Доланов дала сбой. Замечательно!

– И что ты ему сказал?

– Что я понятия не имею, о чем он говорит. Потом он… – Лентц замялся и опустил глаза.

– Что?

– Он принялся расспрашивать о твоей работе в ФБР. О Гамильтоне и… – Лентц прокашлялся и взглянул на Джека. – О том, что случилось с…

– Что случилось с моей женой.

Лентц не ответил. Джек кивнул.

– Хорошо. Что-нибудь еще? – спросил он нетерпеливо.

Ему не терпелось убраться от Барри и пройти к месту взрыва.

– У Портера были вопросы о тех делах по серийным убийцам, над которыми ты работал. Начал говорить о парне… э-э-э… Черт, как же его звали? Парень из Вермонта, который отлавливал маленьких мальчиков и сажал их в клетки…

– Чарлз Слэвин, – подсказал Джек. И почувствовал, как быстрее забилось сердце.

– Точно, именно он.

– Что он хотел знать о Слэвине?

– Я не знаю, потому что не дал ему спросить. Я сказал, что ты хороший детектив, что Марблхеду повезло, что ты тут работаешь, и что любые вопросы о твоей личной и профессиональной жизни меня не касаются. Именно тогда он так нехорошо ухмыльнулся, и сказал, чтобы я передал тебе, что в твоих же интересах ему позвонить.

Джек посмотрел на кучу мусора. Потом перевел взгляд на толпы людей на пляже. Он знал, к чему все идет, но не хотел об этом думать.

– Почему он спрашивал о тебе?

– История с моей женой, дела, над которыми я работал – все это не является тайной, – ответил Джек. – Он выуживал информацию.

– Убийца снабжает его информацией, да? Так он может привлечь к себе внимание, что и делает.

«Неплохо, Барри», – подумал Джек.

– Этот парень, Песочный человек… У тебя уже есть какие-нибудь соображения? – поинтересовался Лентц.

Этот вопрос ему задавал в участке каждый полицейский. И каждый раз его коробило, словно рядом кто-то ржавым ножом начинал царапать железную крышу. Его волновал не сам вопрос, а любопытство в их глазах, словно он обладал черной магией, которая позволяла ему читать мысли, что было недоступно простым смертным.

– Я работаю над этим, – ответил Джек. – Сделай мне одолжение. Видишь женщину перед домом? Пойди помоги ей. У нее такой вид, словно она вот-вот потеряет сознание.

– Конечно, без проблем. Кстати, хотел сказать… Меня берут.

– Отлично, Барри! Поздравляю. – Джек пожал ему руку.

– Отчасти все это благодаря тебе. Если бы ты не свел меня с нужными людьми, не помог получить рекомендации и все такое, у меня ничего бы не получилось.

– Барри, ты всего добился своим трудом. Я тут ни при чем.

– Слушай, почему бы тебе не прийти на этих выходных к нам? Пэтти приготовит отличный обед. Так мы скажем спасибо.

Джек представил, что ему придется смотреть на Барри и его жену Пэтти, на то, как они играют с маленькой дочкой, и его сердце сжалось.

– На этих выходных вряд ли получится.

– Лады. Заглянешь в календарь и скажешь, когда сможешь. Мы тебе всегда рады. Да, и приводи свою девушку. Мы обещаем, что не будем расспрашивать ее обо всех знаменитостях, с которыми она знакома.

Джек смотрел, как Барри бросился помогать старушке. Какое счастье, когда человеку нет еще и тридцати! Он энергичен и готов сказать или сделать все, что могло бы продемонстрировать его точку зрения на собственное место в этой жизни.

Джек направился к пляжу. Там горячий воздух сотрясала танцевальная музыка, шумел прибой, кричали чайки, люди смеялись, болтали, кричали, разговаривали. Взгляд Джека остановился на мужчине среднего возраста, которого закапывали в песок трое маленьких сыновей. Неожиданно он почувствовал себя иностранцем в далекой стране.

Слева росло несколько деревьев. Траву под ними сожгло взрывом, да и сами деревья больше напоминали сгоревшие спички. Он перевел взгляд на кучу мусора на том месте, где раньше стоял дом Роса. В прошлом, когда он касался личных вещей, таких как одежда жертвы, орудие убийства, иногда даже при прикосновении к жертве, воображение начинало активно работать. Он выпускал его на свободу и через некоторое время погружался во тьму, пока не переставал ощущать себя, уступая холодному голосу, который рассказывал ему, где искать, как думать… и чувствовать.

По крайней мере, так он работал шесть лет назад. Тогда у него были другие привычки. Он запирался в номере гостиницы наедине с мыслями и фотографиями окровавленных жертв, прикрепленными к стенам. Посредством погружения в некое подобие транса он мог понять образ мыслей убийцы, его эмоциональное состояние. Теперь он уже не был уверен, что у него это получится.

После смерти жены, когда Джек стремительно катился по наклонной, Майк Абрамс договорился, что он побудет некоторое время в Оушн-Пойнт, частной психиатрической лечебнице в Нью-Канаане, штат Коннектикут. За те полгода, что провел там, он смог восстановить психическое равновесие с помощью психотерапевтического курса лечения и интенсивной терапии, которая показала ему такие закоулки сознания, которые он никогда не хотел бы видеть. Кошмары, охотой на которые он зарабатывал на жизнь, память обо всех жертвах маньяков, их голоса, их крики… Все это он обнаружил у себя в голове. Все это пустило в нем ядовитые корни. И не следует забывать о ярости. Ему удалось одолеть все психологические опухоли, запереть их где-то глубоко внутри. С тех пор они его больше не беспокоили.

Теперь он хотел возродить то, что команда психиатров и психоаналитиков полгода лечила, изучала и каталогизировала. Проблема заключалась не в том, чтобы подстегнуть воображение. Приложи немного усилий, и оно восстановится само собой. Загвоздка была в другом. Его воображение было палкой о двух концах. Да, оно подскажет кое-что о Песочном человеке, но заодно и отопрет тайные комнаты подсознания, в которых хранятся кошмары и голоса из прошлого, а также чувства, неразрывно связанные с ними, – темные, бурные чувства, которые в свое время почти погубили его.

Он услышал голос Аманды: «Ты обещал мне, Джек, помнишь? Ты обещал, что сдержишь слово на этот раз».

Джек уставился на кучу мусора. В памяти всплыл образ Алекса Долана, привязанного к стулу, в трусах, пропитанных мочой. Он увидел безликих жертв семьи номер три, которые всего через несколько дней, а может и часов, будут зарезаны.

«У меня нет выбора, Аманда. Извини».

Джек подошел к куче и начал в ней копаться.

Прежде чем место взрыва очистили, он исследовал его вместе с Бурком, который обнаружил кусочек инфракрасного датчика. Датчики такого типа используют в домашних системах безопасности. У Роса, как и большинства людей, живших на его улице, такой системы не было. Бурк исследовал кусочек масс-спектрометром и нашел остаточный отпечаток С-4.

Этот был единственный фрагмент бомбы, который им удалось найти. Большая часть улик осталась на морском дне. За недели после взрыва на берег не вынесло никаких вещей или частей тел. Поэтому Джек удивился, когда увидел пятнадцатисантиметровый кусок нейлоновой веревки, торчавший из-за обожженного куска пластмассы. Он поднял веревку, увидел пятно крови на кончике и принялся ее разминать. Он вспомнил образы той ночи и сконцентрировался на них, пытаясь подстегнуть воображение.

Через какое-то время жара, теплый ветер, пот, текущий по лбу, шум пляжа ушли, окружающий мир потускнел, и Джек почувствовал, что проваливается куда-то в теплые глубины черной воды.

Рациональная часть сознания, которая охраняла его рассудок, требовала, чтобы он остановился. На краткий миг Джек почувствовал, что часть его почти вернулась на поверхность этой черной воды. Он подумал о Тейлор, которая вдохнула жизнь в его убогое существование, вспомнил ее улыбку, ее тело, ее тепло. Но все-таки сдался на милость сил, которые тянули его все глубже, в темноту. Процесс был легким, природным, словно дыхание.

Песочный человек в доме Роса:

– Я иду по коридору. За дверью, ведущей в спальню, я слышу голос Ларри Роса. Я берусь за ручку двери, поворачиваю ее – она такая холодная! – и врываюсь в комнату. Комната. Фрагменты воспоминаний: какой горячий и влажный воздух… пот… я вдыхаю… пахнет медью. А окна, я замечаю, открыты. Снаружи грохочет фейерверк, пылающие сполохи зеленого, синего, красного, оранжевого цвета на фоне темного неба. Отблески на испуганном лице Ларри Роса…

Потом голос Песочного человека из другой ночи:

– Я видел сегодня, как ты выбегал на пляж.

Возможно, это не совсем точные слова, поскольку Джеку приходится полагаться лишь на память: он оставил диктофон с записанным разговором, папку и пистолет на столе в Мэне.

Песочный человек сказал что-то еще. О беге…

–  На этот раз ты был намного спокойнее. Не то что в том месяце, когда ты скис и рванул наружу.

Как же ты узнал, что я рванул наружу? Ты был там в ту ночь, да? Конечно, был. Ты хотел быть рядом. Только так можно все прочувствовать, правда? Но откуда ты смотрел? С пляжа? Там ты мог смешаться с толпой и наблюдать за происходящим. Но так ты был бы слишком близко к бомбе, что опасно. Ты бы так не рисковал. Ведь ты собирался всего через несколько недель разделаться с семьей Доланов.

Ты мог наблюдать с лодки. В лодке было бы безопасно. Ты мог бы наблюдать в бинокль, а еще лучше – через аппарат ночного видения. Нет, не подходит. Фейерверки помешали бы увидеть все четко. И полицейские огни тоже.

Но смотреть в бинокль неинтересно, правда? Нет звуков. Нет эффекта присутствия. Невозможно сопереживание. Ты планировал эту операцию многие годы, поэтому тебе необходимо было быть там и одновременно находиться в безопасности. Ты мечтал об этом так долго, поэтому должен был быть там, рядом, чувствовать все! Но откуда же ты наблюдал?

Появился новый образ – свет в спальне. В голове Джека часть мозаики сложилась в цельную картину. Свет в спальне включился в самый подходящий момент. Конечно, он позже выяснил, что в ту ночь на этой улице затемняли освещение. Но Джек все равно верил, что именно Песочный человек включил свет.

Возможно, когда я открыл дверь и пересек инфракрасный луч, тем самым включив таймер бомбы, я сделал что-то с электропитанием. Может, свет тоже включался по таймеру? Если так, то как ты это сделал?

Потом он вспомнил нечто, что отличало спальню от всего дома. Окна на первом этаже были открыты, но зашторены, в то время как окна в спальне были закрыты и не зашторены.

Ларри Рос кричал. Его рот был залеплен лентой. Если бы окна в спальне были открыты, кто-то из людей на пляже мог услышать его, а это разрушило бы твой план.

В ту ночь фейерверки освещали комнату, отблески плясали на перепуганном лице Роса.

«Он специально оставил окна незашторенными? Но почему? Чтобы увидеть меня!»

Догадка пронеслась в мозгу Джека, словно междугородний экспресс.

Чтобы увидеть меня, тебе нужно было, чтобы свет в спальне был включен. Поэтому ты не зашторил окна, верно? Ты хотел, чтобы фейерверк освещал комнату и ты мог видеть меня. Но откуда? Не с пляжа и не с лодки. Оттуда ты бы меня не увидел.

Инфракрасные лучи, ноутбук, детонирование бомбы с помощью телефонного звонка… Все безопасно, все делается дистанционно. И почему свет включился спустя несколько секунд после того, как я снял ленту со рта Роса? Это не было совпадением.

Мысль ускользнула. Джек не погнался за ней, решил выждать Мгновение спустя она вернулась и сжала его в железных объятьях Лишенный эмоций, холодный голос заговорил с ним впервые за последние семь лет: «Вопрос не в том, откуда он смотрел, а как. Как он увидел тебя в спальне? Как он увидел, что ты выбегаешь из дома?»

Что-то вспыхнуло в голове Джека, словно он прикоснулся к оголенному проводу.

– Сукин сын! – сказал Джек и сжал веревку.

Как удачно придумано! Как просто!

– Камеры слежения, вот как. Ты наблюдал за мной все время.

Глава 15

Телефон зазвонил, когда Том Дэвис помогал одиннадцатилетнему сыну упаковывать вещи и лекарства в рюкзак. Мальчик собирался провести две недели в лагере в Бар-Харбор, штат Мэн.

Специальный агент Дэвис, возглавляющий отделение ФБР в Сан-Диего, принял звонок. Он работал на этой должности уже добрых двенадцать лет и благодаря любви жены к разного рода драгоценностям не раз бывал в Ла-Хойе, но никогда не слышал, что в одном из самых фешенебельных районов Сан-Диего находится федеральное ведомство.

Он жил недалеко от Оушн-бич, поэтому поездка не должна была отнять много времени. Менее чем через десять минут он остановился в пробке. Люди стояли возле машин и удивленно смотрели на густой конус серого дыма, который поднимался в голубое небо откуда-то из центра города. Том включил сирену и успел уже проехать приличное расстояние, когда ему пришлось остановиться на обочине. Дороги, ведущие в Ла-Хойю, были завалены кучами строительного мусора. Окна в машинах были выбиты. То же самое касалось окон в окрестных домах и деловых зданиях. Струйки жирного дыма поднимались в безоблачное небо. Тучи пыли, словно туман, накрывали улицы и дома. Зона разрушения была велика.

Несколько часов спустя, когда одежда пропиталась потом и дымом, покрылась пятнами крови, он опустился на колени перед чем-то, что напоминало часть стола со стоянки возле разрушенного здания. Взрывом машины раскидало во все стороны. Покрытые дымящимися обломками, они лежали друг на друге, на боку, вверх колесами. В некоторых до сих пор оставались трупы.

Перевернутый серый «Бьюик Сентьюри» привлек его внимание. Кровь стекала на крышу с водительского сиденья. Мягкий звук падающих капель был еле слышен, его заглушали сирены спасательных машин и шум вертушек служб новостей. Руль и приборная панель была покрыта кровавыми отпечатками рук, но большая часть отпечатков была на телефонной трубке.

Дэвис почувствовал запах горелой плоти. Желудок свело.

– Боже, я никогда не привыкну к этому! – услышал он голос из-за спины.

Дэвис поднялся, стряхнул с брюк бетонную пыль и мелкий мусор. Голос принадлежал Брету Лаффи, агенту, который обнаружил тело в «бьюике». Лаффи провел пальцами по волосам и поправил солнцезащитные очки на переносице. Подобно всем остальным, он выглядел как человек, только что переживший крушение поезда.

Дэвис прищурился.

– Чего ты ухмыляешься?

– У меня хорошие новости, действительно хорошие, – ответил Лаффи. – Помнишь того парня, которого мы нашли в этом «бьюике», в латексных перчатках? Мы только что выяснили, кто это. Это Генри Манн. Он один из нас.

– В Сан-Диего работает?

– Нет, живет в Виргинии. А вот тут начинается самое интересное. – Лаффи вытащил из нагрудного кармана рубашки лист бумаги и сказал: – Этот парень позвонил себе домой в 10:45 и оставил голосовое сообщение: «Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера», – Лаффи поднял глаза. – Взрывы прервали его.

– Взрывы?

– Ага, было два взрыва. Когда послушаешь пленку, то услышишь сначала один, похожий на выстрел из пушки, а потом второй, который уничтожил здание. – Лаффи махнул рукой. – И все это из-за чертовой кучи С-4.

– Я хочу знать, как кто-то смог пронести С-4 в наше здание.

– Вопрос на миллион долларов. Мы пытаемся получить схему здания и список сотрудников. Это займет какое-то время, ты же знаешь, как это делается. Надеемся, что Гарднер окажется в этом списке, и мы что-нибудь выясним. Что же касается этого места, то я все время слышу одно слово – «исследования». Я знаю, что здесь проводились собрания, все-таки немаленькое здание, а что это за исследования, я пока выясняю.

Дэвис кивнул. Было что-то еще, тревога, которую он не мог ни унять, ни объяснить. Он отчетливо чувствовал, что ему здесь не место, никому здесь не место.

«Ты становишься параноиком», – сказал ему внутренний голос. Возможно. Но если ты работал с ФБР и насмотрелся на всякие ужасы, паранойя становится частью должностной инструкции.

– Как там Манн? – спросил Дэвис.

Он хотел поехать в больницу и поговорить с ним. Этот Манн был их единственной нитью к разгадке того, что произошло.

– У меня свой человек в институте Скриппса, парень по имени Мэйплс, у него еще фиолетовое пятно на левой щеке. Он позвонит, когда Манна вывезут из операционной.

Вдалеке гул голосов перерос в крики. На одной из покрытых обломками улиц, словно манифестанты, перед двумя каретами «скорой помощи» выстроились репортеры, фотографы и операторы. Они мешали сотрудникам ФБР и полицейским, которые пытались положить на носилки женщину с оторванной ногой. Газетчики толпились вокруг нее, наводили камеры на раны, тыкали микрофонами в лицо, пытаясь записать крики.

«Мы продвинулись в медицине и технологии, но наша жажда крови нисколько не уменьшилась», – подумал Дэвис. Подобные сцены заставляли его о многом задумываться.

– Чертов зоопарк! – воскликнул Лаффи. – А будет еще хуже.

Через плечо Лаффи Дэвис заметил агента, пробиравшегося через завалы. В руке он держал сумку на молнии. На щеке у него было фиолетовое пятно.

– Дерьмо…

– Что случилось? – спросил Лаффи.

Агент Мэйплс с багровым от напряжения лицом подошел к Дэвису и передал ему сумку.

– Сэр, этот человек умер час назад, – сообщил он. – Это его личные вещи. Его звали…

– Генри Манн, – перебил его Дэвис и почувствовал, как все внутри оборвалось.

Мало того, что один из них умер, еще и единственная ниточка, ведущая к разгадке случившегося, была потеряна. Начинай теперь все сначала.

К ним подошел агент в ветровке с клеймом ФБР на спине. У него была квадратная челюсть и бритая голова.

– Сэр, директор Пэрис звонит, он хочет поговорить с вами немедленно. У нас есть защищенная линия. Следуйте за мной.

Идя за агентом, Дэвис заглянул в сумку. Там был бумажник Манна, в котором не нашлось ничего интересного, значок, идентификационная карточка и сложенные листы бумаги, слегка запачканные засохшей кровью.

На первом был изображен план здания. Зеленым цветом был прочерчен путь от лифта к кабинету номер 496. Без сомнения, это был кабинет Гарднера. Здесь же были записаны некоторые технические замечания по сверхсовременной системе безопасности здания и коды, необходимые для доступа. Но не это заставило его остановиться.

На втором листе красовалась желтая наклейка, на которой четким почерком было синими чернилами написано: «Выясни, куда ездил этот пациент в последние три дня, и немедленно позвони мне. Нам нужно разгрести это дело быстро и тихо». Слово «тихо» было подчеркнуто три раза.

В верхней части листа было напечатано имя – Алан Линч.

Руководитель группы поддержки расследований.

Манн был криминалистом? Если так, то что он делал в исследовательском центре федерального подчинения? И при чем здесь этот Гарднер?

Отличные вопросы, которые можно задать директору ФБР Харрисону Пэрису.

Глава 16

Беспроводная камера слежения была замаскирована под птичьим гнездом и установлена на длинной ветке столетнего клена на углу улицы. Из этой точки открывался отличный вид на дом Роса. Теперь камеру частично разобрали, и электронная начинка лежала на красном меховом одеяле, расстеленном на капоте «порше».

Джек использовал крестовую отвертку, чтобы разобраться в разноцветном клубке проводов, спрятанных в корпусе камеры. Из-за порывов горячего ветра с океана он даже здесь, в тени, чувствовал себя так, словно попал в парную.

– Видишь? – спросил Джек.

Майк Абрамс склонился к камере и прищурился. На нем были коричневые брюки и белоснежная рубашка. Джек, стоя рядом с ним, чувствовал запах одеколона и мятной жвачки.

– Как жидкокристаллический экран пейджера, – сказал Майк.

– Это и есть пейджер. Отвечая на твой следующий вопрос, скажу так: я думаю, что она была там установлена как энергосберегающее устройство. Даже с запасными батареями у этих беспроводных камер ограниченный заряд – максимум девять часов. Пейджер позволил нашему другу дистанционно включать и выключать камеру.

Майк бросил взгляд на начинку камеры.

– Выглядит так, словно он действительно переделал ее, – заметил он. – Какой у нее радиус действия?

– Девяносто метров – это максимум, и то при оптимальных условиях. То есть никакого ветра и электромагнитного излучения.

Майк тряхнул головой. Капельки пота стекали по его лбу и капали на одеяло.

– Девяносто метров! Боже, ему нужно было находиться неподалеку!

– Я подозреваю, что он припарковался на Атлантик-авеню и сидел в каком-то защищенном месте, например в фургоне. Так он мог наблюдать за событиями, не привлекая к себе внимания. Поэтому когда дом взорвался, его не зацепило.

Майк снова посмотрел на камеру.

– С таким оборудованием он наверняка записал взрыв на пленку.

Джек кивнул.

– Такой человек, как он, охваченный желанием контролировать все и жаждой мести, захочет сохранить что-нибудь на память. Нет лучше способа, чем сделать запись.

Джек швырнул отвертку на одеяло. Его рубашка была порвана в нескольких местах, а четыре ребра, которые он сломал в прошлом месяце, глухо ныли. А все из-за того, что он свалился с дерева. Конечно, он был слишком взволнован, чтобы ждать пожарную команду. К тому же не хотелось привлекать лишнее внимание. Но не успел он залезть на дерево и снять птичье гнездо, как потерял равновесие и упал.

«К счастью, ты умудрился схватиться за ветку, что смягчило падение. В противном случае сломал бы шею и тебя доставили бы к «скорой помощи» на носилках», – сказал внутренний голос.

– Я выслал в дом Доланов пожарную команду и сказал, что искать, – сообщил Джек. – Они нашли еще две камеры, и обе были замаскированы подобным образом. Потом я послал туда патрульных, чтобы они их охраняли. Я хочу забрать их по пути к Бурку. Камеры дорогие. Серийные номера должны куда-то нас вывести.

Впрочем, Джек не надеялся много узнать. Песочный человек мог купить их за наличность, мог приобрести через Интернет по липовой кредитной карточке. Как бы он это ни сделал, без сомнения, он предпринял серьезные меры предосторожности, чтобы его не выследили.

– Ты думаешь, наш парень установил такую камеру в спальне Роса?

– Только так он мог узнать, когда следует включать свет. Готов поспорить, что то же самое он сделал в доме Доланов.

– Но ты же не нашел никаких камер.

– Мы не искали. Но это не значит, что мы их найдем. Я говорю о камере-обскуре. Ее можно установить в розетке, радиоприемнике, да хоть в телевизоре. Ты же знаешь, как это делается. – Джек вытер пот со лба и посмотрел на камеру. – Отличная задумка. Он проникает в дом и устанавливает камеры. Потом он наблюдает за семьей, за тем, как они себя ведут, что делают, и все планирует. Он ждет, пока они заснут, и начинает действовать.

– И конечно, он наблюдал за тем, как вы с Бурком осматривали место преступления. Ты считаешь, что он установил и микрофоны тоже?

Джек устало вздохнул.

– Ага.

– Это означает, что он слушал ваши с Бурком разговоры. Видел, как работает команда криминалистов.

– Сейчас он знает все, что знаем мы.

Майк со свистом выдохнул.

– Очень умно.

– Чтобы найти камеры, нам понадобятся чистильщики. – Специальное поисковое оборудование, используемое ФБР для обнаружения подслушивающих устройств, уловит частоту камер, если они все еще включены. – Ты сможешь раздобыть охотников на «жучков»?

– Я позвоню кое-куда, – ответил Майк. – Что с отчетом по вскрытию? Есть результаты?

– Уилсон обнаружил что-то похожее на частичный отпечаток пальца на лбу Вероники Долан, но этого слишком мало для анализа. Ты же знаешь, как сложно что-то найти на человеческой коже.

– Если у него были приводы, то все, что нужно, – это тщательный поиск, и у нас будут имя и лицо. Что еще?

– Их всех одурманили хлороформом. Вероника Долан умерла от удушения. И при этом он бил ее головой о дубовое изголовье кровати.

– Мило.

– Именно. У Песочного человека могут быть проблемы с контролем гнева, но он очень умен и дотошный.

– Песочный человек? Ты так его называешь?

– Так его прозвали в участке, – солгал Джек.

Он не рассказал Майку о звонке Песочного человека. Он хотел бы рассказать, но ему следовало защищать Тейлор. Это было его главной заботой.

Майк задумался.

– Джек, в университете Техаса создали вещество под названием бензоингидрин. Оно предназначено специально для снятия отпечатков с кожи. Испытания прошли успешно.

– Я позвоню Уилсону. Да, есть один интересный и, возможно, многообещающий момент. Я разговаривал с Марком Грейсмитом из отделения по взрывам.

– Грейсмит. Хм… Это тот парень, которого ты спас от серийного убийцы? Какой-то стоматолог, если мне не изменяет память.

– Он. Бурк выслал ему все материалы с места взрыва дома Роса и бомбы Доланов. В этих материалах он обнаружил полимер с чем-то похожим на серийный номер «А-ТХ-88-92». Грейсмит считает, что это может быть краситель. Уже много лет идут разговоры о создании красителя для взрывчаток. Смысл в том, что после взрыва бомбы следствие может найти краситель, который и выведет на производителя. Бурк нашел похожий краситель в семтексе. Взрывчатки из одного места.

– Наша первая нормальная зацепка.

– Надеюсь, что она позволит приоткрыть другие двери, потому что сейчас у нас голяк.

Джек завернул камеру в одеяло и положил на пассажирское сиденье машины. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Майка.

– Ну давай, спроси меня, – подзадорил его Джек.

– Ты связался с Флетчером?

– А ты как думаешь?

Майк скривился.

– Я думаю, что ты упрямый ублюдок, который с неохотой принимает помощь от друзей.

– Тогда у меня для тебя новость, – ответил Джек и рассказал ему о поездке в Мэн.

Майк хмыкнул.

– Однако… Ну и история! – заметил он. – Ты звонил тамошнему шерифу?

– Сразу же, как выбрался оттуда. Он сказал, что разберется и перезвонит. Я разговаривал с ним сегодня утром. Дом Флетчера почистили. Компьютер, книги, мои бумаги и пистолет – все исчезло, и никаких следов Флетчера. Шериф сказал мне, что дом оформлен на имя Френсис Харви и что его купили за наличность шесть лет назад.

– Но я нашел его через госавтоинспекцию. Если он прячется, то зачем использует настоящее имя?

– Не знаю, – ответил Джек.

«Но я знаю, что это как-то связано с моим бывшим нанимателем», – добавил он про себя.

– Когда ты сможешь раздобыть чистильщиков?

– Довольно скоро. – Майк взглянул на часы. – Уже за полдень. Давай встретимся у дома Долана около трех.

– Лады.

– Джек, Песочный человек связывался с тобой?

И снова Джеку пришлось подавить желание рассказать все Майку.

– Нет, не связывался, – ответил он.

Майк стоял в тени дерева и буквально буравил его взглядом.

«Он видит, что я лгу».

Джек сделал каменное лицо.

– Но ты знаешь, что в один прекрасный день он это сделает, – продолжал Майк.

– Я признаю, что такое возможно.

– Тогда ты должен понимать, что он будет угрожать лишить тебя чего-то важного.

– Например, чего?

– Тейлор.

Глаза Джека стали непроницаемыми.

– И как он узнает о Тейлор?

– Этот парень знал все о Ларри Росе. Логично предположить, что он захочет узнать все о человеке, который ведет это дело. А когда он узнает, что ты бывший криминалист… Джек, я подумывал об этом. Возможно, стоит как-то защитить Тейлор, на всякий случай. Мне кое-кто должен, и я могу сделать так, что за ней будут присматривать. Она ничего не заметит, обещаю.

Джек вспомнил слова Песочного человека: «И даже не вздумай подключать телохранителей. Если я замечу малейший намек на то, что ее охраняют, если мне покажется, что она знает, что находится в опасности, я убью их всех…»

Джек не считал это пустой угрозой. Но это не означало, что он собирался просто сидеть и держать Тейлор в неведении.

В тот вечер, когда позвонил Песочный человек, они с Тейлор гуляли по пляжу. Он рассказал ей правду о бомбах и о том, как погибли эти две семьи. Потом он попросил, чтобы они с Рейчел без особой надобности не выходили из дому несколько дней. Простая предосторожность, беспокоиться не о чем… Тейлор, помня о том, что случилось с женой Джека, согласилась.

Тейлор могла не знать об угрозе Песочного человека, но ее защищали. Прямо сейчас команда бывших агентов службы безопасности следила за каждым ее движением, присматриваясь ко всем белым мужчинам, которые могли проявить неожиданный интерес к Тейлор или ее дому. Федеральные агенты, которых хотел использовать Майк, были бы, как минимум, неуклюжи. Если бы Песочный человек перехватил разговор по мобильному телефону, в котором обсуждалась безопасность Тейлор и ее племянницы, он убил бы их. Бывшие агенты службы безопасности знали, что надо делать.

Джек взглянул на друга.

«Надо сказать Майку хоть что-то…»

– Тейлор в безопасности. Ее племянница здесь. Они сидят дома и с пользой проводят время. Они в безопасности.

– Джек…

– С ними все в порядке, Майк. Поверь мне.

Майк сунул руки в карманы и принялся звенеть мелочью. Это говорило о том, что он прикидывает, как далеко ему можно зайти на «личную территорию» Джека. Джек ожидал, что Майк заговорит об Аманде, напомнит об ошибке из прошлого и тем самым разбередит зарубцевавшуюся рану.

Вместо этого Майк сказал:

– Просто подумай.

Джек кивнул.

– Увидимся в два.

Майк направился по Престон в сторону Атлантик-авеню, где стоял его «вольво». Джек выудил из кармана джинсов ключи и услышал пиканье. Он открыл дверцу машины, уселся за руль и достал пейджер. Ничего. Он бросил его на сиденье и завел мотор. Майк стоял посреди улицы, похлопывая себя по карманам.

Джек остановился возле него.

– Могу дать телефон.

– Нет, я искал мятные конфеты.

– Тебе только что пришло сообщение на пейджер.

– Да нет. А что?

Паника охватила Джека.

«Нет! Быть того не может!»

Он повернулся к пассажирскому сиденью и развернул одеяло. Солнце, пробившись сквозь лобовое стекло, осветило экран, на котором появились цифры: 35–34 – 33…

Майк обеспокоенно наклонился к окну.

– Что это?

– Песочный человек только что превратил эту штуку в бомбу.

Глава 17

Какое-то мгновение все, что Джек мог сделать, – это застыть на месте, уставившись на экран. Когда показалось число 29, на него накатила волна адреналина и он очнулся от оцепенения. Ощущая необычную легкость в голове, он выглянул из окна и огляделся по сторонам, судорожно пытаясь найти какое-нибудь место, хоть что-то, что могло бы ослабить взрыв.

«Думай же, быстрее думай, черт побери, у тебя в руках бомба!» Майк первым пришел в себя:

– Океан! Бросим это в воду!

Он повернулся и помчался по тротуару, на бегу доставая из кобуры пистолет.

Джек дал задний ход и поддал газу. Раздался визг шин, и «порше» помчался по улице к пляжу.

«Слишком много людей, – подумал он. – Я не смогу подъехать к воде».

Придется нести бомбу в руках.

Джек нажал на тормоза. Машина пошла юзом и остановилась посреди пляжа. Послышались возмущенные крики. Схватив бомбу, Джек выпрыгнул из машины. Майк пробежал мимо него, остановился и, направив дуло «глока» вверх, сделал два коротких выстрела, которые прозвучали, словно пушечные залпы.

– ФБР, всем очистить пляж! Здесь бомба, очистить пляж!

Еще пара выстрелов в воздух. Люди, которые начали было собираться вокруг машины, бросились врассыпную. Но в конце пляжа по-прежнему слышались смех и музыка.

Майк сделал еще четыре выстрела.

– Здесь бомба, очистить пляж! Очистить пляж!

Это подействовало. Люди в отдалении замерли, ничего не понимая и с удивлением глядя на разбегающихся отдыхающих. Потом они увидели, что Майк палит в воздух, и услышали, как он кричит, чтобы все убирались с пляжа. Вдруг появился второй мужчина с чем-то непонятным, зажатым в одной руке, в то время как Другой он расталкивал зазевавшихся. Наконец-то до них дошло… Всех охватило замешательство, никто не знал, куда бежать. Люди толкались, топтались по расстеленным одеялам и игрушкам. Отовсюду слышались испуганные вопли и крики.

«Он следит за тобой. Он следил за тобой все время, он слушал ваш разговор с Майком несколько минут назад, и теперь он следит за тобой».

Наконец на пляже почти не осталось отдыхающих. Джек заметил, что на мелководье никого нет, и бросился туда.

«Только не поскользнись! Боже, поскользнешься – и тебе конец!»

Он вошел в воду по колено. Волны плескались у его ног.

«Двадцать секунд, – ужаснулся Джек. – Осталось меньше двадцати секунд! Мне не успеть!»

Несколько раз он чуть не упал.

«Что, если Тейлор в опасности…»

«Нет, с ней все в порядке», – успокоил его внутренний голос.

Джек остановился, уперся ногами в дно, со всей силой и злостью швырнул камеру в воду, развернулся и бросился к берегу.

Майк, замерев, следил, как она падала. Потом схватил Джека за руку и вытащил его на берег.

И тут раздался взрыв. Земля вздрогнула. Джек потерял равновесие и упал вниз лицом, потянув за собой Майка. За ними взметнулся мощный фонтан, словно взорвалась глубинная бомба. Джек перекатился на бок и из-за плеча Майка увидел, как опадает водяной конус.

На пляже было тихо. Майк подполз к Джеку и помог ему подняться.

– Ты в порядке? – спросил он, тяжело дыша.

Джек кивнул и вытер с лица песок.

Зазвонил телефон. Это был мобильный Джека. Он носил его в кармане рубашки, но сейчас он выпал на песок.

Он нагнулся, чтобы поднять его, уже зная, кто звонит.

– Отличная работа, Джек, – заметил Песочный человек. – Швырнуть бомбу в воду – просто гениально. Даже я бы до такого не додумался.

Он говорил высоким, звонким голосом, как возбужденный подросток.

Джеку было тяжело стоять. Он никак не мог отдышаться. Все вокруг покачивалось и плыло. Он огляделся. На улице и вдоль стен стояли люди.

– Я гляжу, ты возродил старый образ мышления, – продолжал Песочный человек. – Это было несложно, правда? Даже не пришлось напрягаться. А знаешь почему?

Джек вышел на улицу, внимательно вглядываясь в лица людей в поисках белого мужчины с мобильным телефоном.

«Он должен быть рядом. Он ведь хочет все видеть».

– Это было так легко, потому что это часть тебя, Джек. Для тебя это так же природно, как дышать. «Лучше убить ребенка в колыбели, чем питать неосуществленные желания». Знаешь, кто это сказал?

Все звонки на мобильный телефон Джека, в его офис в участке и домой, а также телефоны Тейлор можно было отследить. Джек посмотрел на часы.

«Держи его на линии!» – приказал голос.

– Ты? – предположил Джек.

– Уильям Блейк. Уверен, что ты знаком с его творчеством.

– Никогда не читал.

– Ложь.

Какой-то неясный образ проник в сознание Джека и тут же померк. Он не обратил на это внимания, продолжая выискивать глазами убийцу.

– Взгляни на всех этих людей, которые на тебя смотрят, Джек. Как ты считаешь, что бы они сказали, если бы узнали, что таится у тебя в голове? Думаешь, их обывательское сознание смогло бы принять то, чем ты являешься на самом деле?

В словах Песочного человека сквозила холодная уверенность, которая заставила Джека остановиться.

– А Тейлор? Как она будет смотреть на тебя, если узнает, что человек, перед которым она раздвигает ноги, на самом деле псих?

«Куда он клонит?»

Джек попробовал прочитать что-то между строк, но у него ничего не получилось, и он продолжал всматриваться в лица людей.

– Ты знаешь, что Майк Абрамс считает тебя больным, несчастным существом? Он в пятницу ходил с женой в ресторан, и они говорили о тебе. Его жена Мишель боится тебя как огня. Она никогда не оставляла тебя наедине с детьми, ведь так? А Майк считает, что ты не годишься для этой работы. Он постоянно повторял слово «рецидив».

Джек перевел взгляд на Майка, который нагнувшись, уперев руки в колени и тяжело дыша стоял в нескольких метрах от него. «В чем дело?» – спросил он взглядом.

– Я разочарован, поскольку ты решил играть в эту игру, но не удивлен, – продолжал Песочный человек. – И знаешь почему, Джек? Потому что ты ничего не можешь с этим сделать. Тебя к этому тянет. А ведь я предупредил тебя насчет Тейлор. Я не раз повторял, что если ты будешь упорствовать, то я уничтожу единственное существо, благодаря которому ты еще как-то барахтаешься. И посмотри, чем ты занимаешься. Что можно сказать о твоем психологическом состоянии?

«Тейлор в безопасности», – напомнил он себе. Она осталась дома сегодня и пошла на пляж с племянницей. Их охраняют, они в безопасности.

Джек взглянул на часы. Почти.

«Пусть еще поговорит».

– Ты мог только что убить меня. К чему же таймер?

– Постепенное уничтожение доставляет намного больше удовольствия, – сообщил Песочный человек. – Так что начнем. Повернись направо. Оттуда, где ты стоишь, можно увидеть Нек.

Джек окаменел.

«Он здесь, на пляже! Но где?»

Все, что он мог видеть, так это толпу перепуганных людей. Нигде не было заметно мобильных телефонов.

«Где же ты, черт возьми?»

Майк подскочил к нему. Джек прикрыл динамик ладонью и прошептал:

– Он здесь, на пляже, наблюдает за нами.

Майк бросился к толпе людей на улице.

– Абрамс бежит не в том направлении, – сказал Песочный человек. – Теперь посмотри на Нек.

Джек протолкался через толпу, чтобы выйти на улицу. Его провожали испуганные взгляды.

– Ты думаешь, что я сижу в машине? Надеешься, что найдешь меня на пляже? Не получится, Джек. Тебе следовало слушаться меня.

Джек снова взглянул на часы.

«Еще несколько секунд… Давай, черт подери!»

– Я не играю в твои игры, – сказал он.

– Мои игры? Это не мои игры, Джек. Не надо переводить на меня стрелки. Я тебя на дерево не гнал. И не посылал полицейских в дом Долана, чтобы они охраняли две камеры слежения, которые ты нашел. Не судьба, Джек. Надо было слушаться меня.

И тут Джек понял. Холодный ужас сжал его сердце.

«Те две камеры тоже бомбы, как и та, что я выкинул в море. Они, вероятно, устроены точно так же. Ему надо просто позвонить на пейджер, и все… До Нека пять минут езды, есть шанс… Но надо выиграть еще немного времени. А единственный способ сделать это – заставить его говорить».

Джек влез в «порше» и рванул с места.

– Вот бы тебе на них посмотреть… Стоят вчетвером около машины, разговаривают о девушках, о детях. Все такие юные… Ты бы видел Барри Лентца… Как раз сейчас он показывает фото своей дочурки. Александра… Жаль, он не знает, что стоит возле двух бомб с С-4.

Джек кипел от злости. Он выскочил на Атлантик-авеню и пронесся между двумя рядами машин. Автомобили спешно разъезжались в стороны.

– Это дело нас двоих! – прорычал Джек. – Не вмешивай их!

– Это твое дело, Джек. Я сказал тебе отступить, а ты не послушался. Их кровь будет на твоей совести.

К горлу подкатил тугой комок.

«Не проси! Он хочет именно этого».

– Они не имеют к этому отношения.

– Ты не можешь спасти их, Джек.

Через несколько секунд он повернет на дорогу к Неку.

– Ты приговорил этих парней к смерти. Они никогда не услышат твоих извинений. Тебе придется оставить их для вдов.

– Пожалуйста, прошу тебя… – выдавил Джек. – Не убивай их, и я обещаю отступиться.

– У тебя был шанс. Но я не виню тебя, Джек. Мы с тобой похожи. Это у нас в крови.

– Послушай меня…

– Пришло время вспомнить те темные чувства, Джек. Пора этим стенам рухнуть.

– Нет…

Воздух наполнился взрывом. Джек дернулся, словно налетев на стену. Телефон упал на пассажирское сиденье, а с него на пол. Из динамика доносились крики офицеров. Джек представил, как они лежат на земле, крича от боли, как зовут жен и детей. Боль, все усиливающаяся, острая, пронизывающая, сжала сердце.

«Подожди! Господи, не дай им умереть!»

Потом послышался насмешливый голос Песочного человека:

– Их руки, Джек, их лица… Они все в крови… Они умрут. Их бедные дети, жены… Святой боже, Джек, что же ты наделал?

Глава 18

Когда Ронни Тедешко услышал отдаленный гул, то сразу понял, что это взрыв, а не фейерверк. Разум подсказывал ему, что надо схватить эту женщину и ее четырехлетнюю племянницу и затащить в помещение. Они были всего в нескольких шагах от него. Им в любом случае не следовало здесь находиться. Это было слишком опасно.

Но он не мог этого сделать. И сказать им, что делать, он тоже не мог. Указания Джека Кейси были четкими и ясными: ни при каких обстоятельствах Тейлор Бартон не должна знать, что ее охраняют. Ронни, бывший агент секретной службы безопасности, который работал телохранителем у двух президентов, говорил Кейси, что подобный ребяческий подход к прикрытию курам на смех. Но Кейси не захотел его слушать.

Сейчас Ронни стоял по колено в воде на частном пляже, отгороженном от общественного рядом валунов. Кроме него, здесь было всего несколько человек, все преклонного возраста. Каждый занимался своим делом, когда прогрохотали два взрыва. Люди повскакивали с шезлонгов и расстеленных одеял и сбились в кучу, глядя сквозь дымку в сторону Нека. Через солнцезащитные очки Ронни высматривал белого мужчину среднего возраста. Такое смутное описание дал ему Кейси. В этом чертовом городе под него подходила половина населения. Он уже осмотрел территорию через бинокль. Все было чисто. Боковым зрением он заметил, как Рейчел подошла к тете.

– Что это за шум? – спросила она.

Она была одета в закрытый купальник с нашитыми серебряными рыбками, на голове детская бейсболка с эмблемой бейсбольной команды «Ред Сокс». На Тейлор была похожая шляпа.

– Не знаю, – ответила она.

– Тетя, так громко бабахнуло…

– Угу, – поддакнула Тейлор.

В ее голосе сквозила тревога.

– Кто-то кричал? – спросила Рейчел.

Второй раз за последние десять минут завибрировал пейджер в кармане Ронни. Он догадывался, кто его тревожит.

Ронни посмотрел на высокого угловатого мужчину в мешковатых коричневых шортах и белой футболке. Это был Пол Шерман. Он стоял возле Тейлор. Неподалеку обосновались еще двое парней, которых он поставил присматривать за ней. За пояса их мешковатых шортов были заткнуты пистолеты, но оружие здесь было бесполезно. Если парень, которого Кейси называет Песочным человеком, захочет убрать эту женщину, он использует бомбу на дистанционном управлении. Поскольку она получает кучу почты, то бомба в посылке была бы прекрасным вариантом. А если еще учесть говеные рамки, в которые их поставил Кейси, то Ронни никак не мог ее защитить.

Шезлонг и одеяло Ронни были недалеко от Тейлор и девочки. Собака, которую звали Раффлз, спала в доме.

Ронни сел, вынул телефон и набрал номер. Последовала непродолжительная пауза, пока включалось шифрующее устройство, потом сигнал.

– Где она? – спросил Кейси взволнованным голосом.

– Ты говоришь по защищенной линии, надеюсь? Ты включил устройство, о котором мы говорили?

– Я говорю по твоему телефону, я в машине. Скажи, где она.

– Стоит в воде с племянницей примерно в двадцати метрах от меня.

– Ты недостаточно близко.

– Возле нее моя лучшая четверка. Все в порядке.

«Пока что», – добавил он про себя.

– Он может быть там.

– Единственные белые мужчины в поле зрения – это мои ребята. – Ронни сделал паузу и задал вопрос, на который уже знал ответ. – Я слышал взрыв… два взрыва. Что случилось?

Молчание.

Ронни продолжал:

– Я слышу крики. Слышно плохо, но это точно крики. Тейлор с племянницей тоже их слышат. Что происходит?

Кейси не ответил. Ронни знал, что это за крики. И знал, что Кейси напуган. Хорошо. Ронни хотел, чтобы он почувствовал страх. Только так он мог заставить этого упрямого придурка выслушать его доводы.

– Произошел несчастный случай, – выдавил из себя Кейси.

– Еще одна бомба?

Длинная пауза.

– Да.

– В прошлом месяце. Теперь снова. Ты везучий, Кейси.

– Он звонил. Твой человек не смог его отследить.

Ронни это знал. Дейл Грексли, бывший оперативник ЦРУ, который осуществлял наблюдение для компании, смог подключиться к сигналу, но не проследил его. Сигнал блуждал между Марблхедом, Свомпскоттом, Линном, а потом и Пибоди. Чтобы вот так сбивать со следа, Песочный человек должен был использовать сложное оборудование, доступное только ФБР и ЦРУ Грексли в конце концов засек бы звонок, но он не сказал об этом Кейси.

– Похоже, этот парень принимает серьезные меры предосторожности, – заметил Ронни. – Он не только использует устройство для изменения голоса, но и шифрует звонок. Этот засранец пользуется новейшим оборудованием, и к тому же он не дурак. Этот человек заставляет меня нервничать, сильно нервничать, Джек.

Снова тишина на другом конце провода.

«Ты еще не видишь свет?» – спросил голос.

Ронни сказал:

– Здравый смысл подсказывает, что если загнать в тупик бешеного зверя, то он нападет на тебя. Ты нашел камеры и этим вывел его из себя. Он собирается ударить по тебе или по ней. Сейчас она в безопасности, но существует много путей, с помощью которых он может до нее добраться. Мы должны рассказать ей, что происходит, Джек, и мы должны…

– Мы уже обсуждали это.

– И обсудим снова, потому что расклад не в нашу пользу, и ты это знаешь.

Ронни посмотрел на воду. На Тейлор было черное бикини, которое подчеркивало красоту груди.

«Если бы она была моей, я бы запер ее в доме, а дом окружил спецназом, который дежурил бы круглые сутки семь дней в неделю. Черт подери, Кейси, что должно произойти, чтобы ты проснулся?» – подумал он.

– Когда Хинкли стрелял в Рейгана, президент выжил только потому, что я окружил его своими людьми, – продолжал Ронни. – Он был полностью защищен. И если Хинкли смог пробиться через стену из агентов секретной службы, что помещает этому психу добраться до твоей девушки?

– Если Песочный человек узнает, что ее охраняют, если у него возникнет хотя бы малейшее подозрение, он ее убьет. Ты слышал запись нашего разговора.

– Думаю, это ерунда. Он просто играет на твоих чувствах.

– Я не собираюсь рисковать.

– Я понимаю тебя, но надо ей все рассказать.

– У него первоклассная техника. Может, в эту минуту он тебя слушает.

– Ты сейчас пользуешься телефоном STU-III с цифровым кодированием. Этого он не сможет взломать. Послушай, суть в том, что она находится на линии огня. У меня есть связи в программе защиты свидетелей. Мы увезем ее с девочкой куда-нибудь, пока все не уляжется.

– Но ты не можешь гарантировать ее безопасность.

– Зато я могу гарантировать, что, если все будет продолжаться так, как есть, она умрет. Все, что требуется, – это меткий выстрел. – Ронни не хотелось говорить то, что ему следовало сказать. Это был удар ниже пояса, но у него не было выбора. – После того, что случилось с твоей женой, у тебя должен быть более практичный подход к таким вопросам.

Последовало продолжительное молчание.

«Хорошо, – подумал Ронни. – Может, Кейси наконец начал думать».

– Забирай всю почту Тейлор к себе в контору, – приказал Кейси. – Пускай твои ребята просвечивают ее.

Ребята, которых он поставил в конце улицы, были замаскированы под аварийную команду компании «Белл». Они наблюдали за почтовыми автомобилями, которые постоянно подъезжали к дому Тейлор.

– Как ты собираешься объяснить то, что почта вдруг перестанет приходить?

– Я хочу, чтобы ты поискал в доме «жучки», – сказал Джек. – Я хочу, чтобы дом был «закрыт». Установите новейшее оборудование против слежения. Мне все равно, сколько это будет стоить. Я не хочу, чтобы этот засранец мог что-то подсмотреть или подслушать, хорошо?

– Без проблем.

– Нужно сделать это без лишнего шума. Не забывай, он следит за ней, следит за домом.

– Чтобы сделать это хорошо и аккуратно, потребуется время. Давай вывезем ее прямо сегодня ночью.

– Еще не время.

– Черт подери, ты должен рассказать ей…

– Только после того как ты сделаешь все, что я сказал. Потом я расскажу ей, что происходит, и мы перевезем ее. Я не хочу рисковать, пока Песочный человек следит за каждым нашим шагом.

Джек отключился.

Ронни опустил телефон. Разговор окончательно убедил его, что у Кейси нелады с головой. Если ты охотишься на кошмары и тем зарабатываешь на жизнь, а потом тебя заставляют сидеть и смотреть, как маньяк шинкует твою жену, словно новогодний бекон, сложно сохранять рассудок и противостоять напору темных мыслей, которые норовят затащить на глубину. Очень сложно.

Глава 19

Джек припарковал машину таким образом, чтобы не было видно подъездной дорожки, где было хуже всего. Окна были закрыты, двигатель включен. Джек вытирал тряпкой измазанные в крови руки. Он пытался не дать сердцу Роджера Дилэни остановиться до приезда «скорой помощи», но тот потерял слишком много крови. Сквозь шум кондиционера пробивались гудки машин и вой сигнализации.

Джек снова набрал номер Тейлор, надеясь, что она вошла в дом. Ему надо было услышать ее голос. Просто поздороваться, и тогда это ужасное, отвратительное чувство исчезнет. Он был в этом уверен. Когда включился автоответчик, он положил трубку и напомнил себе, что с ней все в порядке.

«Пока что», – добавил внутренний голос.

Сделав небольшие изменения, Песочный человек превратил беспроводную камеру слежения в бомбу. Если он попробует убрать Тейлор, то что предпримет? Возможно, он прямо сейчас готовится убить ее. Скорее всего, он вышлет бомбу почтой. А может, он запланировал что-то еще. Невозможно предсказать следующий шаг Песочного человека, он очень изобретателен. У него огромный выбор средств, много времени на размышления и подготовку.

«Ронни прав. Все ухищрения бесполезны, и ты это знаешь. Учитывая сегодняшние события, надо сказать Тейлор правду».

Хорошо. Но где ей об этом сказать? Джек знал, что за ним следят. Возможно, даже сейчас. Песочный человек заявил, что подслушал разговор Майка с женой в ресторане. Джек не мог рисковать, рассказывая все Тейлор в общественном месте. Что, если Песочный человек будет прослушивать? Что тогда? Только эта машина была оборудована устройством, защищающим от прослушки. Ронни дал ему аппарат размером с хоккейную шайбу. Он был установлен на заднее стекло и защищал от прослушивания. Но это не означало, что Песочный человек не сможет их выследить. Если он увидит, что они разговаривают и выражение лица Тейлор меняется от страха… Это слишком рискованно. Единственным безопасным местом оставался дом Тейлор. Он был знакомым, закрытым. Как только Ронни проверит дом и установит специальное оборудование, Песочный человек не сможет ничего услышать или увидеть. Тогда он расскажет все Тейлор, а потом они упакуют вещи и вместе с Рейчел уедут.

Джек вздрогнул, когда кто-то постучал по стеклу. Майк Абрамс в забрызганной кровью одежде махнул рукой, чтобы он выходил из машины.

Он вышел в душный, влажный жар и услышал вой сирен, крики какой-то женщины с улицы, слова команд аварийщиков. Тело Джереми Гейтса, двадцатишестилетнего патрульного, который совсем недавно женился, было залито кровью. Он лежал на носилках, которые как раз затаскивали в карету «скорой помощи».

– Полиция штата уже в пути, – сообщил Майк. – А еще Бурк и наши.

– А газетчики?

– Их нет. Мы их не пускаем. Они знают о бомбе.

«Отлично!»

– Как Хармон?

Марком Хармоном звали патрульного, которому Майк пытался помочь.

– Он не выжил, Джек. Мне очень жаль.

На подъездной дорожке чернел остов полицейской машины от двойного взрыва воспламенилось топливо в баке. Пожарные уже погасили. Тело патрульного Барри Лентца, накрытое брезентом, лежало во дворе.

Ощущение пустоты в груди причиняло невыразимые страдания. Это сделал он сам. Он виноват в том, что случилось!

Майк остановился прямо перед ним.

– Не делай этого.

– Не делать чего?

– Не казни себя. Это не твоя вина.

– Мне не следовало посылать их сюда, – ответил Джек. – Надо было позвонить Бурку и предоставить ему заниматься этим.

– Откуда ты, черт побери, мог знать, что этот сукин сын превратит долбанные камеры слежения в бомбы?

– Мне следовало знать. Все признаки были налицо. И камеру нашли. Это было слишком просто. Меня развели, как ребенка.

– Ты не мог этого предвидеть. Он ведь не позвонил и не предупредил тебя.

Легкий ветерок слегка приподнял брезент, которым было укрыто тело Барри, и тот уставился уцелевшим ничего не видящим глазом на Джека.

«Песочный человек предупреждал тебя, но ты его не послушал, – казалось, говорил глаз. – Скажи Майку правду. За тобой должок. Ты должен мне, моей дочери и жене, согласен?»

– С кем ты разговаривал по телефону? – поинтересовался Майк.

– Ни с кем.

– Я видел, как ты пять раз поднимал трубку.

– Я пытался дозвониться до Тейлор.

– Джек, пришло время приставить к ней людей… опытных людей. Хватит ребячества. Я собираюсь позвонить.

Джек ничего не ответил. Солнце неумолимо жгло, от сгоревшей патрульной машины тянуло гарью. Он вытер лицо.

– Джек, ты слышал, что я сказал?

«Расскажи ему!»

– Садись в машину.

Они залезли внутрь, и Майк с интересом посмотрел на Джека.

– Насчет того, чтобы приставить к Тейлор людей, то это уже сделано, – сообщил Джек.

В глазах Майка было удивление.

– Кто?

– Парень по имени Ронни Тедешко. Он раньше работал в секретной службе, охранял двух президентов, а теперь владеет собственным агентством в Кембридже. К ней приставлена целая команда.

– Когда ты это организовал? – спросил Майк.

– В тот вечер, когда ты приходил к Тейлор.

– Почему ты решился на это?

У Джека был экземпляр кассеты с записанным разговором с Песочным человеком. Он засунул руку в бардачок, вынул ее и вставил в автомагнитолу. Майк слушал. Джек проследил взглядом за проехавшей мимо каретой «скорой помощи».

– Что об этом думает Тейлор?

– Она еще не знает всех подробностей.

– А что она знает?

– Она знает, что нужно пореже выходить из дома. И ни при каких обстоятельствах не оставлять Рейчел одну.

– Она знает о Тедешко?

– Нет.

– Ты должен рассказать ей.

– Тут нужно быть осторожнее. Я не знаю, следит ли за нами Песочный человек, следит ли за ней. Может, он даже подслушивает нас сейчас.

– Сомневаюсь.

– А что, если это так? Ты считаешь, я должен рискнуть?

Майк не ответил.

– Если он поймет, что ее охраняют… Или если он узнает, что она в курсе дела… Он пообещал убить Тейлор и Рейчел, – сказал Джек. – Это не пустые слова. Он давно мечтал об этом.

– Но почему он не убил тебя сегодня? У него была такая прекрасная возможность.

– Потому что ему так нравится. Сейчас я не представляю для него угрозы. Когда я стану опасен, он уберет меня.

Майк вздохнул.

– Мне не нравится, что Тейлор не в курсе. Они с Рейчел – легкая добыча.

Тогда Джек сказал, что собирается поговорить с Тейлор у нее дома.

– Когда? – спросил Майк.

– Ронни собирается поискать в доме «жучки», установит оборудование против прослушивания. Но это займет какое-то время. Нужно все делать осторожно, вдруг Песочный человек следит за нами.

– Мне это не нравится, Джек. Совсем не нравится.

– Согласен. Есть варианты?

– Ты правда считаешь, что этот парень следит за тобой?

– Ты в пятницу ходил с Мишель в ресторан?

– Да, а что?

– Там был Песочный человек.

Майк задумался.

– Как он узнал обо мне? И что мы с Мишель собираемся пойти в ресторан?

– Я не знаю, но он был достаточно близко, чтобы услышать, о чем вы говорили.

Майк насторожился.

– Что он говорил?

– Ничего конкретного.

– Он угрожал?

– Нет, не угрожал, но на всякий случай тебе надо кое-что сделать. Приставь к ней и детям охрану. Возможно, имеет смысл вывезти их из штата, пока все не утихнет. У нее же есть родня в Колорадо?

– В Денвере, – ответил Майк. Голос у него был какой-то безжизненный. Видимо, испугался за семью. – Я позвоню ей.

– Не забывай, что наш друг все слушает. И смотрит.

Майк вышел из машины. Джек наблюдал, как он быстрой походкой пересекает подъездную дорожку по направлению к своему «вольво». Джек подумал о семье Майка, о его детях и жизни, которую они с Мишель построили, а потом выкинул все это из головы, как будто счастье и размеренная жизнь друга были разрушительным, мерзким и жестоким бредом пьянчуги.

«Хватит ныть, Джек. Песочный человек предупредил тебя, а ты его проигнорировал. Ты сделал ставку и проиграл. Черт побери, смирись с этим!»

Джек выбрался из машины и взглянул на брезент. Какой-то полицейский прижал его края камнями. Но через минуту снова поднялся ветер, и Джек увидел окровавленную руку Барри.

Что-то в голове щелкнуло. Образ, возможно, даже мысль. Джек не был уверен, но это было нечто знакомое. Через секунду все прояснилось.

Ночной дежурный дешевого мотеля, ночь в котором стоит не больше двадцати долларов, блюет перед номером 306. По шоссе мчатся автомобили и грузовики. Номер скудно освещен, но он замечает разбитый телевизор, испорченные водой стенные панели и заляпанный желто-коричневый ковер. Зеркало и стена за телевизором запачканы кровью. Он ясно видел темное шерстяное одеяло, которым следователь накрыл тело женщины. Из-под одеяла, словно пытаясь дотянуться до любовника, торчит рука. С растопыренных пальцев, словно из протекающего шланга, капает на пол кровь. Буквально в нескольких сантиметрах от руки на тумбочке лежит Библия, открытая на Откровении Иоанна Богослова.

Женщину под одеялом зовут Виргиния Мазерс. Ей шестнадцать лет. Она сбежала из дому, стала проституткой и последней жертвой в священной войне Рэя Китинга.

Джек вспомнил обрывок разговора с Песочным человеком. Тот упомянул имя Рэя Китинга: «Ты прозвал его Мичиганским мясником. Хорошая работа, учитывая то, что он делал с теми девочками, но эта штука с цитированием Откровений, когда он рубил их в капусту… Да это же есть в каждом ужастике».

Рэй Китинг за два года убил восемнадцать проституток. Разведенный безработный водопроводчик оставил несколько, На первый взгляд, бесполезных улик, благодаря которым его легко удалось выследить. Китинг нисколько не удивился, когда его пришли арестовывать. «Это промысел Божий, – заявил он, слегка растягивая слова, как все южане. – Он сообщил мне, что приходит дьявол и что мне следует сделать, чтобы подготовиться».

В подвале ветхого дома, где жил Китинг, нашли четыре креста из толстых деревянных брусков. Каждый крест был сделан под рост его бывшей жены и трех их малолетних сыновей. Китинг купил железнодорожные костыли и кожаные ремни, которыми он закреплял их руки и ноги на крестах. В верхней части каждого креста он собственной кровью написал их имена. «Это единственно верный путь предложить моих сыновей Иисусу, – заявил Китинг на допросе. – Он сказал мне, что нужна такая жертва за дары, которые он ниспослал мне».

«Почему ты вспомнил Китинга?»

Расчленение проституток, каким бы ужасным оно ни было, по мнению средств массовой информации Чикаго, не заслуживало передовиц. Поимке Китинга посвятили всего две колонки на последней странице. А о том, чтобы раструбить об этом на всю страну, не было и речи.

«Почему ты вспомнил его? Зачем напомнил мне, что он читал отрывки из Откровения Иоанна Богослова?»

Джек узнал об Откровениях только потому, что Китинг сам рассказал ему об этом. Во время следствия это не было известно.

Но Песочный человек знал.

«Откуда ты узнал? И зачем тебе…»

Джек бросился к «вольво» Майка. Перед глазами все плыло, ноги дрожали. Он едва не упал.

Майк опустил стекло.

– Что случилось?

– Ты уже договаривался о чистильщиках?

– А что? Что происходит?

– Пускай они встретятся со мной на Мейн-Данстейбл, 26. Этот сукин сын побывал у меня дома!

Глава 20

Девятнадцатидюймовый телевизор в углу кабинета работал бесшумно. Алан намеренно выключил звук. Он не хотел слушать диктора CNN. Ему вполне хватало изображений, мелькавших на экране.

Репортер исчез. Теперь весь экран занимала дрожащая картинка, снятая с вертолета. Исследовательское здание превратилось в кучу мусора. Над развалинами вились серые и белые струйки дыма, поднимаясь в небо, словно смерчи. Полоса разрушений протянулась на несколько километров.

Алан направил на экран пульт дистанционного управления и принялся переключать каналы. Врачи пытаются вернуть к жизни пострадавших, пожарные и федеральные агенты укладывают тела на носилки, другие спешат к рукам, протянутым из-под руин, чтобы оказать помощь. Бесконечный калейдоскоп страшных картинок на каждом чертовом канале, словно какой-то вечный парад ужасов, черт подери!

Вероятно, это был пациент. Это должен был быть пациент. Только тогда все это имело смысл. Сначала исчез Гарднер. Скорее всего, он уже мертв. Потом эта история с пропавшим Гарднером, который входил в систему. ДеВитт с командой программистов и системных администраторов обнаружил программу-шпион, которая обходила все системы безопасности и давала полный доступ практически к любой части огромной базы данных программы изменения поведения. Команда ДеВитта все еще разбиралась в этой истории, но им удалось обнаружить один очень тревожный момент: «Гарднер» искал в базе данных информацию по «Грейвз Реабилитейшн» – ныне не работающем приюте для детей, который находился в Массачусетсе. Алан был хорошо знаком с ужасами, которые когда-то происходили там.

«Это проклятое место напоминает герпес. Возвращается снова и снова».

К счастью, файлы по этому приюту были либо конфискованы, либо уничтожены пламенем. Огонь, который сжег его дотла, был лучшим выходом для всех. Если в этом был виноват кто-то из пациентов, что связывало его с «Грейвз»? Что он искал? Оставшиеся данные по «Грейвз» хранились в защищенной комнате на пятом этаже в штаб-квартире. Записи мало что сказали бы ему.

Алан снова взглянул на экран.

«Зачем ты взорвал это здание? Почему ты просто не удалил свое имя из списков пациентов, не забрал деньги Гарднера и не поселился на каком-нибудь экзотическом острове?»

Каждый раз, когда он задавал себе эти вопросы, возникал один и тот же ответ. Этот пациент хотел разоблачить программу.

«Но я не уверен в этом наверняка», – возражал он себе.

Но что, если это правда? Что, если он действительно загрузил файлы или у него была информация по «Грейвз»? Что тогда?

Алан закрыл глаза. Ему больше не хотелось думать. Во лбу нарастала глухая пульсация. Это был явный признак приближающейся мигрени. Следующие несколько часов любой звук будет вызывать острую боль, даже самый слабый лучик света станет подобен игле, вгоняемой в мозг, у него уже много лет не было мигрени, но опыт подсказывал, что на этот раз его ждет серьезное испытание.

Он вспомнил, что невропатолог дал ему несколько пакетиков с медикаментами. Порывшись в ящиках стола, он нашел один.

Его секретарь открыла дверь без стука.

«Это Манн, – с надеждой подумал он. – Она наконец-то поймала его по телефону».

– Директор, вторая линия, – сказала она.

Алан почувствовал нехороший холодок в груди. Он глубоко вздохнул, вытер лоб и поднял трубку.

– Ты на защищенной линии? – поинтересовался Пэрис.

– Да, давай.

– Когда ты собирался рассказать мне, что у нас беглый пациент?

Алан слишком устал, чтобы спорить. Не было смысла спрашивать Пэриса, откуда он узнал об этом или сколько ему известно. Поэтому он выложил ему все, что знал.

– Кабинет Гарднера собирались обыскать в последнюю очередь, – подвел итог Алан. – Я жду звонка от Манна. Как только бы я узнал, что происходит, я предоставил бы тебе полный отчет.

– Манн тебе не позвонит, Алан. Он умер на операционном столе два часа назад.

Алан ничего не ответил. Он просто сидел в кресле, прижав к уху трубку, уставившись в экран невидящим взором.

«Умер… Генри умер на операционном столе…»

На мгновение эти слова засели у него в голове, а потом разлились по всему телу, словно медленно действующий яд. Генри Манн, его друг, умер.

– Как? – спросил Алан.

– Он отъезжал от здания, когда оно взорвалось.

Алану пришлось откашляться, прежде чем он смог что-то сказать.

– Что с ДеВиттом?

– Думаю, его похоронило под обломками. Алан, Манн видел бомбу. Он позвонил на автоответчик и оставил сообщение: «Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера». Взрывом его отрубило.

Генри лежит на операционном столе… Генри борется за жизнь…

Алан отогнал видение.

«Оплакивать будем потом».

Алан выпрямился на стуле, медленно вздохнул.

– Сейчас журналисты развивают версию с терактом, и именно ее мы собираемся поддержать, – продолжал директор. – В наш офис в Сан-Диего постоянно поступают звонки от террористических организаций, которые хотят взять на себя ответственность за произошедшее. Нам пришлось эвакуировать большую часть федеральных зданий. Пускай сосредоточатся на этом и привяжут взрыв к какой-нибудь группе со Среднего Запада.

– Кто работает на месте взрыва?

– Марк Грейсмит из отделения по взрывам. Он работал в «Пан-Америкэн» и в Оклахоме. Алан, чтобы попасть внутрь, Манн должен был получить от тебя коды доступа.

– Я дал ему два кода, общий и личный код Гарднера. – Алан подумал секунду. – Должно быть, все дело в коде Гарднера, пациент не мог знать общий код.

– Вот об этом я и думаю. Как же он, черт побери, попал туда?

– Хотелось бы знать.

– Но зачем взрывать здание?

– Так он получает сигнал, что мы узнали, что с Гарднером нечисто и что произошел взлом системы безопасности. Теперь он знает, что мы его ищем.

Алан буквально упал на стул. Просто кошмар!

– Нам нет необходимости долго искать. Взрывник из Сан-Диего, наш пациент, переехал на восточное побережье, в Марблхед, штат Массачусетс. Две мертвые семьи и один взрыв дома. Завтра утром совещание, в одиннадцать ровно. Ты религиозен, Алан?

– Когда требуется.

– Тогда, возможно, ты захочешь попросить у парня наверху несколько внеплановых одолжений. Потому что нам понадобится настоящее чудо.

Глава 21

Майк Абрамс сидел в тени на заднем дворике. Боковым зрением он видел Джека, вышагивающего по траве. Вдали урчала газонокосилка.

Майк знал, что лучшим решением было бы заставить Джека выложить карты. Но его так просто не расколешь. Нет гарантии, что, даже успокоившись, он заговорит. Джек терпеть не мог говорить о себе. Его настоящие чувства и мысли были словно закрыты стеной. А если он все-таки говорил, то слова были выверены, чтобы никто – не приведи боже! – не смог заглянуть ему в душу. Единственным человеком, у которого был доступ в этот секретный мир, была Аманда.

Многим людям в той или иной степени присуща эта черта, всем приходится бороться с прошлым. Но скрытность Джека была буквально патологической.

– Сколько это еще займет времени?

Майк поднял голову. Джек стоял в паре метров от него, вглядываясь в окно спальни.

– Не знаю, – ответил Майк.

– Они перевернут спальню вверх дном. Что они, мать твою, ищут?

– Я не знаю, – повторил Майк.

На самом деле, похоже, Джека беспокоило не это. Но спрашивать было бесполезно, поэтому Майк просто ждал. Ответ пришел десять минут спустя.

– Ящика нет, – сообщил Джек.

– Какого ящика?

Джек не ответил. Майк подождал. Справа за сетчатым забором соседский мальчик играл теннисным мячиком с черным щенком. Он несколько минут наблюдал за ним, пока Джек снова не заговорил.

– Он был на чердаке. Сукин сын спер его.

– Что было в ящике? – поинтересовался Майк.

– Мой свадебный альбом, фотографии, свидетельство о смерти. Ее наволочка, она до сих пор пахнет Амандой… – Джек замолк.

Майк ждал. Не стоило вытягивать из него слова. Его можно было ударить фактами, чтобы продраться сквозь упрямство и чересчур прямолинейные подходы к решению проблем, но следовало подождать, чтобы он пришел сам.

– Там был дневник, – добавил Джек.

«Дневник?» – удивленно подумал Майк.

– И как давно ты его ведешь?

– Я не веду дневник.

– Ты не хочешь мне сказать?

Джек повернулся к Майку.

– Это дневник из Оушн-Пойнт.

Майк обрадовался, что на нем были солнцезащитные очки. В противном случае Джек мог бы заметить в его глазах страх и удивление.

– Этот дневник… – начал Майк. – Психиатры заставили тебя вести его? Это было частью лечения?

Джек кивнул. Он отвернулся и быстро заморгал, как человек, который пытается как-то воспринять ужасные новости.

– Что в нем было?

Джек выглядел совсем больным.

– Все.

Майк знал историю Джека, был осведомлен о некоторых личных моментах, скрытых от посторонних. Он смотрел на дорогу и думал. Все те мысли Джека теперь попали в руки психопата. Если Песочный человек захочет поделиться частью из них с газетчиками…

Майк поежился. Внезапно ему перехотелось думать.

Резко, словно выстрел, хлопнула задняя дверь. Агент Роджер Симпсон, высокий мужчина со светлым ежиком волос, сбежал по ступенькам и направился к ним.

– Прошу прощения, что прерываю… – обратился он к Джеку. – Но мы нашли кое-что, на что вам следует взглянуть.

Глава 22

Аманда улыбается на фоне заката.

Она стоит, держась руками за перила, маленькие пальцы с красным маникюром крепко держатся за сетку, когда нос корабля ныряет в воды Карибского моря и снова устремляется в небо. Концы рубашки с бахромой завязаны узлом под грудью, и ветер раздувает ее. Лицо у Аманды цвета корицы. Гладкая кожа буквально светится в лучах заката, а голубые глаза такие чистые и яркие, как вода за бортом. В ней чувствуется обещание незабываемых событий и радости.

Аманде двадцать два года, и они в первый раз едут вместе на Сан-Мартин. Они влюблены.

Аманда берет бутылку местного пива и делает глубокий глоток. Джеку все еще не по себе. Сердце стучит с такой силой, что голова идет кругом и внутри все холодеет, словно перед прыжком с парашютом.

–  Аманда!

Она глядит на него – сначала налицо, а потом на коробочку в его руках – и замирает. На долю секунды его охватывает страх, что она отчаянно ищет повод сказать «нет»: что они еще слишком молоды, что она еще не готова, что она хочет немного погулять после колледжа, ну ты понял, посмотреть мир и все такое. Извини, Джек, мне очень жаль…

Потом ее глаза наполняются слезами, лицо озаряет улыбка, которая гонит сомнения и страх из его сердца. И только так, как умеет она одна, Аманда склоняется к нему, словно к потерявшемуся ребенку, притягивает его к себе и обнимает. Он ощущает тепло ее кожи сквозь футболку, слышит запах соли в ее влажных волосах и аромат ее духов. Она прижимается лицом к груди Джека. Ее слова уносит ветер:

– Пока звезды не упадут с небес, Джек… Всегда!

Но память – жестокая штука. Через секунду приятные воспоминания исчезли, словно их и не было вовсе. Джек вернулся в душную спальню. Здесь слышен один-единственный звук – тихие разговоры агентов в соседних комнатах. На стене висит фотография Аманды. Раньше она лежала в ящике на чердаке. В том ящике, который забрал Песочный человек.

– Джек?

Симпсон стоит у него за спиной. На его лице растерянность.

– Когда ты был здесь последний раз?

Пришлось подумать.

– В пятницу. Под вечер. – Голос звучит словно издалека. Джек откашлялся. – Я зашел переодеться и поехал к подружке. А что?

– То есть ты здесь не ночевал?

– Нет.

Джек увидел, как еще один агент зашел в спальню и направился к окну возле кровати. Он взял кусок плотной черной ткани, закрыл окно и принялся закреплять ее скобами.

– Что происходит?

– Лучше, если я покажу, – ответил Симпсон. – Подожди секунду.

Симпсон взял второй кусок ткани и подошел к соседнему окну. Джек наблюдал за ними.

«На кой черт завешивать окна?»

Он отвернулся и посмотрел на фото Аманды, пытаясь собрать разрозненные чувства. В спальню вошел Майк Абрамс.

– Чистильщики внизу, – сообщил он. – Они начнут с первого этажа.

– Долго будут работать?

– Не очень. – Майк посмотрел на Джека. – Что-то не так?

«Я просто хочу, чтобы все убрались отсюда к чертовой матери!»

Джек махнул рукой в сторону Симпсона, который как раз закончил пришпиливать остатки ткани к окну.

– Ты знаешь, зачем все это нужно?

Майк покачал головой. Через несколько секунд закончили закрывать и второе окно. В комнате повисла серая мгла. Было нестерпимо жарко. Снаружи доносились смех соседского мальчишки и лай щенка.

– Если бы ты вошел и включил свет, то сразу бы заметил это, – сказал Симпсон. Он стоит возле двух тумбочек, на каждой из которых лампа. – Вероятно, так он хотел все это проиграть. Я узнал об этом только потому, что один из парней заметил лампочки.

Прежде чем Джек успел задать вопрос, Симпсон кивнул агенту, стоявшему у двери, и тот клацнул выключателем.

Песочный человек заменил обычные лампочки фиолетовыми флуоресцентными, какие можно встретить в общежитиях и дешевых ночных клубах. Простыни, рубашки, потрескавшаяся краска, осыпающаяся со стен, – все окрасилось ярко-белым светом.

Симпсон перевел взгляд на потолок.

Джек поднял голову и увидел на потолке желтые буквы, аккуратно отпечатанные и выровненные, чтобы он, когда ляжет в постель, мог их легко прочесть.

Окутанный тьмой
Червь, реющий в бездне,
Где буря и вой,
Пунцовое лоно
Твое разорвет
И черной любовью,
Незримый, терзает.

– Узнаешь? – спросил Симпсон.

Джек мысленно ответил: «Это из поэмы Уильяма Блейка «Чахнущая роза». Майлз Гамильтон заставил кого-то написать эти слова на фотографии моей мертвой жены и выслать мне по почте в день, когда я вернулся с похорон».

Потом он вспомнил слова Песочного человека, сказанные всего несколько часов назад: «Лучше убить ребенка в колыбели, чем питать неосуществленные желания». Знаешь, кто это сказал? Уильям Блейк. Уверен, что ты знаком с его творчеством».

Майк подошел к Джеку.

– Это что-то означает?

Джек не отрывал взгляда от потолка.

– Это связано со злом.

Глава 23

Картинки на экране ноутбука были яркими, но они появлялись не в реальном времени, а потому дергались и были невысокого качества. Маленькая камера слежения, установленная в спальне, передавала изображение через телефонную линию на другой компьютер – сервер с альфа-чипом. Сервер получал видеоизображение, сохранял его на массивном жестком диске, а потом пересылал по другой телефонной линии на ноутбук, лежащий на коленях Песочного человека. Грубо говоря, задержка между тем, что действительно происходило в спальне Джека Кейси, и тем, что выводилось на экран ноутбука, составляла где-то минуту.

На экране Джек сорвал ткань с окна, и комнату залил солнечный свет. Прошло время, пока новые изображения подгружались на ноутбук, и Песочный человек увидел, что Джек стоит перед окном, сжав кулаки. Агенты в комнате смотрели на него. Они просто стояли, и по их лицам ничего нельзя было прочесть. Они не хотели провоцировать зверя, который был всего в нескольких шагах.

Клац-клац-клац. Песочный человек приблизил лицо Джека. Минуту спустя он смотрел ему прямо в глаза.

Песочный человек хотел бы быть там. Глядеть вживую, как страх проникает все глубже в душу, было для него приятным развлечением.

Друг Джека, Абрамс, прошептал что-то ему на ухо так тихо, что Песочный человек даже в наушниках не смог его расслышать. У Абрамса на лице выражение, какое обычно бывает у психиатров. Мол, приходите ко мне, я знаю все ответы, я вам помогу. Правда заключалась в том, что они ни черта не понимают в человеческом опыте. Управление болью нельзя изучать по учебникам. Надо жить с ней, научиться сосуществовать с ней, как в вынужденном браке, чтобы понять, и если ты открыт и упорен, то через время боль укажет путь преображения.

Глаза Джека сузились. В них зажегся особый свет – белые горячие искры, рожденные внутренним огнем.

«Что же происходит в этом твоем ненормальном разуме?»

Улыбаясь, Песочный человек уменьшил масштаб.

«Давай, Джек! Сделай что-нибудь интересное на камеру».

Джек бросил взгляд в сторону коридора, потом снова посмотрел в окно. Что-то в его лице изменилось.

Песочный человек отмотал немного назад. Вот. Джек бросал взгляд на что-то или кого-то в коридоре. Невозможно было увидеть, что или кто привлек его внимание, потому что камера, установленная в спальне, могла только масштабировать картинку, она не могла поворачиваться. Но у Джека явно изменилось выражение лица.

«Он знает. Он знает, что за ним наблюдают».

ФБР не могло отследить телефонные звонки, но видеосигнал можно было проследить по телефонной линии. Если это было так, если именно сейчас это происходило, то агенты могли проследить сигнал к альфа-серверу. Песочный человек не беспокоился. Он улыбался. Если им повезет, то они обнаружат дом, внутри которого будет сервер и компьютерное оборудование. Он надеялся, что так и произойдет. Если они попытаются повозиться с компьютером, бомба взорвется.

«Федералы, должно быть, обнаружили видеосигнал и передали информацию Джеку, сообщили ему, чтобы он что-то делал, чтобы занять мое внимание. Умно, Джек, но тебе еще столькому предстоит научиться!»

Песочный человек начал яростно стучать по клавиатуре. Открыв и закрыв несколько окон, он наконец ввел код для запуска системы безопасности сервера, которая включала бомбу. Он дал команду отключения сервера. Подождал. Связь с сервером оборвалась. На экране лицо Джека застыло тысячами пикселей и исчезло. Прости, Джек, ты просто не успел…

«На этот раз», – добавил голос.

Он вздрогнул. Мышление у Джека было не настолько замедленным, как он считал. Сегодня утром он обнаружил беспроводную камеру слежения, что было действительно поразительно. Темный разум Джека – тот самый, который помогал ему в расследовании каждого серийного убийства, – очнулся от вынужденного сна и теперь набирал силу, указывая, где искать.

Песочный человек знал, что ему повезло. Несмотря на недавнюю опасность смерти и засевшее внутри чувство вины, этот человек не остановится. Сегодняшнее кровопролитие только укрепило решимость Джека. Песочный человек улыбнулся. Он знал в таких вещах толк.

Он оторвал взгляд от ноутбука. В баре аэропорта показывали репортаж из Сан-Диего с места взрыва. Песочный человек улыбнулся. Он настроил бомбу так, чтобы она взорвалась только при вводе кода на двери доктора. Код вместе с взрывчаткой и прочими интересными штуками хранился в главном компьютере здания. Теперь все было официально – ФБР обнаружило пропажу Гарднера.

Его не пугало, что федералы могут узнать, кто он на самом деле. Все следы были удалены из базы данных, как и в доме и кабинете Гарднера. Что же касается доктора, то он отправился на корм рыбам, его тело лежало где-то на дне Тихого океана.

ФБР серьезно занималось вопросом. Возможно, они даже обнаружили, что один пациент из сверхсекретной программы изменения поведения вошел в их систему и скачал некоторые очень плохие файлы. Если эта информация будет опубликована, скандал века обеспечен.

И она будет опубликована!

Но сначала ему нужно разобраться с другими семьями. Потом он соберет все ФБР здесь, убьет их, а потом разоблачит Бюро.

События в Марблхеде за границей не освещали. Взрыв дома Росов не освещали в национальных новостях, а бомба в доме Доланов не сработала. Ему следовало отвлечь внимание страны от взрыва в Сан-Диего и заставить обратить внимание на Марблхед. Для этого ему придется сделать что-то запоминающееся. Это будет легко. Он уже придумал нечто особое для третьей семьи.

Песочный человек упаковал ноутбук и положил мобильный телефон в кожаный чемодан.

«А что же с Кейси? – проснулся неуемный голос. – Надо с ним что-то решать».

Убить было бы слишком легко. Кроме того, веселее было наблюдать за страданиями Джека.

«Может, он и страдает, но он смышленый. Он опасен, убей его!»

Если Кейси подберется слишком близко, он умрет. Но еще было слишком рано. Лучше понаблюдать, как он спотыкается и страдает.

Песочный человек подумал о ящике, полном тягостных воспоминаний Джека. И еще этот дневник. Он присвистнул. Это все равно что иметь детальный план мозгов Джека. Он подумал о последней идее по поводу Джека. Это было на самом деле откровением. Он подумал еще немного. Да. Это было идеально.

Песочный человек улыбнулся. Будет забавно наблюдать за тем, как Кейси станет тонуть.

Глава 24

Во сне полуночный воздух сперт и насыщен влагой. Он напоминает пар, с шипением вырывающийся из радиатора. Лес кишит насекомыми, в чернильно-черном небе висит полная луна, освещая ветви и листья, которые становятся похожими на радужное серебристое одеяло. Пот катится по его лицу, словно слезы. Пищат комары. В чаще поют сверчки. За дверью сарая слышатся крики мальчика.

Он медленно открывает дверь, надеясь, что сумасшедший не услышит его. Внутри темно, но лунный свет падает через узкое отверстие, напоминая серебряный клин. Он видит бидоны с бензином, кучу дров и старую ржавую газонокосилку. Пол засыпан мусором, в основном газетами, старыми журналами и гниющими отходами. Он заходит внутрь, осторожно ступая по половицам. Ни звука. Он рад этому.

Он осторожно закрывает дверь, и его мир окутывает тьма. Спертый воздух пропитан ароматом сена и плесени. Кроме того, чувствуется острый, кислый запах его подмышек.

Откуда-то снизу снова слышится крик мальчика. Потом возникает другой звук, звук работающего мотора. Мотор замолкает, и мальчик издает пронзительный крик, от которого дрожат половицы и сжимается его сердце. Желание броситься туда растет, но он его подавляет. Он здесь один, без поддержки, поэтому должен все делать аккуратно. Если он споткнется о мусор на полу, если скрипнут старые половицы, человек внизу, Чарлз Слэвин, может затаиться и подождать его. Или оторваться на мальчике.

Он решается включить подствольный фонарик на «беретте». Тонкий лучик света пронизывает влажную тьму. Он смотрит себе под ноги.

Кажется, прошла вечность, пока он наконец находит лестницу, которая ведет вниз. Мальчик уже не кричит. Он умоляет, зовет мать, и эти душераздирающие всхлипывания подогревают гнев Джека. Слабый свет освещает комнаты внизу. На деревянном полу, там, где заканчивается лестница, он видит тени, которые движутся за чем-то, напоминающим решетку. Он слышит плач. Лязг металла – клац-клац-клац. Крики.

Но голос не один. Их несколько. Чарлз Слэвин собрал здесь нескольких мальчиков.

Он засовывает пистолет за пояс и осторожно спускается по лестнице. Слэвин надсадно орет:

– Я сказал не двигаться, черт бы тебя побрал!

Удары. Мальчик кричит, удары прекращаются. Что-то зажужжало. Это дрель. Он уверен в этом. Когда она включается, крик мальчика пронзает душу, словно раскаленная игла. В голове мечутся страшные картинки – образ и звуки, которые человеку слышать и видеть нельзя. В этот момент он чувствует, как разум покидает его, словно лента, которую вытягивают из катушки. Он знает, что с ним происходит, и не пытается этому воспрепятствовать.

Дверь слева открыта. Он вынимает пистолет и взводит курок. Звук работающей дрели проникает прямо в сердце. Он подходит к двери, прижимается к ней спиной и одним быстрым движением поворачивает за угол.

Мальчики двенадцати-пятнадцати лет сидят в контейнерах для собак, которые стоят вдоль бетонной стены. Их одежда вымазана кровью и грязью, лица искажены ужасом. Один свернулся калачиком в углу клетки. Двое других схватились за решетку и кричат. Одному из них удалось просунуть руку сквозь решетку, и он пытается открыть замок. Мальчик в последней клетке, в самой дальней, бьется, словно зверек, пытаясь высвободиться. На его лице написан глубокий страх. Он с ужасом поглядывает в соседнюю комнату.

Но не их вид заставляет Джека содрогнуться. Все дело в их взглядах – затравленных, полных отчаяния и боли. Их глаза больше не принадлежат детям.

Джек замирает на месте, не в силах пошевелиться. Его мысли возвращаются к Даррену Нигро, восьмилетнему мальчику, которому удалось сбежать отсюда неделю назад. Его обнаружил случайный прохожий. Он видит Даррена Нигро, который свернулся на больничной койке, белая простыня и одеяло скрывают его тело. Он дрожит, несмотря на лекарства, и прижимает к себе, словно щит, две подушки. Мать осторожно убирает подушки, наклоняется и прикасается к сыну.

Пронзительный вой, от которого кровь стынет в жилах… Простыня и одеяло летят в сторону. Восьмилетний мальчик стоит на кровати, сжимая к руке иглу от капельницы. Лицо его багровеет, в глазах сквозят ужас и ярость, зубы оскалены, словно у дикого животного. Он глядит на мать, изо рта его вылетает слюна, и он издает нечеловеческий крик.

«То, что ты собираешься сделать, противозаконно…»

Звук работающего мотора возвращает его в комнату с собачьими клетками, покалеченными ладонями и поцарапанными руками, стучащими по решетке. А в соседней комнате мальчик кричит страшным голосом. Он ощущает тяжесть пистолета в руке и спешит туда, чтобы Чарлз Слэвин ответил за все.

Это чудовище, повинное в разрушении жизней более чем двадцати подростков, предстанет перед судом. После этого он будет жить в больнице для душевнобольных преступников или получит пожизненный срок в тюрьме. Это уже не имеет значения. У него будет постель, еда, горячий душ, время помечтать, почитать и подумать. А мальчиков и их семьи ждет бесконечная дорога страданий и ярости. Они никогда не очнутся от кошмаров, случившихся в реальности. Все, что им останется, – это смотреть на свои покрытые шрамами, изуродованные тела и вспоминать, вспоминать, вспоминать…

На верстаке в углу лежат инструменты. В его мозгу возникает картинка… Раньше подобная мысль была бы для него неприемлема, но здесь внизу, под землей, в ее чреве, где ужас правит бал, она кажется очень заманчивой. Он засовывает пистолет в кобуру и поднимает молоток, вес которого прибавляет уверенности. На стене висит зеркало. Он ловит в нем свое отражение. Он не узнает человека, который смотрит оттуда. И ему наплевать на это. Он заходит за угол и, подняв молоток высоко над головой, врывается в комнату…

Чарлза Слэвина в комнате нет. И мальчика тоже. Посреди чистой бетонной комнаты стоит девочка не старше пяти лет. Она разута, на ней только голубой сарафан. Ее нежные светлые волосы собраны сзади в небольшой хвостик. Все ее внимание сосредоточено на коврике, который она мнет руками.

Он опускает молоток. Девочка поднимает на него глаза. Они сияют теплотой и радостью.

– Привет! – весело здоровается она, словно он старый друг, с которым они давно не виделись.

– Привет! – смущенно отвечает он.

Он оглядывается через плечо. Собачьи клетки никуда не исчезли, но мальчиков в них уже нет. Он все еще держит в руке молоток. Стоит гнетущая тишина.

– Приятно наконец увидеть тебя, – продолжает девочка.

– Кто ты?

– Ты меня не узнаешь?

– Нет.

– Я тебя знаю. Ты Джек Кейси.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Мне показывали фотографии, и я слышала несколько… историй.

Ее тонкий детский голосок звучит приветливо, одновременно в нем чувствуется некая твердая нотка, какая-то неоспоримая уверенность, словно она владеет безоговорочным знанием, которому уже века.

– Кто? – спрашивает он.

– У меня твои глаза.

–  Сидни?

– Привет, папочка! Так приятно наконец встретиться с тобой.

Только тогда он замечает, что коврик испачкан кровью.

–  Что у тебя с руками? Ты порезалась?

Она смеется.

– Нет, папочка. Я вовсе не порезалась.

– Тогда что случилось?

Она смотрит на него и улыбается. Мягкий взгляд круглых глаз. Девочка продолжает сжимать коврик, словно из него сочится не кровь, а обычный фруктовый пунш.

– Я тут играла с твоим другом Чарли Слэвином.

– Он мне не друг.

– Чарли показал мне, что он сделал с теми мальчиками – Теренсом, Бобби и Грегом. Ты видел их в собачьих клетках. Я знаю о тех, которые закопаны на заднем дворе. Те мальчики до сих пор плачут из-под земли. Я слышала их, папочка. Это ужасно! Почему они не перестают плакать?

– Где он?

– О, он где-то здесь. – Девочка снова смеется. Потом она бросает взгляд на молоток и смотрит на Джека с понимающей улыбкой. – Я не виню тебя за то, что ты сделал с Чарли. И ты не вини себя. Это место тем и хорошо. Никакой вины, никаких ограничений… Ну, тебе– то не надо объяснять. Ты знаешь, что здесь происходит… По крайней мере, должен знать.

– Возьми меня за руку.

– Куда мы идем?

– Я забираю тебя отсюда.

– Мне здесь нравится. Тут весело, и я столько узнаю… особенно о тебе.

– Ты не моя дочь.

Она ошарашенно глядит на него. Ее глаза наполняются слезами.

– Я была в животе у мамы, когда Майлз перерезал ей горло. Я не знаю, что ты пережил, глядя на это, но, понимаешь, я была еще жива, когда они засунули тело мамы в пластиковый мешок и вынесли из дома. Я задыхалась. Я билась и кричала, чтобы меня выпустили, но меня никто не слышал. Почему меня не услышали?

– Я не знаю.

– Неужели ты не слышал, как я кричала?

– Нет, извини.

– Жаль, что ты не впустил сюда Майлза. Я бы ему показала!

Девочка подмигивает ему.

– Я ухожу.

– Ты так и не ушел по-настоящему, папочка.

– Пока.

– Ты никуда не идешь, папочка. Вот, возьми меня за руку. Я покажу тебе, где это.

Она поднимает маленькую вымазанную в крови ручку. Он берет ее в свою. Девочка ведет его к двери, которая открывается в темный туннель. В нем ничего не слышно и не видно. Все, что он чувствует, – это ее ручку в своей руке.

Она останавливается. Лунный свет льется сквозь трещины в заляпанном окне. Это изображение Иисуса на кресте. Напротив него – закрытая стальная дверь. Такие используют в камерах умалишенных преступников.

Она подпрыгивает на месте.

– Подними меня, папа, подними!

Он поднимает ее и сажает себе на плечо. Когда ее кожа прикасается к его коже, когда он видит ее улыбку и слышит ее смех, он перестает чувствовать себя развалиной. Он держит в руках жизнь, которая должна была принадлежать ему. В этот короткий момент он испытывает умиротворение.

Она громко целует его в ухо. Потом она открывает дверь.

Лунный свет заливает спальню Доланов. Вероника, Патрик и Алекс здесь. Они привязаны к стульям, и рты их заткнуты кляпами. Песочный человек тоже здесь, но разглядеть его лицо невозможно. Куда бы он ни пошел, черное облако закрывает его лицо. Но только не скальпель. Кончик лезвия блестит в лунном свете, словно бриллиант.

Песочный человек заходит за спину Алексу. Вероника плачет. Она хочет, чтобы его пощадили. Отец, Патрик, тщетно старается разорвать веревки. Клейкая лента, которой залеплен его рот, крадет беззвучные крики. Алекс не знает, что делать. Он сидит в белых хлопчатых трусах, окаменев от страха.

– Прекратите! – говорит Джек и делает шаг вперед.

– Они не слышат и не видят тебя, папа.

Песочный человек сдирает ленту со рта мальчика. Алекс плачет. Он не хочет умирать и умоляет родителей помочь ему.

– Ты ничего не можешь с этим поделать, папа.

– Я должен попытаться.

Девочка кладет руку ему на грудь. Его сердце бешено бьется.

– Ты не можешь спасти их, папа, как не смог спасти тех мальчиков в клетках. Никто не мог ничего поделать. Тогда, как и сейчас, было слишком поздно.

Песочный человек берет мальчика за подбородок и резким движением запрокидывает его голову. Алекс уписывается.

– Ты не туда смотришь, папа. Почему ты постоянно позволяешь чувствам взять верх? Тебе следует подумать. Обрати внимание на инстинкты. Мы уже давно пытаемся показать тебе кое-что.

Он глядит на Веронику, но знает, что должен смотреть на отца. Патрик – это ключ. Он здесь из-за Патрика.

Патрик вместе со стулом валится на пол. Он лежит на боку, и стул царапает по паркету. Его мышцы напряжены, жилы на руках и шее вздулись.

Вероника вскрикивает в последний раз. Фонтан крови заливает ей лицо и грудь.

Патрик перестает вырываться и обмякает. Теперь он сосредоточен на чем-то невидимом для окружающих. Кровь заливает вздрагивающие ноги его сына, тело которого сотрясают конвульсии. Патрик смотрит на него, а его пальцы шарят по паркету. Он нащупывает удостоверение и ручку, которые вывалились из кармана шортов.

Запах свежей крови пьянит. Его дочь делает глубокий вдох…

– Боже, какой запах, согласись! – хрипло говорит она. – Это должно всколыхнуть массу воспоминаний.

Его глаза слезятся от вони. Его тошнит. За окном, словно пулеметные очереди, взрываются фейерверки.

– Давай же, ты же любишь это! Вспомни, что ты сделал с дядей Чарли в сарае… Все мы чувствовали, что на самом деле было у тебя на сердце. Ты можешь прикидываться как угодно, но сердце не обманешь, – шепчет она ему на ухо.

Он слышит, как в горле у нее рождается рычание, чувствует ее горячее дыхание у себя на щеке, словно она – ненасытное животное.

– Ты не можешь спрятать от нас свое истинное лицо. Мы путешествовали вместе с тобой. Мы знаем, что ты такое на самом деле!

Он поднимает глаза. Глаза дочери больше не выглядят человеческими – зрачки горят адской чернотой.

– Рождение и смерть происходят в одном месте, Джек. Все происходит в крови, – говорит дочь и поднимает руку, которая превратилась в когтистую лапу.

Последнее, что он видит, – это скальпель, который вонзается ему в горло.

Глава 25

Джек проснулся в темной комнате. Все вокруг плыло. Он схватился за шею и понял, что она не кровоточит. Это был сон, всего лишь сон. Свободной рукой он отчаянно шарил по постели в поисках Тейлор, на ходу придумывая, что бы сказать.

«Да, Тейлор, все в порядке, просто кошмар приснился…»

Он нащупал только голый матрас без простыней. Тейлор не было. Это не ее комната!

Он огляделся. Он был в спальне Доланов.

Он вспомнил все, точнее говоря, большую часть. Он лежал рядом с Тейлор и пытался уснуть. Где-то на границе сознания застряла неприятная мысль. Что-то связанное с мертвым телом. В конце концов он приехал сюда и решил побродить по комнатам, пытаясь заставить мысль преобразоваться в слово, звук или картинку – во что-то более понятное.

Но он не помнил, как заснул. Он сидел на матрасе, подперев подбородок кулаком, и не мог этого вспомнить.

«Плохо, Джек. Совсем плохо!»

Ему нужен телефон!

В памяти все еще были свежи воспоминания о сне. Он слез с кровати и поспешил вниз.

Окна в гостиной были открыты и незашторены. Застоявшийся, затхлый запах, как в закрытом на лето спортзале, уже успел выветриться. Он направился к кофейному столику. Мобильный телефон лежал вместе со значком и новым пистолетом тридцать восьмого калибра. Он всегда выкладывал все, когда посещал место преступления. Если эти вещи были при нем, то мешали сосредоточиться на ужасе, который пронесся по дому.

Сердце все еще гулко стучало в груди, когда он начал набирать номер Майка. Светящиеся стрелки на его часах показывали половину третьего ночи.

– Майк, это Джек.

– Джек? Что у тебя с голосом?

– Алекс Нинан по-прежнему работает в отделе специальных съемок?

– Нинан… Нинан… Да, насколько я помню. – Майк глубоко вздохнул. – С тобой все в порядке? У тебя такой голос… Ты где?

– Сегодня утром я видел ручку в луже крови. Патрик Долан написал что-то у себя на руке.

– Я читал отчет Уилсона о вскрытии. Там ничего подобного нет.

– На руке ничего не написано. В ручке не было пасты. Надпись оттиснута на его ладони.

– Уилсон достаточно дотошный. Он бы заметил.

– Уилсон дотошный, но чтобы увидеть надпись, нужно посмотреть с помощью другого источника освещения. Это можно сделать только в лаборатории Нинана.

– Но тогда придется эксгумировать тело Долана.

– Позвони Нинану, расскажи, что у нас есть. Я свяжусь с тобой позднее.

Джек положил телефон на подоконник. Его тело готово было отключиться, но не воображение. Его воображение никогда не уставало, и сейчас оно бушевало, словно медведь, случайно оказавшийся в трейлере.

Он уперся локтями в подоконник и закрыл глаза. В прошлом он справлялся с воображением, вспоминая об Аманде. Он мог холодным зимним вечером скользнуть под стеганое ватное одеяло и мысленно прижаться к ее телу, вдохнуть запах духов на ее коже. Тогда его воображение успокаивалось.

Но Аманда умерла. И поэтому сейчас он принялся думать о Тейлор. О том, как ее обнаженное тело, загорелое и крепкое, выглядело на веранде в пятницу вечером. О том, что он почувствовал, когда она впустила его в себя. Секс был противоядием от смерти. Секс был подобен пожарному шлангу, смывающему страх, одиночество и сожаление.

Мрачные образы из сна продолжали преследовать его, и он сосредоточился на Тейлор. Тейлор… Тейлор… Тейлор… Ее лицо… Он не замечал ни стрекота сверчков, ни дуновения ветерка, ни шелеста листьев.

Скрип половиц за спиной.

Он резко обернулся. Из тени на свет, лившийся из окон, вышел человек.

Джек еле-еле смог выдавить:

– Вы…

Лицо Малколма Флетчера, казалось, светится. Его странные черные глаза сверкают, словно полированный оникс.

– Поздравляю, детектив Кейси. Вижу, старый образ мышления вернулся.

Глава 26

Малколм Флетчер выглядел абсолютно спокойным, словно бродить в чужом доме посреди ночи было его обычным времяпрепровождением. Он был одет так же, как и в Мэне: черные джинсы и футболка. Волосы его были зачесаны назад.

– Похоже, вы не рады меня видеть, детектив Кейси.

– Я уже предвкушаю ту часть спектакля, когда вы наставите на меня пистолет.

– Только не говорите, что до сих пор в обиде на меня за это. Вот, держите! – Флетчер швырнул что-то ему.

Джек поймал. Это была его «беретта».

– У меня еще ваши материалы.

– И вы решили приехать сюда из Мэна, чтобы отдать их мне, – подвел итог Джек. – Как мило с вашей стороны!

Флетчер усмехнулся.

– Вы могли оставить все это в участке, – заметил Джек. – По чему в четыре утра?

– Я люблю появляться красиво.

– То же самое можно сказать о том, как вы любите исчезать. Я так понимаю, в Мэне вы больше не живете.

– Я польщен, что вы наводили справки. С кем вы говорили?

– С шерифом Петерсоном.

Флетчер засмеялся.

– Я бы не особенно верил тому, что он говорит. Ему нужна карта, даже чтобы найти ширинку.

– Он мне много чего рассказал, Флетчер. Или Френсис Харви?

– Френсис Харви – это псевдоним.

Прямота Флетчера подогрела любопытство Джека.

– Зачем вам псевдоним?

– Где-то глубоко внутри я всего лишь застенчивый мальчик. – Флетчер обнажил в улыбке мелкие ровные белые зубы. – Оскар Уайльд говорил, что постоянство – последнее прибежище лишенных воображения. А вы достаточно интересная личность, когда вылезаете из своего панциря.

Морально и физически истощенный за полный событий день Джек вовсе не горел желанием пикироваться с Флетчером. Но желание узнать, что он здесь делает, пересилило.

– Странно, что человек ваших талантов ищет убежища в городке, интеллектуальный уровень жителей которого ограничен четырьмя стенами, в которых они существуют, – заметил Флетчер.

– Я всегда хотел жить возле океана.

– Этого недостаточно. Здешние люди напоминают мне теленка, откормленного на убой, – они в ловушке и в темноте. Вы представляете их реакцию, если они узнают правду о том, что происходит? Придется подбросить немного антидепрессанта в городской водопровод.

– Давно вы в городе?

– Достаточно давно, чтобы понять, что скоро все изменится. Репортеры бродят вокруг этого дома и там, где раньше жили Росы, задают вопросы о серийном убийце по имени Песочный человек, агенты изучают место взрыва… В ближайшее время мнимое ощущение безопасности исчезнет. Угадайте, кого они пошлют восстановить его.

– Где вы остановились?

– В «Вошборн-инн».

Это удивило Джека. «Вошборн-инн» была лучшей гостиницей Марблхеда. Неделя проживания там равнялась месячному заработку обычного человека. Странный выбор для человека, который жил в захолустном Мэне в спартанских условиях.

– Владельцы, мистер и миссис Джейкобс замечательные люди, всегда готовые угодить, – заметил Флетчер. – Вы все еще готовы, детектив Кейси?

– Я все еще веду расследование, если вы это имеете в виду.

– Веду… Интересный выбор слова. Что вы должны делать, так это думать. Надпись на ладони Патрика Долана… Вы должны были догадаться много дней назад. И еще это.

Флетчер разжал руку. С проводка, зажатого между пальцами, свисал небольшой стеклянный шарик, прикрепленный к плате.

– Камера, – узнал Джек.

– Да. Я нашел несколько у них в спальне.

«И у меня дома», – добавил Джек мысленно. Специалисты из ФБР нашли два десятка таких камер по всему его дому. Их тоже убрали.

– Ваш друг наблюдал за этими семьями. И за вами.

Джек кивнул.

Флетчер бросил камеру на диван.

– Вы, похоже, не удивлены, – сказал он.

– Мы нашли такие камеры по всему дому.

– Но вы не ожидали найти их в своем доме, ведь так?

Глаза Джека расширились.

– Откуда вы узнали?

– Он украл у вас что-то личное?

Джек постарался, чтобы его голос звучал нейтрально.

– Он взял несколько вещей.

– Но он оставил что-то, чтобы напомнить о себе, правда? Скажите, когда вы увидели фотографию мертвой жены на стене в спальне и поэму Блейка на потолке, вы ведь не запели «Любовь моя, дорогая моя…»?

– Сукин сын! Вы были в моем доме!

– Кто-то же должен защищать вас.

– Защищать меня? От кого?

– От Песочного человека. Бросить камеру в воду было умным решением. Но что было бы, если бы вы положили ее в багажник?

– Вы были на пляже? Как долго вы за мной следите?

– Не стоит одному бродить в темных водах.

– Я попросил у вас помощи, а вы приставили к моей голове пистолет, помните?

– Я не знал ваших истинных намерений.

– А теперь знаете? Почему-то с трудом верится.

– Без моей помощи все, что вы любите, тот фундамент, который вам удалось заложить, и те искусно созданные иллюзии, которыми вы себя тешите, будут уничтожены. Или вы решили снова упаковать вещи и начать новую жизнь в другом городе?

– Со мной работают люди, некоторые лучшие…

– То, чем вы занимаетесь, называется игрой в догонялки. Я видел ваши потуги, у старшеклассника, который пытается разобрать лампу, и то более тонкий подход к задаче.

– Почему вы прячетесь от федералов?

– Не от ФБР.

– Тогда от кого?

– От тех же сил, которые хотят уничтожить вас.

Джек ждал продолжения. В душной комнате отчетливо слышался стрекот сверчков.

– Расскажите мне что-нибудь полезное, – попросил Джек.

Флетчер ничего не ответил, просто смотрел на него бездонными черными глазами.

Секунду спустя он вышел. Джек увидел, как его тень замерла у задней двери.

– Ищите в Сан-Диего, – посоветовал Флетчер.

– Сан-Диего – город большой. Можно конкретнее?

– Аманда была такая красивая: Она принадлежала к тому редкому типу людей, которые прекрасны как душой, так и телом. Эта новая женщина, которую вы используете, чтобы заглушить боль… А вдруг с ней что-нибудь случится? Куда вы подадитесь на этот раз, чтобы восстановить рассудок? Что сделаете, чтобы залатать дыру в сердце?

Где-то в темноте дверь открылась и захлопнулась. Джек остался в удушливой темноте. Снова один.

Глава 27

Алан стоял перед дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен». Он быстро ввел код доступа. Четыре чашки кофе, которые он опрокинул в половине пятого утра, жгли желудок огнем. Он повернул ручку и вступил в царство центра стратегических операций ФБР.

Центр представлял собой четыре комнаты без окон, разделенные толстыми стеклянными панелями. Алан прошел в дальнюю комнату слева. Это было командное помещение. Директор Харрисон Пэрис внимательно изучал брошюру в красной обложке, лежащую на коленях. У него за спиной к стенам были прикреплены пять телевизоров, у которых был выключен звук. Они показывали разные каналы новостей, где репортаж шел об одном событии – взрыве в Сан-Диего.

Харрисон Пэрис не поднял глаза, когда открылась дверь. Как всегда, этот человек выглядел словно только что из магазина. Его бежевый костюм, сделанный на заказ, белая рубашка и неброский синий галстук были идеально отутюжены. Ни одной лишней складки или шва. Седые волосы были зачесаны на правую сторону, а усы с сильной проседью аккуратно подстрижены. Черные начищенные ботинки отражали яркий свет верхнего освещения.

Алан сел слева от Пэриса, положил на стол документы и закинул ногу на ногу. Пэрис не отрывался от чтения.

– Сначала полиция проникает в дом. Они находят человека, привязанного к кровати, живого. Жена и дети этого человека жестоко убиты. Десять минут спустя взрывается бомба на основе С-4.

Алан подпер локтем голову и закрыл глаза. Пэрис продолжал читать.

– Вторая семья была уничтожена тем же способом. На этот раз в полиции подготовились. Они вызвали саперов. Саперы нашли ноутбук, подсоединенный к телефонной линии. Один звонок, и четыре блока семтекса разнесли бы городок. К счастью для нас, бомба дала сбой.

Преодолевая усталость, Алан вспомнил последние слова Манна. Та же конструкция бомбы, те же элементы.

– Модель и марка ноутбука из того дома совпадает с тем, с помощью которого взорвали наш исследовательский комплекс, – сообщил Пэрис. – Более того, эти ноутбуки принадлежали нам. Они хранились в этом здании.

«О боже…»

Алан открыл глаза и откинулся на стуле.

– Как он получил доступ? Мы знаем?

– Это, без сомнения, самый интересный вопрос.

– Мы имеем представление, что еще он мог взять?

– Угадай, откуда взялся семтекс.

Алан подался вперед.

– Что там делала взрывчатка?

– Мы работали с компанией, которая разрабатывала маркер для пластичного взрывчатого вещества. Смысл в том, чтобы при взрыве бомбы этот маркер был виден и мы могли бы проследить взрывчатку до владельца. – Пэрис сделал глубокий вдох и продолжил: – Марк Грейсмит из нашего отделения по взрывам обнаружил маркер в семтексе и остатках С-4 из первого дома. Теперь он в Сан-Диего занимается остатками взрывчатки из исследовательского здания.

– Он связал эти события, – подытожил Алан. – Кто еще в курсе?

Он всех расспрашивает, хочет узнать, что происходило в здании, но постоянно натыкается на стену. У меня там есть люди, которые помешают ему… Что-то не так, Алан?

– Ты знаком с Марком?

– Нет.

– А я знаком. Он работал с нами над делом о серийном взрывателе.

– И что?

– Это очень упорный сукин сын. Его прозвали Бульдогом. Если он во что-то вцепится, то уже не отпустит.

– Я бы так не беспокоился. У него вот-вот должны забрать это Дело.

– Это не означает, что он прекратит искать.

– Ты рассказываешь мне, как делать работу?

– Я просто предупреждаю, что надо быть осторожнее. Марк очень умен.

– Я возглавляю ЦРУ уже восемь лет, Алан, и знаю, как проводить секретные операции.

Алан не хотел углубляться в эту тему. У Пэриса была своя манера решать вопросы. Он редко прислушивался к мнению подчиненных.

– Я так понимаю, что ты нашел… – Пэрис бросил взгляд на заметки, – троянскую программу, которая позволяет пациенту обходить систему безопасности и входить в базу.

– Именно. Она уже сидит там какое-то время. Если он снова попытается попасть в систему, мы будем об этом оповещены. Если он там пробудет достаточно долго, мы его выследим.

– Что он искал?

– По всей видимости, его очень заинтересовала информация по «Грейвз».

– «Грейвз»?

– «Грейвз Реабилитейшн». Это был приют для детей в городе Гарвард, штат Массачусетс. У них… были определенные проблемы.

– Какие именно?

Алан глубоко вздохнул.

– Подростки, большая часть из которых была с психическими отклонениями и для которых не подходили обычные методы лечения, высылались в «Грейвз». Можно сказать, худшие из худших. Обычно мы посылаем пациентов на клинические исследования новых препаратов, но в «Грейвз»… Доктора получали хорошие откаты от ведущих фармацевтических компаний за клинические исследования. Эти доктора изменяли диагностические критерии пациента и давали им непредусмотренные препараты. А еще они изменяли личные дела пациентов. Ты знаешь, что такое «Полл-Ричардсон»?

– Крупная фармацевтическая компания.

– Мультимиллионная компания. У них был новейший антипсихотический препарат диаплекс. Они испытывали его в «Грейвз», хотя большей части пациентов подобные препараты не требовались. Они все пережили кататонию и потерю памяти. Это в лучшем случае. У других было мозговое кровотечение. Несколько человек покончили жизнь самоубийством. У всех пациентов развились неоперабельные мозговые опухоли. Это… это была катастрофа!

– И все эти записи хранились в системе.

– Боже, нет! Это было до того, как мы засунули все в базу данных. Когда мы узнали, что происходит в «Грейвз», то нагрянули и принялись конфисковывать записи. К счастью для нас, приют сгорел. Всему виной электрокамин. Мы уничтожили все улики. Личные дела больных мы сложили в подвале штаб-квартиры. В системе нет ничего по «Грейвз».

– Тогда что искал этот пациент?

– Я не знаю.

«Но уверен, что это связано с приютом», – добавил Алан про себя.

– У нас есть версия, почему он убивает семьи в Марблхеде? – спросил он.

В глазах директора был гнев и что-то еще. Страх, как понял Алан.

«Он боится!»

Пэрис закрыл брошюру и швырнул ее, словно пластиковую тарелку. Она скользнула по столу и очутилась в руках Алана.

– Твой беглый пациент подготовил для прессы материалы о деятельности в Марблхеде. Вместе с цветными фотографиями, – сообщил Пэрис. – Этот сукин сын даже придумал себе кличку – Песочный человек.

Алан почувствовал, что вспотел.

– Один из моих источников в «Нью-Йорк Таймс» перехватил это и переслал мне, – Пэрис ткнул авторучкой в сторону брошюры. – Просмотри ее. Я думаю, это четко определит нашу позицию.

Алан развернул брошюру. И сразу стал хмурым, как туча.

На первой странице было письмо, написанное от руки, которое сначала отсканировали, а потом еще и отпечатали на лазерном принтере. Песочный человек берет на себя ответственность за гибель Росов и Доланов. Он подробно описал, как убил их, и объявил о намерении уничтожить третью семью в ближайшие две недели. Он заявил, что будет продолжать убивать, пока ФБР не уложит его в могилу.

Алан уставился на буквы «ФБР». Текст поплыл перед глазами, сердце бешено билось в груди. Он дошел до фотографий. Изображение семьи, привязанной к стульям. Люди пытаются освободиться. Тут же их фото с перерезанными горлами. Все залито кровью.

– К счастью, мы это перехватили, – согласился Алан.

Пэрис подался вперед.

– Брошюра, которую ты держишь в руках, была отправлена во все крупнейшие газеты и информационные источники страны, – сообщил он тихим голосом. – Этот подлый мудак Барри Сильвера из «Хард копи» получил экземпляр сегодня утром. Он не только послал команду в Марблхед, чтобы расследовать это дело, но еще и возле моего дома обосновалась свора его паразитов, которые хотят знать, существует ли связь этих дел со взрывом в Сан-Диего. «Америкэн Джорнал», «Каррэнт Эффер»… Они заполонили Марблхед. А чертов Интернет уже гудит, обсуждая теории заговора.

Алан ощутил холодок в животе. Внезапно стало ясно, что происходит.

– Сукин сын хочет разоблачить нас, – заявил Пэрис. – Придать огласке программу и дело «Грейвз». Если только найдет улики.

– Я сомневаюсь, что у него что-то есть. Информации по «Грейвз» почти нет в открытом доступе.

– Тогда у него есть данные по программе. Ты сказал, что он загрузил файлы.

– Я сказал, что существует вероятность этого. «Грейвз» там не упоминается.

– Ну, у этого сукина сына есть свои причины, Алан, и я хочу, чтобы ты их выяснил.

– У тебя есть данные по погибшим семьям?

– Сейчас собираем информацию.

Алан кивнул. Он посмотрел на телефон в углу, который был напрямую связан с Белым домом.

– Я так понимаю, президент в курсе последних событий.

– Ему дали оценку ситуации.

Что было политическим синонимом фразы «Да, президент в курсе проблемы, да, он пытается придумать способ спасти задницу».

То же касалось и Пэриса. Именно поэтому его вызвали сюда.

«Пэрис хочет знать, как много мне известно, чтобы разработать стратегию собственной защиты».

Алан подавил усмешку. Если Пэрис и его босс действительно считают, что смогут использовать его в качестве козла отпущения, то их ждет большой сюрприз.

«Не только ты принимаешь меры предосторожности, Гарри. Ты думаешь, я не подготовился к чему-то подобному?»

У Алана были улики, которые могли свалить всех главных игроков.

Пэрис полез в карман пиджака и бросил на стол конверт. В нем был билет на самолет первым классом до Бостона.

– Остановишься в отеле «Четыре сезона», – сообщил Пэрис. – В Марблхеде ты будешь слишком заметен, а в Бостоне смешаешься с деловыми людьми. Никто даже не заподозрит в тебе федерального агента, тем более главу отдела криминалистики ФБР. В номере есть компьютер, факс и телефон, все проверено, защищено и подключено к нашим компьютерам. У тебя будет круглосуточный доступ ко всему, что понадобится. Виктор сейчас проверяет, чтобы все было как надо.

– Какой Виктор?

– Виктор Драгос, – ответил Пэрис. – У него есть опыт в таких вопросах.

– Каких «таких»?

– В вопросах зачистки.

Виктор был наемным убийцей.

– Если вы используете его, зачем нужен я? – поинтересовался Алан.

– Я хочу, чтобы ты поговорил с детективом, который ведет это дело. Предложи нашу помощь, доступ в наши лаборатории – все, что угодно. Но ты должен оставаться в тени. Газетчики будут очень внимательны, и нельзя позволить им узнать, что мы в городе.

– Нет гарантии, что этому детективу понадобится наша помощь.

– Вот в этом, мой друг, состоит единственный приятный момент. – Пэрис впервые улыбнулся. – Посмотри на последнее фото.

Алан увидел зернистую фотографию, сделанную, по всей видимости, камерой слежения: человек пытается выбраться из-под покореженной машины, похоже, внедорожника.

– Святые небеса! – прошептал Алан. – Это же Джек Кейси!

– Да. Представь. Один из твоих спецов оказался детективом, ведущим дело Песочного человека. Вот так удача!

К фото был приложен краткий текст – информация о работе Джека в ФБР Алан пробежал его глазами. Когда он увидел имя Чарлза Слэвина, то стал читать медленнее.

– Какое участие Кейси принимал в программе? – спросил Пэрис.

– Он был криминалистом, не более.

– Что это за история со Слэвином?

Алан проигнорировал вопрос и бросил брошюру на стол.

– Пускай с ним поговорит Виктор.

– Талант Виктора не в устных уговорах. Ты знаешь Кейси. Ты был его начальником в течение нескольких лет. Ты знаешь, как на него нажать, как заставить делать то, что тебе нужно.

– Это не значит, что он послушает меня. Джек все делает по-своему. Он не слишком ладит с чиновниками, никогда не ладил. Ты можешь заставить меня поговорить с ним, но он меня слушать не станет, я это гарантирую.

– Кейси отчаянно нуждается в тебе и твоих услугах. Он сейчас в лаборатории собирает старые должки, к тому подключил одного из местных криминалистов из бостонского отделения, парня по имени Майк Абрамс. Если в ближайшие дни погибнет еще одна семья, ты будешь там с лучшим оборудованием. Кейси с удовольствием примет твою помощь.

– Это ошибка.

– Навешай ему на уши той лапши, которую ты втюхиваешь здесь, и все будет нормально. Просто не высовывайся. Я знаю, что для тебя это сложно, но, думаю, ты справишься.

Пэрис встал.

– Ты подвергаешь опасности успех операции, – сказал Алан.

– Именно Кейси поймал Гамильтона после всех тех лет, когда ни один из твоих людей не смог этого сделать, так? – напомнил Пэрис.

– И?

– Значит, Кейси поймает и этого. Когда он это сделает, мы будем готовы. Песочный человек не успеет рассказать свою историю.

– А если Кейси не захочет принять нашу помощь?

– В любом случае Виктор уже отправился на встречу с его женой.

Глава 28

Позвонили три дня спустя, во время похорон Барри Лентца. Джек с Тейлор стояли неподалеку от толпы. Люди, которых было больше сотни, собрались на кладбище Пайн Гроув в городе Линн, где Барри родился и вырос.

Завибрировал пейджер Джека. Номер был ему незнаком, но он догадывался, кто это может быть.

Джек положил руку на талию Тейлор. Она вздрогнула, словно ей это было неприятно. Он прошептал:

– Мне нужно сделать важный звонок. Я сейчас вернусь.

Она кивнула, не отрывая глаз от Патрисии Лентц, которая держала ребенка на руках.

Джек пошел к дороге, заставленной машинами. Было половина десятого утра, суббота. День был таким же жарким и отвратительным, как и два предыдущих. «Порше» Тейлор стоял под кленом.

Джек достал мобильный телефон, который дал ему Ронни Тедешко. Он набрал номер с пейджера и подождал несколько секунд, пока включится кодирующее устройство.

– Джек?

Это был Марк Грейсмит, руководитель лаборатории отделения по взрывам ФБР. Сейчас он находился на западном побережье, работая на месте взрыва в Сан-Диего.

– Да, Марк, это я.

– Это защищенная линия?

– Да.

– Слушай, возможно, мне придется отключиться. Я вышел на них. Они, вероятно, уже выслали поисковую команду, чтобы найти меня.

«Вышел на них?»

– Ты где?

– Играю в прятки. Ты новости смотришь?

Да, он смотрел. Вчера утром, за несколько часов до визита Флетчера, Джек узнал о взрыве в Ла-Хойе. И в какой-то момент во время вчерашнего хаоса успел отправить Марку Грейсмиту сообщение, чтобы тот перезвонил.

– Ты помнишь ноутбук из дома Доланов? – спросил Марк.

– А что с ним?

– Когда Бурк изучил его, то выслал его мне. Очень сложная штука, Джек. Мы говорим о следующем поколении бомб. Я пропустил его через систему «Рэпид Старт». Никакого результата. Его выдал серийный номер.

– Ты выследил его?

– Да. Знаешь, откуда он?

Словно дверь распахнулась, впуская свет и порыв свежего воздуха. Этот ноутбук был в федеральной собственности. Со времени взрыва дома Роса прошло полтора месяца, но он ничего не нашел. Теперь у него была зацепка, чертова зацепка, с которой можно работать. Спасибо, святой Боженька!

– А потом начался дурдом, – продолжал Грейсмит. – Два дня назад приходит ко мне какой-то мудак в цивильном по имени Пол Динкенс из штаб-квартиры. Ворвался в трейлер, как долбаный торнадо. Я сижу за карточным столом, изучаю фрагменты, а этот Динкенс, не представившись, без всяких вступлений начинает пилить меня. Закидал вопросами, на которые ему ответы нужны немедленно, потому как директор на связи и прямо сейчас требует ответы. Динкенс потеет, словно у него малярия. Внезапно он хватается за живот, как будто сейчас блеванет, и прется в сортир. Пока этот парень в сральнике стонал и рыгал, я взял на себя смелость просмотреть папку, которую он имел неосторожность оставить на столе. Именно тогда я обнаружил инвентарную ведомость.

Пульс Джека участился. Он уже собирался задать следующий вопрос, когда Грейсмит опередил его.

– На прошлой неделе – помнишь, я звонил по поводу семтекса? – я сказал, что нашел в пластиде микроскопические полимеры, с цифрами и буквами.

– Ты еще думал, что это может быть маркер или серийный номер.

– Именно этим они и оказались. Я просмотрел кипу бумаг, и угадай, что нашел в одном списке.

– Семтекс, – догадался Джек.

Еще одна зацепка.

«Продолжай, Марк!»

– Его и С-4, который разнес дом Роса в прошлом месяце. Они есть в том списке с серийными номерами. Вся взрывчатка, все материалы в бомбах из твоих двух домов, а также материалы, использованные в Сан-Диего, родом именно из этого здания. СМИ развивают версию с терактом, сваливая вину на какую-то ближневосточную организацию под названием «Сторожевые псы». Кто-то скармливает им это дерьмо, а они только облизываются и просят добавки. Джек, это работа не террористов. У тебя взрывник где-то прямо перед носом.

Джек вспомнил слова Флетчера: «Ищите в Сан-Диего».

Песочный человек был виноват во взрыве федерального здания Флетчер хотел, чтобы он это выяснил.

Откуда Флетчер узнал? Песочный человек – это бывший федеральный агент? Флетчер знает, кто он? Вопросов становилось все больше и больше.

Только у одного человека есть ответы, которые ему нужны. И он обосновался в гостинице в Марблхеде… Пока что.

– Марк, ты можешь переслать мне этот список по факсу?

– Слушай вторую историю. Пока Динкенс был в гальюне, я взял на себя смелость конфисковать этот список и закрыть в сейфе. После обеда я вернулся с возможными фрагментами бомбы, которые хотел сверить со списком. Я открываю сейф, а списка нет.

– Нет?!

– Сейф был закрыт, когда я уходил. Только я знаю шифр. Кто-то взломал его и забрал список. Его нет.

– Ты потребовал его у Динкенса?

– Он исчез. Никто не знает, кто он такой, и в штаб-квартире его найти не могут. Все это очень странно. Ты знаешь криминалиста по имени Генри Манн?

– Нет, а что?

– Манн был в здании перед взрывом. Он как раз отъезжал от него, когда второй взрыв сделал из него котлету. Так вот. Перед взрывом он позвонил домой на автоответчик и оставил сообщение: «Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера». Ноутбук, Джек! Как и в твоем случае.

Еще одна связь с Сан-Диего. Джек судорожно размышлял.

– Я поговорил тут с одним агентом, Томом Дэвисом из отделения в Сан-Диего, – продолжал Марк. – У нас есть показания очевидцев о двух взрывах, а еще есть люди, которые утверждают, что видели, как с четвертого этажа сиганул какой-то тип. Сровнять с землей все здание с помощью С-4… Ты хоть представляешь, сколько для этого понадобилось взрывчатки? Добавь сюда всякие микросхемы и контролируемую на расстоянии детонацию. Это новое слово в производстве бомб, Джек, и худшее слово. Нет никакого контроля.

То же самое говорил Бурк.

– Расскажи мне об этом типе, Гарднере.

– Ничего о нем не знаю, – ответил Марк. – Никто ничего не знает.

– Этого не может быть.

– Если кто-то и знает, то держит рот под замком. В этом вся чертова проблема, Джек. Гарднер, это здание… Никто ничего не говорит. Мы знаем, что там проводили семинары, знаем, что там велись исследования, – что-то по поводу не смертоносного оружия. Но никто не знает подробностей. Чем больше вопросов я задаю, тем больше людей глядят на меня пустыми глазами. Словно я с другой планеты.

– Что с Манном? Ты звонил Алану Линчу по поводу него?

– Линча нет. Кстати, тебе это понравится… Угадай, куда направляется твой лучший друг.

– Сюда.

«Что ему здесь делать? Как Линч узнал о Марблхеде? Три дня назад история с бомбами и с действительными обстоятельствами гибели двух семей была предана огласке. Это случилось спустя день после взрыва на пляже. Весь город обсуждал Песочного человека. Неужели уже вся страна об этом говорит?»

– Как много ты рассказал Линчу?

Грейсмит фыркнул.

– Линчу? Да я бы ему даже прогноз погоды не сказал.

– То есть ты с ним не разговаривал.

– Нет, но кто-то поговорил. Смотри, единственный человек с которым я общался, это директор Пэрис. Он очень туманно выражается по этому вопросу. Меня постоянно напрягают эти агенты в костюмчиках, у меня пропадают улики…

– Какие улики?

– Фрагменты бомбы, которые я выслал в лабораторию. Никто не может их найти. Теперь я узнаю, что на четвертом этаже федерального здания была целая мастерская по производству бомб, о которой никто ничего не знает или не хочет говорить. Ключевые люди, которые меня интересуют, переводятся на новые места. Дэвис, о котором я тебе только что рассказывал… Директор выпер его.

Джек открыл рот, чтобы что-то сказать, когда услышал на другом конце провода звук, напоминающий стук кулаком в дверь.

– Боже, они нашли меня! – воскликнул Марк. – Слушай, Джек, я не знаю, что, черт возьми, происходит, но могу сказать точно: темные делишки какой-то шишки всплыли на поверхность, и теперь влиятельные люди пытаются замять это дело. Они постоянно вставляют палки в колеса. Помнишь мои писульки, а?

– Да.

– Если я что-то найду, то отошлю тебе по почте.

– Марк, слушай…

– Держи ухо востро.

Связь оборвалась.

Джек был взволнован. Слова Марка звучали в его голове подобно реву обезумевшей толпы.

Он швырнул телефон на пассажирское сиденье и выглянул в окно. Люди бросали на гроб Барри гвоздики и розы.

Марк работал в Миссури над делом серийного взрывника, когда подключилось подразделение криминалистов. Взрывник пытался убить его дважды. Сначала приладив к выхлопной трубе его машины бомбу, которая дала сбой, потом – послав бомбу почтой. Ее успели перехватить. Джек поймал взрывника, который оказался рассерженным стоматологом, который после развода не имел права видеться с детьми и решил начать войну против всех представителей законности. У него в подвале нашли некоторое количество самодельного С-4 и схему, как прикрепить бомбу к ступенькам автобуса, на котором сыновья Марка, близнецы-первоклассники, ездили в школу.

Марк Грейсмит обладал умом, с помощью которого мог проанализировать обломки здания, и энциклопедическими познаниями в производстве бомб. Он мог вспомнить бесполезные, казалось бы, части, использованные в предыдущих бомбах, и связать их с нынешними. Он терпеть не мог бюрократию и не прекращал работать над делом, пока оно не было раскрыто. Что особенно важно, у него был нюх на дела, с которыми было что-то нечисто.

То, что Марк Грейсмит сейчас описал, было операцией прикрытия, а силы, которые стояли за этой операцией, теперь спешили в Марблхед во главе с Аланом Линчем, его бывшем начальником, любителем засветиться на людях.

Глава 29

Джек сказал Тейлор, что не хочет ехать после похорон в дом Лентца. Тейлор настаивала в своей обычной мягкой манере. Она говорила, что это буквально за углом, что они могут побыть всего несколько минут. Следовало поехать, ведь жена Барри потеряла мужа. Джек ответил, что у него появились неотложные дела, и это было правдой. Спустя десять минут после звонка Грейсмита Майк прислал ему на пейджер сообщение, и Джек еще не успел ему перезвонить. А еще он хотел посетить Флетчера и сообщить ему новости из Сан-Диего.

Но была более важная причина, которая нарастала, словно снежный ком: настало время вывезти Тейлор и Рейчел из Марблхеда.

Джек сказал, что хочет поговорить с ней наедине.

– Хорошо, – ответила она. – Давай пообедаем в клубе, посидим у воды и постараемся хоть как-то спасти день.

Он хотел поговорить с ней дома. Накануне Ронни закончил проверку, подслушивающих устройств не обнаружилось. Ронни также принял меры, чтобы предотвратить электронное прослушивание. Дома Джек мог говорить с ней, не опасаясь, что Песочный человек подслушает их или подсмотрит за ними.

Они поехали домой в «порше», слушая радио. Джек молчал. Он хотел воспользоваться этим временем, чтобы обдумать, как рассказать Тейлор обо всем, но в голову лезли картины похорон. Когда машина остановилась на подъездной дорожке, он, не проронив ни слова, отправился на второй этаж и принял горячий душ. Напряжение ушло, но отогнать образы не удалось. Он постоянно вспоминал маленькую дочку Барри, Александру, дергающую мать за волосы. Он ей завидовал: «По крайней мере, у тебя есть дочь. Ты хотя бы можешь заглянуть ей в глаза и увидеть мужа». И потом его вина… Патрисия Лентц не потеряла бы мужа, если бы он позвонил Бурку и попросил заняться камерами слежения его, а не двадцатилетних новичков. Не только что женившихся парней с маленькими детьми на руках.

Он сделал ее вдовой. Он забрал у них отца.

Он схватил стакан «Краун Ройал», уже третий, и опрокинул его одним залпом.

«Помнишь, что случилось, когда ты последний раз топил горе в бутылке? Хочешь, я напомню?»

Но он редко прислушивался к внутреннему голосу. Он выключил душ, вытерся и вышел в прохладу спальни Тейлор, где надел свежие джинсы и серую футболку с вырезом мысиком. Он прикреплял кобуру к поясу, когда вошла Тейлор. Она переоделась в бежевые шорты и белую футболку.

– Уже лучше? – спросила она.

– Немного. Где Рейчел?

– Она с мистером Биллингсом.

Джей Биллингс, шестидесятидвухлетний бывший учитель и вдовец, который раньше иногда сидел с новорожденной Рейчел, теперь присматривал за Рейчел и ее собакой. Как и люди Ронни Тедешко.

«Скажи ей», – не унимался голос.

Он уже хотел начать разговор, когда она перевела взгляд на стакан в его руке.

– Ты неплохо налег на спиртное, – заметила она.

– Я всегда пью после похорон. Дурная привычка.

Джек увидел в ее глазах то, что она хочет сказать, еще до того, как она мягко сказала:

– В последнее время ты много пьешь.

– Не могу уснуть.

– Тогда пойди и выспись.

– Не могу. Мне нужно навестить одного человека.

– Кого?

– Бывшего криминалиста.

– Он в городе? Джек кивнул. Он схватил с кровати часы и надел их на запястье.

– Это не может подождать? – спросила она, и это не звучало как вопрос.

– Нет.

– Я думаю, что твое психическое здоровье важнее, Джек. «Мое психическое здоровье… Что она имеет в виду?»

– Ты уже много недель мало спишь, – продолжала она. – Ворочаешься, выпрыгиваешь из кровати посреди ночи. Ты живешь на одном кофе, а теперь начинаешь пьянку.

– Я не так уж много пью.

– Много, – возразила она. – В тот день, когда бомбой убило патрульных, ты вылакал бутылку «Краун Ройал».

Он не мог с этим спорить, потому что это была правда.

– Я исправлюсь, обещаю.

Он виновато улыбнулся.

– И ты… Ты отдаляешься. Я не знаю, как еще это назвать. – В ее голосе не было упрека, только легкое беспокойство. – Все это… из-за того, как умерли те семьи, да?

– Нет.

– Почему ты не хочешь поговорить об этом?

– Не о чем говорить.

– Ты охотишься на серийного убийцу, который к тому же еще и взрывает бомбы, и утверждаешь, что нам не о чем говорить?

– Он не серийный. В ту ночь на пляже я сказал, что две семьи связаны между собой, что это месть.

– В новостях говорят другое.

– Они врут, как всегда. Ты-то должна знать это.

– Тогда что тебя гложет? Это было в утренней «Геральд»?

– Я не читал.

Он заметил напряжение в ее глазах, словно она ожидала удара, почувствовал холодную отчужденность, которую уже ощутил на похоронах. Как будто она боялась его…

– В чем дело, Тейлор?

– Там была еще одна статья… о твоей бывшей работе.

Джек заволновался.

– Что за статья?

– Неважно. Просто…

– Нет, я хочу знать, что там было написано. Ты первая начала.

«Прекрати!» – предупредил голос.

Но он не хотел останавливаться. Он хотел дать волю гневу, сбросить часть страшного груза, который нес.

– Что в ней написано, Тейлор?

Она не смотрела ему в глаза. Она откашлялась.

– Там было написано, что тебя уволили из ФБР, потому что ты… потому что то, что ты сделал с Чарлзом Слэвином, не было самообороной.

Он уставился на нее, ощущая, как бешено колотится сердце. Белые искры вспыхивали перед глазами. Он похолодел. За этим стоял Песочный человек. «Чертова газетенка!»

– Меня не уволили, я сам ушел, – возразил он бесцветным голосом. Разница была для него важна.

– Что случилось?

Он поднял с кровати полотенце и вытер лицо. Несмотря на прохладный воздух, он вспотел.

– Тейлор, я не хочу сейчас об этом говорить. Слушай, я должен сказать…

– В этом вся проблема, Джек. Ты никогда не хочешь говорить. Никогда. Посмотри на это с моей точки зрения. Я просыпаюсь и за завтраком читаю о прошлом своего парня. Потом вижу это в новостях. Вокруг что-то происходит, а я понятия не имею что. Я надеялась, что ты мне пояснишь, но ты этого не сделал.

– Где газета?

– Я ее выкинула.

– Куда?

– Не знаю. Дело не в газете. То, что в ней написано, что говорят в новостях…

– Что говорят в новостях?

– Неважно. Для меня не это важно.

– Тогда какого черта ты заговорила об этом? Послушай, мне нужно сказать тебе…

– Дело в том, что мне приходится узнавать о прошлом своего парня из чертовых новостей. Почему? Потому что он не хочет говорить со мной об этом, и я не могу понять почему.

Он терял нить беседы. Джек посмотрел в окно и увидел двух мальчиков, игравших в кикбол на соседском дворе.

– Так дело во мне, Джек?

Выпивка призывала выплеснуть накопившийся гнев. Джек сделал глубокий вдох, чтобы сдержаться.

– Что со мной не так, что ты не можешь мне ничего рассказать? – спросила она.

– Дело не в тебе.

– Ты думаешь, я этого не выдержу? В этом дело? После всего, что я видела в Северной Ирландии? В Сараево?

Он уже решил, что ответить.

«Не делай этого!» – предупредил голос.

Но слова уже вертелись на языке. Выпивка помогла преодолеть сомнения, усталость и гнев сделали свое дело.

– Чарлз Слэвин был серийным убийцей из северного Вермонта, который похищал мальчиков и насиловал их у себя в сарае, а потом пытал и убивал. Когда я туда попал, трое мальчиков сидели в собачьих клетках. У одного из них на руке не было пальцев, а другому он сделал дрелью лоботомию.

Лицо Тейлор побелело, ко он не остановился.

– Хочешь услышать еще? Хочешь, чтобы я углубился в подробности, рассказал то, о чем не пишут в газете, что я видел на кассетах? Хочешь точное описание того, как этот больной ублюдок «работал» над четырнадцатилетним мальчиком, когда я добрался до него? Или хочешь услышать, как он заставлял других мальчиков наблюдать за «работой»?

– Н-нет, не хочу, – испуганно ответила она.

– Уверена? Я могу тебе все четко описать. Ты так хотела создать между нами взаимопонимание?

– Черт подери, Джек, я другое имела в виду, и ты это знаешь!

– Тогда в чем дело? Почему ты решила прямо сейчас пристать ко мне с этой х…?

Она с размаху ударила кулаком по дверному косяку.

– Вся проблема в тебе, Джек!

Внезапно его гнев исчез. В тишине спальни ее слова жгли ему душу.

– Ты никого не пускаешь! Никого! Ты похож на чертову непробиваемую стену, которую никто не может преодолеть. Я пытаюсь снова и снова, но ближе всего я становлюсь к тебе – к настоящему тебе, кто бы это ни был, – только тогда, когда мы занимаемся сексом. Знаешь что, Джек? Трах – не признак отваги. Это гормоны.

– Некрасиво так говорить.

– Не говоря уже о том, что приходится смотреть новости и узнавать, что твой парень провел… – Она запнулась.

– Провел время где?

– Неважно. Послушай…

– Скажи мне, Тейлор. Скажи немедленно!

Она потупилась, не зная, что ответить. Прошло несколько секунд. Она не подняла глаза, когда сказала:

– Там было написано, что ты находился в Оушн-Пойнт.

Тошнота взорвалась в желудке и подступила к голове.

– Это психиатрическая… Что ты там делал? – спросила она. Он услышал в ее голосе нотки сочувствия.

– Что еще было в статье об Оушн-Пойнт?

– Что тебя приговорили…

– Меня не приговорили. Это было добровольно.

– Значит, это правда. Ты там действительно был.

Этого не должно было случиться. Он оставил весь этот ужас в Оушн-Пойнт. Он сделал все, что должен был сделать, переехал в Марблхед и начал что-то новое, свежее и незапятнанное. И даже – подумать только! – смог наладить нормальные отношения с другой женщиной. Теперь все это начинало разваливаться на куски, и почему? Потому что он решил помешать планам какого-то психопата.

– Джек?

Голос, полный сочувствия…

Он играл желваками. Что ему больше всего хотелось, так это немедленно убраться к черту из комнаты на свежий воздух, где он смог бы дышать.

Он уставился на тени на стене.

– Джек?

– Что?

– Ты мне доверяешь?

– Ты знаешь, что да.

– Тогда почему ты этого не показываешь? Почему ты не можешь поделиться частичкой своей жизни… любой частичкой твоего прошлого со мной?

Он медленно выдохнул.

– Это… сложно.

– Я знаю, что ты скрытен, Джек, и я всегда это уважала. Но, пожалуйста, ради всего святого, пожалуйста, впусти меня немножечко!

Голос Тейлор дрогнул, Джек взглянул на нее. В ее глазах стояли слезы.

– Я все это время ждала, что ты дашь мне почувствовать себя частью твоей жизни, а ты так меня и не пустил… Почему, Джек? Почему ты меня не пускаешь, ну хоть немного?

Он никогда не видел ее слез, и был потрясен.

– Джек, скажи что-нибудь, пожалуйста! Мне кажется, я тону… Он знал, что надо как-то все уладить. Кроме его страха существовала огромная потребность наконец сбросить этот груз.

Но Тейлор не была криминалистом. Она не могла представить, что каждое дело, наполненное страданием и болью, бесконечный поток жертв, занимающих место на скамье присяжных в его мозгу, требовали ответа и забирали кусочки души. Как она могла представить, что однажды, проснувшись утром, можно посмотреть в зеркало и не узнать собственное отражение или возненавидеть его?

Что бы он ни рассказал Тейлор о Чарлзе Слэвине, у Тейлор сформируется своя точка зрения, она придет к собственным выводам – возможно, не сейчас, но через какое-то время. Это было Неизбежно. Такова человеческая природа.

– Скажи что-нибудь, Джек. Пожалуйста!

Он ощущал в себе разрушительные силы, которым готов был поддаться, поддаться гневу. Потом вернулись воспоминания сегодняшних похорон, слова Ронни Тедешко, и гнев утих. Осталась лишь бесконечная усталость.

Он подошел к окну. В тени в правом верхнем углу окна находилось круглое черное устройство размером в половину долларовой купюры. Джек оглянулся на Тейлор.

– Тейлор, – сказал он. У него был немного хриплый, слабый голос. – Тейлор, я хочу увезти вас с Рейчел на какое-то время.

– Увезти нас? – Она быстро удивленно заморгала. – Зачем? Что происходит?

– Ты и Рейчел в опасности.

На ее лице была тревога.

– О чем ты говоришь?

– Песочный человек может причинить тебе или Рейчел вред. Я должен увезти вас, пока этот вопрос не будет улажен.

– Почему ты думаешь, что этот человек будет преследовать меня или Рейчел?

– Он так сказал.

– И ты ему поверил?

– Да.

Молчание. Тейлор молча рассматривала его лицо.

– Он преследует тебя, да?

Джек ничего не ответил.

– Черт подери, не ври мне!

– Он не убьет меня… По крайней мере, физически.

– Что… Я не понимаю.

Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Он едва не задохнулся.

– Вот почему Гамильтон оставил мне жизнь. – Слова казались далекими, словно их произносил кто-то другой. – Гамильтон знал, что если оставить меня жить после того, как на моих глазах убили жену и я ничем не мог ей помочь, то это будет намного хуже, чем просто убить меня. – Джек глубоко вздохнул, чтобы голос не дрожал, и добавил: – Он был прав.

– Ты считаешь, что Песочный человек попробует это повторить?

– В тот день, когда погибли Лентц и другие ребята, у него была возможность убить меня, но он этого не сделал. Он оставил меня жить, но убил других людей. Ради забавы.

Тейлор начала что-то говорить, но осеклась. Замерев, она испуганно смотрела на него.

– У меня есть люди, которые за тобой наблюдают…

– Наблюдают за мной?

– Опытные люди. Они наблюдают за тобой и Рейчел уже некоторое время. Собственно, прямо сейчас они приглядывают за Рейчел.

– Как долго это продолжается?

– С тех пор как ты вернулась из Лос-Анджелеса.

– Это было много недель назад. Почему ты ничего мне не рассказал, Джек?

– Он обещал убить тебя, если я расскажу. И Рейчел.

Тейлор потерла виски.

– Боже… – пробормотала она. – Святой Боже!

– Вы с Рейчел в безопасности. Телохранители присматривают за ней. Ничего не случится.

– Если он пообещал убить меня и… Почему ты мне только сейчас рассказываешь?

– Потому что сейчас здесь безопасно говорить. – Джек указал пальцем на окно. – За шторой установлено устройство, которое создает помехи. Оно не позволяет подслушивать или подсматривать.

– Ты хочешь сказать, что Песочный человек наблюдал за мной?

– Я говорю, что существует такая возможность. Он наблюдал за двумя семьями. Он установил камеры в их доме.

– А здесь нашли камеры?

– Нет.

– Значит, эти люди были у меня в доме…

– И в твоей машине. Такие устройства есть и в ней. На твои телефоны установили шифровщики.

– Я не могу… Это так… Я должна рассказать сестре.

– Ты можешь позвонить ей, когда переедешь. Я не могу рисковать. И я хочу, чтобы вы с Рейчел оставались в доме.

Включился его новый пейджер. Тонкое пиканье показалось непривычно громким. Джек вздрогнул. Он поднял его с кровати и прочитал номер.

– Мне нужно позвонить, – сказал он.

Тейлор кивнула, по-прежнему вся в своих мыслях. Спустя секунду она сказала:

– Я собираюсь забрать Рейчел.

– Тейлор, я…

Тейлор развернулась и вышла. Джек открыл рот, чтобы окликнуть ее, но не смог произнести ни слова.

Алек Ниман, глава специального отделения ФБР по фотосъемке, подошел к телефону.

– Ты был прав по поводу руки, Джек. Кончик шариковой ручки достаточно четко выдавил слова на коже.

Джек плечом прижал телефон к щеке, чтобы можно было писать.

– И что там?

– Габриель Ларуш, – произнес Ниман по буквам. – Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет, – ответил Джек.

Но он знал, что оно что-то скажет Малколму Флетчеру Джек хотел быть рядом и глядеть в его глубокие черные глаза в тот момент, когда произнесет это имя.

Глава 30

Малколм Флетчер остановился на третьем этаже в президентском номере. Название номера не означало роскошные апартаменты, просто в свое время в нем останавливались три президента. На стене висели фотографии Клинтона, Рейгана и Буша, все с владельцем гостиницы, Дэвидом Дж