/ / Language: Русский / Genre:popadanec / Series: Романтическая фантастика

Я и мой король

Ксения Никонова

Еще вчера он был королем. В его власти было казнить и миловать, благословлять или разлучать. Еще вчера магия была привычным орудием в собственных руках. Еще вчера королевские бумаги были украшены рисунками августейшего художника. Сегодня все изменилось. Вместо дворца – скромная комната на двоих. Вместо магии – мир техники и удел черного мага. Вместо свиты и подданных – чужой народ. Лишь один подарок Судьба сделала ему в новом мире – счастье любить и быть любимым. Зов сердца и долг – извечное противостояние. Осталось сделать выбор. Вернуться на престол… и отказаться от любви. Или остаться, позабыв о прошлой жизни. Настоящий король сделает лучше: он совместит несовместимое!

Литагент «Альфа-книга»c8ed49d1-8e0b-102d-9ca8-0899e9c51d44 Я и мой король Альфа-книга Москва 2012 978-5-9922-1204-4

Ксения Никонова

Я и мой король

Автор выражает благодарность

Елене Петровой и ее героям.

Без них этой книги никогда бы не было.

Пролог

В этот предрассветный час Храм Судьбы был пуст.

Лишь двоих можно было разглядеть в неверном свете горящих свечей у алтарного возвышения: седого старика с глазами, исполненными мудрости, и черноволосого юношу. На его живом, подвижном лице отражались надежда и нетерпение, с которыми он пришел в Храм в день совершеннолетия. Горькая складка у рта – напоминание о недавно потерянной матери – придавала юному принцу несвойственную его натуре серьезность. Порывисто опустившись на колени, он склонил голову и произнес древнюю ритуальную фразу:

– На рассвете жизни своей я пришел узнать о том, что грядет. Вы… скажете мне, отче?

– Здесь говорю не я. Моими устами вещает Она, владычица судеб человеческих. Встань, сын мой. Испей из Чаши Судьбы, отвори свое сердце и мысли.

Юноша взял чашу, полную воды, но от волнения рука его дрогнула, и в тишине раздался короткий всплеск – брызги пролитой жидкости окропили плиты под его ногами. В испуге он оглянулся на Прорицателя, но тот жестом показал: «Пей».

Принц сделал несколько глотков.

– Испытания, уготованные тебе, ты сам разделишь на двоих, – печально улыбнулся старец и, закрыв глаза, безошибочно коснулся головы, груди и рук юноши. – Собери упущенное.

Принц заколебался, потом сжал губы и, тихо прошептав заклинание, провел рукой над полом. Тут же все пролитое до капли вернулось в чашу.

– Так же и в грядущем – потерянное однажды верни в чашу жизни своей. И испей. Будь то самый горький яд, обернется он нектаром.

Одним большим глотком допив из чаши, юноша застыл в ожидании.

– Ступай. – Прорицатель развернулся, чтобы уйти.

– Это… все?! – неверяще переспросил принц.

– Ты должен покинуть Храм до рассвета. Лучи солнца вот-вот коснутся крыш.

– Но, отче, вы же ничего мне не сказали! – кинулся юноша наперерез старцу.

– А ты настойчив и многого ждешь от жизни, – приостановился тот. – Будь по-твоему. Слушай. Настанут для тебя лихие дни… Та дева, что спасет не раз, судьбою предназначена тебе: она твоей избранницею станет и залогом верного пути. Ее узнаешь ты по знаку, связующему ваши длани. И выбор чести путь определит: идти в забвение и тьму иль к славе небывалой!.. Большего я сказать не могу. Теперь уходи не медля. Коль не встретишь свой рассвет за вратами Храма, быть беде.

Старец подтолкнул юношу к выходу, и тот стремглав бросился прочь. Радостно заржал белый жеребец в богатой сбруе, поджидавший хозяина у неприметной боковой дверцы. Вскочив в седло, принц пустил коня галопом, и, едва миновал храмовые врата, лица его коснулся первый луч солнца.

– Хэйя! – раздался ликующий возглас принца. Он помчался по пустым улицам по направлению ко дворцу. Трое всадников, ожидавшие за воротами, молча присоединились к нему, торопясь поспеть за горячей юностью своего господина.

Над Вианной, столицей королевства Лаэнтер, вставало солнце.

Часть первая

Дети разных миров

Глава 1

Знакомство

Представьте себе природную среду, где человек без специальных защитных приспособлений неизбежно погибает через несколько десятков минут. Это не жерло вулкана, это наша страна зимой.

А. П. Паршев

Засиделась я сегодня в библиотеке. Моя шубка одиноко болталась на вешалке, и гардеробщица неодобрительно поджала губы, выдавая ее. Чтобы не раздражать еще и охранника, также недовольно зыркавшего в мою сторону, я поспешно оделась, сунула книги в пакет и выскочила на улицу. Уже стемнело. Морозный ветер тут же забрался за шиворот, заставив зябко передернуть плечами. Я остановилась и решительно расстегнулась. Надо как следует намотать шарф и поднять воротник, до остановки топать минут пятнадцать, да еще неизвестно сколько ждать маршрутку. Пока поправляла одежду и заново застегивалась, руки сковало морозом. Негнущимися пальцами достала пушистые рукавицы, натянула их и быстрым шагом рванула через сквер у театра, мимо стадиона. С реки дул ветер, из-за вечно не застывающей воды стоял густой туман. К остановке подбежала уже бегом, из последних сил волоча тяжеленную сумку с книгами. Уф! Еле успела. На автобусе, конечно, дольше, зато ждать не пришлось. А народу! Час пик, однако. С трудом пробившись к поручню, попыталась поудобнее пристроить сумку, чтобы не держать ее на весу. Неудобная, собака. Но жаловаться не приходится, надо спасибо сказать, что почти все заказанные книги выдали. По крайней мере, одну контрольную можно будет написать дома, а не таскаться каждый день в библиотеку. В такие-то морозы! Градусов тридцать сейчас, не меньше. Зима пришла…

Свою остановку я чуть не проспала. Полупустой автобус уже подъезжал к Приморскому, когда я встрепенулась и рванула к водителю – заплатить надо, а я еще деньги не вытащила. Тот сердито буркнул: мол, сидят всякие до последнего момента, – я расплатилась и выскочила. Спасибо, матом не покрыл, но все равно неприятно. Не люблю с людьми ссориться. Так, сколько у нас времени? С трудом добравшись до часов под рукавами шубы, свитера и блузки, в свете фонаря разглядела – без пяти восемь. Черт, магазин возле дома сейчас закроется, а мне надо что-нибудь на выходные купить, в холодильнике шаром покати. Придется в мини-маркет зайти, хоть это и дороже. Да и охранник там вечно маслеными глазками на меня пялится, старый хрыч! Купив хлеб, биойогурт, котлеты, колбасу, зефир, не удержалась, взяла две рыбки моего любимого соленого омуля. Мням! Вот сейчас приду – и с картошечкой его. От таких вкусных мыслей даже слюнки потекли. В предвкушении ужина силы удвоились, взяв в руки по сумке, почти бегом понеслась к дому. Блин, нос мерзнет, а обе руки заняты. Ну еще чуть-чуть. Осталось перейти не слишком оживленную дорогу, а там пять минут ходу. Туман все густел, мороз еще покрепчал. Ночью, наверное, не меньше минус сорока будет. Оглянувшись, нет ли машин, рванула через дорогу, и тут в тумане прямо впереди меня возникла человеческая фигура. Чуть не налетев на нее с размаху, в последний момент затормозила, при этом сумки по инерции вылетели вперед и задели человека. Тот молниеносно развернулся, что-то выхватывая из-под одежды.

– Простите, – пискнула я и тут разглядела, что незнакомец сжимает в руке. Мамочка! Нож! Я испуганно отшатнулась, но мужчина уже остановил руку, занесенную для удара. Окинув меня быстрым взглядом, он спрятал нож и что-то сказал. Не по-русски! Я попятилась, чтобы обойти ненормального, попутно отметив, что одежда на нем, мягко говоря, странная. Но тут в глаза ударил яркий свет фар, в уши ворвался резкий звук автомобильного сигнала и визг тормозов, и не успела я сделать и шага, как что-то сильное подхватило меня и швырнуло на обочину. Водитель остановившегося почти поперек проезжей части джипа с матами вылез из машины и направился ко мне:

– Вы что, мать вашу, творите! Совсем…!

Дальше последовала абсолютно матерная тирада. Я, ошалев, сидела в сугробе, пытаясь сообразить, что же произошло. Как я очутилась на обочине?! Дрожащими руками ощупала руки-ноги, голова на месте, вроде ничего не болит. Надо встать. Бли-ин! Книги библиотечные! Не обращая внимания на орущего мужика, принялась собирать разлетевшиеся из пакета книги. Меня трясло. Я только что чуть под машину не попала! Развернувшись, чтобы подобрать сумочку и вторую сумку, с продуктами, заметила, что участников ДТП прибавилось. Тот мужик, на которого я налетела посреди дороги и из-за которого, собственно, чуть не случилась авария, держал водителя иномарки за грудки и, в ответ на его маты, что-то угрожающе говорил. Все на том же непонятном языке. Наконец обалдевший водитель вырвался из рук незнакомца, покрутил у виска и, плюнув в его сторону, побежал к машине. Джип, яростно визжа тормозами, развернулся и, набирая скорость, унесся вдаль. Я покачала головой. Мужик-то не виноват, а в таком состоянии за рулем – доехал бы до дома. Народ, оглядываясь, проходил мимо. Жертв нет, а мороз лишнее любопытство отсекает напрочь. Я тоже вылезла на дорожку и пошла к дому. Хотела пойти! Рывок сзади остановил меня на полушаге. Я испуганно вздрогнула. Опять этот мужик с дороги. Мм, точнее сказать, парень, довольно молодой. Смертельно бледный – даже в свете фонаря видно – незнакомец стоял передо мной, что-то спрашивая, по-моему, на разных языках. Вот только ни одного слова я не понимала. Чего он от меня хочет? И тут голову пронзила мысль, что он же стоял рядом, когда на нас вылетел джип. Получается, это он меня толкнул на обочину. А может, его машина задела? Вон как побледнел, вдруг шок? Мне стало стыдно.

– С вами все в порядке? Наверное, надо в травмпункт, пусть врачи посмотрят, бывает, что человек от шока не чувствует боли. – Я говорила, а глаза сами собой прошлись по фигуре незнакомца, и результат меня озадачил. Одежда, еще в самом начале удивившая меня, представляла собой некий карнавальный костюм эпохи то ли Средних веков, то ли Возрождения, темные волосы рассыпались по плечам, на боку явно ножны, а из-за плеча что-то торчит, колчан, что ли? И без шапки.

Я подумала, что парень ведь замерз, вон его колотит крупная дрожь. Немудрено в такой-то мороз! Наверное, надо позвать его к себе, а там можно и «скорую» вызвать, если что, и позвонить, чтобы кто-то приехал за ним. В голове разгорелся жаркий спор на тему, что незнакомых мужчин с улицы вообще-то домой не приводят, но оставить человека, только что спасшего тебе жизнь, посреди улицы на морозе, да в легкой одежде, явно в шоковом состоянии – как бы бесчеловечно. Наконец голос милосердия победил, и я бросила:

– Ладно, пошли ко мне, там разбираться будем, я уже замерзла вся, да и вы тоже.

Видя, что незнакомец не двинулся с места – наверное, не понял, – я подхватила его под локоть и потащила к дому. Чтобы не молчать, принялась рассуждать вслух:

– Сейчас придем, выпьем горячего чаю и, может, как-то объяснимся. А потом будем разбираться со всем остальным.

Говоря это, я украдкой поглядывала на своего спутника. Тот уже не упирался, а быстро шел рядом со мной. Разглядев в моих руках сумки, бросил:

– Лиан таан вед?

И подхватил обе.

Я пробормотала: «Спасибо» – и прибавила шагу. Через минуту мы подошли к подъезду, я принялась выгребать из сумки ключ, еле нашла, домофон мигнул красными буквами «OPEN» – и мы наконец вошли в благословенное тепло. Так, теперь лифт. Ну надо же, с первого раза повезло. Двери распахнулись, и я вошла внутрь. Мой спутник, беспокойно озираясь и явно колеблясь, шагнул следом. Нажав цифру девять, я обратила внимание, что его лицо становится все более напряженным. Пока мы поднимались, он стоял как каменный. Приехали. Створки разошлись, и я, на ходу выбирая ключ, двинулась к двери. При этом в голове настойчиво стучала мысль, что я полная дура. Вот сейчас мы войдем в квартиру, я закрою дверь. А что будет дальше? Может, он нападет на меня, изнасилует и убьет. У него же кинжал, или что это было? Что же мне делать, может, послать – прямо сейчас, шмыгнуть в квартиру и запереться на замок. Черт, у него мои сумки! Вздохнув и кратко помолившись: «Господи, хоть бы пронесло!» – распахнула дверь квартиры:

– Заходите.

Парень нерешительно шагнул внутрь, я помедлила и последовала за ним. Нашарив в темноте выключатель, зажгла свет в крошечной прихожей. Мой гость смотрел на меня расширенными глазами. Я сжалась:

– Что?

Да, более глупого вопроса не придумаешь. Он посмотрел на мою руку, потом на стенку и, наконец, на лампочку под матовым плафоном:

– Таун леэстан?

В ответ я пожала плечами и начала раздеваться. Сняла шубу, шапку, сапоги, взяла тапочки, потом обернулась полюбоваться на гостя, интересно, какая одежда у него под плащом. И наткнулась на пристальный изучающий взгляд. Мне стало не по себе. А если он сейчас и правда… Но додумать я не успела, потому что незнакомец отвернулся, явив спину, на которой и впрямь обнаружились колчан и лук. А когда он скинул плащ, я охнула. Да на нем целый арсенал! А одежда! Если это костюм, то очень детально проработанный и, похоже, сшитый из дорогой ткани. На тонких, ухоженных пальцах сверкает штук пять перстней с крупными камнями. И еще… На плаще и высоких сапогах моего гостя виднелись комья грязи! Которую раздобыть первого декабря да в мороз весьма затруднительно. Так мы и пялились друг на друга, изумленно и недоверчиво. Потом я рванула на кухню – ставить чайник. Парень прошел за мной. В обуви. Я оглянулась:

– Может… это… вы все же разуетесь? – И показала на его сапоги. Сейчас эта грязь отмерзнет, и мы будем иметь счастье лицезреть ее на полу. – И оружие можно тоже… снять, – махнула я рукой на его сбрую… э-э… портупею, черт, как оно называется-то?

Он как-то странно покосился на меня, но пошел разуваться и разоблачаться. Ладно, похоже, убивать меня не собираются, по крайней мере так сразу. Что у нас там дальше по программе? Горячий чай! От ужина я бы не отказалась, но придется потерпеть, сначала надо как-то разобраться с моим гостем. Посетив туалет и ванную, я продемонстрировала гостю местонахождение удобств. Когда он узрел на стенке туалета карикатурную картинку мужика, со спущенными штанами сидящего на унитазе с газетой в руках и надписью «Помни!» (ну я виновата? Это хозяйское добро. Все девчонки, приходящие в гости, хихикали над этой картинкой), то явно смутился. Я поспешила ретироваться. Чтобы не смущаться самой и не смущать гостя, ушла на кухню. Что у меня есть к чаю?

Вытаскивая чайные принадлежности, невольно прислушивалась к тишине за стенкой. Наконец в ванной зашумела вода. Ладно, сейчас он умоется, придет – и будем что-то решать. На дворе вечер, не оставлять же мне его на ночь, в самом деле. Есть же разумные пределы и благодарности, и доброте…

Как я выяснила спустя полчаса, в данном случае этих пределов не оказалось. Мы не понимали друг друга. Язык моего гостя был совершенно незнаком, даже близко ничего не вспоминалось. На предложение позвонить и выложенный на стол мобильник он отреагировал с редким пофигизмом. То есть посмотрел с интересом на мою дешевенькую «Nokia» и перевел взгляд на меня. Уходить он, кажется, не собирался. И вообще, при явном обалдении тем не менее продемонстрировал хозяйские замашки. Выложил на стол пару знакомо блестящих монет, подвинул ко мне и выжидающе уставился. Я подозрительно сузила глаза. Это что, он мне хочет типа заплатить типа за гостеприимство? Внутри нарастало чувство нереальности происходящего. Я покачала головой и отодвинула монеты. Одно из двух: или мне не показалось и это правда золото, или все это идиотская шутка. Если шутка, то я ему не завидую, после того как все закончится. А если не шутка… бред полный!

– Ну и что мне с вами делать, а? Вызвать милицию и сдать доблестным стражам правопорядка? – жалобно спросила я. Вроде и не за что с ним так. Да и давать показания на ночь глядя, а может, и ехать куда-то, как-то не хотелось. Ситуация. Придя к консенсусу с собой, я решила пока на все плюнуть и заняться ужином. На двоих. Есть хочется ну просто до безобразия. Читателей в библиотеке почему-то не кормят. Скажи мне кто сегодня утром, что вечером у меня на кухне будет сидеть молодой, в общем-то симпатичный мужчина, а я буду кормить его ужином и при этом абсолютно не знать, что с ним делать, я бы долго смеялась!

Пока я возилась с рыбой и картошкой, мой гость отправился прогуляться по квартире. Хотя где там гулять-то? Стандартные тридцать квадратов, обстановка тоже сиротская. Хозяйка квартиры справедливо сочла, что студентке вполне сойдет мебель восьмидесятых годов. Так что в комнате красовалась типовая советская стенка, пара древних кресел с журнальным столиком, не менее древний телевизор на тумбочке и огромная двухспальная (или трехспальная) квадратная кровать по центру. Я поселилась здесь в сентябре и до сих пор особо не обжилась, стенка оставалась полупустой, телевизор почти не включала (чего по нему смотреть-то?). Большую часть времени проводила на кухне, где был стол, который я использовала в качестве обеденного и письменного. Ко мне часто приезжали общаговские девчонки – хоть помыться по-человечески.

Ожесточенно разделывая рыбу, я лихорадочно прикидывала разные варианты дальнейшего поведения. Судя по всему, мой новый знакомый остается на ночь. А кровать одна! Стелить на пол нечего, из кресел лежбище не соорудишь, даже при помощи кухонных табуреток. И как спать, скажите мне на милость? В одной постели с незнакомым парнем! Конечно, она широкая, так что там можно спокойно расположиться, не боясь встретиться. А если приставать полезет? Что я буду делать? Правда, пока он ведет себя вполне корректно, но кто его знает… А раздеваться друг перед другом как? И отвернуться не попросишь, ни хрена ведь не понимает.

Такие мысли заставляли краснеть лицом к мойке. Я повернулась и вздрогнула: гость стоял в дверях и пристально следил за моими манипуляциями с газовой плитой. Изумленное выражение уже сползло с его лица, он только задумчивым взглядом провожал все мои движения. Я покраснела еще больше и рассердилась, отчего обычно начинаю грубить. Сердито начала накрывать на стол.

– Садись, – взглядом показала на стул, – ешь. Потом иди спать. Но утром я вызываю милицию, пусть они разбираются, откуда ты такой взялся! Имей в виду.

Увидев на столе рыбу, мой гость повертел в руках вилку и что-то настойчиво начал спрашивать, указывая на нее. Я пожала плечами: ему что, специальных приборов не хватает? Ужин прошел в молчании. О чем говорить, если все равно не поймешь друг друга? С аппетитом умяв свою порцию, парень красноречивыми жестами попросил выпить. Нет, не чаю. А явно чего-то алкогольного, потому что не узнать изображенную бутылку было невозможно. Однако! От скромности не помрет. Налила ему и себе чай, на который он слегка так поморщился и вздохнул.

Задумчиво прихлебывая кипяток и закусывая его зефиркой, смотрела в сторону, думая, что вариантов личности моего нового знакомого на самом деле немного.

Вариант первый. Иностранец-актер, который почему-либо остался посреди улицы в мороз. Ну бывает же, может, его ограбили. У нас тут как раз театр недалеко. «Да-да, из театра вышел в костюме и заблудился. А на обстановку он так странно смотрит, потому что в просвещенной Европе давно такого старья нет», – добавил внутренний голос.

Второй вариант. Ненормальный или какой-нибудь ролевик, помешанный на Средневековье, который решил прогуляться в полном облачении по улице. За эту версию говорила его неопределимая речь (может, это эльфийский Толкиена?), одежда, странные манеры. «А что зимой холодно, он не знал или совсем дурак». Ехидна внутри не унималась. Я вздохнула. Ну и третья версия. Фантастическая. Думать о ней не хотелось.

Покончив с ужином, я отвела гостя в комнату, сдернула покрывало с кровати. Вот только сегодня постелила чистое белье, прямо как чувствовала. Потом указала парню на постель:

– Можешь ложиться здесь, а я лягу там. Вот здесь, – я все показывала жестами и выразительными взглядами, – граница. Надеюсь, ты ее не нарушишь!

А про себя подумала, что он уснет, тогда потихоньку тоже лягу. Сплю я чутко, так что любое поползновение в мою сторону почувствую. Вот только что я смогу предпринять? Положить под руку что потяжелее?

Пока убирала со стола, мыла посуду, в комнате все затихло. Я решала еще одну проблему: умыться на ночь или остаться в макияже? Решила, что лучше уж я рискну показаться загадочному незнакомцу утром ненакрашенной, какая есть, чем с размазанной на пол-лица тушью. Залезть под душ не решилась – шпингалет в ванной того, можно сказать, отсутствует.

Успокаивая бешено бьющееся сердце, решительно выдохнула: ну, пошла! Возьму ночнушку, переоденусь в туалете и вернусь. На цыпочках прокралась в комнату, не удержавшись, глянула на спящего парня. Слава богу! Догадался до конца не раздеваться. Из-под одеяла виднелась рука и часть груди – в белоснежной тонкой рубашке. В тусклом свете из кухни умиротворенное лицо показалось совсем другим, на удивление нежным – ну прямо ангел! Худощавое лицо в обрамлении темных, слегка вьющихся волос чуть пониже плеч, черные бархатные ресницы и брови, прямой нос, легкая восточная нотка в целом – и ни следа бритья или щетины. Обойдя кровать, начала шарить руками под подушкой и одеялом. Где же она? Черт, неужели с его стороны?! Я вытянула руку дальше, и тут пальцы наткнулись на что-то твердое и тяжелое, лежащее поверх одеяла. Наклонившись, в слабом свете заметила, как посреди кровати что-то тускло блестит. В следующее мгновение до меня дошло, ЧТО ЭТО! Согнувшись от смеха, я бессильно сползла с кровати на пол. У меня была истерика. Зажимая рот руками, я хохотала как сумасшедшая и не могла остановиться. Напряжение дня сказывалось. Этот! Этот придурок! Положил на пограничной линии, очерченной мной на постели! Свой МЕЧ! Не тот ножичек, что я видела на улице, а настоящий длиннющий меч! Блин! Как в рыцарских романах: блюдет мою невинность! Рассказать кому, будут ржать до потери пульса! Просмеявшись, с трудом стала вставать на трясущихся ногах и сразу наткнулась на взгляд своего гостя. Тот сидел на постели, смотря на меня, и в его глазах явно читался приговор: «Чокнутая!» Проследив мой взгляд на меч, от которого у меня случился второй приступ истерического хохота, уже во весь голос, он презрительно сощурил глаза и отвернулся. Ну раз наш герой оказался столь благородным и целомудренным, значит, бояться мне нечего. Я наконец углядела свою ночнушку – она была аккуратно сложена на краю постели с моей стороны. Черт! Кажется, это он ее сюда положил, я ее всегда кладу под подушку. Фиг с ним, мне уже плевать. Схватив ее, пошла на кухню. Быстро раздевшись, скользнула в полупрозрачную рубашку, погасила свет, вернулась в комнату и легла с краешка. Как же я устала сегодня! Уже на грани засыпания мне в голову пришла еще одна идея насчет личности моего таинственного незнакомца: уж не телевизионный ли это розыгрыш? Сейчас чего только не придумают на потеху публике! Как вам реалити-шоу под названием «Накорми и обогрей эльфа»? Шансы на то, что это так и есть, весьма велики!

Ночью мне привиделось, что надо мной стоит этот парень и сосредоточенно что-то шепчет, положив ладонь мне на лоб. Однако глаза мои тут же снова закрылись, и я спокойно уснула, что в принципе было бы невозможно, будь это по правде.

– Доброе утро! – было первое, что я услышала проснувшись. Сон моментально слетел. В голове промелькнули события вчерашнего дня. Я резко развернулась и села. Мой гость, уже одетый, устроился в кресле и пристально смотрел на меня. Лицо, вчера бывшее растерянным, а во сне ангельским, сейчас имело вид надменный и жесткий, отчего красивым совсем не казалось. Кстати, выглядел он несколько утомленным, как будто ночью не спал. И как мне вставать? – Теперь мы можем поговорить. Оденься, а я пока выйду. – С этими словами он спокойно поднялся и, не глядя в мою сторону, ушел на кухню.

А меня стало потряхивать – от злости. Вот гад, значит, по-русски он все же говорит! Ну сейчас я ему все выскажу, уроду. Какого… он меня вчера весь вечер разводил?! Со злости не сразу попала в рукава халата, потом запуталась в завязках. Поддев ногами тапочки, решительно направилась в кухню. Встав в дверях, уперла руки в бока, сузила глаза и набрала побольше воздуха в грудь. Ну все, теперь держись! Я человек мирный и даже робкий, но когда меня разозлят…

Короче, в следующие пять минут этот тип услышал о себе много нового и весьма нелестного. Повторять свою речь не буду, потому как цензурного там почти не было. Мой «собеседник», явно не ожидавший от жидкой на вид девчонки подобных эмоций, сперва опешил, потом поморщился, а потом неожиданно рявкнул:

– Молчать, женщина! – Я замерла с открытым ртом на полуфразе, столько власти было в его голосе. – Сядь и послушай меня!

Поскольку я замерла столбом, он подошел вплотную и положил руку мне на плечо, заставляя сесть на табуретку. Сам устроился напротив, за столом. Помолчав минутку, начал рассказывать:

– Я узнал ваш язык лишь сегодня ночью, из твоей памяти. Так что твои вопли абсолютно необоснованны. Вчера применять этот прием не стал, потому как видел, что ты напугана. Попробовал бы прикоснуться к тебе, наверняка услышал бы дикий визг, ведь так?

Я неуверенно кивнула:

– Пожалуй, да!

– Поэтому я дождался, пока ты уснешь, и спокойно считал ваш язык.

– Считал? Замечательно! И что дальше? Может, все же объяснишь, кто ты такой, черт побери! И почему шатался вчера по морозу в таком виде?! – выразительным взглядом окинула я одежду парня.

– Мне можно вставить слово? – ехидно поинтересовался он. Я разрешающе повела рукой. – Спасибо! – насмешливо поклонился мой визави, приложив руку к груди. Клоун! – Я попал к вам из другого мира. Как вернуться, пока сам не знаю. Мне нужна помощь.

Черные бархатные глаза с ожиданием уставились на меня. А я что? Понятно что. Мои губы разъехались в злой усмешке.

– Значит, комедия продолжается. У меня что, вид полной дуры?

– Я не лгу! – вскипел парень.

– Ну да. И ты… как тебя зовут-то, говоришь?

– Мое имя Даанэль, – официальным тоном и с полупоклоном произнес мой собеседник. Ну прямо как на светском рауте.

– Даанэль? Какое интересное имя! Пусть будет так. Так вот, ты конечно же прибыл из магического мира и ты эльфийский принц! Примерно так?

– Я не эльф, по-моему, это невооруженным глазом видно. Хотя толика эльфийской крови во мне есть. И не принц. – Даанэль высокомерно посмотрел на меня. – Я король.

– Хватит! – ударила я кулаком по столу. – На тебе камера? Где она? Впрочем, неважно. Убирайся! Мне плевать, куда ты пойдешь, лучше сразу вызови свою съемочную бригаду, пусть подъедут, а то дуба дашь! Морозец с утра наверняка знатный.

– Я не знаю, что такое съемочная бригада и что ты подразумеваешь под словом «камера». Мне известны лишь слова, аналоги которым есть в моем родном языке. Сейчас мне нужна помощь, и я надеюсь получить ее от тебя… добровольно. Не хотелось бы прибегать к силовым методам.

Сказано это было угрожающим тоном. От взгляда Даанэля по коже пробежали мурашки. Я испуганно сжалась. В голове ударил тревожный набат. «Псих, точно псих! Как теперь от него отделаться? Спокойно! Психу надо подыгрывать, а как только улучу минутку, тут же звоню в милицию». Я опустила глаза:

– Какая помощь тебе нужна?

– Прежде всего, мне необходима информация о вашем мире. Он очень отличается от нашего, и у меня много вопросов. Ты на них ответишь?

– Хорошо, спрашивай.

– Я рад, что мы наконец пришли к соглашению. Кроме информации мне нужна теплая одежда, у вас слишком холодно; вчера за небольшое время, проведенное на улице, я едва не замерз.

– Э-э, где же я возьму зимнюю мужскую одежду? Как видишь, у меня мужчин в доме нет.

– А я и не стану носить чужую одежду.

– Предлагаешь купить? Это довольно дорого, я не миллионер.

– Купить?! Хочешь сказать, что у вас продается готовая одежда? Это же… глупо! Но в данных обстоятельствах я готов довольствоваться и этим, – торопливо добавил он. – Не знаю ваших цен, но, по-моему, полдюжины золотых с лихвой должно хватить на покупку всего необходимого.

– Можно я взгляну на твои монеты?

Вот сейчас и рассмотрим, что за денежки он пихал мне вчера. Сразу кое-что прояснится. Нумизматикой я увлекалась давно.

– Зачем? – полюбопытствовал Даанэль.

– Видишь ли, у нас в обращении другие деньги.

– Какая разница, золото ценится всегда и везде!

– Покажи, пожалуйста, хоть одну монету.

Если откажется, значит, точно китайская дешевка. Усмехнувшись, Даанэль вытянул из-за пазухи толстый замшевый мешочек, вытряхнул из него с десяток монет и придвинул мне:

– Ты сомневаешься в моей платежеспособности? Ну смотри.

Я вцепилась в золотистый кружок. Так, монета новенькая и блестящая, небольшая, где-то с наши два рубля, но толще. Тяжелая, по весу вполне сойдет за золото, но это еще ничего не значит. Разве что полить ее уксусом. Золото не разъедается кислотами и не темнеет. Другая проверка сразу не вспоминается. Вот еще в фильмах золотые монеты все кусают, интересно – зачем? А, наверное, чтобы посмотреть, нет ли под слоем позолоты другого металла. Кусать деньгу мне стало как-то неудобно. Так, что у нас с гуртом? Гурт есть, гладкий, с выбитыми по периметру символами. Значит, штампована на нормальном монетном дворе умными людьми. Ну и рисунок. На реверсе какие-то знаки, больше всего похожие на арабскую вязь, то есть ничего не прочтешь, даже цифры от букв я не отличила. А вот на аверсе меня ждал сюрприз. Спутать невозможно. С оттиска на меня смотрел тот, кто сидел сейчас за столом напротив, пристально наблюдая за моими манипуляциями.

– Это ты? – сам по себе вырвался вопрос.

– Разумеется. Это же деньги МОЕГО королевства, новые, только начали чеканить, после того как я взошел на престол.

Я вздохнула. Ладно, с деньгами подловить его не удалось. Более того, перебрав свои вчерашние версии, я поняла, что версия номер один уже неактуальна, а вот третья набирает обороты. Но и остальные сбрасывать со счетов рано. Я цеплялась за них, как утопающий за соломинку, иначе мой рациональный мозг не мог. Теперь я уже буду рада, если это розыгрыш. Потому что последние две версии сулят мне нехилые неприятности.

– Ты мне не веришь? – заметил Даанэль мои колебания.

Покусав губы, начала осторожно подбирать слова:

– Ну в такое трудно поверить. С тех пор как я узнала, что Деда Мороза не бывает, разочаровалась в чудесах. В жизни нет места сказкам. – Я жалко улыбнулась.

– Нет места сказкам?! Да ты с легкостью пользуешься удивительной магией, которую я даже не чувствую! Все увиденное мною вчера и сегодня просто не укладывается в моей голове!

– Магия?! Ты об этом, что ли? – показала я на плиту и чайник.

– Об этом и обо всем остальном. Для того чтобы творить подобное, нужен большой опыт, которого у тебя просто не может быть по причине юного возраста!

Как убежденно он говорит. Неужели можно так играть?

– Какого ответа ты хочешь?

– Расскажи о своем мире! – приказал Даанэль.

– Ладно, с чего начать?

– Как называется ваш мир?

– Мир? Планета, что ли? – уточнила я. Секунду подумав, он кивнул. – Наша планета называется Земля.

– Земля? Нет, не слышал. Почему у вас так холодно?

– Так Сибирь-матушка, трудно ожидать другого. Зима только началась.

– Хочешь сказать, будет еще холоднее? – Даанэль с ужасом смотрел на меня. – Как же вы здесь живете?

– Ну насчет холоднее не знаю, просто по календарю сегодня второй день зимы, – ответила я и хихикнула: – Весь мир кричит про глобальное потепление, а у нас ежегодно глобальное похолодание. Впереди три зимних месяца.

– А лето-то будет?

– Ах, лето! Как же без лета? Будет, но не скоро, через полгода снег сойдет, вот тогда и будет лето. – Привру немножко, все-таки снег в начале июня – это чересчур даже для нас, может, забудется и возмутится.

Но Даанэль только покачал головой и прошептал:

– Хаос и тьма! Почему же вы здесь живете? Неужели так везде?

– Не везде, это мы такие ненормальные, занесла нелегкая предков в эти гиблые места. Вот и маемся.

– Хорошо, этот вопрос мы выяснили. Перейдем к следующему. Что это вчера было на улице? Я даже не знаю, с чем сравнить. Тот мужчина, он был внутри этого, этого…

– Джипа, – подсказала я.

– Джипа? Что это?

– Это автомобиль. Ну, как сказать, механическая карета, без лошадей.

– Но как?! Сколько же нужно магии, чтобы заставить двигаться повозку, да еще с такой скоростью!

– Что ты заладил – магия, магия! У нас ее не бывает! Обычная физика и химия. В школе это проходят. – Я покосилась на Даанэля. – Ну у вас же должны быть гномы, которые в технике разбираются.

– Это гномы сделали?!

– Что? С чего ты взял? Нет у нас гномов. И других нелюдей тоже нет, – на всякий случай добавила я.

– Откуда же ты тогда про них знаешь? – подозрительно сощурился Даанэль. Я начала тихо похихикивать. – Что тут смешного, ты что-то недоговариваешь?

– Как тебе сказать, нет-то нет, но в книжках еще не такое прочтешь!

– Откуда же знает тот, кто написал? – не отставал дотошный тип.

– Да выдумки чистой воды. Так и называется – фэнтези… Слушай, я чувствую, что разговор затянется, может, попутно позавтракаем?

Даанэль поморщился. Было видно, что разговор крайне его интересует и прерываться он не хочет.

– Хорошо, но мы продолжим, договорились?

Я уже доставала из холодильника провизию.

– Между прочим, я даже не знаю твоего имени.

– Мое имя Мария, но лучше зови Машей.

При этих словах он поднялся, поймал мою руку и, склонившись в изящном поклоне, медленно приложил ее к своим губам:

– Рад познакомиться, Мария.

От изумления я открыла рот. И сразу стало не по себе. Первый раз в жизни мне целуют руку. При этом мы на кухне, а я в халате. Просто чудесно. Романтика-а-а! Сразу вспомнилось, кем он мне представился. Даже не какой-нибудь принц – король! А я-то со злости сразу с ним на «ты» перешла.

– А-а… э-э. Как же мне обращаться к тебе… к вам?

Я запуталась в словах и собственных чувствах и сама не заметила, как не просто поддержала игру, но начала в нее верить.

– До сих пор ты не очень задумывалась над этим. Предлагаю оставить все как есть. В вашем мире у меня нет королевства. – Даанэль помрачнел. – Да и в моем, возможно, не осталось.

– Как это?

– Ты же не думаешь, что я по доброй воле переместился в незнакомый мир? Мне оч-чень помогли в этом! – Кулаки короля сжались, по скулам заходили желваки.

– Ладно. Тогда, может, ты… вы…

Решительный жест остановил мою неуверенную речь.

– Мы уже решили не заморачиваться с титулами и остаться на «ты»! – улыбнулся Даанэль. – Странная манера общения у тебя, Маша. То ты краснеешь как маков цвет, а то демонстрируешь просто верх неприличного поведения, и одежда у тебя совершенно неподходящая для порядочной девушки. Никак не определю твой социальный статус.

Я возмущенно воззрилась на парня:

– Я?! Неприличного поведения?! Да надо мной все подруги ржут, что я свою девственность решила засолить до пенсии.

– А кто вчера весело смеялся над мечом на постели?! Не ты? Даже не представляю, что за женщина может обсмеять этот древнейший обычай! Только девица легкого поведения! – не менее возмущенно посмотрел на меня король. Я смутилась. Действительно, с его точки зрения, это верх неприличия.

– Именно что древнейший. У нас он встречается разве что в любовных романах. Наше общество очень далеко ушло от этого. К тому же я вовсе не весело смеялась, у меня просто истерика была после всего случившегося. Ты ведь, знаешь ли, совсем не похож на наших мужчин. А моя одежда самая обычная, ты других не видел.

Даанэль красноречиво смотрел на мои голые ноги. Я оглядела свой коротенький халатик, и мне жутко захотелось, чтобы он был хотя бы до колен. Ну не рассчитывала я форсить в нем перед малознакомым мужиком.

– Ну вот, опять покраснела.

В ответ я смогла лишь сдавленно прошептать:

– Может, ты перестанешь меня до этого доводить? – Справившись с голосом, добавила: – Мне и так очень неловко от всей этой ситуации. Я никогда не оставалась наедине с посторонним мужчиной дома, и как вести себя, чтобы это было прилично с любой точки зрения, просто не знаю. Я, пожалуй, переоденусь, а ты пока порежь колбаски с хлебом. Надеюсь, особы королевской крови на это способны?

Не поднимая глаз, ушла в комнату. Лучшее успокоение – в работе. Так что я стала прибирать в комнате. С опаской переложила меч в кресло, расправила постель, застелила и положила его обратно. Красивое и смертоносное оружие. Ну пусть лежит, главное – на острие не напороться. Но это вряд ли, потому что желание поваляться днем на кровати, раскинув руки-ноги, у меня теперь явно не возникнет.

Потом я стала думать, как одеться, чтобы выглядеть «прилично» и не нарваться снова на звание публичной девки. Ну нет у меня ничего такого, единственная длинная юбка, и та с ужасающими разрезами по бокам. А все остальное – гардероб современной студентки со всеми вытекающими последствиями. Решившись, надела брюки от делового костюма, в котором я ходила на экзамены, и относительно свободную блузку. Надеюсь, пронесет.

– Иди завтракать. – Голос Даанэля (надо, кстати, что-то делать с его именем, а то у меня язык сломается) настиг меня на застегивании пуговиц. Я глянула на часы: для успокоения он мне дал минут пятнадцать.

На кухне все вытащенное мной для завтрака было аккуратно сервировано на столе.

– Особы королевской крови должны владеть такими умениями, по сравнению с которыми накрыть на стол и убрать при необходимости – сущая ерунда. Это входит в программу воспитания королевских отпрысков. Прости, я больше не буду тебя смущать. Мир? – Парень серьезно и устало смотрел на меня. – Мы можем продолжить беседу за столом. У тебя нет вина?

Ну я над ним просто балдею!

– Твои извинения приняты. Мир. А вино за завтраком у нас не пьют. И вообще, это напиток для праздничных случаев, не самый дешевый, между прочим.

– Тогда расскажи о себе, коротко. Мне нужно знать о тебе хоть что-то, чтобы больше не совершать ошибок. Ты почти подросток, но живешь одна. Видимо, небогато. И у тебя много книг. Правда, прочесть я их не могу, придется учиться этому. Причастность к магии отрицаешь, так чем же ты живешь?

– Я студентка, учусь в университете на заочном и вольнослушателем посещаю лекции между сессиями. Приезжая. Пока меня содержат родители, но я ищу работу. А одна потому, что подруга, с которой мы снимали эту квартиру, ушла жить к своему парню, а за квартиру все равно заплачено до нового года.

– В вашем обществе это допустимо, то, что ты рассказываешь? – Мой собеседник вновь был изумлен.

– Да обычное дело в общем-то, а что тебя удивляет?

– У вас женщины учатся? И юной девушке возможно одной жить в чужом городе? И что значит – подруга ушла к парню?

– Женщины могут учиться наравне с мужчинами, так же как работать и обеспечивать себя. А наша мораль, согласна, весьма своеобразна. Отношения в обществе довольно свободные, особенно среди молодежи. Только…

– Что – только?

– Чем лучше договорные браки, широко практиковавшиеся в прошлом? Заставлять жениться людей равнодушных, а порой и неприятных друг другу – это отвратительно!

Даанэль с интересом слушал меня:

– Сколько тебе лет?

– Королям не говорят, что невежливо задавать такие вопросы женщине?

– Говорят, – успокоил меня Даанэль, – но тебе, по-моему, рано стесняться своего возраста.

– Мне восемнадцать, почти.

– Почти восемнадцать? – протянул он, недоверчиво оглядывая меня. – Я бы дал тебе меньше. Моей сестре тоже семнадцать лет, и ее рассуждения очень похожи на твои. Видимо, это свойство девушек данного возраста, – улыбнулся Даанэль, а потом помрачнел: – Я очень боюсь за нее, она осталась там совсем одна. Мне нужно вернуться как можно скорее, но без магии… не знаю, как это сделать. Тут у вас творится что-то странное. Применив всего одно серьезное заклинание, я чувствую себя выжатым досуха. Без вливания извне мои силы не восстановятся, но даже следов магического ветра я не чувствую. Не понимаю, как такое может быть, все населенные миры имеют естественный магический фон, это как… как атмосфера. А у вас его нет. Может, магия локализована в каких-то местах? Помнится, я читал о чем-то подобном. Мне надо найти такое место, там я смогу открыть Магические Врата домой.

– У тебя усталый вид. Ты плохо себя чувствуешь?

– Это потому, что ночью я изучал ваш язык. Он оказался довольно сложным, так что я слегка не рассчитал силы. А восстановить их неоткуда. И мне становится все хуже. Это магическая опустошенность, которая не прекратится, пока я не найду какой-нибудь источник магии.

– Как… ломка?! Ты можешь умереть?

– Надеюсь, до этого не дойдет. Есть способы восстановления сил. – Даанэль отвел взгляд. – Но тебе о них лучше не знать.

– Способы? Какие?

Прежде чем ответить, он помолчал, видимо что-то мысленно прикидывая.

– Это из раздела черной магии. Все живые существа наполнены магической Силой, можно получить ее при… взаимодействии. Для этого мне нужно выйти на улицу.

– Жертвоприношение? Ты с ума сошел! Убийство карается по закону!

– Ну почему сразу убийство. Есть не столь радикальные методы. Но обсуждать я их не буду, – предостерегающе поднял он руку. – Давай я тебе лучше изложу свой план действий, а ты послушаешь и поправишь меня, если я в чем-то ошибусь. Сейчас ты отправишься за одеждой для меня. Если у вас продается готовая верхняя одежда, то покупай все, что нужно по вашей погоде, денег у меня хватит. Я в это время попробую стабилизировать свое состояние, пока это возможно. Еще мне необходимо научиться читать и писать по-вашему, ты сможешь достать какую-то книгу с несложным текстом для этой цели? Потом я отправлюсь искать подходящую… кандидатуру для восстановления своих сил. А тебе в это время, наверное, придется пойти в гости к кому-то из подруг. Не нужно возражений, – поморщился Даанэль. – Мне самому неприятно об этом думать, но другого выхода я не вижу. Сейчас мне слишком плохо, чтобы думать о моральной стороне дела.

Я нервно сглотнула, представив квартиру, залитую кровью.

– У нас будут проблемы с законом.

– Если то, что ты рассказывала о вашем обществе, – правда, то вряд ли, – неприятно усмехнулся король. Я вытаращила глаза. Не поняла, что он собрался делать. – Есть возражения? По существу!

– Если ты обещаешь, что никто не пострадает, то возражений нет. Есть поправки и дополнения.

– Слушаю.

– Я не смогу пойти в магазин с твоими деньгами. Золото у нас – это не платежное средство, а скорее товар. Его можно продать, но для этого надо найти ювелира-оценщика. Сама я не стану ходить с золотом в кармане, пойдем потом, вместе. У меня есть деньги – на Новый год и день рождения отложены. Если ты пообещаешь возместить мои затраты, я куплю все, что тебе нужно… Дальше. Вот тут в шкафу одежда двоюродного брата, правда летняя. Он геолог и сейчас за границей в экспедиции, а свои вещи оставил у меня. Предлагаю тебе переодеться прямо сейчас, мала точно не будет. Какой у тебя рост?

– Четыре локтя.

– Хороший ответ. Еще бы знать, сколько это. Подожди, – буркнула я и пошла в комнату. Там вытащила спортивную сумку с вещами брата и начала потрошить ее.

– Я не надену чужие вещи. Не трать время зря. Лучше иди скорее в магазин. Мне сейчас нужно остаться одному. – В дверях стоял Даанэль с гримасой боли на лице. Я выпрямилась и твердо взглянула на него:

– Тебе необходимо переодеться. В мое отсутствие может кто-нибудь прийти, например хозяйка квартиры. Она любит неожиданно наведываться в гости. Это же ненадолго, я вернусь с новой одеждой. И надо спрятать твое оружие. Его никто не должен видеть. Если для избавления от боли тебе нужно, чтобы я ушла, то пойду прямо сейчас. Мне понадобятся твои мерки для обуви и одежды. Рост. – Я встала рядом. Так, на голову выше меня, значит, где-то сто восемьдесят – сто восемьдесят пять. – О, у меня же есть портновский метр. Сейчас быстренько тебя измерим. Нам нужен обхват груди. А рубашки, по-моему, различаются по вороту.

Когда я подошла к Даанэлю с метром в руках, нацелившись на шею, тот отшатнулся от меня как от чумной:

– Что ты делаешь?!

– Спокойно, душить не буду. Если хочешь, измерь сам свою шею и грудь заодно. Скажешь мне, сколько получится. А-а, черт, ты же цифры не знаешь! Придется все-таки мне. – Я осторожно приблизилась, растягивая метр. – Снимай свой этот… камзол. Рубашку можно оставить, она тонкая. Что ты на меня так смотришь, тебя что, не мерили никогда?

– Мерили. Только портные у меня мужчины… А, ладно, давай.

– Подними руки.

Стараясь пальцами не касаться тела, я осторожно продела ленту за спину парня, свела концы на груди. Так, что тут у нас? Сорок восемь – пятьдесят. Теперь шея. Приподнявшись на цыпочки, протянула ленту за шею. Как тут ее мерить-то? Угу, сорок один. Записать, а то забуду. Ногу мерить не буду, а то его кондратий хватит. И так весь напряженный, у меня у самой руки трясутся – много ли мужиков я мерила в своей жизни, разве что младшего брата. Смерю сапог.

– Переодевайся, а я пойду собираться. – Протянула ему футболку и спортивные штаны брата. С гримасой отвращения он взял вещи. – Все чистое, не делай такое лицо.

Через пятнадцать минут я вышла из ванной полностью готовая, заглянула в комнату. Король сидел в кресле с закрытыми глазами и болезненно искривленными губами. Переоделся все-таки, но размер оказался великоват, брат у меня здоровенный мужик. Однако августейшую персону теперь было не узнать.

– Даанэль… – тихонько позвала я. – Может, тебе врача вызвать?

– Ваши врачи мне не помогут. Ты уходишь?

– Да. Пойдем, покажу, как закрывается дверь.

В прихожей проверила, все ли взяла, надела сапоги, а шубу мне подал Даанэль, я протянула руки назад, и он ловко и бережно накинул мне ее на плечи. Шапка, шарф, рукавички в карманах.

– Ну все, пошла. Наверное, лучше, чтобы ты никому не открывал. – Я с сомнением взглянула на парня, который устало привалился к стене. – Нет, не получится, у хозяйки ключ, может и сама открыть, будет только хуже.

– Спасибо за заботу, я как-нибудь разберусь, – устало улыбнулся Даанэль. – Иди, – легонько подтолкнул он меня к двери.

– Закрывается и открывается вот так, – покрутила я ручку замка. – Ключи возьму, чтобы самой открыть.

Я распахнула дверь и сразу услышала, что у соседей щелкнул замок. Выходил сосед, которого провожала жена. Не слишком приятная пара – сорокалетние бездетные супруги. Я быстренько прихлопнула свою дверь и хотела проскочить к лифту, но соседи с одинаково ехидными ухмылками смотрели на меня.

– Маша! У тебя гость? – пропела тетя Лена. – Завела себе парня?

– С чего это вы взяли? Никого я не заводила, – попыталась откреститься я.

– Ну да, а то мы вчера не видели, что ты вечером пришла с хахалем и он не уходил. А утром орали на весь дом. Что это за костюм был на нем, а?

Вот ведь сволочи, в глазок подглядывали!

– Да это однокурсник мой, мы вчера с Геродота приехали, – вдохновенно начала я. – Ну посвящение для первокурсников устраивали, а потом… вот… надо было заехать.

Что врать дальше, я не знала.

– Эх, молодежь, ни стыда ни совести! Смотри, а то ведь хозяйке расскажем, а она и родителям позвонит, если что.

От возмущения я чуть не ляпнула, что сами не лучше – то один, то другой к себе таскают мужиков и баб. Лично сталкивалась несколько раз на площадке. Но в это время дверь распахнулась, явив злого Даанэля:

– По какому праву вы осуждаете девушку?! Маша, иди, я сам разберусь.

Я предостерегающе взглянула на парня, но тот успокаивающе кивнул мне, и я, закусив губу, пошла к лифту. Нажала на кнопку вызова, и, пока ждала, вопли сзади вдруг стихли, и соседка совершенно спокойно отправила мужа:

– Саша, ты иди, а то опоздаешь, а с молодым человеком мы поговорим.

Я не выдержала и обернулась. Сосед подходил ко мне, а Даанэль и тетя Лена уставились друг на друга изучающими взглядами. Тут подошел наконец лифт, и я шагнула в него, мысленно уповая на то, что у моего короля хватит ума не раздувать скандал.

Идя по улице, пыталась переварить события последних суток. Сейчас я уже не сомневалась в личности своего гостя. Странно, пары часов общения хватило, чтобы убедить меня на сто процентов. Ну невозможно так играть! И в порядочности Даанэля я была уверена, такой не кинет. Как ни смешно, меня сейчас волновал вовсе не тот факт, что я оставила в квартире малознакомого мужчину, а чтобы этот мужчина не натворил дел с соседями. И еще беспокоило его состояние, видно, его мучают сильные боли, но он пытается скрыть это.

Из подъезда по-быстрому позвонила девчонкам в общагу, чтобы они не приезжали сегодня на помывку, а я сама к ним заеду в гости. Объяснять ничего не стала, пообещала, что приеду – расскажу. Что врать подругам, я еще не придумала. Да и трепаться по телефону – недешевое удовольствие. Родители в этом году сами настояли на покупке сотового, чтобы звонить мне в любое время. А девчонки обзавелись телефоном вскладчину и держали его в комнате как квартирный.

Пробежка по магазинам отняла три часа. Сначала я пошла в книжный, потому что потом со шмотьем таскаться будет трудно. Консультант с удивленным видом выслушал мой сбивчивый рассказ про иностранца, который бегло говорит по-русски, при этом не зная даже алфавита, а теперь хочет научиться читать и писать. Предложил взять учебник грамматики русского языка для иностранцев. Я с сомнением пролистала его, но с ходу, конечно, не поняла, то ли это, что мне нужно, и смущенно попросила еще обычный букварь для детей, ну как-то же мы учились по нему! Взяла чек, мне надо будет отчитаться за покупки.

После книжного отправилась в ближайший торговый центр, в отдел мужской одежды. Чувствовала себя при этом странно. Я, конечно, покупала кое-что младшему брату и отцу в подарок, но обычно брала с собой подругу, чтобы посоветоваться. А ходить одной среди покупателей-мужчин или пар, выбирающих одежду, было неловко. Долго не могла решиться на что-нибудь конкретное – вдруг не понравится или не подойдет. А потом плюнула: наша мода ему все равно чужая, что ни возьми, будет непривычно. Так что главное, чтобы было тепло. Купила зимние ботинки, аляску с отороченным мехом капюшоном, комплект из вязаной шапочки и шарфа, меховые овчинные перчатки, свитер, утепленные джинсы и трико, пару рубашек. Ах да! И носки, несколько пар, теплых. Наслышана, что у мужиков это больное место. И тапочки, тапочки не забыть. Продавцы с интересом посматривали на меня, но объяснять я ничего не собиралась. В сторону белья только кинула смущенный взгляд и решила, что надо будет – купит сам.

Покупки стали в копеечку. М-да, если в ближайшее время не продадим его монеты, уже через пару дней в магазин будет идти не с чем. Дороговато обходится содержать короля, хихикнула я при мысли об этом. Потом зашла в аптеку, купила анальгин и спросила еще чего-нибудь от боли на всякий случай, вдруг ему поможет, и зубную щетку. Задумчиво покосилась на бритвы – все-таки не мальчишка, но вспомнила, что щетины на нем не заметила. Отца по утрам я помнила хорошо.

Нагрузившись покупками, возвращалась домой. Неслабые баулы получились, особенно ботинки оттягивали руки. Мороз, кажется, спал, но все равно желания задерживаться на улице не вызывал. Зашла в магазин рядом с домом. Купила пельменей, чтобы приготовить по-быстрому. Чем кормят королей, я представляла весьма смутно, но в любом случае денег на разносолы уже нет. Хорошо, хоть запас картошки у меня есть, с голоду не помрем. Почему-то в голове и мысли не возникло, что мой гость в ближайшее время куда-то денется.

Выйдя из лифта, невольно прислушалась. За моей дверью тихо, у соседей тоже. И сама не знаю, чего ожидала. Поставив сумки на пол, принялась греметь ключами, отпирая замок. Едва вошла в прихожую, навстречу мне из комнаты шагнул Даанэль, волосы которого влажно поблескивали. Наверное, ванну принимал.

– Ого! Смотрю, ты ответственно подошла к выполнению задания, – с уважением оглядел он размер сумок.

– Ага, я вообще такая, ответственная. Тебе лучше? – заглянула я в глаза короля и не увидела там и следов страдания.

– Я восстановил свои силы, хоть и не до конца, но по крайней мере теперь не испытываю дискомфорта.

– Ты пойдешь искать… кандидатуру?

– Нет необходимости, – неохотно пояснил он в ответ на удивленно поднятые брови. – Я уже.

– Как?!

– Соседка твоя Силой поделилась. На редкость неприятная и развращенная особа. – Король брезгливо поморщился и передернул плечами. – Но для моей цели подошла идеально. Кстати, выяснилась одна любопытная вещь. Видимо, из-за того что магией вы не пользуетесь, она даже не заметила, сколько Силы я из нее выкачал. Это облегчает мне жизнь. Давай показывай, что купила!

Я стала вытаскивать вещи, игнорируя недовольные взгляды короля. Наконец он не выдержал:

– Это у вас носят мужчины?

– Ты же видел соседа. Все одеваются примерно так же.

– Ну и мода у вас.

– Да уж какая есть.

– И как же я к ЭТОМУ буду крепить свое оружие?

– У нас не ходят с оружием. Это противозаконно.

– Шутишь?! – Даанэль был изумлен до глубины души. – А как же люди должны защищать себя? Или ты хочешь сказать, что у вас настолько безопасно?

Ну вот что сказать ему? Я пробормотала: «Моя милиция меня бережет» – и решила временно прикрыть эту тему – до тех пор пока не придумаю достаточно веских аргументов, чтобы убедить его оставить оружие дома, а то с него станется захватить свой арсенал.

Потом я попросила его примерить одежду – не ошиблась ли с размерами, проще сразу сходить обменять, хоть и не хочется снова выходить на мороз. Сама ушла. В ванной меня ожидал сюрприз – шпингалет был на месте, в исправном состоянии. Однако! Удачный король мне попался. Интересно, как он его чинил, в доме даже отвертки нет. Вымыв руки, пошла варить пельмени.

Результатом переодевания я осталась довольна – мой гость совершенно преобразился. Кроме королевской осанки, надменных взглядов и россыпи перстней на пальцах, теперь ничто не выдавало в нем царственную особу из другого мира. Правда, один раз он меня здорово насмешил – когда пришел с носками в руках и спросил, что это за такие странные короткие чулки. Я в это время пробовала бульон, поэтому обожглась и поперхнулась. Покраснев от еле сдерживаемого смеха, объяснила, что чулки у нас носят только женщины, и то далеко не все. Увидев, как сузились глаза короля, поспешила оправдать свое веселье:

– Ваше величество, ты отлично смотришься в своей одежде, и все ее детали прекрасно гармонируют друг с другом. Но в нашем варианте мужской одежды чулки не предусмотрены никоим образом. Более того, их наличие поймут превратно. – В ответ на удивленно приподнятую бровь сердито пояснила: – Сочтут голубым! – Все еще не понимает. За что мне это наказание?! – Это когда мужчина с мужчиной…

Ага, дошло наконец. Взбешенный взгляд короля я проигнорировала, так как пельмени вскипели и пришлось их срочно спасать, чтобы не убежали.

– Первый, кто посмеет сказать мне это, лишится своего языка! – вдруг выдал он. В ответ я чуть кастрюлю из рук не выпустила.

За обедом Даанэль почти не притронулся к еде. Вернее, попробовал один пельмень, поморщился и отодвинул тарелку. Потом он только изредка прихлебывал чай. Не понравилось. Скажите, какая цаца. Вместо еды он вновь начал донимать меня вопросами о нашем мире. От вопросов по обществознанию и истории техники мы как-то плавно переместились к сказкам. Даанэль велел мне рассказывать старые народные легенды и сказания, в которых упоминались магия и необычные персонажи. А заодно повспоминать о местах силы, как он их обозвал: не ходят ли у нас слухи о местностях, в которых часто творятся необъяснимые явления. Иными словами, его интересовали любые упоминания о проявлениях магии в нашем мире.

После обеда мы расположились в креслах по обе стороны журнального столика и продолжили крайне «содержательную» беседу, во время которой я с тоской косилась на свои книги, ожидавшие моего внимания. Скоро сессия, часы тикают. Его величество мои взгляды начисто игнорировал, видимо считая свои дела важнее. Слушая собранные со всего мира бредни о летающих тарелочках, снежных людях и, вкупе с ними, о принцессах всех мастей, русалках, колдунах и прекрасных эльфах, Даанэль серьезно кивал головой и что-то иногда записывал на листе бумаги, который стребовал с меня в начале беседы. Я вытащила ему пачку бумаги, ручку и карандаш. Он вопросительно покосился на них, повертел в руках, провел на листе несколько черточек и остался доволен. Рядом лежал учебник, раскрытый на карте мира, где он с моей помощью производил пометки. К вечеру на полях плотно исписанного изящной вязью листа было несколько мастерски выполненных миниатюр с изображениями сказочных существ. Несколько из них я определила: летящий дракон, фея с крылышками, грифон. Другие были незнакомы или знакомы смутно. Я восхищенно посматривала на рисунки – а здорово короли рисовать умеют! Наконец не удержалась:

– А рисование тоже входит в программу воспитания королевских наследников?

– Скорее наоборот. Это моя личная привычка. – Даанэль прикрыл лист ладонью. – Пожалуй, достаточно ваших сказок, общее представление я себе составил. Давай перейдем к вашей письменности?

– Ой, совсем забыла. – Я рванула в прихожую за маленьким пакетом с книжками. – Я же купила тебе два учебника, правда, не знаю, помогут ли они. – Выложила перед королем книги. – Вот это учебник русского языка для иностранцев, а это я взяла на всякий случай.

– Что за книга? – Он с любопытством листал красочные страницы.

– Букварь. По нему дети учатся читать, – кусая ноготь, неуверенно проговорила я. – Может быть…

– Отлично! С нее и начнем. Какая единица лежит в основе вашей письменности? У вас есть алфавит?

– Вот он, на форзаце. В нашем языке тридцать три буквы. Я буду их называть и показывать, ладно?

– Буквы, это хорошо, проще для меня. Подожди. Встань.

Я послушно поднялась. Даанэль поднял кресло и переставил его рядом со своим:

– Садись здесь, а то нам будет неудобно.

– Только давай я сяду с той стороны, а то будем толкаться руками.

– Почему?

– Я левша. А ты же пишешь правой рукой?

– Я владею обеими руками одинаково.

– Это необычно. Ладно, если так. Приступим? А, бэ, вэ…

Через час я утомленно потирала глаза. А король был бодр по-прежнему. Знания он впитывал как губка. Алфавит запомнил если не с первого, то со второго раза точно. А написание букв пошло и вообще на ура. Учитель из меня, конечно, тот еще, но с таким учеником заниматься было просто удовольствие.

Внимательно оглядев меня, Даанэль наконец спохватился:

– Ты, наверное, устала и проголодалась.

– Ой, да и ты тоже, погреем пельменей?

Король поморщился:

– Спасибо за предложение, но я не голоден. К тому же качество пищи оставляет желать лучшего. Сколько раз в день вы едите?

– Три раза – стандарт.

Даанэль с сочувствием смотрел на меня:

– Да, отсутствие магии накладывает отпечаток. Маг способен жить без пищи долгое время, силы он черпает из своего магического резерва.

– Но вчера ты на аппетит не жаловался, да и утром тоже.

– Вчера и особенно сегодня утром мои силы были подорваны. В таком случае нужно регулярно питаться, иначе погибнешь. Сейчас я себя хорошо чувствую, так что ты иди поужинай, да и можешь спать. Систему вашей письменности я понял, ночью буду практиковаться.

– Ты будешь заниматься всю ночь?

– Сон мне нужен не так как тебе, да и время поджимает.

После ужина и ванны я увидела, что Даанэль переместился в кухню. Я осторожно присела на табуретку. Он оторвался от чтения букваря и светло улыбнулся:

– Замечательная книга! Для детей в самый раз. У нас таких нет, и учиться читать мне приходилось по нудным хроникам. Если я вернусь… когда вернусь, – поправился он, – то непременно введу букварь у себя. Ты хотела о чем-то спросить?

– Да. Какие у тебя планы на завтра?

– Ты говорила, что можно продать золото. Предлагаю этим и заняться.

– Завтра воскресенье, выходной. Вряд ли попадем в ювелирный магазин к оценщику.

– Выходной? Что это?

– В выходные большая часть контор закрыта, отдыхают.

– Все же странный у вас мир. Как можно отдыхать, если есть клиенты или покупатели? Это же потеря прибыли!

– А у вас что, совсем не бывает выходных?

– Ну какие выходные, например, у короля, сама подумай! Почему-то народ считает, что жизнь правителя – сплошные удовольствия! Да любой бал, где придворные развлекаются от души, для короля – забота и работа!

Видимо, его величество был задет за живое.

– Верю, верю! – замахала я руками. – У меня есть другое предложение. В ювелирный мы, конечно, зайдем на всякий случай, но можно еще попытаться продать золото коллекционерам-нумизматам. Таких монет они уж точно не видели, еще бы знать, насколько золото чистопробное.

– Это золото высшей пробы. На моем монетном дворе из другого не чеканят. А у тебя есть знакомый коллекционер?

– По воскресеньям собирается клуб нумизматов. Я захаживаю туда и кое с кем знакома. Можно попробовать.

– Так и поступим. Когда они собираются?

– В двенадцать часов. Ну в полдень.

– Договорились. Иди спать.

– Ты правда не хочешь есть? Я могу что-нибудь другое приготовить.

– Правда. Но за заботу спасибо.

Я ушла в комнату. Сейчас высушу волосы и хоть просмотрю взятые вчера книги. Контрольную мне никто не отменит. Кинула взгляд на кровать – меч вновь лежал на середине. Когда я вернулась из магазина, его не было и вообще все оружие исчезло. Расчесав волосы, оставила их пока распущенными, потом заплету в косу, они у меня сейчас хоть не очень длинные, до середины лопаток, но ночью мешают. Все собираюсь сделать стрижку – надоели до ужаса, да руки не доходят. Аккуратно вытянула покрывало из-под меча и изумленно уставилась на постель: белье было мое и не мое – рисунок тот же, но чистое и гладкое, без единой складочки. Что за чудеса? Король постарался? Привык спать на новом белье?

Я нырнула под хрустящее одеяло и взяла книжку из стопки. Угу, «Восстание Уота Тайлера», поглядим, есть ли что полезное. Вооружившись карандашом, углубилась в сладостный мир английской истории. Обложившись книгами и зачитавшись о подлости средневековых властителей, не заметила, как подкрался король, вполне реальный:

– Кхм. Я думал, ты спишь.

От испуга я вздрогнула всем телом.

– Тоже решила немножко позаниматься. Сессия скоро.

– О чем читаешь?

– О том, какие нехорошие короли встречались в нашей истории.

– В самом деле? Дашь мне почитать? Всегда любил историю.

– Да пожалуйста! Выбирай любую. Кстати, у меня есть учебник по религиоведению. Кроме главных религий мира там есть описание небольших культов разных народов. Ну шаманы там всякие… Может, найдешь в нем что полезное.

– Давай! – обрадовался Даанэль.

– Э-э. Возьми вон на полке том в зеленом переплете.

Вставать я не хотела, потому что уже переоделась в ночнушку, а в ней такие вставочки есть, прозрачненькие. Мне ее девчонки в прошлом году на день рождения подарили, сказали, что непременно пригодится. А купить сегодня что поприличнее я, конечно, не догадалась.

– Слушай, Даанэль (нет, определенно надо что-то делать с его именем), а зачем ты опять положил свой меч? Между нами вроде и так все ясно.

После утреннего разговора ни одного скользкого взгляда в мою сторону брошено не было. Король обернулся с книгой в руках, и лицо его было ну очень серьезным. Чеканя слова, проговорил:

– Меч останется на своем месте до тех пор, пока я сплю в этой постели. Ты что-то имеешь против?

Я неохотно ответила:

– Да нет, просто боюсь порезаться, он ведь, наверное, острый.

– Острый, и даже очень. А ты не приближайся к нему. Спишь ты очень тихо, как я заметил, так что случайно не порежешься. – С этими словами король вышел. Кажется, разозлился.

Я собрала книги с постели, дотянулась до выключателя и закрыла глаза. Что день грядущий нам готовит?

Даанэль лег уже под утро, я слышала, как он раздевался, и почувствовала колебания кровати. Тут же все затихло, и я снова уснула.

Глава 2

Выход в свет

Воин ли тот, кто в поле один?

Проснулась я от звонка в дверь. Ошалев со сна, подскочила, накинула халат и рванула к двери. В голове заметались страшные мысли, что это хозяйка квартиры. Наверное, соседи все же доложили. Что делать? Открыть придется, она бесцеремонная, может и сама войти. Один раз я была в ванной и не слышала звонка, а когда вышла, обнаружила хозяйку, придирчиво осматривающую кухню.

Прикрыв дверь в комнату, решила, что грудью встану, но дальше прихожей не пущу. Скажу, что заболела гриппом. Состроила несчастное лицо и хриплым голосом спросила:

– Кто там?

– Машка, открывай, это я.

– Танька, чего тебя принесло в такую рань?

– Открывай быстро, говорю. Я тебе щас шею намылю!

Я с неохотой потянулась к замку. Не пустить ее не получится. Танька решительно рванула дверь и ввалилась в прихожую. Оглядела меня, сузив глаза:

– Живая? Ну щас получишь у меня! Ты куда пропала? Мы с девками за ночь чуть с ума не сошли! Главное – позвонила, таинственным голосом сказала не приезжать и обещала сама заехать. Мы ее ждем, извелись все! А ее нет! Почему телефон не отвечает, а?!

Ой! Я же про девчонок вчера совсем забыла! И правда звонила им. А потом закрутилась тут. Забыла перезвонить, отбой дать, а телефон, поди, сел. Я яростно зашептала:

– Не ори ты так, соседей перебудишь.

– Чего?! Как это – не ори?! – еще больше взвилась подруга. – Что у тебя случилось?

– Да ничего не случилось. Слушай, давай я потом позвоню, все объясню, чесслово.

– Ну ты, Машка, нахалка! Я чуть свет подскочила, приехала ее проверять, живая ли вообще, а она еще меня за дверь выставляет! Даже не оправдывается! Я замерзла как цуцик, никуда не уйду, пока ты вразумительно мне все не объяснишь.

На этом месте челюсть у Таньки отвисла, глаза стали натурально круглыми, а смотрела она мне за спину:

– Вот это да!

Я обернулась. Дверь в комнату беззвучно отошла, и в первых лучах начинающегося дня была отлично видна часть постели, на которой мирно почивал его величество король Даанэль. Бли-ин! Черт, черт, черт!

Я захлопнула дверь и обратилась к стоящей с открытым ртом подружке:

– Говорю же тебе, не ори. Человека разбудишь.

– Вот так наша святая Мария! В тихом омуте черти водятся. Значит, ничего не случилось, да?! – Глаза Таньки разгорелись в предвкушении сенсации. – Это кто такой? Ты же у нас сама чистота и невинность! – Говоря, подруга попутно начала раздеваться. Я тяжко вздохнула:

– Это не то, что ты подумала.

– Да? А что, в данном случае есть варианты?

– Представь себе, есть. Пошли на кухню, раз уж все равно разделась.

Танька уже снимала сапоги:

– Слушай, а где его одежда? И обуви нет.

Ну правильно, мы ж обновки еще не вывесили в прихожую.

– «Где», «где» – в Караганде! Какая тебе разница?

– Ой, темнишь ты что-то, девонька. Давай рассказывай.

Я прошла на кухню, а Танька пошла в «удобства». Вернулась, торжественно сияя:

– Ага, у тебя там две зубные щетки стоят! Колись давай!

Тут ее взгляд упал на стол, где на уголке мирно притулился букварь и учебник по религиоведению со вложенным в него листом.

– Это чего?

Ну вот что я ей сейчас объяснять буду? Подруга бесцеремонно раскрыла учебник и вытянула из него лист, исписанный Даанэлем:

– Ух ты! Да это ж ты, классно! Он рисовал?

Я выдернула из ее руки лист и увидела на полях две женские головки. Одна – незнакомая красивая девчонка с капризным ротиком и волосами, убранными в высокую прическу, а вторая – вторая и впрямь я. Не слишком красивая, лицо «типическое-типическое», как говаривал герой одного фильма, но похожа так, что невозможно ошибиться. Мои чуть раскосые глаза, нос почти прямой, но с немного вздернутым кончиком, широкие скулы, остренький подбородок, светлые брови; волосы собраны в простой хвост. Блин, да я сама своих черт так не знаю! Сразу подумалось: как бы заныкать этот листочек? Всегда мечтала иметь свой портрет. Подруга требовательно смотрела, ожидая объяснений.

– Чай будешь? Тебе с чем? – задала я чисто риторический вопрос, лихорадочно придумывая, что бы такое соврать, чтобы убедительно вышло.

– Ты не финти. Рассказывай давай.

На этом месте нас прервали, к моему счастью. Как всегда неслышными шагами вошел Даанэль, в джинсах и новой рубашке, оглядел высокое собрание и изрек в своей манере:

– Доброе утро, дамы! Маша, у нас, кажется, не были запланированы гости? – И выразительно посмотрел на меня.

Ага, попробовала бы я не пустить Таньку, да она бы весь дом разнесла по кусочкам.

Та цепким взглядом оглядела парня с головы до ног, задержавшись на прическе и руках со сверкающими кольцами (не мог снять, а?), потом приторно улыбнулась:

– Приятно познакомиться. Как тебя зовут, погубитель невинных душ?

Вот язык без костей у человека! Я тяжко вздохнула:

– Знакомьтесь. Таня – Даан… Данил.

Кинула предупреждающий взгляд на короля: «Молчи, пожалуйста, не лезь». Тот вскинул бровь, а потом низко склонился и повторил вчерашний трюк с целованием руки. Видимо, этот ритуал у него въелся в плоть и кровь. Я аж скривилась от досады: что ж он творит-то!

– Вау! Машка, ты где такое чудо откопала?! – с выражением полного восторга на лице спросила Танька.

«Молчи, Даанэль, молчи».

– Данил, пойди, пожалуйста, убери то, что лежит на постели. Если Татьяна ЭТО увидит, будет… смущена. Примерно как я позавчера.

Огонек понимания мелькнул в черных глазах.

– Как скажешь. – Король развернулся и вышел.

– Что там у вас на постели? – Любопытные Танькины глаза поедали меня.

– Та-ня! – раздельно произнесла я. – Есть для тебя хоть что-то святое?

Подруга немного сдулась:

– Ладно-ладно. Я все поняла. Сейчас ухожу. Но с тебя, – обернулась она, подняв палец, – бутылка шампанского, которую ты мне проспорила, когда говорила, что до восемнадцати ни-ни!

– Танька! Убью!

– Уже ушла. – Колыхая телесами, обтянутыми свитером и узкими джинсами, подруга поплыла по коридору. По дороге не удержалась и заглянула в комнату: – До встречи, Данил. Смотри не обижай нашу Марию, она девочка очень ранимая.

Я тихо рыкнула, а обалдевший король, по-моему, не нашелся что ответить.

В прихожей, приплясывая от нетерпения, не могла дождаться, когда Танька оденется. Та, облачившись, наклонилась чмокнуть меня и прошептала громким шепотом (а другим она не умеет):

– Смотри не упусти! Такой мужик! – И подмигнула.

В ответ я процедила сквозь зубы:

– Проболтаешься кому, язык укоротим, вместе! – И кивнула в сторону парня. Подруга сделала честные глаза:

– Ну что ты, я – могила! Никому ни слова!

Ох, с трудом верится. Когда Танька наконец вышла, я облегченно выдохнула, но сразу поняла, что рано расслабилась. Даанэль скептически смотрел на меня, скрестив руки на груди:

– Да-а! Ты на ее фоне просто образец добродетели. Кто эта особа?

– Да подружки всполошились, я же вчера обещала приехать, а потом забыла перезвонить, отменить. Вот она и явилась, чтобы убедиться, что я жива-здорова.

– Она всегда такая?

– Всегда. Если понесло – танком не остановишь.

– А ты была права насчет одежды.

– Да?

– Одета она… даже не знаю, как и сказать.

– Бывает еще хуже. Она просто свою комплекцию не считает нужным скрывать.

– Еще хуже?!

– Ага, летом еще не то увидишь… ну если… не уедешь. Надеюсь, тебе повезет вернуться вскоре домой.

– А почему ты назвала меня Данилом?

– Твое имя слишком необычное, его надо изменить. Нам же по улицам ходить, с людьми общаться. А Данил – наиболее близкое имя по звучанию в нашем языке. Надеюсь, это тебя не обидело?

Даанэль пожал плечами:

– Надо так надо.

– А можно мне звать тебя Дэн, это уменьшительное, – просительно заглянула я в глаза парню. – Ну пожалуйста, мне так нравится это имя.

– Ладно, зови. Тебе разрешаю, я ведь твой должник.

– Заметано, – улыбнулась я, но тут же схватилась за голову: – Ты даже не представляешь, что за беда нас только что посетила!

– Почему беда?

– Не сомневаюсь, что она разнесет новость на весь универ.

– Она же обещала молчать!

– Ты просто не знаешь Таньку. Для нее это физически невозможно. Так что мы только что проводили мою погубленную репутацию.

– Мне очень жаль, что так случилось. Что я могу сделать, чтобы оправдать тебя?

– Боюсь, что ничего.

– Тогда зачем ты ее вообще впустила?

– Да ты ее не знаешь! Попробуй я ей не открыть, она бы полгорода собрала, во главе с отделом по борьбе с терроризмом, чтобы меня из заложников спасти. Поверь, она на это способна. И в первую очередь зашла бы к соседям, а те рассказали бы, что вчера видели меня с мужчиной. Так что в любом случае информация бы просочилась. Я вот думаю, что случившееся – еще нехудший вариант. Ты явно произвел на нее впечатление. А не видя тебя, она бы выдумала мне в любовники какого-нибудь урода с жуткими интимными подробностями.

– А не урода, значит, можно? – с интересом посмотрел на меня Даанэль.

– Давай закроем эту тему, а? Сама вляпалась, сама и буду выпутываться. Я придумаю, как оправдаться. В конце концов, какое им дело до моей личной жизни? – взяло меня раздражение. Ну чего привязался, спрашивается? Может, это и к лучшему, что пойдут разговоры. А то отсутствие пятен на репутации к восемнадцати годам уже напрягает.

– У меня предложение. Ты же говорила, что вы можете общаться на расстоянии с помощью телефона. Позвони ей и попроси вернуться, а я немножко поколдую над ее памятью. Гарантирую, что она забудет эту встречу.

– Нет, что ты! – испуганно замахала я руками. – Я не хочу, чтобы тебя опять ломало от боли. Ты ведь говорил, что не до конца восстановился. Не-не-не, уж пусть лучше все будет как будет. В нашем обществе это не настолько осуждается, чтобы так рисковать.

– Ты так переживаешь за меня?

– Представь, переживаю. Мы в ответе за тех, кого приручили, – есть у нас такое выражение. Раз уж судьба распорядилась, чтобы ты попал именно ко мне, значит, есть в этом какой-то смысл. Я чувствую… ответственность, как бы смешно это ни звучало для тебя.

К концу своей пламенной речи я немного стушевалась.

– За тех, кого приручили, говоришь? А ну-ка посмотри на меня! – распорядился королевским тоном Даанэль. Не подчиниться я не могла. Взглянула в глаза парню и прочла в них предупреждение. – Не надо, Маша, – тихим голосом продолжил он. – Останови себя сейчас, пока нет никаких чувств. Это не нужно ни тебе, ни мне. Если я увижу, что ты не послушалась моего совета, – уйду в тот же день и дальше справляться буду сам. Надеюсь, что до этого не дойдет. Ведь пока мне необходима твоя помощь. Я могу рассчитывать на твое благоразумие?

У меня задрожали губы. Отчитывает как ребенка. И самое обидное, что он прав. Ведь шальная мыслишка уже мелькала у меня в голове. Я кивнула.

– Отлично! А вот лучше скажи мне, почему вы так странно реагируете на поцелуй руки? У вас что, дамам рук не целуют?

– Почти нет. Со мной, например, такое впервые произошло. Конечно, есть индивиды, которые могут и руку поцеловать, но это скорее для того, чтобы произвести впечатление. И уж наверняка никто не делает это так, как ты.

– Как – так?

– Ну с низким изящным поклоном и такой… естественностью, что ли.

– Ага. А как же тогда у вас поступают при знакомстве?

– Мужчины жмут руки, а женщине просто представляются, ну могут тоже руку пожать.

– А пожать руку – это как?

– Э-э, ну вот так.

Я попросила Даанэля подать мне руку, взяла его за кисть, слегка сжала ее пальцами и легко тряхнула. Он в ответ сжал мою ладонь. Ощущение было приятным, но он тут же высвободил свою руку:

– Я правильно ответил на пожатие руки?

– Да, вроде того. На самом деле каждый жмет руку по-своему. Кто-то вяло, а кто-то так сдавит, что кости хрустят. Знакомые мужчины, как правило, пожимают руки каждый раз при встрече. Это считается приветствием. А как у вас знакомятся и здороваются?

– Как с женщинами, ты уже видела, а с мужчинами раскланиваются. Чем выше ранг собеседника, тем ниже должен быть твой поклон. Я как король лишь киваю, а раскланиваюсь только с равными себе, и то весьма сдержанно. Хотя на самом деле все намного сложнее и сильно зависит от ситуации. Однако что-то мы отвлеклись от дел. Когда нам нужно выезжать?

Я посмотрела на часы:

– Время еще есть, позавтракаем?

– Давай, но попутно ты расскажешь мне о вашей денежной системе и как мы узнаем, достойную ли цену нам предложат за мои монеты.

Пока мы завтракали (точнее, я, потому что король вновь ничего не ел) и собирались для «выхода в свет», я просвещала Даанэля о поведении в обществе, в транспорте и предупреждала, чтобы он почаще смотрел на меня, а то ляпнет что-нибудь или сделает, потом греха не оберешься. По поводу оружия, конечно, вышел жаркий спор. Я утверждала, что днем в городе безопасно и ходить с любым оружием – напрашиваться на неприятности, тем более что документов у него нет, случись чего, загремит в милицию до выяснения личности, а ее не выяснят. Будет очень, очень плохо.

Король в свой черед выдвигал аргументы, что мы собираемся ходить с крупной суммой денег, оставлять их в квартире он не собирается, если в наше отсутствие спокойно может нагрянуть хозяйка. И все его инстинкты просто кричат о необходимости иметь при себе пару-тройку лезвий на всякий случай. И вообще, без оружия он чувствует себя раздетым.

Наконец мы сошлись на том, что он возьмет с собой один из ножей, который можно абсолютно незаметно скрыть под курткой и который не будет прощупываться при контакте с людьми (например, в переполненном автобусе). Я лично проверила результат, но подозреваю, что он все же меня надул, потому что активно лапать его я не решилась. Под насмешливым взглядом короля слегка похлопала его по спине и бокам и обреченно вздохнула:

– Ну пошли. И пожалуйста, не делай круглые глаза, если увидишь что-то из ряда вон в твоем понимании, и тем более не вздумай рваться в бой. Лучше потихоньку спроси меня, я объясню, что к чему.

– Ладно, заботливая ты моя. Я же не ребенок, с эмоциями справиться смогу.

– Ну-ну, – только хмыкнула я, – ты просто не представляешь все гримасы нашего общества. Так что не надо быть столь самоуверенным. Ой, еще забыла. Сними, пожалуйста, свои перстни.

– А их-то зачем?

– Во-первых, в глаза бросаются своей дороговизной. Мужики в побрякушках только очень богатые ходят, а ты сейчас одет на среднем уровне. А во-вторых, – я втянула голову в плечи, – опять же за голубого могут принять.

Гневно сверкая глазами, Даанэль яростно сорвал свои драгоценности, вытащил мешочек – другой, не тот, где лежали монеты, – и ссыпал их туда.

– Так лучше?

Одно кольцо, печатка абсолютно черного цвета, осталось на среднем пальце левой руки. Исподлобья взглянув на меня, пояснил:

– Это символ королевской власти. Его я снять не могу просто физически. Оно надевается при коронации и снимается только после смерти короля. Это моя единственная надежда на возвращение трона.

– Ладно, одно можно, с печатками парни часто ходят, хотя странное оно какое-то.

– Все правильно, это же не просто украшение, а мощнейший артефакт. Если бы он не был под завязку заполнен магической энергией, я бы не пережил неожиданного перехода через Врата. Сейчас он пуст, – грустно закончил Даанэль.

При выходе из квартиры мы опять столкнулись с соседями, которые откуда-то вернулись. Тетя Лена как-то странно посмотрела в нашу сторону – победно и ехидно – и что-то хотела сказать, но король демонстративно отвернулся от нее и, схватив меня за руку, потащил на лестницу.

– Ты что? – тихо спросила я. – Поехали на лифте.

Но парень только мотнул головой и еще крепче вцепился в мою руку. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что значительно потеплело. Даанэль закрутил головой по сторонам:

– Куда нам?

– Прямым ходом на остановку. Туда.

После недели морозов идти было приятно. На душе стало легко. На том месте, где мы встретились позавчера, Даанэль попросил меня задержаться, закрыл глаза и замер на добрые пять минут. Прохожие с подозрением косились на нас. Я пробовала растормошить парня, но он полностью ушел в себя. Потом открыл глаза:

– Можем идти.

– А что ты делал?

– Искал след своего пути сюда.

– Нашел что-нибудь?

– Очень слабый след, размыло его сильно, в мире с нормальным фоном такого бы не случилось. А жаль, я надеялся его использовать для обратного перехода.

Чем ближе мы подходили к основной дороге, тем тревожнее озирался Даанэль, наконец не выдержал:

– Что за гул? Мы к нему приближаемся.

– А, так это с дороги, машин много. Привыкнешь – перестанешь замечать. Я первое время тоже нервничала, у нас в городке нет такого количества автомобилей. Сейчас увидишь, вон за теми домами остановка.

Зрелище бесконечного ряда машин, движущихся по дороге, произвело на короля неизгладимое впечатление. Он замер с расширенными глазами, я дернула его за рукав и потянула к остановке. Ну да, по телевизору сегодня мы не наткнулись на передачи с наших дорог, да и изображение в стареньком «Рубине» оставляло желать лучшего.

– Ну как, Дэн, эмоции в порядке? – не удержалась я.

В ответ он дернулся, но промолчал. Выражение лица стало более спокойным. Пока ждали автобуса, Даанэль внимательно всматривался в окружающую действительность. Губы его что-то тихо шептали на родном языке. Но вообще он держался молодцом. Не паниковал. Я вспомнила свои первые впечатления от большого города, когда мы с мамой в прошлом году приехали поступать. Я была потеряна. Едва выйдя из здания аэропорта, предложила немедленно купить обратный билет и поступать в наш родной технарь. Потому что обитать в таком городе с его сумасшедшей жизнью казалось мне недостижимым умением.

Я объявила: «Наш автобус» – и подбодрила парня взглядом.

Автобус, в который мы сели, на удивление оказался полупустым. В смысле, что стоящих не было. Мы заняли последние свободные места. Оно конечно, лучше бы на маршрутке доехать, но район у нас проездной, маршрутку можно и не дождаться, все мимо проходят полные. Я искоса поглядывала на короля – шока нет? От такого способа передвижения. По его лицу ничего было не прочитать. Я уж хотела извиниться за неудобства, но тут началось…

На очередной остановке в автобус залезли две бабульки, точнее, одна еще с пыхтением поднималась по крутым ступеням, а вторая бодренько пыталась проскользнуть мимо нее в надежде на свободное место. Моего короля как пружиной подбросило. Он подал бабке руку и подвел ее к своему месту. Я тоже встала, обратилась ко второй:

– Садитесь.

Даанэль нахмурился и громко произнес:

– Здесь достаточно сидящих мужчин, чтобы уступить место женщине!

Слишком громко сказал. В ответ – тишина. Народ оглянулся, мужички демонстративно уткнулись в окошки. Я дернула его за рукав:

– Дэн, не надо. Я постою, меня сидя укачивает.

Тот в ответ внимательно оглядел пассажиров, скорчил презрительную мину:

– Да, похоже, мужчин-то здесь и нет! – На весь автобус.

Я зашипела:

– Перестань!

Но тут с заднего сиденья раздался голос:

– Ты за базар-то отвечай, понял?

Дэн усмехнулся:

– Похоже, я задел ваши нежные чувства… дамы?

Ну все, песец. Весь автобус уставился на нас.

– Дэн, не надо. Я же говорила…

Но король меня не слышал. Он пристально следил за реакцией двух гопников в конце салона.

– Ты че, в натуре! Повтори, че сказал?

– Я сказал, что МУЖЧИНА не станет сидеть в присутствии стоящей женщины, – раздельно произнес он. Я была в ужасе. Да он нарочно, что ли?! – Похоже, что все сидящие здесь – женщины.

В салоне раздался ропот. Некоторые усиленно отворачивались и делали вид, что их это не касается. Тетки одобрительно зашумели. Гопники привстали со своих мест:

– Ты, волосатый! Ща посмотрим, кто тут баба.

Не знаю, что бы было, но тут автобус тормознул у остановки, и из-за загородки выглянул водитель:

– Молодца, парень! Я вот тоже так считаю. А кто не согласен, – он выразительно посмотрел на гопников, – тот пусть топает пешком.

В двери уже заходил народ, оглядываясь на нас и обходя сторонкой. Гопники переглянулись и решили не связываться с водилой.

– А ну, – вдруг скомандовал тот зычным голосом, – мужики, встаем, уступаем женщинам место! Поактивнее, товарищи, а то вы так до вечера никуда не доедете.

Я вытаращилась. Видимо, в нем проснулся боевой дух. Народ, видя, что водила не шутит, задвигался. Мужчины смущенно поднимались под одобрительные взгляды женщин. Вокруг заулыбались. Сидящий рядом парнишка обратился ко мне:

– Присаживайтесь, девушка.

Я возмутилась:

– Да не хочу я сидеть!

Но Даанэль коротко распорядился:

– Садись. – Обратился к водителю: – Можно ехать. А я тут присмотрю, – и кинул обещающий взгляд на мужичков.

Я кипела. Какого черта он устроил? Если так каждый раз будет, так я с ним вообще больше никуда не поеду! Ведь предупреждала!

На следующих остановках входящие могли наблюдать удивительную картину: мужчины без звука поднимались и уступали место женщинам. За всем этим пристально наблюдали его величество и периодически выглядывающий водитель. Мужики уже и сами заворачивали вновь заходящих чересчур шустрых парней, норовивших проскользнуть на освобождающиеся места. Присмиревшие гопники, побухтев, вышли за две остановки до нас. А когда выходили мы, водила протянул Даанэлю руку и крепко пожал протянутую в ответ руку короля:

– Вот это настоящий мужик. Не то что некоторые.

И от денег отказался:

– Не надо, идите так.

Я упрямо попыталась сунуть деньги ему в руку: «Да вы что, возьмите, издалека едем», – но тот замахал руками:

– Я сегодня добрый, у меня жена сына родила! А ты береги своего парня, такие редкость сейчас.

Я про себя хмыкнула: «Даже не представляешь, дядя, какая редкость!» А вслух поздравила с сыном и начала спускаться. Внизу уже ждал Даанэль, галантно подав мне руку. Что оказалось совсем не лишним, потому что на обледеневшей нижней ступеньке я поскользнулась и непременно бы упала, если бы не была вовремя подхвачена.

Выходящие тетки одобрительно посматривали на нас. Какая-то толстуха с полными сумками громко обратилась к королю:

– Вот спасибо, молодой человек. Хоть раз как люди доехали. Да и сами мужики себя настоящими мужчинами почувствовали в кои-то веки.

Тетка явно намеревалась завязать беседу, поэтому я прервала ее:

– Извините, мы торопимся, – и кинула на Даанэля сердитый взгляд. Тетка удивленно посмотрела на меня и только подлила масла в огонь:

– Ты, никак, его ругать собралась? Жених твой, что ли? Да не вздумай! С такого мужика пылинки сдувать надо.

Я сжала зубы, чтобы не ответить. Чувствую, что сегодня еще не раз услышу добрые пожелания всячески оберегать драгоценную персону своего «жениха».

– Какой жених, это брат мой, из деревни приехал, городской жизни совсем не знает! – многозначительно посмотрела я на короля. – Пошли, Дэн, а то опоздаем.

Я потянула короля за угол ближайшего дома. Едва скрывшись с глаз пассажиров, развернулась к парню:

– Ты чего устроил, а? Вообще меня дома не слушал? Кому я про поведение в обществе битый час объясняла, не тебе?! Или по-русски разучился уже?

– Мария, немедленно прекрати разговаривать со мной в подобном тоне! – В голосе короля звучал металл.

– А в каком тоне с тобой разговаривать прикажешь? Чуть драку не затеял. Орал на весь автобус!

– Маша! Я слушал тебя, и очень внимательно. Правила «приличного поведения» усвоил.

– Тогда какого черта?! Зачем ты провоцировал этих двоих отморозков?

– Маша, не повышай на меня голос! Я делаю то, что считаю нужным! Мое воспитание не позволяет прощать некоторых вещей. Это первое. А второе – мне нужно было возбудить в этих, как ты их назвала, «отморозках», негативные эмоции.

– Зачем?!

– Хочу попробовать еще один прием из черной магии. Любое существо автоматически сопротивляется отъему своей магической Силы, даже если никогда ею не пользовалось. В спокойном состоянии из человека не получишь и грана энергии, а вот испытывающий определенные сильные чувства индивид – открытый кладезь, бери из него, если умеешь. Я умею, к счастью. И к сожалению.

– То есть для получения Силы тебе надо устроить скандал?

– Не просто скандал, необходим еще телесный контакт.

– Драка?! И ты собираешься это делать? Я не буду ходить с тобой по улицам!

– Драка – один из способов. Доведя противника до бешенства, я легко получу то, что мне нужно.

– А не боишься получить то, чего не нужно? Например, по морде! Извини, я хотела сказать, по своей королевской физиономии.

– Ты за кого меня принимаешь?! Я способен определить уровень противника до начала схватки. Может, я и не великий воин, но те двое разве что руками махать могут – покупателей зазывать в торговые ряды. Они не бойцы.

– Угу, и ты собирался в движущемся автобусе устроить «телесный контакт»? При народе?

– Вовсе нет. Я проверял их готовность к драке. Ставил опыт. В крайнем случае предложил бы им встретиться после, например вечером.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох. Открыла глаза. Даанэль недовольно смотрел на меня.

– Даанэль, у нас дуэли не приняты. Разборки происходят сразу, на месте. Даже если бы они согласились встретиться вечерком, притащили бы с собой ватагу. Что бы смог ты один?

– В вашем безмагическом мире даже слабенький маг – бог и царь. А мои способности к магии выше средних. Придержать остальных, пока разбираюсь с каждым по отдельности, я смогу.

– А смысл? Тратить Силу, чтобы получить ее?

Даанэль усмехнулся:

– Из десятка человек я бы вытянул гораздо больше, чем потратил на них. Но особенности вашей психологии и «культуры» учту.

– Ты все-таки слишком самоуверен. Большой вопрос, действует ли магия на огнестрельное оружие. Можешь пулю схлопотать, я же рассказывала.

– Это серьезный аргумент, мне бы посмотреть, что у вас за оружие.

– Даже не знаю, разве что в оружейный магазин зайти, но я в таких местах не бывала ни разу, не знаю, что там и как.

– И все же мне придется рисковать, ничего не поделаешь.

– Но почему, ведь твое состояние улучшилось?

– Маша, давай перенесем этот разговор. Когда вернемся к тебе домой, я постараюсь кое-что объяснить. На улице мне не хотелось бы рассказывать о подробностях межмировых переходов и тем более о тонкостях черной магии. Она отвратительна в любом виде.

– Но зачем тогда тебе… – начала я и осеклась. – Ладно, но дома ты мне все расскажешь.

– Не все. Ради твоего же спокойствия. Девушке не нужно знать о таком, поверь.

За разговором мы незаметно дошли до ближайшего ювелирного магазина, где нам конечно же сказали, что у оценщика выходной. Приходите завтра. Если сумма небольшая, то сразу и выплатят. Потом мы пошли вдоль по улице имени одного из отцов-основателей коммунистического учения, по пути заглядывая в каждый банк и надеясь, что хоть что-то окажется открытым. Надо было узнать курс драгметаллов. Где-то с пятого раза нам повезло.

Архитектура центральной части города понравилась Даанэлю. Он внимательно осматривал здания, а про католический костел сказал, что тот весьма похож на работу одного известного у них архитектора. Я решила блеснуть знаниями и по ходу рассказывала об истории города и центральных улиц. Король внимательно меня слушал, впрочем, как и всегда.

– Ты интересный рассказчик, Маша, тебе говорили?

Чертовски приятно слышать похвалу из уст коронованной особы. В голову пришла мысль, что можно податься в экскурсоводы. Знаний с истфака мне хватит, а что болтать горазда, и сама знаю.

– Говорили. А еще говорили, что я невозможная спорщица. Один раз до хрипоты спорила на экзамене с самим деканом, которого в обычном состоянии боюсь до ужаса, да и не я одна. Между прочим, пятерку поставил, – гордо поведала я.

– Я уже заметил, что спорить ты любишь, – улыбнулся Даанэль.

Злость на дурацкую выходку короля уже прошла. Я отходчивая. Так что, подойдя к зданию пединститута, в котором собирался клуб нумизматов, я вполне дружески ухватила его за руку и потянула внутрь.

В гардеробе он галантно принял мою шубу и уверенно направился к гардеробщице. Отдал ее вместе со своей курткой и развернулся ко мне.

– Молодой человек, номерок забыли. – Бабулька из-за стойки протягивала жетон.

– Благодарю. – Король недоуменно повертел в руках жестяной кругляш. Вопросительно посмотрел на меня.

– Это чтобы одежду не перепутать. Давай мне, в сумку кину. Ой! – спохватилась я. У него же где-то под курткой был нож. Я быстро закрыла Дэна от глаз людей и потянула в угол. Народ уже прибывал. Кое-кто кивал мне, проходя мимо.

– Что такое? – встревожился король.

– Твой нож, где он? – зашептала я. – Да и все ценности, они не в куртке?

– Ох, Маша, – только вздохнул Дэн. – Ты, видно, считаешь, что голову я забыл в своем мире. Раз ты сказала, что ходить с оружием запрещено, я принял меры. Понятно, что где-то нам бы пришлось снимать верхнюю одежду. Так что успокойся, пошли в общество.

Я отвернулась, чтобы скрыть смущение. Мне-то все время кажется, что раз он из Средневековья, то непременно будет делать ошибки на каждом шагу. А он ведь взрослый человек, да не простой – правитель целой страны. Наверное, ума ему не занимать.

– Пошли, – смиренно согласилась я. – Сначала давай походим посмотрим, кто тут есть. А уж потом решим, к кому обратиться.

На входе я показала свой членский билет и пояснила, что молодой человек со мной. Гости тут допускались. Легенду в общих чертах мы обговорили дома. Исходили из того, что скрыть сходство с изображением на монетах все равно не удастся, так что будем говорить правду, почти. В актовом зале народу было уже достаточно много. Корифеи заняли излюбленные уголки, где на лотках раскладывали свои сокровища. Отдельно на продажу и обмен, отдельно просто для демонстрации коллекций. Мы медленно пошли по рядам. Я показывала Дэну монеты СССР и дореволюционной России. Сибирские деньги времен Екатерины II – большие, тяжелые. Серебряный рубль Николая II, который он внимательно рассмотрел.

– Это коронационный рубль последнего императора России, его свергли с престола во время революции, а потом убили со всей семьей – женой и детьми, – начала я бойко рассказывать Дэну известные каждому школьнику факты. Но прикусила язык, вспомнив, КОМУ я это говорю. – Ой, прости, не подумала.

Король мрачно взглянул на меня:

– Думаю, это было сказано не со злым умыслом, так что можешь не извиняться. Но ты лишний раз напомнила, что время работает против меня. Здесь уже есть знакомые тебе люди?

– Подожди минутку, сейчас схожу.

Я пошла в неприметный уголок, где обычно обитал один из самых известных коллекционеров города, с которым я переписывалась еще школьницей. Только бы он был здесь.

– Сан Саныч, здравствуйте!

– А, Машенька. Здравствуй, девочка. Хочешь, порадую своими новинками?

– Сан Саныч, с удовольствием посмотрю потом, но сегодня я по делу.

– Вот интересно, у тебя появилось что-то на обмен? Давай гляну, посоветую чего.

– Да нет, мой знакомый хочет необычные монеты продать. Золотые. – Я затаила дыхание.

– Необычные? В чем же их необычность?

– Да понимаете, – я замялась, потом выдохнула, – это его монеты. Ну он их для себя делал. Как бы по игре. А вот теперь продать хочет. Надоело, и деньги нужны.

– Странные вещи ты мне рассказываешь. А посмотреть-то можно, что вы там продаете? Точно золото?

– Точно, высшей пробы. Я позову его, ага? – Опрометью бросилась к тому месту, где оставила Дэна. Может, и правда удастся.

– Дэн, пошли. Я нашла человека. Сан Саныч интересуется, он тут один из зубров, – потянула я короля за руку.

– Вот, Сан Саныч, знакомьтесь – Данил. – Тот безошибочно протянул руку, которую Сан Саныч мягко пожал. – Дэн, покажи свои монеты.

Парень потянул из-за пазухи подозрительно тощий мешочек, достал из него монетку и подал коллекционеру. Тот сразу оживился и начал вертеть деньгу так и этак. Увидев портрет, изумленно вскинул брови и начал сравнивать его с оригиналом. Король пристально наблюдал за его действиями.

– Хех, интересно, – наконец выдал тот вердикт. – Для игры, говоришь? Что же это за игра такая… дорогостоящая, и сколько надо было денег вбухать в нее? – Сан Саныч, прищурившись, смотрел на короля.

– Я в свое время увлекся ролевыми играми. Средств у меня было достаточно, так что я объявил себя эльфийским правителем. Взял в аренду большой участок земли и устраивал там встречи ролевиков. Для антуража много чего придумал. Вот и деньги чеканил. Между прочим, они честно ходили как платежное средство на территории моего «королевства». Пять лет этим занимался. А сейчас наскучило и деньги понадобились. – Дэн бойко изложил придуманную легенду.

– А не молод ты, пять лет назад в такие игры играть?

– А что в вашем понимании значит «молод»? Мне двадцать семь лет.

Мы с Санычем дружно воззрились на короля. Не дала бы ему больше двадцати двух – двадцати трех. Потом спрошу, накинул себе годков или правда почти на десять лет меня старше?

– Ага. – Саныч подмигнул. – А ты, я гляжу, из роли так и не вышел. Взгляд-то натурально королевский. И много ты таких монет начеканил?

Вот тут главное не ошибиться, нельзя назвать ни много, ни мало.

– Сотню золотых, серебра и меди больше было, да все разошлось, этих-то всего полторы дюжины сохранил. – Дэн усмехнулся. – Остальные у моих «эльфов» остались на руках.

Сан Саныч мысленно что-то прикидывал. Морщил лоб, шевелил губами. Наконец поднял на Дэна хитрый взгляд:

– Я бы все взял. Ты не против, если я их проверю? Все же деньги немалые.

– Не против. Проверяйте. Мое золото чистой пробы, я в нем уверен.

– Ну пойдем вместе, тут не выходя из здания можно, а ты, Машенька, постой у моего лотка, покарауль пока, мы ненадолго. – Я, во время беседы тихо стоявшая в сторонке, закивала головой. – Да смотри, близко никого не подпускай, а то мало ли кто тут ходит. Витя! – обратился он к соседу. – Поможешь девушке присмотреть? Я ненадолго с молодым человеком отойду.

Дэн и Сан Саныч ушли, а я нетерпеливо стала ожидать их возвращения. Пару раз подходили знакомые, удивленно спрашивали, не нанялась ли я к Санычу в продавцы. Окружающие мужички начали перешучиваться, что у такого продавца грех не скупить всю коллекцию разом, учитывая, что и коллекция стоящая. Я занервничала. Ну сейчас начнется. Вслед за таким началом обычно следуют скользкие шуточки. Жутко не люблю одна среди мужиков оставаться. Вечно их на пошлости тянет. Ладно бы, фотомодель была, а то ведь я прекрасно осведомлена о своей худосочной комплекции. В зеркало смотрю, а некоторые однокурсницы и напоминать не забывают. Когда от моих красивых глаз обсуждение уже спустилось ниже, наконец вернулся хозяин в сопровождении короля. Оба жутко довольные. Видимо, договорились к обоюдной выгоде.

– Маша, можно тебя на минутку? – Дэн поманил меня в сторону и вытащил небольшую пачку сотен и пятисоток. – Посмотри на деньги. Все в порядке?

– Он сразу деньги отдал? – удивилась я.

– За две монеты. Остальное через два дня, мы договорились о встрече.

– Сколько тут?

– Цена золота плюс десять процентов за интересную легенду. – Дэн усмехнулся. – Просит мою фотографию в жизни и в костюме короля. Сможем сделать?

Я засмеялась:

– Запросто. Фотоаппарат у девчонок попрошу, напечатать можно быстро.

Дома я показывала Дэну свой фотоальбом, он очень заинтересовался фототехникой. Мы вернулись к Санычу.

– Ну-с, ребятки, до встречи? – протянул тот на прощание руку. – Помни наш уговор, Данил. Если что найдешь – только ко мне. Жду в среду, зайдешь, на вахте скажешь, что на кафедру, в триста двенадцатый кабинет, я предупрежу, тебя пропустят. Только какой-нибудь документ захвати.

При этих словах я закусила губу, но пока промолчала.

– Даю слово короля, – без тени улыбки отозвался Даанэль. – Пойдем, Маша? Я тут золото и серебро видел, хочу посмотреть.

– А, у Михаила? Да, хорошая подборка, сходи погляди. А Машеньку я на пару слов задержу, не против? Она уже это видела, да я и ненадолго, быстро догонит.

Я кивнула Дэну, и он ушел.

– Маша, – Сан Саныч серьезно смотрел на меня, – кавалер твой мне понравился, но все же… Этот молодой человек заслуживает доверия? Давно с ним знакома? Уж больно история… необычная.

Вот чувствовала, что этим кончится.

– Знаете, Сан Саныч. Он слегка странный, но честнее я не встречала. А знаю давно, это моего двоюродного брата друг. Ну помните Юрку, мы как-то вместе приходили? Потому я и взялась ему помочь. Он попал в неприятную ситуацию, и других знакомых в городе у него нет. Так что вы уж с ним помягче, сильно не налегайте. Я знаю, что деньги большие, у меня столько никогда и не было, но на плохое дело они не пойдут, это точно. Да и в любом случае мы с вами знакомы давно, где меня найти – знаете. Я за него поручусь. – Я старалась говорить убежденно. Черт, каждый раз легенда выходит разная. Надо договориться, кем мне его представлять. – Да и чем вы рискуете? Он один, встречаетесь в людном месте, золото вы проверили. А раз заинтересовались, значит, что-то с этими монетами придумали. Наверняка продадите их потом втридорога. Я же вас знаю, – заулыбалась я.

– Да, говорил он, что после смерти отца проблемы начались. Видать, прижало серьезно. При родителях жил не тужил. Батя-то, поди, сильно крутой был, раз сыну такие развлечения позволял. Ладно, защитница. Иди догоняй своего кавалера. А то девчонки тут ушлые, уведут. С такими манерами парни редко встречаются. Главное – сама в историю не влипни, – добродушно улыбнулся в ответ Саныч. И небрежным тоном спросил: – А как его фамилия-то? Мне ж надо охрану предупредить.

Я замерла. Блин, как с документами быть?

– Иванов он. Данил Сергеевич, – ляпнула, что первое в голову пришло. Какая разница, документов все равно никаких нет.

– Сейчас запишу. Хотя фамилия знатная, и хочешь – не забудешь.

– Ну я пошла, до свидания.

Я быстро разыскала короля, и мы направились к выходу.

– Дэн. Намечается проблема. Ты слышал, он про документы сказал? Надо что-то придумать.

– Ты уже упоминала эти самые документы. Можешь показать, что они собой представляют? Как я понимаю, какие-то бумаги? Если так, то кое-что я смогу предпринять. Но об этом дома.

– Наколдуешь? – честно говоря, жутко интересно посмотреть на какое-нибудь волшебство.

– Вроде того, но для этого надо запастись Силой. Вот тебе и часть ответа на вопрос, зачем мне нужно нарываться на драки.

– Ага, – погрустнела я. Все же без риска ему не обойтись. – А куда теперь?

– Ну раз мы так удачно посетили коллекционеров, предлагаю отправиться в торговые ряды. Мне нужны вещи, без которых я не привык обходиться. Половину денег отдам тебе, остальное верну после продажи следующей партии монет. Идет?

Напоминание о долге смутило меня. Сама не знаю почему. Давать в долг мне приходилось. И каждый раз неудобно было требовать возвращения денег. Ну такая я ненормальная.

– Может, не надо сейчас? Не так уж их и много. Мне же не к спеху. А тебе действительно надо купить кучу всего.

– Ну если ты сама это предлагаешь, то сделаем так. Я верну тебе всю сумму в среду. Но с сегодняшнего дня возьму на себя твои расходы.

– Зачем это?

– Тебе напомнить, кто я? Не надо? Вот и позволь мне вести себя подобающе моему статусу. Я живу у тебя, питаюсь, ты тратишь на меня свое время и оказываешь услуги, которые оказывать вовсе не обязана. Мне бы хотелось хоть как-то тебя отблагодарить. И я надеюсь, что ты примешь мою благодарность без ненужной скромности.

– Ладно, допустим, что скромность я отброшу. Но находиться на содержании у мужчины – это в любом обществе означает одно и то же…

– Я с ума сойду с твоими стандартами и представлением о жизни! Я говорю о естественной благодарности со своей стороны, а ты мне про содержанок!

– Со стороны это будет выглядеть именно так.

– Маша, я король! Привык платить людям за их службу. На попечении моей казны находятся сотни и тысячи людей. А с тобой случай вообще особый. Ты помогаешь мне в тяжелейшие дни, ничего за это не требуя. Как, по-твоему, должен чувствовать себя я?!

– Ну-у…

– Ну? Скажи уж что-нибудь. Молчишь? То-то. Так что лучше не спорь. Давай будем считать, что я твой брат. И окружающим вовсе не обязательно знать, кто кого содержит и почему. Так пойдет?

– Кстати о братьях. Нам надо договориться, как представлять тебя окружающим, а то у меня каждый раз выходит новая версия.

– Договоримся. Не увиливай от ответа. Согласна на предложенное решение финансового вопроса?

– А можно я подумаю?

– О чем? Мое братское отношение не накладывает на тебя никаких дополнительных обязательств.

– И все же мне надо подумать. Я и так увязла в этой истории по уши. И считаю, что твой статус для окружающих и будет доминирующим в наших отношениях. Я хоть небогата, но гордость у меня есть, родители так воспитали.

– Ох уж эти мне гордые бедняки! Значит, так. Думай до возвращения домой, а там поговорим обо всем конкретно. Сейчас мы направляемся в торговые ряды, и ты кое-что хочешь там купить, верно?

– Откуда ты узнал? Я правда хотела…

– Купить домашнюю одежду. У тебя это было на лице написано. Я оплачу твои покупки. Погоди возражать. Сейчас объясню. Ты бы не стала покупать эти вещи, не появись я, ведь так? Они тебе не нужны, но ты стесняешься моего присутствия. Поэтому справедливо будет, если заплачу за них я.

– Ладно, но это не значит, что я согласилась на остальное.

– Вот и чудно. И провизию я куплю сам. Ты уж извини, но то, чем ты меня пыталась накормить вчера, для употребления не годится.

Я ему сейчас в лоб дам за такие слова!

– Я не критикую твои поварские качества, – правильно оценил угрозу король. – Но изначальный продукт сам по себе плохой. Я привык к качественной пище. И выбирать ее буду лично.

Разговор свернул со скользкой темы, что меня полностью устраивало. Я в самом деле еще не решила, как отнестись к великодушному предложению короля. С одной стороны, не сомневаюсь, что он сделал его от чистого сердца и никакого подтекста тут нет. А с другой стороны, принципы, усвоенные с детства, не позволяли мне на это согласиться. Может, мы придем к промежуточному варианту, чтобы никому не было неловко и обидно? Надо обдумать возможные решения и их последствия.

Дэн выкатил мне внушительный список своих нужд, начиная от носовых платков и заканчивая парфюмерией. В их число почему-то вошел и десяток трав, для чего мы сходили в фитоаптеку. Потом завернули в пассаж за тряпками. Пробежались по павильонам мужской одежды, где Дэн, поморщившись сперва, четко указал продавцу на несколько моделей пуловеров и брюк. Выйдя из примерочной, сразу рассчитался за покупки. Приобретение белья я благоразумно решила пропустить. Лишь указала несколько павильонов и отдала инициативу в руки продавцов, пускай сами с ним разбираются, это их работа. Встретиться договорились через полчаса. Сама, получив деньги от короля, отправилась в отдел женского белья за пижамой и халатом. После долгих раздумий я решила, что ночнушки в моем случае не годятся, потому что средний вариант тут найти сложно – все или чересчур откровенное или бабские балахоны, которые я не соглашусь надеть даже ради сотни королей. Поэтому я купила пижаму из туники и коротких штанишек до колен с симпатичными бантиками, рюшечками и нарочито детским рисунком, в которой показалась себе натурально подростком. Не знаю, в чем там спит его сестра, а я в присутствии брата такого вида не застеснялась бы. Вместо халата продавец посоветовала взять домашнее платье веселенькой зеленой расцветки: простого кроя, средней длины, и на пуговицах спереди. А что? Хороший вариант.

Через полчаса Дэна не оказалось на условленном месте, но я пока решила не паниковать, а зашла в соседний павильончик посмотреть белье под вечернее платье. Неделю назад одна из подруг поразила меня новостью – пригласила на свадьбу. Дата приходилась на разгар сессии, ближе к делу бегать за аксессуарами будет некогда. Рассматривая шикарное изобилие по шикарным же ценам, не забывала поглядывать, не появится ли мой король. Плюнув на цену, все же решилась на покупку – голубенький кружевной комплект со сменными силиконовыми лямочками для моего открытого платья подойдет идеально. Наспех примерив, поспешила отдать деньги и забрать покупку. Развернувшись к прозрачной стене на выход, увидела Дэна, который в этот момент выходил из закрытого павильона. Выпускавшая его девушка-продавец, крашеная блондинка в обтягивающих брючках и декольтированной блузе, кинула на прощание королю откровенный взгляд и что-то сунула ему в боковой карман куртки. Тот улыбнулся ей доселе невиданной мною улыбкой (он что, флиртует?!), подхватил протянутые ему пакеты с покупками и развернулся в мою сторону. При этом с его лица сразу слетела улыбка. Наши взгляды скрестились, и он отвел глаза. Когда мы встретились на середине коридора, Дэн поспешил спросить:

– Ты все купила? Можем идти дальше?

Не пойму, чего он мнется?

– Все, и даже сверх того. Сдачи не осталось.

Я не стала говорить, что денег у меня вообще не осталось, только на дорогу. Растащило на покупки, называется. Но уж больно хорош голубой комплектик, не удержалась. Надо будет вычесть из его долга сумму. Вздохнула: вот так и идут в содержанки. В конце коридора обернулась. Вослед нам с ехидной ухмылкой смотрела давешняя девица из павильона мужского белья. Едва мы вышли, Дэн не глядя вытащил из кармана какую-то бумажку, похожую на ценник, с нацарапанными на ней именем и телефоном, тут же смял и метко запустил в урну.

Поход на продуктовый рынок стал поистине грандиозным событием. Я не скоро забуду это представление, равно как и все продавцы, которым довелось пообщаться с его величеством в этот день. Такого придирчивого покупателя им еще не встречалось. В мясных рядах, например, он долго хмурился, принюхивался, заставил показать ему разные выставленные на продажу куски и, наконец, заявил, что ничто из предложенного его не устраивает. Я нервно поглядывала в его сторону: и что не нравится? Нормальное мясо, да он бы видел наши магазины с ассортиментом из северного завоза! Толстая тетка-продавщица начала было возмущаться, что потратила на него полчаса, но Дэн кинул на нее уничижительный взгляд и обратился к соседним продавцам:

– Уважаемые! Кто готов предложить мне мясо достойного качества? Не как это. – Вокруг раздались зазывающие голоса, но он лишь покачал головой. – Ничто из выставленного тут меня не устроит. Что, лучшего товара нет? – Зазывания вокруг переросли в ропот. – Да ваша гильдия заслуживает тщательной проверки со стороны властей!

Я шепнула:

– Дэн, у нас нет гильдий.

– Да? А кто же контролирует торговлю? Куда можно обратиться с жалобой?

Я обреченно перечислила:

– Санэпидемнадзор, отдел по правам потребителей, антимонопольный комитет.

Ближайшие продавцы уже затихли и напряженно посматривали на нас.

– Ну если так, то ожидайте визита из данных организаций, уважаемые. – Дэн развернулся, чтобы уйти, но тут из подсобки, где рубят мясо, выскочил невысокий человек и с характерным акцентом обратился к нему:

– Зачем жаловаться, дорогой! Пойдем посмотрим, есть хорошее мясо, как не быть, – и потянул короля за рукав в холодильную камеру, где виднелись подвешенные туши.

– Маша, подожди, я быстро. – Дэн сгрузил мне пакеты и ушел в мясницкую. Продавцы уставились на меня:

– А он откуда, не из налоговой, случаем?

– Не-а. Но обманывать его не советую, хуже будет. – Наглеть так наглеть. Обвешивают на рынке постоянно, и мне вспомнились все свои обиды. – Он только высшее качество признаёт. Чуть что – иск впаяет, замучаетесь оправдываться.

Король и впрямь вернулся через пять минут, за ним семенил все тот же кавказец с внушительного размера пакетом:

– Оксана, рассчитай нашего дорогого гостя, скидку сделай и вообще…

Дэн равнодушно рассчитался, подхватил все сумки и кивнул мне:

– Теперь овощи и фрукты.

При этих словах кавказец куда-то резво рванул, – наверное, предупредить своих, кого несет к ним нелегкая.

Ситуация с разными вариациями повторилась на овощах, фруктах, сыре и рыбе. Король разошелся не на шутку. К концу нашего шопинга я была в том состоянии, когда действительность уже не воспринимается всерьез и сам черт не брат. Мы громко обсуждали предлагаемые товары, шутили по поводу проверяющих организаций, наслаждаясь производимым эффектом. В смысле я наслаждалась, король-то принимал его как должное. Никогда не думала, что стоит надавить как следует, и перед тобой будут лебезить. Единственная тетка, которую не проняло во время общения с королем, удостоилась от него прощального подарка. Попросив меня подержать часть сумок, тот пристально взглянул в глаза наглой продавщице, что-то прошептал и щелкнул пальцами. При этом на ее лицо на мгновение как будто легла тень. Вслед за тем Дэн изрек:

– Вы неисправимы. Пока вы пытаетесь обмануть покупателей, никто ничего у вас не купит.

Когда мы отошли, я тихо поинтересовалась, что он сделал, на что король так же тихо ответил, что наложил проклятие, которое будет проявляться каждый раз при попытке обмана.

– А как же твои силы?

– Не страшно, это простое заклинание, много магии не отняло.

Под конец нашего вояжа Дэн заявил, что хочет купить вина. Я пробурчала, что не такая уж это необходимость, и вообще, я устала и есть хочу.

– Маша, твой чай, конечно, замечательный напиток, но я привык запивать пищу вином.

– А у тебя, часом, алкогольной зависимости нет?

Король изумленно воззрился на меня, а потом расхохотался так, что я не выдержала и тоже рассмеялась:

– Почему это тебя так развеселило?

– Вспомнил одного придворного, у которого как раз была, как ты выразилась, алкогольная зависимость, или, по-простому, был он пьяница. Представь, член Государственного совета, из старинной аристократической семьи, умнейший человек, но удержаться от выпивки не мог. Обычно он приходил к отцу трезвым как стеклышко, честно отсиживал половину совета, а в перерыве начинал сам себе жаловаться: «Дедушку не ценят, все дедушку ругают, того и гляди попадет в опалу к королю». Потом он нервно начинал выискивать тихий угол, со словами: «Дедушке надо подлечиться», – доставал небольшую серебряную фляжку с крепким горячительным, раздраженно выдергивал пробку и опрокидывал в себя содержимое. Высосав все, он удовлетворенно крякал, соловея на глазах, и на вторую часть совета его уже можно было не ждать. Нахально заявив, что «дедушка устал и чувствует себя больным», он уезжал домой. Отец ругался, угрожал удалить его от двора, грозно вопрошал у присутствующих: «Где наш красноносый граф?!» – но все же держал при себе как незаменимого советника по многим вопросам. Мы с братом каждый раз откровенно развлекались, наблюдая эту картину.

– У тебя еще брат есть?

– Был. Старший. Его отравили. – Веселость Дэна как рукой сняло.

– Прости, сочувствую. – Соболезновать я не умею.

– Что было, то было. Так где тут у вас есть хорошее вино?

– Насчет хорошего вина не знаю, я не знаток. Студенты с качеством не заморачиваются. – А про себя подумала, что мы пьем или пиво, или уж водочку. – Сам смотри. Вон там продается алкоголь.

В винных павильонах Дэн долго крутил в руках бутылки, смотрел на свет и все отставлял в сторону. Наконец не выдержал:

– А попробовать его нельзя, прежде чем купить?

Продавец удивленно воззрился на него, а я вспомнила:

– О, можно попробовать, вон там продается вино на розлив, все студенты поначалу ходили сюда дегустировать вино под видом покупателей. Потом их стали гонять. Но тебе, я думаю, не откажут.

Продавщица, разговорчивая тетенька, спросила, чего бы нам хотелось. Дэн уверенно ответил, что ищет хорошее вино, сухое белое и красное, сладкое в меру. Дешевого не надо.

Я к тому времени окончательно запарилась и нетерпеливо ждала, когда кончится мое мучение.

– Дэн, ты пока выбираешь, я мороженого куплю, ага?

На рынке был закуток, где продавали мороженое в вафельных хрустящих рожках. Очень вкусное. Я решила истратить последние копейки. Все равно кто-то мне тут содержание предлагал, с голодухи я уже склонна согласиться. Купив клубничный рожок, вернулась к Дэну. Слизывая ароматную верхушку, зашла в павильон и застала недовольного и расстроенного короля, который говорил:

– Но ведь вы испортите весь вкус такой тарой! Неужели нет ничего приличнее?

Растерянная продавщица вертела в руках пластиковую бутылку. Потом просияла:

– Так ведь это вино есть в бутылках!

– А второе есть?

– И второе тоже есть. – Продавщица была довольна своей находчивостью. – Вот белое, вот красное, точно такое же, что вам понравилось.

– Давайте по две бутылки того и другого. В другой раз возьму больше, сейчас уже сумки девать некуда.

– Да уж, сумок у нас набралось прилично. И как поедем?

– Никак праздник? Столько набрали.

– Не праздник. Маша, можно у вас нанять экипаж… э-э… автомобиль? На автобусе ехать мы не сможем. Всего доброго, – откланялся Дэн.

– Есть такси, только я никогда на нем не ездила, дорого.

– Где его взять?

– Можно вызвать по телефону, только ждать придется, а есть стоянка такси, недалеко.

– Доедай быстренько, что ты там ешь, и пошли на стоянку.

– Угу. – Я с хрустом грызла вафельный рожок. – Шичас. Быштренько не могу, холодное же.

– А что это?

– Мороженое.

– И что это такое?

– Сладкий молочный десерт. Замороженный. Хочешь попробовать?

Дэн улыбнулся:

– Не хочу. Ну ты ребенок и есть. Вроде же не обедала, чтобы употреблять десерт.

– А у нас его едят когда угодно.

– Зимой – и охлажденный десерт? Оригинально.

– Угу. Мы же сибиряки. Все, доела. – Я отряхнулась от крошек. – Давай мне что-нибудь, неудобно же тащить.

– Донесу сам. Показывай дорогу.

Мы обошли здание и вышли на пятачок, где я постоянно видела машины с шашечками. Как разговаривать с таксистом, я не знала, но Дэн уже вышел вперед и первым приблизился к окошку водителя, который внутри разговаривал по сотовому, развалившись на своем сиденье. На нас он не обратил ни малейшего внимания. Король приподнял бровь и постучал костяшками пальцев в стекло. Таксист наконец соизволил закончить разговор, приоткрыл окно и не слишком вежливым голосом спросил:

– Куда едем?

– Домой. Какой у нас адрес, Маша?

Я назвала адрес. Водитель вылез из машины:

– Сумки давайте в багажник.

– А у нас там фрукты, замерзнут же, – спохватилась я.

– Ладно, давайте в салон ваши фрукты. А остальное в багажник. У меня тут не автобус. Садитесь, чего стоите?

– Кхм. А вы не хотите нам дверцу открыть, любезный? – Дэн высокомерно уставился на водилу. Тот разинул рот:

– А может, ваше высочество еще подсадить?

– Я тебе не высочество! – вдруг разъярился король. – Открывай дверь, а то ведь мы можем и другого нанять, вас тут много, а вот пассажиров, как я вижу, не очень.

– Да пошел ты на…!

– А вот это ты зря! – Дэн опустил сумки на землю и отвесил короткую пощечину мужику, от которой тот дернулся как от удара кулаком.

– Дэн, ты что?! – ужаснулась я.

– Я не потерплю оскорблений в свой адрес, да еще в присутствии дамы! – С этими словами король ухватил таксиста за грудки: – А если ты чувствуешь себя оскорбленным, то я буду ждать тебя по указанному адресу через два часа после того, как стемнеет.

Слегка встряхнув мужика и отпихнув его на капот, Дэн вновь подхватил сумки и пошел к ближайшей машине. Ее водитель, наблюдавший всю сцену, уже приоткрыл дверцу изнутри:

– Едем?

– Едем! – Я умоляюще посмотрела на дядьку, но тот подмигнул мне, вылез и распахнул дверцу:

– Присаживайтесь, барышня. Сумочки ставьте здесь, а вы, пожалуй, садитесь вперед, сзади места мало.

Мы наконец уселись и тронулись в путь. Шок потихоньку проходил. Ну вот найдет же он приключения там, где их отродясь не было. Таксист, веселый дядька, уже по-свойски обратился к Дэну:

– А здорово ты его приложил! И по делу. «Клиент всегда прав!» – кажется, так гласит народная мудрость?

До дома доехали быстро. Как, оказывается, хорошо на такси. Пробок еще не было, по домам народ поедет через час-два, удачно вернулись, ничего не скажешь. Дэн спокойно осведомился о причитающейся с нас сумме, расплатился, помог мне вылезти из тесного салона, забрал все покупки, и мы направились к подъезду.

Глава 3

Ужин при свечах

Вы судите меня, люди.
Копья, стрелы кидайте смелее.
Мне от этого хуже не будет,
Мне свой собственный суд страшнее.

Светлана Соколова. Покаяние

– Ах ты! – Дэн резко остановился на полпути и продолжил ругаться уже по-своему. Все-таки красивый у него язык. Явно ругается, а будто песню поет.

– Что еще? – устало спросила я.

– У тебя же бокалов нет!

– Тоже мне проблема. Зачем тебе бокалы? – От впечатлений дня голова уже не работала.

– Я что, вино из чашек пить должен, по-твоему?

– Да вон в киоск заскочить пластиковых стаканчиков купить.

– Пластиковых? Это как те бутылки на рынке? Издеваешься, да?! – Выражение лица короля было такое, что словами не передать.

– Ты сейчас на мне дыру просверлишь своим взглядом. Что ты хочешь от бедной студентки? Ну не запасла я хрусталя. В высшем обществе не вращаюсь, а студентам и пластиковая посуда годится. Никто не жаловался. До тебя, – уточнила я.

– Значит, так. Как я видел, у вас все продается. Давай в магазин, и без бокалов не возвращайся! Никакой глины, дерева или железа! Только хрусталь или благородные металлы!

– Дэн, у тебя совесть есть? Я устала как собака и есть хочу. Мне еще обед варить, а, учитывая запросы некоторых, готов он будет не раньше ужина. Так что бросай свои замашки. Я тебе не служанка. Надо – иди сам. А я не пойду!

Весь день я с ним как на иголках, не знаю, чего еще ждать. Кажется, мои нервы уже кончились.

– Маша… извини, – опустил глаза король. – Я не вправе приказывать тебе. Выполни, пожалуйста, мою просьбу. – «Пожалуйста» он выделил особо. Вот ведь гад, на психику давит. – Усталость я вылечу и обещаю сюрприз к твоему возвращению. Тебе не придется ничего готовить.

Я открыла рот. Брови поползли наверх. Он что, собирается на кухне возиться?

– Купи, пожалуйста, бокалы. И еще. У вас есть свечи?

– Ну есть, – проворчала я.

– Купи с десяток свечей, хорошо? – Я пораженно воззрилась на короля. Вино, хрусталь, свечи… К чему бы это все? Ужин при свечах? Учитывая, что на меня он если и смотрит, только как на ходячий источник информации. – Вот деньги.

Я поколебалась, прежде чем взять купюры:

– А-а… э-э… – Король вопросительно смотрел на меня. Я смутилась: – Ничего.

Скажешь про романтический ужин, а может, он вовсе не это имел в виду, подумает еще, что я ему глазки строю. А я ведь не строю. Ну… разве что слегка.

Я положила деньги в сумочку и уже пошла к выходу со двора, но тут сообразила, что у него же ключей нет. Обернулась крикнуть, чтобы взял у меня ключи, но увидела, что король лишь махнул перед дверью рукой, и домофон тут же приветливо мигнул ему: «OPEN». Та-ак! Уже второе чудо за день. А говорил, что для него это в нашем мире смерти подобно.

Идя до магазина, раздумывала, что бы все это значило. Может ли такое быть, чтобы ему хватило той оплеухи, которую он отвесил таксисту? Р-раз! – и уже можно пользоваться магией. А, нет. Первый раз он магичил на рынке, это же до того было. Погодите-ка. Та девица в павильоне! Подзарядился от нее? Что он там говорил про отвратительную черную магию? А-а, что я о ней знаю, чтобы делать какие-то выводы?! Но кто-то задолжал мне объяснений. Сам обещал кое-что рассказать. А я уж позабочусь, чтобы он не забыл о своем обещании.

С такими злорадными мыслями, твердо вознамерившись стрясти с короля необходимую информацию, я дошла до бытовых товаров.

Ряды сверкающих стеклом полок. Посуда на любой вкус. Попросила у продавца бокалы под вино, хрустальные, но не слишком дорогие. Обойдется. Если шиковать каждый день, никакого золота не хватит. Оказалось еще, что такие бокалы только в наборах по шесть штук. Есть поштучно, но не хрустальные. Подумав и хмыкнув про себя, взяла набор. Мне на свадьбу идти, может, король свалит к тому времени в свой мир, а у меня подарок будет готов. Экономия средств. Не потащит же он их к себе. Представила Даанэля, волокущего через Магические Врата на горбу здоровенный рюкзак со скарбом, которым он обзавелся в этом мире. Не удержалась от смешка. Продавец покосился на меня, но я преувеличенно вежливо улыбнулась в его сторону и сказала пробивать набор дятьковского хрусталя. Так-с. Теперь еще свечи надо. Какие же взять, обычные или какие-нибудь фигурные? Вот зря не спросила, на кой ляд они ему. Если для романтики, так лучше что покрасивее, мне же на них любоваться (надеюсь). А то, может, он какую-нибудь черную магию собрался разводить, а я ему финтифлюшки притащу разноцветные. После мучительных размышлений на данную тему практичность взяла верх. Куплю обычные. В любом случае подсвечников подо что-то красивое у меня нет, валяется в стенке хозяйский, самый простой, чугунный. Не обзаводиться же мне теперь средневековой утварью на полный серьез. Да он и не заказывал подсвечника. В этом же отделе углядела свечи на торт. Купила пачку, двадцать штук. У меня день рождения скоро. Пригодятся, а то забуду потом. А деньги вычту из его долга. Ну вроде все.

Я шла домой и думала, какой сюрприз он мне готовит и каким образом собрался избавлять меня от усталости? Чур, интим не предлагать. Вот что за мысли лезут в голову?! Он сам несколько раз подчеркивал, что моя персона его не интересует. И предложил почетную должность сестры короля. Пожалуй, можно и согласиться. Как это называется-то? Названый брат, во! «Познакомьтесь, девочки, это король Даанэль, мой названый брат». Угу.

В таком состоянии нервного раздражения добрела до дома, поднялась на этаж, нацелилась ключом в скважину, но тут дверь распахнулась сама, а за ней обнаружился Дэн собственной персоной, с влажными волосами. Переодетый в одежду, купленную сегодня. Надо сказать, то, что выбрал он сам, шло ему больше. Бежевая вельветовая рубашка и классические брюки тоном темнее отлично оттенялись темной шевелюрой. Опять мылся? Как-то странно он моется, посреди дня.

– Ты вовремя! – сообщил он. С кухни тянуло ароматом чего-то потрясающе вкусного.

Это что же, за тот час, что я ходила в магазин, он приготовил обед (или уже ужин?). Я с любопытством окинула парня взглядом и протянула ему сумку:

– Все как ты заказывал. Хрусталь и свечи.

– Раздевайся скорее.

Дэн снял с меня шубу. И как это он так ловко делает, даже не коснулся меня ни разу. Когда он подошел вплотную, я почувствовала непривычный для мужчины тонкий, но очень приятный запах одеколона – сегодня покупал, но в магазине я ничего не учуяла, потому что многочисленные запахи забивают нос моментально. Дэн взял пакет, ушел на кухню, пошуршал там, потом раздался звон бокалов:

– Молодец, то, что надо. Иди пока в комнату, сейчас подлечим тебя и будем обедать.

Я прошаркала до комнаты и упала в кресло. Закрыла глаза. Голова гудит, ноги гудят. Сейчас бы развалиться на кровати, полежать минут пятнадцать. Очнулась от ощущения, что кресло подо мной движется. Открыла глаза. Дэн поворачивал кресло спинкой к себе.

– Сиди, не вставай. Это быстро.

Развернув кресло, встал у меня за спиной. Я невольно напряглась. Что он делать-то собрался? Потом почувствовала на висках прохладные ладони и попыталась высвободить голову.

– Не дергайся, иначе ничего не выйдет. Расслабься, я тебя не съем. Откинь голову, опусти плечи. А то сидишь как на званом ужине.

Я честно попыталась расслабиться, но напряжение все равно сидело где-то в районе живота. Дэн нагнулся сбоку, внимательно посмотрел на меня:

– Хм, Маша, по-моему, тебя уже не усталость одолевает, а страх. Я что, такой страшный?

Я не удержалась, разулыбалась.

– Ну вот, так уже лучше. Без твоего желания я не смогу тебе помочь.

Дэн еще не договорил, а по макушке у меня побежали мурашки, скатились за шиворот, проскочили по всему телу, и мне вдруг стало легко и хорошо, как после хорошего сна и бодрящего душа. Я подняла руку и на пальцах еще успела заметить голубые мелкие искры, которые погасли на кончиках ногтей.

– Ой, как красиво! – Я восторженно улыбнулась парню.

– Магия вообще красива, когда она идет на доброе дело. Ну как, тебе уже лучше? Ворчать не будешь?

– Просто чудесно! Я по утрам себя так не чувствую. Спасибо, Дэн!

Он протянул мне руку, и я легко выскочила из с кресла. Попутно отметила, что волосы-то у него уже высохли! Я что, уснула в кресле? Тяжести дня как не бывало. Хотелось петь и танцевать. И вовсе не хотелось сложных разговоров.

– Ну вот, теперь, я надеюсь, ты по достоинству оценишь мой сюрприз.

Да, теперь я и от ужина при свечах не откажусь. Мы прошли на кухню. Увидев накрытый стол, я застыла. Дэн легко подтолкнул меня в спину:

– Проходи, что встала?

– Это… это магия? – я обернулась. Дэн хитро смотрел на меня:

– А как ты думаешь?

– И в честь чего все это?

– Да, собственно, ни в честь чего. Присаживайся. – Король приглашающе отодвинул мне стул. – Побалую тебя блюдами королевской кухни. Штопора, конечно, нет?

– Почему это нет? Есть!

Я выдвинула ящик и достала простецкий штопор: деревянная ручка с торчащей из нее спиральной железкой, слегка пошатывающейся в гнезде. Даанэль скептически покосился на это чудо:

– Хм, я уж лучше так.

Он взял бутылку, ножом снял с горлышка пластиковую обертку, потом обвел пробку указательным пальцем, согнул его и потянул вверх, как за петлю. Я, приоткрыв рот, наблюдала, как пробка, сделав «чпок», выскочила из бутылки.

– Ух ты! Здорово!

Дэн разлил красное вино по бокалам, подал мне один. Слегка соприкоснувшись краями, отчего бокалы мелодично звякнули, мы пригубили вино. Мм, вкусное. Парень с удовлетворенным вздохом откинулся на спинку стула, улыбнулся:

– Приступим к обеду?

– Что это за вкуснятина?

– Назовем это мясом по-королевски, а это эльфийский салат. И раз уж тебе нравятся замороженные десерты, в холодильнике ждет наш вариант мороженого. Настоящие названия ни о чем тебе не скажут. Больше я не стал ничего делать, все равно не съедим. В другой раз.

Я уже жевала нежное мясо, хитро запеченное, судя по всему с овощами и сыром. К нему прилагался какой-то потрясающе вкусный соус и свежайшие мягкие лепешечки – замена хлебу. Мм! Да, хорошо королей кормят.

– А почему салат эльфийский?

– Эльфы практически не едят мясо. Они считают, что природа дает достаточно пищи, чтобы не убивать животных. Это блюдо сделано по эльфийскому рецепту.

– Вы с ними так дружно живете, обмениваетесь рецептами?

– Эльфы очень замкнутый народ, с людьми они почти не общаются. Но моя мать любила эльфийскую кухню, так как сама на четверть эльфийка. Рецепты передавались в ее роду от матери к дочери.

– А как ты это сделал?

– Если ты пробовал блюдо и знаешь, из чего и как оно приготовлено, нетрудно получить конечный результат. В отрочестве я часто бывал на кухне и наблюдал за поварами, готовящими королевский обед.

– Принц? На кухне? – Я удивленно смотрела в черные глаза. Красивые бархатные глаза. Полностью меняющие выражение лица хозяина в зависимости от настроения. Сейчас они были добродушно-ласковые.

– Да, знаешь ли, принцам тоже надоедает учиться, иногда приходится скрываться от учителей в таких местах, где искать их не будут. Я предпочитал сидеть на кухне и смотреть на суетящуюся прислугу, чем изучать, например, черную магию. – Дэн опустил взгляд в тарелку, улыбка его погасла. – Никогда не думал, что она пригодится мне в жизни. Сейчас мы пообедаем, и я пойду.

– Куда? – удивилась я.

– Ты забыла, что у меня назначена встреча?

– Какая встреча?

– С тем типом из такси.

– Да ты что? Он не приедет!

– Он приедет. Я это знаю.

– С чего ты взял?

– Я маг, Маша, и мне ведомы чувства людей. Не все и не всегда, но в данном случае я уверен, что задел его настолько, что он явится мстить. – Даанэль помолчал, потом твердо продолжил: – И я намерен воспользоваться этим, чтобы пополнить силы.

Он посмотрел за окно, где практически стемнело:

– Если ты не против, я погашу свет и зажгу свечи.

Я пожала плечами:

– Наверное, нет. А зачем?

– Мне нужно немного собраться перед этим действом, а освещение здесь слишком яркое. В привычной обстановке мне будет легче… подготовиться. Ты позволишь? И поговорим заодно.

– Ну давай, если надо. – Да уж, романтика у нас намечается какая-то… неправильная. – Ты обещал рассказать…

– Можешь не напоминать, я прекрасно помню все, что обещал. Подсвечники есть?

– Есть один.

Я встала, сходила в комнату, нашла в секретере хозяйский подсвечник.

– Выключи там свет, – догнал меня голос Дэна. Держа подсвечник в руке, прошла в дверь, попутно хлопнув им по выключателю. Хлоп.

– И в ванной.

– Вот держи, другого нет. – Дэн покосился на подсвечник, но ничего не сказал. Я достала спички, подала ему: – Зажигай.

Первые три спички он сломал о коробок. С раздражением повертел его в руках:

– Почему вы сочли удобным этот способ добывания огня?

– Ну а как еще? Поддерживать огонь в очаге?

– Кремень и огниво более надежны. Не отсыреют и не кончатся в самое неподходящее время. А вообще я привык так. – Король легко дунул на фитилек свечки, и на нем вспыхнуло пламя. С видимым удовольствием он щелкнул выключателем, полутьма окутала нас.

Сразу вспомнилось детство. Когда дома отключали электричество, все собирались вокруг свечки и начинали долгие, обычно интересные разговоры. Или бабушка рассказывала нам немного жуткие уральские сказки из своего детства.

– На разговоры у нас есть два часа. – Король водрузил на стол свечу и сел, откинувшись в тень. Молчание затягивалось.

– Дэн, – неуверенно начала я, – а тебе обязательно надо идти?

– Да. Мне нужно накапливать Силу. Сейчас немного соберусь с мыслями и постараюсь объяснить свои причины. Трудно рассказать слепому о радуге.

– Ты говорил, что магия есть у всех, значит, и у меня тоже? Можешь забрать ее, если она так тебе нужна…

Я не договорила, потому что лицо Дэна показалось в круге света и глаза его сверкали так, что мне стало не по себе. Потом он заговорил вкрадчивым голосом, от которого по спине побежали мурашки:

– Ты представляешь, что только что предложила мне?!

– А что? Ты сам говорил, что это даже незаметно.

– Никогда! Слышишь? Никогда больше такого не говори!

– Почему? Я видела соседку, она не выглядела испуганной или нездоровой.

– Маша! Ты предлагаешь мне практиковать черную магию с человеком, которому я обязан жизнью! Невинной девушкой! Которую я никогда не стал бы оскорблять подобным предложением! Конечно, от тебя я бы получил Силы раза в два-три больше, чем от твоей соседки! Но даже говорить об этом не хочу!

– Все настолько серьезно и плохо?

– И даже еще хуже. Это черная магия!

– Это то, о чем я думаю?

– Оставь свои домыслы при себе! Пожалуйста! – Во взгляде Дэна было отчаяние и мольба. – Кроме внешних ритуалов есть еще магический уровень. И ты представить не можешь, что для нормального мага значит применять черную магию. Это отвратительно! Как… как поглощать болотную жижу.

Я в ужасе уставилась на парня:

– Внутри каждого человека живет ТАКОЕ?

– Да нет же! – с досадой отмахнулся тот. – Сила каждого существа естественна, это как кровь и плоть. Но предложи тебе выпить чьей-то крови, как ты отреагируешь? Вот для мага чужая Сила и есть вроде магической крови, которую нужно выпить, а затем пропустить через свое сердце и душу и превратить в чистую родниковую воду. Аналогия понятна?

В ответ я лишь смогла кивнуть. Это похлеще бабушкиных сказок будет.

– Вот приблизительно это я и чувствую, практикуя черную магию. Ее придумали ненормальные, садисты от магии. А ты предложила мне себя в качестве донора, жертвы! Понимаешь теперь? Ведь черный маг выкачивает из жертвы всю Силу до капли. После этого любое существо погибает. Да и сами обряды в большинстве своем кровавы и страшны. Я выбрал самые безобидные варианты и постараюсь брать от жертв не больше половины, но самого факта мне достаточно, чтобы презирать себя!

После такого признания Дэн надолго замолчал, глядя в бокал с вином. Сейчас он был где-то далеко. Рваные тени от свечи, уродующие черты, делали его лицо абсолютно чужим.

Я вертела в руках вилку. Есть уже не хотелось. Что сказать, я не знала. Пожалуй, он хочет остаться один, но встать или нарушить тяжелое молчание было выше моих сил. Минут через пять Дэн продолжил свой рассказ, так и не поднимая головы:

– Когда отец объявил мне, что включил в программу образования раздел черной магии, я был в ужасе. Я кричал, что никогда не опущусь до такого. Я скандалил, сбегал с уроков, прятался от учителей. Но раз за разом меня возвращали во дворец, усаживали за фолианты, отец терял терпение, отвешивал мне тумаков. И объяснял, объяснял, что с моими способностями мне нужно научиться всему, что может дать магия. Что жизнь непредсказуема, никогда не знаешь, чего от нее ждать. Стиснув зубы, я шел заниматься, но клялся себе, что никогда, ни при каких условиях не стану применять эти знания на практике. И вот я здесь. Отец оказался прав, – печально закончил парень.

Мне было ужасно жаль его. И вопрос вырвался сам по себе:

– Но зачем тогда ты тратишь магию на всякую ерунду?! Если добыча Силы посредством черной магии столь отвратительна тебе?

Дэн поднял наконец голову и, пристально глядя мне в глаза, начал говорить. Чем больше он говорил, тем жестче становилось его лицо и злее – голос.

– Это объяснить еще сложнее. Ты не владеешь магией и не знаешь, что значит вдруг лишиться этой возможности. Я чувствую себя как спеленатый младенец. Даже не так. Младенец не осознаёт, чего он лишен. А я просто задыхаюсь, не имея возможности применять магию! Это как если бы тебе завязали глаза, хотя ты знаешь, что можешь видеть, и пустили ходить в мире слепых. Им-то хорошо, они никогда не видели, а ты будешь мучиться под этой повязкой. Потому что знаешь, что срывать ее смертельно опасно. Что останется от бабочки, сверни ты ее крылья и затолкай в тесный чехол? Гусеница! Вот это я и есть! – Минута слабости короля прошла. – А чтобы вернуться в мой мир, магии надо на несколько порядков больше. Даже у нас для открытия Магических Врат между мирами тщательно готовятся, запасаются артефактами, дающими дополнительные возможности. Или ищут Места Силы, где можно обойтись минимумом собственных сил!

– Дэн, прости, что разбередила. Мне очень жаль.

– Мне все равно бы пришлось объяснить это тебе, чтобы не нарываться каждый раз на непонимание. Надеюсь, теперь ты не станешь удерживать меня. Мне нужна Сила, много Силы. Сегодня я весь день, передвигаясь по городу, пытался найти хоть слабейший магический ветерок. Пусто. На территории города и в его окрестностях ничего нет. Как в пустыне. Видимо, мне придется отправиться в путешествие по вашему миру. Но вслепую скитаться можно до бесконечности. Поэтому мне нужна какая-то информация, где искать. В ваших сказках и легендах чудеса живы, значит, где-то магия есть. Совпадений слишком много, чтобы считать это все голыми выдумками. Да и сейчас необъяснимые явления происходят. Все эти ваши прорицатели и экстрасенсы очень похожи на типичных слабых магов, которых и у нас много. Где-то же они берут Силу? Мне нужна хоть какая-то ниточка, держась за которую я пойду в нужную сторону. Ты поможешь мне?

– Я бы рада, но как?

– Откуда твои книги? Они не из магазина явно. Есть какие-то хранилища знаний, старинных свитков, документов?

– Мои книги из библиотеки. Но я не думаю, что ты найдешь там что-то по магии. Хотя… кто знает, что есть в редком фонде. Но туда так просто не пускают, только старшекурсников, да и то доступ ограничен. А тебя и вообще в библиотеку не пустят, нужен документ – читательский билет.

– Вот мы и подошли к вопросу о документах. На сегодня мой лимит волшебства практически исчерпан. – Дэн горько усмехнулся. – Еще пару дней назад я бы представить не смог, что мне придется экономить магическую Силу. Надо оставить немного для поединка – на всякий случай. Давай завтра с утра ты мне покажешь ваши документы, а я попробую сделать такие себе. И ты говорила, что скоро у тебя экзамены. Когда это будет?

– Через неделю начинается сессия, в течение полутора месяцев надо сдать три экзамена и пять зачетов. Я буду помогать тебе по мере сил, но забрасывать учебу нельзя. Ты же понимаешь?

– Я не хочу быть причиной твоих неприятностей. Поэтому кое-что завтра с утра мы предпримем. Сила у меня будет, и я помогу тебе в благодарность за твою помощь. – Дэн поморщил лоб, потом кивнул сам себе: – Смогу. Если сегодня все пройдет как надо. А потом поедем в библиотеку.

– Мне завтра желательно съездить на две пары. Там сейчас как раз читают лекции по моим экзаменационным вопросам. Это не прямо с утра, но к одиннадцати надо быть.

– Ничего, я разбужу тебя пораньше. Сделаем свои дела, и поедешь. А потом я зайду за тобой, и пойдем в библиотеку. Как тебе такой план?

– Пойдет.

– Сколько прошло времени после заката солнца?

Я глянула на запястье:

– Около часа.

– Мне нравятся ваши часы, хочу приобрести такие для себя и забрать их в свой мир.

– Можешь купить, только бери механические, а то для электронных нужна батарейка. Сядет – и все, часы станут.

– Да я не рассчитываю, что они будут работать вечно. Важен сам принцип их работы, может, наши мастера смогут повторить такое изделие.

– Ну, может, механические и смогут. У нас их давно научились делать.

– Поможешь выбрать, чтобы не ошибиться?

– Конечно.

– Хорошо. Нам осталось прояснить еще один вопрос. Ты подумала над моим предложением?

– Да. Я приму его, но с маленькой поправкой.

– Излагай.

– Я согласна быть твоей названой сестрой, но ты не будешь покупать вещи, нужные лично мне. Для совместного пользования – пожалуйста. Иначе я опять буду чувствовать себя школьницей, которая выпрашивает у родителей деньги на карманные расходы.

– Но ведь тебя и так содержат родители.

– Разница колоссальная. Они присылают мне некую сумму, которой я распоряжаюсь как моей душе угодно. Хочу – ем мороженое, а хочу – иду в кино. Я сама распределяю свои траты. И мне совсем не улыбается, чтобы кто-то снова опекал меня, даже из лучших побуждений. Если тебе хочется выразить свою благодарность, выражай, но до определенного предела.

– Что ж, справедливо. Согласен. Твою свободу ограничивать я не намерен. Ты вольна в своих действиях. Так же как и я. Теперь давай подумаем, как ты будешь представлять меня окружающим? Братом?

– Не получится братом, я уже думала. Девчонки знают, что брат младше меня, а двоюродного многие даже видели. Он компанейский парень, знакомится со всеми подряд. Да и не похожи мы с тобой ни капли, если честно.

– Тогда кем?

– Мне нравится версия, которую я рассказала Сан Санычу. Что ты Юркин друг, ну кузена моего, приехал по делам, никого здесь не знаешь, податься некуда. Живешь у меня по просьбе Юрки. Считаешь сестрой, без всяких намеков, потому что, случись чего, Юрка тебе за меня голову оторвет.

– Думаешь, поверят?

– Не все, конечно, но мы будем стоять на своем. Если ты собираешься в библиотеку, многие нас там будут видеть. А по поведению в обществе влюбленных узнать легко. Так что поговорят да отстанут.

– Это твое общество, тебе виднее. Я согласен. Для окружающих мы друзья. Я обещаю тебе свое покровительство и помощь в любой сложной ситуации, ты помогаешь мне в поиске информации. Большего я от тебя не потребую. Как у вас скрепляют договора?

– Можно пожать руки. А можно записать все это кровью. Шучу! – выставила я ладони, увидев выражение лица короля.

– Никогда так не шути! – мрачно отозвался он. – Пожатия руки и бокала вина хватит. Договорились.

Рукопожатие скрепило наше соглашение. Мы чокнулись и выпили вина. Дэн с интересом взглянул на меня:

– А твой кузен правда способен оторвать голову твоему обидчику?

– Уж будь спокоен. Такой шкаф! И опекает меня не хуже мамы с папой.

– Рад за тебя. Может, ваше общество не так безнадежно, как мне показалось. А пока он отсутствует, я постараюсь честно заменить его. О, совсем забыл. Твой десерт. – Даанэль встал, открыл холодильник и извлек из него тарелку с каким-то разноцветным чудом. – Это замороженные фрукты со сливками. Угощайся. А мне пора.

Я, схватившись было за ложку, разочарованно отложила ее. Так нечестно, я думала, мы еще посидим. Сердце предательски екнуло.

– Ты уже уходишь? Еще же рано.

Король прошел в комнату, включил свет. Хлопнула дверца шкафа, зашуршала одежда. Переодевается, что ли? Ответил уже оттуда:

– Невежливо опаздывать на поединок, особенно если ты сам его назначил. И мне нужно немного размяться, здесь-то негде.

Через пару минут Дэн быстро прошел в прихожую, я подошла за ним и включила свет. Окинула взглядом: ого, а выглядит он теперь… хм, так сразу и сравнения не подберешь. Совсем другой человек. Волосы стянуты в хвост на затылке кожаным ремешком. Весь в черном, что-то близкое к спортивной одежде, но не мешковатое. Брюки свободного кроя и толстовка – неожиданно с капюшоном. Проследив за моим взглядом, он поморщился:

– Капюшонов нормальных делать не умеют.

– Так зачем ты такую взял? Мог бы просто с воротником.

– Надо. Капюшон мне нужен.

– Так на куртке же есть.

– Уже нет. Он еще неудобнее. – С этими словами Дэн отстегнул капюшон с куртки, попросил помочь убрать подстежку изнутри.

– Замерзнешь.

– Не замерзну. Сильного мороза нет, а лишняя одежда мешать будет.

– Где ты будешь его искать? Темно ведь, подъезда он не знает.

– Не беспокойся об этом, есть способы.

Даанэль, не обращая на меня внимания, одевался. В руке мелькнуло лезвие ножа и скрылось во внутреннем кармане. У меня перехватило дыхание.

– Дэн, тебе не страшно вот так идти?

Уже полностью одетый, обернулся ко мне:

– Страшно, Маша. Но не за себя. Я боюсь себя самого. Остановиться, когда пьешь чужую Силу, очень сложно, особенно если испытываешь при этом те же эмоции, что и жертва. Но надеюсь, что сдержаться сумею. Не жди моего возвращения, ложись спать.

Даанэль уже вышел, лишь тогда я прошептала вслед:

– Будь осторожен, Дэн. И удачи.

Настроение было безнадежно испорчено. Наш разговор вертелся в голове, а в душе был страх. Я не ожидала от короля откровенности. Но ему, похоже, было нужно выговориться, или он очень хотел оправдать себя в моих глазах. Я вернулась на кухню, с тоской взглянула на остатки ужина и нетронутый десерт. Вот тебе и романтический ужин при свечах. Жалкий свет свечки мерк перед светом из прихожей. Я задула ее, включила лампочку, потом решительно села и взялась за ложку. Негоже чудесам пропадать просто так. Он ведь старался сделать мне приятное. Десерт оказался потрясающе вкусным, как и все королевские блюда. Я выскребла из тарелки все до донышка и стала убирать со стола.

Сердце продолжало колотиться. Сейчас он где-то на улице, а может, таксист уже приехал. И даже пожелать, чтобы Дэн ошибся в своих предположениях и сейчас вернулся ни с чем, я не могу. Как и осуждать.

В следующие часы я занималась домашними делами, прислушиваясь к разным шумам из подъезда. Ну почему же его нет? Сколько уже времени прошло? Я все убрала на кухне, потом решила заняться уборкой в квартире, пока одна. Мыть пол раком кверху в присутствии короля мне как-то не хотелось. Вздрагивая от каждого шороха, помыла везде полы, стерла пыль. Под конец уборки до меня дошло, что ни в одном из возможных мест я не наткнулась на оружие Дэна. Не было вообще ничего, в том числе и меча. Не мог же он все это утащить с собой? Загадка. Потом я по-быстрому приняла душ, оделась в новое домашнее платье, покрутилась перед зеркалом. А ничего себе так. Цвет молодой зелени мне подошел. А если покрасить мои неопределенного цвета волосы (светло-русые, как утешала меня мама), например в темно-каштановый, и сделать стрижку, может, и сгожусь на роль принцессы. Или какой там титул должен быть у сестры короля? Как выясняется, реальные принцессы красавицами не бывают почти никогда. Я вздохнула и отошла от зеркала.

Глянула на часы: почти одиннадцать. Ну где его носит? С другой стороны, он ведь сам говорил не ждать его, значит, не рассчитывал вернуться быстро. Кто ее знает, эту черную магию, сколько времени на нее требуется. Чем бы еще заняться, чтобы убить время? Спать абсолютно не хочется, и никакой усталости даже после интенсивной уборки. Наверное, действие заклинания. Подумав об этом, сама подивилась своему спокойствию – как легко я приняла наличие чудес на свете. И это я, которая даже над приметами и суевериями всегда смеялась. Но против фактов не попрешь. А сяду-ка я за контрольную, а то когда еще представится случай.

Притащила на кухню взятые книги, бумагу, достала новую ручку, а то вечно на полконтрольной паста кончается. Не все преподаватели любят, когда контрольная написана от руки, но почерк у меня читаемый, а так сразу видно, что писала сама. Да и все равно компьютера у меня нет, а отдавать кому-то в набор – лишние деньги. Сначала никак не могла сосредоточиться на работе, но потом ушла в нее с головой и даже забыла посматривать на часы. Когда щелкнул замок в двери, я вскинулась, бросила недописанную страницу и полетела в прихожую. Вернулся! Живой!

Вошедший Дэн хмуро посмотрел на меня и, не говоря ни слова, стал раздеваться. Что-то не так в его облике. Движения не такие, что ли?

– Дэн, ты в порядке?

– В полном, – буркнул он и прошел мимо меня сначала в комнату, там что-то захватил с полки шкафа и проследовал в ванную. Я закусила губу. Лицо опухшее, и глаза краснющие. И идет как-то странно, осторожно, малость скривившись на левый бок. Волосы растрепаны. А сзади на шее виднеются два ярко-красных пятна.

Из ванной донесся шум воды. Потом звуки рвоты. Боже мой, что с ним?!

На ослабших ногах я прошла в кухню, села на стул. Руки тряслись. Побили, как есть побили. Накаркала сегодня, дура. Или это черная магия накладывает такой отпечаток? Тупо посмотрела на исписанные листы. На чем там я остановилась? Дохлый номер, ничего сейчас написать не смогу.

Душ был включен не меньше получаса, периодически доносились звуки голоса Дэна. Он что-то говорил на родном языке. Судя по всему, ругался, и очень зло. Выйдет, наверное, будет недоволен, что я тут сижу. Но я просто не могу так вот уйти и залечь спать.

Наконец дверь ванной открылась и оттуда показался Дэн в черном махровом халате почти до пола. Мокрые волосы гладко зачесаны назад. Ух ты! Он и халат купил! Устало оглядев меня и тяжело вздохнув (при этом его лицо перекосилось в болезненной гримасе), подошел и сел напротив:

– Я не просил меня ждать.

– Дэн, я не могла заснуть, вот сижу пишу контрольную, – показала на разложенные бумаги. – Сам же с меня всю усталость снял.

– Ладно, раз уж ты здесь, может, просветишь меня по поводу некоторых предметов.

Он взмахнул рукой, повел ею над столом, и на нем под моим удивленным взглядом материализовались две вещи – одна, похожая на металлический фонарик, и вторая типа небольшого дезодоранта.

– Что это?

– Я хотел узнать это у тебя. – Дэн пристально посмотрел на меня. – Ты была права, ваше оружие действительно страшно.

– Но это не огнестрельное! Это… я посмотрю, ладно? – Взяла в руки цилиндрик, повернула его, прочитала надписи. – Ух ты, это же газовый баллончик! В тебя им брызнули?!

Я была в ужасе, про газовые баллончики наслышана и знаю, что происходит с человеком, которому в глаза попадет такой газ. Слепота на некоторое время обеспечена. И куча других «приятных» симптомов. Так вот отчего у него глаза красные!

– Что это? – раздельно повторил король. Похоже, едва сдерживается.

– Тут содержится газ, ядовитое вещество. Их продают для самообороны от грабителей или собак. Им брызгают в лицо нападающему, чтобы вывести его из состояния боеспособности. Прости, Дэн, я не подумала о таких вещах и не предупредила тебя.

– А второй предмет?

– Мне так кажется, что это электрошокер. Видишь, вот тут между электродами создается мощный электрический разряд, которым можно вырубить агрессора на какое-то время и убежать, пока он в отключке. Они тоже предназначены для самообороны.

– Ага, только когда агрессор один, а несчастных жертв – четыре, они меняются местами. Пока я был без сознания, мне сломали ребро и наставили кучу синяков! – Король был зол. В глазах бушевала буря. По скулам ходили желваки. – Из-за этих ублюдков пострадал невинный человек!

– Дэн, что случилось? Какой человек?

– Тот самый, который согласился подвезти меня до города!

– Ничего не понимаю. Откуда подвезти? И почему он пострадал?

– Эти тхэллаэ увезли меня за город и со словами «прогуляйся, фраер» бросили в лесу! Я был зол. И мне нужна была Сила, хотя бы на первичное лечение. Я взял ее у того мужчины!

Я охнула и закрыла рот рукой. Король твердо продолжил:

– Мне пришлось это сделать. Но я извинился перед ним и на прощание стер память. – Он неприятно усмехнулся. – В общем-то он не остался в долгу и подарил мне еще одно сломанное ребро. Неплохой боец оказался.

– А дальше?

– А дальше я с удовольствием полюбовался на их лица! Особенно в тот момент, когда выкачивал Силу! Много Силы из каждого!

– Ты их нашел?! Как?!

– Неважно. Я их нашел. И теперь они не смогут жить в человеческом обществе. Это я оставил им на прощание.

– Ты их в кого-то превратил?

– Еще чего, тратить столько Силы на подонков общества. Простенькое проклятие каждому. Ты утолила свое любопытство? Может, оставишь меня одного?

Я возмущенно воззрилась на парня:

– Какое любопытство! Мне за тебя страшно! Тебе со сломанными ребрами надо к врачу!

Ответ Дэна был резок:

– Я тебе сказал, со мной все в порядке! Легкое я зарастил сразу, а ребра срастутся к завтрашнему вечеру. И я опять пойду на улицу. Только на этот раз не дам противникам ни одного шанса. Честных схваток в вашем мире, как видно, не бывает! – Даанэль раздраженно посмотрел на меня: – Маша, иди спать, я хочу остаться один!

Мне стало обидно. Переживаю тут за него, понимаешь, трясусь, а он еще с глаз долой отсылает. Ну и сиди, дурак ненормальный. Молча встала и ушла. Переоделась в пижаму, прямо в комнате, а увидит, вот пусть сам и краснеет. Меча на постели нет. Ну и ладненько, плевать. Вот сейчас возьму и завернусь как следует в одеяло, потом пусть попробует вытащить его из-под меня. Или пусть так спит, без одеяла. Едва я выключила свет в комнате, лампочка на кухне тоже погасла и зажглась свеча. Потом хлопнула дверца холодильника, звякнул бокал. Решил с горя напиться? Ага, вином. Много выпить придется. От злости и жгучей обиды не спалось. На кухне зашуршали бумаги. Черт, я же там ничего не убрала, сейчас все перепутает мне. Подскочив, без тапочек рванула на кухню.

Дэн обернулся на звук шагов, окинул меня взглядом и застыл. Что я еще сделала не так?

– Не трогай мои бумаги, сейчас сама уберу.

Он с трудом сглотнул и, отвернувшись, встал у окна. Я повтыкала закладки в книги, все сложила в стопку, сверху положила листы и осторожно пошла в комнату, придерживая подбородком верх горки и спиной чувствуя пристальный взгляд. Сгрузив книги в шкаф, упала на кровать и, едва натянув одеяло, сразу, без промедления уснула. Сдается, кто-то мне в этом помог.

Среди ночи я вынырнула из глубин сна. Что-то меня разбудило. Открыла глаза. С моей стороны кровати стоял, покачиваясь, Дэн и как-то странно смотрел на меня. Такой знакомый взгляд. Ой, не нравится он мне!

– Маша. – Голос хриплый и сдавленный.

– Ты что, Дэн? – Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Король помолчал, потом опустил голову и еле слышно произнес:

– Ничего. – Он что-то добавил на своем языке, задул свечу и лег со своей стороны.

– Дэн, ты положил свой меч?

– Забыл.

Вслед за этим я услышала металлический лязг, и за моей спиной лег меч. Я с облегчением выдохнула: воевать среди ночи с пьяным королем мне не улыбалось. Особенно если вспомнить, что несколько часов назад он один да со сломанными ребрами одолел четверых мужиков.

Глава 4

Тяжелый день

А я все чаще замечаю,
Что меня как будто кто-то подменил…

Э. Успенский. Каникулы в Простоквашино

Утром я проснулась первая. Кинула взгляд на спящего Дэна, опять подивившись, как меняется его лицо во сне. Спал он как был, в халате и без одеяла. Ох, черт, про одеяло-то я и забыла. Разметавшись во сне на своей стороне постели, король был похож сейчас на большую черную птицу. Кулаки крепко сжаты, причем один – в сантиметре от рукоятки меча. Темные волосы падают на лицо. Сразу захотелось их убрать. Уже протянув руку, чтобы сделать это, тут же ее отдернула. Я что, совсем спятила? Вздохнула, спустила ноги на край, посидела так, потом дотянулась до нового домашнего платья, накинула его и только потом встала.

Прошла в кухню, застегиваясь на ходу. На столе стояла недопитая бутылка вина и лежал опрокинутый бокал. Я заглянула в мусорное ведро. Лежит одна пустая бутылка, которую мы выпили вчера вместе. Это что же, его так с пол-литра вина развезло ночью?! Взяла бутылку, с трудом вытащила пробку (вот засадил-то), принюхалась. Странный запах. Без задней мысли приложилась к горлышку и глотнула. Рот обожгло жгучей жидкостью. Вот черт! Какое ж это вино?! Голимый спирт! Ну точно градусов больше, чем в водке. И следов закуски не наблюдается. Надо же до такого додуматься! Хлебнув скоренько воды из-под крана, заметила, что под столом лежит лист бумаги. Я вчера потеряла, что ли? Вытерла губы тыльной стороной ладони и наклонилась под стол. Подняла лист, перевернула и изумленно уставилась на рисунок. На нем грубыми штрихами было изображено уродливое чешуйчатое чудовище, вздыбившееся на задних лапах. Острые длинные когти, шипастый хвост, окровавленные клыки и горящие, красные глаза. Рисунок был нарисован карандашом, но глаза и капли крови, стекающие из пасти, окрашены в густой красный цвет. Голову чудовища почему-то венчала изящная корона. Под рисунком была небрежная, размашистая подпись вязью. Я повертела лист в руках и положила с краю стола, рисунком вниз. Это вот спьяну художники такое рисуют, да?

Пошла в ванную собираться. Надо бы Дэна разбудить, но даже не знаю. Настроение вчера после возвращения у него было… не фонтан. Можно сказать, поссорились. Даже не представляю, как мы теперь будем.

В углу ванной были свалены его вещи. Из складок одежды торчит окровавленный платок. Обычно аккуратный, вчера король был, видимо, не в себе. Э-хе-хе. Я вздохнула и потянулась к куче – подобрать, но тут из комнаты раздался хриплый голос:

– Не трогай. Сам уберу.

Очень надо, сам так сам. Я щелкнула задвижкой и стала умываться. Когда вышла, Дэн сидел на кухне. Выглядит получше, чем вчера, глаза нормальные, да и сидит ровно, и дыхание в порядке. Мы настороженно посмотрели друг на друга. Я собралась с духом:

– С добрым утром, ваше величество! Как самочувствие? – Надо же кому-то первому начать.

– Доброе утро. Я вчера был резок, не сдержался. Прости. Пойми и ты меня.

– Я понимаю. Тебе лучше? Ночью ты… того.

Дэн сразу подобрался:

– Что-то случилось ночью? – На лице промелькнуло беспокойство. Я смущенно молчала. – Скажи сразу, я что-то натворил? Мне вчера было очень плохо. Я… сорвался. Ничего не помню.

– Все в порядке, Дэн. Ничего ты не натворил. Малость перепил, – кивнула я на бутылку. – Где ты взял-то это? Вино же было.

– Сейчас снова будет вино. – Даанэль закрыл глаза, шевельнул пальцами. – Можешь попробовать.

– Спасибо, я уже попробовала разок.

Он внимательно смотрел на меня:

– Мне точно не за что извиняться?

– Ну даже не знаю.

– Говори прямо. Что случилось? Я тебя напугал?

– Было немного. Когда среди ночи просыпаешься, оттого что на тебя голодным взглядом смотрит вдупель пьяный мужик, станет тут не по себе.

К концу моих слов глаза Даанэля остановились, от лица отхлынула краска.

– Та-ак. Дальше?!

– Да ничего не было дальше. Ты лег спать. Я же говорю, все в порядке. Успокойся, с кем не бывает.

– Со мной не бывает. Не должно быть. Но я так устал от вашего мира, от ваших нравов, все у вас какое-то вывернутое наизнанку. Прими мои извинения, такое больше не повторится… Давай сейчас займемся делом, а вечером…

– Что вечером?

– Мне надо подумать. А вечером поговорим.

Тут он кинул взгляд на рисунок на столе:

– Ты, конечно, видела это?

– Видела. Он под столом валялся, я думала, это мой лист, ну и…

– Прекрасный портрет. Хоть сейчас на стену тронного зала. – Король любовался на рисунок с презрительной усмешкой. Лицо его в этот момент было ну очень неприятным. – Самое страшное, что я вовсе не уверен, не сломает ли ваш мир меня окончательно. – С этими словами он медленно порвал рисунок на две части, потом еще на две, кинул обрывки в мусорное ведро. – Показывай свои документы.

Я сходила в комнату, вытащила паспорт, студенческий и читательский билеты. Принесла в комнату, протянула Дэну. Тот взял, деловито осмотрел со всех сторон, принюхался и со вздохом отложил:

– Не получится, здесь кроме бумаги и другие материалы, я не знаю, из чего и каким образом они получены. И фотографии еще везде. Жесткий у вас контроль за гражданами.

– Да, возможности нашего информационного общества в этом плане велики. Паспорт могут и по базе пробить, у каждого свой уникальный номер. И как быть?

– Остается один путь. Сделать иллюзию. Первым мне понадобится это, как я понимаю, – указал Дэн на читательский билет. – С него и начнем. Проблема еще в том, что я своего фотографического изображения не видел, только портреты, это же совсем другое. Но попробую. Сиди тихо и ничего не трогай.

С этими словами медленно провел рукой над моим читательским билетом, потом сложил ладони вместе, а когда развел их, на правой руке у него была полупрозрачная копия документа. Он бережно положил ее на стол рядом с моим билетом.

– Теперь изменим надписи. Какое имя здесь написать?

– Пиши «Иванов Данил Сергеевич». Это я Сан Санычу так сказала, тебе же все равно, надеюсь.

Буквы моего имени расплылись и собрались в новое имя.

– Что еще исправить?

– Если ты хочешь в редкий фонд, то курс должен быть четвертый-пятый, лучше пятый, они дипломники.

Римская цифра «два» трансформировалась в арабскую «пять».

– Ой, не так. Цифру надо римскую, погоди, сейчас нарисую.

Я сбегала в комнату и притащила листочек с ручкой:

– Вот смотри. – Я поставила галочку на листе. – Это другие цифры, но иногда ими пользуются.

– Я видел такие знаки в твоем учебнике, но не успел спросить.

– Теперь надо номер изменить, только бы не ошибиться. По-моему, у старшекурсников номера меньше, чем наши, а вот насколько. – Я задумалась. Каждый курс отличается на тысячу, что ли.

– На него будут смотреть?

– И записывать каждый раз при выдаче книг.

Дэн скептически цокнул языком:

– Да-а. Как все у вас… сложно.

– А ты сможешь его изменить по-быстрому, если что?

– Смогу.

– Тогда оставим это до библиотеки. Пока напиши просто на три тысячи меньше, чем мой номер. – Может, у меня паранойя, но подделывать документы мне еще не приходилось, страшновато. – Теперь измени год выдачи на девяносто шестой и добавь вот здесь штампы, по два за каждый год. Это значит, что ты ходил в библиотеку и долгов за тобой нет. Дальше твоя подпись, ее надо будет ставить каждый раз за полученную книгу, так что лучше сначала потренируйся на листке, а потом перенеси сюда. Можно просто фамилию «Иванов». Ну и фотография.

Даанэль начал пристально рассматривать меня и сравнивать с изображением на фото. Потом прикрыл глаза, провел пальцем по фотографии на иллюзии – и вместо меня на ней образовался Дэн, прямо как живой, даже как будто трехмерный. Парень недовольно сравнил наши фотографии, скривился, снова провел пальцем. Изображение стало более «плоским».

– Нормально?

– Ага, только надо бы помладше, ну ладно, сильно присматриваться не будут, я думаю.

– Помладше?

– Ну поступают-то примерно в семнадцать лет. А сейчас ты как раз потянешь на старшекурсника.

Дэн ухмыльнулся, третий раз провел пальцем над «фотографией» – и вместо него нынешнего на снимке образовался безмятежно улыбающийся парнишка моего возраста. Я изумленно уставилась на это чудо. Ну точно он, почти такой, как когда спит, очень симпатичный, только еще более беззаботный.

– Похож? – с усмешкой взглянул на меня Дэн.

– Ага, на тебя во сне.

– В каком сне? – не понял он.

Я смущенно улыбнулась:

– Ну ты почти такой, когда спишь.

– Правда? Не знал. А ты что, рассматривала меня?

Я окончательно смутилась:

– Что же мне теперь, усиленно отворачиваться? Просто меня поражает разница в твоем лице, когда ты спишь и бодрствуешь. Как будто два разных человека.

– Я привык к своей маске и давно перестал замечать ее. После того как убили моего брата и меня объявили наследником престола, она стала моим лицом.

– А сколько тебе тут лет?

– Чуть младше тебя. Едва исполнилось семнадцать. – Дэн перевел взгляд на окно и тихо продолжил: – Это было еще до того, как ушла мама.

В голосе его звучала горечь. Я осторожно спросила:

– Она умерла?

Даанэль тихо покачал головой:

– Нет. Не будем об этом.

Я согласно кивнула. Боже мой, сколько же горестей за плечами этого человека?! Отец умер – недавно, судя по всему. Брата убили! Мать ушла! Куда ушла? Почему ушла? А теперь вот самого занесло к черту на кулички. М-да, вот она жизнь королевская во всей красе. Я рассеянно взглянула на часы:

– Ой, Дэн, надо поторопиться, а то я опоздаю. Мне еще собираться!

Слабая улыбка заиграла на губах короля.

– Да, женщинам вечно требуется куча времени на сборы.

– Не могу же я такой страшилой идти на улицу!

Улыбка стала явной.

– Ну с чего ты взяла, что страшила?

– А то я в зеркало не смотрюсь.

Дэн пожал плечами:

– По мне, так симпатичная девушка, худенькая немного.

– Уж так и скажи – тощая.

– Хрупкая. Просто у тебя такая конституция.

– Спасибо за комплимент, брат мой, – небрежно улыбнулась я, чтобы скрыть свое смущение.

– Всегда пожалуйста, сестренка, – открыто улыбнулся Дэн в ответ. И сразу стал похож на себя на фотографии. – Давай закончим с документами, и я расскажу, что придумал, чтобы помочь тебе с экзаменами. Посмотри, все ли тут в порядке.

Я внимательно пробежалась глазами по «читательскому билету».

– Да, нормально. Фотография пойдет, если ты будешь больше улыбаться и поменьше смотреть свысока. Я серьезно, Дэн, ты смотришь на людей как король, а в библиотеке так нельзя. Библиотекари не слуги, а хозяева на своей территории. Им нельзя приказывать, можно лишь попросить о помощи. Иначе ничего не получишь.

– Я понял. Значит, материализую.

Король сосредоточился, что-то прошептал, накрыл иллюзию рукой, что-то сверкнуло под ладонью, и вот на столе уже лежит вполне материальный предмет – читательский билет на имя студента пятого курса исторического факультета Иванова Данила Сергеевича.

– А потрогать можно?

– Пожалуйста! – разрешающе повел он рукой.

Я осторожно взяла билет в руки. Совсем настоящий, прохладная поверхность, шершавая бумага, гладкая фотография улыбчивого мальчишки.

– Любой маг, конечно, сразу бы определил подделку, но здесь некому поймать меня на обмане. Для простого человека это настоящий билет.

– А почему же ты тогда называешь его иллюзией?

– Потому, что это иллюзия, которая воздействует на чувства людей и говорит им, что она материальна. Этого билета нет. Я могу развеять его в секунду. Какие документы еще нужны?

– Основное удостоверение личности – паспорт. Но тут такая тонкость: не везде прокатит твоя иллюзия. Надо быть очень осторожным. С ним нельзя будет соваться в серьезные заведения. И тем более попадать в милицию. А вот к Санычу сходить можно будет, хотя к нему лучше бы со студенческим. Ой, нельзя со студенческим, ты ж по легенде из другого города. Ох, Дэн, нестыковки у нас с легендой. Спрашивать будут, что ты в библиотеке делаешь.

– Придумаем. Не волнуйся, Маша, люди, как правило, не слишком внимательны к другим, это я тебе как король говорю. А уж у вас вообще каждый сам за себя. Меня это удивляет безмерно.

Через десять минут Российская Федерация обрела нового гражданина в лице Иванова Данила Сергеевича одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения. Некоторые моменты, такие, как страница с воинской обязанностью, требовали доработки, и я сделала себе зарубку на память – заглянуть к кому-то из парней в паспорт. Правда, причину такого интереса еще не придумала. Зато водяные знаки получились как родные.

Пока Дэн мудровал с паспортом, я достала из холодильника колбасу с хлебом. Хоть бутерброд зажевать, а то когда еще будет случай поесть. Программа на сегодня насыщенная. Поскольку за столом расположился Дэн, я отрезала ломоть на тумбочке и, с тоской вспоминая вчерашний ужин, задумчиво положила бутерброд в рот.

– Не ешь эту гадость! – протянул он руку и забрал мой бутерброд.

– Эй, ты чего?! Отдай! – возмутилась я. – Некогда мне сейчас готовить, когда я еще поем теперь!

Я попыталась вернуть свой законный бутерброд. Ага, разбежалась. Пальцами одной руки мой «братец» аккуратно ухватил меня за запястья, а второй брезгливо стянул колбасу с хлеба и бросил в ведро.

– Держи! – Протянул мне голый хлеб.

– О, ты так любезен! На хлеб и воду меня, значит?! – разозлилась я. Ничего себе, колбасу в мусорку швырять!

– Не кричи, – поморщился Дэн. – Смотреть не могу, как ты это ешь. Сейчас что-нибудь придумаю.

С этими словами он прикрыл глаза, посидел так минуту и показал на холодильник:

– Можешь взять. А мне дай яблоко.

Я открыла холодильник:

– Ну и что здесь брать-то? Ой! Ух ты! – В восторге от увиденого протянула руку и достала дымящуюся отбивную, лежащую на тонкой фарфоровой тарелочке в окружении мелко порубленной зелени и свежих овощей.

– Приятного аппетита! Где мое яблоко?

Я наткнулась на протянутую руку парня.

– Забыла, сейчас дам.

Осторожно поставив тарелочку на стол, снова полезла в холодильник.

– Достань три штуки, – догнал меня голос Дэна. Я подала яблоки. – Дай стаканы.

Не люблю, когда мною командуют. Но то, что последовало дальше, заставило мое раздражение заглохнуть в зачатке. Дэн взял в руки по яблоку, поднял их над стаканами… и в каждый из них пролился сок – как из пачки. Руки парня при этом остались абсолютно сухими, и в них ничего не было – ни шкурки, ни косточек. Потом он взял третье яблоко и «выдавил» сок из него. Подвинул мне почти полный стакан:

– Ешь, пей и слушай меня. Я обещал тебе помощь в учебе. Сейчас у меня много Силы, и я в состоянии наложить на тебя заклинание абсолютной памяти – до конца твоей сессии. Все, что ты прочтешь, запомнишь сразу и навсегда. Погоди! – предостерег он меня от восторгов. – Заклинание имеет побочные эффекты. На время его действия тебе придется избегать ненужных знаний и отрицательных эмоций, собственно, и сильных положительных тоже. Иначе после окончания действия заклинания жизнь некоторое время будет казаться тебе бесцветной. Так что, если ты согласишься, тебе нельзя будет ругаться, ссориться, вообще видеть или слышать что-то неприятное и принимать это близко к сердцу, иначе переживания будут обеспечены на очень долгое время. Лучше сразу уходить или отворачиваться. И так до конца сессии – сможешь? Подумай хорошо.

– Ради абсолютной памяти еще не то смогу!

Я аж зажмурилась от открывшихся передо мной перспектив. Никакой зубрежки, и половину книг из библиотеки можно будет не таскать домой, а читать прямо в читальном зале. Вау! Ходячая дискета! Не, жесткий диск, не меньше! Да за полтора месяца можно столько всего перечитать – до конца учебы хватит! Можно экстерном весь университетский курс сдать!

– И запомню на всю жизнь?

– Да.

– Я согласна!

– Помни же об оборотной стороне! Впрочем, я повторю это еще раз – после того как наложу заклятие. Пойдем в комнату.

Мы прошли в спальню, где Дэн поставил кресла вплотную лицом друг к другу. Вид при этом имел серьезный и сосредоточенный.

– Садись поудобнее, расслабься, как вчера. Если закружится голова – ничего страшного, пройдет, но если станет хуже, подкатит дурнота – сразу сообщаешь мне! Поняла?

Я кивнула. Дэн уселся напротив. Наши колени соприкоснулись, и я попыталась сменить положение ног. Черт, некуда.

– Маша, прекрати дергаться от моих прикосновений! Это заклинание требует телесного контакта.

– Как при черной магии? – невинно осведомилась я.

В ответ Дэн закатил глаза и рявкнул:

– Нет! Как при белой магии! Нам нужно держаться за руки и смотреть друг другу в глаза.

– А на кухне было бы удобнее.

– На тебя часто накладывают заклинания, что ты так уверенно об этом говоришь?

– Нет.

– Тогда лучше помолчи. И прекрати дергаться. Иначе я сейчас передумаю!

– Нет-нет, уже молчу.

– Тогда начинаем. Дай руки.

Я протянула ладони, парень наклонился вперед и взял их в свои.

– Теперь, не отрываясь, смотри мне в глаза. Это важно.

Я взглянула на Дэна. Как нелегко, оказывается, смотреть человеку прямо в глаза, да еще долго. Так и хочется опустить взгляд. Собрав всю волю, я ждала…

Два черных озера становились все шире и глубже, и я погружалась в них. Реальность вокруг отодвинулась куда-то. Я не чувствовала прикосновений рук, голова кружилась как после шампанского. Беспричинное веселье нахлынуло на меня. Тело перестало существовать, я летела сквозь бесконечность. Сначала услышала мягкий шелест, он был вокруг, везде. Потом появился тонкий комариный писк, который становился все настойчивей, громче – и вот звенит уже так, что забивает все. Темнота вокруг все плотнее, реальнее…

– Маша, очнись! – Я почувствовала легкие шлепки по щекам и открыла глаза. На меня смотрел бледный, испуганный Дэн. По лицу его градом струился пот. – Ты в порядке? Слышишь меня?

Я попыталась кивнуть. Ох, шею ломит!

– Съешь это! – Даанэль поднес что-то к моим губам. Я приоткрыла рот и почувствовала на языке что-то кисло-сладкое. – Творец милосердный, как ты меня напугала!

Дэн с шумом выдохнул и повалился рядом на кровать. Коротко ругнувшись, он вынул из-под бока меч и махнул им куда-то в сторону. Раздался характерный металлический лязг стали, входящей в ножны, и меч… исчез.

Подождите. Мы на кровати?! Что я тут делаю?

– Дэн, что случилось, почему я здесь, мы же в креслах были?

– Ты потеряла сознание. Почему сразу не сказала, что тебе плохо?!

– Да мне не было плохо, наоборот.

– Со всяким я встречался, но такое впервые в моей практике! Чтобы человек на пять минут отключился во время наложения заклинания абсолютной памяти! – Король издал нервный смешок и откинулся на подушку. – Ну ты даешь! А все потому, что питаешься как попало! – Указательный палец обвиняюще уперся мне в грудь. – Я тебе как-нибудь покажу, что ты кладешь себе в рот, даже не поморщившись.

Он приподнялся и с любопытством взглянул на меня:

– Ты что, в обморок никогда не падала? Не знаешь симптомов?

– Как-то не приходилось.

– Ох, я с тобой умираю! По-моему, у женщин обморок – любимое развлечение.

– Да ну? И много обмороков ты вчера наблюдал на улице?

– Кто же падает в обморок на улице? Дамы это проделывают в обществе – на балу, например, а уж наедине с мужчиной… Сколько я их перетаскал за свою жизнь – не счесть. Стоит остаться с женщиной хоть на минутку в комнате – обморок гарантирован. Я вообще был удивлен, как это ты не упала в первый же вечер. Особенно если вспомнить твои испуганные глаза. Ну как, все рассосала?

– Ага, а что это? Волшебное лекарство?

– Леденец фруктовый. Теперь тебе придется есть больше сладкого. Мозг нужно питать.

– Хочешь, чтобы я растолстела и стала как корова?

– Не бойся, полнота тебе не грозит. В ближайшие лет тридцать. А не будешь есть сладкое и вообще следить за питанием, тогда уж точно станешь терять сознание. Встать можешь? Попробуй потихоньку, медленно.

Я приподняла голову. Комната поплыла перед глазами. Такое ощущение, что приняла на грудь стакан водки. Мотнула головой, от чего стало только хуже.

– Ладно, лежи пока, – вздохнул Дэн. – Я в ванную. Меня выжимать можно.

Я скосила на него глаза. И впрямь, мокрый, хоть выжимай. Дэн ушел. А я спохватилась:

– Ой, а заклинание-то получилось?

– Не знаю, вообще должно было, сейчас и проверим, – донеслось из-за закрытых дверей, а вслед за этим включилась вода.

Я прикрыла глаза и попыталась обнаружить в себе новые способности. Ну и как их искать? Книгу надо. Нет, лучше полежу еще, а то упаду ненароком. Кстати, как у нас там со временем? Я вяло подняла руку к лицу. Вот черт!

Забыв о своей слабости, вскочила и заметалась по комнате. А сказал, пять минут прошло! Налетев пару раз на шкаф, остановилась и отдышалась. Голова кружится, но уже меньше. А если я через десять минут не выйду, можно уже не торопиться, все равно опоздаю. Тихо матюгаясь себе под нос, скинула халат и достала дежурный свитер и джинсы. Я их всегда надеваю, когда раздумывать над нарядом некогда. Черт! Пижаму не сняла! Спешно скинула свою детскую пижамку, которая вчера почему-то смутила Дэна, и стала одеваться. Так, свитер, джинсы. Тушью махнуть два раза, помаду бегом, карандашом обводить губы уже некогда. Волосы в хвост. Кинула в сумку две тетрадки, ручку, документы не забыть, телефон где? Обернулась на выход. В дверях стоял Дэн, с интересом посматривающий на живописный беспорядок в комнате и мою суету.

– А быстро ты ожила.

– Ты чего про время не сказал? Я ж опоздаю!

– Да у меня впечатление сложилось, что ты не то что ехать, даже встать не сможешь в ближайшую пару часов.

– Не дождешься! Я не ваши дамы. Все, побежала. Извини, постель убрать не успела. Вот адрес факультета. – Черкнула на листке. – До остановки доберешься, а там такси рядом пасутся, ну стоянка у них…

– Можешь не объяснять, я понимаю твои идиомы. Зря, что ли, столько силы положил на изучение вашего языка. Думаешь, отчего мне так плохо было? Деньги возьми.

– Не надо.

Король усмехнулся:

– А как поедешь? Будто я не догадываюсь, что у тебя денег нет.

– Доеду как-нибудь.

Дэн вздохнул:

– Ну в кого ты такая упрямая? Не хватало еще, чтобы мою сестру ловили за неоплаченный проезд. И лучше сама езжай на такси. А то упадешь где-нибудь в автобусе, стоять же придется. Да и быстрее. Я бы вообще тебя не пустил, но ведь ты возмущаться будешь.

– Буду. – Я накинула шубу-шапку. Блин, и почему у меня все всегда бегом получается? – Ладно, давай деньги, но я вычту сумму из твоего долга, так и знай.

Схватив протянутые купюры, выскочила из дверей. Ха, на такси, щас!

– Сладкое что-нибудь купи! – донеслось мне вдогонку.

Пробежавшись до остановки и неслабо взмокнув при этом, я уже не была так категорически настроена против такси. Все-таки слабость еще чувствуется. Но забежать в магазин за конфетами или леденцами времени уже не было. Мои колебания насчет такси разрешились сами собой – сразу подошла маршрутка, в которой было одно место. Я успела заскочить на секунду раньше коренастого мужичка, удостоившись от него досадливого возгласа:

– Мля, какая молодежь шустрая!

Почему-то это меня смертельно задело, всю дорогу я только и вспоминала об этих словах. Да что такое, ну матюгнулся мужик, что, впервые, что ли? Потом мы чуть не столкнулись с другой маршруткой, отъезжая от очередной остановки. Сердце ушло в пятки, и возвращаться оттуда категорически не хотело. Да еще два водилы так «приласкали» друг друга, что уши в трубочку свернулись. Так и доехала, прокручивая в голове фразы мужиков, и страх так и не отпустил.

На пару успела еле-еле. Когда вошла в аудиторию, любопытные глаза уставились на меня. Много глаз, гораздо больше, чем обычно.

– Привет! – поздоровалась я при входе. Ехидные усмешки были мне ответом. Я занервничала. Так, похоже, Танькин язык знатно поработал на ниве просвещения девчонок (и парней, судя по взглядам) о моем моральном облике.

– Соколова, чего вы стоите, вход загораживаете? – раздался голос у меня за спиной. Дмитрий Алексеевич, молодой доктор наук, любимец всех девчонок, смотрел на меня не менее ехидно, чем студенты. – Пара уже началась. Что-то вы припозднились сегодня. Ах да, у вас же медовый месяц, говорят. Поздравляю.

Я покраснела и сжала кулаки. Ну, Таня, спасибо тебе, подруга!

– Не надо судить людей по себе, Дмитрий Алексеевич, не все же такие… – козлы, как вы, хотела я сказать, но сдержалась все же. – А слухи собирать – это вообще недостойно мужчины.

Блин, я как Дэн заговорила! В аудитории воцарилась тишина. Прошла на свое место, ни на кого не глядя. По-моему, никто не ожидал от меня таких слов. Ну все, нажила себе врага. А с Таней я после пары поговорю. Мне было обидно, досадно, и я была зла на всех них. Прав Дэн, ох как прав. Развращено наше общество до предела. Всю пару я сидела мрачнее тучи и морально готовилась к тому, что начнется в перерыве. А что начнется, было уже ясно. Никогда бы не подумала, что моя персона так интересует всю группу.

Из всей лекции я записала только название, а потом задумчиво чертила уродцев на странице. Пребывая в глубокой задумчивости, и не заметила, как Дмитрий Алексеевич оказался прямо надо мной:

– Соколова, зачем вы вообще пришли? Не слушаете, не записываете, может, и сдавать не собираетесь?

Только я хотела покаянно извиниться, как мой язык выдал сам по себе:

– Все я слушаю.

– Да, и о чем же я сейчас говорил?

Даже не задумываясь, я повторила последнюю фразу преподавателя, длиной на две минуты. Глаза у того стали круглыми.

– Могу хоть сначала всю лекцию пересказать, вам прямо по тексту или как?

Шепот в аудитории затих.

– Зачем же сейчас? Вы мне это на экзамене лучше расскажете. Не обессудьте, но я у вас эту тему третьим вопросом спрошу, как у особо одаренной, – с мерзкой ухмылкой пообещал мне Дмитрий Алексеевич.

– Да на здоровье. Хоть четвертым, – буркнула я. Ну все, понесло меня. Сейчас я добьюсь, что он мне и четвертый и пятый вопросы устроит и вообще пробежку по истории Европы в Средние века. Но, черт побери, заклинание-то работает! Хоть что-то хорошее за сегодняшний день.

– Не надо грубить, Соколова. Я вас просто не узнаю сегодня. Вы мне еще контрольную не сдали. Не будет контрольной до начала сессии, вообще к экзамену не допущу.

Все-таки вывела я его.

– Извините, Дмитрий Алексеевич. Я себя чувствую неважно.

– Ваше самочувствие – это ваши проблемы. А третий вопрос вам все-таки будет. Так что сидите и пишите.

Я слабо улыбнулась. Вот уж нетушки. Мне теперь конспекты ни к чему. Я сама себе конспект. Вот интересно, а если я буду слушать и читать одновременно, все запомню? Надо опыт провести или у Дэна спросить. А то как бы хорошо было, сидишь на лекции и учебник читаешь по другому предмету. Сколько времени можно сэкономить!

Перепад настроения от злости к эйфории удивил меня. Это теперь со мной всегда так будет, пока заклинание действует? Не зря же он меня предупреждал про эмоции. Задумавшись, я и не заметила, как пара кончилась.

– Ну че, Соколова, тебя теперь можно настоящей женщиной называть? – раздалось сзади. Это долговязый Пашка Звонников, по кличке Звонок, главный насмешник второго курса. Докапываться до всех – его главная профессия. Так, понеслось. Я оглянулась:

– Да хоть лаптем назови. Мне как-то по барабану. А ты, Герасимова, иди сюда, поговорить надо.

Танька, застигнутая уже у дверей аудитории, обернула на меня невинное лицо:

– Я в столовку собралась, а то опухну скоро с голодухи.

– Не опухнешь. Иди расскажи мне, чего это все на меня так пялятся, даже преподы.

Танька опасливо приблизилась и зашептала:

– Это не я. Я только Светке, ну… и Юльке еще. Меня уже перед первой парой трясти начали, что да как. Ну, Маш, чего ты? Все равно ведь узнали бы.

– Узнали О ЧЕМ?! Я тебе говорила, что все не так?

– Ну говорила. Дак все так говорят.

– Ты меня плохо знаешь, чтобы делать такие выводы?

К нашему яростному шепоту прислушивались все вокруг. Поэтому я плюнула на конспирацию и громко продолжила:

– Меня Юрка попросил: пусть человек поживет. И уж предупредил его по-дружески, чтобы даже косых взглядов не было. Ты же знаешь Юрку, мог он, по-твоему, мне какого-нибудь озабоченного сосватать? Ты знаешь, как он меня называет? Сестрой!

– Кто? Юрка? Так ты же и так ему сестра, – не поняла Танька.

– Какой Юрка?! Данил! И между прочим, он еще и защищать меня пообещал в случае чего. Так что радуйтесь, уроды, что он не слышит, о чем вы там шепчетесь. Это я тебе, Паша, говорю, – обернулась я к парням. – За твою фразочку «Машка, оказывается, дает, надо только попросить как следует» огреб бы по физии точно. Это как минимум.

– Ой, как страшно! – осклабился в ответ Пашка.

– Не боишься? А зря. Я ведь и сама могу рассказать, – ласково предупредила я.

За скандалом, приоткрыв рты, наблюдала вся группа. Даже парочка рэперов с задней парты, которые вообще никогда не участвовали в общих делах. Такой меня еще никто не видел. Я и сама себе удивлялась – эмоции во мне бушевали нешуточные. Что это со мной? Действие заклинания? Или общение с королем так действует? Раньше я бы поулыбалась смущенно, ну, может, Таньке бы попеняла укоризненно. А сейчас готова всех порвать на клочки.

– Так ты не даешь, что ли?

– Звонок, хватит приставать к девчонке, – вступился Лешка Михайлов, староста группы. Хороший парень, и уважают его все.

– Какая же она девчонка. Женшшина. Ты, Леша, не смотри, что она так выглядит, невинным ангелом. Вон рожки-то пробиваются уже.

– Да на фиг она тебе сдалась, Паша, святоша эта? Ни кожи, ни рожи, – вставила свои пять копеек Наташа, наша «фотомодель», высокая, длинноногая брюнетка с волосами до талии.

– А тебе, Звонок, завидно? Тебе-то она в глаз засветила, помнится, – усмехнулся Лешка.

Все дружно заржали. Ну прямо кони. Да, ту историю помнили все. Мы обмывали конец первого курса на квартире, и пьяный Пашка, весь вечер кидавший мне грязные намеки, зажал меня в ванной, закрыл задвижку и полез целоваться. Я сама не поняла, как это случилось, но с испугу дала ему в глаз кулаком. Учить меня отвешивать пощечины было некому, а вот бить кулаком по морде братья в детстве усиленно тренировали. Не сильно-то и дала, но от неожиданности Звонок опешил, а я успела выскочить из ванной как ошпаренная. И никто бы об этом не узнал, но этот придурок сам начал орать:

– Ты зачем мне в глаз дала, овца?!

Когда до группы дошло, что произошло между нами, все ржали так, что дом содрогался. Меня прозвали недотрогой, а Пашка с тех пор усиленно подковыривал по любому поводу и без.

В разгар перебранки зашел декан, который вел следующую пару. Декана все боялись, поэтому сразу затихли.

– Добрый день, второй курс. Что тут за шум? Вас из деканата слышно.

Молчание в ответ.

– Ничего? Вот и славненько. Экзамены на носу, про учебу думать надо. На следующем занятии у нас с вами семинар. Тема сложная, кто отличится – получит зачет автоматом.

Все вокруг скисли. А я навострила ушки. Отличиться у декана сложно, но с моим новым талантом можно попробовать. Сегодня в библиотеке набрать книг да почитать конкретно. Будет один зачет в кармане. Я добросовестно стала записывать перечень литературы, который диктовал профессор, а потом поняла, что и так помню все вплоть до года издания. Декан покосился на меня: все вокруг усиленно записывали, а я отложила ручку и сидела с отстраненным видом. Голова у меня снова начала кружиться, и вместо мыслей об учебе в ней плясали все фразы, адресованные мне сегодня, начиная от «шустрой молодежи» и заканчивая Наташкиным «ни кожи, ни рожи». Бедная моя головушка. Это что же со мной через полтора месяца такой абсолютной памяти будет? Еле досидев до конца и вспомнив слова Дэна: «Если согласишься, то тебе нельзя будет ругаться, ссориться, вообще видеть или слышать что-то неприятное. Лучше сразу уходить или отворачиваться…» – я выскочила из аудитории вслед за деканом. Наверное, король меня уже ждет на улице. Добежала до поворота коридора и остановилась: его величество собственной персоной стоял перед стендом с нашим расписанием и внимательно изучал его. Я быстро подошла к нему:

– Ты зачем сюда зашел? Знаешь, что будет, если тебя сейчас увидит кто из группы? Они меня и так достали за одну перемену до такой степени, что уже трясет.

– Что случилось, Маша? На тебе лица нет. Вся вспотела, – нахмурился Дэн.

– Пошли быстрее, по дороге расскажу.

Я оглянулась и увидела Наташу, величественно выплывающую из нашего коридора. Та заметила меня, прищурилась, оглядела Дэна оценивающим взглядом, усмехнулась и, покачивая бедрами, прошла рядом, обдав нас облаком своих духов. Ну все, завтра мне точно кранты. Король проводил девушку не менее оценивающим взглядом, жестко усмехнулся.

– Пошли. Вот возьми, – вытащил он платок и протянул мне. И где он взял мужские белые платки, интересно? Я на ходу обтерла лицо:

– Спасибо.

– Так что случилось?

– Дэн, я так не могу. У меня зверские перепады настроения, и все слова окружающих из головы не выходят. Да еще Танька, конечно, уже растрепала все, что видела. Наверное, зря я вчера не согласилась, чтоб ты ей память потер.

– Снимаем заклинание? Нужно тихое место.

– Нет, не надо, – испугалась я. – Я уже оценила, насколько оно способно помочь мне. Обе лекции наизусть помню, хоть и не вслушивалась даже. А как-нибудь по-другому нельзя?

– Кажется, я переоценил твои силы, Маша. Сладкое ела?

– Нет.

– Я же говорил! Держи! – протянул он полупрозрачный леденец. Злится.

– Да некогда мне было, и так чуть не опоздала, а на перемене меня группа доставала, – оправдывалась я. – Чуть с кулаками на них не бросилась. И Наташа эта, стерва, ну которая сейчас нас видела. Вернется в аудиторию, наверняка масла в огонь подольет.

Мы спустились в гардероб, Дэн помог мне одеться, вызвав несколько удивленных взглядов протянутой и аккуратно накинутой на меня шубой. Идя по улице, продолжили разговор.

– Маша, я предупреждал тебя об осторожности с сильными эмоциями. Нельзя принимать все близко к сердцу.

– Не могу я не принимать. Всегда такая была. Мне скажут чего, потом переживаю полдня.

– Ох, вот этого еще не хватало. Давай снимем заклинание. Если ты настолько чувствительна к мнению окружающих о тебе, то не выдержишь. Абсолютная память не даст забыть ни одной мелочи.

– Дэн, – я жалобно посмотрела на него, – ну придумай что-нибудь. Ты же сильный маг. Мне так обидно из-за всяких уродов терять такую способность. Это же уникальная возможность! Мне на полжизни хватит обретенных знаний. Тебе-то хорошо: щелкнул пальцами, и память тебе абсолютная, щелкнул второй раз – еще чего-нибудь.

– «Щелкнул пальцами», – передразнил меня Дэн. – Много ты понимаешь. Думаешь, мне не обидно? Столько силы вложить, и все зря. И нечего льстить! Какой я маг, мне известно лучше, чем тебе. – Он помолчал и через пару минут добавил: – Я подумаю. Далеко до библиотеки?

– Пешком минут двадцать. Можно и доехать, но пока до остановки дойдем, больше времени пройдет.

Тут у меня в сумке зазвонил мобильный, я стянула рукавичку и выгребла пиликающий «Полет шмеля» телефон.

– Алло?

Дэн с интересом смотрел на меня. При нем я по телефону еще не разговаривала.

– Маш, привет.

– Привет. Кто это?

– Дед пихто. Не узнаёшь?

– Оля, ты, что ли?

– Она самая.

– Ой, привет, давно мы не общались!

Ольга моя одноклассница, после школы я с ней и не встречалась.

– Слушай, у меня к тебе дело на сто рублей.

– Какое дело? – насторожилась я. Ольга у нас известный массовик-затейник.

– Я у Маринки тамадой на свадьбе буду, ты знаешь?

– Нет, она не говорила, просто приглашение отдала.

– Заедь ко мне сегодня вечерком, поговорить надо.

– А… это… я не смогу, наверное, – искоса взглянула я на шагающего рядом короля.

– Маш, ну пожалуйста! Ну очень нужно. Я тут такую фишку на свадьбу придумала. Ты ж у нас безотказная девчонка.

– Говори, что надо, я подумаю, у меня сессия на носу.

– У всех сессия на носу. Маш, спой, а?

– Чего?! Да я сто лет не пела! – воскликнула я и кинула взгляд на Дэна, который при моих словах заинтересованно вскинул брови. – Не, Оль, не проси.

– Маш, Мишка здесь, вы бы вместе. Знаешь, как классно бы получилось.

– Мишка приехал? Здорово!

– Хочешь, я его тоже позову. Вместе и поговорим.

Я заколебалась. Мишку не видела года четыре уж. Когда-то в музыкальной школе мы пели дуэтом, срывая овации в нашем ДК.

– Оля, искусительница, у меня тут такие дела, времени совсем нет.

На этом месте Дэн не выдержал:

– Маша, если тебе куда-то нужно съездить, езжай. Я же говорил, что не собираюсь вмешиваться в твои дела.

– Маш, кто у тебя там?

– Да так, друг.

– Друг? Парень твой?

– Оля. Нет у меня никакого парня. Что, друзей не бывает, что ли? В библиотеку мы идем.

– Ну друг так друг. Так ты приедешь? Часиков в шесть-семь.

– Ладно, приеду, адрес говори.

– Записать-то есть чем?

Я хмыкнула:

– Так запомню. Давай скорее, а то у меня сейчас рука отмерзнет, и ухо тоже.

– Ага. – Оля назвала адрес. – Не забудешь?

– Не беспокойся. На память не жалуюсь. До вечера.

Я нажала отбой и кинула телефон в недра сумки. Укладывать его в кармашек нет сил – пальцы замерзли. Подышала на руку. Надо варежку надеть. Тут Дэн заметил мои мучения, снял с себя перчатку:

– Давай погрею.

Я протянула ему красную ладошку, он взял ее в свою руку, сжал на миг – и живительное тепло тут же разлилось по пальцам.

– Все-таки у вас слишком холодно. Надевай рукавичку скорее.

– Да, опять мороз. Отпустило на денек – и снова. Зима, ничего не поделаешь.

– Знатная у вас зима. Сколько же все-таки она длится?

– Снег выпадает в октябре, снежный покров устанавливается в начале ноября, а сходит в марте – апреле.

– А говорила, не раньше, чем через полгода.

Я бы покраснела, если бы щеки и так не были красными от мороза.

– Тебя проверяла. Честно говоря, не поверила тогда ни одному твоему слову. Слишком невероятная история, – отозвалась я и поспешила перевести тему: – Скажи, Дэн, это заклинание, что ты наложил на меня, отняло много сил?

– Да, оно сложное.

– Зачем же ты это сделал, учитывая, какой ценой тебе досталась эта Сила?

– Во-первых, я обещал тебе помочь. Королевское слово дорогого стоит. Честно говоря, я по-другому хотел сделать, кое-что попроще. Но вчера потерпел фиаско.

– Какое фиаско?

– Я хотел загнать Силу в накопитель. Ну мой перстень. Он хорошо подходит для этой роли. Но у меня ничего не вышло. Это было последней каплей. После этого я и начал прибавлять крепости тому вину.

– А почему не вышло?

– Не знаю, – мрачно ответил король. – Я никогда такого не делал раньше.

– Ты же носишь его не снимая. Что же не научился?

– Не так уж долго я его ношу! Он был полон, когда умер отец. И потом, это ваш мир ненормальный, а у нас никому и в голову не пришло бы использовать его таким варварским способом. Он предназначен совсем для другого.

– Для чего?

– Маша, любопытство – порок.

– Интересно же. А то я тебе все рассказываю, а ты мне ничего.

– Ты упрямая девчонка! – сдался Даанэль. – Этот артефакт способен защитить всю страну в случае опасности – вторжения или бедствия. Но больше ничего не скажу. Кому попало не положено знать государственные тайны.

– А я не кто попало. Я королевская сестра вообще-то, если ты забыл.

От моей наглости Дэн опешил, а потом расхохотался. Подпихнул меня в бок:

– А ты не промах, сестренка. Знатно меня развеселила! – Он смахнул выступившие на глазах слезы.

– Ну ладно, не хочешь, не говори. А все-таки зачем ты растрачиваешь полученную вчера Силу? Ну не загнал ты ее в накопитель, и что?

– А то, что невозможно долго держать ее при себе просто так, без накопителя. Сутки-двое, не больше. Я от разочарования чуть вчера все и не потратил на какое-нибудь масштабное чудо вроде потепления климата. Хочешь, сейчас потеплеет, правда надолго не обещаю…

– Ты можешь это сделать?

– Могу.

– Не, пожалуй, не надо. Уже почти пришли, лучше что-нибудь другое наколдуешь.

– Правильно. Я придумал, что сделать, чтобы приглушить твои эмоции. Я наложу поверх абсолютной памяти заклинание равнодушия. Ты все будешь помнить, но тебе будет все равно.

– Равнодушие ко всему? Это как-то…

– Увы. Блокировать отдельные чувства нереально. Ну можно его наложить не в полную Силу, а в некоторой степени. Тогда ты просто не будешь так остро реагировать на происходящее вокруг.

– Так еще куда ни шло. А я навсегда стану такой?

– А хочется?

– Э-э, не знаю. Стать другим человеком, по-другому воспринимать мир – хорошо ли это?

– Молодец, Маша! Хвалю! Понимаешь, в чем суть человеческой души. Не переживай, ты не станешь другой. Но капелька равнодушия тебе и впрямь не помешает.

– Пришли. – Я показала рукой на старинное здание с колоннами: – Вон библиотека.

– О! Красиво!

– Классический стиль. Этому зданию двести лет почти.

– Там можно найти тихий уголок?

– Зачем?

– Заклинание наложить. Ты сейчас с людьми общаться будешь. Сама говорила, что знакомых тут много. Опять нервничать начнешь.

– Да уж. Тихий уголок. Вряд ли, студенты вездесущие. Поглядим. А надолго надо?

– Минут на пять.

– Точно на пять? А то ты уже говорил утром про пять минут, а прошло сколько времени.

– Я сказал, что ты без сознания была пять минут. А заклинание очень сложное, конечно, на него нужно было много времени. Ты уже в конце отключилась. До сих пор вздрагиваю, как вспомню. Я же не лекарь. Пульс найти не мог. Дыхание на нуле. Я уж начал Силу в тебя перекачивать. Показалось, что ты ее ненароком потеряла всю. А у тебя истощение было. Мозг начал на полную мощность работать, а в организме не оказалось нужных веществ. То, что ты обычно ешь, их не содержит. Так что про питание не забывай. Никаких ваших полуфабрикатов. И сладкого побольше. Через час тебе надо будет хорошо пообедать. Возьми леденец пока.

– Ты где их набрал?

– Из сахара и фруктов сделал, ерунда.

В библиотеке мы разделись, показали вахтеру читательские билеты (я при этом нервничала – мало ли что я вижу этот билет, может, на других иллюзия не подействует) и пошли в каталог. Король растерянно озирался вокруг.

– Ну вот, Дэн, отсюда начинаются все поиски нужной литературы.

– Что это? – показал он на каталожные ящики. – Книги где?

– Чего захотел. Книги. Ты представляешь, сколько их тут? Сотни тысяч. Они находятся в хранилище, а здесь только карточки, на которых краткая информация о каждой книге: автор, название.

– Ну и как мы тут что-то найдем?

– О, искать – это целое искусство. Что тебя интересует?

– Ты знаешь, что меня интересует.

– На какую букву искать?

– На букву «М».

– Давай попробуем.

В течение следующего часа мы лопатили каталожные ящики на букву «М».

Потом Дэн объявил перерыв и повел меня обедать. Я попыталась слабо сопротивляться, но он лишь спросил:

– Понравилось падать в обморок?

Мы дошли до ближайшего кафе, где Даанэль огляделся, поморщился, но все же принялся раздеваться. Потом сам заказал мне первое, второе и салат. Себе взял только салат, и то из вежливости, по-моему. Когда заказ принесли, он, прищурившись, уставился на блюда. Ой, только не это! Этот взгляд короля я уже знаю – он означает крайнее недовольство и скандал в перспективе. Я испуганно схватила его за руку и быстро заговорила:

– Дэн, пожалуйста, не надо. Ругань тут не поможет. Никто не будет тебе отдельно готовить. И продукты у них все равно те же самые. Мы потеряем кучу времени впустую. Хочешь хорошо поесть – иди в ресторан. Там раза в три дороже и, наверное, качество лучше. По крайней мере, претензию можно заявить смело. А тут не то место.

Король сжал зубы, потом повернул ко мне напряженное лицо:

– Знаешь, что поражает меня больше всего? Неуважение к человеку у вас развито до невероятных размеров. Но хуже всего то, что вы воспринимаете его как должное. Ты пытаешься остановить меня каждый раз, когда я хочу отстоять твои же права. Я что, неправильно поступаю?

– Не знаю, Дэн. Может, и правильно. Но идти в одиночку против всех! Я бы так не смогла.

– А другого мне не остается. Я здесь без своей свиты. Никто не решит моих проблем за меня. Хотя я бы не отказался от парочки советников и штата слуг. – Он вздохнул. – Ладно, на этот раз не буду ничего делать, но только потому, что тебе сейчас нельзя быть свидетелем скандала. Подожди, не ешь пока, сейчас кое-что подправлю.

Дэн поводил рукой над тарелками:

– Теперь можно есть.

Обедали мы молча. Я пыталась вернуть себе душевное равновесие. Но сердце колотилось от осознания того, какого скандала мы едва избежали. Я мысленно вернулась к разговору в библиотеке. Улыбнулась, вспомнив смешной момент. Когда мы наконец-то нашли слово «Магия», Дэн быстро перебрал пальцами пачку карточек сантиметров тридцать длиной и в ужасе закрыл глаза рукой:

– Здесь работы на несколько месяцев.

В ответ я лишь ухмыльнулась.

– Ну и что веселого? – мрачно осведомился король.

– Извини. Ты похож сейчас на первокурсника. У них у всех такие лица бывают, когда наконец доходит, КУДА они попали. Это научная библиотека. Здесь книги на весь университет, и собирали их чуть не сто лет.

– В моей королевской библиотеке собраны книги за гораздо более длительное время, и, поверь, их немало, но хранитель знает свои владения как пять пальцев. На поиски нужной книги уходит несколько минут.

– Дэн, не сравнивай. Кто ты там – и кто здесь. Каждому студенту не выдашь по персональному хранителю. Хотя я не сомневаюсь, что хранители редкого фонда тоже знают свои сокровища как пять пальцев. Все не так плохо. Перебираешь карточки, выписываешь только те, на которых стоит пометка «рф», а остальные отбрасываешь сразу. Я готова побиться об заклад, что за последние сто лет ничего путного по магии издано не было. Ну разве что переиздавали какую-нибудь старинную книгу. Но шансы на это так малы, что можно их не учитывать. Вот историографию вопроса изучить бы не помешало. Но это в другом отделе.

– И все-таки это сложный путь. Мне нужен человек, который мог бы помочь в поиске.

Я развела руками:

– Извини, знакомых библиотекарей у меня нет. Это пока лучший вариант, что я могу тебе предложить. Выписывай названия и номера, а я пойду поищу те книги, что нужны мне.

– А где здесь все библиотекари? Почему никого не видно?

– Каждый на своем месте. В каталоге только дежурный библиотекарь бывает, где-то ходит, вон ее место.

– ЕЕ место? Здесь что, женщины работают?

– Ага. Библиотекарь – женская профессия.

При моих словах на лице короля появилась нехорошая усмешка.

– А этот редкий фонд, он где находится?

– Наверху. Но с тобой там никто так просто разговаривать не будет.

– Посмотрим, – усмехнулся в ответ король.

– Что ты задумал?

– Не переживай, все будет хорошо. Иди ищи свои книги.

Когда я вернулась, заказав себе книги в читальный зал, Дэна на месте не было. Он подошел через пару минут и, посмеиваясь, сообщил, что в редком фонде работают милейшие дамы и после обеда он намерен туда вернуться…

Когда я управилась с едой, Дэн вновь пихнул мне свои леденцы:

– Десерт тут я брать не буду.

– Дэн, от постоянной сладости у меня на языке что-нибудь вскочит. И зубы испортятся.

– Придумаем что-нибудь. А пока ешь что даю. Ты же в читальный зал собралась. Информации много будет.

Я со вздохом взяла пару леденцов.

– А проглотить их можно? Как таблетку.

Я люблю сладкое, но когда приходится что-то делать по необходимости, то протест моего организма обеспечен.

– В принципе можно, но лучше рассосать, быстрее подействует.

– Дэн, а могу я просто просматривать книги? Ну посмотреть на страницу и переворачивать?

– Можешь, но ты их так и запомнишь, вид страницы в целом. Если тебя при использовании этих знаний такое устроит, то пожалуйста. Если же ты хочешь, чтобы что-то прочно улеглось у тебя в голове, нужно читать и усваивать информацию сознательно. И еще. Не устраивай свалку в знаниях. Постарайся систематизировать все, что читаешь. Иначе потом долго придется выискивать в голове нужную книгу.

– Как в библиотеке?

– Вот-вот. Если ты собираешься много читать, а ты собираешься, это по твоим блестящим глазам видно, то заведи в голове каталог.

– Хм, а это идея. Только я не карточки заведу, а файловую систему, – расплылась я в улыбке, представив компьютер у себя в голове.

– Файловую систему?

– Ага, потом покажу тебе компьютер, оценишь достижения нашей техники.

В библиотеке мы разошлись. Я пошла в читальный зал, где собиралась сидеть до закрытия, а Дэн уверенно направился на третий этаж, где располагался редкий фонд. Друг друга решили не ждать, потому что мне все равно потом к Ольге ехать, а встретиться дома вечером.

Просидев три часа в читалке, я была готова к предстоящему семинару как никогда. Пролистывая книги, просто запоминала все подряд, а если встречала что-то по теме, то вдумчиво читала, следуя совету Дэна. Что ж, первые файлики на моем жестком диске уже есть. Я удовлетворенно потянулась и встала из-за стола. Тетрадь мне не пригодилась – ни строчки в ней я не записала. Удивленная библиотекарша все время кидала на меня подозрительные взгляды: мол, сидит книжки листает, ничего не записывает, копии не заказала, но при этом довольная донельзя. Я сдала книги и с чувством выполненного долга направилась в гардероб. Впереди мелькнула спина Дэна. Хотела окликнуть его, но вдруг увидела рядом с ним девушку. Я приостановилась, чтобы полюбоваться на эту картинку. Парочка оживленно о чем-то разговаривала, и парень искренне улыбался. Спокойно, Маша, не вмешивайся. Я закусила губу и застыла на месте, хотя больше всего мне хотелось догнать нахалов и убить обоих на месте. Руки задрожали. Вот сволочь! За три часа склеил какую-то… тварь. И только сознание того, что я на этого парня не имею никаких прав, удержало меня на месте. Слезы были готовы брызнуть из глаз, но тут меня похлопали сзади по плечу:

– Маша, привет. – На меня смотрела однокурсница из моей заочной группы.

– А, Света, привет.

– Как подготовка к сессии. Все контрольные сдала?

– Да нет. А ты?

Честно говоря, в этот момент мне было глубоко наплевать на Светку, ее контрольные и сессию вообще. В душе кипела обида, злость и еще что-то, чего я сразу не поняла. Однокурсница говорила, а я лишь поддакивала, пытаясь найти глазами Дэна. Вон он, уже у выхода. Девушка рядом с ним, мило улыбаясь, подошла к охране и что-то отдала. Ключ. Так это библиотекарша. Потом они вместе вышли. Я перевела взгляд на Светку, которая озабоченно смотрела на меня:

– Маш, тебе плохо, что ли? Я тебя зову-зову…

– Да не, нормально. Переутомилась, долго в читалке просидела.

Голова и впрямь кружилась. Я достала из кармана леденцы в маленьком бумажном пакетике, которые Дэн оставил мне на прощание. Злость всколыхнулась с новой силой. Надо же, какой заботливый, конфетками меня кормит!

– Пошли, Маш, хоть до остановки вместе дойдем, а то ты бледная какая-то.

– Погоди, я сейчас, вот номерок, шубу мою возьми пока.

Я сунула номерок Светке, а сама пулей кинулась в туалет, раскрыла пакетик и высыпала его содержимое в унитаз. Потом посмотрела и кинула вслед сам пакет. Дернула за свисающий шнур и пошла на выход. Светка ждала меня возле гардероба:

– Тебе куда?

Я задумалась. Ехать к Ольге уже не хотелось, но домой возвращаться хотелось еще меньше. Дэна там явно нет. А может, наоборот, это как раз тот случай, когда мне надо сходить к кому-то в гости. Ну почему все мужики такие?

– К подруге собралась, давно не виделись.

– Далеко ехать-то?

Я вспомнила адрес, сообщенный Ольгой:

– Да нет, три остановки всего. Даже пешком можно.

– Не ходи пешком, холодно и темно уже. Пошли на остановку.

Я согласно кивнула. Хотя мне по фигу сейчас, куда и как идти. Иду и ладно. Картина сладкой парочки застилала глаза.

В сумке запищал телефон. Наверное, Ольга. Не глядя, приложила к уху:

– Да!

– Маша, это ты? – Мужской голос.

– Я, а кто это?

– Да это Миша. Ты к Ольге едешь?

– Мишка? Рада тебя слышать! А ты где?

– Я думаю, ехать ли. Если тебя не будет, то и мне там делать нечего.

– Миш, я еду. К остановке подхожу. Тут недалеко. Так что давай лётом.

– Ну если так, то я выхожу, – обрадовался Мишкин голос. – До встречи.

– Ага.

Я аккуратно положила телефон в сумочку и улыбнулась. На душе потеплело. Плевать мне на короля, пусть хоть загуляется. Я сама еду к друзьям и вернуться постараюсь как можно позже. А при такой встрече, как намечается у нас, это может быть и утром. Жалко, денег у меня с собой мало, а то бы прямо сейчас бутылку купила. Ладно, бутылку можно вместе сообразить, лучше возьму что-нибудь к чаю. Я обернулась к Светке, тихо шедшей рядом. Та улыбнулась:

– Ну вот, ожила. А то как привидение была.

– Все уже в порядке, – улыбнулась я в ответ.

На остановке села в первый попавшийся автобус. Тут доехать всего ничего, любой подойдет.

Глава 5

Цена чуда

Что мне снег, что мне зной,
Что мне дождик проливной,
Когда мои друзья со мной!

М. Танич. Когда мои друзья со мной

Открывшая двери Ольга кинулась ко мне с распростертыми объятиями:

– Машка! Сколько лет, сколько зим! Совсем не изменилась, какая была, такая и осталась.

– Привет, Оль. Зато ты какая стала! – Я осмотрела подругу. Модная стрижка, макияж, маникюр. Да, мне до нее… – Мишка сейчас звонил, сказал, что приедет.

– Ну и замечательно. Ты его давно не видела?

– Да с тех самых пор и не видела. А что?

– Тогда тебя ожидает сюрприз. Ты его не узнаешь.

– В смысле?

– Вот увидишь. – Ольга хитро подмигнула. – Ну раздевайся давай.

Я разделась и разулась. Эх, знала бы, что такая встреча предстоит, оделась бы получше. Ольга меня заинтриговала: что там с Мишкой такое?

Следующие пятнадцать минут мы обсуждали общих друзей и знакомых. Кто, где и как после школы. Класс у нас какой-то недружный, я почти ни с кем не общалась.

– Оль, ты про себя расскажи. На кого учишься-то?

– Маш, ну ты же знаешь меня – я человек творческий, – рассмеялась подруга. – В театральном я, на режиссерском факультете. Потому и к Маринке тамадой согласилась пойти, что по профилю. Курсовой проект хочу сделать из этой свадьбы. Сценарий уже есть. Да почти все готово, тут времени-то осталось меньше двух недель. И вот сидим мы с ней вчера, первый танец молодых обсуждаем, а мне вдруг в голову стукнуло – Машка же есть.

– Оля, я еще не знаю, соглашусь ли.

– Да куда ты денешься! – махнула рукой подруга. – Я же знаю, как ты петь любишь.

– Скажешь тоже.

– Ладно тебе, а то я не помню, как ты дергалась, когда Мишка уехал. Все думали, что ты влюбилась в него, но я-то знала, что тебе ваш дуэт было жалко.

Раздался звонок в дверь.

– О, это он, богатым будет. – Ольга встала, чтобы открыть дверь. Проходя мимо зеркала, поправила прическу. А я оглядела себя.

– Оль, как я хоть выгляжу?

– Успокойся, нормально ты выглядишь, загадочная такая. – Подруга усмехнулась и вредным голосом добавила: – Девочка-цветочек.

Я кинула в нее подушечку с дивана, но она увернулась и рассмеялась:

– Радоваться надо, мужикам такие нравятся, – и пошла открывать.

Я пробурчала вслед:

– Что-то не замечаю, – и замерла в ожидании. В прихожей раздались голоса, шум снимаемой одежды. Потом в комнату вошла Ольга:

– Да вот она, партнерша твоя.

Вслед за ней в комнату шагнул неимоверно высокий парень. Это не Мишка.

– Привет, Маш, – улыбнулся незнакомец. – Ты чего застыла? Совсем не узнаешь старых друзей?

– Мишка?! Ты?! – Сказать, что я была удивлена, значит не сказать ничего. Медленно встала и подошла к парню, глядя снизу вверх. Метра два, не меньше. – Это как?

– О-о, кнопка, да ты вообще росла хоть? – усмехнулся он.

– Ага, за четыре года на три сантиметра, – ошарашенно выдала я. – Зато ты за двоих вырос.

Я вспомнила Мишку, каким он был, когда мы пели дуэтом – полный краснощекий мальчишка, не низкий, конечно, но такого никто бы предположить не мог. Полнота его вся ушла в рост, и сейчас он был скорее худым.

– Оля, – обернулся парень, – и ты мне с ней предлагаешь на публике спеть? Да нас же обсмеют, едва мы на сцену выйдем.

Да уж, пара из нас та еще получится. Даже если мне самые высокие каблуки надеть, я и то ему до подбородка не достану. А без каблуков я у него где-то в районе подмышек болтаюсь.

– Да уж, с такой каланчой выступать – себя не уважать.

– Ты кого каланчой назвала? – подозрительно уточнил Мишка, наклонив ко мне голову.

– А ты кого кнопкой обозвал? – вызывающе уставилась на него я. Покривила душой слегка: кнопкой он меня и раньше звал. Все-таки на три года старше.

– Э! Э! Вы еще подеритесь, – встала между нами Ольга. – Как дети, ей-богу.

– Да мы же любя, Оль. Правда, Машка? – подмигнул мне друг. Я улыбнулась и кивнула. – Доставай, что у меня в пакете, надо такую встречу обмыть.

Ольга вышла, зашуршала пакетом, звякнули бутылки.

– Ничего себе ты размахнулся, Миша, – донесся ее голос с кухни.

– Да это же вы студенты нищие, а я теперь человек деловой. – Мишка кивнул мне. – Ну иди сюда, я хоть посмотрю на тебя повнимательней. – Он схватил меня за плечи и бесцеремонно начал вертеть в руках. – Так, – вынес он вердикт через пару минут. – Не кормили, не поили и вообще в колодки забили по ходу дела. Машка, ну нельзя же так, как тебе было четырнадцать лет, так и осталось. Как тебя в институт-то пускают?

– Кончай издеваться. Скажешь тоже, четырнадцать лет. Мне восемнадцать скоро стукнет. – Я вздохнула и шмыгнула носом. – А с институтом угадал: весь первый курс охрана издевалась. Сначала по правде не верили, что я студентка, а потом прикалывались: пока студенческий не дам да они не рассмотрят внимательно со всех сторон, не пускали. Спасибо, хоть в этом году отстали наконец.

– Парень есть? – сузив глаза, уточнил Мишка.

– Не-а.

– А чего так?

– Никому я не нужна, Мишенька.

– Хм, – задумался он на секунду, потер подбородок. – Тогда я объявляю тебя своей дамой сердца. Буду ради тебя подвиги совершать. Хочешь?

Перед глазами мелькнул Дэн. Сердце кольнуло, но я отогнала видение. Мрачно ухмыльнулась:

– Нет уж, подвигов мне и так хватает.

– А говоришь, нет никого, – огорчился Мишка. – Как же так? Подвиги просто так никто не совершает.

– Да есть тут особая категория граждан. Не хочу об этом говорить.

– Не хочешь, и не надо, – приобнял меня одной рукой Мишка. – Пошли на диване посидим. Расскажешь, как жизнь молодая, как учишься. Ты у нас кто?

Мы уселись на диван. Мишка вытянул ноги, а я с ногами влезла на сиденье.

– Историк. Второй курс. А ты откуда здесь взялся? Учился же в другом городе.

– Я на преддипломную практику приехал.

– Вы чего там сидите, идите сюда, – раздался Ольгин голос с кухни.

Мы прошли к ней, расселись вокруг кухонного стола. Мишка откупорил бутылку вина и разлил его по пластиковым стаканчикам. Глядя на это, я невольно усмехнулась, вспомнив реакцию короля на пластиковую посуду. Заменив звон хрусталя словами «динь-динь», мы выпили за встречу. Я пригубила из стаканчика и невольно сморщилась: да уж, вино от короля, что ни говори, было лучше.

– Ну, Ольга батьковна, рассказывай свой коварный замысел.

Я вполуха слушала подругу, а сама посматривала на Мишку: видный такой получился. Еще несколько дней назад я бы стала пытаться привлечь его внимание и, пожалуй, согласилась спеть на свадьбе только ради возможности побыть рядом с ним. А теперь… А что теперь? Мне стало страшновато заглядывать в себя. Ну хоть перед собой-то я могу быть честной? С чего я так взбесилась, увидев Дэна с библиотекаршей. Ведь он честно обозначил свое отношение ко мне. Я что…

– Маша, ты где витаешь? – Мишка помахал у меня перед глазами. – Третий раз спрашиваю: попробуем сейчас спеть? У Оли уже фонограмма есть.

Я поняла, что прослушала все, о чем говорила подруга, смущенно улыбнулась:

– Извините, задумалась. Так какую песню ты, Оль, предлагаешь? – В этом месте в голове четко прозвучали Ольгины слова. На автомате я сама себе ответила. – Песня «Дуэт», которую исполняет Алсу с Александром Шевченко. А-а, классная песня. Давай попробуем.

Мои друзья удивленно переглянулись и уставились на меня.

– Маша, ты как-то странно сама с собой разговариваешь.

– Да это так, игры разума. Хотите фокус? – Я решила пошалить.

– Хотим, а что за фокус? – поинтересовался Мишка.

– Сейчас продемонстрирую. Оль, тащи книжку какую-нибудь или журнал.

– Какую? Большую, маленькую? – решила уточнить подруга.

– Любую.

Ольга пожала плечами, вышла и через минуту принесла книгу большого формата: «П. Чайковский. Времена года»:

– Пойдет? Это девчонок, соседок моих.

Хм, ноты. Я покосилась на них и махнула рукой – покатит.

– Вот смотрите. Выбирайте любую страницу, а я посмотрю на нее ровно одну секунду и в подробностях расскажу, что было на этой странице. Можете задать любые уточняющие вопросы.

Ребята пожали плечами и наугад раскрыли том. Я взглянула на разворот:

– Можете убирать.

– Ну и что дальше?

– Начнем с верха страницы: «Апрель. Подснежник». Сначала там стишок идет:

Голубенький, чистый
Подснежник-цветок!
А подле сквозистый,
Последний снежок…
Последние слезы
О горе былом,
И первые грезы
О счастье ином…

А. Майков.

– Ну и что, ты этот стишок, может, и так знаешь. Ноты давай.

– Пожалуйста. Темп – подвижно и чуть свободно. Скрипичный ключ, си-бемоль, ми-бемоль, шесть восьмых. Из-за такта фа восьмая, потом четвертные соль с точкой, ля, восьмая си, следующий такт…

– Погоди, ты с середины.

– Под строкой «marcato la melodia». Басовый ключ, си бемоль, ми бемоль, соль с точкой, восьмые ми-фа два раза, потом ля-ми-фа, ми-фа, до, следующий такт…

– Стоп. Это же «Апрель». Ты, может, его наизусть знаешь.

– Теперь знаю эту страницу, – ехидно ответила я.

– Не, давай что-нибудь другое. – Мишка полистал ноты. – Вот тут.

Я взглянула на страницу:

– Готово. Откуда начать?

Мишка подозрительно взглянул на меня:

– Э-э, девоньки, а может, вы договорились?

– Нет, – одновременно ответили мы. А Ольга добавила: – Да мы со школы не виделись. Маш, а как ты это?

– Не, погодите, дайте-ка я сам книгу выберу. – С этими словами Мишка сходил в комнату и торжественно принес книгу: Станиславский. «Работа актера над собой». Не глядя открыл посередине и, едва я взглянула на нее, тут же выдернул из-под моего носа. – Читай. С третьего абзаца.

– «На практике перед нами встанет приблизительно такая программа: прежде всего вы должны будете по-своему представить себе все «предлагаемые обстоятельства», взятые из самой пьесы, из режиссерской постановки, из собственных артистических мечтаний. Весь этот материал создаст общее представление о жизни изображаемого образа в окружающих его условиях. Надо очень искренне поверить в реальную возможность такой жизни в самой действительности, надо привыкнуть к ней настолько, чтобы сродниться с этой чужой жизнью. Если все это удастся, то внутри вас сама собою создастся истина страстей или правдоподобие чувства…» – продекламировала я.

– Тэк-с, – протянул Мишка, – и в чем секрет?

Я пожала плечами:

– Никакого секрета. Я действительно запоминаю что вижу.

– О, что у меня есть! – расплылся в хитрой усмешке парень, ушел в прихожку и вернулся, с мерзкой ухмылкой протягивая мне обтрепанную книжку – «Камасутра». – Давай это.

Я залилась краской:

– Не буду я это читать. Мне нельзя… э-э… ненужные знания.

– Чего это – ненужные? – усмехнулся Мишка. – Самые что ни на есть нужные и важные.

– И потом, там же картинки сплошные…

– А ты опишешь в подробностях, – иезуитски добавил он. – Давай-давай, сама говорила – любую книжку.

– Оль, ну чего он издевается? – в поисках поддержки взглянула я на подругу. – Не хочу я эту порнуху читать.

Но та вдруг поддержала Мишку:

– А что тут такого, мы все взрослые люди. Правда, Миш?

– Это вы взрослые, а я несовершеннолетняя, не развращайте меня. Пойдемте лучше петь.

– Ну если несовершеннолетняя… тогда рассказывай секрет фокуса.

– Да я же говорю, никакого секрета, память у меня хорошая. Вот и все.

– Вундеркинд? И с каких это пор с тобой, что-то я не припомню, чтобы ты раньше такой памятью блистала, – поинтересовалась Ольга.

– С недавних, – усмехнулась я. – Мы петь будем, в конце-то концов? А то, может, ну ее, эту песню, включишь Алсу – и всего делов.

– Э, ты мне прекрати такие разговорчики. Сравнила: где Алсу и где вы. На свадьбе будет куча народа из нашего городка, и все помнят, как вы пели раньше. Это же будет бомба!

Я призадумалась. Песня, конечно, хорошая, душевная и к случаю подходит прекрасно, но потянем ли мы – вот в чем вопрос. Не знаю, как Мишка, а я пела до окончания школы, а после того доводилось только голосить народные песни под хорошую пьянку.

– А репетировать мы где будем? – озвучил Мишка мои сомнения. – Нельзя же так вот выйти и спеть от балды.

– У меня в театралке можно, там все оборудование есть.

– Да уж, – вздохнула я. Ездить вечерами на репетиции мне сейчас некогда. Опять вспомнила о своих непонятных и невеселых на данный момент делах. – Давай свою фанеру, попробуем, а то, может, и говорить не о чем.

Все встали из-за стола, но мне тут же пришлось опереться о стенку и потихоньку присесть обратно, чтобы не упасть. Ой-ё! Неслабо меня повело. И перед глазами прыгают черные пятна. Неужто с вина? Вроде некрепленое. Или опять это заклинание фокусы выкидывает?

– Оль, шоколадка еще осталась?

– Да вон она, хочешь, доешь, – ответила подруга уже из коридора.

– Дай, пожалуйста. – Я закрыла глаза, пытаясь унять головокружение. – В руку мне.

– Маша, ты меня не пугай, что с тобой? – Ольга вернулась на кухню.

– Голова кружится, сейчас пройдет.

– Держи шоколадку. Э-э, матушка, – понизила она голос. – А ты, часом, не того? Не беременна?

Я от такого предположения аж подавилась:

– С ума сошла? Нет у меня никого, и не было.

– Да я же так спросила, всякое бывает, лучше сразу к врачу, а то уйдет время и поздно станет на аборт. С таким не шутят.

– Дура! Я сказала, не было никого. Вообще.

– Маш, – хихикнула Ольга, – так ты что, девчонка еще, что ли? – Сейчас я ее придушу.

– Чего вы там шепчетесь? – выглянул из комнаты Мишка. – Долго вас ждать?

– Пошли, – мрачно бросила я подруге. – Кажется, прошло.

Я осторожно встала и, придерживаясь за стеночку, пошла в комнату. Вроде нормально, но все равно слегка пошатывает. И в пот бросает. Не смогу я петь сейчас.

Ольга дала нам по листку со словами и включила сначала просто песню.

При первых же аккордах по коже у меня побежали мурашки. А когда вступил голос, сердце аж подпрыгнуло. «Ты видишь сны о чудесах и грезишь ими наяву…» Это ж прямо про меня. Сны я, может, и не вижу, но наяву чудеса уже встречала. Сама не заметила, как начала подпевать, а когда начался второй куплет, вступил и Мишка. Ого, какой у него голос стал. Потом мы попробовали спеть под фонограмму. Сердце радостно стучало в такт мелодии. Как я соскучилась по любимому когда-то занятию!

Когда затихли последние ноты, Ольга зааплодировала:

– Браво! Бис! Пара репетиций – и можно на сцену.

Мы договорились встретиться в театральном в среду, потом в пятницу и на той неделе пару раз. Потом пришли Ольгины соседки. Оказалось, что с Мишкой все уже знакомы, видимо, он здесь бывал. Начались шутки, подколы – обычная студенческая кутерьма. Дружно решили, что грех пропадать недопитому вину, и снова пошли на кухню, а я решила немного посидеть на диванчике:

– Я пока пить не буду, пожалуй, как-то нехорошо мне. Посижу тут немного и приду к вам. Вы идите, – еле вымучила из себя улыбку. Ольга с Мишкой переглянулись, но промолчали.

Я села на диван, прислушалась к своим ощущениям: голова не только кружится, но и тупо ноет в затылке. Болят глаза (смотреть, что ли, устали?) и совсем уж непонятно отчего – горло. Нет, кажется, вино тут ни при чем. Наверное, все это побочные эффекты заклинания. Ну раз уж приходится страдать, то надо использовать возможности заклинания на всю катушку. Решено – завтра с утра обкладываюсь учебниками и, пока все не пролистаю хотя бы, никуда не пойду. Зачем же мне над собой издеваться, еще на учебу ездить, с милым студенческим коллективом общаться. И в библиотеку буду выбираться только при необходимости. Правда, есть еще мааленькая тонкость. Король. Как мне себя с ним вести, не знаю. Сделать вид, что ничего не случилось и ничего не видела, я не смогу. Остается только уповать на то, что сегодня мы уже не увидимся – король или гуляет с девицей, или на «охоте». Вчера, помнится, он обмолвился, что опять пойдет добывать Силу. Правда, от кого он хочет схлопотать на этот раз – непонятно, ну да за ним не заржавеет. Чего-чего, а нарываться на неприятности он умеет.

Я еще посидела, перебирая злобные мысли в адрес одной коронованной особы. Потом решила последовать мудрому примеру незабвенной Скарлетт О’Хара и подумать о своих отношениях с королем завтра. Встряхнувшись, пошла на кухню, с которой доносились раскаты хохота. Так, вино кончилось, на столе уже водочка под немудреную закуску. Эх, была не была! Хуже уже некуда. С такой мыслью я влилась в дружную компанию. Опрокинув первую, заметила, что Ольга явно подбивает клинья к Мишке, а он как-то странно себя ведет. Вроде как это ему не очень по душе.

Первый раз я задумалась, как поеду домой в одиннадцатом часу. Надо выгребать, а то потом не уеду. Или уж оставаться на ночь. Но комнаты только две. В одной ночуют Ольгины соседки, а в другой Ольга не против остаться с Мишкой, судя по всему. Я тут лишняя. Однако попытка свалить по-тихому не удалась. Мне авторитетно заявили, что до двенадцати транспорт ходит вовсю и с моей стороны просто свинство уйти так рано. А потом меня и проводят. Громче всех возмущался Мишка.

Что было потом, помнилось уже смутно. Народу прибавилось. Появились какие-то парни и девчонки, чьих имен я даже не запомнила. Мы пели хором под гитару. Мишка сыграл и спел несколько песен один, и я вместе со всеми восхищенно внимала ему. Потом мы спели с ним дуэтом кое-что из нашего старого репертуара, сорвав бурные овации.

Причин нашего разгула в понедельник вечером я так и не поняла, равно как и все остальные. Всем хорошо, и ладно. Когда я наткнулась уже на третью целующуюся парочку, то поняла, что пора уходить. И на фига я так напилась? Поскольку времени было уже за полночь, тихо отвела в сторонку Ольгу и попросила взаймы денег на такси, пообещав вернуть в среду на репетиции. Сначала все дружно решили проводить меня до дороги и помочь поймать машину. А потом под разными благовидными предлогами все отказались. Влом выходить на мороз стало. В результате только Ольга и Мишка начали одеваться вместе со мной. Дальше не помню. Кажется, мы еще выпили на посошок. Потом помню, что я иду с Мишкой под руку. Ольга, наверное, с другой стороны.

Сознание прояснилось в машине. Куда-то я еду. Подняла голову. О, рядом Мишка, крепко прижимающий меня к себе.

– Миша, куда мы едем?

– Проснулась? К тебе едем.

– А Оля где?

– Дома осталась.

– А ты почему со мной?

– Привет. Ты ж сама меня пригласила.

– Да? Ну, значит, едем ко мне. У меня классное вино есть.

– Да ты уже говорила, и про хрустальные бокалы тоже, – усмехнулся Мишка. – И еще добавляла, что ты тоже человек и не только же мужикам гулять. Это ты о ком? С парнем поссорилась?

– Нет у меня парня.

– И хорошо, что нет. – С этими словами Мишка наклонился и поцеловал меня в губы, сначала легко, а потом по-настоящему, взасос. И, судя по саднящим губам, уже не в первый раз. Ох, как хорошо-то! Давно я ни с кем не целовалась. И я бы всецело отдалась пьянящему чувству, если бы не проснулась и моя головная боль.

– Эй, молодежь! Приехали, – окликнул нас водитель. Я глянула в окошко: и правда, мой подъезд.

– Пошли. – Мишка вылез из машины и потянул меня за руку. Я, подбирая полы шубы, неуклюже выгрузилась. Пока он рассчитывался, начала поправлять сбившуюся шапку. И тут мой взгляд выхватил темную фигуру, стоящую у подъезда. Король. Я в ужасе застыла. Хмель выдуло из головы моментально. Что ж я делаю? Мишку притащила – для чего, спрашивается? Сейчас же такие разборки будут! Я развернулась к машине:

– Миша, извини, все отменяется.

– Как – отменяется?

– Потом объясню. Езжай, пока машина есть.

– Какая муха тебя укусила? – Мишка был раздосадован. – Что я сделал не так?

Я увидела, что фигура направляется в нашу сторону, по спине побежали мурашки. Что сейчас может учинить король, даже представить страшно. Нельзя им встречаться. Я быстро зашептала:

– Уезжай, пожалуйста. В среду встретимся, поговорим.

Сзади раздалось вежливое покашливание.

– Добрый вечер, точнее, ночь. Я не помешаю? – Дэн, остановившийся в нескольких шагах, кинул в сторону Мишки быстрый оценивающий взгляд и уставился на меня.

– Тебе чего, мужик? – обернулся разозленный Мишка.

Я со страхом заглянула в лицо короля. Тот спокойно разглядывал нас. А на губах у Мишки следы моей помады. Я смутилась и рассердилась одновременно. Демонстративно повернулась к другу:

– Спокойной ночи, Мишенька.

– Кто это? – напряженно поинтересовался тот.

– Брат, – коротко пояснила я. – Видишь, как хлопочет? Встречает.

– Какой еще брат? У тебя ж…

– Все в среду, ага? – Я приподнялась на цыпочки, чтобы чмокнуть парня в щеку, но его лицо оказалось на недосягаемой высоте. – Ну наклонись хоть, – не выдержала я. Мишка недовольно склонился ко мне, а я, неожиданно для себя, вдруг обвила его шею руками и запечатлела на губах крепкий поцелуй. Кое-кому полезно полюбоваться.

Потом развернулась и, не оглядываясь, зашагала к подъезду. Сознание на морозе прояснилось быстро, и сейчас я уже была практически трезва. Зато ломящая боль в висках и затылке стала усиливаться. Сзади раздался голос короля, который благодарил Мишку за доставку моей персоны до дому, потом хлопнула дверца машины. За несколько шагов до подъезда меня догнал Дэн. Пока я доставала ключи, он махнул рукой – и домофон радостно подмигнул ему как родному. Даанэль пропустил меня вперед и следом вошел в подъезд.

В молчании мы дошли до лифта, молча поднялись на этаж. Я нервничала. Перед дверью Дэн сделал сложное движение рукой, щелкнул замок, и мы вошли в квартиру. С непроницаемым лицом король принял мою шубу, разделся сам. Я себя чувствовала как перед отцовской взбучкой. Вот уж нетушки! Он мне никто, и хозяйка в этом доме я. Могу и напомнить при случае. Нельзя показывать, что я боюсь или переживаю. А еще у меня раскалывается голова. Прошла мимо парня в ванную. Умылась. Ох, плохо мне, даже морозит слегка. Не могу я сейчас разговоры разговаривать, лучше пойду спать. Вышла, пошатываясь, побрела в спальню: спать, спать.

– Маша, – раздался сзади голос, – я хочу с тобой поговорить.

– А я не хочу, – не оборачиваясь, буркнула я.

– Маша, иди сюда. – Голос стал настойчивым.

– Я иду спать. Все разговоры завтра.

– Нам нужно поговорить, сейчас. – Вот зараза, не отвяжется никак.

– Говори. – Я прислонилась к стене коридора и опустила глаза в пол. Ох, плывет все перед глазами.

– Что за поведение?

– Морали читать будешь?

– Вообще не помешало бы. На дворе ночь, а ты только вернулась из гостей, на ногах едва держишься. Притащила с собой какого-то типа и целовалась с ним – прямо на улице, в моем присутствии! Не ожидал от тебя такого!

– А по-моему, это не твое дело. С кем и как я провожу свое время – тебя не касается.

– Это верно, но есть же рамки приличий!

– Приличий? Например, цеплять девиц в библиотеке? – ляпнула я. Блин, не удержалась.

– Ты видела? – тихо спросил Дэн.

– Да! Я видела! И мне было очень приятно это наблюдать. Так же как тебе мои поцелуи с Мишкой.

– Я так и знал, что этим кончится, – так же тихо продолжил он. – Надеяться было глупо.

– Что чем кончится?

– Маша, я предупреждал тебя.

– Ты меня все время о чем-то предупреждаешь.

– Я предупреждал тебя о чувствах. Сейчас ты ведешь себя неадекватно. Не стоило мне накладывать это заклятие. Я его сниму.

– Нет!

– Оно дается тебе слишком дорогой ценой. Я не знаю, почему это так. – Дэн поднялся со своего места и шагнул ко мне.

– Нет! Это заклинание мне нужно. С завтрашнего дня я начну готовиться к сессии, – попятилась я.

Король приблизился вплотную и взял меня за плечи:

– Маша, это ради твоего же блага. Ты не выдержишь.

– Не трогай меня! Так нечестно! Это была моя плата за помощь тебе.

– Я заплачу другим способом. Мы не сможем общаться, пока на тебе это заклинание.

– Нет! Ты его не снимешь против моей воли, а я не дамся!

– Наивно так считать. Что ты сможешь противопоставить мне? – осведомился король.

– Ты сильнее, но смотреть тебе в глаза не заставишь!

– Если ты не будешь смотреть мне в глаза, я все равно сниму заклинание, но в таком случае тебе будет больно, очень больно. Лучше по-хорошему. – С этими словами он развернул меня ко входу в комнату и неуклонно начал подталкивать вперед.

Я попыталась высвободиться – никак. Губы задрожали, по щекам побежали злые слезы. Он снимет с меня заклятие, и я ничего не смогу сделать. Подняла голову и встретила взгляд короля.

– Ненавижу тебя.

Дэн дернулся как от удара. Его руки разжались. Лицо исказила страдальческая гримаса. Но уже через миг он овладел собой и надел маску короля. Безразличным голосом произнес:

– Как хочешь. Я ухожу. Вещи заберу завтра. – С этими словами он прошел в прихожую, молча оделся и вышел.

– Скатертью дорога! – крикнула я вслед и разревелась.

Вот и все. Сказка кончилась. И мне так больно!

Глава 6

В болезни

Знаешь что? Ты мне должен стать родной матерью!

Слова сочиненного А. ЛиндгренКарлсона, который живет на крыше

Холодно… Боже, как мне холодно…

Морозная дрожь сотрясает тело, заставляя стучать зубами. Сколько же градусов сейчас? Минус пятьдесят? Странно, мороз не обжигает, но пробирает до костей. Руки никак не согреются и ноги тоже. Ну долго там еще этот автобус ждать? Я запихиваю руки в пушистые рукава шубы, но тепла не чувствую. Меня трясет все сильнее и сильнее. А что это я здесь-то стою, остановка же вон где? Блин, вот потому и автобуса нет. Я иду к остановке, но она почему-то не приближается, а скорее даже отдаляется. Сколько еще идти, я вся замерзла. Холодно…

Безудержная дрожь сотрясает тело. Я дома. На кровати. Почему же мне холодно? Дверь на балкон, что ли, открыта? А-а, знаю, это все Сашка, паразит мелкий. Наверное, все пошли пускать салюты, и он, как всегда, убегая, хлопнул дверью. А она от этого отходит. Погодите, как салюты?! А я?! Я тоже хочу! Новый год же! Или нет? Нет, день рождения у меня. Шестнадцать лет. А я болею. Вот вечно что-нибудь да случается со мной в собственный день рождения. У-у, предатели! Все ушли, даже мама. А мне и встать нельзя, мама ругается, говорит, с такой температурой вообще в больнице лежать надо. Вчера «скорую» вызывали, потому что таблетки не помогают уже. Вкололи мне укольчик в мягкое место, да еще врач мужчина. Стыдно-то как! Но температура упала. А вот сегодня опять! Мама, ты тут? Дай мне одеяло теплое. Холодно…

Нет никого. Бросили помирать именинницу. Ладно-ладно, я вам припомню! Сейчас вот соберу силы, встану и сама схожу за вторым одеялом. Высунула руку. Брр! Кожа сразу покрылась пупырышками. Как холодно-то. Зубы снова начали стучать. Нет, не пойду за одеялом, лучше в свое завернусь. Я начала шарить вокруг. Где же край? А-а, без разницы, сжала в кулаке середину и стала тянуть. Не тянется. Да что же это такое? Совсем я слабосильная, что ли? Одеяло не могу натянуть. Наконец что-то притянула, никак рассмотреть не могу. Кое-как накинула на себя, поджала ноги и обняла себя за плечи. Ничего не помогает. Дрожу. Из глаз на подушку закапали слезы, слезы отчаяния и одиночества…

В голове пожар. Во рту тоже. Пить. Мамочка, дай попить! Я это сказала или нет? Вечно с этими снами так – кажется, что уже десятый раз повторила, а оказывается, что все еще спишь. Надо проснуться наконец. Я попыталась открыть глаза. Веки тяжелые, больно, будто песку насыпали. Красноватая пелена перед глазами. Приподняла голову с подушки и тут же бессильно уронила ее обратно. Мама на работе, наверное. А я так хочу пить! Морсика брусничного, кисленького. А Сашка, гаденыш, даже в комнату не заглянет никогда.

– Сашка, дай попить, – сиплым шепотом выдавила я. Нет ответа, и никого нет. Я одна. Слезы горячим ручейком текут куда-то под ухо…

Стук входной двери. Шаги. Мама пришла! Сейчас она все сделает. Не подходит. Странно. Она же знает, что я болею, всегда первым делом ко мне. А, не знает, она ж на работе была, когда я заболела. Надо позвать:

– Мама. – Голос слабый и хриплый. Пить хочу.

Холодная ладонь на лбу. Мама пришла. Мамочка! Как мне плохо. С трудом фокусирую взгляд. Надо мной мама. Ее самые родные глаза, тревожные и озабоченные. Только почему-то они черные. Мерещится.

– Пить, – с трудом облизнула сухие, шершавые губы.

Чашка у губ. Вода!!! Жадно выпила все в три глотка. Перевела дух. Еще хочу. В следующей чашке не вода. Что-то чуть горьковатое, отвар. Бабушка приехала? Это она поила всех травами, не признавая лекарств. Нет, что это я. Тьфу, дура. Бабушка умерла, уже три года прошло. В голове все путается.

Кажется, кто-то приподнимает и поворачивает меня. Одежду снимают. Зачем? Не надо, пожалуйста! Прикосновения к коже неприятны и болезненны. Это ОН, снова мой кошмар. Только на этот раз у меня нет сил сопротивляться, и он одолеет меня. Случится что-то страшное! Не надо, Эдька, я тебя прошу! Пожалуйста, Эдя! Ничего не могу сделать. Остается только тихо плакать…

Ушел, он ушел, оставил меня в покое…

Уплываю на мягких волнах тепла. Наконец-то мне стало тепло. Как хорошо…

Приоткрываю глаза. Надо мной что-то бордовое с золотыми кистями. Где я? Скашиваю глаза вбок. Из кровати растут резные столбики. Расписные стены с богатой лепниной. Дальше какая-то причудливая темного дерева мебель. Ничего не понимаю. Наверное, бред. Я болею, кажется. Прислушалась к себе. Дышится тяжело, нос забит, голова чугунная. Шевельнула рукой – страшная слабость прокатилась волной по телу. Зато ощутила, что под пальцами гладкая, шелковистая поверхность. С трудом повернула голову в другую сторону. Рядом с постелью роскошное кресло, в котором сидит человек. Кажется, спит. Кто это?

А я кто? На миг испугалась: не помню! Потом лениво всплыл ответ: я Маша Соколова, студентка истфака, неполных восемнадцати годов. И откуда я здесь? Никогда не видела подобного места. Хотя что-то странно знакомое здесь есть. Но что? Мысли вялые. От умственных усилий потянуло в сон, глаза сами собой закрылись.

Во сне мне мерещился за спиной острый меч, который все норовил приблизиться и порезать меня. Я поджимала ноги, отодвигалась к краю, но он подвигался вслед за мной. Украшенная драгоценностями рукоятка, хищно поблескивающее лезвие. Еще чуть-чуть – и спину обожжет резкой болью.

– Нет! – Я закричала и попыталась соскочить с кровати. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах громовыми раскатами. Что-то удержало меня на месте. Я попыталась вырваться, но сильные руки надежно прижимали меня к постели. – Отпустите, там меч!

– Тшш! Спокойно, Маша. Нет никакого меча. – Мужской голос, смутно знакомый. Я окончательно проснулась, приоткрыла глаза:

– Где я? Где мама?

– Маша, ты болеешь. Мамы здесь нет. Только я.

– А вы кто? – Парень надо мной удивленно приподнял брови:

– Я Даанэль. Дэн. Не помнишь? – Имя всколыхнуло в памяти какие-то смутные воспоминания, что-то важное связано с этим именем. – Лежи, тебе нельзя вставать.

– Почему?

– У тебя был жар. Очень сильный. На грани сворачивания крови. – Он приложил руку к моему лбу. – Сейчас поменьше, но все равно вставать нельзя. Давай я тебя подвину, ты чуть с кровати не упала. Все время бредишь и мечешься. Пить хочешь?

– Да. – Во рту сухо и неприятно. Увидев поднесенную чашку, я попыталась приподняться.

– Не напрягайся, я тебя подниму. – Одной рукой он приподнял меня за плечи, а другой дал питье. Какая-то трава. Я поморщилась, но выпила. Закрыла глаза, почувствовала, что меня отпустили. Вспомнила кошмарный сон. Меч! В испуге открыла глаза, посмотрела на середину постели. Нет никакого меча. Откуда этот бред?

МЕЧ?! Воспоминания нахлынули потоком. Дэн! Король!

– Дэн, а где мы? В твоем мире? – Я рассматривала складки ткани над кроватью. Шикарная обстановка никуда не делась. Судя по всему, надо мной балдахин. А постельное белье шелковое. Потому что ничем иным то, на чем я лежу, быть не может.

– Нет. Мы все там же. В твоей квартире. – Надо мной показалось знакомое лицо.

– А откуда тогда все это? Или мне мерещится?

– Можно и так сказать. Это сложное пространственное заклинание, на основе имеющегося помещения и его обстановки. Мне вновь не удалось поместить Силу в накопитель. Я решил подкорректировать обстановку, раз уж вынужден проводить здесь дни и ночи.

– А ты тоже это видишь?

– Конечно. Это качественная иллюзия. Она действует даже на чувства мага.

– А если кто-нибудь зайдет?

– Эту иллюзию можем видеть и находиться в ней только ты и я. Для остальных все по-прежнему. Ты много говоришь. Побереги силы.

Я замолчала и закрыла глаза. Шелковая простыня приятно ласкала тело. Спать не хочется, видимо, выспалась. Сколько времени? Я стала вытаскивать руку из-под одеяла, и тут до меня дошло: я что, голышом?! Ощущаю шелк всей поверхностью тела! Коснулась рукой живота, груди: так и есть.

– Дэ-эн!

– Что?

– Это ты меня раздел?

– Ну больше было некому.

Я повернула голову на звук голоса. Щеки запылали.

– Зачем?

– Маша, когда я пришел, ты спала полностью одетой, как была вчера, не разобрав постель, только попытавшись прикрыться покрывалом. Уже в бреду и со страшной температурой. С тебя необходимо было снять твою тесную и неудобную одежду.

– И ты смотрел на меня голую?!

– Нет, я раздевал тебя с закрытыми глазами, на ощупь! – ехидно ответил он.

Я в ужасе натянула одеяло на голову. Сейчас сгорю со стыда.

– Маша, не будь ребенком. Тебе нечего стыдиться. Никто не станет смотреть на больного человека как на сексуальный объект. Я же не виноват, что вы не носите нижней сорочки. Да мне и не до созерцания твоих прелестей было в тот момент. Так что не глупи и вылезай из-под одеяла. А то задохнешься. У тебя и так дыхание очень тяжелое.

Я почувствовала, что Дэн тянет одеяло с моего лица.

– Вот так лучше. Ты хочешь поесть?

– Не знаю.

– Я тебе сделаю что-нибудь, а ты съешь то, что захочется, хорошо? Отдыхай. – Даанэль вышел, а я попыталась спросить у своего организма, как он насчет поесть. И поняла. Что поесть я не очень, а вот другие потребности очень даже! Огляделась в поисках хоть какой-нибудь одежды. О, вон мое платье. Придется встать, так не дотянусь. Откинула одеяло, спустила ноги. О, трусики на мне. И за то спасибо. Правда, простора для воображения они почти не оставляют, но хоть что-то. Меня обдало волной жара, когда я представила себе картинку «Даанэль, раздевающий меня». Пошатываясь, встала на ноги, схватила платье и дрожащими, слабыми руками принялась надевать его. Поминутно останавливаясь, чтобы отдышаться, кое-как застегнулась и, придерживаясь за попадающиеся на пути предметы, двинулась в коридор. Окружающее затянуто красноватой пеленой, и диковинная обстановка уже не так меня интересует. Тапочки я не нашла, но ноги утопают в ворсистом, мягком ковре. Шагнула в коридор. А-а! Холодный каменный пол обжег ступни. Я глянула вниз – крупные мраморные (или это не мрамор, может, малахит или нефрит?) плиты темно– и светло-зеленого цвета покрывают пол. Ах да, и освещение: везде изящные подсвечники с горящими свечами. Стены тоже каменные. Причем коридорчик стал шире и длиннее, или это у меня глюки. С кухни доносятся звуки: что-то там магичит король.

Я с трудом догадалась, что вход в туалет находится за тяжелой бархатной портьерой, которая неожиданно легко откинулась, явив за собой узорчатую дверь. Посетив королевскую уборную (хм, хм, ну что сказать? Шикарно!), я поняла, что сил на обратное возвращение в постель у меня уже нет. До кухни ближе, а там хоть стул есть, посижу передохну. У портьеры меня поджидал недовольный Даанэль:

– Ты зачем встала?

– За надом. Мне что, под себя ходить?

– Могла бы позвать меня. Я с таким трудом сбил тебе температуру, хоть в себя пришла. И тут же вскочила. Ты же еле стоишь, и пол холодный!

Ну чисто моя мама, ее слова один в один. Об этом я и сказала королю.

– Мама не мама, а будешь своевольничать – накажу. – С этими словами Дэн легко подхватил меня на руки и потащил в спальню. Я замерла в немом восторге: никто никогда не носил меня на руках. Пусть больную, всклокоченную и горячую как печка, но сам факт! Волшебное ощущение! Как жаль, что оно так быстро кончилось. Через секунду меня аккуратно сгрузили на середину кровати, тут же накрыв до подбородка одеялом и погрозив пальцем. – Чтобы больше никаких вставаний! А не то вызывай своих врачей и лечись у них, поняла? – Я кивнула. Даанэль тут же развернулся, чтобы уйти.

– Дэн, – поспешно окликнула я его, – подожди минутку.

– Чего тебе? – недовольно обернулся он.

– Дай, пожалуйста, мою пижаму. Я хочу переодеться. – Дождавшись, когда одежда ляжет рядом со мной, я нерешительно подняла на него глаза. – И… спасибо тебе. Что не бросил. После того что было… прости меня.

– Ты вспомнила?

– Да. Мне очень стыдно.

– Мы поговорим обо всем позже, когда тебе станет лучше, а пока не думай об этом. – Дэн вышел, а я взялась за пижаму.

На переодевание ушло до безобразия много времени и все мои оставшиеся силы. Я в изнеможении откинулась на подушку и погрузилась в дрему.

Кажется, приходил Дэн, пытался меня накормить, я вяло отбивалась. Потом проснулась от собственного сухого кашля. Пить хочу. Сознание прояснилось, и я обнаружила, что Дэн в комнате, расположился за резным столом на витых ножках, что-то сосредоточенно читает и записывает. Я встретила взгляд парня, который озабоченно и задумчиво посмотрел на меня:

– Пить хочешь?

Я кивнула. Дэн приблизился, приподнял меня и дал напиться.

– Тебе надо поесть.

– Не хочется.

– Маша, последний раз ты полноценно ела почти двое суток назад, в том кафе.

Я с трудом соображала, о чем он говорит.

– Двое суток?! Какой сегодня день?

– Уже среда, скоро рассвет.

– Как – среда? А вторник?

– А вчера ты весь день провела в забытьи. Только ночью пришла в себя.

– О-о. Мне надо готовиться. Сессия…

– Забудь об этом на ближайшие дни. К тому же… я снял заклинание. Знаю, что ты против, но иначе было нельзя, организм бы не выдержал нагрузки.

Я расстроилась. Все-таки снял. Что я успела взять от заклинания? Две лекции и один семинар. Негусто.

– Ты сердишься?

– Не говори ерунды. Как я могу сердиться на тебя? В таком состоянии. – Дэн присел на краешек постели, потрогал лоб, потом взял меня за запястье. – Слабая как котенок. Исхудала, одни глаза остались. Большие грустные глаза. – Он погладил меня по щеке: – Будь хорошей девочкой. Поешь хоть немного.

– Я правда не хочу. Сил нет.

– Маша… ну ради меня. – В глазах парня плясала тревога. Я было хотела ответить согласием, но приступ кашля сотряс меня, отняв все силы. Закрыла глаза, вновь уплывая в дрему. И тут почувствовала прикосновение к губам чего-то теплого. Я приоткрыла глаза и в изумлении обнаружила, что это Дэн… целует меня. В голове прозвучала четкая команда: «Не закрывай глаза. Смотри на меня». Одновременно с этим поцелуй стал более жестким, король языком раздвинул мои губы, а потом резко выдохнул мне в рот. Не успела я удивиться, как он тут же отстранился. – Надеюсь, я не напугал тебя. – Широко распахнутыми глазами я смотрела на него: что это было? Сонливость как рукой сняло. Я почувствовала, что в голове проясняется. – Пришлось влить в тебя немного жизненной силы. Болезнь слишком далеко зашла. Еще немного – и ты бы перешла грань. Не думай, что было что-то личное, со своей сестрой я бы поступил так же. Правда… с ней мне бы не пришлось это делать, ведь она маг, как и я. И Силу могла бы взять другим способом. Сейчас ты поешь, ведь поешь, правда? А потом я буду лечить тебя дальше. – Дождавшись моего кивка, деловито осведомился: – Может, ты чего-то хочешь?

Я кивнула:

– Морса. Брусничного.

– Что это?

– Напиток из ягод.

– У тебя есть такие? – Я грустно помотала головой. – Ну да, зима же.

– Да не, их продают, замороженные. Их и свежими можно хранить всю зиму, и ничего им не будет – не бродят и не портятся.

– Ты меня заинтересовала. Что же за ягоды?

– Обычная брусника. Наша, таежная. Вкусная и полезная.

– Я найду тебе бруснику, а сейчас салат будешь, из свежих овощей?

Я подумала, кивнула.

– А чего-нибудь мясного? – Представила себе вкус и запах мяса – и волна тошноты подкатила к горлу.

– Не-эт! Не надо!

– Сыр?

– Нет.

– Омлет?

– Нет-нет-нет!

– Птица, рыба?

– Рыбки бы жареной.

– Договорились: рыба и салат. Подожди, сейчас все будет. – Подбодрив меня улыбкой, Дэн вышел.

А я принялась лихорадочно раздумывать над произошедшим. Мне явно полегчало. Значит, не обманывает, и впрямь вдохнул в меня Силу. Так это был поцелуй или нет? И что, не было другого способа? Он мог это сделать, пока я спала. А если вспомнить все, что произошло за вчерашний день… Тьфу ты, позавчерашний. Слишком много событий, и все несется независимо от моей воли. А еще Мишка. Черт. Что же мне с ним делать? С ними двоими, если быть точной. И с собой тоже. Что-то я запуталась.

Додумать и прийти к какому-нибудь выводу я не успела, потому что вошел Дэн, несущий на руках небольшой поднос, вроде как серебряный, и аккуратно опустил его на краешек постели.

– Приподняться можешь? По идее должна. – Я смущенно кивнула и начала подниматься. Под спину мне тут же ткнулась подушка. – Устраивайся удобнее, ешь.

Материализовав прямо передо мной из воздуха небольшой столик на низких ножках, Дэн водрузил на него поднос. Первым делом я принюхалась: вроде ничего не вызывает протест моего организма. Ну-с, попробуем. Я взялась за приборы, попутно отметив, что посуда тоже начисто изменилась. Пара тяжелых вилок с какой-то инкрустацией и гравировкой на ручке, одна с двумя, другая с тремя зубцами, тарелки тоненькие (как та, что была в холодильнике вчера; нет, позавчера), аж страшно, что стукнешь и разобьешь невзначай. А сам поднос, украшенный изображением то ли змея, то ли дракона, спокойно стоял на иллюзорном столике передо мной все время, пока я ела. Я покосилась в сторону короля и неуверенно взялась за трезубую вилку, – наверное, это для салата, потому что с двумя зубцами, кажется, для рыбы. Только я все равно не знаю, как ею пользоваться. Всю жизнь ела рыбу руками.

Дэн, убедившись, что я приступила к трапезе, вновь уселся что-то писать. Я немного обиженно посмотрела в его сторону. Ну вот, то хлопочет надо мной, как наседка, а то сел и равнодушно отвернулся. И не поймешь, все это искренне или просто считает себя обязанным.

К концу своего завтрака я заметила, что из-за плотных штор пробивается дневной свет. Глянула на часы – так и есть, десятый час.

– Поела? О, молодец, почти со всем справилась.

Я уже вытирала руки об украшенную каким-то гербом салфетку, соображая, что чего-то мне еще хочется, не пойми чего. Дэн подошел и крутанул пальцем, отчего и поднос и столик тут же растаяли в воздухе. Внимательно взглянул на меня и утверждающе спросил:

– Чего-то еще хочешь? – Я помялась. – Ну смелее.

– Смеяться будешь, но я бы погрызла корочку черного хлеба, натертую чесноком с солью. В ответ на удивленно вытянувшееся лицо я неуверенно улыбнулась и пожала плечами.

– А-а, это, наверное, чтобы я уж точно не захотел больше тебя целовать, – задумчиво протянул он, а потом добавил: – Не понравилось?

Я смущенно потупила взор:

– Ну что ты, Дэн.

– Да шучу я, Маша, – со вздохом отозвался он. – Какой же это был поцелуй? Обратная сторона черной магии. Заклинание под названием «Поцелуй милосердия». Погоди, вот съешь сейчас свою корочку, еще не то будем делать. – Мне в руку ткнулся кусочек хлеба. – Жуй и слушай. Я не знаю, что за болезнь свалила тебя. Подозреваю, что тут все вместе повлияло: и заклинание, наложенное на слабый организм, и, прости уж, та пьянка, после которой я едва узнал тебя, и какая-то болезнь, принадлежащая конкретно вашему миру. Мне незнакомая. Заклинание я снял, но сил у организма оно отняло до безобразия много. Да ты еще сверху добавила алкоголем. Наверняка ведь чувствовала себя неважно, зачем же пила, да еще что-то высокоградусное. Девушкам такое вообще нельзя употреблять. Но теперь поздно сокрушаться. Ну и сама болезнь. Ты не знаешь, что бы это могло быть?

Я прокашлялась:

– Подозреваю, что это грипп. Как раз сезон начался. Ну похоже, все симптомы налицо: высокая температура, головная боль, ломота в костях, поражение дыхательных органов, – уверенно перечислила я, вспомнив свою медкарту. И осложнения после него бывают на разные органы.

– Чем вызывается этот грипп и как его у вас лечат?

– Вирус, кажется. А лечат таблетками, как еще?

– Вот такими? – Дэн откуда-то вытащил недавно купленный мной анальгин.

– Ну таблеток много, конкретно эти от боли.

– Интересным путем у вас пошла медицина в отсутствие магии. И ведь главное – добилась неплохих результатов.

– Откуда ты знаешь о нашей медицине?

– Да по людям вижу. У вас столько людей, страдающих какими-либо хроническими заболеваниями, что я поразился. А потом понял, откуда это. Медицина, поддерживающая нежизнеспособных индивидов, сослужила плохую службу. Природа мудра – выживают сильнейшие, а с вашими возможностями вы наплодили кучу ослабленных, не приносящих обществу ощутимой пользы людей. И они передают свои болезни следующим поколениям.

– А у вас не так?

– У нас, Маша, никто не станет спасать при рождении слабого младенца.

– Даже если может? Это жестоко.

– Жестоко этому младенцу потом жить и мучиться. Но что-то мы отвлеклись от темы. Значит, у тебя грипп. И я уже вижу осложнение, которое он вызвал. Если сейчас не принять меры, у тебя разовьется пневмония. Лечить я ее не смогу. Поэтому действовать будем немедленно.

– А почему ты грипп не вылечил?

В ответ Даанэль возмущенно уставился на меня:

– Я сутки только этим и занимаюсь! Ты была на грани жизни и смерти! Мне не даны способности лекаря, но я делаю что могу. Снимай свою пижаму!

– Что?! – Еще раз предстать перед ним голышом? Такого издевательства я не вынесу и точно умру – от стыда.

– Что слышала. Поработаем с твоими легкими. Через ткань не получится.

– Дэн, – я жалобно взглянула на парня, – вот прямо так взять и снять, да?

– Ладно. Поскольку ты у нас девушка в некоторых вещах стеснительная, что иногда трудно бывает предположить, я отвернусь, а ты сними тунику и ложись на живот. Буду лечить со спины… хотя со стороны груди, конечно, интереснее, – пробормотал он себе под нос, отворачиваясь.

Думает, не слышу, да? Я покосилась в его сторону и, скинув тунику быстрым движением, улеглась плашмя на живот, уткнувшись носом в подушку и притянув кулаки к подбородку.

– Можно повернуться? – раздалось у меня за спиной.

– Угу, – промычала я, поеживаясь от холода.

– Потерпи, сейчас будет тепло. И ничего не бойся. Это как массаж. У вас массаж делают? Хм. Ну это я так спросил. Извини, если это неприличный вопрос.

– Почему неприличный? Делают массаж.

– Ну это вопрос отношения. И потом, массаж бывает разный. Ладно, замяли тему, как у вас говорят.

Я почувствовала прикосновение рук на голой спине и невольно вздрогнула.

– Что вздрагиваешь?

– У тебя руки холодные.

– Нет, Машенька, руки у меня нормальные, это ты горячая. Постарайся расслабиться, можешь поспать.

Где уж тут спать. Когда тебя гладят мужские руки, нежными и осторожными движениями, так что аж мурашки по всему телу. По-моему, король и сам это понял, потому что я неожиданно провалилась в сон, а проснулась уже накрытой одеялом. Лежа на спине. Дэн сидел рядом, устало глядя на меня.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, я бы даже сказала, очень хорошо. – Я хотела сесть, но вовремя вспомнила, что туники на мне нет.

Король на мою попытку только скептически хмыкнул:

– Не терпится встать? Подожди хотя бы, пока я не уйду.

– Ты уходишь? – Сердце екнуло.

– У меня дела. Забыла? Сделка с золотом.

– Точно. И впрямь забыла. Ой, Дэн, мы же фотографию не сделали! – спохватилась я в ужасе. – И с паспортом не все закончили.

– Ну что теперь. Придется обойтись тем, что есть. Я сделал несколько фотографий.

– Сделал?

– Иллюзии на основе бумаги, должно на год-два хватить. Смотри. – Даанэль пересел поближе и продемонстрировал мне великолепного качества цветные фото.

На одной он был в той одежде, что купил на днях. А вот остальные меня восхитили. Дэн в полном королевском облачении. В костюме, похожем на тот, в котором он был при нашей первой встрече, – с натянутым луком в руках среди леса. Поединок на мечах с человеком, одетым не хуже самого короля. Группа людей с красивыми отстраненными лицами в развевающихся одеждах. Приглядевшись, я ахнула – да это же эльфы! Эта фотография единственная была не очень хорошего качества. Я осторожно вытянула руки из-под одеяла:

– Можно я поближе посмотрю? Это эльфы? Настоящие?

– Они. Не знаю, какими они представляются вам, но я запомнил их такими – гордое племя, не интересующееся делами людей. Давно это было, еще в детстве. Потому и изображение не очень. Как думаешь, пойдет?

– Знаешь, – задумчиво протянула я, – наверное, эльфов лучше убрать. Столько красавцев вместе – где бы ты их набрал? И потом, они явно отличаются от людей, что-то такое… не знаю, трудно сразу сообразить. И раз уж на то пошло, грим там наносили или чего еще, ты должен быть таким же, ведь по легенде ты был их правителем.

– А остальные?

– Просто класс! Но одежда явно дорогая. Может, попроще?

– Если у меня были деньги на чеканку золотых монет, то уж на одежду-то тем более хватало!

– Ага, а вот эти пуговки – не брильянты, часом? И цепь с вот таким кулоном на груди. Хе-хе, на нового русского похож. – Я похихикала, а потом взгрустнула. Подняла глаза на сидящего совсем близко парня. – Вот смотрю я на тебя, Дэн, и совсем не представляю таким, – кивнула на фотографии. – Король. На троне, с золотой короной на голове. Дворец. Придворные. Слуги. Лесть. Почести. Интриги. Балы. Власть над людьми. И огромная ответственность за судьбу страны. Совсем другая жизнь. Совсем другой мир. Наверное, тебе очень тяжело. Да еще я тут… зачем ты со мной возишься? Королевское ли это дело – ухаживать за больными?

– Все это верно. И мне действительно очень тяжело. Даже тяжелее, чем нести бремя власти. Но здесь и сейчас я вовсе не король, а лишь старший брат маленькой больной девочки. Которую, к слову сказать, я никак не могу разгадать и понять. Вот и все, – просто закончил он. – Сейчас мне пора идти. Но вечером мы еще поговорим.

– Ты вернешься только вечером?

– Да, кроме финансовых дел у меня есть и другие.

– Пойдешь в библиотеку? – отвела я взгляд.

– Да, – тихо ответил Дэн. – Маша, так нужно. К тому же я обещал вернуть книги, – кивнул он на старые тома, лежащие на столе. – Эта девушка – мой пропуск в редкий фонд. И если понадобится встречаться с ней, я буду это делать.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Чтобы развеять твои иллюзии на мой счет. Я не тот благородный рыцарь, которого девушки часто рисуют в своем воображении. Волею судьбы я король. А королю часто приходится поступать не по велению своего сердца, а по необходимости.

Мы помолчали. Потом я собралась с духом:

– Иди, опоздаешь. Передавай Сан Санычу от меня привет. И будь осторожнее, вся эта операция на грани. Остерегайся расспросов. Постарайся ничего не придумывать из биографии, лучше расскажи ему какие-нибудь военные тонкости, фехтование там, тактика, как из лука стрелять. По-моему, ролевики это любят. Хотя я не сильно в курсе, но, думаю, Саныч тоже. А вот если он паспорт начнет рассматривать… У тебя там со штампами не все в порядке.

– Если он попросит мой паспорт, я попрошу паспорт у него и посмотрю его первым. И военную обязанность скопирую сразу, только изменю названия.

– Жалко, что я не могу пойти.

– Маша, ты удивительная девушка. Сейчас я чувствую твою искреннюю заботу и тревогу. Не волнуйся. Вести переговоры с людьми, даже на темы, о которых имеешь весьма смутное представление, – главное умение короля. Наравне с лицемерием и самообладанием в любой ситуации. Так что подумай о себе. Не вставай без лишней необходимости. Я оставил тебе готовую пищу, не сиди голодной. – Дэн на секунду сжал мою руку и вышел из комнаты. Я слышала, как он одевается в прихожей. Потом он заглянул в дверь, придерживая рукой портьеру: – Вот еще. Я уже знаю твой любопытный нрав, поэтому на время своего отсутствия сниму иллюзию с квартиры. А то ты же пойдешь все рассматривать, а тут и сквозняки могут быть.

– Не надо, мне здесь так нравится, – робко заикнулась я. – Я не буду…

– Ну да, рассказывай. Успеешь рассмотреть, потом.

Вслед за этим шикарная обстановка подернулась рябью и растаяла как дым. Я вновь оказалась в своей квартире. И постельное белье стало обычным, хлопчатобумажным. Разочарованно вздохнула: ну вот, подразнил красивой игрушкой и отнял.

– Удачи, Дэн. Возвращайся скорее.

– До вечера, Маша. Выздоравливай.

Дэн вышел, а я первым делом оделась. До чего же неуютно чувствовать себя нагой в присутствии мужчины. Даже если знаешь, что он уже имел прекрасную возможность рассмотреть тебя и потрогать тоже. А может, именно потому, что ты знаешь и он знает.

Я составила для себя план действий на день. Тупо лежать и пялиться в потолок я не смогу, совесть заест. Даже если ей сказать, что действительно болею и мне на самом деле плохо. Сессию-то никто не отменит. Ой, блин. И две контрольные не сданы. Одна недописанная лежит, а за вторую я еще не принималась. Как жалко заклинания. И как не вовремя моя болезнь.

Потом я вспомнила, что на сегодня мы еще договаривались о репетиции, и с каким-то злорадным чувством поняла, что с удовольствием откажусь от участия в свадебных песнопениях. Уважительная причина, не прикопаешься. Воспоминания о понедельнике остались не из приятных, хотя петь с Мишкой мне понравилось, чего греха таить. А вот что было потом… Как стыдно, как неудобно! Лучше не буду с ним встречаться. Позвоню Ольге и откажусь. Ой, я же у нее деньги занимала, кажется. Даже не помню сколько. Пить меньше надо! От такого вывода мне стало только хуже. Потому что я вспомнила, что везла Мишку к себе домой. А если бы Дэн меня не встречал? Что тогда? Во рту аж пересохло, когда я представила, что бывает после распития вина наедине с парнем. Это тебе не король, который даже намека не позволит и рук не распустит. Хотя… зеленый змий и с ним сыграл злую шутку. Но ведь удержался и извинялся еще потом. А как он со мной больной обращается, это вообще нечто. Никогда и представить себе не могла, что мужчина способен заменить мне мать во время болезни. И это не иллюзии о благородном рыцаре, что бы он ни говорил. Вот только похоже, что во мне он видит то, что и говорит, – маленькую больную девочку, не больше. А мне обидно. Я не ребенок. Ох, что-то я сама себе противоречу. Когда во мне видят женщину – пугаюсь, называют маленькой – обижаюсь. Чего мне надо-то? А черт его знает. Загадка.

Я решилась встать, немного размяться. Все же лежать больше суток в постели тяжело, устаешь. С опаской подошла к зеркалу – мама моя! И как он на меня такую смотрел? Волосы спутаны, все кости на лице заострились, под глазами круги, и сами глаза не серые с темным ободком, а какие-то мутно-грязно-серо-голубые, белки с красными прожилками, и веки воспаленные. Щеки провалились, на их месте темные тени. Вот уж точно, искусство лицемерия и самообладание – главная добродетель короля. Смотреть на такое пугало и не морщиться, а даже улыбаться не каждому под силу. Я яростно принялась причесываться, но тут же умерила свой пыл – больно волосы дергать, кожа чувствительная, даже просто касаться неприятно. Причесавшись, постаралась заплести косу потуже, чтоб надолго хватило, вдруг мне опять поплохеет. Какая ж у меня температура? Дэну градусник, видимо, не требуется, да у меня его и нет. По ощущениям больше тридцати восьми. Значит, пойду лежать, как велено. Захвачу учебник, почитаю.

Только я устроилась в постели, раздался звонок в дверь. Черт, кого там принесло еще. С кряхтением вылезла из-под одеяла и поплелась к двери.

– Кто там?

– Маша, ты дома? Открывай.

Та-да-да-дам! Хозяйка. Хорошо, что Дэна нет.

– Входите, – открыла я дверь. – Здравствуйте, Анна Николаевна.

– А ты почему дома, не на учебе? – ласково поинтересовалась она. Только ее тон меня не обманет. Раз пришла в такое время, значит, хотела без меня тут все осмотреть, а вот облом. Все-таки соседи нажаловались.

– Заболела. Гриппом. Так что вы сильно не приближайтесь, заразитесь, – предупредила я и для большей убедительности покашляла. Не очень натурально вышло. Все-таки Дэн – настоящий волшебник.

– Да? Сильно болеешь?

– Ага, видите, лежу. – Я махнула в сторону постели.

Анна Николаевна преувеличенно заботливо всмотрелась в мое лицо и протянула руку ко лбу:

– Ого! Температура, что ли?

– Что же я вам, врать буду? Вчера совсем плохо было, сейчас получше немного.

– Ты себе в пару кого-то нашла?

– Чего?! Никого я… – возмущенно начала я оправдываться, но осеклась, поняв, что хозяйка спрашивает о другом – нашла ли я кого из девчонок для совместного съема квартиры. – Нет пока, но найду, не беспокойтесь. – Переезжать среди зимы мне жутко не хотелось.

– Смотри до середины декабря определись, а то нам надо знать. И заплатить не забудь до конца месяца – за квартал вперед, как с родителями договаривались.

– Конечно, я помню.

– Ну ладно, вижу, порядок у тебя, молодец.

Хозяйка без сапог, но, не раздеваясь, прошла по комнате и в кухню, явно высматривая следы пребывания в квартире «гостей». Я возблагодарила небеса, что Дэн оказался настолько аккуратным – его вещей нигде было не видно. Ну если не заглядывать в шкафы. Но при мне хозяйка не станет этого делать. Вот, кстати, надо сказать об этом королю, может, придумает чего на случай нашего отсутствия.

– А это что, бокалы никак? – донеслось с кухни.

Я на слабых ногах подошла к хозяйке. Она указывала на коробку с бокалами.

– А-а, это я в подарок купила, подруге на свадьбу, – не моргнув глазом соврала я.

– Мм, на свадьбу идешь?

– Пригласили. Хотя сессия будет, некогда совсем. Но такое дело, сами понимаете. Первая наша одноклассница замуж выходит, как не пойти. – Я нервничала. Вдруг сейчас откроет коробочку, а там не все бокалы-то, как минимум пара в шкафу стоит. Аж потом прошибло.

– Ну пойду я, смотрю, нехорошо тебе. Иди ложись, сама закрою ключом.

– Спасибо, – пробормотала я, но все же решила проводить гостью, чтоб она никуда не заглянула по дороге. Например, в полку с обувью, где тапочки Дэна стоят. – До свидания.

– Не болей, Маша, да ищи скорее себе кого-нибудь.

Хозяйка ушла, а я отправилась прямиком в постель, где долго отходила от пережитого ужаса. Потом все же достала экзаменационные вопросы по истории Сибири, открыла учебник и мужественно стала его штудировать. Уснула незаметно. А проснулась вся мокрая настолько, что чуть ли не хлюпает подо мной. Одежда влажная, волосы прилипли. В голове – легкость и пустота, а в теле – слабость, которая всегда бывает после болезни. Температура, кажется, упала. И проснулся зверский аппетит. Я с трудом стянула мокрую пижаму, нашла полотенце и принялась обтираться. Помыться бы, но нельзя пока. Придется надеть свою старую ночнушку, другого ничего нет. И надо перестелить постель, белье тоже влажное. За окном уже смеркалось – ничего себе, вздремнула называется.

Убрала все с кровати и пошла на кухню. Заглянула в холодильник в поисках съестного. О, как я люблю магию! На полочке стояло несколько тарелок с горячими (!) блюдами. Я вытащила все и принялась уминать за обе щеки. Наевшись до отвала, налила чаю. С чем бы его попить? В шкафчике, где я хранила конфеты, печенье и всякую лапшу-пюре быстрого приготовления, обнаружила значительное опустошение. Так, король провел ревизию. Что осталось? Крекеры и что-то еще в накрытой салфеткой тарелке. Мм, какие-то пироженки, наверняка тоже магические. Свежие, вкусные, во рту просто тают! Ну до чего же славно иметь в доме короля, имеющего хороший вкус и магический дар! Надо будет сказать ему спасибо. Я еще раз заглянула в холодильник. Ага, и здесь ревизия проведена. Все полуфабрикаты исчезли, вместе с колбасой, бульонными кубиками, кетчупом и майонезом. Только натуральные продукты. Но я даже не расстроилась. От блаженной сытости настроение стремительно поднималось. Самочувствие отличное, болезни почти и не чувствуется. Надо этим пользоваться.

Я убрала со стола, принесла на кухню свою недописанную контрольную и впряглась в работу. Дмитрий Алексеевич не шутил, когда говорил, что не допустит меня до экзамена, если контрольной до сессии не будет. Надо к пятнице закончить. От дела меня отвлек звонок телефона, пищащего где-то в сумке. Вот черт. Это же Ольга, наверное. Совсем забыла ей позвонить. Я кинулась в прихожую, достала телефон, глянула на экран: так и есть. Подумала минутку, потом нажала на прием вызова.

– Алло, Маша?

– Здравствуй, Оля. Ты прости меня, я заболела, проспала весь день, забыла тебе позвонить.

– Маша, ты смерти моей хочешь? Мы с Мишкой тебя тут ждем.

– Оль, не могла я приехать, у меня с утра температура была. Сейчас только оклемалась.

– Ты правда заболела?

– Конечно, правда. С чего мне врать?

– Может, это из-за Мишки? Этот оболтус тебя не обидел, надеюсь? Вы так загадочно исчезли, что у меня прямо возникли нехорошие подозрения. А он потом вернулся, дерганый какой-то, сказал, что все в порядке, довез тебя до дому.

– Так и было, спасибо ему большое, я такая пьяная была.

– Да все там пьяные были, – хихикнула Ольга. – Вот погуляли-то. Я вчера на пары еле встала. Весь день маялась. Так ты не приедешь? Маш, я надеюсь, что до пятницы-то ты выздоровеешь. Без тебя никак.

– Оля… – я хотела сразу сказать, что передумала петь – и здоровье не позволяет, но стало неудобно. – Давай утром в пятницу созвонимся, если поправлюсь, то приеду. Но на всякий случай держи в уме запасной вариант – мало ли, вдруг у меня чего с голосом приключится.

– А чем болеешь?

– ОРЗ. – Про грипп я не стала говорить, а то потом заинтересуются, как это я так быстро оклемалась.

– Температура сильная?

– Да так, средняя.

– Ты выздоравливай, береги себя, горло лечи главное.

– Я у тебя деньги занимала, кажется? Даже не помню сколько.

– Это вопрос к Мишке. У меня денег не было, он тебя за свой счет отвозил.

– Передай ему, пожалуйста, что я верну при встрече.

– Передам. Ну ладно, тогда до пятницы.

Мы распрощались. Я нажала отбой и задумалась. Не хватило смелости сразу отказаться от песенной затеи. И долг теперь у меня перед Мишкой. Видимо, придется с ним все-таки встретиться. Как неохота! Что я ему говорить буду? И короля он видел. А еще я зачем-то им с Ольгой похвасталась своей феноменальной памятью. Вот натворила дел. Теперь расхлебывать придется. Может, и правильно Дэн снял с меня это заклинание. А то неизвестно, чего бы я еще вытворила. Хотя, конечно, обидно. Вот конкретно сейчас как бы оно мне пригодилось! Помечтав еще о несбыточном, все же взялась за работу. Думать о Дэне, где-то и с кем-то проводящем свое время, я себе решительно запретила. Иначе я и без заклинания сейчас заведусь.

Когда в двери щелкнул замок, я написала уже больше половины. Удовлетворенно оглядела плоды своей деятельности, потерла затекшую шею. Ну вот, еще завтра посидеть – и успею вовремя сдать.

– Ты почему здесь, а не в постели? – раздался из прихожей голос короля.

Вокруг меня произошли мгновенные метаморфозы: стены кухни раздвинулись и я оказалась сидящей в удобном полукресле за столом, покрытым красивейшей белоснежной, вышитой серебром скатертью. На месте плиты образовался камин, в котором по мановению руки короля зажглись дрова, а кухонные шкафы, тумбочки и холодильник превратились в изящную мебель. Потолок стал выше как минимум на метр, и с него свисала люстра из переливающегося всеми цветами радуги стекла, в которой горели несколько десятков свечей. Я восторженно разглядывала окружающее пространство. Вот это да! Но насладиться волшебным преображением мне не дали. Передо мной предстал нахмуренный король. Взгляд его был не просто укоризненным, а прямо-таки обвиняющим.

– Маша, что ты здесь делаешь? – выделяя каждое слово, изрек он.

– Мне лучше. Я устала лежать и немножко поработала, – оправдывалась я.

– То, что у тебя упала температура, не значит, что можно забыть о болезни. Я не всемогущий. И мне вовсе не улыбается тратить последние силы на твое лечение. – Вид у него был и впрямь усталый. – Марш в постель!

– Дэн, не ругайся! Но мне кровь из носу надо к пятнице сдать контрольную. За один день я бы не успела ее написать.

– На лечение твоей болезни у меня ушло очень много магии. Теперь придется снова идти искать каких-нибудь подонков, чтобы получить магическую Силу от них. А благодарности с твоей стороны я не вижу. Вместо того чтобы слушаться меня и лежать в постели, ты вскочила и уселась «поработать». После болезни организм слаб, нужно беречь свои силы. Если тебе плевать на меня, хоть бы о себе подумала.

– Дэн, прости меня. – Я приблизилась к парню. – Я очень тебе благодарна, правда. И сейчас пойду лягу. Но как мне быть? Меня до экзамена не допустят, если не будет этой контрольной, а остался всего один день.

– С людьми всегда можно договориться. Объяснить про болезнь. Это уважительная причина.

– Можно БЫЛО договориться. До понедельника. Я поцапалась с преподом, теперь он не станет делать мне поблажек. Наоборот, будет придираться, – угрюмо отозвалась я. – А про самочувствие он сказал, что это мои проблемы.

– Что значит, поцапалась с преподом? Ты нагрубила своему учителю?

– Дэн, он начал поздравлять меня с медовым месяцем! Я должна была промолчать, скромно опустив глазки? – не выдержала я.

– Ваше общество! Это… это немыслимо! Разве можно обсуждать со студентом его личную жизнь?! Это неэтично!

– Именно это я ему и сказала. И настроение у меня было… сам знаешь.

– Видимо, придется мне вмешаться.

– Не надо! – испугалась я.

– Что значит – не надо? Ведь моя персона в этих обсуждениях фигурирует наравне с твоей. Я имею полное право защищать свою честь!

– Дэн, нельзя у нас устраивать дуэли! – Я представила себе короля, бросающего в лицо преподавателю перчатку. Тот от удивления с ума сойдет: живой средневековый король с мечом наперевес.

– Дуэли? Что ты. Я уже понял, что дуэльный кодекс у вас неприменим. Но заткнуть пару говорливых ртов не помешает. Раз уж это отражается на твоей учебе. И потом, мне все равно надо на ваш факультет. В библиотеке я узнал, что у вас есть профессор, который занимается изучением религиозных обрядов местного коренного населения. Информация меня заинтересовала. Шаманизм обычно основан на магии. Это значит, что места магических Сил могут быть где-то неподалеку. Это не тот самый, с которым у тебя вышел конфликт? Собственно, был бы удобный повод поговорить с ним.

– Не он по-любому. Этот по истории Средних веков. Совсем другое. А фамилия как?

– Кротов. Ты его знаешь?

– Лично не знакома, но слышала, конечно. Он историю Сибири ведет, а у старших курсов читает спецкурсы. По-моему, как раз про шаманизм и прочее.

– Так, давай-ка в постель. Я перекушу и тоже приду. Там и продолжим беседу. Ну… в смысле… ты меня поняла, – вдруг смутился король. Отвернулся и полез в изящный шкафчик на невысоких ножках, стоящий на месте бывшего холодильника.

Я послушно стала собирать свои листочки и книги. Дэн начал что-то выставлять на стол, а я пошла в комнату.

– Ты обедала? – донеслось мне вслед.

– Можно сказать, ужинала, аппетит проснулся, наелась за два прошедших дня. – Я покрутилась по комнате, соображая, где тут должен быть книжный шкаф, нашла в углу стеллаж и выложила свои книги туда. И тут вспомнила, что Дэн даже не рассказал, удачно ли съездил к Санычу. Вернулась на кухню.

Король расположился за накрытым столом и уже приступил к трапезе, запивая ее, как всегда, вином, но при виде меня тут же отложил приборы.

– Как все прошло с золотом?

Даанэль дожевал и проглотил то, что было у него во рту, промокнул губы салфеткой и только после этого поднял на меня непроницаемое лицо:

– Нормально. Могу вернуть свой долг прямо сейчас. – Чего это он? – У тебя еще вопросы?

– Деньги мне сейчас ни к чему, как ты сам понимаешь. Я просто хотела поблагодарить тебя за заботу. Обед был очень вкусным. И пирожные тоже. Ты ведь их для меня сделал?

На лице короля появилась улыбка.

– Почему ты решила, что пирожные предназначались тебе? Может, сладкое – моя слабость?

– Что?! Ты шутишь? Не заметила в тебе любви к сладостям.

– Значит, я хорошо скрываю этот порок. – Я изумленно уставилась на него. Дэн сладкоежка?! – Или ты считаешь, что у меня не может быть пороков? – Наклонив голову, он наблюдал за моей реакцией.

Я растерянно пожала плечами:

– Не знаю. Может, наверное. У каждого есть недостатки.

– Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь удались, пожалуйста, в комнату! – Я встала на месте. – Терпеть не могу, когда кто-то смотрит, как я ем. – Меня резанула жгучая обида. Опять! Он опять меня прогоняет! Что я такого сделала?

Я плюхнулась на шикарную кровать, чувствуя себя несчастнейшим человеком. И тут увидела на столике рядом с кроватью высокий стакан матового стекла с зеленоватой жидкостью, к которому была прислонена записка «Маша, пей отвар!». Раньше я его как-то не заметила. Ну и черт с ним. Скинула платье и осталась в ночнушке, передернув плечами. Чего уж мне теперь стесняться, после того как он ворочал меня голой, пока я была в горячечном бреду. Закуталась в одеяло – что-то меня опять слегка морозит – и отвернулась от дверей. Минут через десять услышала, что Дэн прошел в прихожую и чем-то там зашуршал. Потом вернулся на кухню и, наконец, зашел в комнату. Я крепко закрыла глаза – пусть думает, что сплю.

– Почему не пила лекарство? – Я промолчала. – Маша, не притворяйся, я знаю, что ты не спишь. – Пришлось открыть глаза. Прямо перед моим лицом находилась рука Дэна со стаканом гадкой на вид жидкости. – Пей. – Перевела взгляд выше: вот смотрит!

– А если не хочу?

Он вздохнул и присел на край постели:

– Ты обиделась? Извини, резковато вышло. Это была претензия не конкретно к тебе. Просто есть у нас одна традиция – публичный обед короля. На него в качестве зрителей допускаются все желающие из благородного сословия. Вот и представь себе, что король в гордом одиночестве вынужден вкушать блюда под внимательными взглядами сотен глаз. Как это терпел отец, ума не приложу. Я ведь видел эти обеды в его исполнении: он невозмутимо ел, совершенно не обращая внимания на присутствующих и их перешептывания и комментарии. Лично мне хватило пары таких представлений с моим участием, чтобы навсегда отказаться от обедов и ужинов в пользу очень ранних завтраков, желательно в постель, и чтобы рядом не было ни одной живой души. А когда советники мягко намекнули мне, что не стоит ломать вековые традиции, я предложил им по очереди занимать королевское кресло за обеденным столом на потеху публике. Думается, зеваки не прочь будут понаблюдать и за обедом министра или канцлера. Почему-то желающих не нашлось.

После такого признания короля от сердца у меня отлегло:

– Я читала о подобном. В нашем мире тоже была такая традиция. Это ужасно, я бы ложку до рта не донесла, наверное, на твоем месте. Извини, больше никогда не буду тебе мешать.

– Выпей отвар. – Я села, и Дэн подал мне стакан, покосившись при этом на мои голые плечи с тонкими бретельками. Наверное, в этот момент у нас промелькнула одна и та же мысль: ну и зачем нужна эта полупрозрачная тряпочка, если в любой момент опять придется снимать ее по состоянию здоровья? – Я купил бруснику, если расскажешь, как приготовить морс, будет тебе любимый напиток. Действительно, стоящая ягода, столько всего содержит.

Пока я маленькими глотками пила траву, добросовестно исполняя долг больной, плечи покрылись гусиной кожей. Брр! Отдав стакан, я поскорее нырнула под пуховое одеяло, укрывшись до самого носа.

– О-о! Опять морозит? – Я кивнула, пытаясь не дрожать. – Ну говорил же я тебе! – досадливо воскликнул Дэн. – Что за болезнь такая? Вроде все сделал, магические повреждения исправил, алкогольную интоксикацию вычистил, очаги воспаления залечил, вот ведь… зараза! – Он лихорадочно скинул через голову свитер, закатал рукава рубашки. Достал из шкафа еще одно одеяло, накинул его на меня и принялся подтыкать края: – Тепло? – Я кивнула и спрятала нос в складках ткани, а Дэн приложил ладонь к моему лбу, щеке: – Но как у тебя поднимается температура! Просто феномен!

– У меня всегда так. Мама тоже была в ужасе, если я болела. – Я постаралась не стучать зубами, когда говорила это.

– Расскажи про морс, пока сознание не путается, – велел Дэн. Похоже, он не сомневается, что у меня опять будет бред. Я объяснила, что все просто – ягоды, вода, сахар. Кипятишь – и готово. Дэн ушел на кухню, а я подтянула руки и коленки к груди, стараясь улечься покомпактнее. Голова стала наливаться тяжестью и болью.

Дэн вернулся со стаканом рубиновой жидкости, внимательно всмотрелся в мое лицо:

– Попробуешь, что получилось?

Я вяло кивнула. Пить не хотелось абсолютно, но не хотелось и обижать его. Осторожно глотнула – горячо ведь, наверное, – и улыбнулась: все было именно так, как и должно быть – сахара в меру и совсем не горячо.

– Просто здорово! Настоящий таежный морс. Такой, как я люблю.

Дэн поставил стакан на столик и решительно протянул ладони к моей голове:

– Я остановлю процесс. Хотя это неправильно. Если поднимается температура, значит, организм борется. Но мне необходимо уйти, чтобы пополнить силы. А оставить тебя одну с высокой температурой я не рискну – уже видел, до какой степени она может подняться.

Пальцы осторожно коснулись моих висков и начали массировать их медленными круговыми движениями. Я почувствовала, что меня перестало трясти, а руки и ноги потеплели. Мышцы расслабились, и меня потянуло в сон.

– Что бы ты хотела сейчас больше всего?

– Лето. Хочу лето.

– Лето? – немного удивленно переспросил Дэн. – Это хорошее желание. Будет тебе лето.

Засыпая, я видела, как он с утомленным видом отстранился от меня, посмотрел долгим взглядом и ушел.

Ощущение полета. Перекресток. Мне туда, где лето. Путеводная нить указывает дорогу. Почему сюда? Я не хочу. Хочу вон туда, там есть что-то близкое, знакомое. Отпускаю нить и лечу в другую сторону. Хм, закрыто. Обидно, там за дверью мне будет хорошо, я же знаю. А если попробовать сквозь стену? Это же сон, а я уже ходила во сне сквозь стены. Это непросто, но если сильно захотеть…

Чудесный, чудесный сон! Я попала в настоящую волшебную страну, где было лето, зеленая трава под босыми ногами и много цветов. Пели птицы, и журчал ручей. На мне было длинное белое платье из какой-то легкой ткани, волосы распущены по плечам. Я вдыхала ароматный воздух, напоенный запахами зелени и цветов. Потом по звуку нашла прозрачный ручей, в котором плескались серебристые рыбки. Я опустила в воду руку, но рыбки не расплылись, а собрались в стайку и провожали мои движения любопытными, как мне показалось, взглядами. «Как будто дрессированные», – подумала я, зачерпнула воды и выпила ее. Мм, какая вкусная! Чуть сладковатая, похожа на березовый сок. Я дошла до ближайшего дерева и обнаружила, что на нем висят крупные спелые персики, источающие головокружительный аромат. Ух ты! Я сорвала ближайший и впилась зубами в нежный, покрытый пушком бок. Восхитительно!

Набегавшись по цветущему лугу и нарвав охапку разных цветов, названия которых даже не знала, встала на коленки и стала плести венок. Вышло очень красиво. Я надела венок себе на голову, опустилась в траву и так лежала, глядя в ярко-синее небо. А когда закрыла глаза, что-то стало щекотать лицо. Я попыталась убрать надоедливую травинку, но мне это никак не удавалось. Тогда я открыла глаза. Увиденная картина изумила меня – надо мной сидел озорно улыбающийся Дэн и щекотал меня сорванной пушистой метелкой на длинном стебельке. Его юное лицо, не искаженное маской короля, было просто прекрасным, и я открыто, не смущаясь, любовалась им. Одет он был в белую рубашку и темно-синие бриджи. И, как и я, босой.

– Привет, – просто сказал он.

– Привет, – отозвалась я.

– Тебе очень идет этот наряд. – Он отвел волосы с моего лица. – И венок тебе к лицу.

– Хочешь, и тебе сплету? – спросила я, садясь.

– Хочу, – все так же улыбаясь, ответил Дэн.

Я потянулась к ближайшим цветам и по одному стала вплетать их в новый венок. Парень опустился рядом в траву и наблюдал за мной, покусывая травинку. Когда венок был готов, я потянулась к нему и водрузила свое творение на голову. А он вдруг поймал мои руки и по очереди поцеловал каждую.

– Мне очень хорошо рядом с тобой. Я рад, что ты сюда пришла.

– И мне хорошо. Хочу, чтобы этот сон никогда не кончался.

– Увы, сейчас твое время здесь на исходе, но я буду ждать твоего следующего посещения.

– На исходе?! Но я не хочу уходить!

– Тебе пора. Но ты можешь вернуться.

– А ты здесь будешь?

– Если ты этого захочешь – буду. Ведь это твой сон, сон твоих желаний.

– И все исполнится, что бы я ни захотела?

– Да.

– Тогда обними меня. Мне очень этого хочется.

– Знаю. Все знаю, можешь ничего не говорить. – Парень притянул меня к себе и бережно взял за плечи. – Ты такая хрупкая и юная, девочка Маша. Твои глаза, губы, волосы – мне все в тебе нравится. – Иллюстрируя слова Дэна, его руки пришли в движение – одна скользнула вниз по моей спине на талию, прижимая крепче, а вторая вверх по шее, волосам, потом по щеке. Пальцы пробежались по моему лицу, губам и, наконец, приподняли мой подбородок. Я взволнованно дышала, впитывая ощущения. В груди теснилось чувство, которое я бы не смогла выразить словами. Руки сами поднялись и обвили шею парня. Его лицо оказалось совсем близко, и губы наконец коснулись моих губ – нежно, осторожно. Боже мой! Какое ощущение! Чистый восторг!

– Маша, твои губы пахнут персиками! – Тихий шепот. И вдруг Дэн куда-то отдалился, ощущение тепла и нежности пропало. Осталась лишь одна рука – на лбу.

Я заморгала. Полутьма. На меня смотрят черные глаза, ласково и немного грустно:

– Прости, я тебя разбудил? Хотел проверить температуру. На твоем лице блуждала такая улыбка, что я просто залюбовался.

– Дэн, что с тобой? – На щеке парня был свежий длинный порез.

– Ничего страшного, к утру затянется, даже следов не останется.

Я прикрыла глаза и вздохнула: сон, это был всего лишь сон. Но какой яркий! Из тех, которыми потом можно грезить наяву несколько дней. Сквозь ресницы глянула на Дэна: одет в ту самую черную толстовку с капюшоном и спортивные штаны, в которых в воскресенье ходил на встречу с таксистом, волосы опять убраны в хвост. Кстати, ему идет.

– Ты уходил на улицу?

– Да. Только что вернулся.

– Удачно?

– Если не считать этого, – показал на свою щеку, – то вполне. А тебе снилось что-то хорошее?

Я смутилась при мысли о своем сне. Вот он, Дэн, сидит рядом, но как он отличается от того, во сне. А я еще не потеряла ощущение полной реальности произошедшего там. И еще чувствую прикосновение его губ. И сердце продолжает сладко сжиматься и замирать. Закрыть бы глаза и вернуться туда.

– Да, Дэн. – Я прямо посмотрела на него. – Такой замечательный сон! Только жаль, что это мне лишь приснилось. – На лице парня появилась чуть насмешливая улыбка.

– А почему ты решила, что это был всего лишь сон?

– Что-о?! – Я аж подскочила от пришедшей в голову догадки. – Не сон? Но тогда… ты… – Мои щеки начали предательски наливаться румянцем.

– Что – я? – натурально удивился он.

– Сам знаешь что! – Я пристально смотрела в его глаза. – Это был ты?

– Я там был? – не менее пристально уставился на меня Дэн.

– А не был?

– Что тебе приснилось?

– Ты надо мной издеваешься? Если ты там был, то знаешь сам! А если не был, то и знать не положено!

– Вот так интересно. С чего такая реакция?

– А кто только что сказал, что это был не сон?

– Подожди, что ж такое тебе приснилось, что ты так кричишь?

– Скажи честно, это был сон или нет?

– Хм, было лето?

– Да, было лето.

– Значит, не сон, – уверенно ответил Дэн. – Я же не зря тебе обещал лето.

– И ты там был. – Я решила прояснить уж вопрос до конца. – Это сон?

– Вполне допускаю такую мысль, что нет.

И это он так спокойно говорит? Я смотрела в его глаза, пытаясь найти там насмешку или то, что увидела в них во сне. Ни того и ни другого. Обида и горькое разочарование затопили меня. Ему все равно. Похоже, для него это лишь игра.

Я отвела взгляд и легла, отвернувшись от парня.

– Маша! – Плеча коснулась рука и мягко повернула меня на спину. – Ты опять обиделась? Я не понимаю с чего. Ну трудно тебе, не магу, объяснить принципы магического сна. Здесь такие дебри, что их нужно чувствовать, словами не передать. Что бы тебе ни приснилось, это было только для тебя.

– Значит, ты не помнишь, что там было?

– Не помню. Но если хочешь, есть средства, чтобы вспомнить.

– Лучше уж не надо. Если это было для меня, пусть так и останется. Вот только… ты обещал, что я туда вернусь.

– Обещал?

– Там, во сне.

– Ну, если обещал, значит, вернешься. Королевское слово дорогого стоит, – улыбнулся он.

– Да… только там ты совсем не был королем. – Я попыталась найти сейчас в его лице того Дэна, из сна. Попытка была напрасной.

– Знаешь, Маша, – по лицу парня вдруг скользнул лучик искренней радости, – что бы там ни приключилось во сне, а тебе это пошло на пользу. Торжественно объявляю: ты пошла на поправку! Сама-то чувствуешь?

Я и впрямь почувствовала, что мне не только не холодно, но, наоборот, жарко. Лоб покрыт испариной, а головной боли как не бывало.

– Ложись, закрывайся одеялом. – Дэн деловито укутывал меня. – И лежи, пока не пропотеешь как следует. Я практически на сто процентов уверен, что температуры у тебя больше не будет. Пей свой морс. Организм сейчас теряет много жидкости. Лежи, спи, а как проснешься, можно будет уже встать и помыться. К обеду будешь на ногах.

Дэн встал, чтобы уйти, но я попросила его:

– Не уходи, посиди со мной еще немного. – Чувство острой тоски, когда все уходят, а ты вынужден лежать, – самое неприятное для меня в болезни. Он опустился обратно:

– Я хотел пойти в ванную, смыть с себя следы черной магии.

– Следы?

– Глазом их, конечно, не видно, но ощущение грязи на всем теле не оставляет меня. Я же тебе рассказывал.

– Помню. Иди мойся. А утром пойду мыться я. Ощущение грязи на всем теле меня тоже не покидает.

Дэн ушел, а я осталась честно лежать и выдавливать из себя через потовые железы болезнь. Если он сказал, что я выздоравливаю, значит, так и есть. И меня это радует.

А тот поцелуй… Ну что же, пусть останется в мире грез. Я облизнула губы и сквозь солоноватый привкус пота почувствовала слабый аромат персика. Я его все-таки ела! Черт! Так было это или нет?!

Глава 7

Тревожные вести

Не было печали…

NN

Я, конечно, не уснула. Посмотрела на будильник – четвертый час ночи. Было жарко и противно. Временами я высовывала нос из-под одеяла, чтобы хоть немного проветриться. Тонкое шелковое белье пропиталось потом. М-да. К моменту выхода Дэна из ванной я все же определилась с линией своего поведения. Раз он делает вид, что ничего не было, я сделаю вид, что поверила ему. А сама понаблюдаю.

Король после водных процедур облачился в халат, точную копию того, черного, но на этот раз белоснежный. Не спеша вошел в комнату, расположился в кресле и стал задумчиво поглядывать на меня. Было ощущение, что он хочет о чем-то поговорить, но колеблется. И, судя по его лицу, разговор не из приятных. Я решила не дожидаться, пока он скажет мне нечто эдакое, чего я бы слушать вовсе не хотела.

– Дэн, я вся спарилась, можно открыться?

– Нет, еще рано.

– Все мокрое, противно.

– Ну можно переодеться.

– Я бы рада, да не во что. У меня больше ничего нет. И постель вся влажная.

– Совсем-совсем ничего нет? Сорочка, рубашка, блуза?

– Не-а, блузки есть, но они короткие все.

– Хм. Тогда вот что. – Дэн сходил к огромному шкафу с фигурным зеркалом на дверце. – Надевай это, только без комментариев, пожалуйста.

Я недоуменно посмотрела на то, что он мне протягивал. Мужская рубашка. Его рубашка. Прикусила губу:

– А ты не можешь ее превратить во что-нибудь… подходящее?

– Я, кажется, попросил без комментариев. Не буду я ее превращать. Это глупо, потому что мне-то все равно известно, что это на самом деле.

– Ну тогда отвернись, пожалуйста.

– Нет необходимости. – Дэн щелкнул пальцами – и откуда-то сверху с балдахина слетели легкие шторки и сомкнулись сплошной стеной, закрыв меня от его глаз. Я услышала, что он встал и что-то делает. Опасливо покосилась в ту сторону – шторки-то прозрачные небось. Вроде нет. Откинула одеяло, стянула свою ночнушку и стала дрожащими руками натягивать рубашку. Дожила, в мужской рубахе спать. Из-за шторки донесся судорожный вздох, короткое проклятие, и с другой стороны от кровати погасла свеча в подсвечнике. Стало почти совсем темно.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– Ничего, – буркнул в ответ недовольный голос. – Ты переоделась?

– Сейчас, минутку. – Я лихорадочно застегнула пуговицы и стала подворачивать рукава – длинноваты оказались. – Готово.

Шторки разъехались, и за ними обнаружился Дэн, который поманил меня рукой.

– Сядь пока здесь, – указал на кресло. – А я обновлю белье.

Я осторожно сползла с кровати, стараясь, чтобы рубашка не задралась. Впрочем, предосторожности были излишни: Даанэль старательно не смотрел в мою сторону. Он подошел к постели и начал водить над ней руками, а я потихоньку отправилась в ванную – отнести свою ночнушку в таз с бельем. Стирки накопилось! Королевскую ванную я еще не видела, а потому, приоткрыв рот, полюбовалась на громадную мраморную ванну на толстых бронзовых ножках в виде атлантов. Мелькнула мысль, что беднягам тяжело – держать на себе такой груз. И где тут мой таз с бельем? Ага, вон дверка еще. Я сдвинула облицованную какими-то изразцами в бело-бежевой гамме панель, за которой обнаружила пропавший таз, а также весь стратегический запас моющих средств и банных принадлежностей. Со вздохом покосилась на ванну – окунуться бы, прямо сейчас, – и вернулась в комнату.

– Куда ты еще ходила? – не поднимая головы, произнес Дэн.

– В ванную. – Я остановилась рядом с парнем полюбоваться, как он колдует над постелью, но уже опоздала – белье было совсем другое, чистое и свежее. Следующая фраза соскочила с языка сама собой: – А с моей ночнушкой ты не мог так же?

Дэн развернулся ко мне, окинул быстрым взглядом:

– Нет!

– И почему?

– Потому что! И прекрати дефилировать передо мной в таком виде! – С этими словами он подхватил меня за талию, быстрым движением посадил на кровать и накинул сверху одеяло. Я при этом успела только сдавленно охнуть. – Ляг в конце-то концов!

Минут на пять воцарилось молчание. Я обиженно посопела, устраиваясь под одеялом: обращается как с кошкой. Вид ему мой не понравился. Скажите пожалуйста! Дэн барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Наконец я не выдержала:

– Ну давай выкладывай, о чем хотел поговорить.

– Что?

– Да ты с понедельника все обещаешь некий серьезный разговор, и все время он откладывается. Можешь начинать.

– Маша, спи-ка ты лучше.

– Не хочу. Выспалась за два дня.

– Ну тогда просто помолчи, а я поработаю.

– А как же разговор?

– Для разговора момент неподходящий. В другой раз. Я на кухню пойду, а ты постарайся заснуть. Сейчас твоя задача – выздоравливать, чтобы завтра окончательно прийти в себя.

– Дэн, а ты что, все эти дни вообще не спал?

– Нет.

– Как же ты на ногах держишься? Четвертые сутки без сна?

– Маша, – улыбнулся Даанэль, – я же маг. Пока у меня есть магическая Сила, смерть от переутомления мне не грозит. Я не скажу, что это очень приятно, но вполне терпимо. Вот выздоровеешь, тогда, с твоего позволения, я вновь займу свою половину кровати. И с удовольствием высплюсь. Тем более что мне хорошо известно, насколько эта кровать удобна для отдыха.

– Откуда это?

– Оттуда. Вообще-то это моя любимая кровать. Не та, королевская, которую я терпеть не могу. А моя старая, из покоев младшего принца.

– А королевская кровать, какая она?

– Странный у нас разговор среди ночи, не находишь?

– Ну интересно же.

– Королевская кровать… хм… раза в два больше. С вытканным серебряным гербом на черном балдахине.

– Боже мой, зачем?! Там же спать невозможно! Ни конца, ни края. Да еще под черным балдахином.

– По статусу положено. Черный с серебром – цвета королевской фамилии. А ты думала, у короля все исключительно по его желанию? Я и не спал на ней практически. Часто приходилось ночевать в кабинете, за столом с бумагами. А если все же удавалось решить все насущные проблемы, вот уж тут начиналась потеха. Ритуалы, поклоны, витиеватые пожелания спокойной ночи. Еле дожидался, чтобы все удалились – и можно быть свободным до утра. Если ночью ничего не приключится, конечно. Иногда я переодевался во что-нибудь неброское и уходил гулять в город. Это были самые приятные моменты моей королевской жизни. Опять же интересно и полезно понаблюдать жизнь подданных со стороны, а не когда перед тобой расшаркиваются по полчаса.

– И тебя так вот отпускали? Одного?

– А я что, спрашивал у кого-то? На такой случай в покоях имеется тайный ход. Правда, однажды мое отсутствие обнаружили. Что было! – На лице короля отобразилось искреннее веселье. – Ой, Маша, ей-богу, ты отвлекла меня от грустных и дурных мыслей.

– А сколько времени ты пробыл королем? Если не секрет.

– Отец умер полгода назад. Но коронация состоялась только через два месяца после его смерти, так что фактически с этого времени.

– Почему так?

– Тут все сложно, – вздохнул Дэн. – Юридически я не имел права на престол. Хотя последние три года и являлся наследником.

– Расскажи, – попросила я.

– Маша, – поморщился король, – твое любопытство в данном случае не очень уместно.

– Это не любопытство. Ну… конечно, мне интересно. Я же про тебя совсем ничего не знаю и толком не могу понять, что ты за человек. От твоих королевских взглядов мне порой делается не по себе, а иногда ты демонстрируешь чудеса заботы и доброты. Как это уживается в одном человеке, мне непонятно.

– Интересное мнение о моей персоне, такого я еще не слышал. Давай побеседуем об этом в другой раз, сейчас я что-то не расположен к откровениям.

– Можно и в другой раз, – легко согласилась я. Не умею давить на людей. Пусть и теряюсь в догадках. Ну как так, сын короля, а права на престол не имел? Ерунда какая-то. А вдруг он незаконнорожденный?! – пришла в голову внезапная мысль. Тогда понятно, почему не очень-то хочет говорить об этом.

– Давай поговорим о насущных делах. Они меня сейчас интересуют гораздо больше.

– Ага, расскажи, как съездил к Санычу. Я переживала.

– Если в двух словах, сделка состоялась к обоюдной выгоде. Он получил свои вожделенные нумизматические раритеты, я разжился вашей валютой. На некоторое время хватит. Кроме золота я нашел ему пару серебряных монет, и одна медяшка завалялась, тоже отдал. Видела бы ты, как он просиял при виде их. Но фотографии долго рассматривал. И в душе волнами восторг и подозрительность. Пришлось немного пригасить это второе чувство.

– Пригасить? Ты на него как-то магически влиял?

– Самую малость. Он, видишь ли, твердо вознамерился узнать, где это я забавлялся такими играми. Начал расспрашивать. И поинтересовался, где чеканили монеты: дескать, не похож оттиск ни на Московский двор, ни на Питерский. Опять же клейма нет.

Я невольно охнула:

– И что ты ему сказал?

– Сказал, что заказ на чеканку выполнялся через коммерческих партнеров моего отца. Где-то в Китае.

– В Китае? Как ты додумался? Мне бы и в голову не пришло такое.

– Так я смотрю, у вас все в Китае делается. Куда ни глянь, везде китайские товары. Любопытный народ, судя по всему. Интересно бы с ними пообщаться.

– Дэн, – хихикнула я, – это запросто. В центре есть большой китайский рынок. Там ихнего брата полно.

– Будет время – зайду.

– Только смотри, осторожнее там с кошельком. На Шанхайке страшная толчея и карманников тучи.

– Не беспокойся за мой кошелек. Стащить что-то у мага – задача не из простых, – улыбнулся Дэн. – Маша, меня умиляют твои попытки меня опекать.

– А что такого-то? Я же беспокоюсь.

– Вот-вот. Лежит этакая больная девчонка и с озабоченным лицом пытается меня поучать, – развеселился он. – Лучше давай подумаем о твоих делах в университете.

– В пятницу мне обязательно надо там появиться. Будет семинар, который нельзя пропускать. К тому же он единственный, к чему я успела подготовиться в понедельник. Декан обещал зачет автоматом тем, кто отличится. Дэн, – я нерешительно заглянула в глаза парню, – ничего нельзя придумать?

– Ты опять об этом заклинании?

– О нем, – вздохнула я. – Понимаешь, я столько времени потеряла. Могла бы уже обе контрольные сдать и вовсю учить вопросы к экзаменам.

– Намекаешь, что я отнимаю у тебя много времени? – прищурив глаза, поинтересовался король.

– Нет, – опустила я голову. – У меня нет к тебе претензий.

– О, какое великодушие! Никогда не лицемерь без необходимости, я все понимаю. И знаю цену времени. А потому верну тебе эту способность… Тихо, тихо, спокойно! – поднял он руку в ответ на мои вопли восторга. – Верну, но с некоторыми оговорками. Ты будешь работать с этим заклинанием только под моим строгим контролем. На учебу придется ездить без него, ну только если случай особый. Можешь читать здесь сколько угодно и в библиотеке тоже. Остальное, извини, сама. Ешь и пьешь только то, что я скажу и когда скажу. Соблюдаешь режим дня. Ложишься спать по моему первому требованию. – Мой восторг немного угас. – Вот на этих условиях я согласен вернуть тебе абсолютную память. Согласна?

– Куда ж мне деться? – вздохнула я и вдруг вскинулась: – А может, все же равнодушие сверху наложишь, проще будет обоим.

– Я думал об этом. Не пойдет. Подозреваю, что твои сверхобострившиеся чувства были неспроста. И неспроста организм не справился с нагрузкой. Возможно, это связано со странностями вашего мира. Этот вопрос требует тщательного изучения. Больше экспериментировать с тобой мне не хочется. Хватило последствий. Не хочу еще раз увидеть тебя такой, какой ты была в тот вечер. И твои глаза… Я долго не забуду то, что прочел в них тогда.

– Дэн. Я уже извинилась и прошу прощения снова. Мне очень стыдно за свое поведение. Сама не знаю, что на меня нашло. Забудь все слова, сказанные мной тогда. Я так не думаю, правда. Это было какое-то наваждение.

– Об этом мы и говорим. Именно поэтому я требую полного подчинения и послушания. Раз ты сама не могла себя контролировать, это буду делать я. И снимать заклинание, если замечу опасные признаки. На этот раз я оставлю себе такую возможность. Так ты согласна?

– Да.

– Хорошо. Значит, объявляю программу действий. Поскольку уже близится утро, сейчас ты будешь спать. Как выспишься, приводишь себя в порядок. Постельный режим можно отменить. Но на улицу пока не пойдешь. В пятницу посмотрим. Если все будет в порядке, поедем на твой факультет вместе. Мне нужно найти этого профессора и познакомиться с ним. Как, решим на месте. В перерыве зайду к тебе, если твои сокурсники все еще не успокоились и с твоей стороны будут нарекания в чей-то адрес, с тем человеком я проведу разъяснительную беседу. Стоит утихомирить главных говорунов, остальные замолкнут. Поверь мне на слово.

Дэн погасил все свечи в комнате и ушел на кухню, а я попыталась представить, чем обернется посещение моей группы королем. Ни один из вариантов не пришелся мне по вкусу. С колотящимся сердцем и тоской в душе я уснула. Хочу опять мой сон…

Увы, красочных видений в эту ночь мне больше не было, но проснулась я с прекрасным самочувствием. И жутким желанием помыться. Постель опять была влажной и рубашка Дэна, в которой я спала, тоже. Его самого в комнате не было. И вообще, в квартире, точнее сказать, в покоях, потому как квартирой окружающее пространство назвать язык не поворачивался, стояла тишина. Оно и к лучшему. Я скинула мокрую рубашку, надела платье.

В свете дня дворцовая обстановка выглядела еще великолепнее. У хозяина сих апартаментов явно хороший вкус. Ничего лишнего, а то, что есть, отлично сочетается друг с другом. Я было пошла по комнате, рассматривая мебель и проводя рукой по необычным тканям драпировок, но решила все же, что ванная приоритетнее. Вся эта красота никуда от меня не денется, если верить Дэну. А я ему верю.

В ванной я недолго колебалась, что лучше – душ или полежать в горячей воде. Конечно, ванна. Во-первых, небольшая слабость в теле присутствует – и рискованно мыться стоя. А во-вторых, ну как отказаться от соблазна залезть в эту огромную, великолепную королевскую ванну. Я пустила воду из крана, забавно выполненного в виде бронзового дракона, из раскрытой пасти которого и вытекала вода. Пока ванна наполнялась, сходила за полотенцем и банным халатом. Нашла не сразу, так как шкафы напрочь изменились и их содержимое тоже переместилось в произвольном порядке. Потом не утерпела (жутко есть хочется) – залезла в холодильный шкаф, как я его окрестила. Прикольное сооружение вышло: снаружи изящный такой шкафчик с изогнутыми короткими ножками, на дверке вырезаны два переплетенных дракона с перламутровой чешуей и горящими зелеными камнями глаз. Изумруды, наверное. А внутри мой старый холодильник. Причем внутреннее пространство и внешнее по объему друг другу явно не соответствуют. Очень интересно.

Зажевав кусок мяса с тарелки и заев его мягкой хлебной лепешкой, покрутилась на кухне. Полюбовалась на камин. И как теперь готовить? Надо прозондировать этот вопрос. Неудобно постоянно эксплуатировать короля в качестве повара. Да и сама я такими темпами скоро разучусь даже кашу варить. Лучше пусть он меня научит, как приготовить что-нибудь этакое, из королевской кухни, в жизни пригодится.

О, вот и он, богатым будет. Я вышла в прихожую и застыла на месте. Культуршок, однако! Дэн полюбовался на выражение моего лица и скептически приподнял брови:

– Что?

– Ааа… эээ… ты… да. – Ничего лучшего сказать я не смогла.

– Не нравится?

– Непривычно как-то, – честно призналась я. Жутко хотелось прикоснуться к его волосам, но я сдержала порыв и лишь обошла его кругом. Вид сбоку. Вид сзади. Дэн с усмешкой наблюдал за моей реакцией. – А так ничего. Но зачем! Ты! Постригся?!

– Увы! Пришлось.

– Что-то случилось?

– Пока нет. Но лучше перестраховаться. У вас практически нет длинноволосых мужчин. А выделяться мне не с руки. Мои ночные похождения не остались незамеченными. Ваше телевидение – страшная вещь.

– Ты смотрел телевизор? Там что-то сказали?

– Эти ублюдки попали в поле зрения органов правопорядка как пострадавшие от нападения. Третий случай за четыре дня, и приметы нападавшего совпадают. Вот так. Не думал я, что информация может распространяться с такой скоростью. Теперь буду осторожнее.

– Они все рассказали? Тебя ищут? – Сердце тревожно забилось.

– Сколько жителей в вашем городе?

– Больше пятисот тысяч, даже ближе к шестистам.

– О, впечатляет. Немаленький город. Затеряться в нем легко. Если не совершать ошибок. Что я выкачивал из людей Силу, рассказать они просто не смогут. Свидетелей пока не было, если не считать тех двоих парнишек, которых я спас от жестокой расправы сегодня ночью. Но они сразу убежали с места действия, так что, можно сказать, ничего не видели.

– Дэн, мне страшно.

– Зря пугаешься. Ничего же не случилось. – Он протянул ко мне руку, но так и замер. – У тебя кран открыт?

– Ох, черт, забыла! – Мы вместе рванули в ванную, и, кажется, вовремя. Движением руки Даанэль остановил готовую перелиться через край воду и оглянулся на меня:

– Не многовато водички, сестренка? – Я смогла лишь кивнуть, сглотнула и сказала:

– Ты меня ошарашил своими новостями, я и забыла, что оставила ванну набираться. Надо пробку вынуть.

– Не надо, промочишь платье. – Дэн встал над ванной, в которой горкой вздыбилась вода, распростер ладонь и начал опускать ее. Жидкость послушно стала убывать. Уменьшив таким образом количество воды до приемлемого уровня, велел мне подождать и принес с кухни небольшую колбочку. Вылив ее содержимое в ванну, отчего вода сменила все цвета радуги, остановившись на сияющем золотистом, он приглашающим жестом позвал меня: – Можешь мыться.

– Спасибо. А что это ты налил в нее?

– Средство для укрепления твоего здоровья. Травы с магической добавкой. Смоет все следы болезни.

Я посмотрела вслед вышедшему Дэну. Да, с короткой стрижкой в нем ничего не осталось от пришельца из другой эпохи. Ну не совсем короткой, не бокс все-таки, но лицо и шея теперь практически открыты, а это сильно меняет облик человека, согласитесь. Нравится ли мне Дэн в таком виде, я еще не решила.

Пробалдев в мягкой как шелк воде не меньше часа и хорошенько смыв всю накопившуюся грязь, почувствовала себя другим человеком. Будто не я еще вчера утром лежала пластом, не в силах встать с постели.

После ванны Дэн усадил меня завтракать, а сам начал куда-то собираться. Потом пришел на кухню, благоухая тем самым одеколоном, что понравился мне еще в первый день после посещения магазинов, – не иначе в библиотеку идет. Достал внушительного размера бумажный пакет со смесью сухофруктов и орехов, отсыпал из него в тонкую матового стекла вазу на длинной ножке, подвинул ее ко мне и сам уселся напротив с крохотной фарфоровой чашечкой в руках. Я задумчиво рассматривала его. Новая стрижка была столь неожиданна, что я и забыла, что ночью на его щеке красовался порез. Сейчас и следов шрама не было.

– Дэн, а что тебе скажут, когда ты вернешься? Наверное, длинные волосы – отличительная черта аристократии или что-то в этом роде.

– Ничего не скажут. Введу новую моду на прически.

– Прямо-таки ничего?

– Ну, Маша, что ты от меня хочешь? Пока я в вашем мире, и насущные заботы для меня важнее. Я, к слову сказать, еще ни на шаг не приблизился к возвращению домой. Может статься, мои волосы вновь успеют отрасти, пока я ищу у вас источники Силы, – мрачно закончил он. – Проблемы надо решать по мере их поступления, иначе рискуешь не решить ни одной. Твоя насущная проблема – окончательно выздороветь, а завтра предъявить готовую контрольную. Так?

Я грустно кивнула. Похоже, что сейчас мне прочтут лекцию о вреде учебы для здоровья и предложат полежать, а завтра покаяться перед преподавателем и вымолить у него еще пару дней.

– Вот твое средство для поддержания здорового духа в здоровом теле. – Даанэль кивнул на вазу. – Будешь есть это все время, пока на тебе заклинание.

Я с надеждой вскинула глаза. Обожаю этого парня. Никто никогда не понимал меня так, как он.

– И не надо смотреть на меня как на явление Господа в лучах света. Ты поработаешь ровно столько, сколько понадобится для написания контрольной, с перерывом на обед и сон. Меня не будет, но я позабочусь, чтобы все было без обмана. Если не ляжешь спать днем, уснешь прямо за столом. Заканчивай завтрак и приходи в комнату.

С заклинанием писать контрольную оказалось намного легче. Если раньше мне приходилось подолгу выискивать нужные кусочки информации из десятка книг, то теперь было достаточно один раз просмотреть текст, я его запоминала и писала уже по памяти. В указанное Дэном время пришлось прерваться на обед, во время которого я почувствовала, что засыпаю на ходу. Еле дотащившись до кровати, упала и уснула. Проснувшись через два часа, с новыми силами взялась за работу. За день легко сгрызла все, что было в вазе, и с удовольствием подсыпала в нее добавку из бумажного пакета. И где он взял такую упаковку? Я успела дописать работу и, не мешкая, взялась за экзаменационные билеты. А то придет Дэн и снимет заклинание на ночь, чтобы не нагружать мой слабый организм.

Король вернулся позже обычного, хмурый и усталый. Оглядел поле моей деятельности, велел подать ему руки и посмотреть в глаза. Я вздохнула, но подчинилась. Раз, два, три – действие чуда приостановлено.

– Когда я выйду из ванной, чтобы ты уже спала. – Ну совсем не в духе.

– Тебе самому не помешает выспаться. Ложись сегодня, я ведь уже не болею, сидеть со мной не надо.

– Спасибо, что ты обо мне думаешь. Как самочувствие? Только не лги, говори как есть.

– Да прекрасно, будто и не болела. Наелась орехов твоих, так вкусно, пообедала и поспала днем. Так что все хорошо. Это правда.

– Ладно, значит, завтра едем к тебе в университет.

– Дэн, что-то случилось? Ты не в настроении. – Я осторожно заглянула парню в глаза.

– Ничего особенного, день неудачный. В редкий фонд не попал, по адресам пусто, да еще стрижка эта… – Я удивленно заморгала – ничего не поняла.

– А в библиотеке что? Почему не попал?

– Нина заболела, на работе ее не было, и адрес мне не дали.

– Та девушка? – осторожно осведомилась я. – А ты что, не был у нее дома раньше?

– Не был. И когда она теперь появится, неизвестно. А мы ведь только договорились посетить хранилище в нерабочее время, когда можно спокойно поработать с книгами без свидетелей.

– Ты рассказал ей о себе? – Почему-то такая мысль была мне неприятна.

– Нет, и не собираюсь. – Дэн закрыл глаза и откинулся в кресле. – Ты единственный человек, который знает правду обо мне. Единственный, с кем я могу общаться в открытую и на равных. Должен сказать, что для меня это редкость и в своем мире. Твой дом – то место, где я могу расслабиться и побыть собой. Островок тишины и покоя в этой сумасшедшей жизни. – Казалось, что король полностью ушел в себя и случайно озвучивает свои мысли. – Не разрушай это ощущение, Маша. Пожалуйста, не надо.

– О чем ты, Дэн? – Голос меня подвел. Парень открыл глаза и пронзительным взглядом заглянул мне в самую душу.

– Я о том, милая девушка, что ты ждешь иных чувств и отношений. Их не будет с моей стороны, и с твоей я их буду пресекать. Ради нашего общего спокойствия. Или мне придется уйти. – Он поднялся, я тоже встала.

– Это неправда. Зачем ты так говоришь?

– Хочу, чтобы ты поняла, что я дорожу тем, что есть у нас с тобой, и не хочу разменивать эти отношения на сиюминутные слабости. Ты моя семья в этом мире, моя сестра. Единственный лучик света в океане тьмы и хаоса. Мне так не хочется его терять. Подумай над этим. – Даанэль вышел, а я чуть не расплакалась. Похоже, это был тот самый разговор, которого я ждала и так боялась. И не зря боялась, оказывается. Он не подпустит меня ближе. Мой сон был обманом.

Я равнодушно натянула высохшую после стирки пижаму и улеглась на шелковые простыни. Мне не нужны «отношения», больше всего я сейчас хочу, чтобы меня утешили и погладили по голове. Тоже мне брат называется. Кого он боится, меня?

Сна ни в одном глазу.

Дэн вышел из ванной и бесшумно где-то ходил, но в комнату пока не заглядывал. Тишину разорвал неожиданно резкий и громкий звонок телефона. Я подскочила, вихрем пронеслась в прихожую, чуть не столкнувшись в дверях с королем. Кто звонит?

– Алло?

– Маша, у тебя все в порядке? – звонила мама.

– Мамочка, привет. Все хорошо.

– У нас была поломка на вышке, связи неделю не было. Я уже соскучилась по твоему голосу. Как ты, доченька? Как подготовка к сессии?

– Все хорошо. – Про грипп говорить не буду, потому что маме отлично известно, что бывает со мной во время болезни, – станет переживать. – Сижу учу. Завтра важный семинар, есть шанс получить автомат.

– А контрольные все написала?

– Да, мам, завтра отнесу последнюю. – Про то, что одна еще не готова, маме знать не обязательно. Я нарочно оставила ее напоследок, потому что проблем с ней не будет. Задачник по логике листала еще на прошлой сессии, и прорешать на выходных нужные задания труда не составит. А сдавать ее надо лично преподавателю на вводной лекции, сам так сказал.

– Что там у тебя с квартирой? Ты никого не нашла? – Я покосилась на окружающую обстановку. Если сказать сейчас правду о том, какого квартиранта я себе нашла, мама сойдет с ума.

– Нет пока. Ты не волнуйся, на сессии будут девчонки, поговорю с ними.

– Это хорошо, что никого не нашла. Завтра прилетает Наташа, она после сессии хочет остаться, искать работу, родители настаивают. Вот ее и возьми, вы же подружки? Самый лучший вариант, я так рада! – Сердце у меня куда-то провалилось. Наташка приезжает, как мне ей отказать? Единственная моя настоящая подруга, а тут такое творится.

– Она завтра приедет? – слабым голосом переспросила я, схватившись одной рукой за лоб. Мне даже показалось, что он горячий.

– Завтра днем. Ты успеешь вернуться с учебы? Я ей дала твой адрес, встречать не надо, она сама подъедет, часам к трем. Будь дома.

– А сотовый у нее есть?

– Нет. – Лучик надежды, мелькнувшей было в душе, погас.

Мы еще поговорили о чем-то с мамой, она рассказывала про Сашку, моего брата-десятиклассника, про отцовские дела, но у меня в голове крутилась одна мысль: куда деть Наташку? Ведь она-то надеется, что сможет здесь жить. Черт, и раньше не предупредили, я бы хоть поспрашивала тут, к кому ее поселить.

Вздохнув, поставила телефон на зарядку (розетки, слава богу, остались на своих местах) и пошла в комнату.

– Дэн, беда, – начала с порога, но он меня не слышал: крепко спал. Не забыв положить уже ненавистный мне меч. Я постояла над ним, раздумывая – не разбудить ли, но решила, что до утра ситуацию все равно не изменить, так что не стоит. Утро вечера мудренее.

Глава 8

Визит короля

Моральные травмы всегда больнее, чем физические.

NN

Когда я проснулась, вокруг стояла полная темнота. Повернула голову – Дэна на постели нет. А вот с кухни доносятся странные звуки – звон металла и приглушенные возгласы. Прислушалась – вроде голос Дэна, но… их как минимум два! Голоса. Вообще ничего не понимаю. Встала и на цыпочках стала пробираться в ту сторону. А-а! Опять я про ледяной пол забыла! Еле удержалась от вскрика. В конце коридорчика меня ожидал сюрприз – дверь. Которой тут отродясь не было – ни в квартире, ни в королевских покоях. Прислушалась – звуки стали отчетливей. Что за… Потихоньку толкнула дверь – очень умно, да? Всем известно, что двери имеют обыкновение жутко скрипеть. Эта не оказалась исключением. Протяжный скрип отозвался мурашками на коже. Моя попытка войти незаметно провалилась. Дверь распахнулась, а за ней… в общем, кухни там больше не было, не было стола, мебели – ни старой, ни новой, самих стен тоже не было. Было лишь пространство, освещенное мягким светом, границы которого терялись в дымке. А под ногами каменный пол. На скрип двери обернулась пара бойцов с мечами в руках. Мама моя, два Дэна! Оба в одинаковых штанах, голые по пояс, покрыты потом и тяжело дышат. Лишь одно отличало их друг от друга – тот, что справа, пострижен, а слева – длинноволосый. От такой картины я замерла на пороге, не решаясь ступить дальше.

– Ты уже проснулась? – произнес один из Дэнов.

– Саттаррэн, леи хооннарр! Она опять в таком виде, – эхом откликнулся другой и поднял лицо к потолку.

Я только хлопала глазами. Парни церемонно поклонились друг другу. Потом стриженый Дэн вздохнул, махнул рукой – и его двойник медленно растворился в воздухе. Вместе с тем сквозь туман проступили стены кухни и вся обстановка.

– С добрым утром, Маша. У меня к тебе просьба: не ходи в этой пижаме по дому. Хотя… я сейчас одет не лучше. – Даанэль посмотрел на себя, скривился, увидев порез на предплечье.

– А… что это тут было? – Я махнула рукой, как бы обводя всю картину в целом.

– Немного потренировался, а то скоро забуду, как меч в руке держать. Создал для этого нейтральное пространство. Иди оденься, а я в ванную, он ухитрился меня порезать.

– А кто он?

– Фантом. Специально для тренировки.

– Как же он мог тебя поранить?

– Я для того и создал копию себя самого, чтобы быть на равных с противником. Он знает все, что знаю я, и имеет такую же реакцию. И можно понаблюдать свои ошибки со стороны.

– Да я не об этом. Он же фантом? Его нет, это воздух.

– Стал бы я рубиться с воздухом. Пока действует заклинание, он столь же реален, как ты и я. – Даанэль прошел мимо меня в комнату, я за ним, залезла на кровать, обняла себя за коленки и искоса посматривала на голый торс парня. Врет он все про свою тайную страсть к сладостям. Мало кто из мужиков в двадцать семь лет может похвастать такой фигурой. У всех через одного пивные животики свисают. Дэн обтер меч, осмотрел его со всех сторон и размашистым движением вогнал в невидимые ножны, где-то в районе между стеной и кроватью. Потом осмотрел свою рану, остановил кровь, проведя сверху рукой.

– Давно хочу спросить: а куда ты подевал все оружие, я как-то убиралась, ничего не нашла.

– Оружие в тайнике.

– Тайнике? У меня нет здесь тайника.

– Зато у меня есть. Обычный человек никогда его не найдет. Ты одеваться собираешься или и дальше будешь валяться на постели?

– Позволь спросить, чем тебе не нравится эта пижама? Я специально выбрала именно такую, потому что она вполне приличная.

– Это с твоей точки зрения она приличная. А вот мне так не кажется.

Я открыла рот, чтобы напомнить, кто хозяин в этом доме и что я буду одеваться как хочу. Но сдулась под пристальным взглядом черных глаз. И вспомнила, что сообщила мне вчера мама. Дэн уже накинул халат и с полотенцем в руке пошел в ванную. На выходе обернулся:

– Может, для разнообразия сегодня ты приготовишь завтрак?

– Запросто. Овсянка сгодится? – ехидно поинтересовалась я.

– Вполне. Обожаю овсяную кашу.

Я невольно скривилась. Терпеть не могу овсянку и никогда не встречала человека, который бы ее любил. Однако Дэн был абсолютно серьезен.

– А как я буду варить, плиты-то нет? Не представляю, как можно что-то приготовить в камине. Ты учти, что я вообще впервые вижу подобный шедевр печного искусства.

– На месте твоя плита. Присмотрись внимательнее, увидишь.

Плиту я разглядела не сразу, но оказалось это забавным: смотришь вокруг – дворцовая обстановка, а прищуришься на что-то – и проступает старая мебель, которая, кстати сказать, значительно ближе к середине. Моя-то кухня теснее была. Получается, мы ходим сквозь мебель и стены квартиры? А сквозь нынешнюю обстановку я могу ходить? Провела опыт – прищурившись, попыталась пройти через обеденный дворцовый стол. Ни фига! Потерла ушибленное бедро. Потом четко зафиксировала местоположение плиты, задней стенкой «вросшей» в камин, и осторожно потрогала ее рукой – на месте. Пройти сквозь нее тоже не смогла. Бред какой-то. Это я теперь постоянно буду натыкаться на старую-новую мебель? Зона повышенного травматизма, а не квартира! Но за время варки овсянки я забыла об этом, потому что мучительно раздумывала над своими проблемами. Как быть – ума не приложу. Двигалась по кухне на автомате и ни разу ни на что не налетела.

Во-первых, мне предстоит появиться на учебе после трех дней отсутствия. Представляю, что все подумают на этот счет. А во-вторых, по здравом размышлении, я решила не посвящать короля в намечающуюся проблему с подругой. Не сомневаюсь, какова будет его реакция: соберет вещички – и поминай как звали. А я просто не могу его так отпустить – в неизвестность. С ума сойду. И потом, кого я дурю? Не хочу я его отпускать – привыкла уже к его присутствию в доме, привыкла к его чудесам… и вообще, не хочу, и все!

За завтраком нервничала. Вообще бы не стала есть, но Дэн так глянул, что я молча положила себе порцию и взялась за ложку. Жевала геркулес, не чувствуя вкуса, и волновалась как перед экзаменом.

– Дэн, какие у тебя планы на сегодня? – поинтересовалась я осторожно.

– Мы, кажется, договорились ехать в университет.

– А потом?

– Почему тебя это интересует?

– Мне надо знать. Днем ты будешь дома?

Даанэль заинтересованно приподнял брови:

– Ты кого-то ждешь в гости?

Вот ведь зараза, мысли мои, что ли, читает? Впрочем, не удивлюсь, если так и есть. С него станется. Маг хренов. Только этого мне и не хватало.

– Да, подругу. – Не буду врать без необходимости.

– Нет, меня не будет. Собираюсь продолжить объезд адресов.

– Что за адреса? Ты вчера сказал, я ничего не поняла.

– Проверяю объявления о магических услугах, которые публикуют в ваших газетах.

Я медленно прожевала кашу и начала осторожно говорить:

– Ты всерьез полагаешь что-то найти по этим адресам? По-моему, все так называемые маги – сплошные шарлатаны.

– Может, и я шарлатан?

– Не о тебе речь. Но я бы на твоем месте не рассчитывала найти у нас чудеса.

– А чем же, по-твоему, мне заниматься в вашем мире, как не поиском чудес? Может, смириться с невозможностью оных и устраиваться потихоньку на жительство? Этого не будет! Я вернусь домой, чего бы это ни стоило! Сломаю эту хаосову блокировку на перстне и залью его магической Силой до краев! Пусть мне для этого понадобится выпить Силу тысячи человек! – При этих словах у короля было такое лицо, что мне стало страшно. – И я не теряю надежды найти хоть слабенькое место Силы. Не может быть, чтобы на всей планете не было ни одного. Очень жаль, что сейчас зима, причем зима суровая. Для начала стоило бы поездить по окрестностям. Если не найду точных указаний в книгах, придется ждать тепла.

– Ты сильно скучаешь по дому?

– Скучаю? – наклонил голову Дэн. – Это очень неточный термин. Все мои мысли – там. Ты не представляешь, какая сложная обстановка в моем королевстве. К нам едет эльфийское посольство – впервые за двадцать лет! Разведка донесла, что в подземных пещерах дроу необычное оживление. Есть сильное подозрение, что они готовят вторжение на наши земли. А что это такое, тебе лучше не знать. Дроу безжалостны! Там, где они побывали, остается только кровь и смерть! Они никогда никого не щадят! И они невероятно сильны. Союз с эльфами – единственное, что может нам помочь удержать их под землей. Ну не считая этого, – показал он на свою руку с перстнем на пальце. – А я здесь! Из всей правящей семьи осталась только моя сестра. Ей семнадцать. И я знаю, что сделают мои враги, благодаря которым я оказался в вашем ненормальном мире. Первым делом они попытаются выдать принцессу замуж – за своего ставленника. Конечно, им не удастся сломать ее так сразу. Силы воли Элианели не занимать. К тому же она маг, о чем никому не известно. Отец, а потом и я скрывали этот факт так же тщательно, как и мои способности к магии. Но рано или поздно ее склонят к замужеству. В одиночку со всеми ей не справиться.

Я тихонько сидела, забыв о своих проблемах. Страстная речь короля меня поразила. Сейчас я хорошо прочувствовала всю разницу между нами – в возрасте, опыте, социальном положении. Беда у человека, страшная беда. Как бы я стремилась домой, попади в неизвестный мир? Наверное, так же. Только сил и знаний у меня не в пример меньше. И я не несу такой ответственности за судьбу целой страны, как он. А если честно, вообще ни перед кем не несу ответственности. И терять мне особо нечего. Исчезни я из нашего мира сейчас, оплакивать меня будут только родители. Подружки прослезятся и вскоре забудут.

– Но ведь тебя должны искать.

– Разумеется. Только не все так просто. Те, кто отправил меня сюда, постараются максимально осложнить поиски. А если это кто-то из ближайшего к трону окружения, а я думаю, что это так, то поиски вообще могут стать чисто номинальными. По-настоящему преданных мне людей очень мало. Слишком недолго я правил. А друзей так и вообще, считай, что нет. Точнее, друг у меня один. И он не маг. А сестре просто не дадут возможности искать меня. Так что на помощь оттуда рассчитывать не приходится. И не вздумай меня жалеть! Я это не для того говорил. Просто знай, между чем и чем стоит мой выбор. Там меня ждет жизнь, полная до краев, во всех своих проявлениях, здесь – лишь прозябание. Как ты думаешь, стоит мне ради возвращения прикладывать все усилия?

– Да я уже поняла, что, по твоему мнению, наш мир яйца выеденного не стоит.

– Отнюдь. Он меня очень интересует. Ваши технические достижения удивительны. В перспективе я бы хотел здесь многое позаимствовать. Только одно меня удивляет – как низко пало ваше общество в духовном плане, достигнув невиданных высот. Возможно, это плата за успех. Об этом стоит задуматься. – Кстати о плате. – Он встал и сходил в комнату. – Возвращаю свой долг. – На стол легло несколько крупных купюр. Я опасливо покосилась в их сторону:

– Дэн, это много. Я сейчас покажу свои подсчеты, и надо вычесть то, что…

– Маша, не унижай меня этой мелочью, – остановил он меня. – Не буду я разбираться в твоих записях. Просто возьми. Считай, что проценты набежали.

– Но я не могу так! – попыталась протестовать я.

– Ты не можешь, а я должен мочь?! Сумма покрывает твои расходы?

– Более чем, – кивнула я.

– Прекрасно! А остаток… пусть это будет моя доля по оплате квартиры. Этот пункт ведь ты не посчитала? – с торжествующей улыбкой закончил король.

– Нет, – отозвалась я и закончила шепотом: – Только за нее уже было заплачено. И купюры большие.

– Тебе помельче дать?

– Если можешь. А то у меня даже на автобус нет.

– Мы поедем на такси. – Дэн заменил деньги на более мелкие. – Выезжаем через полчаса.

Я угрюмо кивнула. За время завтрака он очень хорошо дал мне почувствовать пропасть между нами. А между тем сейчас мы приедем на факультет вместе, и меня съедят живьем. И возразить против его посещения мне нечего. Он ведь едет по делу. Пожалуй, самым мудрым будет просто игнорировать все разговорчики и подколки. Вот только легко сказать. А еще надо поговорить с девчонками, нет ли у кого в общаге свободной койки. Тем и буду себя уговаривать: разговоры побоку, главное – пристроить Наташку, иначе это будет фатально.

Решившись, пошла собираться. Когда я увидела Дэна, готового к выезду, смогла только восхищенно охнуть. Никогда у меня не было такого элегантного и представительного брата. Он надел темно-серый деловой костюм, потрясающе ему идущий. Белая рубашка, темно-бордовый галстук. Не иначе решил произвести впечатление на весь мой факультет. Да, с таким серьезным человеком и профессора поговорить не откажутся. Впрочем, огоньки восхищения в глазах мне пришлось спрятать, чтобы не нарваться снова на проповедь из разряда «вы, милая девушка, ждете других отношений…». Даже комплимент сказать нельзя. Но я решила отомстить ему. Выбрала короткую юбку, открытую блузу и цвета загара капроновые колготки. А что? Езжу я теперь исключительно на такси, так что не замерзну. И почему это в угоду человеку, которому на меня плевать с верхней полочки, я должна одеваться, как он считает приличным? Тщательно, чтобы хоть немного скрыть следы болезни, накрасилась. Когда я в свой черед предстала перед парнем, он оглядел меня сузившимися глазами и уже открыл рот, чтобы разразиться тирадой, но я выпалила, опередив его:

– Не хочу слушать, что ты думаешь об этой одежде. В нашем обществе она прилична, и я поеду на учебу в ней. Мне надоело, что ты командуешь мной по любому поводу. Никаких прав на это у тебя нет. Если не нравится, можешь ехать отдельно. Я притворюсь, что мы не знакомы. Думаю, что в таком виде, – я махнула рукой в его сторону, – даже Танька тебя не узнает. А разбираться в моих отношениях с группой тебя никто не заставляет.

– Если тебе нравится одеваться как гулящая женщина, это твое право. Я не буду вмешиваться, – с холодной усмешкой ответил Дэн.

– Сейчас же забери свои слова обратно! – Я приблизилась к парню, уперев руки в бока. – Ты не имеешь права оскорблять меня!

– Я бы ничего и не говорил, но ты ведь сама напрашиваешься.

– Дэн, извинись!

– Извините, сударыня. Беру свои слова обратно. Вы прекрасно выглядите, – с полупоклоном произнес он. – Так лучше?

Я кинула на него оскорбленный взгляд и села, закрыв лицо руками:

– Тебе нравится издеваться надо мной.

– Машенька, – я почувствовала, что Дэн сел рядом, – ты прекрасная девушка, нетипичная для своего времени: искренняя, заботливая, замечательный друг. Зачем ты хочешь показаться хуже, чем есть на самом деле?

– Дэн, ты заставляешь меня вредничать. Когда ограничивают мою свободу, я начинаю упираться. В конце концов, в такой одежде ходит половина студенток. Чем я хуже? Тем, что у меня появился внеплановый брат? Который запрещает мне элементарные вещи, о которых с настоящим братом я бы и не задумалась.

– Например?

– Например, поплакаться в жилетку. Чтобы меня обняли по-братски и пожалели. Ты же никогда этого не сделаешь.

– Хочешь поведать свои печали? Ну вот тебе моя жилетка, можешь плакать, я высушу пятна. – Даанэль оттянул лацкан пиджака, под которым и впрямь оказалась жилетка. Я невольно улыбнулась – как буквально поняли мои слова. Однако воспользоваться приглашением не решилась. Дэн, видя мои сомнения, осторожно обнял меня одной рукой и притянул себе на грудь. – Рассказывай, что случилось, девочка. Ты с утра сама не своя.

Уткнувшись в его плечо, шмыгнула носом:

– Я ужасно нервничаю.

– Оттого что я еду на твой факультет?

– Да. Боюсь, что реакция на твое вмешательство окажется прямо противоположной той, что ты ожидаешь. Все лишь убедятся, что по крайней мере часть слухов оказалась правдой. А начнешь оправдываться, только хуже будет.

– Маша. Я даю тебе свое королевское слово, что ситуация после моего визита исправится. Ты мне веришь?

Я подняла голову и взглянула в его глаза:

– Верю. Только не представляю, как ты этого добьешься.

– Обещаю, что те, кто порочил твое имя и разносил слухи, по меньшей мере замолкнут, а кто-то даже станет поборником твоей репутации. Если не помогут простые слова, я прибегну к магии.

Данное слово немного приободрило меня. Чтобы закрепить успех, я хотела попросить, чтобы Дэн ни в коем случае не приезжал домой днем, но тут запиликал мой телефон. Наверное, Ольга. Вот еще с репетицией надо что-то делать.

Помедлив минутку, я с сожалением освободилась из уютных братских объятий и побежала на зов телефона. Звонила не Ольга. Мужской голос сообщил, что у подъезда нас ожидает машина. Дэн извинился, что дал мой номер в службу такси, когда договаривался вчера. И пообещал сегодня же приобрести телефон себе. Вместе с часами. И помощь в этом деле ему уже не нужна. Он гораздо увереннее чувствует себя в нашем городе и лучше разбирается в технических диковинках, чем неделю назад. Интересовался вопросом. Да-да, прошла всего неделя, а мне она показалась целым годом.

Я подхватилась было собираться, но Дэн остановил меня:

– Десять минут мы тебя подождем. Если тебе нравится эта одежда и ты в ней себя увереннее чувствуешь, можешь в ней и ехать, но поверх все же надень что потеплее – не слишком умно после болезни щеголять в мороз с голыми ногами.

Возразить было нечего.

И вот мой родной факультет. Я попросила таксиста остановиться за углом здания, потому что на крыльце обычно курит толпа студентов. Мое явление из такси в сопровождении мужчины будет увесистой плюшкой на весы сплетников. Хотя… толку-то теперь скрываться, если этот мужчина сейчас войдет вместе со мной. Прежде чем выйти из машины, Дэн сжал мою руку и пристально посмотрел в глаза:

– Все будет хорошо. – Как ни странно, эта избитая фраза придала мне уверенности. Теперь он уже не требовал от таксиста распахивать перед ним дверь. Открыл сам и подал мне руку. А я почему-то подумала, что тогда он так разъярился оттого, что попросту не знал, как ее открыть, эту машинную дверцу.

И все же меня застукали как раз в момент выхода из такси. Я, значит, такая выползаю, крепко уцепившись за руку Дэна, потому как красиво выходить из машины не умею, и тут из-за угла кучка девчонок с сигаретами в руках, среди которых две мои одногруппницы. Чего они сюда приперлись перед началом занятий? Дома не накурились, что ли? Досадно. Пришлось поздороваться, игнорируя многозначительные взгляды. Дэн же брезгливо сморщился при виде прикуривающих девчонок и сразу отвернулся.

В гардеробе, конечно, давка. Король увел меня в угол, закрыв своей спиной от других, скинул свою куртку, принял мою шубу и сказал, что сам сдаст.

– А номерок?

– Потом отдам. Ты точно продержишься первые пары?

– Думаю, да. Семинар же.

– Значит, договорились. Иди.

Тут у меня запиликал телефон, и, взглянув на экран, я сама поспешила выйти из гардероба. Ольга звонит.

– Привет. Как здоровье? – сразу начала она атаку.

– Нормально.

– Приедешь?

– У меня проблемы. Наташка сегодня приезжает, надо куда-то ее пристроить. – Черт, получается как очередная отговорка.

– Какая Наташка? Суворова?

– Да. Мы же учимся вместе. У нас сессия с понедельника. Вот она и едет. А мне ее деть некуда.

– Перекантуется у тебя пару дней да найдет что-нибудь.

– Невозможно у меня, – замялась я. – Никак.

– Почему?

– Долго рассказывать. У тебя нет вариантов случайно?

– Мм. Надо подумать. Может, и есть. Во сколько она будет?

– Около трех часов.

– Тогда позже созвонимся, я поговорю с народом.

– Только учти, что ей насовсем надо, после сессии она остается.

– Так что ж ты сразу не сказала?! Е-мое! Это ж меняет дело!

– Да? Есть вариант? – обрадовалась я.

– Возможно, – туманно ответила подруга. – Как встретитесь – звоните.

– Оль! Ты меня спасла!

– Погоди благодарить, это еще неточно. На всякий случай у себя тоже поспрашивай.

– Конечно!

– Ну уж если утрясется это дело, тогда-то ты приедешь?

– Обязательно, Оль!

– Ну все, пока. У меня до пары куча дел еще.

– Да я тоже на учебу приехала. До связи.

Настроение немного улучшилось. Какая-никакая, а все-таки надежда.

Я поднялась на третий этаж. Дошла до заочного отделения, ознакомилась с вывешенным расписанием сессии. Контрольную методистка не взяла, сердито объяснив, что поздно и договаривайся теперь с преподавателем как хочешь. Вот черт! Сходила к стенду с общим расписанием. Дмитрий Алексеевич будет только к третьей паре. Вот тогда и занесу ему контрольную. Перед входом в аудиторию выдохнула, сказав себе: «Дэн слов на ветер не бросает. Значит, морду тяпкой – и вперед».

Половины народа еще не было. Поздоровалась с присутствующими, отметив, что народ перед семинаром явно трясется. Кто-то что-то читает, обложившись книгами. Я тоже выложила пару книг и тетрадку, а то совсем без всего на семинаре будет как-то подозрительно. Вошедшие Танька с Юлькой сразу узрели меня:

– Машка! Пришла наконец. Мы уж думали, ты со своими делами совсем учебу забросила.

– Я болела.

– Ну да? – недоверчиво воскликнула Танька.

– Посмотри на меня. Что, не видно?

– Есть немного. Так, может, ты того.

– Чего – того? – Я внимательно смотрела ей в глаза.

– Да влюбленные первое время вообще из постели не вылезают – ни днем ни ночью, – откликнулась Юлька. – Будет тут утомленный вид.

– Мы не влюбленные, Юля. И я кому-то уже говорила, что у нас ничего нет. Так что больше не хочу слушать от вас грязные намеки. Танька, ты меня поняла?

– Маш, да я ничего. Ты обиделась?

– Что ты. Мне очень нравится, когда весь истфак на ушах стоит, перемывая мне кости. Тебе бы тоже такое понравилось, верно? – Танька не успела ответить, потому что вошли наши курильщицы.

– Что, Маш, твой бойфренд приехал тебя пасти? Весь из себя такой. Богатый мальчик? Ты теперь крутая – с утра уже на такси.

– Машка? На такси? Что вы брешете?! – Танька с Юлькой изумились.

– А что нам врать? Пусть сама скажет. – Девчонки уставились на меня. Вновь прибывающие на ходу ловили последние новости.

– Да, на такси! И что? Я болела, мне мерзнуть нельзя.

– А кто это с тобой приехал, дядя доктор?

– Кто со мной приехал, вас никаким боком не касается. Ему на кафедру надо.

Вокруг поднялся гвалт. Ну как им всем рты заткнуть? Я привстала:

– Группа! Баста! Вы меня достали! Если не угомонитесь к третьей паре, пеняйте на себя! Я не шучу.

В ответ раздались смешки, кто-то присвистнул. И это еще не все подошли. Главного заводилы – Звонникова – нет.

– Что за шум, а драки нет. – Лешка пришел.

– Да вот, Машка угрожает нас всех урыть после семинара.

– По поводу?

– Три дня прогуливала, сегодня на такси прикатила и дружка с собой притащила, а все еще отпирается. Вон, девчонки видели.

Лешка хмыкнул:

– Маш, правда? А где он?

– И ты туда же? Что, вообще нормальных людей нет?

– Маш, да что ты с ними разговариваешь, с дураками. Успокойся. – Ко мне подошла Люда, как всегда спокойная и рассудительная. – Не обращай на них внимания. Девчонкам завидно – их-то никто на такси не катает.

– Я и не собираюсь с ними разговаривать. А уж оправдываться – тем более. Думайте что хотите, только меня не трогайте. Не знаю как у вас, а у меня сейчас семинар. – Я демонстративно уткнулась в книгу, больше не слушая, что говорят вокруг. Мне бы про Наташку надо спросить, но как теперь это сделать? Это же все по новой выслушивать придется. Народ погалдел и разбрелся по своим местам, а Танька села рядом:

– А он правда приехал?

– Да, по делам.

– По каким делам?

– По своим. На кафедру истории России.

– Он что, историк?! – Танькины глаза округлились.

– Можно и так сказать. Попросил меня помочь в исследовании.

– Интересно. А ты правда болела?

– Да.

– А чего не позвонила? Мы бы хоть приехали. Помогли чем.

– Таня, Дэн обо всем позаботился не хуже вас.

– Да брось. Мужики с больными возиться не любят.

– Значит, он исключение.

– А говоришь, ничего у вас нет.

– Таня! – прорычала я. – У нас ничего нет! Нет! Нет! И еще раз нет!

Мимо проплыла Наташа-фотомодель. Кинула на меня ехидный взгляд.

– Тогда ничего не понимаю. Возиться с больной девчонкой мужик может только от большой любви.

– Ты ошибаешься. Я ведь говорила, он считает меня сестрой.

– Да плевать им на сестер!

Еще немножко – и я краснеть начну.

– Слушай, отстань уже. Иди к семинару готовься.

– Толку-то. Перед смертью не надышишься. Сейчас ты как? Помню, как ты в прошлом году с температурой на пары ходила, ненормальная.

– Сейчас хорошо.

– А то так выглядишь… ну видно, что болела. Похудела, хотя куда тебе худеть-то.

– О! Соколова пришла. – Блин, Паша явился. – Здравствуй, Маша, – преувеличенно вежливо обратился он ко мне.

– И тебе не хворать, – мрачно отозвалась я, предчувствуя, что будет дальше.

– Чем же это ты была так занята с понедельника? Наверное…

Но Звонников не успел досказать свою «умную» мысль, потому что зашел декан и с ходу парой фраз настроил всех на серьезный лад. Народ быстро разбежался по своим местам, и начался семинар.

К концу первой пары большая часть группы уже выдохлась. Ручеек знаний начал истощаться. Диалог с профессором поддерживали самые стойкие, среди которых уверенно держалась и я. А впереди была еще целая пара, на которую остался один вопрос и выводы по теме. Общим голосованием было решено не прерываться, а лучше пораньше закончить. Продолжили. За три часа семинара я по достоинству оценила, что такое абсолютная память! Это вам, ребята, не хухры-мухры! Если я с этим заклинанием и дальше буду готовиться к экзаменам, о сессии можно вообще не беспокоиться. Нужные сведения послушно всплывали в моей голове по первому требованию. При этом я помнила не только то, что читала, но и что думала в тот момент, на чем акцентировала свое внимание. На меня смотрели изумленными глазами все – и студенты, и декан. Я одинаково свободно рассуждала о раздроблении Японии в «эпоху воюющих провинций» и кодексе чести «бусидо» японских самураев. По окончании семинара состоялась традиционная «раздача слонов». Автомат получили три человека, но я в их число не вошла. Моему разочарованию не было границ. Декан снял очки, потер переносицу и устремил свой взор на меня:

– По поводу вас, Соколова. Я не могу поставить вам зачет автоматом, потому что вы из заочной группы, а здесь присутствуете вроде как вольнослушателем. – По аудитории пронесся возмущенно-злорадный ропот. – Но, скажу честно, вы меня удивили. Это ваша любимая тема?

– Просто я хорошо подготовилась.

В ответ декан крякнул. Побарабанил ладонью по столу:

– Вы еще не думали, на какую кафедру пойти на диплом?

– Э-э, нет.

– Контрольную по моему предмету сдали, так?

– Да. – Чего он резину тянет?

– Тогда разрешите вас на разговор, ненадолго. Все остальные могут быть свободны.

Я вздохнула и подошла к преподавательскому столу.

– Пойдемте в деканат, там тише. Можно спокойно поговорить, – пригласил он меня.

Я шла вслед за деканом и тревожно вглядывалась в коридоры. Где-то здесь ходит Дэн. Он должен подойти на этой перемене. До нее еще минут десять, конечно, но вдруг. И что он, интересно, делал тут две пары – три часа все-таки.

Кабинет декана оказался довольно скромным. Раньше мне тут бывать не доводилось, только в приемной. Секретарша глянула на меня из-за компьютера и хмыкнула.

– Садитесь. – Профессор устроился за своим столом, повертел в руках ручку с золотым пером – свою гордость, о которой среди студентов ходили легенды. – Вы меня сегодня порадовали. Подобных семинаров у меня не случалось уже лет десять. Да что там десять – лет пятнадцать точно. А уж девушки военную историю вообще недолюбливают. В понедельник мне показалось, что вы как заочница решили не участвовать в семинаре. Не хотите развить эту тему на диплом? – неожиданно закончил он свою речь.

Я изумленно уставилась на декана:

– Игорь Васильевич, я как-то… даже не знаю.

– А вы подумайте. У вас явный талант. С прошлого года запомнил. Как мы с вами тогда поспорили на экзамене! Ох, вы отстаивали свою точку зрения! – улыбнулся профессор.

Я лихорадочно обдумывала предложение. Это шикарный шанс. Декан кого попало в дипломники не берет. Защищаться у него – да это круто! Потом и с аспирантурой проблем не будет. Но тема…

– Вот только вы заочница, а у меня к заочникам предубеждение. Но я подумаю, что можно сделать. Есть подозрение, что кое-кто из вашей группы отсеется после сессии. У меня ведь давно лежит ваше заявление о переводе на дневное отделение. Сдадите сессию хорошо, подумаем об этом. – Я замерла. Перевестись на дневное. Да это моя мечта! Как я ревела в прошлом году, когда не прошла по баллам. Пришлось сдавать на заочку. Платить за учебу у родителей денег не было. У отца последние годы проблемы на работе. – А с зачетом… вы уж походите во время сессии на мои лекции. Потом приготовите один вопросик, на свой выбор. И на тему контрольной побеседуем. Как вам такое предложение? Не откажите мне в удовольствии пообщаться с умным человеком. Сейчас такие студенты редкость.

– Игорь Васильевич, тут Владимир Андреевич с каким-то молодым человеком. Поговорить хотят, – заглянула секретарша.

– Ну пусть заходит. Чего ему надо? Утром же виделись. Так вы подумайте, Соколова. И сдавайте сессию, желательно на «отлично».

В дверях я столкнулась со щупленьким профессором Кротовым, которого раньше видела только мельком. С порога он начал что-то говорить о спецкурсах и научных статьях, но я его не слышала, потому за ним шел Дэн. Сердце замерло. Мы приостановились и перекинулись парой фраз. Он поинтересовался, не утихли ли разговоры. Получив отрицательный ответ, сказал, что не успевает зайти ко мне сейчас, но в следующий перерыв обещал быть непременно.

– Держись, – сказал он мне на прощанье и обернулся к двум профессорам. И зачем он пришел к декану, интересно?

Я сбегала в свою аудиторию за контрольной и пулей вылетела в коридор, потому что Паша тут же начал спрашивать меня о лунных ночках.

На кафедре международных отношений я разыскала Дмитрия Алексеевича и с извинениями попыталась отдать ему контрольную, которую он не взял, а ехидно поинтересовался:

– Что-то вы припозднились, чем всю неделю заняты были?

– Я болела.

– Да ну? Наверное, и экзамен будете сдавать не в состоянии.

– Дмитрий Алексеевич, ну я же до сессии успела. Извините меня, я тогда ляпнула глупость, потому что голова раскалывалась, а к вечеру вообще с температурой слегла.

Преподаватели с интересом прислушивались к нашему диалогу:

– Дмитрий Алексеевич, ну смилуйся над девушкой. Может, правда, болел человек, – вступился за меня кто-то.

– Болела она, как же, – отозвался тот. – Ладно, давайте свою контрольную. Посмотрю, что вы там написали в бреду. Ой, да еще от руки. – Преподаватель, недовольно сморщившись, изволил наконец принять мою работу.

Я облегченно выдохнула:

– Спасибо, – и хотела выйти, но меня догнал его голос:

– Про третий вопрос я не забыл. И вы будьте добры не забыть. Готовьтесь, – и мерзко так усмехнулся.

В аудиторию я возвращалась вся в мрачных думах. Историю Средних веков придется штудировать под заклинанием, и самым тщательным образом. Похоже, мой длинный язык в понедельник оказал мне медвежью услугу.

Едва я опустилась за свою парту, Звонок тут же уселся напротив и с ужимками, над которыми и я бы посмеялась, если бы дело не касалось меня, начал допытываться, до какой страницы Камасутры можно добраться за три дня. А проходила ли я вот такую позу? А такую? Я отмалчивалась минуты три. Потом не выдержала:

– Звонок, заткнись!

– А правду говорят, что ты своего дружка с собой притащила, чтобы на переменах время зря не терять? И где он тебя ждет? В туалете? – Народ вокруг уже бурлил, кто-то хихикал. Девчонки попытались вступиться, но Звонок и в их адрес отпустил пару подобных комментариев. Явно в ударе сегодня. Сальные шуточки сыпались со всех сторон. Меня уже трясло, щеки горели.

– Считай, что ты нарвался, – процедила сквозь зубы.

– Правда? Как интересно. И где же твой защитничек? Говорят, ты уже обещала предъявить его на этой перемене. Не вижу. – Пашка, приставив ладонь ко лбу, тревожно огляделся.

– Я тебя предупредила по-хорошему. Когда ты его увидишь на следующей перемене, не обрадуешься. Это касается всех.

– Пашка, опять ты к ней пристал. Язык как поганое помело. – Пришел Лешка, которого не было всю перемену.

Слава богу, наконец началась пара. Я далеко не сразу въехала, о чем нам рассказывают. Но к середине все же взялась за конспект. Так хоть отвлечься можно. Приближался перерыв, я поглядывала на часы каждую минуту и отчаянно молилась, хоть бы Дэн сразу пришел. Еще несколько минут в обществе Паши Звонникова я не вынесу. И не сбежишь. Когда Звонок входит в раж, может ходить за человеком по коридорам и донимать его, куда бы тот ни пошел.

Преподаватель, подхватив портфель, удалился. Народ потягивался, кто-то собрался в столовую.

– Эй, не расходиться. – Паша Звонников вышел к доске, злорадно поглядывая в мою сторону. – Сейчас на наши головы упадет кара небесная, как предрекала нам непутевая подруга наша Мария Соколова. А пока мы ее, кару, ожидаем, Машка поведает нам, каково в постели с длинноволосыми мужиками.

– Маша ничего не поведает, зато я расскажу интересную историю. – В дверях возникла фигура в темно-сером костюме. Король. Глаза недобро прищурены. Окинул взглядом затихших сразу студентов. – Значит, вы и есть историки второго курса, с которыми имеет несчастье общаться моя сестра. Похоже, дело серьезнее, чем я ожидал. Маша, иди сюда. Остальные остаются на своих местах! – В голосе короля звучал металл и неприкрытая угроза. Я неуверенно подошла к нему. – Вы, молодой человек, тоже присядьте, с вами я буду беседовать отдельно, – многообещающе кинул он Звонникову.

Пашка дернулся ответить, но буквально захлебнулся воздухом. С задних парт раздались голоса:

– Вот с ним и разбирайся, а мы пошли.

– Перемена короткая. Не собираемся мы тут сидеть.

– Молчать! Я никому не давал слова! Маша, – обратился король ко мне и зачем-то внимательно осмотрел потолок в центре аудитории, – забирай тех, к кому у тебя нет претензий, и выходите в коридор. С остальными я поговорю.

Группа смотрела на меня изумленными и немного испуганными глазами.

– Ни хрена себе! – раздался чей-то голос в тишине.

Я назвала полтора десятка человек, двое из которых все же остались. Таньку вернул Дэн, заявив, что ей, как главной виновнице, не помешает послушать то, что он скажет. А Лешка остался сам, пояснив, что как староста не может бросить свою группу. Вдруг тут сейчас произойдет массовый геноцид историков.

– Благородно с вашей стороны, – усмехнулся Дэн. – Что ж, оставайтесь. А вы идите, – кивнул он мне и ободряюще улыбнулся.

Едва мы вышли в коридор, дверь за нами со стуком захлопнулась и щелкнул замок. Вышедшие вместе со мной настороженно и с любопытством посматривали на меня, ожидая объяснений.

– Маша, это он и есть? – не выдержала Люда.

– Да, – мрачно отозвалась я. Боюсь представить, что он там делать собрался. Явно не разговоры разговаривать.

– Серьезный человек. От одного взгляда мурашки по коже.

– Да-а, Соколова, и где ты такого мужика взяла?

– А я думала, врут девчонки, оказалось, не совсем.

– Молчи, дурочка, присоединиться захотела? – тихонько переговаривались одногруппники. Кто-то из парней предложил пойти перекурить, но большинство осталось посмотреть на результат воспитательного процесса.

К нам подходил народ из других групп, интересовался, чего это мы тут толчемся, вроде для экзаменов рано. Ребята немного нервно шутили на тему полиции нравов. Кто-то пытался толкнуться в дверь, но безрезультатно. Внутри стояла полная тишина.

– Они там изнутри закрылись, что ли? Что происходит-то?

Глядя на мое нахмуренное лицо, девчонки и парни сплавляли особо ретивых. Перемена показалась мне бесконечной. Никто не выходил. И никто из вышедших со мной так и не ушел от двери. Любопытство на лицах сменилось откровенной тревогой.

– Второй курс! Чего это вы тут стоите?

От звонкого голоса Светланы Николаевны, которая вела следующую пару, все вздрогнули. Ожидание к тому моменту достигло наивысшей точки. Все растерянно посмотрели на меня. Тут дверь без шума распахнулась, а за ней оказался Пашка Звонников, которого вел Дэн, ухватив за шею сзади. На лбу короля проступила испарина, плечи вздрагивали, а заглянув ему в глаза, я отшатнулась. Это были глаза голодного хищника, предвкушающего сытный пир.

– Простите, надеюсь, я вас не задержал. Можете заходить, – кивнул он ничего не понимающей преподавательнице и потащил Пашку по коридору. Тот практически не сопротивлялся.

– Что тут происходит? – спросила она у нас. Молчание. – Молодой человек, вы куда моего студента тащите?

– Ему необходимо преподать урок хороших манер, – приостановившись на мгновение, пояснил Дэн. – Не переживайте, он скоро вернется живой и почти невредимый.

– Кто это? – вновь попыталась прояснить ситуацию Светлана Николаевна, пытливо вглядываясь по очереди в наши лица. – Соколова, почему все смотрят на вас?

– Давайте зайдем? – довольно нервно предложила я. – Это мой… брат был. Воспитывал мою группу.

Аудитория встретила нас гробовой тишиной. Я в страхе взглянула на парты, ожидая увидеть горы трупов. Да нет, все живые. Только сидят тихо-тихо. И на меня никто не смеет поднять глаз. Преподавательница удивленно оглядела притихших студентов, повеселела, хмыкнула чему-то и начала лекцию. Я дрожащей рукой стала записывать. Минут через десять дверь распахнулась. Вошел Паша, на скуле которого красовался свежий кровоподтек. За ним Дэн.

– Прошу прощения, разрешите прервать вас на минутку. Давай! – подтолкнул он Пашку. Тот неуверенно приблизился ко мне, остановился, переминаясь с ноги на ногу. В аудитории стояла абсолютная тишина, хуже, чем даже на экзаменах. – Начинай, что молчишь?

– Маша, извини меня, пожалуйста. Я больше никогда не буду такое говорить.

Я, приоткрыв рот, переводила взгляд с одного парня на другого. В глазах Дэна было холодное спокойствие, а во взгляде Пашки плескался откровенный ужас и жгучий стыд.

– Все слышали? Советую каждому из вас подойти к Маше в перерыве и повторить эти слова. В ближайшее время я буду появляться на вашем факультете по своим делам. Если услышу хоть одно слово на известную вам тему, с тем человеком побеседую как с Павлом. Предупредите всех! – Король кивнул в сторону Светланы Николаевны, стоящей с круглыми глазами: – Еще раз прошу прощения, что отнял ваше учебное время.

Дэн было направился к дверям, но тут же резко развернулся и пошел обратно:

– Маша, твой номерок. – Он достал из кармана два номерка, закрыл глаза на секунду, выбрал один. – Вот этот. До вечера. – И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Преподавательница весело усмехнулась, глядя на группу:

– Что, получили? Поделом вам.

После пары, вместо того чтобы отправиться по домам, все выстроились в очередь для извинений передо мной. Я, представив этот кошмар, громко объявила:

– Слушайте, я уже поняла, что вы всё осознали. Извинения приняты. Можете проваливать по своим делам. Свободны. – С облегчением выдохнув, народ стал расходиться, кидая на меня благодарные взгляды. Пашка все так же сидел на своем месте, не поднимая взгляда. Его со страхом обходили остальные. Я подошла к Лешке, который показался мне самым вменяемым из тех, кто «прослушал лекцию» короля: – Леша, скажи, что тут было?

Староста поднял на меня крайне задумчивый взгляд:

– Маш, извини меня.

– А ты-то за что извиняешься?

– Даже не знаю, как выразить это словами. Просто чувствую, что все мы были неправы, когда подозревали тебя в порочной связи с Данилом. Он доступно объяснил нам, что, кроме братских отношений, между вами ничего нет.

Я ошарашенно внимала:

– Лешка, что с тобой? Объясни, что тут случилось, а то я с ума сойду.

– Твой брат с нами поговорил, пристыдил. Я плохо помню, но что-то про мораль вроде, еще про твою болезнь. А потом нам всем стало невыносимо стыдно. Вот и все. Маш, больше никто тебе ни слова не скажет.

Я поняла, что разговаривать дальше нет смысла. Видимо, мои одногруппники находятся под действием какого-то заклинания. Вот это да! Дэн ни словом не обманул меня. Рассеянно глянула на часы. Черт! Времени-то сколько! Бегом домой, сейчас же Наташка приедет!

Глава 9

Есть контакт

В ревматизм и в настоящую любовь не верят до первого приступа.

Мария фон Эбнер-Эшенбах

Домой ехать все же пришлось на такси. Скажи кто неделю назад, что я так запросто буду пользоваться столь дорогостоящим видом транспорта, повертела бы у виска пальцем. А тем не менее выбора сейчас не было. Пока я спускалась в гардероб, меня поодиночке выловило большинство народа из группы, и каждый, смущаясь и переминаясь с ноги на ногу, извинялся на свой лад. Приходилось каждому объяснять, что я жутко тороплюсь, что не сержусь, что все могут жить спокойно и так далее. К первому этажу я уже кипела. Дэн перегнул палку! На кой черт было так их пугать?

В гардеробе на меня напала Танька. Со слезами в глазах она повисла у меня на шее и принялась причитать и всхлипывать:

– Прости меня, дуру безмозглую! Машка, это все из-за меня! Мало в детстве лупили за длинный язык, кто бы щас по шее надавал! Просто меня так поразило, что я в твоей постели увидела мужика, что аж распирало! Так я ж за тебя рада была! Ну одной сказала, другой, так ведь все обещали молчать! А он молодец! Как всех построил! Ты бы это видела! На меня так глянул, такое ощущение, что всю душу и все грехи насквозь… – Голос Таньки пресекся, она уже откровенно зарыдала. Я напрасно пыталась освободиться из ее объятий. Однако моя весовая категория явно не подходит на роль опоры для упитанной Таньки, а посему я законно возмутилась:

– Герасимова, ты меня уронишь или раздавишь!

Подруга немного ослабила хватку.

– Отпусти же ты меня, я опаздываю!

– Маш, ну прости.

– Да простила я уже всех!

– Это ты так просто говоришь.

– Некогда мне сейчас ваши извинения слушать! Слушай, Танька, раз уж ты так горюешь. Так, может, ты мне поможешь?

Подруга с надеждой подняла на меня глаза.

– Не знаешь, есть у кого свободное место в комнате? Одну девчонку надо пристроить.

– Я сегодня узнаю, а завтра позвоню, давай?

– Завтра мне поздно будет. Она сейчас приедет, а я тут с тобой стою.

– Ну тогда я сейчас повылавливаю наших общаговских, поспрошаю. Маш, а к вам завтра нельзя приехать помыться?

Я изумленно воззрилась на Таньку, а потом, не выдержав, расхохоталась. Представила картинку: вереница девчонок, прохаживающихся перед королем в халатиках. Его удар хватит. Я-то знаю, в чем они после мытья ходят. ЭТО он точно приличным не сочтет. Прикрыв ладонью рот, махнула на подругу рукой:

– Нет, Таня, лучше не надо.

– Ты на меня не сердишься?

– Вот как найдешь, где подружке моей пожить, тогда и поговорим.

Выскочив из здания, я метнулась наискосок, к торговому центру. Там должна быть стоянка такси. На крыльце меня попытались перехватить еще двое одногруппников, стоящие в кучке курящих парней. Но я лишь отмахнулась, проскочив между ними: опа-а-аздываю! Подлетев к первой же машине, ввалилась в салон, выпалила адрес и добавила, что мне надо быстро. Водитель, рыжий упитанный мужик с усиками, хмыкнул, велел пристегнуться и сказал, что как в Голливуде не получится, но вывернул на бульвар живенько так. На центральных улицах были пробки. Я нервно ерзала.

– На свидание опаздываешь? – полюбопытствовал мужик.

– Почти. Подруга у подъезда, наверное, ждет, мерзнет.

– А-а. Что ж ты так оплошала?

– Да одногруппники задержали, всем извиняться приспичило.

Водила удивленно глянул на меня, но успел улучить момент и проскочить в тихий переулок, по которому мы с приличной скоростью двинулись к мосту.

– А за что? – спросил он, переварив сказанное мной.

– Было за что, не сомневайтесь, – отозвалась я.

– А с чего им так приспичило? – попробовал тот зайти с другой стороны.

– Совесть проснулась.

– У всех разом?

– Ага.

– Так не бывает.

– Бывает, если помочь слегка.

– Какая загадочная девушка. – Водитель кинул на меня заинтересованный взгляд. – Прямо заинтриговала.

– Ничего загадочного. По морде настучали кому надо было, вот и вся интрига. Вы на дорогу смотрите, – напомнила я. Куда-то разговор у нас свернул не туда.

Все полчаса до дома мужик донимал меня расспросами: а кто настучал, а кому, а за что? Я уже пожалела, что вначале поддержала разговор. Уж лучше сидеть молчать, хотя это тоже тягостно. Пришлось выкручиваться так и этак. Меня спас телефонный звонок. Незнакомый номер.

– Маша, все в порядке?

– Дэн, ты?! – изумленно выдохнула я. Голос короля спутать с другим невозможно.

– Я. Купил телефон, проверяю связь. Надеюсь, ты не стоишь на морозе у подъезда?

– Нет. Я еще не приехала. Еле сбежала от группы. Ты малость перестарался.

– Ничего, им полезно. Не жди подругу на улице, она уже в квартире.

– Что? Откуда ты знаешь? – екнуло сердце.

– Я ее впустил. Случайно вышло.

– Ты дома?

– Нет. Я уехал. Иллюзию временно снял, а то со стороны ты будешь странно смотреться, передвигаясь среди невидимой мебели. Мне переночевать в другом месте? Она с сумками.

Я помолчала:

– Не надо, приезжай домой.

– Уверена? Почему ты не сказала, что у тебя проблема?

– Потому, что нет никакой проблемы. Она только в гости, вечером уйдет. – Я постаралась сказать это уверенным голосом.

– Хорошо. У меня нет причин тебе не верить. До вечера.

– Пока, Дэн.

Я отключила связь и закусила губу. Больше всего на свете не люблю врать. И не умею. Кажется, он все понял. Но раз сказал «до вечера», значит, приедет. Водитель кидал многозначительные взгляды, но молчал. Наконец мы у моего подъезда. Я расплатилась, пожелала удачи на дороге и бегом рванула домой.

Руки подрагивали, когда я открывала дверь. Внутри тишина. Старый скучный интерьер.

– Наташа, ты тут?

Молчание в ответ. Где же она? Ушла? Заглянула в комнату. Подруга спит на кровати. Я подошла, тронула ее за плечо:

– Наташка, вставай, засоня.

– Привет, Машка. Ты пришла? – приподнялась та.

– Привет. Прости, опоздала я. Долго ждала? Там, у подъезда.

– Да нет. Ой, Маш, кто это был-то?! – Подруга окончательно проснулась и с любопытством вгляделась в мое лицо. Ну вот, понеслось. Как же так вышло, что они встретились? Плохой из меня конспиратор. Видя, что я смущенно молчу, Наташка прищурила глаза и лукаво улыбнулась. – Маш, ну мне-то ты можешь довериться, когда я тебя подводила?

Это правда, никогда.

– Наташ, не знаю даже, что и сказать.

Подруга, глядя на мой несчастный вид, кинулась обниматься:

– Маша, мы же с тобой с детсада знакомы. Рассказывай, что, где и как. Это твой парень? И живете вместе? Рада за тебя.

Я только печально вздохнула:

– Нет, Наташ, все не так. Живет-то он тут, но у нас ничего нет.

– Совсем-совсем ничего? Как же это?

– Вот так.

– Ну тогда рассказывай сначала. Кто такой, откуда взялся?

– Э-э… он из другого города, случайно встретились. Знакомых никого нет.

– А что он тут делает?

Что же ей сказать? Врать жутко не хочется:

– Наташ, давай я сразу оговорюсь. Не хочу сочинять. И не могу сказать, кто он и откуда. Это не моя тайна.

Удивленные подружкины глаза стали шире.

– Не расспрашивай, пожалуйста. Я расскажу только то, что можно. Его зовут Данил, и он приезжий. У нас занимается изучением обрядов, шаманских и прочих, местного населения. Сегодня вот ездил к нам на истфак, искал профессора Кротова.

– А почему он у тебя живет? Ну приехал в командировку, иди в гостиницу.

– Понимаешь, он издалека, из другой страны. Нашей жизни не знает и часто не понимает. Ему трудно жить одному. Я помогаю чем могу.

– Иностранец?! – Наташкины глаза окончательно покруглели. – Откуда, интересно? Говорит чисто, даже акцента нет.

– Наташ, ну не спрашивай, пожалуйста. Не могу я сказать. Не обижайся. Я сама почти ничего не знаю. – Мы помолчали. – А хочешь, его письменность покажу? Очень красивая.

Я встала, подошла к секретеру. Это же не считается копанием в чужих бумагах? Мы там все равно ни словечка не поймем. И я только один листик возьму. Ой! Я уставилась на лист бумаги, исписанный вязью, и почувствовала, что краснею. Да не просто краснею, а прямо становлюсь как замечательно ошпаренный рак. Этот лист не годится! Я взяла следующий. Да что же это такое? Еще один. Та-ак! Просто замечательно! Брат, говорите? Ну кто-то сегодня огребет сестринских матов. Я мельком просмотрела стопку исписанных листов, и на каждом, НА КАЖДОМ кроме текста были замечательные иллюстрации. Мастерски и со вкусом выполненные!

– Машка, – выдохнула над моим плечом подруга, – это что, он рисовал?!

Я попыталась запихать бумаги обратно в шкаф. Куда там! Наташка с изумленно-восхищенным лицом всматривалась в женские фигурки и лица, изображенные на полях, в уголках листов. И везде, везде это была я! Кое-где, правда, присутствовали только некоторые, мм, части тела, так скажем. Но почему-то никаких сомнений в том, кому они принадлежат, у меня не было. Я не скажу, что это была откровенная порнуха, но, согласитесь, увидеть себя в обнаженном виде на картинке не каждому в жизни дано. Я была просто в шоке! Нашел себе модель! Изгиб спины, бедра. Голая грудь и живот. Шея и овал лица. Отдельно глаза. Мои глаза, доложу я вам! Вновь шея и ухо, прядь волос. Кисть руки. Лицо. Фигура в целом, задрапированная полупрозрачной тканью. Как интересно! А вот и я в том самом белом платье из сна. А еще отпирался, с таким честным лицом! Черт, черт, ЧЕРТ! И этот человек читает мне мораль?! Рассказывает о невозможности отношений и чувств? Какие же надо испытывать чувства, чтобы рисовать ТАКОЕ?! Р-р-р-р! Убью! Р-растерзаю! Подруга подняла на меня веселые глаза:

– Расскажешь?

– Наташа! Мамой тебе клянусь! Ничего не было! Это все он, скотина такая! Слышала бы ты, что он мне говорил! «Ты, милая девушка, ждешь других отношений и чувств. С моей стороны их не будет!» – передразнила я терзавшие меня слова короля. – Да я ж его убью вечером! Ты только посмотри на это! Гад! Скотина! Урод несчастный! Я тут бегаю, трясусь, куда бы тебя пристроить, чтобы только этому козлу уходить не пришлось, а он! – Воздух в груди кончился. Пришлось сделать паузу. Я просто задыхалась от возмущения. Невозможно словами выразить все чувства, что переполняли меня в тот момен