/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Черные Сети

Константин Паустовский


Пустовский Констнтин

Черные сети

К.Пустовский

ЧЕРНЫЕ СЕТИ

Нд островом стоял осень. Он притпл дыхние - дым немногих проходов, дремвших в порту, величественными колоннми исчезл в небе. Легкие флги висели тяжело, кк знмен.

Случилось то, о чем Семенов втйне мечтл. Из-з поломки руля проход здержлся во Флиссингене - смом пустынном и смом безмолвном из всех голлндских портов.

Флиссингеы умер. Вод в его гвнях был прозрчня, кк в колодцх. По горизонту тянулсь полос черного дым - то был большя морскя дорог н Антверпен и Роттердм. Но дже в бинокль нельзя было рзличить корпус окенских проходов, величественных, кк соборы. Они проходили мимо, збыв о былой слве Флиссинген, торговвшего в стрые времен черным брхтом, золотом и бочкми для испнских вин.

Семенов н проходе был человеком случйным.

Он не был моряком, но приндлежл к немногочисленному рзряду людей, терзющихся всю жизнь мыслями о море. Он говорил о нем очень много.

Н вопросы собеседников, почему он не стл моряком, Семенов ссыллся н плохое зрение. Он был близорук.

Семенов попл п проход "Большевик" пссжиром. Первые недели плвния принесли рзочровние. Морские переходы кзлись монотонными, стоянки в портх были слишком коротки. Только во Флисспнгене Семенов вздохнул и огляделся.

Можно было сидеть в кофейне, не прислушивясь к проходным гудкм, не брося недокуренных ппирос, не оствляя официнту нерзмененную бумжку без сдчи. Семенов понял, что нблюдтельность требует неторопливости.

Нблюдя, Семенов отклдывл в пмяти отдельные фкты, и из них нконец сложилось твердое н всю жизнь впечтление о Флиссингене кк о городе черных сетей. Флиссиигенские рыбки всегд возврщлись с пустыми сетями, и сети эти были черного цвет. Пустыми они были потому, что рыбки сдвли рыбу в море н поджидвшие их шхуны, черными - потому, что их пропитывли смолой. Шхуны брли рыбу в море, чтобы скорее доствить ее в ближйшие порты, и эт торопливость еще больше подчеркивл медлительность жителей Флиссинген.

Недром нд дверью одного из домов Семенов прочел ндпись, высеченную в кменной плите:

КАК ЭТОТ ГОРОД, КОГДА-ТО СТОЛЬ НАСЕЛЕННЫЙ, СДЕЛАЛСЯ ТАКИМ ПУСТЫННЫМ В НАШИ ДНИ?

Кпитн "Большевик" Лобчев объяснял умирние Флиссинген очень просто. По его словм, морские порты были смыми недолговечными городми. Море меняет глубину, берег дышт, порты или мелеют, или поглощются морем, и нет ткой силы, которя остновил бы это движение. Лобчев перечислял Семенову целый список умерших портов, нчиня с Крфген и кончя Тгнрогом. Богтые порты преврщются в пруды, где мльчишки ловят рыбу. От рссыпнного когд-то в изобилии зерн их нбережные обрщются в поля, в цветущие лужйки, гвни стновятся приютом для рзоруженных и догнивющих свой век прусных судов.

Лобчев был прв. Кждое утро Семенов видел толпу струх из богдельни, половших трву н нбережной. Флиссинген сопротивлялся неизбежному, но трв росл буйно, кк н клдбище. Струхи не поспевли з ее ростом. Они пололи, сидя н мленьких бкмейкх, низко опустив головы, и чсто зсыпли.

Чсть город был ниже моря. Ее зщищли громдные влы, злитые цементом. Около влов жили сторож, их нзывли "строителями плотин".

Город был нселен рыбкми, струхми и "строителями плотин" - кк будто больше никого не было. Один только рз Семенов встретил низенького и плотного человек с живыми глзкми, похожего н Бльзк. Жилет его был рсстегнут и держлся н одной пуговице. Он подсел к столику Семенов в кофейне и звел по-фрнцузски рзговор о Советской России.

Это был рыбопромышленник Вн-Теден. Он нсмешливо слушл Семенов и ушел пренебрежительно и внезпно. Потом Семенов узнл, что Вн-Теден рзорился после войны, когд рыбки нчли сдвть улов нглийским шхунм.

Второй достопримечтельностью город был сумсшедшя рыбчк Христин. Он бродил по порту и плкл, когд ее окликли. Семенов чсто встречл ее н влх. Он сидел н трве и смотрел н Семенов светлыми глзми, теребя н шее корлловую нить.

Но безветрие не могло длиться бесконечно. Нступил день, зполненный сыростью и облкми. В серой воде кчлись отржения пестро рскршенных зеленых, желтых и синих - домов н нбережной. Нбережня кзлсь гигнтской рзукршенной кормой стринного корбля. Рыбки ушли з срдинкой.

Уют иссякл. Только в кофейне, где рньше всех зжигли яркие лмпы, он остлся у мленьких столиков и вселился в кошку, спвшую н прилвке.

Семенов укрылся от сырости в кофейне. З окнми шумно пронеслись чйки. Несмотря н рнний чс, было темно.

Семенов нервничл. Он зметил, что походк горожн стл торопливей, что все проходы н рейде повернулись кормой к городу и носом к морю и что черные облк несутся все стремительней, рзрывясь н грязные клочья. Кроме того, в кофейне он был один. Очевидно, приближлсь опсность, и только Семенов, кк чужестрнец, не подозревл о ней и позволял себе пить остывющий кофе. Хозяин исчез из-з стойки. Его глухой голос что-то торопливо докзывл з дощтой стеной.

Семенов вспомнил о полях гицинтов и левкоев, виденных им н окринх Флиссинген. Теперь ветер уносил их густой и нерстворимый зпх в глубь стрны. Этот зпх был признком приближющейся бури и вызывл у жителей тревогу. Своеобрзие этого штормового сигнл, выдумнного смим Семеновым, ему очень понрвилось. Он зкурил и, следя з струями синевтого дым, нчл рзвивть эту мысль: если в глубине стрны зпхнет левкоями, знчит, шторм идет с зпд, потому что жители зпд рзводят преимущественно левкои, если гицинтми - с север, если лилиями - с северо-восток.

Мльчишеское это знятие было прервно удром ветр.

Вдоль улицы пронесся дым из труб и сухие листья. Тяжелые и редкие кпли дождя прихлопывли листья к земле и перерезли нискось водяными шнуркми окн кофейни. Нрстющий гул доносился со стороны моря. В нем зхлебывлся визг проходных сирен. По улице пробежл, нгнувшись, человек в черном. Он колотил в медный гонг и кричл однообрзно и тревожно:

- Nood! Groste nood!

Семенов оцепенел. Этот крик: "Несчстье! Большое несчстье!" - был сигнлом для жителей Флиссинген. Нселение бросилось н влы. Море грозило прорвть их и зтопить рыбчьи квртлы.

Семенов вышел н улицу. Воздух был холодный и зеленый.

Ветер сдувл нбок тяжелые юбки женщин. Женщины бежли к морю, тщ з руки детей. Мужчины то бежли, то остнвливлись, чтобы зкурить трясущимися рукми трубки. Все нселение должно было быть н влх.

- Nood! Groste nood!

Семенов тоже бежл к влм, глотя острый воздух, смешнный с дождем. Дождь был горько-соленый. Только потом Семенов понял, что это не дождь, морскя вод. Ветер подымл ее и швырял пригоршнями н город. В сумерки Семенов видел очень плохо, пробегвшие люди кзлись рзбухшими призркми. Темнот был стршнее бури.

Семенов взобрлся н влы. Улицы были полны бегущих, но н влх толп стоял густо и безмолвно; он оцепенел от бури.

Черный ветер летел от горизонт. Беля пен бил с громом в потресквшийся цемент и пятнл чернильную ночь. Семенов испытл стрх, потом чувство одиночеств, нконец - желние бежть. Стоять лицом к лицу с тким штормом было свыше его сил.

Н рейде проходы, кк слепые щенки, окунли свои носы в волны. Семенов об этом догдывлся, видел же он только их желтые фонри, дввшие столько же свет, сколько тлеющий фитиль.

Семенов вернулся в город. Н перекрестке улиц, где ветер устривл гигнтские водовороты из брызг и листьев, он услышл пронзительный крик. Тк кричт подстреленные кролики и дети, попвшие под трмвй. Что-то темное лежло у дерев.

Семенов нгнулся и узнл Вн-Теден. Голлндец кк бы спл н животе, его крхмльный воротничок поднялся н голову и сжимл ее, кк нушники телефонистки. Между воротничком и сорочкой в зтылке торчл рукоятк кухонного нож. Вн-Теден был мертв.

- Убийство! - крикнул Семенов, вытиря руки о полы пиджк, но никто не отозвлся.

Шторм гремел водопдом, в домх не было огней, и убийство кзлось совершенно естественным в эту ночь гибели Флиссинген. Крик повторился, но уже дльше, и Семенов узнл голос сумсшедшей Христины.

Буря длилсь двое суток. Семенов провел их н проходе в тесноте и неуюте. Из всех щелей дуло. Нд мчтми неслось грязное небо. Зеленя вод в гвни, скомкння ветром, и селедочный цвет дня нгоняли тоску. По словм Лобчев, это был нстоящя "зеленя тоск", от нее выцветли глз и теснило дыхние.

Н третий день шторм стих. "Большевик" готовился уходить из Флиссинген. Семенов последний рз пошел в кофейню. Из-з прозрчных облков солнце светило, будто громдный мтовый шр. К полудню тумн нкрыл город тишиной и теплом.

В кофейне сидел сонный хозяин с крсными от устлости векми и сухой еврей - стричок в очкх. Стричок окзлся бывшим шлифовльщиком линз из Амстердм. Он жил у сын во Флиссингене. Отхлебывя кофе мленькими глоткми, он философствовл. Очевидно, влсть Спинозы - шлифовльщик оптических стекол - еще не выветрилсь из умов мстердмцев.

Говорили об убийстве Вн-Теден и о том, что, слв богу, море не прорвло влы.

Вн-Теден убил Христин. Стричок рсскзл Семенову историю ее сумсшествия, но Семенов понял едв половину.

Рсскз стричк выглядел примерно тк:

У нее был муж - рыбк. Его звли "брышней", потому, что он был очень стеснительный. Он сдвл улов Вн-Тедену. Потом родился сын - ткой же робкий мльчик. Его всегд обижли чужие дети. Он ходил з ними следом и смотрел издли, кк они игрют. Одн Христин в их доме был шумн и жизнердостн. Он одн смеялсь.

- Угу! - подтвердил хозяин, зсыпя з стойкой.

- Войн и для Голлндии был тяжелым бременем. Рыбки опслись уходить длеко в море. Уловы пли. Вместо селедки пошл в ход срдинк. Селедки не было. П-де-Кле перегородили сетями, чтобы ловить подводные лодки. Рыб не любит новшеств н своем пути, потому он и ушл от здешнего берег.

- Совершенно верно, - пробормотл хозяин, просыпясь. - Не дть ли вм чего-нибудь покрепче, чем кофе?

Взяли бсент - чуть желтовтый в чистых блестящих сткнх. У стричк н глзх нвернулись мутные слезы.

- Вот видите, - скзл он и здумлся, рссмтривя свою серую лдонь. - Вот видите, к чему это привело - к нищете.

Сети, кроме воды, ничего не приносили. Брки возврщлись в порт, кк похоронное шествие. Что оствлось делть, кк не брть внсы в счет будущих милостей господ бог. И рыбк"

брли, пок Вн-Теден их двл.

- По-рзному, - добвил хозяин.

- Д, Петер, по-рзному. У кого были сети получше и брк покрепче, тем он двл больше. Жизнь человек звисел от прочности снстей. У муж Христины сети были стрые, проход порвл их, зблудившись у берег, брк его был тяжел н ходу. И Вн-Теден почти не двл ему денег вперед. Вы ведь из России, и у вс, говорят, очень стршные зимы. Здесь зим тоже невеселя. Првд, морозов нет, но сырости больше, чем ндо. Зимой вы можете весь день вытирть руки полотенцем, и все рвно они будут крсные и сырые. Дом ндо хорошо протпливть. У Христины не было дров, и, конечно, у муж нчлся ревмтизм, мльчик схвтил воспление легких. Муж Христины пошел к Вн-Тедену з внсом (кк он говорил, з последним внсом!), но Вн-Теден откзл ему.

- Иди в попечительство для бедных, если ты не можешь поймть рыбы дже н флорин в неделю.

- Д, он тк скзл, и он был прв, - промолвил хозяин.

- Тогд Христин нчл очень ссориться с мужем. Он дже выгонял его н улицу. Он требовл, чтобы он шел в море, когд он брел к своей брке, он бежл з ним и возврщл домой: выходить в море было совершенно бесполезно.

Бывет безденежье, когд нет спичек, чтобы зжечь очг. У людей мутится в голове при мысли об одном флорине. Им хочется уснуть, спрятться, остться одним. Они идут знять денег к соседу, крсные, кк кирпич, но не решются попросить, зрнее зня, что им откжут, и вместо этого говорят о военных новостях и других глупостях. Человек теряет веру в себя. А жен дом ждет с минуты н минуту, потому что ребенку ндо купить поесть. Проходит чс, дв, человек томится, не решется попросить и не решется уйти. А дом - холод, полное отчяние и мльчик просит молок. Првд, доктор двл им немного денег, но их хвтло только н вчершний черствый хлеб. Вы понимете, кждый день человек уже с смого рссвет встречет мысль: если сегодня я не достну денег, то звтр - смерть.

Вот тк было с мужем Христины. Мльчику стновилось все хуже. Тогд муж Христины ушел укрдкой из дом и вышел один в море. Не думю, чтобы он пошел з рыбой. Он ушел, чтобы хотя три чс не видеть слез Христины и не слышть, кк хрипло дышит сын.

- Это было в тысяч девятьсот шестндцтом году, в декбре, - добвил хозяин.

- Д. Это было в декбре. Если ты помнишь, Петер, к вечеру сорвлся шторм, и все мы бросились н влы. Одн Христин не пришл. В ее доме было темно и тихо. Конечно, он не вернулся, - в ту ночь сорвло с якорей дже плвучие мяки, один из них потонул. Христин не выходил дв дня. Соседки поняли, что случилось несчстье. Они вошли в дом и зстли ее с мльчиком. Он лежл и отогревл его, он уже совсем умирл.

- Почему ты не пришл к нм з хлебом и огнем? - спросили соседки.

- А вдруг бы он умер один, пок я ходил бы к вм, - ответил Христин. - Ему одному тк стршно умирть, он не отпускет меня.

Тогд мы поняли, что он сошл с ум. Мльчик умер в тот же день, муж утонул или утопил себя в море - не зню, он сошл с ум. Не дй бог никому ткого конц!

- Нельзя сумсшедших, дже тких тихих, кк Христин, оствлять н свободе, - сонно скзл хозяин. - Этот шторм нпомнил ей прошлое, и он убил невинного человек.

- Д... д... невинного, - пробормотл шлифовльщик. - Невинного, кк ягненок. Ты прв, Петер.

Густой и протяжный гудок здрожл нд городом. Семенов поднял голову и прислушлся, - это гудел "Большевик". Он попрощлся и пошел н нбережную.

"Большевик" отвлил через чс. Нд островом моросил осень. Пестрые дом почернели. В церкви невесело, по-стрчески, звонили колокол. Тм шло отпевние Вн-Теден, и Семенов подумл: "Кк этот город, когд-то столь нселенный, сделлся тким пустынным в нши дни?"

1929

ПАУСТОВСКИЙ Констнтин Георгиевич (1892 - 1968). Черные сети.

Впервые опубликовн в журнле "Борьб миров", 1930, Л° 1. Печтется по изднию: Пустовский К. Собр. соч. в 8-ми т.. т. 6. М.. Художествення литертур, 1969.