/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Сад фантазий

Карен Смит

И у него, и у нее в прошлом есть нечто такое, что заставляет их воспринимать окружающий мир с опаской, а в обычном человеческом сочувствии и желании понять — видеть неискренность и стремление обмануть любой ценой. Но тем не менее героев романа неудержимо влечет друг к другу. Даже несмотря на то, что волею обстоятельств они становятся конкурентами на профессиональном поприще.

Карен Роуз Смит

Сад фантазий

1

Бет Террелл заглушила двигатель. Машина фыркнула и чихнула. Бет неприязненно покосилась на новенький синий «мерседес», рядом с которым припарковалась. Да, такой вряд ли станет сопеть или чихать.

Снаружи было ветрено. Прическа Бет — небрежно уложенные рыжеватые локоны — тут же разметалась в художественном беспорядке. В небе угрожающе сгущались тучи. Август в этом году выдался пасмурным. Оставалось надеяться, что дождь не польет раньше, чем закончится встреча. Иначе ее старенькая колымага может просто не завестись, и она застрянет в этом Богом забытом месте на холмах Ланкастера штата Пенсильвания. Или придется попросить Осгуда, чтобы тот подбросил ее домой на своем лимузине. Что ж, неплохой способ познакомиться с ним поближе.

Подхватив портфель, Бет бегом бросилась к входу. Она опаздывала уже на пять минут, а хотелось произвести хорошее впечатление на Тобайаса Осгуда, который собирался финансировать строительство загородного парка и устраивал смотр архитекторам. Во что бы то ни стало ей нужно заполучить этот заказ. Пора доказать собратьям по цеху, что она тоже на что-то способна. Начинать все заново, конечно, трудно, но еще труднее было оставить родителей и переехать в Ланкастер, не имея там ни одной знакомой души.

Внутри полотняного сооружения ее взору предстало неожиданное зрелище. На длинном столе, покрытом безукоризненно белой скатертью, расположилось множество роскошных серебряных блюд. Дворецкий в смокинге разливал шампанское в хрустальные бокалы. У сервировочного стола суетились официанты. Бет сразу узнала Осгуда. Его фотографии появлялись в журналах чуть ли не каждую неделю. Одет он был так, что Бет едва не рассмеялась. Яркая рубашка с невообразимым сочетанием зеленого, красного и желтого цветов. Такие же развеселые шорты. А на ногах… наверное, показалось… но нет, он действительно был в пляжных шлепанцах. Хорошо, что хозяин не смотрел в ее сторону и не заметил улыбки.

Бет сделала серьезное лицо и вдруг увидела рядом высокого мужчину с проницательными зелеными глазами, который пристально смотрел на нее. Поддавшись озорному порыву, она обратилась к нему, понизив голос:

— Мне все это не чудится?

Мужчина улыбнулся.

— Мы же явились на официальный прием…

Он наклонил голову, разглядывая Бет с неподдельным интересом. Обвел взглядом растрепавшиеся волосы, белое платье, ожерелье на шее в виде цветков тыквы и белые туфли на шпильках.

— Меня зовут Нэш Уинчестер. А вы, как я понимаю, моя конкурентка?

Значит, вон он какой — Нэш Уинчестер, знаменитый ландшафтный архитектор, известный своими парками и полями для гольфа. Бет немного струхнула. Состязаться с самим Уинчестером! Интересно, есть ли у нее шансы? А почему бы и нет, тут же одернула она себя.

— Бет Террелл, — представилась она. — И сколько нас всего? — Бет с трудом оторвала взгляд от выразительного лица, обрамленного густыми чуть вьющимися темными волосами.

Кроме Осгуда и Уинчестера присутствовали еще двое мужчин. Выходит, Бет — единственная представительница прекрасного пола. Она не смогла удержаться и взглянула на Нэша Уинчестера еще раз. Впрочем, никто из женщин не смог бы устоять перед таким искушением. Имя, как у героя вестерна. И хотя элегантный деловой костюм и серая рубашка с неуловимым лиловым оттенком не вызывали ассоциаций с бравым ковбоем, но при таких узких бедрах и длинных ногах он здорово смотрелся бы в джинсах. Не хуже, чем настоящий ковбой.

Их взгляды встретились, и Бет почувствовала себя бабочкой, наколотой на булавку. Интересно, слышал ли он о той скандальной истории с ней? Если слышал, то вполне мог узнать — фотографии были во всех газетах.

— Осгуд пригласил четверых, — ответил он на вопрос.

Налетел порыв ветра, и полотняная крыша затрепетала. Тобайас Осгуд хлопнул в ладоши, призывая собравшихся к вниманию.

— Я собирался говорить о делах, но сейчас, боюсь, нам придется быстро закончить трапезу и разъехаться. Погода нынче под стать мне — так же непредсказуема. — Он засмеялся. — Поэтому приглашаю вас всех ко мне завтра вечером. — Осгуд кивнул в сторону дворецкого. — Хэнсон расскажет, как проехать. Захватите с собой купальные принадлежности. Устроим пикник у бассейна, и я изложу вам детали проекта. А пока прошу всех к столу.

Бет закатила глаза:

— Как вам это нравится: пикник у бассейна!

Ее озадачило выражение лица Нэша. Только что он от души забавлялся, и вдруг посерьезнел. Что-то странное промелькнуло в глазах. Печаль? Боль? Промелькнуло и тут же исчезло.

— Осгуд действительно непредсказуемый человек. Никто не знает, что ему придет в голову в следующий момент. Я годами пытаюсь понять, но пока не преуспел.

— А вы уже работали с ним? — полюбопытствовала Бет.

— Нет. Пару лет назад пытался подписать контракт, но он выбрал другого архитектора. Однако на этот раз ничего подобного не случится. — В глазах зажегся вызов. — Я сделаю все, чтобы получить этот заказ.

— А если усилия не увенчаются успехом? — брякнула Бет.

Похоже, такого Нэш не ожидал.

— Тогда это будет не моя вина. Так просто я не сдаюсь, мисс Террелл.

В этом сомневаться не приходилось: заказы, которые он хотел заполучить и которые ему не достались, можно наверняка пересчитать по пальцам. А сколько проектов воплощено в жизнь? Множество… Едва ли не в каждом номере архитектурного журнала появляются фотографии его последних творений. Вот, скажем, поле для гольфа. Скучнейшее сооружение. Но Нэш каждый раз умудрялся придумать что-то действительно новое, уникальное. А его парки аттракционов! В том, что касается механики, безупречны до последней детали — вплоть до системы орошения газонов — и при этом исполнены с такой фантазией, что поражают воображение не только детей, но и взрослых.

Бет присмотрелась внимательнее. Какое выразительное лицо! Сразу чувствуется характер. Даже тоненькие морщинки вокруг глаз очень ему идут… Бет собралась расспросить поподробнее о несостоявшейся сделке с Осгудом, то тут грянул гром. Грохот был такой, как будто самолет преодолел звуковой барьер.

— Ну вот, — невозмутимо проговорил Нэш. — Обед отменяется.

И тут, словно в подтверждение его слов, на палатку обрушился настоящий ливень. Шесты, на которых она крепилась, закачались под ветром, правый угол угрожающе накренился.

— Кажется, пора спасаться!

— Похоже, ничего другого не остается, — пробормотала Бет и, последовав за Нэшем к выходу, осторожно выглянула на улицу.

— Кавалеры пропускают дам, — проговорил он, смеясь, и указал на стену дождя.

Самое время для галантности! Сейчас гораздо нужнее был бы плащ или зонтик… Придется обойтись портфелем. Держа его над головой, Бет выскочила из палатки. Шага через три она поняла, что надо срочно снимать туфли, если не хочет сломать себе шею или — в лучшем случае — растянуться в грязи.

Пока Бет возилась с туфлями, промокла окончательно. Добравшись наконец до машины, она забросила портфель и туфли на заднее сиденье и включила зажигание. Попробовала раз. Ничего. Второй… Машина сделала «вжжж» и затихла. Ее маленький автомобильчик ненавидел дождь так же, как она ненавидела жареную печенку. Надо что-то делать, и быстро, пока все не разъехались. Подхватив сумочку и портфель и быстро сунув ноги в туфли, она вылетела под дождь и постучала в окно «мерседеса». Нэш опустил стекло.

— У меня машина не заводится, — пролепетала Бет, чувствуя себя последней идиоткой. — Вы не подвезете меня до города?

Нэш задумчиво посмотрел на высокие каблуки, увязшие в гравии, вышел из машины, взял ее под руку, подвел к дверце, открыл, помог сесть, вернулся за руль и закрыл окно.

В машине приятно пахло кожей. Бет покосилась на Нэша. Он тоже посмотрел на нее. Оба — промокшие и всклокоченные. Бет честно попыталась не расхохотаться, но когда большая капля, упав с волос, уныло потекла по его носу, она все-таки не удержалась и рассмеялась.

Он поморщился, а потом тоже рассмеялся, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

Вдруг Бет почувствовала, как между ними пробежал какой-то странный импульс, установилась какая-то связь. Она поспешно отвела глаза и полезла в сумку за бумажными салфетками. Вытирая лицо, краем глаза заметила, что Нэш смотрит на ее грудь. Сухим ее белое шелковое платье смотрелось достаточно благопристойно, а вот мокрое… м-да…

— Тут все намокло, — пробормотала она, попытавшись вытереть кожаное сиденье. — Надеюсь, пятен не останется.

Нэш накрыл ее руку своей.

— Не беспокойтесь. Я ведь тоже весь мокрый.

Ладонь была сухой и горячей. Странно, подумала Бет, она же должна быть холодной и влажной, и почему-то поежилась. Он быстро убрал руку.

— Вы замерзли. Сейчас включу печку. — Он завел двигатель, включил обогреватель на полную мощность и достал с заднего сиденья фланелевую спортивную куртку. — Вот. Набросьте.

— А вы…

Он молча снял пиджак и швырнул его назад. Теперь, когда он остался в одной рубашке, стало заметно, какие широкие у него плечи. Бет поймала себя на том, что не может оторвать от него взгляд.

Она откашлялась.

— Я могу выйти у ближайшего телефона. Позвоню, чтобы мне прислали машину.

— Я отвезу вас домой.

Ого, какой властный тон! Командирские замашки. Она ослепительно улыбнулась.

— Выбирать не позволяется, правильно я поняла? — Бет набросила на плечи его фланелевую куртку, запахнув на груди.

— Прошу прощения, — пробормотал Нэш, убирая со лба мокрые волосы. — Я совсем не хотел вас обидеть. И мне вовсе не трудно подвезти вас домой.

Вот и славно. Надо быть дурой, чтобы отказаться.

Нэш то и дело поглядывал на нее. От этих взглядов становилось немного не по себе: будто ее засасывает в яму с зыбучим песком. После того, что сотворил с ней Джон, Бет старалась по возможности не оставаться с мужчинами наедине, если того не требовала работа. Это не было паранойей. Просто сработал инстинкт самосохранения. Наверное, когда-нибудь она снова научится доверять людям. Но это произойдет еще не скоро.

Бет принялась болтать, чтобы скрыть смущение. О прогнозе погоды, об урожае кукурузы, о своих впечатлениях от Ланкастера и даже о местных сектантах, которые живут в сельских общинах, в домах без водопровода и ездят на древних драндулетах. Когда она сделала паузу, чтобы перевести дух, Нэш спросил:

— Вы давно здесь живете?

Вполне невинный вопрос. Может быть, он действительно ничего не знает про Вирджинию и сенатора Джона Уинстона.

— Скоро будет три года.

— А почему вы сюда переехали?

— Моя университетская подруга выросла здесь, на ферме. Я ездила к ней на каникулы и буквально влюбилась в эти края… Зеленые холмы, сочные пастбища, тишина и покой. И мне захотелось тут жить. Мне уже двадцать восемь. Пора подумать о собственном доме. Так почему бы не здесь?

— У вас нет семьи?

Бет насторожилась. Что это, обычный светский интерес или Нэш «подбивает клинья»? Он смотрел испытующе. Они вдруг оказались как будто на необитаемом острове — только он и она. Не самое неприятное общество для одинокой свободной женщины, надо признать. Остынь, вернись к реальности, одернула себя Бет. Взбалмошные романтические девицы частенько нарываются на крупные неприятности.

— Есть. Но я единственный ребенок, и родители всегда слишком со мной носились. От всего оберегали… Мне же хотелось самостоятельности. Хотя мы живем близко — всего три часа езды. Ну а вы? — беспечным тоном спросила Бет. — Объездили всю страну и осели в Ланкастере. Почему?

Он улыбнулся, и сердце у Бет забилось чаще. Какая очаровательная улыбка!

— Я родом отсюда. Мы с сестрой выросли в Ланкастере. Я всегда очень много работал и в какой-то момент вдруг понял, что погружаюсь в карьеру уже с головой… что у меня больше нет ничего, кроме работы… и еще, что скучаю по Шэннон и ее семейству. В общем, решил, что настало время перемен. И для начала вернулся в родной город и поселился здесь.

Казалось, он что-то недоговаривает. Люди типа Нэша Уинчестера ничего не меняют в жизни по сиюминутной прихоти. Может быть, он пережил какой-то кризис. Это часто бывает с мужчинами в середине жизни. Она знала, что ему тридцать шесть. И что он разведен. Впрочем, какое ей до этого дело?

— Это всегда непросто — что-то менять, — задумчиво проговорила она, опять вспомнив ту мерзкую ситуацию, из-за которой ей самой пришлось во многом изменить свою жизнь.

— Да нет, просто, когда позади оставляешь ошибки и боль.

— Мне кажется, это зависит от человека. Убежать — не означает начать новую жизнь.

Он опять испытующе на нее посмотрел, и Бет прикусила язык.

— Иногда это одно и то же, — сказал Нэш тихо.

Почему-то вдруг ей стало неловко, и она замолчала. Нэш притормозил, разглядывая номера домов.

— Ваш? — спросил он, остановившись у мрачноватого особняка в викторианском стиле, похожего на замок из готического романа.

— Если бы мой! Я здесь снимаю квартиру на первом этаже. — Бет попыталась взглянуть на дом глазами своего спутника. Картина вышла унылая. — Сегодня он что-то не особенно красивый. Но когда солнце, очень даже симпатичный. У него есть свое лицо.

Она действительно относилась к этому дому, как к чему-то одушевленному. Ей было в нем хорошо и спокойно. Как будто рядом хороший друг, который всегда защитит и поможет. Но как все это объяснить постороннему человеку?

— Наверное, ремонт влетает в копеечку, — заметил Нэш. — Но я люблю старые дома. Эти современные коробки… все такие однообразные.

Бет подхватила портфель и сумку, но воспитание не позволило бежать просто так.

— Не хотите выпить кофе? — спросила она через силу.

На мгновение его глаза вспыхнули зелеными огоньками. Он буквально пожирал ее взглядом. В этом взгляде было все: восхищение красивой женщиной… желание… мужские фантазии. Неужели своим невинным вопросом она дала повод?..

— Я имею в виду… Спасибо, что подвезли… и вам надо обсохнуть… — Бет примолкла, испугавшись, что делает только хуже.

Он лениво улыбнулся.

— Я все же поеду, ладно?

Бет вздохнула с облегчением.

— Ну, конечно.

Она уже открыла было дверцу, как Нэш сказал:

— Завтра у нас ответственный день, то есть вечер. Не забудьте купальник.

По тону стало ясно, что он уже предвкушает аппетитное зрелище: Бет в купальном костюме. Но она предпочла этого не заметить.

— Осгуд, наверное, пошутил!

— Кто знает? Может быть, он отдаст проект тому, кто проплывет больше. — Заметив ошеломленный взгляд, Нэш поспешил успокоить свою спутницу. — Ну, возможно, так далеко не зайдет… Но вам, мне кажется, надо быть осмотрительной. Он любит женщин, особенно молодых и хорошеньких.

— Вы меня предостерегаете? — удивилась Бет.

— Вот именно. — Нэш внимательно на нее посмотрел. — Осгуд знает, как обольстить женщину…

— Если вы говорите о его деньгах…

Нэш пожал плечами.

— Деньги — весьма убедительный аргумент.

— Мистер Уинчестер, — проговорила Бет ледяным тоном, — мне от Осгуда нужен контракт. Его деньги меня не интересуют. — Она решительно взялась за ручку дверцы. — К тому же в профессии я полагаюсь на свои способности и умение, а не на половую принадлежность.

Тут Бет ощутила легкий укол совести. В конце концов, если бы Джон не дал ей денег, она никогда не смогла бы переселиться в Ланкастер. Впрочем, здесь не тот случай. Именно Джон был виноват в том, что она потеряла не только работу, но и репутацию. Да, он дал ей взаймы достаточно крупную сумму. Но она выплачивает долг и в следующем месяце отошлет последний чек. И все — они в расчете.

— Спасибо, что подвезли.

Бет пулей вылетела из машины и побежала к подъезду. И только когда Нэш отъехал, поняла, что забыла отдать куртку.

2

Щурясь от солнца, Нэш осторожно приблизился к бортику. Последние шесть лет его просто трясло при виде бассейнов, и каждый раз приходилось пересиливать себя, чтобы залезть в воду. Вероятно, так уже будет всегда. Если бы в тот день Моника уследила за дочерью, если бы он не был занят очередным проектом…

Нэш невольно зажмурился: то ли от солнца, то ли желая отгородиться от воспоминаний. Пересилив себя, открыл глаза и увидел невдалеке Бет Террелл, беседующую с Розенталем. По его телу прошла горячая волна желания. Красивая все-таки женщина. Рыжеватые локоны, искрясь, переливались на солнце. Скромный закрытый купальник с широкими лямками, перекрещивающимися на спине. Стройная. Длинные ноги. У Нэша перехватило дыхание.

Не забывай, одернул он себя, что эта женщина — твой конкурент. Держи себя в руках. В первую очередь надо как следует изучить ее предыдущие проекты. Он уже кое-кого расспросил и узнал, что до Ланкастера Бет работала в одной фирме в Вирджинии. Джейк Рейнолдс, приятель Нэша, живущий в округе Колумбия, обещал прислать информацию о ее работах и фотографии — словом, все, что сумеет достать.

Нэш нырнул и поплыл к тому месту, где стояла Бет. Это получилось как бы само собой. Он выбрался из воды, стараясь не опираться на больное правое колено. Когда-то давно, еще в университете, он получил травму, играя в баскетбол. В последнее время старая болячка стала все чаще давать о себе знать.

Увидев его, Бет рассмеялась, запрокинув голову.

— Ну вот, опять вы мокрый! Совсем человек не меняется!

Рыжеватые локоны разметались по плечам. Такая красивая, свежая, разгоряченная. Щеки зарумянились еще больше, когда Нэш обвел ее оценивающим взглядом с головы до ног.

— Зато вы сегодня сногсшибательны!

Она смешно сморщила нос.

— Обычно я не являюсь на переговоры в купальнике. Но чего не сделаешь, чтобы ублажить клиента.

Шутит или говорит серьезно?

— Все?

Она улыбнулась.

— В рамках закона, конечно.

— А как насчет нравственных рамок?

Она взглянула так, будто могла ударить.

— По-моему, у вас пунктик. Я же убеждена, что большинство людей делают бизнес честно. — Бет поджала губы. — Пойду-ка я лучше переоденусь. Не могу сказать, что мне приятно с вами беседовать.

Нэш хотел задержать ее, объяснить, что совсем не желал обидеть, но сдержал порыв. Не будь дураком, сказал он себе. Думай о деле. Дело прежде всего. Но все равно не мог оторвать взгляд от удаляющейся от него стройной фигурки.

Стараясь не смазать помаду, Бет натянула через голову розовую блузку. Застегнула белый кожаный поясок с серебряными бляшками и белые босоножки.

Мысли то и дело возвращались к Нэшу. Интересный мужчина. Не писаный красавец, но очень привлекательный и сексуальный. Чувственный рот, волевой подбородок. Нос слегка крупноват, но правильной формы. Густые темные волосы. В нем чувствуется сила. Женщины без ума от таких… И Бет вовсе не исключение, даже попыталась пофлиртовать. И чем это закончилось?

Закончив туалет, Бет решила осмотреть «прилегающие угодья» и потихоньку выскользнула в сад. Ее поразило обилие цветов и плюща. В центре одной из полян раскидистые самшиты с экзотическими подстриженными кронами окружали большие солнечные часы из бронзы.

— Дизайн Кипперлинга, — раздался за ее спиной низкий глубокий голос. — Как на ваш взгляд, ничего?

Бет вздрогнула. Нэш! Этот голос она теперь узнала бы из тысячи. Что он здесь делает? Уж не преследует ли ее? Сердце забилось чаще. Но после «приятной беседы» у бассейна надо выдержать деловой тон.

— Достаточно традиционно. Продумано тщательно, но ничего выдающегося.

Он внимательно посмотрел на нее, потом усмехнулся, схватил за руку и повлек за собой в глубь сада.

— А что вы думаете об этом?

Одолеваемая любопытством, она последовала за Нэшем без возражений. Он привел ее к живой изгороди, за которой открылась такая картина: россыпи маргариток — бело-розовые пятна среди зарослей папортника, — кусты алых роз и мраморные изваяния херувимов. Умопомрачительное сочетание красок.

— Ого! — невольно вырвалось у Бет.

У Нэша был такой вид, будто он с трудом сдерживает улыбку. Наверное, позабавила смена ее настроения.

— Зрелище действительно впечатляющее, — согласился он и взглянул на часы. — Но, к сожалению, у нас нет времени им насладиться.

Только теперь до нее дошло, что Нэш до сих пор держит ее за руку. Ощущение было приятным. Но Бет, вдруг осознав, что они совсем одни посреди восхитительного сада, требовательно пошевелила пальцами.

Он усмехнулся и отпустил ее руку.

— Даже не знаю, в чем вы мне больше нравитесь: в купальнике или этом шикарном костюме. Сейчас вы такая розовая… как сахарная вата.

Бет почувствовала, что краснеет.

Сам Нэш был в белой рубашке и светло-бежевых брюках. И поймав себя на том, что пристально его разглядывает, молодая женщина смутилась еще больше.

— Нам лучше вернуться, пока нас не хватились, — пробормотала она.

На обратном пути Бет отметила про себя, что ни один из уголков сада не был похож на другие. Что ж, кое-что о вкусах Осгуда она выяснила: он любит разнообразие.

Нэш осторожно взял ее под локоть.

— Я совсем не хотел вас смущать. Ни сейчас, ни тогда у бассейна. Я просто привык… что деловые женщины одеваются более консервативно.

Он действительно выглядел слегка виноватым.

— Все эти строгие костюмы такие скучные, — проговорила она примирительно. — Не знаю, кто вообще придумал, что женщины, чтобы преуспеть в бизнесе, должны одеваться как мужчины. И вы нисколько меня не смутили. Но когда ты вольный художник, работаешь не на фирму, а исключительно на себя… Словом, я, наверное, «одичала» и отвыкла от комплиментов.

— А вы всегда были вольным художником?

Этот вопрос мог привести к весьма неприятным откровениям. Бет давно уже выработала для себя определенную линию поведения: надо быть честной, но не распространяться о себе. Тогда никому и в голову не придет проводить какие-то параллели.

— После университета я работала в одной большой фирме. Мы занимались всем: от составления контрактов для сдачи объектов «под ключ». Полный спектр услуг.

— В таких конторах, я знаю, энтузиазм выдыхается быстро. Со временем начинаешь понимать, насколько один проект похож на другой. — В его голосе явственно слышались презрительные нотки. — Сплошные штампы.

Бет кивнула.

— Вот-вот. А мне хотелось экспериментировать, что-то выдумывать, изобретать. Короче говоря, не стоять на месте.

Она говорила правду. Просто обстоятельства сложились так, что пришлось «сдвинуться с места» чуть раньше, чем она рассчитывала.

Когда они наконец вернулись к бассейну, оказалось, что приглашенные уже переместились в мощеный внутренний дворик. Осгуд в ковбойской шляпе, с шерифской звездой и в цветастом переднике самолично переворачивал на решетке дымящиеся куски мяса. Две девушки-официантки хлопотали у стола, уставленного едой, которой хватило бы человек на тридцать.

— Берите тарелки! — весело крикнул Осгуд. — И угощайтесь, пока не остыло. Непременно попробуйте чили. Я сам его готовил по бабушкиному рецепту.

Нэш пропустил Бет вперед и сделал это, не задумываясь. Будь на ее месте любая другая женщина, он поступил бы точно так же. Поняв это, Бет повеселела. Уважительное отношение к женщине — это уже характеристика. В те злополучные дни, когда у Джона шел бракоразводный процесс, уровень самоуважения у нее упал до нулевой отметки. Хотя родители поддержали ее и она сама знала, что не сделала ничего дурного, было непросто выдерживать нападки со стороны «общественности». Интересно, если Нэш обо всем узнает, он ей поверит? Или тоже сочтет виноватой?

Бет тряхнула головой. Что за мысли? Сегодня она видит Нэша второй и последний раз в жизни.

Положив на тарелку всего понемножку, Бет взяла плошку с чили и уселась на один из двух стульев, которые стояли чуть в стороне от четырех остальных. Нэш тут же устроился рядом.

Бет молча принялась за еду. Зачерпнула полную ложку чили, посыпанного тертым сыром, и поднесла ее ко рту.

— Осторожнее, — предостерег Нэш. — Это такая штуковина…

Язык обожгло как огнем. Бет все же сумела проглотить злополучный чили, запоздало подумав, что лучше было бы выплюнуть «эту штуковину». Во рту и в желудке все горело. Из глаз брызнули слезы.

Нэш протянул бокал с пуншем.

— Запейте скорее.

Бет схватила бокал и залпом выпила. Интересно, как все это выглядит со стороны? Физиономия, наверное, вся красная. Ужас! Как глупо!

— Держитесь, — шепнул Нэш ей на ухо. — Сейчас принесу вам еще стаканчик.

Бет смогла только кивнуть. Пока Нэш ходил за питьем, она украдкой покосилась на остальных. Слава Богу, никто в ее сторону не смотрел и никто не заметил конфуза.

На этот раз Нэш принес воды. Она осушила стакан до дна и с блаженным видом откинулась на спинку стула. Стало немного полегче.

— Господи! И это по бабушкиному рецепту. Добрая же у Осгуда была бабушка.

Нэш хохотнул.

— Думаю, он немного поэкспериментировал сам. Решил, видимо, переплюнуть бабушку. Когда я в последний раз имел удовольствие угощаться этим знаменитым чили, он не был таким острым.

— А вы даже не запили. У вас что, луженый желудок?

— Просто я съел немножко. А вы сразу полчашки.

— Но я же не знала… — Тут она поняла, что он просто подтрунивает, и улыбнулась. — Спасибо. Вы меня спасли. Было бы не очень удобно умереть прямо здесь.

— Не любите быть в центре внимания?

Бет напряглась. Нэш проявляет, кажется, искреннее участие, он такой предупредительный и дружелюбный. Но это явно неспроста. Видимо, хочет побольше о ней узнать. С одной стороны, это приятно, но с другой — страшновато.

— Нет уж, спасибо, — беспечно проговорила она. — Меня это не возбуждает.

— А что возбуждает?

Слава Богу, Бет не брякнула: «Ты!» Но, должно быть, ответ зажегся в ее глазах, потому что Нэш вдруг подался вперед и смахнул слезинку с ее щеки. Ее бросило в дрожь от одного только мимолетного прикосновения. Она нервно дернулась и чуть отстранилась. Взгляды их встретились. Бет будто ударило током. Она опустила глаза и уставилась в тарелку. Руки предательски дрожали. Но уже через пару секунд все прошло. Не будь идиоткой, сегодня ты видишь его второй и последний раз в жизни, снова повторила она.

Нэш откусил гамбургер.

— Не хотите попробовать? — предложил он с хитроватой улыбкой.

— Спасибо, предпочитаю фаршированные яйца.

Бет сосредоточилась на еде, старательно избегая смотреть на своего соседа. Но все равно его присутствие рядом волновало. Поэтому, когда Осгуд встал и призвал всех к вниманию, она вздохнула с облегчением.

Хозяин дома снял передник, небрежно бросил его на стол, достал из кармана рубашки очки в роговой оправе и торжественно водрузил их себе на нос.

— А теперь перейдем к тому, для чего, собственно, мы и собрались. Вы уже знаете, что я планирую строить загородный парк. Вчера я приглашал вас на место будущего строительства, хотел, чтобы вы осмотрелись. Но, думаю, это вы сможете сделать и самостоятельно.

Он взял со стола стопку бумаг и конвертов и раздал поровну приглашенным архитекторам.

— Здесь строительные спецификации и разметка участка. Даю вам полную свободу. Дерзайте, выдумывайте, предлагайте. О затратах не беспокойтесь. Я не сторонник экономии. Мне нужно что-нибудь вдохновенное. Дайте волю воображению. Я пригласил вас четверых, потому что видел ваши работы и знаю, на что вы способны. — Осгуд снял очки и потряс ими над головой. — Свои работы вы представите пятнадцатого сентября. Ровно в час дня. У меня в кабинете. Помимо проектов и чертежей я прошу вас подготовить устное пояснение. Тогда же бросим жребий: кому выступать первым, кому — вторым и так далее. — Он оглядел собравшихся с видом строгого профессора и опять водрузил на нос очки. — Знаю, что каждый из вас постарается проявить себя в полной мере. Что касается гонораров, всю информацию найдете в конвертах. А теперь переходим к десерту. Кофе с мороженым, очень рекомендую.

Бет повернулась к Нэшу.

— И это вся официальная часть? Весь сыр-бор из-за пятиминутной речи?

— Осгуд, как известно, большой оригинал. — Нэш разгладил бумаги у себя на коленях. — Но с другой стороны, он предоставил нам всю информацию, причем в письменном виде — так даже удобней. А весь сыр-бор исключительно для того, чтобы поглядеть на нас живьем. Причем, замечу, весь вечер он смотрел только на вас. Глаз не сводил.

— Не только на меня. Он и на вас смотрел. И не менее пристально.

— Что-то я не заметил. — Нэш вроде бы даже обиделся, что подвергли сомнению его наблюдательность.

— Осгуд, он хитрый, — проговорила Бет. — Посмотрите на него. Делает вид, что выбирает десерт, а сам все косится на Розенталя.

Действительно. И явно какие-то выводы делает. Как вы думаете какие?

— Не знаю. Но я собираюсь присоединиться к нему и предпринять массированную атаку.

Бет встала и пошла к Осгуду, чувствуя спиной пристальный взгляд Нэша. Осгуд протянул ей тарелку.

— Хотите пирожное?

— Нет, спасибо. Но у меня есть вопрос. Я хотела бы ознакомиться с вашим предприятием и участком под будущее строительство. Желательно скорее. Это можно устроить?

— Ну, конечно, в любое удобное для вас время. Просто приезжайте ко мне, я вам все покажу.

— А если завтра в девять утра?

— Вы времени зря не теряете…

— Стараюсь. — Бет протянула ему руку. — Мне пора. До свидания. И большое спасибо. Пикник получился на славу.

— Торопитесь на свидание? — подмигнул Осгуд.

— Работы много, — подмигнула Бет в ответ.

Осгуд рассмеялся.

— Мне нравится ваш стиль общения. Люблю, когда все напрямую. Значит, до завтра.

Бет зашла в дом, чтобы забрать свою сумку, и тут вспомнила, что забыла отдать Нэшу куртку. Если его машина не заперта, можно забросить куртку внутрь и смыться. Это будет невежливо, но Бет боялась, что Нэш не забыл про вчерашнее приглашение на кофе и станет напрашиваться в гости.

Она вышла из дома через заднюю дверь, которая вела как раз на парковочную площадку. Вчера механику удалось-таки завести ее машину, хотя та уже давно требовала капитального ремонта. Бет открыла дверцу своей «старушки» и достала с заднего сидения куртку Нэша. Захлопнув дверцу, сделала шаг назад и… наступила кому-то на ногу.

— Ой! — воскликнул пострадавший.

Она подпрыгнула от неожиданности и, обернувшись, оказалась нос к носу с Нэшем — так близко, что легко могла бы его поцеловать. Бет почувствовала, что краснеет.

— Господи, как вы меня напугали! Что за манера подкрадываться?

Нэш, потеряв равновесие, привалился к машине и принялся демонстративно растирать ногу.

— Я вовсе не подкрадывался. Вы меня просто не слышали. Вам так хотелось поскорее уехать не попрощавшись, что вы ничего вокруг не замечали. — Нэш положил руку ей на плечо. — А я-то думал, мы с вами… немножко сблизились. Хотя бы настолько, чтобы сказать «до свидания» дружески настроенному конкуренту.

Бет отступила назад, стряхивая его руку. Место, где он прикоснулся к ее плечу, горело огнем. Сейчас ей не нужны никакие «дружеские» отношения. Она боится… боится снова обжечься.

— Я хочу подписать контракт с Осгудом, Нэш. Для меня это очень важно. Мне нужен этот проект. И я хочу, чтобы меня ничего не отвлекало.

В глазах Нэша зажглись озорные огоньки.

— А я буду вас отвлекать?

— Вполне возможно, — выдавила она, почему-то не в силах солгать. — И потом…

— Что потом?

Она боялась, что взгляд выдаст ее смятение. Действительно этот человек притягивал, но она еще не была готова к каким-то серьезным отношениям. С кем бы то ни было. Но сказать об этом, значит выдать себя с головой. К тому же он ее просил только быть друзьями.

— Ничего. — Она протянула куртку. — Вот, с благодарностью возвращаю.

Забирая куртку, он случайно коснулся ее руки, и глаза его тут же сверкнули каким-то странным огнем. Неужели он чувствует то же, что и она? Нэш пристально посмотрел на нее и убрал со щеки непослушный локон.

— Вы понимаете, какая вы красивая?

У Бет пересохло во рту.

— Нэш!

— Знаю. Это замечание личного плана, а вы лишь деловая женщина. Или очень стараетесь казаться такой. А другие мужчины верят в этот образ?

— Нет никакого образа. Мне это не нужно.

Но Нэш, кажется, не поверил.

— У вас кто-то есть?

— Нет. И я не хочу, чтобы кто-то был.

Ну вот, все-таки вырвалось!

Нэш нахмурился.

— Вам противны мужчины вообще или конкретно я?

И как только такое могло прийти ему в голову? Неужели он настолько раним? Быть такого не может. Бет улыбнулась:

— Свидетель отказывается давать показания.

Она проворно юркнула в машину, опасаясь, что, если задержится еще на пару минут, не устоит.

— Мне правда пора. Удачной вам работы над «нашим» проектом. Увидимся на презентации. Пятнадцатого сентября.

Нэш придержал дверцу ее машины. В глазах был вопрос, на который она не могла и не стала бы отвечать. В конце концов, смирившись с тем, что она уезжает, Нэш захлопнул дверцу и отошел. Бет включила зажигание и вырулила со стоянки. Нэш не ушел, он стоял и смотрел ей вслед.

3

Уинчестер уже бывал в офисе «Пластик анлимитед», компании-партнера Осгуда, но его снова поразила архитектура комплекса. Испанский стиль: желтый камень и черное кованое железо весьма необычны для этих мест. За два года здесь ничего не изменилось. Даже запах свежих булочек из пекарни остался прежним. Нынешняя мода кормить сотрудников замороженными полуфабрикатами была явно не по душе хозяину, и у себя на предприятии он не мог допустить подобного безобразия.

Нэш уже понял: чтобы угодить эксцентричному Осгуду, надо смешать все эпохи и стили. Главное же — найти общую тему, которая свяжет все воедино и придаст проекту целостность. В ближайшие дни нужно съездить и посмотреть участок, принадлежащий Осгуду. Может быть, на месте в голову придут какие-нибудь дельные мысли.

Кабинет Осгуда располагался, кажется, в конце коридора на первом этаже, и Нэш направился прямо туда, подмечая каждую деталь обстановки: бронзовые канделябры, со вкусом подобранные картины в золотых с черным рамах. Постучав, он вошел в приемную. Удивительно, но секретарши не оказалось на месте, а дверь в святая святых была приоткрыта.

И тут он услышал смех, который узнал бы из тысячи, — смех Бет Террелл: гортанный, низкий и очень сексуальный. Странно, раньше ему и в голову не приходило, что смех может быть сексуальным, а голос — густой, бархатистый и мягкий — напоминать имбирный пряник со взбитыми сливками, восхитительное сочетание пряного со сладким.

Бет опять рассмеялась, и Нэш невольно подался вперед. Что она делает у Осгуда в кабинете? Они договорились о встрече или она нагрянула просто так, надеясь застать перспективного заказчика врасплох? Может быть, от Осгуда ей нужен не только контракт. Хорошо бы это выяснить.

— Могу я посмотреть все сама или вы дадите мне проводника? — услышал он вопрос.

— Я сам вам все покажу, — отозвался Осгуд. В его голосе слышались вкрадчивые нотки умелого соблазнителя. А может быть, Бет нравятся мужчины этого возраста — с проплешинами и морщинами? В конце концов, у каждого свой вкус.

— Я не хотела бы вас отвлекать.

— Моя дорогая, ну от чего вы меня отвлекаете! Работа, как говорится, не волк… А мне приятно сопровождать вас.

Только через мой труп! — сказал себе Нэш. И вдруг понял, что ужасно ревнует, хотя и не имеет на это никакого права. Он решительно распахнул дверь.

— Доброе утро. Простите, что без доклада, но секретарши не оказалось на месте. — Он повернулся к Бет и кивнул: — Какая приятная встреча.

От удивления она широко раскрыла глаза, но тут же подозрительно прищурилась.

— Это что, случайное совпадение?

Нэш пожал плечами.

— Все может быть.

Осгуд поморщился, как будто Уинчестер явился в самый неподходящий момент. Но тут зазвонил телефон, и Осгуд снял трубку, продолжая зло коситься на непрошеного гостя. Выслушав своего собеседника, он скривился еще больше.

— Я же вас предупреждал, что необходим контроль. Нет, так не пойдет. Сейчас я занят.

— Мистер Осгуд, — ввернул Нэш, воспользовавшись паузой, — если вам надо заняться другими делами, я с удовольствием покажу предприятие мисс Террелл. — Он повернулся к Бет, изображая святую невинность. — Вы ведь для этого сюда пришли, если я правильно понял?

Бет даже не взглянула в его сторону.

— Я не хотела бы вам мешать, — обратилась она к Осгуду. — Если после экскурсии с мистером Уинчестером у меня останутся вопросы, можно, я зайду к вам еще?

Да, эта женщина — прирожденный дипломат. С одной стороны, тонко польстила самолюбию, дав почувствовать Осгуду собственную значительность, с другой — повернула все так, что ему волей-неволей пришлось согласиться. Нэш взял Бет под руку.

— Мы постараемся больше вас не беспокоить. У вас и без того дел хватает. — И прежде чем Бет или Осгуд успели ему возразить, быстренько вывел молодую женщину из кабинета.

В коридоре Бет раздраженно вырвала у него руку.

— Как это понимать?

В ее больших, как у Бэмби, глазах — обычно мягких и дружелюбных — сейчас плясали золотистые искорки гнева. Рыжеватые локоны небрежно рассыпались по плечам, немного курносый нос и остренький подбородок вздернуты… Нэшу вдруг стало жарко. Тело как будто раскалилось. Это было приятное ощущение, от которого за последнее время он успел отвыкнуть.

— Я веду вас на экскурсию. У меня в этих делах большой опыт: как-то летом подрабатывал гидом. Постараюсь, чтобы вы ничего не пропустили.

Он шагнул было вперед, но Бет осталась на месте.

— Была такая возможность узнать Осгуда поближе, — она раздраженно взмахнула рукой, — а вы налетели как ураган и все испортили.

— И как близко вы собирались его узнать? — Нэш прикусил язык, но поздно.

— Черт возьми, Нэш. Я уже говорила вам, Осгуд меня не интересует. Меня интересует его контракт. Почему вы не верите?

Он почувствовал, что краснеет.

— Да года назад я буквально вывернулся наизнанку, чтобы получить от Осгуда заказ. Но не получил, потому что другой архитектор — женщина — перешла мне дорожку, переспав с ним.

Бет на мгновение замерла, ошеломленная, но быстро взяла себя в руки.

— Какое колоссальное самомнение! А если ее проект был лучше вашего? Или такого просто не может быть?

Нэш еле сдержался. Он и сам до конца не понимал, почему так важно, чтобы она ему поверила.

— Я ничего не выдумываю. В день презентации она не смогла даже представить работу. А после того как все же закончила чертежи, Осгуду пришлось приглашать для доработки другого архитектора.

— Если это действительно так, — выражение ее лица немного смягчилось, — тогда ваше возмущение вполне оправдано. Но я тоже сказала вам правду: я не собираюсь соблазнять Осгуда.

Как хотелось верить в то, что она неспособна безжалостно использовать людей.

— Значит, вы пришли сюда для того же, для чего и я.

Бет внимательно на него посмотрела.

— Вы тоже хотели составить себе представление о вкусах хозяина?

— Да. Тогда приступаем к осмотру достопримечательностей?

Бет еще мгновение колебалась, изучающе глядя на Нэша, потом кивнула и пошла следом. Они вышли через заднюю дверь на лужайку. Сочетание зеленой травы и белых стволов берез, как заметила Бет, располагало к спокойным неспешным беседам и отдыху. Они остановились на каменном мостике над небольшой речушкой. Глядя искоса на свою спутницу, Нэш спросил:

— Мне кажется, вы собираетесь еще осмотреть место, отведенное под парк?

Как в игре в покер, он просчитывал все ее карты. Бет задумалась, говорить ли о своих планах. Наконец вздохнула и призналась:

— Я действительно собиралась съездить туда в выходные.

Нэш мысленно поздравил себя.

— И я тоже. Что, если поехать вместе? Вдвоем все-таки веселее. Да и бензин сэкономим.

Бет повесила в шкаф роскошное синее платье из тафты и вздохнула. Она, должно быть, сошла с ума! Сколько раз убеждала себя не поддаваться спонтанным порывам. А в результате отправилась на уик-энд с Нэшем Уинчестером. Жизнь, как выяснилось, ничему ее не научила.

Ох уж этот Нэш Уинчестер с его гипнотической улыбкой! Ох уж эта его привлекательность, неизменное радушие и убийственная логика! Машина Бет была на последнем издыхании: глохла, когда вздумается, а не только в сырую погоду. Вот женщина и решила, что будет разумнее поехать с Нэшем. Но когда только она успела сделаться рассудительной особой? И приглашение пообедать казалось вполне невинным. Но с какой стати ее дернуло купить это синее платье? Модное — короткая пышная юбка, открытый лиф без бретелек. Поначалу она была очень довольна. Но теперь казалось, что фасон слишком откровенный, если не вызывающий. Есть о чем призадуматься.

Она с тоской посмотрела на свой блокнот для заметок и зарисовок. Утром, сразу по приезде, они с Нэшем разделились, чтобы облазить окрестности. У Бет появились кое-какие идеи, она вкратце их набросала, а потом родился замечательный план: взять за основу разбивку парка по возрастам? Бет уже представляла себе лабиринт с потаенными тенистыми уголками. Утопающий в цветах уголок для влюбленных, где можно спокойно уединиться. Огромную игровую площадку для детей со всякими горками, лесенками и качелями. Спортивный городок для тех, кто любит активный отдых. Для людей в возрасте — тихий сад со скамейками, фонтанами, речкой с ажурными мостиками и фигурно подстриженными кустами. И наконец, полудикий парк — для всех возрастных категорий.

Идеи сменяли одна другую. У Бет уже чесались руки — начать предварительные зарисовки. Но с этим пришлось подождать. Когда Бет вернулась к себе в номер, на двери была приколота записка: «Если хотите сыграть партию в теннис, спускайтесь к кортам. Там можно взять на прокат ракетки. Очень надеюсь, что вы придете. Нэш».

Бет решила пойти, убедив себя, что полезно размяться, хотя в душе знала истинную причину. Нэш был сильной личностью. И эта сила вместе с его потрясающей искренностью очень притягивали. И еще хотелось разобраться в тех чувствах, которые он возбуждал в ней одним своим присутствием.

Нэш ждал ее у входа на корты.

— Вы были уверены, что я приду? — спросила она, глядя на вторую ракетку у него в руке. Голос прозвучал как-то неестественно, но Бет просто не успела собраться с духом.

Он пожал плечами.

— Я очень надеялся. Но если бы вы не пришли, я бы нашел партнершу.

— Блондинку или брюнетку? — ехидно поинтересовалась она.

Он протянул руку, осторожно подхватил один из непослушных локонов и намотал его себе на палец.

— Предпочитаю шатенок. Вам кто-нибудь говорил, что на солнце ваши волосы отливают рыжиной?

Почувствовав странную слабость — неужели от того, что он коснулся ее волос? — Бет нервно дернула головой и повернулась к кортам.

— Там, похоже, все занято.

Нэш указал на дальний корт слева.

— Видишь тех двоих? — неожиданно и очень естественно он перешел на «ты». — Они сказали, что если ты придешь, то с удовольствием сыграют с нами в паре. Ну как?

Когда он улыбался, на щеке возникала ямочка. Такая привлекательная, что Бет с трудом подавила желание коснуться ее рукой.

— Если честно, боюсь опозориться. Я уже года два не брала в руки ракетку. А если из-за меня проиграем? Вам будет стыдно.

— За тебя мне не может быть стыдно. — Он смотрел на нее с явным восхищением.

Интересно, подумала Бет, стал бы он так смотреть, если бы узнал о скандале с Джоном?

— Вы меня совсем не знаете, Нэш, — брякнула она невпопад.

— Поэтому собираюсь восполнить пробел.

Глаза у него слишком зеленые, слишком зовущие. Притягательные глаза. Стряхнув оцепенение, Бет с трудом выдавила смешок.

— Тогда открою тебе небольшой секрет. У меня коварный удар слева. — И удивилась, сообразив, что тоже перешла с ним на «ты».

— Тогда пойдем и разделаем их под орех.

Когда он слегка обнял ее за плечи, у Бет подкосились колени. Как в таком состоянии играть в теннис? Но все же ей удалось взять себя в руки и настроиться на игру. С первой же подачи стало ясно, что Нэш — прекрасный партнер. Она играла у сетки, Нэш — на задней линии. Его мощные удары с лета идеально дополняли ее быстрые, укороченные. Их соперники — молодая пара — тоже оказались неплохими теннисистами, но Бет с Нэшем переиграли их без труда.

Нэш на радостях сжал Бет в объятиях.

— Ты потрясающе играешь!

— Ты тоже парень не промах. — Она очень надеялась, что голос не дрожал.

Он чуть отстранился и провел ладонями по ее плечам, потом вниз к локтям. Ладони были горячими.

— Но я был в более выигрышной позиции: мог все время на тебя смотреть.

Бет покраснела, вспомнив, какие позы приходилось принимать, чтобы дотянуться до мяча.

— Может, сыграем еще, но теперь уже я встану в выигрышную позицию? А то нечестно.

— И ты сможешь так жестоко со мной обойтись?

Он сказал это шутливым тоном, но в голосе слышалась какая-то глухая вибрация. Ее сердце забилось чаще, дыхание стало неровным, во рту пересохло. Она смотрела на него не в силах оторвать взгляд. Через минуту наваждение прошло, и Бет смогла улыбнуться.

— Нашим соперникам, кажется, хочется нас поздравить.

В его глазах промелькнуло разочарование. Он усмехнулся и отпустил ее руки.

— Наверное, нам надо с ними выпить.

Самое время спасаться бегством. Еще немного — и она действительно не устоит.

— Хорошая мысль, но я, к сожалению, не могу. Появились кое-какие идеи, и хотелось бы сделать наброски, пока я все не забыла.

— Опять хочешь удрать или просто работа прежде всего?

— Работа прежде всего. Бывают такие моменты, когда надо бросить все и делать дело. Я вообще всегда работаю по вдохновению. Не умею просто сидеть и придумывать, так у меня ничего не выходит.

Она сказала чистую правду. Самые удачные ее проекты всегда получались спонтанно. Поэтому, когда в голову приходили дельные мысли, Бет старалась не упустить момент.

— А мне все-таки кажется, что ты хочешь удрать.

Бет невольно поежилась от ощущения, что он пытается прочитать ее мысли. Действительно, пора сматываться.

— Хорошо, я зайду за тобой часов в восемь, — кивнул Нэш.

— Значит, до вечера.

Нэш поправил галстук и постучал в дверь номера. Он рассчитывал за эти дни узнать Бет получше, но она держалась достаточно отчужденно, и никак не получалось вызвать ее на откровенный разговор, кроме тех редких мгновений, когда он заставал ее врасплох. Хотя всю дорогу она не закрывала рта, так и не удалось узнать, где она родилась и выросла. Нэш очень надеялся, что ему удастся разговорить Бет за ужином. Честно говоря, он уже и сам не знал, зачем ему это надо — только ли для деловых целей или и для личных тоже. А то, что Бет интересует его как женщина, было уже очевидно.

Когда дверь распахнулась, он лишь смог выдохнуть:

— Вот это да!

Бет зарделась и принялась теребить нитку жемчуга. В ушах были сережки с жемчужинами, волосы убраны назад и заколоты гребнями — тоже с жемчугом. Она оглядела Нэша пристальным взглядом, и он почувствовал жгучее возбуждение. На мгновение взгляды встретились, и между ними будто проскочила искра. Потом Бет отступила в сторону, и контакт прервался. Напряжение разрядилось.

— Проходи. Я только возьму шаль. Я забыла, что здесь по ночам прохладно.

Она принялась болтать о всяких пустяках, не умолкая ни на мгновение. Нэш понял, что она тоже почувствовала это притяжение и теперь изо всех сил старается сделать вид, будто ничего не произошло. Запахнув шаль на груди, она решительно направилась к выходу.

Спустились в ресторан они в полном молчании. Их проводили к столику, и Нэш не успел даже поухаживать — Бет сама отодвинула стул и села.

Когда официант принял заказ и отошел, Нэш спросил, много ли Бет наработала. Ее глаза вспыхнули, точно алмазы на солнце.

— Я так увлеклась, что едва успела переодеться.

Подобная самоотдача привлекала, но в то же время немного смущала. Интересно, в любви она такая же страстная и неуемная? Стоп, сказал себе Нэш. Нечего предаваться пустым фантазиям.

— Ты правда работаешь исключительно под настроение?

Бет расправила на коленях салфетку.

— Правда. Как говорится, куй железо, пока горячо.

— Понятно. А что ты делаешь, когда работа не идет?

— Отвлекаюсь, даю отдых голове, бегаю. Пересматриваю альбомы по архитектуре. Фантазирую.

— Фантазируешь?

— Представляю, например, своего клиента, какие у него запросы и вкусы. Перебираю в уме стили, цветовую гамму и жду, пока не придет какая-нибудь дельная мысль.

Эта женщина восхищала. Умная, дерзкая и в то же время по-детски непосредственная.

— А у меня манера работы совсем другая. Я давно пришел к выводу, что, когда придерживаешься определенного распорядка, жизнь идет более гладко, размеренно.

Она покачала головой.

— Распорядок всегда подразумевает какие-то ограничения.

— Зато более продуктивен.

— Я и так провожу время достаточно продуктивно. Может, откроешь свой секрет? Как я понимаю, время работы для тебя священно?

— Во всяком случае, я стараюсь ни на что больше не отвлекаться. — Он пожал плечами. — Мне так удобнее — когда все расписано по часам и одно не мешает другому.

Бет была явно обескуражена.

— А воскресенья ты тоже планируешь?

Нэш почувствовал себя школьником младших классов, который явно плавает на устном экзамене.

— Обычно я провожу воскресенья с семьей Шэннон.

— И тебе никогда не бывает скучно?

— Никогда. — По минутам расписанная жизнь помогала избежать тоски и чувства одиночества.

— А как у тебя рождаются идеи?

— Сначала делаю предварительные заметки, изучаю спецификацию, анализирую, потом приступаю к эскизам.

— А если что-то не получается?

— У меня такого не бывает. Если образуется творческий вакуум, возвращаюсь к своим заметкам и прорабатываю их снова. Если эскиз не нравится, берусь за другой.

Бет нахмурилась.

— Для меня это напрасная трата времени.

— Не согласен. Идеи, которые не будут использованы в одной работе, могут пригодиться в другой.

— Какой ты организованный! — сказала она таким тоном, будто данное качество отнюдь не красило человека.

— Это что, преступление?

— Конечно нет. — Бет опустила глаза. — Просто мама всю жизнь пыталась добиться, чтобы я стала такой, как ты. Но я живу по-другому. Мама не понимает, что я тоже по-своему организованна. Папа же — совсем другое дело.

Ну вот наконец-то она сама заговорила о своей семье.

— А кто у тебя папа?.. Чем он занимается?

Бет покосилась на Нэша, как бы пытаясь решить, зачем он расспрашивает ее — для поддержания разговора или с каким-то скрытым умыслом.

— Держит закусочную с пивным баром. — И вздернула подбородок, словно опасаясь каких-либо снисходительных замечаний.

— Он просто владелец или за стойкой работает тоже?

— Иногда и за стойкой, — настороженно проговорила Бет. — По вечерам. Папа любит общаться с людьми.

Похоже, это больной вопрос.

— Бармены умеют слушать. И всегда могут дать дельный совет, потому что, как правило, разбираются в людях.

— Такое знание дела! Часто ходишь по барам?

— Раньше часто. Начал в двенадцать лет.

— Почему?

— Знакомился со всеми барменами в округе. На случай, если вдруг придется разыскивать отца.

Бет молчала, явно ожидая продолжения. А Нэш уже был не рад, что завел этот разговор. Он никогда никому не рассказывал о своих поисках пьяного родителя. Об этом знала только Шэннон.

— Отец любил пропадать с друзьями в каких-нибудь барах, — добавил он.

— Вам с сестрой было, наверное, тяжело.

— Нам-то ладно, вот маме… Но она держалась молодцом.

— А кто из вас старше, ты или Шэннон? — спросила Бет.

— Шэннон — на два года. Но разницу я никогда не чувствовал и не воспринимал ее как старшую. — Он помолчал. — Когда папа умер, она переживала больше.

— Сколько тебе было лет?

Приятно, что Бет его расспрашивает. Значит, ей интересно узнать про него побольше.

— Шестнадцать.

Он с благодарностью отметил, что в ее взгляде не было жалости — только сочувствие.

— А где сейчас твоя мама?

— Умерла. Через год после того, как я закончил университет.

— Прости, — смутилась Бет.

— Ничего. — Нэш подался вперед, опершись рукой о край стола. — Столько времени прошло. Врачи говорили, что у нее был удар, но мы с Шэн думаем, что она умерла от тоски.

— Да, ты знаешь, что это такое — терять. Тебе столько пришлось пережить плохого.

Когда погибла Кристи, Нэш думал, что он этого не перенесет. Но оказалось, что воспоминания о потерях не только приносят печаль, но и дают силы жить дальше.

— Но и много хорошего тоже. Я просто стараюсь не думать о грустном. — Ему хотелось быть честным с Бет. — Обычно я никому не рассказываю об этом.

Она коснулась его руки.

— Я рада, что ты поделился со мной. А то казалось, что тебя ничем не проймешь. Что ты настолько привык к успеху, что у тебя просто не может быть никаких трудностей и проблем, как у нас, простых смертных.

Нэш сжал ее пальцы.

— Думаю, у нас с тобой много общего.

— Папа всегда говорит, что люди вообще мало отличаются друг от друга.

— А где его бар?

— В Вирджинии, — быстро сказала Бет и, убрав руку, схватила стакан с водой, стараясь не встречаться взглядом с Нэшем. — Вот наконец и ужин, — кивнула она в сторону направлявшегося к ним официанта.

Нэш понял, что серьезные разговоры придется пока отложить. Но все-таки кое-чего он достиг. И понял, что Бет не просто нервничает. Она что-то скрывает. Но что?

Бет же не покидало странное чувство, что ее опутала невидимая сеть чувственности — сеть, из которой не вырвешься. Нэш излучал спокойную силу, которая возбуждала и притягивала. Вполне вероятно, что ей стоит с ним подружиться. Для начала.

К тому же он приятный и интересный собеседник. Нэш перестал задавать вопросы о семье, и Бет расслабилась. Говорили о музыке и об искусстве, о его последних проектах и о ее работах. Еда превзошла все ожидания, а приглушенный свет создавал таинственную романтическую атмосферу.

— Не хочешь потанцевать? — спросил Нэш.

В сознании Бет зазвучал слабый сигнал тревоги, но она проигнорировала его.

— С удовольствием.

Нэш провел ее к танцевальной площадке. Это было еще терпимо. Но от одной мысли, что он сейчас обнимет ее, стало нехорошо.

Его объятия были легки и непринужденны, но Бет напряглась. Да, быть «только друзьями» ей мало. Это очевидно. Старательно избегая смотреть ему в глаза, она уставилась в какую-то точку над его плечом. Было приятно, что он держит ее в объятиях, приятно ощущать жар его тела. Но все равно она не готова к каким-то серьезным отношениям и не хочет, чтобы личная жизнь помешала работе. Сейчас явно неподходящий момент для романтических приключений.

Но Нэш, похоже, придерживался иного мнения.

— Ты хорошо танцуешь, — шепнул он ей на ухо.

— Это ты хорошо ведешь. — Она заглянула ему в глаза и тут же пожалела.

— Бет?

Пытаясь взять себя в руки, подавить охватившее ее возбуждение, она, кажется, пропустила вопрос.

— Извини, я не расслышала?

Его улыбка отдалась в ее теле сладостной дрожью.

— Не жалеешь, что пришла?

— Не жалею, — выдохнула она и поняла, что он тоже услышал, как дрогнул ее голос.

Нэш провел рукой по ее шее, и у Бет потемнело в глазах. Потом ласково притянул ее голову себе на плечо и потерся подбородком о щеку. Она почувствовала, как колотится его сердце, как он напряжен.

Мелодия закончилась, но Бет не сразу поняла, что музыка больше не играет и что они оба стоят, замерев, посреди танцевальной площадки.

— Музыканты сейчас уйдут на перерыв, — сказал Нэш, когда Бет подняла голову. — Подождем и потанцуем еще или ты хочешь вернуться?

— Я, наверное, пойду к себе.

Когда они остановились у дверей ее номера, Нэш долго смотрел на нее, а потом сказал:

— Замечательный вечер. Мне было очень хорошо.

— Мне тоже.

Он подошел вплотную и осторожно приподнял ее подбородок. Бет задержала дыхание, уверенная, что сейчас последует поцелуй.

— Не хочешь пробежаться? — улыбнулся Нэш.

4

— Сейчас?

— Сейчас.

Не поцеловать ее стоило Нэшу немалого усилия. Опасаясь спугнуть Бет, он решил не форсировать события, но не смог просто сказать «доброй ночи» и уйти к себе. Ночная пробежка показалась подходящим решением: они смогут еще побыть вместе и к тому же снять сексуальное напряжение.

— Ммм, но мне надо переодеться.

Он опять улыбнулся: Бет так очаровательно краснеет.

— Понятно. Десяти минут хватит? Встречаемся внизу. Дорожка вокруг стоянки прекрасно освещена.

Нэш уже ждал ее. Подойдя, протянул руку и тронул жемчужный гребешок в волосах.

— Не потеряешь?

В голосе слышались чувственные нотки, и Бет едва сдержалась, чтобы не потереться головой о его ладонь.

— Ох, забыла! А теперь их некуда положить.

Озорные искорки вспыхнули у него в глазах, уголки губ слегка дрогнули, но Нэш все же сдержал улыбку. Быстро и деловито он вынул оба гребешка из ее волос.

— У меня есть карман.

Словно завороженная, Бет смотрела, как он расстегнул пуговичку на кармане шорт и убрал гребешки туда. Господи, что с ней происходит! Стоит взглянуть на этого человека — и в голову лезут всякие крамольные мысли. Раньше Бет никогда не замечала за собой ничего подобного. Да, пожалуй, пробежка сейчас — самое подходящее занятие. Иначе не заснуть…

— Я не быстро бегу? — спросил он чуть спустя.

— Нет, хорошо. А ты часто бегаешь?

— Три-четыре раза в неделю. А ты?

— Тоже. А где?

— На университетском стадионе.

Конечно, он должен был предпочесть что-то традиционное. Сама же Бет бегала по парку, а то и просто по улицам.

Нэш будто прочел ее мысли.

— Ты, наверное, выбираешь более живописные места?

Бет рассмеялась.

— Угадал.

Они пробежали уже полмили, как вдруг на повороте Нэш споткнулся и упал. Бет не сразу сообразила, что произошло. Показалось, что он просто поскользнулся, но Нэш лежал, как-то неестественно вытянув левую ногу и скривившись от боли. Она опустилась перед ним на колени.

— Что случилось?

Он чертыхнулся.

— Просто я дурак! Надо было сообразить, что после тенниса обязательно возникнут проблемы. — Он поморщился и закрыл глаза. — Сейчас пройдет.

— Это не в первый раз?

Нэш открыл глаза и кивнул.

— У тебя постоянный вывих?

Он опять кивнул.

Бет просунула руку под его колено и надавила на сустав большим и указательным пальцами. Нэш резко дернул ногой: в колене что-то хрустнуло и сустав встал на место.

— Уф, — с облегчением выдохнул он.

— И часто такое бывает? — поинтересовалась Бет.

— Слава Богу, нет. Обычно я чувствую, когда это может произойти, и стараюсь подстраховаться. Но сегодня решил погеройствовать.

— Зачем же?

Он ответил не сразу.

— Пригласить тебя пробежаться мне показалось более приличным, чем лезть с поцелуями.

Бет пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы унять вдруг бешено заколотившееся сердце.

— Сможешь встать? Надо подвигаться, чтобы мышцы не затекли.

— Ты разбираешься в травмах?

— Моя мама — медсестра.

Нэш осторожно согнул ногу и сел.

— Пару часов отлежаться с ледяным компрессом — и будет как новенькая.

Бед поднялась.

— Думаю, еще предстоит помучиться. Завтра, во всяком случае, будет болеть. Так что крепись.

— Я, конечно, выдержу, но ведь ты не бросишь меня страдать в одиночестве?

Он осторожно поднялся, стараясь не опираться на больную ногу. Неожиданно для себя Бет схватила его руку и повернула ладонью кверху.

— Надо чем-нибудь смазать. — Она осторожно коснулась кровоточащей ссадины. — У тебя есть перекись или йод?

Он как-то странно посмотрел на нее.

— Надо поискать…

Бет вдруг поняла, что не хочет отпускать его руку. Чтобы как-то продлить эти мгновения, в задумчивости провела пальцем по линии жизни. И ее словно накрыло горячей волной. Никогда раньше она не испытывала такого жгучего желания. Его взгляд обволакивал и притягивал, излучая такую всесокрушающую силу чувственности, против которой невозможно было устоять.

Нэш обнял ее, и все на свете перестало существовать. Губы словно опалило огнем.

Хотелось лишь одного: отдаться ему целиком, без остатка. Этот восхитительный поцелуй воплотил в себе все, что есть прекрасного в мире: восход солнца в туманной дымке, детский смех, огни на рождественской елке… Он возбуждал, как вспышка молнии, и пугал, как громовой раскат. Он совместил такие противоречивые чувства, как желание распаленной плоти и почти детское любопытство, стремление испытать что-то новое, доселе неизведанное.

Бет погладила его по лицу. Нэш тихонько застонал, провел ладонями по ее спине. Потом еще и еще… С каждым разом ласка становилась все требовательней, все настойчивей. Она прильнула к нему, догадавшись о его желании. Руки скользнули под футболку. Уже не владея собой, она прижалась к нему еще теснее.

Оторвавшись от ее губ, Нэш хрипло прошептал:

— О Боже, Бет! Какая ты ласковая и податливая. Ты отдаешь мне всю себя.

Слова ворвались в затуманенное сознание подобно лучу прожектора. Ты отдаешь всю себя! Да, конечно, если уж отдаваться, то целиком. Неожиданно ее охватил страх. Что она делает?! Один раз она уже пошла на поводу у своих эмоций. И что из этого вышло? Страсть — это намного опаснее и сложнее, чем простое человеческое сочувствие. Она напряглась и замерла, как будто ее парализовало. Где-то вдалеке раздался долгий свисток проходившего поезда. Бет поежилась — почему-то стало холодно.

Нэш слегка отстранился. Глаза сделались непроницаемыми.

— Мне показалось… но я, наверное, ошибся, — процедил он сквозь зубы.

Нет, это нечестно — перекладывать на него всю ответственность.

— Ты не ошибся, — прошептал она. — Но…

— Ты передумала?

Возникло ощущение, что она его очень обидела. Неужели тем, что не ответила на его порыв? Однако надо отдать должное его выдержке, не всякий мужчина способен в такую минуту остановиться.

— Спасибо, — выдавила она и, заметив озадаченный взгляд, добавила: — Что не настаиваешь.

— Если женщина говорит «нет», значит, она не хочет.

Бет испытующе заглянула в глаза, пытаясь догадаться о его чувствах.

— Но я не сказала «нет».

— Вслух не сказала, но это и так понятно. Хотелось бы только узнать почему?

Что же делать? Не могла же она назвать истинную причину!

— Ведь мы с тобой конкуренты! И ты думал, будто я стремлюсь… повлиять на Осгуда. К тому же я вообще не хочу никаких отношений.

— Это не объяснение.

Под пристальным взглядом у Бет сбилось дыхание.

— Разве я обязательно должна объяснять?

Он весь напрягся, взгляд стал суровым и чуть отстраненным.

— Конечно нет. Ты ничего не должна. — Нэш отвернулся. — Пойдем потихоньку. Бежать я сейчас не могу.

Всю обратную дорогу Нэш старался не встречаться взглядом с Бет. Молчали, и это тяготило обоих. В конце концов он все-таки не удержался и посмотрел на свою спутницу. Какая красивая женщина! Худенькая и изящная, она излучала мягкую женственность. Такую женщину хочется целовать и сжимать в объятиях.

Нэш неплохо разбирался в людях. Он понял, что Бет оттолкнула его не из ложной скромности и не из кокетства. И отказ заставил Нэша задуматься о том, чего же он на самом деле хочет. По-видимому, самое лучшее в сложившейся ситуации — держаться от нее подальше или вообще забыть о ее существовании. Мысль мудрая, но хотелось как раз противоположного.

В понедельник днем Бет отправилась на деловой обед. Она любила такие вылазки. Ей нравилось общаться с людьми, особенно с представителями творческих профессий. Но в тот день она была слишком рассеянна и погружена в себя.

После того вечера Нэш прекратил всякие попытки к сближению, и только-только установившиеся между ними дружеские отношения как-то сами собой сошли на нет. Сегодня Бет особенно остро ощутила, как ей его не хватает.

Кто-то легонько коснулся ее плеча. Обернувшись, она увидела Тома Розенталя, который усаживался на соседний стул.

— Рад вас видеть.

— Я тоже, — вежливо отозвалась Бет. Раньше Розенталь ее просто не замечал. Интересно, что случилось?

Он внимательно рассматривал ее и, казалось, взвешивал слова, прежде чем их произнести.

— Я часто вижу вас на подобных мероприятиях. Увы, такова наша доля — отлавливать перспективных клиентов. А вот Уинчестер не утруждает себя погоней за заказчиками. Его сегодня опять нет.

— Может быть, у него и так хватает работы.

— Это точно. И проекты он делает только грандиозные. Не думаю, правда, что он заполучает их одним только тяжелым и напряженным трудом. — В голосе Розенталя явственно сквозила горечь.

— Что-то я вас не понимаю.

Розенталь потер ладонями колени.

— Вы здесь человек новый, а я живу в этом городе уже несколько лет и столько же состою в архитектурном клубе. Ведь вам еще не приходилось конкурировать с Уинчестером?

— Нет. — Бет в основном занималась проектированием загородных домов для частных лиц.

— Так я и думал. Вы просто не знаете, какой он пронырливый и коварный.

Понятия «пронырливый и коварный» никак не ассоциировались с Нэшем Уинчестером.

— Объясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.

Розенталь заерзал на стуле.

— Когда Уинчестер переехал сюда, он пригласил меня на обед. Не только меня, всех здешних архитекторов.

— И что же в этом плохого? Наверное, хотел поближе узнать коллег.

Розенталь фыркнул.

— Вот именно! Он собирает сведения о коллегах. Пытается разузнать как можно больше, чтобы потом использовать информацию против конкурента.

— Хотите сказать, Уинчестер занимается шантажом? — Голос у Бет чуть заметно дрогнул.

— Не то чтобы шантажом… Но если узнает какую-либо пикантную подробность из личной жизни, не приминет поставить в известность клиента. Может статься, именно так он и перехватил у меня несколько крупных проектов. В прошлом у меня были проблемы: я любил выпить. Думаю, Уинчестер оповестил заказчиков о моей слабости, и я остался ни с чем.

Бет не могла, не хотела в это верить.

— Вряд ли он узнал о вашей слабости за тем обедом. Если только вы сами не разоткровенничались.

— Конечно нет. Но я слышал, что он пользуется услугами частного детектива.

У Бет давно сложилось предубеждение против частных детективов. Того типа, которого наняла бывшая жена Джона Уинстона, интересовало одно: как получить деньги за добытые фотографии. Истина ему была не нужна.

— И кто же вам это сказал?

Розенталь нетерпеливо махнул рукой.

— Вы не верите слухам. Это хорошо. Но дыма без огня не бывает. Я слышал, например, что когда Уинчестер добивался заказа на тот знаменитый парк аттракционов, он разузнал все о своих конкурентах.

— Но это вовсе не значит, что он использовал полученные сведения против кого-то.

— Не будьте наивной, мисс Террелл. Он стал таким знаменитым отнюдь не случайно.

Глаза Розенталя сверкнули злобой, и Бет насторожилась.

— Он талантливый архитектор.

— Да. Но не он один.

— Зачем вы все это мне говорите?

— Просто хочу вас предостеречь. Вы с Уинчестером, похоже, приятельствуете. Во всяком случае, я заметил, что он проявляет к вам интерес. И хотя вы действительно привлекательная женщина, его внимание к вам может быть вызвано совсем другими причинами.

— Все же не понимаю, зачем вы все это рассказываете?

— Скажем так: если заказ Осгуда не достанется мне, тогда пусть он не достанется и Уинчестеру.

Розенталь поднялся и, помахав Бет рукой, направился к группе мужчин, которые оживленно что-то обсуждали.

Бет задумалась, глядя в свой бокал. «Не будьте наивной, мисс Террелл», — сказал Розенталь. Неужели она снова попалась? Неужели Нэш не такой, каким кажется? Не была ли его откровенность просто уловкой, чтобы побольше узнать? Вдруг отыщется нечто такое, что можно использовать против нее? И самый важный вопрос: тот поцелуй — настоящий или нет?

Промучившись неделю, Бет решила, что Нэш Уинчестер — герой не ее романа. А раз так, то нечего и переживать по поводу его методов. Во всяком случае, до тех пор пока он не раскопает тот скандал с Джоном и не попробует его использовать, чтобы дискредитировать Бет в глазах Осгуда. Может быть, стоит самой все рассказать Осгуду?

Чтобы как-то отвлечься от навязчивых мыслей, Бет решила перекрасить гостиную. Ее давно раздражал цвет стен, и она решила сделать их светло-желтыми, а потолок голубым, как небо, и с белыми облаками. Тогда в холодную погоду здесь будет гораздо уютнее.

Сдвинув мебель в центр комнаты и накрыв ее, она взялась сначала за потолок, потом перешла к стенам. Часа через три у нее страшно разболелась голова. Бет, однако, мужественно терпела, решив довести дело до конца. День уже близился к вечеру, и карабкаться вверх-вниз по стремянке становилось все труднее. Ее уже буквально тошнило от головной боли.

Неожиданно раздался звонок. Кое-как добравшись до двери, Бет распахнула ее. На пороге стоял Нэш. В черной рубашке и джинсовых шортах.

— Можно?

При одном взгляде на него она вспомнила жаркие губы и крепкие объятия. Сердце у Бет забилось, голова закружилась. С трудом взяв себя в руки, она вспомнила про свой наряд: линялую красную майку и заляпанные краской оранжевые шорты — и сдернула с головы косынку.

— Ко мне войти страшно. У меня там такое…

— Ты забыла свои заколки. — Он протянул руку и раскрыл ладонь.

Забирая гребешки, Бет коснулась его руки, и ее словно ударило током. Она вспомнила, как водила пальцем по его ладони, как гладила его по лицу.

— Бет, что с тобой? Такая жарища, а у тебя руки, как ледышки!

Она потерла лоб.

— Голова болит и немножко кружится. Может, начинается грипп.

Нэш принюхался, сморщив нос.

— А что ты делаешь?

Бет кинула взгляд на свой измазанный краской наряд.

— А ты как думаешь?

Он взял ее за руку и вытащил на крыльцо.

— Сядь на ступеньку и глубоко дыши. Какая у тебя краска?

Она осторожно подняла голову.

— Не знаю. Купила на распродаже. А что?

— Скорее всего, ты отравилась. Или у тебя аллергия на эту краску.

— У меня все окна открыты.

— Тебе больше нельзя туда заходить.

Его взгляд буквально пригвоздил Бет к месту, но дух противоречия был сильнее, и она с трудом, но поднялась на ноги.

— Я сама решу.

— Бет, послушайся разумного совета. Или ты хочешь, чтобы тебе стало совсем плохо?

— Естественно, не хочу. Но мне надо закончить стену.

— Если я ее докрашу, ты согласишься посидеть здесь и подышать воздухом?

— Но ты же весь измажешься!

— А если я не такой неряха, как ты? — Заметив яростный взгляд, Нэш поспешно добавил: — Я пошутил. Вот видишь, ты надышалась парами так, что потеряла чувство юмора. Это уже серьезно.

Сейчас он выглядел таким самоуверенным и, надо признать, неотразимым.

— С чего это вдруг ты будешь красить мою стену?

— Потому что тебе нужна помощь. И если я не докрашу твою последнюю стену, ты будешь доделывать ее сама.

— Но у тебя, наверное, есть и другие дела.

— Конечно, но это не займет много времени.

— Я заплачу.

— О Господи, Бет!

— Называй цену, иначе я не согласна.

В его глазах вспыхнули веселые огоньки.

— Ну хорошо. Когда закончу, скажу, сколько стоит мой труд. Договорились?

У Бет так болела голова, что она ничего уже не соображала.

— Договорились.

Нэш взглянул под накинутые на мебель покрывала. Интересно, что стоит в комнате с желтыми стенами и голубым потолком, расписанным белыми облачками. Синее кресло. Диван с обивкой «под радугу», когда один цвет плавно переходит в другой. Внимание привлек предмет непонятной формы. Сняв ткань, он рассмеялся. Кресло-качалка! Все-таки что-то есть в Бет от ребенка. В этом они похожи.

Несмотря на свое решение выбросить Бет из головы и держаться подальше, Нэш постоянно думал о ней. И не просто думал. Его самого озадачивало то восторженное возбуждение, которое охватывало всякий раз, когда он ее вспоминал. Когда он нашел у себя в кармане гребешки с жемчугом, появился повод увидеться с ней еще раз. Просто зайти на минутку. Убедить себя в том, что вовсе не обязательно видеть ее и быть с ней рядом.

Через час Нэш отложил валик и вытер пот. Он закончил. У хозяйки не должно быть претензий. Теперь самое время поискать в холодильнике что-нибудь жидкое и холодное.

Войдя в кухню, Нэш невольно улыбнулся. Уникальное сочетание цветов: бледно-фиолетовые стены и серая мебель. Поначалу даже показалось, что белые бытовые электроприборы немного не к месту. Но потом он увидел на стене белые с серым керамические тарелки и понял, что у Бет безупречный, тонкий вкус.

Наполнив два стакана яблочным соком, Нэш вынес их на крыльцо. Бет сидела на ступеньках, поджав под себя ноги. В облегающих шортиках и короткой майке она казалась совсем юной. Невинной и уязвимой. Глаза у нее были закрыты.

— Не спишь? — спросил Нэш тихонько.

Она медленно подняла веки.

— Засыпаю.

Этот сонный голос сразу вызвал в воображении Нэша картину мерцающих свечей и долгое, медленное объятие. Взгляд карих глаз проникал ему в самую душу.

— Как ты себя чувствуешь?

Она промолчала, но взгляд ожег его огнем. Тело уже напряглось, заявляя о своем желании. Странное ощущение, от которого перехватывало дыхание, как будто он стоит перед ней обнаженный. Больше всего на свете хотелось сейчас поцеловать ее крепко-крепко, а потом слиться с нею, пока их тела не взорвутся вихрем наслаждения.

Взгляды их встретились, и время остановилось. Оба застыли, ошеломленные непонятной силой, которая связала их вибрирующей нитью. Нэш шагнул к ней, но движение разрушило чары. Бет первая отвела взгляд, опустила ноги и распрямила плечи.

Нэш почему-то смутился, что он без рубашки, и захотел объясниться.

— Было так жарко, и я подумал, что краску легче смыть с кожи, чем отодрать от рубашки.

Бет машинально посмотрел на мускулистую грудь, заляпанную желтой краской. А когда она нервно облизнула губы, Нэш едва сдержал стон.

Она подалась вперед, соскользнув на самый краешек ступеньки.

— Это ты мне сок принес?

— Кому же еще?

Она взяла протянутый стакан и с жадностью сделала несколько глотков.

— Мне уже лучше. Голова совсем не болит. Наверное, я действительно надышалась парами.

— Знаешь что, я как раз собирался к Шэннон. Поехали вместе.

Бет посмотрела на него так, будто пыталась понять, что скрывается за его предложением.

— Не хочу мешать семейному обеду.

— Никому ты не помешаешь. Шэннон будет очень рада с тобой познакомиться.

— Почему?

— Я рассказал о тебе, и ей любопытно.

— После того, что случилось в прошлую субботу, я думала, ты все понял.

— Я понял, что ты не хочешь завязывать никаких отношений. Но сейчас тебе нужно где-то провести два-три часа, пока не проветрится комната. Мы с тобой и секунды не будем наедине. У Шэннон трое мальчишек-разбойников. Ты в полной безопасности.

Бет провела пальцем по запотевшему стакану.

— Ты уверен, что это удобно?

— Абсолютно. — И вдруг что-то заставило его спросить: — Ты любишь детей?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я мало общалась с ними. В семье была единственным ребенком. Большинство моих друзей занимались карьерой и только теперь начинают подумывать о семье.

Честный ответ. Впрочем, этого и следовало ожидать. Хотя Нэш привык к другому. Женщины, желая ему угодить, всегда уверяли, что обожают детей.

— Когда познакомишься с моими сорванцами, узнаешь, как дети сводят взрослых с ума. — Нэш поставил пустой стакан на верхнюю ступеньку крыльца. — Я съезжу домой, приму душ и вернусь за тобой через полчаса. — Он указал головой в направлении гостиной. — Только не заходи в дом надолго, жди меня на улице.

Бет кивнула. Без единого возражения.

5

Нэш привел Бет на задний двор кирпичного особнячка. Дэйв, младший сын Шэннон, выбежал им навстречу, бросился к дяде и крепко обнял его за ноги. У Нэша защемило сердце. Как же он любит этого малыша! Будут ли у него когда-нибудь дети — свои дети, которых он мог бы любить не меньше?

— Мама сказала, что ты приедешь к нам с какой-то тетей. Как ее звать? — полюбопытствовал мальчик с непосредственностью четырехлетнего ребенка.

— Спроси у нее сам.

Дэйв вдруг застеснялся, отпустил дядины ноги, сунул в рот палец и потупился.

Бет присела на корточки.

— Меня зовут Бет. Мы с твоим дядей друзья.

Малыш вынул изо рта палец и внимательно оглядел гостью с головы до ног. Потом, должно быть решив, что она — хорошая, вызывающая доверие тетя, спросил:

— А вы с дядей Нэшем играете в камушки? Я со своими друзьями играю.

— Еще ни разу не пробовали, — улыбнулась Бет, покосившись на Нэша.

— А что же вы тогда делаете?

— Мы вместе бегаем, — ответил Нэш, пытаясь сохранить серьезность.

Дэйв взглянул на дядю, всем своим видом давая понять, что вместе бегать — это совсем не то.

— Ты ее научишь?

— Обязательно, — заверил Нэш.

— Мы можем прямо сейчас это сделать. Пойду позову Роджера. — И малыш побежал в дом.

Бет поднялась и откинула волосы со лба.

— А ты здорово общаешься с детьми.

— У меня большой опыт. Пойдем.

Легонько обняв Бет за плечи, он повел ее к двери. Жест был таким естественным, как будто он делал это уже тысячу раз.

— От мальчишек потом не отделаешься. Поэтому, прежде чем эти разбойники тебя умыкнут, я познакомлю тебя с Шэннон и Вейном. В доме есть кондиционер, так что мы обедаем внутри.

Нэш был благодарен сестре, которая встретила гостью радушно и не задавала лишних вопросов. Внимательно наблюдая за женщинами, он понял, что они друг другу понравились. Для него это почему-то было важно.

Как непросто сидеть рядом с Бет за столом и ни разу к ней не прикоснуться! Но когда он тайком помог Джейсону переложить цветную капусту в свою тарелку, Бет толкнула его локтем.

— Ты зачем потакаешь ребенку?

Нэш не смутился.

— Маленьким надо помогать. Много ты знаешь взрослых, которые с удовольствием едят цветную капусту?

— Ну хотя бы мы четверо.

— Нет-нет, если у них есть выбор? Шэн сама ее ненавидит. Но все равно готовит, уверенная, что это полезно.

Бет улыбнулась, и Нэшу ужасно захотелось ее поцеловать. Но Роджер вовремя отвлек его от неуместных мыслей.

— А что у нас на десерт? — спросил он, отправляя в рот последнюю ложку картофельного пюре. — Мама сказала, что ты привез что-то вкусненькое.

Нэш подмигнул и причмокнул.

— Торт «Черный лес». — Мальчики озадаченно переглянулись, и он пояснил: — Шоколадный торт с вишнями и взбитыми сливками.

— Нэш часто у нас бывает, — обратился Вейн к Бет, — и считает, что должен участвовать в расходах на питание. Но никак не поймет, как помогает, сидя с мальчишками и давая нам возможность побыть одним. Это мы должны кормить его ежедневно десять лет подряд.

Бет внимательно посмотрела на Нэша.

— Ты сидишь с малышами?

В голосе было что-то такое, что он сразу понял: ей это нравится.

— Но они уже давно не малыши. И просто приезжают ко мне в гости. Им тоже нравится менять обстановку.

— А у нас выходной, и дома спокойно и тихо, — добавила Шэннон.

— Однако ты ужасно скучаешь и ждешь не дождешься, когда твои сорванцы вернутся домой, — добавил ее муж.

После обеда Нэш и Вейн затеяли с мальчиками возню. Начали с того, что мерялись силой, а закончили вольной борьбой и «массовым щекотанием». Наконец Шэннон прервала веселье:

— Хватит, пора спать.

Ребята дружно взвыли, выражая протест, а Дэйв внес предложение:

— Пусть дядя Нэш нас уложит. — Он повернулся к Бет. — Он такие истории нам рассказывает. Замечательные! Мне очень нравится та, про пришельцев.

У Бет глаза поползли на лоб.

— Я бы тоже хотела послушать.

Нэш строго взглянул на племянников.

— Женщинам к нам нельзя. У нас, у мужчин, свои тайны.

— Все нормально! — воскликнул Роджер к несказанному изумлению Нэша. — Ей можно доверять.

Шэннон улыбнулась.

— Вот и прекрасно, а мы пока все уберем и сварим кофе.

Пропустив мальчиков вперед, Бет остановила Нэша в коридоре.

— Может быть, я буду тебя смущать и лучше посижу в гостиной?

Да, она будет его смущать. Но в другом смысле. От одного ее прикосновения у Нэша вскипала кровь — даже если она просто по-дружески брала его за руку.

— Нет, нет, пойдем. Когда я начну рассказывать, то забуду обо всем. Эти истории захватывают меня не меньше, чем мальчишек. — Он оглядел ее желтую вязаную кофту и коротенькую юбку-брюки. — Хотя должен признаться: чем ближе ты ко мне, тем больше смущаешь.

— Нэш!.. — недовольно воскликнула Бет.

Она стояла совсем близко. Только протяни руку. Искушение было таким сильным, что он подался вперед и чмокнул ее в кончик носа. И во взгляде прочел, что несмотря на возмущение, она хотела большего. Что же мешает ей отдаться своим желаниям?

— Мы ждем! — крикнул Роджер из детской.

Нэш открыл дверь. Слева стояла кроватка Дэйва, справа — двухэтажная кровать, где спали старшие. Нэш присел в ногах у малыша.

— Так вы правда хотите еще раз послушать историю про музыкальный лазер?

— Да! — завопили ребята хором.

Бет слушала как завороженная. Нэш оказался мастерским рассказчиком. Человек, который умеет придумывать такие замечательные истории, просто не может делать то, о чем говорил Розенталь. Уинчестер — талантливый архитектор и хороший человек, который любит свою сестру и ее детей. Это было очевидно.

Нэш остановил машину у дома Бет.

— Мы засиделись. Я и не заметила, как пролетело время. Уже почти полночь.

Она глядела на его профиль. Высокие скулы, решительный рот. Интересно, он поцелует ее прямо в машине или все-таки подождет до двери?

Нэш отстегнул ремень безопасности и потянулся.

— Пойдем посмотрим, как там обстановка — выветрилась ли краска?

Они медленно пошли к дому, будто им не хотелось, чтобы вечер кончался. Отпирая дверь, Бет чувствовала на себе испытующий взгляд. Что делать? Просто сказать: «Я хочу, чтобы ты меня поцеловал?» Нет, нет. Не торопи события. Подожди, посмотри, что будет.

В темноте Нэш налетел на торшер. Бет зажгла свет, прошла в гостиную и сняла покрывало с дивана. Запах краски был уже не таким сильным, но все равно ощутимым. Бет запуталась, и Нэш подошел, чтобы помочь. Они молча сложили покрывало, не сводя глаз друг с друга. Потом Бет освободила кресло, а Нэш — кресло-качалку.

— У тебя в спальне есть кондиционер? — спросил он.

— Нет. Это старый дом с толстыми стенами. Здесь кондиционер не нужен.

— Я не про жару. В какой комнате ты спишь?

— Первая дверь налево.

Нэш не стал дожидаться вопроса, и Бет в ужасе закусила губу, пытаясь взглянуть на свою спальню глазами постороннего человека. Комната в розово-белых тонах. Конечно, не для маленькой девочки, но и на спальню деловой женщины походит мало. В течение дня приходилось быть взрослой, серьезной и стильной. А по ночам хотелось окунуться в приятную атмосферу «с рюшечками и финтифлюшками» — с коллекцией фарфоровых кукол на белом, покрытом эмалью сундучке и кружевными веерами с белыми и розовыми шелковыми цветами, развешанными на стенах.

Нэш вернулся в гостиную с непроницаемым лицом.

— Ты не можешь там спать. Сегодня — точно.

— Почему?

— Там запах не меньше, чем здесь.

— Все равно уже лучше.

— Вспомни, как у тебя болела голова. Утром будет еще хуже. В доме влажно, а влажность задерживает пары.

— Черт возьми! — Бет на секунду задумалась. — Час ночи. Поздно кому-нибудь звонить и проситься переночевать. Придется поставить палатку на заднем дворе.

— Можно поехать ко мне. У меня две лишние спальни.

Он, наверное, шутит!

— Я не могу.

Взгляд мглисто-зеленых глаз был тверд.

— Почему?

Бет вдруг запаниковала, не в силах придумать ни одной вразумительной причины. Наконец пролепетала:

— Потому что мы едва знакомы и совсем друг друга не знаем.

— Лично я знаю все, что нужно. Во всяком случае, уверен, что ты ничего не стащишь и не сбежишь под покровом темноты.

Глаза улыбались, и сердце Бет опасно забилось. Провести ночь под одной крышей. Сумасшедшая мысль!

— Но почему ты меня приглашаешь?

Он тряхнул головой, всем своим видом давая понять, что ответ очевиден.

— Тебе нельзя сегодня оставаться в доме. Спать одной на заднем дворе опасно, а ехать в гостиницу — напрасная трата денег.

— Это все? Никаких скрытых мотивов? — спросила Бет, надеясь, что скрытых мотивов и вправду нет. И очень надеясь, что они все же есть. Она пыталась заглушить в себе тайное желание, о котором могла потом пожалеть.

— Давай начистоту, Бет. Ты боишься, что я попробую затащить тебя в постель? — Он произнес это сердито, словно недоверие очень его обидело.

— Не боюсь, так как знаю, что ты не станешь этого делать.

— Но может быть, ты боишься не меня, а себя? — Нэш прочел ее мысли. — Это не тот вопрос, от которого зависит жизнь. У меня в спальнях есть двери. На дверях есть замки. И они запираются изнутри.

Он прав. Нечего делать из мухи слона. Ей искренне предложили помощь, зачем же отказываться?

Бет улыбнулась.

— Ну ладно. Надувного матраса все равно нет, да и спать в чистой постели лучше, чем в спальном мешке, поэтому я, пожалуй, воспользуюсь твоим предложением. Но с одним условием: утром я приготовлю завтрак.

— Опять торгуешься! Когда человек проявляет участие, вовсе не обязательно его чем-то вознаграждать.

Если бы так! Скандал с Джоном научил Бет быть осторожной. И особенно с теми людьми, которые проявляют участие.

— Папа говорит, что долги — это ямы с зыбучим песком. В них легко увязнуть.

— Твой папа не записывает свои изречения? Их у него, должно быть, больше, чем у Франклина.

— Нет, не записывает. Но у меня в дневнике их полно. Может, потому я их и помню.

Нэш поднялся и подошел к ней вплотную.

— Очень хотелось бы почитать.

Он говорил вполне серьезно. Неужели действительно хочет узнать о ней все. Бет вдруг стало страшно. Станет ли он относится к ней по-прежнему, если докопается до истории с Джоном? Умеет ли он безраздельно доверять людям, которые ему небезразличны? Но больше всего пугало то, что она хотела быть ему небезразличной.

— Дневник женщины — вещь еще более сокровенная, чем содержимое ее бельевого шкафа, — попыталась она отшутиться.

Но Нэш остался серьезным.

— Я хочу узнать о тебе побольше, Бет. Мне все про тебя интересно.

Сам Нэш уже рассказал о многом. Почти обо всем, кроме своего неудачного брака. Лишь упомянул о том, что развелся, но ни разу не сказал почему. Бет же не поведала о себе практически ничего.

— Но у меня самая что ни есть заурядная жизнь. Даже скучно рассказывать.

— Позволь мне самому судить…

Бет почувствовала, как между ними возникло знакомое напряжение, и поспешила сменить тему. Взглянув на часы, произнесла оживленным тоном:

— Если мы хотим выспаться, надо ехать. Я быстро соберу сумку.

Он поморщился, явно разочарованный. Впрочем, голос остался ровным.

— Не спеши. Ведь завтра не надо вскакивать с утра пораньше.

Бет ушла в спальню, а Нэш вздохнул. Почему она так упорно молчит о себе? В голову лезли самые бредовые мысли. Скорее всего в прошлом — неудачный роман, и с тех пор она не доверяет мужчинам. Просто не нужно расспрашивать, следует выждать и сделать все, чтобы с ним она чувствовала себя в безопасности.

Каким образом эта женщина заняла столь важное место в его жизни? Он и не заметил, как это произошло. Войдя в ее спальню, он сразу понял, что это комната настоящей женщины. В такой спальне у любого мужчины закружится голова. Черт возьми, он хочет Бет Террелл. И он получит ее. Может быть, не сегодня. Но скоро.

С тревогой Нэш ввел Бет в свой дом. Она оглядела гостинную.

— Мне здесь нравится! Такие приятные, теплые цвета.

Гостиная была выдержана в бирюзовых и персиковых тонах. Мебель с дубовой отделкой. Плетеный ковер. Плетеная корзина с рогозом и пшеничными колосьями. Одну стену занимала стереоаппаратура, на которой были расставлены индейская керамика и статуэтки.

Нэш прислонился к стене.

— Я почти все время провожу в этой комнате. Мне хотелось чего-то легкого, простого.

Бет понимающе кивнула.

— Тут действительно очень уютно. Хорошо и для отдыха и для работы.

— Когда надо работать, я иду вниз.

— В кабинет?

— Я бы сказал в офис. Вот почему перед домом такая большая стоянка.

— А я думала, у тебя офис в каком-нибудь современном комплексе из стекла и черного камня, — удивилась Бет.

— Не угадала. Здесь обстановка более располагающая. Не хочешь чего-нибудь съесть или выпить?

— Нет, спасибо.

Он подхватил ее сумку.

— Тогда пойдем выбирать тебе спальню.

В первой стояли две узкие кровати. Полосатые стены — чередование красного, белого и голубого — создавали приятную веселую атмосферу.

Бет с интересом оглядела комнату, задержав взгляд на коллекции детских машинок.

— Мальчишек трое, а кровати только две.

— Есть еще раскладушка. Хочешь — можешь спать здесь, но мне кажется, вторая спальня тебе понравится больше.

Он провел ее в комнату, отделанную в зеленых и сливовых тонах.

— Здесь действительно чудесно. — Бет подошла к кровати и потрогала пестрое лоскутное покрывало ручной работы. — Какое красивое. Где ты его купил?

— Это мама сшила. У Шэннон тоже такое есть.

Он вспомнил, как мама по вечерам после работы склонялась над разноцветными лоскутками. Она занялась шитьем после смерти отца.

— Хотел постелить его у себя, но у меня слишком большая кровать. — Нэш положил сумку на зеленое велюровое кресло. — Здесь есть душ. Пользуйся и не волнуйся, у меня в спальне свой. — Заметив, что Бет нервничает, Нэш быстро шагнул к двери. — Располагайся. Я еще загляну, прежде чем лечь. Вдруг что-то потребуется.

Он поспешно вышел. Еще пару секунд, и он уже не сумел бы побороть искушение остаться.

Полчаса спустя Нэш тихонько постучал. Она открыла дверь, и у него перехватило дыхание. Ангел во плоти. И страшно соблазнительный. Волосы рассыпаны по плечам. Розовые щеки. Голубой шелковый пеньюар и такая же ночная рубашка. Пеньюар держится только на маленькой пуговичке. Одно движение… Нэш смутился.

— У тебя есть вешалки? — спросила Бет, а он смотрел, как бьется жилка у нее на шее. — В шкафу я не нашла.

— Вешалки? — тупо переспросил Нэш, не сразу сообразив, о чем речь. — Да, конечно. Сейчас найду.

Он проскользнул в спальню, легонько коснувшись ее плеча грудью, и увидел, как потемнели ее глаза. Остановившись у шкафа, он спиной чувствовал ее взгляд. Достав из нижнего ящика пару вешалок, Нэш положил их на столик и только потом обернулся. Она стояла у кровати, в глазах отражались страх и желание.

Его сердце забилось чаще.

— Я весь вечер думал только о том, как бы тебя поцеловать. Если я не поцелую…

— Поцелуй, — прошептала она.

Запустив пальцы в густые волосы, Нэш уткнулся носом в ее ключицу. Бет дрожала, а когда он провел губами за ухом, застонала и прошептала его имя.

— Что, моя хорошая?

Она с силой сжала его плечи и чуть отстранилась.

— Поцелуй меня.

Затем сама поднялась на цыпочки, подставляя рот, и провела языком по его нижней губе. Нэша бросило в жар, в голове помутилось. Он подхватил ее на руки и уложил на постель, опустившись сверху. Он целовал и целовал ее, и она отвечала ему с той же страстью. Но одних поцелуев было недостаточно им обоим. Нэш провел рукой от ее колена к бедру, пытаясь зубами расстегнуть пуговку на пеньюаре. Боже, как хотелось, чтобы она была с ним, только с ним. Хотелось любить ее, пока не разрушатся все барьеры и во взгляде не исчезнет страх. Он готов был прикончить мерзавца, который когда-то обидел ее. Не зная, какую она хранит тайну, Нэш чувствовал, что именно из-за нее Бет такая замкнутая и напряженная. Но сейчас все было по-другому. Сейчас он сжимал в объятиях настоящую Бет — страстную женщину, которая не боится раскрыться до самых глубин.

Нэш принялся ласкать ее грудь, она застонала и выгнулась, подавшись к нему всем телом. Руки скользили по его плечам, по телу, будто исследуя его, желая узнать как можно лучше. Ему уже было трудно сдерживаться.

— Бет, малышка. Ты правда этого хочешь? Так же сильно, как я?

6

Поцелуи Нэша жгли огнем. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Желание захватило и унесло как волна. Страстный шепот заворожил. Да, она очень этого хотела. Стоит только посмотреть на него, и он прочтет все в ее взгляде.

— Бет, скажи, что ты меня хочешь.

Она медленно подняла глаза. Его дыхание было сбивчивым и неровным. На лбу проступили бисеринки пота. Неожиданно Бет поняла, что происходит, и похолодела, замерев.

— Этого я и боялся.

Нэш приподнялся, отстранился и, перекатившись на спину, уставился в потолок.

Бет стало ужасно стыдно. Она выждала пару минут, чтобы не дрожал голос, и тихонько выдавила:

— Извини. Я не соображала, что делаю.

Он повернулся на бок и положил подбородок на руку.

— Мне показалось, что ты отдавала себе отчет.

— Да. — Чувство было такое, будто надо войти в клетку с тигром. Но Нэш заслуживал искренности. — Сначала, да. Но когда ты меня поцеловал, голова закружилась и все поплыло.

Он улыбнулся.

— Понимаю.

Бет одернула рубашку и, запахнув на груди пеньюар, застегнула пуговичку. При воспоминании, как Нэш расстегивал ее зубами, как его губы касались ее груди, сердце снова неистово забилось.

Нэш сел на постели, взял Бет за подбородок и легонько приподнял ее лицо.

— Я хочу заняться с тобой любовью.

Во рту у Бет пересохло.

— Знаю… — Голос ее сорвался.

— И ты тоже этого хочешь. Но чего-то боишься и не говоришь чего.

— Мне не ясно самой, хочу ли я, чтобы в моей жизни появился мужчина. Я еще к этому не готова.

Он убрал руку, выпуская ее подбородок.

— Тебя кто-то обидел?

Обидел? Обидели. Не только Джон, который эгоистично использовал их отношения в своих целях, но и все те люди, которые не поверили ей. А ведь многие из них считались ее друзьями.

Бет молча кивнула.

— Мне ты сможешь довериться.

Его взгляд буквально лучился нежностью.

— Я бы очень хотела. — Рискнуть довериться этому человеку? Так скоро? — Дай мне время, Нэш.

— Мы взрослые люди, Бет. И я не хочу играть ни в какие игры.

— А я не играю.

Просто нужно подождать. Быть может, призвать на помощь здравый смысл. Хотя ей очень хотелось любить его, и не только в постели. Хотелось обнимать, гладить по волосам, видеть обнаженным, чувствовать, как он овладевает ею — требовательный и сильный.

Он провел пальцем по ее уху, по шее, потом — вверх, к губам. Бет охватила сладостная дрожь.

— Я хочу тебя поцеловать. Просто поцеловать.

Он словно уверял, что не надо бояться. Что он не сделает ничего против ее воли.

— Я тоже хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Нэш склонился над ней, а она изо всех сил вцепилась ему в плечи. Как будто нужно было за что-то держаться, чтобы волна страсти, которая уже была готова снова нахлынуть, не унесла ее в открытое море. Он обнял ее и прижал к себе. Бет замерла в ожидании.

Он не стал целовать ее в губы сразу. Сначала чуть коснулся уголка рта, потом легонько провел языком по губам — будто по капельке смаковал восхитительный напиток. Потом поцелуи сделались требовательнее и настойчивее. Бет зарылась пальцами в его волосы и подалась навстречу. Он проник языком в рот, провел по нёбу и медленно отстранился.

Она разжала объятия, он — тоже.

— Мы оба перегорим, если я сейчас не уйду, — хрипло проговорил Нэш, встал с кровати и направился к двери.

Если бы он задержался хоть на мгновение, Бет уже его не отпустила бы. Нэш указал на замок.

— Как я уже говорил, дверь запирается.

Она собрала все силы, чтобы не выскочить за ним в коридор.

— Спасибо за все. За то, что покрасил стену и пригласил к Шэннон. За то, что привез переночевать.

Он приложил руку к воображаемому козырьку.

— Звоните, если понадобится помощь. Всегда к вашим услугам. — Потом подмигнул и добавил: — Мне еще, кстати, не заплатили за покрасочные работы. Так и быть, отложим до следующего раза. Ложись спать. Утром увидимся.

Бет проворочалась в постели до утра, не сомкнув глаз. Не давали покоя яркие картины, подстегивавшие эротическое воображение. Обнаженный торс Нэша, длинные мускулистые ноги, жаркие губы. Интересно, он тоже не спал? Или он как-то умеет отключаться — делить свою жизнь на «внутреннюю» и «внешнюю»?

Она знала подобные отношения. Так было во время ее первого серьезного увлечения. Все закончилось как раз перед тем, как она познакомилась с Джоном. Джон поначалу был таким внимательным и участливым. Казалось, на него всегда можно положиться. Он уверял, что вовсе не все мужчины — самовлюбленные эгоисты и что она наконец-то встретила настоящее сокровище. Смешно вспоминать. Для Джона на первом месте всегда был сам Джон. То, что нужно ему. Чего хочет он. А ее жизнь? Черт с ней.

Бет считала, что люди должны быть честными. Так ее воспитали. Нэш, похоже, искренний и честный. Только ты сначала убедись, шепнул внутренний голос. Или ангел-хранитель. И на этот раз Бет собиралась его послушать. Действительно хватит жить порывами. Пора думать головой.

Натянув привезенный с собой оранжевый с белым махровый комбинезон, Бет пошла искать хозяина, но вместо него на кухне нашла записку: «Решил пробежаться. Скоро буду. Нэш».

На белом столе не было ни одной крошки, ни единого следа от кофе. Не похоже, чтобы Нэш вообще завтракал. Заглянув в холодильник, она обнаружила яйца и бекон. Порывшись в шкафах, нашла сковородку и миксер.

Бет дожаривала последний кусок бекона, когда раздался звук открываемой двери. На кухню вошел Нэш, и у Бет перехватило дыхание. Даже взмокший после пробежки, он выглядел потрясающе.

Нэш снял повязку со лба и улыбнулся.

— Как вкусно пахнет! Сейчас приму душ и вернусь. Подожди, я помогу сделать оладьи.

Он собирался готовить оладьи? Ну как не влюбиться в такого мужчину?! Ангел-хранитель, где ты?

— Не торопись, я справлюсь, — быстро проговорила она.

Но Нэш решил не терять время. Почему-то было очень приятно, что Бет хозяйничает у него на кухне. В отличие от большинства холостяков он хранил дома много продуктов и часто готовил. Сегодняшняя домашняя сцена возродила потерянные надежды и разбередила тайные желания, которые Нэш изо всех сил подавлял.

Однако, когда он вернулся на кухню, стол уже был накрыт, а Бет дожаривала последнюю порцию оладьев.

— Садись, пока не остыло.

Но Нэш подошел и стал смотреть, как она переворачивает оладьи.

— Лучше подожду.

— Не стой у меня над душой.

Он послушно отступил к столу и взял кусочек жареного бекона.

— Вкуснотища! Ты хорошо готовишь. Почти так же хорошо, как я.

Бет поставила на стол миску с оладьями.

— Да, от скромности ты не умрешь.

— А яичница даже лучше. Я постоянно ее недожариваю. Джейсон вообще не ест мой омлет. Говорит, мокрый.

Бет замерла, не донеся оладью до рта.

— Ты готовишь детям, когда они у тебя гостят?

— Даже, «Макдональдс» иногда надоедает. — От этой «семейной» беседы у Нэша голова пошла кругом. Он взял Бет за руку. — Насчет прошлой ночи…

Она взглянула на него так, будто ожидала услышать что-то очень плохое.

— Я боялся, что утром уже не увижу тебя.

— Почему?

Бет вздохнула с облегчением. Или ему это показалось? Неужели она терзается теми же сомнениями?

— Обычно ты тихо смываешься, если я делаю какие-то попытки к сближению.

— Я не смываюсь.

— Ну, может быть, отстраняешься?

Бет на секунду задумалась и тихо произнесла:

— Но теперь-то не отстраняюсь.

— Теперь — нет.

Он обнял ее за талию и поцеловал. Оторвавшись от ее губ, он заглянул в глаза и прочел в них, что Бет все еще не может поверить в происходящее.

— Знаю, — улыбнулся Нэш, — тебе не терпится поскорее привести в порядок дом, но завтра вечером в парке концерт. Давай сходим?

Бет не колебалась ни секунды.

— Прекрасно.

Нэш думал, поцеловать ее еще раз или лучше повременить, когда зазвонил телефон. Он с сожалением отпустил Бет и взял трубку.

— Слушаю.

— Нэш, это Джейк Рейнолдс. Ты просил подобрать информацию, ну так я все нашел. Извини, что долго возился.

— Спасибо.

Нэш виновато покосился на Бет. Если бы сейчас попросить показать фотографии ее прошлых проектов, она бы, наверное, не отказалась.

— Предупреждаю, — продолжал Рейнолдс, — что нашел кое-что помимо профессии. Посылаю тебе вырезки из газет со статеечками про Катерину Элизабет Террелл.

— Не понял.

— Когда получишь, поймешь. Или мне рассказать поподробнее прямо сейчас?

— Не надо. Я подожду.

— Пошлю все утром, получишь завтра днем.

— Спасибо, Джейк.

— Не за что. Если будет нужно что-то еще, звони. Пока.

Катерина. Интересно, почему она называет себя вторым именем?

— Какие-то неприятности?

— Нет. А что?

— Вид озабоченный.

Он посмотрел ей в глаза. Сколько понадобится времени, чтобы она стала ему доверять? Нэш молча принялся за оладьи, гадая, что же все-таки пришлет ему Джейк.

В понедельник в девять утра Бет разбудил телефонный звонок. Это был Тобайас Осгуд.

— Сегодня вечером вы не заняты? — спросил он без всякого вступления.

Вот так вопрос! А она-то ждет не дождется, чтобы увидеться с Нэшем.

— У меня назначена встреча.

— А отменить ее никак нельзя?

Вчера Бет сказала себе, что ничто не остановит ее, если речь будет идти о заказе Осгуда. И верила в это. Неужели чувства к Нэшу Уинчестеру начинают влиять на ее решения? Видимо, так. И ответ был тому лишним подтверждением.

— Никак.

— А вечером во вторник?

— Во вторник я свободна.

— Хорошо. Я хочу пригласить вас на ужин. Приезжайте ко мне. Повар приготовит что-нибудь выдающееся.

Бет записала в календарь: «Вторник, Осгуд».

— Хотите обсудить проект?

— Поговорим и об этом.

— Мне взять с собой записи и эскизы?

— Моя дорогая, просто приезжайте. Я пришлю за вами лимузин. В восемь часов вам удобно?

Удобно для чего? Был только один способ это выяснить.

— Хорошо, в восемь. Я буду готова.

Да, она будет готова. Ко всему.

Нэш то и дело поглядывал на пухлый пакет у себя на столе. Он был сам себе противен. Снова и снова убеждал себя, что содержимое конверта никак не изменит его отношение к Бет. И не изменит его чувства. А раз так, то можно и не читать вырезки, которые раскопал Рейнолдс!

Нэш выключил лампу над чертежной доской и поднялся из-за стола. Потом резко повернулся, схватил конверт и вскрыл его, будто это — ящик Пандоры. Первым делом просмотрел чертежи и фотографии прошлых проектов Бет. Одни были более чем новаторскими, другие — выдержаны в традиционном стиле, но с использованием необычных цветовых сочетаний. Вне всякого сомнения, она была очень талантлива.

Потом Нэш взялся за газетные вырезки, думая, что это отзывы о ее работах. Но прочитав последнюю страницу, тяжело опустился на стул с таким ощущением, будто его переехал бульдозер. Женщина, о которой писали в газетах — это не Бет! Это просто не может быть Бет. Но фотография! Бет в объятиях Джона Уинстона, причем оба в халатах.

Какие еще нужны доказательства? Скандальное происшествие излагалось не в одной газете, причем в течение недели. Потом еще три месяца спустя все газеты писали о бракоразводном процессе Уинстона. В свое время он пропустил эту историю, потому что практически никогда не читал газет. Некоторые вырезки были явно из бульварных изданий. Неудивительно — скандал был связан с известным политиком. Нэш перечитал все еще раз, по-прежнему не веря своим глазам. Потом, будучи человеком организованным и аккуратным, достал из шкафа чистую папку, приклеил на корешок зеленую метку — так он обозначал все материалы по проекту Осгуда — и написал на ней фамилию Бет.

7

Во вторник вечером Осгуд, как обещал, прислал за ней лимузин. Всю дорогу Бет думала о Нэше. Она скучала. Вчера вечером, после концерта, он отвез ее домой. Был вежлив, предупредителен и холоден. Ни объятия, ни поцелуя, никакого «увидимся» или «пока». Теперь решение было за Бет. Она сама попросила его подождать, дать ей время подумать: либо принять его в свою жизнь, либо тихо-мирно распрощаться. Но можно ли довериться ему и рассказать про Джона? Бет пока не решила, но одно уже поняла — она очень хочет увидеть его снова.

Чем больше она размышляла о приглашении Осгуда, тем больше жалела, что не посоветовалась с Нэшем. Он подсказал бы, как себя вести. А вдруг Осгуд приглашал на приватный обед каждого из четырех архитекторов? Под этим предлогом она даже позвонила утром Нэшу в офис. Но секретарша сказала, что он уехал на какой-то объект и сегодня уже не вернется. Ближе к вечеру Бет позвонила ему домой и, попав на автоответчик, попросила объявиться до восьми. Но Нэш так и не перезвонил…

Дворецкий Осгуда встретил гостью и провел ее на террасу. Тобайас Осгуд в костюме от Армани выглядел официально и строго. Подавая ей бокал красного вина, произнес:

— Лучшее в Калифорнии. Я вложил средства в несколько виноградников. Как оно вам нравится?

Бет взяла бокал. Сначала вдохнула аромат, потом покрутила бокал в руках и отпила глоток.

— Прекрасный букет, чистый вкус, мягкое и хорошо выдержанное.

— Да вы настоящий эксперт! — Осгуд указал на кресло, подождал, пока Бет сядет, и сам уселся напротив. — Откуда такие познания?

— Папа научил меня разбираться в винах.

— Он у вас знаток?

Бет улыбнулась.

— В каком-то смысле. Он владелец закусочной и бара. Научил меня уважать хорошие напитки. Научил, как наслаждаться ими не злоупотребляя.

— Хорошо сказано. Уважение ко всякому наслаждению не дает ему перерасти в порок. А удовольствие — важная составляющая нашей жизни. Вы согласны?

Бет насторожилась. Слишком скользкая тема.

— Э-э, я не совсем понимаю…

Осгуд внимательно посмотрел на нее.

— В жизни есть счастье и есть удовольствие. Счастье находит не каждый, но зато мы всегда можем окружить себя вещами, которые доставляют нам удовольствие, и общаться с людьми, которые нам приятны.

Это «мы» заставило Бет занервничать. Оно подразумевало некую общность, а ей совсем не хотелось оказаться в одной компании с Осгудом. Она обвела взглядом комнату, заполненную антиквариатом.

— Вас окружают красивые вещи, которые, я уверена, доставляют вам настоящее удовольствие. И вы наверняка счастливы.

Он небрежно махнул рукой.

— Счастье — самообман. Оно быстротечно и неуловимо. Можно всю жизнь гоняться за счастьем и так и не узнать его. А я верю лишь в осязаемую реальность. В то, что могу видеть, обонять, трогать руками, чувствовать на вкус.

— Это возможно, когда много денег. — Тон ее был, вероятно, чуть резче, чем нужно. — Люди, которым не так повезло, ищут простого счастья.

— А вы? — полюбопытствовал Осгуд.

— Иногда я чувствую себя очень счастливой. А удовольствие — это приятное излишество, за которое так или иначе надо платить. Либо деньгами, либо частичкой души.

Осгуд задумчиво потер подбородок.

— Интересная точка зрения, но, мне кажется, все зависит от человека. Ведь если не вкладывать душу, то и расплачиваться не придется.

Бет нервно заерзала.

— Мистер Осгуд, хватит загадок!

— Но я имею в виду совершенно реальные вещи. Если я подпишу с вами контракт, ваше будущее радикально изменится. Появятся имя, деньги, богатые клиенты.

— Поэтому я и хочу получить ваш заказ, — осторожно проговорила Бет.

— И я могу его вам отдать.

Ясно, он имел в виду нечто совершенно определенное. Бет попыталась сохранить невозмутимый вид.

— Чем же мне придется расплачиваться?

Взгляд Осгуд сделался пристальным, испытующим.

— Я думал об этом не в терминах купли-продажи, — сказал он примирительно, — скорее в терминах взаимовыгодного обмена. Я даю вам заказ, который вам очень нужен, а вы мне — свое присутствие.

Бет почувствовала, что краснеет.

— Мистер Осгуд, объясните, пожалуйста, что вы понимаете под словом «присутствие»?

— Слово «присутствие» я понимаю так: вы будете рядом со мной, когда я этого захочу. Причем рядом во всех смыслах — на обеде, в постели…

Ну и мерзавец! Говорит о подобных вещах, да еще таким тоном, будто речь идет о подписании делового контракта! Быть может, это шутка?! Просто нет слов.

— Я, кажется, вас озадачил.

— Вы понимаете, что предлагаете?! — Бет повысила голос. Конечно, следовало держать себя в руках, но ее уже понесло. — Разве я похожа на продажную женщину?! Да, мне нужен заказ. Но я хороший специалист и, надеюсь, мой проект будет лучшим. Однако поступаться самоуважением ради карьеры! Увольте!

Осгуд умоляюще поднял руку.

— Пожалуйста, спокойнее. Я не дурак. Может быть, эгоист, но далеко не дурак. Вы мужественная молодая женщина и умеете за себя постоять. И это прекрасно. Я же сделался миллионером потому, что не злился и не мстил людям всякий раз, когда не получал желаемого.

Бет ожгла его яростным взглядом.

— Значит, даже если я и не соглашусь, то все же смогу получить заказ?

— Если? То есть не исключено, что вы примете мое предложение?

Бет тряхнула головой.

— Нет, сэр. Полностью исключено. Просто хочу знать, на что могу рассчитывать.

— В любом случае на мое уважение. Отказ ни в коей мере не уменьшает ваши шансы на победу в конкурсе.

Быть может, он знает про Джона и потому сделал это гнусное предложение?

— Мистер Осгуд, вы слышали обо мне что-то такое или, быть может, я вела себя как-то не так?

— О нет-нет. Просто вы мне очень нравитесь. Без сомнения, вы и сами знаете о своей привлекательности.

— Я… как-то об этом не думала.

Осгуд улыбнулся.

— Потому-то вы так соблазнительны… Я вас смущаю? — Он подался вперед. — Бет, вы просто прелесть! Однако я видел, как вас обхаживал Уинчестер. Не из-за него ли вы меня отвергаете?

Осгуд, конечно, большой оригинал, но в проницательности ему не откажешь.

— Нет. То есть мы стали друзьями, но…

— Все ясно. — Осгуд понимающе подмигнул, встал и галантно предложил ей руку. — Мой повар приготовил обед с шестью переменами блюд. Пойдемте доставим себе удовольствие.

Бет поднялась.

— Хотите, чтобы я осталась?

— Ну конечно. Один вечер в вашем обществе — это все-таки лучше, чем ничего. Если только вас это не смущает.

— Надеюсь, вопрос закрыт? Вы не будете меня переубеждать?

— Если вы спрашиваете, стану ли я вас домогаться, то — нет. Мы просто поужинаем. Как партнеры по бизнесу.

И Бет почему-то поверила.

— Хорошо. Тогда я остаюсь.

Нэш подъехал к дому Бет весь взъерошенный. День выдался очень жарким, а на объекте пришлось ходить в защитной каске. Брюки в пыли, рубашка промокла от пота. Вид, надо сказать, вовсе не презентабельный. Но он все равно решил ехать к Бет. Он должен был ее увидеть, пока молчание не затянулось.

Шок от того, что Нэш узнал, еще не прошел. Он даже звонил Джейку, но тот не мог сообщить ничего нового. Удивительно, но ни в одной из газетных статей не было никаких объяснений, извинений или опровержений от Бет и ее семьи. Это тревожило больше всего.

Нэш поставил машину рядом с машиной Бет. Поднялся на крыльцо, жалея, что не заехал домой переодеться. Постучал в дверь. Какая-то пожилая дама со шпицем на поводке, проходя мимо, окликнула Нэша:

— А ее нет дома.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я живу по соседству. — Женщина одарила Нэша лучезарной улыбкой. — И вас уже здесь видела.

Интересно, что еще она видела? Нэш мог поклясться, что старушка целыми днями только и делает, что наблюдает за соседями.

— Но машина на месте. Она, наверное, бегает.

— Вовсе нет! Тут все в округе повысовывались из окон, а кое-кто даже выскочил на крыльцо.

Что же произошло? Бет выбежала на улицу голой?

— Боюсь, не совсем вас понимаю.

— Такой громадный серый автомобиль — лимузин, так, кажется, он называется — подъехал прямо к дому. Оттуда вышел мужчина, очень представительный, весь в черном и в шляпе. Постучал. Бет, наверное, ждала его, потому что сразу вышла. Такая нарядная.

Внутри у Нэша все перевернулось. Он сжал кулаки. Осгуд! Она поехала к Осгуду! Значит, приняла решение. Зачем заниматься любовью — или, скажем, сексом — с ним, когда можно поймать рыбку покрупнее? Надо же быть таким идиотом! Даже после всех этих газетных статей он надеялся, что есть какое-то объяснение случившемуся. А сейчас чувствовал себя совершеннейшим дураком.

Нэш направился к своей машине.

— Сказать Бет, что вы заходили? — крикнула ему вслед старушка.

— Не надо. Я сам скажу.

На следующее утро посыльный доставил в офис пакет для Бет. Одна красная роза и записка. Осгуд надеялся, что не обидел ее вчера, и сообщал, что ему было приятно с ней и он с нетерпением будет ждать презентации пятнадцатого. Бет очень хотелось, чтобы Осгуд был искренен.

Работа не клеилась — Бет мучилась в ожидании звонка. Лишь в середине дня секретарь сообщила, что ей звонит Нэш Уинчестер.

Она взяла трубку, стараясь справиться с учащенным сердцебиением.

— Я рада, что ты позвонил.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Голос звучал отстраненно и безучастно, без того тепла, к которому уже успела привыкнуть Бет.

— Нам действительно надо поговорить.

— Я тоже так думаю. Сегодня вечером ты будешь дома?

— Если договоримся о встрече, то буду.

— Я приеду в семь тридцать.

Услышав, как машина остановилась у дома, Бет вышла на крыльцо. Нэш прошел мимо нее прямо в гостиную с серьезным и каким-то встревоженным видом, и сердце ее сжалось.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет.

Бет опустилась на диван, Нэш остался стоять.

— Может, куда-нибудь сходим?

— Бет! Прекрати разыгрывать невинность. Я знаю, где ты была вчера вечером.

— Да?

— Соседка видела лимузин. И как долго ты собиралась скрывать это от меня? Или вообще не хотела ставить в известность? Каждый пошел своим путем, да? Ты с Осгудом…

— Подожди, я не понимаю. И тон мне очень не нравится. Разве у тебя есть право указывать мне, что делать?

Нэш распрямил плечи, приняв вызывающую позу, на скулах заходили желваки. Он был просто взбешен.

— Похоже, ты все распланировала. На концерт со мной. На следующий день — встреча с Осгудом. Скажи мне, то, что было между нами — это настоящая страсть или мне показалось?

— Настоящая, — проговорила Бет упавшим голосом.

— Но она стала мешать? Спутала планы? А поскольку ты еще не окончательно потеряла совесть, то не можешь позволить себе просто расслабиться и получать удовольствие. Все эти разговоры, что ты не готова к серьезным отношениям… Я не думал, что ты такая…

Бет поднялась с дивана.

— Какая же?

Он старался не повышать голоса, но кипел от гнева.

— Готовая продаться любому, чтобы получить желаемое.

Бет едва не влепила ему пощечину, уже занесла руку — но все же сумела сдержать себя в последний момент. Вместо этого заглянула ему в глаза, надеясь найти там хотя бы желание понять. Но взгляд оставался холодным и отстраненным.

— Ты умудрился перевернуть все с ног на голову, — проговорила Бет. — Смотришь на внешние обстоятельства и обвиняешь меня, в сущности ничего не зная. Просто ты мне совсем-совсем не веришь!

— Я верю тем людям, которые достойны доверия.

— А я, выходит, доверия недостойна. И потому, что не согласилась лечь с тобой в постель? Странный критерий!

— Когда двое ложатся в постель, они предельно честны и откровенны друг с другом. Ты же отказала мне в близости.

Он тоже судит ее. И уже все для себя решил. Что бы она ни сказала сейчас, все равно он останется при своем мнении. Но самое смешное, что скрывать-то нечего.

— Да, вчера вечером я обедала с Осгудом.

Нэш рассмеялся, но это был горький смех.

— Знаешь, я догадался. Скажи лучше всю правду.

— Я и говорю. Только ты не слушаешь. Потому что не хочешь слушать.

— Прекрасно знаю, как действует Осгуд. Вино, свечи, горячая ванна с ароматическими добавками. Он предложил тебе только контракт или еще в придачу солнце, луну и звезды? Наверняка предложил. Но ты не верь. Он убежденный холостяк. И никому не даст подступиться к его деньгам.

— Кто разрешил тебе судить людей?! Ты же совсем его не знаешь. И меня не знаешь, иначе не стал бы нести эту чушь.

— Зато ты уже успела его узнать! За одну ночь! Или были другие ночи, без лимузинов к подъезду?

Бет вздохнула. Упрямый как сто ослов. Почище отца. Таких надо лечить шоковой терапией.

— Ты хочешь правду, Нэш? Хорошо, я скажу тебе правду. Мои чувства к тебе… В общем, когда я поняла, как много ты для меня значишь, я испугалась и не знала, что делать. А Осгуд мне не нужен. Ни с контрактами, ни без контрактов он меня не интересует. Да, вчера вечером он пригласил меня на обед. И я действительно растерялась, не зная, чего ожидать. Позвонила тебе, чтобы спросить, не приглашал ли он на обед и тебя. Может быть, у него такой стиль общения с деловыми партнерами. Хотела с тобой посоветоваться.

— Не ври. Секретарша мне ничего не передавала.

— Я ей сказала, что вечером перезвоню тебе домой. И я звонила, но тебя не было дома. Я оставила сообщение на автоответчике.

Он немного смутился. Первый раз за вечер.

— То есть у вас с Осгудом ничего не было?

— Он сделал одно неприличное предложение.

— Я так и знал!

— Неужели? Но ты, очевидно, не знал, как я к нему отнеслась? Я сказала, что, конечно, хочу получить заказ, но только на равных условиях со всеми, и никак не иначе.

— И он согласился?

— Представь себе, да. В отличие от тебя, он поверил. И мне очень больно, что ты мне не веришь, Нэш. — На глаза навернулись слезы. Бет крепко зажмурилась. Не хватало еще сейчас расплакаться! — Мне уже делали больно. Я знаю, что такое несправедливый суд. И не позволю, чтобы опять…

— Бет!

— Все, разговор окончен. Ты мне не веришь. Нельзя строить отношения на недоверии. Если ты убежден в своей правоте, то о каких чувствах может идти речь?! Уходи.

Он не сказал ни слова. Просто молча ушел, видимо, почувствовав, с какой безнадежностью прозвучали ее слова. Это действительно было все.

Когда шум автомобиля затих вдалеке, Бет упала на диван и разрыдалась.

Нэш не поехал домой. Выехал за город и долго гнал по шоссе, не замечая дороги. За это время успел передумать о тысяче разных вещей и в конце концов осознал, что влюбился в Бет Террелл. И что сам все испортил.

Накануне ночью он почти не спал. Сегодня тоже вряд ли удастся заснуть. Бессмысленно проверять запись на автоответчике. Он и так знал, что Бет сказала правду. Вчера вечером он приехал домой в невменяемом состоянии. Пробежался, принял душ и сразу лег в постель. Теперь, задним числом, Нэш понял, почему так завелся. Причин было много, но главная — он ненавидел, когда что-то не получалось.

Ему не удалось уберечь дочь от гибели, не удалось сохранить брак с Моникой. Слишком многое в жизни не получилось, и Нэш давно поклялся себе, что такое больше не повторится, что теперь все будет так, как он хочет. Неужели жизнь ничему его не научила и он становится циником?

Нэш не удивился, обнаружив, что подъехал к дому Шэннон. Заглушил двигатель, но не вышел из машины. Включил свет и достал из кармана бумажник.

Фотография Кристи, которую он постоянно носил с собой, слегка обтрепалась по краям. Нэш смотрел на нее, и в горле першило. Больше всего не хватало мгновений, когда он обнимал и качал на руках дочь. Ему не хватало влажных поцелуйчиков в щеку, нежных детских ручонок, липких после мороженого, лучезарных улыбок. Горечь утраты никогда не пройдет — Нэш давно уже с этим смирился. Говорят, время лечит, и с годами боль действительно притупилась. А встреча с Нэш настолько его захватила, что он почти забыл о своем давнем горе.

Бет! В ее глазах застыла обида, которую она пыталась скрыть. Господи, как же он ее ранил! От этой мысли все внутри перевернулось.

Нэш убрал фотографию в бумажник, выключил свет и пошел на задний двор, надеясь найти Шэннон именно там. И точно: она сидела в шезлонге и любовалась звездным небом.

— Мечтаем? Любуемся звездами?

Она улыбнулась.

— Ладно, попалась.

— Занятие вполне невинное. Законом не запрещается.

— Спасибо… Ну и вид у тебя! Трудный был день?

Трудный — это мягко сказано.

— Не один, а три последних. А где Вейн?

— Купает мальчишек. Сегодня его очередь.

Нэш присел на скамейку.

— Вы с Вейном ругаетесь?

Она развела руками.

— Что значит, ругаемся? Конечно, бывают какие-то разногласия. Но мы все решаем мирно. Никогда не скандалим и не орем друг на друга. А почему ты спросил?

— Просто интересно. У нас с Моникой было что-то вроде негласного соглашения: любой ценой избегать конфликтов. Если она сердилась, то замыкалась в себе и молчала. Мелкие и незначительные проблемы решались сами собой. А крупные… очевидно, мы просто не знали, как к ним подступиться. И я дал себе слово: если снова когда-нибудь буду с женщиной, я имею в виду серьезные отношения, никакой недосказанности!

— Ну и как?

— Совершил глупость. Сделал поспешные выводы… Я узнал кое-что о Бет. О ее прошлом.

— Что-то такое, о чем она тебе не рассказала?

— И уже вряд ли расскажет.

— Замкнулась в себе и молчит?

— Нет, просто выставила меня за дверь.

— Но ты ж не калека безрукий. Открой дверь и войди.

— А если она заперла ее на замок?

— Тогда подключи мозги и подумай, что можно сделать.

— Боюсь, теперь она мне не поверит.

— А для тебя это важно?

— Да. Для меня очень важно, чтобы она доверяла мне.

— Может быть, важнее, чтобы ты ей доверял?

Нэша будто ударили. А ведь Шэннон права! Если он докажет, что доверяет Бет, и она почувствует его искренность, тогда и сама начнет отвечать ему тем же.

Шэннон взяла брата за руку.

— Все будет хорошо. Только прислушивайся к тому, что подсказывает сердце.

С утра Бет решила с головой погрузиться в работу. Весь кабинет был завален незаконченными набросками, все ящики открыты, как будто здесь орудовала шайка грабителей. За полдня Бет извела гору бумаги, но отвлечься так и не удалось. Горькие, несправедливые обвинения не шли из головы. Она вспоминала подозрительный взгляд, разочарованный тон. Разговор с Нэшем заставил вспомнить все, что она так упорно пыталась забыть.

Первый выход из дома в то злополучное утро, когда во всех местных газетах появились статейки об их с Джоном «интрижке», стал настоящей мукой. Косые взгляды, обвиняющий шепоток за спиной. Кое-кто даже не постеснялся подойти и спросить, как она могла сделать такую гадость семье уважаемого человека. И своей семье тоже. Так опозорить родителей! На нее ополчился весь город. Факты никого не интересовали. Что-либо отрицать было просто бесполезно. Потому-то Бет и предпочла тогда промолчать…

Она бросила очередной эскиз в корзину и вышла на улицу. Жарища стояла ужасная. Приехав домой, Бет переоделась в шорты и майку. Настроение было хуже некуда. Раз не получилось уйти в работу, быть может, измотать себя бегом по тридцатиградусной жаре? Бет заперла дверь и устремилась по своей любимой аллее.

К концу третьей мили она поняла, что пора притормозить, иначе упадет в обморок, и перешла на шаг. Хотелось только одного — поскорее принять душ.

Подходя к дому, вдруг увидела знакомый синий «мерседес», припаркованный у подъезда. Нэш сидел на крыльце.

8

Бет замерла, глядя на гостя как завороженная. Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Нэш встал, преграждая дорогу к двери, сложив руки на груди и запрокинув голову. Этакий римский гладиатор. Бет едва не сорвалась с места, чтобы убежать. Но это было бы смешно.

— Нам надо поговорить. Иначе я не уйду.

Такой решительный, властный, красивый, сексуальный… Черт возьми! Бет глубоко вздохнула и, распрямив плечи, с гордым видом поднялась по ступенькам. Открывая дверь, спиной чувствовала его напряженный взгляд.

— Нам не о чем говорить!

Нэш усмехнулся.

— Тебе, быть может, не о чем. Поэтому говорить буду я, а ты просто слушай.

Бросив на него негодующий взгляд, Бет прошла прямо на кухню, налила стакан апельсинового сока и залпом его осушила. Руки почему-то дрожали.

Нэш стоял в дверях и не отрываясь смотрел на нее.

— Зря ты сегодня бегала — слишком жарко.

— Хотела взбодриться.

— Могла получить тепловой удар. — Голос звучал резко, с раздражением.

— Какое тебе до этого дело?

— Мне не все равно, что с тобой происходит.

— Настолько, что ты меня обвинил…

Ну вот, сейчас она расплачется прямо у него на глазах. Бет со стуком поставила стакан и ринулась к двери. Нэш удержал ее, схватив за плечо.

— Мне надо в душ, — вырвалась она.

— Извини, я просто не знаю, что сейчас лучше сказать.

— О чем говорить, если ты мне не доверяешь!

— А ты мне доверяешь?

В его глазах было что-то, заставившее Бет замереть. Конечно, если она доверяет Нэшу, значит может рассказать все про Джона. Так? Нет. Все гораздо сложнее. Особенно теперь. Он шагнул ближе и остановился, выжидая, отшатнется она или нет. Бет осталась на месте. Хотя все равно он был не прав. Сделал выводы, не разобравшись. Обвинил без суда и следствия, не пожелав выслушать. Но что-то ее удерживало.

Нэш осторожно положил руки ей на плечи.

— Может быть, нам обоим нужно учиться доверять друг другу?

Бет забила дрожь, хотя он только чуть-чуть прикоснулся к ней.

— Прости меня. Мне показалось, что ты пытаешься получить контракт… нечестным путем. Сначала я думал, что все дело в этом. Но теперь понял, что просто жутко ревную. Ты действительно мне не безразлична. И когда представил, как ты с Осгудом… Я не мог этого вынести!

— О, Нэш!

Вся ярость сразу испарилась. Хотелось лишь одного — чтобы он ее поцеловал. Она так соскучилась! Нэш наклонился, и она подалась навстречу.

Это был восхитительный поцелуй. Ее губы раскрылись, требуя большего. Нэш застонал, провел рукой по ее спине и прижал к себе. Оторвался от губ и принялся покрывать поцелуями лицо, шею…

— Я хочу тебя. Ты даже представить не можешь, как я тебя хочу.

Только теперь Бет сообразила, что после бега вся потная.

— Нэш, мне надо под душ.

— Прямо сейчас?

— Я в таком виде…

— Ты само совершенство. — Он провел языком по краешку уха.

— Нэш!

— Мы можем пойти в душ вместе.

Она пристально посмотрела на него и решилась.

— Хорошо, пойдем.

Он подхватил ее на руки и понес в ванную, будто боясь, что она передумает. Поставив на пол, чуть отступил, не отводя жадных глаз. Во взгляде пылала такая страсть, что Бет даже слегка испугалась. Отвернувшись, она стащила с себя майку, бросила ее на пол. Нэш шагнул к ней и осторожно провел рукой по груди.

— Я столько раз представлял тебя без одежды.

Поражаясь себе, Бет потянулась к пуговицам на его рубашке.

— А сколько раз я представляла тебя обнаженным… как прикасаюсь к тебе… вот здесь.

Она провела руками по мускулистой груди, сдвигая рубашку на плечи, поцеловала его в ключицу и потерлась щекой о завитки волос на груди. Его тело сразу откликнулось на эту ласку. Нэш задержал дыхание, взял Бет за плечи и легонько отстранил.

— Надеюсь, душ будет холодным. Иначе я просто умру в ожидании.

Бет улыбнулась.

— Ожидание сладостно.

Нэш снова обнял и прижал ее к себе.

— У тебя просто садистские замашки.

От него исходила волна сексуальной энергии, которая проникала в каждую клеточку ее тела, заставляя гореть как в огне. Никогда в жизни Бет не испытывала ничего подобного.

Нэш взял ее груди в ладони и принялся дразняще водить по ним языком. Бет едва не сошла с ума. Казалось, еще немного — и она просто лишится чувств.

— Какая мягкая, нежная… — прошептал Нэш.

Эти слова возбудили ее еще больше. Уже не смущаясь, они быстро сорвали с себя оставшуюся одежду. Бет не могла отвести от него глаз, потом подняла голову, и взгляды их на мгновение встретились. Она закусила губу и включила воду.

Нэш закрыл раздвижную дверь — они отгородились от мира. Теперь их ничто не отвлекало. Остались только шум воды и их обнаженные тела, которые разделяло лишь несколько дюймов.

Стройное, сильное тело Нэша приводило Бет в восторг. Она провела ладонью по его волосам, потом по щеке. Это невинное прикосновение распалило Нэша еще больше. Он сжал Бет в объятиях и впился в губы. Ощущение было такое, будто сквозь ее тело прошел электрический разряд.

Нэш отпустил ее и чуть отстранился, любуясь. Капли воды стекали по щекам Бет, мокрые волосы облепили лицо. Нэш подхватил одну капельку губами, игриво пощекотал кончиком языка щеку Бет, потом шею. Она дрожала от наслаждения.

Намылив ладонь, Нэш принялся водить рукой по ее груди. Пальцы другой ласкали напряженный сосок. Потом он опять притянул Бет к себе и раскрыл языком ее губы.

Это был просто восторг! Предельное наслаждение. Это была любовь! Бет на мгновение замерла, сердце забилось чаще.

— Ты такая красивая, — прошептал он ей на ухо. — Я хочу прикасаться к тебе везде. И любить тебя.

Любить или заниматься любовью? Быть может, он тоже влюблен? Как хотелось верить! Она прижалась к нему теснее, ощущая низом живота его возбужденную плоть.

— Люби меня.

— Медленно, не торопясь, — прошептал он и вновь впился губами в ее губы, продолжая ласкать грудь.

Бет застонала.

— Как восхитительно…

— Это ты восхитительна. Хочу, чтобы ты была моей. Моя Бет… — повторил он. — Моя и только моя.

В голосе слышалась властность мужчины-завоевателя, стремящегося покорить свою женщину. Бет не хотелось противиться.

Он водил руками по ее спине, опускаясь все ниже. Оторвавшись от губ, чуть отстранился и заглянул в глаза. Было видно, что он хочет доставить ей максимальное удовольствие и продлить его по возможности дольше. Это был драгоценный дар, который он отдавал с радостью, и Бет не могла этого не оценить.

Она подалась к нему. Хотелось кричать: ну же, возьми меня, не томи! Но Бет промолчала, прочтя в глазах Нэша молчаливый приказ: подожди! Это стоит того, чтобы чуточку повременить. Бет выгнула спину, поощряя его ласки.

Он улыбнулся и нарочито медленно принялся гладить ее бедра, с каждым мгновением потихоньку приближаясь к сокровенному средоточию пылающего желания. Второй рукой он поддерживал Бет за спину, догадываясь, что у нее кружится голова.

— Нэш, пожалуйста! — Она уже не могла ждать.

Рука скользнула в заветную впадинку, пальцы ласкали самые чувствительные места. Прикосновения были легки и нежны, но в то же время настойчивы и возбуждающи. Бет закрыла глаза. Когда пальцы скользнули глубже, она застонала и выдохнула его имя. Еще немного, и он доведет ее до оргазма. Но хотелось, чтобы в пике наслаждения они оказались вместе… и там, на самой вершине страсти, слились бы воедино.

Бет глубоко вдохнула и чуть отстранилась, хотя для этого потребовалось немалое усилие.

— Что-то не так? — Его голос был хриплым от страсти и желания, которое настойчиво искало выхода.

— Все прекрасно, — она попыталась немного прийти в себя и восстановить дыхание, — но теперь моя очередь.

Бет принялась покрывать поцелуями его шею. Потом провела языком по груди и прикусила сосок. Нэш застонал. Бет надавила сильнее. Когда она оторвалась и выпрямилась, глаза его были закрыты. Бет улыбнулась, намылила руки и стала водить по его животу. Он весь напрягся, еле сдерживаясь. Сейчас Нэш исходил той же сладкой истомой, которой до этого мучил Бет. Она улыбнулась.

— Так, по очереди, будет честно, правда?

Он широко раскрыл глаза, которые горели зеленым огнем.

— Еще две секунды, и я…

Ее руки скользнули ниже… Нэш едва не задохнулся, но она продолжала дразнить, пока он не схватил ее за плечи и не сжал как в тисках.

— Я хочу тебя, пойдем.

— Нет, Нэш, не пойдем. Возьми меня прямо здесь.

Бет закинула руки ему на плечи. Губы их встретились. Он приподнял ее и вошел, прижав спиной к стене. Без этой поддержки волна жаркой чувственности смела бы их, сбила с ног. Бет обвила ногами его бедра. Очень скоро они нашли свой ритм. Их тела совершали древний ритуал любовного действа, освященный веками. Нэш проникал все глубже, стараясь доставить Бет максимальное наслаждение. Она извивалась и шептала только одно: «Еще, еще».

А потом мир взорвался. Тысячи звезд разлетелись сверкающей россыпью по черному бархату исступленного желания. Бет казалось, что она превратилась в горящее солнце, которое вырвалось из реального пространства и времени в какое-то иное, неведомое ей измерение. Она закричала, и это был крик предельного освобождения и благоговейного трепета перед чем-то неподвластным им обоим.

Затем прильнула к нему, ощущая всем телом настойчивые толчки. Она была опустошена полностью. Через пару минут Нэш осторожно поставил ее на ноги. Струи воды вернули их к реальности.

Нэш взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного. Знай, для меня это действительно было что-то особенное.

Бет била дрожь.

— Для меня тоже. — Взгляды их встретились. — Мне как-то не по себе. Я и не знала, что во мне столько… чувственности.

Нэш нежно обнял ее, привлекая к себе.

— Ты страстная женщина, и не надо этого стыдиться.

Она посмотрела ему в глаза и прочла в них одобрение и что-то еще. Показалось, что Нэш хочет задать вопрос, но он только сказал:

— Мы можем уважить традиции и перебраться в постель.

Они только-только оторвались друг от друга, а он уже снова хотел ее.

— Думаешь, на суше у нас получится не хуже?

— Уверен, что лучше! — заявил он без тени сомнения.

Бет заснула, положив голову на плечо Нэша. Он смотрел на нее и не мог насмотреться. Такая страстная и раскрепощенная. Такая решительная и в то же время нежная. Со взглядом, горящим вызовом и неистовством, с улыбкой — открытой и загадочной! Потрясающая женщина! Нэш в первый раз встретил такую. А ведь он чуть было ее не оттолкнул.

Холодный страх сжал сердце. Ее нельзя потерять. В жизни и так было слишком много потерь. Никто не знает, что будет дальше, но они должны быть вместе. И он для этого сделает все.

Бет шевельнулась, открыла глаза и улыбнулась.

— Привет!

Он легонько ущипнул ее за нос.

— Привет. — Помолчал, потом заглянул в глаза. — Как себя чувствуешь?

— Жарковато, надо бы разориться на кондиционер.

— Бет…

— Что конкретно ты хочешь знать? — прямо спросила она.

— Ты ни о чем не жалеешь?

— Нет. — Она нахмурилась; во взгляде промелькнула тревога. — Разве что… я не предохранялась. Период сейчас безопасный, но все же…

Вчера Нэш был настолько поглощен страстью, что и не вспомнил об этом.

— Прости меня, я поступил глупо и безответственно.

Она села, откинувшись на спинку кровати.

— Мы оба виноваты. Но нас… Мы уже не могли бы остановиться.

Нэш гоже сел. Бет явно хотела уйти от разговора, но он твердо решил, что между ними не будет никакой недосказанности.

— А если бы забеременеешь?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Пока я не собираюсь заводить ребенка. Жизнь только начала налаживаться, и у меня другие планы.

У Нэша внутри все сжалось. Но тут Бет продолжила:

— Однако, когда я увидела Шэннон с ее ребятишками… В общем, надеюсь, что сумею любить своего ребенка так, как папа с мамой любили меня.

От сердца отлегло. Да, придет время и Бет захочет ребенка. И будет хорошей матерью. Он не сомневался. Заметив ее нерешительность, Нэш подвинулся ближе.

— А я хотел бы быть отцом — и не только по названию… — Разговор становился слишком серьезным, а сейчас совсем не хотелось ни о чем задумываться. — Ты такая соблазнительная… Может, поедем ко мне, а по дороге заскочим в аптеку?

Бет приняла глубокомысленный вид, хотя и так было ясно, что она жаждет того же.

— Тем более что у тебя есть кондиционер.

— Скажи, тебя привлекает только кондиционер? — усмехнулся Нэш, проводя рукой по ее боку.

— Не щекочи! Ужасно боюсь щекотки. — Бет подтянула колени к груди.

— Тогда я сделаю то, что тебе нравится.

— Ага, — улыбнулась Бет, — но для этого нам надо скорее заехать в аптеку.

Нэш рассмеялся и крепко поцеловал ее в губы.

Бет отправилась в ванную, а Нэш оделся и решил подождать в гостиной. По дороге он выгреб из почтового ящика пачку писем и газет. Взгляд случайно упал на большой белый конверт. Письмо было из Вирджинии… от Джона Г. Уинстона!

Весь день Бет чувствовала себя отвратительно. Письмо не давало покоя. Наконец она ухитрилась остаться одна — притворившись, что хочет пить, отправилась на кухню.

Осторожно выглянув в окно, она увидела Вейна, Нэша и мальчишек, гоняющих мяч, и Шэннон, наблюдающую за игрой. Вынув из кармана конверт, вскрыла его.

«Дорогая Кати,

я получил твой последний чек и надеялся, что найду там же записку, хотя бы пару строк. Ничего не нашел, но все же не теряю надежду, что когда-нибудь ты меня простишь. Можешь, конечно, не верить, но я очень ценил нашу дружбу, и мне очень тебя не хватает, честное слово.

Не согласишься ли ты со мной увидеться? Я так и не извинился перед тобой, а мне хотелось бы это сделать, пусть с опозданием. Я купил ферму и живу там постоянно. Сколько лет я мечтал об этом. Теперь, благодаря твоему молчанию, я свободный человек и могу наконец жить как хочу. Или, может, лучше встретиться на „нейтральной территории“ — в доме твоих родителей, если они позволят? Либо в любом другом месте — где тебе будет удобно. С нетерпением жду ответа.

Джон».

Бет сложила письмо и сунула его обратно в карман.

Встречаться с Джоном совсем не хотелось. Его предательство оставило слишком болезненный след в душе. Такое нельзя простить или забыть. Никогда.

Внизу, во дворе, кто-то вскрикнул. Бет выглянула в окно.

Нэш лежал на земле, все остальные сгрудились вокруг. Забыв про письмо и про Джона Уинстона, Бет выбежала во двор. Шэннон стояла на коленях около Нэша. Бет опустилась с другой стороны.

— Опять вывих?

— Вроде бы встало на место. — Лоб у Нэша был влажен, лицо искажено от боли. Глядя на него, хотелось плакать.

— Но все равно больно?

Он передернул плечами, как бы стараясь стряхнуть боль.

— Сейчас пройдет. Чуть-чуть полежу, и пройдет.

Бет и Шэннон встревоженно переглянулись.

— Надо бы поехать к травматологу.

— Ни за что! Вейн, помоги мне встать. — Но когда Нэш попытался ступить на ногу, то чуть снова не упал.

— Все ясно. Мы едем в больницу! — не терпящим возражения тоном заявила Бет. Какое-то шестое чувство подсказывало, что Нэш не захочет сейчас видеть рядом озабоченных родственников. Чем меньше народу, тем лучше. — Ты доверишь мне свою машину?

Нэш молча вытащил из кармана ключи и отдал их Бет. Вейн в растерянности оглянулся на Шэннон, явно удивленный таким поворотом событий.

— Ты уверена, что справишься с ним, Бет?

— Не совсем. Но если будет брыкаться, то позову на помощь, — улыбнулась она.

Когда подъехали к дому Нэша, Бет взяла ключи и открыла дверь. Нэш проковылял внутрь и тихо выругался, когда костыль задел за ковер.

— Ничего-ничего, — ободряюще улыбнулась Бет, — скоро ты к ним привыкнешь.

Он угрюмо покосился на нее, стараясь встать поудобнее.

— Вовсе незачем к ним привыкать. Через пару дней они уже не понадобятся.

— Хорошо, но пока нужно лечь и поднять повыше ногу. Потом принять таблетку.

Нэш поморщился, и Бет поняла, что несколько переборщила с начальственным тоном.

— Извини, я совсем не хотела указывать.

Гримаса сменилась озорной улыбкой.

— Так и быть. Я лягу и приму таблетку, но при одном условии: если ты полежишь со мной. Просто так поваляемся, поболтаем, можем включить телевизор.

— Хорошо, — согласилась Бет.

Через несколько минут она вошла в спальню с подносом, на котором стояли две чашки с чаем и большая тарелка с соленым печеньем и сыром. Нэш лежал на кровати без рубашки, укрытый до пояса простыней. При одном взгляде на его обнаженную грудь по телу Бет пробежала горячая волна. Захотелось стянуть простыню и посмотреть: полностью он разделся или нет.

Увидев еду, Нэш оживился.

— Замечательно. Я, оказывается, ужасно проголодался. — Он вдруг замолчал и нахмурился. — Только зря ты со мной так носишься.

Бет протянула таблетку и чашку с чаем, с трудом подавив желание погладить его по голове, пожалеть, приласкать. Словом, позаботиться. Но надо еще сделать так, чтобы он принял ее заботу.

— Помнишь, как ты покрасил мне комнату, а потом принес сок. Я же не сопротивлялась.

— Ладно, услуга за услугу.

Бет начала расстегивать блузку. Нэш следил за ее движениями, не отрываясь. Когда она принялась за шорты, Нэш облизнул губы, глаза его загорелись. Неосознанно она устроила сеанс стриптиза. Очень удачно, это отвлечет его, а там и таблетка подействует. Движения ее стали медленнее, соблазнительнее, и она поняла, что делает так не только из сочувствия к больному. Видя, как возбуждается Нэш, она упивалась своей властью над ним. Потянувшись, расстегнула бюстгальтер и отбросила его в сторону. Нэш застонал.

— Что ты делаешь!

Бет принялась водить пальцем по животу, там, где верх трусиков прилегал к коже.

— Ты специально меня дразнишь, Бет, — охрипшим голосом проговорил он, — зная, что я не могу…

— Так уж и не можешь?

Легонько качнув бедрами, с невинным видом Бет сняла с себя трусики.

— Но я не могу двигать этой проклятой ногой! — проревел он.

— Если ты настроен решительно, можно устроить так, чтобы не пришлось двигать ногой. Но тогда придется поступиться принципами и согласиться с тем, что я возьму на себя инициативу. Но ведь ты не любишь ни от кого зависеть.

Глаза у Нэша потемнели.

— Не устаю тебе поражаться!

Что это значит? Приятны ему или нет инициативные женщины?

— Это хорошо или плохо? — Бет затаила дыхание в ожидании ответа.

9

Нэш смотрел на нее с улыбкой, в зеленых глазах плясали озорные огоньки.

— Очень хорошо. — Он откинул простыню и поманил пальцем. — Иди сюда.

Слова прозвучали так многообещающе, что у Бет все внутри перевернулось. Но когда она пристроилась рядом и матрас под ними немного прогнулся, Нэш поморщился, пытаясь скрыть боль. Как объяснить, что с ней ему не нужно притворяться.

Бет потянулась и достала пульт телевизора.

— Зачем это? — насторожился Нэш.

— Будем действовать по плану номер один.

Взгляд сделался жестким.

— Думаешь, я не могу…

Она провела рукой по его волосам.

— Ты все можешь. Мы провели в этой постели уже почти полдня, и я знаю, на что ты способен. Но в постели можно заниматься не только этим.

Он подозрительно покосился.

— Чем, например?

Прильнув, Бет положила голову ему на плечо.

— Можно, например, прижаться друг к другу и так лежать. Тебе не надо ничего мне доказывать, Нэш. Я просто хочу быть с тобой.

— А я хочу заняться с тобой любовью. — Он вздохнул и улыбнулся. — Но просто лежать и ласкать тебя мне тоже нравится.

Не в силах сдержать себя, Бет поцеловала его в плечо и провела ладонью по широкой груди.

— Расслабься и отдыхай. Сейчас таблетка начнет действовать.

Вскоре Нэш заснул. Бет зевнула, потянулась к пульту и выключила телевизор. Не удержавшись, снова провела рукой по его плоскому мускулистому животу. И засыпая, думала о том, как ей нравится прикасаться к нему…

Проснувшись рано утром, Нэш повернул голову, и его подбородок коснулся пушистых локонов Бет. Он вдохнул восхитительный аромат! Это здорово — просыпаться рядом с такой необыкновенной женщиной! Как одиноко было ему все это время. Жил, изолированный от всего, потерянный, не находя себе места, и не знал почему. Встреча с Бет все изменила. Он как будто вновь обрел себя.

Нэш легонько погладил ее по руке, наслаждаясь мягкостью кожи, изяществом линий. Так чудесно, так здорово. Он давно отвык от этих ощущений.

Бет повернула голову и уткнулась губами ему в плечо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Восхитительно. Я думал, ты спишь.

Она улыбнулась.

— А вот и не сплю. Как нога?

Он легонько подвигал больной ногой.

— Вроде ничего. Острой боли нет.

Нэш обнял ее, просунув руку под плечи.

— Ты слишком переживаешь. Нога того не стоит.

Он приник к ее губам. Язык дразнил и возбуждал. Бет впивала в себя его вкус и запах. Насыщенно-сладкий. Манящий. Мужской. Запах Нэша. Она прильнула к нему всем телом. Они целовались, пока у Бет не закружилась голова. Одно только прикосновение к нему зажгло в ней огонь неодолимого желания. Страсть и нежность переполняли ее.

Нэш прервал поцелуй и принялся ласкать губами ее шею. В голове у Бет все смешалось. Она провела языком по его ушной раковине, легонько куснула за мочку, а Нэш гладил ее по волосам. От каждого прикосновения ее пробирала сладостная дрожь. И он уже был распален. Попытался приподняться, чтобы лечь на нее сверху, но Бет придержала его за плечи.

— Лежи спокойно и получай удовольствие, — проговорила она с беззаботной улыбкой.

Он дышал сбивчиво и неровно. Во взгляде явственно сквозила боль. Бет так и не поняла, что его беспокоило: поврежденное колено или уязвленное самолюбие. Она взъерошила его волосы и легонько коснулась губами его губ. Он вскинул руки, чтобы обнять ее и прижать к себе, но Бет проворно скользнула вниз и принялась покрывать поцелуями его грудь, опускаясь все ниже и ниже…

Нэшу казалось, что он умер и попал в рай. То, что Бет делала с ним, не опишешь словами. Горячие мягкие губы будто впивали его тело. Пальцы дразнили и сводили с ума, разжигая пламя, которое грозило поглотить его, если немедленно не унять пожар. Наслаждение, которое дарила ему Бет, заставило закрыть глаза. Поэтому Бет не видела, какое неистовое желание сжигает его. Даже в мечтах Нэш не мог представить себе, что она окажется такой смелой. У него еще не было женщины, столь свободной и раскрепощенной, женщины, которая бы так естественно взяла на себя инициативу в любви. Это был восторг!

Еще немного — и он просто сойдет с ума. Ее ласки подталкивали к краю пропасти, и он знал — очень скоро предстоит сорваться в эту слепящую бездну. Но он не упадет, а воспарит над нею, подхваченный вихрем чистейшего наслаждения.

Нэша била дрожь. Он хотел ее. Как еще никого, никогда.

— Бет!

Она подняла голову, заглянула ему в глаза и поняла, что он на пределе. Взяв на тумбочке пакетик из фольги, она надорвала его с краю и уселась верхом. Вид упругих грудей с налившимися от возбуждения сосками заставил Нэша застонать в предвкушении. В этот момент он чувствовал себя незащищенным, предельно уязвимым. Бет надевала на него презерватив, и ее движения были настолько дразнящи, настолько умелы, что Нэш испугался, что кончит прямо сейчас. Бет приподнялась, и он вошел в нее, или, может, она направила его. Нэш снова застонал. Они были созданы друг для друга. Он — для нее, а она — для него. Только для него и ни для кого другого.

— Я не могу больше, — прошептал он.

Ее глаза были как два черных сияющих озера.

— Я тоже.

— У меня никогда ни с кем не было так прекрасно. — Голос был хриплым от страсти, готовой прорваться наружу.

Бет улыбнулась.

Она немного сдержала порыв, передав инициативу Нэшу. Их движения слились в едином ритме, который пульсировал у него в крови, вторя ударам сердца. Он весь растворился в Бет, и стало неважно, сумеет ли вновь обрести себя.

И вот наслаждение достигло высшей точки. Это было подобно землетрясению. Нэша действительно трясло, и не только от физиологической разрядки. Он был буквально ошеломлен открывшейся перед ним глубиной чувств. Бет вскрикнула от восторга, одновременно с ним дойдя до конца восхитительного путешествия.

Когда они немного пришли в себя, Бет пристроилась под бок Нэшу, и он укрыл их простыней. Снова и снова он смотрел на Бет и не мог насмотреться. Разгоряченное лицо, на котором еще сохранились следы страстной истомы, влажные локоны на висках — такой красивой он еще не видел ее.

— Не хочешь на уик-энд съездить со мной к морю? Последние несколько лет я снимаю в конце августа на неделю дом в Каменистой бухте. Для Шэннон с семейством, в качестве подарка к ее дню рождения. Вейн смирился с таким положением дел и сам с удовольствием ездит туда отдохнуть. Я собирался махнуть к ним на выходные. Как раз перед Днем труда.

Она потерлась щекой о его плечо.

— А они не будут против?

Нэшу ужасно нравились все эти интимные ласки — потереться щекой о плечо или носом о шею.

— Они от тебя в восторге.

— А если я захвачу с собой записи и эскизы?

— Конечно.

Он погладил ее по бедру и наклонился, чтобы поцеловать, но Бет удержала его, уперевшись руками в грудь.

— Нэш? А что будет, если Осгуд отдаст заказ мне? — Удивление, отразившееся на его лице, заставило Бет чуть-чуть отодвинуться. — Не надо относиться ко мне, как к маленькой девочке. Скажи прямо: ты думаешь, я не смогу получить этот контракт?

— Если ты выдашь идею, которая будет свежее моей, а твой проект будет ярче и выразительнее, ты справедливо получишь заказ.

Она, кажется, не ожидала такого ответа.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

— И это никак не повлияет на наши отношения? — осторожно спросила она, испытующе глядя ему в глаза.

— Если я не добьюсь контракта, то, конечно, буду разочарован. Похожу мрачным и хмурым пару часов. Но я ничего не потеряю.

— Как ты можешь так говорить?

— Благодаря Осгуду я встретил тебя.

Бет прильнула к нему всем телом. Но прежде чем снова с головой окунуться в поток бурной страсти, Нэш успел подумать: а как она поведет себя, если заказ достанется ему?

В субботу, во второй половине дня, они отправились на пляж. Бет жмурилась от яркого солнца и чуть ли не мурлыкала от удовольствия, пока Нэш осторожно втирал ей в кожу лосьон для загара. Каждое его движение было исполнено нежности и эротики. Когда руки оказались в опасной близости от ее груди, каждая клеточка ее тела затрепетала в сладостном предвкушении. Подняв голову, Бет лукаво на него посмотрела.

Нэш улыбнулся и с невинным видом пожал плечами.

— Если бы не Шэннон, мы бы занялись настоящим делом, — шепнул он ей на ухо.

— У тебя одно на уме.

— Особенно когда приходится спать в разных комнатах.

— Это, кстати, была твоя идея, — напомнила Бет.

Весь день Нэш дурачился и смеялся, но было заметно, что он чем-то обеспокоен. То и дело умолкал, рассеянно глядя на море.

Бет закрыла глаза и на мгновение забыла о том, где находится. Шэннон вернула ее к реальности, обратившись к брату:

— Там Вейн. Не волнуйся.

Но Нэш вдруг бегом бросился к воде. Бет и Шэннон тоже вскочили на ноги, но не успели сделать и пару шагов, как увидели Вейна и Джейсона. Нэш ринулся к ним, подхватил племянника на руки и прижал к себе.

— Его, наверное, сбило волной, и Вейн помог ему встать. Ничего страшного, — пробормотала Шэннон. — Не надо мне было звать вас купаться. Это я виновата, что он так психует.

Бет с недоумением наблюдала за тем, как Нэш отпустил Джейсона и зашагал вдоль кромки воды по пляжу с такой скоростью, будто за ним кто-то гнался.

— Я знаю, он беспокоится о ребятишках, но все же… — озадаченно проговорила она.

Шэннон как-то странно посмотрела на Бет и не произнесла ни слова.

— Шэннон, что происходит?

Та отвела глаза.

— Ничего. Просто он испугался за Джейсона.

— А почему он сейчас несется как сумасшедший?

Шэннон задумчиво поглядела вслед брату, потом повернулась к Бет.

— Он не говорил тебе о своей дочери? Ее звали Кристи. Она утонула в бассейне.

— О Господи! — Бет устремилась было за Нэшем, но Шэннон схватила ее за руку.

— Не надо. Свои проблемы он предпочитает решать самостоятельно.

— Как же это случилось?

Шэннон на мгновение задумалась.

— Думаю, будет лучше, если Нэш все расскажет тебе сам. Хотя он предпочитает ни с кем это не обсуждать. Боль еще не прошла.

Значит, они не настолько сблизились, чтобы поведать о погибшей дочери. Возможно, и ее прошлое не интересует Нэша. Бет неожиданно захотелось побыть одной и подумать.

— Ничего, если я вас брошу и пойду немножко поработаю?

Шэннон понимающе кивнула.

— Важный проект?

— Да. Если получу этот заказ, то смогу обеспечить себя на ближайшую пару лет. Действительно стоит постараться. Когда будешь готовить ужин, позови. Я помогу.

— Поджарить сосиски на пляже не такой уж великий труд.

Бет подхватила свою пляжную сумку.

— Все равно позови. Когда я работаю, полностью отключаюсь. Теряю всякое чувство времени и пространства.

Поднявшись в отведенную ей комнату, Бет разложила на столе записи и эскизы. Однако не оставляли мысли о панических страхах Нэша и о том, что рассказала ей Шэннон. Наконец все-таки удалось сосредоточиться. А когда от напряжения разболелись глаза, Бет достала диктофон и принялась наговаривать свою речь для будущей презентации. Потом прослушала, что получилось, занося в блокнот необходимые исправления, и решила сделать перерыв.

Спустившись на кухню, она выглянула из окна и увидела Шэннон и Вейна, которые лежали в одном шезлонге. Шэннон уютно пристроила голову на грудь мужу. Мальчики строили из песка здоровенный замок. Бет улыбнулась. Такая идиллия! Не хотелось ее нарушать.

А где, интересно, Нэш? Все еще бродит по пляжу, поглощенный тягостными воспоминаниями? Открыв банку с водой, она отправилась обратно… и встала как вкопанная на пороге: Нэш разглядывал чертежи, держа в руке ее диктофон.

— Что ты здесь делаешь?

Он вздрогнул, как будто на миг смутился, но быстро взял себя в руки.

— Ищу тебя.

Бет обвела взглядом разбросанные по столу эскизы и почувствовала недоверие.

— А заодно изучаешь работу конкурента?

— Я не нарочно. — Нэш вроде бы не заметил обвинительных ноток в ее голосе. — Заглянул, тебя не было, и решил выключить свет.

Очень хотелось верить. Ведь он никогда не лгал ей. И все-таки что-то внутри оборвалось. Подойдя к столу, Бет молча сложила разбросанные бумаги в аккуратную стопку, убрала их в портфель и закрыла его на «молнию».

— Закончила? — полюбопытствовал Нэш.

— Почти.

— Ты, я вижу, отдаешь все силы этому проекту.

— А ты разве нет?

Он пожал плечами.

— Просто очередная работа. В жизни есть и многое другое. Нельзя полностью сосредотачиваться на чем-то одном.

Бет насторожилась — как-то слишком небрежно он это сказал. Она шагнула к нему. Ужасно хотелось спросить о Кристи и увидеть реакцию. Но это было бы не просто нетактично, а очень жестоко.

— Ужинать еще не пора?

Нэш оторвал взгляд от Бет и покосился на кровать.

— Давай чуть попозже пройдемся по пляжу? Вдвоем. Только ты и я. Я хочу с тобой поговорить. Только надо улучить момент, а то малолетние разбойники не дадут нам побыть наедине и пяти минут.

Он собирается сказать ей. Сам. Без всяких расспросов.

— Да, конечно, давай. Только я обещала Роджеру поиграть с ним в пляжный теннис.

— А я Дэйву и Джейсону запустить воздушного змея. Надеюсь, потом они угомонятся, и мы с тобой сможем уединиться.

Его взгляд загорелся желанием. Протянув руку, Нэш погладил ее по плечу. Прикосновение было жарче, чем солнце в августе, и Бет обдало горячей волной. Но подозрения, поселившиеся в глубине души, заставили ее пробормотать:

— Нэш, не надо сейчас.

— Кушать подано, — раздался голос Шэннон.

Бет с облегчением вздохнула.

Нэш самозабвенно носился по песку, запуская воздушного змея. Джейсон и Дэйв были вне себя от восторга. Как все же здорово он обращается с детьми. Относится к мальчикам с каким-то трепетным уважением, будто каждое мгновение их общения преисполнено для него особого значения. Наверное, это из-за Кристи.

Смеркалось. Когда стало совсем темно и Вейн увел мальчиков в дом, Нэш протянул Бет руку.

— Ну что, готова к романтической прогулке при луне по пустынному пляжу?

— Может, сначала немножко посидим?

— Нет, хочу прогуляться и поговорить с тобой. Я весь день готовился к этому разговору.

— Хорошо. — Бет взяла его под руку.

Они неторопливо побрели по пляжу вдоль кромки прибоя. Отсветы луны играли в волнах, переливаясь сверкающей рябью. На темном небе искрились звезды. Резкий крик чайки пронзил бархатную тишину ночи.

Нэш не торопился начать разговор. Бет тоже молчала, зачарованная безмолвным спокойствием ночи. Легкий соленый бриз приятно овевал лицо. Она сжала руку Нэша.

— Ты чувствуешь силу океана?

Он молча оглядел искрящийся в лунном свете простор.

— А я чувствую. В море действительно есть что-то манящее, притягательное. Какая-то первобытная мощь. Знаешь, нечто похожее я испытываю, когда получается что-то хорошее. Как бы это объяснить? Вот ты посадил сад, он разросся, зацвел — ты смотришь на него и радуешься. Понимаешь?

Нэш понимал. Он тоже ценил все это. Они были очень разными, по-разному строили свою жизнь, по-разному работали. Но в том, что чувствовали, как воспринимали мир, действительно было много общего.

Нэш увел Бет от воды, сняв рубашку, расстелил ее на сухом песке, и они долго сидели молча, глядя на черный простор океана и слушая тихий плеск волн, набегающих на пустынный берег. Они были одни в волшебной ночи, омываемой светом луны.

Нэш обнял Бет за талию, глядя прямо перед собой.

— Не знаю, с чего начать…

Бет положила голову ему на плечо.

— Шэннон сказала мне, что у тебя была дочь и что она утонула. Только ты на нее не сердись. Это я пристала к ней с расспросами.

Нэш напрягся.

— Тебя обидело, что ты узнала это не от меня?

Бет уставилась на ракушку, полузасыпанную песком.

— Не то чтобы обидело… скорее, расстроило.

Он прижал ее к себе чуть крепче.

— Но ты не стала меня расспрашивать.

— Думала, будет лучше, если ты сам расскажешь.

— Я молчал потому, что старался так справиться с горем. Не забыть, а просто не трогать. Мне очень больно об этом вспоминать. — Голос звучал отстраненно, будто говорил кто-то другой. Откровенность действительно давалась ему с трудом.

— Но сегодня оно опять «зашевелилось»?

Нэш вздохнул.

— Выходит так. Вообще-то, я стараюсь не слишком носиться с мальчишками и не особенно опекать, но когда вижу их рядом с водой… — Он умолк на середине фразы, стараясь подавить эмоции. — Кристи была для меня всем, — продолжил Нэш. — Всем, что есть в мире доброго и прекрасного. У нее была такие пушистые мягкие волосы. Каштановые. И огромные зеленые глазищи, всегда сияющие весельем. И румяные щечки. Даже когда у нас с Моникой начались разногласия, мы всегда приходили к согласию, если речь шла о Кристи. Кристи держала нас вместе. Не давала нам разойтись. Это, наверное, плохо. Теперь я это понимаю.

У Бет словно ком застрял в горле. Да, Нэш не примет ничьей жалости, но ему больно и горько, и захотелось если не утешить его, то хотя бы немного подбодрить.

— Но ведь очень много семейных союзов держатся именно из-за детей. Обычная ситуация.

Нэш с досадой махнул рукой.

— Ситуация действительно самая что ни на есть обычная. Однако это не лучший способ сохранить семью. И то, что мы с Моникой разошлись, когда не стало Кристи, лишнее сему подтверждение. Хотя гибель Кристи была, наверное, не единственной причиной.

Он умолк, и надолго. Бет тоже сидела тихо. Молчание затянулось, стало неловким. В конце концов Нэшу необходимо выговориться. Сразу станет легче. Горе потому и не притупилось со временем, что он «перемалывал» его в себе, не желая делиться с другими.

— А как это произошло?

Бет почувствовала, как Нэш задержал дыхание, и испугалась, что он замкнется, откажется говорить. Но он все же нашел в себе силы.

— Меня не было в городе, я уехал по делам. А Моника и Кристи пошли купаться. Кристи обожала воду и не хотела вылезать из бассейна, но Моника настояла. Они вернулись в дом и сели смотреть фильм. Моника задремала. А потом… видимо, Кристи вышла во двор, как-то сумела открыть калитку и забралась в воду одна… Моника нашла ее, когда уже было поздно.

Казалось, сейчас Нэш забьется в истерике. Понимая, что рискует, Бет обняла его и прижала к себе.

— Постарайся, чтобы больше эти воспоминания тебя не угнетали, Нэш. Просто скажи себе: это — в прошлом. Ты можешь, я знаю.

Она погладила его по спине, и Нэш уронил голову ей на плечо.

— Сильный отнюдь не бесчувственный, — прошептала Бет. — И это не значит, что надо держать боль в себе.

Он вздрогнул, и она еще крепче прижала его к себе. Волны тихо набегали на берег. Время остановилось — оно текло мимо них, не задевая. Бет физически ощущала душевную боль Нэша, в которой печаль смешалась с чувством неизбывного одиночества, с напоминанием о том, что дочери больше нет. Эта боль никуда не уйдет. Что бы Бет ни говорила ему сейчас, слова не облегчат его страданий. Такую боль может вылечить только время. И еще, возможно, любовь.

Наконец он поднял голову. Она провела пальцем по его мокрой щеке, смахнув слезинку. Нэш смотрел куда-то вдаль через плечо Бет, как будто стесняясь встретиться с ней взглядом.

— Я чувствую себя совершенно по-идиотски.

— И зря. Мужчины тоже нуждаются в сочувствии. Не меньше, чем женщины.

Он все-таки посмотрел ей в глаза.

— Я не кажусь тебе жалким?

Бет взяла его лицо в ладони.

— Я уважаю мужчин, которые не стыдятся своих чувств. Но еще больше уважаю тех, кто не боится поделиться своими переживаниями.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь.

— Я не такой сильный и несгибаемый, как мне хотелось бы думать, — признался он. — В конце… когда стало ясно, что мы с Моникой расстанемся, я чувствовал себя не мужчиной, а тюфяком каким-то, но был бессилен что-либо исправить. Я не мог просить ее о поддержке. Тогда казалось стыдным взваливать свои беды на кого бы то ни было. И я «закрылся», пряча свои чувства, чтобы хоть как-то их защитить. Но, похоже, упрятал их так глубоко, что потерял часть себя. А ты помогла мне ее найти.

Бет ничего не сказала — она чувствовала, что Нэш еще не закончил.

— Знаешь, всю свою жизнь я вырабатывал невозмутимость и стойкость. Сначала из-за отца, который пил, кто-то должен был за ним присматривать. Из-за мамы, чтобы она не боялась, что я подведу ее. И у меня это здорово получалось, я вжился в роль непрошибаемого мужика. А когда Кристи погибла… Может, будь я слабее, не держись столь замкнуто, Моника увидела бы, что я тоже страдаю.

— Разве вы не говорили с ней об этом? — искренне удивилась Бет.

Нэш помолчал, потом заговорил, медленно, через силу:

— Нет. Каждый винил в случившемся другого. Мне же казалось, что я должен держать эмоции в узде. Свои чувства я скрывал не только от Моники, но и от себя самого. Даже не то, чтобы скрывал. Я убедил себя, что их просто нет. Однажды Моника сказала, что я бесчувственный и холодный. А мне казалось, что я сильный — человек, на которого можно положиться.

Бет понимала, как ему сейчас трудно и как подобные признания тяжелы для самолюбия. Хотела сказать об этом, но Нэш опередил, положив руку ей на плечо.

— Не говори ничего. Просто слушай. Ты так замечательно слушаешь.

От ласкового прикосновения Бет пробрала сладкая дрожь.

— Когда тебе надо будет с кем-то поговорить — позови меня.

— И ты тоже.

Теперь их отношения наполнились новым смыслом. Он доверился ей. Рассказал ей о самом сокровенном. Она тоже обязательно расскажет про Джона. Но не сейчас. Что значит ее уязвленная гордость по сравнению с потерей ребенка? Сейчас Нэш больше нуждается в поддержке. А ее проблемы могут подождать.

Нэш теснее прижал Бет к себе. Она подняла к нему лицо, подставляя губы. Поцелуй был восхитительно сладким, исполненным нежности и искушения. Нэш запустил руки Бет под рубашку и попробовал снять ее.

Бет отстранилась.

— Нэш, не здесь…

— Здесь никого нет. Никто нас не увидит. — Он расстегнул бюстгальтер и погладил ее по спине. — Я хочу тебя, Бет.

Ее саму одолевало желание, которому невозможно было противиться.

— Я тоже хочу тебя.

Они раздевали друг друга медленно, чтобы продлить удовольствие. Постепенно ласки Нэша сделались более требовательными и настойчивыми. Он уложил Бет на песок. Она вся истомилась в предвкушении, но Нэш просто смотрел на нее.

— Мне нравится любоваться тобой.

— А мне больше нравится, когда ты меня ласкаешь. — Голос дрожал от нетерпения.

Он провел пальцем по ее груди и легонько ущипнул за сосок.

— Так тебе нравится?

— Да…

Он склонился и принялся покрывать поцелуями ее живот.

— А так?

Прикосновение языка жгло ее огнем. Это было так восхитительно и возбуждающе, словно тысячи искр зажглись в крови.

— Потрясающе…

Он поцеловал ее в пупок, потершись подбородком о мягкие завитки волос внизу ее живота. Потом опустился ниже…

— Нэш!

— Тебе будет хорошо, моя маленькая. Очень хорошо. Обещаю.

И он сдержал свое обещание. Бет вся извивалась, выгибаясь ему навстречу. Наслаждение было слишком сильным, чтобы просто лежать. Она вцепилась ему в плечи, впившись ногтями в кожу. Нэш на мгновение напрягся, а потом его язык проник в самую глубину, и мир взорвался вокруг Бет. Но он не дал ей опомниться. Через пару секунд он лежал на ней. Тела их двигались в слаженном ритме, пока Нэш не приподнялся. На его лице, освещенном лунным светом, отразилось желание такой силы, что Бет стало не по себе. Он вошел в нее снова — решительным резким движением. Она подалась вперед. Нэш, однако, опять отстранился.

— Не дразни меня, Нэш. Я хочу тебя.

Он снова вошел в нее, но легонько, и отстранился вновь.

— Я не дразню… просто продлеваю удовольствие.

Когда он опять проник глубже, Бет схватила его за плечи и прижала к себе. Но теперь он уже и сам не пытался вырваться из ее сладкого плена. Бет то сжимала бедра, то расслаблялась. Это длилось бесконечно, пока Нэш не застонал:

— Каждый раз, когда я с тобой, мне кажется, что лучше уже быть не может. И каждый раз бывает лучше…

Он дал себе маленькую передышку. Пока он лежал, замерев над ней, Бет ласкала его — везде, куда могла дотянуться. Потом сжала бедра еще теснее, как бы желая никогда не отпускать его от себя. Он поцеловал ее в сгиб локтя, потом — в плечо, потом — в губы.

Бет показалось, что она тонет в океане неземного восторга, исполненного предельного эротизма. Она на мгновение вырвалась из сияющего вихря, чтобы покрыть поцелуями лицо Нэша. Его кожа была горячей под ее ищущими губами. Она чувствовала каждую морщинку на его лице. И сама вся трепетала в его объятиях, и эти движения — старые, как мир, — еще сильнее распаляли его желание. Ритм его собственных движений сделался жестче, настойчивей. И вот Бет почудилось, что она распалась на мириады жарких искр, подхваченных волной наслаждения. Это было подобно вулкану, извергающему ослепительный поток лавы. Это было как рябь на воде. Как прилив, омывающий берег.

Ей хотелось закричать «я люблю тебя!», но она промолчала. Она ему скажет и это тоже. Не сегодня, но скоро…

Ночной ветерок приятно холодил разгоряченную влажную кожу. Нэш смотрел на Бет с восторгом. Такая трепетная и красивая, она напоминала ему нежную розу. Восхитительный аромат ее кожи был подобен влекущей песне сирены из древней легенды. Ее податливая мягкость — хрупкая и по-женски уязвимая… Ему было страшно к ней прикасаться, чтобы не поломать этот прекрасный цветок неосторожным движением. Каждый раз, когда он смотрел на нее, мир вокруг обретал новые краски. Ему казалось, что он начинает чувствовать, как вертится земля. Ощущение было не то чтобы неприятным, но оно выбивало Нэша из колеи. Бет сводила его с ума.

С каждым разом он узнавал о ней все больше. Что ей приятно, что она любит… Где нужно ласкать ее, чтобы она содрогалась от наслаждения. Где надо целовать, чтобы она сладостно застонала.

Доставлять ей удовольствие было сейчас для Нэша важнее всего. Но неизбежно в самом конце он терял контроль над собой, обуреваемый жаркой страстью, слепой и жадной. Какая-то сила тянула его к самым вершинам удовлетворения, и он ничего не мог с собой поделать. И сила не только физического влечения… Нэша даже немного пугала глубина его чувств. Постепенно Бет становилась для него всем.

Она так хорошо выслушала его откровения о Кристи. С таким тактом и неподдельным участием. Раньше Нэш как-то не думал о том, что ему нужен просто внимательный собеседник, с кем можно было бы поговорить о погибшей дочери, дать волю чувствам и тем самым унять свою боль. Теперь Нэш начал понимать, что послужило причиной этого внутреннего сопротивления, нежелания делиться с другими своими проблемами: он слишком рано повзрослел. Он еще никому не раскрывал душу. Такое случилось с ним впервые.

Он доверял Бет. Но она пока не ответила ему тем же. Он раскрылся перед ней до конца, но она не приняла этот дар. Его так и подмывало сказать ей, что он все знает про Джона Уинстона… но он, конечно, промолчал, потому что Бет могла расценить это как предательство. А ему совсем не хотелось терять ее.

И все-таки Нэш был глубоко убежден, что отношения между людьми должны строиться только на честности. А иначе зачем вообще все это затевать?

10

Бет попробовала завести машину еще раз. Двигатель зарычал, затем тихо хрюкнул и умер. От досады она стукнула кулаком по рулю. Впрочем, этого следовало ожидать. Последние месяцы постоянно возникали проблемы с зажиганием. Хорошо еще, машина заглохла на стоянке, а не где-нибудь на перекрестке перед светофором.

Бет вздохнула и выбралась из машины. Придется опять звонить в гараж, чтобы прислали механика, а заодно и Нэшу.

Он приехал через пять минут после аварийной бригады, забравшей ее автомобиль. К этому времени Бет уже вся кипела от праведного негодования.

— Эти прохиндеи считают, видимо, что я сломала машину ради собственного удовольствия. Сколько я вгрохала денег в эту груду металла! Вдобавок папа с мамой уже, наверное, сидят на крыльце моего дома перед закрытой дверью.

Нэш обнял ее и поцеловал в кончик носа успокаивая.

— Хочешь заехать в гараж или отвезти тебя сразу домой?

— Домой. В гараж я потом позвоню.

Нэш посмотрел на часы.

— Через час у меня встреча. К пяти я должен освободиться. Хватит тебе времени пообщаться с родителями?

— Вполне.

— Очень хочется с ними познакомиться. Ты уверена, что нам непременно надо идти на блошиный рынок? Не лучше ли посидеть где-нибудь в ресторанчике?

Некоторая неуверенность во взгляде выдавала его. Нэш, сильный и самоуверенный Нэш Уинчестер, хочет произвести на ее родителей хорошее впечатление! Надо его успокоить; ее папа с мамой — нормальные люди, без всяких претензий, они примут его хорошо. Хотя бы потому, что он нравится их дочери.

Видишь ли, у мамы хобби ходить по блошиным рынкам. А папе интересно, чем там кормят. Они даже возят с собой холодильник, чтобы закупать продукты местного производства.

Нэш заметно расслабился.

— Значит, они умеют извлекать удовольствие даже из самых обычных вещей. Доставлять себе маленькие радости. — Нэш провел пальцем по ее щеке. — И ты у них этому научилась…

Ни на крыльце, ни около дома родителей не оказалось.

— Что-то опаздывают. Наверное, папа увидел что-нибудь интересное, и они застряли.

Нэш отстегнул ремень безопасности и повернулся к Бет.

— Я рад, что ты позвонила мне, а не вызвала такси.

Бет рассмеялась.

— Просто ты надежнее.

— Я серьезно, Бет. Мне действительно приятно знать, что ты полагаешься на меня и обращаешься ко мне за помощью.

— Честно говоря, я уже давно привыкла все делать сама. — Она сжала его руку. — И мне очень приятно, что теперь есть человек, на которого я могу рассчитывать в трудную минуту. По-моему, это здорово и правильно. С тобой я всегда остаюсь самой собой. Ты не пытаешься меня изменить, как-то давить на меня. Уважаешь мою свободу и мою личность.

Нэш молча поцеловал Бет, потом откинулся на спинку сиденья и погладил ее руку.

— Надеюсь, родители скоро появятся. Я приеду, как только освобожусь. Кстати, может быть, есть какие-то темы, которые лучше не затрагивать в разговоре?

— Чепуха! Будь просто самим собой. И не принимай папу слишком всерьез. Он обожает всякие шутки.

Бет вышла на кухню за чаем и остановилась в задумчивости. Происходит что-то странное. Прошел час, как приехали родители, и ни одной шутки, даже улыбки. Отец сидит как в воду опущенный. Неспроста это. Ой, неспроста. Бет вернулась в гостиную, и отец, нервно приглаживая свою редеющую шевелюру, встревоженно посмотрел на жену.

— Ладно, хватит, — сказала Бет, ставя поднос на журнальный столик. — Объясняйте, что происходит?

Мэри ободряюще кивнула мужу, и Клиффорд Террел, сложив руки на животе, робко, как бы извиняясь, улыбнулся дочери.

— Пожалуйста, сядь, дорогая. Нам надо кое-что обсудить.

— Похоже, разговор будет не из приятных, — заметила Бет, располагаясь в кресле-качалке.

Взгляд отца исполнился сочувствия.

— Да нет, все нормально. Просто информация к размышлению.

— Давай сразу к делу, Клифф, — перебила его жена. — Не надо ходить вокруг да около.

Бет почему-то начала волноваться.

— Нам звонил Джон.

— Джон?! Звонил вам?

— Да, он хотел…

— Да как он посмел!

— Пожалуйста, дай мне закончить. Он хотел поговорить со мной.

— Но ты, разумеется, не стал его слушать, — проговорила Бет ледяным тоном. — Он и так неплохо попортил нам жизнь.

Клифф смотрел на дочь со смущенной, едва ли не заискивающей улыбкой.

— Когда-то, Кати, я любил и уважал Джона Уинстона. Иначе я никогда не привел бы его домой и не познакомил бы с тобой.

— Что-то не понимаю…

— После того, что случилось, я начал думать, что не так хорошо разбираюсь в людях, как мне всегда казалось. И вот захотелось проверить еще раз, а вдруг я все-таки в нем не ошибся?

Бет пересела поближе на подлокотник дивана. Как бы ни бесила ее эта история, все же отца можно понять. Ему всегда было свойственно сомневаться, а совершив такую ошибку…

— Папа, ты замечательно разбираешься в людях. Но тогда мы оба не поняли, что Джон нас использует, вот и все.

Мэри покачала головой.

— Не надо быть такой циничной. Мало ли что бывает в жизни.

Бет задумчиво посмотрела на мать. Каштановые волосы, даже не тронутые сединой, по-юношески свежее, почти без морщин лицо. Она ни капельки не постарела. Наверное, из-за характера. Мама всегда была оптимисткой. И всегда думала о людях только хорошее.

— Это не цинизм. Просто я научилась быть осторожной.

Клифф погладил дочь по руке.

— Джон — неплохой человек, дорогая. Просто он был в отчаянном положении. Ему опостылел брак, вся его жизнь. Не один год он думал о разводе, но не хватало мужества послать все к чертям и начать по новой. Приняв его в нашем доме, мы, хотя и непреднамеренно, дали ему передышку — возможность укрыться от того, что со всех сторон на него давило. Чем больше времени он проводил в нашем доме, тем подозрительнее становилась его жена. Эта вздорная женщина вбила себе в голову, что муж ей изменяет. Он совсем не собирался… Так уж получилось.

Возможно, и не собирался. Однако извозил ее в грязи по самые уши. Бет вспомнила, как началось их знакомство. Они тогда сразу подружились. Джон действительно был замечательным другом. Она рассказывала ему обо всем, даже о том, как встретит мужчину, которого полюбит. О своих профессиональных делах, о планах на жизнь. И он делился с нею своими самыми сокровенными переживаниями.

— Да, он хотел избавиться от жены, но почему я стала причиной развода? Каково было мне, об этом он подумал?

— Ты могла бы выступить с публичным опровержением, — заметил Клифф. — Я тебе тогда говорил.

— Все равно мне бы никто не поверил. И потом, я же видела, как он несчастлив.

Теперь вспомнились их прогулки на лошадях по окрестным лугам, вечера в баре у папы — счастливое и беззаботное время. Время, когда она считала Джона своим другом.

Она невольно поморщилась.

— Ты же сам меня учил, папа, что надо быть верным в дружбе. В то время я думала, что мне лучше промолчать. Что так будет лучше для всех.

— И ты была права, — тихо проговорила мама. — Ты сделала все, чтобы поддержать близкого человека.

Да, так ее воспитали. Надо быть верным, надежным другом, надо сочувствовать людям и помогать им в беде. Ну ладно. Что было, то было. А теперь? Чего родители хотят от нее?

— Больше года вы с Джоном общались. Думаю, не ошибусь, что ты была его лучшим другом, — продолжала мама. Голос звучал, как всегда, тихо и очень спокойно. — Он позвонил, потому что беспокоится и хочет поговорить с тобой.

Бет встала и подошла к окну.

— Он прислал мне письмо с такой же просьбой.

— По-моему, неплохая идея! — воскликнула Мэри, как будто ее только что осенило. И Бет поняла, что мама давно уже обдумывала подобную возможность.

— Поймите, я не хочу его видеть! И нам не о чем разговаривать. Долг я вернула. Все. Мы в расчете!

Клифф покачал головой.

— Но это не так, вам есть, что обсудить. Вы же не виделись с того дня, когда вышла та газетенка с фотографией на первой странице. Ведь ты же любишь доводить все до конца, а сейчас почему-то не хочешь.

— Кому это нужно? — вздохнула Бет.

— Тебе, — быстро проговорила мама. — Тебе надо освободиться от прошлого и жить дальше нормально. Объясни Джону, как он тебя обидел. Как больно сделал тебе. Пусть знает. Накричи на него, закати скандал.

Бет уселась на пол, скрестив ноги по-турецки.

— А я и так живу нормально. У меня есть Нэш…

— Ты его любишь? — спросила мама и пытливо посмотрела на дочь.

— Да. — Бет сама поразилась своему ответу.

— А он знает про скандал с Джоном?

Бет вдруг охватил безотчетный страх.

— Нет.

Клифф подался вперед.

— Тебе нечего стыдиться, Кати, дорогая. Почему ты ему не рассказала?

— Боюсь, что он не поймет, — пробормотала Бет.

Клифф открыл было рот, но Мэри остановила мужа, положив руку ему на плечо.

— А он тебя любит?

Этот вопрос Бет даже сама себе боялась задавать.

— Не знаю. Он мне не говорил.

— Если любит, то поймет и поверит, что вы с Джоном были просто друзьями.

Бет пристально посмотрела на мать.

— Поймет? А сколько моих «друзей» не поняли этого.

— Чем дольше ты будешь таиться, тем труднее будет потом сказать, — заметил отец.

Наступило молчание, которое было красноречивее всяких слов. Первой заговорила мама:

— Может быть, если ты встретишься с Джоном, действительно станет легче строить свою жизнь.

— Да. Жизнь строить надо. И начну я с того, что скажу все Нэшу.

Бет улыбнулась. Не сказать, чтобы гора с плеч свалилась, но все-таки стало легче.

На блошином рынке было людно и шумно. Продавалось там все: от охлажденного лимонада до мохеровых свитеров. Но Клиффорда Террела интересовало другое. Он то и дело поглядывал на Уинчестера, подмечая все, вплоть до мелочей.

Нэш знал, как отец он вел бы себя точно так же, если бы Кристи была жива. Нет, сейчас не время думать о Кристи, осадил себя Нэш, наблюдая за Бет. Она вместе с мамой подошла к прилавку с книгами, и обе увлеченно там рылись. Сейчас время думать о будущем…

О будущем, которое стремительно воплощалось в настоящее. Особенно остро Нэш почувствовал это, когда к нему обратился Террелл:

— Бет сказала, что вы с ней коллеги.

Под пристальным взглядом Клиффа Нэш почувствовал себя несколько неуютно. Что, интересно, он сейчас должен, по мнению папы Бет, делать? Заявить о своих серьезных намерениях? Очень хотелось надеяться, что нет. Он пока сам не знал, насколько серьезны эти самые намерения и есть ли они вообще. Ему еще надо поговорить с Бет и понять все, связанное с Джоном Уинстоном.

— Да.

— А еще она говорила, что вы очень известный и преуспевающий архитектор.

— Да, все правильно.

— Уважаю людей, которые не стесняются признавать свои заслуги. — Клифф внимательно посмотрел на молодого человека. — Если Бет узнает, она мне голову оторвет, но все же хочу спросить: как вы к ней относитесь?

Нэш прямо встретил его взгляд.

— Очень хорошо, очень.

— Она особенная, правда? С ней не соскучишься?

— Это точно. — Голос прозвучал как-то неестественно бодро. Как будто он в чем-то оправдывался. Нэш помолчал и продолжил уже будничным тоном: — Я очень ее уважаю и никогда не обижу. Никогда.

Он сказал правду. С каждым днем его чувство к Бет становилось крепче. Он понял, что ему хочется попробовать еще раз завести семью и детей. И теперь он постарается, чтобы все получилось. Встреча с Бет изменила его отношение к жизни и даже к самому себе. С ней он становился совсем другим человеком. Лучше и искреннее. С ней он обрел себя.

Клифф еще раз внимательно посмотрел на Нэша и кивнул, как бы довольный тем, что увидел…

Они еще долго ходили по рынку. Мэри купила большую головку сыра и целую гору молочных продуктов.

— Если мы собираемся на аукцион, надо отнести все это в машину, в холодильник, — сказала Бет.

— Только не стоит идти всем вместе, — заметил Клифф. — Мы с тобой, Кати, отнесем продукты, а мама и Нэш займут места.

Услышав имя Кати, Бет вздрогнула и покосилась на Нэша.

— Папа всегда называет меня Кати. Мое первое имя — Катерина.

— Красивое имя, — невозмутимо заметил Нэш.

И прежде чем он успел еще что-то сказать, Бет отобрала у него пакеты с продуктами и передала их отцу.

— Пойдем скорее, а то пропустим первые торги.

Они направились на стоянку, а Нэш и Мэри — к большому мрачноватому зданию из бетона. В дверях Нэш пропустил Мэри вперед.

— Бет говорила, что вы уже здесь бывали.

Мэри оглядела огромный зал с рядами скамей и небольшим возвышением с микрофоном.

— Несколько раз. Мне здесь очень нравится. Люблю, когда много людей и все делают вместе что-то интересное. А этот аукцион особенный. Здесь никогда заранее не знаешь, что будет выставлено на продажу.

Мэри была буквально влюблена в жизнь. Это проявлялось во всем: в свободной, летящей походке, в ослепительном блеске глаз. Нэш не часто встречал людей, исполненных такого восторженного энтузиазма по отношению к жизни вообще.

Они уселись в заднем ряду. Выставили первый лот — и ведущий принялся красочно расписывать достоинства фена для сушки волос.

Мэри дотронулась до руки Нэша.

— Вы знали, правда?

— Что? — не понял Нэш, старательно скрывая удивление.

— Вы даже бровью не повели, когда Клифф назвал Бет Кати.

Нэш растерялся — откуда такая проницательность? — и не сразу сообразил, что ответить. Меж тем его собеседница продолжила:

— Бет пережила много неприятных минут. Вот почему ей трудно открыться.

Мэри отвела взгляд, как бы давая время подумать над ее словами, намекая, что если он хочет узнать правду, то она все расскажет. Но Нэш предпочитал иное.

— Я хочу, чтобы она доверяла мне и рассказала все сама, но, — Нэш нервно провел рукой по волосам, — у меня действительно есть кое-какие вопросы.

— Надо думать, — мягко произнесла Мэри.

Он заерзал на скамье.

— Не могу понять, как ваша дочь позволила втянуть себя в эту историю.

В лучах заходящего солнца, проникающих сквозь высокие окна, волосы Мэри приобрели тот же мягкий рыжеватый отлив, что и локоны Бет.

— Это очень сложно. Но раз вы хотите, чтобы Бет рассказала все сама, то почему бы вам не спросить у нее напрямую, а не строить догадки и предположения?

Нэш неопределенно пожал плечами.

— Не хочу на нее давить. Подожду, пока она поймет, что со мной можно быть откровенной.

Мэри задумчиво покачала головой.

— Вы затеяли опасную игру, Нэш. Так вы рискуете ее потерять.

Он серьезно кивнул.

— Вероятно, вы правы. В последнее время я много об этом думал.

Мэри промолчала, но ее проницательный взгляд сказал о том, что ему не мешает подумать еще.

Бет проводила родителей до машины, а когда вернулась, Нэш сидел на диване, держа на коленях какой-то сверток и загадочно улыбаясь. Он не обратил никакого внимания на ее озадаченный взгляд.

— Жалко, что твои родители так быстро уехали.

— Папа ужасно не любит надолго бросать свой бар. Он почему-то уверен, что без него там все пойдет кувырком. Но мне кажется, он просто скучает без душевных разговоров. Он обожает болтать с клиентами. — Бет, не удержавшись, указала на таинственный сверток. — Что это?

Нэш улыбнулся еще шире.

— Иди, посмотри.

Бет не заставила себя долго ждать и извлекла из вороха бумаги ярко-малиновый шелковый пеньюар.

— Ой, Нэш, какая прелесть! Но как ты догадался?

Он встал.

— Заметил, что ты обожаешь такие штуки. Мне хотелось сделать тебе подарок. От машины ты категорически отказалась, и я выбрал другую не менее полезную вещь.

Она приложила пеньюар к плечам.

— Хочешь, чтобы я надела его сейчас?

— Давай обсудим этот вопрос в спальне. — Он провел пальцем вокруг ее губ.

Она приоткрыла рот и быстро лизнула кончиком языка его палец. Между ними как будто проскочила искра. Глаза Нэша вспыхнули страстью, у Бет перехватило дыхание. Он обнял ее за талию и повел к двери.

Теперь надо сказать Нэшу о своих планах. Все это время Бет думала и наконец приняла решение. Папа с мамой дали ей неплохой совет.

— Знаешь, мне надо уехать в следующие выходные в Лисбург, решить кое-какие дела. Отправлюсь в субботу и в воскресенье после обеда вернусь.

Нэш напрягся.

— Поедем вместе?

— Нет! То есть я хочу сказать: там мы не сможем общаться. Да и не будет меня всего одну ночь, — сбивчиво проговорила Бет. Господи, почему она так смущается? Это только разбудит его подозрительность.

— Я стану скучать, — сказал Нэш просто.

— Я тоже… Нэш, поверь, мы обязательно вместе съездим к моим родителям. В самое ближайшее время, но…

Нэш задумчиво прищурился.

— Но сейчас тебе надо ехать одной?

— Да.

— Это как-то касается нас?

Под пристальным взглядом Бет почувствовала себя совершенно беззащитной.

— Может быть. Не спрашивай меня ни о чем, хорошо?

— Бет, — выдохнул Нэш едва слышно.

Она умоляюще на него посмотрела.

— Нэш!

— Ну хорошо, хорошо. Никаких расспросов. Сегодня, во всяком случае. — Он обнял ее и прижал к себе. — Сегодня ночью для нас ничего больше не существует. Только ты и я.

11

В субботу вечером Нэш приехал к Шэннон. Уселся около нее на кухне, довольно улыбаясь, и достал из кармана маленькую коробочку.

— Как тебе это?

Восхищенное «Ух ты!» лучше всяких слов сказало, что он сделал правильный выбор.

— Не знаю вкусов Бет, но я бы не отказалась от такого кольца. Бриллиант в форме сердечка! Мне кажется или он действительно с голубым оттенком?

— Да, да. Это голубой бриллиант. Особенный камень для особенной женщины. Как ты думаешь, ей понравится?

Шэннон закрыла коробочку и отдала ее брату.

— Дело не в том, понравится ли ей кольцо. Если ты собрался делать предложение, тогда вопрос надо ставить иначе: согласится она или нет?

Честно говоря, сначала Нэш хотел тайком отправиться следом за Бет. Шестое чувство подсказывало, что ее поездка в Лисбург как-то связана с Джоном Уинстоном. Каждый раз при мысли об этом внутри все сжималось. Что она скажет по возвращении? Что все кончено? Нэш не мог в это поверить. Он был уверен, что Бет никогда не позволила бы их отношениям зайти так далеко, если бы не любила его. Но почему она до сих пор молчит о своих чувствах?

Впрочем, ведь и он не сказал, что любит ее. Сегодня, когда Бет уехала. Нэш понял, что совершил ошибку. Весь день он не находил себе места и в конце концов, после долгих хождений из угла в угол, поехал в ювелирный магазин и купил кольцо. Завтра вечером он скажет, что любит ее и предложит выйти за него замуж. Ему хочется, чтобы у них была семья. И дети. Он хочет состариться рядом с ней, чтобы все у них было как в сказке: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день». Но чего ждет от жизни она?

— Нэш! — Возглас Шэннон вернул его к реальности.

Он убрал коробку с кольцом в карман.

— Прежде чем я стану делать предложение, мы все обсудим в открытую.

— Ты скажешь, что знаешь про тот скандал?

— Да.

— Однако что-то тебя беспокоит.

— Как она отнесется к тому, что я, все зная, молчал.

— А может, лучше вообще все это замять?

Нэш задумчиво посмотрел на сестру.

— Нет. Нельзя строить семью на недосказанности и обмане. Я вообще ненавижу тайны, эта же меня просто убивает. Надо было сразу поговорить с Бет, а не ждать, пока она начнет доверять мне.

Шэннон достала из холодильника блюдо с тортом.

— Не знаю, что там натворила Бет, или, вернее, что ты думаешь, будто она натворила, но если все окажется правдой, ты сможешь с этим смириться?

— Я готов смириться со всем, лишь бы мы были вместе.

Шэннон улыбнулась.

— Значит, ты действительно ее любишь.

— Да, я люблю ее. Она мне нужна. Как воздух. Она — все для меня. Все, что есть в жизни хорошего: свет солнца, цветы, надежда.

Шэннон внимательно посмотрела на брата.

— Но вы очень недолго знакомы: месяц, шесть недель.

— Какая разница? Чтобы узнать человека, чтобы понять свои чувства к нему, порой достаточно и дня, не то что месяца.

— Ведь это первое твое серьезное увлечение после развода с Моникой?

— Да.

— А ты уверен, что это не просто необходимость выплеснуть на кого-то избыток чувств, а Бет просто вовремя подвернулась?

Нэш резко подался вперед.

— Шэн, разве ты не рада за меня? Что ты пытаешься доказать?

— Да ничего. Мне очень нравится Бет. Просто сейчас я выступаю в роли адвоката дьявола. Ведь женитьба — очень серьезный шаг.

Шэннон тоже с трудом доверяла людям. Из-за того, как отец обращался с мамой, она всегда относилась к мужчинам с опаской, настороженно. Они с Вейном встречались год, еще год были помолвлены, и только потом она наконец согласилась выйти за него замуж.

— Мне не нужно ждать целый год или встречаться на пробу с полдюжиной других женщин, чтобы понять, что мы с Бет созданы друг для друга. — Нэш постарался, чтобы голос звучал ровно, без раздражения.

Шэннон вздохнула и достала из шкафа упаковку пластиковых тарелок.

— Я вовсе не меряю тебя своими мерками и не говорю, что ты должен испытывать те же страхи. Я только не хочу, чтобы тебе было больно.

— Даже если и будет, то мне не впервой. Если я опять обожгусь, это будет только моей виной.

— Дело не только в тебе, — заметила Шэннон.

Нэш провел пальцем по нижней кромке торта, собирая сахарную глазурь.

— Знаю. Откровенные разговоры — всегда в чем-то риск. Но кто-то же должен рискнуть. Пусть теперь это буду я.

Шэннон присела рядом и погладила брата по руке.

— Знаешь, как только ты познакомился с Бет, ты стал меняться.

Нэш слизнул с пальца глазурь и улыбнулся.

— В какую сторону?

— В лучшую. Ты больше смеешься. Позволяешь себе расслабиться даже тогда, когда не играешь с детьми. Перестал загружать себя работой по самые уши и уже не придерживаешься своего строгого распорядка. — Шэннон улыбнулась. — Теперь ты уже не бука, а нормальный общительный человек.

Дерзкая улыбочка Шэннон напомнила Нэшу о тех временах, когда они были детьми и сестра дразнила его, показывая язык. Но прежде чем он успел придумать достойный ответ, в кухню вошел Вейн с Дэйвом на руках.

Кивнув Нэшу, он обратился к жене:

— Слушай, у него насморк так и не проходит и небольшая температура. Куда ты дела жидкий тайленол?

Шэннон тут же подскочила к Дэйву и коснулась губами лба сына.

— Он в аптечке на верхней полке.

Вейн снова кивнул и ушел. Шэннон встревоженно смотрела им вслед. Нэш знал, что сестра всегда очень переживает, когда у мальчиков что-то не так.

— Это пройдет, Шэн. Обычная простуда, ничего страшного, — сказал он как можно мягче.

Шэннон резко повернулась. Похоже, она и сама удивилась, что ее чувства были настолько явными.

— Он простудился в яслях. Там еще пятнадцать детишек, все чихают и кашляют друг на друга. — Она нервно облизнула губы. — Может быть, все-таки надо поискать женщину, которая берет детей к себе домой и смотрит за ними. Обычно это два-три ребенка, не больше. Когда я устраивалась на работу, не было времени на поиски, а у этого центра дневного ухода очень хорошая репутация.

Вейн с сыном снова вернулись на кухню и как раз успели услышать последнее замечание. Дэйв шмыгнул носом и вытер его рукой.

— Дядя Нэш, а я подружился с ребятами. У меня теперь столько друзей. Много-много.

Нэш взял Дэйва на руки.

— Это здорово. А они умеют играть в камушки?

— Я сейчас учу Дженни, но она все равно играет хуже, чем Бет.

Нэш рассмеялся, взъерошил малышу волосы и крепко прижал его к себе.

Вейн обнял Шэннон за плечи.

— Дэйву нравится в яслях. И хорошо, что ему есть с кем общаться помимо братьев. Так что не переживай. — Он повернулся к Нэшу. — Ты не побудешь у нас в следующие выходные? Мне нужно съездить на выставку в Миннеаполис. Хочу познакомиться кое с кем из фирмачей — все-таки начинаю свой бизнес, ты же понимаешь.

— Конечно. Нет проблем. Шэннон знает, на меня всегда можно рассчитывать.

Шэннон ткнула пальцем в грудь мужа.

— Мы с мальчишками сами с усами, вполне в состоянии позаботиться о себе.

— Знаю, — Вейн погладил ее по щеке, — но не люблю оставлять вас одних. Вообще ненавижу куда-то мотаться. Но будем надеяться, что это в последний раз.

Нэш хорошо понимал Вейна. Он тоже решил, что теперь семья для него всегда будет на первом месте.

Бет стояла у изгороди, глядя вслед отъезжающей машине. Ее обуревали самые противоречивые чувства. Вероятно, она больше уже никогда не увидит Джона. Собственно, ради того, чтобы окончательно поставить все точки над i, она и согласилась на встречу. Казалось, что хочется именно этого — навсегда распрощаться с Джоном Уинстоном. Но когда увидела его и вспомнила их близкую дружбу, их сердечные, теплые отношения…

Кто-то подошел сзади и положил руку ей на плечо. Бет вздрогнула от неожиданности.

— Ну как? — спросила с тревогой мать.

Бет оглядела широкий, примыкающий к дому луг.

— Давай пройдемся.

Они пошли по высокой траве. Солнце уже клонилось к закату.

— Он постарел, мама. Заметно постарел. Ему пятьдесят, а выглядит на все шестьдесят. Я думала, он получил что хотел и теперь радостный, цветущий. Но я ошиблась. Он тоже выбит из колеи. Хотя устал от политики и неудачного брака, но он столько лет этим жил, а теперь — все по-другому.

— Да, — согласилась Мэри. — Привычка — огромная сила. В окружении знакомых вещей и людей всегда спокойнее. Быть может, поэтому столько мужчин и женщин продолжают жить в браке, боясь разойтись, хотя давно уже поняли, что они несчастливы.

— Он сказал почти то же самое. Привыкнуть к свободе было не легче, чем терпеть рядом жену, которая давно перестала быть близким человеком. Но он все равно рад, что расстался с ней.

Мэри резко остановилась.

— Джон пытался тебя разжалобить? Чтобы ты ему посочувствовала?

Бет поддела ногой камушек:

— Нет. Он ни на что не жаловался. Он констатировал факты. Наш разговор в основном состоял именно из констатаций фактов. Пока я не сказала, как больно меня задело его предательство. Я не смогла промолчать. Знаешь, мама, я собиралась держаться холодно и по возможности равнодушно. Но кончилось тем, что разревелась.

— Ничего страшного в этом нет, дорогая. Пусть знает, каково тебе пришлось.

Бет снова пошла вперед.

— Он знает. И прекрасно понимает, что мы больше не будем друзьями. Но я сказала, что мы и не враги. Тогда его загнали в ловушку и надо было как-то спасаться. Вот только жаль, что он повел себя как последний трус… И еще Джон предложил мне деньги — за моральный ущерб. Естественно, об этом и речи быть не может. Те, первые, я брала взаймы и вернула их все, до последнего цента. Я от него ничего не хочу. Ничего. — Бет помолчала и тихо добавила: — Я сказала, что простила его.

Мама внимательно на нее посмотрела.

— Правда простила? Или просто сказала, чтобы он не мучился чувством вины?

Бет уже задавала себе этот вопрос и нашла на него правильный ответ.

— Да, простила. И поэтому чувствую себя свободной. Даже умиротворенной. Меня больше ничто не гнетет. Теперь прошлое надо мной не властно. Когда завтра вернусь домой, то обо всем расскажу Нэшу. Если он меня любит, то поверит, и все, что было, благополучно забудется.

— Нэш — человек разумный. Тебе давно следовало быть с ним пооткровеннее.

Мама сказала это так, будто знала больше, чем говорила.

В воскресенье после обеда время остановилось. Нэш то и дело поглядывал на часы, но стрелки, казалось, застыли на месте. Работать он просто не мог, сколько ни пытался. Наконец выключил компьютер, сложил распечатки и эскизы в папку и убрал ее в шкаф. Потом достал заготовки по проекту Осгуда. Папка с информацией о Бет — те самые вырезки из газет, которые ему прислал Рейнолдс, — стояла на полке следующей. Нэш забрал и ее тоже.

Вздохнув, он разложил на столе все материалы. До презентации оставалось всего неделя. Нужно еще раз продумать устное выступление и подправить кое-что в чертежах. Нэш с тоской поглядел на эскизы. Как заставить себя работать.

Взгляд упал на папку с зеленой меткой. Ее не надо было открывать: он помнил содержимое наизусть. Однако Шэннон он сказал чистую правду. Это все не имеет значения. Как только Бет вернется, он сообщит ей, что знает про Джона Уинстона, и они благополучно об этом забудут и станут жить дальше. Будем надеяться, что вместе. О других вариантах Нэшу даже задумываться не хотелось.

Он снова взглянул на часы. Три часа дня. Надо как-то встряхнуться, сделать что-нибудь, избавиться от напряжения. Жаль, что нельзя побегать. Нэш поднялся из-за стола и открыл дверь на задний двор. Трава по колено. Отлично. Скосить газон — как раз то, что сейчас нужно. А потом — серьезный разговор и романтический ужин с женщиной, которой он собирается сделать предложение.

Бет подъехала к дому Нэша взвинченная до предела, даже не заехав к себе. Выскочила из машины и бросилась к двери. Нэш дал ей ключ, но, забыв об этом, она нажала кнопку звонка. За дверью тишина. Подождав пару минут, Бет немного успокоилась и вспомнила про ключ. Открыв дверь, бросила в пустоту:

— Нэш? Нэш? Ты дома?

Услышав характерный звук газонокосилки, Бет через столовую прошла в кабинет. Стеклянная дверь распахнута, теплый ветерок доносит запах свежескошенной травы и нагретой земли. Бет взглянула на лужайку. Нэш восседал за рулем косилки — мокрая от пота футболка прилипла к телу, обрисовывая каждый мускул, волосы блестят на солнце.

Как же она любит этого человека! А каковы его чувства? Так же серьезны или ничего, кроме страсти? И если он не любит ее сейчас, сможет ли полюбить когда-нибудь? Нэш развернулся, чтобы приступить к следующей дорожке, и увидел Бет. Не раздумывая, поехал прямо к ней, прорезая нескошенную лужайку по диагонали.

На краю газона Нэш выключил косилку, снял темные очки и, кинув их на сиденье, подошел к Бет. У нее вдруг вспотели ладони. Он смотрел так серьезно, что ей стало неуютно. Во рту пересохло, в горле встал комок.

— Хорошо съездила?

— Да.

— Машина нормально работает?

Хотелось прижаться к нему, обнять, но что-то остановило. Неужели он не видит, как она его любит? Ей хотелось отдать ему всю себя, хотелось услышать, что он тоже любит ее.

— Нормально.

Бет понимала: серьезного разговора не избежать. Только как его начать?

Нэш оглядел себя, виновато разведя руками.

— Давай я залезу под душ, а потом поговорим.

Воспоминания о том, как они принимали душ вместе, вызвали сладостные мурашки.

— А ты не хочешь закончить лужайку?

Он пристально посмотрел на нее.

— Успеется.

Ей удалось небрежно пожать плечами.

— Если хочешь закончить, я не буду тебя отвлекать.

— Бет!

— Правда.

Взгляд зеленых глаз будто хотел пронзить ее насквозь.

— Нам надо поговорить. Очень серьезно поговорить. Я хочу тебя кое о чем спросить.

Внутри у Бет все сжалось. Ее охватил безотчетный страх.

— Спрашивай.

— Нет. Сначала под душ. Я быстро.

Он неожиданно сжал ее в объятиях и поцеловал в губы. Неистово, торопливо, с каким-то странным отчаянием. А когда отпустил, Бет на мгновение застыла, парализованная, ощущая жар его разгоряченного тела.

В некоторой растерянности Бет вернулась в кабинет. Она не часто заходила сюда — пару раз, не больше. Здесь все говорило о хозяине — деловом, аккуратном и очень организованном мужчине. Синий кожаный диван и кресла, черный чуть с сероватым отливом письменный стол, льдисто-голубоватый ковер — каждая деталь создавала не только рабочую, но и уютную атмосферу. Каким-то чудом Нэшу удавалось поддерживать идеальный порядок на рабочем и на чертежном столах. Бет искренне восхищалась этими его способностями.

Подумать только, даже папки лежат аккуратной стопкой, одна к одной. Все маркированы зелеными полосками на корешках. Нэш как-то объяснял ей свою систему организации бумаг. Материалы по каждому из своих клиентов он метил особым цветом.

Бет рассеянно глянула на чертежную доску и не сразу сообразила, что это — проект парка, заказанного Осгудом. Свои чертежи она уже закончила и приготовила неплохую, на ее взгляд, речь для презентации. Интересно, что же придумал Нэш?

Бет посмотрела первые два листа, и сердце забилось чаще. Концепция Нэша была очень схожа с ее собственной. Он тоже делал расчет на возрастные группы, но с историческим уклоном. Так уголок для влюбленных нес на себе отпечаток средних веков: миниатюрные замки и рыцари в латах. Детская площадка напоминала страну забавных динозавриков. Стадион устроен на манер древнегреческой арены. Миниатюрное поле для гольфа выдержано в стиле Дикого Запада. Это, пожалуй, единственное существенное различие между их проектами.

В душу Бет начало закрадываться смутное подозрение. Она вспомнила, как застала Нэша за изучением ее проекта в тот вечер на побережье. Нет! Нэш никогда не стал бы воровать у нее идеи. Просто они похожи. А похожие люди и мыслят подчас одинаково. Вот и все. Нэш ни разу ее не обманул. Он всегда был с ней честен и искренен. Правильно?

Взгляд Бет снова вернулся к письменному столу и стопке папок. На обложке верхней аккуратным каллиграфическим почерком было написано ее имя.

С чего это Нэш завел на нее досье, усмехнулась она и тут же замерла на месте. Неужели Розенталь был прав? Нэш действительно нанимает частного детектива и копается в прошлом своих конкурентов? В ее прошлом тоже?

Вдруг вспотели ладони. Она вытерла руку о шорты и взяла папку в руки. Неожиданно стало страшно — но она все же ее открыла. Сначала шли фотографии наиболее крупных ее проектов и компьютерная распечатка классификации видов зеленых насаждений со списком обычных деталей, вплоть до названий цветов и растений. Информация, доступная каждому. Ничего секретного. Но зачем все это понадобилось Нэшу? Чтобы выяснить, насколько она серьезный конкурент? А если да, что тогда?

Бет перевернула страницу и увидела вырезки из газет. На глаза навернулись слезы. Ее снова предали! Это было ужасное чувство — всепоглощающее, опустошительное. Зачем он так с ней поступил? Дата, проставленная на папке, говорила о том, что Нэш уже несколько недель все знал. Почему же ничего не сказал?!

О, у него была очень веская причина. Она-то, дуреха, решила, что серьезный разговор будет связан с их будущим. Черта с два! Речь, конечно, пойдет о шантаже.

Это был крах всех надежд. Потрясенная до глубины души предательством близкого человека, несчастная женщина уже не могла сдерживать слезы. Нэш использовал ее — украл идею, притворился, что Бет ему небезразлична, вскружил голову, чтобы она никуда от него не делась, чтобы было легче за ней приглядывать. Неудивительно, что он взвился, узнав, что Бет ездила к Осгуду. Он не хотел, чтобы они сближались, чтобы у Бет было преимущество — пусть даже это всего лишь возможность лучше узнать запросы и вкусы клиента. А его ревность — притворство, игра, на которую Бет просто купилась! Она купилась и на его мастерство как любовника, на его поддельную честность и фальшивую искренность.

Бет тупо уставилась на фотографию, где они были сняты с Джоном. Что же в ней такого в конце концов, отчего все мужчины воспринимают ее как легкую добычу? Почему принимают ее за легковерную дурочку, которую ничего не стоит обмануть? Неужели она и вправду так наивна? Относиться к кому-то с симпатией, идти к человеку с открытой душой, любить, отдавать ему всю себя и верить, что ты тоже ему нужна, — разве это такие уж большие требования?

Скрипнула дверь. Бет подняла глаза. Ярость, всесокрушающая как ураган, обернулась ледяным молчанием.

Взгляд Нэша упал на папку в руках у Бет. Он шагнул к ней.

— Сейчас я все объясню.

Стало противно и больно. Навалилась невыносимая тяжесть. Уже ничего не хотелось, но она взяла себя в руки и с трудом проговорила:

— Конечно, все объяснишь. В этом ты мастер. Тебе надо было не архитектором сделаться, а актером. То представление, которое ты мне устроил, вполне тянет на «Оскара».

Нэш слегка опешил от такой отповеди.

— Бет, погоди!

Она передернула плечами.

— Нет, это ты погоди. — Швырнув папку на стол, указала на чертежную доску. — Как я понимаю, это просто совпадение, что порывшись в моих чертежах, ты выдал практически ту же идею?

Он поморщился.

— Не делай поспешных выводов, Бет.

— Разве я делаю выводы? Том Розенталь предупреждал, чтобы я остерегалась.

— То есть? — прищурился Нэш.

— Он рассказал мне, что ты собираешь досье на своих конкурентов, и если удастся найти что-то дискредитирующее, то не приминешь этим воспользоваться, что ты пытаешься подружиться и втереться в доверие, чтобы побольше вызнать. А если не выходит, то нанимаешь частного детектива профессионально порыться в грязном белье.

Нэш тихо выругался себе под нос.

— У Розенталя очень богатое воображение. Чтобы позволить себе подобное, надо иметь деньги Осгуда.

Взгляд Бет снова упал на папку с ее именем, и тут ярость прорвалась наружу:

— Тогда что это такое?! Вот оно, доказательство, что Розенталь прав!

— Никакое это не доказательство. Не знаю, какие у Розенталя проблемы, но как человек он ничтожество, и это всем известно. Поэтому и не может добиться хороших заказов.

— Человек и специалист — вещи не связанные.

— Еще как связанные.

— Тогда почему Осгуд его пригласил?

— Потому что его проекты всегда технически безупречны, хотя вдохновения в них ни на грош, — фыркнул Нэш. — Не понимаю, как ты могла поверить незнакомому человеку…

— Тогда и мы с тобой не были близко знакомы, — резко оборвала его Бет. — Но если это вранье, то откуда фотографии, вырезки!..

Нэш бросил взгляд на злополучную папку.

— У меня есть один приятель…

— По профессии частный детектив? И он делает тебе большую скидку?

— Почему ты видишь только плохое? — Нэш плотно сжал губы, на скулах заходили желваки.

Его кажущееся спокойствие взбесило Бет. Как можно быть таким равнодушным, когда рушится мир?!

— Потому что меня уже однажды использовали. И я знаю, как это выглядит. Я думала, что ты что-то испытываешь ко мне, что между нами есть какая-то близость. Что ты меня уважаешь. А ты все это время собирал информацию, чтобы потом шантажировать меня!

— Шантажировать? Ты сошла с ума! — Нэш шагнул к ней.

— Наоборот. Только теперь я начала мыслить здраво. До сих пор я, идиотка, верила в сказку о принце на белом коне, — издевательские слова прозвучали с неподдельной горечью. — Все так быстро произошло. Ты был слишком напорист, и мне еще тогда надо было бы насторожиться. Но ты действительно произвел на меня впечатление. Когда не сработал имидж именитого, знающего архитектора, ты перешел к роли человека, мечтающего создать семью. И надо признать, тебе удалось меня обмануть. Какая же я была дура! Да, я предчувствовала, что сегодня произойдет что-то особенное, очень важное. Но и представить себе не могла, что ты соберешься меня шантажировать.

Глаза Нэша вспыхнули яростью, которую он и не пытался скрыть.

— Ты не в первый раз говоришь о шантаже. Раз ты уже все знаешь, скажи, пожалуйста, что я, по-твоему, собирался делать?

— Использовать свою информацию. Пригрозить мне. Если я не откажусь от предложения Осгуда, сделать так, чтобы все узнали о том скандале. Только ничего у тебя не выйдет! От проекта я не откажусь. Если же Осгуд сам решит обойтись без моей работы… ну что ж, займусь чем-нибудь другим. И мне наплевать, всплывет та история или нет. На этот раз я не буду прятаться и молчать. Слухи — всего лишь слухи. Они постепенно улягутся, как и три года назад. А теперь, за давностью лет, обо мне забудут на следующий день. Ты меня недооценил, Нэш. Меня не так-то легко испугать.

Нэш резко провел рукой по волосам.

— Ладно, все понятно. Нет, кое-что все-таки непонятно. После всего, что между нами было, как тебе только в голову могло прийти, что я хочу причинить тебе боль?

— А что у нас было? — Бет постаралась вложить в реплику как можно больше сарказма. На самом же деле она была готова разреветься. Но только не у него на глазах. — Секс? Бурная страсть?

— Нет, что-то большее. — Слова прозвучали, словно пистолетные выстрелы.

Бет хотелось куда-то спрятаться, хотя бы отвести глаза, чтобы взгляд не выдал правду. Призвав на помощь всю выдержку, она все же сумела солгать:

— Ошибаешься. Ты меня возбуждал, и не более того.

Вдруг стало трудно дышать. С такой небрежностью говорить о вещах, столь важных, — это было выше ее сил.

Нэш приблизился к ней.

— Не надо, Бет. Дай мне шанс.

— Нагромоздить больше лжи?

Она изо всех сил пыталась отгородиться от чувств, которые разрывали сердце, от своего безотчетного желания выслушать его объяснение.

— Ты же знал обо всем, но молчал. Почему?

— Это была ошибка, — терпеливо проговорил он. — Мне надо было сказать тебе сразу. Но я хотел, чтобы ты мне доверяла.

— Чтобы половчее меня обмануть.

— Обмануть? Кто кого обманывал? — Он рубанул рукой воздух. — Ты даже не пользуешься своим первым именем!

Бет запрокинула голову и прожгла Нэша убийственным взглядом. Она не позволит обвинять ее!

Нэш сжал кулаки и проговорил уже мягче, хотя было видно, как трудно ему сдерживаться:

— Почему ты мне не сказала? Было стыдно и ты боялась, что я никогда тебе этого не прощу?

Бет похолодела.

— Ты меня простишь?! Я не сделала ничего такого, за что меня нужно прощать! выдохнула она.

— Эти статьи более чем убедительны. Места, где вы с ним встречались, как часто Уинстон тебя «посещал». Я уж молчу про фотографию. Как ты все это объяснишь?

— Я не должна ничего объяснять.

— А если это неправда, почему молчала? Почему не защищалась? Ты ведь не сделала публичного заявления.

— Потому что я все равно ничего не могла изменить. А молчание… оно позволило Джону развязаться с несчастным браком и карьерой, которая стоила ему столько душевных сил и сердечной болезни.

Взгляд Нэша стал абсолютно пустым.

— Хочешь сказать, что у вас с ним ничего не было?

Бет узнала этот тон. Сколько друзей задавали ей тот же вопрос с тем же оттенком сомнения. Сердце болезненно сжалось.

— Какая разница: было, не было… Теперь это уже не имеет значения. Я собиралась все тебе рассказать… сегодня. Надеялась, ты мне поверишь. Мне было так важно, чтобы ты мне поверил. — Она покачала головой. — Какой же я была дурой. Ты просто играл со мной. Говорил, что тебе не важно, получишь ты заказ или нет. Что дело совсем не в контракте. Так старался меня убедить. И я поверила, потому что хотела поверить.

— Я не играл с тобой. И не лгал тебе.

Она метнула в его сторону яростный взгляд. Нэш потер рукой висок.

— Ладно. Может, в одном я не был искренен: не сказал, что знаю про Уинстона. Но ты тоже лгала своим молчанием. Ответь: с кем ты провела эти выходные?

— Это неважно. Мне показалось, что теперь прошлое надо мной не властно. И я опять прокололась из-за собственной наивности. Мне и в голову не приходило, что кто-то снова попытается использовать давнишнюю историю против меня, кто-то бесчестный и беспринципный. Такой, как ты.

Лицо Нэша вспыхнуло.

— Ты действительно считаешь, что я затащил тебя в постель с единственной целью втереться в доверие, что украл твои идеи и собирался тебя шантажировать?

— Да.

— И бесполезно что-либо доказывать — все равно ты останешься при своем мнении?

— Да.

Он подошел к Бет вплотную. Теперь они стояли так близко, что Бет физически ощущала его клокочущую ярость. Она чувствовала его запах, мужской, пьянящий. Губы вспомнили жар их последнего поцелуя. Она видела, как напряглись мышцы у него на руке. Ему хотелось дотронуться до нее, но он сдержал себя неимоверным усилием.

А когда Нэш заговорил, Бет почему-то стало страшно.

— И ты готова поверить какому-то Розенталю, а не человеку, с которым тебя столько связывает, с которым ты провела вместе столько времени, с которым фактически жила последние две недели? Как можно быть такой легковерной? И после этого утверждать, что тебя, бедненькую, все обманывают?!

Бет отстранилась и отошла на пару шагов. Было невыносимо стоять рядом, больно вспоминать, как они целовались, как ласкали друг друга, как он сжимал ее в объятиях. Она решительно направилась к лестнице.

— Бет!

Она остановилась и резко обернулась.

— Сегодня я намеревался сказать тебе, что все знаю, но это никак не влияет на наши отношения. А потом я собирался…

— Надеешься, что я тебе поверю?

— Да, надеюсь. Надеюсь, что ты сумеешь посмотреть на все благоразумно и поймешь, что те обвинения, которые ты мне бросала, просто какая-то ерунда, чушь несусветная!

— Чушь?! Мои обвинения не большая чушь, чем замысел Джона использовать нашу дружбу, чтобы добиться развода, наплевав при этом на мою репутацию. Тоже вроде бы ерунда. Но из-за нее я потеряла работу. Из-за нее не могла выйти на улицу, где люди тыкали в меня пальцем и отпускали в мой адрес вполне недвусмысленные замечания. Каждый пытался меня осуждать, не зная ни фактов, ни… — Голос у Бет сорвался, из глаз брызнули слезы. — Да, ерунда! А то, что ты в своем проекте использовал мои идеи, это тоже ерунда?

В глазах Нэша читалась неподдельная боль, а лицо стало суровым и замкнутым. Когда он заговорил, в каждом слове сквозило жестокое разочарование.

— Бет, пожалуйста, вспомни о хорошем. Вспомни ту ночь на берегу в Каменистой бухте. А потом скажи, что все это не настоящее.

Бет сделала пару глубоких вдохов. Так хотелось разрыдаться, но надо было держать себя в руках.

— Буквально за день до того, как разразился скандал, мы с Джоном вместе обедали. Он уже знал, что завтра в газетах появится та фотография, потому что ему звонил репортер, чтобы взять интервью. Джон не сказал мне, что подтвердил все обвинения в наш адрес. Он ни о чем меня не предупредил. Вел себя, как обычно. — Бет сплела пальцы и сжала их с такой силой, что костяшки побелели. — Я верю, что у тебя была дочь. Верю, что ты ее потерял и что тебе по-прежнему очень больно. Но не сомневаюсь, что ты способен на многое, чтобы получить перспективный заказ. И что ты разыграл бурные чувства, чтобы одурачить меня.

— Значит, ты все для себя решила. — Взгляд Нэша сделался замкнутым и отстраненным. — Тебе кажется, что твои доводы безупречны. Но ты не учла одну деталь. Я не Джон Уинстон. И то, что сделал он, не имеет ко мне ни малейшего отношения, разве что в твоем воспаленном воображении.

Взгляды их скрестились. Воцарившееся молчание оглушало. Бет била дрожь. Она просто не могла больше находиться с ним в одной комнате.

— Ты совершаешь ошибку, Бет.

— Я совершила ошибку, когда связалась с тобой!

Не оглядываясь, Бет схватила свою сумку и выскочила из дома Нэша.

Она уходила навсегда.

12

Коробка, которую Бет пыталась засунуть на верхнюю полку шкафа в чулане, едва не свалилась ей на голову. От раздражения она даже зарычала, но все-таки запихнула коробку на место. Никто в здравом уме не затеет уборку в такую жарищу. Хотя кто сказал, что она в здравом уме?

Всю неделю Бет вкалывала как проклятая. Засиживалась в офисе по вечерам, приходила домой и бралась за обустройство жилища. Перемыла все окна, разобрала все шкафы, отполировала всю мебель. Уставала ужасно, но своей цели добилась — все эти дни практически не вспоминала про Нэша. На сознательном уровне. Но беспокойные сны по ночам, сладостное томление подавляемых желаний, непрошеные мысли говорили о том, что она просто старается обмануть себя, что чувства к нему никуда не ушли, как она ни старалась. С этим надо было что-то делать, иначе и вправду можно рехнуться. Может быть, завтра, когда придется увидеться с Нэшем на презентации у Осгуда, она поймет, что делать. Народу будет много, следует держаться холодно и отстраненно, не боясь никаких разборок…

Да, она привыкла к Нэшу. Ну и что? Как привыкла, так и отвыкнет. Она уже знала, что значит превозмочь боль и жить дальше. И не допустит, чтобы кто-то разбил ей сердце. Почему-то глаза защипало? Наверное, от пыли.

Бет подхватила очередную коробку, чтобы запихнуть ее в шкаф, но вдруг зазвонил телефон. Семь часов вечера, воскресенье. Должно быть, родители. За всю неделю она ни разу им не позвонила — пока не в силах сказать, что совершила очередную ошибку. Бет опустила коробку на пол и поспешила к телефону.

— Бет, это Нэш. Только не вешай трубку.

Вот так неожиданность! При одном только звуке знакомого голоса тело охватила предательская слабость.

— Нам не о чем разговаривать.

— Я звоню от Шэннон. Мне нужна твоя помощь.

Ему нужна помощь? Притупившаяся за неделю ярость вспыхнула с новой силой.

— Если это очередная уловка…

— Бет, послушай, пожалуйста. Вейна сейчас нет в городе. Дэйв всю неделю чихал и кашлял, а сегодня вдруг резко подскочила температура, и он задыхается. Сестра повезла его в больницу. Мне надо ехать туда, Шэннон в невменяемом состоянии, но я не могу никого найти, чтобы побыли с Джейсоном и Роджером. Ты не приедешь? Может быть, придется переночевать. — Бет удивленно вздохнула, и Нэш поспешно добавил: — Я не хотел тебя беспокоить, но у меня действительно нет выхода.

Бет на секунду задумалась. Ее замечательно приняли в семье Шэннон, и надо помочь хорошим людям. Не Нэшу. А Шэннон.

— Сейчас приеду. Ты пока успокой мальчиков. Скажи, что мы будем печь торт или что-нибудь вроде этого.

— Спасибо, Бет.

Она повесила трубку, проигнорировав слова благодарности. Быстро собрала сумку: смена одежды, пара чистого белья, зубная щетка, включила автоответчик и пулей вылетела из дома.

Притихшие Джейсон и Роджер сидели перед телевизором. На секунду оторвавшись от экрана, они взглянули на гостью, но не сказали ни слова. Нэша она нашла в кухне. Он нервно ходил из угла в угол, но увидев вошедшую женщину, резко остановился.

Взгляды их встретились. Сердце Бет замерло на мгновение, потом бешено заколотилось. Неужели этот мужчина все еще имеет над ней власть? Она-то считала, что освободилась от его всесокрушающего обаяния.

— Мальчики очень расстроены, — сообщила она, решив выдержать деловитый, чуть отстраненный тон.

Нэш кивнул.

— Просто не знаю, что им сказать. Если с Дэйвом что-то случится… — Голос сорвался.

Захотелось прикоснуться к его руке, успокоить, ободрить. Но она не могла этого сделать. И никогда бы не сделала. Она здесь, чтобы помочь Шэннон.

— Постараюсь их чем-нибудь занять.

Его пристальный взгляд проникал внутрь, в самую душу.

— А когда возвращается Вейн?

— Ох, я и забыл. — Резким движением Нэш выдернул записку из-под магнитика на холодильнике. — Он приезжает завтра. Я пытался ему дозвониться, но никто не брал трубку. Может быть, тебе повезет. — Он протянул листок. — Вот его номер. Буду очень благодарен.

— Конечно. — Бет осторожно взяла записку, стараясь не прикоснуться к руке Нэша. — Вдруг он сумеет вылететь пораньше.

Взгляды снова встретились, и они замерли в неловком молчании. Нэш первым отвел глаза и взял со стола ключи.

— Я должен ехать.

— Позвони, когда что-то прояснится.

— Конечно.

Он прошел в гостиную и обнял племянников. Наблюдая за ним, Бет с трудом подавила в себе желание присоединиться к ним. Минуту спустя она, наверное, так и сделала бы, но Нэш уже вышел.

Бет позвала мальчиков на кухню, помочь ей испечь что-нибудь вкусненькое. Почему-то весь вечер перед ее мысленным взором стояла эта картина: Нэш обнимает Роджера и Джейсона перед уходом. Когда Роджер вынимал из духовки последний противень с шоколадным печеньем, в гостиной зазвонил телефон. Мальчики испуганно переглянулись и повернулись к Бет.

— Я возьму трубку, а вы пока разложите печенье. Только смотрите не обожгитесь. — Она вышла в столовую, сосчитала до трех и сняла трубку.

— У него воспаление легких, — сообщил Нэш.

— Это не страшно?

— Пока не понятно. Начали колоть антибиотики. Следующие двенадцать часов будут критическими. Ему поставили капельницу и дают кислород. Бет, он такой маленький и беспомощный в этой огромной больничной кровати!..

У нее болезненно сжалось сердце. Оба молчали, и это молчание как-то сблизило их. Не так, как раньше, но все же.

Первым заговорил Нэш:

— Ты дозвонилась Вейну?

— Нет. Там по-прежнему никто не берет трубку. Но я продолжаю звонить.

— Сможешь утром отвести ребят в школу? Они тебе покажут дорогу.

— Да, конечно.

— Я позвонил родителям одного их приятеля. Скажи ребятам, что мама Билла заберет их из школы.

— Я могу сама это сделать.

— Ты и так уже здорово нам помогла, не хотелось бы затруднять тебя и дальше. Тем более что мы не знаем, когда приезжает Вейн и сколько продлится презентации у Осгуда. Вдруг ты задержишься.

— А ты? Ты что, не будешь на презентации?!

— Не могу бросить Шэннон. Она вся на нервах и чуть не падает в обморок от напряжения, но из больницы не уедет.

Бет не поверила своим ушам.

— Не придешь на презентацию?! А как же работа? Ты отдал ей столько времени и сил?

— Скорее всего, ты мне не поверишь, но для меня нет ничего важнее Шэннон и ее ребятишек. Никакие контракты, никакие деньги. Что бы ты обо мне ни думала, я не такая расчетливая и безжалостная скотина, какой ты меня считаешь. — И не дав Бет и рта раскрыть, поспешно добавил: — Ладно, мне надо идти. Позвоню, если будут какие-то изменения.

Бет повесила трубку, недоумевая. Твердая почва стала уходить у нее из-под ног. Надо подумать. Но это позже, сейчас следует заняться с детьми.

Они поужинали, убрали на кухне, подмели пол и перемыли посуду. Посмотрели телевизор. Наконец пришло время ложиться спать. Мальчики переоделись в пижамы, и Бет нерешительно остановилась в дверях детской. Роджер с Джейсоном буквально впились в нее взглядом, в котором читалась та же тревога, которую чувствовала и сама Бет. Она понимала, что им очень не хочется оставаться одним.

— А где вы будете спать? — спросил Роджер.

— Еще не решила. Где-нибудь поближе к телефону.

Джейсон уставился на пол.

— В нашей комнате нет телефона, а то вы могли бы лечь здесь.

Бет покосилась на кровать Дэйва.

— Когда дядя Нэш остается у нас ночевать, он спит на диване в гостиной, — сказал Роджер. — Диван раскладывается.

— И там есть телефон, — добавил Джейсон.

— А часто дядя у вас ночует?

— Ну, когда папа уезжает на несколько дней, — принялся объяснять Роджер. — Или когда у кого-то день рождения и мы празднуем допоздна. Все наши друзья его обожают. Говорят, с ним ужасно весело.

В этом доме, очевидно, все друг друга обожают. Бет стало даже завидно.

— Дядя Нэш говорит, что этот диван огромный, — робко вставил Джейсон. — Места там много-много.

Бет поняла намек.

— А хотите, попробуем там спать все вместе? Если он такой огромный, мы должны поместиться.

Мальчики обрадованно закивали.

— Ладно. — Бет улыбнулась. — Вместе будет не так одиноко.

— Бет, а Дэйв поправится? — вдруг спросил Роджер.

— Не знаю, — честно призналась она. — Но мы все очень этого хотим. Врачи в больнице хорошие, так что будем надеяться…

Роджер и Джейсон пошли разбирать диван и стелить постель. Бет опять набрала номер Вейна, и на этот раз он ответил.

Когда мальчики заснули, настало время подумать обо всем окончательно. Неужели она ошибалась? Неужели сделала действительно поспешные и неправильные выводы? Конечно, после встречи с Джоном она вернулась в растрепанных чувствах. К тому же не знала, как начать разговор с Нэшем, боялась, что он не поверит.

Хорошо, давай по порядку, сказала она себе. Во-первых, проекты. Содрал он ее идею или все-таки нет? Они оба изучали участок, отведенный под парк. Оба знали, что Осгуд любит разнообразие. Каждый вполне самостоятельно мог прийти к идее разбивки территории по возрастным группам. Бет вспомнила чертежи Нэша. Дизайн отдельных частей был совсем не похож на то, что спроектировала она. Бет исходила из особенностей природного ландшафта. Нэш тяготел к скульптуре, механизированным фонтанам, декоративным постройкам.

Во-вторых, подозрения Розенталя. А что, если тот просто мстит Нэшу? Бет попыталась представить себе, как бы она отнеслась к архитектору, который раз за разом уводил бы у нее из-под носа перспективных клиентов? Явно, не питала бы нежных чувств. Правда, и мстить не стала бы. Но она все-таки не Розенталь.

Теперь папка с ее именем на обложке. Бет тяжело вздохнула. Постарайся быть объективной. Никакого «доклада» там не было. Только газетные вырезки. Частный детектив прислал бы полный отчет о ее жизни в Лисбурге: где она жила, в какую ходила школу и так далее. Правильно? Но почему Нэш не сказал, что все знает? Может быть, он не соврал, когда говорил, что ждал от нее откровенности. Бет понимала это стремление. В ту ночь, в Каменистой бухте, она тоже хотела, чтобы он доверял ей полностью, без остатка.

Нэш — человек честный и искренний. Откуда такая уверенность? Потому что сегодня он, не задумываясь, отказался от денежного и престижного проекта ради близких людей. Защемило сердце. Что же она наделала?! Ведь она любит Нэша. Почему же тогда оттолкнула его? Потому что испугалась, испугалась, что он не любит ее, что не поверит ей. И теперь, из-за этих глупых страхов теряла его.

Бет пыталась придумать, как сделать, чтобы Нэш понял, что она любит его. Чтобы он поверил. После их последнего разговора это была непростая задача.

Поняв, что все равно не заснуть, Бет встала. Шесть утра. Тихонько, стараясь не разбудить мальчиков, прокралась на кухню и занялась приготовлением теста для оладий. Она взбивала масло, когда зазвонил телефон, и бегом бросилась в гостиную.

Звонил Нэш.

— Кризис прошел. Врач говорит, что все будет нормально.

— Слава Богу!

Звонок разбудил Джейсона с Роджером. Они подскочили на постели, тревожно глядя на Бет.

— Дэйву лучше, — сказала она, прикрывая ладонью трубку. Мальчики радостно заулыбались. — Одевайтесь, а я поговорю с Нэшем и все вам расскажу, — добавила Бет. — Долго его продержат в больнице? — спросила она, обращаясь на этот раз к Нэшу.

— Пока неизвестно. Но доктор сказал, что воспаление в начальной стадии и что дети поправляются быстро. Быть может, неделю или чуть больше.

— Как Шэннон.

— Держится, но на пределе. Ей нужен Вейн. Ты ему дозвонилась?

— Еще вчера. Он постарается быть дома часам к трем. Я сказала, что позвоню еще, если будут какие-то новости. Нэш?

— Что? — устало обронил он.

Бет поняла, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений.

— Ничего. Скажи Шэннон, что дома все нормально.

— Удачи тебе сегодня, Бет. Желаю получить контракт.

В ответ она сумела лишь выдавить растерянное «спасибо».

Бет приехала в офис Осгуда специально на полчаса раньше. Секретарша тут же пропустила ее в святая святых.

Осгуд поднялся из-за стола ей навстречу.

— Два полных портфеля, Бет? Сколько же времени займет ваша презентация?

— Презентации не будет.

— Что-что?

Бет прислонила оба кожаных кейса к боковой стенке монументального письменного стола из красного дерева.

— Нэш Уинчестер не может прийти на презентацию. По семейным обстоятельствам.

Осгуд снял очки и положил их поверх своих бумаг.

— А при чем здесь вы?

Бет распрямила плечи и кашлянула.

— Как-то я говорила, что хочу получить этот контракт честно. Так вот — Нэш не может представить свою работу, но у него проект лучше.

— И что вы предлагаете? — деловито осведомился Осгуд.

Она набрала в легкие побольше воздуха, готовясь сделать, быть может, самый решительный в жизни шаг.

— Послушайте остальных претендентов, рассмотрите их работы, я потом изучите наши с Нэшем проекты. Они сами за себя говорят. Вовсе не обязательно сопровождать их речами.

— Вы настолько в себе уверены? — протянул Осгуд. — Презентации не прихоть богатых заказчиков. Их затевают не просто так. Если проекты равны по качеству, то какой выбрать? В какой вложить деньги? А на презентации есть возможность присмотреться, получить дополнительную информацию, ну и так далее. Ясно?

— Ясно. Но на этот раз вам придется оценить нашу работу исключительно по проектам.

— А если я скажу, что так не делается и отсутствие на презентации означает автоматический вылет из числа претендентов?

Бет не смутилась, твердо решив не сдаваться.

— Тогда я отвечу, что вы рискуете предпочесть посредственность таланту.

Боже! До чего патетично!

Осгуд сверлил ее взглядом, явно желая, чтобы Бет отвела глаза. Но ничего не вышло.

— Вы просто нагло пользуетесь моим хорошим отношением.

Бет напряглась как струна.

— Нет. Но очень надеюсь, что взаимное уважение сыграет свою роль. Я хочу только, чтобы шансы у всех были равны.

Осгуд, похоже, остался доволен таким ответом.

— Хорошо, Бет, я подумаю. Но не могу ничего обещать. Оставьте проекты, я потом позвоню.

— Спасибо. Буду ждать.

К пяти часам вечера Бет решила, что пора что-то предпринимать. Нэш не звонил, а ей надо было с ним поговорить, прежде всего извиниться и сказать, что отдала Осгуду его проект. Сегодня утром, когда она забирала чертежи из его кабинета, на минуту одолели сомнения — может, не надо этого делать? — но все-таки Бет довела задуманное до конца.

Позвонив в больницу, она попросила соединить ее с палатой Дэйва. Трубку взял Вейн и сказал, что сыну лучше, а Нэш поехал домой — спать.

Бет вздохнула. Сегодняшняя авантюра с проектами была, как еще недавно казалось, самым решительным и рискованным шагом в жизни. Но то, что она собиралась сделать сейчас, было намного рискованней и важнее.

Бет подъехала к дому Нэша, по пути завернув в магазин. Стараясь не шуметь, проскользнула внутрь, отнесла пакеты на кухню, на цыпочках поднялась по лестнице и заглянула в спальню. Нэш спал, лежа на животе, свесив одну руку с кровати. Бет захлестнула волна нежности. Больше всего сейчас хотелось лечь рядом и прижаться к нему. Но она не могла. Ничего не могла, пока они не поговорят. Пока он ее не простит. А если не простит…

Бет тихонько прикрыла дверь. Пусть пока поспит, все равно через пару часов проснется сам. Поставив в духовку жаркое с картошкой и овощами, Бет занялась тестом для яблочного пирога. Потом, усевшись в гостиной, попыталась читать журнал.

Наверху скрипнула дверь. Бет резко вскинула голову и отложила журнал. В дверях стоял Нэш. Босиком, на голое тело накинут халат. Взгляд абсолютно непроницаем.

Бет встала навстречу. Во рту пересохло. Она запаниковала, что не сможет произнести ни слова, но приказала себе успокоиться.

— Я приготовила ужин. Подумала, что ты, наверное, со вчерашнего дня ничего не ел.

— Ел. Шоколадный батончик и несколько литров кофе, но это не считается. — Голос был ровным и каким-то отстраненным. Он так и стоял в дверях, во взгляде явственно читалась усталость.

— Нэш, я… хочу извиниться. Я тебя очень обидела. Действительно сделала поспешные выводы.

Нэш прошел в комнату и присел на диван.

— Не просто поспешные, а прямо-таки стремительные.

Сердце у Бет упало. Нет, он ее не простит. Хотелось так много ему сказать, но она не знала как.

— Я ошибалась.

— И что же заставило тебя передумать?

Резкий вопрос не оставлял никакой надежды.

— Ты. Человек, который отказывается от крупного контракта ради сестры, по-моему, не способен украсть идею или пойти на шантаж.

— Понятно.

Теперь Бет уже по-настоящему испугалась. Перед ней будто глухая стена. Она подошла и села рядом. Хотелось дотронуться, но она побоялась, что Нэш отшатнется.

— Ничего тебе не понятно. Я люблю тебя, Нэш. Так люблю, что мне даже немного страшно. Я боялась тебя потерять. Боялась, что ты не поверишь, если узнаешь про Джона. Боялась сказать правду — вдруг что-то изменится в наших с тобой отношениях. Для меня они не ограничивались постелью. Я так виновата…

Пока она говорила, на лице Нэша отражались самые разные чувства, которые Бет не могла понять, пока он не сжал ее в объятиях. Он привлек Бет к себе и сбивчиво зашептал:

— Маленькая, ведь я тоже тебя люблю. — Он перевел дыхание. — Как я переживал, что никогда больше не обниму тебя.

Он так крепко прижал ее к себе, что Бет едва не задохнулась.

— Ты простил меня?

Нэш слегка отстранился и посмотрел на Бет так, как смотрят только на самого близкого и дорогого человека.

— Ты же простила, когда я сделал поспешные выводы по поводу тебя и Осгуда, правда?

— Да, но…

— Никаких «но». — Он умолк на мгновение и вдруг выдал: — Некоторые твои обвинения была вполне оправданы.

— Нет!

— Розенталь не все придумал.

На мгновение перехватило дыхание, но ее вера отмела все сомнения.

— Что ты имеешь в виду?

Нэш говорил и внимательно смотрел на Бет, следя за ее реакцией:

— Я действительно пытаюсь побольше узнать о своих конкурентах, но без всяких расследований и частных детективов. Я изучаю их работы, стараюсь познакомиться с ними лично, узнать их в общении и тогда могу с уверенностью предположить, в каком стиле будут выполнены их проекты. Врага надо знать в лицо.

Когда я узнал, что ты работала в округе Колумбия, то созвонился с одним приятелем и попросил прислать мне фотографии и описания твоих осуществленных проектов. На историю с Уинстоном он наткнулся совершенно случайно. Бет, я вовсе не собирался лезть в твою личную жизнь. И мне надо было сразу тебе сказать. — Во взгляде Нэша читалось искреннее раскаяние. — Но я хотел, чтобы ты была со мной откровенна, — закончил он упавшим голосом. — Чтобы знала — мне можно доверить все.

Только теперь Бет поняла, как сильно она обидела его.

— Ты еще что-нибудь хочешь знать про меня и Джона?

Он погладил ее по щеке.

— Из твоих слов тогда, в воскресенье, я понял, что вы с Джоном были друзьями и он воспользовался вашей дружбой для достижения своих целей.

— Просто друзьями, а та фотография…

Нэш приложил пальцы к ее губам.

— Не надо ни в чем оправдываться.

Она быстро поцеловала кончики его пальцев и осторожно отвела руку.

— Я не оправдываюсь, просто хочу объяснить. Когда Джону стало совсем невмоготу, он напросился к нам в гости на выходные. Он нечасто оставался у нас ночевать, всего пару раз. На фотографии… мы готовили завтрак, и он просто меня обнял.

Она рассказала о том, что Джон дал ей деньги взаймы, рассказала про письмо и про их встречу в субботу. А когда закончила, Нэш взял лицо Бет в ладони и потерся носом о ее нос.

— Ты — необыкновенная!

Она обвила руками его шею.

— Нет, это ты — необыкновенный.

— Знаешь, а я ведь не собирался тебя отпускать. Думал, ну нет, мы еще подеремся. — Голос Нэша сделался хриплым от переполнявших его чувств.

Бет несмело улыбнулась.

— Правда?

— Правда. — Он погладил ее по плечу и принялся водить пальцем по ключице, нежно, возбуждающе. — Еще до того, как Дэйв попал в больницу, я придумал коварный план похитить тебя сразу после презентации и попытаться вразумить.

По телу Бет разлилась сладостная истома.

— Как же ты собирался меня вразумлять?

Нэш склонился и легонько коснулся губами ее рта.

— Лучше я покажу, а то рассказывать слишком долго.

Губы Бет раскрылись ему навстречу. Вся их нежность, вся страсть, вся любовь воплотилась в неистовом поцелуе, который потряс их обоих до самых глубин. Нэш застонал, это был стон предельного наслаждения. Бет же закружил сияющий вихрь желания. Ее рука потянулась к поясу его брюк…

Вдруг зазвонил телефон. Бет открыла глаза, погладила Нэша по щеке и с сожалением отстранилась.

— Это, наверное, Шэннон.

На лице Нэша сразу появилось озабоченное выражение. Он все-таки поцеловал Бет еще раз, встал, подошел к аппарату. Быстро поговорив, прислонился к дверному косяку и ошалело уставился на нее.

— Что случилось? — встревожилась Бет.

— Ты действительно неподражаема. Это звонил Осгуд. Ты отвезла ему мой проект?

— Не сердишься? — осторожно спросила Бет.

Она даже не спросила, кто получил контракт!

— Естественно, не сержусь. — Он никак не мог прийти в себя. — Но зачем? С моим проектом у тебя стало на одного конкурента больше.

Бет пожала плечами.

— Иначе было бы несправедливо.

Нэш тряхнул головой, подошел к Бет и взял ее руки.

— А как ты посмотришь на соавторство? Осгуду понравились наши проекты, и он хочет их объединить в один. Спрашивал, сможем ли мы поработать на пару.

Это было чудесно! Просто прекрасно! О таком Бет и не мечтала.

— А ты согласен?

— Еще бы. Это даже слишком хорошо, почти как глазурь на шоколадном торте. Но я обожаю глазурь.

Бет не смогла сдержать слез. Нэш осторожно смахнул слезинку с ее щеки.

— Стой здесь. Я сейчас приду.

— Куда ты?.. — начала было она, но Нэш уже умчался наверх.

Он вернулся через минуту с маленькой коробочкой в руке. Открыл ее и протянул Бет.

— Отложим в сторону наше профессиональное партнерство. Что ты думаешь о совместном будущем в личном плане? Катерина Элизабет Террелл, ты согласна выйти за меня замуж?

Бет никогда в жизни не знала такого счастья.

— О, Нэш! Да, да. Я выйду за тебя замуж.

Он достал кольцо и надел ей на палец. Потом подхватил ее на руки и отнес наверх в спальню.

Ужин мог и подождать.

Эпилог

— Этот фургончик под Дикий Запад на поле для гольфа смотрится очень мило, — заметила Бет.

Рука об руку Бет и Нэш прогуливались по парку Осгуда. Строительство было закончено, но парк еще не открылся для посетителей. Здесь их проекты слились воедино, как сливались в любви их тела. Как слились их жизни.

— Что тебе нравится больше всего? — спросил Нэш.

Бет на мгновение задумалась.

— Детская площадка.

Нэш серьезно кивнул. Показалось, что он ожидал именно такого ответа.

— У тебя замечательное чутье на природный пейзаж. Мне кажется, дети предпочтут твою кучу камней и эту встроенную песочницу моим динозаврикам.

— А что тебе нравится больше всего?

— Сейчас покажу. — Нэш загадочно улыбнулся. — Мы как раз туда и идем.

Интересно, что он придумал на этот раз? Они были женаты уже полтора года — прекрасные, удивительные, потрясающие полтора года. За это время Нэш сделался для Бет самым близким и родным человеком на свете. Ни с кем не было у нее таких теплых и доверительных отношений. Им никогда не было скучно вдвоем. Оба ужасно любили приятные неожиданности. Вот и теперь Нэш явно готовил какой-то сюрприз.

Он провел ее через кованые ворота-арку в сад для влюбленных.

— Как же я сразу не догадалась! — рассмеялась Бет.

Нэш обольстительно улыбнулся и подмигнул.

— Как только мы начали проектировать этот сад, у меня родилась одна бешеная фантазия. Поможешь воплотить ее в жизнь?

Она провела пальцем по его щеке.

— Все воплощения наших фантазий были замечательны. Зачем же делать исключение.

Оба прекрасно знали, что Бет имеет в виду. Нэш был прекрасным любовником. Бет познала с ним все: нежность и осторожную ласку, взрывы диких страстей и необузданные, головокружительные перепады чувств, когда каждая клеточка поет от восторга…

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда они остановились перед металлической пластинкой на «крепостной стене», чтобы прочесть выгравированные на ней строки из стихотворения Элизабет Барретт Браунинг. Нэш привлек Бет к себе и принялся дразняще водить губами по ее шее.

Она тихонько вздохнула.

— Я так счастлива. Как будто умерла и попала на небо.

— Ну, пока еще не попала, но неземное блаженство я тебе гарантирую.

Бет сразу распознала знакомые хрипловатые нотки в его голосе. Она повернулась к нему и прижалась теснее, ощущая, как наливается желанием его плоть.

Он поцеловал ее с тем же горячечным, обжигающим пылом, который охватывал их всегда, когда они прикасались друг к другу в порыве страсти. Обняв Бет за плечи, Нэш повлек ее сквозь зеленый лабиринт к самому центру сада, где белела ажурная беседка.

Подойдя ближе, Бет разглядела, что на полу беседки расстелено одеяло. Тут же стояла бутылка вина и корзина с французским батоном и сыром.

— Вот это да!

Нэш широко улыбнулся.

— Парк открывается на следующей неделе. Я подумал, что его надо окрестить. Как крестят корабли.

Бет шагнула в беседку и подняла бутылку.

— Мозельским?

Нэш отобрал у нее бутылку, извлек из корзинки штопор и ловко вывинтил пробку.

— Нет. Нашей любовью. Чтобы все влюбленные пары, которые будут сюда заходить, ощутили бы нашу любовь и немного к ней приобщились.

Бет посмотрела на мужа с искренним восторгом. Опустившись на одеяло, она почувствовала, что под него предусмотрительно подложен надувной матрас.

— Кстати, насчет приобщения. Хочу тебя кое о чем спросить.

Нэш разлил вино по бокалам и сел рядом с Бет.

— О чем?

— Как ты полагаешь; не пора ли нам подарить миру нашего наследника или наследницу?

У него загорелись глаза.

— А я думал, ты хочешь посвятить себя карьере, что для тебя это важно.

— Конечно, важно. Но поскольку у нас теперь семейный бизнес, я вполне могу совмещать семью и работу.

— Ты правда хочешь ребенка?

Он произнес это с такой надеждой, что Бет растрогалась до глубины души. И подвинувшись ближе, сказала:

— Я хочу твоего ребенка.

Нэш отставил бокалы и уложил Бет на одеяло.

— Я буду тебе помогать, — сказал он, целуя ее. — Буду вставать по ночам и кормить его из бутылочки. Кроме того, наймем домработницу, няню…

— Это потом, а сейчас просто люби меня.

— Я всегда буду тебя любить, — прошептал он.

А затем слова стали им не нужны.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.