/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Любовный роман

Узнай кто я

Карен Смит

Не случись с Эммой несчастья, она никогда бы не узнала замечательных, добрых, отзывчивых людей, которые стали ее друзьями…

Карен Роуз Смит

Узнай, кто я!

ПРОЛОГ

Шериф Такер Мэлоун отложил стопку бумаг и отодвинулся от стола в своем рабочем кабинете. Затем встал, устало расправляя плечи, и подошел к окну. Он не мог работать. И он знал причину, его отвлекала женщина, которую звали Эмма.

Обычно в Сторквилле праздник Хэллоуин проходил спокойно, только иногда случались мелкие беспорядки и хулиганство. Но Такер все равно решил задержаться на работе на всякий случай. Нет, если быть честным, то он остался из-за влечения к этой женщине, которая не могла вспомнить даже своего имени. К счастью, у нее на шее висело ожерелье с выгравированными буквами «Эмма» единственный ключ к загадке, которую Такер должен был разгадать. Неодолимое влечение к ней пугало его.

Он подошел к столу и взял фотографию Эммы, которую, размножив, собирался разослать в департаменты ближайших городов. Наверняка эту женщину уже разыскивают, у нее ведь должен быть дом и семья. Вор взял и сумочку, и шаль, и все, что помогло бы опознать ее. В Сторквилле ее никто не знал. Но она не могла приехать откуда-то издалека, в окрестностях города не нашли никаких брошенных машин. Все было так загадочно…

Сияющие зеленые глаза Эммы смотрели на него с фотографии. Вьющиеся волосы цвета меди обрамляли лицо, окутывали ее всю, как облако. У нее такая нежная кожа, такая милая улыбка, что все время, когда он смотрел на нее, ему хотелось…

Возьми себя в руки, приказал он себе. Ты должен выяснить, кто она, и отправить туда, к тем людям, с которыми она должна находиться.

Последние три дня она провела под его крышей, и Такер уже начинал сходить с ума от ее присутствия. Два месяца она жила у Джерти Андерсон, которая стала свидетельницей того, как на Эмму напали и ограбили. Но потом к Джерти неожиданно нагрянули родственники из Швеции, решив устроить сюрприз, и для Эммы больше не осталось места. Такер сразу же предложил ей пожить в его доме, прежде чем успел хорошенько подумать о своем предложении.

Такер взял кожаную куртку, снял шляпу с крюка на стене и решил ехать домой, надеясь, что Эмма заснула, ведь на часах уже одиннадцать.

Выйдя из кабинета, он остановился у диспетчерской и пожелал всем мирной и спокойной ночи. Диспетчер Кора Харпер улыбнулась ему.

— Вы сегодня засиделись допоздна. Поезжайте осторожно.

У Коры был мягкий голос, и она могла оставаться спокойной в любой ситуации. А еще она любила опекать всех и проявлять заботу.

— Свяжитесь со мной в случае чего, — сказал он, и Кора кивнула в ответ.

Его седан стоял у дороги как обычно. Садясь в машину, он думал о трех годах, прожитых в Сторквилле. Тут он обрел хоть какое-то спокойствие и умиротворенность. Работа здесь очень отличалась от работы полицейского в Чикаго, где он служил раньше. Жителям города понравился новый шериф, и его избрали на эту должность еще на четыре года. Здесь его жизнь обрела новый ритм и, может быть, даже какой-то смысл.

Такер проехал по маленьким уютным улицам, чтобы удостовериться еще раз, что все спокойно.

Вскоре он уже подъезжал к дому. И в который раз подумал, зачем он купил такой большой дом, слишком большой для одного человека: три комнаты и ванная наверху, гостиная, большая кухня, неотделанный подвал. Но дом продавался с большой скидкой, потому что ему требовался основательный ремонт.

Не то чтобы Такер мечтал в будущем обзавестись семьей. Он оставил эти мечты, когда подписывал бумаги на развод, и даже еще раньше, в ту ночь, когда…

Он оборвал цепь воспоминаний, которые для него были слишком тяжелы. Такер поставил машину в гараж и вошел в дом. Повесив куртку и шляпу на вешалку, он сразу же направился в кухню, где горел свет. Наверное, Эмма оставила его включенным для хозяина. По дороге он услышал приглушенное бормотание — работал телевизор. Похоже, Эмма еще не ложилась спать.

Эмма слышала, как машина подъезжала к дому, и приготовилась к встрече с Такером. Он сказал, что сегодня задержится, и Эмма решила дождаться его и провести хотя бы несколько минут с одним из немногих людей, которых она знала. После того, как ее ударил напавший на нее вор и она узнала, все ее прошлое исчезло, словно стерлось, и Эмма до сих пор не могла привыкнуть к этому. А что, если она никогда так ничего и не вспомнит? Что, если ей нужно начинать жить заново?

Тетушка Джерти, Такер и сотрудники детского центра, где Эмма теперь работала, остались единственными людьми на всем земном шаре, которых она знала. Когда Такер предложил ей жить у него, она долго колебалась, но тетушка Джерти — так звали ее почти все в этом городе — развеяла сомнения Эммы, сказав то, что она и так уже знала в глубине своего сердца:

— Такер Мэлоун — самый честный и порядочный человек из всех знакомых мне мужчин. С ним ты будешь в безопасности, и он сделает все, что в его силах, чтобы выяснить, кто ты.

Услышав звук закрывающейся двери, Эмма сделала глубокий вдох. Она не знала, какой опыт общения с мужчинами был у нее в прошлом. Но похоже, не таким уж большим, потому что после обследования в больнице врач сообщил Эмме, что она девственница. Как бы то ни было, Эмма считала Такера Мэлоуна самым сексуальным мужчиной из всех, кого она видела.

Она слышала, как он прошел в кухню, в столовую. И вот он появился в дверях гостиной. Сердце ее учащенно забилось. Он был высокого роста, широкоплечий, в его темно-каштановых волосах пробивалась седина. Их взгляды встретились, и Эмма прочла его немой вопрос: почему она еще не спит?

— Я подумала, ты захочешь выпить немного сидра, — сказала она, едва владея своим голосом.

Такер не подошел и не сел рядом с ней, а по-прежнему стоял, прислонившись плечом к двери.

— Много детишек приходило за угощениями?

— Мне пришлось отдать все конфеты и попкорн. Но осталось еще печенье.

Она кивнула на поднос со стаканами и тарелкой печенья.

Такер пересек комнату. Его взгляд задержался на ее волосах, темно-зеленом свитере и брюках. Эмма чувствовала, как она покраснела и все внутри замерло. Она вертела в пальцах ожерелье, единственное подтверждение того, как ее звали.

— Ты сама его испекла? — спросил он хрипло.

Эмма кивнула. Когда он предложил ей жить здесь, Эмма согласилась при условии, что она будет стирать, убирать и готовить для него.

Такер взял одно печенье и съел его.

— Орехового печенья я не ел уже лет сто. Очень вкусно.

— Спасибо, — пробормотала Эмма, изучая выражение его лица.

Интересно, эти тонкие складки и морщинки у глаз появились от грустных или счастливых событий в его жизни? Нельзя сказать, что у него было красивое лицо, скорее мужественное, свидетельствовавшее о прошлых бурях и невзгодах, а сильная челюсть и отросшая за день щетина лишь усиливали мужскую привлекательность.

Такер взял у Эммы пульт от телевизора и нечаянно коснулся ее руки. Во всем ее теле сразу вспыхнул жар. Взглянув на Такера, она встретилась с ним глазами. С той самой ночи, когда Эмму ограбили и Такер отвозил ее в больницу, она чувствовала напряжение, которое всякий раз возникало между ними.

— Эмма, — прошептал он.

Она боялась пошевелиться, боялась ответить ему, боялась, что сейчас он отодвинется. Но он и не собирался. Его рука обвила ее стан, его губы накрыли ее губы…

Она отдавалась поцелую Такера, и то, что их сейчас объединяло, казалось намного большим, чем просто желание. Она тонула в нем, наслаждаясь каждым новым ощущением, пока он вдруг не отстранился.

— Прости, Эмма. Этого больше не повторится, — прохрипел он.

Только через несколько мгновений Эмма осознала, что волшебство исчезло. Такер сожалеет о том, что произошло. Эмма все еще дрожала и не хотела, чтобы он заметил ее состояние.

Он прав. Она не может никем увлекаться и начинать какие-то отношения, пока не выяснит, кто она такая.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Днем первого ноября в кабинете Такера зазвонил телефон. Он поднял трубку.

— Мэлоун слушает.

— Такер? Это Рой Комптон. У меня новости.

Звонил Рой Комптон — детектив из Омахи. В августе Такер сообщил ему о найденной девушке Эмме и попросил о содействии. Сердце Такера забилось быстрее.

— У вас есть что-то для меня?

— Да. Здесь, в Омахе, обнаружился человек, который заявил о том, что его дочь пропала. Ее зовут Эмма, и твоя Эмма подходит по описанию. Его заявление лежит тут уже шесть месяцев, с тех пор как отец и дочь поссорились, поэтому-то его нашли не сразу. Девушка уехала из дому, забрав все свои вещи, пока отец находился на работе. У него не оказалось фотографии дочери, а та, которую вы выслали, получилась не очень четкой. Он говорит, что это ее волосы и в принципе она похожа на его дочь. Он очень хочет поскорее опознать ее, Такер. Вы смогли бы привезти ее сюда сегодня днем?

— Я поговорю с Эммой, потом позвоню вам и скажу, когда мы приедем.

Так или иначе они постараются уладить это дело сегодня же. Эмма должна получить ответы на все интересующие ее вопросы. К тому же тот поцелуй прошлой ночью очень взволновал его. Он просто не мог его забыть.

Такер признался наконец самому себе, что у него есть личные причины желать, чтобы Эмма поскорее вспомнила свое прошлое. Взяв шляпу и куртку, Такер направился к стоянке.

Как обычно в последние два месяца, Эмма работала в детском центре, который открылся недалеко от дома Джерти.

Через несколько минут Такер уже припарковал свою машину у трехэтажного здания. Расположившийся здесь детский центр уже давно был нужен городу. Теперь работающие родители могли без опаски оставлять своих детей в надежном месте и в надежных руках.

Такер открыл дверь и заглянул в комнату направо. Эмма сидела на полу и собирала кубики с близнецами Сэмми и Стеффи, которым было где-то по году. Такер обычно старался держаться подальше от детей, и эти рыжеволосые близнецы с голубыми глазами не составляли исключения.

Джерти заметила Такера и подошла к нему с улыбкой. Ей было уже за шестьдесят, ее волосы покрыла седина, но, миниатюрная и быстрая, она проявляла столько энергии, что ей могли позавидовать молодые. Она первая в этом городе сердечно приняла Такера, рассказала ему о всех его жителях. Такер с первых же дней понял, что у нее золотое сердце.

Она подошла к нему почти вплотную и спросила:

— Это официальный визит или все-таки дружеский?

— И официальный, и дружеский, — ответил Такер. — Не думал, что застану вас тут. У вас же целая орава гостей в доме. Они собираются остаться до Рождества?

По тому, как Джерти посмотрела на него, Такер понял, что должен вести себя повежливее.

— Эмма вас как-то стесняет? — спросила Джерти.

Стесняет его? Это слишком мягко сказано.

— Я просто боюсь, что могут пойти разные слухи, — проговорил он.

— Но вы, похоже, не испугались слухов, когда предложили ей остаться у вас. Кроме того, в городе все знают, что вы порядочный человек. А Эмме совершенно некуда пойти и не к кому обратиться. Джерти похлопала его по руке. — А о сплетнях я позабочусь. Мы уже так давно не жили всей семьей под одной крышей, что они могут остаться насовсем. Мои сестры, племянники и племянницы болтают каждый вечер допоздна. Мне так хорошо с ними, Такер. Может, пора вам прекратить волноваться по поводу того, что Эмма живет с вами, и лучше порадоваться этому?

— Возможно, ей больше не придется здесь жить. Я, кажется, напал на один след.

— И какой же след?

— Не могу сказать ничего конкретного, пока не поговорю с Эммой. Нам придется поехать в Омаху. Вы обойдетесь без нее некоторое время? Найдется ей замена?

— Конечно. Скоро подойдет Пенни после школы, да и Гвен тут. Она пока что с детьми в спальне.

Смех Эммы заполнил всю комнату, и Такер снова посмотрел на нее. Она очень привлекательная, но такая молодая и ранимая. Ханна, которая была хозяйкой центра и также помогала заботиться о детях, на минуту заслонила Такеру картину. Она встала, чтобы поймать малыша Сэмми, который быстро уползал с мата. Когда она схватила его на руки, он весело завизжал и начал вырываться, протягивая ручки к Эмме, которая уже держала на руках Стеффи.

— У меня появляется какое-то странное чувство всякий раз, когда я смотрю на Эмму с этими малышами, — заметила Джерти.

— Какое чувство?

— Ханна отлично умеет обращаться с детьми, но посмотри на Сэмми и Стеффи — как они ведут себя с Эммой. Кажется, будто малыши знали ее с самого рождения. Конечно, она не может быть их матерью, но здесь есть какая-то связь.

— Не знаю, тетушка Джерти. Если этот след и окажется верным, то пока я не улавливаю, какая тут связь. Может, все прояснится уже сегодня к вечеру.

Такер прошел, переступая через яркие игрушки, огромные мячи, мимо детишек с воспитательницей. Он старался не слышать их смеха и лепета. Дети напоминали ему о его сыне Шэде, а Шэд напоминал о всех тех ошибках, которые он не мог себе простить.

Эмма поднялась ему навстречу, держа на руках Стеффи. На ней был длинный красный жакет, волосы собраны в хвостик, несколько вьющихся прядей упали на лоб. Такер вспомнил запах ее шампуня и тот вечер, когда он целовал ее нежные губы… Он остановил себя, отбросив мысли, которые сегодня не давали ему покоя целый день, и кивнул Ханне.

— Мне нужно будет забрать у вас Эмму на некоторое время. Тетушка Джерти сказала, что вы сможете справиться без нее.

— Конечно. Сегодня все на месте.

Стеффи с любопытством смотрела на Такера. Она протянула к нему маленькие ручонки, и он сделал шаг назад.

— Что с тобой, Такер? — Эмма внимательно смотрела на него.

Голубые глаза малышки просили взять ее на руки. Он не мог сопротивляться и протянул руки, подхватывая ее. Девочку заинтересовала звезда у него на груди, она потрогала ее, потом его щеку и улыбнулась ему. Сердце Такера сжалось от боли. Ребенок в его руках навеял так много воспоминаний… О том, как он играл с Шэдом, как подбрасывал его в воздух, как читал ему книжки на ночь. Защитная оболочка была прорвана, и Такер не мог этого выносить. Он вернул Стеффи на руки Эммы.

— Мне позвонил детектив из Омахи, — обратился он к Эмме. — Там есть человек, который ищет свою дочь. Ее зовут Эмма. Фото, которое я выслал, получилось нечеткое, и они хотели бы встретиться с тобой. Может быть, ты являешься его дочерью.

Эмма побледнела.

— Ты хочешь поехать прямо сейчас?

— Да. Я позвоню, что мы выезжаем. Рой сказал, что этот человек свободен в любое время. Жду тебя на улице.

Стеффи обвила шею Эммы и прислонилась головкой к ее плечу. Эмма погладила ее по волосам и поцеловала в лоб. Когда она подняла голову, Такер уже пересек фойе и открывал входную дверь.

Шериф был для нее загадкой. Его странное поведение ее удивило. В его глазах застыла такая боль и какое-то мучительное желание, прежде чем он смог справиться с собой и отдать малышку.

Ханна посадила Сэмми в манеж, где разноцветные погремушки ненадолго заняли его, и взяла на руки Стеффи.

— Удачи, Эмма, — пожелала она напоследок.

— Спасибо. Я уже боюсь надеяться. Я смогу побыть здесь завтра до трех, в три у меня прием у врача.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, все в порядке. Это будет просто обследование. Они хотят знать, как часто у меня бывают головные боли…

— А они тебя часто мучают? — сочувственно спросила Ханна.

— Нет, но последний раз была словно вспышка.

Когда Эмма играла с Сэмми и Стеффи, внезапно в ее сознании проблеснул образ. Она вспомнила, как развешивает детскую одежду. Потом последовала сильная головная боль. Все было странно и непонятно. Если она девственница, то у нее не могло быть своих детей. Может быть, она присматривала за чьими-то ребятишками?

— Увидимся завтра, — бросила она Ханне, поцеловала на прощание близнецов и вышла.

Попрощавшись с тетушкой Джерти и взяв пальто, Эмма выбежала на крыльцо. Такер стоял у машины и ждал ее. Вскоре они ехали по улочкам города.

Только когда они оказались за городом, Эмма решилась спросить:

— Почему ты так вел себя, Такер?

Такер молчал.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Тогда, со Стеффи. Я еще раньше заметила, что, как только ты вошел в центр, то старался не приближаться к детям.

— Тебе показалось.

— Может быть, я потеряла память, Такер, но со зрением у меня все в порядке. Ты не любишь детей?

— Нет, дело не в детях. Просто я не семейный человек, вот и все.

— А где сейчас твоя семья? — спросила она, пытаясь узнать хоть что-то о нем.

— У меня ее нет.

— А твои родители… умерли? — спросила она нерешительно.

Он посмотрел на нее, потом очень долго молчал.

— Моя мать бросила отца и меня, когда я был еще ребенком. Ей не нравилась роль жены полицейского, она хотела другой жизни. Пару раз она присылала открытки, а потом мы потеряли с ней всякую связь.

— А твой отец?

— Мой отец погиб при исполнении служебных обязанностей, когда я еще учился в полицейской академии. Я пытался найти мать после смерти отца. Оказалось, что она разбилась в автомобильной катастрофе тремя годами раньше. Вот и все.

— Прости, Такер. Мне очень жаль.

Он пожал плечами.

— Ничего, жизнь продолжается.

И все-таки Эмма не получила ответа на свой вопрос. Но он был так добр к ней с той самой первой ночи, когда отвозил ее в больницу, и Эмма не хотела ранить его и лезть не в свои дела.

— Тетушка Джерти говорила, что ты живешь в Сторквилле всего три года. А где ты жил раньше? — не выдержала она.

Он хмуро посмотрел на нее.

— К чему все твои вопросы, Эмма?

— Мне просто нужно сконцентрироваться на чем-то. Я не могу больше все время сидеть и думать о том, что же произойдет, когда мы приедем в Омаху.

— Понимаю. Я подумал, ты спрашиваешь, потому что… Ладно, неважно, забудь. Перед тем как переехать в Сторквилл, я жил в Чикаго.

— Ты работал там в полиции?

— Да.

— Так отчего тебе пришлось переехать в Сторквилл?

— Мне нужны были перемены, и я их нашел тут.

Эмма хотела было уточнить, почему он перебрался из Чикаго сюда, но задала другой вопрос:

— А почему ты решил стать полицейским? Из-за отца?

— Думаю, что да. Он научил меня многому. А самое главное: что такое хорошо, а что такое плохо и как отличать одно от другого. Я никогда не хотел быть кем-то другим.

— Ты счастливый человек, Такер.

— Почему?

Он пристально посмотрел на нее. Их взгляды на мгновение встретились, потом Такер снова стал смотреть на дорогу, но Эмма знала наверняка, что его сейчас очень интересует ее ответ.

— У тебя был замечательный отец, человек, который научил тебя быть взрослым и отвечать за свои поступки. Похоже, ты всегда знал, кто ты такой. Это большой дар. — Челюсти его крепко сжались, и Эмма поняла, что есть очень многое, чего он ей не рассказывает и никогда, может быть, не расскажет. Она продолжала: — Каждую минуту теперешней своей жизни я думаю над тем, кто же я все-таки такая. Думаю, какие у меня были родители, чему они учили меня, где я выросла и почему совсем ничего не помню о своем прошлом. Врач сказал, что посттравматическая амнезия избирательна. Не совсем понимаю, что это значит. Но получается, как будто я выбрала не помнить своих родителей, воспитания, детства.

— Очень даже может быть, что твоя амнезия связана с физическими повреждениями. И ничего нельзя предугадать. Может, через час-полтора ты будешь знать намного больше. Давай послушаем музыку? Она отвлечет тебя от плохих мыслей.

Эмма предпочла бы разговор с ним. Она хотела узнать, что он думает и чувствует, и наконец выяснить, почему он тогда назвал тот поцелуй большой ошибкой.

Когда они подъехали к зданию полиции, Эмма сделала глубокий вдох. Такер открыл перед ней дверцу машины.

— Ты готова? — спросил он, внимательно глядя на нее.

Эмма кивнула и вышла, опираясь на его большую руку. Сильная и горячая рука Такера согревала Эмму даже изнутри. Она была рада, что он сейчас рядом и ей не придется переживать все это одной.

Такер провел ее в шестиэтажное здание, где их направили в кабинет Роя Комптона. Высокий, широкоплечий мужчина открыл дверь, поздоровался с Такером, потом с Эммой и представился. В комнате находился еще один человек, которому на вид было лет за пятьдесят. У него были такие же темно-рыжие волосы и зеленые глаза, как у Эммы. Она абсолютно ничего не почувствовала, увидев его, никакого проблеска не появилось в ее памяти, и ей стало не по себе.

— Шериф Мэлоун, Эмма, это — Роберт Франц.

Взгляд мужчины стал разочарованным и печальным. Он покачал головой.

— Нет, это не моя дочь, не моя Эмма.

У Эммы перехватило дыхание, сердце бешено билось. Он не знает ее, значит, они опять не выяснят, кто она на самом деле. И только тут она заметила, что этому человеку тоже нелегко, он страдал, видимо, не меньше, чем она. Эмма села на диванчик рядом с ним.

— Простите, что я не та, кого вы ищете, мистер Франц. Я очень надеюсь, что вы ее найдете, найдете очень скоро.

Глаза Роберта Франца стали влажными.

— А могу и никогда не найти, если она не захочет. Она говорила, что я разрушу ее жизнь, если буду все время управлять ею. Может, она была права.

— Но вы ее отец. И что бы там ни было, пройдет какое-то время, и она захочет увидеть вас снова. Я уверена, что вы ее найдете.

Мужчина посмотрел на Эмму, потом кивнул так, словно ее слова дали ему хоть какую-то надежду.

По дороге в Омаху Такеру было не по себе от вопросов Эммы, а теперь, на обратном пути, ему было не по себе еще больше, оттого что она все время молчала. Ее молчание очень беспокоило его. Она особенная женщина. Как она сумела справиться с собой, со своим разочарованием и в то же время утешить другого человека! Ведь сама Эмма еще очень молода — ей наверняка немного за двадцать. В свои тридцать семь он казался себе стариком по сравнению с ней.

Эмма не проронила ни слова, пока ехала до дома Такера, все время глядя в одну точку. Она выбралась из машины раньше его и пошла в дом. Такер последовал за ней.

— Я приготовлю мясо с рисом и бобами. На десерт можно испечь какое-нибудь печенье, если хочешь. Это не займет много времени, — сказала она.

Эмма быстро двигалась от холодильника к столу, от стола к раковине, хотя в спешке не было никакой необходимости.

— Эмма, если ты сейчас не в состоянии готовить, то я лучше пойду куплю чего-нибудь в магазине, — предложил Такер. — Ты любишь китайскую кухню?

— Через час ужин будет готов…

Ее лихорадочное, нервное поведение тревожило Такера, он решил как-то остановить ее и успокоить. Войдя в кухню, он преградил Эмме дорогу к холодильнику.

— Поговори со мной, Эмма.

— Не о чем разговаривать.

— Ты расстроена.

— Конечно, я расстроена, и поэтому мне нужно что-то делать.

Она пыталась обойти его, но он обхватил ее за плечи.

— Остановись!

— Такер, не надо, — запротестовала она дрожащим голосом. — Я не хочу думать о том, что случилось.

— Но подобное может повториться снова. Я могу напасть еще на один след, и мы должны будем опять все выяснять. — Она покачала головой, пытаясь вырваться из его рук, но Такер крепко держал ее. На глазах Эммы появились слезы. — Все нормально, Эмма. Ты расстроена и разочарована, и это понятно. И тебе стоит поплакать и успокоиться.

Ее глаза наполнились слезами. И Такер не мог не обнять ее крепче и прижать к себе. Она тоже прижалась к нему.

Все в ней притягивало и было таким желанным, соблазнительным, таким ранимым. Такеру становилось трудно сдерживаться. Желание загоралось в нем всякий раз, когда он видел ее, не говоря уже о тех мгновениях, когда прикасался к ней или прижимал ее к себе, вот как сейчас. Но именно сейчас он нужен ей так, как другим женщинам не был нужен уже очень давно.

— Мы выясним, кто ты. Я разошлю запросы по всей стране, если понадобится. — Он погладил ее по волосам. — И может, у тебя появятся новые проблески в памяти. Ведь завтра ты идешь на прием к доктору, так?

Она немного отстранилась от него и кивнула.

— Меня очень расстроил взгляд мистера Франца. Я подумала: а по мне кто-нибудь тоскует так сильно? Ведь они бы уже приехали за мной, если бы хотели…

— Я уверен, что кто-то очень сильно скучает по тебе, Эмма. Ужасно скучает.

— Спасибо, что ты мне помогаешь, Такер. Иногда мне кажется, что я со всем справлюсь, что когда-нибудь все вспомню сама. Но иногда… Мне было бы намного труднее пройти через все это без тебя.

— Не нужно меня благодарить. Я просто выполнял свою работу.

Если бы это было так! К ужасу Такера, Эмма стала для него больше чем работой.

— А ты ко всем служебным делам относишься столь рьяно? — спросила Эмма.

— Я делаю то, что должен делать, — уклончиво ответил он.

— А что бы ты хотел делать, Такер?

Он хотел бы только одного — целовать ее, сжимать в своих объятиях, но он должен держать себя в руках, рядом незащищенная, молодая и ранимая девушка.

— Я хочу выяснить, кто ты и хочу вернуть тебя туда, где ты должна быть, — ответил он.

Ее взгляд стал сначала испуганным, потом оскорбленным. Она отстранилась от него, расправила плечи.

— Я в порядке. Ты прав, я должна привыкнуть, что такое может произойти еще не раз, и я привыкну. Я не намерена сдаваться — так же как и ты. Но может, я прикладываю недостаточно усилий? Я поговорю завтра с доктором. Может, мне надо обойти все дома в Сторквилле и спросить, не знают ли меня там? Ведь по какой-то причине я попала именно сюда. Кто-то должен меня знать.

Такер тоже не раз думал об этом. Но история Эммы была напечатана в местной газете, и еще никто не отозвался. И Такер не мог попять, почему.

На следующее утро, когда Эмма спустилась в кухню, Такер уже уехал на работу. Она вздохнула с облегчением и разочарованием. Вчера вечером в его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Ей было так хорошо. Ей даже показалось, что он собирается поцеловать ее снова. Но он просто утешал ее, выполнял часть своей работы. И все-таки Эмма не могла поверить, что блеск его карих глаз, когда он глядел на нее, объяснялся только служебной необходимостью.

За несколько дней, что она провела в его доме, Эмма успела понять, что Такер очень ретиво относится к своим обязанностям. Вчера после ужина он снова умчался на работу и вернулся уже после десяти, когда Эмма легла спать. Их комнаты были рядом, и Эмма слышала, как он пришел, как ходил по комнате и даже, как скрипела кровать, когда он ложился спать.

Прибравшись и быстро позавтракав, Эмма пошла в детский центр. Она любила ходить пешком, дышать утренним морозным воздухом. Сначала Такер предлагал подвозить ее туда каждое утро, но она отказалась. Ей нравились спокойные улочки, уютные дома. К тому же она всякий раз надеялась, что в такие минуты ее намять заработает.

Как и всегда по утрам, в центре кипела суматошная жизнь. Родители оставляли детей и уезжали. Эмма сразу же начала помогать их раздевать. Как только у нее появлялась возможность, она играла с близнецами. Порой, когда она держала их на руках, ей казалось, что она вот-вот что-то вспомнит.

Утро пронеслось быстро, пришло время обеда. Начались смешки и возня ребятишек, была расплескана каша, мордашки испачкались, их нужно было вытирать, так что скучать времени не оставалось. Эмма работала с Ханной и еще двумя женщинами.

— Гвен позвонила, что сегодня не придет, — оповестила Ханна, разливая по стаканам сок.

— Как она себя чувствует?

Гвен переехала в Сторквилл недавно, после развода, чтобы сменить обстановку, отдохнуть, подумать обо всем. Но вместо этого влюбилась в Бена Кроува и вышла за него замуж. Она была уже беременна, и поэтому ей стало трудно ходить в центр.

— Доктор сказал, что она может родить в любое время, поэтому она и хочет быть рядом с Беном. Да и он не стремится отпускать ее далеко от себя.

Эмма рассмеялась.

— Oн хочет ее защищать и опекать.

— Да, ты права. Он в этом преуспел даже больше Джексона.

Ханна сама вышла замуж в этом году за Джексона Колдуэлла, педиатра, сына весьма преуспевающих родителей. Джексон вернулся в город после смерти отца, шесть месяцев назад. Их с Ханной браку можно было только позавидовать. Они очень любили друг друга.

Часы уже показывали почти три, когда Эмма сказала Ханне:

— Я еще пару минут побуду с Сэмми и Стеффи, а потом уйду.

— Хорошо. Скоро появится Пенни Сью. Знаешь, ты вообще можешь в любое время брать выходной, если понадобится. Тебе не обязательно приходить каждый день.

— Для меня это всегда в удовольствие, Ханна.

Пятнадцать минут спустя Эмма сидела на полу с близнецами. Сэмми играл с большим поездом. Он еще не умел ходить, лишь делал самые первые попытки. Сейчас он только что упал и решал, как поступить — заплакать или рассмеяться. И вдруг рядом с ними оказался Такер.

— Я приехал забрать тебя к доктору.

— Я могу дойти пешком, Такер, тут всего несколько кварталов. Тебе не стоило так беспокоиться.

— Ты часть моей работы, — ответил он коротко.

Эмме было бы приятнее, если бы он приехал просто потому, что ему хотелось отвезти ее. Она посмотрела на него и проговорила:

— У нас в запасе еще несколько минут. Если хочешь, в кухне есть кофе. Я пойду отнесу близнецов в манеж, и мы поедем.

— Ладно. Чашечка кофе мне не помешает. Зайди за мной, когда будешь готова.

Эмма смотрела ему вслед и снова думала, отчего же он так неуютно чувствует себя среди детей. Она поклялась себе выяснить это как можно скорее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

К доктору они ехали на пикапе Такера, а не на его служебной машине.

— Выяснилось что-нибудь насчет близнецов? — спросила Эмма Такера.

Он покачал головой.

— Похоже, они свалились с небес точно так же, как и ты. Я думал, монограмма на погремушке даст хоть какую-то подсказку.

Никто, кроме Такера, не заметил легкого тиснения на серебряной погремушке, которую оставили с близнецами. Монограмма привела только в имение Маккормака. Но тест ДНК показал, что Квентин Маккормак не был отцом детей.

— И что же теперь?

— У меня есть кое-что. Надо поговорить еще с одним человеком — дворецким Маккормаков. Он уехал на пару месяцев по делам семьи и скоро должен вернуться. Я думаю, он мог что-то видеть, слышать или у него есть какие-то соображения насчет того, как эта погремушка могла попасть к близнецам.

— Ханна говорит, что их нужно отдать на усыновление, — грустно сказала Эмма. — Как бы я хотела взять их к себе, но я не могу. По крайней мере пока не узнаю, кто я.

— Я работаю сейчас над этим, Эмма, — заявил Такер твердо.

Она протянула руку и коснулась его плеча.

— Я знаю, ты делаешь все, что можно. И в один прекрасный день что-нибудь обязательно обнаружится. Может, я сама все вспомню. Я спрошу сегодня у доктора, что мне нужно делать, чтобы побыстрее узнать, кто я.

— Он ведь говорил тебе: главное — не давить на свою психику и не напрягать себя.

— Да, но он не объяснил, почему. Я должна чувствовать, что делаю хоть что-то полезное для того, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь.

Такер помог Эмме выйти из машины.

— А разве тебе не нужно возвращаться на работу? — спросила она.

— Я и так задерживаюсь там допоздна. Сегодня я свободен, если только мне не позвонят.

— Я не хочу, чтобы ты тратил свое время, ожидая меня. Я сама приду домой… вернее, в твой дом.

— Позволь мне самому позаботиться о своем времени. Я пока что почитаю журнальчики. Найду чем заняться, — улыбнулся он.

Эмма тоже улыбнулась. Иногда она видела совсем другого Такера — улыбчивого, беззаботного человека. Когда-то oн, наверное, был таким все время, а не только пару минут. В нем очень много тайн, которые нужно раскрыть, думала Эмма, когда они шли по коридору. Она слегка опиралась на его руку. И даже такой пустяковый жест заставлял ее чувствовать его силу.

В приемной Такер помог ей снять пальто, которое подарила Дана, жена Маккормака. У Даны, Ханны и Эммы оказались одинаковые размеры, так что женщины дали ей часть своей одежды, чтобы у Эммы было все необходимое. И все-таки Эмме не терпелось поскорее найти настоящую работу, чтобы ни от кого не зависеть.

Такер повесил шляпу на крючок и провел рукой по густым, шелковистым волосам, приглаживая их. Эмме захотелось самой запустить руку в его волосы. Ей хотелось…

Но она оборвала эти ненужные мысли и подошла к окошку регистрации. Такер устроился в кресле и взял журнал, а Эмму вскоре пригласили в кабинет. Ей измерили давление, пульс, появился и сам доктор.

Он широко улыбнулся ей.

— Как вы себя чувствуете сегодня?

Доктор, пожилой мужчина с седыми волосами и бородой, всегда был добр к ней.

— Я очень расстроена. Я хочу поскорее вернуться к своей прежней жизни, восстановить свою намять. Скажите, может быть, мы можем попробовать гипноз?

— У вас больше не появлялось никаких внезапных воспоминаний?

— Нет, с тех пор как я вам звонила — нет.

Однако Эмма рассказала доктору о недавнем проблеске, если его можно так назвать — как она развешивает детскую одежду, — казалось, таком нереальном. Может, это было, скорее, не воспоминание, а лишь воображение?

— А у вас не бывает такого ощущения, что сейчас вот-вот вы должны что-то вспомнить? Как будто ваше имя и образы прошлого где-то рядом, в глубине вашего сознания и готовы вот-вот проясниться?

— Да, иногда. Особенно когда я вожусь с близнецами в детском центре. И это немного странно. Я понимаю, что не могу быть матерью, но, может, я была няней? Может, моя работа была связана с детьми? Мне так легко и приятно о них заботиться — как будто я делаю это уже давно.

Доктор пристально смотрел на нее.

— Эмма, я уже говорил вам, что амнезия может иметь физическую природу, а может и нет. Ваши анализы показывают, что все в порядке. Я хочу, чтобы вы подумали кое над чем. Иногда после травмы амнезия вызывается самим сознанием. Может быть, у вас была жизнь, которую вы не хотите вспоминать? — (На лице Эммы отразилось смятение.) — Я не говорю, что это факт, но над моим предложением стоит подумать.

— Но я хочу вспомнить, доктор.

Он тепло посмотрел на нее.

— Вам кажется, что вы хотите, но ваше подсознание думает иначе. Как бы там ни было, то, что у вас появляются проблески, уже очень хорошо. Я бы посоветовал подождать с гипнозом месяц-два. Я знаю, как вам тяжело, но вы должны запастись терпением. Будет лучше, если вы вспомните все сами, правда?

— А что, если я никогда ничего не вспомню? Я должна хоть как-то жить, а как я смогу и дальше обходиться без соцобеспечения и медицинской страховки? — Как только Эмма произнесла эти слова, она поняла, как они нелепы. Но в какой-то степени она права. Ведь она не может работать, и у нее нет никаких прав на жилье. — И я не могу зависеть от других людей, поймите, доктор. Сначала я жила у тетушки Джерти, теперь меня взял к себе Такер. Я в очень неудобном положении.

— Что-то подсказывает мне, Эмма, что вы были очень независимой женщиной до травмы. Я скажу вам вот что. Подождите еще один месяц, всего месяц. Если ничего не изменится, если не появятся хотя бы обрывочные воспоминания, я свяжусь с гипнотерапевтом. Договорились?

Еще один месяц под одной крышей с Такером… Если только она не вспомнит все сама, и если он не найдет ничего, что привело бы к разгадке. Да, пока что она ничего не может сделать.

— Ну хорошо, еще один месяц. А потом я пойду на прием к гипнотерапевту.

Когда Эмма появилась в приемной, Такер заметил, что она хмурится и выглядит расстроенной. Но в присутствии других людей он решил подождать с расспросами. Лучше, когда они останутся наедине. Эмма быстро оделась, и они вышли на улицу.

Такер успел догнать ее, прежде чем она открыла дверцу машины.

— Эмма, что такое?

— Что такое? Ничего такого! Все просто великолепно! Я не знаю, кто я. Я не знаю, где должна жить, я даже не знаю дату своего рождения. И ко всему прочему, доктор говорит, что я, может быть, и не хочу ничего вспоминать! И если я не хочу вспоминать свое прошлое, то можешь себе представить, каким оно было, мое прошлое?

— Я уверен, что у тебя было достойное прошлое.

Такер изо всех сил пытался ее успокоить.

— Достойное? Я не думаю, что даже мое настоящее можно назвать приличным. Сначала меня взяла к себе тетушка Джерти, потом ты. Доктор предупредил регистратуру, что меня обслуживают бесплатно. А я так не хочу, Такер. Я хочу работать! Я хочу… — Она закусила нижнюю губу, и Такер видел, как подрагивает ее подбородок. Он обхватил Эмму за плечи и посмотрел в ее большие глаза, в которых блестели слезы.

— Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Как бы я хотел помочь тебе!..

— Ты и так мне помогаешь, куда уж больше. Я сама должна помочь себе. Я спросила насчет гипноза, но доктор сказал, что лучше подождать хотя бы еще один месяц. Целый месяц, понимаешь, Такер?

— А что, тебе так плохо со мной?

Целый месяц под одной крышей… в комнатах по соседству.

Эмма глубоко вздохнула и слабо улыбнулась ему.

— Нет, конечно же нет.

Ему хотелось прижать ее к себе, защитить, поцеловать. Но вместо этого он приподнял ее голову за подбородок.

— Думаю, тебе просто нужно какое-то развлечение, нужно проводить время не только дома и на работе. Почему бы нам сейчас не пойти куда-нибудь пообедать, а потом сходить в кино?

— В кино?

— Ну да. Я уж и не помню, когда был там последний раз. И ты, я думаю, тоже, — сказал он с улыбкой.

Эмма выглядела озадаченной, а потом рассмеялась.

— Ты прав. Ладно, шериф Мэлоун, вы победили. Обед и кино — как раз то, что мне поможет.

Ее губы изогнулись в самой милой улыбке, которую он когда-либо видел, а глаза сияли. Он захлопнул за ней дверцу машины, и они поехали.

«У Вернера» было полным полно народу. Эмма и Такер стояли у входа, пытаясь найти хоть один свободный столик. Со всех сторон Такер чувствовал обращенные на них взгляды. Какая-то женщина наклонилась к сидящему рядом мужчине и довольно громко спросила:

— Это та самая особа, которая не знает, кто она?

Такер был уверен, что Эмма тоже услышала ее. Тень промелькнула на ее лице. Он склонился к ней:

— Может, нам пойти в соседнее кафе, тут недалеко? Там, я думаю, будет спокойнее.

Соседнее кафе славилось не только спокойной обстановкой, но и высокими ценами. И хотя кафе было элитное и в нем царила уютная интимная атмосфера, однако Такеру было бы там не по себе. Но он хотел доставить удовольствие Эмме. Она же решила иначе.

— Ты и правда хочешь уйти? — Эмма серьезно смотрела на него. — То, что все вокруг говорят обо мне, не значит, что они должны болтать и о тебе тоже.

— Разговоры меня не волнуют.

— Тогда давай сядем вон за тот столик, пока его не заняли.

Эмма кивнула в сторону только что освободившегося места.

Такер еще не встречал такой женственной, уязвимой и вместе с тем сильной и уравновешенной женщины, которой оставалось только восхищаться. Она была не похожа на Денизу.

Тут Такер заметил Бена Кроува, его жену Гвен и девятилетнего мальчика, Натана, которого они собирались усыновить. Эмма остановилась и улыбнулась Гвен.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Ребенок уже такой большой. Но я думаю, таким он и должен быть. Пора.

Бен поздоровался с Эммой и Такером.

— Она целый день распаковывает коробки. Вытащить Гвен пообедать стало единственным способом оторвать ее от них.

Со времени женитьбы Гвен с Беном жили в коттедже и теперь переехали на ранчо. Такер неплохо знал Бена, в последнее время им приходилось несколько раз встречаться — у маленького Натана были проблемы со старшими мальчишками-хулиганами.

— Нужна какая-нибудь помощь с переездом? — спросил Такер.

— Спасибо, но уже нет. Мы сегодня как раз все закончили. Теперь, если бы я только мог уговорить свою жену вести себя поспокойнее, пока она не родит ребенка…

— У меня будет брат или сестра, — гордо сообщил Натан. — Бен усыновит нас обоих.

Бен потрепал его по волосам.

— Конечно, малыш. А сейчас пора собираться. Тебе еще надо сделать уроки.

Такер кивнул.

— Ладно, счастливо. Гвен, если нужен будет эскорт, чтобы сопроводить тебя в больницу, только скажи.

— Буду иметь в виду, — ответила Гвен с улыбкой.

Такер и Эмма прошли к свободному месту.

— А как ты развлекаешься в свободное время? — спросила Эмма, изучающе глядя на него.

— Работаю дома — много хлопот с ремонтом. Зимой отделываю внутреннюю часть, летом — внешнюю. Собираюсь обустроить подвал. Можно даже сделать там тренажерный зал.

— Ага, только я спросила, как ты развлекаешься в свободное время, а не работаешь.

— А может, мне нравится делать ремонт и я занимаюсь им в свое удовольствие?

Эмма протестующе покачала головой.

— У развлечений обычно нет целей, кроме как получить удовольствие. Они помогают расслабляться, забывать о проблемах, веселиться.

Такеру пришлось подумать несколько секунд.

— Ну, раз в месяц я играю в покер с ребятами из департамента.

Эмма ждала продолжения, но Такер не сказал больше ничего.

— И все? — спросила она.

— Здесь, в Сторквилле, очень ограниченный выбор развлечений.

— Но Омаха всего в часе езды отсюда. Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Нет.

— Почему?

— Это тебя не касается, Эмма.

Такер считал, что мужчина может встречаться с кем-то по двум причинам: чтобы удовлетворить свои потребности или же когда он рассчитывает, что встречи могут перерасти во что-то большее. Он не мог встречаться с женщинами на одну ночь, чтобы использовать их и забыть на следующий же день. А чего-то большего ему не хотелось.

Эмму наверняка задел его резкий ответ. Она откинулась на спинку стула и открыла меню. Повисло неловкое молчание, которое продлилось до конца обеда. Эмма отметила, что жареный цыпленок очень вкусный, Такер похвалил кокосовый пирог, и они больше не стали ничего заказывать. После того, как Такер расплатился, Эмма сказала:

— Если тебе нужно куда-то, мы можем не ходить в кино.

Ему никуда не было нужно, да и не хотелось, если быть откровенным. В этом-то и беда. Такер должен признаться самому себе, что ему все больше нравилось проводить время именно с ней.

— Нет. Кино не помешает нам обоим. Что бы тебе хотелось посмотреть? В местном кинотеатре только два зала, так что у нас не такой уж большой выбор.

Такер рассказал ей о репертуаре. Первый фильм был боевиком, и они решили выбрать второй, романтическую комедию.

Когда они вошли в зал, Такер понял, что тут он просчитался. В почти пустом зале кинотеатра была более интимная обстановка, чем он мог предположить. Он провел Эмму на места в середине зала. Если уж они собираются смотреть фильм практически вдвоем, то не грех выбрать самые лучшие места.

Они сняли верхнюю одежду и сели в удобные кресла, соприкоснувшись локтями. И оба одновременно отдернули руки. Такер искренне надеялся, что фильм увлечет его и он сможет не думать о женщине, сидящей рядом. Но это давалось не так-то легко.

У него затекли ноги, и Такер немного подвинул их, соприкоснувшись коленом с Эммой, отчего его бросило в жар, которого, казалось, хватило бы, чтобы поджечь весь Сторквилл. Немногочисленные зрители в зале временами смеялись, но шутки с экрана не доходили до сознания Такера.

Кино, казалось, не закончится никогда. Наконец зазвучала медленная музыка, и пара на экране утонула в лучах заката. Такер облегченно вздохнул. Посмотрев на Эмму, он заметил, как она смахнула рукой слезу.

— Все нормально?

— Да. Я люблю счастливые концы.

— Жалко только, что в жизни все совсем по-другому.

— Ты не веришь, что любовь может победить все?

Ее глаза расширились, полные невинного любопытства.

— Нет. И я думаю, что мы должны бороться изо всех сил, чтобы не дать себя победить.

— Такер, — протянула она с улыбкой.

Включили свет, и Такер увидел в глазах Эммы все то, о чем она говорила: веру в любовь, жизнь. Может, Эмма переменит свои взгляды, когда вспомнит о себе что-нибудь? Или все-таки будет верить в прекрасный идеальный мир?

До машины они шли молча. Эмма остановилась, глядя в темное, бархатное небо, усыпанное мириадами звезд. Легкий ветер развевал ее волосы. Такеру хотелось провести рукой по этим шелковистым мягким локонам. Он так живо представлял, как они рассыпаются по его подушке…

— Эмма, тогда, в ресторане, я не хотел быть слишком…

— Резким? — помогла закончить она. — Все в порядке, Такер. Ты прав, твоя жизнь меня совсем не касается. Мне просто трудно свыкнуться с мыслью, что мы живем вместе, ты знаешь обо мне буквально все…

Такер уже догадывался, о чем она собирается сказать.

— Ты имеешь в виду то, что ты девственница?

— Нет… Да… Я не знаю. — Эмма выглядела смущенной. — Мне кажется, ты смотришь на меня по-особому, как будто мне нужна защита и опека.

— Но ведь кто-то же заботился и опекал тебя до меня, Эмма. Доктор считает, что тебе где-то чуть более двадцати лет. Сейчас девушки редко остаются девственницами, заканчивая школу. Ты наверняка имеешь родственников.

Эмма покачала головой.

— Ничего подобного ты знать не можешь, как и я. Иногда по ночам, во время долгих размышлений о том, откуда же я все-таки появилась, мне начинает казаться, что я принцесса, которую долго держали заложницей в башне. Я сбежала и вот, пожалуйста, оказалась тут.

В свете уличных фонарей он видел ее улыбку. Ничто не могло сейчас остановить его. Он наклонился ниже, прошептал почти в самое ухо:

— Мне бы очень хотелось верить в твою версию.

— Верь, Такер. — Она повернула лицо к нему. И Такер не смог удержаться и прижался к ее губам. И хотя Эмма говорила себе, что не ждет нового поцелуя, она с трепетной радостью позволила ему целовать себя. В поцелуе было столько жара, столько страсти, что они захватили ее, согревая все тело.

Так же внезапно Такер отстранился от нее. Эмма не могла понять почему. Неужели и этот поцелуй он назовет большой ошибкой? Но тут она услышала голоса и увидела приближающуюся к ним парочку. Понятно, Такер просто быстро среагировал.

Она узнала их. Они сидели впереди них в кинотеатре. У девушки были длинные, густые, темно-рыжие волосы. Вдруг Эмма почувствовала страшную головную боль, пульсирующие удары разрывали ее на части. Она инстинктивно поднесла руки к вискам.

— Эмма, что такое?

Она слышала голос Такера, но не могла разобрать слов. Она была сейчас словно не здесь, видела перед собой только черное пространство, потом оно стало серым, потом прояснилась картина: она расчесывает темно-рыжие волосы и заплетает их в косу, перевязывает лентой. Боль стала невыносимой, и картина растворилась так же быстро, как и появилась.

Эмма почувствовала, что Такер держит ее за руку.

— Эмма, расскажи, что происходит?

— Я видела… Я что-то видела.

— Что? Что-то связанное с той парочкой?

— С той женщиной. Она… Ее волосы… — Эмма понимала, что в ее видении нет никакого смысла, и пыталась бороться с пульсирующими ударами в голове. — У меня заболела голова. И потом… Я вижу, как причесываю чьи-то волосы, заплетаю их в косу. Такие же темно-рыжие, как у той девушки.

— Что-нибудь еще? — Такер помогал Эмме массировать виски. — Ты видишь себя? Сколько тебе лет?

— Все исчезло, Такер. Я больше ничего не вижу.

— Постарайся. Эта девушка, сколько ей лет? — Такер продолжал массировать ее виски, и, хотя боль не проходила, Эмме стало уже заметно легче.

— Не знаю, больше ничего не вижу. — Сейчас Эмма была уже почти без сил и очень расстроена. — Помню только ее волосы… Мои пальцы заплетают косу, перевязывают ее ленточкой.

— Ладно, постарайся успокоиться и расслабиться.

Эмма понимала, что он хочет сказать: чем меньше она будет напрягаться, тем скорее и больше вспомнит. Возможно, он и прав. Ей сейчас так хорошо рядом с ним. Как бы она хотела, чтобы он поцеловал ее снова.

— Ты готова ехать домой? Тебе сейчас нужно хорошенько выспаться и, может, принять таблетку, — убедил ее Такер.

Эмма кивнула. Хотя она и рада еще одному проблеску, но ее постигло разочарование оттого, что их поцелуй прервали. И еще больше оттого, что Такер вел себя так, будто ничего не произошло. Он не хотел сближаться с ней.

Как только они приехали, Эмма сразу же поднялась наверх. Такер еще оставался внизу. Он обычно проверял, все ли в порядке, все ли двери заперты. Эмма слышала, что в Сторквилле многие не запирают свои дома. Но Такер привык жить в большом городе и всегда закрывал дом.

Эмма надела ночную сорочку и стала вслушиваться в шаги Такера. Вот он поднимается по лестнице. Эмма встала и открыла дверь.

— Что-нибудь случилось? Ты вспомнила что-то еще?

— Нет, я просто хотела поблагодарить тебя — за обед и за кино.

— Не за что. Мне тоже было очень приятно.

— Правда? — Эмма внимательно разглядывала его, пытаясь найти ответ на вопрос, как же он все-таки к ней относится.

Такер стоял совсем близко от нее. Его взгляд скользил по воротнику сорочки, выглядывающему из-под ночного халата.

— Эмма, насчет того, что я сказал сегодня в кафе… Я просто очень закрытый человек и обычно никому не рассказываю о своей личной жизни.

— Но ты же рассказывал мне о своем детстве, — возразила Эмма. Он ничего не ответил. — Я просто… Ты просто очень мне нравишься, Такер.

— И ты мне тоже нравишься. — Он нахмурился. — И в этом заключается вся проблема. У тебя сейчас и так достаточно забот, и я не хочу вмешиваться в твою жизнь. — Такер повернулся, чтобы уйти. — Спокойной ночи, Эмма. Я завтра, наверное, уеду раньше, чем ты встанешь.

— Я завтра целый день буду в детском центре.

Он кивнул и ушел в свою комнату.

У Эммы голова шла кругом. Она приняла таблетку, помолилась на ночь, надеясь, что сегодняшняя вспышка — хороший знак и что скоро она все вспомнит.

А когда она все вспомнит, то сможет разобраться и решить, что делать со своим чувством к Такеру, которое крепнет день ото дня.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вечером Такер поставил машину в гараж и облегченно вздохнул. Наконец-то день закончился — он оказался не из приятных. Обычно в Сторквилле было все спокойно, но сегодня вор поохотился снова. Теперь он выбрал жертвой школьную учительницу. К счастью, она не пострадала. На голове грабителя снова была маска из чулка, и узнать его не представлялось никакой возможности.

Потом позвонил хозяин ресторана «Красный мяч» и сообщил, что двое посетителей, похоже, затевают драку. Такер с помощником прибыли на место. Как обычно, один из посетителей выпил слишком много и обвинял какого-то незнакомца, что тот толкнул его на стойку. Полиция развела воюющие стороны, но Такер чувствовал, что едва ли этим все закончится, наверняка с ними будут новые проблемы.

И теперь новая забота — Эмма. Ему становилось все труднее сдерживать себя. Вчера он едва смог уйти в свою комнату. Ему хотелось развернуться, схватить ее в объятия, уложить в кровать. Сегодня он нарочно возвращался домой попозже, проведя пару лишних часов с документами.

Такер поставил машину в гараж и пошел к дому. С тех пор как тут появилась Эмма, он действительно стал домом. До нее здесь было просто место, где он живет. Он с порога почувствовал запах вкусного ужина. Вышла Эмма в джинсах и голубом свитере, к которому так и хотелось прикоснуться.

— Привет. Как дела? Все нормально?

Такер повесил шляпу и пиджак.

— Конечно.

— Ты вернулся так поздно. Я боялась…

— Мне нужно было закончить кое-какую работу. — Его голос звучал грубее, чем Такеру хотелось бы, а все потому, что забота Эммы тронула его. Он до сих пор помнил ссоры с Денизой из-за его работы и поздних возвращений.

Эмма подошла к микроволновке и выключила ее.

— Есть будешь? Все остыло и уже не такое вкусное. И в следующий раз, может быть, ты все-таки позвонишь и предупредишь, что задержишься?

Такер почувствовал себя виноватым, что заставил ее ждать и волноваться, — такого не бывало с ним уже давно. Чувство вины навалилось на него после смерти Шэда, но за последние годы он научился скрывать его глубоко в душе.

— Я не привык, что за мной кто-то присматривает.

Плечи Эммы дрогнули, но голос ее оставался спокойным.

— Я и не собиралась присматривать. Я просто хотела отплатить за твою доброту и заботу.

Ее спокойный ответ тронул Такера еще больше.

— Давай решим раз и навсегда, Эмма. Тебе ни в коем случае не нужно со мной расплачиваться. И мы живем отдельно друг от друга. Ты можешь ходить куда угодно, делать что угодно — и я тоже. И я никогда не знаю, придется мне задержаться или нет и во сколько я буду дома. Моя работа непредсказуема.

— Короче говоря, мне не стоит ждать тебя ни к ужину, ни вообще в течение дня. И твоя жизнь меня не касается, так же как и моя тебя, если не считать поисков и расследования моего дела.

После слов Эммы Такер почувствовал себя черствым и эгоистичным. Но так будет лучше. Поэтому он ответил:

— Именно так.

Эмма посмотрела на него долгим тяжелым взглядом и тряхнула головой.

— Хорошо. Ты знаешь, где еда. А я пойду к себе, почитаю. Не то чтобы я ставлю тебя в известность о своих делах, но я подумала, что так будет вежливее с моей стороны.

И она ушла, а Такер так и остался стоять в кухне. От прежнего аппетита не осталось и следа, а совесть твердила ему, что он обидел и наверняка ранил Эмму.

Выругавшись на самого себя, Такер открыл дверцу микроволновки и увидел две порции ужина. Из-за него Эмма не поела и осталась голодной. Расстегивая жилет, он мучился мыслью, как же ему следует сейчас поступить. Но долго думать не пришлось — он нашел ответ.

Через несколько минут он достал старый поднос, налил два стакана молока, поставил две тарелки и пошел наверх.

— Эмма, — крикнул он у двери комнаты для гостей и услышал ее шаги. Через пару секунд дверь распахнулась, и Такер увидел удивленные большие глаза Эммы. Внутри у него что-то дрогнуло, на ней были та же самая фланелевая ночная сорочка и халат.

— Ты даже не поела, — пробурчал он.

— Я завтракала и обедала сегодня, — ответила Эмма, как будто защищаясь.

— Надо есть три раза в день, иначе у тебя не будет сил завтра утром.

Эмма скептически посмотрела на него.

— Такер, я в самом деле не голодна. И к тому же уже поздно.

Такер никогда не умел извиняться, ему трудно было сделать это и сейчас.

— Эмма, я сегодня просто… не хотел, чтобы ты беспокоилась за меня.

Она пристально смотрела на него, изучая, вглядываясь в самую глубину. Такер чувствовал ее проникающий взгляд и терпел, позволяя Эмме решать, прощать его или нет.

— Будем есть тут или спустимся вниз? — спросила она мягко.

— А ничего, если мы поедим в твоей комнате?

Эмма кивнула.

— Конечно. Я доверяю тебе, Такер.

Они сели на кровать и некоторое время ужинали молча.

— У тебя был трудный день? — наконец спросила Эмма.

Такер понял, что она подсказывает ему единственное возможное оправдание.

— Бывало и хуже, — ответил он, — но, кажется тот вор объявился снова. Не нравится мне, когда в Сторквилле происходят подобные вещи.

— Кто-то пострадал?

— Нет, к счастью, женщина в порядке.

— А она может его описать? — спросила Эмма с надеждой.

— Нет. Он снова был в чулке. Она лишь подтвердила слова тетушки Джерти, что он среднего роста. Но тут полно невысоких мужчин. Так что никаких зацепок по-прежнему нет.

Они закончили ужин, поставили тарелки на поднос. Такер поднялся и собрался уходить.

— Спасибо, что принес мне ужин. — Эмма тоже встала, чтобы проводить его. — На самом деле я все-таки действительно проголодалась.

Ее темно-рыжие локоны обрамляли лицо, соблазнительно спадали на ворот рубашки. Такер накрутил один из них на палец.

— Я не привык рассказывать кому-то о своем рабочем дне.

— Со мной ты можешь поговорить в любое время.

Она такая хорошая слушательница, умевшая полностью отдавать все внимание ему. И Такеру начинало казаться, что он в данную минуту единственный человек на земле и то, что он говорит, является самым важным. Помедлив, он понял, что, если сейчас же не уйдет из ее комнаты, они оба потом будут об этом жалеть.

Такер взял поднос и направился к двери. Переступив порог, он оглянулся.

— В следующий раз, если придется задержаться, я постараюсь позвонить.

Эмма улыбнулась ему, и Такер поскорее пошел прочь. Эта женщина перевернула его размеренную жизнь, и это в то же время начинало ему нравиться.

Выходные прошли быстро.

Эмму не удивило, что в субботу Такер ушел на работу почти на целый день — у него ведь очень много дел. Но когда он все воскресенье провозился в подвале, ей стало казаться, что он нарочно избегает ее. Или может быть, не ее, а те искры, которые проскакивают между ними, стоит им только приблизиться друг к другу. Он вышел только пообедать, когда она позвала его, а потом трудился до тех пор, пока не пришло время ложиться спать.

Иногда он вел себя, как закоренелый холостяк сторонился ее, не подпускал близко ни к себе, ни к своим делам. Но иногда… Порой она чувствовала, что ему нужно нечто большее, чем то, что у него есть. Больше, чем огромный дом, в котором он живет один. Его доброта и забота ломали тот образ железного, крутого парня, который он пытался создать.

В понедельник Эмма снова отправилась на работу в детский центр. После обеда, как только выдалась свободная минутка, она опять пошла к близнецам. Ее тянуло к ним, словно магнитом, и Эмма сама не могла объяснить, почему. Она боялась пропустить хоть одно слово, которое они пролепечут. Ей было интересно наблюдать, как быстро они все усваивают и учатся всему новому. Она чувствовала себя с ними очень уютно и легко, и ей казалось, что вот-вот, в следующее мгновение она вспомнит о том, кто она такая.

Сидя на полу, она забавляла близнецов коробкой сюрпризов. Эмма нажала кнопку, и выскочила голова собаки. Стеффи завизжала от восторга. Тут Эмма услышала звонок и мужской голос. Как ни странно, но он показался ей знакомым…

Повернувшись, она увидела спину светловолосого мужчины, одетого в джинсовую куртку. И когда он повернулся, голова Эммы пошла кругом. Ее руки дрожали, все вокруг завертелось и смешалось.

Тетушка Джерти суетливо собирала игрушки, разбросанные по полу.

— Что с тобой, детка? — Она подошла к Эмме. — Ты белая, как простыня.

— Я… — Эмме не хватало воздуха. — Я не знаю. Просто…

Мужчина сразу же узнал Эмму и подошел к ней, широко улыбаясь. Эмме казалось, что ее голова сейчас взорвется, особенно когда он спросил:

— Эмма, где ты была все это время? Я тебя повсюду искал.

Колл. Колл Свенсон.

Внезапно перед ней засиял целый мир ярких красок, четких картин прошлого. Она даже не могла удержать их все в голове. Одна мысль тут же перебивала другую. Потом она взглянула на Стеффи и Сэмми и поняла, почему ей было так хорошо с ними. Это ведь ее родные племянник и племянница!

— Эмма, поговори со мной, дорогая, — тетушка Джерти села рядом с ней.

— Я вспомнила! Я все вспомнила! Стеффи и Сэмми — мои родные племянник и племянница. Только я до сих пор не знаю, куда Джози их забрала.

— А кто такая Джози? — спросила тетушка Джерти.

— Моя сестра. Она живет со мной. Она сказала, что отвезет детей на игровую площадку, и уехала, забрав и близнецов, и нашу машину. Она так и не вернулась. Только спустя несколько дней я получила от нее сообщение на автоответчике.

Колл в это время тоже сел рядом с ней и крепко обнял ее.

— Как я рад, что с тобой все в порядке! А чем ты тут занимаешься? Решила сделать новую карьеру воспитательницы?

Тетушка Джерти хлопнула его по руке, и он выпустил Эмму из медвежьей хватки.

— И как же тебя зовут? — спросила она Эмму.

— Моя фамилия Дуглас. Эмма Дуглас, — радостно ответила Эмма. — Надо позвонить Такеру.

Тетушка Джерти повернулась к Коллу.

— У Эммы произошло серьезное сотрясение мозга, и она потеряла память. Мы не знали, ни кто она, ни откуда она пришла. И мне кажется, сейчас ей лучше посидеть, успокоиться и свыкнуться с этой переменой.

Колл был ошарашен. Эмма заметила, что близнецами уже занималась Ханна. По ее лицу она поняла, что та все слышала. Эмма вспомнила, что сейчас близнецы были временно под опекой Ханны.

— Они должны жить со мной, — мягко сказала она Ханне. — Это дети моей сестры, но…

— Мы все уладим, — ответила Ханна. — Почему бы тебе сейчас не подняться с тетушкой Джерти наверх и не прилечь отдохнуть?

— Но я не хочу лежать. Я… — Голова нестерпимо болела, и Эмма сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь.

— Ты слишком бледна, — заметила тетушка Джерти. — Еще будет куча времени разобраться во всем. Пойдем. Я уложу тебя, а потом позвоню Такеру, хорошо?

— Кто такой Такер? — поинтересовался Колл.

— Он наш шериф, — ответила Эмма. — Я живу у него.

Колл удивленно вскинул бровь.

— Хорошо, я подожду его тут. Если понадоблюсь, позови меня. Я никуда не уйду, пока ты мне не скажешь. Думаю, ты захочешь поехать обратно в Седартон.

Седартон. Ее дом. Всего в получасе езды отсюда. Она уехала в августе, а сейчас уже ноябрь. И где Джози?

Звонок тетушки Джерти был для Такера как гром среди ясного неба. К Эмме вернулась намять, и ее ждет какой-то блондин, чтобы отвезти домой. Черта с два! Никуда он ее не увезет, пока Такер сам не выяснит, что произошло и в чем тут дело.

Он уже готов был включить сирену и мчаться к детскому центру, хотя это был не срочный вызов, а просто путаница, в которой нужно разобраться. Джерти сказала, что Эмма — тетя Стеффи и Сэмми. Кто же тогда их мать, и где их отец?

Такер распахнул дверь центра, даже не позвонив, и ворвался внутрь. Джерти вышла навстречу.

— Где Эмма? — спросил он.

— Я уложила ее отдохнуть. Почему бы тебе не подождать немного? Ханна и шофер, который привез Эмму в Сторквилл, сейчас на кухне.

Шофер? Прежде всего Такер собирался выяснить, какое отношение этот шофер имеет к Эмме. Oн что, ее парень?

Когда Такер вошел в кухню, Ханна и Колл подняли головы. Ханна представила мужчин друг другу.

— Это Колл Свенсон. Такер Мэлоун. Такер, Колл — друг Эммы.

Такер оглядел его — мужчина довольно высокого роста, симпатичный, с дружелюбной широкой улыбкой. На вид того же возраста, что и Эмма. Такер пожал ему руку.

— Джерти сказала, что вы привезли Эмму в Сторквилл. Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее?

Колл пожал плечами.

— Да нечего особо рассказывать. Эмма и ее сестра Джози живут на маленькой ферме в Седартоне, недалеко отсюда. Их отец умер как раз за месяц до того, как родилась Джози, и Эмме пришлось помогать воспитывать ее. Когда Эмме было восемнадцать, умерла их мать и она стала официальным опекуном Джози. Они живут на ферме и нечасто выезжают куда-нибудь, мало с кем общаются. Эмма — компьютерный гений. Она составляет вебсайты, работает по хозяйству. А когда родились близнецы, около года назад, работенки у нее прибавилось.

— А сколько лет ее сестре?

— Джози сейчас двадцать, но она беззаботная, как ребенок. Порхает постоянно, словно бабочка. Но рождение близнецов заставило ее немного повзрослеть, мне кажется. Хотя она до сих пор не знает, чего же хочет. Так что Эмме приходится заботиться о них всех.

Такер достал стул и сел напротив Колла.

— А где Джози теперь?

— Вот из-за этого-то Эмма и поехала в Сторквилл, — продолжал Колл. — Джози взяла и исчезла, просто исчезла, вместе с близнецами. Через пару дней позвонила Эмме и оставила сообщение: мол, так будет лучше для них для всех, и пусть Эмма не волнуется, все в порядке. А Эмма все-таки волновалась все время. У них с Джози был один грузовичок на двоих, и Джози скрылась на нем, так что Эмме пришлось тяжеловато — даже не выбраться в город. Она знала, что я еду в Лос-Анджелес, и попросила меня подбросить ее до Сторквилла. Она хотела поговорить со здешними жителями, выяснить, не появлялась ли Джози тут. Мы приехали уже ближе к вечеру, я высадил ее возле заправки и отправился дальше. Она говорила, что собирается переночевать в гостинице, а утром начать поиски.

— А почему вы поехали на ночь глядя?

— Я всегда так езжу — на дорогах поспокойнее.

— А как Эмма собиралась вернуться обратно? — продолжал Такер допрос. Он должен был знать все.

— Она говорила, что как-нибудь доберется сама, может, даже наймет такси. Но я понял, что она не поедет домой, а будет искать Джози дальше, как только узнает, в каком направлении та скрылась. Девчонка и близнецы для Эммы дороже всего на свете, они же ее единственная родня.

— Но почему никто не обнаружил, что Эмма пропала? — Такер все еще не мог поверить, что никто не отреагировал на его запрос.

— Я же говорю, они мало с кем общались и их мало кто знал. Я с августа работал на Восточном побережье, перевозил там грузы. Вернулся всего пару дней назад, поехал на ферму. На крыльце валялась стопка газет. Странно, подумал я. У меня был ключ от дома, так что я вошел внутрь. На полу лежали письма, которые почтальон опускал в дверную щель. Я осмотрелся. Все вроде в порядке, если не считать сообщений на автоответчике, которые уже давно не проверялись. Я их все прослушал. Звонили уже по нескольку раз, значит, подумал я, тут что-то неладно, и забеспокоился.

— А как вы узнали, что Эмма здесь?

— А я и не знал. Я остановился около центрального магазина, спросил о ней. Продавец рассказал, что похожая женщина появилась тут недавно и что никто не знает ни кто она, ни откуда приехала. Еще он сказал, что большую часть времени она находится в центре, вот я и приехал.

Некоторое время все молчали. Наконец Такер отодвинул стул и поднялся.

— Так, значит, вы и Эмма друзья?

— Конечно. Уже где-то пять лет. С тех пор, как я сюда переехал.

Пять лет. Довольно долгая дружба. А может быть, и что-то большее?..

— Кто-нибудь уже позвонил доктору Эммы? — спросил Такер Ханну.

— Я предлагала, но Эмма сказала, что не стоит.

— Ладно, разберемся, — пробурчал Такер и отправился прямиком наверх.

Когда он вошел, Эмма не лежала в постели, а стояла у окна, вглядываясь вдаль. Она обернулась, услышав его шаги.

— Тетушка Джерти уже рассказала тебе, что я все вспомнила?

— Да. И я только что говорил со Свенсоном. Но сначала скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Может быть, все-таки надо позвонить врачу?

Эмма покачала головой.

— Не надо. Голова еще болит, но совсем немного, и постепенно боль проходит. Мне надо обо всем хорошенько подумать. Решить, что делать дальше. Надо найти Джози.

Такер смотрел на стоящую перед ним красивую женщину и пытался разглядеть в ней перемены. Может, когда она все вспомнила, она стала другой? Но нет, Эмма по-прежнему оставалась ранимой, невинной и, очевидно, сейчас думала о сестре, а не о себе.

Такер подошел к ней и, поддерживая за локоть, усадил ее в кресло-качалку.

— Давай поговорим о твоей сестре, — предложил он, садясь на кровать напротив Эммы, почти касаясь коленями ее колен.

— У нее могут быть неприятности, да? — Эмма смотрела на него умоляющим взглядом, в надежде, что он успокоит ее.

— Давай разберемся сразу. Как ты думаешь, почему твоя сестра подбросила близнецов сюда, а не оставила их с тобой?

В глазах Эммы появилась боль.

— В сообщении на автоответчике она сказала, что хочет, чтобы я была свободна и жила своей жизнью. Мне кажется, она всегда чувствовала себя обузой и не знала, как с этим быть. Мама работала секретаршей и оставалась на службе допоздна. Джози была со мной. Когда мама умерла, Джози было всего тринадцать…

Сопоставив все факты, Такер выяснил, что Эмме сейчас двадцать пять. Похоже, на ней лежало слишком много обязанностей. Может, амнезия и в самом деле стала защитной реакцией, передышкой от забот?

— Она наверняка знала, как ты относишься к близнецам.

— Я думала, что да. Но, может, я и ошибалась. Может, она решила, что для меня они такая же обуза.

— А Джози работала?

— Да. Но у нее не было постоянного места, потому что профессии у нее нет.

— Почему ты решила, что она в Сторквилле?

— Я нашла газету с сообщением о вакансии в центральном магазине. И оно было подписано мужским именем.

— Что-нибудь еще было? Может, какой телефон.

— Нет. Она нарисовала сердечко, а в нем имена «Джози» и «Джек».

— Ты думаешь, он и есть отец детей?

— Я не знаю. Она никогда не рассказывала мне об их отце. — Эмма закусила губу. — И что станет с близнецами? Ханна — временный опекун, и она так привязана к ним. Но я их вырастила, и я их очень люблю…

Хоть Такер и старался оставаться бесстрастным и объективным, сейчас он не мог удержаться. Он взял руку Эммы в свою, видя, как на ее глазах появляются слезы.

— Сейчас только ты их ближайшая родственница, Эмма. Да, Ханна привязалась к ним, но она сама понимает, что ее опекунство временное. Она, конечно же, будет рада видеть их счастливыми и отдаст их тому, с кем они и должны жить. Правда, будет много волокиты с бумагами, но я постараюсь помочь чем смогу.

Из глаз Эммы покатились слезы.

— Что с тобой? — заботливо спросил Такер.

— Я никогда даже не думала, что мы так оторваны от мира на своей ферме. Я никогда не знала, что такое быть частью общества, когда окружающие заботятся о тебе. У меня всегда была только Джози, а потом Колл. Но за эти два месяца с тобой, Джерти, Ханной и всеми остальными я почувствовала себя частью большой дружной семьи.

Такер понял, что Эмма собирается сказать. Она вела разговор к тому, что ей пора вернуться домой.

— Не думаю, что тебе стоит уезжать именно сейчас, так скоро. Сначала мы позвоним твоему доктору, я хочу, чтобы ты с ним поговорила. Тебе не стоит оставаться сейчас одной где бы то ни было. Что касается близнецов, то, как ты и сказала, тут полно людей, которые смогут о них позаботиться. Да и Ханне наверняка будет легче расстаться с ними, если предоставить ей возможность изредка видеть их. Уверен, тетушка Джерти тебе поможет. А если ты будешь жить у меня, то тебе и не придется ни с кем расставаться…

— Жить у тебя?..

— Пока все не уладится. Как только ты назовешь год рождения Джози, номер страховки, номер машины — мне не составит труда найти ее.

— Правда?

— Если же она не хочет, чтобы ее нашли, потребуется немного больше времени. А ты поживешь среди людей, которые будут о тебе заботиться.

— Ты даже не представляешь себе, что такое воспитывать близнецов и во что они могут превратить дом. Ты действительно этого хочешь?

Из-за своей работы Такер нечасто находился дома, когда его Шэд был маленьким. Может, помогая Эмме заботиться о близнецах, он хоть как-то искупит свои прошлые грехи? Он не мог ответить на ее вопрос. Он не знал, что такое, когда в твоем доме живут две крохи. Но он чувствовал, что не должен отпускать Эмму сейчас.

— Именно поэтому ты и должна остаться, — заметил он. — Но нам нужно съездить в Седартон, чтобы ты дала мне фотографию Джози и всю необходимую информацию.

— Мне еще нужно оплатить счета, разобраться с работой, которая наверняка пришла, и позвонить куче людей, которые сейчас, наверное, теряются в догадках, куда я пропала.

Такер поднялся.

— Но сначала мы позвоним твоему врачу. — Эмма собралась протестовать, но Такер прервал ее: — Эмма, ради меня.

Эмма, казалось, взвешивала его предложение. Посмотрев на него, она улыбнулась.

— Ну, хорошо. Только если тебе нужно работать, я могу съездить в Седартон с Коллом.

Такеру такое предложение не понравилось.

— Лучше мне поехать с тобой. Я осмотрюсь, решу, что может помочь в расследовании.

Эмма кивнула. Потом ее губы расплылись в широкой улыбке.

— Такер, я помню, кто я такая! Ко мне вернулась моя прежняя жизнь. — И улыбка вдруг исчезла с ее лица. — Если бы мы только нашли Джози…

— Мы найдем ее, Эмма, я тебе обещаю.

И тогда он посчитается с этой девчонкой, которая заставила Эмму так страдать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

К дому Эммы вела аллея из сосен. Проехав вдоль нее, Такер подъехал к старому фермерскому домику, где выросла Эмма. Ему требовался ремонт, а амбар давно не мешало бы покрасить.

— Ферма большая? — спросил Такер.

— Около двадцати акров. Но мы сдаем землю, она приносит неплохой доход.

На пути сюда они даже не поговорили толком. Эмма побывала у врача. Тот настоял, чтобы она приехала немедленно, и посоветовал не перетруждаться, чтобы свести стресс к минимуму. Да уж, свести стресс к минимуму, когда не знаешь, что будет с близнецами, и неизвестно, найдут ли Джози.

Эмма сейчас волновалась уже оттого, что пришлось расстаться с близнецами, пусть даже на пару часов.

Они с Такером прошли к дому и открыли входную дверь запасным ключом Колла. Он сам хотел отвезти Эмму, но она объяснила, что лучше поехать Такеру. Колл пообещал находиться поблизости и присматривать за фермой в отсутствие Эммы. А Эмма в свою очередь пообещала, не стесняясь, обращаться к нему за помощью, если будет нужно.

Эмма вошла в дом. Почти все тут оставалось таким же, как до ее отъезда, если не считать кипы газет и писем. В доме было прохладно, и она начала дрожать.

Такер окинул комнату взглядом — от старых кресел и дивана до компьютерного стола, рабочего места Эммы.

Эмма взяла две фотографии Джози с полки. Первая — с ее выпускного вечера в школе, вторая более поздняя, сделанная в июне. На ней Джози сидела с близнецами на одеяле в саду.

— Вот моя сестра, — сказала она нежно, передавая фотографии Такеру.

— Отличное начало. Я уже сообщил помер машины, дату ее рождения. У тебя нет номера кредитки, которой она могла бы воспользоваться?

Эмма достала коробку, из которой вынула какой-то оплаченный счет.

— Вот он. Я пойду наверх и соберу для себя какую-нибудь одежду и любимые игрушки близнецов, если только… Такер, ты в самом деле хочешь, чтобы я осталась с тобой?

— Я считаю, что так будет лучше, пока мы не уладим дело с опекой над близнецами. Ты разве так не думаешь? Ты не сможешь ездить туда-сюда, потому что у тебя сейчас нет машины, а я уверен, тебе захочется видеться с ними каждый день.

Он прав, но Эмму волновало еще кое-что.

— Но так я не смогу читать сообщения на автоответчике. А что, если Джози появится дома?

— Оставь ей записку, а на автоответчике укажи, что ты остановилась у меня.

Каждый раз, когда Такер говорил о Джози, его голос становился жестче и резче. Она помнила, как он рассказывал о матери, которая бросила их. Джози он наверняка видел в том же свете. Но он не знает ее сестру. Она замечательная. Правда, она всегда отличалась излишней импульсивностью. Джози, наверное, думала, что поступает правильно, оставляя близнецов в детском центре и избавляя ее, Эмму, от лишних забот. Эмма могла понять ее, поставив себя на место Джози. Но они с близнецами никогда не были для Эммы обузой. Она считает их своей семьей и готова ради них на все.

— Хорошо, я так и сделаю и повешу записку на холодильник. Туда она заглянет первым делом.

Такер кивнул на стопку корреспонденции.

— А это давай положим в сумку и заберем с собой, ты потом все спокойно, не торопясь, перечитаешь.

Он проявлял такую заботу и предусмотрительность, что у Эммы на глаза наворачивались слезы благодарности.

— Спасибо. Я скоро вернусь.

Эмма не собиралась задерживаться, она взяла детские свидетельства о рождении и тут остановилась посреди комнаты Джози, которая, скорее, напоминала комнату подростка: мягкие игрушки, записные книжки повсюду, на стенах постеры с поп-звездами… Эмму мучило много вопросов. Что такого произошло с Джози, почему она решила уехать? Она с чем-то не смогла справиться или просто решила начать самостоятельную жизнь? Думать об этом было больно, и Эмма пошла в детскую.

Игрушки, ползунки, светлые розово-голубые обои и уют комнаты успокоили Эмму, но ненадолго. Она вспомнила, что дети все еще под опекой Ханны. Да, завтра утром они встречаются с адвокатом, но что, если власти решат, что близнецам лучше остаться с Ханной?..

Эмма безучастно смотрела на игрушки, на все, что нужно взять для детей.

— Эмма! — донесся до нее глубокий голос Такера. Эмма обернулась, оказавшись лицом к лицу с ним. — Что с тобой? — спросил он, увидев ее лицо, и вошел в комнату.

— Что, если я их потеряю? Что, если они решат, что я не гожусь в матери?

Сильные руки Такера словно окутали Эмму. Он прижал ее к себе, касаясь подбородком ее головы.

— Я не могу сказать тебе, что ты зря волнуешься. Но после всего, что я узнал, уверен, никто не будет им лучшей матерью, чем ты. Ты ведь так заботилась о них, да и о Джози, все годы.

— Но у меня нет семьи, которая бы меня поддержала. А Колл вообще единственный, кто нас тут знает. Они все, что у меня есть, — говорила Эмма дрожащим голосом. — Тем более если мы не сможем найти Джози.

Такер взял ее за подбородок и поднял ее лицо вверх.

— Давай решим все сразу. Я тебя поддержу, и тетушка Джерти, и даже Ханна. Она, может, и любит их, но понимает, что они не ее. И все мы видели, как ты любишь их, да и вообще всех детей.

— А что, если появится их отец?

— Ты думаешь, он из Сторквилла?

— Я не знаю, что мне думать. Я не видела с ней ни одного мужчину с тех пор, как она родила близнецов. До того, как она сказала мне, что беременна, она казалась безмерно счастливой. Тогда она еще работала в имении Маккормаков.

— Наверное, там она взяла погремушку, которую нашли с близнецами.

— Джози никогда не стала бы воровать, — сказала Эмма серьезно.

— Ты уверена?

— Это же семейная реликвия. Она должна была что-то значить для нее или для отца близнецов.

Такер покачал головой.

— Нет, Квентин Маккормак не их отец. Так показал тест ДНК. Вот-вот должен вернуться дворецкий, и тогда я обязательно поговорю с ним. Будем надеяться, он вспомнит Джози и тех, с кем она общалась. Но сейчас, я думаю, у тебя нет причин волноваться по поводу отца детей. В Сторквилле о близнецах знали все, и все-таки никто не объявился.

Эмма с безмолвной благодарностью посмотрела на Такера. Непонятно почему, но с ним все казалось намного проще. Странное чувство. Она привыкла сама решать все проблемы и справлялась в одиночку большую часть своей жизни. Она ни от кого не зависела, и сейчас так непривычно начинать жить по-новому.

Такер обхватил ее лицо ладонями.

— Все будет хорошо, Эмма, — прошептал он.

Желание отразилось, наверное, в ее глазах, потому что в следующую минуту Такер накрыл ее губы своими. И пока он держал ее в объятиях, целовал, все ее заботы куда-то исчезли, или по крайней мере перестали казаться такими уж страшными и непоправимыми. Эмма отвечала ему со страстью, которую мог позволить ее скромный опыт. Она коснулась языком его нижней губы. Такер застонал и прижал ее крепче. Огонь, который зажегся между ними с того дня, как они впервые встретились, готов был вот-вот разгореться и сжечь все барьеры. Но и теперь Такер погасил его.

Oн оторвал свои губы от ее губ, тяжело дыша, и опустил руки. Эмма тоже дышала прерывисто.

— Меньше всего сейчас нам нужно все усложнять.

Да, наверное, он прав, но для Эммы ее чувства к Такеру были единственно простыми и понятными. И они становились все глубже и крепче с каждым днем.

— Пойдем, — поторопил ее Такер. — Я еще хочу посмотреть комнату Джози, может, я смогу найти еще какие-нибудь подсказки. Потом надо забить информацию в компьютер. Жалко, что новый сканер еще не прибыл. Мы заказали его совсем недавно.

— Сканер есть и у меня, это не проблема.

— Ах да, я же забыл, что ты у нас талантливый компьютерщик, — улыбнулся Такер.

— Ну, не такой уж талантливый, но кое-что понимаю.

— Свенсон сказал, что тут твое место работы, и работы, похоже, неплохой.

— Я создаю веб-сайты. Подожди немного, хорошо? Мне еще нужно проверить сообщения на автоответчике.

Только сейчас Эмма заметила, что держит в руках детские свидетельства о рождении, и передала их Такеру. Он свернул их и положил в карман.

— Мы со всем справимся, Эмма. Просто, возможно, понадобится некоторое время.

Некоторое время. Сколько, хотелось бы знать. Она и так уже потеряла два месяца, которые можно было потратить на поиски Джози. Но за эти два месяца она нашла Такера, тетушку Джерти и многих других замечательных людей, которые так добры к ней. Жизнь устраивает неожиданные повороты и виражи. Хотелось бы только, чтобы следующий поворот привел к радости, а не к разочарованиям.

На другое утро в доме Такера раздался звонок в дверь. Эмма чуть не вскочила с места от нетерпения. Такер открыл дверь, и вошла женщина сорока лет, адвокат мисс Бримсвелл, как представил ее Такер. Поприветствовав друг друга, они все уселись в гостиной. Эмма сидела, сцепив руки в замок. Ей казалось, что она еще ни разу в жизни так не нервничала.

Мисс Бримсвелл посмотрела сначала на Такера, потом на Эмму.

— Скажу вам сразу, что перед нами довольно необычная ситуация. Поэтому прошу вас не пугаться и отвечать на мои вопросы, даже если они покажутся вам слишком личными или не имеющими значения.

— Я согласна рассказать обо всем, что бы вы ни спросили, — искренне отозвалась Эмма.

— Хорошо, — ответила женщина с улыбкой, доставая ручку и папку. — Итак, вы та самая девушка, которая появилась в Сторквилле примерно в то же время, что и близнецы. И, как я понимаю, у вас была амнезия. Шериф Мэлоун рассказал мне, что теперь память к вам вернулась.

— Да, все правильно, — ответила Эмма. — Сейчас я помню и прошлое, и настоящее.

Женщина делала какие-то пометки.

— Мне нужно имя вашего врача. И еще у меня есть бланк разрешения доступа к вашей истории болезни, если не возражаете. Вы сможете его подписать?

— Да, хорошо. — Деловой тон мисс Бримсвелл начинал беспокоить Эмму. — Мисс Бримсвелл, я понимаю, что для вас это всего лишь еще одно новое дело, но поймите, близнецы значат для меня очень много, если не все.

— Да, вы заявляете, что вы их тетя. Как вы можете это подтвердить? Шериф Мэлоун сказал, что у вас есть их свидетельства о рождении.

Эмма протянула ей папку с бумагами.

— Мою сумочку украли, поэтому я не могу показать сейчас права, удостоверяющие личность. Но там есть копия бланка об уплате налогов, регистрационная карточка избирателя, фотография Джози, близнецов и меня, нашего дома. В папке есть и имя врача, характеристики, и вся информация, которая может вам понадобиться.

— Что ж, это сэкономит нам время. — Отложив папку в сторону, адвокат продолжила разговор. — А сейчас расскажите мне о вашей жизни с близнецами и Джози Дуглас.

Эмма рассказала всю историю, начиная с того времени, как умер отец и ей пришлось заботиться о Джози, как потом она стала ее официальным опекуном после смерти матери. Эмма заверила, что она и справляется с работой, и может ухаживать за близнецами, одно другому не мешает.

— Так вы помогали ухаживать за близнецами или занимались этим одна?

Когда Джози узнала, что у нее будут близнецы, она так расстроилась! Она чувствовала себя разбитой, хрупкой и беззащитной, а после их рождения такой неуверенной. Эмма отлично помнила ее состояние и ответила адвокату со всей прямотой:

— Джози была такой подавленной после рождения близнецов, поэтому в основном за ними ухаживала я. Но она их очень любит. Просто она еще молода, неопытна и порой действует необдуманно.

Мисс Бримсвелл лихорадочно записывала, стараясь не упустить ни одного слова.

— Понятно. Итак, поскольку ваша сестра отсутствует, а отец неизвестен, вы действительно являетесь их ближайшей родственницей. В вашу пользу говорит и тот факт, что вы проявляли заботу о них в детском центре. Вы собираетесь вернуться в Седартон?

— Нет. Такер… Шериф Мэлоун пригласил меня остаться здесь на несколько недель. Он считает, что Джози, возможно, найдется в ближайшее время.

— Вы готовы забрать близнецов в ваш дом? — обратилась мисс Бримсвелл к Такеру.

— Да, — ответил Такер серьезно.

Мисс Бримсвелл посмотрела сначала на него, потом на Эмму.

— И в каких отношениях вы состоите?

— Мы друзья, — быстро ответила Эмма.

— Вы так же оцениваете ваши взаимоотношения, шериф Мэлоун?

— Да.

— Я знаю, вы сочтете, что это не мое дело, но все, что касается близнецов, — все-таки и мое дело. Вы спите вместе?

Эмма и Такер выкрикнули почти хором:

— Нет!

Мисс Бримсвелл сложила документы в папку.

— Что ж, как я и сказала, дело очень необычное. Но учитывая безупречную репутацию шерифа Мэлоуна и все сложившиеся обстоятельства, я буду рекомендовать судье передать опекунство вам, мисс Дуглас. Но необходимо пройти все формальности, будет слушание. Я поговорю с судьей, чтобы его назначили как можно скорее. Будет назначен адвокат, защищающий интересы детей. Вам тоже нужно найти адвоката.

— У меня есть знакомая, которая специализируется по семейным делам. Я позвоню ей и попрошу об услуге, — заявил Такер.

— Я заплачу ей, — твердо сказала Эмма.

— Обсудим все позже, — ответил Такер.

Эмма поняла, что он собирается сделать по-своему.

Мисс Бримсвелл улыбнулась им на прощание.

— Я знаю, ваше испытание должно закончиться довольно скоро.

— Я ведь могу видеться с близнецами до решения судьи? — спросила Эмма.

— Это не проблема. Я поговорила с Ханной Колдуэлл, прежде чем прийти к вам. Она понимает вашу ситуацию и, конечно же, будет не против. Только позвоните ей заранее.

Такер закрыл за ней дверь и повернулся к Эмме.

— Ты произвела хорошее впечатление.

Облегченно вздохнув, Эмма попыталась успокоиться.

— Откуда ты знаешь?

Такер усмехнулся.

— Я работал с Мэри раньше. Она знает, что говорит, будь уверена. И если она сказала, что все пройдет хорошо, то так оно и будет. Она может серьезно повлиять на судью. Тебе не нужно еще съездить в Седартон, забрать детские кроватки и все, что может им понадобиться?

— Мне так неудобно гонять тебя туда-сюда.

Такер пожал плечами.

— Да ничего страшного. Я все равно сегодня взял выходной. Так что если на работе все будет спокойно — я свободен. Можем уже освобождать комнату наверху.

— Мне бы так этого хотелось. Еще мне нужно передать подарок Гвен. Я не была сегодня в центре, когда все вручали ей свои подарки. И Спасибо, Такер. Спасибо за все, что ты для меня делаешь. Это так много для меня значит.

Он долго смотрел ей в глаза.

— Для меня тоже. — И после затянувшегося неловкого молчания он произнес: — Пойду позвоню адвокату, а ты пока возьми печенье, съедим по дороге.

Они съездили в Седартон, забрали все детские вещи и вернулись к вечеру. Заехали и в детский центр. Такер все время держался в стороне от Сэмми и Стеффи. Как бы ей хотелось, чтобы он рассказал о своих переживаниях. Что с ним происходит или что произошло в прошлом? И почему он согласился взять детей и ее к себе в дом, хотя сам избегает общаться с ними? Как бы она хотела, чтобы он дал ответы на ее вопросы.

Эмма поднялась наверх за подарком для Гвен, который они собирались сейчас отвезти, и вернулась к Такеру. Он переоделся. На нем были джинсы и темно-синяя рубашка. Высокий, мужественный и сексуальный, он и в форме шерифа, и в обычной одежде выглядел великолепно.

— Я готова, — заверила Эмма, надевая пальто.

— Звонила Мэри. В пятницу в одиннадцать мы встречаемся с судьей. Еще звонила та женщина, адвокат, Сандра Тревис, про которую я тебе говорил. Она сможет встретиться с тобой завтра. У нее будет свободное время где-то около девяти часов, так что позвони ей. Она сказала, что без проблем сделает для тебя все бесплатно.

— Я заплачу ей.

Теперь она может это сделать. Она уже подала заявление на выдачу нового водительского удостоверения, оплатила просроченные счета, встретилась с клиентами. Выяснилось, что с ее кредитки снимали деньги в каком-то продуктовом магазине. Компания и Такер отслеживали сейчас, кто это делал.

— Я знал, что ты так скажешь, — ответил Такер. — Думаю, ты сама обсудишь с ней, как поступить. Не хочешь проехать на пикапе до ранчо Кроувов?

— Ты что, серьезно?

— Конечно. Машина все равно стоит в гараже целыми днями. А если тебе понадобится срочно куда-то ехать, ты сможешь ее взять. Так что сейчас надо потренироваться.

— Было бы просто здорово. Мне уже давно надо было подумать о том, чтобы купить вторую машину.

— Ты еще успеешь.

Эмма ехала осторожно и сосредоточенно, а Такер объяснял дорогу.

— Пока ты играла с близнецами, я показал Джексону Колдуэллу фотографию твоей сестры и спросил, не видел ли он ее когда-либо.

Джексон. Джек. Это имя написала Джози на той газете.

— И что? Он знает ее?

— Он говорит, что нет. Да и все равно он не может быть отцом близнецов. Он вернулся в Сторквилл только шесть месяцев назад, когда умер его отец.

— Думаю, нам надо взять телефонный справочник и проверить по нему всех Джеков в городе.

— Если придется, то я готов сделать и так, — решительно произнес Такер, будто он давно уже об этом думал. — Проблема в том, что, даже если мы и найдем парня, с которым встречалась Джози, он может и не знать о ней ничего.

— Да, и кроме того, вдруг он захочет забрать детей… Что, если Джози даже не говорила ему о них?

— Ты доведешь себя до сумасшествия, Эмма, своими «А что, если?». Верь мне, я все улажу. В пятницу судья передаст право на воспитание близнецов тебе, будем надеяться. А потом мы снова начнем поиски.

Эмма остановила пикап у двухэтажного домика Гвен и Бена.

Дверь открыла Гвен, которая отчего-то выглядела очень усталой. И все-таки она радушно улыбнулась им.

— Привет. Мне сказали, что к тебе вчера вернулась намять. Я так рада за тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Мне так жаль, что я пропустила вчера вечер в честь тебя. Но я привезла подарок сейчас. — Эмма протянула Гвен сверток. — Это для вашего ребенка.

— Проходите, — Гвен распахнула дверь перед ними. — Простите за беспорядок. Все еще никак не удается разобраться со всей кучей вещей. Бена сейчас нет, он уехал в школу с Натаном. — Повсюду в гостиной стояли коробки, и Гвен покачала головой. — Не знаю, когда мы наконец-то все распакуем. И ребенок может родиться в любую минуту, так что весь этот беспорядок так и останется. — Она внезапно изменилась в лице и вздрогнула.

— С тобой все нормально? — встревожено спросила Эмма.

— Да, просто что-то кольнуло в пояснице. Наверное, слишком много я трудилась над распаковыванием и упаковыванием. — Гвен посмотрела на сверток. — Вот подарки я просто обожаю распаковывать. Но сначала давайте-ка я принесу нам что-нибудь выпить. Такер, как насчет чашечки кофе?

— Звучит заманчиво, — проговорил Такер с улыбкой.

Но только Гвен пошла на кухню, как резко остановилась, выронив из рук подарок, ухватилась за дверной проем и вскрикнула.

Эмма бросилась к ней.

— Что такое?

Гвен часто и прерывисто дышала.

— Воды отошли. Кажется… кажется, ребенок уже готов появиться на свет прямо сейчас.

Она опустилась на пол, Такер подбежал тоже, чтобы поддержать ее.

— Мы отвезем тебя в больницу.

— Нет, я никуда не поеду, пока Бен не вернется домой.

— Но, Гвен, — возражала Эмма, — ты же не знаешь, сколько у тебя времени в запасе.

Гвен крепко держала ее руку, тяжело дыша, пока не прошла схватка.

— Бен и я… мы собирались пройти через это вместе, и я никуда не поеду без него.

Эмма и Такер обменялись взглядами.

— Давай хотя бы я помогу тебе лечь на диван, — предложил Такер, обхватив ее за плечи.

Гвен кивнула с легкой улыбкой.

— Я попробую позвонить в школу, — сказала Эмма.

Но Такер остановил ее:

— Я сам. А ты пока побудь с Гвен.

Гвен почувствовала вторую схватку. Эмма опустилась на колени рядом с ней.

— Гвен, ты должна позволить нам отвезти тебя в больницу. Схватки уже слишком частые.

— Бен может вернуться домой в любую минуту. Я не поеду без него.

— До чего упрямая женщина, — проворчал Такер. — Гвен, ты собираешься рожать прямо тут, если Бен не успеет приехать вовремя?

— Рождение ребенка — абсолютно естественный процесс. Может, и неплохо родить ребенка здесь, а не в стерильной больнице.

Такер склонился над Гвен.

— Но знаешь, Гвен, стерильная больница все-таки не помешает. Я вызову «скорую помощь».

— Не смей. Если ты вызовешь «скорую», Такер Мэлоун, я не буду голосовать за тебя на следующих выборах.

Такер не нашелся что ответить и только изумленно покачал головой.

— Надо на всякий случай приготовить кое-какие вещи, Такер, — сообразила Эмма. — Ты можешь вскипятить воду? Потом положи туда ножницы и найди веревку, если сможешь.

— Эмма, мне кажется, что надо уже тужиться. Что мне делать? — спрашивала Гвен. В эту минуту они услышали звук подъезжающей машины, и Такер поспешил к двери.

— Должно быть, Бен и Натан.

Войдя, Бен сразу понял, в чем дело, и бросился к жене.

— Мы так не договаривались. Ты не должна начинать без меня.

— Скажи об этом ребенку, — ответила Гвен, закусывая губу от боли. Ее лицо перекосилось.

— Она не дала нам вызвать «скорую», — выговорил Такер.

Гвен крепко ухватилась за руку Бена.

— Я не доеду до больницы, я чувствую. Эмма сказала, что она сможет помочь мне. Я хочу родить ребенка здесь, в нашем доме.

Бен стоял на коленях рядом с ней.

— Милая, но я не хочу рисковать. И ты, я думаю, тоже. Ведь так?

Она посмотрела на него с огромной любовью в глазах.

— Да, ты прав, милый. Но все-таки…

— Я вызову «скорую», и, если они успеют вовремя, будет здорово. Если приедут позже — тоже хорошо. Так мы будем уверены, что все в порядке. — Он накрыл ее руку своей.

— Хорошо, — кивнула Гвен.

Такер пошел к телефону первым.

— Я вызову их.

В следующую минуту началась суета и беготня. Бен остался с женой, а Эмма поспешила наверх, чтобы найти простыню и полотенца.

Натан стоял рядом с Беном, молча и тревожно глядя на все происходящее. Бен положил руку ему на плечо.

— Скоро у тебя появится братик или сестренка.

— А с Гвен будет все нормально?

На лбу Гвен выступили капли пота, она часто дышала — началась следующая схватка. Бен погладил мальчика по голове.

— Когда ребенок появляется на свет, всегда тяжело. С ней все будет в порядке, не волнуйся. А сейчас почему бы тебе не пойти на кухню вместе с Такером?

Эмма положила полотенца на диван и накрыла Гвен простыней. И тут послышался вой сирен.

— Кажется, мне уже нужно начинать тужиться, Эмма, — простонала Гвен.

Эмма находилась с Джози весь период беременности и родов, но рожала сестра в больнице. И Эмма никогда не принимала роды в домашних условиях.

— Я уже вижу головку. Давай, тужься, Гвен, сильно, как только сможешь.

Сердце Такера учащенно билось при виде такого события. Он не был с женой, когда она рожала сына, на что Дениза потом колко заметила: «Как всегда, впрочем». Он очень радовался рождению Шэда и безумно гордился им. Ему нравилась новая роль отца. Ребенок сохранил их брак, ненадолго сделал их счастливыми. Но только ненадолго.

Странно, но сейчас, когда он смотрел на Гвен, он представлял себе… Эмму. Эмму, которая носит его ребенка.

Раздался стук в дверь, и бригада «скорой помощи» ворвалась в комнату. Как раз в то время, когда Эмма уже держала на руках ребенка и, улыбаясь, говорила Гвен:

— У тебя девочка, Гвен. Хорошенькая, маленькая, замечательная девочка.

Бен поцеловал жену, склонившись к ней. У обоих по щекам текли слезы. Натан подошел к ним, они обняли и его. Эмма положила ребенка на руки Гвен.

Один из медиков сказал:

— Похоже, мы им не нужны.

Но все-таки они осмотрели Гвен и ребенка.

— Я не хочу ехать в больницу, — воспротивилась Гвен. — Это ведь не обязательно?

Эмма подошла к Такеру. Он все еще был мыслями в прошлом.

— Они назвали ее Маккена.

Такер молчал.

— Я бы побыла здесь, помогла бы им, но, по-моему, они хотят сейчас остаться одни.

— С ребенком и Гвен все нормально?

— Медики осмотрели их, позвонили в больницу и решили, что им можно оставаться дома. Все в порядке.

Такер провел рукой по волосам.

— Думаю, нам тоже стоит оставить их в покое.

Эмма пристально посмотрела на него, но ничего не спросила. И Такер был благодарен ей за молчание. Он все равно не смог бы рассказать ей о Шэде. Не сейчас по крайней мере. И может быть, никогда.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Судья Мартин Пибоди, возвышаясь над массивным столом, изучающе смотрел на сидящих перед ним людей. Стеффи ерзала на коленях у Ханны, Сэмми вертелся на руках Джексона.

— Опустите детей на пол, — велел судья.

Эмма затаила дыхание. Она сидела как на иголках и с трепетом ждала решения своей судьбы. Они с Такером и адвокатом находились по другую сторону стола. Когда детей опустили на пол, как велел судья, возиться они перестали. Но не успокоились, потому что оба сразу на четвереньках поползли к Эмме так быстро, как только могли. Сэмми достиг цели быстрее и, уцепившись за штанину Эммы, поднялся и с улыбкой посмотрел на нее, радуясь своей победе. Стеффи просто сидела у ее ног, протягивая ручки, хотела, чтобы ее взяли на колени.

Судья не мог не заметить их поведения.

— Похоже, их тянет к вам.

— Да, сэр. — Не зная, что можно еще ответить, Эмма молча взяла Стеффи на руки и посадила себе на колени.

Судья обратился к адвокату:

— Теперь я вижу, что вы имели в виду. Может, она и позабыла о них, но они никогда не забывали ее.

Такер откашлялся.

— Как мисс Тревис отметила, Эмма очень много времени проводила с близнецами в детском центре, хотя она тогда и не помнила, что она их тетя.

— Да, я помню, что рассказывала мисс Тревис, шериф Мэлоун. Но я хотел убедиться во всем сам и, кажется, уже убедился. Мисс Дуглас, вы готовы взять на себя ответственность за своих племянника и племянницу?

— Да, сэр, — снова ответила Эмма.

— Поговорите со мной, мисс Дуглас. Расскажите, почему дети так благоволят к вам.

Эмма поняла, что сейчас наступил самый ответственный момент в ее жизни.

— Наверное, потому, ваша честь, что я очень люблю их и мою сестру. Когда она сказала мне, что беременна, я знала, что нам предстоит, потому что я с детства заботилась о ней еще до того, как умерла наша мама, и я готова была принять и эту ответственность. Я присутствовала при рождении близнецов, на протяжении всей беременности находилась рядом с Джози. — Она погладила Стеффи по головке, как часто делала раньше. — Я с самых первых дней любила их так, словно они были моими родными детьми. Может, если бы Джози родила одного ребенка, она смогла бы и сама позаботиться о нем, и мне пришлось бы отступить на задний план. Но кормить, пеленать, ухаживать за двоими сразу она не могла, и я была нужна ей. Я очень люблю их, ваша честь, и пока Джози не вернется… — Эмма замолчала, потому что у нее встал комок в горле.

— А что, если ваша сестра не вернется, мисс Дуглас? Что тогда?

Эмма подняла глаза.

— Мне остается только надеяться, что с ней все в порядке. И я все-таки думаю, что она вернется. Но если уж нет, то я дам этим детям все, что может дать родитель…

Пролистав какие-то бумаги на столе, судья снова посмотрел на Эмму.

— Хотя у мисс Бримсвелл было очень мало времени, ей удалось собрать много характеристик на вас — от Такера Мэлоуна, Гертруды Андерсон, Даны Маккормак, Гвен Кроув и также Ханны Колдуэлл. Причем характеристика миссис Колдуэлл наиболее важна, ведь она, как сказала мне мисс Бримсвелл, сама собиралась усыновить близнецов. — Судья посмотрел на Ханну. — Я очень ценю вашу честность в данном вопросе. Все могло бы стать намного сложнее.

— Я желаю близнецам только хорошего, — ответила Ханна. — А когда я вижу малышей с Эммой, я понимаю, что для них это значит.

Судья кивнул.

— Что ж, очень хорошо. Мисс Дуглас, я очень осторожный человек, и вот что я собираюсь сделать. Я даю вам испытательный срок в три месяца или до тех пор, пока не вернется ваша сестра. Все три месяца мисс Бримсвелл будет периодически вас навещать. По истечении срока или по возвращении вашей сестры мы рассмотрим дело еще раз. — Захлопнув папку, он снова взглянул на Эмму. — Пока что все. Дело решено. Хорошо бы все остальные были так же просты.

Эмма едва сдерживала слезы радости. Словно гора свалилась с ее плеч. Она встала, держа детей на руках. Ханна подошла к ним с улыбкой на губах, хотя ее улыбка была немного грустной.

— Помочь тебе одеть их?

— Да, там диванчик в углу. Сядем туда. — Я понимаю, как тебе тяжело, — произнесла Эмма, усаживая Сэмми на подушки рядом с Ханной.

— Да, — кивнула та. — Я мечтала о том, чтобы стать им матерью, но… Я кое-что хочу сказать тебе. Мы с Джексоном ждем ребенка. Я знала об этом уже месяц назад, но не хотели никому рассказывать, пока все не уладится. Однако дело не только в том, что мы ждем ребенка. У меня будет двойня!

— Какая замечательная новость! Я так рада за тебя! — Эмма обняла Ханну. — Думаю, хоть это сгладит твою печаль.

— Да, само собой разумеется. Но все-таки можно нам иногда их навещать? Мы могли бы сидеть с ними, если вам придется куда-то уйти.

— Конечно же, Ханна. Вы можете навещать их в любое время. Не знаю, как долго я пробуду в доме Такера, но даже когда мы вернемся в Седартон, я буду очень рада вас там видеть.

— Спасибо. Для меня твои слова много значат. А сейчас давай оденем этих сорванцов. Им скоро пора есть.

Джексон подвез Эмму с детьми домой, потому что только в его машине были сиденья для детей, и вскоре они с Ханной уехали, оставив близнецов привыкать к их новому жилищу.

Пока Эмма готовила им еду — детское питание и картофельное пюре, — Такер установил детские сиденья в своей машине. Когда он вошел в кухню, дети сидели за столом, все перемазанные едой. У Сэмми пюре было даже в волосах.

— Придется снова мыть пол после кормежки, — заметила Эмма. — У тебя будет самый чистый пол во всем штате, пока мы не уедем отсюда.

Такер улыбнулся и ничего не ответил. Он открыл холодильник и достал мясо и сыр.

— Ты наверняка сама еще ничего не ела.

— Я что-нибудь приготовлю, когда покормлю их и уложу спать.

— Я приготовлю сэндвичи и для тебя, мне совсем несложно, — предложил Такер.

— Спасибо. Было бы просто здорово.

— А потом я поеду на работу. Об ужине не беспокойся, я приеду домой очень поздно.

Что-то было в его голосе подозрительное. Эмма внимательно смотрела на него. Не раздражение и не холодность слышались в нем, она даже не могла определить его тональность словами. Может, для Такера все оказалось намного сложнее, чем он представлял себе, ведь иметь детей в доме не так просто, как может показаться. И ей нужно кое о чем спросить его.

— Такер, я бы хотела переставить тут кое-что.

— Переставить? Зачем?

— Ради безопасности детей. Поставить небьющиеся, неострые предметы пониже, а стеклянные и опасные подальше от них. Не хотелось бы их ограничивать, но и уследить за ними не так уж просто. А так мне будет спокойнее.

— Хорошо, делай все, что считаешь нужным для их безопасности. Я не против.

— У меня есть ворота, которыми можно перекрыть лестницу. И в гостиной тоже нужно убрать диски и кассеты. Не хочу, чтобы они перепутали твои записи.

— Делай все, что будет нужно, Эмма, — ответил он коротко.

Сэмми стукнул кулачком по подносу, Стеффи последовала его примеру, и они вдвоем весело рассмеялись.

— Что такое? Наверное, хотите яблочного сока? — спросила Эмма с нежной улыбкой на губах. Близнецы отвечали ей счастливыми улыбками. — Сейчас принесу, погодите немного.

— Здесь точно есть все, что тебе нужно? — спросил Такер, быстро делая сэндвичи и приступая к еде почти на ходу.

— Да, я думаю, что да. Еды достаточно, пеленок тоже, молока хватает. Звонила тетушка Джерти, пока тебя не было. Она просила обращаться к ней, если что-то понадобится. То же самое предлагала и Ханна.

Эмма принесла малышам сок и поставила перед ними. Сэмми между тем вцепился в ее волосы. Эмма рассмеялась.

— Ай. Похоже, мне придется принять ванну вместе с вами. Вы этого хотите, да? — Она поцеловала Сэмми в лоб и стала кормить его с ложки.

Услышав шум за спиной, она оглянулась. Такер стоял в дверях.

— Я возьму второй сэндвич с собой, доем на работе. Мне пора.

Он положил завернутый сэндвич в карман, быстро застегнул куртку и надел шляпу.

— И ты больше ничего с собой не возьмешь? — удивленно спросила Эмма, зная, что Такер всегда любил плотно поесть.

— Нет, мне хватит. Не жди меня сегодня вечером. У меня много работы с бумагами, так что я задержусь.

— Хорошо. В таком случае увидимся позже.

— Да, позже.

И он ушел стремительной походкой. Через минуту Эмма услышала шум мотора.

Такер вернулся в одиннадцать часов. В доме было уже тихо. Он вошел в кухню и заметил некоторые перестановки — стулья стояли не там, где обычно. Полы и столы начищены почти до блеска. Такер открыл дверцу холодильника, чтобы взять банку содовой, но и ее он нашел не сразу. Повсюду стояли баночки с детским питанием, бутылочки, маленькие детские тарелки. Содовая оказалась на самой нижней полке.

Он достал одну банку, расстегнул верхние пуговицы рубашки и пошел в гостиную. В дверях он остановился. Тут тоже все оказалось немного по-другому: журналы переложены с низкого столика на верхнюю полку, диски тоже убраны повыше. Внизу остались только мягкие игрушки и кубики. За диваном он заметил детское стеганое одеяло и коробку подгузников рядом с креслом. Такер хотел включить телевизор, но не смог найти пульт. Наверняка Эмма перепрятала и его, чтобы дети не добрались. Но Такер решил, что все равно он смотреть ничего и не смог бы, потому что очень устал. Сейчас главное — добраться до кровати.

Поднимаясь по лестнице, он услышал прекрасный голос, который напевал колыбельную. Такер остановился. Мелодичный, нежный голос увлекал его в комнату, дверь которой была наполовину открыта. Эмма сидела в кресле-качалке и пела близнецам.

Такер почувствовал комок в горле, как и сегодня утром. Он только из-за этого уехал так рано. Он не мог видеть Эмму с малышами — такая картина вызывала в нем бурю чувств. Он вспоминал Шэда и Денизу и время, когда он был отцом. С появлением близнецов воспоминания снова стали мучить его, заставляли испытывать желания, надежды, о которых он давно старался забыть.

Только он сделал шаг, чтобы уйти в свою комнату, как под ним скрипнула половица. Эмма подняла голову.

— Привет, — поздоровалась она шепотом.

Такер вошел в комнату, не в силах побороть себя. Ему хотелось уйти к себе и запереть покрепче дверь — спрятаться от воспоминаний, чувств, желаний, которые одолевали его.

— Еле уложила их спать, — прошептала Эмма. — Сегодня на них навалилось столько событий: новый дом, который еще надо исследовать, новая комната.

Такер смотрел на близнецов, и ему казалось, что он еще никогда не видел таких ангельски прекрасных детей. Шэд тоже был похож на маленького ангелочка.

— Я боюсь их разбудить, — сказал Такер и вышел в прихожую.

Эмма вышла следом, прикрыв за собой дверь.

— Знаешь, тогда, на ранчо Бена… — Он остановился, подбирая слова, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, о чем ей не стоит знать. — Ты отлично со всем справилась. Ты так помогала Гвен, оставалась спокойной, несмотря ни на что, и знала, что делать. Ты держалась молодцом.

— Это я-то оставалась спокойной? Я вся тряслась и еле соображала. Но раз уж Гвен так упрямо не захотела ехать и все происходило слишком быстро, то пришлось собраться. Когда рожала Джози, доктор в палате сказал, что лучше всего дать природе сделать все самой. Я понадеялась, что и с Гвен лучше всего положиться на естественный ход событий.

С тех пор, как к Эмме вернулась память, в ней что-то изменилось. Она по-прежнему осталась милой и заботливой, но в ней появилась уверенность, которой не было раньше. Наверное, ответственность придала ей эту уверенность. Он заметил комочки детского питания в ее волосах.

— Да, похоже, они основательно потаскали тебя за волосы.

Эмма слегка покраснела от его прикосновения и улыбнулась.

— Детей-то я помыла, а сама еще не успела. Сначала хотела уложить их спать.

Дениза часто жаловалась, что у нее не хватает ни минуты на себя саму, пока его, Такера, «где-то носит». В ситуации с близнецами такая проблема возрастает в два раза. И все-таки Эмму нисколько не волновала подобная перспектива.

— Я оставлю свою дверь открытой и буду слушать, чтобы все шло нормально, а ты пока прими душ. Только скажи мне, когда выйдешь.

— Спасибо, Такер. Я не знаю, сколько они сейчас проспят. Ханна говорила, что обычно они спокойны и спят беспробудно, но все-таки на новом месте могут часто просыпаться. Не хочу, чтобы они пугались.

— Пока ты будешь рядом, им нечего бояться. Ты отлично с ними справляешься.

— Ты не так уж и часто видел меня с ними.

— Достаточно для того, чтобы знать. Можешь мне поверить.

Она стояла так близко… Он может легко наклониться, обнять ее, прикоснуться к ее губам. Но с тех пор, как к ней вернулась намять, все стало еще сложнее. Эмма была теперь почти мамой, со множеством обязанностей и хлопот.

Справившись с порывом желания, Такер сделал шаг назад.

— Только предупреди меня, когда освободишься. Я буду читать у себя.

Эмма кивнула и улыбнулась ему милой улыбкой. Глубоко вздохнув, Такер отправился к себе.

Спустя полчаса Эмма легонько постучала в дверь комнаты Такера. Он поднял голову от журнала, который пытался читать, но так и не мог сосредоточиться, свесил ноги с кровати, не в силах оторвать от нее взгляд. С тех пор как Эмма поселилась у него, на ночь он надевал шорты, хотя раньше привык спать обнаженным.

Мокрые волосы Эммы казались легкими и шелковистыми. Такер ощущал запах ее шампуня, ночная сорочка и халат того же цвета доставали ей почти до лодыжек, соблазнительно очерчивая линии тела. Она стояла босая и напоминала прекрасное видение, которое явилось ему во сне и вот-вот растворится.

Взгляд Эммы упал на его грудь, покрытую волосами. Она смотрела так, будто ей хотелось прикоснуться к ним. Он поднялся и подошел к ней, понимая, что лучше бы этого не делать и просто пожелать ей спокойной ночи.

— Эмма, — прошептал он осторожно, как бы прося ее уйти и одновременно моля о том, чтобы она осталась.

— Что, Такер? — просто спросила она, поднимая голову.

Он потерял всякий контроль над собой и чувство здравого смысла. Обещания не усложнять себе жизнь растаяли как лед. Одну руку он запустил в ее волосы, а второй обнял ее за талию и притянул к себе. Он не хотел ни о чем думать, только чувствовать ее близость и то удовольствие, те эмоции, о которых уже давно забыл. Их губы слились, ее нежность встретилась с его настойчивостью, ее неопытность — с его мастерством. Но хоть она и была неопытна в любви, в Эмме таилась горячая сильная страсть, которая всегда так удивляла Такера. Он убеждался, что опыт совсем ничего не значит перед возникновением сильного желания.

Он услышал свой стон, который исходил, казалось, из самой глубины его естества. Он притянул ее к себе, и они вдвоем опустились на кровать. Он продолжал целовать ее, расстегивая пуговицы ее сорочки. Рука Эммы ласкала волосы у него на груди.

Но тут внезапно в соседней комнате раздался плач, а потом крик — один из близнецов проснулся.

Эмма вскочила, глядя затуманенным взором, как будто не совсем понимала, где находится и что происходит. Потом покраснела.

— Не знаю, что на меня нашло. Я еще никогда ничего подобного не делала.

Она пыталась застегнуть пуговицы сорочки дрожащими руками, потом потянулась за халатом. Такер подал ей его.

— Я не должен был так поступать, прости.

— Тебе не за что извиняться…

Крик стал еще громче и теперь заполнил, казалось, всю комнату.

— Мне нужно идти к близнецам. — Эмма пошла к двери, все еще не осмеливаясь посмотреть на Такера. — Я постараюсь успокоить их поскорее, тебе ведь завтра рано вставать и надо выспаться. Спокойной ночи, Такер.

Дверь за ней захлопнулась. Он остался в комнате один.

Такер громко выругался. Черт возьми, что на него нашло? Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, по сердце все еще бешено билось в груди, и он чувствовал, что так, скорее всего, будет весь остаток ночи. И теперь он не сможет не думать о последних минутах, проведенных с ней.

Ему нужно держаться подальше от Эммы. Он будет работать так долго и так изнурительно, чтобы у него не оставалось сил даже на мысли о том, чтобы поцеловать ее, не говоря уже о действиях. И oн как можно скорее найдет ее сестру, чтобы Эмма смогла возвратиться на свою ферму, и тогда его жизнь вернется в прежнюю, нормальную колею.

Было раннее утро, солнце ярко светило в окна кухни. Эмма стирала, а дети увлеченно играли у ее ног.

Всю неделю они с Такером почти не виделись. Он уходил на работу рано утром и возвращался к ночи. Эмме казалось, что тем вечером она выглядела полной дурой, и винила во всем только себя. Она еще никогда не оказывалась в такой ситуации, когда желания и чувства заставляют забывать обо всем на свете.

Раздался звонок в дверь, отвлекая ее от мыслей о Такере. Близнецы тоже, конечно, отрывали ее, но даже тогда она не могла перестать думать о нем.

Она открыла дверь и радостно улыбнулась. Пришел Колл, ее хороший добрый друг, которому она всегда была рада. Она звонила ему на днях сообщить о решении судьи, и он порадовался за нее, пообещав следить за фермой, как и раньше.

Эмма открыла дверь и пригласила его войти.

— Я рада, что ты пришел. Я по тебе скучала.

Колл тоже улыбался в ответ.

— Как ты могла по мне скучать? Ты долго даже не знала, что я существую.

Она похлопала его по руке.

— Ну, ты же понимаешь, о чем я. Сэмми и Стеффи на кухне, пойдем туда. Я приготовила печенье. Ты ведь не откажешься от угощения?

— Вообще-то я заехал не только навестить тебя, но еще очень хотел бы пригласить тебя на ланч куда-нибудь.

— Вместе с близнецами.

— Конечно! И их возьмем с собой. Встряхнем все кафе.

Эмма посмотрела на часы и только сейчас поняла, как быстро летит время. Был уже почти полдень.

— Я разогрею пока их еду — возьмем с собой. Может, хоть так удастся их угомонить на некоторое время. Мне понадобится где-то пятнадцать минут. Еще нужно переодеться, немного накраситься, но я быстро.

— Без проблем. Я поиграю пока с Сэмми и Стеффи. Можешь не торопиться.

Проходя мимо кухни, Эмма покачала головой. На полу, где играли близнецы, был такой хаос, как будто тут только что прошел страшнейший торнадо. Точнее, целых два торнадо. На полу валялась огромная куча белья, вещи и пластиковая посуда были разбросаны. Но ничего, у нее будет время привести все в порядок после обеда, прежде чем Такер успеет вернуться. Если он вообще сегодня вернется домой.

Колл легонько подтолкнул ее к лестнице.

— Вперед, собирайся. Не обращай ни на что внимания. Можно позволить себе забыть обо всем ненадолго.

— Хорошо. — Эмма улыбнулась. — Ты такой хороший друг, Колл. Ты хоть сам знаешь об этом?

— Ну, догадываюсь, — ответил он с такой же широкой улыбкой.

Эмма поднялась наверх. Ей нравился Колл, но она не испытывала к нему того, что чувствовала к Такеру. Колл не заставлял ее сердце бешено биться. Они всегда были хорошими друзьями, с самой первой встречи, и ими же и останутся.

Такер подъехал к дому уже после полудня. Он понимал, что его приезд в такое время очень необычен — он уже давно не бывал дома в обед. Но сейчас ему очень хотелось увидеть Эмму и проверить, все ли в порядке, — они не разговаривали с понедельника, только по телефону, когда он звонил с работы предупредить, что его не будет. Он был вежлив и краток, она тоже.

Такер знал, что Эмма сильная и сама прекрасно со всем справляется, но все-таки близнецы — дело хлопотное. Он хотел убедиться, что у них все в порядке. Или помочь, если ей нужна помощь.

Такер оставил оружие в машине — теперь он всегда так делал — и направился в дом через парадную дверь, а не через гараж, как обычно. Он очень удивился, когда ему пришлось открыть дверь своим ключом, но еще больше он удивился, когда дома его встретила тишина. Кухня выглядела так, как будто тут основательно порылся грабитель. Шкаф был пуст, и все его содержимое рассыпано на полу. На столе лежало чистое белье. Видимо, Эмма сегодня занималась стиркой. Такер позвал Эмму, но никто не откликнулся.

Он прошел в ванную, но там тоже никого не было. В гараже он обнаружил, что машина на месте, значит, Эмма не могла увезти детей сама.

Такер уже начал волноваться и быстро обошел все комнаты, зовя Эмму, но в доме было пусто.

Такер не позволял себе паниковать. Он взял телефон и позвонил тетушке Джерти в детский центр. Оказалось, что они не виделись и даже не разговаривали. Он обзвонил Гвен, Дану Маккормак — никто из них не видел Эмму. Такер стал серьезно волноваться. Что, если Эмма снова потеряла память? Что, если она снова не знает, где она, кто она и что с ней? Может, бродит сейчас где-то с близнецами на руках…

Он шериф округа, и в его распоряжении целая бригада. Так или иначе он отыщет Эмму.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Такер колесил по улицам Сторквилла в поисках рыжеволосой женщины с малышами, когда ему позвонили и сообщили, что ее видели в кафе в центре города.

В кафе? Что она там делает? Да еще с близнецами.

Такер приехал в центр за рекордное время, припарковал машину неподалеку и поспешил в кафе. Полицейский, который звонил ему, Эд Барнс, встретил Такера у входа и кивнул на столик в углу.

— Она там. Я зашел выпить чашечку кофе и обнаружил ее.

И тут Такер увидел Эмму с близнецами и… Колла Свенсона. Какого черта она тут делает с ним?

— Мне остаться или я тебе больше не нужен? — спросил Эд.

Такер чувствовал себя полным идиотом. Он запер Эмму, оставил на нее все заботы по дому, а ей все-таки нужно как-то отдыхать. И вот она тут, в кафе, с другим мужчиной.

— Нет, ты можешь идти, — отпустил его Такер.

— Тогда я скажу ребятам, что ты ее уже нашел.

Глаза Эда весело блестели.

— Да, — согласился Такер, — правильно. Предупреди всех.

И он направился к столику, где сидела разыскиваемая им четверка, не вполне решив, что он им скажет.

Когда он подошел, Эмма и Колл дружно рассмеялись, потому что Стеффи испачкала личико кетчупом и теперь выглядела так, будто у нее были усы. Эмма наклонилась и нежно вытерла ей лицо, а Колл наблюдал за этой сценой с не менее нежным выражением. Слишком уж нежным, как показалось Такеру.

Эмма подняла голову и заметила его.

— Такер, что ты здесь делаешь?

— Ближе к делу. Скажи мне лучше, что ты здесь делаешь? Я приехал домой и застал там все в беспорядке, как будто у нас побывал вор. А о тебе ни слуху, ни духу.

Колл выпрямился.

— Я подумал, что ей можно куда-нибудь выехать, развлечься. Она ведь ничего плохого не сделала.

Колл защищал ее так самозабвенно и искренне, что разозлил Такера еще больше.

— А я подумал, что ты снова потеряла намять, что ты ходишь неизвестно где, и неизвестно, что может с тобой случиться, — выпалил он.

Эмма выглядела очень смущенной.

— Прости, Такер. Я не думала, что ты вернешься домой в обед. Я не ожидала…

Конечно, она и не могла его ждать. Он же сам бегал от нее, как от чумы, и сейчас он не имеет никакого права отчитывать ее тут как ревнивый жених. Но с тех пор как в его жизни появилась Эмма, он и сам уже не знал, как ему вести себя.

— Ты приехал, потому что есть какие-то новости о Джози? — с надеждой спросила Эмма.

— Нет. Пока что никаких новостей нет.

На лице Эммы появилось выражение разочарования и грусти.

— Для чего же ты тогда все-таки приехал?

— Просто удостовериться, что с вами все в порядке, — недовольно ответил он.

— Как видите, с ними все в порядке, — вступился Колл. — Мы отлично проводим время. Я позабочусь о них и доставлю домой в целости и сохранности.

Эмма поспешила вмешаться, чувствуя, что ситуация накаляется. Ей очень не понравился резкий тон Колла.

— Такер, а ты не хочешь к нам присоединиться? Возьми вон тот стул из-за соседнего столика.

Ни за что. Он-то тут точно будет лишним, подумал Такер.

— Нет, Спасибо. Я и так потерял кучу времени на сумасшедшие поиски. В следующий раз, Эмма, оставь, пожалуйста, хоть какую-нибудь записку о том, что ты ушла.

Эмма виновато посмотрела на него.

— Я обязательно сообщила бы тебе и сейчас, если бы знала, что это имеет для тебя хоть какое-то значение.

Такер дрогнул. Он заслужил ее упрек и сам во всем виноват.

— Да, Эмма, это имеет большое значение для меня. Ты мне небезразлична. — Хоть он и пытался с собой бороться, черт возьми! — Ну, мне пора возвращаться на работу. Увидимся вечером.

— Правда? — переспросила Эмма, удивленно наклонив голову, вспоминая, видимо, что последние два дня и вечера она вообще не видела его.

— Да. Я приеду домой к ужину.

Эмма смотрела ему вслед, чувствуя, как ее сердце бешено колотится. Он даже не попрощался с ними. И вообще, что значит его поведение?

— Ну, так что все-таки происходит между тобой и шерифом?

Эмма покраснела. Она и сама не могла ответить на этот вопрос, что же она может сказать Коллу?

— Он просто… чувствует ответственность за меня. Он помогает мне с того самого дня, как меня ограбили.

— Да уж, помогает, — проворчал Колл. — Мне показалось, ему сильно не понравилось, что мы обедаем вместе.

— Не думаю, что он мое отсутствие как-то связал с тобой. По-моему, он просто слишком волновался.

— Эмма, дорогая, как раз со мной-то он все и связал. Я для него — соперник, вот и все.

— Глупости. Я же объяснила ему, что мы только друзья.

— Он просто тебе не поверил. Кроме того, он мог решить, что мне нужно что-то большее, чем дружба.

— Но мы ведь просто друзья, да, Колл?

— Когда мы впервые встретились, я подумал, что хочу не только дружбы. Но потом понял, что мы слишком разные. Я не домосед, а так, птица свободного полета. А тебе нужен дом, уют, семейный очаг.

Эмма тоже это понимала. Наверное, поэтому отношения между ними не стали романтичными, а развились в хорошую крепкую дружбу.

— Я очень ценю нашу дружбу, Колл.

— Я тоже. — Колл весело ей подмигнул. — Но имей в виду, Эмма, Такеру Мэлоуну нужна не просто дружба. Ему нужна ты.

Если даже и так, то он отлично это скрывает. Эмме самой было нужно больше, чем дружба Такера, но она считала, что подобное невозможно. Грустно вздохнув, она попыталась отбросить мысли о притягательном шерифе.

— Мне не допить фанту. Ты не поможешь?

Эмма как раз приготовила обед и уже начала кормить близнецов к тому времени, когда пришел Такер.

— Привет. Начинай есть без меня, я перекушу в перерыве — сначала надо накормить сорванцов.

Такер повесил шляпу и куртку.

— Я через пять минут. Пойду пока переоденусь.

Вернувшись, Такер подвинул стул ближе к детям.

— Твой ужин успеет остыть, пока ты одна будешь кормить их двоих.

И, к удивлению Эммы, Такер взял маленькую ложку и начал кормить Стеффи, делая свое дело уверенно, как человек, знающий в этом толк. Эмма могла поспорить, что Такер когда-то прежде уже занимался кормлением детей.

Накормив близнецов, они смогли поесть сами. Такер и Эмма ужинали молча, пока Эмма наконец не начала первая:

— Прости, что заставила тебя волноваться сегодня.

— Ничего, я сам виноват — сразу подумал самое худшее. Я не знал, что у тебя назначена встреча с Коллом.

— Да нет же! Это была вовсе не встреча и не свидание.

— Правда?

— Конечно! Тебе показалось совсем не то, что есть на самом деле.

Такер отложил вилку, избегая смотреть ей в глаза.

— Выглядело все так, будто вы отлично проводите время вдвоем. К тому же он любит близнецов.

— Такер, я ведь уже говорила тебе. Мы просто друзья.

Такер сделал глоток кофе.

— А ты с кем-нибудь встречалась?

Щеки Эммы порозовели.

— Нет. У меня не хватало времени. Я либо работала, либо помогала Джози, либо заботилась о близнецах.

— Ты заслуживаешь более интересной жизни, Эмма. Побольше веселья и развлечений. Жизни для себя, в конце концов.

Эмма пожала плечами.

— У меня и так интересная жизнь — в ней много любви и заботы. Да, я не хожу на свидания, но, честно говоря, я и не хочу встречаться только для того, чтобы весело проводить время. Я хочу быть с тем, кто мне нравится, о ком мне хотелось бы заботиться… С тем, кому нужны более долгие отношения, чем на одну ночь.

Такер заерзал, будто ему отчего-то стало неловко.

— Да, кстати, насчет той ночи в моей комнате…

Эмма молча ждала.

— Я вовсе не хотел воспользоваться тобой.

— Я знаю. Ты мною не пользовался. Я отлично понимала, что делаю.

Такер выглядел очень удивленным. Он отставил кружку в сторону.

— В самом деле? И что же ты делала?

— То же, что и ты. Мы оба пытались разгадать природу того влечения, которое возникло между нами с самого первого дня.

— Вот как ты думаешь. — Такер пристально смотрел на нее. — Но ты только что сказала, что тебе нужно больше, чем одна ночь. Эмма, не жди многого от меня и не ищи во мне достойного партнера. Я уже говорил тебе, я не смогу быть ни хорошим мужем, ни отцом. — Он встал из-за стола. — Я буду у себя в кабинете, если понадоблюсь тебе, знаешь, где меня найти.

И он быстро удалился, словно хотел доказать наглядно, что он не семейный человек. Доказать даже больше самому себе, чем ей.

Такер устало расправил плечи. Он просидел за столом уже час, отправил информацию о Джози во все полицейские участки, надеясь отыскать хоть какой-нибудь след. Кое-что осталось невыясненным и с Эммой.

Захлопнув за собой дверь кабинета, он пытался забыть о чувствах, пережитых за столом, о том, как когда-то он кормил Шэда… В редкие часы, проведенные дома, он брал все заботы о ребенке на себя, давая Денизе время походить по магазинам или просто встретиться с друзьями. Их ошибкой было, наверное, то, что они слишком мало времени уделяли друг другу. Они проводили вместе ночи, но этого мало для нормальных семейных отношений. Им так и не удалось узнать друг друга поближе. Да, он совершил немало ошибок.

Такер вышел в коридор. Поднимаясь по лестнице, он услышал смех и визг в ванной. В приоткрытую дверь он видел, как Эмма склонилась над ванночкой, где сидели веселые близнецы. Они плескались, брызги летели во все стороны.

Такер вошел в ванную. Эмма старалась увертываться, но вода попадала и на нее. Блузка была уже мокрая почти насквозь, облегая контуры ее бюстгальтера.

Такер собрался развернуться и уйти, но тут Эмма заметила его и улыбнулась.

— Наверное, проще искупаться вместе с ними.

Такер не мог не улыбнуться в ответ.

— Тебе помочь?

Похоже, Эмму его предложение не удивило.

— Была бы очень рада. Все-таки двое малышей для одной меня многовато.

Он взял полотенце, усадил на него Сэмми, завернул малыша и начал энергично вытирать его, играя с ним и приговаривая что-то. Сэмми весело смеялся, ерзал от удовольствия, визжал. Такер взял его на руки, завернув в полотенце.

Эмма в это время проделала то же самое со Стеффи.

— Вот и все. Замечательно, что волосы успеют высохнуть прежде, чем я уложу их спать.

— А что вы обычно делаете до этого?

— Сначала я запираю дверь, чтобы им не удалось убежать, — весело начала Эмма. Такер улыбнулся. — Потом мы сидим на полу, играем в кубики или во что-нибудь еще. Потом укладываю их спать. Вот и все. Очень просто.

Сэмми прислонился к плечу Такера и улыбался.

— Я помогу одеть этого парня. Думаю, что он уснет раньше, чем вы начнете играть в кубики.

— Да, они не спали сегодня днем. После обеда я не могла их уложить. Мы поиграли все вместе.

Мысль о том, что Колл Свенсон играл с близнецами в его доме, Такеру явно не понравилась. В глубине души он признавал, что ему приятно забавляться с малышами. Нравилось кормить Стеффи за ужином, нравилось держать сейчас на руках Сэмми. Но каждый раз воспоминания нарушали его спокойствие, как ни старался он гнать мысли о прошлом прочь. В детской он быстро надел на Сэмми ночную рубашечку. Эмма занималась со Стеффи.

— Я кое-что забыл спросить у тебя, — обратился он к Эмме. — Составь список друзей Джози, у кого она могла бы сейчас быть. Это может очень помочь.

Эмма молчала, о чем-то думая.

— Даже не знаю, что тебе сказать. Со школьными друзьями она больше не встречалась, насколько я знаю. А насчет новых… Не уверена. Последний год мы с ней только и занимались, что близнецами.

— То есть ты даже не сможешь никого назвать?

Эмма покачала головой.

— Я только сейчас понимаю, как мы были оторваны от мира. Может, поэтому Джози ушла из дома. Мне надо было посоветовать ей записаться в какие-нибудь клубы, что-то делать, общаться с людьми своего возраста.

— Эмма, не вини себя. Ошибку совершила она, и она вполне взрослая, чтобы отвечать за себя.

— Я знаю, — согласилась Эмма, потупив взгляд.

Они усадили близнецов на пол. Оба стояли на коленях, их плечи соприкасались. Такер понял, что их по-прежнему тянет друг к другу, как бы он ни старался об этом не думать. Он все так же сильно хотел ее. Его взгляд скользнул по ее груди, потом вернулся к лицу. Эмма решила сделать вид, что ничего не замечает. Она отвернулась от Такера, проведя рукой по волосам Стеффи.

— Спасибо за помощь, Такер. — Он молча кивнул и собрался уходить. Эмма окликнула его. — Ты не забыл? В четверг уже День благодарения. Так скоро. Трудно поверить, правда? Тетушка Джерти приглашала нас присоединиться к ее семье. Ты не хочешь поехать на обед к ним?

Тетушка Джерти приглашала Такера каждый год с тех пор, как он поселился тут, но он всегда отказывался. Он обычно ничего не праздновал, а если все-таки и присутствовал на каких-то торжествах, то все равно не получал от них удовольствия. Но может быть, теперь все будет по-другому? Он будет с Эммой и близнецами, не один.

— Ну, я не против. А ты как?

— Я бы очень хотела поехать. Я еще никогда не проводила День благодарения в большом кругу. Обычно мы оставались вдвоем с Джози, потом еще и с близнецами. И Колл иногда присоединялся к нам, когда мог. Но в этом году у него какие-то планы. Он сказал, что занят.

Такер повернулся, собираясь уйти.

— Я хотела обсудить с тобой еще кое-что.

Такер остановился, внимательно слушая.

— Я бы очень хотела отпраздновать день рождения близнецов, пусть даже и с опозданием. Их первый день рождения нельзя пропустить. Ты не против, если мы устроим вечеринку здесь?

Такер вспомнил, что в свидетельствах о рождении стояла дата 29 октября. Да, они опоздали почти на месяц.

— Когда бы ты хотела ее устроить?

— Джексон и Ханна на выходные уезжают, а их нужно пригласить. Поэтому выходные отпадают. На неделе неудобно для Гвен и Бена, потому что Натану надо в школу. А хочется, чтобы все собрались вместе. Как ты смотришь на то, чтобы устроить праздник сразу после Дня благодарения? Хочу еще пригласить тетушку Джерти, Дану и Квентина Маккормаков, и Пенни Сью. Ну, и конечно же, Колла.

И конечно же, Колла. Черт бы его побрал!

— Ты думаешь нам тут всем хватит места? — резко спросил Такер.

— Конечно. И наверняка мы не засидимся долго. Не буду делать большой стол. Так, легкие закуски, мороженое, печенье, тортики, чипсы. Думаю, получится весело.

Уже давно Такеру не было весело. Идея понравилась ему, и он проникся ею еще больше, когда начал планировать покупку подарков, украшение дома и все прочие мелочи.

— Хорошо, пятница после Дня благодарения. Составь список всего, что нужно, и я обо всем позабочусь.

— Нет. Я сама обо всем позабочусь. Они ведь мои племянник и племянница, к тому же у меня теперь есть деньги.

Такер понял, что она не собирается отступать.

— Хорошо. Давай сделаем так: ты берешь на себя еду, а я — украшение дома и все остальное. Идет?

Эмма строго на него посмотрела.

— Объясни-ка мне, что такое «все остальное»?

— Нет, не буду. Всякие мелочи, без которых не обходятся вечеринки.

Эмма улыбнулась и наконец согласилась.

— Хорошо. Идет.

Такер посмотрел на близнецов, пожелал им спокойной ночи, потом попрощался и с Эммой.

— Спокойной ночи. Увидимся завтра.

Идя к себе в комнату, Такер не мог разобраться, отчего ему сейчас хорошо на душе. Так он не чувствовал себя уже давно. Хотел он того или нет, но Эмма изменила его жизнь. Что ж, этому можно только радоваться.

В пятницу после Дня благодарения Такер работал в офисе. Наконец-то раздался тот звонок, которого он давно ждал. Дворецкий Маккормаков, мистер Харримен, вернулся в город. Не теряя времени, Такер договорился о встрече через полчаса, надеясь, что от него он получит ответы на многие вопросы.

С дворецким Такер разговаривал больше часа и в результате появилось еще больше вопросов, чем ответов. Затем он позвонил Джексону Колдуэллу в офис, но Джексон был занят, и Такер договорился поговорить с ним вечером. Потом он поехал в магазин и купил воздушные шары. Игрушки для близнецов он приготовил уже давно. Такер позаботился и о бумажной посуде — так будет меньше хлопот с уборкой. Потом он снова вернулся на работу.

День благодарения у тетушки Джерти Такер потом часто вспоминал. Он прошел просто великолепно: отличный обед, потом игра в шарады, много веселья и смеха. Такер чувствовал себя частью большой семьи и в то же время понимал, что он не принадлежит ей. Он ведь уже сказал Эмме, что никогда не был примерным семьянином, провалил свою попытку стать им. Теперь уже поздно что-то менять.

Зазвонил телефон, прерывая мысли Такера, чему он был очень рад. Новая информация о Джози гласила, что вчера ей выписали бланк штрафа за неправильную парковку в городке Кёрни, штат Небраска. Кёрни находится в четырех часах езды отсюда. Но не стоит подавать Эмме пустые надежды — они могут не оправдаться. Сначала нужно сообщить местной полиции и проверить все мотели в городе.

В тот вечер в доме Такера собрались гости, чтобы отметить день рождения близнецов. Квентин и Дана привели с собой свою тройню. Гвен и Бен тоже пришли с детьми, так что взрослым некогда было скучать. Смех в доме не умолкал.

Такер и Эмма помогали близнецам распаковывать подарки, в то время как все остальные болтали за столом. Они сидели рядом на диване, слегка касаясь друг друга плечами. Стеффи ухватилась за большого жирафа, которого купил Такер, и весело смеялась. Еще Такер подарил им лошадок — голубую и розовую. Дети немного подрастут и смогут оседлать их.

Эмма наклонилась к Такеру и прошептала ему на ухо:

— Спасибо, Такер. За то, что ты сделал их день особенным.

— Я ничего не делал, — ответил он.

— Нет, неправда. Во-первых, ты помог мне организовать все это, потом ты купил столько игрушек для детей, ты украсил дом. Хорошо, что у Ханны есть фотоаппарат — мы сделаем много фотографий.

— Тут нужен не просто фотоаппарат, а видеокамера, — задумчиво проговорил он.

Эмма улыбнулась.

— Да, но только не в этом году — финансы пока что не позволяют.

Может, стоит купить камеру для себя и убедить Эмму, что она действительно очень давно ему нужна? Так у них появится много записей, и такие события запомнятся навсегда. Как он жалел сейчас, что не успел сделать ни фотографий, ни видеозаписей Шэда. Если бы он только мог снова увидеть его, услышать его голос…

Такер отбросил грустные мысли и пошел в кухню, взять еще один кусок торта. Там он столкнулся с Джексоном.

— Ты, кажется, хотел поговорить со мной, Такер?

— Сегодня появились очень интересные известия о Джози Дуглас. Мистер Харримен сказал, что она какое-то время работала в доме Маккормаков горничной.

— Квентин знал ее?

— До женитьбы он проводил много времени на работе, так что нет, не знал. Она ведь трудилась на полставки и не так уж долго.

— Ясно.

Такер достал фотографию Джози из бокового кармана.

— Ты уверен, что раньше никогда не видел ее?

Джексон посмотрел на фото.

— Нет, никогда. Я ведь уже говорил тебе.

— Знаю. Но Харримен рассказал кое-что еще.

Джексон выглядел озадаченным.

— И что же?

— Он сказал, что у Джози Дуглас и твоего отца были очень интересные неформальные отношения.

— Объясни, что ты понимаешь под «интересными неформальными отношениями»?

— На вечеринках Харримен не раз видел их в объятиях друг друга, целующимися где-нибудь в дальнем уголке дома.

— Этого просто не может быть! Ты наверняка шутишь!

— Нет, я не шучу, Джексон. И я думаю, что, вполне вероятно, твой отец является отцом Стеффи и Сэмми.

— Джексон Колдуэлл-старший был… является отцом Стеффи и Сэмми?

Эмма стояла в дверях кухни. Новость ошарашила ее.

— И давно ты об этом узнал?

— Точно еще ничего не известно, но сегодня начали собираться ключи к разгадке, — ответил Такер. Какой он дурак, что не пошел разговаривать с Джексоном на улицу.

— Почему ты ничего мне не говорил? — спросила Эмма обвинительным тоном, как будто он намеренно хотел что-то от нее скрыть.

— Сначала я должен был поговорить с Джексоном.

Постепенно очнувшись от шока, Джексон заговорил:

— Но, боюсь, я ничем не смогу тебе помочь. Я абсолютно ничего об этом не знаю. Но если то, что ты говоришь, правда, то Сэмми и Стеффи мои…

— Твои брат и сестра, — закончил за него Такер. — Точно мы, конечно, так и не узнаем, пока не найдем Джози. Но официантка и метрдотель ресторана часто видели их вместе. Я проверил еще и мотель на окраине. Владелец узнал их. Он сказал, что они бывали там дважды. Твой отец неплохо заплатил ему, чтобы тот забыл об их посещении. Но поскольку твой отец умер, у хозяина мотеля больше не было обязательств скрывать правду. Он проверил свои записи и, как оказалось, последний раз они останавливались там как раз за девять месяцев до рождения близнецов.

— Я не могу поверить! — воскликнула Эмма. — Джози и Джексон Колдуэлл-старший… Что он мог найти в такой молодой девушке?

Такер откашлялся. Он отлично знал репутацию Колдуэлла-старшего, но не хотел рассказывать о ней Эмме.

— Ну, пожилые люди иногда склонны опекать молоденьких девушек.

Да он рисует Колдуэлла просто-таки ангелом. Так красиво и адвокат не смог бы сформулировать.

— Опекать, да? Скажи мне, Такер, у тебя есть что-то еще насчет Джози, о чем ты мне не рассказываешь?

Такеру было не по себе скрывать от нее что-либо, тем более сейчас, когда она задала вопрос так прямо. Он решил, что терять больше нечего и можно рассказывать все до конца.

— Вчера в Кёрни Джози оштрафовали за неправильную парковку.

— Почему ты мне ничего не говорил? Это же первый след, на который мы вышли!

Подобных выводов Такер и боялся. Они могут привести к напрасным надеждам, которые потом не оправдаются.

— Но это еще вовсе не след, Эмма. В том-то все и дело. У нас ничего нет. Я связался с полицией штата, проверяю мотели того города и окрестностей. А у тебя и так достаточно хлопот с вечеринкой и с делами по дому.

— Послушай, Такер. Ты, может быть, старше меня и опытней, но совсем не обязательно оберегать меня от новостей.

— Расследование еще продолжается. — Чтобы отбить яростную атаку Эммы, Такеру пришлось применить свой официальный холодный тон. — И хотя ты заинтересованная сторона, Эмма, я принимаю решения, что рассказывать, а что нет.

— Понятно. Значит, хоть ты и чувствуешь ответственность и опекаешь меня, я всего лишь одна из множества жителей Сторквилла. И ты проинформируешь меня, когда сочтешь нужным. Я думала, что между нами нечто большее, Такер. Я думала, что мы доверяем друг другу.

Наступила тишина, тягостная и давящая, которую нарушало только тиканье часов на стене. Наконец в кухню вошла тетушка Джерти, баюкая Стеффи на руках.

— Похоже, малышка уже не против пойти баиньки. Да и половина гостей собираются уходить.

Она оценивающе посмотрела на них, понимая, что вторглась в личный разговор и, может быть, даже намеренно.

Эмма взяла Стеффи на руки.

— Я отнесу ее наверх.

— Сэмми у Ханны, — информировала тетушка Джерти. — Я уверена, она будет рада помочь тебе уложить детей.

Эмма кивнула и вышла.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Эмма была рада, что наконец наступило утро. Она плохо спала, постоянно думая о вчерашней ссоре с Такером. Она переборщила, не стоило упоминать его возраст. Для Такера это был больной вопрос, и она нанесла ему жестокий удар. Дело все в том…

Он говорил так, словно она чужая и просто так живет в его доме. Эмме было больно слышать такие слова, потому, что для нее его дом стал значить намного больше. Настолько, что она боялась признаться самой себе. Им нужно поговорить. Только сначала надо покормить близнецов.

Пока Эмма одевалась, малыши уже успели проснуться.

Проходя мимо комнаты Такера, она заметила, что дверь в нее открыта. Его внутри не было. Снизу тоже не доносилось никаких звуков. Эмма усадила детей за стол и увидела записку:

«Эмма, я уехал в „Магазин для бережливых“ на центральной улице — меня попросили поработать там. Его хотят открыть уже до Рождества, и нужно помочь красить. Вернусь домой к вечеру. Такер».

Эмма уже слышала о проекте «Магазина для бережливых». Про него писали в газете. В нем люди могли бы покупать хорошую одежду по доступным ценам. Эмма расстроилась — теперь она не увидит Такера весь день.

К тому же Эмма надеялась, что он сможет посидеть с близнецами пару часов, пока она уладит дела с работой. На оплату счетов за последние два месяца ушло много денег, теперь нужно найти новые источники доходов, заняться делом. К счастью, чеки с зарплатой приходили регулярно — Эмма обновляла интернетовские сайты, что составляло ее более или менее постоянный доход. Но недавно поступило еще десять заказов от различных фирм на создание их сайтов, но деньги за них она не получит, пока сайты не будут готовы и запущены.

Слава богу, клиенты вошли в ее положение, когда она объяснила задержку в работе на два месяца. Но сейчас они уже не примут объяснений и найдут кого-нибудь другого. Такого допустить нельзя. Может, тетушка Джерти согласится посидеть с детьми несколько часов?

Тетушка Джерти обрадовалась звонку Эммы. Она приехала очень скоро, проводила Эмму до дверей кабинета и сказала, что та может ни о чем не беспокоиться — они с близнецами отлично поладят.

Эмме удалось очень плодотворно поработать в течение трех часов. Она была довольна собой, но все-таки ее постоянно мучили воспоминания о ссоре с Такером. И она приняла решение.

Пятнадцать минут спустя Эмма уже ехала по центральной улице в направлении «Магазина для бережливых». Она захватила с собой печенье, которое осталось после вчерашней вечеринки. Перекусить наверняка никто не откажется, и, кроме того, она сможет загладить вину перед Такером.

В помещении стоял шум, повсюду кипела бурная деятельность. Эмма узнала Бетти и Камиллу, организаторов магазина, — обе женщины приводили детей в центр. Они устанавливали полки в углу, Такер работал неподалеку. На нем были поношенные джинсы с бахромой и парой дыр и голубая футболка, забрызганная теперь краской. Но даже в потрепанной одежде он оставался таким же привлекательным и сексуальным, как всегда. Сердце Эммы при взгляде на него забилось быстрее.

Эмма поздоровалась с женщинами и подошла к Такеру. Он не улыбнулся, увидев ее.

— Привет, — пробормотала Эмма, не зная с чего начать. — Тетушка Джерти согласилась посидеть с детьми. — Она протянула ему коробку с печеньем. Я подумала, что ты захочешь перекусить.

— Мы уже собирались сделать перерыв. Я положу печенье рядом с чайником, чтобы все угощались.

Он взял печенье и уже собирался уйти, но Эмма схватила его за руку. Сейчас или никогда.

— Прости, вчера вечером я слишком погорячилась. Иногда мне трудно разобраться, что между нами личное, а что является лишь частью твоего расследования.

Напряжение его, казалось, уменьшилось. Такер положил коробку с печеньем на лестницу.

— Да, мы вчера хватили лишнего, — согласился он и замолчал.

— Такер, я сказала, что ты старше, прости… Я просто была очень расстроена. Я не хотела обидеть тебя.

— Я всегда был спокоен насчет моего возраста. Пока ты не появилась в Сторквилле.

— А что, мое появление что-то изменило?

Он неотрывно смотрел на нее. Казалось, он внутренне борется с самим собой, и в конце концов он все-таки выговорил:

— Да. Я не должен даже думать о тебе. Ты так молода, невинна. Но я не могу…

— Мне двадцать пять, Такер, и я уже достаточно взрослая, чтобы знать, кто я такая и что делаю, — проговорила Эмма почти шепотом, чтобы никто не слышал их разговора. — Я уже давно сама о себе забочусь. Может, мне и хотелось быть принцессой из огромного замка, за которой обязательно придет принц, но я не стала ею. Мне пришлось рано столкнуться с реальностью, и я знаю жизнь. И не используй мой возраст как оправдание тому, что ты избегаешь меня. По-моему, тридцать семь — отличный возраст для мужчины, чтобы…

Она внезапно замолчала. В глазах Такера заблестели огоньки усмешки.

— Чтобы что?

— Чтобы делать все, что он захочет, — выпалила Эмма.

От смущения ее щеки покраснели.

— Ты не устаешь меня удивлять, — с улыбкой ответил Такер, отбрасывая волосы со лба.

— Буду считать твои слова комплиментом, — улыбнулась в ответ Эмма.

Такер рассмеялся.

— Да, пожалуй. Пока ты не появилась в городе, моя жизнь была довольно скучной.

Эмма собиралась сказать ему, как он изменил ее жизнь, но в эту минуту к ним подошла Камилла.

— Мы тут с Бетти подумали, может, и вы, Эмма, будете не против помочь нам подготовить магазин к открытию?

— Конечно, — согласилась Эмма, — я была бы рада помочь.

Но вмешался Такер:

— Эмма, тебе не кажется, что с детьми у тебя и так полно хлопот?

Он снова заботится о ней, и Эмме нравилось чувствовать его заботу. И внезапно она поняла, что любит его, она любит Такера Мэлоуна!

— Ну, так как, Эмма? — переспросила Камилла.

— А? Простите, я не расслышала.

— Я спросила, не будет ли вам в тягость нам помочь? Я понимаю, как вы заняты.

Сделав глубокий вдох, пытаясь снова собраться с мыслями после нахлынувшего озарения, Эмма ответила:

— Да, буду рада помочь. Люди так добры ко мне и близнецам. Я тоже хотела бы что-нибудь сделать.

— Нам нужно сортировать одежду до того, как ее будут доставлять сюда.

— Конечно. Я смогу заниматься этим, пока близнецы играют. Привозите в любое время.

— Такер, ты не против? — спросила Камилла.

— Нет, конечно. В гараже много места.

— Спасибо. Мы вам очень признательны. Если удастся открыть магазин еще до Рождества, для кого-то праздники станут еще радостнее. — Она уже собиралась уходить, но, вспомнив о чем-то, обернулась. — Знаете, каждый год мы устраиваем вечеринку на нашей ферме, куда зовем своих лучших знакомых. Вечеринка происходит в воскресенье после Дня благодарения. Не хотите присоединиться к нам?

Эмма посмотрела на Такера.

— Что ты скажешь?

— Я не против. А ты как?

— Я бы хотела поехать.

— Отлично. — Камилла улыбнулась. — Тогда мы ждем вас завтра. Будет очень весело.

— Да, только надо попросить кого-то присмотреть за детьми.

— Уверен, Ханна будет только рада посидеть с ними, — предложил Такер.

В эту минуту Такер показался ей ближе, чем когда-либо раньше. Просто здорово, что завтра они проведут время вдвоем. Может, там она и узнает, что он чувствует к ней.

В этом году зима в Сторквилл пришла рано. Стоял небольшой морозец, но солнце, выглядывавшее из-за облаков, очень оживляло картину. На ферме начались катания на повозке по свежему морозному воздуху. Такер и Эмма поехали со второй группой и сейчас возвращались обратно. Они сидели на сене, совсем близко друг к другу, так что Эмма рукой касалась рукава рубашки Такера. На нем была только плотная рубашка и жилетка, но сейчас, когда рядом с ним сидела Эмма, ему стало жарко и без пальто.

— Тебе не холодно? — спросил Такер.

— Нет, все нормально, — ответила Эмма, — к тому же скоро мы доберемся до костра.

Барри развел костер на улице для тех горячих голов или сердец, которым не хотелось сидеть в доме.

Такер помог Эмме спрыгнуть на снег, и они направились к костру, в то время как следующая группа атаковала повозку. Все, кто приехал с Такером и Эммой, пошли в дом. Они остались у костра наедине.

— Я должен предупредить тебя. В следующую пятницу мы с друзьями собираемся у меня поиграть в покер. Мы устраиваем что-то вроде мальчишника каждый месяц — это наша давняя традиция. Я скажу ребятам, что курить нельзя, потому что в доме дети.

— Наверное, для них это будет просто невыносимо, — поддразнила она.

— Да, может быть. Но я заготовлю побольше еды, чтобы они не заметили.

Эмма засмеялась.

— Я могу приготовить что-нибудь получше чипсов.

— Ты не обязана.

— Но я хочу.

Он еще никогда не встречал женщин, с такой готовностью желающих что-то делать для других. Треск дров в костре, шум леса, голоса вдалеке еще больше усиливали ощущение близости. Невероятно, как сильно он хотел ее, даже здесь. Чтобы отвлечься от своих мыслей, Такер произнес:

— Если хочешь поработать сегодня вечером, я могу посидеть с детьми.

— Было бы просто здорово. Мне сегодня удалось много сделать, пока тетушка Джерти присматривала за ними. Но еще нужно повозиться с двумя сайтами.

— Ты специально училась этому? Заканчивала какие-нибудь курсы?

— Нет, я самоучка. Окончив школу, я устроилась на работу в один местный компьютерный магазин. Хозяин разрешил мне взять компьютер домой, и я могла пользоваться любыми руководствами и учебниками, которые у него были. Так что я многому училась. И поняла, что мне по-настоящему нравится создавать, обновлять сайты. Со временем спрос на такую работу возрос, и у меня появился большой список клиентов. Я работала сначала в магазине, а в последние годы — уже дома.

Они смотрели на пламя костра.

— О чем ты думаешь? — спросил Такер, не удержавшись.

Эмма ответила сразу же:

— О тебе и обо мне. Я не понимаю, почему ты считаешь, что мы такие разные, если нам так хорошо вместе.

Ее честность застала его врасплох.

— Дело не в годах и возрасте, а в опыте. Я уже давно работаю полицейским, Эмма, и я видел то, что ты никогда не захочешь увидеть, поверь мне. Ты даже не сможешь этого представить, и слава богу. Моя работа очень сильно изменила меня. — Такер сделал паузу, прежде чем продолжить. — Ты в самом деле невинна и чиста, Эмма. Ты еще не видела низменную сторону жизни, мужчин с плохой стороны.

Эмма перевела взгляд с костра на Такера.

— А тебе никогда не приходило в голову, что я уже могла устать быть невинной?

В ее огромных глазах горело чувство, которое притягивало Такера все сильнее. Он положил руки ей на плечи.

— Ах, Эмма. Если бы ты только видела мою другую, плохую, сторону, ты поспешила бы уйти от меня.

Эмма протянула руку и коснулась его подбородка.

— Я никогда не испугалась бы тебя.

Ее полное доверие обезоруживало его. Он не заслуживает такого. Он вообще не заслуживает такой женщины, как Эмма. Но он хотел, чтобы она верила в него. И он хотел ее. Он обнял Эмму и жадно припал к ее губам. Эмма ответила таким же жарким поцелуем. Она запустила руку в его волосы, прижимая его крепче, словно не хотела отпускать от себя.

Даже мороз не мог охладить их чувств.

— Может, пойдем в дом? — спросил Такер, отрывая свои губы от ее губ. Его голос звучал хрипло и сдавленно.

Она кивнула.

День пролетел быстро. Эмма разговаривала с полицейскими — друзьями Такера, их женами, но все равно ее взгляд был прикован к Такеру. Она пила шоколад и думала о том поцелуе, и желала, чтобы он поцеловал ее снова.

Когда они наконец вернулись домой, было около четырех часов. Ханна с Джексоном сидели на полу, играя с близнецами. Джексон щекотал Сэмми, и тот громко смеялся.

— Хорошо повеселились? — спросила Ханна.

— Да, все прошло великолепно, — ответила Эмма, усаживаясь к ним на пол. Такер сел на диванчик.

Глядя на детей, Эмма не могла не волноваться и не думать о том, что может произойти, если выяснится, что Джексон Колдуэлл-старший действительно был их отцом.

Джексон словно прочитал ее мысли.

— Эмма, мы с Ханной знаем, через что тебе пришлось пройти. Мы не хотим, чтобы ты снова волновалась за близнецов. Дети останутся с тобой, мы не собираемся забирать их. Даже если они дети моего отца — неважно. Они должны остаться с тобой. Просто нам бы очень хотелось быть ближе к ним.

— Конечно, я абсолютно не имею ничего против. О, Джексон, Спасибо, что ты сказал это. Я очень волновалась!

— Ханна так и предполагала. — Он встал, намереваясь уходить. — Нам пора домой. Мы отлично провели день и к тому же набрались опыта. Так что, если вам когда-нибудь понадобятся няньки обращайтесь.

Такер остался смотреть за детьми, пока Эмма провожала Ханну и Джексона до дверей. Она вернулась в гостиную и увидела, как Сэмми поднимался, уцепившись за ручку кресла. Такер улыбался ему и манил его пальцем.

— Давай, Сэмми, сделай это, давай же. Ты просто попробуй.

Последнюю неделю Сэмми делал попытки ходить, но пока у него еще не получалось. Он держался за мебель и медленно передвигался от дивана к столу, цепляясь за все, что попадалось под руки. А сейчас он посмотрел на Такера и, издав радостный крик, пошел ему навстречу. Один, второй, третий шаг — и он был на руках у Такера. От такой сцены у Эммы появились слезы на глазах. Она посмотрела на Такера, ожидая увидеть на его лице улыбку, но обнаружила только боль.

Она села на диван рядом с ним. Похвалив Сэмми за его победу, она беззаботно начала разговор с Такером:

— Ты никогда не говорил мне, что был женат.

Сэмми заерзал на руках Такера, и он опустил его на пол, после чего малыш быстро уполз к своей сестренке.

— Да, был. Один раз. Но из моего брака ничего не вышло.

— Ты был женат, когда работал в полиции Чикаго?

Такер кивнул.

— Ничего не вышло из-за твоей работы? — осторожно спросила Эмма.

— Были и другие причины.

— И ты не хочешь об этом говорить.

— Да.

После поцелуя он не ушел в себя, но сейчас снова замкнулся. Эмма чувствовала, что прошлый брак не дает ему покоя. Когда же он будет доверять ей настолько, чтобы все рассказать?

За годы работы полицейским Такер научился отделять работу от личной жизни. Но утром, сидя в своем кабинете, он понял, что теперь все не так. Он никак не мог забыть вчерашний поцелуй с Эммой. И смех Сэмми после того, как тот сделал свой первый шаг, звенел у него в ушах все утро.

Такер снова сравнил показания тетушки Джерти и школьной учительницы, которая была ограблена, по-видимому, тем же негодяем. В последнем документе появились новые сведения — потерпевшая вспомнила, что видела короткий хвостик, торчавший из-под чулка.

Вникая в каждую деталь, Такер снова просмотрел показания Джерти. Раньше он почему-то не обратил внимания, что ремень на брюках грабителя имел серебряную пряжку с головой оленя. Откинувшись на спинку стула, Такер четко представил ее. Он точно где-то видел ее раньше, только пока что не может сказать, где конкретно.

И вдруг неожиданно он вспомнил. Точно. Хвостик и пряжка от ремня — вполне достаточные улики для получения ордера на арест. Если повезет, то уже к вечеру грабитель, который напал на Эмму, будет за решеткой.

Эмма уложила детей спать и пошла вниз. Такера все еще не было. Эмма не спускала глаз с телефона, ожидая звонка от него. Она волновалась и не знала, что делать. Он не приезжал на обед, не звонил. Она уже собралась звонить ему на работу, но побаивалась. И все-таки, решила она, он должен знать, что она волнуется. А если он разозлится, она сумеет его успокоить.

Эмма почти набрала номер, когда услышала звук подъехавшей к дому машины. Но дверь в гараж не открылась. Эмма пошла в гостиную и выглянула в окно. Такер шел по тропинке рядом с Барри, и его рука висела на перевязи!

Эмма встретила его у двери. Такер был ужасно бледен. Барри нес аптечку в руках и выглядел очень взволнованным.

— Что случилось? — спросила она.

— Мы поймали вора, который напал на тебя, — сообщил Такер тихо, прошел в гостиную и осторожно опустился на диван.

Эмма смотрела на Барри в ожидании объяснений, потому что чувствовала, что от Такера она их не добьется.

— Как шериф и сказал, мы поймали того вора. Такер вспомнил, что мы как-то привозили его с пьяной вечеринки в баре «Красный мяч» — у него такой же ремень, как в показаниях последней жертвы, и хвостик, по описанию Джерти Андерсон. Судья дал ордер, и в его доме мы нашли и твой кошелек, и бумажник последней потерпевшей. Его самого, конечно же, дома не было. Жена сказала, что он опять в баре «Красный мяч». Такер поехал туда, пока мы обыскивали дом.

— И Такер поехал один? Не взяв с собой никого? — спросила взволнованно Эмма.

— Он шериф, мисс Дуглас. Он может делать все, что захочет. Но вышло так, что нашему преступнику не понравилось, когда ему начали рассказывать о его правах, и ему пришлось надеть наручники, но перед этим догнать, потому что он бросил стул в Такера и пытался бежать.

Эмма не выдержала и села рядом с Такером, положив руку ему на плечо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не волнуйся, Эмма, все ерунда. К утру я буду в порядке.

Эмма посмотрела на Барри.

— Что вы скажете?

— Доктор в больнице предупредил, что пару дней плечо будет болеть и водить машину нельзя. Если он захочет страдать молча и откажется от болеутоляющего — доктор сказал, что ничего страшного. Но он выписал другие лекарства, без которых не обойтись. — Барри протянул Эмме аптечку. — Они предотвратят воспаление и снимут отек.

— Я прослежу за этим, — заверила его Эмма.

Такер мрачно посмотрел на нее, снял шляпу, швырнул ее на стол и поднялся на ноги.

— Я пойду наверх, и завтра утром со мной все будет нормально.

— Ты ужинал? — спросила Эмма.

— Я не хочу есть.

Он уже поднимался по лестнице.

— Но, Такер, — вступился Барри, — доктор сказал, что таблетки надо принимать вместе с едой.

Такер устало вытер лоб.

— Барри, если бы мне нужна была сиделка, я бы захватил ее из больницы.

Эмма и Барри прочли в глазах друг друга немой вопрос «Ну и что ты будешь с ним делать?» и ничего не сказали.

— Я позабочусь о нем, Барри, нравится ему это или нет, — пообещала Эмма.

Поскольку Такер был уже наверху и не слышал их, Барри сказал с усмешкой:

— Я надеялся на вас. Рад, что мне не придется о нем заботиться, потому что не знаю, как бы я с ним справлялся.

Эмма очень беспокоилась за Такера, но она знала, что и ее заботу он примет не более охотно, чем заботу Барри. Когда Барри ушел, она сделала сэндвичи, налила стакан молока, взяла таблетки и понесла все это наверх, приготовившись к битве. Она не постучалась, потому что руки у нее были заняты. Открыв дверь ногой, она увидела, что Такер сидит на кровати, безуспешно пытаясь снять с себя рубашку. Перевязочная косынка лежала рядом на кровати.

Эмма поставила поднос на столик и склонилась к нему.

— Ты разрешишь мне помочь тебе?

— К сожалению, — пробурчал он сквозь сжатые зубы, — у меня нет выбора.

Ему удалось расстегнуть пуговицы и вытащить рубашку из брюк. Эмма помогла стянуть рубашку со здоровой руки и очень осторожно — с поврежденной. Она взяла косынку и снова зафиксировала ему руку.

— Я сам, — проворчал он и оттолкнул ее руку. — Эмма, тебе лучше уйти. И уйти сейчас.

— Если ты съешь сэндвич и примешь таблетки, я обещаю, что уйду. Только буду приходить каждые два часа.

— Да к чему вся эта возня! У меня же не сотрясение, а всего лишь больное плечо, — ворчал он.

— Рука будет болеть, так что тебе понадобится пакет со льдом, а одного не хватит на всю ночь. Так что перестань брыкаться, Такер, сделаешь себе только хуже.

Такер устало подчинился.

— В таком случае можешь просто остаться спать здесь. Тогда ты будешь рядом на тот случай, если мне что-то понадобится.

— Хорошо, я так и сделаю.

Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами и с улыбкой.

— Ты и правда собираешься остаться?

— Я сделаю так, как будет лучше для тебя.

Такер взялся за сэндвич, потом принял таблетку, которую она принесла.

— Мне сложно принимать помощь, — наконец признался он.

— Я вижу. Но ты очень помог мне, Такер. Ты столько для меня сделал, так что сейчас позволь и мне хоть что-то сделать для тебя.

После долгого молчания он наконец согласился.

— Ладно. Будет здорово, если ты поможешь мне снять ботинки. И если принесешь лед, я не откажусь.

Эмма с улыбкой наклонилась к нему и поцеловала в щеку.

— Хорошо. Только никуда не исчезай — я скоро вернусь, — прошептала она.

Выходя из комнаты, она чувствовала на себе его жаркий взгляд. Как бы ей хотелось надеяться, что их чувства взаимны, что он тоже, хотя бы чуточку, любит ее.

В среду, пока близнецы играли, Эмма собрала постиранную одежду и разложила ее по местам. Среди прочих вещей были джинсы и рубашка Такера, и она решила отнести их наверх, в его комнату. Слава богу, плечо его уже заживало.

Она собиралась положить одежду на кровать, но потом решила спрятать ее в ящики комода, чтобы Такеру самому не пришлось лишний раз утруждать себя. Джинсы положила в верхний ящик, футболки в следующий. Но один ящик оказался полупустой. Кроме нескольких рубашек, Эмма заметила фотографию в деревянной рамке.

На фото был мальчик лет трех с карими глазами и темными волосами. Он улыбался, сильно напоминая Эмме улыбку Такера. Что это за ребенок? Чей он? Такера? И захочет ли Такер рассказать о нем, если она спросит? Внутренний голос подсказывал ей, что еще слишком рано о чем-либо расспрашивать. Лучше пусть Такер не знает, что она видела фотографию. Эмма достала джинсы, футболки и рубашки, положила их на кровать и задвинула ящики комода.

Если он когда-нибудь решится рассказать, значит, начнет ей доверять, и сможет впустить ее в свою жизнь, и делить с ней не только свой дом. Как бы Эмма хотела стать частью его жизни! Любовью всей его жизни. Неужели ее мечте никогда не суждено осуществиться?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Голоса мультяшных героев, доносившиеся из гостиной, где близнецы смотрели телевизор, мешали Такеру сосредоточиться на игре. Он взглянул поверх карт на своих друзей. Эрл Граймс усиленно жевал жвачку, что было непривычно для всех — обычно он курил почти без остановки. То же самое можно сказать и про Стэна Кониффа.

Сейчас они сидели с недовольными лицами. Обычно, когда они собирались поиграть в покер, тут дым стоял коромыслом. Барри принялся за салат — разнообразие еды его, похоже, очень порадовало. Но зато Эд Барнс сидел сам не свой, все время поглядывая в сторону гостиной, откуда доносились назойливые звуки детской музыки. Мужчины играли уже час и никак не могли сосредоточиться все чувствовали присутствие детей и женщины в соседней комнате. Игра не шла.

Такер понял, что его жизнь изменилась с тех пор, как появилась Эмма.

Стэн резко отодвинул стул.

— Я пойду на улицу покурю.

— Нет, не пойдешь. Я ставлю тебе два бакса, — ответил Такер.

Стэн шумно вздохнул.

— Ну, давно пора.

И тут в комнату вполз Сэмми и пошлепал к креслу Такера. Через минуту Эмма пришла за ним и, взяв в охапку, унесла обратно.

— Простите, он убежал. Что-нибудь еще принести?

Дети, женщина во время игры в покер были совсем не к месту. Такер покачал головой.

— Нет, Спасибо.

В кухне появилась и Стеффи. Она смотрела на Такера, посасывая палец, и широко ему улыбалась.

— А им уже скоро спать? — спросил Эд.

Такер видел, что Эда обстановка раздражала уже давно. Предполагалось, что во время таких вечеров ни дети, ни женщины не будут им мешать.

— Да, Эмма, когда ты их будешь укладывать? — спросил Такер.

— Сейчас быстренько покормлю и отнесу наверх.

Не потребовалось много времени, чтобы достать из холодильника бутылочки с детским питанием, но от самого присутствия лишних людей у игроков опускались руки, и они нетерпеливо следили за процессом, ожидая, когда наконец их оставят одних.

— Я отнесу Стеффи, а потом вернусь за Сэмми. Я быстро.

Когда она наклонилась, чтобы взять малышку на руки, Такера окатило волной духов. Он не мог не видеть ее красиво изогнувшихся бедер, и у него появилось внезапное желание посадить ее себе на колени. Наверное, он спятил. Тут игра в самом разгаре, а он сейчас думает о том, как ему хочется поцеловать Эмму.

— Я все-таки пойду на улицу, покурю, — прорычал Стэн.

Барри тем временем достал всем пива. Когда Эмма наконец вернулась за Сэмми и унесла его, все вздохнули с облегчением. Но ненадолго. Не прошло и пятнадцати минут, как сверху донесся громкий плач, и Такер понял, что кто-то из близнецов все-таки не согласен спать.

Мужчины пытались сосредоточиться на игре, но взгляд их постоянно обращался туда, откуда доносился крик, и Эрл в конце концов не выдержал.

— И сколько она еще будет жить у тебя?

— Пока мы не найдем ее сестру, — ответил Такер.

И даже когда Эмма успокоила детей и шум затих, прежней веселой игры не получилось. Не было смеха, шуток, разговор не клеился. Они делали ставки, ходили, но без особого энтузиазма, и к десяти вечера все разошлись, на ходу придумывая оправдания. Барри был последним. Перед уходом, прощаясь с Такером, он сказал:

— Ты не расстраивайся, Такер. Ребята всегда с нетерпением ждали этих вечеров, потому что у тебя был по-настоящему холостяцкий дом. Но не волнуйся, мы найдем Джози Дуглас. Может, уже к следующей игре все снова будет как раньше.

Такер уже начал забывать, как было раньше. Повсюду валялись детские вещи, он уже не мог ничего найти в своем шкафу, в гостиной лежала груда одежды, которую Эмма сортировала для магазина. Похоже, она стремилась помогать всем и везде, где только возможно.

Он остался в кухне прибрать остатки еды и услышал шаги Эммы. Она вошла в кухню в халате и ночной рубашке. Да, только этого ему сейчас не хватало.

— Прости, что я не смогла успокоить детей вовремя. Они как будто чувствовали, что тут происходит что-то веселое и интересное, и хотели принять участие.

— Ну, ничего веселого тут как раз и не происходило, — проворчал Такер.

— А что не так? Что-нибудь не то с едой? Или, может, я купила не то пиво?

— Да не в пиве дело.

Такер безуспешно пытался не смотреть на ее нежную кожу и соблазнительный изгиб грудей.

— А в чем тогда дело?

— Просто мужская вечеринка должна быть мужской вечеринкой, Эмма. Они пришли сюда, чтобы отдохнуть от своих детей и жен. Обычно мой дом для них как тихая заводь. Но сегодня он ею не был, потому что моя жизнь больше не похожа на прежнюю.

По молчанию Эммы Такер понял, что, пожалуй, был слишком откровенен. Но и Эмма ответила на это с не меньшей откровенностью:

— А какая у тебя жизнь, Такер? Прозябать одному в таком большом пустом доме?

Ее слова звучали как приговор, а ему сейчас меньше всего хотелось, чтобы его судили. Он слишком долго сам себя судил.

— Спокойная, размеренная жизнь, — ответил он, глядя ей прямо в глаза.

— Понятно. Значит, ты предпочитаешь спокойствие, и тебе не нужен детский смех, тебе не нужно о ком-то заботиться, и чтобы кто-то заботился о тебе, тебе никогда не бывает нужно с кем-то поговорить по вечерам…

— Послушай, Эмма…

— Я уже наслушалась, Такер. Думаю, тебе нужна не жизнь, тебе нужно одиночество. Без детей и ответственности, конечно, спокойнее, но такую жизнь нельзя назвать жизнью.

В нем стал закипать старый гнев при воспоминании о том, что у него было и, что он потерял. А Эмма с детьми никогда не были частью его жизни и никогда не будут, они здесь всего лишь на время.

— Не тебе говорить мне об ответственности. Я знаю о ней больше, чем многие другие.

— Так расскажи мне об этом, Такер. Может, она как-то связана с тем мальчиком, чья фотография лежит у тебя в комоде?

Наступило тяжелое молчание.

— А как ты вообще нашла фотографию? Ты что, следишь за мной, проверяешь мои вещи? — разозлился Такер.

— Нет, я просто убирала твою одежду и увидела ее.

— Тебе совсем не обязательно было видеть ее и уж спрашивать — тем более.

Эмма посмотрела ему в глаза.

— А почему я не могу спросить? Ты дорог мне, Такер. И мне не все равно, что было в твоей жизни и что происходит с тобой сейчас. Почему ты никогда не говорил о своем браке?

— Потому что не о чем говорить.

Он повышал голос с каждым словом.

Вместо того чтобы ответить в том же тоне, Эмма мягко спросила:

— Что произошло, Такер?

— Тебе так хочется знать, что произошло? Хорошо, я расскажу тебе, что произошло. Я потерял и жену, и сына, и мне больше никогда не хотелось никого любить.

— Как — потерял? Что ты имеешь в виду?

Такера словно прорвало.

— Дениза терпеть не могла мою работу, но я убежден, что моя работа нужная и важная. Я хотел, чтобы отец мною гордился. Его мнение для меня было важнее всего, но и мнение Денизы тоже. Все складывалось не слишком гладко. Когда родился Шэд, отношения между нами наладились на время. Мне по работе приходилось уезжать на пару дней, а то и больше. Дошло до того, что мы почти перестали разговаривать друг с другом. Во время последней командировки я не смог позвонить Денизе как обычно — мы были на ответственном задании. А она пыталась связаться со мной. Она оставила сообщение, которое я так и не получил. Шэд заболел. Ей пришлось отвезти его в больницу посреди ночи, врачи поставили диагноз — менингит. К тому времени, когда я узнал об этом и примчался в больницу, он уже умер. Ему было всего три года. Все потому, что моя работа значила для меня больше, чем мой брак. Меня не было рядом, когда моя семья больше всего во мне нуждалась. Дениза винила во всем меня, и я сам себя проклинал. Наш брак после этого долго не продержался.

— Такер, я…

— Мне не нужна твоя жалость, Эмма! Ты спросила меня о фотографии и о моем браке, я рассказал тебе. Все. Я проедусь по городу. Все тут уберу, когда вернусь.

Он быстро накинул куртку и вышел, прежде чем Эмма успела сказать хотя бы слово. Ему не хотелось выслушивать ее мнение. Укоры, осуждение… он сам достаточно себя судил. Он выехал из гаража, не зная, куда направляется и зачем. Он просто чувствовал, что не сможет сейчас смотреть Эмме в глаза. Не сможет спокойно смотреть на детей наверху.

Он не допустит, чтобы ему когда-либо снова было так же больно.

На следующий день Эмма все время думала о Такере — и когда одевала и кормила близнецов, и когда готовила обед, и когда сидела за компьютером. Накануне он вернулся где-то к двум часам ночи, а утром уехал в шесть. Она не знала, что сказать ему, когда увидит его, как поступить. Он очень страдал, и уже давно. Казалось, что она и близнецы иногда только усиливают его страдания.

Она долго не могла уснуть вчера после его рассказа. Не только потому, что сопереживала Такеру, но еще и потому, что теперь Эмма знала наверняка: он не сможет полюбить ее так, как она любила его.

В четыре часа он позвонил, и Эмма была рада слышать его голос, хоть он и звонил только для того, чтобы предупредить, что не приедет на обед.

Может, он специально остается на работе, чтобы не видеться и даже не думать о ней? Им непременно нужно поговорить, хочет он этого или нет. Он слишком долго держал все в себе. Он считал, что если запрет все чувства и воспоминания внутри себя, то ему это поможет. Вряд ли. Но Эмма решила не давить и не торопить его. Нужно просто дать ему время. Пусть он сам откроет ей путь к его сердцу. Если, конечно, в нем еще есть место для нее после всех горьких воспоминаний и разочарований.

В девять часов Эмма уложила детей спать и вскоре услышала шаги внизу. Такер был в кухне — Эмма слышала гул микроволновки. Она причесала волосы, сделала глубокий вдох и решилась спуститься.

Такер сидел с кружкой кофе, а рядом стояли чай и печенье.

— А это зачем?

— Это для тебя. Я подумал, что тебе захочется выпить чаю в конце дня.

Эмма часто именно так и делала, и, наверное, он заметил это.

— Спасибо, Такер.

Она села на диванчик рядом с ним, стараясь не садиться слишком близко. Но все равно между ними словно пропустили электрический ток.

— Ты пообедал? — спросила после долгого молчания Эмма.

— Я не голоден.

Эмма пристально вглядывалась в его лицо — вокруг глаз появились морщинки, усталые складки пролегли около рта. Он был таким сильным, и все-таки сейчас Эмма видела перед собой мужчину, который слишком устал от тяжелой ноши. Но он не хотел делиться с ней ничем.

— У меня есть хорошие новости, — сказал он.

— О Джози? — спросила Эмма с надеждой.

— Нет. Пока что нет. Помнишь того человека, который искал свою дочь? Мы подумали тогда, что это, может быть, ты.

— Мистер Франц?

— Да, он самый. Так вот, его дочь наконец-то объявилась. Она позвонила ему. Так что, похоже, они теперь снова разговаривают. Она сказала, что приедет навестить его на Рождество.

Да ведь скоро Рождество, через какие-то три недели! Может, и Джози приедет домой на Рождество?

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь, Эмма, — мягко произнес Такер. — А может, Джози позвонит, и тогда мы найдем ее. Она не может не вспомнить о своих детях, если в ней осталось хоть что-то от материнского инстинкта.

— Если только с ней чего-нибудь не случилось…

Такер взял ее руку в свою.

— Не надо так думать.

Эмма попыталась послушаться его и отбросить все свои страхи. Было так приятно чувствовать тепло его руки. Но она должна поговорить с ним о вчерашнем вечере.

— Такер, насчет нашего вчерашнего разговора… — Такер напрягся, но она продолжала: — Прости, что я вторглась в твою личную жизнь.

— Нет, это ты меня прости. Я был слишком резок с тобой. Ты этого не заслужила. Ты как будто снова вернула в мою жизнь радость, заботу, нежность.

Его слова согрели ее.

— Мне жаль, что все так трагически закончилось в твоем прошлом браке.

Такер отнял руку и взял свой кофе.

— Не надо, Эмма. Я хочу забыть о нем. Время лечит. Оно помогло мне немного, пройдет еще время — и будет еще легче.

— Хорошо. Но если когда-нибудь ты захочешь поговорить об этом — я всегда тебя выслушаю.

— Спасибо, я знаю. Ты умеешь слушать, но разговоры ничего не изменят. — Он смотрел на нее, а Эмме больше всего сейчас хотелось прижаться к нему, почувствовать его сильные руки, быть в его объятиях. Она могла бы сделать для него все, что угодно.

— Тогда, как мне помочь тебе, Такер?

— Мне не требуется твоя помощь, Эмма. — Но тут улыбка тронула его губы. — Но мне нужна твоя компания, и думаю, нам двоим не помешает немного развлечься. Полицейский департамент в Омахе устраивает ужин и танцы в следующую субботу. Ты не хотела бы съездить?

Танцевать с Такером! Как раз об этом она и мечтала.

— С удовольствием.

Такер, похоже, принял ее согласие с не меньшей радостью.

— Вот и хорошо. Это будет довольно шикарная вечеринка, в одном из лучших отелей.

У нее как раз есть подходящее платье для такого случая. Правда, оно сейчас в Седартоне. Она купила его на распродаже для прошлой вечеринки на Рождество, которую устраивала компания, где Эмма тогда работала. Эмма и одевала-то его всего один раз — длинное бархатное голубое платье.

— Только мне нужно будет съездить в Седартон забрать кое-какие вещи. Правда, я и без того хотела как-нибудь заехать туда удостовериться, что все в порядке. Хоть Колл и присматривает за домом, я хочу проверить все сама.

— Мы могли бы вместе отправиться туда завтра, взять с собой близнецов, пообедать на природе. Что-то вроде пикника.

— А ты уверен, что сможешь поехать в выходной день?

Он легким жестом убрал волосы с ее щеки.

— Уверен. На все сто. — Он откинулся на спинку диванчика. — Знаешь что, все-таки я голоден. Разогрею-ка я себе поесть. Ты не хочешь чего-нибудь?

— Нет, ничего. — Она с нетерпением будет ждать завтрашнего дня и следующей субботы, когда сможет провести весь день с Такером.

В два часа ночи заплакал Сэмми, и Такер вдруг проснулся. Он уже тоже научился различать близнецов по голосам. Сейчас он услышал голос Сэмми — более низкий, глубокий. Эмма и так проводила с ними целые дни, а когда они спали, работала на компьютере. Пусть хоть сейчас она отдохнет.

Такер сам пошел к близнецам. Он склонился над кроваткой Сэмми.

— Эй, парень, что случилось? Пеленки слишком мокрые?

Малыш умолк и пристально смотрел на Такера, как будто ему нравилось, когда с ним разговаривают. Через некоторое время он даже счастливо улыбнулся Такеру.

— Ну, не думаю, что тут какие-то проблемы. Ты просто не хочешь спать, но и не желаешь бодрствовать один, а? Давай-ка не будем будить твою сестренку, хорошо?

Такер взял его на руки и перенес на стол, где Эмма обычно переодевала их и меняла памперсы.

Да, Сэмми был мокрый и поэтому плакал. Такер переодел его и снова взял на руки. Глядя на Сэмми, он вспоминал другого малыша и другое время. Иногда он не мог смотреть на близнецов, ему было слишком больно. Но порой он просто не мог удержаться. Вот и сейчас, когда Такер держал Сэмми на руках, он чувствовал не только горечь воспоминаний, но и радость.

Сэмми пока не спешил засыпать, поэтому Такер не мог положить его обратно в кроватку — он разбудил бы еще и Стеффи. Такер сел в кресло-качалку, убаюкивая малыша на руках. Он рассказывал ему сказку, которую когда-то рассказывал Шэду — о маленьком мальчике, отправившемся в лес в поисках сокровищ.

Эмма проснулась внезапно, сама не понимая отчего. Может, кто-то из близнецов плакал? Тут она услышала звук, доносившийся из соседней комнаты, — легкий скрип кресла-качалки.

Она тихонько встала, надела халат и вышла в коридор. Из комнаты близнецов виднелся свет ночной лампы. Эмма на цыпочках подошла и заглянула в приоткрытую дверь. Картина, которую она увидела, не могла не вызвать улыбку умиления. Такер качал на руках Сэмми и тихо разговаривал с ним — Эмма даже не могла разобрать слов. Но неважно, что он говорил, — его голос сам по себе убаюкивал и успокаивал, и глаза Сэмми медленно закрывались. Такой момент она не сможет забыть никогда, и ей не хотелось прерывать его. Такер вовсе не так безразлично относится к близнецам, как ему хотелось бы думать. К ним невозможно оставаться равнодушным — они могли растопить даже самое ледяное сердце.

Такер был рожден для отцовства. Его голос, манера и умение обращаться с детьми сделали бы из него потрясающего отца. К тому же у него есть необыкновенное терпение, что очень важно. Он воспитал бы чудесных детей. Он еще так много может дать другим людям. Он должен понять, что, как только он откроет свое сердце навстречу чувствам, боль утихнет или, может, исчезнет насовсем.

Эмма так же осторожно прошла обратно в свою комнату, стараясь не издать ни единого звука. Она легла в кровать, закрыла глаза и все еще видела перед собой Такера, качающего на руках Сэмми. Такер Мэлоун — замечательный человек, человек, которого она любит. Может быть, в следующую субботу она наконец скажет ему о своих чувствах. И может быть, услышит в ответ, что он тоже любит ее.

Наконец наступил долгожданный вечер. Эмма спустилась вниз. Тетушка Джерти уже пришла и сейчас сидела на полу, играя с близнецами. Она охотно согласилась присмотреть за ними. На ней были джинсы и спортивная рубашка, и никто никогда не назвал бы ее старой — но на самом деле никто и не знал, сколько ей в действительности, потому что она никогда не говорила о своем возрасте.

— Господи, ну разве не красавица? — вздохнула она, глядя на Эмму.

Эмма уложила волосы на макушке, украсив прическу черной бархатной лентой. Но несколько локонов выбились из прически и спадали на лицо.

И получилось очень красиво. Воротник-стойка был отделан серебром, и вдоль спины шел длинный ряд пуговиц. Эмма взяла голубую сумочку в тон платью и туфлям. Она и сама чувствовала, что выглядит неплохо, но все равно очень нервничала.

Такер вошел как раз в тот момент, когда Эмма спускалась, и не мог отвести от нее глаз. Его зачарованное выражение говорило Эмме, что она все сделала правильно. Такер тоже выглядел великолепно. Таким красивым она его еще не видела.

Он взял со стула накидку и протянул ее Эмме.

— Сегодня не так уж тепло. Ты уверена, что не замерзнешь?

Когда Такер рядом, холодно ей точно не будет, подумала Эмма.

— Да, мне не будет холодно, — заверила она его.

Такер все-таки накинул на плечи Эммы накидку, коснувшись пальцами ее шеи, и по телу Эммы пробежал ток. Вечер обещал быть особенным.

Одевшись, она попрощалась со Стеффи и Сэмми, поцеловала их на прощание и пожелала спокойной ночи.

— Мы, возможно, вернемся очень поздно, — предупредил Такер тетушку Джерти.

— Ничего страшного, не волнуйся. Мне не привыкать спать на диванчике. К тому же здорово, что ты привез и отвезешь меня. На улице холодновато для прогулок на моей тележке.

Такер улыбнулся.

— Я именно так и подумал. Я оставил номер телефона отеля на холодильнике — если что, звони. Мы будем в центральном зале.

Тетушка Джерти махнула рукой, сажая Стеффи на колени.

— Не волнуйтесь за нас. Мы отлично справимся. Откровенно говоря, я сама рада остаться тут, потому что мне хочется немного покоя и тишины, когда уложу этих ангелочков спать. Мой дом напоминает большой муравейник с тех пор, как приехали мои родственники. Я их очень люблю, но иногда сильно устаю от шума. А сейчас вам пора. Езжайте и начинайте праздновать Рождество прямо сегодня.

— Ты в самом деле сегодня прекрасно выглядишь, — обратился Такер к Эмме, когда они выехали за город.

— Спасибо. Пришлось провести перед зеркалом немало времени.

— Мне тоже, — признался Такер. — Я уже и забыл, что такое завязывать галстук.

Эмма с трудом различала черты его лица в свете фонарей, но чувствовала, что он улыбается.

— А я забыла, что такое ходить на каблуках.

— А по-моему ты отлично вспомнила — как будто и не снимала их никогда.

Сердце ее забилось быстрее от одной мысли, что он тоже наблюдал за ее движениями, может, как и она за ним. За последнее время что-то изменилось в нем — он больше не был таким чужим и закрытым и с детьми теперь играл намного чаще, чем раньше.

В зале отеля было много народу. Такер представил себя и Эмму у регистрационной стойки, и им выдали карточки на столик номер девять. За столиком уже сидели три пары. Мужчины встали и пожали руку Такеру, кивком головы поприветствовав Эмму. Мужчины начали разговаривать между собой, Эмма включилась в беседу женщин. Она почувствовала себя нужной и близкой Такеру. Ей нравилось это ощущение. Они касались друг друга плечами, а когда он передавал хлеб, их пальцы соприкоснулись. Взгляды встретились, и на ее улыбку Такер ответил улыбкой. Казалось, будто они сбежали из дома в поисках приключений и вечер принадлежал только им.

Через некоторое время свет в зале приглушили и зазвучала музыка. Мужской голос пел медленную красивую песню.

— Ты не хочешь потанцевать? — спросил Такер Эмму.

Она кивнула, и они прошли на середину зала, обходя столики. Там уже было несколько танцующих пар. Такер обнял ее.

— Я не танцевал уже целую вечность. Ты не боишься?

Эмма смотрела в его глаза и думала о том, что боится она как раз не этого. Она боялась окончательно потерять голову, находясь рядом с ним.

— Я сама не часто танцевала, так что тебе тоже стоит бояться.

— Тогда все намного проще, — сказал он, притягивая ее ближе и кладя ее руку себе на грудь. Они двигались в такт музыке и танцевали так естественно, как будто делали это всю жизнь.

Через ткань платья Эмма чувствовала тепло его руки. Она склонила голову ему на плечо, вдыхая аромат его одеколона. Чувствуя его силу и глядя в его глаза, она видела там манящий огонь любви.

Тусклый свет, музыка, движение в такт мелодии создавали атмосферу интимности. Эмме нравились запах его тела, его сильные руки, обнимающие ее.

Такер склонил голову, и она позволила себя поцеловать. Его возбуждение передалось и ей. Началась другая мелодия, а они продолжали просто молча медленно раскачиваться.

Эмма забыла о времени, о том, где они находятся, и могла думать сейчас только о желании, которым горели глаза Такера, о жарких поцелуях. Их дыхание стало прерывистым, желание росло.

— Я хочу тебя, Эмма, — прошептал он ей на ухо.

— Я тоже тебя хочу, — ответила она.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Давай снимем номер. — Голос Такера был хриплым и низким.

Эмма смотрела в его глаза и видела в них, то же желание, что испытывала сама.

— Хорошо.

— Если хочешь, можешь подождать у столика, пока я схожу, — предложил он.

— Нет, я пойду с тобой. — Она не стеснялась находиться рядом с Такером. — К тому же у них может и не быть свободных номеров.

— Тогда мы поищем другой отель, — прошептал он, обнимая ее.

Снять свободный номер не составило большого труда.

Такер не сводил с нее взгляда. Все трепетало внутри у Эммы при мысли о том, что она собиралась сейчас сделать. Когда они оказались в лифте, Такер снова обнял и поцеловал ее.

Они шли по коридору, держась за руки, и Эмме казалось, что она плывет, она не чувствовала ног. Такер открыл дверь, пропустил Эмму вперед, повесил на дверь табличку «Не беспокоить» и подошел к ней. Он снял ее накидку и повесил на стену.

— С той самой минуты, когда я увидел тебя сегодня на лестнице, мне хотелось остаться с тобой вдвоем.

— Сейчас мы наконец-то одни, — прошептала она.

Их желание стало взаимным. Эмма позволила ему раздеть себя. Целуя ее, он расстегивал пуговицы ее платья, и оно легко соскользнуло на пол. На Эмме остались бюстгальтер и шелковая комбинация. Такер долго смотрел на нее, думая, как она прекрасна.

— Можно мне тебя раздеть?

— Никогда так не спрашивай, Эмма. Это чертовски возбуждает. Опасная штука, — простонал он.

Она без труда развязала галстук, сняла его рубашку, касаясь черных завитков на груди, гладя их руками.

— Я еще никогда не хотел кого-либо так сильно, — прошептал он, целуя ее. И Эмма верила ему.

Он притянул ее к себе, целуя нежно и проникновенно, распустил ее волосы и погрузил в них руку.

— У тебя такие мягкие и нежные волосы, как и ты сама, — прошептал он.

Вскоре они оказались на кровати. Такер расстегнул ее бюстгальтер, а Эмма сняла ремень с его брюк. Эмма дрожала от прикосновений его рук. Она понимала, что эту ночь не забудет никогда.

— О, Такер, мне так с тобой хорошо.

Вдруг она увидела, как переменилось его лицо. Оно стало напряженным, хотя глаза его все еще горели желанием.

— Я не хочу, чтобы ты питала какие-либо иллюзии, Эмма, — произнес Такер. — Я ничего не обещаю тебе. Наше свидание здесь не имеет отношения к мечтам, любви, прекрасным планам на будущее. Есть ты, я и удовольствие, которое мы можем доставить друг другу. Я думал, ты понимаешь это.

Она же думала совсем иначе. Значит, вот как он представляет свои отношения с ней.

— То есть ты хочешь сказать, — проговорила Эмма, — что собирался заняться со мной сексом, а любовь здесь слово неуместное? Да? Так ты хотел завершить сегодняшний вечер?

Он сел на кровати.

— Да, так. Подготовка, наряды, потом маленькая прелюдия в зале…

— Прелюдия? Такер, я думала, мы… — У нее перехватило дыхание. Но нет, он не узнает, что она сейчас чувствует и как больно он ранил ее. Она быстро надела лежавший рядом бюстгальтер. — Ты прав, Такер. Я действительно слишком наивна и легковерна — думала, что я дорога тебе и нынешняя ночь должна стать особенной.

— Эмма…

— Подожди меня внизу, в холле, хорошо?

— Да, конечно.

Такер быстро надел рубашку, брюки, повязал галстук. Эмме показалось, что не прошло и минуты.

— Хорошо хоть, что мы вовремя остановились и не успели совершить ошибку, о которой потом оба пожалели бы, — сказал он. Но ответа Эммы не последовало. — Я буду ждать тебя в холле.

После того как дверь за ним захлопнулась, Эмме захотелось закричать, или разбить что-нибудь, или взорваться. Глаза ее наполнились слезами. Она уже совершила ошибку, которую нельзя исправить. Она полюбила его, а он почти открыто заявил, что она ему не нужна.

Через пару минут она нашла в себе силы успокоиться, сделала глубокий вдох и выдох, умыла лицо и оделась. Она привыкла заботиться о себе сама и всегда брать ответственность на себя. Глупо думать, что что-то изменилось и она может положиться на кого-то еще, кроме себя. Сегодня ночью ей нужно будет обо всем хорошенько подумать. И к утру она составит новый план на будущее, где Такеру не будет места.

До дома они ехали молча, потому что говорить было не о чем.

Проснувшись утром, Эмма почувствовала, что что-то произошло. Ей было не по себе. Да, она вспомнила — вчерашняя ночь, Такер, номер в отеле.

На часах было семь. Может, она еще успеет поработать часок за компьютером, пока малыши не проснулись. Так ей хоть удастся отвлечься от мыслей о Такере и о том, что ей нужно принять какое-то решение. Она быстро оделась и спустилась вниз. Дверь в комнату Такера была закрыта.

Спустя полчаса, когда Эмма уже начала работать, она вдруг почувствовала, что Такер где-то рядом. Она оглянулась и увидела, что он действительно стоит в дверях, как ни странно, в форме, хотя сегодня было воскресенье.

— Ты собираешься на работу? — спросила она беспечно.

— Мне надо забрать кое-какие бумаги в кабинете, а потом я еду в тюрьму. У меня назначена встреча с твоим грабителем и его адвокатом.

— Зачем?

— Я выяснил кое-что интересное о нем. Он не совсем типичный вор. Вообще-то он семейный человек, которому просто не повезло. Он потерял работу и не знал, что делать дальше. Он не принял бы помощи и подаяний, но кормить семью и платить по счетам тоже как-то надо. Кражи стали для него способом продержаться на плаву. Он еще не был судим и никогда раньше проблем с полицией не имел. Поэтому я думаю, что следует оказать ему поддержку в полиции округа.

Такер — такой замечательный, добрый человек, подумала Эмма снова. Он умеет заботиться о других, но не позволяет позаботиться о себе.

— Ну тогда удачного дня. — Эмма откинулась на спинку стула и несколько секунд собиралась с духом, чтобы сообщить ему свое решение. — Такер, обратилась она к нему, — я тут подумала… Мне кажется, нам пора вернуться домой, в Седартон.

Такер напрягся.

— Ты считаешь, что так действительно будет лучше для вас или из-за того, что произошло вчера ночью?

— Из-за того, что произошло вчера ночью.

— Но причина, по которой ты здесь, все еще остается. Мы не нашли Джози, и дома ты окажешься совсем одна, тебе некому будет помочь. Не принимай пока что решений. Подумай обо всем хорошенько, а когда я вернусь, мы поговорим. Хорошо?

Вероятно, Такер прав. Она в самом деле сейчас не в состоянии принять верное решение.

Тут она услышала детский голосок. Сэмми уже проснулся. Значит, и Стеффи долго спать не будет. Эмма поднялась, но Такер в дверях не отодвинулся. Он даже не пошевелился и молча смотрел на нее, глаза в глаза.

— Мне нужно пойти к детям.

— Когда я вернусь, тебя уже не будет? — спросил он.

— Нет. Мы поговорим обо всем, когда ты вернешься.

Он молчал, но Эмме казалось, что Такер чего-то не договаривает. Или хочет что-то сделать — например, поцеловать ее. Но об этом не могло быть и речи, она ведь знала о его чувствах, точнее, о том, что чувств не было.

Наконец Такер отодвинулся и пропустил ее.

— Я буду дома после обеда. Отправь мне сообщение на пейджер, если я понадоблюсь, хорошо?

— Хорошо. До встречи, — бросила Эмма на ходу и поднялась наверх. Такер ушел, не попрощавшись, и Эмма чувствовала, что снова готова разрыдаться.

День тянулся медленно. Казалось, что даже Сэмми и Стеффи сегодня расшалились, как никогда. У Сэмми начинались резаться зубки, и Эмма, как могла, старалась успокоить его. Но она все время думала о Такере. Даже когда просто ходила по дому, она вспоминала, как собиралась украсить все здесь к Рождеству, как они будут ставить елку, которую выбрали. А сейчас нужно решить насчет переезда домой, обратно в Седартон… Но когда Эмма думала о возвращении, жизнь сразу тускнела для нее и казалась ей такой скучной и пустой по сравнению с теперешней жизнью.

Эмма уложила детей спать и заварила себе крепкого чаю. И тут раздался звонок в дверь. Наверное, Камилла привезла еще одежду для сортировки, подумала Эмма.

Она открыла дверь и… не могла сказать ни слова, едва удержавшись на ногах. Перед ней стояла Джози. Ее рыжие длинные волосы были теперь обрезаны по плечи, а большие зеленые глаза печальны. Когда Эмма наконец пришла в себя, она крепко обняла сестру.

— О господи! Неужели это ты? Как ты? Все в порядке? Я так волновалась!

Ответа не последовало. Эмма взглянула в ее глаза и увидела, что Джози плачет. Обняв ее за плечи, Эмма провела сестру в дом. Ей хотелось так много у нее расспросить, но она не смела, вдруг Джози снова решит сбежать. Нужно узнать, что она собирается делать.

Они прошли в гостиную.

— Мне о многом надо тебе рассказать, — говорила между тем Джози. — Прости, прости меня, что я бросила тебя, но я просто не видела другого выхода. А что ты делаешь здесь? В записке ты сообщила, что живешь в доме Такера Мэлоуна. Кто он такой? И ты случайно не знаешь, где сейчас близнецы?

Вопросы сыпались без остановки.

— Снимай пальто и пойдем со мной, — ласково промолвила Эмма. — Мы обо всем сейчас поговорим. Дети наверху, спят.

— Как, они здесь? Я оставила их…

Видя пораженное лицо Джози, Эмма вздохнула.

— Это очень долгая история.

Джози нервно огляделась вокруг.

— А мистер Мэлоун сейчас дома?

— Нет, на работе. Он шериф.

Лицо Джози перекосилось от ужаса.

— О господи, только этого не хватало! Я так и знала. Вечно я вляпываюсь. Вот пожалуйста, еще одна беда. Теперь он меня, наверное, арестует. Может, мне не следует здесь оставаться? Но сначала я хочу увидеть Сэмми и Стеффи. Я так скучала по ним.

Эмма усадила сестру на диван и сама села рядом.

— Как думаешь, они меня еще помнят? — с надеждой в голосе спросила Джози.

— Я абсолютно уверена. Расскажи мне, почему ты ушла из дома?

— Все так сложно, так запутанно.

— Ну так начни по порядку.

Джози отбросила челку со лба знакомым Эмме жестом. Сестра всегда делала так, когда нервничала.

— Я познакомилась с ним, когда работала у Маккормаков. Он был намного старше меня, но я ему очень нравилась. Он был таким мягким, добрым и милым. Со мной еще никто так не обращался. Я чувствовала себя с ним красивой и желанной, неповторимой, а не просто какой-то рядовой служанкой. Ты понимаешь, о чем я. Единственная проблема состояла в том, что он не хотел, чтобы кто-то знал о нас. Он говорил, что держать отношения в секрете намного романтичнее. Я не возражала. Я просто хотела быть с ним, и только с ним, а не с его родственниками или с кем-то еще. Знаешь, как это классно, когда совсем никто не знает, где ты, с кем ты.

Эмма поняла, что предположение Такера оказалось верным: Джексон Колдуэлл-старший был отцом близнецов. Но она ждала, пока Джози расскажет все сама.

— И долго вы встречались?

— Месяца три или около того, а потом… — Джози перевела дыхание. — Он меня бросил. Он сказал, что я становлюсь слишком серьезной. Я думала, мы поженимся, но он сказал, что ему не нужна женитьба. Ему хотелось просто немного развлечься. О, Эмма, мне было так тяжело больше не видеться с ним. А через пару недель я поняла, что беременна. Когда я пыталась дозвониться до него, домработница говорила, что его сейчас нет — он за границей. — Джози покачала головой. По ее щекам катились слезы. — Я звонила ему снова и снова, но его все не было. Или он просто не хотел отвечать на мои звонки. Последнюю попытку я сделала за неделю до рождения близнецов. А потом решила, что раз я не нужна ему, то и он мне тоже не нужен. А потом появились дети, о которых надо заботиться день и ночь, ухаживать, присматривать за ними. Это было как приговор к заключению — на все двадцать четыре часа в сутки. Я чувствовала себя загнанной в угол. А тут еще письма от Минди Натерсон — мы часто друг другу писали. Помнишь Минди? Мы учились с ней вместе в школе. Сразу после школы она уехала из Седартона в Кёрни, там у нее теперь своя квартира и все такое, классная работа в страховом агентстве. Она приглашала меня в гости в любое время. Она писала, что у нее полно знакомых парней.

У Эммы защемило сердце. Джози все еще такой ребенок. И она хочет стать взрослой, только не знает как. Эмма чувствовала себя ответственной за нее. Если бы она сделала все по-другому…

— Помнишь ту несчастливую неделю в начале августа, когда все время шел дождь, дети не хотели спать и мы целыми ночами тоже не спали вместе с ними?

— Ну да, помню.

— Тогда еще ветром снесло часть крыши, а Колла не было, и тебе пришлось платить, чтобы ее починили. Ты сказала, что надо работать еще больше, потому что денег может не хватить — зимой расходы увеличиваются. А я просто устала пытаться как-то карабкаться, что-то делать. Мы обе устали, ты еще и работала к тому же. Ты всю жизнь жертвовала для меня всем, а теперь тебе пришлось жертвовать еще и ради детей. Я устала быть тебе обузой, Эмма.

— Джози…

— Да, ты можешь сказать, что я не была обузой, но я знаю лучше. Я решила, что прежде всего нужно заставить отца Сэмми и Стеффи позаботиться о детях. Мы могли хотя бы просто пожить у них. Я подумала, что приду к нему домой и кто-нибудь пустит меня. Но когда я появилась там, дверь никто не открыл. Мужчина, который проходил мимо, сказал, что он, отец близнецов, умер четыре месяца назад, представляешь?

— Так значит, Джексон Колдуэлл-старший и есть отец детей, — заключила Эмма.

— Откуда ты знаешь?

— Такер хороший шериф. Он занялся твоим делом серьезно. Сначала он подумал, что отец детей Квентин Маккормак, потому что у Сэмми нашли погремушку с выгравированным именем. Это ты ее взяла?

Джози покраснела.

— Я не нарочно. Я работала горничной, как раз когда узнала, что беременна. Однажды я прибиралась наверху и зашла в детскую комнату. Эмма, там так красиво! И я понимала, что никогда не смогу купить моему ребенку такую мебель и такие игрушки. Поэтому я взяла с полки погремушку, и именно в это время вошел дворецкий. Мне пришлось незаметно бросить ее в карман, я собиралась положить ее потом на место, но не успела. Я не хотела красть ее, просто так вышло.

В том-то и была проблема с Джози. Все у нее происходило «просто так», «случайно».

— Почему ты бросила детей, Джози?

— Я все время думала о письмах Минди, о ее жизни — свидания, работа, деньги. И я слышала, что в Сторквилле все очень любят детей и там есть детский центр. Я не знаю, мне просто хотелось, чтобы некоторое время о них позаботился кто-то другой. Я хотела уйти от проблем с детьми и посмотреть на другую жизнь. Я оставила их, потому что знала, что о них в центре позаботятся. А ты приехала сюда и нашла их? Как все произошло? Они, наверное, уже так подросли.

Эмма помолчала. С чего начать?

— После того, как ты позвонила, — сказала Эмма, — я даже не знала, куда броситься на поиски. В твоей комнате я нашла газету с объявлением о работе в центральном магазине Сторквилла, а рядом было написано имя «Джек» в сердечке. И я решила поехать сюда. Но приехала я уже поздно вечером, надо было переночевать в гостинице, а уж потом начать поиски. Я никогда бы не подумала, что ты оставишь детей просто так, неизвестно где.

Джози потупила взгляд.

— Не то чтобы неизвестно где… Я знала, что детский центр — хорошее место.

Эмма решила не спорить. Она продолжала рассказ:

— Но до гостиницы я так и не дошла. На меня напали.

Джози испуганно смотрела на нее и слушала историю, не отрывая глаз. Эмма рассказала о том, как она потеряла память, как переехала жить к Такеру в конце октября. А сейчас уже был декабрь.

— Такер подозревал, что ты где-то в Кёрни, но только не знал, где именно тебя искать, — закончила Эмма. — А я и не слышала, что Минди переехала туда. Ты мне никогда про нее не говорила. Ты вообще мне мало о чем рассказывала.

Джози виновато потупила голову.

— Я могу увидеть Сэмми и Стеффи?

— Но только сначала ответь мне на один вопрос, солнышко. Почему ты вернулась?

— По многим причинам. Машина сломалась, как только я приехала в город, и у меня не было денег, чтобы ее починить. Я не хотела, чтобы меня нашли, а если бы я устроилась на работу, это обязательно произошло бы. Поэтому я работала у подруги Минди посыльным и копила деньги. Недавно наконец удалось починить машину, а остальное я привезла тебе, если нужно… Если Сэмми и Стеффи что-то нужно.

— Нам ничего не нужно. Только ты.

Джози снова расплакалась, и Эмма обняла ее. Вместе они поднялись наверх.

Близнецы спокойно спали в своих кроватках. Джози склонилась над ними, провела рукой по щеке Сэмми, Стеффи.

— Они подросли.

— Да. Сэмми уже умеет ходить, — сказала Эмма шепотом.

Тут Эмма услышала, что дверь гаража открылась, а через несколько минут внизу послышались шаги Такера. И как обычно, он отправился наверх.

— Это он? — вздрогнула Джози. Она выглядела так, будто вот-вот готова броситься наутек. Эмма кивнула, но Такер уже стоял в дверях.

— Я видел машину внизу и табличку с номерами.

— Такер, это моя сестра Джози Дуглас. Джози, это Такер, — представила их друг другу Эмма.

Выражение лица Такера не изменилось, он даже не сдвинулся с места.

— Так значит, вы вернулись. Как вы намерены поступить с близнецами? Собираетесь наконец взять на себя ответственность за них?

Эмма обняла Джози, прежде чем та успела снова заплакать, и укоризненно посмотрела на Такера.

— Джози только что приехала и объяснила мне все, что произошло. Я знаю, тебе хочется сразу же все выяснить, но я думаю, ей нужно сначала поесть и немного отдохнуть. Джози, давай иди вниз и поставь чайник. Я спущусь через пару минут.

Но Такера нелегко было успокоить.

— Мы должны сообщить судье Пибоди, что мать близнецов вернулась, и он назначит нам встречу. Мисс Дуглас, я бы посоветовал вам не предпринимать необдуманных действий хотя бы в течение двух ближайших дней. Пожалуй, лучше будет, если вы останетесь здесь, пока мы все не решим.

Эмма чувствовала предупреждение в его словах. Предупреждение и Джози, и ей, потому что, если Джози что-нибудь снова выкинет, ей придется самой отвечать за последствия. Он хотел держать Джози под присмотром, а лучше всего делать это, если она будет находиться под его крышей. Пока они все вместе не решат, как быть дальше.

Джози вопросительно посмотрела на Эмму, и Эмма кивнула в ответ.

— Да, будет лучше, если ты останешься тут. Ты будешь спать со мной, как и в старые времена.

— И надолго?

— Пока мы не встретимся с судьей и он не вынесет решение об опеке над близнецами.

— Ладно, я буду ждать вас внизу.

Эмма проводила сестру до дверей, и они с Такером остались в холле. Она не собиралась приглашать его в свою комнату, потому что трещина в их отношениях все еще не срослась. Он тоже не спешил идти к себе.

— Расслабься, — предложила Эмма.

— Расслабиться? И позволить ей снова делать все, что взбредет в голову? Твоя сестра доставила всем много неприятностей за последние месяцы. Пора бы ей принять на себя ответственность за свою жизнь и за жизнь детей. А тебе нужно пожить своей жизнью, для разнообразия, а не жертвовать собою ради других. Может, твоя амнезия как раз и была вызвана тем, что ты слишком много брала на себя.

— Не говори глупости.

— Это не глупости, а предположение доктора, ты сама знаешь. Ты всю жизнь за кого-то отвечала, о ком-то заботилась — с самого детства после смерти родителей. Неужели тебе не хочется отдохнуть?

Эмма пристально смотрела ему в глаза.

— Ты не можешь взять и отдохнуть от людей, которых любишь, Такер. Особенно, когда нужен им.

— Когда ты нужен им слишком часто и много, это только вредит, — ответил он.

— А когда ты никому не нужен совсем — в этом тоже пользы мало, — парировала Эмма, забывая, что они не одни.

После долгого молчания Такер спросил:

— Ты собираешься уговорить ее остаться жить здесь, с тобой?

— Так, пожалуй, будет лучше, пока мы не увидимся с судьей. Но только, Такер, пожалуйста, не надо обращаться с ней, как с преступницей, хорошо? Она моя сестра, и я люблю ее.

— Постараюсь, — глухо произнес он. — Но она должна понять, что все наши поступки влекут за собой определенные последствия. Если ты ей об этом не скажешь, скажу я.

Такер пошел вниз, и Эмма последовала за ним с тяжелым чувством, ведь в течение нескольких дней ей придется следить за ситуацией, разряжать обстановку, а потом она, скорее всего, уйдет отсюда, из дома и из жизни Такера.

Все чувствовали напряжение. Оно витало в воздухе и мешало свободно дышать. Встречу с судьей назначили на следующий понедельник, раньше он их никак не мог принять. Эмма решила, что для Джози лучше как можно больше времени проводить с близнецами. Но сестра обычно выдерживала только часа два, после чего уезжала прогуляться или в магазин. Такер был недоволен.

Спустя некоторое время Эмма позвонила тетушке Джерти и пригласила ее в гости, познакомиться с Джози. Джози, казалось, прониклась симпатией к тетушке Джерти, потому что та не осуждала ее. Она с удовольствием слушала ее рассказы о жизни в Сторквилле, когда та была еще совсем молодой.

Наконец Эмма решила, что для Джози пришло время самой ухаживать за малышами, без ее помощи. За завтраком она сказала сестре:

— Сегодня я поеду в город — моя помощь нужна в магазине. Его откроют уже на следующей неделе, так что там сейчас много дел. Дом оставляю на тебя. На всякий случай, я напишу тебе телефон магазина, телефон Такера и тетушки Джерти.

— Ты хочешь, чтобы я осталась одна с близнецами?

— Ты их мать, Джози.

Видя растерянное лицо сестры, Эмма похлопала ее по руке.

— Ты справишься, я знаю. И ты сама должна убедиться в этом, чтобы с уверенностью отвечать на все вопросы в суде.

— А может, нам стоит перенести день, может…

— Это не судебный процесс, детка, это всего лишь слушание дела. Все будет нормально.

Но Эмма ушла с неспокойным сердцем и волновалась весь день. Сэмми немного простудился. Но все будет в порядке, она ведь отлучилась всего на несколько часов.

Днем позвонил Колл.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила Эмма.

— Джози сказала. Ее голос звучал немного взволнованно, и она быстро закончила разговор.

Эмме стало еще неспокойнее. Может, стоит поехать домой и помочь Джози? Но нет. Джози должна понять, что может и сама прекрасно справиться с близнецами. Она вернулась к разговору с Коллом.

— Ты звонишь просто так?

— Вообще-то я хотел тебя кое с кем познакомить. Ее зовут Бонни Аркин. Она тоже водитель грузовика, мы познакомились в Калифорнии. Она приехала сюда ненадолго. Я подумал, может, мы все вчетвером сходим куда-нибудь: я и Бонни, ты и Такер. Как насчет завтрашнего вечера?

Эмма сомневалась, что Такер захочет куда-то с ней идти, а тем более на свидание вчетвером. Но ей очень хотелось познакомиться с девушкой Колла. В его голосе она услышала нотки восторга, которого раньше Эмма не замечала.

— Я не знаю, как будут обстоять дела у Такера. Я поговорю с ним и перезвоню тебе, хорошо? Но в любом случае, даже если он и не сможет, мы сходим втроем.

— У тебя все в порядке? — спросил Колл.

— Да. Просто столько всего свалилось — Джози, Такер. Мы с Джози, наверное, скоро снова переедем в Седартон. Я еще позвоню тебе сегодня или завтра.

Колл взял с нее обещание звонить в любое время, если понадобится его помощь, Эмма попрощалась и повесила трубку. Она все никак не могла отбросить мысли о Джози и близнецах.

Джози еще никогда не видела такого беспорядка, как сегодня за обедом, когда она кормила детей. И она еще никогда не чувствовала себя такой обессилевшей. Хорошо хоть Стеффи ела, Сэмми же наотрез отказался от еды. Он покашливал, но ведь Эмма знала об этом и предупредила бы, что надо обратиться к врачу.

Джози пыталась покормить его яблочным пюре, но он не только не стал есть, но и опрокинул миску на стол и на себя тоже. А Стеффи вся перемазалась в пудинге. На полу они разбросали игрушки, разлили еду, повсюду напачкали. Джози бессильно смотрела на царивший кругом разгром. Нет, она не справится с ними. Она не сможет.

А шериф Мэлоун с самого первого дня обращается с ней как с опасным преступником. Джози слышала, как Эмма и он ругались из-за нее. Он хотел, чтобы она, Джози, приняла на себя все свои обязанности, но Джози не могла сказать ему ничего определенного. Все, от чего она убежала в августе, никуда не делось. Вот оно, здесь — все проблемы, от которых ей хотелось сбежать опять. Но она не может — из-за Эммы. И все-таки ей надо хотя бы немного отдохнуть. Может, тетушка Джерти сможет приехать помочь? Джози очень скучала по дому в Седартопе. Может, там, в своей комнате, она подумает обо всем и решит наконец, чего же она хочет и как следует поступить?

Джози взяла листок с телефонными номерами и позвонила тетушке Джерти.

Дела с магазином продвигались. Сегодня Эмма уже помогала Камилле и Бетти подписывать ценники и раскладывать товары. И все вместе они учились работать с кассовым аппаратом. Было почти пять вечера, когда они закончили. Зазвонил телефон. Камилла передала трубку Эмме.

— Это тебя. Такер. Голос у него какой-то… странный.

Эмма взяла телефон.

— Такер, что-то случилось?

— Что-то с Сэмми. Я заехал домой проверить, как тут дела. С детьми сидит тетушка Джерти. У Сэмми какой-то странный кашель — глубокий и глухой, и мне он не нравится. Я позвонил Джексону, он велел привезти ребенка к нему в больницу. Ты сможешь туда подъехать?

— А где Джози?

— Тетушка Джерти не знает. Джози позвонила ей и попросила остаться с детьми ненадолго, но не сказала, куда едет и когда вернется. Эмма, я отвезу Сэмми в больницу. Не нравится мне, как он дышит.

Взволнованный голос Такера напугал и Эмму. Она поняла, что у малыша, видно, что-то серьезное.

— Поезжай, — велела она. — Я подъеду как можно скорее.

Быстро попрощавшись с Бетти и Камиллой, на ходу объясняя им, в чем дело, она надела пальто и выскочила на улицу.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Эмма примчалась в больницу и сразу же бросилась к столику регистрации.

— Шериф Мэлоун должен был привезти ребенка. Где они?

Одна из медсестер проводила Эмму по коридору. Эмма сразу же увидела Такера у одного из кабинетов.

— Сэмми там? С ним все в порядке?

— Джексон осматривает его. Он попросил меня подождать здесь.

— Я не могу ждать. Я войду.

Такер не успел остановить ее, и Эмма вошла в кабинет. Джексон склонился над малышом со стетоскопом. Сэмми плакал, но плач его прерывался кашлем.

— Как он?

Джексон поднял голову.

— Я еще не закончил. Еще надо бы сделать рентген, анализ крови, тогда мы будем знать наверняка, в чем тут дело. Почему бы вам с Такером не подождать снаружи?

— Но я хочу быть с ним.

— Я побуду с ним, Эмма. Я ведь его брат.

Эмма подошла к Сэмми, погладила его по головке и поцеловала горячий лобик.

— Хорошо, я подожду с Такером. Но только скажи нам, когда закончишь, хорошо?

Джексон кивнул.

Эмма вышла и села рядом с Такером на диванчик. Он сразу же взял ее за руку, видя выражение ее лица. Эмма никак не могла унять дрожь. Такер обнял ее за плечи, и они так и остались сидеть.

Казалось, что они провели так несколько часов. Всякий раз, когда Эмма смотрела в глаза Такера, она видела в них боль и воспоминания о другом таком же случае в больнице, когда погиб его сын и уже невозможно было что-либо сделать. И она молилась. Только бы теперь не оказалось слишком поздно.

— Я во всем виновата, — сказала Эмма. — Зря я оставила Джози одну с детьми.

Но Такер покачал головой.

— Ты ни в чем не виновата. Сэмми последние пару дней чувствовал себя плохо. Я видел это, но не хотел вмешиваться и говорить тебе, что его нужно отвезти в больницу, хотя должен был. Точно так же, как когда заболел Шэд. Я виноват, что он умер, и если что-то случится и с Сэмми…

— Нет! — Эмма почти выкрикнула. — Нет, это не твоя вина, и в смерти Шэда ты не виноват.

— Спасибо, Эмма. Но я знаю лучше. Если бы я не был полицейским и чаще находился дома, может, Шэд остался бы жив. И если бы я заботился о Денизе и ее чувствах, она знала бы, где меня искать. Если бы наши отношения были прочнее, мы бы прошли через все трудности вместе.

Голос его звучал тихо, и в нем слышалось страдание. Эмме хотелось помочь ему, снять точившую его боль, убедить, что он ни в чем не виноват. Она обхватила его голову обеими руками.

— Такер, послушай, в том, что произошло, нет твоей вины. Ты должен мне верить. Дети могут заболеть независимо от того, находимся ли мы рядом или нет. Сэмми и раньше простужался, я не могла предполагать, что у него что-то серьезное. Что тут поделаешь? Я не могла предотвратить его болезнь, точно так же как и ты не мог предотвратить болезнь твоего сына. Детей нельзя посадить под колпак, оберегать их каждую минуту. Такер, ты не должен постоянно носить в себе чувство вины. Так ты никогда не сможешь стать счастливым, и твоя рана никогда не заживет. Ты должен простить себя за то, что ты всего лишь человек и не мог знать всего. Мы не всегда поступаем правильно, и каждый человек имеет право на ошибки. Ты не можешь винить себя в смерти Шэда.

Может быть, она и в самом деле права? — думал Такер. Пусть он не был хорошим мужем и отцом, но бичевать себя все равно нет смысла. Это ничего не изменит и не вернет.

Он посмотрел на нее и вспомнил, что отказался от близких отношений с ней, от любви и вообще от женщин после брака с Денизой. Из-за жены он чувствовал себя неудачником. Она винила его в смерти сына, да и он сам винил себя. Просто им обоим нужно было найти козла отпущения, а потом она ушла с тонущего корабля.

Но Эмма не из тех женщин, которые могут бросить в беде. И корабль она первой не оставит. Она умеет любить, заботиться и быть верным другом, второй половинкой.

Он теперь тоже стал мужчиной, который мог быть второй половинкой для кого-то. Жизнь в Сторквилле очень сильно изменила его. Но ему все еще было страшно сделать последний шаг и открыть свое сердце Эмме и близнецам. До сегодняшнего дня.

Он любит их и Эмму. Она нужна ему как никто на свете. Такер хотел, чтобы она стала его женой, чтобы всегда была рядом с ним.

Он накрыл ее руку своей, не зная, как высказать все, что он чувствовал. Дверь открылась — вошел Джексон.

— У Сэмми бронхит. Мы оставим его в больнице — нужно пройти курс лечения. Он везунчик, наш малыш. Все обойдется. Я отправил его в педиатрическое отделение, и, если хотите, вы можете сейчас туда пойти.

— Можно мне остаться сегодня с ним? — спросила Эмма.

— Я улажу насчет этого. А сейчас мне пора делать обход. Скоро я приду, навещу его. — Джексон похлопал Эмму по плечу. — Не волнуйся, с ним все будет в порядке.

Такер понимал, что сейчас не время говорить об их отношениях. Сейчас ей больше всего хотелось быть рядом с Сэмми, и он понимал ее чувства.

Они вдвоем спустились в детское отделение и вошли в палату, где лежал Сэмми. Там стояло две кроватки, но одна была пуста. Эмма склонилась над Сэмми.

— Привет, малыш. Скоро тебе станет лучше, обещаю тебе. А я останусь тут, с тобой.

Такер тоже подошел к кроватке.

— Привет, парень. С тобой будут возиться много тетенек и дяденек. И скоро мы поедем домой. А я попробую съездить и привезти твоего любимого жирафа, с которым ты любишь спать.

Сэмми сонно улыбнулся, как будто понял, что Такер ему говорит, и Такер тоже не смог сдержать улыбку. Он полюбил и этого малыша, и Стеффи. Он пытался держаться в стороне от них, но они завоевали его сердце, так же как и Эмма. Он взял руку Эммы в свою, но тут их снова прервали.

В палату вбежала Джози.

— Простите, простите меня, — начала она уже с порога. — Я видела доктора Колдуэлла, и он рассказал мне обо всем. Я гуляла, думала, что же все-таки будет лучше для нас всех. Сегодняшний день доказывает, что я не способна быть достойной матерью. Мне кажется, я и так это знала. Я не хочу принимать на себя ответственность за этих малышей. Я не смогу жить, как в ловушке, в заботах о них двадцать четыре часа в сутки. А ты, Эмма, не такая, тебе нравится о них заботиться. Ты хочешь быть их матерью?

— Джози, ты сама не понимаешь, что говоришь, — пыталась переубедить ее Эмма.

— Нет, отлично понимаю. Наконец-то я все понимаю. Мне понравилось работать там, у подруги Минди. Я хочу поступить учиться, освоить профессию и получить настоящую работу, а потом, может, сделать карьеру. Я еще не готова воспитывать детей. Я должна повзрослеть. Ты, Эмма, словно родилась уже взрослой, но мне еще многому надо учиться. И найти себя, а потом уже думать о материнстве. Только, пожалуйста, я прошу тебя мне не хочется, чтобы ты меня ненавидела.

Эмма никогда бы не смогла испытывать к ней таких чувств. Она обняла сестру.

— Я люблю тебя, Джози, о какой ненависти ты говоришь! Но ты уверена, что действительно этого хочешь?

— Да. Ты уже стала им матерью. Ты была с ними с самого их рождения, каждую минуту.

Голос Эммы дрожал.

— Я обещаю любить их и заботиться о них так же, как я заботилась о тебе. Всю жизнь. Я воспитаю их так хорошо, как только смогу. Обещаю тебе.

Джози снова заключила Эмму в объятия.

— Спасибо.

Потом она подошла к Такеру.

— Можно я останусь в вашем доме до слушания дела? Я пойму, если вы откажете…

— Ты можешь оставаться столько, сколько тебе захочется. Я не против. Эмма и я поможем тебе принять правильное решение — ведь мы одна семья.

— Спасибо. Я вас оставлю ненадолго. Буду ждать на улице.

Когда Джози вышла, Такер взял руку Эммы в свою и притянул ее к себе.

— Я долго не знал, как сказать тебе об этом. Я люблю тебя, Эмма. Мне кажется, я полюбил тебя с первого дня, когда нашел. Прости, я был иногда груб. Но все потому, что я боролся со своими чувствами слишком долго. Я пытался убедить себя, что хочу просто секса с тобой. Я пытался настроить себя на то, что ты еще слишком молода, а я уже в годах, потрепан жизнью, и я не тот человек, который тебе нужен. Но ты показала мне другую жизнь — прекрасную и интересную. Она стала такой только благодаря тебе. И я хочу просить тебя разделить эту жизнь со мной. Ты будешь моей женой, Эмма? Ты позволишь мне стать отцом Сэмми и Стеффи?

— Такер, — Эмма обвила его шею руками. — Конечно, я согласна. Да, да, да.

— Прости меня за ту ночь в отеле. Я не хотел обидеть тебя. Неправда, что мне нужно только твое тело.

— Больше ничего не говори, Такер, — выдохнула Эмма.

Ее жаркий ответный поцелуй говорил о том, что она простила его, что она любит его и хотела бы всю свою жизнь прожить с ним. Она не выпускала Такера из объятий, словно боясь потерять его.

Теперь Такер понимал и разделял ее чувства. Он целовал ее, вкладывая в поцелуй свою заботу, любовь и обещания прекрасного будущего.

За дверью послышались чьи-то шаги, и им пришлось прервать поцелуй. Но все равно они не выпускали друг друга из объятий.

— Пожалуй, это не самое лучшее место, — прошептал Такер.

Эмма рассмеялась.

— И где же будет лучшее место?

— В моей спальне.

— Ах вот как, шериф Мэлоун. Вы делаете мне неприличное предложение?

— Вообще-то нет. Знаешь что, Эмма, я хочу дождаться нашей брачной ночи. Пусть она станет для тебя еще более особенной и запомнится на всю жизнь.

— Ты такой романтик в душе, — прошептала Эмма.

— Может быть. Просто я не знал об этом, пока не встретил тебя. — И потом, несмотря на то, что палата была неподходящим местом, он поцеловал ее снова. — Эмма, я хочу разделить с тобой опеку детей и быть им отцом, — заверил он, подходя вместе с Эммой к кроватке. — Ты позволишь мне?

— Конечно! Мы будем растить их вместе.

— Я чувствую себя так легко и хорошо — и своим счастьем я обязан тебе.

— Ну, если мы сравним, кто кому чем обязан, то не знаю даже, на чьей стороне будет перевес. Так что лучше не стоит.

Склонившись, он поцеловал ее в лоб.

— Ты такая мудрая.

— А ты такой сильный, — ответила она, прижимаясь щекой к его щеке.

— Ты выйдешь за меня замуж до Рождества? Я знаю, осталось не так уж много времени…

— Я выйду за тебя, когда ты только скажешь.

ЭПИЛОГ

До Рождества оставалась неделя. Сегодня был самый счастливый день в жизни Эммы — она и не представляла, что такое возможно. Джози помогла ей прикрепить фату, и сейчас они обе смотрели в зеркало и улыбались.

— Ты такая красивая, Эмма.

Эмма и чувствовала себя красивой в роскошном свадебном наряде. Джози надела зеленое бархатное платье.

— Я хотела кое-что сказать тебе, Эмма. Я знаю, что ты собиралась продать ферму и отдать деньги мне на колледж, но я не хочу, чтобы ты так делала. Отложи лучше эти деньги и начни копить на учебу Сэмми и Стеффи. А я возьму кредит.

— Джози…

— Эмма, я собираюсь начать самостоятельную жизнь, и чем раньше я это сделаю, тем лучше. Я устроюсь на работу и летом тоже буду работать. Я так хочу.

Казалось, что за последнее время Джози повзрослела прямо на глазах. Конечно, она все еще оставалась импульсивной и взбалмошной, но сейчас она хотя бы точно знала, что будет делать. Отдав детей Эмме, она приняла свое первое самостоятельное и разумное решение. Эмма и Такер гордились ею на суде — она смело и четко объяснила, чего она хочет и что ей нужно. Они вышли из суда счастливыми, понимая, что поступают правильно и помогают друг другу.

Но не только Джози нашла свою дорогу. В жизни Эммы теперь тоже появился смысл. Выйти замуж за Такера и растить детей, было для нее высшим счастьем, всем, о чем она только могла мечтать.

В дверь ее комнаты постучали, и вошла тетушка Джерти.

— Ну как? Готовы ехать в церковь? Ты же не хочешь опоздать на свою собственную свадьбу, Эмма?

— Да, готовы, — ответила Эмма за обеих.

— Ханна и Джексон забрали близнецов и сказали, что будут ждать вас в церкви. Остается только надеяться, что Такера довезут живого, в целости и сохранности.

Вчера один из его друзей — Барри предложил ему переночевать у него, чтобы он, как и положено, не видел невесту до свадьбы. Оказалось, что они организовали мальчишник. Но Камилла, жена Барри, передала Эмме, что Такер даже не притронулся к алкоголю. Он сказал, что хочет быть в трезвом уме в один из главных дней своей жизни, когда будет давать обещания, которые намерен выполнять.

— Ну пойдемте же, хватит копошиться, — торопила тетушка Джерти. — Лимузин уже ждет.

— Лимузин? — удивленно переспросили Эмма и Джози.

— Так задумал Такер. Он сказал, что ты должна приехать в церковь с шиком.

Сердце Эммы переполнилось радостью и счастьем. После того дня, когда он отвез Сэмми в больницу, Такер стал проводить с близнецами много времени. Он больше не избегал их, и дети сами не слезали у него с рук. Казалось, Такер забыл прошлое и хотел перемен в жизни.

Эмма вошла в церковь, и заиграла органная музыка.

— Мы как раз вовремя, — проговорила тетушка Джерти.

Подошел Колл и, взяв ее под руку, провел к скамье. А Эмма смотрела на гостей, уже сидевших на своих местах. Здесь присутствовали все, кого она знала и любила: Гвен с Беном и Натаном, Дана и Квентин, Ханна и Джексон, Колл со своей очаровательной блондинкой, Камилла и Бетти вместе с другими друзьями Такера.

Орган зазвучал громче, и процессия начала свое шествие. Джози обняла Эмму напоследок и пошла впереди, как первая подружка невесты, в такт музыке. Эмма, крепко держа в руках букет, делала уверенные шаги к своему единственному мужчине, который ждал ее у алтаря.

Шериф Такер Мэлоун еще никогда не был так великолепен. Его глаза сияли, когда он встретился взглядом с Эммой, и они улыбнулись друг другу. Оба почувствовали себя счастливыми людьми, и мир казался им прекрасным. Такер подал руку Эмме и помог взойти к алтарю.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она.

Они произнесли клятвы любить, оберегать, заботиться друг о друге, которые много значили для них обоих. Надев на пальцы друг друга кольца, они поклялись в вечной любви, и священник объявил их мужем и женой.

Такер поцеловал Эмму, теперь свою жену. С этого дня комната Такера станет и ее комнатой, где они будут делиться друг с другом своими самыми заветными секретами.

Они вышли в вестибюль, и Такер представил Эмму своим друзьям — гостям, которых она не знала. Среди них был даже друг из Чикаго. В его глазах светилась радость за них. Видимо, он знал всю историю и понимал, как много этот день значил для Такера. Потом подошли Ханна и Джексон с близнецами. Теперь Такер и Эмма взяли их на руки. Джексон обнял жену за талию.

— Желаем вам, чтобы вы были счастливы, как мы, — заявил он с улыбкой.

— Я хочу, чтобы вы знали, — произнесла Эмма, — вы всегда будете частью семьи для Сэмми и Стеффи.

— Спасибо. Для нас это очень важно. И знаете что, когда появятся наши близнецы, мы будем приглашать вас посидеть с ними.

Все рассмеялись.

— Вы действительно не хотите поехать в свадебное путешествие, справить медовый месяц? Ханна и я с радостью присмотрели бы за детьми.

— Нужно, чтобы все утряслось, а потом куда-нибудь выберемся, — ответил Такер. — Сейчас Эмма занята подготовкой веселого Рождества.

Эмма улыбнулась.

— Весь наш брак будет длинным медовым месяцем, так что еще успеется.

Такер посмотрел на нее с обожанием, желанием, восхищением.

— Лучше и не скажешь.

Джози открыла дверь.

— Лимузин уже ждет. Поторапливайтесь, народ. Вы же не хотите опоздать на свой свадебный прием?

Ханна и Джексон вышли первыми, а Такер поцеловал Эмму еще раз.

— Мы наедине последний раз, можно сказать. Сейчас нам предстоит быть несколько часов на виду. Надо использовать момент.

— Но потом у нас будет целая ночь. И все ночи в нашей жизни.

КОНЕЦ.