/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Do You Take This Stranger

Вальсы и счастливая свадьба

Карен Смит

Предпочтя шумную светскую жизнь тихой семейной жизни в небольшом городке, Тина уезжает в Нью-Йорк. Ее муж, Купер, оставшись вдвоем с восьмилетней дочерью, решает, что женщин в его жизни больше не будет. Однако дочке нужна воспитательница, а ему — домохозяйка. Так в доме Купера появляется Мередит Престон…

Карен Роуз Смит

Вальсы и счастливая свадьба

ПРОЛОГ

Гора грязных тарелок, грозившая обрушиться на кухонный стол, напомнила Куперу Мэрфи, что день для него еще не кончился.

— Папочка! Папочка! Я ложусь спать.

Купер в несколько шагов пересек кухню и холл и крикнул наверх:

— Ты почистила зубы?

Его восьмилетняя дочь покачала головой:

— Забыла.

— Почисть зубы и выбери книгу. Мне нужно позвонить. Это быстренько. Потом я поднимусь.

— Хорошо, — согласилась она и, прихрамывая, двинулась вниз.

Сердце Купера болезненно сжалось.

Авария случилась по вине его бывшей жены, но он и сам хорош, зачем отпустил дочь к Тине, в Нью-Йорк.

Возвратившись на кухню, Купер вытащил из-под магнита на холодильнике рекомендательное письмо кандидатки на место няни. Два года они с Холли жили, не ведая забот. А потом — автомобильная авария. Он помнил ту ночь так живо, будто это случилось только вчера — истеричный звонок Тины, кричавшей в трубку, что они попали в аварию, что Холли получила серьезные внутренние повреждения и что у нее открытый перелом ниже колена, его безумный перелет в Нью-Йорк. К тому времени, как он туда добрался, девочке удалили селезенку, вправили ногу, и ей стало лучше…

Купер тяжело вздохнул. Столько всего навалилось сразу: сеансы физиотерапии для Холли, пропущенные ею уроки надо теперь догонять, и множество невыполненных заказах на его мебель ручной работы, а тут как назло его лучшая продавщица ушла на два месяца в декретный отпуск. Ему была ненавистна сама мысль о том, что он нуждается в помощи, но себя не обманешь! Пора сейчас напряженная, и ему просто необходимо находиться в магазине весь день. Последние несколько недель за Холли присматривала его пожилая соседка, но нельзя бесконечно пользоваться ее любезностью.

Прочитав рекомендательные бумаги Мередит Престон, Купер набрал указанный в письме номер телефона.

— Да? — услышал он в трубке.

— Могу я поговорить с Мередит Престон?

— Это я.

— Говорит Купер Мэрфи. Вы еще не отказались от намерения поработать учительницей и домохозяйкой?

— Нет, не отказалась.

— Я посмотрел отзывы о вас. Они меня устраивают. Но хотелось бы знать, почему вы собираетесь на несколько месяцев уехать в Нью-Гэмпшир.

Последовала пауза. Если соврет, он не наймет ее.

— Я лишь недавно стала учительницей, мистер Мэрфи, и мне хочется поскорей начать работать, — ответила Мередит. — Но здесь школы забиты молодыми специалистами. Перспектива обучать восьмилетнюю девочку заинтересовала меня.

Звучало достаточно правдоподобно.

— Когда вы можете приступить к работе?

— А когда нужно?

Купер перевел взгляд на грязные тарелки, переполненную бельевую корзину и список необходимых покупок, висящий на холодильнике.

— Завтра, — сказал он с иронией.

— Вряд ли я смогу…

— Я пошутил.

— Если завтра выехать, то буду у вас в четверг. Подойдет?

Мередит Престон производила впечатление умной, толковой и решительной женщины. Он мог бы поспорить, что она носит пучок и очки в проволочной оправе.

— В четверг прекрасно.

Объяснив ей, как проехать на ферму и попрощавшись, Купер почувствовал, что дышится ему уже легче.

Помощь приближалась.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Когда машина свернула на подъездную аллею из гравия, Мередит пришла к выводу, что решимости у нее больше, чем здравого смысла. О нет, она не боялась учить восьмилетнюю девочку и ухаживать за ней. Детей она любила. Но откуда взяться навыкам ведения домашнего хозяйства, если выросшая в роскоши, Мередит никогда не готовила, не убирала, а ее бывший муж считал, что, пока нет детей, незачем тратить жизнь на домашние заботы.

Детей у них так никогда и не было. А после ее второго выкидыша…

Впрочем, к чему ворошить прошлое! Тем более, что она, кажется, приехала. Молясь о том, чтобы это оказалась та самая ферма. А дом ничего, просторный, соединенный с гаражом крытым переходом. Поставив автомобиль на стоянку, Мередит шагнула в прохладу июньской ночи, по выложенной кирпичом дорожке подошла к парадной двери и позвонила, раз, другой…

Словно в ответ, вдали заухала сова — Мередит вздрогнула.

Наконец у крыльца загорелся фонарь, и дверь отворилась. Увидев маленькую девочку в белой ночной рубашке до пят с цветными плюшевыми медвежатами, молодая женщина улыбнулась.

— Привет. Я Мередит Престон. А папа дома?

Девочка, должно быть, знала ее имя, потому что сразу сказала:

— Вы — моя учительница!

— Надеюсь, что да.

— Папа запрещает мне разговаривать с посторонними людьми, но вы будете жить с нами, а значит, можно. Он в мастерской. Я покажу вам.

Мередит улыбнулась еще шире, когда девочка жестом велела ей следовать за ней.

— А может, проще тебе пойти и позвать отца?

— Нет, не проще.

Холли, хромая, направилась к низкой постройке, располагавшейся примерно в пятидесяти шагах от дома.

— Сюда. Слышите жужжание? Это станок работает.

Холли всю дорогу до мастерской трещала без умолку.

— Дела у папы застопорились из-за того, что он вынужден один заботиться обо мне. — Холли говорила с несвойственной для восьмилетней девочки рассудительностью. — Он говорит, что я важнее, чем все его специальные заказы вместе взятые. — Она открыла дверь, и они вошли внутрь.

Купер Мэрфи в защитных очках стоял у длинного верстака.

— Эй, папа! — громко позвала Холли, перекрывая шум.

Купер сдвинул очки на макушку, взъерошив густые каштановые волосы. Высокий, под два метра, широкоплечий и мускулистый, он был одет в хлопчатобумажную рубашку и поношенные джинсы. Выключив станок, он двинулся навстречу вошедшим.

— Я приехала немного раньше, — объяснила Мередит, у которой неожиданно перехватило дыхание. Она поспешно протянула руку. — Мередит Престон.

Купер взял ее руку в свою огромную ладонь и быстро отпустил, но Мередит еще долго продолжала ощущать теплоту и силу его рукопожатия.

— Я думал, вы старше, — сказал он низким голосом.

Мередит расправила плечи.

— Мне тридцать один год.

Взгляд Купера скользнул по светлым волосам до плеч, вязаному джемперу в голубую полоску и белым джинсам. Это был оценивающий взгляд, который заставил Мередит усомниться в своей ценности как преподавателя. Она тут же разозлилась на саму себя. Неудачное замужество и измены Брайана сделали ее излишне самокритичной. Она даже в школу вернулась для того, чтобы доказать себе, что может добиться кое-чего в этой жизни не только благодаря богатству и успеху у мужчин. Холли потянула Мередит за локоть.

— А вы умеете ездить верхом?

— Холли… — недовольно проворчал Купер.

— Папа не позволяет мне ездить верхом на Цыганке с тех пор, как я попала в аварию.

Мередит нагнулась и посмотрела в глаза Холли.

— Это после аварии ты хромаешь?

— Угу! — кивнула девочка. — Мы с мамочкой катались на машине в Нью-Йорке.

Купер подошел к Холли и сгреб ее в свои объятия так, будто ей было не больше четырех лет.

— А вам, юная леди, пора в постель.

Дочь обвила его шею руками.

— Ты донесешь меня до крыльца?

— Конечно. А потом занесу багаж мисс Престон.

— Просто Мередит, — отозвалась та. Холли широко улыбнулась ей и спросила громким шепотом:

— Так вы умеете ездить верхом?

Заговорщически подмигнув, Мередит прошептала в ответ:

— Да.

Купер только нахмурился и понес дочь к дому.

Мередит подошла к машине и открыла заднюю дверцу, подоспевший Купер вытащил большой чемодан. Сама она взяла связку книг и брезентовый мешок, в котором лежали учебные пособия и несколько кукол.

Поднимаясь вслед за Купером Мэрфи на крыльцо, Мередит старалась больше смотреть на красивую резьбу балясин, чем на крепкие ягодицы, обтянутые поношенными джинсами. Они дошли до самой дальней комнаты, и Купер толчком открыл дверь. Украшенное звездами деревенское лоскутное одеяло покрывало широкую кровать.

— Мне понравилась мебель, которую вы сделали для столовой. А это тоже ваша работа?

Он положил чемодан на кровать.

— Нет, моего деда. Он научил меня всему, что я знаю.

Мередит взглянула на него.

— Вы с ним долго жили вместе?

— Я приехал сюда, когда мне было шестнадцать, и больше не уезжал отсюда.

Избегая взгляда Купера, Мередит опустила мешок на постель рядом с чемоданом и положила книги на маленький письменный стол.

— Вы голодны? — спросил Купер.

— Мне бы не хотелось доставлять вам беспокойство…

— Никакого беспокойства. Достать из холодильника пиццу и разогреть в микроволновой печи. — Вот и все дела!

По меньшей мере, раз в неделю Купер покупал на ужин пиццу, любимое блюдо его дочери. Но сейчас его мысли были сосредоточены не на желании поесть, а на другом желании, забытом со времени развода. Это желание пробудила в нем Мередит Престон. Шелковые светлые волосы, сверкающие зеленые глаза, изумительная фигура…

Черт побери! Утром придется отослать ее обратно. Ему нужна учительница для Холли и домохозяйка, а не фотомодель, которая каждым своим взглядом заставляет его чувствовать себя мужчиной.

Вот тебе и очки в проволочной оправе! Лучше бы поместил объявление в газете…

— У вас восхитительный дом, — раздался голос Мередит откуда- то из-за его плеча.

Черт! Даже ее голос бьет по нервам.

— Это дом деда, — ответил Купер кратко. Иногда ему казалось, что он унаследовал слишком много. Однако чтобы сохранить накопленное и пронести традицию в следующий век, он работал так же усердно, как и дед.

Купер отрезал кусок пиццы, положил его в печь и включил таймер.

— Так вы из Ланкастера? — Он помнил адрес на конверте.

Мередит кивнула, и волосы упали ей на лицо. У Купера возникло непреодолимое желание коснуться ее щеки. Что с ним происходит? Нет, надо держаться подальше от этой женщины. Он достал из буфета стаканы и поставил на стол.

— Вам колу или клюквенный сок?

— Сок.

Ну, разумеется, она предпочитает все натуральное. И сама — воплощение естественности!

Раздался мелодичный сигнал, и они одновременно протянули руку, чтобы достать пиццу из микроволновки. Их пальцы встретились на несколько мгновений и оба испуганно отдернули руки.

В эту секунду зазвонил телефон.

Купер глубоко вздохнул и снял трубку.

— Мэрфи слушает.

— Купер, это я.

Он недовольно скривился и произнес холодным тоном:

— Привет, Тина!

— Как Холли?

— Все еще хромает. По ночам просыпается и потом отказывается спать, боится увидеть продолжение страшного сна.

— Сегодня она позвонила мне и оставила на автоответчике сообщение.

— А что здесь удивительного? Ты ее мать. Конечно, она хочет поговорить с тобой.

Мередит легко коснулась руки Купера. Когда он поднял глаза, она показала на гостиную и вышла.

— Но ты ведь пытаешься мешать ей звонить мне. Разве не так? — спросила Тина, возвращая его мысли к разговору.

Купер провел рукой по лицу и усилием воли сдержал приступ раздражения.

— Будь моя воля — да, но я не делаю этого, потому что она любит тебя. Не понимаю, за что. Ты перестала быть матерью задолго до того, как уехала, предпочтя ей эти чертовы книжки…

— Ошибаешься, я никогда не забывала о Холли. А книги писала и когда она еще училась в школе, и после того, как попала в аварию. Ты просто не мог смириться с тем, что меня интересуют не только семья и хозяйство.

После развода он и Тина редко приходили к согласию. Может быть, на самом деле его раздражало не то, что Тина стала писательницей, а то, что из-за этого она внутренне уходила от него все дальше и дальше.

— Что тебя действительно интересует, стало ясно, когда твой агент продал право на экранизацию твоей книги и ты переехала в Нью-Йорк. Блеск и роскошь — вот чего ты хотела! Прекрасно! Только Холли здесь ни при чем.

— Не моя вина, что машину занесло на автостраде…

— Твоя вина, что Холли сидела на переднем сиденье без ремня безопасности, хотя ей давно пора было спать. Но ты ее потащила на вечеринку!

— С тобой невозможно разговаривать, когда ты в таком состоянии. Скажи Холли, что я скоро позвоню ей.

Раздался щелчок: Тина повесила трубку.

Она всегда уходила от трудных разговоров. Они могли бы решить свои проблемы, прояви она хоть малейший интерес… Но она не желала замужества… или ответственности материнства. Ей хотелось реализовать свои честолюбивые замыслы, и она ухватилась за первую же возможность.

Теперь главной заботой Купера было здоровье и безопасность Холли. Сидя у постели дочери после операции, которую та перенесла после аварии, он дал себе клятву все сделать для счастья дочери.

Повесив трубку, Купер вспомнил о пицце и о Мередит Престон, ждущей в гостиной.

В его сердце не было места для привлекательной учительницы, которая способна внести в его жизнь только еще больший хаос. Ему не нужны лишние неприятности. Однако не выдворять же ее ночью! Наверняка она устала и проголодалась, пусть выспится по крайней мере.

Купер подошел к гостиной и остановился в дверях, наблюдая как Мередит рассматривает книги в нише около камина. Когда она повернулась и взглянула ему в лицо, в ее взгляде читалось участие, как будто она поняла, что телефонный разговор расстроил его.

— Ешьте одна, у меня что-то пропал аппетит. Я пойду в мастерскую, — добавил Купер. Он понимал, что говорит слишком резко, но так будет лучше для них обоих. — Белые полотенца в ванной чистые. Спокойной ночи! До утра.

Он резко повернулся и вышел прежде, чем успел утонуть в ее зеленых глазах.

Мередит мыла тарелку, прислушиваясь к гулу станка, доносившемуся из мастерской. Она слышала часть телефонного разговора, после того, как Купер раздраженно повысил голос, обвиняя свою бывшую жену в аварии, в которой пострадала Холли.

Однако Мередит это не касается.

Мередит устала, но была слишком возбуждена, чтобы ложиться спать. Если она сейчас уберет тарелки, то тем самым официально начнет выполнять свои обязанности домохозяйки. С готовкой она тоже разберется, если будет почаще заглядывать в кулинарные книги. Жаль, конечно, что она в свое время не научилась готовить.

Через десять минут, когда посудомоечная машина опустела, Мередит бросила последний взгляд на окна мастерской и пошла наверх. Теплый душ расслабил ее. Мередит взглянула на себя в зеркало и сладко зевнула. Сев на край постели, она уже протянула руку, чтобы выключить лампу, но внезапно услышала в холле легкие шаги. Мередит открыла дверь.

На верхней ступеньке, прислонившись к стене, сидела Холли с игрушечной лошадкой в руках.

— Я… я думала, вы спите…

Завязывая пояс на хлопковом халате, Мередит подошла к ней.

— Я как раз собиралась залезть в постель. Уже довольно поздно.

— Знаю, — пробормотала Холли.

— Ты не можешь заснуть?

Девочка покачала головой.

— Ждешь, когда придет папа?

Девочка кивнула и крепче обняла лошадку. Мередит подала Холли руку.

— А что, если ты заберешься в постель, а я расскажу тебе сказку?

— А вы знаете сказку про лошадь? — спросила девочка с надеждой.

Очевидно, лошади были слабостью Холли.

— Не вспомню, так придумаю.

На дверцах стенного шкафа Холли оказались наклеены фотографии лошадей, а на раме для сушки белья висели каскетка для верховой езды и кнутовище.

Мередит подвинула к кровати Холли стул, обитый розовато-белым ситцем. Холли юркнула под одеяло и выжидательно посмотрела на Мередит. И та, помолчав немного, начала рассказывать сказку.

Она была о маленькой девочке, ее лошади и приключениях в заколдованном лесу. Скоро веки у Холли отяжелели и наконец, совсем сомкнулись, дыхание сделалось ровным. Мередит потянулась к лампе на тумбочке, но когда она повернула выключатель, Холли неожиданно спросила:

— Вы останетесь здесь до тех пор, пока не придет папа?

У самой Мередит тоже слипались глаза, но оставить девочку одну она не могла. Интересно, каждую ли ночь Холли ждет Купера?

— Конечно, я останусь. Закрой глаза и мечтай, как ты будешь кататься на Цыганке.

Холли улыбнулась и притронулась к ее руке. Горло у Мередит сжалось — она правильно сделала, что приехала в Нью-Гэмпшир.

Когда Купер поднялся на крыльцо дома, время уже приближалось к полуночи. Из приоткрытой двери комнаты для гостей на пол легла полоска света. Заглянув в комнату Холли, Купер увидел спящую Мередит. Она лежала на банкетке, придвинутой к постели его дочери. Холли держала ее за руку.

От волнения у него перехватило дыхание. Он нагнулся к Мередит и хрипло спросил:

— Что вы здесь делаете?

Глаза женщины распахнулись, и, когда она выпрямилась, ее щека оказалась очень близко к губам Купера. Он ощутил аромат духов. И еще — слабый, но все равно самый дурманящий — запах ее тела.

Но какое это, черт побери, имело значение?

— Холли снова увидела страшный сон? — спросил он.

Мередит, уже окончательно проснувшись, отрицательно покачала головой и нагнувшись к девочке, прошептала:

— Твой папа пришел, я пойду к себе в комнату.

Холли открыла глаза, увидела отца и улыбнулась.

— Спокойной ночи, папа.

Повернулась на другой бок и снова заснула.

Мередит встала и направилась к двери; Купер проводил ее до комнаты.

— Что случилось? — спросил он, пытаясь не смотреть на глубокий вырез ее зеленого халата.

— Я приняла душ и услышала в холле какой-то шум. Это оказалась Холли. Она сидела на верхней ступеньке и ждала вас, — объяснила Мередит.

— Чего же она, по-вашему, ждала? — спросил Купер, стараясь не смотреть на свою собеседницу.

— Она ждала вас на этой ступеньке так, будто делала это всегда.

— Вы ошибаетесь.

— Скорее вы просто хотите, чтобы я ошибалась. В какую аварию она попала?

— В автомобильную.

В тот день на Восточном побережье стояла плохая погода — дождь со снегом. Тине следовало бы остаться дома и уложить Холли спать, а не везти ее на вечеринку, где Холли совершенно нечего было делать. Но Тина не пожелала пойти на необходимые жертвы, как бы сделала настоящая мать. Поэтому и уехала. Поездка, автографы, общение со знаменитостями для нее оказались важнее.

— Девочка видит сны об аварии? — настаивала Мередит.

— Иногда.

— Возможно, она боится спать, если вас нет рядом.

— Послушайте, мисс Престон, хоть у вас образование преподавателя, это вовсе не означает, что вы знаете мою дочь!

— Просто Мередит. Я и не претендую на знание вашей дочери. Но я помню, как умерла моя мать, и помню, как я боялась потерять отца и сестру. Каждую ночь я приходила в комнату сестры или она приходила ко мне. Я не могла заснуть, пока ее не было рядом. Но даже когда она была со мной, я все равно боялась.

Купер вспомнил собственное детство, ссоры родителей и как он, испуганный, сидел один в своей комнате. Странно, как у них с Мередит совпали их детские ощущения. Но если она действительно пытается помочь его дочери, он ей кое-что расскажет.

— Холли знает, что я никогда не оставлю ее, как это сделала мать, и что я никогда не допущу, чтобы с ней опять случилось что-нибудь плохое.

— Вы не можете обещать этого. Никто не может обещать.

Она была права. Он не смог помешать Тине уехать, а потом не смог защитить Холли. Поэтому Холли больше не поедет в Нью-Йорк. Однако Куперу не понравилось, что чужой человек столь точно определил ситуацию, которую он предпочел бы игнорировать.

— Я готов на все ради Холли и буду заботиться о ней, и оберегать ее до последнего вздоха, — произнес он тихо.

Мередит смотрела на него с участием. Губы у нее были так сладко изогнуты, а кожа такой гладкой и нежной, что Купер почувствовал, что желание поцеловать ее гораздо сильнее, чем желание предложить ей собираться к отъезду.

— Холли очень счастливая девочка, раз имеет такого отца, — мягко произнесла Мередит.

Купер не знал, что сказать на это, и потому промолчал.

Так и не дождавшись его ответа, Мередит спросила:

— Что Холли любит на завтрак?

Купер откашлялся.

— Кукурузные хлопья. А я обычно просто выпиваю чашку кофе.

— Завтра я бы хотела ознакомиться с режимом вашей дочери и просмотреть с ней ее учебники. Мне хочется, чтобы она чувствовала себя комфортно, когда я рядом, — заявила Мередит будто о чем-то давно решенном.

Разве ему не следовало сказать в ответ этой хорошенькой учительнице, чтобы она не распаковывала чемоданы? И что он собирается поискать кого-нибудь постарше — без шелковых светлых волос, без симпатичной ямочки на щеке, появлявшейся, когда она улыбалась?

Черт побери! Во что он втягивается?

Купер вспомнил, как Холли держала Мередит за руку.

— Мы поговорим об этом утром, — решил он.

Несколько озадаченная резкостью его тона, Мередит шагнула назад, в комнату.

— Хорошо, утром.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующее утро, переодевшись для работы и вычистив лошадей, Купер решил для себя вопрос с Мередит Престон. Кажется, она искренне заботится о благе его дочери. Что ж, он даст ей неделю, посмотрит, как на это отреагирует Холли, как его новая экономка будет справляться с работой по дому, из-за которой он не успевает выполнять спецзаказы, не говоря уж о поквартальной бухгалтерии.

Он уже не мальчик, чтобы позволить влечению управлять его жизнью или восторжествовать над здравым смыслом.

Купер позвонил соседке, чтобы сообщить ей, что у Холли, по крайней мере, в настоящее время, есть няня.

Положив трубку, он открыл дверь и уловил аромат кофе. Заглянув в комнату Холли и обнаружив, что она еще спит, он спустился вниз, довольный своим решением и тем, что ему теперь не нужно заботиться об ужине для себя и Холли. Мередит сидела за кухонным столом с чашкой в руке, склонившись над книгой. Купер остановился. Услышав его шаги, Мередит взглянула на него через плечо и улыбнулась.

Эта улыбка превратила его решение держаться от нее подальше в желание узнать ее получше. Напомнив себе, что ему нужна домохозяйка, а не подруга, он кивнул и подошел к кофейнику.

— Вы уверены, что не хотите позавтракать? — спросила Мередит. — Я могу приготовить тосты, омлет…

— Нет, спасибо. — Купер быстро налил себе чашку кофе, потом махнул рукой в сторону холодильника. — Телефон моего магазина, врача Холли и другие номера, которые могут вам срочно понадобиться, вы найдете на этом зеленом листе.

Мередит отодвинула стул и встала. Подойдя к холодильнику, она взяла список телефонов и начала изучать его. Потом, подойдя ближе к Куперу, спросила:

— Это семерка или четверка?

Черт побери, если бы он мог еще и не чувствовать запах ее шампуня! Внутри у него все сжалось.

— Четверка.

Ну, пожалуй, хватит! Сделав большой глоток, который обжег ему губы, Купер поставил чашку на стол.

— Мне пора идти. — С этими словами он встал и направился к двери.

— Мистер Мэрфи.

Вздохнув, он обернулся.

— Просто Купер.

— Когда бы вы хотели поужинать?

— Если я не буду очень занят, то вернусь к шести. Пусть сегодня Холли хорошенько отдохнет. До вечера!

За просмотром учебников, незаметно прошло утро. Мередит надеялась поговорить с учителем Холли, но сперва хотела обсудить вопрос об образовании девочки с Купером. Если бы он не убегал каждый раз так быстро, они могли бы уже поговорить! Между ними существовало какое-то напряжение — столь же волнующее, сколь и раздражающее Мередит. Ей не нужно здесь ничего, кроме работы, которая могла сделать ее жизнь более значительной. Но когда Купер смотрел на нее…

Неверность Брайана и опасение, что она может никогда не стать матерью, лишили Мередит уверенности в себе. Она боялась снова кого- то разочаровать, остаться не понятой, поэтому после развода избегала встреч с мужчинами. Хотя союз их общих знакомых с Купером Бекки и Люка — именно они и написали ей рекомендательное письмо — вроде вселял надежду, что некоторые браки действительно совершаются на небесах, она слишком хорошо помнила боль от предательства. Вряд ли стоит вновь рисковать и доверять свое сердце мужчине. Дважды в одну реку не входят!

Холли показала ей на отмеченный карандашом параграф в учебнике:

— Это последний, который я читала перед тем, как поехала в Нью-Йорк с мамой. Мы скоро пойдем перекусить? Я хочу есть.

В холодильнике нашлись нарезанные ломтиками ветчина и сыр. С приготовлением сандвичей и чисткой моркови для ланча Мередит справится легко, но вот ужин… Она нашла в кулинарной книге рецепт, который ей показался довольно простым, требовалось только докупить кое- какие продукты.

— Мы можем поесть прямо сейчас. Потом я бы хотела с тобой съездить в город.

— Это было бы здорово. Только…

— Что, милая?

— Папа не позволяет мне ни с кем ездить, он всюду возит меня сам. Он может рассердиться…

— Я позвоню ему и спрошу.

Мередит взяла с холодильника листок зеленой бумаги и набрала номер магазина «Мебель Мэрфи». Трубку взял сам Купер.

— Что-нибудь случилось?

— Все в порядке, просто сегодня днем я хотела бы съездить в город, докупить кое-что к ужину, а Холли боится, что вы будете сердиться, если она поедет со мной. Вам следует доверять мне.

Ответом ей было молчание. Может, она выразилась слишком резко? Но Купер, кажется, из тех, кто предпочитает прямоту.

— Дайте, пожалуйста, трубку Холли.

Мередит передала трубку девочке.

— Папа хочет поговорить с тобой.

Похоже, Купер спрашивал, хочет ли Холи ехать.

— Угу. Я скажу ей, что мне нравится. И что нравится тебе. Ремень безопасности? Обязательно, — Холли взглянула на Мередит и улыбнулась. — Хорошо, я отдохну, когда мы вернемся. — Девочка отдала трубку Мередит.

— Ей явно хочется поехать с вами, — проговорил Купер. — Я знаю, что это всего несколько миль, но…

— Я буду осторожна, обещаю.

Последовала пауза. Наконец он произнес:

— Купите все, что нужно. В моей комнате на комоде лежит конверт с деньгами. До вечера.

Мередит положила трубку и, поглядев на Холли, широко улыбнулась. Купер Мэрфи с большой неохотой, но все-таки доверил ей безопасность своей дочери. Великая честь! Но она чувствовала себя при этом немного испуганной.

* * *

День пролетел так же быстро, как и утро. Сразу по возвращении домой Холли поднялась наверх отдохнуть, а Мередит отправилась на кухню и разложила на столе купленные продукты, — она собиралась приготовить бефстроганов с рисом.

Поспав, Холли спустилась вниз, и Мередит увидела из окна, как она кормила морковью свою лошадку и разговаривала с ней.

Когда Купер подъехал к дому, ужин у Мередит еще не был готов, хотя она скрупулезно следовала указаниям в кулинарной книге. Мука, в которой надо было обвалять мясо, рассыпалась по всему столу, рис уже впитал всю воду и начал пригорать, хотя еще не был готов, а мясо упорно не хотело становиться мягким. Мередит попробовала добавить сметаны, когда почувствовала какой-то неприятный запах. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что сгорел горох. Она поставила его на слишком сильный огонь и забыла помешать.

Купер поморщил нос, почувствовав запах горелого.

Мередит расправила плечи и невозмутимо обернулась к нему.

— Все почти готово, — сказала она бодро. — Я позову Холли.

Купер окинул взглядом грязную плиту, заставленный стол и саму Мередит с ног до головы. Она знала, что щеки у нее раскраснелись, джинсы в муке, потому что она то и дело вытирала о них руки.

— Где Холли? — спросил он. Мередит показалось, что его глаза задержались на ее лице дольше, чем надо. Может, у нее и лицо в муке?

— С Цыганкой. Она пообещала мне не подходить к ней сзади.

— Я собирался позвонить днем, чтобы спросить, благополучно ли вы вернулись домой.

— Но вы же не позвонили.

— Как вы сказали, я должен доверять вам. Но я не доверяю людям просто так, Мередит.

Разумеется, доверие надо заслужить!

— Я понимаю.

Он подошел к плите.

— Понимаете?

Мередит кивнула.

— Я тоже разведена и понимаю разочарование человека, чьи мечты никогда не станут реальностью. Развод изменил мои взгляды на мир.

— И на мужчин тоже? — спросил Купер тихо.

— Особенно на мужчин. — Она взглянула в темно-карие глаза собеседника.

— Вы хотели этого развода?

— Когда я… да, хотела.

Ни к чему вдаваться в подробности! Тем более с чужим человеком… и в ситуации, когда она явно не на коне.

— А я не хотел, — отозвался Купер. — По крайней мере, я не собирался разводиться именно тогда. Мне вообще не надо было жениться на Тине. Теперь за наши ошибки расплачивается Холли.

— Но у вас не было бы Холли, если бы вы не женились.

Морщины возле рта у Купера разгладились, и губы изогнулись в улыбке.

— С этим не поспоришь! — Он в задумчивости поднял голову. — Могу поклясться, что вы принадлежите к тем людям, которые каждый вечер пересматривают в уме список своих побед и поражений.

— Такого подарка судьбы, как Холли, у меня нет.

Крышка на кастрюле с мясом задергалась. Мередит сорвала крышку и, помешав сгустившийся соус, обнаружила, что мясо прилипло ко дну кастрюли.

Низкий голос Купера, прозвучавший возле самого плеча Мередит, заставил ее вздрогнуть.

— Я переоденусь и через пять минут вернусь.

Значит, у нее в запасе пять минут… на то, чтобы сервировать первый, приготовленный ею в жизни обед.

Еда получилась отвратительной, и Мередит только удивлялась, почему Купер и Холли жуют и помалкивают. Мясо жесткое, рис — недоваренный, горох — горелый. Слава Богу, что она на скорую руку успела приготовить салат и купила рулеты. Главным блюдом было желе, правда не загустевшее до конца.

Нет, впредь ей надо быть посерьезнее. Хорошо бы до завтрашнего вечера проконсультироваться с каким-нибудь опытным поваром! Купер проглотил ложку желе, поморщился и отодвинул тарелку.

— Холли, хочешь пойти со мной почистить лошадей?

Дочь отрицательно помотала головой.

— Я помогу Мередит убраться.

Купер удивленно поднял брови.

— Ты хочешь убирать со стола вместо того, чтобы чистить Цыганку?

— Я приду, когда помогу.

Проследив за взглядом Купера на плиту и посуду на кухонном столе, Мередит поняла, о чем он думает: уборка может занять слишком много времени. Однако он ничего не сказал, игриво потрепал Холли за «конский хвост» и вышел.

Мередит собрала тарелки и положила их в раковину.

— Вы не умеете готовить, да? — спросила Холли.

На секунду в голове у Мередит мелькнула мысль, что неплохо было бы выдумать какие-нибудь оправдания, что-нибудь о незнакомой плите и обстановке, об отсутствии привычной кухонной утвари.

— Я не скажу папе, если вы уговорите его позволить мне снова кататься на Цыганке.

Маленький ангел с доверчивыми карими глазами знал, как извлечь выгоду из ситуации.

— Шантаж, Холли, у тебя не пройдет. Если хочешь сказать отцу, что я не умею готовить — вперед! Но лучше я скажу ему об этом сама, если к завтрашнему вечеру не научусь прилично готовить.

— Скажете?

Мередит кивнула.

— А если он рассердится?

— Ничего.

— Мама не любит сердить его.

Похоже, бывшая жена Купера избегала конфликтов всеми возможными способами.

— Иногда единственный способ решить вопрос — это подробно обсудить его, независимо от того сердится кто-нибудь или нет.

Холли, казалось, задумалась над словами Мередит.

— Значит, вы не хотите спросить папу, могу ли я кататься на Цыганке?

Мередит сжала Холли плечо.

— Я хочу как лучше для тебя. Я поговорю с твоим папой, когда решу, что для этого будет подходящее время. Хорошо?

— Скоро? — спросила Холли с надеждой.

Мередит улыбнулась.

— Скоро.

— А вы действительно думаете, что сможете научиться готовить к завтрашнему вечеру?

— С небольшой помощью. — Мередит подмигнула Холли и сполоснула тарелки.

Купер наблюдал за Холли, подняв ее так, чтобы она могла достать круп Цыганки скребницей. Дочь прибежала в конюшню, сказав, что Мередит все же не понадобилась ее помощь. Ужин выдался… занятным. Вероятно, Мередит не привыкла к газовой плите. Надо надеяться, все наладится, когда она познакомится с ней поближе.

Поставив дочь на землю, Купер забрал у нее скребницу и услышал легкие шаги. Он поднял голову и увидел, что в конюшню входит Мередит. Все вокруг нее показалось Куперу ярким, чистым и сверкающим. Когда она подошла ближе, запахи ее тела, сена, влажной земли и лошадей слились для Купера в один приятный, почти пьянящий аромат.

— Почти половина девятого. Не пора ли Холли готовиться ко сну?

Они не договорились, какие конкретно обязанности будет выполнять Мередит. Нанять экономку оказалось значительно легче, чем жить с ней рядом. Купер никак не мог забыть, как его дочь держала в темноте руку Мередит. Нельзя допускать, чтобы Холли ждала его на лестнице, как прошлой ночью.

Присев перед дочерью, он заглянул ей в лицо.

— Мередит сказала мне, что ночью ты не засыпаешь, пока я не приду. Это правда?

Кончиком туфли Холли начала возить по земле клочок сена, потом через плечо отца поглядела на Мередит.

— Иногда, — пробормотала она.

— Долго?

Холли снова поглядела на свои туфли и кивнула.

Взяв дочь за подбородок, Купер подождал, пока их взгляды не встретились.

— Ты можешь сказать мне, почему?

Глаза у Холли заблестели.

— Я боюсь, что мне приснится дурной сон, а тебя не будет рядом.

Купер крепко прижал ее к себе — он всегда рядом.

Мередит предложила:

— Хочешь, я останусь наверху с тобой и почитаю тебе, пока папа не придет. Ты сможешь уснуть, если я буду рядом?

Купер поднялся.

— Я не могу просить вас…

— Вы наняли меня для того, чтобы я заботилась о Холли. А я люблю читать. Так что, почему бы нам не попробовать этот способ в течение нескольких ночей и не посмотреть, что получится?

— Что ты думаешь об этом, проказница?

Холли улыбнулась и кивнула.

— Иди к себе. Мы придем через несколько минут, — сказал Купер.

— Можешь не приходить, пап, Мередит расскажет мне сказку, у нее хорошо получается.

Купер даже немного расстроился — а он-то предвкушал, как сам будет читать дочке сказку на ночь.

— Я все же приду и подоткну тебе одеяло.

Погладив Цыганку, Холли вышла из конюшни.

— Вы ей понравились, — тихо произнес Купер.

— Она мне тоже понравилась. На листке ежедневника я прочла, что завтра утром у нее сеанс физиотерапии. Хотите, я ее отвезу?

Это и было именно то, чего он хотел. Чтобы кто-нибудь помог ему наверстать упущенное в бизнесе и в жизни.

— Не знаю, почему мне так трудно позволить вам выполнять работу, для которой я вас нанял, — пробормотал он.

— Наверное, потому, что для того, чтобы я могла выполнять свою работу, вам нужно немного меньше следить за Холли.

Купер чувствовал непреодолимое влечение к Мередит, и ему пришлось напомнить себе, почему он так заботится о своей дочери.

— Я никому не доверяю Холли. Когда-то я доверил ее матери, и это оказалось ошибкой. Я не повторю ее.

— Вы разделяете с женой опеку?

Даже воспоминание о Тине не заставило его отвести глаза от губ Мередит.

— Ее мать имеет право свободно посещать свою дочь, и в дальнейшем она собирается это делать.

Цыганка понюхала плечо Мередит, и та похлопала лошадь по шее.

— Холли вспоминает об аварии?

— Только когда видит дурные сны.

— Не возражаете, если я поговорю с ней об этом?

— Не возражаю, если это поможет ей лучше спать.

— Я бы хотела также поговорить с ее учительницей.

Мередит была деятельна и внимательна, и Купер почувствовал, что начинает ей доверять.

— Поторопитесь, ее можно будет застать в городе только до следующей недели. Она каждое лето навещает свою сестру в Канаде.

— Почему Холли не пыталась наверстать упущенное?

— Авария была серьезной, слишком серьезной, чтобы в первый месяц, пока она находилась в Нью-Йорке, думать об учебе. Когда она приехала домой, я хотел только, чтобы она как можно больше времени проводила на солнце и выздоровела. Поэтому не настаивал на том, чтобы она училась, — ответил Купер.

— Вы пережили трудное время, — мягко произнесла Мередит.

Она понимала, какая беда чуть не постигла Купера.

Светлые волосы Мередит золотились в свете фонаря, а ее глаза были такими же зелеными, как самые зеленые листья в середине лета. Она находилась на расстоянии вытянутой руки от Купера, и так же, как и прошлым вечером, он спросил себя: а что, если он поцелует ее?.. Как она поведет себя?

Нет, он должен взять себя в руки!

— Я буду признателен вам, если вы завтра отвезете Холли на сеанс физиотерапии, — с трудом произнес Купер.

— Буду рада, — пробормотала Мередит и вышла из конюшни, оставив Купера с ощущением, что он отказался от своих намерений как раз вовремя.

Потому что одного поцелуя ему бы наверняка не хватило.

На лестнице послышались шаги Купера, и Мередит затаила дыхание. Тогда, в конюшне… Она была уверена, что Купер собирался поцеловать ее. И даже хотела этого, что это с ней вдруг? Брайан заставил ее почувствовать боль измены. Выкидыш испепелил ее душу. Так зачем ей сейчас думать о поцелуях, не говоря уже о большем? Близость с Купером ей не нужна. Со времени развода Мередит жила вполне счастливо без мужчин. Откуда тогда это желание поцеловать Купера Мэрфи?

Она услышала, как он остановился в комнате Холли. Потом его шаги по гостиной снова заставили сердце забиться чаще. Когда он постучал в ее дверь, она перевела дух, встала с кресла-качалки, прошла через комнату и открыла дверь.

Светлая рабочая рубашка с закатанными рукавами контрастировала с загорелыми руками и темными волосами Купера. Сильный, честный, надежный.

— Холли заснула после того, как я снова вышел? — спросил он.

— Я проверяла дважды. Она спала крепким сном.

Взгляд карих глаз Купера медленно прошел по лицу Мередит и задержался на ее губах.

— Я… ммм… упаковал ее сумку для завтрашнего сеанса. Ей нужен купальник для бассейна. Бумажку с адресом вы найдете на сумке.

— Все будет хорошо, Купер. Мне позвонить, когда мы вернемся домой?

— Нет. Как вы сказали, я должен доверять вам… относительно Холли.

Воздух между ними вдруг снова будто сгустился.

— В конюшне я чуть не поцеловал вас, — хрипло произнес.

— Я знаю, — пробормотала Мередит.

— Я надеялся, что это желание исчезнет.

— Но оно не исчезло? — спросила она, слегка задыхаясь.

Купер покачал головой:

— Определенно нет.

Медленно, как будто давая Мередит возможность передумать, Купер наклонил голову. Мередит стояла не шевелясь, и он на несколько секунд легко коснулся губами ее губ. Это был робкий поцелуй, и он заставил ее жаждать большего.

Но Купер уже поднял голову.

— Спокойной ночи, Мередит. До утра.

Когда он ушел, ей пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Купер скрылся у себя в комнате и закрыл дверь.

Они были чужими друг другу, но она страстно желала, чтобы он ее обнял. Полная бессмыслица.

Мередит закрыла дверь и скользнула в постель. Но, даже выключив свет, она все еще видела перед собой лицо Купера.

Когда на следующее утро Холли пошла пожелать Цыганке доброго утра, Мередит позвонила Бекке в «Эвергрин Фаундэйшн», где та теперь работала под начальством своего мужа Люка.

Мередит и ее младшая сестра, Паула, всегда считали, что мать Бекки вышла замуж за их отца из-за его богатства, поэтому держались от нее, так же как и от Бекки, на почтительном расстоянии. Только после того, как в жизнь Бекки вошел Люк Хобарт, Мередит узнала ее по-настоящему. Теперь ей казалось, что они родные сестры.

— Привет, Мередит, — откликнулась Бекка. — Что случилось? С бабушкой все в порядке?

— С бабушкой все замечательно, — заверила ее Мередит. — Паула о ней заботится.

Паула поселилась с бабушкой после того, как обе женщины решили стать компаньонками: они купили ресторан Бекки, когда та вышла замуж за Люка и переехала в Коннектикут.

— Бекка, я звоню, потому что мне нужна помощь. Я в Нью-Гэмпшире, у Купера Мэрфи. Он взял меня на работу! Но прошлым вечером я попыталась приготовить ужин и опозорилась.

Она подробно рассказала сводной сестре, что произошло.

— Так ты хочешь, чтобы я в двух словах рассказала тебе, как приготовить вкусный ужин? — весело спросила Бекка.

— Нет, просто расскажи мне, где я могу быстро научиться готовить.

Бекка рассмеялась.

— Хорошо. Выясни, есть ли в Хармони-Холлоу какой-нибудь дружелюбный мясник. Он расскажет тебе о мясе и о том, сколько времени его нужно готовить. Не волнуйся! Большинство мужчин любят только мясо и картофель.

Потом она дала Мередит несколько советов относительно гарниров.

— Ты просто спасла мне жизнь.

— Правда? — засмеялась Бекка. — Как тебе понравились Купер и Холли?

— Холли — замечательный ребенок, мне будет очень приятно учить ее. А Купер…

Должно быть, что- то в ее голосе встревожило Бекку, потому что та спросила:

— Помнишь, как ты однажды дала мне совет быть благоразумной?

— Да.

— К общению с Купером это относится в двойной мере, Мередит. Тина очень сильно обидела его, и с тех пор он не позволяет женщинам сближаться с ним.

Мередит вспомнила, как близок к ней он был прошлым вечером…

— После Брайана я не позволяю мужчинам сближаться со мной. Но Купер… он совсем не похож на Брайана.

— Боже мой! Неужели мое предупреждение запоздало?

— Нет! Просто… Не обращай внимания. Я приехала сюда, чтобы учить Холли, и именно это и собираюсь делать, хотя мой папа думает, что я сошла с ума. Я оставила ему на автоответчике сообщение о том, где меня можно найти, но он узнал все до того, как я уехала, и устроил мне допрос с пристрастием. Он просто не понимает, как я могу быть недовольна жизнью, принимая гостей в бридж-клубах!

— И никакие доводы его не убедят, — закончила Бекка.

— Да. Может быть, когда— нибудь мы проведем вместе немного больше, чем несколько суматошных минут, и попытаемся понять друг друга, — смиренно произнесла она и добавила: — Передай привет Люку и Тодду. Если я не смогу найти нужного мясника, то позвоню тебе снова и попрошу подробных инструкций.

— О том, как готовить? — поддразнила Бекка.

— А о чем же еще?

Бекка снова засмеялась.

— Желаю успеха. Если я буду тебе нужна, звони.

Взглянув на настенные часы, Мередит увидела, что пора везти Холли на сеанс физиотерапии. Они вышли из дома и направились к машине. Услышав шелест кленовых листьев на ветру и почувствовав тепло солнца на лице, Мередит поняла, что правильно сделала, что приехала сюда.

Она была готова к новой жизни.

Когда в пятницу вечером Купер вошел в дом, его встретили приятные запахи. Мередит раскладывала на тарелке куски ростбифа. В это мгновение Холли ворвалась на кухню и крепко обняла его.

Купер широко улыбнулся.

— Привет! Как прошла физиотерапия?

— Я усердно работала. А Мередит спросила мисс Нэнси, могу ли я кататься на Цыганке. Та сказала, что могу!

Купер обнял Холли за плечи.

— Ну вот! Это решать не мисс Нэнси, а мне. — Он взглянул на Мередит. — Напрасно вы вмешиваетесь.

— Я не вмешивалась. Холли несколько раз говорила о том, что хочет покататься на лошади, и…

— Нет, она не сядет на Цыганку, ей еще нельзя.

— Папа… — начала Холли умоляюще.

— Нет. Твоя нога недостаточно сильна даже для того, чтобы кататься на велосипеде, не говоря уже о лошади.

— Я же говорила вам, что он рассердится, — пробормотала Холли.

— Я не сержусь, — сказал Купер дочери. — По крайней мере, на тебя. Мередит следовало бы поговорить со мной, прежде чем пробуждать в тебе надежды. А теперь, похоже, ужин готов! Давайте сядем за стол, прежде чем все остынет.

— Я не голодна, — ответила Холли тихим голосом. — Я пойду к себе в комнату.

Однако Купер мог думать только об одном — о здоровье своей дочери.

— Садись, Холли, из-за такой ерунды не расстраиваются.

На секунду Мередит показалось, что Холли не подчинится отцу, но она сделала так, как он велел.

Хотя еда была очень вкусной, ужин прошел в молчании. Съев немного мяса, печеного картофеля и зеленой фасоли, Холли сказала:

— Теперь я могу идти?

— Иди, — ответил Купер, взъерошив ей рукой волосы.

Холли вышла из-за стола, и ее неровные шаги застучали в холле.

Когда она удалилась настолько, что не могла слышать их голосов, Мередит отложила вилку.

— Теперь я понимаю, почему Холли боится разговаривать с вами. Вы либо сердитесь, либо отдаете приказы. И долго, по-вашему, это может продолжаться?

На щеках у Мередит появились красные пятна, а в ее голосе — осуждение. Голос Купера стал холоден, как сталь.

— А как долго вы будете вставать между мной и моей дочерью?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Вы хотите сказать, что уволите всякого, кто видит, что у Холли есть проблемы, и пытается ей помочь? — спросила Мередит, которую не испугали тон Купера и суровое выражение его лица.

— А точнее? Какую проблему вы имеете в виду?

Мередит чувствовала, что заходит слишком далеко, но судьба Купера и Холли ей была небезразлична.

— Вы не можете спрятать ее от жизни. Если вы не дадите ей заниматься тем, что ей нравится, она начнет обижаться на вас и в конце концов перестанет вам повиноваться.

— А вы еще и психолог? Или, может быть, я просто не заметил магического кристалла прорицательницы, который вы привезли с собой?

Игнорируя сарказм Купера, Мередит продолжала:

— Обычный здравый смысл. Холли любит Цыганку, и ей нравится ездить верхом. Если вы из-за каких-то опасений за безопасность дочери будете удерживать ее от общения с Цыганкой и от езды верхом, она будет чураться вас.

Купер бросил салфетку на стол и встал.

— Две недели назад она еще носила на ноге шину. Она может остаться хромой на всю жизнь.

Мередит тоже встала, чтобы их глаза находились на одном уровне. Ну, почти на одном — ей все же приходилось смотреть вверх.

— Физиотерапевт считает, что, когда нога окрепнет, хромота постепенно исчезнет. Разве вы не говорили с ней об этом?

Купер расправил плечи:

— Конечно, говорил. Но я реалист.

— Нет. То, что вы делаете, мешает полному выздоровлению Холли. Если вы будете ограничивать ее в действиях, то ей никогда не узнать, что она действительно может делать.

— Если я не буду ограничивать ее в действиях, она снова получит травму, — твердо ответил Купер. — А если вы не желаете соблюдать правила, которые я установил для своей дочери, вам лучше упаковать чемодан и вернуться назад в Пенсильванию.

Если она действительно не в силах помочь Холли, какой смысл оставаться здесь?

— Возможно, мне действительно следует так поступить. Я подумаю и дам вам ответ завтра утром.

Купер выглядел удивленным, как будто ожидал, что она пойдет на попятный.

— Прекрасно, так и делайте, — рассердился он. — Если Холли меня спросит, я в мастерской.

Он вышел из кухни, и раздвижная дверь закрылась за ним.

Мередит принялась мыть посуду, размышляя о том, что ей делать. Если она останется и привяжется к Холли, уехать в конце лета будет тяжелее. Но если она уедет сейчас, это будет значить, что она испугалась трудностей. Не открыв своего сердца. Чтобы избежать боли, она лишит себя и радости.

Легких ответов не было.

Как и предыдущей ночью, Купер подоткнул дочери одеяло, а потом вернулся в мастерскую, вежливо пожелав Мередит спокойной ночи. Приняв душ, она устроилась в кровати, чтобы почитать… и подумать.

Она прочитала всего несколько страниц как пошел дождь. Ветви деревьев стучали о стены дома, ветер свистел под навесом крыши и под досками обшивки.

Встревоженная, Мередит думала о том, как ей поступить… пока не услышала тихий стук в дверь. В комнату заглянула Холли.

— Я не могу уснуть.

— Гроза мешает?

Девочка кивнула.

— Можно я лягу с вами?

Мередит не знала, как бы посмотрел на это Купер, но Холли выглядела такой одинокой и испуганной, что Мередит сдалась. Отвернув покрывало, она похлопала по простыне:

— Давай скорей ложись.

Улыбаясь, Холли быстро подбежала к постели и забралась в нее.

— Мама разрешает мне спать с ней.

— Ты скучаешь по ней, да? — спросила Мередит, которая никогда не забывала, каково ей было после смерти матери и как ей все еще не хватало ее.

Снова кивнув, Холли подвинулась немного ближе.

— Папа сердится на нее, потому что она пишет книги. Она больше не хочет жить с нами.

Мередит были понятны причины развода Купера и Тины, но она не могла понять мать, оставившую своего ребенка.

Сердце говорило ей, что надо остаться, и она не могла не слушать своего сердца. Может быть, впервые в жизни. И риск не имел значения. Потому что она была нужна здесь Холли… и, может быть, Куперу…

Дождь все еще бил в окна, когда около часа ночи Купер поднялся на крыльцо дома. Он был доволен — дела с гарнитуром для столовой шли хорошо. Он остановился у комнаты Холли и увидел, что ее постель пуста. Им на секунду овладела паника. Но потом здравый смысл восторжествовал, и он направился к открытой двери в комнату Мередит.

Светлые волосы Мередит заливал свет. Рядом с Мередит лежала его дочь. На бедре у Мередит лежал открытый роман. Купер догадался, что они с Холли разговаривали и заснули. Холли испугалась грозы? В ту ночь, когда случилась авария, шел дождь, а на дорогах был лед…

Они разговаривали с Мередит о Цыганке? Или, может быть, о чем-то более важном — о мыслях или о страхах, которыми Холли не хотела делиться с ним. Может, действительно его желание защитить Холли мешает ей окрепнуть?

Бесшумно обойдя вокруг кровати, Купер запустил руку под плечи дочери. Он собирался поднять ее, но остановился, потому что Холли открыла глаза.

— Я отнесу тебя обратно в комнату, — прошептал Купер.

— Разве я не могу спать с Мередит?

Неожиданно на Купера глянули зеленые заспанные глаза Мередит.

Она привстала на локте:

— Я не возражаю.

Купер понял, что не сможет отказать Холли в этой просьбе. Она явно нуждалась в том, чтобы с ней рядом кто-то был.

— Хорошо.

Он выпрямился и поправил покрывало на Холли. При этом слишком близко увидел, как ночная рубашка соскользнула с плеча Мередит и приоткрыла кремовую кожу над грудью.

— Купер…

Услышав голос Мередит, Купер остановился в ожидании.

Ее взгляд с нежностью остановился на его дочери.

— Я хочу остаться в вашем доме.

Купер почувствовал облегчение.

— Поговорим об этом утром.

Отвернувшись, он пошел к двери. Вид Мередит в ночной рубашке ярко отпечатался в его сознании.

Когда на следующее утро Купер вошел на кухню, Мередит с Холли ели за столом кукурузные хлопья. Он направился к кофейнику, но его остановил звонок телефона. Сняв трубку и послушав несколько минут, Купер повернулся к дочери.

— Это мать Марши. Марша скучает по тебе и хочет знать, хотела бы ты поехать к ним поиграть и остаться на ланч.

— А можно?

Несколько секунд Купер молчал, потом кивнул. Холли вскочила со стула и обняла отца за талию:

— Спасибо, папа. Я пойду, соберусь.

Договорившись с матерью Марши, Купер повесил трубку и с чашкой кофе сел за стол.

Мередит помнила, как ночью Купер вошел в ее комнату и нагнулся к ней, когда разговаривал с Холли. Проснувшись, она мгновенно поняла, что час был поздний и что Купер был совсем близко. Рано утром она слышала, как он спустился вниз и пошел чистить лошадей.

— Холли напугала гроза, — объяснила Мередит.

— В ту ночь, когда произошла авария, было ветрено и шел дождь. — Его большая рука сжала чашку еще сильнее.

— Она говорила об этом до того, как заснула.

Некоторое время они напряженно молчали, потом Мередит сказала:

— Я бы хотела остаться, если вы не против, но у меня есть одно условие.

Купер поднял брови.

— Даже если вы не будете согласны со мной относительно того, что полезно для Холли, обещайте, что выслушаете меня, прежде чем сказать «нет».

— Я всегда думал, что условия ставит работодатель, — фыркнул Купер.

— Разве переговоры не входят в отношения работодателя и работника? — спросила Мередит, слегка улыбнувшись.

— Вам следовало стать юристом, а не учительницей.

— Это небольшая уступка, Купер. Конечно, если вы действительно хотите, чтобы я осталась здесь. Если вы не собираетесь нанять кого-нибудь другого.

Мередит затаила дыхание, ожидая ответа. Глаза у Купера сузились. Потом его плечи, казалось, расслабились.

— Вы нравитесь моей дочери. Я думаю, она уже чувствует привязанность к вам, иначе не пришла бы к вам ночью. В последнее время у нее было достаточно огорчений, и я не хочу добавлять к ним еще одно. Что касается вашего условия — я буду вас слушать. Но помните: во всем, что касается Холли, решающее слово будет за мной.

А как насчет всего, что касается нас двоих?

Мередит прогнала эту мысль, едва она возникла у нее в голове. Между ними не было ничего, кроме легкого соприкосновения губами, которое лишь с натяжкой можно было назвать поцелуем. Купер ясно дал понять, что ему нужно ее присутствие здесь только из-за дочери, а не из-за каких-то чувств, которые, может быть, ей просто почудились.

Мередит вежливо и по-деловому протянула руку:

— Я согласна.

Он почти сразу выпустил ее руку, но тепло его рукопожатия осталось.

— Вы сегодня едете в магазин? — спросила Мередит.

Купер покачал головой:

— Я стараюсь использовать субботы, чтобы проверять бухгалтерию.

— Мне нужно заехать в мясную лавку. Я могу отвезти Холли в дом ее подруги, если вы хотите поработать.

Купер глотнул кофе, потом поднял глаза на Мередит:

— Вы оказываете на меня давление или просто пытаетесь облегчить мне жизнь? — В его голосе чувствовалось сдержанное веселье.

— Возможно, понемногу делаю и то, и другое.

Купер встал и поставил чашку в раковину.

— Конечно, вы можете отвезти Холли к ее подруге, Мередит, но вам следует знать, что если вы будете пытаться оказывать на меня давление, я тоже, возможно, буду оказывать давление на вас.

Если эти слова и означали предупреждение, то Мередит не восприняла их таким образом. Она смотрела на них как на вызов, который она собиралась принять.

Оставив Холли в доме Марши, Мередит сделала на обратном пути остановку у мясной лавки. Она мысленно поблагодарила Бекку за совет завести дружбу с мясником. Дома она завернула в бумагу мясо, которое не собиралась использовать до следующей недели, и сунула его в морозилку. Мередит пронумеровала свертки так, чтобы их номера соответствовали номерам в ее записях, которые она сделала со слов мясника. Сунув записи в карман, она направилась к прачечной комнате за принадлежностями для уборки. Надо еще будет прибраться внизу и приготовить сандвичи для ланча.

Она протирала книжные полки у камина, когда услышала, как на улице хлопнула дверца машины. Подойдя к окну, Мередит увидела, что от дома быстро удаляется маленький автомобиль. Ее внимание привлекло что-то белое, лежащее под кипарисом в углу дорожки из гравия.

Оставив входную дверь открытой, она выбежала во двор. Под кипарисом она увидела белую хозяйственную сумку и ускорила шаг. Мередит залезла в нее и вытащила двух котят. Глаза у них были открыты, но им не могло быть больше нескольких недель. Мередит быстро вернулась на кухню, крепко держа их в руках.

Увидев ее, Купер замер на месте.

— Котята? Что вы собираетесь делать с ними?

— Найти для них коробку, согреть их, накормить. Мне нужен номер телефона ветеринара.

Купер подошел к Мередит.

— Мередит, они еще совсем маленькие и могут не выжить. Вы уверены в том, что хотите их оставить.

— Они выживут! — Мередит почувствовала, что к глазам подступили слезы.

Купер взял ее за плечи.

— Ну, ладно. Что вы, в самом деле?

Мередит знала, как драгоценна жизнь, и сейчас ей хотелось во что бы то ни стало защитить этих малышей. Но поймет ли ее Купер?

— Мы можем спасти их. Я знаю, что можем.

Какую-то секунду он внимательно смотрел на нее, потом отпустил.

— Мы сделаем все возможное. Оставайтесь здесь с ними, я сейчас вернусь.

Мередит прижала котят к груди и воркующим голосом заговорила, поглаживая пушистую шерстку. Она говорила до тех пор, пока не вернулся Купер с картонной коробкой, мягким полотенцем и парой резиновых перчаток. Он осторожно поместил котят в коробку, и полосатый котенок потыкался носом в его большой палец, а пестрый замяукал громче.

— Как можно было просто взять и выкинуть их? — спросила Мередит сердито, продолжая наблюдать за котятами.

Купер взял из выдвижного ящика стола коробку булавок.

— Может быть, что-то случилось с их матерью.

— Это не оправдание.

Держа перчатку в руке, Купер проколол дыру в кончике пальца.

— Подогрейте молока, добавьте в него немного воды.

Мередит взяла мензурку и подогрела в печи молока, время от времени проверяя его температуру пальцем. Когда молоко нагрелось до нужной температуры, Мередит передала мензурку Куперу, и он вылил молоко в мизинец перчатки. Испытав на себе эту самодельную бутылку, он предложил ее котенку. Как только полосатый котенок начал облизывать палец и пить молоко, Купер приготовил таким же образом вторую перчатку. Когда оба котенка засопели от удовольствия, Мередит подняла глаза на Купера:

— С ними все будет в порядке.

Купер стоял прямо у ее плеча, так близко, что она чувствовала тепло его тела, смешанный запах древесины и мужчины, и это сводило ее с ума.

— Почему это так важно для вас, Мередит? — Взгляд его карих глаз не позволял уйти от ответа или отвернуться.

— Потому что я… — Мередит замолчала. Она таила свою печаль, не позволяя ей выйти наружу.

Как будто догадавшись, что надо подтолкнуть собеседницу к разговору, Купер слегка коснулся ее щеки тыльной стороной ладони.

— Мередит…

Внезапно слова у молодой женщины полились сами собой.

— У меня было два выкидыша, и я ничего не могла поделать. Я старалась все делать правильно. Особенно когда обнаружила, что беременна вторично. Но, видно, этому просто не суждено было случиться. Я чувствовала себя такой беспомощной.

Взгляд Купера выражал сочувствие, и Мередит словно окатило теплой волной.

— Простите.

Слезы снова подступили к глазам, и хотя со дня последнего выкидыша Мередит прошло больше четырех лет, у нее было такое ощущение, будто это случилось вчера.

— Я думала, что уже пережила это.

— Но оказалось, что это не так, — закончил Купер мягко и снова погладил ее по щеке. Его прикосновение было столь же успокаивающим, сколь и возбуждающим. Золотые искры в его глазах сказали ей, что ему нравилось прикасаться к ней так же, как ей нравилось то, что он к ней прикасался. Ей вдруг показалось, что она очень хорошо знает его.

Внезапно Купер отступил на шаг.

— Наверху у меня есть грелка, мы можем положить ее в коробку. Я сейчас вернусь.

Как только между ними возникало хоть какое-то подобие сближения, Купер тотчас шел на попятный. Ей тоже следует быть умнее и держать дистанцию.

Полосатый котенок кончил сосать перчатку и свернулся калачиком рядом со своим братом, закрыв глаза. Мередит приложила к нему палец и ощутила его дыхание. Скоро второй котенок тоже насытился, и оба быстро заснули.

Найдя грелку, Купер схватил будильник, стоявший далеко в глубине полки, и два полотенца. На кухне он увидел Мередит, нежно ласкавшую котят, как будто ее поглаживание могло вселить в них волю к жизни. Материнский инстинкт у нее был развит явно сильнее, чем у Тины. Мать, которая может оставить своего ребенка…

— Они такие маленькие, — проговорила Мередит, подняв на него глаза.

— Ничего, сейчас мы им поможем, — заверил ее Купер. Он вдруг со страхом подумал, что она может пережить еще одну потерю. Наполнив грелку, Купер завернул ее в полотенце и положил около котят. Потом завел будильник, тоже обернул его полотенцем и поставил рядом.

— Плохая, конечно, замена, но это им напомнит биение сердца их матери.

— Где же мы их будем держать? — спросила Мередит хриплым голосом. — Их надо кормить каждые два часа и следить, чтобы коробка была чистой. Может, поставим ее в моей комнате?

— Холли наверняка будет возражать, но мысль отличная. — Купер уже собрался поднять коробку, когда Мередит сжала ему руку:

— Спасибо вам.

Он невольно вздрогнул от ее прикосновения и выпрямился.

— Не стоит. — Купер старался справиться с охватившим его волнением. Она женственная, восхитительная и слишком соблазнительная…

— Вы хороший человек, Купер.

Тогда почему его оставила жена? Почему у него было ощущение, что ему не дано стать мужем, кормильцем, человеком, который способен удержать около себя женщину?

— Вы меня не знаете, — ответил он, вспомнив о разводе. — Люк говорит, что вы хороший друг. Я вижу, что вы любите Холли. Я знаю, что чувствую себя здесь в полной безопасности.

— Вам не следует чувствовать себя в полной безопасности, — проворчал Купер, изучая ее губы.

— Купер…

— Чего вы хотите, Мередит? Удовлетворить свое любопытство? Тогда давайте покончим с этим и забудем.

Купер собирался поцеловать ее быстро, но когда их губы соприкоснулись, Купера сотрясло желание. Его язык впился в рот Мередит, и ее губы разошлись без сопротивления. Он дрожал от возбуждения и чувствовал, как дрожит она, когда снова и снова целовал ее. В его поцелуях было больше страсти, чем искусности. Он не мог припомнить, чтобы когда— нибудь желал женщину так, как сейчас, с такой страстной настойчивостью. Он женился на Тине, потому что ему была нужна семья, потому что думал, что любовь появится потом, ждал семейной жизни без ссор и горечи, которые испытывал ребенком…

Все это было важно, пока Купер не коснулся шелковистых волос Мередит, ее спины… Она была стройной, сильной, горячей…

Внезапно руки Мередит уперлись ему в грудь, и он почувствовал легкий толчок.

Этот жест отрезвил Купера.

Резко отступив, он поднял руки, будто обжегшись.

— Теперь ваше любопытство удовлетворено? — спросил он.

— Я никогда не говорила, что это любопытство, — пробормотала Мередит. — Это вы сказали.

— Но вы этого ожидали?

— Купер…

Он взмахнул рукой, как бы отметая все ее возможные возражения, и быстро поднял коробку.

— Я отнесу ее в вашу комнату. О ланче не беспокойтесь, я буду работать до тех пор, пока не поеду за Холли.

Он вышел из кухни, намереваясь выкинуть, навсегда мысли о Мередит Престон из головы.

Мередит сидела по-турецки на ковре в своей комнате и наблюдала, как Холли кормит полосатого котенка. По дороге домой Холли и Купер купили специальную коробку и подстилку, две бутылочки и рисовые хлопья.

Купер съел две порции мясного хлеба, приготовленного Мередит, а потом исчез в мастерской.

— Я позвоню маме и расскажу ей про котят, — решительно проговорила Холли, вылезая из-за стола. — Только не говорите папе, ладно?

— А почему ты не хочешь, чтобы папа знал об этом? — Мередит не сомневалась, что Купер все равно увидит номер Тины на бланке счета за телефон.

— Он сердится, когда я разговариваю с мамой.

— А ты не хочешь его сердить.

Холли кивнула.

— Иди позвони, а я пока приготовлю тебе ванну.

Холли говорила по телефону в общей комнате, и ее тонкий взволнованный голосок летел вверх по лестнице. Видно, хотя Купер и сердился на свою бывшую жену, у Холли были с ней хорошие отношения. Интересно, эта вражда появилась у него после аварии или уже тогда, когда Купер и Тина жили вместе?

После ванны Холли сидела в комнате Мередит с котятами на коленях. Она задумчиво поглаживала их, а потом взглянула на Мередит:

— У них больше нет мамы. Как вы думаете, могу я быть их мамой?

Мередит услышала на лестнице шаги Купера, и сердце у нее забилось быстрее.

— Думаю, да.

— А можно я возьму их в свою комнату?

Мередит взглянула на стоявшего в дверях Купера.

— Нам лучше спросить об этом у твоего папы.

— Пожалуйста, пап, можно? Я хочу кормить их и все остальное…

— Холли, тебе пора спать, — сказал Купер твердо.

— Пап, ну пожалуйста! Зато я больше буду спать днем. Пожалуйста!

Купер явно смягчился, когда дочь начала просить. Он совсем не был таким жестким человеком, каким притворялся.

Он остановился у постели Мередит.

— Ладно, держи их у себя. Но учти, если ты не проснешься, когда их надо будет кормить, ни я, ни Мередит тебя будить не станем.

— Здорово! Я обязательно проснусь.

Мередит увидела, что Купер нахмурился, и предложила:

— По-моему, и тебе, и котятам пора спать.

Она осторожно взяла котят и положила их в коробку.

Купер сказал, что почитает Холли сказку, и Мередит пожелала им доброй ночи.

Минут через пятнадцать, стоя у комода перед зеркалом и причесываясь, она услышала стук в дверь. Мередит открыла и увидела бесстрастное лицо и холодные глаза Купера.

— Завтра я хочу провести день с Холли, так что вы можете отдохнуть, — сказал он.

— Очень хорошо. Я поеду в Манчестер или Нэшуа. Может быть, посмотрю достопримечательности.

— А я около полуночи покормлю котят, а потом лягу спать, — добавил он.

— Я поставлю будильник на три часа.

Казалось, Купера успокоило то, что Мередит с ним не спорила.

— Утром не беспокойтесь о завтраке, уезжайте так рано, как вам захочется.

Было похоже, что ему не терпелось избавиться от нее.

— А вам не кажется, что нам стоит поговорить?

Купер взъерошил рукой волосы и нахмурился.

— Я думаю, будет лучше, если мы будем вести себя так, словно ничего не случилось. Вы не согласны?

Ну конечно, этот поцелуй не взволновал его так, как ее. Он вообще, наверное, уже жалеет, что они поцеловались. Развод научил Мередит многому, и прежде всего — высоко держать голову и не ронять своего достоинства.

— Прекрасно, мы просто вычеркнем этот день из памяти. Завтра я уеду рано утром и вернусь поздно вечером. Спокойной ночи, Купер, желаю вам хорошо провести завтрашний день.

И она закрыла дверь перед его носом.

Потом затаила дыхание и подождала. Купер не постучал второй раз. Через несколько секунд она услышала его шаги в холле и на лестнице.

Вычеркни этот день из памяти.

Разумеется. Это ведь не труднее, чем приготовить бефстроганов.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Паника не принесла бы ей ничего хорошего.

Свет фар потускнел и наконец совсем погас. Мередит оказалась на пустой дороге, посреди неизвестной ей местности. Мотор, правда, работал, но ехать по проселочным дорогам с потухшими фарами было немыслимо.

Мередит вспомнила, что примерно в миле позади есть заправочная станция, и, если она не ошибалась, там была телефонная будка. Трудность состояла в том, что, даже дозвонившись до дорожной службы, она вряд ли упросила бы кого-нибудь заняться ее машиной в ночь на понедельник. Вытащить ее отсюда мог только Купер.

Мередит медленно двигалась вперед, едва различая дорогу. Последние тени серых сумерек пропали в черной ночи. Что сделает Купер, когда она ему позвонит?

Наконец Мередит увидела свет. Маленькое служебное помещение станции было темным, но скупо освещенная телефонная будка встретила ее как старого друга. Мередит быстро набрала номер дорожной службы и как могла рассказала о своем местонахождении. Она помедлила, прежде чем набрать номер Купера.

Купер снял трубку после второго звонка. Его низкое «алло» напомнило ей о его поцелуе, его запахе, его вкусе.

— Это Мередит. У меня погасли фары, и я застряла где-то около Нэшуа.

— Как погасли?

— Очень просто. Тускнели, тускнели и погасли. Машина идет прекрасно, но я не могу вести ее по проселочным дорогам без фар.

— Без фар вы не можете вести машину ни по каким дорогам.

Мередит оставила слова Купера без внимания.

— Я позвонила в дорожную службу, но мне нужно будет вернуться к вам на автомобиле.

— Где вы? — спросил Купер. Это был трудный вопрос.

— Я не знаю.

— То есть? — Нетерпение Купера было очевидным.

— Я в телефонной будке на закрытой заправочной станции. Я не знаю точно, где я, но могу сказать, как я попала сюда. — Мередит представила, как Купер неодобрительно хмурится, и повторила объяснения, которые уже дала оператору дорожной службы.

— Вы не воспользовались картой?

— Нет, я просто ездила.

Молчание его было красноречивее слов.

— Продиктуйте номер телефона на случай, если я заблужусь. — И добавил: — Мне потребуется примерно полчаса. Не давайте о себе знать, пока не увидите свет грузовика и не будете уверены, что еду я. Когда я увижу свет со станции, я посигналю.

— Купер, мне очень жаль…

— Я постараюсь приехать как можно скорее. — Он повесил трубку, не попрощавшись.

Ровно через двадцать пять минут она услышала шум мотора, а когда автомобиль подъехал поближе — гудок. Мередит с облегчением выбралась из машины. На улице ощутимо похолодало, а она не захватила свитер, решив, что вернется рано.

Купер уже стоял возле ее автомобиля.

— Я отбуксирую вашу машину, а вы пока идите в грузовик.

Мередит не надо было упрашивать — зубы у нее уже стучали от холода.

Через несколько минут Купер влез в кабину и сел рядом с ней.

— Скорее всего, это генератор. — Он протянул руку к Мередит, чтобы отдать ей ключи от ее машины.

Их пальцы соприкоснулись…

— Вы холодная, как лед. — Купер стянул с себя куртку и приказал: — Наденьте.

Наклонившись вперед, Мередит позволила ему накинуть куртку ей на плечи. Его пальцы задели ее волосы и слегка коснулись шеи. На этот раз дрожь, пробежавшая по телу Мередит, была не от холода. Купер почти обнял ее, когда накидывал куртку, и был так близко, что мог поцеловать. Слабый запах лосьона дразнил ее воображение, а тепло от куртки согревало. Она была шерстяной… грубой… его куртка.

— Спасибо.

Хриплый голос Мередит смел последние укрепления Купера. Он провел прекрасный день с дочкой, но обнаружил, что ему не хватает Мередит. Это не лезло ни в какие ворота! Он знал ее несколько дней, но когда разогревал гамбургеры на ужин, а на землю уже спустились сумерки, смотрел на часы каждые десять минут.

Когда Мередит позвонила и попросила о помощи, он услышал в ее голосе нотки нерешительности и понял, что у нее не было выбора. Мысль о том, что она находится в темноте на пустынной дороге, обеспокоила его больше, чем ему хотелось бы признать.

— Не мог же я оставить вас здесь! — Он протянул руку, чтобы поплотнее стянуть на ней куртку. Было всего тринадцать градусов, и Мередит явно замерзла.

— А где Холли? — спросила она, взглянув на него.

— Надеюсь, в постели. Наша ближайшая соседка, миссис Макэви, зашла, чтобы посидеть с ней. После аварии она очень помогла мне.

В кабину лился свет из телефонной будки, высвечивая профиль Мередит.

— Вы не очень замерзли?

— Я прекрасно себя чувствую… теперь.

Желание защитить Мередит, согреть ее в объятиях не только сейчас, но и в будущем, потрясло его больше, чем ее аромат или сладкий изгиб ее губ.

— Купер… — начала Мередит. Голос звучал явно нерешительно.

— Что? — спросил тот мягко. Он был рад, что Мередит согрелась.

— Когда вчера вы поцеловали меня, я не расстроилась. Мне просто нужно было время, чтобы подумать, не совершаю ли я ошибку.

— И что вы решили? — спросил Купер хрипло.

Мередит покачала головой, не отрывая от него взгляда.

Пусть тот поцелуй был ошибкой, пусть второй поцелуй станет еще большей ошибкой, но не поцеловать ее снова казалось просто невозможным. Купер медленно придвинулся к Мередит, ожидая, что она отстранится, но она осталась неподвижной. Мир был далеко… а Мередит — совсем рядом.

Поцелуй захватил Купера. В нем было меньше настойчивости, чем в предыдущем, больше искусности. Мередит обняла Купера, ее пальцы скользнули в его волосы. С тех пор, как Купера касалась женщина, прошла целая вечность. Мередит была полна тепла, света и страсти, о которых он давно забыл.

С первого дня ее приезда сны Купера были полны эротических видений. Но она оказалась слаще, чем все его видения, и гораздо более возбуждающей.

— Я вижу, вы приняли решение. — Голос Купера был хриплым от желания.

— Я не знаю, ошибка это или нет, Купер, — ответила Мередит дрожащим голосом. — Все зависит от того, чего вы хотите.

— Мне кажется, мои желания очевидны. А ваши?

Ответ Мередит был тихим, но твердым:

— Я не хочу заниматься любовью с мужчиной, если речь не идет о большем, чем минутное удовольствие.

Слова повисли в холодном воздухе. Мередит придвинулась ближе к дверце кабины и устремила взгляд прямо перед собой.

Когда показался желтый свет проблесковых огней автомобиля дорожной службы, Купер открыл дверь и выбрался из кабины — надо было дать холодному воздуху убедить его, что ему не нужна женщина. Особенно такая, которая видит в сексе нечто большее, чем удовольствие.

Купер завел автомобиль в гараж. Мередит открыла дверцу, выбралась наружу и направилась к дому — ей нужно было время, чтобы привести мысли в порядок. Но когда она вошла на кухню, то обнаружила там женщину. Ее черные волосы были тронуты сединой. Она листала журнал, лежавший на кухонном столе.

Женщина быстро, но внимательно оглядела Мередит и улыбнулась.

— Я — Альма Макэви. А вы, как я догадываюсь, Мередит. Холли рассказывала о вас в течение всей сегодняшней утренней церковной службы.

Купер вошел вслед за Мередит.

— Холли в постели, но, похоже, не спит, — обратилась к нему Альма, потом встала, закрыла журнал и направилась в холл.

— Я отвезу вас, — предложил Купер, но женщина возразила:

— В этом нет необходимости. Если бы не мой артрит, я бы вообще пошла пешком. Приятно было познакомиться с вами, Мередит. Если вам что-нибудь будет нужно, только позвоните. Номер моего телефона есть в списке Купера.

— Приятно было познакомиться, миссис Макэви.

Женщина снова взглянула на куртку Купера, надетую на Мередит, и улыбнулась.

Купер пошел ее проводить и подождал, пока она не уселась в автомобиль.

Мередит сняла куртку и протянула ее Куперу.

— Спасибо.

Он взял ее так, чтобы не коснуться руки Мередит.

— Пожалуйста.

Машина миссис Макэви тронулась, и Купер запер входную дверь.

— Мне заглянуть к Холли? — спросила Мередит.

— Не надо. Если она проснется, я скажу ей, что вы здесь.

Они снова были работодателем и работницей. Это было удобнее и определенно безопаснее, чем личные отношения. Держась за перила, Мередит поднялась по ступеням.

Купер исчез в комнате Холли, но через несколько секунд вышел из нее и позвал Мередит.

Бросив сумочку на постель, та поспешила к Холли. Девочка лежала, обложенная подушками, а на коленях у нее спали котята.

— Холли хотела пожелать вам доброй ночи, — проговорил Купер, стоявший у кровати Холли.

Мередит подошла к кровати.

— Я не хотела будить тебя, но, вижу, у тебя есть компания.

— Мне нравится, что они у меня в комнате.

Купер сгреб котят в охапку.

— Вам всем пора поспать.

Холли взглянула на Мередит.

— Как вы себя чувствуете?

Улыбнувшись, Мередит села на край постели.

— Прекрасно. — Она обняла девочку.

— Я встану около двух, чтобы покормить котят, — сказал Купер, откашлявшись.

Мередит погладила Холли по голове и поднялась.

— Я поставлю будильник на шесть часов.

В дверях она пожелала им доброй ночи. Глаза Купера были такими же отчужденными, как и после их поцелуя. Переступив порог, Мередит услышала, как Холли сказала своему отцу:

— После того, как ты уехал, звонила мама. Она хотела поговорить с тобой, но я сказала ей, что тебе пришлось поехать за Мередит.

Мередит не стала дожидаться ответа Купера, внезапно ее поразила одна мысль: может быть, Купер не был готов на большее, чем сексуальные отношения, оттого, что все еще любил свою бывшую жену!

Почти неделю спустя, днем в субботу, Холли качалась на деревянных качелях, висевших на огромном дубе в саду за домом. Пропылесосив нижний этаж, Мередит решила немного отдохнуть и теперь смотрела из окна на Купера, который подстригал разросшиеся кусты. Напряжение, возникшее между ними в тот памятный воскресный вечер, превратилось в холодную вежливость. В этот день Мередит хотела обсудить с ним, как сделать учебу более интересной для его дочери, но он провел большую часть утра в мастерской, и Мередит не решилась беспокоить его там. Может быть, сейчас как раз подходящее время для разговора?

Она пересекла сад и подошла к Куперу. Тот взглянул на нее. Его рубашка висела на заборе, пот на плечах блестел на солнце.

Мередит остановилась и заставила себя встретить взгляд Купера.

— Я хотела спросить вашего разрешения на то, чтобы кое— что посадить с Холли для ее уроков.

— Что посадить?

— Маленький огород с морковью, редисом и помидорами. Я хотела бы сходить с ней в оранжерею и объяснить ей разницу между однолетними и многолетними растениями. Может быть, посадить несколько тех и других. Рассказать ей о земляных червях и почве.

Купер кивнул.

— Кажется, хорошая мысль. Я могу обработать небольшой участок, чтобы вам было легче сажать. У нас когда-то был огород, но Тина не любила ухаживать за ним, а у меня не хватало времени.

Сама Мередит никогда не ухаживала за огородом, но видела, как это делает на своем огороде Бекка.

— Холли очень нравится наблюдать, как растут котята. Я надеюсь, что, наблюдая за саженцами и овощами, она также будет учиться.

— Вы хороший учитель, Мередит. Я видел пособия и письменные работы моей дочери, но думаю, что, когда в сентябре она вернется в школу, у меня возникнут трудности. Она считает, что интереснее заниматься с вами, чем сидеть в классе.

Мередит засмеялась.

— У меня гораздо больше времени. А учу я вашу дочь всего неделю. Она может заскучать и со мной.

— Не думаю, чтобы кто-нибудь вообще заскучал с вами. — Голос Купера стал тише, а его глаза подобрели.

Телефонный звонок разрушил ощущение близости, которое всегда возникало у них, когда они разговаривали.

— Пожалуй, пойду, возьму трубку, — пробормотал Купер. — Мы с Тиной всю неделю играем в телефонные прятки.

Прошагав через двор и положив садовые ножницы на край бетонного крыльца, Купер оглянулся на Мередит. Та подошла к Холли и принялась раскачивать ее на качелях.

Купер не мог понять, почему присутствие Мередит так сильно влияет на него. От взгляда, который она бросила на него несколько секунд назад, его кровь стала горячей на несколько градусов…

Телефон продолжал звонить, и Купер поспешил в дом.

— Купер? Это Тина.

— Я всю неделю пытался дозвониться до тебя.

— Я была в Нью-Джерси и подписала новый контракт на издание моих книг. Я получила твои сообщения, но хотела подождать до тех пор, пока у нас обоих будет возможность спокойно поговорить. Ты сейчас занят?

— Нет, можем поговорить.

— Как Холли?

— Прекрасно.

— Купер…

— Что?

— Она рассказала мне о котятах.

Купер невольно улыбнулся:

— Они ей нравятся.

— А также о Мередит Престон.

Ухо Купера уловило тревогу в словах Тины.

— Я же говорил, что собираюсь нанять учительницу.

— Учительницу, а не сожительницу. Сколько ей лет?

Тина имела право на информацию о Холли, но это было уже слишком.

— Мередит тридцать один год.

— И она хорошенькая?

Терпение у Купера иссякало. Когда они были мужем и женой, Тина никогда не спорила… никогда не давила на него.

— Ее внешность не имеет никакого отношения к ее профессии.

— Я тоже так думаю.

— Что ты хочешь этим сказать?

Купер ясно расслышал вздох Тины.

— Просто я хочу знать, что за женщина заботится о моей дочери.

— Мередит очень заботлива, очень добра, и она чертовски хорошая учительница. Впервые за долгое время Холли стало интересно учиться.

— Такое впечатление, что это просто идеальная женщина, — пробормотала Тина.

Купер промолчал.

— Я хочу, чтобы Холли в августе приехала в Нью-Йорк, как мы и планировали раньше.

— Ни в коем случае!

— Ты ведешь себя неразумно.

— Я опекун Холли, Тина, потому что ты не захотела этим заниматься. Ты предпочла рекламные туры и путешествия в Лос-Анджелес. Единственное, на чем мы действительно сошлись, так это то, что Холли лучше остаться здесь, со мной.

— Но я хочу ее видеть!

— Тогда приезжай сюда. Найди время в твоем плотном графике и удели дочери свое нерастраченное внимание.

— Я буду судиться с тобой за опеку, — теперь в ее словах звучало серьезное предупреждение.

— Попробуй, — ответил Купер. — Это ты оставила нас. Это ты отказалась от своей дочери. Как, по-твоему, посмотрит на это судья?

— Не все так однозначно, Купер, и не все преимущества у тебя. В конце концов, ты сейчас живешь с женщиной.

— Я не… — Его слова упали в пустоту — на том конце провода повесили трубку.

Пока Купер, стоя у раковины, приходил в себя, Мередит открыла дверь и вошла в кухню. Она бросила взгляд на Купера и спросила:

— Мне идти или остаться? Я собиралась приготовить ланч.

Купер сжал руки в кулаки, пытаясь справиться с гневом.

— Моя бывшая жена только что угрожала мне судом за право опеки над Холли. Мне сейчас не до ланча. — Слова с трудом вырывались сквозь стиснутые зубы.

Но Мередит не отступила.

— Тогда, может быть, вам лучше принять стакан крепкого шотландского виски?

— У вас что, бутылка в мешке? — Купер восхитился ее способностью не сдавать позиций и делать это с достоинством.

— Нет. А что-нибудь другое вам поможет? — Она подошла еще на несколько шагов ближе.

— Да, мне помогло бы, если бы кто-нибудь заставил Тину понять, что она сделала с Холли.

— Или что сделала с вами?

Купер покачал головой.

— Речь не обо мне.

— Разве не о вас?

— Вы ничего не знаете, — бросил Купер отрывисто. — Я нуждаюсь в ваших советах в той же мере, в какой знаю, что мне делать с моей злостью.

Мередит протянула руку и взяла его кулак в свою ладонь.

— Перестаньте хотя бы на время думать об этом.

Взгляд ее зеленых глаз подействовал на Купера гипнотически. Что-то глубоко внутри него начало освобождаться, и он разжал кулаки.

— Тина собирается со мной судиться, но ей не нужна эта опека. Она хочет быть матерью только тогда, когда ей это удобно! Она уехала, не оглядываясь, навстречу авантюре, о которой, оказывается, мечтала всю жизнь. А я даже не догадывался. Когда догадался, было поздно!

Купер никогда и никому этого раньше не рассказывал. Мередит Престон действовала на него почти магически.

— Мне очень жаль, Купер.

Тот досадливо отдернул руку.

— Мне не нужна ваша жалость.

— А что же вам нужно?

— Пространство для жизни. Мне его явно не хватает. Особенно когда вы находитесь в той же комнате.

Он уже протянул руки, чтобы обнять Мередит, но тут Холли взбежала на крыльцо и ворвалась на кухню, разом вернув его к действительности.

— У меня есть идея, — объявила она. — Пусть Мередит поедет завтра с нами на Клубничный фестиваль.

Купер сделал шаг назад и глубоко вздохнул.

— Мередит заслуживает выходного дня, проказница.

Но дочь потянула Мередит за руку.

— Пожалуйста, поедемте! Завтра вам не надо готовить, убирать и делать со мной уроки. Верно, папа? Мы просто повеселимся.

— Как Мередит решит, — ответил Купер спокойно, надеясь, что та все-таки откажется.

Их взгляды встретились, он ждал ее решения.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Интересно было бы посмотреть на Купера, когда он веселится, подумала Мередит. Превращаются ли хмурые искры в его глазах в радостные огоньки? Смягчается ли жесткая линия губ? Становится ли он более спокойным и менее воинственным в защите своей дочери и своих ценностей?

— Пожалуй, я бы пошла. Я никогда не была на таком фестивале. А где его проводят?

— У озера. — Холли захлопала в ладоши. — Расскажи ей, папа. О клубничном пломбире и вафлях, о катаниях на пони и танцах на озере.

— Танцах на озере? — переспросила Мередит. Купер потер челюсть.

— Они развешивают фонари на причале, а после наступления темноты там играет музыка.

— Замечательный способ провести день. — Мередит представила, как она танцует с обнявшим ее Купером.

— О Боже! — Холли схватила Мередит за руки. — Вы поможете нам считать ягоды, а то папа всегда ошибается.

— Простите, юная леди, но в прошлом году мы чуть не выиграли.

— Папа! Тогда целых десять человек посчитали лучше нас.

Купер засмеялся.

— Но все-таки в тот раз мы посчитали лучше, чем когда-либо. — Он повернулся к Мередит и с улыбкой объяснил: — Одна из ферм нагружает грузовик корзинами с клубникой. Человек, назвавший число, наиболее близкое к реальному количеству ягод, получает от торговой палаты подарочный талон на пятьсот долларов.

— Кто-нибудь действительно считает ягоды? — удивилась Мередит.

— Число написано на бумажке, которая находится в запечатанном конверте. Мэр носит его с собой весь день.

— Во сколько начинается фестиваль?

— Около десяти. Но сперва мы пойдем в церковь, а потом перекусим на фестивале.

— Хотите пойти с нами в церковь? — спросила Холли.

Мередит никогда особенно не любила церковных служб, но, похоже, Купер их редко пропускает. Она взглянула на него и поняла, что он ждет ответа.

— Пожалуй.

С сияющей улыбкой Холли подскочила к ней и обняла.

— Это будет замечательный день. Пойду, проверю котят.

Мередит проводила ее взглядом и вдруг подумала, что эта маленькая девочка становится ей все дороже. Однако взглянув на Купера, она увидела бесстрастное лицо.

— Вы не против, если я пойду с вами? — спросила его Мередит.

— Против? Не знаю, как ответить. Холли хочет, чтобы вы пошли, а я хочу, чтобы она была счастлива. Эти… эти наши с вами чувства друг к другу чертовски меня раздражают, но, может быть, если мы вместе посчитаем клубнику, это пройдет.

Мередит подозревала, что все будет как раз наоборот.

Время покажет, куда заведет их Клубничный фестиваль.

В этот день погода не могла быть солнечнее, воздух — свежее, а небо — голубее. Клубничный аромат, казалось, витал вокруг Мередит, когда Холли тащила ее от одного киоска к другому. Купер терпеливо стоял рядом с дочерью, пока она покупала банку клубничного варенья и фартук с красной отделкой и с большой вышитой клубничиной на груди. Купер улыбнулся дочке, и его карие глаза повеселели.

— Может, у женщин есть какие-то покупательные гены, которые отсутствуют у мужчин? — поддразнил он Холли, когда та купила пару прихваток, украшенных изображениями клубники.

Девочка наклонила голову.

— Ты сам, когда идешь через магазин скобяных изделий, тоже что-нибудь обязательно покупаешь.

— Точно, — усмехнулся Купер.

Он тщательно следил за тем, чтобы не подходить слишком близко к Мередит и чтобы между ними всегда находилась Холли. Перекусив сандвичами с мясом и сыром, и пломбиром с клубникой, они погуляли у причала, поглядели на колесные пароходы. Солнце искрилось и плясало на зелено-голубой воде. Неожиданно Холли потянула Мередит за локоть. Мередит наклонилась, и Холли показала на вывеску невдалеке: «Катание на пони».

Большие карие глаза Холли смотрели на Мередит умоляюще. Однако Холли пора уже было самой добиваться того, чего она хотела и что ей было нужно.

— Попроси, — прошептала Мередит ей на ухо.

Холли нахмурилась, и Мередит ободряюще положила руку ей на плечо.

— Папа…

Купер посмотрел в лицо дочери, и та показала на вывеску.

— Можно, я покатаюсь на пони? Пожалуйста…

— Холли…

— Ты не разрешаешь мне кататься на Цыганке, а пони можно? Пожалуйста! Я обещаю, что буду сидеть неподвижно и крепко держаться.

Взгляд Купера упал на Мередит.

— Может быть разрешите? Возможно, именно из-за этого Холли пришла сюда.

Девочка кивнула.

Купер молчал, и Мередит добавила:

— Распорядитель может позволить вам самому вести ее лошадь.

— Это просто заговор, — проворчал Купер. Потом смахнул «конский хвост» с плеча Холли. — Хорошо, проказница. Пойдем, встанем в очередь, и я посмотрю на темперамент этих пони.

Пока Мередит и Холли наблюдали за детьми, объезжавшими на пони огороженный круг, Купер говорил с распорядителем. Через несколько минут он подошел к дочке и взял ее за руку:

— Пойдем, встанем в очередь. Распорядитель сказал, что я могу провести тебя по кругу сам.

Холли даже подпрыгнула от волнения. Они встали в конец очереди за высоким брюнетом с маленькой девочкой на руках. Увидев Купера, брюнет ухмыльнулся.

— Хорошие отцы знают, куда вести детей.

— Как поживаешь, Дэниел? — засмеялся Купер. — Привет, Сюзи. Собираешься прокатиться на пони?

Девочка кивнула, и каштановые локоны упали ей на щеки. Смущенно улыбнувшись Куперу, она уткнулась в плечо отца. Тот быстро наклонил голову к волосам дочки.

— На прошлой неделе ты пропустил собрание в торговой палате, — обратился он к Куперу.

— Надо было закончить накопившиеся спецзаказы.

Дэниел глянул на руку Холли в руке Мередит, и Купер представил их друг другу:

— Мередит Престон, Дэниел Бакстер. Дэниел владеет лучшим интерьерным магазином в Хармони-Холлоу и другим — в Нэшуа. Мередит учит Холли и выполняет обязанности домохозяйки.

Дэниел пожал руку Мередит. Его рукопожатие было сильным, сам он был красивым, с чарующей улыбкой и глубокими зелеными глазами. Но пульс у Мередит не забился чаще. Дэниел, казалось, тоже не почувствовал никаких эмоций, кроме искреннего дружелюбия.

— Приятно познакомиться, — сказал он. Мередит улыбнулась Сюзи. — Сколько лет вашей девочке?

— Два года.

Внезапно очередь двинулась, следующей была Сюзи.

— Может, еще увидимся. В следующую субботу мы, кажется, собирались на баскетбол? — Дэниел понес дочь к пегому пони с белой гривой.

— Конечно, — ответил Купер. — Встретимся у школы в час. Ты напомнишь Джейку?

— Я скажу ему. — Дэниел усадил девочку в седло.

Сюзи улыбнулась и крепко ухватилась за луку. Купер повернулся к Мередит.

— Недавно он пережил трудное время. Около года назад у него умерла жена.

— Он заботится о Сюзи сам?

— Ему помогает теща.

Освободился еще один пони.

— Давай, проказница, твоя очередь.

Холли не могла сдержать волнения, когда Купер помог ей забраться в седло. Объезжая огороженный круг, она держалась за повод, но махала рукой Мередит.

Катание закончилось, и Мередит не удивилась, когда Холли поглядела на Купера и спросила:

— А теперь я могу кататься на Цыганке? Пожалуйста! Даже если ты будешь просто водить ее по загону?

Купер присел перед дочкой.

— Ты думаешь, если я скажу «да», то к концу недели ты снова будешь кататься на Цыганке одна? Этого не будет, Холли.

Улыбка Холли поблекла.

— Но ты позволишь мне кататься на ней, если сам будешь вести ее?

Взглянув на Мередит, Купер криво ухмыльнулся.

— Не могу выдумать хорошей причины, чтобы отказать тебе.

Холли обвила его за шею руками.

— Спасибо, папочка.

Купер обнял дочь и закрыл глаза. Через несколько секунд он встал и откашлялся:

— Пойдем считать клубнику.

Потом они бросали шарики для пинг- понга, пытаясь выиграть золотую рыбку, наблюдали за гимнастами и кормили уток остатками вафель. Мередит изумлялась, сколько людей знало Купера.

К высокому платану, под которым они сидели, подошла Альма Макэви.

— Уже устали? — спросила она, улыбаясь. Купер встал.

— Просто наслаждаемся этим днем, прежде чем отправиться назад. Холли пора отдыхать.

— Ну, папа…

Альма фыркнула:

— Я сама отправляюсь домой. Вы вернетесь вечером проверить, выиграли ли вы?

— Не думаю…

— Папа, ты должен, — запротестовала Холли, вставая на ноги. — И потом, если вы не вернетесь, то пропустите танцы. Может быть, миссис Макэви останется со мной ненадолго?..

Купер нахмурился, но Альма похлопала его по руке.

— Прекрасная мысль! Я принесу с собой вязание, а Холли почитает мне одну из своих книжек.

Смущенный Купер взглянул на Мередит.

— Вы хотите вернуться сюда сегодня вечером?

— Это было бы интересно, — ответила Мередит, как будто провести время с ним наедине было пустяковым делом.

— Хорошо, Альма, мы принимаем ваше предложение.

Голубые глаза Альмы сверкнули.

— Я буду около семи.

— А почему тебе так хочется, чтобы я пошел на танцы? — спросил Купер дочь, взяв ее за подбородок.

— Потому что у тебя не было никаких развлечений с тех пор, как уехала мама… а Мередит такая красивая.

Мередит, отряхивавшая джинсы, почувствовала, что щеки у нее краснеют. Купер обнял Холли за плечи.

— Хорошо, обещаю, что сегодня вечером повеселюсь. А теперь пойдемте, купим свежей клубники домой.

Мередит подняла голову, и ее глаза встретились с глазами Купера. Он был вынужден согласиться на это некое подобие «свидания».

Скромная одежда Мередит висела в стенном шкафу гостевой комнаты. Мередит заправила бирюзовую блузку в крестьянском стиле в широкую юбку, расправила тесьму. Она оставила свою прошлую жизнь так легко, что даже удивилась самой себе. Твердо решив учить Холли и делать это хорошо, она никак не ожидала, что ей понравится готовить еду для Купера и его дочери, стирать и заботиться о них.

Признаться в этом было страшно. Мередит сунула ноги в белые кожаные туфли на плоской подошве. Что, если Купер узнает о ее прошлой жизни в Пенсильвании? Что она не нуждается в работе? Что ее доверительной собственности и суммы, полученной по контракту о разводе, с избытком хватит на целую жизнь?

Ей было незачем сообщать все это Куперу.

Проходя мимо комнаты Холли, она увидела, что девочка сидит на постели уже в ночной рубашке. Около нее спали котята.

— Ты хочешь выбрать книжку, чтобы почитать миссис Макэви?

Холли кивнула.

Мередит уже знала ее и поняла: что-то не так.

— Может, нам с твоим папой лучше остаться дома?

— Нет! Просто… у меня болит нога. Не вся, но…

— Ты сегодня много ходила, давай, я ее помассажирую.

— Мисс Нэнси иногда так делает.

Мередит улыбнулась.

— Я наблюдала за ней. Я только схожу за своим одеколоном.

Несколько минут спустя Мередит сидела на кровати Холли, растирая девочке больную ногу. Когда большие пальцы Мередит прошлись по шрамам, взгляд Холли встретился с взглядом Мередит.

— Как вы думаете, ребята будут надо мной смеяться, когда я вернусь в школу?

— Твоя хромота стала менее заметна за последние две недели. Если ты будешь хорошо работать, то до сентября она может исчезнуть совсем.

— А я могу носить в школе джинсы, чтобы шрамы не были заметны?

— Конечно. А что же будет, когда ты наденешь юбку?

Холли нахмурилась, она выглядела встревоженной.

— Но если я не скрою свои раны, ребята начнут показывать на меня пальцами и смеяться надо мной.

— Ты можешь толком им объяснить, что случилось, и не обращать на них внимания.

— В самом деле?

— Мередит права, — послышался от дверей низкий голос Купера. — У тебя нога болит?

— Уже меньше. — Купер недоверчиво поднял брови, и Холли торопливо заговорила: — Честное слово, уже меньше. Мередит помогла мне. Миссис Макэви уже здесь?

— Она только что приехала.

— Я хочу показать ей котят. Можно я снесу их вниз?

— Иди, я принесу их в коробке.

Холли нашла тапочки и, улыбаясь, пошла вниз.

— Может, нам лучше остаться дома? Как вы думаете? — Купер оценивающе окинул взглядом Мередит.

— Думаю, некоторое время она будет чувствовать себя прекрасно. Сегодня она перетрудила мускулы. Когда мы вернемся, я снова ее промассирую, если нога еще будет болеть. Мне кажется, она чувствует себя виноватой из-за того, что сегодня вам пришлось уделить ей столько внимания.

— Это не ее вина.

— Нет, но она умная девочка, она понимает, что вам пришлось отложить работу, и, видимо, считает, что у вас нет других развлечений. — Последние слова она произнесла с улыбкой, надеясь, что Купер улыбнется в ответ.

Тот пристально смотрел на нее.

— Сегодня вы очень хорошо выглядите, — пробормотал он. Его взгляд упал на ее губы.

Внезапно горло у Мередит стало очень сухим, и она смогла произнести только одно слово:

— Спасибо.

— Вы готовы? — Карие глаза Купера потемнели.

Готова вернуться на Клубничный фестиваль? Готова танцевать с ним? Готова снова целовать его? Мередит уверенно сказала:

— Да.

— Не забудьте ваш свитер, — мягко напомнил Купер, кивнув на постель, — ночью будет холодно.

Потом положил котят в коробку и вышел из комнаты. Когда они вернулись на Клубничный фестиваль, толпа у озера Хармони уже начинала редеть. Выпрыгнув из кабины, Мередит сразу услышала музыку.

Когда они подошли к причалу, с озера задул ветер.

Музыка звучала медленно и уныло.

— Они должны объявить победителя около восьми, — произнес Купер. Голос у него был низким и хриплым. — Может, пока потанцуем?

Мередит подняла голову, и их взгляды встретились.

— Хорошо.

Купер обнял ее и повел к освещенной площадке. Сердце у Мередит забилось от ожидания. Что ей нужно говорить? Как следует себя вести? Он здесь потому, что так захотелось Холли, или потому, что хочет потанцевать с ней?

По дороге Купер поздоровался не меньше чем с тремя знакомыми.

— Я давно не танцевал, так что ваши ноги в опасности, — предупредил Купер с кривой усмешкой, взяв Мередит за руку и обнимая, как принято в танце.

— Я это учту, — ответила Мередит, кладя руку ему на плечо и чувствуя жар его тела через рубашку.

Они танцевали, молча, пока Мередит не решила, что разговаривать будет легче, чем изучать каждый сантиметр его крепкого тела.

— Когда вы в последний раз танцевали? — спросила Мередит.

Купер вел твердо, уверенно и плавно.

— Когда Тине позвонил агент и сообщил, что подписал договор на издание ее первой книги. Я отвез Тину в Манчестер, и мы там отпраздновали это событие.

Его нарочито ровный тон говорил о многом. Возможно, Мередит заглянула в ящик Пандоры.

— Вы встречались после развода?

На какую-то секунду ей показалось, что Купер не ответит, но он покачал головой и сказал:

— У меня не было времени. Если я не работаю, то смотрю за Холли. А у вас как с этим?

— После развода я сосредоточилась на дипломе. — И решив, что должна быть честной, прибавила: — Это было безопаснее.

Некоторое время карие глаза Купера изучали ее, потом он признался:

— Я отлично вас понимаю.

Холодный ветер взметнул волосы Мередит, и одна прядь упала ей на лицо. Мередит не успела откинуть ее, Купер поднял руку и поправил ей волосы. Его указательный палец прошелся по изгибу завитка очень близко от ее губ. Мередит задрожала и закрыла глаза. Палец Купера слегка коснулся ее нижней губы.

— Посмотрите на меня, Мередит.

Она увидела желание в глазах Купера и глубоко вздохнула.

— Мы играем с огнем, вы понимаете это?

Мередит смогла лишь кивнуть.

Музыка смолкла, и к микрофону вышел человек в строгом костюме. Купер выпустил Мередит, она глубоко вздохнула и попыталась успокоить свой учащенный пульс. Избегая взгляда Купера, Мередит повернулась к человеку у микрофона. У того были замечательные черные волосы, голубые глаза смотрели серьезно. Он улыбнулся танцующим и произнес:

— Мэр настоял на том, чтобы я огласил имя победителя.

— Это Джекоб Чендлер, — проговорил Купер прямо над ухом Мередит. — Он владелец предприятия «Чендлер Энтерпрайзиз» в южной части города и ежегодно берет на себя значительную часть расходов по организации Клубничного фестиваля.

Пока низкий голос Купера вибрировал у ее щеки, а его рука покоилась у нее на талии, Мередит чуть не пропустила имя победителя.

— В традиционном конкурсе по подсчету клубники победила… Альма Макэви.

— Молодец! — засмеялся Купер и крикнул: — Джейк, Альмы сегодня здесь нет.

Джейк помахал в ответ рукой и опять наклонился к микрофону.

— Мне сообщили, что миссис Макэви здесь нет. Я передам ей завтра, что она победила. Музыка будет играть до одиннадцати, так что веселитесь. Я бы хотел поблагодарить всех в Хармони за то, что Клубничный фестиваль снова прошел успешно. Торговцы клубникой единогласно проголосовали за то, чтобы в этом году выделить десять процентов своих доходов на детскую больницу.

Вспыхнули аплодисменты.

Музыканты заиграли вальс, Купер пригласил Мередит, и она кивнула. Он обнял ее и увлек в танец, как будто они танцевали так всю жизнь.

Вальс сменился медленной и сладострастной мелодией, и Купер сократил расстояние между ними. Потом он выпустил ее руку, обхватил сильными руками за талию и замкнул их в замок. Мередит обняла его за шею, прижалась грудью к его груди, его волосы на затылке волновали ее. Когда она взглянула на него, его взгляд остановился на ее губах. Он наклонил голову.

Купер начал ласкать губами ее губы, дразня их. Мередит чувствовала его напряжение, возбуждение, которое он и не пытался скрыть.

Купер прекратил ее целовать только для того, чтобы прикоснуться губами к ее щеке, поиграть языком с мочкой и пробормотать ей в ухо:

— Давайте займемся этим в менее людном месте.

Отстранившись, Мередит посмотрела Куперу в лицо.

— Вы все еще любите Тину?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Он резко выпустил Мередит и отступил назад.

— Какое вы имеете право спрашивать меня об этом?

— Когда мужчина целует женщину так, как вы только что целовали меня, у нее появляется право задавать такие вопросы.

Ночные тени играли на лице Купера, его глаза и выражение лица ничего не выдавали, но Мередит уже научилась по некоторым признакам определять его состояние.

Купер выругался и раздраженно проговорил:

— Я не люблю свою бывшую жену.

— Но все еще испытываете по отношению к ней сильные чувства.

— Я бы не испытывал к ней вообще никаких чувств, если бы не Холли. Как она решилась оставить меня, я могу понять, но не Холли…

— Я тоже не могу понять этого, — сказала Мередит мягко. — Когда женщина носит ребенка… — Глаза у нее наполнились слезами, и она попыталась сдержать их. — Вы знаете, я бы все отдала за то, чтобы иметь ребенка, растить ребенка, любить ребенка.

Лицо Купера смягчилось.

— Не все женщины смотрят на материнство, как вы.

— Все женщины разные. Во всех отношениях.

— Я приехала в Хармони-Холлоу не за веселым времяпрепровождением, которое проделало бы еще одну дырку в моем сердце.

Она замолчала, и глаза у Купера сузились.

— Тогда держитесь подальше от меня, Мередит. Прочная связь — последнее, что мне нужно в этом мире. Я думал, мы разделим наше маленькое удовольствие, на несколько секунд заставим землю вращаться, забудем о разбитых сердцах.

Гордость заставила Мередит выпрямиться и добавила твердости ее голосу.

— Мне не трудно будет держаться подальше от вас, Купер. В моей жизни уже были мужчины, которые считали, что их сердца и тела существуют раздельно.

Она повернулась и ушла, оставив Купера на причале. Сейчас ей хотелось только одного — забиться в угол темной кабины его грузовика и не делать из себя еще большую дурочку, чем она уже сделала. Надо задушить свои несозревшие чувства к Куперу и сосредоточиться на мыслях о Холли — в конце концов, в Хармони-Холлоу она приехала именно из-за нее.

Магазин «Мебель Мэрфи» находился в центре города, на боковой улице. Мередит оставила машину на асфальтированной стоянке, удивилась количеству автомобилей, припаркованных там, в утро понедельника, потом увидела в окне из толстого листового стекла большой красный щит с надписью «летняя распродажа» и подумала, что, возможно, не могла дозвониться Куперу, потому что он был занят на распродаже.

Прошло больше недели с того момента, как она оставила его на причале. Больше недели она не обращала внимания на его низкий баритон и печальный взгляд. Мередит говорила с Купером только о Холли — о ее учебе, физиотерапии… или о погоде. Она никогда не приближалась к нему близко, чтобы случайно не коснуться его. Вчера, вернувшись поздно из кино, она ушла любоваться местными видами. Перед сном, быстро пожелав Куперу доброй ночи, она заглянула к Холли и котятам. Незадолго до этого ветеринар осмотрел их и сделал им уколы. Сейчас они уже бегали по комнате. Потом Мередит легла в постель, но долго не могла заснуть — Купер слишком часто вторгался в ее мысли.

— Вы действительно думаете, что папа позволит нам пойти искать камушки? — спросила Холли, отстегивая ремень безопасности.

— Пойдем, спросим. Если не позволит, выполем сорняки в саду и посмотрим, всходят ли наши овощи.

На участке, который обработал для них Купер, они посадили морковь, редис, помидоры и салат-латук. А на переднем дворике — петунии, анютины глазки и львиный зев. Учеба была гораздо интереснее для Холли, если подкреплялась практикой.

— Я пойду, посмотрю, у себя ли в офисе папа, — сказала Холли, когда они вошли в магазин.

Мередит решила подождать в демонстрационном зале. Возле гарнитура для гостиной сидела с буклетом женщина, которая взглянула на Мередит и улыбнулась.

— Вы не могли бы мне посоветовать?

Мередит ответила женщине улыбкой:

— Попробую. — И села рядом с ней.

Недельная распродажа всегда приводила в магазин множество покупателей. Купер только что закончил оформлять спецзаказ и прикреплял к стене кабинета новый прейскурант, когда увидел в дверях Холли.

— Привет, проказница. Что-нибудь случилось?

— Нет. Просто мы с Мередит хотели у тебя кое-что спросить, а телефон был занят.

Купер взглянул на секретаря.

— А где Мередит?

— В зале.

Мередит все еще держалась с Купером корректно и вежливо-дружелюбно, когда Холли была рядом, и отчужденно, если Холли рядом не было. Это бесило Купера. К тому же он не мог выдумать такого жизненного варианта развития их отношений, в котором он не ложился бы в постель с Мередит. Джейк был прав, говоря о холодных душах.

Купер улыбнулся дочке:

— О чем ты хотела меня спросить?

— Можно мы пойдем искать камни на озеро? Мередит сказала, что видела там самые разные, когда мы кормили уток.

— Ты хочешь пойти?

— Еще бы! Мередит сказала, что мы достанем инструменты для полировки камней и будем делать пресс-папье, может быть, даже драгоценности. Здорово, правда?

Слова «Мередит сказала» все чаще проникали в речь Холли.

— Действительно, здорово. Пойдем отыщем Мередит.

Увидев Мередит, Купер снова был поражен ее красотой. Она оживленно говорила что-то миссис Барлоу. Этой разговорчивой женщине всегда требовалась целая вечность, чтобы решиться на покупку, причем она спрашивала совета у всех и каждого. Теперь, увидев Купера, она улыбнулась и подозвала его к себе кивком головы.

Прежде, чем он успел поздороваться, миссис Барлоу начала:

— Вы просто обязаны взять к себе на работу эту молодую женщину. Она точно знает, какие цвета подбирать лучше всего. Вместо простой ткани я обобью софу тканью с цветочным узором, а стул — небольшой полосой в тон обивке софы, конечно. Можете вы принять у меня заказ?

Купер взглянул на Мередит, та слегка пожала плечами.

— Через минуту я буду в вашем распоряжении, — ответил он.

Миссис Барлоу кивнула, и Купер знаком пригласил Мередит и Холли в сторону. Взгляд зеленых глаз Мередит столкнулся со взглядом Купера, и Купер чуть не забыл, что собирался сказать.

— Так… папа, можно нам пойти? — спросила Холли.

Отведя взгляд, Купер вспомнил о ее просьбе.

— Можно, если будете держаться подальше от воды.

— Но, папа…

— Это мое условие, Холли, — закончил он твердым голосом.

— Хорошо, — ответила дочь, терпеливо вздохнув. — Но я могу сегодня вечером покататься на Цыганке?

Холли становилась мастерицей вести переговоры.

— Хорошо, но я хочу, чтобы сегодня днем ты немного отдохнула. И не играла с котятами.

Холли подумала несколько секунд.

— Идет. Можно мне отнести котят вниз?

— Тогда внизу нам понадобится коробка с подстилкой. Хорошо, я найду ее. Поставим в прачечной комнате.

Холли широко улыбнулась.

— Спасибо, папа.

Девочка направилась к главному входу, и Мередит снова взглянула на Купера.

— Я не позволю ей слишком много двигаться. Я просто подумала, что прогулка и солнечный свет пойдут ей на пользу.

Купера внезапно охватило нестерпимое желание сказать Мередит совсем о другом, поцеловать ее так, как поцеловал на причале, даже если это ни к чему не приведет.

— Надеюсь, так и будет.

После секундного молчания Мередит пробормотала:

— Ну, мы пойдем, не будем вам мешать.

Она повернулась, чтобы идти, но Купер взял ее за руку.

— Хочу поблагодарить вас за терпение с миссис Барлоу.

— Не стоит, мне всегда нравилось подбирать цвета. Если в конце лета я не найду места преподавателя, может быть, подам заявление о приеме на работу в мебельный магазин.

Зеленые глаза Мередит сверкнули.

— Мередит, вы идете? — позвала Холли. Мередит мягко улыбнулась.

— До вечера.

Когда она вышла, Купер вдруг понял: ему не нравится мысль о том, что в конце лета Мередит уедет.

Совсем не нравится.

Мередит упорно училась готовить еду. Она подружилась не только с мясником. Физиотерапевт Холли принесла ей несколько любимых рецептов и порекомендовала хорошую поваренную книгу. А однажды ей удалось приготовить ванильное мороженое с вареньем из дикой черники. Оно стало прекрасным десертом и не посрамило бы и отдел деликатесов супермаркета.

Мередит только что поставила в духовку мясной хлеб и картофель, когда зазвонил телефон. Она сняла трубку.

— Дом Мэрфи, — сказала она, глядя из окна кухни на Холли, игравшую с котятами у качелей позади дома.

— Здравствуйте, это мать Холли.

— О! Здравствуйте, миссис…

— Миссис Дэйд, я ношу девичью фамилию. А вы, должно быть, Мередит?

— Да.

— Холли говорит о вас каждый раз, когда я звоню. С другой стороны, Купер…

— Я позову Холли, миссис Дэйд.

— Подождите, Мередит. Послушайте, мне очень неудобно вас беспокоить, но я действительно теряю дочь. Вы проводите с ней все дни.

Мередит молчала.

— Я сказала Куперу, что хочу, чтобы перед школой она приехала ко мне в Нью-Йорк, но Купер никогда этого не позволит. Вы не могли бы уговорить его?

— Это дело ваше и Купера.

— Не совсем так. Холли с такой любовью говорит о вас, что я уверена, вы тоже ее любите.

— Она замечательная девочка.

— Я люблю ее, а она любит меня, что бы там Купер ни говорил. Нам с ней нужно провести вместе какое-то время. Купер хочет, чтобы я приехала в Хармони-Холлоу, но Холли нравится Нью-Йорк, и ей было хорошо здесь.

Тина наверняка вспомнила об аварии.

— Купер делает то, что считает лучшим для Холли.

— Самое лучшее — не держать ее под стеклянным колпаком.

Мередит понимала, что в каком-то смысле Тина права.

— Вы поговорите с ним о ней?

— Я не знаю…

— Пожалуйста, Мередит, хотя бы попытайтесь. Поговорите и с Холли, она хочет приехать.

— Я должна подумать, миссис…

— Тина. И спасибо вам. Я знаю, вы постараетесь сделать лучшее для Холли. Она рядом?

— Я позову ее.

Мередит толкнула дверь. Не надо было ей лезть в это дело!

Этот день запомнился Куперу непрекращающейся чередой покупателей и одной очень необычной просьбой по телефону. Он приехал домой позже, чем собирался, хотя обещал Холли прогулку на Цыганке. Мередит отнеслась к его опозданию спокойно, но за ужином казалась поглощенной какими-то мыслями. Как бы то ни было, ему надо кое-что обсудить с ней.

Съев десерт, Холли пошла к загону ждать отца. Мередит поставила тарелки в раковину.

— Сегодня днем звонила миссис Барлоу, — проговорил Купер открывая посудомоечную машину.

— Она изменила свое решение? — спросила Мередит.

— Нет, она поговорила с парой своих подруг, и они захотели встретиться с вами, чтобы вы дали им советы по декорированию.

— Вы шутите!

— Миссис Барлоу была очень серьезна. Я не знаю, о чем вы с ней говорили, но вы произвели на нее огромное впечатление. Она сказала, что Хармони-Холлоу нужна служба декорирования интерьера, и предложила платить вам двадцать пять долларов за час консультации, а мебель они купят у меня. Кажется, она решила, что одного этого достаточно, чтобы убедить вас пойти на это.

Мередит заложила волосы за ухо. Купер узнал этот жест: она делала так, когда ей нужно было подумать.

— Я польщена. — Она помолчала. Купер ждал. — Вы хотите, чтобы я это сделала? — спросила она наконец. Зеленые глаза смотрели настороженно.

— Это вам решать. Я только обещал миссис Барлоу передать вам ее просьбу.

— Если я соглашусь, это поддержит ваш бизнес?

— Возможно. Но я не хочу на вас давить. Я пригласил вас учить Холли, а не продавать мебель.

Мередит улыбнулась.

— Я могу делать то и другое. Тогда мне, пожалуй, стоит посмотреть на вашу мебель и ваши ткани, прежде чем дать подругам миссис Барлоу какой-либо совет.

— Вы уверены, что хотите заниматься этим?

— По-моему, это интересно.

— Если им понравятся ваши предложения, они расскажут о вас подругам. Клэрис Барлоу — председатель клуба садоводов Хармони-Холлоу и еще она член двух бридж-клубов. Эти женщины могут дать вам работу на несколько недель, — весело закончил Купер.

— Тогда и вы прилично заработаете, — засмеялась Мередит. — Я позвоню ей и кое-что предложу. — Внезапно она помрачнела и добавила: — Купер, мне надо с вами поговорить.

Он выпрямился. О чем она думала за ужином?

— Это касается Холли?

Мередит вытерла руки о полотенце для посуды и взглянула ему в лицо.

— Звонила Тина.

Купер напрягся.

— И?

— Потом я долго разговаривала с Холли. Тина хотела, чтобы я попросила вас подумать о поездке Холли в Нью-Йорк. Девочка скучает по матери. Может быть, вы передумаете и позволите ей в августе навестить Тину?

Купер не знал, злиться ему на свою бывшую жену или на Мередит.

— Это не ваше дело, Мередит. Рядом с Тиной Холли подвергается опасности, потому что Тина не думает ни о ком, кроме себя. Машина с шофером, драгоценности и рестораны не сделают жизнь моей дочери лучше.

— Не знаю насчет «лучше», но опыт может сделать жизнь богаче. Если вы и дальше будете держать Холли взаперти, она обидится на вас за то, что вы не позволяете ей видеться с матерью!

— В конце концов, она будет благодарна мне за это.

— Вряд ли.

— А вы-то, откуда знаете?

— Я потеряла мать и знаю, что это такое — тосковать по родному существу, по его поддержке. Если Холли знает, что не может поехать к Тине, когда она нужна ей…

— Не переносите ваших чувств на мою дочь. Вы и понятия не имеете, как Тина обидела Холли своим отъездом. Моя бывшая жена нарушила все свои обещания и разбила сердце маленькой девочки.

От гнева щеки Мередит покрылись пятнами.

— Монополия на истину принадлежит только вам одному?

Купер не мог больше сопротивляться — желание прикоснуться к Мередит было сильнее злости. Он взял ее рукой за подбородок.

— Мередит…

— Так вы хотите, чтобы я держалась от вас подальше, или нет?

— А что, если я просто хочу поцеловать вас и наплевать на последствия?

Мередит бросила полотенце на стол.

— Я не буду послушной женщиной, которая…

Купер привлек ее к себе. За мгновение до того, как их губы сомкнулись, он пробормотал:

— Вы какая угодно, только не послушная.

И прежде чем она успела возразить, приник к ее рту губами. Когда их бедра сомкнулись, она выгнулась, и он застонал от наслаждения.

Воображение Купера рисовало эротические сцены. Занимается ли она любовью так же, как целуется? С таким же сладострастным огнем? С энергией, какой он никогда не чувствовал в женщине?

Купер точно уловил момент, когда Мередит решила остановиться. Она уронила руки, прервала поцелуй и отстранилась на добрых пятнадцать сантиметров. Ему было мало, но он хотел, чтобы Мередит целовала его добровольно и никак иначе.

— Зачем вы это сделали? — спросила она. Голос у нее дрожал, а зеленые глаза метали искры.

— Зачем я это сделал? — Уж не собирается ли она свалить все на него? Да, это он начал целовать, но ведь она ему ответила.

Лицо Мередит покраснело, она поглядела на Купера так, будто хотела поколотить его.

— Я не понимаю вас, Купер. Сначала вы велите мне держаться подальше, а через минуту…

— Это просто, Мередит: вы мне нравитесь, а я нравлюсь вам.

— Я не нравлюсь вам, вы просто хотите затащить меня в постель. Огромная разница.

— Минуту назад вы не особенно задумывались об этой разнице.

— Тогда я вообще ни о чем не думала. А вы?

— Я тоже.

Он уже видел раньше Мередит рассерженной, но сейчас она была в ярости. Внезапно она развязала фартук, резко сняла его через голову и швырнула на стол.

— Я ухожу на прогулку. Закончу уборку позже.

— Мередит…

— Если вы не хотите, чтобы на рассвете я уехала, вам лучше больше ничего не говорить.

Купер не выносил угроз и ультиматумов, но он не хотел, чтобы Мередит уезжала. Он просто не был готов признаться себе, почему.

Однако когда Купер вышел, чтобы найти Холли, ему вдруг отчаянно захотелось больше никогда в жизни не слышать имени Мередит Престон.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Может ли мужчина быть честным с женщиной?

Купер метался и ворочался всю ночь. Наконец он заложил руки за голову и смотрел в потолок до тех пор, пока солнце не поднялось над горизонтом. Работа не смогла отвлечь его мыслей от Мередит. Покормив лошадей, он решил, что как-нибудь возьмет Мередит покататься на лошади. Если ее можно было пригласить покататься. А вдруг, несмотря на его молчание вчера вечером, она упаковала вещи и уехала.

Но когда он вернулся в дом, Мередит стояла на кухне у стола и накладывала кофе в кофеварку. Она взглянула на Купера и отвела взгляд. Ее обычная утренняя улыбка была отсутствующей, так же как и ее бодрое «доброе утро».

— Мне нужен телефонный номер Клэрис Барлоу, — обратилась она к Куперу.

— Вы все еще хотите встретиться с ней?

— Я же сказала вам, что да.

— Я думал, после вчерашнего…

— Вчера вечером вы просто подтвердили то, что говорили мне с самого начала. Может быть, теперь я поверю вам.

Голос ее был холоден.

— Я побреюсь и приму душ, а потом дам вам номер Клэрис.

Мередит кивнула и взяла с буфета коробку кукурузных хлопьев. Купер направился к лестнице. У него было такое ощущение, что он что-то потерял, но не знал, что именно. Вечером, когда Купер возвратился домой, атмосфера в доме была прежней. Днем Мередит позвонила ему в магазин и сообщила, что собирается встретиться с Клэрис и ее подругами на следующий день в его магазине. Она повесила трубку прежде, чем он успел сказать, что принесет домой каталоги своей продукции, чтобы она могла заглянуть в них. Ужин прошел тихо. Даже Холли чувствовала напряжение между ними. Надо было что-то делать. Пока Холли и Мередит, сидя на одеяле, играли в карты на заднем дворе, а котята прыгали вокруг них, он работал у себя в мастерской. Прочтя Холли сказку и уложив ее в постель, он достал из грузовика каталоги и нашел Мередит. Она сидела на заднем крыльце.

Когда он открыл дверь, она глянула на него через плечо и встала. Без единого слова она попыталась пройти мимо него, но он схватил ее за руку:

— Вы хотели ознакомиться с товарами моего магазина. Вот каталоги. Если вы придете в магазин пораньше, я покажу вам, что у нас есть в запасе. Я говорил с Альмой, она согласилась присматривать за Холли в ваше отсутствие.

Мередит высвободила руку и взяла у Купера каталоги.

— Я посмотрю их наверху.

Он не мог отпустить ее, не восстановив хороших отношений.

— Подождите.

На заднее крыльцо падал свет от фонаря, и Купер увидел, как Мередит подняла голову.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить. — Грусть в ее голосе задела его.

— Вы ошибаетесь. — Когда ее мягкие зеленые глаза просто смотрели на него, он начинал нервничать и чувствовать себя неуклюжим. — Черт возьми, Мередит, я не знаю, что с вами делать!

Мередит подняла брови, и Купер понял, что начало никуда не годится.

— Вы мне нравитесь, Мередит. Мне нравится находиться около вас, целовать вас, прикасаться к вам. Но не могу сказать, что мне когда-нибудь захочется большего. Если это слишком откровенно, то вам придется решать, следует ли вам уехать.

Мередит подняла глаза на Купера.

— Мне тоже нравится находиться около вас, Купер. А когда вы целуете меня… До этого ни один мужчина не вызывал у меня таких чувств. Но я не лягу с вами в постель только ради того, чтобы пережить какие-то захватывающие ощущения. Так что, может быть, это вы должны решить, следует ли мне уехать.

Откровенность за откровенность. Мередит не жеманилась, не пыталась управлять им. В отличие от Тины. Объявив ему, что уезжает, та призналась, что всегда хотела большего, чем Хармони-Холлоу или замужество могли дать ей. Их совместная жизнь была для нее средством для достижения целей. Она отбила у него охоту интересоваться ею и не оглянулась назад.

— Я не хочу, чтобы вы уезжали.

— Из-за Холли?

— Да. — Он увидел, что в ее глазах мелькнуло разочарование. — И не только. С тех пор, как уехала Тина, я жил непонятно для чего. С того вечера, как вы приехали, я чувствую себя по-другому. Просто мне не хотелось признавать это.

Мередит медленно улыбнулась, и Купер понял, что напряжения между ними больше нет. Осталось только жгучее волнение. Куперу опять захотелось поцеловать ее, но он сдержался.

— Хотите посмотреть, над, чем я сейчас работаю?

Улыбка Мередит стала ярче.

— Конечно.

Она положила каталоги на шезлонг и пошла за Купером в мастерскую.

Они пересекли уставленную станками мастерскую и вошли в комнату, в которой пахло стружкой и лаком. Мередит увидела столовый гарнитур из темной сосны — стол, стулья и буфет. Она подошла к буфету и коснулась рукой стеклянной дверцы.

— Красиво!

— Действительно получилось хорошо. Осталось положить последний слой лака. Пара, которая заказала гарнитур, в пятницу приезжает из Нью-Йорка, чтобы забрать его.

Мередит попыталась открыть дверцу буфета. Когда дверца не поддалась, Купер потянулся к ручке, и его пальцы легли на пальцы Мередит. Она не отняла руки, и Купер повернул Мередит к себе.

— Расскажите о вашем замужестве, — потребовал он грубовато.

Мередит не говорила об этом ни с кем, но у нее было ощущение, что Купер поймет ее. И почему— то сегодня вечером, в отличие от вечера вчерашнего, она ему поверила.

— Я вышла замуж за Брайана, потому что думала, мы подходим друг другу и построим вместе хорошую жизнь. Тем более, что мы оба хотели иметь детей. Когда у меня случился первый выкидыш, Брайан был добрым… все понял. Мы пообещали друг другу, что попытаемся снова, когда будем готовы. И мы попытались. — Мередит сделала паузу. Сейчас, переживая тогдашние события, она опять почувствовала волнение.

— Но после второго выкидыша муж сделался, холоден ко мне. Я начала бояться беременности, а он стал приходить домой позже, чаще уезжать в деловые поездки. У меня появились подозрения. Женщина всегда знает, когда… — Мысли об этом все еще причиняли ей боль. Она не могла думать об изменах Брайана спокойно.

— Вот ублюдок! — Карие глаза Купера наполнились гневом.

— Когда мои предположения о его изменах подтвердились, я обвиняла себя, мне казалось, у нас все еще есть шанс. Я надеялась, если мы посоветуемся, попробуем понять друг друга… — Она покачала головой. — Но ему этого было не надо, ему хотелось развестись со мной и жениться на своей… своей любовнице. Через несколько месяцев я услышала, что она забеременела.

— Сочувствую вам, Мередит.

Она глубоко вздохнула.

— Я знаю, что такое гнев и предательство. Но я смогу быть счастлива снова только тогда, когда освобожусь от этого гнева.

Секунду Купер молчал.

— Вы могли порвать с мужем, потому что у вас не было… — Он остановился, и Мередит поняла, что он не хочет обижать ее.

— Да, вы правы, потому что у нас с Брайаном не было ребенка. Я знаю, вы считаете, что рождение Холли усложнило ваш развод. Но оно и облегчило его, потому что теперь у вас есть доказательство вашей любви. Супружество преподнесло вам ценный подарок, Купер.

Он потянул Мередит к себе.

— Вы красивая, желанная женщина, а ваш бывший муж — ничтожество. — Купер начал наклоняться к Мередит… и остановился. — Пожалуй, не будем рисковать.

Мередит очень хотелось снова почувствовать прикосновение его губ, его рук, почувствовать, как он обнимает ее, почувствовать, что она красива и желанна, но она согласилась с Купером.

— Пожалуй.

— Хотите покататься на лошади? Завтра вечером? — Купер выпрямился.

— Мне бы хотелось. И Холли наверняка захочется поехать с нами.

— Не сомневаюсь и, думаю, она готова к этому. Мы просто прогуляемся до речки.

Большим пальцем Купер провел по щеке Мередит.

— Пойду лучше посмотрю каталоги.

— Пока я вас не поцеловал?

Мередит кивнула.

— До завтра, — пробормотала она.

— До завтра, — ответил Купер.

Его карие глаза стали золотистыми от неудовлетворенного желания.

Мередит еще раз коснулась красиво окрашенной поверхности буфета, и ей захотелось так же свободно прикоснуться к Куперу. Отогнав эту мысль, она вышла в ночной холодный воздух и направилась к крыльцу дома.

Днем в среду Мередит готовила шоколадные пирожные с орехами. Утром Купер показал ей свой магазин, рассказал о видах и фактурах тканей. После встречи с подругами Клэрис Мередит передала ему заказ, при виде которого у Купера изумленно поднялись брови. Мередит понравился их разговор с женщинами — о цвете, расположении мебели, аксессуарах. Теперь она и Холли предвкушали вечернюю прогулку на лошадях. Холли уже отдохнула. Она сидела за столом на кухне и выполняла задание по математике. Зазвонил телефон. Мередит сунула деревянную ложку в жидкое тесто и взяла трубку.

— Мередит, это Тина. Вы поговорили с Купером?

Мередит взглянула на Холли.

— Да, но безрезультатно. Может быть, вам следует попытаться поговорить с ним…

— Он очень упрямый.

— Он старается уберечь Холли от неприятностей. Докажите ему, что вы хотите дочери только лучшего…

— Как я могу это сделать, если он не позволяет ей посетить меня?

— Вы могли бы сделать это здесь. Только не превращайте встречу в борьбу за власть, иначе в любом случае проиграет Холли.

— Разве я этим занимаюсь? Борьбой за власть?

— Попробуйте все же приехать в ближайшие дни.

Тина молчала. Мередит подумала, что слишком давит на нее, свою собеседницу, но тут она заговорила вновь.

— Я еще раз сверюсь с графиком. Вы не могли бы позвать Холли к телефону?

Мередит передала трубку девочке.

— Это твоя мама.

Холли взяла трубку, а Мередит принялась энергично мешать тесто. Кто-то должен бороться за Холли. И если это означало возвращение Тины в Хармони-Холлоу, значит, встреча Купера и Тины сразу раскроет ей глаза. Может быть, тогда она поймет, какие чувства он в действительности испытывает к своей бывшей жене.

Холли принесла отцу потник, и тот набросил его на Цыганку.

— Можно, мне завтра днем поехать к Марше? — просительным тоном сказала девочка. — Ее мама сказала, что если я приеду, то могу остаться на ужин.

Раньше Холли была резвым и общительным ребенком, ей нравилось видеться с друзьями. Но после аварии она сделалась нелюдимой, стесняясь своих шрамов и хромоты. Купер был рад, что ей приятно проводить время с Маршей.

— Конечно, я поговорю с Мередит.

Пока он поправлял потник, Холли стояла рядом. Купер догадался, что ей нужно что-то еще. Он переложил седло с верхней перекладины стойла на спину Цыганки.

— Мама сказала, что купит мне новое седло. Особое, с нарядной тканью.

Купер напрягся — опять Тина.

— Ты сегодня разговаривала с мамой?

— Да. — Холли искоса посмотрела на отца. — Она сначала поговорила с Мередит.

Мередит ничего не сказала ему.

— Это ты звонила маме?

— Нет-нет, это она звонила мне.

— Но она хотела поговорить с Мередит?

— Мередит взяла трубку. Маме нужно было знать, могу ли я приехать повидать ее. Я знаю, ты говорил, что ты и мама больше не будете жить вместе. Никогда. Но я хочу видеть маму.

Купер не мог спокойно видеть мольбу в глазах дочери, но он должен был делать то, что считал правильным. Присев перед Холли, он обнял ее одной рукой.

— Твоя мама и я больше не живем вместе, и никогда не будем жить. Она оставила нас, Холли, потому что ей нужна другая жизнь в большом городе. Но хотя она и уехала, она все еще твоя мама, а я все еще твой папа, и так будет всегда. Когда ты попала в аварию, я решил, что ты еще недостаточно взрослая, чтобы проводить с ней время в Нью-Йорке.

— А когда я буду достаточно взрослая?

— Не знаю.

— Когда мне будет десять лет?

— Когда тебе будет десять лет, мы снова поговорим об этом. А теперь давай-ка оседлаем лошадей, а то Мередит уберется после ужина, а мы не будем готовы.

Холли больше не задавала вопросов. Купер оседлал лошадей и завел их в загон. Когда Мередит пересекла двор и приблизилась к забору, Купер увидел, что она связала волосы в длинный «конский хвост». Открыв ворота, Мередит сказала:

— Звонил Дэниел. Он спросил, собираетесь ли вы все еще помогать организовывать ужин со спагетти в субботу. Вы с ним — главные повара? — Ее зеленые глаза сверкнули, и Купер догадался, что Мередит представила, как он стоит перед плитой.

— У Дэниела есть замечательный рецепт соуса для спагетти. Несколько лет назад, когда пожарной команде была нужна спонсорская акция, кто-то предложил устроить ужин со спагетти. Каким-то образом Дэниел и я оказались втянутыми в это дело. В прошлом году Холли помогала наполнять корзины хлебом. Я думаю, им все еще нужны подавальщицы, — добавил Купер с усмешкой.

Мередит засмеялась.

— Я буду рада помочь. Скажите Дэниелу, чтобы внес мое имя в свой список.

— Вы серьезно? Я просто пошутил.

— Серьезно. К тому же я смогу помочь присматривать за Холли.

Пока Купер и Мередит разговаривали, Холли играла с Цыганкой. Девочке будет полезно поехать на этот ужин. Она бы встретилась со школьными друзьями, и может быть, забыла бы о поездке в Нью-Йорк.

Мередит закрыла ворота и подошла к Куперу. Хорошо бы и она осталась здесь навсегда.

Купер подал Мередит повод ее лошади.

В четверг у Мередит был выходной — Холли отправилась к Марше — и она решила покататься на лошади.

Оседлав серую в яблоках Серебряную Искру, на которой она ездила прошлым вечером, Мередит завела ее в загон и взобралась на нее, засунув начатый роман подмышку. Когда она выехала, тучи на некоторое время закрыли солнце, и Мередит обрадовалась, что надела свитер. Легко найдя речку, она слезла с лошади и, устроившись возле клена, углубилась в чтение. Роман был столь интересен, что она не заметила, как поднялся ветер, но внезапно ей стало холодно. Взглянув на небо, Мередит увидела, что тучи полностью заволокли небо. Мередит поглядела на часы и поняла, что потеряла счет времени. К счастью, на ужин она собиралась приготовить маисовые лепешки, для которых не требовалось много времени. Купер скоро будет дома.

Купер.

Мередит улыбнулась и собралась в обратный путь.

Пока она ехала по тропинке под деревьями, упало несколько редких капель дождя. Оставалось надеяться, что ей удастся вернуться до того, как погода совсем испортится.

Выехав из-под деревьев, Мередит пустилась к ферме. В лицо ей били сильные порывы ветра, но она крепко держалась за поводья. Внезапный порыв застал ее врасплох, книга выскользнула из рук. А уже через секунду лошадь встала на дыбы, и Мередит полетела на землю. Мередит несколько раз глубоко вздохнула. Дождь бил в лицо.

Она попробовала понять, нет ли травмы, и с радостью убедилась, что нет. Надо было подниматься и идти домой, чтобы опередить Купера. Ей не хотелось, чтобы он волновался.

Поднявшись, Мередит почувствовала резкую боль в бедре. Но медлить было нельзя!

Казалось, прошли часы, прежде чем она нашла путь к конюшне Купера. Ушибленная нога словно налилась свинцом. Когда она была уже совсем близко, из двери дома вышел Купер. В несколько секунд он очутился около нее.

— Искра сбросила меня, — объяснила Мередит. Внезапно ей показалось, что она не может вздохнуть. — Она…

— Она здесь. С вами все в порядке?

— Только чувствую себя ужасно глупо. Я… я… — в ушах у Мередит сильно шумело, перед ее глазами плыли серые точки. Купер схватил ее на руки и понес к дому.

Он внес ее в общую комнату и осторожно положил на диван.

— Я испорчу диван, — запротестовала Мередит.

— Лежите, — пробормотал Купер, стягивая с нее сапожки, — не двигайтесь. Я сейчас вернусь.

Двигаться? Да он шутит! Мередит закрыла глаза: жалкое, наверное, зрелище она представляет. Прошло еще немного времени, и она начала дрожать.

Услышав шаги Купера, она открыла глаза и попыталась приподняться. Тот мягко уложил ее обратно.

— Я вызвал врача Холли. Что-нибудь болит?

— Мм… Я так промокла, что трудно говорить. Только бедро. А в остальном я прекрасно себя чувствую. Просто у меня немного закружилась голова после быстрой ходьбы.

— Слишком большое напряжение, когда надо было отдохнуть. Вы уверены, что у вас больше ничего не болит?

Мередит снова приподнялась. На этот раз Купер не остановил ее.

— Больше ничего.

Она не могла справиться с ознобом.

— Вас не тошнит? Голова все еще кружится?

— У меня нет сотрясения мозга, — пробормотала Мередит.

— Как вы думаете, сможете принять горячий душ?

— Конечно.

— Доктор велел выпить ацетаминофен и не волноваться.

Желая заверить Купера, что она способна двигаться самостоятельно, Мередит встала, но почувствовала себя неустойчиво и покачнулась. Купер поддержал ее и обвил рукой за талию.

Дыхание у Мередит сбилось. Близость к Куперу и эта неустойчивость приобрели новое значение.

— Пойду приму душ, — пробормотала Мередит.

— Вы уверены, что держитесь на ногах достаточно твердо?

Сейчас, когда он держал ее за талию, она не была уверена ни в чем.

— Дайте мне пойти самой, и я пойму.

Купер подержал ее еще несколько секунд, как будто не хотел отпускать, но потом все, же выпустил и отодвинулся на несколько сантиметров.

С трудом сглотнув, Мередит сделала несколько шагов и почувствовала облегчение, когда пол под ногами не поплыл. Однако у основания лестницы Купер догнал ее.

— Я поднимусь с вами. Оставьте дверь ванной приоткрытой и, если понадобится помощь, позовите меня.

— Купер…

Он одарил ее насмешливой улыбкой.

— Боитесь, что буду подсматривать?

— Обещаете, что не будете? — спросила Мередит полушутя, полусерьезно.

Подняв руку, словно бойскаут, Купер торжественно поклялся.

— Обещаю.

Мередит улыбнулась. Она уже знала: Купер — человек слова.

Найдя в ящике легкий спортивный костюм, она взяла его в ванную.

Купер подал ей полотенце.

— Не торопитесь, я буду здесь.

Поблагодарив его, Мередит скользнула в ванную. Она кожей чувствовала, что Купер стоит прямо за дверью, и двигалась так быстро, как только могла.

Приняв душ, просушив волосы и одевшись, Мередит широко распахнула дверь. Купер стоял у стены, скрестив ноги. Он поглядел на нее.

— Как вы себя чувствуете?

— Мне нужно готовить ужин.

Мягко взяв Мередит за руку, Купер повел ее в комнату.

— Отдохните, так велел доктор. Я приготовлю нам что-нибудь поесть. Ничего, если я только на несколько минут схожу в конюшню? Мне надо проверить, все ли в порядке с Искрой.

— Купер, я прекрасно себя чувствую, честное слово.

Да, прекрасно… Внезапно она почувствовала себя очень усталой. Решив, что отдохнуть будет неплохо, она села на край кровати.

Купер неожиданно подошел к ней.

Может, он все-таки любит ее? Сегодня он заботился о ней так нежно, так мягко… Мередит поманила его пальцем. Когда он нагнулся, она поцеловала его в щеку.

— Спасибо вам, Купер.

Он выглядел удивленным. И ужасно довольным.

— Пожалуйста, ложитесь и отдыхайте, — сказал Купер, легко коснувшись ее плеча. Потом взглянул на нее и улыбнулся.

Когда он вышел, Мередит опустилась на подушку и закрыла глаза, вспоминая его улыбку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Открыв дверь ключом, который дал ей Купер, Мередит вошла сама, впустила Холли и сказала:

— Иди, готовься ко сну. Папа скоро придет.

— Вы дадите котятам молока?

— Обязательно.

Подойдя к телефону, она заметила, что на автоответчике мигает огонек. Нажав кнопку, Мередит услышала голос Бекки.

— Мередит, Купер. Люк и я приглашаем вас приехать к нам в следующее воскресенье и отпраздновать с нами День независимости. У нас полно свободного места, а Холли понравится моя новая лошадь. Подумайте над нашим предложением и перезвоните нам.

Мередит подумала, что было бы неплохо увидеть Люка, Бекку и их сына, Тодда. Последний раз они виделись уже давно. Но… А вдруг Люк и Бекка расскажут Куперу о ее прошлом? Почему-то ей казалось, что если он узнает, что она богата, то взглянет на нее по-иному, и стена, разделяющая их, станет толще и выше.

Пока она пыталась решить, звонить Бекке или нет, парадная дверь открылась. Выйдя в холл, Мередит увидела, как Купер ударом ноги закрыл дверь. В руках он держал большую коробку.

— Холли наверху? — спросил он. Мередит кивнула.

— Холли! — крикнул Купер. — Ты можешь спуститься вниз? Твоя мама тебе кое-что прислала.

Холли скатилась вниз по ступеням. Купер поставил коробку на пол гостиной.

— Может быть, это…

— Тяжеловато для седла, — сказал Купер, нахмурясь. — Давайте посмотрим.

Он легко разорвал обертку и дал Холли самой раскрыть коробку.

— Ой, папа, посмотри. Это действительно седло.

— Вижу. — Купер резко закрыл рот, как будто хотел сказать больше, но не сказал. Он вытащил седло, и Мередит увидела, что это было необычное седло: тиснение на коже, изысканная отделка.

— Цыганке оно понравится. Можно, я позвоню маме и поблагодарю ее? — Холли с любовью погладила седло.

— Давай. Можешь позвонить из моей спальни.

Последний раз погладив гладкую кожу, Холли помчалась наверх.

Когда она очутилась вне пределов слышимости, взгляды Купера и Мередит встретились.

— Оно ручной работы. Холли вырастет из него через год. Вот на что идет Тина, чтобы возместить Холли свое отсутствие. Она думает, что деньги и дорогие подарки сделают Холли счастливой.

— Холли выглядела довольной.

— Это только сейчас. Экстравагантный стиль жизни Тины не возместит Холли отсутствия матери, которая могла бы обнять, заплести косу, а вечером — уложить в постель. — Он взъерошил себе волосы. — Я начинаю думать, что, если бы Тина осталась, это тоже было бы плохо для Холли.

Мередит импульсивно схватила Купера за руку.

— Вы хорошо заботитесь о Холли.

Выражение лица Купера смягчилось.

— Вы тоже. С тех пор, как вы сюда приехали, ей стало гораздо лучше.

Купер медленно опустил голову и его губы накрыли ей рот. Пульс у нее забился чаще, сердце заколотилось, колени ослабли. Но Мередит еще не могла рассказать Куперу о своем прошлом; не могла до тех пор, пока он не понял бы, что ее воспитание и банковский счет значат для нее гораздо меньше, чем жизнь с ним. Отвечая на его поцелуй, Мередит решила, что попросит Бекку и Люка хранить ее тайну — совсем ненадолго, только до тех пор, пока Купер не признает, что испытывает к ней не только желание, но и любовь.

Ранним утром Четвертого июля, сидя вместе с Холли на заднем сиденье своего автомобиля, направлявшегося в Коннектикут, Мередит занимала Холли дорожными играми: предлагала ей находить буквы по алфавиту на номерных знаках, называть деревья и цветы, петь песни вместе с Купером. И еще она нервничала.

Когда Купер решил, что ему нравится идея съездить вместе с Холли в Коннектикут на Четвертое июля, Мередит позвонила Бекке и попросила сестру сохранить ее богатое прошлое в тайне. Ни Люк, ни Бекка не одобрили этой затеи, но согласились уважить просьбу Мередит. Реакция Купера на подарок Тины укрепила Мередит в том мнении, что Купер относился бы к ней иначе, если бы знал, что она вообще не нуждается в работе!

Когда они свернули с магистрали и поехали по дороге, обсаженной кленами и тополями, волнение Мередит возросло.

Ты только переночуешь. Успокойся.

Подъездная аллея, ведущая к дому Люка и Бекки, была огорожена редкой изгородью из жердей. В конце аллеи между высокими елями примостился каменный дом, стоявший здесь уже несколько десятилетий.

Купер остановил автомобиль Мередит перед гаражом. Мередит предложила ему на время поездки воспользоваться ее машиной, считая, что Холли будет удобнее сидеть на заднем сиденье, где есть пространство — на тот случай, если ей захочется вытянуть ногу. Купер согласился, но признался, что предпочитает вести машину сам. Он принадлежал к тому типу людей, которые не могут спокойно сидеть на заднем сиденье, пока кто-то другой держит в руках их судьбу. Мередит спокойно передала ему ключи — с ним она всегда чувствовала себя в безопасности.

Тодд быстро сбежал со ступенек парадного крыльца. Ему было двенадцать. Мередит казалось, что к каждой их новой встрече он подрастает на несколько сантиметров. За ним, менее торопливо, сошли Люк и Бекка. Быстро открыв дверцу, Мередит выбралась наружу и обняла всех троих. Купер пожал им руки. Тодд спросил Холли:

— Хочешь пойти в конюшню?

Узнав, что они едут в Коннектикут, Холли завела бесконечные разговоры о лошади Тодда. Когда Люк и Бекка въехали в новый дом, она вместе с Купером отвозила им мебель. Тогда Тодд дал ей прокатиться на своей Аппалусе.

Теперь Холли выжидательно взглянула на отца.

— Можно, папа?

Люк похлопал Купера по плечу.

— Тодд знает, что Холли еще не выздоровела. Они только дадут лошадям немного моркови.

Люк был таким же высоким, как Купер, и так же мускулист. Дядя Купера и отец Люка в армии были приятелями- однополчанами, а Купер и Люк время от времени общались. С тех пор, как Люк женился на Бекке, они общались чаще.

Несколько секунд Купер внимательно смотрел на Тодда, потом взглянул на Бекку, и та почти незаметно кивнула — Тодду можно доверять.

— Хорошо, проказница, иди посмотри лошадей, пока мы будем устраиваться.

— Ланч через полчаса, — предупредила Бекка сына.

Тодд помахал рукой и повел Холли к конюшням.

Купер вытащил из автомобиля чемоданы.

— Я покажу вам ваши комнаты, — сказала Бекка.

— Давай я понесу чемодан Мередит, — предложил Люк. Когда Купер и Бекка ушли в дом, он взял Мередит за локоть. — Ты понимаешь, что ты делаешь?

Она знала, что он имеет в виду.

— Не больше, чем сделал ты.

— Узнаю себя, — ответил Люк мрачно. Люк в свое время тоже скрыл от Бекки свое истинное положение. Будучи главой фонда, созданного его семьей, он выступил генеральным подрядчиком строительства ресторана Бекки в Пенсильвании и, все это время, работая вне офиса, называл себя просто инженером. Когда Люк сильнее увлекся Беккой, Мередит и Паула, решив оградить сестру от возможных неприятностей, разузнали кое-что о жизни Люка, и обман раскрылся.

— Ты знаешь, что Бекка обвинила меня в предательстве, когда узнала все о моей жизни. Я чуть не потерял ее, — добавил Люк, предостерегающе подняв брови.

— У меня по-другому. Понимаешь, в твоем случае это ты ввел Бекку в свою жизнь. А я хочу войти в жизнь Купера и Холли, не оглядываясь на свое прошлое. Мой банковский счет не имеет никакого значения для той жизни, которую я собираюсь вести в Хармони-Холлоу.

— Тогда почему ты не хочешь рассказать все Куперу?

— Потому что он уже стал недоверчивым из-за Тины. Если он узнает, что я привыкла к лимузинам и одежде «от кутюр», то решит, что я — это Тина номер два. А я хочу, чтобы он знал, что я могу быть счастлива в Хармони-Холлоу с ним и Холли.

Их последняя неделя прошла восхитительно. Мередит чувствовала себя так, будто действительно стала частью семьи Купера. Хотя он и не целовал ее после того ужина со спагетти, но не сторонился и не вел себя отчужденно. Кажется, Купер привыкал к мысли, что ему нравится ее присутствие в его жизни.

— Ты любишь его? — спросил Люк мягко.

— Да. Кажется, это случилось ужасно быстро…

— В первый раз, когда я увидел Бекку, было не так, — ответил он с улыбкой.

— Так… ты ничего не скажешь? — наседала Мередит.

Люк поднял ее чемодан.

— Я буду нем, как рыба. Сейчас. Но если ты не хочешь, чтобы ситуация взорвалась, тебе надо сказать Куперу правду. И поскорее.

С тех пор, как Люк женился на Бекке, у него появились повадки диктатора.

— Хорошо. Только мне нужно еще немного времени. И Куперу тоже.

Обняв свободной рукой Мередит за плечи, Люк повел ее по ступеням.

— Хорошо, мы с Беккой дадим вам какое-то время побыть наедине.

Мередит благодарно улыбнулась Люку и тоже обняла его. Она не в первый раз подумала, что Бекка вышла замуж за особенного человека.

После ланча Бекка предложила Куперу и Мередит покататься на лошадях, пока они с Люком будут играть в крокет с Холли и Тоддом. Купер увидел разочарованный взгляд дочери.

— Когда Мередит и я вернемся, мы с тобой погуляем, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась Холли.

— Вы хотите поехать покататься? — спросил он Мередит, глядя ей в глаза. Последнюю неделю он старался разговаривать с ней подчеркнуто небрежно, но скрывать пламя страсти между ними становилось все труднее.

Мередит отодвинула стул и, улыбнувшись, встала.

— Пойду надену сапожки.

Некоторое время спустя она уже помогала Куперу седлать двух лошадей. Когда она подала ему второй потник, их пальцы соприкоснулись. Купер почувствовал, как его залила теплая волна, и ему захотелось схватить Мередит, посадить к себе на лошадь и увезти куда-нибудь, где не было бы никого, кроме них. Но вместо этого он поднял седло на потник.

Купер позволил Мередит самой выбрать путь. Когда они пустили лошадей через поле, он задал себе вопрос, где и когда Мередит научилась ездить верхом. Несмотря на ее падение, в первый же раз, увидев Мередит на Искре, Купер понял, что она опытная наездница. Но эту мысль выдуло из его головы июльским ветром, пока они ехали, наслаждаясь ощущением свободы.

В конце концов, они перевели лошадей на рысь и пустили через сосновый лес назад к конюшне. Купер спешился и открыл ворота, потом прошел внутрь и подождал, пока Мередит заедет в загон. Закрыв ворота, он подошел к Мередит и подержал ее лошадь, пока она слезала. Волосы у Мередит растрепались от езды, несколько прядей упали на щеку. Зеленые глаза сверкали от восторга. Купер наклонил голову и прижал губы к ее губам в целомудренном поцелуе, пока его язык не проник в ее рот.

Только рядом с Мередит он забывал о своем одиночестве. А когда он целовал ее…

— Папа, я готова! Тодд сказал, что мне можно взять…

Голос Холли замер, — она увидела, что Купер и Мередит обнимаются. Купер поднял голову и резко опустил руки. Карие глаза его дочери были огромными, а рот слегка раскрылся.

— Холли… — начал Купер.

— Ты так же целовал маму!

Прежде всего, Купер подумал, что он никогда не целовал Тину так же. Так же страстно, нуждаясь в любви. Но когда Холли повернулась и пошла в конюшню, он плюнул на свои чувства и пошел за ней.

Мередит схватила его за руку.

— Что вы собираетесь сказать ей?

— Понятия не имею, — пробормотал Купер и, выругавшись, выдернул руку. Он нашел Холли возле новой гнедой кобылы Бекки. Купер подошел и положил руку девочке на плечо.

Холли не подняла глаз и продолжала гладить лошадь по носу.

— Ты когда-нибудь целуешь маму? — спросила она.

Голос Купера остался ровным.

— Нет. Я не целую ее с тех пор, как мы решили развестись.

— А почему ты целовал Мередит?

Поискав самое простое объяснение, которое, по его мнению, дочь поняла бы, Купер ответил:

— Мередит и я — друзья.

Девочка посмотрела ему в лицо.

— Ты и миссис Макэви — тоже друзья, но ты не целуешь ее.

Иногда Купер забывал, какой восприимчивой и логичной может быть Холли.

— У нас с Мередит особенная дружба.

— Вроде той, какая у вас была с мамой, когда вы были мужем и женой?

Купер резко выдохнул — объяснить ребенку природу влечения мужчины к женщине слишком трудно.

— Вроде того.

— Ты и мама больше никогда не собираетесь пожениться снова, — сказала Холли, как будто знала это наверняка.

— Нет, не собираемся.

Купер услышал легкие шаги и оглянулся на дверь. К ним подошла Мередит.

— Холли, с тобой все в порядке?

Девочка медленно кивнула.

Мередит опустилась перед ней на колено.

— Ты расстроилась из-за того, что я и твой папа целовались?

Купер поморщился от такой прямолинейности, но тут, же восхитился ею и подумал, что должен был сам задать этот вопрос.

Холли помедлила.

— Я… не знаю. Папа сказал, что вы друзья. Особенные друзья. Не такие, как он и миссис Макэви.

На секунду Мередит подняла глаза и встретилась взглядом с Купером.

— Да, не такие. — Потом она снова взглянула на Холли. — Ты же знаешь, что я твой друг, верно?

— Знаю, — кивнула Холли.

— Как ты смотришь на то, чтобы я и твой папа были особенными друзьями?

Холли перевела взгляд с Мередит на Купера, потом снова на Мередит.

— Я думаю, это хорошо, что вы целуете папу, поскольку он больше не целует маму.

Купер увидел, что щеки у Мередит покраснели, и решил, что пора сменить тему.

— Теперь ты готова ехать на прогулку? — спросил он Холли.

Та кивнула и показала на чулан.

— Тодд сказал, что я могу взять его седло, если вы хотите поменять седла.

Мередит поднялась.

— Пойду, посмотрю, не нужно ли помочь Бекке с ужином. Приятной прогулки.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась ей Холли.

Когда Мередит вышла из конюшни, Купер взял дочь за руку, и они пошли искать сбрую. Он был полон решимости уверить Холли, что она — центр его мира и что это положение не изменится, целует он Мередит или нет.

Мередит сидела на чердаке конюшни на тюке сена между Купером и Холли. В черном небе взрывались красные, белые и голубые ракеты. Люк широко открыл короткие двойные двери, чтобы можно было наблюдать за фейерверком с высоты. Но мысли Мередит витали далеко от фейерверка.

С тех пор, как Холли застала их с Купером целующимися, Купер избегал оставаться с Мередит наедине. А может быть, задавала себе вопрос Мередит, она себя обманывает, считая, что они с Купером больше, чем друзья. Может быть, поцелуй для Купера был только поцелуем, а желание было просто желанием.

Неожиданно Холли взяла за руку Мередит.

— Вы не могли бы уложить меня спать?

Бекка поместила Холли и Мередит в комнату для гостей с двумя односпальными кроватями, которые смастерил Купер. Они были так же хороши, как и сделанный им же столовый гарнитур. Но комната для гостей была слишком большой, а дом — все таки чужим для Холли, хотя она уже бывала здесь раньше.

— Конечно, могу, — ответила Мередит. — Ты, наверное, скучаешь по Маффину и Дэйзи? — Холли сама дала котятам имена. По ее настоянию перед отъездом Купер позвонил Альме, чтобы удостовериться, что та не забудет покормить их.

Купер придвинулся ближе к Мередит и коснулся ее плечом.

— Если вы хотите остаться и поговорить с Люком и Беккой, я могу посидеть с Холли, пока вы не придете.

Весь вечер Мередит старалась сохранить расстояние между ней и Купером, но это было необычайно трудно.

— Сегодня был утомительный день, я, пожалуй, тоже пойду спать, — сказала она.

В небе вспыхнули последние ракеты. Мередит могла с уверенностью сказать, что Купер неотрывно смотрит на нее.

Когда исчезли последние вспышки, Люк включил фонарь и первым полез вниз по лестнице, чтобы потом помочь слезть Бекке, Тодду и Холли. Мередит осторожно спустилась сама, за ней слез Купер.

Все направились к дому. Купер слегка замедлил шаг.

— Мередит, подождите.

Она остановилась, и Купер окликнул Люка:

— Мы зажжем здесь свет.

Желтый свет электрической лампочки залил конюшню. Мередит ждала, глядя на Купера.

— Сегодня вечером вы такая тихая.

— Я думала.

— О Холли?

— И о нас.

После трех сильных ударов сердца Купер признался:

— Черт побери, Мередит, я не знал, что сказать ей. Как я могу объяснить то, что происходит между нами, ребенку, если мне трудно объяснить это самому себе? — Мягко коснувшись плеча Мередит, он притянул ее ближе к себе. — Я знаю, что мы больше, чем друзья, но не собираюсь подчеркивать это. — Он поднял ее подбородок большим пальцем. — Холли разрешила мне целовать вас. Думаю, нам следует воспользоваться этим разрешением. Пожалуй, Купер собирался не столько отказываться от своих чувств, сколько разобраться в них. Может, ей есть, на что надеяться?

— Я тоже разрешаю вам целовать меня, — пробормотала она, опьяненная запахом сена, лета и Купера.

Когда он опустил голову, в небе для них снова зажегся фейерверк.

На следующее утро Купер открыл багажник автомобиля Мередит и погрузил туда чемоданы. Визит к Люку и Бекке пошел на пользу и ему, и Холли. Вчера вечером в конюшне он целовал Мередит до тех пор, пока руки и тело у него не затряслись, а здравый смысл не взорвался, как ракета. Когда Мередит, наконец, отстранилась, он с трудом подавил в себе чувство протеста. Обняв Мередит за талию, он повел ее в дом, наслаждаясь волнением неудовлетворенного желания. Может быть, когда они вернутся…

Он улыбнулся.

Уложив чемоданы, Купер пошел к дому. В холле до него из кухни донеслись голоса Мередит и Бекки.

— Свой день рождения в пятницу ты отпразднуешь как-нибудь по-особенному? — спросила Бекки у Мередит, и Купер остановился.

— Нет. Вечером у меня встреча с одной из клиенток Купера по поводу обстановки в ее новой гостиной.

— Тебе действительно нравится это занятие?

— Действительно! Это здорово. А следующая встреча в среду.

— Тебе даже платят за это, — весело проговорила Бекка.

— Да. Я хотела отказаться, но это показалось бы странным. И вообще мне нравится получать зарплату в конце недели. Может, я даже заведу особый счет.

Как могла Мередит даже подумать о том, чтобы отказаться от зарплаты? Потому что считает, что не заслуживает ее? Она просто не понимает, как она талантлива — не только в оформлении интерьеров, но и в обращении с детьми. И почему ей нужен особый счет? Может быть, в Хармони-Холлоу она пытается жить скромно, чтобы накопить денег на что-нибудь?

Боясь быть заподозренным в подслушивании, Купер прошел через столовую. Его шаги громко застучали по полу из твердой древесины. Увидев его в дверях кухни, Мередит покраснела.

Купер улыбнулся и спросил:

— Готовы?

— Я готова всегда, когда готовы вы, — ответила Мередит, вскакивая с табурета.

Купер протянул ей руку, он не мог дождаться возвращения домой.

Когда до Хармони-Холлоу осталось семь с половиной километров, Мередит глянула через плечо на спящую Холли.

— Холли! Мы почти приехали, — проговорила она мягко. Девочка заморгала, раскрыла глаза и улыбнулась сонной улыбкой.

— Вам понравилось в гостях? — Купер быстро взглянул на Мередит.

— Очень, — улыбнулась она.

Когда они свернули на дорогу, ведущую к его дому, у Мередит появилось ощущение, что она тоже возвращается домой. Никогда она не испытывала ничего подобного. После смерти матери чувство дома у нее исчезло, повторная женитьба отца его, конечно, не вернула.

Дом, где жили они с Брайаном, должен был главным образом, удивлять друзей и знакомых, а не согревать и защищать…

Дом был со вкусом обставлен и удобен, но… Если в нем нет любви, это не дом.

Когда Купер въехал на подъездную дорожку Холл и воскликнула:

— На аллее чья-то машина!

На аллее действительно стояла чья-то машина — роскошный седан. Купер нахмурился.

— Не знаю, кто может нас ждать, — кроме Альмы, ключи есть только у одного человека.

— У мамы? — спросила Холли нетерпеливо.

— Пошли, посмотрим. — Купер быстро отстегнул ремень безопасности и распахнул дверцу.

Парадная дверь была открыта, из глубины дома доносилась музыка. Мередит узнала мелодию из бродвейского шоу.

Сперва порог переступил Купер, затем Холли, потом Мередит. Музыка неслась из плейера, стоявшего на кофейном столике.

Холли подбежала к матери, та играла с Дэйзи и Маффином на полу у камина. Холли присела около Тины, и та крепко обняла ее.

Мередит уже видела фотографию Тины в спальне Холли. Невысокая женщина с каштановыми волосами, немного более рыжеватыми, чем у Холли. Острижены коротко — на затылке скошены, у щек оставлены длиннее. Стрижка явно из нью-йоркского салона. Косметика наложена профессионально и по-дневному элегантно.

Купер выключил плейер, Тина поцеловала Холли в щеку и поднялась. Она выглядела столь же воинственно, как и ее бывший муж.

— Я хотела преподнести Холли сюрприз. Мне в голову не приходило, что вы можете уехать. Я приехала поздно ночью и легла спать в ее комнате. Утром Альма сообщила мне, что вы вернетесь сегодня.

— Да, действительно, сюрприз, — пробормотал Купер. Потом жестом показал на сумки на диване. — Это что такое?

— Я привезла Холли кое-какую музыку и плейер. Думаю, ей уже пора познакомиться с некоторыми мюзиклами и классикой.

Купер взял со стола несколько коробок с дисками, потом положил их обратно.

— Ей же всего восемь.

— Никогда не рано знакомить детей с хорошей музыкой. Спроси ее учительницу. — С неуверенной улыбкой Тина подошла к Мередит и подала ей руку. — Я ждала встречи с вами.

Мередит заметила, что Купера этот жест жены явно смутил.

— Холли часто говорит о вас, — ответила Мередит искренне.

— Я так понимаю, ты собираешься остаться здесь? — спросил Купер ровным голосом.

— Мне бы хотелось. — Голос Тины звучал неуверенно. — Я здесь только до утра четверга, к пятнице мне надо быть в Лос-Анджелесе.

Холли быстро подошла к Куперу.

— Я хочу, чтобы мама осталась, папа. Это будет почти как…

Холли умолкла. Мередит поняла, что теперь ее очередь.

— Я могу пожить в мотеле, пока…

— Нет! — Это прозвучало так резко, что Купер, казалось, сам удивился. Взъерошив волосы, он добавил: — Это не так долго. Мы не можем выставить Мередит из дома. Я лягу на диване, ты, Тина, можешь занять мою комнату. Все согласны?

Тина пожала плечами.

— Мне все равно, если только я проведу какое-то время наедине с Холли.

Купер засунул руку в карман джинсов.

— Прекрасно, значит, ты никуда не повезешь ее.

Взгляд Тины стал обиженным, но она быстро справилась с собой.

— Мы позволим тебе подвезти нас, если захотим куда-нибудь поехать. Но я привезла подарки для Холли, так что нам будет, чем заняться здесь. Холли, как ты смотришь на то, чтобы пойти наверх и примерить кое-что?

— Здорово! — Девочка широко улыбнулась и схватила Дэйзи, потом Маффина. — Пошли.

Тина подхватила сумки и начала подниматься по ступеням вслед за дочерью.

Купер раздраженно посмотрел им вслед, потом повернулся к Мередит.

— Только этого мне и не хватало — домашняя вечеринка. Я внесу чемоданы, потом пойду в магазин. До ужина.

— Полагаю, готовить ужин должна я? — спросила Мередит.

Щеки Купера покраснели:

— Черт возьми, Мередит, мне жаль, что все так получилось. Послушайте, если вы действительно хотите поехать в мотель…

— Зачем вам нужно, чтобы я осталась?

Купер поморщился.

— Из эгоизма. Не хочу, чтобы Тина готовила еду, если она вообще помнит, как это делается. Не хочу, чтобы вела себя так, будто она здесь живет. Положение переменилось, и она должна знать об этом.

— Так я для вас что-то вроде аргумента, что ли?

— Вы учительница Холли и моя… моя домохозяйка. Вы имеете здесь такие же права, как и Тина.

Купер повернулся и вышел.

Его домохозяйка!

Мередит смахнула слезы и направилась на кухню — надо было найти в холодильнике какую-нибудь еду и разморозить ее для ужина.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В ночной тишине что-то скрипнуло. Купер взбил подушку в десятый раз, упал на нее и уставился в потолок. Луна освещала штукатурку, ночной ветерок дул в окно.

До приезда Мередит у него не было бессонницы.

Расстроено выругавшись, Купер встал, зажег лампу и посмотрел на часы — они показывали три часа ночи. Купер взглянул на лестницу.

Его бывшая жена, его дочь, его…

Он снова выругался. Его домохозяйка. Как только это слово вырвалось у него изо рта, он понял, что сказал что-то не то. Весь вечер Мередит была холодна с ним и предупредительна с Тиной. Одна только Холли веселилась. А Тине, кажется, хотелось подружиться с Мередит.

И что ему теперь делать? Он был все еще очень сердит на Тину.

А Мередит…

Он вспомнил ее профиль на сеновале, мягкость ее губ, когда она целовала его в конюшне, ее сладкий запах, ее нежную заботу о его дочери. Мередит ответила страстью на его страсть, потому что была слишком честна. Она возбуждала его до тех пор, пока утолить сексуальный голод не стало для него важнее, чем дышать.

Нет, он явно не знал, что ему делать. Но выяснить это надо поскорее, иначе это ему придется ехать в мотель.

В среду днем Мередит вошла в кабинет Купера в его магазине, оттолкнула накладные, которые он изучал, и положила на торговую книгу заполненный бланк заказа.

Взгляд Мередит выражал торжество.

Изучив документ, Купер спросил:

— Вы действительно продали эту абстрактную живопись для ансамбля гостиной?

Эта оригинальная картина висела у него магазине последние восемнадцать месяцев. Когда-то ее заказал один покупатель, но потом решил, что ему это не надо.

— Она подчеркнула цвета обивки диванчика.

— В самом деле? — Купер улыбнулся — впервые после того, как в понедельник днем обнаружил в своем доме Тину.

— Да. И если вы хотите продавать целые комнатные ансамбли, вам надо иметь побольше товаров для украшения стен.

Куперу вдруг захотелось заставить Мередит улыбнуться, ему… для него.

— Может быть, вы подберете мне что-нибудь из каталогов?

— Если хотите.

Тина и Холли должны были вот-вот вернуться с прогулки. Каким-то образом в течение всего вчерашнего дня Купер смог вести себя с Тиной вежливо и дружелюбно — даже тогда, когда, вернувшись домой, обнаружил, что волосы у Холли накручены на бигуди, а ногти покрыты лаком. Утром Тина попросила подвезти их с Холли к аллее на окраине Хармони-Холлоу. Они собирались перекусить там, сходить за покупками, а потом зайти к нему в магазин.

Купер заставил Холли пообещать, что она позвонит ему, если слишком устанет.

— Она сказала, что они будут здесь около половины второго, — ответил Купер.

— Хотите, я останусь, а потом отвезу их домой?

Мередит приехала в магазин на дневное деловое свидание.

— Не надо, у вас найдутся более достойные занятия.

— Я могу просмотреть настенные украшения, пока жду. Если вы действительно этого хотите.

— Вы знаете, чего я действительно хочу? — спросил Купер, поднявшись со своего вращающегося стула и огибая стол.

— Чего? — спросила Мередит и сделала шаг назад.

Но Купер не остановился, пока не подошел к ней совсем близко.

— Я хочу остаться наедине с вами, я хочу целовать вас, я… хочу извиниться перед вами за то, что назвал вас домохозяйкой. Просто мир для меня немного пошатнулся, когда приехала Тина, и я… — Он умолк, не уверенный, что выразился должным образом.

Осторожность в глазах Мередит уступила место пониманию.

— Вы рады тому, что Холли проводит время с матерью, но сами не хотите иметь дела с Тиной.

Она правильно поняла его смятение.

— Как вам удалось узнать меня так хорошо?

— Живя с человеком, поневоле узнаешь, — мягко ответила Мередит.

Купер прошелся ладонью по завиткам ее волос, наслаждаясь их шелковистостью.

— Совместная жизнь с человеком может научить многому.

Большой палец Купера прочертил линию по щеке Мередит и остановился в уголке ее губ.

— Купер… — пробормотала Мередит. Купер закрыл бы дверь кабинета и опустил бы шторы прямо сейчас, если бы не услышал голос Холли:

— Папа! Папа, погляди, что я сделала.

Дочь спешила к нему, держа руку за ухом.

Сначала он ничего не понял, но потом увидел в ухе золотой шарик и догадался: Тина водила дочь прокалывать уши!

Он вдруг все заметил: завитые волосы Холли, яркий розовый лак на ногтях, эта новая одежда.

— Что ты наделала? — спросил он жену тихим от бешенства голосом.

Улыбка исчезла с лица Холли, нижняя губа задрожала.

С трудом овладев собой, Купер обратился к Мередит:

— Пожалуйста, отвезите Холли домой, мне нужно поговорить с ее матерью.

Когда они были мужем и женой, Тина еще могла бы подчиниться, но сейчас она шагнула вперед, ее карие глаза вспыхнули.

— Если тебе нужно что-то мне сказать, говори все прямо сейчас. Я не сделала ничего плохого.

Купер не мог больше сдерживать гнев.

— Ты искалечила мою дочь!

Холли схватила отца за руку, глаза у нее наполнились слезами.

— Папа, мне самой хотелось проколоть уши. Я знала, что ты бы мне не позволил, но мама сказала, что это выглядит хорошо.

Куперу никак не хотелось, чтобы Холли вмешивалась. Он присел перед девочкой.

— Я не сержусь на тебя, милая.

— Нет, но ты сердишься на маму. Ты всегда сердишься на маму.

Что там сказала Мередит? Если он не освободится от гнева, Холли обидится на него. Обидится на него? Он взглянул на Мередит: это все из-за нее.

Но как ему освободиться от гнева? Взяв голову Холли в руки, он смахнул слезу с лица дочери.

— Ты действительно хотела проколоть уши?

Девочка кивнула, и Купер обнял ее. Потом встал и взглянул на Тину.

— Езжайте домой с Мередит. Я постараюсь освободиться пораньше, дома поговорим.

Взглянув на Купера, потом на Мередит, Тина протянула дочке руку.

— Пошли, подождем снаружи.

Мередит не двинулась с места, и по выражению ее лица Купер понял, что она хочет что-то сказать.

— Что? — спросил он.

Она подошла ближе, чтобы ее не услышали покупатели.

— Вы сердитесь на Тину не из-за уха Холли и даже не из-за аварии. Вы сердитесь на нее потому, что ей захотелось жизни, отличной от вашей… потому что она уехала. Но этого уже не изменить, Купер, и если вы не примиритесь с этим, Холли придется разрываться между вами, и в конце концов она выберет кого-то одного. Вам решать, хотите ли вы этого.

Это была правда, и Купер почувствовал раздражение.

— Они ждут вас, Мередит. А меня ждет работа.

— Вы можете спрятаться в работе, но это не решит ваших проблем.

Прежде чем Купер успел подобрать подходящий ответ, Мередит взяла свой кошелек и вышла из магазина.

Остаток дня Мередит мучительно раздумывала, не слишком ли грубо она поговорила с Купером. Она уже поняла, что они могут быть вместе, но прежде он должен выяснить свои отношения с Тиной. Тина и Купер — слишком разные люди. Если между ними когда-нибудь и была любовь, то она прошла, Мередит уже не сомневалась в этом. Своим уходом Тина нанесла удар по самолюбию Купера, и он мог простить ее, только полностью изменив свою жизнь.

Купер вернулся домой раньше обычного и сразу предложил Тине пойти прогуляться.

Холли подошла к Мередит.

— Как вы думаете, он накричит на маму за то, что она позволила мне проколоть уши?

— Нет, не думаю. Все будет хорошо, — ответила Мередит, обняв девочку.

Они вернулись через час и выглядели вполне дружелюбно. Купер поманил Холли пальцем.

— Хочешь съездить к маме в Нью-Йорк?

Холли серьезно кивнула.

— Хорошо. Как насчет недели в конце августа? Мама говорит, что ты будешь ложиться в постель вовремя, и она будет следить, чтобы ты играла в детские игры, а не во взрослые.

Холли вскинула руки на плечи отца и крепко обняла его.

— Спасибо, папочка. Спасибо, спасибо.

Купер откашлялся и, когда Холли отступила, добавил:

— Я постараюсь больше не сердиться на твою маму. Я хочу, чтобы ты была счастлива… и чтобы она была счастлива тоже. Мы с ней решили остаться друзьями, хотя мы теперь не муж и жена.

Тина протянула Холли руку.

— Пойдем со мной наверх, поможешь мне упаковаться. А вечером просто повеселимся и поговорим о том, что ты хочешь делать в Нью-Йорке.

Когда они вышли, Купер подошел к Мередит. Та стояла у раковины и готовила салат.

— Вы были правы.

— Меня не заботит, права ли я была. Просто я хочу, что бы вы с Холли остались близкими людьми.

— Я знаю, — сказал Купер. Голос его стал тише. — И именно это делает вас такой особенной. Вы знаете, я очень рад тому, что вы вошли в нашу жизнь.

Сердце у Мередит заколотилось. Купер поглядел ей в глаза.

— Я посвятил этот день самоанализу и не понравился сам себе. Я наконец понял, что действительно использовал эту аварию, чтобы взвалить на Тину вину и держать Холли подальше от нее. — Он глубоко вздохнул. — Я сказал Тине, что прощаю ей аварию.

Мередит уже знала, что Купер сильный человек, но сейчас она поняла, что любит его так сильно, что, едва может сдержать слова любви.

— Вы были обижены. Жестоко. Естественно, вам хотелось ссориться.

— Я больше не хочу ссориться, я хочу думать только о хорошем. — Он обнял Мередит и привлек к себе.

Та подставила лицо для поцелуя. Как бы ей хотелось, чтобы Купер снова научился любить. Любить ее. Рано утром в четверг Тина выехала с подъездной аллеи дома Купера. Тот помахал на прощание, Холли помахала тоже. Девочка выглядела немного печальной.

— Через несколько недель ты увидишь маму снова, — напомнил ей отец.

— Я знаю, — ответила та, следя за удаляющейся машиной.

Краем глаза Купер заметил Мередит, стоявшую в гостиной. Она дала им попрощаться с Тиной наедине. Он видел, как Тина взяла Мередит за руку и сказала ей спасибо, прежде чем выйти из дома…

Купер испытывал к Мередит не просто благодарность, — она стала совершенно необходима для него, и он должен был это ей показать.

Неожиданно ему вспомнился вопрос Бекки, будет ли Мередит справлять свой день рождения. Она заслуживала лучшего дня рождения, чем встреча с клиенткой в магазине. Он устроит ей праздник.

Купер взъерошил волосы Холли.

— Как ты смотришь на то, чтобы устроить для Мередит праздник-сюрприз? У нее завтра день рождения. Думаю, нам следует отметить его.

Лицо Холли засияло, а глаза засверкали.

— С шариками и тортом?

— Да, — засмеялся Купер. — И некоторыми людьми. Мы можем пригласить миссис Макэви.

— И мисс Нэнси, — добавила Холли.

— И Дэниела с Сюзи. Может быть, даже миссис Барлоу. — Кажется, Мередит понравилось с ней разговаривать. — Но ты должна держать это в секрете. Ты можешь это сделать?

— Конечно. И мы купим ей подарки.

— Я скажу ей, что сегодня вечером мы с тобой пойдем погулять. Мы поедем в парк, а потом зайдем к Дэниелу и обзвоним всех, кого хотим пригласить. Ну, как?

Холли уже шла к двери.

— Я посчитаю деньги в моей свинье-копилке.

Купер невольно улыбнулся — вряд ли Холи сохранит тайну даже до завтра. Но пусть попытается.

Может быть, этим праздником он покажет Мередит, что она значит для него… и поймет это сам.

В пятницу днем Мередит проверяла утренние письменные работы Холли и уговаривала ее написать рассказ о Дэйзи и Маффине, когда раздался звонок в дверь. Холли все утро была какая-то беспокойная, и Мередит решила, что она думает над тем как лучше написать рассказ.

Откинув волосы назад, Мередит сказала:

— Я открою, продолжай работать.

Направляясь к холлу, она вспомнила об открытках, присланных ей ко дню рождения. Одна пришла от Люка, Бекки и Тодда, а вторая — от ее сестры Паулы. Может, стоило сказать Куеру, что сегодня у нее день рождения, тогда вечером они могли бы где-нибудь вместе поужинать…

С тех пор как уехала Тина, Купер был каКим-то другим — как будто чем-то озабоченным. Он больше не целовал ее, и ей хотелось понять, о чем он думает. Через несколько недель лето кончится, и, если он не попросит ее остаться, значит, любовью здесь не пахло.

Почтальон у двери улыбнулся ей.

— У меня посылка для Мередит Престон.

— Это я, — ответила Мередит, улыбнувшись в ответ.

Он вручил ей маленькую посылку и попросил расписаться в получении. Потом пожелал доброго дня и потрусил к своему грузовику.

Обратный адрес сразу привлек внимание Мередит: посылка пришла от отца. Он помнил, что у нее сегодня день рождения! Мередит нетерпеливо разорвала обертку и открыла посылку. Внутри лежала, обитая бархатом коробочка. Мередит подняла крышку, и слезы подступили к ее глазам: это была золотая с бриллиантами брошь в форме бабочки.

Когда-то она носила такие украшения каждый день. Отец не понял ее желания изменить жизнь, как никогда не понимал, что ей больше нравится провести с ним вечер или обнять его, чем получить от него подарок. Но таков был его способ выражения любви. Мередит давно смирилась с этим.

Ей захотелось надеть эту брошь прямо сейчас. Ей захотелось…

Пора было рассказать Куперу все о себе, как и о ее чувствах к нему. Может быть, тогда он тоже признается ей…

Сегодня вечером.

Она расскажет ему обо всем сегодня вечером, после того как Холли ляжет спать.

В углу гостиной, где Купер сложил подарки для Мередит, качались розовые, белые и голубые шары. Гости уже прибыли и теперь беседовали в ожидании виновницы торжества. Холли едва могла усидеть на стуле и, захлебываясь, рассказывала Альме, что она купила Мередит в подарок.

Зазвонил телефон.

— Я возьму трубку в кухне, — крикнул Купер, стараясь перекрыть голоса.

Пройдя мимо стола с тортом, цветами и свечами, он улыбнулся и взял трубку.

— Могу я поговорить с Мередит Престон? — Голос был мужской, низкий и резонирующий.

— Сейчас ее здесь нет. Передать что-нибудь? — спросил Купер. Интересно, что за человек звонит Мередит?

— Это Филип Престон, отец Мередит. Я просто хотел пожелать ей счастливого дня рождения. Сегодня вечером я больше не смогу позвонить, через несколько минут у меня собрание Совета по чрезвычайным ситуациям.

Мередит почти ничего не рассказывала о своем отце.

— Она будет расстроена. Сегодня мы устраиваем для нее праздник-сюрприз.

— Вы Купер Мэрфи?

— Да. Мередит учит мою дочь и заботится о ней.

— Она мне говорила. Я так и не понял, зачем ей это надо. До этого она все порывалась ходить за детьми в педиатрическом отделении больницы, хотя могла бы прекрасно принимать гостей в бридж-клубах. Впрочем, она уже достаточно взрослая, чтобы самой решать за себя. Вы не знаете, ей понравился мой подарок?

— Не знаю, она ничего не говорила, — в душе Купера зашевелилось подозрение, которому он не хотел верить.

— Странно, Мередит любит украшения. Я думал, она не утерпит и сразу наденет бриллиантовую брошь.

Бриллиантовая брошь? Бридж-клубы? Отец, который посещает собрания Совета по чрезвычайным ситуациям? Мередит знает толк в меблировке — ему следовало бы поинтересоваться, откуда. Может, папа еще что-нибудь расскажет?

— Пожалуй, в Хармони-Холлоу особенно негде носить бриллианты.

Филип Престон фыркнул.

— Моя дочь без украшений чувствует себя раздетой, поэтому носит их всегда — хоть на обеде в деревенском клубе, хоть на теннисном корте.

— Да, вы правы, Мередит из тех женщин, кому идут дорогие вещи, — пробормотал Купер. Почему он ничего не замечал раньше? Ощущение предательства было так сильно, что он чувствовал потребность ответить на него должным образом.

А он-то считал, что Мередит самая честная из всех встреченных им женщин!

— Я передам Мередит, что вы звонили. — Пора было кончать этот разговор. Когда они встретятся, он спросит Мередит, зачем она приехала в Хармони-Холлоу и зачем дурачила его.

Престон поблагодарил и повесил трубку.

Купер чувствовал себя ошеломленным и оскорбленным. А он еще сердился на Тину! Та, по крайней мере, не собиралась специально оскорблять его или Холли. Просто ее цели и мечты в этой жизни изменились и больше не совпадали с его целями и мечтами. Но Мередит скрывала от него правду в течение нескольких недель! Намеренно! Она играла им и делала все, чтобы привязать к себе его дочь. Зачем?

Почему она вообще оставила свою настоящую жизнь?

Проезжая мимо дома Альмы, Мередит увидела возле него несколько машин. Интересно, у Альмы гости? Остановившись перед гаражом Купера, Мередит выключила двигатель и подхватила сумочку. Сердце забилось быстрее. Скоро она расскажет Куперу, что она не просто учительница. Она расскажет, — если он сможет поверить — кто она в действительности и что из себя представляет ее банковский счет.

Увидев закрытую парадную дверь, Мередит решила, что Холли и Купера нет дома. Она отперла дверь своим ключом и распахнула.

— Сюрприз! С днем рожденья! — раздалось из разных концов гостиной. Мередит сделала шаг назад, у нее перехватило дыхание. Дэниел, Сюзи, Альма, Клэрис, Нэнси, Холли и Купер ждали, что она скажет.

— Не могу поверить! — Она отыскала взглядом Купера, и сердце у нее на секунду замерло — он не улыбался. К тому же…

Холли бросилась к ней и схватила за руку.

— Пойдемте, откроем ваши подарки. Это все папа придумал. Но я тоже помогала.

Мередит положила сумочку на столик в холле, подошла с Холли к дивану и села возле Купера.

— Откуда вы узнали?

— Я слышал ваш разговор с Беккой. — Он сказал это так серьезно, что ей сразу захотелось спросить, что случилось, но вокруг было слишком много народа.

Холли вытащила из угла подарок и водрузила его на кофейный столик.

— Откройте сначала этот. Это мой.

Мередит поднялась, и ее рука коснулась руки Купера. Тот поспешно отодвинулся, и у нее снова возникло ощущение, что что-то определенно не так.

Сорвав с большой коробки бумагу с нарисованными шариками, Мередит подняла крышку. Внутри лежала соломенная шляпа.

— Это вы будете носить, когда мы будем работать в саду, — объяснила Холли. — Чтобы вы не слишком перегрелись на солнце.

Мередит вынула шляпу и примерила. Холли стояла около нее, наклонив голову.

— Хорошо сидит.

Остальные согласились с ней. Мередит обняла девочку. Дочь Дэниела, Сюзи, доковыляла до кофейного столика и взяла оттуда красивый розовый бант, украшавший коробку. Дэниел поднял ее и посадил к себе на колени.

— Теперь откройте папину, — велела Холли и принесла маленькую коробочку в серебряной фольге и с белым атласным бантом.

Дрожащими пальцами Мередит развязала бант и разорвала обертку. Это были духи. Очень дорогие, с цветочным запахом, который она любила.

Повернувшись к Куперу, она улыбнулась ему, надеясь, что он улыбнется в ответ.

— Спасибо.

Казалось, Купер попытался улыбнуться, но улыбка не коснулась его глаз.

Открывая коробки с остальными подарками, Мередит остро ощущала присутствие Купера. Вокруг слышались комментарии и шутки, но он молчал. Может, какое-то плохое известие? А потом он и вовсе встал и ушёл на кухню. Мередит пошла бы за ним, если бы Холли не заставила ее открыть духи и побрызгать немного.

Через несколько минут Купер вернулся в комнату с тортом, на котором горели свечи. Поставив его на кофейный столик перед Мередит, он взглянул на нее так, будто они не были знакомы. Когда гости запели «Счастливого дня рождения», она загадала желание: разделить свое будущее с Купером.

Альма настояла, чтобы Купер помог резать торт и подавать мороженое. Увидев, сколько еды на кухонном буфетном столике, Мередит поняла, как много усилий вложил Купер в этот праздник. Так в чем же дело?

Пока все говорили, ели и шутили в гостиной, Мередит ускользнула в кухню и нашла там Купера готовящим кофе.

— Спасибо вам за замечательную вечеринку.

— Это всего-навсего шары и торт, — ответил тот ровно.

— И подарки, и люди, которые стали моими друзьями. Я очень благодарна вам.

— Послушайте, Мередит, вам не надо притворяться…

В кухню вошел Дэниел, у него на плече лежала Сюзи.

— Мередит, я просто хотел еще раз пожелать вам счастливого дня рождения. Нам пора, Сюзи уже надо лежать в постели.

Девочка засунула большой палец в рот. Мередит улыбнулась ей.

— Спасибо, что приехали. И за конфеты. Это одна из моих слабостей.

— Приятного аппетита. Купер, до встречи на баскетбольной площадке в следующую субботу.

— Я провожу тебя, — ответил Купер, кивнув.

Но когда он захотел пройти мимо Мередит, та схватила его за руку.

— Купер, что случилось?

Молчание тикало между ними, словно бомба, готовая взорваться. Наконец Купер ответил:

— Когда все уедут, Мередит, я хотел бы взглянуть на подарок, который прислал вам ваш отец.

Он повернулся и вслед за Дэниелом направился к парадной двери.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Розовые, белые и голубые шары все еще качались под потолком в гостиной, когда Мередит собрала тарелки и вилки гостей. Она взглянула вверх на лестницу, и ее сердце бешено забилось. Она уже пожелала Холли доброй ночи и поблагодарила ее за участие в вечеринке и за замечательную соломенную шляпу. Купер, молча, стоял у постели Холли, когда Мередит обняла девочку и вышла из комнаты. Она боялась, что, может быть, больше никогда не сможет обнять Холли и пожелать ей доброй ночи.

Если Купер отошлет ее…

Дыхание у нее перехватило, когда она услышала, что Купер закрыл дверь комнаты Холли и начал спускаться по лестнице. На нижней ступеньке он остановился, его взгляд прошел по украшенной цветочным узором юбке Мередит и по ее блузке так, будто Купер увидел её впервые.

— Купер…

— Пойдемте на кухню, — сказал он угрюмо и первым пошел вперед.

Когда она вошла в кухню, он уже стоял у стола, скрестив руки на груди.

— Могу я взглянуть на вашу брошь?

— Откуда вы узнали?..

— Ваш отец позвонил, чтобы пожелать вам счастливого дня рождения, и упомянул о ней. — Голос звучал бесстрастно, как будто Купер говорил с чужим человеком.

Ее сумочка лежала на столе в холле. Мередит вынула из сумочки брошь и вернулась к Куперу. Он взял сверкающую бабочку, и та показалась такой маленькой и хрупкой в его большой руке.

— Замечательный подарок. Отличные бриллианты. Их достаточно, чтобы осветить небо. Почему вы не надели ее?

— Вы же знаете, почему я ее не надела, Купер. Я собиралась рассказать вам все сегодня вечером, после того как Холли ляжет спать.

Он поднял брови.

— И вы считаете, я поверю вашей очередной лжи, как и всему остальному, что вы мне понарассказали?

Люк предупреждал, что ситуация может взорваться, и оказался прав.

— Я никогда не лгала вам. Я честно заработала звание учительницы. Мое прошлое — это просто случайность, и я не считала, что о нем обязательно рассказывать.

В голосе Купера зарокотали громоподобные нотки.

— Случайность? Вы считаете случайностью то, что вы не нуждаетесь в работе? Что вы привыкли к поварам, служанкам и бриллиантам?

— Я не собиралась скрывать это от вас. Просто так получилось!

— Обманы не случаются просто так, Мередит. Вы принимаете меня за дурака?

Ей надо было, во что бы то ни стало убедить его поверить ей… убедить его…

— Вы сомневались во мне с самого начала, боялись доверить дочь. Я привязалась к Холли… и к вам. Я боялась, что, если расскажу, кто я такая, вы отошлете меня обратно.

— Вы правы! — взорвался Купер. — Если бы я знал, что вы светская девица, приехавшая поразвлечься, я бы никогда вас не нанял. Не могу поверить, чтобы Люк…

— Не вините Люка… или Бекку. Они знали, что мне отчаянно хотелось преподавать.

Купер смерил ее взглядом.

— Я думал, Бекка из бедной семьи. Она рассказывала, как подростком жила с бабушкой, как у нее родился Тодд, как она работала в своей пекарне до того, как встретила Люка. Я не подозревал…

— Это сложно, Купер. Чтобы вырастить своего сына, она отказалась от всего. Отчасти из-за Бекки, а отчасти из-за собственного развода я решила, что должна сделать свою жизнь более значительной.

— Значительной? Приехав сюда и притворившись кем-то другим? Разве вы не понимаете, что вы наделали? Вы позволили Холли привязаться к вам, зная, что в конце лета вернетесь к своей настоящей жизни.

— Ничего такого я делать не собиралась. И не собиралась влюбляться в вас… — Тяжелая решимость на лице Купера остановила ее.

— Влюбляться? Влюбились в меня и из-за этого обманули! Что за чушь? И хватит болтать о любви! Есть желание, есть страсть. Когда то и другое проходит, узы разрываются. Любовь — только плод женского воображения, нечто, позволяющее легче отдать тело мужчине.

Он мог сердиться на нее, но не имел права унижать.

— Вы слепец, — резко сказала Мередит. — И вы не один такой. — Она потрясла брошью у него перед носом. — Мой отец думает, что подарки могут возместить торопливые телефонные звонки и встречи дважды в неделю, и то если повезет. Брайан не понимал, что иногда важнее побыть вместе, поговорить, да и просто подержаться за руки, чем заниматься любовью. А вы? — Мередит остановилась, чтобы перевести дыхание. — Вы не видите того, чего не хотите видеть. Все, что причиняет вам дискомфорт. Все, что заставляет вас чувствовать. Вы так хорошо охраняете себя, вас из пушки не прошибешь. Вы сильный, осторожный, заносчивый мужчина, который хочет управлять своей жизнью по-своему, но иногда это просто невозможно. Иногда случаются аварии, а люди делают ошибки. Я действительно люблю вас, Купер, и это не плод моего воображения!

Тишина в кухне зазвенела у Мередит в ушах. Ей показалось, что она слышит скрип ступеней…

— Я не могу доверять человеку, который меня обманул, — ответил Купер бесстрастно.

Мередит вдруг поняла, что Купер видит лишь черное и белое. Она обманула его, значит, ей не следовало доверять. И все ее заявления о любви не имели значения. Он не мог принять ее любви, а ее банковский счет даже не подлежал обсуждению. Сердцем Мередит овладела печаль, которая, по всей видимости, будет омрачать ее существование еще очень долго.

— Вы хотите, чтобы я уехала сегодня вечером, или я могу завтра утром попрощаться с Холли?

Купер ответил не сразу:

— Вы можете уехать утром.

Стараясь сдержать слезы, Мередит кивнула. Если бы Купер, хотя бы намекнул, что у них есть возможность все изменить…

Но его глаза были холодны, выражение лица — сурово. Выйдя из кухни, Мередит взбежала вверх по ступенькам и влетела в свою комнату. Когда она закрыла дверь, из глаз полились слезы.

Положив несколько кусков, оставшихся от праздничного пирога, на тарелку, Купер поглядел на них, потом с руганью выбросил в пластиковую корзину: он не хотел, чтобы в его доме осталось что-то, напоминающее о Мередит. Напоминающее о Мередит.

— Почему ты отсылаешь Мередит, как ты отослал маму?

Голос Холли испугал Купера — он не слышал, как она подошла к нему босиком. Ее слова заставили его резко втянуть воздух. Он подошел к дочери.

— Я не отсылал маму.

Холли стиснула маленькие руки в кулаки:

— Нет, отослал. Я слышала, как вы разговаривали. Вы думали, что я сплю. Но мне хотелось знать, почему мама плакала. Я сидела на верхней ступеньке. Ты сказал ей, чтобы она уезжала!

За два минувших года он успел забыть об их последнем споре с Тиной, но сейчас сразу вспомнил.

Он работал у себя в магазине и, когда вошел в кабинет, увидел Тину. Она сказала, что им надо поговорить. Она тогда подробно объяснила ему, чего хочет от жизни. Ему в этой жизни места не было. Когда они заговорили о разводе — да, она заплакала, но признала, что их совместная жизнь кончена. В тот вечер он сказал ей, чтобы она уезжала. На следующее утро она поговорила с Холли и упаковала вещи.

— Я велел твоей маме уезжать, потому что она сама этого хотела. Она уже сделала свой выбор, Холли. Ей хотелось уехать в Нью-Йорк.

Глаза у Холли заблестели:

— А почему мы не могли поехать с ней?

Похоже, его дочери кажется, что он и не пытался спасти их совместную жизнь. Да, наверное, не пытался. Потому что знал: это бессмысленно. Он не смог бы жить в Нью-Йорке, как Тина — в Хармони-Холлоу. Притянув стул, Купер сел и обнял Холли.

— Ты помнишь, когда мы нашли котят, как им было хорошо в коробке?

— Да они все время сидели там, — пробормотала Холли, кивнув.

— Правильно. А потом начали вылезать. И мы стали держать их в твоей комнате за запертой дверью.

— Чтобы они не потерялись.

— Ну да. Но теперь они хотят бегать по всему дому.

— И снаружи, — добавила Холли. Купер слегка стиснул дочь в объятиях.

— И снаружи. Они хотят узнать мир. И они больше никогда не вернутся в коробку. Так и твоя мама. Какое-то время она была счастлива здесь, с нами, в этом доме, в Хармони-Холлоу, но потом ей захотелось большего. Больше впечатлений, больше возможностей, больше знакомых.

— И она никогда не будет счастлива здесь снова?

— Здесь она чувствует себя в ловушке. Ей нужен мир, и она хочет показать тебе его.

— В Нью-Йорке?

— И в других местах, куда она, возможно, захочет взять тебя, когда ты подрастешь.

Холли глядела на кайму своей ночной рубашки.

— Так почему же ты отсылаешь Мередит, если ей нравится наша коробка?

Если бы мысли Купера не находились в таком хаосе, он бы улыбнулся. Но он уже не мог улыбаться после всего, что случилось. Взяв Холли за подбородок, он поднял ее голову.

— Ты сидела на ступеньках и слушала?

— Я пошла, попить в ванную, и услышала, как ваши голоса стали громче.

— Мередит не говорила мне о себе кое-что очень важное.

— Почему?

— Потому что думала, что мне это не понравится.

— Она боялась. — Холли сказала это так, будто точно представляла, что чувствовала Мередит. И Купер вздрогнул от ощущения, что она, возможно, действительно это представляла. Ведь только с приездом Мередит Холли стала открыто разговаривать с ним о столь многих вещах.

— Я не хочу, чтобы Мередит уезжала. Я хочу, чтобы она была мне вместо мамы. — Подбородок у Холли задрожал, и сердце у Купера сжалось.

— Холли, она приехала только на лето.

— Я знаю, что она хочет остаться. Я слышала, как она говорила, что любит тебя. И ей нравится ходить собирать камни, играть в саду и качаться на качелях. Она любит Дэйзи, и Маффина, и Цыганку. Ты собираешься заставить ее уехать только потому, что она боялась тебе что-то сказать?

Купер встал и взъерошил Холли волосы.

— Знаешь, ты слишком умна для своего возраста. Но теперь, боюсь, Мередит уже и сама захотела уехать. Я, пожалуй, поговорю с ней и попрошу ее остаться. Но ты должна пообещать, что не вылезешь из постели и что твоя дверь будет закрыта.

— Ты придешь и скажешь мне, что она сказала?

Купер повел дочь к лестнице.

— Обязательно.

Когда он снова укрыл Холли и погладил Маффина по носу, сердце у него забилось чаще. Он подошел к закрытой двери Мередит и дважды постучал.

Мередит открыла дверь, и Купер увидел, что она уже в ночной рубашке и халате. Глаза у нее были опухшие, как будто она плакала. На постели лежал чемодан — открытый и наполовину заполненный.

— Можно войти? — Мередит промедлила с ответом, и Купер добавил: — Я не хочу, чтобы нас слышала Холли.

Мередит запахнула халат и отступила назад. Купер плотно закрыл за собой дверь.

— Почему вы не рассказали мне о вашей прошлой жизни?

— Я же сказала вам, это не имеет значения.

— Я хочу правды, Мередит.

Щеки у нее покраснели.

— Вам не нравился новый стиль жизни Тины, а он был очень похож на мой прежний. Я считала, что вы сделаете соответствующие выводы и решите, что я такая же.

Купер, наверное, действительно так бы решил. Однако Мередит отлично в нем разобралась. Положение было неловким.

— Тине было недостаточно Хармони-Холлоу. Тине было недостаточно меня.

— Мечты Тины отличаются от моих, — ответила Мередит, покачав головой. — Я видела, что могут деньги. И чего они не могут. На них нельзя купить хорошую семейную жизнь, любовь и даже самоуважение. Мне нужно было, чтобы моя жизнь приобрела смысл. Я забыла о том, кем была, и о своем банковском счете и стала учительницей. Приехав сюда, я нашла то, что искала. Холли и вас. Я никак не ожидала, что влюблюсь.

— Я тоже, — тихо сказал Купер.

Глаза у Мередит расширились, она ошеломленно поглядела на него.

Купер медленно подошел к Мередит и откашлялся.

— Я сказал Холли, что попрошу вас остаться, но мне нужно больше, чем учительница для моей дочери и домохозяйка для меня. Мне нужны вы — в моей жизни, в моей постели, в моих мыслях.

— Но вы же сказали, что не можете доверять мне. Вы сказали…

Купер протянул руку и погладил Мередит по щеке.

— Я дурак, что так сказал и что так вел себя. Можете ли вы простить меня за то, что я был так слеп?

Накрыв ладонью руку Купера, Мередит поглядела ему в глаза.

— Конечно, могу, ведь я люблю вас.

Купер обнял Мередит и привлек ее к себе.

— Вы выйдете за меня замуж? — пробормотал он.

Сияющая улыбка Мередит ответила Куперу раньше, чем сама Мередит.

— Да, я выйду за вас замуж. — Внезапно улыбка исчезла. — Но если вы хотите еще детей, не знаю, смогу ли я забеременеть хоть раз…

— Мне нужны вы, Мередит. И если мы будем осчастливлены детьми, то возблагодарим Бога. Если нет, мы будем любить Холли и друг друга всю жизнь. — Его губы прикоснулись к ее губам, обещая ей будущее и целую жизнь, полную любви.

Купер прервал поцелуй и прислонился лбом ко лбу Мередит.

— Но есть одна проблема.

— Какая? — Голос Мередит задрожал от волнения.

— Ваши деньги. Или что бы вы там ни имели. Я хочу чувствовать себя кормильцем семьи.

— Я тоже хочу вносить свой вклад в нашу семейную жизнь, Купер.

Больше всего в ней Куперу нравилось умение стоять на своем.

— Вы будете вносить свой вклад независимо от того, решите вы находиться дома, преподавать или заниматься оформлением интерьеров. Но то, что у вас уже есть…

— Вы хотите, чтобы я отдала деньги на благотворительные цели? — спросила Мередит серьезно.

Он понял, что она сделает это ради него…

— Вы можете делать с вашими деньгами что хотите, — ответил он. Потом лукаво добавил: — Может, отложим что-нибудь к пенсии?..

Она засмеялась, крепче обняла Купера за шею и снова поцеловала его.

От этого поцелуя они перешли к следующему, а от того — к следующему, и так до тех пор, пока Купер не уложил Мередит на постель рядом с собой. Но немного погодя он застонал и, шумно дыша, отстранился.

— Я обещал Холли, что скажу ей, если вы согласитесь остаться.

Волосы Мередит растрепались, щеки раскраснелись, губы зарозовели от поцелуев.

— Надо сдержать обещание, — пробормотала она.

Купер взял ее за руку и поцеловал в ладонь.

— Мы скажем ей вместе. Когда мы поженимся?

— А когда вы хотите на мне жениться? — пошутила Мередит.

— Завтра, — выпалил Купер. — Но если вам нужна большая свадьба…

— Мне не нужна большая свадьба, меня устроит любой день.

— Хорошо, что вы это сказали. Потому что… я бы хотел подождать заниматься любовью. До тех пор, пока мы не поженимся. Из-за Холли… и из-за ваших взглядов на это. Мне хочется начать нашу семейную жизнь правильно.

— Я согласна, — ответила Мередит, нежно погладив его по щеке.

Улыбнувшись, Купер привлек Мередит к себе, чтобы снова поцеловать ее.

Они организовали свадьбу за две недели. Это просто замечательно, думала Мередит, сидя перед зеркалом в маленькой комнате в задней части церкви и глядя, как Бекка прикрепляет ей вуаль.

— Вы похожи на принцессу, — сказала Холли, с благоговением глядя на Мередит.

В зеркале Мередит видела свое отражение в жемчужной тиаре, изящной вуали и платье цвета слоновой кости с корсажем со шнуром покроя «принцесс». Корсаж был отделан тесьмой ручной работы и зернышками жемчуга. Мередит сияла — она была счастливой женщиной…

Повернувшись, она улыбнулась Холли:

— Ты тоже. И Бекка, и Паула.

На Холли было платье из тафты и шифона цвета морской волны, как и на спутницах Мередит. Паула, чьи золотисто— каштановые волосы были украшены шапочкой из крохотных белых лилий и зеленого тюля, схватила Мередит за руку.

— Пора.

Мередит глубоко вздохнула, подобрала широкую юбку и встала.

Они обнялись и всплакнули. Потом Бекка открыла дверь, и Мередит вступила в вестибюль, где ее ждал отец.

— Так ты уверена, что хочешь выйти за него замуж? — спросил Филип Престон хмуро.

— Никогда не была ни в чем так уверена. Порадуйся за меня, папочка.

Он, наконец улыбнулся:

— Я и радуюсь. И желаю тебе счастья, которого ты заслуживаешь.

Холли с букетом первая прошла по проходу между рядами, разбрасывая розовые лепестки. За ней шла Паула, затем — Бекка. Когда органист заиграл псалом, все в церкви в ожидании посмотрели на дверь. Мередит сжала руку отца, и они пошли.

Когда пришло время обменяться клятвами, голос Мередит задрожал от волнения. Слова Купера были спокойными и искренними. Когда он пообещал вечно любить Мередит, она почувствовала, как слезы наполнили ей глаза. Обмениваясь кольцами, они взглянули друг другу в глаза, отдавая друг другу и свои сердца. После того, как их благословили в последний раз, Купер обнял Мередит и поцеловал ее так крепко, что все вокруг зааплодировали. Он поднял голову, широко улыбнулся жене и проводил ее по проходу между рядами до задней части церкви, где снова поцеловал.

— Наконец-то, — пробормотал он ей в ухо, когда к ним начали подходить гости. — Наконец-то ты моя.

ЭПИЛОГ

Одиннадцать месяцев спустя днем в воскресенье

Губы Купера коснулись лба Мередит, и та проснулась.

— Просыпайся, внизу Нэнси. Она кое-что принесла для ребенка.

Мередит машинально коснулась живота. Через две недели она должна была родить. Ее беременность явилась для нее полной неожиданностью. Даже Холли была взволнована и не могла дождаться появления брата или сестры.

Первые три месяца прошли в тревоге. Но Купер рассеивал ее страхи и вместе с ней каждую ночь молился за то, чтобы их ребенок родился вовремя и здоровым. И их молитвы, похоже, были услышаны.

Мередит приподнялась, и ее спине стало еще больнее, чем утром.

— Если наш маленький ночью перестанет брыкаться, мне не понадобится спать днем.

Купер с любовью погладил жену по животу.

— Кажется, я помню несколько очень приятных дневных снов.

Его ленивая улыбка, как всегда, заставила Мередит затрепетать — он все еще хотел ее.

Его страсть была неистощима. Мередит давно поняла, что словам ее муж предпочитает дело, но в темноте ночи, когда они крепко прижимались друг к другу, слова тоже приходили к нему. Мередит никогда не думала, что может быть настолько счастлива.

Он не спеша поцеловал жену.

Когда он отпустил ее, Мередит встала с кровати:

— Пойду посмотрю.

Его взгляд скользнул по ее розовому вязаному платью для беременных и широким брюкам.

— Ты хорошо выглядишь.

Засмеявшись, Мередит покачала головой.

— Ты пристрастен.

Быстро пробежавшись расческой по волосам, она сунула ноги в кожаные сандалии и подошла к мужу, который уже стоял в дверях. Он пропустил ее вперед.

Не дойдя до конца лестницы, Мередит услышала шепот, потом хихиканье. Когда она спустилась, вокруг нее раздался дружный крик:

— Сюрприз!

В гостиной были Нэнси, Паула и их мачеха, Бекка и ее бабушка, Люк и Тодд, Альма, Клэрис и несколько учителей, с которыми Мередит познакомилась в школе Холли. Холли тоже была здесь. Она показала на красивую сосновую колыбель в центре комнаты.

— Это папа сделал, — сказала она с гордостью.

Мередит повернулась к мужчине, который был для нее воплощением силы, любви и всего, что дает семья. Она обняла его за шею, и слезы потекли по ее щекам.

— О, Купер…

Он поцеловал ее в щеку, потом, положив подбородок ей на макушку, обратился к присутствующим:

— Это беременность. У нее это иногда бывает.

Отклонившись назад, Мередит игриво хлопнула мужа по плечу. Потом повернулась к гостям и вспомнила свой день рождения в июле прошлого года. Она взглянула на Купера. Его карие глаза сказали ей, что он тоже вспомнил это.

— Мы проделали с тобой большой путь, — пробормотал Купер, взяв жену за руку. Гости разом заговорили.

Потом были открыты коробки с подарками — от пеленок одноразового использования, погремушек и махровых легких детских костюмов до красивого комплекта свитеров, связанных бабушкой Бекки.

Осталось только два подарка. Мередит развернула первый, от Тины. В коробке лежала написанная ею детская книжка. На форзаце было написано: «В память о всех счастливых минутах, которые ты всегда будешь хранить в своем сердце».

Мередит передала книгу Куперу. Теперь у него с бывшей женой были деловые отношения, в которых главенствовали интересы Холли.

Последний подарок был от Холли. Мередит сорвала бумагу с плюшевой лошадки, которую девочка выбрала для своего брата или сестры. Когда Мередит обняла ребенка, которого любила, как своего собственного, острая боль пронзила ей спину, и она быстро вдохнула воздух. Но боль притупилась, и Мередит решила, что ребенок, должно быть, просто повернулся.

После легкого ланча, который Бекка помогла организовать Куперу на кухне, новый внезапный приступ боли заставил Мередит поспешить в гостиную, сесть и глубоко вздохнуть.

Наверное, Купер следил за ней, потому что через секунду он оказался рядом.

— Тебе плохо?

Мередит не успела ответить, очередной приступ заставил ее задохнуться.

— Мне кажется, воды отходят.

Купер закричал что-то Бекке. Быстрые, стремительные события последующего получаса слились для Мередит в одно неясное пятно. Она поняла, что лежит на руках Купера и что он несет ее в фургон Люка. Люк повел машину, а Купер сидел рядом с женой на заднем сиденье и держал ее за руку. Он заверял Холли, сидящую еще дальше от кабины, что все в полном порядке, только чуть раньше, чем обычно бывает.

В больнице медсестра быстро увела Мередит в родильную палату, которую они с Купером и Холли посещали месяц назад. Через несколько минут Купер в голубом халате, стоял около жены, предлагая тонкие ломтики мороженого и напоминая, как следует дышать между схватками.

— А где Холли? — спросила Мередит слегка отдышавшись.

Купер мягко убрал волосы со лба жены.

— Она в вестибюле вместе с Беккой, Паулой и Люком. Тодд остался дома с бабушкой и твоей мачехой.

Новая схватка, гораздо более сильная, заставила Мередит судорожно вздохнуть. Ее сковал страх. Но муж, казалось, почувствовал это и пробормотал ей в ухо:

— Я люблю тебя. Все будет великолепно.

Паника удивительным образом исчезла, и когда настал черед следующей схватки, Мередит была к ней готова.

Акушер заменил медсестру у родильного кресла и начал готовиться к толчку. Казалось, прошел целый век, прежде чем он сказал:

— Я вижу голову. Вот почти все.

Через несколько секунд послышался возглас «Мальчик!», а вслед за ним первый плач их сына.

Мередит тоже заплакала. Акушер поднес ребенка к ее груди. Слеза скатилась по щеке Купера, когда он взял маленькую руку сына и прошептал:

— Спасибо тебе, Мередит.

Она слабо улыбнулась ему и прошептала в ответ:

— Это тебе спасибо, Купер. Как ты думаешь, подходит ему имя, которое мы выбрали?

— Шейн Томас Мэрфи. Лучше не бывает.

Когда муж склонился к ней, чтобы поцеловать, Мередит пробормотала:

— Я люблю тебя, Купер Мэрфи. Сейчас и навсегда.

Его губы нашли ее губы и оживили в ее памяти клятвы, которые они дали друг другу в день свадьбы — любить и чтить друг друга, пока смерть не разлучит их.

КОНЕЦ

Внимание! Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам