/ / Language: Русский / Genre:love_detective,

Никому Не Говори…

Карен Робардс

Молодая женщина Карли Линтон возвращается после развода в свой родной город. Здесь она хочет забыть прежние невзгоды и начать новую жизнь. Ее давний приятель, бывший гроза городка Мэтт Конвере, за двенадцать лет успел стать местным шерифом. Он не забыл Карли и ту волшебную ночь после выпускного бала, которую он провел с ней. И когда в городке начинают происходить странные события и объектом неизвестного злоумышленника становится Карли Линтон, Мчтт начинает расследование. После нового нападения на Карли шериф приходит к выводу, что ее возвращение кому-то очень мешает…

2003 ru en Е. А. Кац Black Jack FB Tools 2005-05-08 http://tati-site.narod.ru OCR: Tati-Site, Spellcheck: Леся BBD87557-F3E3-4F25-BED6-74077968BD26 1.0 Робардс К. Никому не говори…: Роман Эксмо М. 2004 5-699-08043-0 Karen Robards Whispers at midnight 2003

Карен РОБАРДС

Никому не говори…

Глава 1

20 июня

— Я не собираюсь терпеть дома эту блохастую тварь! Убери ее отсюда к чертовой матери!

«Тварь» испуганно прижалась к ногам Марши. Она взяла ее на руки и медленно попятилась. Слава богу, что Кит стоял в дверях кухни, а не между ней и черным ходом. Она хорошо знала этот его тон. Лицо Кита покраснело от гнева, мощные бицепсы напряглись, огромные кулаки сжались. Собака — маленькая, жалкая бродяжка, которую она подобрала на автостоянке у их обшарпанного многоквартирного дома, — казалось, тоже знала это. Она смотрела на Кита и дрожала от страха.

— Ладно, ладно, — сказала Марша, пытаясь задобрить Кита, и прижала к себе испуганную собачонку. Не стоило выводить его из себя. Она не хотела, чтобы Кит причинил вред бедному животному.

Собачка выглядела очень трогательно. Это была сучка размером с кошку, худая, грязная, никогда не знавшая любви, с лисьей мордочкой, грустными темно-карими глазами, торчащими ушами, короткой тускло-черной .шерстью, одиноким белым пятном на груди и пушистым хвостом колечком.

Собачка была некрасивой, но симпатичной. Она доверчиво подошла к Марше, когда та присела на корточки и пощелкала пальцами. Потом позволила взять себя на руки. Марша поднялась по лестнице, вошла в квартиру и отдала собачке копченую колбасу и сыр — все, что оставалось в холодильнике к концу четверга, накануне получки. В благодарность собачка лизнула ее.

До возвращения Кита, работавшего во вторую смену на заводе «Хонда», оставалось еще несколько часов, и все это время Марша тешила себя надеждой, что он позволит оставить собачонку. Было бы приятно возвращаться из магазина «Уинн-Дикси», где Марша изо дня в день сидела за кассой, зная, что дома тебя кто-то ждет. Кто-то, с кем можно разговаривать, о ком можно заботиться и даже любить.

При мысли о том, что ей некого любить, кроме бродячей собаки, Марше стало грустно, но от правды не спрячешься: так сложилась ее жизнь. Ей было тридцать пять лет, у нее были рыжие волосы и хорошая фигура, но лицо начинало выдавать возраст. Мужчины редко обращали на нее внимание. Как-то в «Райт-Эйде» она попробовала пококетничать с симпатичным молодым парнем, который был в ее вкусе. Парень вел себя дружелюбно, но, когда он назвал ее «мэм» и пожелал приятно провести вечер, Марша поняла намек. Суровая правда заключалась в том, что ее молодость прошла. Позади было два развода, а впереди — ничего, кроме скучной работы и жизни с Китом, в общем, не плохим, но тяжелым на руку человеком.

—Убери ее отсюда! — угрожающим тоном произнес Кит и бросил на нее выразительный взгляд. Этот взгляд был штормовым предупреждением и говорил о том, что приближается крупный скандал. У Марши пересохло во рту, сердце тревожно замерло. В хорошем настроении Кит был довольно покладист, но в плохом мог нагнать страху на каждого.

— Ну ладно, — снова повторила она и повернулась к двери. Считая тему исчерпанной, Кит тоже повернулся и исчез на кухне. Когда дверь, отделявшая кухню от комнаты, закрылась, Марша с облегчением вздохнула и крепче прижала к себе собачку.

Та лизнула ее в подбородок.

— Прости, дорогая, — виновато прошептала Марша. — Но сама видишь: тебе придется уйти.

Та жалобно тявкнула, как будто поняла и простила ее. Марша погладила бедное животное и пригорюнилась: собачка была ужасно славная.

— Черт побери! — донеслось с кухни. А потом Кит рявкнул: — Где эта проклятая колбаса?

Марша чуть не обмочилась со страху. Случилось именно то, чего она боялась: Кит искал повод выместить на ней свое плохое настроение. В таком состоянии его злило все, он мог взорваться по любому поводу. Сегодня таким поводом была болонская копченая колбаса.

Дверь холодильника хлопнула.

Испуганная Марша схватила со стола сумочку и бросилась вон из квартиры. Едва она очутилась на лестничной площадке, как в комнату ворвался Кит.

— Где эта чертова колбаса? — прорычал он. Его голос донесся до Марши через дверь, которую она в спешке не успела закрыть. Когда она добралась до лестницы, Кит устремился следом.

—Не знаю, — бросила она и, держа в руках сумочку и собаку, побежала вниз, стуча каблуками старых босоножек по металлическим ступенькам.

—Как это «не знаю»? Черта с два! Когда я уходил на работу, колбаса лежала в холодильнике, а теперь ее нет. Живо говори, куда она девалась! — Покрасневший от гнева Кит перегнулся через перила и злобно посмотрел на нее.

—Я поеду в магазин и куплю еще, ладно? — Запыхавшаяся Марша добралась до коридора первого этажа. Неловко прижимая одной рукой к груди сумку и собачку, она схватилась за ручку тяжелой металлической двери, выходившей на автостоянку. Сумку пришлось взять: в ней лежали ключи от машины. Брать собаку было необязательно, но, если бы Марша оставила ее, Кит выместил бы злобу на бедном животном. Она знала Кита. Когда тот бесился, то становился настоящей скотиной.

—Что ты с ней сделала? Ты ведь не любишь болонскую колбасу. Ты скормила ее этой твари?!

Нет, она не могла оставить собачку. Марша крепко прижала ее к себе, рывком распахнула дверь, оглянулась и чуть не умерла от ужаса. Кит все-таки пустился за ней в погоню и уже спускался по лестнице. Она стрелой вылетела на улицу, но даже окутавшее ее облако жары и духоты не избавило Маршу от мурашек, бежавших по спине.

— Я прав? Ты скормила колбасу этой проклятой собаке?!

Сердце Марши гулко билось от страха. Кит окончательно взбеленился, и, если он догонит ее, ей не поздоровится.

«О господи, не дай ему догнать меня!» — взмолилась она.

Пока Марша бежала к своей машине, восьмилетнему «Таурусу» со сломанным кондиционером и постоянно западающим передним стеклом, у нее с ноги слетела босоножка. Марша споткнулась, выругалась, сбросила вторую туфлю и побежала дальше.

Было только двадцатое июня, но лето стояло знойное и асфальт обжигал ступни. Душный воздух застревал в легких. Желтый свет единственного фонаря на дальнем конце стоянки с трудом рассеивал тьму. По дороге с работы Марша с большим аппетитом проглотила купленные в «Макдоналдсе» гамбургер и пакет жареной картошки и специально припарковалась рядом с контейнером для мусора, чтобы Кит не обнаружил «следы преступления». Он терпеть не мог, когда Марша ела всухомятку. Говорил, что от такой еды толстеют.

Контейнер стоял на самом краю площадки, рядом с фонарем. Чтобы добраться до «Тауруса», нужно было миновать три ряда машин. Если Кит схватит ее, во всем будет виноват этот проклятый гамбургер и жареная картошка.

Да, видно, не зря Кит любил повторять: слушайся, иначе горько пожалеешь.

Внезапно ей пришла в голову шальная мысль — а не покончить ли с Китом? Она сыта им по горло.

— Мы уедем отсюда, моя радость, — задыхаясь, шепнула она, быстро открыла дверь и сунула собачку в машину.

Та перепрыгнула на пассажирское сиденье, а Марша села за руль. Черный кожзаменитель обжигал бедра, не прикрытые короткими джинсовыми шортами. В тесном салоне еще стоял обличающий запах еды из «Мак-доналдса». Марша сунула ключ в зажигание, обернулась и увидела, что Кит уже вышел из дома. В тусклом свете, пробивавшемся из подъезда, его спортивная фигура казалась еще более внушительной.

— Марша! Вернись!

Она что, дура? Ни за что на свете! У Марши гулко заколотилось сердце, и она дала задний ход. Машина дернулась. Марша ударила по тормозам, обернулась и увидела, что Кит перешел на бег. Господи, он же убьет ее! «Кит взбесился, Кит взбесился!» — крутилось у нее в мозгу. Стероиды, которые он принимал для наращивания мышц, не зря называли «стероидами гнева». Когда у Кита начинались припадки ярости, он был похож на буйнопомешанного.

Кит был уже совсем близко. Похолодев от страха, Марша нажала на педаль газа. Он протиснулся между двумя машинами и оказался буквально в нескольких метрах от нее. На один кошмарный миг их взгляды встретились. А затем «Таурус» пролетел мимо него.

— Вернись, сука!

В зеркале заднего вида она увидела, что Кит в бессильной ярости грозит ей кулаком. «Псих», — подумала она. Потом резко свернула налево, выезжая с автостоянки, и вырулила на дорогу, которая вела в Бентон.

Слава богу, он не мог погнаться за ней. На работу и с работы его привозил приятель; пикап Кита был в мастерской.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Когда пульс почти пришел в норму, Марша решила, что ей делать: переночевать у подруги Сью. Было поздно — часы на приборной доске показывали почти полночь, но Сью, работавшая в третью смену на том же заводе, что и Кит, еще не легла. Она с мужем и тремя детьми жила в двухквартирном домике на другом конце города. У Сью было яблоку упасть негде, но Марша не сомневалась, что подруга приютит ее. А завтра можно будет что-нибудь придумать.

Не то, что к Киту она не вернется, это факт. Ни сегодня, ни завтра. Может быть, никогда. «Что, съел?» — спросила она у отсутствовавшего Кита и ощутила удовлетворение от собственной непривычной дерзости.

Собачка тревожно тявкнула. Марша покосилась в ее сторону и увидела, что животное преданно смотрит ей в глаза.

— Все в порядке, — сказала она, протянув руку и погладив псину по голове. — Все будет хорошо.

Когда она убрала руку, собака лизнула ее в запястье, и Марше стало легче. Если она не вернется к Киту, то сможет оставить себе собачонку. Это будет сложно, но она постарается наскрести достаточную сумму, чтобы снять квартиру. Кроме того, у нее есть план Б — тайный план, который в случае успеха обеспечит ее до конца жизни. Если из этого ничего не выйдет, можно будет устроиться ночной официанткой или кем-нибудь еще, чтобы зарабатывать на пропитание и платить за квартиру. Что угодно, лишь бы избавиться от Кита. Ей больше не понадобится выбрасывать обертку из-под гамбургеров перед возвращением домой. И с тревогой ждать, в каком он заявится настроении. И никто больше не будет учить ее жить с помощью кулаков.

Перед ней вдруг открылись возможности, заманчивые, как пустое четырехрядное шоссе.

— Я сделала это! — торжественно провозгласила Марша. Казалось, собачонка поняла ее. — Нет, малышка, мы с тобой сделали это!

Она проехала почти весь Бентон и оказалась в нескольких минутах езды от дома Сью. Тут ее внимание привлек свет в витрине одного из двух имевшихся в городке круглосуточных магазинов. Марша давно превысила свой счет, но на прошлой неделе перевела пятьдесят долларов, так что ее кредитная карточка была действительна.

Марша свернула на автостоянку, подсчитав, что может позволить себе купить зубную щетку и увлажняющий крем, которым она пользовалась по утрам. Но как быть с одеждой? Она не могла прийти на работу в шортах и облегающем топе. Пожалуй, лучше всего сказаться больной. Утром Кит еще больше разозлится из-за того, что она не ночевала дома. Он отправится искать ее. И куда же он наведается первым делом? Конечно, в «Уинн-Дикси».

Довольная тем, что опережает Кита на два шага, она припарковалась, вышла из машины и направилась к магазину. Собачка встала на задние лапы, деликатно положила передние на окно со спущенным стеклом и с тревогой следила за каждым ее движением. Она явно хотела отправиться следом за новой хозяйкой.

— Сидеть! — Марша остановилась и укоризненно покачала головой.

Собачка спрыгнула на мостовую с фацией балерины.

— Плохая собака.

«Слава богу, что у меня нет детей, — подумала Марша. — Я даже с собакой не могу справиться». Тем временем собачка добралась до хозяйки и прижалась к ее ногам. Какое-то мгновение Марша смотрела на нее сердито, но потом вздохнула и, признав свое поражение, подхватила ее на руки. Собака была легкой, почти невесомой и благодарно виляла хвостом. О том, чтобы оставить ее в машине с опущенным стеклом, не могло быть и речи. А если она оставит собаку у входа в магазин, та может испугаться и убежать. Марша сама удивлялась тому, что так волнуется за нее. Как будто эта собачонка уже была ее собственной.

В магазин с собаками не пускали. Впрочем, босых покупателей тоже. Марша нарушила оба правила, но все равно вошла. «Интересно, что они могут сделать, — со вновь обретенной дерзостью подумала она. — Арестовать?»

Она положила в корзинку зубную пасту и коробку «Паппи Чау» — единственной собачьей еды, которая была в магазине. Потом, повинуясь импульсу, взяла из ящика рядом с кассой пачку «Твикса». Никакой Кит не помешает ей есть то, что нравится. А «Твикс» она обожала. Продавец — паренек с тремя серьгами в ухе и серебряной заклепкой в языке — взял ее кредитную карточку, ни слова не сказав ни о собаке, ни о босых ногах, которые, как заметила Марша, опустив взгляд, были такими грязными, что она от смущения поджала пальцы. Впрочем, тут сыграл свою роль и холодный линолеум. Оставалось надеяться на то, что женщина, стоявшая за ней в очереди, слишком занята журнальными заголовками, чтобы заметить это.

—Не хотите взять лотерейный билет? — Парнишка, явно только что вспомнивший эту свою обязанность, оторвался от ее кредитной карточки и поднял глаза.

—Нет, — ответила она. В этом не было никакого смысла. Все равно ей не выиграть. Она не выигрывала ни разу в жизни. Даже надувную игрушку на ярмарке. Как говорят в телерекламе, «кто-то должен выигрывать», но к ней это не относилось. Она зарабатывала свои деньги в поте лица.

—Я слышала, что на прошлой неделе кто-то из Мейкона выиграл в «Лотто-Саус», — сказала женщина позади. Она наклонилась и погладила собачку, которая благодарно завиляла хвостом. — Двадцать четыре миллиона.

—Да, я тоже об этом слышала. Наверное, это очень приятно.

Еще бы ей не слышать! Ей рассказала об этом подруга Дженин, сестра которой жила в Мейконе и работала в том самом бакалейном магазинчике, который продал выигрышный билет. После этого Марша бросила трубку, убежала в туалет, и ее вырвало. Иногда жизнь бывает несправедливой до отвращения, но разве это открытие?

Она улыбнулась женщине; та улыбнулась в ответ. Продавец вернул Марше карточку. Сунув «Визу» в сумочку, Марша расписалась, взяла пакет и вышла в жаркую ночь. Ничего удивительного, что рядом с ее «Таурусом» были припаркованы только две машины. Почти весь Бентон сейчас спал. Марша только сейчас начинала понимать, что она тоже проспала большую часть своей жизни.

— Знаешь, может быть, мы уедем в Атланту, — сказала она собачке, открыв дверь и сев за руль. Эта мысль, взявшаяся неизвестно откуда, вызвала в ней незнакомое возбуждение.

Собака, расположившаяся на пассажирском сиденье, негромко тявкнула и посмотрела на Маршу так пристально, что та удивилась. Правда, она тут же поняла, в чем дело: «Твикс»! Судя по всему, собачка тоже любила сладкое.

Держа пачку одной рукой, Марша разорвала ее зубами и выехала со стоянки. Опьяняющий запах самой вредной еды на свете щекотал ей ноздри. Она с наслаждением откусила кусочек, потом отломила еще кусок и бросила собаке.

Место было пустынным; узкая темная полоса дороги выбегала из города и терялась в кромешной тьме окружавших ее полей. Если бы не красный сигнал последнего светофора у поворота к Сью, вокруг царила бы непроглядная тьма. «Похоже, мой „Таурус“ один во всей вселенной», — с грустью подумала Марша, нажав на тормоз. Неужели она не достойна ничего лучшего, чем этот крошечный городишко с тремя светофорами? Она вдруг подумала об Атланте. Марша Хьюз в большом городе — разве это не здорово? Она могла бы начать новую…

Марша скорее почувствовала, чем услышала какое-то движение на заднем сиденье. Собака подалась назад, прижалась к двери и истерически залаяла, не сводя глаз с заднего сиденья. У Марши упало сердце. Она попыталась оглянуться, но чья-то рука обхватила ее сзади за шею. Марша вскрикнула и вцепилась в эту руку всеми пальцами. Ногти глубоко вонзились в потную волосатую мужскую руку. Запах… Она помнила этот запах…

Что-то кольнуло ее под ухо, и Марша застыла на месте. По шее потекла тонкая струйка, щекоча кожу. Марша широко раскрыла глаза и осознала, что это ее кровь. Ее прошиб холодный пот. Она хватала ртом воздух, который с трудом проходил через стиснутое мертвой хваткой горло.

— Я ведь велел тебе никому не рассказывать, — просипел над ее ухом хриплый голос.

Волосы Марши встали дыбом. Все — лай собаки, сменившийся сигнал, светофора, сама ночь — исчезло, когда она поняла, кто сидит позади.

Кровь в ее жилах стыла от ужаса.

Глава 2

— Эй, иди сюда. Фью, фью, фью!

Собака попятилась, оскалила зубы и еле слышно зарычала. Мужчина посмотрел на нее с ненавистью. Эту тварь следовало убить. Когда псина прыгнула на него с переднего сиденья, он ударил ее так, что та влетела в заднее стекло. Оглушенная собака упала на сиденье рядом с ним, но попыталась встать; лапы мелькали в воздухе, словно она бежала. Он со злостью полоснул ее ножом, хотя ему приходилось еще держать за волосы Маршу, чтобы не дать той выскочить из машины. После этого собака затихла. Когда он справился с Маршей, маленькое окровавленное тельце обмякло. Он сбросил собачонку на пол между сиденьями и забыл о ней.

Но когда с Маршей было покончено и он вернулся в машину, оказалось, что хитрая тварь вылезла в открытое окно.

Собака продолжала рычать и пятиться. У него возникло желание плюнуть и уйти. Хромающая, истекающая кровью, она вряд ли доживет до утра. Если не умрет от ран, ею займутся койоты или какие-нибудь другие хищники.

И все же это был след. Он заранее решил: никаких следов. Однажды он совершил величайшую ошибку в жизни и едва не поплатился за нее. Но этого больше не повторится.

Особенно теперь, когда ему есть что терять.

— Ко мне!

Стараясь, чтобы голос его звучал дружелюбно, он нагнулся и щелкнул пальцами. Собачонка задрожала, поджала хвост, но продолжала следить за ним, держась на безопасном расстоянии.

После нескольких бесполезных попыток мужчина задумался, а потом вернулся к машине за пачкой «Твикса». Он открыл дверцу и поморщился, увидев испачканное сиденье водителя. Но в открытой пачке, лежавшей на пассажирском сиденье, оставалась одна палочка печенья. Мужчина наклонился, взял ее и снова пошел к собаке.

— Иди сюда, собачка, — приторно-сладким голосом сказал он, протягивая ей лакомство.

Собачонка отбежала на безопасное расстояние и истерически залаяла.

На мгновение он замер. Вокруг было темно, как в аду, ближайший дом пустовал, и вероятность того, что кто-то услышит проклятое животное, была ничтожной. Новый приступ звонкого яростного лая заставил его вздрогнуть и оглянуться.

— Молчать! — сквозь зубы прошипел он, но собака и не думала его слушаться. И тогда он, потеряв голову, бросился на нее. Собака отскочила и залаяла еще громче. «Глупо», — подумал он и швырнул в нее палочку «Твикса».

Потом сел в машину, нажал на газ и, взметнув к небу фонтаны грязи, попытался задавить проклятую тварь. Собачонка взвыла и юркнула под забор. Он едва успел затормозить и выругался, увидев, что псина исчезла в зарослях кукурузы.

— Ну и ладно, — пробормотал он, снова выехав на шоссе. — Подумаешь… Все равно к утру она сдохнет. Разве это след? Всего-навсего проклятая собака.

Глава 3

28 июня

— Я слышал, что вы поссорились.

Мэтт Конверс следил за выражением лица приятеля Марши. Тот на мгновение отвел глаза. Кит Кенан — тридцати шести лет, разведенный, работавший на конвейере «Хонды» пять лет, живший в Бентоне столько же и не имевший уголовного прошлого, если не считать ссоры в Саванне два года назад и пары старых случаев управления транспортным средством в нетрезвом состоянии — явно нервничал. Конечно, нервы — не доказательство вины, но все же…

— Кто вам это сказал?

Мэтт небрежно пожал плечами;

— А если и так? Это ничего не значит. Все ссорятся время от времени, — оправдываясь, сказал Кит Кенан. Он заметно нервничал.

Мэтт наблюдал за ним бесстрастно, как врач. Кенан был здоровенным малым с бугристыми мускулами, коротко остриженными светлыми волосами и маленькими бледно-голубыми глазками. Мощный бицепс на правой руке украшала татуировка в виде сердца, пронзенного стрелой. На Кенане были надеты только серая майка и черные шорты. Мужчины стояли в столовой квартиры, которую Кенан делил с Маршей Хьюз.

Точнее, делил некоторое время назад. Со времени исчезновения Марши прошла неделя. Это была вторая встреча Мэтта с Кенаном. Первая состоялась пять дней назад, когда одна из сослуживиц Марши встревожилась, что ее нет на работе, и позвонила шерифу.

— Все ссорятся, — согласился Мэтт.

Кенан начал нервно расхаживать по комнате. Воспользовавшись этим, Мэтт осмотрелся. Если не считать стоявшей на столе грязной тарелки (видимо, оставшейся после ужина, потому что Кенан, открывший дверь, пожаловался, что его разбудили), в комнате было чисто. Старомодная мебель, потертый зеленый коврик, золотистые шторы на окнах, не пропускавшие яркий солнечный свет. Выкрашенные белой краской стены с несколькими незапоминающимися репродукциями. Ничего необычного. Ни красноречивых бурых пятен на ковре, ни подозрительных темных брызг на стенах. Ни трупа, спрятанного под диваном.

Мэтт насмешливо скривил губы. Это было бы слишком просто.

—Послушайте, шериф, я не дурак. Я понимаю, к чему вы клоните! — выпалил Кенан, повернувшись к нему. — Клянусь, я и пальцем ее не тронул!

—Никто и не говорит, что тронули.

Голос Мэтта был спокойным, поза небрежной. Провоцировать Кенана на этом этапе расследования не имело смысла. Вполне возможно, что Марша действительно куда-то уехала и могла объявиться в любую минуту, живая и здоровая. И все же исчезновение Марши ему не нравилось. Можно было называть это интуицией, здравым смыслом — как угодно, но женщина, которая провела в маленьком городке большую часть своей жизни, восемь лет исправно выходила на работу в

«Уинн-Дикси», имела стойкие привычки и немало подруг, не могла сорваться с места и полететь неизвестно куда, никому не сказав ни слова.

— Она уехала, — сказал Кенан. — Села в машину и уехала. Вот и все.

Мэтт выдержал паузу.

— Не скажете, из-за чего произошла ссора? Кенан смутился.

— Из-за болонской колбасы… Она лежала в холодильнике, а когда я пришел с работы и решил сделать себе сандвич, колбаса исчезла. Выяснилось, что Марша скормила ее этой проклятой собаке. — Кенан тяжело вздохнул. — Вот дура!

Из ванной, расположенной дальше по коридору, вышел помощник шерифа Антонио Джонсон. Через две недели ему должно было исполниться пятьдесят. Росту в нем было чуть меньше шести футов и едва не столько же в плечах. Он был чернокожим и комплекцией напоминал игрока в американский футбол, ушедшего на покой. Его лицо драчливого бульдога неизменно хранило мрачное выражение, и, если бы не форма, Антонио выглядел бы настоящим громилой.

Как только Кенан впустил их, Антонио попросил разрешения воспользоваться туалетом, чтобы бросить взгляд на то место квартиры, которое обычно можно было осмотреть только при наличии ордера на обыск. Они уже использовали эту уловку раньше и собирались использовать впредь. Иногда это позволяло добыть ценную информацию. Однако сегодня им не повезло: в ответ на вопросительный взгляд шефа Антонио покачал головой.

— Спасибо, — сказал он, войдя в комнату. Кенан кивнул, а затем уставился на Мэтта.

— Я ничего ей не сделал, — сказал он, облизывая губы. — Клянусь!

Мэтт пристально посмотрел на него. Кенан выдержал этот взгляд.

— Но вы кричали на нее, — напомнил Конверс. — И даже выбежали за ней из дома. Было дело?

Кенан промолчал. Возразить было нечего. Он только со свистом втянул в себя воздух. Но для Мэтта это было убедительнее любого свидетельства под присягой.

— Можешь не запираться, — сказал Антонио, складывая руки на могучей груди и буравя Кенана взглядом. — Мы знаем.

Мэтт едва не выругался. На самом деле они знали только то, что им уже сказали Кенан и соседи: Марша Хьюз ругалась с ним, убежала, или, возможно, он просто ее выгнал, и с тех пор ее никто не видел. Без твердых доказательств того, что Марше был причинен вред, это знание не стоило ни гроша. Таких доказательств не было, но Антонио оставался оптимистом. Он верил, что стоит немного поднажать на подозреваемого, как тот расколется, во всем признается и сэкономит остальным кучу нервов и времени.

Иногда это действовало.

Выражение лица Кенана изменилось. Он злобно оскалился и бросил Мэтту:

—Я видел, как вы тогда говорили с этой Майер! Вечно торчит дома, притворяется, что повредила спину и не может работать, и все время суется в чужие дела! — Его голос напрягся. — Это она вам наболтала, верно?

—Вообще-то это говорят все, кто в тот вечер был дома. — Тон Мэтта оставался бесстрастным, но он решил присмотреть за Одри Майер — которая и в самом деле была источником этой информации — на случай, если Кенан дойдет до белого каления и выкинет какой-нибудь фортель. Мэтт потянулся к фотографии Кенана и Марши, которую узнал по снимку, взятому во время прошлого визита, посмотрел на Кенана и спросил:

—Вы позволите?

—Да ради бога, — сердито буркнул тот.

Мэтт взял фотографию и внимательно рассмотрел ее.

Это был моментальный снимок, видимо, сделанный на ярмарке или в парке. На обоих была вышедшая из моды одежда; рыжие волосы Марши почти полностью скрывала большая соломенная шляпа. Они улыбались в объектив и обнимали друг друга. Видимо, тогда им было хорошо вместе.

А сейчас? Мог Кенан убить ее?

— Симпатичная женщина, — сказал Конверс, поставил фотографию на место и снова посмотрел на Кена— на. — Должно быть, вы очень переживаете?

Намек был прозрачным. До сих пор Кенана нисколько не интересовала судьба Марши. На это стоило обратить внимание. Конечно, Кенан мог оказаться человеком скрытным и переживать в глубине души. Но даже если ему было наплевать на Маршу, это вовсе не значило, что он совершил преступление.

Тем более что Мэтт не был убежден в самом факте преступления. Интуиция подсказывала ему, что дела Марши Хьюз плохи, но эта интуиция уже не раз подводила его.

— Да, переживаю! — воинственно ответил Кенан. Мэтт обратил внимание на его тон, покрасневшее лицо и сжатые кулаки.

—Известно, что вы били ее. — Голос шерифа звучал все так же безмятежно. Он не обвинял, а пытался доискаться до истины.

—Кто это сказал? — Кенан перестал расхаживать по комнате.

Мэтт пожал плечами.

—Чертовы соседи! Вечно суют нос в чужие дела! — На виске Кенана запульсировала жилка. Его поза стала агрессивной. Он расставил ноги, расправил плечи и прижал к бокам стиснутые кулаки. Взгляд стал мрачным. — Послушайте, я уже сказал, что мы ссорились. Марша тоже не ангел. Поверьте, она получала по заслугам.

—Вы били ее в тот вечер, когда она исчезла? — поинтересовался Мэтт.

— Нет. Нет! Я к ней и не притронулся. Она ушла, ясно? Мы поссорились, и она ушла. Села в машину и уехала. Я смотрел ей вслед. И с тех пор больше не видел.

Антонио скептически хмыкнул, причем сделал это довольно громко. Кенан смерил его злобным взглядом. Дело могло закончиться дракой. Загонять Кенана в угол и заставлять его обращаться к адвокату не имело смысла. Всему свое время.

— Что ж, спасибо за помощь. Мы свяжемся с вами, если появятся новости, — сказал Мэтт и протянул руку.

После короткой заминки Кенан пожал ее. Антонио тоже обменялся с ним рукопожатием. По выражению лица помощника шерифа было видно, что это не доставило ему никакого удовольствия. Вежливость по отношению к тем, кого он считал плохими парнями, в число его достоинств не входила.

Антонио и сам был не сахар. После того как Мэтта избрали шерифом графства Скривен, он целых два года убеждал Джонсона не отрывать людям руки и ноги. Конечно, фигурально выражаясь. Ну, почти фигурально.

Мэтт подавил вздох, пошел к двери, взялся за ручку и вдруг обернулся, словно что-то вспомнив.

— На всякий случай… Мы передали словесный портрет, фотографию и биографические данные Марши во все полицейские участки юго-восточных штатов. И сами тоже не дремлем. Мы найдем ее.

Он сознательно говорил уверенным тоном. Если Кенан действительно обеспокоен судьбой своей подруги, это его подбодрит. Хотя бы отчасти.

Но если он ничуть не обеспокоен, потому что прекрасно знает, где Марша — поскольку сам ее туда и отправил, — это его встревожит.

— Да, мы найдем ее, — выходя на площадку, пообещал Антонио, и в его устах это больше походило на угрозу.

Кенан закрыл за ними дверь, не сказав ни слова. Громкий стук эхом отразился от бетонных стен.

—Не мог бы ты говорить повежливее? — спросил Мэтт, спускаясь по лестнице.

—А чего с ним церемониться? Мы его прищучили. Это явно наш клиент. Настоящая задница.

На лестнице было жарко; стук подошв по металлическим ступеням был таким громким, что звенело в ушах.

—Насколько я знаю, быть задницей еще не преступление. Если доказательств не будет, наше дело табак.

—Он не раз колотил ее. В тот вечер она так испугалась, что убежала из дома. Он гнался за ней. Полдюжины свидетелей готовы подтвердить это под присягой. С тех пор ее никто не видел. Чего тебе еще нужно?

—Много чего, — сухо сказал Мэтт и, толкнув дверь, оказался в кромешном аду.

Жара стояла девятый или десятый день подряд. Температура в тени доходила до тридцати градусов. А о влажности и говорить нечего… Он уже сталкивался с такими случаями: зной сводил людей с ума. За последние две недели в графстве произошло больше правонарушений — мелких и не очень, — чем за предыдущих полгода.

Офис шерифа лихорадило. Восемь человек, включая самого Конверса, работали день и ночь. Сегодня Мэтт начал работать в пять часов утра, когда Энсон Джарбо попытался прошмыгнуть в свой дом после попойки, продолжавшейся всю ночь, и немало удивился, обнаружив в столовой жену, которая поджидала его с бейсбольной битой в руках. Вопли Энсона разбудили соседей, и те позвонили шерифу. Сейчас было пять минут двенадцатого, а он по опыту знал, что в пятницу час пик начинается тогда, когда люди возвращаются с работы. Вот тогда ему действительно мало не покажется.

Мэтт мечтал только об одном — сесть в кресло перед телевизором в своем доме с кондиционером и взять в одну руку банку с пивом, а в другую — пульт дистанционного управления. Сегодня должен был состояться бейсбольный матч, который ему очень хотелось посмотреть.

Но шансов на это почти не было.

— Ну… — начал Антонио, но вдруг осекся и расплылся в улыбке от уха до уха.

Мэтт огляделся по сторонам, пытаясь понять, что обрадовало его обычно угрюмого помощника. Когда он понял причину, то чуть не застонал. Конверс прекрасно знал, что улыбка Антонио грозит ему бедой. Но это была не беда, а настоящая катастрофа.

—Ах, Мэтт, вот и ты! — лицо Шелби Холкомб просияло. Она выпрямилась, перестала заглядывать в лобовое стекло служебной машины и двинулась ему навстречу.

—Привет, Шелби, — вяло ответил он, замедляя шаг.

Отсутствие энтузиазма в голосе Мэтта ничуть не смутило Шелби. Эта стройная и привлекательная тридцатидвухлетняя уроженка Бентона вернулась в родной город четыре года назад и возглавила местное отделение агентства по торговле недвижимостью «XXI век». Неизменно элегантная, она выглядела безукоризненно даже при этой невыносимой жаре. Голубой костюм — короткая юбка и жакет с рукавами до локтя — подчеркивал все достоинства ее фигуры. Верхняя пуговица была расстегнута с целью продемонстрировать то, что Шелби считала своим главным достоинством, — ложбинку между грудями. Экипировку дополняли колготки, туфли на высоких каблуках и проклятая записная книжка — последнее оружие в наступательных действиях, которые она вела. Но сдаваться на милость победителю Мэтт пока не собирался.

Шелби гонялась за ним давно. Прошлым летом, видимо, в результате одного из тех кратких умопомрачений, которые иногда случались в его жизни, Мэтт позволил на время заарканить себя. Они встречались, вместе проводили время, ходили на вечеринки, в кино, пару раз ездили в Саванну обедать. В общем, сначала все было совсем неплохо. Но потом Шелби начала читать журналы с названиями типа «Июньская невеста» и таскать его в ювелирные магазины. Более прозрачного намека на свадьбу нельзя было придумать.

Мэтту начали сниться кошмары. Брак в его намерения никак не входил. Прожить всю жизнь с одной женщиной? Ни в коем случае! По крайней мере не в обозримом будущем. Мысль о жене, детях и закладной на дом заставляла его просыпаться в холодном поту.

Обязанностей и ответственности за тридцать три года жизни у Мэтта было предостаточно. И теперь, когда его младшие сестры подросли и Мэтт должен был вот-вот получить свободу, он не собирался от нее отказываться.

Осознав, к чему ведет дело Шелби, Мэтт пробормотал что-то в том смысле, что не следует торопить события, что Шелби слишком хороша для него, что он еще не готов к браку, и сбежал. С тех пор Шелби не давала ему проходу. — Мэтт!

Окликнувший его голос был даже более знаком, чем голос Шелби, но утешения тоже не сулил. Он принадлежал Эрин, старшей из тех, кто долгое время был головной болью Мэтта. Конверс повернулся и увидел сестру, спрыгнувшую с пассажирского сиденья красной «Хонды», припаркованной рядом с его машиной.

Двадцатидвухлетняя Эрин только что закончила университет штата Джорджия. Она была невысокая, изящная, очень хорошенькая, с коротко остриженными пышными черными волосами и озорной улыбкой. Сейчас эта улыбка лучилась счастьем. Когда их взгляды встретились, Мэтт невольно улыбнулся в ответ, хотя и довольно уныло.

Будь она неладна! Эта маленькая негодница пустилась во все тяжкие и обручилась с младшим братом Шелби Коллином, год назад купившим в Бентоне адвокатскую практику. Поскольку она переезжала в дом мужа, платил за свадьбу Мэтт. Но так как ни о каких приготовлениях к свадьбе он и слышать не желал, все хлопоты взяла на себя Шелби. Это давало ей неограниченные возможности преследовать Мэтта. В последнее время она подстерегала его на каждом шагу.

—Привет, Эрин, — с долей укоризны сказал он. Сестра знала, что Шелби вздыхает по нему, и вместе с остальными членами семьи — и половиной графства в придачу — делала все, чтобы загнать его в ловушку.

—Я только хотела узнать твое мнение, прежде чем заказывать цветы. — Шелби обольстительно улыбнулась ему.

Мэтт послушно остановился и мрачновато взглянул на записную книжку, которой она размахивала у него перед носом. Он уже привык к этому; Шелби показывала ему смету расходов, список гостей, меню свадебного обеда, он кивал и говорил: «Замечательно!» А потом она делала то, что хотела. За его деньги.

Конечно, так было дороже, но проще и безопаснее.

Однако на этот раз сумма показалась Мэтту настолько несуразной, что он не сдержался.

— Полторы тысячи долларов за цветы? — он возмущенно посмотрел на Шелби. Ее глаза мерцали, губы приоткрылись в обольстительной улыбке, ресницы трепетали. Испуганный Конверс тут же смешался и уставился в прейскурант.

— Я говорила ей, что это слишком много, — виновато сказала присоединившаяся к ним Эрин. На ней были короткие белые шорты, по мнению Мэтта, оставлявшие неприкрытой слишком большую часть загорелых ног, и желто-зеленый топ, обтягивавший полную грудь.

Смерив сестру хмурым взглядом, Мэтт решил в ближайшем будущем посоветовать ей одеваться так, чтобы оставлять что-нибудь воображению. Видимо, Эрин прочитала его мысли, потому что ответила Мэтту озорной улыбкой и качнула бедрами, от чего ее груди слегка подпрыгнули.

Мэтт помрачнел, Эрин сморщила носик, и это молчаливое соперничество продолжалось несколько секунд. Потом до Конверса дошел весь абсурд ситуации. Где-то в небесах ангелы помирали со смеху при мысли о том, что именно ему досталось воспитывать трех девочек, которым предстояло стать женщинами. Это была лучшая шутка века.

— Действительно, дороговато, — примирительно сказала Шелби, взяв его за локоть. Ее пальцы были удивительно сильными. — Но не слишком. Подумай сам: кроме букета невесты, нам понадобятся букеты для подружек невесты, бутоньерки для Коллина и его шаферов, цветы для украшения церкви, праздничного стола и…

— Делай все, что хочешь, — прервал Мэтт, чувствуя, что его загоняют в ловушку. По случаю жары он надел форменную рубашку хаки с короткими рукавами; Шелби не преминула воспользоваться этим и начала поглаживать его бицепс. Нежная рука с безукоризненным маникюром, касавшаяся его разгоряченной кожи, сразу же напомнила, что они не спали вместе с конца марта, когда Мэтт спасся бегством. Он был уверен, что именно на это Шелби и рассчитывает.

Антонио скрестил руки на груди и задумчиво сказал:

—Когда Роза выходила замуж, — Роза была младшей из двух его дочерей, — я сказал, что она может выбирать между цветами и первым взносом за новую машину. Вот сколько стоят эти цветочки.

—И что же она выбрала? — поинтересовался Мэтт.

—Цветы. Ты можешь в это поверить? — Антонио покачал головой, удивляясь женской глупости.

—Я думаю, мы сможем составить букеты сами, — сказала Эрин. Лукавая улыбка сестры говорила о том, что она прекрасно видит военные маневры Шелби. — Тогда можно будет уложиться в пятьсот долларов, а результат окажется тот же.

— Делай все, что хочешь, — повторил Мэтт, не зная, как положить конец беседе. Мало ему хлопот со свадьбой, а тут еще Шелби… Раньше Мэтт этого не понимал, но теперь обнаружилось, что у нее хватка бульдога: если она во что-то вцепилась, то зубов уже не разожмет.

Он сделал глупость, позволив ей вонзить в себя зубы.

И тут зазвонил сотовый телефон, прикрепленный к его поясу. Звонок дал Мэтту законный повод отойти от Шелби и при этом не показать, что он смущен. Шелби посмотрела на него с нескрываемым разочарованием и безвольно уронила руку.

«Слава богу, что до свадьбы Эрин осталось меньше трех недель», — подумал Мэтт. Его беспокойство становилось все сильнее. Ему не хотелось играть с Шелби в кошки-мышки, потому что это могло поссорить Эрин с ее будущей родней. Тем более что ему-то, как он подозревал, отводилась роль мышки.

— Мне нужно ехать. — Дав отбой, Мэтт почувствовал облегчение, но попытался скрыть его. — Миссис Хейден опять гуляет с собакой вдоль шоссе номер один.

Антонио скорчил гримасу.

—А что в этом такого? — удивленная Эрин сдвинула брови и перевела вопросительный взгляд с Мэтта на Антонио.

—Потому что на ней нет ничего, кроме туфель и соломенной шляпы, — объяснил Мэтт. — Миссис Хейден девяносто лет, и она страдает забывчивостью. В последнее время она забывает одеваться. С марта, когда установилась хорошая погода, нам уже в четвертый раз звонят водители, шокированные тем, что вдоль шоссе идет голая старуха со старым псом на поводке.

—Неужели этим не может заняться кто-нибудь другой? — с ноткой недовольства спросила Шелби и постучала пальцами по записной книжке, как будто ее содержимое было самой важной вещью на свете.

— Просто ей нравится Мэтт, — сказал Антонио и снова улыбнулся. — Если к ней подходит кто-нибудь другой, миссис Хейден колотит его шляпой. Она позволяет провожать себя домой только Мэтту.

Эрин фыркнула, а Шелби негодующе покачала головой.

— Еще увидимся, — сказал Мэтт, спеша воспользоваться представившейся ему возможностью покинуть поле боя без потерь. Он не подозревал, что такое возможно, но сегодня искренне благодарил небо зато, что у миссис Хейден случился очередной приступ маразма. Лучше иметь дело с выживающей из ума старухой, чем с влюбленной в тебя молодой женщиной, любовь которой тебе совсем не нужна.

Когда Антонио сел рядом, Мэтт помахал рукой сестре и своей бывшей пассии и быстро выехал с автостоянки.

Вопрос о местонахождении Марши Хьюз временно отошел на второй план.

Глава 4

29 июня

В эту дождливую полночь Бентон напоминал заполненную паром кабину горячего душа. В нем было темно и жутко, как в подземельях средневекового замка. Однако Карли Линтон, остановившаяся перевести дух у огромной березы, которая росла во дворе столько, сколько она себя помнила, обнаружила, что не все жители маленького городка спят мертвым сном. По крайней мере один человек не спал, и она смотрела прямо на него — точнее, на его часть.

«Классный зад», — сразу подумала она. Узкий, мускулистый, обтянутый поношенными джинсами, он внезапно очутился в поле ее зрения. Нельзя сказать, что она часто обращала внимание на мужские зады. После развода ей хотелось не любоваться, а давать пинка в эти зады, даже классные.

Она заметила пресловутый зад случайно, когда луч фонарика уперся в мужчину, выползавшего на четвереньках из-под переднего крыльца дома ее бабушки. Точнее, ее собственного дома. Бабушка умерла три с лишним года назад, и унаследованный Карли викторианский особняк с башенками пустовал уже два месяца — с тех пор как снимавшая его мисс Вирджи Смит переехала в Атланту. Так что Карли имела на него все права. В доме никто не жил и не должен был выбираться на карачках из-под ветхой лестницы, ведущей на веранду. Но если не везет, так уж не везет до конца.

Карли замерла на месте и, не отводя луча фонарика от таинственного зада, стала соображать, как быть.

— О боже мой! Грабитель! — прошептала застывшая сзади Сандра.

В другой обстановке грозная фигура чернокожей Сандры — шесть футов без каблуков и сто двадцать килограммов веса — могла бы внушить страх кому угодно. Но Карли, рост которой составлял чуть больше пяти футов, прекрасно знала, что под устрашающей внешностью ее служащей, делового партнера и лучшей подруги скрывается робкая и пугливая душа. В ней был слишком сильно развит инстинкт самосохранения.

— В Бентоне нет грабителей, — прошептала в ответ Карли.

Она чуть не выронила фонарик, пытаясь выключить его, чтобы не выдать своего присутствия. Через несколько секунд после того, как ей это удалось, взглядам подруг предстали плечи мужчины, за которыми благополучно последовала голова.

— Тогда кто это? — с сомнением спросила Сандра.

Картонная коробка с кастрюлями и сковородками, которую несла подруга, теперь стояла у ее ног. Карли, полностью сосредоточившаяся на незнакомце, даже не обратила внимания на то, что Сандра поставила свою драгоценную кухонную утварь прямо в мокрую траву. Груз Карли, куда менее послушный, неистово извивался в ее руках. Хьюго ненавидел, когда его брали на руки, считая это ниже своего достоинства. Карли прижала к себе огромного гималайского кота и стала молить небо, чтобы тот не заорал.

— Может быть, водопроводчик или мусорщик? Откуда я знаю?

После только что прошедшей летней грозы ночь была влажной и душной. В воздухе стоял запах сырой земли, который всегда напоминал Карли о дождливых ночах Джорджии. Стук капель, падавших с листьев и крыш, и хор невидимых древесных лягушек заглушали шепот. Из-за быстро бежавших по небу облаков показалась бледная луна, и в ее лучах Карли увидела, что непрошеный гость поднялся в полный рост.

Он держал в руке предмет, который можно было безошибочно узнать даже в темноте: зловещий черный пистолет.

—Точно. Я набираю 911. — Сандра порылась в ярком пластиковом пакете, который заменял ей сумочку, достала сотовый телефон и открыла его.

—В Бентоне нет службы спасения.

—Черт! — Сандра закрыла телефон и перевела взгляд на Карли. — У вас в Бентоне вообще есть что-нибудь, кроме старых домов с привидениями и страшных мужиков с пистолетами?

—У нас есть «Макдоналдс» и «Пицца-Хат». — Оба предприятия общественного питания были созданы недавно и являлись гордостью местной торговой палаты.

—Великолепно. Может быть, мне позвонить туда? — Сандра негодующе покачала головой. — Спасибо, есть я не хочу. Я хочу, чтобы мне не угрожали мужики с пистолетами. А как насчет пожарной команды? Они снимают кошек с деревьев.

—Если кому-то в Бентоне нужна помощь, он звонит в полицейский участок. Или прямо шерифу.

—Номер? — Сандра снова открыла телефон.

—Понятия не имею.

После этого подруги дружно отступили. Карли двигалась осторожно, стараясь не наступать на корни деревьев. Ее ноги скользили по раскисшей земле, глаза были устремлены на незнакомца.

Мужчина, явно не догадывавшийся об их присутствии, стоял к ним спиной и вглядывался в сарай позади дома, казавшийся огромным темным пятном. Двор был запущен так же, как и весь остальной участок. Трава и кусты разрослись; прошлогодняя листва шуршала под ногами.

Особняк Бидла, названный так по имени первого владельца, стоял на вершине лесистого холма, расположенного на западной окраине городка, в некотором отдалении от ближайшего жилья. Здесь не было подъездной аллеи, и ярко-оранжевый «Ю-Хол», на котором они приехали из Чикаго, был припаркован на обочине дороги, огибавшей подножие холма. Можно было добраться до него, не встревожив мужчину. После этого они сядут в машину — и поминай как звали.

Телефон Сандры захлопнулся с негромким щелчком, свидетельствовавшим о крайнем раздражении его хозяйки. Мужчина двинулся к углу дома, словно собирался осмотреть сарай. Карли сунула фонарик в передний карман джинсов и прижала к себе Хьюго, который протестующе заворчал. Бедняга не любил поездок, не любил дождь и терпеть не мог, когда его брали на руки и тискали. Но все это вместе взятое было цветочками по сравнению с предстоящими испытаниями. Карли обхватила рукой передние лапы девятикилограммового кота и сунула его под мышку, как мяч для регби.

Потом приготовилась к броску и посмотрела на Сандру:

— Не знаю, как ты, а я беру ноги в руки.

— Я тоже.

Но не успели они сдвинуться с места, как ночную тишину нарушил совершенно неожиданный звук. Громкий, словно сирена воздушной тревоги, он раздался совсем рядом. Обе женщины подскочили от неожиданности. Этот хриплый вой напоминал жужжание роя разъяренных ос. Когда ноги Карли вновь коснулись земли, она поняла, что звук исходит от Сандры. Точнее, от ее телефона.

— Выключи его сейчас же!

Карли инстинктивно потянулась к электронному предателю. Сандра, смотревшая на телефон с таким ужасом, словно он внезапно превратился в ядовитую змею, раскрыла его и начала отчаянно нажимать кнопки. Карли выбила у нее мобильник; тот кувырнулся в воздухе и, шлепнувшись прямо к ее ногам, издал новый вой. За ним последовали второй и третий. Карли застыла на месте, объятая ужасом.

— Кто здесь? — угроза, слышавшаяся в голосе мужчины, заставила испуганную Карли поднять взгляд. Хотя темнота скрывала незнакомца, было ясно, что он повернулся в их сторону и — проклятый телефон! — целится в них из пистолета.

У Карли похолодело в животе.

—Дерьмо, — буркнула Сандра, совершенно верно оценив ситуацию. Подруги круто повернулись и во все лопатки припустили к спасительному автомобилю.

—Стой!

Но этот приказ только добавил им прыти. Сердце Карли колотилось как сумасшедшее, кот отчаянно вырывался, и все же она бежала изо всех сил. Руки и ноги Сандры двигались, как на шарнирах. Подруга, облаченная в черные легинсы и просторную черную майку, пулей пролетела мимо и почти растворилась во мраке.

Карли не поверила своим глазам. Неужели неповоротливая Сандра умеет так быстро бегать? Потом она опомнилась, прижала к себе извивавшегося и царапавшегося Хьюго, нагнула голову и дала стрекача.

Гонится ли он за ними? От этой мысли Карли, нырявшую под ветки и скользившую на мокрой траве, бросило в дрожь. А если он стоит на месте и тщательно целится в спину одной из них? Поскольку в последнее время Карли не везло, это наверняка была ее спина. Так как Сандра проявила неожиданную для нее прыть, Карли была ближе к стрелку, а джинсы и желтая майка делали ее куда более удобной мишенью. Она попыталась не думать о том, что будет, если пуля попадет ей в спину.

— Эй, ты! Стой!

Ни за что на свете. Карли хватала ртом воздух и бежала еще быстрее. Сердце было готово вырваться из груди, кровь звенела в ушах. Крик донесся откуда-то поблизости. Где он? Не его ли шаги слышатся за спиной? Или это ее собственный пульс?

Она малодушно оглянулась, не увидела ничего, кроме темноты, и споткнулась о корень. Фонарик, все дальше вылезавший из кармана, наконец выпал и ударился о землю у ее ног. Карли наступила на него и, заскользив, потеряла равновесие. Хьюго воспользовался представившимся случаем и изо всех сил лягнул ее задними лапами. Карли на мгновение разжала руки, и кот умчался в ночь, победно размахивая белым хвостом.

И в этот момент что-то ударило ее в спину с силой товарного поезда. Карли ничком упала на землю и поняла, что ей конец.

Руки мужчины с пистолетом обхватили ее бедра, голова уткнулась в ягодицы, а тяжелое туловище пригвоздило к земле.

Карли закричала. Точнее, захрипела, потому что воздуха, оставшегося в легких, было недостаточно для громкого крика. Но зато в ней взял верх инстинкт самосохранения — поскольку путь к бегству был отрезан, Карли, собравшись с силами, рванулась и сумела повернуться на спину. Она чуть не вырвалась, но «чуть» не считается.

Тяжело дыша, преследователь вновь схватил ее за пояс и рванул назад. Слава богу, металлическая пуговица выдержала. И джинсы тоже. Как ни странно, три с половиной килограмма, набранные Карли после развода и заставившие перешить пуговицу, пошли ей на пользу. Но сама Карли сплоховала. Она сдвинулась не в ту сторону, и голова мужчины оказалась на уровне ее паха. Карли явственно ощутила прикосновение теплой руки к своему обнаженному животу. Ее затопила волна животного ужаса; не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что у негодяя на уме.

— Нет, нет, нет!

Карли замолотила его кулаками по голове и плечам, ударила коленями в грудь и уперлась каблуками в мокрую от дождя землю. За последние месяцы она вынесла многое, но это уже было слишком. Ей нужно бежать, нужно бежать, нужно бежать…

— Отпусти! Отпусти меня! Отпусти, сволочь! На помощь! Сандра! Помогите!

Ее голос был не громче писка придушенной мыши, с отчаянием поняла Карли. Мужчина что-то сказал, но его голос был таким хриплым, что она не разобрала слов. Сердце стучало так, что могло бы играть на барабане в группе Оззи Осборна. В горле саднило, от страха во рту стоял вкус алюминиевой фольги.

Ее собирались изнасиловать, убить или сделать и то, и другое; впрочем, это Карли ничуть не удивляло. Последние два года се жизнь катилась под откос, однако стоило Карли подумать, что дальше уже некуда, как она проваливалась еще глубже. Но это уже переходило все границы, оказавшись той самой соломинкой, которая ломает спину многострадальному верблюду. Бог, судьба или тот, кто отмерял нить человеческой жизни, должен был понять: Карли Линтон взбунтовалась и больше не собирается мириться со своей участью.

Собрав остатки сил и решимости, Карли выпустила на волю скрывавшегося в ней Майка Тайсона и попыталась вцепиться зубами в ухо насильника. Тот легко и ткнул ее головой в нос. У Карли от боли потемнело в глазах. Она упала навзничь, но борьбу не прекратила. Сырая земля, на которой они лежали, помогала ей и мешала ему. Извиваясь, как червяк на крючке, и лягаясь, она наконец уперлась ногой в его плечо, вырвалась и отползла назад. Мужчина бросился за ней и схватил за колени. Тут Карли завопила — слава богу, ее легкие вновь работали на полную мощность, — сумела каким-то образом освободить одну ногу и ударить его в голову.

— Черт побери! — прорычал мужчина, отпрянув.

Не успела Карли опомниться, как он снова прыгнул вперед и придавил Карли к земле. Воздух вылетел из ее легких, как из проколотой шины. Карли извивалась и брыкалась, пытаясь сбросить его. Но мужчина был слишком тяжел. Пытаясь освободиться, Карли сменила тактику «Железного Майка» на тактику Женщины-Кошки. Она вытянула левую руку, согнула пальцы и попыталась вонзить ногти прямо ему в глаза. Карли не собиралась церемониться с насильником и убийцей.

— Только попробуй. Пожалеешь, что на свет родилась! — прорычал бандит, перехватил ее руку в воздухе и прижал к земле.

Теперь Карли была беспомощна, но все еще отказывалась признать свое поражение. Большим и указательным пальцами правой руки, зажатой между их телами, она сумела сильно ущипнуть его кожу на груди. Он чертыхнулся и перехватил ее запястье. Тогда Карли начала брыкаться и снова закричала, на этот раз прямо ему в лицо.

В пылу борьбы они выкатились из тени дубов на открытое место. Луна осветила лицо мужчины, и Карли наконец сумела его рассмотреть. Крик замер у нее на губах, и на этом битва закончилась. Она лежала под восьмидесятикилограммовым мужским телом и при этом ощущала такое облегчение, словно и сама она, и ее противник вдруг сделались невесомыми.

— Мэтт Конверс, ты что, с ума сошел? — возмущенно спросила она.

Мэтт замер на месте, посмотрел ей в глаза и озадаченно нахмурился.

—Карли? — неуверенно спросил он.

—Да, Карли! — Совсем не ко времени и ни к месту на нее нахлынули воспоминания о том, что было двенадцать лет назад. Нужные ей как прошлогодний снег.

—О боже, оказывается, у тебя есть груди.

Рука Мэтта, державшая запястье Карли, лежала как раз на правой из них. Выпустив запястье, он тут же обхватил ее грудь, испытав при этом очень странное чувство. Когда он в последний раз касался этой груди, у Карли не было и первого размера. Теперь эта грудь тянула на полный третий, была пышной и упругой благодаря долгим упражнениям, кремам, сытой жизни и — да, да, да — имплантации стоимостью в пять тысяч долларов. Но признаваться в этом она никому не собиралась.

— Ну, есть! — сердито фыркнула Карли.

К счастью, Мэтт быстро убрал руку, иначе она дала бы ему пощечину. Она задолжала ему эту пощечину. И не отдавала долг двенадцать лет. Руки так и чесались вернуть ее.

— И ты теперь блондинка, — произнес сбитый с толку Мэтт, рассматривая ее распущенные до плеч прямые платиновые волосы. Он прекрасно знал, что от природы эти волосы были непослушными, кудрявыми и темно-русыми.

—И блондинка тоже. Может быть, ты все-таки с меня слезешь? Надеюсь, насиловать меня ты не собираешься:

—Насиловать? — Он фыркнул. — Не смеши меня.

Что это пришло тебе в голову?

— Сама не знаю, почему, но если какой-то малый хватает меня в темноте, наваливается на меня и начинает тискать, мне ничего другого на ум просто не приходит, — саркастически заметила Карли.

— Кудряшка[1], это действительно ты? — Мэтт, не торопившийся слезать с нее, оперся на локти.

Кличка, которую он дал ей много лет назад, вновь заставила Карли вспомнить то, что она всеми силами старалась забыть. Продолжая прижимать Карли к земле, Мэтт как ни в чем не бывало внимательно рассматривал ее. А Карли с отчаянием думала о том, что все ее старания выглядеть красивой или хотя бы привлекательной, в данной ситуации потерпели полное фиаско. Злосчастное сочетание погоды, усталости, бега с препятствиями и долгой депрессии, навалившейся на Карли после того, как ее тщательно налаженная жизнь полетела кувырком, сделало свое черное дело. Она с ужасом представляла себе, каким пугалом выглядит.

Во время последней остановки она умылась холодной водой, боясь уснуть за рулем. Это означало, что на ней не осталось никакой косметики. Он видел перед собой ее лицо таким же, каким оно наверняка ему запомнилось: ничем не примечательные голубые глаза, веснушчатая кожа и слишком большой рот, без помады казавшийся бледным.

И это обстоятельство не только не способствовало дружеским чувствам, но, напротив, усилило ее враждебность. Когда их взгляды встретились, Карли нахмурилась. Зато Мэтт широко ухмыльнулся.

— Малышка, ты очень изменилась. И дело не только в груди и волосах. Много лет назад ты была славной и доброй девочкой.

Насмешка разозлила ее еще больше. Если он забыл, чем кончились их отношения, то она слишком хорошо это помнила.

— Много лет назад я была набитой дурой. А теперь слезай…

Она не успела закончить фразу. В темноте сверкнула медная кастрюля с ручкой и глухо ударила Мэтта по затылку.

Глава 5

—Черт! — Мэтт схватился за голову и скатился с Карли.

—Карли, беги! — Сандра размахивала кастрюлей и прыгала вокруг так, словно кто-то насыпал ей в туфли горячих углей. — Не двигайся, или получишь еще! — грозно сказала она Мэтту, пытавшемуся сесть.

—Сандра, нет! — крикнула Карли, когда Мэтт, чертыхаясь и держась за голову, все-таки сел и кастрюля мелькнула в воздухе снова. К счастью, на этот раз Мэтт успел вовремя уклониться. — Это друг!

Впрочем, слово «друг» едва ли соответствовало роли, которую Мэтт сыграл в ее жизни. И уж никоим образом не соответствовало чувствам, которые она испытывала к нему теперь. Той девчонки, которая боготворила черноволосого, красивого паренька, давно не было на свете. Она выросла и сделала горькое открытие: юноша, который, как она думала, мог достать для нее луну с неба, оказался таким же бессовестным обманщиком, как и большинство мужчин.

— Что?! — Сандра, занесшая кастрюлю для нового удара, замерла и уставилась на Карли.

Мэтт воспользовался моментом и вырвал оружие из рук воинственной амазонки.

—Ой… — Сандра в страхе попятилась.

—Все в порядке. — Карли поднялась на ноги. Ее еще трясло после схватки, вся спина была мокрой, но при виде Мэтта, сидевшего на земле с кастрюлей в руке и осторожно ощупывавшего затылок, она не смогла удержать улыбки. — Он глупый, но безобидный. Сандра, познакомься с Мэттом Конверсом. Мэтт, это Сандра Камински.

— Гм-м… Очень приятно, — пролепетала Сандра, настороженно глядя на Конверса.

Мэтт посмотрел на нее снизу вверх, чувствуя, что на затылке набухает громадная шишка. Увидев его лицо, Карли улыбнулась еще шире.

— Хотел бы я сказать то же самое, — съязвил Мэтт, все еще ощупывая затылок. — Не следует бить людей этой штукой. Иначе у вас могут возникнуть большие неприятности.

— Извините, — тихо пробормотала Сандра, держась на безопасном расстоянии.

— Она думала, что спасает меня от насильника или убийцы, — пояснила Карли. — Сандра у нас просто герой. Спасибо, Сандра.

Мэтт посмотрел на довольно улыбающуюся Карли.

—Смеешься?

—Скорее радуюсь. Наконец-то ты получил по заслугам.

—Ты так полагаешь?

Было слишком темно, чтобы понять выражение его глаз, но Мэтт явно думал о том же, что и она сама, — об их последней встрече. Тогда Карли была застенчивой и не слишком общительной восемнадцатилетней девушкой. Мэтт, которому уже исполнился двадцать один, к тому моменту был любимцем всей женской половины Бентона, однако все же стал ее кавалером на выпускном балу.

В ту ночь Карли отдала ему свою девственность. Но не сердце, потому что сердце уже давно ему принадлежало. И с тех пор он избегал ее как чумы. Несколько раз Карли видела его мельком и издалека как снежного человека, хотя до того они виделись почти ежедневно. Он работал у ее бабушки, был лучшим другом и советчиком Карли, поддразнивал, но обращался с ней как с любимой младшей сестрой. Все знали, что Карли влюблена в него по уши. Высшим проявлением этой влюбленности стала ночь, проведенная на заднем сиденье его побитого «Шеви Импала». А после этого он бросил ее как червивое яблоко. Разбил ей сердце, лишил уверенности в себе и заставил заподозрить, что все мужчины — трусы и слизняки.

— О господи, Кудряшка, за двенадцать лет можно было все забыть и простить.

Ласковое прозвише только подлило масла в огонь.

— Иди к черту!

Мэтт сначала заморгал, а потом покачал головой.

— Ай-яй-яй… Твоя бабушка перевернулась в гробу. Сколько раз я слышал, как она говорила: «Мне все равно, что делают другие девочки. Я хочу, чтобы ты вела себя как леди»? Сосчитать невозможно. А ты опять за свое.

—Я уже сказала, иди к черту! — сжав кулаки, воскликнула взбешенная Карли.

—А говорила «друг»… — Сбитая с толку Сандра переводила взгляд с одного на другого.

Карли сверкнула глазами.

— Я солгала.

Мэтт красноречиво хмыкнул, и Карли снова повернулась к нему. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, потом Конверс пожал плечами.

— Ладно, как хочешь. Дело твое. Кстати говоря, что ты здесь делаешь?

— Теперь это мой дом. Что хочу, то и делаю. А вот что здесь делаешь ты. Неужели до сих пор ночуешь под заборами?

Прием был нечестный, и Карли прекрасно это знала. Она намекала на нищее детство Мэтта, когда он с матерью и тремя маленькими сестрами жил то в трейлере, то в снятой комнате или в квартире. Все зависело от того, хватало ли у них денег платить за аренду.

Когда Мэтт немного подрос и начал работать, их материальное положение немного улучшилось. Тогда-то Карли и познакомилась с ним — одиннадцатилетний мальчик косил траву и полол сорняки в огороде ее бабушки. Через пару лет семья купила маленький домик, где, по слухам, жила и сейчас. Мэтт очень обижался, когда ему напоминали об их бедности, и Карли старалась не оскорблять его чувствительную мужскую гордость. Но он плевать хотел на ее столь же чувствительное женское сердце. Эта безответная любовь была несчастьем всей ее жизни. Карли устала от нее. Времена, когда она была доверчивой и безвольной, прошли, и слава богу. В ее жизни начиналась новая глава.

Отныне она Карли Линтон, а не «мисс Симпатяга». Ей надоело быть хорошей девочкой. Жизнь научила ее тому, что на хороших девочках ездят верхом все, кому не лень.

Мэтт прищурился. Конечно, он понял намек. Чувствительности ему было не занимать.

— Мне позвонили и сообщили, что в дом твоей бабушки кто-то забрался. Я заехал проверить. — И пояснил после паузы: — Я местный шериф.

Карли уставилась на него, не веря своим ушам. Тот Мэтт Конверс, которого она знала, был лихим байкером и возглавлял список местных сорвиголов, по которым тюрьма плакала.

Результат скоропалительного романа мексиканки с высоким, светловолосым, поразительно красивым, но беспечным сезонным рабочим, который появлялся и исчезал, когда вздумается, Мэтт представлял собой взрывчатую смесь и чуть ли не с рождения считался потенциальным нарушителем порядка. Унаследовавший от матери яркую внешность и темперамент, а от отца рост и красоту, он с детства приковывал к себе внимание окружающих.

Сначала Мэтт демонстративно не обращал внимания на мнение местных жителей, но в отрочестве и юности делал все, чтобы оправдать его. То, что он хорошо работал, был прекрасным сыном, братом и верным другом, знали лишь Карли и еще несколько человек. Все остальные побаивались его, как люди побаиваются, глядя на дремлющий, но не потухший вулкан, который может взорваться в любую минуту.

—Ты шутишь?

—Нисколько.

Карли смерила его взглядом. Было темно, но она разглядела, что на нем джинсы, белая майка и кроссовки. Кроме того, она не могла не заметить, что Мэтт ничуть не изменился. Разве что черные волосы стали короче, сам он немного вырос, раздался в плечах, но в основном остался прежним вызывающе красивым парнем. Только ей не было до этого дела. К счастью, в ту памятную ночь на заднем сиденье тесной машины ей сделали прививку, после которой Карли перестала обращать внимание на его внешность.

—На тебе нет формы. — Конечно, она не думала, что Мэтт лжет, но все-таки…

—Знаешь, сколько сейчас времени? Я не на работе. Миссис Нейлор, которая, как ты помнишь, живет по соседству, позвонила мне домой. — Он полез в задний карман, вынул бумажник и открыл его. — Показать значок?

По тону Мэтта можно было догадаться, что значок у него действительно есть, но Карли все же посмотрела. Конечно, он там был. Серебряный, сверкающий и ужасно официальный. Невероятно… Она подняла глаза. На мгновение их взгляды скрестились.

А потом Карли насмешливо фыркнула:

— Просто курам на смех!

Мэтт сжал губы и убрал бумажник на место.

— Да, я понимаю, что это смешно. Так же, как твоя грудь и светлые волосы. Ладно… Я обошел участок и никого не заметил. Если я кого-то упустил и ты наткнешься на него, твоя подруга усмирит его кастрюлей, а ты тем временем позвонишь мне. — Он отдал Сандре кастрюлю, сделал несколько шагов в сторону, но обернулся и добавил: — Кстати, света в доме нет. Обрыв на линии, километрах в трех отсюда.

Карли поняла, что эта маленькая месть доставила ему удовольствие.

— Эй, постойте! Вы ведь не бросите нас здесь одних? — окликнула Мэтта встревоженная Сандра.

Карли бросила на подругу грозный взгляд. Даже если бы в доме их ждал сам страдающий малокровием граф Дракула, она скорее бы предпочла его общество, чем попросила Мэтта остаться.

Сандра с надеждой обернулась к ней.

—Может быть, мы переночуем в гостинице, а сюда вернемся завтра утром? Я не люблю грабителей и дома с привидениями, в которых нет света. Тем более ночью.

—Ты забыла, что в Бентоне нет гостиницы? — сквозь зубы прошипела Карли.

Тем временем Мэтт остановился и обернулся. Этот жест красноречиво говорил о том, что в поединке между личным и общественным победу одержал профессиональный долг. Карли тоже не улыбалось ночевать в доме при таких обстоятельствах, но выбора не было. Отсутствие в Бентоне гостиницы было отправной точкой их бизнес-плана — превратить дом бабушки в гостиницу с завтраком.

Бентон, расположенный неподалеку от вновь открывавшегося туристского маршрута, насчитывал без малого четыре тысячи жителей и был известен своими искусными ремесленниками и мастерами народных промыслов. Бутики росли в нем как грибы. А совсем рядом можно было ловить рыбу и играть в гольф. В пятнадцати километрах к югу находился новый завод компании «Хонда», который часто посещали приезжие, и отсюда до Саванны было меньше часа езды. Когда-то в городке был мотель, но он захирел и закрылся несколько лет тому назад. Благодаря открытию «Макдоналдса» и «Пиццы-Хат», которое Карли считала доказательством эффективности их бизнес-плана, в городке появилась сеть закусочных и ресторанов, но переночевать гостю Бентона было решительно негде. Будущая гостиница должна была восполнить этот пробел.

—Ах да… — Несчастная Сандра прижала кастрюлю к груди. Так испуганный ребенок прижимает к себе плюшевого мишку.

—Либо дом, либо еще час езды по шоссе, либо ночевка в «Ю-Холе», — неумолимо сказала Карли. — Не знаю, как ты, а я отказываюсь ехать дальше и спать в машине. Ты забыла, что кондиционер сломался, едва мы пересекли границу Джорджии? Кроме того, в «Ю-Холе» только одно сиденье. Уж лучше дом. Там, по крайней мере, есть кровати. Электричество скоро починят. А если в дом и правда кто-то забрался, то это либо парочка влюбленных подростков, ищущих уединения, либо пьяница, которому нужно проспаться. Других нарушителей границ чужих владений в Бентоне нет.

—Угу, — проворчала оставшаяся при своем мнении Сандра.

Карли сердито посмотрела на Мэтта. По крайней мере он мог бы подтвердить, что это правда.

—Вы приехали в «Ю-Холе»? — Судя по всему, Мэтт просто не слышал ее слов. Проследив за взглядом Кон— верса, Карли увидела сквозь густую листву большой оранжевый трейлер. Увидев его, Мэтт не стал ждать ответа и задал следующий вопрос: — Ты с грузом или налегке?

—С грузом. — Все остальное Мэтта не касалось. Карли не собиралась делиться с ним своими планами. Они не имели к нему ни малейшего отношения.

—Мы хотим открыть гостиницу с полупансионом! — выпалила Сандра. Карли бросила на нее убийственный взгляд, но подруга этого не заметила и продолжала болтать: — Хотим назвать ее «Особняк Бидла».

—Вы вдвоем? — Мэтт посмотрел на Карли. — А что случилось с твоим богатеньким мужем, адвокатом? Ты оставила его в Чикаго?

Значит, Мэтт все-таки знал, где она жила и чем занимался Джон… У Карли засосало под ложечкой, но она сердито одернула себя. Рецидив… Она слишком долго была влюблена в этого сукина сына.

—Мы развелись, — бросила она.

—Да ну?

—Да! — отрезала Карли тоном, означавшим: «Не твое собачье дело».

Мэтт рассматривал ее, сложив руки на груди.

—Знаешь, Кудряшка, ты стала очень неприветливой. Задумайся над этим. Тебе это не идет.

—Наплевать, — ответила Карли. — Проваливай отсюда. Если хочешь поиграть в шерифа, выбери для этого другое место. На меня твоя звезда не действует.

Она круто развернулась и пошла к дому, громко окликая Хьюго.

—С величайшим удовольствием. — Мэтт так же резко повернулся и размашисто зашагал в другую сторону.

—Дерьмо, — сказала Сандра, и Карли краем глаза увидела, что она смотрит то на нее, то на Мэтта. Расстояние между ними стремительно увеличивалось. Подруга нерешительно потопталась на месте, а потом устремилась за Карли. У той гора с плеч свалилась. На какое-то мгновение ей показалось, что Сандра пойдет за Мэттом.

Честно говоря, Карли вовсе не горела желанием остаться в темном доме одной.

— Зачем ты это сделала? — жалобно спросила Сандра, догнав подругу.

Карли покосилась на нее.

— Потому что он тот еще тип. Настоящий подонок. Отребье… Хьюго, ко мне! Кис-кис-кис…

Она так разозлилась, что забыла обо всем на свете.

Даже о том, что Хьюго никогда не откликался на подобный зов. Это тоже было ниже его достоинства.

—Но он шериф. У него есть пистолет. А от дома твоей бабки у меня мурашки бегут по коже. Ты что, умерла бы, если бы он остался с нами и обыскал дом?

—Да, — ответила непреклонная Карли. — Хьюго!

—А что мы будем делать, если столкнемся с настоящим грабителем?

Карли заскрежетала зубами.

— Я уже сказала тебе: в Бентоне нет грабителей. Во всяком случае, настоящих. Это тебе не Чикаго.

Сандра фыркнула:

— Я только это от тебя и слышу!

—Если ты боишься, то зачем пошла со мной? Могла вернуться с шерифом на дорогу и дождаться утра в «Ю-Холе». Или вообще уехать с ним. Я уверена, что он отвез бы тебя куда угодно. Хотя бы для того, чтобы позлить меня.

—Я думала об этом, — бесстыдно призналась эта предательница и дезертирша. — Но есть одна проблема.

—Какая?

—Я хочу пи-пи.

Карли закатила глаза. Путешествуя с Сандрой, она узнала о подруге многое. В том числе и то, чего предпочла бы не знать. Конечно, когда Карли была владелицей ресторана «Трихаус», ей в голову не приходило следить за тем, сколько раз ее гениальная повариха бегает в туалет. Сандра делала это каждые пятнадцать минут; если они и пропустили какой-нибудь ватерклозет, расположенный между Чикаго и Бентоном, то лишь потому, что Сандра его просто не заметила.

—О боже… Должно быть, у тебя мочевой пузырь размером с грецкий орех… Хьюго!

—Знаешь, ты начинаешь говорить, как мой бывший муж.

Замечательно. Теперь Сандра на нее обиделась.

Карли подняла глаза к небу.

— Извини, ладно? Ванная прямо у входа. Как только я открою дверь, она в твоем распоряжении.

Они приближались к дому. Карли заметила коробку с кухонной утварью, которую Сандра выбросила за борт во время бегства.

—Я возьму посуду, — сказала она, сделав крюк. — Ты не видишь телефона?

—Нет. И пакет я тоже потеряла. — Сандра, шедшая следом, нахмурилась и оглянулась.

—Найдем утром. — После того, что им пришлось пережить, у нее уже не было сил на поиски. Она нервничала, злилась, кот исчез, а сама Карли так устала, что буквально падала с ног.

—Да. — Судя по всему, Сандра чувствовала себя не лучше. Она дважды пнула ногой мокрую траву, но не сделала настоящей попытки найти потерянное. — Эти дурацкие телефоны никогда не звонят вовремя.

—Святая правда.

Карли быстро осмотрела участок, но безрезультатно. И тут она пожалела о потерянном фонарике. Хотелось найти его, но фонарик был черный, откатился в сторону, и найти его в темноте было нереально.

Поскольку в этой сельской части Джорджии отключения энергии не были редкостью, огромное резное бюро, стоявшее в столовой, хранило запас свечей и спичек. Было бы смешно проехать всю страну и испугаться такого пустяка, как отсутствие света. Кроме того, снова начинался дождь, а к дому они были намного ближе, чем к машине. Для полного счастья им не хватало только одного: попасть под частый для Джорджии летний ливень.

А вдруг Мэтт еще не ушел? Будь она проклята, если подожмет хвост и даст ему повод посмеяться!

Она не побоится войти в собственный дом только потому, что Мэтт сообщил о грабителе и это случилось после полуночи, да еще в кромешной мгле.

На ее нос шлепнулась крупная дождевая капля. Карли подняла взгляд и поморщилась. Это было знамение свыше; у нее не было выбора. Если она не войдет сейчас же в дом, ее тщательно выпрямленные волосы снова превратятся в непокорные кудри.

Пока она не научилась пользоваться специальным гелем и феном, ее волосы напоминали мелкие скрученные пружины. Поэтому Мэтт и прозвал ее Кудряшкой. В глубине души Карли ненавидела эту кличку, но терпела, ведь так ее называл мальчик, которого она обожала. Мэтт любовно поддразнивал ее в детстве, и Карли дорожила этим прозвищем, как знаком того, что она ему небезразлична.

Он назвал ее так и в ночь выпускного бала, перед тем как они в первый раз поцеловались. Объятия Мэтта заставили ее растаять, забыть о благоразумии и поддаться силе бушующих в ней гормонов. В последний раз это прозвище прозвучало на рассвете, когда Мэтт проводил ее до дверей дома бабушки.

— До встречи, Кудряшка, — сказал он, обхватив ладонями ее лицо и нежно поцеловав в губы.

Она увидела в этом обещание. Но, вспомнив, что бабушка, встававшая с петухами, может выйти на крыльцо и прогнать Мэтта, только улыбнулась в ответ.

— Спокойной ночи, Мэтт, — сказала она, повернулась и ушла в дом.

Сияющая. Влюбленная. Уверенная, что он — ее суженый, сердечный друг, который будет с ней до конца жизни.

Подлый, лживый сукин сын.

Помрачневшая Карли отбросила эти болезненные воспоминания и двинулась вперед, осматривая деревья, кусты и цветочные клумбы. Избалованный, раскормленный Хьюго не мог убежать далеко. Впрочем, если бы кот потерялся, это было бы ему по заслугам. От его когтей у Карли саднило бок.

— Хьюго! Иди сюда, дрянь такая! Если ты думаешь, что я буду искать тебя всю ночь, то сильно ошибаешься!

— Может быть, я слишком часто писаю, но по крайней мере не ругаю своего кота, — сказала очутившаяся рядом Сандра. — Тем более что он здесь.

Карли проследила за взглядом подруги и увидела, что бессовестное животное сидит на ступеньках. Его белая шубка была заметна издалека. Карли облегченно вздохнула. Не хватало еще потерять кота, ко всем ее несчастьям. Но Хьюго, ничуть не боявшийся потеряться, лениво умывался. Не считая еды и сна, это было его единственным занятием. Котам с белой шерстью приходилось ухаживать за собой не менее, а возможно, и более тщательно, чем людям.

— Пошли, — буркнула Карли и поднялась по ступенькам.

Открытая веранда занимала всю переднюю часть дома. Хьюго сладко потянулся и встал, приветствуя хозяйку. Карли смерила его испепеляющим взглядом и прошла мимо. Сопровождаемая Хьюго и Сандрой, она поставила коробку на плетеный диван, который всегда, сколько она себя помнила, занимал почетное место у дощатой стены, и вставила ключ в старомодный замок.

За полоской закаленного стекла, вделанной на уровне глаз в резную дубовую дверь, было темно, как в пещере. Карли повернула ключ и открыла скрипучую дверь. Навстречу пахнуло родным домом. Немного спертый из-за того, что двери и окна были закрыты несколько недель, воздух, как всегда, пах лимонной политурой для мебели и чуть-чуть плесенью. Войдя внутрь, Карли сразу почувствовала: что-то изменилось, но лишь через несколько минут поняла, что именно. При бабушке в каждой комнате лежали мешочки с сухой вербеной. Теперь этого запаха здесь не было.

И тут до Карли дошло, как сильно она тосковала по этому запаху. По бабушке. По детству, проведенному в этом доме.

— Ну, и где тут ванная?

Сандра дышала ей в затылок. Хьюго проскочил между ног Карли, махнул хвостом и исчез в темноте. На улице пошел сплошной дождь, сквозь запыленные окна выглядевший как мерцающий серебряный занавес. Где-то в глубине дома слышалось знакомое «кап-кап». Кое-что не меняется никогда: старая крыша опять протекла.

Карли поморщилась, отругав себя за ностальгию. Ей и так хватало забот.

На всякий случай щелкнула выключателем, проверяя слова Мэтта. Света действительно не было.

— Здесь, — сказала она Сандре и сама удивилась, что говорит шепотом. Видимо, причиной тому была царившая в доме гробовая тишина. Не хотелось будить спавшее здесь лихо…

Отогнав от себя неприятное чувство, Карли пошла вперед, но оставила входную дверь открытой. Для того чтобы оттуда падал свет, а не на случай бегства. Правда, свет был скудным, но выбирать не приходилось.

Призрачный свет и шум дождя немного успокоили расшалившиеся нервы. Так же, как и внезапное дуновение холодного воздуха, влетевшего в дверь, не столько напоминал о привидениях, сколько освежал.

— Ванная за этой дверью, — нарочито громко сказала она и ткнула пальцем в темноту.

К счастью для Сандры, на дверь ванной падал клин серого света, в противном случае — Карли была в этом уверена — Сандра не рискнула бы туда войти.

— Тс-с! Зачем так громко кричать?

Похоже, атмосфера дома действовала и на Сандру. Тем более что ее начало трясти еще на лужайке, где никакой особой атмосферы не было. Но Карли руководила этой экспедицией, а потому не дала воли страху. Чего ей бояться в собственном доме?

В собственном доме с привидениями, в котором было темным-темно.

Громкий щелчок, прозвучавший за спиной, заставил ее вздрогнуть.

— Уй! Черт… Как я буду писать в темноте, если даже унитаза найти не могу?

Когда Карли шагнула вперед, Сандра свернула в ванную и закрыла за собой дверь. Карли поняла, что именно этот звук ее и напугал. Она перевела дух, взяла себя в руки и решительно расправила плечи.

Предоставив Сандру самой себе, Карли обошла широкую лестницу и осторожно двинулась в столовую. Как и кухня, столовая находилась в задней части дома; чтобы пройти туда, нужно было миновать целую вереницу дверей, выходивших в коридор.

Пробираясь по коридору на ощупь, Карли обнаружила, что все двери открыты. В глубине дома было так темно, что она не видела собственной вытянутой руки. Бабушка любила тяжелые бархатные шторы. Все они были задернуты; надежды на то, что какой-нибудь шальной лунный луч осветит ей путь, не оставалось.

Добравшись до столовой, она осторожно двинулась по ее периметру к дальней стене, где испокон веков стояло резное бюро. Карли убеждала себя, что ее воображение разыгралось только из-за темноты. Ей казалось, что кто-то за ней следит, что она чувствует чей-то слабый, довольно неприятный запах… что слышит скрип половиц, прозвучавший в полной тишине неестественно громко. Словно кто-то невидимый крался впереди и вдруг замер на месте.

Карли окаменела и уставилась в ту сторону, откуда донесся звук. Нет, это ей не почудилось. Она точно слышала чьи-то шаги. Мгновение она стояла неподвижно. Ее сердце стучало, как двигатель гоночной машины.

Она здесь не одна. Карли была уверена в этом. Кто-то или что-то поджидало ее в темноте.

И тут раздалось душераздирающее мяуканье, заставившее ее опомниться. Карли с трудом перевела дух и чуть не сгорела со стыда. Она поняла, кто находится в столовой: конечно, Хьюго! Это его горящие глаза следили за ней в темноте. Наверное, его шерсть намокла и распространяла неуловимо знакомый запах, который почему-то вызывал у нее неприятные ассоциации. А что касается звука… возможно, кот что-то задел или наступил на скрипящую половицу.

— Хьюго, ты напугал меня до смерти, — с упреком сказала она.

Кот никак не отреагировал. Конечно, Карли на это и не надеялась, но звук собственного голоса немного успокоил ее. Как и присутствие Хьюго. Она сделала глубокий вдох и пошла дальше. Шаг, еще шаг, поворот налево… Бюро должно было находиться прямо перед ней. Нужный ящик справа, под застекленными полками. Через минуту в ее руках окажутся свеча, спички и станет светло.

Да здравствует свет!

— «Чтобы лучше видеть тебя, дитя мое», — обратилась она к Хьюго, цитируя нехорошего волка, съевшего Красную Шапочку. А потом улыбнулась, почувствовав себя последней дурой.

Все еще улыбаясь, Карли сделала крохотный шаг вперед и вытянула руку, чтобы не стукнуться о бюро, но ощутила не гладкое дерево, а что-то мягкое. Ткань, прикрывавшую нечто теплое и упругое. Теплое, упругое и мерно вздымавшееся.

Человеческую грудь. Живую, дышащую человеческую грудь.

Казалось, время остановилось.

Едва до Карли дошло, к чему она прикоснулась, как чья-то рука, теплая и сильная, обхватила ее запястье.

Карли закричала.

Глава 6

Продолжая вопить во все горло, Карли вырвала руку и повернулась, готовая пуститься наутек. Но мощный толчок в спину отбросил ее на стол. Карли ударилась бедром об угол, ахнула от боли и согнулась пополам. В ту же секунду неизвестный мужчина — а Карли была уверена, что широкая ладонь, схватившая ее за запястье, была именно мужской — бросился бежать в сторону кухни.

Карли, не сознававшая, что продолжает кричать, оттолкнулась от стола и помчалась в другую сторону, обливаясь холодным потом. Она пулей вылетела в коридор и услышала, что ее зовет Сандра, все еще сидевшая в ванной. Не отвечая, Карли устремилась к открытой входной двери… и снова врезалась во что-то теплое и упругое: чьи-то руки схватили ее…

Вопль, последовавший за этим, наверняка услышали на другом конце города. Страх добавил Карли сил, и она начала отчаянно вырываться.

— Карли! О господи, Карли, это же я!

Голос Мэтта. Руки Мэтта. У Карли подогнулись колени. Она судорожно втянула в себя воздух и сразу перестала сопротивляться. Пальцы Мэтта впились в ее плечи. В темноте она не видела ничего, кроме находившейся в нескольких шагах открытой входной двери — но голос Мэтта Карли узнала бы где угодно. Приходилось признать, что этот голос запечатлелся в ее мозгу навсегда. Но мог ли Мэтт быть тем человеком в столовой? «Нет», — тут же отвечала она себе, человек, схвативший ее там, не был Мэттом. Сомневаться в этом не приходилось.

—Ты цела? Что случилось, черт побери?

—Мэтт… О боже, Мэтт… — с трудом выдавила Карли, дрожавшая как осиновый лист.

Пробормотав что-то неразборчивое, он привлек ее к себе и крепко обнял. Карли благодарно привалилась к нему. Мэтт. Слава богу… Он мог быть подлым сукиным сыном во всех смыслах этого слова, но она твердо знала, что Мэтт никогда не причинил бы ей физического вреда.

— Что случилось? — повторил он свой вопрос.

Карли тяжело вздохнула.

—Наверное, грабитель. Он был там… в доме… в столовой. Схватил меня. — Это воспоминание заставило ее вновь задрожать. — Он побежал на кухню.

—Стой здесь, — резко сказал Мэтт, с удивительной легкостью избавился от ее мертвой хватки и отошел в сторону, не дав Карли возможности остановить его. А она была готова его остановить, потому что до смерти боялась остаться одной в темноте.

—Мэтт… — В другой обстановке она устыдилась бы собственного страха.

—Не двигайся.

Мэтт включил фонарик и устремился в столовую. Карли следила за ним, затаив дыхание, пока луч света не исчез за открытой дверью.

Оставшись одна в темном и страшном коридоре, Карли перевела дыхание и осторожно осмотрелась.

— Карли! Карли, что случилось? Что случилось? — Сандра все еще топталась в ванной. — Ой! Я ничего не вижу! Не могу найти ручку! Карли, ты слышишь меня? Ты здесь, Карли?

Из задней части дома донесся мужской крик и страшный грохот. Казалось, на пол упал какой-то большой бьющийся предмет и разлетелся вдребезги. Карли вздрогнула, повернулась, посмотрела в сторону кухни, откуда донесся шум, но так ничего и не увидела в кромешной тьме.

Мэтт? Неужели что-то случилось с Мэттом? Сердце грозило выскочить из груди. Она тщетно вглядывалась в темноту.

— Мэтт! — хрипло окликнула она.

Мэтт не ответил. Ее прошиб холодный пот. Где же он? Первый этаж представлял собой настоящую кроличью нору со множеством пересекавшихся коридоров и комнат. Мэтт мог быть где угодно. Впрочем, как и грабитель. А вдруг он разделался с Мэттом и сейчас подбирается к ней?

Напуганная этой мыслью, Карли бросилась к выходу

—Кар-ли-и! — жалобный зов, прозвучавший совсем близко, отвлек ее от желанной цели.

—Сандра! — Карли поняла, что не в силах бросить закадычную подругу на произвол судьбы. Тяжело дыша, обливаясь потом, она метнулась направо и открыла дверь ванной. — Скорее! Скорее! Там кто-то есть!

Сандра опрометью выскочила в коридор, держа в руке свое уже опробованное оружие — кастрюлю на длинной ручке.

—Кто там? Где? — Она размахивала кастрюлей и дико озиралась по сторонам.

—Бежим!

Объяснять ситуацию было некогда. Карли рванулась к двери и выскочила на веранду. Сандра не вполне поняла, что происходит, но благоразумно последовала за ней. Открытое пространство сейчас казалось куда более безопасным, чем темный дом. Спуститься по лестнице, добежать до трейлера, забраться в него, запереть все замки — и дело сделано. Но выполнить этот план помешали сдавленный крик Сандры и грохот, от которого содрогнулся весь дом.

— Сандра!

Карли обернулась, готовая вырвать подругу из зубов притаившегося во мраке чудовища.

— Проклятый кот! — простонала Сандра, переворачиваясь на спину.

В тот же миг Хьюго выскочил в открытую дверь, мелькнул мимо Карли, перепрыгнул через перила и исчез за пеленой дождя.

— Хьюго! — Карли беспомощно посмотрела вслед коту, перевела взгляд на Сандру и сделала единственно возможный вывод: та споткнулась о Хьюго.

И тут зажегся свет. Вот просто так взял и зажегся. Карли, верившая, что все силы зла боятся света, вернулась в коридор, осмотрелась по сторонам и присела на корточки рядом с подругой.

Сандра лежала навзничь, сложив руки на груди, в позе трупа, подготовленного к погребению, и ничего не выражающим взглядом смотрела в потолок. Кастрюля валялась рядом; ее блестящее дно весело отражало долгожданный свет.

— Сандра… — Карли, которую больше всего пугал застывший взгляд подруги, осторожно тронула ее за плечо.

Сандра медленно перевела на нее глаза.

— Я вспомнила, за что я не люблю кошек. Эти хитрые твари всегда крутятся у человека под ногами. Ты не передумала? Может быть, этот малый защитит нас?

Карли нахмурилась.

—Нет.

Сандра вздохнула.

— Именно этого я и боялась. Упрямство тебя погубит.

В дальнем конце коридора появился мрачный Мэтт, державший в одной руке оружие, а в другой фонарик. При виде Карли и Сандры у него глаза вылезли на лоб.

— Это еще что такое? — пробормотал он и шагнул к ним. Его черные волосы прилипли к голове, мокрая майка обтягивала мощный торс, и Карли невольно обратила внимание на то, каким высоким, широкоплечим и мускулистым стал друг ее детства, некогда тонкий и гибкий, как тростинка.

Все остальное изменилось не меньше. Его худощавое смуглое лицо было по-прежнему умопомрачительно красивым, но приобрело властное, суровое выражение. Карие глаза с тяжелыми веками под густыми прямыми бровями окружала сеть еле заметных морщинок. Нос остался прямым и тонким. Рот тоже не изменился, если не считать белого шрама, пересекавшего слева его верхнюю губу.

Карли только сейчас осознала, что перед ней стоит тридцатитрехлетний мужчина. Она узнала его в темноте, но представляла себе молодого Мэтта, ее Мэтта, с которым она росла бок о бок: друга детства, названого старшего брата, свою недосягаемую мечту, первую любовь и любовника, а в конечном счете — подлого сукина сына.

Конечно, Мэтт ее юности еще существовал, но где-то в глубине, под этой новой внешней оболочкой сурового шерифа с пистолетом — ей совершенно незнакомой.

Увидев рану на лбу Мэтта, Карли широко раскрыла глаза. Кровь, сочившаяся из пореза длиной сантиметра в три, стекала по виску и щеке на подбородок.

—Вы ранены? — спросил Мэтт Сандру, хмуро глядя на нее сверху вниз.

—Если нет, то я очень удивлюсь, — ответила она, даже не пытаясь встать. — Я споткнулась об этого чертова кота. Можно мне полежать еще немножко?

—А с тобой что случилось? — спросила Карли Мэтта, поднимаясь на ноги.

—То же самое. — Их взгляды встретились. Затем Мэтт криво усмехнулся, сунул пистолет за пояс джинсов, поднес руку к ране и хмуро посмотрел на окровавленные пальцы. — По крайней мере мне так кажется. Я споткнулся, но в темноте не увидел, обо что. Рядом заорал кот. Держу пари, что это был именно твой зверь. Ты помнишь угловой буфет в кухне? Когда я ударился о него плечом, с буфета свалилась эта чертова ваза для цветов и стукнула меня по голове.

—Ох… — Ошеломленная Карли, ждавшая рассказа о том, как Мэтт пролил кровь в смертельной схватке с бандитом, едва не рассмеялась. — Мой герой…

—Всегда к вашим услугам.

Увидев насмешку в его взгляде, Карли нахмурилась.

—Кстати, как ты здесь очутился? Я думала, ты ушел.

—Неужели ты всерьез считала, что я брошу вас на произвол судьбы? Услышав твой крик, я поднялся на крыльцо. — Он положил фонарик на деревянную решетку, прикрывавшую батарею. — Хорошо, что я не уехал.

С этими словами Мэтт задрал край майки и вытер мокрой тканью левую половину лица. При виде широкой мускулистой груди Карли потеряла дар речи. Справившись с чисто инстинктивной женской реакцией, она была вынуждена признать, что некоторые вещи не меняются никогда. И хотя теперь она знала цену мужчинам, но продолжала млеть от вида красивого мужского тела.

Слава богу, что этого писаного красавца она видела насквозь.

Карли отвела взгляд и мрачно уставилась на открытую дверь столовой.

—Значит, тот, кто был в столовой, убежал? — она вздрогнула. Ее ужас еще не прошел. Но свет и — что греха таить — присутствие Мэтта помогли ей восстановить присутствие духа.

—Он выскочил в дверь кухни как раз тогда, когда я споткнулся о кота, — пояснил Мэтт. Карли покосилась на него и увидела, что порез продолжает кровоточить. — Я был всего в паре метров от него, но эта проклятая ваза оглушила меня. Когда я пришел в себя, то погнался за ним через задний двор, но у него была слишком большая фора. Этот тип перепрыгнул через забор, нырнул в кукурузу, и я потерял его из виду. — Мэтт снова посмотрел на Сандру, которая осторожно села. — Вы ничего себе не сломали?

—Ничего. Только туфлю испортила, — ответила она, уныло глядя на лопнувший ремешок левой босоножки. — Третья пара за это лето. Знаете, как трудно найти большую полноту? — Она недовольно фыркнула и мрачно посмотрела на Карли. — Я ведь тебе говорила: нужно подождать до августа. Мой гороскоп ясно говорил, что любая инициатива, которую я предприму в начале лета, обернется для меня значительными расходами.

С откровенным удовольствием — Сандра — Рыбы, объявила Карли.

Едва Сандра заговорила об астрологии, лицо Мэтта приобрело кислое выражение. Он терпеть не мог такие вещи. Возможно, потому, что его мать верила в подобную чепуху так страстно, что держала рядом с кроватью карты Таро, каждое утро сверялась со своим гороскопом и неизменно сулила своим детям блестящее будущее. Насколько было известно Карли, эти оптимистические прогнозы никогда не сбывались.

Мэтт протянул Сандре руку и поймал насмешливый взгляд Карли.

—Звезды знают, о чем говорят. — Одной рукой Сандра схватила кастрюлю, другую подала Мэтту, и тот без видимых усилий поднял дородную негритянку. Оказавшись на ногах, Сандра отпустила его руку, посмотрела на Конверса и нахмурилась: — Знаете, у вас течет кровь.

—Наверное, придется наложить швы, — добавила Карли, глядя на глубокий порез. Она заверила себя, что этот порыв жалости вызван обычным человеческим участием и не имеет никакого отношения к тому, что у нее на глазах истекает кровью именно Мэтт.

—Что, так скверно? — Он посмотрел в зеркало, висевшее на стене, поморщился, стащил мокрую майку через голову, скомкал и прижал к ране. — Ничего. Такие порезы всегда дают много крови. Через несколько минут она остановится.

Карли, забыв обо всем, уставилась на его мускулистую спину. Широкие, сильные плечи сужались к стройной талии и узким бедрам. Такой фигуре мог бы позавидовать любой атлет. Из-за пояса вытертых, промокших насквозь джинсов в обтяжку торчал зловещий черный пистолет.

«Вот это да!» — подумала Карли, но тут же испуганно одернула себя. Больше она на эту удочку не попадется. Ни в коем случае. Никогда.

— Послушай, у тебя есть?..

Мэтт отвернулся от зеркала, и Карли не смогла отвести взгляд от его груди. Мускулистые плечи, рельефные грудные мышцы, клин густых черных волосков… Когда-то они были тонкими и шелковистыми на ощупь. Плоские коричневые соски под ее пальцами превращались в твердые бугорки. Когда Мэтт обнимал ее, у него дрожали руки. Они были сильными уже тогда, но сейчас, наверное, стали еще сильнее. Интересно, каково это — когда тебя обнимают такими руками.

Ну все! Довольно! Она вовсе не собирается им любоваться.

— …пластырь? — закончил он.

Карли опомнилась и увидела, что Мэтт смотрит на нее, недоуменно подняв бровь.

Слава богу, она смотрела не туда, куда заставлял смотреть основной инстинкт.

—Да, — вспыхнув, ответила она. — То есть наверное… — Поняв, что она заикается, как влюбленная школьница, которой была когда-то, Карли взяла себя в руки. — Откуда я знаю? Забыл, что я не была в этом доме двенадцать лет?

—Не забыл, — сухо сказал он и двинулся к двери, прижимая к ране майку. Заметив, что она провожает его взглядом, Мэтт объяснил: — Я тоже давно здесь не был, но думаю, что пластырь по-прежнему лежит в ванной. Мисс Вирджи мало что здесь поменяла.

Карли продолжала молчать. Чары разрушились лишь тогда, когда Мэтт исчез за дверью. Она отвела глаза и увидела, что взгляд Сандры устремлен туда же. Они поняли друг друга без слов.

Спустя минуту он появился вновь. Его лоб был заклеен широкой полосой пластыря. Мэтт оперся рукой о косяк и посмотрел на Карли.

— О'кей, Кудряшка. Давай обойдем дом и посмотрим, что пропало.

Он по-прежнему был в одних джинсах, и вид обнаженного мужского торса продолжал возбуждать ее. Карли убеждала себя, что в этом нет ничего особенного. Хотя Мэтт и был подлым сукиным сыном, это не мешало ему оставаться самым соблазнительным мужчиной, которого она видела за последнее время. Из-за развода и всего того, что последовало за ним, Карли не занималась сексом… о господи, неужели уже почти два года? Практически она снова стала девственницей.

—Перестань называть меня Кудряшкой, — сквозь зубы сказала Карли, пришедшая в ужас от сделанного ею открытия. — Дурацкое прозвище. Терпеть его не могу. Тем более что теперь оно мне не подходит.

—В самом деле?

На его чувственных губах заиграла насмешливая улыбка. Не добавив ни слова, Мэтт взял ее за руку и увлек в ванную. Потом положил ладони ей на плечи и повернул лицом к раковине. Грудь Мэтта почти касалась ее спины. Хотя Карли не могла ощущать жара этой груди, но воображение сделало свое дело: она этот жар ощутила.

Зеркало висело прямо перед ней. Выбора не было — пришлось посмотреть в него. Впрочем, в этом имелся свой плюс. Карли требовалось отвлечься от ощущения его близости. Несколько секунд она не видела ничего, кроме широких бронзовых плеч, возвышавшихся над ее собственными. Потом заметила, что иссиня-черные волосы Мэтта стали намного короче, чем были в двадцать один год, что на его впалых щеках лежит сизая тень и что он очень высокий. Мэтт возвышался над ней, как башня. Впрочем, так было всегда. Карли была в спортивных туфлях, и ее макушка не доставала Мэтту до подбородка.

Но потом внимание Карли привлекло нечто другое, заставившее ее ахнуть.

От тщательно выпрямленных волос осталось одно воспоминание. Вместо стильной прически, сделанной перед выездом из Чикаго, ее голову украшали непокорные светлые спирали.

Их взгляды встретились в зеркале.

— А говорят, что все меняется, — негромко сказал он и издевательски улыбнулся. Много лет назад одной такой улыбки было достаточно, чтобы довести ее до белого каления.

Теперь она была зрелой тридцатилетней женщиной, но по-прежнему испытывала детское желание дать ему под дых. Карли вырвалась из его рук и с силой захлопнула дверь ванной.

Глава 7

— Ух ты! — уставилась на нее Сандра. — Я и не знала, что твои волосы способны на такое.

Карли бросила на нее такой ядовитый взгляд, что им можно было смазывать наконечники стрел.

— Ну что, ты идешь? — Мэтт, невозмутимый, как индеец, прошел мимо Карли.

Мгновение она молча смотрела ему вслед. Потом понурилась и пошла следом, сознавая, что ее дурацкие кудряшки подрагивают при каждом шаге.

— Как я узнаю, пропало что-нибудь или нет? — спросила Карли, когда они добрались до передней гостиной. — Разве что он украл диван. Вся мебель бабушкина, но тут могли быть вещи мисс Вирджи — телевизор например. Именно его и мог украсть взломщик.

Воспоминание о том, что произошло в столовой, заставило ее вздрогнуть. Человек прятался в темноте, молчал и ждал. Что было бы, если бы она вернулась в дом бабушки одна?

Мысль об этом приводила ее в ужас.

— Я уверен, что при переезде она все взяла с собой, — сказал Мэтт. — Во всяком случае, Лорен две недели помогала тетке собирать барахло. — Лорен

Шулер, племянница и ближайшая родственница мисс Вирджи, бывшая одноклассница Карли, теперь работала в банке. Карли узнала это, когда перед отъездом из Чикаго переводила в Бентон свои скудные сбережения. — То, что мисс Вирджи не захотела взять с собой, отправили на распродажу.

— И все же…

Мэтт остановился в дверном проеме и повернулся к ней. Карли старалась не отводить глаз от его лица. Вид широких плеч и сильных рук Мэтта действовал на нее возбуждающе, а это ей сейчас было совершенно ни к чему.

—Постарайся, ладно? Вспомни бабушкины серебряные подсвечники и подобные семейные реликвии.

—Ладно. — Карли немного оправилась после катастрофы с волосами и уже могла говорить довольно спокойно.

«Волосы — еще не самое главное», — пыталась убедить она себя. И если через час после возвращения в Бентон ее волосы пришли в первоначальное состояние, это вовсе не значит, что так же должно произойти и со всей остальной ее жизнью. Черт побери, теперь она взрослая. Капитан своего корабля. Хозяйка собственной судьбы. Ее глупое отрочество осталось позади. Так же, как и детская влюбленность в Мэтта. Все это — история. Древняя история. И он должен был это понять.

Но если Мэтт и заметил ее безразличный тон, то не подал вида. Он взял Карли за локоть так непринужденно, словно они были добрыми друзьями, и повел вперед.

— Эй, подождите меня, — встревожилась Сандра, устремляясь за ними с неизменной кастрюлей в руке.

Поскольку ни о каких добрых отношениях между ними не могло быть и речи, Карли вырвала руку. Мэтт чуть насмешливо хмыкнул и, посторонившись, пропустил Карли вперед. Та щелкнула выключателем, комнату осветила уменьшенная копия люстры, висевшей в коридоре.

Передняя гостиная была одной из шести просторных прямоугольных комнат первого этажа. Ее украшением служили резной викторианский диван с темно-красной обивкой, цветные витражи в верхних частях окон (увы, в данный момент скрытые плотными шторами), лепнина и огромный камин из итальянского мрамора. Интерьер довершали качалка, кресло из красного дерева с высокой спинкой, столики с мраморными крышками, лампы под абажурами, выцветший восточный ковер и бесчисленное количество всевозможных безделушек.

— Красиво, — похвалила Сандра, остановившись в дверях.

Карли обернулась и увидела, что подруга внимательно осматривает комнату. Конечно, она оценивала дом с точки зрения будущего пансионата, но Карли в этот момент думала только об одном: «Я дома». Внезапно на нее нахлынули воспоминания, звуки и запахи детства. Благородный выцветший бархат, скрип входных дверей, свежий запах мяты. У бабушки на столе всегда стояла хрустальная вазочка с мятными леденцами.

Она бросила взгляд на столик у дивана и убедилась, что вазочка по-прежнему наполнена леденцами в обертках из блестящего целлофана. Конечно, не теми же самыми. Но все равно теми же. Здесь, в Бентоне, в этом доме все было тем же самым.

Ее внимание привлек так хорошо знакомый с детства портрет прадеда, мужчины с суровым лицом, испокон веко л висевший над камином. Посмотрев на него, Карли тут же ощутила себя восьмилетней девочкой.

Именно столько было ей, когда она впервые вошла в эту комнату и увидела портрет. В тот день бабушка, одетая во все черное, привезла ее из местного приюта. Маленькая, напуганная огромным безмолвным домом, его пышным убранством, но более всего мрачной старухой, Карли стояла на этом самом месте и слушала поучения бабушки о том, как она должна себя вести. Бабушка сказала, что ей посчастливилось, и Карли знала, что это правда. Ей действительно повезло так, как только могло повезти бедному нежеланному ребенку, которому пришли на помощь.

— Ну?

Голос Мэтта заставил ее вернуться к действительности.

Карли сделала глубокий вдох и посмотрела на него. Мэтт, беззвучно вошедший в комнату, стоял у дивана и разворачивал мятный леденец. Она едва не улыбнулась. Мэтт всегда обожал эти конфеты.

— Насколько я могу судить, здесь ничего не пропало, — сказала она. — Все выглядит так же, как всегда.

Карли слегка задыхалась. Ее душили детские воспоминания. «Может быть, я напрасно вернулась сюда, — подумала она, ощущая холодок под ложечкой. — Может быть, следовало окончательно забыть прошлое и начать все сначала на новом месте?»

То, что Джон бросил ее ради двадцатидвухлетней студентки юридического факультета, раздавило Карли, как многотонный самосвал. Однако это были еще цветочки. В ходе развода она узнала, что муж постепенно переводил квартиру, машины, банковские счета, вклады и практически все, что они имели — кроме того, что принадлежало самой Карли, — на счет своей компании, лишив ее всяких прав на совместно нажитое имущество.

Униженная, обобранная до нитки и измученная, Карли сделала то, что обычно делают все оскорбленные женщины: устремилась домой.

Строгой бабушки, которую она постепенно полюбила, уже не было на свете. Но оставался еще огромный старомодный дом и маленький городок, где все знали друг друга и где она знала всех и каждого. Жизнь обошлась с ней жестоко, однако Карли не собиралась долго унывать. Она давно научилась вставать после падения, отряхиваться и начинать все сначала. Нужно было не хныкать о потерянном, а идти вперед с тем, что у нее осталось: она сама, этот город, эти люди. Все это было ее фундаментом; Карли хотела построить на нем новую жизнь.

— Ого! — воскликнула Сандра, обойдя камин и заглянув в дверь смежной комнаты. — Если леди, жившая здесь, так ухаживала за всем домом, нам придется трудновато. Карли, шериф, вы только посмотрите!

Они обменялись взглядами и дружно шагнули вперед. Карли, добравшаяся до Сандры первой, заглянула ей за плечо и ахнула.

Мисс Вирджи превратила заднюю гостиную, когда-то служившую бабушке последним убежищем, в подобие кабинета. Во всяком случае, здесь стоял дешевый дубовый письменный стол, разительно отличавшийся от остальной темной викторианской мебели. Стол был разгромлен. Откидная крышка была оторвана и лежала в углу комнаты, похожая на покоробившийся лист картона. Содержимое ящиков было разбросано по старому восточному ковру. У стола валялись письма, счета, рецепты и еще какие-то бумаги. Повсюду были разбросаны скрепки, аптечные резинки и карандаши. Сами ящики лежали на другом конце комнаты. Следы, оставшиеся на штукатурке, красноречиво свидетельствовали, что сначала эти ящики разбились о стену. Стол был пуст. Старинный телефон с круглым диском висел на шнуре.

—Похоже, тут что-то искали. Скорее всего, деньги или чековую книжку. — Мэтт остановился у нее за спиной и взял за плечи. Карли сердито обернулась, но он рассеянно отстранил ее и вошел в комнату. — Ничего не трогай, — не оборачиваясь, бросил он.

—Кажется, ты говорила, что в Бентоне нет взломщиков, — сказала Сандра, с нескрываемым осуждением глядя на Карли. — Ты говорила, что самое опасное здешнее событие — это фейерверк на День независимости.

Карли пожала плечами. Возразить было нечего. Мэтт подошел к куче бумаг, хмуро посмотрел на нее сверху вниз, и тут тишину разорвал неожиданно прозвучавший зуммер. Карли дернулась от испуга. Оказывается, она еще не пришла в себя. Резкий сигнал повторился еще несколько раз.

—Это не мой, — сказала Сандра и в доказательство вытянула обе руки. Тем временем Мэтт вынул из кармана пронзительно звонивший сотовый телефон, надавил на кнопку и поднес его к уху.

—Мэтт Конверс… — Его лицо тут же приняло терпеливое выражение. — Нет, миссис Нейлор, в этом нет нужды. Все в порядке. Да, грабитель был здесь, но он убежал. Вы очень помогли нам. Спасибо за бдительность. Свет включен, потому что в дом вернулась Карли Лин— тон. Вы помните Карли, внучку миссис Линтон? Она немного задержалась в пути, только и всего. Нет, беспокоиться не о чем. Ложитесь спать. Я передам ей. Так что не волнуйтесь. Спокойной ночи.

Он дал отбой, сунул телефон в карман джинсов и посмотрел на Карли.

— Миссис Нейлор увидела свет в доме и снова всполошилась. Кстати, завтра она приглашает тебя на чашку кофе. И обещает испечь клубничный торт, твой любимый.

Карли вздохнула.

— Неужели она по-прежнему сутками напролет смотрит в окно? О господи, ведь сейчас глубокая ночь! Она старый человек, ей давно пора спать.

По расчетам Карли, миссис Нейлор — вдове, дети которой давно выросли и обзавелись собственными семьями, — уже давно перевалило за сто.

У Мэтта насмешливо приподнялся уголок рта.

—Должен предупредить тебя: теперь она вооружена по последнему слову техники. У нее есть бинокль.

—Кошмар…

Они поняли друг друга с полуслова. Миссис Нейлор много раз звонила бабушке Карли и докладывала о детских шалостях, которые видела из окна своего дома.

Однажды она сделала это, когда Карли лежала на крыше веранды и терпеливо ждала возможности вылить ведро краски на голову Мэтта, который чем-то ей досадил. В другой раз это случилось, когда девочку снова отправили спать без ужина и Мэтт залез на дерево, сунув в окно спальни бумажный пакет с сандвичем и бутылкой кока-колы; в третий раз Мэтт подвез Карли в школу на мотоцикле, что ей категорически запрещалось. В тот день Карли опоздала на школьный автобус и боялась, что ей снизят отметку за поведение, а это уменьшит ее шансы стать первой ученицей. Впрочем, это ей все равно не удалось.

Орлиный глаз миссис Нейлор видел все, язык был без костей, и обычно Карли доставалось по первое число. За последний подвиг ее заперли в доме на три недели. После того случая не прошло и месяца, как Мэтт обнаружил Карли в сарае. Она сжалась в комок и горько плакала. Оказалось, что до выпускного бала осталось всего две недели, а никто не захотел стать ее кавалером. Выведав у Карли эту постыдную тайну, он вытер ей слезы, взял за подбородок и предложил свою помощь.

Если бы кто-то сказал Карли, что такое возможно, она ни за что бы не поверила. Узнав, что Мэтт будет ее кавалером, она расцвела и почувствовала себя Золушкой, которая обрела своего принца. Эти две недели до и два дня после выпускного бала были самым счастливым временем в ее жизни. Затем она начала подозревать, что слишком размечталась.

А потом поняла, что Мэтт — просто-напросто подлый сукин сын.

Вспомнив это, Карли выпрямилась так, словно ей в спину вставили кол.

—Этот письменный стол не принадлежал твоей бабушке. — Голос Мэтта, требовавшего подтвердить то, что он и так знал, заставил ее поднять глаза.

—Нет, — резко ответила она.

Мэтт посмотрел на нее и прищурился.

Свет вдруг погас, и в доме снова стало совершенно темно.

Застигнутая врасплох, Карли негромко вскрикнула и инстинктивно потянулась к Мэтту, который в тот же миг взял ее за руку.

— Я иду за фонариком, — сказал он. — Подождешь здесь или пойдешь со мной?

В ответ Карли фыркнула, что означало: «А ты сам-то как думаешь?»

—И я с вами, — сказала Сандра, без труда расшифровав смысл этого звука.

—Тогда пошли все вместе. — Мэтт говорил тоном великомученика, но в данный момент Карли не было до этого дела. — Сандра, возьмите Карли за руку.

Сандра тут же вцепилась в подругу.

Другая рука Карли оказалась в ладони Мэтта. Их пальцы переплелись. Рука Мэтта была теплой и сильной.

— Готовы? — спросил он.

Карли и Сандра ответили утвердительно, и Мэтт осторожно повел женщин через переднюю гостиную в коридор. В открытую входную дверь лился лунный свет. В Карли сразу проснулось чувство собственного достоинства, и она отпустила руку Мэтта. Какова была его реакция, она не знала. Он молча шагнул вперед, взял фонарик, оставленный на решетке батареи, и включил его. Яркий свет был таким же желанным, как глоток холодной воды в знойный день.

— Знаешь что? — сказала Сандра, отпустив руку Карли. — Я по горло сыта этой дырой. Тоскую по уличным шайкам, пьяницам и наркоманам. Я еду домой.

«Только этого мне не хватало!» — подумала Карли, когда Сандра, все еще державшая в руке кастрюлю, затопала к двери.

— Сандра…

Карли тоже вышла на веранду. Мэтт, последовавший за ними, закрыл дверь. Луч фонарика осветил перила и прорезал темноту. Дождь прекратился. В воздухе пахло сыростью и мокрой землей. Квакали лягушки, жужжали какие-то мерзкие насекомые.

— Ты не можешь так просто взять и уехать, — возразила Карли.

Сандра была поваром, а Карли — владельцем, управляющим, администратором и прислугой за все. Без Сандры гостиница могла бы существовать только в одном случае: если бы постояльцы согласились есть на завтрак исключительно бутерброды с ореховым маслом.

—Да? Еще как могу! — Сандра двинулась к лестнице. Ее порванная босоножка стучала по мокрому деревянному полу. — Я говорила, что ненавижу дома с привидениями и…

—Ты не можешь уехать. Сейчас ночь, ты не отдохнула… Забыла, что мы ехали сюда шестнадцать часов? — Карли сделала паузу и выложила свой главный козырь: — Все равно ключи от машины у меня.

Эти слова заставили Сандру остановиться. Она повернулась, подбоченилась и бросила на Карли убийственный взгляд. Карли ответила ей тем же. Как выяснилось, страх, волнения, крайняя усталость и постепенно накапливавшееся отчаяние не слишком способствовали смирению перед превратностями судьбы.

— Дамы, дамы, — вмешался Мэтт, стоявший за спиной Карли. — Не могли бы вы пока убрать свои коготки? Время сейчас неподходящее. — Судя по тону, он забавлялся от души.

Эти слова были ошибкой. Карли сразу забыла о Сандре и переключилась на Мэтта.

— Все тот же старина Мэтт, — ехидно улыбнувшись, сказала она. Она, видимо, собиралась еще что-то добавить, но в этот момент раздался нечеловеческий вопль. Карли так и замерла с открытым ртом. Вопль казался зловещим, потусторонним… и доносился откуда-то снизу.

—Что за чертовщина? — Мэтт нахмурился и посмотрел себе под ноги.

—Ну, все! С меня достаточно! — Сандра затопала по ступенькам. — Я немедленно возвращаюсь в Чикаго.

—Это всего лишь Хьюго, — крикнула Карли вслед Сандре, придя в себя. Ей уже приходилось слышать такое. — Он терпеть не может сырости. Должно быть, он спрятался под лестницу. Кроме того, ты все равно не можешь уехать. Ключи у меня.

—Дерьмо! — откликнулась Сандра и, повернувшись, сердито посмотрела на Карли.

—Хьюго? — переспросил Мэтт.

—Мой кот, — объяснила Карли, не сводя глаз с подруги.

—Думаешь, это меня остановит? — воинственно спросила Сандра, снова подбоченившись. — Ха! Ни в коем случае. Сейчас я вызову такси. Что, съела?

Карли бросила на нее торжествующий взгляд.

— В Бентоне нет такси. Сандра чертыхнулась.

В тишине прозвучал еще один адский вопль.

— Дай сюда! — взбешенная Карли выхватила у Мэтта фонарик, пошла к мокрым ступенькам, присела на корточки и посветила под крыльцо.

На нее уставились яркие немигающие глаза. Да, это действительно был несчастный Хьюго, забившийся в самый дальний и темный угол. Но прямо перед ним стояло другое животное, перекрывавшее коту путь к бегству. Какой-то злобно рычащий зверь, которого Карли не могла как следует рассмотреть за бетонной балкой, поддерживавшей веранду. Но кем бы ни было это животное, оно, видимо, смертельно напугало бедного Хьюго. Кот снова отчаянно завопил.

— Хьюго! — позвала Карли, направив на него луч. Кот ответил ей умоляющим взглядом. Потом она осветила другое животное, которое могло быть лисой, енотом или, не дай бог, большим скунсом. — Эй, ты!

Пошел вон! Кыш! — Поглядев вокруг, она увидела мелкий гравий, которым бабушка посыпала дорожки. Зачерпнув пригоршню камешков, она бросила их в зверя. — Кыш!

Но это не помогло. Впрочем, ничего удивительного, потому что она промахнулась. Когда вокруг начала рваться шрапнель, Хьюго вздрогнул и испустил еще один душераздирающий вопль.

—Ты уверена, что это кот? — насмешливо спросил Мэтт. Они с Сандрой теперь стояли рядом. Карли подняла взгляд.

—Кто-то не выпускает его оттуда. Какой-то зверь.

Карли кольнуло чувство вины. Занятая своими заботами и переживаниями, она бросила бедного кота на произвол судьбы. В результате Хьюго мог послужить ужином неизвестному хищнику. Чтобы спасти своего любимца от зубов злобной твари, Карли опустилась на четвереньки и поползла под лестницу.

—Кыш! Кыш! — она угрожающе взмахнула фонариком. Хьюго смотрел на нее с тревогой, забившись дальше в угол.

—Не будь дурой! — Мэтт схватил ее за талию и оттащил назад. Предусмотрительно придерживая ее за пояс джинсов, он опустился рядом, забрал у нее фонарик и уставился в темноту.

—Осторожнее. А вдруг он бешеный? — предупредила Сандра.

—Это всего лишь собака, — с облегчением ответил Мэтт. — Эй, малыш, сюда!

Пока Мэтт подманивал собаку, Карли попыталась рассмотреть ее. Это действительно была собака, маленькая черная псина со стоячими ушами, как у лисы. Собака, конечно, лучше, чем дикое животное, но ненамного. Хьюго ненавидел собак.

— Сюда, малыш, — снова позвал Мэтт.

На этот раз собака оглянулась. Ее темные глаза отразили свет и показались Карли безжалостными, как у волка. Она выглядела не крупнее Хьюго и явно худее его, но Карли не сомневалась, что в ее жилистом теле таится немалая сила. Собака была явно бродячая, а Карли слышала рассказы о свирепых бездомных псах, стаи которых рыскали по графству Скривен. Они убивали кур, кроликов, иногда даже телят. Карли была абсолютно уверена в одном: кем бы ни была эта тварь, изнеженный городской кот ей не соперник.

Однако Мэтт, видимо, считал псину безобидной. Он поцокал языком, посвистел, собака посмотрела на него и вдруг громко тявкнула.

Этого звука Хьюго уже не смог вынести. Он поджал свой пушистый хвост, подпрыгнул, а потом ринулся в сторону Карли. Застигнутая врасплох собака не сразу поняла, что лишается ужина, и позволила Хыого прошмыгнуть мимо нее. Однако в следующее мгновение повернулась и пустилась в погоню.

Карли хватило смекалки быстро отскочить в сторону. Мэтт же, не знакомый с повадками Хьюго и не знавший, чем он рискует, продолжал стоять на корточках и смотреть под крыльцо, когда Хьюго взлетел на него, вцепившись в спину всеми четырьмя лапами. Собака, заливаясь истерическим лаем, последовала за ним.

Мэтт вскрикнул и поднял руки, защищаясь, но слишком поздно. Звери опрокинули его, и он плашмя упал в мокрую траву. К лаю собаки и воплям кота прибавились еще крепкие ругательства.

— Хьюго! — крикнула Карли и устремилась вдогонку за своим любимцем.

Рычащий и завывающий тандем несся к углу дома. Она знала, что Хьюго, преследуемый злобной собакой, может пробежать несколько километров. Даже если бы его не разорвали на куски, он не знал бы, как вернуться домой. Для кота с родословной, проведшего всю жизнь в роскошной квартире, это была бы верная гибель. Хьюго понятия не имел об опасностях, подстерегавших его под открытым небом. Эта местность была для него чужой, а кошмарная собака наверняка перепугала беднягу до смерти.

«Я и так почти все потеряла, — думала в отчаянии Карли. — Вся моя тщательно налаженная жизнь рухнула. Хьюго — все, что у меня осталось. Если я потеряю и его, то просто этого не перенесу».

Она мчалась как сумасшедшая, спотыкаясь и скользя по мокрой траве. Животные свернули за угол, и Карли, последовав за ними, оказалась в кромешной тьме.

— Хьюго!

Она еще слышала истерический лай собаки, но уже никого не видела. Двор совершенно зарос; высокая трава, переплетенная вьющимися растениями, и раскидистые кусты занимали все пространство. Карли почти физически ощутила враждебность окружавшего ее мира. Стало даже холоднее на пару градусов. Где-то в бесконечно далекой вышине тонкий серп луны играл в салочки с темными облаками. Его тусклый свет капризно мерцал, то появляясь, то исчезая. В этой части двора было много деревьев. Карли осторожно пробиралась между их мощными стволами, стараясь не налететь на ствол или не споткнуться о корень. Там, где не было деревьев, разрослись колючие кустарники. К белым стенам дома жался самшит; не прикрытые ветвями окна смотрели на нее как темные всевидящие глаза.

У Карли появилось чувство, что за ней кто-то следит. Несколько секунд она пыталась отогнать это ощущение, а затем по ее спине побежали мурашки. Она пугливо оглянулась по сторонам, но ничего не обнаружила. Однако продолжать в одиночку поиски Хьюго ей расхотелось. Карли оглянулась на дом, но слепые окна не добавили ей уверенности в себе. Так же, как постоянно перемещавшиеся тени и призрачные волны тумана, поднимавшиеся из низины. В темноте было трудно поручиться, что никто не прячется за деревом и не крадется к ней.

На лицо Карли упали капли с мокрых листьев деревьев. Неожиданный душ заставил ее вздрогнуть. Она замерла на месте, интуитивно чувствуя опасность. Казалось, из темноты вот-вот появится рука, готовая схватить ее.

Все ее чувства обострились в стремлении уловить малейшие изменения в окружающем враждебном мире, но тщетно. Карли напрягала глаза, однако не видела ничего, кроме темной ночной листвы, не слышала ничего, кроме самых обычных звуков: доносившегося издалека воинственного лая собаки и мерного стука капель. Сильно пахло влажной землей и травой. Ночь накрыла ее с головой, и ощущение того, что за ней следят, усиливалось.

И тут до Карли дошло, что в подобных обстоятельствах гнаться за Хьюго было не самым умным решением.

Она тяжело вздохнула, понимая, что, как бы она ни любила кота, ей придется вернуться в дом.

— Хьюго! — в последний раз горестно крикнула она, но горло сдавило, и ее голос прозвучал еле слышно.

Карли знала, что должна вернуться под защиту Мэтта, но ноги не слушались ее. Она повернула голову, тяжело дыша и боясь того, что могла обнаружить в темноте. Каждая тень таила в себе угрозу. Внезапно она вспомнила о человеке, прятавшемся в доме.

Он вовсе не убежал. Теперь Карли была в этом уверена. Она чувствовала его присутствие где-то рядом, в темноте, так же остро, как в доме. Ее испуганные, широко открытые глаза устремились к забору, где стояла непроницаемая тьма; росшие там деревья сомкнулись кронами. Он был там. Карли не видела, но чувствовала это. От страха у нее по спине побежали мурашки. Стук сердца отдавался в ушах, и она уже ничего больше не слышала.

Лунный серп, равнодушный свидетель происходившего, подмигивал ей, стрекотание насекомых достигло крещендо.

И вдруг он появился.

Карли заметила его краем глаза, когда он материализовался из тьмы в нескольких десятках метров справа. Застыв от ужаса и не желая верить собственным глазам, Карли следила за огромной темной фигурой, быстро двигавшейся в ее сторону. Внезапно мужчина оказался совсем близко. Так близко, что она ощутила дрожание земли под его ногами, увидела блики лунного света на пряжке его ремня, услышала его хриплое дыхание.

Карли издала вопль, который сделал бы честь любой баньши[2], и бросилась бежать.

Глава 8

Собака. Это была собака. Услышав в темноте визгливый лай, мужчина почувствовал приступ такой ненависти, что его затошнило. Значит, эта проклятая тварь не сдохла и не убежала. Он узнал бы этот высокий заливистый лай где угодно. В последнее время его судьба напоминала американские горки: то взлет, то провал.

Впрочем, собаку нельзя было считать настоящим провалом; в конце концов, это была всего лишь бессловесная тварь, но она имела отношение к Марше.

Если бы Марша держала рот на замке, все было бы хорошо, но она не сделала этого и получила по заслугам. Насколько ему было известно, последовавшая за Маршей Сорайя не нарушала их соглашения, и он чувствовал даже некоторые угрызения совести, но после предательства Марши у него просто не было другого выхода.

Оставалась еще одна, последняя, которую нужно было найти и заставить замолчать навеки. После этого он будет свободен.

Собака не представляла собой опасности, однако не давала ему покоя. Как ни глупо, но мысль о том, что она знает, кто он такой и что он сделал, заставляла его чувствовать себя уязвимым. Он хотел ее убить. Пару раз он возвращался к кукурузному полю, где исчезла эта дрянь, и искал ее, но не обнаружил и следа собачьей лапы. Он готов был смириться с этим так же, как мирился с существованием Марши и других девчонок. Приказав себе забыть о них. Они — часть прошлого и навсегда исчезли из его жизни.

Но Марша выползла, как слизняк из-под камня. А сейчас то же самое случилось с собакой. Может быть, эта тварь крутилась поблизости, когда он кредитной карточкой открывал запертую дверь особняка Бидла, но не давала о себе знать. Ему помешали в самый разгар поисков. Только не собака, а две женщины. В первый раз ему не повезло, когда одна из женщин натолкнулась на него в столовой. А во второй раз не повезло, когда оказавшийся поблизости шериф отозвался на ее крик.

Но он не потерял ни смекалки, ни скорости и успел спрятаться в поле. Был неприятный момент, когда примчались помощники шерифа и начали светить фонариками в ряды кукурузы. Однако он сумел ускользнуть и от них. Когда суета улеглась, он снова перелез через забор и начал спускаться к дороге, где была спрятана машина.

Пронзительный лай, несшийся неизвестно откуда, заставил его вздрогнуть и обернуться. Сомнений не оставалось: это была та собака, и она за кем-то гналась. На мгновение мужчина поддался панике и подумал, что собака гонится за ним. Что сама богиня мщения Немезида в облике бродячего пса возникла из пустоты, чтобы навести на его след шерифа и помощников. Он резко развернулся, пытаясь увидеть эту тварь и сообразить, куда бежать. Но в ночной темноте он не мог разглядеть ничего, кроме древесных стволов, кустов и смутных очертаний стоявшего на холме белого дома, из которого он сбежал.

Однако лай слышался отчетливо.

— Хьюго! — раздался поблизости женский голос. Он повернулся и увидел темный силуэт на фоне дома. Женщина гналась за собакой — следовательно, собака гналась не за ним. Лай звучал в стороне. «Одной заботой меньше», — подумал он, но остался на месте, продолжая следить за женщиной. Сейчас она пробежит мимо, и можно будет продолжить путь. Не она ли наткнулась на него в столовой? Вполне возможно. Внезапно женщина остановилась, повернулась и уставилась прямо на него. Ему ничто не грозило, он скрывался во мраке, и все же она словно бы ощущала ею присутствие. На всякий случай он спрятался за толстый ствол. А вдруг она видит в темноте? Но женщина вдруг завопила, как будто ее режут, и бросилась бежать туда, откуда появилась.

Он занервничал и побежал в другую сторону, к дороге. Вокруг было слишком много людей; он не хотел сталкиваться с ними. Вдруг кто-нибудь его увидит и даже узнает?

— Карли! Карли! Черт побери, Карли!

Еще один голос, на этот раз мужской. Но он обратил внимание не на голос, а на имя: Карли. Он уже добрался до канавы, шедшей вдоль дороги, остановился и оглянулся. Нет, сказал он себе, перепрыгнул канаву и углубился в рощицу на краю участка старухи Нейлор. Не сегодня, когда бентонские ищейки идут по его следу. Он не такой дурак. Тем более что торопиться некуда.

Но он скоро вернется. Очень скоро.

Потому что последнюю девчонку, за которой он охотился, звали именно Карли. В Чикаго, где она жила до недавнего времени, ему не повезло. Он и забрался-то в особняк Бидла, чтобы найти ее следы — адрес, номер телефона, письмо или хотя бы счет, который подсказал бы, где ее искать.

Если это она — а кто же еще? — то ему снова крупно повезло. На ловца и зверь бежит. На этот раз он будет осторожен, все сделает правильно, но сделает непременно.

Если эта женщина и в самом деле окажется той Карли, которую он ищет, в одну не столь отдаленную ночь она распрощается с жизнью и бесследно исчезнет. Так же, как и все остальные.

Тогда он сможет наконец распрощаться с прошлым и со спокойной душой начать вторую главу своей жизни.

Глава 9

Мэтт обогнул угол дома и сломя голову помчался к кричащей от страха Карли.

— Мэтт! — Карли бросилась к нему так, словно за ней гнались все черти ада. — Он здесь, он здесь, он здесь! — кричала она.

Когда до Мэтта оставался лишь шаг, она рухнула в его объятия. Застигнутый врасплох, Мэтт зашатался, но все же удержал ее. В его сильных, надежных руках Карли мгновенно успокоилась, почувствовав, что ей ничто не грозит. На бегу Мэтт успел достать пистолет, который теперь прижимался к ее бедру. Карли закрыла глаза, обхватила Мэтта за талию и уткнулась лицом в его грудь. Она была так напугана, что боялась оглянуться. Станет ли Мэтт стрелять? Остановится ли неизвестный, увидев оружие?

—О господи, как ты меня напугала! За эту ночь я постарел на десять лет. — В голосе Мэтта слышалось облегчение. — Что опять случилось?

—Там, сзади… — выдавила она. Неужели Мэтт не видит? Она подняла голову. Мэтт мрачно смотрел на нее сверху вниз. — Тот человек… он гнался за мной… он здесь… там…

— Я не хотел пугать ее.

Низкий грубый голос звучал вполне мирно, но Карли все равно вздрогнула. Обернувшись, она увидела подошедшего к ним коренастого чернокожего мужчину. Негр тяжело дышал, а на его поясе блестела серебряная пряжка, которую она сразу же узнала. Именно от этого человека она и бежала. Карли судорожно втянула в себя воздух и только тут поняла, что негр знает Мэтта. Это заставило ее нахмуриться.

—Я был на кукурузном поле, — продолжал мужчина. — Мне показалось, что какой-то тип перелез через изгородь и забрался во двор. Я побежал за ним, но выяснилось, что это была леди.

—Ее не было в поле, — ответил Мэтт. — Ты уверен, что кого-то видел?

Руки Мэтта крепко обнимали ее. Скорее всего машинально, но Карли все равно наслаждалась его объятиями, теплой влажной кожей, мускулистой волосатой грудью, к которой она прижималась, и исходившим от него слабым запахом мускуса. Мэтт был обнажен до пояса, а она прилипла к нему, как пластырь. И, как ни прискорбно, не торопилась отлипнуть.

— Абсолютно уверен, — ответил вновь прибывший. Собравшись с силами, Карли отпустила талию Мэтта и высвободилась. Как ни уютно в его объятиях, ей там было делать нечего.

— Кто-то стоял там. — Голос Карли еще дрожал. Она постаралась забыть о мужских чарах Мэтта, сделала глубокий вдох и показала вниз — туда, где деревья подходили к самой изгороди. — Там, в тех орехах.

Мужчины посмотрели в ту сторону. Посмотрев туда же, Карли поняла, что в темноте, да еще на таком расстоянии можно различить только неясные контуры предметов.

— Ты кого-то видела? — резко спросил Мэтт.

Было слишком темно. Она никого не могла видеть. Наверное, мужчины тоже это поняли, потому что посмотрели на нее с одинаково мрачным выражением.

— Н… нет. — Конечно, это звучало глупо, как всякая правда. — Но я чувствовала, что он там.

Мужчины обменялись скептическими взглядами, однако промолчали.

—Я проверю, — наконец неохотно сказал негр и начал спускаться по склону.

—Кто это? — спросила Карли, испытав облегчение от того, что Мэтт остался с ней. Иначе пришлось бы умолять его не уходить, а ей этого совсем не хотелось.

—Один из моих помощников. Когда малый, за которым я гнался, перелез через забор, я вызвал подкрепление. Антонио — его зовут Антонио Джонсон — и Майк Толер обыскали весь участок.

Видимо, почувствовав, что угроза миновала, Мэтт снова сунул пистолет за пояс джинсов. Антонио — точнее, какая-то движущаяся тень — спускался по склону. Вдруг откуда-то вынырнула другая тень и присоединилась к нему. У Карли испуганно расширились глаза, но никакой борьбы не последовало. Вспыхнул фонарик, его луч осветил окружающую местность и двинулся к забору.

— А это уже Толер, — сказал Мэтт.

Еще один помощник. Прекрасно. Следя за передвижением луча, Карли гадала, кто из этих двоих наблюдал за ней. Правда, Антонио сказал, что он был в кукурузном поле. Может быть, за деревьями стоял другой помощник? Может быть. Но почему-то Карли сомневалась в этом.

— Мэтт… Этот взломщик… Ты ведь не думаешь, что он приходил за мной, правда? — внезапно вырвалось у нее. Едва произнеся эти слова, Карли поняла, что именно это мучает ее больше всего.

Мэтт, следивший за передвижением своих помощников, перевел взгляд на Карли.

— В смысле, именно за тобой? Насильник или убийца, который неизвестно почему избрал тебя жертвой?

Мэтт говорил спокойно, и все же в его устах это звучало неправдоподобно.

— Да. Что-то в этом роде.

Он смотрел на Карли задумчиво, словно оценивал вероятность такого поворота событий. И на том спасибо.

—Кто знал, что сегодня ночью ты появишься в доме своей бабушки?

—Никто. Кроме Сандры и нескольких подруг.

— А из местных? —Нет.

— Ты кого-нибудь подозреваешь? Кто может злиться на тебя до такой степени, чтобы желать тебе вреда? Может быть, твой бывший муж?

Карли подумала о Джоне. Нет, Джон не подходит. Скорее уж она злилась на него. Он был счастлив, потому что заграбастал все их имущество и обзавелся молодой женой.

— Нет, у Джона нет никаких причин желать мне вреда. И ни у кого другого тоже.

Мэтт немного помолчал, а затем сказал:

—Тогда можно смело держать пари, что человек, забравшийся в дом твоей бабушки, знал, что он пуст, и надеялся найти здесь легкую поживу. Иными словами, ты случайно помешала взломщику. Я не говорю, что он не представлял никакой опасности, но сомневаюсь, что его целью была именно ты.

—И давно в Бентоне появились взломщики? — Карли сложила руки на груди, пытаясь справиться с дрожью.

—Теперь их полно. Обычно они ищут ценные вещи, которые можно продать, чтобы на вырученные деньги купить наркотики.

Значит, Бентон действительно изменился. И все же она предпочла бы иметь дело со взломщиком-наркоманом, чем с насильником или убийцей. Карли решила, что слова Мэтта имеют смысл. Ей могла угрожать опасность — это чувство было слишком сильным, чтобы им пренебрегать, — но только в силу неудачного стечения обстоятельств.

Мэтт постарался по возможности успокоить ее.

—Мы снимем отпечатки пальцев, опросим людей, поговорим с мисс Вирджи и Лорен и выясним, не знают ли они чего-то, что сможет нам помочь. Конечно, в последнее время в округе появились преступники, но их немного. Найти твоего взломщика не составит труда.

—Угу… — Карли сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. — Добро пожаловать домой.

—Да. — Его тон был бесстрастным, определить выражение лица в темноте тоже было невозможно, но Карли была уверена в одном: Мэтт не улыбался.

—Кстати, я хотел тебе кое-что сказать, — добавил Конверс, когда их взгляды встретились. — О чем ты думала, интересно, бросившись в темный двор всего несколько минут спустя после того, как туда убежал взломщик, которого я спугнул? Это было по меньшей мере глупо, если не сказать больше.

То, что он был прав, не имело значения. Карли сразу ощетинилась.

— Мне нужно найти Хьюго, — коротко сказала она и отвернулась.

Лая дьявольской собаки не было слышно, она понятия не имела, куда направиться, но стоять и слушать нотации Мэтта она не собиралась.

—Ты пойдешь со мной?

—Нет. — Он схватил Карли за запястье и потащил к дому. — И ты тоже никуда не пойдешь. Во всяком случае, сегодня ночью.

—Я не могу бросить Хьюго. — Как ни любила Карли своего кота, но идти на его поиски в темноту одна не хотела. Полученного урока хватит ей на всю жизнь.

—Еще как можешь. Твой кот наверняка забрался на дерево. Что ты будешь делать? Обходить все деревья в округе и кричать под каждым: «Кис-кис-кис»?

Он снова был прав, как всегда. И это неизменно выводило Карли из себя.

—Хьюго очень боится собак, — настаивала на своем Карли. Мэтт наверняка считает, что она слишком переживает за своего пушистого любимца.

—Конечно, боится. На то он и кот.

—Он никогда не выходил из дома, — нашла она еще один довод. — Он пропадет здесь.

—Никогда? Этот ненормальный меховой шар с когтями никогда не выходил из дома? Ты шутишь? Не морочь мне голову. Что же это за кот такой?

—Породистый. — Карли снова надулась. — Точнее, голубой гималайский. Его мать участвовала в международных выставках и была чемпионкой. Я сумела купить его только потому, что мой муж вел бракоразводный процесс владелицы матери Хьюго. Такие кошки стоят целое состояние.

—Неженка! — усмехнулся Мэтт.

—Хьюго — не неженка! — запальчиво возразила Карли.

Мэтт лишь насмешливо фыркнул.

Карли поджала губы. Испепелять взглядом его широкую спину не имело смысла, поскольку Мэтт все равно ее не видел, но ей самой от этого стало немного легче.

—Если ты так уж о нем заботишься, я пошлю на поиски кота своих помощников. Они все равно будут прочесывать окрестности в поисках человека, который забрался в дом твоей бабушки, а заодно поищут и твоего неженку. — Издевательский тон, которым Мэтт произнес последнее слово, только усилил досаду Карли.

—Если ты не перестанешь его так называть… — Карли осеклась на полуслове, заметив, что дом остался позади и они направляются к дороге. — Куда мы идем?

— К твоей машине. Думаю, твоя подруга уже сидит там, запершись на все замки. Когда ты закричала, она сказала, что подождет в трейлере, и припустила так, что только пятки засверкали.

— Если она пошла к «Ю-Холу», то не смогла влезть в него. Дверцы заперты, а ключи у меня, — сообщила Карли.

Мэтт обернулся и сочувственно посмотрел на нее.

— Знаешь, Кудряшка, ты просто ходячее несчастье. Карли прямо-таки задохнулась от негодования. Не успела она решить, на какое из двух оскорблений ответить первым, как они обошли огромную магнолию и очутились в трех метрах от «Ю-Хола».

Сандра сидела на подножке и сжимала в руке фонарик. Луч метался из стороны в сторону, словно пьяный светлячок. Едва Карли и Мэтт вышли на открытое пространство, как она вскрикнула, вскочила и направила луч прямо им в глаза. Когда они подошли ближе, Сандра испустила вздох облегчения.

—Когда мы в следующий раз куда-нибудь поедем вместе, — сказала она, сверля Карли взглядом, — то за руль сяду я!

—Как хочешь. Я вообще не рвалась вести машину. Ты сама боялась ехать по скоростному федеральному шоссе. Потом ты боялась ехать по узким сельским дорогам. Боялась встречных машин. Боялась темноты. В общем, боялась всего на свете. — Карли порылась в кармане джинсов и достала ключи. К ее удивлению, ключи взял Мэтт.

—На этот раз поведу я. — Он отпер дверцу и распахнул ее. — Садитесь.

Сандра живо залезла в машину, выключила фонарик и забилась в угол. Но Карли осталась стоять на месте.

— Послушай, — сказала она Мэтту. — Спасибо за то, что ты действовал, как положено шерифу, и пришел на выручку. Но теперь мы с Сандрой справимся сами.

Конверс недоверчиво фыркнул. Слова Карли его явно не убедили.

—Не думаю. Садись.

—Я никуда с тобой не поеду.

Видя, что намеков Мэтт не понимает, Карли решила говорить прямо. Дни, когда Мэтт Конверс составлял планы, а она подчинялась как бессловесная рабыня, миновали. И он должен это понять.

— Еще как поедешь. Дом твоей бабушки стал местом преступления. Мы проводим официальное расследование. Вы обе мешаете ему. Я отвезу вас к себе домой, где вы переночуете. Во-первых, там безопасно; во-вторых, вы развяжете мне руки. Насколько я знаю, податься вам больше некуда.

Карли стиснула кулаки.

—Это еще с какой стати? — холодно осведомилась она. — Я не хочу ехать к тебе. Категорически отказываюсь. Лучше спать в трейлере, чем в твоем доме.

—Говори только за себя, — отозвалась Сандра из своего угла.

Но ни Карли, ни Мэтт ее не слушали.

—Повторяю для глухих, — сказал Мэтт. — Ты проведешь ночь либо в моем доме, либо в «обезьяннике». Выбирай.

—Не надо меня пугать! — Карли была уверена, что он этого не сделает.

Мэтт пожал плечами.

—Давай проверим.

—Раз так, валяй! — Карли вздернула подбородок. — Веди нас в тюрьму!

—Я уже сказала, говори только за себя! — Сандра перегнулась через сиденье и посмотрела на них. Вид у нее был встревоженный.

Мэтт взглянул на Сандру, затем перевел мрачный взгляд на Карли.

— Кудряшка, не капай мне на мозги, — тихо сказал он. Так тихо, что это слышала только Карли.

Его тон сделал свое дело. Мэтт говорил так только тогда, когда был готов взорваться. Карли не видела Мэтта много лет, но знала его как облупленного. Конверс был способен не только силой затащить ее в трейлер, но и запереть в камере.

— Псих! — мстительно сказала она и полезла в кабину.

Глава 10

Мэтт, благоразумно помалкивавший после одержанной победы, сел в машину следом за Карли и закрыл дверцу. В кабине было жарко и душно, как в сауне. У Карли, прижавшейся к подруге, на лбу выступил пот. Ее утешало только одно: Мэтту приходилось не легче.

— Кстати, — сказала она, когда Конверс включил двигатель и потянулся к ручке регулятора, — кондиционер сломался. — В ее тоне звучало то же злорадство, с которым Мэтт предупреждал ее о том, что в доме нет света.

Ответом ей стало глухое ворчание.

—К твоему сведению, завтра я возвращаюсь в Чикаго, — заявила Сандра. — Этот дом в тысячу раз страшнее тех домов с привидениями, которые возводят на Хэллоуин… Кстати, с чего это ты опять начала вопить?

—Ногу подвернула, — коротко ответила Карли.

—Так тебе и надо!

—Дамы, — прервал их Мэтт, выезжая с проселка на дорогу, при этом его тон оставался обманчиво мягким, — сегодня я провел на работе четырнадцать часов. Когда мне сообщили о взломщике, я уже спал. За последние полчаса я получил кастрюлей по голове, споткнулся о кота, был контужен вазой для цветов и оглох от воплей. У меня на затылке шишка, а на лбу порез. Когда вы окажетесь в безопасности, мне придется вернуться и осмотреть место преступления. Я устал, не выспался, у меня адски болит голова. С учетом всего выше изложенного не могли бы вы прекратить ссору?

Карли посмотрела на него. Тон Мэтта был достаточно красноречивым. Ее не обманули ни насмешливый блеск глаз, ни ироническая улыбка. «Дело плохо», — подумала она.

— Похоже, ты не видишь разницы между ссорой и обычным женским разговором, — сердито фыркнув, сказала она. — Мы просто беседуем.

— Знаете, — задумчиво произнесла Сандра, — мой гороскоп предсказывал, что я познакомлюсь с симпатичным смуглым мужчиной, у которого окажется плохой характер.

Взгляд, которым Мэтт одарил их обеих, мог бы заставить замолчать даже Опру.

— С меня хватит. Я был бы чертовски благодарен вам, дамы, если бы вы обе попросту заткнулись.

За пару секунд воздух в кабине ощутимо сгустился от напряжения.

—Ладно, — наконец сказала Карли, сложила руки на груди и уставилась в лобовое стекло.

—Хорошо, — кивнула Сандра и сделала то же самое.

В кабине воцарилось напряженное молчание.

Карли, зажатая между Сандрой и Мэттом, испытывала адские муки. Оба соседа были намного крупнее ее. От обоих исходил жар. Сандра была мягкой, как подушка, и благоухала какими-то цветочными духами. Мэтт был жилистым, мускулистым, и от него попахивало потом. Блузка Сандры была относительно сухой, в то время как обнаженная кожа Мэтта — влажной и горячей. Карли касалась его плеча, ее бедро тесно прижималось к его бедру. Хуже того, каждый толчок — а дорога внезапно стала похожей на поверхность Луны — бросал ее на Мэтта. Положение усугублялось тем, что на Мэтте не было рубашки, и с каждым поворотом Карли все острее ощущала близость его сильно разгоряченного тела.

Понадобилось немного времени, чтобы до Карли дошло, что она умирает от желания. Жаждет близости с ним. Прямо здесь и сейчас. Воображение услужливо нарисовало ей соблазнительную картину, и Карли заерзала на сиденье.

«Ни в коем случае! — твердо сказала она себе. — И думать об этом не смей!» Она больше не совершит эту ошибку. Никогда в жизни!

Но что прикажете делать со взбесившимися гормонами? Твердить себе, что Мэтт — подлый сукин сын, было бесполезно. Он мог тысячу раз быть сукиным сыном, но он возбуждал ее. Нравилось это Карли или нет, она ничего не могла с собой поделать.

— Нельзя ли открыть окна? — слабым голосом попросила Карли пару минут спустя. Еще немного, и от нее осталась бы только лужица, растекшаяся по сиденью.

Мэтт вынул сотовый телефон и начал нажимать на кнопки. Машина ехала через центр темного, тихого городка; было ясно, что на близость Карли ему наплевать.

— Окна открыты, — рассеянно бросил он.

Карли недоверчиво оглянулась. И в самом деле. Грязное боковое стекло было опущено и не мешало ей видеть местные достижения цивилизации: освещенные витрины магазинов, тротуары, украшенные ящиками с цветами, и резные жестяные таблички с названиями улиц, висевшие на каждом углу. Но Карли мечтала только о глотке свежего воздуха.

Мэтту было хорошо. Ветерок ерошил его черные волосы и охлаждал обнаженную кожу. Сандре тоже было хорошо. Она подставила лицо встречному потоку воздуха, и он шевелил ее сережки в виде бабочек. А вот Карли было хуже некуда. Помимо возбуждающих эротических видений близости с Мэттом в самых диковинных позах, от которых ее бросало в жар, она еще и задыхалась. Кожа ее покрылась испариной, голова кружилась.

Кроме того, ее била дрожь при воспоминании о случившемся в доме. Она уже начинала сомневаться в том, что правильно поступила, вернувшись в Бентон и решив сделать из старого заброшенного дома гостиницу. Ей вообще не везло. Всю жизнь. Ее подруга и деловой партнер собиралась уехать. Подлый сукин сын, о котором она всеми силами старалась забыть, вернулся из небытия и сразу влез в ее жизнь обеими ногами. Не прошло и часа, как волосы, которые несколько лет вели себя вполне прилично, взбунтовались и стали такими же непослушными, как в детстве. И в довершение ко всему пропал кот, о котором она теперь очень тревожилась.

Кто-то может сказать, что это просто неудачный день. Черта с два! Жизнь не сложилась.

— Пусть кто-нибудь из вас заедет за мной, — сказал Мэтт в телефон, прервав ее мрачные мысли. — Кстати, ребята, поищите там кота. — Наступила пауза. — Что значит «как он выглядит»? Четыре лапы, хвост и вес килограммов в семьдесят. Размером с медведя. — Еще одна пауза. — О господи, кот как кот. Белый и пушистый. Мяукает. Тебе нужен фоторобот? — Пауза. — Нет, они со мной. Я везу их к себе ночевать. — Внезапно он засмеялся. — Не беспокойся, со мной ничего не случится. Да, уверен. О'кей. Через пятнадцать минут.

Он дал отбой и сунул телефон в карман.

—Антонио боится, что вы придушите меня во сне. — Улыбка еще играла на его губах.

—Должно быть, он хорошо тебя знает, — натянуто улыбнувшись, ответила ему Карли. Она не знала, радоваться ли тому, что Мэтт приказал найти Хьюго, или возмущаться тем, как он описал ее любимца.

Вместо ответа Мэтт сбавил скорость и свернул налево, на ухоженную улицу с разномастными домиками. Затем последовала еще пара поворотов, и трейлер вырулил на асфальтированную подъездную аллею. Фары осветили двухэтажное строение весьма почтенного возраста с фасадом, обитым вагонкой. Фронтон крыльца поддерживали две кирпичные колонны. Видимо, это и был дом Мэтта. Перед пристроенным гаражом стоял маленький желтый «Сивик». Представить себе Мэтта за рулем этой машины было невозможно.

Когда Конверс припарковался рядом с этой игрушечной машинкой, до Карли внезапно дошло, что она все еще считает его тем прежним любимцем девочек, тем Мэттом, которого когда-то знала. Но минуло столько лет…

—Мне не хочется беспокоить твою жену. — Нарочито нейтральный, бесстрастный тон давался ей с большим трудом. Карли боялась признаться себе в том, что ей больно думать о жене Мэтта, о' том, что у Мэтта вообще есть жена.

—Я не женат.

Она едва сдержала вздох облегчения. Глядя вслед выходившему из трейлера Мэтту, Карли с досадой поняла, что в глубине души так и осталась влюбленной девочкой-подростком.

И за этой девочкой требовался глаз да глаз.

— Ты не возражаешь? — спросил Мэтт, указав на машину.

Карли спрыгнула на землю, и он закрыл дверцу. Карли пошла к дому, еще раз бросив взгляд на маленькую машинку. Если он не женат, то чей это автомобиль?

—Мама живет с тобой? — с тайной надеждой спросила она, когда Мэтт оказался рядом. Эта мысль пришлась ей по вкусу. Тридцатитрехлетний Мэтт, все еще живущий с матерью… Что это, как не возмездие?

—Мама умерла.

—Ох… — От ее хорошего настроения не осталось и следа. Мэтт любил мать. Эта потеря наверняка причинила ему боль. Карли сочувственно коснулась его руки. — Я не знала. Извини.

Она не знала этого, потому что после отъезда из Бентона и поступления в колледж не спрашивала о нем бабушку, а та, догадываясь, что тема Мэтта для внучки болезненна, хотя и не зная, почему, тоже не упоминала его имени. Сначала во время редких приездов Карли накапливалось столько тем для беседы, что избегать разговоров о Мэтте было легко. А потом бабушка начала сдавать, и они говорили только о ее здоровье.

—Не за что.

—Что… когда… — Карли осеклась. А вдруг Мэтт не захочет отвечать?

—Несколько лет назад. Сердечный приступ. Она обслуживала посетителей в «Корнер-кафе» и вдруг потеряла сознание… — Он сделал паузу и посмотрел на руку Карли, лежавшую на его плече. — После этого я уволился из морской пехоты и вернулся домой.

Тон Мэтта был бесстрастным, но Карли это не обмануло: она слишком хорошо его знала. За этим тоном скрывалась боль. И ее сердце не могло не откликнуться на его скорбь.

— Что… ты… туда… набила?

Сандра обошла машину и, отдуваясь, присоединилась к ним. В одной руке она несла свою сумку, в другой — спортивную сумку Карли, чуть большего размера, но куда более тяжелую. Карли решила положить отдельно вещи, которые понадобятся им в первые дни, пока не будет разгружен трейлер.

—Ох, спасибо, я совсем забыла о ней. — Уклонившись от ответа, Карли протянула руку к сумке. Там лежали фен, щетка для волос, шампунь, специальное средство для распрямления волос, не говоря уже о наборе косметики, смене белья и корме для Хьюго. Но перечислять все это в присутствии Мэтта она не собиралась.

—Давайте сюда.

Мэтт опередил Карли и забрал у Сандры обе сумки. Женщины последовали за ним в темный безмолвный дом.

Мэтт поставил сумки на пол и нашарил выключатель. Вспыхнул свет, раздались чей-то испуганный возглас и громкий стук.

— Мэтт, ты напугал меня до смерти! Я думала, ты ушел на всю ночь!

Это произнесла хорошенькая смуглая девушка с темными глазами, пушистыми ресницами, волнистыми черными волосами до талии и длинными ногами, едва прикрытыми коротенькими шортами. Она сидела на цветастом диване, на котором только что лежала навзничь, запахнув на груди расстегнутую белую блузку. На полу сидел свалившийся с дивана парнишка того же возраста. Он пытался натянуть джинсы и встать одновременно. На его лице застыло растерянное выражение ослепленного фарами оленя, выскочившего на дорогу.

Карли, стоявшей за спиной Мэтта, стало ясно, что они спугнули влюбленную парочку. Кроме того, было ясно, что Мэтту, застывшему на месте с поднятой рукой и смотревшему на подростков, это очень не понравилось.

Карли догадалась, что машина принадлежит девушке. «Может быть, это подружка Мэтта, изменяющая ему в его собственном доме? — подумала Карли. — Нет, для Мэтта она слишком молода».

— Ты ошиблась, — холодно сказал Мэтт и наконец опустил руку.

Карли огляделась и поняла, что входная дверь вела прямо в гостиную. Именно поэтому они и застали парочку врасплох.

Обстановку комнаты составляли телевизор, два кресла с высокими спинками, столик с лампой и комод с безделушками. Задернутые шторы были подобраны в тон обивке дивана. На полу лежал ковер цвета мха, стены были выкрашены в серовато-зеленый цвет. Единственной вещью, выпадавшей из тщательно подобранного ансамбля, было огромное старое кресло из черного кожзаменителя, заклеенное во многих местах скотчем и стоявшее перед телевизором. Рядом находились торшер и низкий столик, заваленный газетами и журналами.

—Пора домой, Энди. — Мэтт вышел на середину комнаты и смерил парнишку суровым взглядом

—Д…да, сэр, — пробормотал Энди, придерживая расстегнутые джинсы и с опаской обходя Мэтта. Сэр?! Пораженная Карли захлопала глазами.

—Не злись! Мне восемнадцать лет, и через месяц я уеду в колледж. — Девушка перекинула ноги через валик дивана и начала застегивать блузку, сердито глядя на Мэтта. — Тогда ты вообще не будешь знать, что я делаю!

—И слава богу, — с чувством сказал Мэтт. Он включил настольную лампу, и в комнате стало еще светлее.

—Гм-м… Пока, Лисса. — Энди кивнул Карли и Сандре и протиснулся мимо них к двери.

Карли стало жалко парнишку. Его лицо пылало от смущения, глаза с тревогой смотрели на Мэтта, а джинсы, которые он так и не застегнул, грозили свалиться на пол.

—До завтра, Энди, — сказала вдогонку дружку Лисса, и дверь захлопнулась. Как видно, осуждение Мэтта подействовало на нее куда меньше, чем на Энди. Закончив застегивать блузку, она встала, вызывающе потянулась, зевнула, прикрыв рот рукой с красными ноготками, и придала лицу скучающее выражение.

—Карли, Сандра, познакомьтесь с моей сестрой Мелиссой, — сухо сказал Мэтт. — Лисса, это Карли Лин— тон и Сандра… Сандра…

—Камински, — подсказала негритянка. Она стояла за спиной Карли и следила за происходившим во все глаза.

—Камински, — повторил Мэтт.

—Привет, — сказала Лисса, с любопытством разглядывая незнакомых женщин.

—Привет, — хором ответили они. Лисса снова перевела взгляд на Мэтта и нахмурилась:

—Что с твоей головой? И с майкой?

—Я стукнулся, а она промокла, — не вдаваясь в подробности, сообщил Мэтт. — Позаботься о Карли и Сандре. Они останутся у нас на ночь.

—Серьезно? — с интересом спросила Лисса. Она повернулась и смерила Карли оценивающим взглядом.

—Серьезно. — Тон Мэтта был таким же неприветливым, как и взгляд, которым он наградил сестру.

—Ладно. В твою личную жизнь я лезть не собираюсь.

—Лисса, сделай то, о чем я тебя попросил, — велел он.

На подъездной аллее просигналила машина. Мэтт взялся за ручку двери.

—Мне нужно ехать. Где Эрин?

—Гуляет.

—А Дани?

—Гуляет.

—Где? Все здесь… — Выражение лица Лиссы заставило Мэтта осечься и покачать головой. — Ладно. И знать не хочу.

Нетерпеливый гудок автомобиля раздался опять.

—Черт побери, мне нужна рубашка! — Мэтт быстро прошел в соседнюю комнату и включил там свет. Через минуту он вернулся, натягивая на ходу мятую майку с надписью «Бульдоги Джорджии», остановился в дверях и смерил Лиссу сердитым взглядом.

—Неужели никто не мог постирать белье?

—Кто-нибудь мог, — улыбнулась Лисса.

—Черт побери, дайте мне отдохнуть! Я всю неделю работал как проклятый.

Лисса скорчила гримасу.

— Скажи прямо: ты ждал, что это сделает кто-то из нас, потому что считаешь стирку женским делом.

Гудок прозвучал еще раз. Мэтт предпочел промолчать и повернулся к Карли.

— Не выходите из дома. — Он смерил взглядом сестру. — Одну из них устроишь в моей спальне, а другую — в спальне Эрин. Сомневаюсь, что она придет сегодня ночевать. А когда я вернусь, лягу на диване.

— Есть, капитан! — Лисса отдала шутливый салют. Гудок просигналил дважды.

—Поговорим позже, — пообещал сестре Мэтт и вышел.

—Предупреждаю, мой братец симпатичный, но страшно любит командовать, — сказала Лисса.

Карли, провожавшая Мэтта взглядом, обернулась и увидела, что Лисса изучает ее.

— Теперь я тебя вспомнила, — неожиданно сказала девушка, встретив ее взгляд. — Ты жила в старом особняке Бидла, носила платья с оборками, была маленькая, ужасно кудрявая и ходила за Мэттом как хвост.

Карли не слишком пришлись по душе слова Лиссы, но она постаралась не показать этого.

— Мэтт работал у моей бабушки. — Пора было бросить камень в огород Лиссы, пока сестра Мэтта не вспомнила кое-что похлеще. Карли редко видела трех сестер Конверс — бабушка не позволяла ей ходить не только к Мэтту, но и вообще в бедные кварталы города, — но время от времени они все же виделись. — Я тебя тоже помню. Ты была совсем крошечная, ходила в незашнурованных ботинках, потому что не умела завязывать шнурки, и вечно из-за чего-то хныкала. Однажды соседский мальчишка сунул тебе в волосы жвачку. Ты умоляла Мэтта вынуть ее. Тогда он достал из кармана перочинный нож и отрезал у тебя клок волос. Он думал, что ты успокоишься, но когда ты увидела свою прядь у него в руке, то заревела еще громче. Он тогда ужасно разозлился.

Лисса улыбнулась.

—Очень похоже на нас с Мэттом.

—Э-э, прошу прощения, — вежливо сказала Сандра, переминаясь с ноги на ногу. Карли прекрасно знала, что это значит. — Можно воспользоваться вашей ванной?

При этом она наградила Карли таким взглядом, что та сочла за благо не вмешиваться.

— Конечно. Ванная там. — Лисса, настроение которой после обмена воспоминаниями явно улучшилось, пошла вперед и поманила Сандру за собой. — Пойдемте. Я покажу.

Они прошли в светлую, нарядную кухню, из которой одна дверь вела в ванную, другая — в прачечную. Пол прачечной был уставлен корзинами с грязным бельем. Увидев их, Карли поняла, что кому-то в этом доме действительно было нужно как можно скорее заняться стиркой.

— Ты все время живешь с Мэттом? Или… — Карли хотела спросить, не приехали ли сестры к нему в гости, но не успела закончить фразу, как Лисса кивнула. Они прислонились к стене кухни и стали ждать возвращения Сандры.

— Я — да. Но я единственная из сестер, кто еще живет с ним. Вернее, буду жить до следующего месяца. Потом я уеду в университет штата Джорджия. Моя сестра Дани уже учится там, а Эрин только что закончила учебу. Дани вернется в университет вместе со мной, а Эрин выходит замуж. Так что в середине июля Мэтт останется совсем один. В первый раз за все время, прошедшее со дня смерти мамы. — Лисса улыбнулась. — Мы пытаемся подготовить его к самостоятельной жизни. Поэтому и не стираем. Боимся, что он слишком привык к нашей опеке и без нас просто не выживет.

Сандра вышла, и Лисса повела подруг наверх. Показав Сандре спальню сестры, девушка проводила Карли до комнаты Мэтта.

Стены дома были оклеены обоями пастельных тонов с цветочным рисунком, повсюду чувствовалась женская рука — обилие комнатных растений и безделушек. Спальня Мэтта выглядела иначе, с гладкими белыми стенами, бежевым ковром, минимальным количеством дубовой мебели и еще одним уродливым креслом с высокой спинкой, даже более потрепанным, чем то, которое находилось в гостиной. Перед креслом стоял маленький телевизор.

— Мэтт не позволяет нам трогать его комнату, — с сожалением сказала Лисса, обводя спальню взглядом. — Говорит, что ему и так нравится. Но зато здесь есть своя ванная. — Она показала на дверь в дальней стене. — Вон там.

Карли кивнула и поставила сумку. Она просто падала с ног от усталости. Долгий путь от Чикаго до Бентона измотал ее. Когда Карли припарковала трейлер у дома бабушки, ее единственным желанием было принять душ и как можно скорее лечь в постель. Последовавшие за этим события заставили ее позабыть об усталости, но сейчас возбуждение прошло и ее силы быстро таяли. Даже тревога за Хьюго не помешала ей с тоской посмотреть на кровать.

— Спокойной ночи. — Поняв намек, Лисса двинулась к двери, но остановилась на пороге, оперлась рукой о косяк и ехидно улыбнулась: — Интересно, что скажет Шелби, когда узнает, что Мэтт привел тебя ночевать. Он никогда не приводит к себе девушек. Она этого просто не переживет.

Карли не успела объяснить, какие обстоятельства привели их с Сандрой в дом шерифа, как Лисса, продолжавшая улыбаться, помахала ей рукой и вышла из комнаты .

Карли, застывшей с открытым ртом посередине спальни Мэтта, оставалось только одно: обдумывать слова Лиссы и, к собственному стыду, ломать голову над тем, кто такая Шелби и кем она приходится Мэтту.

Глава 11

«Если бы этот проклятый кот принадлежал не Карли, а кому-нибудь другому, я утопил бы его в пруду, — подумал Мэтт. — А еще лучше оставил бы этого зверюгу на дереве, где его нашел Толер. Или отдал на съедение собаке». Псину шуганули, но та сидела за ближайшим кустом и с надеждой следила за тем, как Мэтт, проклиная стоявших в сторонке и улыбавшихся Толера и Антонио, сам полез на дерево за шипевшим и царапавшимся саблезубым тигром.

Но кот принадлежал Карли. Этого было достаточно, чтобы он позволил этому зверю исцарапать ему руки и чуть не свалился с проклятого дерева, развеселив своих помощников ничуть не хуже, чем знаменитый комик Монти Питона.

Часы, проведенные рядом с Карли, заставили Мэтта вспомнить ту ночь двенадцатилетней давности, когда кудрявая девочка-подросток, которую он всю жизнь считал кем-то вроде четвертой сестры, вдруг превратилась в женщину. Красивую женщину с огромными голубыми глазами, которые смотрели на него с обожанием, с нежными губами, дрожащими под его взглядом, и стройным гибким телом, которое при каждом повороте прижималось к нему теснее, чем собственное белье. Черт побери, он оказал ей услугу, согласившись пойти с ней на выпускной бал, и, как всякое доброе дело, оно не осталось безнаказанным.

Впрочем, винить ее в случившемся не приходилось. Карли было восемнадцать лет, но суровая бабка держала внучку в такой строгости, что у той даже ухажера не было. Мэтт несколько лет относился к ее откровенному обожанию и почитанию так же, как дерево относится к солнечному свету, и отвечал ей небрежной симпатией, временами переходившей в настоящую нежность. Многие жители городка смотрели на него с опаской, но только не Карли. Она считала его героем, и Мэтт знал это. Он был тронут и старался стать лучше, чем был на самом деле. Когда он увидел, что Карли плачет из-за отсутствия кавалера на выпускном балу, ему было легко осчастливить бедняжку.

Но она удивила его. В тот вечер гадкий утенок превратился в лебедя. Когда Карли в нарядном платье и с новой прической появилась на крыльце и поздоровалась с ним, он не поверил своим глазам. Конечно, он тут же справился с собой, танцевал с ней в спортзале, разукрашенном по случаю выпускного бала, давал возможность похвалиться своим кавалером перед другими девчонками и тщательно оберегал от пунша, приправленного ромом, хотя сам отведал его изрядно. Мэтт не мог сказать, в какой момент его потянуло к ней, но к окончанию бала его намерение отвезти Карли прямо домой поколебалось.

Оказавшись в машине, Карли прижалась к нему, откинула голову на спинку сиденья и с мечтательным выражением в глазах призналась, что большинство ее одноклассников сняли номера в бентонском мотеле, чтобы догулять остаток ночи.

— И думать не смей, — лаконично велел Мэтт, потому что его самого одолевало искушение.

Но по дороге домой Карли сказала, что умирает от жажды. Мэтт подумал, что виноват в этом он, потому что весь вечер не давал ей пить ничего, кроме воды из фонтанчика. Поэтому он остановился у ночного магазина и купил ей кока-колу, а себе — банку пива. Потом Карли стала так просить дать ей глоточек пива, что Мэтт смилостивился, свернул в проулок, съехал на обочину и протянул ей банку. Она сделала глоток, закашлялась, сморщила нос от отвращения и сказала:

— Гадость!

Тогда он засмеялся и ответил:

— Кудряшка, ты еще не доросла до пива.

Карли выпрямилась, посмотрела на него и серьезно произнесла:

— Я доросла до всего.

После чего крепко поцеловала его в губы.

Ситуация мгновенно вышла из-под контроля, и все его благие намерения полетели к черту.

Потом Мэтт отвез ее домой, лег спать, а когда проснулся и вспомнил, что наделал, его чуть не вывернуло наизнанку. Он не мог смотреть в глаза даже самому себе, не то что Карли.

Что он мог сказать? «Мне очень жаль, произошла ошибка, и теперь я чувствую себя так, словно трахнул собственную сестру»?..

Это воспоминание заставило Мэтта поморщиться. Именно так и следовало сказать, разве что другими словами и немного потактичнее. Но это было бы все же лучше, чем избегать Карли до конца лета и самому умирать от стыда.

Поэтому сегодня ночью Мэтт пришел на выручку проклятому коту и теперь нес его Карли в качестве покаянного приза. А в ближайшие дни собирался попросить у нее прощения по всей форме.

После чего воинственно настроенная Карли почти наверняка пошлет его куда подальше.

Представив себе эту картину и тяжело вздохнув, Мэтт вошел в темный дом — слава богу, на этот раз обошлось без сюрпризов — и поднялся по лестнице. Котище с острыми когтями молча лежал на дне взятого у Толера брезентового вещевого мешка, который Мэтт нес перед собой так осторожно, словно там находилась бомба.

Шел пятый час утра. Дом бабушки Карли полностью проверили, сфотографировали и сняли отпечатки пальцев. Кроме того, прочесали прилегающий участок и осмотрели все стоявшие на нем строения. Проклятого кота сняли с дерева.

Как только Мэтт с риском для жизни засунул это белое чудовище в вещмешок, задребезжал его телефон. Звонила Синди Николе, сообщавшая, что в спальне раздается напугавший ее до смерти зловещий стук. Поскольку миссис Николе, страдавшая прогрессирующей паранойей, часто жаловалась на полтергейст, творящийся в ее доме, и Мэтт лично несколько раз проводил там проверки, он не считал себя обязанным ехать на вызов и предоставил эту честь Антонио, который так смеялся над поединком своего шефа с котом, что чуть не надорвал живот.

Мэтт от души надеялся, что на этот раз полтергейст окажется настоящим и достаточно страшным, чтобы напугать не только миссис Николе, которая заперлась в шкафу спальни и говорила шепотом, боясь привлечь злых духов, но и Антонио.

После этого он счел свой долг выполненным и отправился домой, с котом под мышкой.

Добравшись до лестничной площадки, Мэтт вспомнил, что не знает, в какой из комнат спит Карли. В конце концов, это неважно. Важно то, что ему самому не придется спать рядом с проклятым котом. Дверь его спальни была крепкой, с надежным замком, а в данной ситуации ничего другого не требовалось. Он посадит своего пленника в камеру, проверит, не вернулась ли Дани, и, если та вернулась, пойдет спать в гостиную. А если нет…

Черт побери, ей двадцать лет. Девять месяцев из двенадцати она проводит в колледже, и он понятия не имеет, что сестра делает по ночам. Даже если ее нет в спальне, он все равно спустится на первый этаж и завалится на диван.

Мэтт тихо открыл дверь своей комнаты, не желая будить того, кто спал там. Перекрыл выход проклятому коту, который мог шмыгнуть обратно, и, стараясь действовать бесшумно, вытряхнул зверюгу из мешка. Кот со стуком шлепнулся на пол, вскочил на лапы и сердито замахал хвостом, изумленно оглядываясь по сторонам. Мэтт наблюдал за котом несколько секунд и только потом понял, что он его видит. В спальне было светлее, чем в остальном доме. Подняв глаза, Конверс увидел, что из ванной в комнату сочится свет. Дверь была лишь приоткрыта, но и этого оказалось достаточно. Он посмотрел на кровать, пытаясь понять, кто там лежит, и нахмурился. Подушки были смяты, покрывало отброшено, но кровать оказалась пустой.

Мэтт сделал вполне естественный вывод — человек, который спал в его постели, сейчас находился в ванной, — но, сам не зная почему, посмотрел в дальний угол комнаты. Там в его уютном старом кресле сидела Карли. Она свернулась калачиком, подтянула колени к подбородку и казалась сейчас маленькой и несчастной.

И она смотрела на него. Незаметная в тени огромного кресла, Карли сидела тихо, неподвижно, наверняка надеясь, что Мэтт ее не заметит, и при этом следила за каждым его движением. Сначала Мэтт ощутил некоторую неловкость и чувство вины за то, что так небрежно обошелся с ее любимцем. Однако, пристальнее всмотревшись в ее лицо, он тут же забыл о коте.

Карли прижимала кулак ко рту, изо всех сил пытаясь не плакать, но все равно плакала.

Проклятие… Только этого ему не хватало! Последние семь лет ему не было житья от баб. Когда умерла мать, он бросил многообещающую карьеру в морской пехоте, вернулся домой, начал воспитывать младших сестер и каждый день сталкивался с целым ворохом женских эмоций и проблем, в подавляющем большинстве совершенно непостижимых для него. И вот теперь, когда сестры выросли и перед ним забрезжила надежда на освобождение, на него свалилась рыдающая особа женского пола.

Нет. Нет, черт возьми! Это ему совершенно не нужно!

Но ведь это была Карли. Он начал заботиться об этой девочке, когда ей исполнилось восемь лет. К собственному неудовольствию, Мэтт обнаружил, что инстинкт защитника, который неизменно вызывала в нем Карли, все еще силен. Их добрые отношения кончились на заднем сиденье его машины, но то, на чем они держались, до сих пор было живо. Он начинал понимать, что такие старые связи сродни умению ездить на велосипеде — если ты его освоил, то уже не забудешь никогда. Он не мог так просто повернуться, уйти и оставить ее сидеть в темноте и плакать. Черт бы все побрал…

—Эй! — окликнул он ее. — В чем дело?

—Уходи, — хрипло произнесла Карли. В ее голосе звучали слезы, но тон был враждебным.

«Вот и хорошо, — сказал он себе. — Она не хочет меня видеть. Я свободен. Можно повернуться и…» Она шмыгнула носом. Громко, совсем по-детски.

— Проклятье, — пробормотал Мэтт, покоряясь судьбе, затем вошел в спальню и закрыл за собой дверь.

Кот злобно зашипел на него и залез под кровать, но Мэтт не обратил на это внимания. Проклиная судьбу, которая привела Карли именно в эту комнату, он остановился перед креслом, сунул руки в карманы и посмотрел на нее сверху вниз. Карли подняла на него . глаза, полные слез.

Сейчас она показалась ему совсем маленькой и беззащитной. Ее кудрявая голова была бессильно откинута на спинку кресла, босые ноги она зябко поджала под себя. Если не считать изменившегося цвета волос и обретенной ею женственности, которую Мэтт не мог не заметить, она мало чем отличалась от прежней Карли:

— Я нашел твоего кота.

Если она плакала из-за Хьюго, то ему повезло: эта проблема была решена.

— Угу… Большое спасибо. А теперь уходи.

Нет, на везение рассчитывать не приходилось. Судя по голосу, Карли ничуть не утешилась. Было ясно, что его рабочий день еще не кончился. Мэтт знал, что женщины могут плакать из-за любого пустяка. Но чем бы ни было вызвано ее горе, переживала она по-настоящему.

Мэтт чертыхнулся про себя.

— Ладно, Кудряшка, рассказывай. В чем дело? — Он что, телефон доверия? Мэтт валился с ног, и в данный момент плачущая женщина — любая плачущая женщина — была ему совсем ни к чему. Но уйти и оставить ее плачущей в темноте он не мог.

Глаза Карли сузились.

— Тебе что-то непонятно?

Ее слова повлияли на Мэтта совсем не так, как она рассчитывала. Они тронули его. Карли была маленькой и хрупкой, но характера ей было не занимать. Жизнь у нее тоже была несладкая, но она не сдавалась. Это качество восхищало Мэтта в мужчинах, а в женщинах — и подавно.

— Мне непонятно все. Я хочу знать, почему ты плачешь, и не уйду, пока не расскажешь.

— Если так, можешь стоять здесь столбом хоть всю ночь. Мне-то что?

Мэтт вздохнул. Да, похоже, это надолго.

— Ты упряма, как ребенок.

—А ты любопытен, как сорока. Так что мы квиты. Мои слезы тебя не касаются.

—Еще как касаются. В конце концов, я твой самый старый друг. — Иногда лесть помогала. Особенно с женщинами. Во всяком случае, попробовать стоило.

— С чего это ты взял? Мы с тобой не друзья. Лесть не помогла. Мэтт расстался с надеждой лечь спать до рассвета и опустился перед ней на корточки.

— В чем дело, малышка? — В его голосе прозвучала такая нежность, что Мэтт сам удивился.

Карли бросила на него сердитый взгляд. Это могло бы помочь Мэтту, если бы у нее так не дрожали губы.

—Мне приснился плохой сон, ясно? Но сейчас все в порядке. Или будет в порядке, если ты уйдешь и займешься собственными делами, а мои предоставишь мне.

—Не хочешь рассказать, что тебе приснилось? — настаивал он.

—Нет.

—Что-то связанное с матерью?

Матерью Карли была любившая выпить потаскушка, бросавшая своего единственного ребенка на соседку и исчезавшая из дома на несколько дней. Однажды она вообще не вернулась домой; позже Карли узнала, что мать удрала в Калифорнию и начала новую жизнь со своим очередным приятелем.

Когда соседка, заботившаяся о Карли, поняла, что произошло, она вызвала социальных работников и передала им девочку. Те выполнили все необходимые формальности, и Карли очутилась в учреждении, которое власти штата деликатно называли «центром для кризисных детей». Карли оставалась там, пока не приехала бабушка, которую девочка до тех пор и в глаза не видела, и не забрала ее. Мэтт знал эту историю так же, как и весь Бентон. Но то, что Карли много лет снилось, будто ее бросили, знал он один. Потому что Карли сама рассказала ему о своих ночных кошмарах и не раз скулила в его неловких объятиях, как раненый щенок. Насколько он помнил, Карли могла довести до слез только мысль о матери.

—Нет! — на ее лице было написано возмущение. Карли явно не нравилось, что Мэтт помнил ее больные места.

—Точно?

—Нет! Ну, ладно, мне приснился Дом.

—Ага… — «Домом» Карли называла приют, где она жила до приезда бабушки. — Наверно, сон был очень плохой, если ты так расстроилась.

—Это было… ужасно.

Ее голос дрожал, и Мэтт понял, что речь идет не о сне, а о том, что ей довелось пережить в приюте. И тут ему пришло в голову, что Карли никогда не рассказывала о проведенном там времени. Она пробыла в центре недолго — недели две, не больше. Он всегда считал, что этого слишком мало, чтобы запомнить на всю жизнь. Как гласила любимая поговорка ее бабушки, бесполезно плакать из-за разлитого молока. Эта суровая старуха не поощряла воспоминаний о былых обидах. Но, видимо, он ошибался. Карли все помнила.

—Рассказывай.

—Я не вспоминала об этом много лет, — сказала Карли так тихо, что Мэтту пришлось напрячь слух. — Не знаю, что вдруг случилось… Но сегодня мне почему-то приснилось, что я снова попала туда. Там были… старые железные кровати, которые скрипели при каждом движении. Во сне я услышала, что одна из них заскрипела. — Карли сделала паузу и тяжело вздохнула. — Я так испугалась…

Ее голос дрогнул. Карли не хотела больше плакать. Она снова прижала кулак ко рту и посмотрела на Мэтта с вызовом. Но, как она ни храбрилась, слезы вновь потекли по ее щекам.

Эти слезы разрывали ему сердце.

Мэтт наклонился, не дав Карли опомниться, взял ее на руки, как маленькую, сел в кресло и посадил ее к себе на колени. Карли обвила руками его шею, уткнулась лицом в плечо и плакала в его объятиях, пока не кончились слезы. Он не говорил ничего, только обнимал, слушал ее всхлипывания и был рядом. Долгие годы действуя методом проб и ошибок, Мэтт убедился, что ничего другого в таких случаях не требуется.

Наконец Карли выплакалась и затихла в его объятиях. Она все еще судорожно дышала — Мэтт чувствовал, как вздымалась и опадала ее грудь, — но рыдания прекратились.

— Ну что, полегчало? — спросил он, отведя волосы от уха Карли.

Упругие пряди обвились вокруг его пальцев, щека коснулась его щеки. Кожа Карли была влажной, шелковистой и слегка отдавала знакомым запахом «Ирландской весны». Мэтт понял, что, принимая душ, она воспользовалась его мылом.

Карли кивнула.

—Я чувствую себя дурой, — тихо сказала она, все еще пряча от него лицо. — Я никогда не плачу. Точнее, не часто.

—Знаю. — Пальцы Мэтта перебирали ее волосы.

—Лучше бы ты оставил меня одну. Я бы быстро пришла в себя.

—Знаю.

—Это ты виноват. Ты единственный человек, при котором я всегда плачу. Ты так на меня действуешь.

—Рад служить.

Карли прерывисто вздохнула, выпрямилась и посмотрела на него.

—Не верю. — Она вытерла мокрые щеки ладонями.

—Чему?

Мэтт так устал, что разговаривать ему не хотелось. Карли сидела у него на коленях, и он обнимал ее за талию. Она была нежной, теплой, очень женственной, и Мэтт явственно ощущал прикосновение ее ягодиц к своим бедрам. Стоило ей пошевелиться, как это ощущение усиливалось. Что было ему очень приятно, но Карли знать об этом не следовало.

— Тебе. Себе. Всему этому, — она жестом обвела кресло и их обоих. Потом снова шмыгнула носом и тяжело вздохнула. Мэтт улыбнулся, вспомнив, какой бесстрашной она была в детстве. Следившая за ним Карли напряглась и нахмурилась.

— Задница! — буркнула она. Улыбаться ему не следовало.

Он так устал, что буквально слился с креслом; малейшее движение требовало огромных усилий. Мэтт откинул голову на спинку кресла, сомкнутые руки его касались обнаженной спины Карли, и он солгал бы, если бы стал утверждать, что это прикосновение не доставляет ему удовольствия. Мэтт чувствовал возбуждение и был бы счастлив лечь с этой женщиной в постель. Но «этой женщиной» была Карли, а он не собирался во второй раз наступать на одни и те же грабли.

И все же зрелище было приятное: милое лицо, правда, в настоящий момент слегка подпорченное покрасневшими глазами и мрачным взглядом; хрупкие плечи, едва прикрытые двумя тонкими бретельками с вышитыми на них маргаритками; пышная округлая грудь, сильно изменившаяся со времен их юности и сладострастно рвавшаяся наружу из кремового вязаного топа; тонкая талия и слегка тронутая загаром кожа.

Остального Мэтт не видел, потому что на Карли были пижамные брюки, но ему и не требовалось это видеть; он и так знал, что под ними скрывалась привлекательная женская плоть. Он слишком хорошо помнил ее гладкий плоский живот, стройные ноги, лобок с мелкими кудрями, еще более упрямыми, чем на голове. А ее попка… Аккуратная, круглая и казавшаяся чертовски соблазнительной еще до того, как он снял с Карли старомодные белые хлопчатобумажные трусики, которые она носила под бальным платьем.

Его тело мгновенно отозвалось на эти воспоминания, что, впрочем, было совсем неудивительно. Да, не стоило ему вспоминать.

— Ты слышал, что я сказала? — Карли заерзала и слегка отстранилась от него. Мэтт заставил себя забыть о собственных ощущениях и сосредоточился на ее словах. — Я сказала, что ты задница.

—Я слышал тебя, — спокойно ответил Мэтт. Он слишком устал, чтобы спорить. Тем более что у нее было право так его обзывать. — Ты права.

—Что?!

Ага… Карли чуть подскочила на его коленях. Значит, подействовало.

— Ты права, — повторил он. — Я действительно задница.

Карли была, кажется, готова убить его взглядом. «Ох уж эти женщины… — подумал Мэтт. — Ты с ними соглашаешься, а они злятся еще пуще прежнего».

И тут он вспомнил, как хорошела Карли, когда злилась.

— Ты хоть знаешь, о чем я говорю? — возмутилась она.

Теперь Карли сидела спокойно, но заняла такую позицию, что ладони Мэтта сами собой очутились на ее обнаженной спине. Ее кожа напоминала теплый шелк. Руки Мэтта медленно начали спускаться ниже, почти против его желания.

— Конечно, знаю. Подумаешь, какая тайна… Ты все еще сердишься на меня за то, что случилось двенадцать лет назад?

Мэтт сказал это нарочито резко, чтобы разозлить Карли. Во-первых, он хотел проверить, способны ли ее глаза метать искры, а щеки полыхать, как когда-то. Во-вторых, хотел заставить ее слезть с его коленей и прекратить пытку, пока он не потерял остатки самообладания.

Как он и ожидал, глаза Карли расширились и засверкали, к лицу прилила кровь. Она со свистом втянула в себя воздух. А потом неожиданно замахнулась, собираясь ударить, но Мэтт успел перехватить ее руку. Теперь он крепко прижимал ее к себе, не давая пошевелиться.

— Сукин сын! — прошипела она, дрожа от ярости. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Мэтт видел ее гневно горевшие глаза и плотно сжатые губы. Карли не пыталась вырваться, но при этом тяжело дышала — скорее от злости, чем от физических усилий. Мэтт ощутил прикосновение ее мягкой теплой груди, вдохнул нежный аромат кожи и вдруг ярко представил ее обнаженную, принимающую душ в его ванной.

— Подлый сукин сын. Грязный, подлый…

Черт побери, она снова была права. Он действительно был сукиным сыном. Причем гораздо более гнусным, чем ей представлялось. Несмотря на все, что было между ними, несмотря на глубокую симпатию, которую он испытывал к ней, и чувство стыда за то, что поддался природным инстинктам и разрушил их добрые отношения, несмотря на ее справедливый гнев, он все еще желал ее так, что это причиняло ему физическую боль.

—…трусливый сукин сын! — закончила она.

—Прости меня, если сможешь, — искренне ответил Мэтт.

Просьба о прощении запоздала на много лет. У него возникло гнетущее чувство, что уже ничего не поправить. Замысел разозлить Карли, заставить ее соскочить с его колен и таким образом облегчить собственное положение провалился.

— Я не должен был давать себе волю тогда, после выпускного бала, — продолжал он покаянным тоном. — А потом не должен был избегать тебя. Просто я не ожидал, что наши отношения зайдут так далеко. Мы были приятелями. Друзьями. Когда я проснулся на следующее утро и понял, что натворил, мне стало стыдно. Поэтому я и старался держаться от тебя подальше.

Это объяснение было исчерпывающим и вдобавок абсолютно искренним. Мэтт выпустил ее руку и покорился судьбе. Если Карли ударит его, он примет это как мужчина. Она молчала и смотрела на него, но Мэтт почувствовал, что ее тело расслабилось, кулак разжался и пальцы легли на его грудь. Его накрыла теплая волна.

— Я был еще юнцом, — продолжил Мэтт, не сводя с нее глаз и решив высказать все. После этого надо будет встать и уйти отсюда поскорее, пока он не сделал того, о чем впоследствии придется жалеть. — Глупым мальчишкой. И вел себя как глупый мальчишка. Прости меня. Пожалуйста.

Карли опустила ресницы. Ее руки скользнули вверх по его груди и остановились на плечах. Она вся подалась вперед, прижалась к нему — грудь к груди, бедра к бедрам. Он чувствовал волнующий жар ее нежного тела, биение ее сердца, аромат волос…

«Нет! Это ошибка, — билась внутри тревожная мысль. — Ты должен встать и уйти. Немедленно!»

Но он не ушел. Наоборот, крепче обхватил ее талию, прекрасно сознавая, что его руки снова устремились туда, куда не следовало.

Веки Карли поднялись, их взгляды встретились.

— Я… — начала Карли.

Но то, что она хотела сказать, навек осталось тайной. Она замолчала и нервно облизала пересохшие губы. Глядя на нее как зачарованный, Мэтт решил, что, возможно, она потеряла дар речи из-за того, что его пальцы скользнули под резинку ее пижамных брюк. Он утратил власть над своими руками — они делали, что хотели.

— Мэтт, — прошептала она, а затем снова замолчала и сделала вдох.

Мэтт знал, каким глубоким и судорожным был этот вдох, потому что грудь Карли прижималась к его груди и потому что он следил за ее приоткрывшимися дрожавшими губами. Внезапно он вспомнил, какими нежными, сладкими и зовущими были эти губы когда-то…

Она закрыла глаза и подняла к нему лицо. А потом, да простит его Господь, Мэтт испытал такой приступ головокружения, что напрочь забыл о том, что не должен этого делать. Опьяненный потрясающим сочетанием запаха мыла «Ирландская весна» с запахом теплой женской кожи, он наклонил голову и поцеловал ее.

Глава 12

Прошло двенадцать лет, у нее был муж, а после несколько любовников, а она все еще млеет от поцелуев Мэтта, растерянно подумала Карли. Точнее, от самого Мэтта. Сегодня она изнывала по нему так же, как прежде, когда была влюбленной девочкой-подростком. Может быть, еще сильнее. Потому что теперь Карли стала взрослой и точно знала, чего хочет.

И Мэтт тоже стал взрослым и мог в полной мере удовлетворить ее желания.

Карли поняла это в тот момент, когда их губы нашли друг друга. Сначала он поцеловал ее легко и осторожно. Его губы были твердыми, сухими и мучительно нежными, ее — мягкими и податливыми. Они вообще были полной противоположностью друг друга: Мэтт — высокий, большой и мускулистый, она —маленькая, хрупкая и нежная. Карли нравилась эта разница, нравилась та небрежная сила, с которой он легко мог поднять ее на руки. Всегда нравилась.

Как и его поцелуи.

Между тем его большие руки, гладившие ее обнаженную спину, проникли под резинку и резким движением притянули ее совсем близко к нему. Доказательство его желания было явным и неоспоримым. Внутренний голос, пытавшийся доказать Карли, что ей не следует иметь с Мэттом ничего общего, пискнул и умолк. Горячая волна жара поднялась изнутри и растеклась по жилам, бешено пульсируя.

Как же давно она не испытывала ничего подобного.

— Скажи, что ты прощаешь меня, — прошептал он.

Рот Мэтта находился совсем близко, и ее губы ощущали тепло его дыхания. Карли собралась с силами, открыла глаза, затем открыла рот, собираясь сказать что-то вроде «никогда в жизни».

Он поцеловал ее снова, нежно и страстно.

За двенадцать лет он довел это искусство до совершенства, подумала Карли. Она пыталась не отвечать, но потерпела неудачу. Вонзив пальцы в плечи Мэтта, чтобы помешать рукам обвить его шею, она поддалась искушению и ответила на поцелуй.

Это был всего лишь поцелуй, но, бог мой, как же он целовался!

— Карли… — Мэтт прервал поцелуй и чуть отстранился. Его голос звучал более хрипло и глухо, чем прежде.

Она снова заставила себя открыть глаза. Его черные волосы были подстрижены короче, чем в юности, но все же оставались достаточно длинными, чтобы слегка виться. Пластырь, по-прежнему залеплявший его лоб, напоминал Карли, что многое изменилось, что в Бенто-не появились взломщики, что Мэтт, как ни дико это звучит, стал местным шерифом, что они оба взрослые и, как ни крути, совершенно чужие друг другу люди. Но тут она опустила взгляд и поняла, что Мэтт тоже разглядывает ее. Его глаза не изменились. Эти темные, глубокие озера с тяжелыми веками сулили ей чувственное наслаждение. И большой, красиво очерченный рот не изменился тоже. От него было невозможно отвести взгляд.

Она посмотрела на Мэтта, надеясь прийти в себя, но результат оказался противоположным. Мысль, которая должна была помочь Карли, только ухудшила ее положение: да, он был все тем же Мэттом. Но стоило Карли посмотреть на него, как слова «подлый сукин сын» сменились словами «это Мэтт». Это был Мэтт, по-прежнему невозможно красивый, сексуальный и лучше всех знающий, как доставить удовольствие женщине. Это был Мэтт, и лежать в его объятиях — что могло быть более естественным?

— Я прощаю тебя, — прошептала она, понимая, что падает в пропасть, и стараясь собрать силы, необходимые для того, чтобы вырваться из его объятий. Они лежали в глубоком кресле, прильнув друг к другу. Мэтт обнимал ее, крепко прижимал к себе, но, если бы она захотела, ей ничего бы не стоило просто встать и уйти. «Не могу, — тоскливо подумала она. — Может быть, чуть позже, но только не сейчас»

— Угу, — сказал Мэтт и медленно улыбнулся. От этой знакомой улыбки в крови у Карли вспыхнул огонь. Она глубоко вздохнула и, подняв глаза, встретила его взгляд. Глаза Мэтта сверкнули, и он поцеловал ее снова — только еще мягче, нежнее, так, что у нее закружилась голова. Карли смутно понимала, что он нарочно сдерживается, специально мучает ее, чтобы заставить забыть обо всем на свете, но ей уже было все равно. Его тело было горячим, твердым и очень мужским. Отросшая щетина покалывала ее щеки и подбородок. Ей было хорошо. Так хорошо, что она задрожала от наслаждения.

Мэтт внезапно напрягся и задержал дыхание. А потом впился в ее губы так, как она мечтала много лет бессонными одинокими ночами. Горячий, влажный и алчный язык Мэтта проник в ее рот, наполнил его, столкнулся с ее языком, коснулся нёба, внутренней стороны ее щек и губ и заставил окончательно потерять голову. Жар, уже давно тлевший внутри, вспыхнул ярким пламенем. Карли обхватила руками его крепкую шею, закрыла глаза и с наслаждением ответила на поцелуй, пообещав себе, что остановится сразу после этого.

Но тут его руки снова пришли в движение. Кончики пальцев скользнули по ее ягодицам и там остановились.

Приятное покалывание в лоне сменилось тянущей болью. Длинные умелые пальцы и горячие широкие ладони оставляли огненные отпечатки на ее коже. Карли безумно захотелось, чтобы его пальцы впились в ее тело. Она пылко обняла Мэтта за шею, самозабвенно поцеловала и ближе придвинулась к нему, прижимаясь к оттопырившемуся передку его потертых джинсов. Мэтт прервал поцелуй и поднял голову. Изнемогавшая от желания, Карли, открыв глаза, обнаружила, что он внимательно смотрит на нее. Он тяжело дышал, глаза горели, грудь крепко прижималась к ее груди, а руки все сильнее стискивали ее плоть. Казалось, он так же изнывает от желания, как и она.

— Наверное, это не такая уж хорошая мысль, — хрипло сказал он, продолжая пожирать Карли взглядом и не делая попытки отпустить ее.

Чувствуя, как все в ней плавится под этим взглядом, Карли сделала глубокий вдох и только тогда смогла пролепетать:

—Наверное…

—Нам следовало бы… — Фраза осталась неоконченной. Мэтт еще крепче прижал ее к себе.

—Следовало бы… — едва переведя дух, повторила Карли.

И в этот миг он сжал ладонями ее ягодицы. Карли ахнула и едва не застонала от наслаждения.

— О боже, Мэтт… — Ощущение было таким острым, что она чуть не испытала оргазм. Но Карли сдерживалась и боролась изо всех сил, не желая, чтобы то, о чем она мечтала много лет, произошло так быстро. Мэтт всегда прекрасно знал, что она чувствует, о чем думает. Неужели он понимает, как она возбуждена? От этой мысли ее бросило в дрожь.

— Ты без трусиков, — незнакомым голосом сказал он. Карли только вздохнула и покачала головой. Не объяснять же, что никто не надевает трусики под пижаму.

Она чувствовала, как напряглись его руки, сжимавшие ее гладкие круглые ягодицы, и через секунду Карли обнаружила, что сидит на Мэтте верхом.

Она ахнула, задрожала и закрыла глаза. Пылавшее внутри желание лишало ее сил. Последние остатки рассудка исчезли, расплавившись в жидком огне, текущем по ее жилам. Она крепко обняла Мэтта за шею и поцеловала так, словно от этого зависела ее жизнь.

Он целовал ее, целовал до тех пор, пока у Карли не

закружилась голова. Ее тело горело, трепетало и было готово на все. Внезапно Мэтт прервал поцелуй и поднял голову. Почему? Что случилось? Она ничего не понимала. Его руки выскользнули из пижамы и упали вдоль тела так, словно вовсе и не обнимали ее секунду назад.

Ошеломленная, сбитая с толку, Карли открыла глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем она сумела сосредоточиться и увидеть, что Мэтт хмуро смотрит на их переплетенные тела. Его пальцы теребили завязки на пижамных брюках. Так вот оно что! Мэтт хотел раздеть ее. И она тоже этого хочет, поняла охваченная пламенем Карли. Она хочет лежать с ним обнаженная и чувствовать его обнаженное тело на себе и в себе…

Их взгляды встретились. Глаза Мэтта сузились и блестели, как черный оникс. Он дышал так, словно пробежал— несколько километров, лицо потемнело от страсти. Увидев это, Карли ощутила такое желание, которого не испытывала ни разу в жизни. Она опустила руку, чтобы помочь ему. Должно быть, Мэтт обо всем догадался по выражению ее лица, потому что сменил позу, приподнял Карли и дернул ее пижаму вниз. Карли потеряла равновесие. Мэтт попытался ее удержать, но дело кончилось тем, что они оба очутились на полу.

Это нельзя было назвать падением. Карли приземлилась прямо на него и не ушиблась. Однако ей понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Потом она подняла голову и посмотрела на Мэтта. Он лежал на ковре навзничь, с открытыми глазами, тяжело дышал, но не делал попытки продолжить то, на чем они остановились.

— Это завязка, — пробормотала Карли, довольная, что вспомнила причину падения. Она попыталась приподняться, но руки Мэтта обхватили ее бедра и помешали этому. Видя, что Конверс молчит и странно смотрит на нее, Карли приписала это падению и объяснила: — Мои штаны. Они на завязке. Нужно только развязать и…

Она осеклась, увидев, что Мэтт нахмурился. Как видно, он еще не пришел в себя. Действуя по принципу «больше дела, меньше слов», Карли опустила руку, чтобы развязать пижаму самой. Кроме того, ее возбуждала мысль сбросить с себя одежду и лечь на полностью одетого Мэтта. В ее воображении никогда не возникало более эротичной картины. Сейчас она только…

— Подожди. Остановись. Нет!

Его протест был не совсем внятным, но решительным. Мэтт схватил ее за руки и удержал от дальнейших действий. Карли посмотрела на него с удивлением. Глаза Мэтта потемнели, лицо пылало, и тем не менее он повернулся вместе с Карли на бок и отстранился от нее. Теперь они лежали на ковре лицом к лицу, но соприкасались только их сомкнутые руки.

По выражению его лица Карли поняла, что это вовсе не прелюдия к сексуальным играм.

— Мэтт?

Он сморщился, как от боли.

— Мы не станем этого делать, — мрачно и решительно сказал он и повторил с расстановкой: — Мы… не… станем.

Он отпустил ее руки, сел, а затем резким движением поднялся на ноги. Изумленная Карли тоже села и, глядя на него снизу вверх, уперлась ладонями в пол и вытянула ноги.

—Мэтт… — Чтобы встретить его взгляд, пришлось задрать голову. Конверс переступил с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неловко, а потом сунул руки в карманы и сделал шаг назад.

—Послушай, однажды мы уже совершили эту ошибку. — Мэтт смотрел на нее с опаской, как на готовую взорваться бомбу. Увидев, что он попятился еще дальше, Карли захлопала глазами. — Не стоит ее повторять. Мы друзья, Кудряшка. Друзья. Это не для нас.

—Что? — Она все еще ничего не понимала:

—Черт побери, за то, что я сделал в прошлый раз, ты злилась на меня целых двенадцать лет, — быстро сказал он, шагнул к двери и начал шарить по ней в поисках ручки. — Ты слишком много для меня значишь. Есть множество женщин, которых я могу трахать. Но ты — моя единственная подруга.

—Что?! — теперь она поняла. Этот подлый сукин сын оставляет ее с носом.

—Я хочу, чтобы все осталось по-прежнему, — сказал он, открывая дверь. — Ты тоже захочешь этого, когда как следует подумаешь. — Мэтт толкнул дверь задом и вышел в коридор, где было темно, как в пещере. — Увидимся позже, — сказал Конверс и закрыл дверь.

Вот и все. Короткий щелчок — и нет Мэтта.

Карли не могла этому поверить. Он ушел, бросил ее на полу в своей темной спальне, одиноко сидевшую в середине уродливого бежевого ковра, изнывавшую от желания, с котом, подсматривавшим за ней из-под кровати. Прошло несколько минут, прежде чем шок уступил место стыду и гневу.

Глава 13

Когда на следующее утро Карли спускалась к завтраку, слово «гнев» не описывало и десятой доли владевших ею чувств. С одной стороны, разочарование вытеснило из ее головы воспоминания о других событиях прошедшей ночи. С другой, она так злилась на Мэтта, что почти не сомкнула глаз. Кроме того, выбитый из колеи Хьюго норовил при каждом движении Карли улечься сверху, а стоило задремать, он, как котенок, начинал уминать ее, выпуская свои острые когти. Не способствовало сну и то, что тело все еще ныло и пульсировало, тоскуя по Мэтту. В довершение картины она злилась на себя почти так же, как на Мэтта. Она ведь прекрасно знала цену этому красивому, сексуальному подлому сукину сыну. О чем она только думала?

Неприятная правда заключалась в том, что она не думала вообще. Чувства и эмоции захлестнули ее с головой. Карли была уверена, что во всем виновата целомудренная жизнь, которую она вела в последнее время. Около восьми часов Карли отказалась от попыток уснуть и наконец вспомнила, что она находится в доме Мэтта. Это означало, что хозяин ждет ее внизу. Сначала Карли испугалась. Она была сыта этим подлым сукиным сыном по гроб жизни. Но чем больше она думала о нем, тем сильнее крепла ее решимость. Она больше не станет молчать. Хватит! Новая Карли не имеет со старой ничего общего. Пора высказать этому ублюдку все, что она о нем думает.

И это будет очень приятно.

Карли тщательно выпрямила и высушила волосы, но, когда посмотрела в зеркало, ее решимость поколебалась. Увиденное отнюдь не прибавило ей уверенности в себе. Новая Карли представлялась ей гораздо красивее, моложе и сексуальнее. Но сейчас пришлось признать, что новая Карли выглядит точно так же, как выглядела старая, если спала три часа в сутки. От недосыпа и плохого настроения у нее всегда краснели глаза, под ними появлялись синяки, а кожа становилась блеклой. Впрочем, сегодня плохое настроение было ей только на руку. Она в последний раз поговорит с этим подлым сукиным сыном, даст ему несколько полезных советов, а потом велит держаться подальше и скажет, что больше не хочет его видеть.

Если ему нужны подруги, пусть смотрит телевизор. Представив себе эту картину, Карли пошла к лестнице. Высоко подняв голову и держась за перила (имиджу спокойной, уверенной и владеющей собой женщины сильно повредило бы, если бы она полетела кувырком), Карли поискала взглядом своего врага. Но гостиная была пуста.

Не дав воли разочарованию, она расправила плечи и устремилась на кухню. Судя по запаху еды и голосам, там собрались все обитатели дома. Возможность устроить Мэтту скандал на глазах у всех показалась ей соблазнительной, но никто, кроме них с Мэттом, не должен был знать о том, что он возбудил ее и бросил. Следовательно, требовалось вежливо спросить, не могут ли они поговорить с глазу на глаз.

Карли растянула тщательно накрашенные губы в приятной улыбке и пошла на кухню, жалея, что не надела что-нибудь более нарядное, чем белые брюки-капри и оранжевая майка, на груди которой были изображены алые губы, сложенные для поцелуя.

Ее встретила веселая смесь звуков: бульканье чайника на плите, звяканье посуды и непринужденная скороговорка. В воздухе стоял запах оладий, сиропа, яиц, бекона и кофе. В другой обстановке у нее заурчало бы в животе, но только не теперь. Карли была так зла на Мэтта, что не ощущала и намека на аппетит, вся в предвкушении возможности расквитаться с этим гнусным обманщиком.

Она остановилась на пороге и обвела взглядом комнату, битком набитую людьми. Мэтта среди них не было. Возможно, это и неплохо, после секундного раздумья решила она. Они найдут другое место, где можно будет уединиться и сказать Мэтту пару теплых слов.

Сандра, облаченная в черные брюки и черную майку навыпуск, стояла у плиты, повернувшись спиной к дверям. Она чувствовала себя как рыба в воде и что-то помешивала ложкой в кастрюле. Казалось, события прошедшей ночи ее ничуть не волновали.

Лисса, в ярко-зеленом летнем платье, держалась за спинку деревянного кресла, в котором сидела другая девушка, похожая на Лиссу как близнец, хотя и была немного выше и стройнее. Ее черные волосы, в отличие от распущенных волос сестры, были собраны в гладкий узел на затылке. Она хмуро смотрела в раскрытый альбом с образцами тканей, лежавший на круглом кухонном столе.

Рядом с ней сидела женщина примерно одного возраста с Карли, одетая в белую шелковую блузку без рукавов, с жемчужинками в тщательно завитых волосах медового цвета. У нее была стройная фигура и тонкие черты лица.

По другую сторону от блондинки сидел молодой мужчина, черты лица которого, а также цвет волос и глаз свидетельствовали о том, что они с этой женщиной состояли в близком родстве.

С противоположной стороны стола завтракали облаченные в форму помощники Мэтта — крупный, коренастый Антонио, знакомый Карли по событиям прошедшей ночи, и гораздо более молодой мужчина с коротко стриженными рыжими волосами. Антонио с аппетитом доедал оладьи, второй помощник, судя по всему, уже наелся; рядом с ним стояла пустая тарелка.

Третья девушка с короткими черными волосами, последняя и, видимо, старшая из сестер Мэтта, стояла у холодильника с пакетом апельсинового сока в руке. Юбка ее бирюзового платья едва достигала колен.

И только тут до Карли дошло, что сегодня воскресенье, а воскресное утро в Бентоне всегда отводилось для посещения церкви. Все, кроме помощников шерифа, принарядились. Карли подумала, что когда-то и она не пропускала ни одной воскресной службы, и ощутила укол вины. Бабушка, столп общины Первой баптистской церкви Бентона, позволяла ей пропустить воскресную службу только в случае тяжелой болезни с высокой температурой. Уехав в колледж, Карли отвыкла от этого. А после выхода замуж посещала церковь только во время свадеб и похорон.

«Теперь я взрослая, — напомнила Карли девочке, которая еще жила в ее душе. — Я вернулась в Бентон, но это не значит, что я стала прежней. Черт побери, я могу делать все, что хочу».

Например, не идти в церковь. По крайней мере сегодня. В конце концов, у нее еще вещи не распакованы, да и вообще дел хватает.

Карли еще раз оглядела комнату и пришла к неутешительному выводу, что первое впечатление ее не обмануло. Мэтта здесь действительно не было.

—Давно я так вкусно не завтракал, — сказал Антонио Сандре, расправившись с последней оладьей.

—Ни за что не надену розовое платье цвета жевательной резинки! —с отвращением сказала девушка с узлом иссиня-черных волос. — То платье подружки невесты, которое я примеряла, было темно-зеленым.

—Я бы не назвала этот цвет цветом жевательной резинки, — слегка обиженным тоном ответила блондинка. — А темно-зеленый цвет годится только для осени. Платье то же самое, только цвет более подходящий.

— Дани, почему бы тебе не попробовать? Может быть, жвачно-розовый — действительно твой цвет, — с улыбкой сказала Лисса.

Дани (Карли вспомнила, что так звали среднюю сестру Мэтта) сердито покосилась на Лиссу.

— Тебе предстоит надеть то же самое.

— Спасибо за завтрак, мисс Камински. Было очень вкусно, — сказал второй помощник шерифа, меняя тему разговора.

— Просто Сандра, — ответила та. Потом она повернулась к Антонио и приторным до отвращения голосом спросила: — Хотите еще яичко? Или порцию оладий?

Карли навострила уши. Похоже, Сандра положила на Антонио глаз. Если так, то битвы из-за возвращения в Чикаго, к которой она, не без внутреннего содрогания, готовилась, может, и не будет. Их бизнесу это явно на руку, чего нельзя сказать о талии Антонио. Тех, кто ей нравился, Сандра откармливала, как рождественских гусей.

— Не могу, — с огорчением ответил Джонсон, похлопывая себя по туго набитому животу. — И так с трудом справился. С удовольствием съел бы еще, но…

— Неужели наелся? — спросил его второй помощник. — Не верю собственным глазам.

— Лучше помолчи, Толер, — нахмурился Антонио. — Иначе в следующий раз сам будешь выгонять енота с чердака миссис Николе.

—Эрин, ты не нальешь мне сока? — спросил мужской клон блондинки.

—Конечно, милый. — Девушка с короткими черными волосами улыбнулась и подошла к нему. Эрин была старшей из сестер Мэтта. Карли узнала ее, хотя стоявшая перед ней хорошенькая маленькая женщина ничем не напоминала вечно чумазую болтушку, которая ей запомнилась.

—Разве ты не хотела, чтобы галстуки и камербанды мужчин были в тон платьям подружек невесты? — спросила Лисса, глядя на Эрин.

—Обычно так и делается, — ответила блондинка, не дав открыть рта Эрин, которая наливала сок.

Лисса и Дани обменялись взглядами.

—Мэтт будет потрясающе выглядеть в жвачно-розовом, — серьезно сказала Лисса, и сестры покатились со смеху.

—Коллин тоже наденет розовое, — сказала Эрин, призвав их к порядку осуждающим взглядом.

—Уж Коллин-то что хочешь наденет, — пробормотал второй помощник шерифа. Возможно, он надеялся, что его ядовитого тона никто не услышит, и голоса не понизил. Все посмотрели в его сторону и только тут заметили стоявшую в дверях Карли.

—О, привет! — с улыбкой воскликнула Лисса. Ее глаза лукаво блеснули. — Будешь завтракать?

Все дружно уставились на Карли.

—Нет, спасибо, — ответила она, внезапно ощутив неловкость. Мэтта в доме явно не было, а все остальные, не считая Сандры, были ей почти совсем незнакомы. Сандра же в знак приветствия только помахала ей ложкой и снова занялась готовкой. Вспомнив о своей миссии, Карли вошла на кухню и решительным тоном спросила:

—Мэтт здесь?

—Нет и скорее всего не вернется до вечера, — ответила Эрин, беззастенчиво рассматривая ее.

Эта новость расстроила Карли, хотя она и испытала некоторое облегчение. Ее желание перестать быть хорошей девочкой еще не ослабело, но Карли боялась, что это может случиться. От природы она была отходчива и знала, что новая атака потребует от нее больших затрат психической энергии.

—Он, наверное, рано ушел на работу? — спросила она.

—Да, очень рано. Около пяти утра. Он уходил как раз тогда, когда я вернулась. — Дани состроила гримасу.

«Что ж, это утешает», — подумала Карли. Закончив рассматривать незнакомку, Дани обменялась многозначительным взглядом с Лиссой.

—Если ты пришла в пять утра, то я понимаю, почему у него было плохое настроение, — сказал Антонио, сердито направив вилку на Дани, которая показала ему язык.

—Мне далеко до Эрин. Та вообще не пришла домой. Точнее, вернулась час назад. И лишь потому, что нужно было переодеться перед посещением церкви, — сказала Дани.

Эрин покраснела. Два молодых человека, сидевшие за столом, нахмурились. Блондинка злобно покосилась на Дани. Рыжий, симпатичный помощник шерифа уставился на Эрин во все глаза. «Ого, тут что-то не так», — подумала Карли. Но, к счастью, их проблемы ее не касались.

— Замолчи, Дани, — сказала Эрин, сердито глядя на сестру.

Тем временем блондинка пристально смотрела на Карли. Та почувствовала ее взгляд и подняла глаза.

—Я знаю тебя, — внезапно сказала блондинка. Карли поняла, что она права. Потому что она сама присмотрелась к блондинке и тоже узнала ее.

—Ты — Карли Линтон, — сказала светловолосая.

—А ты — Шелби Холкомб, — ответила Карли. Шелби была старше ее на два года. В школе она была заводилой. Королевой красоты. Мисс «Самая Популярная Девушка».Чудесные волосы. Чудесные зубы. Прилежная кудрявая маленькая Карли не попадала в поле ее зрения. А Карли выделяла Шелби из остальных школьных суперзвезд (на которых рядовые ученики с завистью смотрели издалека) лишь потому, что Шелби была неравнодушна к Мэтту.

Когда Карли только стала старшеклассницей, Шелби училась в предпоследнем классе, а Мэтт — в выпускном. Шелби упорно преследовала Мэтта, но ей помешала добиться своего красавица Илайза Нокс.

Карли и в голову не приходило, что она когда-нибудь будет благодарна ненавистной Илайзе Нокс, однако это случилось. По крайней мере Илайза не дала Шелби заарканить Мэтта.

Но теперь Илайзы рядом не было, и Шелби, кажется, в конце концов удалось добиться своего. Иначе с чего бы она сидела здесь в воскресное утро, завтракала за столом Мэтта и разговаривала с его сестрами как близкий человек? Карли вспомнила слова Лиссы о том, что Мэтт никогда не приводил домой своих девушек и что Шелби умрет, узнав, что он это сделал. Только теперь Карли поняла, что речь шла именно об этой Шелби, мисс Королеве Вселенной.

Если Мэтт говорил правду и Карли была его единственной подругой, то Шелби явно была одной из его женщин — или одной-единственной женщиной, — которых он трахал.

Эта мысль взорвалась в ее мозгу как сигнальная ракета в чернильно-черном небе.

Первым делом Карли решила, что убьет его. Как он смеет изменять ей с Шелби? Но когда прошел первый шок, она взглянула в лицо ужасной правде: все было как раз наоборот. Если сейчас Мэтт трахается с Шелби, то он изменял ей с Карли.

«Я убью его», — снова подумала Карли.

То, что она и так собиралась его убить, роли не играло. Теперь, когда вероломство Конверса стало очевидным, она готова была убить его дважды.

—Ты надолго приехала? — спросила Шелби, чуть нахмурясь.

—Надеюсь, что навсегда. — Карли выдавила вежливую, как ей казалось, улыбку.

—Мы открываем гостиницу с завтраками, — пропела Сандра. Заявление, говорившее о том, что подруга раздумала возвращаться в Чикаго, должно было обрадовать Карли, но отчего-то не обрадовало. В данный момент ее могло порадовать только одно: если бы Мэтта четвертовали у нее на глазах.

—В смысле завтраков можете рассчитывать на меня, — сказал Антонио, наконец откладывая вилку. Сандра лучезарно улыбнулась ему.

—Ой, я забыла познакомить тебя с присутствующими, — сказала Лисса, обращаясь к Карли. Девушка была явно очень довольна, но Карли решила, что причину этой радости ей лучше не знать. — Шелби и нас ты уже знаешь. Значит, остаются помощники Мэтта Антонио Джонсон и Майк Толер, а также брат Шелби Коллин, он же жених Эрин. Впрочем, если ты знаешь Шелби, то, наверное, знаешь и Коллина.

—Я познакомилась с Антонио сегодня ночью, — сказала Карли, не упомянув о том, что тот напугал ее до смерти. Джонсон кивнул ей. Сегодня у него было довольное выражение лица, туго набитый живот, и он выглядел не страшнее Санта-Клауса. Карли улыбнулась

Майку Толеру, который пробормотал «очень приятно», а потом сказала Коллину: — Кажется, я тебя помню.

—А если и нет, невелика беда, — откликнулся Коллин. — Я на семь лет младше Шелби, так что…

—Если мы не хотим опоздать в церковь, то пора выходить. — Шелби бросила на брата осуждающий взгляд и поднялась на ноги. Упоминание о ее возрасте ей было явно неприятно. Вспомнив, что сама она младше Шелби на два года, Карли довольно улыбнулась. Было приятно знать, что хоть в чем-то ей удалось утереть нос мисс Королеве Вселенной.

Явно согласные с замечанием Шелби, все дружно встали и начали готовиться к выходу. Пока убирали со стола, Карли заметила, что за прошедшие годы Шелби стала как-будто выше и стройнее. На ней была элегантная черная юбка, белая блузка и белые туфли на высоких каблуках. От недавнего удовлетворения Карли тут же не осталось и следа. Она разозлилась, но не призналась в этом чувстве даже самой себе. Если Мэтту нравятся высокие стройные женщины, которые выглядят так, словно рекламируют аэрозоль для волос, лично ей нет до этого никакого дела.

У маленькой худышки Карли выглядеть элегантно было столько же шансов, сколько у Хьюго научиться летать. Естественно, это только усиливало ее досаду. Когда она сбежала по лестнице, держа в одной руке Хьюго, а в другой тяжелую сумку, которую она волочила по ступенькам, ее досада достигла апогея. Приходилось признать, что элегантность не входит в состав ее многочисленных достоинств.

А вот Шелби могла служить эталоном элегантности.

Эта мысль разозлила Карли до такой степени, что она, заставив себя вежливо помахать хозяевам, совсем неэлегантно залезла в кабину «Ю-Хола», шлепнула Хьюго, попытавшегося удрать, и стала ждать, когда Сандра закончит о чем-то вполголоса разговаривать с Антонио через опушенное стекло. Когда Карли наконец завела двигатель и выехала на аллею, у нее вспотел лоб. Она весело помахала гибким, стройным сестрам Конверс, шикарной Шелби и ее красивому брату, впятером садившимся в солидный черный седан, но при выезде с аллеи срезала угол и задела почтовый ящик Мэтта.

Впрочем, если называть вещи своими именами, то не задела, а полностью сбила.

—О боже, — сказала Сандра, когда металлический цилиндр с грохотом полетел куда-то вбок, а деревянный столб, не выдержав напора, затрещал и рухнул наземь. — Ты не можешь вести машину.

—Ты тоже! — отрезала Карли, испытав облегчение от того, что можно больше не притворяться довольной жизнью. — Помалкивай насчет ящика, ладно?

Быстрый взгляд в зеркала бокового и заднего вида позволил Карли убедиться, что ни семейство Мэтта в черном седане, обогнавшее их и уже выехавшее на улицу, ни два помощника шерифа, которые настояли на том, что проводят их до дома бабушки Карли, и теперь ждали в патрульной машине, не видели ее конфуза, потому что громоздкий трейлер перекрывал им обзор.

Если бы почтовый ящик принадлежал не Мэтту, Карли поискала бы хозяина дома, призналась в содеянном и предложила оплатить ремонт ящика. По крайней мере оставила бы записку со своими именем и адресом. Но поскольку ящик был собственностью Мэтта, она не собиралась ничего делать. Вместо этого она прибавила газу и понеслась по улице, оставив сломанный ящик позади вместе со своими воспоминаниями.

Глава 14

— Кажется, это называется «скрыться с места происшествия», — поежилась Сандра. — Тем более что это почтовый ящик самого шерифа. Раздавить почтовый ящик шерифа, а потом уехать… Мне это не нравится.

—В гробу я видала этого шерифа вместе с его ящиком, — ответила Карли, прибавив скорость.

—Ай-яй-яй, кажется, сегодня кто-то встал не с той ноги. — Сандра подняла бровь и посмотрела на нее искоса. — Или запал на красивого шерифа.

Когда трейлер, пулей вылетевший из жилого квартала на шоссе, тряхнуло и подбросило, Сандре пришлось ухватиться за свисавший с потолка ремень, но это было простым совпадением и не имело никакого отношения к ее реплике.

—А кто-то сегодня утром собирался вернуться в Чикаго. Кто-то говорил, что не любит дома с привидениями, — мстительно парировала Карли.

—Я решила дать Бентону еще один шанс, — с невинным выражением лица ответила Сандра. Впрочем, Карли, которая хорошо знала свою подругу, не так-то легко было провести.

—Или, может быть, кто-то запал на красивого помощника шерифа? — фыркнула она и, заложив крутой вираж, на полной скорости ворвалась в маленький деловой центр Бентона — к счастью, пустынный, поскольку большинство жителей были в церкви.

При этом Сандра вцепилась в ремень, а Хьюго изо всех сил впился когтями в сиденье.

— Ты хотела сказать, голодного помощника шерифа, — сказала Сандра, выровняв дыхание. — Нет, я не обольщаюсь. Каждому свое. Ты будешь охотиться на красивых, я — на голодных; глядишь, кого-нибудь да поймаем.

— Я не собираюсь никого ловить. — А я собираюсь… Эй, стой! Предупреждение запоздало. Карли уже нажала на тормоз. Она сделала бы это и раньше, но лишь в последнюю секунду обнаружила, что в Бентоне появился новый светофор. Да и заметила она это только потому, что возле светофора остановилась машина помошников шерифа, которые, слава богу, не догадывались о том, что происходит у них за спиной.

—У тебя плохое настроение? — Трейлер со скрежетом затормозил в нескольких сантиметрах от бампера патрульной машины. — Знаешь, движение сейчас не слишком сильное, дождя нет, и светло. Может быть, мне сесть за руль?

—Спасибо. Только под страхом смертной казни. Мое настроение тут ни при чем. Просто хочется как можно скорее выбраться из этого проклятого трейлера.

Она не лгала. Кондиционер был сломан, в лобовое стекло ярко светило солнце, и в кабине стояла страшная жара. Карли боялась открыть окна больше, чем на несколько сантиметров, потому что Хьюго явно намеревался покинуть трейлер при первой же возможности. Они плавились, как кубики льда в июле.

— Я тебя понимаю, — со вздохом заметила Сандра, отталкивая от себя Хьюго.

Зажегся зеленый свет, и машина помощников шерифа двинулась вперед, словно они не заметили, что всего минуту назад счастливо избежали ДТП. Карли понадобилось несколько секунд, чтобы также стронуться с места.

Справа показалась Первая баптистская церковь. Это было маленькое кирпичное здание с высоким шпилем и автостоянкой, размеры которой вполне позволяли разбить здесь стадион. Стоянка была полна до отказа. Карли нажала на газ.

—Если ты когда-нибудь захочешь снова выйти замуж, этот кот может стать проблемой. Большинство мужчин не любят кошек.

—Тем хуже для них. Любишь меня — люби и моего кота… — Карли сделала паузу и отвела от губ хвост Хьюго. — Кроме того, я больше не хочу замуж. Сыта по горло.

— Да уж, — мрачно кивнула подруга.

Сандра тоже никак не могла оправиться от собственного неудачного брака. Когда Карли четыре года назад открыла ресторан «Трихаус», первой, кого она наняла, стала Сандра. Ей в ту пору исполнилось тридцать два, и она вела бракоразводный процесс. Эта была мрачная, подавленная и упавшая духом женщина, разуверившаяся в себе и в жизни.

Официанткой Сандра оказалась отвратительной, к посетителям ее нельзя было подпускать на пушечный выстрел. Однажды она сказала клиенту, пожаловавшемуся на неприятный запах соуса, что вонять в «Трихаусе» может только он сам. Если он пойдет домой и примет душ, то и вонять не будет.

Карли была готова ее уволить, но как-то в субботу ее разорительно дорогой и заслуженный шеф-повар устроил очередную сцену и ушел, хлопнув дверью. Карли, сама отправившись на кухню, где царил ад кромешный, отчаянно пыталась выполнить оставшиеся заказы, когда вдруг Сандра, обозвав порцию бефстроганов «собачьей радостью», локтем отпихнула от плиты растерявшегося второго повара и начала готовить сама.

Не прошло и нескольких часов, как Карли, в изумлении наблюдая за официантами, которые не успевали обслуживать довольных посетителей, вдруг поняла, что присутствует при рождении кулинарного гения. С тех пор они подружились. Сначала Карли помогала Сандре пережить развод, потом Сандра помогала ей сделать то же самое. Они вместе руководили рестораном, вместе потеряли свои сбережения и вместе решили начать новую жизнь.

Два дня назад Карли оставила тесную квартирку, в которую переехала после развода, когда ее роскошные апартаменты были проданы. Сандра, в свою очередь, покинула маленький домик, в котором она последние три года жила с теткой и двоюродным братом. Подруги погрузили все свои пожитки во взятый напрокат «Ю-Хол» и взяли курс на Бентон, штат Джорджия.

Слава богу, теперь мир и покой были восстановлены. Во всяком случае, так казалось совсем еще недавно. После недолгого раздумья Сандра заметила:

—Ладно, может быть, мы не захотим выходить замуж. Но это не значит, что мы должны сторониться мужчин. Они симпатичные. Во всяком случае, гораздо симпатичнее вибратора.

—С чего ты это решила?

—Вибратор не делает подарков. И не массирует тебе стопы. Только не говори, что ты не хочешь поиграть в кошки-мышки с этим красавцем-шерифом. Я видела, как ты на него смотрела.

—Черт побери, Сандра… — Поняв, что отпираться бесполезно, Карли вздохнула и решила прибегнуть к полуправде. — Да, он красивый мужчина. Ну и что? В данном случае внешность обманчива. Поверь мне. Уж я-то знаю.

—Дело твое, — с сомнением протянула Сандра и ухватилась за ремень, когда Карли снова резко свернула. — Лично я думаю, что мужчины похожи на туфли. Не так легко найти нужную пару. А если нашла, то хватай быстрей, пока это не сделал кто-нибудь другой.

—Хорошая философия. — Если мужчины напоминали обувь, то Мэтт наверняка был выходными туфлями на шестидюймовых каблуках, шикарными, сексуальными, но дьявольски неудобными. Она не собиралась его примерять. Ни за что на свете. И почему она вообще подумала о Мэтте?

— Возьмем Антонио. Он — Лев. Я спросила. Сочетание Льва с Рыбами высекает искры. Не знаю, как ты, а я не прочь высечь несколько искр. — Сандра покосилась на подругу. — Ты знаешь, когда день рождения у шерифа?

Конечно, Карли знала. Шестнадцатого ноября. Много лет ее главной заботой был выбор подарка для Мэтта.

— Понятия не имею, — солгала она. — Кстати, когда ты спрашивала Антонио о его дне рождения, тебе не пришло в голову спросить, не женат ли он? У Сандры отвисла челюсть.

—Забыла… Господи, как я могла?

—Потрясающе. Впредь тебе стоит подумать о приоритетах.

«Ю-Хол» сделал еще один поворот, и на холме справа показался дом бабушки… Впрочем, теперь это был ее собственный дом, но Карли никак не могла к этому привыкнуть. При солнечном свете большой белый особняк, окруженный старыми деревьями, казался живописным, уютным и вовсе не страшным.

Вспомнив взломщика и события прошедшей ночи, Карли едва заметно поежилась, но потом увидела машину помощников шерифа, остановившуюся у подножия холма, и напомнила себе, что Мэтт и его люди обыскали дом и, видимо, не нашли ничего особенного. Если бы у Мэтта возникли малейшие подозрения, что в доме небезопасно, он сразу же сказал бы об этом. Подумаешь, кто-то забрался на ее участок… Черта с два она позволит этому человеку помешать ей начать новую жизнь!

Когда Карли подъехала к машине, помощники шерифа вылезли и пошли к ним. Широкий, как сарай, с резкими чертами лица, Антонио кисло смотрел на трейлер. Майк прикрыл глаза рукой. Хорошо сложенный и довольно красивый, несмотря на свой рыжий ежик, Толер тоже уставился на «Ю-Хол».

—Они в самом деле чем-то недовольны, или это мне только кажется? — спросила Карли, припарковавшись.

—Может быть, они знают про почтовый ящик, — сказала Сандра, с тревогой следя за их приближением.

—Как они могли… — Карли осеклась и вскрикнула, когда Сандра открыла дверцу. Но было слишком поздно. Почуяв близкую свободу, Хьюго пулей вылетел наружу.

Карли попыталась схватить его, промахнулась и сокрушенно вздохнула.

— Извини. — Сандра состроила сочувственную гримасу и вылезла из машины.

— Ничего страшного, — пробормотала Карли. Пока поблизости не было дьявольской собаки, Хьюго ничто не грозило.

— Это был тот самый кот? — с интересом спросил Майк.

— Да, — закатив глаза, ответила Сандра.

— О господи, я его помню. — Майк улыбнулся. — Видели бы вы, как Мэтт…

Толер умолк, потому что Антонио ткнул его локтем в бок. Майк схватился за ребра и обиженно посмотрел на напарника. Но через мгновение снова улыбнулся.

—Хотите, чтобы мы его поймали? — спросил Антонио, глядя на Карли. Улыбка Майка тут же исчезла, его лицо приняло тревожное выражение. Но огорченная Карли так и не поняла, почему. Она тяжело вздохнула.

—Нет. Все будет в порядке.

Собственно говоря, бедный Хьюго находится в том же положении, что и она сама, подумала Карли. Жизнь, к которой он привык, кончилась. Придется приспосабливаться.

— Знаете, скорость передвижения транспорта в черте города ограничена сорока километрами в час, — тщательно придерживаясь нейтрального тона, сказал Антонио. — Мы решили, что вы не видели знаков.

Сандра издала неразборчивый звук.

— Нет, не заметила, — чистосердечно призналась Карли. Она сделала открытие: злость ослепляет человека, и ему становится не до таких мелочей, как дорожные знаки.

Антонио кивнул и переключил внимание на Сандру. Карли вылезла из трейлера.

Она пригладила пальцами волосы, отвела локоны от лица и шеи, надеясь, что станет прохладнее, обошла кабину и поискала взглядом Хьюго. Тот как в воду канул. Вчера она сошла бы с ума от беспокойства; сейчас она тоже тревожилась, но уже меньше. Их с Хьюго бросили в воду, и настало время проверить, сумеют ли они выплыть. По крайней мере именно так говорили в дурацких телевизионных ток-шоу, которые Карли слишком часто смотрела после закрытия своего любимого «Трихауса».

Она состроила гримасу, с тоской вспомнив о своих потерях: ресторане, квартире, машине и банковском счете. И с удивлением поняла, что ничуть не тоскует по Джону и их семейной жизни. Ни капельки. Теперь задним числом она понимала, что их совместная жизнь была бесконечной борьбой за лидерство. Речь шла о деньгах, успехе, положении в обществе, но не о любви и преданности друг другу. Карли вздернула подбородок, расправила плечи и поклялась себе: без Джона она станет той личностью, которой ей всегда хотелось быть.

Перед ней открылся новый бесконечный мир, полный возможностей, и это было замечательно.

Карли обошла машину и услышала, как Сандра сказала мужчинам:

—Очень любезно с вашей стороны. В благодарность приходите на этой неделе к нам на обед. Вместе с женами.

—Я не женат, — сказал Майк. — Но обедать приду обязательно.

—Я тоже, — присоединился Антонио. — В смысле, я вдовец, но с удовольствием приду обедать.

—Спасибо. — Сандра широко улыбнулась ему и бросила на подошедшую Карли взгляд, равнозначный поднятому вверх большому пальцу. Карли позавидовала подруге: по крайней мере та знала, чего хотела, и собиралась этого добиться.

—Эти милые мужчины, — сказала Сандра, не сводя глаз с Антонио, — хотят помочь нам разгрузить трейлер.

—Действительно, очень любезно с вашей стороны, — осторожно сказала Карли, переводя взгляд с одного помощника шерифа на другого. — Но стоит ли? Я не хочу подвести вас. Ведь вы на работе…

Помощь им, конечно, требовалась, однако она сомневалась, что людям, находящимся «при исполнении», разрешается заниматься посторонними делами.

— Мы не на службе, — заверил ее Майк. — Кроме того, Мэтт сказал, чтобы мы помогли вам разгрузиться.

Карли прищурила глаза.

— Мы сделаем это с удовольствием, — бодро сказал Антонио, неправильно поняв выражение ее лица. — Кстати, о Мэтте. Он только что спросил по радио, не знаем ли мы, кто сбил его почтовый ящик. Один из соседей позвонил ему и сказал, что ящик лежит в его дворе, сломанный пополам. Когда мы уезжали, ящик стоял на месте. Я в этом уверен. Думаю, если бы он лежал во дворе, мы бы его заметили. Вы не видели этот ящик, когда выезжали? Он стоял справа от дорожки.

Лицо Сандры приобрело такое выражение, словно она проглотила жука.

—Если бы он был сбит, мы бы тоже это заметили, — сказала Карли, сжав локоть подруги и невинно улыбнувшись. Приятно говорить правду, подумала она. Если бы ящик лежал на земле в тот момент, когда трейлер подъехал к нему, они с Сандрой непременно заметили бы его. Она не хотела признаваться в содеянном. Пусть Мэтт почешется. Это слишком малая плата за нанесенное ей оскорбление.

—Так я и думал. — Антонио пожал плечами. — Если вы откроете дверь, мы начнем разгрузку.

Карли сделала глубокий вдох, собираясь отказаться от помощи, организованной Мэттом, хотя та была нужна позарез, но тут Сандра наступила ей на ногу.

— Ой! — Карли отскочила в сторону.

—Ох, извини, — с притворным раскаянием сказала Сандра. Она взяла у Карли ключи и с той же обольстительной улыбкой передала их Антонио. — Мы вам очень признательны. Большое спасибо.

—Пожалуйста. — Антонио и Майк пошли к задней двери трейлера.

—Ты с ума сошла? Не смей говорить им, что нам не нужна помощь! — прошипела Сандра, когда они с Карли остались одни. — Здесь жарче, чем в духовке, а веши придется таскать в гору. Если хочешь сохранить лицо, можешь упираться рогами сколько влезет, но на меня не рассчитывай… Кстати, чем тебе так не угодил шериф?

—Не понимаю, о чем ты говоришь.

—Ага, как же… — Сандра отвернулась, залезла в кабину и вытащила обе их сумки, а заодно неизменную кастрюлю. — Берись за дело, пока они не передумали!

Карли поморщилась, но, когда взяла свою сумку, была вынуждена признать правоту подруги. Казалось, там лежала пара наковален. Она начала карабкаться на холм. За ней шли Сандра, Майк, нагруженный щетками, швабрами и пылесосом, и Антонио, который нес гору коробок.

День был не только жарким, но и влажным. Казалось, земля тоже исходила потом. Карли ощущала капли влаги, висевшие в воздухе. Небо было синим и безоблачным. Птицы пели, сверчки трещали, цикады звенели, в воздухе вились тучи москитов. Густая листва задерживала солнечный свет и дарила благодатную тень, но зато задерживала тепло, насекомых и лужи, оставшиеся на память о дожде. Когда Карли добралась до крыльца, она была готова отдать все южное лето за один-единственный порыв прохладного чикагского ветра с озера Мичиган. Она забыла, что июль в Джорджии — это настоящее пекло.

— Нашла! — ликующе воскликнула Сандра. Обернувшись, Карли увидела, что подруга засовывает сотовый телефон в яркий пластиковый пакет. Сандра пыхтела как паровоз, блестела от пота, ее окружала туча москитов, но она радовалась, как никогда в жизни. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что к чему: к ней спешил Антонио. Вот что делает с людьми страсть. Уф-ф… Карли притворилась, что ждет остальных, поставила тяжеленную сумку, незаметно потянулась и посмотрела на дом. Остроконечная крыша, восьмиугольная башенка, широкая открытая веранда и окна со ставнями были по-своему прелестны. Этот красивый особняк девятнадцатого века можно было легко представить себе небольшой уютной гостиницей. Но краска облупилась, несколько ставен висело на вывернутых петлях, резные столбики, поддерживающие крышу веранды, покосились. Вспомнив ночную капель, Карли подумала о том, что крыша тоже наверняка нуждается в ремонте. Не говоря о водопроводе, электричестве и…

Внезапно откуда-то донесся громкий лай. У Карли отвисла челюсть. Из-под крыльца выскочил Хьюго; дьявольская собака гналась за ним по пятам. Кот взлетел на веранду. Собака прыгнула за ним. Карли быстро подбежала к не успевшему опомниться Майку, выхватила у него швабру, издала боевой клич, который сделал бы честь предводителю команчей, и бросилась за-щишать своего ненаглядного кота.

— Хьюго!

Размахивая шваброй, она поднялась на крыльцо. Тем временем Хьюго сиганул на спинку плетеного дивана. Собака, которая не смогла перехватить его, завизжала, прыгнула на диван, но сорвалась, оставив на дереве следы когтей. Ее заливистый лай эхом отдавался от стропил.

— Скверная собака! — крикнула Карли и громко стукнула шваброй об пол. Собака тявкнула, а Хьюго, утробно мяукая, устремился к Карли, как мяч, брошенный сильной рукой игрока. Он хотел прыгнуть к хозяйке на руки, но промахнулся и угодил ей в плечо. Карли выронила швабру, попятилась, пытаясь поймать кота, и кубарем покатилась по ступенькам.

На мгновение мир превратился в цветной калейдоскоп, а потом она шлепнулась на спину в густую траву у подножия крыльца и осталась там лежать, глядя на кружившееся в воздухе облако кошачьей шерсти.

И вдруг почувствовала, что к щеке прикоснулось что-то теплое и влажное. Она покосилась в сторону и поняла, что смотрит в глаза дьявольской собаки.

Глава 15

Собака лизнула ее. Карли увидела тревожные темные глаза, треугольную мордочку, большие уши торчком и ребра, проступавшие сквозь свалявшуюся черную шерсть. Потом собака поджала хвост и бросилась бежать. Когда Карли пришла в себя, она поняла почему.

— Карли!

Сандра, Антонио и Майк кинули свой груз и с криками устремились к ней. Если бы Карли могла двигаться, то сама убежала бы вместе с собакой.

— Ты в порядке? — Сандра чуть не налетела на нее. Антонио и Майк стояли за ее спиной. Все трое тяжело дышали, морщились от сочувствия и смотрели на нее сверху вниз.

Карли подняла глаза, увидела три мрачных лица, узловатые ветки, густую листву, яркое голубое небо и сделала первый осторожный вдох. Она ощущала запах влажной земли, влажной травы и влажной обуви. От удара о землю у нее в первое мгновение перехватило дыхание. Но теперь легкие работали. Когда они наполнились воздухом, Карли попробовала пошевелить руками и ногами. Слава богу, тело ее слушалось. Может быть, она еще и выживет.

Под хор причитаний «осторожнее» и «лучше полежать несколько минут» Карли медленно села. Рядом лежала злополучная швабра. Другие швабры, щетки, пылесос, коробки и пакеты валялись там, куда их побросала бросившаяся к ней троица. Обведя взглядом окрестности, она не обнаружила никаких следов ни Хьюго, ни собаки. Истошного лая тоже не было слышно. Было ясно, что собака прекратила погоню.

Бедная собачка. Она явно умирала с голоду.

Но это не значило, что она имеет право съесть кота.

— Не видели, куда побежал Хьюго? — Решив отправиться на поиски, Карли попыталась встать. Три пары рук помогли ей подняться. Она не ушиблась, но за помощь была благодарна. Ноги у нее дрожали. Слава богу, что двор давно не косили. Высокая трава смягчила удар.

— Он там, — сухо сказал Антонио, кивнув на огромную березу. Карли задирала голову все выше и выше и наконец увидела Хьюго, сидевшего на ветке и смотревшего на нее сверху вниз.

— Хьюго! Иди сюда!

Хвост Хьюго презрительно дернулся. Это был единственный признак, что он слышал хозяйку.

— Дрянной кот, — пробормотала себе под нос Карли.

— Согласна, — сказала Сандра. Карли метнула на нее сердитый взгляд.

— Может, подождем немного? А вдруг он сам спустится? — спросил Майк, обменявшись с Антонио мрачными взглядами.

Карли нахмурилась. Что-то подсказывало ей: мужчины очень не хотят лезть на дерево за Хьюго. Собственно, в этом не было никакой нужды. В отличие от прошедшей ночи теперь она знала, где кот; на дереве ему ничто не грозило. Если он через какое-то время не спустится сам, тогда она и начнет волноваться. Дни, когда Хьюго лениво следил за миром из окна квартиры, кончились. Плюсом было то, что теперь ему приходилось жить, а не созерцать чужую жизнь. Минусом — то же самое.

— Да, конечно. Я…

Карли осеклась, когда дверь дома открылась. Краем глаза она уловила какое-то движение, а затем повернула голову и увидела седого мужчину лет шестидесяти. Он был опрятно одет в голубую рубашку с короткими рукавами и темные брюки. Талию опоясывал кожаный ремень с пряжкой. Через секунду к нему присоединился молодой, крепко сбитый светловолосый мужчина в джинсах.

Карли смотрела на них с удивлением. Кто эти люди и что они делают в ее доме.

— Почти закончили, — сказал пожилой мужчина, весело помахав им рукой. Потом он присел на корточки и начал что-то делать с дверью. Молодой человек придержал дверь и тоже приветственно поднял руку.

— Привет, Уолтер. Привет, Барри. — Антонио помахал им в ответ и обернулся к Карли. — Может, войдете в дом и на минутку приляжете?

— Я в порядке, — ответила Карли, хотя чувствовала, что пара синяков у нее все-таки останется. — Уолтер и Барри?

— Уолтер и Барри Хиндли, — подтвердил Антонио, когда они все трое повели Карли к дому.

Уолтер и Барри Хиндли, подумала Карли. Она помнила обоих. Уолтеру принадлежал местный магазин скобяных изделий, где можно было купить не только молотки и гвозди, но также леденцы и комиксы. Все подростки паслись в магазине мистера Хиндли. Барри, единственный сын Уолтера, был классом старше Карли. Впрочем, она мало его знала. Как и он ее. У старшеклассников Карли успехом не пользовалась.

— Здравствуйте, мистер Хиндли. Привет, Барри, — сказала она, поднявшись на веранду. Ушибленные места начинали ныть всерьез. Ответ на вопрос «кто» был получен. Оставалось выяснить, что они делают в ее доме.

— Привет, Карли, — ответил Барри, с любопытством разглядывая ее. Он слегка набрал вес, но в остальном почти не изменился.

— Здравствуй, Карли. — Мистер Хиндли поднял глаза и улыбнулся. Он тоже не изменился, если не считать нескольких лишних килограммов и морщинок. В одной руке он держал коловорот, а в другой — снятую дверную ручку. — Поздравляю с возвращением!

— Всегда приятно вернуться домой. — Она улыбнулась им обоим, но не смогла удержаться от вопроса: — А что вы здесь делаете?

— Разве Мэтт не поставил тебя в известность? — удивился Барри. — Он попросил нас зайти и сменить замки. Сказал, что тебе позарез нужны новые.

— Я бы пришел позже, но днем нам с Эллен привезут внуков, — сказал мистер Хиндли. — Поэтому я не пошел в церковь и притащил с собой Барри.

— Нет, Мэтт ничего мне не сказал. — Воспользовавшись тем, что Барри придержал дверь, Карли переступила порог и вошла в дом. Слава богу, кто-то догадался спустить жалюзи, и в доме было немного прохладнее, чем снаружи. — Спасибо за то, что согласились пропустить службу. — Она посмотрела на Барри. — Извини, что оторвала от семьи.

Барри покачал головой и задумчиво улыбнулся.

— Я не женат. Внуки, о которых говорил папа, — дети моей сестры.

— Ох… — только и сумела выдавить из себя Карли. Судя по улыбке, Барри сказал это со значением. Но она не испытывала к Хиндли-младшему никакого интереса. У причины отсутствия этого интереса были иссиня-черные волосы и росту больше шести футов, с досадой поняла она.

— Я поставил тебе прочные замки, — сказал мистер Хиндли. — И укрепил рамы. Теперь в окна никто не залезет. Позже зайдет Рон Грейвс и поставит тебе охранную систему. Как только это будет сделано, в твой дом не заберется сам Гарри Гудини[3].

— Охранную систему? — переспросила Карли, сердясь на себя за отсутствие интереса к Барри. Три ее добровольные няньки вошли следом, и в коридоре сразу стало тесно. — Какую охранную систему?

Мистер Хиндли поправил дверь, зажал ее коленями, нашел карандашную отметку, видимо, сделанную ранее, и пробурил дерево коловоротом. Барри передал ему сверло.

— Ту самую, о которой говорил Мэтт. Ее поставят сегодня, чтобы ты могла спокойно спать в доме бабушки, — сказал Барри.

А мистер Хиндли добавил:

— Сегодня рано утром он позвонил Рону и попросил его сделать это. На случай нового взлома. Мэтт сказал, что это срочно, а Рон ответил, что все закончит еще сегодня.

Мэтт сказал. Эти слишком часто повторявшиеся слова действовали на Карли как красная тряпка на быка. Она благосклонно посмотрела на Барри. Насколько она помнила, в школе его считали одним из первых красавцев. Было приятно сознавать, что в Бентоне на Мэтте свет клином не сошелся. Но едва она собралась сказать Барри что-нибудь обнадеживающее, как мистер Хиндли включил дрель. Барри подмигнул ей.

Ладно, парень он был хоть куда, но сейчас она не испытывала к нему никаких чувств. Может быть, потому, что все еще злилась на Мэтта.

— Если вы не хотите ставить охранную систему, нужно позвонить Рону Грейвсу и сказать, чтобы он не приезжал, — неуверенно промолвил Антонио, увидев выражение лица Карли. Он повысил голос, стараясь перекричать шум дрели. — Но Мэтт сказал, что вы хотите этого!

— Мы хотим этого, — сказала Сандра, не дав Карли открыть рот, бросила на подругу взгляд, означавший «попробуй только», и оттащила ее в сторону.

Система, конечно, нужна, хотя она будет стоить целое состояние, злобно подумала Карли. Но Мэтт слишком много на себя берет. Ишь, раскомандовался! Обо всем договаривается сам так, словно она тут уже не хозяйка. Трейлер, замки, а теперь еще и охранная система! Это ее дом, ее дверь и ее трейлер. Мэтт не имеет к ним ни малейшего отношения. До ее жизни Мэтту нет никакого дела. Именно это она скажет ему, как только увидит.

А когда она с ним разберется, то с удовольствием воспользуется всеми преимуществами холостой жизни.

По дороге в гостиную Карли мельком глянула на себя в высокое зеркало, висевшее над батареей. Она была готова пройти дальше, но вдруг остановилась как вкопанная, отстранив заботливую руку Сандры.

Несмотря на все ее отчаянные усилия, постоянное применение фена и чудеса современной химии, ее голова вновь была покрыта кудряшками. Стоило Карли приехать в Бентон, как все вернулось на круги своя.

— Нет! — с отчаянием прошептала она, глядя в зеркало.

— Ну, мы пошли разгружать трейлер! — крикнул Антонио под грохот дрели.

— Замечательно! — преувеличенно весело ответила Сандра. — Я тоже сейчас приду! Только уложу Карли!

Когда помощники вышли в дверь, над которой все еще колдовали Барри и мистер Хиндли, Сандра снова схватила Карли за руку и буквально втолкнула подругу в гостиную.

— Только вздумай сказать кому-нибудь, что нам не нужна охранная система! — прошипела Сандра, скрестив руки на груди. Тем временем Карли, которую после увиденного в зеркале оставили последние силы, рухнула на диван. — Я плевать хотела, что ты злишься на красавчика-шерифа. Мне нужна эта система. Тебе нужен твой кот, а мне — безопасность!

Картина того, как ее лучшая кулинарная половина разворачивается и отбывает в Чикаго, отбила у Карли всякую охоту к сопротивлению. Когда на Сандру накатывало, от нее следовало держаться подальше. Но когда она злилась и боялась одновременно, последствия были непредсказуемы.

— Ладно, — Карли ответила Сандре столь же сердитым взглядом и попыталась удобнее устроиться на диване. Но насколько она помнила, это было невозможно. Даже если бы у нее не болела от ушибов спина.

Проклятый диван, набитый конским волосом, был твердым как камень, несмотря на роскошную бархатную обивку. Так что об удобствах следовало забыть.

— Значит, договорились, — с удовлетворением ответила Сандра и тут же лучезарно улыбнулась Антонио, притащившему в комнату кучу коробок.

Когда Сандра повернулась спиной, Карли показала ей язык. А потом, стремясь успокоить израненные тело и душу, инстинктивно потянулась за местным эликсиром, который неизменно помогал ей в детстве: взяла мятный леденец, развернула его и сунула в рот.

Трейлер разгрузили к ужину. Дом наводнили наполовину опустевшие коробки. Одежду положили в сундуки и повесили в шкафы. Полотенца, мыло и туалетные принадлежности заняли свои места в ванных.

Сняв боль лошадиной дозой тайленола, Карли почувствовала прилив сил. Она распаковала большинство своих вещей и даже постелила себе в детской, которую решила сделать своей спальней. Сандра выбрала другую маленькую спальню, расположенную рядом с детской; следовательно, четыре большие передние спальни можно было сдавать постояльцам.

Карли заново знакомилась с домом, на первом этаже которого находились шесть комнат и ванная, на втором — шесть спален и две ванных, а третий представлял собой одно огромное помещение. Карли надеялась со временем устроить спальни и там — конечно, если дело пойдет хорошо. Пока что их денег едва хватало на то, чтобы привести в порядок два нижних этажа.

Следы разгрома, который взломщик учинил в малой гостиной, были ликвидированы, но выщербленные стены требовали ремонта. Все остальное было в относительном порядке. Конечно, переднюю и заднюю гостиные, музыкальный салон (который находился как раз напротив передней гостиной), смежные с ним столовую, кухню и малую столовую следовало отскоблить и покрыть парой слоев краски. Для кухни нужно было приобрести современное оборудование промышленного класса, но почти все их средства должны были уйти на меблировку спален и такую важную вещь, как новая электропроводка.

Дом, который Карли помнила темным и неприветливым, начинал приобретать для нее совершенно новые черты. Карли казалось, что он проснулся после долгого сна.

Она сама не знала, как это случилось, но к ужину особняк трещал по швам от людей, умиравших с голоду. Точнее, жаждавших отведать стряпни Сандры. Сама Сандра, больше всего на свете любившая кормить толпы страждущих, стояла у плиты и помешивала аппетитное скампи, сделанное из того, что удалось найти в чулане и морозилке. Карли расположилась за длинной стойкой и готовила салат — единственное, что ей доверила Сандра.

Салат состоял из помидоров и лука, пожертвованных миссис Нейлор, которая около четырех часов пополудни вместе с дочерью, Мартой Хайкемп, и пожилой подругой перешла через дорогу, чтобы принести Карли в подарок свой знаменитый клубничный торт. По каким-то неясным Карли причинам вся троица решила остаться ужинать. В распоряжении Сандры оказались дары соседского огорода, а торт обрекли на десерт.

Антонио и Майк тоже были здесь, усталые, но облизывавшиеся в предвкушении вкусной еды. Рон Грейвс, только что закончивший монтировать охранную систему, сделал несколько одобрительных замечаний насчет запаха и с энтузиазмом принял предложение остаться на ужин. Лорен Шулер, заехавшая за сломанным письменным столом тетки, заговорила с Мартой Хайкемп о Четвертом июля, в комитет по празднованию которого входили они обе, и решила, что она тоже не прочь поесть.

Сестра Мэтта Эрин, ехавшая на какую-то вечеринку, остановилась, чтобы вернуть оставленную Сандрой сережку. Она взгромоздилась на кухонную стойку и весело болтала, явно не выказывая никакого желания уезжать.

Наблюдая за тем, как она обменивается шутками с Майком, Карли поняла, что девушка сидит здесь только из-за него. Еда Сандры привлекала ее меньше, чем остальных. Учитывая, что Эрин была помолвлена с Коллином Холкомбом, явное удовольствие, которое она испытывала от общения с помощником шерифа, слегка насторожило Карли. Напомнив себе, что проблемы Эрин ее не касаются, она стала резать лук тоненькими ломтиками, как велела Сандра. То, что все здешние жители совали нос в дела друг друга, еще не значило, что она должна следовать их примеру. Да, она вернулась в Бентон, но не собиралась приобретать прежние привычки.

Все гости были желанными, но неожиданными. Единственным, кого Карли в глубине души ждала — тем более что здесь присутствовали его сестра и помощники, — был Мэтт. Не признаваясь себе самой в том, что она хочет услышать голос Конверса, Карли весь день и вечер ждала его появления и думала, как она будет на него реагировать. Даже шинкуя лук под руководством Сандры, она прислушивалась, не раздадутся ли шаги на крыльце. Накрывая на стол, за которым могла поместиться целая толпа, она поняла, что то и дело косится на дверь.

Нет, она не хотела видеть его. Просто ждала. А это совсем разные вещи.

Ярко освещенная, битком набитая людьми столовая ничуть не напоминала комнату ужасов, которой она была ночью. По настоянию присутствующих Карли рассказала о своей встрече со взломщиком и даже нашла в этой истории кое-что смешное. Ужас, испытанный накануне, исчез, и сейчас Карли начало казаться, что ее реакция была чрезмерной. Угол, в котором маячил грабитель, больше не казался зловещим; это был самый обычный угол, где пытался спрятаться неудачливый воришка и где его застали. Все от души смеялись над ролями, которые сыграли Хьюго, Сандра и Мэтт. Потом Майк в красках описал попытки Мэтта снять Хьюго с дерева. Гости хохотали в голос, а затем завязалась непринужденная беседа, в которой приняли участие все, кроме Карл и.

А Карли в это время вспоминала, как она, испуганная до полусмерти, побежала в темноту, к Мэтту. Как дрожала от страха в его объятиях. Как он привлек ее к себе, утешая, целуя… И как уже позже целовал и ласкал ее в темноте своей спальни.

А потом ушел. Потому что они друзья и он не хотел испортить их дружбу.

Когда Карли вспомнила об этом, она снова начала злиться. Раздавленный почтовый ящик — мелочь по сравнению с тем, чего он заслуживал. Он заслуживал… заслуживал…

Она не могла придумать для него достойную кару. Но когда придумает, Мэтту не поздоровится.

— Я пойду резать торт, — объявила Карли, взяла свою тарелку и сбежала из шумной столовой на кухню, где царили тишина и покой.

Она так злилась на Мэтта, на то, что он не помог им сам, а прислал помощников, не пришел есть и даже не поинтересовался, как они устроились, что готова была разреветься. Карли объясняла свое состояние тем, что ей не удалось высказать ему все, что накипело. Поскольку утром последнее слово осталось за ним — и в прямом, и в переносном смысле, — Карли настоятельно требовалось убедить себя в том, что это он не нужен ем, а не наоборот.

Она стояла у раковины, готовясь выкинуть остатки скампи в ведро, как вдруг заметила, что Хьюго (обнаруживший в себе достаточное количество генов уличного кота, чтобы самостоятельно спуститься с дерева) сидит на холодильнике и пристально смотрит в ближайшее окно. Сначала Карли подумала, что он предался своему любимому занятию — лицезрению птичек. Но поза кота была совсем другой. Во-первых, шерсть на его загривке поднялась дыбом, как головной убор вождя индейского племени могавков, что бывало только в случае крайней тревоги. Во-вторых, он сидел совершенно неподвижно.

Карли тоже посмотрела в окно. Она видела весь задний двор вплоть до внушительного черного сарая (который сейчас был пуст, если не считать всякого хлама, накопившегося за долгие годы) и раскинувшегося за ним кукурузного поля.

Дул легкий ветерок; Карли видела, как он шевелил длинные листья кукурузы. Было около восьми вечера, и до наступления темноты оставалось еще часа два. Дневная жара спала, кипящий котел стал похож на теплую печь, и на земле лежали длинные тени. Со стороны кукурузного поля к дому двигалось маленькое черное создание. Оно миновало поляну, исчезло в кустах и появилось снова, стараясь держаться в тени. Потом остановилось, подняло голову, посмотрело на дом и понюхало воздух.

Дьявольскую собаку выманил из укрытия запах скампи.

Наверное, она была очень голодной. Карли вспомнила выступающие ребра и темные глаза, которые с тревогой смотрели ей в лицо. Теплый язык, лизнувший в щеку…

Карли держала в руке почти полную тарелку. Она так ждала Мэтта, что сумела съесть всего пару кусочков. Сейчас ее ужин мог найти лучшее применение, чем быть выброшенным в помойное ведро.

— Если она гоняется за тобой, это еще не значит, что мы должны дать ей умереть с голоду, — сказала она Хьюго.

Тот ответил ей возмущенным взглядом и дернул хвостом. Не обращая на него внимания, Карли открыла заднюю дверь и с тарелкой в руках вышла на веранду.

При виде Карли собака шмыгнула под куст. Было ясно, что она не слишком хорошего мнения о людях. У Карли никогда не было собаки, но, в отличие от Хьюго, она ничего против них не имела. Просто бабушка не разрешала ей заводить домашних животных. Когда у Карли появилась такая возможность, она купила Хьюго.

А Хьюго питал антипатию к собакам.

Она спустилась с крыльца, пересекла двор и пошла к кусту калины, под которым исчезла собака. Куст был выше человеческого роста, зеленый, круглый и усыпанный белыми соцветиями размером с теннисный мяч. Карли нагнулась и заглянула под ветки. Сначала она решила, что собака сумела незаметно удрать, но потом заметила жалкое существо, спрятавшееся за стволом и следившее за ней испуганными глазами.

— Ты голодная? — ласково спросила Карли. — Я принесла тебе поесть.

Глядя на нее, псина припала к земле. Карли поставила тарелку и увидела, как у собачонки задрожали ноздри.

— Иди сюда, — сказала она. А затем, вспомнив смешные звуки, которые издавал Мэтт, поцокала языком.

Как ни странно, это подействовало. Собака поджала хвост, легла на живот и поползла к ней. Карли продолжала подманивать ее, пока псина не добралась до края куста. Здесь она замешкалась, переводя взгляд с еды на Карли, явно пытаясь решить, можно ли доверять этому человеку.

— Я тебя не обижу, — сказала Карли. — Честное слово.

И придвинула ей тарелку.

Собака смерила ее долгим подозрительным взглядом, выползла из-под куста, добралась до тарелки и начала жадно глотать креветки, словно не ела несколько недель.

У Карли сжалось сердце. Собака была такой худой, что напоминала скелет. Она была крупнее Хыого, но ненамного. Тем более что кот имел добрых три килограмма лишнего веса. Аристократическое происхождение Хьюго было видно с первого взгляда. Как и дворовое происхождение собачонки. Это была самая обычная дворняжка со слишком большими глазами и ушами для такой маленькой треугольной мордочки, с тонкими ногами и мохнатым грязным хвостом колечком. Шерсть у нее была тусклая и спутанная, черная, с маленьким белым пятном на груди.

Карли протянула руку и погладила животное. Погладила осторожно, потому что собака явно была бездомной, никому не принадлежала, как известно, не любила кошек и могла укусить. После прикосновения собачка оторвалась от дочиста вылизанной тарелки и вскинула голову так резко, что Карли инстинктивно отдернула руку. На мгновение их взгляды встретились. Глаза псины были большими, темными и печальными, словно она знала, что мир — неподходящее место для маленьких, никому не нужных собачек, и смирилась с этим. А затем она еле заметно вильнула хвостом.

Карли решила, что это добрый знак.

— Хорошая собака, — прошептала она, подбираясь ближе. Собака снова начала вылизывать тарелку, но когда прикосновение стало более решительным, подняла голову, снова посмотрела на Карли, и ее хвост замелькал в воздухе. Самка, поняла Карли, проведя рукой по животу собачки. Когда она взяла сучку на руки и встала с ней, та дрожала, но не сопротивлялась.

— Хорошая собака, — снова сказала Карли, бережно прижав ее к себе. Извивавшееся тельце было теплым и удивительно легким. Она ощущала дрожь животного и видела сомнение в устремленных на нее глазах. Было ясно, что собака не привыкла к доброте. Ее живот пересекал глубокий шрам, похожий на только что зарубцевавшийся порез, кожа была покрыта каким-то веществом, делавшим ее почти колючей на ощупь. У нее наверняка были блохи, если не что-нибудь похуже.

Как ни странно, собака напомнила Карли ее самое. Не ту, которой она была сейчас, а маленькую одинокую девочку, которой была Карли, пока в ее жизни не появилась бабушка. Она вспомнила себя — нелюбимую, голодную, грязную, заброшенную и не доверявшую людям. Она слишком хорошо знала, каково это — быть маленькой и беспомощной.

— Не бойся, — сказала она, глядя в полные тревоги карие глаза. — Все будет хорошо.

Собачка негромко заскулила в ответ, как будто что-то поняла. Карли, тронутая как никогда в жизни, крепко прижала ее к себе. Та подняла морду и лизнула ее в подбородок.

Карли поняла, что теперь они связаны на всю жизнь. Сандра убьет ее. А Хьюго умрет сам от страха и возмущения. Но им придется смириться. Она сохранит эту собаку.

В один прекрасный день ей самой пришли на выручку. Теперь она выручит из беды эту бедняжку.

— Тебе нужно имя, — сказала Карли, и вдруг ее осенило. Собачка — сирота, значит… — Энни! Как, подойдет?

Энни, кажется, сообразившая, что с ней впервые в жизни произошло что-то хорошее, завиляла хвостом, давая понять, что Карли может называть ее как угодно, она согласна на все.

— Хорошая девочка, — нежно сказала Карли. — Хорошая девочка, Энни.

И понесла собаку в дом.

Глава 16

Наступило Четвертое июля.

Стоял прекрасный звездный вечер, Карли и Сандра сидели на стеганом одеяле, окруженные веселой толпой, которая собралась на городской площади и дожидалась начала фейерверка. Сандра жевала сандвич с ветчиной. Карли сделала глоток густой кисло-сладкой смеси лимона, сахара, колотого льда и воды, которую они с Сандрой подавали в «Трихаусе» под названием «Лимонный жом».

Сандра, как обычно, одетая в черное, надела длинные серьги с крошечными светящимися буквами «США». Карли тоже облачилась соответственно случаю. На ней были синие шорты, красная майка, расшитая белыми звездами, и джинсовая бейсбольная шапочка с американским флагом на тулье. Шапочка служила трем целям: демонстрировала ее патриотические чувства, была симпатичной и хорошо прикрывала ее кудри, собранные сзади в конский хвост.

— Слушай, кажется, шериф догадывается, кто сбил его почтовый ящик. — Голос Сандры звучал тихо; подруга явно не хотела, чтобы их подслушали. Она посмотрела на Карли,а потом отвернулась.

— Почему ты так думаешь? — спросила Карли. Невинное выражение лица Сандры говорило само за себя. — Ты говорила с Антонио, верно?

За три дня, прошедших после переезда, Антонио стал такой же неотъемлемой частью их дома, как веранда. Когда он не работал и не спал, то торчал у них на кухне. Но Карли ничего не имела против. Ей нравился помощник шерифа: он был таким надежным и всегда был готов помочь. Например, принес свою косилку и подстриг газон. Кроме того, она была рада, что роман отвлекает Сандру от таких мелочей, как появление в доме Энни. Однако при всех плюсах у Антонио Джонсона был один серьезный минус: этот человек постоянно напоминал ей о Мэтте.

— О'кей, кажется, он проговорился, когда рассказывал мне, как помогал шерифу заливать бетоном шест для нового ящика. — Голос Сандры был слегка виноватым. — Я подумала, что тебе следует это знать. Понимаешь, он сам сказал это шерифу…

— И что? — несмотря на все свои благие намерения, Карли не могла не задать этот вопрос. — Что он сказал? В смысле Мэтт.

Сандра снова посмотрела на нее и замешкалась. Карли ждала.

— Он сказал: «Эта девчонка была чирьем на моей заднице с тех самых пор, как я впервые ее увидел».

Карли со свистом втянула в себя воздух.

— Ах, вот как? — она сердито посмотрела на полицейский участок — длинное и низкое кирпичное здание рядом со зданием пожарной охраны, стоявшее на другом конце площади. Но Мэтта там не было. Он находился где-то здесь, в толпе. Она один раз видела его на расстоянии и решила, что Мэтт не заметил ее. Пока. Но скоро заметит.

Ее желание перестать быть хорошей девочкой так и рвалось наружу.

Если не считать этого случая, она не видела Мэтта с той злополучной ночи в его спальне. Если Антонио внушал подозрения своим присутствием, то Мэтт — своим отсутствием.

Он не приходил, не звонил, не передавал вестей ни через Антонио, ни через сестер, которые то и дело заезжали к ним, ни через местного владельца цветочного магазина, ни по электронной почте, ни через старую добрую американскую почтовую службу.

Вот и хорошо.

Нет. Неправда. В этом не было ничего хорошего.

Возможно, Мэтт избрал молчание своей главной тактикой после жаркой, но мучительной сцены, которая произошла между ними, но Карли это совершенно не устраивало. С тех пор как он закрыл дверь спальни перед ее носом, гнев кипел в ней, словно лава в вулкане. Если она в ближайшее время не получит возможности выпустить пар, то просто взорвется.

Честно говоря, она пошла на ежегодный бентонский фейерверк только для того, чтобы поговорить с местным шерифом. И мысль об этом возбуждала ее.

Но вот уже в небо взлетела первая ракета, а Карли так и не сумела высказать Мэтту все, что она о нем думает. Нет, видеть его она видела. Мэтт в полном облачении — форме цвета хаки, со значком и кобурой на боку — был, казалось, повсюду. Повсюду, но только не рядом с ней. Он и его помощники пасли толпу, которая состояла практически изо всех граждан Бентона, к коим присоединились жители окрестных деревень. Пока в ночном небе расцветали красные, белые и синие огненные цветы, служители закона ловко пробирались через островки людей, сидевших на стеганых одеялах, расположившихся в шезлонгах и стоявших повсюду, подняв лица к небу.

Кроме Сандры, в кружок Карли входили миссис Нейлор, которая уговорила их пойти, ее дочь Марта, семья Марты, а также Лорен Шустер и еще одна школьная подруга Карли по имени Бете Хаскелл, обе с семьями.

Их группа привлекала к себе большое внимание. Казалось, каждый горожанин, узнав, что Карли вернулась и хочет открыть в доме бабушки гостиницу с завтраками, считал своим долгом высказать свое отношение к этому плану. Барри Хиндли подошел тоже, проявил к ней явный интерес, и Карли снова подумала: как жаль, что злость на Мэтта мешает ей обращать внимание на других мужчин. Хэл Рейнолдс, еще один одноклассник, хотел восстановить знакомство, но Карли не горела желанием делать это. Сандру навестил Антонио, который хотя и был на дежурстве, однако нашел время, чтобы перехватить кусочек съестного и немного поболтать. Сандра светилась от счастья даже тогда, когда он ушел.

Хорошая новость заключалась в том, что по крайней мере одна из них сумела устроить свою личную жизнь. А плохая — что второй это не удалось.

После Антонио к ним потянулись и другие помощники шерифа. Они подходили врозь и парами, но каждый нашел время постоять рядом. Карли не сомневалась, что эти визиты вызваны большим портативным холодильником с припасами, собранными Сандрой. Видимо, Антонио шепнул своим приятелям, где можно вкусно поесть.

Дочь Марты по имени Хизер оказалась подружкой Лиссы Конверс. На этом основании Лисса и ее парень Энди присоединились к компании, уселись на край одеяла и принялись уплетать лимонные коржики. Все это позволяло Карли надеяться, что со временем их маленькую группу почтит вниманием и сам глубокоуважаемый шериф. Но он явно избегал ее, причем сознательно.

Карли поймала себя на том, что наблюдает не столько за фейерверком, сколько за Мэттом. Этого когда-то первого кандидата на доску объявлений «Их разыскивает полиция» теперь все уважали, многие любили, а некоторые — конечно, женщины — просто не давали прохода. Они тянулись за ним, как хвост за кометой. В этом не было ничего удивительного. Насколько она помнила, Мэтту всегда приходилось отбиваться от поклонниц. Теперь ему было тридцать три, он имел хорошую работу, был холост и так чертовски красив, что умудрялся выглядеть сексуальным даже в форме шерифа. Естественно, это влекло к нему женскую половину города так же, как Хьюго влекло к валерьянке.

И это злило Карли еще больше. Ах, она — чирей на заднице? Ну, шериф, держись!

Он даже не помахал ей. Он, казалось, вообще ее не замечал, хотя прекрасно знал, где она сидит. Если рядовые члены шайки знали, куда отправиться за угощением, то атаман — и подавно. Мэтт прочесывал площадь, здоровался, хлопал людей по плечу, жал им руки, хмурил брови, говоря взглядом «приятель, похоже, ты перепил пива», но единственное место, которое он обходил стороной, представляло собой пятачок в двадцать квадратных метров, в центре которого сидела Карли.

Но почему он так старательно избегал ее? Не боялся же он ее, в самом деле?

И тут Карли осенило. Этот подлый сукин сын наверняка думает, что она сходит по нему с ума! Конечно, так оно и было, но ему-то какое до этого дело? Он не имел права так думать! Именно поэтому ей и хотелось убить его. Мэтт считал, что она желает его, а сам нисколечко ее не хотел; вернее, он хотел, чтобы она была его другом. Это бесило Карли так, что из глаз летели искры. Ракеты, взрывавшиеся у нее над головой, были тут ни при чем. Мэтт был, очевидно, уверен, что она так же жаждет его, как и все одинокие женщины Бентона, которые преследовали его своим вниманием.

Она следила за девушкой в коротеньких белых шортах, которая встала при его приближении. Мэтт непринужденно обнял девушку за талию, наклонил голову и что-то сказал ей на ухо. К счастью для Карли, она сразу узнала Эрин. Но когда сестра Мэтта опустилась на одеяло, у Карли свело судорогой живот от ревности, потому что Мэтта обняла другая молодая женщина в белых шортах. Вспыхнуло несколько ракет сразу, и в их свете Карли узнала высокую стройную красавицу с завитыми светлыми волосами. Шелби!

В отличие от Карли, Шелби принадлежала к категории женщин, которых трахают.

Внезапно судорога прошла, и перед мысленным взором Карли предстали самые изощренные орудия пытки. Потому что она наконец поняла: все она это уже проходила.

Именно так он вел себя в дни, недели и месяцы после ее выпускного бала.

Когда эта мысль окончательно оформилась в ее мозгу, Карли стиснула зубы.

Избегая ее, он снова демонстрировал недовольство сексуальной стороной их отношений. О недовольстве Мэтта событиями той ночи говорила горевшая над его головой неоновая вывеска: «Бэби, я не хочу тебя знать».

И так же, как тогда, ему не было никакого дела до ее чувств.

Впрочем, никаких чувств у нее не было. Во всяком случае, сейчас, когда она очнулась и полностью овладела собой. Но она была уверена в одном — Мэтт тоже хотел ее. Он мог бежать куда угодно, отпираться до последнего, но Карли больше не была стыдливой и влюбленной восемнадцатилетней девочкой. Теперь она стала взрослой тридцатилетней женщиной и, к счастью, научилась разбираться в таких вещах. Ведь ее опыт говорил ей — Мэтт страстно ее желает.

Но не дает себе воли. Потому что, по его словам, слишком дорожит ею. Хочет, чтобы они были только друзьями. Нет, как вам это нравится?

Наступил впечатляющий финал фейерверка. Это красочное зрелище заставило Карли отвлечься от ее мрачных размышлений. Под оглушительный аккомпанемент духового оркестра средней школы графства Скривен, исполнившего «Америка прекрасна», в ночном небе вспыхнул цветастый американский флаг. Когда он потух, раздались крики и аплодисменты и над толпой повис запах пороха, почти такой же сильный, как запах пива.

А потом праздник кончился. Когда все начали собирать вещи, Карли поняла, что ее надеждам на встречу с Мэттом тоже пришел конец. Он сам настаивал на том, чтобы они остались друзьями. Тоже мне, друг. Даже рукой не помахал.

Карли ничего не имела против дружбы. Но не желала, чтобы ее не замечали.

— Ой, смотрите! — Миссис Нейлор стояла, вцепившись в руку дочери, и старалась что-то разглядеть сквозь толпу. То ли Карли выросла, то ли соседка постарела, но миссис Нейлор уже не казалась ей такой грозной, как в детстве. Но она была все такой же плотной, седовласой и любопытной.

— Кто это? — спросила Марта, выгибая шею. Она была высокая, длинноногая, скорее красивая, чем хорошенькая, с короткими русыми волосами и сердечной улыбкой. В старших классах Марта была капитаном школьной команды по хоккею на траве.

Карли не видела ничего, кроме спин, хотя смотрела туда же, куда и все. При ее росте это всегда было сложно.

— Шериф кого-то арестовал, — сжалилась над ней рослая Сандра. Она снова куда-то посмотрела, а затем бросила на Карли лукавый взгляд. — Просто красавчик! Неужели тебе не нравятся мужчины в форме?

Карли сердито покосилась на подругу, но промолчала. Она понимала, что ее дразнят. Нужно было посмотреть, что происходит. Она огляделась по сторонам и, заметив холодильник, залезла на него и увидела все как на ладони.

Мэтт стоял на середине улицы. Теперь Карли заметила, что ему действительно идет форма, но не призналась в этом даже себе самой. Вместо этого она сосредоточилась на зрелище.

Не обращая внимания на окружавшую их толпу, Мэтт держал за руку тщедушного мужичонку со скованными за спиной руками и неодобрительно качал головой, глядя на маленькую женщину, которая тряслась от злости и что-то кричала арестованному. Карли не слышала слов, но поза Мэтта говорила о том, что ничего особенного не случилось.

— А, это всего-навсего Энсон Джарбо, — сказала миссис Нейлор, сразу потеряв интерес к происходящему. — Напился, как обычно. Ну, Ида ему покажет.

Поняв, что происшествие не стоит внимания, все разом отвернулись и стали собирать пожитки. Все, кроме Карли, которая так засмотрелась на Мэтта, что совсем забыла об окружающих. Правда, это продолжалось всего несколько минут, пока Мэтт не перевел нарушителя через улицу. Потом он втолкнул арестованного в здание участка, и дверь закрылась. А смотреть на скучное кирпичное здание было вовсе не интересно.

Карли заморгала, осмотрелась по сторонам и быстро сошла со своей трибуны, радуясь, что никто не заметил ее предосудительного поведения. На всякий случай она поискала себе дело и схватила одеяло, на котором они сидели. Встряхнув, свернув и положив его на крышку холодильника, она наклонилась за большой пластмассовой кружкой с остатками лимонного напитка и вдруг увидела взгляд Сандры.

— Знаешь, — сказала подруга так, чтобы ее слышала только Карли, — я бы в любую минуту обменяла вибратор на красавчика-шерифа. Даже если бы он называл меня чирьем на заднице.

Видимо, Сандра все-таки заметила, как она смотрела на Мэтта.

— В отличие от некоторых у меня есть принципы, — отрезала Карли, поднимая кружку.

Через несколько минут островок из одеял был разобран, они попрощались с соседями, вдвоем взялись за холодильник и пошли к стоявшей у банка своей новой машине — подержанному «Универсалу» девяносто восьмого года, который Карли купила за три тысячи долларов, вернув взятый напрокат «Ю-Хол».

— Ой, Карли!

— Что? — вздрогнула Карли. Они ковыляли по забитому людьми тротуару и в данный момент проходили мимо полицейского участка. Сандра окликнула подругу как раз тогда, когда та заглянула в окно, но ничего не увидела, потому что жалюзи были опущены.

— Я хочу пи-пи.

Карли посмотрела на Сандру, замедлила шаг и широко раскрыла глаза. Первый раз в жизни обстоятельства были за нее.

— Нет, до дома я не дотерплю, — взмолилась Сандра, неправильно истолковав выражение лица подруги.

— А разве я сказала, что ты должна терпеть? — Карли была готова обнять Сандру. — Конечно, не должна. Но я, кажется, знаю, где здесь туалет.

— Где? — заинтригованная Сандра начала оглядываться по сторонам. Тем временем Карли прорвалась через толпу, как регбист, и устремилась к ближайшей двери.

Было заметно, что кто-то изо всех сил пытался сделать это одноэтажное кирпичное здание более привлекательным. Большое окно и два зарешеченных окошка по обе стороны серой металлической двери были украшены ящиками с цветами. Красные петунии, розовые настурции и вьющиеся растения, теснившиеся в ящиках, что-то добавляли неказистому строению, но Карли сомневалась, что может внятно сформулировать, что именно. В тусклом желтом свете старого уличного фонаря она прочитала надпись на двери, сделанную большими черными буквами: «ШЕРИФ ОКРУГА СКРИВЕН».

Карли довольно улыбнулась. Восемнадцатилетняя девочка с разбитым сердцем опустила бы руки. Но тридцатилетняя, взрослая, владеющая собой, упрямая и злая как черт Карли знала, что делать.

— Туалет здесь. — Широко улыбаясь Сандре, Карли взялась за ручку и настежь распахнула дверь полицейского участка.

Глава 17

— Большое спасибо, шериф, — серьезно сказал Энсон, когда Мэтт закрыл за ним дверь «обезьянника».

Мэтт посмотрел на тщедушного человечка, стоявшего по ту сторону длинных прутьев от пола до потолка, и покачал головой. Костлявый, маленький, с нестрижеными светлыми волосами и налитыми кровью голубыми глазами, Энсон был одет в свои обычные комбинезон и нижнюю рубашку. Цвет лица у него тоже был обычный: темно-красный.

— Тебе никогда не приходило в голову, что легче бросить пить? — Мэтт прицепил к поясу снятые с Энсона наручники и пошел к письменному столу, где можно было наблюдать за «обезьянником», а заодно просматривать почту. Поскольку помощники наблюдали за толпой, они с Энсоном были в офисе одни.

— Я бросал. Десять — нет, двадцать раз. Но не получалось. По крайней мере у Иды есть чем заняться. — Он покачал головой. — Эта женщина умеет ругаться. Иногда ей удается нагнать на меня страх господень.

— Как сегодня вечером, — иронически сказал Мэтт. На его столе лежали депеши, однако той, которую он ждал, среди них не оказалось. Марша Хьюз, живая или мертвая, так и не нашлась, и он пытался покопаться в прошлом этой женщины и ее приятеля. В Теннесси у Марши была сестра и два бывших мужа, но никто из них пока не ответил на его послания. Кенан раньше жил в Клеруотере, штат Флорида. К нему несколько раз наведывалась тамошняя полиция, проверявшая жалобы на домашнее насилие. Кенана не арестовывали, но Мэтта это сообщение заинтересовало. Он хотел знать, чем располагает клеруотерская полиция, и тамошний шериф пообещал переправить ему копию своего досье. Но до сих пор ничего не прислал.

— Это национальный праздник! Я его отмечал! А эта чокнутая старуха хочет, чтобы я сидел с ней дома и смотрел телевизор! — Энсон что-то проворчал, сбросил ботинки и растянулся на скамье. Вдоль восточной стены тянулись три клетки. Другая стена, сложенная из шлакоблоков и выкрашенная той же белой краской, что и все остальное помещение, отделяла от клеток входную дверь и три четверти комнаты и защищала арестованных от взглядов тех, кто входил и выходил из офиса. — Не знаю, что бы я делал, если бы не ты. Еще раз спасибо за то, что арестовал меня.

— Тюрьма — не гостиница. — Мэтт сел за стол и начал вскрывать почту.

Весь Бентон знал, что Энсон и Ида Джарбо прожили вместе сорок с лишним лет и все это время ссорились.

Обычно из-за его пьянства, но они могли ссориться из-за чего угодно. Более спокойному Энсону обычно доставалось сильнее. Когда он напивался, то чаще всего не шел домой. Он останавливался у полицейского участка и давал себя арестовать. Это давало Энсону возможность не встречаться с женой, пока он не проспится.

— А по-моему, очень хорошая гостиница, — хмыкнул Энсон, натянул на себя покрывало и повернулся на бок. — Разбуди меня к завтраку, ладно?

Мэтт проворчал в ответ что-то неразборчивое. Если бы кому-нибудь пришло в голову создать клип на тему «Почему не надо жениться», он не нашел бы лучших исполнителей, чем Энсон и Ида Джарбо, думал Конверс, просматривая корреспонденцию.

Дверь открылась, и Мэтт поднял голову, с интересом глядя на появившийся в проеме довольно аппетитный женский зад. Мэтт сразу узнал его, то есть ее.

Подруга Карли Сандра переступила порог спиной к нему. Мэтт нахмурился. В последнее время он часто слышал о Сандре — Антонио не уставал восхищаться ее кулинарными талантами, — но не ожидал увидеть ее в полицейском участке, особенно вечером. Потом он увидел большой портативный холодильник. Другой конец холодильника несла Карли. Ее голова была опущена, прелестная маленькая попка отставлена, а сама Карли быстро перебирала ногами, стремясь опередить дверь с тугой пружиной, норовившую наподдать ей сзади.

Он невольно улыбнулся.

Внезапно Карли подняла глаза, их взгляды встретились. Ощущение чего-то родного и знакомого, пронзившее Мэтта при виде этих ясных голубых глаз, настолько ошеломило его, что ему пришлось напомнить себе, что он смотрел в эти глаза тысячи раз. Они были неотъемлемой частью его детства, буйной, беспечной и безрассудной юности и первых лет взрослой жизни.

На мгновение Мэтта согрело чувство легкости и спокойствия, заставившее забыть о том, что он четыре дня намеренно избегал Карли и даже перестал пользоваться привычным мылом «Ирландская весна», потому что этот запах настойчиво вызывал в его мозгу эротичные картины. Он даже почти забыл о том, что едва не попался в ловушку из-за физического влечения к женщине, которая была ему дорога и которой он не хотел причинять боль.

Потом память и чувство самосохранения вернулись к нему, и он тут же понял, что приближаются неприятности. Но это длилось всего несколько мгновений.

Карли нежно ему улыбнулась.

— Ты не будешь возражать, если Сандра воспользуется вашей ванной, правда?

Так, видно, неприятности предстояли нешуточные. Он знал Карли. Чем слаще она улыбалась, тем сильнее был ее гнев.

Черт побери. Это было ему совсем ни к чему.

— Пожалуйста. Направо по коридору, — сказал он Сандре. Там находились комнаты для отдыха, туалет и помещение для помощников. Комната для свидетелей и оружейная были заперты.

— Спасибо, — сказала Сандра.

«Крупная женщина», — снова подумал Мэтт. Более крупная, чем кажется (потому что черное, как уверяли сестры, делает человека стройнее), но все равно привлекательная. Он понимал, что нашел в ней Антонио, конечно, помимо умения готовить, которое, по словам отчаянного любителя поесть Джонсона, было выше всяких похвал. Они с Карли поставили холодильник на пол, и Сандра устремилась в ванную. А Карли, наоборот, устремилась к нему.

Мэтту инстинктивно захотелось встать. Этого требовали хорошие манеры, которым он научился, проведя много лет в женском окружении. Но ведь это была Карли, его подружка, а он хотел, чтобы все оставалось как есть. Если бы он начал вставать при ее появлении, это автоматически перевело бы ее в другую категорию, а он уже знал, что путать две разные категории чрезвычайно опасно. Поэтому он не встал, а откинулся на спинку кресла, вытянул ноги, сложил руки на животе и начал следить за ее приближением.

Подружка-то осталась подружкой, но теперь она стала взрослой и очень женственной. Короткие шорты открывали загорелые ноги, один вид которых мог бы свести его с ума — если бы, конечно, он себе это позволил. Тонкая талия и высокая полная грудь, обтянутая ярко-красной майкой, тоже не помогали унять жар в крови. На чувственных губах, которые уже дважды заставляли его терять голову, играла неискренняя сладкая улыбка. Ее аккуратный маленький носик успел обгореть на солнце, щеки покрывал здоровый румянец. Голубые глаза — обычно широко раскрытые, как у куклы, — сузились и опасно блестели. Непокорные кудри, которые, как знал Мэтт, Карли так ненавидела, были собраны под джинсовой бейсбольной шапочкой. Но несколько прядок все-таки выбилось на волю, делая ее лицо еще прелестнее. От нее просто нельзя было отвести глаз. Не потому ли так трудно было относить ее к категории друзей? Да, это была его маленькая подружка Карли, но только еще красивее и сексуальнее. Куда сексуальнее, чем требовалось для его спокойствия.

— Симпатичная шапочка, — сказал он, зная, что подливает масла в огонь. Но желание подразнить Карли пересилило.

— Плевала я на тебя!

Карли добралась до стола и начала обходить его. Кресло Мэтта было на колесиках; на всякий случай он отъехал от стола, но сохранил ту же позу, зная, что это выводит Карли из себя.

— Я слышал, что ты сбила мой почтовый ящик.

— А я слышала, что ты назвал меня чирьем на заднице. Она остановилась в опасной близости от коленей Мэтта и сердито уставилась на него. Конверс понял, что смотрит на нее снизу вверх. Это было непривычно, но пришлось ему по вкусу.

— Может быть, тебе не следует прислушиваться к сплетням, — сказал Мэтт.

Карли стояла так близко, что ее голые коленки касались его бедра. Если бы он захотел, ему ничего бы не стоило протянуть руки, привлечь Карли, посадить ее на себя верхом и…

И о чем он только думает? Он не мог себе позволить переспать с Карли. Для страстного романа на три-четыре месяца она не подходила. На таких женщинах, как она, нужно было жениться, а вот это-то как раз он делать и не собирался.

— Ну, — сказала она, ткнув в Мэтта пальцем и не сводя с него горящих глаз, — сейчас ты у меня получишь! Я вижу, у тебя серьезные проблемы.

— У кого их нет?

— Поцеловать и удрать? Со мной это пройдет.

— Ты говоришь так, будто речь идет о столкновении на дороге.

Чуть-чуть юмора, чтобы разрядить ситуацию, не помешает. И с чего она взбеленилась?

— Ты нарочно избегаешь меня.

Так, похоже, юмор на нее не подействовал.

— Ты так же избегал меня в то лето после… — Карли запнулась. Мэтт знал, куда она клонит. Вопрос был только в одном: как далеко она собиралась зайти. — После выпускного бала.

Совсем недалеко. Да, это была та Карли, которую он знал. Только светловолосая, женственная, чертовски сексуальная и очень повзрослевшая.

— Стоп. Я ведь уже извинился за это, разве нет?

А ему казалось, что все вышло так удачно! Но, как видно, не очень, если они вновь вернулись туда же, откуда начали, и Карли снова злилась на него.

— Не думай, будто на меня действуют твои дурацкие поцелуйчики.

— Подожди минутку… — До сих пор на его поцелуи никто не жаловался. — Почему ты…

— Да потому, что меня от них тошнит. Понял?!

А потом она взяла пластмассовую кружку с лимонадом и вылила ее содержимое на голову совершенно не готового к этому Мэтта.

Холодный душ заставил его оцепенеть. Потом Мэтт вскочил, провел руками по голове и лицу, стряхивая с себя капли, и прорычал:

— Какого черта? — Волосы были холодными, мокрыми и липкими. Ледяные капли полетели в разные стороны, и на пол шлепнулась бесформенная половинка выжатого лимона. Мэтт уставился на нее, не веря своим глазам.

— Всего хорошего, — сказала Карли все с той же сладенькой улыбкой, ничуть не испугавшись его гнева.

Пока Мэтт чертыхался, топал ногами, тряс головой и забрызгивал все вокруг, она перевернула пустую кружку вверх дном и поставила ее на письменный стол, собираясь уйти.

— Ну уж нет! Не выйдет!

Мэтт схватил ее за запястье, сам не зная, что собирается делать. Но он просто не мог допустить, чтобы она ушла с этой самодовольной ухмылочкой на физиономии, а он остался стоять как дурак, облитый какой-то сладкой лимонной дрянью. И тут Карли неожиданно помогла ему, резко повернувшись к Мэтту лицом. От ее издевательской усмешки не осталось и следа. Глаза Карли горели, губы сжались в ниточку.

— Разве я не сказала, что меня тошнит? — Она начала негромко, но последнее слово выкрикнула, причем так зло, что подпрыгнула на месте и чуть не угодила макушкой ему в подбородок. Ладони Мэтта легли на ее бедра и напряглись, удерживая Карли на месте. — И не только от твоих фокусов! Меня тошнит от тебя, Мэтт Конверс! Ты слышал? Тошнит от тебя.

Внезапно до него дошел весь комизм ситуации. Карли, злая, маленькая и невероятно хорошенькая, сверкая глазами, кричала на него, схватив его за полы рубашки, а он, вдвое тяжелее ее, выше на добрый фут, облаченный в форму блюстителя закона, стоял, облитый лимонадом, и пытался ее удержать.

А ведь он тосковал по ней. Желал ее. Секунду назад, мокрый, холодный, липкий и злой, он вдруг ощутил приступ такого неистового желания, что чуть не согнулся пополам от боли. В этот миг Мэтту больше всего на свете хотелось поцеловать ее, смахнуть все со стола, положить ее навзничь и…

— Как ты смеешь так обращаться с людьми? Как ты смеешь так обращаться со мной? Я…

Мэтт остановил это словоизвержение самым простым способом: взял и поцеловал.

Поцелуй имел вкус лимона, но ее губы были горячими, и Мэтт никак не мог напиться этим сладким, горячим лимонадом. Он проник языком в самую глубину ее рта с такой страстью, словно стремился овладеть всем ее телом. Он обнял Карли и прижал к себе так крепко, что ощутил ее напрягшиеся соски сквозь несколько слоев ткани, ощутил жар ее нежного тела и внезапно вспыхнувшую в ней страсть. А она в ответ обвила руками его шею, прижалась к нему и пылко ответила на поцелуй.

Сердце его билось как безумное. Он горел, сходил с ума, сжигаемый одним желанием — овладеть ею. Он знал, что Карли не остановила бы его. Ему надо лишь…

Мысли смешались. Он жадно целовал Карли, заставив ее выгнуться, откинуть голову… сейчас он положит ее на стол, и будь что будет…

Ее кепочка упала на пол… И вот в этот момент кто-то громко ахнул, заставив Мэтта открыть глаза.

На пороге стояли три его сестры, а также Антонио, Шелби, Коллин, сопляк Энди, которого он пару ночей назад выставил из дома, и Крэг, с которым встречалась Дани. Кто-то из них уже вошел внутрь, кто-то остался снаружи. За их спинами толпились прохожие. Вся эта толпа, широко раскрыв рты, глазела на них.

О ч-черт…

Карли сразу поняла, что-то не так. Она прервала поцелуй за долю секунды до того, как Мэтт выпрямился и поднял голову. Инстинкт приказывал Конверсу защитить ее от любопытных, насмешливых и откровенно враждебных взглядов, но Карли уже подняла глаза. Да и что он мог сделать? Не понять, чем они занимались, было невозможно.

— Прошу прощения, — пробормотала Эрин. Краем глаза Мэтт заметил, что их аудитория увеличилась. Энсон сидел на своей лавке за решеткой, с изумлением вытаращив глаза. А в коридоре стояла Сандра и наблюдала за ними с выражением священного трепета на лице.

Мэтт не мог вспомнить, когда он смущался в последний раз. Во всяком случае, это было очень давно. Но даже Джеймс Бонд покраснел бы, если бы его застали страстно целующимся с женщиной в тот момент, когда с его волос капал лимонад.

Увидев скопление публики, Карли проявила чудеса самообладания и непринужденно сказала:

— О, привет!

Правда, при этом ее лицо стало того же цвета, что и ее майка. Молодая женщина разомкнула руки и толкнула Мэтта в грудь, требуя, чтобы он отпустил ее.

Он должен был ее отпустить. Мэтт прекрасно понимал, что им нужно отойти друг от друга. Но, к несчастью, это было невозможно. Люминесцентные лампы горели слишком ярко, и если бы Карли не прикрывала его своим телом, даже слепой увидел бы, как он возбужден.

— Не могли бы вы на минутку оставить нас наедине? — собрав все свои силы, непринужденно спросил он.

Карли еще сильнее толкнула Конверса в грудь, но тут Эрин сказала:

— Да, мы сейчас уйдем.

Когда Эрин сумела выставить на улицу большую часть зрителей, Мэтт почувствовал, что его любовь к сестре значительно возросла. Конечно, она ничего не могла поделать с Энсоном и Сандрой, но Мэтт решил не обращать на них внимания.

— Послушай, Кудряшка, — начал он, когда дверь захлопнулась.

Мэтт смотрел на Карли сверху вниз, не выпуская ее из объятий, и с удивлением видел, что она отвечает ему гневным взглядом, словно только что не отвечала страстно на его поцелуй.

— Задница, — сказала она и пнула его в лодыжку. А потом вырвалась из его объятий и шагнула к двери.

— Ух ты! — Мэтт отскочил, схватился за ногу, потом выпрямился и, прихрамывая, рванулся за ней. — Карли, какого черта?

— Я больше не хочу тебя видеть, подлый сукин сын. Держись от меня подальше, понял? — Карли обернулась и бросила на него сердитый взгляд.

—Что?

Вместо ответа Карли пулей вылетела в дверь, и Мэтт не успел перехватить ее. Вспомнив, что на улице полно народу, и не желая выглядеть еще большим дураком, Конверс остановился и посмотрел на дверь, захлопнувшуюся перед его носом.

— Черт бы все побрал… — горестно сказал он и заковылял к столу. Нога болела, самолюбие страдало, волосы были мокрыми, липкими, и его вдруг пробрала дрожь от холода, нагнетаемого кондиционером.

По дороге Мэтт случайно наступил на половинку лимона, поскользнулся, чуть не упал и с досады наподдал ее ногой. Когда та отлетела от стены и плюхнулась прямо на залитые лимонадом документы, лежавшие на столе, Мэтт понял, что сегодня не его день, и разразился такими ругательствами, которых не употреблял уже много лет.

— Спасибо, что разрешили мне воспользоваться вашей ванной, — сказала Сандра.

Черт побери, он совсем забыл о ней, подумал Мэтт. И об Энсоне тоже. Сандра прошмыгнула мимо, боясь, что Мэтт обругает ее, покосилась на холодильник, решила, что он того не стоит, и выскочила в дверь.

— А я-то думал, что у меня жена ведьма, — пробормотал Энсон, когда Мэтт начал угрюмо оценивать ущерб, нанесенный Карли. Конверс оглянулся и увидел, что его пленник качает головой. — Поверь, дружище, моя баба просто ангел по сравнению с твоей.

— Заткнись, Энсон! — рявкнул Мэтт. — Иначе живо отправлю к твоему ангелу!

Увидев лежавшую на полу бейсбольную шапочку, он поднял ее, подошел к столу, положил рядом с пустой кружкой и начал рассматривать пострадавшие документы. Половинка лимона украшала собой ордер на арест, который ему предстояло провести утром. Никто не заметит на таком документе высохший кружок с запахом лимона. А если и заметит, все равно не поймет, что сие означает. Успокоив себя этой мыслью, Мэтт взял выжатый лимон и швырнул его в мусорное ведро. А потом пошел в комнату для отдыха, чтобы немного вздремнуть.

Глава 18

Черт побери, неужели эта женщина никогда не остается одна? Человек попятился в темноту, следя за тем, как Карли Линтон выходит из машины. Его сердце стучало, ладони вспотели, он тяжело и часто дышал. Охотник увидел жертву. Он все спланировал заранее и готов был уже ее схватить… но тут из машины с пассажирского сиденья слезла высокая негритянка и присоединилась к ней.

Он заскрежетал зубами от злости. Две — это слишком много. Даже если бы негритянка была такой же маленькой, как Карли, ему все равно пришлось бы отказаться от своего намерения. Схватишь одну, другая убежит и поднимет крик. Конечно, место уединенное, уже поздно и темно, если не считать фонаря у двери дома. Может быть, напасть сейчас, пока они еще у дороги?

Нет, это было бы глупо. Все остальные препятствия на его пути устранены. Карли — последняя.

Ее он устранит тоже. Когда придет время. Когда ему снова улыбнется удача, а пока рисковать не стоит. Придется соблюдать осторожность. Меньше всего на свете он хотел напугать эту женщину до такой степени, чтобы она начала шарахаться от собственной тени. Он уже напугал ее, заставив сменить замки и поставить охранную систему. Во всем была виновата дурацкая случайность. Забравшись в дом, он даже не знал, что Карли где-то поблизости.

К сожалению, теперь его задача усложнилась. Пробраться в дом стало по меньшей мере затруднительно, а раз так, то нужно будет застать ее врасплох где-нибудь вне дома.

Он предполагал, что Карли пойдет на фейерверк, как и большинство жителей города. Сначала он собирался отправиться за ней на тот случай, если сможет застать ее где-нибудь одну, но потом отбросил эту мысль. На улицах было слишком людно, и его могли увидеть.

Вместо этого он занял позицию во дворе ее дома. Куда проще и безопаснее схватить ее, когда она вернется.

Если она вернется одна.

Но, конечно, эта здоровая негритянка, как всегда, была с ней.

Одно хорошо: собаки поблизости не было. Во всяком случае, он ее не видел и не слышал. Наверно, она убежала или ее наконец сожрали койоты.

Может быть, это счастливое предзнаменование? Похоже, ему снова начинает везти.

Если он как следует подготовится, то сумеет выманить Карли из запертого дома, не потревожив охранную систему.

Если у него все получится, жителям Бентона будет о чем поговорить.

Глава 19

— По-твоему, я слепая? Я все видела, и это был по-настоящему жаркий секс. — Сандра сделала вид, будто обмахивается ладонью. — Я сама чуть не растаяла.

— Сандра, ты не могла бы помолчать? — устало спросила Карли.

— А потом ты взяла и стукнула его.

— Милая, мужчины этого не любят. Конечно, если они не мазохисты. Неужели этот красавчик шериф — мазохист? Если так, то я…

— Сандра…

Карли уже тошнило от темы, которую Сандра развивала с того момента, как залезла в машину. Она уже испытала острое унижение, пробираясь сквозь толпу друзей, родственников и поклонников Мэтта, стоявших на тротуаре и оживленно обсуждавших случившееся. Конечно, как только они ее увидели, воцарилось молчание; даже дурак понял бы, о чем шла речь. Она отвечала на смущенные приветствия и заставляла себя улыбаться. А потом, слава богу, свернула за угол, к своему «Универсалу». И обрадовалась темноте, как никогда в жизни.

Возбужденная Сандра присоединилась к ней как раз тогда, когда Карли начала осознавать, что же все-таки произошло. Невероятно, но факт: когда она наконец перестала быть хорошей девочкой и высказала Мэтту все то, что накопилось в ее душе за двенадцать лет, не считая последних обид, он повернулся и поцеловал ее. И все началось сначала. Конечно, она была не готова к этому, не сумела совладать с собой и ответила как прежняя Карли, которая всегда млела от близости Мэтта и таяла в его объятиях. Попытка прекратить с ним всякие отношения закончилась провалом… К счастью, их поцелуй прервали.

Спасибо и на том, что она успела воспользоваться последней возможностью, когда пнула Мэтта в лодыжку и выложила ему все, что она о нем думает.

Всю дорогу домой Сандра не унималась. Случившееся слишком занимало ее. Карли попыталась как-то вывернуться, заявив, что это был просто поцелуй двух старых друзей, но Сандра скептически хмыкнула и подробно описала все, что она видела и какие выводы из этого сделала.

— Одного не понимаю: почему ты сказала, что больше не хочешь его видеть. Если бы он поцеловал так меня, мне бы такое и в голову не пришло. — Белые зубы Сандры блеснули в темноте. — Он и опомниться не успел бы, как очутился в постели!

В этот момент они шли к дому через газон. Пахло свежескошенной травой, проклятые древесные лягушки громко распевали свои серенады. Раздражение Карли усиливалось с каждой секундой.

— Тащи в постель своего Антонио! — огрызнулась она, вспомнив старое правило, что лучшая защита — это нападение.

— Всему свое время, — снова улыбнулась Сандра. — Пусть не думает, что я легкая добыча.

Приближалась полночь, было темно, хоть глаз выколи, влажно, как в парнике, вокруг вились полчища комаров. «Универсал» был припаркован внизу, на обочине дороги; дом был ярко освещен. По взаимному согласию они решили плюнуть на счет за электричество. После тревожной первой ночи в Бентоне подруги поняли, что возвращаться в темный дом слишком страшно. Охранная система полностью окупила себя; честно говоря, Карли не смогла бы уснуть без этих молчаливых стражей дверей и окон. Но снаружи от них не было никакого проку, и когда они поднимались по травянистому склону, Карли бросало то в жар, то в холод. Она пугливо озиралась на каждом шагу.

Но хуже всего было то, что она боялась находиться даже в собственном доме. Во всяком случае, когда день сменялся ночью. Даже когда рядом были Сандра, Хьюго, а теперь и Энни, она почему-то неизменно просыпалась часа в два-три ночи, лежала с колотившимся сердцем и прислушивалась. К чему? Она не знала: но ей было очень страшно.

Ночные страхи. Карли помнила их. Когда она стала жить с бабушкой, то кричала по ночам так, что будила весь дом. Педиатр, которого вызвала бабушка, сказал, что это явление называется «ночные страхи», они часто бывают у маленьких детей и беспокоиться не о чем. У Карли они вызваны переменой жизненных обстоятельств и тоской по матери. Это пройдет, пообещал он.

В течение двух лет ночные страхи посещали ее все реже и наконец исчезли. Карли почти забыла о них: вплоть до той ночи у Мэтта. До ее первой ночи в Бентоне.

При мысли об этом Карли вздрогнула. Неужели ее ночные страхи вернулись? За исключением того самого кошмара, приснившегося ей в спальне Мэтта, когда она снова видела себя маленькой девочкой, испуганной чем-то, что было в Доме, Карли не могла вспомнить, что именно ей снилось. Но, может быть, она помнила. Может быть, ей не давали покоя запечатлевшиеся глубоко в подсознании и забываемые после пробуждения страшные образы, продолжавшие тревожить ее и днем.

«По крайней мере я больше не кричу по ночам», — подумала она отрешенно.

Какой бы ни была причина пробуждения Карли, обычно ее пульс постепенно успокаивался, страх проходил, она засыпала, а когда наступало утро, страх начинал казаться детским и даже немного смешным. Конечно, она не собиралась рассказывать, что в разгар ночи просыпается, напуганная до полусмерти. Тем более что рассказывать было некому. Особенно Сандре, всю жизнь прожившей в городе и так напуганной переездом в сельскую местность; в глубине души Карли еще жило опасение, что подруга удерет обратно в Чикаго. А Мэтт от нее скрывался. Впрочем, она и не собиралась делиться с ним.

Она вообще больше не собиралась иметь с ним дело. Она все ему высказала. Теперь все кончено. Все позади.

Но на самом деле ничто не закончилось, потому что он поцеловал ее. И этот поцелуй потряс ее до глубины души.

— Когда я вышла из офиса шерифа, Антонио стоял на тротуаре. Он проводил меня почти до самой машины. И знаешь, что он сказал про тебя и шерифа? — Сандра хихикнула, следом за Карли поднимаясь на крыльцо. — «Вот это да!» — низким и чувственным голосом промолвила она, передразнивая Антонио. — А потом почмокал губами.

Карли громко застонала. Она не хотела этого знать. С нее довольно.

— Не понимаю, что тебе мешает лечь в постель с этим мужчиной, — более серьезным тоном сказала Сандра. — Не говори, что ты не хочешь этого.

Лампочка над крыльцом была включена. В ее желтом свете было куда спокойнее, чем в темном, поросшем деревьями дворе. И все же неловкость, которую Карли ощущала возле дома после наступления сумерек, заставила ее торопиться. Пальцы не слушались, и она чуть не выронила связку ключей. Она знала, что это глупо и что во всем виноват тот проклятый взломщик, но не могла избавиться от ощущения, что кто-то прячется во тьме и следит за каждым ее шагом.

— Я вовсе не хочу спать с Мэттом, — коротко ответила она, наконец вставив ключ в замочную скважину. — Поверь мне, у него куча проблем.

Она открыла дверь и с облегчением вошла в дом. Негромкий писк охранной системы, предупредивший, что у открывшего дверь есть сорок пять секунд на то, чтобы выключить ее, пока не прозвучал сигнал тревоги, отдался музыкой в ушах Карли. Это означало, что в доме никого не было.

— Какие проблемы? — спросила Сандра, входя за ней.

— У него не стоит, ясно? — выпалила Карли первое, что пришло ей в голову.

Впрочем, судя по реакции Сандры, ее экспромт удался: подруга лишилась дара речи, да так и застыла, открыв рот.

— Врешь! — сказала она, придя в себя.

Карли не ответила, потому что в этот момент закрывала и запирала дверь. Запах свежей краски — она уже выкрасила переднюю гостиную и начала красить заднюю — заставил ее поморщиться.

Хьюго сидел на решетке радиатора. Он встал и потянулся в знак приветствия, затем спрыгнул на пол, приземлившись с громким стуком. Энни прибежала с кухни, стуча когтями по полу и отчаянно размахивая хвостом.

Хьюго, оскорбленный вторжением какой-то собаки, подпрыгнул, зашипел и рванул в переднюю гостиную. Энни, радостно залаяв, устремилась в погоню.

— Хьюго! Энни! Перестаньте!

Карли сокрушенно посмотрела им вслед. Бесполезно, эти хулиганы даже не обернулись. Она только вздохнула.

— Добро пожаловать в гостиницу «Зоопарк Бидла», — с иронией провозгласила Сандра.

Карли метнула на подругу сердитый взгляд — Сандра даже не старалась скрывать своего недовольства по поводу пополнения их маленького семейства, — а затем прислушалась и пошла в сотый раз выручать Хьюго. Тем временем Сандра отправилась на кухню.

— Энни, замолчи! Хьюго, не будь таким… — Ей пришло на ум слово «неженкой», но тут Карли вспомнила, что именно так называл ее любимца Мэтт, и заменила слово: — …таким ребенком.

Она сняла Хьюго с высокой каминной полки в задней гостиной, шуганула Энни, прыгавшую по полу с веселым лаем, и понесла кота на кухню, ругая и его, и собаку. Энни больше не лаяла, но с тоской смотрела на Хьюго, труся следом. Как дети, которым предстоит научиться жить вместе, подумала Карли.

— Ты ведь врешь все, верно? — спросила Сандра, когда Карли появилась на кухне с котом на руках.

— Ты о чем? — удивилась Карли.

— Сама знаешь. О шерифе.

Карли поставила кота на стойку, затем опустилась на колено и погладила Энни. Та сразу же замахала хвостом, положила на ногу Карли передние лапы и лизнула ее в щеку.

— Карли…

— Ну, хорошо. — Хотя Мэтт этого и заслуживал, Карли поняла, что не может солгать дважды подряд. Поэтому она пожала плечами. — Ладно. Я вру. Нагло и беспардонно.

Сандра насупилась.

— Хорошая девочка, — сказала Карли собачонке. Она подняла Энни, прижала ее к себе и начала чесать за ушками. Энни улыбнулась во всю пасть и запыхтела от удовольствия.

Сандра хмуро посмотрела на них обеих, затем открыла холодильник, забралась внутрь, вылезла с куском ветчины и бросила его Энни. Собака схватила кусок на лету и с аппетитом проглотила.

— Ну вот видишь, — сказала Карли. — Ты полюбишь ее.

Сандра скорчила гримасу.

— Знаешь, почему я не сказала еще в Чикаго, что не люблю собак? Потому что о собаках тогда речи не было! Если бы кое-кто, — с нажимом произнесла она, — сказал, что он хочет собаку, я бы так прямо и ответила, что терпеть не могу собак. Но никто этого не сказал. Ты просто привела собаку, и все.

Это было продолжением спора, который длился уже несколько дней. Может, Карли с большим вниманием отнеслась бы к жалобам Сандры, если бы та не бросила собачонке второй кусок ветчины. А затем, покосившись на своего главного союзника в борьбе с собакой, Сандра сунула кусочек и Хьюго, который следил за трапезой соперницы сначала с изумлением, а потом с явным негодованием.

— Очень мило, — с озорной искоркой в глазах заметила Карли. — Я вижу, ты любишь и Хьюго тоже.

Сандра сердито фыркнула и снова повернулась к холодильнику. Карли посмотрела на Энни, которая виляла хвостом и с надеждой следила за Сандрой. Собачонка еще не совсем освоилась с новой жизнью, прошло еще слишком мало времени. Карли не сомневалась, что все будет в порядке. Просто Энни все еще боялась незнакомых людей и сразу поджимала хвост, если кто-нибудь говорил с ней без ласковых ноток в голосе. Но собачка была доброй, всех любила, разумеется, кроме Хьюго, и, как казалось Карли, была благодарна за то, что ее избавили от тягот бродячей жизни.

Мысль о том, что собака может испытывать благодарность, заставляла Сандру насмешливо фыркать, но Карли все больше убеждалась, что Энни именно благодарна за дом, за еду, но главным образом — за любовь.

Она почти сразу отвезла Энни к ветеринару. Тот осмотрел собаку, сделал ей целую кучу уколов и примерно определил возраст — пять лет. Сказал, что она давно бродяжничает, но особых проблем со здоровьем, к счастью, нет. Истощена, однако при регулярном питании скоро поправится. Сравнительно недавно полученная рана — сильный порез на животе за передними лапами — затянулась, не воспалившись, и благодаря неустанному зализыванию уже заживала. Темное вещество, покрывавшее шкуру Энни, оказалось ее собственной кровью, сочившейся из пореза. Карли испугалась из-за столь обильного кровотечения, но засохшую корку удалось легко смыть, после чего мех Энни стал мягким, черным, слегка вьющимся. Шрам, похоже, ее совсем не беспокоил. После купания, расчесывания и активного выведения блох Энни стала совсем другой.

Хорошенькой. Во всяком случае, симпатичной.

— Хорошая девочка, — одобрительно сказала Карли, когда Энни спокойно уселась и принялась следить за Хьюго. Кот был более разборчив и сначала обнюхал свой кусочек со всех сторон, а потом съел на глазах у облизывавшейся собаки. Когда с ветчиной было покончено, глаза обоих животных тут же с надеждой устремились на Сандру, которая продолжала копаться в холодильнике.

Наконец негритянка выпрямилась и закрыла дверцу, не вынув оттуда ничего, кроме бутылки содовой.

Энни разочарованно понурилась, а Хьюго хлестнул хвостом, отвернулся и начат умываться.

Карли, обрадованная временно наступившим перемирием, решила его закрепить. Она взяла Энни на руки и поднесла ее к Хьюго.

— Видите? — сказала она обоим и протянула руку, чтобы погладить Хьюго, и одновременно поднесла Энни поближе, но недостаточно близко, чтобы кот мог дотянуться лапой до влажного черного собачьего носа. — Вы можете быть друзьями. Вам просто нужно…

Энни пронзительно залаяла. Хьюго зашипел и, сиганув со стойки, вылетел из кухни. Собака начала вырываться, явно желая пуститься в погоню, и не сделала этого лишь потому, что Карли крепко прижала ее к себе.

— Сомневаюсь, что они поладят, — заметила Сандра, уходя с кухни следом за Хьюго.

— А я нет! — в спину ей крикнула Карли.

Когда Карли закончила мыться в старомодной ванне на когтистых лапах, размеры которой искупали недостаток современных удобств, было около часу ночи. Она надела пижаму, в сопровождении стучавшей когтями Энни миновала закрытую дверь Сандры и вошла в свою спальню.

Та очень мало изменилась со времен ее детства. Обои с узором в виде веточек лаванды и тюлевые белые шторы, которые бабушка позволила ей выбрать в качестве подарка на пятнадцатилетие, остались теми же. Как и коврик пастельных тонов на полу у кровати, и даже сама двуспальная кровать с яркими латунными шариками. Только на смену голубому стеганому одеялу с вышитым на нем единорогом, которым она укрывалась, когда была подростком, пришло белое кошенилевое.

Тогда она чувствовала себя здесь в безопасности. Теперь все изменилось, и это тревожило ее. Но сегодня вечером со включенной охранной системой, с забравшимся на кровать и быстро уснувшим Хьюго, с Энни, тоскливо поглядывавшей на завидное место, занятое котом, и за неимением лучшего вытянувшейся на коврике, Карли впервые после возвращения в Бентон почувствовала себя спокойно.

Помогло и то, что она смертельно устала. Слишком устала для того, чтобы видеть плохие сны. Едва она легла в постель и выключила свет, в ее голове начали тесниться картины, и все они имели отношение к Мэтту. Она вспомнила его лицо, после того как вылила ему на голову остатки лимонада и после — когда он поцеловал ее.

Нет, нет, нет! Она наотрез отказывалась повторять пройденное. И даже думать о чем-либо, имевшем отношение к Мэтту.

По иронии судьбы, после этой мысли перед глазами Карли стали роиться сменявшие друг друга образы Мэтта. Как ни странно, но это подействовало на нее так же, как пересчитывание слонов, и Карли быстро уснула.

Она спала до тех пор, пока ее не разбудил какой-то толчок. Сбитая с толку Карли моргала глазами, пока не поняла, что ее толкнул Хьюго. Он использовал ее тело как трамплин для прыжка на высокий шкаф, стоявший у кровати, и скорчился там, размахивая хвостом и глядя на хозяйку горящими глазами.

А потом Карли поняла кое-что еще. Причиной, заставившей Хьюго посреди ночи заняться опорными прыжками, была Энни. Она поставила передние лапы на подоконник высокого окна с видом на крышу заднего крыльца. Как только Карли взглянула на собаку, та начала яростно лаять.

Тонкие, почти прозрачные шторы были задернуты не полностью. До того, как Энни раздвинула их своим телом, Карли успела заметить кусочек звездного неба. Но сейчас, к своему ужасу, она не видела никаких звезд.

Ни единой.

Что-то — или кто-то? — стояло за окном, полностью закрывая его своим телом.

Глава 20

Собака. Снова эта проклятая собака!

Человек быстро подбежал к ступенькам, ведущим на веранду, ухватился за перила и перелез через них. Веранда была низкой, в один этаж, и занимала лишь небольшую часть задней стены. Он был готов уйти, но, подняв взгляд, увидел в окне ее — женщину с кудрявыми светлыми волосами. Странно, что он не запомнил эти кудри. Впрочем, он вообще плохо помнил то время. На Карли была пижама. Сквозь приоткрытые шторы было трудно увидеть что-нибудь, кроме небольшого уголка комнаты, освещенного лампой. Но он сразу понял, что это спальня. Ее спальня.

Одно из окон ее спальни выходило прямо на небольшую веранду с задней стороны дома.

«Мне опять везет, — подумал он. — В последнее время удается почти все».

Карли выключила свет, и он .больше ее не видел. Но уходить не торопился. Может быть, это его шанс. Может быть, он сумеет пробраться туда и утащить ее с собой.

Он знал, как работает охранная система. Они установили ее лишь на окнах первого этажа.

Еще одна удача: у него в машине был стеклорез.

Он дал ей час, чтобы уснуть. Потом забрался на крышу веранды — висевшая рядом водосточная труба делала это до смешного легким, — вытянулся и проверил, нет ли на окне проводков. А вдруг они все-таки поставили охранную систему и здесь? Но никаких проводков не было; он проверил ставни, раму, стекло и убедился, что был прав. Сквозь раздвинутые шторы он видел кусочек чего-то белого. Это была кровать. Ее кровать.

А холмиком, видневшимся в середине этого белого, была сама Карли.

«Если везение продолжится, — подумал он, вынимая из кармана стеклорез, — я закончу дело сегодня же ночью. И тогда все. Здравствуй, новая счастливая жизнь!»

Едва он приставил стеклорез к стеклу, как шторы заколыхались снова. Он инстинктивно опустил взгляд и увидел собаку, смотревшую на него через окно.

Все ту же проклятую собаку.

Он уже бежал к краю крыши, когда собака начала громко, звонко лаять.

Глава 21

Хьюго шел к ней, гарцуя, как верховая лошадь на параде, высоко поднимая каждую лапу и брезгливо потряхивая ею в воздухе, прежде чем опустить и начать все сначала. Карли невольно улыбнулась, вспомнив слова «кошка на раскаленной крыше».

Потому что именно это она сейчас и наблюдала.

— Как ты сюда попал? — спросила она и осторожно поползла коту на выручку. Потом взяла его на руки и попятилась обратно, в клочок тени, где работала. Когда она снова поставила Хьюго на лапы, тот сжался в комок, но потом понял, что поверхность относительно прохладная. Тогда он махнул хвостом, посмотрел на Карли снизу вверх, давая понять, что, несмотря на ошибку в определении температуры крыши, его достоинство не пострадало, сел у каминной трубы и начал умываться.

Карли не обиделась. Она давно знала, что кошки никогда не говорят «спасибо».

Она взяла молоток и вернулась к работе. Было пятое июля, стоял жаркий день, Карли сидела на красной жестяной крыше и чинила ее. Нужно было прибить отошедшие листы, а затем покрыть гвозди густым смолистым веществом, не дававшим влаге проникать через отверстия. Работа была скорее кропотливая, чем трудная. Не слишком опасная — нужно было только помнить, где находишься, — но мучительная из-за жары.

Сначала Карли работала в тени ближайшего к дому грецкого ореха, но теперь ей предстояло покинуть убежище и выйти на палящее солнце. Карли надеялась, что тень переместится вместе с ней. Либо придется заканчивать ремонт после захода солнца. Но последнее было Карли не по душе. Конек крыши находился в двенадцати метрах от земли, и падение могло оказаться роковым.

Тем более что она вообще не собиралась выходить из дома после наступления темноты. Эту тайну из Карли не вытянули бы и клещами, но с приходом сумерек она начинала бояться собственного дома.

Карли прекрасно понимала, чем это грозит. О спокойной и мирной жизни можно было только мечтать. Может быть, она слишком долго жила в больших городах и просто не могла снова привыкнуть к сельской жизни. Может быть, следившие за ней глаза принадлежали безобидным древесным лягушкам. Может быть, ощущение холода, которое она иногда испытывала, глядя в темный двор, было вызвано тем, что на коже высыхал пот.

Может быть. А может, и нет.

А вдруг тот грабитель крутится поблизости и ждет возможности совершить вторую попытку?

При одной мысли об этом по спине Карли бежали мурашки.

Когда этой ночью она включила настольную лампу и с бешено колотящимся сердцем вгляделась в темноту за окном, она ничего не увидела. Только молчаливые деревья, мерцающие звезды и ночь. Пока Энни дрожала рядом, по небу проползло облако, закрыло звезды, и тьма стала непроглядной. Может быть, ей только показалось, что кто-то стоял у окна и закрывал небо? Может быть, на самом деле это было облако? Могло такое быть? Очень даже могло.

Кроме того, могло быть, что Энни потревожил енот или даже белка, пробежавшая по крыше. В конце концов она обожала лаять на Хьюго; вполне возможно, что такую реакцию у нее вызывало любое бегущее животное. А может быть, ее напугала упавшая ветка.

Кто знает? Вероятность возвращения взломщика была невелика, но все же существовала.

Уснуть снова Карли так и не смогла. Остаток ночи она пролежала, сжавшись в комок и не сводя глаз с окна. Несколько раз тьма за ним сгущалась; она тут же понимала, что в этом виновато облако. Но ни Энни, ни Хьюго, которые вскоре уснули мертвым сном, и ухом не вели. Так продолжалось до утра.

Утром Карли вышла из дома и убедилась, что на крышу заднего крыльца действительно упала ветка.

«Ну что, видела? — решительно сказала она себе. — Много шума из ничего».

Наверняка Энни напугал стук.

Карли была почти убеждена в этом. Но все же, когда Сандра отправилась в город за продуктами, а электрик, вызванный, чтобы подключить новое кухонное оборудование, понял, чего от него хотят, и с энтузиазмом взялся за дело, и стало ясно, что приглядывать за ним не нужно, Карли натянула самые старые джинсы, выгоревшую зеленую тенниску, подвязала волосы банданой, взяла молоток и гвозди и пошла в свою спальню.

Если взломщик еще маячит поблизости, ему придется поискать другую дорогу, думала она, заколачивая проклятые окна.

Конечно, она доверяла охранной системе. Но, как говорила бабушка, на бога надейся, а сам не плошай.

Аминь.

Войдя во вкус, она забила все окна в доме, не тронув только комнаты первого этажа. Было жаль портить гвоздями красивые резные рамы. Тем более что здесь стояла охранная система. Настоящее произведение искусства. На нее можно было положиться. С ней Карли, Сандра, Энни и Хьюго могли чувствовать себя в безопасности.

Когда Сандра вернулась с продуктами, Карли пересчитывала окна первого этажа и пыталась решить, сколько швабр нужно купить, чтобы подрезать их, вставить в гнезда и перекрыть вход любому взломщику, не портя дерева.

Застигнутая за этим занятием, с молотком и гвоздями в руках, Карли начала лихорадочно искать себе оправдание. Ночью Сандра спала и, к счастью, не слышала лая Энни, иначе она могла бы так перепугаться, что тут же уехала бы обратно в город. Конечно, она была увлечена Антонио, которого преследовала со страстью охотничьей собаки, гоняющейся за здоровенным зайцем. Но Сандра была еще и самой большой трусихой в мире. Что бы она сделала, если бы ей пришлось выбирать между любовью и страхом? Рисковать Карли не хотела. Куда проще было просто обойти эту тему.

Поэтому когда подруга спросила, зачем ей молоток и гвозди, Карли ответила, что собирается чинить крышу.

Врать так врать. Пришлось лезть на крышу.

— Итак, как ты сюда попал? — спросила она Хьюго, решив, что дружеская беседа позволит скоротать время.

К несчастью, Хьюго был не в настроении. Кот бросил на нее мрачный взгляд, а потом снова стал умываться с таким видом, словно это было самым важным делом на свете.

Но Карли хорошо знала своего кота. Таким образом Хьюго давал понять, что его жизнь состоит не только из мяса тунца и валерьянки.

— О'кей, я знаю, что у тебя проблемы с Энни, — сказала Карли, забив в крышу очередной гвоздь и обмазав его смолой. — Знаю, что ты хочешь вернуться в нашу старую квартиру с центральным отоплением и видом на озеро. Знаю, что здесь жарко, что ты линяешь и можешь нахватать блох. А теперь еще и собака. Но, может быть, тебе следует считать это накоплением жизненного опыта?

— О господи, с кем это ты разговариваешь?

Голос Мэтта прозвучал так неожиданно, что Карли чуть не ударила себя молотком по пальцу. Успев в последний момент убрать руку, она насупилась, оглянулась и встретила насмешливый взгляд знакомых глаз. Мэтт Конверс стоял на узкой лесенке, которую она приставила к стене, чтобы забраться на крышу. Над карнизом виднелись только его голова и плечи.

— С Хьюго.

Карли выровняла гвоздь и забила его на место. Потом села на корточки и снова насупилась.

— Ну что, ты уже поймал моего взломщика? — враждебно спросила она.

— Ловлю.

— Замечательно. Значит, ты не по официальному делу. Зачем явился?

— Привез твой холодильник. И шапочку. Ледяной прием ничуть не смутил Мэтта. Когда Карли снова опустилась на корточки и, не обращая внимания на незваного гостя, начала вколачивать следующий гвоздь, Конверс легко забрался на крышу.

На нем была серая майка с надписью «Атланта Брейвс», потрепанные джинсы и ветхие тапочки. Одетый как бродяга, с сизыми тенями на щеках, завивавшимися от жары черными волосами и прищуренными из-за яркого солнца глазами, он был так красив, что мрачное настроение Карли сразу же сменилось яростью.

Если бы их отобрали для съемок южного варианта фильма «Красавица и чудовище», роль чудовища, конечно, досталась бы ей. Сомневаться в этом не приходилось.

— Похоже, у тебя что-то со слухом. Я говорила, что больше не хочу тебя видеть.

— Это было до или после того, как ты пнула меня в лодыжку? — Мэтт, сам много раз чинивший эту крышу, когда был подростком, осторожно пробрался в тень и заметил Хьюго, сидевшего у трубы. — Привет, неженка.

— После. И не смей называть его так.

— Ему это нравится. Он… — Мэтт умолк, когда Хьюго смерил его презрительным взглядом, встал и ушел, высокомерно размахивая хвостом. — Что ж, может быть, и не нравится.

— Может быть, ему просто не нравишься ты.

Она еще хорошо помнила красочный рассказ Майка и Антонио о том, как Мэтт снимал Хьюго с дерева.

— Очень может быть.

Мэтт улыбнулся и занял единственное плоское место на этом участке крыши, только что оставленное Хьюго. Карли забила еще один гвоздь.

— Ладно, ты привез мою шапочку и холодильник. И даже забрался сюда, чтобы сообщить мне об этом. Я в восхищении. Большое спасибо. Может быть, теперь ты уйдешь?

Мгновение Мэтт смотрел на нее. Выражение его лица было совершенно непроницаемым. Во всяком случае, Карли, стоявшая на четвереньках и смотревшая на Мэтта через плечо, понять его не могла.

— Я когда-нибудь говорил, что у тебя потрясающая попка?

На мгновение Карли показалось, что она ослышалась. Поняв, что со слухом у нее все в порядке, она возмутилась. Потом сообразила, что ее поза предоставляет Мэтту великолепную возможность любоваться ее задом, села на корточки и сердито уставилась на него.

— Говорил. А теперь проваливай. Он улыбнулся, не моргнув глазом.

— Я слышал, что мне нужна «Виагра».

— Может быть, тебе не следует слушать сплетни, — сказала она и, стараясь не поворачиваться к Мэтту спиной, заколотила следующий гвоздь.

— А тебе не следует врать.

— Откуда ты знаешь, что это я? На свете много женщин, которые с радостью будут распускать сплетни о том, нужна или не нужна тебе «Виагра».

Для верности она еще раз ударила по шляпке только что забитого гвоздя, представляя себе, что это голова Мэтта.

— Увы, не так уж много. Особенно в последнее время. Точнее, никого.

— Ага, как же! — Карли бросила на него уничтожающий взгляд и достала из мешочка следующий гвоздь. — А как насчет… — она чуть было не сказала «Королевы Вселенной», — Шелби?

Мэтт пожал плечами, продолжая следить за ней.

— Мы встречались с ней несколько месяцев. Но в марте расстались.

— Угу. Конечно. Вы расстались в марте, а утром в воскресенье она была у тебя в доме… Твои сестры уверены, что она имеет на тебя виды, а вчера она была готова отрубить мне голову, когда…

— Когда застала нас целующимися? — небрежно подсказал Мэтт, видя, что она не может найти подходящее слово. При воспоминании об этом поцелуе, заставившем ее забыть обо всем на свете, кровь бросилась Карли в лицо. Отогнав от себя это волнующее воспоминание и надеясь, что Мэтт припишет ее румянец жаре, она выправила гвоздь и свирепо ударила по шляпке.

— Эрин помолвлена с братом Шелби. Поскольку я заменяю Эрин мать, но ничего не понимаю в таких вещах, как цветы, платья для подружек невесты и тому подобное, Шелби помогает готовить свадьбу. Именно поэтому она и крутится у нас в доме.

Карли взялась за следующий гвоздь.

— И именно поэтому смотрит на меня так, словно готова оторвать мне голову.

Мэтт приподнял бровь.

— Ревнуешь, Кудряшка?

На этот раз она все-таки угодила себе по пальцу.

— Уй! — Карли бросила молоток и затрясла ушибленной рукой. — Ничего подобного! Как у тебя язык только повернулся сказать такое?

Мэтт усмехнулся. Карли, готовая выйти из себя, поняла, что этим только подтвердит его правоту. Поскольку допустить это нельзя было ни в коем случае, она сделала глубокий вдох, решив сохранить достоинство. Еще немного помахав рукой, Карли пришла к выводу, что палец цел, и вновь взялась за молоток.

— Слушай, я чиню крышу. Неужели у тебя нет других дел?

— Нет. — Мэтт протянул руку и забрал у нее молоток. — Я взял отгул.

Что ж, это объясняло его наряд.

— Тогда почему бы тебе не отправиться на рыбалку? — вызывающе спросила Карли. — Не понаблюдать за птичками? Не половить бабочек? Или не заняться тем, что в последнее время доставляло тебе удовольствие?

Она снова села на корточки и сердито уставилась на Конверса. Отнимать у него молоток было бы некрасиво. И бесполезно. Она по собственному опыту знала: если Мэтт не захочет, то не отдаст ни за что. Вместо этого она взялась за замазку. Решив, что это разозлит его сильнее, чем что-нибудь другое, Карли начала мазать липкой красной жидкостью уже забитые гвозди.

— Так я и поступил. Я приехал на мотоцикле. Карли опустила кисточку и посмотрела на него.

— Ты все еще ездишь на мотоцикле? — она хмыкнула. — Кажется, кто-то говорил, что все меняется.

— Я и изменился. Теперь у меня «Харлей».

— Ого! Ничего себе… «Харлей». Да, мотоцикл ты сменил. Так садись на него и уезжай, а мне дай дочинить крышу.

— Я приехал не только из-за холодильника и шапочки. Хотел предложить тебе покататься.

Эти слова застали Карли врасплох. Прошло несколько секунд, прежде чем к ней вернулся дар речи. —Что?

— Я пришел узнать, не хочешь ли ты покататься со мной на мотоцикле. Заодно и поужинаем.

Карли медленно опустила кисточку в банку, прищурилась и посмотрела на него.

— Мэтт Конверс, неужели ты меня куда-то приглашаешь?

Он твердо встретил ее насмешливый взгляд.

— Да, приглашаю.

Какое-то мгновение Карли просто молча смотрела на него. Еще вчера ее переполняли злость, боль и обида. Она чувствовала их и сейчас. Но сердце шептало ей: «Это же Мэтт». Ее захлестнули воспоминания. Когда-то этому человеку она могла простить все на свете. Все, кроме одного!

— Подожди минутку, — сказала Карли, у которой вдруг гулко забилось сердце. — Ты опять собираешься повторять свои штучки? Поцеловать, а потом убежать?

Он задумчиво улыбнулся своей лукавой, чуть ленивой улыбкой. Карли затаила дыхание. Ей понадобилось некоторое время, чтобы оторвать взгляд от губ Мэтта и посмотреть ему в глаза. Она злилась на себя за то, что млеет от его улыбки, но ничего не могла с собой поделать.

— Значит, ты думаешь, что я собираюсь тебя целовать?

— А разве нет?

— Может быть.

— Не выйдет, шериф.

Карли потянулась за кисточкой и начала мазать крышу, не глядя на гвозди. Сердце стучало так, что кровь гудела в ушах, живот скрутило. Поехать с Мэттом, на мотоцикле, целоваться с ним и, может быть, не только целоваться! Боже всемогущий, при одной мысли об этом у нее кружилась голова. Это было бы ошибкой. Она слишком хорошо знала это. Но ей так хотелось совершить эту ошибку, что сил сопротивляться почти не осталось. Она понимала, что готова прыгнуть из огня в полымя и, хуже того, сделать это с открытыми глазами. Если она снова обожжет крылья, винить будет некого, кроме себя самой.

Карли села на корточки и сердито уставилась на Мэтта.

— Предупреждаю: если ты снова начнешь нести эту чушь насчет «дружбы», я отрежу тебе яйца ножом для масла!

Мэтт мгновение смотрел на нее с нескрываемым удовольствием. Потом фыркнул, взял за руку и привлек к себе. Не обращая внимания на замазку.

— Ты пугаешь меня, Кудряшка, — сказал он и поцеловал ее.

Глава 22

Этот поцелуй сводил с ума так же, как и вчерашний. Карли закрыла глаза и забыла обо всем на свете. Когда Мэтг посадил ее к себе на колени, она обняла его за шею. Его губы были сухими, твердыми и теплыми. Когда Мэтт прикоснулся языком к ее губам, Карли безвольно раскрыла их. Ее тело дрожало, горело и изнывало от желания. Это был Мэтт, и она хотела его. Карли прижалась грудью к его груди и ответила на поцелуй.

У его губ был вкус мускуса. Горячий и жадный язык наполнил рот Карли, и она ощутила головокружение, как будто парила в воздухе, как будто он был ее единственным якорем на земле, и если бы она не держалась за него, то улетела бы, как лист, подхваченный ветром. Она прикоснулась языком к языку Мэтта и начала изучать его рот так же, как он изучал ее. Когда он развернул Карли и положил ее голову на свое широкое твердое плечо, она почувствовала себя маленькой и беспомощной. Но это был Мэтт, а рядом с ним она ничего не боялась. Судорожно вздохнув, она обвила руками его шею. Потом поняла, что все еще держит кисточку, и бросила ее. Та с негромким стуком упала на крышу, и Карли тут же забыла о ней.

Она вплела пальцы в его волосы; пряди, спускавшиеся на шею, были короткими и шелковистыми. Мэтт склонился над ней, заставил откинуться назад, провел губами по ее щеке и подбородку, покрыл частыми поцелуями шею, прихватил зубами мочку уха, а затем снова крепко поцеловал в губы, обнял и крепко прижал к груди. Карли ощутила, как напряглись его плечи и спина, почувствовала прикосновение его твердого члена к бедру. Ее сердце колотилось как безумное, словно, было готово выскочить из груди.

Потом Мэтт обхватил ее грудь ладонью и слегка сжал, и это было так приятно, что Карли слабо охнула и задрожала от наслаждения.

Он поднял голову, прервав поцелуй. Карли открыла глаза и ошеломленно посмотрела на Мэтта. Его лицо потемнело, глаза возбужденно горели. Он тяжело дышал.

Он желал ее. Отчаянно. Ошибиться было невозможно.

Его рука по-прежнему лежала на ее груди. Карли посмотрела на эту руку сверху вниз, увидела, загорелые, красивые мужские пальцы на фоне выцветшей зеленой тенниски и затаила дыхание. Это была рука Мэтта. Она тысячи раз видела ее во сне и узнала бы где угодно. Рука была теплой, сильной и сжимала ее грудь. Напрягшийся сосок упирался в его ладонь. Карли обдало жаром, внизу живота все сжалось от желания. Она с трудом втянула в себя горячий воздух.

— Мэтт… — прошептала Карли, изнемогавшая от страсти и готовая сдаться. Она закрыла глаза и потянулась к его губам.

— Карли… — В его хрипловатом голосе звучали страсть, огорчение и насмешка над самим собой. Когда Мэтт продолжил, насмешка и огорчение стали еще более явными. — Малышка, я думаю, что это не очень хорошая мысль.

Он думает, что это не очень хорошая мысль?! Ее глаза мгновенно открылись.

— Что? — зарычала она и попыталась сесть. Мэтт все еще склонялся над ней, все еще обнимал ее, но Карли толкнула его в плечо и выпрямилась. Мэтт схватил ее за талию, помешав вскочить, встретил ее яростный, негодующий взгляд и подмигнул.

Я убью его, на этот раз точно убью.

— Мы на крыше, — сказал он. Теперь Карли видела, что его глаза все еще темны от страсти, щеки заливает румянец, а дыхание прерывается. — Одно неловкое движение — и конец. Все-таки двенадцать метров высоты. Место не слишком подходящее.

Карли прищурилась и посмотрела на него. Мэтт задумчиво улыбался.

— Ты очень красивая, — сказал он, проведя пальцем по ее носу. Карли подумала, что ослышалась. До сих пор никто не говорил ей этого. Ни Джон, ни Мэтт, ни кто-нибудь другой. Все равно она знала, что это неправда.

— Это ты красивый, — сказала она. Он покачал головой.

— Нет, ты. — Ей показалось, что в глазах Мэтта блеснула нежность. — Поверь мне, Кудряшка, это так.

Мэтт взял ее за подбородок, заставил поднять лицо и поцеловал. Поцелуй был трепетный, ласковый, но подействовал на Карли ошеломляюще. Она снова обхватила шею Мэтта и поцеловала в ответ со страстью, которая потрясла ее самое.

— Ладно, слезаем. — Он прервал поцелуй и ссадил ее со своих коленей, не дав опомниться. — Сможешь спуститься на твердую землю, не разбившись насмерть?

Мэтт поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. Какое-то мгновение Карли сидела, прижавшись плечом к трубе, ощущая жар кирпичей крыши, на которой сидела, и воздуха. Она понимала, что до вечера еще далеко. Косые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь ветви грецкого ореха, образовывали на крыше сложный узор света и тени. Небо было лазурно-голубым, облака напоминали хлопья ваты, в кроне дерева шумно флиртовала пара голубых соек, над их головами пробежала по ветке белка с пушистым хвостом… и тут ей в нос ударил запах смолистой замазки.

Черт с ней, с крышей. Стоял прекрасный погожий день, и у нее было свидание с Мэттом.

Неужели ее жизнь все-таки начала меняться к лучшему?

— Ты слышала, что я сказал? — насмешливо спросил Мэтт, протягивая ей руку.

Карли быстро подняла взгляд. Не стоило показывать Мэтту, до какой степени она выбита из колеи. Впрочем, он и так знал это.

— Да, конечно, слышала. Не такой уж ты мастер по части поцелуев, Мэтт Конверс.

Карли подала ему руку, и Мэтт поднял ее.

— Скоро я заставлю тебя взять свои слова обратно, — сказал он и поднес ее руку к губам.

Когда губы Мэтта прижались к ее коже, сердце Карли ухнуло куда-то вниз. Его губы были теплыми, а глаза, смотревшие на нее поверх пальцев, полыхали жарким огнем. Жест был романтичный, обезоруживающий, совершенно не похожий на Мэтта, которого она знала, а Карли думала, что знает о Мэтте все. Но это… Мэтт — любовник. Это было такой же частью взрослого Мэтта, как должность шерифа. Теперь он был не мальчиком, но мужем. Когда Карли поняла, что этот поцелуй означает новую фазу в их отношениях, у нее похолодело в животе и подогнулись колени.

— Пойдем, — сказал он и осторожно повел Карли к лестнице.

— Подожди. Мне нужно собрать вещи.

Внезапно у Карли прояснилось в голове, и она отняла руку. Оставить инструмент на крыше было нельзя. Забытый молоток, последний гвоздь и банка с замазкой лежали в метре от них. Кисточка, еще влажная от смолистой жидкости, валялась рядом. Карли наклонилась и подняла ее.

Мэтт забрал у Карли кисточку, сунул ее в банку, а банку повесил себе на руку. Потом запихнул молоток и гвоздь в передний карман джинсов, снова взял Карли за руку и повел к краю крыши.

Придержав конец лестницы, он пропустил Карли вперед и последовал за ней. Карли невольно подняла взгляд и залюбовалась его длинными сильными ногами и мускулистыми круглыми ягодицами в потертых джинсах. Скоро, совсем скоро этот умопомрачительно красивый мужчина будет принадлежать ей. От этой мысли она чуть не свалилась вниз.

Падение с двенадцатиметровой высоты — не лучший способ начать самый удивительный вечер в жизни, подумала Карли и сосредоточилась на том, чтобы осторожно спуститься по лестнице.

Они почти добрались до земли, когда Карли поняла, что на них смотрят. Причем сразу несколько пар глаз. Хьюго спокойно лежал на одной из нижних ветвей высокого грецкого ореха и, слегка помахивая хвостом, следил за их спуском. До чего же она дошла, если совсем забыла про своего неженку… Но раз уж Хьюго научился залезать на крышу и спускаться с нее по ореху — значит, он освоился с местными условиями куда лучше, чем ей казалось.

Снова посмотрев на Мэтта, Карли подумала, что изменения произошли не только с котом, но и с ней. Она с удивлением поняла, что за это время ни разу не вспомнила о бывшем муже и разводе. Ее жизнь в качестве миссис Джон Грануолд (впрочем, она никогда не пользовалась этим именем, предпочитая свое собственное) казалась далекой и чужой, словно все это происходило совсем с другим человеком. Ее настоящей жизнью была эта жизнь, в Бентоне. Карли снова посмотрела вверх, и ее не знавшее покоя сердце дало сбой. Теперь ее настоящей жизнью стал Мэтт.

Она чуть не оступилась снова.

Восстановив равновесие, Карли оглянулась и увидела Энни, ждавшую у подножия лестницы и вилявшую хвостом. За Энни стояли Антонио, Майк и Сандра. На их запрокинутых вверх лицах были написаны удивление, интерес и любопытство. Посмотрев вбок, Карли краем глаза уловила какое-то движение. Из остановившейся внизу красной «Хонды» вышла маленькая черноволосая Эрин. Карли издалека увидела, что при виде брата, спускавшегося по лестнице, Эрин застыла как вкопанная.

«Ну вот, вся шайка в сборе», — недовольно подумала Карли.

Было ясно, что публику живо интересовало происходившее. Карли смутилась так, словно спускалась по лестнице голая.

— Ну что, починила крышу? — деланно сердечным тоном спросила Сандра, когда Карли сошла на землю.

— Почти закончила.

Карли вытерла потные ладони о джинсы и, гордясь собственным самообладанием, наклонилась и потрепала Энни по голове. Каким-то образом она смогла удержаться и не взглянуть на Мэтта, который спустился следом. И все же она так сильно ощущала его близость, словно они были связаны невидимыми нитями. Вспомнив то, что происходило на крыше, Карли отчаянно покраснела.

— А это еще кто? — спросил Мэтт, поставив на землю ведерко с замазкой. Он обвел взглядом собравшихся и посмотрел на Энни, подозрительно обнюхивавшую его ноги. В отличие от Карли Мэтт чувствовал себя совершенно непринужденно.

Их взгляды встретились. Карли ничего не могла с собой поделать. Она улыбнулась ему и затрепетала, увидев ответную ленивую улыбку. Потом Карли вспомнила, что они не одни, снова смутилась и посмотрела на собачонку.

— Это Энни. Помнишь собаку, которая гналась за Хьюго в ту ночь? Мы решили ее удочерить.

— Я тут ни при чем! — фыркнула Сандра.

Карли пропустила ее реплику мимо ушей, но заметила, что подруга с любопытством поглядывает то на нее, то на Конверса.

— Энни очень славная, — сказала она Мэтту.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил тот, но все же дал Энни понюхать свою руку, почесал ее за ухом, потом выпрямился и вопросительно посмотрел на Антонио и Майка.

— Что случилось? — спросил он.

Оба помощника были в форме и, как следовало из вопроса, а главное, тона, которым говорил Мэтт, находились при исполнении.

До этой минуты Антонио и Майк посматривали на них с интересом и слегка улыбались. Встретив взгляд шефа, они тут же стали серьезными. Майк переступил с ноги на ногу и отвернулся. Антонио скрестил руки на груди и откашлялся.

— Десять минут назад тебя вызывали по рации, — сказал он. — Диспетчер сказала, что набирала номер твоего мобильника, но он оказался отключенным. Похоже, миссис Хейден снова вышла гулять с собакой.

Видимо, в его словах заключался какой-то тайный смысл, потому что Мэтт слегка приуныл, а Антонио с Майком едва сдержали улыбку.

— Мой телефон выключен не случайно. — Мэтт сунул руки в карманы, обнаружил молоток и гвоздь, вынул их и отдал Карли. — Потому что я не на дежурстве. Пусть о миссис Хейден позаботится кто-нибудь другой.

— Я скажу, чтобы за ней послали Найта. Пусть немного стряхнет пыль с ушей, — сказал Антонио.

— Пусть. — Мэтт улыбнулся, представив себе эту картину. — Что еще?

Начальственный тон Мэтта произвел на Карли сильное впечатление. Она вспомнила его мальчиком, юношей, молодым человеком и ощутила прилив гордости. Мальчик, которого горожане считали будущим головорезом, сильно изменился. «Ты далеко пойдешь, бэби», — вспомнила Карли слова песни. По отношению к Мэтту это звучало так абсурдно, что она невольно улыбнулась.

— Томпсон свалился с лестницы черного хода и сломал ногу, а у Брукса начался желудочный грипп, — сказал Антонио.

— Вы что, смеетесь? — всполошился Мэтт. — Нас и так мало. А теперь осталось всего шестеро. Когда начинается их смена?

— В одиннадцать вечера.

— О господи… Кто их заменит?

— За последние двадцать четыре часа все уже отдежурили по два раза. Если мы не наймем новых людей, то скоро превратимся в настоящих зомби.

— Денег не отпускают. — Мэтт скорчил гримасу. — Ладно. Пошли они к чертовой матери. Я заменю Томпсона, а ты — Брукса.

— Ну вот… Я так и знал, — мрачно сказал Антонио.

— Кто у нас первый помощник шерифа?

— Знаю, — уныло пробормотал Антонио, посмотрев на Сандру. — Я думал, что у этой должности есть свои льготы.

Мэтт фыркнул и взял Карли за руку. Глаза Сандры, Антонио и Майка тут же нацелились на их сомкнутые руки.

— Готова? — спросил Мэтт. Карли кивнула. Мэтт сжал ее руку и оглянулся на присутствующих. — Это все? — спросил он помощников. — Тогда мы уезжаем.

— Мы собираемся поужинать. — Антонио встретил взгляд шефа и пожал плечами. — У нас есть еще час. А что?

— Привет всем! — весело поздоровалась присоединившаяся к компании Эрин. Джинсовая мини-юбка и белый топ подчеркивали ее смуглую кожу и черные волосы. Вид у нее был слегка встревоженный. При виде девушки щеки Майка вспыхнули, но Эрин смотрела вовсе не на Толера, а на соединенные руки Мэтта и Карли. Потом она подняла глаза на брата и осторожно спросила: — Можно тебя на минутку?

— Ну что еще? — с досадой спросил Мэтт.

Он сжал руку Карли, потом отпустил и позволил сестре отвести его в сторону.

— Я схожу за сумкой, — с облегчением сказала Карли. Она только сейчас вспомнила, что бельишко на ней самое неказистое.

Если ей предстояло спать с Мэттом — а все шло к тому, — нужно было как следует подготовиться.

Она вбежала в дом, расстегивая на ходу рубашку и стаскивая с головы бандану. Переступив порог ванной, Карли дернула «молнию» джинсов. Сбросила одежду, приняла рекордно быстрый душ, побрила ноги и подмышки с такой скоростью, что чуть не загорелась бритва, недовольно посмотрела на свои светлые кудри, но решила, что бороться с ними — значит даром тратить время и силы. Проведя по волосам щеткой, Карли слегка взбила их и оставила в покое. Потом воспользовалась тонизирующим увлажнителем, тенями, накрасила ресницы, губы и полюбовалась на себя в зеркало. Неужели Мэтт действительно назвал ее красивой? При мысли об этом у нее потеплело внутри. Карли завернулась в полотенце и побежала в спальню.

За десять минут она совершила маленькое чудо. Ее едва ли успели хватиться.

Если бы Мэтт подумал, что она принимает душ, прихорашивается, меняет белье и делает все, чтобы выглядеть привлекательнее, рассчитывая переспать с ним, Карли умерла бы со стыда. Он вполне был на это способен. Но если она поторопится и выйдет из дома еще до того, как Мэтт задумается, куда она, черт побери, девалась, все обойдется.

— Знаешь, шерифу пришлось уехать.

Влетев в спальню, Карли увидела сидевшую на кровати Сандру. Поскольку на подруге был ее любимый наряд — черные легинсы и просторная черная майка, — она была хорошо заметна на фоне белого одеяла. В ушах Сандры болтались серебряные серьги с улыбающимися рожицами; в отличие от них лицо самой Сандры, следившей за ее лихорадочными сборами, было непривычно серьезным.

— Что? — Карли, устремившаяся к шкафу, остановилась как вкопанная.

Сандра кивнула.

— Он просил передать, что заедет за тобой через полчаса. На мотоцикле, так что надень джинсы.

Сердце Карли забилось опять. На мгновение она испугалась, что снова стала жертвой его любимой шутки — поцеловать и убежать. В этом случае ему предстояло умереть медленной и мучительной смертью.

— Куда он уехал?

Карли снова направилась к шкафу, но уже не так быстро, выдвинула ящик и стала рыться в белье. К счастью, у нее еще оставались красивые вещи. Когда она в последний раз занималась сексом? Тысячу лет назад… Ее внимание привлек черный кружевной лифчик с низким вырезом. Где-то в ящике должны быть такие же трусики…

При мысли о том, что Мэтт увидит ее в этом белье, у Карли подогнулись колени. Когда он в последний раз видел ее раздетой, на Карли были белые хлопчатобумажные трусы. К счастью, тогда она была слишком плоскогрудой для лифчика, иначе тот был бы таким же белым, хлопчатобумажным и совершенно не сексуальным.

Таким же, какой была она сама.

— Ты уверена, что хочешь это знать? — спросила Сандра.

Карли была уверена в обратном, но все же кивнула.

— Похоже, его сестру подослала Шелби. Она ждала в машине. Сестра отозвала его в сторону и сказала об этом. Шериф спустился поговорить с ней. Через несколько минут он позвонил по сотовому телефону и сказал, что отвезет эту женщину домой и сразу вернется за тобой.

Карли сжала трусики в кулаке, но поняла это лишь тогда, когда опустила взгляд. Она боялась признаться даже себе самой, до какой степени ей не понравилась мысль о том, что Мэтт уехал с Шелби. Карли вспомнила, как там, на крыше, Мэтт спрашивал, не ревнует ли она.

Если бы она ответила честно, то сказала бы «да». Но тот приступ ревности не шел ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас.

— Знаешь, шериф действительно красавчик, а Антонио считает его хорошим парнем, — тревожно сказала Сандра, когда Карли невидящим взглядом уставилась на скомканные в руке трусики. — Но я бы на твоем месте трижды подумала. У него репутация сердцееда. Антонио говорит, что он меняет подружек как перчатки, потому что терпеть не может прочных связей. Знаешь, по знаку Зодиака он Скорпион — я спросила Антонио, когда у шерифа день рождения, — а Скорпионы очень сексуальны. Впрочем, это и так видно. Если ты хочешь всего-навсего поразвлечься, это замечательно. Но ты только-только начала приходить в себя, и это делает тебя очень уязвимой. Милая, мне сдается, что ты готова сделать ужасную глупость и влюбиться.

Сандра утешала, советовала, ругала и горевала вместе с Карли во время бракоразводного процесса. Она знала, как больно было подруге, и Карли не сомневалась, что ее предупреждение идет от чистого сердца. К словам Сандры стоило прислушаться. Поэтому Карли сделала глубокий вдох и снова обдумала свои чувства. Неужели она действительно готова влюбиться в Мэтта? Господи, как смешно…

Карли повернулась, прислонилась спиной к шкафу и посмотрела Сандре в глаза.

— Вообще-то, — мрачно сказала она, — я была влюблена в него почти всю свою жизнь.

— Плохо. — На лице Сандры отразилось сочувствие. — Очень плохо. Хочешь, чтобы тебе снова плюнули в душу? Кстати, что ты собираешься делать?

— Не знаю, — задумчиво ответила Карли. — Если он…

— Сандра! Карли! — Через пару секунд Карли поняла, что это кричит Антонио. Ошибиться было невозможно: что-то случилось. Карли и Сандра обменялись тревожными взглядами. Карли оттолкнулась от шкафа, Сандра вскочила с кровати. — Скорее спускайтесь! С собакой творится что-то неладное!

Глава 23

Через час с лишним Карли, Сандра, Эрин, Антонио и Майк вышли из смотровой ветеринара в приемную. Яркий свет люминесцентных ламп и кондиционер создавали впечатление, что в помещении смертельно холодно. В воздухе стояла тошнотворная смесь запахов лекарств, антисептика, мочи и страха. Карли, дрожавшая в рубашке с короткими рукавами и джинсах, обхватила себя руками и растирала плечи в тщетной попытке согреться. Она чувствовала себя измученной, подавленной и удрученной. Видеть страдания Энни было выше ее сил.

— Эй! — окликнул ее Мэтт.

Он стоял за запертой стеклянной дверью и заглядывал внутрь. Карли подошла к двери и начала возиться с замком. Антонио пришлось протянуть сзади руку и открыть замок самому, потому что у Карли не слушались пальцы. Казалось, она находилась под водой, видя и ощущая окружающее сквозь туманную рябь.

Мэтт толчком открыл дверь, увидел лицо Карли и привлек ее к себе. Сильные и нежные руки крепко обняли ее. Напрочь забыв, почему следует остерегаться такой зависимости от него, она прижалась лбом к груди Мэтта, вцепилась в его рубашку и приникла к нему. Он был теплым, сильным и надежным, и это было так хорошо, что Карли и думать забыла, что на них смотрят и что ей следовало бы отстраниться. Это был Мэтт, и в его объятиях она чувствовала себя уютнее, чем где бы то ни было. Если бы у Карли оставались силы, это бы ее встревожило.

— Что случилось с собакой? — спросил Мэтт, обращаясь к окружающим, но ответила ему Карли. Она подняла лицо и посмотрела на Мэтта снизу вверх.

— Она отравилась. — Вспомнив испытание, которое выдержала Энни, Карли вздрогнула. Она все еще видела испуганные темные глаза корчившейся в траве собаки, молившие о помощи. Пришедшая в ужас Карли взяла ее на руки и побежала…

— Отравилась? Каким ядом? — резко спросил Мэтт.

— Каким угодно. Крысиным, гербицидом, даже антифризом, — ответил Антонио. — Барт… — Барт Линдси был местным ветеринаром. — Барт сказал, что узнает это, когда закончит анализы.

— Это был несчастный случай, верно? — нахмурившись, спросил Мэтт.

— Возможно. — Дверь между смотровой и приемной открылась, и ветеринар сам ответил на вопрос Мэтта.

Барт Линдси был маленьким круглолицым человеком в очках без оправы и круглым животом, слегка выдававшимся над ремнем. Его синий медицинский халат был расстегнут, седые волосы растрепаны; он выглядел помятым и усталым.

— Сказать точно нельзя, но едва ли это было что-нибудь другое… Рад тебя видеть, Мэтт. Жаль, что это случилось при таких обстоятельствах. Ты ведь помнишь моего брата Хайрама, верно? — Барт кивком указал на коренастого седого мужчину в брюках хаки и синем халате, который следом за ним вышел в приемную. — Хайрам был владельцем этой клиники, но продал ее мне двадцать лет назад и переехал в Мейкон. Он работал здесь, когда ты был ребенком.

— Конечно, я помню Хайрама, — кивнув, сказал Мэтт.

— Думаю, что это был обычный крысиный яд, — сказал Хайрам Линдси. — Симптомы классические.

Карли вздрогнула, и Мэтт обнял ее еще крепче.

— Хорошо, что мы ее увидели. — Голос Эрин был нежным и тихим, но хрипловатым тембром напоминал голос Мэтта. — Все остальные были либо в доме, либо ушли, а мы с Майком стояли и разговаривали во дворе. Вдруг бедняжка задрожала всем телом, у нее пошла пена изо рта, и ее вырвало. А потом она упала. — Говоря это, Эрин сама задрожала. — Барт сказал, что, если бы мы тут же не привезли Энни к нему, она бы умерла.

— Так она жива? — спросил сбитый с толку Мэтт. По реакции остальных он решил, что дело кончилось трагедией.

— Да, — сказала Карли, снова прижавшись лбом к его груди. — Доктор Линдси сказал, что все будет в порядке.

Потом она закрыла глаза и снова вцепилась в его рубашку, боясь разрыдаться у всех на глазах.

— О боже… — Мэтт прижал ее к себе и обнял еще крепче. Как всегда, он понимал чувства Карли лучше, чем кто-нибудь другой. — Мы можем уехать или кому-то нужно остаться здесь и забрать собаку? — громко спросил он, обращаясь преимущественно к ветеринару.

— Ей придется остаться здесь до утра, а то и дольше, — ответил Барт Линдси. — Бедная собачка, ей сильно досталось. Пришлось сделать ей промывание желудка и положить под капельницу. Должно пройти двадцать четыре часа, прежде чем я смогу ее отпустить.

— Спасибо за все, что вы для нее сделали. — Как видно, мучения Энни произвели сильное впечатление и на Сандру. Ее голос слегка дрожал. — Расплатиться с вами сейчас или когда мы будем забирать ее домой?

Значит, Сандра все-таки считала особняк домом Энни. Похоже, тучи начинали понемногу рассеиваться.

— Когда будете забирать, — ответил Барт Линдси.

— Хорошо. Раз так, едем. Спасибо, Барт, — сказал Мэтт. — Рад был вас снова видеть, Хайрам.

— Счастливого пути, — ответил Барт, а его брат добавил:

— Рад был увидеться. Правда, хотелось бы, чтобы это случилось при других обстоятельствах.

Мэтт обнял Карли за плечи и повел к выходу. Карли была благодарна ему, потому что у нее самой уже не осталось сил. Когда она очутилась на жаркой улице, ей стало легче. Зной окутал ее, словно теплым одеялом, и Карли перестала стучать зубами. Кабинет ветеринара находился на самом краю делового центра, всего в четырех кварталах от площади. Выйдя на дорожку, которая вела от кабинета ветеринара к автостоянке, Карли с удовольствием втянула в себя воздух, пропитанный запахами расплавившегося асфальта и выхлопных газов. Обыденность этих запахов помогла Карли справиться с тошнотой, которую она ощущала в приемной.

И все же она продолжала опираться на Мэтта. Рядом с ним Карли чувствовала себя в безопасности. Хотя едва ли она могла сказать, в чем именно заключается опасность.

— Карли! — окликнул ее мужчина, сидевший в белом фургоне. Он остановился, опустил стекло, и Карли узнала Барри Хиндли. — Я слышал про твою собаку. Все обошлось?

— Жить будет! — ответила Сандра, поняв, что у подруги нет сил ответить. Барри помахал рукой и уехал.

— Ну, какие у нас планы? — спросила Эрин, переводя взгляд с брата на Карли и обратно.

Карли заметила, что любопытство и настороженность, с которыми Эрин следила за ними прежде, сменились одобрением и признанием того, что они пара. Если, конечно, они с Мэттом действительно были парой. Сама Карли не была в этом уверена. Она вообще ни в чем не была уверена, и меньше всего в том, что касалось ее отношений с Мэттом.

Однако мысль о парах заставила Карли обратить внимание на то, что Майк стоит рядом с Эрин, а Антонио — рядом с Сандрой. В других обстоятельствах первая пара очень заинтересовала бы Карли. Но ее еще слегка подташнивало, и кружилась голова. Чужие связи подождут, думала она. Черт побери, она не могла разобраться даже в собственных связях. Карли отчаянно нуждалась в Мэтте. Нуждалась в его близости, тепле и силе. Но, учитывая его склонность к «дружбе» и все остальное, в этом не было ничего хорошего.

— Карли поедет со мной, — сказал Мэтт, даже не удосужившись спросить, нет ли у нее других планов. Впрочем, никаких других планов у нее и быть не могло. Она была согласна на все. Особенно сейчас, опустошенная и нуждающаяся в поддержке. Конечно, Мэтт слишком много на себя брал, решая за нее, но это было совершенно в его духе. — Антонио и Майк отвезут Эрин и Сандру домой, а потом вернутся на работу. В данный момент нас осталось всего трое.

— В семь часов мы с Коллином встречаемся в «Корнер-кафе». Он пригласил своего университетского друга с женой. Ты его знаешь. Тим Бернард. Будущий шафер. Из Атланты. — Эрин бросила сердитый взгляд на пожавшего плечами брата и посмотрела на часы. — Сейчас только шесть пятнадцать. Я заеду домой и переоденусь.

— Я подвезу, — вызвался Майк.

— Ты согласна? — спросил Мэтт у сестры и, дождавшись ответного кивка, перевел взгляд на Майка. — Ты на патрульной?

Майк кивнул. Карли заметила на стоянке две полицейских машины и свой «Универсал». Они привезли сюда Энни на «Универсале». Вела машину Сандра. Карли держала маленькое тельце Энни на руках, а стиснувший руки Антонио сидел сзади. Машина Майка ехала впереди со включенными фарами и сиреной, освобождая им дорогу.

Видимо, вторая полицейская машина с надписью «ШЕРИФ ГРАФСТВА СКРИВЕН» на двери водителя принадлежала Мэтту.

— Ладно. А ты отвезешь домой Сандру, — сказал Мэтт, обращаясь к Антонио. Потом он повернулся к Майку. — Когда подкинешь Эрин, подъедешь к особняку Бидла и заберешь Антонио. Если я задержусь, езжайте в офис. Там накопилась куча ордеров.

— Если задержишься? — фыркнул Антонио. — Ты что, шутишь?

— Мало ли что может случиться… — Мэтт посмотрел на ясное голубое небо. — Вдруг снег пойдет?

— Я приеду через полчаса, — сказал Майк и вместе с Эрин направился к машине.

— Если вы дадите мне ключи, я с удовольствием отвезу вас, — сказач Антонио Сандре и протянул руку.

Карли не могла его осуждать за это. Стиль вождения Сандры был не для слабонервных.

В первое мгновение Карли показалось, что Сандра испепелит Антонио на месте. Но та вовремя опомнилась, проглотила оскорбление, изобразила на лице улыбку, порылась в кармане, достала ключи и положила их в протянутую ладонь.

— Включи рацию и передай всем, чтобы прибыли в офис к одиннадцати, — сказал Мэтт Антонио. — Проведем пятнадцатиминутное совещание и прикинем, как нам распределить сверхурочную работу.

Антонио кивнул и взял Сандру за локоть.

— До встречи, — обернувшись, сказала Сандра подруге.

Карли кивнула, заметила кокетливый взгляд, предназначавшийся Антонио, вызывающе-сексуальную походку и ощутила укол зависти. Простой старомодный флирт, не осложненный никакими сердечными страданиями… Об этом можно было только мечтать.

— Ну что, полегчало? — Мэтт смотрел на нее сверху вниз.

Карли кивнула и попыталась улыбнуться. Нет, подумала она, увидев темные глаза, полные тепла и сочувствия. Никакой флирт не может сравниться вот с этим. От одного взгляда Мэтта ее бросало в дрожь. Тут было нечто большее.

Но что? Может быть, любовь?

Осознав страшную правду, она чуть не застонала.

Когда Мэтт, все еще обнимая Карли за плечи, повел ее к автостоянке, раздался новый гудок. Из окна светло-коричневого седана высунулась еще одна рука и помахала шерифу.

— Эй, Мэтт, спасибо за выступление на заседании школьного совета! — крикнул седой мужчина. Карли присмотрелась, и у нее отвисла челюсть. Неужели это?..

— Не за что! — крикнул в ответ Мэтт.

Мужчина дружелюбно помахал еще раз и уехал, когда зажегся зеленый свет.

— О боже… Неужели это сам мистер Симмонс? — выдохнула Карли.

— Угу. — Мэтт улыбнулся, прекрасно поняв комизм ситуации. Когда они с Карли учились в школе, мистер Симмонс был директором. Он столько раз наказывал Мэтта за различные провинности, что тот практически все перемены проводил в его кабинете.

— Фантастика… — пролепетала Карли.

— Должен признаться, мне и во сне не снилось, что мы с Простаком Саймоном станем приятелями.

Услышав старое школьное прозвище директора, Карли рассмеялась, и ей сразу стало немного легче на душе. .

— Ты хорошо справляешься, верно? — спросила она, глядя на Мэтта снизу вверх.

— С чем?

— С должностью шерифа.

— Стараюсь. — У него приподнялся уголок рта. — Хотя, поверь мне, я не собираюсь заниматься этим до конца жизни.

— Не собираешься? Почему? — Карли нахмурилась. Тем временем Мэтт открыл для нее дверцу и придержал ее. Сиденье нагрелось; в салоне было душно. Но эта жара ее обрадовала, и Карли поняла, что еще не совсем оправилась от потрясения. Утонув в мягком сиденье, она застегнула ремень безопасности и наконец почувствовала, что согрелась и немного успокоилась.

Она полагала, что знает Мэтта как облупленного, но внезапно поняла, что ей не хватает данных о том, что с ним случилось за последние двенадцать лет.

Мэтт сел за руль.

— Почему? — снова спросила она, с наслаждением откинув голову на горячую спинку сиденья.

Он включил двигатель и вывел машину со стоянки.

— Я всегда ощущал ответственность за то, что происходит. Однажды я уехал отсюда и поступил в морскую пехоту. — Он покосился на Карли и улыбнулся. — Ты можешь в это поверить? Я — нет. Думал, что никогда сюда не вернусь. Да, я посылал маме деньги, отправлял открытки ей и девочкам, но был свободен и жил в свое удовольствие. А потом мама умерла. Что мне оставалось? Позаботиться о девочках было некому. Их бы отдали в детский дом. Но это же были мои сестры. Никакого детского дома, подумал я и вернулся. Шерифу требовались помощники. Черт побери, нам всегда требуются помощники; это настоящая бездонная бочка. В общем, я стал помощником шерифа, немного поработал, а потом старик Битти ушел на пенсию, порекомендовал меня на свое место, и меня выбрали. Все сложилось удачно. Я смог позаботиться о девочках, но… скажем так: это не дело моей жизни. Через месяц Лисса уедет в колледж. Я еще поторчу здесь, чтобы убедиться, что все они устроены, а к тому времени как раз закончится мой срок. И тогда я уеду отсюда. Сяду на свой «Харлей» и рвану куда глаза глядят.

Он сказал это шутливо, даже улыбнулся, однако его слова разбили Карли сердце. Она мечтала о нем, а он мечтал о свободе. То и другое было несовместимо. И это был конец…

Но Мэтту не следовало знать, что он нанес ее надеждам на счастливое будущее смертельный удар.

— Кстати, о «Харлее», — небрежно сказала она, пытаясь смириться с суровой действительностью. — Где твой мотоцикл?

— Я припарковал его у твоего дома, когда мне пришлось… гм-м… — Он осекся и скорчил гримасу.

— Когда тебе пришлось отвезти Шелби домой? — сладким голосом закончила Карли. Они проехали мимо полицейского участка, и Карли поняла, что Мэтт везет ее в сторону дома. Может быть, он хочет подвезти ее, и все? Спрашивать она не стала. Сначала нужно было разобраться в своих чувствах.

Мэтт посмотрел на нее искоса.

— Да. Кстати, кто тебе сказал об этом?

— А разве это имеет значение? — спросила Карли, глядя прямо ему в глаза.

Косые солнечные лучи, бившие в лобовое стекло, золотили его кожу. Точеные черты, темные спокойные глаза, зачесанные назад вьющиеся черные волосы и сизые тени на щеках придавали ему настолько сексуальный вид, что у нее перехватило дыхание. Это был ее Мэтт, ее лучший друг, любовник, о котором она грезила по ночам…

Но нет, с болью в сердце подумала Карли. Он не мог принадлежать ей, как бы она ни мечтала об этом. Если она влюбилась в Мэтта, когда они были детьми, и не сумела избавиться от своего чувства, это только ее проблема. Мэтт высказался недвусмысленно. Он хочет ее. Возможно, он даже любит ее. Но не так.

Не так, как она его.

И это было очень больно.

— Нет, черт побери. Конечно, не имеет. Здесь абсолютно всем известен каждый твой шаг. — В его голосе слышалась досада. — Ладно, да, мы сели в ее машину, я выяснил, что у нее все в порядке, затем пешком дошел до своего дома, взял патрульную машину, вернулся к тебе, увидел, что в доме никого нет, позвонил, не знает ли кто-нибудь, куда все подевались, и услышал про твою собаку.

— И сразу поехал к ветеринару. — Карли задумчиво посмотрела на Мэтта. — Почему?

Она никогда не получит то, чего хочет, никогда не будет счастлива… и все же опять:

— Что значит почему? А как по-твоему? Я думал, что твоя собака умерла, что ты расстроилась. Думал, что ты мне обрадуешься. — Мэтт посмотрел на нее и нахмурился. — Думал, я тебе нужен.

И все же она могла получить хотя бы частично то, чего хотела. Она могла получить его, пусть и ненадолго.

— Кстати, спасибо за то, что приехал. «Полбуханки лучше, чем ничего», — услышала она голос бабушки. Ой ли? Может быть, лучше остаться голодным, чем сытым наполовину?

— Мэтт…

— Гм-м?

— Зачем ты вообще повез Шелби домой?

Выражение его лица было непроницаемым.

— Она расстроилась, ясно?

— Почему? Мэтт вздохнул.

— Она плакала. Ей было трудно примириться с тем, что между нами все кончено. Она сидела в машине и плакала. Решила, что я нашел себе другую. Точнее, тебя.

Карли сморщилась. Ей и в голову не приходило, что она будет жалеть мисс Королеву Вселенной, но это случилось.

— Что ты ей обещал? До того, как бросить? Мэтт возмутился.

— Ничего. Я никогда ничего не обещаю. Если она надеялась на что-нибудь другое, это были только ее мечты.

Он говорил чистую правду, и это было печальнее всего. Ей захотелось огреть этого тупицу по башке.

— Ты спал с ней, верно? Болван! Для женщины это равносильно обещанию.

— Неправда. Она хотела выйти за меня замуж, а я этого не хотел. Она знала, как я отношусь к браку. Я ничего ей не обещал. И даже не намекал, что хочу жениться на ней.

Только спал с ней. Карли промолчала, но эти слова горели в ее мозгу как неоновая реклама.

— Все то же самое. Поцеловал и сбежал. Именно это я и имела в виду, когда говорила, что у тебя проблемы.

— По-твоему, если мужчина не хочет жениться, это значит, что у него проблемы? — вышел из себя Мэтт.

— Стоит тебе кем-то серьезно увлечься, как ты пугаешься и убегаешь.

— Я не пугаюсь.

— Нет, пугаешься. Ты проделал этот фокус с бедной Шелби и дважды со мной. Не говоря о множестве других несчастных женщин. — Карли бросила на него сердитый взгляд. — Я хочу задать тебе один вопрос. О чем ты думал, когда приглашал меня покататься на мотоцикле?

— Хотел пообедать с тобой. — Мэтт посмотрел на нее и как-то уныло добавил: — Ну, хорошо, пообедать, а потом лечь с тобой в постель. Но теперь я думаю, что это была очень плохая мысль. Во всяком случае, вторая ее часть.

Наступила пауза. Карли напряженно обдумывала ситуацию. Да, у него были проблемы. Вступить с ним в любовную связь могла только идиотка или мазохистка. Ему следовало носить на груди табличку «Не влезай — убьет». Он мог предложить женщине лишь половину буханки.

Секс. Может быть, грандиозный секс. Но ничего больше.

Трах, бах, спасибо, мэм. Следующая!

Но это был Мэтт, которого она любила всю свою сознательную жизнь и желала почти столько же. Если бы речь шла о ком-то другом, Карли сказала бы: «Иди ты со своей половиной буханки!» Однако теперь она начинала думать, что бабушка была права.

— Просто интересно, — вежливо спросила она, — чем плоха эта мысль? И почему она стала плохой именно сейчас? Зачем тебе понадобилось забираться по лестнице на крышу и звать меня с собой? Никто тебя за язык не тянул.

Он все еще ехал на запад, к ее дому. Последний светофор на выезде из города включился у них прямо перед носом, и Мэтт нажал на тормоз. Солнце било им прямо в глаза. Мэтт опустил щиток; Карли сделала то же самое. Все было правильно, но Карли показалось, что Мэтт сделал это, стремясь выиграть время и решить, стоит ли говорить правду.

— Понимаешь, Кудряшка… — наконец промолвил Мэтт. Карли поняла, что ответ будет честным, и уже не в первый раз пожалела, что они так хорошо знают друг друга. Иногда возможность сохранить иллюзии — это плюс, а не минус. — В том-то и беда, что мужчины часто думают тем, что у них между ног. Если бы тебя не тянуло ко мне, мы бы стали друзьями, и все было бы нормально. Но ты вылила лимонад мне на голову, я поцеловал тебя, и теперь нам обоим не по себе. Особенно мне. Я хочу спать с тобой. С тех пор, как ты пнула меня в лодыжку и убежала, я не находил себе места. Ты тоже хочешь меня. Я знаю. Получается, что мы оба хотим друг друга. Когда я звал тебя с собой, то думал, что мы как-нибудь справимся. Пообедаем, может быть, переспим и посмотрим, что из этого получится. Но должен признаться, что насчет «поцеловать и убежать» ты права. Когда я думаю о том, что чувствует после этого женщина, мне становится паршиво. Женщины не хотят, чтобы им было больно. — Мэтт посмотрел на нее. — А я не хочу причинять тебе боль. Тем и плоха мысль. Потому что мы с тобой хотим разного.

— В самом деле? — Машина тронулась с места. Карли следила за игрой света и тени на его лице и пыталась принять решение. Она возьмет половину буханки, а там будь что будет…

— Да. Если говорить начистоту, ты хочешь любви, мужа, детей и всего остального. — Мэтт снова посмотрел Карли в глаза, понял, что она готова возразить, и покачал головой. — Не морочь мне голову. Я знаю, что ты думаешь. — Он сердито фыркнул. — Я люблю тебя как одну из своих сестер и хочу так, что сил нет. Внутренний голос обзывает меня последним болваном, но я никогда не пойду на это. Даже ради тебя.

— А разве я просила? — Карли едва не поморщилась при слове «сестер» и решила дать волю жившей в глубине ее души потаскушке. — Я с тобой, а все остальное неважно. Ты все время забываешь, что я стала старше и умнее. Теперь я взрослая. Была замужем, развелась. И теперь хочу того же, что и ты: секса без всяких обязательств.

Она скрестила пальцы за спиной, но Мэтту этого знать не следовало.

Глава 24

— Чушь собачья.

Конверс сказал это совершенно спокойно. Из чего следовало, что он не верит ни единому ее слову. Карл и поняла, что обмануть человека, знающего ее так, как Мэтт, совсем непросто.

— Давай проверим.

Мэтт смерил ее скептическим взглядом.

— Нет, Кудряшка.

Карли не могла поверить, что она уговаривает мужчину лечь с ней в постель. Это было полной изменой ее принципам.

— Ради бога, Мэтт… Подумай сам. Я развелась всего несколько месяцев назад. С какой стати мне думать о новом замужестве? Поверь мне, одного раза достаточно, чтобы привить человеку отвращение к браку.

Тут Мэтт посмотрел на нее с интересом.

— Серьезно?

— Серьезно, — сказала Карли, глядя налево, на Первую баптистскую церковь. Через пять минут она будет дома. Нужно думать быстрее. — Знаешь, я умираю с голоду. Можешь отвезти меня пообедать, а во время еды я расскажу тебе о своем ужасном, неудачном и несчастливом браке.

— Нет, — сказал Мэтт.

— Нет? — с досадой повторила Карли. — Что ты хочешь этим сказать?

— Малышка, неужели я не могу понять, когда меня пытаются заманить в постель? Я не настолько глуп.

Карли свела брови на переносице.

— Ну, Мэтт Конверс… По-моему, ты чересчур высокого о себе мнения.

— Ты пытаешься убедить меня, что не собираешься ложиться со мной в постель?

Карли поджала губы. Черт побери, он действительно видел ее насквозь.

— Ну, может быть, — призналась она. Потом сделала глубокий вдох и выложила на стол свой главный козырь: — Проклятие, Мэтт, я ни с кем не спала целых два года!

Мэтт покосился на нее, а потом сосредоточился на дороге, которая становилась все более извилистой и ухабистой. Потом челюсть Конверса напряглась, и он переставил ногу на педаль тормоза. Машина сбавила ход, и Карли мысленно показала себе большой палец, когда Мэтт съехал на травянистую обочину.

— Ладно, — сказал он, включив ручной тормоз, расстегнув ремень безопасности и снова повернувшись к Карли.

Солнечный свет золотил верхушки кукурузных стеблей, черные заборы и лицо самого Мэтта. Его глаза недоверчиво прищурились, губы сложились в скептическую улыбку, но в глубине глаз сверкал огонь. Карли слишком часто видела этот огонь и знала, что он означает.

Мэтт мог отпираться сколько угодно, но он тоже хотел ее.

У нее участился пульс.

— Об этом, пожалуйста, подробнее.

— Знаешь, мне неловко об этом говорить. Мэтт нахмурился.

— Если бы было неловко, ты бы молчала. Как это — два года? Почему?

— На самом деле еще больше, — честно ответила Карли.

— Кудряшка… — В его голосе звучало предупреждение.

Карли отвернулась, посмотрела на узкую темную ленту дороги, петлявшей между полями, деревьями и холмами, и вытерла руки о джинсы, потому что у нее вдруг вспотели ладони. Она не привыкла говорить о сексе с мужчинами, и рассказывать о проблемах своего брака ей действительно было неловко. Даже Мэтту, который знал все ее секреты. Но цель оправдывала средства. Карли скрестила руки на груди и посмотрела на него снизу вверх.

— А ты как думаешь? Потому что не с кем было. Мэтт смерил ее красноречивым взглядом. Карли возмутилась:

— Хочешь верь, хочешь не верь, но я не сплю с первым встречным!

Выражение его глаз немного смягчилось.

— Этому я верю.

Мэтт протянул руку и дернул Карли за выбившийся локон. Когда он намотал прядь на палец, Карли инстинктивно отпрянула, и он улыбнулся. Они часто играли в эту игру с тех пор, как Карли исполнилось восемь лет.

— А как же муж? Ты сама сказала, что развелась всего несколько месяцев назад.

— У него была подружка, — равнодушно ответила Карли. — Мне понадобилось время, чтобы понять, что к чему. Мы не занимались любовью, но я думала, что он занят, расстроен или происходит что-нибудь в этом роде, мешающее мужчине тащить тебя в постель три раза в день. А я была занята своим рестораном. Знаешь, у меня был свой ресторан. Он назывался «Трихаус». — Мэтт кивнул; Карли слишком хорошо знала, как быстро распространяются сплетни в маленьком городке, а потому ничуть не удивилась. — Ну, управлять рестораном нелегко, и… и у меня не было особой охоты заниматься сексом. И времени тоже. Честно говоря, я была так занята, что даже не думала об этом. Потом я поняла, что что-то не так, однако не догадалась, что он мне изменяет. Но однажды я пришла домой рано и застала его с подружкой в нашей постели.

— Паршиво. — В его глазах читалось сочувствие.

— Да уж… — Карли тяжело вздохнула. — Это было просто ужасно. Хуже не придумаешь.

— Хочешь, я съезжу в Чикаго и набью морду этому ублюдку? — небрежно спросил Мэтт, и Карли поняла, что он не шутит.

На фоне окна были хорошо видны его широкие плечи, сильная шея и мощные бицепсы, обтянутые короткими рукавами рубашки. Внезапно Карли вспомнила хрупкого очкастого интеллектуала Джона и поняла, что о физическом соперничестве между ними не может быть и речи. На губах Мэтта играла легкая улыбка, но глаза оставались серьезными. Карли понимала, что стоит ей сказать слово, как от Джона останется мокрое место.

— Ты бы сделал это, верно?

— Можешь не сомневаться.

— Мой герой, — сказала она, опустив ресницы и глядя на Мэтта с преувеличенным обожанием.

Это была их старая дежурная шутка. Но на этот раз Карли не шутила.

— Всегда готов, — насмешливо бросил Конверс. Это был его обычный ответ, но теперь Мэтт смотрел ей в глаза. И у нее захватило дух.

Внезапно в воздухе ощутимо повисло напряжение. Они еще сидели на своих местах, но кабина внезапно стала тесной, а разделявшее их расстояние резко уменьшилось, словно их притягивала друг к другу некая незримая сила.

— Для твоего сведения, — сказал Мэтт, не сводя с нее темных глаз. — Я думаю, что твой бывший муж — идиот.

— Верно, — ответила Карли, слегка улыбаясь, потому что это тоже было знакомо. Мэтт всегда заступался за Карли, когда кто-то обижал ее в школе или где-нибудь еще, пока все ее одноклассники и знакомые не усвоили, что трогать Карли — значит иметь дело с Мэт-том, и не оставили ее в покое. Было странно и удивительно, что он снова готов вступиться за нее. Карли поняла, что слишком привыкла справляться со своими бедами в одиночку. — Я тоже так думаю.

Мэтт долго смотрел на нее молча, потом хрипло сказал «к чертовой матери» и потянулся к ней. Карли тоже потянулась к нему, обняла за шею и встретила его сверкающий взгляд. Мэтт обнял ладонями ее лицо. Ощутив прикосновение горячих губ и твердого языка, Карли закрыла глаза и страстно поцеловала его в ответ.

Два коротких гудка заставили их отпрянуть друг от друга. Тяжело дыша и плохо понимая, что случилось, Карли оглянулась по сторонам и заметила пронесшуюся мимо вторую патрульную машину. Прежде чем та исчезла за поворотом, водитель весело помахал им рукой.

— Дерьмо, — сказал Мэтт, глядя вслед машине.

Он тоже тяжело дышал. Его ладони все еще обхватывали лицо Карли, а ее руки все еще обнимали его за шею. В солнечном свете глаза Мэтта казались почти черными, а кожа отливала бронзой. Яркий свет подчеркивал тонкие морщинки у глаз и маленький шрам на губе.

Карли затаила дыхание, вспомнив, что теперь ее целует взрослый Мэтт. Мальчик, которого она так любила когда-то, еще жил в нем, но он прятался в глубине души этого умудренного жизненным опытом мужчины, о котором Карли ничего не знала. Мысль эта показалась ей настолько захватывающей, что у нее пересохло во рту, внутренности свело судорогой, а сердце едва не выскочило из груди.

Должно быть, Карли тихо застонала, потому что Мэтт посмотрел на нее и поцеловал еще раз — крепко, пылко и так умело, что она забыла обо всем на свете. Карли жадно ответила ему, ничуть не беспокоясь о том, что их могут увидеть. Если бы это случилось, сплетня ходила бы по городу несколько месяцев, если не лет. Не остановись они вовремя, их могли бы обвинить в непристойном поведении. Конечно, если бы Мэтт не был шерифом. Но именно благодаря этому обстоятельству сплетня имела бы эффект разорвавшейся бомбы.

— Все, хватит, — задыхаясь, сказал Мэтт, внезапно прервав поцелуй, снял с шеи ее руки и усадил Карли обратно на место.

— Мэтт… — срывающимся голосом пролепетала Карли.

— Мы не подростки, и сейчас не темно. И уж подавно нам не следует заниматься этим на обочине дороги в чертовски заметной машине. — Он сделал глубокий вдох, сел прямо, стиснул баранку обеими руками и прижался к ней лбом. — Тут прямо хоть билеты продавай.

Он был прав. Карли знала, что он прав, но остановиться не могла. У нее кружилась голова от желания.

— Застегни ремень, — сказал Конверс и, подняв голову, посмотрел на нее.

В его глазах по-прежнему полыхал огонь, но по крепко сжатым губам и выдвинувшемуся вперед подбородку было видно, что он снова владел собой.

Слегка разочарованная тем, что так и не сумела заставить Мэтта потерять голову, Карли подчинилась. Мэтт завел двигатель, выехал на дорогу, быстро развернулся в запрещенном месте и поехал обратно в сторону города. При мысли о том, что им предстоит, у Карли участился пульс. Когда они в первый и последний раз занимались любовью, Карли была наивной девочкой, а Мэтту был всего двадцать один год. И все же земля плыла, небо взрывалось, у нее похитили сердце, а тело навсегда сохранило память о нем.

Потому что это был Мэтт и потому что она любила его.

Но признаваться в этом она не хотела. Особенно сейчас. Может быть, вообще никогда.

— Есть хочешь? — спросил он, вновь посмотрев на Карли.

Она видела в его глазах отблеск прежнего огня, но сумела сохранить спокойствие. Во всяком случае, она на это надеялась. Хотя и понимала, что едва ли сможет обмануть Мэтта. Он слишком хорошо ее знал.

— Просто секс без всяких обязательств, — сказал он, пристально глядя на Карли.

— Конечно, — ответила она, снова мысленно скрестив пальцы. Сердце гулко колотилось в груди.

Он мрачно кивнул.

— Куда мы едем? — пару минут спустя спросила Карли, когда они свернули с дороги.

Действительно, куда? Его дом напоминал Центральный вокзал. Ее — тоже. Офис шерифа категорически исключался, а машину Мэтт отверг.

Гостиница? В Бентоне ее не было. А если бы и была, Карли не могла представить себе, что они с Мэттом могли бы воспользоваться ею. Через пять минут после того, как за ними закрылась бы дверь, об этом знала бы половина города.

До сих пор это не приходило ей в голову, но правда оставалась правдой: маленькие городки — сущее бедствие для личной жизни.

Мэтт покосился на нее.

— У меня есть моторная лодка. Мне посчастливилось снять для нее ангар. Над ангаром есть квартира, которая сдавалась вместе с ангаром.

Тут Карли вспомнила слова Лиссы о том, что Мэтт никогда не приводил девушек домой, и ее осенило. Мэтт знал, что сексуальная жизнь для холостого шерифа, обремененного сестрами, будет проблемой, и заранее предпринял кое-какие шаги. Одним из таких шагов была квартира над ангаром.

Нет, осуждать его не за что, по зрелом размышлении решила Карли. По крайней мере пока Мэтт будет оставаться с ней.

— Очень удобно, — сказала она, давая понять, что не только Конверс умеет читать мысли.

Мэтт едва заметно усмехнулся.

Ангар размещался на пустыре позади жилого квартала, посреди складов, контейнеров для мусора и заборов из ржавой металлической сетки. Машина свернула на короткую гравийную дорожку, и Карли увидела место их назначения — полутораэтажное здание, обшитое серыми алюминиевыми листами. Казалось, когда-то оно было пристроено к дому, которого больше не существовало. Что случилось с домом, неизвестно, но ангар, заросший сорняками, остался.

Мэтт вышел из машины и открыл дверь. Карли украдкой оглянулась по сторонам, но не увидела ничего, кроме одинокого пикапа, стоявшего перед группкой мини-складов. Если им повезет, никто не узнает, что Мэтт привез ее сюда, в уединенный ангар.

Мэтт вернулся в машину, въехал в ангар, припарковался, вылез и опустил дверь. Карли тоже вышла и, к собственному удивлению, поняла, что отчего-то страшно нервничает.

Пока они целовались в машине, она ни разу не вспомнила о предупреждении Сандры, что не следует снова играть с собственным сердцем. Так отчего же слова подруги так и вертятся у нее в голове? И не сама ли Карли тысячу раз советовала себе сначала думать, а потом уже совершать поступки? Внезапно Карли начало казаться, что она готова сделать страшную глупость.

Дверь со скрипом опустилась, Мэтт зажег свет, и Карли увидела, что находится в сарае, убогом даже для ангара. Здесь стояла духота, обычная для редко используемого помещения; в воздухе ощущался слабый запах бензина. Неровный цементный пол был покрыт трещинами. Дощатые стены давно не красили. Потолок поддерживали балки, вдоль которых тянулись электрические провода в белой хлорвиниловой оплетке. Все освещение составляла свисавшая с потолка лампочка. Некрашеная деревянная лестница у одной из стен вела наверх к запертой двери. Видимо, там находилась обещанная Мэттом квартира.

Оставалось лишь надеяться, что там все будет не так убого. Впрочем, это не имело большого значения. Они здесь долго не пробудут. Не дольше, чем нужно, чтобы…

При мысли о том, чем они здесь будут сейчас заниматься, Карли стало не по себе.

— Как тебе нравится моя лодка?

В голосе Мэтта прозвучала явная гордость. Карли обернулась и увидела почти пятиметровую моторку, которой раньше не заметила.

— Красивая, — сказала Карли, хотя в выкрашенной белой краской лодке не было ничего особенного.

Мэтт пристально посмотрел на нее, и Карли снова вспомнила, что он слишком хорошо ее знает и догадывается обо всем, что с ней сейчас творится.

— Ну, ладно, Кудряшка, выкладывай, — насмешливо сказал он.

Он не прикасался к ней. Засунул руки в карманы и покачался с пяток на носки, глядя ей в лицо. Мэтт стоял близко, и она снова заметила, что в плечах он вдвое шире, чем она, и если бы захотел, мог бы просто унести ее под мышкой.

— Что выкладывать?

Она говорила так, словно оправдывалась в чем-то, но ничего не могла с собой поделать. Во рту пересохло, сердце колотилось, а внутри все сжалось от страха.

— Если хочешь удрать, валяй. Держу пари, ты только об этом и мечтаешь.

— Неправда! И не думала даже!

Сбежать после стольких стараний? Черта с два! Просто она вдруг немного занервничала, вот и все.

— Тогда перестань смотреть на меня так, словно я маньяк-убийца, а ты невинная жертва.

Шутка была настолько неудачной, что Карли едва не застонала. Но он улыбнулся, взял ее руку, поднес к губам и обжег ее таким жарким взглядом, который мог бы растопить айсберг. Внезапно все ее тревоги бесследно исчезли. Если Карли и нервничала, то только от предвкушения, а это было очень приятно.

И очень вовремя, потому что Мэтт взял ее за руку и повел к лестнице. Пытаясь не обращать внимания на подгибающиеся ноги и сердце, готовое выпрыгнуть из груди, Карли поднялась на маленькую лестничную площадку с хлипкими перилами. Тут было темно, пыльно, жарко, как в печке, и Карли вдруг снова встревожилась. Боясь, что Мэтт почувствует ее нерешительность и передумает, она улыбнулась ему. Мэтт выпустил ее руку.

Она хочет этого, а там будь что будет, твердо сказала она себе. Она сделает это. Ляжет с Мэттом в постель.

Все остальное потом.

Вынув ключ, Мэтт отпер дверь и открыл ее, пропуская Карли вперед.

Она сделала глубокий вдох и вошла.

Глава 25

Квартира была маленькая, состоявшая из одной прямоугольной комнаты, ванной и крошечной смежной кухни.

Когда Карли переступила порог и Мэтт закрыл дверь, ничего другого она не заметила. Он не включил света, хотя выключатель был рядом. Карли не сомневалась, что он сделал это нарочно, и от страха у нее подогнулись колени. Но она справилась с собой и прошла вперед, сделав вид, что ее вовсе не беспокоит полумрак, рассеиваемый лишь полосками света, пробивавшегося сквозь неплотно задернутые шторы.

В комнате было прохладно благодаря встроенному в заднюю стену кондиционеру. Пол покрывал светлый ковер. Мебель была самая простая: кресло, явно состоявшее в родстве с двумя «реклайнерами», стоявшими в доме Мэтта, потертый диван с обивкой из коричневого твида, а также стол, лампа и телевизор, располагавшиеся ближе к двери. Всю вторую половину комнаты занимала кровать королевских размеров. Рассматривать ее Карли побоялась. А вдруг она там увидит цепи и наручники, вделанные в изголовье из темного дерева?

В конце концов, это логово холостяка. Единственное в городке место, где можно реализовать свои сексуальные фантазии. Кто знает, чем он тут занимается?

Карли с огорчением и замиранием сердца поняла, что она не имеет ни малейшего представления о том, как ведет себя в постели взрослый Мэтт, шериф Бентона.

— Ну вот, я так и знал, что что-то забыл, — сказал Мэтт. Он по-прежнему стоял за ее спиной, и Карли обернулась к нему, радуясь тому, что у нее есть предлог не смотреть на кровать. Но тут же заметила взгляд темных глаз, в которых горело лукавство. И желание. Это сочетание делало Мэтта невероятно сексуальным.

—Что?

— Я оставил дома плетки и цепи.

Карли на мгновение задумалась, а потом прищурила глаза.

— Не смешно.

И все же ей пришлось улыбнуться. А потом она почувствовала, что почти совсем успокоилась. Рядом с ней стоял высокий, смуглый и красивый жеребец-производитель, мечта любой женщины, и все же это был Мэтт. Ее Мэтт — защитник, насмешник и старший друг, который видел ее насквозь.

Если он окажется извращенцем, что ж, ей придется с этим смириться.

Мэтт слегка улыбнулся и взял ее за руку. Рука была теплой, сильной и до боли знакомой; Карли уцепилась за нее, как утопающий за спасательный круг, и позволила подвести себя к кровати. Когда она остановилась у изножья и Мэтт посмотрел ей в лицо, у Карли снова бешено забилось сердце. Что дальше? Она снова начала нервничать.

Сейчас они разденутся, и…

— Посмотри вверх, — велел он.

О боже… Ладно, она на все согласна. Если он хочет что-то сделать с ней, пока она будет смотреть вверх, пусть делает.

Она подняла взгляд и увидела грязноватый потолок, отделанный белой плиткой. В углу висела паутина. Слава богу, паука Карли не заметила. Когда ничего не случилось и ей надоело ждать, Карли снова взглянула на Мэтта. Он следил за ней с лукавой улыбкой. Кровать, накрытая самым обычным стеганым одеялом бурого цвета, была совсем рядом, но Карли изо всех сил старалась не смотреть на нее.

— Ну и что?

— Зеркала нет. Видеокамер тоже. И глазков, через которые можно подсматривать. Ничего особенного. — Он усмехнулся и покачал головой. — Ну и воображение у тебя.

Карли тут же ощетинилась:

— Я вовсе и не думала…

— Еще как думала. — Его глаза блеснули в темноте. Мэтт взял ее за обе руки. — К твоему сведению, я главным образом смотрю здесь спорт по телевизору. Дома мне до пульта не добраться.

Карли смерила его настороженным, недоверчивым взглядом.

— Да, пожалуй…

Ложь была красивая, даже благородная. Но платить за ангар с квартирой ради того, чтобы смотреть спорт по телевизору…

— Впрочем, я давненько здесь не был, — добавил он. Вот этому она сразу поверила. На деревянных поверхностях скопилось немало пыли.

— Вот и хорошо, — не успев подумать, сказала Карли.

Ну и зачем она это сказала? Чтобы дать ему понять, что рада тому, что в его сексуальной жизни наступил перерыв? И какое ей вообще до этого дело? Но, с другой стороны, кто в такой ситуации смог бы сохранить ясную голову?

Во всяком случае, не она. Сейчас она могла думать только о кровати, о том, как Мэтт опрокинет ее на эту кровать и…

— Ладно, — поспешно сказала Карли, решив поскорее покончить с этим, пока Мэтт не сбежал, пока не рухнула крыша, не началось землетрясение или не случилось еще что-нибудь, что непременно им помешает. — С чего начнем? — деловым тоном спросила она.

В этот миг Мэтт подносил ее руку к губам. Он замер, посмотрел на Карли, улыбнулся своей сексуальной улыбкой и поцеловал ладонь. Карли следила за ним как зачарованная. Когда влажные губы Мэтта коснулись ее кожи и она ощутила его дыхание, покалывание щетины, пробившейся на щеках и подбородке, сердце ее замерло, потом ухнуло куда-то вниз. Она с трудом перевела дух, только сейчас осознав, что забыла дышать.

— Не знаю, — серьезно ответил он, положил ее руки себе на плечи, слегка обнял за талию и притянул к себе. Глаза Мэтта еще смеялись, но в них горело пламя, у губ залегла чувственная складка, и при взгляде на него у Карли сладко заныло под ложечкой. — Я думал, что сниму рубашку с тебя, а ты с меня. А потом мы бы сняли друг с друга брюки… что-нибудь в этом роде.

— Звучит неплохо, — срывающимся голосом прошептала Карли.

— Кстати, — заметил Мэтт, взявшись за край ее рубашки и приподняв его, — почему она у тебя надета наизнанку?

— О боже…

Карли оглядела себя, не в силах собраться с мыслями. Теплые ладони Мэтта гладили ее живот, бока, а затем и мучительно медленно потянулись к изнывавшим по ласке грудям, поднимая блузку все выше и выше. Конечно, та была надета наизнанку. Вместо бабочек, вышитых на темно-синем фоне, она видела красные, розовые и зеленые нитки. Карли одевалась так быстро, что ничего не замечала и ни на что не обращала внимания, потому что…

— Энни! Я думала только об Энни.

— Эй, ты же слышала слова Барта. С ней все будет в порядке. — Голос Мэтта был низким, хриплым, а в глазах горело темное пламя. У Карли пересохло во рту.

— Знаю. Теперь. А тогда…

Ладони Мэтта наконец нашли ее груди, погладили их и чуть сжались. Карли тихо ахнула. Мэтт наклонился и крепко поцеловал ее… Если он хотел отвлечь Карли от тяжелых воспоминаний, то он своего добился.

Когда Мэтт прервал поцелуй и снял с нее блузку, у Карли кружилась голова, перехватывало дыхание и дрожали колени. Только заметив взгляд Мэтта, обращенный на ее грудь, она поняла, что стоит перед ним в одном лифчике и джинсах.

Это был тот самый черный кружевной лифчик, который она специально приготовила для такого случая. А под джинсами были надеты те самые крошечные трусики, которые она держала, когда услышала крик Антонио. Одеваясь второпях, Карли схватила первое, что попалось под руку. По чистой случайности это оказался гарнитур, выбранный ею, чтобы соблазнить Мэтта.

Что ж, видимо, это судьба.

— Красиво, — сказал Мэтт, проводя указательным пальцем по глубокому вырезу чашек и жадно следя за ним. Карли тоже смотрела на этот палец, приоткрыв губы и прерывисто дыша. Пышная упругая грудь соблазнительно выдавалась наружу. Его смуглый палец резко выделялся на фоне белой гладкой кожи. Все это было очень эротично, и Карли возблагодарила небо за то, что увеличила грудь, стремясь сделать приятное придирчивому Джону. Когда Мэтт в последний раз видел ее грудь, там было не на что смотреть. Сейчас она была нежной, округлой, сексуальной и, как ни странно, чувствительной. Такой чувствительной, что Карли ощущала прикосновение пальца Мэтта всеми нервными окончаниями.

Как же она хотела его. Хотела сбросить с себя остатки одежды, поскорее раздеть его и… Однако торопиться не следовало. Лучше было все сделать медленно, как положено при Грандиозном Сексе. Но что такое грандиозный секс для Мэтта? Она не имела об этом понятия.

— Теперь моя очередь… — прошептала Карли срывающимся голосом.

— Хорошо. — Рука Мэтта опустилась, но пальцы все еще были согнуты, сохраняя форму ее груди. Горящие темные глаза смотрели на Карли сверху вниз.

Затаив дыхание от собственной смелости, она залезла к Мэтту под майку и провела ладонями по его груди так же, как только что сделал он. Под его теплой, гладкой и чуть влажной кожей таились упругие мышцы, сокращавшиеся при каждом вдохе. Чем выше поднимались ладони Карли, тем плотнее и гуще становились его шелковистые в