/ Language: Русский / Genre:love_history / Series: Очарование

Заманчивое предложение

Кэтрин Смит

Великосветский ловелас и повеса лорд Брейвен больше всего ценил свободу, стало быть, меньше всего думал о семейных узах. Впрочем, прибегнуть к фиктивной женитьбе на девушке, чтобы спасти ее от брака с жестоким негодяем, совсем другое дело! К тому же это поможет ему избавиться от докучливых девиц и их мамаш. Однако с каждым днем лорд Брейвен все более страстно влюбляется в синеглазую красавицу Рейчел Эштон – и преисполняется желания доказать ей, что в браке настоящем есть весьма приятные стороны…

2002 ruen В.Н.Матюшинаd5bb876a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 love_history Kathryn Smith A Seductive Offer ba Roland FB Editor v2.0 22 August 2008 OCR Angelli; SpellCheck DSoboleva 7ac99c84-c1c0-102b-8639-bb1d5f8374bd 1.0 Заманчивое предложение АСТ, АСТ Москва, Хранитель Москва 2007 5-17-037706-1, 5-9713-3832-3, 5-9762-1518-1

Кэтрин Смит

Заманчивое предложение

Глава 1

Йоркшир,

1816 год

Тьму пронзил душераздирающий крик.

У Балтазара Уичерли, седьмого графа Брейвена, которого близкие друзья называли Брейвом, кровь застыла в жилах. Поздним вечером, в ненастье, было в этом крике что-то жуткое.

Леденящий душу вопль, подхваченный холодным октябрьским ветром, эхом отозвался в зарослях деревьев и кустарников, переходя в зловещий шепот. Уж не привидение ли это, предвещающее его безвременную кончину? Или призрак, явившийся из прошлого? Или, что вероятнее всего, крик его нечистой совести? Брейв прислушался. Вокруг стояла тишина. Ни призраков. Ни привидений.

Граф с горечью усмехнулся. Он стоял в лесу, дрожа от страха как последний трус. В ожидании, когда по его душу явится призрак покойной, чтобы отомстить.

Снова раздался крик, от которого у Брейва по телу побежали мурашки, а сердце бешено заколотилось.

Брейв не раздумывал. Он действовал. Он помчался в направлении источника крика, продираясь сквозь заросли и обходя торчащие из земли корни с уверенностью человека, знающего местность как свои пять пальцев. Его гнала тревога. Он должен найти эту женщину.

Несколько секунд спустя он достиг берега реки Уик. После недавних ливней она превратилась в бурный поток. В лунном свете белые гребешки волн казались посеребренными на фоне черных как смоль вод. Брейв вздрогнул, представив себе, какая холодная вода в это время года.

Из ревущих волн поднялась рука, и Брейв вытаращил глаза, осознав, что эта рука принадлежит женщине, пытающейся уцепиться за большой камень в самом бурном месте потока. У него пересохло во рту, когда он увидел, как она цепляется за скользкий камень, а волны безжалостно отбрасывают ее назад. Если она не удержится, ей конец. Боже милосердный! Неужели Миранда?

– Прошу вас, помогите мне!

Нет, это не Миранда. Голос приятный и слишком живой для утопленницы.

– Держитесь! – крикнул Брейв, сложив рупором ладони в попытке перекрыть рев воды. В нескольких ярдах по течению есть мост. Если пересечь по нему реку, можно попытаться спасти ее с противоположного берега. Но как это сделать? Пока он пересек реку, прошла, казалось, целая вечность. Подбежав к утопающей, Брейв увидел, что она из последних сил удерживает голову над поверхностью воды, а безжалостная река бросает ей одну за другой волны в лицо. Задыхаясь, женщина поднялась на руках, чуть выше взобравшись на камень.

Остановившись возле нависшего над рекой старого дерева, Брейв понял, что спасти ее будет не так-то просто. Придется рисковать собственной жизнью. Брейв снял перчатки и бросил на землю.

Женщина со страхом и облегчением наблюдала за его действиями. Ее округлившиеся глаза казались огромными на белом как полотно лице. Одному Богу известно, как долго она борется со стихией, как долго еще выдержит.

В этот момент огромная волна, разбившаяся о берег, окатила его ледяными брызгами, которые, будто иголками, кололи щеки.

Проклятое рыцарское благородство.

– Брейвен?

Неужели она его знает? Граф в смятении вгляделся в нее.

Длинные белокурые волосы, блестевшие в лунном свете как потускневшее серебро, скрывали часть ее лица, но ошибиться в том, кому принадлежат эти огромные глаза и изящный носик, было невозможно. Рейчел Эштон, дочь одного из близких друзей его отца. Тем более он должен ее спасти.

Давненько он никого не спасал. Сожаления по этому поводу не в счет.

Выбросив из головы все посторонние мысли, Брейв сбросил пиджак и закатал рукава сорочки. Осенний холод проник сквозь тонкий батист, заставив его вздрогнуть и напомнив о том, что в воде еще холоднее.

– Что ты делаешь? – крикнула Рейчел.

– Собираюсь спасти тебя, если получится. – Осмотрев ветви, нависшие над его плечом, Брейв немного помедлил. То, что он задумал, – безумие. Узнав об этом, слуги пришли бы в отчаяние. Пусть это безумие, думал граф, но ни минуты не сомневался в правильности принятого решения.

Возможно, спасение Рейчел до некоторой степени облегчит угрызения совести, терзающие его из-за того, что в свое время он не спас другую женщину.

Ухватившись за нижнюю ветку, Брейв подтянулся на руках и с поразительной легкостью взобрался на толстый сук, расположившийся на ней в горизонтальном положении. Дюйм за дюймом он стал продвигаться вперед, напряженно цепляясь за кору пальцами и бедрами, чтобы удержать равновесие. От соприкосновения с корой отрывались одна за другой пуговицы на его жилетке. Дерево было старым и крепким, но сам он с детства не лазил по деревьям. Ни ему, ни Рейчел не будет пользы, если он сорвется, и будет барахтаться вместе с ней в воде. Плавал он хорошо, но сомневался, что справится стечением, если придется тащить еще и ее.

Ветвь не прогнулась под его весом. Убедившись, что она его выдержит, Брейв пополз дальше, пока не завис над Рейчел. Она молча уставилась на него. Он уже видел подобный взгляд. Смотреть с таким отчаянием умеют только женщины. Точно так же на него смотрела Миранда.

Прогнав печальные воспоминания, Брейв сосредоточил все внимание на Рейчел.

– Надеюсь, у меня получится, – пробормотал он и, оседлав ветку, всем телом наклонился вниз. Окружающий мир перевернулся вверх дном. И как только он умудряется попадать в подобные ситуации?

А все потому, что он сам их отыскивает. С самого детства он бросался на помощь любому слабому существу, которое в этом нуждалось.

Боже милосердный, сделай так, чтобы на этот раз все окончилось благополучно.

Рейчел тихо охнула, наблюдая за его цирковым номером. Брейв рассмеялся бы, не виси, головой вниз над ревущей рекой. Обняв ветвь ногами, он раскачивался, как маятник. Он был уверен, что ноги выдержат его вес, но выдержат ли ноги и ветка обоих? Волны, накатывали на нее, то тянули ее за собой, то выталкивали. Она появлялась на поверхности, судорожно ловя ртом воздух.

– Хватайся за мою руку! – крикнул Брейв. Его пальцы коснулись ее лица. Холодная кожа была мягкой, шелковистой. Он чуть было не отдернул руку. Сколько времени прошло с тех пор, как он прикасался к женщине?

Несмотря на то, что она была явно испугана, ему не пришлось повторять приказание дважды. Она ухватилась за его предплечье сначала одной, потом обеими руками и тихо вскрикнула, когда он стал ее поднимать вверх.

– Все в порядке, – сказал он, убедившись, что ветка выдержала обоих. По крайней мере, пока. – Я держу тебя.

Он ее держит. Но что делать дальше? Он должен поднять ее, чтобы вытащить на берег, а поднять восемь или девять стоунов, повиснув вниз головой, нелегко, тем более что этот вес пропитан водой и за счет этого увеличился вдвое.

– Проклятие! – Он взглянул на нее и почувствовал головокружение оттого, что долго висел вниз головой. – Держись. И что бы ни случилось, не отпускай мою руку.

– Не беспокойся, – крикнула она, – Не отпущу. – Понимая, что надо что-то делать, иначе она погибнет.

Брейв стиснул зубы, сделал глубокий вдох и начал приводить в вертикальное положение верхнюю часть тела. Его плечи стонали от напряжения, мускулы живота свело от натуги, глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, но он все-таки сел, ухватившись за ветку свободной рукой.

Ее вес чуть было не опрокинул его назад. Она была крепкой, здоровой девушкой. К счастью для него, мода в то время предписывала носить платья из тончайшей ткани. Будь на ней надето что-нибудь более тяжелое, чем муслиновое платье и накидка, ему ни за что не удалось бы вытащить ее таким способом.

Вцепившись в ветку мертвой хваткой, Брейв напрягся, по тут сознание у него помутилось, перед глазами замелькали разноцветные круги.

– Умоляю, только не теряй сознания! – кричала Рейчел, продолжая медленно выворачивать ему руку.

– Постараюсь, если не вывернешь мне руку. – Перед глазами у него прояснилось, и он тряхнул головой. – Я втащу тебя наверх. Как только подниму, хватайся как можно крепче за ветку.

Боль в плече стала почти невыносимой, но Брейв умел справляться с болью. Он снял девушку с дерева, поставил на землю, сам соскользнул по стволу дерева вниз.

– Ах, Брейвен, спасибо тебе, – обхватив руками дрожащие плечи, сказала Рейчел. – Если бы не ты, я бы погибла. Мне не хотелось умирать такой смертью.

Он невесело рассмеялся. Ирония судьбы. Он спас девушку, которая не хотела умирать. Но может быть, в этом был заложен какой-то глубокий смысл?

А возможно, на сей раз, ему просто повезло.

– Рад был помочь. – Брейв взглянул на нее. Не перевернутая вверх ногами и не погруженная в воду, она выглядела настоящей красавицей.

Пряди белокурых волос прилипли к лицу и шее. Тонкое платье и накидка облегали соблазнительные формы. Огромные глаза, казалось, сияли неземным светом. Ее губы…

– Боже мой, у тебя посинели губы! – Он доковылял до места, где сбросил пиджак, поднял его и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – дрожащими губами произнесла Рейчел.

Взяв девушку за руку, Брейв буквально тащил ее за собой по заросшей кустарником местности к Уикс-Энду. Она, спотыкаясь, следовала за ним.

Брейв заметил изгиб ее бедра, обрисованный промокшим платьем, и мягкую округлость икр. Ничего особенного. Если не считать его реакции на нее. Эту часть своего организма он в течение двух последних лет считал мертвой. Оказалось, что ошибался. Это была приятная неожиданность.

Когда Рейчел неподалеку от дома рухнула на колени, он чертыхнулся, сгреб ее в охапку и остаток пути, превозмогая боль в каждой мышце, нес на руках.

Подойдя к черному ходу Уикс-Энда, Брейв стукнул в дверь сапогом.

Рейнолдс, его дворецкий, и бровью не повел, увидев хозяина с промокшей женщиной на руках.

– Вам требуется помощь, милорд? – невозмутимым тоном спросил он, приподняв тонкую седую бровь. Рейнолдс являлся неотъемлемой частью домашнего хозяйства с тех пор, как Брейв помнит себя, и был скорее членом семьи, чем просто слугой.

– Горячего чая, Рейнолдс, – приказал Брейв. – И несколько одеял. Заодно прихватите мой халат.

– Будет исполнено, милорд.

– Чай – это то, что нужно, – стуча зубами, произнесла Рейчел. – Спасибо.

– Поблагодаришь, когда я поставлю тебя на ноги, – проворчал Брейв. – Возможно, тогда я смогу оценить твою благодарность.

Он тащил ее по слабо освещенному холлу. Его предки с портретов весьма неодобрительно наблюдали за тем, как он оставляет на ковре мокрые следы. Однако Брейв смотрел прямо перед собой, игнорируя их неодобрительные взгляды и боль в спине и плечах.

Пересекая холл, он чувствовал, что, становится все труднее отрывать ноги от пола. В свете фонаря греческие статуи отбрасывали причудливые тени. Продвигаясь среди них, Брейв чувствовал себя злодеем из популярного романа, который тащит героиню в свое логово.

Весьма уместная аналогия.

В сопровождении экономки, миссис Багли, и двух служанок, нагруженных одеялами, граф проследовал в библиотеку, где был разожжен камин. В кои-то веки Брейв даже порадовался тому, что у его слуг сохранилась старомодная привычка не ложиться спать, пока он не вернется домой.

Граф поставил Рейчел на ноги, но не сразу отпустил ее, опасаясь, что она упадет. Девушка не упала.

Почему-то разочарованный этим фактом и, не зная, то ли ему выйти из комнаты, то ли остаться, Брейв, которому очень хотелось согреться рюмочкой бренди, остался ждать за дверью, пока служанки, сняв с девушки одежду, надели на нее его халат и закутали в несколько теплых одеял.

– Все сделано, милорд, – сообщила миссис Багли, бросив подозрительный взгляд через плечо. Брейв едва не рассмеялся. Его экономка вела себя так, словно видела в Рейчел угрозу его безопасности.

Обе служанки с ворохом мокрой одежды покинули комнату, причем каждая одарила его теплой улыбкой, словно рыцаря из волшебной сказки. Несмотря на все, что с ним произошло, слуги продолжали считать его не тем, кем он был на самом деле. Они видели в нем героя, и ему это не нравилось.

Брейв в ответ неловко улыбнулся каждой и вернулся в библиотеку.

Рейчел была закутана так, что смогла бы, наверное, пережить зиму в Сибири. Из-под горы одеял ему были видны только огромные, очень синие глаза. Их цвет напоминал спелую чернику.

– Ну как, согрелась?

– Немного согрелась, спасибо, – сказала она, шмыгнув носом. Вспомнив о хороших манерах, Брейв дал ей свой носовой платок и уселся напротив. Из-под одеял появились лишь кончики пальцев.

Принесли чай, и Брейв налил каждому из них по полной чашке. Как ни удивительно, он справился с этим, не расплескав ни капли, хотя руки все еще с трудом двигались после того, как он вытаскивал ее из реки, да и хрупкий фарфоровый чайник был слишком мал для его крупных рук. – С молоком и сахаром?

Рейчел кивнула. Из горы одеял появилась длинная изящная рука и взяла чашку. Именно такими Брейв и представлял себе ее руки.

Брейв по-прежнему предпочел бы выпить бренди, но, не зная, как оно подействует на него, решил удовольствоваться чаем. Как ни странно, чай доставил ему удовольствие и согрел ничуть не хуже бренди.

Несмотря на нелепый внешний вид, Рейчел сидела напротив него, держась как герцогиня. Если не считать его матери и служанок, то за два года она была первой женщиной, переступившей порог Уикс-Энда.

Осознав это, Брейв вдруг расстроился, и ему захотелось, чтобы она ушла.

Однако он не мог выставить ее из дома, пока не выполнит свой долг и не убедится, что с ней все в порядке. И уж конечно, не мог отправить восвояси без одежды, прикрытую всего лишь несколькими одеялами.

– Рейчел, – обратился он к ней, поставив чашку на блюдце, – какого черта ты делала возле реки? Тебе ли не знать, как опасна бывает эта река после ливня?

Услышав его далеко не вежливые слова, Рейчел приподняла бровь.

– Мне тоже приятно снова встретиться с вами, милорд, – сказала она.

Брейв вздохнул. Она все еще ребенок. В детстве он ее почти не замечал, потому что между ними была ощутимая разница в возрасте – четыре или пять лет, однако он помнит, что даже тогда она была весьма непростым ребенком. Тем не менее его отец обожал ее.

– Конечно, мне приятно снова увидеть тебя, Рейчел. И все-таки скажи, что ты делала у реки?

В ее глазах блеснул озорной огонек.

– А как ты думаешь, что я там делала? – «Пыталась утопиться».

На какое-то мгновение Брейву показалось, что он произнес эти слова вслух.

– Понятия не имею.

– Я частенько хожу туда, чтобы побыть одна, – призналась девушка. – Я не знала, что ты здесь живешь. Иначе не нарушила бы границу твоих владений. – Дрожащей рукой она поднесла к губам чашку.

Разумеется, она не знала, что он здесь живет. Этого почти никто не знал. Он жил, словно привидение в собственном доме и собственной деревне.

– Можешь сколько угодно гулять по моей собственности, Рейчел, помни это. Просто я рад, что оказался там сегодня в одно время с тобой.

– Я тоже, милорд, – сказала она, как ему показалось, с вызовом. – Хотя не исключено, что буду проклинать вас и ваш героизм.

Брейв вытаращил глаза. Не следовало интересоваться ее проблемами. Ему и своих хватает.

– Рейчел, – сказал граф, – нельзя говорить мужчине, что будешь его проклинать, не объяснив, по какой причине. – Откинувшись в кресле, Брейв небрежно закинул ногу на ногу.

– Сэр Генри намерен выдать меня замуж.

Брейв не понял, в чем проблема. Почему перспектива замужества встревожила девушку.

– Разве это не является обязанностью отчима?

– Является. Но не против моей воли. – В голосе Рейчел звучала обида. – Мне не нравится жених.

– А отчим настаивает? – Рейчел кивнула.

Брейву всегда казалось, что сэр Генри Уэстхейвер достаточно упрям и не терпит, когда ему перечат. Он вообще не очень нравился Брейву. Самому Брейву в этом отношении повезло. По крайней мере, на данную тему с ним давно никто не разговаривал. А возможно, и не заговорит.

– Кто же этот счастливый избранник? – спросил Брейв, отпив глоток чаю.

– Виконт Чарлтон. – Брейв едва не поперхнулся.

– Но ему не меньше пятидесяти! К тому же он развратник. Рейчел мрачно усмехнулась:

– Теперь ты понимаешь, почему я, возможно, буду проклинать тебя за то, что ты меня спас?

Только алчность могла толкнуть отчима Рейчел на такой поступок. Мысль о том, что старик Чарлтон может прикоснуться к соблазнительным изгибам тела Рейчел, возмутила Брейва до глубины души.

Он поставил чашку на блюдце и подбоченился. Так его учили делать в том случае, если появится непреодолимое желание что-нибудь разбить.

– Если я хоть чем-то могу помочь… – произнес он, стараясь не выдать своего волнения. Что, черт возьми, ему за дело до того, за кого она выйдет замуж и что с ней случится.

Рейчел взглянула на него с напряженной улыбкой:

– Едва ли вы сможете что-нибудь сделать, милорд, разве что жениться на мне. Вам не нужна графиня?

На какую-то долю секунды ему показалось, что Рейчел говорит серьезно, но он тут же понял, что она шутит. Впрочем, шутит ли? Губы у нее дрожали, в глазах была печаль.

Брейв сжал кулаки, но не от гнева. Отчаяние Рейчел болью отозвалось в его душе. Он по опыту знал, что чувствует человек, зная наперед, что в битве, которую ведет, ему не победить. Брейв был готов броситься девушке на помощь, но внутренний голос говорил, что сама мысль об этом – безумие.

– Вообще-то я не такой уж завидный жених, – произнес Брейв.

– Ну что ж. – Рейчел легонько махнула рукой. – Это всего лишь мысли вслух.

Наступило неловкое молчание. Брейв устремил взгляд на огонь в камине. Как долго она еще пробудет здесь? Брейв взглянул на дверь в надежде увидеть горничную с сухой одеждой.

– Я не чувствую собственных ног, – заявила вдруг Рейчел.

Брейв вскочил, подошел к ней и сунул руку под кучу одеял. Ноги у девушки были ледяными.

– Брейв! – воскликнула она, вздрогнув от его прикосновения.

Он рассердился.

– Девичья скромность дорогого стоит. Но если ты не позволишь мне заняться твоими ногами, то можешь вообще остаться без них.

Она побледнела как мел.

– Ты шутишь? – Брейв покачал головой:

– Такое иногда случается после длительного пребывания на холоде. Так стоит ли рисковать?

Настороженно поглядывая на него, девушка вытянула ноги.

– Будет больно?

Он присел на корточки.

– Разве не лучше перетерпеть боль, чем потерять конечности? – вопросом на вопрос ответил он, добравшись наконец до ее ног. – Боже мой, какие длинные! – воскликнул он. Все остальное в ней казалось таким эфемерным, таким неземным. Кто бы мог подумать, что у такого хрупкого создания такие длинные ноги?

Она наклонилась к нему так, что их лица почти соприкоснулись, и сказала с мрачной усмешкой:

– Зато мне есть, чем защититься от вас, милорд. – Брейв в притворном испуге поднял руки:

– Только не пинайте меня, мадам. Я могу получить сотрясение мозга.

Рейчел рассмеялась:

– Вы ведете себя вызывающе, лорд Брейвен!

Он прикоснулся пальцами к холодной ножке, и губы его дрогнули в улыбке. Ноги были длинными, но при этом стройными и изящными.

Он без труда представил себе, как прикасается языком к внутренней стороне ноги, но тут же стал ее массировать.

– У тебя такие теплые руки, – едва слышно проговорила Рейчел, и от звука ее голоса, вдруг ставшего хрипловатым, у него по спине побежали мурашки. Рейчел откинулась в кресле, и одеяло немного раскрылось, показав ноги чуть выше колен. Его халат, который надели на девушку, распахнулся, и бордовая шелковая ткань резко контрастировала с изящными бледными икрами.

Взгляд Брейва против его воли скользнул вверх по ноге, которую он держал в руках, к мягкому округлому бедру, угадывавшемуся под халатом. Маленькая Рейчел Эштон выросла и превратилась в соблазнительную красавицу. Он представил себе, что может открыться его взгляду, если она чуть шире раскинет ноги, и замер, забыв о массаже.

– Что-нибудь не так? – невинным тоном спросила она, снова наклонившись вперед.

От этого движения полы халата распахнулись еще шире. Его обдало жаром. Он почувствовал себя школьником, пытающимся заглянуть под юбку девочке.

Брейв попытался взять себя в руки и сделал глубокий вдох. О Господи, теперь он почувствовал ее запах. От нее исходил едва уловимый, сладкий, пряный и очень женственный запах.

– Нет, все в порядке, – прохрипел он, с трудом оторвав от нее взгляд и ощущая пульсирующее напряжение в паху. Его затвердевшая от желания плоть натянула спереди лосины, обтягивающие бедра. Проклятие! Что на него нашло?

Наверное, во всем виновато потрясение, которое он испытал этим вечером. Только так можно объяснить его поразительную реакцию на Рейчел. Он пребывал в эйфории оттого, что спас ее. Вот и все.

Прикрыв на всякий случай ее колени кончиком одеяла, он, запинаясь, добавил:

– Я… я испугался, что причиняю тебе боль.

– Нет, нет, – заверила его Рейчел, снова откинувшись в кресле. – Кажется, эта нога начинает согреваться. – Она пошевелила пальцами ноги, которую он держал.

– Это хорошо, – сказал он и энергично потер ногу, которая, согреваясь, постепенно порозовела. Он старался не отрывать взгляда от своих рук и ни о чем не думать, однако ее аромат продолжал дразнить его обоняние.

Он быстро помассировал вторую ногу и поднялся, чтобы придвинуть ее кресло к огню.

– Ну вот, теперь все будет в порядке, – сказал он, сложив руки так, чтобы скрыть свое возбужденное мужское достоинство.

Рейчел улыбнулась ему.

– Вы спасли меня дважды, милорд. Придется мне признать вас героем, – шутливо сказала она.

У Брейва перехватило дыхание. Любой мужчина был бы счастлив, признай его красивая женщина своим героем. Но только не он. При одном упоминании этого слова его напряженный пенис стал похож на измятый галстук.

– Не стоит делать меня своим героем. Это может вскружить мне голову, да и тебе тоже.

Что за чушь он несет!

Рейчел кивнула, и улыбка исчезла с ее лица.

– Ты прав, – сказала она, глядя куда-то поверх его плеча. – А то привыкну к тому, что меня всякий раз будут спасать прекрасные рыцари, и перестану надеяться на себя.

Брейв не знал, как относиться к ее откровению.

– Вот это правильно, – только и мог сказать он. Рейчел наклонилась вперед, и одеяло соскользнуло с головы, открыв массу влажных серебристо-белокурых волос, обрамляющих ее личико словно нимб. Икра одной ноги оставалась неприкрытой, и Брейв мог бы с уверенностью сказать, что ничего более соблазнительного в жизни не видел.

– Ладно, я больше не буду ждать, что ты станешь спасать меня, Брейв. Ты уже и без того сделал достаточно. Пожалуй, останусь твоей должницей.

Ему хотелось убежать. Или расхохотаться. Но еще больше хотелось поставить ее на ноги, прижаться грудью к ее груди и запустить язык в ее рот, потеряться в ее соблазнительном теле.

Она сказала, что будет считать его своим героем.

Господи, о чем он думает? Надо положить конец этой дурацкой ситуации, пока она не превратилась в детскую волшебную сказку. Однажды он уже спас принцессу – даже дважды, если верить ее словам, но проявлению его рыцарских качеств есть предел, тем более что он знал, насколько они притворны.

Она пристально наблюдала за ним.

– У тебя дома, наверное, обеспокоены твоим исчезновением, – сказал он, взглянув на дверь. – Моя матушка всегда оставляет здесь кое-что из своей одежды, когда навещает меня. Я найду что-нибудь подходящее для тебя и позабочусь о том, чтобы тебя в целости и сохранности доставили домой.

– В этом нет необходимости…

– Нет! – воскликнул он. Она уставилась на него, испуганная его резкостью. Глаза ее на фоне бледного личика казались огромными и темными. Его не удивил ее испуг. Наверное, ей показалось, что он спятил. – Я настаиваю, – продолжал он более мягким тоном. – Мне будет тревожно, если я отпущу тебя одну. – С этими словами он вышел из комнаты.

Уйти от нее стоило ему огромных усилий, хотя разум подсказывал, что сейчас это единственно правильное решение. Чем скорее она покинет его дом, тем скорее он вернется к затворнической жизни, в которой находил спасение. А с такой женщиной, как Рейчел Эштон, мужчина не может чувствовать себя в безопасности.

Едва выйдя за дверь, Брейв ускорил шаг, а потом побежал.

Глава 2

Тихо закрыв за собой дверь, Рейчел, держа на расстоянии вытянутой руки от себя свою все еще влажную одежду, на цыпочках проследовала по дубовому паркету. Холл тускло освещали два бра, висевшие на стенах. Это, к счастью, означало, что сэр Генри либо не вернулся домой, либо, напившись, заснул в своем кабинете.

– Где, черт возьми, ты была?

Рейчел замерла. Проскочить незаметно не удалось. Она расправила плечи и повернулась, оказавшись лицом к лицу с отчимом.

– Я не могла заснуть и вышла погулять. – Она чуть было не добавила, что в этом виноват он, но промолчала, не желая с ним ссориться. Кроме того, ему доставляло удовольствие смущать ее, а Рейчел не хотелось доставлять ему удовольствие, как не хотелось, чтобы он узнал, что она раскрыла его планы относительно ее судьбы.

Прищурившись, отчим подошел ближе. В тусклом свете все морщины на его физиономии казались еще глубже, а лицо еще более помятым. Он был похож на тролля из детской сказки.

– Что случилось с твоими волосами и одеждой? – спросил он, тряхнув всеми своими подбородками в сторону охапки одежды в ее руках.

– Я подошла слишком близко к реке и упала в воду, – сказала Рейчел, вздернув подбородок.

Сэр Генри обошел вокруг нее, как вокруг лошади на аукционе. От его пристального взгляда у Рейчел по спине побежали мурашки.

– Тебе повезло, что не утонула.

– И тебе тоже повезло, – сказала она в ответ, уставившись в одну точку над его плечом, чтобы не смотреть на его отвратительную физиономию. – Иначе ты не смог бы продать меня тому, кто дороже заплатит.

Сэр Генри пропустил мимо ушей ее колкость.

– Где ты взяла эту одежду? Ты выглядишь как девица легкого поведения.

Рейчел опустила глаза на узкий лиф серого шелкового платья. Несмотря на довольно глубокое декольте, более изысканного платья она не только никогда не носила, но даже и не видела.

«Ненавистный старый козел. Тебе ли рассуждать о моде?» – подумала она.

– Мне одолжил одежду лорд Брейвен, – с вызовом, произнесла Рейчел. – Она принадлежит его матери. – Теперь он не сможет издеваться над одеждой, чтобы не оскорбить графа или графиню.

– Брейвен? Я думал, он умер.

Рейчел с довольной улыбкой пожала плечами.

– Нет, он жив-здоров, и ты обязан ему не только тем, что он одолжил мне одежду, но и тем, что он вытащил меня из реки.

Сэр Генри Уэстхейвер побагровел.

– Твоя бедная матушка, извелась от беспокойства, – проворчал он. – А теперь отправляйся в постель.

– Хорошо, сэр Генри. – Рейчел повернулась и ушла. Вряд ли мать вообще знала о том, что ее нет дома. Просто Генри хотелось, чтобы Рейчел почувствовала себя виноватой. Она понимала, что не следует так думать об отце. Но Генри Уэстхейвер не был ее отцом.

Рейчел родилась от первого брака ее матери с богатым йоркширским землевладельцем. Когда Эдвард Эштон погиб в транспортном происшествии, его поместье было передано в распоряжение одного дальнего родственника, а приданое дочери заморожено до достижения Рейчел двадцатипятилетнего возраста. У Мэрион Эштон не осталось иного выбора, кроме как создать новую семью для себя и своего ребенка. Первым ей сделал предложение сэр Генри Уэстхейвер.

Очень быстро обнаружилось, что сэр Генри отнюдь не тот человек, который им нужен. Но к тому времени, как он проявил свою подлинную сущность, Рейчел уже не могла защитить свою мать. Еще в юном возрасте она поклялась, что рано или поздно уйдет вместе с матерью из дома сэра Генри. Чтобы никто больше и пальцем не тронул ее мать.

Открыв дверь в свою комнату, она проскользнула внутрь. В камине догорал огонь, отбрасывая длинные тени на выцветшие обои в цветочек, но в комнате, тем не менее, было тепло и уютно. Сэр Генри явно не знал, как уютна ее комната, иначе заставил бы переселиться на чердак. Назло.

Войдя в комнату, Рейчел не сняла с себя красивого платья, она растянулась на выгоревшем розовом покрывале и погладила мягкий шелк, натянувшийся на груди.

Судя по тому, что лиф был узковат, а подол заканчивался несколько выше щиколоток, Рейчел решила, что графиня – женщина миниатюрная. Чего не скажешь о ее сыне.

У Рейчел глаза на лоб полезли, когда, выглянув из-под одеяла, она увидела его стоящим на фоне огня в камине! На реке, охваченная страхом, она не заметила, как сильно он вырос по сравнению с тем, каким был, когда они виделись в последний раз.

Лорд Брейвен был высок, широкоплеч и узок в бедрах. Во время спасательной операции его жилет распахнулся, поскольку на нем не осталось ни единой пуговицы. Рубаха спереди промокла, поскольку он прижимал Рейчел к себе, когда нес ее на руках, и под батистом обрисовывались мускулы груди и живота.

Рейчел была ошеломлена.

В лунном свете Брейв напоминал мифического героя. Брови вразлет, римский нос, суровое выражение лица – он напоминал воина, посланного, чтобы спасти ее. Только исполненный печали взгляд выдавал присущую ему мягкость, однако он был настолько серьезным, что Рейчел невольно отводила глаза.

Во всей Англии не сыскать женщины, которой не захотелось бы потерять сознание в сильных руках графа Брейвена и позволить ему нести ее туда, куда он пожелает.

Странно было называть его так, как звали его отца, это имя мало чем отличалось от прозвища, полученного им много лет назад. Очевидно, какая-нибудь глупая девчонка сказала, что будущий граф Брейвен очень бравый, и прозвище Брейв прилипло к нему. Раньше оно казалось Рейчел довольно глупым, но теперь она подумала, что Брейв заслуживает его. Его отец, старый граф, несомненно, гордился бы таким сыном.

Старого графа Рейчел помнила еще с детства. Это был крупный мужчина с искрящимися глазами и большими руками. И когда отец Рейчел брал ее с собой в Уикс-Энд, у старого графа всегда были припасены для нее сладости. Он отличался добротой. Когда его хоронили, Рейчел плакала.

У нынешнего графа были такие же, как у отца, шоколадно-карие глаза и крупные руки. В остальном сходства мало.

Руки у него, судя по всему, были сильные. Как ловко он выудил ее из воды, как будто она была не тяжелее мокрого белья! Как неуклюже они выглядели, когда держали фарфоровую чашку с чаем. И какими они были, когда он массировал ее окоченевшие ноги. Ее бросило в жар при одной лишь мысли о том, как его длинные пальцы прикасались к ее коже.

Разве от прикосновения Дэвида она чувствовала что-либо подобное?

Может, разок и чувствовала, но теперь мысль о нем вызывала лишь печаль и облегчение. Печаль, потому что он оказался не таким, каким она его себе представляла. А облегчение потому, что он решил порвать с ней. Женись на ней, он сделал бы ее несчастной.

А у нее и без того хватало бед.

В Брейве Рейчел заметила какую-то печаль, и это ее заинтриговало. Она чувствовала, что его что-то гнетет. Были у молодого графа свои тайные шрамы, и любой женщине хотелось бы заглянуть ему в душу.

«Перестань думать о нем, – приказала себе Рейчел. – Не забывай, что ты намного ниже его по положению».

Как будто она могла об этом забыть.

В дверь тихо постучали.

– Можно войти?

Сев на постели, Рейчел нахмурилась:

– Мама, почему ты не спишь?

Мэрион Уэстхейвер вошла в комнату. Ее длинные каштановые волосы тяжелыми прядями ниспадали по хрупким плечам. Она была такой худенькой, что надетое на ней роскошное неглиже казалось слишком просторным, как будто девочка забавы ради нарядилась в одежду матери. Но двигалась она не как девочка. Каждый шаг причинял ей боль.

Мать закрыла за собой дверь.

– Я ждала, когда Генри уйдет к себе, – сказала Мэрион. В душе Рейчел поднялась знакомая холодная ярость.

– Что он сделал тебе на этот раз? – Мэрион устало махнула рукой:

– То же, что и раньше. – Она опустилась на обитое розовой тканью кресло и вздохнула.

Рейчел с трудом сдерживала гнев. Она давно поняла, что Генри Уэстхейвер – трус. Он унижал, бил ее мать, но, когда за нее вступалась Рейчел, сразу поджимал хвост. А потом вымещал свою злость на Мэрион. Скорее бы ей исполнилось двадцать пять. Тогда она заберет мать и уедет отсюда.

До дня рождения, который приходился на январь, оставалось всего несколько месяцев, а это означало, что они с матерью смогут получить деньги, оставленные ей отцом, в которых они так нуждались. Как только Рейчел получит деньги, она оплатит судебные издержки за развод на основании жестокого обращения. Если это не удастся, она увезет мать туда, где сэр Генри никогда их не найдет.

Вот почему для Рейчел было важно любой ценой избежать замужества. Ведь в этом случае контроль над ее деньгами автоматически переходил к мужу. Возможно, она никогда не сможет выйти замуж за того, кого полюбит, но Рейчел об этом далее не думала. Главное – освободиться от Генри Уэстхейвера, если, конечно, сэр Генри до тех пор не убьет ее мать.

– Нам надо поговорить, в ближайшее время отчим намерен выдать тебя замуж.

Голос матери вывел Рейчел из размышлений.

– О чем именно? – спросила она.

– О супружеских обязанностях.

У Рейчел было такое ощущение, словно ей дали пощечину.

Она уже знала, в чем заключаются супружеские обязанности. Несколько лет назад наткнулась на горничную Сабину, которая «занималась этим» с лакеем. Потом Сабина пришла к ней в комнату и подробнейшим образом объяснила, что и как происходит.

В то время эти подробности мало интересовали Рейчел. Но когда она стала старше, и молодые люди пытались заманить ее в какой-нибудь укромный уголок, эта наука ей очень пригодилась. По крайней мере, она не совершила ошибку, когда за ней ухаживал Дэвид. При мысли о том, что придется исполнять «супружеские обязанности» с Чарлтоном, Рейчел содрогалась от отвращения.

– Рейчел, дорогая! С тобой все в порядке?

– Я знаю, чего от меня ожидают на супружеском ложе, мама, – сказала Рейчел, потирая рукой лоб. – Но в ближайшем будущем я не собираюсь этим заниматься, и сэр Генри меня не заставит.

На лице Мэрион отразился страх. Это случалось довольно часто с тех пор, как они стали жить с сэром Генри Уэстхейвером.

– Не воюй с ним, Рейчел. Я ничего этим не добилась.

– Я не ты, мама. – У нее и впрямь было другое положение. Ей не приходилось одной заботиться о маленькой дочери.

Не выйди мать замуж за сэра Генри, ей пришлось бы идти в богадельню! Но лучше жить в богадельне, чем с сэром Генри, думала Рейчел.

Порой ей хотелось убежать, предоставив, матери самой решать свои проблемы, но это было выше ее сил. Мать столько для нее сделала. Из-за Рейчел согласилась на это несчастливое замужество.

Мэрион вспыхнула.

– Что правда, то правда. Мы разные.

Рейчел понимала, что жизнь без Генри Уэстхейвера может оказаться не легче, чем с ним. Но они будут счастливы. После развода у них останется немного денег. Рейчел готова до конца жизни содержать мать, только бы избавиться от сэра Генри.

Похлопав мать по худенькой руке, Рейчел улыбнулась:

– Я ценю твою заботу, мама, но мне действительно известно все, что необходимо знать. И если сэр Генри найдет мне подходящего жениха, я не откажусь. – Ей было неприятно лгать матери, однако рисковать своими планами не хотелось, а мать могла от страха во всем признаться сэру Генри. – Очень сомневаюсь, что даже сэру Генри удастся найти такого мужчину, которого я не довела бы до отчаяния своим упрямством.

Мать испуганно взглянула на нее:

– Жена не должна провоцировать мужа, Рейчел.

– А муж не должен бить жену, мама. И не волнуйся и положись на меня.

Мать улыбнулась, что теперь случалось крайне редко, и стала похожа на ту счастливую женщину, какой некогда была.

– Меня как раз и беспокоит то, что ты намерена все взять в свои руки, – пошутила она. Рейчел больно было смотреть, с каким трудом Мэрион поднялась с кресла. Она медленно пересекла комнату и подошла к дочери.

Рейчел обняла мать и положила голову ей на грудь, как делала это в детстве. Это по-прежнему давало ощущение защищенности, хотя из статной полненькой женщины мать превратилась в маленькую и хрупкую. Рейчел не знала, было ли это потому, что она теперь стала крупнее матери, или потому, что за годы жизни с Генри мать действительно сильно потеряла в весе.

Нежные руки погладили ее по голове.

– Делай так, как считаешь нужным, дорогая. Не надо беспокоиться обо мне.

У Рейчел ком подступил к горлу, на глазах выступили слезы.

Ей вдруг захотелось поступить так, как предлагала мать, но тут она вспомнила о синяках, переломах и оскорблениях, которые вынесла мать, чтобы обеспечить дочери комфортную жизнь, и преодолела эту минутную слабость.

– Ошибаешься, – сказала она. – Я буду беспокоиться о тебе, пока не освобожу тебя от этого изверга.

Мэрион не ответила, лишь печально улыбнулась и направилась к двери. У Рейчел сердце обливалось кровью, когда она наблюдала, с каким достоинством мать преодолевает боль, сопровождавшую каждый ее шаг.

Вновь оставшись одна, Рейчел ощутила знакомое чувство вины, которое всегда возникало у нее при виде матери.

Не будь ее, мать сумела бы, возможно, прожить одна. Она могла бы начать где-нибудь новую жизнь, но с ребенком на руках это было невозможно. И она продала себя Генри Уэстхейверу так же, как Рейчел намеревались продать теперь виконту Чарлтону.

Правда, между Рейчел и ее матерью было одно существенное различие. Рейчел никогда бы не позволила мужчине унизить себя, как сэр Генри унижал ее мать. Мужчина, вздумавший ее ударить, очень быстро пожалел бы об этом… если бы вообще остался в живых.

Она могла поклясться, что граф Брейвен ни разу в жизни не ударил женщину. Руки у него были теплые и нежные, а не грубые, как у сэра Генри, и не холодные и потные, как у Чарлтона. Вот если бы сэр Генри нашел ей мужа вроде Брейва! Но даже если ему удалось бы найти такого, который пожелал бы жениться на ней, сэр Генри не продал бы ее человеку, более или менее подходящему ей по возрасту, тем более красивому и доброму. Нет, ему хотелось, чтобы она страдала.

Не доставит она ему такого удовольствия. Будет сопротивляться. Увезет мать, чего бы это ей ни стоило, и обеспечит ей жизнь, которую она заслуживает.

Рейчел поднялась с постели и подошла к окну. Ее взгляд скользнул по залитой лунным светом хорошо ухоженной территории сада. Дом и сад отчима считались одними из самых лучших во всем графстве. Сэр Генри всегда старался произвести впечатление.

Он считал деньги, потраченные на Рейчел и ее мать, пустым расточительством и предпочел бы потратить их на лошадей, на которых редко ездил, зато мог хвастливо заявить своим приятелям, что они стоили ему целое состояние. А еще он любил играть в азартные игры, пить и не отставать от моды в одежде, тогда как Рейчел и ее матери приходилось перешивать свои платья, пока ткань не изнашивалась до дыр.

Всего через несколько месяцев она получит возможность никогда больше не видеть ни отвратительной физиономии сэра Генри, ни его тщательно ухоженных владений.

Она перевела взгляд к западу. Там, за рощей, едва виднелся поднимавшийся в небо дымок из труб Уикс-Энда.

Рейчел приложила ладонь к холодному стеклу, как будто хотела прикоснуться к его дому и к нему самому.

Закрыв глаза, она представила себе его, стоящего перед ней в гостиной: влажные волосы взлохмачены, глаза напряженно поглядывают из-под прямых бровей… и эта мрачная складка возле губ на такой невероятно обаятельной физиономии.

Тепло его рук не только согрело ее кожу, но и разгорячило кровь. Слава Богу, что судорожный вздох, вырвавшийся у нее, когда его пальцы прикоснулись к ее ноге, он ошибочно принял за проявление девичьей стыдливости!

Ей хотелось, чтобы его пальцы прикасались к ней, чтобы они скользнули по чувствительному углублению под коленом, прошлись по внутренней поверхности бедра и побывали во многих других местах. Ей хотелось сбросить с себя одеяла и позволить ему делать с ней все, что заблагорассудится.

Никогда ни один мужчина не оказывал на нее подобного воздействия. Она гордилась тем, что, общаясь с представителями сильного пола, никогда не теряла разума. Только теперь она поняла, что имела в виду Сабина, когда сказала, что когда-нибудь мужчина зажжет в ней огонь желания. Этим мужчиной оказался Брейвен. Интересно, не ищет ли граф Брейвен себе жену? «Что за странные мысли!»

Рейчел тряхнула головой и открыла глаза. Если даже и ищет, то уж найдет кого-нибудь получше, чем падчерица Генри Уэстхейвера.

Ее взгляд скользнул на лиф изящного шелкового платья, и губы дрогнули в улыбке. И не потому, что это была очень дорогая вещь, а потому, что это платье было предлогом снова увидеться с ним.

И Рейчел не упустит свой шанс.

Брейв в тот вечер не собирался присутствовать на балу в поместье лорда Уэствуда. За последние два года он крайне редко бывал в обществе, и теперь уже жалел, что согласился приехать сюда сегодня. Огни, масса разгоряченных тел, запах пота и духов – он с трудом выносил все это. Ощущение было такое, словно его заперли в гардеробе проститутки.

Плечо его почти не беспокоило. Тупая боль в мышцах даже была приятна. Он ее заслужил.

Нельзя сказать, что собравшиеся здесь не нравились ему, что находиться в их обществе он считал ниже своего достоинства. Просто ему не хотелось отвечать на неизбежные вопросы о том, почему его нигде не видно или что заставило его стать затворником. А потом кто-нибудь вспомнит о «смерти той бедной девушки» и заметит на его лице виноватое выражение. Он не хотел ни лгать, ни говорить правду.

Не хотел также, чтобы на него смотрели как на отборный кусок мяса, выставленный на продажу. Каждая из присутствующих мамаш видела в нем потенциального зятя. Не было никакой возможности убедить их, что он не хочет жениться. Ни сейчас, ни потом.

Узнай кто-нибудь из мамаш, что он имеет какое-то отношение к смерти Миранды, ни одна из них и близко не подпустила бы его к своей дочери. Но всегда найдется такая, для которой важнее всего титул и деньги. Возможно, следовало бы сказать им, что друзья и члены семьи умоляли его обратиться к врачу, чтобы не лишиться рассудка. Возможно, следовало бы сказать, что врач ему не помог. Но в этом Брейву не хотелось признаваться.

И уж конечно, не хотелось признаваться в том, что принять приглашение на бал его заставила надежда снова встретиться с Рейчел Эштон. За последние три дня он не раз мысленно проигрывал их драматическую встречу, так что теперь наизусть выучил все самые мельчайшие ее подробности. Он не знал, как это произошло, но понимал, что спасение Рейчел Эштон очень многое изменило.

При мысли о том, что могло бы случиться, не окажись он поблизости, он начинал паниковать. Одинокая, испуганная, она погибла бы.

Интересно, было ли страшно Миранде?

– Шампанское, лорд Брейвен?

Брейв машинально взял предложенный ему бокал.

– Благодарю вас, леди Уэствуд. – Он улыбнулся дородной матроне. – Вы отлично выглядите.

Пожилая женщина легонько потрепала его по руке веером.

– Как мило, что вы это сказали, дорогой мальчик. – Она окинула его цепким, но доброжелательным взглядом. – Почему вы не танцуете?

«Потому что последний раз танцевал с Мирандой».

– Если не возражаете, я почел бы за честь пригласить вас на тур вальса.

Леди Уэствуд раскрыла китайский веер и принялась им энергично обмахиваться. При этом заплясали яркие перья, украшавшие ее прическу.

– Благодарю вас, я польщена, – вздохнув, произнесла леди Уэствуд. – Однако мой муж, старый ханжа, не одобряет вальс. Да и зачем вам танцевать с такой старухой, как я, когда вокруг столько молодых и привлекательных девушек?

Он ответил ей откровенностью на откровенность:

– Возможно, потому, что ваша матушка не воспримет это как намерение жениться.

Леди Уэствуд усмехнулась:

– Так вот почему вы весь вечер прячетесь в углу? Уж мне-то следовало знать, что они слетятся к вам, словно мухи на сахар. – Она по-матерински потрепала его по руке. – Выпейте шампанского, мой мальчик. Это придаст вам силы.

Брейв посмотрел на сверкающую жидкость в бокале. У него рот наполнился слюной в предвкушении бодрящего вкуса, который обещал его аромат. Наверняка он не потеряет над собой контроль от одного маленького бокала шампанского.

Он осторожно поднес бокал к губам, надеясь, что не унизит себя никакой неожиданной выходкой, и отхлебнул шампанского. Шампанское было холодное, бодрящее и вызвало во рту массу приятных ощущений. Он был вынужден остановить себя, потому что ему захотелось залпом осушить бокал. Ничего неприятного за этим не последовало. И уж конечно, не возникло желания напиться до потери сознания.

– Вот и молодец! – воскликнула леди Уэствуд. – Разве не почувствовали вы себя лучше? А теперь попробуем подыскать вам партнершу.

– Не надо, леди Уэствуд. Умоляю вас, – пробормотал он, крепко сжимая в пальцах ножку бокала.

– Тс-с! А вот и она.

Проследив за ее взглядом, Брейв с трудом сдержал готовый вырваться стон. Весьма неграциозно скользя по паркету, к ним приближалась единственная внучка леди Уэствуд.

– И ты, Брут? – поморщившись, Произнес он. Во взгляде старой женщины была мольба.

– В этом сезоне ее постигла неудача, лорд Брейвен, – торопливо шепнула она. – Девочка слишком застенчива, стоит кому-нибудь посмотреть в ее сторону, как она тут же тушуется. Уверена, тур вальса с красивым молодым графом, к тому же завидным женихом, который редко появляется в обществе, сотворит чудо, увеличив ее популярность и уверенность в себе.

Любовь, звучавшая в ее голосе, окончательно обезоружила Брейва. К тому же он представил себе, как застенчивая девушка стоит одна и ждет, чтобы кто-нибудь пригласил ее танцевать. Он-то знал, как чувствует себя человек, которым пренебрегают, и как легко после этого замкнуться в себе.

– Почту за честь, – тихо произнес он как раз в тот момент, когда девушка подошла к ним.

Леди Уэствуд не ответила, но крепко стиснула его руку.

Их представили друг другу, и Брейв попросил леди Викторию оказать ему честь станцевать с ним следующий танец.

– Разумеется, если вы уже не пообещали его кому-нибудь другому, – добавил он с обаятельной улыбкой.

Покраснев от смущения, девушка улыбнулась, и ее светлые реснички затрепетали.

– Почту за честь, лорд Брейвен.

Брейвен не мог припомнить, когда в последний раз был так же доволен собой. Улыбка на свежем личике партнерши согревала сердце. Она танцевала на редкость легко, и он, сам себе удивляясь, наслаждался танцем, а также удивлением многих из присутствующих мамаш, которые никак не могли взять в толк, почему он пригласил танцевать ту, которую никто никогда не приглашает.

Несколько позднее, когда закончили танцевать аллеманду, и Брейв сопроводил хихикающую леди Викторию к ее бабушке, он почувствовал, что появилась Рейчел Эштон.

Она молча стояла в простом платьице серо-фиолетового цвета рядом с труппой разодетых во все пастельные цвета хихикающих девушек, не смешиваясь, однако, с ними. Брейв был почти уверен в том, что хихикали девушки над самой Рейчел. Платье на ней было старым, давно вышедшим из моды. Слишком примитивная прическа свидетельствовала о том, что над ней не поработала опытная горничная. Эдвард Эштон перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что его дочь появилась на балу в таком виде.

В сельской местности было принято приглашать на подобные увеселительные мероприятия молодых людей знатного происхождения. Отец Рейчел пользовался уважением в общине, сэр Генри уважением не пользовался, но его титул не позволял полностью игнорировать его или членов его семейства. Рейчел было явно не по себе, но держалась она как королева. И смотрела на Брейва так пристально, что у него пересохло во рту. Внутренний голос подсказывал ему, что следует повернуться и поскорее уйти, но он не мог этого сделать, как не мог притвориться, будто не надеялся встретить ее здесь.

Ощущая на себе любопытные взгляды, Брейв направился к ней. Заметив его приближение, стоявшие рядом с Рейчел юные леди принялись подталкивать друг друга локтями и перешептываться.

Каждая из них надеялась, что именно она привлекла его внимание. В сельской местности любой мужчина с приличным состоянием считался завидным женихом, а уж молодой граф, обладающий крупным состоянием, превращался в дичь, на которую открыт сезон охоты.

Брейв улыбнулся всем девушкам по очереди, но его взгляд всякий раз возвращался к женщине, которая околдовала его одним лишь тем, что позволила спасти ей жизнь. К женщине такой гордой, что она предпочла прийти сюда, рискуя стать посмешищем, чем остаться дома.

– Мисс Эштон, – обратился он к ней, – как приятно снова увидеться с вами.

Брейв заметил, что полдюжины девиц застыли с открытыми ртами, и усмехнулся. Рейчел присела в реверансе.

– Лорд Брейвен, видеть вас на нашем маленьком сборище приятная неожиданность. Надеюсь, вы хорошо проводите время? – Она говорила вежливым тоном, но Брейв уловил едва заметную дрожь в ее голосе. Видимо, оказаться предметом обсуждения сплетников ей было труднее, чем ему сначала показалось.

– Спасибо, да. – Он заглянул в фиалковую глубину ее глаз в надежде найти там подтверждение того, что возникшее между ними напряжение не было плодом его воображения, но не нашел ничего, и это усугубило его неуверенность.

– Вечер стал бы еще приятнее, если бы вы согласились станцевать со мной, – сказал он. Силы небесные, что он делает? Он не танцевал по меньшей мере два года, а теперь собирается танцевать второй раз за вечер, дав сплетникам пищу по крайней мере на неделю. Теперь они станут говорить, что он танцует с теми, с кем никто не желает танцевать, а над Рейчел станут потешаться, утверждая, что она стала объектом его благотворительности.

Впрочем, причины, заставлявшие его желать заключить ее в объятия, ничего общего с благотворительностью не имели.

– Лорд Брейвен… – Она, как видно, хотела отказаться, но он крепко сжал ее пальцы, и она, помедлив, сказала:

– С удовольствием.

Он едва сдержал вздох облегчения. Брейв повел ее на площадку и, высоко подняв их сплетенные пальцы, легонько обнял другой рукой. Его охватило непреодолимое желание прижаться бедрами к ее бедрам. Но он и без того держал ее ближе, чем было допустимо.

– Рад видеть, что вчерашний несчастный случай не имел для вас никаких неприятных последствий, – сказал он, кружась с ней по залу. Танцевала она чрезвычайно грациозно.

– Никаких, – подтвердила она. – Думаю, что за это нужно благодарить вашу сообразительность.

– В таком случае мне, наверное, надо извиниться, – печально сказал Брейв.

– Извиниться? – удивилась Рейчел, наморщив лобик. Он кивнул.

– Думаю, что небольшое повышение температуры помогло бы вам избежать присутствия на этом балу.

Он тут же пожалел о том, что сказал это. Она побледнела, глаза погасли.

– И лишило бы их удовольствия посмеяться за моей спиной? – В ее голосе чувствовалась горькая насмешка. – Я привыкла к их жалости, лорд Брейвен. Уверяю вас, я принимаю ее как должное. По правде, говоря, я и дня не могу без нее прожить.

Он в полной мере почувствовал горечь, заключенную в этих словах. Не следовало ему поднимать эту тему. Нехорошо получилось.

– Вы ничем не заслужили их жалость. – Ее полные губки скривились в усмешке.

– Я не заслужила, но заслужила моя мать, выйдя замуж за такое ничтожество, как Уэстхейвер, и мое положение заслуживает жалости уже потому, что я не имею возможности его контролировать. – Она пожала плечами. – Но когда тебя жалеет вся деревня, это имеет свои преимущества. Вы, например, из-за этого пригласили меня танцевать, не так ли?

Ее взгляд настойчиво предлагал ему опровергнуть это. Объединив его с остальными жителями, она могла продолжать это странное самоистязание. Могла продолжать считать себя одинокой, лишенной друзей.

– По правде, говоря, я пригласил вас танцевать потому, что вы показались мне здесь единственной женщиной, которая не ждет удобного момента, чтобы оглушить меня дубинкой по голове и потащить к священнику.

Помолчав немного, она разразилась смехом, словно он сказал нечто чрезвычайно остроумное. Ее смех был так заразителен, что губы Брейва тоже дрогнули в улыбке. Давненько он не заставлял никого смеяться и, уж конечно, не смеялся сам.

Брейв не сразу понял, что это он сотворил чудо, заставив ее глаза искриться от смеха. А когда понял, то заметил, что она перестала смеяться и остановила на нем теплый открытый взгляд, который привел его в радостное волнение.

«Что правда, то правда: она опасна». Заметив, что они привлекают внимание, Брейв увлек ее в самую гущу танцующих. Танец вдруг стал для него очень интересным, и он не хотел делиться этим ощущением с толпой сплетников.

– Спасибо за своевременное напоминание о том, что не следует жалеть себя. Я забыла, что у каждого свои проблемы, – с улыбкой произнесла Рейчел.

– Если вы не собираетесь жалеть меня, то, пожалуйста. – Она фыркнула и, склонив голову набок, взглянула на него сквозь густые ресницы.

– Вы не тот человек, Брейв, который вызывает жалость. Сочувствие, возможно, но не жалость.

Он не знал, как реагировать на ее слова, особенно на то, что она назвала его детским прозвищем.

Когда музыка смолкла, они оказались у двери, ведущее на балкон. Несколько пар вышли подышать свежим ночным воздухом, и Брейв предложил последовать их примеру. Он не выходил на балкон с молодой женщиной с тех пор, как был с Мирандой, и не был уверен, что следует это делать сейчас. Он чувствовал только, что ему хочется продлить этот момент.

– Должна вас предупредить, что наш выход на балкон даст пищу для сплетен, – промолвила Рейчел, взяв его под руку.

– Каких сплетен?

– Прошел слух, будто ваше появление на балу означает, что вы начали подыскивать себе невесту, – застенчиво улыбнулась она.

– Проклятие! – процедил Брейв сквозь зубы. Почему ему так не везет? Оставайся он затворником, сплетники все равно не оставили бы его в покое.

Услышав, что он выругался, Рейчел рассмеялась:

– Расслабьтесь, милорд. Никому и в голову не придет, что вы можете считать меня кандидаткой на роль графини.

– Графиня из вас получилась бы куда лучше, чем из любой девицы, которых мне сегодня навязывали. – Они подошли к балюстраде, и он заметил, что вокруг никого нет. Другие пары разбрелись по саду или укрылись в укромных уголках. Если бы он затолкал ее в гущу горшечных растений, они были бы полностью скрыты от посторонних взглядов. Он мог бы поцеловать ее, и никто бы об этом не узнал. Только этого не хватало. Откуда, черт возьми, такие мысли?

– Наверное, теперь, вернувшись в общество, вы пользуетесь большим успехом у одиноких женщин?

Брейв вытаращил глаза.

– К сожалению. При этом чувствуешь себя лисой, за которой гонится свора собак.

– Какое недоброе сравнение, милорд, – усмехнулась Рейчел. – Пусть даже справедливое.

Он опустил глаза.

– Раньше вы называли меня Брейвом, и мне это нравилось, – сказал он. Последовало молчание.

– Понятно.

Брейв повернулся к ней и скрестил на груди руки.

– Насколько справедливым кажется вам такое сравнение?

Ему не надо было пояснять, о чем он говорит. Она приподняла брови и улыбнулась озорной улыбкой.

– Очень даже справедливым. Все считают, что вы найдете себе невесту в Лондоне во время осеннего сезона, поэтому надеются привлечь ваше внимание до того, как за вами станут охотиться лондонские леди.

– Но мне не нужна лондонская леди, – фыркнул Брейв.

– Предпочитаете деревенскую невесту? – Она снова улыбнулась озорной улыбкой, и ему захотелось целовать ее, пока не насытится.

– Я вообще не ищу невесты.

– Вот как? – Это признание, казалось, удивило ее. – Как странно. У нас с вами одна и та же проблема. Вы не хотите жены, я не хочу мужа.

– В таком случае напрашивается единственный логический вывод, – заявил он.

– Какой же? – весело спросила она.

– Пожениться и насладиться браком по расчету. – Он не шутил и, поняв это, испугался. Никакой брак нельзя считать удобным выходом, тем более для него. Неужели ему так отчаянно нужна женская плоть, что он даже готов жениться, чтобы ее заполучить?

Безумие. Ом и впрямь сошел с ума.

Однако Рейчел не смотрела на него как на сумасшедшего. Она смотрела на него так, будто он сказал что-то забавное, и весело рассмеялась. Брейв последовал ее примеру, не желая признаться себе в том, что ее веселость его сильно разочаровала.

– Ну, Брейв, спасибо вам! – Затянутыми в перчатки пальчиками она вытерла выступившие на глазах слезы.

– За что? – спросил он, не уверенный в том, что ему хочется знать ответ.

Рейчел улыбнулась. Желание поцеловать ее стало нестерпимым.

– За то, что спасли мне жизнь. За то, что пригласили танцевать, хотя на это решился бы не всякий. И еще за то, что рассмешили меня. Мне это было необходимо.

– Это всем полезно. Вы должны чаще смеяться.

– То же самое я подумала о вас.

У него замерло сердце, когда она потянулась рукой к его щеке, и он попятился, опасаясь утратить контроль над собой, если она к нему прикоснется.

– Извините, – произнесла Рейчел.

Он покачал головой и отступил еще на шаг. Будь он умнее, немедленно сбежал бы от нее. Сию же минуту.

– Это я должен извиниться, Рейчел. – Она удивилась и шагнула к нему.

– За что? – в недоумении спросила она, и Брейв подумал, что показался ей очень странным. Если бы хоть часть того, что он чувствовал, отразилась на его лице, ей было бы отчего прийти в смятение и немедленно убежать без оглядки.

Но она не убежала, и Брейв схватил ее за руку.

– За это, – пробормотал он, увлек ее в темноту позади горшечных растений и поцеловал.

Глава 3

Она прижалась спиной к холодному твердому камню.

Распласталась на каменной стене, подняв руки высоко над головой, и была абсолютно бессильна противостоять поцелую Брейва, от которого подгибались колени. Впервые в жизни она не возражала против того, что ситуация вышла из-под ее контроля.

Губы у него были твердые, теплые и невероятно нежные. Рейчел затаила дыхание. Дрожь предвкушения пробежала по ее телу. К ее бедру прижалось что-то твердое, и она, приподнявшись на цыпочки, тоже прижалась к нему. Это движение усилило пульсацию внизу ее живота и исторгло у Брейва стон.

Доносившуюся из зала музыку заглушало их тяжелое дыхание. Весь остальной мир, казалось, отодвинулся на второй план, не было никого, – они и этот великолепный, сумасшедший поцелуй.

Давление его губ увеличилось, как и давление его бедер, и Рейчел ощутила терпкий привкус шампанского.

Силы небесные! Неужели это его язык? Раскрыв губы, и позволив ему вторгнуться в ее рот, Рейчел все глубже погружалась в мир чувственных ощущений. Туда, где было все труднее определить, где кончалось ее тело и начиналось тело Брейва, потому что они отчаянно стремились слиться воедино. Разум больше не контролировал ситуацию, уступив место инстинкту, а инстинкт требовал удовлетворения.

Прежде она насмешливо относилась к молодым женщинам, которые были так глупы, что поддались искушению и позволили мужчине обесчестить себя. Теперь же она была готова разделить их судьбу, если это означало довести странное влечение до желанного завершения. Она с радостью позволила бы этому мужчине обесчестить себя.

Ей не казалось, что лишиться чести означает нечто ужасное, если в этом участвовал Брейв.

Вдруг он отпрянул от нее: там, где только что был жар его тела, стало холодно, там, где он только что прижимался к ней, осталась ошеломляющая пустота.

Рейчел показалось, что ее перебросили в другое место и время. Исчез, сменившись холодной реальностью, тот прекрасный мир, который создали они с Брейвом. Волшебство пропало.

Опустив руки, она сделала нерешительный шаг к человеку, который обещал так много, но потом все отобрал.

– Ну что ж, – произнесла она, пытаясь говорить шутливым тоном, – это было… забавно.

Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Она была готова увидеть в его глазах раскаяние или даже смущение, но, к своему удивлению, увидела страдание.

– Рейчел, я очень… сожалею.

Слова прозвучали как пощечина. Огонь желания сменился негодованием. Она не верила своим ушам. Он всего лишь сожалел.

– О чем ты сожалеешь, Брейв? О том, что поцеловал меня? О том, что мне это понравилось? А возможно, и тебе тоже?

– Скорее всего, обо всем вместе.

– Ты настоящий джентльмен, Брейв. Наверное, ждешь, что я поблагодарю тебя за раскаяние?

Он явно не ожидал сарказма.

– Но я остановился, не так ли? Хотя ты и не сопротивлялась.

Рейчел покраснела, когда он напомнил о ее распутном поведении.

– Значит, ты все-таки хочешь, чтобы я тебя поблагодарила?

Брейв невесело рассмеялся:

– Нет, не хочу! Пропади все пропадом, Рейчел! Я же сказал, что сожалею. Чего еще ты от меня хочешь?

– Я хочу, – сказала она, – чтобы ты сказал мне, что поддался магии момента, что не устоял перед отражением лунного света в моих глазах, что не мог противостоять моему обаянию. – Говоря это, она тыкала его пальцем в грудь. – Но я не хочу, чтобы ты, чурбан неотесанный, сожалел. Боже милосердный! Ты хоть понимаешь, что при этом чувствует женщина?

Очевидно, он не понимал, потому что уставился на нее, словно на умалишенную. И вдруг сдавленно рассмеялся. Брейв покачал головой и повернулся к ней. Рейчел смотрела ему прямо в лицо, чтобы из любопытства не взглянуть на ту часть его тела, которая всего несколько минут назад столь интимно прижималась к ней.

– Большинство женщин заявили бы, что возмущены моим поведением. Одни потребовали бы, чтобы я женился, другие – чтобы принес извинения. А ты хочешь, чтобы я не сожалел о случившемся. Только и всего. Глядя куда-то в сторону, Рейчел сказала:

– Женщине обидно слышать, когда мужчина говорит, что сожалеет о том, что поцеловал ее.

Брейв кивнул.

– Скажу тебе правду, Рейчел. Мне не следовало тебя целовать. – У Рейчел замерло сердце. – Но я ничуть не жалею об этом.

Рейчел с облегчением вздохнула и улыбнулась:

– Вот видишь, это было не так уж трудно. Давай забудем о случившемся.

– Будем считать, что на нас повлияли луна и звезды.

– А также магия момента, – присовокупила девушка.

– Согласен, – сказал он и взял ее за руку. – Может, вернемся в зал?

Рейчел покачала головой:

– Нам не следует возвращаться вместе. Пойдут сплетни. – Все знали, что сэр Генри отвратительно обращается с ней и ее матерью. Чего доброго, подумают, будто Рейчел заигрывает с Брейвом, богатым и знатным. Ведь, кроме насмешек и жалости, это ничего не вызовет. А Рейчел не хотелось, чтобы Брейв это слышал. Брейв кивнул:

– Ты права. Увидимся в зале?

– Разумеется, – ответила Рейчел. Оставшись одна, девушка прижалась лбом к каменному столбику балюстрады.

Ее только что поцеловал один из самых красивых мужчин, о котором можно только мечтать. И не пожалел об этом. Почему? Впрочем, не стоит придавать этому слишком большого значения.

Она не станет льстить себя надеждой, что Брейв увлечен ею. Рейчел достаточно хорошо знает мужчин, чтобы тешить себя подобными фантазиями. Мужчина посещает бордели и платит за то, чтобы переспать с женщиной, которую не только не любит, но даже не знает. А поцеловать может любую. Не важно, нравится она ему или нет.

Дэвид клялся ей в любви, а потом бросил.

Брейву она, судя по всему, нравится, но о серьезных чувствах не может быть и речи. Рейчел тоже не влюблена в него. Что бы ни говорили по этому поводу поэты, любовь не может нечаянно нагрянуть. Правда, с той ночи, когда Брейв спас ее, все мысли Рейчел о нем. Ничего удивительного. Брейв спас ей жизнь, к тому же он привлекательный мужчина. У Рейчел появились романтические фантазии. У Брейва, возможно, тоже. Но у Рейчел полно проблем, и отношения с Брейвом не самая главная.

Сэр Генри собирается выдать ее замуж за своего приятеля. Надо изыскать способ противостоять ему хотя бы несколько месяцев, до тех пор, когда она получит свои деньги и сможет увезти мать из этого дома, вырвав ее из лап сэра Генри. Это было самое малое, что могла сделать Рейчел для матери, которая стольким для нее пожертвовала.

С этой мыслью Рейчел расправила плечи и сделала глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на едва заметную пульсацию внизу живота. Направляясь к балконной двери, она подумала: интересно, способны ли женщины отдавать свое тело без любви, как это делают мужчины?

– У меня для тебя сюрприз.

Рейчел, читавшая в постели, подняла голову. Она не слышала, как вошла мать.

– И что же это за сюрприз? – спросила девушка с улыбкой и отложила книгу. Мать умела придумать что-нибудь интересное.

Мэрион Уэстхейвер с гордой улыбкой показала ей несколько образчиков тканей, которые прятала за спиной.

– Что это? – удивилась Рейчел, не понимая, как можно считать сюрпризом несколько лоскутков ткани, пусть даже самой красивой.

– Ткань, конечно, – ответила мать. – Образчики. Остальные у миссис Форд.

Миссис Форд была владелицей городской швейной мастерской. Ее муж был успешным предпринимателем. Он импортировал самые лучшие ткани, из которых в ее мастерской шили платья. Рейчел и ее мать долгое время не могли себе позволить обновку.

Видимо, мать собиралась сказать ей, что не сможет сшить себе новое платье. Нечем заплатить за него.

– Что происходит, мама?

– Помнишь лоскутное одеяло, которое я сделала? – спросила она, со вздохом опустившись на краешек кровати.

– Помню. – Мать делала его год.

– Миссис Форд захотела его купить, – заговорщическим гоном шепнула Мэрион. – Я запросила баснословную сумму, Рейчел.

Услышав это, Рейчел едва не расхохоталась.

– И она согласилась?

– Согласилась, тем более что я предложила купить его на бартерных условиях. Она дала мне на выбор три образчика тканей, заметь, по себестоимости, и Предложила сшить платье у нее в мастерской. Разве это не удачная сделка? Тебе остается лишь съездить в город на примерку.

Рейчел не сомневалась, что мать, сама того не подозревая, стала объектом благотворительности миссис Форд. Никакое лоскутное Одеяло не стоит таких денег. Рейчел хотела отказаться от платья, но боялась обидеть мать.

– Почему новое платье должно быть у меня, а не у тебя? – Мать пожала плечами и отвела взгляд.

– Потому что я старая, а ты молодая. – Мать по-прежнему избегала смотреть ей в глаза. – Сэр Генри уже купил мне повое платье. Теперь твоя очередь.

Это означало, что сэр Генри не предложил купить платье и для Рейчел. Это свидетельствовало о том, что у него напрочь отсутствует деловая хватка. Неужели он надеется получить за нее хорошую цену, если она выглядит как оборванка?

Рейчел вздохнула. Матери тоже хотелось выдать ее замуж, но, разумеется, не из меркантильных соображений.

– Хочешь принарядить меня как дебютантку, чтобы я попыталась найти себе мужа.

Мэрион покраснела, хлопнув ее по руке образчиками тканей.

– Будь ты почтительной дочерью, не стала бы противиться моим планам.

Рейчел перекатилась на спину и села в постели.

– Как почтительная дочь, я делаю все, чтобы освободить тебя от твоего мужа.

– Все равно не откажусь от своих планов.

– Будь по-твоему, – согласилась Рейчел, чтобы доставить удовольствие матери. – Хотя не понимаю, как может новое платье изменить мнение обо мне здешних джентльменов.

– Измени свой внешний вид, – лукаво произнесла Мэрион, – и чувства мужчины к тебе тоже изменятся. Кстати, я слышала, что один мужчина уже заинтересовался тобой.

Рейчел замерла.

– Кто же это?

– А ты не знаешь? Кроме внучки леди Уэствуд, ты была единственной, с которой он танцевал.

«Сплетники, однако, не дремлют».

– Мама, лорд Брейвен танцевал с внучкой леди Уэствуд потому лишь, что никто другой не приглашал ее танцевать. По той же причине он танцевал и со мной.

«Но ведь он не целовал внучку леди Уэствуд, не так ли?»

Как мать, Мэрион видела в ней бриллиант чистой воды, несравнимую умницу и красавицу, а не старую деву без гроша в кармане. Рейчел и самой хотелось бы видеть себя в таком свете, но она была слишком практична. Ни один мужчина не женится на ней, потому что она бедна, к тому же не найдется такого дурака, который согласился бы связать себя родственными узами с сэром Генри Уэстхейвером. Таких связей следовало избегать любой ценой, а этой ценой был шанс Рейчел обрести супружеское счастье. Муж только помешал бы ее планам. Никто не захочет быть замешанным в скандале бракоразводного процесса, и уж тем более расставаться с ее приданым для того, чтобы выиграть этот процесс.

– Он спрашивал о тебе.

– Что-о?

Мэрион погладила лоскуток синего шелка, едва сдерживая лукавую улыбку. Давненько не видела у нее Рейчел такой улыбки. Должно быть, сэр Генри находилсяв одной из своих любовных фаз. После побоев он всегда обращался с матерью как с королевой.

– Я говорю о лорде Брейвене. Очевидно, он разговаривал с кем-то из ваших общих друзей детства. Интересно, зачем?

Совершенно ошеломленная, Рейчел смотрела на мать.

– А теперь, – сказала Мэрион, бросив образчики ткани на постель, – будь хорошей девочкой и выбери ткань.

Брейв вернулся с утренней прогулки верхом с разгоревшимися от холода щеками, переполненный мыслями о Рейчел Эштон. Он поговорил о ней с некоторыми горожанами, с теми, с которыми вместе рос и играл в детстве, когда никому из них не было дела до классовых различий.

Он шел к дому от конюшни, скрип гравия под ногами нарушал безмолвие холодного утра. Поигрывая кнутом, Брейвен не спеша окинул взглядом свои владения, любуясь их спокойной красотой и обдумывая то, что ему удалось узнать за последние несколько дней.

Все говорили одно и то же. Несмотря на несравненную привлекательность Рейчел, очень немногие были готовы породниться с сэром Генри Уэстхейвером, сущим кровопийцей. Один молодой человек обратил на нее внимание, но из этого ничего не вышло. Как и у остальных, пытавшихся ухаживать за Рейчел после него. Их попытки пресекал либо сэр Генри, потому что они были недостаточно богаты, либо сама Рейчел, потому что они вели себя слишком дерзко.

Брейву любопытно было узнать, насколько дерзко вели себя эти джентльмены, потому что его она не прогнала, совсем наоборот.

Она потребовала, чтобы он не извинялся за то, что поцеловал ее на балу у леди Уэствуд. Вообще-то не стоило ее целовать, но было так приятно прижаться к ней.

Он прав. Рейчел Эштон опасна. Брейва влекло к ней, словно мотылька к огню, но его тревожило не то, что он может сгореть, а то, что может погасить этот огонь. Надо держаться от нее подальше. И если Рейчел настолько умна, как ему кажется, она и сама будет его сторониться. Его влечение к ней добром не кончится.

Распахнув дверь, Брейв вошел в дом. Он знал, что некоторые заставляют слуг открывать для них двери, но ему это казалось излишне претенциозным, тем более что он сам был в состояний сделать это.

– Доктор Фелпс ждет вас в Зеленой гостиной, милорд, – доложил Рейнолдс, принимая у него плащ и перчатки.

Брейв едва не застонал. Только этого не хватало.

– Спасибо, Рейнолдс. Будь любезен, принеси ко мне в кабинет бутылку бренди. Думаю, после его визита она мне понадобится.

Дворецкий поклонился с непроницаемым лицом. В конце концов, Брейв попросил всего лишь бутылку, а это была капля в море по сравнению с тем, сколько он пил после смерти Миранды.

– Слушаюсь, милорд.

Брейв направился в Зеленую гостиную. Вдоль стен в коридоре стояли бюсты и статуи легендарных богов и героев. Гадес по иронии судьбы стоял перед дверью, ведущей в Зеленую гостиную, которая по крайней мере на ближайшие пятнадцать минут превращалась для Брейва в ад. Открыв дверь, он помедлил на пороге.

– Чем сегодня займемся, Фелпс? Вы намерены снова ощупывать шишки на моей голове или желаете проверить цвет мочи?

Врач, стоявший у восточного окна, повернулся к нему:

– Простите, лорд Брейвен, я не слышал, как вы вошли.

В течение последних полутора лет, с тех пор как у Брейва случилось нервное расстройство после смерти Миранды, доктор Дуглас Фелпс стал его личным врачом. Брейв согласился у него лечиться по настоянию матери и друзей. Но не потому, что нуждался в помощи, а потому, что хотел, чтобы все они, черт возьми, оставили его в покое.

Фелпс помог ему остановить процесс саморазрушения и уговорил Брейва перестать топить горе в бутылках, хотя Брейв считал, что помогло ему не лечение, а здравый смысл и нежелание просыпаться каждое утро с такой головной болью, словно его избили до полусмерти. Он перестал лечиться у доктора несколько месяцев назад, когда убедился, что лечение, хотя и не причиняет вреда, не облегчает бремя вины за смерть Миранды. Однако Фелпс продолжал навещать его примерно раз в две недели.

Брейв опустился в кресло и жестом предложил доктору сесть напротив.

– Итак, какого рода лечение вы приготовили для меня сегодня?

Фелпс улыбнулся, отчего в уголках его светлых глаз появились морщины, словно раскрылся веер.

– Сегодня не будет никакого лечения, милорд. Я приехал просто поговорить.

– Жаль. Я надеялся уговорить вас снова помассировать мою голову. Так о чем именно вы хотите поговорить, доктор?

– До меня дошли кое-какие слухи, милорд, и я хотел узнать, насколько они достоверны.

Брейв приподнял брови.

– Мне кажется, вы не из тех, кто прислушивается к сплетням, Фелпс.

– Вы правы, милорд, но не в тех случаях, когда они касаются моих пациентов.

«Черт возьми, как бы пригодился сейчас глоток бренди!»

– Что же вас так встревожило, доктор? – Доктор снова покраснел.

– Поговаривают, милорд, будто вы собираетесь жениться.

Брейв пожал плечами:

– Наверно, рано или поздно мне придется это сделать. – Фелпс явно обрадовался.

– Однако не в ближайшем будущем? – Брейв покачал головой:

– Нет. Я пока не готов предпринимать такой шаг. – Доктор улыбнулся и поднялся с кресла.

– Вы правы. Такое решение лучше принимать без спешки, тем более, когда человек уязвим.

– Прошу прощения? – Брейв вздернул подбородок, и движение отозвалось резкой болью в шее. – В каком смысле уязвим?

Фелпс, улыбаясь, направился к двери.

– Во многих, – терпеливо объяснил он. – Хотя бы в смысле неудач. Возможно, это связано с боязнью снова получить от жизни удар и разочаровать тех, кто вам дорог. Мне следует продолжать?

– Нет, – решительно произнес Брейв, поднимаясь с кресла. – Вы сказали достаточно, благодарю вас.

Фелпс пожал плечами:

– То вы просите говорить, то не говорить. В общем, ведете себя так, как и положено нормальному аристократу.

– Вы, кажется, сказали, что пришли не для того, чтобы анализировать мои поступки?

– Согласен.

Брейв фыркнул. Доктор оказался умнее, чем он думал. И Брейв, откровенно говоря, не возражал против его визита. Приятно, когда есть кто-то, с кем можно поговорить, пусть даже этот человек пытается залезть к тебе в душу.

– Интересно, вдова Гершель одобряет ваше лукавство? – спросил Брейв, когда они вышли в холл.

– Возможно, одобряет. Вот если бы мне удалось уговорить ее выйти за меня замуж, я бы исправился. – Он взял у Рейнолдса перчатки и шляпу и кивнул в знак благодарности.

– Просто не верится, что она до сих пор не согласилась выйти за вас замуж.

– Мне тоже, – ответил Фелпс, надевая шляпу. – Не могу сказать, что мне это нравится, но пусть делает, как ей хочется, лишь бы в конце концов согласилась.

– Вы говорите как влюбленный мужчина, – сказал Брейв.

– Так оно и есть. И не надо смеяться надо мной, молодой человек. Оглянуться не успеете, как это произойдет и с вами.

«Уже произошло. Однажды».

– Вряд ли, Фелпс, – улыбнулся Брейв, вдруг вспомнив Рейчел, но тут же прогнал мысль о ней. После смерти Миранды она была первой женщиной, которая показалась ему привлекательной. Неудивительно, что он немного увлекся ею. Это было вполне нормально.

Но это пугало. Слишком много времени прошло с тех пор, как он вел себя нормально.

Попрощавшись с доктором, Брейв направился в кабинет, куда Рейнолдс уже принес бутылку бренди. Бренди стояло на столе и выглядело безобидно, как вода. Но Брейв знал, что это не так. Он знал, как легко к нему пристрастился. Эта сладкая эйфория помогла ему не погрузиться в депрессию и сохранить рассудок. Он и подумать не мог, что предпочтет чувство вины этому сладостному отрешенному состоянию.

Если не считать шампанского на балу у леди Уэствуд, он не брал в рот ни капли спиртного с тех пор, как впал в зависимость от него в целях облегчения тяжести вины и отчаяния после смерти Миранды. Выпив шампанского, он не сорвался, но как подействует на него бренди?

Фелпс говорит, что алкогольная зависимость весьма опасна, но у Брейва не было симптомов такой зависимости. Он пил несколько месяцев подряд, но потребности в этом не испытывал, пил вполне осознанно.

Брейв откупорил бутылку. Налил немного в стакан и поставил бутылку в бар. Слишком велико искушение, если оставить ее на столе.

По привычке, согревая стакан в руках, он опустился в свое любимое кресло, в котором сиживал его отец, когда Брейв еще ребенком забирался к нему на колени. Брейв вытянул ноги к огню, взял книгу, которую читал накануне, и поднял стакан.

Бренди обожгло язык, вызвав уйму вкусовых ощущений, и Брейв посмаковал его во рту, прежде чем проглотить. Ничего не произошло.

Брейв лишь оценил превосходное качество бренди. У него не возникло желания осушить стакан или всю бутылку. Он сделал еще глоток.

Когда некоторое время спустя в дверь постучал Рейнолдс, в его стакане все еще оставалось бренди, а сам он успел за это время прочесть тридцать страниц романа.

– Прошу прощения, милорд, но вас желают видеть два джентльмена.

– Джентльмены? Но я…

– Он знать не знает никаких джентльменов! – пророкотал знакомый голос Габриэля Уоррена, графа Энджелвуда, школьного друга Брейва, который вошел с широкой улыбкой на физиономии и взлохмаченными ветром черными волосами.

Следом за ним появился Джулиан Рексли, граф Вулфрэм, который должен был стать шурином Брейва. Брейву все еще тяжело было его видеть, хотя прежней боли встреча с ним уже не вызвала. Каштановым цветом волос и смуглостью кожи он очень напоминал сестру, только Миранда была своенравной и безрассудной, а граф Вулфрэм – уравновешенным и серьезным. Брейв знал, что друг не винит его в смерти Миранды, но сам Брейв никак не мог избавиться от чувства вины.

И все же он рад был видеть друзей. Он поднялся им на встречу, они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Когда все уселись со стаканами бренди, Брейв спросил, что они делают в этих краях.

– Мы направлялись на север, в поместье Джула, – ответил Габриэль, поблескивая серыми глазами. – Мы не могли проехать мимо, не заглянув к тебе.

– Мы собираемся поохотиться, – добавил Джул. – Будем рады, если ты присоединишься к нам.

Брейв покачал головой.

– Спасибо, Джул, но у меня дел невпроворот, – солгал он. В Уикс-Энде не происходило ничего такого, что нельзя было отложить на несколько дней, но Брейв зарекся еще когда-нибудь появиться в поместье Джулиана, и Джулиан это знал. Там погибла Миранда.

– Я езжу туда каждый год. Помнишь, вся семья собиралась там и уезжала только после Рождества?

Брейв помнил. Когда они с Джулианом обнаружили, что живут часть года так близко друг от друга, они стали проводить школьные каникулы то в одном поместье, то в другом. К ним частенько присоединялся Габриэль, чья семейная жизнь оставляла желать лучшего.

– В этом году я поеду туда один, – сказал Джулиан. – Летиция предпочитает остаться в Лондоне или отправиться на озеро. В отличие от нас с Мирандой она никогда не любила Йоркшир.

Повисло молчание. Его нарушил Габриэль.

– Только не начинайте сначала, – сказал он, глядя на Брейва. – Если вы намерены искупать меня в пьяных слезах, то я лучше уйду.

Брейв криво усмехнулся. Гейб, он такой. Он может уйти. Гейб, самый крутой из них, вырос в семье, где родители уделяли больше внимания развлечениям, чем собственному сыну.

Он не знал, да и не хотел знать все подробности, но мать Гейба отличалась склонностью к беспорядочным связям, а отец был азартным игроком. Потом была девушка Лилит. Брейв не знал, что произошло между ним и его любимой. Знал лишь, что Гейб собирался на ней жениться, но не женился. Неизвестно, по какой причине. С тех пор он стал суровым и циничным и ни с кем, кроме своих двух приятелей, близко не общался.

Джулиан поднял голову и тоже улыбнулся.

– Боишься искупаться в слезах? Друг мой, мне платят за то, что я заставляю людей плакать.

Габриэль округлил глаза.

– Тебе платят за то, что ты заставляешь молодых девушек хихикать, прикрываясь веером. К счастью, ты не нуждаешься в деньгах, тебе есть на что жить, потому что этот негодяй Марри платит тебе всего половину того, что положено. Он даже позволяет себе не покупать твои замечательные произведения.

Брейв с Джулианом переглянулись. Карие глаза Джулиана сверкнули. В этом вопросе между ними существовали давнишние разногласия. Марри был издателем Джулиана, тем самым, который издавал Байрона. Судя по всему, Джулиана вполне устраивали условия Марри. Не устраивали они только Габриэля, считающего, что Джулиан заслуживает большего.

– Я не нуждаюсь в деньгах, – произнес Джулиан, отпив глоток бренди. – Мои стихи – это забава. И ничего больше.

– Но они могли стать чем-то большим, – возразил Габриэль.

Брейв улыбнулся. В этом весь Габриэль. Он должен быть лучшим во всем. Стоит ли, браться задело, если не стремишься к успеху? Он не понимал, как можно делать что-нибудь исключительно ради удовольствия, которое получаешь от самого процесса.

Джулиан вздохнул и покачал головой:

– Не хочу снова спорить с тобой об этом, Гейб. Рассказал бы лучше Брейву о странном приглашении, которое ты получил.

Брейв, удивленно приподняв брови, повернулся к другу:

– Приглашение? Это какая-нибудь ошибка. Никто в здравом уме не станет приглашать к себе такого опасного критикана, как ты.

Габриэль пожал плечами:

– Несмотря даже на скандальную репутацию моей матери, меня продолжают приглашать. По правде говоря, на сей раз, мне кажется, приглашение объясняется именно этим.

– Что за приглашение? – спросил Брейв, когда Габриэль замолчал, не дав дополнительных разъяснений.

– Я приглашен на оргию, – сказал он, глотнув бренди.

Брейв страшно удивился. Никому из тех, кто знал Габриэля, не пришло бы в голову пригласить его на подобное увеселительное мероприятие. Ведь ему, как и любому нормальному человеку, чуждо подобное распутство.

– На оргию? – Брейв ошеломленно повернулся к Джулиану.

Джулиан кивнул, едва сдерживая смех.

– Ты когда-нибудь слышал что-либо более забавное?

– Очевидно, хозяин не относится к числу его близких знакомых.

Габриэль скорчил гримасу.

– Наверняка, черт возьми.

– Где же находится это логово разврата? – поинтересовался Брейв, глотнув из стакана. Он совсем забыл о бренди.

– У виконта Чарлтона, – ответил Габриэль, отодвинув пустой стакан.

– Чарлтон? – Брейв насторожился. Интересно, известно ли сэру Генри, что мужчина, за которого он намерен выдать падчерицу, устраивает оргии в своем доме? Брейв почувствовал прилив лютой ненависти к этому негодяю. Мысль о том, что он собирается продать Рейчел такому подонку, привела его в ярость.

– Он самый. Его поместье расположено в нескольких милях к северу отсюда. – Гейб покачал головой. – Недаром этот тип всегда вызывал у меня отвращение. Лишнее подтверждение тому, что я отлично разбираюсь в людях.

– Естественно, ты, как знаток человеческих душ, отклонил предложение, – добавил Джулиан, улыбнувшись Брейву.

Габриэль фыркнул.

– Я даже не удостоил этого кретина ответом.

Брейв улыбнулся. Он рад был видеть друзей. Ему казалось, что вернулись прежние времена. И Брейв впервые за два года испытал непреодолимое желание сунуть нос в чужие дела и не допустить, чтобы Рейчел выдали замуж за этого развратного типа.

– Странно, что Чарлтон не пригласил меня на свое сборище. Вам не кажется?

– Мне кажется странным другое, – возразил Габриэль, сверля его взглядом. – Что тебя вообще это заинтересовало.

– Но ведь ты сам, Гейб, говорил, что мне надо чаще бывать на людях. Почему бы не начать с этой вечеринки?

Озадаченные, Габриэль и Джулиан переглянулись.

– Ну что ж, если ты так считаешь… – смущенно произнес Джулиан и, недоговорив, пожал плечами.

– Вот и хорошо! – воскликнул Брейв. – Когда это состоится?

Интересно было бы узнать, подумал он, в какой степени Рейчел Эштон повлияет на его спокойную жизнь.

Глава 4

– Пожалуй, это слишком вызывающе, тебе не кажется? – Рейчел повернулась к девушке, стоявшей справа от нее.

Белинда Мейхью, самая близкая подруга Рейчел, склонилась над столом, изучая фасон платья, изображенного в модном журнале. Ее густые черные кудряшки заслонили картинку от Рейчел.

– По-моему, фасон очень мил. Что скажете, миссис Форд?

Миссис Форд энергично кивнула:

– По-моему, очень неплохо.

Рейчел, которую им не удалось убедить, взглянула на рисунок. Платье, несомненно, великолепно, несмотря на слишком глубокий, по ее мнению, вырез. Простое, элегантное, его будет нетрудно переделать потом с помощью оборочек и ленточек. Однако…

– Мне действительно нужно вечернее платье? – спросила она, повернувшись к Белинде.

Карие глаза Белинды округлились.

– Дорогая, каждой девушке необходимо иметь хотя бы одно вечернее платье.

Рейчел улыбнулась, видимо, Белинде неведомо, что в жизни есть более важные вещи, чем наряды и мода. Они бы вместе учились в привилегированной школе для девочек, если бы жизнь Рейчел не изменилась коренным образом после внезапной гибели отца. Самое забавное заключалось в том, что ее мать вскоре вышла замуж за человека, занимавшего в общине более высокое положение, а жизнь Рейчел существенно ухудшилась.

Хотя изначально у них с Белиндой было одинаковое положение, в настоящее время отец Белинды был еще жив и содержал свою семью. Гардероб Белинды был полон самой модной одежды, а несколько успешных сезонов в Лондоне научили ее разбираться в моде. Она была помолвлена с богатым землевладельцем из Дербишира, и именно поэтому мать Рейчел посоветовала ей пригласить подругу сопровождать ее к миссис Форд. Взглянув на обеих женщин, Рейчел поняла, что осталась в меньшинстве. Хотя казалось большим легкомыслием тратить на наряды такую сумму, она была вынуждена признать, что ей действительно очень хочется иметь такое великолепное платье.

– Ладно, – сказала она. – Я его беру. – Белинда и миссис Форд просияли улыбкой.

Рейчел наконец выбрала фасоны всех трех платьев. Оставалось выбрать ткань. Она выбрала муслин бутылочно-зеленого цвета для одного дневного платья, легчайшую шерсть сливового цвета для другого и сапфирово-синий шелк для вечернего. Рейчел очень устала и чувствовала себя мотовкой.

– А теперь что будем делать? – спросила Белинда, когда они вышли из мастерской. – Может быть, заглянем к модистке и купим тебе шляпку?

– Нет! – воскликнула Рейчел. – Дело даже не в том, что я не могу позволить себе купить шляпку, у меня просто нет сил, так я устала.

Взяв подругу под руку, Белинда потащила ее за собой.

– Ты посидишь и посмотришь, как я буду примерять шляпки.

– Ладно. Но потом мне нужно вернуться домой. – Рейчел не хотела надолго оставлять мать, в одиночестве. Хотя сэр Генри сейчас охотится вместе со своими приятелями, он может в любой момент вернуться, И если вернется с пустыми руками, изобьет мать, чтобы выместить на ней свою злость. Особенно если напьется.

– Обещаю не задерживать тебя слишком долго.

Но просить Белинду поторопиться, когда она совершает покупки, все равно, что просить солнце не всходить. Однако Рейчел знала, что до возвращения сэра Генри у нее есть несколько часов, и сама получала удовольствие от общения с подругой.

Рейчел намеревалась сесть в уголке и подождать подругу, но Белинда и слышать об этом не хотела.

– Примерь-ка вот эту.

Шляпка из розового бархата идеально подходила к накидке, надетой на Рейчел. Она сшила ее собственноручно из пары занавесок, найденных на чердаке, которые были куплены сэром Генри три года назад, когда он решил обновить спальню матери. Матери не понравился цвет, и сэр Генри в кои-то веки не стал ей возражать. Когда Рейчел надевала накидку, ей казалось, что у нее прибавляется сил и уверенности в себе.

Она покачала головой. Шляпка великолепна, и если она примерит ее, то захочет купить.

– Примерь, – не унималась Белинда.

– Ладно, – сдалась Рейчел. – Но соглашаюсь лишь потому, что ты выглядишь ужасно смешно в том, что у тебя на голове.

– Ты имеешь в виду это? – Белинда поправила украшенный перьями тюрбан и улыбнулась.

Рейчел примерила шляпку. Шляпка действительно была ей к лицу, и она сразу ее сняла. Она не могла позволить себе купить ее, однако не хотела, чтобы Белинда заметила, что это ее расстроило. Возможно, если у нее останутся деньги после того, как она оплатит бракоразводный процесс матери, и они устроятся на новом месте, она купит себе новую шляпку, а сейчас обойдется без обновки.

– А как тебе нравится это? – спросила Рейчел, водрузив на голову соломенную шляпку, украшенную искусственными фруктами. Поля шляпы были шириной около четырех дюймов, а фрукты так тяжелы, что голова склонилась влево.

Белинда в шутливом восторге всплеснула руками:

– Восхитительно!

– Лично я предпочел бы алую.

При звуке этого сочного баритона у Рейчел замерло сердце. Она сняла дурацкую французскую шляпку, пригладила ладонью волосы и оглянулась.

– Розовую, – поправила она.

Он тряхнул головой, будто не расслышал.

– Прошу прощения?

– Я о шляпке. Она розовая, а не алая. – Рейчел присела в реверансе. – Добрый день, лорд Брейвен.

Он приподнял бровь.

– Добрый день, мисс Эштон, или вы теперь носите фамилию Уэстхейвер?

Она скорее отрезала бы себе руки, чем согласилась на это.

– Нет. Я сохранила фамилию отца. – Он кивнул.

– Вам тоже добрый день, мисс Мейхью. – Он поклонился Белинде. – Позвольте представить вам моих друзей, лорда Энджелвуда и лорда Вулфрэма.

Снова последовали реверансы, поклоны, обмен любезностями. Рейчел показалось, что они ведут себя так, словно находятся при дворе.

– Интересно, что привело вас сюда, лорд Брейвен? – спросила Рейчел. Ей и в голову не могло прийти, что он искал с ней встречи, поскольку он не мог знать, что она здесь, разве что увидел ее через окно.

– Лорд Энджелвуд, – Брейв указал на черноволосого мужчину, – в очередной раз потерял шляпу, вот мы и пришли подобрать ему новую.

Рейчел улыбнулась, стараясь ничем не выдать своего разочарования. Возможно, он не притворялся и поцелуй действительно ничего для него не значил. Да и не мог он ничего сказать, когда вокруг столько народа.

– Но мы не зря потратили время, поскольку встретили вас.

Он сказал это из вежливости, подумала Рейчел. Однако произнес это тихо, только для нее, и в голосе его прозвучали интимные нотки. Или ей это показалось?

Впрочем, в устах графа перечисление, бакалейных продуктов тоже звучало бы интимно. Видимо, все дело было в его низком голосе и ощущавшейся в нем меланхолии, которая заставляла каждое слово звучать как вздох. Однако по выражению его лица нельзя было сказать, что ее присутствие повлияло на него так же, как его присутствие – на нее. Видимо, она придает сложившейся ситуации слишком большое значение.

Улыбка Рейчел стала более естественной.

– Страшно подумать, каким пустым показался бы вам нынешний день, если бы не наша встреча, – насмешливо произнесла Рейчел.

Он слегка улыбнулся.

– Прошу прощения, мисс Эштон и ты, Брейв. Я хочу купить пару перчаток, – сказал лорд Энджелвуд и, поклонившись, ушел.

Рейчел огляделась в поисках Белинды. Та стояла возле конторки и ждала, когда завернут покупки. Рейчел и Брейв остались одни, насколько это возможно в переполненном людьми магазине.

– Ну и какую же шалость мальчики запланировали на сегодняшний вечер? – поддразнила его она в попытке скрыть неожиданно одолевшую ее робость.

Его веселое настроение как рукой сняло.

– Виконт Чарлтон пригласил нас к себе в поместье на вечеринку.

– Виконт Чарлтон? Разве вы его знаете? – Сама мысль о том, что Брейв и Чарлтон знакомы, показалась ей отвратительной и вызвала тревогу. Ей не хотелось относить Брейва к той же категории мужчин, что и Чарлтона, этого распутника.

– Я его не знаю. – Судя по выражению лица Брейва, он хотел сказать что-то еще, но не сказал, а лишь пристально посмотрел на Рейчел. Она остановила взгляд на его твердых губах, таких нежных и требовательных, когда они прижимались к ее губам. Рейчел ощутила терпкий вкус шампанского, который сохранился у нее даже после того, как он ушел с балкона. Интересно, ощутила бы она тот же вкус, если бы поцеловала его сейчас?

Он тоже пристально смотрел на ее губы, но, встретившись с ней взглядом, быстро отвел глаза. Выражение его лица стало непроницаемым.

– Ну что ж, надеюсь, вы хорошо проведете время, – произнесла Рейчел, нарушив неловкое молчание.

– Спасибо за пожелание, но, смею вас заверить, вечер едва ли будет приятным.

Она нахмурила лоб и спросила, хотя и понимала, что задавать такие вопросы неприлично:

– В таком случае, зачем вы туда идете?

– Ради друга, – ответил он, многозначительно взглянув на нее.

– Понятно. – Она кивнула. Видимо, кто-то из друзей попросил Брейва пойти туда вместе с ним. Возможно, речь шла о взыскании карточного долга или о чем-либо подобном. Чарлтон славился своим пристрастием к азартным играм. – Это очень благородно с вашей стороны.

– Спасибо.

А что, если этим другом является она? Вряд ли, предположить такое было бы большой дерзостью с ее стороны.

Краем глаза Рейчел уловила какое-то движение. Белинда стояла у двери с пакетами в руках и с преувеличенным интересом рассматривала цыганскую шляпу. Рейчел поняла, что делает она это из вежливости.

– Моя подруга собирается уходить. – Рейчел повесила на вешалку несколько помятую соломенную шляпку с фруктами. – Мне тоже пора.

– Рад был встретить вас снова.

Он сказал это искренне. В этом Рейчел не сомневалась.

– Я тоже, – ответила девушка и направилась к Белинде. Белинда заговорила, лишь когда они сели в поджидавший их экипаж.

– Ну, рассказывай, – потребовала она, бросив пакет на сиденье и повернувшись к Рейчел.

– О чем?

– Лорд Брейвен флиртует с тобой! – Она подтолкнула Рейчел локтем.

– Не смеши меня. Граф понятия не имеет о том, что такое флирт. – Он сказал, будто встреча с ней означает, что они не зря потратили время. Любой хорошо воспитанный джентльмен сказал бы то же самое.

Белинда сняла перчатки.

– Ты хоть имеешь представление о том, как за ним охотятся? Тебе повезло, что он положил на тебя глаз.

– Он не положил на меня глаз, – с досадой возразила Рейчел. Ее мать и Белинда заставили Рейчел почувствовать себя старой девой, которую пытаются выдать замуж за любого мужчину, который на нее взглянет. Не так уж она стара, к тому же не собирается выходить замуж.

– А в городе говорят совсем другое.

Рейчел насторожилась. В маленьком городке сплетни распространяются с молниеносной быстротой, а о ней и Брейве, похоже, болтали все, кому не лень.

– И что же, интересно, говорят?

Белинда лукаво усмехнулась, словно не заметив, что Рейчел расстроилась.

– Говорят, что он спас тебя от неминуемой смерти и дал тебе одно из платьев графини.

Боже милосердный! О них болтают слуги. Только они могли знать о платье, если не считать сэра Генри, но у того слишком многое было поставлено на карту, чтобы болтать об этом. Слава Богу, что никто не видел их с Брейвом на балконе в ту ночь, иначе им пришлось бы пожениться.

Если она не будет более осторожной, эти слухи могут причинить ее репутации не меньше вреда, чем тот поцелуй. А поскольку она падчерица Генри Уэстхейвера, добродетель – это все, что у нее имеется.

– Только подумай, ты могла бы стать графиней! – фыркнула Белинда.

Застонав, Рейчел откинулась на сиденье и тут вдруг вспомнила, что оставила свою шляпку у модистки. Возвращаться за ней не хотелось. Если Брейв еще в лавке, он может подумать, что она сделала это умышленно. Уж лучше зайти за шляпкой завтра.

– Став графиней, ты сможешь покупать себе любые наряды! – добавила Белинда, небрежно швырнув на сиденье свою модную шляпку.

Рейчел нахмурилась. Видно, Белинда воспринимает богатство как нечто само собой разумеющееся, иначе не обращалась бы со шляпкой столь небрежно.

– Наряды не имеют для меня никакого значения, – заметила Рейчел. – Не потому, что я их не люблю, а потому, что у меня, кроме этого, много других забот. Не забудь, моя мать вышла замуж за этого презренного типа, чтобы у меня была крыша над головой. И я поклялась освободить ее от него.

Белинда нахмурилась:

– Неужели ты ради этого упустишь шанс выйти замуж? – Рейчел кивнула:

– Конечно. Даже если бы Брейвен мной заинтересовался, не знаю, правда, с чего ты это взяла, ни за что не пожертвовала бы благополучием своей матери.

– Рейчел…

Рейчел с такой силой сжала руку Белинды, что та охнула. Она никогда не рассказывала подруге о том, как ведет себя сэр Генри и как она боится за мать.

– Белинда, я опасаюсь, что этот изверг убьет ее. – Глаза Белинды округлились от ужаса.

– Силы небесные!

– Я должна увезти ее от него. – Отпустив руку подруги, она обеими руками закрыла лицо. – Если нам удастся продержаться до моего дня рождения, я смогу заплатить за бракоразводный процесс и уехать с ней в такое место, где он ее не найдет.

– Рейчел, безопасность твоей матери – еще один довод в пользу твоего замужества, – сказала Белинда.

– Замужество? Какая от него польза? Это еще одно препятствие на моем пути. Как я смогу увезти мать, если буду привязана к мужу?

– Богатый и могущественный муж может помочь тебе защитить мать, особенно если у него есть титул.

Эта мысль приходила Рейчел в голову, когда она была моложе и мечтала о прекрасном принце, который полюбит ее, несмотря на то, что у нее нет связей и она является падчерицей одного из самых презираемых людей во всем графстве. Задолго до того, как Дэвид показал ей, что молодые люди не обязательно имеют намерение жениться, когда запускают руки за лиф платья леди.

Она надеялась, что, когда распространится слух о ее наследстве, она, возможно, поедет в Лондон и от женихов у нее не будет отбоя. Но сэр Генри не отпустил ее в Лондон и заявил, что сам выберет ей жениха.

А в Йоркшире был всего один прекрасный принц. И теперь он собирается на вечеринку к виконту Чарлтону. Как сказал, ради друга. Может быть, под другом он подразумевал ее, Рейчел?

Вздор. В детстве они не были очень близки, несмотря на дружбу, связывающую их отцов. А от поцелуя девственницы он вряд ли потерял голову. Рейчел у него не первая и не последняя.

– Белинда, никакой муж, даже самый могущественный, не сможет повлиять на сэра Генри, поскольку речь идет о его жене. Любой магистрат будет на его стороне. Единственный выход – развод. К тому же вряд ли найдется мужчина, который согласился бы жить под одной крышей с тещей. И кто поручится, что мне не попадется такой же муж, как матери. Нет уж, благодарю покорно. К замужеству я прибегну лишь в крайнем случае. – Рейчел решительно тряхнула головой, дав понять, что не желает больше обсуждать эту тему.

– Ты единственная рассуждаешь подобным образом. – Рейчел пожала плечами:

– В большинстве своем женщины ждут от замужества преимуществ, которые оно может дать. Что до меня, то я жду только бед.

Белинда, улыбнувшись, спросила:

– Ну а я что выиграю в результате замужества? – На губах Рейчел заиграла ответная улыбка.

– Огромное состояние, великолепное поместье и мужчину, который жить без тебя не может.

– Значит, замужество может оказаться счастливым, – игриво заметила подруга.

– Для тебя – да. Ты влюбилась в мужчину, который сделал тебе предложение.

– Мое поведение тогда сочли чуть ли не скандальным, – напомнила Белинда.

Рейчел рассмеялась.

Любовь Белинды и мистера Уинчелси взбудоражила все лондонское общество, где признавали только браки по расчету, а брак по любви считали абсурдным.

– Мне будет не хватать тебя, когда ты уедешь, – сказала Рейчел.

– Мне тоже, – ответила Белинда. – Обещай, что приедешь ко мне погостить.

Рейчел кивнула.

– Обязательно приеду, – сказала она, зная, что сэр Генри ее не отпустит.

– Кстати, я купила тебе маленький сувенир на память, – сказала Белинда и, взяв одну из коробок, положила на колени Рейчел. Это был сюрприз.

Рейчел с детства обожала сюрпризы. И с годами все больше ценила эти неожиданные проявления доброты и щедрости.

Она раскрыла коробку. Там лежала розовая бархатная шляпка.

– Ах, Белинда, у меня нет слов. – Рейчел прослезилась. – Спасибо.

– Обещай, что наденешь ее в следующий раз, когда увидишься с лордом Брейвеном, – улыбнулась Белинда.

Сцены распутства, представшие взору Брейва, заставили его десять раз пожалеть о том, что он не остался дома. Мужчины и женщины предавались любовным утехам у всех на глазах. Лишь немногие уходили в специально отведенные комнаты.

Брейв пришел в смятение. Он невольно следил за происходящим, однако участвовать в оргии не собирался. Его бросало в дрожь при одной мысли о том, чтобы лечь с женщиной, которая только что была с другим.

– У тебя такое выражение лица, как тогда, когда Петиция приготовила для нас то ужасное лимонное печенье, – заметил Джулиан, усаживаясь в кресло рядом с ним.

Брейв улыбнулся. Пять лет назад младшая сестра Джулиана решила поразить друзей брата своими кулинарными талантами. С тех пор они частенько шутили, вспоминая об этом.

– Печенье было бы великолепным, не забудь она положить сахар.

Джулиан пожал плечами:

– В конце концов она все же научилась печь это печенье.

Брейв тихо фыркнул.

– Если она осталась хотя бы наполовину такой же упрямой, как была, то я не сомневаюсь, что она теперь готовит печенье лучше, чем ваша кухарка.

Джулиан пристально взглянул на друга и, не скрывая любопытства, спросил:

– Зачем ты сюда приехал, Брейв?

– Я ждал, когда ты задашь этот вопрос, – ответил Брейв, отпив из стакана. Портвейн был отличного качества. Чарлтон, несомненно, знал толк в напитках.

– Я мог бы сказать, что нахожусь здесь, потому что давно не имел женщины. Но если говорить правду, пришел сюда ради друга.

Вытянув длинные ноги, Джулиан равнодушно наблюдал за оргией.

– Уж не ради ли мисс Эштон? – Брейв вздрогнул.

– Почему ты спрашиваешь?

Джулиан взглянул на него понимающим взглядом.

– Потому лишь, что с тех пор, как мы сегодня встретились с ней, ты только о ней и говоришь. К тому же ты прихватил с собой шляпку, которую она забыла в лавке.

Брейв заерзал в кресле.

– Я подумал, что шляпка может потеряться. – Джулиан вытаращил глаза.

– Эту потрепанную вещицу вряд ли спутаешь с новой шляпкой, да и какая леди стала бы оплакивать ее потерю.

– Рейч… мисс Эштон не похожа на твоих знакомых леди, Джулиан. Не сомневаюсь, что она хватится этой шляпки. Едва ли у нее их много. – Он вспомнил, как восхитительно выглядела Рейчел в той алой, похоже, розовой бархатной шляпке, и пожалел, что не нашел подходящий предлог купить ей эту шляпку, хотя понимал, что такой поступок был бы в высшей степени неуместным.

– Понятно, – сказал Джулиан. – Теперь я вижу, что мисс Эштон женщина действительно необыкновенная.

Брейв нахмурился:

– Ты все не так понимаешь.

– Это не имеет значения, – уклончиво ответил Джулиан. – И все же хотелось бы знать, зачем ты пришел сюда и как это связано с мисс Эштон?

Обычно Брейв держал при себе свои тайны, но он знал, что Джулиан не болтлив и ему можно довериться. Возможно, Джулиан поможет ему разобраться, почему женщина, которую он не видел несколько лет, и которая никогда не входила в число его близких друзей, вдруг стала играть такую важную роль в его жизни.

– Видишь ли, отчим мисс Эштон, сэр Генри Уэстхейвер, намерен выдать ее замуж за Чарлтона.

Джулиан рот открыл от удивления.

– Что-о? – прошептал он. – Разве он не знает, что за человек этот Чарлтон?

Брейв, скорчив гримасу, указал ему в дальний конец комнаты, где сидел грузный мужчина, запустив ручищу в вырез платья куртизанки.

– А вот и сэр Генри собственной персоной.

– Омерзительная картина, – заявил Джулиан. – Так ты здесь для того, чтобы узнать, что за человек Чарлтон, или чтобы отговорить отчима от неразумного поступка?

– Сам не знаю, – ответил Брейв. – Думаю, все бесполезно. Сэру Генри, как видно, известно, с кем он имеет дело, а поскольку они с Чарлтоном одного поля ягоды, сомневаюсь, что удастся заставить его передумать.

– Мисс Эштон может отказаться выйти замуж за Чарлтона. – Брейв кивнул.

– Это ей не поможет. Сэр Генри заставит ее.

– А что сможешь сделать в этом случае ты?

– Не знаю, – признался Брейв с отчаянием в голосе. – Но сделаю все, что в моих силах.

– С какой целью? – Брейв задумался.

– Справедливости ради.

– Справедливости – для кого? Для мисс Эштон, поскольку спасешь ее от брака с развратником, или для себя самого, поскольку отчасти искупишь свою вину перед моей сестрой?

Брейв нахмурился:

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Хватит сердиться. – Джулиан глотнул из стакана. – И нечего притворяться, будто не понимаешь, о чем идет речь.

– Уж лучше объясни все толком, чтобы я зря не стукнул тебя.

Джулиан рассмеялся:

– Что-то не припомню, чтобы ты когда-нибудь меня стукнул.

Гнев Брейва поутих.

– Все бывает в первый раз.

Посмотрев ему в глаза, Джулиан сочувственно улыбнулся:

– Брейв, тебя до сих пор мучает то, что ты не смог предотвратить гибель Миранды.

– Откуда ты знаешь?

Улыбка сползла с лица Джулиана.

– Я чувствовал то же самое. Но со временем понял, что не виноват.

– Я любил ее, – с горечью произнес Брейв. – Я должен был найти возможность помочь ей. А я отвернулся от нее.

– Брейв, она не хотела ни твоей любви, ни твоей помощи. Не терзай себя понапрасну.

Брейв думал иначе.

Они впервые затронули тему гибели Миранды с тех пор, как Джулиан и Габриэль уговорили его обратиться к врачу. Разговор об этом впервые не отозвался болью, и это озадачивало Брейва.

Он любил Миранду, хотел жениться на ней, но она была влюблена в грума, работающего в поместье родителей. Парня прогнали, а Миранда, обнаружив, что забеременела от него, обратилась за помощью к Брейву. Уязвленное самолюбие не позволило Брейву поддержать ее в ту трудную минуту, и Миранда, не стерпев позора, покончила жизнь самоубийством.

А ведь Брейв мог жениться на ней, дать ребенку свое имя. Единственное, что он сделал, – это помог вытащить ее тело из пруда, где она утопилась.

И теперь Брейв решил помочь Рейчел, чего бы это ему ни стоило.

– Неужели не помешал бы этому гаду сэру Генри выдать замуж девушку за этого развратника? – спросил Брейв, жестом указав туда, где Чарлтон распластался на софе, зарывшись физиономией в грудь одной женщины и запустив лапу под юбку другой.

– Разумеется, помешал бы, но при этом четко определил бы мотивы, побуждающие меня поступить подобным образом.

– Значит, защитить ее от развратника для тебя недостаточно веский мотив? – усмехнулся Брейв.

Джулиан поднялся с кресла.

– Если я защищаю ее от развратника по доброте сердечной – это одно дело, если преследую личный интерес – совсем другое. А то, как бы кому-нибудь не пришло в голову защищать ее от меня. Пойду-ка возьму чего-нибудь еще выпить. Не хочешь присоединиться ко мне?

Брейв взглянул на приятеля.

– А ты перестанешь болтать? – Ему не хотелось даже думать о том, что сказал Джулиан. Он не был готов анализировать свой побудительные мотивы.

– Не перестану, – улыбнулся Джулиан. – Но обещаю ни слова не говорить о Рейчел Эштон.

– И на том спасибо. – Брейв поднялся с кресла и последовал за приятелем к бару. По пути их несколько раз останавливали женщины, но Брейву удалось отделаться от них.

Джулиан, воспевавший женщин в стихах, был не очень разговорчив, а поэтому пробормотал что-то и отправился искать Габриэля, оставив Брейва в одиночестве.

Ему не следовало приезжать сюда, тем более привозить друзей, но он опасался, что не устоит перед искушением, напьется и примет участие в оргии.

Давненько он не поддавался соблазну.

Если не считать Рейчел Эштон. Его реакция на нее была нормальной реакцией мужчины, слишком долго прожившего затворником.

Почему же он не реагирует ни на одну из окружающих его сейчас женщин? Многие красивее Рейчел Эштон, но ни у кого из них нет таких поразительных фиалковых глаз. У этой грудь пышнее, у той безупречной формы, почти у всех ноги меньше, чем у Рейчел, но ни одна не вызывает желания. Но стоило Брейву вспомнить, как грудь Рейчел натягивала ткань платья его матушки, как он ощутил эрекцию.

Возможно, Джулиан прав? И это от Брейва надо защищать Рейчел?

– Добрый вечер, Брейвен.

Брейвен повернулся и увидел виконта Чарлтона с дежурной улыбкой на лице.

– И вам доброго вечера, Чарлтон. Отличную вечеринку вы устроили.

Чарлтон улыбнулся. Нельзя сказать, что он был уродлив или вызывал отвращение. Он был несколько тяжеловат, и ему не помешало бы почаще мыться, однако отвращение вызывали его личные качества.

– Рад это слышать. Должен признаться, что мне показалось, будто вам здесь не нравится. Может быть, вам не по вкусу леди?

Что-то в его игривом тоне заставило Брейва ощетиниться. Какому мужчине приятно, если кто-то усомнится в его сексуальных предпочтениях?

– Мне больше нравится наблюдать, – ответил он и тут же понял, что это звучит двусмысленно.

Чарлтон так сильно хлопнул его по спине, что Брейву показалось, будто у него оторвалось легкое.

– Так вот оно что! Когда-то мне тоже нравилось. Надо было предупредить меня, старина. Наверху есть комната, где проделаны специальные отверстия, позволяющие видеть все, что происходит в соседнем помещении. Я мог бы предоставить ее вам.

Брейв усилием воли постарался сохранить вежливое выражение лица.

– Вы очень любезны, старина, но мне вполне удобно там, где я нахожусь. Я присматриваюсь к кобылкам, прежде чем выбрать подходящую и оседлать. – Услышь то, что он говорит, его отец, он шлепнул бы его по губам. Чарлз Уичерли воспитывал своего сына не для того, чтобы тот стал распутником, и Брейв не одобрял, когда женщин использовали только, а потом бросали.

Возможно, именно по этой причине Миранда предпочла ему грубого конюха.

Чарлтон расхохотался и снова хлопнул его по спине.

– Вы правы, Брейвен, вы правы! Пусть молодая кобыла, пусть кляча, лишь бы везла меня туда, куда я хочу!

Брейв, спрятав за стаканом гримасу отвращения, сделал глоток. Он не знал, надолго ли у него хватит терпения наблюдать всю эту мерзость, которая могла бы вогнать в краску даже римского императора.

Чарлтон наклонился к нему так близко, что Брейв ощутил исходивший от него запах. Пахло сексом и потными ногами – убийственное сочетание!

– Правда, я вовремя сориентировался и решил приобрести новую кобылку, Брейвен.

Брейвен насторожился.

– Вот как? А старую отправите пастись на травке?

Чарлтон фыркнул и покачал головой.

– Я собираюсь жениться. – Брейв с насмешливым сочувствием кивнул:

– Решили обзавестись детишками, а? Не смущайтесь, Чарлтон, в конце концов, это с каждым из нас случается.

Чарлтон вздохнул:

– И это тоже, но я решил жениться не только ради наследников. Синица в руках лучше, чем журавль в небе, – сказал Чарлтон, вкладывая в старую пословицу какой-то загадочный смысл.

Брейв покачал головой:

– Я вас не понял.

Чарлтон подошел еще ближе, и Брейву пришлось отступить на шаг, чтобы от вони не слезились глаза.

– Видите этих женщин, Брейвен? Пришлось пригласить их из Лондона, но и там с трудом удалось набрать нужное количество.

– Может, им не нравится сельская местность?

– Им не нравлюсь я. – «Их можно понять».

– Не может быть.

– Но это правда. Ходят слухи, будто у меня извращенный вкус.

– Ну, в этом вы не одиноки, – сказал Брейв. – У половины англичан извращенный вкус.

– Как бы то ни было, в Лондоне остался всего один бордель, в который меня допускают, но и там далеко не все девушки желают меня обслуживать. Смекнув, что никто другой меня не обслужит, они стали взимать с меня баснословную цену.

В голове Брейва кусочки старой головоломки вставали на свои места, образуя полную картину.

– А жене платить не надо. Чарлтон кивнул.

– К тому же жена не может отказать мужу.

Значит, сэр Генри, зная все это, продает свою падчерицу Рейчел этому развратнику? Он, несомненно, запросил за нее кругленькую сумму, а Чарлтон, несомненно, рад заплатить.

– Когда состоится это счастливое событие? – Чарлтон пожал плечами:

– Пока точно не знаю. Но хочу, чтобы это произошло как можно скорее. Так я мог бы сэкономить деньги, – сказал Чарлтон. – Ну что ж, Брейвен, можете наблюдать сколько душе угодно. Если пожелаете, присоединяйтесь. Здесь есть, чем поразвлечься.

Единственное, чем хотелось бы сейчас поразвлечься Брейву, – это избить Чарлтона и сэра Генри до полусмерти.

– Спасибо, Чарлтон, но, думаю, с меня достаточно на сегодня. – Поставив стакан настойку бара, Брейвен повернулся спиной к озадаченному виконту и зашагал к двери.

Он был намерен любой ценой, так или иначе, защитить Рейчел от этого гнусного типа.

И вовсе не по доброте сердечной.

Глава 5

Зачем Брейву понадобилась ее шляпка?

Рейчел, шагавшая по направлению к Талливуду, в сотый раз мысленно задавала себе этот вопрос, побывав в лавке модистки. Владелица объяснила, что после того, как они с Белиндой вчера ушли, в лавке не было обнаружено никаких посторонних шляпок, но граф Брейвен, заходивший с друзьями, действительно держал в руках дамскую шляпку.

Ну что ж, мог бы, по крайней мере, вернуть шляпку. Но видимо, для него было важнее присутствовать на вечеринке у виконта Чарлтона.

Или Брейву не пришло в голову, что это ее единственная шляпка, если не считать шляпки из розового бархата, которую она никак не могла решиться надеть? Конечно, Брейв привык к тому, что леди имеют богатый гардероб, но у Рейчел это была единственная шляпка, пригодная для носки. Отправляясь в город, она была вынуждена позаимствовать шляпку у матери, потому что ей не хотелось появляться в лавке у модистки в шляпке, которую накануне купила Белинда. Все сразу же догадались бы о щедром подарке Белинды, и Рейчел почувствовала бы себя неловко.

Интересно, когда он намерен вернуть шляпку? При одной мысли о том, что она его увидит, Рейчел почувствовала радостное волнение. Брейв привлекательный мужчина, и Рейчел в долгу перед ним за спасение жизни.

После того поцелуя на балконе у Уэствудов все изменилось. Чтобы не пришлось встречаться с ним с глазу на глаз, она платье его матери возвратила через слугу.

В лавке она ощутила его присутствие. Она была совершенно потрясена его запахом, звучанием его голоса, выражением лица, которое оставалось печальным, даже когда он улыбался – если можно назвать улыбкой чуть дрогнувшие уголки губ.

Рейчел чувствовала, что ее влечет к Брейву. А это означало, что следует держаться от него подальше. Она не могла отдаться человеку, который не был ее мужем, это противоречило всем принципам, на которых она была воспитана. В лучшем случае она станет всеобщим посмешищем, потому что женщина в ее положении, даже если она хочет выйти замуж, не может надеяться выйти замуж за графа, тем более, если граф никак не проявил своего влечения к ней.

Рейчел не знала, что хуже: чтобы Брейв ответил ей взаимностью или же не ответил. Если бы, не ответил, пострадала бы ее гордость, если бы ответил…

Впрочем, об этом нечего и думать. Пока мать не освободится от сэра Генри, Рейчел не сможет выйти замуж.

– Вас ожидает в гостиной джентльмен, мисс, – доложил Поттс, дворецкий, едва она вошла в дом.

Рейчел удивилась:

– Джентльмен? – Может быть, это Брейв? У Рейчел сладко замерло сердце.

Отдав Поттсу плащ и шляпку, девушка пригладила ладонью волосы и поспешила в гостиную.

Улыбка сбежала с ее лица, как только она узнала посетителя.

Это был виконт Чарлтон.

Поднявшись с кресла, он направился к ней.

– Рад вас видеть, мисс Эштон.

– Доброе утро, лорд Чарлтон. – Как того требовали правила приличия, Рейчел протянула виконту руку. Ее ошеломил отвратительный запах смеси одеколона, застарелого пота и помады для волос. – Что привело вас сюда, лорд Чарлтон? – Рейчел отдернула руку прежде, чем он успел ее поцеловать. Она не села и не предложила сесть виконту.

Он озадаченно взглянул на нее.

– Гм-м, вам, несомненно, известно, что мы с вашим отчимом пришли к соглашению.

– Нет.

– Неизвестно? – растерялся лорд.

Спокойствие. Надо соблюдать спокойствие. Если с ней случится истерика, она потеряет последний шанс выпутаться из этой ситуации. Она ему откажет, причем сделает это спокойно, с достоинством, как положено высокородной леди.

Сохраняя вежливое выражение лица, Рейчел пожала плечами:

– Впервые слышу о соглашении между моим отчимом и вами, лорд Чарлтон.

– Гм-м, видите ли, дорогая, я просил у вашего отчима вашей руки, и он дал свое согласие. – Виконт улыбнулся, обнажив давно не чищенные зубы.

– Понятно, – сказала Рейчел. – А почему, позвольте узнать, не посоветовались со мной?

Чарлтон нахмурил лоб.

– Это еще зачем? Условия брачного договора согласованы между сэром Генри и мной. Вы женщина, и они вас не касаются.

Рейчел с трудом удалось скрыть удивление.

– Да, но это меня покупают и продают.

– Вас передают от отца к мужу, так делается всегда. Советоваться с вами нет надобности. Соглашение достигнуто, и через месяц мы поженимся, – заявил виконт и направился к двери.

Призвав на помощь всю свою храбрость, Рейчел, не поворачиваясь к нему, произнесла:

– Нет.

Ошибиться на сей раз было трудно. Громко топая сапогами, виконт вернулся и остановился перед ней.

– Что вы сказали?

Рейчел спокойно встретила его взгляд.

– Я сказала: «Нет, лорд Чарлтон, я не выйду за вас замуж».

Чарлтон побагровел от гнева.

– Вы сильно ошибаетесь, если думаете, что ваше слово что-нибудь значит, мисси. Я заплатил за вас хорошие деньги, и теперь вы моя.

Как ей могло прийти в голову, что она сможет отказать тому, кого для нее выбрал сэр Генри? Он презирает ее так же сильно, как она его ненавидит, и выбор жениха тому подтверждение.

Рейчел усмехнулась:

– Под словом «моя» вы подразумеваете, что я ваша в постели, лорд Чарлтон?

Он окинул ее с головы до ног цепким взглядом, и Рейчел почувствовала себя так, словно вывалялась в грязи.

– Да, супружескую постель это тоже включает, – произнес Чарлтон.

Рейчел вздрогнула, но продолжала действовать по задуманному плану.

– В таком случае вы приобретете подпорченный товар. – Испачканные помадой для волос пальцы потянулись к округлости ее груди, видневшейся над вырезом платья.

– Если ты не девственница, это даже лучше, милашка. – Рейчел почувствовала, что снова близка к истерике, и выпалила первое, что пришло в голову:

– К тому же у меня сифилис. – Чарлтон замер.

– Что вы сказали?

Рейчел не знала, насколько угрожающе звучит такое признание, но по выражению его лица поняла, что сказала нечто ужасное.

Рейчел чуть не рассмеялась.

– Да, у меня сифилис. Разве сэр Генри вам не сказал?

– Нет, он не сказал.

– Гм-м. – Рейчел пожала плечами. – Странно. В любом случае, лорд Чарлтон, вы теперь понимаете, почему я не могу выйти за вас замуж. Это было бы нечестно с моей стороны.

Виконт был так зол, что Рейчел испугалась, как бы его тут же не хватил удар.

– Мисс Эштон, а вы мне не лжете?

Рейчел взглянула на него с самым невинным видом.

– Лорд Чарлтон, не каждая девушка готова признаться в том, что у нее сифилис, тем более, если у нее его нет.

Он, кажется, поверил этому, хотя даже идиоту понятно, что доведенная до отчаяния женщина может сказать что угодно, лишь бы не выходить замуж за того, кто вызывает у нее отвращение. Очевидно, виконт считал себя завидным женихом.

– Да, вы правы. Извините, что отнял у вас время, и благодарю за вашу искренность. Будьте уверены, я об этом никому не скажу.

Рейчел в этом не сомневалась. Чарлтон едва ли захочет, чтобы кто-нибудь узнал о его унижении.

Несколько минут спустя Рейчел увидела, как конь виконта Чарлтона галопом скакал по дороге, а сам виконт сидел, склонившись к шее коня, будто за ним гнался сам дьявол.

Опустившись на банкетку возле окна, Рейчел поздравила себя с победой. Ей удалось предотвратить брак с лордом Чарлтоном. Она заставила его усомниться в порядочности сэра Генри, и он никогда больше ему не поверит. Итак, брак с Чарлтоном ей пока не грозит.

Интересно, какова будет реакция сэра Генри, когда он узнает о случившемся?

Вряд ли придет в восторг.

– Что ты сказала Чарлтону?

Оторвавшись от рукоделия, Рейчел, словно не заметив испуганного взгляда матери, спокойно посмотрела на отчима. После отъезда Чарлтона прошло почти шесть часов. Рейчел предполагала, что сэр Генри появится раньше.

Он стоял в дверях в мятой одежде, с всклокоченными волосами.

– Добрый вечер, сэр Генри, – сказала Рейчел. – Надеюсь, повар оставил вам что-нибудь на ужин.

Круглая физиономия сэра Генри побагровела от злости, но Рейчел за себя не боялась. Отчим никогда и пальцем не тронул ее. Однако срывал злость на матери.

– Мама, позволь мне поговорить с сэром Генри.

– Хорошая мысль, – сказал сэр Генри. – Незачем ей слышать, какая негодная у нее дочь. Отказалась выйти замуж за пэра Англии!

Одного взгляда налицо Мэрион хватило, чтобы понять, что с ним лучше не спорить. Бросив встревоженный взгляд на дочь, она отложила рукоделие и поспешила выйти из комнаты.

Отчим подошел к Рейчел, и она поднялась на ноги.

– Вы, наверное, уже поговорили с лордом Чарлтоном? – спросила она. Не было смысла оттягивать неизбежное.

Сэр Генри кивнул.

– Он рассказал мне очень интересную историю и потребовал, чтобы я вернул ему деньги, которые он заплатил за брак с тобой. Он сказал, будто ты сообщила ему, что у тебя сифилис.

– Да, я это сделала, – призналась Рейчел с улыбкой. Сэр Генри ударил Рейчел по лицу с такой силой, что у нее на глазах выступили слезы. Она бы упала, но успела ухватиться за подлокотник кресла.

Отчим подтащил ее к себе, схватив за шаль, так что они оказались нос к носу. Рейчел стало страшно.

– Я сказал ему, что ты солгала, что у тебя просто приступ девичьего невроза и что вы поженитесь, как было запланировано.

Рейчел не отвела глаз, хотя почувствовала во рту привкус крови. Отступать она не собиралась. Даже если он изобьет ее до синяков, она не согласится выйти замуж за Чарлтона.

– Надеюсь, вы не потратили полученные от Чарлтона деньги, сэр Генри, потому что вам придется возместить всю сумму. – Она говорила таким холодным и самоуверенным тоном, что никто бы даже не догадался, что она страшно испугана. – Если вам удается убедить Чарлтона, что сифилиса у меня нет, я все равно найду способ избежать брака с ним.

Сэр Генри толкнул ее. Она ударилась о дубовую каминную полку спиной и вскрикнула от боли. Упади она левее, попала бы в огонь.

Уж не этого ли он добивался?

Заметив, что он двинулся в ее сторону, Рейчел огляделась в поисках какого-нибудь тяжелого предмета и нащупала кочергу, лежавшую возле камина.

С трудом, поднявшись на ноги, Рейчел, забыв о боли и страхе, подняла кочергу, словно меч:

– Положи кочергу на место, – потребовал он, весь, подобравшись, словно животное перед прыжком.

Боже милосердный, похоже, ему это нравится! Нравится, что у нее кровоточит рана. Рейчел и не подозревала, как сильно он ее ненавидит.

– Убирайся! – крикнула она, взмахнув кочергой, когда он попытался приблизиться к ней. – Если подойдешь, убью!

Сэр Генри ухмыльнулся, от чего у нее по спине побежали мурашки.

– Ты не можешь без конца сопротивляться мне, Рейчел. Рано или поздно я тебя сломаю, и ты выполнишь все, что я прикажу.

Рейчел вздернула подбородок.

– Как только мне исполнится двадцать пять, вы не посмеете даже пальцем ко мне прикоснуться, мерзавец. А до тех пор я буду сопротивляться, не сомневайтесь.

Он наморщил лоб.

– Двадцать пять? А что произойдет, когда тебе исполнится двадцать пять? – спросил он, потом рассмеялся. – А-а, ты имеешь в виду свое наследство? Да? Надеешься получить свои сбережения на черный день и покинуть родное гнездо?

– Именно так. И вам меня не остановить.

Он продолжать хихикать. Рейчел насторожилась.

– Я давно тебя остановил.

Рейчел стало не по себе. Подняв кочергу, она снова заняла оборонительную позицию в надежде, что он не заметит, как дрожит у нее рука.

– Что вы имеете в виду?

– Нет у тебя никакого наследства. Было, да сплыло.

– Сплыло?

Сэр Генри, ухмыляясь, кивнул.

– Вскоре после женитьбы на твоей матери я позаботился о том, чтобы прибрать его к рукам. Это не составило труда, поскольку я был назначен твоим опекуном до достижения тобой совершеннолетия.

Она ухватилась за каминную полку, чтобы не упасть, не выпуская из второй руки кочергу.

– Ты лжешь, – прохрипела Рейчел, хотя его вид свидетельствовал о том, что это правда. Он украл ее будущее, ее независимость.

Единственный шанс спасти мать. Сэр Генри снова рассмеялся.

– Похоже, дорогая, я вышел победителем из игры, – сказал он, направляясь к двери.

Рейчел даже не взглянула на него.

– Ты выйдешь замуж за Чарлтона через месяц. Я буду рад отдать тебя, особенно мужчине с такими пристрастиями, как у Чарлтона.

Дверь закрылась, а в ушах у Рейчел все еще звучал злобный смех сэра Генри.

Девушка смотрела на капельки крови на юбке. Что делать? Теперь они с матерью целиком во власти этого изверга. Надо придумать способ, как от него освободиться. Иначе их ждет неминуемая гибель. Но одной ей с этим не справиться.

Рейчел с трудом поднялась и, осторожно ступая по ковру, направилась к двери. В коридоре было тихо. Она добралась до лестницы, спустилась вниз и с опаской огляделась.

Поттс увидел ее, побледнел и вытаращил глаза.

– Мисс Рейчел! – воскликнул он. – С вами все хорошо?

– Все хорошо, Поттс, – заверила его Рейчел. – Сэр Генри, ушел?

Дворецкий кивнул:

– Да, мисс. Только что уехал верхом.

– Отлично. – Превозмогая боль, Рейчел попросила Поттса подать ей плащ и перчатки. С помощью дворецкого надела плащ, что стоило ей немалых усилий, покрылась испариной, натягивая перчатки.

– Позаботься, пожалуйста, Поттс, чтобы к возвращению моего отчима в кабинете у него стояла бутылка бренди.

Поттс удивился, но виду не подал.

– Будет сделано, мисс. Могу ли я спросить, куда вы направляетесь?

– Нет, Поттс. Тебе лучше этого не знать. – Рейчел открыла дверь и, вдохнув прохладный ночной воздух, направилась к конюшням.

Несколько минут спустя, стиснув зубы от боли, которую причиняло каждое движение, она, сидя на резвом мерине, неслась галопом в сторону Уикс-Энда.

К Брейву.

Брейв только что возвратился с вечерней верховой прогулки, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы. Давненько он не доставлял себе удовольствия во весь опор мчаться верхом. Он успел забыть, как чувствуешь себя, когда встречный ветер сечет лицо, а все окружающее сливается в одну сплошную массу.

Но чтобы снять тяжесть с души, недостаточно промчаться верхом по вересковым пустошам. Не так-то просто освободиться от чувства вины, давившей на его плечи после смерти Миранды, и последовавшего за этим периода саморазрушения, но он по крайней мере перестал ходить кругами, и перед ним образовалась дорога, которая, возможно, вела к искуплению.

И эта дорога начиналась с Рейчел Эштон.

Дело не в том, что помощь ей могла бы изменить то, что произошло с Мирандой. Он надеялся, что, если удастся изменить к лучшему жизнь одного человека, это позволит ему как-то искупить свой грех. Независимо от личной заинтересованности Брейв просто не мог равнодушно относиться к тому, что Рейчел собираются продать этому развратнику Чарлтону. Возможно, у него ничего не получится, но он должен попытаться.

Это давало ему цель в жизни. Одним она могла показаться слишком незначительной, другим – несколько мелодраматичной, но если бы он смог предотвратить брак Рейчел с Чарлтоном, ему было бы совершенно безразлично, что об этом думают остальные. Вытащить Рейчел из реки было недостаточно.

Габриэль и Джулиан встретились с ним за ужином.

– Когда вы уезжаете в Хитерингтон-Парк? – поинтересовался Брейв.

– Завтра, – ответил Джулиан, отрезая ломтик мяса в винном соусе. – Пробудем там несколько недель, вернемся сюда, а потом – в Лондон. Скоро день рождения Петиции, и она настаивает на моем присутствии. – Отправив в рот кусочек мяса, Джулиан зажмурился от удовольствия. – Великолепно. Повар у тебя изумительный.

– Француз, – заметил Габриэль, блеснув глазами. – А все французское изумительно.

– Судишь по своей любовнице? – спросил Джулиан, глотнув вина.

Габриэль усмехнулся.

Странно слышать, когда Нанетт называют его любовницей. Они вместе уже несколько лет. Брейва удивляло, что их связь длится так долго. Нанетт – милая женщина, но слишком послушная и тихая для такого, как Габриэль.

Габриэлю нужна женщина энергичная, волевая, вроде Лилит. Возможно, именно поэтому он теперь избегал слишком темпераментных женщин.

Брейв испытал нечто подобное, когда влюбился в Миранду. Пусть даже его сердце снова было способно на нежные чувства, он не спешил их демонстрировать. Не хотел больше страдать либо причинять кому-либо другому боль.

Как это часто случалось за последние дни, Брейв подумал о Рейчел. Интересно, что бы она подумала, если бы знала о нем правду? Может, усомнилась бы в его психическом здоровье? Или отнеслась к нему с сочувствием и попыталась понять? Скорее всего, испытала бы разочарование.

Брейв не знал, что предпочтительнее. Однако понимал, что, если Рейчел влечет к нему так же сильно, как его к ней, нельзя сделать вид, будто того поцелуя не было.

Брейва он потряс до глубины души.

Габриэль был циником, Джулиан – романтиком. Габриэль выбрал Нанетт за ее красоту, невинность, а также за то, что у них были общие интересы. Любимой женщиной Джулиана на данный момент была одна вдова, которая обожала поэзию и искусство. Чувства в расчет не принимались. Конечно, он и его друзья любили друг друга, но был ли кто-нибудь из них способен забыть об осторожности ради одного поцелуя?

Прикосновение губ Рейчел вызвало у него чувство благоговения. Брейв фыркнул. Уж не находится ли он на пути к спасению?

– Что тебя развеселило? – поинтересовался Джулиан. Брейв покачал головой:

– Ничего. Я думал о религии. – Джулиан приподнял брови.

– Ничто так не веселит, как мысли о Страшном суде, тебе не кажется?

– Пожалуй, – ответил Брейв.

Мысль о том, что он может разочаровать Рейчел, встревожила его. Не потому ли, что он возлагал слишком большие надежды на то, что они могут друг друга спасти?

После ужина они отправились в бильярдную выпить бренди и сыграть несколько партий. Все они хохотали над какой-то историей, рассказанной Джулианом, когда в дверь постучал Рейнолдс:

– Прошу прощения, лорд Брейвен, но вас хочет видеть молодая леди.

Брейв насторожился, заметив выражение лица пожилого дворецкого.

– Молодая леди? – удивился Габриэль. – Ты кого-нибудь ждешь, Брейв?

Брейв покачал головой и направился к двери.

– Нет, не жду. Где она, Рейнолдс? Я не задержусь, – пообещал он друзьям.

– Можешь не торопиться, – ответил Джулиан. – Мы пока насладимся твоим прекрасным бренди.

Брейв был уверен, что, возвратившись, застанет их полупьяными.

В Зеленой гостиной ярко пылал камин, и были зажжены все свечи. Рейнолдс, видимо, счел, что в ярко освещенной комнате посетительнице едва ли придет в голову совершить что-либо противозаконное. Если она не собиралась соблазнять графа-отшельника, то зачем пожаловала сюда?

Она сидела у огня, повернувшись к нему спиной. Заметив отблеск пламени на белокурых волосах, Брейв сразу же догадался, кто это.

– Рейчел, что ты здесь делаешь?

Она с трудом поднялась, и, увидев ее лицо, он все понял.

Ее волосы были в беспорядке, потемневшие глаза казались огромными на бледном лице. Кровь, струившаяся из уголка рта на подбородок, засохла, правая сторона лица распухла и покраснела.

– О Господи! – прошептал Брейв, подойдя к ней. – Что произошло? – Первое, что ему пришло в голову, – это мысль о том, что Чарлтон ее изнасиловал, чтобы вынудить выйти за него замуж. Если предположение его верно, Чарлтон не доживет до утра.

– Он ударил меня, – сказала Рейчел.

Брейв повел ее к софе и усадил. Она поморщилась.

– Что с тобой? Где болит? – спросил он.

– Спина. Он толкнул меня на каминную полку. – Дрожа от гнева, Брейв направился к небольшому шкафчику в углу, налил ей рюмку хереса и подал.

После чего сел на софу рядом с ней. Рейчел сделала глоток, и он заговорил:

– Расскажи, что случилось. – Брейв старался говорить спокойно, хотя готов был задушить собственными руками того, кто причинил ей боль.

Рейчел избегала его взгляда, устремив глаза на хрустальную рюмку и покачивая ее в руке.

– Сегодня ко мне приходил Чарлтон… – Чарлтон. Так он и знал!

– Он сказал, что они с сэром Генри договорились о нашем браке. Я отказала. Он слышать не хотел об отказе, и мне пришлось солгать. Я сказала, что у меня сифилис.

Брейв был потрясен ее выдержкой. До чего она умна и находчива! И до чего безрассудна! Как рисковала собой!

– И он тебе поверил?

– Сначала поверил, но потом сэр Генри рассказал ему правду.

Брейв был ошеломлен рассказом Рейчел. Сэр Генри издевался над ее матерью, избил Рейчел, украл ее наследство и теперь собирался насильно выдать ее замуж.

Брейв знал, что баронет – человек весьма неприятный, но он не подозревал, насколько это презренный тип.

Придется поговорить с этим сэром Генри Уэстхейвером.

– Рейчел, ты должна уйти из его дома. – Она покачала головой:

– Я не могу оставить мать.

– Но, Рейчел, если ты будешь продолжать воевать с ним… – Ему не хотелось даже думать о том, что может сделать с ней сэр Генри. Брейв этого не допустит.

– Нет! – воскликнула Рейчел, вскочив на ноги и охнув от боли. – Я буду воевать с ним до конца. Пусть не ждет от меня послушания и покорности с помощью побоев, как он это сделал с матерью. Я увезу ее из его дома! Наверняка мы сможем его остановить.

«Мы?» Она имеет в виду себя и мать или включает и его в это уравнение? Он уже решил, что сделает все возможное, чтобы помочь ей.

Брейв был знаком с английским законодательством меньше, чем хотелось бы, но знал, что закон будет на стороне сэра Генри. Давным-давно какой-то варвар решил, что жена является собственностью мужа, и он имеет право поступать с ней, как заблагорассудится. Так, например, мужчине не разрешалось бить жену палкой, которая была бы толще его большого пальца, и хотя жестокое обращение считалось основанием для развода, доказать в суде, что оно действительно имело место, было почти невозможно. А поскольку развод считался делом скандальным, большинство женщин предпочитали терпеть издевательства.

Брейв был свидетелем того, на какие жестокости способен Уэстхейвер. Он также был свидетелем супружеской неверности баронета на вчерашней вечеринке у Чарлтона.

– Видел ли кто-нибудь, кроме тебя, следы побоев на теле твоей матери?

Рейчел мрачно покачала головой.

– Слуги знают, что он чудовище, но не уверена, что им известно все. Мама скрывала синяки и ссадины. Стыдилась их. Я помогала ей одеваться, чтобы служанка не заметила следов побоев.

– Возможно, мне удастся использовать свое положение, чтобы помочь тебе.

В глазах Рейчел вспыхнула надежда.

– Я мог бы помочь тебе пройти нужные каналы, если твоя мать хочет развода, но процесс будет долгим и мучительным, причем ей придется давать показания против сэра Генри. Рассказывать о жестоком обращении, которое терпели ты и твоя мать, а сэр Генри вполне может запугать мать и заставить ее прекратить процесс.

Судя по выражению лица Рейчел, Брейв понял, что именно так оно и будет. В этот момент не было на земле человека, которого он ненавидел бы больше сэра Генри.

– Значит, никакой надежды, – прошептала Рейчел. У Брейва защемило сердце.

– Если у вас в семье есть какой-нибудь высокопоставленный, желательно титулованный, родственник, он, возможно, смог бы оказать помощь. Вы с матерью могли бы укрыться в безопасном месте до начала слушания дела.

– У нас никого нет. Мне остается лишь убить его, не так ли?

Брейв не сомневался, что, оказавшись в безвыходном положении, Рейчел Эштон не задумываясь, покончит с сэром Генри.

Суд не будет снисходителен к Рейчел, если она убьет баронета, хотя от его убийства выиграло бы все человечество.

Нет, он этого не допустит.

Брейв обнял ее и крепко прижал к груди.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Что заставляет тебя поступать подобным образом? – спросила Рейчел с надеждой в голосе.

Брейв и сам не знал. Просто он не мог допустить, чтобы Рейчел вернулась к Уэстхейверу, зная, на что тот способен.

Они обменялись взглядами, и Брейв легонько поцеловал девушку в висок и щеку. Ему страстно хотелось поцеловать ее в губы, но на них запеклась кровь.

В дверь заглянули Габриэль и Джулиан. Сгорая от любопытства, они не могли больше оставаться в неведении.

Брейв не знал, что заставило его поднять голову. Понимал лишь, что Джулиан, брат Миранды, пристально наблюдал с порога, как он обнимает женщину, прильнувшую к нему как плющ к каменной стене.

И тут он понял, что назад пути нет, если он намерен спасти Рейчел, а заодно и самого себя.

Габриэль и Джулиан тихо попятились, но Рейчел успела их заметить и высвободилась из объятий Брейва.

– Я знаю, как решить твою проблему.

– Как? – спросила она.

Брейв, судорожно сглотнув, встретился с ней взглядом. То, что он собирался предложить, могло стать и спасением, и погибелью для обоих.

– Выходи за меня замуж.

Глава 6

«Может, он сошел с ума?» Рейчел невольно попятилась.

– Ты серьезно?

Судя по выражению его лица, Брейв не шутил. Он шагнул к ней и остановился, когда она отступила еще на шаг.

– У тебя есть другие варианты?

Какие у нее могут быть варианты? Ситуация была, прямо скажем, практически безвыходной, но она все же не теряла надежду.

– Я не уверена, – ответила она, обняв себя руками, потому что ей стало вдруг страшно холодно. – Но я уверена в другом: замужество ослабило бы, а не усилило контроль, который я имею над собственной жизнью.

От удивления у него округлились глаза.

– Ты мне не доверяешь?

– А почему я должна тебе доверять? Ты доверил бы мне свое будущее?

Взглянув ему в глаза, Рейчел поняла, что именно это он и намеревается сделать. Она вздрогнула.

– Не обижайтесь, милорд, но знаю по опыту, что доверять можно только самой себе. И уж никак не мужчинам.

Ее отец погиб в результате собственной безответственности: ехал на слишком большой скорости. Сэр Генри, конечно, не был ее отцом. Но любой, кто пытался за ней ухаживать, быстро отказывался от своих намерений, столкнувшись с ее отчимом.

Те же, кого сэр Генри не отпугнул, как, например, Дэвид, не спешили жениться. Чарлтон согласился жениться, но в своих низменных целях, чтобы распоряжаться ее телом по своему усмотрению.

– Думаю, у тебя нет выбора, Рейчел. У нас обоих нет выбора.

Рейчел прищурилась:

– Что ты хочешь этим сказать?

– О нас уже болтают, – вздохнув, признался он. – Всем известно о том, что произошло на реке, и о платье моей матери.

Для человека, который редко выходит из дома, он был на редкость хорошо осведомлен обо всех сплетнях.

Он шагнул к ней, но на этот раз Рейчел некуда было отступать. Она оказалась прижатой к письменному столу.

– К утру весь город будет знать, что ты приходила сюда нынче вечером. Одна. Какими бы преданными ни были мои слуги, они всего лишь люди, и весь город в конце концов узнает о том, в каком виде ты была. Мои друзья видели, как я держал тебя в объятиях.

Рейчел закрыла глаза, осмысливая услышанное. Пропади все пропадом, Брейв прав.

На сей раз, она преступила грань, и это ей с рук не сойдет. Ее решение пойти к нему было чисто импульсивным. Она не подумала о последствиях. А последствия были самые серьезные!

– Рейчел, – сказал он, взяв ее за плечи. – Я тоже не хотел, чтобы все получилось так, как получилось.

Его слова не принесли облегчения. Наоборот. Это напомнило ей извинение за то, что он ее поцеловал.

– Ты мне нравишься, – продолжал он. – Я нахожу тебя привлекательной. Тебя тоже ко мне влечет. – Он улыбнулся. – Возможно, не о таком муже ты мечтала…

«Нет, он действительно спятил, если думает, что какая-нибудь женщина не захотела бы его иметь своим мужем!»

– …но я все же лучше, чем Чарлтон. И хочу помочь тебе и твоей матери.

– А что ты потребуешь взамен? – Он отпустил ее плечи.

– Что ты имеешь в виду?

«Неужели он считает меня такой наивной и думает, будто я не понимаю, что в чем-то это ловушка?»

– Что ты ждешь от этого брака, Брейв? Трудно поверить, что ты делаешь это исключительно по доброте сердечной.

Он побледнел, и она поняла, что права. Ему что-то от нее нужно.

– Я хочу того же, чего большинство мужчин моего общественного положения. Если я вступлю в брак и проживу с тобой всю оставшуюся жизнь, то хочу, чтобы наш брак был настоящим.

У Рейчел пересохло во рту.

– Тебе нужен наследник.

– И не один.

Боже милосердный, он хочет… он хочет… С ней! У нее вспыхнули щеки. Только бы он не почувствовал в ней желание. Одна лишь мысль о том, чтобы довести тот поцелуй до логического завершения, вызвала томление во всем теле и заставила напрячься соски.

Что за грязные мысли! Но если граф Брейвен считает, что спать с ней – это достаточная компенсация за то, что он предлагает для нее сделать, он, видимо, совсем лишился разума. Разве он не понимает, что любая здравомыслящая женщина будет безумно счастлива родить ему столько толстеньких, здоровых младенцев, сколько он пожелает? Да если он вырвет ее мать из лап сэра Генри, Рейчел родит ему столько наследников, что хватит на крикетную команду!

Он смотрел на нее, ожидая ответа. У Рейчел гулко билось сердце. Даже обдумывать его предложение было безумием, но разве у нее есть выбор? Она должна как можно скорее покинуть дом сэра Генри и увезти с собой мать. И Брейв ей поможет…

– Ты подпишешь обещание помочь моей матери? Будешь свидетельствовать против сэра Генри?

Брейв удивился, но виду не подал.

– Подпишу. – Она улыбнулась:

– Тогда я выйду за тебя замуж.

Рейчел повернула ключ и открыла дверь. Помедлила на пороге, опасаясь, что сейчас выскочит сэр Генри и набросится на нее с кулаками.

Но этого не случилось.

В холле, освещенном всего двумя свечами, было полутемно. На цыпочках, чтобы не шуметь, Рейчел снова заперла дверь. Было далеко за полночь, и в доме стояла тишина, как в церкви. Слуги давно уже спали.

– Добрый вечер, мисс.

Рейчел вздрогнула, с трудом сдержав готовый вырваться возглас.

– Поттс, – прошептала она, – что ты здесь делаешь в столь поздний час?

Старый дворецкий был в халате и ночном колпаке. Уголки его тонких губ приподнялись в печальной улыбке. Он помог ей снять накидку.

– Простите, что напугал вас, мисс Рейчел, мы сегодня тянули жребий: кому ждать вашего возвращения. Жребий выпал мне.

Рейчел была тронута заботой слуг.

– Считай, что тебе не повезло. А теперь иди спать. – Рейчел направилась к лестнице.

– Слушаюсь, мисс Рейчел, – поклонился старик. – Думаю, вам интересно будет узнать, что баронет недавно вернулся домой и в данный момент находится в библиотеке.

Рейчел остановилась.

– Он спит? – Сердце у нее замерло, однако она поклялась себе не бояться.

– Чего не знаю, того не знаю. Я взял на себя смелость оставить ему две бутылки бренди вместо одной, как вы приказали, мисс. Он вел себя спокойно. – Глаза старика лукаво блеснули.

– Спасибо, Поттс. – Рейчел улыбнулась.

– Я на вашей стороне, мисс. А теперь, если я вам больше не нужен, отправлюсь, пожалуй, в постель.

– Приятных сновидений, Поттс.

Рейчел проводила его взглядом, взяла свечу, которую ей оставил дворецкий, и пересекла холл в направлении библиотеки. Она надеялась, что отчим напился до потери сознания. Она обещала Брейву ничего не говорить сэру Генри об их предстоящем бракосочетании, пока он не поговорит с баронетом. А ей так хотелось сообщить сэру Генри эту новость, чтобы позлорадствовать. Девушка с трудом верила, что все произошедшее в Уикс-Энде ей не приснилось. Брейв предложил ей выйти за него замуж! Предложил ей и ее матери защиту, пока они не возбудят против ее отчима судебное дело! Подписанное им обещание на этот счет лежало у нее за вырезом платья. Он вернул ей надежду, она до конца жизни будет ему благодарна. Она гнала от себя глупые мысли, которые одолевали ее, пока она мчалась домой из Уикс-Энда. Рейчел заглянула в кабинет. Сэр Генри громко храпел, завернувшись в плащ, в любимом кресле у потухающего камина. Его двойной подбородок покоился на груди, поднимаясь и опускаясь с каждым вздохом. Пустая бутылка валялась на полу в нескольких дюймах от забрызганных грязью сапог. В нескольких футах от нее лежала другая.

Рейчел усмехнулась. Он не устоял перед искушением и выпил вторую бутылку, оставленную Поттсом, поэтому не поднялся в комнату матери, чтобы сорвать на ней гнев.

– Скоро мы от тебя избавимся, – прошептала Рейчел.

Все еще улыбаясь, Рейчел закрыла дверь и торопливо поднялась по лестнице. Она провела детство в доме, где всегда звучал смех, и тишина Талливуда пугала ее, хотя она и не верила в привидения.

Уикс-Энд был тоже тихим домом, но это было поправимо, если позвать гостей. Брейв уже согласился устроить через неделю импровизированную вечеринку в честь помолвки, как только состоится первое оглашение. Несмотря на отсутствие заблаговременного уведомления об этом событии, никто не откажет графу и не упустит возможности посплетничать насчет такой спешки. Можно было не сомневаться в том, что весь приход сочтет причиной этого либо желание замять какой-то скандал, либо стремление заключить брак по любви.

Рейчел помедлила, остановившись на верхней площадке. Как было бы чудесно, если бы они заключили брак по любви, а не из чувства долга! Конечно, она хотела забрать свою мать у сэра Генри, а Брейв решил ей помочь, но разве не было бы великолепно выйти замуж по любви?

Возможно, ей не суждено выйти замуж по любви, но умирать старой девой она не хотела. И вообще не хотела умирать, а это вполне может случиться, если сэр Генри узнает, что она затеяла.

«Я не допущу, чтобы сэр Генри вновь поднял руку на тебя или твою матушку», – вспомнились ей слова Брейва. Достать луну с неба он ей не пообещал. Да и к чему?

Рейчел, практичная по натуре, не была настроена романтически. Брейв не клялся ей в любви, хотя и не отрицал, что его влечет к ней. Рейчел тоже влекло к нему. Чем еще можно было объяснить трепет, который охватывал ее, когда он был рядом.

Девушка направилась в спальню матери. Ей не хотелось будить ее, но надо было рассказать о предстоящем бракосочетании с Брейвом.

Мать сидела в постели и читала при свете свечи.

– Испортишь глаза, – с улыбкой произнесла Рейчел.

– Я боялась заснуть, пока ты не вернешься домой, – сказала Мэрион, отложив книгу.

– Как ты узнала, что я ушла?

– Мне сказал Поттс. – Мать с болью посмотрела на распухшее лицо дочери. – Тебе стало небезопасно находиться в этом доме, Рейчел.

Усевшись на краешек кровати, Рейчел накрыла своей рукой руку Матери.

– Мы скоро покинем этот дом, мама. – Глаза Мэрион испуганно округлились.

– Что ты ему сказала?

– Ничего такого, о чем oн сам бы не догадался. – Она взяла в руки книгу, которую читала мать. – «Гордость и предубеждение».

– Я читаю ее с большим интересом. Так что ты сказала Брейву?

Рейчел посмотрела матери прямо в глаза.

– Я сказала ему, что сэр Генри бьет тебя и пытается принудить меня выйти замуж за лорда Чарлтона.

– Не может быть! – воскликнула Мэрион. – Как ты могла, Рейчел?

Черт бы побрал эту смехотворную гордость ее матери!

– А ты бы хотела, чтобы я сидела сложа руки и позволила сэру Генри избивать нас обеих? Или продать меня первому попавшемуся мерзавцу, который предложит более высокую цену? Тебя, возможно, это устраивает. Меня – нет! – Рейчел произнесла это резким тоном и тут же сменила его на мягкий: – Брейвен намерен помочь нам освободиться от сэра Генри.

– Каким образом? – Мэрион задала этот вопрос таким безнадежным тоном, что Рейчел захотелось рассказать ей все, что они запланировали, но она не осмелилась сделать это из опасения, что сэр Генри что-то заподозрит и попытается выбить из матери правду. Она решила сказать ей лишь то, что было необходимо знать.

– Он предложил мне выйти за него замуж.

– Выйти замуж?

– Он предложил защитить нас своим именем, мама. Это будет брак по расчету.

Мэрион покачала головой:

– Замужество не игра, Рейчел.

– Только не читай мне нотаций. Я знаю, ты надеялась, что в конце концов я выйду замуж по любви, но ведь сэр Генри намерен продать меня виконту Чарлтону еще до конца этого месяца.

Мэрион охнула.

– Он этого не сделает!

– Он уже получил у Чарлтона деньги. К тому же присвоил наследство, которое мне оставил отец.

Ошеломленная, мать молча уставилась на нее.

– Мы теперь можем от него уехать. Мы должны это сделать.

Мэрион опустила глаза.

Неужели мать не понимает, что все это значит?

– Я намерена выйти замуж за Брейвена, мама. Хочу начать новую жизнь. И избавить тебя от этого чудовища. – Рейчел сделала глубокий вдох. – Я десять лет наблюдала, как ты умираешь, и больше не желаю этого видеть. – Она надеялась, что слова ее звучат убедительно. Оставить мать одну она не могла даже ради собственной свободы.

На глазах Мэрион блестели слезы. Рейчел стиснула зубы, опасаясь, что и сама расплачется.

– Генри не всегда был таким, – прошептала мать. – В течение нескольких первых лет он был внимательным супругом. Ты это помнишь? Он был тогда таким милым. Я и не подозревала, что он может быть другим. А если бы знала, то никогда бы не вышла за него замуж.

Рейчел помнила. Как муж и как отец сэр Генри оставлял желать лучшего, но пока он ухаживал за матерью, он делал вид, что хорошо относится к Рейчел. Все это прекратилось сразу же после свадьбы. Хорошее отношение к Мэрион продлилось несколько дольше.

– Позволь мне сделать это для тебя, – уговаривала Рейчел мать. – Позволь мне спасти тебя.

Когда погиб отец, Рейчел была слишком мала, чтобы воспрепятствовать браку матери с сэром Генри, но теперь она в состоянии спасти ее.

Холодные пальцы с любовью погладили ее по щеке.

– Ты так похожа на своего отца, – сказала Мэрион.

У Рейчел защипало глаза. С годами она все чаще слышала эти слова.

– В чем же?

– В тебе есть его сила духа, – тихо сказала мать. – Его решительность. Ничто не могло ему помешать выполнить задуманное.

Как ни пыталась, Рейчел не смогла скрыть привычную горечь.

– Жаль, что ему не пришло в голову обеспечить тебя после своей смерти. Тогда мы не оказались бы в подобной ситуации.

– Не говори так об отце, – с укоризной произнесла мать.

– Почему? Я любила отца не меньше тебя, но, не будь он таким легкомысленным и бесшабашным, тебе не пришлось бы выходить замуж за сэра Генри. Мы прожили бы и одни. – Она не простила отцу того, что он не обеспечил мать, и эта рана вновь открылась теперь, когда она узнала, что он не принял никаких мер, чтобы защитить то, что он оставил ей.

Мэрион строго взглянула на дочь:

– Твой отец никогда не был легкомысленным. А тебя он буквально обожал. Он любил нас обеих больше, чем жизнь. Как ты смеешь забывать об этом?

У Рейчел дрожала нижняя губа, но гнев не позволял ей остановиться.

– В таком случае, почему он оставил тебя без гроша, с ребенком на руках? Разве не поэтому ты согласилась на брак с Генри Уэстхейвером? Почему ты не смогла воспользоваться деньгами, которые он оставил мне?

– Потому что мы думали, что проживем вместе всю жизнь! – воскликнула мать. – Ему было всего сорок, когда он ушел в мир иной. Мы полагали, что будем стариться вместе. Мечтали о внуках, которых ты нам подаришь… – Мать всхлипнула и замолчала.

Рейчел стало стыдно, и она обняла мать.

– Прости, мама. Прости!

Бросив взгляд в зеркало, висевшее над туалетным столиком матери, и увидев их отражение, Рейчел обнаружила в своем лице черты отца и матери.

Они дали ей жизнь, и сейчас в этом сходстве девушка черпала силу.

Когда утром Габриэль и Джулиан вышли к завтраку, Брейв уже сидел за столом. Ни один из них не обмолвился о том, что вчера здесь была Рейчел. Рейчел не та женщина, в чей адрес можно отпускать шуточки.

– Я женюсь.

Габриэль замер с ложкой в руке.

– Я не ослышался?

Джулиан промолчал, лишь озадаченно поглядел на Брейва поверх кофейной чашки.

– Можешь идти, Чарлз, – обратился Брейв к слуге и развернул на коленях салфетку. Он не хотел говорить о том, в каком положении оказалась Рейчел, в присутствии слуг. Слуги болтливы, а сэру Генри не обязательно знать, что побудило Брейва сделать предложение Рейчел.

Он взял кусочек ветчины, положил сверху кусочек яичницы и отправил в рот.

– Великолепно! – воскликнул он. Друзья не сводили с него глаз. Подержав их еще какое-то время в неведении, Брейв сообщил: – Я женюсь на Рейчел Эштон сразу после оглашения.

Удовольствие, которое он получил, глядя на выражения их лиц, было несколько подпорчено чувством вины. Он женится на Рейчел Эштон.

Но он не должен был жениться. Ни на ком.

– Что побудило тебя предпринять этот шаг?

Брейв вскинул голову. На мгновение ему показалось, что он может объяснить ситуацию.

– Что заставляет тебя на ней жениться? – повторил Габриэль. – Если тебе нужна женщина, то для этого вовсе не обязательно вступать в брак.

Отодвинув тарелку, Брейв облокотился на стол.

– Думаешь, я женюсь потому, что меня одолела похоть? – Он рассмеялся бы над таким предположением, если бы мысль о Рейчел в его постели не отзывалась мучительным томлением во всём теле. Любой мужчина из плоти и крови не мог не желать Рейчел. Ее тело создано для любви, жизненная энергия бьет ключом. Быть с ней – все равно что оказаться в эпицентре урагана.

– Разве я не прав? – спросил Габриэль.

– Откровенно говоря, Гейб, – сказал Джулиан, – мне иногда кажется, что у тебя не только манеры, но и мозги как у козла.

Габриэль усмехнулся:

– Прошлый раз, насколько я помню, ты сравнивал меня с бараном.

– Ну, это из-за запаха, – сказал Джулиан, глотнув кофе. – Ты знаешь, Брейв, ни Гейб, ни я никому словом не обмолвимся о том, что прошлой ночью видели тебя с мисс Эштон. Но объясни, ради Бога, почему ты решил жениться на ней?

Рейчел не понравилось бы, узнай она, что Брейв обсуждает с друзьями ее проблемы, но Габриэлю и Джулиану Брейв мог доверить даже собственную жизнь.

– Прошлым вечером она пришла сюда, потому что ей некуда было идти. Сэр Генри избил ее.

Джулиан прищурился, Габриэль стиснул зубы. У обоих жестокое обращение с женщинами вызывало гнев.

– С ее матерью он обращается еще хуже, – продолжил Брейв. – Я обещал ей помочь обратиться в суд с целью расторжения брака.

– И, женившись на ней, ты окажешь ей не только финансовую поддержку, но и защитишь своим титулом, – добавил Джулиан.

– Именно так, – согласился Брейв, переводя взгляд с Джулиана на Габриэля. – Не стану лгать. Здесь дело не только в моем благородстве. Меня влечет к Рейчел. И я предпочту, чтобы матерью моих детей была женщина, заслуживающая моего уважения. – Он не мог заставить себя признаться друзьям, что, помогая Рейчел, надеется как-то искупить свою вину перед Мирандой. Этим он пока не был готов поделиться с ними.

– Все это весьма романтично, – заметил Джулиан. Брейв с горечью усмехнулся:

– Я был влюблен однажды, Джулиан. Результаты оказались плачевными. Рейчел не предъявляет мне никаких особых требовании. Хочу лишь, чтобы она родила мне наследника.

Габриэль вскинул бровь.

– А что, если со временем она потребует от тебя большего?

Брейв вздрогнул. Об этом он не подумал. Что, если Рейчел полюбит его, а он не сможет ей ответить взаимностью?

– Не потребует. Она согласна с условиями нашего соглашения.

– Не могу сказать, что я полностью согласен с твоим решением, Брейв, – Джулиан покачал головой, – но, если ты этого хочешь, возражать не стану.

Габриэль посмотрел на Брейва так, что тот заерзал на стуле. Казалось, он видел его насквозь. Все его страхи и надежды, таящиеся за рыцарским поступком.

– Чем мы можем помочь?

Их преданность была трогательной, пусть даже они считали, что он сошел с ума.

– Я попросил бы вас обоих сопровождать меня сегодня, когда я поеду к сэру Генри. – Он положил в рот кусочек яичницы и поморщился: яичница остыла.

– Ведь ты не собираешься просить у него позволения, не так ли? – спросил Габриэль.

– Нет, конечно, – ответил Брейв. – Хотя вряд ли он отказал бы мне.

Джулиан бросил на стол салфетку.

– Разумеется, мы поедем, раз тебе нужна наша поддержка.

– Не нужна мне поддержка, – усмехнулся Брейв, – просто вы не позволите мне его убить.

– Что заставило вас оказать мне честь своим визитом, лорд Брейвен? – спросил сэр Генри, с явной неохотой отложив книгу.

Брейв вошел в библиотеку, холодно усмехнувшись явной неприязни, звучавшей в тоне баронета. Скользнув взглядом по богатой меблировке, он представил своих друзей. Сэр Генри был одет по последней моде, пил дорогое вино, тогда как Рейчел и ее мать носили, чуть ли не лохмотья.

– Я намерен обсудить с вами вопрос, весьма важный для нас обоих, сэр Генри. – Поскольку Брейву не предложили сесть, он оперся плечом о каминную полку, а Джулиан и Габриэль остались стоять у двери. Положив шляпу и перчатки на дубовую полку, Брейв посмотрел в лицо сэру Генри.

– Что же это за вопрос? – спросил сэр Генри, продолжая держать бокал с вином.

– Дело в том, что я намерен жениться на вашей падчерице.

Сэр Генри поперхнулся вином. Тонкие красные ручейки сбежали по его толстому подбородку прямо на серовато-синий жилет.

– Проклятие! – воскликнул он, вскочив с кресла, утер лицо тыльной стороной руки, отыскивая глазами что-нибудь более подходящее.

Брейв театральным жестом предложил ему носовой платок.

– Итак, что скажете?

Даже не поблагодарив, баронет выхватил у Брейва платок и вытер рот и подбородок.

– Нет! – прохрипел он. – Я хочу выслушать ваши объяснения, черт бы вас побрал! Как вам и Рейчел это пришло в голову?

Брейв не мог рассказать ему, что Рейчел приехала в Уикс-Энд избитая и окровавленная и что он предложил ей свою помощь. Баронет мог заставить Рейчел рассказать ему все, и тогда Брейву действительно пришлось бы убить сэра Генри, если бы тот попытался снова ее ударить.

– Мы с Рейчел тайно встречаемся уже некоторое время, – сказал он, подумав, что это не совсем ложь.

– Запутался в ее юбках, не так ли, Брейвен? – Баронет хохотнул и допил портвейн. – Ну что ж, я восхищен вашим чувством долга, старина, но вы вовсе не обязаны жениться на этой девчонке.

Брейв вспыхнул.

– Не понимаю, о чем вы говорите, сэр Генри. – Сэр Генри погрозил ему пальцем:

– Вы все прекрасно понимаете, Брейвен. Зачем покупать корову, если можно получить молоко бесплатно, а? Кроме того, Рейчел уже обещана другому мужчине. Человеку, который не настаивает на том, чтобы невеста была девственницей. Так что вы, можно сказать, оказали мне услугу.

Брейв с трудом сдерживал ярость. Разговор мог бы показаться абсурдным, если бы Брейв не знал Рейчел, но он знал ее и уважал и готов был измолотить баронета до полусмерти.

– Такому мужчине, как вы, нужна чистая женщина, – продолжал сэр Генри. – Но я не запрещаю вам спать с ней.

– К чему вы клоните, сэр Генри? – Баронет передернул плечами.

– Зачем вам жениться, если вы можете наслаждаться ею сколько пожелаете за некоторое вознаграждение.

Так вот оно что! Этот мерзавец решил продать ему тело Рейчел, ее невинность, а затем перепродать Чарлтону.

Сэр Генри не просто презренный мерзавец. Он ненавидит Рейчел.

Но почему?

У Брейва кружилась голова, он с трудом сдерживался, чтобы не задушить этого гада.

Ему на выручку пришел Джулиан:

– Сэр Генри, вы неправильно истолковали намерения моего друга.

– Вот как? – Баронет сердито посмотрел на него. Джулиан улыбнулся, хотя Брейв заметил, как заиграли у него на скулах желваки. Хорошо бы Джулиан избавил его от хлопот и сам придушил сэра Генри.

– Никаких противозаконных отношений между Брейвом и вашей падчерицей не было. Она невинна.

Брейв уже взял себя в руки. Противозаконных? Он чуть не рассмеялся.

Сэр Генри хрюкнул. Свинья, она и есть свинья.

– Так он действительно хочет жениться на этой девчонке? – Джулиан кивнул.

Сэр Генри с подозрением обвел взглядом Брейва и его друзей и задиристо вздернул подбородок.

– Не уверен, хочу ли я отдать ее, – заметил он. – За женитьбу на ней мне уже предложили весьма внушительную сумму.

Брейв напрягся.

Джулиан делал все возможное, чтобы разрядить обстановку.

– Уверен, вы оба могли бы…

– Сколько? – прорычал Брейв.

Сэр Генри и Джулиан вздрогнули. Габриэль подошел к Брейву и положил ему руку на плечо.

– Ну что ж, следует учесть расходы, связанные с бракосочетанием, – начал сэр Генри, ослабив галстук и судорожно сглотнув. – И еще ей потребуется новое платье. Да и у меня появятся расходы…

– Я все оплачу, – бросил Брейв, приближаясь к сэру Генри, словно кот к жирной мыши. – Сколько вы за нее хотите?

Глаза у сэра Генри алчно блеснули.

– Десять тысяч, – заявил он, ухмыльнувшись. Джулиан охнул. Брейв кивнул:

– Согласен. Я прикажу своему поверенному составить соглашение. – Он взглянул на баронета. – Надеюсь, вы понимаете, что никогда больше не получите от меня ни гроша?

На лице сэра Генри отразилось разочарование, но оно тут же уступило место жажде быстрого обогащения.

– Да, да. Конечно. – Брейв прищурился:

– Учтите, что, если с Рейчел или ее матерью, что-нибудь случится до брачной церемонии, я буду считать соглашение расторгнутым.

– Что с ней может случиться? – Брейв пожал плечами:

– Мало ли что. Несчастный случай. Кто-нибудь из них может упасть с лестницы, наткнуться на дверь. Вы знаете, как неосторожны бывают женщины? – Он приподнял бровь.

Сэр Генри побагровел.

– Мне ли не знать этого, лорд Брейвен?

– Вот и хорошо. Теперь, когда я убедился, что моя будущая графиня в надежных руках, я пожелаю вам всего хорошего. Идемте, друзья.

Габриэль и Джулиан откланялись. Брейв кланяться не стал. Лишь повернулся на каблуках, испытав радость, что покидает логово этого чудовища.

– Надеюсь, вы понимаете, во что ввязываетесь, Брейвен, – крикнул ему вслед сэр Генри. – Впрочем, девочке будет лучше под вашей крышей, чем под моей.

Брейв обернулся и ответил с ледяной улыбкой:

– Совершенно с вами согласен, сэр Генри.

Глава 7

– Какая же ты красивая!

Взглянув в зеркало, Рейчел посмотрела на отражение матери, которая радостно улыбалась, а потом на себя.

Она и в самом деле хорошо выглядела, но назвать ее красивой было сильным преувеличением.

Энни искусно уложила ее волосы в высокую прическу. Слегка припудрила носик, затем ложбинку между грудями, и кожа приобрела перламутровый оттенок. Пудра более темного оттенка помогла замаскировать покраснение на щеке. След от удара все еще был заметен. Энни проделала отличную работу, чтобы скрыть это. Ресницы она чуть подкрасила, на разбитые губы нанесла помаду нежного розового оттенка.

Где-то после полудня слуга доставил семейные сапфиры Уичерли. Тяжелую дубовую шкатулку сопровождала короткая записка от Брейва, где он выражал уверенность в том, что блеск драгоценных камней сопоставим с блеском ее глаз. Открыв шкатулку, Рейчел охнула. Никогда в жизни она не видела такого количества драгоценных камней. Она вздохнула, когда холодное колье в платиновой оправе прикоснулось к коже. Тяжелые сережки оттягивали мочки ушей и свисали вниз, и ей хотелось повернуть голову, чтобы полюбоваться их блеском.

Миссис Форд позаботилась о том, чтобы ее вечернее платье было готово вовремя. Они с Белиндой оказались правы в выборе цвета. Сочный ярко-синий цвет шелка оттенял ее глаза, а кожа ее по контрасту казалась алебастрово-белой. Из зеркала на Рейчел смотрела элегантная незнакомка.

Покажется ли она красивой Брейву? Девушка с надеждой взглянула на свое отражение. Мужчину, который придает большое значение глазам, ее внешность не оставит равнодушной. После того как он сделал ей предложение, она видела его всего раз – в церкви, в то утро, когда состоялось первое оглашение. Как только были названы их имена, присутствующие уставились на них и стали перешептываться. Рейчел покраснела до корней волос под любопытными взглядами. Но Брейв улыбался ей своей полуулыбкой и смотрел на нее так, будто их брак не был фиктивным. И это приободрило Рейчел, придало ей сил.

– Со стороны графа было весьма предусмотрительно послать тебе эти драгоценности, – сказала Мэрион, оглаживая перед бархатного шоколадно-коричневого платья. Она выглядела великолепно и напоминала ту маму, которую Рейчел помнила с детства.

Рейчел пожала плечами. Ей не верилось, что Брейв небезразличен к ее чувствам. Она не удивилась бы, если бы ее внешний вид произвел на него впечатление. Но нельзя допускать и мысли, что она ему небезразлична, поскольку причины его женитьбы на ней очевидны. Пусть даже он считает, что ее глаза сияют ярче сапфиров.

– Согласна, это очень мило с его стороны, но может сложиться впечатление, будто мы вступили в брак по любви. – По правде говоря, Рейчел все чаще забывала о том, что это не так.

Мэрион как-то странно взглянула на нее и отвела взгляд.

– А если бы ты влюбилась? – спросила она. – Что в этом плохого?

– Это было бы ужасно, потому что Брейв меня не любит. – Рейчел подошла к матери.

– А если бы любил? – спросила Мэрион. Лицо ее выражало надежду, как у ребенка, который настойчиво утверждает, что единорог существует.

Рейчел печально улыбнулась:

– Это не имеет значения. Кто в таком случае будет заботиться о тебе? Этот брак затеян с единственной целью: освободить тебя от сэра Генри. А как я смогу это сделать, если буду жить в миле от тебя?

– Неужели я настолько слаба и хрупка, что нуждаюсь в опеке?

– Мама…

– Не пытайся уговорить меня, будто я ребенок, а ты – мамаша. – Мэрион подошла к окну и стала смотреть в него.

– Я не это имела в виду. – Мать резко повернулась к ней.

– Я и так чувствую себя виноватой, а теперь еще оказывается, что мешаю тебе устроить свою жизнь. Если потребуется, я пройду через скандальный бракоразводный процесс, но не допущу, чтобы ради меня ты жертвовала собой.

Рейчел улыбнулась.

– Я знаю, мама, – успокоила она мать, понимая, однако, что никогда не сможет жить своей жизнью, пока не будет уверена, что мать свободна от сэра Генри.

Но прежде чем Мэрион ответила, дверь спальни с грохотом распахнулась и на пороге появился сэр Генри. Рейчел, заслонив мать, с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Я так и знал, что найду вас здесь, – пророкотал он, оглядев обеих с головы до ног. – Если вы не спуститесь вниз через две минуты, мы опоздаем!

Прихватив свои шали и ридикюли, Рейчел с матерью направились к двери. Рейчел подвела Мэрион к мужу. Насмешливо и в то же время, презрительно окинув отчима взглядом, Рейчел сухо заметила:

– Весьма колоритное одеяние.

Он раздулся от гордости как индюк.

– Да, костюм великолепный, ты не находишь?

– Да уж.

Несмотря на скряжничество, когда дело касалось расходов на семью, сэр Генри был весьма щедр по отношению к себе самому. Заказывал костюмы у лучшего портного, фасоны выбирал, не считаясь с возрастом. Галстук у него был завязан сложным узлом, уголки воротника сорочки упирались в щеки и были так туго накрахмалены, что он едва мог повернуть голову. Пиджак был из темно-синего бархата, жилет в зеленую и серебряную полоску. Панталоны светло-горчичного цвета так плотно облегали нижнюю часть тела, что Рейчел содрогнулась, подумав, что кое-что было бы лучше скрыть от посторонних глаз.

– Ну что ж, не будем заставлять графа и его гостей нас ждать, – сказала Мэрион, взяв мужа под руку.

– Минутку, – сказал сэр Генри, сбросив ее руку, – Мне нужно кое-что сказать Рейчел.

Мэрион перевела настороженный взгляд с сэра Генри на дочь.

– Мы спустимся через минуту. – Рейчел ободряюще улыбнулась матери.

Чуть помедлив, Мэрион повернулась и вышла из комнаты. Сэр Генри закрыл за ней дверь.

– Что вам нужно, сэр Генри? – Рейчел скрестила на груди руки. – Полагаю, это не будет трогательным разговором отца с дочерью?

Он погрозил ей пальцем:

– Твой острый язычок доведет тебя когда-нибудь до беды, мисси.

Рейчел пожала плечами:

– Только не сегодня. Так что вам нужно?

Сэр Генри поправил жилет и даже не взглянул на падчерицу.

– Ты должна быть примерной женой, – сказал он, поправляя манжеты. – Лорд Брейвен заплатил за тебя кучу денег.

Рейчел словно окатили ушатом ледяной воды.

– Что-о?

Отчим наконец взглянул на нее.

– Неужели ты думаешь, что я отпустил бы тебя бесплатно?

Рейчел ушам своим не верила. Значит, Брейв заплатил за нее? Чарлтон всегда был бы готов ссудить сэра Генри деньгами, тогда как Брейв не станет потворствовать жадности отчима. Поэтому сэр Генри воспользовался случаем, чтобы содрать с графа кругленькую сумму. Как она расплатится с Брейвом за его доброту? Ведь у нее ничего нет.

– В устах некоторых отцов такое заявление могло бы показаться даже трогательным, но не в устах такого жадного мерзавца, как вы.

Сэр Генри побагровел, ноздри у него раздулись. Он замахнулся на нее.

– Ах ты, неблагодарная маленькая сучка! – воскликнул он, но тут же отпрянул и опустил кулак.

– Сколько он вам заплатил?

Сэр Генри с ненавистью взглянул на нее.

– Могу с уверенностью сказать, гораздо больше, чем ты стоишь.

Рейчел лукаво улыбнулась:

– Так мало? – Она шагнула к отчиму. – Вы всегда ненавидели меня, сэр Генри?

Он нисколько не удивился ее вопросу. Судя по выражению ее лица, он понимал, что она знает ответ.

– Да, – хрипло ответил он. – Я думал, это пройдет, но ты была живым напоминанием о своем отце. Твоя мать без конца говорила о том, как ты похожа на него. Она любила тебя, как никогда не любила меня, и все потому, что ты была его дочерью. – В его глазах Рейчел увидела такую ненависть, что даже испугалась. Руки его сжались в кулаки. – Она не могла любить меня, когда ты была рядом и напоминала ей о нем. Когда тебя здесь не будет, она снова полюбит меня. – Это звучало как предостережение.

Возможно, Рейчел посочувствовала бы ему, не преврати он жизнь матери в сущий ад. Рейчел покачала головой:

– Она никогда не полюбит вас, сэр Генри. Это чувство вы из нее выбили.

Он побелел как полотно.

– Я заставлю ее полюбить себя, – упрямо заявил он. – Пусть даже это убьет меня.

Рейчел пошла мимо него к двери и, оглянувшись, сказала:

– Если бы такое случилось, наша жизнь изменилась бы к лучшему.

– Не передумал? – пророкотал Габриэль.

Брейв потер руки. Сэр Генри с таким энтузиазмом поздравлял его, что едва не сломал пальцы.

– А тебе хотелось бы, чтобы я передумал, Гейб? – с улыбкой спросил граф.

– Я бы не так тревожился, – ответил Габриэль. – Силы небесные, Брейв, ты женишься, а ведешь себя так, словно это для тебя ничего не значит.

Брейв понял это еще в церкви, когда состоялось первое оглашение. Все эти любопытные взгляды, от которых Рейчел краснела, и шепоток вызывали у Брейва желание обнять свою невесту и защитить ее от всех тех, кто смеет относиться к ней непочтительно. Она и без того страдала, придя в церковь с опухшей щекой и разбитой губой. Нельзя допустить, чтобы к физической травме добавилась еще и психологическая.

Брейв потащил друга в укромный уголок на лестничной площадке. Когда дом строился, бальный зал не был предусмотрен, и отец Брейва устроил его, объединив несколько комнат на цокольном этаже. С того места, где они стояли, можно было наблюдать за гостями, прогуливающимися по главному холлу, и ждать прибытия Рейчел, не попадая в поле зрения остальных.

Слуги превзошли самих себя, готовясь к торжеству. Всеми силами они старались показать, как рады его женитьбе.

Брейв также был тронут тем, что Габриэль и Джулиан изменили свои планы, чтобы присутствовать на празднике. Отложили поездку в поместье Джулиана, решив вернуться в Йоркшир и поохотиться после дня рождения Летиции. Предполагалось, что они задержатся в Уикс-Энде до дня бракосочетания.

– Я сознаю последствия моей женитьбы, дружище, – сказал Брейв, когда они с Габриэлем оказались в укромном уголке. – Сэр Генри не сможет больше поднять руку ни на Рейчел, ни на ее матушку. Разве одного этого мало?

– Но является ли этот благородный поступок подлинной целью твоей женитьбы на ней? – спросил Габриэль.

Несмотря на участившееся сердцебиение, Брейв не дрогнув встретил проницательный взгляд друга.

– Сколько времени прошло с тех пор, как ты спал с женщиной? – продолжил Габриэль. – Восемнадцать месяцев?

– Немного больше, – краснея, ответил Брейв.

– У тебя благородная цель, друг мой, но скажи по чести, разве ты не представлял себе Рейчел в своей постели?

– Нет, – хрипло прошептал Брейв. В постели он пока ее не представлял. Зато представлял на полу, у стены, даже в грязи на дороге.

Он мысленно впивался пальцами в ее мягкую плоть, ощущал вкус пота на ее коже, раз за разом вторгаясь в ее тело, пока оба не доходили до экстаза. Однако подобные фантазии лишь будоражили его. Мысль о том, что он скоро будет обладать ею, лишь усиливала вожделение.

– Ты лжешь.

– Не твое дело, – огрызнулся Брейв.

– Понятно, – бросил Габриэль. – Видимо, я переступил границы дозволенного. Прошу прощения.

Последовало напряженное молчание. Брейв смотрел куда-то вдаль, Габриэль разглядывал носок своего ботинка.

– Но это не смешно, Гейб. Из-за чего мы спорим?

– Я обвиняю тебя в том, что ты равнодушно относишься к своему браку. Но теперь я понял, что ты не так равнодушен, как я думал. Скорее наоборот.

Невесело усмехнувшись, Брейв встретился с ним взглядом.

– Поверь, я небезразличен к прелестям Рейчел, но отдаю себе отчет в своих поступках. Чтобы снова все не испортить.

– Друг мой, ты часто брал на себя больше ответственности, чем следовало, винил себя в том, чего не совершал, но когда брался за что-нибудь, доводил дело до конца. И никогда ничего не портил. Только улучшал.

Брейв улыбнулся:

– Хотелось бы думать, что ты прав.

– Я почти всегда прав.

Их внимание привлекла суета у входа. Прибыли новые гости. Сердце Брейва учащенно забилось. Приехала Рейчел.

Сэр Генри и Мэрион уже поднимались по лестнице. Сэр Генри был одет как денди, мать Рейчел неброско, но элегантно. Брейв заметил сходство матери с дочерью.

Следом за ними шла, держась за перила, Рейчел. Видно было, что она нервничает.

Брейв радовался, что окружающая его полутьма позволяет ему насладиться ее видом, оставаясь незамеченным. Она наверняка удивилась бы, заметив, что он не сводит с нее глаз, словно влюбленный школьник.

Как же она красива! Ее обнаженные плечи словно вырезаны из слоновой кости, цвет волос напоминает самый светлый оттенок золота. Глаза кажутся бездонными.

Платье сидело на ней безукоризненно, подчеркивая каждый изгиб фигуры, но не выставляя напоказ ее соблазнительные формы. Цвет идеально подходил ей, почти соответствуя цвету драгоценных камней на шее. Из глубокого, в соответствии с модой, декольте виднелась верхняя часть груди, приподнятой высоким корсажем. Узкая юбка была длинной, ниже щиколоток. С того места, где Брейв стоял, ему была видна линия бедер и чуть округленный живот.

– Ради Бога, не забывай дышать, старина! – шепнул ему на ухо Габриэль.

Брейв вздохнул. Он даже не заметил, что затаил дыхание, наблюдая затем, как поднимается по лестнице невеста.

– Ты когда-нибудь видел более красивую женщину? – спросил Брейв, выходя из тени.

– Очень хорошенькая девушка, – произнес Габриэль.

– Считаешь, что я преувеличиваю? – нахмурившись, спросил Брейв.

Габриэль покачал головой:

– Не сомневаюсь, ты видишь ее именно такой, самой красивой на свете.

Пожав плечами, Брейв шагнул ей навстречу.

– У каждого свой идеал красоты, – сказал он.

– Кто бы сомневался, – сказал в ответ Габриэль, следуя за другом. На его лбу залегла морщина: что-то его явно беспокоило.

– Добрый вечер, сэр Генри, леди Мэрион.

Рейчел замерла, когда из тени вышел Брейв, чтобы приветствовать их. Она так старалась не наступить на подол собственного платья, что не заметила его.

Разве существовал на свете мужчина красивее, чем он? Высокий, длинноногий, широкоплечий, с узкими бедрами, он выглядел идеальным натурщиком для скульптора, ваявшего греческих богов. Только черный фрак, такой же, как у большинства людей его положения, выдавал в нем простого смертного. Но и здесь Рейчел была уверена, что ни на одном из присутствующих мужчин фрак не сидел так безупречно, как на нем.

В его шоколадно-карих глазах не было обычной сдержанности: они горели так, что Рейчел затрепетала в предвкушении.

– Добрый вечер, Рейчел. – Бархатные, баритональные нотки его голоса тоже вводили в искушение, как и его взгляд.

Рейчел умудрилась улыбнуться.

– Добрый вечер, милорд.

– Вы позволите? – Он предложил ей руку.

Их разделяло множество слоев ткани, однако Рейчел могла поклясться, что чувствовала жар и твердые мускулы его предплечья под своей ладонью. Интересно, что бы она почувствовала, будь они без одежды?

Рейчел вспыхнула и взглянула на жениха, надеясь, что он не догадался, какое греховное направление приняли ее мысли.

А Брейв? Боже милосердный, он буквально пожирал ее глазами! Рейчел бросило в дрожь, соски напряглись, она ощутила пульсацию где-то между ног, однако столь бурная реакция ее нисколько не смутила. Что греха таить! Она хотела Брейва и, как ни старалась, не могла не думать о предстоящей ночи. Она хотела его, и обманывать себя на этот счет не было никакого смысла.

Едва они появились в зале, как грянул гром аплодисментов, и раздались приветственные возгласы. Рейчел увидела знакомые улыбающиеся лица.

Брейв не поскупился на расходы. Бальный зал буквально утопал в цветах. Стены и потолок были задрапированы шелком, лакеи в ливреях обносили гостей шампанским.

Рейчел утратила дар речи. Никогда в жизни она не видела такого великолепия.

Заиграл оркестр.

– Могу ли я удостоиться чести станцевать с вами? – Брейв окинул ее затуманившимся взглядом, и она утонула в бездонной глубине его глаз.

Что, если он почувствует сквозь перчатку, как взмокла ее ладонь? А интуиция подскажет ему, что в этом виноват огонь, вспыхнувший где-то внизу ее живота?

Было в этом мужчине нечто такое, что заставило Рейчел забыть обо всем, чему ее учили. В это мгновение она готова была забыть даже о матери, лишь бы почувствовать его пальцы на своем обнаженном теле.

Он увлек ее в центр зала. Все взгляды были прикованы к ним. Заметил ли кто-нибудь, что она вздрогнула, когда Брейв провел рукой по ее спине?

– Рейчел, – прошептал Брейв, прижав ее к себе так, что она ощутила жар его бедер сквозь прохладный шелк платья. – Ты самая красивая из всех присутствующих здесь женщин. Я говорю это не потому, что ты моя невеста, так что не обвиняй меня в лести.

Он улыбнулся, поддразнивая ее. Улыбка его была заразительна, и Рейчел улыбнулась в ответ.

– Спасибо, Брейв. Позволь мне, в свою очередь, сказать, что ты самый красивый и элегантный джентльмен в этом зале.

Брейв вскинул бровь.

– Разумеется, не считая сэра Генри. – Рейчел рассмеялась:

– С сэром Генри никто не может сравниться. – Улыбка исчезла с ее лица. – Я слышала, это тебя следует благодарить за деньги на приобретение его очередного шикарного костюма?

Брейв не стал отрицать. Рейчел было приятно, что Брейв заплатил сэру Генри огромные деньги, лишь бы тот согласился на их брак. К тому же он помог ей освободить мать. А сам получил взамен ничем не примечательную жену.

– Сэр Генри заявил, что не отдаст тебя, не получив выкупа.

«Сукин сын».

– Сколько ты ему дал? – Брейв отвел взгляд.

– Это тебя не касается. – Рейчел возмутилась:

– Еще как касается!

– А если я не скажу, ты топнешь ножкой и надуешь губки? – явно забавляясь, спросил Брейв.

– Вполне возможно.

– В таком случае обсудим этот вопрос, только не здесь. И не сегодня. Потому что мне придется надеть для этого пару грубых сапог.

– Как я смогу отблагодарить тебя за доброту? – спросила Рейчел, зная, что это невозможно.

– С меня достаточно и того, что я помог тебе освободиться из-под власти сэра Генри, – ответил он. – Не говоря уже о том, что я тоже извлек из этого кое-какую выгоду.

Брейв взглянул на нее, и она увидела в его глазах нежность, которой прежде не замечала.

– Должен признаться, Рейчел, что, делая предложение, я думал только о тебе. Я не мог оставаться в стороне, зная, что сэр Генри собирается выдать тебя замуж за такого негодяя, как Чарлтон.

Брейв почти не знал ее, но они были крепко связаны друг с другом. Движимая какой-то неведомой силой, Рейчел в отчаянии пошла к нему, и он не отказал. Сделал все, что в его силах.

– Я знаю, ты очень гордая, – продолжал он. – И у меня нет слов, чтобы выразить, как много для меня значит, что ты приняла мою помощь.

Рейчел молча смотрела на него. Он позволил ей заглянуть в свой внутренний мир, почувствовать терзавшую его боль. Когда-то жизнь жестоко обошлась с Брейвом. Ни одна женщина не смогла бы устоять и не прикоснуться к сердцу мужчины, когда оно обнажено перед ней.

Если она не проявит осторожности, то может отдать ему свое сердце. Быть может, это будет достойной платой за все, что он для нее сделал?

Но вернет ли она когда-нибудь свое сердце обратно?

Куда, черт возьми, она подевалась?

Раздраженный и немного встревоженный, Брейв пересек зал в направлении балконной двери. Заглянув во все мыслимые места в поисках своей невесты, он ее не нашел. Когда он видел ее последний раз, она танцевала с Габриэлем, но это было не менее получаса назад. Может, она забыла, что обещала ему следующий вальс?

Выйдя на балкон, он с удивлением подумал, почему сразу не пошел сюда. Дул прохладный ветерок, воздух был чистым и прозрачным.

Облокотившись о мраморную балюстраду, Брейв закрыл глаза, чувствуя, как ветерок осушает испарину, выступившую у него на лбу. После напряжения, которое Брейв испытал, ему просто необходима была передышка.

Жаль, что рядом не было Рейчел. Холодный воздух не позволил бы разгореться пламени, которое охватило его, когда он заглянул в ее фиалково-синие глаза. Он мог бы поклясться, что она смотрела на него с таким же вожделением, как и он на нее. Ему даже показалось, что ее соски затвердели под тонким шелком платья.

Почувствовав напряжение в паху, Брейв сделал глубокий вдох. Лучше не думать об этом. Не вспоминать, какое искушение он испытал, когда его руки в танце скользнули к ее ягодицам и он прижался к ее соблазнительному телу.

– Разве мы не собирались танцевать следующий танец? – В голосе Рейчел он уловил нотки возмущения. Как у разгневанной любовницы. И у Брейва почему-то потеплело на душе. Он и сам не знал почему. Да и не хотел знать.

– Собирались, – ответил он, – но я не мог тебя найти.

– Конечно, не мог, потому что я была внутри, а ты гулял здесь, пренебрегая своими обязанностями хозяина. – Она явно поддразнивала его, о чем говорила ее лукавая улыбка. В лунном свете Рейчел походила на королеву из волшебной сказки, и ее неземная красота вызывала у него благоговейный трепет.

– Сюда доносится музыка, – сказала она. – Может, потанцуем на свежем воздухе?

– А может, лучше вернуться в зал? – сказал он, полагая, что не стоит танцевать с ней в темноте. Можно потерять над собой контроль. – Тебе, должно быть, холодно.

Она взяла его руку, положила себе на талию, потом подошла ближе и взяла его за другую руку, встав в позицию для вальса.

– Я согреюсь в танце, – улыбнулась она. Он приподнял бровь.

– Может быть, ты и поведешь меня?

Она рассмеялась, запрокинув голову и открыв его пылкому взгляду стройную шею и округлости грудей над вырезом платья. Он с трудом подавил желание прижаться к ее губам.

– Покружи меня, – попросила она. Он выполнил ее желание.

– Сколько ты выпила?

Рейчел, споткнувшись, остановилась.

– Думаю, много.

– Может быть, тебе лучше сесть? – спросил он, с беспокойством глядя на нее.

Она подошла еще ближе и вцепилась в его плечо.

– Ты обещал мне танец.

Будь на ее месте другая женщина, Брейв усадил бы ее в ближайшее кресло, чтобы она пришла в себя, но перед ним стояла Рейчел, и ощущение ее тела, прижатого к его телу, одурманивало и было опасным.

Надо либо танцевать с ней, либо заняться с ней любовью, и Брейв стал танцевать.

Рейчел то и дело спрашивала, как сможет отблагодарить его. А как он сможет ее отблагодарить? Ведь благодаря Рейчел жизнь его обрела смысл. Он постепенно становился таким, каким был прежде. Становился самим собой. Этого не мог добиться даже Фелпс, со всеми его теориями и книгами.

Брейв круто повернул ее, и она споткнулась. Опасаясь, как бы Рейчел не подвернула ногу, Брейв приподнял ее так, что она упала на него всем телом. Когда он снова поставил ее на ноги, она как-то странно на него посмотрела.

– Ты всегда спасаешь меня, – сказала она и вздохнула. Или ему это только показалось?

Брейв усмехнулся. Завтра утром ее будет мучить похмелье.

– Пожалуй, так оно и есть. – Рейчел кивнула.

– Ты похож на странствующего рыцаря.

– Вот как? – удивился он, едва не фыркнув.

– Да. Думаю, тебе нравится меня спасать, – заявила Рейчел. В ее глазах играли озорные огоньки.

Знала ли она, как дразнят его ее глаза? Понимала ли, что он ощущает каждый дюйм ее соблазнительного тела сквозь тонкий шелк платья? Чувствовала ли, как напряглось его естество?

– Ну что ж, я действительно предпочитаю спасти тебя, чем не спасти, Рейчел, – сказал Брейв. Чтобы сохранять способность здраво мыслить, он попытался отстраниться и держаться от нее на почтительном расстоянии.

Она потянулась за ним следом, и близость ее тела продолжала сводить его с ума.

– Часто ли женщины обращались к вам с просьбой спасти их, милорд?

– Иногда такое случалось, – признался Брейв. Бриджи явно стали ему тесны.

– И ты всех их спасал?

Брейв уловил легкую дрожь в ее голосе. Несмотря на их договоренность, ей все-таки хотелось чувствовать себя особенной, не такой, как все. Брейв не мог не признать, что еще ни одну женщину он не хотел так, как Рейчел.

– Не всех, конечно. – Не станет он вспоминать о Миранде. Портить очарование этого момента.

– А что ты надеялся получить от тех, кого не спас?

Брейв пристально посмотрел на нее. Она выглядела такой неуверенной и такой беззащитной. Рейчел заслуживала полного доверия.

– Я надеялся, что одна из них, возможно, спасет меня, – ответил он.

Взгляды их встретились. Она прикоснулась к его щеке. Он вздрогнул.

– Научи меня, как это сделать.

У него замерло сердце. Она поняла. Конечно, поняла, ведь она долгие годы пыталась спасти свою мать.

Он в отчаянии привлек Рейчел к себе.

Похоже, у них входит в привычку целоваться на балконе, подумал Брейв, прикасаясь губами к ее губам. Она раскрыла губы, с готовностью впуская его язык, который немедленно принялся исследовать укромные уголки ее рта. Он ощутил вкус шампанского, черной икры и жизни. И никак не мог насытиться ею.

Ее язык встретился с его языком, причем не с девичьей робостью, а с женской уверенностью, отвечая лаской на ласку. Она обвила руками его шею, прильнула к нему.

И Брейв с особой силой почувствовал, что в этой женщине его спасение.

Глава 8

– Объявляю вас мужем и женой.

Холодное прикосновение губ Брейва к ее губам было ни капельки не похоже на то, что почувствовала Рейчел на балконе в ночь празднования их помолвки. И уж конечно, этот напряженный бесстрастный поцелуй не шел ни в какое сравнение с пламенным поцелуем, который рисовался ей в мечтах в течение последних двух недель.

Она, конечно, понимала, что он едва ли мог засунуть язык ей в рот на глазах у половины населения деревни, но разве нельзя было проявить хотя бы немного теплоты? Не было и намека на то, что он помнит их поцелуй в ту ночь. Видимо, он его забыл.

Или хотел забыть.

Может быть, он сожалел о том поцелуе? Но он сам сказал, что хочет, чтобы их брак был настоящим, сказал, что хочет наследника. И доказал ей, что она ему небезразлична.

Рейчел взглянула на него, но в его потемневших глазах не увидела ни страсти, ни воспоминаний. А ведь Брейв говорил, что его к ней влечет.

Разумеется, такой поцелуй не положит конец слухам о том, что его хитростью заставили жениться на ней. Она знала: в деревне считали, что Рейчел ему не пара. Ведь Брейв – граф.

Но она не должна придавать этому значения. Она заключила с Брейвом соглашение не для того, чтобы заполучить любящего мужа, а ради спасения матери. И этому ничто не должно помешать.

В дальнейшем надо вести себя осторожнее. Не давать воли чувствам. Иначе не миновать беды. Рейчел все понимала, но, когда Брейв был рядом, ничего не могла с собой поделать.

Она больше не позволит себе таких полетов фантазии. Что бы ни произошло между ними. Их брак основан на взаимной выгоде. И если бы Рейчел не побежала к Брейву домой, они не оказались бы сейчас в таком положении.

Но она не сожалела об этом. Ведь появилась возможность освободить мать от сэра Генри.

Когда они возвращались, Рейчел смотрела прямо перед собой.

– Тебе нездоровится?

– Все хорошо, спасибо. – Рейчел густо покраснела.

Когда они вышли из церкви, высоко в небе сияло солнце, но воздух уже был прохладным. Брейв усадил Рейчел в открытую карету, где заранее были приготовлены толстые шерстяные пледы, чтобы они могли закутаться.

Рейчел рассеянно улыбнулась тем, кто их поздравлял, а Брейв, в синем фраке и бриджах цвета слоновой кости, бросал в толпу пригоршни серебряных монет, улыбался и шутил. Однако взгляд у него оставался серьезным. Что же с ним случилось? Почему в глазах у него печаль? Она боялась, что влюбится в него, а сердце у него, судя по всему, было несвободно.

Наконец он плюхнулся на сиденье рядом с ней, торопливо укутал их пледами, и карета покатила по длинной аллее, которая вела в Уикс-Энд.

– Ну, дело сделано, – бодро заметил Брейв. – Осталось лишь пережить завтрак, и можно будет расслабиться.

– Извини, что причинила тебе беспокойство, – промолвила она не без сарказма.

Он повернулся к ней, прищурившись от солнца.

– С чего ты взяла, что причинила мне беспокойство? – спросил он, и, заметив, что Рейчел удивленно приподняла бровь, фыркнул. – Не могу сказать, что я в восторге от всех этих формальностей, но ты никакого беспокойства мне не причинила. – Он легонько сжал ее руку.

К завтраку в Уикс-Энд прибыло множество гостей, и праздничное застолье затянулось на несколько часов. Даже слуги присоединились к поздравлениям, и Рейчел была тронута их добрым отношением к ней.

В душе Рейчел снова затеплилась надежда.

Наконец, устав от еды и разговоров, Рейчел незаметно улизнула из банкетного зала, укрывшись в двухэтажной библиотеке.

Закрыв за собой тяжелую дверь, не пропускавшую звуки, Рейчел пересекла комнату по синему, с золотистым орнаментом, ковру и подошла к окну. У нее вырвался вздох облегчения. Она не привыкла так долго находиться в обществе, не только потому, что сэр Генри был скрягой, а еще и потому, что видела в глазах многих жалость, а иногда и осуждение.

Из окна открывался великолепный пейзаж. Газон, полого спускавшийся от дома, был еще зелен, несмотря на осень, и по нему бродили с полдюжины уток. Через речку Уик был переброшен каменный мостик. В этом месте река была совсем не похожа на ту, в которой она недавно едва не утонула, здесь ее спокойная янтарно-синяя поверхность покрывалась рябью, лишь, когда ее задевала крылом птица или появлялась рыба. Дальше виднелись деревья с ярко окрашенной листвой и пологие холмы, на которых паслись овцы.

Рейчел стала хозяйкой всего этого великолепия. Теперь она сможет в свое удовольствие бродить по дому, а также по всей территории, где так любила гулять в детстве. Она улыбнулась, возблагодарив судьбу, которая швырнула ее в реку в тот вечер, когда она встретилась с Брейвом.

Не случись этого, неизвестно, что сталось бы с ней? Может быть, ее не было бы в живых? Или она была бы замужем за виконтом Чарлтоном?

Не важно, что Брейвен не испытывает к ней такого же влечения, как она к нему. Она обязана ему жизнью, а он пока не попросил у нее взамен ничего, кроме детей. Любая женщина на ее месте была бы счастлива.

– Я заметила, как ты проскользнула сюда.

Услышав голос матери, Рейчел, не поворачивая головы, улыбнулась.

– У меня от шума разболелась голова, – объяснила Рейчел, глядя на овец на дальних холмах.

– Надеюсь, этот вид избавит меня от головной боли.

– Вид чудесный, – согласилась Мэрион, подойдя к дочери. – Тебе очень повезло.

– Тебе тоже, – сказала Рейчел. – Скоро убедишься в этом.

Искоса взглянув на дочь, мать покраснела.

– Мне достаточно того, что ты счастлива. Возможно, что моя семейная жизнь тоже изменится к лучшему.

Рейчел с ужасом уставилась на нее.

– Что ты хочешь этим сказать, мама? – Мэрион еще сильнее покраснела. – Я что-то не заметила, чтобы служанки готовили для тебя комнату. Надеюсь, ты погостишь у нас? – продолжала Рейчел. Было решено, что Мэрион останется у них столько, сколько сможет, а если повезет, то до начала бракоразводного процесса.

Мэрион вздернула подбородок, но смотрела по-прежнему в сторону.

– Сэр Генри считает ребячеством твое желание, чтобы мать находилась рядом в твою первую брачную ночь. Он сказал, что никому не будет вреда, если мы поживем несколько дней отдельно друг от друга, тем более что потом я смогла бы приехать в гости.

– И ты согласилась? – Рейчел резко отвернулась к окну, только на сей раз, ей хотелось стукнуть по стеклу кулаком или головой. Но она лишь прижала к вискам руки, чтобы унять пульсирующую боль.

– Он рассуждает очень разумно, – объяснила мать. – Он просто хочет, чтобы мы некоторое время побыли отдельно друг от друга. – Нежная рука опустилась на плечо Рейчел. – Видишь ли, я действительно верю, что он пытается измениться.

– Измениться? – Рейчел изо всех сил ударила ладонью по оконному переплету.

Мэрион побледнела и отпрянула назад.

– Да он убьет тебя! – воскликнула Рейчел. – И ты позволишь ему это сделать! – Пропади все пропадом. Она теперь не сможет остановить его.

– Нет, – сказала Мэрион. – Он обещал, что теперь все будет по-другому. – Говоря это, она по-прежнему отводила глаза.

– Что? Теперь, когда меня там не будет? – Рейчел всплеснула руками. – Да никто не помешает ему сделать с тобой все, что угодно.

Мэрион в отчаянии заломила руки.

– Вы никогда не любили друг друга. Возможно, теперь, когда ты уехала из дома, все наладится?

Рейчел не верилось, что ее разумная мать несет такую чушь. Неужели она и впрямь верила тому, что говорила? А что, если верила? Попытка убедить ее в том, что сэр Генри хочет причинить ей зло, может привести к совершенно противоположному результату.

Вздохнув, Рейчел взяла себя в руки и постаралась говорить спокойным тоном.

– Обещай, что переедешь к нам, если он хотя бы повысит на тебя голос. – Мать кивнула. – А теперь тебе лучше вернуться к гостям. – Рейчел показала взглядом в сторону двери. Головная боль возобновилась с удвоенной силой. – Сэр Генри, несомненно, уже заметил твое отсутствие.

Мать обняла ее за плечи, и Рейчел ощутила аромат жасмина и роз. Рейчел закусила губу, с трудом сдерживая слезы. Она слишком хорошо знала своего отчима, чтобы поверить, будто он способен так быстро измениться. И если сэр Генри не причинит ее матери сильных телесных повреждений, Рейчел не удастся забрать мать из его дома. Закон будет на его стороне.

– Обещаю приехать к тебе через несколько дней, – с улыбкой промолвила Мэрион и открыла дверь.

Рейчел лишь кивнула в ответ, грустно улыбнувшись, и мать выскользнула из библиотеки.

Снова оставшись одна, Рейчел опустилась в кресло и приложила руку ко лбу. Все ее планы рушатся. Что подумает Брейв, когда узнает, что ее мать возвратилась домой с сэром Генри? Он может подумать, что Рейчел обманным путем заставила его жениться на себе, как об этом болтали сплетники. Нет, он поймет, что сэр Генри обвел мать вокруг пальца.

Что, если ее мать решит остаться с сэром Генри? Брейв прогонит ее? Но Рейчел ни за что не вернется в Талливуд! Возможно, Брейв потребует, чтобы она осталась и выполнила свою часть условий их сделки? Или же даст ей денег, чтобы она смогла уехать в Лондон и работать до конца дней своих в какой-нибудь швейной мастерской, пока не сотрет в кровь пальцы.

Ей не хотелось даже думать об этом.

Рейчел откинулась в кресле и, закрыв глаза, стала размышлять о том, почему он поцеловал ее на вечеринке, посвященной их помолвке. Она вновь и вновь вспоминала нежное прикосновение его губ к своим губам, пока головная боль не отступила.

И не заметила, как заснула.

Когда Брейв нашел ее, она лежала, свернувшись калачиком, в любимом кресле его отца. На губах ее блуждала счастливая улыбка.

«Интересно, чему она радуется? – подумал Брейв. Ему не хотелось ее будить. – Наверняка не тому, что ее матушка уехала с сэром Генри».

Гости уже разошлись. Мэрион сразу же сообщила ему, что у его супруги – супруги! – разболелась голова.

Джулиан и Габриэль ушли последними, пообещав вернуться после поездки в Лондон. Брейв сожалел о том, что нарушил их планы, но был рад, что они остались с ним. Друзья, несомненно, уехали бы раньше, но хотели убедиться, что Брейв не спятил окончательно.

Пусть друзья думают что угодно, но Брейву казалось, что он целую вечность не видел свою жену, не прикасался к ней, и он был намерен сделать это немедленно.

В церкви он с трудом сдержался, чтобы не поцеловать ее так, как ему хотелось. Он не мог забыть их поцелуй на вечеринке. Желание мучило Брейва. В течение тех коротких мгновений он поверил, что Рейчел, возможно, хочет его так же, как он ее. Но поскольку никаких других признаков желания он не заметил, можно было предположить, что он принял влечение под влиянием алкоголя за нечто большее.

То, что он поцеловал ее, было ошибкой. Как было ошибкой и то, что он опустился сейчас на колени перед ее креслом. Ее губы оказались так близко. Стоило только наклониться и…

Ее ресницы затрепетали в нескольких дюймах от его глаз. Брейв замер, сердце его учащенно забилось. Он ждал, когда она откроет глаза и увидит его.

– Ой! – вскрикнула она и, замахав руками, вскочила с кресла. Брейв, сконфуженно улыбаясь, потирал лоб, куда она довольно ощутимо стукнула его рукой. Крови, слава Богу, не было.

Она стояла в нескольких футах от него, прижав одну руку к сердцу, другую – к голове.

– Что ты пытался сделать? Убить меня? – спросила она. Брейв поднялся с пола.

– Это ты правильно догадалась, – сухо ответил он. – Ведь я женился на тебе только для того, чтобы получить твое состояние и титул, а теперь, когда я все это имею, тебе пора умереть. – Он снова потер лоб. – Я не виделся с тобой несколько часов. Я беспокоился.

– Несколько часов? – удивилась Рейчел и взглянула в окно.

Брейв не отрывал от нее глаз, любуясь ее точеным профилем на фоне алого и оранжевого великолепия заката.

– Ты проспала празднование собственного бракосочетания, – напомнил он, пытаясь говорить шутливым тоном.

Она даже не сочла нужным притворяться, что счастлива, став его женой. А Брейву так хотелось, чтобы она была рядом.

– Извини! – Рейчел покачала головой. – Я хотела немного побыть в одиночестве, а потом пришла мама и…

– … и сказала, что уходит с сэром Генри, – договорил за нее Брейв. – Тебе, наверное, было неприятно это слышать. – Она плотно сжала губы.

– Не то слово. Я думала, меня хватит удар. Я просто не в силах была вернуться к гостям. Раскалывалась голова.

Брейв подошел к ней.

– Я понимаю. Гости пришли бы в ужас и разбежались, увидев тебя. А сейчас как ты себя чувствуешь?

– Похвастаться нечем, – пробормотала Рейчел, потирая рукой шею.

– Позволь-ка. – Брейв принялся массировать ей плечи.

– Силы небесные! – простонала Рейчел, ухватившись за книжные полки.

Ее хриплый возглас отозвался дрожью у него в паху. Как, интересно, она отреагировала бы, если бы он спустил с плеч ее платье и высвободил груди? Попыталась бы прикрыться и дала ему пощечину или позволила бы их ласкать?

Шевельнувшаяся в брюках плоть напомнила о том, что он давно не занимался любовью.

– Это книга моего отца, – раздался голос Рейчел.

Брейв с трудом оторвал взгляд от ее нежного тела.

Рейчел сняла с полки том в кожаном переплете и повернулась к нему. Их разделяли всего несколько дюймов и несколько сотен страниц бумаги, исписанной чернилами.

Брейв взглянул на заглавие: «Монография о правах и обязанностях человека». Он вспомнил эту книгу. Он был еще мальчишкой, когда его отец получил ее в подарок от Эдварда Эштона. Не странно ли, что их отцы были такими близкими друзьями, тогда как Брейв и Рейчел почти не общались. Отец Брейва очень уважал Эдварда Эштона. Интересно, как бы отнесся его отец к тому, что Брейв женился на дочери его близкого друга?

– Мой отец мнил себя философом, – с печальной улыбкой произнесла Рейчел.

Брейв кивнул.

Рейчел погладила корешок книги.

– Он погиб, когда мне было четырнадцать лет.

– В результате дорожно-транспортного происшествия, не так ли?

– Да, – шепнула Рейчел, и глаза ее затуманились. – Мама даже не смогла соблюсти положенный год траура. Мы были так бедны, что ей пришлось выйти замуж за сэра Генри всего через несколько месяцев после папиной смерти.

Что мог он сказать? Что бы он ни сказал или ни сделал, это не могло изменить прошлого. Он в этом убедился на собственном опыте.

– Можно взглянуть?

Мгновение помедлив, Рейчел протянула ему книгу.

Чувствуя на себе ее пристальный взгляд, Брейв с благоговением листал потрепанные страницы, на полях было множество пометок.

– Почитаю ее, с большим интересом.

– Ты не обязан это делать лишь потому, что ее написал мой отец.

– Я хочу прочесть ее, потому что она, судя по всему, очень много значила для моего отца.

– Конечно. Ведь они были близкими друзьями. Ты когда-нибудь встречался с моим отцом?

Кивнув, Брейв положил книгу на ближайший стол.

– Кажется, встречался. Папа часто говорил о нем. К его мнению он действительно относился с уважением. – Он улыбнулся, пытаясь как-то поднять настроение. Она неожиданно погрузилась в меланхолию, и он не знал, как ее развеселить.

– Мой отец не боялся высказывать свое мнение, – усмехнулась Рейчел. – Полагаю, он придерживался радикальных взглядов.

– А-а, теперь понятно, откуда это в тебе.

Ее глаза заискрились, и Брейв вздохнул с облегчением.

– Да, я унаследовала некоторые его черты, – сказала она. – Извини, что оставила тебя одного с толпой гостей.

Рейчел явно не хотела продолжать разговор о своем отце. Брейв ее понимал. Разговаривать о своем отце ему тоже было больно.

– Все с большим сочувствием отнеслись к недомоганию, которое ты почувствовала. И, уходя, пожелали тебе скорейшего выздоровления. – Несколько джентльменов пожелали ему удачи на брачном ложе, но об этом Брейв не упомянул.

– Они очень добры, – произнесла Рейчел, потупившись.

– Не надо так нервничать. Ты как натянутая струна, – сказал он, покачав головой, и снова принялся массировать спину. – Если говорить честно, все с пониманием отнеслись к тому, что ты ушла. Поэтому не стоит так переживать.

Она широко распахнула глаза.

– Переживать? Кто сказал, что я переживаю? – Он усмехнулся и легонько сжал ее плечи. Она застонала.

Брейв приподнял бровь. Рейчел сердито посмотрела на него.

– Ладно, уговорил. Я действительно расстроена. Но не потому, что пропустила большую часть праздника.

Он продолжал старательно массировать мышцы, чтобы увидеть радость на ее лице.

– Тогда в чем же дело?

– Моя мать ушла с человеком, от которого я пыталась ее освободить.

– Думаешь, он может ее избить? – Рейчел пожала плечами:

– Сама не знаю. Он может избить ее до полусмерти, а может осыпать лепестками роз. Но она уверена, что все у них будет хорошо.

Брейв, массируя ей шею, с трудом подавил желание наклониться и вдохнуть аромат ее блестящих золотистых волос.

– А ты тоже в этом уверена?

– Разумеется, нет, – ответила Рейчел. – Вряд ли сэр Генри так быстро изменится. Его жестокость сродни безумию.

Интересно, что подумает Рейчел о его сумасшествии? После смерти Миранды он чувствовал, что сходит с ума. Поверит ли она, что это пройдет? Возможно, посмеется над его глупостью. Или почувствует к нему жалость, или сочтет его слабовольным. Как бы то ни было, он никогда ей не признается в этом.

Мысль о том, что он может ее разочаровать, пугала. Только теперь он осознал, насколько был одинок до того, как встретил ее. В тот вечер, когда он вытащил ее из реки, с его глаз словно спала пелена.

Он продолжал массировать ее тело, и под его руками оно стало теплым и розовым. Боже милосердный, какая у нее чудесная кожа!

Аромат ее духов, запах корицы и цветов, дурманил голову.

Рейчел открыла глаза, но Брейв не поднял головы. Его руки скользнули с плеч на нежные округлости грудей, видневшихся из декольте. У Рейчел участилось дыхание.

Он посмотрел на ее лицо. Синие глаза Рейчел затуманились от желания. Стон вырвался из его груди.

Рейчел ухватилась за лацканы его фрака. Чувствовала ли она, как гулко бьется его сердце?

Брейв обхватил ладонями ее ягодицы и прижал их к своему мужскому естеству.

Тишину библиотеки нарушало лишь их прерывистое дыхание. Брейв сорвал с ее плеч платье и обнажил грудь.

Рейчел не пыталась остановить его, хотя его грубость, должно быть, причинила ей некоторый дискомфорт. Она вздрогнула и прижалась к нему. На старом как мир языке тела это означало «да».

Он снова завладел ее губами, погрузив язык в горячую влагу ее рта, пальцы нащупали затвердевшие соски. Рейчел судорожно сглотнула.

Никогда еще Брейв не хотел ни одну женщину так, как ее. Он опустился на колени и потянул Рейчел вниз. Она села на Брейва верхом, и ее груди оказались на одном уровне с его губами.

Его руки отыскали завязки пояса, а губы сомкнулись на одном из затвердевших сосков. Рейчел, упершись пятками в ковер, приподняла бедра и стала ими двигать, тихонько постанывая.

Пальцы Брейва под ее юбками, миновав украшенные рюшками подвязки, ощутили влагу, сочившуюся по внутренней поверхности бедра. Почувствовав это, его жезл пришел в полную боевую готовность, желая как можно скорее погрузиться в это великолепие.

Нащупав крошечный бугорок, Брейв стал осторожно гладить его кончиком пальца.

Рейчел застонала.

Он задрал подол ее платья выше бедер.

Скорее бы погрузиться в нее и дойти до экстаза.

Брейв расстегнул бриджи, жезл выскочил и прижался к влажным губам ее лона, и Брейв одним рывком вошел в нее.

Рейчел напряглась.

– Нет, Брейв!

Нет? Брейв замер. Никогда еще он не брал женщину против ее воли. И не сделает этого сейчас. Пусть даже Рейчел его законная жена.

Брейв отпрянул, засовывая в штаны свой жезл. Он был взбешен. Зол на себя, на свой жезл, особенно на Рейчел. Что, черт возьми, с ней случилось?

И тут Брейв опомнился. Он так сильно хотел Рейчел, что едва не овладел ею прямо на полу, словно проституткой. Было от чего прийти в ужас.

– Мы не можем этого сделать, – сказала она, оправляя платье. – То есть можем, но не здесь и не таким образом. – Она кивком указала в сторону двери, и Брейв, оторвав взгляд от ее роскошного платья, которое испортил, тоже взглянул на дверь, которая была приоткрыта.

Брейв будто получил удар в пах. Рейчел девственница, невинное существо, а он чуть было не лишил ее невинности на полу, в комнате, куда в любой момент мог кто-нибудь войти!

Он обещал защитить ее, помочь ей, а сам набросился на нее. Рейчел заслуживает лучшего обращения.

– Брейв!

Он мгновенно повернул голову и встретился с ней взглядом. Она сидела на полу в разорванном платье и выглядела такой маленькой, такой робкой. Губы у нее припухли, лицо раскраснелось.

– Ты ничего не хочешь сказать? – спросила она.

«Я спасу тебя, если ты пообещаешь спасти меня». Напрасно он ей это сказал.

– Я забылся, – прохрипел он в ответ. – Потерял над собой контроль. Хорошо, что тебе удалось взять себя в руки. Впредь надо быть осторожнее.

– Ты прав. – Рейчел отвела взгляд.

Брейв улыбнулся, хотя ему хотелось зарычать.

– Вот и хорошо. А теперь пойди отдохни к себе в комнату. Если хочешь, я прикажу повару прислать тебе поднос с ужином.

Рейчел кивнула и поднялась на ноги.

Брейв увидел по выражению ее лица, что она унижена, и у него сердце сжалось от жалости. Но он не мог подойти к ней, не мог утешить. Если они намерены выжить в этом браке и сохранить рассудок, им следует держаться подальше друг от друга.

– Спокойной ночи, Брейв.

– Спокойной ночи.

Она ушла и унесла сердце Брейва.

Глава 9

На следующее утро Рейчел поднялась с восходом солнца. Всю ночь она не сомкнула глаз.

Из головы не шла ужасная сцена в библиотеке, когда они с Брейвом остались наедине. А почему, собственно, ужасная? Она была потрясающей, пьянящей, напряженной.

И все же Рейчел его остановила. Она вспомнила, где они находятся, а также обстоятельства их брака. Брейв не питал к ней никаких чувств, кроме вожделения. Он хотел овладеть ею прямо на полу. И она едва не отдалась ему, охваченная страстью.

Эта страсть ее пугала. С каждым днем Рейчел все больше и больше влекло к Брейву. Она не могла перед ним устоять. Однако она питала к нему и более серьезные чувства, а он – только похоть. Ни капли нежности.

И все же ей не давала покоя мысль, что она совершила ошибку, не отдавшись ему, когда они были в библиотеке.

До конца жизни она не забудет лица Брейва в тот момент. Рейчел прочла на нем разочарование, обиду, даже злость. Но злился он на нее или на самого себя, Рейчел так и не поняла.

Спустив ноги с огромной кровати под балдахином, Рейчел встала на пушистый ковер. Ее поместили в спальню, предназначенную для графини, и она подумала, что могла бы очень быстро привыкнуть к светло-зеленому с золотом великолепию этой комнаты, если бы не тот факт, что от спальни Брейва ее отделяла лишь небольшая гостиная.

Интересно, он еще в постели? Спал ли он?

Тряхнув головой, Рейчел подошла к гардеробу и достала одно из своих старых платьев. Не такое красивое, как новые, сшитые на заказ у миссис Форд, зато застежка была спереди и Рейчел могла надевать его без посторонней помощи.

Рейчел умылась, оделась и заколола волосы в пучок высоко на затылке.

Ее мать вставала рано, хотя сэр Генри привык спать до полудня, поэтому Рейчел, надев теплый плащ и перчатки, отправилась пешком в Талливуд. Солнечные лучи уже согревали воздух, заставляя остатки тумана стелиться по земле, и Рейчел не терпелось подняться на следующий холм, чтобы полюбоваться оттуда видом деревни, словно поднимающейся из облаков.

К тому времени как Рейчел добралась до Талливуда, туман почти рассеялся.

В Талливуде из нескольких труб вился дымок. Внешне помещичий дом производил впечатление гостеприимной сельской резиденции, но Рейчел хорошо знала, что это не так.

Она постучала. Дверь открыл Поттс. Его голубые глаза радостно блестели, когда он принимал ее верхнюю одежду. Таким довольным Рейчел, пожалуй, никогда его не видела, и на сердце у нее потеплело. Он поклонился Рейчел и назвал ее «леди Брейвен», и Рейчел почувствовала себя самозванкой.

Она прошла в столовую и с облегчением увидела, что мать там одна.

– Рейчел, дорогая, что ты здесь делаешь? – спросила Марион.

– Не угостите ли завтраком?

Мэрион улыбнулась, будто знала, что произошло и почему Рейчел оказалась здесь.

– Конечно. Садись, пожалуйста.

Рейчел села. Мать положила ей на тарелку ветчину, яичницу и горячие поджаренные хлебцы.

– Только не говори, что вы с Брейвеном поссорились, – сказала мать.

Рейчел ела без всякого аппетита.

– Нет, мы не ссорились, – сказала она, вспомнив холодный тон Брейва, когда он пожелал ей спокойной ночи.

Мать взглянула на нее, и Рейчел заерзала под ее взглядом.

– Вы занимались любовью?

– Не совсем, – вспыхнув, ответила Рейчел.

– Что значит «не совсем»? Дорогая моя, это или происходит, или не происходит.

Уж не насмехается ли над ней мать?

– Мы… – Господи, ей не верилось, что она разговаривает об этом с матерью. Со своей матерью! – Мы почти сделали это.

Мэрион спокойно намазывала маслом кусочек хлеба, как будто обсуждение отношений между супругами было у них в порядке вещей.

– Так что же произошло? – спросила она, не поднимая глаз.

– Он остановился. – Рейчел еще сильнее покраснела. – Я остановила его.

– Почему? – спросила мать.

– Сама не знаю. – Рейчел оглянулась. Не подслушивает ли их сэр Генри. – Я испугалась.

– В первый раз это немного страшно, – сказала Мэрион и вдруг спросила: – Он не сделал тебе больно?

– Не в этом дело. Просто мне показалось, что это неправильно. – Рейчел с пылающими глазами поведала матери то, в чем еще и сама не до конца разобралась. – Мне показалось это деловой операцией, как будто выполнялись условия контракта.

Мэрион пристально взглянула на нее. В ее глазах светилась любовь.

– Так оно и есть. Это называется «осуществлением брачных отношений на законных основаниях».

– Но я не хочу, – понизив голос, сказала Рейчел, – чтобы, первый раз занимаясь любовью со своим мужем, я как будто подписывала контракт. Из-за этого мне начинает казаться, что я превращаюсь в его собственность.

Сейчас мать напомнит ей, что она теперь действительно является собственностью Брейва. Принадлежит ему, как ее мать принадлежит сэру Генри. Но тут она подумала, что Брейв полная противоположность ее отчиму.

Мэрион пожала плечами и отломила еще кусочек хлеба.

– Брейвен не мальчик. Он, как и ты, прекрасно знает, что такое супружеские отношения. Даже если иногда кажется, что действиями мужчины управляет его половой орган, можешь быть уверена, что этот половой орган ни за что не позволит направить себя туда, где он не желает находиться.

«О чем это, черт возьми, толкует мать? Что еще за направление полового органа?» Мэрион вздохнула.

– Пойми, Брейвену известно, что только физическая близость сделает вас настоящими супругами. Возможно, именно это он и намеревался сделать – заставить тебя расслабиться, а не скреплять печатью какое-то соглашение, или как ты это там называешь?

Рейчел показалось, что мать сошла с ума. Называя их супругами, она подразумевала такие же отношения между ними, какие были у нее с отцом Рейчел. Те отношения, которые благословил Господь, а не какое-то подобие финансового соглашения, которое предпочитало общество.

– Все это вздор, мама. Разумеется, Брейв не хочет, чтобы мы стали настоящими супругами.

Мать положила на хлеб ложечку джема. Почему?

«Потому что я нужна ему для того, чтобы родить наследника».

– Потому что он даже не знает меня, – сказала она. Рейчел тоже не знала его, но это не мешало ей мечтать о том, что они проведут вместе всю оставшуюся жизнь. А также о том, что он будет улыбаться ей по-настоящему, а не этой своей печальной полуулыбкой.

– Не обязательно знать о человеке все, чтобы его любить, – сказала мать. – Я была уже три года замужем за твоим отцом, когда узнала, какой у него любимый цвет. А на пятом году супружеской жизни – что он боится коров.

Рейчел укоризненно взглянула на нее:

– Но эти вещи не имеют значения, мама.

Мэрион усмехнулась. Рейчел давно не видела, как она улыбается.

– Имеют, если ты стоишь посреди поля, а твой муж залез на дерево, потому что корова отбилась от стада и решила пощипать травки рядом с вами.

Рейчел не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать. Она опустила голову и вздохнула.

Нежная рука взяла ее за запястье. Мэрион улыбнулась.

– Я хочу сказать, что ни ты, ни Брейвен не можете контролировать свои чувства друг к другу. Всему свое время. Когда будешь готова, отдашься ему. А если полюбишь, не будешь его останавливать. Конечно, это страшновато, но стоит того.

По спине Рейчел пробежал холодок. Интересно, мать все еще говорит о ней и Брейве или о чем-то другом?

– А ты… – начала Рейчел, стараясь подавить отвращение. – Ты полюбила сэра Генри? – При этой мысли ее чуть не вырвало.

Мэрион покраснела.

– В последнее время он очень мил, – тихо ответила Мэрион.

Рейчел была близка к истерике. Не может быть, чтобы такое случилось!

– Только не говори, что ты передумала разводиться!

– Я этого не сказала. А если бы и передумала, что в этом плохого?

– Но ты не можешь оставаться здесь, – заявила Рейчел.

– Это мне решать, Рейчел, – сказала Мэрион, но, заметив ужас в глазах дочери, добавила: – Я не передумала относительно отъезда отсюда. Пока. Но когда решу, тебе не нужно будет беспокоиться ни об этом, ни обо мне. Я сама смогу о себе позаботиться.

Рейчел едва сдержала смех.

– К тому же сэр Генри пообещал измениться, – продолжала она. – Самое меньшее, что я могу сделать, – это принять его слова на веру, пока он не доказал обратное.

– Неужели ты ему поверила?

– Я не знаю, чему верить. Но он попросил дать ему шанс, и я согласилась. Неужели ты, вместо того чтобы радоваться моему счастью, предпочтешь, чтобы я до конца жизни оглядывалась через плечо?

– Конечно, я предпочла бы видеть тебя счастливой в браке, только не с сэром Генри! – Рейчел отодвинула тарелку. – Не могу поверить, что ты собираешься остаться с ним после всего, что было!

– Не считай меня дурой, – возразила мать. – Я не сказала, что намерена остаться с сэром Генри. Я только собираюсь дать ему шанс.

Рейчел не сомневалась, что ее отчим неисправим. Да, он может быть обаятельным. Когда ему нужно. Но стоит матери не угодить ему, и он изобьет ее. Рейчел приложила ладонь ко лбу. Надо держать ситуацию под контролем. Она не допустит, чтобы мать осталась в Талливуде. Пусть даже придется увезти ее насильно. Все лучше, чем в гробу.

– Какой срок ты ему дала?

– Мы не назначали определенных сроков.

Рейчел кивнула. Оставалось лишь одно: силой заставить мать покинуть этот дом. Но что толку? Сэр Генри все равно явится за ней, и мать вернется к нему.

– Ты сердишься, – сказала Мэрион.

– Нет, не сержусь, – солгала Рейчел. – Просто я в замешательстве.

Мать потрепала её по руке:

– Не тревожься, дорогая. Все в конце концов образуется. Всегда так бывает.

Рейчел решила, было напомнить матери, что у них обеих редко что образуется, но передумала. Ей просто хотелось уйти. Побыть одной и подумать. Брейв женился на ней, чтобы освободить ее и мать от сэра Генри, но мать не хочет развода, и теперь их брак с Брейвом теряет всякий смысл. О последствиях ей не хотелось думать.

– Мне пора, – сказала Рейчел, поднимаясь из-за стола. – Брейв не знает, что я ушла. К тому же я очень устала. Пойду домой, отдохну. – Она поцеловала мать. – Скоро увидимся.

Мэрион улыбнулась.

– Береги себя, дорогая. Не надо все принимать так близко к сердцу.

Рейчел не ответила, погладила мать по плечу и, взяв сумку, ушла.

Возвращаться в Уикс-Энд она не спешила. Там ее ждет только унижение.

Рейчел побрела к реке и села на торчавший из земли корень дерева, того самого, с которого Брейв спас ее месяц назад.

Рейчел казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Знал бы он, какие неприятности его ждут, не стал бы ее спасать.

В какой момент ее жизнь осложнилась? Раньше все было просто. Единственной целью было освободить мать от сэра Генри. Она сделала все, что могла. Но мать спутала все карты. И усилия Рейчел оказались напрасными.

Однако она не собиралась сдаваться. Но, поразмыслив, пришла к выводу, что положение безвыходное, и дала волю слезам, закрыв лицо руками.

– Рейчел, почему ты плачешь?

Подняв голову, она увидела Брейва. Он подошел к ней, опустился на колени.

– Рейчел, милая! – Он снял перчатку и смахнул слезы с ее лица. – Что случилось?

Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Брейв нежно прикоснулся к ее щеке.

– Скажи, чем я могу помочь?

Рейчел бросилась в его объятия и разрыдалась.

Брейв не мог припомнить, когда последний раз видел рыдающую женщину. И сейчас при виде Рейчел сердце его болезненно сжалось.

Напрасно он предложил ей помощь, она еще сильнее расплакалась. Пусть выплачется, подумал Брейв.

Ночью он почти не спал из-за нее. Не помогло даже бренди. Он выпил полбутылки. У него лишь пересохло во рту, и стали путаться мысли.

Когда утром Брейв постучался к ней и, войдя, обнаружил, что в комнате ее нет, он запаниковал, опасаясь, что, расстроившись прошлой ночью, она вернулась в Талливуд.

Но, поразмыслив, он решил, что Рейчел не из трусливых и не сбежит. Тем более к сэру Генри. Должно быть, она где-нибудь уединилась, чтобы подумать о том, как быть с ними, как освободить мать от сэра Генри. Рейчел была одержима идеей спасения матери.

Она думала, что он спасает ее. Ей даже в голову не приходило, что она спасает его. Как бы она отреагировала, узнав, что он женился на ней не только для того, чтобы помочь ей, но и чтобы помочь самому себе? Почувствовала бы она, что он ее использовал, или просто стала бы его спасать?

А кто спасет ее от него? Или его от нее? После прошлой ночи Брейв понял, что ни сэр Генри, ни его собственное чувство вины не так опасны, как Рейчел когда она находится рядом с ним.

Рейчел постепенно успокаивалась, и Брейв предложил ей носовой платок, который вынул из кармана.

Рейчел поблагодарила Брейва и вытерла слезы.

От влажной травы у него промокли брюки на коленях, и он сел на корень дерева рядом с ней. Их плечи соприкасались.

– Может, расскажешь, что тебя так расстроило? – спросил Брейв, когда Рейчел перестала всхлипывать.

Он догадался, что Рейчел придет сюда, на то место, где их свела судьба. За последние несколько недель он и сам не раз побывал здесь.

– Я чувствую себя ужасно глупо, – сказала молодая женщина. Голос ее охрип от слез.

– Почему? – спросил он, хотя знал ответ. Он и сам чувствовал себя довольно глупо.

– По многим причинам. Будем делать вид, будто вчера вечером ничего не случилось? Если да, лучше об этом не говорить.

– Мы с тобой не актеры, чтобы притворяться.

– Согласна, – ответила Рейчел.

– Ты считаешь, что дело зашло слишком далеко, или сожалеешь о том, что мы не пошли дальше? – спросил Брейв, избегая ее взгляда.

Рейчел невесело рассмеялась:

– И то и другое.

От ее слов Брейву стало жарко, даже голова закружилась.

– Значит, мы одинаково восприняли то, что произошло вчера.

Рейчел посмотрела ему в глаза:

– Правда?

– Правда. – Он легонько сжал ее руку. – Я очень давно не был с женщиной, а ты такая красивая, соблазнительная!

Рейчел улыбнулась.

– Неудивительно, что меня к тебе влечет. А тебя ко мне. По крайней мере, из любопытства. Тебе хочется узнать, что происходит между мужчиной и женщиной. – Он боялся поверить, что это нечто большее, чем любопытство. – На мгновение мы оба потеряли над собой контроль. Ничего постыдного в этом нет.

– Я знаю, что происходит между мужчиной и женщиной, – с вызовом заявила Рейчел.

– Неужели?

– Главное мне рассказали, детали нарисовало воображение.

– Извини, если напугал тебя. Я не нарочно.

– Знаю, что не нарочно. Ты не напугал меня, скорее ошеломил.

Он сжал ее руку:

– Не надо спешить. Все будет так, как ты захочешь. Рейчел кивнула:

– Ты прав. Брак не бывает без супружеских отношений.

– Совершенно справедливо, – согласился Брейв. – Скажешь мне, когда будешь готова.

Он безумно хотел ее и уже представлял себе, как просыпается рядом с ней последующие пятьдесят лет, а то и больше. Но чтобы она стала ему настоящей женой, он должен честно рассказать ей о своем прошлом. Однако он не мог предугадать ее реакцию и боялся рисковать. Лучше немного повременить, привыкнуть друг к другу. Но где взять силы, чтобы выдержать эту отсрочку.

– Надеюсь, то, что произошло вчера вечером, не единственная причина твоих слез?

Рейчел покачала головой.

– Утром я ходила к маме.

– Там все в порядке? – У Брейва отлегло от сердца. Рейчел презрительно фыркнула.

– Сэр Генри пообещал исправиться, и мама намерена дать ему шанс. До чего же она наивна! Она решила повременить с переездом к нам.

Но если леди Мэрион не покинет сэра Генри, каким образом Брейв поможет Рейчел? Как искупит свою вину в гибели Миранды? Поймав себя на том, что думает только о себе, Брейв покачал головой. Именно его эгоизм и привел тогда к трагедии.

– Рейчел, такие, как сэр Генри, быстро не меняются. Рано или поздно он возьмется за старое, и твоя мать уйдет от него. Мы должны набраться терпения и понемногу готовиться к бракоразводному процессу.

Рейчел повернулась к нему. В ее взгляде было столько надежды, что у Брейва болезненно сжалось сердце.

– Боюсь, он просто убьет ее.

Брейв обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.

– Не думаю, что сэр Генри собирается убить твою матушку. Он просто хочет держать ее в подчинении. Твоя матушка подвергалась бы большей опасности, если бы ушла от него. С нашей же стороны было бы разумнее всего усыпить бдительность сэра Генри.

– Ты действительно считаешь, что маме сейчас безопаснее находиться с ним?

Он кивнул:

– Да, пока сэр Генри уверен, что контролирует ситуацию. Поверь своей матери, Рейчел. Неужели ты думаешь, что она останется с ним, если он снова поднимет на нее руку, тем более что в любой момент может уйти к нам?

– Я… я не знаю. Хотелось бы надеяться на ее благоразумие. – Глаза Рейчел наполнились слезами.

– Не переживай так. Дай матери возможность принять решение. Мы будем готовы помочь ей в любой момент. Как только понадобится.

– Мы? – удивилась Рейчел.

Он улыбнулся:

– Не думаешь же ты, что я женился на тебе только из-за твоей красоты? Я обещал помочь тебе, и выполню свое обещание. А сейчас давай вернемся домой, и попросим повара приготовить нам по чашке горячего шоколада. А потом, если захочешь, сыграем в карты.

Он поднялся и помог Рейчел подняться.

– А может быть, партию в бильярд?

– Как скажешь. – Брейв продел ее руку под свой локоть и повел к дому.

На подъездной дорожке у парадного входа они увидели черную лакированную карету. Слуги разгружали и вносили в дом сундуки и картонки.

– Прибыла моя матушка, – сказал Брейв в ответ на вопросительный взгляд Рейчел.

Более неудобное время для визита было невозможно выбрать. За последние два года он виделся с ней всего несколько раз, в то время, когда находился под наблюдением доктора Фелпса. Хотя она никогда не говорила об этом, Брейв знал, что разочаровал ее своей болезнью.

Рейчел замерла на месте.

– Твоя матушка?

– Видишь ли, у меня тоже есть мать, – подзадорил он ее.

– Судя по багажу, она намерена задержаться здесь надолго. Я не могу встретиться с твоей матерью в таком виде.

Он хотел, было предложить ей войти в дом через вход для слуг, но тут услышал звонкий голос:

– Балтазар!

Слишком поздно.

– Извини, Рейчел. Придется тебе встретиться с ней. – Рейчел вздохнула и улыбнулась.

Анабелла Уичерли, которая выглядела, как и подобает вдовствующей графине, подошла к ним с лучезарной улыбкой на красивом лице. Несмотря на несвоевременный приезд, Брейв был рад видеть ее.

Ее безупречно уложенные белокурые волосы слегка тронула седина. На элегантном дорожном костюме синего цвета не было ни морщинки. Лицо тоже было гладким. Морщинки собирались лишь вокруг глаз, когда она улыбалась. Так по крайней мере она всегда говорила сыну.

Графиня протянула к Брейву руки, и он обнял ее. Она казалась такой маленькой в его объятиях, от нее пахло свежестью и розами. Этот запах всегда вызывал у него улыбку.

– Здравствуй, мама. Почему ты не предупредила о своем приезде?

Его мать отступила на шаг, держа его на расстоянии вытянутой руки. Она все еще улыбалась.

– Извини, что не предупредила заранее. Это было спонтанное решение. – Она перевела взгляд на Рейчел. – Познакомь меня со своей подружкой.

Рейчел сразу же шагнула вперед. Она была на полголовы выше его матери, однако Анабелла славилась тем, что заставляла трепетать даже самого Веллингтона. Рейчел посмотрела ей в глаза.

– Рейчел, это моя мама, Анабелла, вдовствующая графиня Брейвен. Мама, это Рейчел, моя жена.

Графиня не подала виду, что потрясена. Взяв Рейчел за руку, она сказала с улыбкой:

– Очень сожалею, дорогая, что не присутствовала на церемонии бракосочетания.

Брейв почувствовал вопросительный взгляд Рейчел, но продолжал смотреть на мать.

– Я думал, ты все еще во Франции, мама, – сказал он. По правде говоря, он совсем об этом не думал. Если бы Габриэль и Джулиан не оказались здесь в то время, он и их не пригласил бы. Все его мысли были только о Рейчел: о том, что она его спасает, о том, что он спасает ее, о том, что она будет принадлежать ему.

– Пожалуй, я пойду в дом, – сказала Рейчел, присела в реверансе, повернулась и направилась в сторону дома.

Брейв уголком глаза наблюдал, как она взбежала по ступенькам и скрылась за дверью.

– Балтазар, что происходит? Ты действительно женат на этой девушке? Почему у нее заплаканные глаза?

Улыбка сползла с лица Брейва. Он должен был как-то объяснить матери ситуацию. О подлинной причине своей женитьбы на Рейчел Брейв говорить не собирался. Это было его личное дело.

– Идем в дом, мама, я тебе все объясню.

Она взяла его под руку, и он повел ее вверх по лестнице.

– Кстати, мама, Рейчел ничего не знает ни о Миранде, ни о Фелпсе. Прошу тебя, не заводи разговор на эту тему.

Глава 10

Рейчел отложила встречу со свекровью до послеобеденного времени. Она приказала принести поднос с обедом в свою комнату, приняла ванну, привела себя в порядок и надела более элегантное платье. Ей хотелось предстать перед вдовствующей графиней в наилучшем виде.

Что рассказал ей Брейв об их браке? О ней? Известно ли леди Брейвен, что мать ее будущих внуков всего лишь один из объектов благотворительности? Вряд ли Брейв ей об этом сказал. Наверняка вдовствующая графиня решит, что Рейчел вышла замуж за Брейва ради титула.

Лучше самой рассказать обо всем, прежде чем кто-нибудь ее опередит. По крайней мере, она расскажет правду, скрыв лишь некоторые аспекты их брака.

Принятое решение, а также новое платье придали Рейчел уверенности в себе, и ближе к вечеру она отправилась на поиски свекрови. Но нигде ее не нашла и уже хотела вернуться обратно, как вдруг увидела графиню на пороге кабинета Брейва. Она разговаривала с каким-то джентльменом.

Спрятавшись за украшенной искусной резьбой деревянной опорой лестничных перил, Рейчел прислушалась к их разговору, но с такого расстояния слов разобрать не могла. Вскоре графиня и джентльмен скрылись в кабинете, и дверь за ними закрылась.

Интересно, кто это?

Только было Рейчел собралась снова двинуться вверх по лестнице, как заметила Рейнолдса.

– Рейнолдс?

– Да, леди Брейвен. Что вам угодно? – Рейчел смущенно улыбнулась.

– Не сочти меня чересчур любопытной, но я хотела бы знать, что за мужчина разговаривал с графиней.

– Да это же доктор Фелпс, леди Брейвен. Врач милорда.

Рейчел наморщила лоб.

– Графиня заболела?

Дворецкий смутился, словно сболтнул лишнее. Рейчел насторожилась.

– К кому пришел доктор, Рейнолдс?

– К лорду Брейвену, миледи, я как раз шел за графом.