/ Language: Русский / Genre:love_short

Угадать любовь

Кэрри Томас

Прекрасная Венеция и шикарные отели в ее окрестностях — для людей состоятельных. Однако молодая англичанка, работник туристического агентства, приезжает сюда не для отдыха: она изучает условия жизни и отдыха в этих местах, чтобы со знанием дела рассказывать о них своим клиентам. В одном из отелей молодая женщина знакомится со своим соотечественником, разыскивающим сбежавшего накануне свадьбы брата и утверждающим, что тот покинул отель вместе с сестрой его новой знакомой. Дальнейшие совместные поиски родственников-беглецов сближают героев. Только серьезного и преуспевающего бизнесмена не устраивает очередной «летний роман». Влюбленный с первого взгляда, он мечтает видеть любимую в роли жены, друга, матери их будущих детей.

Кэрри Томас

Угадать любовь

1

Холл отеля вилла «Флавия» был просторным, с высоким потолком, тонкими коврами на полу, изящными фресками на стенах и люстрами венецианского стекла, свисающими как огромные хрупкие соцветия. В серебряных рамках на рояле стояли фотографии именитых постояльцев, в витринах блестел старинный фарфор, и солнечный свет, теплый и золотистый, как мед, струился сквозь стеклянную дверь, приоткрытую в тенистый парк, где бриллиантом в оправе вечнозеленой растительности сверкал плавательный бассейн.

Но только что прибывшая молодая женщина не замечала окружающего ее великолепия. Она с недоверием смотрела на служащую за стойкой регистрации.

— Так, значит, моей сестры здесь нет?

— К сожалению, нет, синьора.

Девушка натянуто улыбнулась и достала из ячеек, находящихся позади нее, письмо.

— Ваша сестра оставила это для вас, мисс. Когда прочтете, носильщик проводит вас в номер.

С дурным предчувствием женщина вскрыла письмо. Вчитываясь в знакомый небрежный почерк сестры, она чувствовала, как ее охватывало смятение, скрытое от посторонних глаз лишь благодаря большим темным очкам.

«Милая сестричка, не сердись, что не застала меня. Это всего лишь на один-два дня, пока ты не приедешь в Виваро, — подвернулся случай поехать с Андреа, и я за него ухватилась. Я понимаю, что из-за этого ты останешься одна на день или два, до приезда на виллу «Канторини», но ведь в твоей работе это обычное дело, к тому же, я дала строгие указания всем во «Флавии», чтобы тебя опекали, организовали поездку в Венецию и все, что пожелаешь. Так что до субботы, чао, дорогая, целую».

Молодая женщина спрятала письмо, напряженно улыбнулась симпатичному юноше, ожидавшему ее с багажом, и пошла следом за ним через распахнутые двери холла к колоннаде, идущей вдоль двухэтажного спального корпуса. Арки колоннады были обращены в парк. Не застав сестру, она испытала нечто вроде шока и поэтому, поднявшись по гладким каменным ступенькам на верхний этаж, вдруг почувствовала усталость. Носильщик проводил ее в просторную комнату, сообщил, что чай подают на террасе, и удалился с довольной улыбкой в ответ на щедрые чаевые. Закрыв за ним дверь, женщина минуту или две постояла, отрешенно разглядывая открывающийся из окна вид на парк и бассейн, приказала себе отбросить тревогу. Ее сестра уже давно не ребенок. Из письма ясно, что она здорова, весела и прибудет в Виваро меньше чем через сорок восемь часов. А сейчас надо приступить к работе и записать первые впечатления об отеле.

Прибыв на север Италии в качестве старшего консультанта туристического агентства, гостья из Англии была командирована для ознакомления с тремя отелями. Сегодня днем она прилетела в аэропорт Марко Поло в Венеции, где ее ждала заранее взятая напрокат машина, и выехала по дороге на Падую. Первая остановка была на вилле «Флавия», где ее сестра подрабатывала регистратором во время летних университетских каникул. Милое очаровательное создание изучало французский и итальянский, и именно она предложила этот отель как прекрасный объект для ознакомления, что в те же время позволяло сестрам побыть вместе. И вместо этого предпочла с кем-то уехать, с досадой подумала женщина.

Отложив на время записи и распаковку багажа она расчесала волосы и, решив, что ее хлопчатобумажная блузка и юбка выглядят вполне прилично, отправилась пить чай. Чай подавали на террасе под полосатым навесом. На столике, покрытом розовой льняной скатертью, стояли чашки из тонкого фарфора, чайники с кипятком, лежали ломтики лимона и пакетики чая с непривычным ароматом земляники и жасмина.

В тепле уже заходящего солнца, под счастливые возгласы детей, плещущихся в бассейне под присмотром загорающих взрослых, неспешно наслаждаясь, чаем, Диана Клеаринг немного расслабилась. Потрясение, вызванное поступком Китти, постепенно проходило. Она была одна на террасе, большинство людей в это время, вероятно, либо переодевались к ужину, либо еще загорали у бассейна. Она вспомнила о предстоящей работе, как только заметила статуи и большие каменные вазы с гортензиями, которые, как огромные розовые шары, резко выделялись на фоне ослепительно белого гравия. Пожалуй, Китти права, подумала Диана, эта вилла — очень красивое место. И теперь самое время познакомиться с ним подробнее.

Она отказалась от добавки чая, предложенного проворными официантами, и отправилась на прогулку вокруг бассейна, с улыбкой наблюдая за троицей загорелых возбужденных ребятишек, обдающих друг друга брызгами под снисходительными взорами родителей. Хотя время близилось к вечеру, солнце все еще пригревало, и, поддавшись искушению, Диана растянулась в одном из шезлонгов, больше утомленная беспокойством о Китти, чем перелетом из Лондона. Самолет авиакомпании «Ал — Италия» прибыл точно по расписанию. При снижении на мгновение промелькнули сверкающие каналы и золотые купола Венеции — потрясающее зрелище. А по пути на виллу «Флавия» не возникло никаких проблем благодаря четким указаниям Китти. Поднявшись с шезлонга, Диана направилась в свой номер, по дороге думая, что, вообще-то, бессмысленно изводить себя беспокойством о Китти. Все равно ничего нельзя предпринять до их встречи в субботу на вилле «Канторини» — следующем пункте остановки Дианы.

Вернувшись в номер, она взяла тетрадь и записала свои впечатления об убранстве комнаты, простом, но милом, со ставнями-жалюзи на окнах и однотонными голубыми покрывалами на кроватях, которые, как и вся остальная обстановка, были выполнены в стиле восемнадцатого века. Отметила отсутствие кондиционера, зато здесь имелось электронное устройство для отпугивания комаров. В небольшой ванной комнате было все, что нужно: полотенца, шампуни, гели, а в комнате — маленький, замаскированный под шкафчик, заполненный продуктами холодильник. Вообще, нашла, что, несмотря на царивший всюду дух старины, отель содержится в безукоризненной чистоте и порядке. Написав несколько одобрительных слов, Диана отложила тетрадь, чтобы принять ванну.

Закутанная в полотенце, она не успела выйти из ванной, как раздался телефонный звонок. А услышав голос сестры, с облегчением откинулась на кровать.

— Да? Это я!

Китти, слава богу! Где тебя носит?

— Я в Милане! Потрясающее место! Я так завидовала, когда ты рассказывала о нем, а сейчас все увидела сама, «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи просто непостижима…

— Оставь «Тайную вечерю» в покое! — сурово прервала Диана. — Почему ты не дала мне знать до моего приезда?

— Ну, Ди, не сердись! Ты бы все равно приехала, а это все произошло немножко неожиданно, и я воспользовалась подвернувшимся случаем. И потом, мы ведь увидимся через пару дней, поэтому я и ухватилась за эту возможность, вот и все, — тараторила Китти. — Не волнуйся, я в порядке. И я не одна.

— И с кем же ты, Китти?!

— Ты все узнаешь в субботу, Андреа очень хочет познакомиться с тобой. Кстати, я останусь ночевать в семье Андреа, так что не надо беспокоиться. Я всем во «Флавии» сказала, чтобы тебя принимали как королеву, ты получишь все, что только захочешь. И обещаю — ни один хищник мужского пола не посмеет нарушить твой покой, если, конечно, сама не захочешь, чтобы кто-нибудь его нарушил! Ой, монетки кончились. Чао!

И, прежде чем Диана успела задать следующий вопрос, связь прервалась. Она медленно положила трубку, нисколько не успокоенная звонком. Прищурившись, подумала, что ее сестренка что-то затеяла. Но пока нет возможности выяснить, что именно. Поэтому сейчас единственным разумным решением будет насладиться знаменитой кухней отеля, лечь пораньше, как следует выспаться и посвятить завтрашний день давно предвкушаемому знакомству с Венецией.

Диана высушила и уложила щеткой свои густые каштановые волосы. Благодаря хорошо выполненной стрижке, они обрамляли ее лицо красивыми волнами. Затем с привычной сноровкой положила на лицо необходимый минимум косметики. Ей нередко приходилось обедать и ужинать одной в незнакомых отелях, и в подобных случаях она предпочитала одеваться скромно. На сей раз выбрала зеленую шелковую блузку и приталенный льняной костюм кремового цвета. Оправдываясь тем, что чрезмерная сосредоточенность за рулем по дороге из Венеции вызвала раздражение глаз, добавила темные очки. На самом деле ей хотелось как-то нейтрализовать чувство собственной уязвимости.

Правда, это чувство несколько рассеялось благодаря приему, оказанному ей в столовой. Старший официант, представившийся как Карло, проводил ее к угловому столику, усадил лицом к освещенному фонарями парку и подал обширное меню. Он щелкнул пальцами, и к ним мгновенно подлетел молодой официант с гриссини — хрустящими хлебными палочками, которые Диана обожала, корзинкой булочек, тарелочкой сливочного масла и бутылкой воды «Сан-Пеллегрино». Карло удалился, чтобы дать ей возможность спокойно сделать выбор между устрицами под особым соусом, запеченными в раковине гребешками и салатом из помидоров с мягким сыром «моцарелла». Когда Диана оторвала взгляд от меню, она увидела, что столики быстро заполняются главным образом семьями и парами, некоторые из которых, занимая свои места, вежливо приветствовали ее.

Диана выбрала на закуску салат перед рекомендованным Карло ассорти из жареной рыбы, совершенно великолепным, куда входили камбала, палтус, креветки и гребешки. Шкварчащая рыба была подана на сковороде, нарезана и сервирована лично Карло. Диана съела ее с удовольствием, взяв на заметку простую, но искусно приготовленную пищу. Она разочаровала официанта отказом от пудинга и осталась пить кофе за столиком, не рискнув идти в одиночку в бар, любуясь через окно звездами и вечерним парком. Под звуки оживленной многоязычной речи вокруг она медленно допила кофе и решила, что, несмотря на ранний час, ей ничего не остается как пойти спать.

В холле Диана задержалась, чтобы рассмотреть выставленные в витрине старинные украшения. И в какой-то момент, непроизвольно подняв глаза, она увидела, как в дверь широким шагом вошел мужчина с решительным загорелым лицом и растрепанными черными вьющимися волосами. У стойки регистрации его приветствовал сам управляющий. Возвышаясь над ним, прибывший, видимо, засыпал его многочисленными вопросами, в ответ на которые синьор Ферранте сначала лишь с извинениями разводил руками, а затем доверительно что-то прошептал ему на ухо. Мужчина внезапно обернулся и уставился на Диану.

Не зная, что и подумать, она резко повернулась и направилась к двустворчатой двери, ведущей к колоннаде, но на полпути была перехвачена управляющим.

— Синьора Клеаринг, я Энрико Ферранте — здешний управляющий. Надеюсь, вам поправился ужин?

Диана кивнула:

— Да, благодарю.

— Хорошо. Я очень рад.

Он вежливо улыбнулся, затем сделал жест в сторону незнакомца, который, опершись о стойку регистрации, наблюдал за ними.

Разрешите представить вам одного из наших гостей. Мистер Брент — ваш соотечественник. Он будет крайне признателен, если вы позволите ему сказать вам несколько слов.

Неохотно, но, не имея серьезных причин для отказа, Диана согласно кивнула. Однако намеренно осталась стоять на месте, заставив мужчину пересечь весь холл.

— Здравствуйте, — резко произнес он.

Диана наклонила голову, бесстрастно ожидая те «несколько слов», которые он хотел ей сказать.

— Вообще-то, мне надо видеть вашу сестру, — пояснил он, сумрачно глядя на нее сверху вниз так, что Диана внутренне приготовилась к отпору.

Она ответила ему надменным взглядом, радуясь, что он не может услышать зазвучавшего внутри нее сигнала тревоги.

— Мою сестру? — переспросила холодно.

— По-видимому, на прошлой неделе она отправилась в непредвиденную поездку, — хмуро продолжал мужчина. — Черта с два, что это совпадение…

— Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Брент, — сказала Диана, приходя в ярость. — Будьте любезны объяснить, и покороче, пожалуйста. Я сегодня прилетела из Лондона и очень устала.

— А я только что приехал, вообще, черт знает откуда, — парировал мужчина без тени сочувствия. — Получив сигнал от невесты моего брата, я прилетел прямо сюда из Катара, вместо того чтобы вернуться в Лондон.

Диана удивленно нахмурилась.

— Какое отношение все это имеет ко мне?

— Вашу сестру зовут Китти? И она работала здесь этим летом регистратором, не так ли?

— Да, — неохотно признала Диана.

Его губы сжались.

— Мой брат исчез, и очень вероятно, что ваша сестра уехала вместе с ним.

— Это неслыханно, — заявила Диана, свирепея. — Какие причины могли заставить вас поверить в это?

— Их видели уезжающими вместе. Кроме того, мне сказали, что вы ожидали найти ее здесь, — заявил Нортон Брент, — и ее отсутствие удивило вас.

— Признаю, что ожидала найти ее здесь. Но я приехала сюда не отдыхать. Я здесь по делу, так что отсутствие Китти лишь слегка меняет мои планы. Мы встретимся с ней в субботу.

— Где? — Мужчина резко наклонился к ней.

Диана отступила на шаг.

— Не понимаю, какое отношение наши планы могут иметь к вам, мистер Брент. Ни я, ни Китти не знаем вашего брата. Вы очень ошибаетесь. Она путешествует с девушкой по имени Андреа.

Улыбка Нортона Брента заставила ее занервничать.

— Это вы ошибаетесь! Андреа — имя моего брата, данное ему при рождении, хотя он предпочитает отзываться на Эндрю, а чаще — на Дрю. Этот идиот должен жениться через две недели, и его невеста очень переживает из-за его отсутствия. Меня попросили отыскать его и доставить домой.

С каменным выражением лица Диана смотрела на своего собеседника из-под темных очков. Ее мозг работал с бешеной скоростью. Если этот неприятный тип говорит правду, неудивительно, что Китти не дала ей и слова сказать во время их телефонного разговора. Интуиция подсказывала, что это вполне может быть правдой. Стало понятно, почему Китти была так скрытна и так возбуждена. Китти было двадцать лет, она была очень привлекательна и умна, но здравый смысл, пожалуй, не являлся сильной чертой ее характера.

Диана невозмутимо пожала плечами.

— Даже если то, что вы сказали, правда, я при всем желании не могу вам помочь. Я не имею понятия, где сейчас моя сестра, и знаю лишь, что она должна встретиться со мной в отеле, который является следующим пунктом моей поездки. Спокойной ночи.

Диана повернулась, чтобы уйти, но Нортон Брент схватил ее за запястье.

— Подождите!

Диана взглянула на него с таким возмущением, что он выпустил ее руку, словно раскаленный уголь.

— Простите меня, — сказал он с таким явным стремлением к примирению, что это слегка позабавило ее. — Но вы должны признать, что Дрю втянул меня в дурацкую историю!

— Да, пожалуй, — ответила Диана холодно. — Но я отказываюсь верить, что ваши проблемы имеют какое-либо отношение к моей сестре или ко мне.

Нортон Брент недовольно взглянул на нее, устало вздохнул и потер глаза.

— Послушайте, мисс Клеаринг, не могли бы мы пойти выпить что-нибудь в баре и заодно подробнее поговорить?

— То есть вы хотите, чтобы я сообщила вам точное время и место встречи с сестрой в субботу? — уточнила она.

— Вы бы оказали Ханне добрую услугу, если бы сделали это, — сказал он устало. — Я очень расстроился, когда вчера она в слезах позвонила мне в Доху.

— Ханна — это покинутая невеста? — спросила Диана, снискав в ответ еще один хмурый взгляд из-под черных бровей. — Мистер Брент, у вас нет никаких доказательств, что моя сестра находится вместе с вашим братом. Но даже если они вместе, вряд ли Китти знает что-нибудь о свадьбе. Если кто-то и сбился с пути истинного, то это ваш брат. Сколько ему лет?

— Двадцать восемь, — ответил он нехотя. Глаза Дианы рассерженно вспыхнули за темными стеклами.

— Китти только двадцать, — уничтожающе сообщила она. — Она студентка, которая подрабатывает во время каникул и заодно практикуется в языках. Это я должна быть рассержена, а не вы, мистер Брент.

Он нахмурился.

— Она так молода? Черт, Дрю, должно быть, сошел с ума. Я полагаю, она хорошенькая? — спросил он мягче.

Диана кивнула:

— Да. Хотя я не вижу связи.

— Если уж Дрю уехал с вашей сестрой, она должна быть хорошенькой. Он склонен увлекаться упаковкой, а не содержимым.

Диана кинула на него неприязненный взгляд.

— Включая невесту?

Резкие черты его лица чуть-чуть смягчились.

— Ханна исключение. Потому он и женится на ней.

Диана сделала глубокий вдох.

— Если, я подчеркиваю, если моя сестра действительно сейчас с вашим братом, вы можете быть совершенно уверены в одном: он не сказал ей ни слова о невесте или о свадьбе. Китти молода, но она не глупа и не беспринципна.

Нортон Брент пожал плечами.

— Я уверен, что вы правы. Но когда Дрю хочет чего-нибудь добиться, он может быть чертовски целеустремленным. Другими словами, если чары вашей сестры достаточно сильны, он не упомянет о Ханне.

— Привлекательный портрет вашего брата вы нарисовали, нечего сказать!

— Я на много лет старше его и, хотя очень его люблю, вовсе не смотрю на него сквозь розовые очки.

Нортон Брент бросил взгляд на шумную группу туристов, подошедших, чтобы взять ключи.

— Мисс Клеаринг, пожалуйста, уделите мне пять минут вашего времени! Пройдемте в бар и что-нибудь выпьем, там гораздо спокойнее, — попросил он и, заметив ее беглый взгляд на часы, добавил: — Еще не поздно.

Диана посмотрела на него с сомнением. Она немного смягчилась, заметив отпечаток усталости в его темных глазах и в чертах сурового лица. Его льняной костюм измялся в дороге, и, судя по всему, сон ему был более необходим, чем выпивка.

— Хорошо, — нехотя согласилась Диана, — но только на несколько минут.

— Благодарю.

Нортон Брент провел ее через холл, направляясь на звук негромкой музыки рояля, стоявшего в углу бара, также украшенного фресками, и, как успела отметить Диана, достойного более тщательного ее описания, нежели простого упоминания. Он усадил Диану на диван в тихом углу, подальше от рояля, и подозвал официанта. Диана заказала воду, ее спутник — коньяк, и, пока не принесли напитки, между ними царило неловкое молчание. Затем он залпом выпил коньяк, поставил рюмку и угрюмо взглянул на Диану.

— Я прошу извинить меня, если был груб с вами. Я никогда не отличался дипломатичностью.

Она кивнула, соглашаясь.

Его губы сжались. Помолчав, он продолжил:

— Так как ваша сестра и мой брат уехали одновременно, а до этого их много раз видели разговаривающими друг с другом, пока он был здесь, очевидно, что они вместе. Тем более если учесть, что она называла вам имя Андреа.

Диана подняла голову и посмотрела ему в глаза, втайне радуясь, что на ней темные очки.

— Мистер Брент, я вам сочувствую. Но пока я не увижу Китти и не услышу объяснений из ее уст, я, ни за что не поверю, что она уехала с кем-то, кого только что встретила. Как долго ваш брат жил в этом отеле?

— Два дня, — нехотя ответил он. — В компании с оператором и звукорежиссером.

Брови Дианы поползли вверх.

— Что-то чересчур эффектно для тайного романа! И что, этот эскорт тоже отбыл вместе со счастливой парочкой?

Нортон Брент сдержанно объяснил, что его брат работает на телевидении, ведет программу для автолюбителей. Сначала он со своей командой был в предгорьях Альп, где проходили испытания открытого двухместного автомобиля «кобра», затем приехал сюда на заключительные съемки.

— О, — протянула Диана, — так это тот самый Дрю Брент!

Оказывается, речь шла о долговязом самоуверенном блондине с прищуренными смеющимися глазами и широкой белозубой улыбкой, который всегда был на виду, повсюду разъезжал на дорогих автомобилях и благодаря поклонницам которого рейтинг этой телепрограммы взлетел на небывалую высоту. Диана подумала, что если это именно тот Дрю Брент увлекся Китти, то двухдневного знакомства могло быть вполне достаточно. Учитывая заманчивую поездку в Милан в придачу, Китти могла не устоять. Вдруг лицо Дианы оживилось.

— Постойте! Китти не может быть с вашим братом, мистер Брент. Она сказала, что останется ночевать в семье Андреа!

К ее удивлению, он помрачнел еще больше.

— Все ясно, черт возьми! Должно быть, этот идиот повез ее к своей матери в Виченцу.

— К своей матери?

— Он мой сводный брат. Его мать — итальянка, отсюда и итальянское имя Андреа. Дрю — свет ее очей. Если он захочет бросить Ханну за две недели до свадьбы и привести домой другую девушку, Луиза не станет возражать. Ее мальчик всегда прав.

Его рот скривился в циничной усмешке. Затем он сделал знак официанту и сказал:

— Мне нужно еще немного бренди, чтобы собраться с духом и позвонить мачехе. Может, тоже выпьете чего-нибудь покрепче?

Диана покачала головой.

— Мистер Брент, неужели вы действительно полагаете, что ваш брат привез незнакомую девушку в дом своей матери накануне свадьбы с другой?

— Надеюсь, что нет, черт побери, — грубо ответил он, затем сделал извиняющийся жест: — Простите. В последние два месяца мне почти не приходилось находиться в дамском обществе. Мои светские манеры слегка заржавели. Сейчас вот подкреплюсь и пойду звонить Луизе.

Пока он проглатывал бренди, Диана встала.

— Не могли бы вы позвонить мне в номер и сообщить то, что узнаете? Я в тридцать четвертом.

Он вскочил на ноги, кивая.

— Мой номер недалеко от вашего. Я свяжусь с вами, как только узнаю что-либо.

В напряженном молчании они прошли по гладкому мраморному полу колоннады и поднялись по истертым каменным ступенькам на верхний этаж.

— Я буду ждать вашего сообщения, — церемонно сказала она, когда они остановились у ее двери.

— Хорошо, — ответил он, глядя на нее сверху вниз, пока она открывала дверь и включала свет. — Я предупреждаю, что на это может потребоваться некоторое время. Мне нелегко разговаривать с Луизой.

— Не забывайте о чувстве такта! — язвительно посоветовала Диана.

К ее удивлению, он широко улыбнулся, обнажив ослепительно белые на фоне темного загара зубы.

— То есть не вести себя так, как поначалу с вами?

— Именно. На мед вы поймаете больше мух, — ответила Диана.

Она сняла очки и улыбнулась.

Нортон Брент уставился на Диану в столь долгом молчании, что она почувствовала неловкость.

— Ваша сестра похожа на вас? — спросил он, наконец.

— Да, определенное сходство есть.

Она кивнула, а его глаза все продолжали изучать черты ее лица.

— Не так уж трудно понять Дрю, — промолвил он и насмешливо отдал честь. — Я переговорю с вами позднее.

2

Диана сидела в кресле у окна, глядя вниз на освещенный сад, и напряженно ждала телефонного звонка. Истекли томительные десять минут, прежде чем раздался негромкий стук в дверь, заставивший ее вскочить на ноги.

— Кто там? — торопливо спросила она.

— Брент.

Диана распахнула дверь, всматриваясь в его мрачное лицо.

— Ну что? — поинтересовалась она.

— Может, выйдем в парк? — предложил он вместо ответа. — Это длинный рассказ, и мне нужно глотнуть воздуха.

В его облике было что-то такое, что ей не захотелось возражать. Не говоря ни слова, Диана закрыла дверь и спустилась вместе с ним вниз. Они прошли по освещенным дорожкам и сели на кованую чугунную скамью под фонарем.

— Их нет в Виченце, — сказал он без предисловия, — и мачехи тоже нет. Она у своих друзей во Франции. И прямо оттуда поедет в Англию на свадьбу.

Диана перевела дыхание.

— Откуда вы знаете?

— Я говорил с Дарией, ее экономкой. Она сообщила, что синьора уехала на прошлой неделе и вернется не раньше чем через месяц. Синьор Андреа не заезжал и не звонил домой. Дария дала мне номер телефона, по которому я могу найти Луизу во Франции, но она просила не делать этого без крайней надобности. Она уверена, что синьора сойдет с ума от беспокойства, если узнает, что ее горячо любимый сын пропал. От меня требуется, чтобы я, не беспокоя никого, кроме себя, нашел его до того, как синьора обнаружит пропажу, — добавил он едко.

Диана, к этому моменту немного успокоившаяся, взглянула на Брента гораздо менее враждебно, чем раньше.

— Похоже, вас это не удивляет.

— Нет. Извините, что отвлекся. После разговора с Дарией я позвонил Ханне. Я пока не стал ей ничего говорить о Дрю. Она считает, что он или убит, или похищен, или что-то в том же духе, но только не то, что он попросту слинял.

— Несколько жестоко, — заметила Диана.

— Мисс Клеаринг, мне пришлось много странствовать по свету, и я давно усвоил, что излишняя доверчивость ни к чему хорошему не ведет.

— Кем вы работаете? — спросила она с любопытством.

— Я инженер-консультант. Живу в Лондоне, но много езжу как специалист по устранению неполадок, главным образом, на Ближний Восток и в Африку.

— Вы должны были вернуться в Великобританию, вместо того чтобы ехать в Италию?

— Разумеется, черт побери! — сказал он со злостью. — Я два месяца провел в Катаре и вовсе не собирался делать крюк, чтобы заехать сюда. К счастью, это любимый отель моего отца. Нашу семью здесь хорошо знают, вот почему Рико Ферранти сказал мне о своих предположениях насчет вашей сестры.

— Он не имел на это права, — огрызнулась Диана. — Тот факт, что она покинула отель в тот же день, что и ваш брат, вероятно, чистое совпадение.

Нортон Брент устало вытянул свои длинные ноги.

— Время покажет. Где вы встречаетесь с ней?

— На вилле «Канторини», — машинально ответила Диана и тут же прикусила губу, сердито уставившись на него. — Недурно, мистер Брент! Должно быть, я устала больше, чем думала.

— Это рядом с Виваро, — сказал он.

— Неужели это важно?

— И рядом с Виченце.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем Диана устало поднялась на ноги.

— Мне пора идти. Спасибо, что держите меня в курсе, мистер Брент.

Они направились к колоннаде.

— Меня зовут Нортон, — сказал он, удивив ее этим. — Раз уж судьба связала нас благодаря нашим родственникам, глупо придерживаться формальностей.

— Это вряд ли имеет значение. Маловероятно, что мы встретимся снова.

— Все возможно. Так как ваше имя? — спросил он.

— Диана.

Пока они, второй раз за этот вечер, поднимались по каменным ступеням, он оценивающе разглядывал ее.

— Ваше имя вам подходит.

— Рада слышать.

Она остановилась у своей двери и после некоторого колебания протянула ему руку:

— Спокойной ночи. Надеюсь, вы найдете своего брата.

— Вы все еще уверены, что он не с вашей сестрой?

Диана очень надеялась, что так оно и есть, и решительно покачала головой.

— Поверьте мне, Китти не из тех, кто не может устоять против красивого мужчины при столь коротком знакомстве. Даже если это какая-нибудь мелкая знаменитость, вроде вашего брата. Кстати, — добавила она, внезапно нахмурившись, — что случилось с телевизионной группой, которая была, вместе, с ним в отеле?

— Они вернулись обратно по расписанию и сообщили Ханне, что Дрю приедет позже. Она решила, что он заехал к Луизе, и поначалу не беспокоилась. Сейчас она просто в панике, — пояснил Нортон. — Что вы будете делать?

— Продолжу свою программу. Я никогда не была в Венеции, так что буду завтра ее осматривать, вернусь сюда ночевать, закончу отчет по «Флавии», затем поеду в Виваро, на виллу «Канторини», чтобы в субботу в полдень встретить там сестру, — ответила Диана. — Теперь я сообщила вам все, что знаю. Спокойной ночи.

— Спасибо, Диана, — сказал он серьезно. — Постарайтесь заснуть. Или вам не привыкать волноваться за Китти?

— Вовсе нет, — сказала она холодно. — Она серьезная, разумная девушка. Мне очень хотелось бы знать, кто несет ответственность за этот ее внезапный порыв. Она взрослая и, конечно, вольна делать то, что хочет, но она никогда не причиняет особого беспокойства ни мне, ни отцу.

— А что с вашей матерью? — тихо спросил Нортон.

— Она умерла, когда Китти было десять, а мне девятнадцать. И я взяла ее роль на себя. Но я старалась не переусердствовать. Спокойной ночи.

Диана вежливо улыбнулась и вошла в комнату, закрыв за собой дверь.

После беспокойной ночи она проснулась рано. Утро было солнечным. Диана приняла душ, надела длинную зеленую юбку из хлопка, тонкий шелковый джемпер цвета топленого молока и бежевые теннисные туфли. Взяв сумку, достаточно большую для того, чтобы в ней поместились тетрадь для записей, фотокамера и разные мелочи, она спустилась к завтраку и обнаружила, что, несмотря на ранний час, Нортон Брент уже сидит за тем самым столиком, за которым она вчера ужинала. Он быстро встал, отодвинул для нее стул. Ничего не оставалось, как присоединиться к нему.

— Доброе утро, Диана.

— Новостей нет?

Он отрицательно покачал головой:

— Честно говоря, я не знаю, что делать дальше, черт возьми.

Подошедший официант принял заказ, и беседа приостановилась, пока им не принесли булочки, варенье и кофейник с ароматным кофе.

— Думаю, вы уже все решили, — наконец нарушила молчание Диана, намазывая булочку маслом. — Вы намереваетесь прибыть на виллу «Канторини» к двенадцати часам в субботу, застукать вашего брата с моей сестричкой и за шкирку оттащить его на свадьбу.

Нортон, который выглядел сегодня совершенно другим человеком, в белой рубашке с короткими рукавами и брюках цвета хаки, одарил ее кривой улыбкой:

— Очевидно, ваше мнение обо мне за ночь не улучшилось. А что, по-вашему, я еще могу сделать?

— Для начала порасспрашивать тех, кто здесь работает, кто может помочь, — сказала Диана. — Я собираюсь поговорить с кем-нибудь из коллег Китти, кто говорит по-английски.

Нортон посмотрел на нее с уважением.

— Отличная мысль. Если у вас ничего не выйдет, я могу поговорить с официантами.

— Мистер Брент… — начала Диана с притворно-ласковой улыбкой.

Он перебил ее:

— Я думал, мы договорились — просто Нортон.

— Если желаете. Вы не обидетесь, если я скажу, что, как легко заметить, вы — человек, который привык отдавать распоряжения, а не вести тактичные расспросы? Другими словами, вы не будете возражать, если сначала с персоналом поговорю я?

Он обратил на нее недвусмысленный испытующий взгляд, заставив ее пожалеть об отсутствии темных очков.

— А вы не обидетесь, — отозвался он насмешливо, — если я скажу, что, когда вы вот так улыбаетесь, вряд ли кто-нибудь может вам отказать?

— Это не так, — ответила она просто. — Я пока еще плохо говорю по-итальянски, поэтому мне может понадобиться ваша помощь. Вряд ли большинство здешнего персонала знает английский настолько, чтобы общаться. В любом случае я попробую что-нибудь сделать, как только допью кофе. У меня нет желания осматривать достопримечательности, пока я не задам несколько вопросов.

— Если вы не видели Венеции, то такое желание очень скоро появится, — заверил он.

Диана объяснила, в чем заключается ее работа.

— До сих пор я специализировалась по Испании и Португалии. Знаю оба эти языка. Но теперь мне поручили курировать еще и Италию. Для начала я прошла ускоренный курс итальянского и продолжу обучение, когда вернусь домой.

Нортон Брент допил кофе и вопросительно поднял бровь.

— Могу я предложить себя в качестве гида? У меня есть время до завтрашней поездки в Виваро. А с гидом вы сможете больше узнать о Венеции.

Диана взглянула на него с сомнением.

— Вы хотите сказать, что на сегодня мы заключаем что-то вроде перемирия перед войной, которая вспыхнет завтра?

— Войны не должно быть! Как только ваша сестра узнает правду, она, вероятно, даст Дрю отставку, и ваши проблемы решены.

— Но не проблемы Китти, — возразила Диана. Если уж она с вашим братом, то, вне всякого сомнения, она влюблена в него. Это означает, что правда разобьет ей сердце. Поверьте, мне бы не хотелось этого.

Его губы скривились.

Очевидно, вы разбираетесь в этом лучше.

Оживление сбежало с лица Дианы.

Вовсе нет, — сказала она отстраненно и встала из-за стола. — Я, пожалуй, начну расспросы. Нортон вскочил на ноги.

— А я возьму газету и займу два места у бассейна с дальней стороны. Присоединяйтесь, как только сможете.

— Опять отдаете распоряжения, мистер Брент? — уколола она.

Он пожал плечами.

— От старых привычек трудно избавиться. Быть может, «пожалуйста» превратит распоряжение в просьбу?

— Не совсем, но звучит уже лучше.

За стойкой регистрации сидела уже другая девушка, которая, к радости Дианы, хорошо говорила по-английски. Ее звали Флория, и она очень хотела помочь синьоре. Но, когда Диана начала расспрашивать о Китти, в глазах Флории появилась настороженность, хотя она и признала, что была здесь, когда Китти уезжала из «Флавии».

— Она уехала одна? — мягко спросила Диана. — Пожалуйста, Флория, скажите мне. Это очень важно.

Девушка заметно смутилась, прикусила губу, затем выразительно пожала плечами.

— Нет, синьора, она была не одна. Она уехала с синьором Брентом на его спортивной машине. Она все смеялась, что машина очень маленькая и открытая, а синьор Брент ездит очень быстро. Говорила, что ее разорвет на части, пока она доедет до Падуи.

— До Падуи? — переспросила Диана.

— Да, синьора. Оттуда она собиралась в Милан. Я надеюсь, вы не сердитесь на нее? — спросила Флория с несчастным видом.

Диана постаралась улыбнуться.

— Нет, конечно, нет. Спасибо, Флория, вы очень помогли. Я увижусь с ней завтра, так что она сама сможет рассказать мне о своих приключениях.

Не торопясь, Диана вышла в сад, переваривая информацию, которую ей очень хотелось бы оставить при себе. Но Нортон Брент, сидя в одном из шезлонгов, стоящих поодаль от остальных, внимательно наблюдал за ней.

— Удачно? — спросил он, вставая. Диана нехотя кивнула.

— С первого раза в яблочко. Флория из службы регистрации оказалась очень полезной. Не думаю, чтобы ей хотелось откровенничать со мной, но, в конце концов, она признала, что Китти уехала на машине вашего брата.

— Итак, они уехали вместе, — отрезал он.

— Как сказала Флория, только до Падуи.

— Какого черта, — не сдержался Нортон. — Совершенно ясно, что они вместе путешествуют на «кобре». Я приношу извинения за своего брата, Диана. Он у меня узнает!

— Я полагаю, он не тащил Китти за волосы, — сказала Диана, стараясь быть справедливой. — Хотя я по-прежнему считаю, что она ничего не знает ни о Ханне, ни о свадьбе.

Некоторое время они сидели, молча, затем он вопросительно повернулся к ней.

— Как вы собирались добраться до Венеции?

— На машине и вапоретто, — хмуро ответила она.

— Машину взяли напрокат?

— Да, а что?

Нортон слегка улыбнулся.

— Вчера вечером я приехал из аэропорта Марко Поло на такси. Так что, если я буду вашим гидом по Венеции, вам придется меня подвезти.

Диана пожала плечами.

— Хорошо. Не могу сказать, чтобы мне очень хотелось сейчас туда ехать.

— Один взгляд на Венецию изменит ваше мнение!

Нортон Брент оказался прав. После недолгого путешествия на машине, во время которого Диана чувствовала себя так, будто она сдает экзамен на вождение, поскольку Нортон внимательно следил за каждым ее движением, можно было насладиться плаванием на вапоретто — небольшом пароходике, вдыхая соленый воздух и греясь в солнечных лучах. По совету Нортона, Диана встала на открытой палубе так, чтобы иметь возможность рассматривать знаменитые палаццо по обеим сторонам Большого канала.

— Поразительно, — выдохнула Диана, — у меня возникает ощущение уже пережитого, феномен «дежа вю» в прямом смысле этих слов! Я столько раз видела Венецию в кино и по телевизору, что мне кажется, будто я уже здесь была.

Нортон стоял позади нее, положив длинную загорелую руку на поручень так, чтобы не позволить Диане слишком опасно наклониться в ее желании ничего не упустить.

— Без сомнения, Серениссима выглядит сегодня лучшим образом специально для вас. Иногда в июле в Венеции бывает пасмурно. И сегодня не слишком жарко.

— Может быть, и не слишком для того, кто только что вернулся из пустыни, — возразила она, смеясь. — Для меня достаточно жарко. Жаль, что я не взяла шляпу.

— Я куплю вам шляпу в каком-нибудь киоске на пристани, когда мы доплывем до площади святого Марка, — пообещал Нортон. И с вызывающей улыбкой спросил: — Если я куплю вам шляпу, вы снимете темные очки?

— Боюсь, что нет, — они нужны мне, чтобы хорошо видеть. Я близорука.

— Меня почти что радует, что в вашем совершенстве есть изъян, мисс Клеаринг.

Диана была слишком увлечена окружающим, чтобы возразить. Сквозь затемненные стекла очков пробивался нефритовый блеск ее глаз, когда, пытаясь по путеводителю распознать здания, она поворачивалась то в одну, то в другую сторону. Спустя некоторое время она прекратила эти бесполезные попытки и стала просто смотреть на прекрасные творения, стоящие одно за другим вдоль Большого канала. Одни из них до крайности нуждались в ремонте, другие сияли во всем великолепии недавней реставрации, с яркими столбиками для швартовки судов при входе в боковые каналы.

— Некоторые здания увиты цветами и растениями! — с удивлением воскликнула Диана. — Этого я не ожидала увидеть… — Она внезапно замолчала, заметив улыбку на его лице. — Я выгляжу школьницей?

— Вовсе нет. Это всего лишь свежесть восприятия, — возразил он. — Вы даете мне возможность увидеть Венецию другими глазами. Для меня ее особенное очарование никогда не проходит, хоть я и прозаический инженер.

Диана усмехнулась.

— Вчера, когда мы с вами встретились, я менее всего могла предполагать, что проведу сегодняшний день в вашем обществе. Ваш гамбит в дебюте был весьма наступательным.

— Я был очень утомлен и рассержен, а вы были единственным ключом к разгадке того, что случилось с Дрю. Я приношу извинения, если был груб.

— Принимаю, — сказала она и тут же замерла от восторга, увидев здание с изящной каменной винтовой лестницей, поднимающейся вверх от крошечной площадки у самой кромки воды. — Что это?

— Палаццо Вендрамин-Калерджи, — сообщил Нортон. — Эпоха раннего Возрождения, построен в конце пятнадцатого века — потрясающее сооружение.

К этому времени вапоретто был уже переполнен пассажирами. Каждый раз, когда на остановках новая волна пассажиров наполняла кораблик, Нортон сохранял для Дианы выгодную точку обзора. Его рука, протянутая за ее спиной к перилам, ограждала ее от толпы. Вначале Диана чувствовала неловкость от такой невольной близости к человеку, с которым познакомилась лишь несколько часов назад, но как только вдали показались высокая колокольня собора святого Марка и Дворец дожей, она забыла обо всем. Они, молча, сошли на берег, окруженные шумной толпой, и, забыв о жаре, Диана не могла оторвать глаз, от великолепных творений до тех пор, пока Нортон не подвел ее к киоску, где продавали шляпы. Веселый симпатичный продавец протянул ей для примерки шляпы разных фасонов, поставив зеркало так, чтобы она могла себя видеть.

— Возьмите вот эту, большую, — посоветовал Нортон. — Лента на ней подходит к вашим глазам.

— Спасибо, — вежливо сказала Диана, удивленная, что он заметил ее зеленые глаза. — А теперь, мистер гид, покажите мне собор святого Марка. Затем я бы хотела выпить чашечку кофе в одном из этих кафе на площади, ну а потом, чтобы заставить вас пожалеть о том, что вы предложили свои услуги, пройтись по магазинам. Я должна представить всесторонний отчет, — добавила она, улыбаясь.

— После двух месяцев среди нефти, песка и верблюдов я буду просто счастлив, пройтись по магазинам, — сказал он, удивив ее ответом. — И, кроме того, может быть, вы поможете мне выбрать подарок для Ханны?

Они провели довольно много времени во внушающем благоговейный трепет соборе святого Марка. Диане явно не хватало слов, чтобы выразить восхищение, когда она смотрела на Пала-д'Оро, золотой алтарь, где хранится саркофаг святого Марка.

— Взгляните сюда, — негромко сказал Нортон, — какая искусная работа с эмалью! В ней не только венецианский дух и вера, но и тонкий вкус.

Диана, молча, кивнула. Дар речи вернулся к ней, когда она увидела мозаичное изображение Саломеи над баптистерием — пленяющая необыкновенным очарованием стройная фигура в облегающем платье.

— Неудивительно, что Ирод дал ей то, что она просила, — прошептала Диана.

— Всегда стоит, как следует подумать, — заметил Нортон, рассматривая мозаику.

— О том, что просишь?

— Да, и о том, что получишь.

Диана слегка пожала плечами.

— А у меня вполне мирское желание — я бы выпила кофе. Мне кажется, что для первого раза впечатлений достаточно.

На часовой башне два бронзовых стража пробили в большой колокол одиннадцать часов. За чашкой кофе Нортон и Диана немного передохнули, наблюдая за голубями, разгуливающими по площади. Затем Нортон повел Диану по узким торговым улочкам с неизменными мостиками, переброшенными через каналы то там, то здесь. Перегнувшись через перила одного из них, Диана заметила гондолу с цементом, предназначенным Для ремонта здания.

Сколько же это должно стоить — привозить все на лодках!

Очень дорого. К счастью, мне этим заниматься не приходится.

Наперекор ее предположениям Нортон терпеливо наблюдал, как Диана рассматривает элегантные Дорогие туалеты в витринах магазинов с именами знаменитых кутюрье. Спустя некоторое время она посмотрела на него с извиняющейся улыбкой.

— Вы, наверное, ужасно скучаете. Кажется, вы упомянули о подарке для Ханны. Что бы вы хотели ей купить?

Он немного подумал.

— Я думаю, что-нибудь небьющееся и не слишком громоздкое, чтобы можно было увезти самолетом.

Вскоре они набрели на магазинчик, торгующий скатертями, блузками, детской одеждой, которые были украшены изящной ручной вышивкой.

— Вот то, что вам подходит, — сказала Диана и, близоруко сощурившись, посмотрела ценник на самой большой скатерти. Затем достала калькулятор и, переведя лиры в фунты стерлингов, одобрительно присвистнула. — Я изумлена. Для комплекта с салфетками на двенадцать персон, учитывая тонкую вышивку и кружевные вставки, это совсем недорого! Как вы думаете, Ханне это понравится?

Нортон пожал плечами.

— Она неплохо готовит и любит принимать гостей. Думаю, это то, что надо. Давайте войдем и попробуем поторговаться.

— Торговаться? — запротестовала Диана, входя вместе с ним вовнутрь. — Но цена и так вполне приемлемая!

Элегантный молодой человек с приветствием поспешил им навстречу. На отличном итальянском Нортон начал переговоры, результат которых удовлетворил обе стороны.

— Я бы не смогла так торговаться, — со вздохом сказала Диана, когда они задержались у витрины другого магазина, где были выставлены написанные маслом картины и акварели местных художников.

— Если вам нравится что-нибудь из этого, я готов проделать свой трюк еще раз, — предложил он.

Диана пригляделась к одному из ценников и содрогнулась.

— Никакие скидки не помогут, это не мой диапазон цен.

— Тогда позвольте мне пригласить вас на ленч в «Харрис Бар», — предложил Нортон.

Диана нахмурилась.

— Но там, несомненно, жутко дорого — ведь это там бывал Хемингуэй?

— И то и другое верно, но после отбывания срока в пустыне я считаю, что могу себе позволить посетить парочку подобных мест. Кстати, вот мы и пришли.

Он остановился перед ничем не примечательной дверью. Диана, которая чуть было не прошла мимо, вошла следом за ним. Они поднялись по ступенькам в главный зал, где старший официант встретил Нортона приветливой улыбкой.

— Добро пожаловать, синьор Брент. Приятно снова видеть вас.

Нортон ответил на приветствие, затем представил Диану, объяснив, что она впервые в Венеции.

Спустя несколько секунд они были усажены за угловой столик с видом на Большой канал, и официанты в белых пиджаках засновали вокруг них, расправляя накрахмаленные льняные салфетки персикового цвета, наполняя стаканы минеральной водой, расставляя блюда с маслинами, сливочным маслом, воздушными круглыми булочками типа бриошей.

— Что вы закажете — мясо или рыбу? — спросил он.

— Я ела рыбу вчера вечером и сейчас предпочла бы цыпленка, — сказала она, изучая меню.

— Хорошо.

Изучив карту вин, Нортон по-итальянски отдал распоряжение, затем пробежал глазами список предлагаемых блюд.

— По-видимому, еда — серьезное дело в этой части света, — сказала Диана.

Отложив меню, она устремила взгляд на церковь Санта-Марии делла Салуте на противоположной стороне канала, опять поражаясь тому, что все выглядит таким знакомым.

Нортон засмеялся.

— Для меня Венеция — синоним приглашения к пиршеству, как в смысле пищи, так и в смысле красоты. Но это как огромный, покрытый глазурью торт: если попытаешься съесть слишком много за один раз — станет плохо. Кстати, говоря, о еде: вы уже выбрали?

Диана кивнула. Едва не соблазнившись «сампиетро» — филе с перцем, она остановилась на цыпленке и заказала «полло каччиаторо» — курицу по-охотничьи с полентой. Нортон предпочел «таглис-лини-а-фунги» и «фегато-ди-вителло».

— Спагетти с грибами и говяжья печень, — объяснил он.

Диана состроила гримасу, затем, пока Нортон делал заказ, оглядела зал.

— Как вы думаете, среди посетителей есть знаменитости? — шепотом спросила она.

— Вероятно, они считают себя таковыми, — ответил он с иронией. — Но я никого не узнаю. Вам придется довольствоваться воспоминаниями о Хемингуэе и Орсоне Уэллсе, да еще, конечно, об Уинстоне Черчилле. Он заглядывал сюда после прогулок.

Диана улыбнулась.

— Спасибо, что привели меня сюда. Если бы я поехала одна, то ни за что не нашла бы это место, а если бы даже и нашла, — не осмелилась бы войти.

— Почему?

Она окинула взглядом на удивление простую обстановку: окрашенные в персиковый цвет и отделанные до половины высоты панелями черного дерева стены были украшены лишь черно-белыми фотографиями известных исторических памятников.

— Я много путешествую и часто обедаю в одиночестве, но есть места, куда я никогда не пошла бы одна. Это одно из таких мест. Но теперь я смогу описать его для своих клиентов, — сказала она и добавила. — По крайней мере, Венеция на некоторое время отвлекла меня от беспокойства за Китти.

Нортон кивнул и отпил немного вина.

— Я только что подумал о том же в отношении Дрю. В свете дня я понял, что если он откажется вернуться со мной домой, то я, черт возьми, ничего не смогу сделать. Он взрослый мужчина.

— По крайней мере, вы скажете ему, чтобы он поступил как цивилизованный человек и сообщил Ханне о том, что случилось.

— А каковы будут ваши чувства, если он вознамерился перенести свою привязанность на вашу сестру? — спросил Нортон, помрачнев. Несколько мгновений он смотрел ей прямо в глаза.

Она отвела взгляд, пожав плечами.

— Быть может, чувство вины. Хотя это смешно. Я не сторож своей сестре.

Нет, конечно, нет. Я предлагаю на сегодня забыть о наших уважаемых родственниках и сосредоточиться на Венеции. Она заслуживает нераздельного внимания.

Диана согласно кивнула. Подошел официант с большим блюдом спагетти. Несмотря на ее пробсты, он настоял на том, чтобы положить ей небольшую порцию.

— Но я действительно не хочу, — возразила она, однако голубоглазый официант с обезоруживающей улыбкой сообщил ей, что грибы, входящие в состав этого блюда, — это белые грибы — порчини, наиболее почитаемые в местной кухне, сезон для которых только-только начался, поэтому синьора обязательно должна попробовать.

— Он был прав, — с раскаянием сказала Диана, попробовав. — Это превосходно! Если я слишком долго пробуду в этой стране, боюсь, что по возвращении домой мне придется сесть на строгую диету.

Нортон бросил беглый взгляд на линии ее фигуры, очерченной шелком цвета топленого молока.

— Думаю, вам еще долго не придется беспокоиться на этот счет.

— Я не напрашивалась на комплименты, — резко ответила она.

— Знаю, — сказал он, иронически подняв бровь. — А почему вы должны напрашиваться? Вряд ли комплименты — редкость при такой внешности.

— В большей степени, чем вы думаете, — отрезала она и положила вилку. — Жаль, но если я съем еще, для моей «каччиаторы» не останется места.

— Попробуйте вино, — посоветовал он. — Как ни странно, Венеция не особенно славится винами, но это белое очень приятное.

Диана выпила полбокала и вновь оглядела публику, отметив тщательный макияж присутствующих дам, одетых с тем сочетанием элегантности и сдержанности, которое, видимо, и характеризует венецианский стиль.

— Что вы собираетесь делать после обеда? — спросил Нортон, когда официант забрал их тарелки. — Вы так ничего и не купили.

— Я бы хотела подобрать что-нибудь из кожи для отца. Правда, он ворчит, когда я привожу подарки из каждой поездки, но из Венеции он должен что-нибудь получить.

— Чем занимается ваш отец?

— Он преподавал языки в школе для мальчиков, но сейчас на пенсии. Теперь он работает в саду, читает, выступает судьей на матчах по крикету, играет в шахматы с приятелем, а в хорошую погоду иногда ходит пешком в местный паб, чтобы выпить пинту пива. Он один из множества пенсионеров, которые не понимают, откуда у них бралось время, чтобы ходить на работу, — сказала Диана с теплой улыбкой.

Подали главную перемену, и на некоторое время воцарилось молчание, пока Диана наслаждалась тонким вкусом и ароматом искусно приготовленной курицы.

— Не думаю, что дойдет очередь до этой рыхлой массы, которая подана к цыпленку. Что это такое? — спросила Диана.

— Полента — прекрасный наполнитель для голодного желудка, приготовлена из кукурузы.

— Лучше не надо!

Диана опять положила вилку, так и не съев всего содержимого тарелки.

— Вам это не понравилось? — спросил Нортон, с аппетитом разделываясь с тонкими ломтиками печени.

— Понравилось, но я хочу попробовать один из тех восхитительных пудингов, что стоят на тележке вон там, — с улыбкой сказала Диана. — Как правило, я не ем пудингов, но думаю, что сейчас должна сделать это ради моих клиентов, чтобы отразить в отчете.

— Вам когда-нибудь говорили, что ваши глаза сверкают на солнце как драгоценные камни? — спросил Нортон, погасив улыбку на ее лице.

— Не часто, — ответила она холодно.

— Вам не нравятся комплименты?

— Во всяком случае, относящиеся к моей внешности, это всего лишь случайная игра природы.

Она отвернулась и обрадовалась, что голубоглазый официант отвлек их, постелив свежую скатерть для десерта. Старший официант подкатил к столу тележку.

— Что мадам желает? — спросил он.

Диана выбрала шоколадный кекс, поддавшись греховному соблазну.

— Разве вы ничего не хотите? — спросила она Нортона, держа вилку наготове.

— Нет. Если вы помните, я съел много спагетти с грибами. Когда вы покончите с кексом, мы выпьем кофе.

Кекс оказался вовсе не обычным кексом, он представлял собой тонкие воздушные пластинки бисквита, прослоенные кремом и покрытые темной глазурью.

— Я чувствую себя виноватой, — сказала Диана, со вздохом отложив вилку.

— Почему? — удивленно спросил Нортон. Поколебавшись, Диана посмотрела ему в глаза.

— Я не могла не обратить внимания на цены. Вы не обидитесь, если я заплачу за себя?

— Конечно, обижусь, — сказал он резко.

Ее губы дрогнули.

— Что ж, тогда не буду!

Наконец они вышли на улицу в палящий венецианский полдень, стараясь держаться затененных улиц в ожидании открытия магазинов после продолжительного обеденного перерыва. В одном из них Диана нашла подходящий бумажник для своего отца, в другом купила для себя замечательный стеклянный кубок рубиново-красного цвета. К этому времени она уже почувствовала усталость.

— Я знаю, что надо бы осмотреть еще несколько соборов или, по крайней мере, картинную галерею, сказала она, — но вы не сочтете неприличным, если я предложу прямо сейчас сесть на вапоретто и возвратиться в отель? Я поняла, что вы имели в виду, говоря о Венеции как об огромном торте. Я чувствую, что съела слишком много за один день.

3

На обратном пути Диана с радостью отдала Нортону ключи от машины. То, что он водит хорошо и быстро, нисколько не удивило ее. К тому же он неплохо знал местность, что избавляло от необходимости все время всматриваться в дорожные указатели.

Она с благодарностью оценила то, что он притормозил перед впечатляющим въездом в парк виллы «Флавия», чтобы дать ей возможность рассмотреть две римские статуи на каменных постаментах. Нортон остановил машину под деревьями, затеняющими подъезд к отелю. Не торопясь, они направились к белому фасаду виллы, вдоль которого, с обеих сторон от стеклянной входной двери, были расставлены каменные цветочные вазы с алыми геранями.

— Вы выглядите усталой, — промолвил Нортон.

— Смешно, но это действительно так, — согласилась Диана. — Каникулы очень утомляют. На работе я устаю меньше.

— Все дело в нервном напряжении плюс стресс от первого знакомства с Венецией, — сказал он с легкой улыбкой. — Попробуйте немного вздремнуть.

— Сначала искупаюсь!

Диана взяла ключ и с улыбкой спросила у Флории:

— Есть сообщения для меня?

— Нет, синьора, — ответила девушка, как бы извиняясь. — А для вас есть, синьор Брент.

Нортон прочел записку и помрачнел.

— Еще один звонок от Ханны, — сказал он в ответ на вопрошающий взгляд Дианы. — И ничего от Дрю, черт бы его побрал.

— Но ведь он не знает, что вы здесь.

— Я оставил сообщение для него коллегам с телевидения, на его автоответчике и везде, где только мог, — сказал он хмуро. — Если бы он связывался с кем-нибудь, он бы знал, что я иду по его следу.

— Вероятно, завтра вы его догоните.

При взгляде на лицо Нортона в Диане шевельнулось невольное сочувствие к пропавшему Дрю.

— Я дьявольски на это надеюсь, — пробурчал Брент.

Они вышли из холла и направились к колоннаде.

— Хватит говорить об этих беглецах, — сказал Нортон и неожиданно предложил: — Может быть, поужинаете со мной сегодня?

Поднимаясь по гладким каменным ступенькам, Диана кинула на него настороженный взгляд.

— Вы не должны чувствовать себя обязанным по отношению ко мне из-за ситуации с Китти и Дрю, — спокойно сказала она.

— Другими словами, вы не хотите, — отрезал он.

— Вы всегда столь обидчивы?

Он нахмурился.

— Что значит — обидчив? Я задал совершенно простой вопрос, а вы дали мне уклончивый ответ такого рода, какой обычно дают женщины, когда они слишком учтивы, чтобы сказать «нет».

— Господи, — нетерпеливо произнесла она. — Я боялась, что это вы хотите быть учтивым, вот и все.

— Вряд ли я когда-либо бываю, учтив, — сказал он, оттаивая.

— Я это заметила.

— В таком случае встретимся в баре в восемь.

Войдя в номер, Диана едва не поддалась искушению растянуться на кровати и вздремнуть, по все же притяжение сверкающего внизу бассейна оказалось сильнее. Несколько минут спустя в белом махровом халате поверх зеленого, с оттенком нефрита, купальника, с перекинутым через руку полотенцем она сбежала по ступенькам и направилась к свободному шезлонгу. В этот час здесь было немноголюдно: несколько человек загорали, либо читали, либо просто дремали на солнце, которое уже утратило свою полуденную мощь и дарило лишь приятное тепло, как нельзя более располагающее к купанию. Диана завязала волосы, сбросила халат и, подойдя к краю бассейна, нырнула в глубину.

Вынырнув на поверхность, она перевернулась на спину и лениво поплыла, устремив взгляд в синеву неба и пытаясь освободиться от постоянно присутствующего беспокойства о Китти и о том, что ждет ее завтра в Виваро. С такими мыслями она подплыла к краю бассейна, где, к ее удивлению, мускулистая, загорелая рука протянулась ей навстречу, чтобы помочь выбраться на берег.

Нортон улыбался, отряхиваясь, как и она, от воды.

— Когда вы сказали, что пойдете купаться, я решил, что это прекрасная идея. В Катаре я снимал Усталость именно таким способом. Там температура воды такая, что, кажется, будто принимаешь ванну. Это ваше?

Диана кивнула, торопясь накинуть на себя пушистое белое полотенце. Она была смущена, как школьница, от этой близости полуобнаженного мужского тела покрытого темным загаром, который явно был приобретен под лучами солнца, гораздо более яростного, чем то, что когда-либо светило над Венецией.

Пока Нортон вытирался, она быстро надела халат.

— Я вас не заметила.

— Вероятно, были поглощены мыслями о сестре. Я некоторое время наблюдал за вами, перед тем как войти в воду.

— На самом деле я уговаривала себя не думать о ней до завтра, — возразила Диана.

— Прекрасно.

Нортон накинул на плечи купальный халат, точно такой же, как у нее.

— Пойдете к себе или останетесь позагорать?

— Если я хочу, чтобы мои волосы имели приличный вид к ужину, придется заняться ими прямо сейчас, — сказала она с огорчением. — Жаль. Здесь сейчас просто замечательно.

Он кивнул.

— Я немного посижу, потом еще искупаюсь. Увидимся позже.

Диана улыбнулась и не спеша пошла прочь, чувствуя, что ей хочется остаться, затем нахмурилась, вдруг удивившись тому, как сильно ей этого хочется. Странно! Нортон Брент не имел ничего общего с тем типом мужчин, к которому она обычно тяготела. И вообще, к скольким мужчинам она чувствовала влечение за последнее время? Ни к одному. Для этого существовала серьезная причина. Причина, о которой ей хотелось думать еще меньше, чем о завтрашней тяжелой встрече с Китти.

Диана привыкла путешествовать налегке и, если бы ужинала одна, надела бы тот же костюм, что и вчера. Ужин с Нортоном требовал больших усилии. Хотя, подумала она с иронией, в том состоянии, в котором он находился вчера во время их первой встречи, он вряд ли был способен что-нибудь заметить, даже если бы она надела мешок из-под картошки. Несколько удивляясь своим действиям, она даже включила дорожный утюг, чтобы разгладить складки оливково-зеленого платья из чесучи, которое решила надеть. Приняв душ и вымыв голову, Диана с особой тщательностью занялась своим лицом и прической. Она с тревогой взглянула на свое отражение в зеркале, сознавая, что давно не испытывала подобного волнения перед встречей с мужчиной. А Нортон Брент был совсем неподходящей фигурой, если вспомнить, что не пройдет и суток, как он нарушит спокойствие в ее семье. Достаточно об этом на сегодня, твердо сказала она себе. Что бы ни случилось завтра, нет причин отказывать себе в удовольствии приятно провести вечер. А то, что ее ожидает, может и потерпеть.

Уделив своей внешности, непривычно много времени и внимания, она была сполна вознаграждена реакцией Нортона, ожидавшего ее в баре. Перед тем как усадить Диану на диван, он окинул ее одобрительным взглядом.

— Диана, вы выглядите великолепно. Скажите, — добавил он, пряча улыбку в уголках рта, — вы всегда подбираете одежду под цвет ваших чудесных глаз?

— Чаще да, чем нет, — сказала она небрежно. Он засмеялся и попросил официанта принести бутылку шампанского.

— Шампанское? — удивилась она. — Появились новости о Дрю? Есть что праздновать?

— Никаких новостей, но я думаю, что мы все равно выпьем шампанского просто, чтобы отметить событие, — объяснил он, в то время как официант открывал бутылку марочной «Вдовы Клико».

— Какое событие? — спросила Диана, когда официант ушел.

Нортон, одетый в легкий светлый костюм, в белой рубашке и с красным шелковым галстуком, очевидно, также приложил немало стараний, чтобы выглядеть соответствующим образом. Он посмотрел на Диану с обескураживающей откровенностью, без тени улыбки, которая могла бы смягчить суровые черты его лица.

— Диана, вы красивая, умная женщина, и сегодня я наслаждаюсь вашим обществом. Но завтра я, вероятно, очень огорчу вашу юную сестру, и, когда это случится, у меня будет очень мало надежды на последующие встречи с вами. Так что сегодня особый случай, единственный в своем роде и потому вполне заслуживающий хорошего шампанского в качестве увертюры к произведениям кулинарного искусства шеф-повара отеля и вечеру с женщиной, с которой я хотел бы познакомиться при иных обстоятельствах.

Он поднял свой бокал.

— За ваши прекрасные зеленые глаза, Диана Клеаринг!

Диана сидела, молча, пока он пил шампанское, затем подняла свой бокал, ощущая учащенное биение пульса.

— За ваше здоровье, Нортон Брент!

— Спасибо, — сказал он, — ну а теперь расскажите мне о своем впечатлении о Венеции.

Откликаясь на откровенность Нортона, Диана искренне призналась, что благодаря ему она получила гораздо большее удовольствие от этой экскурсии.

— Одна я чувствовала бы себя более скованной и уж, конечно, не пообедала бы так по-королевски, — сказала она, улыбаясь. — Спасибо за чудесный день.

— Который еще далеко не закончился, — подчеркнул Нортон и наполнил ее бокал.

Отпивая шампанское маленькими глотками, Диана рассказала ему, что она перелистала путеводитель, пока сушила волосы, отыскивая названия зданий, которые произвели на нее наибольшее впечатление.

— Хотя, кроме собора святого Марка и Дворца дожей, наиболее ярко я запомнила палаццо со спиральной лестницей.

— В Венецию нужно возвращаться снова и снова, — сказал Нортон. — Сегодняшняя экскурсия — это не более чем скольжение по поверхности.

— В следующий раз я бы хотела прокатиться на гондоле и осмотреть галереи и церкви, — сказала она. — Но лишь Господь знает, когда это осуществится.

— Вы говорили, что должны посетить три отеля. Куда вы поедете после Виваро?

— В Парону. Это город, где Маркус Фишер написал свою драму «Все проходит». Я остановлюсь на вилле «Чезаре», где он когда-то жил и даже принимал в качестве гостьи одну августейшую особу, — объяснила Диана. — Мой босс имеет обыкновение сам осматривать столь романтические места, но в этот раз он доверил составление отчета мне.

— А после этого?

— Вернусь домой в свою квартиру в Илинге. Это достаточно близко от агентства, так что я хожу на работу пешком. Мой отец живет недалеко от Челтнема, и Китти, когда она не в колледже, проводит время то с отцом, то со мной. В этом году она была здесь, и, конечно, мы ужасно скучали без нее.

Внезапно она оборвала рассказ и замахала рукой, отказываясь от шампанского, которое предлагал Нортон.

— Нет-нет, больше не надо, а то я не смогу держать вилку и нож!

— Тогда идемте есть, — немедленно отреагировал он.

Они сели за столик у окна, сквозь которое был виден освещенный парк и отражающаяся в зеркале бассейна луна. Диана тайно призналась себе, что ужин в обществе Нортона действительно превратил этот вечер в особенный, совершенно не сравнимый со вчерашним. Двадцать четыре часа назад она еще даже не была с ним знакома. Их первая встреча была далека от идиллии. Если бы кто-нибудь сказал ей тогда, что она примет приглашение на ужин от этого сердитого, неприязненно настроенного мужчины, который был так резок с ней, она бы не поверила. И вот они вместе за столом при свечах, и ей приятно находиться в обществе Нортона Брента, приятно настолько, что в данных обстоятельствах это граничит с безрассудством. Она постаралась отогнать от себя эту мысль и приступила к омару, который был подан вслед за дыней и сырокопченой ветчиной. Ее вспугнул неожиданно прямой вопрос Нортона о том, есть ли в ее жизни мужчина.

— Нет, — помедлив, сказала она.

— Вы ответили не сразу. Почему?

— Я хотела добавить — не сейчас.

— В жизни такой женщины, как вы, тем более достигшей вашего возраста, должны были быть мужчины, — сказал он, откидываясь на спинку стула.

— И каков же мой возраст, по вашему мнению? — весело отреагировала она.

— Вы говорили мне, что Китти сейчас двадцать и что, когда вам было девятнадцать, ей было десять. Почему вы так удивлены?

— Я не ожидала, что вы так внимательны к деталям, — сказала она, улыбнувшись. — Впрочем, я все равно не стала бы скрывать. Если хотите знать точно, в сентябре мне будет тридцать, но мой возраст волнует меня в последнюю очередь.

— Вполне возможно. Я старше вас на девять лет, но еще не считаю себя развалиной.

Эти слова невольно развеселили ее, лишь только она взглянула на его долговязую фигуру.

— Что вас так рассмешило? — спросил он.

— Я просто подумала, что трудно вообразить что-нибудь менее разваливавшееся.

— Спасибо, мада-ам, — сказал он, нарочито растягивая слова, и наклонился вперед. — Скажите, Диана, почему, когда я спросил вас, всегда ли вы носите зеленое, на вашем лице появилось такое странное выражение?

Она помедлила с ответом, воспользовавшись паузой, пока официант менял тарелки.

— Один близкий мне человек верил в одну-единственную плохую примету. Он насмехался по поводу пятницы тринадцатого числа и проходил под лестницей, но был твердо убежден, что зеленый цвет приносит ему несчастье. Однажды он попал в тяжелую аварию, когда ехал на зеленой машине, и с тех пор возненавидел зеленый цвет.

— А как насчет ваших глаз? — с любопытством спросил Нортон.

— Поскольку их цвет нельзя было изменить, он примирился с ними, — с иронией сказала Диана, — но он устраивал скандал, если я покупала что-нибудь зеленое из одежды, поэтому мне пришлось от этого отказаться, что облегчило нашу жизнь. Я думаю, что теперь я ношу зеленое отчасти как символ своей независимости.

— Вы любили этого парня?

— Да, когда-то.

— А сейчас?

— Нет.

— Вы еще встречаетесь с ним?

— Нет.

— Другими словами, это не мое дело!

— Не совсем так. Просто я не люблю обсуждать эту тему. Ну а вы? — решительно спросила она. — У вас есть кто-нибудь?

— Сейчас нет. В течение нескольких лет рядом со мной была одна женщина, но потом мы как-то охладели друг к другу и решили расстаться. Конечно, после этого у меня были другие, не столь долговечные связи, я ведь не монах, да и мой бродячий образ жизни не способствовал постоянству. Теперь, разнообразия ради, я решил обосноваться в штаб-квартире в Британии и посылать в командировки других, вместо того чтобы ездить самому. В последнее время у меня появилось желание пустить корни, жить на одном месте и не открывать чемодан от отпуска до отпуска.

— Вам не будет скучно?

— Пока не знаю. Время покажет. Подошел официант, предлагая им десерт.

— Я буду только кофе, — сказала Диана. — Не могли бы мы выпить его здесь?

— Если хотите, то да, — заверил ее Нортон, оглядывая зал, который к этому времени был почти пуст.

— Вы полагаете, они предпочли бы, чтобы мы пили кофе в баре?

— Не знаю, — спокойно сказал он. — Если вы хотите пить кофе здесь, мы останемся за этим столиком так долго, как вам будет угодно.

За беспечной беседой, поддержанной хором сверчков, стрекотание которых доносилось из благоухающего ночными ароматами парка, Диана совершенно расслабилась. Наконец ей стало жаль официантов, ожидающих, чтобы убрать со стола, и она предложила прогуляться.

Они медленно шли по освещенной фонарями аллее парка, украшенной статуями, белеющими среди зелени.

— Сегодня такой чудный вечер, что было бы обидно сразу идти спать, — сказала она.

— Скажите, у себя дома, в своей квартире, вы живете одна? — спросил Нортон.

— Да.

— И вам никогда не бывает одиноко?

Они вошли в круг света, падающего от фонаря, и она посмотрела на него с безмятежной улыбкой.

— Конечно, бывает. Но никогда настолько, чтобы возникло желание вновь разделить с кем-нибудь жизнь. Кроме того, меня часто навещает папа да и Кипи тоже. И потом у меня есть друзья.

— Для женщины вроде вас все это звучит очень грустно, — отметил Нортон.

— Что вы имеете в виду?

Нортон немного помолчал, пока они пересекали темный участок между двумя пятнами света.

— Вы очень красивая женщина, Диана, и к тому же умная. Мужчины должны просто увиваться вокруг вас.

Диана внимательно посмотрела на него.

— Да, у меня есть друзья-мужчины, которые время от времени приглашают меня пообедать или поужинать с ними. Я плачу им тем, что иногда угощаю обедом у себя дома, но этим все и ограничивается.

— В действительности я говорил не об этом. По мне кажется очень странным, что такая привлекательная женщина, как вы, ведет жизнь, которая более подошла бы для дамы лет на сорок постарше.

Диана откинула голову и засмеялась.

— Поверьте, меня вполне устраивает моя жизнь.

— И вы никогда не думали о замужестве?

— Нет, — сказала она и, пожав плечами, добавила: — Поскольку, после того, что произойдет завтра мы вряд ли когда-либо встретимся снова, я думаю, что не будет ничего страшного, если я скажу, что умолчала об одной важной детали, касающейся человека, который ненавидел зеленое. Я была замужем за ним.

— Были? Вы разведены?

— Нет. Я вдова.

— Черт, простите, — сказал он, нахмурившись, и взял ее за руку. — Я не думал, что пробужу печальные воспоминания.

— Вы этого и не сделали, — сказала она откровенно. — Замужество было катастрофой. Мы поженились поспешно и почти сразу начали в этом раскаиваться до такой степени, что, когда Энтони умер, я испытала лишь чувство избавления.

— Это случилось недавно? — спросил Нортон, остановившись.

— Четыре года назад, — ответила Диана, подняв на него глаза. — Странно, я никогда не верила, что легче открывать душу перед незнакомым человеком. Но это правда. Обычно я не могу заставить себя говорить об этом, — призналась она и, усмехнувшись, добавила. — Возможно, вы упустили свое предназначение. Из вас бы вышел хороший священник.

— Сильно сомневаюсь! — сказал он, крепче сжимая ее руку. — Обычно люди вовсе не считают, что мне легко излить душу. А остальные аспекты этого занятия меня совсем не привлекают.

— Аскетизм? Послушание?

— И то и другое, — согласился он, — но обет безбрачия — это мое главное возражение. Не волнуйтесь, вам нечего бояться меня.

— Знаю, — согласилась она, и они продолжили прогулку. — Если бы я думала иначе, то не была бы сейчас здесь с вами.

— Что вовсе не означает, что вы не самая очаровательная женщина, которую я встретил впервые за долгие, долгие годы. Пожалуй, я сверну Дрю шею!

— Почему?

— Если бы мы встретились и познакомились обычным, нормальным образом, я попросил бы у вас номер телефона и разыскал бы вас по возвращении в Англию. Но после того, что должно случиться завтра, вы вряд ли захотите иметь дело с семейством Брент.

— Это не ваша вина.

— Спасибо. И все же, Диана Клеаринг, после того как я отловлю Дрю с вашей сестрой, отношения между вами и мной вряд ли будут сердечными.

— Это правда, — честно признала она, затем, после некоторого колебания, спросила: — Хотите, чтобы я подвезла вас до виллы «Канторини» завтра утром?

Нортон остановился перед ярко освещенным входом в отель, пристально глядя на нее:

— Вы хотите сказать…

— Я крайне редко говорю не то, что хочу.

— Черт возьми, вы прекрасно знаете, разумеется, я хочу ехать с вами! Даже рискуя остаться без головы, я все равно попросил бы вас об этом.

— В таком случае, я избавила вас от хлопот, — небрежно сказала она, втайне сожалея, что поторопилась с предложением, вместо того чтобы подождать, когда он попросит об этом сам.

— Я заплачу свою долю за прокат машины.

— Не надо, это забота моей фирмы. И потом, вы платили за обед и за ужин, — подчеркнула она.

Они вместе прошли через холл сквозь неосвещенную колоннаду и в молчании поднялись наверх.

— Спасибо за ужин. Спокойной ночи, — слегка задыхаясь после подъема, сказала Диана.

Она повернула ключ в замке и протянула ему руку. Нортон взял ее руку и задержал в своей, пристально глядя на Диану в полумраке. Неожиданно он поднес ее руку к губам, затем привлек ее к себе и поцеловал в приоткрытые от удивления губы.

— После завтрашнего дня я, может быть, никогда не увижу вас, — прошептал он, целуя ее еще.

Пугающее открытие, что ей ненавистна сама мысль о предстоящем завтра расставании с ним, подавило всякое сопротивление со стороны Дианы. Руки Нортона все крепче сжимали ее, его ищущие, опытные губы возбуждали в ней горячую волну, заполнявшую все ее существо до кончиков пальцев ног. Не ощущая времени, отбиваемого бешеным ритмом пульса, не замечая ничего вокруг, они стояли, не разжимая объятий, пока голоса на лестнице и приближающиеся шаги не оторвали их друг от друга. Диана с горящими щеками, смущенная, как девчонка, пробормотала что-то бессвязное и проскользнула в свой номер.

4

В номере Диана в чрезвычайном смятении принялась с яростной быстротой упаковывать вещи. Ей было просто необходимо занять себя чем-нибудь, чтобы успокоиться. О чем она только думала? — с горечью спрашивала она себя. Это пылкое прощание было столь не похоже на дружеский поцелуй с пожеланием спокойной ночи, что она просто не представляла, как будет смотреть Нортону в лицо завтра утром, особенно если учесть, что именно она предложила ему ехать вместе. Нет ей прощения за то, что вела себя, как — Диана задумалась на мгновение — Китти. По крайней мере, ее сестре только двадцать, ее действия можно оправдать незрелостью. Но вы, Диана Клеаринг, обратилась она к своему отражению в зеркале ванной комнаты, будучи почти на десять лет старше и имея за плечами неудачное замужество, вы должны были вести себя с большим благоразумием.

Телефонный звонок прервал ее самобичевание. Она бросилась в комнату и схватила трубку.

— Китти? — спросила она, задыхаясь.

— Нет, это Нортон.

Диана, как подкошенная, упала на кровать.

— Вы меня слышите? — спросил он, не дождавшись ответа.

— Да, да, конечно.

— Я позвонил не для того, чтобы извиниться, — сообщил он.

— О-о.

— И не для того, — продолжал он с иронией, — чтобы просить вас впустить меня в свой номер. Вы не потому так тяжело дышите?

— Я была в ванной. Я бежала.

На мгновение наступило молчание, затем Нортон сказал:

— Диана, вы были явно расстроены, когда скрылись за дверью.

— Расстроена! — С сарказмом возразила она. — Я была рассержена.

— На меня?

— Нет, на себя.

— Я не хотел целовать вас, то есть, боже мой, конечно, я хотел этого весь день. Ручаюсь, что нет мужчины, который, увидев вас, ваше лицо, ваши губы, не захотел бы поцеловать вас. Но это не было спланировано. Просто так случилось.

— Вы говорите мне все это потому, что боитесь, я откажусь от обещания подвезти вас завтра?

— Как ни странно, я об этом не подумал, — сказал он холодно. — Вы была явно в замешательстве. Я хотел вас успокоить. Видимо, мне это не удалось.

— Почему же, удалось, — сказала она, смягчившись. — Вы правы. Я действительно была в замешательстве.

— Почему?

— Почему? — переспросила она. Было слышно, как она дышит. — Обычно я не… я имею в виду, вы застали меня врасплох и… и я…

— Дали волю совершенно естественному порыву, который оказался столь приятным, что мы оба забыли, что находимся в общественном месте, — резюмировал он.

Его слова неожиданно рассмешили Диану, но она прикусила губу.

— Именно так, — сказала она с грустью. — Спасибо за звонок.

— Я хотел прийти лично, — сдержанно сообщил он, — но подумал, что вы можете превратно истолковать мои намерения.

Она засмеялась.

— Пожалуй. Я не очень доверчива.

— Вы можете доверять мне, — сказал он без выражения.

— Хорошо. Тогда увидимся завтра утром.

— Ровно в восемь, — распорядился он, и добавил: — Пожалуйста!

Диана вновь рассмеялась:

— Так гораздо лучше! Спокойной ночи.

Диана положила трубку и широко зевнула, почувствовав себя гораздо спокойнее после этого звонка. Отложив дальнейшие сборы до утра, она забралась в постель и почти мгновенно уснула, лишь только ее голова коснулась подушки.

Когда утром Диана, одетая по-дорожному, в оливкового цвета брюки из хлопка и белую, в зеленую полоску, тенниску, спустилась вниз, последние следы неловкости были развеяны оживленной дискуссией на тему футбола, которую вели Нортон и два официанта, сервировавшие завтрак.

Диана по-итальянски поздоровалась с официантами и улыбнулась Нортону.

— Доброе утро, — сказал он, отодвигая для нее стул. — Вы хорошо спали?

— Гораздо лучше, чем ожидала, — честно призналась она, наливая ему и себе кофе. И добавила. — Спасибо за звонок.

Нортон намазал булочку маслом и поднял глаза на Диану.

— Я хотел сделать это сразу, как пришел в номер, но тут позвонила Ханна, требуя новостей. Она была очень недовольна мной, так как я признался, что провел день в Венеции, вместо того, чтобы прочесывать окрестности в поисках Дрю. Мне пришлось ее успокаивать, прежде чем я позвонил вам.

— Должно быть, вы с радостью отправились спать, — сказала Диана насмешливо.

— Не сразу, — без улыбки ответил он.

— Беспокоились о Дрю?

Нортон нахмурился и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— И об этом тоже.

Кровь прихлынула к щекам Дианы. Она поспешно налила себе еще кофе и достала карту, спрашивая совета, как лучше ехать в Виваро.

— Не беспокойтесь об этом, — сказал он небрежно, — я знаю эти места. Я сяду за руль.

— Очевидно, вчера вы были разочарованы Моим умением водить машину, — сказала она колко.

— Да нет. Это недалеко, но вы меньше устанете в дороге, если за рулем буду я. Вероятно, вам потребуются силы, — добавил он хмуро.

Диана вздохнула и наполнила кофе его пустую чашку.

— Признаться, я не очень радуюсь предстоящей встрече. Китти должна будет возненавидеть меня за то, что я открою ей глаза насчет вашего брата.

— Возможно. Ханна будет единственная, кто пострадает. Может быть, Дрю настолько увлечен вашей сестрой, что он упрется, и не быть его свадьбе с Ханной.

— Этого не случится, — убежденно возразила Диана. — Как только Китти узнает о Ханне, она расстанется с Дрю.

— В самом деле? — спросил он, и их глаза встретились.

— Разумеется!

Не выдержав, Диана встала из-за стола.

— Мне нужно расплатиться по счету. Встретимся у машины через пятнадцать минут.

Вилла «Канторини» резко отличалась от «Флавии». Она находилась гораздо дальше от города, чем ожидала Диана. Основное здание, столь же старое, что и в первом отеле, было сильно модернизировано, и к нему было пристроено новое крыло, сочетающееся по архитектуре с самой виллой. Здесь также был впечатляющий въезд с колоннами и статуями, но часть территории была отведена под стоянку машин, скрытую за рядом деревьев. Когда они приехали, было еще утро. Нортон припарковал машину в тени и вынул из багажника сумку Дианы и свои вещи. Часы на колокольне местной церкви пробили одиннадцать.

— Сколько дней вы пробудете здесь? — спросил он, когда они шли к главному входу в отель.

— Я забронировала номер на две ночи, затем поеду в Парону, — пояснила Диана. — Первоначально Китти собиралась остаться со мной, но сейчас ни вы, ни я не можем предугадать дальнейшего хода событий. А как долго пробудете здесь вы?

— Хотел бы я знать, — сказал он хмуро. — В любом случае закажу номер на эту ночь.

— Разве вы не можете остановиться в доме вашей мачехи? Ведь это, кажется, где-то поблизости?

— На самом деле довольно далеко. Придется брать машину напрокат, если Дрю не подбросит меня на «кобре».

Он помолчал, сжав губы, и добавил:

— Есть и объективные причины, по которым мне не очень нравится эта идея.

В холле у стойки Диана расписалась в журнале регистрации, затем спросила служащую, нет ли для нее сообщений.

— Да, синьора, — сказала девушка. — Есть одно от мисс Китти Адаме. Она будет здесь в 12.30. Я позвоню вам, когда она приедет.

Вместе с Нортоном Диана пошла следом за носильщиком, слишком напряженная, чтобы обращать внимание на недавно обновленную обстановку, уловив лишь общее впечатление от обилия позолоты и мрамора. Они поднялись по лестнице пристроенного крыла и прошли по устланным толстыми коврами коридорам. Холодок кондиционированного воздуха заставил Диану поежиться. Им показали соседние номера. Нортон отослал портье с щедрыми чаевыми и вопросительно взглянул на Диану.

— Внизу есть бар. Когда устроитесь, постучите Ко мне. Я предлагаю спуститься и подождать их там, заодно выпить что-нибудь. Час ожидания здесь сведет вас с ума.

Диана окинула беглым взглядом роскошно обставленную комнату.

— Довольно сильно отличается от «Флавии».

— Не совсем то, что вам нравится?

— У каждого свой вкус. Возможно, некоторые из моих клиентов предпочитают современный стиль.

Диана вяло улыбнулась, подавленная напряженным ожиданием приближающейся драмы.

— Спасибо, что привезли меня сюда. Я немного приведу себя в порядок после дороги, приму душ, а потом спущусь вниз.

Нортон взял ее за руку.

— Даю вам десять минут, затем приду и буду барабанить в дверь. Понятно?

Она невольно улыбнулась в ответ на его командирский тон, и он с удовлетворением кивнул.

Прошло больше двадцати минут, за время которых Диана вымылась под душем, надела чистое белье, свежую блузку и белую хлопчатобумажную юбку. Она быстро привела в порядок лицо, причесала волосы и сунула ноги в бронзового оттенка лодочки без каблуков вместо теннисных туфель, которые надевала в дорогу. Напоследок она обрызгала себя духами и открыла дверь как раз в тот момент, когда Нортон Брент, в свежей белой рубашке, занес руку, чтобы постучать.

— Вы готовы?

Она кивнула и, закрыв дверь, молча пошла рядом с ним по застеленным коврами коридорам с выходящим в них с обеих сторон дверями комнат.

— Все очень отличается от «Флавии», — недовольно прокомментировала Диана.

— Я думаю, как бы прекрасно ни было это место, ваш страх перед тем, что должно произойти, все равно повлиял бы на ваше мнение о нем, — заметил он с иронией, когда они спустились в мраморно-позолоченное фойе.

— Возможно, вы правы, — ответила Диана. И лишь только они устроились за столиком на окруженной арками террасе снаружи здания, достала свою тетрадь. — Тем не менее, этот отель очень комфортабелен и хорошо обставлен, так что, я полагаю, могу отметить все плюсы, прежде чем события собьют меня с ног.

Нортон заказал официанту кофе, затем махнул рукой в сторону ухоженной лужайки и живописной древней церквушки, видневшейся за украшенными колоннами воротами парка.

— Это определенно должно привлекать профессионалов. Упомяните, что рядом — средневековое поселение с крепостными стенами и воротами девятого века. Свяжите это с пьесами Гольдони, которые можно поставить под открытым небом, на фоне церкви, — и вы не прогадаете.

— Очевидно, вы бывали здесь раньше.

— Но не останавливался. Я как-то привозил сюда Луизу поужинать, когда заезжал к ней.

— Я думала, вы не в таких отношениях.

— Если работа приводит меня в Италию, что случается время от времени, я чувствую себя обязанным навестить Луизу в память об отце. Он был счастлив с ней, и я признателен ей за это, даже если мы не всегда сходимся во взглядах, особенно когда дело касается ее дорогого мальчика.

— А Дрю тоже привязан к матери?

— Гораздо сильнее. Он типичный итальянский сыночек в этом смысле. Луиза — это все для него. Он до сих пор зовет ее «мамочка».

Диана улыбнулась, удивленная услышанным.

— Вспоминая, как он выглядит по телевизору, такое как-то трудно представить.

Нортон откинулся на спинку стула, вытянув длинные ноги.

— Дрю — как хамелеон, он разный с разными людьми. Для Китти он, вероятно, странствующий рыцарь, который увез ее на «кобре» взамен белого коня.

Диана, как никогда раздраженная этим беглым описанием Дрю, решительно взяла тетрадь и продолжила запись своих впечатлений.

— Как вы думаете, — спросила она, подняв глаза от тетради, — подходит это место для того, чтобы группа женщин могла проводить здесь отпуск?

— И часто такое происходит? — удивленно спросил Нортон.

— Вы отстали от жизни! Отдых в чисто женской компании — это очень модно в определенных кругах. Ко мне обращается множество женщин за рекомендацией мест, куда они могли бы поехать без своих мужей.

— Я думаю, для этого подойдет практически любое место на земном шаре, — сухо сказал он.

— Италия прекрасна, — с неожиданной улыбкой произнесла Диана. — Мужчины здесь внимательны и уважительны.

Нортон посмотрел ей прямо в глаза, иронически подняв бровь.

— Но вовсе не равнодушны к улыбкам, вроде этой, так что смотрите сами. Старайтесь не испытывать на прочность сдержанность мужчины, неважно, итальянца или представителя другой национальности, когда путешествуете одна.

— Я путешествую достаточно часто, чтобы знать, как себя вести, — возразила она. — У меня есть голова на плечах, вы это знаете.

Она встала, убрав тетрадь.

— Я поднимусь в свой номер на некоторое время. Здесь очень жарко. Вы собираетесь ждать вашего брата-дезертира прямо здесь?

— Да, — сказал Нортон, поднявшись. — Диана, останьтесь со мной. Может быть, это последний раз, когда мы можем побыть вдвоем.

Улыбка слегка тронула ее губы.

— Вы вряд ли мне поверите, но у меня начинается головная боль. Мне надо выпить таблетку и посидеть до приезда Китти в прохладе.

Лицо Нортона окаменело.

— Конечно, — бросил он.

— Вы думаете, что это отговорка, — сказала она. — Это не так. Я хотела бы остаться. Действительно хотела бы. Но если я останусь, то получу полномасштабную мигрень, абсолютно нежелательную перед предстоящей встречей.

Его глаза смягчились.

— Вы очень бледны, так что не надо ничего объяснять, — сказал он и взял ее за руку. — Пока мы еще можем считать себя друзьями, давайте попрощаемся здесь, сейчас.

— Мы не должны быть врагами после… после всего, Нортон.

— Да, но более чем вероятно, что в предстоящем конфликте вы будете не на моей стороне, — безнадежно сказал он и сжал ее руку.

— Спасибо, что довезли меня, — промолвила она слегка осипшим голосом. — Жаль…

— Да, — тяжело откликнулся он. — Очень жаль. Он поднял ее руку и запечатлел поцелуй на внутренней стороне ладони.

Диану как будто ударило током, и она отдернула руку. Со слабой дрожащей улыбкой она повернулась и пошла прочь. Наверное, малодушно с ее стороны позволить ничего не подозревающей Китти войти в логово льва, но в то же время Диана чувствовала настоятельную необходимость остаться одной. По своему опыту она знала, что единственный способ подавить головную боль в зародыше — это принять таблетку, запив ее большим количеством минеральной воды, и посидеть одной в тишине, пока грозный телефонный звонок не позовет ее вниз, навстречу неприятностям. Диана присела в изголовье кровати, опершись о спинку. Если быть честной, призналась она себе, отчасти ее желание побыть одной было связано с осознанием того, что она вряд ли когда-нибудь вновь встретится с Нортоном Брентом. Последние минуты, проведенные с ним, были столь сладостно-горьки, что она убежала прочь, чтобы не затягивать прощание. Не то чтобы головная боль была фикцией, голова и в самом деле болела, но нескольких минут покоя после приема таблетки, вероятно, будет достаточно, чтобы боль улеглась. А если бы она осталась с Нортоном — к чему бы это привело?

Диана рассеянно выглянула в окно, и вдруг ее осенило, что оно выходит прямо на стоянку машин. Она соскользнула с кровати и встала у окна, чтобы лучше разглядеть стоянку, но спортивной «кобры» среди машин не было видно. Без особого интереса она проследила, как ярко-красная «феррари» проехала между деревьями и остановилась в дальнем от Дианы конце стоянки. Но когда из машины выпорхнула стройная фигурка, откидывая назад гриву густых каштановых волос, у нее екнуло сердце. Китти! Надежды Дианы рухнули, когда она увидела, как высокий светловолосый молодой человек присоединился к ее сестре. Итак, Нортон был прав. Должно быть, где-то по дороге Дрю Брент поменял «кобру» на «феррари». Диана увидела, как Китти энергично помотала головой, видимо, настаивая, чтобы ее спутник остался в машине. Конечно, Китти хотела сначала поговорить со старшей сестрой наедине, решила Диана, и, отвернувшись от окна, почувствовала, как боль вновь начинает стучать в висках.

Лишь сейчас она поняла, как страстно надеялась, что Нортон ошибается.

На мгновение Диана закрыла глаза. Телефонный звонок заставил ее вскочить; ей сообщили, что мисс Китти Адаме будет ждать ее в баре внизу.

Диана вышла из номера на свинцовых ногах. Путь по безмолвным коридорам казался ей бесконечным. Но, дойдя до лестницы, она ускорила шаг, так как услышала доносящиеся с террасы возмущенно повышенный голос Китти и резкий, агрессивный Нортона Брента.

Диана остановилась в дверях, выжидая. Ее сестра стояла напротив Нортона как рассерженный котенок.

— Мистер Брент, — отбивалась Китти, — я понятия не имею, где ваш брат. Последний раз я его видела в тот день, когда уехала из «Флавии». Он подвез меня на вокзал в Венеции.

— Вы уверены, что говорите правду, мисс Адаме? — спросил Нортон. — Или вы состряпали эту историю вместе с Дрю?

— Как вы смеете?! — воскликнула Китти, заливаясь краской. — Я едва знакома с Дрю Брентом.

— И вы не знали, что он собирается жениться?

Китти выглядела озадаченной.

— Нет. Почему я должна об этом знать?

— В самом деле, почему? — резко сказал Нортон. — Конечно, он меньше всего собирался говорить вам об этом, когда уговаривал вас поехать вместе в это прелестное маленькое путешествие.

Китти возмущенно смотрела на него.

— Мистер Брент, вы не имеете никакого права говорить со мной подобным образом!

— И вообще, никакого права, — спокойно сказала Диана, подойдя к ним, и Китти с радостным криком облегчения бросилась в объятия сестры.

— Ди, этот человек обвиняет меня в том, что я убежала с его братом. Но ничего такого не было! Я только доехала с ним до Венеции, чтобы успеть на поезд во Флоренцию! Я звонила тебе оттуда. Скажи этому, этому мистеру Бренту, что я говорю правду.

Диана встретила рассерженный взгляд Нортона поверх растрепанных волос сестры.

— Вы не могли подождать меня, прежде чем набрасываться на Китти таким образом?

— Нет, — сказал он нетерпеливо. — Когда я ее увидел, я сразу понял, что это ваша сестра благодаря сходству.

— Ты что, знаешь этого человека? — спросила Китти, высвобождаясь из объятий и удивленно глядя на сестру.

— Да, — сказала Диана. — Мистер Брент приехал во «Флавию» в поисках брата, который, как ему сказали, уехал вместе с тобой. Его брат до сих пор не нашелся, поэтому мистер Брент предположил, что он был с тобой.

— Но он не был со мной! — возмущенно возразила Китти.

— Разве? — тихо спросила Диана. — Я видела из окна, как вы приехали.

— О! — вспыхнула Китти.

Нортон бросил на Диану вопрошающий взгляд.

— Да, — сказала Диана, отвечая на его невысказанный вопрос. — Китти действительно приехала со спутником.

— А вот и он, — воскликнула Китти с внезапным облегчением, увидев, что высокий молодой человек со светлыми вьющимися волосами и сверкающими на смуглом лице голубыми глазами, широкими шагами решительно направляется к ним.

— Китти, я не желаю больше ждать в машине, — сказал он приятным хрипловатым голосом с заметным итальянским акцентом, голосом, не имеющим ничего общего с протяжной, непринужденной манерой говорить, которая запомнилась Диане по телепрограммам Дрю Брента. — Ты думаешь, что я боюсь встречи с твоей сестрой?

Диана перевела взгляд со своей сияющей, улыбающейся сестры на властное, красивое лицо незнакомца, затем на Нортона, который пристально всматривался в молодого человека, явно узнав его.

— Андреа Бартоли, — изумленно вымолвил он.

— Нортон! — радостно воскликнул молодой человек, протягивая руку. — Какой сюрприз! Как поживаешь?

Нортон пожал руку. Он выглядел как человек, получивший удар в грудь.

— В данный момент не блестяще, — сказал он хрипло. — Я ожидал, что найду здесь Дрю с мисс Китти.

— Твоего брата? — озадаченно переспросил юноша. — Я действительно просил Дрю подвезти Китти на вокзал в Венецию, но с тех пор мы его не видели. Ты хочешь найти его?

— Еще как хочу, — сказал Нортон мрачно. — А когда найду, определенно убью. Так или иначе, он создал мне массу хлопот, без которых я вполне мог бы обойтись.

Вроде встречи со мной, невесело подумала Диана и протянула руку Андреа Бартоли.

— Здравствуйте, синьор Бартоли. Я — Диана Клеаринг, сестра Китти. Насколько я понимаю, вы тот самый Андреа, ее друг, ради встречи с которым она ездила в Милан?

Молодой человек слегка вспыхнул, поднес руку Дианы к своим губам, затем отпустил ее и обнял Китти за плечи.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Да, я признаюсь, что я ее друг. Но мы не жили вместе в отеле, — слегка надменно добавил он. — Я пригласил Китти остановиться в доме моей семьи, чтобы представить ее моим родителям.

Диана вопросительно взглянула на Китти, чье лицо выражало такую смесь триумфа, счастья и вины, что было трудно сердиться на нее.

— Тогда к чему вся эта комедия «плаща и шпаги»? Во «Флавии» существовало единодушное мнение, что ты уехала с Дрю Брентом.

Китти с гордостью улыбнулась.

— Это было что-то вроде дымовой завесы, которую организовал Андреа. Только Флория и Рената знали, куда я собиралась на самом деле и с кем должна была встретиться.

— Быть может, вам, Диана, будет интересно узнать, что этот отель принадлежит концерну Бартоли, — вставил Нортон без всякого выражения. — Андреа — старший сын Бартоли.

Диана на секунду закрыла глаза.

— Я полагаю, из-за этого вся секретность? — спросила она после паузы.

— Верно, — согласился Андреа. — Чтобы помочь отцу, я инспектирую все отели по очереди. Последний визит был во «Флавию», где я встретил Китти и влюбился в нее. Я хотел, чтобы моя семья познакомилась с ней до того, как услышит какие-нибудь сплетни от персонала отеля.

Они обменялись с Китти влюбленными взглядами, затем он снова повернулся к Диане.

— Когда она отправится обратно в Англию в конце следующего месяца, я хочу поехать с ней, чтобы познакомиться с вашим отцом и попросить его позволения жениться на ней.

Китти бросилась в объятия сестры.

— Я очень хотела дождаться тебя и все рассказать, но Андреа решил сначала познакомить меня со своей семьей.

— И они одобрили? — спросила Диана, мягко освобождаясь из объятий. Она посмотрела прямо в глаза Андреа Бартоли. — Как ваши родители относятся к браку своего сына с иностранкой, работающей по найму в одном из их отелей?

— До того как они с ней познакомились, были настроены скептически, — честно ответил он. — Даже когда я объяснил им, что она студентка и очень умна и что когда-нибудь она будет приносить большую пользу в нашем бизнесе. После того как получит степень, — пояснил он. — Но как только они познакомились с Китти, у них не осталось никаких сомнений.

— Даже у вашей матери? — спросила Диана с легкой улыбкой.

— Поначалу она немного ревновала, — сказал Андреа с такой обаятельной улыбкой, что Диане стало ясно, что нашла в нем ее сестра. — Но недолго. Кто сможет не полюбить Китти, хотя, бы однажды встретившись с ней?

— Послушайте, — прервал Нортон с непроницаемым выражением лица, которое делало его чужим для Дианы. — Я удаляюсь, оставляю вас с вашими семейными проблемами.

— Разве вы не останетесь здесь ночевать? — сухо спросила Диана, все еще сердитая за его налет на Китти.

— Нет. Это совершенно бессмысленно, если Дрю нет нигде поблизости.

Нортон задержал взгляд на ее лице, затем повернулся к Китти.

— Примите мои извинения, юная леди. Мне не следовало так набрасываться на вас. Мое единственное оправдание — это то, что я не представляю, как разыскать брата.

— Его невеста знает, что он пропал? — спросила Китти с неожиданным сочувствием.

— Да. Именно она попросила меня начать поиски.

— Бедная девушка! — сказала Китти. Ее яркое, выразительное лицо омрачилось. — Надеюсь, вы скоро отыщете его.

— И я тоже, — сдержанно сказала Диана и протянула руку. — До свидания.

Нортон взял ее руку и задержал в своей достаточно долго, что не ускользнуло от внимания Китти.

— До свидания, Диана. Примите мои извинения тоже.

— В этом нет необходимости, — сказала она холодно, отнимая руку. — Вы задели только Китти. Удачи в ваших поисках.

Нортон некоторое время смотрел на нее сверху вниз, как будто хотел сказать что-то еще, затем попрощался со всеми и вошел в отель.

Наверное, она видит его в последний раз, с грустью подумала Диана, когда высокая, немного нескладная фигура скрылась из виду. Она поспешно повернулась к юным влюбленным, прежде чем Китти могла заметить, какое ощущение утраты испытывает ее сестра.

5

Ресторан отеля «Канторини» был солидным, но, на взгляд Дианы, слишком официальным заведением. Меню здесь было тщательно продумано, а к ужину обязательно подавали шампанское.

Диана прилагала огромные усилия, чтобы скрыть депрессию и головную боль, все еще мучившую ее, стараясь не нарушить приподнятого настроения юной пары. Андреа Бартоли, обаятельный молодой человек, выглядевший вполне взрослым в свои двадцать пять лет, был настолько без ума от Китти, что даже если бы в нем была лишь небольшая доля привлекательности, Диана вряд ли отнеслась бы к нему плохо. Китти так и светилась счастьем, и Диане совсем не хотелось нечаянно отравить радость сестры тем сумрачным состоянием, которое охватило ее после отъезда Нортона.

— И как давно ты знаешь Нортона Брента? — спросила Китти, когда ужин приблизился к концу.

— С четверга, — ответила Диана, внезапно поразившись, как мало времени прошло с того момента. Иногда ей казалось, что она давным-давно знает Нортона.

— Он был не прав, когда так внезапно набросился на Китти с вопросами, — сказал Андреа с неодобрением, — но, вообще-то, Нортон мне очень нравится. Когда я был ребенком, он часто приезжал во «Флавию» со своей семьей. Обычно я как хвостик бегал за ним и Дрю. Нортон учил меня плавать в бассейне.

— Я думала, что умру от страха, когда этот человек, такой высокий и такой рассерженный, вдруг засыпал меня градом вопросов насчет Дрю.

— Мне надо было сразу пойти с тобой, как я и хотел, — сказал Андреа, нахмурясь. — С этого момента я поступаю так, как считаю нужным.

— В самом деле? — вызывающе спросила Китти, затем улыбнулась все разъясняющей улыбкой. Он ответил ей влюбленным взглядом, и они забыли об окружающем, погрузившись в свой собственный мир.

Диана встала из-за стола.

— Послушайте, у вас не будет возражений, если я поднимусь в номер? У меня немного болит голова. Я оставлю дверь не запертой, Китти. Ты сможешь войти, не разбудив меня, когда придешь спать.

— Я не задержу ее слишком долго, — сказал Андреа, вскочив на ноги. Он склонился к руке Дианы. — Я так рад, что, наконец, познакомился с прекрасной сестрой Китти. Надеюсь, вы с легким сердцем даете нам свое благословение.

— А если бы не дала, что-нибудь бы изменилось? — поддразнила их Диана.

— Ничего, — сказала Китти совершенно серьезно и обняла Диану. — Но я хочу, чтобы ты порадовалась за меня, Ди.

— Я рада, родная. Конечно, рада. Кстати, — добавила она, — ты позвонила папе?

— Конечно, позвонила! Андреа тоже поговорил с ним. Так что тебе не придется самой сообщать приятную новость, — с улыбкой сказала Китти.

— Тогда я могу сегодня спать спокойно! Благословляю вас, дети мои!

Диана улыбнулась обоим и не торопясь вышла из ресторана. Дорога в номер по прохладному из-за кондиционированного воздуха коридору показалась ей долгой и утомительной. Открывая ключом дверь, она вдруг увидела, как знакомая долговязая фигура появилась из соседнего номера.

— Нортон! — воскликнула пораженная Диана. — Я думала, вы уехали.

— Я передумал. Я все же решил остаться здесь на ночь.

Некоторое время он, молча, смотрел на нее.

— Диана, вы бледны, как полотно. Все еще болит голова?

— Немного, — призналась она. — Где вы были?

— Обедал в траттории, в городке. Когда возвращался обратно, заметил вас в ресторане, поэтому оставил дверь открытой и стал ждать вас.

— Я могла пробыть там долго!

Он пожал плечами, желая показать, что это не так важно.

— Я подумал, что вы заслуживаете того, чтобы услышать хорошие новости.

Глаза Дианы вспыхнули.

— Вы нашли Дрю?

Он кивнул.

— Когда я распрощался со всеми вами, я позвонил Ханне, и к телефону подошел Дрю.

Диана недоуменно взглянула на него.

— Так он в Англии?

Нортон кивнул, на его лице появились суровые складки.

— К счастью для него, да. После всех хлопот, которые он мне доставил, боюсь, что при нашей встрече не обошлось бы без телесных повреждений!

— Что же с ним случилось?

Нортон взял ее за руку.

— Послушайте, давайте спустимся в бар и поговорим.

— Мне бы не хотелось.

Диана совершенно растерялась от этой нежданной встречи. Она почти смирилась с тем, что никогда больше не увидит Нортона. И вот, встретив его снова, почувствовала, как ее переполняет радость. Всякое желание сердиться, а заодно и депрессия рассеялись как дым.

— Видимо, после моей атаки на Китти вы не хотите иметь со мной ничего общего, — заявил он, и уже хорошо знакомые Диане суровые складки вновь проступили на его лице.

— Нет-нет, я вовсе не это имела в виду! — Диана улыбнулась с нежностью, которая вызвала мгновенный отклик в его сразу потеплевших глазах. — Я хотела сказать, — продолжала она, — что мне не понравился этот бар. Я не могу пригласить вас в свой номер, — Добавила она неуверенно, — мы делим его с Китти.

Какое-то время Нортон, молча напряженно смотрел на нее.

— Тогда пойдемте ко мне, — произнес он, наконец охрипшим голосом. Его рот скривился в улыбке. — Обещаю вести себя осмотрительно.

— Правда?

Он сдержанно кивнул.

Диана пожала плечами.

— Хорошо, но я бы хотела услышать, как придет Китти.

— Если она с Андреа, она придет еще нескоро. Нортон ввел Диану в свой номер, оставил дверь слегка приоткрытой и махнул рукой в сторону одного из двух кресел, стоящих напротив друг друга у небольшого столика перед окном, точно так же, как у нее.

Диана села, обратив внимание, что, кроме чемодана на подставке для багажа, в номере не было никаких следов пребывания Нортона.

— Что-нибудь выпьете? — спросил он, с беспокойством глядя на ее бледное лицо.

— Чего-нибудь безалкогольного, пожалуйста, — сказала она с улыбкой и нетерпеливо добавила: — Не держите меня в напряжении!

Нортон отыскал в холодильнике фруктовый сок, наполнил стакан для Дианы, затем налил себе немного виски и сел напротив нее с суровым и одновременно самоуничижительным выражением лица.

— Я мог бы избавить себя, а также вас и Китти от этой стычки, если бы не послушал старую Дарию и позвонил во Францию по тому номеру, который она мне дала. Я обманывал себя, что оберегаю Луизу от беспокойства, но на самом деле я просто не смог бы вынести неизбежную мелодраму, которую разыграла бы Луиза, услышав, что Дрю пропал. Так что я частично несу ответственность за причиненное беспокойство, — угрюмо добавил он. — Мой брат идиот все это время был во Франции со своей матерью. Он поехал туда сразу после того, как высадил Китти на вокзале в Венеции.

— Но почему он ничего не сообщил Ханне?

— Хороший вопрос! По словам Дрю, он уточнял некоторые детали медового месяца, чтобы сделать ей сюрприз. Когда же все уладил, поехал прямо домой и неожиданно появился у нее на пороге.

— Крайне безответственно!

— Я сказал то же самое, только не в таких учтивых выражениях…

— И что сделала Ханна, когда он явился вот так, без предупреждения?

Нортон улыбнулся с чувством глубокого удовлетворения.

— Она залепила ему пощечину, выбросила на улицу кольцо и захлопнула дверь перед его носом.

— Неплохо! Но вы, кажется, сказали, что, когда говорили с Дрю, он был у нее дома?

— Да. По-видимому, он до бесконечности стучал в ее дверь и произвел столько шума, что соседи стали жаловаться, и, в конце концов, ей пришлось его впустить.

Нортон снова нахмурился.

— К тому времени, когда я с ним разговаривал, Дрю был смирен, как никогда. Я думаю, Ханна сильно напугала его.

— Свадьба состоится?

— По-видимому, да. Через две недели после субботы. Я надеюсь, Ханна дала хороший урок этому юному идиоту, иначе у меня мало надежд относительно этого брака.

— Я не знаю Ханну, — сказала Диана, улыбаясь, — но мне кажется, она идеально подходит вашему брату. Вряд ли он когда-нибудь посмеет сделать что-нибудь столь же легкомысленное.

Надеюсь, вы правы, — согласился Нортон и внимательно посмотрел на нее: — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, — сказала она, сама удивляясь этому. — Весь вечер голова ужасно болела, наверное, из-за того, что мне пришлось играть роль «третьего лишнего». Китти и Андреа так сильно влюблены друг в друга, что это пугает.

— Вам не стоит беспокоиться насчет Андреа. Он из прекрасной семьи. Кстати, я очень сомневаюсь, что они любовники.

Щеки Дианы вспыхнули.

— Я не надеюсь, что Китти будет откровенна со мной до такой степени. Хотя я знаю, что она не очень современна в этом вопросе и с презрением относится к свободным нравам в колледже.

— Я хорошо знаком с семьей Андреа Бартоли. Его, безусловно, научили уважению к девушке, на которой он захочет жениться.

— Я рада слышать это. Китти закончит учебу следующим летом, и, как я поняла, они подождут со свадьбой до этого времени.

Диана уставилась в свой стакан.

— Некоторые вещи стоят того, чтобы подождать, — сказал он тихо, глядя на нее.

Она подняла глаза.

— Да. Во всяком случае, я вновь убеждаюсь в этом. Если за год их чувства не изменятся, будет ясно, что это не просто легкий роман. К тому же Китти еще очень молода.

— Сколько вам было лет, когда вы вышли замуж?

На лицо Дианы набежала тень.

— Не намного больше, чем Китти. Но я была знакома с Энтони всего несколько недель. Возможно, если бы мы подождали, чтобы лучше узнать друг друга, наш брак имел бы больше шансов на успех. — Диана допила сок. — Мне пора идти.

— Подождите, не уходите.

Нортон пристально посмотрел на нее.

— Сначала мне надо кое-что выяснить. Скажите, дипломатические отношения между нами непоправимо испорчены после моего утреннего наскока на Китти?

Она посмотрела на него со скептической улыбкой.

— Я здесь, в одной комнате с вами. Этим все сказано. Я была очень зла на вас в тот момент, но не сейчас.

Его лицо озарилось улыбкой.

— Отлично. Мне повезло.

— В чем?

— В том, что у такой красивой женщины, как вы, еще и чудесный характер.

— Однако не стоит его сильно испытывать, — предупредила она с улыбкой.

— Я постараюсь полностью избежать этого!

Он немного помолчал.

— Когда вы едете в Парону?

— В понедельник утром, как можно раньше. Кажется, отсюда туда ведет достаточно приличная старая дорога.

— А когда Китти возвращается во «Флавию»?

— Завтра. Андреа сказал мне, что отвезет ее туда, затем поедет в следующий отель Бартоли, которой он должен посетить. Очевидно, он не увидит Китти, пока они не полетят вместе в Англию, чтобы навестить отца.

— Итак, вы остаетесь здесь еще на одну ночь, затем едете дальше.

— Правильно. У вас хорошая память, — с улыбкой сказала Диана. — А вы? Улетаете завтра?

— Не обязательно.

Он осушил свой стакан.

— У меня есть одно предложение. Можете вы выслушать меня, не пытаясь сбежать в панике?

— Я редко впадаю в панику, — спокойно сказала Диана.

— А прошлой ночью?

— Это было замешательство, а не паника.

— Понятно.

Он улыбнулся, затем наклонился вперед и взял ее за руку.

— Я хотел извиниться перед Китти. Я понимаю, что, должно быть, напугал ее до крайности. И хотел бы получить возможность уладить это с ней и с Андреа.

— Сегодня?

Он покачал головой.

— Я подумал, быть может, вы позволите мне пригласить вас троих на ленч завтра, чтобы загладить вину.

— Не понимаю, почему бы нет? — сказала она и вопросительно взглянула на него. — Что здесь такого, чтобы впадать в панику?

— Это только половина предложения. Его пальцы крепче сжали ее руку.

— Раз завтра Андреа увезет Китти обратно, значит, вечер будет в вашем собственном распоряжении. Я забронировал номер еще на одну ночь. Не могли бы мы провести это время вместе?

— Ночь или вечер? — спросила она прямо. Нортон стиснул зубы, испытующе глядя на нее.

— Вам обязательно было задавать этот вопрос? Она энергично кивнула.

— Я должна четко уяснить, о чем идет речь, прежде чем свяжу себя обязательствами.

— У вас был печальный опыт, да?

— Достаточный для того, чтобы стать осмотрительной, — сказала она с теплой улыбкой. — Но не настолько, чтобы отказаться от вашей компании завтра вечером. Спасибо.

Она с неохотой встала.

— Мне лучше вернуться в свою комнату, пока Китти не обнаружила, что я исчезла, и не выслала поисковую партию.

— Не упоминайте при мне о поисках, — сказал он с гримасой, провожая ее. — Если бы я сегодня не нашел Дрю, следующим шагом было бы обзванивание всех больниц Италии.

— Ваш брат понимает, сколько беспокойства он причинил?

— Думаю, Ханна ему объяснила.

Нортон наблюдал, как Диана вставляет в дверь ключ.

— Спросите Китти, когда она придет, что она думает насчет завтрашнего ленча.

— Поскольку Андреа вас знает и, кстати говоря, хорошо, к вам относится, я думаю, Китти примет приглашение, — заверила его Диана. — Во сколько мы встречаемся?

— Утром вы будете заняты своими делами, так что давайте около полудня в баре внизу. Спокойной ночи, Диана.

Он легко дотронулся рукой до ее бледной щеки, затем коснулся пальцем нижней губы, иронически усмехнувшись, когда она отпрянула назад.

— Не волнуйтесь, я не настолько оптимистичен, чтобы ожидать, что вы броситесь в мои объятия после атаки на вашу сестричку.

— Я не могу представить, чтобы я сделала что-нибудь подобное при любых обстоятельствах!

Нортон секунду смотрел на нее, затем притянул ее к себе, крепко держа руками и не давая освободиться.

— Раз вы не бросаетесь в объятия, Диана, — прошептал он, почти касаясь ее рта, — что еще остается делать мужчине?

И заглушил ее протест поцелуем, который положил конец ее сопротивлению.

Ощущения вчерашнего вечера вновь пробудились в ней, и, забыв об осторожности, Диана отдалась этому простому, естественному наслаждению желать и быть желанной. Нортон Брент не пытался скрыть, что он желает ее. Она чувствовала это по тому, как напряглось его тело, по его учащенному дыханию, по все усиливающейся страстности поцелуев, которыми он покрывал ее лицо и шею. Из груди Дианы вырвался вздох. Нортон поднял голову, вгляделся в глубину ее сияющих глаз и, все еще неровно дыша, сказал то, что она меньше всего ожидала услышать:

— Спасибо, Диана. За то, что не оттолкнули меня, — добавил он, слегка улыбнувшись ее озадаченному виду.

— Я должна была сделать это, — сказала она, высвобождаясь из его объятий. — Сегодня утром я могла бы выцарапать вам глаза, когда вы набросились на Китти. Но… — она замолчала. Кровь прилила к ее лицу.

— Но? — напомнил он, беря ее за руку.

— Но сейчас, когда я знаю, что она благополучно витает в розовых облаках со своим Андреа, я чувствую такое облегчение, что не хочу никого убивать, — сказала она и озорно улыбнулась. — Наверное, вы заметили это минуту назад?

Нортон усмехнулся.

— Кажется, нет. Может, вы еще раз это продемонстрируете?

Диана отступила.

— Разумеется, нет. Спокойной ночи. Собираясь лечь спать, Диана обнаружила, что головная боль таинственным образом совершенно прошла, хотя в это трудно было поверить. После Энтони она не раз клялась, что никогда не позволит себе сблизиться с мужчиной настолько, чтобы он мог как-либо серьезно повлиять на ее жизнь. То, что касалось Нормана Брента, нельзя было назвать несерьезным. У него был несносный характер, и, несмотря на выразительную внешность, он не был красивым, но он притягивал ее сильнее, чем кто-либо другой после… после Энтони. Она решила, что не позволит себе тревожиться из-за этого открытия. Послезавтра они поедут каждый своим путем и, вероятно, никогда больше не встретятся. Она забралась в постель и стала смотреть телевизор, пока шум приглушенных голосов, за которым вдруг наступила долгая тишина, не дал ей понять, что Китти вернулась.

Когда Китти, с затуманенным взором и припухшими губами, тихонько прокралась в комнату, Диане стало ясно, что завершающим штрихом ее вечера было страстное объятие.

— Ты не спишь! — воскликнула Китти и бросилась на вторую кровать. — Тебе понравился Андреа? Правда, замечательный? Я такая везучая…

— И такая скрытная, — сухо вставила Диана. — Почему я ничего не слышала о нем раньше?

— Потому что я сама с трудом могла поверить в то, что случилось. Понимаешь, сын владельца отеля и новенькая из службы регистрации! Вообрази свою реакцию, если бы я сказала тебе это до того, как ты познакомилась с Андреа.

— Пожалуй, ты права, — уступила Диана и позволила возбужденной Китти выплеснуть на нее поток откровений и планов относительно ее блестящего будущего в качестве жены Андреа.

Когда Китти, наконец, остановилась, Диана отправила ее в ванную готовиться ко сну и, дождавшись, когда свет будет погашен, упомянула, что снова виделась с Нортоном Брентом, что он, наконец, нашел своего брата и хочет пригласить их завтра на ленч, чтобы тем самым извиниться перед ней за свое поведение.

— В самом деле? — спросила Китти, вскакивая с постели и включая свой ночник. — Ты уверена, что он хочет извиниться именно передо мной?

— Не только. Он хочет уладить все и с Андреа тоже, — ответила Диана твердым голосом.

— Тогда, конечно, мы пообедаем с ним, — сказала Китти, глядя на сестру с дерзкой усмешкой. — Грозный мистер Брент потерял голову из-за моей старшей сестры!

— Вздор! — спокойно сказала Диана. — Пора спать. Думаю, нет необходимости желать тебе сладких снов.

У Китти вырвался восторженный вздох:

— О, Ди, я так счастлива!

— Замечательно. А теперь выключи, пожалуйста, свет.

После завтрака, на котором Нортон Брент тактично отсутствовал, они отправились осматривать расположенный по соседству городок, окруженный стенами пятнадцатого века, затем вернулись в отель выпить кофе. Все утро Андреа убеждал Диану, что он не собирается отрывать Китти от учебы, так как диплом по языкам — это только плюс для будущей жены владельца отеля.

— У меня есть братья, — сказал он серьезно, — но они моложе меня, поэтому ответственность за дела концерна в конечном итоге ляжет на мои плечи, конечно, при их участии, когда они станут взрослыми.

Диана улыбнулась. Андреа Бартоли с каждой минутой все больше нравился ей.

— А ваши родители одобрили ваши планы относительно Китти?

— Да. Я не буду вас обманывать. У них были сомнения, пока они не познакомились с ней, — сказал он, с улыбкой посмотрев на Китти, которая выглядела совсем юной в джинсах и футболке с надписью большими буквами по-итальянски «Милан». — Но вас не должно это пугать, Диана. Теперь, когда они имеют представление о Китти и знают, что мы решили подождать со свадьбой, они очень рады за меня, — серьезно добавил он и так обворожительно улыбнулся, что Диане стало вполне ясно, почему ее сестра по уши влюбилась в него. — Конечно, ждать совсем не легко для меня…

— И для меня тоже, — со вздохом сказала Китти.

— Но ни один из нас не передумает, даже если мы очень редко будем видеть друг друга, — сказал Андреа с уверенностью, рассеявшей последние сомнения Дианы насчет чувств, которые эти двое испытывали друг к другу.

— Могу я к вам присоединиться? — раздался знакомый голос, и Диана с улыбкой повернулась, чтобы поздороваться с Нортоном Брентом.

Он был небрежно одет в мешковатые хлопчатобумажные брюки военного образца, желтую рубашку с застежкой поло и старые парусиновые туфли на босу ногу. Он выглядел отдохнувшим и, по крайней мере, для одного члена этой маленькой компании теперь, когда выражение напряженного беспокойства исчезло с его лица, неотразимо привлекательным.

— Нортон, привет! — поздоровался Андреа по-итальянски и вскочил, чтобы подвинуть стул. — Диана сказала, что ты приглашаешь нас на ленч.

Нортон сел рядом с Дианой, но обратился непосредственно к Китти.

— Я не был уверен, что вы примете приглашение после вчерашнего. Я прошу извинить меня, мисс Адаме. В оправдание могу сказать только то, что, не обнаружив Дрю с вами, я был просто ошарашен.

В том настроении, в котором находилась Китти, она была готова простить весь мир.

— Я все понимаю. Диана сказала, что вы наконец-то нашли своего брата.

Нортон кивнул и вкратце описал прием, оказанный Дрю его невестой.

— Не думаю, что выболтал секрет, — добавил он, когда они не удержались от смеха. — Этот идиот заслуживает, чтобы над ним посмеялись после всех хлопот, которые он доставил. Хотя, — сказал он, искоса поглядывая на Диану, — лично я получил определенную компенсацию…

— Ты имеешь в виду, что иначе бы ты не встретился с Дианой, — уточнил Андреа, широко улыбаясь.

— Именно это.

— Если мне придется ужинать сегодня здесь, — сказала Диана, резко меняя тему разговора, — может быть, выберем для ленча другое место? Нортон, у вас есть предложения?

— Я оставляю выбор за вами или за Китти, поскольку именно она пострадавшая сторона.

— В таком случае, может быть, съедим где-нибудь пиццу? — предложила Китти. — Вчера вечером у нас был такой парадный ужин, что сегодня мне хотелось бы чего-нибудь попроще.

Нортон снисходительно улыбнулся ей.

— Я знаю одно вполне подходящее место, если только Диана одолжит мне машину, чтобы отвезти всех в Виченцу.

Когда некоторое время спустя они направились к автомобильной стоянке, Диана переспросила:

— Виченца? Это не там, где живет ваша мачеха?

— Я бы не предложил этого, если бы она была в городе, — ответил он, затем с улыбкой добавил: — Кстати, в ресторане «Бенвенуто» вы не получите ничего, кроме пиццы, так что, если вы хотите чего-нибудь другого, самое время повернуть обратно.

— Вряд ли возможно приехать в Италию и не отведать пиццы, — сказала Диана, пожимая плечами. На самом деле она вовсе не интересовалась едой. День был чудесный, она больше не волновалась за Китти. Нортон разрешил загадку с исчезновением брата, а, когда Китти и Андреа уедут, ее ждет вечер с Нортоном. В ее жизни на этот час все было замечательно.

Виченца оказался прелестным небольшим городом. Когда они проезжали мимо особенно красивого дома с выкрашенными в розовый цвет стенами и увитыми геранями балконами, Нортон махнул в его сторону рукой:

— Здесь живет Луиза. Андреа, ты помнишь мать Дрю?

— Очень хорошо, — ответил тот с теплотой в голосе. — Как поживает прекрасная синьора Брент?

— Она не сильно изменилась, — сухо ответил Нортон.

Он аккуратно припарковал машину, отыскав свободное место на площади, над которой возвышалась высокая звонница местной церкви.

— Интересно, почему в этих местах колокольни стоят отдельно? — с любопытством спросила Диана, когда они шли к расположенному поблизости ресторану.

Андреа пожал плечами.

— Это черта нашей архитектуры. Некоторые из них во времена войн использовались как сторожевые башни для наблюдения за врагами.

«Бенвенуто» был оживленным местом, с большим обеденным залом, который с внешней стороны окружала веранда, увитая зеленью и геранями. Их проводили к столику с видом на площадь.

Меню предлагало различные варианты пиццы на трех страницах, и Китти проштудировала каждую из них дважды, прежде чем выбрала пиццу с тунцом, аспарагусом и перцем.

— Что означает «Сан-Даниэле»? — спросила Диана.

— Это местная сырокопченая ветчина, и очень хорошая, — объяснил Андреа.

— Закажите пиццу с ней, — посоветовал Нортон, — а я — с артишоками, и мы поделим все пополам.

— Согласна, — сказала Диана, в то время как Китти поддразнивала Андреа насчет его традиционного выбора пиццы с ветчиной и грибами.

— Но ведь это первые в нынешнем сезоне порчини, белые, — с благоговением пояснил тот. И тогда Диана со смехом рассказала о своей неудавшейся попытке отказаться от этого деликатеса в «Харрис Баре».

— Бог мой, — сказала Китти с округлившимися глазами, — неужели твоя фирма поднялась до того, что поручила тебе обследовать подобные места?

— В действительности, это Нортон был так любезен, что угостил меня там обедом.

— И взамен получил возможность доехать до Виваро на взятой ею напрокат машине, — прозаично пояснил Нортон.

Китти подмигнула Диане, как будто желая сказать: мы с тобой еще поговорим об этом, затем намазала маслом одну из хрустящих булочек, которые в этой стране, видимо, сопровождали каждую трапезу.

— М-м-м, я умираю с голоду, — сказала она с набитым ртом, так что Андреа засмеялся.

— Такое воодушевление по поводу еды не слишком романтично, моя милая.

— Ничто не лишит меня аппетита, даже любовь, — возразила она весело.

Затянувшийся ленч прошел оживленно, пицца была восхитительна и сильно отличалась от той, которую Диане приходилось пробовать за пределами Италии. Было уже далеко за полдень, когда они возвратились в «Канторини», и у Китти осталось совсем немного времени, чтобы побыть наедине с Дианой.

— Ты не говорила, что провела целый день в Венеции с Нортоном, — сказала Китти, укладывая в сумку свои вещи. — Я думала, он повсюду искал своего брата, а не разгуливал с моей сестрой.

— Он был уверен, что Дрю с тобой, — напомнила ей Диана. — Поэтому, чтобы как-то убить время до субботы, предложил быть моим гидом.

Китти перекинула через плечо ремень сумки и нахмурила брови.

— Он тебе нравится, Ди?

— Да, — небрежно ответила Диана и вытолкала сестру из комнаты. — Пойдем, не то Андреа примчится сюда выяснять, почему ты задерживаешься.

— А Андреа тебе на самом деле нравится? — спросила Китти, когда они шли по коридору.

— Он прелесть и просто обожает тебя, — сказала Диана, обнимая сестру. — И не у каждого мужчины хватит терпения ждать год, чтобы заполучить тебя.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Китти, заливаясь краской.

— Я имела в виду, чтобы жениться на тебе.

— О, — произнесла Китти с застенчивой улыбкой. — Ну, раз уж ты поинтересовалась, то скажу — мы не были вместе, я имею в виду мы пока еще не спали вместе.

— Я не интересовалась, — спокойно сказала Диана, — потому что это твое личное дело, но если вы настолько без ума друг от друга, у Андреа Должен быть очень сильный характер, раз он согласился ждать.

Китти надула губки.

— Я знаю, это отдает средневековьем, и в колледже все будут потешаться, если узнают…

— А зачем им знать? — сказала Диана и потрепала Китти по щеке.

— А ты? У тебя с Энтони было что-нибудь до свадьбы?

— Нет.

Китти торжествующе кивнула.

— Я так и думала. Если вы смогли продержаться, то и мы сможем!

6

— У вас какой-то грустный вид, — заметил Нортон во время ужина в оживленной траттории. — Вы уверены, что не предпочли бы шикарный ресторан виллы «Канторини»?

— Определенно нет, — твердо сказала Диана и улыбнулась. — Здесь гораздо веселее. Кроме того, я собираю информацию для отчета.

— Как вы думаете, многие захотят провести здесь отпуск?

— Вряд ли весь отпуск. Но это место вполне подходит для остановки во время тура вокруг Венеции.

— Что совсем не объясняет мне причину невеселого выражения ваших замечательных глаз, — сказал он. — Это тоска из-за расставания с Китти?

— Нет, вовсе нет. Я увижу ее достаточно скоро. В любом случае мне придется привыкать к тому, что я буду реже видеться с ней. Если у них с Андреа все пойдет по плану, после замужества она почти постоянно будет жить в Италии.

— Как вы к этому отнесетесь?

— Если она при этом будет счастлива, то нормально.

— Она знает, что ваше замужество было неудачным?

— Надеюсь, что нет. Она редко навещала меня, когда я была замужем за Энтони, а в Челтнем мы ездили в основном на Рождество и на дни рождения, когда было нетрудно скрыть отсутствие супружеского счастья в семействе Клеаринг.

Когда со стола убрали тарелки, Нортон откинулся на спинку стула и, внимательно глядя на нее, спросил:

— Когда вы были замужем, вы работали там же, где и сейчас?

— Да, но тогда я была мелкой сошкой. Я достигла нынешних головокружительных высот в своей карьере только после смерти Энтони.

Она быстро выпила глоток воды.

— Это на самом деле очень интересная работа. Я разрабатываю заказные маршруты для индивидуальных клиентов до мельчайших деталей. Люди звонят мне, не имея ни малейшего представления о том месте, которое они собираются посетить, и часто планирование их отпуска полностью ложится на меня. Я отношусь к этому очень серьезно.

— Все это делается по телефону?

— В основном да. Иногда не удается приступить к бумажной работе часов до пяти и тогда приходится задерживаться до семи, а то и до восьми, чтобы все закончить. Наверное, все это звучит забавно, но для меня действительно важно сделать отдых моих клиентов идеальным, насколько это возможно.

Нортон нахмурился.

— Звучит так, как будто в этом заключается вся ваша жизнь.

Она покачала головой.

— Как только я прихожу домой, я отключаюсь, оставляю работу за дверью. Я отношусь к тем людям, которые, к счастью, могут разграничивать свою жизнь. Я давно развила в себе эту способность…

Небо затянуло тучами, когда поздним вечером они возвращались в отель по улицам городка, мимо открытых еще кафе, в которых за столиками сидели люди, коротая вечер за разговором.

— Похоже, будет гроза, — заметил Нортон. — Даже я чувствую духоту. Вы не боитесь грозы?

— Я не в восторге от нее, если я на улице, но когда в доме, то чувствую себя спокойно.

Он взял ее за руку.

— Если вы испугаетесь, то всегда можете постучать ко мне в дверь.

— Мне не пришло бы в голову нарушать ваш сладкий сон, — сказала она. — В самом худшем случае я закроюсь в ванной и буду читать, пока все не закончится.

Когда они подошли к воротам парка, Нортон остановился.

— Диана, прежде чем мы войдем внутрь, я хотел бы кое-что сказать вам.

Она замерла на месте, настороженно глядя на него.

— Я не буду ходить вокруг да около, — начал он. — Я не хочу лететь завтра в Англию, когда вы одна поедете в Парону. — Он сжал ее руку. — Это нешуточное путешествие на машине. Я хорошо знаю дорогу, и на вилле «Чезаре» для меня заказан номер на завтрашнюю ночь. Позвольте мне отвезти вас туда.

Диана, молча, смотрела на него, чувствуя, как ее охватывает волнение.

— Когда вы позвонили в «Чезаре»?

— Сегодня утром, до завтрака.

— И до сих пор не упомянули об этом! Он покачал головой, усмехаясь.

— Я ждал своего часа. Мне показалось благоразумным сначала принести извинения и весь день вести себя безупречно, чтобы искупить вину за сцену с Китти, прежде чем поднимать этот вопрос.

— Итак, ленч и ужин входили в процесс обработки, чтобы добиться своего, — сказала Диана, когда они продолжили движение.

— Вовсе нет. Я воспользовался вашим советом.

— Моим советом?

— Не забывать о чувстве такта.

Диана нехотя рассмеялась, в глубине души радуясь его предложению, но решив не принимать его слишком поспешно.

— Я умею водить машину, — сухо сообщила она ему. — Эта поездка вполне мне по силам.

— Я не одобряю, когда женщины ездят по дорогам одни в незнакомой стране, — заявил он намеренно провокационно.

— Это дискриминация.

— Вероятно, я должен был сказать — такая красивая женщина, как вы, — внес он поправку.

— Это еще хуже!

— Давайте, пока мы спорим, выпьем чего-нибудь здесь, — сказал Нортон, указывая на безлюдный бар на террасе. — В помещении сейчас слишком душно.

— В каждом номере есть кондиционер, — напомнила она.

— Кондиционированный воздух не заменит вашей компании, — заверил он. — Чего бы вы хотели?

— Я полагаю, в это время суток чай не подают?

Нортон на беглом итальянском сделал заказ официанту, затем повернулся к Диане.

— Вы должны отразить в своем отчете, как здесь обеспечивают чаем клиентов из Британии. Если вы чего-то хотите — попросите об этом.

— Это ваш жизненный девиз?

Он спокойно выдержал ее взгляд.

— До этого момента — нет. Чаще я был склонен просто брать то, что хочу. Но после встречи с вами я получил хороший урок.

— И какой же?

— Если желаемый объект представляет собой достаточно большую ценность, стоит потратить и время, и силы, сколько бы их ни потребовалось, ради того, чтобы обладать им.

— Что вы подразумеваете под словом «объект»? — серьезно спросила она.

— Я говорю абстрактно.

Нортон сделал паузу, чтобы дать официанту возможность расставить на столе перед Дианой все необходимое для приготовления чая, подождал, пока ему принесут пиво, и лишь потом продолжил, уверенный, что их больше не прервут:

— Очевидно, у вас закрались мрачные подозрения относительно мотивов, которые побуждают меня искать встреч с вами.

— Совершенно естественно, — ответила она ровным голосом и залила кипятком пакетик английского чая.

Нортон облокотился на стол и заглянул ей прямо в глаза.

— Диана, если вы рассчитываете услышать, что я не хочу вас физически, то будете разочарованы. Мой организм не страдает от нехватки мужских гормонов, а вы — точное воплощение того, что более всего привлекает меня в женщине: ум, зрелость в сочетании с исключительными, особенными чертами вашей внешности, которые делают вас совершенно неотразимой в моих глазах. Но каким бы странным это ни казалось, я точно так же хочу вашей дружбы и нашей компании. И я чертовски хорошо понимаю, что любая скоропалительная попытка затащить вас в постель лишила бы меня этого. Вот почему я обещаю не делать подобных глупостей, даю вам слово.

Она смотрела на него как завороженная.

— Что ж, это вполне исчерпывающее объяснение.

— Итак, каков ваш ответ?

— Что вы будете делать, если я скажу «нет»?

— Возьму утром машину напрокат, вернусь в Венецию и куплю билет на первый рейс до Хитроу.

Диана немного помолчала.

— Раз уж вы забронировали номер в отеле, нехорошо оставлять его пустующим. И с моей стороны было бы глупо отказываться от услуг опытного гида и водителя. Если вы действительно хотите поехать, почему бы нет?

Нортон прищурил глаза.

— Я думаю, вы получили удовольствие, позволив мне помучиться некоторое время?

— Конечно, — весело признала она, наливая себе еще чая. — Если вы привыкли получать то, что хотите, даже не спрашивая, немного мучений, быть может, именно то, что вам нужно.

Он усмехнулся.

— Возможно, вы правы.

— В таком случае договорились, — решительно сказала она. — Я собиралась выехать пораньше, так что давайте встретимся в восемь у машины.

Дорога в Парону не была отмечена никакими происшествиями. Освободившийся от бремени поисков пропавшего брата, Нортон Брент оказался приятным собеседником. Рассказав некоторые из своих приключений во время поездок по свету, он обратился к Диане.

— Ну а вы? Вы даете квалифицированные советы своим клиентам, а как вы сами представляете себе идеальный отдых?

— Высшим блаженством для меня было бы провести уик-энд в одном из этих роскошных загородных отелей. Чтобы в камине гудел огонь, чтобы в спальне стояла старинная кровать с пологом на четырех столбиках и не требовалось делать ничего более утомительного, чем прогулка по парку перед обедом, — мечтательно сказала Диана. — Хотя эти места заслуживают того, чтобы их осмотреть. Кажется, мы уже подъезжаем.

— Да, мы почти на месте. Между прочим, некоторые улицы здесь такие узкие, что нам придется ждать у светофора, чтобы въехать в город, — сообщил ей Нортон.

Когда узкая дорога, извиваясь, пошла в гору по направлению к городу, Диана была более чем рада, что Нортон поехал с ней.

— Я не так уж много ездила по дорогам с правосторонним движением, чтобы чувствовать себя абсолютно уверенно, — призналась она, благодарно улыбнувшись. — Я рада, что вы вызвались сопровождать меня.

Он кинул беглый взгляд в ее сторону.

— Вчера вечером был момент, когда я думал, что вы собираетесь отказаться от моего предложения.

— Мое согласие не должно было выглядеть слишком поспешным, — застенчиво сказала Диана.

Она не удержалась от восхищенного возгласа, когда на склоне холма показался город — ряды коричневых крыш и светлых стен, прерываемые полосами зелени и высокими указующими перстами кипарисов. Вершина холма была увенчана полуразрушенной крепостью.

— Это разрушенные укрепления, — пояснил Нортон, когда они остановились у светофора перед въездом в город, — которые относятся, видимо, еще к римскому времени.

Диана нетерпеливо оглядывалась вокруг, пока они проезжали через город, где, к ее удивлению, совсем не было современных зданий и архитектура большинства построек носила явный отпечаток венецианского влияния. Они проехали мимо главной площади — пьяццы, в центре которой находился фонтан, увенчанный венецианским львом. Казалось, пьяцца появилась здесь прямо из какой-нибудь пьесы Гольдони. Это было оживленное, деловое место, с магазинами и кафе, раскрашенное яркими пятнами цветов, растущих на балконах и подоконниках.

Нортон радовался ее восторгам и осторожно вел машину по узким улочкам. Одна из них опасно сузилась, проходя под аркой, образованной крылом большого здания со стенами терракотового цвета и зелеными ставнями. Оказалось, что они уже на вилле «Чезаре», главный вход которой, в отличие от двух предыдущих отелей, выходил прямо на улицу, а парк был позади виллы, скрытый от глаз. Как только Нортон остановил машину, пытаясь отыскать взглядом, въезд в гараж, из отеля к ним навстречу поспешил молодой человек, чтобы помочь с машиной и багажом.

Несколько мгновений Диана стояла, разглядывая фасад виллы с несимметрично расположенными окнами: кое-где парными, кое-где одиночными, а на третьем этаже была целая группа из трех окон с балконом. Диана поспешила вслед за Нортоном, который объявил об их прибытии учтивому молодому человеку за стойкой регистрации. Тот поприветствовал прибывших на прекрасном английском, поинтересовался, будут ли они сегодня ужинать, и, как только они поставили подписи в журнале, повелительно щелкнул пальцами и отдал распоряжение носильщику проводить их в комнаты. Пока тот вез их багаж в маленьком лифте, они с удовольствием поднялись по пологой, покрытой красным ковром лестнице. Номер Нортона оказался на втором этаже, но Диана, улыбаясь, отклонила его предложение проводить ее на следующий этаж.

— Я буду ждать вас внизу через полчаса, — сказала она и пошла, чтобы встретить носильщика с багажом у двери номера. Она пришла в восторг, когда обнаружила, что ее просторная комната — та самая, на которую она обратила внимание снаружи. В ней было не только тройное окно с балконом, выходящее на улицу. На противоположной стене была еще пара высоких окон, из которых открывался вид на живописный парк. Диана огляделась вокруг. В комнате стояли две кровати, каждая достаточно широкая, чтобы при необходимости вместить двух человек. Здесь же был массивный буфет красного дерева с зеркалом на задней стенке, с блюдом свежих фруктов и высокой вазой с алыми гладиолусами. Диван и два стула были расположены вокруг низкого столика со стопкой журналов в глянцевых обложках, а рядом с вместительным гардеробом, также красного дерева, открывалась дверь в ванную, выложенную кафелем с ярким цветочным узором.

Да, думала Диана, быстро приводя себя в порядок, здесь сохранилась подлинная, старинная, сдержанная роскошь. Из окон открывался такой божественный вид на поросшие кипарисами вершины холмов, что не удивительно, почему Маркус Фишер был так вдохновлен этим местом.

Она переоделась в полосатую юбку и длинный свитер, нанесла несколько искусных штрихов на лицо, быстро причесала волосы и отправилась на поиски Нортона.

Он читал газету в фойе и, увидев спускающуюся по лестнице Диану, быстро встал.

— Вы хорошо выглядите. Какая программа на остаток дня?

Диана улыбнулась.

— Я хочу прогуляться по городу, затем перекусить в одном из уличных кафе, чтобы осмотреться и вдохнуть здешнего воздуха.

— Звучит приемлемо для меня, — согласился он. — Вы уверены, что не хотите, чтобы сначала я повез вас на машине осматривать загородные красоты?

— Из окна моей спальни открывается совершенно замечательный вид на окрестные места. Жаль терять такой чудесный солнечный день, сидя в машине. Кстати, прошлой ночью грозы так и не было.

— Я слышал несколько отдаленных раскатов, но, должно быть, гроза прошла мимо Пароны.

Они пересекли узкую улицу и пошли по вымощенному булыжником тротуару, который так круто поднимался в гору, что для тех, кто не мог самостоятельно преодолеть подъем, были предусмотрены перила. Тротуар привел их под арочную колоннаду, где заманчивые витрины магазинов заставили замедлить шаг. Они совсем остановились, когда Диана нашла магазин, торгующий акварелями с видами городка и его окрестностей.

— Я бы хотела одну из них! — воскликнула она, вглядываясь через стекло.

— Хотите, чтобы я совершил эту сделку для вас? Полчаса спустя Диана стала обладательницей небольшой изящной акварели с изображением фонтана на пьяцце, которую ей продала сама художница.

— Какая милая, застенчивая женщина! — сказала Диана, когда они покинули магазин. — Я надеюсь, вы не слишком сильно сбили цену?

— Мы просто пришли к счастливому компромиссу по поводу рамы, — заверил он. — Идемте. — Он повел ее в сторону пьяццы. — Прошло уже много времени после завтрака. Мне надо подзаправиться.

Они нашли пустой столик с зонтиком, защищавшим от полуденного солнца, и заказали клецки с томатным соусом и бутылку легкого искристого вина, которую Диана на этот раз согласилась разделить с ним. Она полностью расслабилась и, забыв о своей обычной сдержанности, болтала с Нортоном так, как если бы была знакома с ним не считанные дни, а годы. Он купил для нее путеводитель, чтобы она могла изучить историю города, и сейчас она зачитывала отрывки оттуда.

— Тут говорится, что Маркус Фишер написал здесь свою знаменитую драму «Все проходит». Должно быть, его почитают в этом городе, даже улица названа в его честь — сообщила она Нортону.

— Довольно многих литераторов притягивало это место, один из них назвал его городом ста горизонтов. Но Фишер пользуется успехом по всей Италии. Несколько лет он жил со своей возлюбленной во Флоренции.

Диана вздохнула.

— Их история кажется такой романтичной: она была больна в течение долгих лет, и тут Маркус врывается в ее жизнь как какая-то животворящая сила, практически похищает ее, чтобы увезти в Италию, — произнесла она. Ее глаза в тени зонтика излучали зеленый свет. — Как вы думаете, они всегда были счастливы вместе?

— Сомневаюсь в этом. Уж конечно, не все: время. Я думаю, как у всех людей, у них были свои взлеты и падения, и им приходилось прилагать усилия, чтобы сделать свой брак удачным. Впрочем, как и любому другому, кто достаточно храбр, чтобы рискнуть связать себя супружескими узами. — Нортон остановился, заметив, что Диана изменилась в лице, и негромко выругался: — Черт, простите, Диана. Это опять мое знаменитое отсутствие акта. Клянусь, я не хотел бросить тень на ваши собственные усилия в браке.

— Я знаю, — сказала она без всякого выражения. — Но вы правы. Счастливый брак не поднесут вам на блюдечке. Это результат того, что вы что-то даете и что-то берете, и идете на компромисс, и многого другого, чего не делала я, — произнесла она и решительно улыбнулась: — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Что мы будем делать после ленча? — незамедлительно спросил он. — Церкви? Еще магазины? После этого вам, вероятно, надо будет отдохнуть у себя в номере, перед тем как ознакомиться с тем, что нам предложит кухня отеля сегодня вечером.

Пока они бродили по городу, восторгаясь венецианской архитектурой и изобилием окон в романском стиле, Диана явственно осознала, что благодаря присутствию Нортона прогулка доставляет ей гораздо больше удовольствия, чем если бы она совершала ее одна. Они прошлись по старинным магазинам, задние стены внутри которых были образованы каменной скалой. Затем направились к приходской церкви, которая представляла собой довольно большой собор, полный ценных произведений живописи и гордящийся тем, что претендовал на роль центра епархии еще до 1000 года.

— Создается впечатление, что в этом месте время просто остановилось, — прошептала Диана, когда они вышли наружу.

— И очень скоро мы насквозь промокнем, — Прозаически заметил Нортон, когда довольно близко раздался удар грома. — Быстрей, надо спасаться бегством.

Но когда они достигли главной площади, небо зловеще потемнело и хлынул дождь. Пока они скользили по мокрому булыжнику, почти у самых их ног с треском ударила молния, и одновременно раздался раскат грома, настолько сильный, что у них зазвенело в ушах. Панически взвизгнув, Диана бросилась через площадь в кафе, Нортон следом за ней.

— Мы не могли бы посидеть здесь немного? — спросила она, тяжело дыша. — На улице не очень уютно.

— Столько, сколько захотите, — сказал он, пододвинув ей стул. — Вот сюда. Садитесь спиной к двери, и вы не увидите молний. Я закажу вам чай.

Диана благодарно улыбнулась. Ее сердце все еще громко стучало. Она прикоснулась к своим волосам — от дождя они намокли и слиплись.

— Эта гроза надолго? — спросила она, вздрогнув при очередном раскате грома.

— Не думаю, — ответил Нортон, махнув рукой в сторону хозяина кафе, который выставлял под дождь горшки с цветами: — По крайней мере, он обеспечен работой на сегодня.

Диана улыбнулась, почувствовав себя лучше.

— Простите за слабость, но вспышка молнии прямо над моей головой — это было чересчур!

Нортон наклонился, чтобы взять газету с соседнего столика, пока хозяйка ставила на стол чайник с горячей водой, ломтики лимона, небольшой кувшинчик холодного молока и пакетики настоящего английского чая.

— Видимо, они привыкли к клиентам из Британии, — заметила Диана.

— В этих местах живет довольно много британских экспатриантов, — сообщил он, — и, как можно догадаться, в основном богатых.

Диана кивнула.

— Цены в некоторых магазинах просто астрономические. Но это такое прекрасное место, что я могу понять каждого, кто захотел поселиться здесь.

— Вы хотели бы жить за пределами Британии? — с любопытством поинтересовался он.

Она покачала головой.

— Не думаю. Китти, конечно, другое дело.

— Почему?

— Потому что она настолько влюблена в Андреа, что, я думаю, ей все равно, где жить, лишь бы вместе с ним.

— А для себя возможность влюбиться вы рассматриваете как невероятную?

— Я уже влюблялась однажды — это более чем достаточно.

Несколько мгновений Нортон смотрел на нее молча.

— Напрасно, — произнес он, наконец.

— Почему? Что такого в том, что в моей жизни нет мужчины? — парировала она. — А свою жизнь вы не рассматриваете с этой точки зрения? То, что в вашей жизни нет женщины, не напрасно?

— Я никогда не думал об этом, — сказал он небрежно и наклонился вперед. — Я имею в виду, Диана, что вы могли бы быть кому-нибудь прекрасной женой и в естественной последовательности столь же прекрасной матерью.

— Я предпочитаю, чтобы все оставалось как есть, — сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало убедительно.

В течение последних лет ее жизнь шла по заведенному порядку, именно так, как она хотела, и ни одному мужчине не было позволено нарушить безмятежное, хорошо налаженное бытие, вторгнуться в ее дом и в ее постель. Теперь, после нескольких коротких дней в обществе Нортона, этот порядок показался ей скучным и несовершенным. Это открытие потрясло ее. Но и задуматься о свадебных колоколах и топоте крошечных ножек всего лишь после нескольких дней знакомства с мужчиной было чистым безумием. Конечный результат скоропалительного брака с Энтони служил ясным предостережением против чего-нибудь подобного в будущем. Но факт оставался фактом: ей вовсе не хотелось распрощаться с Нортоном по возвращении в Англию. Она подняла глаза, внезапно вспомнив, что никогда не спрашивала его, где он живет.

— Когда вы сказали, что теперь намереваетесь обосноваться в Великобритании, какую ее часть вы имели в виду?

— Главный офис компании находится в Кью, — ответил он, слегка улыбнувшись. — А вы надеялись, что на мысе Лендс-Энд или на Гебридских островах?

— Нет, конечно, нет, — усмехнулась Диана, наливая себе еще чаю.

— Я живу в Кью, недалеко от фирмы. Дрю, кстати, обосновался в Бирмингеме, откуда, выходит его телепрограмма. Он купил дом в Элибастоне. Ханна начнет преподавать там в сентябре.

— Она учительница? — с удивлением переспросила Диана. — Я думала, что парень типа Дрю должен был влюбиться в топ-модель или в кого-нибудь, из шоу-бизнеса.

— Все это было в прошлом. Потом он снова встретил Ханну. Ее семья жила когда-то неподалеку от нас, но когда ей было двенадцать или около того, они переехали в Етостер. В прошлом году она случайно встретилась с Дрю на свадьбе их общих друзей. К этому времени из пончика с косичками она превратилась в стройную девушку с очень приятной внешностью, которая затмевает внешний глянец, обычно привлекающий Дрю. Один взгляд — и он был покорен.

— И Ханна тоже?

— Нет, — сказал Нортон, ухмыльнувшись. — Его имидж не давал ему никаких преимуществ в ее глазах. Я полагаю, ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы изменить ее мнение.

— Похоже, Ханна — как раз то, что ему нужно, — сказала Диана. — Надеюсь, они будут счастливы.

Нортон внимательно посмотрел на нее.

— Диана, — медленно произнес он, — если я попрошу Ханну прислать вам приглашение, вы приедете на свадьбу? Со мной, как моя гостья?

Она смотрела на него в глубоком изумлении.

— Но ваша семья не захочет видеть на свадьбе посторонних, даже если…

— Даже если у вас было хоть какое-то желание сказать «да», — перебил он с иронией. — Забудьте об этом. Я спросил импульсивно. Может быть, пойдем? Гроза прошла, хотя дождь еще льет.

— Я не боюсь дождя, — сказала она, уязвленная его резкой реакцией на ее символический протест.

Они направились к отелю, стремясь побыстрее преодолеть короткий крутой спуск. Ноги скользили по мокрому булыжнику, и Диане пришлось принять помощь Нортона. При этом она с досадой ощутила непрошеную слабость в коленях в ответ на прикосновение поддерживающей ее горячей руки.

— Вы сердитесь из-за того, что я не запрыгала от радости в ответ на ваше предложение, — сказала она прямо, когда они остановились у светофора.

— Нет. Просто раздражен тем, что сделал такое дурацкое предложение, — сказал он и взял ее за руку, чтобы перебежать дорогу.

Они вошли в отель, и дальнейший разговор на эту тему стал невозможен: их встретил управляющий с учтивыми извинения за плохую погоду.

— Встретимся примерно в семь тридцать, — сказал Нортон, когда они остановились на площадке второго этажа.

— Хорошо, — ответила Диана, нерешительно взглянув на него.

Что-то в выражении его лица предостерегло ее от дальнейшего обсуждения приглашения на свадьбу, и, не оглядываясь назад, она взбежала на следующий этаж.

Приняв ванну, вымыв и высушив волосы, Диана прилегла с книгой, на которую едва взглянула, и стала наблюдать за небом, видневшимся через окно, выходящее в сад. До нее доносился запах мокрой травы и цветов, сильный и опьяняющий в теплом вечернем воздухе. Она соскользнула с кровати и встала у окна, глядя на открывающийся вид колоколен и зеленых холмов с проблесками белеющих кое-где домиков, — пейзаж прекрасный и чарующий, как картина старого мастера.

Любуясь пейзажем, она думала, следует ли ей после всего этого принимать приглашение на свадьбу. Ей не хотелось думать о расставании с Нортоном завтра утром, хотя то, что он работает в Лондоне, по-видимому, означало, что расставания навсегда может и не быть. Если он захочет продолжить отношения, это возможно, по крайней мере, с точки зрения географии. Может быть, во время ужина ей удастся объяснить, что, хотя идея со свадьбой ей не очень нравится, дальнейшие контакты между ними вовсе не исключены. Если бы этот несносный тип не был так обидчив! Может, лучше вообще избежать дальнейших встреч? Если она хочет сохранить свой спокойный и безмятежный образ жизни, то Нортон Брент — совсем не тот человек, с которым стоит проводить время. Его вчерашний страстный порыв был тому доказательством, если ей вообще нужны доказательства. Как ни кратко было их объятие, оно не оставило сомнений, что те реакции, которые она считала навеки угасшими, живы и пробудились в ней. Проблема в том, что все это не может ограничиться только поцелуями. За ними неизбежно и естественно следует другое, то, к чему она еще не готова. Если вообще когда-нибудь будет готова. Энтони позаботился об этом.

7

Ровно в семь тридцать одетая в платье рубашечного покроя из приглушенно розового крепа, с единственным на этот раз штрихом зеленого оттенка в виде клипс из хризолита, не считая, конечно, глаз, подчеркнутых чуть сильнее, чем обычно, Диана, не торопясь, спустилась по широкой лестнице в фойе, прошла мимо фотографии с автографом августейшей особы, висящей на стене, и обнаружила, что Нортона нигде не видно. Не желая сидеть одна в многолюдном баре, она вышла в сад и стала медленно прогуливаться по выложенным белыми камнями дорожкам, которые лучами расходились от центра, образованного очень живописным колодцем. Осмотревшись вокруг, она увидела, что вилла и сад находятся на вершине холма и что за изгородью из розовых кустов в конце лужайки спускаются ярусами террасы других садов, создавая удивительный пейзаж, где каждый цветок и былинка сверкали капельками воды, как драгоценными камнями.

— Очень красиво, не правда ли? — произнес хрипловатый мужской голос, и, обернувшись, Диана увидела незнакомого мужчину, наблюдающего за Ней с улыбкой в темно-синих глазах. Он был одет безупречно, с несколько небрежной элегантностью, и говорил с легким приятным акцентом.

— Очень красиво, — согласилась Диана. — Такой чудесный вечер после этой ужасной грозы, которая была днем.

Он усмехнулся:

— Должно быть, вы англичанка!

Она непроизвольно улыбнулась:

— Потому что я упомянула о погоде?

— Конечно. А также потому, что на виллу «Чезаре» приезжает много англичан.

— Включая нашего поэта Маркуса Фишера.

— Совершенно верно, — сказал незнакомец по-итальянски. Он улыбнулся и продолжил по-английски: — Но в его дни это был не отель, а его дом на некоторое время.

— Идеальное место для поэта, — согласилась она.

— Вы здесь в отпуске? — спросил учтивый незнакомец.

— Только на один вечер, — с сожалением сказала она.

— Вы одна?

— Вот вы где, Диана, — прервал разговор бесцеремонный голос, и твердая рука откровенно собственническим образом сжала ее руку.

Она взглянула на Нортона. На нем был тот же костюм, что и во время памятного ужина во «Флавии», и он выглядел в нем столь же элегантно, как и незнакомец.

— Вы опоздали, — сказала она холодно. — Этот джентльмен и я говорили о том, как прекрасен сегодняшний вечер.

Нортон отчужденно кивнул итальянцу, который, улыбаясь Диане, отвесил Нортону ироничный поклон и пошел прочь через сад.

— Кто это, черт возьми? — требовательно спросил Нортон.

Диана высвободила руку.

— Откуда мне знать? Вероятно, один из постояльцев.

— Он пытался вас охмурить?

— Он едва сказал мне пару слов, — сердито возразила она.

— До этого он некоторое время наблюдал за вами. Я видел его из своего окна.

— Если бы вы, вместо того чтобы смотреть в окно, пришли вовремя, у него не было бы возможности заговорить со мной!

Она отвернулась и уставилась вдаль, потирая запястье, на котором остались следы его пальцев.

— Кто бы он ни был, по крайней мере, его манера начинать разговор более приятна, чем ваша, насколько я помню.

— Еще бы! Наверняка рассчитывал извлечь выгоду!

— Вздор! — резко возразила Диана, повернувшись к нему. Ее глаза горели, как у рассерженной тигрицы. — Кроме того, это мое дело, с кем разговаривать!

— Вы понимаете, что рискуете нарваться на неприятности, поощряя всех и каждого во время этих ваших поездок в одиночку? — разъяренно вскричал он.

— Как в случае с вами?

— Черт, нет. — Он остановился, запустил ладонь в давно не стриженную гриву своих волос и глубоко вздохнул. — Какого дьявола мы ругаемся?

— Это вы ругаетесь, а не я, — заметила Диана. Нортон тупо смотрел на нее, приходя в себя.

— Мне кажется, это ревность, — тихо произнес он, столь явно пораженный этим открытием, что Диане пришлось подавить смешок.

— Не то чтобы вы имели какое-либо право ревновать, но все же почему ревность так удивляет вас?

— Мне потребовалось время, чтобы распознать это чувство. Оно мне незнакомо.

Диана улыбнулась:

— Мне тоже. Но не волнуйтесь. Ревность вряд ли будет беспокоить вас в будущем.

— В том смысле, что вы обещаете не давать мне повода? — спросил он оживленно.

Глаза Дианы вспыхнули.

— В том смысле, — намеренно подчеркнула она эти слова, — что завтра наши пути разойдутся.

Нортон, окончательно взявший себя в руки, удостоил ее снисходительной улыбки.

— Если вы действительно так считаете, Диана Клеаринт, значит, вы далеко не так умны, как я полагал. Вы чертовски хорошо знаете, что нравитесь мне, что мне приятно ваше общество, и я совершенно уверен, что вам приятно мое, иначе вы никогда бы не согласились, чтобы я был сегодня с вами. Можете вы назвать мне хоть одну разумную причину, которая помешала бы нам встречаться по возвращении в Англию?

— Если все так, как вы говорите, почему вы так разозлились, когда я отвергла идею приглашения на свадьбу? — спросила она.

— Я склонен ожидать, что люди соглашаются с моими предложениями, — признал он, пожимая плечами.

— Точнее, с вашими распоряжениями!

Он улыбнулся широкой обезоруживающей улыбкой.

— Послушайте. Насчет свадьбы давайте обсудим заново. Я не буду шафером, я отказался от этой чести, предпочитая сесть где-нибудь сзади и оставить в центре внимания Ханну и Дрю. Откровенно говоря, я терпеть не могу свадебные церемонии, но если вы пойдете со мной, этот день для меня станет гораздо приятнее. Между прочим, свадьба будет в деревушке неподалеку от Челтнема, то есть вы могли бы остановиться у своего отца…

— Стоп! — сказала Диана. — Даже если бы я сказала «да», чего я пока не сделала, — добавила она поспешно, заметив его торжествующий взгляд, — как вы объясните мое присутствие на такого рода семейном торжестве?

— Я уже рассказал Дрю, что случилось. Как его идиотское поведение дало мне шанс познакомиться с самой прекрасной женщиной, которую я когда-либо встречал, — ответил он небрежно.

Диана посмотрела на него без всякого выражения.

— В этом-то все и дело. Вы не знаете меня.

— И никогда не узнаю, — нетерпеливо подтвердил он, — без вашего содействия.

— Вам надо поработать над вашей манерой уговаривать, — сказала она, покачав головой. — Давайте объявим перемирие и выпьем что-нибудь перед ужином. Если вы будете продолжать в том же духе, я получу несварение желудка.

Он рассмеялся и, взяв ее за руку, на этот раз более нежно, повел в бар. От простого соприкосновения пальцев их неожиданно охватили иные чувства, оба осознали, что это их последний день в Италии и что бы ни было потом, этот вечер — особенный. Даже эпизод с учтивым голубоглазым незнакомцем не рассеял того магического очарования, которое — Диана знала это — Нортон ощущал так же сильно, как она сама. В ожидании ужина они грызли хрустящие, хорошо прожаренные мелкие кабачки, которые им подали как закуску. Настроение Нортона настолько улучшилось, что он начал поддразнивать Диану насчет ее незнакомого обожателя.

— Если бы я вдруг исчез, вы недолго бы оставались без компании, — заметил он, усмехаясь.

— А что, мое мнение здесь ничего не значит? — возразила она.

— Вам, кажется, нравилось разговаривать с ним?

— В нем есть шарм, — согласилась она.

— В противоположность мне, хотите сказать. Диана оценивающе посмотрела на его твердое, решительное лицо.

— Пожалуй, слово «шарм» не из тех, что сразу приходят в голову, когда речь идет о вас.

— Шарм — это то, что вы более всего цените в мужчине?

Она покачала головой.

— Скорее, менее всего.

— Рад это слышать. Я ужасно прямолинейный тип.

Он наклонился ближе, глядя ей прямо в глаза.

— Диана, я вас предупреждаю: я не намерен дать вам ускользнуть.

Диана смотрела на него, не в силах отвести взгляда, ее сердце учащенно билось, лицо внезапно залилось румянцем.

— Вы краснеете, — сказал он очень спокойно.

— Это не частое явление, — смущенно пробормотала она.

— Не волнуйтесь. Кроме меня, никто не заметил. — Он продолжал смотреть на нее теплыми лучистыми глазами. — Невероятно. Как будто красное вино вылили в миску со сливками.

Диана бросила на него гневный взгляд.

— Пожалуйста, прекратите обсуждать это!

— Почему вы покраснели? — безжалостно спросил он.

— Вы очень откровенны, мистер Брент.

— Я этим знаменит, — мягко согласился он. Подошедший официант поставил перед Дианой десерт из крема.

— Разве я это заказывала? — спросила она Нортона, озадаченно глядя на блюдо.

— Нет, это я заказал. Здесь прекрасно готовят такие вещи. Раз вы при исполнении служебного долга, вы обязаны это попробовать.

Диана улыбнулась в ответ на его смеющийся взгляд. В мерцающем свете свечей казалось, что в ее глазах вспыхивают зеленые искры.

— Не часто исполнение долга бывает таким приятным, — сказала она весело и, попробовав первую ложку, пришла в восторг. — Превосходно!

После ужина они вышли в сад и остановились, любуясь залитыми лунным светом окрестностями.

— Мне удалось заказать билет на ваш рейс, — сказал Нортон. — Так что если мы не рассоримся окончательно до приезда в аэропорт Марко Поло, то полетим вместе. Вас кто-нибудь встречает в Хитроу?

Диана покачала головой.

— Я, вероятно, потрачусь на такси, чтобы не толкаться в метро.

— Я возьму его пополам с вами, — сказал Нортон и, спохватившись, добавил: — Если позволите, разумеется.

— Как я могу отказать, когда вы просите так вежливо, — поддразнила она.

Нортон придвинулся ближе и взял ее за руку.

— Давайте прогуляемся по городу. Еще рано. Они вышли из отеля. Ночной город выглядел так, как будто столетия едва коснулись его. Лунный свет придавал всему какой-то таинственный, потусторонний вид. Когда они переходили узкую улицу, Нортон крепко взял ее под руку. Они шли бок о бок, и эта близость вызывала в Диане возбуждение и еще нечто, что она в конце концов, определила как предчувствие.

Предчувствие чего? — спросила она себя. Нортон честно признался в том, что она притягивает его физически, но он так же определенно высказал намерение воздерживаться от резких шагов в этом направлении, если это грозит ему лишиться ее общества.

— Вы что-то притихли, — заметил Нортон, когда они остановились у балюстрады лестницы, спускающейся от собора.

— Я грезила наяву, — призналась она, с улыбкой повернув к нему бледное в лунном свете лицо. — Так странно. Мы встретились всего лишь несколько дней назад, но мне почему-то кажется, что я знаю вас гораздо дольше.

— Возможно, это совместно пережитый стресс из-за Китти и Дрю, — улыбаясь, сказал Нортон. — Ну, раз мы такие старые друзья при таком коротком знакомстве, я настаиваю, чтобы вы поехали со мной на свадьбу Дрю. Это будет справедливо.

— Справедливо?

— Вы были со мной во время охоты за жертвой, вполне уместно, чтобы вы присутствовали при ее кончине.

Диана нахмурилась в притворном неодобрении.

— Признаю, что не испытываю большого восторга по поводу института брака, но сравнивать свадьбу с кончиной — это чересчур!

Нортон взял ее за руку и продолжил, не обращая внимания на ее слова.

— Поедемте со мной, Диана! Это даже не займет целый день. Жених и невеста, как только разрежут свадебный торт, сразу уедут Они проведут медовый месяц во Франции. Вспомните, именно из-за этого Дрю поехал туда, заставив беспокоиться всех нас. Он делал приготовления, о которых Ханна не знает.

— Интересно, какие? — спросила Диана, заинтригованная.

— Я думаю, их ждут апартаменты в старинном замке, розы, шампанское и все остальное, что смог придумать мой брат, чтобы очаровать свою молодую жену, — пояснил Нортон с теплотой в голосе. — На этот раз я его полностью одобряю. Ханна этого заслуживает.

— Со стороны может показаться, что вы завидуете своему брату насчет его невесты, — не подумав, сказала Диана и задохнулась от неожиданности, вдруг оказавшись в объятиях Нортона.

— Ты не могла бы ошибиться сильнее! Я как раз держу в руках опровержение твоей теории, — заявил он таким тоном, от которого ее сердце забилось быстрее.

Диана попыталась оттолкнуть его:

— Нортон, ради бога, мы в общественном месте!

— Тогда давай найдем более приватное, — немедленно отреагировал он, отпуская ее.

Они отправились в обратный путь в молчании, охваченные чувством физической близости друг к другу. Пальцы Нортона крепко сжимали руку Дианы, удерживая ее рядом. Ей казалось, что ее нервы вот-вот лопнут от напряжения. Не в силах вынести этого, она в отчаянии начала разговор.

— Кто живет здесь? — спросила она, указывая на большой розовый дом перед виллой.

— Когда-то он принадлежал одной известной актрисе, — пояснил Нортон со снисходительной ноткой в голосе. — Для Италии она была тем же, кем для Франции — Сара Бернар, и, по словам Бернарда Шоу, гораздо более талантливая. Ее жизнь не была безоблачной, но в Париже она нашла немного счастья и поэтому завещала похоронить себя здесь.

— Я могу понять, почему, — сказала Диана.

По ее телу неожиданно пробежала дрожь. Нортон крепче сжал ее руку.

— Пойдем, тебе надо подбодриться, — сказал он, придерживая для нее входную дверь отеля. — Будешь пить свой знаменитый чай на ночь или на этот раз согласишься на что-нибудь покрепче? У меня в номере есть бутылка шампанского, давай я принесу ее в бар и попрошу льда?

Диана секунду смотрела на него, затем, отбросив осторожность, предложила:

— Почему бы не принести шампанское и лед ко мне в номер?

— К тебе? — переспросил он.

— Да, — подтвердила она. — Вчера вечером мы сидели в твоем. А мой номер здесь в два раза больше, чем в «Канторини». Еще довольно рано, а мне не хочется сидеть в этом баре…

— Это имеет отношение к твоей встрече в саду? Этот тип за столиком у окна не сводит с тебя глаз, — с жаром сказал Нортон.

— Тогда достань лед, — поспешно ответила Диана.

Диана взбежала по лестнице на третий этаж и влетела в свой номер, задыхаясь от возбуждения. Она вызывающе улыбнулась своему отражению в большом зеркале серванта. Из зеркала на нее смотрела женщина, чьи глаза светились — светились счастьем. На мгновение ее улыбка дрогнула. Жребий брошен. Если Нортон услышал в ее предложении больше, чем она хотела сказать, будь что будет. Уверенная улыбка вновь появилась на ее лице. Она не сомневалась, что он понял ее правильно, несмотря на все свои заявления о недостатке тонкости и такта.

Диана отвернулась, улыбка погасла. У Энтони были и шарм, и такт, и тонкость, но все это было внешним. Обаятельность Энтони была лишь маской, скрывавшей его истинную сущность, тогда как Нортон Брент — она была готова поклясться в этом — был именно тем, чем казался.

Услышав стук, Диана распахнула дверь и расхохоталась при виде Нортона с бутылкой шампанского под мышкой, с серебряным ведерком со льдом в одной руке и двумя высокими бокалами для шампанского в другой.

— Одна пожилая дама, увешанная жемчугами, очень подозрительно на меня посмотрела, — ухмыльнулся он. — Она явно решила, что я задумал что-то нехорошее.

Диана фыркнула, взяв у него бокалы:

— Пригласил бы ее присоединиться к нам.

— И заодно твоего обожателя, чтобы был четвертым!

Войдя в комнату, Нортон присвистнул.

— Ты уверена, что в отеле знали, что ты приедешь одна?

— Да. От меня требуется представить отчет о первоклассных номерах, запомни — это одно из преимуществ моей работы.

Диана сбросила туфли и забралась с ногами на диван.

— Ты уже во второй раз поишь меня шампанским. Это твоя привычка?

Нортон поставил бутылку охлаждаться и сел рядом с ней.

— На самом деле эту бутылку я вез домой, чтобы открыть в подходящий момент, перед тем как Дрю отправится в церковь. Но гораздо лучше открыть ее здесь. Как еще мы можем отметить наш последний вечер в Италии?

— Никак, — согласилась она. — Ты был удивлен тем, что я предложила пойти сюда?

— Очень, и, что и говорить, обрадован, — улыбнулся Нортон. — Я обещаю, что не буду усматривать в этом ничего большего, чем просто возможность провести последний вечер в более приятной обстановке, чем в баре. В частности, — добавил он, прищурившись, — на глазах у твоего Ромео из сада.

— Сколько можно говорить о нем!

— Если бы ты была здесь одна, он не оставил бы тебя в покое.

— Ничего подобного.

— Почему?

— Я знаю по опыту, — безмятежно сказала она. — Для меня это не внове. Я нередко сталкиваюсь с определенного рода поползновениями мужчин в отелях. Я привыкла избавляться от нежелательной компании.

— А почему со мной было иначе? — быстро спросил он.

— Вначале это вовсе не было иначе. Если вы напряжете свою память, Нортон Брент, то вспомните, что я была очень разгневана вашими приставаниями. Если бы не беспокойство о Китти, я бы даже не поздоровалась с тобой.

Нортон тяжело вздохнул.

— А с моей стороны это была любовь с первого взгляда!

— Вовсе нет, — смеясь, возразила она. — Во время нашей первой встречи все, что ты видел, — это некто, кто, как ты был уверен, держит ключ к тайне исчезновения твоего брата. Я сомневаюсь, что ты вообще заметил, что я женщина!

Нортон возмущенно фыркнул.

— Может быть, мне не хватает утонченности, но зрение у меня стопроцентное! Я прекрасно заметил, что ты — женщина. Хотя, признаю, что, когда ты сняла темные очки, это стало потрясением всей моей жизни. До этого момента я смотрел на тебя как на холодную, недружелюбную особу, вознамерившуюся воспрепятствовать моим усилиям разузнать что-нибудь о Дрю. Затем…

— Затем я сняла очки, и ты сказал: Боже мой, мисс Клеаринг, вы очаровательны, точно так же, как в старых черно-белых фильмах, — поддразнила она.

— Не совсем так. Я же не слепой, чтобы не заметить, что имею дело с красивой женщиной…

— Ну, спасибо!

— Прекрати перебивать! Я пытаюсь объяснить, но, видимо, плохо, что, когда ты сняла эти огромные черные очки и я увидел твои глаза и лицо, я был просто ошеломлен.

— Правда? — спросила она, вдруг посерьезнев. Он кивнул.

— И ты улыбнулась. В первый раз за вечер, насколько я помню. Я заглянул в эти чудесные зеленые глаза, увидел улыбку, и у меня возникло такое непреодолимое желание поцеловать тебя, что пришлось спасаться бегством, чтобы не погубить всякую надежду на дальнейшие контакты между нами.

Диана зачарованно смотрела на него.

— Я не догадывалась!

— Это было очевидно, — сказал он и встал, чтобы открыть шампанское. — Думаю, оно достаточно охладилось.

Он умело откупорил бутылку, наполнил два бокала и, протянув один ей, вновь сел рядом.

— За наших уважаемых брата и сестру, и их будущее счастье, — произнесла Диана, поднимая бокал.

— Я присоединяюсь, — ответил Нортон, выпил, затем снова наполнил свой бокал. — А теперь мой особый тост. За прекрасные глаза цвета морской волны, цвета богини Венеры.

— Цвета Венеры? — удивленно повторила она. Нортон кивнул.

— Разве ты не знала, что в зеленом цвете есть что-то мистическое?

— О нет, не надо об этом, — взмолилась она. Нортон взял ее за руку.

— Послушай, Диана, — напористо сказал он, — забудь о зацикленности твоего мужа на зеленом цвете как приносящем несчастье. В большинстве культур зеленый — это цвет надежды. Древние называли зеленый цветом Венеры, потому что она появилась на свет из моря. Существует легенда, что в минуты страсти ее глаза сверкали зеленым огнем. А твои? — внезапно спросил он.

Ее щеки вновь порозовели.

— Не знаю, — коротко сказала она и отвернула голову.

Нортон взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Он вглядывался в ее глаза, пока она не прикрыла их, затем поцеловал опущенные веки. Его губы медленно передвигались по ее лицу вниз, пока не добрались до ее рта. От этого прикосновения по телу Дианы пробежала дрожь. Нортон поднял голову, взял бокал из ее ослабевших пальцев, потом обнял и снова поцеловал. Его ласкающие руки, все теснее прижимающие ее к нему, его требовательный рот, властно приникший к ее губам, вызвали едва переносимый лихорадочный трепет во всем теле. Закрыв глаза, она растворилась в объятии. Ее пальцы перебирали его волосы, спускавшиеся на воротник. Она отдалась во власть этого блаженного мгновения, страстно отвечая на поцелуи умелых опытных губ. Внезапное чувственное прикосновение его языка вновь заставило ее задрожать. Его пальцы коснулись ее груди, лаская соски сквозь тонкий шелк платья. Диане показалось, что ее грудь пронзил раскаленный добела наконечник стрелы, у нее перехватило дыхание, и, внезапно оцепенев, она непроизвольно отпрянула назад. Нортон разжал объятия и вопросительно посмотрел на нее.

— Не такой уж большой грех, — тихо произнес он.

Неожиданно она уткнулась лицом в его плечо.

— Знаю, — сказала она приглушенно. — Я просто дура. Ты не виноват, что увидел в моем предложении прийти сюда больше, чем я хотела сказать.

Нортон прижал ее к груди, поглаживая ладонью по волосам.

— Диана, я прекрасно знаю, что ты приглашала меня не в постель. Но, черт возьми, я не евнух. Ты так красива, и мы только что провели вместе вечер, который иначе как романтическим не назовешь, хоть это избитый штамп. Мне было бы легче перестать дышать, чем удержаться и не поцеловать тебя, не прикоснуться к тебе. Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет! — горячо возразила она и подняла голову, чтобы посмотреть в его нахмурившееся, сосредоточенное лицо. — Я очень хочу, чтобы ты остался. Мне хорошо с тобой, и я хотела, чтобы ты поцеловал меня. — Ее голос сорвался. — Но у меня с этим давняя проблема. Так случается всякий раз, когда ко мне приближается мужчина. Я не имею в виду, что меня привлекают женщины, если ты подумал об этом.

— Нет, я так не думал, — заверил он. — Так в чем же проблема, Диана?

— Мне было сказано, что я фригидна, — сказала она безучастно. — Ты не догадываешься, но даже то, что я призналась тебе в этом, это своеобразный комплимент тебе. Обычно я держу этот печальный факт при себе. Горький опыт научил меня, что большинство мужчин воспринимают подобное признание как вызов.

Он медленно кивнул, глядя на нее со странной нежностью.

— Вероятно, каждый из них думает, что он единственный, кто может исцелить тебя!

Диана выдавила из себя кривую дрожащую улыбку.

— Именно так. Вот почему в моей жизни нет Мужчин, кроме одного-двух друзей в истинном смысле. Даже если я знакомлюсь с кем-нибудь, кто мне достаточно нравится, чтобы встречаться, я не делаю этого, так как не хочу сталкиваться с проблемами.

Нортон нахмурился.

— Но все же мне показалось, что ты откликалась, что ты была совершенно счастлива в моих объятиях. И только когда я попытался сделать дальнейший шаг— кстати, совсем простой, обычный шаг, — ты вдруг застыла, как часовой на посту, и попыталась выскользнуть.

Диана удрученно провела рукой по волосам.

— Я не думала, что так выйдет. Я даже не хотела этого. Глупо, правда? Мне ведь тридцать, а не тринадцать!

Нортон осторожно, как бы желая защитить, обнял ее одной рукой, она склонилась к его плечу со слабым вздохом отчаяния.

— Итак, это не отвращение к моей персоне, это — проблема, — задумчиво подытожил он. — Иначе ты не сидела бы сейчас со мной.

— Нет, — откликнулась Диана, теснее прижимаясь к нему. — Мне нравится быть рядом с тобой. Я чувствую себя в безопасности.

— Ну, спасибо! — сказал он сдержанно. — Насколько я помню, ни одна женщина до сих пор не давала мне подобной характеристики.

Она подняла голову и улыбнулась.

— Прости. Должно быть, я причиняю страдания твоему «я».

— Оно само о себе позаботится, — заверил он. — Меня больше волнует твое. Оно должно быть в полном порядке, если я к твоим услугам. Я думаю, мистер Валентине, который сидит внизу, очень хотел бы быть сейчас на моем месте.

— Я готова поспорить, что он бы не смог! — К Диане вернулось чувство юмора. — Да я бы его и не пригласила.

— Разумный шаг. С ним ты бы уж точно не чувствовала себя в безопасности, можешь мне поверить!

— Знаю. Но я знала также, что могу верить тебе, когда ты говорил, что не будешь тащить меня в постель. — Диана подняла глаза к его лицу. — Если быть честной, то я думала, что, если сегодня ты попытаешься сделать это, я не буду возражать. Я надеялась, что не буду возражать. Ты первый мужчина, к которому я почувствовала физическое влечение после смерти Энтони.

Нортон пристально посмотрел на нее.

— То есть, когда ты пригласила меня сюда, ты серьезно рассматривала возможность, что мы будем заниматься любовью?

Она подавленно кивнула.

— Раз это не получилось с тобой, это никогда ни с кем не получится.

— Это имеет значение для тебя?

Ее глаза вспыхнули зеленым огнем.

— Разумеется! Я не хочу снова выходить замуж, но я хочу чувствовать себя нормальной женщиной, с нормальными женскими желаниями, хочу даже каких-то прочных отношений. — Она замолчала, удрученно глядя на него. — Не нервничай. Даже если бы ты сотворил сексуальное чудо, я бы не стала ни на чем настаивать. Но, по крайней мере, у меня была бы надежда. А теперь у меня ее нет, несмотря на зеленые глаза. Со мной что-то серьезно не в порядке, и я ничего не могу сделать с этим. Нортон, я никогда никому не рассказывала об этом. Я ведь говорила, тебе надо было быть священником. Все, что я делаю, это раскрываю перед тобой свои наболевшие интимные секреты.

— Я вовсе не чувствую себя священником, черт возьми, — возразил он, вновь обнимая ее. — Ради бога, Диана, тебе просто надо как следует выплакаться и выкинуть все это из головы.

Диана категорически затрясла головой, но какие-то интонации его голоса затронули в ней глубоко спрятанную струнку, и она расплакалась, сотрясаясь в рыданиях. Нортон крепко держал ее, пока гроза немного не утихла, затем аккуратно промокнул платком остатки слез и пригладил рукой ее растрепавшиеся волосы. Диана, наконец, успокоилась, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь лучше?

— Нет, — ответила она глухо. — Извини за неблагодарность, но я чувствую себя гораздо хуже.

Он приподнял ее лицо и хмыкнул:

— Выглядишь ты тоже гораздо хуже!

— Спасибо!

— Не стоит. Брент сервис всегда к вашим услугам. Давай выпьем еще шампанского.

Холодный напиток подействовал на осипшее от слез горло Дианы как нектар, но после одного-двух глотков она отставила бокал.

— Если я еще немного выпью, у меня не останется никаких секретов, — сказала она сиплым голосом и постаралась бодро улыбнуться. — Я готова поспорить, что та дама в жемчугах, которую ты встретил по дороге сюда, была бы сильно удивлена, если бы могла видеть нас сейчас.

Нортон обнял ее за плечи.

— Вероятно, она сидит на кровати и трепещет от любопытства по поводу той оргии, которой, как она воображает, мы предаемся.

Диана грустно улыбнулась.

— Вместо этого тебе опять пришлось выступить в роли духовного отца. Прости, Нортон.

— Я только хотел чем-нибудь помочь. — Поколебавшись, он спросил — Диана, почему твое замужество оказалось неудачным?

Она вздрогнула, и он крепче обнял ее.

— Прости, я не хотел злоупотреблять твоим доверием.

Она отрицательно покачала головой.

— Я могу рассказать тебе. Так случилось, что моя маленькая проблема — это результат, а не причина неудачи.

— То есть ухаживания твоего мужа не вызывали у тебя протеста, — сказал Нортон.

— Нет. Совсем наоборот.

Диана устало прислонилась к его плечу, уставившись невидящим взглядом в дальний конец комнаты.

— Я никогда и никому об этом не рассказывала. — Она повернулась и взглянула ему в глаза: — Ты уверен, что хочешь услышать все это?

— Черт, Диана, можешь считать, что я сгораю от нетерпения, — откровенно сказал он. — Но если ты не хочешь говорить…

— До сих пор я не могла даже думать об этом, не то что говорить, — быстро произнесла она, вновь устраиваясь на его плече. — Но с тобой все по-другому.

Диана некоторое время помолчала, затем медленно, тщательно подбирая слова, начала рассказывать, как Энтони Клеаринг пришел в туристическое агентство, где она работала, чтобы заказать путевку для своей матери. Энтони был единственным ребенком очень немолодых родителей, его отец умер, когда ему было восемь лет.

— Значит, он воспитывался только матерью, — вставил Нортон.

— Не совсем так. Ее старшая незамужняя сестра переехала жить к ним после смерти отца Энтони. Обе женщины обожали его и потакали всем его капризам.

— Он был красив? — негромко спросил Нортон.

— Да, довольно красив. Густые каштановые волосы, ярко-голубые глаза и улыбка, которая могла очаровать даже птичек на дереве.

Улыбка слегка тронула ее лицо. Любовь с первого взгляда — буквально таким было ее чувство от первой встречи с Энтони Клеарингом, и, к ее радости, он ответил ей тем же. Вскоре они стали проводить вместе столько времени, сколько было в их силах. Их притягивало друг к другу с такой страстью, что каждый вечер расставание превращалось в пытку. Его умелые ласки вызывали в ней трепетное возбуждение, каждая клеточка ее тела жаждала сексуального удовлетворения. Но Энтони, поддерживая имидж истинного джентльмена, был решительно настроен подождать с этим до первой брачной ночи, и в результате через семь недель после их первой встречи в значительной степени против желания ее отца и матери Энтони они зарегистрировали брак. Церемония регистрации была поспешной, скомканной и вряд ли заслуживала своего названия. После свадебного завтрака, на котором присутствовали только Генри Адаме, Китти и миссис Клеаринг со своей сестрой Лидией, новобрачные вылетели в Испанию, чтобы провести медовый месяц в старинном замке.

8

Предполагалось, что это будет идеальный медовый месяц, безупречное начало счастливой жизни. Вместо этого, как безучастно сказала Диана Нортону, это был ночной кошмар.

— С самого начала? — тихо спросил он.

— Да. — Она поежилась. — Это была катастрофа.

Диана с радостью кинулась в объятия своего сгорающего от нетерпения мужа, но после продолжительных поцелуев и ласк, более долгих, чем она ожидала или хотела, новобрачная поняла, что что-то не так. И очень явно. Несмотря на ее страстный отклик, стало ясно, что Энтони физически не в состоянии исполнить супружеский долг.

— Ты хочешь сказать, что он был гомосексуалистом? — осторожно спросил Нортон.

Диана опустила глаза.

— Нет. Не был. Я думаю, мне было бы легче понять это, если бы он был.

— Тогда почему?

— Хороший вопрос. Он клялся, что проблема возникла из-за меня.

Нортон повернул к себе ее лицо.

— Ты ему поверила?

— Конечно! — Она язвительно улыбнулась. — Я-то ничего не знала!

— У тебя никогда до этого не было возлюбленного?

— Не в том смысле, о котором ты говоришь. У меня были приятели, но ничего серьезного. Я была полна возвышенных представлений о том, что должна подавать хороший пример сестре и не причинять беспокойства отцу, и, если быть честной, до Энтони меня ни к кому так сильно не влекло.

— Чем он занимался?

— Он работал в коммерческом банке, думаю, что-то вроде брокера. Когда я его встретила, мне это казалось безумно романтичным. — Она иронически улыбнулась. — Я была всего лишь младшим ассистентом в агентстве, училась по вечерам, чтобы получить повышение. Энтони ослепил меня.

— А что случилось дальше, когда медовый месяц не удался? — нахмурившись, спросил Нортон.

Глаза Дианы потемнели.

— Мы провели три дня — и три мучительные ночи — в сказочном замке неподалеку от Кордовы. Энтони заставлял меня делать самые унизительные вещи, пытаясь добиться успеха, он все время твердил мне, что это моя вина, что этого никогда не случалось с ним раньше и что недели ожидания перед свадьбой сыграли отрицательную роль.

— Ты верила этому? — недоверчиво спросил Нортон.

— Я была в таком состоянии, что не знала, чему верить. Через три дня Энтони решил, что мы должны ехать домой, что в знакомой обстановке все будет хорошо. Он ошибся — стало хуже.

Возвращение на родную почву не помогло, и жизнь в их новой квартире стала настолько невыносимой, что Энтони начал возвращаться домой все позже и позже, пока однажды вообще не пришел ночевать. Он вернулся домой на рассвете, возбужденно-приподнятый, с триумфом в глазах, чтобы сказать Диане, что в его проблемах, вне всякого сомнения, виновата она.

— Он доказал это, подобрав девушку с улицы, — без всякого выражения сказала Диана. — Очевидно, с ней он имел бурный успех, стоивший каждого пенни, которые он заплатил за это.

— Он оставил тебя после этого в покое?

— Нет.

Она содрогнулась, и Нортон привлек ее ближе к себе.

— Он был убежден, что с ним все в порядке, а ведь прошло уже несколько месяцев после женитьбы. Он клялся, что все еще любит меня.

— А что чувствовала ты?

— Я продолжала заботиться о нем. Но когда его визит к проститутке положил начало новой серии яростных попыток наладить отношения между нами, жизнь превратилась в ад. Ничего не изменилось — со мной он был импотентом. Красивый юноша, в которого я была так влюблена, полностью потерял поверхностный налет шарма и превратился в неистового истеричного маньяка.

— Почему ты не ушла от него? — с досадой спросил Нортон. — У тебя были достаточные основания для развода.

— Конечно, я думала об этом, поверь! Но, в конце концов, Энтони оставил меня в покое, и жить стало легче. А потом… — Она замолчала.

— Что случилось потом? — мягко напомнил он.

— К этому времени мы перестали делить постель и жизнь, — продолжила Диана. — Я много работала, училась, а Энтони проводил все больше времени вне дома, распределяя его между преданными ему матерью и теткой и, как он всегда с готовностью сообщал мне, удовольствиями купленного секса. Не удивительно, что его работа страдала от этого, и произошло неизбежное. Его уволили вскоре после того, как я получила повышение. Он не смог этого вынести. Он кричал и бесился, как капризное дитя, затем выбежал из дома и сел в машину, чтобы поехать к матери за утешением. По дороге грузовик с прицепом загородил проезжую часть, и машина Энтони врезалась в него. Полиция сказала мне, что он умер мгновенно.

— Черт знает что, — хрипло сказал Нортон.

Он приподнял ее и посадил на колени, прижимая к груди как ребенка.

— Когда это случилось?

— Четыре года назад, — устало ответила она, прижавшись к нему щекой. — После его смерти я продала квартиру в Челтнеме и перевелась в лондонское отделение фирмы. Кстати, Китти ничего не знает об этом. Я не могла рассказать даже отцу, так как он с самого начала был настроен против Энтони.

— И правильно. Этот ублюдок должен был бы за многое ответить, — свирепо сказал Нортон и вдруг без предупреждения наклонился и крепко поцеловал ее, удерживая в объятиях, — Не волнуйся, — произнес он, поднимая голову, — тебе нечего бояться меня, я клянусь.

— Я знаю, — ответила она срывающимся голосом. — Я только хочу…

— И я тоже, — перебил он, с улыбкой глядя в ее затуманенные слезами глаза. — Но, вместо того чтобы просто хотеть, я намерен действовать конструктивно.

— Как конкретно?

— Для начала по возвращении в Англию я собираюсь проводить с тобой столько времени, сколько смогу.

— Почему? — прямо спросила она.

— Потому что, я думаю, мы могли бы быть добрыми друзьями, Диана, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Я думаю, что со временем мы могли бы стать и любовниками. Но если этого никогда не произойдет, будь я проклят, если это помешает нам встречаться.

— Ты говоришь серьезно?

— Да, — улыбнулся он, поглаживая рукой ее щеку. — Мне тридцать восемь, Диана, я не легкомысленный тинэйджер.

— Неделю назад я вообще тебя не знала, — уклончиво сказала Диана.

Он улыбнулся.

— Время относительно. Скоро ты будешь удивляться, как ты существовала до встречи со мной.

— Ты очень уверен в себе!

— Я уверен и в тебе, Диана.

— Неужели? — парировала она, с трудом выпрямляясь.

— Я уверен, что когда-нибудь ты получишь наслаждение от совершенно нормальной страстной близости с мужчиной.

— Может быть, твой магический кристалл скажет тебе имя этого счастливца? — сдержанно спросила она.

— Я его уже знаю, — ответил он с такой непререкаемой уверенностью, что ее сердце на мгновение замерло. — Но сейчас мне пора уходить.

Нортон бережно поставил ее на ноги и встал сам.

— Если я опять встречусь с той дамой, я должен приложить все усилия, чтобы выглядеть соответственно случаю и не разочаровать ее.

Диана засмеялась, и он одобрительно кивнул.

— Вот так-то лучше. Больше никаких слез.

— Я редко позволяю себе плакать. И никогда при людях!

— В таком случае я был удостоен высокой чести.

Он наклонил голову и поцеловал ее долгим поцелуем, не делая, однако, попыток прикоснуться к ней на этот раз.

— Видишь? — сказал он, поднимая голову. — Дружеский поцелуй.

— Я не предполагала, что этот вечер закончится вот так, — задумчиво произнесла она.

На мгновение что-то вспыхнуло в его глазах, его руки непроизвольно протянулись к ней, но затем он с улыбкой опустил их и вместо этого поцеловал ее в кончик носа.

— На какое время ты заказала завтрак?

— На семь.

— Хорошо. Встретимся в холле в семь тридцать.

Обратный путь в Лондон был ничем не примечателен. Полет прошел спокойно, самолет прилетел точно по расписанию. Их встретил пасмурный дождливый день.

— Дом, милый дом, — усмехнулся Нортон, пока они ждали багаж.

Диана состроила гримасу:

— Я надеюсь, на свадьбу погода будет лучше.

— Еще есть время, чтобы она улучшилась.

Он погрузил их сумки на тележку и поспешил вместе с ней к выходу.

Пока они ехали в такси, Нортон все время держал ее руку в своей, как бы подтверждая крепким горячим пожатием обещание, данное вчера вечером.

— Когда я тебя увижу? — спросил он, едва они подъехали к большому дому в стиле короля Эдуарда VII на тихой зеленой улице в Илинге.

— А когда ты собираешься поехать к Дрю?

— Примерно за день до свадьбы.

Нортон помог ей выйти из машины и пошел следом за ней с ее багажом.

— Мне надо подогнать кое-какую работу перед этим. Я ведь не собирался совершать увеселительную прогулку по Италии на обратном пути.

— И теперь у тебя уже нет времени для «увеселительных прогулок», — поддразнила она, а он в ответ усмехнулся и укоризненно дотронулся до ее щеки.

— Не будь такой дерзкой, юная Диана. Сегодня я отпускаю тебя с миром, но как насчет завтра?

— Хорошо.

— Я отведу тебя куда-нибудь поужинать.

— После всей этой ресторанной пищи не хочешь попробовать, как я готовлю? — спросила она и показала рукой на верхний этаж красного кирпичного дома: — Я живу вон там. Приходи к восьми. А сейчас тебе лучше вернуться в такси, а то плата за проезд разорит тебя!

Нортон быстро поцеловал ее и побежал сквозь дождь к ожидающей его машине.

— В восемь — напомнил он и помахал ей вслед когда она вошла в подъезд.

Диана позвонила отцу, рассказала ему о Китти и Андреа, сообщила, что через десять дней заедет домой на выходные и оттуда отправится на свадьбу, затем позвонила Китти, но та была очень занята и не могла разговаривать.

— Я перезвоню тебе позже, — пообещала Китти. — Чао!

У Дианы было достаточно времени, чтобы пройтись по магазинам и наполнить продуктами холодильник и буфет, затем она приняла ванну, после чего, разогревая суп и подсушивая хлеб для сандвичей, просмотрела почту.

Когда зазвонил телефон, она удивилась и в то же время чрезвычайно обрадовалась, услышав вместо голоса Китти, как она ожидала, уже ставший близким голос Нортона.

— Ну как дела? — спросил он.

— Так себе, — грустно сказала Диана, глядя на завесу дождя за окном.

— Почему такое уныние? Неприятные воспоминания о вчерашнем вечере?

— Нет! — поспешно возразила она, радуясь тому, что это правда. — Это из-за дождя. Такая ровная, беспросветная пелена. Ничего общего с драматической страстью того ливня в Италии.

— После трех месяцев вообще без дождя мне нравится и этот.

— Я совсем забыла о твоей жизни среди верблюдов.

— Передо мной лежит пачка бумаг в качестве напоминания, — сказал он со вздохом. — Если я немного опоздаю завтра вечером, наберись терпения. Это обычная лихорадка после возвращения из таких поездок.

— Если хочешь, можем отложить до следующего вечера, — предложила она.

— Никогда в жизни! — решительно сказал он. — Только не слишком беспокойся насчет еды.

— Не буду. Я завтра тоже работаю.

— Какая мы трудолюбивая пара! — фыркнул он. — Но если серьезно, не готовь ничего такого, что может испортиться.

— Пожалуй, я просто открою консервы! — сказала она весело. — Так что на многое не рассчитывай.

— Я не рассчитываю, я только надеюсь! Спокойной ночи, Диана.

Когда минуту спустя телефон зазвонил снова, Диана уже не удивилась, услышав в трубке возмущенный голос Китти.

— С кем это ты разговаривала, Ди? У тебя, было, занято целую вечность.

— С Нортоном Брентом, — откровенно сказала Диана. — Он придет завтра на ужин.

Китти пришла в изумление, когда Диана объяснила, что Нортон сопровождал ее в Парону.

— Ну и шустрый он, Ди, честное слово! Должно быть, он тебе действительно очень нравится, потому что обычно ты ведешь себя с мужчинами как сонная муха. Я тебя вовсе не осуждаю, — поспешно добавила она. — Я знаю, тебе потребовалась вечность, чтобы прийти в себя после Энтони, и он вовсе не был идеальным мужем, и…

— Откуда ты это знаешь? — спросила Диана, пораженная.

— Я не слепая, Ди! И хочу сказать, кто угодно мог заметить, что все это не было вершиной блаженства. Так что, пожалуйста, будь осторожна с Нортоном Брентом.

— Хорошо, бабуля. Почему такое беспокойство?

— Он не похож на Энтони.

— Может быть, поэтому он и привлекает меня.

— Ну да, он, должно быть, довольно симпатичный, потому что нравится Андреа.

— Тогда все остальное неважно!

— Не смейся, но я чувствую некоторую ответственность.

— Китти, дорогая моя, я уже взрослая. Не забывай, у меня есть и другие друзья-мужчины.

— Не такие, как Нортон Брент!

Пожалуй, это справедливо, согласилась Диана, после того как Китти повесила трубку. Нортон совершенно не укладывался в рамки ее предыдущих представлений о мужчинах. Действительно странно, что, зная его столь короткое время, она была так уверена в его порядочности.

Она сказала ему об этом на следующий вечер.

— Мне приятно это слышать, — серьезно ответил он. — Наша первая встреча вряд ли позволяла надеяться на такой вотум доверия на этой стадии.

— Что это за стадия? — не поняла она.

— Минное поле постепенного узнавания друг Друга, — пояснил он, глядя ей прямо в глаза. — Мне трудно продвигаться с осторожностью.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что я знаю тебя очень хорошо. Быть может, мы встречались в другой жизни. Должно же быть объяснение этого внутреннего ощущения давнего знакомства с тобой.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то старым башмаком, — поддразнила она, накладывая ему макароны. — Попробуй салат. Я заправила его базиликом и оливковым маслом, чтобы напомнить об Италии.

— Мне не нужны напоминания, — сказал он с таким значением, что они оба замерли на мгновение, глядя друг на друга через небольшой столик. — По крайней мере, о последних днях там с тобой, — добавил он.

Немного смутившись, она уткнулась в свою тарелку.

— Как прошел день? Ты вовсе не опоздал.

— Я сказал всем, что у меня есть более интересное занятие, чем корпеть над отчетом, — ухмыльнулся он, — чем сильно удивил пару своих коллег. У меня репутация трудоголика.

— И у меня тоже, — призналась она, улыбаясь. — Быть может, для нас обоих настало время сбавить ход и больше радоваться жизни?

— Да будет так, давай делать это вместе!

Когда Нортон собрался уходить, Диана с удивлением почувствовала, что ей не хочется расставаться с ним.

— В чем дело?

— Ни в чем. Просто еще рано, вот и все.

— Ты бы хотела, чтобы я остался дольше?

— Да.

— Хорошо. Я старался быть вежливым и не злоупотреблять гостеприимством!

Нортон вернулся на диван и усадил ее рядом.

— Давай обсудим план нашей поездки в Пюстершир.

Диана, втайне удивляясь, как это она решилась попросить его остаться, бросила на него осторожный взгляд.

— Ты уже сказал Дрю, что я приеду?

Он улыбнулся.

— Разумеется, черт возьми. Он сгорает от любопытства.

— Но ведь у тебя до этого были женщины?

— Конечно. Но я никогда не приглашал их на семейные торжества вроде этого. Дрю убежден, что я встретил свое Ватерлоо.

— Мне остается только надеяться, что он не будет разочарован!

Нортон взял ее за подбородок и повернул к себе ее лицо.

— Он будет ослеплен, и каждый из присутствующих там мужчин моложе восьмидесяти будет мне завидовать.

Она вздохнула и отвернулась.

— Они увидят лишь внешнюю оболочку. Если бы они узнали меня лучше, они вовсе не стали бы завидовать.

Нортон нежно обхватил ее руками. Он наклонился и поцеловал ее, и она закрыла глаза, чувствуя легкий трепет от прикосновения его губ, которые нежно скользили по ее лицу, дотрагиваясь до век, носа, щек, пока не добрались до рта.

— Вот видишь? — сказал он хриплым голосом, слегка отстраняясь назад. — Совсем не страшно, и я не нарушу своего обещания. Если я и ты пройдем через эту стадию, Диана, следующий шаг будет за тобой.

— А если я никогда не сделаю его? — с сомнением в голосе спросила она.

— Тогда мы просто останемся хорошими друзьями.

Он снова поцеловал ее и встал.

— Теперь действительно пора уходить. Ты выглядишь усталой.

— Что означает, что я выгляжу как старая ведьма, — сказала она с вызывающей улыбкой, вскакивая на ноги.

— Трудно вообразить что-нибудь менее похожее на ведьму, — сдержанно заметил он и, внезапно перейдя на деловой тон, сказал: — Я буду занят два следующих вечера. Ты свободна в субботу? Давай сходим куда-нибудь.

Диана взглянула на него с любопытством.

— А что ты обычно делаешь по выходным?

— Работаю. Но ради тебя я сделаю исключение!

— Тогда я вряд ли смогу отказаться, — скромно сказала она.

Иногда в последующие дни Диана едва могла вспомнить, как протекала ее жизнь до встречи с Нортоном Брентом. Коллеги прохаживались по поводу нового блеска в ее глазах и пружинящей походки. А когда школьный приятель, позвонив, обнаружил, что у нее плотно заняты все ближайшие дни, он присвистнул и отпустил затасканную шуточку насчет веселых вдовушек. Диана стиснула зубы и, поскольку знала его с двенадцати лет, сказала, что вычеркнет его из списка своих знакомых, если он еще хоть раз произнесет что-нибудь подобное. Он запросил пощады и сказал, что позвонит в другой раз, когда она будет не так загружена.

Когда Диана рассказала об этом Нортону, он с уверенностью заявил, что такая ситуация вряд ли возникнет.

— Все свое свободное время ты будешь проводить со мной, — решительно сказал он.

Они как раз поднимались по лестнице к ней домой, и Диана чуть не оступилась при этих словах. Она бросила на него внимательный взгляд.

— Ты действительно так думаешь?

— Конечно. Я всегда говорю то, что думаю. Она отперла дверь, и Нортон вошел следом за ней. Они только что поужинали в тайском ресторанчике. Вечер прошел за обычной оживленной беседой, не переходившей на личный уровень до этого момента. Диана посмотрела на него со слабой неуверенной улыбкой.

— Наверное, я должна думать…

— Вечно с тобой проблемы, — грубо перебил он, обнимая ее. — Хоть ненадолго прекрати думать, дай чувствам взять верх.

Он закрыл ее рот безжалостным поцелуем, обуздав первое инстинктивное сопротивление крепким, как стальные тиски, объятием, и продолжал целовать ее с нарастающей, горячей страстностью. К своему удивлению, она поняла, что отвечает ему, вначале робко, затем все смелее и свободней, как будто внутри нее открылись шлюзы. Ее захлестнуло такой внезапной волной незнакомого желания, что она затрепетала с головы до ног. Нортон не ослаблял объятий, воспламененный ее неуверенным откликом. Сдержанность, которую он проявлял в последние несколько дней, внезапно улетучилась. Их прерывистое дыхание смешалось. Он скользнул рукой вдоль ее спины вниз, плотно прижимая к себе. Она едва не задохнулась от этого тесного соприкосновения их тел, физически ощущая крайнюю степень его мужского желания. Ее рот приоткрылся, уступая властному вторжению его языка, и, не чувствуя времени, они стояли, сплетясь в объятии, глухие и слепые ко всему, кроме первозданных сил, соединивших их вместе во взаимном влечении.

Внезапно Нортон разжал руки и отступил назад. Сквозь загорелую кожу его лица проступила бледность, в его глазах горел огонь подавленного желания, и Диана, пораженная, отвела взгляд.

— Я не собирался делать это, — сказал он сквозь зубы, ослабляя узел галстука. — Я говорил себе, что смогу сдержать свои эмоции, чтобы ни случилось, как бы сильно я ни хотел тебя. Но, видимо, это не так.

Диана сделала глубокий, судорожный вздох.

— Ты, должно быть, заметил, что…

— Ты шутишь! — воскликнул он, взъерошив волосы. — Я не видел ничего, кроме тебя в моих объятиях… — Его глаза засветились внезапным жаром. — Если бы не…

— Дошло, наконец? — На ее лице промелькнула улыбка. — Это ты остановился, Нортон, а не я.

С торжествующей улыбкой он раскрыл объятия, и Диана сделала шаг навстречу, прислонившись к его груди.

— Это прорыв, Диана?

Она подняла лицо и улыбнулась.

— Я думаю, да. Раньше такого не было, я имею в виду с тех пор, как…

Нортон остановил ее объяснения поцелуем, затем поднял голову, с улыбкой глядя в изумленные зеленые глаза. Он усмехнулся и усадил ее рядом с собой на диван.

— У тебя все еще удивленный вид, — серьезно заметил он. — Ты, наверное, думаешь, что при самом ничтожном знаке поощрения с твоей стороны я потащу тебя в постель с намерением немедленно добиться своего.

Диана рассмеялась, полностью успокоенная.

— Ну да. Я не стала бы осуждать тебя. Я тебе говорила, что всегда впадаю в панику в определенный момент. Раз паники не было, ты мог рассматривать это как зеленый свет.

— Единственный зеленый свет, который меня интересует, милая, это свет твоих прекрасных глаз. — Его рот искривился. — Кроме того, я как дурак сказал, что инициатива должна исходить от тебя. Вот почему я резко затормозил, хотя не знаю, как, черт возьми, мне это удалось.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Скажи мне, Диана, почему? Почему сегодня было по-другому?

Она почувствовала, как краска заливает ее лицо, и уткнулась в его плечо.

— Это трудно объяснить словами, — пробормотала она, — но после того, что произошло — или, вернее, не произошло с Энтони, — для меня было открытием, что… ну, что ты явно…

— Не страдаю тем же недугом, — закончил он за нее и повернул к себе ее лицо. — Ты именно этого боялась с другими мужчинами? Что, когда все дойдет до главного момента, случится то же самое?

Она резко покачала головой:

— Нет! По крайней мере, я не осознавала этого. Во мне срабатывал слепой инстинкт. Как только любой мужчина пытался сделать что-нибудь большее, чем просто поцеловать меня, меня охватывало оцепенение и сразу хотелось убежать.

— Так почему же со мной получилось по-другому? — не отставал Нортон.

Она пожала плечами.

— Может быть, ты был более настойчив, — небрежно сказала она и не успела вздохнуть, как он уже привлек ее ближе и начал целовать так, что очень скоро им обоим стало ясно, что первый раз не был чистой случайностью.

Диана полностью отдалась страстному порыву, пока Нортон не сказал резко, что он должен идти сейчас или не уйдет вообще.

— Тебе не обязательно уходить, — сказала она срывающимся голосом.

— Нет, обязательно, — возразил он с помрачневшим лицом. — Сегодня мы достигли прогресса, Диана. Но если я сейчас уложу тебя в кровать, утром ты, быть может, пожалеешь об этом. А когда я действительно сделаю это — и этот день или эта ночь скоро наступит, — я хочу, чтобы тебе было хорошо настолько, чтобы призрак первого брака исчез навсегда.

Первого брака? — в тревоге подумала Диана.

— Да-да, — продолжил он, читая ее мысли. — Твой второй брак будет со мной. И не надо говорить мне, что это слишком быстро, что только время может излечить. Я хочу, чтобы ты была моей, Диана, и уже говорил тебе об этом.

Она откинула назад волосы, с беспокойством глядя на него.

— Я не думала, что ты имел в виду женитьбу!

— Вначале я тоже об этом не думал. Мне потребовалось быть знакомым с тобой, по крайней мере, два дня, чтобы осознать это.

Диана сделала глубокий вдох.

— Я глубоко польщена…

— Польщена! — сердито воскликнул он.

— Да, польщена. Как и любая женщина на моем месте. Но я не хочу выходить замуж. Даже за тебя, — негромко добавила она, взглянув в его глаза.

— Тогда зачем все это? — в ярости воскликнул он.

— Затем, что я почувствовала себя нормальной женщиной, а ты, совершенно очевидно, потрясающий любовник, и мы могли бы быть счастливы вместе!

Он угрожающе наклонился к ней, но она выставила вперед руку, удерживая его на расстоянии. В ее глазах светилась мольба.

— Постарайся понять, Нортон. Один раз я уже поторопилась выскочить замуж. В следующий раз, если он будет, я бы хотела сначала пожить с тобой— или с кем-то — какое-то время…

— Берите на пробу образец товара, чтобы убедиться, что он вам подходит!

— Нет, — огрызнулась она, неожиданно разозлившись. — Это совершенно разумное решение. Ради бога, я не понимаю, почему это тебя шокирует. Большинство людей так поступают…

— Но ты не «большинство» и я тоже, — возразил он. — Мне тридцать восемь лет, и пока я не встретил тебя, у меня было диаметрально противоположное мнение насчет женитьбы. Мне было страшно подумать, что я проведу остаток жизни с одной женщиной, — невесело усмехнулся он. — Попался, который кусался. Единственная женщина, на которой я хочу жениться, предпочитает сожительство без свидетельства о браке — тяжкий удар для моего «я».

— Но я не понимаю, почему, — горячо сказала Диана. — Сам факт, что я готова к… к «сожительству», должен поддержать твое несчастное «я». До того как я встретила тебя, я не допускала даже мысли о любовнике.

— Я говорю не о паре ночей, — возразил он рассерженно. — И даже не об одном-двух годах совместной жизни. Я хочу тебя на всю жизнь. И если ты не чувствуешь по отношению ко мне того же самого, тогда нам ни к чему продолжать все это.

— Отлично! — Она подошла к двери и распахнула ее. — Ты был прав. Я очень признательна тебе за твою сдержанность. Было бы ошибкой провести вместе сегодняшнюю или любую другую ночь. Пожалуйста, можешь уходить.

Нортон захлопнул дверь и рывком схватил Диану за плечи.

— Слушай меня внимательно, Диана, — сказал он сквозь зубы. — Я намерен стать твоим любовником и жениться на тебе, но я тебя предупреждаю, что если ты еще когда-нибудь скажешь мне, чтобы я ушел, в таком тоне, я уйду. И не вернусь обратно.

Пылающие темные глаза смотрели сверху вниз на разгневанные зеленые, и в эти несколько мгновений хрупкая структура их едва зародившейся взаимосвязи балансировала на грани разрушения. Тишина, как живое существо, росла и наполняла собой комнату. Наконец, Диана смогла оторвать взгляд, и Нортон отпустил ее.

— Рискую показаться скучной, — сказала она бесцветным голосом, — но все же ты действительно намеревался сделать это?

— В определенной степени да, — ответил он со скрупулезной честностью. — Не каждый день мне бросают обратно в лицо предложения руки и сердца. Меня можно простить за то, что я слегка потерял самообладание.

В уголках ее рта появилась тень улыбки.

— Слегка! — фыркнула она. — Но я не изменила своего мнения.

Он пожал плечами.

— Я тоже.

Они вопросительно посмотрели друг на друга.

— Ну и что теперь? — спросила Диана.

— Все пойдет как прежде, но с дополнительной пикантностью в отношениях, — сказал Нортон с уверенной улыбкой. — Интересно, кто уступит первым?

— Не я, — заявила она.

Улыбка на его лице стала еще шире.

— Хочешь пари? — предложил он.

— Все, что угодно! Нортон немного подумал.

— Хорошо. Если ты выиграешь, ты получишь серьги с изумрудами. Если выиграю я… — Он нахмурил лоб.

— Ну? — нетерпеливо спросила она, притопывая.

— Мне надо подумать над этим. Я скажу тебе в следующий раз!

Однако в следующий раз Нортон не упомянул ни о пари, ни о ссоре и вел себя так, как будто нового, страстного поворота в их отношениях никогда не было. Он спросил, как она провела день, поговорил о последних результатах крикетных матчей, поинтересовался, не хочет ли она пойти на нашумевший спектакль, затем разговор, как и обычно, перешел на предстоящую свадьбу Дрю и Ханны. Нортон сообщил Диане, что семейный обед состоится перед свадьбой, но не смог найти доводов, которые убедили бы Диану пойти туда вместе с ним и вообще встретиться с кем-нибудь из членов его семьи до свадебной церемонии.

— Это будет несправедливо. Сейчас не время отвлекать внимание от главного события, — твердо заявила она. — Я встречусь с тобой у церкви. Ты сможешь представить меня как любого другого гостя.

— Значит, я не увижусь с тобой целых два дня, — сказал он, помрачнев, когда они прощались в среду вечером. — Завтра за все мои грехи я обещал быть на мальчишнике у Дрю.

— Тебе это не нравится?

Он фыркнул.

— Друзья Дрю в основном с телевидения. Я буду выделяться среди них.

— Только потому, что ты выше большинства из них?

Он усмехнулся.

— И на сотню лет старше.

— Зрелость очень привлекательна, — улыбаясь, сказала она.

— Я рад, что ты так думаешь.

Он провел пальцем по ее нижней губе.

— Помимо моих прочих очевидных преимуществ перед ними, все они, как один, станут завидовать мне, когда увидят тебя.

Она поджала губы.

— Ты ведь знаешь, у меня все еще есть сомнения. Я никогда не хожу на свадьбы. Последняя, на которой я присутствовала, была моя собственная.

— После свадьбы Дрю следующая тоже будет твоя и моя.

Он привлек ее к себе и стал целовать до тех пор, пока она сама не прильнула к нему, охваченная страстным порывом, который, как и накануне, вызвал в ней смешанное чувство потрясения и восторга.

— Ты знаешь, я добьюсь своего, — пробормотал он между поцелуями.

Она с негодованием попыталась оттолкнуть его, но Нортон крепко удерживал ее, и, наконец, она поддалась головокружительному наслаждению взаимного желания.

— Очень способствует выработке характера, — срывающимся голосом сообщил ей Нортон, когда они, в конце концов, оторвались друг от друга, дрожащие и неудовлетворенные. — Я не привык владеть своей душой и телом с такой замечательной выдержкой.

— Тебе не нужно этого делать, — вызывающе сказала она. Ее глаза лихорадочно блестели.

— Нет, нужно, по крайней мере, до того дня, когда твоя линия обороны рассыплется в прах, и ты дашь обещание выйти за меня замуж.

Он слегка встряхнул ее за плечи, его глаза загорелись неожиданным весельем.

— Отчасти это чертовски смешно. Такое впечатление, что мы поменялись ролями. Обычно именно женщина настаивает на свадебных кольцах, а не наоборот. А теперь поцелуй меня и скажи, что будешь скучать без меня до субботы.

Это было легко, потому что это было правдой. Труднее для Дианы оказалось, когда Нортон ушел, избавиться от навязчивой дурацкой мысли, что Энтони тоже настаивал на выжидательной тактике. И результатом этого было то, о чем она до сих пор не могла вспоминать спокойно.

Догадываясь, что ее присутствие на свадьбе Дрю Брента вызовет ненужный интерес, Диана долго и упорно размышляла над тем, что надеть. Не желая привлекать к себе внимание, однако как истинная женщина, стремясь выглядеть наилучшим образом, она не собиралась тратить много денег на наряд, который не пригодится впоследствии. Погода в эти первые дни августа стояла жаркая, прогноз на выходные был хорошим, поэтому на следующий день в обеденный перерыв Диана купила себе шляпу с широкими полями из крашеной соломки нефритово-зеленого цвета, чтобы надеть с тем самым льняным костюмом цвета слоновой кости, который был на ней в день первой встречи с Нортоном.

Диана приехала в Челтнем вечером в пятницу, отец встретил ее с радостью, она успокоила его рассказом о впечатлении, которое произвел на нее молодой Андреа Бартоли, и подтвердила, что с Китти все в порядке.

— А как ты, родная? — задал он вопрос, когда они пили кофе в саду, любуясь закатом. — Чья это свадьба? Это кто-нибудь, кого я знаю?

Диана рассказала ему некоторые подробности он был явно поражен сообщением, что жених — молодой человек из его любимой телепрограммы.

Я познакомилась в Италии с его братом Нортоном, — пояснила Диана, чувствуя прихлынувшее к щекам тепло. — Мы с ним в довольно хороших отношениях. Он инженер-консультант.

— Должно быть, он к тебе замечательно относится, раз пригласил на свадьбу своего брата, — усмехнулся отец. — Ты собираешься познакомить меня с этим Нортоном когда-нибудь?

— Возможно, — ответила она, улыбаясь. — Но не сейчас.

— Все еще боишься обжечься во второй раз, Ди?

— Что-то вроде этого. — Она криво улыбнулась. — И, может быть, Нортон понравится тебе не больше, чем Энтони.

— Вряд ли меньше, девочка моя. А если именно благодаря этому Нортону твои глаза снова заблестели, я в любом случае буду предрасположен к нему по-доброму, — сказал отец, подмигивая ей. — Телефон звонит. Может, это твой новый друг беспокоится, приехала ли ты в Глостершир?

Отец оказался прав. Когда она взяла трубку, Нортон стал возмущенно спрашивать, какого черта она не позвонила ему, как только приехала.

— Я не подумала об этом, — честно призналась она. — В любом случае я увижусь с тобой завтра утром. Как ты? Судя по голосу, слегка с похмелья после прошлой ночи.

— Сейчас лучше, — ответил он. — Я не буду засорять твои уши описанием своего состояния сегодня утром. Слава богу, у Дрю хватило здравого смысла устроить это дело вчера, а не сегодня. Иначе приехала бы толпа бледных, стенающих гостей мужского пола. Должен признать, что у меня не было энтузиазма по поводу торжественного обеда.

— Так тебе и надо, — сказала Диана без тени сочувствия. — Я думала, у тебя больше благоразумия.

— У меня было гораздо больше благоразумия, чем у кого-либо другого, включая жениха, — возразил он.

— Тогда прими меры, чтобы он появился завтра в церкви в целости и сохранности!

— Это не моя забота. Это прерогатива шафера. Ты единственная, кто будет интересовать меня завтра, Диана Клеаринг. — Он понизил голос. — Я надеюсь, никаких сомнений насчет приезда нет?

— Перед свадьбой нервничает невеста, а не гости, — возразила она. — Я сказала, что приеду, значит, буду там.

На следующий день Диана с раннего утра начала готовиться к ожидающей ее двадцатимильной поездке, чтобы иметь резерв времени и заранее прибыть в Хорслей к назначенной на полдень церемонии. Она давно не бывала в Хорслее, и отец сообщил ей, что по новому шоссе она доберется туда гораздо быстрее, чем по старой проселочной дороге, которую она смутно помнила. Она записала некоторые указания, затем пошла одеваться и, наконец, вышла к отцу, готовая к отъезду.

Генри Адаме откровенно любовался дочерью.

— Забавно, Ди, когда я долго тебя не вижу, я забываю, какая ты у меня красавица. Отличная шляпа, дочка! Ты будешь там самой элегантной из всех.

Диана благодарно улыбнулась отцу.

— Ты говоришь пристрастно, — сказала она, целуя его.

Он покачал головой.

— Ты превратилась в очень красивую женщину, Диана. Я надеюсь, этот парень, Брент, будет заботиться о тебе.

— Что может случиться со мной на свадьбе? — мягко возразила она.

— Я имел в виду другое, — недовольно сказал отец, и она улыбнулась, чтобы успокоить его.

— Я знаю, папа. Но не беспокойся. Это не такой человек.

Поскольку Нортон хотел отвезти ее обратно в Лондон на своей машине, Диана приехала в Челтнем поездом. Она отправилась в Хорслей на стареньком автомобиле отца со смешанным ощущением нервной дрожи и радостного ожидания предстоящего дня. День обещал быть чудесным: ярко светило солнце, синело небо. И очень скоро она снова увидит Нортона.

Она проехала около десяти миль, когда машина начала издавать странный звук. Диана едва успела съехать на обочину, как машина остановилась совсем. Сняв шляпу и жакет, она открыла капот и увидела порванный приводной ремень вентилятора.

— Как не вовремя! — вырвалось у нее, и она в сердцах захлопнула крышку капота.

Стиснув в бессилии зубы, Диана пыталась сообразить, где находится ближайший телефон. Машины проносились мимо, но водители не замечали ее либо делали вид, что не замечают. Она посмотрела на часы и застонала. У нее оставалось всего полчаса, чтобы прибыть вовремя, а она застряла, по меньшей мере, в десяти милях от Хорслея! В конце концов, позади нее остановился «рейнджровер», и из него выпрыгнула молодая женщина в брюках для верховой езды.

— Я могу помочь?

Глаза Дианы вспыхнули.

— У меня полетел приводной ремень вентилятора, а я еду на свадьбу. Вы не могли бы позвонить откуда-нибудь с дороги в ближайший гараж и попросить, чтобы они прислали помощь?

— Я сделаю лучше, — весело сказала девушка. — У меня телефон в машине. В двух милях отсюда есть гараж. Меня там знают. Я позвоню им прямо сейчас.

Благослови бог моего доброго самаритянина, думала Диана, наблюдая, как девушка, забравшись в машину, говорит по телефону. Незнакомка победно подняла вверх большой палец, крикнула: «Через двадцать минут!» и, помахав рукой, уехала.

К моменту, когда прибыла помощь, прошло больше получаса, которые показались Диане вдвое длиннее, пока она сидела в машине, разозленная, представляя себе реакцию Нортона на ее отсутствие. Прибывший механик подтвердил ее диагноз насчет приводного ремня и, узнав о свадьбе, заменил его с похвальной быстротой.

Диана расплатилась с ним и проехала оставшиеся до Хорслея десять миль на предельной скорости, пока не увидела церковный шпиль. Она припарковала машину в конце длинного ряда других автомобилей, с минуту посидела спокойно, чтобы прийти в себя, затем подправила косметику на лице, надела жакет и водрузила шляпу под наиболее выигрышным углом. Натянув зеленые замшевые перчатки, Диана взяла сумочку и вышла из машины. Она направилась к толпе зрителей у церковных ворот, проклиная судьбу за свое опоздание. В детстве она всегда ужасно боялась опоздать в церковь или в школу, и отголосок тех давних страхов заставил ее пульс биться чаще, когда она услышала хор и поняла, что церемония, должно быть, уже переместилась в ризницу, где молодые расписываются в регистрационной книге.

Решив, что уже слишком поздно входить внутрь, она осталась стоять, где стояла, и вскоре органная мелодия триумфального свадебного марша возвестила появление в дверях церкви новобрачных.

Ханна и Дрю Брент стояли рука об руку. Жених — с улыбкой от уха до уха, с упавшей на лоб прядью светлых волос, его невеста — спокойная и немного бледная, в облаке воздушной вуали, но с таким светом в глазах, что Диана ощутила комок в горле.

Да, подумала она, вздыхая, именно такой и должна быть свадьба. Выпорхнувшая из церкви стайка подружек невесты, одетых в розовый шелк, окружила счастливую пару, следом появились остальные участники церемонии. Поверх голов она увидела, что Нортон отыскал ее взглядом, его глаза сначала вспыхнули, а затем сузились в сердитом вопросе. Она виновато пожала плечами и затем внезапно оцепенела при виде женщины, которая по-хозяйски взяла Нортона под руку, как только фотограф и его ассистент начали расставлять всех для официальной фотографии. Спутницей Нортона была блондинка, потрясающе одетая, в серо-голубом шелковом костюме, фасон которого подчеркивал каждый изгиб ее тела, и легкомысленной маленькой шляпке с вуалью, нависавшей над глазами, которые, как заметила даже с такого расстояния Диана, были того же цвета, что и костюм.

Фотограф попросил невесту поцеловать жениха, чтобы увековечить этот момент на пленке, и это послужило сигналом для всеобщего обмена поцелуями. Блондинка пригнула вниз голову Нортона и запечатлела очень долгий поцелуй на его губах под дружный свист жениха и других гостей мужского пола.

Диана стояла в стороне от толпы, чувствуя себя как ребенок у недоступной витрины кондитерской. Она увидела, что Нортон ищет ее глазами, и отступила в тень тисового дерева, но минуту спустя он уже пробрался сквозь толпу гостей и подошел к ней:

— Что случилось, черт побери? — без церемоний задал он резкий вопрос.

— По дороге сюда у меня порвался приводной ремень вентилятора, — объяснила она. — Я только что приехала. Но ты, кажется, не скучаешь без меня.

Несколько мгновений он смотрел на нее в сердитом молчании.

— Я волновался!

— Я ничего не могла сделать, — огрызнулась она, горя желанием узнать, кто эта блондинка, но готовая скорее умереть, чем спросить.

Неожиданно из толпы гостей стали выкликать имя Нортона.

— Еще один чертов фотограф, — свирепо сказал он и жестко посмотрел на Диану. — Не уходи. Я сейчас разделаюсь с этим, вернусь к тебе, и мы сможем выбраться отсюда.

— Но ведь тебя хватятся на приеме? — удивленно спросила она.

— Разумеется, — нетерпеливо ответил он. — Я имел в виду, что мы можем поехать к дому Ханны окольным путем, чтобы побыть немного вдвоем перед тем, как я подвергну тебя всей этой процедуре представления…

— Нортон! — заорал его брат. — Мы ждем, давай быстрей.

Подавив готовое сорваться проклятие, Нортон взглянул на Диану, затем резко повернулся и присоединился к семье для групповой фотографии. Диана видела, как блондинка взяла Нортона под руку, фамильярно улыбаясь ему, и, приподнявшись на цыпочки, прошептала что-то на ухо.

Господи, помоги мне, я ревную! — в панике подумала Диана и, стараясь по возможности не привлекать внимания, двинулась по направлению к церковным воротам. Она проскользнула сквозь них, улыбнувшись группе зрителей, ожидающих снаружи, и медленно пошла к машине отца, горько сожалея, что согласилась сюда приехать. Не успев дойти до машины, она услышала позади себя шаги и, обернувшись, увидела настигшего ее Нортона. С лицом, как грозовая туча, он схватил ее за запястье.

— Убегаешь? — спросил он.

— Нет. Я просто решила остаться в стороне, пока у тебя не найдется время для меня.

— Время для тебя? Я вернулся так быстро, как смог. Не забывай, это свадьба моего брата!

— О да, я помню! Но я не должна была соглашаться приехать сюда. Я говорила тебе, что свадьба — не место для посторонних.

— Я не знаю здесь и половины людей, — раздраженно сказал он. — Если бы ты приехала вовремя, ты была бы со мной с самого начала, и не несла бы всю эту бессмыслицу насчет посторонних.

Он потянул ее за руку к своей машине.

— Пойдем. Уедем отсюда. Нас не хватятся в течение получаса. Все будут слишком заняты взаимными поцелуями, чтобы пересчитывать гостей по головам.

— Здесь уже было очень много поцелуев, — сдержанно сказала она. — Я видела тебя в нежных объятиях роскошной блондинки.

— Роскошной блондинки? — тупо переспросил он, открывая перед ней дверцу машины, затем насмешливо улыбнулся и вкрадчиво спросил, трогая машину с места. — Ты ревнуешь?

— Конечно, нет! — сказала она, высоко подняв подбородок. — Если ты вспомнишь, я говорила тебе, что чувство ревности мне не знакомо.

— Действительно, говорила. — Он бросил беглый взгляд на ее профиль. — Я помню все, что ты мне говорила.

— Это не трудно, — холодно сказала она. — Мы не так долго знакомы.

— Достаточно долго.

Он протянул руку и коснулся ее руки.

— Ты замечательно выглядишь сегодня, Диана.

— Это чудо, что я не испачкалась в машинном масле, — заметила она.

Нортон расспросил ее о происшествии, нахмурившись, когда она едким тоном сообщила, что за рулем единственной машины, остановившейся, чтобы предложить помощь, была женщина.

— То есть тебе не везет сегодня с мужчинами, — шутливо заметил он.

— Вовсе нет. Я очень признательна механику, который заменил приводной ремень, несмотря на его снисходительный тон, которым он подтвердил, что я была права насчет причины поломки.

Проехав около двух миль, Нортон свернул в узкий проезд, идущий вдоль опушки леса, и остановился перед закрытыми воротами.

— Ну, — сказал он, повернувшись к ней, — в чем дело?

Диана смотрела на него, думая, как впечатляюще он выглядит в официальном темно-сером костюме.

— Ни в чем, кроме огорчения из-за этой поломки. Я ненавижу опаздывать. Мне жаль, что я не присутствовала на свадебной церемонии Ханны и Дрю.

— Единственная свадьба, на которую ты не должна опаздывать, это наша, — сказал Нортон со значением и прищурил глаза, заметив, как она сразу замкнулась в себе. — Но я не собираюсь вступать сейчас в спор по этому вопросу. Я бессилен сделать что-либо в данных обстоятельствах.

— И в любых других обстоятельствах!

Глаза Дианы вспыхнули, ярко-зеленые в тени полей шляпы.

Он схватил ее за руку.

— Диана, я уже говорил тебе, что хочу, чтобы ты была моей. Ты могла бы уже привыкнуть к этой мысли.

Разозленная его самоуверенностью, она выдернула руку.

— Как я понимаю, для того, чтобы получить удовольствие в твоей постели, я по твоему непреклонному настоянию должна выйти за тебя замуж. В наше время это в высшей степени нелепо. Я против ультиматумов, так что ничего у тебя не выйдет.

Нортон уставился на нее в молчании, с застывшим, как маска, лицом. Диана почувствовала, что ее злость проходит. Сейчас она продала бы душу, лишь бы взять свои слова обратно. Они повисли в воздухе между ними, и она никак не могла подобрать подходящих выражений, чтобы объяснить, что вовсе не имела в виду того, что сказала.

— Если, — выговорил он, наконец, — ты в состоянии появиться на некоторое время на приеме, я буду очень признателен. О тебе было объявлено заранее, и я не хочу в такой день заниматься выдумыванием благовидных оправданий твоего отсутствия.

Диана сглотнула слюну.

— Конечно. Я не хочу никого оскорбить.

— Ты смогла одурачить меня! — сказал он горько и завел мотор.

Чтобы выехать на улицу, Нортон дал задний ход, повернувшись к заднему стеклу. Его лицо оказалось совсем близко от лица Дианы, так что она могла разглядеть каждую морщинку, ощутить запах и тепло его кожи. Диана непроизвольно сжалась. Нортон стиснул зубы.

— Потерпи полчаса, и можешь уезжать, — сказал он холодно.

Родители Ханны жили в большом старом переоборудованном фермерском доме, окруженном двумя акрами земли, отведенной под сад. Столы для свадебного завтрака были накрыты под навесом на террасе, везде были цветы — вдоль дорожек, на клумбах и на каждом столе. Нортон помог Диане выйти из машины.

— Земля сухая, — сказал он, бросив беглый взгляд на ее изящные туфли. — Все должно быть в порядке.

— Конечно, — тихо сказала она и пошла вместе с ним к толпе, окружившей невесту и жениха, которые стояли в центре лужайки.

— Нортон, — заорал Дрю Брент. — Где тебя черт носит?

— Я вез Диану другим путем, чтобы дать вам время приехать первыми, — сказал Нортон с улыбкой, не затронувшей его глаз. — Ханна, Дрю, могу я представить миссис Диану Клеаринг?

Диана увидела, что ее статус замужней женщины, лишь слегка подчеркнутый, не остался незамеченным.

— Очень приятно, — сказала она, пожимая руки улыбающейся паре. — Поздравляю! Желаю счастья!

— Спасибо. Я так рада, что вы смогли прийти. Вы должны чувствовать, что приложили руку ко всему этому, — с теплотой сказала Ханна, отвечая на рукопожатие. — Я надеюсь, Нортон не был слишком суров с вами в то время, пока Дрю еще не нашелся.

Дрю состроил рожицу, улыбнувшись своей хорошо известной улыбкой.

— Я как та фальшивая монетка из пословицы, которая всегда возвращается к владельцу. Хотя, если серьезно, Диана, я могу называть вас Диана?

— Конечно.

— Я вовсе не хотел, чтобы Китти попала из-за меня в такую передрягу! Она прелесть — Андреа очень повезло.

— Вам тоже, — вернула комплимент Диана. — Кстати, Китти просила передать наилучшие пожелания вам обоим… — Она остановилась. Та самая блондинка подошла к ним и, споткнувшись, взяла Нортона под руку.

— Вот ты где, дорогой, — сказала она с легким акцентом и игриво потрепала его за щеку унизанной кольцами рукой. — Где ты потерялся? Я волновалась.

— Позволь мне познакомить тебя, — без всякого выражения сказал Нортон. — Луиза, это миссис Клеаринг, с которой я повстречался в Италии, разыскивая Дрю. Диана, это моя мачеха.

Эта роскошная блондинка — мать Дрю?

На секунду замешкавшись, Диана подала руку.

— Здравствуйте, — машинально произнесла она, пытаясь преодолеть шок.

— Очень приятно с вами познакомиться, миссис Клеаринг, — сказала Луиза Брент с улыбкой, выражавшей прямо противоположные чувства. — Я так рада, что вы приехали, наконец.

— Мне очень жаль, что я пропустила церемонию, — сказала Диана. — Моя машина сломалась по дороге. Пришлось ждать, пока кто-нибудь придет на помощь.

— Не думаю, что с этим были проблемы! — воскликнул Дрю, оценивающе разглядывая ее. — Я уверен, что все, что от вас требовалось, — это просто встать на дороге с беспомощным видом.

— К сожалению, нет, — вставил Нортон. — Спасительницей Дианы была тоже женщина.

Луиза кинула на Диану взгляд, который явно говорил, что, если бы она попала в подобную ситуацию, мужчины со всех сторон кинулись бы помогать ей.

— По крайней мере, вы теперь здесь, — сказала она. — Андреа, попроси своего шафера представить миссис Клеаринг другим гостям, пока я заберу Нортона поболтать со старыми друзьями.

— Я сам ее представлю, Луиза, — подчеркнуто отказался Нортон. — Старые друзья могут подождать. Идем, Диана, я познакомлю тебя с родителями Ханны.

— Почему, — в ярости спросила Диана, когда он поспешно отвел ее прочь, — почему ты не сказал мне, что эта блондинка, которую ты целовал, — твоя мачеха?

— У меня была ребяческая мысль заставить тебя ревновать, — пояснил он с досадой на самого себя. — И это Луиза целовала меня, а не наоборот.

— Но сколько же ей лет? — спросила Диана.

— Ей было восемнадцать, когда отец женился на ней, а мне — десять. Дрю родился годом позже.

— Другими словами, ей сорок шесть лет.

— И она выглядит моложе меня, — с иронией отметил Нортон.

— Совершенно очевидно, что она смотрит на тебя не как на приемного сына, — раздраженно сказала Диана, крайне расстроенная тем, что вообще оказалась здесь, и уже совершенно не думая о том, что говорит.

— Ты думаешь, я об этом не знаю? — со злостью сказал он. — Это ужасная ситуация.

Диана остановилась как вкопанная.

— Так вот почему ты хотел, чтобы я была здесь! Как сопровождающее лицо, чтобы защитить тебя от Луизы. Или как своего рода прикрытие для ваших с ней истинных отношений.

— Ты искренне полагаешь, что я мог хотя бы в мыслях допустить такие вещи? — В глазах Нортона промелькнуло отвращение. — Ради Бога, она была женой моего отца! Она мать Дрю! За кого ты меня принимаешь?

Диана мрачно посмотрела на него.

— Не знаю. Я не так долго знакома с тобой, чтобы разобраться в этом. Я не имею понятия о том, что ты за человек, Нортон. Что я действительно знаю — это то, что я сегодня здесь лишняя. Как только приличия позволят, я уеду домой.

Но сначала она была представлена доброжелательным, гостеприимным родителям Ханны, за ними последовала череда людей, которым Диана улыбалась и отвечала с безукоризненной учтивостью до тех пор, пока ее лицо не одеревенело от старания удержать на нем улыбку. Свадебный завтрак протекал гладко, с изысканной закуской, изобилием шампанского и разнообразием речей; от сентиментальной — отца невесты до остроумно-ликующей жениха и пикантной шафера. Все это время Нортон сидел рядом с Дианой, и Луиза, как коршун, наблюдала за ними. Диана почувствовала облегчение, когда новобрачные наконец уехали на «астон-мартине», за которым тащилась связка консервных банок.

— Теперь я ухожу, — сказала Диана Нортону.

— Не раньше, чем мы поговорим, — процедил он сквозь зубы, одновременно приветствуя взмахом руки проходящего мимо приятеля.

— Сейчас не время и не место. Я должна найти мать Ханны, чтобы попрощаться.

— Уезжаете так скоро? — раздался хрипловатый голос, и Диана, обернувшись, увидела Луизу, которая с нескрываемым удовольствием смотрела на нее. — Какая жалость.

Глубокий вздох подчеркнул ее завидной формы грудь.

— Ужасно потерять единственного сына, — продолжила Луиза, с улыбкой скосив глаза в сторону Нортона, который стоял с непроницаемым лицом. — Так славно, что у меня есть ты, чтобы утешить меня, дорогой.

— Дрю женился, а не умер, — с раздражением сказал Нортон и взял Диану под руку. — Извини нас, Луиза. Диана хочет попрощаться с Мортимерами.

Диана мягко высвободила руку и протянула ее Луизе.

— Всего доброго, миссис Брент. Свадьба была чудесной. Вы, должно быть, очень рады за сына.

Луиза коротко ответила на рукопожатие. Уголки ее рта дрогнули.

— Естественно, — она сказала это по-итальянски. — Ханна очень мила. Я надеюсь, она будет ему хорошей женой.

— Более существенно, будет ли Дрю хорошим мужем, — с иронией вставил Нортон. — Не грусти так, Луиза. Подумай, как ты будешь радоваться, когда станешь бабушкой!

Великолепные глаза Луизы вспыхнули.

— Но я надеюсь, еще не сейчас. Ханна слишком молода, чтобы быть матерью.

— Луиза имела в виду, что она чувствует себя слишком молодой, чтобы быть бабушкой, — хитро пояснил Нортон, когда они продолжили путь к родителям Ханны.

— Она определенно так выглядит, — сухо сказала Диана. — Почему ты был так холоден с ней?

— Она просто мне не нравится, — ответил он со сдержанной яростью.

— Однако ты неравнодушен к ней!

— Что из этого? — уставился на нее Нортон. — Какое, черт возьми, отношение имеет Луиза к нам с тобой?

— Ко мне определенно никакого, — холодно сказала Диана и постаралась улыбнуться, увидев родителей Ханны.

Дружелюбные Мортимеры начали поддразнивать Нортона насчет того, что он позволил Дрю опередить себя и жениться первым. Нортон обвил рукой талию Дианы и сообщил им, что он намеревается исправить ошибку при первой же возможности.

Диана сжалась, но все же сумела сохранить на лице улыбку даже после того, как к ним присоединилась Луиза, которая заявила, что Диана не может уехать, не взглянув на прекрасные свадебные подарки.

Диана заранее прислала в подарок пару сервировочных серебряных ложек в стиле Георга IV и предпочла бы побыстрее уехать, чем осматривать подарки, но не смогла заставить себя отказаться. Нортон, чье внимание было отвлечено парой подружек невесты, не успел помешать решительно настроенной Луизе увести Диану в дом.

— Ну, разве они не счастливчики? — воскликнула Луиза, указывая на гору серебра и фарфора, лежащую в гостиной Мортимеров. Неожиданно она повернулась к Диане. — Вы влюблены в Нортона?

— Мы едва знакомы, — с натянутой улыбкой сказала Диана.

— Чтобы влюбиться, совсем не нужно времени, дорогая, — изрекла Луиза, окидывая Диану взглядом с головы до ног. — Вы очень красивы. Но эти холодные зеленые глаза… Я удивлена. Обычно Нортон предпочитает более пылких женщин.

— Как интересно, — пренебрежительно сказала Диана.

— Он замечательный любовник, — объявила Луиза, пристально глядя на нее.

Кровь резко прилила к лицу Дианы. Хорошо еще, что оно покрыто слоем крем-пудры, подумала она.

— Я не желаю об этом знать, — холодно сказала она, пытаясь проигнорировать скрытый смысл заявления Луизы.

Но другая женщина не позволила сделать это.

— Вам ведь интересно, откуда я знаю. — Луиза Брент улыбнулась, как кошка, стянувшая сметану. — Можете мне поверить, миссис Клеаринг, я знаю. Когда он вырос таким высоким и сильным, я не могла думать о нем как о приемном сыне. После того как умер мой муж, я была очень одинока. Дрю был далеко, в закрытой школе, а Нортон — рядом. И утешал меня, лишь только он знает, как. Для Дианы было достаточно.

— Теперь, когда вы сделали то, ради чего пришли сюда, я должна идти, миссис Брент, — сказала она с холодной улыбкой. — Было очень интересно познакомиться с вами. Всего доброго.

Физически ощущая удовлетворенную улыбку, которой провожала ее Луиза Брент, Диана машинально прошла через холл, почти натолкнувшись на Нортона.

— Где ты была? — задал он вопрос.

Она ослепительно улыбнулась:

— Пудрила нос. Пожалуйста, подвези меня к моей машине.

— Сначала мне нужно поговорить с тобой, — настойчиво сказал он.

— Если ты не отвезешь меня, я пойду пешком, — продолжила она, как бы не замечая его слов. — Мне надо домой.

— Я поеду следом за тобой, — заявил он, открывая ей дверцу машины. — Какой адрес твоего отца?

Диана понимала, что бессмысленно скрывать то, что Нортон мог легко установить сам. Она сообщила ему необходимые подробности, затем обратила к нему умоляющий взгляд.

— Пожалуйста, давай отложим это до завтра. Я очень устала, а ты должен быть здесь, чтобы провожать гостей и так далее. Ты можешь заехать за мной завтра днем.

Нахмурившись, он завел машину.

— Я думал, мы поужинаем вместе и разберемся в том, что беспокоит тебя.

— Мне бы не хотелось, если ты не возражаешь. — Она почувствовала приступ тошноты. — Мне кажется, я съела что-то не то. Я не очень хорошо себя чувствую.

Нортон, продолжая следить за дорогой, с беспокойством искоса взглянул на нее.

— Ты бледна как полотно. Что, черт возьми, случилось с тобой после нашего вчерашнего разговора по телефону?

Диана, пытаясь побороть подступавшую к горлу тошноту, не ответила. Когда Нортон остановил машину возле церкви, она почти пулей вылетела из машины.

Нортон догнал ее у машины отца.

— Диана! В чем дело, черт побери? Ты не можешь вести машину в таком состоянии!

Она швырнула шляпу на заднее сиденье и села за руль.

— Все в порядке. Возвращайся к гостям.

Она захлопнула дверцу и рванула машину с места, заставив Нортона отпрыгнуть в сторону. С потемневшим как туча лицом он наблюдал, как она уносилась прочь, как будто все демоны ада преследовали ее.

10

Диана на головокружительной скорости примчалась домой к отцу и сообщила ему, что немедленно уезжает в Лондон. Она объяснила, вздрагивая, что совершила ужасную ошибку в том, что касается Нортона, и написала короткую записку, попросив отца передать ее Бренту, когда тот заедет сюда завтра. Глубоко признательная отцу за его выдержку, она собрала вещи и попросила отвезти ее на вокзал.

— Моя записка все объяснит Нортону, — заверила она отца по дороге на станцию. — Если он позвонит сегодня вечером, скажи, что я в постели с головной болью.

— Я не люблю лгать, Диана, — сурово сказал Генри Адаме.

Она не то всхлипнула, не то засмеялась.

— На самом деле это не ложь, папа. Голова у меня уже болит, и как только я доберусь до одной тихой маленькой гостиницы, сразу же лягу в постель.

— Жаль, что ты не рассказала мне, что произошло.

— Я не могу. Это касается не только меня, и, можешь мне поверить, тебе лучше не знать об этом.

Приехав на станцию Илинг-Бродвей, Диана добралась на такси до дома, быстро упаковала сумку и поехала в маленькую частную гостиницу, где попросила номер на неделю. Она позвонила отцу, доложила, что с ней все в порядке, и пообещала сообщать о себе каждый день. Если ему понадобится срочно связаться с ней, он сможет сделать это через туристическое агентство. В маленьком комфортабельном номере она распаковала вещи, затем приготовила себе чай. Жидкость подействовала на ее желудок как рвотное, и она поспешно бросилась в ванную комнату, чтобы расстаться с той небольшой порцией свадебного завтрака, которую она умудрилась съесть. Затем легла на кровать и уставилась в пустой экран телевизора, не имея сил включить его. Впрочем, это не помогло бы, сумрачно подумала она. Ни одна программа не смогла бы захватить ее настолько, чтобы отогнать возникающие образы Нортона и Луизы вместе. При мысли об этом ревность, как раскаленное железное клеймо, обожгла ее. Диана перевернулась на живот и накрыла голову подушкой в тщетных усилиях стереть эти картины в своем сознании.

На следующее утро после бессонной ночи Диана заставила себя съесть легкий завтрак и вышла на улицу купить воскресные газеты и пару романов в мягкой обложке, чтобы как-то убить время. К вечеру этого дня, который показался ей самым длинным днем в ее жизни, она уже горько сожалела о том, что покинула квартиру. Ну, не идиотка ли, с презрением подумала она. Даже если бы Нортон приехал к ней домой — что было вовсе не очевидно, — она могла бы просто не позволить ему войти. С другой стороны, было трудно вообразить, что можно было бы удержать Нортона снаружи, если бы он захотел войти. Другие жильцы могли бы даже вызвать полицию, если бы он поднял шум. Либо ей пришлось бы впустить его, чтобы избежать этого.

Вечером Диана позвонила отцу и узнала, что Нортон не заезжал за ней сегодня днем. Вместо этого он приехал следом за ней вчера вечером.

— О нет! — обессиленно простонала Диана. — Папа, прости, что втянула тебя в это.

— Ничего неприятного не произошло. Этот мужчина был очень вежлив, учитывая данные обстоятельства, поскольку содержание записки явно не доставило ему удовольствия, на что ты, видимо, и рассчитывала.

— Совершенно верно. Он долго пробыл?

— Нет. Он в чрезвычайной спешке поехал в Лондон, чтобы немедленно встретиться с тобой.

— Но ты ведь не сказал ему, где я! — в тревоге воскликнула она.

— Как я мог это сделать? Ты ведь не сказала мне название гостиницы! — напомнил он.

— Только потому, что знаю, как ты ненавидишь лгать. Спасибо, на. Извини, что вовлекла тебя в эту историю.

— Я твой отец, Диана. Это предполагает быть вовлеченным во все, что ты делаешь. — Он помолчал немного. — Если тебе интересно, дочка, Нортон Брент произвел на меня очень хорошее впечатление. Он мне понравился.

Понедельник оказался очень утомительным днем. Дел было не больше, чем обычно, но Диана чувствовала постоянное напряжение из-за возможности в любой момент увидеть Нортона, направляющегося к ее столу. Закончив работу в начале восьмого вечера, она почувствовала странную мертвящую усталость. Она вернулась в гостиницу и, уже не опасаясь встречи с Нортоном, наконец немного расслабилась. Она приняла душ, переоделась в тонкое зеленое платье из хлопка, затем вышла на улицу, чтобы купить сандвичи и съесть их в парке рядом с гостиницей, потому что не желала сидеть взаперти, пока солнце еще светит. Мимо скамейки, где она сидела, медленно прогуливались парочки: одни — оживленно смеющиеся, другие — погруженные в свой собственный мир. Чтобы не видеть их, Диана уткнулась в газету.

Этот вечер представлял собой точную картину всех последующих вечеров недели. Нортон не появлялся и не пытался позвонить ей на работу, хотя без труда мог бы сделать это, думала она с нелогичным возмущением. Она поняла, что была безотчетно уверена в том, что он будет преследовать ее. Если бы он не сказал ее отцу о том, что едет следом за ней в Лондон, она могла бы считать, что ее записка положила конец всяким отношениям между ними Возможно, так оно и есть. Он мог изменить решение после того, как уехал от ее отца.

Насмешка судьбы была в том, что к этому времени Диана осознала, что то, о чем сказала Луиза, больше не имеет значения. Если когда-то в прошлом Нортон поддался искушению и вступил в любовную связь со своей мачехой, совершенно очевидно, что у него не было ни малейшего желания продолжать это. А после этой долгой, невыносимо пустой недели без Нортона одна вещь, сказанная Луизой, оказалась абсолютной правдой. Чтобы влюбиться, не нужно времени. За те несколько недель, что она знала его, Нортон Брент полностью изменил ее жизнь. Диана удрученно понимала, что не сможет оправиться от этого всю оставшуюся жизнь, даже если никогда больше не увидит его.

К концу второй недели Диана поняла, что Нортон, очевидно, не собирался разыскивать ее. Пересилив гордость, она набрала номер его квартирного телефона. Ответа не последовало, не было и автоответчика, чтобы оставить сообщение. Последующие попытки дозвониться также не дали результата. В конце концов она сдалась, решив, что он передумал оставаться в Англии и вновь уехал за границу.

В пятницу вечером, завершив оформление путевок супружеской паре, с нетерпением желающей ознакомиться с новым итальянским маршрутом, Диана подняла голову и увидела знакомую высокую фигуру. Ее сердце сжалось.

— Здравствуйте, миссис Клеаринг, — произнес Дрю Брент. Отсутствие знаменитой улыбки на его лице бросалось в глаза.

— Вы? Здравствуйте. — Овладев собой, она протянула руку. — Как ваши дела? Как проходит медовый месяц?

— Отлично, — коротко ответил он. — Не могли, бы мы выйти на несколько минут?

Диана кивнула.

— Я как раз собиралась уходить. В это время года я хожу домой пешком. Хотите пройтись со мной?

Он покачал головой.

— Я на машине. Подвезу вас.

Короткая поездка прошла в напряженном молчании.

— Может быть, зайдете? — настороженно спросила она, когда он остановил машину.

— Спасибо, нет. Я должен вернуться обратно как можно скорее, — резко ответил он.

Диана сжалась. Видимо, Нортон пожаловался на ее поведение, презрительно подумала она. Что было удивительно. Трудно поверить, чтобы Нортон посвятил брата в подобные секреты.

— Вы сегодня возвращаетесь в Бирмингем? — спросила она, чтобы сказать хоть что-нибудь, так как Дрю продолжал хранить недружелюбное молчание.

— Нет. В Хорслей, к родителям Ханны. Я оставил ее там на некоторое время.

Диана вопросительно посмотрела на него.

— Должно быть, есть причина, по которой вы разыскали меня. Вы не хотите объяснить, чем я обязана столь неожиданным визитом?

— Во-первых, хотя это абсолютно не мое дело, — начал он, — не могли бы вы сказать мне, как вы относитесь к моему брату?

— Нет. — Вздернув подбородок, она отвернулась к окну.

Дрю вздохнул.

— Послушайте, Диана, я спрашиваю не из праздного любопытства. Это важно.

— Почему? Это Нортон послал вас спросить? Он выглядел шокированным.

— Да нет же, боже мой! Нортон понятия не имеет, что я здесь. Если честно, я и сам не хотел ехать, но Ханна настояла.

Диана нахмурилась.

— Я не понимаю.

Дрю вспыхнул, в его лице неожиданно появилось что-то мальчишеское, не имеющее ничего общего с уверенным в себе телевизионным ведущим.

— Ханна считает, что вы неравнодушны к Нортону, но что-то случилось в тот день, что вбило клин между вами. — Он пожал плечами. — Черт! Вы, конечно, знаете, что он поехал следом за вами к вашему отцу вечером в день свадьбы. А по пути в Лондон он попал в автомобильную аварию… — Дрю быстро схватил ее за руку. — Боже мой, Диана, не падайте в обморок. С ним все в порядке. Он жив.

Диана взяла себя в руки.

— Что произошло? — спросила она охрипшим голосом, с потемневшими глазами на белом, как бумага, лице.

— Какой-то идиот проехал на красный свет и врезался в него. Послушайте, Диана, давайте я отвезу вас домой. Вам надо глотнуть чего-нибудь.

С его помощью она вышла из машины, ее ноги подкашивались. Дрю пришлось буквально тащить ее вверх по лестнице. Он облегченно вздохнул, когда они вошли в квартиру, и он уложил Диану на диван.

— Немного бренди? — спросил Дрю. Она отрицательно качнула головой.

— Не обращайте внимания. Рассказывайте, что с Нортоном. Пожалуйста! Он сильно пострадал? Он в больнице?

— Ему чертовски повезло, — сказал Дрю, присаживаясь рядом с ней. — Его привезли в Глостерширский королевский госпиталь с сотрясением мозга, парой выбитых зубов, сломанным носом, многочисленными ушибами и растяжением связок в лодыжке. Сейчас он у родителей Ханны. Моя жена ухаживает за ним, храбрая девочка, он чертовски трудный пациент.

Диана слабо улыбнулась.

— Могу представить. Я не очень давно знакома с вашим братом, но знаю, что терпение — не самая сильная черта его характера.

— Что верно, то верно, — с чувством сказал Дрю, затем осторожно взял ее за руку. — Простите за то, что напугал вас. Но по крайней мере, я получил исчерпывающий ответ на свой первый вопрос. Вы действительно любите Нортона. Ведь так?

Она, молча, кивнула, и он пожал ее руку.

— Ханна считает, что выздоровление затягивается из-за его душевного состояния. Я пытался дозвониться зам домой, но безуспешно. Я даже связался с вашим отцом, но он сказал, что не может раскрыть ваше местонахождение.

— Вы сказали ему про аварию? — спросила Диана.

— Нет, — ответил Дрю. — Нортон заставил меня поклясться, что я не скажу. Но сегодня я все равно собирался в город, и Ханна взяла с меня слово, что я разыщу вас, — сказал он, широко улыбнувшись. — Ваш отец счел возможным сообщить мне, где вы работаете.

Диана неуверенно улыбнулась.

— Мне не пришло в голову брать с него обещание молчать насчет агентства.

— К счастью для меня! — воскликнул Дрю. Затем наклонился к ней. — Пожалуйста, навестите Нортона, Диана! Я понимаю, что, если вы не приедете, он не умрет и ничего такого не случится. Но я никогда раньше не видел его в подобном состоянии. Что, черт возьми, произошло между вами?

Не имея возможности упомянуть о ревности к матери Дрю как о главной причине размолвки, Диана покачала головой.

— Я не могу сказать вам. Кстати, разве ваша мать не помогает ухаживать за Нортоном?

Дрю ухмыльнулся.

— Господи, конечно нет. Я обожаю свою мать, но даже я признаю, что она не заботливый ангел. Она, разумеется, навестила его в больнице, но он был, мягко говоря, не в себе поначалу из-за сотрясения мозга. Между ними никогда не было особенно хороших отношений. Моя обворожительная мама не смогла бы справиться с брюзжащим инвалидом, который выглядит как статист из фильма ужасов. Поэтому она улетела обратно в Италию.

— Понимаю, — сказала Диана, действительно понимая гораздо больше, чем Дрю мог вообразить. — А Ханна осталась нянчить большого ребенка.

— Причем ужасно трудного ребенка! — Дрю немного поколебался, затем продолжил: — Вы бы сделали всем нам большое одолжение, и больше всего Ханне, если бы поехали туда со мной прямо сейчас. Вы поедете, Диана?

Секунду или две она смотрела на него.

— Как я могу отказаться? — сказала она, наконец. — Но потом вам придется отвезти меня к моему отцу.

Лицо Дрю просветлело.

— Отлично! Ханна говорила, что вы согласитесь.

— Проницательная девушка! — улыбнулась Диана. — Вам повезло, верно?

Он с готовностью кивнул светловолосой головой.

— Одному Богу известно, что такая девушка, как она, нашла во мне, но я не перестаю благодарить судьбу за то, что Ханна согласилась выйти за меня замуж.

Дрю улыбнулся и вскочил на ноги, протягивая Диане руку, чтобы помочь ей подняться.

— Надеюсь, вы догадаетесь предложить мне сандвич или что-то в этом роде, перед тем как мы отправимся. Я ужасно голоден.

Диана приготовила кофе и несколько сандвичей, чтобы съесть в дороге. Еще несколько минут ушло на то, чтобы позвонить отцу, затем она снова побросала в сумку свои вещи, так что, несмотря на скорость, с которой мчался «астон-мартин», было уже поздно, когда они приехали в Хорслей. Огни дома Мортимеров мерцали в теплых летних сумерках. Дрю помог Диане выйти из машины и, взяв ее за руку, повел к дому. Он ободряюще сжал ее пальцы, почувствовав охватившее ее волнение. Прежде чем они позвонили, дверь распахнулась, и Ханна Брент радостно бросилась в объятия мужа, так самозабвенно возвращая ему поцелуй, что потребовалось несколько секунд, чтобы они оторвались друг от друга.

— Извините, Диана, — произнесла Ханна, протягивая руку. — Я уже начала волноваться.

— Мы добрались так быстро, как смогли, радость моя, — сказал Дрю, обнимая ее одной рукой.

— Я беспокоилась не только из-за этого, — сдержанно заметила она. — Спасибо, что приехали, Диана. Нортону требуется нечто сильнодействующее, чтобы вытащить его из той черной дыры, в которой он обитает.

— Он поправляется? — спросила Диана, пока Ханна вела ее к своим родителям.

— Физически — да. В остальном нет. Вот почему я отправила Дрю разыскать вас.

Диана остановилась и с беспокойством взглянула на Ханну.

— Он может не захотеть видеть меня.

— И вы в это поверите? — с озорной улыбкой возразила Ханна. — Когда он был без сознания, он бредил. В основном это было что-то неразборчивое, за исключением вашего имени. В больнице сказали, что оно звучало громко и отчетливо. Они думали, что вы его жена.

Лишь частично переубежденная, Диана пошла поздороваться со старшими Мортимерами, которые тепло приветствовали ее, затем миссис Мортимер поспешила приготовить ужин для приехавших, а Дрю повел Диану наверх, показав ей дверь в конце верхнего коридора.

— Эта дверь ведет в изолированную пристройку. Тед Мортимер сделал ее из старого амбара. Мэг предоставила ее Нортону, когда его выписали из больницы. Он, видимо, недавно поднялся наверх, сказал, что устал, но, я думаю, он сейчас просто не может выносить ничьей компании длительное время.

— Хорошо. — Диана расправила плечи. — Я попробую пройти через это.

— Вы говорите так, будто идете на расстрел! Диана криво улыбнулась.

— Именно это я и чувствую.

Она быстро подошла к двери, ведущей в комнату для гостей, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла, закрыв за собой дверь.

Нортон был не в постели, как она ожидала, а смотрел по телевизору программу новостей, сидя в кресле спиной к Диане. У его локтя стоял маленький столик со стопкой книг, вазой с фруктами, графином виски и с наполненным до половины стаканом.

— Ханна? — спросил он, не оборачиваясь. — Ради Бога, иди спать. Мне ничего больше не понадобится сегодня.

Диана с бьющимся сердцем медленно подошла ближе. Внезапно он поднял голову и резко обернулся, поморщившись от острой боли. Его глаза встретились с ее глазами, и в них промелькнул огонь, но тут же его веки опустились, и всякое выражение исчезло с его изможденного лица.

— Какого черта ты здесь делаешь? — холодно спросил он.

— Дрю привез меня, — сказала она, чувствуя комок в горле. Она, конечно, не ожидала, что он встретит ее с распахнутыми объятиями, но холодная враждебность в лице Нортона просто пугала ее. — Он встретился со мной сегодня в Лондоне и рассказал о… об этой аварии.

— Так как это случилось две недели назад, — язвительно сказал он, — я практически здоров.

Диана внимательно разглядывала его. След синяка под глазом придавал Нортону странно зловещий вид, но, кроме появившейся на носу вмятины и прислоненной к креслу палки, никаких внешних признаков аварии не было.

— А сотрясение мозга? — спросила она, стоя на полпути от двери, готовая к бегству.

— Если ты имеешь в виду, полностью ли я контролирую свои умственные и физические способности, то да, я — в норме.

— Тебе повезло.

От его улыбки у нее по коже побежали мурашки.

— Еще как. Я очень легко отделался.

Диана поняла это именно так, как это прозвучало.

— Ты хотел сказать — и от меня тоже.

Он пожал плечами.

Молчание затягивалось. Нервы Дианы напряглись до предела.

— Хорошо, — сказала она наконец, — теперь, когда я посмотрела на тебя и вижу, что ты цел, мне лучше уйти. Всего хорошего, Норман.

— Подожди! — хрипло проговорил он.

— Зачем?

— Почему ты приехала?

— Ханна, видимо, думала, что ты хочешь этого.

— Ханна, черт возьми, слишком много себе позволяет, — со злостью сказал он.

— Я не знаю, почему она беспокоится, — с неожиданной яростью набросилась на него Диана. — Как можно быть таким неблагодарным? Эта девушка во время своего медового месяца остается здесь, чтобы ухаживать за тобой, изводит себя из-за того, что ты медленно поправляешься, а ты только ворчишь!

Диана резко повернулась.

— Куда ты? — отрывисто спросил он.

— Сказать Ханне, чтобы она устраивала свою личную жизнь и предоставила тебя самому себе, ты, эгоистичная свинья…

Неожиданный смех заставил ее остановиться. Она обернулась.

— Прости, Диана.

— Извиняйся перед Ханной, а не передо мной!

— Именно это я и хотел сказать, — учтиво согласился он. — Ханна не заслуживает насмешки.

— Тогда как я, видимо, заслуживаю. — Глаза Дианы вспыхнули зеленым огнем. — Я приехала сегодня сюда только потому, что Дрю и Ханна попросили меня об этом.

— Разумеется, это не твоя идея, — съязвил он.

— Как она могла быть моей? Я не знала, что ты попал в аварию. У меня не было никаких известий о тебе, откуда я могла знать, что случилось? — обиженно возразила она.

Он с трудом встал, опираясь на палку.

— Действительно, откуда ты могла узнать? Ты убежала и спряталась где-то. Даже твой отец не знал, где ты. Я мог погибнуть, меня бы уже похоронили к этому времени, откуда тебе знать! Вряд ли ты пыталась связаться со мной за это время.

Диана открыла было рот для возражений, но передумала.

— Я пыталась, — нехотя признала она. — Звонила тебе раз или два, затем прекратила. Я решила, что ты снова уехал за границу.

Лицо Нортона несколько смягчилось. Некоторое время он, молча, смотрел на нее как будто ясно увидел ее только сейчас, когда его злость немного рассеялась. Диана спокойно выдержала его изучающий взгляд и от удивления вздрогнула, когда Нортон произнес слова, которые она меньше всего ожидала услышать.

— Мне понравился твой отец, Диана. Она слабо улыбнулась в ответ.

— По-видимому, это чувство взаимно. Папа с неодобрением отнесся к тому, что ему пришлось солгать тебе от моего имени. Хотя, если он сказал, что я в кровати с головной болью, он сказал правду, за исключением того, что эта кровать была в гостинице, а не дома.

— Скажи, ради Бога, зачем тебе понадобилось прятаться в гостинице? Даже если бы я смог поехать следом за тобой той ночью, не попади я в отделение «Скорой помощи», тебе достаточно было сказать мне, чтобы я ушел. Я не стал бы причинять тебе боль.

Нортон слегка покачнулся, и Диана бросила вперед, чтобы поддержать его.

— Сядь, пожалуйста, — попросила она.

— Сяду, если и ты сядешь, — устало сказал он и опустился в кресло, как только она присела на, краешек кровати. — И не беспокойся. С головой у меня все уже в порядке, это всего лишь проклята лодыжка, — объяснил он и устремил на нее пристальный взгляд. — Ну а теперь рассказывай. Из-за чего ты сбежала?

— Из-за того, что сказала Луиза, — откровенно призналась Диана.

Нортон помрачнел.

— Я мог бы догадаться! И что же моя распрекрасная мачеха наговорила обо мне? Уверен, что ничего хорошего.

— Наоборот. Она употребила слово «замечательный».

Нортон тупо посмотрел на нее.

— Ты уверена, что она имела в виду меня, а не Дрю?

— О да, — с самообладанием подтвердила Диана. — Она сказала, что ты был замечательным любовником. Что когда ты вырос, стал большим и сильным, она уже не рассматривала тебя как своего приемного сына, и что когда твой отец умер, вы стали любовниками. — Диана вызывающе посмотрела ему в глаза. — Вот что сказала эта леди.

— И ты поверила! — с горечью произнес Нортон.

— Она была очень убедительна. И совершенно очевидно, что она все еще увлечена тобой, даже если ты больше не хочешь ее!

— Я никогда не хотел Луизу, — сказал он с помрачневшим лицом и закрыл глаза, сжимая рукой подлокотник. Затем снова открыл глаза, пронзительно глядя на нее. — Очевидно, ты мне не поверишь, пока я не расскажу тебе эту историю целиком.

Она затрясла головой.

— Пожалуйста, не надо…

— Надо. Я знаю Луизу. Бог знает что за историю она состряпала, но, должно быть, неплохую, раз заставила тебя убежать. — Он немного помолчал, уставившись в пространство. — Мой отец умер, когда мне было двадцать два года. Дрю учился в закрытой школе. После похорон он вернулся туда, и я остался с опечаленной вдовой. Как сказала мне Луиза, физическая сторона их брака была исключена за некоторое время до этого. А она была молодой, здоровой женщиной такого же возраста, как ты сейчас. Думаю, она по-своему любила моего отца и была потрясена его смертью. Но, задумавшись о смертности всего живого, захотела немедленно воздать должное жизни прославленным в веках способом. А я был ближе всего в этом же доме. Луиза никогда не претендовала на роль матери по отношению ко мне, да и я не рассматривал ее в этом качестве. Но, когда она стала пытаться соблазнить меня, я однозначно отверг это. Во-первых, я искренне переживал смерть отца. Кроме того, мне была крайне неприятна сама мысль о его жене в таком смысле. Не пойми меня неверно! Я вовсе не был обеспокоен вопросами пуританской морали. Я только что закончил колледж, только что приступил к работе и, конечно, был неопытен. Но заигрывания вдовы моего отца покоробили меня. С тех пор я избегаю Луизу. Наши отношения никогда не представляли собой ничего лучшего, чем нелегкое перемирие.

Диана смотрела на него молча, не сомневаясь, что она слышит не приукрашенную правду.

— Луиза была очень убедительна, — тихо сказала она наконец. — Прости. Впервые в жизни я сгорала от ревности и… — Она вздрогнула. — Если честно, все это имело привкус инцеста. Я знаю, что между вами нет кровных уз, но я все равно не могла не почувствовать отвращение. — Неожиданно она вопросительно взглянула на него. — Но почему, Нортон? Зачем ей было говорить мне такие вещи?

— Наверное, чтобы «насолить» мне, — сказал он хмуро. — Она достаточно часто встречала других женщин в моей жизни, но, очевидно, ты произвела на нее совершенно другое впечатление. Луиза неглупая блондинка. Инстинкт подсказал ей, что ты для меня — единственная женщина на свете.

Поэтому, чтобы взять реванш за мой отказ, она рассказала тебе достаточно правдоподобную ложь.

— И я поверила ей, — без выражения сказала Диана. — Прости, Нортон.

Он не отвечал. Диана взглянула на часы.

— Уже поздно. Мне надо идти. Я предупредила отца, что задержусь, но я не хочу слишком сильно беспокоить его…

Стук в дверь возвестил о приходе Ханны.

— Мама сказала, что Диана, наверное, голодна, — заявила Ханна. — И Дрю очень устал. Диана, вы не могли бы остаться здесь на ночь? Это избавит его от сорокамильной поездки туда-обратно.

Умная Ханна, сдержанно подумала Диана. При такой постановке вопроса было бы невежливым отказаться.

— Разумная идея, — твердо сказал Нортон, прежде чем Диана успела дать ответ. — Скажи своей матери, Ханна, что Диана остается.

Недовольная его вмешательством, Диана хотела было отказаться, но прикусила язык и призналась, что она с утра ничего не ела, кроме сандвича по дороге сюда.

— Не удивительно, что ты выглядишь как привидение! — воскликнул Нортон и неожиданно улыбнулся Ханне, поразив происшедшей с ним метаморфозой и свою юную невестку, и Диану. — Ханна, спроси у своей матери, не могла бы Диана поужинать здесь, со мной. Я мог бы даже составить ей компанию.

Любезная Ханна заверила его, что это не доставит никакого беспокойства, и, буквально пританцовывая, вышла из комнаты, оставив после себя странную тишину.

— Мне надо позвонить отцу, — неловко нарушила молчание Диана.

Нортон указал на телефонный аппарат рядом с кроватью.

— Никаких проблем.

Чувствуя себя неудобно под его, не отрывающимся от ее лица взглядом, она набрала номер отца, по возможности коротко объяснила изменение планов, выслушала его ответ и, пообещав позвонить на следующий день, положила трубку.

— Он был удивлен? — спросил Нортон.

— Да. Он передает тебе наилучшие пожелания скорейшего выздоровления, — чопорно сказала она.

Губы Нортона дернулись.

— Хорошо. — Он протянул руку. — Иди сюда. Диана посмотрела на его руку и покачала головой.

— Если ты не возражаешь, я останусь здесь.

— Возражаю, — сказал он и неуклюже поднялся на ноги. — Ну, если Магомет не идет к горе…

Прихрамывая и опираясь на палку, он двинулся к ней, но потерял равновесие, и Диана, вскрикнув, бросилась вперед, чтобы подхватить его.

Так как Нортон был на фут выше и крепкого сложения, результат оказался катастрофическим. Они вместе рухнули на пол самым неподобающим образом, так, что Нортон придавил Диану сверху, почти не давая ей дышать. Она отчаянно пыталась выбраться, ужасаясь, что Нортон получил еще какую-нибудь травму, но он засмеялся, задыхаясь, и прижал ее к полу, приблизив свое лицо к ее лицу.

— Наконец-то мое желание исполнилось, — проговорил он, тяжело дыша. — Жаль упускать такую возможность.

Когда их губы встретились, Диана отбросила все мысли о сопротивлении и вообще, о чем-либо. Совершенно не думая о том, что в любой момент могут войти, с подавленным рыданием она отдалась во власть его поцелуя, ее руки высвободились сами собой, но лишь для того, чтобы обвиться вокруг туловища Нортона, теснее прижимаясь к нему. Ее рот приоткрылся в страстном отклике на поцелуй, который сделал больше, для того, чтобы залечить брешь в их отношениях, чем все слова Оксфордского толкового словаря. Они были настолько поглощены друг другом, что не заметили ни открывшейся двери, ни изумленного лица Мэг Мортимер с подносом в руках, ни того, что дверь снова тихонько закрылась, оставляя их на том кратчайшем пути к примирению, который возможен между мужчиной и женщиной.

Несколькими минутами позже раздалось веселое «тук-тук-тук», сообщая о приходе Ханны и Дрю, который теперь нес поднос с ужином.

— Тебе помочь подняться, Нортон? — игриво спросил Дрю. — Или мы унесем этот поднос во второй раз?

— Во второй раз? — в замешательстве вскричала Диана.

— Именно так. Вы только что жестоко шокировали мою тещу, — подтвердил он, ухмыляясь.

Диана застонала от смущения.

— Ради Бога, Нортон, дай мне встать.

— Если бы я мог, — сказал он, поморщившись. — Но в моем немощном состоянии это нелегко сделать.

— Хорошо, — сказал Дрю. — Ханна, бери его за одну руку, я — за другую. Вот так. Раз-два, взяли! Черт побери, Нортон, ты весишь на тонну больше, чем я думал.

— Помолчи и дай мне палку, — тяжело дыша, проговорил Нортон и не удержался от смеха, увидев Диану, поднимающуюся на ноги с помощью Ханны. — Я споткнулся и упал на нее, — пояснил он. — Ты в порядке, дорогая?

— Настолько, насколько можно ожидать, — сказала она со смехом. — Я чувствую себя так, как будто попала под автобус.

Ханна порывисто обняла ее.

— Я в первый раз вижу, как вы смеетесь. Во время нашей свадьбы у вас на лице все время была такая холодная улыбка. Я решила, что Нортон влюбился в айсберг.

— Сейчас это совсем не было похоже на айсберг, — с напускным неодобрением сказал Дрю. — Так валяться по полу! Ну и ну, миссис Клеаринг!

— Не называй ее так, — скомандовал Нортон, опускаясь в кресло. — Как только я смогу убедить ее, она станет миссис Брент.

— Разве вы не хотите выходить замуж за Нортона? — спросила Ханна, протягивая Диане тарелку салата с курицей.

Диана беспомощно рассмеялась.

— Кажется, я постепенно склоняюсь к этой мысли.

— Тогда поспешите, — сказал Дрю, — а то мы все тут спятим, если Нортон опять станет сердитым, как медведь с больной головой.

— С моей головой все в порядке, — подчеркнул Нортон, с аппетитом уплетая ужин.

— Я думал, ты уже ужинал, — удивленно сказал Дрю.

— Мама говорит, что Нортон вообще не ел как следует после аварии, — сообщила Ханна и улыбнулась Диане. — Я знала, что, как только он снова увидит вас, ему сразу станет лучше.

— Я надеюсь, ты собираешься выйти за меня замуж, Диана, — сказал Нортон, требовательно глядя ей в глаза. — Подумай, каким ударом это будет для меня, если ты откажешь после всего того, что сделали эти двое.

— Почему вы не хотели выходить за него? — прямо спросил Дрю.

— Вообще-то, это вовсе не твое дело, — вмешался Нортон, — но, возможно, от твоего внимания ускользнуло, что Диана уже была замужем. Этот опыт не вдохновляет ее на повторение подобного поступка, даже если она при этом получит такое сокровище, как я, — скромно добавил он.

— Может быть, вы прекратите обсуждать меня, как будто у меня самой нет языка? — сказала Диана со смехом, несмотря на смущение. — Я соглашусь, если вы смените тему.

Но Нортон не смеялся.

— Я тебя правильно понял? — строго спросил он.

Она кивнула, глядя на него лучистым взглядом, а Ханна тихонько взяла Дрю за руку и вытащила из комнаты.

— Возьми тарелку, Диана, — распорядился Нортон.

У нее больше не было никакого желания спорить с ним ни по какому поводу. Она поставила тарелки на поднос на столике рядом с ним и помогла ему подняться.

— Куда ты хочешь идти? — спросила она, поддерживая его.

— В кровать, — ответил он. — Не пугайся. Я просто хочу дать отдых этой проклятой лодыжке и в утешение подержать тебя в объятиях, а заодно привести тебе тысячу и один разумный довод в пользу того, чтобы ты наконец-то сказала «да».

— Я не отказывалась от… э-э… сожительства с тобой, — напомнила она, когда они улеглись вместе на кровать.

— После того как ты сбежала со свадьбы, я решил, что ты передумала.

Диана притянула к себе его голову и поцеловала.

— Только на короткое время, пока я не оправилась от откровений Луизы. После нескольких дней без тебя мне было уже все равно, был ты когда-то ее любовником или нет.

В ответ Нортон крепко прижал ее к себе.

— Я люблю тебя, Диана. Когда мне казалось, что я потерял тебя, я понял, насколько сильно люблю тебя.

— Я тоже, — призналась она и потерлась своей щекой о его щеку. — В одном Луиза оказалась абсолютно права — чтобы влюбиться, не нужно времени.

— Никогда не думал, что соглашусь с ней в чем-нибудь, — сказал он усмехаясь. — Но она дьявольски права насчет этого. Один взгляд — нет, пожалуй, два взгляда на тебя — это все, что требовалось.

— А будешь ли ты чувствовать то же самое через двадцать лет?

— Всю оставшуюся жизнь, — твердо заявил он, затем велел ей заглянуть в застегнутый на молнию карман «дипломата», лежащего на комоде.

Диана сделала то, что он сказал, и вынула оттуда небольшую коробочку.

— Вот это?

Нортон кивнул. Он с усилием приподнялся и протянул к ней руки. Диана подбежала к нему и села рядом на край кровати.

— Открой, — распорядился он, обнимая ее рукой.

— Ты когда-нибудь говоришь «пожалуйста»? — проворчала она, открывая крышку, и замерла от восторга, увидев пару изумрудных сережек, мерцающих на атласной подложке. — О, Нортон!

— Это было ставкой в нашем пари, как я помню, — сказал он, целуя ее.

— Но я думала, что получу их, если выиграю, — возразила она.

— Разве это важно, кто выиграл, родная моя, если мы не потеряли друг друга? — произнес он слегка охрипшим голосом, притягивая ее к себе. — Нет, блеск этих камней не идет ни в какое сравнение с сиянием твоих глаз, моя замечательная девочка.

— Это слезы, — сказала она, прижимаясь к нему лицом. — О, Нортон, я была так несчастна!

— Больше этого не повторится, — заявил он, целуя ее.

Потребовалось некоторое время, прежде чем она смогла оторваться от Нортона.

— Куда ты? — спросил он.

— Это, может быть, самая счастливая ночь в моей жизни, но я не настолько забыла о хороших манерах, чтобы держать хозяйку дома в подвешенном состоянии по поводу того, нужна ли мне другая кровать, тем более что она мне нужна. Пожалуй, мы могли бы попасть в «Книгу рекордов Гиннесса» как единственная пара, которая в таком солидном возрасте дожидается первой брачной ночи!

Когда чудным вечером несколько недель спустя Диана и Нортон Брент прибыли в Парону, чтобы провести там медовый месяц, их комната выглядела так же приветливо, как и в тот первый раз, когда Диана ночевала там. Было лишь одно отличие — вместо тех двух кроватей, что стояли здесь раньше, появилась одна широкая, с резной спинкой.

Увидев это, Диана ахнула от удивления. Нортон обнял ее, улыбаясь.

— Я знал, что ты захочешь тот же самый номер. Но после того как мне пришлось столько ждать, чтобы разделить его с тобой, я, черт возьми, не собирался мириться с тем, что здесь две кровати!

— И ты позвонил и заказал двуспальную кровать? — спросила она, хихикнув.

— Именно так! И уточнил, что она должна соответствовать моим размерам.

Он поцеловал ее, давая понять, что эта свадебная ночь будет совсем не похожа на ее первый опыт и никаким теням прошлого не будет позволено испортить ее. Впрочем, Диана и так прекрасно знала это.

— Вперед, — сказал он решительно, — десять минут на распаковку, десять минут на душ, переодевание, и идем ужинать.

Они весело засуетились, разбирая вещи и стараясь уложиться в заданное время, потом Диана поспешила в выложенную узорчатым кафелем ванную, чтобы принять душ. Она чувствовала себя такой счастливой, что запела во весь голос, стоя под теплыми струями воды. Она взяла одно из огромных белых полотенец, обернула его вокруг себя наподобие саронга и вышла из ванной, столкнувшись в дверях со своим мужем, который как раз занес руку, чтобы постучать в дверь. От этого столкновения полотенце упало на пол. Нортон нагнулся, чтобы поднять его, затем выпрямился и замер. Диана стояла неожиданно спокойно, не делая никаких попыток прикрыть свою наготу. Она улыбалась. Ее глаза могли соперничать с изумрудами в ее ушах. Нортон зачарованно следил, как нежный румянец постепенно заливает ее лицо, покрывает шею и теряется в ложбинке между грудями. Его взгляд переместился ниже, впитывая каждый изгиб и каждую впадинку ее тела, с почти ощутимой лаской задерживаясь на некоторых местах. Грудь Дианы начала вздыматься чаще, она увидела, как расширились его зрачки и напряглось лицо. Он вытянул вперед руки, и она шагнула навстречу, глядя на него призывно сияющими глазами.

— Мы обязательно должны спускаться к ужину?

Нортон подхватил ее на руки.

— Нет, ужин может подняться к нам немного позже, — сказал он, укладывая ее на соблазнительно манящую постель.

— Гораздо позже, — поправила Диана, притягивая его к себе.

Нортон беззвучно рассмеялся, целуя и лаская ее, и одновременно раздеваясь сам. Надо не забыть поддразнить его насчет этого умения, промелькнула в ее голове смутная мысль, и затем все возбуждение и оживление этого дня поднялись внутри нее приливной волной любви, которая смела все, кроме единственной радости быть здесь в это время и в этом месте, в объятиях единственного мужчины, с которым она хотела провести всю оставшуюся жизнь.

Нортон не спешил. Его губы следом за руками медленно передвигались по ее телу, не пропуская ни единого дюйма. Каждый нерв Дианы затрепетал в ответ, что заставило ее предпринять собственную атаку. Она ласкала нетерпеливыми пальцами широкие мускулистые плечи мужа, скользила руками вдоль его позвоночника, гладила живот и нашла наконец твердое, пульсирующее подтверждение его желания. Нортон издал приглушенный стон, теряя контроль над собой. Он провел руками по ее податливому телу, схватил груди, сжал пальцами соски так, что они напряглись и затвердели. У нее вырвался сдавленный крик, когда он обхватил сосок ртом, слегка покусывая зубами чувствительный кончик. Его рука скользнула вниз, раздвигая ее ноги, длинные ласкающие пальцы коснулись заветного места, вызывая в ней трепетный отклик. Диана выгнула спину, прижимаясь к нему бедрами, руки Нортона подхватили ее снизу, и он резким движением соединился с ней. От внезапного чисто физического ощущения восторга у них на мгновение перехватило дыхание, они прижались друг к другу, их губы встретились, тела начали лихорадочно двигаться в неумолимом, исступленном ритме, который так быстро привел их к взаимной кульминации, что Диана протестующе зароптала, замерев в объятиях Нортона.

— Я не хотела, чтобы это закончилось, — пробормотала она, прижавшись к его груди.

Он приподнял ее лицо, с торжествующей улыбкой глядя в ее мокрые от слез глаза.

— Во всяком случае, это избавляет от традиционного вопроса.

Она нахмурилась.

— Традиционного? Что ты имеешь в виду?

— В таких случаях принято спрашивать: «Тебе было хорошо?»

— По-моему, совершенно очевидно, что хорошо, — заметила она, блаженно растянувшись рядом с ним. — Как жаль, — сказала она со вздохом.

Нортон нахмурился. Он взял ее пальцем за подбородок и повернул к себе ее лицо.

— Жаль? Чего?

— Того, что все эти годы мы не знали друг друга. Его лицо смягчилось.

— Мы наверстаем это, моя милая, я обещаю. Внезапно он рассмеялся, услышав совсем неромантичное урчание ее желудка.

— Я закажу ужин. Что мы возьмем, кроме шампанского?

— Чего-нибудь подкрепляющего силы, — застенчиво сказала она, соскальзывая с кровати.

Нортон метнулся в броске через кровать, поймав ее в объятия.

— Ты можешь пожалеть, что сказала об этом, — пригрозил он и начал целовать ее, пока она не запросила пощады.

Они заказали легкий ужин и в ожидании его встали, обнявшись, у окна, любуясь залитым лунным светом парком. Потом, за ужином, вспоминали подробности свадебной церемонии. Диана хотела вновь пережить каждую минуту этого счастливого дня, пока он еще был свеж в памяти.

— Конечно, вряд ли я забуду хоть что-нибудь из этого, — заявила она, поднимая бокал. — За тебя. За то, что сделал для меня этот день таким замечательным.

Он покачал головой, абсолютно серьезно глядя на нее.

— Единственная, кто сделал этот день замечательным, это ты, Диана. Когда я обернулся у ступеней алтаря и увидел, что ты идешь ко мне в этом потрясающем белом платье, я чуть не попросил Дрю ущипнуть меня, чтобы убедиться, что это не сон.

Нортон глубоко тронул Диану, настояв на традиционном наряде невесты. Он отмел все ее наполовину искренние протесты, и в конце концов она привела в восхищение и своего мужа, и каждого, кто видел ее. Диана появилась в платье из шифона цвета слоновой кости с широким темно-зеленым поясом, с розовыми бутонами и веточкой плюща в волосах, перекликающимися с увитым плющом букетом роз, который она несла в руках.

— Я где-то читала, что девушки в Древнем Риме надевали в день свадьбы зеленый пояс, а поскольку мы встретились в Италии и я запомнила, что ты говорил мне насчет цвета Венеры, я подумала, что это будет прелестный штрих, — весело сказала она. — А Китти и Ханна выглядели великолепно в изысканном темно-зеленом.

— Я не смотрел на них, — сказал Нортон, обнимая ее. — Я не видел никого, кроме тебя.

Он коснулся ее губ легким поцелуем, затем поцеловал ее еще. Внезапно отстранившись, заглянул ей в глаза.

— Если ты больше ничего не хочешь, — сказал он хрипло, — я предлагаю составить все это на поднос и выставить его за дверь.

Диана с готовностью вскочила и принялась быстро составлять тарелки стопкой. Она рассмеялась, наблюдая, как они угрожающе задребезжали, когда Нортон выставлял все это в коридор. Он закрыл дверь на замок и сел рядом с ней на диван, а она с восторженным вздохом свернулась клубочком рядом с ним.

— Мне с трудом верится, что мы наконец, здесь, вместе, рядом. Хотя нас не занесут в «Книгу рекордов Гиннесса», — весело напомнила она.

Нортон обнял ее за плечи.

— У меня были самые благие намерения, — сказал он с притворным сожалением, — но после нашей официальной помолвки они каким-то образом улетучились. А ты и вовсе не стремилась в этом помочь.

Диана снизу вверх посмотрела на него.

— Я должна кое в чем признаться, — тихо сказала она, внезапно посерьезнев. Она почувствовала, как Нортон напрягся. — Ничего ужасного, — быстро проговорила она, — но я была рада, что твоя оборона пала.

— Ты хочешь сказать, что у тебя оставались бы страхи, если бы мы подождали?

Она кивнула.

— Я знаю, это глупо. Но на этот раз я хотела подойти к свадебной ночи, зная, что это будет совершенное блаженство, как и должно быть. И так оно и есть, Нортон! — Она потянулась вверх, чтобы поцеловать его. — Поэтому я ни о чем не сожалею. В первый раз это было чудесно, но это не было совершенством, потому что я была немного напряжена и боялась, что разочарую тебя. Не смейся! Я действительно боялась. Но сегодня это было совершенством в высшей степени. И только потому, что мы уже были вместе несколько раз до этого, с каждым разом это все лучше и лучше. С высоты своего опыта я теперь понимаю, что, вероятно, первый раз не часто бывает идеальным. Но ты должен признать, что я очень быстро научилась. Конечно, — добавила она с непроницаемым лицом, — не у каждой ученицы такой замечательный наставник!

Несколько мгновений Нортон без слов смотрел на нее. На его суровом лице появилось выражение нежности. Диана прильнула к нему и поцеловала его с таким нетерпением, что он хотел тут же взять ее на руки и отнести в кровать, но она отрицательно замотала головой.

— Сначала я хочу кое-что сделать, — сказала она.

— Что бы это ни было, не трать на это слишком много времени, — распорядился он. — Нам надо наверстывать упущенное, миссис Брент!

Она провокационно улыбнулась, подхватила небольшую сумку и вошла в ванную, закрыв дверь. В лихорадочной спешке она разделась, брызнула на себя духами, затем достала из сумки длинную ночную сорочку, купленную специально для этого случая. Скроенная наподобие одежды древнегреческих богинь, оставлявшей одно плечо обнаженным, она была сшита из шифона цвета морской волны и гораздо больше показывала, чем скрывала. Диана тихо открыла дверь и увидела, что Нортон стоит у окна, глядя на пейзаж в лунном свете.

— Нортон, — негромко окликнула она.

Он обернулся и замер. Улыбка исчезла с его лица.

— Тебе нравится? — неуверенно спросила она. — Я искала повсюду, пока не нашла тот самый цвет.

Он медленно двинулся ей навстречу, оглядывая ее с таким явным удовольствием, что она улыбнулась, успокоенная.

— Цвет Венеры, — нежно произнес он и подхватил ее на руки. — Но сама Венера, пожалуй, не выдержала бы сравнения с моей прекрасной женой.

— Может быть, ты чересчур пристрастен? Разве кто-нибудь на самом деле знает, как она выглядела? — задыхаясь, спросила Диана, когда он опустил ее на кровать.

Глядя на нее сверху вниз, Нортон пожал плечами.

— Боттичелли нарисовал Симонетту Веспуччи в образе Венеры. И есть статуя Венеры Милосской…

— Перед ней у меня в любом случае огромное преимущество, — перебила Диана, — у меня есть руки!

Нортон засмеялся и выключил свет, прежде чем нырнуть в широкую постель.

— Бедная Луиза простудилась и не смогла приехать на свадьбу, — сказала Диана.

Нортон фыркнул.

— Я думаю, на этот раз она проявила замечательный такт!

— Мы должны навестить ее в Италии?

— Она опять во Франции. По словам Дрю, ее старое увлечение — француз только что прошел через грязный развод. Она утешает его.

— Прекрасно. Она очень красивая женщина. Думаю, большинство мужчин были бы рады получить утешение от Луизы.

Он рассмеялся.

— Как ты великодушна!

— Сегодня, — заявила Диана, вытягиваясь на кровати рядом с ним, — я готова простить весь мир.

— Забудь о мире, дорогая! Сегодня все твое внимание должно принадлежать только мне!

Она повиновалась ему с такой пылкостью, что луна успела грациозно соскользнуть за горизонт, прежде чем они вновь спустились на землю.

— Ты не обидишься, если я скажу, что немного устала? — спросила Диана. — Так или иначе, мне надо немного поспать.

Нортон привлек ее ближе.

— Нам обоим надо поспать. До сих пор я, как джентльмен, оставлял тебя одну после всего и исчезал в ночи.

Диана сонно засмеялась, вздохнула и устроилась у его плеча.

— Ты можешь дать торжественное обещание быть рядом, пока я не проснусь?

— Думаю, подходящий ответ я уже дал сегодня, — сказал он, целуя ее волосы. — До тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Внимание! Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.