/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Житейское море

Кэрри Томас

Судьба свела их на пляже — юную девушку и зрелого мужчину. Внезапно вспыхнувшее между ними чувство оказалось таким же ярким, горячим и недолгим, как солнечные дни английского лета. Две недели сумасшедшей любви и… десять лет разлуки. Поводом для их новой встречи стал пожар. Но разгорится ли на этот раз прежняя страсть?

Кэрри Томас

Житейское море

Пролог

Жара… невыносимая жара…

Кэтрин лежит, распластанная на раскаленном песке, не в силах приподняться. Солнечный свет режет ей глаза, и неожиданно она с ужасом замечает, что ослепительный диск пылает уже не в небе, а нависает прямо над головой, опаляя безжалостными лучами ее рассыпавшиеся по песку длинные волосы…

— Марк! Ма-а-арк! — пытается позвать Кэтрин, но не слышит собственного голоса. И вдруг вспоминает, что Марк исчез навсегда, он не придет ее спасти…

А солнечный диск над ее головой уже не просто пылает, он начинает дымиться, как огромный блин, забытый на сковородке… Кэтрин задыхается от этого дыма и стонет… Но от ее стона вдруг начинают рушиться прибрежные скалы. Их твердые каменные осколки падают прямо на ее распростертое тело, больно ударяя по рукам, ногам, голове…

И Марк все же появляется. Он поднимает ее на руки и несет. Он нежно приникает губами к ее рту и вдыхает в обожженные легкие спасительный воздух. Его губы каким-то чудесным образом целуют сразу все ее лицо и дарят ей прохладное, освежающее дыхание…

— Очнитесь, очнитесь, — настойчиво повторяет он. — Скажите, как вас зовут? Как ваше имя? Очнитесь! Как ваше имя? Очнитесь… Дайте ей еще кислорода!

Неужели ты забыл, как меня зовут, с грустью думает Кэтрин, ты все-все забыл. И от этого ей не хочется жить, и даже дышать. И она заходится в мучительном кашле, вновь начиная задыхаться…

1

Этот субботний вечер Кэтрин вовсе не собиралась проводить возле телевизора в компании с младшим братом. Сейчас ей полагалось находиться на вечеринке, устраиваемой боссом по случаю своей серебряной свадьбы. Вместе с красавцем Гербертом ей предстояло вкусить все прелести этого торжества. Но когда к одиннадцати часам стало очевидным, что ее друг не появится, Кэтрин, извинившись и поблагодарив за теплый прием, взяла такси и отправилась домой к брату, оставленному на ее попечение по случаю карантина в школе.

Ее подруга Ханна, с радостью согласившаяся приглядеть за юным Рупертом в этот вечер, удобно устроилась рядом с ним на диване и наблюдала за транслируемым футбольным матчем, казалось, с не меньшим интересом, чем ее подопечный. Судя по всему, Ханна пылала решимостью дождаться момента, когда Руперт отправится спать, чтобы расспросить Кэтрин о причинах ее раннего возвращения. Наконец трансляция закончилась, и Руперт, чьи возражения не возымели действия, был отправлен спать в комнату Кэтрин.

— Ну, говори, — распорядилась Ханна, когда они остались вдвоем. — Ты не сможешь лечь на этот диван, пока я его не освобожу. Итак, что произошло?

— Герберт не пришел, — с горечью произнесла Кэтрин. — И это после того, как я ухлопала на свой наряд уйму денег.

— Ну туфли-то ты купила на распродаже, — утешила ее Ханна.

— Пусть, но они все равно обошлись мне в целое состояние! — Кэтрин горько усмехнулась. — Не говоря уж об этом платье, купленном лишь потому, что кое-кто однажды обмолвился, что зеленое весьма подходит к цвету моих глаз.

— И он был прав.

— Откуда ты знаешь, что это он?

— Догадка умудренного опытом человека! — Ханна, симпатичная особа лет сорока с небольшим, разведенная, но сохранившая с бывшим мужем прекрасные отношения, задумчиво смотрела на Кэтрин.

— Итак, Герберт не явился. А как ты вообще к нему относишься?

— В данный момент я его ненавижу! — Кэтрин, задумавшись, умолкла. — Но если хорошенько разобраться, полагаю, я бы могла в него влюбиться.

— Но ты об этом не думала, — заметила подруга.

— И в данных обстоятельствах это к лучшему. — Кэтрин насупилась, затем вскочила с места и подозрительно втянула носом воздух. — Ты не чувствуешь запах дыма?

Ханна тоже начала принюхиваться и быстро встала.

— И правда, чувствую. Вряд ли это Руперт — курить ему еще рано.

Она отправилась в спальню, чтобы убедиться в справедливости своих слов, а Кэтрин побежала на кухню проверить, не случилось ли чего там. На кухне все было в порядке, но запах дыма с каждой минутой усиливался. Кэтрин подняла опущенные жалюзи и ахнула от ужаса. Из окна расположенной этажом ниже квартиры выбивались языки пламени.

— Ханна! Быстро уводи отсюда Руперта, — крикнула она. — Я вызову пожарных. Горит квартира на первом этаже!

Ее подруга в одно мгновение подняла с постели сопротивляющегося Руперта, схватила его тапочки и торопливо заставила покинуть спальню. Она вытолкала его на уже наполненную дымом лестничную площадку, пытаясь кое-как успокоить мальчугана, отчаянно призывавшего сестру следовать за ними.

— Иду! — прокричала Кэтрин, и в ту же секунду стекло кухонного окна разлетелось на мелкие кусочки, и внутрь ворвались языки пламени.

Она с криком швырнула телефонную трубку и бросилась прочь из квартиры. Захлопнув за собой дверь, Кэтрин с ужасом обнаружила, что ничего не видит в густом дыму, наполнившем лестничную клетку. Кашляя от удушья и стараясь сохранять спокойствие, Кэтрин на ощупь начала спускаться по первому лестничному пролету, со страхом ожидая, что в любую минуту стена пламени встанет на ее пути. Жара становилась нестерпимой, и мысль о Ханне и Руперте заставила ее стремглав броситься вниз по ступенькам вслед за ними. Но не приняв в расчет, что на ней туфли на высоких каблуках, Кэтрин поскользнулась на гладкой поверхности каменных ступеней. Отчаянно взмахнув руками, она потеряла равновесие, и ее, задыхающуюся от дыма, повлекло вниз. Кэтрин бросало из стороны в сторону, и она беспомощно натыкалась то на стену, то на перила до тех пор, пока ее голова не пришла в соприкосновение с чем-то твердым, после чего сознание покинуло ее.

Последовавшие после этого часы превратились для Кэтрин в сплошной кошмар. Она не чувствовала, как подоспевшие пожарники вынесли ее из задымленного подъезда, как ей накладывали кислородную маску… Сквозь густой туман, затянувший ее сознание, до девушки слабо доносились голоса, выяснявшие ее имя, призывавшие не волноваться и лежать спокойно. Затем она почувствовала, как в кожу вонзается игла, услышала, как кто-то говорит успокоительные слова, пока ей накладывают швы на лоб, и, наконец, желанная темнота вновь окутала ее.

Когда Кэтрин пришла в себя, то поняла, что находится на больничной койке, окруженной занавесками, а новый день уже в самом разгаре. Ее отгородили от окружающих, мелькнула в голове страшная мысль. Неужели она умирает? Кэтрин судорожно закашлялась и пожалела об этом. Грудь горела, каждый вздох причинял ей нестерпимые страдания, голова раскалывалась от боли. Руперт! Где Руперт? Медицинская сестра просунула голову сквозь занавески.

— Ага! Вы пришли в себя.

— Мой брат! — простонала Кэтрин. — Что с ним?

— Память вернулась к вам! Отлично! — просияв, сказала сестра. — Не волнуйтесь о брате. Он ждет вас вместе с миссис Уортон в приемной. С ним все в порядке. С вашей подругой тоже. Через минуту они смогут навестить вас.

— Что со мной произошло? — кашляя, спросила Кэтрин.

— Вон идет старшая сестра. Вам лучше поговорить с ней. — Приветливая сиделка исчезла за занавесками, и вместо нее перед Кэтрин появилась молодая женщина, чей спокойный вид свидетельствовал о ее неоспоримой власти.

— Доброе утро, я — сестра Купер. Итак, память вернулась к вам. Назовите мне ваше полное имя, пожалуйста.

— Кэтрин Маргарет Эшли.

— Прекрасно. Как вы себя чувствуете?

Кэтрин судорожно вздохнула.

— Так, словно меня избили.

Сестра Купер утвердительно кивнула.

— Не мудрено. Врач скоро осмотрит вас, поэтому все объяснения отложим на потом. А пока пусть дежурная сиделка даст вам воды и поможет лечь поудобнее. Затем вы сможете увидеться с вашим братом и миссис Уортон. Но только на пару минут.

Появившийся в сопровождении Ханны Руперт в новом спортивном костюме выглядел паинькой, казалось, что его недавно тщательно отмыли. К неописуемому удивлению Кэтрин он поцеловал ее.

— Ба, кажется я и впрямь серьезно больна, — вымолвила Кэтрин. — Ты меня целуешь!

Руперт смутился, и в глазах у него блеснули слезы.

— Мы думали, что ты умерла, Кэтрин, — тихо произнес он.

— Я живучая, — успокоила его Кэтрин.

Ханна со всяческими предосторожностями тоже поцеловала ее и придвинула к кровати стул.

— Ну и напугала же ты нас. Руперт решил, что все кончено, когда один из пожарных вынес тебя на руках, — содрогнувшись, сказала Ханна.

— Все эти чертовы туфли, — печально произнесла Кэтрин хриплым голосом. — Знать бы, где упадешь… А что сталось с соседями?

— Их не было дома, — приободрившись, сообщил Руперт. — Они оставили включенным телевизор. Пожарные считают, что произошло короткое замыкание.

— Так с ними все в порядке? — с облегчением спросила Кэтрин.

— Помимо пережитого по возвращении потрясения оттого, что их квартира превратилась в руины, с ними все в порядке, — сухо заметила Ханна. — Они прибыли как раз в тот момент, когда тебя выносили в бессознательном состоянии. Нет необходимости говорить, что они просто вне себя от раскаяния, да и по поводу квартиры сильно переживают.

— Бедняги, — сказала Кэтрин и бросила многозначительный взгляд на подругу. — Не надо от меня ничего скрывать. Что с моей квартирой?

— Пропахла дымом, стены почернели от копоти, — сказала Ханна, — но пожарные прибыли вовремя и успели спасти ее.

— Эти пожарные — парни что надо! — просияв, заявил Руперт. — Им пришлось выламывать дверь.

— Замечательно, — слабым голосом произнесла Кэтрин.

— Не волнуйся, — успокоила ее Ханна. — Кое-что уже подремонтировали. В том числе и окна. Убедившись, что ты цела, мы отправились с Рупертом ко мне, чтобы отмыться и поспать, ну и перекусить, конечно. Затем, прежде чем идти к тебе, мы сходили в магазин и купили ему спортивный костюм. — Она насторожилась, услышав доносившиеся из-за занавески звуки. — Похоже, нас сейчас попросят отсюда. Наверное тебя будет осматривать врач, Кэтрин. Не беспокойся о Руперте. Он пока побудет у меня. Позвонить твоим родителям?

— Нет. Не стоит портить им отпуск. — Кэтрин посмотрела на брата. — Если только ты не против, Руперт?

— Не-а, — презрительно буркнул он. — Я прекрасно себя чувствую у Ханны. Да и в школу мне только на следующей неделе. А если я расскажу папе с мамой о пожаре, они прилетят первым же самолетом.

— Это верно. — Разговор утомил Кэтрин, и Ханна, заметив это, поднялась с места.

— Пойдем, мой мальчик. Мы отправимся домой, перекусим и снова вернемся сюда.

К неописуемому удивлению Кэтрин Руперт наклонился и снова поцеловал ее, и тут же покраснел от смущения, заметив высокого черноволосого мужчину в элегантном костюме, вошедшего в сопровождении старшей сестры и троицы утомленных молодых людей в белых халатах. Замыкала процессию сиделка.

— Доктор Хьюс-Эллингтон, — произнесла старшая сестра так, словно сообщала о прибытии коронованной особы. Врач любезно улыбнулся Руперту и Ханне.

— Простите, что вынужден просить вас удалиться. Возвращайтесь в положенные для посещения часы, и обещаю, что не потревожу вас.

Руперт смущенно поблагодарил его, помахал Кэтрин на прощание рукой и последовал за Ханной. Консультирующий врач обменялся несколькими фразами со старшей сестрой, после чего подошел к кровати больной и с улыбкой склонился над ней.

— Как вы себя чувствуете?

Зажмурившаяся после первого взгляда на него Кэтрин без особой охоты открыла глаза, испытывая слабую надежду, что ошиблась.

— Не очень-то хорошо, — с трудом выдавила она из себя.

Доктор Хьюс-Эллингтон, на мгновение оцепенев, внимательно посмотрел на нее. Последовала немая сцена: пациентка и врач, потрясенные тем, что узнали друг друга, молча смотрели один на другого, ничего не замечая вокруг. В наступившей тишине присутствующие начали переглядываться. Сестра Купер, многозначительно кашлянув, напомнила консультанту о его обязанностях. Лицо врача вновь приобрело любезное выражение, и он, взяв руку Кэтрин, чтобы проверить пульс, заглянул в ее медицинскую карту.

— Судя по записям доктора Джайлса, вас прошлой ночью доставили в приемный покой с симптомами отравления угарным газом и раной на голове, мисс Эшли, и еще с сотрясением мозга в результате падения.

— Какое облегчение! Выходит, обрушившаяся крыша меня не придавила, — пробормотала Кэтрин, стараясь своим легкомысленным замечанием немного успокоить пульс, участившийся от прикосновения его пальцев, непроизвольно сжавших ей запястье.

— Вы полагали, что именно это с вами произошло? — Небрежно спросил он, внимательно глядя на часы.

— Это вполне могло стать причиной моего теперешнего состояния. — И не только это, в отчаянии подумала Кэтрин и закашлялась.

Сестра быстро подала ей стакан воды и отошла, предоставляя возможность врачу осмотреть ее. Сиделка помогла ей сесть, и консультирующий врач начал водить стетоскопом по спине пациентки, тщательно выслушивая ее. Затем ей было позволено вновь лечь, и Кэтрин, дрожа и задыхаясь, легла, терзаемая ощущениями, хуже которых ей в жизни не приходилось испытывать.

— Вам дали кислород и сделали анализ крови, — бодро сообщил доктор Хьюс-Эллингтон. — Думаю, все обойдется. У вас есть ко мне вопросы?

Да, подумала Кэтрин. Во-первых, по поводу твоего имени. Последний раз, когда мы встречались, тебя звали Марком. Во-вторых, зачем столько лет назад ты разбил мое сердце? Сейчас, конечно, боль утихла. Но твоей заслуги в этом нет.

— Когда меня выпишут? — прохрипела она.

— Как только мы убедимся, что сотрясение не даст осложнений. — На его губах появилась привычная ободряющая улыбка, но тут же исчезла. Он на мгновение прикрыл свои серо-голубые глаза с черными ресницами. — Мы не задержим вас здесь дольше, чем потребуется. — Он умолк, словно собирался что-то добавить, но видимо передумал и, учтиво кивнув, удалился в сопровождении своего окружения.

Кэтрин лежала, боясь пошевелиться, она испытывала тошноту и головокружение, кровь бешено стучала в висках. Все перевернулось в ее жизни. Вчера в это же время она ходила по магазинам с Ханной и Рупертом и надеялась прекрасно провести время на вечеринке. С тех пор она умудрилась не только пострадать на пожаре, но и вновь встретиться с Марком. Только теперь его зовут доктор Хьюс-Эллингтон. Боже правый, и к тому же он — главный консультант центральной городской больницы. Он сильно изменился. Да и она уже не та, что была раньше. За эти десять лет она часто думала, суждено ли им встретиться вновь. Но даже в самых страшных снах ей не могло привидеться, что встретятся они в подобных обстоятельствах.

Десять лет назад Марк был весьма привлекательным молодым человеком, сейчас он превратился в очень красивого мужчину, в чьих густых черных волосах появилась седина. Серо-голубые глаза по-прежнему приковывали к себе внимание, но в них появилась холодная уверенность в себе, весьма отличная от растерянного взгляда, замеченного ею при первой встрече. А я, с горечью думала Кэтрин, предстала перед ним в таком непотребном виде.

Пришедшие навестить ее Руперт и Ханна застали принявшую ванну и причесанную Кэтрин за беседой с другими пациентками небольшой палаты.

— Хм, ну и синяк у тебя, Кэтрин! Светится всеми цветами радуги, — с улыбкой сказал Руперт, поставив на тумбочку рядом с кроватью корзиночку винограда и положив стопку журналов.

— Знаю, — уныло ответила Кэтрин, имевшая возможность посмотреть на свое отражение в зеркале, когда приводила себя в порядок. — Мама не узнает меня.

— Ты еще легко отделалась, могло быть и хуже, — убежденно заявила Ханна. — Кстати, твоя квартира в полном порядке. И еще — пришла телеграмма от Герберта. Он срочно вылетел по делам в Германию и задерживается там. Прислал номер телефона.

Кэтрин безо всякого интереса посмотрела на протянутый ей подругой клочок бумаги. Герберт и вечеринка — сейчас это казалось таким далеким, словно происходило в другой жизни. В ее жизни до пожара.

— Будь любезна, позвони ему сама и все объясни, — равнодушно сказала она.

— Конечно, не беспокойся. — Ханна положила листок с телефоном в сумку. — Я купила тебе туалетные принадлежности и принесла кое-что из белья, а также пару полотенец и халат. Твою одежду и одежду Руперта надо почистить. Я позабочусь об этом.

Выдавив из себя улыбку, Кэтрин поблагодарила подругу. Каждое слово давалось ей с большим трудом, и когда посетители ушли, она чувствовала крайнее утомление: голова гудела, боль в грудной клетке не утихала. Разбитые колени и локти тоже причиняли боль, ей было трудно дышать, тошнота не проходила, и ко всему прочему она до сих пор не оправилась от пережитого потрясения от встречи с Марком.

А в остальном я в порядке, подумала Кэтрин, Непроизвольный смешок, вызванный этим заключением, завершился очередным приступом кашля, и Кэтрин поклялась себе, что больше не станет смеяться. Тем более, что особых причин радоваться она не видела. Вскоре появилась ночная сиделка, представилась и прежде, чем начать обход, перекинулась с Кэтрин парой слов. Затем она удалилась, и Кэтрин вдруг почувствовала себя очень одинокой, остро ощущая, как ей не хватает материнской ласки.

— Не волнуйтесь сестра, вы мне не понадобитесь, — послышался снаружи знакомый голос. — Перед уходом я решил еще раз осмотреть мисс Эшли.

Кэтрин вдруг охватила тревога. Все обитатели палаты отправились смотреть телевизор, и ей предстоит встреча с глазу на глаз с приближавшимся к ее кровати доктором Хьюсом-Эллингтоном.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, взяв ее за запястье. — Откровенно.

— Ужасно. — Она отвернулась, испугавшись своей реакции на его прикосновение. Смятение ее возрастало по мере того, как нажим его пальцев усиливался — это уже не напоминало осмотр пациента врачом.

— Кэтрин, — тихо сказал он, и она быстро повернулась к нему, вздрогнув от резкой боли в голове.

— Выходит, ты узнал меня? — Вырвалось у нее.

— Конечно, я узнал тебя! — Он оглянулся, но в коридоре никого не было. Он снова повернулся к ней. — Встреча, достойная слезливой мелодрамы.

— К сожалению, это не мелодрама, — холодно бросила Кэтрин.

— Нет. Но, согласись, довольно знаменательно, что из всех больниц в стране тебя доставили именно в ту, где работаю я.

— В этом нет ничего странного. Я здесь живу.

Марк, в присущей ему манере, которую она так хорошо помнила, недоуменно сдвинул свои тонкие брови.

— И давно? — с недоверием спросил он.

— Около года. — Она пристально взглянула на него. — А ты?

— Полгода.

Кэтрин устало опустила голову.

— А тебя, случайно, не интересует произошедшее со мной за те десять лет, что мы с тобой не виделись? — вежливо спросил он, просматривая ее медицинскую карту.

— Нет, — шепотом солгала она, испытывая острое желание, чтобы он скорее ушел и оставил ее в покое. В другой обстановке, конечно, она могла бы задать ему множество вопросов, независимо от того дал бы он ей на них ответы или нет. Но в настоящий момент ей приходилось концентрировать все силы на том, чтобы сдержать подступившую тошноту. Показать свою физическую слабость в присутствии господина консультанта стало бы для нее настоящим унижением. От подобной мысли она побледнела, как бумага.

— Что с тобой? — спросил он.

— Так, ничего, — жалобно произнесла она.

— Скажи мне, — потребовал он, придвигаясь к ней.

Кэтрин сделала глубокий вдох и тут же закашлялась, Марку пришлось помочь ей лечь. Он дал ей воды и стал внимательно наблюдать, как она пьет.

— Ответь мне, что тебя беспокоит, Кэтрин? — скорее приказал, чем спросил он.

Ты, с горечью подумала она.

— Так, всякая ерунда. Ладно бы у меня болели только голова и грудь, но у меня болят локти и колени. Да и еще кое-что, о чем лучше не упоминать.

— Это из-за падения. Врачи скорой помощи считают, что тебе крупно повезло, — сказал Марк. — Что ты помнишь?

Кэтрин задумалась, стараясь припомнить все, что случилось с ней.

— Я почувствовала запах дыма в квартире, — хрипло произнесла она. — Пока я вызывала пожарных, моя подруга Ханна увела Руперта. Затем окно на кухне разлетелось на куски, и я выбежала из квартиры. На лестничной площадке из-за дыма ничего нельзя было рассмотреть. Я заспешила, но споткнулась и кубарем покатилась вниз по ступенькам, потом ударилась головой обо что-то. Дальше ничего не помню.

Марк стиснул зубы и снова взял ее за руку.

— Когда ты упала, тебя, видимо, швыряло от стены к стене, но по счастливой случайности череп твой остался цел. У тебя ободраны локти и колени, множество синяков и небольшое сотрясение мозга в результате удара. Могло быть хуже, — коротко добавил он.

— Да, — угрюмо согласилась она. — Мне уже сказали. Прошу прощения за стоны.

— Ты не стонала. Кэтрин. Тебе сильно досталось, к тому же ты еще не совсем оправилась от шока.

Тут он прав. Кэтрин постаралась изобразить на лице улыбку.

— Тяжелее всего было оставаться в неведении, что с Рупертом. — Она умолкла, заметив входящую сестру Купер.

— Все в порядке, доктор? — спросила та.

— Мисс Эшли начинает в полной мере осознавать, насколько тяжелы ее травмы, сестра. — Он на мгновение повернулся к Кэтрин, любезно улыбнулся и, пожелав спокойной ночи, вышел вместе с сестрой.

Тело Кэтрин обмякло после испытанного напряжения, она обрадовалась, что Марк ушел, хотя радость эта оказалась недолгой. Перекинувшись парой слов с сестрой в коридоре, он вдруг вернулся, испугав Кэтрин своим неожиданным появлением.

— Кэтрин, — небрежно спросил он, — кто такой Руперт?

Она недоуменно посмотрела на него.

— Мой брат.

— Твой брат, — односложно повторил он. Затем пристально посмотрел на нее, и на его лице появилась улыбка, от которой Кэтрин стало не по себе. — Конечно. Милый мальчуган. Доброй ночи.

Когда Кэтрин наконец стала устраиваться на ночь, то чувствовала себя измотанной до предела. Тело болело, а мысли о Марке занимали ее так сильно, что поспать ей почти не удалось, и она с радостью приветствовала наступление нового дня. К полудню в окружении цветов и подарков, присланных коллегами по работе, Кэтрин выглядела и чувствовала себя значительно лучше, чем накануне. Ей, правда, пришлось провести полчаса в напряженном ожидании перед утренним обходом, но, как оказалось, его возглавлял доктор Джайлс, велевший одному из сопровождавших его врачей осмотреть и выслушать ее. Марк не появлялся. К огорчению Кэтрин, консилиум решил, что ей придется провести в больнице по крайней мере еще сутки. Ей было заявлено, что доктор Хьюс-Эллингтон, конечно, проведет осмотр и даст заключение о возможности выписки. Но сегодня она может не волноваться, ибо травмы ее не столь серьезны, чтобы требовалось присутствие главного консультанта больницы. Кэтрин, полностью согласная с подобным утверждением, мысленно высказала благодарность за это.

Поток посетителей к ней не иссякал. Днем, вслед за Ханной и Рупертом, по дороге с работы ее пришли навестить коллеги, ближе к вечеру вместе с женой появился Майкл Кромптон, один из совладельцев компании, устраивавший вечеринку. Фигура высокого и элегантного Герберта Вайна, принесшего роскошный букет орхидей, привлекла особое внимание остальных обитательниц палаты. Он наклонился, чтобы поцеловать Кэтрин.

— Боже, Кэтрин, мне нет прощения, — с раскаянием в голосе заявил он, явно ужаснувшись ее внешности. — Но я не мог упустить представившийся мне шанс заключить новый контракт. Ах, если бы я вернулся вовремя, и мы вместе пошли на вечеринку, тебе бы не пришлось рано возвращаться домой и этого бы не случилось.

— Хорошо, что случилось именно так, — возразила она. — Не забывай, что в квартире оставались Руперт и Ханна.

Но Герберта, похоже, мало интересовали младший брат Кэтрин и ее верная подруга. К тому же чувствовалось, что его привели в смятение ее растрепанные волосы и огромный синяк под глазом, и он не прочь поскорее закончить свой визит.

— Мы встретили в коридоре Герберта, бегущего, словно за ним гонятся, — сообщила пришедшая вместе с Рупертом Ханна.

Кэтрин криво усмехнулась.

— Несмотря на принесенный тобой пеньюар, моя внешность, по-видимому, пришлась ему не по вкусу. К тому же, он считает себя частично виновным в том, что случилось, поэтому предпочел уйти уже через пару минут.

— Ну и черт с ним, — без сожаления произнесла Ханна. — Кстати, эта довольно грозная сестра говорит, что если завтра тебя выпишут, то ты сможешь вернуться домой. Ремонтная контора просто творит чудеса — твоя квартира выглядит лучше прежнего. Хотя я считаю, милая, вам на первых порах, пока ты окончательно не поправишься, лучше побыть у меня.

— Спасибо, но думаю, мы вполне справимся сами. Тебе итак хватало хлопот в последнее время, — твердо сказала Кэтрин.

Руперт с беспокойством посмотрел на Ханну.

— Надеюсь, я не очень докучал вам?

Ханна обняла его.

— Ну что ты, милый. Можешь оставаться у меня сколько захочешь. Ты мне совсем не мешаешь.

— В четверг мне надо возвращаться в школу, — мрачно сказал Руперт. — Учителя уже поправились.

— Надо же, вот не везет тебе, — пошутила Кэтрин. — Ну ничего, на следующей неделе возвращаются папа с мамой, а там и конец полугодия не за горами.

— К тому же, — хитро заметила Ханна, — приятели проникнутся к тебе еще большим уважением, узнав, как смело ты вел себя на пожаре.

Руперт просиял.

— Я им непременно расскажу! Кэтрин, можно я попробую шоколад, который тебе принесли?

— Я его кормлю, — смущенно начала оправдываться Ханна.

Кэтрин расхохоталась.

— И я тоже, но это не имеет значения. У него не желудок, а просто бездонная бочка.

— Я расту, — энергично работая челюстями, заявил Руперт.

— Судя по твоему аппетиту, ты прибавляешь в день по дюйму, — заметила Ханна. — Особенно быстро растут ноги. Боюсь, понадобится покупать ему новые школьные ботинки, — обратилась она к Кэтрин. Та порылась в тумбочке, вытащила оттуда бумажник и вручила подруге свою кредитную карточку.

— Руперт, ты знаешь код. Если потребуется больше, мы потом рассчитаемся, Ханна.

— Можно мне воспользоваться ею, чтобы угостить Ханну обедом? — с надеждой в голосе спросил Руперт.

— Прекрасная мысль, — весело одобрила Кэтрин, но вдруг помрачнела, заметив входящего в палату высокого и элегантного доктора.

— Еще раз здравствуйте, — улыбнувшись посетителям Кэтрин, любезно сказал он. — Моя фамилия Хьюс-Эллингтон.

— Моя подруга, миссис Уортон и мой брат, Руперт. — неохотно представила визитеров Кэтрин. Последовал обмен приветствиями, после чего Руперт начал выказывать признаки нетерпения, свидетельствующие о желании скорее покинуть палату.

— Сегодня интересный футбольный матч по телевизору, — предвкушая приятное событие, с жаром заявил он, но тут же смутился. — Заканчивается он не очень поздно, Кэтрин.

Кэтрин улыбнулась ему.

— Что ж, пользуйся моментом. Ведь в четверг тебе в школу.

2

Когда посетители ушли, Марк взял медицинскую карту и просмотрел ее, затем задал Кэтрин несколько вопросов о ее самочувствии.

— Я не ожидала, что увижу тебя сегодня, — прямо заявила она ему. — Мне сказали, что твой обход — завтра утром, когда ты дашь заключение по выписке.

— Сегодня у меня свободный день. Но мне пришлось приехать в больницу, вот я и решил заодно посмотреть, как ты. Ведь, в конце концов, мы были когда-то друзьями, Кэтрин. Если говорить совсем откровенно, даже больше, чем просто друзьями.

Он посмотрел на нее, в его глазах читался вызов.

— Но если ты возражаешь, я уйду.

Кэтрин пожала плечами.

— Не в том я положении, чтобы возражать.

Воцарилась напряженная тишина, слышен был лишь доносившийся из коридора шум больничной суеты. Стороннему наблюдателю они могли показаться просто пациенткой и врачом, но после нарочито подчеркнутого упоминания Марком о близости между ними напряжение стало казаться физически ощутимым. Кэтрин испытывала весьма неприятные чувства от этого затянувшегося молчания, но наконец Марк нарушил его.

— Ты сказала, что твой брат возвращается к занятиям в школе, — сказал он. — Он болел?

Не в силах больше выдерживать его пристальный взгляд Кэтрин отвела глаза.

— Нет. С Рупертом все в порядке, но эпидемия гриппа уложила в постель всех учителей. Пришлось даже на время прекратить занятия, поэтому он приехал ко мне.

— Он живет с тобой?

— Нет. Просто мама уехала в отпуск.

— Ей сообщили о случившемся с тобой?

— Нет. — Кэтрин заставила себя вновь поднять на него глаза. — Достанется мне, когда мама вернется на следующей неделе. Хотя особой опасности не было.

— Кроме того, что ты могла свернуть себе шею и заживо сгореть, — язвительно ввернул он.

— Все эти проклятые туфли, — пожаловалась Кэтрин.

— Туфли? — угрюмо переспросил Марк.

— У них очень высокие каблуки. — Она усмехнулась. — Они обошлись мне в уйму денег, хоть я и купила их на распродаже.

— Они могли обойтись тебе гораздо дороже! — раздраженно бросил он, забыв о профессиональной выдержке. — Почему ты не догадалась сбросить их?

— Первой мыслью было помочь выбраться оттуда Руперту и Ханне, — с жаром заявила Кэтрин. — Мне было некогда думать о каких-то там туфлях, доктор Хьюс-Эллингтон, — нарочито резко добавила она.

После столь официального обращения лицо Марка приобрело суровое выражение.

— Понимаю. Когда тебя выпишут, куда ты отправишься?

— К себе. Благодаря заботам миссис Уортон моя квартира в полном порядке.

Он наклонился к ней.

— Кэтрин, ты уверена, что сможешь со всем справиться одна?

— Сомневаюсь, чтобы мне позволили остаться одной. Ханна Уортон живет этажом выше. Она хочет, чтобы на первых порах мы с Рупертом пожили у нее, но мне кажется, что лучше сразу вернуться к себе.

— Иначе, — высказал он вслух догадку, — тебе уже никогда не захочется туда возвращаться.

— Именно. — Кэтрин отвела глаза, и вновь воцарилось гнетущее молчание, терзавшее ее и без того напряженные нервы. Она хотела, чтобы Марк ушел, оставил ее в покое, и вместе с этим она страстно желала его присутствия, мечтала вновь ощутить прикосновение его рук. Словно прочитав ее мысли, он взял ее за руку, и начал наблюдать за секундной стрелкой часов, делая вид, что следит за ее пульсом. Дрожь охватила Кэтрин от этого прикосновения, она откашлялась, но произнести ничего не смогла.

— Мой начальник настаивает, чтобы я окончательно поправилась прежде, чем выйду на работу. И неважно, сколько на это потребуется времени, — наконец удалось ей хоть что-то выдавить из себя, — поэтому пока я не буду работать.

— Чем ты занимаешься? — спросил Марк, поглаживая пальцем пульсирующую голубоватую жилку на запястье Кэтрин.

— Я дипломированный экономист, — хрипло сказала она.

— Замечательно! — Он осторожно положил ее руку и нахмурился, заметив, как лихорадочный румянец на лице Кэтрин уступил место мертвенной бледности, отчего багровый синяк стал еще заметнее. — Ты выглядишь усталой, Кэтрин. Я позову сиделку, чтобы она помогла тебе устроиться на ночь.

— Спасибо, — прошептала она, окончательно сраженная нежными нотками в его голосе.

Марк задумчиво взглянул на нее и спросил:

— А кстати, сколько Руперту лет?

Кэтрин прищурилась.

— Девять. А что?

— Просто поинтересовался. Он выглядит старше.

— Это так. Он крупный для своего возраста. — Она пристально смотрела на него своим здоровым глазом. Наверняка у него есть семья. Вероятно, есть сын, а то и два, которых он мог сравнить с Рупертом. Но спрашивать его об этом она не собирается.

Марк стоял, наблюдая за ней, словно хотел еще о чем-то спросить, но за дверью послышались голоса возвращающихся обитателей палаты, и, учтиво кивнув, он пожелал ей спокойной ночи.

Кэтрин ничуть не удивило его недоверие. Хотя во всех отношениях Руперт был обычным мальчишкой, выглядел он на удивление взрослым и довольно высоким для своего возраста.

На следующее утро Марк не появился. Выписывал ее доктор Джайлс. Он дал ряд указаний по соблюдению диеты и попросил ее через некоторое время посетить амбулаторию для осмотра и снятия швов. Она вежливо поблагодарила его, думая, суждено ли ей снова увидеть Марка. По многим причинам ей не хотелось этого. Хватило одного взгляда на него, чтобы она вдруг почувствовала смятение, какого надеялась больше никогда не испытать.

— Вы морщитесь, — сказала сестра. — Вам больно?

Кэтрин улыбнулась.

— Нет, что вы.

— Я помогу вам одеться, и вы сможете отправиться домой.

Ханна забрала из химчистки кое-какую одежду Кэтрин и принесла ей коричневые шерстяные брюки, замшевые ботинки, плотный кремовый свитер и оранжевый шарф. Когда полностью одетая Кэтрин с подведенными помадой в тон шарфа губами появилась перед пришедшими ее встречать, лицо Руперта заметно просветлело.

— Ты выглядишь намного лучше, Кэтрин, — радостно заявил он.

— Да, мне уже лучше. А еще лучше мне станет, когда я окажусь в собственной постели, — заверила она его. — Спасибо, что ты согласился спать на диване, милый.

— Так удобнее смотреть телевизор, — улыбнувшись, сказал он.

Кэтрин отдала свои цветы оставшимся в палате пациентам, и после слов прощания и благодарности медицинскому персоналу все трое вернулись в старый дом на окраине города, первый этаж которого был все еще обезображен следами недавнего пожара, а входная дверь нуждалась в ремонте.

Когда они вошли в подъезд и начали подниматься по лестнице, при виде закопченных стен Кэтрин охватила дрожь. Она буквально заставила себя подняться вслед за братом и подругой к своей квартире и услышала удивленный возглас Руперта:

— Ух, ты! Смотрите!

Полная корзина голубых ирисов стояла около ее двери. Передавая Кэтрин вложенную в цветы карточку, Ханна присвистнула.

— Герберт?

— Нет, — тихо ответила Кэтрин. — Доктор Хьюс-Эллингтон. Как это мило с его стороны.

Взгляд Ханны загорелся, но она тактично воздержалась от дальнейших комментариев.

— Давайте войдем и сядем. Куда поставить цветы?

Кэтрин уселась на вычищенный диван и огляделась по сторонам: квартира выглядела безукоризненно, хотя еще чувствовался запах дыма, к которому примешивались химические ароматы моющих средств, использованных при ремонте.

— Поставь в угол, чтобы не спотыкаться о них.

— Я поставлю чайник, — с важным видом заявил Руперт и, насвистывая, направился в кухню.

Ханна оглядела Кэтрин.

— Как ты, а? Если откровенно?

— Я чувствую себя так, как и следовало ожидать, — с грустной улыбкой ответила Кэтрин. — Вне больничных стен этот огромный мир стал для меня почему-то еще больше.

— Ты словно заново родилась, — согласилась с ней подруга и пристально посмотрела на нее своими умными глазами. — Это, конечно, не мое дело, но мне что-то не приходилось слышать о врачах, присылающих цветы своим пациентам. Мне почему-то кажется, что вы уже встречались с этим обаятельным доктором.

— Мы общались недолго. К тому же это было много лет назад, — Кэтрин бросила встревоженный взгляд в сторону кухни. — Я расскажу тебе об этом как-нибудь.

— Сгораю от нетерпения послушать! — Ханна зааплодировала, заметив появившегося с подносом в руках Руперта, прилагающего максимум усилий, чтобы аккуратно поставить свою ношу на журнальный столик. Проделав это, он горящими глазами посмотрел на сестру.

— Вот! Ничего не пролил. И принес твое любимое печенье.

— Лучшего и желать нельзя, — одобрила тронутая его заботой Кэтрин.

На следующий день Ханна отправилась с Рупертом в бассейн, якобы на том основании, что его следует побаловать перед возвращением в школу. Но на самом деле, как догадалась Кэтрин, чтобы, ненадолго избавив ее от компании братца, чья энергия не находила выхода в замкнутом пространстве квартиры, дать ей возможность окончательно прийти в себя.

— Я в долгу перед тобой, — сказала она Ханне, когда они вернулись, и Руперт выскочил за дверь, отправляясь на прогулку.

— Давненько я так не веселилась, — ответила подруга и тут же крикнула: — осторожно, Руперт. Не свались с лестницы!

Кэтрин пыталась, как ей и предписал врач, лежать, наблюдая за слезливой мелодрамой по телевизору, но вскоре это ей наскучило, как и роман, который она попыталась читать после этого. Поэтому, когда зазвонил телефон, она обрадовалась возможности прервать эти скучнейшие занятия. Кэтрин была уверена, что звонит Герберт. Но оказалось, что это Марк.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и трепет охватил Кэтрин при первых звуках этого так хорошо ей знакомого чарующего голоса. Словно не было долгих лет разлуки.

— Лучше, — бодро ответила она. — Рада, что ты позвонил.

— Почему?

— Я имею возможность поблагодарить тебя за прекрасные цветы. Мне не хотелось звонить в больницу.

— Рад, что они тебе понравились. Но я позвонил не для того, чтобы выслушать слова благодарности.

— А для чего же? — с интересом спросила она.

— Разве нельзя предположить, что я просто хочу поговорить с тобой? — Он умолк. — Я узнал твой номер телефона в больнице. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

— Нет. — Наоборот, ей было настолько приятно, что она намеренно холодно произнесла это слово, чтобы не выдать себя голосом.

— Вот и прекрасно. На правах старого друга, — подчеркнуто добавил он, — я решил поинтересоваться, как идет процесс выздоровления. Есть ли проблемы, Кэтрин?

— Голова еще побаливает, чувствую себя вялой, но я послушный пациент, Марк. Стараюсь делать все от меня зависящее, чтобы скорее поправиться.

— Ты не всегда была столь благоразумна, — резко произнес он, и от этих слов румянец появился на лице Кэтрин.

— И ты тоже, — с жаром воскликнула она и испытала злорадство, услышав в трубке его напряженное дыхание.

— Кэтрин, — начал было Марк, но остановился. — Я хотел тебя спросить кое о чем, — продолжил он уже более спокойно.

Она насторожилась.

— Да? О чем же?

— Я хотел бы знать, где учится Руперт.

Кэтрин опешила.

— Где учится Руперт? — взяв себя в руки, холодно переспросила она. — В Стаффорде. А что?

— Как он станет туда добираться?

— Так же как и приехал сюда, — коротко ответила она. — Его одноклассник живет недалеко от города. Отец этого мальчика на прошлой неделе привез сюда Руперта на машине и предложил забрать его завтра, чтобы отвезти назад. А в чём собственно дело?

— Мне пришло на ум, что ты в твоем нынешнем состоянии не сможешь отвезти его назад, вот я и решил предложить свои услуги.

— Как это любезно, — усмехнулась Кэтрин, — но в этом нет необходимости. Я ни за что не стала бы тебя беспокоить.

— Не вешай трубку, Кэтрин, — воскликнул он, почувствовав, что она готова закончить разговор. — Мне надо с тобой поговорить.

Когда он позвонил, Кэтрин готова была поклясться, что он предложит ей встретиться, теперь же она испытывала стыд не только за свою ошибку, но и за то, что сама очень хотела его увидеть. А это, конечно, невозможно.

— Кэтрин? — воскликнул Марк. — Ты меня слушаешь?

— Да, — весьма недружелюбно произнесла она. — Я тебя слушаю. Но мне вовсе не о чем говорить с тобой, Марк. — Она быстро положила трубку, ибо вопреки здравому смыслу и своему уязвленному самолюбию она уже была готова согласиться на любое его предложение. Когда через мгновение телефон зазвонил вновь, Кэтрин сняла трубку, положила ее на стол и отправилась принимать ванну.

Руперт вернулся в школу, и Кэтрин неожиданно для себя оказалась совсем неподготовленной к одиночеству. Оставшись одна в квартире, она почему-то вдруг стала испытывать панический страх при обращении с электроприборами и выключателями, со всем тем, что могло вызвать пожар. Она понимала, что ведет себя глупо, по-детски. Молния никогда не ударяет дважды в одно и то же место. Кэтрин снова и снова пыталась убедить себя в этом, но это ей не удавалось. А еще ее начали мучить ночные кошмары. Нет, не каждую ночь, но достаточно часто, чтобы заставить ее испытывать страх перед тем, как лечь в постель. Да и заснуть ей удавалось с трудом, ибо долгими бессонными часами она думала о Марке. Днем, занимаясь то одним, то другим, ей на время удавалось избавить себя от мыслей о нем. Но ночами она оставалась беззащитной перед воспоминаниями, которые ее память крепко хранила вот уже десять лет.

После неудавшегося телефонного разговора Марк звонил дважды, но Кэтрин сразу же опускала трубку. И он прекратил бесплодные попытки задолго до того, как успели завять присланные им цветы.

Неделю спустя после выписки из больницы пришло время показаться врачу, чтобы снять швы. Но особого желания вновь появляться там Кэтрин не испытывала, боясь снова встретиться с Марком. Хотя вероятность этого была не так уж велика. Столь высокопоставленная особа, главный консультант больницы наверняка поручит ее заботам более мелкой персоны. Впрочем, кто бы ни удостоился чести снять ей швы, предвкушала она это без особого удовольствия.

Когда Кэтрин добралась до больницы, в амбулаторном отделении, как обычно, оказалось полно больных, и она, усевшись в сторонке с книгой в руках, приготовилась к долгому ожиданию. Наконец ее вызвали в кабинет, где молодой врач без особого труда снял швы, заверив ее при этом, что шрама практически не будет заметно, и предложил ей пройти в кабинет, расположенный в конце коридора.

— Просто постучите и входите. Мой босс хочет осмотреть вас перед окончательной выпиской, — сказал он и вызвал следующего пациента.

Кэтрин от досады закусила губы, но затем гордо расправила плечи. Лучше скорее покончить с этим. Постучав в дверь, она с независимым видом вошла в кабинет, но вместо Марка обнаружила там ожидавшего ее доктора Джайлса.

Ну и идиотка же я, горько думала она, покидая больницу. Испытываю раздражение, ожидая увидеть Марка, и расстраиваюсь, когда вместо него оказывается доктор Джайлс. Пора взять себя в руки, вернуться к работе и зажить своей обычной жизнью. Когда она проходила мимо стоянки автомобилей для медицинского персонала, прямо перед ней, затормозив, остановилась машина.

— Привет. Кэтрин, — сказал Марк, открывая дверь. — Нам по пути. Могу я тебя подвезти?

Кэтрин бросила взгляд на начавшую скапливаться позади них вереницу машин, и, решив, что сейчас не стоит отказываться, села рядом с ним.

— Спасибо.

— Как все прошло? — спросил он, внимательно следя за потоком машин.

— Мне сняли швы, и доктор Джайлс выписал меня, так что все прошло прекрасно, благодарю. На следующей неделе я выхожу на работу.

Марк искоса посмотрел на нее.

— Выглядишь ты значительно лучше, Кэтрин. Синяк почти прошел.

— Да. Я снова могу смотреть на себя в зеркало, — ответила она, уставившись в окно.

— Ты не отвечала на мои звонки. Почему?

Взгляд Кэтрин стал холодным.

— Мне кажется, ответ на этот вопрос очевиден.

— Все равно, ответь мне, — требовательно произнес он.

— Да будет тебе, Марк! — Презрительно произнесла она. — Ты все прекрасно знаешь. Неужели ты ожидал, что, вновь увидев тебя, я приду в восторг?

Марк стиснул зубы.

— Восторг или что-то еще, Кэтрин, но наша встреча не прошла для тебя бесследно. От врача невозможно скрыть участившийся пульс. — В его глазах появился блеск. — Мои прикосновения действовали на тебя точно так же, как и на меня. И уверяю тебя, тогда я перестал чувствовать себя врачом. Сестра Купер начала с подозрением наблюдать за мной. Не в моих привычках лишний раз навешать пациента, если только меня не вызывают к нему.

— Почему же я удостоилась такой чести?

Оставив ее вопрос без ответа, Марк въехал через ворота на пустую стоянку и, остановив машину, повернулся к ней.

— Черт побери, тебе это прекрасно известно. По той же самой причине, по которой я не мог забыть тебя все эти десять лет. — Он взял ее рукой за запястье и нащупал пульс.

Кэтрин перевела взгляд на его сильные длинные пальцы, одного прикосновения которых когда-то было достаточно, чтобы воспламенить ее. К сожалению, то же самое происходило и сейчас. Она поспешно отдернула руку.

— Это было давно, Марк. Верно, однажды тебе удалось зажечь во мне огонь. Но он уже угас.

— Его можно вновь разжечь, Кэтрин.

— Нет. — Она опустила голову, чтобы не видеть его лица.

— Почему?

— Тому есть множество разных причин, — коротко прозвучал ее ответ.

— Не только у тебя, — мрачно заметил он, и затем уже мягче добавил, — кое-что осталось неизменным, Кэтрин. Ты, например, по-прежнему носишь ту же прическу.

— Обычно я зачесываю волосы назад, — холодно произнесла она, надменно вскинув голову. — Но в настоящий момент я вынуждена скрывать шрам.

— А еще, — продолжил он, словно не слышал ее слов, — ты по-прежнему покусываешь нижнюю губу, и я не могу думать ни о чем ином, кроме как о желании поцеловать тебя.

— Отсюда я могу добраться до дома пешком, — встревожившись, сказала Кэтрин и, отпрянув от него, начала возиться с ручкой двери. — Прошу тебя, выпусти меня, Марк.

— Милая девочка, — насмешливо произнес он. — Успокойся. Я сейчас же доставлю тебя домой.

— Спасибо, — облегченно сказала Кэтрин и объяснила ему, куда ехать.

Остановив машину у ее дома, Марк мрачно оглядел полуразрушенный первый этаж.

— Боже мой, Кэтрин, тебе действительно повезло. Просто чудо, что не рухнуло все здание.

— От подобной мысли я частенько просыпаюсь ночью, — шутливым тоном заявила Кэтрин. — Спасибо, что подвез меня, Марк.

Он повернулся и посмотрел на нее, и Кэтрин вдруг почувствовала, как ее охватывает желание оказаться в его объятиях, вновь ощутить волшебные чары его поцелуев.

— Кэтрин, — срывающимся от волнения голосом произнес он, глаза его горели, и Кэтрин поспешно отвела взгляд.

— Какая удача, что ты случайно оказался на стоянке у больницы. Мне совсем не хотелось добираться домой на автобусе.

Он рассмеялся.

— Я вовсе не случайно оказался там. Я специально проверил, когда тебе предстоит прием у Ника Джайлса, и поджидал тебя.

— Вот как? Не стоило причинять себе лишние хлопоты, — безразлично сказала она. — До свидания, Марк.

И прежде, чем он успел что-то произнести, Кэтрин выбралась из машины и направилась к закопченным дверям подъезда, где столкнулась с Ханной. Глаза подруги загорелись от любопытства, когда она узнала сидящего в машине мужчину.

— Так, так, — прокомментировала она, входя в подъезд вместе с Кэтрин. — Надо полагать, что этот бойкий доктор привез тебя домой. Каковы результаты осмотра?

— Все в порядке. В понедельник я приступаю к работе.

Ханна остановилась около двери в квартиру Кэтрин.

— А не поужинать ли нам вместе? Я что-нибудь приготовлю.

— С удовольствием.

— Но за это тебе придется расплатиться, Кэтрин. — улыбаясь, предупредила ее подруга. — Я больше не в силах оставаться в неведении. Если ты не расскажешь мне свою маленькую тайну, я просто сгорю от любопытства.

Кэтрин рассмеялась и, подняв руки, показала, что сдается.

— Ладно. Так и быть. В обмен на твои знаменитые спагетти, я согласна поведать тебе мою историю.

К тому же, думала она по пути в квартиру Ханны, встреча с Марком столь ярко оживила в ее памяти образы прошлого, что ей станет легче, если она наконец расскажет кому-то о том, что произошло тем далеким летом. Теперь, когда Марк снова ворвался в ее жизнь, она все равно не в силах не думать об этом человеке. Не может не вспоминать. Те короткие безмятежные дни, проведенные вместе, всплыли в ее памяти так четко, словно все происходило вчера, а не десять лет назад.

3

Берег небольшой бухты представлял собой превосходный пляж. В тот роковой день Кэтрин, удобно устроившись на своем обычном месте в расселине скал, лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь теплыми лучами утреннего солнца. Внезапно ее одиночество оказалось нарушенным, и она, в первый момент испугавшись, села. Но тут же рассмеялась, обнаружив рядом с собой мокрого мохнатого нарушителя спокойствия, лизнувшего ее в лицо в знак приветствия.

— Боб, прочь, негодник! — оттолкнув от себя обитающего при гостинице пса, воскликнула Кэтрин, но затем погладила его, показывая, что вовсе не сердится. — Ладно, ладно, хороший пес. Боже, где ты так вывозился — весь в песке. А ведь тебе не положено ходить сюда одному.

В этот момент к ним приблизился запыхавшийся от быстрого бега мужчина.

— Простите, пожалуйста, — тяжело дыша, сказал он. — Я не заметил, что вы здесь. Надеюсь, пес вас не очень напугал.

Кэтрин взглянула в его симпатичное, немного изможденное лицо и улыбнулась.

— Ничуточки. Мы с Бобом старые друзья. — Она протянула руку к рубашке и надела ее, затем жестом указала на расположенную на скале гостиницу, выходящую окнами на маленькую бухту. — Вы остановились там? — вежливо спросила она.

— Да. Я приехал вчера. — Мужчина вопросительно посмотрел на нее. — Если вы с Бобом такие друзья, то почему я не видел вас раньше?

— Я не живу в гостинице, я местная. Но мне позволено пользоваться этим пляжем, хоть он и частный. — Она пригладила блестящую от воды шерсть на голове пса. — Директор гостиницы — друг нашей семьи.

Кэтрин, не решаясь поднять глаз, продолжала рассматривать дружелюбного пса, а незнакомец тем временем опустился рядом с ней на песок и прислонился спиной к скале. Облегченно вздохнув, он вытянул ноги и устремил взор на море.

— Если вы хотите остаться одна, я могу уйти, — после недолгого молчания сказал он.

— У вас больше прав находиться здесь, чем у меня, — застенчиво произнесла она и улыбнулась. — К тому же Боб, судя по его виду, не прочь остаться.

Пес, свернувшись клубком, крепко спал. Незнакомец посмотрел на него, затем перевел взгляд на лицо Кэтрин, его блестящие серо-голубые глаза внимательно рассматривали ее из-под шапки черных как смоль волос.

— Тогда полагаю, мне будет позволено сделать то же самое? Как вас зовут?

— Кэтрин.

Он без всякого смущения снял с себя белую майку с длинными рукавами и, оставшись лишь в шортах цвета хаки, лег на спину и постарался придать своему телу удобное положение.

— Очень приятно, Кэтрин. Меня зовут Марк, — сказал он, закрывая чуть припухшие от усталости глаза.

— Это имя или фамилия?

— Просто Марк, мое полное имя столь громоздко и труднопроизносимо, что я никогда им не пользуюсь. — Приоткрыв один глаз, он посмотрел на нее. — Чем вы занимаетесь, Кэтрин?

— В настоящий момент — убиваю время. Я жду.

— Чего именно?

— Результатов экзаменов. — Солнце припекало довольно сильно, и ей захотелось снять рубашку, но она не решалась. И это начинало нервировать ее. Раньше она никогда не страдала от застенчивости.

— Вы получите результаты и?.. — задал он наводящий вопрос.

— Если оценки окажутся хорошими, я с октября начну учиться в университете.

— Замечательно. — Он зевнул и извинился. — Это не от скуки, Кэтрин, я недосыпал в последнее время. — На его лице появилась улыбка.

— Вы болели? — тихо спросила она.

Улыбка исчезла с лица Марка.

— Почему вы спрашиваете?

Кэтрин смутилась.

— Вы выглядите уставшим, только и всего.

— Простите мне мой тон. Я не хотел вас обидеть. — Он вытянул руку и легко коснулся ее руки. — Я — врач, работаю в больнице, этим и объясняются синяки под глазами и усталый вид. Через три недели я приступаю к работе на новом месте, в большой клинике при медицинском факультете, а пока я приехал сюда, чтобы есть, спать и набираться сил.

Кэтрин пожала плечами.

— Странно, что вы выбрали для отдыха такое тихое место.

— Я люблю покой. Мне он помогает восстанавливать силы, — с улыбкой сказал он и стал молча наблюдать за ней. — Кэтрин, — наконец прервав молчание, обратился он к ней.

— Да?

— Снимите шляпу, пожалуйста… и солнечные очки. Я хочу увидеть ваше лицо.

Кэтрин с сомнением взглянула на него, но выполнила его просьбу, не отдавая себе отчета, что снимая шляпу и очки, своими движениями, полными, невинной, неосознанной чувственности, создает у наблюдающего за ней мужчиной такое впечатление, словно он находится на сеансе стриптиза. Она встряхнула длинными каштановыми волосами и повернулась к нему лицом.

— У вас зеленые глаза, — тихо сказал он, — как у кошки.

— Неужели? — Она вновь надела очки и шляпу, чувствуя, что нуждается в их защите. Он не сводил с нее взгляда своих голубых глаз, чем выводил ее из себя. Никогда еще ни один мужчина не смотрел на нее так, и ей вдруг стало страшно. Сделав вид, что собирается продолжить чтение, она взяла книгу. Марк быстро поднялся, подобрал свою майку и, щелкнув пальцами, привлек внимание пса.

— Ну что, Бобби, пожалуй нам пора. — Он с улыбкой посмотрел на Кэтрин. — Вы каждый день здесь бываете?

— Нет, не каждый.

Он ждал, что она скажет что-то еще, но Кэтрин молчала, и после короткой паузы, пожав плечами, он произнес:

— Возможно, мы еще увидимся.

Кэтрин смущенно улыбнулась, вдруг испугавшись того, что ей вдруг захотелось сказать ему, что она придет сюда завтра, если он этого желает. Но осторожность взяла верх.

— Возможно. Рада была с вами познакомиться.

Марк рассмеялся.

— Как мы чопорны, давай перейдем на «ты». Я тоже был рад познакомиться с тобой.

Кэтрин смотрела ему вслед, когда он шел с собакой через пляж, и восхищалась прекрасно развитой мускулатурой его поджарой фигуры, его густыми черными волосами… Она увидела, как он остановился перекинуться парой слов с загоравшими в шезлонгах обитателями гостиницы, и обратила внимание, что головы многих особ женского пола повернулись в его сторону, когда он стал легкими прыжками подниматься по вырубленным в скале ступеням.

Доктор Марк, подумала Кэтрин, наделен присущими мужчине загадочными качествами, заставляющими женщин оборачиваться ему вслед. Горько вздохнув, она встала. В ее планы входило провести здесь целый день, но без Марка ей сразу стало скучно. Кэтрин сложила вещи в рюкзак и, закинув его за плечи, начала взбираться по тропинке среди скал, круто уходящей вверх и ведущей к ее дому. Тяжело дыша, она быстро взобралась по хорошо знакомой ей тропе на самый верх и направилась к полю, где местный фермер позволял ей оставлять велосипед в рощице чахлых деревьев.

По пути домой она вдруг обнаружила, что не в состоянии думать ни о чем ином, кроме утренней встречи, и опешила от мысли, что впервые в жизни ей хочется выглядеть привлекательной.

Кэтрин никогда не придавала особого значения своей внешности. Худой фигурой она скорее напоминала мальчишку; полные губы на узком лице делали ее рот слишком широким. Сейчас кожу покрывал загар, но в зимние месяцы она приобретала желтоватый оттенок, и пусть ее волосы — густые и блестящие, но ей вдруг захотелось, чтобы привлекали они к себе внимание не только своим темно-каштановым цветом. Даже ее глаза, показавшиеся Марку зелеными, просто отражали цвет надетой поверх купальника рубашки. Они обычно меняли цвет в зависимости оттого, что она надевала, либо отражали ее настроение, а иногда — даже и самочувствие.

До сих пор Кэтрин никогда особо не заботило отсутствие у нее пышных форм или смазливого личика. Она умела прекрасно ладить со своими сверстниками обоего пола, но у нее никогда не было постоянного приятеля, да она и не хотела его иметь. Разговоры подруг, делящихся друг с другом своими личными тайнами, ничего кроме скуки и раздражения у нее не вызывали. И тем не менее доктору Марку за время короткой беседы удалось заставить ее убедиться в существовании чувств доселе совершенно ей незнакомых.

Дом семьи Эшли представлял собой солидное каменное здание с несколькими акрами земли. Когда Барт Эшли унаследовал его от отца, то проложил ирригационную систему и занялся растениеводством, добившись за короткое время значительных успехов. За много миль вокруг люди приезжали сюда покупать свежие овощи, саженцы растений и фрукты. Его жена, не покладая рук, трудилась вместе с ним, способствуя процветанию фермы. Теперь Беатрис Эшли приходилось управляться одной.

Кэтрин быстро прошла через пустой дом в свою комнату, чтобы переодеться, затем направилась в просторное помещение со стеклянной крышей, используемое в качестве торгового зала, где сейчас ее мать выполняла обязанности продавца.

— Я могу подменить тебя, — предложила она, на что Беатрис ответила ласковой улыбкой.

— Тебе наскучило загорать, дорогая?

— Немного. Отдохни, ты выглядишь усталой. — Кэтрин заняла место матери и улыбнулась первому покупателю.

На следующее утро Кэтрин рано спустилась к завтраку и вновь предложила свою помощь. Мать, поднявшаяся с первыми лучами солнца, чтобы проверить, как идет полив растений, прервала чтение письма и, убрав его в карман, с недоумением взглянула на дочь.

— В этом нет необходимости, милая. Сегодня у меня достаточно помощников. Лучше иди на пляж и позагорай. Грех не воспользоваться такими хорошими деньками. Ты заслужила отдых после своих напряженных занятий.

Кэтрин поспешила заверить мать, что хорошая погода простоит еще несколько дней.

— Я пойду на пляж завтра. А пока сделай перерыв ты. Тебе ведь тоже нужно когда-то отдыхать.

В порядке самодисциплины Кэтрин решила хотя бы один день не появляться на пляже.

Однако уже на следующее утро Кэтрин приготовила бутербродов больше чем обычно, сложила их в небольшую сумку, добавила фруктов, налила в термос апельсинового сока и упаковала все это в рюкзак вместе с книгой, полотенцем и кремом для загара.

Направляясь на велосипеде к рощице, она поймала себя на мысли, что испытывает непонятное волнение. И все это из-за мужчины, насмешливо думала она. Тем не менее это так. От предвкушения новой встречи с Марком она испытывала радостное возбуждение, пьянящее не хуже шампанского.

Спрятав велосипед, Кэтрин спустилась по узкой тропинке. Обогнув скалу, она добралась до знакомой расселины, сбросила с плеч рюкзак и разложила полотенце, затем сняла шорты и рубашку, и, сделав из них нечто вроде подголовника, стала натирать тело кремом для загара.

— Могу я помочь? — раздался рядом с ней голос, который ей так не терпелось услышать. Подняв голову, Кэтрин увидела одобрительно улыбающегося Марка.

— Привет. — Она улыбнулась ему и, убрав баночку с кремом в рюкзак, устроилась на полотенце. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

— Прекрасно, ибо вижу тебя вновь, Кэтрин. Можно мне присесть рядом?

Она утвердительно кивнула, надеясь, что он не услышит, как бешено колотится у нее сердце.

— А где же пес?

— Я не взял его, троим здесь было бы тесно. — Удивленно сдвинув брови, он опустился перед ней на колени. — Твои глаза! — изумленно произнес он. — Сегодня они голубые.

Кэтрин покраснела.

— Они меняют цвет в зависимости от моей одежды.

— Просто не глаза, а хамелеоны, — тихо сказал он и улыбнулся. — А какого же они цвета, когда на тебе ничего нет?

Бросив на него сердитый взгляд, Кэтрин отвернулась, надела солнечные очки и шляпу и раскрыла книгу.

Желая получить прощение, Марк тихо коснулся ее руки.

— Извини, Кэтрин. Не прогоняй меня.

— Тогда не говори подобных вещей, — бросила она.

— Клянусь, это больше не повторится. — Он сел, прислонившись спиной к скале, и вытянул перед собой ноги. — Где ты вчера пропадала? Мне так не хватало тебя.

Сердце Кэтрин ушло в пятки.

— Я работала.

— Занималась?

— Нет. Я решила подработать на каникулах.

Он вздохнул.

— Вот тебе и на, а я-то думал, что у меня каждый день будет компания на пляже.

— Вон там в шезлонгах полно отдыхающих, — нарочито резко сказала Кэтрин.

— Ни к кому из них меня не тянет так, как к тебе, Кэтрин. — Он помрачнел. — Мои соседи по гостинице в большинстве своем супружеские пары. Только я приехал один.

— И потому это обходится тебе намного дороже?

— Смотря чем измерять расходы: грустью или деньгами.

Кэтрин усмехнулась.

— Мне известно, что эта гостиница не из дешевых, и все номера в ней двухместные, вот я и подумала, что тебе приходится платить соответствующую цену.

— Это так. — Лицо Марка помрачнело еще сильнее, и стало казаться, что он вдруг постарел. — Так или иначе, но плачу я втридорога.

Кэтрин поспешила сменить тему разговора.

— А что ты делал вчера? Ты, похоже, неплохо загорел с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

— Я целый день слонялся по пляжу в надежде вновь увидеться с тобой. — Его голубые глаза с нежностью смотрели на нее.

Сдвинув брови, Кэтрин взглянула на него, ее молчание красноречиво свидетельствовало о недоверии к сказанному.

— Это правда, — поспешил он заверить ее. — И сегодня с самого утра я занимался тем же самым. А иначе как бы я смог так быстро оказаться рядом с тобой, когда ты здесь появилась?

— Полагаю, ты уже был на пляже.

— Именно. Но я ждал тебя в другом месте. Я не знал, где находится тропинка, по которой ты спустилась. — Лицо его стало серьезным. — Ты уверена, что по ней не опасно ходить? Отсюда она выглядит чертовски крутой, по-моему, только горные козлы могут взбираться по ней.

— Она немного извилиста, но не так уж неприступна, как кажется, — успокоила его Кэтрин.

Марк по-прежнему с недоверием смотрел на нее.

— А почему ты не пользуешься тропинкой, ведущей сюда от гостиницы?

— Я предпочитаю не привлекать к себе внимания. К тому же, — добавила она, — это кратчайший путь до моего дома.

— Твой отец знает, что ты пользуешься этой тропой?

— Мой отец умер полтора года назад. Ничего страшного, не смущайся, — быстро произнесла она. — Ты ведь не знал этого.

Он вытянул руку и коснулся ее руки.

— Прости, Кэтрин. Тебе его не хватает?

— Очень. Но давай не будем об этом. Лучше расскажи мне о себе.

Марк оказался неплохим собеседником. Он сообщил ей массу забавных случаев из своей студенческой жизни, шутливо предостерег относительно предстоящего ей во время учебы общения с однокурсниками мужского пола и расспросил о ее жизни. Кэтрин быстро убедилась, что с ним очень легко беседовать, прежде она ни с кем так быстро не находила общего языка.

Он согласился разделить с ней принесенные ею припасы с условием, что на следующий день устроит для нее пикник, и Кэтрин не сделала попытки возражать ему.

Единственным не совсем приятным моментом за весь день оказалось появление во время их совместного ланча миссис Бишоп, директора гостиницы. С Бобом на поводке она приблизилась к ним и вручила Марку записку, пробежав которую, он помрачнел и быстро поднялся.

— Я подумала, что послание важное, — холодно улыбнувшись Кэтрин, сообщила миссис Бишоп. — Вся прислуга сейчас занята, поэтому я принесла его сама.

— Благодарю, — бросил Марк. — Не уходи, Кэтрин. Я скоро вернусь.

Марк торопливо направился к гостинице, а миссис Бишоп расспросила Кэтрин о результатах экзаменов, передала привет Беатрис и, подчиняясь тянущему ее псу, поспешила через пляж назад.

Кэтрин состроила ей вслед рожицу. Очевидно миссис Бишоп не по душе общение постояльцев с местными жителями, и Кэтрин не преминула сообщить об этом Марку, когда он вернулся.

— Пусть это тебя не волнует, — твердо сказал он. — Прости, что так получилось. На чем мы остановились?

— Надеюсь, сообщение не содержало ничего неприятного, — робко осведомилась Кэтрин, заметившая тревогу в его глазах.

Он отрицательно покачал головой и улыбнулся.

— Нет, беспокоиться не о чем.

Позднее, расставаясь с Марком, Кэтрин не высказала возражений, когда он, как само собой разумеющееся, назначил ей новую встречу на пляже завтрашним утром. Проведя день в его обществе, она втайне горела желанием находиться рядом с ним столько, сколько он захочет, и лишь из самоуважения заставила себя опоздать на несколько минут. После второго дня, проведенного в нескончаемых беседах, чередовавшихся то с купанием, то с совместным ланчем, у нее появилось чувство, что они знают друг друга целую вечность. Когда ближе к вечеру, собираясь отправиться домой, Кэтрин начала складывать свои вещи, Марк заявил, что поможет ей нести рюкзак, пока она будет взбираться на горную кручу.

— Пожалуйста, не надо! — Покраснев до корней волос, сказала она. — Люди смотрят. Мне неудобно.

— Они наблюдают за нами весь день, — улыбнувшись, ответил он. — Почему не показать им, как хорошо я воспитан? Обещаю, как только ты окажешься в седле своего велосипеда, я сразу спущусь обратно.

Ее увещевания на него не подействовали, и они начали подниматься по горной тропе. Когда они оказались на вершине, Марк, жалуясь на недостаток подготовки для столь сложных восхождений, направился вместе с ней к полю и вручил ей рюкзак лишь после того, как она села на велосипед, чтобы ехать домой.

— Я провел прекрасный день, — обратился он к ней. — А где именно ты живешь?

— Недалеко, около мили отсюда, — уклончиво ответила она. Марку вовсе незачем вторгаться в ее жизнь, да и неизвестно, как отнесется к этому ее мать. Не пройдет недели, и он уедет. Поэтому знакомить его с матерью не имеет смысла.

Марк коснулся рукой ее горящей щеки.

— Ты не хочешь сказать мне, — без всякой обиды произнес он. — Что ж, пусть так. Храни свои тайны. А я буду хранить свои. — На мгновение глаза его стали печальными, затем он улыбнулся. — Увидимся завтра утром.

Кэтрин взглянула на него.

— Мне вовсе незачем давать пищу для разговоров постояльцам гостиницы.

Прищурившись, Марк посмотрел на нее.

— Другими словами, тебе надоела моя компания?

— Нет. И ты, — покраснев еще сильнее, ответила она, — прекрасно знаешь это.

— Я втайне питал надежду, что это не так. — Он улыбнулся. — Тогда давай отправимся куда-нибудь еще. Я заеду за тобой на машине…

— Нет, — поспешно сказала Кэтрин. — Лучше давай я отвезу тебя. Я прекрасно знаю все пляжи в округе, или, может быть, ты предпочитаешь осмотреть замки или посетить музей… — Она вдруг умолкла, забеспокоившись, что зашла слишком далеко, но Марк в знак согласия крепко сжал ей руку.

— О лучшем и мечтать нельзя, Кэтрин. Ты заедешь за мной в гостиницу?

— Ни за что! Миссис Бишоп испортит нам весь день. Давай встретимся здесь в одиннадцать.

— Лучше в десять!

— В одиннадцать, — твердо сказала она и улыбнулась ему.

— И видимо следует предупредить тебя, что я получила права только месяц назад.

— И только сейчас об этом сообщаешь, — изобразив испуг, шутливо сказал он. — Ладно. Не обращай внимания, когда я начну клацать зубами от страха, а я обещаю не замечать скрежета, когда ты станешь переключать скорости.

— Не дерзи! Скорости я умею переключать. — Кэтрин улыбнулась ему, махнула на прощание рукой и поехала к дому, чувствуя затылком его пристальный взгляд.

Дома Кэтрин приготовила салат и нарезала остатки холодной курицы, поспев с едой как раз ко времени возвращения матери.

— Как мило, — вздохнув, сказала Беатрис, усаживаясь за столик, накрытый Кэтрин в палисаднике. — Мне так будет этого не хватать, дорогая, когда ты начнешь учиться в университете.

— Это меня и беспокоит, — сказала Кэтрин, когда они принялись за еду. — Агентству по недвижимости давно пора найти покупателя для нашего дома, мама. Ты же давно выставила его на продажу, ведь тебе все труднее одной справляться. — Кэтрин закусила губу. — Сегодня мне следовало остаться и помочь тебе.

— Вовсе нет, — твердо сказала Беатрис. — Я буду рада, когда, как обычно, ты станешь приезжать на выходные, а в будни у меня помощников больше, чем достаточно. Хотя кто знает? Возможно когда-нибудь и появится покупатель. — Радость мелькнула в потускневших от усталости глазах матери, при взгляде на посвежевшую от загара дочь. — Наслаждайся беззаботными днями юности, пока есть такая возможность. Как прошел сегодняшний день?

— Я познакомилась кое с кем, — сказала Кэтрин, положив себе еще салата. — С одним парнем, отдыхающим здесь. Завтра я хотела повозить его на машине по окрестностям.

Тревога появилась на лице матери.

— Да, конечно, милая. Если хочешь, можешь после прогулки заехать с ним к нам пообедать.

Это явно означало, что Беатрис Эшли не прочь убедиться с каким именно «парнем» подружилась ее дочь.

Улыбнувшись, Кэтрин отрицательно покачала головой.

— И тем самым перепугать всех соседей? Ну уж нет. Обещаю тебе, дорогая мама, что буду чиста, как первый снег.

— Я не за тебя беспокоюсь, — сухо заметила Беатрис.

— Но ведь за рулем я. Если он начнет приставать, то назад пойдет пешком!

Раньше Кэтрин никогда не обманывала мать. Но сейчас она страстно желала сделать отношения с Марком только своим достоянием, и посвящать в них кого-то вовсе не собиралась. Одного взгляда на обаятельного доктора Марка может оказаться вполне достаточно, чтобы мать начала за нее волноваться.

Когда на следующий день в небольшом автомобиле, подаренном ей Беатрис на день рождения, она приехала на условленное место. Марк, одетый в джинсы и одну из своих белых маек, уже ожидал ее; дующий с моря ветер трепал его волосы. Он уселся рядом с ней, бросил на заднее сиденье свою сумку и, прежде чем пристегнуться ремнем безопасности, поцеловал ее в щеку.

— Доброе утро, Кэтрин. Ты опоздала.

— Всего на пять минут. — Кэтрин аккуратно тронулась, сконцентрировав все свое внимание на плавном переключении скоростей, желая тем самым скрыть свое возбуждение после его столь нежного приветствия.

— А мне показалось, что больше. Я уже решил, что ты передумала.

Кэтрин с упреком посмотрела на него.

— Я же обещала, что приеду. Просто я пока не очень быстро вожу машину, вот и все. Куда бы ты хотел поехать?

— Туда, куда ты повезешь меня. — Марк искоса посмотрел на нее из-под своих черных ресниц. — А вообще-то, я бы хотел очутиться на каком-нибудь уединенном пляже, предпочтительно рядом с кафе, где бы я мог угостить тебя ланчем.

Кэтрин выбрала небольшой пляж, расположенный в нескольких милях отсюда, куда она прекрасно знала дорогу, и потому, ведя машину, имела возможность беззаботно болтать с Марком. Вскоре она свернула на стоянку рядом с кафе и сообщила ему, что здесь неплохо кормят. На стоянке оказалось полно свободных мест.

Когда они вышли из машины, Марк помог ей нести рюкзак, закинув его на плечо. Взяв Кэтрин за руку, он направился по узкой аллее к тропинке, вьющейся среди скал.

— Итак, где же пляж?

— До него около мили. Боюсь, здесь не очень удобно спускаться, зато на пляже почти никогда никого нет.

Когда они добрались до верхней точки, откуда тропинка уходила вниз, Марк скептически присвистнул.

— Ты хочешь сказать, что я смогу здесь спуститься? Ты решила меня убить? — подойдя к краю и заглянув вниз, спросил он.

— Трус! Иди за мной. Я не дам тебе упасть.

Марк издал угрожающий возглас и последовал за ней по пологой, местами зиявшей провалами тропе, покрытой глинистым сланцем, предательски осыпавшимся под ногами. Кэтрин весело хохотала, поддразнивая Марка в ответ на его жалобы после каждого шага. Наконец головокружительный извилистый спуск сменился огромными валунами, затем появились обломки скал меньших размеров, окружавшие небольшой пустынный песчаный пляж.

— Ты оказалась права! — Тяжело дыша, сказал он, приближаясь к ней. — Ни одной души не видно. Интересно, а почему так?

— В этой бухте пляж не затоплен только в определенное время, — объяснила она. — Когда начинается прилив, вода доходит вон до тех валунов. А на них загорать не очень-то удобно.

— Жаль, что я не захватил чего-нибудь для пикника, — проворчал он, наблюдая, как Кэтрин расстилает на песке полотенце. — Мне ни за что не взобраться назад, когда придет время ланча.

— Именно поэтому я позаботилась принести кое-что.

— Я хотел пригласить тебя куда-нибудь. — Его глаза сердито блеснули. — Но ты видимо решила, что я не стану рассчитываться с тобой за твое угощение. Не думай, не такой уж я никчемный!

— Прекрасно, — не обращая внимания на его заверения, сказала Кэтрин, — ибо рано или поздно нам все равно придется подниматься. — Она сняла рубашку и стянула с себя джинсы. — Присядь, отдышись и скоро ты поймешь, что мы не зря проделали этот путь.

Марк снял с себя верхнюю одежду, вытащил из сумки полотенце и расстелил его на песке рядом с ней.

— Ты часто приводишь сюда своих знакомых мужчин? — Натирая ей кожу кремом для загара, спросил он.

— Нет. А что?

— Мне подумалось, что у тебя возможно есть определенный план. Перво-наперво утомить попутчика, и тогда ему уже не до приставаний, даже когда на тебе столь обольстительный купальник.

Кэтрин бросила на него суровый взгляд.

— Если бы я хоть на секунду предположила, что подобное произойдет, я бы никуда не пошла с таким «попутчиком».

Марк окинул ее долгим взглядом и кивнул.

— Я все понял, Кэтрин.

Воцарилась тишина, они долго лежали, наслаждаясь покоем, и чайки в вышине были единственными обитателями маленькой бухты, составлявшими им компанию.

— Это, — вдохнув морской воздух, произнес Марк с наслаждением, — именно то, что мне нужно.

Кэтрин сняла солнечные очки и посмотрела на него.

— Тишина и покой?

Он повернулся к ней, туман застилал его серо-голубые глаза.

— Когда я приехал сюда, мною владело отчаяние, я страдал от переутомления, был зол на весь мир.

Подперев ладонью подбородок, Кэтрин смотрела на него.

— А сейчас?

— А сейчас, спустя всего несколько дней, мне лучше. Погода как на заказ, уютная гостиница, но самое главное, что я встретил тебя. — Он улыбнулся и сделал движение, словно стряхнул с себя что-то тяжелое. — Твое общество действует на меня умиротворяюще, Кэтрин.

— Звучит не очень-то весело, — обиделась она и попыталась вновь лечь.

— Совсем наоборот! — Он протянул руку, чтобы удержать ее. — Сколько тебе лет, Кэтрин.

— Восемнадцать. А тебе?

— На десять лет больше.

Марк перевернулся на живот, положив подбородок на сложенные руки.

— Ты всегда такая спокойная, малышка Кэтрин.

Кэтрин обрадовалась, что он так считает. Лежа рядом с ним, полуобнаженным и загорелым, она чувствовала себя далеко неспокойно.

— У вас много знакомых моего возраста, доктор Марк?

— Нет, — помолчав, сказал он.

— Я так и думала!

Он рассмеялся.

— Определенно я не знаю никого, кто был бы похож на тебя, Кэтрин. — Он приподнялся и сел. — Но что там ни говори, как бы прекрасна ни была эта идиллия, голод дает о себе знать. У тебя и впрямь есть в рюкзаке продукты?

Они лакомились бутербродами с ветчиной и листьями салата, заедая их спелыми помидорами и кусочками сыра, затем отведали апельсинового сока, налитого Кэтрин в термос.

Марк с раскаянием смотрел на нее.

— Неудивительно, что ты опоздала, ведь тебе пришлось столько приготовить.

— Вовсе нет. Я позвонила в ближайший магазин и заказала все там, — заявила она. — Все, кроме помидоров и яблок. У нас дома они не переводятся.

— Тогда ты должна позволить мне заплатить… — начал было он, но, заметив ее холодный взгляд, умолк.

— Это ни к чему.

Марк взял ее за руку.

— Кэтрин, не сердись. Я вовсе не хотел тебя обидеть. По правде говоря… — Он вдруг замолчал, пожатие его руки усилилось, и их взгляды встретились. Он непроизвольно склонился к ней, и румянец горячей волной стал медленно заливать щеки Кэтрин.

Марк нервно проглотил слюну и выпустил ее руку, словно она была из раскаленного железа.

— Когда еда усвоится, — отворачиваясь, хрипло сказал он, — пойдем купаться.

— Прекрасная мысль, — согласилась Кэтрин, чье сердце было готово выскочить из груди.

— А что мы будем делать завтра?

— Завтра я не могу.

Прищурившись, он грустно взглянул на нее.

— Это потому, что я чуть не позволил себе зайти слишком далеко?

Кэтрин отрицательно покачала головой.

— Нет, конечно. Просто я завтра работаю.

Марк нахмурился.

— Весь день?

— До шести.

— Тогда позволь мне пригласить тебя на обед вечером, — не сдавался он.

Она посмотрела на него и кивнула.

— Будь по-твоему.

— Что-то я не чувствую особого энтузиазма.

— Ах, как трогательно! Я бы очень хотела пообедать с вами, доктор Марк! Теперь вы довольны?

— Уже лучше.

Разомлев после еды, они молча лежали, но в конце концов Марку это наскучило, и он, протянув Кэтрин руку, потащил ее за собой в море, где следующие полчаса они плавали и плескали друг в друга водой, словно дети. Выйдя из моря, они легли, чтобы обсохнуть под жаркими лучами солнца, и вели беседу до тех пор, пока Кэтрин не почувствовала, что глаза у нее слипаются. Она зевнула и устроилась поудобнее, прикрыв голову шляпой.

— Просыпайся, спящая красавица, — раздался у нее над ухом шепот.

Она сонно потянулась, провела кончиком языка по запекшимся губам и вдруг почувствовала, как губы Марка коснулись ее губ. Кэтрин судорожно вздохнула, Марк моментально отпрянул и виновато посмотрел на нее.

— Извини. Я боялся, что ты обгоришь, если будешь долго спать.

Но она и так уже вся горит! И пусть это, зло сказала себе Кэтрин, послужит тебе уроком, чтобы ты не играла с огнем.

4

— Я окликал тебя, пытаясь разбудить, и даже тянул за большой палец ноги, — тихо сказал Марк. Он надел джинсы, и показал рукой на море. — Но ничего не действовало. А если мы в самое кратчайшее время не двинемся, то потребуется вертолет, чтобы выбраться отсюда.

Кэтрин бросила взгляд на море и увидела приближающиеся с неимоверной скоростью волны прилива. В одно мгновение она была одета, вещи — упакованы, и они начали нелегкое восхождение по тропе, показавшейся им на пути наверх в два раза круче. Когда наконец они достигли вершины. Марк бросил свою сумку, скинул с плеч рюкзак Кэтрин и, тяжело дыша, плашмя упал на траву. Виновато улыбаясь, Кэтрин опустилась рядом с ним.

— Прости. Я не была тут целую вечность и забыла какая здесь крутизна. Видимо, теперь этой тропинкой пользуются нечасто. Раньше она была в лучшем состоянии.

— И я тоже, — еле ворочая языком от усталости, произнес Марк, поднимая на нее глаза. — Не следует забывать, что я приехал сюда отдыхать.

— Ничего страшного, — подбодрила его Кэтрин. — Ты можешь вернуться в гостиницу, принять ванну, выспаться, а после этого пообедать.

— Заманчивая программа, — ответил он, все еще тяжело дыша. — Только в ней есть один изъян.

— Какой же?

— Мне придется делать все это одному. — Их взгляды встретились, и он усмехнулся. — Кстати, прошу простить меня за поцелуй. И пусть сорвал я его украдкой, но был он таким сладостным! Во всяком случае для меня.

Кэтрин пожала плечами.

— Твой поцелуй действительно разбудил меня, а именно для этого он и предназначался. Мне повезло, что я была не одна.

Усталости как ни бывало, Марк вскочил и, потянув Кэтрин за руку, заставил подняться.

— Ведь ты не ходишь сюда одна?

— Нет.

— Обещай, что и дальше не станешь этого делать, — с жаром воскликнул он.

Кэтрин удивленно взглянула на него.

— Хорошо. Успокойтесь, доктор.

Марк немного успокоился и передернул плечами.

— Я вдруг представил, что ты осталась одна, вода подступает, и никого нет поблизости… — Он вздрогнул. — Когда мне завтра за тобой заехать?

Кэтрин уставилась на носок туфли, которым в задумчивости водила по песку.

— Если ты поедешь из гостиницы в направлении Кардигана, то примерно в миле по пути туда есть перекресток, там еще стоит почтовый ящик. Я буду там в восемь.

Марк удивленно взглянул на нее.

— Какая секретность! А как ты объясняешь свое отсутствие, когда проводишь со мной время?

— Я рассказала матери, что познакомилась с пареньком, приехавшим отдохнуть на несколько дней. — Кэтрин смущенно улыбнулась. — И это святая правда, за одним лишь исключением — ты далеко уже не паренек!

На следующий день приподнятое настроение Кэтрин не осталось незамеченным матерью и всеми работающими в саду. День выдался трудным, но она с жаром бралась за дело всюду, где требовалась помощь, и чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

— Ты возьмешь машину? — спросила Беатрис, когда Кэтрин вошла в дом.

— Нет. Марк заедет за мной.

— Сюда? — Беатрис встревожено взглянула на нее. — Почему ты не предупредила? Я не одета…

— Не сюда, — успокоила ее Кэтрин. — Я пойду на перекресток. Мы встречаемся там.

Беатрис Эшли осуждающе посмотрела на дочь.

— Неужели ты меня стесняешься?

Кэтрин стало не по себе.

— Нет, конечно. Поверь, мама, когда наступит время, я с радостью приведу к нам в дом мужчину, чтобы представить его тебе по всем правилам. А это просто парень, приехавший сюда отдохнуть. На следующей неделе он уезжает. Но тебе незачем волноваться, — улыбаясь, добавила она, — он вполне приличный молодой человек.

Мать тяжело вздохнула.

— Надеюсь, что это так, дорогая. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Этот парень не знает, какой чести удостоился. Нечасто мне выпадает случай видеть тебя в платье.

Не будь у Кэтрин этого светло-зеленого платья, купленного по случаю свадьбы подруги в начале лета, вряд ли у нее нашелся бы достойный наряд, чтобы выглядеть под стать элегантной небрежности доктора Марка. Обычно она носила джинсы, брюки или столь короткие юбки, что от одного их вида у матери повышалось давление. Платье же, наоборот, было длинным, и хотя его достаточно глубокое декольте позволяло демонстрировать загар, но тем не менее оно не вызывало родительских волнений.

Восторженный взгляд Марка свидетельствовал, что усилия Кэтрин хорошо выглядеть не пропали даром. К тому же ей импонировало, что, по всей видимости, он давно ждал ее на перекрестке, хотя она и появилась там чуть раньше назначенного срока.

— Кэтрин, ты выглядишь великолепно, — пылко воскликнул он, открывая ей дверь машины. — Трудно поверить, что ты целый день работала.

— Но это так, — просияв, заверила она его.

— Чем бы ты не занималась, тебе, определенно, все идет на пользу, — трогаясь с места, сказал он.

— Я не отказываюсь ни от какой работы.

— Матери, наверняка, будет не хватать тебя, когда ты уедешь.

Грусть появилась в глазах Кэтрин.

— Да.

— Вы близки с ней?

— Очень. Мне становится не по себе от мысли, что ей придется остаться одной. Но давай сменим тему, иначе я расплачусь у тебя на плече. Куда мы едем?

— Местечко неподалеку от Кардигана. Мне сказали, что там отлично готовят, а сама гостиница расположена в весьма живописном месте. — Марк посмотрел на нее. — Мне подумалось, что ты предпочтешь оказаться подальше от дома.

Это был волшебный вечер. Гостиница, выстроенная в готическом стиле, выглядела весьма романтично, из ресторана открывался великолепный вид на море, а еда оказалась необыкновенно вкусной. Но Кэтрин едва замечала то, что ест. Она была очарована всем происходящим, в том числе и Марком, прилагавшим массу усилий, чтобы ей надолго запомнился этот вечер. На нем были брюки болотного цвета и светлый полотняный пиджак, в котором он выглядел весьма элегантно. С каждой минутой Кэтрин все больше влюблялась в него, ею владело пьянящее чувство, не имевшее никакого отношения к единственному бокалу вина, выпитому за вечер.

Домой они возвращались при полной луне. Кэтрин, разомлев, устроилась на сиденье, глаза ее своим блеском не уступали появившимся на небе звездам. Большую часть пути Марк хранил молчание и заговорил только тогда, когда возник спор по поводу того, где им расстаться.

— Черт возьми, Кэтрин, я не могу так вот просто оставить тебя на дороге в такое время, — запротестовал он, когда они подъехали к перекрестку. — Скажи, где ты живешь?

В конце концов ей пришлось указать ему в каком направлении проехать последние полмили, после чего она попросила Марка притормозить у небольшой аллеи, ведущей к ее дому.

— Почему так далеко? — выключая двигатель, спросил он.

Кэтрин начала смущенно разглядывать свои руки.

— Я… я попросила тебя остановиться здесь, чтобы никто не увидел, как ты поцелуешь меня на прощание.

В машине воцарилась такая тишина, что Кэтрин, сгорая от стыда, отстегнула ремень безопасности, намереваясь скорее скрыться в доме. Но прежде чем ей удалось открыть дверь, Марк привлек ее к себе и припал к ее губам со страстью, не оставлявшей никаких сомнений в том, что он хотел этого не меньше, чем она. Она таяла в его объятиях, охваченная сладостной дрожью, вызванной ласкающими движениями его языка, пытавшегося проникнуть между ее губами. Кэтрин обвила руками его шею и всем телом прижалась к нему, но Марк, тяжело дыша, отпрянул от нее.

— Мне не следовало этого делать, — простонал он, но она приложила палец к его губам.

— Это всего лишь поцелуй, — прошептала она.

Марк прижался щекой к ее щеке.

— Для тебя, дорогая, возможно это и так. Но если я стану продолжать целовать тебя, то мне захочется большего, поэтому не заставляй меня удерживать тебя.

— Хорошо. — Кэтрин так быстро отодвинулась от него, что Марк, вздохнув, вновь привлек ее к себе, и когда он с трудом заставил себя разжать объятия и прижал дрожащие ладони к ее лицу, они оба тяжело дышали. Он посмотрел на нее, и сердце Кэтрин замерло от застывшего в его глазах выражения.

— Я что-то не так сделала? — прошептала она.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, что ты. И все же… мне придется отослать тебя домой, пока я не наделал глупостей.

Кэтрин молча взглянула на него и кивнула.

— Тогда, спокойной ночи, Марк. Спасибо за прекрасный вечер. — Она смущенно улыбнулась. — Я еще никогда не была с мужчиной в ресторане. Рада, что первым оказался ты.

Марк быстро вышел из машины и, обойдя вокруг, открыл Кэтрин дверцу.

— Ты послана мне судьбой, — с жаром воскликнул он. — Спокойной ночи, Кэтрин. Мы завтра увидимся?

Вздохнув, она отрицательно покачала головой.

— Прости. Но с тех пор как умер отец, маме одной приходится со всем управляться, и я помогаю ей всем, чем могу. По воскресеньям мы обычно вместе ужинаем и смотрим телевизор или идем прогуляться, если стоит хорошая погода и мама не очень устала.

Марк взял ее за руку, в лунном свете стало заметно появившееся на его лице нежное выражение.

— Тогда удели мне время на следующей неделе.

— Ладно, если ты этого хочешь.

— Ты же знаешь, что хочу, Кэтрин, — с дрожью в голосе сказал он. — И если тебе угодно, то обещаю, что это больше не повторится.

Кэтрин убрала с лица выбившуюся прядь волос и отвернулась.

— Я сама виновата. Ведь это я выпросила у тебя поцелуй.

— Почему?

Кэтрин замялась.

— Мне казалось, что он станет достойным завершением этого волшебного вечера.

— Именно так, дорогая, — сказал он, поднося ее руку к своей щеке. — Жду не дождусь понедельника. Если погода будет хорошей, давай встретимся пораньше.

— А если будет дождь?

— Тогда встретимся в десять часов, и ты покажешь мне один из обещанных тобой замков. И на этот раз я наконец смогу угостить тебя ланчем.

Кэтрин рассмеялась.

— Ладно. Но, пожалуйста, жди меня на перекрестке. Если погода будет хорошей, мы найдем еще какой-нибудь пляж, если нет — займемся осмотром достопримечательностей.

Марк поцеловал ей руку.

— Спокойной ночи, Кэтрин. Приятных снов.

На следующее утро Беатрис, выглядевшая крайне встревоженной, рано разбудила Кэтрин.

— Прости, что не даю тебе поспать, дорогая, но только что позвонила бабушка. Она упала и повредила руку. Ничего страшного, но она волнуется и хочет, чтобы мы к ней сегодня приехали.

Кэтрин, быстро прикинув в уме что к чему, вскочила с постели, чтобы утешить мать.

— Послушай, мама, если с бабушкой не произошло ничего серьезного, думаю, мне лучше остаться здесь. Ведь Бет в отпуске. А если никого из нас здесь не будет, могут возникнуть осложнения.

Беатрис с сомнением взглянула на нее, но спорить не стала.

— Ты права. Я совсем забыла про Бет. А как же ты? Если все сложится удачно, то к вечеру я смогу вернуться.

— Не стоит! Переночуй там. До Кру путь не близкий, невозможно съездить туда и вернуться за один день. А я со всем справлюсь.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты одна оставалась тут ночью, Кэтрин…

— Мама, я уже взрослая… да и что здесь может случиться, — одеваясь, сказала Кэтрин. — Все будет в порядке. Иди, укладывай вещи. А я приготовлю завтрак.

Вопреки смелым заверениям Кэтрин, вечером, когда работа была выполнена, ей стало грустно без матери. Раз в неделю именно в этот день Беатрис обычно готовила что-нибудь вкусное на ужин. Оказавшись в доме, Кэтрин набрала бабушкин номер, и, судя по тому, как быстро мать сняла трубку, она ждала этого звонка.

— Докладывают из дома, — шутливым тоном сказала Кэтрин. — Все собрано, полито и заперто в строгом соответствии с правилами, а я собираюсь ужинать. Как бабушка?

К огорчению Кэтрин мать сообщила, что ее не по годам энергичная бабушка очень расстроена, потому что сломанное запястье правой руки не дает ей возможности самой готовить пищу, одеваться и водить машину, не говоря уж о том, чтобы пропалывать клумбу, где сегодня утром все и произошло.

— Она споткнулась на вымощенной камнем дорожке, выставила руку, и вот… — вздохнув, сказала Беатрис. — Она ни за что не признается, но ей очень плохо. А Грейс приедет только во вторник.

— Ну так побудь с ней, — воскликнула Кэтрин. — Пару дней я смогу здесь управиться. А к тому времени — ты ведь знаешь бабушку — она научится обходиться только левой рукой.

— Ты так думаешь, дорогая? Мне кажется, что мама хочет, чтобы я осталась, но она слишком горда, чтобы просить об этом.

— Вот и договорились. Обещаю, что наше предприятие не придет в упадок без тебя.

Наконец было решено, что мать останется в Кру до приезда сестры из отпуска.

— Но обещай, что будешь звонить мне каждый день, и если почувствуешь, что не справляешься, то сразу сообщишь мне, а я найду сиделку для бабушки и вернусь.

Дав повторные заверения, Кэтрин положила трубку, вовсе не чувствуя воодушевления, проявленного ею в разговоре с матерью. Нет, она ни на секунду не сомневалась, что сумеет справиться. Она частенько помогала матери вести учет, да и люди, в большинстве своем проработавшие здесь не один год, наверняка проявят добросовестность, узнав причину отсутствия Беатрис. Но теперь она лишена возможности проводить дни на пляже с Марком.

В какой-то момент она испытала соблазн позвонить ему в гостиницу. Но это означало, что она больше не увидит его. А она не могла и помыслить об этом. Завтра утром она вырвется на несколько минут и встретится с ним на перекрестке. Так она, по крайней мере, сможет увидеть его. Испытывая горькое чувство разочарования от невозможности провести с ним последние дни, Кэтрин дала себе строгие указания подчиняться первоочередным задачам. Бабушка сейчас нуждается в помощи, а это намного важнее, чем ее мимолетное увлечение.

Ожидания Кэтрин в отношении людей, работающих на их ферме, полностью оправдались. Все они высказали сочувствие по поводу болезни ее бабушки и заверили, что в отсутствие Беатрис все пойдет по-старому. Отправляясь на встречу с Марком, Кэтрин сообщила главному садовнику, что уходит на несколько минут, и по узкой аллее поспешила к месту встречи. Испытывая стеснение от своего не слишком презентабельного внешнего вида, она открыла дверцу машины и опустилась на сиденье.

Как всегда безупречно выглядевший Марк наклонился и поцеловал ее в раскрасневшуюся от быстрой ходьбы щеку, затем бросил взгляд на ее потрепанные джинсы и поношенный свитер.

— Ты опоздала, Кэтрин. Что-то случилось?

Она кивнула.

— Сегодня я не смогу быть с тобой. Да и в остальные дни тоже. — Она сбивчиво объяснила, что произошло.

— Ты со всем справляешься одна? — с недоверием спросил он.

— Это не сложно, все отлажено. Большинство работников не один год занимаются этим. Они, как я и обещала маме, делают все, что им положено. — Кэтрин украдкой с грустью взглянула на него. — Потребовалось приложить усилия, чтобы убедить ее задержаться в Кру и оставить все на мое попечение, но в конце концов мне это удалось.

— Ты сможешь убедить кого угодно, — тихо произнес он, убирая выбившуюся прядь волос с ее лица. — Чем же мне теперь одному заниматься, Кэтрин?

— На твоем месте я бы отправилась на пляж. — Кэтрин бросила взгляд на небо. — Судя по всему, погода скоро переменится.

— Думаю, надо быть благодарным, что она вообще так долго простояла. — Он взял ее за руку. — Днем тебе не до меня, Кэтрин, ну а вечером? Разреши мне пригласить тебя куда-нибудь.

Кэтрин испытывала мучительный соблазн ответить согласием, но с грустью покачала головой.

— Сегодня я не могу, Марк. Придется работать допоздна. А потом надо подбить итоги. Думаю, к тому времени я вряд ли буду в состоянии составить тебе компанию.

Марк сжал ей руку.

— Тогда дай мне номер телефона. Хочу позвонить тебе вечером, убедиться, что с тобой все в порядке после напряженного дня.

Она подождала, пока он запишет номер телефона на визитной карточке, которую достал из бумажника, и попрощалась.

— Я должна идти. Мне очень жаль, Марк.

— А уж как жаль мне, — сказал он и, наклонившись, поцеловал ее в губы. — Не перетруждайся. Я позвоню вечером.

Чуть не плача, Кэтрин кивнула. Выйдя из машины и махнув ему на прощание рукой, она поспешно направилась выполнять данное матери обещание.

Днем с моря потянулись тучи, и к концу рабочего дня дождь лил как из ведра. Проверив все несколько раз, Кэтрин направилась в дом, позвонила матери, чтобы спросить о самочувствии бабушки и дать отчет о прошедшем дне. Затем приняла душ и около часа занималась бухгалтерскими отчетами.

Поужинав, она помыла посуду и устроилась с книгой на диване в гостиной. Собиравшаяся весь вечер гроза разразилась не на шутку. Беспрерывно слышались оглушительные раскаты грома, сопровождаемые яркими вспышками молний, и Кэтрин опасалась, как бы не пошел град, способный побить высаженные в открытый грунт растения.

Постепенно гроза начала стихать, Кэтрин отправилась вниз, но в испуге остановилась, услышав стук в дверь. Затем до нее донесся голос Марка, зовущего ее по имени, и она, одним прыжком преодолев оставшиеся ступеньки лестницы, распахнула дверь, изумленно уставившись на него.

— Боже мой, что ты тут делаешь?

— Я волновался. С тобой все в порядке, дорогая? — с тревогой спросил он.

Кэтрин сняла цепочку с двери и с улыбкой впустила его.

— Я в порядке. Хотя тоже немного волновалась…

— Боишься грома?

— Не грома, града. Он может наделать много неприятностей. Но слава Богу, сегодня он не пошел. Господи, ты только посмотри на себя! Ты же промок до нитки. — Кэтрин с беспокойством посмотрела на его вымокшую одежду. — Ступай-ка наверх в душ. Первая дверь направо. Боже, как ты умудрился так вымокнуть?

Усмехнувшись. Марк отбросил со лба мокрые волосы.

— Я оставил машину на требуемом расстоянии от дома.

— А я думала, что ты позвонишь мне, — втайне испытывая восторг оттого, что видит его, сказала она.

— Я собирался. Но мне было нестерпимо думать, что ты остаешься одна в такую погоду. Я представил, что отключат электричество, и тебе станет страшно. Вот я и решил приехать. — Он покачал головой. — Но помощь тебе явно не требуется. Так что мой рыцарский порыв пропал впустую.

— Неважно, я все равно очень рада тебя видеть, — поспешила заверить его Кэтрин. — Но будь добр, поднимись наверх и переоденься. Ты ужинал?

— Да. А ты?

— Тоже. Я приготовлю нам кофе. Если ты хочешь, — добавила она и, заметив появившееся в его глазах выражение, покраснела.

— Очень хочу, — хрипло произнес Марк.

Пока он находился наверху, Кэтрин хлопотала на кухне. Когда он с охапкой мокрой одежды появился перед ней, она не смогла сдержать улыбку при виде Марка в голубом халате своей матери.

— Это единственное, во что я мог переодеться, — смеясь, сказал он. — Все, что мне удалось там еще обнаружить — желтый и очень короткий халатик.

— Это мой, — сказала Кэтрин, в ее глазах плясали веселые искорки.

— Во всяком случае в этом я чувствую себя довольно сносно, если только мне не придется много двигаться! — Он улыбнулся. — Куда прикажешь отнести поднос?

— В гостиную, — ответила Кэтрин.

— Меня терзали сомнения, а вдруг ты уже легла спать после такого трудного дня, — сказал Марк, взяв протянутую ему чашку кофе, когда они удобно устроились на диване в гостиной.

— После работы я приводила в порядок счета, потом приняла душ, приготовила себе ужин, и тут разразилась гроза… — Кэтрин умолкла, заметив тревожное выражение в его глазах. — Что случилось?

— Кэтрин, — отрывисто произнес он. — Я тебе солгал насчет грозы. Я собирался прийти сюда независимо ни от чего.

Кэтрин склонила голову, и пряди волос скрыли ее лицо.

— Потому, что здесь нет моей матери?

— Нет. Потому, что я не мог себя сдержать, черт побери.

Марк взял ее за подбородок, заставляя взглянуть на себя, его глаза, словно раскаленные угли сверкали на загорелом лице.

— Я знал, что сегодня ты одна. Я пытался себя уговорить, твердил себе, что надо проявить благоразумие. Но еще задолго до того, как разразилась гроза, я не мог уже ничего с собой поделать.

С бешено бьющимся сердцем Кэтрин молча смотрела на него, не зная, что ответить. В конце концов она решила, что лучше всего высказать все начистоту.

— Я не умею притворяться, — срывающимся от волнения голосом произнесла она. — Ты должен знать, что я рада твоему приходу. Сегодня утром мне было так тяжело сказать тебе, что я не смогу с тобой увидеться. Хотя это глупо. Ведь ты скоро уедешь.

— Я знаю, — произнес он. — Но еще есть время, дорогая.

Они долго и напряженно вглядывались в лицо друг другу, затем Кэтрин слабо улыбнулась ему, и Марк, облегченно вздохнув, привлек ее к себе и, когда она склонила голову ему на плечо, он стал нежно гладить ее волосы.

Несколько блаженных минут Кэтрин наслаждалась, тихо лежа в объятиях Марка, но соблазн дотронуться до него оказался слишком велик, и в конце концов, решив осуществить то, о чем так часто мечтала, она вытянула руку и начала гладить теплую кожу на его загорелой груди. Она подняла голову, как бы приглашая его своей томной улыбкой. Глаза Марка мгновенно потемнели и, склонившись к Кэтрин, он начал в неистовстве целовать ее. Его губы и язык заставили ее забыть о проведенных в сонном блаженстве минутах. Прикосновения его рук, ласкавших ее, наполнили Кэтрин ощущениями, о существовании которых она и не подозревала. Она с изумлением чувствовала, как огонь растекается по телу, доводя до исступления ее желание получить то, что, вне всякого сомнения, только Марк был способен сейчас ей дать.

Прочитав в ее глазах ответ на свой вопрос, Марк дрожащими руками снял с нее рубашку и уже было начал стягивать джинсы с ее изящных бедер, но вдруг остановился.

— Что такое? — Ловя ртом воздух, воскликнула она.

— Я не могу… не имею права…

— Я принимаю таблетки, — хрипло сказала она, вставая, чтобы снять с себя остатки одежды. Марк тяжело дышал, глаза его потемнели от попыток сдержать себя. Он сбросил с себя халат и, привлекая к себе Кэтрин, заставил ее лечь рядом. Ей показалось, что электрический разряд пронзил ее, когда ее обнаженная кожа пришла в соприкосновение с его горячей плотью, свидетельствовавшей о желании утолить неистовую страсть, терзавшую их обоих.

Кэтрин почувствовала, что он продолжает себя сдерживать. Но его губы и пальцы, ласкавшие ее, вызвали у нее столь непреодолимое желание, что когда, наконец, в ответ на ее приглушенные мольбы он сдался, неминуемая боль осталась почти незамеченной ею, сменившись радостным чувством облегчения. Марк на мгновение поднял голову и удивленно посмотрел на нее, но она своими ласками вызвала его непроизвольный ответ. Их тела двигались в едином ритме, который он поначалу пытался замедлить, но тот уже вырвался из-под его власти и вскоре превратился в неистовый порыв, переполнивший Кэтрин столь восхитительными ощущениями, что крик триумфа вырвался у нее. И она сжимала Марка в своих объятиях до тех пор, пока и его тело не содрогнулось в пароксизме, после чего он замер с бешено бьющимся сердцем.

Марк поднял голову и посмотрел ей в глаза, сиявшие в приглушенном свете комнаты.

— Теперь я знаю, — хрипло сказал он.

— Что знаешь?

— Какого цвета твои глаза, когда ты обнажена.

5

Кэтрин потянулась и беспечно улыбнулась ему.

— И какого же они цвета?

— Блестящие и золотые, — с нежностью произнес он, убирая пряди волос с ее лба.

— А твои, — сообщила она ему, — темнеют. Вокруг зрачков сплошная чернота.

— Неужели? — изумленно воскликнул он.

— Разве никто тебе раньше об этом не говорил?

— Нет. — Веки Марка на мгновение сомкнулись, и Кэтрин, встревожившись, коснулась его щеки.

— Мне надо было закрыть глаза? Прости, я не знала. Я не знакома с правилами. Но я бы не хотела ничего упустить. У меня это впервые. Только не пытайся убедить меня, что у тебя — тоже.

Марк с улыбкой взглянул на нее.

— Я не стану этого делать, ибо это не так. Черт возьми, Кэтрин, у меня было добрых несколько лет практики. — Недоумение появилось на его лице. — Но ты меня удивила. Ведь ты упомянула, что пользуешься таблетками, и я никак не ожидал, что ты…

— Окажусь девственницей, — закончила за него Кэтрин. — Таблетки — это мамина идея, разумная предосторожность на случай всяких неожиданностей, особенно теперь, когда я уезжаю учиться. Но до сих пор в них не было необходимости. — Она с улыбкой взглянула на него. — Мне казалось, стоит сказать, что это у меня впервые, и ты остановишься. А я этого вовсе не хотела. Тебя терзают угрызения совести? Что ты чувствуешь?

— Чувствую себя первооткрывателем. — Он посмотрел ей в глаза. — А ты, дорогая? Оправдались твои ожидания?

— О каких ожиданиях ты говоришь, разве могла я предположить что-то подобное? — Озорная улыбка мелькнула на лице Кэтрин. — Подружки не раз делились со мной, детально описывая, как у них все происходило в первый раз, но после их рассказов у меня сложилось впечатление, что в этом нет ничего особенного.

Марк рывком заставил ее приподняться и привлек к себе.

— И теперь ты сама в этом убедилась?

— Нет. Мне жаль моих подруг, — не сводя с него глаз, сказала Кэтрин. — К тому же, если это тебя волнует, я ни с кем не собираюсь делиться своими ощущениями. Не вижу смысла. Никто мне все равно не поверит, Марк.

Он наклонился и поцеловал ее.

— Хочу признаться, что я хотел сделать все от меня зависящее, чтобы для тебя это выглядело красиво… Но в конце концов то, что между нами произошло… уже произошло.

— И мне повезло, — сказала она.

Марк покачал головой.

— Нет, это мне повезло, дорогая. — Он вздохнул и отпустил ее. — Я пойду, тебе надо выспаться.

— Да, завтра придется рано вставать, меня ждет работа, — с нотками сожаления в голосе согласилась она и надела рубашку и джинсы. — Я принесу твои вещи. Пожалуй, это вызовет кривотолки, если ты появишься в гостинице в халате моей матери.

Марк рассмеялся и последовал за ней в кухню, где натянул на себя свою измятую и еще влажную одежду.

— Ну вот. Послушай-ка, останутся ли у тебя после работы силы, если я приглашу тебя куда-нибудь поужинать завтра вечером?

— А я подумала, — смущенно рассматривая свои ногти, сказала она, — что возможно ты захочешь поужинать со мной здесь.

Марк привлек ее к себе и поцеловал.

— Ты правильно подумала, дорогая. Но будь я проклят, если позволю тебе после целого дня работы возиться с приготовлением ужина. Я захвачу с собой что-нибудь.

Кэтрин на мгновение задумалась.

— Просто купи ветчины или чего-нибудь еще, что можно поесть вместе с салатом из свежих, прямо с грядки овощей.

— Договорились! — Согласился он, затем вопросительно посмотрел на нее. — Видимо, завтра мне придется изменить внешность и прокрасться сюда под покровом темноты?

Она рассмеялась.

— Нет. Полагаю, не придется. Просто дай мне время закончить дела, а потом я твоя… — Она замолчала, покраснев до корней волос, но Марк привлек ее к себе и сжал в объятиях.

— Дорогая, жаль, что мне надо уходить, — прошептал он. — Завтра меня ждет долгий и скучный день. Когда я могу прийти?

На следующий вечер позвонила Беатрис, чтобы узнать, сумеет ли Кэтрин справиться со всем одна до субботы, пока не появится ее тетя Грейс, которая сможет присмотреть за бабушкой.

— Конечно, — заявила Кэтрин с таким рвением, что мать от всей души поблагодарила ее, спросила о делах и, дав дочери указания хорошо есть и рано ложиться спать, явно удовлетворенная разговором повесила трубку.

Кэтрин понимала, что вряд ли мать испытывала бы столь радужные чувства, знай она, как ее дочь проводит время. Она попыталась утешить себя тем, что не покладая рук работала весь день, выполнив все необходимое, хотя и старалась закончить дела быстрее, чтобы иметь время привести себя в порядок перед встречей с Марком.

В тот вечер, после нехитрого ужина они некоторое время делали вид, что смотрят телевизор, но вскоре Кэтрин оказалась в объятиях Марка, о чем страстно мечтала весь день.

— Милая, — хрипло произнес он, коснувшись губами ее губ. — Я пришел не только ради этого. Хотя видит Бог, с прошлого вечера я только об этом и думал.

— И я тоже, — призналась она, заглянув с улыбкой ему в глаза.

— Кэтрин, — неуверенно сказал он. — Я не должен…

— Почему? — спросила она. — Обычно я никогда не остаюсь одна дома. Так зачем же упускать предоставленный нам судьбой шанс? Если только, — отодвигаясь от него, добавила она, — я не разочаровала тебя прошлым вечером. Возможно я не…

Припав губами к ее губам, Марк заставил ее умолкнуть, без слов сообщая ей, что не только не разочарован, а наоборот испытывает столь непреодолимое желание, что уже спустя несколько мгновений, забыв свои сомнения, он оказался вместе с ней в постели. На этот раз их занятия любовью протекали не столь стремительно, как накануне. С медлительностью, восхитительной своими полными томительной страсти мгновениями, он открывал для себя то, что способно доставить ей наивысшее наслаждение, а затем ненавязчиво давал ей понять, как доставить удовольствие ему. Кэтрин, забыв остатки стыдливости, упивалась прелестью доселе неведомых ей сладостных ощущений, и лишь далеко за полночь восторги влюбленной пары поутихли. Но даже потом она еще долго лежала без сна, перебирая в памяти каждое мгновение этих новых, ни с чем не сравнимых своей прелестью ощущений, но в конце концов усталость взяла свое и она уснула.

Последующие дни, когда ей приходилось рано вставать после недолгого сна и весь день напряженно работать, наверняка отразились бы на ее самочувствии, не будь вечеров, протекавших в занятиях любовью, день ото дня наполняемых все большей страстью. Беатрис возвращалась в субботу. Марк должен был уехать в воскресенье, и с его отъездом их идиллии наступит конец.

Поздним вечером в пятницу, собираясь покинуть ее, Марк сжал ладонями лицо Кэтрин и заглянул ей в глаза.

— Я заказал столик на завтрашний вечер в том же ресторане неподалеку от Кардигана. Когда ты освободишься?

— Около восьми. Встретимся на перекрестке, — прильнув к нему всем телом, прошептала она.

Он убрал с ее лица выбившиеся пряди, и на его лице появилась печальная улыбка.

— Даже в последний раз нам приходится прятаться. Завтра вечером, за ужином нам предстоит кое-что обсудить.

— Что именно?

— Неизбежные неприятности, — шутливо произнес он, хотя, судя по застывшему в его глазах печальному выражению, ему было не до шуток. Он поцеловал ее, затем еще и еще, вкладывая в каждый поцелуй вновь вспыхнувшее желание. Кэтрин, забыв обо всем, почувствовала, как ею овладевает с недавних пор уже знакомое сладостное возбуждение, и не протестовала, когда Марк взял ее на руки и понес к кровати. Потом они заснули в объятиях друг друга, и только с первыми лучами солнца Марк проснулся, поцеловал ее и, быстро одевшись, устремился вниз по лестнице к выходу.

В результате Кэтрин выглядела не лучшим образом, когда приехавшая днем Беатрис застала ее за работой в одной из теплиц.

— Боже, Кэтрин, ты только посмотри на себя, — целуя дочь, воскликнула она.

— Заберите ее и заставьте отдохнуть, — воскликнул находившийся здесь же главный садовник. — Кэтрин работала, не покладая рук, миссис Эшли. Вела себя просто замечательно.

А вот и нет, виновато подумала Кэтрин, и спросила о самочувствии бабушки и тети.

— Со мной все в порядке, — заверила она мать, когда они пришли домой.

— Не скучала одна?

— Нет. — Кэтрин на секунду замялась, но затем быстро добавила, — Помнишь, ну тот парень, с которым я познакомилась. Его зовут Марк, он захаживал иногда вечерами. Надеюсь, ты ничего не имеешь против. Иначе мы бы с ним не увиделись, ведь он завтра уезжает. Я так уставала от работы, что не могла никуда пойти…

— Конечно я ничего не имею против, — задумчиво произнесла Беатрис, убирая выбившиеся пряди волос, чтобы привести в порядок прическу, выглядевшую не столь аккуратной, как обычно. — Между прочим, там у меня сломалась машина, пришлось оставить ее в гараже, пока не найдется какая-то дорогая деталь.

— А как же ты добралась до дома? — спросила Кэтрин. — Ты выглядишь что-то уж очень разгоряченной, надеюсь, тебе не пришлось идти пешком! — Кэтрин наклонилась, чтобы разгрузить стиральную машину, и не заметила яркого румянца, появившегося на щеках матери.

— Знакомый… я хочу сказать, бабушкин знакомый… он ехал в наши края проведать друзей, и я упросила его захватить меня, — сбивчиво пояснила Беатрис, глядя, как Кэтрин складывает белье в корзину. — Тебе незачем было устраивать стирку, милая!

Кэтрин, улыбнувшись, пожала плечами.

— Что теперь говорить. Кстати, я вечером ухожу, — небрежно добавила она. — Надеюсь, ты не возражаешь.

— Нет, конечно. — Лукавая улыбка появилась на лице Беатрис. — Снова загадочный юноша по имени Марк?

— Именно. Я вернусь не поздно.

Беатрис вызвалась сделать вечернюю работу сама и отослала дочь отдохнуть и привести себя в порядок перед свиданием. Кэтрин долго укладывала волосы и впервые воспользовалась косметикой. Сегодня Марк обещал обсудить с ней кое-что, и Кэтрин терялась в догадках, что у него на уме. Наверняка он не ограничится одними словами прощания перед отъездом. Такое просто нереально после незабываемых часов, проведенных ими вместе.

Кэтрин попрощалась с матерью и медленно пошла к перекрестку, пребывая в полной уверенности, что Марк уже ждет ее в машине. Когда же машины там не оказалось, она растерянно стала озираться по сторонам. Стоя в лучах заходящего солнца, она с замирающим сердцем вглядывалась в проезжавшие время от времени автомобили, лелея надежду увидеть машину Марка, но она не появлялась.

Прошло полчаса, все это время Кэтрин терялась в догадках, что могло заставить Марка опоздать. Раньше ничего подобного не случалось. Он всегда появлялся задолго до ее прихода. Возможно, сломалась машина. Или он заболел. Но ведь он знает номер ее телефона. Наверняка он позвонил уже после того, как она ушла! С горящими надеждой глазами Кэтрин поспешила назад домой, и оказавшись там, сразу направилась в гостиную.

— Что произошло? — испуганно спросила Беатрис.

— Кто-нибудь звонил? — задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила Кэтрин.

— Нет, милая. Никто.

— Наверное ты говорила по телефону?

Беатрис печально покачала головой.

— Полагаю, что Марк не пришел.

— Не пришел. Должно быть, с ним что-то случилось.

Кэтрин выбежала из комнаты. В коридоре она набрала номер телефона гостиницы и попросила доктора Марка.

— Кого, Кэтрин? — холодно переспросила миссис Бишоп.

Кэтрин стиснула зубы от отчаяния. Миссис Бишоп было прекрасно известно, кто ей нужен.

— Доктора Марка… того молодого человека, с которым вы видели меня на пляже.

— Ах, да, — весьма неодобрительно сказала миссис Бишоп. — Боюсь, вышеупомянутый господин сегодня днем уехал.

— Уехал? — растерянно переспросила Кэтрин.

— Именно. Номер за ним был забронирован до завтра, но сегодня днем он поспешно расплатился. Сказал, что у него неотложные дела.

— Он просил что-нибудь передать?

— Ничего. — Последовала пауза, затем миссис Бишоп, знавшая Кэтрин с детства, уже несколько мягче продолжила: — Думаю, тебе следует знать Кэтрин, что его настоящая фамилия Эллингтон, и хотя он приехал один, номер был заказан для него и его жены.

Кэтрин стояла, боясь пошевелиться.

— Понятно, — наконец удалось ей выдавить из себя. — Простите за беспокойство, миссис Бишоп. До свидания.

Кэтрин положила дрожащей рукой трубку и почувствовала, что от страшного известия вот-вот лишится чувств. Бросив взгляд на себя в зеркало, она удивилась. Очень странно. Выглядит она как обычно. Прошло несколько минут прежде, чем ей удалось немного прийти в себя, и, расправив плечи, вернуться к матери.

— Он уехал. Какие-то неотложные дела, — она весело улыбнулась. — Просил передать, что не сможет прийти, но увидится со мной, когда в следующий раз окажется здесь.

— Какая досада. — Беатрис быстро поднялась с места. — Ну, раз ты никуда не идешь, тебе надо поесть. Уж больно ты похудела, девочка моя.

Чтобы скрыть пережитое после сообщения миссис Бишоп потрясение, Кэтрин пришлось разыгрывать перед матерью настоящий спектакль. Она не хотела, чтобы та догадалась о том, что произошло между ней и Марком. Сначала Кэтрин не верилось, что Марк назвался вымышленным именем, а уж смириться с горьким известием, что он женат, она просто отказывалась. Но затем шок сменился гневом. Доктору Эллингтону, как она теперь называла его, видимо, захотелось развлечься во время отпуска. И она сгорала от ярости и стыда, вспоминая, как по наивности предоставила ему такую возможность, пригласив в свою постель, где теперь долгими бессонными ночами старалась забыть его.

Почти все лето стояла хорошая погода, но Кэтрин больше не ходила на пляж. Вместо этого она проводила все свободное время со своими школьными друзьями. Днем же она напряженно работала, изо всех сил стараясь хотя бы частично освободить мать от забот, ибо теперь на собственном опыте знала, как трудно со всем управиться одной. Некоторое разнообразие в их четко размеренный образ жизни внес приезд бабушки и тети Грейс. Они вчетвером даже устроили небольшое торжество, когда пришли результаты экзаменов Кэтрин, подтвердившие ее поступление в университет.

Как бы там ни было, с горечью думала Кэтрин, детство закончилось. Пришло время взрослеть.

6

Поведав свою историю Ханне, Кэтрин почувствовала, что ей стало намного легче. Возможность поделиться наконец своей тайной значительно улучшила ее состояние. Когда в конце следующей недели вернулась мать. Кэтрин могла с полным основанием сообщить ей, что чувствует себя прекрасно. Беатрис со слов Руперта узнала о пожаре, но Кэтрин удалось заверить перепуганную мать, что ничего страшного с ней не случилось, она ходит на работу и уже вернулась к своей нормальной жизни.

Кэтрин расспросила мать об отдыхе, обещала провести один из выходных у нее и, повесив трубку, устроилась поудобнее, чтобы провести остаток воскресного вечера с книгой перед камином. Неяркий свет и плотные занавески на окнах, за которыми бушевала февральская непогода, создавали в гостиной атмосферу покоя и уюта, поэтому когда раздался звонок в дверь, Кэтрин недовольно поморщилась, лелея надежду, что это не Герберт. Неделя на работе выдалась трудной. Сейчас ей не до гостей. Тяжело вздохнув, Кэтрин подошла к двери, сняла трубку переговорного устройства, но в следующую секунду чуть не выронила ее из рук.

— Это Марк, — послышался в трубке голос, который она меньше всего ожидала услышать. — Кэтрин, пожалуйста, удели мне несколько минут.

Она замерла, испытывая соблазн отказать ему, сообщив, что он оторвал ее от романтического свидания с воображаемым любовником. Но любопытство взяло верх, и она нажала на кнопку, открывающую входную дверь.

За то короткое время, что гость поднимался по лестнице, Кэтрин удалось немного подправить косметику на лице и взять себя в руки. Она полностью владела собой, когда открыла ему дверь.

Войдя в квартиру, он на мгновение остановился, и Кэтрин подумала, что сейчас он совсем не напоминает ей того, прежнего Марка, да и мало чем похож на элегантного врача, с которым она познакомилась совсем недавно. Одет он был в промокшую замшевую куртку, дешевые брюки и толстый свитер, мокрые волосы растрепались, хотя именно это, с раздражением была, вынуждена признать Кэтрин, сделало его еще привлекательнее. Его неожиданное появление выбило ее из колеи, вызвав весьма нежелательный в данную минуту всплеск эмоций.

— Надеюсь, я не оторвал тебя от дел, — суховато спросил он.

— Вовсе нет, — ответила она, стараясь обрести самообладание. — Я просто читала.

— Я пытался дозвониться до тебя, но ничего не вышло, — продолжал Марк. — Иначе я бы заранее обговорил время…

— Ты консультирующий врач, а не я. У меня нет привычки назначать время встречи. — Она жестом указала ему на стул. — Давай я повешу твою куртку. Она вся промокла.

— Спасибо. — Он подал ей куртку и дождался, когда она вернется. — Как ты себя чувствуешь?

— Вполне нормально. Неделю назад я уже приступила к работе, — спокойно сказала она. — Как только сняли швы, дело быстро пошло на поправку… во всяком случае, если не с моей внешностью, то со здоровьем. Хотя мне сказали, что шрам со временем пройдет.

— Под волосами его не видно.

— Какова цель твоего прихода? — прямо спросила Кэтрин. Консультирующие врачи, кажется, не посещают больных на дому.

— Я здесь, не как врач.

— Я об этом уже догадалась!

Марк молча взглянул на нее, словно пытался узнать юную Кэтрин в этой сдержанной молодой особе, которая смотрела на него с видом выносящего приговор судьи. На ней были вельветовые брюки и серебристо-серый свитер, делавший ее глаза ясными и холодными.

— Почему ты не перезвонила мне, Кэтрин? — спросил он наконец.

— А зачем мне тебе звонить?

— Ты знаешь зачем, — срывающимся голосом произнес он, подавшись вперед всем телом. — Судьба вновь свела нас, Кэтрин, и я признателен ей за это. С того момента, как я увидел тебя на больничной койке, я не переставал думать о тебе. И не пытайся лгать. Я тебе столь же небезразличен, как и ты мне.

Усмешка появилась на лице Кэтрин.

— Смотрю, ты до сих пор уверен в собственной неотразимости. Но уж если кому и не пристало говорить о лжи, так это тебе!

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты не понимаешь, то и говорить не о чем. К тому же теперь это не имеет никакого значения.

Марк в задумчивости смотрел на нее.

— Я не верю этому, — произнес он наконец. — Ладно, не хочешь говорить о нас, Кэтрин, давай поговорим о Руперте.

Кэтрин недоуменно взглянула на него.

— Не понимаю. Почему тебя должны занимать мысли о моем брате, Марк?

Марк поднялся с места и, подойдя к камину, уставился на потрескивающие поленья.

— Может, мы перестанем ходить вокруг да около, Кэтрин?

— Если бы я понимала, о чем ты говоришь, то с радостью бы сделала это, — съязвила она. — Что примечательного ты нашел в моем брате? Он — просто девятилетний…

— Нет, не просто, правда? — воскликнул Марк, поворачиваясь к ней лицом. — Признайся. Ведь он мой сын.

— Что? — Кэтрин яростно затрясла головой. — Он вовсе не твой сын. Он мой сводный брат. Моя мать вышла замуж вскоре после… после нашей последней встречи. А на следующий год родился Руперт.

— Но я всегда полагал, что твоей матери, как и отцу, за шестьдесят. Не скажешь ли сколько ей на самом деле лет?

— Конечно, скажу. Сорок семь. Ей было тридцать восемь, когда родился Руперт. — Кэтрин вскочила с места. — Теперь, когда мы все выяснили, возможно ты уйдешь?

— Нет. — Марк пронзил ее взглядом. — Я по-прежнему считаю не просто случайным совпадением, что десять лет спустя после нашего романа, я вдруг обнаруживаю у тебя по возрасту годящегося тебе в сыновья брата, обладающего такими же как у меня голубыми глазами и темными волосами.

— Чистое совпадение, — усмехнулась Кэтрин. — На Рождество Руперту исполнилось девять лет. Ты не акушер, но, думаю, вполне способен подсчитать. Наш, как ты изволил выразиться, роман имел место в августе, так что простой подсчет противоречит твоему предположению.

— Данные можно подделать, — не сдавался Марк. — Вы очень близки с матерью. Уверен, что она согласилась бы воспитать этого ребенка, как своего.

— Руперт — ее ребенок, — с жаром воскликнула Кэтрин. — С чего это вы столь рьяно записали его в свои сыновья, доктор Хьюс-Эллингтон? Не потому ли, что в вашей семье одни девочки? Нет наследника, чтобы носить вашу аристократическую фамилию?

— У меня нет детей. И жены тоже. — Бесстрастно произнес он.

— Когда-то она у тебя была, — спокойно сказала Кэтрин.

Надолго воцарилась напряженная тишина, слышалось лишь, как потрескивают дрова в камине.

— Выходит, ты знаешь, — произнес он наконец, лицо его внезапно осунулось. — Как тебе удалось узнать?

— В тот вечер, когда ты не пришел, я позвонила в гостиницу. Выяснилось, что ты поспешно уехал, а номер, как оказалось, был заказан для тебя и твоей жены. Тогда я поняла, что ты заторопился к ней. — Глаза Кэтрин сверкнули недобрым огнем. — Миссис Бишоп также сообщила, что твоя фамилия Эллингтон. Вымышленное имя и жена — этого оказалось достаточно. — Кэтрин повернулась и вышла в кухню, чувствуя, что дрожит от ярости. Прошло несколько минут прежде, чем ей удалось вернуть самообладание, после чего она вернулась в комнату и подала Марку куртку. — Прощай.

Он взял куртку из рук Кэтрин и швырнул ее на пол.

— Нет, Кэтрин. Ты не в праве бросать мне обвинения и ожидать, что я просто уйду, не попытавшись кое-что объяснить тебе.

— Объяснить? — с каменным лицом произнесла Кэтрин. — С меня довольно той ерунды, что ты нес о Руперте. Я устала. Я больше ничего не желаю слушать.

— Досадно, — холодно бросил он, схватив ее за руку. — Ибо я хочу, чтобы теперь ты выслушала меня.

Кэтрин напряглась всем телом, испугавшись нахлынувших на нее эмоций, вызванных его прикосновением.

— Пусти меня, — рявкнула она.

Марк отпустил ее руку и сделал шаг назад.

— Извини, — тихо сказал он. — Но я настаиваю, чтобы ты выслушала правду.

— Правду! — усмехнулась она. — Не ту ли, что вы рассказывали мне в дни моей юности, доктор Хьюс-Эллингтон?

— Для тебя я был и остаюсь просто Марком, Кэтрин, — спокойно произнес он и тяжело вздохнул. — В силу ряда обстоятельств время, проведенное тогда вместе с тобой, стало для меня чем-то вроде лекарства. Мне нравилось быть для тебя просто Марком. Но прежде, чем я уйду, я хочу, чтобы ты знала правду. Я собирался сказать ее тебе в тот далекий воскресный вечер: сообщить мое настоящее имя, рассказать о жене. Я собирался просить тебя подождать, пока не улажу кое-каких проблем в моей жизни.

Кэтрин устало опустилась на диван.

— Почему же ты этого не сделал? — угрюмо спросила она.

— Тогда, днем я пошел пройтись, чтобы убить остающееся до встречи с тобой время, и сам того не желая, словно обезумевший от любви подросток, вдруг оказался неподалеку от твоего дома. Примерно в полумиле от того места есть аллея. — Марк снова опустился на стул, глаза его блуждали, будто он мысленно рисовал себе то место. — Я решил, что пройдя по аллее, скорее доберусь до шоссе, ибо мне захотелось вернуться в гостиницу и привести себя в порядок перед встречей с тобой. — Он взглянул на нее. — Полагаю, начиная с этого момента, ты догадываешься, о чем я мог бы рассказать тебе.

Удивленная Кэтрин отрицательно покачала головой.

— Боюсь, что не догадываюсь.

— Тебе известна аллея, о которой я говорю.

— Конечно, по ней проходит граница нашей земли.

— Тогда обрати свой взор в прошлое. Если пройти по ней примерно милю, там есть калитка, выходящая в поле. Около нее я увидел машину. Теперь ты меня понимаешь? — спросил Марк.

— Что я должна понять? — с недоумением спросила Кэтрин.

— В машине, — продолжал он, — находились двое, увлеченные друг другом столь сильно, что не замечали ничего вокруг. Они сжимали друг друга в объятиях так, словно подобной возможности им больше не представится. — Марк посмотрел ей в глаза.

— Погоди-ка! Не хочешь ли ты сказать, что принял ту девушку за меня? — скептически спросила Кэтрин.

— Я знаю, что это была ты, — с жаром воскликнул он.

На мгновение воцарилась тишина, затем Кэтрин сказала:

— Ты ошибся.

— Иного ответа я и не ожидал. — Он пожал плечами. — К тому же сейчас это уже не имеет значения. Слишком много воды утекло с тех пор. Я рассказал это тебе лишь для того, чтобы ты знала, почему я тогда уехал. После горького опыта моей женитьбы, ты, чистая и бесхитростная, стала для меня глотком свежего воздуха. И вдруг я увидел свою непорочную Кэтрин в объятиях другого мужчины. — Стиснув зубы, Марк помолчал. — После того, что произошло между нами всего лишь за день до этого… Я так обезумел, что готов был совершить убийство, поэтому повернулся и со всех ног бросился бежать, чтобы не наделать непоправимых глупостей.

Кэтрин безучастно взглянула на него.

— Ушам своим не верю. Ты думаешь, что Руперт твой сын, что уже само по себе нелепость. И это становится еще большей нелепостью, раз ты считаешь, что я путалась с кем-то еще.

— Я посчитал Руперта своим сыном лишь по той причине, что он похож на меня. Просто невозможно, чтобы кто-то еще оказался его отцом, — убежденно заявил Марк.

Ошеломленная Кэтрин молча смотрела на него.

— Руперт — не твой и не мой сын, Марк, — произнесла она наконец. — И в машине ты видел не меня. Я весь день работала не покладая рук, чтобы быстрее прошло время, и я снова смогла бы увидеться с тобой в тот вечер. Если бы ты тогда пришел и прямо спросил меня обо всем, я бы могла представить тебе кучу свидетелей. Но вместо этого, — с горечью добавила она, — ты сбежал, и тем самым разбил мое глупое доверчивое сердце.

Марк вскочил с места и рывком привлек ее к себе.

— Ты говоришь правду?

— Да. И мне плевать, веришь ты мне или нет, — с гневом сказала она, бросив взгляд на сжимавшие ее руки Марка, после чего он разжал их. — Как ты изволил выразиться, много воды утекло с тех пор. Я и не вспоминала о тебе, пока не угодила в больницу.

— Тогда я пытался разыскать тебя, — неожиданно произнес он.

— Когда?

— Несколько месяцев спустя. — Он пожал плечами. — Как я ни старался, никак не мог забыть тебя. Все обстояло несравненно проще, когда мне пришлось расстаться с женой, но ты… Я так тосковал, что уже был готов простить тебе ту сцену в машине…

— Какое великодушие, — сверкнув глазами, сказала Кэтрин. — Слушай внимательно, больше повторять не буду. Это была не я.

— Так я тебе и поверил. — Он отвел глаза. — Ну да ладно, в конце концов я позвонил тебе домой. Но там жили другие люди.

Кэтрин кивнула.

— Наши работники организовали кооператив и выкупили дело у моей матери. А вскоре после этого она снова вышла замуж.

— Тебя это обрадовало?

— Да. Мой отчим мне очень нравится.

С горькой усмешкой Марк посмотрел на нее.

— Мужчина, с которым я тогда разговаривал по телефону, наотрез отказался сообщить незнакомому человеку что-либо о твоем местонахождении. Тогда я позвонил в гостиницу, но оказалось, что миссис Бишоп ушла на пенсию, а новые хозяева никого не знали в округе. Куда бы я ни обращался, мне не везло. В конце концов я решил, что пора прекратить изводить себя из-за курортной интрижки и выбросить из головы все мысли о тебе.

Надолго воцарилась тишина, и Кэтрин с горьким сожалением подумала, что все могло быть иначе. О чем думал Марк, она не догадывалась. Его непроницаемое лицо не выражало никаких эмоций.

Наконец он нагнулся и поднял с пола куртку. У Кэтрин мелькнула мысль — не предложить ли ему чаю, но она тут же отбросила ее. Какой смысл? Он совершенно посторонний человек.

— Мне жаль, что ты зря потратил время, — сказала она.

— Я не считаю время, проведенное в твоем обществе, потерянным, Кэтрин. — Он улыбнулся, и Кэтрин вдруг показалось, что перед нею тот, прежний Марк.

Выбитая из колеи нахлынувшим на нее чувством, Кэтрин решительно пошла к двери, не оставляя Марку иной возможности, кроме как следовать за ней. Она церемонно протянула ему руку, но вместо того, чтобы обменяться с ней коротким рукопожатием, он сжал ее руку и пристально посмотрел на нее.

— Ты говоришь мне правду, Кэтрин? Про Руперта?

Кэтрин раздраженно хмыкнула.

— Ну вот опять! Я говорю тебе правду. Он не твой сын. Он и не мой сын, хотя я его очень люблю. Он — мой сводный брат.

Она нахмурилась и немного помолчала.

— А что, Марк? Если бы он был моим… и твоим… что бы ты тогда предпринял?

Марк отпустил ее руку.

— Прежде всего, надо заставить тебя признать это. Хотя совершенно ясно, что ты не склонна этого делать.

— Не склонна! — Кэтрин сделала шаг назад и скрестила руки на груди. — Как я могу признать то, что не является правдой.

— Я вынужден полагаться только на твое слово, — заметил он.

Кэтрин холодно взглянула на него.

— Если бы я думала, что мы когда-нибудь снова с тобой встретимся, я бы представила в твое распоряжение полный комплект доказательств, подтверждающих сам факт рождения Руперта и то, кто является его родителями. Но нам не суждено больше увидеться. Руперт не имеет к тебе никакого отношения. Если тебе уж так нужен сын, обзаведись им обычным путем. Полагаю, ты за это время нашел другую жену? — ядовито добавила она.

— Нет. Одной женитьбы для меня оказалось вполне достаточно. — Марк бросил взгляд на руку Кэтрин, на которой не было обручального кольца. — Ты тоже не замужем.

— Нет, я не замужем. — Коротко ответила она.

Он обвел ее задумчивым взглядом.

— Очевидно так тебе удобнее. За эти годы ты стала еще привлекательнее. Ты слегка округлилась по сравнению с той девушкой, какой я запомнил тебя, но это делает тебя просто неотразимой.

К крайнему раздражению Кэтрин, у нее не нашлось достойного ответа. Поэтому она просто распахнула перед ним дверь.

— Прощай, Марк. Мне жаль, что визит ко мне прошел для тебя впустую, но теперь, по крайней мере, я знаю, почему в тот вечер я так долго ждала тебя на перекрестке. — Она нахмурилась. — Но раз уж ты так гневался на ту девицу, которую принял за меня, тебе следовало встретиться со мной и высказать мне это в глаза.

Марк на мгновение задумался.

— Думаю, ты права, — медленно произнес он, — просто это было выше моих сил. Помню, тогда я хотел распахнуть дверь машины, и, по меньшей мере, задать тебе хорошую трепку.

Кэтрин презрительно усмехнулась.

— Ты бы до чертиков напугал бедную девушку… уж не говоря о том, что тебе могло хорошенько влететь от ее возлюбленного!

— Рад, что тебя это забавляет. — Лицо Марка оставалось печальным. — Давненько мне не приходилось вспоминать о том дне. Но, встретив тебя, я вспомнил все до мельчайших деталей. Оглядываясь назад, я ясно помню свой бешеный гнев, гнетущее чувство ревности и всепоглощающее желание бежать. Оказаться подальше от этой проклятой машины. Когда я очутился в гостинице, то решил тут же уехать в Шотландию.

— И всю дорогу злился? — качая головой, сказала она. — Боже мой! Просто чудо, что ты не погиб и никого не убил. А почему именно в Шотландию?

— Там жили мои родители. Я приехал к ним раньше, чем мы договаривались. Провел там пару дней и уехал в Бирмингем, к новому месту работы. — Марк вышел на лестничную площадку и обернулся. — Спасибо, что согласилась на этот разговор, Кэтрин.

— Не стоит благодарности. — Она любезно улыбнулась ему. — Прощай, Марк.

— Неужели мы больше не увидимся?

— Возможно, время от времени нам предстоит случайно встречаться, — уклончиво сказала она. — Шрусбери — маленький город… — Она умолкла, услышав сигнал переговорного устройства. — Прости. — Узнав раздавшийся из домофона голос, Кэтрин сказала: — Привет, Герберт. Да, конечно. Поднимайся. — Она положила трубку и усмехнулась. — Сегодня у меня день приема гостей.

— Твой любовник? — тихо спросил Марк.

Кэтрин уклончиво пожала плечами, давая ему понять, что его это не касается.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Кэтрин. — Он улыбнулся ей, и эта улыбка не понравилась поднявшемуся в этот момент Герберту.

Кэтрин пришлось представить их друг другу и еще раз попрощаться с Марком, чье присутствие явно вызвало удивление Герберта, не ожидавшего застать Кэтрин в обществе другого мужчины. Что он недвусмысленно дал ей понять, когда Марк ушел.

— Почему ты удивился, застав здесь другого мужчину? У меня могут быть еще друзья, Герберт.

— Мне казалось, что я для тебя больше, чем друг, — угрюмо произнес он. Кэтрин рассмеялась и предложила ему выпить.

— Нет, Герберт, ты просто один из моих друзей. Тебе, как и мне, нравится принимать все таким как есть. Провести иногда вместе приятный вечер, не иметь взаимных обязательств и не упрекать друг друга ни в чем.

После нескольких глотков виски Герберт, похоже, перестал чувствовать себя обиженным и, расспросив Кэтрин о ее здоровье и работе, вновь поднял вопрос о Марке.

— А кто он вообще такой, этот доктор?

— Один из моих знакомых, еще с прежних времен. — Кэтрин рассказала, как столкнулась с Марком в больнице и в их дальнейшей беседе больше не возвращалась к этой теме.

Только позже, когда она, условившись встретиться с Гербертом на следующий день, выпроводила его, Кэтрин смогла поразмыслить о визите Марка. Однако ничего утешительного для себя в этих размышлениях она не нашла.

Ей стало еще больше не по себе, когда поздно вечером Марк позвонил ей.

— Надеюсь, я не помешал тебе, Кэтрин? Ты рано ложишься? — спросил он, явно давая понять ей, что если она находится в постели с Гербертом, то ему доставляет удовольствие помешать им.

— Это зависит от того, — спокойно ответила ему Кэтрин, — что ты понимаешь под словом «рано». В будни я обычно стараюсь ложиться до полуночи.

— Весьма разумно. — Он помолчал. — Я позвонил, потому что нам не удалось договорить. Я хотел пригласить тебя куда-нибудь поужинать.

— Буду с тобой откровенна, — прямо заявила ему Кэтрин. — Если бы я думала, что ты просто хочешь провести со мной время, возможно я бы согласилась. Но мне кажется, что ты все еще не избавился от своей нелепой фантазии по поводу Руперта.

— Нет, — прервал он ее. — Я просто хочу загладить свою вину. Прошлую и настоящую, — добавил он.

Секунду Кэтрин испытывала соблазн ответить ему согласием. Но если она увидит его вновь, это растревожит старые раны, давно, как она считала, зажившие. А поскольку он по-прежнему представлял для нее опасность, волнуя своим необъяснимым шармом, она отрицательно покачала головой.

— Не стоит, Марк, — сказала она. — Нас действительно ничего не связывает теперь. Да, в общем, и не связывало никогда. — Она плавно опустила трубку на рычаг и, ощутив вдруг неимоверную усталость, отправилась спать.

7

Пару дней Кэтрин напряженно ожидала, что Марк позвонит ей, но звонков не было. И по прошествии недели, проведенной Кэтрин в обычных для нее делах и развлечениях — обед с Гербертом, походы в кино и театр с Ханной или с коллегами по работе — она почувствовала, что жизнь ее вошла в привычную колею. И пусть кому-то могло показаться, что подобная жизнь скучна, Кэтрин с радостью приветствовала ее. Уж лучше вести простой и размеренный образ жизни, чем пребывать в постоянном напряжении рядом с Марком Хьюс-Эллингтоном. Она больше не влюблена в него. Хотя в глубине души Кэтрин вынуждена была признать, что пусть в меньшей степени, чем раньше, но ее по-прежнему влечет к нему.

Она оправилась от той неудачной любви десятилетней давности, вычеркнув Марка из своей памяти. Далось ей это весьма непросто, но в конце концов она выработала у себя привычку никогда о нем не думать. И вот теперь, после той злосчастной встречи в больнице, она не могла заставить себя не вспоминать всего того, что произошло между ними. Вплоть до последнего рассвета, когда прежде, чем покинуть ее постель, он с нежностью поцеловал ее.

Прекрати, мысленно приказала себе Кэтрин, прекрати это. После Марка ей удавалось сохранять свои отношения с мужчинами легкими и ни к чему не обязывающими, риск вновь пережить душевные страдания в них отсутствовал. Полученный урок пошел ей на пользу. Играть с огнем опасно, это неизбежно влечет за собой непредсказуемые последствия. Когда-нибудь она встретит надежного мужчину и создаст с ним семью. Когда-нибудь, но не сейчас.

В пятницу почту принесли рано. Отправляясь на работу, Кэтрин открыла дверь, и почтальон вручил ей ворох конвертов. Она просмотрела их, отложила в сторону обычные малозначительные отправления, и с удивлением обнаружила, что в остальных конвертах поздравительные открытки. Наступил день святого Валентина, и магазины уже неделю были полны поздравительных открыток и подарков, но Кэтрин не рассчитывала получить ничего подобного. Она стала вскрывать конверты, начав с самого большого, в нем оказалась открытка с изображением сердечка в обрамлении кружев и витиеватыми стихами. Кэтрин слегка покраснела, догадавшись, что отправитель — женатый мужчина, работающий с ней. Вторая открытка содержала короткий, забавный стишок. Видимо, от Герберта, подумала она. Вскрыв третий конверт, она почувствовала, что сердце у нее замерло. Находившаяся там открытка по размеру была меньше двух предыдущих и без стихов. На ней акварелью был изображен единственный цветок ириса, обведенный от руки линией в форме сердца.

Замерев на пороге квартиры, Кэтрин стала рассматривать открытку.

— Честное слово, ты пользуешься успехом, девочка! — Воскликнула спускающаяся по лестнице Ханна. — Три открытки, ни больше, ни меньше!

Кэтрин усмехнулась и положила открытки на столик, затем заперла дверь и направилась вслед за подругой вниз по лестнице.

— Не пытайся убедить меня, что Тони не прислал тебе открытки.

— Я и не пытаюсь. — Ханна весело улыбнулась. — К тому же мой милый бывший муж пригласил меня сегодня в ресторан.

Кэтрин рассмеялась.

— Ничего себе развод!

— Сейчас мы более близкие друзья, чем тогда, когда были женаты. — Ханна улыбнулась. — А ты пойдешь сегодня куда-нибудь?

— Боюсь, что нет, — задорно ответила Кэтрин. — Мои поклонники ограничились поздравительными открытками.

— Кто же они?

— Одному из них, — скорчив физиономию, сказала Кэтрин, — здорово влетит от меня.

— Ах, этот женатый тип с твоей работы?

— Я так полагаю. Еще одна открытка, думаю, от Герберта. А третья… я не вполне уверена…

Глаза Ханны заблестели.

— Держу пари, ты прекрасно знаешь от кого она, просто не хочешь говорить.

После устроенного себе пораньше обеденного перерыва, едва Кэтрин вновь успела приняться за работу, как раздался звонок секретарши, сообщившей ей, что какой-то мужчина хочет поговорить с мисс Эшли.

— Сказал, что его зовут Марк, соединить вас с ним? Кэтрин, вы меня слышите?

— Да, хорошо. Извините, Джейн. Я немного задумалась. Соедините меня.

— Я уезжал, — раздался в трубке голос Марка. — Ездил на семинар. Как ты, Кэтрин?

— Прекрасно.

— Ты занята?

— По горло в делах. Как ты узнал, где я работаю?

— Я следил за тобой. Подумал, что мне будет проще дозвониться тебе на работу, чем домой.

— Что-нибудь случилось?

— Насколько мне известно — ничего. Я просто звонил, чтобы пригласить тебя куда-нибудь в выходные. Не сможешь же ты все время отвечать отказом.

— Боюсь, что смогу, Марк, — твердо сказала она. — А в эти выходные скорее, чем когда-либо еще. Я уезжаю.

— С тем самым мужчиной?

— Нет. Большую часть времени он проводит в командировках.

На мгновение воцарилась тишина, затем Марк тихо произнес:

— Не означает ли это, что сегодня ты не будешь ужинать при свечах в обществе мужчины?

— Именно. — От нетерпения Кэтрин тяжело вздохнула. — Послушай, Марк, у меня масса дел.

— У меня тоже дела. Я заеду за тобой домой в восемь. — Не дожидаясь ее ответа, Марк повесил трубку.

Кэтрин кипела от негодования, безуспешно пытаясь переключить внимание на налоговые поступления. Каков нахал! Неужели он по-прежнему считает, что может помыкать ей? Она уже не тот лишившийся из-за него рассудка подросток! Ему следует знать, что она не собирается плясать под его дудку.

Кэтрин пришлось провести весьма неприятный вечер. Не имея желания куда-то идти ужинать, она попросила принести ей бутербродов и ела их за своим рабочим столом, почитывая купленную во время обеденного перерыва книгу. Затем отправилась в кинотеатр, где шел беспрерывный показ фильмов, и посмотрела заключительную часть довольно смешной комедии, а потом, перейдя в другой зал, следила за событиями слезливой мелодрамы.

Наконец решив, что, ничего уже не опасаясь, может вернуться, Кэтрин, не найдя такси, под проливным дождем поплелась пешком домой, проклиная Марка и день святого Валентина. Добравшись до дома, она почувствовала неимоверную усталость и не испытала никакой благодарности, обнаружив рядом с дверью своей квартиры букет ирисов.

Кэтрин подняла с пола цветы и, войдя в квартиру, положила их в раковину на кухне, затем взглянула на карточку. М. А. Хьюс-Эллингтон. Она вдруг вспомнила, как тогда на пляже он сказал ей, что никогда не пользуется своим полным именем, ибо оно громоздкое и труднопроизносимое. Кэтрин сняла плащ и повесила его в ванной, затем вернулась на кухню и наполнила чайник. Приготовив кофе, она включила телевизор и села на диван с чашкой в руках, стараясь не обращать внимания на мигающую красную лампочку на автоответчике телефона. Но через пару минут она не выдержала, и в комнате послышался голос матери, напомнивший, что ее ждут к обеду завтра. Второе послание, как она и ожидала, оказалось от Марка.

«Я долго ждал в машине около твоего дома, Кэтрин. В конце концов, появилась твоя подруга, пообещала позаботиться о цветах, и я уехал. Надеюсь, они тебе понравились. У меня есть еще кое-что для тебя, но я хочу вручить тебе это лично. Позвони мне, пожалуйста. Мне будет приятно узнать, что ты вернулась домой живой и здоровой оттуда, где провела вечер».

Кэтрин вдруг почувствовала, что поступила ужасно глупо. Она провела неимоверно скучный вечер лишь из желания отомстить Марку за его самоуверенность. Теперь же это показалось ей пустым ребячеством.

Со вздохом она набрала его номер и услышала на автоответчике голос, предлагавший оставить имя и номер телефона. Что ж, поделом мне, с грустью подумала она, и вежливо поблагодарила Марка за цветы.

Выходные в обществе Беатрис и Генри, отчима Кэтрин, протекали довольно весело, что бывало всегда, когда дома находился Руперт. В воскресенье приехали бабушка и Грейс, появились приглашенные на ланч родители отчима, и всем им, цепенея от страха, пришлось выслушать полное ужасных подробностей повествование Руперта о пожаре. Воскресным вечером Кэтрин с тяжелым сердцем расставалась с родными, что не укрылось от Беатрис.

— Тебе нужно отдохнуть, дорогая, — сказала она, когда Генри вышел, чтобы положить чемодан Кэтрин в машину.

— У меня было время оправиться от моих приключений, — со вздохом ответила Кэтрин.

— Я имею в виду настоящий отпуск. Ты выглядишь усталой. — Беатрис приподняла со лба дочери волосы и взглянула на шрам. — Уже почти не заметно. У тебя ничего не случилось? — добавила она вдруг, пристально взглянув на дочь.

Кэтрин отрицательно покачала головой.

— Нет. Ничего. Я действительно немного устала, вот и все. Мне пора, а то я не успею на поезд. Рада, что бабушка в бодром настроении. Еще раз спасибо тебе за великолепный свитер.

Выходные, проведенные вместе с родными, выбили Кэтрин из колеи. Первую половину недели она пребывала в дурном настроении, подчас испытывая раздражение по пустякам. В один из вечеров, задержавшись на работе, она вышла на улицу и очутилась под проливным дождем, сопровождающимся сильными порывами ветра. Стиснув зубы, Кэтрин подняла воротник плаща, нахлобучила на глаза широкополую шляпу и решила побыстрее добраться до стоянки такси. Хватит с нее прогулок под дождем.

Она так низко опустила голову, что не замечала медленно движущейся вдоль тротуара машины, пока та не остановилась немного впереди. Из нее выскочил Марк и, обойдя вокруг, открыл Кэтрин дверь.

— Привет, Кэтрин, садись, — весело сказал он, и она, слишком уставшая, чтобы возражать, безропотно подчинилась, усевшись на кожаное сиденье.

— Привет, Марк! Спасибо. — Она зевнула. — В такой вечер, как сегодня, глупо отказываться. Я шла к стоянке такси.

— А ты сама не водишь машину?

— Не имеет смысла в таком маленьком городке как наш. Всюду можно добраться пешком, а для дальних путешествий есть железнодорожное сообщение. — Кэтрин посмотрела на бегущие по ветровому стеклу струйки воды. — Как ты здесь оказался?

— По пути из больницы я сделал крюк в надежде, что удастся повстречаться с неуловимой мисс Эшли.

Она удивленно взглянула на него.

— Ты хочешь сказать, что специально свернул сюда?

— Да. В это так трудно поверить?

— Весьма. Мне казалось, что после вечера в пятницу с тебя достаточно.

Марк искоса взглянул на нее, и улыбка мелькнула у него на губах.

— Робкому никогда не добиться благосклонности прекрасной девицы.

Кэтрин почувствовала, как у нее замерло сердце.

— Робостью ты никогда не отличался, Марк, а я совсем не… — Она умолкла.

— Не девица? — закончил он за нее. — Знаю, но это ничего не меняет.

Кэтрин бросила на него сердитый взгляд, затем прищурилась.

45

— Ты не туда свернул.

— Нет туда. Мы едем ко мне, а не к тебе.

— Но я не хочу…

— Успокойся. Обещаю, что мы только поедим и побеседуем, а потом я отвезу тебя домой. — Он снова искоса взглянул на нее. — Ты в долгу передо мной после пятницы.

Это верно, с грустью подумала Кэтрин, к тому же ей незачем торопиться домой.

Квартира Марка занимала весь первый этаж одного из домов, построенных в конце прошлого века. Кэтрин пришлись по вкусу глубокие кресла и диван с плюшевой обивкой цвета маренго. С первого взгляда становилось понятно, что здесь живет мужчина, и после того, как Марк снял с нее промокший плащ и предложил зайти в ванную, чтобы привести себя в порядок, Кэтрин отметила, что ей приятно сознавать отсутствие в этом доме женщины.

— Мне нравится твоя квартира, — сказала она ему, выйдя из ванной. — Хотя я ожидала, что ты живешь в собственном доме.

— Возможно, когда-нибудь так и будет. Когда я начал работать, мне предложили эту квартиру, и я с радостью согласился.

— Тебе повезло, — с завистью сказала она. — А где ты принимаешь пациентов?

— Я и еще трое моих коллег снимаем поблизости дом. — Улыбнувшись, Марк взглянул на нее. — Похоже, по такому случаю надо открыть бутылку шампанского.

— По какому случаю? — спросила она.

— По случаю того, что мне удалось заманить тебя сюда.

Кэтрин пожала плечами.

— Тут немаловажную роль сыграла погода.

— Несомненно, в хорошую погоду ты бы, задрав нос, прошла мимо.

Она взглянула ему в лицо.

— Кажется, ты считаешь, что я веду себя, как ребенок.

— Нет. — Он не отвел глаз под ее пристальным взглядом. — Просто ты не можешь меня простить.

— Я не держу на тебя зла.

— Но снова быть вместе ты не хочешь.

Пару дней назад Кэтрин согласилась бы с таким утверждением. Теперь подобной уверенности у нее не было.

— Правильнее сказать, что я не хочу снова страдать.

Он кивнул.

— Я могу тебя понять. Но раз уж ты здесь, то позволь мне угостить тебя ужином, а потом я отвезу тебя домой.

Кэтрин не стала возражать.

— Спасибо, с удовольствием поужинаю. Я сегодня не обедала, чтобы не засиживаться допоздна. У нас аврал, и я обещала шефу закончить работу к вечеру.

— Тогда давай выпьем шампанского. — На лице Марка появилась знакомая ей улыбка, и Кэтрин почувствовала, что, как и прежде, не в силах устоять перед ним.

— Один бокал, — твердо сказала она.

Марк осторожно открыл бутылку, наполнил вином два бокала и поднял один из них.

— За что выпьем?

— За прекращение военных действий, — сухо предложила она.

— Отлично… хотя единственная воюющая сторона — это ты, малютка Кэтрин.

— Не называй меня так, — повышая голос, сказала она. — Не забывай, малютка Кэтрин повзрослела. За одну ночь.

Лицо Марка помрачнело.

— Если бы я мог перевести время назад, чтобы все изменить, то с радостью бы сделал это. Я пытаюсь загладить свою вину…

— Чего ты, как правило, не делаешь? Я имею в виду твои отношения с женщинами.

Марк улыбнулся и приблизил свой бокал к ее.

— Ладно, Кэтрин. За прекращение вражды.

— Пожалуй, я выпью за это, — согласилась она и сделала глоток. — Мммм. Вкусно. А что у тебя на ужин?

— Значит, ты голодна?

— Безумно.

— Тогда пошли. — Марк поманил ее за собой в кухню с высоким потолком, видимо переоборудованную совсем недавно. — Не обращай внимания на все эти новомодные штучки, — заявил он. — Я мало чем пользуюсь, пожалуй только холодильником. Однако сегодня, чтобы произвести на тебя впечатление, я приготовил кое-что в моей новенькой электрической духовке.

Кэтрин втянула носом воздух и улыбнулась.

— А ну-ка еще, — тихо сказал он.

— Что еще? — покраснела она.

— Улыбнись. Мне казалось, что ты разучилась улыбаться.

— Вообще-то я не привыкла унывать, — возразила она. — Но этот пожар немного выбил меня из колеи. Нужно время, чтобы прийти в себя.

Марк достал из ящика столовые приборы из серебра и салфетки и передал их ей.

— Сочувствую. Хотя, не случись пожара, мы могли бы никогда не встретиться. Что, несомненно, тебя бы устроило.

Кэтрин не стала возражать, а молча принялась раскладывать на круглом дубовом столе приборы. Марк посмотрел на нее, пожал плечами и, наклонившись, достал из духовки дымящийся чугунный горшок. Он снял крышку, и Кэтрин вновь с вожделением втянула воздух, разрядив таким образом слегка накалившуюся обстановку.

— Осторожно, горячо, — предостерег он ее, поставив горшок на стол. — Я нарежу хлеб. Не возражаешь, если я сниму пиджак?

Кэтрин покачала головой, решив про себя, что Марк поступил довольно мудро. Совместный ужин у него на кухне делал их общение куда проще, чем ужин при свечах в дорогом ресторане.

Марк поставил на стол тарелки, отошел, чтобы принести блюдо с хлебом, сел на место и вручил Кэтрин половник.

— Баранина, свежая зелень, чуть-чуть чеснока, отличное красное вино и разные овощи.

— Довольно впечатляюще! — Кэтрин положила себе изрядное количество жаркого. — Когда же ты успел это приготовить?

Он улыбнулся.

— Вообще-то, моей заслуги тут нет. Женщина, которая иногда прибирается у меня, приготовила это вчера. Но сегодня, настоявшись, блюдо стало только вкуснее.

Кэтрин начала с аппетитом поглощать жаркое, затем вопросительно взглянула на него.

— Неужели ты был так уверен, что я соглашусь придти?

— Нет, — ответил он. — Совсем не уверен. Но я питал надежду. Особенно после того, как ты наказала меня, заставив напрасно ждать в пятницу.

— Я не заставляла тебя ждать, Марк.

Их взгляды встретились.

— Но ты знала, что я буду ждать.

Кэтрин пожала плечами.

— Твоя уверенность, что по первому требованию я окажусь здесь, вызвала у меня протест. Я больше не подросток, Марк.

— Я знаю. Вы весьма привлекательная женщина, Кэтрин Эшли. — Он сблизил их бокалы.

Кэтрин слегка покраснела и поспешно отпила глоток вина.

— А этот мужчина, Герберт, — как бы между прочим произнес Марк. — Кто он тебе?

— Просто знакомый, с которым я иногда провожу вечера.

— И ночи тоже?

Кэтрин обожгла его взглядом.

— Тебя это не касается.

Марк положил себе еще жаркого.

— Если у тебя серьезные отношения с ним, то меня это касается. Не в моих привычках посягать на собственность другого.

— Я вовсе не собственность Герберта, и ни чья-либо еще.

Марк одобрительно кивнул.

— Прекрасно. Рад это слышать.

— Ну а ты? — отодвигая тарелку, спросила она. — Насколько я могу судить, у тебя нет отбоя от женщин.

— Боже упаси, — смеясь, сказал он. — Ты думаешь, что у меня денег куры не клюют?

Кэтрин перестала важничать и неохотно улыбнулась.

— Скажи, неужели тебе так важно чтобы меня не стало в твоей жизни? — пристально глядя на нее, спросил Марк.

— Не то, чтобы важно. — Она пожала плечами. — Просто мне ясны твои мотивы.

— Это невыносимо. — Марк поднялся с места. — Давай оставим этот разговор. Устраивайся поудобнее в комнате, я принесу кофе, а потом отвезу тебя домой. Прости, что похитил тебя. Это была не самая удачная мысль. — Даже не посмотрев на нее, он открыл дверь в комнату, и Кэтрин молча прошла мимо него.

Когда Марк появился в комнате с подносом, нервы Кэтрин были напряжены до предела. Без единого слова он наполнил две чашки из тонкого фарфора и подал одну ей.

— Сахар? — вежливо спросил он.

— Нет, спасибо. — Кэтрин сделала глоток ароматного напитка.

Марк сел.

— Пока я готовил кофе, — как ни в чем ни бывало начал он, — мне пришло в голову, что пора объяснить, почему я так старательно добивался возможности провести несколько минут в твоем обществе. Все обстоит весьма просто. Вновь встретив тебя, я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Кэтрин застыла с поднесенной к губам чашкой и недоуменно взглянула на него.

— Я тебя не понимаю.

Он усмехнулся.

— Да будет тебе, Кэтрин. Ты больше не подросток. И тебе прекрасно известно, что я имею в виду.

Кэтрин допила кофе и с осторожностью поставила чашку.

— Ты хочешь сказать, что все это — цветы, открытка, телефонные звонки — делалось с целью затащить меня в постель?

— Нет, конечно. Не стану отпираться и говорить, что не хотел бы оказаться с тобой в постели, но хочу я не только этого. И не только я. — Он пожал плечами. — Я собирался подождать и постепенно подыскать более тонкий подход, но сидя сегодня с тобой за ужином, я вдруг понял, что тебя тоже по-прежнему влечет ко мне, и влечение это — влечение зрелой женщины, и от этого оно еще более непреодолимо. Я не знаю, почему все обстоит именно так. За эти десять лет я узнал многих женщин, Кэтрин…

— В таком случае, возможно, тебе стоило бы обратиться к одной из них, — рявкнула она и вскочила с места. — Позволь мне воспользоваться телефоном.

— Нет. Я обещал отвезти тебя домой, и отвезу. — Он встал и преградил ей дорогу. — Но прежде, чем сделать это, мне нужно кое-что выяснить.

— Что именно? — заподозрив подвох, спросила она.

— Вот что. — Марк наклонился к Кэтрин и поцеловал ее.

Кэтрин попыталась сдержать себя и не отвечать на его поцелуй, но это оказалось невозможным. Десяти прошедших лет как ни бывало, она снова почувствовала себя восемнадцатилетней, готовой на все ради человека, чей поцелуй столь разительно отличался от поцелуя любого другого мужчины. Одно прикосновение его губ, его рук — и она почувствовала, как ее охватывает нестерпимое желание, сопровождаемое ощущениями, которых ни один мужчина не способен был разбудить в ней. Испугавшись своей столь бурной реакции, она отпрянула от него, и Марк, заметив ее растерянный взгляд, подхватил ее под локти, чтобы помочь устоять на ногах.

— Итак, все осталось по-прежнему, — сказал он.

Кэтрин кивнула, понимая всю тщетность попыток отрицать что-либо.

— Я уже сказал, что ты нужна мне. Кэтрин. Я понял это сразу, как только заметил тебя на пляже много лет назад. Я видел только твои глаза, губы, длинные волосы. И ты так трогательно старалась побороть свою застенчивость. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы сдержать себя и не торопить события. — Голос Марка срывался от переполнявших его чувств.

— В дальнейшем моя застенчивость прошла. Я сама вытребовала у тебя поцелуй и предложила лечь в постель. — Она покачала головой. — К чему воскрешать это? Ведь ничего нельзя вернуть…

— Но мы можем двинуться дальше, Кэтрин. — Марк приблизился и обнял ее за талию. — Теперь мы взрослые. И перед нами нет преград. — Его руки медленно скользнули вверх, и она напряглась, когда он привлек ее к себе. Огонь стал растекаться по телу от прикосновения его пальцев, она почувствовала, как его губы приникли к ее шее. Затем он вытащил заколки, его пальцы заскользили по ее рассыпавшимся волосам и он повернул ее к себе лицом. Лицо Кэтрин горело, охватившее ее возбуждение не могло остаться незамеченным, но она уперлась руками ему в грудь и затрясла головой.

— Нет, Марк.

— Но почему? Ты же хочешь меня.

— Да. Но мне больше не восемнадцать лет. К тому же, — добавила она, — теперь я не пользуюсь контрацептивами.

Марк молча смотрел на нее, было очевидно, что он старается совладать с обуревающими его чувствами.

— Я к этому готов, Кэтрин.

— Неужели? — Она убрала волосы с лица. — Вероятно мною можно было помыкать десять лет назад, Марк, но с тех пор я повзрослела. Бокала шампанского и ужина в приятной обстановке теперь недостаточно.

— А что нужно, чтобы стало «достаточно»? — язвительно спросил он.

Кэтрин передернула плечами.

— Я старомодна. Знаю, мужчины обычно не любят прибегать к сантиментам, чтобы добиться своего, но со мной все по-другому. Десять лет назад я занималась с тобой любовью лишь потому, что была безумно влюблена в тебя.

— Не означает ли это, что теперь ты не испытываешь ко мне никаких чувств — спросил он.

— Нет. — Она вздохнула. — Ты знаешь, как задеть нужные струны. Сегодня в какой-то момент я уже была готова уступить. Но главное чувство, испытываемое мною рядом с тобой, это осторожность, Марк. Я не хочу обжечься и на этот раз.

8

Марк так долго молча смотрел на Кэтрин, что ей с трудом удалось сохранить спокойствие.

— Я был идиотом, — с горечью произнес он. — Я слишком торопил события.

Она пожала плечами.

— Наоборот, до сих пор ты проявлял завидное терпение, присылал мне цветы и все такое прочее.

— Я уже сказал тебе. Я хочу, чтобы мы были друзьями… Но я также намерен вновь стать твоим любовником. — Он вдруг улыбнулся, и в его глазах появился так хорошо ей знакомый блеск.

— Ты, похоже, весьма уверен в себе! — язвительно бросила Кэтрин.

Он отрицательно покачал головой.

— Все очень просто, милая. Это — Судьба. С какой стати я должен упускать шанс, вторично предоставленный мне этой снисходительной дамой? Я не смел и надеяться, что ты не замужем. Но раз это так: ты не замужем, а я не женат…

— Ты давно развелся? — перебила она его.

— Десять лет назад. — Он поморщился. — Мой брак распался еще до того, как я встретил тебя, Кэтрин. Он оказался столь коротким, что подчас я забываю, что у меня была жена… но это не очень интересная история.

— Отчего же, — твердо сказала Кэтрин. — Мне необходимо разобраться, что тогда произошло у тебя с женой. И почему ты мне не сказал, что женат.

Марк взял ее за руку и подвел к дивану.

— Давай сядем. Ты должна понять, что это было очень давно. Уже много лет я не вспоминал о Лотте.

Он продолжал держать ее руку, и Кэтрин присела рядом с ним.

— Она снова вышла замуж?

— Сразу после нашего развода. — Марк сжал ее руку. — Мы познакомились, когда она пришла работать в больницу. Она была весьма привлекательна, старше меня… и очень хитра. Когда она заявила мне, что беременна, я решил остаться порядочным человеком и женился на ней. Вскоре выяснилось, что она солгала. Хоть я и врач, но попался на уловку старую, как мир.

— И что же ты сделал тогда?

— Попытался смириться. Но это оказалось невозможным. Изнурял себя на работе и готовился к экзаменам. Как оказалось, Лотта вышла за меня замуж, ошибочно полагая, что я из богатой семьи. После развода мне пришлось жить только на зарплату, а она в мгновение ока нашла себе более достойного супруга.

— Ну, а что же ты?

Марк пожал плечами.

— Я с головой ушел в работу, сдал экзамены, что позволило мне стать членом Королевского Общества Терапевтов, и наконец с опозданием один отправился в Аберистуит на отдых в гостиницу, заказанную на медовый месяц.

Кэтрин немного помолчала.

— Так вот почему ты выглядел таким изможденным, что я подумала, будто ты недавно оправился от болезни.

— В какой-то степени это так и было. И ты стала для меня лекарством. — Горькая улыбка промелькнула на лице Марка. — По крайней мере, я смог залечить раны, нанесенные Лоттой. Но от удара, постигшего, когда я потерял тебя, оправиться так и не удалось.

Кэтрин испытывала страстное желание поверить ему.

— И об этом ты собирался рассказать мне за ужином, который так и не состоялся? — спросила она, взглянув на их сжатые руки.

— Да, — сказал он и посмотрел на нее. — Я собирался просить тебя подождать, пока я не закончу дела с разводом. Сам был готов ждать, пока ты не закончишь учиться. Но стоило тебе сказать, что ты беременна, я бы без разговоров женился на тебе.

— Я не могла тебе ничего сказать, — заметила она. — Я понятия не имела, куда ты уехал.

— Выходит, ты была беременна, — воскликнул он.

— Нет! — Она отдернула руку. — Успокоишься ты наконец, Марк? Руперт — не твой сын.

— Тогда почему, черт побери, он так похож на меня?

— Вовсе нет. Он похож на своего отца. На человека, за которого вышла замуж моя мать, — с отчаянием в голосе сказала Кэтрин. — Просто наши с матерью вкусы в выборе мужчин совпадают… — Она умолкла и покраснела, заметив появившийся в его глазах блеск.

— Тогда ты не станешь отрицать, что я тебе по вкусу, Кэтрин?

— Нет, не стану. — Она вызывающе посмотрела на него. — Но это не означает, Марк, что я снова рискну завести с тобой роман.

— В чем тут риск? — удивился он.

— Я не забыла, что произошло в прошлый раз, — ответила она и неожиданно зевнула. — Извини, я устала. Тебе не стоит беспокоиться и везти меня домой. Достаточно просто вызвать такси.

— Ни за что.

Кэтрин устало пожала плечами.

— Как угодно. Но я действительно хочу домой, Марк.

— Я отвезу тебя, но подожди одну минуту, — воскликнул он. — У меня для тебя есть кое-что. Помнишь, я упомянул об этом, оставив сообщение на твоем автоответчике.

Марк выскочил из комнаты и вскоре вернулся с большим конвертом. Он протянул его Кэтрин.

— Там фотографии. Я подумал, что, возможно, ты захочешь оставить их себе на память.

Кэтрин вытащила из конверта стопку фотографий, и сердце ее замерло, когда она поняла, что на большинстве из них изображена она. Лишь на некоторых был Марк, запечатленный в редкие моменты, когда в то лето фотоаппарат попадал в руки Кэтрин. Их загорелые улыбающиеся лица так живо напомнили ей о тех полных страсти свиданиях, что на несколько секунд она потеряла дар речи.

— Я совсем забыла, что у тебя был фотоаппарат, — хрипло произнесла она наконец. — Какие мы молодые.

— Когда я уехал, то находился в таком состоянии, что бросил аппарат в багажник и забыл о нем. И даже не вспомнил, когда продал машину. Лишь после того, как новый владелец переслал мне его, я отдал проявить пленку. — Марк подсел к ней и начал вместе с ней рассматривать фотографии. — Одного взгляда на эту застенчивую улыбку оказалось достаточно, чтобы я начал разыскивать тебя.

— Теперь ты меня увидел, — сказала Кэтрин. — Но мы стали совсем другими людьми, Марк.

— Просто прошли годы, но все осталось по-прежнему. Нас все также влечет друг к другу. — Марк заставил ее повернуться к себе лицом. — И даже сильнее, чем прежде, ибо мы повзрослели. — Он нежно поцеловал ее и встал. — Верно, Кэтрин. Тебе пора в постель. Увы, в твою, а не мою. Я отвезу тебя домой.

— Я приглашаю тебя поужинать завтра вечером, — сказал он, когда они подъехали к ее дому. — И надеюсь, что на этот раз ты будешь готова и дождешься меня.

Тот вечер, как позднее поняла Кэтрин, изменил всю ее жизнь.

Ханна заметила перемены в подруге.

— Похоже, ваш роман развивается довольно бурно? — спросила она Кэтрин, когда они увиделись в выходные.

— Не совсем так. Мы просто больше времени стали проводить вместе. Подумаешь, большое дело, — попыталась замять разговор Кэтрин.

— А как же Герберт?

— Мне придется временно зачислить его в резерв.

— А как он к этому отнесется? — рассмеялась Ханна.

— Не знаю. Смотря, сколько ему придется ждать, — улыбнулась Кэтрин.

— Он знает про Марка?

— Они познакомились.

— Ну и?

— Не могу сказать, чтобы обоим это доставило удовольствие.

Ханна залилась смехом.

— Вот здорово! Много воды утекло с той поры, как парочка парней оспаривала меня друг у друга.

— Все обстоит не совсем так, — смеясь вместе с ней, сказала Кэтрин.

Поначалу Кэтрин относилась к Марку настороженно, но затем успокоилась настолько, что стала испытывать удовольствие от проведенного в его обществе времени: прогулок за город, посещений театра, ужинов в ресторанах. Однако она никогда не приглашала его к себе на ужин.

— Почему? — спросил он, когда однажды привез ее домой.

— Потому что пока нам лучше встречаться на нейтральной территории. Если мы слишком… слишком увлечемся, труднее будет вернуться к нормальной жизни, когда все закончится.

Марк выключил двигатель и повернулся к ней.

— Это не должно закончиться. Почему ты не хочешь этого понять, Кэтрин? Я хочу, чтобы мы постоянно были вместе. Если ты согласишься переехать ко мне, я куплю дом.

— Нет. Пожалуйста. Я еще не готова к этому. — Кэтрин бросила взгляд на свои стиснутые руки. — Но я благодарна тебе за твое терпение, Марк.

— Рад, что мое благородное смирение не осталось незамеченным, — сухо заявил он.

— И сколько же еще оно продлится?

— Столько, сколько потребуется. — Он наклонился и поцеловал ее, — Но не заставляй меня ждать слишком долго, Кэтрин. Мы и так уже упустили слишком много времени.

— Не стоит считать его упущенным. — Она улыбнулась ему. — Ты был занят своей карьерой медика, а я за это время стала дипломированным экономистом.

— А поскольку мы могли достичь тех же высот, не расставаясь, мне это время кажется потерянным.

В свой следующий приезд к матери Кэтрин ни словом не обмолвилась о Марке. Она, как и десять лет назад, хотела сохранить только для себя все связанное с ним. Она вынуждена была признать, что снова влюбилась в него. Или, скорее, она просто не переставала его любить. И если она уступит Марку и переедет к нему жить, как он того хочет, то она просто не переживет новой разлуки.

В конце концов, как Кэтрин и ожидала, Марк стал выказывать признаки недовольства наложенными ею на их отношения ограничениями. В один из солнечных мартовских воскресных дней они отправились в Бармут, чтобы пообедать в небольшом ресторане у моря, а затем, прежде чем отправиться домой, решили прогуляться.

Они взобрались на вершину холма полюбоваться окружающим ландшафтом, и тут Марк неожиданно обратился к ней:

— Я просто схожу с ума, Кэтрин. Мы взрослые люди, мы любим друг друга, но ты не доверяешь мне.

— Ты хочешь сказать, что я не соглашаюсь лечь с тобой в постель?

— И это тоже. — Марк отвернулся и засунул руки в карманы замшевой куртки. — Не стану притворяться, что я этого не хочу, — иногда я хочу этого столь страстно, что готов превратиться в пещерного человека и взять тебя силой. Именно поэтому, конечно, ты против того, чтобы мы проводили время у меня или у тебя.

— Да, — откровенно призналась Кэтрин. — Это так. Я хочу убедиться, прежде чем…

— Боже милостивый, убедиться в чем! — Он так резко повернулся к ней, что Кэтрин даже попятилась назад.

— Нас отсюда видно на много миль вокруг, — процедил он сквозь зубы. — Так что тебе нечего бояться, Кэтрин.

Кэтрин повернулась и начала спускаться с холма.

Марк быстро последовал за ней, и они молча проделали оставшуюся часть пути до машины.

Оказавшись в машине, Кэтрин обратилась к нему:

— Ничего не получается, не так ли?

— Именно. — Марк не стал притворяться, что не понял ее. — Мне казалось, что я смогу проявить выдержку, но, черт побери, Кэтрин, я не школьник, чтобы просто прогуливаться с тобой. Я взрослый мужчина, и хочу с тобой вместе жить, и, да, спать тоже вместе. Когда мужчина любит женщину, вполне нормально, если он этого хочет.

Кэтрин грустно посмотрела на него.

— Ты до сих пор и словом не обмолвился о своих чувствах, — тихо сказала она.

Марк немного остыл и задумчиво взглянул на нее.

— Да, — произнес он с таким видом, словно пытался что-то вспомнить. — Похоже, я не говорил. Мне казалось, что это и так ясно. Кэтрин, конечно я люблю тебя. Любил все эти годы. Вот почему для меня стало таким ударом…

— Когда ты решил, что видел меня в машине с другим. — Кэтрин искоса взглянула на него. — Этим ты принес мне не меньше мук. Но ты ошибся. А расплачиваться пришлось мне.

— Что ты хочешь этим сказать? — Марк всем телом повернулся к ней.

— Я хочу сказать, что пролила немало слез тайком, вот и все. — Она улыбнулась. — С тех пор я всегда опасалась слишком близких отношений с мужчинами. Хотя, — искренне добавила она, — особых соблазнов мне и не приходилось испытывать, пока…

— Пока что? — воскликнул он.

— Пока я снова не встретила тебя.

— Тогда какого черта ты заставляешь меня ждать, Кэтрин? В наказание?

— Нет. — Она нахмурилась. — Наверное я жду, когда наступит подходящее время.

— И когда же это произойдет? В этом году, а может — в следующем?

Кэтрин не ответила, и Марк, стиснув зубы, молча тронулся с места. Они хранили молчание всю обратную дорогу, и Кэтрин даже не пыталась его нарушить, ибо произнести то немногое, что от нее хотел услышать Марк, она не могла. Несмотря на его брошенное вскользь признание, она по-прежнему не до конца верила ему.

Когда они подъехали к ее дому, Кэтрин вежливо поблагодарила его за прекрасный день. Марк коротко попрощался и, не успела она вставить ключ в замочную скважину входной двери, его и след простыл. Это удивило Кэтрин. Она почему-то ожидала, что он захочет подняться с ней и продолжить ранее начатый разговор.

Кэтрин ни единой душе не призналась бы в этом, но когда всю следующую неделю Марк не давал о себе знать, она начала испытывать беспокойство. Каждый вечер, покидая работу, она напрасно искала глазами его машину. Дома она могла убедиться, что на автоответчике от него не было никаких сообщений. Несколько раз она собиралась позвонить ему сама, но в последний момент не решалась. Наступила пятница, от Марка по-прежнему не было ни слуху, ни духу, и Кэтрин находилась в таком состоянии, что была готова согласиться на все, чего он от нее хотел. Так продолжалось весь вечер, но в конце концов она разозлилась. Пусть, раз он так хочет. В этой игре участвуют двое. Она позвонила матери, спросила, сможет ли приехать на выходные, и получила восторженное приглашение.

Как обычно, время в обществе Беатрис и Генри пролетело незаметно, и воскресным вечером Кэтрин без всякой охоты отправилась складывать вещи, чтобы успеть на поезд.

Когда они уже собирались уходить, телефонный звонок на несколько минут задержал Генри, собиравшегося подвезти ее до станции, а по пути туда они попали в пробку, вызванную аварией на шоссе. Все это кончилось тем, что они прибыли на место в тот момент, когда поезд уже отходил от платформы.

— Ничего страшного, дорогая. Я отвезу тебя домой, — бодро заверил ее Генри. — Это не так уж далеко. — Он нашел на станции телефон, позвонил Беатрис, коротко объяснил, что произошло, и они тронулись в путь.

Когда они доехали до Шрусбери, Генри проводил Кэтрин до подъезда, крепко поцеловал ее и побежал назад к машине. Она помахала ему вслед рукой, подняла чемодан и стала подниматься по лестнице. Едва она успела открыть дверь, как прозвучал сигнал переговорного устройства, и она подняла трубку в полной уверенности, что Генри что-то забыл.

Сердце Кэтрин бешено заколотилось, когда она услышала в трубке голос Марка, требовавшего от нее разрешения подняться.

Кэтрин умышленно помолчала, затем произнесла:

— Ладно. Поднимайся. — Она нажала кнопку, открывающую дверь в подъезд, сняла плащ и распахнула дверь квартиры в ответ на настойчивый стук Марка.

— Кто он? — требовательно спросил он, врываясь в комнату.

— Кого ты имеешь в виду? — ответила она, непроизвольно делая шаг назад, но Марк схватил ее за плечи и пристально посмотрел на нее.

— Сколько мужчин целуют тебя на прощание? Я говорю о человеке, с которым только что видел тебя.

Кэтрин попыталась оттолкнуть его, но пальцы Марка с силой впились в нее. Она бросила на него гневный взгляд.

— Я отвечу, хотя тебя это и не касается: это был Генри…

— Кто такой этот Генри, черт побери?

— Мой отчим…

— Твой отчим? — Марк с недоверием посмотрел на нее, затем привлек к себе и поцеловал, но поцелуй этот — настойчивый и злой — не имел никакого отношения к проявлению нежных чувств.

Кэтрин вновь попыталась оттолкнуть его и вдруг с ужасом поняла, что Марк выпил. Он не был пьян, но и трезвым его вряд ли можно было назвать. Обычно он ограничивался одним, двумя бокалами вина, и ей вдруг стало страшно.

— Да, — сказал он. — Я выпил. Я обедал у одного из моих коллег. Очень милый воскресный обед в семейной компании. Прекрасное жаркое, отличное красное вино, затем коньяк. Придя домой, я решил еще выпить, ибо проведенное в семейной обстановке время заставило меня остро почувствовать твое отсутствие, и мне стало нестерпимо больно.

Он так внезапно оттолкнул ее от себя, что Кэтрин пошатнулась.

— Потом я выпил еще и в конце концов, словно обезумевший от любви идиот, взял такси и приехал сюда с твердым намерением увидеться с тобой и положить конец этой игре. Я всю неделю заставлял себя держаться от тебя подальше, но вдруг почувствовал, что больше не могу ждать. Я позвонил в дверь, но мне никто не ответил. Подождав, я решил пешком отправиться домой. Пройдя половину улицы, я оглянулся и увидел подъехавшую машину. — Марк взглянул на нее. — Он и правда твой отчим?

— Да.

— Выглядит он моложе, чем я ожидал. А с того места, откуда я наблюдал за вами, мне показалось, что он чересчур ласков со своей приемной дочерью.

— Ты невыносим, — с отвращением произнесла Кэтрин.

Марк снова обнял ее.

— Я ревновал. Почему, черт возьми, я так сильно хочу тебя?

— Тебе лучше знать, — бросила она ему, стараясь сохранять самообладание. — Вероятно потому, что я не иду тебе на уступки.

— Думаешь, что можешь держать меня на веревочке, словно собачонку? — прищурившись, тихо произнес он. — Тебе все это доставляет удовольствие, Кэтрин, не правда ли?

— Что все?

— Не подпускать меня к себе. Наказывать за прошлые грехи.

— Мне это отнюдь не доставляет удовольствия, — гневно воскликнула она. — Это просто мера предосторожности. Если ты этим не доволен, то знаешь, что делать.

— Верно, — печально подтвердил он, и к неописуемому изумлению Кэтрин повернулся и вышел, прикрыв за собой дверь так тихо, что ошеломил ее этим куда больше, чем если бы захлопнул дверь изо всех сил.

Секунду она стояла, затем выбежала из квартиры и со всех ног бросилась вниз по лестнице за ним вслед, причем на последней ступеньке споткнулась, и лишь в последнее мгновение обернувшийся Марк успел подхватить ее.

— Не уходи, — срывающимся от волнения голосом воскликнула она, ощущая, что страх вновь потерять его оказался куда сильнее страха пережить новое падение с лестницы.

Марк с осторожностью поставил ее на ступеньку, и таким образом их глаза оказались на одном уровне.

— Почему ты хочешь, чтобы я остался?

— Потому, что мне не хватает тебя, — не выдержала она. — Ты не давал о себе знать лишь потому, что хотел наказать меня?

— Да. Мне это удалось?

Она кивнула.

— Я несколько раз сама собиралась позвонить тебе, но…

— Оказалась слишком упрямой.

— Нет. Я боялась, что ты просто не станешь со мной говорить. Заявишь, что с тебя достаточно моих выходок.

— С меня их достаточно, — сказал он, и у Кэтрин перехватило дыхание.

— Тогда зачем ты пришел сюда? — с обидой сказала она.

— Потому что, как любой взрослый мужчина, знающий чего он хочет от жизни, я, черт возьми, больше не мог не видеть тебя. — Он пожал плечами. — Можешь смеяться, если хочешь.

Она покачала головой.

— Я не собираюсь смеяться. Давай поднимемся ко мне.

Марк молча смотрел на нее.

— Я думал, что для меня вход запрещен, — безразлично заявил он.

Кэтрин не выдержала. Она не собирается умолять его. Она отвернулась, но Марк схватил ее за плечи и заставил повернуться к себе лицом.

— Я бы очень хотел подняться, — четко произнося каждое слово, заявил он. — Я бы с удовольствием посидел и побеседовал, выпил кофе, даже согласился бы просто смотреть телевизор вместе с тобой. Я готов на любую форму общения, чего ты лишила меня, ибо не веришь, что я могу находиться с тобой в одной комнате без того, чтобы не наброситься на тебя с требованием твоего тела.

— Совсем не поэтому! — возмутилась Кэтрин. — Я не хотела, чтобы ты появлялся у меня потому, что…

— Считала, что я обязательно захочу уложить тебя в постель.

— Нет, Марк. — Она криво усмехнулась. — Это слишком простое объяснение. На мою долю выпало слишком много страданий, когда ты так внезапно исчез десять лет назад. Вот я и ограничила доступ посторонним в свою квартиру, потому что мне нравиться в ней жить. И я не хочу переезжать, чтобы облегчить себе задачу, когда мне вновь придется забывать тебя.

— Думаю, нам лучше подняться к тебе, — сказал он, направившись вверх по лестнице. — Нам есть, что обсудить, и мне представляется, что сделать это лучше в более достойном месте, чем подъезд твоего дома.

Кэтрин провела его в комнату и указала на диван.

— Хочешь кофе?

— Не сейчас. Пожалуй, лучше продолжить наш разговор. — Он шлепнул рукой по подушке дивана. — Иди, садись сюда. И расскажи-ка мне, почему ты так упорно придерживаешься мнения, что наши отношения непременно должны закончиться разрывом. Ну хорошо, тогда я повел себя, как идиот, но теперь, Кэтрин, все будет по-другому, обещаю тебе. Я отказался от привычки делать поспешные заключения.

— Именно это произошло, когда ты сегодня увидел Генри.

Марк усмехнулся.

— Любой на моем месте возмутился бы, увидев тебя в объятиях другого мужчины, Кэтрин.

— Так что же нам делать? — помолчав, спросила Кэтрин.

— Давай выпьем обещанного тобой кофе. Он заставит меня окончательно протрезветь после столь непривычного для меня количества спиртного. — Он улыбнулся, и Кэтрин почувствовала, как от облегчения, у нее даже закружилась голова.

Она встала и чмокнула его в губы.

— Отлично. Но боюсь, у меня нечего поесть. Я собиралась в магазин только завтра… что произошло?

— Ничего. Я просто пытаюсь придти в себя после твоего впервые добровольно подаренного мне поцелуя. — Он вытянул руки и усадил ее к себе на колени. — А ну-ка еще.

Кэтрин улыбнулась и с энтузиазмом выполнила его просьбу, после чего предсказать реакцию Марка не составляло труда: он стиснул ее в объятиях и поцеловал. Он потерся щекой о ее волосы, затем стал распускать их. Потом он провел пальцами по рассыпавшимся золотистым прядям и сжал лицо Кэтрин в своих ладонях.

— Давай забудем о кофе, — хрипло произнес он. — Если ты сейчас уйдешь его готовить, у меня нет уверенности, что ты вернешься в столь же безоблачном настроении.

— Мне тоже расхотелось кофе, — пробормотала она, и Марк приподнял ей голову и заглянул в глаза.

— Не хочешь ли ты этим сказать, что не хочешь также…

— Нет. Я все время хотела этого. Совсем недавно, когда ты ушел, я вдруг поняла, что со мной случится, если ты больше не вернешься.

— И что с тобой случилось бы? — тяжело дыша, спросил он.

В глазах Кэтрин блеснули слезы.

— То же, что и тогда. Для меня наступил бы конец света.

9

Марк привлек Кэтрин к себе и зарылся лицом в ее волосы. Стало очевидным, что ему не хватает слов, и последние сомнения Кэтрин исчезли. Она, все еще не оправившись от потрясения после его ухода, прижалась к нему всем телом, а он принялся осторожно осушать губами оставшиеся на ее лице слезинки, затем с нежностью поцеловал ее в губы. И Кэтрин вдруг поняла, что перед ней открываются новые, ни с чем не сравнимые перспективы. Она встала и с сияющими глазами протянула ему обе руки. Марк оказался прав. Судьба не зря опять свела их. Им было предначертано встретиться вновь. И вновь полюбить.

Она сказала ему об этом, когда они опустились вместе на кровать, и Марк, покачав головой, с нежностью коснулся своим длинным пальцем ее щеки.

— Слово «вновь» здесь не подходит, дорогая. Долгие годы я пытался убедить себя, что забыл тебя, но достаточно было одного взгляда на мою Кэтрин в больнице, и я понял, что не переставал любить тебя, уж не говоря о том, чтобы забыть. — Он усмехнулся. — Что создало бы массу неудобств, окажись у тебя ревнивый муж, способный в любой момент навестить тебя в палате.

Кэтрин лукаво усмехнулась.

— Герберт приходил ко мне с орхидеями.

Марк пробурчал что-то по поводу Герберта и со страстью припал к ее губам, требуя от нее взаимности, которой она не замедлила ему ответить, и уже в следующее мгновение они принялись лихорадочно срывать друг с друга одежду. Их руки не прекращали взаимных ласк, подогреваемых силой чувств, захлестнувших их обоих. Они слились в неистовстве — и словно не было долгих лет разлуки. Казалось, они перенеслись в прошлое, чтобы опять ощутить тот восхитительный, полный ярких красок восторг любви, который не один из них не надеялся пережить вновь.

— Мне казалось, что это игра воображения, — хрипло произнес наконец Марк, приподняв голову, чтобы взглянуть на нее. — Я твердил себе, что вижу прошлое сквозь розовые очки, что на самом деле это не могло происходить так, как я это запомнил. Но это произошло. Все осталось по-прежнему.

— У меня было так же, — призналась Кэтрин. — Во время учебы у меня было много поклонников, но ни с одним из них не было ничего серьезного. Должна признать, что для мужчин это стало своего рода вызовом, но я никогда не подвергала себя искушению. Однажды во время каникул я поехала с друзьями на горнолыжный курорт. И там познакомилась с инструктором по горным лыжам, молодым англичанином. Он был очень симпатичный, и мне нравилось проводить с ним время. И вот однажды ночью, из чистого любопытства, я позволила ему лечь со мной в постель.

Марк погрузил пальцы в пряди ее густых волос и заглянул ей в глаза.

— Ну и?

— Безуспешно.

— Как так?

Глаза Кэтрин блеснули в золотистом свете ночника.

— Когда дошло до близости, я не смогла… меня не покидали мысли о тебе. — На ее лице промелькнула грустная улыбка. — Он отнесся к этому с пониманием.

— Ну а потом? — спросил он.

— Ты собираешься дать мне отчет о каждой своей связи после нашего разрыва?

— Нет. — Коротко бросил он. — Ты права. Давай забудем о прошлом, будем лишь помнить, как нам повезло, что мы опять обрели друг друга.

— Аминь. — Кэтрин сонно взглянула на него. — Уже поздно.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет. — Она прижалась к нему. — Ты утром сможешь поймать такси. Отложим предложенный кофе до завтрака?

Марк не потрудился ответить, его поцелуи заглушили последние слова Кэтрин, и вскоре все вновь пришло к тому завершению, которым они оба, в своей всепоглощающей жажде обладания друг другом, пытались восполнить годы, проведенные врозь.

Холодным дождливым утром они расстались. Кэтрин, проводив его до двери, наблюдала, как он спускается по лестнице. Марк помахал ей на прощание рукой, после чего она вернулась в квартиру. Вот и наступил первый день моей новой жизни, радостно думала она, направляясь в ванную. И жизнь эта прекрасна. Ночью Марк столько раз признавался ей в любви, что ее последние сомнения относительно будущего исчезли. Да и о прошлом она больше не вспоминала.

Единственным затруднением в их вновь обретенном счастье стало требование Марка переехать жить к нему.

— Я пока хочу оставить все как есть, — спустя несколько дней, когда они сидели у него, сказала Кэтрин.

— Не хочешь сжигать мосты из боязни, что я вновь могу исчезнуть? — спросил он.

— Нет. Это не так. Мне просто надо привыкнуть к новизне, прежде чем что-то менять. — Она наклонилась и поцеловала его. — Не злись.

Марк криво усмехнулся.

— Когда ты на меня так смотришь, мне трудно на тебя злиться, и тебе это прекрасно известно.

— Я просто хочу привыкнуть к мысли, что мы…

— Любовники?

— Ладно, называй это так. Мне хочется, чтобы ты звонил мне, назначал свидания, делал все, чего лишены люди, живущие вместе.

На лице Марка появилась снисходительная улыбка.

— Я забываю, что ты моложе меня. Конечно, я подожду. Но недолго, Кэтрин, умоляю тебя. А что, — добавил он, — не представить ли тебе меня своим родственникам, как в таких случаях полагается? Я бы с радостью представил тебя своим родителям, но их, к сожалению, уже нет в живых. Ты бы им понравилась.

Кэтрин потерлась щекой о его щеку.

— Думаю, моей матери ты тоже понравишься, Марк.

— А Генри? — сухо спросил он.

Кэтрин насторожилась.

— А с какой стати ты должен нравиться Генри? Только не говори, что все еще питаешь к нему недобрые чувства, потому что видел, как он недавно обнимал меня?

— Да! Виной всему проклятая ревность. Ты, кстати, единственная женщина, заставившая меня ее испытывать. — Марк усадил ее к себе на колени. — Ты собираешься рассказать матери, что мы с тобой были знакомы прежде?

— Придется. Тогда я довольно часто говорила с ней о тебе. Она наверняка запомнила. — Кэтрин наклонилась и поцеловала его, как обычно вызвав своими ласками восторг Марка, крепко обнявшего ее. В конце концов ей удалось освободиться от его объятий, и она лукаво улыбнулась. — Кстати, ты никогда не говорил мне своего полного имени. Вероятно прежде, чем связать себя обязательствами, мне следует узнать его.

Марк тяжело вздохнул.

— Ты уверена, что хочешь его знать? Сколько себя помню, я всегда был Марком. В школе, я готов был избить любого, называвшего меня настоящим именем.

— Так ради всего святого, как же тебя зовут?

— Моим родителям при крещении пришло в голову назвать меня Манфредом Алджерноном Хьюс-Эллингтоном. Можешь смеяться, если хочешь, — добавил он.

Кэтрин едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

— Мне больше нравится Марк, — призналась она. — А что, тебя так назвали в честь кого-то из предков?

— Манфред — девичья фамилия моей матери, а Алджерноном, питая огромные надежды на наследство, меня назвали в честь богатого дядюшки, — угрюмо произнес он. — После смерти старый греховодник оставил мне пару паршивых картин и часы с цепочкой, а все остальные деньги завещал на благотворительность.

— Вот неудача! — посочувствовала Кэтрин, давясь от смеха.

— Ты, кажется, собираешься посмеяться надо мной?

— А что произойдет, если я это сделаю?

— Попробуй и увидишь.

Наказание пришлось Кэтрин по вкусу и длилось весьма долго, после чего Марк снова вернулся к вопросу о ее родных.

— Почему бы не позвонить им прямо сейчас и не спросить, можно ли нанести им визит в выходные?

Кэтрин, нахмурившись, взглянула на него.

— К чему такая спешка?

Марк убрал волосы с ее лица и заглянул в глаза.

— У меня такое чувство, что если мы не сделаем официального заявления о наших отношениях, ты от меня сбежишь.

Тронутая его словами, Кэтрин улыбнулась.

— Хорошо. Подай мне телефон.

Беатрис оказалась не в состоянии принять гостей в выходные.

— Я сильно простыла, — с сожалением сказала она. — Да еще и заразила Генри. Это притом, что в выходные мы собирались навестить Руперта. Его отпускают из школы на воскресенье, но нам пришлось все отменить. Приезжай лучше в следующие выходные.

Кэтрин пообещала приехать, посоветовала матери принимать лекарства, пожелала здоровья своему заболевшему отчиму и, повесив трубку, объяснила Марку создавшееся положение.

— Жаль, что твоя мать болеет. — Он вопросительно взглянул на нее. — А что это вы там говорили о Руперте?

— Его отпускают из школы на воскресенье. Мама с Генри собирались взять его и где-нибудь вместе пообедать.

— А что, если вместо них это сделаем мы? — небрежно бросил Марк.

Кэтрин подозрительно посмотрела на него.

— С чего бы это?

— Жаль, если Руперт лишится обещанного угощения. — Он с вызовом взглянул на нее. — Ты боишься подпускать меня к нему?

— Нет, конечно. — Она пожала плечами. — Ладно. Я снова позвоню маме и попрошу ее все устроить.

Упоминание о Руперте несколько накалило атмосферу, и когда несколько минут спустя Кэтрин заявила, что едет домой, Марк не стал ее удерживать. Он довез ее до дома и, остановив машину, повернулся к ней.

— Послушай, Кэтрин, если ты не хочешь, чтобы мы брали Руперта в воскресенье, так и скажи.

— Я уже договорилась с матерью, — заметила Кэтрин. — А кроме того, тебе вероятно пойдет на пользу, если в течение нескольких часов тебе придется развлекать Руперта. Предупреждаю, он мертвого из гроба поднимет. К тому же он весьма прожорлив.

— Итак, ты не возражаешь?

— С чего мне возражать? — безразлично произнесла она. — Этим ты наберешь дополнительные очки у моей матери, что положительно скажется на твоем общении с моими родственниками.

— И тем не менее, я чувствую твое недовольство.

— Тебе виднее, — раздраженно ответила она. — Можешь думать что угодно, но Руперт не твой сын.

— Я запомнил, ты уже не раз говорила об этом.

— Да, но веришь ли ты мне?

— Верю, — коротко ответил он.

— Жаль, что я не могу поверить тебе. Только не обижайся и не пропадай надолго, — быстро добавила она.

— Но до субботы мы не увидимся, — воскликнул он.

— Что ж, можешь завтра наслаждаться обедом со своими коллегами, а я в пятницу отправлюсь с подругами в кино, — решительно заявила Кэтрин. — Иногда полезно отвлечься.

— Будет мне позволено поцеловать тебя на прощание? — с притворным смирением спросил Марк.

Кэтрин улыбнулась и подставила ему щеку.

— Сколько угодно.

— Тогда, может быть, ты разрешишь мне подняться к тебе…

— Ни в коем случае. Мне действительно надо лечь пораньше спать, а своими поцелуями ты сведешь на нет все мои усилия противостоять тебе, Марк, и ты это прекрасно знаешь.

— Не забудь напомнить мне об этом в следующий раз, когда мы окажемся наедине! — Он обнял ее и стал целовать, заставив запрокинуть голову, чтобы иметь возможность припасть губами к ее шее. Дрожь пробежала по телу Кэтрин, но она нашла в себе силы оттолкнуть его от себя.

— Видишь, вот это я и имела в виду! — чуть дыша, сказала она. — Спокойной ночи, Марк.

— Я позвоню тебе, — пообещал он, и она отправилась спать.

Марк остался верен своему обещанию. Каждый вечер, когда она уже лежала в постели, они вели пространные беседы, частенько затрагивая в них темы, подолгу не дававшие потом Кэтрин уснуть. И Кэтрин все больше склонялась к мысли об их совместном проживании. Она не хотела покидать свою квартиру, да и идея переезда к Марку особого энтузиазма не вызывала. Тут требовалось новое решение, и она прямо заявила ему об этом, когда в субботу вечером после ужина они сидели у нее.

— Ты хочешь, чтобы я переехал к тебе? — удивившись, спросил он.

— Нет. Я думала, что нам стоит подыскать что-то новое для нас обоих. Дом, например. Если ты, конечно, не передумал, — поспешно добавила она.

— Нет, Кэтрин, я не передумал. И пока не передумала ты, думаю, со следующей недели нам надо начать что-то подыскивать.

— Отлично. — Она застенчиво улыбнулась. — Рядом с моей работой есть агентство недвижимости. Вчера я заглянула туда.

Марк с улыбкой покачал головой.

— Неужели передо мной та самая особа, которая совсем недавно отказывалась просто поужинать со мной? Откуда такие разительные перемены?

— Все просто. Ты сказал, что любишь меня. Хотя прежде мне казалось, что ты хочешь просто переспать со мной. Именно любви, Марк, мне не хватало в отношениях с другими мужчинами…

— И много их было? — побледнев, воскликнул он.

— Совсем не много. Да и то, что было, трудно назвать отношениями. За все эти годы я однажды попыталась заняться любовью с тем инструктором по горным лыжам, помнишь я тебе о нем рассказывала. Был еще один, мой коллега по предыдущему месту работы. Он хотел жениться на мне, но, когда дело дошло до постели, произошла катастрофа. После этого продолжать работать вместе не представлялось возможным, и я перешла на другую работу. Вот и все. — Кэтрин встала и собрала тарелки.

— Я не собираюсь требовать от тебя отчета за все эти годы. Не вижу смысла.

Марк тоже поднялся и последовал за ней в кухню. Он подождал, пока она поставит тарелки в раковину, и обнял ее.

— У меня тоже было не так уж много женщин, Кэтрин. И поверь мне, дорогая, я никогда не вводил их в заблуждение относительно моих намерений. Бывшая жена преподала мне отличный урок. К моменту нашей новой встречи, я практически смирился со своим холостяцким существованием. Но теперь… — Он поцеловал ее. — Теперь, Кэтрин Эшли, я не представляю своей жизни без тебя.

На следующее утро Марк рано заехал за ней. Кэтрин уже ждала его, на ней был ее любимый шерстяной коричневый костюм, волосы, вместо строгого пучка, были зачесаны назад и перехвачены коричневой лентой.

— Ты выглядишь очень элегантно, — целуя ее, заметил он. — А я достаточно элегантен?

Кэтрин окинула одобрительным взглядом его замшевую куртку и свитер с высоким воротом.

— Вполне. И не слишком официален. Уверена, что ты понравишься Руперту.

— Я ненавидел, когда, приезжая навещать меня, родители одевались чересчур официально. — Он усмехнулся. — А ты?

— Я ходила в обычную школу, Марк, — сухо сказала она. — Родителям не приходилось навещать меня. И потом, мы вовсе не родители — не имеет значения, как мы одеты.

На мгновение воцарилась тишина.

— Верно, — медленно произнес Марк. — Мы — не родители. Ну а если бы мы ими были?

Глаза Кэтрин гневно блеснули.

— Если ты собираешься снова завести этот разговор…

— Я просто хотел узнать, — перебил он ее, — захочешь ли ты когда-нибудь иметь детей? Наших детей.

— Вот ты о чем! — Кэтрин немного остыла. — Думаю, что захочу.

— Что-то я не слышу особого энтузиазма!

Кэтрин покраснела.

— Просто я об этом никогда не думала.

— Тебе стоит над этим поразмыслить, — сухо сказал он. — Время летит быстро, Кэтрин. Мы и так уже достаточно его потеряли.

День выдался чудесным: чувствовалось приближение весны, ярко светило солнце. Мощный «ягуар» Марка оставлял позади милю за милей. Кэтрин, расслабившись, откинулась на спинку сиденья и решила получить максимум удовольствия от этой поездки, независимо от причин, заставивших Марка отправиться проведать Руперта. Она по-прежнему не верила, что он отказался от мысли, что Руперт его сын.

Подъехав к школе, Марк остановил машину на стоянке, набитой автомобилями родителей, ожидавших своих детей. Ребятишки, выбегая из здания школы, приветствовали свои семьи, вскоре появился и Руперт. Заметив Кэтрин и ее спутника, он махнул им рукой, и лицо его расплылось в улыбке.

— Привет, Кэтрин. Вот это да, и вы тут, доктор! Здравствуйте. Знакомьтесь, мистер Кид, мой классный наставник.

— Доброе утро, — весело произнес молодой человек. — Я выписываю им пропуска на выход и проверяю, когда они возвращаются.

Кэтрин улыбнулась.

— Мы знакомы.

Марк обменялся рукопожатием с мистером Кидом.

— Рад познакомиться. Меня зовут Марк. Я — жених Кэтрин.

— Ух ты, правда? — удивленно воскликнул Руперт.

Не менее изумленная Кэтрин приняла приглашение наставника на чаепитие, устраиваемое администрацией школы для родителей, и, когда они втроем направились к машине, бросила весьма красноречивый взгляд на Марка.

За обедом в ресторане, рекомендованном Беатрис, Руперт так быстро нашел общий язык с Марком, что Кэтрин чувствовала себя лишней, пока Марк не остановил восторженный отчет Руперта о его участии в матче по регби, заявив, что данная тема, видимо, не очень интересует Кэтрин.

— Разве тебе не интересно, Кэтрин? — удивился Руперт.

— Конечно интересно. — Кэтрин подмигнула Марку. — Помню, в колледже я была довольно страстной болельщицей.

— Неужели? — сверкнув глазами, пробормотал Марк.

— И даже знала всех игроков нашей команды, — сказала Кэтрин, заслужив одобрительный взгляд брата, быстро поглощавшего жареную картошку. — А ну-ка, доедай морковь и цветную капусту, — прикрикнула она.

— Ты, как мама, — обиделся Руперт. — Хорошо, что здесь нет шпината.

Марк тут же признался, что тоже не любит вареных овощей.

— Еще со школы, — сказал он.

— Не потакай ему, — заявила Кэтрин, приступая к еде. — Дай ему волю, он будет питаться одними гамбургерами.

— У них нет гамбургеров, — с сожалением промолвил мальчуган.

— Именно поэтому мама и посоветовала этот ресторан, — смеясь, сказала Кэтрин. — Доедай цветную капусту, иначе не получишь пудинга.

Руперт откровенно признался Марку, что немного волновался, когда мать сообщила ему, что Кэтрин приедет навестить его со своим знакомым.

— Я думал, она говорит о Герберте, — с пренебрежением заметил он.

— А Герберт тебе не нравится? — небрежно бросил Марк.

— Нет, он неплохой. — Руперт пожал плечами. — Просто он ничего не понимает в спорте. Я рад, что ты собираешься замуж не за него, а за доктора Хьюс-Эллингтона, Кэтрин.

Кэтрин потеряла дар речи, и, судя по улыбке, промелькнувшей на губах Марка, он прекрасно понял это.

После обеда Марк отвез их назад к школе, где на спортивной площадке некоторые из особо рьяных молодых папаш перекидывались со своими чадами мячом для игры в регби.

— Чай пить еще рано, — заметил Руперт, робко поглядывая на Марка. — Не думаю…

— Давненько не брал я мяча в руки, но когда-то довольно неплохо играл на краю, — заявил Марк, снимая куртку и отдавая Кэтрин свои часы.

Руперт отдал Кэтрин свою школьную куртку и галстук, стащил свитер и побежал на площадку вместе с Марком. Сев на скамейку, Кэтрин с интересом наблюдала за ними. Марк изо всех сил старался доказать, что не утратил своих навыков, и в лучах заходящего солнца их темноволосые головы мелькали то в одном, то в другом конце площадки. Наконец, когда Кэтрин уже начала жалеть, что не захватила с собой пальто, они подбежали к ней. Оба тяжело дышали и улыбались, по-видимому очень довольные собой.

— Марк, должно быть, неплохо играл, — заявил Руперт. — Он и сейчас бегает очень быстро.

— Но не так быстро, как ты, — отдуваясь, заметил Марк.

— Хорошо, что сухо. А то бы вы с ног до головы перепачкались, — заявила Кэтрин, прекращая поток взаимных комплиментов и отдавая Руперту одежду. — Ступайте-ка лучше умойтесь перед чаем.

— Я покажу Марку, куда идти, — сказал Руперт.

— Я разрешил ему называть меня по имени, — пояснил Марк в ответ на недоуменный взгляд Кэтрин.

— Пошли, — поторопил Руперт, — а то опоздаем к чаю.

Кэтрин помахала им рукой, решив посидеть в машине и поправить косметику на лице, пока они будут приводить себя в порядок. В конце концов, все прошло не так уж плохо. Марк, и в этом не приходилось сомневаться, был в восторге от Руперта.

Когда Кэтрин покинула машину, из другой, стоявшей неподалеку, вышла молодая женщина.

— Вы идете на чай?

Кэтрин утвердительно кивнула и, мило болтая, они направились к зданию, откуда выбежал Руперт. За ним степенно следовал Марк.

— Бог мой, — воскликнула спутница Кэтрин. — Ваш сын — ну просто копия своего отца!

10

На обратном пути Кэтрин хранила молчание, и некоторое время спустя Марк оставил попытки заговорить с ней. Но когда он предложил заехать в кафе, она согласилась. Им нужно поговорить, и сейчас лучше всего это сделать вне дома.

Время наплыва посетителей в небольшом придорожном кафе еще не наступило, и они устроились за пустовавшей стойкой бара. Но получив заказанные напитки, решили перейти к расположенному в укромном уголке столику неподалеку от камина, ярко пылающий огонь которого создавал уютную атмосферу.

Марк подождал, пока Кэтрин сядет, и вызывающе посмотрел на нее.

— Что скажешь, Кэтрин?

— Тебе понравилось, как ты провел день? — спросила Кэтрин, не отводя взгляда от пылающего в камине огня.

— Ты прекрасно знаешь, что понравилось. С Рупертом трудно соскучиться. Да и с тобой тоже.

Их взгляды встретились.

— Но ты, кажется, осталась недовольна.

— Зачем ты назвал меня своей невестой? — с вызовом спросила она.

Марк нахмурился.

— А тебя это задело? С какой стати? Разве ты не моя невеста? Когда ты согласилась переехать ко мне, я решил, что рано или поздно ты выйдешь за меня замуж. Мне бы хотелось, чтобы это произошло поскорее, Кэтрин, но я тебя не тороплю.

— Люди женятся не только для того, чтобы вместе жить, — заметила она.

— Кэтрин, — перегнувшись через стол, сказал Марк. — Мне скоро исполнится сорок. Я хочу иметь собственный дом и семью. Сегодня в обществе Руперта я понял, как мне ее не хватает.

— Неужели ты отказался от мысли, что он твой сын? — спросила она.

Марк сел прямо.

— Я бы солгал, сказав, что мои сомнения полностью рассеялись. Но даже, если бы он и был моим сыном, я отдаю себе отчет, что ничего не могу поделать. Да и не хочу. Он так мило рассказывал о маме с папой, не говоря уже о бабушке и тетушке по имени Грейс, к которой он, похоже, очень привязан. Прекрасный мальчуган. И я ни за что не стал бы коверкать ему жизнь.

— Но если ты на мне женишься, он станет твоим, пусть неблизким, но родственником, — сказала Кэтрин.

Марк пристально посмотрел на нее.

— Неужели ты думаешь, что это имеет отношение к моему желанию жениться на тебе, Кэтрин? Неужели ты считаешь меня таким идиотом? Однажды я уже совершил ошибку, женившись по глупости, помнишь? На этот раз я женюсь по любви. — Глаза Марка затуманились. — Такой любви, что приходит раз в жизни.

Кэтрин посмотрела на него, и вдруг почувствовала, что ее душат слезы. Марк перегнулся через стол и взял ее за руку.

— Тот факт, что Руперт не мой сын, ни в коей мере не заставляет меня отказаться от желания иметь собственного сына или дочь. Если все сложится нормально — то и нескольких детей. Ну а если до этого дойдет, то, полагаю, я достаточно консервативен, чтобы перед обрядом крещения совершить обряд бракосочетания.

Есть им вдруг расхотелось, и Марк повез Кэтрин домой.

— Сегодня я не прошу у тебя разрешения подняться, — сказал он, когда они подъехали к ее дому. — У меня завтра трудный день, вероятно придется работать допоздна. И чтобы избежать той спешки, которая вызывает у тебя раздражение, я предлагаю повременить со встречами день-другой. Увидимся в среду.

Кэтрин вдруг почему-то стало не по себе.

— Хорошо, Марк. Тебе виднее. — Она улыбнулась. — Спасибо за сегодняшний день. У Руперта был настоящий праздник.

— А у тебя, Кэтрин?

— Да, конечно, — без колебаний ответила она. Время, проведенное в обществе Марка, независимо от того, спорили они, занимались любовью, или просто находились вместе, ничего не делая, казалось ей куда приятнее, чем время, проведенное без него. — Это был прекрасный день, Марк.

Он наклонился и нежно поцеловал ее.

— Ложись пораньше, и пусть тебе снятся хорошие сны, дорогая. Ты выглядишь уставшей.

Время до среды тянулось бесконечно долго. В понедельник Кэтрин сходила в кино и поужинала с Ханной, на следующий день отправилась на концерт. Возвращаясь домой, она неизменно находила на автоответчике сообщения от Марка.

— Тебя не застанешь дома, — заявил он ей, позвонив поздно вечером во вторник. — Не пытаешься ли ты таким образом дать мне понять, что вполне можешь обходиться без меня?

— Нет. Просто я занимаюсь теми вещами, которые привыкла делать до встречи с тобой, — довольная нотками раздражения в его голосе, ответила она. — Речь, конечно, не идет о Герберте.

— Кэтрин, — тихо произнес он, — я не настаиваю, чтобы ты в корне меняла свою жизнь.

— Я знаю, — подтвердила она, не желая говорить ему, что ее походы в кино и на концерт стали лишь средством заставить оставшееся до встречи с ним время бежать быстрее.

Когда наконец это время пришло, Марк ждал ее, как обычно, в нарушение правил припарковав машину в неположенном месте рядом с ее офисом.

— Тебя еще ни разу не оштрафовали? — радуясь их встрече, шутливо спросила она.

— Я же врач, разве ты забыла! — Он посмотрел в зеркало заднего вида. — А что это за парень пялится на тебя?

— Мы вместе работаем.

— Он похож на щенка, у которого отняли кость.

— Он мне смертельно надоел своими ухаживаниями.

— На которые, я надеюсь, ты не отвечаешь?

— Только этого не хватало. Помимо того, что он мне ни капли не нравится, он еще и женат.

— Может, мне отбить у него охоту волочиться за тобой?

— Думаю, достаточно того, что он увидел нас вместе, — заявила ему Кэтрин. — А что мы сегодня будем делать?

— Поужинаем в «Вэлентайне».

— Отлично! Тогда мне надо переодеться.

Марк довез ее до дома, поднялся в квартиру, снял пиджак и уселся на диван с газетой в руках, ожидая пока Кэтрин примет душ. Проникнувшись создавшейся атмосферой семейного покоя, Кэтрин с нетерпением ожидала, когда Марк снова заговорит о замужестве. Причиной ее прежнего нежелания говорить на эту тему было его самоуверенное заявление о том, что он ее жених. Но, проведя в раздумьях три последующих дня, она вдруг обнаружила, что идея замужества и создания семьи с Марком вдруг начала казаться ей весьма привлекательной.

Она быстро поправила косметику на лице и пожалела, что ее дорогое платье из кашемира пострадало во время пожара. Она надела купленное ему взамен красное шерстяное платье и попыталась застегнуть длинную молнию на спине. Молния никак не поддавалась и Кэтрин подошла к двери.

— Марк, будь любезен, помоги мне застегнуть платье. Молния застряла.

Он улыбнулся и повернул ее к себе спиной. Его пальцы холодили ей кожу. После нескольких попыток он произнес:

— Она не идет ни вверх, ни вниз, дорогая.

— Тогда просто разорви, я надену что-нибудь еще.

Марк еще раз попытался сдвинуть молнию с места, затем с силой рванул, и платье, соскользнув с плеч Кэтрин, оказалось на полу. Она переступила через него и, повернувшись, вдруг покраснела. Марк не сводил глаз с ее полуобнаженного тела.

— Что ты со мной делаешь? — хрипло воскликнул он и резким движением притянул ее к себе.

— Ничего! — задыхаясь, ответила она.

— Правильно, тебе и не надо ничего делать, чтобы я… — Руки Марка, скользнув по спине Кэтрин, с силой прижали ее к его телу. Затем он заставил ее приподняться на цыпочках и с дикой страстью припал к ее раскрывшимся навстречу губам. У Кэтрин подогнулись колени, когда он сорвал с ее плеч лямки шелковой комбинации, оставив ее обнаженной до пояса. В ответ на движения его губ и пальцев она издала приглушенный стон. Стиснув рукой его затылок, она еще сильнее прижалась к нему — рот ко рту, тело к телу — и почувствовала, как неудержимая дрожь сотрясла ее возлюбленного. Кэтрин рухнула на кровать, увлекая его за собой, мысли об ужине мгновенно оставили их, когда он начал срывать с себя одежду, а она лихорадочно помогала ему. Для них обоих сейчас не существовало ничего, помимо всепоглощающего желания, чтобы их души и тела слились в одно целое.

Едва затихли последние вспышки страсти, Марк вскочил и виновато посмотрел на находящуюся в полубессознательном состоянии Кэтрин.

— Кэтрин, извини!

— В том, что случилось, моей вины не меньше, чем твоей. — Она усмехнулась. — Я, кажется, забыла стыд?

— Да знаешь ли ты, моя дорогая, как важно для мужчины испытывать уверенность, что женщина, находясь в его объятиях, хочет его? — Марк вытянулся рядом с Кэтрин. — Не означает ли все это, что мысль о замужестве наконец пришлась тебе по вкусу?

— Если моим мужем станешь именно ты. — Кэтрин прижалась лицом к плечу Марка. — Мысль о создании семьи и детях мне тоже уже кажется довольно привлекательной.

— А поскольку ты довела меня до такого состояния, что я забыл позаботиться о том, чтобы этого пока не произошло, то так тому и быть, — сказал он с нескрываемым чувством мужской гордости. — Хотя, — добавил он, — одна ласточка еще не делает весны. Возможно, мне придется постараться, чтобы добиться желаемого результата.

— Отлично, — воскликнула Кэтрин. — Мне, знаешь ли, твои старания по душе.

— Еще слово, и нам уже не попасть на ужин, — ответил Марк, лаская рукой ее бедро.

Кэтрин подняла на него глаза, и, увидев их выражение, Марк глубоко вздохнул.

— А нам обязательно сегодня куда-то идти? — прошептала она. — Может быть, ограничимся яичницей? Только позднее?

— Значительно позднее, — срывающимся от волнения голосом подтвердил он — Все, что скажешь. Все, что хочешь. Все, что тебе нужно. И так будет всегда, дорогая! О, Боже, как я тебя люблю, Кэтрин!

На следующий день Кэтрин позвонила матери, в надежде услышать, что та поправилась и готова принять ее в следующую субботу.

— Не забывай, я приеду со знакомым, — напомнила она ей.

— Ведь он не просто знакомый, а Кэтрин? — заметила Беатрис. — Сегодня я получила письмо от твоего брата. У Руперта не все в порядке с правописанием, но даже, несмотря на его многочисленные орфографические ошибки, мне удалось понять, что ты приезжала в сопровождении своего жениха.

— Марк так представился классному наставнику Руперта. Но пока наши отношения вряд ли дошли до того, чтобы он мог таковым считаться, потому я ничего тебе и не говорила. Получить твое благословение — одна из причин нашего приезда.

— Великолепно! Если ты любишь его, то я с радостью дам свое благословение, дорогая. — Беатрис помолчала. — Руперт, как обычно, был немногословен в письме, но в нем несколько раз упоминалось имя Марк. Не было ли у тебя знакомого по имени Марк много лет назад в Аберистуите?

— Да, мама. Это именно он. Он — врач. Я столкнулась с ним в больнице. До этого мы не виделись десять лет.

— Выходит, вновь вспыхнувшие чувства, — задумчиво произнесла Беатрис.

— Что-то в этом роде, — ответила Кэтрин, чувствуя, как бешено заколотилось сердце при мысли о прошлой ночи.

— Сгораю от нетерпения познакомиться с ним. Похоже, он произвел неизгладимое впечатление на Руперта. Правда нас с Генри пригласили днем в субботу на коктейль, поэтому предупреди Марка, что обед немного запоздает. Если нас не будет, когда вы приедете, то не стесняйтесь и заходите.

Оставшееся до выходных время Кэтрин пребывала в приподнятом настроении. Осознавая всю важность предстоящего визита, она посетила магазин, где работала Ханна, и по настоянию той потратила значительно больше, чем собиралась, на новое элегантное платье зеленого цвета.

Заехав за ней в субботу, Марк одобрительно отозвался о ее наряде.

— От тебя веет весной, — сказал он, целуя ее.

Они тронулись в путь в направлении Кру. На его окраине, в окружении буйной растительности, в большом, недавно перестроенном коттедже жили Беатрис с Генри.

— Генри специально не ухаживает за садом, чтобы Руперт мог там играть, — пояснила Кэтрин, когда они подъехали.

Коттедж с его выкрашенными розовой краской стенами и небольшими окошками выглядел весьма живописно, чем вызвал восторг Марка.

— Завидую людям, имеющим собственный дом!

— Чудесно, не правда ли? Нам придется войти самим, потому что мама и Генри приглашены на коктейль. Иди за мной. — Кэтрин открыла ключом дверь и ввела Марка в прихожую, где низкий сводчатый потолок и неровный деревянный пол создавали особую атмосферу старины.

— Я бы тоже хотел иметь что-то в этом роде, — оглядываясь по сторонам, сказал Марк.

— Это хорошо, когда есть специальное помещение, где кое-кто, вроде Руперта, мог бы играть.

— Даст Бог, и у нас будет нечто подобное, — тихо сказал он, обнимая и целуя ее.

Кэтрин улыбнулась ему.

— Пойдем в сад. Мне очень нравится, когда цветут нарциссы.

— Как поэтично! — немножко насмешливо улыбнулся он, следуя за ней по коридору к выходу в сад.

— У меня лирическое настроение, Марк, — сказала она. — У тебя есть три попытки попробовать отгадать его причины.

— Мне не нужно попыток, дорогая. Я чувствую то же самое.

Они направились по вымощенной камнем дорожке мимо клумб с распускающимися весенними цветами в дальний конец сада, где Генри, выкосив траву, устроил сыну площадку для крикета.

Они бродили среди буйной растительности, наслаждаясь теплыми лучами весеннего солнца, пока звук подъехавшего автомобиля не заставил их вернуться в дом, где уже появилась Беатрис.

— Здравствуй, милая, прости, что задержались. — Она выпустила Кэтрин из объятий и, повернувшись, протянула руку Марку. — Добро пожаловать. Меня зовут Беатрис Мелвилл.

Улыбнувшись, Марк пожал ей руку.

— Рад познакомиться. Прошу вас, зовите меня просто Марк.

— Хорошо, — Беатрис сняла шарф, поправила выбившиеся пряди волос и крикнула мужу, — Генри, что же ты, поторапливайся! Наши гости наверное умирают от жажды.

Кэтрин чмокнула отчима в щеку и повернулась к Марку.

— Прошу знакомиться: доктор Генри Мелвилл, а это — доктор Хьюс-Эллингтон.

Генри улыбнулся, протягивая Марку свою огромную руку, и Кэтрин поймала одобрительный взгляд матери, следившей, как двое высоких, темноволосых мужчин обмениваются рукопожатием. Кэтрин вытянула левую руку, демонстрируя матери подаренное Марком кольцо, после чего последовали возгласы восхищения и вопросы о свадьбе.

— Мы еще ничего не решили, — взглянув на Марка, ответила Кэтрин. — Все произошло довольно неожиданно.

— Я оставляю за Кэтрин принятие решения о дате свадьбы, — сообщил Марк, а Беатрис, попросив мужа приготовить напитки, оставила мужчин беседовать, и отправилась с Кэтрин на кухню.

— Сейчас все будет готово, дорогая. Я приготовила жаркое, оно в духовке, осталось только подогреть. Прости, что мы задержались. — Беатрис засуетилась у плиты. — Твой Марк весьма импозантный мужчина, Кэтрин. Но он, — добавила она, — старше, чем я полагала. И тогда, когда вы познакомились, он вовсе не был «парнем», хотя ты его называла именно так.

— Верно, — поежившись, сказала Кэтрин. — Тогда я боялась, что ты не позволишь мне видеться с ним, узнав о его возрасте.

— Возраст не имеет значения, дорогая, — сухо заметила Беатрис. — Марк и сейчас весьма привлекательный мужчина, а десять лет назад он, наверное, просто покорил тебя.

— Что-то в этом роде, — усмехнулась Кэтрин. — Но оставим это. Сейчас я жду, чтобы ты одобрила мой выбор, мама.

— Конечно, я его одобряю, дорогая. — Беатрис обняла ее. — Я начала беспокоиться, собираешься ли ты вообще замуж. Знаешь, мне уже не терпится увидеть внуков.

— Для бабушки ты выглядишь слишком молодой!

— Спасибо за комплимент. А теперь давай-ка накроем на стол и покормим мужчин.

Беатрис и Генри оказались весьма гостеприимными хозяевами, а Марк — любезным гостем, и обед удался на славу. Кэтрин наблюдала, как Марк нахваливал подаваемые блюда и восхищался домом, затем развлекал семейство Мелвиллов полным забавных подробностей рассказом о времени, проведенном в обществе их сына. Но Кэтрин почему-то испытывала беспокойство. Марк играл роль, за фасадом его обаяния скрывалось что-то ужасное, и когда пришло время уезжать, Кэтрин была вне себя от волнения.

Как только они оказались в машине, Марк прекратил свою игру. Первые несколько миль он молча вел машину, и только когда, не выдержав, Кэтрин спросила, доволен ли он проведенным временем, он ответил:

— Конечно. Твоя мать — само очарование. Она выглядит намного моложе своих лет. Да и твой отчим — тоже, — нарочито подчеркнуто бросил он.

— Что произошло, Марк? — пытаясь заглянуть ему в глаза, спросила Кэтрин.

— А что могло произойти? — пренебрежительно сказал он. — Я, кажется, вел себя вполне пристойно.

— Вполне, — подтвердила она. — Такой игре позавидовал бы любой актер. Мне хотелось аплодировать тебе.

— Я бы не хотел обсуждать это сейчас, — заявил он. — Погода портится, мне лучше следить за дорогой.

Когда они подъехали к ее дому, Марк поднялся вместе с ней, его молчание выводило Кэтрин из себя. Отперев дверь, она прошла прямо в кухню приготовить кофе, предложив Марку налить себе выпить чего-нибудь.

— Нет, спасибо, — отказался он, застыв в дверях кухни. — Я, пожалуй, выпью кофе.

— А я бы хотела получить кое-какие объяснения, — сказала Кэтрин. Она подала ему чашку и удобно устроилась на диване, поджав под себя ноги. Марк, вместо того, чтобы как обычно сесть рядом с ней, уселся в кресло и вопросительно посмотрел на нее.

— Итак, это — твой отчим, — произнес он наконец.

Кэтрин, прищурившись, взглянула на него.

— И ты очевидно сразу невзлюбил его, хотя, хоть убей, я не понимаю почему.

— Я видел его раньше, — сделав глоток кофе, сказал он.

— Я знаю! Ты видел его, когда он подвозил меня домой.

— В ту ночь я плохо соображал.

— Ты хочешь сказать, что тогда слишком много выпил.

Он мрачно кивнул головой.

— Похоже, что так. Мне его внешность тогда показалась знакомой, но поскольку я видел его мельком, то никак не мог вспомнить, где мы могли видеться. Если бы я знал, что он врач, то подумал бы, что мы встречались по работе.

— Едва ли, — холодно сказала Кэтрин. — Генри простой врач, не то, что ты — главный консультант.

— И все же, я видел доктора Мелвилла раньше, — сказал Марк.

— Где же?

— Он — тот самый мужчина, который занимался с тобой любовью в машине десять лет назад. — Марк с трудом вздохнул. — Тогда он поднял на мгновение голову, и прежде, чем убежать, я успел разглядеть его лицо. Я этого никогда не забуду.

Кэтрин с отвращением посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, что видел, как Генри в тот день занимался с кем-то любовью?

— Не с кем-то, Кэтрин. С тобой.

Кэтрин вскочила с места, Марк тоже медленно поднялся.

— Это была не я! — с жаром воскликнула Кэтрин. — Не могу также поверить, что это был Генри. Но меня там точно не было. — Она ждала ответа, но Марк с каменным лицом молча смотрел на нее. — Ты по-прежнему мне не веришь. — Кэтрин отвернулась, но он схватил ее за плечо и заставил повернуться к нему лицом.

— До сего дня я тебе верил, ибо хотел верить. Но столкнувшись нос к носу с Генри Мелвиллом…

— Ты решил, что десять лет назад у меня была интрижка с отчимом, и мы прямо днем устроили с ним черт знает что в машине, — прямо заявила ему Кэтрин, пытаясь вырваться из его рук. — Только тогда он не был моим отчимом.

— Что отнюдь не оправдывает тебя в глазах твоей матери, — угрюмо заявил Марк.

Кэтрин мгновение молча смотрела на него, затем медленно, чувствуя, будто отрывает кусок собственной плоти, сняла с пальца кольцо и протянула ему.

— Думаю, тебе лучше забрать его, Марк. Мне не удалось рассеять твоих сомнений относительно Руперта, и я, видимо, не смогу вбить в твою голову, что в тот день я прямо после твоих объятий не попала в объятия Генри.

— Я знаю, что Руперт не мой сын, — не обращая внимания на протянутое кольцо, сказал Марк. — Познакомившись сегодня с Мелвиллом, мне стало ясно, что он его отец. Я льстил себе, считая его своим сыном, хотя в этом есть логика, учитывая то, что произошло между тобой и мной десять лет назад, Кэтрин.

— Вот уж в чем нет логики, — мрачно заметила Кэтрин, — так это в том, что ты считаешь, будто я путалась с отчимом за спиной матери. — Она с презрением взглянула на него и сказала, — мне нравиться секс с тобой. Марк. Вряд ли я найду кого-то, с кем он был бы так хорош. Но раз ты мне не веришь, все теряет смысл. Если ты подобным образом реагируешь на далекое прошлое, то что уж говорить о будущем. Стоит мне кому-нибудь улыбнуться, и ты набросишься на него с кулаками? Или начнешь предъявлять мне претензии, если я на полчаса задержусь на работе? Или, хуже того, поставишь под сомнение свое отцовство, если у нас появятся дети?

Осунувшийся и смертельно бледный Марк смотрел на кольцо, которое она продолжала ему протягивать.

— Если ты решила вернуть мне его, Кэтрин, то я его возьму. Такими вещами не разбрасываются.

— Верно, — согласилась она. — Как верно и то, что отдаю я его тебе с легким сердцем. Я не верила, что ты способен обидеть меня сильнее, чем уже обидел тогда, много лет назад. Но я ошиблась. И не желаю подвергаться этому снова. Возьми кольцо, оставь при себе свои гнусные подозрения и уходи. Немедленно.

Марк взглянул на кольцо, откашлялся, словно собирался что-то сказать, но затем пожал плечами и с ледяным безразличием на лице вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, точно так же, как уже однажды сделал это. Однако на этот раз, вместо того, чтобы броситься за ним вдогонку, Кэтрин защелкнула замок, прошла в спальню, положила кольцо в предназначенную для него коробочку и, вернувшись в комнату, вложила ее в специальный конверт. Она написала на нем полное имя Марка, добавила адрес и оставила, чтобы завтра отнести на почту. Затем, решив, что чем дольше она станет откладывать, тем труднее ей будет это сделать, позвонила матери и сообщила, что с помолвкой покончено.

— О нет, дорогая! — в ужасе воскликнула Беатрис. Затем на мгновение воцарилась тишина, и мать с опаской спросила. — Можно мне узнать почему?

— Десять лет разлуки оказались слишком большим сроком, — стараясь не выдать голосом своей обиды, сказала Кэтрин.

— Нет ли в этом нашей вины? — судя по голосу, Беатрис была готова разрыдаться.

— Ну что ты, мама. Это касается только меня и Марка. Вспыхнувшие было чувства, в конце концов, похоже, угасли.

— Не могу поверить. Ты выглядела такой счастливой! Кэтрин, скажи мне правду. Ты уверена, что мы не обидели Марка?

— Уверена, мама. Это Марк обидел меня. — Кэтрин тяжело вздохнула. — Послушай, мама, пора спать. Поговорим завтра.

11

Перед Кэтрин встала нелегкая задача постараться вновь забыть Марка. Только на этот раз справиться с ней будет неимоверно сложно. Их отношения в прошлом она рассматривала, как курортный роман. Теперь же, пусть недолго, но она питала надежду, что они продлятся вечно.

Ханна, как всегда, старалась поддержать и утешить ее.

— Очень жаль, конечно, — заявила она Кэтрин, когда они беседовали в понедельник вечером, — но это еще не конец света. И ты должна это понять, ибо тебе уже пришлось пережить подобное. Хотя теперь все обстоит намного хуже, не так ли?

Кэтрин кивнула и постаралась проглотить комок в горле, который, похоже, постоянно теперь там находился.

— В тот раз мне помогла смена обстановки. Я уехала учиться. Теперь же придется проглотить обиду и постараться, как выражаются военные, остаться в строю.

— Молодец, — одобрила Ханна. — Найди себе кого-нибудь еще. Обычно в таких случаях это помогает.

— Да, — угрюмо произнесла Кэтрин. — Прекрасная мысль.

Долго ей искать не пришлось. На следующий день она позвонила Герберту, и он по счастливому стечению обстоятельств оказался не в командировке, а на своем рабочем месте. Узнав, что Марк исчез из ее жизни, он сразу пригласил Кэтрин провести с ним вечер в ресторане в следующую пятницу.

Кэтрин, прилагая неимоверные усилия, старалась избавиться от мыслей о Марке, но ей все равно не хватало его, и она проклинала себя за то, что занималась с ним любовью в своей постели. Днем ей помогала отвлечься работа, вечерами она находила себе то или иное занятие, но ночами избавиться от мыслей о Марке не представлялось возможным. Часами она металась в постели, с ужасом думая, как ей не хватает нежных прикосновений его губ и рук, и задыхалась от страстного желания ощутить рядом с собой его тело.

Это пройдет, не переставала она твердить себе, когда ранними утренними часами бродила по квартире, чтобы, таким образом утомив себя, постараться немного поспать.

Стараясь ускорить процесс выздоровления, Кэтрин начала посещать спортивный зал, доводя себя три раза в неделю до исступления физическими упражнениями, и пусть это благотворно отражалось на ее фигуре, но не позволяло избавиться от душевных мук.

Новая задержка на пути к выздоровлению произошла однажды вечером, когда выходя с работы, она заметила знакомую машину. Сердце Кэтрин ушло в пятки, но она гордо прошла мимо «ягуара» и, не обращая внимания на сидящего там Марка, направилась к ожидавшему ее в другой машине Герберту.

Они отправились в кино, где ей удалось немного успокоиться, а потом мирно поужинали в любимом ресторане Герберта.

Вернувшись домой, Кэтрин заметила, что на автоответчике есть сообщения, и без всякой охоты решила их прослушать.

— Кэтрин, — раздался в комнате знакомый низкий голос Марка. — Я хочу тебя видеть. Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Перезвони мне, чтобы договориться о встрече. Сделай это как можно скорее, пожалуйста.

Кэтрин, не сняв пальто, устало опустилась на диван и уставилась в одну точку. Ей так нестерпимо хотелось позвонить ему, что потребовалось призвать на помощь всю силу воли, чтобы удержаться от этого. Нет! Она ни за что не станет ему звонить. Неужели он думает, что стоит поманить ее пальцем, и она беспрекословно подчинится ему? Видимо, исходя из подобных соображений, он и ожидал ее сегодня после работы. Странно, но в эту ночь, вопреки своим ожиданиям, Кэтрин спала как убитая.

На следующее утро, отправляясь на выходные к матери, Кэтрин чувствовала себя готовой ответить на вопросы, которые Беатрис, несомненно, собиралась ей задать. Но ни мать, ни отчим не стали ее ни о чем расспрашивать, лишь поинтересовались ее здоровьем. Только когда Генри внезапно вызвали к больному, Беатрис коснулась животрепещущей темы.

— Что же все-таки произошло, Кэтрин? — спросила она.

Кэтрин, решив было поначалу ограничиться туманными фразами, в конце концов не выдержала и рассказала матери все от начала до конца, с момента их первой встречи с Марком. Единственное, чего она не сообщила, так это подлинного имени мужчины, с которым Марк якобы видел ее в машине десять лет назад.

— Выходит, если Марк считал себя отцом Руперта, значит он был твоим любовником, — задумчиво произнесла Беатрис, пристально глядя на дочь. — Он был у тебя первым?

Покраснев, Кэтрин утвердительно кивнула.

— И, поверь мне, единственным.

— Ты хочешь сказать, что не могла и помыслить о ком-то другом после Марка?

— Именно. Но теперь я такой глупости не совершу. Я снова начала встречаться с Гербертом, — вызывающе добавила она.

Мать, не питавшая особых симпатий к Герберту, казалось, пропустила ее слова мимо ушей.

— А с тех пор ты виделась с Марком?

Кэтрин сообщила ей о том, что произошло накануне.

— Он вчера оставил сообщение на автоответчике, просил позвонить ему.

— Ну и ты позвонила?

— Ни за что на свете! Я не подчиняюсь приказам Марка, или кого-либо другого. — Кэтрин вскочила с места. — Давай пройдемся перед обедом.

Вернувшись в воскресенье в Шрусбери, Кэтрин обнаружила новое сообщение от Марка, весьма похожее на первое, но она, собрав всю свою гордость, отказалась от соблазна удовлетворить свое любопытство.

Однако, покидая на следующий вечер работу с таким ощущением, что должно что-то произойти, она заметила стоящий у тротуара «ягуар» и Марка, ожидавшего ее рядом с машиной.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он.

Кэтрин не нашла в себе сил ответить на его приветствие.

— Что тебе надо, Марк? Я устала и хочу домой.

— Я отвезу тебя.

— Нет, благодарю.

Марк посмотрел по сторонам.

— Вряд ли нам будет удобно разговаривать здесь.

— Я не хочу говорить с тобой нигде!

— Зато я хочу. Это не займет много времени. Мы успеем все обсудить по дороге до твоего дома.

Кэтрин посмотрела на его осунувшееся лицо и злорадно подумала, что выглядит он куда более печальным, чем она.

— Ладно, — угрюмо согласилась она, тем более, что начался дождь.

Под проливным дождем они тронулись в путь.

— Как поживаешь? — спросил Марк.

— Прекрасно.

— Ты не перезвонила мне.

— Не вижу смысла.

Он промолчал. Когда они подъехали к ее дому, Марк сдержанно попросил:

— Позволь мне подняться.

— Это ни к чему, — холодно бросила она. — Говори здесь, что ты хотел.

— Хорошо. — Его тон тоже не отличался теплотой. — Я признаю весомым аргументом возврат кольца, но тем не менее мне показалось, наш разговор следует отложить до того момента, чтобы прошло достаточно времени.

— Достаточно для чего? — удивилась она.

— Ты наверняка догадываешься, о чем я собираюсь спросить, — сказал он, безучастно глядя сквозь мокрое ветровое стекло.

— Боюсь, что нет.

Марк тяжело вздохнул и посмотрел на обращенное к нему в профиль лицо Кэтрин.

— К настоящему моменту ты наверняка должна знать, беременна ты или нет.

— Ах, вот оно что!

— Итак, ты беременна?

Кэтрин резко повернулась и посмотрела ему в глаза.

— А с какой стати мне сообщать тебе об этом? Судя по твоим заявлениям, ты вряд ли поверишь, что это твой ребенок!

Он вздрогнул и отпустил ее руку.

— И все равно, я должен знать.

Кэтрин отстегнула ремень безопасности, изумляясь собственному спокойствию.

— Прости, Марк. Я больше не желаю иметь с тобой дела.

— Если ты ждешь от меня ребенка, то тебе придется иметь со мной дело. Я имею право знать, Кэтрин.

— Когда-нибудь ты несомненно узнаешь, — заверила она его. — В твоей больнице хорошее родильное отделение?

Марк повернулся и заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Прекрати играть со мной, Кэтрин. Ты и так уже достаточно повеселилась. Скажи мне правду.

— Зачем? До сих пор ты не верил ни единому слову правды, — крикнула она и оттолкнула его. — Прощай. Марк.

Она выскочила из машины и, не оглядываясь, стала подниматься по ступенькам.

Оказавшись в квартире, она почувствовала, что ее трясет, и направилась к телефону.

— Ханна? У меня есть к тебе предложение.

На следующий день Кэтрин попросила своего босса уделить ей несколько минут и сообщила, что хотела бы взять полагающийся ей в этом году отпуск.

— Конечно, дорогая, — поспешно согласился он. — Моя супруга сурово отчитала меня за то, что я заставил вас так быстро вернуться на работу после случившегося на пожаре несчастья. Вы выглядите усталой.

Кэтрин признательно улыбнулась ему, и неделю спустя вместе с Ханной они уже очутились на одном из курортов острова Уайт. Они поселились в гостинице, двери номеров которой выходили прямо на пляж. Стоимость отдыха включала все, вплоть до бокала бананового коктейля, и потому не оставалось ничего иного, как загорать, купаться, наслаждаться экзотическими блюдами и… стараться забыть о Марке.

— Как здесь замечательно, — сказала Кэтрин Ханне, когда они уютно устроились за стойкой бара гостиницы. — Никаких тебе бухгалтерских отчетов, дождей, мужчин, поджидающих после работы и надоедающих своими бесконечными телефонными звонками. — Она вздохнула. — Просто рай!

Ханна поспешила с ней согласиться.

— Выпьем за Тони, — воскликнула она, поднимая бокал. — Я постоянно пилила его за пристрастие к игре на скачках, а теперь пожинаю плоды его успехов, ибо он оплатил мою поездку сюда.

Кэтрин вернулась в Шрусбери отдохнувшей и готовой к любым испытаниям. Оказавшись дома, она сразу позвонила матери, в самых радужных красках описала ей свой отпуск, расспросила о Руперте и Генри, но расстроилась, услышав, что ей звонил Марк.

— Я, конечно, была готова к этому, — сказала Беатрис. — И сообщила ему, что ты уехала в отпуск.

— Я не думала, что он свяжется с тобой. Надеюсь, он не грубил тебе, мама?

— Нет, что ты. Разговаривал вполне вежливо. Он оставил тебе сообщение на автоответчике?

— Уезжая, я его отключила.

— Значит, ты не собираешься идти на примирение?

— Нет. Все кончено, мама. Увидимся в субботу. Передай привет Генри.

Хотя сразу по приезде Кэтрин включила автоответчик, но в течение следующих дней от Марка не было никаких сообщений. Жизнь текла на удивление мирно. Герберт вновь отправился в одну из своих поездок, Ханна уехала навестить родителей, квартира на первом этаже по-прежнему пустовала. Кэтрин оказалась единственным обитателем в доме. Но это мало ее волновало, поскольку она приходила домой только ночевать.

Лишь одно неприятное обстоятельство отравляло ее безмятежное существование. Ее коллега по работе не оставлял Кэтрин в покое своими назойливыми ухаживаниями.

Этот человек так ей надоел, что Кэтрин приходила в отчаяние, не находя способа отделаться от него. Способ этот неожиданно нашелся в один из вечеров, когда, как обычно, после работы он приставал к ней с приглашениями в ресторан, театр или туда, куда она захочет. Кэтрин уже всерьез подумывала огреть его своим портфелем, когда рядом прозвучал знакомый голос:

— Этот человек докучает тебе, Кэтрин?

Она подняла глаза и увидела Марка, мгновенно забыв, что дала себе обещание никогда больше с ним не разговаривать.

— Марк… привет. Вы знакомы? — Она кивнула на притихшего коллегу.

— Думаю, что нет, дорогая, — ответил Марк, бросив на спутника Кэтрин хищный взгляд. — Но сейчас мы это исправим.

Кэтрин с восхищением наблюдала, как ее назойливый коллега вдруг утратил весь свой апломб и поспешно удалился.

— Спасибо, — от души поблагодарила Кэтрин Марка.

— Если благодаря этому человеку ты испытала радость от встречи со мной, то я ему весьма признателен, — сухо сказал Марк. — Я могу отвезти тебя домой, или ты собиралась куда-нибудь еще?

— Нет. Благодарю. Очень мило, если ты подвезешь меня. У меня был трудный день.

— И у меня тоже. — Он открыл ей дверцу машины, затем сел за руль и, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания, посмотрел на нее. — Ты прекрасно выглядишь, загар тебе к лицу, Кэтрин.

— Я отлично провела время.

— Ты отдыхала вместе со своим приятелем Гербертом? — небрежно бросил он.

— Нет. Я была с Ханной Уортон, моей соседкой.

— Я так и подумал, когда не смог ей дозвониться.

Кэтрин недоуменно взглянула на него.

— Ты звонил Ханне?

— Когда я не смог дозвониться до тебя, то начал беспокоиться. — Его лицо исказила гримаса. — Возможно, тебе это покажется странным, Кэтрин, но меня весьма волнует твое благополучие.

Отдых помог Кэтрин вновь обрести душевное равновесие, и сейчас она не испытывала желания мстить ему.

— Тебе больше незачем волноваться, Марк. Я не беременна. И я знала это, когда мы в последний раз виделись с тобой. Просто мне хотелось сделать тебе больно.

— Почему же ты сейчас признаешься? — угрюмо спросил он. — Могла бы и дальше заставить меня мучиться.

— Просто я обрела душевный покой. — Она искоса взглянула на него. — Во время нашей встречи я была слишком измотана. Теперь я снова пришла в себя.

— Тебе везет, — язвительно произнес он. — Жаль, что не могу сказать того же про себя.

— Зато теперь ты можешь перестать испытывать беспокойство относительно моей беременности, — попыталась утешить его она.

— Прекрати издеваться надо мной, черт возьми, — рявкнул он, останавливая машину около ее дома. — Неужели ты не понимаешь, что именно на то, что ты беременна, я и надеялся? Что мне это казалось единственным средством вернуть тебя?

Ничего не замечая вокруг, Кэтрин смотрела на давно знакомую ей улицу, испытывая острую неприязнь к Марку за его попытку нарушить с таким трудом обретенный ею покой.

— С чего ты взял, что я признала бы тебя отцом ребенка, если бы даже была беременна? — спросила она.

Лицо Марка окаменело.

— Ты хочешь сказать, что воспитала бы ребенка, не сообщив ему, кто его отец.

Его слова прозвучали скорее как утверждение, нежели чем вопрос, и это заставило Кэтрин немного смягчиться.

— Я не знаю. Ведь вопрос этот не возникал пока. Спасибо, что подвез меня домой. — Она усмехнулась. — И благодарю, что избавил от назойливого поклонника.

— Не стоит благодарности, — сухо бросил он и поднес ее руку к своим губам. — Прощай, Кэтрин. Будь счастлива. Я больше не стану докучать тебе.

Кэтрин покинула машину и вошла в дом, испытывая такое смятение, что ей с трудом давался каждый шаг. Произнесенные Марком слова подводили черту под их отношениями. А не этого ли она хотела? Но почему тогда она испытывает такое чувство, словно ее жизнь закончилась?

Первым желанием Кэтрин было оказаться рядом с матерью и попытаться найти у нее утешение, но усилием воли она подавила в себе эту слабость. Наоборот, она позвонила Беатрис и сказала, что хотела бы отложить свой приезд до следующих выходных. К тому времени она сможет прийти в себя. А эти выходные ей предстоит провести в одиночестве и попытаться заглушить боль потери.

Но все обернулось иначе, поскольку ей позвонил Герберт и пригласил на ужин. Она с радостью приняла приглашение. В сложившихся обстоятельствах провести в одиночестве субботний вечер было выше ее сил.

К удивлению Кэтрин Герберт повез ее в «Вэлентайн». У нее сжалось сердце от воспоминания, как Марк пригласил ее в этот ресторан, а вместо этого они оказались в постели. Картина эта так ярко всплыла в памяти, что боль сожаления терзала ее всю дорогу.

— Сегодня что, особое торжество? — спросила она, когда они садились за столик.

— Что-то в этом роде, — ответил Герберт, выдвигая ей стул. — Я добился неплохих результатов в сбыте нашей продукции. Отхватил премию. Вот и решил отметить это событие. — Он настоял, чтобы она заказывала самые дорогие блюда и вина, и Кэтрин, воспользовавшись его предложением, решила расслабиться и получить максимум удовольствия от этого вечера.

Видимо, ей это вполне удалось, поскольку за кофе Герберт, начав распространяться на разные темы, вдруг заявил ей, что весьма доволен ее решением не выходить замуж за известного ей врача.

— Он не просто врач, а консультант, — механически поправила его Кэтрин.

— Да Бог с ним! — раздраженно бросил Герберт, затем, помолчав, вновь обратился к ней. — Вообще-то я хотел сказать, Кэтрин, почему бы нам с тобой не подумать о более серьезных отношениях?

Но Кэтрин не слушала. Она молча смотрела мимо него на знакомую высокую фигуру, подходившую к столику в дальнем конце зала. Марк был не один. Его спутницей оказалась красивая блондинка лет тридцати. Парочка мило беседовала, из чего становилось понятным, что это не первый вечер, проведенный вместе.

— Я удивил тебя, — продолжал Герберт. — Знаю, я всегда осторожно относился к обязательствам такого рода, но когда ты заявила о своей помолвке с Хьюс-Эллингтоном, меня это потрясло до глубины души, Кэтрин, — резко бросил он. — Ты меня слушаешь?

Она с отсутствующим видом посмотрела на него.

— Извини. О чем ты говорил?

Герберт угрюмо взглянул на нее и вздохнул.

— Так, ни о чем. На следующей неделе я уезжаю, поэтому какое-то время не смогу видеться с тобой.

— Позвони, когда вернешься, — немного оправившись от пережитого потрясения, сказала Кэтрин. — Я приготовлю что-нибудь, и мы поужинаем у меня.

Она обрадовалась, что ужин закончился, и можно покинуть ресторан. Когда Герберт довез ее до дома, она поблагодарила его и извинилась, что не приглашает подняться.

— Мне жаль, но я очень устала. Хочу сразу лечь спать.

— Ты просто увидела доктора с блондинкой и обезумела от ревности, — возразил Герберт. — Думаешь, я ничего не заметил?

Сдавленный стон вырвался у Кэтрин, она бросила на Герберта полный горя взгляд, и слезы, которые уже много недель приходилось сдерживать, покатились по ее лицу.

Ошеломленный Герберт молча достал упаковку бумажных носовых платков и протянул ей.

— Думаю, мне стоит подняться и самому приготовить кофе, — некоторое время спустя, видя, что Кэтрин не успокаивается, сказал он. — Я не могу оставить тебя в таком состоянии, Кэтрин.

Она молча кивнула. Когда они оказались в квартире, он усадил ее на диван и отправился на кухню.

— Я и не подозревал, что способен проявить такое благородство, — заявил он, протягивая ей кружку с дымящимся напитком.

— Прости, Герберт, — выдавила она из себя. — Я не плакала с тех пор, как мы расстались с Марком. Не знаю, что на меня сегодня нашло.

— Будет тебе, — сказал Герберт. — Ты увидела своего милого с другой женщиной и не смогла сдержать слез.

Герберт вел себя на удивление тактично, и когда он ушел, Кэтрин испытывала угрызения совести, понимая, что испортила ему вечер. Но еще больше она страдала от презрения к самой себе из-за острого чувства ревности, невыносимо терзавшего ее.

Марку не потребовалось много времени, чтобы найти себе новую спутницу. Хотя еще совсем недавно он заявлял Кэтрин, что его любовь к ней — именно та любовь, что приходит раз в жизни. Видимо, он говорил эти слова любой женщине, которую заманивал своими адскими чарами в постель. При мысли о Марке в постели с другой женщиной Кэтрин, словно разъяренная тигрица, начала мерить шагами квартиру. Да, она сама прогнала его. Но ей и в голову не могло прийти, что он сразу раскроет свои объятия другой.

Но ты же сама была в ресторане с Гербертом, прошептал ей внутренний голос, и Кэтрин раздраженно передернула плечами. Это совсем другое дело. Она вовсе не испытывала желания оказаться в постели с Гербертом. Хотя, вдруг поняла она, мысль о Марке в постели с блондинкой причиняет ей не самую острую боль. Сильнее всего ее ранило то, как они беседовали, не замечая ничего вокруг. Именно это, как когда-то считала она, являлось отличительной особенностью их с Марком отношений.

12

Когда в пятницу вечером Кэтрин приехала к матери, Беатрис, увидев дочь, была поражена:

— Ты ужасно выглядишь, дорогая. Ты больна?

— Будь осторожна, Беатрис, — сказал Генри, поставив чемодан Кэтрин. — Она мне чуть голову не оторвала, когда я попытался проверить у нее пульс.

— Прошу прощения, — сказала Кэтрин, целуя мать. — Я просто немного устала. В последнее время я что-то плохо сплю.

— И ничего не ешь, — мрачно заметила Беатрис. — Ладно. У нас на свежем воздухе отоспишься и отъешься, девочка моя.

После недели, проведенной в бесплодных попытках оправиться после потрясения от встречи с Марком в обществе другой женщины, Кэтрин была не прочь побаловать себя проявлениями заботы со стороны близких. Всю неделю вечерами, работая сверхурочно или посещая спортивный зал, она старалась забыться. Но ночи превращались в кошмар. После шести практически бессонных ночей, Кэтрин понимала, что выглядит не лучшим образом.

— Итак, никаких надежд на примирение? — спросила Беатрис, проводив Кэтрин в комнату, где та обычно останавливалась.

— В прошлую субботу я видела его в ресторане в обществе весьма привлекательной блондинки, — распаковывая вещи, сказала Кэтрин. — Так что, все кончено.

Но Беатрис ей, похоже, убедить в этом не удалось.

— Подумаешь, блондинка, это еще ничего не значит. Ведь ты по-прежнему безумно любишь его.

— «Безумно», тебе легко говорить, — прикрикнула Кэтрин на мать. — Я всегда считала ревность низменным и подлым чувством. Думала, что никогда не опущусь до него! Но теперь-то я знаю. В прошлую субботу хватило одного взгляда на Марка, и я была готова его убить… и эту блондинку тоже. — Она раздраженно отбросила волосы назад. — Я испытывала такую ревность, что мне стало дурно. Всю неделю ни о чем ином я и подумать не могла.

— Ты все так же его любишь.

— Да, — устало произнесла Кэтрин. — Я люблю его. И самое смешное, мама, у меня есть подозрение, что буду любить всегда.

Сутки, проведенные в семье Мелвиллов, мало что изменили в настроении Кэтрин. В первую ночь ей удалось уснуть только под утро, а за завтраком она получила выговор от матери за то, что с трудом заставила себя съесть всего лишь половину сэндвича.

Днем она послушно отправилась вместе с Беатрис за покупками в Кру, откуда вернулась с новым свитером и билетами на вечерний спектакль в Королевском Шекспировском театре. Генри вызвали к больному, и он не мог составить им компанию.

— Весьма сожалею, — бодро солгал он и окинул Кэтрин опытным взглядом врача. — Что-то мне не нравится твой вид, милая.

— Что делать, — угрюмо ответила Кэтрин.

— Мы кое-что купили, — меняя тему разговора, вмешалась Беатрис и показала свитер. — Кэтрин тоже купила такой.

Ночью после довольно напряженного дня и вечернего посещения театра Кэтрин уснула довольно быстро и, проснувшись утром, чувствовала себя немного лучше.

— По твоему виду этого не скажешь, — обратилась она к своему отражению в зеркале. Затем встала под душ и, тщательно промыв волосы, вышла к завтраку с полотенцем на голове.

Утро прошло в приготовлениях к обеду. Кэтрин тревожно посмотрела на баранью ногу, которую собиралась тушить Беатрис.

— Неужели мы сможем столько съесть?

— Я использую остатки для начинки пирога и оставлю его в холодильнике для Руперта, — шинкуя морковь, ответила Беатрис. — Давай сделаем Генри сюрприз и оденем к обеду наши новые свитера. Тебе очень идет этот цвет.

— Весьма гармонирует с синяками у меня под глазами, — мрачно заметила Кэтрин.

— И оставь распущенными волосы, дорогая… черт побери, снова телефон. Наверное опять Генри придется ехать к больному.

— Надеюсь, ты успеешь вернуться к обеду, нам одним столько не съесть, — обратилась Кэтрин к Генри, когда он вошел сообщить, что уезжает.

— Не беспокойся. Я ни за что не пропущу свой воскресный обед, — заверил он ее, целуя жену. — К тому же, я припас бутылку хорошего кларета к нему.

Когда обед был готов, Беатрис велела Кэтрин подняться к себе и привести в порядок волосы.

— И не забудь одеть новый свитер, — добавила она.

Понимая, что обед устраивается днем исключительно ради нее, чтобы вечером ей не пришлось торопиться на поезд, Кэтрин, как ей и было велено, сменила джинсы и майку на узкие серые фланелевые брюки и новый свитер, тщательно наложила косметику на лицо и оставила распущенными волосы. Закончив свои приготовления, она вдруг услышала, как снаружи хлопнула дверь подъехавшей машины. Прекрасно. Значит Генри вернулся. Но в этот момент она различила голоса двух мужчин, и сердце у нее ушло в пятки. Ей послышался голос Марка. Кэтрин тяжело вздохнула. Пора, твердо сказала она себе, оставить эти иллюзии.

Кэтрин начала спускаться по лестнице, но на полпути остановилась, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Оказывается, воображение вовсе не сыграло с ней шутку. В холле, мрачно поглядывая на нее, стоял Марк. Кэтрин бросила осуждающий взгляд на собиравшуюся присоединиться к ней мать, отлично выглядевшую в таком же как у дочери свитере и с красиво уложенными волосами.

— Это я пригласила его, — спокойно сказала Беатрис. — Спускайся вниз. Пройти мимо кого-то на лестнице — плохая примета.

Кэтрин гневно посмотрела на мать и повернулась к Марку.

— Привет, Кэтрин, — сказал он, глаза на его бледном лице казались двумя пылающими углями. — Твоя матушка пригласила меня на обед. Сообщила, что ты не совсем здорова. — Марк бросил взгляд на Беатрис. — Доброе утро, миссис Мелвилл.

— Доброе утро, Марк. Очень мило, что вы приехали. Генри, предложи гостю чего-нибудь выпить. — Она бросила взгляд на Кэтрин. — Пришлось прибегнуть к уговорам, чтобы убедить Марка приехать.

Кэтрин оцепенела.

— Не сомневалась, что его потребуется уговаривать.

Марк поднес к губам руку Беатрис и выдавил из себя улыбку, которой не удостоил Кэтрин.

— Было очень любезно с вашей стороны пригласить меня, особенно в сложившихся обстоятельствах. — Он повернулся к Кэтрин. — Просто я знал, что ты не захочешь моего присутствия здесь.

— Вот я и сказала ему, что ты нездорова. И в этом есть немалая доля истины, — воскликнула Беатрис, судя по ее виду ничуть не раскаивающаяся в содеянном.

— Раз мы все собрались, — по-хозяйски заявил Генри, посмотрев на Кэтрин, — давайте выпьем перед обедом. Мне это очень кстати. Я все выходные провел на вызовах, — добавил он, обращаясь к Марку, который понимающе кивнул.

На этот раз мать не позвала Кэтрин на кухню. Она предложила ей остаться с Марком, пока они с мужем займутся приготовлениями к обеду.

— Самый надежный способ расстроить беседу, — сказал Марк, когда они остались одни, — заставить кого-то беседовать против его воли.

Кэтрин не стала отрицать.

— Послушай, Марк, я ничего не знала, — искренне сказала она.

Он холодно кивнул.

— Конечно, иначе уехала бы ближайшим поездом.

— Вероятно. Хотя до сих пор я прекрасно проводила время.

— Извини, что испортил его тебе. Но Беатрис, похоже, была права, когда говорила, что ты нездорова. Вид у тебя больной. Ты ходила к врачу?

— В последнее время я стараюсь избегать врачей.

— О, это мне хорошо известно, — с горечью произнес он. Затем поднес к губам бокал с джином и, сделав глоток, молча уставился на пылающий в камине огонь.

Сейчас Кэтрин могла рассмотреть его: за это время он осунулся и постарел. Выглядел он, как всегда, элегантным, но под глазами появились темные круги, напомнившие ей их первую встречу.

— Ты хорошо провела время в «Вэлентайне»? — Вдруг спросил он, заставив ее вздрогнуть.

Кэтрин опешила. Итак, он заметил ее.

— Да. Раньше я там никогда не бывала.

Воцарившаяся после ее слов тишина заставила Кэтрин покраснеть от воспоминаний о том вечере, когда они с Марком собирались отправиться туда. Судя по лицу Марка, тот вечер тоже всплыл в его памяти. Он осушил свой бокал и с такой силой поставил, что разбил его, порезав осколками пальцы.

— Извини. Надеюсь, этот бокал — не фамильная ценность?

— Бог с ним с бокалом, — испуганно воскликнула она. — Дай мне взглянуть, что у тебя с рукой.

— Ничего страшного… — Он поморщился от боли, когда она взяла его за руку. Два глубоких пореза обильно кровоточили.

— Стой здесь, — приказала она ему.

Она бросилась в ванную, взяла в аптечке антисептик и пластырь и, прихватив несколько марлевых салфеток, побежала вниз.

— Боюсь, кровь попала на ковер, — сказал Марк.

— Не беспокойся. Я принесу тряпку. — Кэтрин взяла его за руку и промыла рану, затем стерла салфетками кровь и заклеила раны пластырем. — Вот и все. Сейчас принесу что-нибудь, чтобы собрать осколки. — Она бросилась в кухню и взяла совок и щетку.

— Что случилось? — спросил Генри, вынимавший пробку из бутылки с вином.

— Марк разбил бокал и порезался.

— Требуется моя помощь? — подмигнув ей, спросил Генри.

— Пусть Кэтрин сама этим займется, — сказала Беатрис. — И поторопись, дорогая, обед уже готов.

В гостиной Марк угрюмо разглядывал запачканный ковер.

— Я, конечно, возмещу затраты на чистку.

— Послушай моего совета, не вздумай этого предлагать, — сказала Кэтрин, сметая на совок осколки. — Я пройдусь по ковру пылесосом, а потом протру губкой с мылом. Пятно совсем крошечное. Никто и не заметит его среди узоров.

Марк наблюдал за Кэтрин, стиравшей губкой пятно, и когда она выпрямилась, принялся смущенно разглядывать свои пальцы.

— Все чисто, — отметил он. — Я бы и сам лучше не сделал.

— Повязка наложена правильно, Марк? — спросил вошедший в комнату Генри. — От моих услуг отказались.

За обедом Кэтрин с удивлением обнаружила, что ей удается без особого труда держать себя в руках. Теперь, когда Марк уже появился здесь, не имело смысла враждебно относиться к нему и портить обед, ради которого мать потратила столько сил. И помимо этого, отметила про себя Кэтрин, она больше не питала к нему враждебных чувств. Бесполезно злиться на него за ту блондинку. Марк волен поступать так, как ему угодно. Ведь она сама прогнала его. И сейчас его присутствие здесь стало для нее уроком. Зная, какие муки может причинять ревность, она теперь понимала Марка лучше, чем раньше. И к тому же… ей хотелось, чтобы он вернулся.

Сидя за столом. Марк несколько раз перевел взгляд с Кэтрин на Беатрис и улыбнулся.

— Когда я был здесь в прошлый раз, то не заметил сходства между вами и Кэтрин. А сегодня… вас вполне можно принять за сестер.

— Вы льстите мне, Марк, — сказала Беатрис. — Видите ли, у нас с дочерью «странные» глаза. Если мы носим одежду одинакового цвета, то становимся похожи. Вообще же Кэтрин похожа на отца. — Она улыбнулась Марку и предложила ему взять еще овощей.

Генри поднялся с места, чтобы отрезать жаркого.

— Съешьте еще мяса, — предложил он Марку. — Силы вам понадобятся, ибо мы не собираемся вас рано отпускать.

Кэтрин с удивлением посмотрела на отчима.

— Мы пригласили Марка сюда с определенной целью. Нам всем лучше сначала подкрепиться, — поддержала мужа Беатрис.

Марк вопросительно посмотрел на Кэтрин, но она в полном недоумении покачала головой.

— Незачем на меня смотреть. Я не отвечаю за своих родителей.

Генри, польщенный упоминанием Кэтрин о себе, как об одном из родителей, тепло улыбнулся ей.

— Впервые за много дней, — улыбнувшись Беатрис, сказал Марк, — я ем с удовольствием. Баранина просто восхитительная.

— Значит в прошлую субботу в «Вэлентайне» тебе не понравилось? — бросила Кэтрин и мгновенно пожалела об этом, заметив, как злые огоньки блеснули в голубых глазах Марка.

— Я не помню, что ел там, — сообщил он ей и снова улыбнулся Беатрис. — На прошлой неделе я и Кэтрин ужинали в ресторане, но, увы, отдельно друг от друга.

— Он сказал с кем там был? — прошептала Беатрис, когда они вместе с Кэтрин отправились на кухню относить посуду.

— Нет.

— Но он наверняка видел тебя вместе с Гербертом.

— Герберт повел себя весьма тактично тогда, если учесть, что я расплакалась по пути домой. И это стало для меня хорошим уроком.

— Почему?

— Я проявила высокомерие, вернув Марку кольцо из-за его ревности и подозрений. Теперь же я сама оказалась точно в таком же положении. — Кэтрин с грустью взглянула на мать. — Я ревновала вовсе не потому, что спутница Марка оказалась такой привлекательной. Мне стало обидно до слез, что они так поглощены друг другом. Удивительно, что он вообще заметил меня.

— Но тем не менее он приехал. Знаешь, по правде говоря, его не пришлось уговаривать. — Беатрис обняла и поцеловала дочь. — Пойдем, милая. Давай отнесем кофе и продолжим начатое.

— Начатое? — Кэтрин с тревогой посмотрела на мать. — Что ты имеешь в виду? Мне становится не по себе.

— Я тоже нервничаю, — призналась Беатрис. — Но раз уж мы зашли так далеко, отступать не имеет смысла.

Когда они вчетвером расположились рядом с камином, где весело потрескивали дрова, Кэтрин подала приготовленный Беатрис кофе и заняла место напротив Марка. Беатрис, словно ища поддержки у мужа, уселась на диван рядом с Генри.

— Я попросила вас приехать сюда сегодня, Марк, чтобы рассказать вам обоим одну историю, — начала Беатрис. — Я была не вполне уверена, что Кэтрин захочет передать ее вам с моих слов.

Марк посмотрел на Кэтрин и, убедившись в ее неведении относительно происходящего, вновь повернул голову к Беатрис.

— Вполне очевидно, — вмешался Генри, — что вам обоим тяжело из-за того, что произошло между вами. Беатрис боялась, что вам, Марк, неинтересно то, что мы хотим рассказать. Но, думаю, если бы Кэтрин была вам безразлична, вы бы не приехали сюда сегодня.

Мужчины пристально посмотрели друг на друга, и Генри удовлетворенно кивнул головой.

— Возможно, вы больше никогда не увидитесь ни с одним из нас, поэтому не имеет значения, если вы будете знать кое-какие факты из нашей биографии. — Генри бросил на приемную дочь взгляд полный любви. — С Кэтрин все обстоит иначе. Она должна знать, что ее любящие родители желают ей счастья.

— Понимаю, — спокойно произнес Марк и взглянул на Кэтрин, которая с тревогой смотрела на мать. — Видимо, — добавил он, — Кэтрин сообщила вам, что я затаил на ее счет кое-какие подозрения, относящиеся ко времени нашего… первого знакомства.

— Насколько я поняла, вы считали Руперта своим сыном, — прямо заявила Беатрис и улыбнулась. — Видите ли, вообще-то он сын Генри. А я его мать, а не бабушка.

Улыбка промелькнула на лице Марка.

— Я уже понял это. Познакомившись с вами, трудно считать вас чьей-то бабушкой.

— Я родила Кэтрин, когда мне еще не исполнилось девятнадцати, — начала Беатрис.

Однажды, будучи студенткой сельскохозяйственного колледжа, она во время летних каникул устроилась работать на ферму Барта Эшли. Барт, закоренелый холостяк, которому было далеко за сорок, поначалу относился к ней с прохладцей, но она прекрасно справлялась с работой, и он проникся к ней уважением. В один из вечеров, когда она собиралась домой, разразилась страшная гроза.

— Тогда я очень боялась грома, — сказала Беатрис, — поэтому Барт позвал меня в дом и, пытаясь успокоить, крепко обнял.

То, что случилось потом, стало потрясением для них обоих. Барт мучился угрызениями совести, считая себя гнусным соблазнителем молодой невинной девушки.

— Тогда-то все и началось, — продолжала Беатрис. — Не будь я такой молодой и глупой и не окажись Барт столь неподготовленным к тому, что произошло, Кэтрин бы сейчас не сидела здесь. Когда я обнаружила, что беременна, Барт стал настаивать, чтобы мы поженились. Мне тогда было восемнадцать, а ему — сорок восемь.

Кэтрин тяжело вздохнула.

— Я и не догадывалась…

— А разве у тебя никогда не вызывала удивления наша разница в возрасте? — тихо сказала Беатрис.

Кэтрин покачала головой.

— Вы были просто моими родителями. И я воспринимала все как должное. — Она взглянула на мать. — Но ведь ты любила его?

— Конечно, любила. Но я никогда не была в него влюблена. Твой отец был прекрасным человеком, но с самого начала наши отношения напоминали скорее отношения между отцом и дочерью.

Когда Кэтрин исполнилось пятнадцать лет, Барт серьезно заболел. Он исхудал, ему стало трудно работать, и пришлось нанять садовника, чтобы переложить на его плечи часть забот.

— Вот тут-то и появляюсь я во всей этой истории, — заявил Генри. — У Барта был рак. Я практиковал в тех местах и, когда он заболел, мне пришлось стать его лечащим врачом. Я регулярно навещал его.

Он обнял Беатрис.

— Ну а теперь самое трудное, — обратился он к Кэтрин. — Чем больше я узнавал твою мать, тем большим восхищением проникался к ней. Тем, как она одна управлялась с фермой, заботилась о тебе и муже. Короче, я влюбился в нее. — Он умолк и с любовью посмотрел на жену. — Но тут мне предложили другую работу. И хотя мне чертовски трудно было уехать, я все же согласился. Врачам не стоит влюбляться в жен своих пациентов.

— Когда Генри сообщил о своем отъезде, мне показалось, что жизнь моя кончена, — сказала Беатрис, и Кэтрин с тревогой взглянула на нее.

— Папа был еще жив?

Беатрис кивнула.

— Да, это было месяца за два до его смерти. Я тоже влюбилась, но Генри ничего не знал об этом. Я мучилась чувством вины, поверь мне. Потом мужа не стало, и мы остались вдвоем с тобой, Кэтрин.

— Мы не сказали друг другу ни слова. — Генри усмехнулся. — Ни я, ни твоя мать понятия не имели, что влюблены друг в друга.

— И как же вы оказались вместе?

— Уезжая, Генри оставил мне свой новый адрес, — сказала Беатрис, — и, когда после похорон я рассылала письма с выражением благодарности за помощь покойному, то написала и ему. Помимо своих личных чувств к Генри, я действительно испытывала благодарность за его заботу о муже.

— Можете себе представить мои ощущения, когда я получил это письмо, — сказал Генри. — Я ответил. Это стало началом долгой переписки.

Кэтрин недоуменно взглянула на мать.

— Ты всегда сама забирала почту. Я и не догадывалась…

— Я боялась тебе признаться, зная твои чувства к отцу, — нервно покусывая губы, сказала Беатрис. — Не хотела тебя расстраивать. Затем, месяц спустя после начала нашей переписки, я поехала навестить маму, — обратилась она к Марку. — Кэтрин на неделю уехала с классом во Францию, и мы ежедневно виделись с Генри, жившим неподалеку от мамы. Она была в курсе наших отношений. После того, как я вернулась домой, мы редко встречались, но даже если это нам удавалось, встречи были очень короткими. Когда мама сломала руку и я поехала за ней ухаживать, Генри сказал, что настало время обо всем рассказать тебе, Кэтрин.

— Почему же ты мне ничего не сказала? — воскликнула Кэтрин. — Ты же знала, что мне нравится Генри.

— Да. Но у меня не было уверенности, как ты станешь воспринимать его в качестве отчима. — Беатрис взглянула на Марка. — А вы, наверное, теряетесь в догадках, почему вас заставляют слушать эту семейную историю?

— Это особая честь для меня, — ответил Марк и посмотрел на Кэтрин.

Беатрис улыбнулась ему.

— Я сказала Генри, что нам лучше подождать результатов экзаменов Кэтрин. Я была уверена, что она поступит в университет, и решила повременить до тех пор, пока все ее мысли не будут заняты предстоящей учебой, что по моим расчетам должно было смягчить эффект от неожиданного сообщения.

Беатрис немного помолчала и вдруг обратилась к Кэтрин:

— Встань на секунду, дорогая.

С опаской поглядывая на мать, Кэтрин поднялась.

— И что теперь?

— Давай встанем рядом и повернемся спиной к Марку.

Озадаченная происходящим, Кэтрин выполнила просьбу матери, а Беатрис, не без некоторой театральности, вытащила заколки из своих волос и, тряхнув головой, заставила их рассыпаться по плечам, затем встала рядом с дочерью и повернулась спиной к мужчинам.

Вскоре она обернулась и с улыбкой взглянула на Марка, чьи глаза блеснули от внезапно промелькнувшей у него догадки.

— Это я была тогда в машине, Марк. Весьма предосудительный поступок для тридцатисемилетней женщины, имеющей взрослую дочь. И тем не менее я целовалась со своим будущим мужем в машине, в полумиле от порога собственного дома. Генри подвез меня от мамы, и мы никак не могли расстаться. Вам теперь почти столько же лет, сколько мне было тогда. Вероятно, вы сможете понять мои тогдашние чувства.

Марк вскочил с места и поднес к губам руку Беатрис.

— Благодарю вас. Я оказался ревнивым идиотом десять лет назад. Но теперь я вижу, почему совершил эту ужасную ошибку. Я был в полной уверенности, что видел Кэтрин.

— Мне это сначала и в голову не пришло, когда Кэтрин рассказала о ваших подозрениях. Но Генри напомнил мне о том дне и нашей выходке в машине.

— Я помню, как чертовски сложно мне было расстаться с тобой тогда, — с жаром воскликнул Генри.

— Так вот почему ты сегодня настаивала, чтобы мы надели одинаковые свитера, — обратилась Кэтрин к матери. — Мне следовало догадаться, что ты что-то задумала.

— Мне казалось, что только так можно снять с тебя вину за чужие грехи, — сказала Беатрис. — А сходство между нами бросается в глаза именно тогда, когда мы носим одежду одинакового цвета.

После этих слов воцарилась тишина, но стало заметно, что атмосфера явно потеплела.

— Мне стоило огромных усилий признаться в этом, — виновато глядя на дочь, произнесла Беатрис.

Кэтрин бросила на нее взгляд полный любви.

— Я знаю. Но ты поступила правильно. Тогда тебе было тридцать семь, мама, но несмотря на тяжкий труд, — а возможно именно благодаря ему — выглядела ты значительно моложе. И в тот день на тебе была моя зеленая рубашка, которую ты взяла впопыхах, когда торопилась к бабушке.

— Подумать только, ты и это помнишь! — изумилась Беатрис.

Кэтрин искоса взглянула на Марка.

— Тот день останется в моей памяти навсегда.

Марк вздрогнул и посмотрел на Беатрис, а затем на Генри.

— Погода стоит прекрасная. Надеюсь, вы не станете возражать, если мы с Кэтрин покинем вас на полчаса и немного прогуляемся? — Он повернулся к Кэтрин. — Конечно… если ты тоже не возражаешь. Кэтрин. Я хотел бы поговорить с тобой.

Кэтрин холодно кивнула в знак согласия, а Беатрис одобрительно улыбнулась.

— Когда вы вернетесь, чай будет готов, а я постараюсь прийти в себя.

Кэтрин взяла свою куртку, сказала матери, что они долго не задержатся, и направилась вместе с Марком через сад к небольшой приступке у низкой изгороди. Марк перепрыгнул через нее и протянул ей руку, чтобы помочь перебраться. После секундного колебания Кэтрин оперлась на его руку, но он сразу отпустил ее, как только ее ноги коснулись земли по другую сторону изгороди.

Они молча шли рядом, ни один не решался нарушить молчания. Лучи весеннего солнца, пробиваясь сквозь поднимавшуюся с реки дымку, согревали их своим теплом, откуда-то издалека доносилось блеяние ягнят.

— Чудесный день, — наконец не выдержала Кэтрин.

— Замечательный.

Снова воцарилось молчание, и они продолжили свой путь по узкой тропинке, ведущей к реке.

— Вокруг — ни души, — заметила Кэтрин, когда они оказались на берегу.

— И прекрасно, — сказал Марк. Он поднял камень и бросил его, заставив несколько раз подскочить на поверхности воды.

— Мне никогда подобное не удавалось, — улыбнувшись, заметила Кэтрин. — А Руперт так умеет.

— Руперт чудесный, но сейчас я бы не хотел говорить о нем.

— Смотри-ка, совсем недавно все обстояло иначе, — бросила Кэтрин и посмотрела на него. — Так о чем же ты хотел говорить?

— Видишь ли… я люблю тебя, — просто сказал он, затем привлек к себе и поцеловал, да так, что Кэтрин лишилась дара речи. Оторвавшись от ее губ, он улыбнулся ей. — Мне показалось, что будет лучше, если я сделаю это неожиданно.

Кэтрин судорожно вздохнула, но не сделала попытки освободиться от его объятий.

— Сегодня неожиданности ожидают меня на каждом шагу.

— И первая из них — мое появление перед обедом, — хрипло произнес он и снова поцеловал ее, на этот раз с такой страстью, что Кэтрин стоило огромных усилий отстранить его от себя.

— Эта блондинка, — едва дыша, спросила она. — Кто она?

Руки Марка сильнее сжали ее в объятиях, и он горящими глазами посмотрел на нее.

— Ты ревновала?

— Вовсе нет, — гордо вскинув голову, сказала она.

— Жаль, — произнес он. — Жаль, потому что меня-то мучила ревность, когда я увидел тебя в обществе этого манекена.

Кэтрин безуспешно попыталась оттолкнуть его от себя.

— Не смей так о нем говорить, он очень помог мне в тот вечер… — Кэтрин умолкла, заметив пристальный взгляд Марка.

— А в другие вечера он разве тебе не «помогал»? — насмешливо спросил он. — Что особенного произошло именно в тот вечер?

— Он получил премию и пригласил меня в ресторан, — отводя взгляд, пробормотала Кэтрин. — А потом…

— Ее зовут Мадж Харлоу, — прервал ее Марк, привалившись к стволу дерева и увлекая Кэтрин за собой. — Ее муж работает педиатром в нашей больнице, а Мадж возглавляет регистратуру. Если бы ты ушла чуть позже, то увидела бы, как Питер присоединился к нам. Они как-то пригласили меня отпраздновать одно событие. И в тот день я решил ответить им любезностью.

Не в состоянии ничего с собой поделать, Кэтрин всем телом прижалась к нему, чувствуя, как участилось дыхание Марка.

— Я умирала от ревности, — прошептала она.

— Мадж — весьма привлекательная особа. Но тебе прекрасно известно, что мне больше по вкусу миниатюрные брюнетки, а не пышные блондинки, — тихо сказал Марк.

Кэтрин подняла голову и взглянула на него.

— Я ревновала вовсе не потому, что эта дама красива.

В глазах Марка появилось выражение, от которого у Кэтрин перехватило дыхание.

— Тогда почему же, дорогая?

— Потому, что вы были так увлечены друг другом, ворковали, словно голубки!

— Это была всего лишь легкая болтовня, — насмешливо произнес он и победно улыбнулся, — Но если это заставило тебя ревновать, я рад, что так вышло… Тебя утешит, если я скажу, что сгорал от ревности, увидев тебя с Гербертом?

Лицо Кэтрин просветлело.

— Правда? Я все глаза выплакала, когда он отвез меня домой.

Марк нахмурился и еще крепче прижал ее к себе.

— Почему?

— Потому, что впервые в жизни я испытала чувство дикой ревности, не знала, куда мне деваться. Но он с пониманием отнесся ко мне. Приготовил кофе…

— И своими поцелуями заставил тебя забыться, — процедил сквозь зубы Марк.

Она отрицательно покачала головой.

— Вовсе нет. Я же тебе говорила, что мы с ним только друзья.

— Возможно, тебе он и друг, дорогая, но у меня есть серьезные сомнения, что и он рассматривает тебя в этом качестве. — Марк сдвинул брови и посмотрел на нее. — Ну и каково тебе пришлось?

— Если ты говоришь о ревности, я… я просто с ума сходила.

— Вот, теперь, вероятно, ты сможешь понять, что я чувствовал и десять лет назад, и совсем недавно, — угрюмо заметил Марк.

Секунду они молча смотрели друг на друга.

— Ты любишь меня? — тихо спросил он.

— Да.

— Ты выбрала довольно странный способ доказать мне это.

В глазах Кэтрин блеснули слезы.

— Это от отчаяния, — шепнула она, моргая, чтобы скрыть слезы.

Марк наклонился и стал целовать ее глаза, нос, дрожащие губы. Склоняясь все ниже и ниже, он коснулся губами шеи Кэтрин.

— Разве ты не видишь, как я люблю тебя? — спросила Кэтрин дрожащим голосом. — Наверняка ты чувствуешь, как колотится мое сердце.

Рука Марка скользнула между лацканами ее куртки и замерла в том месте, где раздавались глухие удары, он снова стал целовать ее, и она, стиснув его в своих объятиях, ответила на его поцелуй.

Звуки голосов, доносившиеся с тропинки, вернули их к действительности. Марк хмыкнул, заметив тщетные попытки Кэтрин привести в порядок растрепавшиеся волосы, и мило улыбнулся проходящей мимо пожилой паре.

Когда те скрылись из вида, Марк опустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда кольцо с изумрудом. Затем взял Кэтрин за руку, надел его ей на палец и поцеловал ее. Кэтрин улыбнулась ему.

— Ты привез его, хотя не знал, зачем мама пригласила тебя?

Марк взял ее за руку и направился по тропинке назад к дому.

— Мне было абсолютно все равно, зачем Беатрис пригласила меня. Я знал одно — ты будешь здесь, а раз мы окажемся вместе, то я не собирался позволить тебе вновь ускользнуть от меня. Из-за моей глупости мы и так потеряли уйму времени. Увидев тебя на прошлой неделе в «Вэлентайне», я решил больше не терять его.

— Да, — пробормотала Кэтрин, — и я тоже вела себя глупо.

Марк остановился и повернул ее к себе лицом.

— У нас всего одна жизнь, Кэтрин, да и та чертовски коротка. Зачем нам быть врозь, если мы можем быть вместе?

Кэтрин кивнула и улыбнулась ему.

— Тут ты прав. Но если мы будем жить вместе…

— Не если, а когда.

— Хорошо. Когда мы будем жить вместе, не жди, что я так же легко стану соглашаться с тобой во всем.

— Я этого и не требую от тебя, — сказал Марк, зашагав вперед. — Согласие потребуется только по самым важным вопросам, таким как наша совместная жизнь, наши дети, ну и так далее.

— Думаю, мне следует быть настороже по поводу «так далее», — рассмеялась Кэтрин, — но не сегодня. Пойдем, попьем чаю и сообщим маме, что ее усилия не пропали даром.

— Она очень тебя любит, — сказал Марк. — Ей наверняка было трудно говорить о своих личных секретах.

— Это верно. Мама, очевидно, верит, что мое счастье зависит от тебя. — Кэтрин посмотрела на него. — Тебя это не шокирует?

— Совсем наоборот. Пойдем, нас ждет чай. — Он улыбнулся, и стало заметно, насколько моложе он выглядит по сравнению с тем мужчиной, который угрюмо приветствовал ее сегодня утром.

Вечером, когда они сидели рядом на диване в квартире Кэтрин и обсуждали события минувшего дня, Марк извинился, что заставил ее так рано покинуть родительский дом.

— Надеюсь, твои родители с пониманием отнеслись к моему страстному желанию оказаться наедине с тобой.

— Ты вероятно заметил, — ответила Кэтрин, — что хотя Генри вот уже десять лет женат на моей матери, он по-прежнему влюблен в нее. Поверь мне, они все поняли.

— Очень рад. Скажи мне, что снова любишь меня.

— Я не люблю тебя «снова». Я по-прежнему люблю тебя, — поправила она его, постаравшись поцелуем подкрепить смысл сказанного. — Надеюсь, мама не слишком утомила тебя разговорами о свадьбе.

— Нет. — Марк потянулся и усадил Кэтрин на колени. — Хотя успешно вернув кольцо на твой палец, я не собирался поднимать этого вопроса. Я помню, что ты не любишь, когда тебя торопят.

— Верно, — сказала Кэтрин, терявшаяся в догадках, каким образом дать ему понять, что она не возражает, чтобы в данном случае ее поторопили. Им нет необходимости терять время. За последние недели она поняла, что ее жизнь теряет без Марка смысл. Урок, давшийся ей с таким трудом!

Кэтрин встала и, заложив руки за спину, посмотрела на него.

— Вообще-то… — начала было она, но умолкла и нервно откашлялась. — Я хочу заметить, что… — Кэтрин бросила осуждающий взгляд на Марка, не пытающегося ей помочь. — Дело в том, Марк… что если мы собираемся заводить детей, то было бы неплохо сначала пожениться, — поспешно закончила она.

Марк тоже медленно встал и посмотрел на нее.

— Ты случайно не делаешь мне предложения, Кэтрин? Если это действительно так, то я с трудом понял это. Уж не хочешь ли ты сказать, что выйдешь за меня замуж лишь для того, чтобы нам легче было обзавестись детьми?

— Нет, не только, — пробормотала Кэтрин, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — И могла бы доказать это тебе.

Марк, не сводя с нее глаз, начал снимать пиджак.

— Но удастся ли тебе привести достаточно убедительные аргументы?

— Могу попробовать, — скромно сказала она и решительно направилась в спальню, но Марк, смеясь, схватил ее и взял на руки.

— Я сам перенесу тебя через порог, — целуя ее, сказал он.

Несколько часов спустя, не желая терять времени на сон, они лежали в объятиях друг друга. Утихли первые восторги примирения, и они долго беседовали, пытаясь таким образом ускорить свое воссоединение и забыть, как близки они были к тому, чтобы сломать друг другу жизнь.

— Сейчас я не могу понять, что заставило меня вернуть тебе кольцо, — сказала Кэтрин. — Я пожалела об этом в ту же секунду.

— И я тоже, — угрюмо отозвался Марк. — Когда оно пришло по почте, у меня было ощущение, что я получил пощечину.

— Мне очень жаль.

— Докажи это.

— Охотно.

Процесс искупления вины показался им столь увлекательным, что прошло много времени, прежде чем Марк вновь заговорил.

— Надеюсь, что я не кажусь тебе анахронизмом в наш не признающий условностей век.

— С какой стати?

— Ведь я собираюсь жениться на той, которая стала моей первой любовью.

Кэтрин включила ночник и, подперев ладонью щеку, уставилась на него.

— Когда мы познакомились, тебе было двадцать восемь лет. Уж наверняка ты до этого влюблялся в кого-то?

— Естественно. Несколько раз. — Марк посмотрел ей в глаза. — Но я никогда никого не любил по-настоящему, пока не встретил тебя. Я пробыл с тобой недолгих две недели, но после этого я больше никогда не испытывал ничего подобного до тех пор, пока не увидел твое покрытое синяками лицо на подушке больничной койки.

Кэтрин придвинулась к нему и прижалась щекой к его щеке.

— И тем не менее мы чуть не упустили вторично представившийся нам шанс. — Она содрогнулась, и он крепко обнял ее.

— Не волнуйся. Сколько бы раз ты не бросала мне назад кольцо, я не позволю тебе ускользнуть от меня, — заверил ее Марк.

— Я этого больше не сделаю. — Она улыбнулась ему. — А то, глядишь, ты еще оставишь его себе.

— Правильно мыслишь!

Воцарилась тишина, они наслаждались счастьем и покоем в объятиях друг друга.

— И для меня это то же самое, Марк, — спустя некоторое время сказала Кэтрин.

— Что именно? Ты тоже стараешься ущипнуть себя, чтобы убедиться, не снится ли тебе все это? — целуя ее, спросил он.

— И это тоже, — со счастливой улыбкой подтвердила она. — Но я имела в виду твое упоминание о первой любви. Ты тоже моя первая любовь, и это тебе прекрасно известно. — Ее улыбка стала ослепительной. — Первая любовь и последняя любовь или, как сказал один очень дорогой мне человек, такая любовь, что приходит раз в жизни.

Эпилог

Руперт приоткрыл дверь детской и, убедившись, что там нет никого из взрослых, подошел к широкой кроватке, в которой, разделенные невысоким барьером, лежали двойняшки.

Они не спали, и, увидев Руперта, беззубо заулыбались ему и еще быстрее замахали своими неугомонными ручками, одетыми для безопасности в мягкие фланелевые рукавички.

— Привет, Беа, — небрежно кивнул Руперт особе в розовом чепчике и уважительно пожал руку человечку в голубом: — Здорово. Барт, старина… Эй-эй, отдай палец!

Не тут-то было! Крошечный, но цепкий кулачок уже тащил захваченный палец к любопытному рту. Руперт с опаской оглянулся на дверь. Оттуда в любую минуту могла появиться Ханна и устроить ему разгон. Попробуй ей объяснить, что, прежде чем подойти к собственным племянникам, он вымыл руки с мылом раз десять… ну, два раза уж точно. Наконец ему удалось отобрать палец и он в ужасе зажмурился, ожидая пронзительного вопля. Но Барт только укоризненно закряхтел, и Руперт с облегчением улыбнулся.

— Молодец! Я тебя за это научу в регби играть. Давай, расти быстрее, племянник.

В это время с улицы послышался шум подъехавших машин и возгласы приветствий, и Руперт поспешил к окну.

На широкой тропинке сада, в окружении излюбленных Марком ирисов, встречалось все семейство. Приехавшие на уик-энд бабушка и тетя Грейс обнимались с Кэтрин и тетей Ханной. Марк и «разведенный муж» тети Ханны Тони здоровались с каким-то незнакомым мужчиной. А из только что остановившегося «шевроле» спешили к ним Беатрис и Генри.

Руперт довольно потер руки. С такой компанией не соскучишься! Интересно, кто этот незнакомец? В это время симпатичный шатен ласково обхватил плечи тети Грейс, и Руперт хихикнул. Похоже, будет еще одна свадьба! Ей-богу, ему все это нравилось. С тех пор, как Марк и Кэтрин купили этот симпатичный дом с садом, комнатами для гостей и громадными качелями, подвешенными к двум крепким старым деревьям, его мир расширился. Теперь он мог проводить каникулы то у мамы, то у бабушки, то у сестры. Тетя Ханна тоже была всегда ему рада, но теперь она окончательно поселилась у Кэтрин и не отходит от двойняшек.

Руперт смотрел из окна детской на все эти пары, слушал их оживленные голоса, невольно любовался похорошевшей после родов сестрой… Сначала он хотел крикнуть им что-нибудь смешное, разыграть, выскочить на них из-за угла веранды. Но неожиданно для себя притих и задумался над тем, что же это такое — любовь. И почему она делает людей такими счастливыми…