/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Абсолютное оружие

Операция «Немезида»

Константин Утолин

Люди и нелюди, древние расы и появившиеся значительно позже Младшие. Не мала ли им планета? Устраивают ли их выработанные веками правила «общежития», или скрытая борьба уже готова вырваться на поверхность, превратив Землю в арену жестокой и кровавой резни? Ответ на этот вопрос знает Братство Зрячих, однажды взявшее на себя ответственность за сохранение жизни, за дальнейшее существование человечества. Его бойцы, способные с оружием в руках противостоять даже Иным, с мечтою о мире готовятся к войне.

ru ru Black Jack FB Tools 2005-06-24 OCR Фензин 73DE47E6-75DC-414C-BE5A-46F564ADBFE8 1.0 Утолин К.В. Операция «Немезида»: Фантастический роман Эксмо М. 2005 5-699-09257-9

Константин Утолин

Операция «Немезида»

Посвящается моим близким. Будьте удачливы, здоровы и счастливы.

Константин Утолин

Автор выражает благодарность Игорю Пронину и Елене Алферьевой, без чьей помощи описание Великого Изменения случилось бы значительно позже. Также особая признательность Сергею Николаевичу Путилину — Мастеру «маятниковой» системы боевого искусства Православной Традиции.

Со светлой памятью о крысе Мики, маленьком друге с большим сердцем, который всей своею жизнью являл пример бескорыстной любви.

Нет абсолютно правых и абсолютно неправых. Существует серый туманный переход от одного к другому, где-то темнее, где-то светлее.

С. Кинг. « The Thinner»

Обними эту Мать-Землю! Бескрайнюю, дружелюбную Землю! Да защитит Она тебя от небытия!

Ригведа

Счастье для всех, даром! И пусть никто не уйдет обиженным!

А. и Б. Стругацкие. «Пикник на обочине»

Вступление

Пусть все тайное станет явным, раскроются все Тайные Города, проявятся все Дозоры и смирятся с необходимостью жить по человеческим законам или будут изгнаны с Земли все несогласные с этим нелюди, Иные и аномалы, Пусть люди станут лучше и человеческого в них станет больше, чем звериного. И да возобладает на планете окончательно и бесповоротно Человек, сотворенный по Образу и Подобию Божиему.

Фраза Иллариона Угрюмова, одного из верховных Иерархов Братства Зрячих, сказанная им в разговоре с друзьями

Сегодня, по прошествии почти трех лет с момента Великого Изменения, навсегда сделавшего наш мир другим, все предшествующие события уже кажутся бесконечно далекими, а порой и просто нереальными. Но те, кто еще помнит, какой была жизнь до Великого Изменения, обязаны сохранить эту информацию для потомков. Пусть даже при этом все рассказанное и вызовет у них только чувство глубокого омерзения, непонимания и стремления забыть. Но так было. И вот ради того, чтобы сохранить память о самых важных событиях тех времен, мы и создали полтора года назад нашу группу. В нее вошли как те, кто имел непосредственное отношение к осуществлению Великого Изменения, так и совершенно не причастные к этому люди. Представляемая сейчас вашему вниманию книга — реконструкция самых важных событий и моментов деятельности тайного Братства Зрячих, как они сами называли тогда свой союз, который и привел наш мир к сегодняшнему его состоянию. Кое-что мы описали непосредственно со слов самих участников тех событий, кое-что постарались восстановить из рассказов тех, кто просто был рядом. Многие принимавшие участие в операции «Немезида» люди вообще не хотели об этом вспоминать. А некоторые события удалось восстановить только по чудом сохранившимся записям и оперативным видеоматериалам из архивов Братства Зрячих. Поэтому вполне возможно, что в нашем повествовании могут быть лакуны и неточности. Но мы надеемся, что потомки все-таки сумеют почувствовать сам дух происходившего в те годы.

Часть текста, а точнее две главы, мы решили поместить в специальное Приложение, в связи с чем в их нумерации появились пропуски. Сам же оставшийся в результате этого действия текст сохранил связность и слитность восприятия. Сделано это было вот зачем.

Если вы будете читать книгу по порядку, то получите представление о том, как воспринимали происходившее в те годы рядовые члены Братства и те люди и нелюди, которые столкнулись с внешней стороной реализации операции «Немезида». Дойдя же до конца основного текста, читатель получает возможность из вынесенных нами в Приложение глав узнать подлинный замысел всей этой глобальной операции, навсегда изменившей мир. И лишний раз убедиться, как ошибочны порой бывают мнения и суждения, основанные на интерпретации только тех фактов, которые доступны для наблюдения, и как превратно порою могли быть истолкованы действия людей, если судить о них, глядя только на их внешние проявления.

Если же среди читателей найдутся такие, кто сразу захочет взглянуть на развитие операции «Немезида» глазами тех, кто возглавлял Братство Зрячих, то они без особого труда могут этого достичь, читая книгу строго по нумерации глав, то есть обращаясь к вынесенным в Приложение главам тогда, когда они должны появляться в тексте согласно своей нумерации.

Завершая это наше получившееся и без того уже достаточно длинным вступление, хотим обратить внимание будущих читателей еще на одно обстоятельство. Всем нам, кто помнит времена до момента Великого Изменения (а таких на нашей планете пока большинство), сейчас, по прошествии всего трех лет, уже представляются чудовищными, а порою и просто невозможными многие происходившие тогда даже с нами самими вещи. И поэтому при чтении этой книги у вас может возникнуть ощущение, что практически все действующие в ней лица лицемерны, двуличны, исповедуют двойные стандарты и лукавят, декларируя на словах одно, а делая при этом совершенно другое, едва ли не прямо противоположное. Так вот для тех, кто уверится в этом, процитируем несколько строк из рассказа Джека Лондона «Мексиканец»: «Он презирал бокс. Это была ненавистная игра ненавистных гринго. То, что он был словно создан для бокса, ничего для него не значило. Он это занятие ненавидел. …Не первый из сынов человеческих преуспевал он в профессии, им самим презираемой». И мы хотим, нет, мы настаиваем, чтобы, прежде чем осудить героев этой книги, каждый из читателей подумал, ради каких целей и руководствуясь какими мотивами, эти люди поступали именно так, а не иначе. И каковы же должны были быть Вера и убежденность руководителей Братства Зрячих в правоте своего Замысла, чтобы, в отличие от многих до них, устоять перед искушением абсолютной власти, которую они вполне могли получить, оставив самих себя за рамками Великого Изменения.

Сделав это вступление, мы далее предоставляем право судить о тех событиях и людях, о которых написана эта книга, самому читателю. И надеемся, что в любом случае наши герои вызовут если и не симпатию, то как минимум уважение. Ведь тем, как мы живем сейчас, мы обязаны прежде всего им.

Инициативная группа проекта

«История Великого Изменения»

Пролог — он же Эпилог-1

ИНТРАДА К ВЕЛИКОМУ ИЗМЕНЕНИЮ

(Время от двух суток и до тридцати секунд до момента Великого Изменения.)

Природа не проявила большой щедрости к центральной части Исландии. Холодно, ветрено. На каменистой почве растут лишь невысокие деревья и кустарники. Люди здесь редкие гости, поэтому дорог в этом краю нет, во все стороны тянутся однообразные холмы, способные навеять скуку на кого угодно.

Вот и этот холм абсолютно ничем не выделялся среди множества ему подобных. Но если бы нашелся человек, который очень захотел бы проникнуть внутрь огромного бугра, то, углубившись буквально на десяток метров, он сильно бы удивился. Еще бы — увидеть перед собой некую серо-матовую оболочку, сделанную то ли из какого-то особо прочного стекла, то ли даже из столь любимого всеми фантастами силового поля. Но его удивление стало бы еще сильней, сумей он проникнуть внутрь этой оболочки, поскольку стал бы первым из людей, попавших в одно из самых тайных и защищенных мест на планете. Той самой планете, которую он до того считал надежным и неплохо изведанным домом своей расы. Единственной разумной расы на Земле…

Возможно, этот человек пришел бы в восторг от увиденного. А может быть, и нет — одно дело мечтать о существовании братьев по разуму где-то во Вселенной, и совсем другое — обнаружить их на собственной планете. Странные какие-то братья: спрятались, окружили себя непроницаемой оболочкой… Впору испугаться. Хотя пугаться, определенно, было бы уже поздно, попади этот любопытный на самом деле в один из трех Храмов Гнезда Аспидов, в котором хранился уже более четырнадцати тысяч лет один из трех Источников их Силы и Власти. И солнечного света мифический копатель не увидел бы уже никогда… Впрочем, за тысячи лет таких копателей не нашлось ни одного.

Храм по сути своей являлся неким трансформатором и концентратором эманации тех уровней и диапазонов Спектра Магических Энергий, которые были доступны для восприятия и использования представителями этой древнейшей на Земле расы нелюдей — аспидов. Об этом древнем Сообществе не было написано ни в одной хронике и ни в одной летописи, по крайней мере из тех, что сохранились у людей. А то, кем были аспиды на самом деле, среди людей было известно лишь узкому кругу избранных. Которые, впрочем, сами все поголовно входили в состав не менее тайной, чем Гнездо Аспидов, структуры, и обнародовать свои знания вовсе не спешили. Только вот разница между этими двумя организациями была существенная, очень существенная! Ибо в последнюю входили пусть и скрытные, и весьма могущественные, но люди, а вот Гнездо Аспидов объединяло существ, которые людьми не были никогда. Реальный возраст их древней, а некогда и самой могущественной на планете цивилизации хорошо отражало их прозвище среди других населяющих Землю нелюдей — «допотопные». Многое могли бы рассказать «допотопные» о том самом библейском Потопе. Могли. Но кому и зачем? И к людям — «Младшим», как они их называли, и к прочим нелюдям аспиды относились со значительной долей пренебрежения. Сегодня в Храме Гнезда Аспидов царила атмосфера напряженного ожидания. Операторы дежурной смены, находясь в этом неприступном месте, могли позволить себе принять естественную, не антропоморфную форму. Это было тем более кстати, что реальное тело аспидов по сравнению с состоянием человекоподобной личины давало огромные возможности при энерго-магическом оперировании и, конечно, в бою. Фактически тело аспида представляло собой частично материализованную суперпозицию энергетических полей, которая позволяла делать главное: эффективно контролировать состояние Источника или, как его называли сами аспиды, «Жерла», и многочисленные многоуровневые магические и технические системы безопасности Храма. Поэтому все твари, стоящие сейчас на дежурстве в нескольких эшелонах безопасности Храма Жерла, также пребывали в своей изначальной форме. Все, кроме защитников внешнего рубежа. Прикрытые фантомной человеческой личиной, они всегда были готовы спровадить нежелательных гостей. Куда проще аспидам было бы уничтожить Младших, но вблизи Храма всегда лучше обойтись без кровопролития — ни к чему привлекать лишнее внимание.

Этим утром в три Храма Жерла, разбросанные по планете, а также во все большие Хранилища Предметов Силы аспидов пришло сообщение из Первородного Гнезда, предписывающее усилить бдительность. В этом сообщении не было никаких конкретных указаний и инструкций — лишь информация о том, что Проникающие в Вечность увидели возможности негативных возмущений в Клубке Нитей Сущего, неким образом связанных с Источниками Сил и Хранилищами Артефактов не только аспидов, но и вообще всех Сообществ Древних, или Старших, рас. В ближайшие сутки возможно было даже снижение на несколько часов мощности магической энергии по всему диапазону Спектра. Особо насторожило аспидов, что причину этого пока не удалось понять даже самым сильным Проникающим и самым лучшим Сплетающим, как называли аспиды аналитиков Гнезда. Это означало, что все без исключения Сообщества нелюдей станут уязвимы, поскольку любое существенное магическое оперирование, или, попросту говоря, колдовство, в этот период будет практически невозможным. Впрочем, не исключено, что уровни и диапазоны, доступные какому-то конкретному из Сообществ, ослабнут менее, чем прочие, тогда кто-то из Древних получит преимущество, которым может и воспользоваться, причем отнюдь не в интересах допотопных аспидов.

Хорошо, что сегодня среди людей практически нет таких магов, которые появлялись перед Потопом, и еще раз, во времена Святейшей Инквизиции. Иначе вот кто уж точно смог бы воспользоваться данным обстоятельством. Но нынешние человеческие маги использовали самые разные части Спектра магии и поэтому большинство из них также ослабнут, как и маги всех Сообществ. Правда, «младшая раса» сегодня обладает кое-какими технологиями, которые для некоторых целей приспособлены даже лучше магии Древних… Но технику сложно перебросить, а уж физические возможности даже самых выдающихся сегодняшних человеческих бойцов нельзя и сравнивать с тем, что могут делать воины любого из нелюдских Сообществ «голыми руками», вообще без использования магии.

Впрочем, в коллективной памяти Гнезда Аспидов сохранились упоминания о временах до Потопа, когда в силу так и не выясненных обстоятельств, у людей одновременно появились удивительные бойцы и крайне сильные маги, превосходящие все мыслимые для людей кондиции. Тогда человеческие маги были способны оперировать в широчайших диапазонах магической энергии, да еще и практически сразу на всех ее уровнях… Допотопные об этом помнили, но с течением времени перестали опасаться: Младшие век за веком выглядели вполне безобидно. Правда, еще раз нечто подобное случилось во времена Великого Страха, как называли эти годы нелюди, или Великой Инквизиции, как эти годы были известны в человеческой истории. Но те печальные для нелюдей события уже имели совсем другой по сравнению с допотопными временами масштаб и большинство Сплетающих не усматривало в них связи с древними магическими войнами, приведшими к катастрофе. Да и люди сохранили о Великой Инквизиции сильно искаженное представление, что случилось не без помощи нелюдей, естественно, заинтересованных в том, чтобы Младшие навсегда забыли о своей реальной истории и о своем былом могуществе. Правда, полностью сделать это, несмотря на все старания, им не удалось, но… Они стали такими слабыми, почти безвредными, эти Младшие. Два загадочных всплеска феноменальных способностей среди людей были, по временным масштабам аспидов, довольно кратковременными и быстро «сошли на нет», не оставив в человеческом генофонде устойчивых паттернов и кластеров. По крайней мере, выявить их не удалось.

Правда, были среди Сплетающих аспидов приверженцы гипотезы так называемого «эгрегориального иммунитета», гласящей, что в моменты угрозы существованию человечества как вида что-то (возможно, принцип сохранения человеческой расы, заложенный самим Творцом в основу Ткани Бытия) запускает скрытые механизмы, почти мгновенно трансформирующие и геном, и психоэнергетическую структуру значительной части людей. В результате среди них появляются мутанты, способные взаимодействовать с Клубком Нитей Сущего намного более эффективно, чем представители всех прочих рас, включая даже аспидов. Однако ничем серьезным эта гипотеза подкреплена пока не была и имела право на существование лишь потому, что даже Допотопные не все знали о принципах как формирования самого генома, так и тем более о взаимодействии генома с Событийными Планами Бытия. Тем более генома людей — самой чужой для них из всех населяющих планету рас. Так или иначе, но пришедшие в исландский Храм инструкции однозначно предписывали усилить внимание и уровень экстрим-готовности на всех важных объектах Гнезда, что и было незамедлительно выполнено. На каждом из рубежей безопасности дежурили полуторные смены бойцов, а готовый защитить слабые места обороны резерв заблаговременно получил подпитку магической энергией до предельного уровня. Ко всем оборонительным и следящим системам были подключены дублирующие контуры управления. Сотворенные дежурными магами специальные защитные заклинания и дополнительно активированные артефакты усилили и без того считающиеся непреодолимыми магические уровни безопасности Храма. Аспиды не жалели ни сил, ни времени, когда речь шла о безопасности Гнезда, недаром они были самым древним из Сообществ.

Однако, несмотря на все приготовления, кризис наступил неожиданно. И уж совсем не тогда, когда этого ждали, а почти через двое суток после поступления директив из Первородного Гнезда. Один из дежурных магов, ничуть не ослабивший бдительности за все это время, вдруг издал мысленный вопль, и сразу вслед за этим с интервалом всего в четверть терции тревожно заверещала система, следящая за уровнями возмущения торсионных и микролептонных полей вблизи Храма. Все дежурившие в этот момент в Храме аспиды приготовились к бою, готовые растерзать любого, посягнувшего на их святыню — Источник. Суть промысленного крика мага, первым уловившего Наступающее Событие, была краткой: «ПРОРЫВ!!» А значит, кто-то или что-то, каким-то образом обманув большинство магических и электронно-физических следящих систем, преодолев магические и «обычные» ловушки, уже практически завершил создание туннеля непосредственно в Зал Выхода Жерла. В то самое место, координаты которого как в физическом пространстве, так и в информационно-событийном континууме были известны лишь высшим иерархам Первородного Гнезда! Даже обеспечивающие безопасность Храмов и Хранилищ Артефактов аспиды не знали этих координат, поскольку их перебрасывали к местам несения дежурств по тоннелям, создаваемым кем-то из Высших. Тревога, раскаленной нитью соединившая сознание всех нелюдей, тут же сменилась гневом. Кто же этот Высший, предавший интересы Гнезда?!

Но выяснение ответа на этот вопрос пришлось отложить, поскольку в Зале уже заканчивалось формирование Разрыва Метрики. Несмотря на объединенные усилия всех дежуривших в Храме магов, образовавшийся поначалу крошечный прокол не удавалось ни затянуть, ни перекрыть. В Зал Выхода Жерла срочно телепортировался весь имеющийся в наличии боевой резерв и половина дежурной смены воинов, боевых трансформов. Для человеческого восприятия собравшиеся твари внешне напоминали жуткую, постоянно меняющую свою форму, помесь осьминога, паука, гигантского слизня и змеи. Они кольцом окружили висящее в воздухе клубящееся образование, напоминающее яйцо, то переливающееся всеми цветами радуги, то становящееся абсолютно черным. Это-то и было выходом Жерла, «протаявшего» в земную физическую реальность из высших измерений какой-то другой Вселенной. Боевые трансформы аспидов замерли в ожидании, но теперь оно оказалось недолгим. Прямо над «яйцом» Жерла вдруг словно кто-то провел гигантским лезвием, разрезав само пространство так, как будто это была бумага. Не было ни звуков, ни световых эффектов, так привычных уже зрителям фантастических фильмов. Из прорези в Зал мгновенно ворвалось нечто, за пару тысячных долей секунды одним магическим ударом уничтожившее почти четверть дежуривших в этом Храме Воинов. Остальных маги аспидов успели прикрыть шилдами, потеряв при этом более половины своей энергии — серьезный урон, находись они в любом другом месте. Но вблизи своего Источника Силы это, казалось, не имело значения. И совершенно напрасно им так казалось… Вслед за первым ударом из пространственного разрыва на Выход Жерла словно кинули невидимую поначалу сеть, которая, встретившись с поверхностью, если это слово применимо к чисто энергетической субстанции Жерла, тут же опуталась многоцветными разрядами. И вот тогда аспиды и находящиеся в Храме, и вообще на всей планете, ощутили, что их связь с Жерлом мгновенно ослабла на несколько порядков. Такого не случалось со времен Потопа! Вслед за этим в Зал Жерла ворвались стремительные фигуры. О, Великое Нечто! Ворвавшиеся в святая святых Гнезда существа были людьми! Теми, кого аспиды меньше всего ждали и кого менее всех опасались.

Глава 1

УВЕРТЮРА ДЛЯ СИМФОНИИ БОЯ

(Реконструкция. За три с половиной месяца до Момента Великого Изменения. Заброшенная деревушка недалеко от города Тотьма, Вологодская область. Россия)

В соответствии с упомянутыми во Вступлении причинами вынесена в Специальное Приложение в конце книги.

Глава 2

КАК РОЖДАЕТСЯ НЕНАВИСТЬ

(Реконструкция. За три с половиной года до Момента Великого Изменения)

1

Во сне Иван опять слышал тихие, гортанные голоса. И шорох. «Духи» приближались медленно, подстраховывая друг друга. Они не спешили, у них много времени, чтобы добраться до него, затаившегося в «зеленке». Иван шарил руками, комкая одеяло, отыскивал автомат. Иногда это удавалось — иногда нет. Тогда он просыпался, жадно пил воду, стуча зубами о край стакана. В тот раз «Калашников» нашелся, Иван бесшумно подтянул его к себе, тщетно пытаясь в темноте высмотреть приближающихся «духов». Жить можно! И все же что-то было не так… Рожок! Где он? Иван снова зашарил в траве. Как рожок мог отстегнуться?! Шорох все ближе, ближе… Двигаются уверенно, заранее согласовав план нападения. Это опытные бойцы, от них просто так не уйдешь… Хоть бы один патрон!

Иван потянулся, чтобы отползти, и вдруг потерял равновесие, вслепую выставил вперед руку и больно ушиб пальцы о тумбочку. Открыл глаза, обвел мутным взглядом крошечную комнату. Дома. Ну когда же отпустят проклятые сны? Немного отдышавшись, Иван позволил телу окончательно сползти на пол, прижался к прохладным доскам. Дома.

Солнце уже поднялось над крышей лесопилки, на которой уже года три как никто не работал. Поселок хирел, многие подались в город на заработки. Вернувшись со срочной, Иван был поражен количеством пьяных, попавшихся ему по дороге от станции — ведь не вечер был, рабочее время. Его почти никто не узнал, хотя все рассматривали. Не каждый день здесь проходит парень в форме, с пятнистым вещмешком за спиной. И соседка, тетя Нюра, не признала, а скорее догадалась, кто он такой.

— Ванечка! — раскинула она руки и огляделась, собираясь немедленно с кем-нибудь поделиться своим открытием. Как назло, никого из соседей рядом не оказалось, и тогда тетя Нюра закричала еще громче, обращаясь к открытым окнам двухэтажного деревянного дома: — Ваня наш вернулся! А красивый-то какой, а вырос как!

Иван точно знал, что за время службы в Таджикистане не вырос ни на сантиметр, но, обнимая тетю Нюру, удивился, какая же она стала маленькая. А ведь гоняла его пацаном, Ваня тогда ее злой считал, не любил…

— Ну и слава Богу! — запричитала соседка, немедленно прослезившись. — Вернулся, руки-ноги целы, вот и слава Богу! Вот и хорошо! А Славку, одноклассника твоего, убили, полгода назад схоронили Славушку…

— Где же его? — Иван осиротел за год до призыва, и из родного поселка ему писала лишь директриса школы, добровольно взявшая над ним «шефство». Но строчила Елена Михайловна скорее из чувства долга, больше про погоду и школьные дела. — Или и он был в горячей точке?

— Не в Чечне (Иван невольно подумал, почему все считают, что горячей точкой является только Чечня?), в Сибири его убили… Пост какой-то, что ли, охранял, вот и позарился кто-то. Зарезали. Сейчас такие времена страшные, кругом Чечня! Вон, Аркашу пьяницу помнишь?

— Нет…— наморщил лоб Иван.

— Ну как же? Вечно дебоширил у магазина?.. Как лесопилку закрыли, он туда сторожем устроился. Друзей туда водил, приезжих каких-то, пили, хулиганили. Мы уж и депутату жаловались, всем домом письмо писали: ведь подожгут, черти ненормальные! А вместо того нашли однажды Аркашку мертвого, по дорожке кровавой нашли. Кто-то его бутылкой ли, поленом прибил… Он зимой-то и не дополз до дома, замерз. Вон там, у березок… — Тетя Нюра достала скомканный платочек, вытерла глаза. — Такие у нас дела. Голодный, Ваня? Пошли ко мне, что тебе в своей комнатушке куковать?

Когда умерла мать, Иван поменялся комнатами с соседом Арменом. У того была совсем крохотная, а жена как раз родила двойню, вот Ваня и потеснился. Ему и проще было: легче убираться. Питаться он стал ходить в столовую у «новых» домов, которым на самом деле было уже лет пятнадцать. О будущем не думал — его ждала армия, а уж потом, за ней, виделась какая-то совсем другая, светлая жизнь. Происходившие в стране и поселке перемены Ивана не сильно-то задевали, хватало своего горя. Ну и, конечно, у него была Света.

— Автобус-то как сейчас ходит, тетя Нюра? — спросил он на темной скрипучей лестнице.

— Не успел приехать, уже в райцентр смотрит, — вздохнула соседка. — Правильно, твое дело молодое, что тебе тут делать? Там работу найдешь, учиться пойдешь… Учиться тебе надо, Ванюшка, и мать хотела, чтобы ты выучился.

— Поглядим, — неопределенно отозвался Иван и повторил вопрос: — Автобус-то, тетя Нюра? Как обычно, утром, в обед и вечером?

— Нет, в обед уже не ходит. Пешком тащимся, если очень нужно, через лес. Зимой, конечно, не пройти… Да ты куда спешишь? Поешь и спать укладывайся с дороги. Завтра съездишь, а то и в среду.

Тетя Нюра, конечно, позабыла, как мотался Иван в райцентр каждый день, как она однажды засмеялась, увидев на белой рубашке след от помады… Он поправил на плече мешок, с теплотой вспомнив о толстой пачке Светкиных писем. В армии чего только не наслушаешься на этот счет, Иван готов был к разрыву. Но Света писала, что ждет, считала дни. Хотя вечером ехать, наверное, и в самом деле не стоит — придется идти домой, там поднимется суета, а мать у Светы последнее время часто болела. Лучше уж поехать с утра, завтра, и побродить вокруг школы, как прежде. Потом встретить свою смешную девчушку у ворот… Какая она теперь? Наверное, совсем взрослая, даром что до сих пор школьница. Одиннадцатый, последний класс.

Тетя Нюра потчевала его жиденькими щами и домашними пельмешками, в которых количество фарша приближалось к нулю. От всего ее неухоженного жилища пахло бедностью, какая обычно бывает у одиноких или брошенных всеми своими так называемыми родственниками стариков.

— Мои уж два года не приезжают, осели в Москве, некогда им, — сообщила не без гордости хозяйка о сыновьях. — Перебиваются там с квартиры на квартиру, а что делать? Жизнь такая. V

— Ну да… — Иван понял, что расслабляться времени нет. Придется, наверное, и в самом деле покидать поселок — ведь у него Светка, надо зарабатывать, строить семью. — Спасибо, тетя Нюра, очень вкусно. Пойду к себе. Ох… А там есть кто-нибудь?

— Наташка на месте, куда ж она денется? Вон слышишь: с гулянья разбойники ее возвращаются! И стучат, и кричат…

Иван вышел на лестницу и увидел двух пацанов, каждому по четыре года, одеты в одинаковые зеленые костюмчики, вооружены одинаковыми же пластмассовыми пистолетами. Один тут же смутился, замер, зато его брат отважно выставил вперед оружие.

— Пф-ф! Пф-ф! Убит-сдавайся!

— Сдаюсь, — легко согласился Иван.

— Кто там?! — мгновенно крикнула снизу Наташа, жена Армена, и торопливо застучала каблуками по лестнице, задрала голову, перегнувшись через перила. — Вы к кому?!

— Привет, Наташа! Это я, Иван.

— Ваня?.. — Мать все-таки добежала до сыновей, прижала к себе. — Ой, Ваня! Вернулся! Мальчики, а это дядя Иван, наш сосед.

— Который в маленькой комнате живет? Где наши лыжи? — первым догадался отважный стрелок. — Ты наши лыжи не трогай, на них летом нельзя!

— Я не трону, — пообещал Иван и забрал у Натальи тяжелую сумку.

— Прости, Ванечка, Армен туда лыжи поставил, к тебе… — смущенно забормотала Наташа, открывая дверь в их общую квартиру. — Ну и еще там кое-что… Я сейчас все заберу.

— Да ладно тебе, пустяки!

Армен, сосед, приехал в райцентр лет шесть назад. Там женился, осел, а потом вдруг разругался с тещей и перебрался в поселок. Тогда жизнь тут уже начинала разлаживаться, но кавказская кровь не давала Армену права идти на мировую с оскорбившей его женщиной. Как Наташа его ни упрашивала, жить они продолжали здесь, а вот на работу муж каждый день ездил на автобусе.

Квартира выглядела ухоженной — два года чувствовавший себя полноправным хозяином Армен все починил, поменял в коридоре половину досок, установил ванну и даже какую-то буржуйку, воду греть.

— Мойся, теперь удобно! — заметила его интерес Наташа. — Вот этот вентиль — в бак воду запустить, а уголь я сейчас…

— Не нужно! Я так, — Иван решил, что по теплой еще погоде будет приятнее вымыться под холодным душем. — Ты не суетись, я сейчас спать лягу.

— А покушать?

— Уже тетя Нюра угостила. И лыжи не трогай! — Он решительно пресек ее попытки очистить комнату. — Оставь все, мне же, кроме кровати, ничего не надо, сама знаешь.

— Телевизор работает. — почему-то сообщила Наталья, покидая комнату. — А вообще у нас хороший теперь, Армен купил японский с большим экраном, приходи вечерком, он рад будет. И если чаю захочешь — бери на кухне что хочешь, меня даже не спрашивай. Я пойду этих разбойников укладывать, так что…

— Ну и я посплю! Тихий час в квартире!

После душа Иван вернулся в комнату и обнаружил, что Наталья успела постелить ему свежее белье, а еще, упрямая баба, все-таки вытащила в коридор все свои вещи. Наверное, переживала, что Армен опять чересчур расхозяйничался. Что было, то было — кавказцу часто казалось, что его притесняют, обижают, меньше платят, а на деле все частенько обстояло совсем наоборот.

Иван разделся, по привычке аккуратно сложив форму, вытянулся на своем диване и позволил себе полностью расслабиться. Все. Никаких забот. То есть завтра они будут, конечно, но это — завтра… А сейчас он будет спать, крепко, без кошмарных снов.

Черта с два! Гортанные голоса звучали все ближе, невидимые в темноте люди охотились на Ивана, обкладывали его со всех сторон, а оружия для защиты не было. Этот сон начал преследовать его еще в казарме, перед самым дембелем, не отпускал по дороге домой и продолжился здесь, в родном поселке.

Вечером Иван сходил на могилы родителей, поправил там кое-что. Потом выпил с Арменом, который жаловался на свое начальство, ругал демократов, цены на рынке, и только употребив почти целую бутылку, расслабился и вдруг попросил Ивана спеть «что-нибудь ваше, военное». Старенькая гитара сохранилась, и, настраивая ее, Иван вспомнил, как пел перед своим последним боевым выходом его друг Леня Чайдынкин:

Дремоту скал прожег бросок спецназа.
Мгновенья боя — как удар меча.
И верный АКС упал с плеча
В глухом ущелье южного Дарваза…
Звучат слова последнего приказа.
Мерцает поминальная свеча…
Крутой подъем за грань седых столетий.
Длиннее жизни были миги эти,
Когда отряд изгибы сая брал…
Исчезла вдруг земная быстротечность.
Над миром лунных грез струится Вечность.
Да был ли зла неистовый оскал?!

<Стихи Алексея Яковлева-Козырева.>

Вспомнил Иван эту песню — и, извинившись, отложил гитару. Поскольку зря тогда Леня пел про поминальную свечу — так оно и вышло. Всего за два дня до его дембеля. Армен, кажется, «въехал» в ситуацию и предложил выпить — за тех, кого с нами нет. Выпили. Поговорили еще немного. Иван отметил про себя, что денег в семье соседей все-таки хватает, обстановка и одежда добротные. Стоит поговорить с Арменом о работе в райцентре, может, выручит. Посидев еще полчаса, Иван почувствовал, что дальше будет уже в тягость и, поблагодарив за приятно проведенное время, пошел к себе. Ощущая, что пока его, бывшего спецназовца, отделяла от других людей невидимая, но прочная стена. Черта, которую стирать придется годами — он знал, что так будет, читал письма от уволившихся на гражданку раньше него однополчан. Главное — держать себя в руках. И стараться поменьше пить.

Засыпая, он уже знал, что ночью его будут искать враги. Так и вышло, но теперь, при свете дня, отжимаясь от крашеных досок пола, Иван веселел с каждым движением. Скоро тряский автобус отвезет его в райцентр, и, шагая по знакомым улицам, он припомнит все свидания со Светкой, все, кроме одного, того, что случится у школьных ворот, после уроков.

2

— Ты завтракать-то садись! — запоздало крикнула с кухни Наталья, но Иван протопал ко входной двери, поправляя на ходу китель.

— Спасибо, Наташ, по дороге перекушу!

Поселок действительно выглядел полузаброшенным, даже «новые» дома, десятиэтажки, облупились, посерели. Среди редких в этот час прохожих знакомых Иван не встретил, зато на остановке даже присвистнул: толпа в несколько десятков человек.

— Кошмар, — поддержал его дедок с аккордеоном под мышкой. —До чего страну довели…

— Как же все влезут? Или еще рейс будет?

— Какой тебе еще рейс? Один раз к нам ездят, и все, — сплюнул дед. — Вечером в такой же душегубке обратно. Как работы в поселке не стало, так этот автобус с боем брать начали.

— Через лес, что ли, пойти? — засомневался Иван. Уж очень не хотелось давиться среди потных сограждан. Да и как внутрь попасть? Не расталкивать же бабок! — Не очень грязно?

Парадные ботинки сияли сверх всякого устава, но взять с собой щеточку и гуталин старшему сержанту не пришло в голову.

— А может, скинемся, сынок? — У деда был свой план. — Тут же частники есть — вон они стоят, звери лютые. С человека по двадцатнику дерут, а у меня всего-то пятерка… Ну, десятка, может… — дед хитровато подмигнул: — Выручил бы?

— Выручу, — деньги у Ивана были, всего четыреста рублей, но экономить он пока не мог привыкнуть. — Так что, просто подойти и сесть, да?

В стороне от остановки стояли две видавшие виды «Волги», их хозяева лениво переговаривались, поглядывая на ожидающую автобуса толпу.

— Да конечно! — Дед поудобнее перехватил аккордеон и первым зашагал к машинам. — Ну куда мне с такой ногой в битву? Вены шалят… Идем, вон автобус уж катит. Кто на него не попадет, те к «Волгам» и побегут спасаться!

— А через лес что же?

— Какой лес? У всех работа, опаздывать по нынешним временам нельзя. Как при Сталине… Только вместо срока — голодуха бессрочная, ити их мать…

Дед, несмотря на больную ногу, резво доковылял до машины и забрался на заднее сиденье, утвердился в середине, упрямо поджав губы. Хозяин на него взглянул лишь мельком, перевел вопросительный взгляд на Ивана.

— Я заплачу.

Иван вытянул потертый кошелек, отсчитал сороковник и только тут вспомнил о десятке деда. Но дед смотрел куда-то вдаль, и Иван решил его не тревожить.

— Садись куда удобнее, — махнул хозяин, принимая деньги. — Сейчас автобус отвалит, еще двоих зацепим, и вперед. Минут за пятнадцать домчимся.

— Хороший бизнес, — хмыкнул Иван.

У дверей автобуса действительно началось нечто невообразимое. Только драки почему-то не было, и криков тоже — люди давились молча, до «Волги» долетало только хриплое дыхание. Наконец какая-то женщина средних лет, поняв, что внутрь ей сегодня не попасть, бегом кинулась к «Волге», громко всхлипывая. И вслед за ней, наперегонки, побежали люди.

— Все не влезут… — Ивану стало неудобно.

— Ничего, скоро Петро вернется, еще тут есть кое-кто… Ну и мы парочку рейсов сделаем, — пообещал водитель, устраиваясь за рулем.

Обе «Волги» вмиг заполнились пассажирами. Люди выглядели угрюмыми — деньги явно были для них не лишними, каждый предпочел бы подавиться полчаса в автобусе, идущем в объезд вокруг леса.

— Погнали наших городских! — в окошко крикнул водитель коллеге, и «Волги» одновременно рванули с места.

Автобус еще и не тронулся — там «счастливчики» пытались сообща закрыть двери. Иван только головой качал на такие обычаи в родном поселке. Что-то не нравилось ему все происходящее… Впрочем, все равно надо перебираться в райцентр. Только бы Светка школу закончила. Но это будет весной, даже летом, а осень лишь началась…

Всю дорогу в машине была тишина, только водитель время от времени матерился — когда его обгоняла вторая «Волга». Сильно гнать возчики не решались, жалея на проселочных дорогах свой транспорт, и соревновались по каким-то только им одним известным правилам.

Иван задумался, даже задремал. Вспомнилось, как в этот час уходили прочесывать «зеленку», искать лежки снайперов. Стреляли каждую ночь, больше наугад, и не снайперы обычно.!. А все же нельзя было давать расслабляться врагам и нельзя было расслабляться самим. Если нет дела — придумай. С утра тяжело, с утра на Ивана накатывала дремота, автомат становился тяжелым… Неужели все это кончилось? Навсегда? И впереди теперь обычный, хоть и нелегкий, труд, небогатая, но вкусная еда, и, конечно, самое главное — Светка.

Вдали показались белые кубики домов райцентра, и вскоре Иван уже бегал по магазинам, стараясь уместить в свои небогатые сбережения и мало-мальски приличный подарок для Светки, и планы на вечер — хоть бы мороженым ее угостить, что ли! — и свою жизнь до грядущей где-то в будущем законной получки. Наконец Иван решил, что Армен ему по-соседски наверняка одолжит, в крайнем случае по приятелям можно пробежаться, и с этого момента перестал думать о дне завтрашнем. На мороженое и цветы хватало, под вопросом оставался подарок. Почему не купил в дороге? Там, на вокзалах, веши были даже дешевле. Но смущало прежде всего то, что Светка могла элементарно вырасти за эти два года — впору ли придется обновка?

Обегав все шесть магазинов —два знакомых и четыре новые лавочки — Иван привалился к стене дома, утер пот. В самом деле: какая она сейчас? Действительно, могла вытянуться. Или нет?.. Знакомый контрактник в Таджикистане говорил, что девки после начала месячных в рост уже не идут, клялся всем, чем угодно, что точно это знает. Но Иван почему-то сомневался… Да и не только в росте дело, в конце концов, выше Ивана не вымахает. Вдруг пополнела? И даже это — пустяки… Не изменились ли глаза, голос?

— Здорово, служивый!

Небритый, грязный мужик остановился рядом, прикурил, закрывая огонь татуированной кистью.

— Люстру не купишь? Триста рублей, только что из магазина. Просто, понимаешь, не подошла, и…

Он уже начал разворачивать зажатый под мышкой сверток, в котором что-то звенело, показался кусок вырванного с мясом провода… Иван решительно оторвался от стены и зашагал через «пятачок», местную центральную площадь, крынку.

— Да я тебе за двести, как брату! — Мужик кинулся было следом, но едва не выронил свое богатство. — Ну, хоть сотню дай!

Почему-то все сразу стало ясно. Детство беззаботное, хоть и не слишком веселое, осталось там, за двумя годами, как за высокими горами. Теперь надо впрягаться во взрослую жизнь, и Света все поймет. Поймет, что денег нет, что Иван в Таджикистане не по чужим домам шарил, хотя контрактники, бывшие до Таджикистана в Чечне, говорили и про такое… Ведь главное — это то, что они снова вместе.

— Десяток роз, вот этих!

Трепавшиеся между собой сонные торговки враз примолкли.

— Самые свежие, касатик! — наконец среагировала хозяйка благоухающего ведра и зашуршала оберткой для букета. — Бери, не пожалеешь! Девушка в восторге будет!

— Сколько?

Отдать пришлось побольше, чем Иван рассчитывал, но не отступать же? Света обрадуется. А этот букет — только указатель к их счастью, которое обязательно наступит. Руки и голова есть, в жизни Иван тоже теперь кое-что понимал, после того как поглядел на ее изнанку. Все будет хорошо.

Он так проникся этой мыслью, что, не стирая с лица глупой улыбки, походным маршем направился прямо к школе, будто собирался вытащить Светку с урока. Только войдя на школьный двор и встретившись взглядом с каким-то прогульщиком, смолившим сигаретку под прикрытием кустарника, Иван остановился, даже смутился немного. А вдруг Светке не понравится, что он сюда явился при полном параде, с цветами? Как бы учителя не засекли, будет крик…

Он уже повернулся, чтобы уйти на время, но на втором этаже вдруг распахнулось окно, а в нем оказалась Светка, точно такая же, как и прежде.

— Иван! Вернулся! Я сейчас!

Света исчезла, в окне появилась седая полная женщина, несколько озадаченно посмотрела на гостя. К соседним стеклам прилипли лица одноклассников.

— Извините, — сказал Иван, чувствуя, как улыбка снова расплывается во все лицо. — Извините!

— Урок ведь идет, — покачала головой женщина. — Неужели подождать нельзя?

— Извините!

Он услышал, как хлопнула входная дверь за углом, и бегом кинулся навстречу. О чем они со Светкой говорили, сколько раз поцеловались, Иван и вспомнить потом не мог. Как-то так вышло, что этот кусочек жизни, самый, может быть, радостный, счастливый ее кусочек, превратился в какое-то радужное, пахнущее свежестью море, в котором он плавал, и вдруг вынырнул в квартире, за столом, с рюмкой в руке.

— Вернулся, Ваня, вот и слава Богу! — Софья Александровна, Светина мама, сморщилась и проглотила капельку водки. Она была маленькой и старой, похожей на тетю Нюру. — Выпила бы полную, Иван, но здоровье не позволяет. Сердце… А тут еще и радикулит. Ты ешь! Иван опустил глаза и обнаружил перед собой тарелку с вареной картошкой, холодцом, какой-то колбаской… Светка фыркнула, ткнулась лицом в плечо, засмеялась.

— Дочка, ну дай ему покушать! Стыдно так себя вести!

— Мам, ну мы же с тобой сколько раз говорили! В следующем году поженимся…

— Да разве я против? Ваня парень хороший, но тебе еще школу закончить, тебе еще…

Иван не слышал, что говорила Софья Александровна. Он набил себе рот самой вкусной едой на свете и зажмурился, словно кот. Хорошо! Кажется, будущая теща говорила, что лучше бы им жить здесь, в райцентре. Ну конечно, так и будет, сразу после свадьбы. Продать комнату в поселке, наверное, не удастся… Пусть. Будет работа, будет семья, все будет.

— …вот летом и осенью грибы да ягоды только и выручают, — когда Света на минуту выскочила с кухни, Иван будто очнулся. — И места теперь знаем, свои, можно сказать, охотничьи угодья. Сейчас к нам даже издалека приезжают, специально на рынок. А можно еще на трассе встать, но там страшно, мало ли какие люди попадутся? Заберут и спасибо не скажут… Сегодня тоже в лес идти собирались, да меня радикулит, видишь, прихватил. Ну что ж, дома посидим, твой приезд попразднуем!

— Дома?.. — Ивану не хотелось тут оставаться. Погода хорошая, а на улице вместе со Светкой — это почти наедине. — А может, мы…

— Мы без тебя сходим! — Света вернулась, встала за спиной Ивана, положив руки ему на плечи. — Даже быстрее обернемся. Да, Ваня? Сходим в лес или ты устал?

— Я… Нет! — в лес со Светкой — да что может быть лучше? Конечно, ни к чему им эти улицы, кафе-мороженое с заляпанными столиками. — Нет, не устал! Идем!

— Подожди, надо маме помочь…

— Идите, я вымою потихоньку… — Софья Александровна с кряхтением поднялась. — Только осторожнее там, Ванечка. Сейчас такие времена, что…

— Что в лес только стар да млад ходит! — засмеялась Света. — Мы все лето бродили, на грибы охотились — там спокойнее, чем в городе! Ну, пока, мамулечка, мы быстро… Ой, Ваня, а сапог-то у тебя нет! Позавчера ливень прошел, до сих пор в низинках грязно.

— Да ладно… — Иван уже натягивал китель. — Пустяки.

3

До леса дошагали быстро, Света жила на окраине. Она уверенно повела его какими-то тропками, все время без перерыва болтая. Рассказывала, и как они с матерью зимой старые вещи перешивали, и как в школе умудрилась по истории пару схватить, и как ее с подругой у ресторана за проституток приняли — про все подряд. Иван сперва пытался слушать, потом махнул рукой, пошел сзади. Свежее дыхание леса быстро выдуло алкоголь, подарило свое особое опьянение. Светка часто потряхивала головой, эта привычка у нее сохранилась с самого детства, и светлые волосы вновь и вновь разлетались по плечам. Она была той же, но и немного изменилась, будто дозрела, налилась… Тоненькая, хрупкая, но женщина. Руки тянулись к ней, но Иван все оттягивал момент объятия, усмехался своим чувствам.

— Вот, — Света наконец остановилась, обвела руками вокруг: — Вот это наша первая полянка. Здесь грибное место, а дальше в низинке ягодники начинаются. Здесь и будем собирать. Благо тут, похоже, никого не было.

— А тропинки? — Иван опустил глаза и понял, что с тропы они уже давно свернули.

— Ты смешной! — покачала головой Светка. — Ваня, ты меня прости, но и правда надо набрать ягод… Денег нет совсем, честно. Завтра бы мама продала, пока я в школе, вот и…

— Ну конечно, наберем! Что ты? Я же все понимаю!

— Да?! — Света улыбнулась, будто солнышко выглянуло из облаков, и одновременно немного лукаво. — Тогда ты обходи поляну с той стороны, а я с этой. Кто первым до того дуба доберется, тот и победил! Только чур не жульничать, чтобы полная корзина или полный туесок набрался!

— Так уж и полные?.. — Иван, по грибам да ягодам специалист невеликий, с сомнением поглядел на свою корзину и лежащий в ней с виду небольшой, но весьма вместительный, как он помнил с детства, туесок. — Постараюсь.

— Не ленись!

Света скрылась в зарослях малины. Иван, вздохнув, повернулся к ней спиной и тоже занялся делом. В голове всплыла детская песенка: одну ягодку беру, на вторую смотрю, третью примечаю… Нет, как-то не так… В кителе было не слишком-то удобно, того гляди раздерешь об ветки, да еще эти значки звякают. Хорошо хоть комаров не было — видно, очередная «волна» этих тварей уже передохла, а новая еще не вылупилась из яиц.

Время от времени Иван аукал Светлане, просто так — чтобы услышать ее. Обычно в ответ долетало какое-нибудь поддразнивание: «Работай, солнце еще высоко!» или «Как ты далеко-то еще!» Он почти обогнул поляну, уже вот-вот должен бы выйти на «финишную прямую», повернуться лицом к дубу, и вдруг понял, что увлекся, давно не звал Свету.

— Э-гей!

Тишина. Иван сорвал еще несколько ягод, позвал опять, потом громче. И тут услышал далекий, будто приглушенный чем-то крик. Корзина вывалилась из рук, еще не соображая толком, что делать, Иван рванулся сквозь заросли. Кителя он не жалел, что-то подсказывало, что случилась беда. Но Света не должна была оказаться так далеко!

Под ногами оказалась другая корзина, поменьше. Почему Света ушла? Куда? Он опять услышал крик.

— Стоять!! — взревел Иван, обращаясь к неведомому врагу. — Убью!

Он бежал по лесу, время от времени останавливаясь, чтобы снова услышать Свету, но она молчала. Только бы не медведь! Да пусть и медведь, была бы жива — Иван был готов броситься и на медведя с голыми руками. Треск ветвей слева и сзади, какое-то будто рычание — он развернулся, в три прыжка вылетел к поваленному дереву. Здесь, у вывороченных давней бурей корней, он и увидел Свету.

Она не кричала, хотя навалившееся сверху существо не зажимало ей рот. Видимо, и раньше она вскрикивала чуть слышно, потому и казалось, что звуки долетают издалека. Света просто лежала и смотрела наполненными запредельным ужасом глазами то ли в лицо, то ли в морду того, кто ворочался между ее ногами. Ивану бросилось в глаза разодранное платье, а потом он видел только поросшую каким-то серым мехом широкую спину.

Почувствовав удар, оборотень выпрямился, рыкнул и вслепую ударил, скорее даже отмахнулся длинной мощной лапой. Он слышал крики Ивана, знал, что кто-то появится, но уж очень сладкая попалась жертва. Нет, не красота девушки его привлекла, а ее способность ужасаться, падать в пучины страха. Именно поэтому оборотень захотел ее, не убил сразу. Простейшее заклинание, вызывающее ужас, сразу парализовало волю Светланы. Сладко, сладко…

Оборотень снова взревел, с наслаждением провел когтями по груди, животу жертвы, снова прижался к ней, насаживая поглубже. Запах крови, пьянящий, и недоступный восприятию людишек запах ужаса, доводящий до исступления, — изысканный коктейль. Много еды, ведь кроме девушки есть еще и ее друг… Он почему-то не умер, хотя оборотень не просто отмахнулся от него, к удару, способному свалить буйвола, добавилось «заклинание смерти» третьего уровня. А теперь оборотень слышал шорох, будто парень снова вставал на ноги. Странно… Хрустнул под весом насильника бедренный сустав, Света опять застонала.

Иван, почти ничего не видя, опять бросился на проклятую спину, но врага на месте не оказалось. Оборотень понял, что произошло нечто непредвиденное, и мгновенно заставил себя отрезветь. Он отскочил с такой легкостью и скоростью, что Иван почти упал на растерзанную Свету, увидел свое отражение в ее затуманенных, расширенных зрачках. Он повернул голову и успел заметить окончание превращения — оборотень полностью принял вид медведя, серый мех сменился на бурый, последние человеческие черты исчезли со звериной морды. Привиделось?..

Иван успел вскинуть руки, защищая голову, но удар был слишком страшен. В шее что-то хрустнуло, вокруг затрещали кусты — перелетев через поваленное бурей дерево, Иван, почти потерявший сознание, ударился о землю. Оборотень вскочил на толстый ствол, навис над ним и добил необычайно живучего человека — это не было обычным ударом, лишь дернулись в сторону жертвы когтистые лапы. Можно сказать, оказал челове-чишке честь — применил к нему заклинание «вырванного сердца». Обычно оборотни убивали так соперников только своей расы или других магов. Если противник не успел защититься магией — редко выживет даже сильнейший боец-оборотень или вампир, гораздо более живучие, чем человек.

Света опять застонала, и медведь опустился на четыре лапы, подошел к ней. Как самка она его больше не интересовала. Пища… Иван не слышал, как хрустели косточки заживо пожираемой, все еще парализованной страхом девушки под зубами твари. Она была вкусна, напоенное ужасом мясо таяло во рту. Когда остались лишь самые крупные кости, медведь вылизал длинным языком траву, подбирая капли крови, и побрел прочь. Он был сыт, пусть второго человека едят муравьи.

Иван очнулся ночью, содрогнулся от холода. Попробовал встать и со стоном повалился — вывихнутая в щиколотке нога безобразно распухла. С трудом восстановив в памяти произошедшее, он стал звать Свету, срывая голос, но ответа не дождался. Завывая от отчаяния, Иван перевалился через дерево и увидел в свете луны почти голый череп, клочки платья, прядь волос, рассыпавшиеся бусы… Это было слишком ужасно, чтобы быть правдой. Так не бывает!

— Что же это, что же это?! — Почти сходя с ума, Иван зачем-то стал складывать поближе все, что осталось от его любимой. — Как же это так, Светочка?

Постепенно разум возвращался к нему. Лучше поменьше трогать здесь, хотя уже поздно… Да и какая разница — страшное существо не было обычным преступником! Не было человеком! И еще оно било Ивана чем-то кроме лап, било прямо в сердце… Вот только что-то, ранее лишь иногда едва ощущаемое Иваном во время самых сложных рейдов в горах, на этот раз во всю мощь пробудилось в его теле и разуме и словно рассеяло непонятную силу оборотня.

Он выломал подходящую палку, оперся на нее, захромал почти наобум. В кармане изодранного, окровавленного кителя осталась горсть бусинок — он должен был взять с собой хоть что-то… Впереди, между елок, замелькали вдруг огни фонариков, послышались голоса.

— Сюда! Сюда! — позвал Иван и повалился на мох, сотрясаемый рыданиями. — Где ж вы были?!

4

Софья Александровна ждала их до темноты, потом не выдержала, позвонила знакомому милиционеру. Тот уговорил подождать еще несколько часов, уверенный, что Иван просто увез невесту к себе в поселок, но мать Светы оказалась настойчива. В конце концов хмурые, ругающиеся сквозь зубы милиционеры отправились прочесать указанный кусок леса и почти сразу нашли Ивана. А через два часа он уже был в РОВД, больше всего похожем на потревоженный муравейник. Хлопали двери, звонили телефоны…

— Где ж вы были?! — Иван сидел на стуле перед поднятым с постели следователем, сжимая в руках стакан с водой. — Где ж вы были?!

— Ты успокойся… — следователь снял очки, потер переносицу. — Давай-ка без протокола. Тебя никто ни в чем не обвиняет, понимаешь? Анализы сделаны для твоего же блага, чтобы отвести подозрение…

— Что?!!

— Сядь! — Следователь хлопнул ладонью по столу. — Мы все понимаем твое горе. Но мы должны делать свою работу, старший сержант! Ты утверждаешь, что преступник был один…

— Это был не преступник! То есть — не человек! — Иван опять вскочил. — Понимаешь, ты?! Он сожрал ее! И он превратился в медведя, прямо на моих глазах, а до этого был, как…

— Ты не видел, как он… употребил в пищу убитую, — заметил следователь. — Сам же показал: потерял сознание. Завтра на следственном эксперименте все покажешь. Думаю, сейчас с тобой вообще бесполезно говорить. Отправляйся-ка в камеру, там тебе спокойнее будет. И нога отойдет.

— Да ты что, не понимаешь?! — Иван навалился на стол и сзади к нему тут же приблизились два милиционера. — Не понимаешь?! Он же уйдет, уйдет!

— Мы перекрыли дороги, сам видишь: подняли всех. Это же ЧП областного масштаба, и…

— Какие дороги?!! — Иван потянулся к следователю и на него тут же навалились. —.Это медведь! Или еще страшнее тварь! При чем тут дороги?! Надо в лес, с автоматами! Дайте мне, суки, хоть один автомат!

Дикая мысль вырваться из РОВД, самому пойти искать врага, пронзила мозг Ивана. Это, конечно же, было чем-то сродни амоку, безумию, лишающему человека здравой оценки происходящего и предлагающего далеко не всегда оптимальные пути решения проблем. Но Ивана буквально захлестнули воспоминания кровавых картин и той жуткой беспомощности, которую он, подготовленный спецназовец, испытал перед мордой чудовищного врага. И обезумевший Иван стал действовать.

Зажиревших на спокойной службе милиционеров он раскидал легко, несмотря на больную ногу, на гудящую голову. Инстинкты не забылись, он действовал без раздумий и пауз, как во время боя с наркокараванщиками. Разум стал подобием боевого компьютера, выполняющего целеуказание. А вдолбленные в учебке и закрепленные майором Северцевым, командиром их разведывательно-диверсионного батальона, владевшего сразу и «БАРСом», и стилем «южного богомола», навыки рукопашного боя, не раз безотказно выручавшие в ночных атаках на базы боевиков и скоротечных встречных боях во время разведрейдов, и на этот раз запустились безотказно. Крутнувшись на столе, Иван ударом ног снес с кресла следователя, буквально впечатав того в стену. И тут же, сделав полный оборот, прогибом вскочил на ноги. Двое отброшенных им милиционеров еще только вставали, когда Иван оказался рядом и парой точно рассчитанных, дотированных ударов успокоил этих стражей порядка. Забрав у обоих штатные «ПМ», сняв их с предохранителя и передернув затворы, Иван рванул дверь, за которой уже слышался топот многих ног. Перекатом преодолев дверной проем, Иван тут же параллельным полу нырком забросил тело за угол и, сделав кувырок, бросился в сторону оружейной комнаты. Дежурившие около нее двое милиционеров в бронежилетах бывали в командировках в Чечне и поэтому рефлекторно вкинули оружие, но сравниться в скорости с Иваном, перешедшим в состояние работы на резервных возможностях, они не могли. Иван открыл огонь на бегу, впрочем, стремясь не убить, а лишь обездвижить дежурных. Пули сразу из двух «ПМ», стреляющих самовзводом, попадая в бронежилеты, отшвырнули милиционеров от решетки, закрывающей дверь в оружейную комнату. А затем Иван ухитрился (вот что значит работа на древних рефлексах!) попасть в ствольные коробки «АКМов» каждого из милиционеров, выведя их из строя. Подбежав к потерявшим сознание от баллистического шока сержантам, Иван стал искать на их поясах ключи от оружейки, буквально физически ощущая, как стремительно утекает время. Не прекращая поисков, он несколько раз выстрелил с левой руки в сторону угла коридора, задержав готовых ворваться на помощь сослуживцам сотрудников РОВД. Но тут один «ПМ» щелкнул затворной рамой, застывшей в крайнем положении — кончились патроны. Иван уронил опустевший пистолет и перебросил в левую руку «ПМ» из правой — ключи от оружейки все никак не находились… Из-за угла раздался хрипловатый голос:

— Говорит дежурный по РОВД майор Данильцев. Парень, ключи от оружейки специально хранятся отдельно, так что ты в нее не попадешь. У тебя осталось всего четыре-пять выстрелов. Сдавайся! Ты действовал в состоянии аффекта и это смягчит твою вину. Сюда уже едет группа СОБРа. Сдавайся, у тебя нет шансов. Не делай больше глупостей!

Слова доходили до разума Ивана словно сквозь толстый слой ваты. Но боевой угар уже пошел на убыль и гормонально-эндорфиновая буря в организме стала затихать. Иван осознал, что он только что натворил. Завыв от бессилия и отчаяния, Иван сунул ствол «ПМ» себе под подбородок и нажал на спусковой крючок. И в тот миг, когда пуля уже начала, ввинчивая свое тупорылое тельце в нарезку, свое неотвратимое движение по стволу, что-то в мозгу Ивана категорически воспротивилось смерти и резко дернуло руку. Вырвавшаяся из ствола пуля, лишь едва царапнув по нижней челюсти, с визгом отрикошетила от потолка, пола и, наконец, застряла в стене. Потерявший сознание Иван этого уже не видел, как и выбежавших из-за угла собровцев, выбивших у него из руки оружие и надевших наручники.

5

Наутро пришедшего в себя Ивана снова вызвали на допрос. Он, успевший многое передумать в изоляторе, держался спокойно, на все вопросы отвечал подробно. Следователь, старавшийся не глядеть допрашиваемому в глаза, быстро закончил, собрал бумаги.

— Образумился, парень?

— Образумился. Снимите наручники.

— Думаю, это ни к чему… Ты хоть понимаешь, что за вчерашнее мы просто обязаны на тебя дело открыть?

— Понимаю. Но я и впрямь был не в себе. Снимите наручники.

— Снять? — Следователь посмотрел на плотного, спокойного человека, сидевшего в углу кабинета.

— Ни в коем случае, — усмехнулся тот. — Иван, кого вы вчера видели в лесу?

— Оборотня. Он был как чудовищный, но человек. А потом стал медведем, — ничего другого Иван не сказал бы, даже пообещай ему немедленную свободу. — Он очень опасен. Он людоед. Надо устроить облаву, по всем лесам, срочно. Надо…

— А вы говорите — наручники снимать! — Плотный поднялся, допил чай и поставил пустой стакан перед следователем. — Извините, но это наш клиент. Заключение я вам пришлю, ну а пока — забираю.

— Подпишите! — Следователь пододвинул какую-то бумагу, и здоровяк не читая ее подмахнул. — Никифоров! Сопроводишь вместе с Захаровым задержанного в область.

— Зачем?! — Иван поднялся и сразу оказался в кольце сотрудников.

— Ты вчера тут много чего натворил, но задержан теперь не нами. Тебя задерживают вот они, — следователь кивнул на плотного. — Для твоего же блага. Подлечись, успокойся и возвращайся. Может, мы тебя еще на работу примем, нам здоровые парни нужны. Но только здоровые во всех отношениях, понимаешь? Так что прощай пока, мы тут все от нас зависящее сделаем, а ты, если вспомнишь кого-то, кроме медведей и оборотней, сразу сообщай. Нам передадут.

Иван опустил голову, задумчиво сплюнул между своих испачканных грязью парадных ботинок. Как все изменилось от рассветало рассвета… РОВД он покинул молча, молчал и по дороге в областной центр. Рядом с ним в машине сидели двое негромко переговаривающихся милиционеров, а плотный ехал рядом с водителем. Кто он? Скорее всего, конечно же, врач-психиатр. Иван твердо решил вести себя спокойно, это единственный путь поскорее выйти на свободу, начать самостоятельные поиски. Но что отвечать, если снова спросят: что ты видел? Не лгать же… Или солгать?

Когда машина остановилась в маленьком, наглухо закрытом дворике больницы, плотный, даже не взглянув на нового пациента, быстро взбежал по лестнице на третий этаж, в свой кабинет. Двигался он на редкость легко, будто весил много меньше, чем соответствовало его комплекции. Первым делом врач схватился за телефон.

— Алло, Семен? Это Вадим Петрович. Ну, как у вас дела, что новенького?

На другом конце провода молодой, спортивного вида парень нацарапал карандашом на бумажке: «Новости у В.П.».

— Да ничего, говорить-то не о чем, — он предложил Вадиму продолжать.

— А мне опять психа подбросили! Занятный парень, говорит, в лесу оборотня видел, представляешь? Правда, вроде бы его девушку кто-то здорово подрал… Реально подрал. Сейчас, наверное, пойду с ним разбираться. Пожелаешь мне удачи?

— Обязательно. Везет вам на психов…

— Да ладно, можно подумать, в Москве их нет. Впрочем, я тебя, наверное, отвлекаю, прости. Думал, с братом поговорить удастся.

— Нет, он сейчас на выезде. А как будут новости у Александра, я вам сразу позвоню, Вадим Петрович, или он сам. И вы звоните, если что, не стесняйтесь!

— Ладно.

Шифр нехитрый, можно сказать, никакого шифра, но не говорить же в открытую: есть одиночный след! Срочно высылайте ребят, пока не простыл! И все же неправильно это, что приходится болтать по открытой связи о каком-то мифическом брате… Вадим нахмурился, повздыхал, перебирая какие-то истории болезней. Потом снова взялся за трубку.

— Что там новенький?

— Готовим к санобработке!

— Подождите, я переговорить с ним хочу. Это недолго. Я спущусь в пятнадцатый кабинет.

Спустя пару минут Вадим снова оказался перед Иваном. Здоровенные медбратья, не видевшие подвигов старшего сержанта в РОВД, не стали связывать Ивану рук, а наручники милиционеры увезли с собой.

— Выйдите, мы уже подружились! — скомандовал Вадим.

Как только дверь за медбратьями закрылась, он продолжил:

— Иван, я тебя хочу попросить о двух вещах. Первое: не пытайся сбежать. Это только все осложнит, потому что в одиночку ты ничего не достигнешь. Ты не знаешь, где искать врага, как с ним справиться, не знаешь даже, кто он. И второе: в протоколах я прочел, что ты, кроме физических ударов, чувствовал что-то еще. Расскажи поподробнее.

Прежде чем ответить, Иван смерил врача долгим взглядом. Он не удивился. Внутренняя собранность и готовность ко всему напрочь отключила подобные чувства.

— Вы мне верите или это часть лечения?

— Я думаю, что ты не нуждаешься влечении. Но так здесь думаю только я. Мы еще поговорим об этом, но мне нужен еще день, может быть, два. Тогда я найду еще людей, которые тебе поверят. Не делай больше глупостей. А пока: что ты чувствовал?

Иван еще немного помолчал, рассматривая крупное лицо врача, маленькие светлые глазки, почти бесцветные брови.

— Я чувствовал, как мне словно вырывают сердце. Как будто холодные пальцы схватили его и дернули, со всей силы. Но оно почему-то не оторвалось… Смешно?

— Нет. Спасибо, Иван. Сейчас тебя будут мыть, переодевать, потом покормят — ты уж, пожалуйста, слушайся. И жди меня.

А в Москве в это время информация бежала по каналам Братства. Одиночный след нелюдя — это важно, можно попробовать захватить тварь. Случай людоедства — достаточная причина погнать в область бригаду из ФСБ. Сейчас она срочно формировалась, надо было постараться включить в нее побольше своих людей и не допустить тех, кто находился хоть под малейшим подозрением в связях с каким-то из нелюдских Сообществ.

Уже вечером, пройдя сквозь выставленное милицейское оцепление, на место трагедии прибыли московские специалисты. Они брали пробы почвы, собирали медвежьи волоски, замеряли всевозможные расстояния, фотографировали… Но по-настоящему важным делом занимались лишь двое: высокий пожилой мужчина в кожаной куртке и совсем молоденькая девушка с фотоаппаратом на шее, не сделавшая ни одного снимка.

— Что думаешь, Настя? — спросил ее пожилой.

— Оборотень, конечно. Да любой эксперт покажет, что это не медведь! А вот куда он пошел… Я не знаю.

— На северо-запад, — подсказал пожилой.

— Нет, я имею в виду — куда он пошел потом, — уточнила Настя. — Девушку задрал, наверняка использовав «вселение ужаса». А ее друга убил чем-то очень сильным. Видимо, «вырванное сердце».

— Ты думаешь? — скептически приподнял брови ее собеседник. — Нет, Настя, ошибаешься.

— Почему?

— Потому что этот парень жив.

— Но я… Я уверена, что применялось заклинание «вырванного сердца», Все остаточные следы в энергетике этою места указывают на это, — нахмурилась Настя и поежилась. — Может быть, оборотень убил здесь кого-то другого?

— Нет, здесь были только два человека и один нелюдь, — покачал головой пожилой. — В любом случае надо ехать к выжившему парню. Останешься? Нет срочных дел в Москве?

— Останусь, — вздохнула девушка. — Вот только проку от меня… Не понимаю, куда он шел, чего хотел…

— Да не расстраивайся, еще придумаем что-нибудь. Главное, что нет следов его одежды — он сюда не приехал на автобусе и не уедет. Где-то рядом, чую…

Обедали они вместе с Вадимом в кафе поблизости °т психиатрической больницы. Врач не спеша пересказал им все, что успел узнать сам, в том числе и о «холодных пальцах, схвативших за сердце».

— Не может быть! — положила вилку Настя, вяло ковырявшая салат. — Да Артур Мамедович?

— Все может быть, Настенька. В деле, которым мы занимаемся, быть может все… — устало заметил ее пожилой спутник. — Но что мы так грустим?! Если парень и вправду выдержал такой удар, то это удача, что он у нас.

— Разве так бывает? — не унималась Настя. — Есть предел человеческой выносливости, и…

— Нет такого предела! Есть пределы индивидуальные, — поправил ее Артур Мамедович. — Идем, Вадим, показывай его. Кстати, у тебя есть знакомые журналисты?

— Есть, конечно, у нас город небольшой, — удивился Вадим. — Но я ни полслова…

— И напрасно! Тварь где-то там, в этом Богом забытом райцентре, или в поселках поблизости. В общем, как руководитель операции я даю распоряжение: используй все возможности, чтобы эта история попала в прессу. И чем желтее пресса, тем лучше.

— Паника будет… — нахмурился врач.

— Да брось, люди газетам давно не верят! Но самое важное, что должно быть в этих статьях: парень жив. И вот-вот выйдет из больницы. И подробно его адрес: где живет, как найти, сколько раз стучать… Ну, ты понял.

— На живца брать хотите? — Вадим переглянулся с насторожившейся Настей. — А не боитесь, что…

— Никто не вмешается, — покачал головой Артур Мамедович. — По опыту знаю, оборотни за своих редко вступаются, каждый сам за себя. А этот еще и одиночка. Но придет обязательно, незаконченное дело — это как оскорбление. Вызов его чувству превосходства. Придет, гадина!

— А если все-таки ему помогут? — упрямился Вадим.

— Тогда мы с Настей это почувствуем и уберем наших людей из-под удара. Не волнуйся, тут командую я.

— Понимаю… — смутился врач. — Просто вы своих людей уберете, а этот парень, Иван…

— Этот парень уже должен был умереть, а он жив, — решительно поднялся Артур Мамедович. — Так что не спеши его хоронить! И пойдем-ка для начала попробуем выяснить, как же он выжил-то.

Вадим пользовался в больнице достаточным авторитетом, чтобы без разрешения главврача провести гостей в бокс к Ивану. Непорядок, нарушение… А куда в России без них? Парень сидел на прикрученной к полу койке, на вошедших посмотрел настороженно.

— Знакомьтесь, Иван! — представил товарищей Вадим. — А это…

Он ожидал, что члены эзотерического Братства используют псевдонимы, но старший, сразу подойдя к Ивану, протянул руку и назвал настоящее имя:

— Артур Мамедович. А это — Анастасия. Фамилии наши тебе ни к чему, бумаг писать не придется. Ты, значит, Иван? Таджикистан, спецназ…

«Больной» молчал, выжидая. Пребывание в закрытом боксе действовало удручающе, больше всего хотелось сейчас дать волю рукам, разбросать отделяющую от двери троицу и вырваться на свободу… Но пока Иван старался верить Вадиму Петровичу.

— Ты чувствуешь, Настенька? — почти благоговейно произнес Артур Мамедович и провел рукой над головой Ивана. — Чувствуешь? Видишь?

— Я только слышала о таком… — пролепетала побледневшая девушка, глядя будто сквозь парня. — У него ведь не было ни малейшей защиты!

— Это, Иван, твои друзья, — решил немного пояснить для подопечного происходящее Вадим. — Ты не волнуйся, не удивляйся…

— Я не волнуюсь, доктор, — наконец разлепил губы Иван. — И не собираюсь удивляться. Но я хочу знать, с кем мы встретились в лесу. Я хочу убить его и убью, а после делайте со мной что хотите.

— Видишь ли в чем дело.. — вздохнул руководитель операции. — Мы представляем здесь некую структуру, которая заинтересована примерно в том же…

— Осторожнее! — вырвалось у Насти.

Артур Мамедович обернулся к ней с успокаивающей улыбкой на тонких губах. Он знал, что она имеет в виду: парень сделал невозможное, выжил после заклинания «вырванное сердце». Настя подозревала, что Иван — не человек, а метаморф, лишь принявший обличье человека. Ей не хватало опыта… Зато Артур Мамедович знал, с кем имеет дело.

— Мне все равно, что у вас за организация, — буркнул Иван. — ФСБ, ГРУ. хоть ЦРУ. Я убью эту тварь. Если вы тоже этого хотите — помогите мне! Дайте оружие, свободу и, если можно, — транспорт.

— Этого будет мало… — старший протянул руку, будто хотел по-отечески погладить короткие русые волосы Ивана, но остановил ее в паре сантиметров. — В общем, так: план остается в силе, но приоритеты меняются, ребята. Этот парень — один из признаков просыпающегося эгрегориального иммунитета человечества, я еще поговорю о нем с Татьяной. Иван ценен для нас не менее, чем оборотень. И все же будем ловить на живца, по-другому не выйдет. Мы сейчас уйдем, Вадим, а ты, пожалуйста, поговори с журналюгами, чтобы утечка произошла… Скажем так, наиболее естественным образом. Я со своей стороны свяжусь с Москвой.

Сказав это, Артур Мамедович повернулся к Ивану и, посмотрев ему прямо в глаза, спросил:

— Ты готов вернуться домой и ждать там прихода оборотня? Узнав, что ты жив, он вернется, чтобы тебя добить, клянусь.

— Оружие! — Глаза Ивана вспыхнули мрачным огнем. — «Калаш» с подствольником — больше ничего не нужно! Хотя нет, еще бы нож хороший… У меня денег сейчас совсем нет…

— С деньгами поможем, не о том речь. Вадим, выпусти его прямо сегодня — это возможно?

— Я, конечно, помогу Ивану пройти экспертизу, не в первый раз… — задумался врач. — Нет, сегодня не выйдет, главный уедет скоро, вернется поздно… Завтра до обеда можно попробовать. Но Ивану придется раз в неделю к нам заезжать — анализы, профилактические беседы, вот так.

— Хорошо. Идем, Настенька. Да! — уже в дверях Артур Мамедович остановился. — Иван, не подведи нас! Слушайся Вадима.

— Так оружие-то дадите?.. — Воспрявший духом Иван привстал. — Только с подствольником, он очень сильный, этот гад!

— Нет, оружия не будет! — отрезал старший. — Будешь работать живцом. А уж мы постараемся, чтобы оборотень от нас не ушел, все время будем рядом. Ты, главное, верь, ну и будь ко всему готов. Прощай пока.

Он вышел к ожидавшей его в коридоре Насте, вскоре их шаги стихли. Иван вопросительно посмотрел на врача, тот пожал плечами:

— Ты все слышал.

— Кто это?

— Ты все слышал, — повторил Вадим. — Разве ты слышал, чтобы Артур Мамедович уполномочивал меня тебе что-то объяснять? Ложись и отдыхай, завтра утром тебе надо быть очень спокойным, сдержанным, только не перебарщивай! Я помогу, но если будешь выглядеть таким же мрачным, как сегодня, то главному это не понравится, какими бы ни вышли тесты. И вот еще: скажешь, что не можешь толком понять, кого видел в лесу. Тебя ударили по голове, потом еще раз. Скажи: «Вчера я был уверен, что видел оборотня, а сегодня кажется, что мне все привиделось. Сам не могу понять, что произошло. Наверное, медведь… Но я не помню!» Вот примерно так. Я буду рядом, следи за подсказками. А сейчас у меня дела.

Когда за врачом захлопнулась дверь, Иван прошелся по тесному боксу, потом кинулся на кровать. Быть спокойным, «нормальным»? Солгать? Он был готов даже улыбаться, чтобы не выглядеть «чересчур мрачным». Только бы выйти и убить ту тварь. А желание дать в рыло этому врачуге, который думает, что быть мрачным после того, как сожрали твою любимую, — признак ненормальности, это мелочь. Про такие желания теперь самое время забыть. Должна быть только одна цель.

Иван заставил себя уснуть, а утром все произошло именно так, как ему обещали. Он подвергся тщательному медицинскому осмотру, потом его долго расспрашивали сразу несколько врачей, в том числе Вадим. Подсказывать не пришлось — Иван выдержал экзамен на отлично. Врачи прониклись к нему сочувствием, кивали.

Наконец Иван вышел на улицу, имея в кармане горсть таблеток, какие-то порошки, завернутые в бумажку, и письменное напоминание о необходимости явиться сюда, в больницу, через три дня. Лекарства отправились в первую же попавшуюся урну. Оставшихся денег вполне хватило на дорогу домой, до жилья Иван дошагал пешком уже в сумерках, дверь открыл своим ключом.

— Ты где пропадал?.. — высунулась с кухни Наталья. — Мы уж думали, подался куда-нибудь, а нам не сказал.

— Да вышла там у меня… История одна.

— Что у тебя с лицом? — сощурилась соседка, и Иван только теперь вспомнил о кровоподтеках, покрывавших всю левую сторону. Вот почему на вокзале и в поезде все так косились. — Избили?

— Есть маленько. Он прошел мимо нее к себе в комнату, хотел закрыть дверь.

— Давай полечу-то! Армен рассказывал, какая-то история в райцентре вышла с милицией… Не у тебя?

— У меня. Не надо меня лечить, Наташа, спать хочу! — попросился Иван.

— Ну, ладно… Да, менты у нас хуже бандитов любого отделают! Будто заняться им больше нечем, как только пьяных ловить… — сделала вывод соседка и наконец оставила его в покое.

6

Прежде всего Иван позаботился об оружии. Поскольку привык, что в бою следует полагаться не только на помощь друзей и коллег, но и на свои навыки и оружие. Поднявшись с постели и зайдя в чулан, Иван принялся искать, что можно приспособить в качестве оружия. Удивительно, но в захламленном дальнем углу он нашел сварочную пасту, которую покупал еще до армии. Срок годности уже истек, но, скорее всего, она еще вполне могла при горении давать достаточную температуру. Отыскав еще несколько арматурных прутьев, оставшихся, видимо, от какою-то ремонта, и напильник, Иван зажал в находившихся там же тисках прут и стал его затачивать. Доведя один из концов прута до сравнительно острого состояния, Иван обмотал арматурину медной проволокой, густо обмазал проволоку сварочной пастой и с усилием вставил получившийся «бутерброд» в обрезок водопроводной трубы. Потом вертикально зажал трубу с торчащим из нее прутом в тиски, вставил прилагающийся к пасте запальный шнур и поджег. Отойдя на пару шагов, Иван прикрыл глаза ладонью и стал смотреть, как из трубы полетели искры и забил фонтан огня. Спустя примерно секунд сорок, когда маленькое «извержение вулкана» прекратилось, Иван подошел и увидел, как расплав меди прочно закрепил арматурный прут в трубе. Теперь оставалось только обернуть другой конец трубы изолентой, чтобы получилась острога, достаточно прочная и в то же время острая. А спустя еще полчаса усилий, вновь использовав остатки сварочной пасты, Иван соорудил себе из двух обрезков водопроводных труб и обрывка цепочки, которыми обычно крепились ручки к сливным бачкам старой конструкции, некое подобие нунчаку. Этим оружием он, благодаря майору Северцеву, научился довольно-таки неплохо владеть. Взяв острогу и нунчаку, Иван принес их в свою комнатушку и, приспособив так, чтобы из любой точки комнаты мог до них добраться одним прыжком, стал терпеливо ждать, читая старые журналы «Вокруг света», которые выписывала, царство ей небесное, его мать.

Уже ночью явился с каких-то подработок Армен, и они с Наташей принялись негромко разговаривать на кухне. Иван, особо не напрягаясь, мог разобрать свое имя и предположил, что новости наконец распространяются. Придется попросить другой одежды у соседей — китель изодран, заляпан кровью, да еще каждая бабка будет знать о «парне в форме, у которого в райцентре девку медведь сожрал». Подумав об этом, Иван сообразил, что еще не придумал, как брать с собой оружие, выходя из дома. Понятно, что острога отпадала. Оставались только нунчаку. А значит, надо придумать, как закреплять их под одеждой, чтобы и видно не было, и выхватить можно было одним движением. Подумав немного, решил, что лучше всего сделать из не очень прочной веревочки петлю, которую можно будет накинуть на плечо, потом надеть сверху куртку, а нунчаку перебросить через петлю так, чтобы висела на цепочке. Тогда в случае чего одним рывком порвав петлю, сразу получаешь оружие в руки. Поэкспериментировав, Иван сделал наконец петлю нужной длины и прочности.

Было уже поздно, Иван, завершив необходимые приготовления к встрече врага, решил выспаться. Положив рядом с собой под одеяло и острогу, и нунчаку, он прикрыл глаза и обратным счетом заставил себя успокоиться, очистить голову от мыслей. И все же, уже проваливаясь в сон, подумал невесело, что ему. видно, на роду написано спать в обнимку с оружием, а не с любимой девушкой.

Утром, когда Иван толкнулся к Наталье, ее дверь оказалась заперта. Раньше-то он всегда просто приоткрывал ее немного и спрашивал разрешения войти, а теперь вот… Значит, Армен рассказал ей немало. К удивлению Ивана, и сам сосед тоже оказался дома.

— Здорово! — подтягивая тренировочные штаны он выскочил в коридор и тут же отступил на шаг, увеличивая дистанцию. Глаз Армен не поднимал. — Как дела?

— У тебя старая одежда есть какая-нибудь? Мне бы переодеться… Ну, хотя бы сверху куртку какую-нибудь накинуть. Китель порвал, а свитера старые малы.

— Найдется, — просветлел Армен. — Наташа! Дай что-нибудь Ване, слышала?

Ивану досталась потертая джинсовая куртка и залатанные под коленом брюки. Посмотрев на себя в зеркало, Иван от чужих штанов решил все же отказаться: подумалось, что оборотень, который должен его искать, может не узнать жертву. Вот только как же он, такой большой, голый, лохматый, придет в поселок?.. Странные люди в больнице ничего не сказали на этот счет.

Проверив свой небогатый арсенал, Иван услышал, как хлопнула входная дверь. Подошел к окну и увидел, как Армен, держа в каждой руке по чемодану, повел всю семью в сторону дороги. Решил, видимо, на время примириться с тещей, только бы не оставаться в квартире с психом… Наталья несколько раз оглянулась на окна, но Иван спрятался за пыльную штору.

— Ну и молодец, — вслух одобрил он поступок Ар-мена. — Мало ли кто сюда за мной придет… Только бы не обманули.

Сомнения лезли в голову. Может быть, это были врачи, провели с ним какой-то хитрый сеанс терапии? Только не это! Уже собираясь выходить, Иван сообразил, что обычный кошмар этой ночью не пришел, да и в больнице гортанные голоса не искали его в «зеленке». Новый ужас вытеснил старый.

Старухи, кучкой собравшиеся у здания почты, действительно проводили Ивана настороженными взглядами. Их курткой не обманешь! Да и знают его в лицо наверняка, им делать больше нечего, как соседей обсуждать. Иван обошел «новые» дома стороной, по тропинке через овраг вошел в лес.

Тут не то что в райцентре, выбор небогат: одна тропинка уводит к станции, за три километра, другая к городу, эта куда длиннее. Иван поразмыслил, куда ему направиться, и решил, что лучше сходить сперва в одну, потом в другую сторону. Мысли он гнал из головы, старательно считая шаги и поглядывая на часы через каждую тысячу. Хуже всего ждать — хуже даже, чем догонять.

Медленно приближался вечер. Иван упрямо бродил по лесу, несколько раз возвращался к дому и делал там крюк, а потом снова уходил за овраг, приглашая неведомого врага к преследованию. Ничего не происходило. В три часа ночи он решил, что слишком устал и теперь не готов схватиться с могучей тварью.

На кухне оказалась не замеченная с утра записка от Натальи: она оставила в холодильнике еды, объясняла, что надо съесть сначала. Перекусив, Иван не раздеваясь лег на пол, под окно, и забылся в тревожной дреме. Сны опять не пришли, таджикский кошмар оставил его. Но не снился и оборотень, просто потому, наверное, что существовал наяву, где-то рядом, и был страшнее всего, что прежде видел старший сержант. Страшнее и ненавистнее.

Перед рассветом стало зябко, ныла от долгого неподвижного лежания на голых досках спина. Одеяло Иван умышленно не подстелил. Ему не должно быть удобно теперь, когда умерла Света. Прямо на его глазах… А он ничего не смог сделать. Ни-че-го!

Иван сел, обхватил руками колени. Хотелось курить — зачем-то начал в учебке, потом бросил, а след остался. Даже не покурить, а просто занять чем-то руки и губы, отогнать наседающие мысли. Не думать! Иначе можно сойти с ума.

За окном раздался шорох. Близкий, будто какая-то белка вдруг забралась по стене дома к окну второго этажа. Затаив дыхание, Иван чуть отполз в сторону — неужели? Тварь смогла бы влезть по стене, у оборотня крепкие когти. Смущала только почти полная бесшумность гостя. Еще шорох, ближе. Потом будто что-то царапнуло жестяной карниз. Подтянув к себе острогу, Иван приготовился выставить ее вперед и насадить незваного гостя на острие прямо в тот миг, когда он полезет через окно. Странно было то, что, читавший одно время в библиотеке части неведомо как попавшую туда газету «Тайная власть, незримая сила» про мощь и жизнестойкость оборотней, сейчас Иван совершенно ничего не боялся. Переполнившая, буквально затопившая его душу и разум ненависть просто не оставила места страху. Он жаждал мести!

Еле слышно дрогнуло стекло — кто-то притронулся к нему о той стороны, чуть нажал. Окно закрыто — Иван мысленно выругал себя за непредусмотрительность. Кто же так гостей встречает?! Далеко, в «частном секторе», залаяла собака. Иван вдруг почувствовал, как 3 груди натянулась струна. Неужели все-таки появился страх?.. Нет, он не боялся, но страх был, он словно жил отдельно от сознания парня. И очень хотел проникнуть ближе к сердцу, обхватить его, сжать.. Почти как тогда, в лесу!

Иван чуть передернул плечами и избавился от неприятного ощущения. Он упер конец остроги в щель между рассохшимися досками пола, чтобы в нужный момент вздернуть ее вверх и насадить ввалившегося в комнату оборотня — в его представлении он должен был поступить именно так. Но тварь продолжала возиться снаружи, послышался тихий противный скрип. Потом щелчок, почти сразу еще один, и окно распахнулось!

«Когти оборотня раскрошили раму, добрались до шпингалетов», — понял Иван. Темная крупная фигура по высокой дуге взлетела прямо под потолок и, перелетев вздернутую Иваном вверх острогу, обрушилась на диван, одним ударом лапы вспоров обшивку. Иван крутнулся на полу и попытался острогой ударить врага в спину. А тот, уже понявший, что противник ждал его, с немыслимой скоростью развернулся, и Иван почувствовал, что какая-то сила отшвырнула его в дальний угол, туда, где стояли ящики с Арменовым барахлом. Но ведь противник его ничем не ударил, даже не коснулся!

Еще падая, Иван видел, как рухнула под могучим ударом дверь в комнату. Она была открыта, но тот, кто стоял за ней, обладал такой мощью, что проще и быстрее оказалось ее вышибить. Нет, дверь даже не рухнула — она пролетела через комнату, громко хлопнула о голую стену и развалилась! Будь она из ДСП, а не из крепких досок, новый участник ночных событий просто прошел бы ее насквозь.

Их оказалось несколько, но сколько — Иван определить не мог. Словно в замедленном фильме он продолжал падать, а несколько фигур метнулись к дивану окружив оборотня. Появление новых врагов не смутило нелюдя, не заставило замереть в замешательстве. Оборотень сразу попытался прорваться обратно к окну, но появившиеся в комнате фигуры оказались еще быстрее. Оценить произошедшее в течение буквально полутора следующих секунд Иван просто не сумел, все слилось перед ним в размазанный калейдоскоп движений нескольких тел. Немыслимо быстрая схватка завершилась еще до того, как его падение на ящики наконец кончилось. Иван тут же вскочил, внезапно почувствовав резкую боль в грудине, и оказался лицом к лицу с двумя мрачного вида парнями.

— Где выключатель? Свет включите! — негромко приказал Артур Мамедович, входя в комнату. — Молодцы, ребята.

— Да он почти не рыпался… — пробасил один из этих странно быстрых бойцов, протягивая руку и включая лампочку. — Тихо все прошло.

— Мы с Настей его придержали, но все равно вы молодцы. Отлично.

Артур Мамедович нагнулся над спеленутым широкими ремнями оборотнем, поводил руками у него над головой. Тот дернулся, будто от боли, обмяк.

— Вот так… Не больно-то важная птица, но нам очень нужная. Охотник-одиночка нашелся! Спустите сами вниз?

— Не обернется? — с опаской поинтересовался второй боец, берясь за задние лапы покрытой серым мехом твари.

— Не обернется, берись смело. Настя вас проводит До машины, так что все в порядке. Он сейчас в промежуточной стадии, ему так удобнее было с окном разобраться. А уже в комнате он просто не успел… Тем лучше, Ваня, — старший обернулся к застывшему в стойке Ивану, — он ведь снова тебя заклинанием шарахнул.

А ты опять на ноги встал — прям как былинный добрый молодей! Голову-то не ушиб, ребра целы?

— Заклинанием? Магией, что ли? — переспросил Иван. — Ну ни хрена себе! А куда вы его теперь забираете?

— У нас тут есть одно уютное местечко, где мы с ним и потолкуем… В городке, забыл, как он называется. Едем с нами.

— Зачем? Я его здесь убью! — Иван шагнул к выносившим оборотня бойцам, но Артур Мамедович загородил собой дорогу.

— Убивать его не нужно, ты это скоро поймешь. Ты теперь все поймешь, Ваня, потому что другой дороги у тебя нет.

— Какой дороги?.. — врага уносили и Ивану все труднее было сдерживать ярость. — Он же Светку убил! Сожрал, а сначала… Тварь!

— Успокойся! — Старший вскинул длинные руки и будто ватная стена возникла перед парнем. — Ты убедился, что мы твои друзья? Поверь, если бы все зависело только от меня, то я бы немедленно сам придушил гадину. Но есть твари куда страшнее этой, и нам нужно как можно больше о них узнать. Такой оборотень, одиночка, не поддерживающий контактов с сородичами, — настоящий подарок. Ты все поймешь… Идем в машину, это недалеко.

Пытаясь стряхнуть с себя какое-то странное чувство умиротворенности, обволакивающее мозг, Иван прихватил куртку и вышел за Артуром Мамедовичем на лестницу. Здесь ему стало легче, если только можно так назвать состояние, в котором у Ивана ненависть в буквальном смысле клокотала в горле, а разум при этом пребывал словно в наркотическом трансе (Иван мог сравнивать — во время службы он несколько раз курил «план»). Он попробовал стряхнуть странное оцепенение, и это почти удалось. Но только почти, сил не хватило.

— Какой ты прыткий! — с непонятной, ласковой интонацией пробормотал Артур Мамедович, опять поднимая руки и делая странные пассы. — Совсем ничего на тебя не действует, не удержишь… Иди вниз, вниз!

Машина оказалась в сотне метров, за соседним домом. Это был большой фургон с надписью «Ветеринарная инспекция». Появись он здесь днем, все старухи только и судачили бы о том, что у кого-то собака взбесилась. Иван вслед за старшим забрался в кузов, обнаружив там кучу аппаратуры, четырех крепких ребят, двух из которых он уже видел, кресла и странное приспособление, на котором с помощью металлических тросиков растянули оборотня. Над ним водила руками уже знакомая девушка Настя. Она на миг обернулась:

— Привет, Иван! Рада, что с тобой все в порядке.

— Кто вы такие? — хмуро выдавил из себя Иван, он все еще боролся со странным воздействием Артура Мамедовича. — Из какой конторы?

— Узнаешь! — Старший помог бойцам закрыть двери и опустился в одно из кресел. — Садись, Настенька, хватит уже. Доберемся до базы, а там примемся за работу всерьез.

Иван постоял еще немного, оглядываясь. По стенам кузова висело несколько автоматов и знакомых снайперских винтовок. Бросились в глаза установленные в углах камеры.

— Я хочу знать, куда я еду! И куда вы забираете эту тварь! Я должен убить его!

— Агрессивен… Я понимаю, Ваня, понимаю. — Артур Мамедович похлопал ладонью по креслу рядом с собой: — Садись. Сережа, налей ему чаю!

— Я ничего пить не буду, я…

— Будешь, будешь, — пообещал Артур Мамедович, снова начиная свои пассы.

Иван не видел, как за его спиной синхронно движутся руки Насти.

— Удивительно… — пробормотала она.

— Да не так уж, — заспорил старший. — Редкость, конечно. Но я уже видел таких парней Крепкий орешек.

— Крепче меня? — ревниво спросил Сергей, с помощью быстрых, точных движений готовя напиток в трясущейся машине.

— Прости, Сереженька, но крепче. Есть способности, которые мы пока не умеем тренировать… Вот, например, кулинарные. Зачем столько коньяка плеснул?! Там же травы, оболтус эдакий, а ты весь эффект ломаешь!

— Простите, Артур Мамедович, машину тряхнуло… — сконфузился боец, который про себя считал, что главным и единственным важным компонентом «чая» является именно коньяк. — Вот, готово.

Иван опустился в кресло, мутными глазами посмотрел на старшего. Тот протянул ему стаканчик.

— Пей! Пей и верь нам, мы друзья!

— Я хочу знать… — Иван отхлебнул. — Кто вы?

— Братство Зрячих, — Артур Мамедович спокойно улыбнулся. — Пей до дна… Ты крепкий, нужный нам парень, Ванюша. И ты еще будешь побеждать вот таких тварей и других тоже. Это я тебе обещаю, не волнуйся.

— Я хочу убить этого… — все еще боролся Иван, но на глазах его блеснули слезы. — Он Светку… Невесту мою… А она еще школу даже не окончила…

— Ты это запомни, — посерьезнел старший. — Помни, не забывай. А об остальном на базе поговорим, пока ложись, подремли.

7

По приезде его разбудили, и Иван почувствовал себя неожиданно бодрым, уверенным. Откуда-то пришла убежденность, что люди, захватившие оборотня, знают, что делают.

«Да и не справился бы я с ним один… — мысленно признался себе Иван. — Хотя, может быть, так было бы даже и лучше…»

Боль мучила по-прежнему, но теперь с ней соперничало любопытство. Кто эти ребята? Что за тварь лежит на странном станке, который по рельсам скатили на землю? Иван спрыгнул из кузова вниз, попробовал сообразить, где находится, но, хотя уже светало, не узнал места.

— А это еще кто?! — вдруг раздраженно буркнул беседовавший с Артуром Мамедовичем здоровенный бородатый мужик, похожий на сибирского купца или старовера, какими их привыкли изображать в кино. — Тот самый?!

— Да. Я же говорю: парень изумительный!

— Изумительный, я верю, но сюда-то зачем его тащить?! Ты смотри, сколько людей сразу спалилось!

— Да он же наш, Илларион, я не ошибаюсь! — оправдывался старший — или теперь уже не старший? — На его глазах все случилось, пойми. Состояние соответствующее, да еще агрессии вагон, было где и до этого ей накачаться. Ну куда бы он делся? Только в психушку или того хуже. Ты посмотришь сам — еще спасибо скажешь.

— Не скажу! — упрямо вздернул вверх бороду Илларион. — Развели детский сад! Хоть бы маски на людей надел! А если не подойдет? Что тогда?

Иван, сделав пару медленных шагов, встал перед негодующим мужиком. Он не привык, чтобы за него отвечали другие.

— Что это вы обо мне говорите так, словно меня здесь и нет! Кто вы вообще такой?

Илларион сначала даже опешил, а потом усмехнулся сквозь бороду.

— Да ты сам-то кто такой?! Нет. это ж надо! Только прибыл, не знает еще куда, а уже вопросы задает!

— Я — жених той девушки, которую сожрала эта тварь. И я должен эту гадину убить. А еще я хочу знать, что у вас тут за Братство?! — выпалил Иван на одном выдохе.

— Вот о чем я тебе и говорю, Артур! — Илларион отвернулся от Ивана. — Ты ему наплел черте что, и вот он уже вопросы задает! Не всякий нам подходит, пойми, даже и со способностями!

— А надо так сделать, чтобы подошел, — Артур Мамедович был не менее упрям, чем его начальник. — Будем работать.

— Чем же я вас не устраиваю? — поинтересовался Иван.

— Горяч больно! — отрезал Илларион. — А мы тут не в игры играем! Все, хватит на улице шуметь, пошли внутрь… — Он первый зашагал к бедного вида домику, на ходу продолжая отчитывать Артура Мамедовича: — Меня не подождал, на задержание полез с пятью бойцами, не считая девчонки-стажера..

— Она — талант! Большой талант, силища!

— Тебя послушать — все вокруг таланты. Хорошо еще, что все обошлось… Парня этого приволок — ну зачем? Обработали бы не спеша, рассмотрели…

— Я же объяснял! — всплеснул руками Артур Мамедович.

— Объяснял он…

Иван беспрепятственно прошел в комнату, по стенам которой громоздилась аппаратура, еще сложнее, чем в кузове фургона. Возле нее сновали люди — и крепкого вида ребята в камуфляже, и еще какие-то в белых халатах.

— Я успел немного просканировать по дороге, — похвастался старший группы. — Взгляни, Илларион!

Он вставил куда-то крошечную кассету, и тут же загорелся экран большого телевизора — по крайней мере Иван полагал, что это телевизор. Оборотень лежал, растянутый на странном «станке», и парень впервые смог как следует рассмотреть его морду. Почти человеческая, только челюсти вытянуты вперед, а глаза будто провалились, спрятались глубоко под тяжелыми надбровными дугами. Нечеловеческие глаза.

— Тварь..: — прошипел Иван. — Перед смертью Света вот это и видела…

— Это, Ваня, враг. Это не человек, нелюдь это. Чужой. Тот, кто убил твою невесту, — произнес Артур Мамедович.

И снова раздался его голос: на этот раз через динамики:

— Назови свое Сообщество!

Оборотень прорычал что-то неразборчивое, говорить лучше ему не позволяла пасть.

— Южный клан, — пояснил старший группы. — Потом поговорим с ним еще, уже в человеческом обличье, а пока он сдал нам расположение опорных точек. Турция, Ближний Восток… Все совпадает с прежде известными данными. Но пришел мальчик с востока, так что знает и о тамошних порядках, а это интереснее…

— Контакты с другими Сообществами? — сразу спросил Илларион, вполглаза наблюдая за допросом на экране.

— Пока молчит, но я чувствую, что были у него контакты… Я ведь его по-походному, на растяжку взял.

Тварь на экране молчала, а потом удерживающие ее тросики вдруг натянулись и раздался громкий, захлебывающийся вой.

— Сделайте потише! — потребовал Илларион.

— Что за Сообщества? — спросил Иван. — Я хочу, я Должен все знать.

— Ну что, теперь веришь, что таких нелюдей нельзя убивать без допроса? — усмехнулся Артур Мамедович. — Теперь понял? Их много, Ваня. Идет война, и н ам нужны такие солдаты, как ты.

— Я готов, только…

Дверь в смежную комнату распахнулась, оттуда выглянула Настя.

— Завтракать! Давайте все сразу, раньше сядем — раньше выйдем!

Бойцы и техники мгновенно оставили свои дела, заспешили к столу. Дверь закрылась, в комнате остались только Артур Мамедович, суровый Илларион и Иван. На экране продолжался допрос нелюдя, но слов Иван почти не мог разобрать, а иногда, похоже, говорили не по-русски.

Кто это? Неужели инопланетянин? Но Артур Мамедович говорил о каком-то Южном клане, о Сообществах… Они называли его «оборотнем» и упоминали других, еще более страшных тварей. Иван присел на стул, обхватил руками голову.

В этот момент все и случилось. Стена вдруг словно раскололась от могучего удара, выломавшего кирпичи старой кладки. Последовал еще один удар, и почти сразу в помещение ввалился медведь. Вот только двигался этот медведь необычайно стремительно и осмысленно — ловко ухватил тяжелый, уставленный блоками стол и метнул его в людей, а потом бросился к выходу.

Инстинктивно упав на пол и перекатившись, находившийся ближе всех к двери Иван избежал железного града посыпавшейся аппаратуры, а потом вскочил, чтобы остановить оборотня. Любой ценой! Пусть он порвет его одним ударом, все равно! Он еще успел услышать, как голос Иллариона проревел что-то типа: «Твою мать в душу коромысло!» — когда морда медведя возникла совсем рядом. Нелюдь словно проглотил разделявшее их пространство, и Иван уже приготовился умереть, ценой жизни задержав эту жуткую тварь хоть на мгновение, когда оборотень вдруг остановился, словно в недоумении. Спустя долю секунды Ивана словно перышко отшвырнуло к стене, а на пути оборотня появился словно мерцающий от скорости силуэт. И хотя казалось, что стремительную и тяжелую тушу ничто уже не сможет задержать, возникший боец не только остановил, но и, увернувшись от трех стремительных ударов двух верхних и нижней лапы («ни фига себе медведь!» — подумал Иван), встречным ударом сразу двух рук: отшвырнул тварь на середину комнаты. И сразу же атаковал сам. Что он делал и как, Иван следить просто не успевал, в мешанине двух сошедшихся в смертельном танце тел все было слишком стремительно для его восприятия. Лишь изредка он успевал поймать образы чего-то похожего на известные ему приемы рукопашки, да и то уже после их завершения. И, пожалуй, только сейчас Иван понял, насколько он по своим кондициям уступает этой твари, а тем более ведущему с ней бой парню.

В комнату набежали люди в каком-то необычного покроя камуфляже, вооруженные также неизвестным Ивану оружием. Но их вмешательство не потребовалось: человек, отпихнувший Ивана и тем самым, безусловно, спасший ему жизнь, замедлил скорость своих движений и замер перед застывшим нелюдем. Тот зашатался и вдруг упал на передние лапы, вновь став похожим на нормального медведя. И тогда застывший перед ним человек нанес два быстрых и внешне легких, словно едва коснувшихся головы и шеи оборотня удара, после которых тварь мягко завалилась на бок и замерла. К ней тут же стремительно рвануло сразу четверо парней в камуфляже и принялись «пеленать» лапы чем-то типа широкого серебристого скотча.

Иван медленно поднимался с пола. Ноги дрожали, а во рту словно наждаком потерли. Он чувствовал себя глупо — уложивший оборотня боец, принадлежавший к какой-то незнакомой школе, двигался настолько быстро, что нечего было и пробовать ему помочь. Да человек ли этот парень? Люди так двигаться просто не могут!

— Это наши, — словно услышав его мысли, с гордостью сообщил Артур Мамедович. Он поднимался с пола, утирая с разбитого лица кровь. — Эк он нас, оборотень-то…

— Бардак! — взревел Илларион и обратился к стоявшему с флегматичным видом рядом с уже опутанным серебристой лентой оборотнем спасителю ситуации:

— Руслан! Ты его, надеюсь, не убил?

— Да жива, жива ваша тварюга. Я ж не мальчик, понимаю, — спокойно ответил тот, кого назвали Русланом.

А Илларион продолжал бушевать:

— Кто был с нелюдем?!

— Я… — через пробитую стену в комнату вошел Сергей, он был бледен, обеими руками держался за живот. — Обратился он, я отвернулся — а он обратился… Мгновенно! Я не успел и не удержал…

— Врача! — крикнул Илларион. — Настя, ну как же так?

— Он на растяжке был, уже в стационаре, — заступился за девушку Артур Мамедович. — Не должен был тросы порвать…

— Не должен был! — передразнил Илларион. — А порвал! Всему персоналу временной базы выношу предупреждение — расслабились вы тут. Даже «обманку» рядового, в общем-то, оборотня распознать не смогли! Нет, надо все переделывать, всю структуру менять, ответственность увеличивать… А ты чего тут стоишь?! на пути ему попался Иван. Впрочем, Илларион исхитрился мгновенно успокоиться: — Видишь, что творится? У нас такие враги, что с ними глаз да глаз… Будешь помогать?

— Как же я помогу? — вздохнул Иван. — Я в аппаратуре не разбираюсь, про нелюдей ничего не знаю…

Да и драться, выходит, тоже не умею. По сравнению с вашим Русланом я полный ноль!

— А вот тут ты не прав. Руслан, конечно, боец сильный. Но ты можешь стать не хуже. Вопрос подготовки. А потенции у тебя есть, есть!

— Правда?! Я готов, я хочу убивать этих тварей!

— Значит, будешь учиться их убивать! — Илларион протянул широкую ладонь: — Моя фамилия Угрюмов, буду твоим крестным в Братстве, как и для многих. А ты — молодец!

— Почему? — не понял Иван.

— Вот потому, — Угрюмов кивнул на экран стоявшего в углу прибора. — Видишь график? Зашкалило аж от магии, и все это «богатство» на тебя пошло, вон как Энаграмма направленности вытянулась…

Все еще ничего не понимая, Иван смотрел на прибор, который ничего, кроме осциллографа, ему не напоминал.

— Магией он тебя снести хотел, — подошел Артур Мамедович. — И ударил так, что обычного человека в лепешку бы размазало. А ты опять выжил, и получается у тебя это все легче с каждым разом. Адаптация.

— Что «получается»? Я ничего сделать не успел.

— Оборотень остановился перед тобой, удивился, — пояснил Илларион. — Вот потому ребята и успели. Ты должен был не просто умереть, а улететь в угол, клочками! Ведь мы бы не успели тебя прикрыть. Но ты даже ничего не заметил… Без тебя сейчас оборотня гнали бы по улицам, и неизвестно, догнали ли бы… Могли пострадать люди, да и с секретностью возникло бы множество проблем. Виноват во всем, конечно, я — не подумал, что аппаратура экранирует излучения, не почувствовал, как он ударил заклинанием Сергея. А Сергей не Т1 что ты, он вообще мог погибнуть… Ладно, меня тоже есть кому наказать. Так что. Иван, готов ты учиться, чтобы выжить в этой войне?

— А она уже идет?

— Пока… Можно сказать, что нет. Нет большой войны, — нахмурился Угрюмов. — Будем надеяться, что и не будет. Но сил нам нужно много, и куда их применить — тоже найдется.

— Я поклялся отомстить за Светлану или умереть, — сказал Иван, глядя в глаза бородачу.

— У тебя будет возможность исполнить клятву. Иди сейчас помоги ребятам грузить аппаратуру — хватит тут прохлаждаться, если, фактически, уже зачислен в Братство… Общий сбор! Гасымов, вызывай вертушку! Улетаем в школу.

Угрюмов пошел командовать сборами, явно изменив первоначальным планам. Немного еще постояв, Иван почесал затылок. Похороны скоро… Если, конечно, Софье Александровне отдали то, что осталось от дочери. В кармане несколько бусин… Старушка осталась совсем одна, а у нее сердце, радикулит…

— Иди, Ванюша, иди! — мимо прошел Артур Мамедович с трубкой мобильного телефона у уха. — У меня все координаты записаны, Вадим навел справки. Подбросим деньжат, присмотрим…

— За кем? — быстро спросил Иван.

— За мамой твоей Светы. И, кстати сказать, за могилами твоих родителей. Друзья, Иван, должны помогать друг другу.

Гасымов отошел, и Иван медленно двинулся за ним. И только потом осознал, что Артур Мамедович прочитал его мысли! Обалдев от этого открытия (хотя, казалось, его уже ничто не должно было бы удивить), Иван будто очнулся и пристроился к цепочке бойцов, которые передавали друг другу блоки какой-то электронной аппаратуры, загружая их в фургон. Он все еще многого не понимал, но знал твердо, что жизнь его с этой минуты кардинально изменилась.

Глава 3

И В НАШЕ ВРЕМЯ ЕСТЬ ГЕРОИ…

(Реконструкция. За пять лет до Момента Великого Изменения)

1

Гасымов вспоминал, как он нашел Настю, и вдруг очень ясно осознал, как удивительно много общего у появления в Братстве одной из сильнейших магов и одного из лучших, наиболее приспособленных к бою с нелюдями, воинов! Да, общего было действительно немало, только девушка попала в Братство раньше.

В ту пору Артур Мамедович Гасымов имел роскошную черную шевелюру, которая так сильно поредела и поседела за последующие годы. Да и от акцента не успел толком избавиться, хотя отчаянно боролся с ним, также как и с привычкой размахивать руками. Стоило раскрыть рот. и руки, будто неотъемлемая часть речевого аппарата, сами взлетали в воздух.

— Татьяна, ну как ты не понимаешь?!

— Успокойся! — общаясь с ним, Алферьева, будто в противовес южанину, становилась даже чересчур сдержанной для москвички, говорила ровно, не меняя выражения лица. — Артур, мы не можем врываться в чужую жизнь, тыкая удостоверениями.

— Но она совсем одна! Ей трудно, понимаешь? Случиться может что угодно! В любой момент! А мы сидим и смотрим, да?

— Никто не сидит, я уже запросила разрешение на активное вмешательство.

— Ты — запросила!. — Гасымов вскочил, патетически воздел руки. — О, Всевышний, она «запросила»! У кого, Таня? Аллаха, наверное, и запросила, да?

— Я не могу принять решение сама, во всем должен быть порядок. Сейчас время не то, чтобы вмешиваться в ситуацию открыто. Вокруг полным-полно чужих глаз, и…

— Мы в разнесчастном глухом районе!! — почти завопил Артур. — В разнесчастном глухом районе разнесчастной сибирской глухомани! Кого ты тут боишься?! Да здесь никто ни на что внимания не обращает, каждый думает только как сегодняшний день прожить!

Разговор происходил в самом начале нового века. Перемены, произошедшие в жизни страны за последнее десятилетие, спутали карты Братства. Увлеченное своими проектами, борющееся с нелюдями, Братство Зрячих не имело достаточно сил, чтобы биться сразу на два фронта. И в результате вместе со всеми оказались «у разбитого корыта», не смогли защитить Россию от кошмарных изменений как в материальном, так и, что куда хуже, нравственном состоянии общества. Американская и европейская общины лишь разводили руками: они не имели полномочий вмешиваться в трагический ход событий. Хотя могли бы остановить деятельность некоторых своих государственных структур… Но это значило проявить себя, то есть — рисковать прежде времени ввязаться в конфликт с нелюдями. А ведь существовали совершенно определенные подозрения, что мир изменяется именно с их подачи. Очень тонко, исподтишка, через подставных лиц среди людей — но не самими людьми.

— Артур, нужно потерпеть совсем немного. Разве я отказываюсь помочь девочке? Просто все надо делать постепенно.

— Зачем, э? — Гасымов подбежал, навис над сидевшей в глубоком кресле Алферьевой. — Зачем?! Один звонок, и сюда прилетят наши ребята из Тюменского Управления ФСБ. заберут ее — и все! И никто не вспомнит! В конце концов, применим специальные средства!

— Кому понадобится, тот вспомнит. А магическое воздействие, несмотря на все твои политкорректные иносказания про «специальные средства», может оставить следы, которые нелюди сумеют ощутить, — нахмурилась Татьяна — Артур, ты как ребенок, честное слово! Приедут ребята, а потом — что? Статьи в газетах? Звонки в Москву, если не в США, от «доброжелателей» местных, связанных с нелюдями? Как гасить эту волну информации? Кто это будет делать — чистить досье, засорять прессу ложными повторами? Ты?

— Эх! — Гасымов снова пробежался по комнате грязноватой гостиницы. — Таня, ты не понимаешь! Это такая девочка, такая девочка… Это наше будущее! Только в глухих местах такие сокровища вырастают, как цветы, пойми! Ее могли сто раз сломать, могли найти, могли все испортить, а вот она! Живая, хорошая, ничего не понимающая… Ты грибы собирать любишь ведь? Вот ты идешь, и грибов нет, или какие-то сыроежки, и вдруг — белый-белый гриб! Вот такой! — Он развел руки, улыбнулся. — Да?

— Все равно надо действовать аккуратно, — не поддалась Алферьева.

— Ладно. Но когда, когда? — вздохнул Гасымов.

— Дня через два. Может быть, три. Бабушку ее уже госпитализировали, все постепенно встает на свои места. Но ведь сначала нужно, чтобы бабушка попала на обследование, а для этого нужен был хотя бы грипп, чтобы пошла в поликлинику, а для этого… В общем, почти все подготовлено, сейчас бригада уже в самолете, . скоро начнут работать по своему сценарию, все будет нормально. Получишь ты свою девочку.

— Да не я… — Артур устало присел рядом. — Все мы. Мало их у нас, Таня, так мало… — Потому я и здесь.

Алферьева прилетела в Тюмень три часа назад, по сигналу поисковое звена. Под прикрытием Министерства образования Гасымов прочесывал глухие уголки Сибири в свободном поиске, уверенный, что именно там и следует искать таланты. И не только выдающиеся, а и «неиспорченные», каковыми, по его мнению, могли быть лишь те способные к магии дети, которые никогда еще не применяли свои таланты сознательно.

— У нее сплошные десятки, — Артур ожесточенно почесал макушку. — Везде.

— Она не единственная, — Татьяна положила руку ему на запястье. — Не единственная, пойми. В наших центрах уже есть такие дети.

— Она — единственная! — не согласился Гасымов. — Э, одни десятки, везде! По всем тестам!

— Я видела результаты тестов. Это она у тебя единственная, а по России есть еще такие же дети. И не только в России мы их находили… — Алферьева вздохнула. — Конечно, настоящих магов мало… Но нельзя сказать, что их ничтожно мало — наша программа развивается даже лучше, чем мы полагали. Илларион считает, что это реакция общечеловеческого архетипа, эгрегора на приближение чего-то… Чего-то неприятного. Крайне неприятного!

— Новый Потоп, наверное, —хмыкнул Гасымов, не замечая, как при этом слове побледнела Алферьева. — Я тоже думаю, что наше коллективное бессознательное чувствует усиление влияния своих, хм… Конкурентов.

— Нельзя допустить Потопа! Да и не знаем мы толком, что тогда произошло… Неужели тысячи лет нас ничему не научили?! Есть силы, которые должны остаться под контролем, иначе катастрофа сотрет с лица земли и нашу цивилизацию.

— Не в нас дело. Нелюдей Потоп ничему не научил, вот что! Ну ничего, мы тоже не лыком шиты, подумаем и за себя, и за них… — Гасымов прошелся по номеру провинциальной гостиницы, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокоившись с помощью простейшего дыхательного упражнения. — Таня, я тебя прошу: не тяни с этой девочкой! Она просто клад. Но ситуация складывается так, что…

— Понимаю, Артур. Я все понимаю. Оставайся рядом, следи за ней — все будет в порядке. А пока прощай, мне пора.

— До встречи…

Когда Алферьева закрыла за собой дверь, Гасымов подошел к окну. Улицу освещали тусклые фонари, медленно, почти отвесно падали крупные снежинки. Нужно было ждать, но именно этого так не любил Гасымов.

— Конечно, ты права… — прошептал Артур, словно продолжал беседу. Татьяна показалась внизу, махнула рукой.

— Конечно, ты права, нельзя пороть горячку. Но я боюсь за нее, понимаешь, э? Просто боюсь.

Девочку нашли во время вполне официального мероприятия: теста для проверки уровня интеллекта у старшеклассников. Гасымов считал такие тесты совершенно бессмысленными, никому не нужными, но мнение это держал при себе. Чем бы ни занималось Министерство образования, главное — что в разработке теста поучаствовали члены Братства. В результате задания и вопросы почти не изменились, а вот результаты теста…

Очень грубо и приближенно тест указывал на способности испытуемого к магии или, конечно же, на отсутствие таковых. Как чаще всего и бывало… Скрепя сердце Гасымов — один из разработчиков теста — вынужден был признать, что Творец отчего-то не допускает широкого распространения магии среди людей, оставляя их единственной «немагической» расой. А ведь именно в последние десятилетия магов стало больше, и Артур надеялся, что геном человека просыпается… Хотя не совсем так — маги рождаются прежде всего для зашиты расы. Исчезнет угроза — и они перестанут рождаться. Проанализировав опыт Инквизиции, Братство решило, что больше так продолжаться не может. Люди не должны и дальше жить по принципу «пока гром не грянет, мужик не перекрестится» и реагировать, «когда жареный петух в задницу клюнет»! Требовалось радикально, необратимо и навсегда изменить ситуацию. И Братство придумало как.

«Немезида», так называлась задуманная специалистами Братства операция. Асимметричный ответ нелюдям, удар, которого они не ждут. Если все пройдет по плану, то сама история Земли начнется с чистого листа.

Вздохнув, Гасымов медленно начал одеваться. Еще рано было идти, но ждать, просто сидя на месте, — невыносимо. Настя, вот как звали девочку, результаты тестирования которой оказались просто запредельными. Алферьева считала, что она — просто большой талант… Но Гасымов для себя уже понял: Настя больше чем талант. Она гениальный маг. Она — лучшая. И не подозревает о своих способностях, не знает, что каждый день убивает свою бабушку, забирая у нее энергию… Что, если вдруг поймет?! Такой шок может привести к чему угодно, даже к гибели ребенка. Или к гибели мага — если потрясенная психика просто заблокирует энергетические каналы. Но вероятнее всего, Настя озлобится, осознав несправедливость происходящего, займет круговую оборону против всего мира, так уже бывало. Маги-преступники, одновременно жертвы и убийцы. Таких в Братство не примешь, им нельзя доверять ни в чем.

Бригада, возглавляемая Гасымовым, вела за Настей скрытое наблюдение уже несколько недель. Время тянулось, а санкции Братства на вступление в контакт все не было. Прилетела Алферьева, согласилась, что с девочкой надо работать… И улетела.

— Как же все долго! — нахлобучив большущую шапку, теплолюбивый Гасымов тщательно застегнул дубленку и вышел в коридор.

— Уже пора?.. — В холле сидел, листая старый журнал, высоченный крепкий парень. — А Чиркин отошел на минутку, Артур Мамедович!

— Подождем… — рассеянно кивнул Гасымов. — Как же все долго!

— Он на минуточку… — неверно понял его Сергей, выполнявший при маге функции телохранителя. — Двигатель уже прогрет. Можем ехать, только вот он…

— Да ладно! — остановил его Гасымов, зачем-то забрал журнал, начал бездумно перелистывать страницы.

Он впервые собирался выйти на контакт с магом в качестве руководителя бригады, впервые принимал на себя такую ответственность. И надо же, чтобы этим магом оказалась девочка. Да еще каким сильным магом! После теста, давшего лишь приблизительную информацию об испытуемой, Гасымов проверил Настю неоднократно. Она была не просто сильной — она была опасной! И для окружающих, и, что беспокоило Гасымова больше всего, для себя самой.

Настя забирала энергию у людей. Совершенно непроизвольно, не чувствуя этого. В ее школе чаще болели ученики, а те учителя, кто подсознательно ощущал исходящую от девочки опасность, увольнялись. Счастье, что Настя не попалась на глаза какой-нибудь бабке-колдунье, которая рассказала бы всем, чем может обернуться общение с этой девочкой. А уж чем грозит ссора… Окажись Настя слабым, не приспособленным к Жизни в коллективе ребенком, начни кто-нибудь в классе ее травить — дело могло кончиться для обидчика не просто болезнью, а смертью. Как бы сумел Гасымов объяснить это девочке? Каково было бы ей узнать о себе правду, почувствовать себя убийцей?

А ведь действительность тоже не радовала. Многого плохого не служилось, но совсем без последствий Настины таланты развиваться не могли. Отец, офицер спецназа ГРУ, погиб на Кавказе, мать вскоре начала встречаться с другим мужчиной. Гасымов легко мог себе представить, как тяжело женщине было возвращаться домой, — ведь Настя наверняка ревновала, тянула из матери энергию все сильней… Счастье, что она все-таки добрая девочка, не возненавидела мать. А та наконец ушла насовсем, перестав даже вспоминать о ребенке… Жестокий поступок, плохой, но ведь только он мать Насти и спас. Зато обреченной оказалась бабушка.

Теперь у Насти остался только один объект любви. Только к бабушке она тянулась — и одновременно забирала из нее энергию. Девочка и не подозревала, что это она сама за несколько месяцев довела старушку до ракового заболевания. Теперь бабушка находилась в больнице, медленно умирая и радуясь каждому визиту внучки. И каждый ее приход приближал смерть… Маг. не контролирующий себя, не знающий своей силы, почти всегда становится убийцей.

Прежде всего Гасымов «накачал» старушку энергией. Сам, без разрешения Братства — нужно было спешить. Пока еще Настя не сможет сказать «я убила». Хотя осталось лишь несколько месяцев, большего не добиться даже лучшим магам… Даже Насте, если бы она сумела за столь короткий срок поставить под контроль свои таланты.

— Как же с ней говорить-то, с бедным ребенком?.. — прошептал Гасымов.

— Вот он, бежит! — вскинулся Сергей. — Аркаша, ну ты ж сказал, что на минутку!

— Минутку и не было меня, — хмурый Чиркин, водитель, подошел к старшему. — Пора? Рановато вроде.

— Едем, — кивнул Гасымов. — Лучше там подождем.

Каждый вечер их машина стояла под окнами блочной многоэтажки. Наблюдение продолжалось весь день — Настю охраняли в самом прямом смысле этого слова. Но именно вечерами Гасымов настраивал свои приборы, целясь антеннами в тускло светящийся прямоугольник окна. Когда еще Алферьева наконец разрешит контакт… Но работать можно начать уже сейчас. Еще несколько таких вечеров, и Гасымов будет знать о девочке почти все.

А еще ему было просто спокойнее, когда Настя была рядом.

— Как-то там наш самородочек?.. — пробормотал Гасымов, закрываясь воротником от холодного ветра. — Как-то там наше сокровище?..

— Василий звонил час назад, — доложил Борис. — После школы почти весь день была в больнице, там же и уроки сделала. В квартиру вошла в восемнадцать ноль семь. Смотрела передачу какую-то по телевизору, а потом…

— Ладно, ладно, — отмахнулся Гасымов. — Главное, что все в порядке. Пока все в порядке.

2

Тяжелее всего Насте было в зимние выходные. В школу идти не нужно, в больнице у бабушки долю не просидишь, там просто пахнет смертью, это очень тяжело. Час-другой в будни еще ладно, а вот в выходные, когда там становится больше посетителей, и у всех такие несчастные лица… Насте и самой было невесело, бабушка умирала. Но ведь нельзя постоянно печалиться? Лучше вообще поменьше думать о будущем, которое, похоже, приведет ее в детский дом — мать уехала с новым мужем из города, не оставив адреса.

Остаток короткого дня Настя потратила бы на прогулку, но уж очень в ту субботу оказалось холодно. Забежала к паре подружек, но они оказались заняты, сделала крюк, чтобы пройти мимо больницы, но зайти второй раз не решилась. Так и приплелась Настя домой — в холодную, пустую двухкомнатную квартиру. Хотелось сходить в кино, но лишних денег у них с бабушкой не водилось, а те, что старушка все-таки выделяла на развлечения, Настя уже потратила в начале месяца.

— Пришла? — Варвара Михайловна, соседка, появилась, как всегда, неожиданно. Она зимой и летом расхаживала в обрезанных валенках, что делало ее походку совершенно неслышной. — Как бабуля?

— Баба Маша привет передает, говорит, сегодня получше.

— Вот будет потеплее, выберусь к старой подруге… — Не спрашивая разрешения, Варчара Михайловна вошла, прошлась по комнатам. — Давно убиралась-то?

— Вчера.

— А тут? — старуха провела пальцем по старенькому серванту. — Пыль-то не стерла? Давай-ка как следует займемся, неси тряпку.

Настя, стиснув зубы, вышла на кухню. Варвара Михайловна считала себя обязанной приглядывать за девочкой, и ответственность такую возложила на себя от чистого сердца. Вот только выражались ее добрые намерения в основном в таких вот «кавалерийских наскоках», когда вечер превращался в длинную уборку, сопровождаемую скучными рассказами о колхозном детстве. И ладно бы это было все — так нет, потом Варвара Михайловна останется пить чай до поздней ночи или вообще утащит Настю к себе.

Девочку буквально разрывали противоречивые чувства к соседке. С одной стороны, Варвара Михайловна старушка добрая, и в самом деле хочет помочь. Если понадобится, то и взаймы даст до бабушкиной пенсии. Но Настя считала себя уже достаточно взрослой, чтобы самой решать, когда убираться и как часто вытирать пыль. Правда, в этот раз просто забыла… И бесконечно повторяющиеся истории про живущих где-то под Ярославлем родственников Варвары Михайловны слушать не хотелось. Вот выпроводить бы ее, сказать, что устала и спать хочется! Но нехорошо, старушке одиноко. Да и бабушка наказала слушаться соседку.

— А уроки сделала? — вдруг вспомнила Варвара Михайловна. — Дневник-то покажь!

— Я бабушке ношу расписываться, — не сдержала резкой нотки в голосе Настя. — И уроки в больнице обычно делаю.

— Бабушка бабушкой, а дневник-то, говорю, покажь! — заупрямилась соседка. — Не перечь.

— Я не перечу, — глухо отозвалась Настя, орудуя тряпкой. — Просто бабушка дневник уже видела. Все у меня в порядке в школе, как обычно.

— Девка, ты глухая, что ль? — Варвара Михайловна уперла руки в бока и повысила голос. — Дневник неси! Или я сама твой портфель перетрясу!

Отчего-то именно этот «портфель» с ударением на первый слог окончательно вывел Настю из равновесия. Она даже сама удивилась, как быстро накатила волна злости, будто все это раздражение только ждало момента, чтобы куда-то выплеснуться.

— Что вы кричите на меня?! В дом вошли без приглашения, командуете тут! Я же сказала: все в порядке!

— Ты, сопля, не смей так говорить со мной! — Варвара Михайловна из всех живущих в подъезде старушек была самой громогласной и всегда готовой к сварам. Она даже немного скучала без них. — А ну тащи портфель, пока я тебе уши не надрала! Еще Марии все про тебя выскажу, вот я дойду, как морозы кончатся, я ей все про тебя, малявку, расскажу!

— Что это вы про меня расскажете?! — Настя чувствовала, что становится будто бы чуточку другой. Более свободной и сильной, не обязанной никому ничем. Не обязанной быть доброй и вежливой, честной и бедной. Не обязанной проводить дни в больнице, пропахшей смертью и лекарствами, а вечера — слушая истории выжившей из ума соседки. Не обязанной быть достаточно сильной, чтобы не думать о погибшем отце и бросившей ее матери. — Расскажете, может, что тут пыль плохо вытираю?!

— Ах ты, малявка! На горло меня взять хочет, вы только поглядите!

Варвара Михайловна всплеснула руками и обвела взглядом комнату, будто бы полную зрителей. Она не слишком-то сердилась, относясь к тем людям, что и загораются и тухнут быстро, словно спички. Но кричать на себя всякой мелюзге Варвара Михайловна не позволит. Все будет так, как она решила!

— А ну неси сюда портфель… Портфель…

Будто раскаленная игла пронзила желудок. Старуха попятилась, уперлась спиной в дверной косяк и медленно сползла по нему, расширившимися глазами глядя на белую от гнева Настю. Девочка переменилась: зрачки сузились, пухленькие губы истончились. Даже волосы словно наэлектризовались, чуть распушились.

— Да что же это?.. — хотела прошептать Варвара Михайловна, но губы ее лишь шевелились беззвучно.

Настя что-то кричала, потрясая кулачками, но не видела перед собой соседки. Она обращалась сразу ко всему этому миру, который не любит ее, хочет только унижать, мучить, хочет сделать своей рабой. А Настя ему этого не позволит, уж пусть лучше…

— Я ее подхватываю! — голос с южным акцентом прорвался в затуманенное сознание. — Да, взял! Входите смело!

— Может, я полотенца принесу? Свяжем на всякий случай?

— Не дури, Сережа… Старуху перенеси на кровать, живо. Чиркин, помоги!

Туман, окутавший разум, постепенно развеялся. Настя снова оказалась в своей комнате, два незнакомых человека поднимали грузное тело Варвары Михайловны. Настя как-то сразу поняла, что старуха мертва и убила ее именно она. Но чем?.. Настя подняла к лицу дрожащие руки.

— Сядь на стул! — Третий мужчина стоял за спиной, Настя его поначалу не заметила. — Сядь, сядь! Сейчас Сережа тебе водички принесет. А меня зовут Артур Мамедович.

— Вы из милиции?.. — Настя присела и только тут почувствовала, как пляшут колени. Странно еще, что она вообще устояла на трясущихся ногах. — Я не хотела!

— Все в порядке, девочка, все в порядке! Мы не из милиции, не бойся.

— Я не хотела ее убивать! Я люблю Варвару Михайловну!

— Конечно, конечно! — Гасымов делал над головой Насти быстрые широкие пассы, разгоняя сгустки черной энергии, «лярв». Жадные твари облепили ее ауру, присосались… — А Варвара Михайловна не умерла. Да, Сергей?

— Угу…

Настя различила мерные поскрипывающие звуки, повернула голову и увидела, как Сергей, крупный сильный мужчина, энергично делает Варваре Михайловне искусственное дыхание. Второй гость уже разложил прямо на полу маленькую автомобильную аптечку, набирал какое-то лекарство в шприц.

— Помочь бы, Артур Мамедович, — обратился к старшему Чиркин. — Старая женщина, как бы беды не вышло… У меня у самого волосы дыбом встали.

— Да пусть у тебя хоть все дыбом стоит, старуха на вас, — отмахнулся Гасымов. — Вытаскивайте ее, я же чувствую: все обойдется.

— Она будет жить? — обрадовалась Настя. — Вы — врачи?

— Почта врачи, — хмыкнул Гасымов. — Ох, трудно с тобой, ох и трудно… Настя, давай ты мне поможешь. Закрой глаза и представь себе лето, чистое небо, облачка, солнышко… Птички пусть поют… Давай, давай!

— Я… А зачем?

— Потом, все потом! Я же врач — слушайся меня! Никакие приборы не заменят личного контакта мага с магом. Гасымов едва сдерживал желание застонать от радости, смешанной с завистью. Настя была гораздо, гораздо сильнее, чем он мог предполагать! Мощный и, главное, широкий потенциал. Десятки в тестах? Да просто не было там «двадцаток» и «соток»! Ей будут доступны такие диапазоны, о которых Гасымов знает лишь понаслышке… Талант. Самородок. Настя застыла с закрытыми глазами, и вдруг сотни маленьких и не слишком маленьких «лярв» разом отвалились.

— Ух! — выдохнул Гасымов и погрузил руки в ауру девочки. Он почти чувствовал ее сопротивление, его отталкивали, ему запрещали…

— Так кто вы такие?! — Настя вскочила, скользнула под руку Артура Мамедовича и прижалась к стене.

— Мы… — Гасымов почесал затылок, пытаясь вспомнить заготовленные сценарии разговора. — Эээ…

— Как вы попали в квартиру?! — Настя пробежала в коридор и ахнула.

Дверь можно было открыть аккуратно, но когда Гасымов увидел, что девочка вот-вот станет убийцей, он так закричал на Сергея, что парень просто разбил ее в куски. Довольно мелкие куски, не восстановишь, не отремонтируешь… Сергей посмотрел на старшего, виновато развел руками.

— Я сейчас свяжусь, все исправим!

— Исправьте, — кивнул Гасымов. — А бабка эта…

— Соседка снизу, живет одна, — доложил Чиркин. — Если прикажете, я ее в больницу заброшу. Только надо блок на память ей поставить, сделаете?

— Что ты все мне объясняешь, что вам приказывать! — вскипел Гасымов, который недолюбливал Чиркина. — Конечно, сделаю. Только потом, сейчас видишь — девочка испугалась. Настя! Знаешь, мы… Угости меня чаем, пожалуйста.

— Чаем? — Настя стояла у останков двери, не зная, решиться ли на побег. Останавливала непонятная симпатия к этому смуглому незнакомцу. Странно — ей никогда не нравились мужчины такого типа, они ее пугали. И еще она не могла простить им отца…

Гасымов улыбнулся как мог шире, потер руки, подмигнул, а сам тем временем усилил нажим на сознание девочки. Любая другая на ее месте сейчас просто влюбилась бы в него, пошла на край света, а Настя пока даже не решилась отойти от двери.

— Давай выпьем чаю, хорошо? И поговорим. Я конфет привез.

Это была правда: собираясь к четырнадцатилетней девочке, Гасымов заготовил целый «сладкий набор».

Он остался в сумке, которую Чиркин бросил в прихожей… Не успев подумать о сумке, Гасымов тут же об нее споткнулся, едва не упал и услышал, как совсем уже оттаявшая девочка — не без его помощи — громко вздохнула:

— Ой, а что же с дверью теперь будет?

— Починим! — Гасымов извлек сверток с конфетами. — Мы не милиция и не врачи, но мы…

— Тоже из органов, — подсказала Настя.

— Из органов, — облегченно вздохнул Гасымов. — Меня зовут Артур Мамедович. А это, как я уже говорил, Сергей, мой помощник. Ты что-то хотел?..

Телохранитель остановился в дверях, поддерживая Мощными ручищами ноги спящей после инъекции

Варвары Михайловны. Чиркин, взявший старуху за плечи, недовольно пыхтел с лестничной клетки.

— Так я же уже вызвал наших, Артур Мамедович. Они скоро появятся, так, может, мы бы тут их подождали…

— Перестань! — Гасымов быстро провел рукой над Варварой Михайловной. — С ней все будет в порядке, но все равно ждать долго нельзя. Вызывайте «Скорую», спускайте ее вниз.

— Но…

— Украдут меня, что ли?! — раздраженно воскликнул Гасымов, не желая ради телохранителя отвлекаться от Насти. — Так вот, Настя, это Сергей, а там — Аркадий, а я — Артур Мамедович.

— Это — Василий, — неожиданно сказала Настя и указала на осторожно проникшего в помещение рыжего одноглазого кота. — Меня Анастасия зовут. Анастасия Крымова.

— Я знаю… Идем чай пить? Тебе не холодно с открытой дверью?

— Я не мерзну, а вы не раздевайтесь! — Настя повернулась к гостю спиной и отправилась на кухню. — Ой, как нехорошо с Варварой Михайловной вышло… Что бабушка скажет?

Гасымов вошел в тесную кухоньку, примостился на табурете и развернул кулек. «Из органов» — ну надо же! Такой сценарий он не прорабатывал. Были мысли представиться для начала врачом, гостем от матери с гостинцем, сослуживцем отца… Вот оно!

— Пейте, — Настя поставила на стол две дымящиеся кружки и вдруг ее взгляд затуманился. — А ваш помощник вернется?

— Он не пьет чая, — сосредоточив всю свою энергию, Гасымов попытался опять расположить к себе девочку. Как же трудно с ней! — Сергей вообще ничего не пьет в гостях, ему не положено. А мы с тобой выпьем…

— Так вы папу знали?

Артур Мамедович поднял голову, встретился с прямым, спокойным взглядом серых глаз девочки и вдруг просто ответил:

— Нет.

— Я почему-то так и знала. — нахмурилась Настя. — Но кто вы тогда? И зачем дверь сломали?

Она победила, легко сбросив с себя наведенный морок. Только поначалу, пока девочка еще находилась в состоянии легкого шока от случившегося, мог Гасымов на нее влиять. Значит, со сказками ничего не выйдет… Маг облегченно вздохнул: будь что будет! Это даже больше соответствовало его характеру, чем тонкие игры.

— Настенька, ты поняла, что только что едва не убила эту старуху?

— Варвару Михайловну?.. — Настя медленно опустилась на табурет. — Наверное… Но я не хотела! Я не знала, что у нее сердце такое слабое!

— У нее, на ее же счастье, сердце как раз не слабое, — ухмыльнулся Гасымов. — Было бы слабое — я бы не успел. Слушай, Настенька, я пока еще не все могу… Не обо всем имею право тебе говорить. Но кое-что скрывать бесполезно, ты сама поймешь. Ты, Настенька, умеешь забирать у людей, и вообще у живых существ энергию. Правда, слава Богу, ты можешь научиться использовать и другую энергию.

— Какую? — Настя так по-детски раскрыла рот, что Гасымов едва удержался, чтобы не сунуть туда леденец.

— Всякую. Чтобы понять, какая бывает энергия, тебе надо сперва кое-что выучить. Позже мы этим обязательно займемся, потому что познакомились с тобой надолго… Надеюсь, на всю жизнь. Ты маг, Настя. Маленькая волшебница, и очень сильная. Ты должна стать очень аккуратной, чтобы не получилось больше как с твоей соседкой. Ты же не хочешь никого убивать?

— Не-а… — протянула Настя и впервые за весь разговор прихлебнула чай. — Артур Мамедович, кто вы такой?

— Я — тоже маг. Не такой сильный, как ты. Иногда среди людей рождаются маги, и тогда им лучше всего узнать о себе не случайно, а от… старших товарищей. Я — твой старший товарищ.

— Экстрасенс? — чуть смелее предположила девочка.

— Вот-вот! Ты бери конфеты. Дверь мы тебе починим, это моя вина… — Гасымов застучал ложкой, размешивая сахар, нахмурился. Что же сказать дальше? Санкции на контакт от Алферьевой нет, значит, о Братстве упоминать нельзя. Хотя и так влетит по полной программе! Ну и пусть, зато теперь иерархи не смогут тянуть с решением. — Ты ведь почти сирота, верно, Настя?

— Нет! У меня мама есть и бабушка!

— Мама далеко и лучше тебе с ней пока не встречаться. Для нее лучше, понимаешь? Если ты не сдержишь свою злость, то… Ну, а бабушке ведь недолго осталось, и ты это знаешь, — Артур Мамедович не заметил жестокости собственных слов. — Ведь вот еще что: бабушка не просто так в больницу попала… Ты не контролировала себя, а ведь сердилась на нее. Когда за двойку ругала, когда гулять не пускала, когда… Вот, когда в больницу попала бабушка, и за это внутри себя на нее сердишься. Понимаешь, да? Ты ведь уже большая. Человек, если он не обучен, не умеет контролировать все свои мысли. Ты приходишь в больницу, холодно, ты замерзла, и думаешь: это из-за бабушки! Она заболела, мне приходится по морозу бегать! И бабушка получает капельку черной энергии… Ты что?

К слезам, вдруг обильно заструившимся по щекам девочки, Артур Мамедович был не готов.

— Да постой, не все так страшно!

— Да?! Вы говорите, я бабу Машу убила!

— Нет, не убила. Просто… — Гасымов замялся, сунул в рот конфету: вообще-то, по его мнению, Настя именно убила бабушку, довела мелкими ударами до рака. — Просто бабушка уже старенькая. Мы все не вечны, понимаешь?

— Так зачем же вы тогда сказали, что я ее не люблю! Что я Варвару Михайловну… И маму! Я вам не верю! Уходите!

— С этим просто! — Маг ткнул пальцем в пригревшегося на батарее кота. — Вот! Рассердись на Василия!

— Как? — Настя даже перестала плакать.

— Да хоть вслух! Говори: Васька! Плохой кот! Наследил, блох принес! Шерсть с него лезет, а тебе убирать! Давай, давай, — почти строго попросил Гасымов. — Я тебе добра желаю, Настя, и хочу, чтобы ты поняла, как важно тебе меня слушаться. Попробуй.

Конечно, вслух Настя ничего говорить не стала. Но если этот странный человек предлагает проверить… Мысленно Настя принялась ругать ни в чем не повинного Ваську, а тот спокойно лежал, зажмурив единственный глаз. Никаких признаков болезни не наблюдалось.

— Вот, видите!

— Вижу, что теперь у тебя иначе получилось, — озадаченно сказал Гасымов, который действительно не отрываясь рассматривал кота. — Черной энергии нет, а есть только отсос…

— Что?

— То, что я говорил. Ты забрала у Васьки энергию, почти всю. Да потрогай же его!

Подчиняясь окрику, девочка коснулась кота рукой, и тот вдруг повалился на пол, словно кукла, не раскрыв глаз и не мявкнув. Настя испуганно присела, погладила кота.

— Он холодный!

— Странно, как еще батарея не стала холодной с твоей-то силищей, — хмыкнул Гасымов. — Сергей!

— Слушаю Артур Мамедович! — На лестнице раздались шаги уже успевшего пешком взбежать наверх телохранителя.

— Насчет двери распорядился? Пусть чинят, иначе как же мы уедем?

— Он умер?.. — Настя гладила твердый бок Васьки.

— Пес бы умер. Кошка — нет, кошка выживет… Хочешь быстро его оживить? Гладь и думай о нем хорошо, — Гасымов встал, задумчиво заглянул в холодильник. — Пустовато, да? Поедем в гостиницу. Пусть мне попадет, но нельзя тебя одну оставлять. Нельзя!

— А если это вы сделали, а не я? — вдруг совершенно спокойно поинтересовалась Настя, глядя, как мелко дрожит Васькин хвост. — Вы же экстрасенс!

— Молодец, — хмыкнул Гасымов. — Молодец, Настенька! Будь такой же умницей всегда. Я, конечно, ничего не делал, это все ты, но чтобы убедить тебя окончательно, требуется время… Едем с нами в гостиницу, собирайся. Там перекусим, поговорим еще кое о чем, я тебе приборы всякие покажу.

Настя задумалась. Васька уже очухался, даже заурчат, изумленно и чуть обиженно косясь на девочку круглым глазом. Прежде чем он вскочил и пулей вылетел прочь, на лестницу, которую считал своими владениями, Настя успела понять, что сейчас это произойдет. Не просто понять, а увидеть…

— Бабушка бы мне не разрешила с вами ехать.

— Ну ты же видишь, деточка: мы уже здесь! Если хочешь, я останусь.. . — Артур Мамедович с тоской опять приоткрыл и захлопнул старенький холодильник. — Но лучше тебе поехать с нами. Там приборы, ты увидишь — и поверишь мне наконец!

— Я верю, — Настя допила остывший чай. — Значит, бабушке будет легче без меня?

— Ты к ней приедешь! — тут же пообещал Гасымов. — Очень скоро! Только научишься держать себя в руках — и приедешь. А пока… Она дольше проживет, если ты не будешь ее навещать. Временно, а как только немного научишься себя контролировать, сразу вернешься.

— Волноваться будет…

— Справку сделаем! — взмахнул руками Артур Мамедович. — Что у тебя ангина — вот она и не будет волноваться! Или нет, лучше справку, что тебя на конкурс самодеятельности в Тюмень увезли… Придумаем! Я сам ей справку принесу и письмо от тебя!

— Не нужно, — попросила девочка. — Лучше ваш помощник. Бабушка не любит кавказцев… Извините. Я сейчас вещи соберу, вы подождите здесь. Только знаете, Артур Мамедович, я вам не верю. Тут какая-то ошибка. Я бы уже сто человек убила, если бы могла вот… Вот так. Запросто.

— Да нет же! Ты просто очень добрая девочка, и врагов у тебя не было! Никого ты не убила и не думай даже о таком! — затараторил маг. — Но ты действительно умеешь забирать и насылать…

Настя вышла, оставив Гасымова в кухне одного. Он задумчиво развернул еще одну конфетку. Девочка вела себя странновато: не испугалась, даже не слишком-то расстроилась… А может, он просто ничего не понимает в детях? Неважно, главное — увести ее отсюда, дождаться Алферьеву…

— Сережа! Надо Татьяне позвонить, прямо сейчас! Телохранитель заглянул в кухню, скорчил виноватую мину:

— Чиркин уже позвонил… Я же не мог ему запретить, Артур Мамедович!

— Стукач! — презрительно скривил губы Гасымов. — Ладно, тем лучше, у Аркадия своя задача. Но не могли же мы стоять внизу, когда Настя старуху убивала! Ты готова, Настенька?

— Еще минутку, — крикнула девочка из дальней комнаты.

— А она умница, — примирительно заметил Сергей, зная, что старший заранее был влюблен в свою будущую подопечную.

— Конечно, умница! — всплеснул руками Гасымов. — Вот такая нам и нужна: спокойная северяночка, но с силищей. Я теперь знаю, она шоколад любит, такой, с «пузырьками»… Ты купи еще пару шоколадок по дороге.

— У них в магазине может не быть.

— А ты найди, а то в Тюмень отправлю! Мы теперь для Настеньки семья, понял? — И Гасымов весело подмигнул телохранителю.

Сергей с некоторым сомнением вздохнул.

3

Алферьева вернулась из Тюмени, оставив секретаря сдавать билет на самолет до Москвы. Вернулась в гневе, устроив Гасымову самый настоящий «разнос», сопровождавшийся даже стуком кулака по столу. Сергей, прислушивавшийся из коридора к происходящему в номере, тихонько шепнул сидящему рядом технику:

— Ну просто секретарь райкома, не меньше!

— Больше, — не улыбнулся тот, продолжая что-то настраивать в своей аппаратуре, накрывшей гостиницу непроницаемым для «прослушки» щитом. — Куда больше.

— Да я понимаю, — вздохнул Сергей.

Ему было жалко шефа. А в самом деле — что оставалось делать? Девочка, сама того не желая, отправила бы соседку на тот свет, и потом пришлось бы ей это объяснить. А так сейчас Настя устраивалась в номере этажом ниже, вокруг нее кудахтали девчонки из бригады прикрытия.

— Вот такая самодеятельность и ставит все под угрозу! — закончила наконец свою самую длинную тираду Алферьева и посмотрела на взъерошенного подчиненного. — Ну как ты мог, Артур?

— Что было делать, а? — Гасымов в сотый раз развел руками.

— Блокировать Настю от всех посторонних вмешательств! Зачем пустили старушку к ней? Надо было пресечь!

— От всего не убережешься…

— А надо уберегаться! Это приказ такой у нас: уберегаться! Никаких случайностей! Ведь не за себя волнуюсь-то и не за Братство даже! План «Немезида» — это же больше, чем Братство, Артур!

— Я понимаю, — вздохнул Гасымов. — Ну ладно тебе, Таня. Все-таки девочка теперь у нас, остается только поработать с ней… Несколько лет — и все будет отлично!

— Вот именно: девочка у нас! Мне когда сообщили, я же чего испугалась? Силы ее, Артур! А что, если бы не она с тобой, а ты с ней пошел?

— Куда? — крякнул маг

— Куда угодно! Ты думаешь, я дурочка зеленая, не знаю, кого ты нашел? Ты нашел настоящий талант. Так ли уж она распрекрасна, как ты говоришь — будущее покажет. Но Настя сильнее тебя.

— Она не умеет! — улыбнулся Артур. — Силы своей не знает, себя не чувствует!

— Вот это и надо было проверить! Убедиться до конца, что Настя в самом деле так невинна. А что, если с ней уже успел кто-нибудь другой поработать? Если все это — театр, маскировка? И попал бы ты, мой разлюбезный друг, со всеми своими знаниями немалыми в лапы к врагам.

— Нелюди?.. — Гасымов и в самом деле не понимал. — Так зачем им Настя? Кроме того, у меня прикрытие, Сергей кого хочешь завалит, слон эдакий. Быстрый только, как мангуст! А если бы Настенька сама разобралась, то я бы сразу заметил, и… Сила силой, а опыта в боевой магии у меня поболе будет!

— Ладно, — вздохнула Алферьева. — Проехали.

— Куда поехали?

— Не «поехали», а «проехали». Говорится так. Забыли, в общем. Идем, что ли, знакомиться с маленькой колдуньей?

— Это пока маленькая колдунья! — гордо поправил ее Гасымов. — А скоро она будет наш лучший маг!

— Так уж и лучший?

— Лучший на всей Земле! Аспидов будет в бараний рог гнуть, вот увидишь!

Алферьева позволила себе мимолетно улыбнуться и открыла дверь.. Они спустились по лестнице на четвертый этаж и сразу натолкнулись на Настю. Ее сопровождали Даша и Людочка, обе очень довольные. Да и девочку, похоже, им удалось растормошить.

— Куда это вы? — загородил дорогу Гасымов. — Вот, Татьяна приехала. Это, Настенька…

— Тетя Таня, — оборвала его Алферьева. Все же санкции на контакт от Братства еще не было. — Просто тетя Таня.

— Мы хотели ее в душ сводить, это быстро! — сообщила Людочка. — Там все равно пока приборы настраивают, а вы, Артур Мамедович, еще сами хотели что-то, как это, а-а, ну, поправить, в общем…

— Да, хотел, — подтвердил Гасымов и посторонился. — Шкалы надо откалибровать по новой, случай-то нешуточный. А у техников, у наших, у некоторых, руки знаешь откуда растут?

— И знать не хочу, — Татьяна вошла в номер, уже уставленный аппаратурой. — Ты что?

— Засмотрелся, — вздохнул Гасымов, задержавшийся в коридоре. — Удивительно красивые девчонки.

— Это тебе от Угрюмова подарок, чтобы глаз радовать. Сказал: самые красивые в нашей школе. А по-моему, остальные ничуть не хуже. Ты смотри шею не сверни!

— Как бы они сами мне ее не свернули, если уж на то пошло. Каждая сильнее и быстрее меня раза в три, вот что печально, — пожаловался Гасымов. — Женщина должна не только выглядеть слабой, но и быть ею. Иначе обман один, да?

Конечно, не все девушки в школе бойцов Братства выглядели так, как Даша и Людочка, тут уж действительно Угрюмов постарался для старого приятеля. Но что верно, то верно: оставаясь внешне вполне обычными девушками без развитой мускулатуры, выпускницы школы по физической силе мало уступали таким крепышам, как Сергей, а в быстроте реакции некоторых из них даже превосходили. Правда, не Сергея… Гасымов завистливо вздохнул еще раз, вошел в комнату и тут же обо всем забыл, увидев спутанные провода.

— Ну почему такой беспорядок?!

— Сейчас исправим, Артур Мамедович! — засуетились техники.

Алферьева прошлась по номеру, лавируя между стойками. Мысленно она ставила для себя задачи, которые надо было решить в первом разговоре с Настей. На основе внешних данных девочки (сероглазка, довольно хрупкого сложения, волосы русые, губы красиво очерчены, запястья и пальцы тонкие, а вот ладони чуть широковаты, безымянные пальцы такой же длины, как и средние, при ходьбе локти чуть прижимает к бокам… — и много еще чего успела заметить Алферьева тренированным взором) можно было предположить в ней склонность к аналитическому мышлению, осторожность, даже медлительность. Но времени мало, и следует сломать лед как можно быстрее. В Москве ждут Дела…

Когда Настя вернулась, Алферьева стояла у окна, разглядывая морозные узоры на стекле.

— Ты ужинала? — не оборачиваясь поинтересовалась она.

— Артур Мамедович сказал, что мы немного… Он что-то хочет во мне померить на пустой желудок.

— Уже не боишься нас? — Татьяна обернулась. — Молодец. Сама видишь: аппаратура, ученые. Ну разве мы похожи на бандитов?

— Вы из органов, — со скрытым вопросом произнесла девочка. — Из ФСБ. Или из ГРУ, у меня папа в ГРУ служил.

— ГРУ? Это серьезно. — улыбнулась Алферьева. — Скажем так, Настена: мы сразу отовсюду. Ты уже взрослая девочка и должна понимать, что не обо всех, хм… органах в газете прочесть можно. Даже сейчас.

— Я понимаю, — Настя понурилась. — Вы на мне опыты ставить будете?

— Я же сказала, что газеты ни при чем! — сморщилась Татьяна. — Начитаетесь всякой дряни… Неизвестно кем написанной, между прочим.

— Да я же не против, если так нужно. Артур Мамедович мне объяснил, что я опасна. Только я пока не верю… Может, это ошибка? И еще: а вы будете деньги мне платить? Много не нужно, но к бабушке теперь и зайти некому. У меня бабушка в больнице.

— Это хорошо, что ты не против. — Алферьева мысленно сделала «поправку на ветер». — Только измерения мы сделаем всего один раз: прямо сейчас. Садись в кресло, мы на тебе датчики закрепим.

Дождавшись, когда Гасымов буквально опутает Настю проводами спереди и позволит девочке повернуться обратно, занявшись затылком, Татьяна продолжила:

— Так вот, после сегодняшнего дня больше опытов не будет. Мы замерим кое-какие показатели, а заодно ты убедишься, какой силой ты владеешь.

— Она чуть кота не убила, а все не верит… — ласково пробормотал Артур.

— Ну почему же я раньше никого не убила? — дрожащим голосом спросила Настя. — Тетя Таня, ну если я такое чудовище, то как же я не убила раньше?

— Видишь ли, до наступления определенного возраста твои способности были по большей части скрыты. А сейчас у тебя женских гормонов становится больше. Понимаешь теперь? Ты стала опасна для окружающих только в последние годы. Но не считай себя чудовищем… Скорее ты — инвалид.

— Инвалид?.. — Настя непонимающе обернулась на Гасымова.

— Точно, точно! — Он уже вглядывался в экраны. — Еще какой инвалид-то! С ума сойти… Ой, прости. Я хочу сказать, что ты инвалид, пока не научишься свои силу контролировать. А для этого мы поедем в специальную школу, там…

— Подожди, Артур, не пугай ее! — оборвала Татьяна. — Артур Мамедович хочет сказать, что у нас есть специальная школа для таких детей, как ты. Там вы будете учиться и контролировать свою силу, и многому другому. Там у тебя будут друзья. Но это не тюрьма! — Алферьева прочла в глазах Насти тоскливую мысль. — Нет! Ты будешь свободна, как только сама этого захочешь, как только поймешь, что можешь справиться с собой. А к бабушке в гости тебя будет провожать Артур Мамедович. Она, кстати, тоже отсюда уедет, поближе к тебе. В хороший санаторий.

— Это хорошо, — улыбнулась Настя. — Но неужели вы думаете, что я не сумею себя сдержать? С Варварой Михайловной это как-то случайно вышло, но теперь-то я знаю. И Ваську оживила, а он почти мертвый был!

— Это кот, — уточнил Гасымов, перехватив изумленный взгляд начальницы.

— Мертвого ты бы не оживила… — Алферьева старалась не отвлекаться, но на экранах она видела такие цифры и диаграммы, что голова просто шла кругом. Девочка действительно была потенциально гениальным магом! — Понимаешь, с каждым годом ты все сильнее и поэтому все опаснее. Нужно учиться сдерживать себя, а это целая наука! Вот, например, Артур Мамедович когда-то ею овладел. А сейчас, если тебя оставить без присмотра… Влюбишься в мальчика, а мальчик с тобой дружить не захочет. Ты сама не заметишь, как убьешь его, — поверь, это так. Очень хорошо, Настя, что ты уже научилась думать почти совсем как взрослая и с тобой можно вот так откровенно говорить. Но еще раз хочу тебе повторить: ты не чудовище! Запомни это!

— А вы — такая же? Как Артур Мамедович и я? — По глазам Насти Алферьева поняла, что девочка продолжает считать себя именно чудовищем.

«Что ж, может быть, так и лучше… Вот только рано, слишком рано», — подумала Татьяна, а вслух довольно сухо сказала:

— Нет. Я не такая, как вы, не урожденный, не природный маг. Все, чему я смогла научиться, — искусственное, твои способности куда сильнее. Поскольку идут от природы, от самого твоего естества.

— Не горюй! — Продолжая поглядывать на свои экраны, мимо них протиснулся Гасымов, стараясь установить подальше от приборов какую-то антенну. — В школе тебе хорошо будет. Все вокруг такие же, даже преподаватели… Я буду часто приезжать!

Именно вот это обещание кавказца окончательно убедило и успокоило Настю. По щекам потекли крупные слезы, стараясь незаметно смахнуть их, она отвернулась к мерцающим экранам, около которых тихо переговаривались техники.

— Тетя Таня, там что-то необычное, да? Я очень страшная? Как зверь?

— Ну что ты заладила! — сморщилась Алферьева. — «Страшная», «чудовище»… Я же тебя не боюсь? Ты нормальная четырнадцатилетняя девчонка. Сейчас Артур наконец-то перестанет бегать вокруг тебя с проводами, и спустимся ужинать. Девочки хотят тебя чем-то побаловать, так что уж будь любезна, держи глаза сухими. Ничего страшного не произошло: наоборот, перед тобой открывается новая, интересная жизнь. Наверняка любой твой одноклассник готов бы был тут же с тобой поменяться.

— Угу… — кивнула Настя, опустив голову и искоса взглянула на Артура.

«Отлично, пусть почувствует, что именно Гасымов и его бригада ей ближе всех остальных наших. Мамедыч в нее просто влюбился, вот и хорошо, в обиду не даст. А тетя Таня пусть останется строгой, далекой».

— Кстати, со своими подружками сможешь переписываться. Только надо будет им чуточку соврать… Что-нибудь сочиним.

— Так это нужно быстро сделать, ведь учителя к бабушке пойдут, если я в школу ходить перестану… Ой, а Варвара Михайловна что скажет!

— Ничего особенного она не скажет, она плохо помнит, что там у вас приключилось, — Алферьева посмотрела на Артура и тот кивнул:

— Она вспомнит только, что ей вдруг стало плохо. А про то, как и от чего, она уже и забыла.

— Гипноз?.. — всхлипнула Настя.

— Вроде того… Но не совсем. А у тебя, самородочек мой, такие диапазоны! Такие возможности! — Артур Мамедович помахал перед девочкой какой-то исчерченной диаграммами бумагой и осекся. — А почему ты плачешь? Что случилось?

— Артур!.. — почти простонала Алферьева и отвернулась к окну.

— Ах, ну да, ну конечно! Ничего не бойся! Завтра мы с тобой вместе к бабушке поедем, хочешь? Хотя я помню, мне нельзя… Я в машине подожду! А ты сходишь с Сережей, скажешь, что это твой тренер новый по… — Гасымов замялся. — По… По плаванию!

— В этом городке один бассейн, но он два года не работает, — не оборачиваясь напомнила Алферьева.

— Тогда… По шахматам! Вот, скажем, что у тебя нашли талант, а ты просто бабушке не говорила, что ходишь в секцию. То есть в кружок… Или в секцию, как правильно, Таня?

— Какая разница? Ты лучше подумай — ну какой из Сергея шахматист!

— Отличный, я у него только три из пяти партий выигрываю!

— Он и в самом деле хорошо играет? — изумилась Алферьева.

— Еще как!

— Все равно не похож… Возьми лучше Чиркина.

— Не возьму, — моментально набычился Гасымов и машинально оперся на плечо Насти. — Знаешь, забери ты от меня Чиркина. Машину водить и Сергей умеет.

— У него своя задача, — покачала головой Татьяна.

— Да, а у Чиркина — своя! — съязвил Гасымов. — Приглядывать за мной…

— Я его не просила!

— Тем более забери. Вот так и решим, — засуетился Артур, — завтра мы с тобой, Настенька, к бабушке, потом сразу в школу. Там с девочками адресами обменяешься… То есть у них запишешь адреса. А Сергей к директору сходит, уж с начальниками всякими он мастер разговаривать, и документы любые всегда в кармане. Тогда, значит, все! Пошли ужинать! Настя послушно пошла за ним к дверям, из которых же выглядывала улыбающаяся Людочка. Алферьева осталась на месте, нащупывая в кармане платок.

«Нет, все хорошо, — сказала она самой себе. — Артур ее не оставит, девочки помогут первое время, потом, в школе, за Настю примутся опытные педагоги. Все получится. А природное обаяние Артура действует безотказно. Наверное, это тоже магия».

Вся компания вышла в коридор, но Гасымов вдруг вернулся к Алферьевой.

— Ты что? — не поняла она.

— Данные-то посмотри! — Артур пихнул ей в руки листы. — Посмотри, какой клад!

— Я в самолете все посмотрю.

Диаграммы имели подписи, говорящие о результатах очередного теста все того же Министерства образования. Такие бумажки можно и потерять в аэропорту, никаких подозрений они не вызовут. Для того чтобы правильно прочесть эти диаграммы, надо знать, откуда они взялись…

— Ужинать-то останешься? Там какой-то торт и вроде бы утка, — Гасымов почесал затылок: — Не помню, люблю ли я утку! Она жирная, да? Наверное, нет, не люблю. Я вина бы выпил хорошего, по такому счастливому поводу, но его тут, кажется, нет. Да и в бригаде одни спортсмены! Может, сказать Угрюмову, чтобы для меня формировал коллектив как-то по-другому, а?

— Сам скажешь, он обязательно захочет посмотреть на Анастасию. Так что в школе увидитесь. Илларион каждую сибирячку землячкой считает.

— А ты расстроена, да? — Артур наконец заметил платок в руке Алферьевой. — Как можно, Таня? Сегодня у всего Братства праздник, просто об этом знаем только мы. Или тебе ее жалко? Мне тоже жалко… — он вздохнул, моментально изменившись в лице. — Сирота… Но я тоже сирота! Я ее не брошу, я ей на каждый день рождения, на Новый год подарки дарить буду! Не грусти!

— Да я верю, верю, — улыбнулась Татьяна. — И ужинать приду немного позже.

— Ладно, только не задерживайся. — Гасымов заспешил обратно в коридор, но снова вернулся, заговорщически подмигнул: — А я знаю, отчего еще ты грустишь!

— Отчего?

— Санкции на контакт так и не пришло, да? А ты уже сама ее почти ввела в курс дела…

— Почти не считается! — погрозила ему пальцем Татьяна. — Все из-за тебя. Но уж ладно, я тебя прощаю, Настя действительно нам очень нужна. Я это не по графикам вижу, я это чувствую.

— Чувствительная ты женщина!

— А вот за свою выходку тебе придется еще ответить, Артурчик… Извини, но так вести дела нельзя. Пора гайки закрутить.

— На моей шее? — округлил глаза Гасымов. — А, пусть, ради Насти не жалко.

Он наконец ушел. Алферьева вполглаза следила за техниками, выносящими из отведенного для Насти номера свою аппаратуру. Сегодня действительно был праздник: Братство Зрячих получило еще одного мага, потенциально, может быть, сильнейшего из имеющихся сейчас у человечества. Впрочем, ни Алферьева, ни кто-либо другой в Братстве не смог бы сейчас сказать точно, какую роль эта девочка сыграет в грядущей битве. Которая развернется за весь мир.

Пока Братство лишь готовило свою армию к сражению. А сражение произойдет и в привычном физическом мире, и в глубинных слоях событийной Реальности. Поэтому требовались воины двух видов: бойцы и маги. Воины, устойчивые к магии, и маги, способные воевать. Найти быстрых, выносливых и сильных парней и девушек, так или иначе пострадавших от нелюдей, проникнувшихся к ним лютой ненавистью, было хотя и сложно, но вполне реально. Особенно на фоне возросшей в последние годы активности тварей. Конечно, желательно, чтобы кандидаты были максимально толерантны к магии, но и такие встречались, хотя реже, чем хотелось бы.

Хуже было с магами. Их рождалось больше, чем 15—20 лет назад, но как же медленно все менялось. А события в мире развивались совсем не лучшим образом, их будто уверенно направляла чья-то невидимая рука. Нечеловеческая рука. Времени оставалось все меньше, а для воплощения в жизнь плана под названием «Немезида» или «Наш ответ Чемберлену», как именовали операцию российские Зрячие, сил пока не хватало. Сил м знаний. И если теоретически в изучении природы магических процессов специалисты Братства, возможно, даже опережали нелюдей, то в силе и опыте… А кто еще может осуществить проверку сделанных теоретических разработок, кроме тех, кто сам управляет необходимыми энергетическим состояниями? Насте предстоят годы учебы. И не только для ума — ее душе тоже предстоит кое-чему научиться. Научиться ненавидеть нелюдей. И себя… Ведь она тоже нелюдь своего рода. И, хотя это и гнусно, при формировании программ «привязывания» будущих магов к Братству психологами такие вещи также учитывались. Оружие должно быть контролируемым!

На организм Насти тоже будет оказываться определенное воздействие. Не солгали ли они ей, сказав, что никаких «опытов» больше не будет? К сожалению, за столетия, прошедшие со времен Святейшей Инквизиции, магов рождалось совсем немного, традиции утрачены, да и требования с тех пор сильно возросли…

Многое приходится делать лишь на основании теоретических выводов да изучения немногих сохранившихся до наших дней настоящих древних манускриптов и артефактов. Зачастую фактически методом проб и ошибок. Некоторую информацию, содержащуюся в средневековых манускриптах в иносказательной форме, так и не удалось расшифровать полностью. А в ряде случаев даже и расшифрованные тексты не удавалось однозначно интерпретировать!

«Только бы мы сумели тебя сохранить и вырастить, Настенька. Тебя и всех остальных, — подумала Алферьева. — Сумели и успели!»

Глава 4

ДРУЗЬЯ ПОЗНАЮТСЯ В БЕДЕ

(Реконструкция. За четыре с половиной года до Момента Великого Изменения)

1

В тот вечер Джон Гиллан покинул свой офис почти на два часа позднее обычного — засиделся у компьютера, раз за разом раскладывая пасьянсы. О чем он думал при этом или чего дожидался, осталось неизвестным, а осмелившийся шутливо намекнуть на неурочное время охранник Рикардо нарвался на жестокую отповедь.

— Чтоб ты сдох, сын шлюхи! — почти беззлобно буркнул охранник, вернулся в свое кресло и закрыл глаза. Днем Рикардо трудился на двух работах, чтобы три его младших брата смогли тоже однажды приехать в Нью-Йорк, поэтому ночью мексиканцу просто необходимо было выспаться. По этой причине он не слышал, как, войдя в лифт, Джон Гиллан удивленно произнес:

— Привет, Мартин! Как ты тут оказался?

— Да вот… — Очень высокий, дородный господин как-то даже виновато развел руками. — Подумал, что поскольку мы еще не договорили… И решил заглянуть — вдруг ты еще не ушел?

— Места другого нет? — фыркнул Гиллан, сразу нахмурившись. — Я адвокат…

— А я — строитель! Скажу тебе по секрету, — Мартин нагнулся к самому уху невысокого собеседника, — у меня даже есть кое-какие дела с мафией! Да, да! Так что обращайся, если захочешь кого-нибудь обуть в бетон и отправить прогуляться по дну. Какого-нибудь прокурора из тех, что мешают тебе в суде. Эти сицилийцы, представь, тоже не любят прокуроров!

— Что за чушь ты несешь?! — Джон оттолкнул его.

— А ты?! «Я адвокат»! Джон, это дело серьезнее, чем все процессы мира, даже если бы у тебя в клиентах вдруг оказался сам Билл Клинтон.

— Тише!.. Прекрати, пожалуйста, свои шуточки. Гиллан чего-то испугался, отвернулся к дверям.

Лифт наконец доставил обоих на первый этаж, и, пройдя по пустынному холлу, они покинули небоскреб. В огромном здании, где нашлось место и для маленького офиса Гиллана, хватало светящихся окон, и он оглянулся на них, казалось, с тоской.

— Хочешь еще бумажки поперебирать? — Мартин повысил голос и теперь не походил на добряка.

— Что тебе от меня нужно?! — почти закричал Гиллан. — Я уже ответил, и совершенно незачем приходить ко мне и…

— Джон! — Толстяк схватил Гиллана за отвороты пальто и притянул к себе — Джон, неужели ты не понимаешь, как все это важно? Не для них! Для нас И для аспидов тоже в конечном счете. Для тебя, для меня… Назревает катастрофа, ты не можешь этого не чувствовать, как какой-то Младший!

— Какой-то? — хмыкнул Гиллан, ничуть не испугавшись такого обращения. — Днем ты о них иначе отзывался, просто любитель животных был… Вот что Мартин, если это действительно так важно — по твоему мнению! — то ты знаешь, к кому идти. А грязные игры…

— Джон!

— Грязные игры с грязной расой до добра не доведут. Все, что я могу для тебя и твоих друзей сделать… — Гиллан посмотрел вверх и наморщил лоб, будто принимая мучительное решение. — Да, уж ладно, по старой дружбе.

— Что? — без особой надежды спросил Мартин и поправил пальто на Гиллане.

— Я никому не доложу. Вот и все. Забыли? Ведь ты этого боишься, чудак, за этим и пришел! — адвокат погрозил приятелю пальцем. — Ну как ты мог меня заподозрить, Мартин? Как насчет поехать ко мне, выпить пивка?

Толстяк поежился, хотя вечер выдался довольно теплым.

— Спасибо, Джон, не сегодня. Я должен…

— Пойти и трахнуть какую-нибудь сучку из Младших, — кивнул Гиллан. — Все понимаю. Но и ты пойми: она довела тебя до опасной черты, эта незнакомка. И… В общем, если тебе вдруг тяжело, я, как друг, могу убить ее сам. Потом сочтемся, возьмешь из моего ресурса, прямо в этом году.

— Я… Ладно, я, пожалуй, пойду… — Мартин будто постарел на несколько лет. — Свяжусь с тобой завтра.

— Только обязательно! — Джон похлопал его по плечу, встав для этого на цыпочки. — А всю ту чушь, которую мне наплел днем, — забудь. Да, проблема имеется, но выходить на контакт с каким-то их Братством не наше дело. И чем оно может кончиться, ты подумал?

— До завтра…

— Счастливо!

Мартин снял шляпу и трижды провел по своей густой шевелюре, рука его чуть заметно подрагивала. Гиллан этого не видел, быстро пошагал к стоянке. Он разрумянился от быстрой ходьбы, глаза заблестели, будто адвокат и правда решил только что для себя что-то важное. Но что именно — так никто и не узнал. Прямо за углом Гиллан едва не налетел на огромного негра.

— Простите… — прикоснувшись пальцами к полям шляпы, Гиллан хотел обойти здоровяка, но дорогу ему заступил второй. — В чем дело?

Вместо ответа один из негров потряс облупленной кружкой, в которой зазвенела мелочь.

— Ох… — адвокат сморщился. — Черным братьям в помощь, да? На дозу собираете?

Негр опять потряс кружку, но его приятель чуточку отодвинул в сторону одну ногу. Он не любил вот таких парней, которые ведут себя не так, как им положено. Разве в придачу к дорогим пальто не выдают в магазинах покладистый характер, разве в кармане не отложена парочка купюр на такой случай?

— Взять бы вас всех, ублюдков, и отправить подметать улицы… Младшие… Скоты вы, а не Младшие.

— Что он сказал? — Негр с кружкой посмотрел на товарища.

Тот, прежде чем ответить, поплотнее натянул на лицо капюшон балахона.

— Мне кажется, Салтан, он просто псих.

— Псих? А я ни хрена не люблю психов в своем квартале, — не согласился быть осторожным Салтан. — Слышишь, парень? Это мой квартал. И ты…

— Держи, — Гиллан выглядел совершенно спокойным, задумчивым. Он будто только что вспомнил об африканцах и достал бумажник: — На, тебе здесь три раза хватит для передоза…

Пихнув бумажник в кружку, Джон с неожиданной силой протиснулся между тушами огромных негров и зашагал дальше к стоянке.

— Эй, миста, ты уронил что-то! — тут же окликнул его Салтан.

— Да что ты к нему цепляешься, дурак! — горячо зашептал ему приятель. — Не видишь — псих! Может, у него пушка под пальто!

— Миста!

Гиллан встал, оглянулся. Его глаза сверкнули нехорошим огнем, голос стал каким-то зловещим.

— Что же я уронил?

— Это! — Салтан, не дав другу схватить себя за руку, с силой швырнул бумажник обратно Гиллану.

— Ах, вот как? — адвокат поймал кошелек одним четким, выверенным до миллиметра движением, даже не повернув головы. — Боишься, что я вызову полицию? Или уже взял свое?

— А ты проверь, миста, — предложил Салтан. — Мой брат говорит, что у тебя пушка. Может, ты ограбил кого-нибудь. Может, тебя ищут? Нам не нужны неприятности, мы и без того несчастные безработные ниггеры.

— Знаешь, сынок, что я тебе… — Гиллан сделал было шаг назад, к афроамериканцам. — Даже не скажу, а…

Салтан вдохнул воздух, приготовился действовать. Все равно не успеть, но, может быть… Старая опасная бритва, выскользнув из рукава, легла в ладонь.

— Идем отсюда, брат, — позвал его приятель, так и не понимавший, что это нашло на Салтана. — Идем. Ты обкурился, видать, а я не заметил…

— Да, иди, — вдруг решился Гиллан и отвернулся. — Проваливай!

Выдохнув, упрямый негр хотел уже снова окликнуть адвоката, но тут со стоянки выехал черный «Форд».

— О, моя толстая мама… — Салтан вытер рукавом обильно выступивший на лице пот и позволил себя увести. — О, как мне надо выпить!

— Прости белого засранца, брат! — неверно понял его состояние приятель. — Это черная ярость клокочет в тебе, брат, но он ведь просто псих! У таких психов полно пушек, в этом городе только ниггерам нельзя ходить с пушками.

Салтан очень хотел увидеть, что произойдет на стоянке. Он готов был отдать за это мизинец или пять лет жизни — на выбор, но знал, как легко все может пойти насмарку. Друзья завернули на угол и уже через несколько минут оказались достаточно далеко от машины Гиллана, чтобы даже не услышать, как она завелась.

Адвокат ехал по ночному городу, блуждая взглядом по верхним этажам домов. Постоянно смотреть на дорогу у него не было ни малейшей необходимости. Тот, кто привык называться Джоном Гилланом, продолжал размышлять.

Только что он отказался от предложенного Мартином сотрудничества с Младшими, с этим их проклятым Братством. Мартин не дурак, он наверняка предполагал, что Гиллан откажется. Тогда почему все же предложил? За это по головке не погладят, если узнают, конечно. Гиллан обещал молчать, но это еще ничего не значило. Важно было понять суть игры Мартина. Может быть, это какая-то проверка? Тогда, промолчав, он рискует сильно опуститься в иерархии Сообщества вампиров.

Вывели из себя черномазые Младшие. Погруженный в свои мысли Гиллан эмоционально расслабился и едва не сорвался. Захотелось ощутить, как клыки порвут горла этих ублюдков… Нет, правильно он сделал, что отпустил их. Тем более что и на стоянке кто-то был, пришлось бы заниматься еще и свидетелями. Да и такие попрошайки-наркоманы — далеко не самая лакомая добыча. Разве что совсем уж от безысходности, поскольку кровь у них некачественная. Заразиться, конечно, ничем не получится — иммунитет у всех кланов и семей нелюдей намного сильнее человеческого, да и к большинству людских вирусов и бактерий они вообще невосприимчивы. Но вкус крови у алкашей и наркоманов уж больно противный. Хотя, может, и стоило их убить? Никто ничего не узнал бы, годовой лимит на охоту останется в неприкосновенности. Кому нужны эти два придурка? Даже полиция не заметит их исчезновения!

Как же все-таки поступить с Мартином… Гиллан автоматически среагировал на зажегшиеся впереди красные огоньки, вдавил педаль тормоза и с удовлетворением отметил, что «Тойота» сзади тоже остановилась почти мгновенно, не коснувшись бампера. Чем-то Гиллану нравилась адвокатская жизнь — всякие занятные истории, связанные с людишками, которых видишь насквозь. Да и служебным положением порой можно воспользоваться в самых неожиданных, для Младших, конечно, целях.

Он слишком поздно почуял, как между домов появилось нечто могучее и зловещее. Так поздно, что испуганно повернул голову, вместо того чтобы попытаться выскочить из машины. Два крайних ряда освободились… «Почему же стоим?!» — успел подумать он, когда, с рычанием набирая скорость, из ближнего переулка вылетел грузовик и поперек улицы понесся прямо на Гиллана.

Стоявший впереди автомобиль сорвался с места, «Тойота», хоть и подпертая сзади, тоже немного отодвинулась. Гиллан мгновенно понял все, или почти все, рванул дверь — и не смог ее открыть. Рванул еще раз, и с изумлением уставился на отломившуюся ручку. Это изумление и стоило ему жизни: спустя долю секунды выбив локтем стекло, Гиллан уже не успел выскочить из машины.

Грузовик врезался в автомобиль, отбросил на не— сколько метров, тут же снова нагнал его и закончил движение у бетонного забора, по которому буквально размазал машину Гиллана. Водитель грузовика от удара вылетел через лобовое стекло, с глухим треском ударился головой о забор и рухнул прямо на дергающегося в агонии вампира, разорванного почти пополам.

— Отбой! — скомандовал в крошечный микрофон водитель «Тойоты».

Он перебросил обратно под куртку укороченный автомат, который держал под рукой, и повел себя так, как и должен вести порядочный свидетель аварии: схватил аптечку и побежал, размахивая руками, на помощь. Хорошо бы, Гиллан оказался мертв, а иначе придется его добивать, используя спецбоеприпасы, а затем зачищать следы и… Но все обошлось как нельзя лучше — нелюдь не успел выскочить из машины, да и водитель тоже не подвел. Что и следовало ожидать от нанятого за тысячу баксов наркомана, получившего, кроме денег, еще и дозу героина с добавлением нового психотропного средства, определить следы которого в крови и тканях спустя всего час уже не сможет ни одна лаборатория. Водитель «Тойоты», незаметно оглядевшись кругом, заглянул внутрь искореженной машины и увидел полные ненависти глаза еще живого Гиллана, тело которого было буквально смешано с внутренностями его машины. Да уж, что-что, а в живучести этим тварям не откажешь! Оглядевшись еще раз, человек вынул из-за пазухи своей куртки небольшой баллончик, похожий на дезодорант. И, сняв крышку, быстрыми движениями несколько раз прыснул прямо на места Разрыва туловища нелюдя. Там тут же вскипела кровь, словно при попадании перекиси водорода, но содержащийся в баллончике состав не имел с перекисью ничего общего. Он представлял собой сложное биохимическое соединение, которое, вступив в контакт с кровью вампира, сейчас в бурном темпе изменяло свойства крови и тканей тела нелюдя. Так сильно, что даже гистологический анализ не сможет спустя всего полчаса выявить отличие этого тела от простого человеческого. Только глубокое генетическое исследование позволило бы установить, что при жизни данное существо весьма сильно отличалось от биологического вида «homo sapiens».

Ну, да кто станет столь серьезно изучать жертву, в общем-то, рядового происшествия? Убрав баллончик обратно в куртку, водитель «Тойоты» кинул последний взгляд в уже не столь живые глаза корчившегося от охватившей сейчас его нервную систему сильнейшей боли вампира и позволил себе роскошь сказать: «Вот так скоро и все вы, паразиты, подохнете!» После чего вынул мобильный телефон и стал звонить в службу 911.

Далеко от места происшествия у Мартина в кармане зазвонил телефон. Толстяк трясущейся рукой достал его, поднес к уху.

— Привет! Это Ник. Хочу завтра пригласить тебя на шестой объект, к прачечной. Тут проблемы с заказчиком… Сможешь приехать утром?

— Конечно. — Мартин, не дожидаясь ответа, убрал телефон, привалился к углу дома. Мимо прошла девушка, вопросительно взглянула.

— Нет, все в порядке.. Просто он был моим лучшим другом, — Мартин, только что получивший от Братства подтверждение гибели Гиллана, тупо смотрел в спину уходящей девушке, и беззвучно повторял, едва шевеля губами: — Он был моим другом… Был моим другом… Так много лет, сколько тебе не прожить и за несколько раз, он был моим другом.

В кармане опять завибрировала телефонная трубка. Нехотя Мартин достал ее, рассмотрел, будто в первый раз. Наконец ответил.

— Это опять Ник. Мартин? Мартин?!

— Я слушаю. Что тебе еще нужно?

— Мартин, лучше иди домой. Завтра утром встретимся… И обо всем поговорим.

— Хорошо.

Не дожидаясь ответа Ника, Мартин захлопнул крышечку мобильника и огляделся, ероша волосы. За ним наблюдали, боялись за него… Младшие! Те, ради кого он только что погубил Джона Гиллана. У которого, впрочем, было и другое имя… Да нет же, это они его погубили, а вовсе не Мартин!

Невнятно зарычав, нелюдь быстро зашагал по пустынной улице, на ходу вытаскивая руки из рукавов пальто. Он не мог не обратиться прямо сейчас, после предательства. Из-за угла вывернули два негра, один шел быстро, будто по делу, а второй плелся сзади и что-то канючил.

Тело наливалось силой, а возбужденная психика запустила процесс трансформации. И остановить его было уже невозможно. Кутаясь в пальто, словно в плащ, Мартин перешел на бег, собираясь свернуть в какой-нибудь темный закоулок, но не успел. Через несколько шагов сознание на короткий миг помутилось, а когда Мартин снова увидел окружающий мир, он выглядел уже более четко и ярко, несмотря на сумерки… Оба негра, явно пораженные увиденным до состояния ступора, прижались к стене.

Зарычав, Мартин прощупал окрестности на несколько миль вокруг. Ему не мешали кирпичные стены, он видел всех: спящих в кроватях, сидящих перед телевизором, пьянчуг, водителей, пилота вертолета, летящего в ночном небе. Увидел Мартин на пустынной улице и Двоих негров, и себя самого, сгорбившегося неподалеку. А еще увидел упавшее на асфальт пальто и расправившиеся за спиной два крыла. Впрочем, подняться в воздух только на них с такой массой не удалось бы, зато вместе с трансформацией у вампиров проявлялась еще и способность к частичной левитации.

— Сами напросились!.. — прошептал он, подпрыгнул в воздух и взмахнул крыльями.

— Салтан, бежим! — успел крикнуть тот негр, что был ближе.

Крикнул, но сам, зачарованный красными глазами вампира, не тронулся с места. Зато Салтан, который, подчиняясь приказам диспетчера, вернулся присмотреть за Мартином, бросился прочь со всех ног. Вампир посмотрел вслед убегающему, ощерил клыки: странно, обычный человек не способен сопротивляться парализующему влиянию Зова Крови! Но времени разбираться уже не было, пальцы с отросшими когтями сомкнулись на горле жертвы.

— Салтан!.. — успел крикнуть негр, когда его ноги оторвались от земли. — Салтан!!

Салтан мчался, не чуя ног. Справа, как назло, тянулось длинное офисное здание, свернуть некуда… Он едва удержался, чтобы не броситься в освещенный вестибюль, к сонным охранникам. Нет, нет, если вампир решится догнать его — никакая охрана не поможет. Спасти может лишь толпа, свет, множество свидетелей! Если свернуть налево, то довольно быстро можно выскочить на авеню, и тогда…

Он промчался по проулку, заставив прижаться к стене какую-то компанию китайцев, увидел впереди свет и вдруг понял: Мартин уже больше не следит за ним. Негр замедлил бег, потом пошел шагом, ритмичными вдохами приводя в порядок пульс.

— Все кончилось… — пробормотал он. — О, моя черная мама, дважды за вечер едва не умереть — это многовато.

Оказавшись на авеню, обласкавшем его слух автомобильными гудками и магнитофонной музыкой, Салтан достал телефон.

— Куда ты пропал? Я звонил тебе! — раздраженно заговорил тот, кто прежде назывался Ником.

— Куда я пропал, фак ю?! Я едва не сдох, Томас Блэквуд. Два вампира один за другим меня едва не прикончили. А еще я лишился своего чернокожего брата, и…

— Салтан! — взрычал Блэквуд на том конце канала.

— Мне не до секретности, Томас Блэквуд! Вот что я тебе скажу, вайт гай: я иду к себе в берлогу, и там или выпью, или ширнусь так, что ты меня будешь очень долго искать и не найдешь. А пиццу и сухие штанишки себе закажу по телефону, надеюсь, ты не забыл номер моей кредитки?

— Салтан… — вздохнул Блэквуд. — Ты нужен мне завтра, пойми. Больше никого нет.

— Я был героем два раза за вечер… — хмыкнул Салтан, закуривая, но, по природной откровенности, поправился: — О'кей, полтора раза. Я потерял брата. Этот хрен, за которым ты просил присмотреть, сцапал его, фак ю!

— Не заводись. Я жду тебя на той же станции, что и в Прошлый раз. Как можно скорее.

Нажав отбой, Салтан огляделся, наслаждаясь ощущением полной безопасности. Ну разве что вон те копы из машины поглядывают… Негр едва удержался, чтобы не показать им средний палец. Вот вытянулась бы рожа У Блэквуда, узнай он. что лучший оперативник отдыхает на нарах!

Однако поведение Салтана было напускным. Годы сотрудничества с Братством не прошли даром, да и не Удержался бы трус на такой работе. Парня, прихваченного с собой, Салтан пару месяцев назад как раз и «придружил» для чего-то вроде случившегося. Нет, он, конечно, не собирался специально скормить Джимми Сбесившемуся вампиру, просто хорошо иметь рядом Помощника, верного и ничего не знающего. А вот сегодня вечером, будь Салтан один, шансов выжить просто не оказалось бы… Что такое бритва против вампира? Все равно что с голым задом против танка.

— Почему они не присылают этих костоломов из Нью-Джерси? — пробормотал Салтан, вспомнив бойцов из секретной школы, про которую и пронюхал-то совершенно случайно. — Пусть бы показали мне, как умеют нелюдей скручивать, подонки долбаные. Как от него, такого, отбиться? Он схватил Джимми и — порск! — уже на крыше, тридцать шестой этаж, мэм, фак ю! Черт, если бы я видел этих образин в действии раньше, хрен бы стал выдрючиваться на того парня у стоянки. Да, я, мою толстую черную маму, и впрямь герой. И Блэквуду придется заплатить мне как герою.

Салтан бормотал это себе под нос, едва шевеля толстыми губами, да еще и ритмично притоптывая. Ни дать ни взять — еще один обкурившийся рэппер. Таких копы не трогают, если, конечно, ниггеры не лезут в какие-нибудь приличные места. По дороге к сабвэю попался магазинчик, возле входа — автомат, продающей банки со всякой дрянью. Салтан потратил минуту, купил кока-колу, выплеснул треть содержимого на дорогу и добавил в банку вместо вылитой газировки жидкости из своей фляжки.

— За тебя, Джимми!

2

Спустя примерно полчаса он, почти полностью очухавшийся, длинными скачками поднялся по лестнице со станции сабвэя, выскочил на грязный пятачок перед входом. Далеко, метрах в ста, тут же мигнули фары.

— Глазастый ты ублюдок, Блэквуд. Ну да я тоже «блэк»…

Салтан испытывал устойчивую неприязнь к своему шефу. С Малевичем работалось лучше, тот был порядочным трусом, и Салтан на его фоне чувствовал даже какое-то желание погеройствовать, чтобы уязвить белого, да еще жида. Но с Малевичем что-то случилось, наверное, как раз из-за его чрезмерной осторожности-

Старый шеф исчез, а Блэквуд тут же развил свою дурацкую активность.

— А не выйти ли мне из этой игры?.. — пробормотал Салтан, приближаясь к машине.

— Побыстрей, пожалуйста, — Блэквуд распахнул навстречу дверь. — Рассказывай.

Негр аккуратно втиснулся в «Форд», хлопнул дверью и выждал пару секунд согласно инструкции. Средства против «прослушки» заработали в полную силу.

— Он взбесился, этот Мартин! Набросился на нас с Джимми, хотя мы только и успели, что подойти! Даже не смотрели на него… Том, это жуть какая-та! Клыки, крылья… Что твой Дракула из всех фильмов, вместе взятых, фак ми!

— Джимми… Не нужно было тебе его брать, — вздохнул Блэквуд.

— Э! Ты чего такое говоришь, чувак! — возмутился Салтан. — Что же, лучше бы он меня уволок?

— Да нет, конечно… Просто… Проблемы будут?

— Нет, у его черной мамаши есть еще пять лоботрясов. Я скажу ей, что он удрал в Калифорнию. Так что если тело не найдут…

— Тело не найдут, — опять вздохнул Блэквуд. — Уж за это мы можем не беспокоиться.

— Значит, тот, второй, который адвокат, сорвался с крючка, да? И мы его чик-чирик… Ловко! А если пронюхают другие клыкастые? — Блэквуд не ответил, и Салтан продолжил сам, хлебнув против привычки прямо из фляжки: — Тот, что утащил Джимми, теперь может им все рассказать.

— Нет. У Мартина это просто срыв. Видишь ли, ведь это он порекомендовал Гиллана, ручался за него. Они очень старые друзья, почти братья, если мы можем хоть что-то понять в отношениях нелюдей. Но у Мартина обратной дороги нет, он будет с нами сотрудничать и дальше.

Салтан помолчал, глядя через стекло на проходившую мимо банду чернокожих подростков. На белого Блэквуда они покосились недобро, но еще большую злобу вызвал сам Салтан. Негр небрежно покачал перед собой рукой, увешанной перстнями и браслетами. Пусть подумают, сопляки, с кем связываются.

— Не провоцируй их, — попросил, поморщившись, Блэквуд. — Вообще, Салтан, ты один из лучших моих людей, и сегодня был молодец. Но — остановись.

— Что ты, фак ю, имеешь в виду? — напоказ вскипел Салтан.

— Ничего особенного. Просто — остановись. Да, у нас нервная работа, но если ты кое-чему научился, то не следует применять эти умения против простых людей. У нас другая задача.

— Чем ты недоволен? Что я сломал шею паре черножопых ублюдков в своем районе? Так это мое прикрытие, чувак, просто моя толстая черная мама не поймет, если я не буду этого делать. Может, скажешь еще и крэком не торговать?

— Нет у тебя никакой мамы, — потянулся за сигаретой Блэквуд. — Я имею в виду ту девушку, что ты изнасиловал на прошлой неделе. Доиграешься до полиции, и тогда… пеняй на себя.

— Меня сегодня два раза чуть не порвали в куски, Томми! — Салтан немного смутился. Откуда в Братстве знают про ту дурочку? — И вовсе я Терезу не насиловал. Просто она любит грубый секс, а вообще сама везде таскалась за мной. И там нет проблем, чувак, нет никаких проблем. Это мое прикрытие: я торгую крэком, я сворачиваю шеи конкурентам, я имею телок… Не лезь в мою жизнь.

— О'кей, — кивнул шеф. — Мое дело — предупредить, Салтан, дальше поступай как знаешь. Так вот завтра утром я буду искать контакт с Мартином. И не уверен, что это будет просто. Мне понадобится человек на подхвате — мало ли что? Группу я поднять не могу…

— Почему? — тут же спросил негр, хитро сверкнув глазами.

— Потому что сегодня мы мобилизовали все ресурсы, теперь нужно время, чтобы все вернулись по местам. И вообще…

— И вообще сегодняшняя выходка Мартина — твой прокол, чувак! Да и адвокат вообще-то тоже. А ведь Малевич когда-то рассказывал мне, что вампиры — самые непредсказуемые твари! У них, типа того, эмоции, фак их маму! Так что, Томми, ты в порядочном дерьмеце и не хочешь поднимать группу, потому что придется признаться в проколе.

— Салтан, ты нужен мне завтра, прямо с утра. С семи утра. Будь в Центральном парке, там, где мы прогуливались когда-то. Курсируй по маршруту, только смотри, не закинься какой-нибудь дрянью.

— И долго мне там расхаживать?

— Пока я не позову или не дам отбой. В любом случае такса тройная.

— Заметано, чувак! — Салтан дружелюбно ткнул своего шефа увесистым кулаком в плечо. — Мы же с тобой одна команда, Том! Конечно, я приду, можешь на меня рассчитывать. Только… — он пригнул голову к уху брезгливо отстранившегося Блэквуда. — Только ты в полном дерьме, чувак. Но не волнуйся, я с тобой! И я даже не обижаюсь, что ты своим поганым языком мелешь чушь о моих делишках.

Пока Блэквуд осознал сказанное, пока собрался что-то ответить или даже ударить зарвавшегося подчиненного, Салтан уже успел выскочить из машины.

— Классная тачка! — постучал он по капоту на прощанье и зашагал к сабвэю, не забыв крикнуть стоявшим неподалеку подросткам: — Не вздумайте трогать моего лучшего клиента, гангстеры! Я — Черный Дракон, кроме меня, в этом квартале никто не имеет права торговать! Можете спросить у любого копа, вам все скажут: тут земля Черного Дракона! Так что, пираты, уж будьте любезны не обижать парней в таких тачках, у меня каждый белый на счету! И всем передайте: Черный Дракон запретил!

Обомлевшие подростки молча внимали этому бреду, а Салтан добрался до входа в сабвэй и сбежал вниз по лестнице. Блэквуд, покачав головой, тронул машину.

— С кем приходится работать! — пришли ему на ум слова Иллариона Угрюмова, русского иерарха, недавно посещавшего с международной инспекцией Нью-Йорк. — Да уж, этого Салтана ты в тот раз не видел… А что делать?

3

Джимми закончил свою жизнь на крыше небоскреба, как и предполагал Салтан. Оторвавшись от шеи жертвы, вампир тихонько заскулил. Он справлял кровавую тризну по другу, которого знал сотни лет.

Дружба нелюдей не похожа на человеческую, но она существует. Мартину было что вспомнить, внутренним зрением приглядывая за вертолетом, что кружил над заливом. Пилот не мог разглядеть две темные фигуры на крыше. Все в порядке.

Как только рокот лопастей стих, вампир расправил крылья и бросился вниз, сжимая в когтях труп. С бешеной скоростью нырнув в пике, он еще быстрее взмыл в небо и полетел зигзагами над огромным городом, отрывая от тела Джимми небольшие куски и швыряя их на крыши. В этих клочках мяса никому и в голову не придет узнать человека, даже если коты и чайки не доберутся до них раньше. Особой необходимости в этом поступке не было, Мартин кромсал труп меланхолично, продолжая вспоминать предпоследний разговор с Гилланом.

Всю ночь он пытался подвести старого друга к пониманию того факта, что Младшие не могут вечно служить пищей и забавой для нелюдей. Что допотопные аспиды ведут какую-то свою игру, которую уже не могут не замечать люди. Что в случае возврата Темных Времен, времен Великой Инквизиции, именно такие уязвимые сообщества, как вампиры или оборотни, первыми окажутся под ударом. Мартин осторожно предлагал задуматься над происходящим, но Гиллан лишь посмеивался. Тогда Мартин решился рассказать ему о Братстве Зрячих. Лишь старшие из иерархов Сообщества Вампиров знали о его существовании… Мартин предложил Гиллану встретиться с посредником Зрячих, но тот разозлился и стал кричать в ультразвуковом диапазоне: Младшие всегда останутся Младшими! Аспиды оторвут голову любому, кто попробует играть против них, Древнейших! И никогда людишкам не победить этих Демонов Сумеречных Теней с их запредельными даже для других Сообществ, не говоря уж о Младших, знаниями и возможностями!

Блэквуд очень разозлился, когда узнал о подробностях разговора. Но Мартин настоял на еще одной встрече с Гилланом. Безрезультатно… Нескольких слов хватило, чтобы вампир понял: друг собрался донести на него. А вот этого Маргин позволить никак не мог.

Опустившись на хорошо знакомом месте побережья, вампир подобрал увесистый камень и с помощью штанов Джимми накрепко привязал его к шее трупа. Еще минута полета — и волны приняли мертвеца. Рыбы объедят быстро. А даже если он и всплывет… Никаких следов укуса не останется, шею Мартин искромсал когтями еще во время полета.

Вампир подумал было вернуться за машиной, но тело требовало отдыха. Так всегда после трапезы, настоящей трапезы — хочется расслабиться, лежать и ни о чем не думать. Посылая во все стороны волны внушения невидимости, Мартин снова набрал высоту и взял курс на северо-восток, домой. Несмотря на то что крылья работали нечасто, скорость все росла и росла, так что дорога заняла не больше получаса. Зацепившись когтями за карниз, Мартин сложил крылья и спрыгнул в сад. И тут же недовольно заворчал: в доме были чужие! Вампиру пришлось заняться перевоплощением, раздраженно перебирая когтями обрывки одежды. Кого там притащил Стивен?

Сын тоже почувствовал появление отца и подскочил, путаясь в одеяле:

— Джессика, папа вернулся!

— Ой!

Девушка скатилась на пол, собирая разбросанную одежду, а Стивен прижался носом к окну, выходящему в сад.

— Неужели ты не слышишь?

— Теперь слышу. Просто задумалась. Слушай, Стив, он сердитый и, кажется, только что…

— Я знаю. Когда он возвращается вот так — значит, это опять случилось… Джесси, не пытайся убежать. Сядь спокойно и сиди, ладно? Отец в таком состоянии совершенно невменяем.

— Ладно, я сяду, только причешусь… — Девушка уже успела привести в порядок одежду и рылась в сумочке. — Ты оденься, что ли, неудобно ведь!

— Да! — опомнился Стивен. — Да-да, сейчас! Разглядывая происходящее в доме, слыша каждый звук, вампир нарочито не спеша обошел вокруг. Он знал Джессику: сам познакомил Стивена однажды с этой девочкой. Тогда девочкой — теперь уже весьма симпатичной мамзелькой… Об этом Мартин не подумал, оказался слеп, как и все отцы.

Вампиры часто заводят себе теплую, нежную подругу из числа Младших. Зато нечасто у них рождаются дети… Мартин не решился в свое время убить жену, не решился даже отвезти ее к доктору. Она плакала… И ребенок родился. Худшего удалось миновать, Стивен вполне здоровый мальчик, с виду — совсем «Младший». Правда, кое-какие наклонности передались… Например, интуитивное чтение мыслей. Слабое, только образное, и все же сохранить секрет отца не удалось. А как было бы все просто, если бы мальчик ничего не знал о сущности Мартина! Тогда и Анна-Мари ничего не узнала бы от сына, тогда она и не повесилась бы в ванной.

Постоянный ментальный контакт с отцом имел один плюс: Стивен не проникся к нему отвращением. Зато понемногу стал понимать всю свою ущербность. К магии не способен, радости полета не познает никогда, но и голова у него устроена не совсем по-человечески, сердце снедает тоска по неведомой силе, свободе. А хуже всего стало, когда Стив подрос. Мартин давно . видел на низшем энергетическом уровне черное пятнышко у него в паху, поэтому и не пытался отыскать лучших докторов из числа Младших. Все бесполезно: Стивен не способен произвести потомство. Более того — он был врожденным импотентом! Хотя ни один врач болезни не найдет… Поскольку дело не в физиологии, а в биоэнергетике, даже в карме, если угодно. И это людскими средствами не лечится, да и вампирскими, увы. тоже. Разве что аспиды смогли бы помочь, но их просить себе дороже. К ним в Гнездо, как говорится у людей, вход — доллар, а выход — десять! И вообще… Аспиды они и есть аспиды. С ними лучше всего вести себя согласно еще одной человеческой же поговорке — не тронь дерьмо, оно и не воняет!

Стивен рос довольно нелюдимым, запугивал сверстников ужасными рассказами про вампиров, другом признавал только отца. Вот тогда-то Мартин и подыскал ему подружку: Джессику, смешливую девочку-полукровку, дочь одного из аспидов. Мартин нашел ее случайно. Аспид не стал убивать ни мать, ни ребенка, они его вообще не интересовали — эта порода нелюдей не заводила семей. Но иногда, пребывая в некоем состоянии «тоски по Вечности», которое можно было признать неким аналогом острой депрессии, аспиды снисходили до близости с представителями других рас, включая и людей. Удивленный таким совпадением — Джесс и Стивен оказались еще и ровесниками, Мартин решил попробовать свести их, ради чего даже купил дом поближе к тому, в котором жили девочка и ее мать. Мать Джессики, уставшая от одиночества женщина, сперва пыталась захомутать такого же одинокого «строителя», а потом махнула рукой. Стив был мальчиком тихим, безобидным. Потом, с течением лет, их с Джессикой пути разошлись, и вот — снова она здесь. В постели со Стивом. Что за ерунда?.. Радоваться или готовиться к неприятностям? В доме «пахло» магией… Причем какой-то странной, распознать которую с первого же ощущения не удалось. А это обычно не сулило ничего хорошего!

— Отец! — Стивен открыл входную дверь, но загородил собой проем. — У нас гости: Джессика. Помнишь ее?

— Помню, сынок, — кивнул Мартин, показываясь на дорожке, ведущей к гаражу. — Извини, я несколько пообтрепался в пути.

— Я вижу, — вздохнул Стивен. — Папа, я должен тебе сразу сказать: я люблю Джессику!

— Вот оно что? И все же, я думаю, мне стоит войти. Джессика, ты не боишься старых толстых мужчин в рваных костюмах и босиком?

Девушка в доме захихикала — Мартин услышал это не ушами, почувствовал высокие вибрации. Почувствовал и насторожился: неужели обеспокоившее его ощущение магического присутствия шло от Джессики… Но у девочки лишь отец — аспид! Кстати говоря, для аспидов интимный контакт с людскими особями сам по себе огромная редкость. Для этого им приходится принимать «глубоко антропоморфную форму», в которой многие из доступных аспидам возможностей либо вовсе отключены, либо значительно ослаблены. Что же в этом случае может эта девчонка? Мулы, как презрительно называли в Сообществах изредка появлявшихся полукровок, всегда бесплодны и чаще всего бессильны… Причем во всех смыслах. Как, например, Стивен. Но что, черт возьми, они тогда делали в постели?!

— Скажи, сынок, а чем вы тут занимались перед моим приходом? — не удержался Мартин.

— Я… Я тебе потом все расскажу. Честное слово! Давай проведем этот вечер спокойно, будто… Будто ничего не случилось, ладно?

— Ладно, — кивнул Мартин. — Но впусти же меня.

— Прости, — Стивен посторонился. — Джессика, вот мой папа. Не думай, что он всегда расхаживает в рваных штанах!

Мартин успел просканировать внутренним взором сына. Черное облачко было на месте, но в нем плясали, медленно затухая, какие-то оранжевые звездочки. Мартин едва не выругался: магией-то пахло не от дома, а от его родного сынка! Что эта дрянь позволила себе с ним сделать?! И как ей это удалось… Присутствия других существ Мартин пока не замечал.

— Добрый вечер! — Джессика на миг выглянула с кухни. — Сварить вам кофе, мистер Тинелли? Вы, наверное, продрогли! — И она, не стесняясь, хихикнула.

— Отец, Джессика все знает! — как-то даже торжественно сообщил Стивен. — Она чувствует. Я кое-что ей и сам рассказал, но так было нужно: чтобы она не сделала неправильных выводов, понимаешь?

— Начинаю понимать, — протянул Мартин, продолжая разглядывать кусок обоев, на фоне которого только что появилась и исчезла девушка. — Начинаю понимать…

Мулы всегда бесплодны, но не всегда лишены магических способностей. Мул-маг — редчайшее явление, за которое каждый раз приходится чем-то платить. Порой иена выше, чем ее способен заплатить даже нелюдь. К Джессике природа отнеслась, можно сказать, милостиво.

Девочка, которая в семнадцать лет выглядит на все двадцать. Пару сотен лет назад Мартин уже сталкивался с подобной «платой за магию». Джессика сейчас старела год за три, а полностью увянет годам к тридцати. Но если и после этого возраста захочет продолжать практиковать магию, превратится в старуху к тридцати пяти и умрет, не дожив до сорока. Но почти наверняка — не захочет…

— Принеси мне что-нибудь переодеться, — попросил он Стивена. — А ты, Джесси, если не трудно, подкинь пару банок пива из холодильника!

— Ты будешь переодеваться здесь? — насторожился сын. — Разве не лучше тебе подняться?

— Не лучше. Уж очень я возбужден, видишь ли. Тяжелый день…

— Может быть, мне уйти? — Джессика принесла пиво.

— Нет, как раз не лучше. Присядь рядом, Джесси, развлеки старика беседой… Не стой столбом, Стивен! Если ты уже рассказал девушке, что у тебя отец — чудовище, а она не удрала, то чего ты теперь опасаешься?

Стив поднялся по лестнице. И не успела дверь за ним закрыться, как Мартин цапнул Джесси за руку, подтянул к себе.

— Когда это случилось? Когда ты заметила?

— Три года назад, — Джессика сразу поняла, о чем ее спрашивают, улыбка сползла с ее лица — Мне немного больно руку.

— Прости. Тяжелый день, крошка… Мне очень жаль, что с тобой это случилось. А что у вас со Стивом?

— Не волнуйтесь, мистер Тинелли, когда будет слишком заметно, я исчезну из его жизни.

— Какая ты благородная! — Мартин откупорил пиво. — А может быть, благороднее было бы не появляться? Что ты с ним сделала?

— Я… У меня есть способности к телекинезу. Ну и еще к некоторым вещам.

— К чему способности?.. — даже не сразу понял Мартин.

— К телекинезу. Когда Стив признался мне, что не может… Эээ… Я помогла ему… Напрячься.

— Что за чушь? Телекинез! Впрочем, об этом потом. Он не знает?

— Стив чуткий, он сразу почувствовал, что во мне есть сила, что я не такая, как все. Но про то, что я ему помогла, — не знает. Он так обрадовался, что у него получилось! Не говорите ему, мистер Тинелли!

— Ладно.

Наверху хлопнула дверь, и слегка запыхавшийся Стивен принес ворох одежды. Удалив его вместе с Джессикой на кухню, Мартин переоделся, открыл вторую банку и закурил. Действительно, тяжелый выдался денек. Он опять просканировал сына: рад и встревожен, тревога направлена в сторону отца, а радость, само собой, к Джессике. Мартин попробовал сделать то же самое с гостьей и наткнулся на непроницаемую стену. Мул-маг. Причем маг, с которым никто не работал, который ничего толком не осознал еще. Ну надо же сказать такую глупость: телекинез! Хорошее средство от Импотенции! Девочка направила усилия, а что сделала, не поняла. Или все-таки ее учили, только не в рамках одной из канонических школ? Но кто? Братство Зрячих? Может быть, обложить его хотят… Хотя нет. Эти слишком умны и понимают, что такими «обставами» они его только озлобят, а загнанный в угол вампир способен на все. Да и в Братстве, насколько ему известно, также не оперируют терминами типа телекинеза и тому подобного вздора. Но если Джессику учили не в Братстве, то где? И кто? Впрочем, это все подождет. А вот отношения Стивена с Джесси — это серьезно. Отменить «проклятие мулов» невозможно.

— Какого черта ей понадобилось от моего мальчика?.. — проворчал Мартин. — Ну да что случилось, то уже случилось. Джесси! Тащи еще две банки! — и негромко добавил: — Аспидово отродье!

— Почему «аспидово»? — негромко спросила Джессика, появляясь с пивом.

— Потому что… Так я ругаюсь. Знаешь, детка, нам с тобой в самом деле надо будет поговорить… Без Стива, потом. Сегодня у меня очень тяжелый день, понимаешь?

— Понимаю, — Джесси села рядом и упрямо посмотрела Мартину в глаза. — Но знаете, мистер Тинелли, у меня довольно тяжелая жизнь. Каждый день — тяжелый, понимаете? И я здесь не только потому, что мне нравится Стив. Он славный, но я думала, что вы сможете мне кое-что объяснить.

— Вернись лучше к Стивену.

— Стив вышел во двор, мы хотели устроить барбекю.

— Действительно. — Мартин мысленно обругал себя: не почувствовал, как сын покинул дом. Расслабился, да еще эта Джесси все карты спутала! — Только боюсь, я не смогу остаться на барбекю. Есть у меня такое предчувствие.

— Кто мой отец? Почему со мной все это происходит?

Вампир сморщился. Сейчас было неподходящее время для разговора. Но он любил Стивена. Джесси уже вошла в их жизнь, и сделанного не воротишь.

— Я не знаю твоего отца. Он не похож на меня, он совсем другой.

— Он жив? — удивилась Джессика.

— Думаю, да. Видишь ли, детка, мы живем несколько дольше, чем люди.

— Но вы ведь тоже человек, как и мы! Просто особенный. Иначе как Стив мог появиться?!

Мартин устал. Не телом — оно пылало от энергии, вскормленной кровью. Мартин устал душой. Уж скорее бы его позвали. Он решил не хитрить с девчонкой.

— Есть такое слово: мул. Мул появляется, когда ослу удается спариться с лошадью. Из этого ведь не следует, что ослы — тоже лошади?

— Стивен бесплоден… Я тоже? — побледнела Джессика.

— Наверняка. Но разве ты хотела бы завести ребенка? С тех пор, как знаешь, что с тобой происходит?

Когда Джессика не улыбалась, становились хорошо заметны морщинки у глаз, у губ. Тонкие, пока неглубокие. Ей всего семнадцать, а лицо уже начало проявлять признаки преждевременного старения.

— Этого никак не остановить, да?

— Никак, — Мартин отхлебнул пива. — «Проклятие мулов», или плата за магию, так это называется. Так уж устроено в этом мире. Если мул сохраняет какие-то свойства одного из своих родителей — нелюдя, все равно, вампира, аспида или шороха, — то всегда оплачивает это. По-разному, но одинаково страшно. И избавления от этого не существует.

— Значит, мне осталось жить совсем недолго?.. — Голос у Джесси сорвался, она наклонила голову, занавесив лицо каштановой челкой.

— Да. И поверь, я сожалею.

— И значит — я полукровка аспида, раз уж вы назвали меня аспидовым отродьем?

— Прости! Просто этих существ никто не любит. Хотя бы потому, что их почти невозможно понять. Мотивы поступков, эмоции, логика — все настолько иное, чем у всех других рас, что иногда кажется, что они все-таки выходцы с другой планеты. А страшнее всего, что это как раз и не так! Они — чужие среди своих! А ты — наполовину аспид. И этим все сказано.

— Папа! Ты не видел лопаточку? — На кухне Стивен распахнул выходящую во двор дверь. — Такую… Для барбекю, короче говоря!

— Посмотри в чулане, там, где удочки и прочая дребедень! — посоветовал Мартин. — А вообще, ребята, должен вам сообщить печальную новость: я скоро уйду.

— Опять? — расстроился Стив.

— У меня неприятности… — вздохнул вампир. — А вы отдыхайте. Я, скорее всего, не появлюсь до утра. Позвоню, если что-то изменится, о'кей?

Крякнув, Мартин встал и допил пиво. Он уже чувствовал легкое напряжение, предшествующее сеансу связи с местным отделением родного Сообщества. Такие же ощущения сейчас испытывали все вампиры Новой Англии. Погиб Гиллан, это наконец стало известно. Вампиры не гибнут просто так, точнее, почти никогда не гибнут случайно. По каждой такой смерти проводится тщательное расследование, Сообщество мстит своим врагам стократ.

— Все, я пойду, — Мартин помахал рукой и направился к дверям. — Приятно провести время.

— Ты вернулся без машины! — напомнил Стивен. — Вызвать тебе такси?

— Спасибо, сынок, обойдусь.

Однако выйдя, Мартин направился прямиком в гараж. Там он не спеша начал раздеваться, как не раз проделывал, покидая дом ночью. Наконец сообщение достигло его. Гиллана буквально перемешало с металлом его машины! Яркие картинки истерзанного друга едва не заставили Мартина вскрикнуть. Это он, он его убил! Но вампир заставил себя успокоиться, ответил дежурному штаб-квартиры отделения Сообщества, что скоро будет, и вышел в сад.

Как бы там ни было, а у Мартина был сын, Стивен, он любил его и надеялся защищать до последнего дня. Сообщество, если узнает, что произошло на самом деле, будет мстить. Тогда обречен не только Мартин, но и Стивен. Были бы другие родственники — умерли бы и они. На миг представив, как сына терзают клыки, Мартин передернул плечами.

— Только не подведи меня, Блэквуд! Только не подведи! — мысленно обратился вампир к далекому члену Братства Зрячих. — А уж я постараюсь за двоих.

4

Уже спустя минуту перевоплотившийся Мартин взмахнул черными крыльями и поднялся в воздух. Довольно скоро он почувствовал сбоку от себя сородича, они обменялись неслышными приветствиями и полетели вместе. Потом встретили еще одного вампира, потом сразу целую группу. Мерно взмахивая крыльями, мрачная стая приближалась к месту сбора, закрытая как от случайно брошенных в небо взглядов, так и от разного рода локаторов искажением пространства. В полете все мысленно обсуждали происшествие. Сообщество хотело отомстить, но пока не знало кому, картин искренне надеялся, что оно никогда этого и не знает. Надеялся, тщательно скрывая эти свои мысли За Щитом ментального барьера.

Блэквуд вышел на него несколько лет назад. Тогда Мартин совсем не почувствовал этого внимания и потом долго не мог поверить, что за ним следили. Но у Младших оказались маги, самые настоящие, хотя и не похожие на вампиров или других, известных Мартину, нелюдей. Точнее сказать, непохожей оказалась их магия, именно поэтому Мартин ее и «зевнул». А потом настал день, когда дом окружили, а сверху его накрыла сотканная из губительных для вампира энергий магическая сеть.

Первым побуждением Мартина было убить спящего Стивена (чтобы не допустить пыток и издевательств над ним) и ринуться в бой. Ну конечно, он решил, что за ним пришли охотники! Какие-то новые, неизвестные Сообществу, слишком сильные, чтобы он надеялся справиться с ними.

Охотники… Идиотский «культ вампиров», развившийся у Младших на основе литературных, а потом и кинопроизведений, сильно вредил Сообществу. При нынешней плотности населения невозможно постоянно оставаться в тени, иногда вампиров замечали. Конечно, фотоаппараты справиться с излучаемой нелюдями энергией не могли, фотографии не получались. Однако идиоты, вооруженные распятием и дробовиком с серебряными пулями, причем неизменно воняющие чесноком, доставляли не только развлечение, но и неприятности тоже. Кстати сказать, Мартин терпеть не мог чеснок — впрочем, не до такой степени, чтобы отказаться от пахнущей им пищи.

В тот раз охотники не пахли чесноком. И распятий у них не было, зато среди них были маги. Мартин задумался, и это спасло его сыну жизнь. Что, если атакуют не люди, а какое-то другое Сообщество, спрятавшееся за спины Младших? Вампир колебался, то обнажая, то вновь пряча клыки, и тогда в дом постучали. Это и был Блэквуд.

Конечно, не он руководил операцией, Мартин прекрасно отдавал себе отчет, что Блэквуд — невеликая шишка в Братстве. Но секретность, которой так много внимания уделяли Младшие, вампиру нравилась. Надо же, исхитрились вырастить собственных магов прямо под носом у древних! Правда, Мартин предполагал, что высшие иерархи сообщества вампиров знают побольше него, и Блэквуд косвенно подтверждал это. Но имен человек не называл, упирая на «меньше знаешь, лучше спишь». И дольше живешь!

Тот ночной разговор дался Мартину тяжело. Блэквуд утверждал, что люди не желают зла Сообществам древних, что единственное, чего они хотят — стабильности, сохранения статуса-кво. Между тем в мире происходят весьма неприятные для Младших изменения, инициируемые, скорее всего, рядом наиболее сильных Сообществ, прежде всего — аспидов, «допотопных». Осведомленность Блэквуда потрясла вампира, он втянулся в диалог и под напором аналитических выкладок человека вынужден был признать, что ситуация становится опасной.

Аспиды всегда были намного сильнее как вампиров, так и любых других Сообществ. Но нелюди не привыкли смотреть друг на друга, как на врагов. Интересы почти не пересекаются, если не считать общий источник пищи — как физической для вампиров и оборотней, так и ментальной и энергетической, как, к примеру, для шорохов и аспидов. Но именно тут все, казалось, шло как надо. Людей, Младших, становилось все больше, наносимый им Сообществами урон оказывался минимальным, никого не тревожащим. Казалось, что времена Священной Инквизиции, когда Младшие Неожиданно ответили ударом на удар, почувствовав, что под угрозой само существование их вида, никогда не вернутся. И вот теперь Мартин узнал, что аспиды замыслили своего рода новый «передел мира».

Культы «вампиров», «бэтменов», «спайдерменов» и прочих нелюдей, откровенно инспирированные в человеческую культуру извне, могли иметь лишь одну задачу: приучить Младших к мысли о существовании неких намного превосходящих обычных людей существ, несущих как зло, так и добро. Блэквуд привел немало доказательств существования у аспидов какого-то плана, но Мартин, быстро анализируя в уме накопленную за столетия информацию, сам нашел их еще больше. Он мог представить, что произойдет дальше: аспиды, а возможно, и другие практически легализуются, поселятся среди людей открыто. Будучи бессмертными и мудрыми, сильными и, три раза «ха!», «добрыми», они сами смогут выбирать жертв, указывая на них как на врагов Младших — а те еще и спасибо скажут!

И вот тут вампир призадумался. Кто, как не его сородичи, вызывают у людей наибольшее омерзение, страх? Вампиры — просто готовый, существующий враг! Если аспиды захотят доказать Младшим, что стоят на страже их интересов, то ничего лучше охоты на Сообщество вампиров и не придумаешь. Вот они — настоящие, с клыками и крыльями! И никому не объяснишь, что, пожелай аспиды развязать войну, вампиры могли бы быть истреблены уже тысячи лет назад. Люди поверят аспидам, а не вампирам… И не оборотням. Да и не шорохам, которых впервые сильно «засветил» в своих поздних книгах получивший доступ к тибетским источникам знаний Рон Хаббард. За что, впрочем, и поплатился. Хотя мог бы еще жить и жить.

Мартин тогда хотел помчаться в Сообщество, объявить общий сбор. Однако, как только прошел первый позыв, вампир понял, что ничего не выйдет. Сообществом управляли иерархи, древние, как, может быть, сами аспиды, или уж ненамного моложе. Их задача следить за развитием ситуации, им положено заботиться об интересах сородичей, которые так не любят думать. Мартина никто не захочет слушать, а если он будет настаивать, то его просто убьют.

— Я тебя понимаю, нелюдь, — сказал тогда Блэквуд, сидя в гостиной. — Ты думаешь, что мы, Младшие, самые страшные твои враги. Но посмотри на ситуацию с другой стороны: нам угрожает гораздо большее зло, чем вампиры. И ради борьбы с общим врагом мы можем объединиться.

— Бороться?! — Вампир расхохотался. Он мог одним когтем пришпилить этого человечка к креслу. — Вы — бороться с аспидами?!

— Смейся, я подожду, — кивнул Блэквуд. — Однако вспомни, что аспиды — единственное из Сообществ нелюдей, сумевшее пережить Потоп.

— При чем здесь это?! — Вампир разом оборвал смех, услышав о древней всепланетной катастрофе, уничтожившей почти все разумные расы.

— При том, что мы, люди, тоже пережили Потоп. А вот множество Сообществ нелюдей, в том числе твое. Потопа не вынесли. И остались бы от вас всех одни лишь воспоминания, если бы не все те же Демоны Сумеречных Теней, как вы часто сами промеж себя называете аспидов. Они возродили иные расы. У людей был Ноев ковчег, а у аспидов, насколько мне известно, «Общее Гнездо-на-Время», в котором они сохранили от полного уничтожения «каждой твари по паре» из всех Сообществ. Точно так же, как Ной поступил с людьми и животными. Зачем аспиды это сделали, никто не понял, поскольку в благотворительности даже по отношению к другим нелюдям их заподозрить трудно. Значит, были у них к тому какой-то расчет и некая корысть. А если мы подружимся, вампир, то я покажу тебе еще кое-какие выкладки, и ты увидишь, как сейчас опять начинает просыпаться человеческий геном, как растет количество одаренных.магией людей. Так было перед Потопом, слабее — перед Великой Инквизицией! Вот и сейчас все опять идет к катастрофе, вампир. Создатель Миров не желает гибели тех, кого вы зовете Младшими. Или я не прав?

Мартин поморщился, но тут же нашел ответ:

— Вспомни и ты, человечек, сколько вас осталось после Потопа!

— Разве я сказал, что мне нравятся катастрофы, уничтожающие цивилизацию? — хмыкнул Блэквуд. — Наоборот, я пытаюсь объяснить тебе, что сейчас мы не враги. Мы должны вместе если не выступить против аспидов, то хотя бы собрать побольше информации о них. Решение будет приниматься потом, и не нами. Я лишь предлагаю тебе сотрудничать.

— Я могу свести тебя со Старшими из моего Сообщества, — неуверенно предложил Мартин.

Вообще-то он сильно сомневался, что кто-то позволит ему это сделать. Даже предлагать встречу с человеком опасно — да, на нее придут, но не для того, чтобы разговаривать. Еще раньше сам Мартин, да и его сын, погибнут. Вспомнив о Стивене, вампир впервые заколебался по-настоящему, впервые задумался о самостоятельных действиях. Сын проживет не больше девяноста лет, не так уж долго, тогда Мартин станет свободнее. Но эти годы вампиру очень хотелось подарить и без того обделенному Стиву.

— Сделанного не воротишь, — употребил тогда Блэквуд одно из любимых выражений Мартина, будто прочтя его мысли о сыне. — Я уже здесь. Ты знаешь о нас, но ты видишь и нашу силу. Со всем Сообществом нам пока не справиться… Зато наказать тебя за предательство мы сумеем уже и сейчас, имей это в виду.

— Какое еще предательство? — возмутился вампир. — Я вам ничего не обещал!

— Называй это как хочешь. Так или иначе, а имеется два фактора: мы сильнее тебя, и мы нужны тебе, чтобы позаботиться о выживании твоей расы. Вот два твоих интереса продолжать дружбу с нами. Ну и, наконец, в случае чего мы готовы позаботиться о твоем сыне. Поскольку для нас он не презренный мул, а несчастный человек! И только так!

— Чего вы хотите? И кто вы, в конце концов, такие? — продолжил задавать вопросы Мартин, а сам уже понял, что сдается. Слова Блэквуда о Стивене продолжали звучать в сознании и сейчас.

— Кто мы — ты узнаешь позже. Боюсь, твои собственные иерархи многое скрывают от рядовых членов сообщества, не в пример аспидам. А чего мы от тебя хотим, вампир… — Блэквуд помедлил. — Да почти ничего. Хотим поддерживать с тобой контакт, хотим знать, что ты думаешь о ситуации на планете. Нам это очень важно и интересно. Может быть, мы сможем подружиться, как знать? По крайней мере никто не требует от тебя выдавать секреты твоего Сообщества или что-то в этом духе. Мы лишь хотим поближе познакомиться.

— Оригинально вы это делаете, — заметил Мартин, сдаваясь.

В тот вечер говорилось еще много слов, но они были уже неважны. Под тройным прессом шантажа, заботы о сыне и о родном Сообществе вампир согласился продолжить встречи. В конце концов, порвать с Младшими можно было одним махом, да еще и разузнав о них побольше. Уже позже Мартин узнал, как долго его «вели», как много его разговоров было записано и потом изучено лучшими психологами Младших, специалистами по нелюдям. Братство вычислило именно того, кого искало: вампира, склонного к анализу, к размышлениям о судьбах мира, не слишком довольного личной участью, ролью в Сообществе, довольно одинокого, в конце концов.

«Проще сказать, латентного предателя… — зло подумал Мартин, в составе „стаи“ вампиров приближаясь к месту сбора. — Но кто мог подумать, что меня так давно опутают, что я даже попытаюсь завербовать Гиллана? И вот теперь он мертв, потому что оказался достаточно умен, чтобы стать… предателем. Но нет, я Ведь не предатель! Вся моя деятельность в интересах Братства направлена против допотопных, иногда оборотней и других, но никогда против вампиров! Я не предатель… А Стив еще так молод. И еще эта Джессика, чертова кукла, зачем она полезла со своей магией к моему парню!»

Несчастная малышка, дочь аспида, оказалась таким сильным магом, что Мартин пока не мог даже оценить ее мощи. Что она проделала со Стивеном? Как смогла разогнать то «черное облачко», навсегда блокировавшее чакру? Даже не разогнала, а что-то сделала с ним на время… Без Джессики Стивен будет еще более несчастлив, чем прежде, а ей осталось совсем немного, куда меньше, чем обычному человеку.

Зов становился все громче. По этому «пеленгу» вампиры добрались до устья неширокой реки, опустились на косогоре. Молчаливые, оскорбленные потерей сородича, они складывали крылья и, проходя по пути обратную трансформацию, шли наверх, туда, где ждали их иерархи местного отделения Сообщества. Света никому не требовалось, все вампиры прекрасно видели в темноте.

Мартин в числе прочих подошел к уже выстроившимся вокруг иерархов кругам, занял свое место согласно положению в местной ячейке Сообщества. Прошло еще несколько минут, и старшие решили, что прибыли все.

— Сегодня мы потеряли уважаемого члена нашего Сообщества, его звали… — старый вампир произнес настоящее имя Гиллана, которое было невозможно воспроизвести ни на одном из человеческих языков. — Почтим его память исполнением гимна. Но прежде чем мы сплотимся, я хочу сказать: мы постараемся отомстить. Причины гибели нашего брата не совсем ясны… Автомобильная авария. Убийца тоже погиб. Однако один из наших братьев оказался поблизости…

Мартин напрягся. Что им нужно от него?! Что они успели узнать?! Если бы сейчас прозвучало его имя, если бы от него потребовали всю правду, то Сообщество получило бы ее. Здесь, в окружении сотен сородичей, Мартин потерял всякое присутствие духа и стал лишь частью общего сверхсознания Сообщества, требующего мести. Однако иерарх назвал другого.

— Наш брат видел убитого за несколько минут до его смерти. Рядом с ним находился человек, прежде замеченный неподалеку от места смерти другого вампира… Это было два года назад, во время взрыва газа. Сообщество хочет мести, но на этот раз мы должны узнать про всех убийц. Пусть каждый будет готов отозваться на мой призыв. Не уходите далеко от города, пока я не разрешу.

— Имя! — выкрикнул кто-то. —Дай нам имя Младшего!

— Его зовут Салтан, это чернокожий из Нью-Йорка, — произнес иерарх. — Но я запрещаю любому из вас приближаться к нему. Сообщество не будет спешить, этим делом займутся мудрейшие из нас. И вот еще: там же, недалеко от этого Салтана и погибшего брата находился еще один вампир. Он будет задержан, его имя…

Вампиры вокруг Мартина расступились, взяв подозреваемого в кольцо.

Глава 5

ОБУЧЕНИЕ В СТИЛЕ «НЬЮ ЭЙДЖ»

(Реконструкция. Три года до Момента Великого Изменения)

1

Зал напоминал Ивану школьный, спортивный — О такой же большой, гулкий, почти пустой, в углу — Маты и какие-то снаряды. Ученики, двадцать два парня, расселись прямо на паркетном полу. Все приблизительно ровесники, есть атлетически сложенные, рослые, есть худощавые, жилистые, есть и плотные крепыши — эдакие «кубики». Иван не успел еще запомнить имя каждого, но уже понял, что их истории во многом похожи — столкновение с нелюдями, иногда трагическое, как у Ивана, чаще мимолетное, затем встреча с представителями Братства.

«И у большинства за плечами спецназ или спортивное прошлое. Сколько у них может быть таких групп? — думал Иван, разглядывая двух инструкторов в оливкового цвета комбинезонах, о чем-то совещавшихся над списком учеников. — Наверняка не больше трех-четырех. Правда, я не знаю, как давно Братство готовит бойцов. Если это продолжается десятилетиями и каждый год они набирают хоть одну группу, то сформирована уже неплохая бригада… Или мы — элита? И существуют другие группы, где ребят не готовят специально для боев с тварями?»

Один из инструкторов, худощавый блондин, в котором Иван запоздало признал виденного когда-то в бою с оборотнем Руслана, ушел. Второй — за два метра ростом, здоровенный «дядька» с вислыми усами и залысинами, свел руки за спиной и, слегка покачиваясь, начал занятие:

— Часть из вас уже успела со мной познакомиться, остальным сообщаю: меня зовут Степан Михайлович, фамилия — Богородько. Я вместе с другими наставниками буду обучать вас бою. Конечно, сейчас каждый из вас считает себя Шварценеггером и Оливье Грюнером в одном, ха, флаконе. И… — инструктор сделал паузу, строго поглядев из-под кустистых бровей на парня в первом ряду. Парень чуть слышно вздохнул. — И уверен, что может за себя постоять, а если ему захочется покинуть территорию, то можно дать в лоб дежурному и идти своей дорогой. Да, Кротов? Зажила рука?

— Зажила… Почти, — пробурчал парень.

— Почти, — передразнил его Богородько. — Так вот для таких сообщаю: на территории базы вы сейчас младшенькие, и обидеть вас может даже тетенька из чайной. Между прочим, не шучу. Нина Алексеевна хоть и потеряла здоровье во время… Гх-м. В общем, кто ее обидит — шкуру спущу, если успею. Потому что она сама быстрей это сделает с таким сопляком. Впрочем, мои слова касаются не всех — некоторые из присутствующих здесь видели нелюдей в деле, а кое-кто даже пытался с ними биться.

Иван почувствовал, как взгляд инструктора уперся ему в макушку, но голову не поднял.

— Перед нами страшный враг. По сравнению с ним вы пока — моллюски. Желе. Пища, которую можно походя взять и сжевать. Вы — никто! Потому что учились сражаться лишь с людьми, да еще и не самыми сильными. Однако начиная с сегодняшнего дня из вас наконец-то всерьез начнут делать бойцов. Тех бойцов, которые нужны Братству. Дело это сложное и требует от вас не только слепого подчинения, но и творческого подхода. Поэтому прошу всех забыть свои армейские, милицейские или какие другие замашки. Никаких самоволок! Все равно не уйдете. Никаких драк! Ведь вы — братья…

Богородько прошелся перед сидящими курсантами, зачем-то опять заглянул в список.

— Ну, о деле. Начинаем с лекции, посвященной самому процессу обучения. Прежде всего хочу сказать, что все инструкторы, включая меня, имеют специальное образование, а некоторые и ученые степени. Так что не удивляйтесь тому, что мы будем для вас очень разными на лекциях и в делах. Там, где надо, мы способны пояснять все на языке биомеханики, психофизиологии и даже биофизики, а где надо — матом и ударами палки. При этом решать, где и когда объяснять, а где и за что наказывать, будем мы, а не вы! И пощады не будет, но вам повезло — учить мы вас будем не совсем обычно, поскольку должны успеть сделать из вас полноценных бойцов с нелюдью максимум за три года. А это очень мало! Чтобы засунуть все премудрости техники и тактики боевой системы, созданной и культивируемой в недрах нашего Братства, вам и в головы, и в телесную, психомоторную память с помощью обычных тренировок, вас пришлось бы начать учить с детства и продолжить такое обучение лет эдак минимум семь-восемь. Плюс еще года полтора-два боевой практики реальных столкновений с приемами как физического боя, так и боевой магии, которые присущи разным типам нелюдей. Да-да, магии! Такие бойцы у нас есть. И вы с ними познакомитесь, поскольку именно они участвовали в разработке специальных обучающих программ для вашего курса. Вам повезло, что Братство работает по плану… — инструктор покрутил в руках папку со списком группы. — Работает по некоему плану уже не один год. Вам помогут старшие товарищи, старшие братья. С них писались психомоторные, нейромышечные, биофизические и визуальные шаблоны для создания виртуальных фантомов-аватар. Что это — объясню и покажу позже. И именно они, старшие, будут во главе ваших групп во время учебно-боевых операций.

Итак, для экономии времени мы решили использовать при обучении свойства человеческого восприятия, присущие сновидениям. Как известно — я надеюсь, и вам тоже, — во сне можно за десять минут увидеть, причем в подробностях, едва ли не всю жизнь. То есть темп представления и переработки информации во время сновидений, по сравнению с привычным нам в обыденной жизни, выше на несколько порядков. Можно сказать, что время сновидческой реальности имеет иные параметры. Механизм этого, если не вдаваться в особенности нейрофизиологии, заключается в том, что в подобного рода сновидениях устанавливается более быстрый, если пользоваться компьютерными аналогиями, канал обмена информацией между бессознательным и сознанием. Также, кроме пропускной способности канала, важно, чтобы возникающие из бессознательного комплексы образов успевали обрабатываться чем-то типа декодера и попадали, грубо говоря, в интерфейс сознания уже в той форме, которая доступна для привычных систем восприятия и интерпретации. Я доступно выражаюсь? Кротов?

— Доступно, — кивнул курсант. — Я не все слова понял, но вроде смысл уловил.

— Я потому тебя, Кротов, спрашиваю, что. пока считаю тебя главным тормозом в группе, — почти ласково пояснил инструктор. Иван увидел, как шея Кротова налилась краской. — Сам виноват… Что ж, если кто не понимает некоторых моих слов, то позже, получив печатные материалы, должен обязательно их проштудировать и уточнить смысл у моих помощников. Не стесняйтесь спрашивать! Понимание с самого начала — залог хорошего усвоения материала. А пока продолжу.

Давно известны так называемые осознаваемые или контролируемые сновидения, когда спящий понимает, что он находится во сне, и может происходящее в этом сне в той или иной степени контролировать. Кастанеду кто-нибудь читал, к примеру? — Поднялись несколько рук. — Вам легче понять. Вообще читать надо больше, это приказ! Библиотека у нас хорошая, надо только помнить, что Кастанеда или какой-нибудь Ричард Бах — это художества, годящиеся для нас в качестве иллюстраций, но не более. Итак, соединяя эти два качества сновидений — скорость представления и «переваривания» информации и сознательный контроль — можно получить систему ускоренной обработки информации Мозгом. Причем за счет естественно возникающего во время сна эффекта идеомоторной тренировки в такого Рода сновидениях можно осваивать и новые движения — важно лишь, чтобы мозг мог представить образ этих движений. Специалисты нашего Братства с помощью новейших математических и аппаратурных методов подробно изучили процессы, происходящие в психике людей при таких сновидениях. Многое удалось понять с помощью оптического когерентного томографа, — не морщись, Кротов, все поймешь, — созданного в нижегородском Институте прикладной физики РАН (там есть наши люди), и биорезонансного диагностическо-лечебного комплекса, разработанного в московской фирме «ИМЕДИС». Как видите, я от вас ничего не скрываю, говорю открытым текстом, а значит — уверен, что никаких самоволок не будет. Даже если вы очень захотите, — усмехнулся Богородько. — После того как мы разобрались в происходящем в психике при осознанных сновидениях, была разработана математическая модель, позволившая воспроизвести эта процессы в специально организованной виртуальной среде. Для оказания эффективного воздействия был специально доработан целый ряд существующих методик. Здесь и разработки, лежащие в основе созданного научной группой общественного фонда «ВЕРЕСК» «тактильного заменителя зрения», использующего эффект «тактильной стробоскопии», и принцип «микширования» информационного потока, и разработки московского НИИ психотехнологий по средствам неосознаваемой аудио— и визосуггестии и интенсивной психокоррекции, использующие принципиально новый, не имеющий аналогов в мире метод кодирования изображений. Короче говоря, полный комплекс производимых виртуальной средой воздействий позволит вам установить сознательный контроль за каналом обмена информацией между сознанием и бессознательным. А теперь поднимите руки те, кто понял каждое мое слово.

Курсанты закрутили головами, поглядывая друг на друга. Руки не поднял ни один. Инструктор, довольный, разгладил усы.

— А ведь придется, парни, придется все понять.. Усвойте сразу: настоящий воин должен быть сам себе тренером, а для этого нужны не только кулаки, а еще и голова. Так что станете у меня интеллектуалами на зависть студентам МГУ. Девушки вас будут с открытым ртом слушать… Но это в будущем. А пока поговорим еще немного о нашей системе подготовки и перейдем к ее результатам.

При создании специальной виртуальной среды также нашли развитие на нынешнем технологическом уровне идеи, высказанные еще «отцом цветомузыки» композитором Александром Николаевичем Скрябиным. В частности, одновременно с трансляцией визуальных образов во время тренировок вам будут передаваться и специальные нейромышечные сигналы, которые позволят создать и закрепить правильные связи между психикой, моторикой, биофизикой и физиологией ваших организмов. В качестве же «последнего писка» и передового рубежа научных достижений используются генераторы торсионных полей и специальные мощные излучающие светодиоды ближнего инфракрасного диапазона. Не вздыхай опять, Кротов, я же обещал, что ты все еще поймешь, до последнего слова. И поймешь! У меня не открутишься.

Хочу отметить, что наши Братья из Австралии, коренные тамошние аборигены — есть и такие, не удивляйтесь, ведь мы работаем на благо и в союзе со всеми людьми — позволили детально изучить механизмы их зрительного восприятия, изначально генетически гораздо более быстрые, чем у всех остальных живущих на Земле человеческих рас. Что позволило внести в комплекс оказываемых психофизических воздействий элементы, которые постепенно сформируют у вас гораздо более высокую скорость обработки зрительной информации. У вас в результате этих воздействий даже та часть мозга, которая используется для обработки визуальной информации, станет на тридцать — тридцать пять процентов больше, чем у представителя практически любой этнической группы на планете, кроме собственно коренных австралийцев. Но и их вы превзойдете процентов на десять-пятнадцать. И более того…

Я говорил, что в будущем девушки будут слушать вас, раскрыв рты. Так вот — это правда. Если уцелеете, конечно! Поскольку мы, ребята, сделаем всех вас почти гениями. И я не шучу! Дело в том, что в нашем Братстве, используя имеющиеся древние знания и возможности магов-людей, продвинулись в исследовании возможностей психики и организма человека намного дальше официальной науки. Поэтому мы примерно шесть лет назад научились, наконец, устойчиво делать то, с чем официальная наука только начала экспериментировать. Но широко этого не применяли, поскольку не было, скажем так, социального запроса. А использовать это знание открыто сразу для всего человечества — значит, действовать по поговорке «благими намерениями вымощена дорога в ад». Впервые Братство начало применять эту методику при подготовке магов, или, как их у нас называют, операторов-паранормов. Им это было необходимо хотя бы потому, что для понимания целого ряда манипуляций им надо отлично знать математику. И держать в памяти, уметь очень хорошо зрительно представлять весьма сложные образы — своего рода схемы проведения магических операций. Вот эти способности у них прежде всего и пробуждали. Суть же этой созданной у нас в Братстве методики в том, что, стимулируя некоторые зоны мозга и угнетая активность других, наши специалисты научились как бы «отключать тормоза» с врожденных способностей того или иного человека и значительно повышать возможности его памяти. Так вот и с каждым из вас будет проведена процедура, а проявившиеся у вас способности будут адаптированы применительно к решению стоящих перед Братством задач. И это тоже учтено в созданной вашей подготовки виртуальной обучающей среде. В общем, все для повышения эффективности.

Как я говорил, для создания ваших индивидуальных программ боевых зрительно-моторных ощущений были привлечены лучшие специалисты по воинским искусствам и выживанию. В том числе владеющие уникальными приемами боя против различных типов нелюдей.

Иван дернулся и тут же встретился глазами с инструктором. Богородько улыбнулся.

— Да, даже с самыми страшными нелюдями можно и нужно научиться успешно драться. Но учиться придется долго и всерьез…

На основе всего перечисленного был создан комплексный метод так называемой «внешней идеомоторики», который и позволит обучить вас гораздо быстрее, чем при подготовке по любой обычной системе. Для стимулирования необходимых химико-биологических процессов в мозге вы будете вместе с пищей и непосредственно во время тренингов получать различного рода психоактивирующие вещества и современные антигипоксанты типа актовегина, которые позволяют резко улучшить память и повысить энергетику метаболизма в мозге. Побочных воздействий не бойтесь: как я уже сказал, вам повезло, что Братство работает в этом направлении достаточно давно, методы хорошо апробированы.

— На наших предшественниках? — ахнул темноволосый паренек слева от Ивана.

Некоторые захихикали, но Богородько остался серьезным.

— Именно так. Идет война, ребята, самая страшная и Длинная война в истории человечества. Нам противостоят не люди — чудовища. И на этой незримой войне есть свои герои. Впрочем, Братство заботится о своих бойцах, не думайте, что мы использовали первых курсантов как кроликов, для экспериментов. Все они знали, на что идут, могли оценить степень риска и выбирали свою судьбу добровольно. Действительно, случались и неудачи. Однако Братство обладает могучим потенциалом и медицинского, и магического воздействия на организм человека, поэтому с самого начала потерь почти не было. Вы вступили в организацию, защищающую людей, а значит, не людоедскую — в отличие от партий, министерств и всего прочего, с чем вам приходилось прежде сталкиваться. Вот и сейчас я с первого слова говорю вам только правду, причем всю правду.

Для того же, чтобы вы могли выполнять все те действия, которые мы буквально запишем в вашу нейросенсорику и психомоторную память, мы предварительно с помощью специальных средств, о которых я расскажу чуть позже, усилим ваш метаболизм, активируем моторные нейроны, улучшим свойства крови, включая транспорт кислорода, и всех внутренних органов: печени, селезенки, сердца и легких. Иначе вы просто не сможете выдержать объемов и интенсивности тренировочных воздействий.

Совокупность же всех оказываемых на вас воздействий позволит активировать у вас и так называемые «спящие» гены, значительно ускорить процессы регенерации тканей и увеличить уровень иммунитета как к вирусам и бактериям, так и вообще к разного рода внешним воздействиям, включая отравления ядами.

Богородько не без удовольствия обвел взглядом курсантов, многие из которых пооткрывали рты. Инструктор знал, что этим «желторотакам» больше всего понравится обещание сделать их организм более устойчивым. Кто же поначалу не хочет стать суперменом? Это потом приходит осознание того, что за все надо платить. А по первости-то…

— Более того, все это позволит выработать у всех вас значительную, а у некоторых и практически полную невосприимчивость к разного рода паранормальным или, прямо говоря, магическим воздействиям. То есть вы станете недоступны для гипноза, телепатии, пирокинеза и вообще для всего, кроме телепортации, да и то только в том случае, когда вы не будете этому сознательно сопротивляться. Транспортировать вас магическим способом будет можно, но только по вашему желанию…

— Как это? — не выдержал Кротов. — Будем перемешаться куда захотим?

— Опять в самоволку собрался? — хмыкнул инструктор. — Я не сказал, что вы станете магами. Я сказал, что вы станете неуязвимы — или почти неуязвимы к для магов. Не смогут маги тебя, Кротов, перенести в Антарктиду и оставить там замерзать в одних трусах. Понятно?

— Ага, — Кротов зябко передернул плечами. — Что, нелюди и такое могут?

— Некоторые могут, но хватит меня перебивать. Итак, мы иммунизируем вас против магии! Плюс к тому мы научим вас входить в особое состояние, в котором магия будет переставать действовать не только на вас самих, но и на некотором расстоянии вокруг вас. Что крайне необходимо для боев с нелюдями! К которым мы вас, по большому счету, и готовим. А магия — пожалуй, главное оружие этих тварей. Хотя и сами по себе кондиции их организмов чаще всего намного превышают возможности обычного не тренированного специально человека.

Но вы после прохождения полного курса подготовки станете гораздо более близки к тому идеальному Человеку С Большой Буквы, чье Имя Звучит Гордо, которого по Образу и Подобию Своему спроектировал сам Господь Бог. И от которого сейчас мы, люди, в силу как собственных ошибок, так и сознательно осуществляемых нелюдями воздействий, значительно удалились. Не надо только забывать, что любая мощь должна уметь собой управлять, а иначе грош ей цена. Нуда я вам об этом забыть не дам…

Прежде чем мы приступим к собственно подготовке, потребуется провести с каждым из вас углубленное психозондирование по усовершенствованной методике Игоря Смирнова. После чего необходимо определить ваши матрицы событийного реагирования и индивидуальные психофизические профили, а уже на основании всех этих данных смоделировать и настроить для каждого из вас персональные интерфейсы взаимодействия с Обучающей Виртуальной Средой. Кроме того, уже с завтрашнего дня вас начнут пичкать разными средствами фармакологической поддержки и коррекции. Также придется взять у всех вас белки из различных тканей и на их основе в специальных биореакторах вырастить протеиновую массу. На ее основе для каждого из вас создадут потом индивидуальные продукты и лекарственные средства. Эта уникальная технология была совместно разработана специалистами из Пущинского центра биофизики, Института проблем управления им. Трапезникова, Института микробиологии и Института биологии гена РАН. Понятно, какой научный потенциал стоит за Братством?

Ну а за то время, пока с вами будут осуществлять все эти процедуры, я прочитаю вам краткий курс теоретических аспектов методики обучения боевой системе, которую создали и практикуют в нашем Братстве. Потому что, как показали специальные исследования, знания теории существенно улучшают скорость и качество восприятия и усвоения информации при работе в виртуальной среде. Все, о чем я буду сейчас говорить, реализовано в специальной Обучающей Виртуальной Среде-(далее для скорости буду ее называть сокращенно — ОВС). Использование которой, повторю, позволит вам пройти все этапы технической подготовки за полтора года! Да и то лишь потому, что быстрее нельзя производить перестройку психофизических и физиологических процессов ваших организмов, иначе неизбежны негативные последствия. Если же допустить, что эти процессы у вас уже шли бы на нужном уровне, то процесс самого обучения мог бы составить всего восемь-девять месяцев. В то время как ранее, до создания ОВС, нашим курсантам для освоения всего курса подготовки требовалось как минимум шесть лет. Теперь же обучение выглядит так: сначала вы проходите все этапы подготовки в ОВС. После чего уже освоенные навыки воспроизводите на практике в реальности, постоянно улучшая их исполнение по мере «дозревания» необходимых для совершенной реализации того или иного действия биологических и энергетических возможностей ваших организмов.

Если есть вопросы, то задавайте сейчас, а потом перейдем к обещанной теории. Только не уточняйте терминов — старайтесь схватить суть, а детали разъясним на дополнительных занятиях.

2

Иван имел несколько вопросов, но пока он размышлял, с какого начать, руку поднял тот темноволосый, что пожалел первых курсантов. И, поощренный кивком инструктора, спросил:

— Извините, конечно, за глупый вопрос, но судя по вашему описанию получается, что эту самую ОВС можно сравнить с Матрицей из одноименного фильма. Там те, кто был внутри Матрицы, тоже словно сны смотрели. У нас что-то похожее на пребывание в Матрице будет? Прямо как в кино?

— Отличный вопрос! — ответил инструктор. — Да, определенные аналогии с трилогией братьев Вачовски провести можно. Неужели ты, Володин, думаешь, что мы тут за забором сидим и жизни не знаем? «Матрица» нас очень заинтересовала как раз по упомянутой тобой причине. Только вот у Вачовски заключенные в Матрицу ничему не учились. Тогда уж скорее можно говорить про то, что наша ОВС производит с вами действия, напоминающие те, которые делают операторы кораблей Зеона при загрузке в головы находящихся в Матрице свободных людей тех или иных недостающих им навыков. Вроде того, как Тринити в первой серии мгновенно научилась пилотировать вертолет, а во второй серии — виртуозно управлять мотоциклом. Отличие в том, что в кинофильме большинство героев могло использовать эти знания и совершать всякие трюки только находясь в самой Матрице. Из вас же мы будем готовить аналоги Нео, который смог перенести свои сверхспособности из виртуального мира в мир реальный. И проявить их уже там! Вот цель каждого из вас! Вы должны будете сначала, используя возможности ОВС, «сжимать внутреннее время» восприятия и ускорять таким образом процесс ввода и обработки информации в ваш мозг и тело. За полтора года обучения, состоящее из трех циклов, освоить все необходимые боевые навыки, а потом в течение еще полутора-двух лет в ходе учебно-боевых заданий научиться реализовывать их уже в этом нашем реальном, а не виртуальном мире. Подготовив для этого не Только разум и дух, а и возможности тела. Еще вопросы есть?

Никто больше руки не поднял. Все были поражены только что сказанным инструктором. Все, что он говорил до этого, было умозрительным, а сейчас, после аналогии со знаменитым фильмом, они вдруг словно воочию увидели, к чему и как их будут готовить. И эти образы заставили всех сильно задуматься: о своем предназначении, о своем выборе и о том, что их ждет в будущем.

Подождав немного, инструктор продолжил:

— Ну раз вопросов больше нет, то теперь, как я и говорил, немного теории. И для начала, в первой лекции, остановимся на техническом арсенале и динамическом рисунке ближнего боя. Как, я надеюсь, каждому из вас известно, уйдя в глухую защиту, невозможно рассчитывать на успех в рукопашной схватке. В этом смысле ближний бой — всегда бой наступательный. Если это прорыв сквозь боевые порядки противника, то сметается каждый, кто становится на пути и мешает выполнению задачи. Если это бой на уничтожение, то настигается любой, оказывающий сопротивление. Ближний бой всегда подразумевает наличие инициативы и наступательного характера действий. Упреждать, опережать, пресекать — вот основа «науки побеждать» в ближнем бою. Защитные действия здесь не имеют самостоятельного значения.

В рукопашной схватке гораздо важнее не оставить ни одного шанса противнику, не дать ему ни единой возможности нанести удар или выполнить атаку. В первые же мгновения боя противник должен быть подавлен, растерзан, уничтожен. Оставьте киногероям красивые, зрелищные поединки. Реальный рукопашный бой не для экранов. Он кровав и страшен, многие из вас знают это не понаслышке. В бою нет места изысканности и благородству. Все в нем подчинено одной высшей целесообразности — истреблению врага.

В рукопашном бою есть только два вида действий: ты набегаешь на противника, непрерывно атакуя, или ты убегаешь от него (но все равно ты при этом — агрессор, а не защищающийся). Бой — это всегда бег. Не хочешь бежать — будешь лежать. Это примитивная, грубая правда рукопашного боя.

Многое из того, что объяснял инструктор, Ивану было известно по его предыдущей подготовке. Но кое-что оказалось новым и очень интересным. Тем более что инструктор честно и увлекательно говорил о вещах, знание которых резко повышало шансы воина на выживание в экстремальных условиях.

— Бой разбивается на такты. Такт — это вход в индивидуальное для каждого человека оптимальное боевое состояние и удержание этого режима в течение одного цикла боевого взаимодействия. Иногда на одного противника достаточно одного такта, иногда их требуется несколько, а порой одного такта хватает на двух-трех противников. Но помните: с каждым новым тактом удерживать оптимальное состояние все труднее. А потеря его — скорее всего, потеря жизни. Не будешь двигаться в своем такте — попадешь в такт противника, станешь уязвим.

Противников обычно несколько, и каждый из них превосходит или в крайнем случае не уступает вам в силе — иных вариантов мы не рассматриваем. И все они определяют тактику боя — бег. А тактика обуславливает вашу технику. Поэтому от большей части техники, которая успешно применяется в спорте, придется отказаться сразу. Боец не должен быть закрепощен! Исходя из этого, в обучении отсутствует практика формальных упражнений в том их понимании, которое присуще подавляющему большинству школ Дальневосточного региона и стран Юго-Восточной Азии. Их заменяет наработка рефлекторных базовых движений и способности их комбинировать. Из широко известных гражданских школ ближе всего к этому подходу находятся созданная Вадимом Вязьминым школа «Дхарма Марга», а также традиционные русские школы «маятник» и «любки», получившие известность во многом благодаря таким современным их мастерам, как Путилин из Липецка и Шевцов из Ярославля.

После общих замечаний инструктор перешел к описанию методики тренировок, созданной на основе изучения древних трактатов, с использованием результатов новейших исследований в области психо— и нейрофизиологии, биофизики. Это был своеобразный сплав В казачьего Спаса, йога-нидру и антар-мауну, причем методики двух последних систем являлись подготовительными к методам крийя-йоги (так называемой «йоги действия») и юдха-йоги («йоги борьбы»), двух древнейших ведических практик, до сих пор малоизвестных. Иван слушал, не стараясь по совету Богородько запоминать мудреные названия — все это можно будет выучить, заодно получив дополнительные разъяснения на следующих занятиях.

Впрочем, многое оказалось знакомым, пусть и мимолетно. Иван, интересовавшийся разными аспектами боевых искусств и много читавший по этой теме еще в школе, и раньше знал о том, что нервный импульс даже тренированного, но по обычным методикам, человека составляет около десяти милливольт и мобилизует только те моторные единицы, которые обладают порогом чувствительности, способным пропускать импульс такой мощности. Теперь он понял, что специалисты Братства решили превзойти эти пределы и создали методики, позволяющие тотально снижать порог чувствительности моторных единиц и улучшать их мобилизацию, заставляя их работать на протяжении всего осуществляемого телом движения. Ряд таких методик использовали в спорте высших достижений и в секретных центрах подготовки самых элитных бойцов спецназов ГРУ и КГБ СССР. Но тренировка воинов Братства включала в себя элементы, ранее Ивану абсолютно неизвестные.

— На первом этапе тренинга наши бойцы получают специальную физическую подготовку, проводимую на фоне особой фармакологической поддержки, нейро— и миостимуляции, — продолжал объяснять инструктор. — В результате у каждого ученика снижается порог чувствительности моторных нейронов до индивидуально доступного минимума. Это позволяет существенно увеличить мышечную силу и скорость движений.

На втором этапе вырабатывается новый тип ведения боя. Мне известно, что многие из вас прошли подготовку по так называемому методу эмоционально-ролевого эмпатического отождествления. Это довольно модно. И думаю, что не ошибусь, если скажу, что в качестве прототипа большинство использовало то или иное животное?

Сосед Ивана поднял руку:

— А я представлял себя лесным пожаром. Это как, лучше, чем животным, или хуже?

— Очень хорошо! — Инструктор даже повеселел. — Я вижу, у вас был хороший наставник. Значит, вам лично не придется ломать стереотипы. Во всех же «звериных» стилях боевых школ имеется принципиальный изъян. Такой стиль превосходно копирует движения, поведение, может быть, сам дух какого-либо животного, позволяет пробудить и реализовать в себе силы и возможности этого зверя. Но все животные, как известно, уступают человеку в бою. «Венец творения» — самое могущественное существо на земле, или — чисто биологически — самый сильный хищник. Тогда какой смысл подражать более слабым тварям? «Звериные» школы — это тупиковый путь развития воинского искусства.

— А что вы скажете насчет школы «пьяный кулак», в которой пародируются движения пьяного человека? — спросил кто-то из первых рядов.

— Среди всех восточных стилей боевых искусств это наиболее перспективная школа. Однако, возвратясь к нашему вопросу, скажу, что, на мой взгляд, еще лучше отождествлять себя с различными стихиями или ипостасями Единого Бога, которые и составляли пантеоны древних религий северных народов, индусов, тибетцев или, например, тех же австралийских аборигенов.

Что же касается нашей системы, то на втором этапе тренинга мы «вытаскиваем» из бессознательного древние боевые рефлексы тела, позволяющие адекватно реагировать на любые попытки механического воздействия на него. В экстремальных ситуациях тело может реагировать спонтанно. Но требуемого уровня его самопроизвольных реакций в подавляющем большинстве традиционных школ добиваются лишь лучшие из бойцов при помощи многолетних физических тренировок. Однако тот же самый результат можно получить и другим путем, причем значительно быстрее. И даже у того, кто никогда не держал в руках оружия, кто вообще не участвовал в физических конфликтах, не говоря уже о службе в спецназе. Это достигается прежде всего за счет великого множества безусловных рефлексов, которые присутствуют в «глубинном разуме» нашего тела изначально. Всегда и у всех!

Вся история человечества — история выживания в различные периоды развития общества, длительная борьба за существование, в итоге которой каждый хомо сапиенс получил все необходимые качества, чтобы быть победителем. Важно только почувствовать в себе это. И потом объединить в единый, универсальный психический и двигательный комплекс. На втором этапе подготовка направлена именно на это. А для закрепления эффекта будет использоваться стимуляция вашей нервной системы средствами специальной психофармакологии и воздействий электромагнитными и торсионными полями. В комплексе это позволит «растормозить» психику и вытянуть из глубин бессознательного древние боевые рефлексы. Возможно, даже у кого-то пробудится родовая память.

Предвидя возможные вопросы, сразу скажу, что мы не собираемся делать из вас зависимых от психотропных препаратов людей. Весьма грубо и приближенно в контексте достижения боевых состояний это называют самокодированием. Метод основан на формировании так называемого импринтинга: запечатления в мозгу тех или иных навыков и ощущений. Приближенная аналогия следующая: научившись один раз плавать или ездить на велосипеде, уже не разучишься. Уровень навыка может понизиться, но сам навык уже не пропадет никогда, кроме случаев разве что глубокой амнезии при тяжелых черепно-мозговых травмах.

— А на практике это как выглядит? — поинтересовался один из курсантов.

— Не так уж и сложно. Обучаемого погружают в специальное измененное состояние сознания, при котором одновременноусиливается активность отдельных участков коры головного мозга и самых древних отделов типа ретикулярной формации, амигдалы и базальных ядер (последние исследования американцев показали, что именно базальные ядра отвечают за восприятие человеком времени). При подавлении активности некоторых других участков. Следовательно, для достижения требуемого состояния нужно достичь некоей синергии в работе коры и древних отделов мозга! И вот тут-то очень полезны сохранившиеся лишь в очень немногих школах, в основном даосской традиции, древние методы тренинга одновременного усиления сразу и яньской и иньской компонент ци, что именуется в этих школах «серой ци». Принцип ясен? Детали потом почувствуете на себе в процессе обучения.

В нашей методике за счет применения современных средств типа бесконтактных ЯМР-томографии, электроэнцефалографии и средств индуцированной внешней идеомоторики все это делается строго индивидуально. После чего создается привязка всплывших из глубин бессознательного древних боевых рефлексов к двигательным навыкам и определенным «ключам», выбранным самим учеником — самим, это очень важно! «Ключи» — это некие микродвижения и ментальные или звуковые формулы. Иначе говоря, формируют то, что в нейролингвистическом программировании именуют «ресурсным состоянием». Далее обучаемого выводят из этого состояния и просят с помощью «ключей» вызвать у себя требуемые реакции. Если возникают проблемы, то опять погружают в транс и повторяют процедуру, возможно, сменив «ключи» или углубив уровень наведенного транса. После ряда таких процедур боец достигает устойчивой способности вызывать в себе требуемые психомоторные реакции практически мгновенно. После чего устраивают бои, постепенно наращивая степень их приближения к реальности. Фактически на данном этапе подготовки достигается адаптация психики и моторики бойца к стрессу, вызванному значительными угрозами для его жизни и здоровья. Такой метод позволяет достигать того, что все внимание бойца сосредоточено на процессе действия. При этом сознание не привязано к возможным результатам и последствиям, как положительным, так и негативным. Его оценочная функция как бы отключена, работают только механизмы ориентации в пространстве, восприятия противника, управления движениями, причем работают они в автоматическом режиме. Противник для бойца, полностью погруженного в действие, не более чем оживший манекен, стимулирующий необходимые двигательные реакции. Поэтому наш боец абсолютно спокоен, раскован, действует решительно и последовательно.

«Хорошая методика! — подумал Иван. — Очень важно, чтобы воин был уверен в том, что он будет способен применить комплекс своих двигательных навыков и боевых рефлексов в реальной экстремальной ситуации. Вот только… Видел лисам Богородько, на что способен нелюдь? Поможет ли его наука в бою с такой силищей? Впрочем, если Руслан здесь в помощниках то, наверное, и Степан Михайлович на что-то годится». Инструктор же, дав ученикам время обдумать сказанное ранее, продолжил:

— Одновременно с самокодированием мы постоянно будем создавать для вас стрессовые ситуации, побуждая начать действовать инстинктивно в условиях, максимально приближенных к реальным, боевым. Многие из вас всевали и знают, что настоящими солдатами становятся за несколько дней боев — или не становятся никогда. За такое короткое время нельзя приобрести устойчивых условных рефлексов, можно только «вытащить» из себя то, что накоплено предками за весь период выживания рода человеческого. В стрессовых ситуациях усвоение техники рукопашного боя идет почти мгновенно. Сильный стресс — страх, гнев, радость — может вызвать рождение сверхсилы у человека за счет мобилизации внутренних резервов. А может и полностью обездвижить его — то есть человек становится либо охотником, либо затаившейся жертвой. Третьего не дано. Ну а поскольку сымитировать реальную угрозу жизни, и уж тем более магическую атаку невозможно, то эти воздействия надо чем-то заменить. Для этого мы будем «грузить» вас работой в экстремальных режимах. При этом главное, что вы должны усвоить: на пути спонтанной реализации боевых рефлексов все волевые усилия отбрасываются. Нужно тотально, полностью отдать свое тело под управление проснувшейся древней жизненной силы. А самому постараться стать лишь отстраненным наблюдателем. Должно быть достигнуто максимальное разотождествление вашего «я» с физическим телом! Это можно сделать через расслабление и отбрасывание всех импульсов, исходящих от эго, ума, интеллекта. Волевые усилия удерживают человека на поверхности бытия, на уровне физического тела, в то время как следование за внутренней силой ведет в глубь самого себя — к спонтанности. Особое внимание при этом прошу обратить на связь между спонтанностью и древнейшим человеческим рефлексом — сохранением равновесия. На начальном этапе спонтанность проще всего вызвать путем активации отделов мозга, отвечающих за сохранение равновесия. Кроме того, если восстановить в полном объеме этот в значительной степени ослабленный у современного человека безусловный рефлекс, то появляется очень тонкое ощущение той границы положения тела, выход за которую влечет потерю равновесия и падение. И тогда человек, обладающий таким навыком, именуемым в славянских системах «чувством края», способен вывести свое тело на этот самый «край» и именно в этот момент, не раньше и не позже, его органы равновесия «рванут» тело, чтобы восстановить баланс. И научившийся чувствовать «край» способен как управлять самой формой этого рефлекторного действия, так и «нанизывать» на него дополнительные движения. Кроме того, не владеющему этим ощущением человеку будет казаться, что тело «на краю» уже падает и способно двигаться только в одном направлении. И поэтому для него будет полной неожиданностью изменение направления движения человеком, обладающим «чувством края». Собственно, во многом именно на комбинациях переходов «из края в край», когда в «краях» к тому же телу придают такие положения, которые затрудняют противнику прицеливание, основано то самое легендарное искусство «качать маятник», позволяющее резко увеличить выживаемость бойца в скоротечных огневых контактах. Естественно, реальное его выполнение требует также высокой скорости движений и использования некоторых специальных приемов отвлечения внимания типа тех, которые Используют фокусники-престидижитаторы. Ну да об этом мы поговорим позже.

А сейчас хочу отметить еще одно важное свойство спонтанных движений. После того как взаимно отрегулируются дух, сознание и тело, то есть тело расслабится, дух укрепится, а сознание войдет в покой, становится возможным проявление особого эффекта, который у древних даосов и славян определялся одинаково: «предел покоя рождает движение». Если энергия циркулирует по каналам тела — это «внутреннее движение», Если же на своем пути она встречает преграды (очаги болезни или психические блокировки), то в зонах сопротивления спонтанно возникают импульсы, приводящие тело в движение, полезное для «чистки тела», — это «внешнее движение», или «спонтанная работа». Движения, возникающие при такой работе, могут быть самые разнообразные, от прыжков и быстрого массажа до едва заметных движений пальцами. Но они и впрямь позволяют самому себя диагностировать и реально лечить!

Поскольку спонтанная работа тесно связана с тем, что человеку сейчас нужно больше всего. Если, например, спонтанные движения связаны с болезненным состоянием, то их больше в тех зонах, где гнездится болезнь, или в тех, которые связаны с больным органом так называемыми рефлекторными дугами. И таким образом спонтанные движения помогут выявить проблему и лечить ее. Встает резонный вопрос — а какова же роль сознания при работе со спонтанными движениями? Ответ прост — это выбор цели, постановка задачи. То есть, практикуя спонтанные движения, можно заниматься общим оздоровлением, изменением своего отношения к чему-то, лечением конкретного заболевания или изменением форм тела. Разумеется, приоритеты поверхностного и «загрязненного» сознания могут быть искажены наносными, поверхностными воздействиями, и хорошая политика — доверить целеполагание (по крайней мере, во время тренировки) своему «глубинному уму», который мы и будем у вас пробуждать. Благо методик для этого в нашем Братстве накоплено достаточно.

Отмечу, что при таком способе обучения применительно к боевой подготовке совсем не обязательно лупцевать друг друга до посинения в течение многих тренировок. Боевые навыки появляются и закрепляются иным способом. Кстати говоря, именно поэтому более эффективна такая последовательность занятий, в которой сначала выводят на уровень осознания природные боевые рефлексы и связанные с ними движения тела, а уж потом эти движения «подправляют», исходя из оптимальности биомеханических схем в целом и особенностей психомоторных ресурсов данного человека.

Как бы вам рассказать понагляднее, с примером… Пожалуй, так… Принцип боевой работы в этом цикле подготовки прост: один из партнеров имеет право атаковать другого любым способом на полной скорости, но с дозированным контактом. Сначала один на один и без оружия. Задача обороняющегося — убегать, хоть на один шаг. Затем, пригнув голову и вжав подбородок, растянув позвоночник в дугу и втянув пах, выставить вперед полусогнутые и слегка напряженные руки — и набегать обратно! А при этом бить, подсекать, хватать, рвать, толкать, царапать и кусать — короче, нападать любым способом, не задумываясь. И тут же снова убегать, уходить от контакта! Все это надо делать расслабленно, чутко реагируя на все действия противника. Важно достучаться до своих инстинктов, в этом цель Упражнения — довольно, кстати сказать, увлекательного, хотя и жесткого.

Соотношение ударов и других технических действий произвольно. Вы должны действовать так, как Удобно вам и как вы считаете правильным в данный Момент. То есть это только ваш личный опыт, больше Ничей! Вы — сами себе учитель. Для тренировки обязательно поработаете сначала в боксерских перчатках; затем поборетесь без перчаток, пытаясь захватить за горло, пнуть и укусить, делая все это во время рывков на десять-тридцать метров.

Также мы будем отрабатывать эту технику в воде, поскольку аналогичные действия производят тонущие люди, не умеющие плавать. И у них при попадании в глубокую воду движения очень похожи на те, которые выполняет в рукопашном бою сильно разъяренный человек, не испорченный еще «задалбливанием» определенных шаблонов! И это сравнение далеко не случайное. Поскольку инстинкты выживания порождают в основе своей общие, почти универсальные моторные реакции. И в результате тренинга второго этапа у всех вас проявится иная двигательная пластика, основанная на особых чувствах «взвешенности», «целостности» и «укорененности», или, как принято говорить у нас, «примагниченности». Про эти ощущения, кстати говоря, в зашифрованном виде упоминается и в трактатах по даосским боевым искусствам. И именно эти свойства составляют в них основу всего комплекса двигательных навыков! Ну а все их «шифровки» на самом деле говорят про одно: наиболее эффективная для человека боевая пластика напоминает движения человека в невесомости. Или под водой. Поэтому, кстати говоря, многое при разработке нашего стиля боя мы почерпнули из подготовки боевых пловцов к бою под водой. Целый раздел тренинга вы будете в виртуале отрабатывать в условиях смоделированной невесомости, а в реальности закреплять во время тренировок под водой. При этом очень важно, чтобы тело при движениях было целостным. Представьте себе некий многогранник с шарнирами в вершинах, плавающий в воде, — вот это и есть прообраз вашего тела. А что касается «укорененности» или «намагниченности», то это означает, что «взвешенное» тело при перемещениях стопами словно прилипает к земле и эффективно использует силу отдачи. Вижу, вас всех так и подмывает спросить — а как же Достичь такого странного состояния?

Отвечаю: во всем теле во всех его положениях и в каждой конечности при движениях должно присутствовать ощущение «натяжки». Это своего рода принцип. Сродни тому, который использован при создании Останкинской телебашни или Золотого моста в Калифорнии, конструкции которых держатся на натянутых тросах. Для лучшего понимания могу привести такой образ — представьте себе деревянного человечка, через руки, ноги, шею и туловище которого проходят струны. Пока они не натянуты, человечек может складываться как хочет. А стоит лишь те или иные струны натянуть — и те части тела, через которые они проходят, становятся упругими. Наполняются силой «натяжки». Более того, натянутая струна при воздействии на нее может пластично изогнуться, уступив воздействию. При этом приложенную силу можно перевести практически в любой другой участок струны. И если струна идет через тело, то тем участком тела, в который переброшено напряжение, можно ударить. И таким образом «натянутое» тело становится сразу и целостным, и очень пластичным. Ну а ощущение регулируемого по силе «прилипания» стоп к земле возникает в результате отработки специальных упражнений. В основном, кстати, на равновесие.

В результате получается образ человека в невесомости, одетого в своего рода скафандр, внутри которого проходят струны с регулируемой силой натяжения и обутого в магнитные ботинки, силу сцепления которых с поверхностью также можно регулировать.

Ну а для психофизиологического подкрепления состояния спонтанных движений необходимо визуализировать образ проходящей через позвоночник сверхтонкой раскаленной нити. Образ может быть разным — проволоки под электрическим напряжением, луча солнца, проходящего прямо сквозь позвоночник или еще чего-то подобного. Будите в себе индивидуальность! Главные признаки образа — тонкость и раскаленность; Постепенно каждый находит свой образ, так что вопрос, как говорится, лишь в практике.

И, конечно, одним из максимально эффективных способов ускоренного прихода в состояние «автоматических» движений является культивирование особого способа дыхания. Оно подобно дыханию глубоко спящего человека при сохранении верной позы и, еще раз подчеркну, «натянутого» позвоночника.

Сразу отмечу, что, хотя описание подобных состояний есть, как я уже говорил, и в некоторых даосских трактатах, гораздо более внятно, просто и доступно принципы выработки требуемых ощущений и психофизических навыков описаны в разработках российских специалистов. Таких, как уже упоминавшиеся липецкий мастер «маятника» Путилин и знаток стиля «любки» Андреев-Шевцов из Ярославля. А также у создателя системы «топот» Кудряшова из Питера, главного специалиста московской исследовательской группы «Магистр» Мирошниченко и московских же профессионалов из центра «Ареопаг-Т» — описания всех этих методик вы можете получить в библиотеке. И специалисты Братства Зрячих создавали основы нашей системы именно на базе этих методик и имеющихся у нас немногочисленных, увы, передававшихся из поколения в поколение в нашем Братстве трактатов по древнеславянским боевым и психофизическим системам тренировки.

Использование всех этих методов вместе приводит . к тому, что на втором этапе подготовки в ходе тщательно продуманного экстремального тренинга вы все обретете умение входить в особое состояние контроля над обстановкой. Каждая точка пространства боя станет ощущаться вами как точка на собственном теле. Ну а потом вы в самый момент начала сшибки начнете мгновенно, или, говоря по-научному, симультанно, ощущать будущий рисунок всего боя. То есть у вас появится нечто сродни «боевому предвидению». Психофизиология воина начинает как бы проживать от начала до конца сразу всю еще не произошедшую схватку. Боец словно «вспоминает будущее» — узнает еще не случившееся так, как будто это уже произошло. И действительность начинает напоминать «повторение уже пройденного». Это, конечно, еще не полноценный «прокол в будущее», а лишь его своеобразная проекция на сугубо боевые реалии. Ну да, во-первых, нам для предвосхищения действий противников и предвидения скрытых угроз и этого уже будет достаточно, а во-вторых, как говорят, лиха беда начало. Да, и еще — в этом состоянии вы станете способны предвидеть действия даже многих из магов! Кроме, разве что, самых сильных из них, умеющих камуфлировать свои намерения даже на каузальном, причинном, плане бытия! Но таких, слава Богу, не так уж и много!

Сделав паузу, Богородько вновь предложил задавать ему вопросы. И тут Иван успел поднять руку первым:

— Верно ли я понял, что, для того чтобы победить при работе по вашей системе, необходимо сделать акцент на трех психологических и тактических моментах?

— Это каких же? — заинтересовался инструктор.

— А вот — первое: быть не жертвой, которая защищается, а агрессором. Нападать, даже если при этом Убегаешь или вырываешься из смертельного захвата.

— Не совсем верно, — заметил Богородько. — Это, пожалуй, один из самых важных и принципиальных моментов. Перед боем каждый решает для себя — победитель он или проигравший. Перед, а не после или тем более во время. Все великие сражения были выиграны До начала боя. Это верно! Вот только развивать в себе надо не агрессию! Кроме состояния жертвы и агрессора, есть еще одно состояние, которое условно можно назвать состоянием охотника. То, которому присущи боевые беспристрастность и целесообразность! А вот чувства типа злобы, мстительности или ненависти в нем отсутствуют. Это состояние мы называем боевым азартом, а не агрессивностью! И вообще — в нашей системе движения являются существовавшей у наших предков, потом почти утраченной и восстановленной усилиями многих подвижников и наших специалистов телесной формой молитвы. Можно молиться словами, а можно движениями, вот так-то! И никак иначе! Это вы все должны четко запомнить. Иначе выйдет прямо так, как говорил Йода в фильме «Звездные войны» — «встанете на темную сторону Силы».

Так, с первым моментом разобрались. Какие еще два, курсант?

Иван продолжил:

— Второе: в момент нападения сразу начинать действие. Пусть даже эти движения не всегда будут рациональными и оптимальными для данного нападения, но они должны быть.

Инструктор кивнул, задумчиво оглаживая вислые усы.

— И отсюда последний момент, — смелее закончил Иван, — это техника. Она должна быть естественна и основана на тех движениях, которые боец использует в повседневной жизни или возникающих спонтанно в результате реализации определенных двигательных принципов. Не приемов, а именно принципов, своего рода биомеханических инвариантов. Тогда техника будет инстинктивна и эффективна. В то же время она должна гарантировать защиту от любого нападения — конечно, в реальных пределах, и… давать возможность использования любого оружия.

— Эка завернул-то! Биомеханические инварианты! Как говорится: «Ты сам-то понял, что сказал»? Не смущайтесь, курсант! Шучу! Знания похвальны, если они осознаны, а не просто вызубрены. Тем более что вы почти все поняли верно, — похвалил инструктор Ивана. — Ну а насчет оружия — не станем забегать вперед, хотя ход мысли у вас правильный. Добавлю, что при выборе движений следует придерживаться простого правила — прежде всего в ход идут удары, затем толчки и броски, удушающие приемы и на последнем месте (находятся болевые приемы. Это — правило. Но и тут надо помнить, что: технические действия не должны быть источником травмы для самого защищающегося; все они должны выполняться в темпе бега; техника не должна принципиально меняться, когда у вас или у противника появляется оружие, включая и огнестрельное.

Раз уж мы коснулись этой темы… Я вижу, что многим хочется спросить про оружие. Пока скажу вот что: по стрельбе у вас будут отдельные занятия, с другим инструктором. А я сейчас отмечу лишь важнейшую особенность нашей системы подготовки: она позволяет на одинаковых принципах и методологической базе успешно развивать и стрелковые, и рукопашные навыки. Чем выгодно отличается от большинства прочих систем, где подготовка рукопашника и стрелка разделена. Кстати, замечу, что основой такой, одинаково применимой и к стрельбе, и к рукопашке двигательной базы является уже упомянутое мною состояние «взвешенности», «плавания в невесомости».

Ну и последнее требование при выборе технического арсенала приемов в бою: каждый противник должен быть надежно выведен из строя, независимо от его физических данных, за две-три секунды. Максимум за пять! В противном случае или из строя выведут вас, или вы с противником занимаетесь не боем, а какими-то танцами. Так вот: балету у нас не учат!

В целом я сказал вам все, что собирался, — закончил Богородько. — Некоторые аспекты вам будут разъяснены подробнее моими помощниками во время взятия у вас анализов. Вон в ту дверь, — он указал рукой, — будете входить по очереди. Остальные могут пока размяться у шведской стеночки или в футбол поиграть, мячи лежат в углу. Очередность по списку, ответственный за порядок — Кротов.

3

Инструктор вручил ошеломленному курсанту список группы и быстро покинул зал. Парни по одному, несмело начали подниматься, разминать затекшие от долгого сидения на полу ноги. Несколько сразу направились к сложенным в углу спортивным снарядам.

— Ну, это… — неуверенно протянул Кротов и откашлялся. — Я не всех знаю, так что по списку. Первый — Аркадьев.

— Может, я пропущу кого-нибудь? — спросил долговязый парень, зачем-то вытягивая из кучи мат.

— Нет уж, я старший! Давайте, мужики, дурака не валять, — попросил Кротов. — А потом — тебе-то что? Первым отстреляешься и вернешься.

— Верно, — со вздохом согласился Аркадьев. — Ну, тогда не поминайте лихом. Я уколов не боюсь, если надо — уколюсь!

Он с песней покинул зал, плотно прикрыв за собой дверь.

— Аршавин следующий! — заглянул в список Кротов. — Кто Аршавин?

— Я! — Рыжий, плотный и широкоплечий парень тоже оказался в углу, возле матов. — Пацаны, давайте поспаррингуем, а? Ну не в футбол же играть после такой лекции.

К удивлению Ивана, желающих размяться оказалось много, примерно три четверти группы. Сам он ни-1 какой агрессии в себе не чувствовал, но вокруг натыкался взглядом на горящие, жаждущие «контакта» глаза. «Надо же, как их завел Богородько», — подумалось ему.

Иван, поселившись в общежитии на базе Братства, удивился царящему там спокойствию. Ребята находились на своеобразном «карантине», почти никого не видели, в кафе или столовую и то ходили все вместе, под присмотром пожилого быстроглазого мужчины, сразу прозванного старшиной. В свободное время играли в настольный теннис, смотрели телевизор, «качались» в маленьком уютном спортзале, но никаких драк не было. Все выглядели несколько встревоженными, испуганными даже, на откровенные разговоры не шли. Иван и сам не хотел ни с кем делиться своей бедой.

Через два дня приехал еще один парень, этот самый Аршавин, и «старшина» объявил, что группа сформирована. Наконец начались занятия… Первая же лекция Богородько разбудила в ребятах боевой азарт. Впрочем, не во всех: тот чернявый, что тоже задавал инструктору вопросы, со скучающим видом прислонился к стене. На миг они встретились глазами, и Ивану показалось, что в них мелькнуло Знание. То самое Знание реальной мощи нелюдей, что заставляло Ивана просыпаться ночами и дрожать, свернувшись калачиком под негреющим одеялом. Беззащитность… Чего стоят все эти их спарринги? Детские забавы. Скорей бы начать учиться по-настоящему.

Расстелив на полу маты, курсанты образовали сразу три пары. Против Аршавина выступил сухопарый паренек с грациозными, быстрыми движениями. Он сразу присел, выставил вперед согнутые руки и стал похож на большого кота — даже на лице появилось соответствующее выражение.

«Леопард?» — предположил Иван.

Аршавин, который выглядел килограммов на тридцать тяжелее противника, принял левостороннюю боксерскую стойку и пошел на «леопарда», слегка покачивая верхней частью туловища. Иван не без удивления признал, что талия у боксера гибкая, хотя узкой ее было не назвать.

Сухощавый атаковал Аршавина подкатом, из которого попытался подсечь сразу обе ноги боксера. Тот, однако, неожиданно легко для своей массы отпрыгнул вбок-вперед и попытался, в свою очередь, ногой достать вышедшего в стойку на колене «леопарда». Но сухощавый словно ждал именно этого и, нырнув под ногу, попытался ударить Аршавина кулаком снизу в пах. Боксер, который явно имел опыт встреч не только на ринге, резко упал на оба колена и, скрутив корпус, еще в падении принял удар сухощавого нападающего на мышцы пресса, да и то вскользь. А сам сразу же врезал «тройку» — свинг левой с отмашкой ребром кулака на возврате в голову и тут же джэб правой в грудь. Если от первых двух ударов поклонник стиля «леопарда» ушел, то третий его достал и заставил упасть на спину. Но это его не смутило: кувырок с разрывом дистанции — и вот сухощавый уже в стойке. Молниеносная серия ударов ногами, казалось, просто неминуемо свалит Аршавина, который выпрыгнул с колен на ноги и рванул вдогон противнику. Но Аршавин отбил первый, проникающий удар в живот, встретил подставкой кулака правой удар коленом и, словно носорог, врезался в противника. Тот успел еще попасть ему другим коленом в ребра слева и локтем ударить по челюсти, но здоровяк-боксер с прижатым к груди подбородком, казалось, вовсе этого не заметил. А в следующий миг показал, что знает и борцовские ухватки. Своей правой рукой он толкнул противника в грудь, а левой подцепил его за бедро правой ноги — ох, не стоило сухощавому пытаться бить этим коленом уже вошедшего в клинч Аршавина. Продолжая свое движение вперед, боксер опрокинул сторонника «звериного» стиля боя на пол и, тут же насев сверху, принялся в стиле боя без правил мутузить кулаками по физиономии. Причем за счет массы и силы он просто «сносил» подставляемые руки. Леопард» ушел в глухую защиту и о нападении уже не помышлял. Все было ясно, и скоро сухощавый боец, признавая поражение, трижды хлопнул по полу.

Внимательно смотревший на схватку Иван мысленно вернулся к лекции. Да, все так и выходит, как говорил Богородько — более естественный Аршавин был внутренне расслаблен. А его противник, хотя и имевший богатый набор двигательных стереотипов, тратил доли секунды на выбор оптимального из них. Да вот только за эти мгновения выбранные действия уже переставали быть оптимальными. Это как в шахматах, сделать ход не в существующей на доске позиции, а в той, которая была чуть раньше. Все время подстраивающийся под Аршавина, «леопард» постоянно уступал в… Один такт! Он не навязал боксеру свой ритм ведения боя! И полностью утратил контроль над темпом. Потом еще хуже — он растерялся от нестандартной для него тактики ведения боя Аршавина. И стал жертвой, а не охотником!

Остальные поединки тоже могли б дать Ивану поучительный материал для размышлений, но в этот момент дверь открылась, и вернулся Аркадьев.

— Ничего страшного! — сообщил он. — Облепили проводами, обкололи во всех местах шприцами, что-то отсосали, а что-то впрыснули… Вроде живой. А у вас тут весело! — Присоединяйся! — Аршавин, потирая ушибленный о локоть «леопарда» кулак, в свою очередь пошел сдавать анализы. Раздался отчаянный крик, а сразу за ним — громкий шлепок о маты. Там сошлись самбист и парень, в манере двигаться которого Иван узнал спецназовца Самбист сперва не знал, как ловчее к нему подступиться, но не сплоховал, не отступил, не потерял своего «рисунка боя». Точнее, потерял несколько раз — и столько же раз снова нашел. Верно говорил Богородько: бой длиннее нескольких секунд — это уже балет.

Самбист не только уклонялся от ударов — он порой умело «сливал» их вдоль тела или путем подставления ладоней, предплечий, локтей, бедер и голеней. Такое Иван прежде видел только в кино с Джеки Чаном и, как и во время просмотра этих фильмов, усомнился в целесообразности такой находки. Ведь кости-то не железные! Однако самбист таким образом, видимо, заставлял противника работать в понимаемом им двигательном стереотипе, в своем образе боевых движений. Потеряв в малом, выигрывал в главном… И сумел-таки, поднырнул спецназовцу под руки, добрался до ног. Крики шлепок сообщили всем о победе самбиста, который захваченной ноги уже не выпустил, а, стремительно откинувшись назад, уперся своей стопой в сгиб колена противоположной ноги спецназовца, руками защемив противнику ахиллесово сухожилие. Раздались аплодисменты.

— Ага, похлопайте этим петушкам! — проворчал незаметно вернувшийся Богородько. — Чепуха на постном масле. Возитесь, пихаетесь, время тратите… Площадка молодняка в московском зоопарке!

— А вы сами? — вдруг спросил Аркадьев. — Покажете, как надо? Я готов!

— Нет, не готов… — покачал головой Богородько, проходя мимо. Но не удержался, вдруг выкинул стремительно руку, толкнул курсанта в грудь. Аркадьев отлетел на несколько шагов и упал бы, не поддержи его товарищи. — Нет, точно не готов. Поломаю еще ненароком, придется тебе индивидуальный учебный график придумывать. В общем, мы тут посоветовались и решили, что надо вас как-то развлечь. А то вы какие-то агрессивные не в меру, драться затеяли, маты вон кровью забрызгали… Кстати, как Аршавин вернется, передайте ему. что он сегодня зал убирает. На пару с тобой, мастер восточных единоборств. Зубы-то целы?

— Целы, — угрюмо отозвался «леопард», стоявший, задрав к потолку кровоточащий нос. — Я в порядке.

— Вот и хорошо. А чтобы все были в порядке, будем смотреть кино. Сложить маты на место!

Мимо Ивана, кивнув как старому знакомому, прошел Руслан, он принес небольшой пульт, словно от видеомагнитофона, и отдал его Богородько. Ивану хотелось как-то выразить свое восхищение проведенной Русланом схваткой с оборотнем, но тот быстро подошел к стене и, откинув крышку вмонтированной в нее приборной панели, стал колдовать с какими-то кнопками и переключателями.

— А тебя, Ваня, драться не потянуло? — спросил Богородько, незаметно оказавшийся рядом с Иваном.

— Нет, Степан Михайлович. Ноя могу, если нужно!

— Еще как можешь, — кивнул инструктор. — Твое личное дело, как сам понимаешь, я знаю наизусть.

Обязанность! Вот что, парень: тебе лично я запрещаю спарринги. Ни с кем! Так и передай Аршавину или еще кому, если станут приставать.

— Почему? — Иван смутился. — Я могу, я…

— Потому что разбитой мордой дело может не обойтись, курсант. В тебе сидит злость, замешенная на ужасе. Я не хочу, чтобы ты стал биться с пацанами, как с нелюдями! — погрозил пальцем Богородько. — А замещение образа противника образом врага — страшная штука, поверь на слово. Так что никаких спаррингов, и вообще контролируй себя. Через несколько дней поговорим об этом подробнее. А если что заметишь в себе — обращайся смело к любому из сотрудников базы, меня вызовут.

Богородько отошел от немного ошеломленного курсанта и громко захлопал в ладоши.

— Внимание, группа! Занять места на полу, вот наш экран! — И инструктор провел рукой так, словно экраном должно было послужить все пространство зала. — Кротов, продолжаете следить за очередностью посещения медицинской лаборатории! Но вполголоса, тут вам будет, ребятки, на что посмотреть. Ведь все вы уже видели нелюдей, попали к нам сюда не случайно… Но не все знаете, на что они способны. И уж точно не знаете, на что способны люди! Как там, Руслан?

— Нормально, — отозвался помощник. — Включать?

— Давай, — сказал Богородько, и в центре зала вдруг словно протаяло окно в другой мир. Цветной, трехмерный и даже с запахами! «Динамическая голография с эффектом присутствия», — вспомнил Иван фразу, которой описывал нечто подобное в своих произведениях один из его любимых писателей — Головачев.

— Так, курсанты, сейчас мы продемонстрируем вам выборочные фрагменты из оперативной видеосъемки, запечатлевшей моменты боестолкновений наших бойцов с нелюдями. Начнем с того куска, где наши брали сочувствующего.

— Сочувствующего — кому? — поинтересовался Иван.

— Это мы зовем так некоторую породу выродков из числа людей, — пояснил Богородько. — Нелюдям они сочувствуют, а точнее — только себе. Работают на них. Заманивают жертвы в укромные местечки, обеспечивают сокрытие улик… Нелюди и сами могут это делать, но иметь слуг среди людей удобно. Людей, кстати, они с презрением называют «Младшими». Запоминайте понемногу нашу нехитрую терминологию, ребята, принимайте новую картину мира.

— Как же человек может помогать этим тварям?.. дрожащим голосом заговорил Иван, чувствуя, как отливает кровь от лица, как одновременно учащается сердцебиение.

— Узнаешь, — инструктор присел рядом и положил руку на плечо курсанта. Потом тихо добавил: — Тише, Ваня, тише. Крепись и контролируй себя. Для тебя это сейчас вообще самое главное: самоконтроль.

Иван сжал кулаки, упер взгляд в дощатый пол, стараясь выровнять дыхание. На это потребовалось несколько минут, и все это время он слышал только гул крови в ушах. Наконец ему удалось расслабить мышцы, и тогда Иван посмотрел на экран.

Изображение прыгало — оператор снимал в движении. Перед камерой виднелись спины бегущих людей, они преследовали кого-то в лесу. Наконец оператор замедлил ход, позволив своим товарищам оторваться, забежал немного сбоку, встал и «наехал» трансфокатором камеры на место действия. Невысокий, щуплый чернобородый человек прижался спиной к дереву, оскалился.

— Лицом к стволу! — приказал ему один из преследователей. — Ноги на ширину плеч! Руки в стороны!

— Выкуси! — хрипло отозвался бородатый. — Пошел…

Он не успел договорить: длинноволосый парень ударил его. Движения видно не было. Казалось, что нога длинноволосого только что стояла на земле и вот она уже словно сразу «воткнулась» в живот бородатого. Вернее, должна была «воткнуться». К удивлению Ивана, бородач словно дернулся сразу всем телом вбок и даже перехватил ногу атакующего!

— Поясню для вас: с ним решили немного поиграть. Оценить, так сказать, способности. Дело в том, что альвы — одно из Сообществ нелюдей — тоже устроили для своих пособников нечто вроде школы, где готовят из них бойцов. Неплохих, по сути, бойцов. Не чета нашим, да и не чета нелюдям — не станут же твари готовить опасных для себя воинов! — но неплохих. В самый раз для тренировки отстающих курсантов, — хохотнул Богородько. — Ну а пока вам дают посмотреть, что этот сочувствующий умеет. Прикиньте на глаз: как бы вы смотрелись с ним один на один? Кстати, дальше я даю замедление проекции всех действий в два раза. Иначе вы вообще ничего не увидите. И это учтите, размышляя о сравнении себя и этого, сразу скажу, не самого сильного даже среди «сочувствующих» бойца.

А в видеообъеме тем временем бородатый почти неуловимым для глаз даже при замедленном показе движением ударил длинноволосого ногой в колено опорной ноги. Вот только длинноволосый успел толкнуться вверх. И в полете встретил той ногой, которая у него только что была опорной, атакующую ногу противника стопорящим ударом в колено. Одновременно он выставил вперед одну руку, чтобы опереться на нее при приземлении, а другой, на всякий случай, прикрыл пах. Казалось, что его стоп-удар должен был сломать ногу противника как тростинку. Но не тут-то было: бородатый даже не поморщился! И с завидной сноровкой выпустив захваченную ногу длинноволосого, скользнул вбок и сразу же буквально рухнул на то место, где был длинноволосый только что. Но тот уже успел откатиться, на свое счастье. И пораженные курсанты увидели, как бородач в падении локтем, словно спичку, перешиб лежавший на земле в месте его приземления сук толщиной с руку! Потом как ни в чем не бывало, словно подкинутый пружиной взлетел вверх, одновременно проводя маневр уклонения и сложное атакующее движение сразу двумя руками. И один из его ударов попал-таки в длинноволосого, отчего тот буквально отлетел метра на два, словно отброшенный столкновением с автомобилем. И вот тогда, видимо, боец Братства решил, что игры закончились. И сразу же увеличил и без того немыслимый темп боя! Даже в двукратном замедлении он превратился в сплошную «ленту», различить в которой отдельные движения не удалось никому из курсантов. А когда эта «лента» замерла, бородатый словно кучка скомканной одежды валялся на земле. Кто-то из курсантов тихо присвистнул — и было от чего.

— С этим все ясно. А теперь покажем вам другой кусочек… Сначала, наверное, оборотня, — сказал Богородько, приостанавливая показ.

— Оборотня? — поднял голову Иван.

— Да, оборотня, — как ни в чем не бывало ответил инструктор. — Конечно, Братство не может идти на открытое противостояние с Сообществами. Но некоторые из нелюдей, например, оборотни, предпочитают жить отдельно даже от своих сородичей и тем более охотиться в одиночку. Тогда у нас есть шанс не только найти и обезвредить тварь, не напрашиваясь на войну, к которой мы еще не готовы, но и захватить его. Оборотень, положим, много информации не даст… Но как «кролик» для экспериментов — вполне нас устроит. А уж как тренажеру ему цены нет!

Каждое слово будто ножом резало Ивана. Однако инструктор, будто специально провоцируя его, продолжал:

— Этого мы отловили совсем недавно… Мерзавец растерзал в лесу девушку, изнасиловал ее и сожрал. Почти ничего не осталось! Но наша бригада смогла отыскать его… При помощи одного хорошего парня. Отыскать и захватить. Сейчас оборотень находится на одной из наших баз, не на этой. Там с ним работают, и вот Фрагмент этой «работы» я хочу вам показать.

— А кроме оборотней, кто-нибудь есть? — выкрикнул вернувшийся после осмотра Аршавин. — Хочу на вампиров поглядеть! Как им крылышки отрывают!

— Есть кино с вампиром, хотя и без членовредительства, — отозвался Богородько. — Учебный материал надо беречь.

— А такого, чтобы оборотень против вампира, есть? — встрял другой курсант. — Мы могли бы ставки делать!

— А вот это ты глупость спорол, — инструктор походя отвесил парню хороший подзатыльник. — Между нелюдями почти не бывает поединков. Они четко знают силы каждой из рас. уже века назад разграничили сферы влияния и, если так можно выразиться, «охотничьих угодий». Поэтому для поединков между принадлежащими к разным Сообществам нелюдями почти не бывает поводов. А если таковой повод вдруг и находится, конфликт стараются разрешать путем переговоров между лидерами Сообществ. Не доводя до боя! Нелюдей мало, и поэтому они, в отличие, кстати говоря, от нас, людей, берегут особей не только своей расы, но и иных нечеловеческих рас! Да и к тому же нелюди атакуют преимущественно магией, так что этого вы бы все равно пока бы не увидели. Ну, Руслан?

— Готово.

Иван, едва сдерживая слезы, повернул голову и увидел, что помощник инструктора смотрит прямо на него. Отчего-то курсант понял, что Руслан был готов кинуться к нему и обездвижить в любой момент. Только начнись истерика, только рванись Иван — скрутят в два счета. А потом, наверное, отлучат от учебы…

«Не дождетесь», — скрипнул зубами Иван.

Богородько, будто услышав эти слова, улыбнулся и снова включил свой мудреный проектор. В видеообъеме появилась площадка наподобие цирковой, огражденная толстенными прутьями. В углу скорчился… Не человек и не медведь, а именно то мерзкое существо, что терзало в лесу Свету. Потом раздался скрежет, два прута неожиданно раздвинулись, и на площадку впрыгнул человек. Он казался хрупким, ломким рядом с кряжистой фигурой оборотня, мгновенно оказавшегося на ногах. Прутья опять сдвинулись, и нелюдь то ли завыл, то ли зарычал, тоскливо и злобно одновременно.

— Замедление показа — три раза! Боец Братства устойчив к магии, и оборотень это знает. Поэтому атакует сразу физически, а побуждает его к этому то, что в случае отказа быть «куклой» мы не только будем причинять ему сильнейшую боль и разрушать его генетическую структуру, но и сольем в его Сообщество информацию о том, что он выдал нам некие важные секреты. И тогда накажут всех его родственников, — прокомментировал Богородько.

В объеме видеопроекции оборотень уже «метелил» бойца Братства, а тот пока лишь «утекал» от атак свирепого противника. И вот вдруг застыл, встретил удары передних лап нападавшего жесткими блоками. Казалось, лапы полузверя просто перебьют выглядевшие такими тонкими руки человека. Но в реальности жуткие удары словно налетели на стену, а потом воин Братства атаковал сам! Присев, он врезал по задним лапам нелюдя «железной метлой» или, в терминах славянских систем, «подкосил». И тут курсанты впервые увидели, на что еще помимо скорости и силы движений способен оборотень! Нелюдь, уже знающий возможности воинов Братства, ушел от подсечки прыжком. Но каким! Он с места выпрыгнул метра на два с половиной и полетел над головой человека тому за спину, выполнив в полете «винт», чтобы оказаться сразу лицом по направлению атаки на бойца Братства! Просто скакнув с места — перепрыгнул рослого человека! Однако и боец Братства не остался в долгу. Он мгновенно сделал флик-фляк и, толкнувшись от пола руками, в прогибе назад ударил еще только приземляющегося оборотня обеими ногами. Тот успел поставить блок, но сила удара человека все-таки отбросила нелюдя и опрокинула его. А вскочивший на ноги боец неуловимо быстро «перетек» к противнику. Нелюдь попытался разорвать дистанцию кувырком через плечо назад, но не успел, и боец Братства атаковал еще находящегося в кувырке оборотня серией ударов ногами «вдогон». Последним ударом, нанесенным уже сбоку по развернувшемуся корпусу врага, он отправил оборотня в скольжение мордой вниз по полу. При этом удар был такой силы, что эта гора мышц отлетела на пару метров, после чего распласталась на полу. Воин-человек не расслабился, застыл в низкой стойке лицом к врагу, и вдруг оборотень пошевелился, приподнял голову, подобрал передние лапы и, опираясь на них, попытался приподнять тело. Хотя, казалось, после таких ударов он должен был просто превратиться в мешок с переломанными костями! Но нелюдь уже вставал. Впрочем, бой кончился: зазвенела сирена, и воин Братства, не поворачиваясь к нелюдю спиной, отступил на край площадки и сквозь разошедшиеся прутья выскочил наружу.

— Вот так, гаврики! — пробасил Богородько. — Видели? Запомнили? Сможете повторить?

— А еще разок можно посмотреть? С замедлением раз в пять? — спросил Аршавин. — А то быстро все очень…

— Можно еще разок, но не сегодня, — согласился инструктор. — Хотя мне лично тоже очень нравится, как Артем работал. Отличник боевой и психофизической подготовки! Хоть в учебники его заноси в качестве примера для таких, как вы, оболтусов! Ну да ладно, на сегодня хватит демонстраций.

Иван, сморгнув слезы, твердо решил не отводить глаз, даже если придется смотреть на ненавистную тварь часами. Нужно учиться, учиться биться с ними. Если бы он умел так драться тогда, в лесу, если бы мог одолеть один на один… Света осталась бы жить.

— Воронин твоя фамилия, да? — зашептал на ухо Кротов. — Иди к лаборатории, сейчас твоя очередь будет.

— Я… Я сейчас. Посмотрю только.

— Нет, нельзя, — упрямо протянул курсант. — Богородько слышал, что сказал? Я отвечаю за очередность. А он шутить не любит, поверь на слово. Тут не только не детский сад, но даже не армия.

— А что, тюрьма? — вяло пошутил Иван, стирая со щек следы слез.

— В тюрьме не был. Так ты идешь?

— Иду…

«Я призван, — подумал Иван. — Призван на войну. А если я снова в строю, то должен подчиняться приказам и не ждать, когда их повторят громче. И тогда однажды мы еще Пройдем парадом Победы по костям уродов…»

Глава 6

БОЙЦЫ ВСПОМИНАЛИ МИНУВШИЕ ДНИ, И КАК ИХ ПОТОМ ПРОДОЛЖАЛИ ОНИ

(Реконструкция. За полтора года до Момента Великого Изменения)

1

Богородько сплел пальцы, расплел, опять сплел как-то иначе и засмотрелся на них. Выглядело такое поведение здоровенного инструктора довольно забавным: сидит, поджав под стул длиннющие ноги, ссутулился, будто старается выглядеть меньше ростом, и разглядывает сплетенные в единый суперкулачище набитые в тренировках пальцы. Иван сдержал смешок, а вот Кирилл фыркнул. Фыркнул — и дернулся, будто хотел натянуть на себя одеяло, спрятаться от мгновенно поднявшего голову Богородько. Да только руки у Кирилла обе были в гипсе.

— Смешно тебе, придурку? — спокойно поинтересовался Богородько.

Кирилл Аршавин не первый год знал инструктора и, мгновенно сориентировавшись, решил идти до конца.

— Да вы будто медитировать уселись, Степан Михайлович! На свои кулаки!

— Я вот тебе сейчас эти кулаки прямо в нос суну! Каждый по очереди, раза по два. Скажи спасибо, что без меня уже успели… Поработать.

— Подвели мы вас, Степан Михайлович? — с самым серьезным видом спросил Иван, выводя друга из-под огня. — Попадет?

— Конечно, — кивнул инструктор. — Да что — мне? Мне-то наплевать, у меня домик под Бердянском, не пропаду. Картошку буду сажать, рыбу ловить. Охотиться…

— Какая ж там охота? — не понял Кирилл.

— Да хоть на чаек, — так же спокойно продолжил Богородько. — Цветы еще буду растить. На рынке стоять. И еще это… По грибы ходить!

Представить себе Богородько, стоящего на рынке с ведром цветов, было очень сложно. И уж совсем не вязался его образ с грибами: только их в своей жизни и боялся могучий инструктор. «С врагами и женщинами смел, от вида грибов в тарелке впадает в истерику» — курсант Кротов утверждал, что именно такую запись подсмотрел в личном деле Богородько, которое как-то раз переносил в обшей стопке со второго на третий этаж. Врал, конечно, и личных дел никаких видеть не мог, но грибов Богородько и правда не терпел.

— Какие грибы? — спросил опешивший Аршавин.

— Да такие! — взорвался Богородько и вскочил. — Меня спишут на берег, как проштрафившегося боцмана, без содержания и права ступать на борт! Но черт с ним со мной! Школу нашу расформируют!

— Как это?! — вскинулся Кирилл, едва не вывалившись из растяжки.

— А вот так! Кому нужны такие бойцы, на что они годятся?! Какой смысл тратить на вас время и средства, зачем вас учить, если все без толку?!

Инструктор, тяжко вздохнув, отвернулся к окну. За его спиной Иван постучал себя по голове, адресуя жест приятелю. Кирилл выпучил глаза, потом кивнул и ухмыльнулся. Богородько вздохнул еще несколько раз, не менее горестно, и вдруг захрюкал, словно матерый кабан. Скорее даже зарычал басом.

Кирилл осторожно захихикал — именно смех инструктора обозначали эти чудовищные звуки, от которых дрожали стекла. Иван с облегчением откинулся на подушку.

— Разгонят к чертям нашу школу, — повторил Богородько, утирая выступившие слезы. — Придет Угрюмов, скажет: на фиг! Под гипнозом стереть таким курсантам всю программу, желательно до полного идиотизма, и разослать по почте в зоопарки! Хррр-хррр! Хррр-хррр! Прилетит Алферьева! Скажет: нет, Илларионушка, нельзя! Лучше мы их на Новую Землю отвезем и там заморозим для будущих опытов! Только сперва утопим, чтобы уж наверняка! Хррр-хррр!

— Ха-ха-ха! — тенорком смеялся несколько недоумевающий Кирилл и часто поглядывал на Воронина.

— Значит, все нормально? — осмелился спросить Иван.

— Нормально, Ваня, — оборвал свое хрюканье инструктор. — Так нормально, что никто и не ожидал. Струхнули все не на шутку, вот как. Списали вас, и я — первый. По мозгам, признаюсь, получил, и Угрюмов меня уже устно того… Отставил… А через час связался, извинения принес, — Богородько шлепнул себя по колену — бультерьер свалился бы в нокдаун от такого шлепка. — Вот так. Но я отчетам медиков не поверил, думал, разорвали вас, а они уж тут сшили. Приезжаю — лежат, ухмыляются! А я даже апельсинов не купил…

— Пива бы! — встрял Аршавин. — Тут же режим больничный!

— Ага, и ты после пива вот той беленькой сестричке, что в холле дежурит, скажешь: своди меня пи-пи! — опять заржал Богородько. — Хррр-хррр, расскажу в школе! Хррр-хррр! Как ты вообще справляешься-то, обе руки в гипсе? Иван небось помогает или все-таки сестричка? Хррр-хррр!

— Справляюсь… — покраснел Кирилл. — И без Ивана. Его вообще выписывать пора.

— Это точно, Степан Михайлович! — Иван вскочил с койки, быстро несколько раз присел, едва не разорвав больничную пижаму. — Вы же знаете, я устойчивый к магическому воздействию! А основной удар на себя Кирюха принял, я едва успел. Вообще это Кирилл молодец, а я только добивал.

— Ну да, Кириллу-то добивать уж нечем было… — со свойственным ему цинизмом заметил Богородько, покосившись на растянутые конечности курсанта. — Разве только… Хррр-хррр! Хррр-хррр!

— Заберите меня, Степан Михайлович! — опять попросил Иван.

— Ладно, поговорю с медициной, — снова резко перестал смеяться инструктор. — Честно говоря, вы бы мне оба пригодились… Ну, хоть один. Дело плевое, не рисковое, надо в оцеплении постоять, а народу нет.

— Где?

— На востоке… Лежи пока! — строго приказал Богородько и вышел, хлопнув дверью.

Иван послушно залез под одеяло, повернулся к Аршавину.

— Волновался Дядька!

— Да уж, не хотел бы я рядом с ним тогда оказаться, — кивнул Кирилл. — Дядька в гневе страшен, а в печали или там в волнении — вообще ураган! Ну что ж, это приятно, что мы его не подвели. А то бы костей не собрали…

— Точно, — хмыкнул Иван. — У Богородько от ненависти до любви один удар по переносице.

Он прикрыл глаза. Нет, не совсем еще оправился Иван от случившегося на третьем боевом выходе, а уж про Кирилла и говорить нечего. Что-то глубоко внутри трепетало и никак не желало успокоиться, несмотря на все медицинские процедуры. Зато тело не болело совершенно, даже не успевшие как следует расцвести синяки рассосались за считаные часы после прибытия в стационар. Кириллу срастили кости, растяжка всего на два дня, да и то с перестраховкой…

— А хорошая у нас медицина. — будто услышав его мысли, протянул Кирилл. — Всем бы такую.

— Сейчас нельзя проявляться, — напомнил Иван. — У них аналитика тоже работает. Вот когда война кончится…

Курсанты уже привыкли считать себя «на войне». Пусть она скрытая, пусть действия Братства нельзя назвать даже партизанскими, и все же это война. Ее активная фаза будет коротка, потому что по-другому невозможно победить. Но чем короче активная фаза, тем длиннее подготовительная… И наоборот. На Ивана накатила дрема, перед глазами мелькнула клыкастая морда поглотителя. Мага-поглотителя, или просто поглотителя, или МП, как их обозначали в конспектах. Нелюдя.

Каждый выход курсантов из школы был боевым, даже если возможность столкновения с нелюдями не предусматривалась. Так завел Богородько, и Илларион Угрюмов, куратор школы от Братства, такую практику поддерживал. Что, если нелюди нашли школу и готовят атаку? Старшие группы курсантов остаются на периметре, защищенном не только ими и автоматикой, но и дежурной группой магов. Значит, вышедшие наружу особенно уязвимы. Вывод: должны быть готовы к бою насмерть — обязательно насмерть, потому что победить отряд подготовленных нелюдей они не смогут, а оказаться в плену не имеют права.

И все же… Как ни настраивали их инструкторы, курсанты оставались веселыми, молодыми парнями, склонными подшучивать надо всем вокруг. Выход за выходом, то оцепление, то караул, то загон где-нибудь в тайге… Иван, как и еще несколько его одногруппников, имел к нелюдям личные счеты и мечтал о встрече, чтобы опробовать новоприобретенные знания, но все обходилось. Наконец он перестал ждать, потому что понял: их берегут. Берегут, как золотой запас.

Но в этот раз что-то пошло не так. Не всех нелюдей можно застать в одиночестве, как правило, это оборотни, реже — вампиры или черные ленты (ЧЛ). С вампирами приходится быть осторожными, прежде чем брать такую тварь, следует хорошенько последить за ним. убедиться, что имеешь дело с изгоем, порвавшим с «семьей». ЧЛ-ы, немногочисленные и довольно слабые, в избытке слонялись по лесам, а со своими связь поддерживали нерегулярно. Но отыскать такого нелюдя довольно сложно: похожие в пассивном виде на поросшего мхом ленивца, а в активном — на летающие черные ленты, эти твари могли обходиться без пиши годами, да и охотились чаще не на людей, а на животных. Уж неизвестно почему — может, звериная энергия легче усваивалась организмами этих нелюдей. Поэтому чаше всего Братство получало в свое распоряжение очередного оборотня, и старшекурсники, по двое-трое появляющиеся на облавах для захвата, наловчились справляться с ними в два счета. И вдруг в наушниках прозвучало: «Код одиннадцать! Код одиннадцать!»

Развалившиеся на хвое Иван и Кирилл подскочили. Они-то, услышав «код три» (визуальное наблюдение), «код восемь» (боевое столкновение) и «код десять» (захват), надеялись успеть перекусить по-быстрому — до появления разводящего, который заберет их, оказавшихся вдалеке от схватки.

— Так он ушел или нет? Я не понял. — Аршавин передернул затвор «Тавора», этот израильский автомат состоял на вооружении Братства.

Иван только пожал плечами. Он вспомнил, что, когда курсанты спросили инструктора по стрелковой подготовке о том, почему в качестве штатного оружия обычных боевых групп используются не «калаши», а израильское оружие, тот ответил: «Ребята, я, хотя и никарагуанец по рождению, патриот России. Но эта „машинка“ израильтян на сегодня лучшее, что есть в мире. А ведь мы воюем за благо всех людей на планете! Так что тут не до разборок, кто круче». А Кирилл продолжал недоумевать:

— Иван! Ну что ты думаешь-то? Ушел?

— Если бы нелюдь ушел, дали бы «код девять» или «код шесть».

— Как же может быть «код шесть» после «кода восемь»? — заспорил Аршавин. — Чушь какая-то. «Код одиннадцать» — это значит тревога на участке — нелюдь. Я ничего не путаю?

— Попробовал бы спутать, — усмехнулся Иван, вспомнив, как их учил кодам Богородько. В перчатках и шлемах, а все равно не поздоровится, если ошибешься с расшифровкой… — Давай-ка, Кирюха, соберись. Потом все узнаем, а пока глазей на сектор как положено.

Они залегли по обе стороны толстой сосны. Ивану До сих пор было непривычно занимать позицию слева от ствола. Впрочем, в бою с нелюдью вообще непонятно — зачем ты прижимаешься к этому дереву? В противостоянии с этими тварями не стоит даже надеяться спрятаться, если, конечно, рядом нет прикрывающего мага. Но и торчать на виду не стоит, чтобы не мешать напарнику вести огонь. И укрытие, за которое можно откатиться, увидев врага и послав в его сторону короткую очередь, тоже нужно иметь рядом. Хорошо хоть, на каждый боевой выход всех в обязательном порядке снабжали обоймами со спецпатронами, наполненными составом, способным, по словам химиков и биологов научного центра Братства, если и не убить, то как минимум сильно ослабить практически любого нелюдя. Кроме разве что аспидов… Ни одного экземпляра Демонов Сумеречных Теней пока так и не удалось захватить для исследований и экспериментов. Остальных же это средство поражало с той или иной скоростью — к сожалению, далеко не мгновенно. Но шансы выжить увеличивались.

— Слышь, Вань… — прошептал Кирилл. — А чего они молчат-то?

И словно в ответ в наушниках раздалось:

— Десять-двадцать четыре?

— Порядок, — как старший пары ответил Иван.

— Ваша зона зеленая.

— Вот так номер! До сих пор была красная, и вот, не переходя в коричневую, стала зеленой! Да что у них там творится? — недовольно запыхтел Кирилл.

— Что, не только коды, но и цвета забыл?

— Ничего я не забыл… — Аршавин сдвинул предохранитель.

— Зачем это ты? Зеленая — не фиолетовая.

— Волнуюсь. Экий ты ушастый, Ванька.

— Раз волнуешься, тем более верни предохранитель на место. Когда ты патрон раньше времени дослал, я ж молчал…Тьфу!

Все-таки подействовала на них суматоха! Иван совсем забыл, что находиться в зеленой зоне без досланного патрона и сам не имел права. Не успел щелкнуть затвором, как опять ожили наушники.

— Десять-двадцать четыре!! Фиолетово!

— Принято…

— Какой на хрен «принято»! Бегом на север, бегом!! Он прет прямо на вас!

— Центр?.. — не сразу понял Иван.

— Бегом на север! Это приказ, приказ! Десять-двадцать четыре, покинуть фиолетовую зону.

Ивана будто чья-то рука вздернула вверх, он побежал, на ходу оглядываясь на замешкавшегося Кирилла. Тот следовал шагах в десяти сзади.

— Стоп! Десять-двадцать четыре, остановитесь! Он меняет направление, стойте на месте!

— Курсант Воронин, вы что-нибудь понимаете? — прошептал Кирилл, плюхаясь рядом и припадая щекой к прикладу. — Не могли бы уточнить для меня кое-что?

— Центр! Запрос двенадцать!

— На хрен твои «запросы»! К вам приближается нелюдь, расстояние меньше километра! А он прет со скоростью километров сорок, если не больше, скотина! На хрен все коды, лежите смирно, как мышки! Он идет зигзагами, возможно, почувствовал вас. Даст Бог — испугается контакта.

— Да кто это?! — не выдержал Кирилл. — Не оборотень, да? Не оборотень?

— Оборотень у нас… — как-то задумчиво ответили из Центра. — Мы идем на выручку, вы только держитесь. Данные поступают с опозданием… Но не могу же я такое же «мясо», как и вы, с соседних секретов под него кинуть! Не могу! Держитесь.

Метрах в двухстах, там, где между стволами пробивались узкие солнечные лучи, где начиналась полянка, качнулась ветка у куста. .

— Кто? — одними губами спросил Иван у Центра, но его услышали.

— МП! Предполагаю, что МП!. Стреляйте сразу, Длинными, вдруг повезет?!

МП, маг — поглотитель энергии. Человек, подвергнувшийся его атаке, теряет силы практически мгновенно. Никакая выучка не поможет, если руку поднимаешь, словно двухпудовую гирю, да и то один раз — второго МП не даст. Он не так быстр, силен и чуток, как большинство других нелюдей. И все же очень чуток, очень быстр и очень силен по сравнению с людьми! Качнулась еще одна ветка, метров на пятьдесят правее, и там же словно полупрозрачная тень мелькнула.

— Врасти в землю, Кирюха! А потом беги к кривой сосне! И вали эту суку! — вскочил Иван. — Я его на тебя выведу!

Воронин побежал, не отрывая глаз от овражка метрах в ста. Суметь добежать, скатиться вниз — тогда МП не успеет ударить «прямой наводкой». Оттуда наверх… Если добраться хотя бы до середины откоса, то МП окажется перед Аршавиным как на ладони. Но это — если добраться. И если у Кирилла хватит выдержки, чтобы раньше времени не выдать себя и не броситься на выручку друга.

«Пусть только попробует, рыжий идиот! Потом сам его пришибу!» — успел подумать Иван, разгоняясь до предельной скорости.

И ноги вдруг будто отнялись. Воронин захрипел, стараясь толкать ими, слабыми, свое многотонное тело, уронил тяжелую голову на грудь, выронил автомат… Инерция гнала его вперед, но все медленнее. Обернуться и встретить гада лицом?! Бесполезно, а среди деревьев и Кирилл не сможет всадить в нелюдя достаточно пуль.

Еще шаг, другой… Уже падая на землю, Иван увидел, как перед ним будто распахнулся овраг, и полетел вниз, чувствуя, как становится все легче, как возвращаются силы в мышцы. Иллюзия была такой сильной, что он почти и не собрался — рухнул как бежал. И тут же. рыча от бешенства, полез вверх. Почему, почему у него не хватило сил?! Овраг совсем узкий, перемахнуть бы одним прыжком… Но сзади МП, он уже рядом. Нелюдь в бешенстве: он увидел людей-охотников. «Младших», возомнивших себя равными ему, даже заставивших бежать!

Когда слабость снова навалилась на Воронина, он почти добрался до той березки, которую наметил себе как минимальный рубеж. Но почти — это еще не добрался… Последние метры он полз на одних руках, растягивая сухожилия, теряя порой на доли секунды сознание и думая, сумеет ли он хотя бы плюнуть в мерзкую харю врага. Но нелюдь прыгнул не на него, а чуть повыше, легко перемахнув овраг. И вот его полупрозрачная, клыкастая морда уже рядом! Глаза оранжевые, яркие, с вертикальным зрачком.

— Ты сильный! — проскрежетал удивленный нелюдь. — Откуда ты?

Иван продолжал тянуться к своей березке, и в глазах МП все нарастало изумление. Второй раз он атаковал в упор, вложил в удар всю силу! Почему же Младший еще движется? Почему его сердце еще гонит кровь по артериям? Это невозможно! Такой удар поколебал бы даже аспида, а не то что какого-то человечишку! Однако человек жив! Жив и все еще ползет.

— Ты странный. Я хочу знать!

МП чуть ослабил нажим, но Иван не успел этому обрадоваться: удар лапы сбросил его вниз, на самое дно оврага. Еще в полете, беспомощно размахивая руками, Иван услышал, как застучал автомат Аршавина. Подбежал ли Кирилл достаточно близко, чтобы тварь не успела уйти в мертвую зону? Вряд ли…

Нелюдь рванулся вниз с такой скоростью, что дна Достиг одновременно с Иваном. Отчего-то не потерявший сознания от удара Воронин увидел несколько дыр в теле МП, но кровь не струилась: у этих существ нет Крови как таковой. Еще раз ударив Ивана своей магией, а точнее, поглотив еще часть его энергии, нелюдь побежал вдоль оврага, одновременно забираясь наверх, обходя Кирилла с фланга.

— Слева!.. — попробовал крикнуть Иван, но сперва пришлось сделать вдох. — Слева, Кирюха!

Опять заработал автомат. Но шансов у Аршавина нет — МП сейчас мечется среди деревьев, может быть, даже не атакуя. Ему достаточно дождаться паузы, которая потребуется Кириллу, чтобы сменить рожок, и тогда… Иван сам удивлялся скорости, с которой опять лез наверх — не хуже иного нелюдя. И все же слишком медленно! А автомат лежит метрах в десяти от оврага, не удержал оружие! Буквально по сантиметру Иван полз вверх. И ему казалось, что этот путь бесконечен!

— Ха!!! — Иван не видел, как Аршавин, расстреляв боезапас, укрылся от атаки МП за стволом дерева и тут же выскочил оттуда, нанося удар прикладом.

И попал нелюдю в морду! Не глядя! Ощутил-таки, где окажется враг.

Нелюдь взревел! Не столько от боли, сколько от унижения! Он вырвал автомат из рук Кирилла столь стремительно, что вывихнул тому пальцы. И, может быть, вывихнул бы и руки в суставах, если бы Аршавин сам не выпустил оружие и стремительным движением не выхватил два ножа. И атаковал! МП невидимым для глаза обычного человека движением поднырнул под правую руку Кирилла, чтобы выйти тому за спину, но выучка в школе Братства уже давала себя знать. Курсант видел, пусть пока еще смазанно, но видел-таки движения врага. И был спокоен! Это спокойствие породило в нем то самое ощущение, которое инструктора называли «боевым предвидением» или «вспоминанием будущей схватки». Он действительно точно ощутил, какие действия произведет нелюдь. И поэтому, свернувшись по спирали вниз, со всей накопленной в этом движении силой выбросил вверх и вбок левую руку с ножом, тут же ощутив, как клинок из титана с серей —торной заточкой все-таки пробил шкуру и мышцы нелюдя. Тогда Кирилл успел рвануть клинок влево-вниз, вспарывая врага.

МП был взбешен! И при этом впервые при столкновениях с людьми ощутил что-то сродни растерянности. Этот человечишка смог его «достать» второй раз! И в этот раз уже серьезнее! И хотя его тело регенерировало буквально на глазах, пули этих необычных людишек, видимо, были наполнены какой-то отравой. Она хотя и не убила сразу, но сильно замедлила все процессы в организме, ослабила даже магические способности. А тут еще Младший ранил его в жизненно важную точку, прервав один из главных энергетических потоков. Это раздражало его, и сильно! Поэтому нелюдь, походя сло-мав человечишке руку, обрушил на Кирилла буквально вихрь ударов, как физических, так и магических. И если бы не подготовка, Аршавин умер бы сразу. Но, фактически уже потерявший сознание, со сломанной рукой, Кирилл на рефлексах ухитрялся двигаться и отражать два удара нелюдя из трех. Правда, нелюдя, сильно ослабшего, но все равно гораздо более сильного и быстрого, чем большинство даже тренированных людей, к тому же не потерявшего полностью способности поглощать энергию.

Окончательно взбешенный этим сопротивлением человечишки, МП, пылая ненавистью, смешанной с Удивлением, совсем упустил из вида Ивана, посчитав, что тот если и не убит, то уж точно «обесточен». И эта самоуверенность подвела нелюдя, когда Воронин все-таки выбрался из оврага и, сумев встать на четвереньки, с максимально возможной скоростью, с кровавой пеленой в глазах, пополз к оброненному автомату. Когда его рука уткнулась в цевье, Иван буквально упал грудью на землю и подтянул показавшийся неподъемным автомат к себе — ровно в тот момент, когда нелюдь сломал

Кириллу вторую руку и нанес сильнейшие удары в грудь и голову, от которых Аршавин потерял сознание и упал. Нелюдь уже занес ногу, чтобы размозжить курсанту голову, когда Иван смог сфокусировать взгляд и навскидку, длинной веерной очередью ударил по врагу. Он попал! МП взревел, повернулся и двинулся к Ивану. Бежать он уже не мог, но даже шагом двигался быстро, расстояние между противниками стремительно сокращалось. А Иван уже не стрелял, уронив голову на руки, сжимавшие автомат, — эта неподвижность вкупе с ослабленной магической чувствительностью привели нелюдя ко второй ошибке. МП решил, что либо у человека кончились патроны, либо он потерял наконец сознание, либо и то и другое одновременно. Но когда между нелюдем и Иваном осталось метра четыре, Воронин рывком перекатился на спину и в упор всадил во врага оставшуюся треть обоймы, поставив финальную точку выстрелом из подствольного гранатомета. И хотя МП были одними из самых живучих тварей, выстрела гранатой, произведенного с расстояния в четыре метра, ослабленный предыдущей схваткой организм нелюдя не выдержал. Отброшенный выстрелом и последовавшим вслед за попаданием гранаты в тело взрывом, бескровная тварь упала и больше не поднялась. Но Иван этого уже не видел: он и вправду потерял сознание сразу после выстрела.

Группа захвата, в которую, кроме опытных курсантов-старшекурсников и поддерживающих магов, вошло и все руководство операции, прибыла на полторы минуты позже — это подтвердили маги. Продержаться до их появления два курсанта в открытом столкновении с МП просто не могли. Но они даже не продержались — они победили!

— Ну ни хрена себе! Ох, братишки… Не упустили его! — покачал головой первый подбежавший к оврагу боец. — Вечная память.

Что курсанты не только убили нелюдя, но еще и выжили — ему даже в голову не пришло. Поэтому он очень удивился, услышав в наушники, как маги вызывают медпомощь.

У Кирилла было проще сосчитать целые кости, чем переломанные, однако опасности для здоровья не было. Иван и вовсе оказался цел, не считая множества ушибов и царапин, а также внутренних кровоизлияний. Медики решились подтвердить это только в стационаре, а за это время Илларион Угрюмов успел связаться с Богородько и «списать на берег без содержания». Хотя в чем виноват главный инструктор школы по боевой подготовке? Был приказ послать лучших по освоению учебного плана — он их и прислал. За этими размышлениями и воспоминаниями Иван не заметил опять вошедшего в палату Богородько.

— Спишь, курсант?! — оглушительно взревел тот, едва переступив порог. — Замерзнешь! На зарядку становись!

Задремавший Иван едва успел открыть глаза, но руки сами поймали летевшую в лицо одежду. Причем поймали прежде всего оба ботинка, а локти закрыли подбородок от удара пряжкой ремня.

— Едем! А ты, Аршавин, кушай больше кальция. От него кости быстрей срастаются, а писать не хочется, хррр-хррр!

Наскоро попрощавшись с печальным Кириллом, Иван вслед за Богородько спустился вниз, получил свое оружие. Инструктор покосился на автомат с неодобрением.

— Вот я поставлю вопрос, чтобы и вам тоже, а не только спецам из особых групп, нормальное оружие давали. Экономим на всем… А убойность-то другая нужна!

«Занятно, что же это за оружие такое, которое лучше „Тавора“ будет и о котором нам. курсантам второго периода обучения, ничего еще не известно? Да, много в Братстве тайн. А может, и к лучшему, что я знаю не обо всех», — подумал Иван.

2

Больница, или как ее чаще почему-то называли «стационар»), находилась в трех километрах от периметра школы. Богородько впрыгнул в неприметного вида «уазик», сразу завел.

— Ты что не весел, Ваня? Ты же герой, тебе петь надо!

— Да задумался я… — Иван пристроил между колен автомат. — Магия! Все-таки как ни старайся, а драться с нелюдями на равных не выходит. По крайней мере пока. Этот МП нас едва не уделал, хотя в обычном бою, без этой долбаной магии, каждый из нас сумел бы…

— Не бывает обычных боев, курсант! — Богородько вывел «уазик» за ворота и надавил на газ. — А потом, я ведь не раз говорил: наше тяжелое вооружение — маги. Это надо принять без обиды, потому что без нас маги тоже не могут победить. Они танки, а мы — пехота, понимаешь?

— Да понимаю, — с досадой кивнул Иван. — Просто… Получается, без мага я совсем беспомощен?

— Как же это беспомощен?! Ты же его убил, этого МП!

— Кирилл его расстрелял сильно.

— Расстрелял, потому что ты сумел добежать до этого оврага, вытянуть тварь на открытое пространство! Я же знаю весь эпизод лучше тебя, на занятиях вот разобрать собираюсь… В младшей группе, не у вас, — уточнил Богородько, заметив смущение Воронина. — Другой бы на твоем месте не добежал, по устойчивости ты в школе лучший.

— Устойчивость — это еще не толерантность, вы же сами говорили, — напомнил Иван. — Даже не иммунность, если я верно понял… Когда у нас будут занятия по толерантности? И… Куда мы едем?

— На аэродром, — усмехнулся Богородько. — Я же сказал: на востоке у нас людей не хватает в оцеплении, так что полетим. Вот там и поговорим про толерантность, про иммунность… Будет время.

— Вы с нами? — опять удивился курсант.

— После того, что случилось?! Даже Илларион не стал спорить, отпустил.

— Да разве есть связь? — настал черед развеселиться Ивану, — Там была облава, боевой контакт, а тут — оцепление. Совещание какое-то, да?

— Неважно что, курсант. Твое дело охранять, — сказал Богородько. — А на облаве, между прочим, тоже боевой контакт не для вас был предусмотрен… Неспокойно мне.

«И мне, — едва не брякнул Иван, чувствуя внутри противный трепет. — Хорошо, что Богородько меня из стационара забрал».

Возле школы располагался аэродром военно-транспортной авиации, и когда «уазик» подъехал, группа, прибывшая под прикрытием «легенды» как учебно-тренировочное, подразделение СВР, уже заканчивала посадку. В стороне курили солдаты-срочники в грязных бушлатах, они с завистью поглядывали на шикарно экипированный, ловкий «спецназ». По гарнизону и среди солдат, и среди офицеров бродили слухи о «группе глубинной разведки» то ли СВР, то ли ГРУ, распускало эти слухи, конечно же, Братство. В самих ГРУ и СВР люди, не имевшие к Братству отношения, твердо знали другое: на маленькой базе, затерявшейся в Сибири, хранятся государственные документы с грифом «Особо важно» — из разряда тех, которые уничтожать рано, но может стать поздно в любой момент. Ради них и торчат там горе-головорезы, изображающие вояк. На самом деле — все наняты по протекции, чьи-то родственнички, отсиживающиеся в теплом месте, а то, может, и вовсе какие темные личности а-ля «иностранный легион»… Время от времени их вывозят в самые разные места бывшего СССР. Понятно, зачем — за еще одной тонной «компромата».

В самолете не успел Иван ответить на все приветствия и поздравления от одногруппников, как его хлопнул по плечу Богородько.

— Садись-ка со мной, курсант. Буду на тебе тезисы новой лекции обкатывать, раз сам напросился.

Иван даже не сразу сообразил, на что же и когда он «напросился». Богородько тем временем немного подумал, накручивая на палец ус, кашлянул, потом пропел негромко, но очень серьезно, будто мантру:

— В голове моей опилки, да-да-да… В магии не разбирался ни-ког-да…

Воронин вытянулся, словно пес, сделавший «стойку». Магия, ну конечно! Действительно, Иван очень хотел узнать об этом предмете побольше — особенно теперь, после встречи с магом-поглотителем.

— Начнем с того, что в этих тонких материях я и сам не все понимаю, — погромче, уже для Ивана, сказал наконец Богородько. — Но основные положения того, что такое магия у нас. людей, рассказать смогу. Для новичка вроде тебя, по крайней мере… Заметь: у нас, людей! Что она представляет собой у нелюдей — это разговор особый. Хотя, как утверждают наши спецы, принципы везде те же, только пути их реализации отличаются. Итак, начну с того, что магическое оперирование реальностью в принципе можно описать как выбор магом одного из принципиально возможных состояний мира и увеличение… Ммм… Грубо говоря, увеличение вероятности проявления этого состояния. Перехода, так сказать, из потенциальной фазы в кинетическую. Усваиваешь, курсант?

— Пока — да!

— М-да… Основы всей теории опираются на работы целого ряда корифеев. Начнем с Хью Эверетта Третьего, предложившего еще в 70-е годы прошлого века свою теорию множественных миров. Слышал о такой теории?

— Нет… — минуту назад Иван был уверен, что и Богородько не знаком ни с какими теориями семидесятых годов. По крайней мере, не связанными с уничтожением живой силы противника руками, ногами и всеми видами оружия. Но — реального оружия, не магического! Воронин посмотрел на Дядьку с еще большим уважением.

— Темнота! — крякнул Богородько и покрутил в воздухе пальцами. — Есть вот такая теория, и если хочешь знать больше о магии — обязательно найди книжку у нас в библиотеке. Согласно этой теории с каждым поступком какого-либо живого существа Вселенная «расщепляется» на дополнительные варианты своей реализации. Множится, понимаешь? И весь наш мир — это каскад причинно-следственных цепочек, Ветвей, образующих множество таких потенциально возможных Вселенных. Они, эти новообразованные Вселенные, могут и схлопываться, «склеиваться» — то есть через некоторое время поведение их становится неотличимо от поведения других, и тогда они перестают существовать отдельно друг от друга, а могут и расходиться… А в небольшой части Вселенных микроразличия, накапливаясь, могут сложиться уже в различия большие, заметные. Однако самое интересное, что из теории Эверетта следует, что возможны и пересечения удаленных друг от друга вариантов Вселенных. Все зависит от знака взаимодействия. Если элементы причин и следствий отталкиваются друг от друга, такие варианты реализации Вселенной будут все дальше расходиться. При взаимном же притяжении тех или иных событийных процессов друг к другу образуются кластеры, возникают волновые коллапсы. Усваивай, Воронин, ты у меня на курсе самый умный. Потому на тебе и тренируюсь, с остальными было б трудней. А вопросы у вас накапливаются…

— Я стараюсь, — кивнул Иван. — Со Вселенными вроде ясно. Они как бы в разных пространствах существуют, да?

— Ясно ему! — фыркнул инструктор. — Да пространство — часть Вселенной! Не Вселенная в пространстве, а пространство во Вселенной, как и Время, и все прочее. Кстати, Время можно представить как процесс перехода от одного статичного Узла Событийной Реальности к другому. Количественной мерой Времени здесь является число звеньев причин и следствий. Подобный подход к описанию структуры Вселенной встречается еще в трудах древних египетских жрецов, а позднее греческих герменевтиков и египетских каббалистов школы «Сефер ха-Хохма» («Книга мудрости») Элеазара из Вормса. Также об этом в косвенной форме говорится и в мистике аборигенов Австралии. Коренные австралийцы считают, что все без исключения на этой земле наполнено духовной силой и связывается с человеком в единый родственно-мифологический узел.

То же явление свойственно и русской иконописи. Иконопись никогда не изображает момент, иконопись — это некое бесконечно длящееся состояние.

Кстати, древние Посвященные знали о реальной сущности Времени не как длительности, а как процесса перехода от одного статичного и. что важно, уже изначально существующего состояния Реальности к другому. И измерения Времени называли эоном (привычное нам линейное время), хроносом (цикличные, периодические процессы или своего рода «пучности» и «впадины» в Потоке Взаимодействий) и кейросом (вероятностно-причинная компонента, отвечающая за взаимодействие и взаимовлияние событий). Теория Эверетта, а также разработанная позже, в 1973 году, теория Брайса Де Витта и Джона Уилера о «множественности миров», окончательно развитая уже в настоящее время Джулианом Барбуром, описывает некоторые аспекты процессов, происходящих в кейросе и хроносе. Положения этой теории впервые дали возможность уточнить не философский, а физический смысл понятия «Настоящего». По существу, момент Настоящего — это точка пересечения взаимосвязей между Узлами Событий, в которой возможен выбор Ветвей (сценариев) развития Будущего. Для простоты восприятия Вселенную в модели Бар-бура можно представить как своего рода последовательность кадриков. Совершенно статичных кадриков. Как в киноленте. Но стоит их запустить в проекторе — и мы увидим движение. В каждом из «кадриков» все абсолютно спокойно и неподвижно. Положение каждого микро— и макрообъекта в каждом из «кадриков», то есть в Узле Событий, имеет ПРИЧИНУ. И все со всем СВЯЗАНО. Эти два закона — причина и связь — с успехом способны решить и объяснить все, для чего человечество до сих пор использовало ВРЕМЯ — и как научное понятие, и как стихийное внутреннее ощущение. Согласно теории Барбура Де Витта существуют некие «базовые информационные объемы», которые хранят информацию о наборе причин и следствий, заставивших каждый из объектов на данном «кадрике» Вселенной занимать присущее именно ему именно в этом Узле Событий положение. Причем эта информация согласована между ВСЕМИ объектами Вселенной. Согласована во всем, начиная с простейшего — чтобы никакие две частицы не заняли одно и то же место в пространстве, и кончая самыми сложными взаимосвязями. От Узла к Узлу Вселенная успевает измениться на одно элементарное событие. При этом совершенно безразлично, какое событие мы выберем главным. Любое можно назвать главным. Как только выбор того, что принимается за главное, сделан — все остальные становится лишь его логическими следствиями. Но за какое кольцо ни потяни цепь — вытянется вся. Идеи Барбура учитывают и идеи Эверетта. Пусть у нас лежат параллельными змейками много кинолент Вселенной. По Барбуру, наше «я», чтобы получить иллюзию времени, а с нею, собственно говоря, и ощущение самой жизни, должно — не скажу «двигаться», ибо движения в теории, отрицающей время, конечно, быть «на самом деле» не может — а скажу «логически сцепляться» — с тем «я», которое находится в одном из соседних с ним Узлов Событийной Реальности. Но Вселенная Эверетта — это не одномерная и единственная кинолента, а что-то вроде склеенной из лент шахматной доски. Таким образом, весь наш мир для наглядности можно представлять в виде некоей таблицы или матрицы Информационно-Событийных Узлов. Или так называемого Пространства Вариантов. Информация в этом пространстве лежит стационарно. А структура взаимосвязей между Узлами организована в форме цепочек причинно-следственных связей.

При этом для нас важно то, что разумные, обладающие самосознанием существа в процессе этого «ветвления» будут, в отличие от иных, как неживых, так и живых, но не разумных объектов и субъектов представлять собой не отдельные для каждой из получающихся реальностей объекты со своей судьбой, а некую суперпозицию всех своих состояний. Другое дело, что каждый отдельно взятый разумный субъект, находясь в своей «ветви» Большой реальности, считает себя самостоятельным. И эта непрерывность и создает предпосылки для магического оперирования. Причем отмечу, именно в свойстве непрерывности проявляется свобода воли! Сознание расщепляется. Но каждый человек по отношению к его индивидуальному сознанию может пожелать, скажем, оказаться в одном из миров. И если его желание достаточно велико и он верит в то, что оно может осуществиться, то можно действительно увеличить вероятность того, что окажешься в этом мире. В этом смысле я бы сказал, что человек живет в том мире, которого он сам желает. Фу-у-у… Ну ладно, буду считать, что пока изъясняюсь доступно. Итак, развитие общей совокупности всех Вселенных сводится к конечному (хотя и очень большому!) числу альтернативных путей. Из теории и практики — про эти практики тебе другие расскажут, пока верь на слово — известно также, что есть такие Ветви, переходы между которыми запрещены Творцом Изначально, еще при Замысле Сотворения Мира. Ну, или в момент Творения… И это создает определенные ограничения для любой магии. Между всеми остальными вероятностными сгущениями переходы в принципе возможны, вот только для их осуществления между значительно отличающимися по своим состояниям ветвями реальности необходимо обладать значительным количеством энергии. И вот ее накоплением и занимаются маги. Теперь как?

— Эээ… — Иван закатил глаза, мысленно повторил. — Вроде справляюсь. — Ветви — это причинно-следственные цепочки, создающие разные, ну, варианты Вселенной, что ли. Ну а энергия — это способность ощущать зоны, в которых есть потенциальные пересечения разных Реальностей, и осуществлять такие действия, которые делают эти участки реальными. Энергия мага словно насыщает эти зоны, сдвигая максимумы распределений вероятностей осуществления тех или иных процессов и событий и, таким образом, делает возможными переходы между разными Ветвями Реальностей. Верно?

— Достаточно близко, — кивнул Богородько. — Дело действительно в магической энергии. У кого ее больше, тот потенциально и сильнее. Хотя, конечно, важно еще и уметь эффективно ею, энергией этой, распоряжаться. Ну да это уже тонкости, тебе не важные пока — для понимания принципа не важные. А главное то, что сильная воля может влиять на распределение вероятностей того, что случится с физическим, материальным, так сказать, носителем этой воли. Достаточно сильная воля, располагая необходимым количеством энергии, может увеличить одну вероятность и уменьшить другую. Понял? Она не может превратить нулевую вероятность в ненулевую. И значит, то, что абсолютно запрещено, осуществиться не может. Вот тебе и предел! Однако то, что возможно в принципе, может стать более вероятным. Даже гораздо более! Это и лежит, по большому счету, в основе абсолютно любого способа и метода магического оперирования реальностью. Волевое изменение вероятности реализации тех или иных вариантов событий в пределах, разрешенных Изначальными Законами! Ведь не так уж сложно, правда?

— Ну, в общем-то, да… — согласился Иван. — Принцип я вроде понял. Только… Если маг перенесется из одной Вселенной в другую, в эту клетку реальности, то их там что же, двое окажется?

— Воронин! — закатил глаза Богородько. — Побойся Бога! Никто никуда не переносится, это Вселенные расщепляются с каждым поступком мага. Естественно, маг остается в той, в которой он совершил то или иное свое действие. А если не совершил — то это на другой Ветке уже и к делу не относится. Или маг перестал быть магом. Понимаешь?

— Да, — Иван твердо кивнул, обещав себе еще про это подумать.

— Хорошо. Тут еще ведь что важно: уметь видеть возможность там, где остальные ее не видят! Хотя она есть! Грубо говоря, Богом это не запрещено! И большинство людей являются пленниками своей умственной деятельности. Подобно тому, как персонаж фильма ограничен своей ролью и сюжетом. Даже язык, на котором мы говорим, контролирует наше восприятие, наше ощущение «возможного». Мы сами для себя накладываем куда больше запретов, чем положил их Творец! Под воздействием этого коллективного транса происходит как бы внушение, навязывание нашему сознанию запрета восприятия всех тех элементов событийной реальности, смыслы которых не содержатся в своего рода «словаре» Образов Мира, доступном для восприятия большинства разумных и вообще живых существ того или иного мира. Вопросы?

— Никак нет!

— Молодец. В итоге получается, что это большинство думает и действует в пределах узкого коридора восприятия реальности. А вот у магов этот «словарь» содержит гораздо больше понятий, чем у других. И в значительной степени их секрет состоит в том, что они в силу некоторых врожденных особенностей сознания и организма в большей или меньшей степени свободны от влияния согласованных трансовых состояний. Обычные живые существа создают ветвления неосознанно и действуют в рамках коллективной рефлексии. А маг потому и маг, что сам выбирает между потенциально возможными ветвями и «вливанием» своей энергии повышает вероятность реализации нужной ему причинно-следственной цепочки миров. Можно еще и так сказать — магов сначала учат организовывать у себя некую особую структуру «внутреннего» времени и пространства, позволяющую резонировать с определенными структурами Реальности. А потом учат специальным приемам трансляции своих внутренних структур вовне. В полном соответствии с принципом подобия — «что внутри, то и вовне». И если то, что у тебя внутри, близко к неким архетипическим структурам Реальности, заложенным в основу нашего Мира самим Творцом у Начала Времен, то, имея некий достаточно высокий уровень энергии, ты можешь транслировать это свое внутреннее состояние вовне. Вызывая соответствующие изменения в физической яви. Как говорил один из выдающихся суфийских мистиков Ибн аль-Араби — в наших молитвах Бог непрерывно создает и воссоздает себя: «Бог создается в Вере»! Древние дервиши также считали, что Вселенная стремится раскрыться через нас, воплощая свои качества в наших личностных проявлениях. Реальность Бога — это виртуальность потенциальных состояний, которая через нас становится действительностью. И маг тем искусней, чем большее количество этих потенций он может реализовать в момент очередного своего Действия. Грубо говоря, одно дело — разбитую чашку вновь сделать целой, а другое дело — создать бутылку коньяку там, где ее только что и вообще не было. Так сказать, материализовать из воздуха! Но это уже — высший пилотаж своего рода… Я не про бутылку, конечно, а про сам принцип.

Понимаешь? Маг более свободен в восприятии мира. Не просто лучше видит — а лучше понимает происходящее в Реальности. По сравнению с хорошим магом мы — словно дальтоники, не видящие салатовой двери на зеленой стене. Представь себе, что на окрашенной в зеленый цвет стене есть окрашенная в салатовый цвет дверь, закрывающая проход в другую часть Реальности. Но у большинства людей — дальтонизм, в том числе и в зеленой части спектра. И они этой двери просто не видят! А надо лишь увидеть ее и ручку на ней, окрашенную, кстати, в еще один оттенок зеленого. И. открыв, шагнуть в другой мир.

Кстати, вот тебе и близкая аналогия к тому, почему те или иные нелюди работают в определенных частях спектра магических энергий — в тех, в которых их Источники дают им возможность наилучшим образом различать энергетические «оттенки» или, говоря по-научному, более тонко дифференцировать спектр энергий.

Ведь маг, кроме величины имеющейся у него силы, отличается еще двумя параметрами — отсутствием «ситуационного дальтонизма» на разных участках спектра событийной Реальности и тонкостью различения «оттенков» на каждом из доступных ему для «видения» участков спектра. Грубо говоря, кто-то различает только красный и фиолетовый, а кто-то еще и желтый с зеленым цвета видит. А среди них тот «круче», кто различает больше оттенков в не доступных другим частях спектра. Используя опять же очень грубую аналогию, можно сказать, что разные Ветви Реальности имеют максимумы в пересечениях своих распределений вероятности на разных участках. И там, где они пересекаются максимально, — там в «стене», то есть в потенциальном вероятностном барьере между мирами, просто открытая «калитка», а на «хвостах» зоны пересечения проходы и увидеть тяжелее всего, поскольку оттенки «дверей» и «стен» все больше сливаются, да и сами —<двери» все тяжелее и тяжелее! И поэтому там, где видящий только в фиолетовой и красной частях и обладающий даже огромной энергией вынужден, так скажем, «сталкивать бронированную плиту», закрывающую в этих диапазонах «проход» в другую потенциально возможную «здесь и сейчас» Ветвь Реальности, даже более слабый энергетически, зато видящий в «красной части» маг свободно проходит в нее через вообще «занавешенный лишь легкой шторой» проем в этой части спектра. Или другая аналогия, даже, возможно, более правильная: на одних участках спектра «потенциальный барьер» между различными Реализациями Мира выше, а на других ниже. А на некоторых и вообще бесконечно высокий! И если маг видит только в тех частях «спектра», где этот барьер очень высок, то ему, для того чтобы его преодолеть, надо обладать очень большим запасом энергии. А маг даже энергетически более слабый, зато видящий в той части «спектра», где «барьер Реальностей» намного ниже, способен просто перешагнуть через него! Грубо говоря, для каждого магического воздействия есть оптимальная для его реализации часть «спектра» пересечений различных кривых распределения вероятностей. Или, если совсем уж грубо, то каждой Ветви Реальности и каждой магии присуши свои «базовые цвета».

Для существования магии необходимо, чтобы «среда существования» нашего мира (вакуум, многомерный континуум или неважно как это назвать) обладала определенными свойствами, собственно, и допускающими саму возможность магического оперирования реальностью. Ну типа того, как для возникновения и распространения волны нужна среда, в которой эта волна и может зародиться. Или как для возникновения огня или плазмы необходимо наличие такого вещества, которое может гореть или ионизироваться. Кстати говоря, то, что не горит при одной температуре (энергии воздействия), может гореть при другой. Это к вопросу о том, какой еще аналогией можно описать силу мага. Его искусство заключается в умении для каждого типа или вида магической операции подобрать своего рода катализатор или запал, позволяющие «зажечь» нужную реакцию при более низкой энергии первичного воздействия. Ну а эти катализаторы, понижающие порог необходимого энергетического вливания, свои для каждого типа магических действий. И, если вернуться к модели «дальтонизма», они могут быть «окрашены» в разные «цвета», соответствующие тому или иному виду магии. Поэтому то, что видит один маг, не видит другой. Такая вот ситуевина, Ваня!

— Неужели мы такие придурки по сравнению с ними? — даже расстроился Иван. Он все же разговаривал с магами, дружил, ел за одним столом, а оказывается — был в их глазах умственным дальтоником!

— Я преувеличил немного, чтобы ты понял, — не дрогнул Богородько. — Но принцип такой. Или, если хочешь, мы в кандалах, а они свободны. Нуда ладно… Вернемся к теории. Итак, продолжаю: параллельно с исследованиями новейших физических теорий и математических конструкций наши спецы занимались также расшифровками описаний методов магии, приведенными в иносказательных формах в древних манускриптах. Они смогли усмотреть схожесть используемых там принципов с некоторыми современными теориями. Ну а дальше дело пошло легче. В общем, используя работы Эверетта, а также целого ряда российских и американских ученых, наши спецы смогли разработать технологию развития навыков магического оперирования, а уже на ее основе создали тесты, позволяющие выявлять среди людей тех, кто предрасположен к подобным навыкам и способен накапливать в себе необходимые типы энергии. Так и возникла в нашем Братстве школа магов-людей. Но я не рассказал еще тебе, что такое толерантность к магии, как она себя проявляет… И сейчас скажу лишь, что устойчивость к магии связана с достижением некоей Основной Реальности, или, как ее называют наши мозгоклюи, Фарватера Реальности, представляющей собой пересечение максимумов распределений вероятностей реализации всех вообще потенциально возможных, разрешенных Творцом к реализации Ветвей Реальности. Концентрация всех «цветов» Реальности, если так можно выразиться. А больше пока ничего и не скажу, — вдруг буркнул Богородько. — Почему? — подскочил Иван. — Не перегружайся информацией. Жуй не спеша, курсант! По крайней мере, когда время есть. А оно у тебя еще есть! А у меня — нет, пора личный состав проверить.

Инструктор, похлопав Ивана по плечу, ушел.

Воронин поразмышлял еще немного о Вселенных и о том, какими могли бы быть тесты на магические способности. Однако команда «Приготовиться!» застала его в сладкой дреме. Воронин подскочил, потянулся и решил обязательно сходить при удобном случае в библиотеку.

3

Выгрузка из самолета, как всегда, производилась бегом. Сели на каком-то грунтовом аэродроме. Высыпавшихся из самолета курсантов тут же разбили на группы, назначили старших. Обычно Иван оказывался вот таким временным сержантом, но не теперь — все-таки только что из стационара. Потом был бег через поле к утрамбованной площадке, где ждали четыре «Ми-8».

«И правда у Богородько каждый человек на счету!» — удивился Воронин, когда обнаружил, что две остальные колонны за их группой не последовали.

Инструктор подталкивал курсантов в спины, направляя их издалека к тому или иному вертолету. Потом, уже под рев винтов, обежал машины, еще различно тыкая пальцем в старших.

В вертолете курсантов оказалось семеро плюс сумки со снаряжением. Кротов, против обыкновения назначенный в этот раз старшим, о чем-то переговаривался через наушники с Центром или Богородько, но Иван по губам ничего прочесть не смог. Наконец машина пошла вниз у какого-то поселка.

— Что здесь? — спросил один из курсантов.

— Просто поселок, озеро. В общем, генеральский день рождения, приглашены высокие чины. Баня, охота, рыбалка, а мы — охраняем, — ухмыльнулся Кротов. — Встаем в оцепление, наш участок — за озером.

— Далеко, — заметил Иван. — А есть смысл все озеро-то охранять?

— Как я подозреваю, это встреча иерархов всей Восточной Сибири и Дальнего Востока России, — Посерьезнел Кротов. — Им виднее, насколько важно озеро… А ну как туда аквалангисты какие-нибудь полезут? Мало ли психов всюду шатается, кладоискатели и прочие… Археологи, мать их. Или «ихтиандры» какие из нелюдей.

Через озеро, на самом почти горизонте, виднелись невысокие избушки поселка, столбом в небо поднимался дым.

«Все правильно, — подумал Иван. — Наша легенда — день рождения наглого пузача, вора в лампасах. Скорее всего, и об этой легенде никто не узнает, ну а узнает какой журналист — пусть еще подумает, печатать ли. Тем более что „пузач в лампасах“ фотографий ему сделать не даст даже через озеро, вон сколько за казенный счет охраны нагнал».

Вертолет поднялся, ушел в сторону поселка. Кротов проверил связь и огляделся.

— Вон северная группа! — Он махнул рукой в сторону крошечных фигурок за широким мелким заливом. — Там крайние с нашего фланга Конюхов и Ворошилов. Шагайте туда, будьте с ними в прямой видимости. На местности упасть и прикинуться кустиками. И башкой крутить во все стороны, словно совы. Ну да местность у вас ровная, увидите, если кто-нибудь появится. На юге у нас лесок, туда иду я с Грачом. Да! Наш позывной — «Берег-три». Остальные переговоры по стандартным кодам… Воронин, ты остаешься здесь.

— Один. — расстроился Иван. — А что тут сторожить? До деревьев пятьсот метров, и все просматриваются Конюховым.

— Будешь связующим звеном между северным и южным секретами, — пожал плечами Кротов. — Сам видишь, какой периметр охватываем. Сиди, поглядывай, вообще отдыхай. Только купаться не лезь, ты из больницы, а вода холодная!

— Ох-хо-хо… Пожалел волк кобылу, вот она и сдохла…

— Но-но… разговорчики, — беззлобно, для порядка огрызнулся Кротов и вместе с Грачевым скользящим шагом направился к ближайшим зарослям березняка.

Иван улегся на берег, ногами к озеру, пристроил автомат на крошечный холмик. Искупаться и правда хотелось: солнце так и жарило. Знали бы американцы, как бывает в «страшной» Сибири летом. Неужели озеро настолько глубокое, что вода не прогрелась? Сзади громко всплеснуло. Иван оглянулся и не сводил глаз с озера, пока не увидел опять выпрыгнувшую, играющую щуку.

— Удочку бы.

— Иван?

— Да я говорю: удочку бы! Рыба тут здоровенная.

— А! — успокоился в наушниках Кротов. — Рыбу не трогать, это подсадная, для генерала. Передали, что день рождения продлится до самой темноты, так что смотри, не усни там. Бандану снимать запрещаю. И демаскирует, да и головку может напечь. Ха-ха…

— Конюхову напомни! — усмехнулся Иван. — Я их вижу, оба без платков уже. Хотя, может, они тебя просто неверно поняли и как раз головки ими прикрыли?!

В наушниках раздалось что-то похожее на сдавленное хрюканье и потом тихий щелчок — Кротов переключился на северный секрет. Где-то высоко в небе пела птица, имени ее Иван не знал. Время текло медленно, скучно…

«Уж лучше бы спать в стационаре, чем так, — с обидой вспомнил Иван о Богородько. — Людей не хватает! На что? Вокруг озера лежать? Да маги прощупали это озеро до дна, на зависть всем кладоискателям, и этот берег, конечно же, тоже держат под наблюдением. И это не считая аппаратуры! А мы, выходит, работаем только на легенду. Зачем? Прислали бы лучше первый курс».

Прошло несколько часов. Чтобы не уснуть, не задремать с открытыми глазами, Иван мысленно повторял лекции. Учиться в специальном центре подготовки ему было очень, очень интересно. Сравнивая себя нынешнего с тем парнем, что стараниями Гасымова попал в школу, Воронин только улыбался. Тот вообще не выдержал бы боя с МП, даже нескольких секунд не выдержал бы. Этот «поглотитель» его просто живьем бы и съел!

— Серединка? — Так Кротов окрестил «секрет» Ивана. — Слушай, похоже, все сворачивается. Поссорились, что ли, гости нашего генерала?

— Так… — Иван оглянулся через плечо и увидел приближающиеся к поселку вертолеты. Они были еще далеко, в паре километров. — Инструкции?

— Пока никаких. А вот Конюхов и Ворошилов откомандированы к нашим соседям, уходят с ними. Заметил?

— Да, — Иван увидел цепочку курсантов, удаляющихся на север вдоль берега. — Исполняют. А что пешком? Тут километров шесть получится.

— Все восемь. А у нас — три, и поэтому велено ждать. Почему-то пешком, да. Кстати, на всякий случай: сектор ответственности увеличился, и ты там один.

— Понял.

Сзади будто разорвали полотнище. Иван обернулся на треск и увидел падающий, отчаянно дымящий вертолет, так и не долетевший до поселка. Остальные девять машин будто стая испуганных воробьев разбились на две группы, заложили в разные стороны крутые виражи.

— Старший?!

— Вижу! Хрень какая-то началась! Держи свой сектор!

Иван отвернулся от поселка и только вздрогнул, услышав еще один «треск». Кто атакует, чем?! Куда смотрели маги?

— «Берег-три»! — зазвучал в наушнике голос Богородько. — Срочно марш к поселку по южному берегу!

— Мы должны дождаться Воронина! Двое ушли с северными соседями, итого три! — затараторил Кротов, когда Иван уже бежал в его сторону по берегу.

— Отставить ждать Воронина! Он будет догонять, а ты, Кротов, жми что есть сил! Красная ракета, бойцы!

Добежав до леса, Иван увидел метрах в трехстах впереди две фигуры, проскочившие через открытый участок берега. Здесь было топко, много коряг, а глубже в лес все заросло — не разгонишься.

— Поднажми, Вань! — на коротких выдохах произнес Кротов. — Южнее не уходи, там лесные озера. Держись берега.

— Принял! — выдохнул Иван, наращивая темп бега и экономя дыхание.

Пару раз он провалился едва ли не по колено. Не одолев еще и половины лесного участка берега, он снова увидел товарищей: они ускорились, выскочив на заливной луг.

— Ходу, «Берег-три», ходу! — потребовал Богородько. — Ваня, как самочувствие?

— Норма!

Вертолеты поднялись от поселка, и тут невидимые враги уничтожили третью машину. Теперь Иван видел все: что-то блеснуло в далеком лесу, будто кто-то пустил «солнечного зайчика», а через секунду вертолет уже задымил.

— Двухэтажный дом на южной стороне поселка, время — три минуты, — опять забасил инструктор. — Кротов, ты должен успеть, я вас вижу! Ваня?!

— Блин… — Воронин, зацепившись за корягу, ухнул с головой в лужу.

— Так, Ваня, стоп. Сбрось обороты. Если почуешь противника — займи позицию, притаись. Все равно не успеваешь в точку контакта. Жди там, пока придет борт. Опасность с юга, поэтому лучше уж не спеши, и вот еще: на боевой контакт сам не нарывайся!

— А если борта не будет?!

Богородько не ответил. Тут Иван вырвался из леса, пробежал еще несколько метров по грязи и наконец ощутил под сапогами твердую почву. Опять что-то сверкнуло в том же месте! Но ничего не произошло. Шесть машин едва виднелись, уходя к аэродрому, последняя, закладывая отчаянные виражи, неслась вслед за ними над самой землей.

«Куда смотрят маги?! Почему наши бойцы еще не ворвались в тот лес?!»

Со стороны аэродрома примчались еще два вертолета. Один сел на северном конце поселка, второй подлетел к южному — за группой «Берег-три» и кем-нибудь еще. Иван, конечно, в точку подбора не успевал, хотя и видел двухэтажный дом.

«А если их сейчас срежут?! — вдруг похолодело у него внутри. — На моих глазах! А я не успел!»

— Ваня! — Опять Богородько. — Я на севере, в поселке. Тебе придется дуть к нам. Ты в порядке?

— Норма!

— Давай, жми! Мы атакованы. Тут у нас сводный отряд какой-то из нелюдей и их приспешников. Жарко… Старайся скрытно выйти им в тыл или на фланг и поддержи нас огнем. Лучше сразу гранатами!

— Не понял! Как я скроюсь от нелюдей? С их-то чутьем и магией!

— Суматоха! Плюс с нами один наш маг. Мы сопротивляемся очагами, даже пробуем контратаковать, они атакуют группами. А ты вспомни сейчас все, чему вас учили ло противодействию магии. Давай, сынок, двигай жопой! Перебежками, ближе к берегу! Туго нам!

— Есть!

Вертолет поднялся. Воронин смотрел на лес, рискуя обо что-нибудь запнуться на бегу, но вспышки не последовало. Ребята улетели…

«Слава Богу!» — подумал Иван, наращивая и без того безумный темп бега и на ходу проверяя автомат и подствольник.

До поселка Иван добежал даже быстрее, чем рассчитывал, — ноги словно сами несли. На ходу включился в боевой режим восприятия и поэтому успел, приближаясь к двухэтажному дому, заметить вампиров. Это были именно они — черные тени, с немыслимой быстротой мелькавшие между избами. Над землей! Вампиров в полете Иван прежде видел только на пленке. Да и та была инфракрасной, ведь днем вампиры не летают… А эти, суки, летали! Хотя, правда, и «низенько-низенько», как те крокодилы из анекдота. Только сейчас было совсем не до смеха… «Ну, блин, сейчас мы устроим вам, паскуды, северного пушного зверька из пяти букв, на „п“ начинается, на „ц“ кончается! Бэтмены недоделанные!»

Он побежал к воде, намереваясь промчаться мимо двухэтажного особнячка. Однако, прежде чем Иван достиг строения, на втором этаже вдребезги разлетелось окно, и наружу вылетел истерзанный человек. Он рухнул в заросли кустов. Воронин, пригнувшись, вбежал в кустарник с другой стороны, проломился к бойцу, на ходу вытаскивая аптечку. Вот и рука — окровавленная, сжимающая ветви… Иван ухватился, потянул…

— Нет! — Появилось бледное лицо с закатившимися глазами. — Не тяни, брат, конец мне! Брюхо разорвал, позвоночник сломан…

Иван узнал раненого: один из курсантов старших курсов, почти готовых бойцов.

— Тихо, я сейчас…

— Ваня! — в наушниках взревел Богородько. — Жив?!

— Жив! На южной окраине поселка, у меня тут раненый!

— Не нужно… — хрипел боец и пальцы, стискивающие руку Ивана, слабели. Глаза бойца закатились и уже шепотом, едва слышно, боец простонал. — Ищи борт… Быстрее, иначе попадешь под нашу же «давилку»…. И берегись. Тут действуют МП. Из-за них меня смог достать обычный оборотень… Уходи…

Пальцы разжались в тот самый момент, когда Иван наконец прижал автошприц к запястью курсанта. И тут Иван словно заледенел внутри!

— Ваня, тащи его, я иду навстречу! — орал прямо в ухе Богородько. — Старайся вдоль берега, вдоль берега!

— Не нужно навстречу, он умер…. — сам удивляясь своему спокойствию, отозвался Иван. — Прорываюсь на север.

— Отставить прорыв! Ты не готов! Сейчас борта уходят, но они вернутся. Иди скрытно! Вдоль берега!

Вскинув автомат, Иван выскочил из кустов. Действительно, на северном конце поселка поднимались вертолеты. Когда успели вернуть-то?! Или это — другие? Неважно. Он пересек выходящую к самой воде улицу, полоснул очередью по мелькнувшей в стороне тени вампира. Не попал… Там, западнее, трещали выстрелы, последние бойцы еще пытались задержать нелюдей. Вдруг навалилась и тут же отпустила слабость — Иван пересек зону действия МП. Хорошо, если случайно, хуже, если МП его засек и долбанул прицельно. Хотя хрень все это. А вот то, что он опять бежит… Что все они бегут, уступая нелюдям — вот что действительно важно! Они позорно бегут. Драпают!

За углом покосившейся, заросшей мхом избы Иван едва не столкнулся с девушкой. Она стояла на коленях, обхватив голову руками.

— Настя! — узнал Иван, рывком поднял мага на ноги. — Беги за мной!

— Бесполезно… — Настю словно кто-то мотал из стороны в сторону, Воронин не мог ее удержать. И она словно в бреду говорила, говорила, говорила: — Они накрыли «морозилкой» сразу весь периметр, и мы не успели отразить… Энергии в доступных нам частях спектра почти нет, создать каналы мы не можем. А они уже аэродром атакуют… Там обычные люди, они гибнут, гибнут… И здесь, в поселке, жили обычные люди…

Воронин подхватил ее на плечо, исхитрившись при этом держать на изготовку автомат, и тяжело побежал к северу. Опять рокот — вернулись вертолеты. Или новые пришли?! Да неважно это, неважно… Почти навстречу выскочил оборотень, Иван всадил в него все оставшиеся в рожке патроны, и тот вдруг тяжело повалился вперед. Половины затылка у твари не было — кто-то успел его серьезно ранить… Повезло. С громким всплеском рухнул в озеро вертолет, из него сыпались горящие люди.

— Угрюмов в аэропорту, — шептала Настя. — Но он упрямый, не даст себя увезти, пока не вытащит отсюда всех наших. А тогда будет уже поздно… А без него все рухнет…

— Заткнись!

Как ни странно, но Иван сумел с Настей на плече пробежать весь поселок. Повезло еще, что больше ему не попались зоны, «простреливаемые» воздействиями МП. Вот и северная оконечность. Вертолетов не видно, людей тоже… Только за спиной продолжают трещать очереди — оставшиеся в живых курсанты ведут бой. Мысленно Иван удивился их силе. Среди МП, оборотней, вампиров, без поддержки магов — они стояли насмерть! Если он выживет, у него теперь счет к тварям возрастет намного! И он его оплатит! Сполна и по максимуму!

Иван отбежал от домов до небольшой рощицы, положил Настю на траву, перезарядил автомат. Если сейчас никто их не атакует… В поселке, похоже, ребята обречены — Воронин видел, как мелькали между домами нелюди. Как минимум пять десятков, не меньше! Что же произошло?

Он скорее почувствовал приближение вампиров, чем услышал звук разрезаемого крыльями воздуха. Круто развернувшись, Иван успел послать во врагов — их было двое — с десяток пуль, а потом перекатился в сторону. Вампиры, мерзко попискивая, опустились, сложили крылья для боя на земле. Иван снова выстрелил, почти тут же опять перекатился — быстрые твари, очень быстрые… Он вскочил и отбил первый удар когтистой лапы. Автомат полетел в сторону, запутавшись ремнем на руке. Это едва не стоило Ивану жизни — он упал на колено, кувыркнулся, избавился от уже бесполезного оружия.

Вампиры напали с двух сторон с плотоядными ухмылками… А у него за спиной оказалась Настя. И за тот короткий миг, пока вампиры преодолели разделявшее их расстояние, Иван вдруг очень ярко, словно наяву, вспомнил, как над его любимой изгалялся оборотень. И в этот момент решил, что теперь он скорее умрет, но повторения подобного не допустит! Его вдруг озарило: ведь если магия — это умение изменять вероятность реализации того или иного варианта Реальности, то абсолютная устойчивость к магическому воздействию — это состояние абсолютной стабильности! Абсолютной Данности от Начала и до Скончания Времен! Истиной, Изначально заданной Творцом! Это состояние должно быть достижимо в любой Ветви Реальности, а значит, оно и является тем самым Фарватером Реальности, о котором говорил ему Богородько! Если человек истинно верит, то он в момент Реализации Полноты Веры как раз и попадает на этот Фарватер Событий! И пока он на нем, никакой изменчивости он не доступен, а значит, и магия на него никакая не действует. Сейчас он отстаивал нечто, являющееся абсолютной, неизменной для любой из Ветвей Реальности ценностью.

И вместе с этим осознанием к нему пришла уверенность в себе, чувство полной самореализации, в котором как всего лишь одно из следствий стали доступны все боевые рефлексы и возможности организма. Причем не только как физической оболочки, а как некоей многовариантной сущности, способности которой намного превышали пределы даже рекордно тренированных людей.

Пока Иван осознавал все это, вампиры, размазанными от скорости тенями метнувшиеся к нему, на ходу ударили заклинаниями «взгляд василиска» и «мираж», рассчитывая обездвижить жертвы и лишить их ориентации в пространстве. Но случилось нечто совсем, с точки зрения вампиров, невероятное! Девчонка, уже, судя по ее ауре, потерявшая сознание, действуя на уровне рефлекса, отразила направленные в нее заклинания, инстинктивно применив «щит Персея». Это означало, что она маг, причем очень сильный! Вампиры мгновенно сменили тактику: девчонка становилась ценным пленным, достойным захвата и последующего тщательного изучения. Еще бы — человек-маг, да еще такой силы! Поэтому на растерзание и прокорм оставался только застывший перед ними парень, на которого, как казалось, заклинания подействовали именно так, как и должны были. Но это только казалось, а ошибку свою вампиры поняли слишком поздно. Смертельно поздно!

Только что стоявший неподвижно человек вдруг словно телепортировался навстречу одному из вампиров — настолько стремительным было его движение. Стремительным даже для специально тренированных вампиров-бойцов. Оказавшийся перед Ворониным нелюдь даже не понял в первое мгновение, что случилось. А спустя лишь сотую долю секунды, что для подготовленного вампира очень много, почувствовал, что летит по воздуху от страшной силы удара в грудь. Сознание едва не покинуло вампирское тело, а человек уже словно упал вниз под ноги второму нападавшему.

Для Ивана же время словно застыло, все происходящее воспринималось даже им самим не как некие действия, а скорее как переходы между разными состояниями окружающей его реальности, которые он мог формировать или выбирать сам, по своей воле. В этом состоянии он словно и не бил, а лишь представлял, но не только в голове, а «во всем теле», в движениях, как поражает вампира. Интересно было то, что Ивану в этом состоянии совсем не хотелось убивать — даже нелюдей. И не потому, что их целесообразно было захватить живыми. Просто в этом состоянии вообще не хотелось кого-либо лишать жизни и даже сильно повреждать. Да это было и не нужно! Поскольку Иван точно знал и чувствовал, какое действие и какой силы необходимо совершить, чтобы надежно «выключить» кровососов, не убивая их, конечности лишь совершали некие движения, реализующие возникший образ. Словно все происходящее было большим холстом, на котором Иван руками, ногами и телом в целом писал нужную ему картину происходящего, «дорисовывая» одни элементы и «стирая» другие.

Второй вампир уже начал понимать, что они столкнулись с явно нестандартными людьми, но тоже не успел отреагировать на проход Ивана в нижний уровень, из которого тот совершенно естественным для него в этом состоянии движением — которое он не смог потом даже вспомнить! — опираясь на одну руку, ударил нелюдя сразу двумя ногами: в голову и в низ живота. И удары эти были столь сильны, что вампира даже не отбросило, а словно подрубило. Он рухнул на землю, впервые за последние сто пятьдесят лет своей жизни потеряв сознание. Причем от удара человека! В это время вампир, повергнутый Иваном первым, вновь попытался прибегнуть к магии. Он ударил Ивана заклятием «голова Горгоны», ранее всегда приводившим к успеху во всех проведенных им схватках, за исключением разве что очень давней и поэтому почти забытой стычки с аспидом. И вот сейчас неудача постигла нелюдя вторично: Иван вообще никак не отреагировал на брошенное в него мощнейшее заклинание. Курсант, словно телепортировавшись к поднявшемуся на ноги вампиру, нанес невидимую от скорости исполнения и формы ее проведения серию ударов, которые «выбили душу» и из этого врага. Только когда Иван убедился, что вампиры лежат без движения, он вернулся к Насте, чтобы оказать ей первую медицинскую помощь.

И все кончилось. Так же неожиданно, как возникло, состояние «повышенного осознания» пропало. Но даже потеря этого чудесного чувства не смогла отвлечь Ивана от Насти. Лишь когда девушка вздохнула и пошевелилась, он позволил себе расслабиться. Да и то не совсем — привалившись спиной к дереву, Иван закрыл глаза, но развитое в ходе практик в школе чувство опасности по-прежнему сканировало окружающее пространство на предмет поиска возможных угроз. Тем временем Настя окончательно пришла в себя и смогла телепатически связаться с руководством, вызывая помощь.

С трудом осознав, что он «наворотил», Иван пытался вспомнить, какие конкретно ощущения сопровождали его вхождение в это жутко эффективное состояние. Необходимо было попытаться на основе этих ощущений создать «ключи» для теперь уже контролируемого достижения подобного состояния в любой момент времени. Именно от этого занятия его и оторвала окончательно пришедшая в себя Настя.

Кто-то коснулся спины, но Иван, к собственному изумлению, не ответил ударом. Он просто знал, что это — Настя, друг, наконец-то справившаяся с паникой.

— Вертолет, Ваня, вертолет! Беги к нему!

— Пусть садятся здесь. — Иван поднялся, поискал глазами автомат. Не нашел. На щеке болтался полуоборванный наушник, он схватил его, зачем-то дунул, потом ощупал прижатый к шее микрофон. — Центр! Центр, я — «Берег-три»! Видите нас?

— Видят, Ваня, — ответил Богородько. — И я тебя вижу. Сейчас подберем вас! Нелюди через лес уходят к аэродрому, там заваруха…

Вертолет уже кинул на Ивана и до сих пор лежащих на траве вампиров тень, когда он, наконец, нашел глазами приближающегося инструктора. Тот тащил на себе залитого кровью курсанта, сзади еще два бойца вели под руки третьего.

«Все-таки они выжили в поселке! — изумился Иван. — Не все наши полегли! Слава школе!»

Подходящий Богородько, увидев двух лежащих вампиров, присвистнул:

— Ну ни хрена себе! Воронин, ты что, заговоренный? Или тайный супермен местного розлива?! Сначала «поглотителя энергии» оприходовал, а теперь аж двух вампиров отрубил. Это надо ж, блин! Зачет тебе по моему предмету и, пожалуй, увольнительная на кондитерскую фабрику. Цел, Ванька?

Иван оглядывался: он и сам был поражен случившимся. С выражением безмерного удивления на лице чисто механически он помогал загружать на борт все еще неподвижных вампиров, подсаживал Настю и забирался наконец сам. Его хлопал по плечу Богородько, тараторила что-то девушка-маг, одна из сильнейших в Братстве… Кажется, они говорили о том, что ситуация переломлена в пользу Братства, Угрюмов держал поблизости резервы, будто предчувствовал. О том, что помощь наконец прибыла и теперь зарвавшимся нелюдям не уйти. О том, что по нелюдям на полевом аэродроме нанесут уже подготовленный ракетный удар боеприпасами объемного взрыва, и еще о чем-то в этом роде. Иван слушал и даже понимал их, а сам все пытался закрепить в памяти стремительно тускнеющие фрагменты своего боя с вампирами. Первого его боя с нелюдями, в котором он одержал победу! Чистую, а не по очкам! Но воспоминания тускнели, и тогда Иван решил сопоставить произошедшее с той теорией, которая лежала в основе системы боя, преподаваемой курсантам-бойцам в Братстве.

Поэтому Иван хотя и слушал, и слышал всех, сознание словно раздвоилось, Одна его часть была «здесь и сейчас», а вторая анализировала, сопоставляла и сравнивала. Он смотрел на Богородько, а видел его не в вертолете, покрытого своей и чужой кровью, а в школе. Там его, Ивана, готовили драться. Там он научился многому. Как выяснилось, настолько многому, что и сам еще не до конца знал, насколько. Не так давно они вдвоем с Кириллом выдержали столкновение с МП, а сегодня Иван один сразился с двумя вампирами — и победил.

Хотя, конечно же, достигнутое им состояние во многом объясняется яркими воспоминаниями о ранее пережитом кошмаре с оборотнем, следовало признать, что если бы не тренинг в школе Братства, никогда бы у него не высвободились, не проявились все заложенные в человека Творцом древнейшие рефлексы, которые и предопределили во многом исход боя с вампирами. Удивительно, как, за счет чего Богородько, их инструктор, сумел этого добиться? Иван закрыл глаза и провалился в дремоту, наполнившуюся услужливо подкинутыми тренированной памятью наиболее запомнившимися картинами прошедших этапов подготовки.

4

…Войдя в зал, инструктор цепким взглядом оглядел присутствующих курсантов и, видимо, удовлетворенный их видом, начал лекцию:

— Динамика боя определяется не только манерой перемещений и скоростью движения бойца. Она учитывает многие моменты, например, принципы смены направлений, наличие торможений и ускорений, характер силового взаимодействия, а также амплитуды ударов и их траектории. Именно динамический рисунок связывает воедино технику схватки и тактику боя. Поэтому, очерчивая границы возможных вариантов динамической картины боя, поговорим о таких понятиях, как «линейный» и «круговой» бой.

Динамика линейного боя представляет собой череду разгонов и остановок. Траектория боя — ломаная, с резкими сменами направлений. Тот, кто хоть раз в жизни сдавал норматив по так называемому «челночному бегу», легко представит динамику линейного боя. С энергетической точки зрения такой характер ведения боя не является рациональным — впрочем, подобные «челночные» перемещения очень полезны в ходе ведения огневого боя. Поскольку они могут быть достаточно непредсказуемыми и способными ввести противника в замешательство, снижая эффективность его ответных действий. Думаю, это вы легко можете себе представить. Но вернемся к рукопашке.

Динамика «кругового» боя отличается отсутствием резких, ломаных траекторий. И поэтому прямолинейная ударная техника целого ряда единоборств не вписывается в его тактику. Удачным образом ближнего боя, ведущегося в этой манере, может служить смерч «торнадо». Внешне хаотичное, быстрое, но плавное и непредсказуемое перемещение такого разящего вихря в бою — вот идеальный образ бойца в рукопашной схватке, ведущейся в технике нашей школы. И это при том, что смерч может изгибаться и качаться, удерживая равновесие за счет стремительного вращения по принципу гироскопа. Что позволяет объединить принципы и методы «маятника» и круговых движений. Это только на первый взгляд кажется сложным, а после некоторой практики станет для вас очевидным.

Все построено по принципу воды, где одно движение как бы перетекает в другое или становится базой для него. Поэтому понятие «неудачно проведенный прием» в «круговой» манере ведения боя фактически отсутствует, как отсутствует разделение приемов на блоки и удары. Есть некие базовые движения, основные принципы, причем существует полдюжины вариантов входа в каждое из них и дюжина вариантов завершения, в зависимости от того, как сложилась ситуация в данном, конкретном случае. Очень естественно в такую динамику укладывается ударная техника рук и ног. Вращательное движение легко включает в работу локти, колени, кулаки и стопы, происходит как бы «выбрасывание» их на периферию боевого вихря.

Рассказывая, Богородько чуть водил плечами, бедрами. Курсанты, уже хорошо знавшие Дядьку, понимали: он может и продемонстрировать все, о чем говорит. — При этой манере ведения боя отпадает необходимость в «срывах» дистанции, в молниеносных атакующих выпадах. Контакт с противником «растягивается» по времени, становится вязким, обволакивающим. Атакующие действия не разрываются на фазы входа и выхода, поражения и извлечения, а представляют собой единое непрерывное движение.

В технике «кругового» боя практикуются не столько блоки, сколько уходы с линии атаки с одновременным нанесением удара, перехват вражеской атаки, или так называемый «слив», при котором оружие или части тела бойца подставляются под вражеские ударные элементы (опять же оружие или части тела) так, что они соскальзывают по ним в сторону. Естественно, не стоит понимать меня превратно. Хотя искусство типа «железной рубашки» и существует и вы даже будете его осваивать, все-таки совать руки, ноги и другие части тела под режущие кромки холодного оружия не надо.

Все траектории ударов и бросков при такой манере ведения боя представляют собой своего рода замкнутые кривые, в основе которых лежат располагающиеся в двенадцати разных плоскостях пространственные восьмерки и переходы между ними.

Подобные «циклические» траектории трудно разделить на атакующие и защитные движения. Любой участок этой замкнутой кривой может выполнять функцию и поражения, и парирования ударов противника. Более того, поражение осуществляется с одновременным «блокированием» возможных контратакующих действий, а парирование атак предполагает подавление двигательных функций противника.

Воин, ведущий «круговой» бой, не нуждается в специальной защитной технике. Любое движение воина уже является и защитным, и атакующим. Каждое обладает потенциальной возможностью нанесения ущерба противнику. При этом в управлении противником используется техника владения собственной инерцией, инерцией атакующего движения противника и воздействия на него посредством системы рычагов. А точки контакта с телом противника чаше, всего используются как точки вращения! Поэтому боевая работа в «круговом» бою напоминает вращение шестерни, у которой в роли зубьев выступают части тела бойца или его оружие. Эдакое тяжеленное «зубчатое колесо», непрерывно цепляя, наваливается на противника, стремится затянуть, подмять его под себя.

Богородько растопырил руки, расставил ноги, став похожим то ли на огромного усатого краба, то ли на ту самую шестерню. Это было забавно, но никто не улыбнулся: курсанты уже «видели» себя в таком бою.

— Такая техника требует значительно меньшей физической силы, чем линейная, поскольку «боевое колесо» — тело атакующего — обладает более чем достаточным весом для того, чтобы, лишь опираясь своими ударными частями тела на определенные зоны тела противника или «натягивая» всю массу противника на подставляемые ему руки, ноги или оружие, нанести ему тяжелое повреждение. Боец не отталкивает приблизившегося противника, не шарахается от него, а наоборот, затягивает, «всасывает» его. Подобная работа, как бы это кроваво ни звучало, строится по принципу действий мясорубки. Шнековый винт затягивает куски мяса внутрь и неумолимо увлекает под непрерывно вращающиеся ножи. А на выходе получаем знамо что — фарш! Вот так!

Пока очередной противник проворачивается через «мясорубку», боец использует его в качестве щита, а затем берется за следующего. Он уже не стремится защищать «контролируемую зону» от проникновения, а «мертвой зоны» и вовсе нет — кто успел подобраться поближе, тот раньше и попадет под удар или болевой захват. Что именно угодит в этот адский «шнек»: атакующая рука или шея противника, для «мясорубки» совершенно безразлично. Она одинаково легко перемалывает и наступающего, и обороняющегося врага.

И поэтому на новой стадии подготовки мы будем учить вас выбирать из всех вариантов возможных в каждой конкретной ситуации действий такие, которые будут максимально соответствовать именно «круговой», или «шнековой», манере ведения боя. И при этом мы еще будем ставить вам оптимальную биомеханику выполнения этих действий.

Постепенно на этой стадии подготовки станем переходить к работе против нескольких партнеров и работе с оружием и против оружия. Кстати говоря, так вы начнете параллельно осваивать универсальную систему боя с оружием. Систему, способную дать человеку высокий уровень понимания универсальных принципов работы оружием, с одной стороны, и специфических особенностей того или иного вида конкретного оружия — с другой. Что позволит освоившему эту систему профессионально сражаться любым оружием против любого же оружия, даже если он взял это оружие в руки впервые.

Освоив все, о чем я говорил ранее, к концу второго этапа подготовки вы приобретете эффективные двигательные комплексы, «нанизанные» на чисто рефлекторные защитные и нападающие реакции человека и связанные с ними обыденные бытовые движения. Что принципиально важно, поскольку в экстремальных ситуациях, согласно и результатам исследований, и практическому опыту, сложнокоординированные движения сильно угнетаются, и человек просто не в состоянии сделать их в нужный промежуток времени. Поэтому реально эффективные в любой ситуации боевые движения могут быть только простыми, основанными на двух-трех базовых технических элементах, в качестве которых используются обыденные действия человека в повседневной жизни дома, на улице, на работе. Впрочем, в последующих циклах вашей подготовки вы овладеете некими особыми навыками и состояниями психики, которые позволят вам реализовывать и очень сложные двигательные комплексы. Но и они будут основаны на этих же древних рефлексах, об этом я расскажу вам уже на следующей лекции. Ну а сейчас можете задавать вопросы.

Первым поднял руку один из сидящих рядом с Иваном курсантов — бритый наголо долговязый парень по фамилии Кащук. Богородько немедленно отреагировал, хотя смотрел вроде бы в другую сторону:

— У вас вопрос, курсант?

— Да, я вот подумал — ну всякие там специальные виртуальные системы обучения есть только в Братстве, да, может быть, еще где-то в похожих организациях. Но сам-то метод, который вы нам сейчас описываете, очень понятен. Так почему же он не практикуется повсеместно? В чем тут проблема-то?

Инструктор скупо усмехнулся. И, помолчав, ответил:

— Видимо, я очень хороший инструктор, Кащук. Или вы очень хорошие ученики, что вам все, что я говорил, показалось таким понятным. М-да… Хррр-хррр… Как говорится, сам себя не похвалишь — кто ж тебя похвалит? Хррр… А если серьезно, то ответ на ваш вопрос заключается как раз в том, что вся описанная мною методика подготовки и то, что я еще расскажу, — все это гораздо сложнее, тоньше и индивидуальнее в применении, чем все те способы, которые используют выработку условных рефлексов путем многократного закрепления навыка. А значит, и дороже. Да и специалистов, которые могли бы так учить, считаные единицы во всем мире. И в основном все они работают в тех или иных тайных обществах… О подобных методах тренинга мало кому известно, поскольку сам процесс подготовки по такому методу сугубо индивидуален и требует глубокой и тонкой работы с психикой.

— Если я правильно понял, в случае ошибки недостаточно компетентное обучение может привести к необратимым психическим травмам у обучающихся? — спросил Кащук.

— Именно так. Поэтому и практикуются подобные методы либо в самых элитных группах специального назначения, либо в тайных обществах типа нашего. Иначе столько «дров наломать» можно было бы, аж жуть!

— А можно побольше узнать о принципах работы с холодным оружием? — задал наконец свой вопрос и Иван.

— Принципы? Здесь можно выделить в целом три принципа, — ответил Богородько. — Во-первых, существуют базовые типы движений нанесения удара или подготовки и проведения бросков, которые являются едиными для самых разных видов оружия и для невооруженного боя. Траектории их вытекают из естественной биомеханики человеческого тела, и при различной с первого взгляда внешней форме, продиктованной конкретным видом оружия, они имеют единое наполнение. Одно и то же движение может быть выполнено и рукой, и оружием. Поэтому элементы рукопашного боя должны грамотно дополнять оружейную технику, и бой голыми руками ведется с акцентом на то, что противник вооружен.

Однако каждый вид оружия, исходя из его особенностей — веса, размера, формы, центровки, заточки и так далее, оптимально накладывается на определенные техники. Эти особенности параметров конкретного вида оружия можно назвать присущими именно ему внутренними свойствами. Понимая эти особенности каждого типа доступного ему оружия и зная базовые движения, обученный по нашей системе боец в состоянии, взяв в руки незнакомый предмет, полностью использовать его сильные и слабые стороны именно как оружия. Важно помнить, что каждому оружию соответствует блок техник, которые выполнять им лучше и удобнее всего. Это второй принцип.

Третье. Поскольку свой отпечаток на технику боя накладывают и конституция, и психофизические особенности владельца оружия, мы будем учить каждого из вас умению наилучшим образом оценивать свои особенности и определять особенности того или иного встретившегося вам противника. И уметь подлаживать каждое доступное оружие под себя.

В любом случае, будь то обучение бою с оружием или без него, реализуется концепция боя, которая исходит из понимания того, что любое движение в рукопашном бое существует как внешняя оболочка для более древних и отточенных эволюцией двигательных задач, связанных с борьбой за равновесие, то есть борьбой с гравитацией. Кратко я уже говорил об этом, когда рассказывал вам про «чувство края» и «маятник». И еще более подробно расскажу в третьей, заключительной лекции нашего теоретического курса. Ну а на сегодня все. Дуйте переодеваться, потом занятия по интересам. Травмированных после тренировки с Русланом нет? Странно. Научились, наверное, кое-чему… Свободны!

Курсанты потянулись к выходу из зала. Иван шел вместе со всеми и думал о том, что воины Братства, подготовленные по подобной системе, действительно являются, пожалуй, сильнейшими бойцами в мире. Причем бойцами крайне приспособляемыми… При этом даже им все равно трудно справиться с нелюдями, а точнее, с самыми опасными из нелюдей, без поддержки магов. А еще Воронин пытался оценить, насколько степень его предыдущей подготовки позволяет соотнести уже полученные им ранее знания и навыки с теми, что предлагала боевая система Братства Зрячих.

— Пошли соку попьем в буфете? — предложил, обернувшись, Кирилл Аршавин.

— Переодеться бы…

— Сейчас толпа будет в душевой, переждем! По стаканчику, и назад — помоемся спокойно.

Заходить в буфет в спортивной форме, да еще пропахшей потом, конечно же, не позволялось. Но Кирилл, быстро прошмыгнув по лестнице на четвертый этаж, прокрался в зал, цапнул со стоящих подносов два стаканчика и вернулся в коридор.

— И все дела! — гордо сказал он.

— Пусто в школе… — Иван с наслаждением отхлебнул сок. — Куда-то угнали старшие курсы.

— Да, между прочим, со следующего семестра мы тоже войдем в боевой распорядок, — поделился новостью Кирилл. — А то ведь как получается: старшекурсники уходят, и школа остается почти беззащитной. Мы вроде и ни при чем, по распорядку только маги, инструктора и вон эти девки вахту тащат.

Он сказал это чересчур громко, да еще кивнул на подходивших к буфету трех девушек из женской группы. Они тоже учились на старших курсах — в школе еще только собирались сформировать вторую женскую группу, маловато было подходящего «материала».

— Мы тебе не девки, — обиделась одна, с перевязанной бинтом головой. — Давай-ка повежливее.

— Да ладно! — отмахнулся Кирилл

Младшие группы курсантов, к которым до сих пор относилась и группа Ивана, считали девчонок чересчур заносчивыми. Если с кем и общаются, то со своими, старшими, а на остальных поглядывают свысока. Серьезны не в меру…

— Нет, неладно! — уперлась та, перевязанная, хотя подруги хотели увести ее в буфет. — По распорядку школы ты обязан назвать мне свою фамилию, чтобы я могла подать рапорт! С какой стати я обязана терпеть?!

Иван предпочел бы извиниться и замять неприятный инцидент. Но не подводить же Кирилла?

— Только и можете, что кляузы строчить… — пробурчал между тем его приятель. Это уж было совершенно несправедливо: до сих пор никто на Аршавина рапорт не подавал, хотя он порой оправдывал репутацию «вредного рыжего». — Фамилию ей… Не была бы ты такой рыбой замороженной, уж давно бы знача и имя мое, и фамилию, и много еще чего.

— Так! — Девушка решительно шагнула к обидчику. — А вот теперь ты вместе со мной пойдешь к инструктору. Кто у вас куратор? Степан Михайлович? Идем!

Она схватила Кирилла за руку, тот рванулся, — Отцепись, а то задену ненароком! Девчонка мгновенно провела захват, и не ожидавший от нее такой прыти Кирилл едва успел войти в «спираль освобождения», иначе уже либо лежал бы, нюхая пол, либо на мысочках шел бы за этой «амазонкой». Включились боевые рефлексы, и раздосадованный, что едва не огреб от какой-то девчонки, хотя и старшекурсницы, парень сразу же забыл, что перед ним женщина. Потеряв всякий контроль, на выходе из «спирали» он попытался провести подсечку с ударом сбоку в голову. Иван аж крякнул и рванулся на перехват, но «амазонка» сама успела раньше. Играючи, классическим маятниковым движением девушка ушла от атаки и сразу же, «на возврате», контратаковала сама, от души, но при этом контролируемо, «натянув» ребра Кирилла на колено своей ноги, а ладонью шлепнув его по затылку. В довершение, совершив пируэт в чисто круговой манере боя, толчком в подбородок и рывком за воротник сзади она опрокинула парня на пол и прижала его коленом. Даже окончательно озверевший Аршавин смог понять, что если бы деваха захотела, то все эти три движения могли бы быть выполнены несколько иначе, после чего он лег бы на тот же пол уже со сломанной шеей и грудиной. Или ребрами — смотря по какой траектории она бы его провела. Поэтому Кирилл не стал больше дергаться, а расслабился и лишь волком смотрел на обидчицу, словно видел перед собой не симпатичную девчонку, а какую-нибудь демоницу в крайней стадии ее трансформации. В это время самая рослая из всей троицы подруга «амазонки» тоже успела подскочить к ней и, обхватив под руки сзади, со словами: — Идем, Машка, идем! — потащила прочь. Иван вдруг осознал, что не видит третьей из этих «бой-баб». И тотчас ощутил ее за своей спиной! Надо же, «глаза отвела», зашла за спину и подстраховала подругу… На всякий случай, так сказать. До выяснения обстановки… Он резко, рывком повернулся и встретил внимательный взгляд серых слегка прищуренных глаз. Девушка тут же смутилась и, обогнув Ивана, пошла догонять подруг.

— Бог с ним, с рапортом, Маша, он и так уже все понял. Идем! — упорно тащила рослая все еще порывающуюся вернуться подругу.

Присев, опираясь на одну руку, Кирилл вдруг крикнул в спину удаляющейся победительнице:

— Мария, а как все-таки насчет того, чтобы встретиться вечером в кафе за чашкой чая? Или вы с мужчинами только на татами общаетесь?

Девушки словно по команде остановились и обернулись к парням. Иван опасался худшего, но раскрасневшаяся Маша от такой безмерной наглости вдруг рассмеялась, прыснули и ее подруги. Больно уж смешным выглядело это предложение из уст все еще сидящего на полу парня, только что получившего изрядную трепку от рук той, кого он приглашал столь оригинальным образом.

— А почему бы и нет? — вдруг ответила сквозь смех Мария. — В девятнадцать тридцать у входа в ситуационный тир. И не опаздывай. Дон Кихот рыжий…

Девушки, хихикая, скрылись в буфете, а Иван помог наконец Кириллу подняться:

— Внешность бывает обманчива. И если ты Дон Кихот, то что, она меня Санчой Пансой обозвала, что ли?

— Если ты мой слуга, то не Санчо Панса, а Лепорелло, потому что я — Дон Жуан, Маша просто перепутала от волнения, — Аршавин, похоже, был больше очарован, чем смущен. — Нет, какая девушка! И какая у нас в центре, получается, классная школа рукопашки, раз даже девчонки со старшего курса так драться могут. — И тут же огорченно добавил: — Сок разлил…

Руку потянул… Придется сказать, что это Руслан на тренировке. Не выдашь?

— Не выдам. А ведь даже забавно получилось — только что Богородько рассказал, и вот нам кое-что показали…

— Это тебе показали. А мне трудно было наблюдать, — пожаловался Кирилл, забрал у Ивана из руки его стакан с соком и залпом допил. После чего метким броском отправил стаканчик в ближайшую урну и добавил: — Теперь я понял, что галантность берет истоки в инстинкте самосохранения. Идем. А вечером нас ждет романтическое приключение!

— Нас? Я, по-моему, не напрашивался? — удивленно произнес Иван.

— Ага, хочешь бросить друга, отдав его на растерзание этим хищницам? Она ж точно не одна придет, у них подстраховка, вот и ты меня прикрой. Да и эта, с серыми глазами, так на тебя смотрела! — провокационно ухмыльнулся Кирилл.

— Ну ты и жук, Кирюха! — ответил Иван. — И когда только успел рассмотреть, как она на меня смотрела? Когда мордой пол подметал, что ли? Ладно, пошли, а то на следующее занятие опоздаем.

Глава 7

И НЕ РАЗБЕРЕШЬ, ПЛОХ ОН ИЛИ ХОРОШ…

(Реконструкция двух периодов до Момента Великого Изменения)

1

Джесси два дня звонила Стивену, не решаясь сама зайти, но никто не брал трубку. Не сумев связаться даже через автоответчик, девушка немного обиделась

В самом деле — что за глупости? Отец и сын куда-то уехали? Могли бы и предупредить…

Но ночью она вдруг проснулась. Что-то случилось, причем уже давно. Джессика знала об этом, но не желала слушать ту часть себя, которую ненавидела. А ведь достаточно было прислушаться, чтобы понять: они мертвы. Оба.

Наблюдая за собой будто со стороны, Джессика оделась, вывела машину из гаража и скоро оказалась возле страшного дома. Для той ее части, которая с самого начала все знала, он стал страшным… Было тихо, только сверчок будто обтачивал эту тишину.

— Нет, — сказала Джессика своему отражению в зеркальце заднего вида. — Все это ерунда. Я психую, наверное, втюрилась в Стивена не на шутку. Ну и очень глупо. Сейчас я постою у калитки и уеду домой.

Вместо этого девушка, даже не попытавшись позвонить, перемахнула через невысокий заборчик и подкралась к окнам. Тишина. Стараясь не произвести ни звука, Джессика обогнула дом и потянула за ручку задней двери. Она не хотела знать, но знала: дверь открыта. Пошарив по стене, Джесси включила свет и завыла еще раньше, чем увидела пятна крови.

Они были везде — на стенах, на полу, даже на потолке и дверях. Вампиры не выпили кровь Стивена и Мартина — они казнили их.

— Ритуальная казнь… — Стараясь на касаться кровавых, неприятно пахнущих полос на обоях, Джесси оперлась о стену. — Я же знаю, я вижу… Зачем мне туда идти?

Но она вошла — и чуть не потеряла сознание от увиденного. От стоявшего в комнате запаха ее тут же вырвало. Странно, но после этого стало немного легче смотреть на то, что сделали с отцом и сыном. Стивен был подвешен к крюку люстры в гостиной. Из распоротого живота во все стороны, будто какая-то странная паутина, протянулись его внутренности, прибитые к мебели гвоздями. Тело его было сплошь изрезано, изуродовано, истерзано… Но хуже всего Джесси было знать, как все это происходило. Стивен умирал несколько часов, а Мартин со срезанными с глаз веками смотрел на это. Теперь в гостиной было тихо, если не считать жужжания прорвавшихся в дом мух, но девушка слышала все. Громко играла музыка, безмолвно кричал Стивен с вырванным языком и надрезанными голосовыми связками, рвался к нему распятый ритуальными клинками на стене отец. И сделали все это вампиры — такие же, как Мартин… За что?! И зачем — так?..

Джесси не была счастлива с тех пор, как узнала о себе правду. Она — мул. Помесь человека и нелюдя, бесплодная, быстро стареющая. Природа не хочет ее, торопится избавиться… Все, о чем мечтала Джессика в детстве, — никогда не исполнится. Она не такая, как все, она хуже всех… Даже Стивен был лучше — он не старел так быстро. На него не так сердился Творец, потому что Стивен ничего не умел, ничего не мог, он был в большей степени человеком, чем она. А в Джесси дремали страшные, пугающие ее саму силы, которые она изо всех сил старалась загнать вглубь, забыть о них… Только встреча со Стивеном заставила воспользоваться этой силой, но ведь то было во благо, разве нет?! Почему же теперь она наказана еще раз — у Джесси отняли последнее, что оставалось. Друзей. Больше она не нужна никому, ни людям, ни нелюдям. Все кончено. Джесси удивилась своему странному спокойствию. Внутри все словно замерзло. И даже слезы не шли.

Нагнувшись под натянутой кишкой, девушка не чувствуя ног прошла на кухню. Мартин был здесь — его отрезанная голова стояла на столе, а внутренние органы по частям разложили в кастрюли. Вскрытое и разрубленное на куски тело лежало в ванной. Туда Джессика не пошла — ей и так было жутко. Зачем?.. Зачем так?.. Ритуал, непонятный и тем еще более страшный. Люди не увидели бы в происходившем никакой логики, не знала ее и Джесси, но могла чувствовать. Злость, ненависть, презрение к казнимым…

Мартина допрашивали. От него требовали имен, истязали на его глазах любимого сына, но вампир молчал. Джесси знала почему — она чувствовала его ненависть, еще более сильную, чем ненависть палачей. Мартин знал, что Стивена уже не спасти, знал, что любыми признаниями не сумеет даже облегчить его мук. И еще тут был человек… Да!

Джесси, растерянно открывая и вновь закрывая кастрюли с останками Мартина, постаралась увидеть этого человека. Но это ей удалось плохо, словно что-то мешало. Скорее всего, те, кто устроил эту ритуальную резню, умели скрывать свои действия от подобных ей. Но почему они тогда не скрыли всего остального? Джесси задумалась. И, кажется, поняла: среди тех, с кем сотрудничал Мартин, были обладающие талантом, похожим на нее. Для них и оставили своего рода демонстрацию, предупреждение — так будет с каждым отступником. А вот образ того, кто предал Мартина, скрыли. Еще бы — он ведь мог и дальше продолжать предавать. Единственное, что она смогла почувствовать, — это то состояние, в котором этого человека сюда притащили. Страх. Его заставили присутствовать на казни. Он говорил, говорил захлебываясь, обещал помочь, узнать, доложить… Джесси видела, как некто ползает по ковру в чужой крови, как целует ноги вампирам.

— Я отведу вас к Блэквуду! Хоть сейчас!! Идемте, я докажу!

Его принесли сюда по воздуху, и человек, хорош или плох он был до этого, тут умер. На ровно постриженный газон перед маленьким домиком в пригороде, предварительно «отведя глаза» жителям всех окрестных домов и случайным прохожим, опустили уже не человека, а затравленного зверька, мечтающего лишь об одном — выжить, выжить любой иеной! Если бы ему сказали, что для этого нужно убить мать, принести в жертву ребенка — он бы с радостью согласился. Все, что делало его человеком, исчезло…

А Мартин следил за ним глазами без век. Мартин мечтал его убить, очень мечтал — не только ради мести, а чтобы тот не сдал и других. Мартин убил бы его не задумываясь. Но не мог.

— Господи, какой ужас… — сама этого не заметив, Джесси поднялась на второй этаж. Тут было тихо, будто ничего не произошло. Будто внизу нет крови и мух, будто скоро придет Стивен… Девушку вновь начало тошнить. — Какой ужас… Почему же они такие? И почему я — такая же?..

Она едва успела присесть на кровать Стивена, как в коридоре, на полочке, зазвонил телефон. Кто бы это мог быть? Знакомые или даже какие-нибудь родственники Стивена по материнской линии… Наверное, надо сказать им. И тогда приедет полиция, Джесси, конечно, арестуют, и торчать за решеткой придется долго, потому что залог внести некому. Впрочем, какая разница? Теперь — никакой. А если подумать, то что изменилось? Она уже давно знала, что обречена на кошмар быстрого старения, что в глубине ее души живет зверь, чужой ее человеческой половине, и этот зверь никогда не даст ей даже как следует подружиться с кем-то из Младших… Да, вампиры, казнившие Мартина и Стивена, называли людей так. Презирали и ненавидели.

Телефон замолчал, чтобы через минуту зазвонить снова. Джесси знала, что это звонит тот же человек. Она видела, как он стоит, привалившись плечом к стене, смотрит в окно и нервно постукивает карандашом по подоконнику. Этот человек в панике… Напуган, но не как тот, предатель, иначе, он боится за кого-то еще.

Человек посмотрел на стол и внутреннему взору Джессики открылась табличка с фамилией хозяина. Блэквуд.

— Тот, о котором рассказывал вампирам ставший запуганным зверьком… — прошептала Джесси и, едва отдавая отчет в своих действиях, вышла в коридор.

Как громко гудят внизу мухи! Запах крови и экскрементов… Она положила руку на трубку в тот самый миг, когда Блэквуд сдался. Джесси не потеряла с ним контакта, видела, как он прошелся по кабинету, покрутил в руках шляпу и вернул на вешалку… Набрать номер было нетрудно — цифры сами появлялись перед глазами Джесси.

— Слушаю! — рыкнул Блэквуд.

— Вам не убежать, вы не скроетесь. Они знают о вас…

— Я не понимаю, о чем речь… — пробормотал Блэквуд, сразу сбавив тон. — Кто вы?

— Я нахожусь в доме. Там, куда вы звонили. Они мертвы, и Мартин, и Стивен. Я знаю, что вампиры заполучили кого-то из ваших, и он все рассказал им. Все, что знал. А Мартин молчал… Вам не скрыться. Я это чувствую, знаю.

Блэквуд медленно вернулся в кресло у стола, открыл ящик.

— Кто со мной говорит?

— Меня зовут Джессика. Мы не знакомы. Я одна из… Такая же, как Стивен. Урод. Но я обладаю Силой и многое могу. Только это ненадолго — я быстро старею.

— Джессика?.. Ты можешь видеть прошлое и будущее, да, я знаю о таких, как ты… Расскажи мне подробнее, что ты видишь? Если они слушают мой телефон, то уже все равно.

— Они и так знают, как вас найти. Предатель оставил им ваш, как бы это сказать, ментальный образ. И они будут идти по нему, как гончие на запах.

— Значит, у меня есть еще время. Расскажи мне. пожалуйста, все, что ты видишь и знаешь. И о себе.

Джесси рассказала настолько подробно, насколько позволяло время — она четко знала, видела в будущем тот момент, когда вампиры найдут ее собеседника. И она не должна была позволить им найти еще и себя. Ей было приятно, что нашелся хоть один человек, который не боится и не презирает полукровку. Блэквуд почти не перебивал, потом разговор как-то сам собой перешел на детство девушки, на то, как проявлялись у нее нечеловеческие способности.

— Послушай меня, девочка… — произнес Блэквуд глухим голосом. — Я взвесил все шансы… Нас слушают. Поверь, Джесси, мне жаль, что так вышло. Нельзя сказать, что мы с Мартином были друзьями, но мы уважали друг друга. И те, с кем я работаю, рано или поздно найдут и покарают предателя. А ты немедленно уходи из дома, времени нет! Постарайся скрыться, призови на помощь все свои способности! Главное — скрыться, не появляйся там, где тебя могут ждать!

— Зачем?.. — безразлично спросила девушка. — Я думаю, тому предателю не стоит цепляться за свою жизнь, ведь он, можно сказать, как человек уже мертв. Я — тоже…

— А ты не хочешь отомстить?! Ищи друзей! Ищи сама, судя по тому, что ты мне рассказала, ты сможешь!

— Отомстить?

Джесси даже стало смешно. Она представила себя, бегающей по полям с заряженной серебряными пулями М-16. Нелюди — настоящие хозяева этого мира, пастыри людского стада…

— Ты сможешь, Джесси! Сосредоточься сейчас на мне…

— Хорошо.

И Джесси увидела, как Блэквуд написал на листе бумаги имя, название газеты и еще одно слово. И дописал: «Спрячься. Раз в квартал давай объявление в газету о том, что потеряла собаку по этой кличке. И город, где ты будешь в это время находиться. Друзья откликнутся на твое объявление, укажут дату и место, где будет сделан тайник для тебя с подробными инструкциями о том, как поддерживать контакт дальше. А уже при личной встрече тебе скажут, что от меня, и назовут написанное слово. Доверься этим людям. Они тебе помогут». Одновременно Блэквуд говорил в трубку:

— Жди. Возможно, ждать придется долго. Но не теряй надежды! Поверь мне! Ты — человек! Иначе мы не говорили бы сейчас! Да, нам, людям, потребуются, возможно, еще десятки лет, чтобы попытаться победить. Хотя я и не знаю всей силы той организации, в которой состою. Но мы должны держаться вместе, иначе нет смысла жить… И друзья найдутся — рано или поздно, но найдутся! А теперь беги! Немедленно!

Девушка ничего не ответила. Еще немного послушав горячее дыхание Блэквуда, Джесси положила трубку. Но контакт остался, и она видела, как мужчина сел к компьютеру и отослал по электронной почте сообщение, содержавшее краткую информацию об их разговоре. А затем запустил программу физического уничтожения содержимого твердого диска и оперативной памяти и достал из ящика стола пистолет. Он не хотел умереть как предатель, превратившись в дрожащую тварь и живой труп, и не имел права верить в свои силы, поскольку знал слишком многих других из тех, кого называл «друзьями».

Контакт оборвался, когда Блэквуд нажал на курок. Джесси вскочила и бросилась вниз, выскочила во двор. Тишина, даже сверчок унялся. Мертвая тишина. Ей стало страшно. Ломая ногти, Джесси в том же месте снова перемахнула забор, добежала до машины. Опасность… Она приближалась. Блэквуд был прав: Джессика могла чувствовать угрозу. Значит, сумеет и спастись.

«Он дал мне инструкции, — вспомнила Джесси, выруливая на дорогу. — Знал, что его слушают. Ну что ж, поступлю так, как он просил. Хуже все равно не будет. Хотя… Нет, надо повременить, запутать следы, спрятаться. И попытаться побольше узнать о разных нелюдях. Чтобы потом действовать уже наверняка».

2

В Хьюстоне, пока Настя ждала посадки на рейс местной авиакомпании, на соседнее кресло опустилась средних лет женщина. Загорелая, с густым макияжем, будто даже пополневшая, чтобы не выделяться из толпы американок…

— Без имен, — буркнула «американка» из-под шляпы. — Как добралась?

— Нормально. Скучно только — никто не подходил, не знакомился, от зевоты чуть челюсть не свернула.

— Если скучно — то это уже не нормально, это просто отлично. А я нервничаю вот, узнала, что ты здесь, и не удержалась… Главное — не напрягайся. Ты прилетела к приятелю отдохнуть, побродить по магазинам, съездить на какое-нибудь дурацкое ранчо. Все остальное может произойти только случайно. Старайся вообще не использовать магию, иначе ты ее спугнешь!

— Все в порядке. Может быть, ее там и не окажется… Настя достала из сумочки книгу, выставила ее перед собой, прикрывая губы. Алферьева успела, видимо, заметить ее название, поскольку несколько задумчиво произнесла:

— «Тень Инквизитора»… «Тайный Город». Интересная серия. Знать бы еще, откуда у автора этих «современных сказок» такое знание реальных деталей жизни некоторых Сообществ. Нуда ладно, это отдельная тема… Еще раз повторяю, Настенька: ты двигаешься по своему маршруту, и если она пройдет мимо, то ты даже не протянешь руки. Понятно? Ты ответишь только на ее желание контакта.

— Конечно. Меня Гасымов трое суток мучил, инструктировал. Кстати, он здесь?

— Ты не должна об этом спрашивать. И я зря подошла. Просто вот сложилось так, а у меня тоже нервы есть.

Девушка повыше подняла книгу, чтобы скрыть улыбку. У Алферьевой — нервы! Вот так новость! Будто Настя не понимает, что никакие «нервы» не заставят одного из руководителей Братства выставиться напоказ рядом с едущей на попытку вербовки подчиненной. Нет, Алферьева хочет что-то сказать.

— Мы кое-что уточнили… — продолжила наконец Татьяна. — Она очень сильна. Гораздо сильнее, чем мы предполагали. Возможно, если бы мы знали об этом прежде, то сегодняшней встречи не было бы.

— Я учту.

— Что за глупости, что ты можешь учесть? Ты самая способная из наших, но на стороне метиса — природные способности, силу и возможности которых мы не можем оценить! А значит, все твое прикрытие — на самом деле видимость. С огнем играем, понимаешь?

— Понимаю. Да вы не волнуйтесь так, все обойдется. Она одна, а мы вместе.

— Она-то одна, да кто знает, нет ли за ней пригляда? Такой метис должен был быть интересен и для тварей. Если они ее упустили, если потом чем-то настроили против себя — то это шанс для нас.

Ну вот, наконец-то! Настя опять спрятала под книгой улыбку. Вот, что хотела сказать Алферьева: метис сильнее, чем думали в Братстве, а значит, очень нужен. Нельзя упускать ищущую контакта с Братством женщину по имени Джессика. Но Алферьева не может приказывать или хотя бы настаивать, только просить!

— Все будет хорошо.

— Надеюсь… — Татьяна подкрасила губы. — Ну, я пошла. Ни пуха.

— До свидания.

— Ни пуха! — требовательно повторила Алферьева.

— К черту.

— То-то же! К чертям такое начальство… Татьяна зашагала через зал ожидания к ресторану.

Настя попробовала читать, но смысл ускользал. Все-таки очень жарко, а кондиционеры на каждом шагу — довольно неуклюжая попытка обмануть природу. Горло уже побаливало, а когда и где Настю продуло, она и предположить не могла, столько было возможностей.

— Ну и отлично, — прошептала она, закрыла книгу и сосредоточилась на самолечении.

Простые формулы, мысленно проговариваемые, вернут хорошее самочувствие. А думать про метиса, обладающего невиданной силой, совершенно ни к чему — это не изменит будущего. В самолете еще будет время подготовиться к встрече.

На другом конце зала стояла, разглядывая табло, женщина в джинсах и ковбойке. Платиновая шевелюра и ладная фигурка привлекали мужские взгляды, но лишь на секунду — стоило взглянуть ей в глаза, и возможные кавалеры отворачивались. Глаза старой женщины с множеством морщин вокруг, кожа с пигментными пятнами, вызывающее отсутствие косметики… Старушка какая-то молодящаяся? Много их теперь развелось в Америке, никак не могут понять, что семидесятые вместе с их молодостью давно миновали.

Джесси не смотрела на Настю. Сейчас ее интересовали двенадцать человек, находившихся в этом же зале. Неделю назад она почувствовала, что на ее объявление наконец отреагируют. Спустя почти четыре года после разговора с Блэквудом. Впрочем, все это время она боялась позвать неведомых «друзей», решилась только четыре месяца назад, когда поняла, что больше не сможет быть одна, что накопленной информацией надо поделиться с теми, кто сможет если и не помочь, то хотя бы поддержать. Сейчас же Джессика благодаря своему видению будущего вычислила максимально вероятные сгущения событий, связанных с теми, кто наконец начал ее активный встречный поиск. Одно такое «сгущение» было в городе, где она последний раз давала объявление, а второе — в Хьюстоне, в аэропорту. Вот она и решила пойти навстречу обстоятельствам, поехала в Хьюстон. Как оказалось, не зря. Сейчас Джессика внимательно наблюдала за слаженными действиями внешне совершенно незнакомых друг с другом людей. Они съехались в этот аэропорт с самых разных уголков страны, а кое-кто даже из-за рубежа. И все охраняли девушку с книгой на коленях… Охраняли от нее, от Джессики.

Тогда, давно, Блэквуд сказал о том, что не знает всех сил и возможностей организации, которая, возможно, лишь через десятилетия сможет бросить вызов нелюдям. Он знал, что их подслушивают… Джесси очень хотела, чтобы слова Блэквуда оказались ложью, чтобы сила, противостоящая Древним, оказалась могущественной и готовой к бою уже сейчас. Хотела, но не могла в это поверить. И вот теперь — целый отряд головорезов и девушка из России, от которой просто «пахнет» магией.

С одной стороны, это говорило Джесси об определенной силе друзей покойного Блэквуда, но в то же время и о том, что они не владеют полной информацией. Даже странно, что они не понимают — окажись здесь сейчас случайно аспид, русская немедленно оказалась бы у него «на заметке». Он бы почуял, увидел… В эти три с лишним года, проведенные в странствиях и размышлениях о том, стоит ли ей выходить на контакт с друзьями покойного Блэквуда, Джесси активно искала встреч с нелюдями, чтобы изучать и уничтожать. Она много узнала о них. И почти никогда не встречала достойного противника, порой даже изумляясь собственной силе. Впрочем, сила эта оставалась непобедимой лишь до тех пор. пока была тайной. Если бы она в открытую связалась с кем-то из аспидов — Гнездо не успокоилось бы до тех пор, пока не загнало бы сорвавшегося с цепи метиса в угол и не уничтожило.

Объявили посадку. Настя открыла глаза, сунула книжку в рюкзак и пошла к выходу. Лишь двое из присутствующих в зале членов Братства последовали за ней. Джесси рассудила, что еще большая «группа поддержки» будет ждать русскую после часового перелета. Что ж, часа должно хватить… Она подхватила стоявшую между ног сумку и словно ненароком вклинилась между двумя рослыми, обманчиво расслабленными парнями. Те не обратили на это внимания — оба старались не потерять из виду Настю, в то же время никак этого не проявляя.

3

— Это упражнение позволит вам закрепить состояние безмыслия.

Когда-то в Сибири так сказал Гасымов, патронировавший Настю в школе.

— Зачем мне безмыслие? Я уже училась медитации.

— Ты училась арифметике, без которой трудно освоить алгебру. Не перебивай, слушай. Три параметра позволят нам как якорями зацепиться за восприятие. Эти параметры: движение грудной клетки, прохождение воздуха через нос, гортань и бронхи, звук дыхания. Повтори.

— Движение грудной клетки, прохождение воздуха, звук дыхания, — монотонно произнесла Настя. — У меня неплохая память.

— Если все произойдет так, как я ожидаю, то в конце года ты отправишься в Америку.

Настя широко распахнула глаза.

— Да-да! — усмехнулся Гасымов. — Только это будет наш с тобой секрет. Так вот об упражнении…

— Нет уж, Артур Мамедович! Сказали «А», говорите «Б», а то это не секрет!

— Мне Алферьева оторвет голову, — понизил голос Гасымов. — В общем, ты же заметила, что они с Угрюмовым бегают везде вместе, как попугаи-неразлучники? Только не чирикают, а смотрят в разные стороны.

— Двуглавый орел Братства, — хихикнула Настя.

— Ну так вот… — маг отошел к двери в кабинет и прикрыл ее плотнее. — Так вот, Настенька, озаботились они из-за тебя. Еще чуть более трех лет назад мы получили сообщение из США, от погибшего в день его отправки сотрудника, о том, что он вышел на контакт со странной девушкой, очевидно, владеющей магией и дружившей с сыном обычной женщины и вампира. Работавшего на нас вампира, был такой… Его за день до этого зверски убили вместе с сыном. Наш сотрудник, Блэквуд, оставил той девушке схему выхода на контакт с Братством. Но она ею не воспользовалась — тогда. Три недели назад аналитики, следящие и за старыми схемами контактов с агентурой, доложили, что в одной из американских газет появилось условленное Блэквудом объявление. И начался поиск. В объявлении был указан город. Однако и спустя две недели мы вычислили лишь примерные координаты местожительства этой, так сказать, волшебницы. Это говорило о том, что девушка действительно сильный паранорм, великолепно умеющий экранироваться! Настолько сильный, что мы не можем отследить ее перемещение по континенту — а она в основном разъезжает по США, Канаде и Мексике. В то же время ретроспективный анализ предыдущих трех с половиной лет показал — эта девушка иногда возникала в поле зрения наших наблюдателей. Но так редко, что просочилась сквозь все статистические фильтры. Сейчас же у аналитиков создалось впечатление, что она тоже интересовалась нелюдями и, возможно, даже предприняла ряд активных действий против них… Получив ответ аналитиков, руководство решило установить с ней контакт. Дали ответ на ее объявление, сделали закладку в камере хранения на автовокзале. И вот теперь все будет зависеть от тебя.

— Конкурирующая организация?.. — загорелись у девушки глаза. — Кто-то пронюхал о нелюдях и самостоятельно пытается бороться? Мы должны с ней встретиться!

— Никаких «организаций» быть не может, Настенька. Одиночки. Если мы не успеваем найти таких людей первыми, а, увы, чаще бывает именно так, то нелюди уничтожают эти «частные организации».

— Но вы сами сказали, что эта девушка — сильный маг!

— Именно… Откуда она взялась? Сперва мы даже решили, что… — Гасымов осекся.

— Что же?

— Что столкнулись с кем-то еще, кем-то, нам неизвестным, и поэтому, возможно, способным сделать напрасными все наши старания… Не будем пока об этом, ладно? Это — не наш с тобой секрет, — Артур Мамедович печально улыбнулся. Ему о многом хотелось поговорить с любимой ученицей, но Алферьева шутить не будет. В лучшем случае выставит из Центра за длинный язык. А в худшем… — Проще сказать, эта дама, Джессика, взялась непонятно откуда и сейчас ищет контакта с нами. Кстати, она больна. Информация не подтверждена, но вроде бы Джессика стремительно стареет. Есть такое генетическое заболевание у метисов. Так вот, если она маг-одиночка, то ее надо срочно вербовать. Сильная штучка. Хотя, я думаю, потенциально ты все же сильнее… Но та ли это девушка, про которую сообщал Блэквуд или подстава?

— Доставить ее в Центр и не спеша разобраться, — тут же выпалила Настя. Ей уже было жаль Джессику, больную и одинокую. — Вот и все!

— Она не стремится отдаться в нашу власть, — хмыкнул Гасымов. — А может, ты права, и ей нужно именно это… Как проверить? Прислать к ней связного? Джессика тут же начнет его контролировать — ее сила нам до конца неизвестна…

Гасымов замолчал. Подобравшись, Настя закончила его мысль сама:

— Должен пойти маг, один из сильных. Но не иерарх, чтобы в случае провала утечка информации не стала смертельной для Братства. Выбор пал на меня?..

— Да. Лучшей кандидатуры нет. Ты не позволишь Джессике управлять собой, ты сумеешь оторваться от нее в случае опасности. Я говорю это все, чтобы подготовить тебя к беседе с Алферьевой. Насколько я понимаю, вечером вы встретитесь.

— Но она где-то за Уралом…

— Нет, она совсем в другом месте, — улыбнулся Гасымов. — Никто в Центре не знает, где она, но если есть мнение, что Таня «где-то за Уралом», то как раз там ее и нет. Однако Татьяна вечером будет здесь. И она спрашивала о тебе. Как, мол, самочувствие у нашей девочки, как у нее успехи…

— Я готова!

— Не сомневаюсь. Но прежде… — Гасымов откинулся в кресле и сложил руки на животе. — Прежде скажи: какие три параметра помогут нам в новом упражнении зацепиться за восприятие реальности?

— Движение грудной клетки, прохождение воздуха, звук дыхания, — повторила Настя.

— Молодец. Оставим в покое наш секрет и займемся делом с удвоенным усердием. Итак, в течение пятидесяти минут сосредоточь все свое сознательное внимание на этих трех параметрах. Отслеживай их, но не оценивай свое дыхание! Просто следи. Такая простенькая, обычная медитация на трех параметрах.

Первоначально посторонние звуки, не относящиеся напрямую к дыханию телесные ощущения — например собственное сердцебиение, а главное, мысли, — все это будет отвлекать тебя ежесекундно и, соответственно, сбивать с необходимого варианта сосредоточения внимания на восприятии. Однако не сдавайся! Если ты будешь терпелива и последовательна, то через определенное время твои усилия из количества перейдут в качество.

— Вы это про каждое упражнение говорите, Артур Мамедович, — улыбнулась Настя. — Я знаю. А сколько сейчас лет этой Джессике? Она только по-английски говорит?

— Спросишь у Алферьевой, но только после того, как она сама повторит тебе все, что я сказал. Ясно? А теперь молчать и слушать, курсант! Постепенно между отвлекающими моментами появятся промежутки спокойного состояния, некоего равновесия и гармоничного баланса. Сначала на одну секунду, затем через какое-то время на две, три, пять секунд ты сможешь оставаться в этом состоянии. Не напрягайся, наращивай ресурс понемногу. Ты же помнишь, что напряжение в этом деле ничего не даст? Через полтора-два месяца регулярных занятий ты сможешь достигать этого состояния произвольно и без больших усилий, лишь сосредоточившись на процедуре выполнения упражнения. Но регулярность применения этого упражнения — необходимая «плата» для формирования прочного и качественного навыка по его использованию. Это упражнение необходимо делать минимум пять раз в день по десять минут в течение первых двух месяцев. И не делай большие глаза — Братство поспешает не торопясь, поэтому завтра никто не побежит покупать тебе билет на само-лет. Ты будешь долго готовиться, миссия требует высокой степени ответственности. Теперь забудем о Джессике.

Правильность выполнения одного подхода ты вполне сможешь определить самостоятельно, оценивая его по конечному результату. Если тебе удалось успокоиться и расслабиться или даже погрузиться в дремоту, значит, этот подход ты засчитываешь, если нет, то продолжаешь снова, с учетом сделанных ошибок. Поэтому первые подходы могут занять не десять минут, а даже час и более. Но не огорчайся, с последующими выполненными подходами время на достижение успокоения будет сокращаться.

— Добившись необходимого результата, перейдешь к следующему упражнению. Я, возможно, отлучусь на некоторое время… — Гасымов понимал, что его присутствие в Америке тоже может потребоваться, но решил не говорить сейчас об этом Насте. — Поэтому запомни сразу и его.

— После достижения состояния глубокого безмыслия — да, это медитация, но медитация «высокого уровня» — следует добиваться состояния устранения эмоций. Не улыбайся! По-настоящему ты к этому пока не готова. Прежде всего тебе надо уяснить, что истинных, так называемых «чистых» эмоций или чувств всего пять — Гнев, Страх, Печаль, Радость и Любовь. Эти чувства лежат в основе любого другого эмоционального состояния и связаны с древнейшими энергетическими состояниями, возникающими при активном взаимодействии окружающего мира с нами. Это — кирпичики, из которых сложено все остальное, даже самые высокие пирамиды. И поэтому тебе следует научиться устранять, растворять в себе прежде всего такие негативные чувства, как Страх, Гнев и Печаль, формулировать все свои мысли и намерения в позитивных формах. В результате этого ты достигнешь такого состояния сознания, которое суфии называют джабарут, или «духовный ум». В общем случае для очищения от эмоций ты должна остро пережить каждую из них и представить, что каждое из переживаний выводишь на поверхность своего существа и словно сбрасываешь с себя, отпускаешь.

— Это похоже на многое, что я слышала раньше, — осторожно заметила Настя. — Только… Конкретнее.

— Не вспоминай! — потребовал Гасымов. — Старые знания — лишь фундамент. Постарайся увидеть все по-новому, с другой точки зрения. Отбрось привычки и стереотипы. Все запомнила? Вопросы есть?

— Да. Я поужинать успею до встречи с Татьяной?

— Она приедет поздно, с караваном «КамАЗов», насколько я понимаю. Груз идет в школу, отчего не воспользоваться попуткой? Так что не ужинай вовсе, Таня сама будет голодная, вот и посидите за столом. Может, и Угрюмов появится… Илларион — он такой, из-за любого угла может выскочить. Ладно, — Гасымов хлопнул себя по колену и поднялся. — Упражнения запомнила? Приступай — и увидишь, как трудно сосредоточиться, когда в твоем разуме так и прыгают посторонние мысли. Они будят эмоции, строят из кирпичиков пирамиды, понимаешь?

— Понимаю…

— Занимайтесь, курсант!

Гасымов вышел. Прежде чем взяться за упражнения, Настя подумала: как все-таки тяжело хранить секреты, даже до вечера! Не с кем поговорить… Каково же Джессике, одинокому супермагу, часы жизни которого сошли с ума?

4

Рядом с Настей уселся толстый, пожилой мексиканец. Дежурно улыбнувшись соседке, он тут же уткнулся в газету. Под его пыхтение Настя смотрела на убегающую взлетную полосу, потом на проплывающий внизу город. Вдруг мексиканец быстро сложил газету и встал. Насте показалось, что…

Не успел толстяк отойти, как на его место опустилась женщина в джинсах и ковбойке. Едва взглянув на протянувшиеся лучиками от глаз глубокие морщины, Настя поняла, кто это.

— Привет.

— Добрый день, — старательно отозвалась Настя на английском и от волнения добавила: — Как поживаете?

— Дерьмово. Извини, я отключила на время твоих сопровождающих.

— Каких?.. — Настя испуганно завертела головой. — Я здесь одна.

Гасымову когда-то очень понравилась артистичность Насти. «Развивай в себе это качество, не противоречь! Ты умеешь внешне, и даже на уровне частоты пульса, работы сальных желез имитировать одно состояние, а „в сознании“, как бы отдельном модуле, иметь совершенно другое. У тебя талант — даже учитывая, что женщинам это вообще свойственно. Подозреваю, что тебе, Настенька, в принципе легче иметь незамутненное сознание, изображая одновременно невротичную деятельность». Настя в тот день вместе с группой курсантов училась собирать походные системы наблюдения — часть обязательной подготовки. Условный командир группы паниковал, бегал, ругался, Настя, путаясь в проводах, скакала вместе со всеми… Но внутри оставалась совершенно спокойной, и Гасымов это сразу заметил. Хотя порой удавалось обмануть и его.

— Не бойся, — сказала Джесси, не почувствовав уловки. — Они в порядке, только весь полет будут смотреть в окошко. Ты чувствовала мое приближение?

— Нет, — призналась Настя.

— А знаешь почему? Потому что в Хьюстоне вы собрали вместе слишком много магов разного уровня. И возникло что-то типа интерференции. А я воспользовалась моментом, когда в этой суперпозиции энергий был всплеск. На его фоне моя аура была незаметна. Тем более что я ее умею делать практически неотличимой от поля обычного человека. Почему ты оглядываешься? Разве так не чувствуешь?

Настя промолчала, но по ее глазам Джесси поняла: нет, не ощущает эта девушка происходящего за спиной… По крайней мере сейчас. Значит, у нее магия проявляется несколько иначе, не как у самой Джессики?

— Ты — человек? — ее голос дрогнул.

— Да, — Настя смущенно потупилась, на самом деле максимально мобилизовавшись. Если будет бой, то теперь. — А ты?

— Не совсем. Я — мул.

— Мул?

— Мул. Обычный мул — помесь лошади и осла. Я — помесь человека и нелюдя. И бесплодна, как мул.

— Правильнее сказать «метис», — поправила Настя. — И с кем же ты?

— Наверное, с вами, — пожала плечами американка. — Уж во всяком случае, не с ними. Меня зовут Джессика.

— А меня — Анастасия. Анэстэйша, если тебе удобнее.

— Справлюсь, Анастасийа. Трудно начинать разговор, правда? Вы мне не верите, я вам тоже не слишком. Давай начнем с… Тебе известна такая фамилия: Блэквуд?

Настя чуть кивнула. Джессика пока не проявляла никакой агрессивности, не пыталась воздействовать на нее. Но два человека в салоне самолета и правда находились в трансе. Наверное, охрана от Угрюмова, о которой он, конечно же, не предупредил. Настя могла вывести парней из бессознательного состояния, но не сочтет ли Джессика это враждебным действием? Пожалуй, пока надо оставить все как есть.

— Известна? — переспросила Джесси. — Он жил в Нью-Йорке, но умер несколько лет назад. Застрелился. Ты знаешь, как это случилось?

— Нет.

Североамериканское отделение Братства три с половиной года назад понесло большие потери. Блэквуд застрелился, одновременно потеряли агента среди нелюдей, потом еще нескольких посвященных. Пришлось даже на полгода вообще заморозить деятельность отделения, заменив многих сотрудников! Но и дальше периодически случались провалы. Служба внутренней безопасности, естественно, предположила, что со времен Блэквуда в рядах «северных янки» завелся крот, и искала его. Настя не знала, да и не имела права знать подробностей, но кое-что ей рассказали накануне операции «Встреча». О смерти Блэквуда вскользь упомянули Гасымов, а потом и Угрюмов — как поняла Настя, он доверял этому человеку, считал его одним из самых надежных руководителей среднего звена в американском Братстве.

— Нет?.. — нахмурилась Джессика. — Он умер, потому что был обречен. Вампиры вышли на его след, но сперва…

Настя почувствовала, как к ней потянулись незримые руки «мула», этого страшного, непонятного существа, так непохожего на привычных магов из Центра. Девушка мысленно ударила по ним и, может быть, чересчур резко.

— Прости! — Джесси отшатнулась. — Я не умею… Не знаю, как нужно. Почему вы не спасли Блэквуда? Ты бы могла! Сколько вас, где вы прячетесь?

— Я думаю, что наша встреча уже состоялась, и мы сказали друг другу все, что было нужно, — медленно, взвешивая каждое слово произнесла Настя. — И промолчали о том, о чем стоило промолчать. Если хочешь узнать больше, запомни: в это же число следующего месяца, Мадрид, маленькая гостиница «Бык и башня». Любой номер. Вечером примешь сильнодействующее снотворное и не станешь мешать его воздействию.

Джессика долго смотрела Насте в глаза, потом согласно кивнула.

— Что мне терять? Хорошо… Интересно, где я проснусь. Надеюсь, увидимся?

— Обязательно.

Не прощаясь, Джесси поднялась. Вскоре на свое место вернулся мексиканец, успевший где-то одолеть уже половину газеты. Остаток полета прошел без происшествий, если не считать того, что охрана пришла в себя. Оба понятия не имели, что операция «Встреча» закончена. Выходя из самолета, Настя краем глаза заметила фигуру Джесси, которая самой первой шагала к зданию аэропорта. Потом ее заслонили другие пассажиры.

«Вот и все, — подумала Настя. — Если ты действительно веришь нам, ищешь друзей, то придешь. Ночью в твой номер войдут люди, понятия не имеющие о нелюдях и Братстве, усыпят тебя еще надежнее и увезут из Испании. Проснешься ты не скоро и очень далеко… На войне как на войне. Потом, если Угрюмов тебе поверит, ты станешь одной из нас. И я буду тебе помогать, честное слово! Но это случится еще спустя месяцы, сперва тебя изучат, допросят, возможно и очень грубо, потом психологически реабилитируют, устроят проверку „с устранением“… Чья ты дочь? Оборотня или вампира? Тебе придется своими руками умертвить это существо, а я, наверное, буду в группе наблюдателей. Мы изучим все реакции, и только тогда поверим тебе достаточно, чтобы пойти дальше.

Дальше — Вассальная Клятва… Даже ко мне она не применялась, но уверена, что тебе, Джесси, этого не миновать. Прости нас. Прости меня. На войне как на войне».

Глава 8

НЕОЖИДАННЫЙ СОЮЗНИК

(За три месяца до Момента Великого Изменения)

1

Югре — город небольшой, сравнительно тихий. Это и нервировало Угрюмова — уж лучше бы ревели машины, гомонила толпа. Сибиряка вроде бы должна раздражать толчея, но Илларион с некоторых пор спокойнее себя чувствовал именно в людском шуме. Нас. людей, много, как бы говорил ему городской гул. Мы справимся, мы поддержим вас, поможем, если уж придется совсем туго. Мы, люди — хозяева планеты, кто бы ни воображал себе нечто иное. И пусть нелюди способны уничтожать нас миллионами, все равно им не выдержать открытого столкновения. Мы управляемы, лишь пока у нас завязаны глаза. Но если повязка упадет — горе вставшему на нашем пути…

— Таня, Товардсон с тобой не связывался?

— Нет… — Алферьева отняла от губ помаду. — Илларион, ты чего сам не свой?

— Я свой! — нахмурился сибиряк, постукивая пальцами по рулю. — И больше ничей! Просто спрашиваю: нет ли новостей от Товардсона?

— Соскучился по приятелю? — Татьяна покачала головой и вернулась к макияжу. — Я бы сказала, не нервничай! Раз молчит — значит, все в порядке. Вы же с ним оба молчуны.

— Ага, не нервничай. А сама каждые двадцать минут губы красишь? Не на нервной почве?

— Ты иногда бываешь просто невыносим! И в отличие от некоторых я просто хочу хорошо выглядеть, — пожала плечами Алферьева. — Все-таки не с «шестеркой» какой-нибудь встречаемся.

Илларион не стал отвечать, отвернулся, рассматривая через открытое окно «Мерседеса» редких прохожих. Конечно, Алферьева права — если Товардсон молчит, значит, все в порядке, лучшего и желать нельзя. Прикрытие обеспечено подобающее случаю, пути отхода под контролем, объект «хвоста» за собой не привел. Все в порядке, но…

«Старею? Чем ближе к решающему моменту, тем тяжелее. Обидно будет, если сорвусь накануне операции, придется то