/ Language: Русский / Genre:sci_history

'День-М - 2' или Почему Сталин поделил Корею

Кейстут Закорецкий


Закорецкий Кейстут

'День-М - 2' или Почему Сталин поделил Корею

Кейстут Закорецкий

"ДЕНЬ-М-2" или Почему Сталин поделил Корею?

Предлагаемое исследование об истории СССР в 1945-1953 годах выполнено под большим впечатлением и с использованием методики и выводов книг Виктора Суворова "Ледокол" и "День-М", в которых приводятся доказательства, что руководство Советского Союза во главе со Сталиным в 30-х годах и вплоть до 22.06.1941 года главной целью своей политики считало дестабилизацию обстановки в Европе и организацию "освободительной" войны Красной Армии. Однако, завершающий этап этого плана ("освободительный" поход Красной Армии - план "Гром") был сорван нападением гитлеровского Вермахта. В результате СССР сам оказался жертвой и понес огромные потери. А после 1945 года (как долгое время уверяли официальные историки), Советский Союз вынужден был тратить большие средства на противодействие агрессивным действиям США, которые, якобы, заменили фашистскую Германию в роли претендента на мировое господство. При этом уверялось, что такая советская политика была единственно правильной, а Советский Союз был самым последовательным борцом за мир (в смысле за "не-войну").

Однако, более внимательное знакомство с событиями тех лет приводит к другим выводам. В частности, к тому, что именно из-за действий Сталина мировое сообщество оказалось на грани новой мировой войны в конце 1950 года (план "Гроза"). Но неожиданно проявившаяся некоторая техническая неготовность к ведению боевых действий непосредственно на территории США вынудила его перенести срок начала войны на 1954 год (план "Гроза-2"), до которого ему не суждено было дожить. Несколько лет после 5.03.1953 можно назвать новым "послевоенным" периодом.

Содержание:

НЕОБРАТИМОЕ ЧУДО.

МЕТОДИКА НАУЧНОЙ ФАЛЬСИФИКАЦИИ.

ДАЙДЖЕСТ "ДНЯ-М-2".

1. КРЫЛЬЯ РОДИНЫ.

2. ЭТАПЫ БОЛЬШОГО ЯДЕРНОГО ПУТИ.

3. "БЕЛЫЕ ПЯТНА" ПОСЛЕВОЕННОЙ ИСТОРИИ СОВЕТСКОЙ ТЕХНИКИ.

4. КОРЕЯ 1945-1953 ГОДОВ.

5. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПРОВОКАЦИЙ.

6. [НЕ]СЕКРЕТНЫЙ РЕПОРТАЖ ИЗ МАЯ-ИЮНЯ 1941 г.

7. ДРУГИЕ "МИРНЫЕ" ШАГИ СССР НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ.

8. "МИРНАЯ" ПОЛИТИКА СССР В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ.

9. КТО НАЧАЛ "ХОЛОДНУЮ ВОЙНУ"?.

10. ГДЕ ТАК ВОЛЬНО ДЫШИТ ЧЕЛОВЕК...

11. КРАСНАЯ АРМИЯ ВСЕХ СИЛЬНЕЙ...

11.1. ТЕХНИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА.

11.2. ОПЕРАТИВНО-СТРУКТУРНАЯ ПОДГОТОВКА.

12. КТО НОВЫЙ ВРАГ?

13. АТОМНАЯ ВОЙНА, КОТОРАЯ НЕ СОСТОЯЛАСЬ.

14. "ПОСЛЕВОЕННОЕ" ВРЕМЯ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

НЕОБРАТИМОЕ ЧУДО

(предисловие Виктора Суворова)

Бой за Имперскую канцелярию был долгим, упорным. К тому времени уже был взят Рейхстаг. Но Рейхстаг - это только символ. Причем, символ пустой. Рейхстаг - это парламент, а парламенты всех мастей Гитлер ненавидел. Даже свое восхождение к власти он начал с поджога Рейхстага. Потом здание восстановили, однако парламент никакой роли в гитлеровской Германии не играл. Это наше командование придавало Рейхстагу огромное значение, потому что его здание увенчано куполом. Для нас важно установить красное знамя на хорошей высоте. Символический купол Рейхстага превратился в последнюю высоту, на которой мы водрузили наш флаг. Других причин штурмовать гитлеровский парламент не было. Никаких секретов в нем найти не предвиделось: решения принимались не здесь. Решения принимались рядом - в Имперской канцелярии, там, где кабинет Гитлера. В чисто зрительском плане Имперская канцелярия проигрывала - над ней ни куполов, ни башен, над ней не было той точки, того штыря, который можно было бы увенчать красным знаменем. Но документы...

Предполагалось, конечно, что кабинет Гитлера давно очищен, бумаги сожжены, сокровища вывезены, но всем известно, что черти-шутники...

Сюрприз ждал советскую пехоту прямо в вестибюле. Когда выбили немецких автоматчиков из огромного мраморного зала с прямоугольными колоннами, когда немного осела пыль, взорам советских солдат под обломками кирпича и слоем известковой пыли предстал прозрачный ящик из трехдюймового непробиваемого стекла, под стеклом - неизвестный образец оружия. Пулемет - не пулемет, но что-то со стволом, что-то явно предназначенное для стрельбы. У пулемета должен быть станок на треноге или на колесиках. Этого не было. У пулемета должен быть какой-то спусковой механизм с крючком или гашеткой. Этого тоже не было. Если это ручной пулемет, то станка ему не надо, но должен быть приклад и сошки, чтобы держать ствол горизонтально к земле. Но и этого не было. Под странным оружием сверкала табличка с короткой гравированной надписью. Что на той табличке написано, советские солдаты не знали, но подпись сомнений не вызывала. Подпись узнавали с первого взгляда: "Адольф Гитлер".

Бой продолжался. Все кипело вокруг. Работала артиллерия, с потолка сыпалась пыль, рушились перекрытия, рвались снаряды, валились стены, горело все, что могло гореть, и даже то, что не могло. Притащить переводчика в этот ад не получалось, специалиста по вооружению - тем более. Где их взять во время грандиозного штурма, какими путями через пылающий город переправить в самые первые атакующие цепи штрафной пехоты? А тем временем весть о новом оружии уже проскочила штаб батальона и штаб полка и понеслась все выше и выше. Захватить немецкий автомат - доблесть. Не каждому на войне такое выпадало. Захватить пулемет, пушку, мотоцикл, коня с повозкой - это почетно, всегда важно. По захваченным трофеям судят о достигнутых результатах. Число сбитых самолетов, убитых немцев, уничтоженных танков можно завысить, пусть даже и без злого умысла. Как знать, сто немцев истреблено или только девяносто? А трофеи - это то, что можно посчитать точно, это то, что можно рукой пощупать: вот захваченный танк, вот пушка, вот десять винтовок. Захват трофеев всегда ценился на войне. Захват же новых образцов оружия - это высшая доблесть. Тут же был захвачен не просто новый неизвестный ранее вид оружия, но захвачен прямо в ставке Гитлера. Мало того, сам Гитлер имел какое-то отношение к этому образцу, отметил его своим вниманием. Потому с самого верха до самого низа через штабы корпуса, дивизии, полка, батальона идет громовой приказ любой ценой держать зал, в котором нашли необычное оружие, не отдавать этот зал обратно в руки врагу, не подпустить немцев к этому оружию. И еще: стенки не открывать - это штука может быть заминирована.

Только через два дня, когда утихли бои, когда смолкла артиллерия, когда последних гитлеровцев выкурили из подвалов, в Имперскую канцелярию удалось доставить переводчиков и оружейных экспертов. И оказалось...

Оказалось, что эта штука имеет русское название - ШКАС: Шпитальный, Комарицкий, авиационный, скорострельный. Пулемет был принят на вооружение советской авиации в 1932 году. В 1938 году в Испании немцы сняли ШКАС со сбитого советского истребителя И-16 и отправили в Берлин. Тут ШКАС подвергли всесторонней проверке и испытаниям, а потом показали Гитлеру. Гитлер взбесился: ничего подобного на вооружении германской авиации не было. Даже близко. Гитлер приказал создать авиационный пулемет, который превосходил бы по своим характеристикам или хотя бы был равен пулемету Шпитального и Комарицкого. Чтобы ускорить германских конструкторов, чтобы устыдить руководителей германской военной промышленности, Гитлер приказал выставить ШКАС на самом видном месте в своей официальной резиденции. Пусть конструкторы и воротилы военной промышленности краснеют по самые уши при каждом посещении ставки Гитлера. Пулемет должен был стоять в Имперской канцелярии до того момента, пока германская авиация не получит если не лучший, то хотя бы равный образец оружия. Этот приказ Гитлера и был выбит на табличке.

Но желанный момент для германских конструкторов так и не наступил. То, что было принято на вооружение советской авиации в 1932 году, германские конструкторы не смогли создать ни к началу войны, ни в ходе нее, ни в самом конце. Даже имея перед собой действующий образец, они не смогли его скопировать.

Понятно, что в 1945 году советские автоматчики опознать в ходе боя советский авиационный пулемет не могли. Откуда пехота может знать, как выглядит пулемет, спрятанный в крыле истребителя? И кому бы в голову пришла мысль встретить в гитлеровском вестибюле изделие тульских оружейников? Между тем весть о захвате необычного оружия, да еще рядом с кабинетом Гитлера проскочила штаб армии и штаб фронта и была доложена на самом верху. Товарищ Сталин потребовал представить ему необыкновенную немецкую штуковину. Пришлось доложить, что штуковина вовсе не немецкая... Когда все прояснилось и выяснилось, участники боя в вестибюле Имперской канцелярии были награждены именно так, как награждают участников захвата действительно очень важного образца вооружений. Не были забыты и Шпитальный с Комарицким.

ШКАС был отнюдь не единственным образцом советского оружия, равного которому не было ни у наших врагов, ни у союзников. Ил-2 был не просто лучшим штурмовиком мира, но и самым массовым боевым самолетом в истории авиации, единственным в мире самолетом с броневым корпусом. И опять: то, что создали наши конструкторы до войны, никому в мире не удалось ни повторить, ни скопировать даже к моменту ее окончания. Наши установки БМ-13, знаменитые "Катюши", были не просто лучшими в мире, но и уникальными. Эту систему предельно простого и предельно эффективного оружия невозможно ни с чем сравнивать потому, что она не вмещалась ни в какие рамки, не подходила ни под какую зарубежную классификацию. У них ничего такого просто не было.

Советская артиллерия по численности превосходила артиллерию всех остальных стран мира вместе взятых и имела лучшие в мире орудия. Пушки и гаубицы, которые Красная Армия бросила у границ в самом начале войны, немцы использовали до самого ее конца, причем, только в самых лучших своих дивизиях. Сейчас, через много десятилетий после войны в музее возле египетских пирамид стоят под африканским солнцем наши пушки. Ими немцы вооружили танковую армию Роммеля, которая в Африке пыталась перерезать Суэцкий канал, перекрыть поставки нефти и тем поставить Британию на колени. Гитлеровский министр вооружений А. Шпеер считал и открыто говорил: ничего лучшего, чем советская 76-мм пушка, в мире нет.

Танк Т-34 был не только лучшим в мире, но и самым массовым танком Второй Мировой войны. То, что наши конструкторы создали еще до войны, ни американцам, ни японцам, ни британцам не удалось ни создать, ни скопировать. Этому танку спето столько гимнов, что повторять их нет смысла. Добавлю только одну деталь. В ходе грандиозного танкового сражения на Курской дуге лучшая германская танковая дивизия СС "Райх" была вооружена танками Т-34, которые Красная Армия бросила в 1941 году в ходе приграничных сражений. Не "Пантеры" и "Тигры" были главной ударной силой Вермахта под Курском, а наши непревзойденные танки.

22 июня 1941 года Германия нанесла сверхмощный сокрушительный удар по Советскому Союзу. Красная Армия терпела поражения, но в те же дни свершилось чудо. Советский Союз практически мгновенно перестроился на военный лад. Заводы, еще вчера выпускавшие мирную продукцию, переключились на выпуск военной и выпускали ее в огромных количествах при высочайшем качестве. Вот только один пример: швейная фабрика в Калинине уже 23 июня 1941 года начала выпуск плащ-палаток для армии. Представим себе: 22 июня - воскресенье, война началась внезапно, военного нападения никто не ждал, но прямо на следующий день, в понедельник, швейная фабрика начинает выпускать то, что именуется военной продукцией. Это чудо! Для того, чтобы начать выпуск пусть даже такой простой вещи, как плащ-палатка, надо заранее завезти на фабрику соответствующий материал зеленого цвета. Это было сделано. Материала требуется много. Прикинем, сколько надо хотя бы для производства ста палаток. Одна палатка с учетом загибов имеет размер 2 м х 2 м, т.е. 4 кв. м. На сто палаток - 400 кв. м. Но их требовалось не сто, а тысячи! И материал нашли. Кроме того, нужны зеленые нитки. Много. Нашли нитки! Нужны тонкие прочные веревки, нашли веревки. У плащ-палаток нет пуговиц. Вместо них короткие прочные деревянные палочки с проточкой посредине. Вещь простая, но их требуется много и срочно. Нашли! Эти палочки надо покрасить в защитный цвет. Краска нужна. Есть краска! Наконец, надо просто знать, как выглядит плащ-палатка, как ее делать. В стране происходит непонятно что, враг бомбит города и аэродромы, правительство смутно представляет ситуацию, генеральный штаб ничего не понимает. Где и как в таких условиях достать те требования, которым плащ-палатка должна отвечать? Все это нашлось, работницам объяснили, что от них требовалось, и сразу же пошла продукция высшего качества.

И по всей стране фабрики, вчера выпускавшие кастрюли, сегодня начали выпуск автоматов. Судостроительный завод в Горьком начал выпускать танки. Челябинский и Сталинградский тракторные заводы тоже стали танковыми, как и вагоностроительный в Нижнем Тагиле. В момент! А ведь броневые корпуса - это не плащ-палатки. Танк - сложнейший продукт. Да что там танк! Мебельная фабрика в Москве начала выпуск истребителей ЛаГГ-3. Потом этот самолет, постепенно совершенствуясь, превратился в Ла-5. На них летали наши лучшие асы.

Советские заводы в считанные дни перестроили производство на удивление миру. Кто скажет, что это не чудо?

Правда, у него была одна странность. Вот какая. Завершилась война, во всем мире промышленность перешла в основном на выпуск мирной продукции. Заводы, вчера выпускавшие истребители и подводные лодки, стали выпускать гражданские самолеты и пассажирские суда. Германия была разбита и полностью разграблена, но постепенно, понемногу ее экономика начала восстанавливаться и выпускать знаменитые на весь мир "Фольксвагены-жуки", а потом пошли на экспорт "Опели", "БМВ" и "Мерседесы", швейные машины и телевизоры, и прочее и прочее.

А в Советском Союзе промышленность никак не хотела перестраиваться на мирный лад. Если и перестраивалась, то качество гражданской продукции не отвечало ни мировым, ни европейским стандартам. Выпустить лучший в мире танк? Никаких проблем! А легковой автомобиль? Тут проблемы. Сейчас на британском рынке продается 88 типов легковых автомобилей. На последнем месте по всем параметрам - российская "Лада". Если бы было 150 моделей на рынке, то она была бы на 150-м месте. "Лада" - это предмет насмешек и злых анекдотов. А ведь в СССР и ее создать не сумели. Завод - импортный, целиком куплен в Италии со всеми технологическими линиями, со всем оборудованием и с чертежами автомобиля, который был разработан итальянцами. Следовало только чужую модель выпускать и совершенствовать, стараясь удержаться хотя бы на предпоследнем месте. Не выходит.

Ну а "Волга", "Москвич", "Запорожец"? С ними проблем больше. Эти машины не соответствуют европейским стандартам и их продажа в развитых странах запрещена. Удивительная вещь: почти половина вооруженных людей мира носят на плече автоматы Калашникова. Но могут ли те же заводы произвести кастрюлю, которую кто-нибудь купит в развитых странах? Нет, не могут. Иногда говорят, что их все же покупают. Но это не совсем так, - не покупают, а берут бесплатно, в качестве подарка. За деньги такой товар никому не нужен. Покупали советские молотки и топоры. Это на переплавку. Сталь хорошая, стоит дешево, если переплавить, то можно сделать хорошую вещь. Японцы покупали советские телевизоры. Они на внешнем рынке стоили копейки: японцы начинку из телевизора выбрасывали, а из полированных досок делали красивые полочки.

Вот и получается, что чудеса в СССР были какие-то однобокие. С мирного ритма на военный перешли мгновенно, но обратный процесс растянулся на десятилетия и не видно ему конца. О конверсии говорили много, но реализовать эту идею не смогли. В Советском Союзе экономическое чудо оказалось необратимым: в одну сторону переключалось быстро, а в другую - сплошные проблемы! И не надо здесь вспоминать достижения советской космонавтики запуски мирных спутников и полеты космонавтов - это побочный результат военных разработок ракетного стратегического оружия.

Потому не пора ли признать, что никакого чуда в 1941 году попросту не было. Вся советская промышленность создавалась как промышленность военная в расчете на массовое производство оружия в невероятных количествах. Это была главная цель.

Но можно заметить, что мирную продукцию все же выпускали. Да, выпускали. Но во-первых, ее презрительно именовали "ширпотребом" ("продукцией широкого потребления"). Во-вторых, мощности по ее производству обычно размещались как вспомогательные цеха на тех же военных заводах. А продукцию двойного применения (и военного и гражданского) сразу делали так, чтобы в случае необходимости она попадала в армию с минимальными переделками.

Все готовилось ради быстрого удовлетворения боевых запросов армии и с целью в любой момент начать массовое военное производство. На швейных фабриках размещались заказы и выкройки на шинели и гимнастерки. На их склады завозились материалы, нитки, деревянные палочки вместо пуговиц и т.д. На судостроительных, паровозных, тракторных, вагоностроительных заводах держалось в запасе оборудование для резки и сварки броневых листов небывалой толщины и все остальное, необходимое для выпуска танков. А вот гражданский "ширпотреб" в СССР всегда считался продукцией второго сорта. Причем, чтобы уменьшить заботы о его производстве, много мирных товаров просто закупалось за границей.

О подготовке в тридцатых годах нашей промышленности к войне я написал книгу "День-М". Тема оказалась неисчерпаемой. Мне удалось совсем немного, только на нескольких примерах показать совершенно невероятный объем работ, проведенный накануне войны в Советском Союзе. Эта тема нуждается в дальнейшем изучении. Над ней мне предстоит работать всю жизнь. Надеюсь, что меня поддержат другие исследователи. Но чем глубже погружаешься в события предвоенного периода, тем более очевидным становится мысль, что и после 1945 года политика Сталина оставалась прежней. Он и после войны продолжал делать то, что делал до нее. После Второй Мировой войны он продолжал готовиться к Третьей Мировой войне.

Подтверждением тому - невероятная мощь Советской Армии на фоне очередей за колбасой, изготовленной непонятно из чего. Подтверждением тому - ракеты, спутники, космонавты на фоне парней и девчонок, которые возле гостиниц "Интурист" выпрашивали у иностранцев рваные штаны.

На фоне грандиозных достижений в военной промышленности в Советском Союзе постепенно терялись основные, жизненно необходимые навыки. В стране разучились растить хлеб. Из страны, его продающей, СССР превратился в страну покупающую, потеряв способность самому себя кормить. Советский Союз первым в мире создал межконтинентальные баллистические ракеты, первым запустил искусственный спутник Земли. "Мы вас похороним!" - кричал Хрущев американцам... и просил у них хлеб. Если американцев похоронить, то кто же будет кормить? За хлеб расплачивались золотом, нефтью, газом. Хлеб у американцев вырастит новый, а отданное золото назад не вернется.

В СССР строились гигантские авианосцы, но у него не было средств, чтобы обеспечить достойную жизнь инвалидам и пенсионерам. Мы бороздили космос, а наши деревни вымирали. Мы отдавали бесчисленным "друзьям" танки, ракеты, самолеты, не получая ничего взамен. Мы развернули в Европе восемь танковых армий в то время, как во всем мире не было ни одной. У нас было восемь воздушно-десантных дивизий, а во всем блоке НАТО - одна. И все это на фоне прискорбного факта - славянское население СССР перестало себя воспроизводить: смертность в МИРНОЕ ВРЕМЯ превысила рождаемость. Сопоставляя эти простые и всем известные факты, мы неизбежно приходим к выводу: для советских руководителей уничтожение капиталистов было более важной задачей, чем сохранение своего собственного народа.

Завершив Вторую Мировую войну, Сталин немедленно занялся подготовкой новой войны. Тема эта огромная и интересная как детектив. Она меня всегда влекла, но знал: мне ее не поднять. У меня просто не хватит времени. Я раз и навсегда погрузился в 1941 год, исследовать который не хватит и десяти жизней. И было жалко: неужели никто не займется изучением подготовки Сталиным новой мировой войны ?

Но один нашелся. Он написал великолепную книгу "День-М-2". По духу и замыслу это как бы продолжение моей книги, развитие той же идеи, но с другой стороны - это исследование проблемы, которой никто до него не занимался. У нас с ним много общего. Он бывший офицер, я тоже бывший. Он учился в Москве и служил рядом с ней, я тоже прошел через это. Он служил в "придворной" дивизии, и в моей биографии есть подобная строка. Я рад, что такое исследование сделал не профессор-историк, а наш брат-офицер. Книга "День-М-2" несомненно заслуживает самого серьезного внимания как специалистов, так и широкой читающей публики. В ней открыта еще одна, никем ранее не прочитанная страница нашего прошлого. Желаю автору успеха. Уверен: он напишет еще много хороших книг, его талант исследователя и писателя совершенно четко проявился уже в первой работе.

Виктор Суворов, 1 июня 1997 г.,

Бристоль, Англия.

МЕТОДИКА НАУЧНОЙ ФАЛЬСИФИКАЦИИ

(Вместо вступления)

Предлагаемая книга не случайно названа "День-М-2". Толчком к работе над ней явилась книга Виктора Суворова "День-М", посвященная событиям 1939-1941 годов с точки зрения разведчика-аналитика. Изложенные в ней выводы, мягко говоря, очень отличаются от тех, которых многие годы придерживались официальные историки не только в СССР, но и в других странах, в т.ч. и до последнего времени. Это вызвало резкое неприятие работ В. Суворова и попытки его опровержений. Между тем он только применил к одному из исторических периодов правила, которым учат любого разведчика в любой разведшколе: во-первых, точные даты; во-вторых - учет мелких деталей (мельчайших); в-третьих - сопоставление разных событий и т.д.

Продолжением "День-М" и своего рода ответом на некоторую критику стала другая работа В. Суворова - "Последняя республика", в которой он сделал интересный научный вывод о том, что методов исследования у официальных историков два: наряду с "нормальным научным" (близким к методам разведки) имеется еще и метод "лепки" (фактически - "научная фальсификация"). Это происходит потому, что историки обязаны не только описывать события, но и делать ВЫВОДЫ, которые часто могут касаться политических интересов. Ну а политика чистой науке не всегда разрешает действовать нормально. В связи с этим и возникает раздвоение научных методов, разницу между которыми можно выразить так: в "научном" - выводы и гипотезы обязательно базируются на подробном изучении событий, дат, фактов. А в методе "лепки" основную роль играет правдоподобная сказка, которую и должен подтверждать исторический обзор. Соответственно, в "научном" методе и в методе "лепки" применяются разные способы анализа событий: или те, что изучают в разведшколах; или специфические способы "слепливания" (их список приводится ниже).

Работу над "День-М-2" я начал в конце весны 1994 года. Причем, о книге сначала не думал, решил только уточнить свои знания о 1946-1953 годах, "засекреченность" которых я чувствовал еще в детстве. Постепенно это меня увлекло. Обработка собранных материалов на компьютере стимулировала новый поиск. В результате стала формироваться книга. Главный ее вывод тот же, что и в работах В. Суворова, посвященных 1939-1941 годам. Поэтому я и выбрал название "День-М-2".

Кстати, на возврат Сталина к предвоенным планам есть намек и в книге "Последняя республика". В ней автор мельком заметил, что строительство "Дворца Советов" (ДС) в Москве пытались продолжить и после войны. Однако, этот тезис он глубоко не развивает. Но как можно продолжить строить ДС, не имея надежд достичь целей, при которых ДС имел бы смысл? Значит, какие-то надежды (и планы) были. Только к середине 50-х годов они уменьшились до такой степени, что стройку Дворца Советов прекратили.

Кроме того, в подтверждение моего чувства о "закрытости" недавнего прошлого я хочу привести здесь небольшой отрывок из малоизвестной поэмы "По праву памяти", написанной великим советским поэтом Александром Твардовским еще в 60-е годы (школу я заканчивал в 1975 году, но мы о ней понятия не имели).

Забыть, забыть велят безмолвно,

Хотят в забвеньи утопить

Живую быль. И чтобы волны

Над ней сомкнулись. Быль-забыть!

Забыть родных и близких лица

И стольких судеб крестный путь

Все то, что сном давнишним будь,

Дурною, дикой небылицей,

Так и ее - поди, забудь.

Забыть велят и просят лаской

Не помнить - память под печать,

Чтоб ненароком той оглаской

Непосвященных не смущать.

А к слову - о непосвященных,

Где взять их? Все посвящены.

Все знают все: беда с народом!

Не тем, так этим знают родом,

Не по отметкам и рубцам,

Так мимоездом, мимоходом,

Не сам,

Так через тех, кто сам...

И даром думают, что память

Не дорожит сама собой,

Что рясой времени затянет

Любую быль,

Любую боль.

Что так и так - летит планета,

Годам и дням ведя отсчет,

И что не взыщется с поэта,

Когда за призраком запрета

Смолчит про то, что душу жжет.

И кто сказал, что взрослым людям

Страниц иных нельзя прочесть?

Иль нашей доблести убудет

И на миру померкнет честь?

Тогда совсем уже - не диво,

Что голос памяти правдивой

Вещал бы нам и впредь беду:

Кто прячет прошлое ревниво,

Тот вряд ли с будущим в ладу...

Что нынче счеть большим, что малым

Как знать, но люди не трава:

Не обратить их всех навалом

В одних непомнящих родства.

Пусть очевидцы поколенья

Сойдут по-тихому на дно,

Благополучного забвенья

Природе нашей не дано.

Спроста иные затвердили,

Что будто нам про черный день

Не ко двору все эти были,

На нас кидающие тень.

Но все, что было, не забыто,

Не шито-крыто на миру.

Одна неправда нам в убыток,

И только правда ко двору!

(1966 - 1969)

(опубликовано в журнале "ЗНАМЯ", N: 2, 1987)

После длительного периода изучения 1946-1953 годов я могу сделать однозначный вывод: советские историки обращались к нему с широким применением метода "лепки", в котором можно выделить три основных способа.

1. Если о событии умолчать нельзя, а точную дату или подробности почему-то указывать запрещено, то его описание приводилось в сравнении с другими так, чтобы ход событий подразумевался иным. Этот способ можно назвать "затасовыванием" (по карточному термину "тасовать").

2. Какие-то факты вообще умалчивались, причем, очень много. Но если они могли иметь разное толкование, то это приводило к эффекту, известному в радиоэлектронике как "положительная обратная связь" (когда усиливаемый сигнал усиливает сам себя). Т.е., если событие нигде определенно не указано, то историки были вольны интерпретировать его как угодно, в т.ч. неправильно. А затем использовать неверный вывод в дальнейших рассуждениях. Метод "лепки" усиливал сам себя!

Частным случаем умолчаний можно выделить "выбрасывание" каких-то лет из биографии известных людей. Например, пишут: по 1946 год человек занимал одну должность, с 1948 - другую. А между? Намекают, что для истории это неважно.

3. В некоторых случаях применялась явная фальсификация. Например, в малоизвестном узкоспециализированном издании указана дата: 17.04.1954. А в очень массовом она превращается в 17.04.1951. Или в популярном издании спустя много лет о человеке пишут, что он был арестован, много лет провел в заключении, а по официальной биографии он в это время "занимал ответственные должности". Однако, как это было уже замечено в описании второго способа, фальсификация возможна также и из-за умолчаний.

Но метод "лепки" имеет сильный недостаток: не могут разные люди "лепить" одинаково при условии разной степени точности и соблюдения связей с другими событиями, тем более, если они тоже "слеплены". Правду говорят, что ложь на одной ноге. Но почему же столько лет можно было "лепить" довольно успешно? Дело в том, что историю надо рассматривать одновременно по двум направлениям: исследовать мелкие детали по одной теме в разные периоды времени (срез по вертикали) и много разных событий в один период (срез по горизонтали), а это сложно. С этой проблемой столкнулся и я. В конечном итоге у меня получилось так, что основные главы написаны способом "срез по вертикали". "Срезом по горизонтали" планировалась глава "Послевоенный период". Но потом возникла идея начать именно со "среза по горизонтали" в виде небольшого "дайджеста" рассматриваемых далее тем. В том числе в качестве доказательства, что период после 1945 года вполне заслуживает подробного изучения.

Но прежде, чем обратиться к конкретным фактам тех лет, здесь, во введении, предлагаю уточнить вопросы: выделялись ли как-то те годы официальными историками? Применялись ли к ним особые названия? И как их следует называть с учетом вновь открывшихся обстоятельств?

И хотя новые обстоятельства нас еще ждут впереди, предлагаемое обсуждение позволит не только более правильно понимать ситуацию, но и явится стимулом, "путеводной звездой" в проведении всего исследования.

Как уже отмечалось выше, основное внимание в книге будет уделено периоду 1946-1953 годов. Кратко коснемся и некоторых событий после 5.03.1953, а также до 1946 г. Что же касается их названий, то в официальной историографии не все четко определено. Время после 5.03.1953 обычно называют "послесталинским". Но оно мало о чем говорит. Даже наоборот, оно предполагает дополнительных разъяснений. Период же до 5.03.1953 вообще не имеет какого-то единого названия. Иногда к нему применяется термин "послевоенное время". Но так можно понимать только несколько лет после войны. Я же предлагаю особо выделить срок между 1946-м и 1953-м годами. Назвать их все "послевоенными" не совсем корректно. Тем более, что в СССР, как считается, восстановление разрушенной части экономики было закончено к 1950 году.

Более подходящим названием может стать широко используемый термин "Холодная война". Но с ним возникла некоторая путаница по смыслу и по срокам начала и окончания. В последнее время, особенно на Западе, завершение "Холодной войны" связывают с распадом социалистического лагеря в конце 80-х годов. Но попытка военного переворота в августе 1991 в Москве подвела итог не 45 лет. Здесь вполне логично принять за начало год 1917-й (вспомнив и предсказанные Нострадамусом 73-х лет и 7 месяцев).

Что же касается начала "Холодной войны", то и здесь не все ясно. Большинство официальных историков, особенно в советское время, его относили к 5.03.1946 - к знаменитой речи отставного британского политика У. Черчилля в американском городе Фултоне. Однако, сотрудничество будущих противников той войны в марте 1946 не прекратилось. Реальные "битвы" стали происходить позже. Поэтому логично сдвинуть и ее начало на более поздний срок. Но так можно сделать, если оставить ее смысл в прежнем понимании, под которым подразумевался комплекс мероприятий западных стран против СССР и его союзников. И при этом практически не поднимался вопрос об ответственности самого Советского Союза в деле расширения конфронтации. Долгие годы уверялось, что СССР всегда проводил только конструктивную, миролюбивую внешнюю политику, особенно с 1946 года после столь разрушительной войны. Поэтому с термином "Холодная война" пытались связать только внешнеполитическую ситуацию, внутрисоюзная же называлась по-другому, например, - "послевоенное время" или "послевоенное восстановление народного хозяйства".

И чтобы укрепить такое объяснение, советские историки упорно отодвигали начало "Холодной войны" до 5.03.1946 или даже ранее. А кроме того, ее увязывали с еще одним термином - "психологической войной блока стран во главе с США против стран социализма". Но эта увязка не получила единого толкования. Судя по "КРАТКОМУ ПОЛИТИЧЕСКОМУ СЛОВАРЮ" (М., 1988, 5-е издание), "психологическая война" - это один из элементов "Холодной войны", возникшая в конце 40-х годов и продолжавшаяся в последующие десятилетия. А "Холодная война" существовала меньшее время и сменилась "оттепелями", "разрядками" и попытками возврата к усилению напряженности. Но конкретные сроки при этом не указаны.

Однако, есть другой вариант увязки этих терминов, показанный в книге Черняка Е.Б. "ХИМЕРЫ СТАРОГО МИРА. Из истории психологической войны" (М., "Молодая гвардия", 1970). В ней автор выделяет два этапа "психологической войны", относя к первому примерно десятилетие после 1945 года, которое он и называет "временем "холодной войны". А второй этап, по его мнению, начался "со второй половины 50-х годов... Его начальные вехи хронологически совпали с выдающимися экономическими и техническими достижениями СССР, получившими для всего мира наглядное выражение в развертывании советской программы освоения космического пространства..."

Как будет ясно из дальнейшего текста, в таком выводе наблюдается и затасовывание и умолчания, но мысль интересная: под "Холодной войной" понимать только примерно 10 лет после 1945 года. Не желая подробно уточнять причины разделения "психологической войны" на этапы, Черняк Е.Б. все же особо выделяет первые 10 послевоенных лет. Но "Холодную войну" пишет с маленькой буквы (впрочем, это делает не только он - так было принято). Как будто СССР никакого отношения к ее развитию не имел. Дескать, все это проблемы американских заправил, которые что-то там замышляли. А Советский Союз лишь вынужден был учитывать их замыслы и выделять определенные средства для противодействия.

Но дальше мы увидим, что роль СССР в той "войне" была не сторонне-ответной, как это пытались доказать историки на протяжении многих десятилетий, а активно-заинтересованной. Поэтому под "Холодной войной" предлагаю именовать только период 1946 - 1953 годов, писать это название с большой буквы, подчеркивая этим наличие ДВУХ активно противоборствующих сторон (как и в любой другой войне). И подразумевать при этом не только внешнеполитическую, но и внутреннюю ситуацию в странах-участницах. Причем, как и в любой другой войне, "Холодная" имела и свой "послевоенный период". Вот его длительность не имеет четких границ, так как отказ от ее основных причин растянулся аж до 1991 года и полностью еще не закончился, хотя основные "послевоенные" мероприятия были выполнены в течение нескольких лет, начиная с марта 1953 года.

Но с другой стороны, нельзя отнести к "послевоенным" все 38 лет, прошедшие с 5.03.1953 до августовского путча 1991 г. в Москве. Как их кратко назвать, сейчас сказать трудно, это требует дополнительного анализа. С точки зрения специалистов западных стран - все это разновидности "Холодной войны", и по-своему они правы. Но политика Советского Союза в 1946-1953 годах все же имела принципиальные отличия от последующего периода, в котором хоть и продолжалось противостояние сверхдержав, но оно уже не было таким непримиримым, как до 5.03.1953. С течением времени оно все больше принимало черты "нормальной" конкуренции, основанной на товарно-денежных отношениях. И вполне очевидно, что такое "перерождение" должно было войти в противоречие с внутрисоюзной экономической системой, которое долго продолжаться не могло. И вполне естественно, что оно закончилось отказом от плановой экономики на базе тотально государственной собственности. Но это уже тема другого разговора.

Что же касается периода 1946-1953 годов, то одним из слов его названия должно быть слово "война". Но зачем придумывать какие-то новые термины, если уже есть хорошо известный - "Холодная война". Предлагаю только уточнить его смысл и сдвинуть принятый срок ее начала почти на месяц раньше (причина будет обсуждаться в специальной главе).

Однако, такая гипотеза позволяет заметить, что в этом случае книгу можно было бы назвать более кратко: "История Холодной войны". Но под таким названием логично обсудить действия обеих противоборствующих сторон, а я же подробно рассматриваю действия только одной стороны - руководства Советского Союза во главе со Сталиным, именно на которые историки и не обращали достаточного внимания. Действия же другой стороны (США и их союзников) известны более подробно. Поэтому в названии я решил отразить главную цель только Советского Союза: дестабилизацию международной обстановки с перспективой возникновения новой (третьей) мировой войны, в случае которой в СССР была бы объявлена новая мобилизация - новый "День-М". А в качестве дополнения указано одно из самых важных доказательств истинных намерений советского руководства в те годы: деление Кореи, выполненное на виду у всего мира.

Первой главой по обоснованию такого подхода будет краткий обзор разных событий тех лет (своего рода "дайджест"), который явится и как бы введением к детализирующим главам. Они же, в свою очередь, завершатся обобщающим заключением, в котором основная гипотеза предстанет в новом, более развернутом виде. А в заключение "введения" предлагаю несколько организационно-технических замечаний.

1. Хорошим методом для доказательства необычных идей (к каким на сегодняшний день можно отнести гипотезу агрессивности Советского Союза после 1945 года) является использование в первую очередь "открытых", т.е. достаточно доступных источников. И практически вся моя книга базируется именно на них. Я почти не ощущал потребности посещать какие-то "специальные" архивы. "Открытых" материалов очень много.

Но в связи с этим может возникнуть справедливый вопрос: почему же другие авторы не интерпретировали их так, как я? Разве все, что уже известно, допускает какое-то другое толкование?

Как оказалось, допускает. Например, в московском журнале "ВОПРОСЫ ИСТОРИИ", No 1 за 1993 г. наконец-то были опубликованы секретные протоколы к советско-германским договорам 1939 года (ранее категорически отрицавшиеся, называемые фальшивками), а также документы о судьбе польских военнопленных, 21 857 человек из которых было расстреляно НКВД в начале 1940 года. Автор вступительной статьи - М. И. Смиряга - сделал следующий вывод: "Публикуемые документы еще раз напоминают о необходимости серьезного пересмотра концепции истории советского общества, освещение которой было особенно сильно сфальсифицировано официальной историографией".

А вот еще одно мнение, уже о послевоенных событиях. Оно представлено в статье С. Воловца "ЗАПРЕЩЕННАЯ ВОЙНА" (в журнале "РОДИНА", No 5, 1990). Во-первых, обращаю внимание на то, как ее автор назвал войну в Корее. По количеству жертв он относит ее к третьей самой кровавой войне 20-ого века. После изложения ряда ранее неизвестных фактов, автор пишет: "Мы приоткрыли завесу тайны и дезинформации над нашей историей, хотя и здесь остается непочатый край работы. Но мы практически ничего не знаем о замыслах Сталина в отношении послевоенного устройства и "переустройства" мира. Считал ли он послеялтинскую Европу "окончательным решением", или у него были планы распространения народных демократий дальше на Запад? Судя по тому, что в апреле 1949 года довольно поспешно был создан Североатлантический союз, наши бывшие союзники в мировой войне остро ощущали угрозу.... [и еще:] Было бы неверно считать, что Сталин просто согласился с инициативой Ким Ир Сена [на войну]. Степень оказывавшейся ему поддержки показывает, что он [Сталин] преследовал свои собственные и, видимо, значительные интересы. Какие?..."

Но серьезный пересмотр концепции советской истории - дело сложное и как показала работа над этой книгой, - действительно, работы "непочатый край". В частности, информация о событиях в СССР в 1946-1953 годов "рассыпана" на "тысячи осколков", а хорошие и правильные выводы можно сделать только на основе полной картинки, для чего ее надо сначала "склеить". А этим практически никто не занимался. Я же считаю, что за три года поисков мне удалось собрать "картинку" в первом приближении. Ее действительные размеры должны быть гораздо больше. И кто знает, какие еще "дикие небылицы" и непризнанные подвиги ждут своего часа.

2. Используемые цитаты, как правило, я выделяю в тексте курсивом, а поясняющий текст заключаю в квадратные скобки ([]). Названия источников привожу по ходу изложения, что гораздо удобнее, чем размещать их в сносках. Кроме того, данные по источникам даю в более коротком виде, чем это принято при подготовке научных трудов. Но моя книга - не диссертация. Я больше заботился об удобстве чтения.

3. В первом оригинале рукописи широко использовались иллюстрации, однако, в деле ее распространения текст "с картинками" в ряде случаев оказывается неудобным. Поэтому пришлось отказаться от иллюстраций с надеждой размещения их на "www"- или "ftp"-серверах в "Internet".

ДАЙДЖЕСТ "ДНЯ-М-2"

Как уже отмечалось во введении, засекреченность послевоенного периода меня интересовала еще в детстве, которое я провел в г. Волгограде. В пионеры нас принимали весной 1968 года напротив дома имени сержанта Павлова (58 дней державшего его оборону в войну). Память о той войне тогда еще была очень свежа. Кое-что рассказывал отец. В частности, он иногда вспоминал, как водил "заигрывающий" танк "ИС-2" в атаку. В их батальоне почти все танки были "Т-34" или американские "Шерманы" и только один тяжелый "ИС-2". И бывали случаи, когда все танки шли в обход, а "ИС-2" посылали прямо на противника "наводить шум". А немцы старались попасть в зад башни, где хранилось 27 снарядов. Тогда она, весом 11 тонн, взлетала в воздух. Еще отец рассказывал, что место под стволом у "ИС-2" танкисты называли "снарядоулавливателем" и когда командиры танков ездили на завод получать машины, то просили наварить на это место дополнительную броню. А вот у "ИС-3" конструкция башни оказалась гораздо лучше.

Но кроме воспоминаний о войне, отец вспоминал еще нечто важное с его точки зрения, но что практически никак не объяснялось историками-профессионалами и чему раньше я тоже не придавал никакого значения: он изредка то ли с гордостью, то ли с грустью заявлял, что служил срочную службу 6 лет. "Ну и что", - думал я и даже не знал, как отреагировать. Но когда сам прослужил 2 года в гвардейском танковом полку Кантемировской дивизии в должностях командира взвода и командира роты, то стал задумываться: как это - 6 лет СРОЧНОЙ службы? "А какой был СРОК?" - как-то спросил отца. "А никакой!" ответил он и добавил: "Многие возмущались, заявляли, что нам надо учиться, заводить семью, а в ответ начальники говорили: "Служите и все!... Вы не понимаете!!!... Обстановка !!!...". Странно, любой солдат знает, каков срок его службы в мирное время. Любые сроки сверх срока оформляются отдельным договором и ПО ЛИЧНОМУ СОГЛАСИЮ. Заставить служить сверх срока никто не имеет права ПО ЗАКОНУ!

Короче, как он объяснил, было так: парни 1925 года рождения призывались в 1942-м (кроме "старших" возрастов), 1926 - в 1943-м, 1927 (мой отец родился в апреле1927) - в 1944-м. А увольняли их всех с весны до осени 1951-ого. Причем, с 1945 по 1949 массовых призывов не было. Если учесть, что должны были призывать 19-летних, то получается, что при возобновлении призыва должны были призвать сразу два или три призывных возраста.

Как-то однажды, просматривая номера газеты "Красная Звезда", в номере 168 от 25.07.1996 на 3 странице нашел ответ редакции на такой вопрос читателя: "Интересно, служат ли сегодня в российской армии участники Великой Отечественной войны?" Ответ начинался словами: "К сожалению, время неумолимо, и сегодня самому молодому участнику той войны, учитывая, что последним военным призывом были люди 1926 года рождения, - не менее 70 лет..."

"Извините, - закричал я про себя, - А как же мой отец?" Опять затасовывание? Или опечатка? Может, редакция вычислила 1926 год следующим образом: война закончилась в 1945 г., по закону должны были призывать 19-тилетних, откуда выходит: 1945 - 19 = 1926. Но во-первых, в войну призывали, начиная с 17 лет. Во-вторых, последний массовый военный призыв был в 1944-м. Получается: 1944 - 17 = 1927.

В период работы над книгой как-то однажды мы с женой съездили на могилу ее отца, которого я никогда не видел (он умер где-то за полгода до нашей с ней первой встречи). Стою перед памятником и читаю дату рождения: "29.V.1927". Вспомнив, что его детство как-то связано с Севастополем, я спросил жену, - "а где он был в 1945?". "Юнгой во флоте", - ответила она (но надо учесть, что воинские звания ее не интересуют, хотя и лейтенант медслужбы запаса). И добавила: "А потом долго был там... Ну как твой отец!... Они же одногодки!". Вот и еще одна моя встреча с 1927-м. Их было у меня было несколько. Но мы отвлеклись.

С годами чувство засекреченности послевоенного периода не ослабло (собственно, как и предвоенного). И вот после прочтения книги "День-М" весной 1994 у меня как-то само собой возникло хобби - собирать информацию о 1946 1953 годах. Причем, в качестве доказательства гипотезы, которую я сформулировал сам себе в том же виде, в каком она присутствует в книгах "Ледокол" и "День-М". И с применением той же методики.

На мое удивление, материал пошел "потоком", что и привело к возникновению этой книги.

Переходя к конкретному разговору, могу признать, что средства массовой информации иногда все же обращались к общему решению проблем того периода. Однако, большей частью, чтобы доказать уже существовавшее мнение. Например, в августе - декабре 1989 года в газете "Правда" была проведена международная дискуссия на тему: "КТО НАЧАЛ "ХОЛОДНУЮ ВОЙНУ"? В первом материале, подготовленном советскими историками, приводилось много рассекреченных в 70-х годах АМЕРИКАНСКИХ документов. Американский историк на это заметил, что неплохо было бы сделать аналогичное и с советской стороны. Советские историки, в свою очередь, привели убийственную логику: да, они признали, что послевоенный период изучен "слабо", и тут же перешли к утверждениям: "Не было нас в переулке! Не было! Не было!"... Логика "железная".

А почему бы сначала не изучить период "сильно", а затем делать выводы? Кто мешает? Эту мысль ("слабой" изученности) я нашел также в журнале "Техника-Молодежи", N: 4, 1993 в статье Вадима Орлова "ГЕРОИ? ПИРАТЫ? ИЛИ... "КРУЖКОВЦЫ"?" Он пишет: "Из песни слова не выкинешь: в нашей истории есть период [послевоенный?], когда изготовление "цельнотянутых" [т.е. целиком скопированных] конструкций возвели чуть ли не на уровень государственной политики. Это была сознательно начатая кампания, но по ее поводу не колотили в пропагандистские барабаны, а делали все тихо, под сурдинку." И приводит несколько примеров. А также пытается объяснить, но объяснение ограничивается лишь необходимостью "сжатых сроков" (а зачем?) и замечаниями, что "ища ответ, историки до сих пор не пришли к единому мнению", и что "для историков техники послевоенное время - сплошной частокол вопросов".

Странно - историков целые институты, еще живы свидетели. И сплошные вопросы! Но извините, откуда тогда "железные" выводы? Одно из двух: или история и выводы, или нет истории, но и нет выводов. Чем же в действительности занималась страна в те годы?

Вот, например, парад 7 ноября 1950. Глава государства (т.е. Сталин) должен присутствовать? Должен! Но не был! (По фотографиям руководителей партии и правительства, стоявших на мавзолее Ленина в Москве, видно, что точно в центре этой группы находился В. Молотов). Парадом командовал командующий Московским военным округом, а принимал парад командующий кавалерией и (одновременно) заместитель министра сельского хозяйства по коневодству, маршал Буденный. (Интересно, сколько той кавалерии было в Советской Армии в том году - одна дивизия или один полк? И к ним почетный командующий? Хорошо хоть, не Главнокомандующий!). Может, СССР к тому времени так разоружился, что министра обороны не было? Был, даже два (с 25 февраля 1950 - сухопутный и морской, только слова "обороны" в названии этих министерств не было, они назывались: "Военное министерство" и "Военно-Морское"). И генеральных штабов было два (кстати, точно как в 1938 - 1946 годах!). А на Дальнем Востоке был даже филиал сухопутного министерства - Главнокомандующий войсками Дальнего Востока (маршал Малиновский).

Если раскрыть Советскую Военную Энциклопедию (далее - "СВЭ"), то в ней говорится, что Главком может быть или на ТВД (во время войны) (здесь и далее ТВД - "театр военных действий"), или по родам войск (в мирное время). И написано, что на Дальнем Востоке был Главком войск в 1945 году (маршал Василевский), но почему-то о варианте 1947-1953 годов ни слова! Вообще, в "СВЭ" периодически попадается путаница или недосказанность. Например, в разделе о Поликарпове говорится, что он участвовал в конкурсе по созданию самолета "Иванов", но в разделе о Сухом что-то нет замечания, кто стал его победителем.

Кроме того, были поделены и флоты. Балтийский - на 4-й и 8-й ВМФ (февраль 1946 - декабрь 1955) и Тихоокеанский - на 5-й и 7-й ВМФ (январь 1947 - апрель 1953). Оставались незадействованными номера: 1, 2, 3 и 6. В аккурат для деления Северного и Черноморского флотов. Вопрос: зачем? Ответ: для каких-то темных дел. Было бы для светлых, то тайны из этого не делали бы. Ну, не совсем тайны (в "СВЭ" об этом говорится), но, по крайней мере, в "обычной" информации сведения о делении флотов как бы "теряются". Например, однажды я увидел книгу о Балтийском флоте, полистал. О войне написано очень много. Но я искал раздел о послевоенных годах. Нашел. Целый абзац. В нем говорилось, что к 1955 году Балтийский флот завершил разминирование таких-то частей моря. И все. А как же служба на финской базе Порккала-Уд? Да и разминирование - дело непростое. Неужели не отличился ни один из командиров 4-ого или 8-ого ВМФ?

Другой пример явного утаивания деления флотов - биография адмирала Кузнецова. В "СВЭ" четко написано - с февраля 1950 по июль 1951 он был командующим 5-ого ВМФ. А как это отображается в других изданиях? А никак! Пишут примерно следующее: "был послан на Дальний Восток" или "командовал Тихоокеанским флотом". Получается, есть что скрывать?

А что можно скрыть, если деление флотов имеет смысл только тогда, когда у страны имеется много кораблей, много военно-морских баз. А это возможно, если сильна экономика и есть какие-то интересы. В "Последней республике" говорится об одной кормовой башне одного японского линейного корабля, что она весила 2,5 тысячи тонн без снарядов и людей. Это сколько же металла надо на много флотов? А в каком состоянии был Советский Союз? - залечил раны после жестокой войны. Село вообще "лежало", придавленное зверскими налогами и погибелью мужиков. А тут - почти десяток океанских флотов, не считая всяких флотилий. Зачем?

И какой смысл делить Черноморский флот, если выход через проливы контролируется Турцией? Проблема серьезная. Решать ее Сталин начал еще в начале 1945 года, разорвав договор о дружбе с Турцией и выставив к ней ряд претензий. Турки обратились за помощью к Черчиллю, который на Потсдамской конференции летом 1945 г. не оказал помощи Сталину в этом вопросе. Но в 1946 г. Сталин пытался решить проблему с проливами просто и гениально. В том году в Париже проходили мирные переговоры со странами-союзницами Германии, в т.ч. с Италией. Советские историки, как правило, не хотят подробно обсуждать решавшиеся на них проблемы. Чаще предлагают такую схему: СССР твердо отстаивал интересы мира, а США с союзниками "скрежеща зубами" добивались своих империалистических целей. Дольше всех СССР бился по договору с Италией. И очень редко вспоминается, из-за чего. В частности, из-за желания Сталина поделить итальянские колонии в Африке. Вот если бы ему удалось получить хоть маленький участок Ливии и разместить там свою военно-морскую базу, то советские войска на Дарданеллах могли бы появиться в силу международных правил: для обеспечения транспортных путей снабжения. Под этим предлогом советские войска оставались в Венгрии и Польше (для обеспечения транспортных путей советским войскам в Австрии и Германии). С Италией этот "фокус" не удался. И Турция на последующие годы попала в разряд "гнусных пособников империализма". Не обошлось и без территориальных притязаний. Об этом потом тоже не любили вспоминать и доказывали, что "не нужен нам берег Турецкий и Африка нам не нужна"! И возмущались, почему это в Турции возникли военные базы США !?

А для чего делить Северный флот? У него вообще только один путь - на юго-запад между Норвегией и Шпицбергеном. Остальная часть Баренцева моря закрыта плавучими льдами. Можно, правда, отклониться правее, к Гренландии и к северо-восточному побережью Северной Америки. (Через всего лишь несколько лет после жесточайшей войны на своей территории?)

Что касается кораблей, то они, видимо, собирались отовсюду. В частности, задерживалось возвращение тех, что были получены по ленд-лизу. Грузовики вроде бы отдавали. Отец как-то рассказывал, как он участвовал в подготовке эшелона "Студебеккеров" к передаче. А по поводу возврата кораблей в дипломатических документах тех лет имеются настойчивые обращения США с требованиями ускорения этого дела.

Но корабли кораблями, а основной ударной силой являются сухопутные войска. Какова ситуация была в них? С одной стороны, после 1945 года их сокращали, но почему-то только "старшие" призывные возраста и никто из историков никогда не коснулся судьбы "младших" (запрещено?). Кстати, как мне рассказывал отец, хуже всех пришлось парням 1925 г. рождения. Они "срочную" службу служили 9 лет, три из которых пришлись на войну (в которой надо было еще выжить). Вообще, как жестоко отнеслась к ним Родина! Те из них, кто выжил, уже отслужили положенные тогда ПО ЗАКОНУ 3 года! Причем, во время войны! А их ЗАСТАВИЛИ служить еще два таких срока! В качестве вознаграждения?

Был и вывод войск из других стран. Например, из Китая (Манчжурии), но при этом все вооружение Квантунской армии почему-то осталось китайским коммунистам. Был и вывод из Ирана. Но вывели так, что Иран на какое-то время оказался поделенным.

На самой территории СССР странным является то, что в 1945 году в стране было 33 военных округа (далее - ВО), в конце 1946 их стало 21. Иногда это приводится как доказательство "миролюбия" СССР. Но, во-первых, до войны их было 17 (с учетом отдельного фронта на Дальнем Востоке). А во-вторых, к 1950 году их стало 24 (вновь возникли некоторые округа т.н. "второго" формирования). А это как оценивать? Как "агрессивность" СССР? Тем более, что 33, и 21, и 24 больше как довоенных 17-ти, так и 16-ти ВО периода "застоя". Для наглядности ниже привожу таблицу динамики количества военных округов в СССР с 1934 по 1963 годы.

Таблица 1. Количество военных округов в СССР с 1934 по 1963 годы

И если коснуться их истории, то очень бросается в глаза большая динамика в период 1945 - 1953 годов. Например, ситуация на северо-западе СССР:

март 1940 - Создан Архангельский ВО с управлением в г. Архангельске.

15.12.1944 - Он переименован в Беломорский с переездом управления в г. Кемь.

февраль 1946 - Вновь создан Архангельский ВО выделением части из Беломорского ВО.

март 1946 - Управление Беломорского ВО переезжает в г. Петрозаводск.

июль 1951 - Беломорский ВО переименован в Северный ВО, а Архангельский ВО - в Беломорский ВО.

В дальнейшем эти округа были расформированы, а их территории перешли в Уральский и Ленинградский ВО. С 1949 года ими командовали: маршал Мерецков (бывший командующий Карельским фронтом) и его бывший заместитель - генерал Фролов. Их соседями с юго-востока были: бывший командующий фронтом маршал Жуков (Уральский ВО) и бывший командующий фронтом генерал Еременко (Западно-Сибирский ВО).

Большая динамика наблюдалась и с другими округами.

Кстати, лично я не стал бы категорически называть направление маршала Жукова в Уральский ВО как не заслуживающей внимания "ссылки".

Вопрос: с природно-климатическими условиями каких стран похожи природно-климатические условия вышерассмотренных округов? Ответ: например, с Канадой и прилегающими островными территориями. Вопрос: где они находятся? Ответ: а напротив через Северный полюс.

Чувствую, чувствую, как правая рука читающего эти строки пытается подняться к району правого виска, чтобы там покрутить пальцем. И слышу вопрос: "Это на что же вы намекаете? На 1-й Арктический фронт, что ли?"

Отвечаю: во-первых, возможно, что и на него. А во-вторых, обратимся к фактам.

Факт 1. Из книги под ред. Новожилова ("ИЗ ИСТОРИИ СОВЕТСКОЙ АВИАЦИИ: Самолеты ОКБ им. С. В. Ильюшина", М., "Машиностроение", 1990, стр. 307): "... В марте-апреле 1950 г. два самолета Ил-12Д (десантно-транспортный) с буксируемыми грузовыми планерами конструкции Цыбина Ц-25, поднявшись с одного из подмосковных аэродромов, совершили уникальный перелет к Северному полюсу, выполнив посадку на льдину первого арктического десанта на планерах, а затем благополучно завершили обратный длительный беспосадочный перелет до Красноярска."

Странно - откуда "беспосадочный", если у Ил-12Д дальность полета была 1200 км! Не верь глазам своим? Или они садились на секретных аэродромах? Для справки: садиться на полярные льды на планерах - смертельный риск. Самолет еще может взлететь, если лед тонкий. В частности, опытные летчики-полярники на льдину садились "с проверкой": прежде чем "глушить" двигатели, смотрели на влажность следа от лыж, если след оказывался с водой, то посадку прекращали и, добавив газу, взлетали. Но планер взлететь не может. Поэтому риск посадки на планере в Арктике гораздо выше, чем на самолете, но такую "технологию" после войны отрабатывали. Зачем? Что-то готовили?

Кстати, в юбилейном иллюстрированном альбоме "СОВЕТСКАЯ АВИАЦИОННАЯ ТЕХНИКА" (М., "Машиностроение", 1970) на стр. 67 приведены низкого качества две маленькие фотографии Ил-12Д (No 157) и десантного планера (No 158). К ним поясняющий текст следующий:

Всему миру известны самолеты, созданные в ОКБ С. В. Ильюшина. Один из них Ил-12Д (157) специально оборудован для перевозок грузов и десантников. Для десантных операций предназначен большой грузовой планер (158), поднимающий свыше 7 тонн. [По другим данным - Ил-32].

Замечание: во всем мире признается, что десантные войска (особенно десантные планеры!) нужны только при наступлении. Так о чем думало советское руководство после войны, заказывая такую технику? Арктические десантные планеры можно было бы использовать только в рамках "Арктического фронта" с любой нумерацией. С мирными целями применялся другой транспорт: корабли, ледоходы, самолеты, собачьи упряжки, лыжи, наконец. Но не планеры.

Факт 2. (Из той же книги). Ил-12Д строился серийно в 1948-1949 годах. В течение ряда лет он был основным десантно-транспортным самолетом в ВВС страны. Ил-12 был двухмоторным. Но в то же время КБ Ильюшина разрабатывало и четырехмоторную модель Ил-18. Однако, она тогда в серию не пошла, так как в серию запустили Ту-4 (советский вариант "Боинга-29").

Факт 3. По данным из статьи З. Каневского "СОВСЕКРЕТНАЯ АРКТИКА" (Журнал "ЗНАНИЕ-СИЛА", No 9, 1993), сразу после 1945 г. одна за другой в высоких широтах проходили мощные комплексные воздушные экспедиции. Самолеты летали на Северный полюс и обратно, высаживали в различных точках Ледовитого океана отряды разных исследователей, в т.ч. сугубо военных. С апреля 1950 по апрель 1951 проходил сверхсекретный дрейф станции СП-2. Она создавалась и работала в обстановке не просто строгой - безумной секретности. За этот дрейф начальник станции - Михаил Михайлович Сомов получил звание Героя Советского Союза, остальные - по ордену Ленина.

На вечной мерзлоте строились аэродромы, о которых не должен знать враг, в ней прокладывались стратегические дороги. На географическом факультете МГУ была специализация - "География северных полярных стран". Со второго курса и ближе к окончанию все чаще в расписании занятий появлялось слово: "спецкурс".

Факт 4. На Норвежском архипелаге Шпицберген в Баренцевом море работали советские шахтеры по добыче угля. В 1946 году для них даже были отчеканены специальные деньги. И возможно, все они имели мобилизационные предписания.

Факт 5. Нигде не могу найти сведений, чем занимался контр-адмирал Папанин с 1946 по 1948 годы. В биографиях упорно указывают: по 1946 был тем-то, c 1948 - тем-то, а между?

Факт 6. На истории аэросанной техники много останавливаться не буду. Привожу цитату из статьи "СКВОЗЬ ОГОНЬ И ПУРГУ" (журнал "МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР", No 2, 1988, стр. 6-8): Сотни боевых и транспортных операций провели за годы войны аэросанные батальоны... Продолжалось конструирование новых моделей. Зимой 1943/1944 года успешно прошли испытания большие десантные аэросани АСД-400. После Великой Отечественной войны боевые аэросани продолжали нести воинскую службу - в основном в пограничных войсках.

Интересно замечание "в основном". Были еще какие-то аэросанные подразделения?

Факт 7. Статья в "ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОМ ЖУРНАЛЕ" (в дальнейшем его название будет указываться сокращенно - "ВИЖ"), No 10, 1992 "АРМАДА, КОТОРАЯ НЕ ВЗЛЕТЕЛА". Ее автор - кандидат исторических наук, генерал-лейтенант в отставке Н. Н. Остроумов.

Весной 1952 г. Сталин неожиданно для высшего военного авиационного руководства принял решение о срочном формировании ста дивизий реактивных бомбардировщиков фронтовой авиации... География поиска мест базирования авиадивизий расширялась с каждым днем. Все чаще оперативные группы специалистов вылетали в районы будущего базирования, в т.ч. и на северное побережье, Чукотку, Камчатку. Цель - изучение возможностей размещения авиации, подготовки ледовых и стационарных аэродромов, создания надежных баз... (Можно заметить - в дополнение к уже существовавшим. Мне отец рассказывал, что когда он в январе 1951 года прибыл в Хабаровск, то тогда набирались команды на строительство аэродромов на Камчатку и Чукотку).

Справка: Фронтовой реактивный бомбардировщик Ил-28 стал поступать в войска с марта 1950 г. Два двигателя. Скорость - 915 км/час. Дальность - 2400 км. Нормальная бомбовая нагрузка при максимальной дальности - 1 тонна. На стр. 66 вышеупоминавшегося альбома есть фотография и этого самолета с текстом:

Большую известность приобрел построенный в 40-х годах фронтовой бомбардировщик Ил-28 и его модификация Ил-28Р, снабженного аппаратурой для фотосъемок и большим запасом осветительных бомб. [Кстати, очень полезно при зимнем наступлении в арктических и субарктических широтах].

Логичен вопрос: кого собирались бомбить фронтовыми бомбардировщиками с плавучих льдов? Белых медведей? А как насчет названия фронта на плавучих льдах - "...-й Арктический"? "Гренландский"? "Аляскинский"?

Когда я дошел до этих размышлений, то решил уточнить данные по Шпицбергену и решил просмотреть карточки раздела "География" в картотеке одной из центральных киевских библиотек. На удивление, среди них обнаружились следующие:

Ильинский Я. "Финляндия" М., Воениздат, 1947 (В помощь преподавателю дивизионной школы партийного актива).

Волков А. "Страны центральной Америки и Вестиндии" М., Воениздат, 1947 (В помощь преподавателю дивизионной школы партийного актива).

Александров Б. "Океания" М., Воениздат, 1947

Ставницер М. "Русские на Шпицбергене" М., 1948. (Когда я попытался уточнить шифр, то мне сообщили, что книга списана. Может, из-за ветхости?).

Данциг Б. "Турция" М., Воениздат, 1949

Матковский Н. "Великобритания" М., Воениздат, 1950

Агранат Г. "Гренландия" М.,1951 (У карты мира).

Зиман Л. "Гавайские острова" М.,1952 (У карты мира)

Ковалевский В. "Аляска" М., 1952 (У карты мира)

Марков С. "Русские на Аляске" М., Воениздат, 1946 (Библиотека офицера ВМС).

Когда я обнаружил карточку к книге "Русские на Аляске" в рамках военной библиотеки, то не поверил своим глазам и решил найти саму книгу и снять копию ее титульного листа. Это удалось. Его вид следующий:

Как я понимаю, если бы она была выпущена каким-нибудь детским издательством, то можно было бы и не обращать на нее особого внимания. Книга написана по истории и вполне интересно. Но почему этой темой заинтересовалось военное ведомство? Да еще в 1946 году?

Вот такая получилась история с географией. Интересно заметить, что после 1953 года с некоторыми из вышеперечисленных книг произошли метаморфозы. Например, книга "Русские на Шпицбергене" была переименована в "На Шпицбергене". С. Марков увлекся переизданиями своего романа "Юконский Ворон" в мирных издательствах. А из книги о Центральной Америке (Мексике и др.) убрали информацию о фашистских организациях.

И еще раз о Севере. Когда я начал искать возможность получения иллюстраций к моей работе, то случайно наткнулся на книгу заслуженных летчиков А. Лебедева и И. Мазурука "НАД АРКТИКОЙ И АНТАРКТИКОЙ" (М., "Мысль", 1991). В ней не только есть несколько интересных фотографий, но и оказалось много интересного в тексте. В частности, много места посвящено исследованиям найденных в 1954 г. остатков ледового аэродрома и лагеря станции СП-2, которая дрейфовала в восточном секторе Арктики (до Аляски от нее было около 1000 км). Флаг-штурман полярной авиации В. И. Аккуратов подтверждает информацию о ее секретности.

Для каких задач готовились полярники на СП-2? Точных указаний нет. Но есть объяснение по высадке станции СП-1 в 1937 г. В вышеотмеченном альбоме по истории авиации на стр. 32 говорится:

Работа конструкторских бюро требовала непрерывной проверки в воздухе. Отсюда - обилие разного рода рекордных полетов. В тридцатых годах они совершались на машинах почти всех классов. Эти рекорды сыграли большую роль.... Особое место среди них занимают рекорды дальности, поставленные на самолете ЦАГИ АНТ-25 экипажами М. М. Громова и В. П. Чкалова. Полеты этих экипажей проходили в чрезвычайно трудных условиях. Чтобы организовать их, пришлось проделать гигантскую подготовительную работу, немало способствовавшую расширению авиационных арктических исследований.

Чтобы разобраться в секретах "кухни погоды", на полюс был высажен десант. Эту операцию, предшествовавшую перелетам В. П. Чкалова и М. М. Громова, осуществила 21 мая 1937 года экспедиция под руководством академика О. Ю. Шмидта. Материальную часть экспедиции составили самолеты АНТ-6 и АНТ-7. Их пилоты - М. Водопьянов, В. Молоков, А. Алексеев, И. Мазурук и другие. Флаг-штурман - И. Спирин. Славная четверка - И. Папанин, Е. Федоров, П. Ширшов и Э. Кренкель - начала свою девятимесячную вахту на льдине, немало способствовавшую трансарктическим перелетам...

Интересно, полеты каких самолетов планировалось обеспечивать со станции СП-2? До Аляски - около 1000 км - вполне в пределах дальности фронтового бомбардировщика (не считая более тяжелых).

В книге А. Лебедева и И. Мазурука есть фотография самолета, на котором И. П. Мазурук летал в Арктике до войны. На фото представлен четырехмоторный самолет на лыжах и подпись: "Высокоширотная экспедиция 1941 г. Самолет "СССР Н-169" на льдине". Номер "Н-169" - это бортовой номер (по типу регистрационного на автомобиле). А марка самолета - АНТ-6, он же ТБ-3 (тяжелый бомбардировщик ... на лыжах). Первый полет - 22.12.1930. Полезный груз - до 19 тонн, скорость - 288 км/час.

Заметим, снимок посвящен экспедиции 1941 г. Чем она занималась? Изучала "кухню погоды"? А зачем? Между прочим, чуть ли не на каждой странице книги Лебедева и Мазурука говорится, что погода в Арктике может меняться "на глазах". Приводятся очень впечатляющие жуткие примеры. Даже применяли фразу "изменяется, как погода в Арктике". Но извините, конкретные знания погоды в какой-то точке Севера (которая через час совершенно поменяется) очень нужны в первую очередь для работы там., - на самом Севере, особенно для обеспечения воздушных полетов. И куда собирались летать? И на чем?

Возвращаясь к биографии генерала И. П. Мазурука, можно заметить, что она оказалась очень интересной. Один из полков единственной в своем роде дивизии, которой он командовал во время войны, дислоцировался в Фэрбенксе (центр Аляски, США). Представляете?: советские боевые летчики берут "секретные" карты Аляски, садятся в самолеты и совершенно спокойно летят на них в СССР! Причем, знание и умение летать над Аляской для них было "штатной" обязанностью! Сам Мазурук совершил в 1944 г. воздушное кругосветное путешествие, получив в США гидросамолеты "Каталина" (которые потом оказались на советском Севере). А во время полетов в Арктике сделал 254 посадки на плавучие льды (отмечается, что это "тянет" на мировой рекорд). И при всем этом он не заработал места в военной энциклопедии! Ну, "забыли", чего не бывает! И кому это интересно?

Между прочим, судьба ТБ-3 в 1941 г. оказалась очень похожей на судьбу "Суперлетающих крепостей" Б-29 с декабря 1950 г. в Корее. В обоих случаях у истребителей противника скорость оказалась в два раза выше. Из-за чего эти самолеты с военной точки зрения резко устарели. Судьбу ТБ-3 решили немецкие "Мессершмиты", судьбу американских Б-29 (которые выпускались в СССР под маркой Ту-4) - прославленные советские МиГ-15. Что делали советские МиГ-15 в Корее? О! Это большой отдельный разговор, который в данной книге изложен в двух главах - в главе о самолетах и в главе о событиях в Корее в 1945 - 1953 годах. Официальная версия по этим поводам насыщена "затасовываниями" и "умолчаниями".

Например, начало самой войны в Корее, мягко говоря, "покрыто мраком". В СССР официально считалось, что войну начали южные корейцы нападением на Северную Корею 25.06.1950. Во всем остальном мире уверены, что на Южную Корею первой напала армия КНДР. Но слова - словами, а что касается боевых действий, то определенная информация может быть получена только при изучении карт боевых действий. По Корейской войне такие карты есть в "СВЭ", т. 4, на вклейке к стр. 320-321. А их подробное изучение приводит к неожиданным выводам.

В Корейской войне можно выделить несколько периодов. И вполне естественно, что каждый из них должен отображаться на отдельных картах. Иначе смысл изобразительности резко меняется. Например, процесс наступления немцев от Минска до Москвы в 1941 году обычно показывается на одной карте, а обратное отступление - на другой. И мне, например, никогда не приходилось видеть карту, на которой подобные два процесса были бы отображены одновременно, пока не увидел карту первых двух периодов Корейской войны, на которой одновременно указаны стрелки передвижений противников в разных (противоположных) направлениях. С одной стороны, видеть такое было смешно. Но с другой, подобные факты наводят на размышления. Трудно поверить, что редакция энциклопедии решила сэкономить бумагу. Причина, скорее, в другом - в попытке что-то скрыть методом типичного "затасовывания".

В частности, в тексте говорится, что Южная Корея подготовила 8 пехотных дивизий (пд), а Северная - 10 стрелковых (сд). Однако, если посчитать на карте количество "пд", количество "сд" и сверить их с порядковыми номерами, то опять возникают вопросы. Скажем, почему номера южнокорейских дивизий действительно не выходят за рамки числа "8", а вот со стороны "северян" в бой шли дивизии с номерами, больше "10", например, - "15-ая СД". Так сколько дивизий подготовили "северяне"? Специалисты могут, видимо, возразить - "Так они же не были полностью укомплектованы!" Полностью укомплектовать успели только 10 дивизий, среди которых и оказалась 15-ая! Логично! Но ... что-то это напоминает до боли знакомое... Почему-то "22 июня, воскресенье, ровно 4 утра" знают многие, в как спросишь насчет "25 июня, воскресенье, ровно 4 утра", так только плечами пожимают. Президент Клинтон в США в день 50-летия этого события вспомнил, венки к мемориалу возложил, а вот в СССР интереса к той войне вообще не было. И таковой перешел к его наследникам. Действительно, "Запрещенная война". А почему?

Говорят, правильная постановка вопроса - половина решения. Что касается Корейской войны, то одним вопросом здесь не обойтись. Некоторые уже были рассмотрены выше, но этим проблема не закрывается. В частности, в описании начала войны говорится, что южные корейцы целый год готовились с помощью американских инструкторов. А рано утром 25.06.1950 они вторглись в КНДР и смогли пройти 1-2 км. Северные корейцы (узнав за месяц план нападения) остановили "южан" и обратили их в бегство со средней скоростью примерно 10 км в сутки. 29 июня "южанами" был потерян Сеул. На карте видны тоненькие стрелки вверх от "пд", которые заворачиваются назад пунктирными стрелками отступления. И это надо было так готовиться? И ни один американский инструктор не пустил себе пулю в лоб, расписавшись в полной профессиональной непригодности? И в отставку никто не попросился? Однако, надо отметить, что Г. Трумэн сместил все-таки генерала Макартура. Но сделал он это через много месяцев жестоких боев. Уже после того, как Макартур отбил потерянные территории и довел свои войска почти до границ с Китаем и СССР, а затем откатился обратно к 38-й параллели под ударами китайских дивизий.

Причем, по нормальным законам "нормальной" войны в самый критический для северных корейцев момент генералу Д. Макартуру надо было ударить по их тылам, которыми тогда оказались китайская Манчжурия и советский Дальний Восток. Что же его остановило? Понимание, что эта война "ненормальная"? Или несогласие Трумэна? Факты показывают, что Макартур очень хотел рассматривать Корейскую войну как вполне "нормальную" и добивался от президента Г. Трумэна согласия на перенос военных действий на Китай. Однако, Трумэн отказался, понимая, что в этом случае неминуемо возникнет мировая война с участием СССР.

Но все это происходило за тысячи километров от Америки, а Гарри Трумэн в декабре 1950 г почему-то попытался ввести чрезвычайное положение в самих Соединенных Штатах! Кто угрожал им в это время? Маленькая Северная Корея? Советские историки обычно пытались приписать американским руководителям тех лет параноидальные свойства. Дескать, что-то постоянно им мерещилось, чего НА САМОМ ДЕЛЕ, якобы, НЕ БЫЛО! Это при наличии лучшей в мире системы образования, лучшей в мире организации труда - у руководства сплошные параноики!? Как-то не вяжется.

А что думают о начале той войны на Западе? Вот, например, мнение авторов британской энциклопедии "THE NEW ENCYCLOPEDIA BRITANNICA", Volum 6, 15TH EDITION, (1986), с. 962:

On June 25, 1950, the North Koreans, on the prompting of the Soviet Union, unleashed a carefully planned attack across the 38th parallel.... (25 июня 1950 северные корейцы, поощряемые Советским Союзом, в соответствии с заранее разработанным планом, перешли 38-ю параллель...)

Так кто на кого напал? Даже если северные корейцы на южных, то вроде бы логика есть - если они хотели объединить страну. Но для чего ее объединять, если США еще летом 1945 г. отдавали всю Корею (тогда оккупированную Японией) в зону действия советских войск!? Между прочим, этот факт тщательно скрывался. Но тайна оказалась с "трещинами"... Где же тогда логика вообще? Обзор этой проблемы в книге приводится в главе, посвященной событиям в Корее.

Следующие примеры "затасованных" и "умолчиваемых" фактов газогенераторные тепловозы, шифрованная международная связь для Сталина, судьба самолета Ту-95. И т.д. И т.д. И т.д.

Причем, умолчаниям подвержена послевоенная история технического развития не только в СССР, но и в других странах, особенно в США. Например, мне было удивительно узнать, что в Соединенных Штатах уже в 1947 году в продажу поступили бытовые микроволновые печи - домашнее устройство, массовый выпуск которого в Советском Союзе так и не смогли организовать. И еще я с удивлением узнал, что после войны в США рассекретили очень много достижений военных лабораторий - с этим я долго не мог согласиться, так как многие годы нас учили, что американские руководители после войны только и думали, как бы организовать новую мировую войну. Кто же так войну готовит? А англичане вообще продали Сталину лицензию на производство новейшего реактивного двигателя, на основе которого потом разрабатывались МиГ-15 и Ил-28 - базовые самолеты для готовящейся новой мировой войны.

И вопрос не только в том, что подобные факты не совсем укладываются в общепринятое описание истории прошедших десятилетий. Их игнорирование не позволяет увидеть действительные причины происходившего. А в условиях, когда многие документы до сих пор числятся засекреченными, очень трудно сделать правильные выводы, особенно по локальным событиям. Например, добросовестно рассматривая только военную подготовку Корейской войны, известный в прошлом историк и генерал Дмитрий Волкогонов не смог глубоко проанализировать истинные причины ее возникновения. И многие другие историки, пытаясь логически последовательно рассмотреть события 40-х - 50-х годов, никак не могут дойти до конечных объяснений, находясь под давлением идеологического штампа о СССР как о самой миролюбивой стране. Очень трудно признать совершенно противоположный факт - что Советский Союз, наоборот, долгие десятилетия являлся источником дестабилизации мировой политики, кроме того, руководствуясь во внутренней экономике искусственной теорией, заведшей страну в экономический тупик.

Но только признав именно эту идею, практически все непонятные события становятся логически правильными. И не только по периоду 40-х - 50-х годов. Как показала отработка теоретического обоснования некоторых явлений (глава по теории и практике провокаций), гораздо понятнее стал день 22 июня 1941 г. день, о котором до сего времени не утихают споры. И понятнее может стать трагическое время второй половины того года и последующего 1942-го, отношение к которым у историков также страдает непоследовательностью и недосказанностью. А это не позволяет полностью оценить тот сверхгероический подвиг, невероятной величины цену, которую пришлось заплатить советскому народу за реализацию планов собственного руководства.

Но тема 1941 - 1942 годов требует отдельного разговора, а данное исследование посвящено годам после 1945 г., другой главной стороной мировой политики в которых оказались США. Но их руководители не могли остаться сторонними наблюдателями. Они должны были делать выводы и как-то своевременно реагировать. Что же они видели? Как реагировали? Например, президент США Г. Трумэн в декабре 1950 попытался ввести в стране чрезвычайное положение. Но вводить его при рыночном хозяйстве не так-то просто. Нужны веские доказательства. Вот цитата из статьи В. Кобыша "ВСТРЕЧА В ВЕНЕ" (журнал "НОВЫЙ МИР", No 9, 1979, стр. 192-193):

Пришел выстраданный, дорогой ценой оплаченный мир - и его будто не было. Мы еще не перевязали все раны, миллионы продолжали жить в землянках, эхо войны раздавалось под каждой крышей. А в январе 1950 года Г. Трумэн отдал приказ ... подготовить секретный доклад о военном потенциале США и обстановке в мире. Смахивающий на Апокалипсис доклад подготовили. "Совершенно ясно, что Кремль стремится поставить под свое господство свободный мир... Он хочет навязать всему миру свою абсолютную власть", - говорилось в нем. [Жалко, что цитата из доклада очень короткая. Почитать бы обоснования! Или их "параноики" составляли? И читать там нечего?]

Вот еще цитата ("ВИЖ", No 2, 1996, стр. 74):

Политический курс Вашингтона в отношении Кореи претерпел изменения спустя несколько месяцев после того, как госдепартамент и Пентагон представили президенту Трумэну в декабре 1949 г. секретный доклад. Его одобрил и Национальный совет безопасности. В нем предусматривалась активизация военной политики США, замена тактики сдерживания "советской экспансии" на наступательную военную конфронтацию с Советским Союзом.

Отметим - "через несколько месяцев ... с декабря 1949 г." И в предшествовавшем абзаце говорится о времени после января 1950 г. Т.е. получается дата - примерно март-апрель 1950. Что к этому сроку произошло? О делении военных министерств СССР в феврале 1950 уже говорилось. Флоты были поделены ранее. Возникли новые военные округа. Из Совета Безопасности ООН ушел советский представитель. И не только оттуда. Представители Советского Союза, Польши и Чехословакии в начале 1950 г. "потоком" выходили из разных международных организаций. Была высажена сверхсекретная полярная станция СП-2. В марте 1950 г. на Пленуме ЦК ВКП(б) Сталин согласился с решением Ким Ир Сена начать войну за объединение страны. У СССР появилось атомное оружие. В войска поступили первые серийные фронтовые бомбардировщики Ил-28. И много что другое...

И все это относится к "миролюбивым инициативам"? Конечно, своему населению можно объяснять что угодно и как угодно. Но на международной арене говорить одно, а делать другое - опасно. Балансировать на грани войны очень рискованно. Это наглядно показал 1941 год. А в доказательство именно такой направленности послевоенной советской внешней политики могу привести чужую мысль (Г. Алимурзаев "ЩИТ ИЛИ МЕЧ? К истории советской военной доктрины", журнал "МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ", No 4, 1989, стр. 112-122):

В ходе второго периода Великой Отечественной войны проводится доработка аппарата именно стратегического наступления. Свою окончательную обкатку он проходит в процессе боевых действий за пределами СССР. С момента окончания второй мировой войны и на долгие годы вперед лучшим средством обеспечения собственной безопасности мы начинаем считать создание обстановки максимальной военной угрозы для территорий и населения тех стран, которых мы зачисляем в разряд своих противников. [Выделено в тексте самим автором статьи].

Странный вывод. А что, реально воевать не готовились? Только хотели "пошутить"? И кто это "мы"? Те, кто ютились в землянках?

Послушаем одного из руководителей СССР того периода: "Не нам, а империалистам и агрессорам надо бояться войны... Могут ли быть какие-либо сомнения в том, что если империалисты развяжут третью мировую войну, то эта война явится могилой уже не для отдельных капиталистических государств, а для всего мирового капитализма" (Маленков Г.М., 32-Я ГОДОВЩИНА ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ, М., 1949, с. 21-22). Так-так,... значит, нам войны бояться не нужно; нам, значит, война даже очень полезна. И это говорит один из руководителей самой миролюбивой страны?

А теперь предлагаю сравнить отрывки из двух биографий:

генерал - полковник (1948) Маландин Г.К.

1943-1945 - начальник штаба 13 армии.

1946-1948 - начальник гл. штаба - зам. Главкома сухопутных войск.

1948-1952 - зам. начальника Генштаба.

1952-1953 - начальник штаба Прикарпатского ВО - 1-й зам. командующего округом.

1953-1955 - зам. начальника Генштаба.

1955-1956 - начальник гл. штаба - зам. Главкома сухопутных войск.

с 1956 - начальник кафедры Военной академии Генштаба.

генерал-армии (1962) Епишев А.А.

1943-1946 - член военного совета 38-й армии.

1946-1950 - секретарь ЦК ВКП(б) Украины по кадрам.

1950-1951 - 1-й секретарь Одесского обкома компартии.

1951-1953 - заместитель министра Госбезопасности СССР.

1953-1955 - 1-й секретарь Одесского обкома компартии.

"... 1953 год вошел в историю международных отношений послевоенного времени как год ослабления международной напряженности..."

(Хайцман В. "СССР И ПРОБЛЕМА РАЗООРУЖЕНИЯ. 1945-1959. История международных переговоров", М., "Наука", 1970, стр. 161).

А что случилось? США как были, так и остались. Наоборот, еще круче закручивали гонку вооружений. Что-то поменялось в СССР?

5.03.1953 умер один человек - И. В. СТАЛИН. Как писалось тогда, "человечество понесло тяжелую утрату". Судя по открывающимся данным, еще вопрос, какую утрату понесло бы человечество, если бы этот один человек прожил еще несколько лет. Нашлись люди, которые художественно представили такую ситуацию - братья Стругацкие. В своей фантастической повести "ОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ" они, в частности, наглядно показали, как с 1949 г. советские генералы планировали прорыв обороны противника в атомной войне и какой ценой.

Но неужели смерть ОДНОГО человека могла так изменить ситуацию? Разве те, кто его заменил, не могли продолжить? Вообще-то, могли. Но в силу ряда причин и обстоятельств политика СССР в 1953 году претерпела сильные изменения. Кроме того, похоже, что 5.03.1953 выпало какое-то очень важное звено, быстро заменить которое было нельзя. Размышлениям на этот счет отводится в книге отдельная глава.

Так и наступило "послевоенное время" (с 14.03.1953). Новые руководители СССР продолжать тем же темпом ту же программу уже не могли. Время для нее было упущено. Гонка вооружений раскрутилась. Пришлось "поворачивать оглобли". И, видимо, пошла команда историкам: "затасовать", "умолчать" и "сфальсифицировать". Но чему такая "слепленная" история может научить?

Тем более, что в результате получился очень "неинтересный" период. Как бы ничего особенного не происходило. Неинтересно было вспоминать, что одна только война в Корее унесла по некоторым оценкам свыше 10 000 000 человек. Плюс гражданская война в Китае. Плюс потери от террора в СССР. Плюс зарождение террора в восточноевропейских странах. Плюс гонка вооружений. И все это списать? В крайнем случае обвинить только одну сторону?

Надо заметить, что кое-какая правда все же пробилась в официальную историю. Например, в образе последнего в Советском Союзе временного учебника для 11 класса ("ИСТОРИЯ СССР": (под ред. В. П. Островского), М., "Просвещение", 1990). Его планировалось переработать "с учетом полученных отзывов, а также новых публикаций научного и общественно-политического характера".

Однако, авторы этого учебника глубоко в послевоенные годы не вникли. Например, событиям в Корее 1945 - 1953 годов они посвятили всего один абзац. Совершенно ничего не говорится о жизни армии и на флоте (кроме создания атомной бомбы). Соответственно, и каких-то глубоких выводов о том времени не сделано. А общим намекается, что Советский Союз тогда развивался не совсем правильно, противоречиво, к 1953 году накопилось много проблем, которые с него же стали постепенно решаться.

А если углубиться в детали? Так ли все было непонятно и непоследовательно? Лучше всего мелкие подробности изучать "срезами по вертикали". Первый из них в данной работе посвящен авиации.

1. КРЫЛЬЯ РОДИНЫ

Авиационный "срез по вертикали" начнем с уже упоминавшегося в "ДАЙДЖЕСТЕ" воспоминания генерал-лейтенанта в отставке, кандидата исторических наук Н. Н. Остроумова ("ВИЖ", No 10, 1992)

В его предисловии говорится, что весной 1952 года И. В. Сталин неожиданно для высшего военного авиационного руководства принял решение о срочном формировании ста дивизий реактивных бомбардировщиков фронтовой авиации. Генерал Остроумов пишет, что это указание Сталин передал Главкому ВВС маршалу авиации П. Ф. Жигареву, который довел его до начальников ведущих управлений и их заместителей на срочном совещании. Но маршал Жигарев подверг сомнению необходимость именно ста дивизий. Он сказал:

- А откуда взялась эта цифра, никто не знает. В Генштабе лишь руками разводят. Не могут объяснить, на основании каких расчетов, соображений нужно формировать такую армаду. Да и с нами ведь никто не советовался, не интересовался, под силу ли ВВС решить поставленную задачу...

- Разберитесь, почему именно сто дивизий? - приказал он. К чему нам столько? Сегодня ведь и так каждая воздушная армия имеет до трех соединений бомбардировщиков. В общем, просчитайте по всем параметрам. В том числе и на случай войны, с учетом действий бомбардировочной авиации на всех авиационных направлениях.

[Здесь можно высказать мысль о том, что Сталин любил "круглые" цифры. Например, в 1943 году, когда было принято решение развернуть работы по советскому "урановому проекту", его руководству было выделено сто московских прописок для привлекаемых специалистов. (Йорыш А.И., "О ЧЕМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ", М., "Политиздат", 1991). Еще можно вспомнить, что до конца 30-х годов в Красной Армии долгое время наибольший номер пехотной дивизии был 100, а затем их количество стали увеличивать тоже на 100].

Получив задание маршала, в штабе авиации были выполнены расчеты, которые показали, что на случай войны может потребоваться не более 60 авиационных бомбардировочных дивизий (причем, с учетом имевшихся). Дело в том, что за этой цифрой чередой тянулись другие, так как фронтовые бомбардировщики требуют прикрытия истребителями, а для эффективного поиска целей необходимы еще и разведывательные самолеты. И если формировать новые сто авиадивизий бомбардировщиков (в дополнение к существовавшим), то одновременно для обеспечения их действий нужно создавать еще и около 30 авиационных истребительных дивизий, а также примерно до 10 авиационных разведывательных полков.

Но Сталин требовал формирования только авиационных бомбардировочных дивизий. Без всяких вспомогательных и обеспечивающих частей. Поэтому маршал Жигарев решил посоветоваться с министром Вооруженных сил СССР Маршалом Советского Союза А. М. Василевским. Но оказалось, что тот знал об этом решении и ответил: "Это приказ самого тов. Сталина - выполняйте!"

И в его подтверждение из Генштаба поступила директива, которая предписывала руководителям военной авиации срочно подготовить различные варианты будущего базирования новых авиадивизий, а также соответствующие предложения по оргштатному расписанию. После чего сомнения уступили практической работе по реализации этого грандиозного задания.

Остроумов пишет, что

"многогранная, масштабная работа стремительно набирала обороты. Ею руководил заместитель Главнокомандующего ВВС и созданное для этой цели управление. Этот ответственейший участок возглавил генерал-полковник авиации И. М. Соколов.

Предстояла поистине титаническая работа по развертыванию военно-учебных заведений. В минимальные сроки требовалось не только создать добротную учебно-материальную базу, но и подготовить не менее десяти тысяч летчиков, столько же штурманов, а также стрелков-радистов, не говоря уже о многочисленной армии инженерно-технического состава, другого обслуживающего персонала, комплектации специалистов связи, тыла. А где было брать штабных работников? Как решать массу других задач организационного характера? Над этими вопросами трудились в Главном штабе ВВС - основном исполнителе указания И. В. Сталина."

Но кроме организационно-технических проблем, надо было решать и задачу поиска и обустройства мест базирования формируемых дивизий. Самолеты ведь - не танки, им требуются аэродромы. Поэтому в районы будущего базирования стали направляться оперативные группы. Их задачей было изучить возможности размещения авиации и создание надежных баз. Это понятно. Но генерал Остроумов особо выделяет следующие места будущего размещения аэродромов: северное побережье, Чукотка, Камчатка, плавучие льды. А вот это уже заставляет задуматься. Если лишний аэродром где-нибудь на Украине еще можно объяснить заботой об обороне от нападения, то для чего фронтовые бомбардировщики на плавучих льдах Арктики? Кого предполагалось бомбить? Белых медведей?

И ведь это не шутки. Остроумов подчеркивает, что тогда наступило тяжелое время для авиапромышленности, которой сверх плана нужно было выпустить свыше десяти тысяч бомбардировщиков. Причем, в кратчайшие сроки (чего добиться можно было только при работе в режиме военного времени).

Естественно, исполнители такого задания задумывались над его причинами и пришли к выводу, что со стороны СССР разворачивается активнейшая подготовка к новой войне.

Остроумов вспоминает, что

"в те годы в газетах все чаще стали появляться публикации, "прозрачно" намекавшие на то, что скоро истекает срок продажи Аляски американцам, что некоторыми нашими южными районами Закавказья в недалеком прошлом незаконно овладела Турция. Словом, исподволь шла обработка общественного сознания, целенаправленно велась подготовка страны к грядущим испытаниям, а точнее - к войне. Во всяком случае, мы именно так расценивали ситуацию, работая над выполнением сталинского приказа".

Однако он так и не был выполнен. После марта 1953 года все мероприятия по созданию гигантской армады бомбардировщиков стали свертываться и вскоре совсем прекратились.

Вот такое воспоминание "пробилось" в 1992 году на страницы печати. Оно многого стоит. Однако, некоторые его выводы неверны. Для лучшего понимания нужно более широкое исследование.

Н. Н. Остроумов пишет: "только что появившиеся у нас реактивные бомбардировщики были еще далеко не совершенны как самолеты-носители ядерного оружия". Но для такого утверждения надо знать не только характеристики фронтовых бомбардировщиков, но и характеристики типов ядерных боеприпасов и тактику применения как разных видов авиации, так и самого атомного оружия.

Во-первых, ядерных боеприпасов к 1953 году было очень мало, чтобы их могла массово использовать фронтовая авиация (об этом в следующей главе). Во-вторых, первые образцы атомных бомб были большого веса - несколько тонн. А к 1953 году основным фронтовым реактивным бомбардировщиком советских ВВС стал двухмоторный трехместный Ил-28 ("РАЗВИТИЕ АВИАЦИОННОЙ НАУКИ И ТЕХНИКИ В СССР", Москва, "Наука", 1980). Его технические характеристики:

год выпуска - 1948;

максимальная скорость - 915 км/час;

дальность полета - 2400 км (с грузом 1 т.);

количество бомб - 1-3 тонны.

Такой самолет в то время не мог быть носителем ядерных боеприпасов и при его проектировании даже не учитывалось, что в его арсенале могут оказаться атомные бомбы (это произошло позднее в связи с совершенствованием атомного оружия). Смысл применения фронтовых бомбардировщиков в конце 40-х и в начале 50-х годов оставался тем же, что и в войну: в самом начале боевых действий обеспечить "чистое небо", затем поддерживать наземные войска. Кратко говоря, это заключалось в следующем: фронтовые бомбардировщики должны быть сосредоточены перед НЕОЖИДАННЫМ НАПАДЕНИЕМ на аэродромах, устроенных у самой передовой линии будущего фронта. В день НАПАДЕНИЯ все они должны взлететь и произвести бомбежку разведанных аэродромов противника с целью уничтожить как можно больше его авиации еще на земле. То есть, выполнить то, что сделали гитлеровские самолеты 22 июня 1941 года. А завоевав господство в воздухе, в дальнейшем выполнять огневую поддержку наступающих войск.

Но в чистом виде задачу завоевания господства в воздухе в начале 50-х годов нельзя было решить только фронтовыми бомбардировщиками. А во-вторых, на них возлагается и ответственная задача по воздушной поддержке поля боя. Но эти условия чреваты большими потерями, что, видимо, и привело Сталина к решению создать большую армаду только таких самолетов.

С другой стороны, зря генерал Н. Н. Остроумов плохо отзывается о тогдашнем типе фронтового бомбардировщика - Ил-28. Для своих задач он был очень удачным. Авиаконструктор А. С. Яковлев в книге "СОВЕТСКИЕ САМОЛЕТЫ" (Москва, "Наука", 1975) писал (стр. 136): [Ил-28] "отличался простой технологичной компоновкой и был легок в пилотировании. [Он] явился достойным преемником поршневых бомбардировщиков Пе-2 и Ту-2 и стал основным фронтовым бомбардировщиком советских ВВС". Можно добавить, что он оставался таким до конца 50-х годов ("РАЗВИТИЕ АВИАЦИОННОЙ НАУКИ И ТЕХНИКИ В СССР", Москва, "Наука", 1980).

Причем, создавался Ил-28 в условиях конкуренции с КБ Туполева, которому также было поручено создать реактивный фронтовой бомбардировщик. В середине мая 1949 г. решение о запуске в крупносерийное производство именно Ил-28 было принято на совещании у Сталина. Видимо, основную роль в этом сыграла простая и высокотехнологичная конструкция, трудоемкость изготовления которой приближалась к таковой для одноместного фронтового истребителя.

Вообще, Ил-28 оказался одним из самых удачных самолетов своего времени. Это подчеркивалось разными авторами истории авиации. В частности, материал о нем, размещенный на половине киевского журнала "АВИАЦИЯ И ВРЕМЯ" (No 1 за 1997), так и называется: "Удачный самоле, которому не везло"

Не повезло этому самолету, по мнению авторов журнала, потому, что "высокий боевой потенциал, возможности Ил-28 не были в полной мере востребованы.... И хотя судьба Ил-28 не баловала, и самолет не получил столь громкой боевой славы, как его ровесники МиГ-15 и МиГ-17 или британская "Канберра", он, безусловно, занимает место в почетном ряду наиболее удачных самолетов мира" (стр. 20 журнала).

Другими словами, жаль, что для Ил-28 не нашлось хорошей мировой войны. Но думаю, что могут порадоваться оставшиеся в живых летчики и остальное "прогрессивное" человечество.

А материалы журнала, между прочим, показывают, что подготовка новой мировой войны усиленно выполнялась. Например, серийное производство Ил-28 было начато сразу на трех крупнейших авиазаводах. На одном из них (No 30 в Москве) в 1949-1955 годах в отдельные периоды выпускалось более 100 самолетов в месяц.

В перечне же высоких боевых качеств этого бомбардировщика имелась и большая живучесть, которая объяснялась еще и тем, что на нем были радиовысотомеры больших и малых высот, позволявшие уверенно летать на ПМВ (предельно малых высотах) (не от американской ли "Каталины"?).

О планах его использования можно догадываться по следующим элементам обучения в те годы: полеты в любых метеоусловиях, днем и ночью. Обучение полетам в плотных боевых порядках с дистанцией между самолетами до 40 м. Обучение к действиям вне своих баз и на незнакомых территориях (с помощью глобальных транссоюзных многодневных рейдов, например, по маршруту Прикарпатье - Средняя Азия).

А после создания небольших атомных бомб, Ил-28 превратился и в тактическое ядерное оружие, но до основных промышленных районов противника (в первую очередь США) ядерные и обычные боеприпасы должны были доставлять самолеты дальней авиации. А это уже другая тема. И надо отметить, что с дальними бомбардировщиками в СССР к 1945 году было очень плохо.

К тому времени в Советском Союзе к категории "стратегического бомбардировщика" подходил созданный еще в 1939 году поршневой четырехмоторный Пе-8 (имевший еще один (пятый) мотор в роли высотного компрессора). Его характеристики:

максимальная скорость - 450 км/час;

дальность полета

- 4700 км (при моторах АМ-35А)

- 6000 км (при мот.АШ-82ФН);

количество бомб - 2 тонны.

Но их всего было построено 79 штук. (Здесь и далее характеристики самолетов взяты из книги авиаконструктора А. С. Яковлева "СОВЕТСКИЕ САМОЛЕТЫ" (Москва, "Наука", 1975)).

Для сравнения надо оценить ситуацию с аналогами в ВВС Великобритании и США:

"Боинг" - Б-17G "Фортресс III" ("Летающая крепость"):

год выпуска - 1935;

максимальная скорость - 481 км/час;

дальность полета - 2736 км;

количество бомб - 2,7 тонны;

изготовлено - 12726 штук.

Авро 683 "Ланкастер I":

год выпуска - 1939;

максимальная скорость - 440 км/час;

дальность полета - 4040 км;

количество бомб - до 2 тонн;

изготовлено - 7374 штуки.

Консолидейтед Б-24 "Либерейтор":

год выпуска - 1939;

максимальная скорость - 483 км/час;

дальность полета - 4023 км;

количество бомб - 1,4 тонны;

изготовлено - 19000 штук.

А в 1942 году фирмой "Боинг" был изготовлен и начал испытываться новый бомбардировщик Б-29 "Суперфортресс" ("Суперкрепость"). Его данные:

максимальная скорость - 598 км/час;

дальность полета - 5300 км;

количество бомб - 4 тонны;

изготовлено - 4547 штук.

В случае войны с Германией советское главное командование считало нецелесообразным производить массовые бомбежки ее промышленных центров в связи с надеждой их захвата и использования в своих целях. Поэтому в СССР не стали тратить большие средства на создание стратегической авиации. Хотя, дальняя авиация была. На ее вооружении имелись самолеты: Ил-4, ДБ-240 и те же Пе-8. Но Пе-8 было мало, а остальные модели можно было отнести скорее к просто дальним бомбардировщикам, чем к дальним стратегическим, а тем более - к межконтинентальным. Но их было относительно мало. Тем более, что в начальный период войны дальняя авиация понесла очень большие потери, в первую очередь из-за выполнения не свойственных ей боевых задач штурмовки вражеских колонн днем и на малых высотах.

Имелось и отдельное командование дальней авиацией. С февраля 1942 по декабрь 1944 ею командовал главный маршал авиации (1944) Голованов А.Е. Но в декабре 1944 она была преобразована в 18-ю воздушную армию. И только в 1946 году была вновь образована дальняя авиация. Ею продолжал командовать Голованов А.Е. А его заместителем стал известный с 30-х годов полярный летчик, генерал-полковник авиации (с 1944) Громов М. М. (Интересный момент заместителем командующего дальней авиации является специалист по полетам в Арктике! Случайность?).

Воссоздание этого вида воздушных сил в СССР в 1946 году было закономерным, т.к. в случае с США ситуация изменилась. Прежде, чем можно было достичь континентальных промышленных районов Соединенных Штатов, надо было захватить тысячи километров территории, в т.ч. Канады (или выполнить морской десант через те же тысячи километров Тихого океана, что совсем нереально).

В этих условиях может возникнуть необходимость выполнять налеты на отдельные американские промышленные центры, а также на трассы морских коммуникаций. До конца 50-х годов это можно было сделать только с помощью стратегической авиации, которой, как уже сказано выше, к 1945 году у СССР практически не было.

Однако, к концу войны в Советском Союзе оказалось четыре экземпляра поврежденных средствами ПВО Японии самолетов Б-29 (журнал "ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ", N: 10, 1992, П. Колесников "Сделай такой же!"). С 1944 года летчики ВВС США на этих самолетах выполняли массированные налеты на Японию и оккупированную японцами территорию Китая. В т.ч. и атомные бомбы были сброшены с Б-29.

Если самолет повреждали средства ПВО, его экипажу разрешалось совершить посадку на ближайшем советском аэродроме. Так на Дальнем Востоке оказалось четыре новейших по тем временам американских бомбардировщика. Естественно, узнал об этом Сталин. Он прекрасно знал плохое состояние советской стратегической авиации, поэтому он приказал советской промышленности освоить американский бомбардировщик. И отпустил на это только два года. Руководить работами поручили Туполеву. Задействовали многие НИИ, 900 предприятий различных наркоматов (министерств). Три "Боинга" перегнали на подмосковный аэродром. Один разобрали для выпуска чертежей. Два других оставили как эталоны. В конечном итоге в 1947 году появился советский бомбардировщик Ту-4.

Его характеристики:

максимальная скорость - 558 км/час (на высоте 10 км);

дальность полета - 5100 км (с 2 т. бомб);

количество бомб - до 8 тонн;

двигатели - 4 поршневых по 2400 л.с. каждый.

В книге Л. Кербера "ТУ - ЧЕЛОВЕК И САМОЛЕТ" (Москва, "Советская Россия", 1973) говорится, что для ускорения производства Ту-4 решением правительства был предусмотрен выпуск сразу партии в 20 самолетов без полагавшейся опытной машины. Кербер замечает, что это требовало безупречного качества чертежей. В июле 1947 года три машины были показаны на авиационном параде в Тушино, а к концу года собрали все 20 самолетов и начались их летные испытания, которые закончились в 1948 г. (Акт утвердил сам Сталин). А в годы эксплуатации самолетов Ту-4 потребовалась их срочная модификация. Она была необходима так срочно, что один из руководителей оборонной промышленности Б. Л. Ванников предложил работать в майские праздники.

Как видим, в советское время не хотели вспоминать копирование американского "Боинга". Но объяснять историю надо было, вот и придумали причину "качества чертежей".

Но оказывается, что к проектированию дального самолета КБ Туполева стало обращаться еще в 1943 году, а особенно в 1944-м. И к моменту начала работ над Ту-4 уже многое было сделано. В статье "Сделай такой же!" П. Колесников сообщает, что на задание Сталина освоить Б-29 Туполев сказал, что может сделать лучше. Но Сталин с этим не согласился и сказал: "Лучше не надо. Сделайте такой же!" Это говорит о том, что для Сталина в первую очередь были важны сроки.

Ту-4 оставался на вооружении до середины 50-х годов, составляя костяк дальней авиации СССР. Он стал первым советским ракетоносцем - под его крылья подвешивали крылатые ракеты КС-1. Именно с него был впервые произведен сброс авиационной атомной бомбы.

Приобретенный над Ту-4 опыт позволил в дальнейшем создать еще более тяжелый самолет Ту-85. Это был действительно сверхдальний бомбардировщик. Он был крупнейшим и последним поршневым бомбардировщиком, построенным в СССР.

Характеристики Ту-85:

максимальная скорость - 605 км/час;

дальность полета - до 13000 км;

количество бомб - до 5 тонн;

двигатели - 4 поршневых по 4300 л.с. каждый;

потолок - 13 км.

Закончили постройку Ту-85 в 1950 году. Полный полетный вес самолета превышал 100 тонн. Он успешно прошел все летные испытания. При средней скорости около 500 км в час полет на полную дальность занимал более суток. Но Ту-85 стал "лебединой песней" дальних самолетов с поршневыми двигателями.

Дело в том, что с середины 40-х годов начала развиваться реактивная авиация. И первыми боевыми реактивными самолетами стали истребители. В гитлеровской Германии, например, это был Ме-262. Их главной характеристикой являлась большая скорость.

Прогресс в совершенствовании реактивных истребителей оказался очень стремительным. В 1947-1949 годах в СССР в серию были запущены истребители Ла-15 и МиГ-15, массовым порядком из которых производился последний. Максимальная скорость МиГ-15 была 1050 км/час, дальность - 1420 км. Следом за ним в 1952-1953 годах запущены в серию МиГ-19 (как фронтовой истребитель, его максимальная скорость уже 1454 км/час, дальность примерно та же) и Як-25 (как всепогодный ночной истребитель-перехватчик, максимальная скорость - 1090 км/час, зато дальность - 3000 км).

Задание на разработку истребителя-перехватчика Сталин поставил в 1949 году перед тремя КБ: МиГ, Ла и Як. Победил Як-25, следом за которым был разработан сверхзвуковой Як-28.

До конца 50-х годов МиГ-19 и Як-25 составляли основу истребительной авиации СССР.

Создание реактивных самолетов зависело от наличия реактивных двигателей. А т.к. это дело было новое, то и двигатели сначала разрабатывались небольшие (для истребителей). Причем, в начале 40-х годов шло соревнование жидкостных реактивных двигателей и воздушно-реактивных. В жидкостных кроме топлива надо было заправлять еще и окислитель, что утяжеляло самолет и сокращало время полета. Победили воздушно-реактивные. Причем, заграничные. Многие авторы по истории советских послевоенных самолетов (в т.ч. и А. Яковлев) особо отмечают, что освоение реактивных двигателей происходило в три этапа: сначала на самолеты ставили трофейные немецкие моторы, затем лицензионные английские (на МиГ-15, Ту-14, Ил-28), и только потом - двигатели советских конструкторов. Лицензионным оказался английский двигатель "Rolls Royce Nene", запущенный в серийное производство в СССР летом 1947 г. под маркой РД-45Ф (надежный, с большим ресурсом, с взлетной тягой более 2 тонн).

Однако, появление реактивных истребителей со скоростью в два раза больше, чем у поршневых бомбардировщиков, показало, что пора создавать и реактивные бомбардировщики. Дело сдерживалось наличием подходящих моторов.

Как уже отмечалось выше, в 1948 году КБ Туполева создает трехдвигательный реактивный Ту-14. Однако, в связи с наличием в это время экономичного Ил-28, Ту-14 большого развития не получил и использовался в небольших количествах на вооружении ВМФ как торпедоносец.

Работы над тяжелым реактивным дальним скоростным бомбардировщиком были поручены КБ Туполева. По этой программе к началу 1952 года был создан двухдвигательный Ту-16. Вскоре, после того, как на нем была достигнута скорость, несколько превышающая запроектированную, машину запустили в крупносерийное производство.

Ту-16 мог доставить 3 тонны бомб на дальность 5760 км при максимальной скорости до 1000 км/час. В дальнейшем на его базе сделали пассажирский самолет Ту-104.

Но срочные работы в СССР по созданию все более совершенного стратегического реактивного бомбардировщика на этом не прекратились. Сталину требовался межконтинентальный реактивный бомбардировщик. Поршневой Ту-85 на такую дальность летать мог. Но война в Корее показала, что первый боевой полет любого поршневого бомбардировщика мог оказаться для него и последним.

КБ Туполева начало проектировать реактивный Ту-16 в 1949 году. В это же время в США ускорились работы по созданию стратегического межконтинентального бомбардировщика Б-52. В книге Д. Гая "НЕБЕСНОЕ ПРИТЯЖЕНИЕ" (Москва, "Московский рабочий", 1984), об этом говорится так (стр. 118): "Делался он в крайней спешке [после взрыва советской атомной бомбы]... В зарубежные журналы стали просачиваться сведения о Б-52. "Авиэйшн уик" в ноябре 1949 года сообщил о начале проектирования самолета."

Сталин, видимо, сначала надеялся на КБ Туполева. И другие конструкторские бюро к этой задаче не привлекались до результатов воздушных боев в Корее в конце 1950 года, которые резко изменили ситуацию. О войне в Корее будет отдельная глава, здесь же можно отметить, что в сентябре 1950 года в бои вступили войска США. А с ноября начал боевые действия советский 64-й истребительно-авиационный корпус. Вместе с МиГ-15 у него были поршневые истребители Як-9У и Ла-11 (журнал "ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ", N: 5-7, 1992 г., с. 19, статья авиаинженера П. Колесникова о Ла-11 "Последний поршневой"). И на стороне "южан" некоторое время также использовались поршневые истребители: американские П-51Д "Мустанг" и палубные Ф4У "Корсар", а также английские "Фьюри".

Все, что касается участия советских ВВС в Корейской войне, долгие годы было секретным. Сохранению секрета способствовало то, что никто из советских летчиков к американцам в плен не попал. Даже переговоры в воздухе сначала пытались организовать на корейском языке. Однако это не получилось, летчики использовали русский. Американцы смогли сделать записи переговоров и представили их в ООН, но в ответ было заявлено, что запись можно смонтировать какую угодно. И только с конца 80-х годов в печати стали появляться разные воспоминания. Например, гвардии подполковника Б. С. Абакумова "СОВЕТСКИЕ ЛЕТЧИКИ В НЕБЕ КОРЕИ" в журнале "ВОПРОСЫ ИСТОРИИ", No 1, 1993. Он подтверждает, что все советские летчики "числились по каким-то там ведомостям китайскими добровольцами. Мое имя (для внешнего мира) звучало Юй Хуачунь." Но он пишет, что в боях принимали участие и настоящие китайские и корейские пилоты. Однако, мастерства у них было меньше. А обычные потери советских летчиков по сравнению с противником он приводит как 1 к 16 в пользу советских.

Но наиболее полные мемуары под заглавием "В НЕБЕ СЕВЕРНОЙ КОРЕИ" были напечатаны во многих номерах журнала "АВИАЦИЯ И КОСМОНАВТИКА" за 1990 и 1991 годы. Их автор - один из бывших командиров 64-ого корпуса генерал-лейтенант в отставке Герой Советского Союза Г. Лобов. В 1952 г. корпус насчитывал около 26 тыс. человек и включал 6 дивизий (как летчиков, так и зенитчиков), 3 от-дельных полка и другие подразделения. Генерал Лобов подробно описал тактику воздушных боев, в частности, то, что время атаки самолета МиГ-15 на американские "Летающие крепости" измерялось секундами (из-за большой разницы в скорости). За это время стрелки на американских самолетах не могли что-либо противопоставить. В результате американцы стали нести большие потери, стали менять тактику, переходить на ночные бомбежки, но ничего не помогало. Даже приезжали американские конгрессмены по разбору ситуации.

Но в 1950-1953 годах в СССР сообщения о воздушных боях в Корее приводились так, что их участниками со стороны КНДР были только "корейские" летчики. Примеры:

"ПРАВДА", 27 декабря 1950, стр. 4, В. Корнилов, "У КОРЕЙСКИХ ЛЕТЧИКОВ":

... В дни своих временных успехов командование американских интервентов в Корее не раз хвастливо заявляло о том, что с северокорейской авиацией покончено, мол на американских аэродромах в Корее ночью светлее, нежели на Бродвее в Нью-Йорке. Пока американские интервенты забавляли себя остротами, росла и крепла мощь молодой корейской авиации, зрело мастерство ее летных кадров. Ныне иные мотивы звучат в сводках американского командования. Американским бандитам не до шуток и острот. Все чаще падают вниз охваченные огнем "летающие крепости", врезаются в землю подбитые корейскими летчиками "мустанги"... Вечером на разборе итогов боя командир части Ким Таль Вон сообщил, что в этот день были сбиты "летающая крепость", пять самолетов "Б-26" (средний бомбардировщик) и один реактивный истребитель.

"ПРАВДА", 7 января 1951, стр. 4, "СЛАВНЫЕ ДЕЛА КОРЕЙСКИХ ЗЕНИТЧИКОВ":

... С начала войны по 4 января сего года все зенитные части корейской народной армии, костяком которых явился ныне гвардейский 19-й зенитный полк, сбили 511 американских самолетов, в том числе: 53 "летающие крепости" "Б-29", 90 легких бомбардировщиков, 254 реактивных самолетов, 88 штурмовиков и 26 истребителей и разведчиков.

"ПРАВДА", 16 января 1951, стр. 4, "БОЕВЫЕ ДЕЛА ЛЕТЧИКОВ НАРОДНОЙ АРМИИ":

... Летчик Ан Хен Цун, имеющий на своем боевом счету 6 сбитых вражеских самолетов, сообщил корреспонденту подробности боя. "Нам было приказано, сказал он, - перехватить группу американских самолетов, направлявшихся на бомбардировку одного города. Как только мы обнаружили 8 бомбардировщиков противника, которых сопровождали 12 истребителей, наш ведущий самолет спикировал на вражеские самолеты, нарушил их строй и сбил один бомбардировщик "Б-26". Я последовал за своим командиром, пристроился в хвост одной "летающей крепости" и обстреливал ее до тех пор, пока она, объятая пламенем, не рухнула вниз". На вопрос корреспондента, где же были истребители, сопровождавшие вражеские бомбардировщики, Ан Хен Цун ответил: "Американские летчики храбры, когда обстреливают наши деревни и безоружных людей. Но когда они встречают наши самолеты, то обычно, спасая свою жизнь, предпочитают скрываться, предоставляя своим менее быстроходным бомбардировщикам самим защищать себя".

Таким образом, результаты боев быстро показали, что век поршневых военных самолетов закончился. Ту-85 устарел, не успев родиться. Это заставило ускорить работы по созданию реактивных стратегических бомбардировщиков. В книге Гая говорится, что Сталин решил выяснить возможности советских конструкторов, в первую очередь Туполева (стр. 118-119). Сталин прямо спросил его, сможет ли он в короткий срок спроектировать стратегическую машину с турбореактивными двигателями? Андрей Николаевич честно и откровенно сказал: "Нет". Затем добавил, что на двух двигателях это не получится. Сталин сказал, что тогда почему бы не добавить еще пару? Но Туполев ответил: "У нас готовится проект межконтинентального самолета с турбовинтовыми двигателями, который, по всей видимости, должен дать стратегическую дальность. У турбореактивных расход топлива слишком высок, и не видно, как его снизить".

Под этим проектом надо понимать работы по созданию четырехмоторного сверхдальнего бомбардировщика Ту-95. В нескольких книгах, посвященных советской авиации вообще и самолетам КБ Туполева, в частности, почему-то нет точных данных по времени работ над ним. Но есть косвенные данные, по которым можно установить примерные сроки.

Есть информация, что в 1954 году Туполев получил задание на новый пассажирский самолет. И в 1957 году был выпущен сверхдальний Ту-114, построенный на базе бомбардировщика Ту-95. Это был четырехмоторный самолет с турбовинтовыми соосными двигателями (два винта на одной оси) по 15 000 л.с. каждый. Дальность полета составляла: 8400 км (наибольшая с 16 тонн груза) или 7000 км с максимальной коммерческой нагрузкой. Крейсерская скорость 750 км/час, наибольшая - около 900 км/час. (Данные из книги А. Яковлева "СОВЕТСКИЕ САМОЛЕТЫ", Москва, "Наука", 1975). Но при некоторых условиях он мог летать и на еще большие расстояния. Так, в декабре 1962 года был совершен беспосадочный перелет Москва-Гавана, затем обратно. Дальность составила 10900 км. Полет туда был выполнен за 17 часов 9 минут, обратно - за 13 часов 55 минут (из книги А. Яковлева, но издания 1982 года, стр. 367-368).

В книге Кербера говорится, что испытывать Ту-114 закончили в 1956 году (стр. 249). В статье "Тайны закрытого неба" в журнале "НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ", N: 6 за 1992 год сказано, что Ту-16 и Ту-95 были показаны на воздушном параде в Тушино в 1955 году как аналоги американских Б-47 и Б-52.

Получается, что Ту-95 летал в 1955 году, и видимо в 1953, т.е. к тому моменту в 1954 году, когда Туполев стал создавать на его базе пассажирский вариант.

Почему-то долгое время с самолетом Ту-95 была связана какая-то тайна. В четвертом издании книги А. Яковлева "СОВЕТСКИЕ САМОЛЕТЫ" (Москва, "Наука", 1982) вообще изъято упоминание о нем! Только сказано, что "опыт создания пассажирского самолета на базе бомбардировщика был повторен при постройке Ту-114... Основой для него послужил тяжелый дальний бомбардировщик, оснащенный четырьмя турбовинтовыми двигателями НК-12 конструкции Н. Д. Кузнецова" (стр. 267). Извините, а какова была марка того бомбардировщика?

В журнале "ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ", N: 11 за 1988 год на стр. 61-64 помещена статья "Стиль Андрея Туполева". В ней приводится не только описание наиболее известных туполевских самолетов, но и помещено много цветных изображений их внешнего вида. Из послевоенных бомбардировщиков там есть Ту-4, Ту-14, Ту-16, даже Ту-85. Но Ту-95 нет! Нет даже упоминания! Однако дается рисунок и описание пассажирского Ту-114.

И даже в 1990 г. процесс создания Ту-95 оставался секретным! В том году в военном издательстве вышло третье издание книги генерал-полковника авиации, доктора тех. наук А.Н. Пономарева "СОВЕТСКИЕ АВИАЦИОННЫЕ КОНСТРУКТОРЫ". В аннотации говорится, что в ней "освещены некоторые "белые пятна" истории развития авиации". На стр. 50-51 о создании Ту-95 говорится следующее:

Создание бомбардировщика средней дальности со стреловидным крылом [имеется в виду Ту-16 (1952 г.)] и на его базе пассажирского лайнера [т.е. Ту-104, первый полет которого состоялся 17.07.1955] позволило приступить к проектированию тяжелого боевого самолета межконтинентальной дальности. ... Самолет с четырьмя двигателями создавался вначале как ракетоносец. В дальнейшем на его базе был построен пассажирский самолет Ту-114, предназначенный для полетов на дальних трассах...

Лихо затасовано! Судя по такому объяснению, Ту-95 (кстати, опять марка не указана!) начали проектировать ... аж в 1955 г.! А по другим данным, в этом же году на параде в Тушино уже были продемонстрированы СЕМЬ СЕРИЙНЫХ Ту-95 ?!

Но ближе к распаду СССР завеса секретности над этим самолетом стала ослабевать. В журнале "ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ", N: 11 за 1990 г. напечатана статья Г. Федорова "БИТВА С "УДАВОМ" о том, как 27.04.1983 во время дозаправки в воздухе одного Ту-95, шланг оторвался от самолета-заправщика, обвил ракетоносец и стал совершать удары по его корпусу. Летчикам удалось посадить самолет. Как иллюстрации к сказанному на стр. 28 приводятся фотографии Ту-95 сбоку и вид кабины спереди. В надписях к ним говорится: "Такой же стратегический бомбардировщик-ракетоносец Ту-95 выдержал смертельную схватку с "удавом"." и "Ту-95 перед очередным полетом". А красивая цветная фотография дозаправки Ту-95 в воздухе при виде сверху приведена в другом номере "ТЕХНИКИ-МОЛОДЕЖИ" (N: 9, 1991, с. 4, хотя в надписи ошибочно указан Ту-16).

Что могло быть секретным в деле Ту-95? По характеристикам Ту-114 можно оценить и его показатели кроме одного: сроков создания! Кстати, в статье о битве с "удавом" говорится, что экипаж Ту-95 состоит из пяти человек (два пилота, штурман, два стрелка-радиста), а вес самолета - около 200 тонн.

О чем могут сказать сроки создания, речь впереди, а пока вернемся к вышеприводимому разговору Сталина с Туполевым. Он мог состояться не ранее января и не позже марта 1951 года. Дело в том, что советские летчики стали участвовать в боях в Корее с ноября 1950 года. Но должно было пройти какое-то время, чтобы можно было сделать выводы по применению разных типов самолетов. Хвалебные репортажи в газете "ПРАВДА" стали появляться с конца декабря 1950 года, особенно в январе следующего. А в марте 1951 года срочно восстанавливается конструкторское бюро во главе с В. М. Мясищевым, который ранее на некоторое время заменял Петлякова после его гибели в авиационной катастрофе в 1942 году. Мясищев в те годы увлекался тяжелыми дальними бомбардировщиками и к 1951 году уже имел схему большого реактивного самолета.

Скорее всего, разговор Сталина с Туполевым произошел в первой половине февраля 1951 года. Дело в том, что, например, в газете "Правда" до декабря 1950 основной темой практически всех материалов была "безудержная" пропаганда борьбы за мир. Естественно, что любой здравомыслящий читатель при этом должен был понимать ее основную причину - очень большую вероятность новой мировой войны.

Но с конца декабря ее накал стал ослабевать. А 17 февраля на первой странице было напечатано интервью Сталина корреспонденту "Правды", в котором он заявил, что не считает новую мировую войну неизбежной, "по крайней мере в настоящее время". Таким образом, вполне возможно, что к 17 февраля Сталин принял решение мировую войну пока не начинать. И наиболее вероятно, что на такое решение повлияли успешно падающие вниз объятые пламенем "летающие крепости" Б-29, которые спешно выпускались в СССР под названием Ту-4.

О том, что войну решили отложить, говорят и такие факты, как срочное принятие Верховным Советом СССР в марте 1951 "Закона о защите мира" и роспуск по домам "младших" призывных возрастов (которых держали в армии еще с войны).

В разговоре со Сталиным Туполев сказал, что работы над стратегическим бомбардировщиком у него ведутся, но не над реактивным. Таким образом, Ту-95 мог появиться в 1952 - 1953 годах (с учетом положенных испытаний опытного образца и решением запуска в серию).

Но Сталин почему-то очень спешил. А т.к. очень важные задания он обычно поручал минимум двум группам исполнителей, то поэтому и появилось второе КБ по проектированию межконтинентального реактивного самолета под руководством В. М. Мясищева.

Об этом в книге Гая приводятся такие сведения:

... весна 1951-го года обернулась для Мясищева и его окружения нетерпеливой, жадной, всепоглощающей работой, о которой можно только мечтать. Ничего подобного они не знали с военного времени. "Шла настоящая мобилизация, как в войну, - охарактеризовал апрельские и майские дни Георгий Николаевич Назаров... ОКБ формировалось по прямому указанию Сталина, этим было сказано все (стр. 120)... Люди тут же включались в невероятный темп проектирования, выпуска чертежей. Яков Борисович Нодельман вспоминает, как на следующий день после прихода в ОКБ просидел за доской до 11 вечера, а еще через день ночевал на работе на раскладушке. Это было не исключением, а, скорее, нормой. (стр. 121)... Для ускорения строительства самолета практически все механические цехи завода занялись изготовлением продувочных моделей. Модели производили чуть ли не круглосуточно. (стр. 123)... Менее чем за год коллектив сумел выполнить и передать на завод всю техническую документацию - 55 тысяч чертежей. Началось строительство машины. (стр. 130)... В декабре 1952 года машину грандиозных размеров, получившую затем индекс 103М [M4] выкатили на аэродром. (стр. 138)... [Первый вылет состоялся 20 января 1953 года]... 1 мая 1954 года над Красной площадью впервые величественно проплыл мясищевский бомбардировщик 103М... Обговаривался вопрос о запуске гиганта в серию. (стр. 142)

Кратко о дальнейшей судьбе КБ Мясищева. Вслед за моделью 103М был разработан самолет 201М, совершивший первый полет в 1956 году. Затем разрабатывался сверхзвуковой бомбардировщик 50М (и даже летал). Были замыслы сверхзвукового пассажирского самолета. Но в связи с созданием межконтинентальных ракет в начале осени 1960 года конструкторское бюро прекратило существование, а сам Мясищев перешел работать директором ЦАГИ.

И только после распада СССР в печати стали появляться кое-какие сведения о создании Ту-95. Например, в журнале "ГРАЖДАНСКАЯ АВИАЦИЯ" No 12, 1994 на стр. 9 - 12 было помещено воспоминание о ранее малоизвестном конструкторе С. М. Егере ("Правая рука Туполева", автор - С. Агавельян). В нем приводится последствие беседы Сталина с Туполевым: "... к вечеру Туполев вернулся. Запыхавшись, он опустился в кресло. Все молчали... - "Ну, что", - начал он. "Дождались? Велели "штурмовать" теперь Ту-95. С сегодняшнего дня приостановить все работы по Ту-80 и Ту-85. Закрыть заказы!" Далее описывается, как испытывались первые экземпляры Ту-95. В частности, самый первый имел номер "951". Он совершил 16 успешных полетов, но в 17-м (11.05.1953) на борту возник пожар и самолет разбился, погибли летчик А. Д. Перелет и бортинженер А. И. Чернов. "Над самолетом сгустились черные тучи. Но правительство потребовало, не снижая темпов, браться за постройку дублера... Дублер Ту-95 ("952") не был повторением первого экземпляра. Машину значительно облегчили, повысили надежность. Одновременно куйбышевский авиационный завод вел серийное производство самолета. На воздушном параде в Тушино в 1955 г. демонстрировались семь стратегических бомбардировщиков-ракетоносцев Ту-95."

В том же 1994 г. в Москве была издана книга Ю. Зуенко и С. Коростелева "БОЕВЫЕ САМОЛЕТЫ РОССИИ". В ней указан год первого полета Ту-95 - "1952".

Но наиболее полное описание появилось еще позже. Однажды в конце 1996 г. я зашел в книжный магазин и увидел такой журнал, от одной обложки которого на некоторое время потерял дар речи. Это был No 5 за 1996 год украинского журнала "АВИАЦИЯ И ВРЕМЯ". Его половина была посвящена истории создания Ту-95. А на обложке красовался заголовок: "Ту-95 в статье "Цель - Америка". Текст авторов из Москвы дополнялся большим количеством фотографий. А внутрь была вложена вкладка с подробными чертежами некоторых модификаций Ту-95. Основные этапы начала работ по этому самолету в журнале излагаются так:

31 октября 1951 г. эскизный проект "95" получил положительное заключение Авиационно-технического комитета при Главнокомандующем ВВС, хотя работа над ним завершилась лишь в середине декабря. 15 ноября куйбышевский авиазавод No 18 получил задание приступить к подготовке серийного производства самолета "95" со сроком ее окончания 1 сентября 1952 г. В течение 1954-55 гг. заводу предписывалось передать ВВС 15 серийных бомбардировщиков, а моторостроительному заводу No 24 (также находился в Куйбышеве) - освоить в серии двигатель ТВ-12, получивший обозначение НК-12. В то же самое время ОКБ-23 В. М. Мясищева и московский завод No 23 спешно готовили к серийному выпуску М-4. Предполагаемый срок начала ядерного конфликта с США, 1954 год, приближался. (стр. 3).

Коротко о турбовинтовых двигателях для ТУ-95. В журнале говорится, что их разрабатывало ОКБ-276 под руководством Н. Д. Кузнецова. В 1951 году реально имелась только модель ТВ-2, разработанная на базе трофейного немецкого Jumo 022. Его форсированный вариант ТВ-2Ф имел мощность 6250 э.л.с. Новый двигатель ТВ-12 с мощностью 12 000 э.л.с. ("эквивалентов лошадиных сил") еще только предстояло разработать. Поэтому с целью сокращения сроков первый Ту-95 решили делать на четырех двигателях-спарках, каждый из которых состоял из двух ТВ-2Ф и имел суммарную мощность 12 000 э.л.с. Ряд технических решений при этом приходилось выполнять впервые в мире.

Таким образом, как и предполагалось, информация о создании Ту-95 напрямую связана с планами Советского Союза подготовить войну с США. Особо интересно сообщение о сроке начала войны - 1954 г. Но что значит "предполагаемый срок"? Кто его предполагал? США по плану "Дропшот" предполагали "День-Д" на 1.01.1957. Получается, что на 1954 г. войну планировал Сталин?! И это утверждение напечатано тиражом в 10 000 экземпляров!? Кроме того, что значит "бывшие союзники разрабатывали безжалостные планы тотального уничтожения друг друга" (с. 1)? Американские планы были рассекречены. И их широко и охотно цитировали советские историки в 80-х годах. Но сколько ни призывали западные историки сделать подобное с советской стороны, это до сих пор не сделано. Советские историки намекали, что никаких планов нападения на кого-то СССР не разрабатывал! А если что-то и разрабатывалось, то только как планы защиты собственной территории от возможного внешнего нападения! И какие могут быть подозрения к политике советского правительства после жесточайшей Великой Отечественной войны? Но как уже показали вышеприведенные материалы, думаю, сомнения могут иметь законное место.

Из других материалов журнала можно еще отметить, что дело по созданию Ту-95 оказалось более сложным, чем предполагалось сначала. В частности, в 1955 г. на воздушном параде в Тушино мог быть продемонстрирован только один Ту-95. А в строевые части советской Дальней Авиации он стал поступать с начала 1956 года. Мясищевский же конкурент (М4) не смог достичь запланированной дальности в 12 000 км (оказалось только 9 800 км), но его тоже запустили в серийное производство в 1954 году.

В последние годы созданию Ту-95 посвящали свои страницы и другие журналы. Например, "АВИАЦИЯ И КОСМОНАВТИКА", No 10, 1995, подборка материалов под общим названием "ИСТОРИЯ СЕМЕЙСТВА САМОЛЕТОВ от ТУ-95 до ТУ-114 - 142". В частности, в ней на стр. 2 говорится, что до конца 1952 года было выпущено около 1000 Ту-4. И хотя он к этому времени устарел, но для некоторых боевых и, особенно, для транспортных и испытательных работ вполне подходил. Кроме того, производство Ту-4 наладили и в Китае, где он дольше оставался основным дальним бомбардировщиком (хотя это можно понять, так как противники у него оказались ближе, чем у СССР).

Кроме журналов, истории создания Ту-95 была посвящена отдельная серия многосерийного украинского документального фильма "Червонi зiрки" ("Красные звезды"), в которой было прямо заявлено, что этот самолет готовился для советско-американской войны 1954 года, советский план которой назывался "Гроза-2".

Теперь об их (Ту-95 и М4) конкуренте - американском Б-52 "Стратофортресс" ("Стратосферная летающая крепость") (данные из "СПРАВОЧНИКА ПО ЗАРУБЕЖНЫМ ВОЕННЫМ И ГРАЖДАНСКИМ САМОЛЕТАМ", Москва, ЦАГИ, 1973):

Опытный образец Б-52 совершил первый полет 15.04.1952 года (Ту-95 12.11.1952). Серийно самолеты этой модели выпускались с 1954 года, в войска поступали с 1955. До 1961 года выпущено 640 штук модификаций A,B,C,D,E,F,G. Затем еще 102 штуки модификации "H". (В год делали по 90 самолетов). Взлетный вес последней - до 220 тонн. Дальность полета - до 16 000 км. Высота полета до 17 км. Максимальная скорость - 1050 км/час. Количество бомб - до 23 тонн. Экипаж - 6 человек.

Стратегический бомбардировщик ("Хоукер Сиддли "Вулкан" Б.1") выпускался и в Англии. Но их изготовлено немного - всего 45 в 1955 - 1958 годах. Затем последовал выпуск модели "Б.2". Опытный самолет модели "Б.1" взлетел в августе 1952 года.

В заключение разговора о дальней авиации надо отметить главные выводы:

1. После 1945 года в СССР срочно создается дальняя стратегическая авиация на базе поршневых бомбардировщиков. К началу 1951 года какое-то количество самолетов в ней было, но они к этому времени резко устарели.

2. С марта 1951 года сильно ускоряются работы по созданию более скоростных стратегических бомбардировщиков силами двух конструкторских бюро. Но к смерти Сталина в марте 1953 г. летали только их опытные экземпляры. И почему-то сроки создания Ту-95 (да и сама его марка) длительное время держались в строжайшем секрете.

3. В ВВС Великобритании и США к началу 1951 года было много поршневых дальних бомбардировщиков. Но они к этому времени тоже резко устарели и среди них не было межконтинентальных по дальности.

4. Срочные работы в США по созданию реактивного бомбардировщика Б-52 начались в конце 1949 года. Но с 1952 и до 1954 года летали только его опытные образцы.

5. Межконтинентальные ракеты появились к концу 50-х годов.

2. ЭТАПЫ БОЛЬШОГО ЯДЕРНОГО ПУТИ

После 1945 года Сталин не мог начать новую большую войну, не имея атомного оружия. Поэтому полезно кратко ознакомиться с тем, как оно создавалось в СССР. В последнее время в печати появились разные книги и статьи в журналах, проливающие свет на эту тему. Довольно подробно изложение истории разработки ядерного оружия в разных странах представлено в книге Йорыша А. И. "О ЧЕМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ" (Москва, "Политиздат", 1991). В ней работам в СССР посвящена отдельная глава, в которой много места уделяется и предвоенным исследованиям. Но под особый контроль правительства и лично Сталина они перешли в 1942 году. Постепенно масштаб работ расширялся.

В марте 1943 года вышло специальное постановление ГКО СССР о работах по "урановому проекту". Научным руководителем был назначен И. В. Курчатов.

Руководству проекта правительство разрешило сто московских прописок для любых специалистов со всего Советского Союза. Их можно было отзывать и из армии, в т.ч. с фронта. Однако, вместо разрешенных ста ученых Курчатов вначале ограничился небольшой группой.

20 августа 1945 года решением ГКО СССР при нем был создан специальный комитет, председателем которого был назначен Л. П. Берия. Этим же решением было организовано Первое главное управление (ПГУ) при правительстве СССР во главе с бывшим наркомом (министром) боеприпасов Б. Л. Ванниковым. В июле 1953 года оно преобразовано в Министерство среднего машиностроения. Кроме того, был учрежден Научно-технический совет под председательством того же Ванникова (Курчатов стал его заместителем).

В конце 1945 года был проведен выбор и обследование строительной площадки первого промышленного атомного котла.

К 1946 году профессором Ю. Харитоном было подготовлено тактико-техническое задание на первую советскую атомную бомбу. Для его выполнения решением правительства в 1946 году был создан первый в стране научно-исследовательский центр под наименованием КБ-11 (при лаборатории N: 2). Строился он на базе одного из заводов бывшего наркомата боеприпасов силами Главпромстроя МВД СССР.

Здесь полезно немного отвлечься и ознакомиться с любопытной справочной информацией из книги "ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СССР" (Книга 1, 1917 - 1950, Москва, "Советская энциклопедия", 1967).

7.01.1946 вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР (ВС СССР) "Об образовании Наркомата (министерства) сельскохозяйственного машиностроения" на базе Наркомата боеприпасов и его предприятий, тракторных заводов Наркомата среднего машиностроения и Наркомата транспортного машиностроения, а также заводов сельскохозяйственного машиностроения Наркомата минометного вооружения. Наркомат боеприпасов упраздняется.

19.01.1946 вышел Указ Президиума ВС СССР "Об образовании Наркомата (министерства) по строительству военных и военно-морских предприятий".

17.02.1946 вышел Указ Президиума ВС СССР "О преобразовании Наркомата минометного вооружения в Наркомат машиностроения и приборостроения".

25.08.1946 постановлением правительства СССР с 1.09.1946 года зарплата рабочих и инженеров предприятий и строек, расположенных на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке увеличивалась на 20 %.

Возвращаемся к истории "уранового проекта". 25.12.1946 в 18-00 заработал опытный атомный реактор Ф-1. Его пуск был одним из ключевых моментов в создании атомного оружия, посмотреть на которое приехал сам Лаврентий Берия. В книге Йорыша приводится диалог между ним и Курчатовым. Вот некоторые цитаты:

(Берия:) - Ну и что вы еще покажете? Треск в репродукторе, узел на веревочке.... Маловато. Как еще докажете, что это цепная реакция?

(Курчатов:) - ... Положим образцы урана, месяц будем их облучать, и химики увидят выделение плутония.

- А много ли выделится?

- Микрограммы.

- Микрограммы.... Опять ничего не увидишь. Под микроскопом, что ли отличишь, плутоний это или вы что другое подсунули?

- Отличить можно будет только с помощью приборов по радиоактивности, по химическим свойствам.

- А когда же увидишь, что это не обман, не ваша фантазия? .....

После успешного пуска атомного реактора И. В. Курчатов сказал: "Атомная энергия теперь подчинена воле советского человека". (Мог бы и уточнить, какого конкретно: "- И. В. Сталина").

Одновременно на Урале (под Челябинском) строили большой реактор, на котором можно было уже изготавливать плутоний для оружия (завод "А"). Строилось и радиохимическое предприятие, на котором надо было выделять плутоний из облученного на реакторе урана (завод "Б"). Весь комбинат с уран-графитовым реактором вступил в строй в 1948 году (завод "А" - летом, завод "Б" - через несколько месяцев). После этого началась наработка боевого плутония и изготовление первой атомной бомбы.

1.10.1948 года на заседании Первого комитета III сессии Генеральной Ассамблеи ООН советский представитель заявил, что секрета атомной бомбы не существует. А министр иностранных дел СССР А. Молотов сказал об этом еще 6.11.1947 года.

В 1948 году правительство СССР обязало И. В. Курчатова, Ю. Б. Харитона и П. М. Зернова в кратчайший срок изготовить и передать на государственные испытания первые экземпляры атомной бомбы. Главным конструктором был назначен Ю. Б. Харитон.

Это задание было успешно выполнено. Испытаниям бомбы предшествовал прием у Сталина. Состоялся он, видимо, в апреле 1949 года, т.к. в книге Йорыша говорится, что после него Курчатов в мае выехал на казахстанский полигон под Семипалатинском.

По данным книги, в кабинет Сталина в Кремле пришли И. В Курчатов, Ю. Б. Харитон и П. М. Зернов. С собой они якобы принесли в шкатулке никелированный плутониевый шар почти 10 см в диаметре - ядерный заряд первой советской атомной бомбы. Курчатов доложил Сталину о готовности и просил разрешения на взрыв, затем между ними произошел диалог, в котором Сталин спросил, как быстро идет накапливание зарядов. А когда узнал, что на одну бомбу требуется месяца четыре, то это его не обрадовало. В конце же разговора Сталин якобы потрогал шарик заряда рукой. ("Сталин сам положил руку на шар и сказал: - Да, теплый. И всегда теплый? - Всегда, Иосиф Виссарионович....").

Сталин дал согласие на испытание.

В мае 1949 года Курчатов выехал на полигон, который располагался в 70 км от Семипалатинска в просторной чаше, окруженной холмами. Но Курчатову не понравилось качество работ и он потребовал переделать некоторые объекты, особенно центральную башню, из-за чего дату взрыва перенесли на август.

Взрыв первой советской атомной бомбы произвели 29.08.1949.

За 10 минут до него раздался голос Берии:

- А ничего у вас, Игорь Васильевич, не получится!

- Что вы, Лаврентий Павлович! Обязательно получится! - воскликнул Курчатов.

После взрыва председатель государственной комиссии Берия засомневался, такой ли взрыв был у американцев и решил уточнить это у М. Г. Мещерякова который вместе с Д. В. Скобельцыным и полковником госбезопасности Александровым был по приглашению США на Бикини в 1947 году и видел там подводный атомный взрыв:

- Михаил Григорьевич! Похоже на американский? ... Очень?... Мы не сплоховали? Курчатов нам не втирает очки? Все так же?... Хорошо. Значит, можно докладывать Сталину, что испытание прошло успешно?... Хорошо, хорошо....

Таковы этапы создания советских атомных (плутониевых) бомб, основанных на реакциях атомного деления. А в 1947 году была образована специальная группа ученых с участием И. Е. Тамма и А. Д. Сахарова для исследования возможности создания водородной бомбы, основанной на реакциях синтеза ядер легких атомов.

В конце июля 1953 года началась подготовка к испытаниям термоядерной бомбы на полигоне под Семипалатинском. Взрыв произвели 12.08.1953 года.

США взорвали водородную бомбу на атолле Бикини 1.03.1954 года. Англия взорвала свою первую атомную бомбу 3.10.1952 года.

Эти данные приведены в книге Йорыша, вышедшей в 1991 году. А в 33-м номере журнала "ОГОНЕК" за 1993 год напечатана беседа с самим академиком Юлием Харитоном, который некоторые события описывает иначе. Например, он подтвердил, что накануне первого испытания была встреча у Сталина, который в присутствии Берии и Курчатова (руководителей проекта) заслушивал всех остальных главных специалистов. При разговоре с Харитоном Сталин спросил:

"Нельзя ли вместо одной бомбы из имеющегося для заряда количества плутония сделать две, хотя и более слабые? Чтобы одна оставалась в запасе..."

Ю. Харитон объяснил, что наработанное количество плутония как раз соответствует заряду, изготавливаемому по американской схеме, и излишний риск недопустим. Сталин согласился.

А никакого показа в Кремле плутониевого шарика не было, т.к. он из Челябинска-40, где был изготовлен, был доставлен в Арзамас-16, в КБ к Харитону. А затем, в канун испытаний, был отправлен на Семипалатинский полигон.

[Вопрос:] - Вас называют "отцом ядерной бомбы"...

[Ответ:] - Неправильно это... Создание бомбы потребовало усилий огромного числа людей... Безусловно, главная роль в урановом проекте принадлежит Игорю Васильевичу Курчатову. Я руководил конкретно созданием бомбы, всей физикой, то есть был научным руководителем и главным конструктором... При организации института и КБ я сказал, что плохо разбираюсь в организационных вопросах. Чтобы можно было использовать максимум возможностей и заниматься только наукой и техникой, то есть быть по настоящему главным конструктором, нужен еще один человек, который взял бы на себя все остальное. Так появилась должность директора... Им стал Павел Михайлович Зернов. И началась очень энергичная работа по созданию лабораторий и набору кадров... Никто тогда не предполагал масштаба работ... Мы получили довольно подробную информацию из Америки от Фукса. Он дал описание атомной бомбы, и мы решили ее повторить.

- Копировать, конечно, легче...

- Не скажите! Работа была напряженной и нервной. Надо было просчитать все процессы, происходящие в атомной бомбе...

В том же журнале "ОГОНЕК" напечатаны и другие материалы, посвященные истории советского атомного проекта: статья Юлия Харитона "СЧАСТЛИВЕЙШИЕ ГОДЫ МОЕЙ ЖИЗНИ" и интервью с академиком В. И. Гольданским.

В своей статье Ю. Харитон объясняет роль Клауса Фукса.

Это был талантливый немецкий физик-теоретик и в то же время - коммунист. В 1934 году он эмигрировал в Англию, где стал заниматься вопросами создания ядерного оружия. Там же, в Англии, он пришел в советское посольство и сообщил о ведущихся работах. Через некоторое время группа, где работал Фукс, была приглашена в США в Лос-Аламосскую лабораторию в юго-восточной части штата Нью-Мексико. Совесткая разведка сумела и там связаться с Фуксом, который систематически передавал крайне ценную информацию о ходе работ. И хотя принципиальная схема атомной бомбы на основе урана-235 или плутония-239 была известна советским физикам еще в 1939-1940 годах, было решено отложить изобретательскую деятельность и действовать в соответствии с полученной информацией.

Академик Гольданский это прокомментировал так: "Донесения разведки сами по себе, при отсутствии подготовленной школы физиков и физико-химиков, не дали бы результатов. Между тем даже без данных разведки наши физики все равно пришли бы к созданию бомбы, возможно, года на два позже."

Эта мысль - что смогли бы и сами, но позже - встречается и в других свидетельствах того времени. Но в чем заключается причина отставания при самостоятельных работах? В том, что в этом случае пришлось бы все этапы проходить последовательно. Т.е. нельзя было бы разворачивать серийное производство ПАРАЛЛЕЛЬНО созданию первых, фактически, ОПЫТНЫХ образцов. И совсем другая ситуация, когда этот самый образец уже кто-то сделал, испытал и производит серийно. А если учесть, что надо было создавать новые отрасли промышленности, то самым лучшим вариантом с точки зрения сроков являлось освоение чьих-то готовых изделий или отработанных технологий.

Таким образом, только с помощью данных разведки можно было ОДНОВРЕМЕННО строить экспериментальный ядерный реактор, промышленный ядерный реактор и завод по выделению плутония. А также разрабатывать техническое задание на атомную бомбу. Вот это и сократило сроки работ по советскому "урановому проекту"!

Первый атомный взрыв, как уже говорилось выше, в СССР произвели в конце августа 1949 г. Та бомба имела индекс РДС-1 (шутливый перевод - "Россия делает сама"). Второй - башенный 24.09.1951 г. А 17 или 18 октября 1951 в 13-00 по московскому времени экипаж Ту-4А сбросил на полигоне в районе Семипалатинска бомбу "Мария" с зарядом РДС-3 мощностью около 30 килотонн. Но и она не пошла в массовое производство (видимо, из-за того, что от конструкторов требовали максимально уменьшить вес серийных бомб). Первой серийной ядерной боевой частью стал унифицированный 30-килотонный заряд РДС-4, предназначенный и для ракет, и для свободнопадающих бомб. Его вариант РДС-4Т стал основой для бомбы "Татьяна", поступившей на вооружение дальней и фронтовой авиации (с весом не 5 тонн, как у РДС-1, а всего 1,2 т).

В 1953 г. было утверждено постановление правительства о принятии "Татьяны" на вооружение и запуске в массовое производство с годовым количеством 20 штук.

Уменьшение веса и позволило превратить фронтовой Ил-28 в носителя атомного оружия. В результате, у западных границ социалистического лагеря были развернуты целые дивизии таких бомбардировщиков. Сначала они базировались в западных областях СССР, но их экипажи превращались в своего рода "смертников" (шансов на возврат практически не оставалось). Но потом Ил-28 (в т.ч. с ядерным оружием) стали размещаться на территории Польши и ГДР. Их дальность позволяла достичь берегов Ла-Манша. Но это уже относится ко времени после 1953 (к периоду "разрядки").

США же к июню 1953 г. произвели 34 атомных взрыва, Великобритания - 1 (источники данных из журналов: "АВИО" No 5, 1996 (Харьков), "ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ", N: 1-2, 1992 (статья "Ядерная война 53-го") и "АВИАЦИЯ И ВРЕМЯ", No 1, 1997).

В заключение две информации. Первая о том, что в газете "ИЗВЕСТИЯ" в номере за 8.03.1950 опубликовано опровержение ТАСС на сообщение агентства "Рейтер" о суде в Лондоне над английским ученым-физиком Фуксом, приговоренным к 14 годам тюремного заключения за передачу атомных секретов "агентам Советского Правительства": ТАСС уполномочен сообщить, что это заявление является грубым вымыслом, так как Фукс неизвестен Советскому Правительству и никакие "агенты" Советского Правительства не имели к Фуксу никакого отношения.

Вторая информация связана со вторым советским ядерным взрывом в 1951 году. В газете "ПРАВДА" за 6.10.1951 был напечатан "ОТВЕТ ТОВАРИЩА И.В.СТАЛИНА КОРРЕСПОНДЕНТУ "ПРАВДЫ" НАСЧЕТ АТОМНОГО ОРУЖИЯ" (затем он был издан отдельной брошюрой тиражом 2 млн. экземпляров). Вот некоторые цитаты из него:

(Вопрос): Что Вы думаете о шуме, поднятом на днях в иностранной прессе в связи с испытанием атомной бомбы в Советском Союзе?

(Ответ): Действительно, недавно было проведено у нас испытание одного из видов атомной бомбы. Испытания атомных бомб различных калибров будет проводиться и впредь по плану обороны нашей страны от нападения англо-американского агрессивного блока.

(Вопрос): В связи с испытанием атомной бомбы различные деятели США поднимают тревогу и кричат об угрозе безопасности США. Есть ли какое-либо основание для такой тревоги?

(Ответ): Для такой тревоги нет никаких оснований... Если США не думают нападать на Советский Союз, тревогу деятелей США нужно считать беспредметной и фальшивой, ибо Советский Союз не помышляет о том, чтобы когда-либо напасть на США или на какую-либо другую страну.

Испытания первых советских ядерных боеприпасов заставили американцев изменить подход к планированию возможной войны против СССР. Директива Совета Национальной безопасности США от 14.04.1950 указывала, что потенциальный противник имеет более 1000 бомбардировщиков Ту-4 и не менее 10 атомных бомб. А это, как подчеркивалось, в корне меняет вероятную картину боевых действий в Европе, т.к. основными целями для них станут войсковые группировки НАТО.

Для повышения эффективности действия советской дальней и стратегической авиации с 1948 года отрабатывалась и технология дозаправки в воздухе (принята на вооружение в 1951 году).

3. "БЕЛЫЕ ПЯТНА" ПОСЛЕВОЕННОЙ ИСТОРИИ СОВЕТСКОЙ ТЕХНИКИ

Оказывается, политика массового применения чужого опыта использовалась не только при создании Ту-4 или в "урановом проекте". После войны многие советские инженеры и конструкторы по негласному решению правительства переключились на освоение заграничных достижений. Об этом размышляет научный обозреватель Вадим Орлов в статье "Герои? Пираты? или... "кружковцы"?" в журнале "ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ", N: 4, 1993.

Он пишет: "Из песни слова не выкинешь: в нашей истории есть период [послевоенный?], когда изготовление "цельнотянутых" [т.е. целиком скопированных] конструкций возвели чуть ли не на уровень государственной политики. Это была сознательно начатая кампания, но по ее поводу не колотили в пропагандистские барабаны, а делали все тихо, под сурдинку." И приводит пример "чистого копирования" советской промышленностью американского бомбардировщика Б-29 (под именем Ту-4 и который рассматривался в главе о самолетах). Кроме того, в статье приводятся и другие истории:

- Детище С. Королева, ракета Р-1 была усовершенствованной Фау-2. На основе немецкой "Вассерфаль" конструктор Синельников сделал для войск ПВО зенитную ракету. На первых порах копировали иностранные радары, сонары и гирокомпасы, воссоздавали технологии получения сплавов и пластмасс, выпускали автомобили, мало отличающиеся от зарубежных прототипов. И т.д. ...

Причем, если информация о зарубежных изделиях была достаточно подробна, то пресекались попытки советских инженеров создать что-то свое. Вадим Орлов приводит пример отстранения от работы академика П. Л. Капицы в августе 1949 года. В соответствии с постановлением правительства, подписанным Сталиным, его отстранили из-за "неиспользования существующей передовой техники в области кислорода за границей". Хотя, Сталин по привычному своему правилу в этом случае мог решить и еще одну задачу: некоторых специалистов следовало преследовать для принуждения остальных к беспрекословному послушанию и к высокой ответственности за результаты работ. В начале 1949 года Сталиным планировалась "профилактическая чистка" физиков по типу того, что было сделано в биологии. Но помешали успешные работы по созданию атомной бомбы. Однако, Сталин, возможно, не мог допустить слишком свободную атмосферу среди ученых (более подробно послевоенный террор будет рассмотрен в отдельной главе).

Интересное подтверждение о послевоенной ситуации в советском ракетостроении приведено в статье "ГЛАВНЫЙ КОНСТРУКТОР И ЕГО ВРЕМЯ" журнала "НАУКА И ЖИЗНЬ" No 4, 1992 (автор - член-корр. АН СССР В. И. Федосеев). Он пишет:

Сразу по окончании боевых действий в советскую оккупационную зону [Германии] хлынул поток наших технических специалистов. Было что посмотреть, было чему поучиться. Все ракетные дела находились в наспех созданном институте под кодовым названием "Берлин", где начальником был генерал Л. М. Гайдуков, а его заместителем и главным конструктором - "полковник" С. П. Королев. В институте работали и немцы из числа тех специалистов, кто не ушел или не успел уйти в западные зоны оккупации. В конце 1946, когда "Берлин" готовился к отъезду на родину [в СССР], немцев тоже вывезли. Года через 3 их решено было отправить обратно. В 1946 г., когда "Берлин" еще находился в Германии, вышло секретное правительственное постановление по ракетной технике. Речь шла не только о баллистических, но и о зенитных ракетах. Главным конструктором по баллистическим был назначен Сергей Павлович.... Можно уверенно сказать, если бы не немцы со своей "Фау-2", Сергею Павловичу Королеву, чтобы сломать недоверие и добиться такого мощного разворота работ, потребовалось бы еще лет десять упорного хождения по инстанциям.

Милитаризация народного хозяйства, столь необходимая и естественная во время войны, после ее окончания приобрела новое дыхание... В те далекие времена слово "ракета"... несло в себе элемент государственной тайны. Мы говорили "изделие", "объект", или же "двойка", "пятерка". Р1 - та же самая ракета "Фау-2", но изготовленная у нас. Что же касается Р2, то в ней было нечто существенно новое: отделяющаяся головная часть, несущий блок (пока один) и переставленный из носовой части в хвостовую приборный отсек. Дальность Р1 300 км, Р2 - 540 км.... В те годы был военно-промышленный бум. На создание новых средств военной техники бросались неограниченные средства. Предлагалось множество разнообразных, большей частью вполне реальных проектов. Помню, Челомей усиленно модернизировал немецкий самолет-снаряд "Фау-1", ... обещая реальную дальность порядка 300 км. Вспоминается, что для сына Берии было создано громадное КБ по разработке другого самолета-снаряда... с дальностью в несколько тысяч км. Были и другие проекты, о которых я слышал только краем уха. Как грибы, росли новые КБ по жидкостным и твердотопливным двигателям, по зенитным ракетам, по управляемым бомбам и другим поражающим средствам.

Окончание работ на Р1 и Р2 поставило перед военно-промышленным комплексом новые задачи. Первая - это их серийное производство. Нужен был специальный завод. Он нашелся в Днепропетровске. До того там делались, кажется, трактора. Теперь - ракеты. Происходила, можно сказать, анти-конверсия. Вторая необходимая для военных задача - переход от кислорода на новые, т.н. высококипящие окислители. Параллельно шла разработка ракет Р5 (на кислороде) и Р11 (на азотной кислоте и керосине). На летные испытания они вышли одновременно - в апреле 1953 г. Дальность Р5 - 1200 км, она была способна нести ядерный заряд.

Интересное воспоминание о послевоенных годах: "военно-промышленный бум", "неограниченные средства", "анти-конверсия", "крылатые ракеты", "разделяющиеся головки". И бешенные сроки ("Быстрей!... Еще быстрей!"). А зачем? Кстати, было ли аналогичное в США? Кое что о ситуации в Соединенных Штатах в войну и после войны посмотрим позже, а пока вернемся к статье Вадима Орлова.

Он пытается объяснить только послевоенную политику копирования зарубежных образцов. Но объяснение ограничивается необходимостью "сжатых сроков" и замечаниями, что "ища ответ, историки до сих пор не пришли к единому мнению", и что "для историков техники послевоенное время - сплошной частокол вопросов". Странно, но ведь "сжатые сроки" тоже должны чем-то объясняться? Иногда говорят, что Советскому Союзу угрожали напасть Соединенные Штаты и в доказательство приводят рассекреченные в 70-х годах АМЕРИКАНСКИЕ планы. В качестве контрдовода могу задать два вопроса:

1. Когда разрабатывался немецкий план нападения на СССР (знаменитый "Барбаросса") и когда выполнялись подготовительные работы по нему?

2. А какие были в то время отношения между СССР и Германией?

Ответы:

1. С лета 1940 по июнь 1941.

2. Дружбы и сотрудничества и никакой "Холодной войны"!

Причем, историки так объясняют предвоенный период, что понять ничего нельзя: делалось что-либо по обороне или не делалось? Судя по катастрофическому разгрому в 1941 г. получается - что не делалось. Но генералы оправдываются, например, маршал Жуков уверяет, что нарком обороны маршал Тимошенко работал по 19 часов в сутки, даже спал на раскладушке. И чем же занимался? Может, весь предвоенный советский генералитет состоял из сплошных германских агентов? Почему же их всех потом Сталин не обвинил в измене Родине и не расстрелял? Может, тоже был из тех же "друзей" Германии? Тогда непонятно, почему они же столько усилий потратили на организацию обороны?

В качестве напоминания, как историки должны изучать прошлое, предлагаю ознакомиться с мыслью В. И. Ленина, которую он привел в своей незаконченной работе "СТАТИСТИКА И СОЦИОЛОГИЯ" (ПСС, т. 30):

"...Факты, если взять их в целом, в их связи, не только упрямая, но и безусловно доказательная вещь. ... Надо попытаться установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно было бы опираться. ... Чтобы это был действительно фундамент, необходимо брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения, ибо иначе неизбежно возникнет подозрение, и вполне законное подозрение, в том, что факты выбраны или подобраны произвольно, что вместо объективной связи и взаимозависимости исторических явлений в их целом преподносится "субъективная" стряпня для оправдания, может быть, грязного дела."

Причем, эта цитата взята не из тома сочинений Ленина, а из "Рютинской платформы" 1932 года (Раздел 3. "Сталин как софист") (Сборник "РЕАБИЛИТАЦИЯ: ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ 30-50-х ГОДОВ", Москва, 1991, стр. 349). Цитируемые слова предшественника Сталина на посту вождя партии авторы "платформы" привели в качестве иллюстрации к своим доказательствам "грязных дел" самого Сталина, в т.ч. по обращению с фактами. Многие из них перекликаются с правилами научной фальсификации, изложенными в начале этой книги. А более подробное знакомство с документами "группы Рютина" приводит к мысли о том, что официальные историки отводят им недостаточное значение, особенно в деле усиления террора в СССР с середины 30-х годов. Но теме террора будет посвящена отдельная глава. А здесь предлагаю познакомиться с еще одной интересной мыслью ЛЕНИНА (из статьи Ю. Черниченко "НАУКА И ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ", журнал "НОВЫЙ МИР", No 7, 1981, стр. 164):

"...Черпать обеими руками хорошее из-за границы: Советская власть + прусский порядок железных дорог + американская техника и организация трестов + американское народное образование ets. ets. + + = S = социализм..."

Но во-первых, советскую власть с прусским порядком совместить еще как-то можно, гораздо сложнее совместить отсутствие частной собственности с американской частнособственнической системой управления - это вообще какой-то даже не нонсенс, а как бы это назвать... Но мы отвлеклись.

Между прочим, во времена Сталина были разработаны (тем же Королевым) первые МОБИЛЬНЫЕ комплексы для запуска ракет (Р11). Их летные испытания начались в 1953 г. ("НАУКА И ЖИЗНЬ", No 1, 1992, статья доктора тех. наук А. Абрамова "ЕЩЕ НЕДАВНО ЭТО БЫЛО СЕКРЕТНЫМ"). Затем возникла мысль поставить их на подводные лодки... А сколько потом было "вылито грязи" по поводу мобильных ракетных систем в США (и как только эти "параноики" посмели тратить миллиарды долларов на такие варварские средства уничтожения человечества!?)

Но вернемся к послевоенному требованию "сжатых сроков". Они достигались разными путями. В первую очередь - полным копированием иностранных образцов. А где такое выполнить не удавалось, то к работам привлекались несколько (минимум два) коллективов конструкторов.

В любом случае требовалась максимальная информация об иностранных достижениях. Оказывается, их получали не только через разведчиков, но и вполне открытым путем. И не только при чтении специальных технических изданий.

Например, в журнале "НОВЫЙ МИР", N: 10 за 1979 год напечатана статья А. Малинова "160 МИНУТ И... ВСЯ ЖИЗНЬ" о советском астрономе А. Б. Северном. В его жизни после войны произошло два интересных момента. В мае 1945 года Комитет Обороны и Советское правительство предписывают ему отбыть в поверженную Германию в составе группы советских специалистов для розыска и отправки на родину награбленного фашистами научного оборудования. Но немногое из награбленного им удалось разыскать. Кроме того, в статье ничего не говорится, интересовалась ли группа немецкими достижениями. Но, оказывается, создавать заново утерянные приборы не имело смысла, т.к. "за годы войны заметно шагнуло вперед научное приборостроение в Соединенных Штатах"! (К слову сказать, такой вывод интересен сам по себе. Для его появления надо было выполнять постоянное наблюдение за состоянием американского приборостроения! Видимо, слежка была "на высоте".)

Дальше в статье говорится, что в 1946 году в США была направлена группа советских специалистов для "изучения американского опыта". А. Северный пробыл там полгода (вернулся в 1947 году). "Участник той же поездки доктор физико-математических наук Владимир Борисович Никонов рассказывал о том, с каким неистовством, урывая буквально считанные часы для сна, учился, как школьник, искусству научного приборостроения у заокеанских коллег доктор физико-математических наук А. Северный." (Кстати, мы еще коснемся стыдливого термина "учился". Если в других странах что-то будет повторено из советских достижений - то это называлось "скопировали", "украли", а обратный процесс почему-то носит название "учебы". Хотя, авторские права - это элемент коммерческой конкуренции в мирное время. Что же касается области вооружений, то я считаю, что монополии в этом деле всегда несут соблазн военной конфронтации, а потому недопустимы. И стыдиться тут нечего, как и возмущаться).

Но может возникнуть вопрос: а много ли знаний могли добыть советские специалисты в США в то время? Ведь считается, что с марта 1946 года разворачивалась "Холодная война". Историки пишут, что в то время Соединенные Штаты начали подготовку к ядерному нападению, которое и вынудило Советский Союз резко ускорить военные приготовления, в частности по атомному проекту.

Но не все так просто. В статье "Как Минерве покорить Марса?" (журнал "ЗНАНИЕ-СИЛА" N: 3 за 1991 год) стажер Корнеллского университета США, кандидат экономических наук Е. Н. Кузнецов объясняет, что в США на рынке труда в 1946 году появились двенадцать с половиной миллионов демобилизованных солдат и офицеров и почти столько же освободившихся из оборонной промышленности. В сумме - 24 миллиона человек! Однако в Соединенных Штатах не было "потерянного поколения", как это случилось в Западной Европе. И произошло это потому, что созданные за время войны наработки оборонных лабораторий немедленно рассекретили и быстро перевели на коммерческую основу. Всем инженерам, работавшим на вооруженные силы, предоставили возможность (это даже стимулировалось) - создавать собственные фирмы. "Так война стала служить миру и стала самым мощным импульсом послевоенного развития."

Это же подтверждает американский журнал "ЭЛЕК-ТРОНИКА", специальный номер которого, посвященный его 50-летию, был переведен в 1980 году издательством "Мир" (Москва) (оригинальный номер журнала - 1980, Vol. 53, No. 9 (587)). На его страницах 12, 13, 48-71 представлен краткий обзор событий в электро- и радиотехнических отраслях Соединенных Штатов периода войны и послевоенного времени.

Оказывается, что в 1941-1945 годах в электронную промышленность США хлынул многомиллиардный поток средств, под влиянием которого она превратилась из незначительной отрасли промышленности, ориентированной на производство бытовых радиоустройств, в важнейшего производителя изделий для боевой техники. В частности, резкий рывок получило развитие таких отраслей науки, как: вычислительная техника, техника миниатюризации, радиолокация, дальняя навигация и управляемые ракеты. За годы войны число занятых в электронной промышленности США возросло примерно в пять раз, достигнув 560 000 человек. Комитет по военному производству отмечал, что если в 1941 году общий объем заводских продаж для 55 изготовителей радиоаппаратуры составил 240 млн. долларов, то в 1944 году объем продаж этой отрасли, которая к тому времени превратилась в промышленность аппаратуры радиосвязи (с учетом производства деталей), достиг ежегодной цифры 4,5 млрд. долл., что составило рост 1875 %.

Большое количество радиоустройств находило широкое применение в основных типах боевой техники. По словам Уильяма Л. Бэтта, председателя Комиссии по потребностям Комитета по военному производству, каждый танк того времени содержал радиоаппаратуры примерно на 5 000 долл., а тяжелый бомбардировщик на 50 000 дол. Для повышения эффективности внедрения достижений электроники и снижения затрат, в США была проведена стандартизация, выполненная инженерным отделом Ассоциации изготовителей радиоаппаратуры.

27 июня 1940 года правительство США создало Национальный исследовательский комитет по вопросам обороны. Его председателем был назначен Ванневар Буш, президент института Карнеги в Вашингтоне и специалист по электронике. Именно он обращался к президенту Рузвельту с предложением мобилизовать науку для нужд обороны. В число членов комитета вошли видные ученые, бизнесмены и представители военных. Он просуществовал в течение всей войны и был распущен в январе 1947 года.

Большое внимание было уделено созданию новых исследовательских лабораторий, которые создавались под управлением специального Национального исследовательского комитета. Им было создано: два центра по противолодочной обороне, радиолокационный центр по изучению применения сверхвысоких частот (СВЧ), лаборатория по созданию средств противодействия для создания помех средствам связи и радиолокаторам противника и т.д.

Больших успехов достигли американские и английские ученые в разработке радиолокаторов, особенно в СВЧ-диапазоне (в диапазоне сверхвысоких частот - до 30 000 Мгц), тогда как во Франции, СССР, Японии и Германии сумели создать радиолокаторы лишь в диапазоне до 300 Мгц. Причем, на разработки и производство радиолокаторов в США было израсходовано больше средств, чем на атомную бомбу (2,5 млрд. долл. против 2 млрд. долл.). В результате американские и английские радиолокаторы имели в 2 раза большую дальность действия, чем немецкие (80 км против немецких 40). А экспериментальная американская станция S-диапазона имела дальность действия в 5 раз дальше, чем немецкие - 200 км. Для повышения удобства отображения получаемой информации были разработаны индикаторы кругового обзора (ИКО) на базе новых кинескопов. Первый такой самолетный ИКО был установлен в июле 1942 года на патрульном бомбардировщике ВМС фирмы Lockheed.

Эти разработки привели к созданию в США в начале 40-х годов опытного образца СВЧ РЛС раннего предупреждения, которая обеспечивала обнаружение целей на удалении свыше 240 км и могла отмечать несколько целей. Некоторые факты относительно этой системы оставались засекреченными десятилетия. В ней использовался мощный магнетрон S-диапазона. В 1950-х годах она послужила основой для создания американской радиолокационной системы раннего предупреждения, развернутой в Канаде.

В 1943 году была разработана станция h5X для точного бомбометания в условиях плохой погоды (с точностью до 100 м). Ее устанавливали в носовой части бомбардировщиков Б-17 при полетах на Германию.

Помимо радиолокаторов, разрабатывались гидролокаторы для борьбы с подводными лодками. А в итоге, изучение методов поиска противника привело к созданию систем навигации для своих кораблей и самолетов. В этом деле большого успеха добилась система "Лоран", разработанная в Радиационной лаборатории Массачусетского технологического института. Ее первый образец был установлен в октябре 1942 года на атлантическом (восточном) побережье США. Дальность действия системы составляла от 300 до 800 морских миль днем и 1500 - ночью. Она могла определять местоположение судов с точностью 1 % с удалением до 800 морских миль и 5 % - свыше.

Одним из крупнейших достижений исследований и разработок времен второй мировой войны явились работы по миниатюризации. Это требовалось для создания высокоэффективных самоуправляемых радиовзрывателей для мин, снарядов и бомб. Для этого придумали субминиатюрные лампы. Кроме того, была отработана толстопленочная печатная технология. Это позволило третьей части электронной промышленности США заняться производством радиовзрывателей. Общая стоимость проекта приблизилась к 1 млрд. долл. и всего было выпущено свыше 20 млн. таких взрывателей. Впервые их применили 5 января 1943 года зенитчики американского крейсера "Хелена". Снаряды с радиовзрывателями оказались в три раза более эффективными, чем снаряды, оснащенные дистанционными взрывателями даже при применении радиолокационного управления огнем.

Военные потребности стимулировали работы по созданию электронных вычислительных машин, особенно для расчетов траекторий, необходимых для создания таблиц стрельбы. Фирма Bell Telephone Laboratories в 1943 году закончила разработку релейного компьютера "Модель III". Он весил 10 тонн, но мог просчитать траекторию за 40 мин. Затем было закончено создание компьютеров "Марк I" и "Марк II" в Гарвардском университете совместно с фирмой IBM. Широкое наступление эры электронных цифровых компьютеров началось после официального введения в строй машины "Эниак 15" в феврале 1946 года. Она весила 30 тонн, занимала помещение 9 х 15 метров, имела в себе 18000 ламп, но проработала до 1955 года.

Другим направлением военных разработок стало совершенствование электронно-лучевых трубок (ЭЛТ или "кинескопов"). Они использовались в радиолокаторах, гидролокаторах, аппаратуре системы "Лоран" и т.д. Были разработаны разные типы ЭЛТ. В 1945 году фирма RCA сумела создать суперортикон - новую телевизионную передающую трубку, заменившей иконоскоп, у которого была меньшая четкость изображения. К этому же году был решен вопрос о распределении частот для невоенного ЧМ-вещания, после чего стало быстро развиваться телевидение как отдельная отрасль промышленности. В 1946 году шесть коммерческих станций начали вести передачи на несколько тысяч черно-белых телевизионных приемников в США. В это же время проводились работы по созданию цветного телевидения.

В связи с тем, что в 1945 году вероятность новой мировой войны серьезно не обсуждалась (и не была еще видна), то естественно, что после окончания боев эти и многие другие военные разработки нашли широкое применение в мирных целях. Большинство из них было рассекречено и поставлено на коммерческое использование.

В частности, радиолокаторы стали использовать для обеспечения полетов гражданских самолетов и движения судов. Они же нашли применение и для радиолокационного картографирования. Вычислительными машинами заинтересовался деловой мир, а для их выпуска уже в 1947 году была основана первая фирма (Eckert & Mauchly Computer Corp.). Улучшилось качество радиовещания. Повысилось качество граммофонной записи. СВЧ стали применять как в промышленности (для сушки тканей, термообработки резины, предварительного нагрева пластмасс), так и в быту для разогрева пищи (первая СВЧ-печь была выпущена фирмой General Electric в 1947 году). Активно внедрялось в жизнь немецкое изобретение - магнитофон.

Читаешь эти строки и отказываешься верить - в США первые СВЧ-печи поступили в продажу в 1947 г.! Конечно, вполне возможно, что по цене они были не всем по карману, но в странах бывшего социалистического лагеря они так и остались несбыточной мечтой домохозяек! Выпуск бытовых магнитофонов в СССР еще как-то смогли наладить, но они были такого качества, что лучше об этом помолчать.

Внедрение новинок в мирных отраслях в США после войны стало возможным не только из-за рассекречивания военных разработок, но и путем перелива кадров из военной промышленности в гражданский сектор. В 1944 году вступил в силу закон о правах военнослужащих, благодаря которому миллионы ветеранов после войны не оказались без дела, а многие из них смогли вернуться в учебные заведения. По этому закону ветеранам предоставлялись также пособия по безработице, специальное медицинское обслуживание, займы для покупки домов, ферм и организации предприятий. Многие бывшие инженеры-военнослужащие создавали свои фирмы (например: Уильям Хьюлетт, Дэвид Паккард, Говард Воллум, Джозеф Кейтли и другие).

Для еще более широкого распространения новинок их описание стало появляться в журналах, например, в тех же ELECTRONICS, одним из редакторов которого стал Дональд Финк. Он вспоминал: "Когда я вернулся с войны я, конечно, имел доступ почти ко всему, что происходило в радиационной лаборатории. Очень скоро все было рассекречено, и множество материалов по радиолокаторам было готово к опубликованию в журнале.... Сразу после войны электроника стала неудержимо развиваться. Бытовая электроника была на подъеме, появилось телевидение. Все отрасли, испытавшие бум во время войны, микроволновая и СВЧ-техника, магнетроны, полупроводниковые приборы (диоды, еще не транзисторы) - стали доступны в бытовой и коммерческой сферах". Сам Финк подготовил чрезвычайно интересную серию статей по тайнам радиолокации.

Аналогичный рост достижений должен был быть и в других областях американской науки и техники, вполне возможно, что и в оптике. Другими словами, А. Северный и другие советские специалисты при желании в 1946-1947 годах много чего могли узнать про американские технические новшества! Значит, США о большой войне в 1945-1947 гг. даже и не помышляли? Или думали, что "шапками закидают", если кто-то нападет? (В смысле - атомными?) Значит, наступление на кого-то серьезно не планировалось?

Действительно, почему Соединенные Штаты "наплевали" на оказавшиеся в Советском Союзе четыре Б-29? Почему они резко сократили армию и "оборонку"? Почему рассекретили многие разработки военных лабораторий? Да еще допустили к себе группы советских специалистов? (Не считая наличия разведчиков разного уровня. Кстати, о том, что в США во время войны было очень много советских дипломатов и разных специалистов говорится в воспоминаниях летчика И. П. Мазурука, который в 1944 г. совершил длинное деловое путешествие по Северной и Южной Америке). Кто ж так войну готовит?! Здесь можно вспомнить и факт продажи Великобританией Советскому Союзу новейших реактивных двигателей, которые потом ставились на МиГ-15, Ил-28 и другие массовые советские БОЕВЫЕ самолеты. Между прочим, предложение купить у англичан лицензию на покупку реактивных двигателей высказал авиаконструктор А. С. Яковлев во время совещания у Сталина (об этом он пишет в своих мемуарах). Сталин даже не поверил, заявил, что "какой же дурак будет продавать свои секреты?" Правильно, если готовиться к войне, то это дурость из дуростей! Конечно, если бы англичане только и думали о новой войне, то такая возможность невероятна! Но посмотрим на эту проблему со стороны англичан. Война закончилась, в ближайшие лет 10 подобной войны вроде бы и не предвидится. А за этот срок двигатели устареют. Чего же они будут "пылиться", если их можно кому-нибудь продать? Тем более, что между Великобританией и СССР тогда действовал Договор о дружбе, заключенный в 1942 году!

Хотя, есть и другие данные по послевоенной американской конверсии, которые несколько отличаются от приведенных выше (газета "ПРАВДА", 31.10.1988, Дж. Л. Геддис (США) "О ПРОШЛОМ ВО ИМЯ БУДУЩЕГО"): "в период между 1945 и 1947 годами личный состав американских вооруженных сил был сокращен с 12 млн. до 1,6 млн. человек, а военные ассигнования уменьшили с 81,6 млрд. до 13,1 млрд. долларов". Цифры меньше, чем приводит Е. Кузнецов, но тоже впечатляют.

Так если руководство Соединенных Штатов не предполагало начинать новую мировую войну в ближайшие годы после победы в 1945 году, то для чего Сталин устанавливал советским конструкторам "очень сжатые сроки"? К чему такая спешка?

Однако на этом "белые пятна" в послевоенной истории советской науки и техники не заканчиваются. К ним можно отнести разработку и производство технических изделий "специального" назначения. Например - газогенераторных грузовых автомобилей. Т.е. автомобилей, которые работали на газе, получаемом в специальном устройстве при сжигании твердого топлива (древесных чурок). Вот их некоторые характеристики: Таблица 2. Газогенераторные грузовики, выпускавшиеся в СССР Марка

Годы выпуска

Грузоподъемность. (тонн)

Расход чурок на 100 км пути (кг)

ГАЗ-42

1939-1942

1,2

60 (30 л.с.)

ЗИС-21

1939-1944

2,5

95 (45 л.с.)

ЗИС-21А

1944-1952

2,5

95 (45 л.с.)

Урал-ЗИС-352 (на базе ЗИС-5М)

1952-1956

2,5

115 (45 л.с.)

(Данные взяты из "КРАТКОГО АВТОМОБИЛЬНОГО СПРАВОЧНИКА", который имел много изданий с конца 50-х и по конец 80-х годов).

Для чего нужны газогенераторные автомобили? Даю справку из "БОЛЬШОЙ СОВЕТСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ" (т. 6, 1971, стр. 21):

Газогенераторный автомобиль - это автомобиль, двигатель которого работает на газе, получаемом из твердого топлива в газогенераторе, смонтированном на его шасси. В СССР работы по созданию Г.а. были начаты в 1923, серийный выпуск Г.а. (ЗиС-13) был освоен в 1938. В качестве топлива для Г.а. используются древесные чурки либо бурый уголь. Возможно применение древесного угля, торфа, полукокса и др. Г.а. предназначены для эксплуатации в районах, отдаленных от мест производства жидкого топлива. Г.а. широко применялись во время Великой Отечественной войны 1941-1945, когда ощущался острый недостаток жидкого топлива для нужд автомобильного транспорта.

Другими словами, во время подготовки и ведения войны 1941-1945 годов, а также до середины 50-х годов в СССР серийно выпускалась одна-две модели автомобилей, которые могли работать не на топливе, получаемом из нефти. В войну это понять можно - нефть экономится для другой техники: танков, самолетов и т.д. Для сравнения можно вспомнить, что газогенераторные автомобили выпускались также и в гитлеровской Германии. Замечание, что такая техника полезна и в мирное время в местностях, богатых лесом, не проходит! Дело в том, что ее эксплуатация сопряжена с рядом трудностей. Лучшей древесиной для газогенераторов служит дуб и береза, большее же распространение в лесах Советского Союза получили хвойные породы. Важность заключается в разных свойствах сохранять и отдавать влагу разными породами деревьев. Трудности имеются и при использовании торфа или углей (это связано со степенью шлакообразования и т.д.). В конечном итоге, мощность газогенераторного двигателя снижается на 35-40% по сравнению с бензиновым. А кроме того, на таком автомобиле требуется дополнительное место для самих установок и для более объемного запаса топлива. Это приводит к уменьшению грузоподъемности. Вполне логично, что со временем отказались от подобной техники. Но в рассматриваемом периоде истории СССР в ней почему-то сохранялась необходимость.

Но, оказывается, что после войны в СССР разрабатывались и газогенераторные тепловозы! Об этом написано в справочнике "СОВЕТСКИЕ ТЕПЛОВОЗЫ" (Москва, "Машгиз", 1961 год), стр. 42:

"В 1950 году Всесоюзным НИИ железнодорожного транспорта был переведен на смешанное топливо один тепловоз серии ТЭ1. Газ получался в газогенераторной установке из антрацита [т.е. угля] марки АМ. Далее была изготовлена опытная партия подобных тепловозов на Улан-Удэнском паровозо-вагоноремонтном заводе и направлены для работы в депо Баскунчак Приволжской железной дороги... Однако применение двух видов топлива значительно осложняет работу депо, и при наличии достаточного количества жидкого топлива такое усложнение не вызывается необходимостью. Поэтому дальнейшие эксперименты в этом направлении были прекращены."

Для справки надо отметить, что односекционные тепловозы серии ТЭ1 выпускались Харьковским тепловозостроительным заводом с 1947 года. С 1950 года на том же заводе стали делать двухсекционные тепловозы ТЭ2. С 1954 года пошла серия ТЭ3.

Справочник сообщает о дооборудовании односекционного ТЭ1. Но в газете "ПРАВДА" за 11 января 1953 г. на первой странице помещена фотография трехсекционного тепловоза, крайние секции которого напоминали секции ТЭ2! В комментарии говорится:

"Социалистическая промышленность оснащает наш транспорт первоклассной техникой. В директивах 19 съезда партии по пятому пятилетнему плану намечено "приступить к производству новых мощных паровозов, электровозов и тепловозов, в том числе газогенераторных". На снимке - опытный магистральный газогенераторный тепловоз, выпущенный Харьковским заводом транспортного машиностроения. Он оборудован газогенераторной установкой и двигателями мощностью в 2000 л.с. Двигатели работают на антраците с добавлением небольшого количества жидкого топлива. На обычных тепловозах применяется только жидкое топливо. Новый локомотив способен покрывать большие расстояния без набора топлива и воды. Газогенераторный тепловоз прошел первые испытания".

Но в справочник по тепловозам информация об этой модели не попала. Возможно, что это был результат "дальнейших экспериментов". Но почему-то историкам техники не хочется подробно останавливаться на этом факте.

Действительно, в мирное время, "при достаточном количестве жидкого топлива" надобность в таком транспорте невелика. Но может ли возникнуть ситуация, когда "жидкое топливо" станет дефицитным? По крайней мере, во время войны - обязательно! Получается, что такую возможность предусматривали заказчики подобной техники. А главным заказчиком всего нового в то время был И. Сталин.

Другой образец "специальной" - плавающие танки. Многие специалисты считают, что они могут широко применяться только в наступлении. В обороне, когда закачивалось горючее, танки закапывали по башню в землю на передовой линии фронта. Так вот, в СССР в 1949-1951 годах под руководством Ж. Котина был разработан и был принят на вооружение плавающий танк ПТ-76. Причем, кроме него была разработана еще одна модель другим конструкторским бюро, но в серийное производство не попала.

По образцу ПТ-76 плавающие танки выпускались также и в Китае в 70-х годах. В США в 1955 году был принят на вооружение плавающий танк LVTH-6, но он не получил широкого распространения. А с 1971 года плавающий танк IKV-91 производила Швеция. (Информация журнала "ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ", N: 8 за 1990 год). Все это показывает, что большинство стран мира не особо заботились о наличии в своих армиях такой спецтехники (в обороне она не находит большой необходимости).

Следующим образцом "специальной" военной техники можно считать аэросани. Оказывается, что перед войной, а также во время и после нее в СССР разрабатывались и использовались с разными целями военные аэросани (журнал "МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР", N: 2, 1988, стр. 6-8 И. Ювенальев "Сквозь огонь и пургу").

Аэросани с воздушным винтом были изобретены в 1904 году. Во время Первой Мировой войны были разработано и использовалось некоторое количество транспортных аэросаней, эксплуатация которых продолжалась и во время Гражданской войны в России.

После ее окончания работа по строительству аэросаней продолжалась. До 1939 года институты НАМИ и ЦАГИ создали более двадцати конструкций. Серийно выпускались машины типа НКЛ на специальном заводе Лессудомашстроя, а типа КМ на горьковском заводе "Красный металлист".

И большая часть моделей советских аэросаней были военными. Причем, они использовались в боях, начиная с Советско-Финской войны. Тогда это были серийно выпускавшиеся ЦАГИ-АНТ-IV конструкции А. Н. Туполева и ОСГА (НКЛ)-6 Н. М. Андреева. Для перевозки тяжелораненых была разработана санитарная машина НКЛ-6С. Затем приняли на вооружение штабную НКЛ-38, за нею грузовые аэросани НКЛ-12 для обслуживания полевых аэродромов.

Совершенствование аэросаней продолжалось и после 22.06.1941. Были даже сформированы специальные аэросанные батальоны.

О послевоенной судьбе аэросаней в журнале сказано только то, что "боевые продолжали нести службу в основном в пограничных войсках." Транспортные применяли для перевозки почты и других грузов в Сибири, на Севере и в других труднодоступных местах.

Интересно замечание "в основном". Значит были еще какие-то специальные аэросанные подразделения?

Конечно, аэросани можно было использовать практически на большей территории СССР зимой. Но в некоторых местах они могли оказаться основным наземным военным транспортом - в случае войны в Арктике! Ситуация с северными широтами будет рассматриваться и дальше, а теперь перейдем к другому виду "специальной" техники, необходимой именно для ведения наступательной войны на территории других стран. Речь пойдет о специальной связи для Сталина.

Очень краткая информация об этом приводится в воспоминании члена КПСС с 1926 года А. А. Зороховича, напечатанном в сборнике "...ИМЕТЬ СИЛУ ПОМНИТЬ" (Рассказы тех, кто прошел ад репрессий), М., "Московский рабочий", 1991.

Перед арестом 7.02.1948 он работал в НИИ Минавиапрома. Отбывать срок начал в Коми АССР, в Интлаге, где было в то время более 100 000 заключенных. В январе 1949 года А. Зорохович переводится в подмосковный строго засекреченный НИИ, входивший в систему МГБ. Он именовался "п/я 222" или "НИИ-2". На языке заключенных - "шарашка". Зорохович отмечает, что в нем было всего более 300 человек специалистов-заключенных и примерно 100 вольнонаемных и офицеров, в т.ч. физик-математик А. Солженицын. Главная задача этой "шарашки" - создать совершенную систему телефонной связи для Сталина, желающего говорить с советскими представителями в разных странах, без риска быть подслушанным чьей-нибудь разведкой. Кроме того, "хозяин" поставил еще одно труднейшее условие: его голос должен быть легкоузнаваемым на другом конце провода. В 1956 году Зороховича реабилитировали.

Зачем Сталину потребовалась такая система? Ведь в обычных ("мирных") условиях особая спешка в международных отношениях не требуется. Вполне хватает почтовой дипломатической связи, в т.ч. телеграфной с использованием шифров. Именно с их помощью Сталин обменивался посланиями во время подготовки и ведения Корейской войны. Но получается, что он предполагал возникновение условий, когда он лично должен был бы беседовать с какими-то своими представителями в других странах. И никакой другой вид связи при этом почему-то не смог бы заменить телефон. А каким преимуществом обладает телефон по сравнению с шифрованным телеграфом или почтой? Ответ один - более коротким временем связи!

Могут ли возникнуть условия, когда быстрая связь станет очень важной? Могут. Причем, в жизни Сталина это уже было на практике. Когда? - во время Великой Отечественной войны. Примеров можно привести множество. Они встречаются во многих мемуарах бывших командующих фронтами и армиями Красной Армии. Получается, что Сталин предполагал возникновение подобного и в скором будущем! Т.е. возникновение НОВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. Точнее сказать, не просто "предполагал", а достаточно тщательно готовил.

На этом список "специальной" послевоенной техники не заканчивается. Можно вспомнить о сталинских "стройках века", о которых, например, кратко упоминает Д. Волкогонов во 2-м томе своей книги "ТРИУМФ И ТРАГЕДИЯ": это Байкало-Амурская железная дорога, туннель с материка на остров Сахалин (под проливом) и железнодорожная магистраль от Северного Урала к Енисею. Волкогонов пишет, что их строительство было начато без необходимого экономического обоснования, тайно, а потом прекращено (стр. 522).

Но прекратили их строить ПОСЛЕ смерти Сталина. А начинали еще до войны 1941-1945 годов. Об этом есть воспоминание бывшего заключенного Л. М. Гурвича в сборнике "... ИМЕТЬ СИЛУ ПОМНИТЬ". Он был арестован в 1938 году. Приговор объявили 2.09.1940 и направили в Севжелдорлаг, которому поручалось строительство железной дороги от Котласа через Коношу на Череповец. Это была часть задуманного Сталиным гигантского северного железнодорожного пути от Ленинграда на Обь и дальше через Енисей и Лену на Дальний Восток, создаваемого рабским трудом заключенных в исключительно тяжелых климатических условиях Крайнего Севера.

Вообще, можно отметить три причины строительства любых объектов: экономическая, военная или прочая. Прочая встречается нечасто. К ней, например, можно отнести возведение стадиона для олимпийских игр. Основными являются первые две. Тот факт, что некоторые сталинские "стройки века" после его смерти были прекращены, доказывает, что экономического смысла в них тогда не было. Например, железная дорога на север Тюменской области потом пришла, но другим путем - с юга, т.е. по мере хозяйственного освоения тех мест. Сталинская же трасса строилась с запада на восток по лесотундре. Прочий смысл в таких стройках также отпадает, т.к. он предполагает какой-то вариант использования возводимых объектов. А ведь они строились в строгом секрете и были брошены. Но именно такова судьба большинства объектов, создаваемых по военным планам! Не в том смысле, что они обязательно недостраиваются, а в том, что необходимость в них со временем пропадает. В подтверждение можно вспомнить городские укрепления древних и средних веков, "Линию Сталина" (укрепления на старой западной советской границе, которые были заброшены и демонтированы после 1939 г., хотя они строились очень тщательно и в строгом секрете) и т.д. Недостроенными они могут оказаться в случае, если военная необходимость в них прекращается до окончания строительства. А строятся они, как правило, в режиме секретности, тайно.

Получается, что до марта 1953 года была какая-то военная необходимость для некоторых больших строек в разных районах СССР, особенно на Севере. А после этой даты она пропала. И в чем заключалась?

На этом история "специальной" техники не заканчивается, но пора переходить ко второму важному историческому факту, свидетельствующему о желании Сталина начать новую мировую войну - к событиям в Корее.

4. КОРЕЯ 1945-1953 ГОДОВ

Другим серьезным фактом, показывающем, что Сталин вовсе не шутил о приближении новой мировой войны, являются события в Корее до 1953 года.

В 13 томе "БСЭ" последнего (третьего) издания говорится, что Советская Армия вступила в Корею с севера в августе 1945 года, а в сентябре того же года в Кореи высадились войска США с юга. Это было выполнено в соответствии с Союзническими соглашениями в Ялте (февраль 1945 г.), в Потсдаме (июль-август 1945 г.) и по Решению Московского совещания МИД СССР, США и Великобритании (декабрь 1945 г.). Целью вступления войск союзников в Корею было принятие ими капитуляции там войск Японии.

По поводу совещаний в Потсдаме в другом томе "БСЭ" есть только две статьи: одна - про "Потсдамскую конференцию", вторая - про "Потсдамскую декларацию". В первой говорится только о решениях союзников по Германии, о решениях про ведение войны против Японии - ни слова. Об этом идет речь в "Потсдамской декларации", которая была опубликована 26 июля 1945 года от имени правительств Великобритании, США и Китая. Декларация в ультимативной форме требовала безоговорочной капитуляции Японии. Она предусматривала:

- ликвидацию в Японии власти и влияния милитаристов;

- временную оккупацию Японской территории;

- перевод Японской экономики на мирные рельсы;

- и т.д.

Дальше в "БСЭ" говорится, что Японское правительство отклонило (28.07.1945) требования Декларации. Но после присоединения к ней Советского Союза (8.08.1945) и начала (9.08.1945) военных действий против Японии, Японское правительство 14.08.1945 сообщило о принятии условий Потсдамской декларации.

Как видно, во всех перечисленных местах нет четкого описания, как делили Корею, кто и когда предложил это сделать. Более того, почему-то приводится длинный список "соглашений": и в Ялте, и в Потсдаме, и в Москве (опять "затасовывание"?). Московское совещание из этого списка можно удалить - как могли войска действовать в августе - сентябре по декабрьским решениям? В Ялте могли принимать принципиальные решения, отработка разгранлинии между армиями дело более конкретное. Получается, что наиболее реальное место по ее согласованию - Потсдамская конференция, проходившая с 17.07.1945 по 02.08.1945.

Интересно, что было бы написано в "БСЭ", если бы поделить Корею предложили США, СССР был бы против, а Соединенные Штаты настаивали? Наверно, так бы и написали, что СССР был против деления Кореи, но милитаристские круги США, получив атомную бомбу, нагло требовали этого. А т.к. у Советского Союза атомной бомбы не было, то Сталин вынужден был согласиться, что в дальнейшем привело к неисчислимым страданиям Корейского народа. Но... таких слов мы не находим.

Более того, несмотря на наличие атомной бомбы, США были заинтересованы в участии СССР в войне против Японии, из-за чего устраивать какие-то споры до ее начала им было невыгодно. А в советских публикациях вопрос об инициаторе предложения разделить Корею никогда не поднимался, его очень старательно обходили. Например, в уже совсем недавнее время заместитель главного редактора журнала "ПРОБЛЕМЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА" Б. Н. Славинский в своей статье "КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА 1950 - 53 гг.: СОВРЕМЕННОЕ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ" (No 2, 1991) справедливо замечает, что хотя та война уже давно закончилась, проблемы остались до сих пор и в деле их решения он предлагает "расчистить завалы прошлого", прояснить все, что привело к возникновению самой корейской проблемы, отказаться от замалчивания, недомолвок, полуправды, "а то и просто искажения исторических фактов, которое имело место не только во времена сталинщины, но и в последующие годы. Настало время прояснить ряд "белых пятен" в истории международных отношений и внешней политики СССР..."

Дальше совершенно логично он обращается к истории событий в Корее с 1945 года и сообщает следующее:

"Напомним, что на заключительном этапе войны с Японией командования СССР и США пришли к соглашению считать 38-ю параллель разграничительной линией военных действий американских и советских войск на Корейском полуострове. В соответствии с этим решением советские войска..."

Что советские войска в дальнейшем действовали в соответствии с этим решением - понятно. Но углубившись в мелкие детали того конфликта, очень хочется спросить автора статьи (и других историков): "А кто ПЕРВЫМ предложил поделить Корею? И где?" Судя по очень приблизительной информации приводимой выше цитаты получается, что делили Корею в процессе боев в связи с боевой обстановкой. И намекается, что вопрос об инициаторе дележа не играет роли. Со своей стороны хотел бы строго официально заметить: именно этот вопрос является чрезвычайно важным, ибо он сразу отвечает и на другой важный вопрос: кто был заинтересован в будущей Корейской войне, общие потери в которой (свыше 10 млн. человек) можно сравнить, например, с потерями Германии во Второй Мировой войне (около 13 млн. человек). Невозможно "распутать клубок", не найдя его начала. А начало корейской проблемы многие годы тщательно скрывалось. Я эту проблему заметил давно, хоть специально ею не интересовался.

И когда уже в разгар перестройки по телевидению стали передавать специальную программу о том, как и где делили Корею, то я просмотрел ее с большим интересом. В ней подробно была изложена последовательность военных переговоров в Потсдаме по выработке разгранлинии между войсками СССР и США на Дальнем Востоке. Сначала свои предложения высказала американская делегация, в соответствии с которыми ВСЯ Корея входила в зону действия советских войск. Кроме того, американцы еще предлагали направить одну советскую дивизию на центральный японский остров. Но делегация СССР отказалась и НАСТОЯЛА, чтобы разгранлиния проходила по середине Кореи (по 38-ой параллели). Американцы удивились и предложили подумать до следующего дня и доложить их мнение Сталину. На следующий день советская делегация подтвердила свое решение поделить Корею по 38-й параллели. Генералы США, будучи в недоумении, согласились.

Но можно заметить, что в "БСЭ" из-за принципа энциклопедической краткости любые сведения не могут быть исчерпывающими, а в статьях популярного характера ряд деталей может быть пропущен без злого умысла или из-за предпочтений автора. Поиск подробностей следует вести в специализированных изданиях, например, в "ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА 1941-1945 ГОДОВ". Действительно, в 5-м томе этой "ИСТОРИИ..." (Москва, 1963 год) есть описание переговоров в Потсдаме. По поводу планирования войны на Дальнем Востоке там говорится:

"В ходе потсдамских переговоров обсуждению подверглись многие проблемы войны на Тихом океане. Советские, американские и британские военные представители обменялись необходимой информацией. Американо-английское командование интересовалось прежде всего планом предстоящих действий Красной Армии... Военные переговоры в Потсдаме по вопросам Дальнего Востока прошли успешно, что отмечали и представители вооруженных сил США и Великобритании. "Совещания военных в Потсдаме, - писал впоследствии американский генерал Д. Дин, - окончились в обстановке полного согласия." (стр. 539).

В этом месте "ИСТОРИИ..." не приводятся конкретные сведения по планам военных действий в Корее, но такое обсуждение велось, о чем можно судить по следующему сообщению стр. 586:

"15 августа 1945 г. американцы разработали проект т.н. "Общего приказа N: 1" , в котором указывались районы принятия капитуляции японских войск каждой из союзнических держав - Советским Союзом, США, Китаем и Великобританией. Приказ, в частности, предусматривал, что Главнокомандующему Советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке сдадутся японские войска в северо-восточном Китае, в северной части Кореи (севернее 38-й параллели) и на южном Сахалине. Капитуляцию японских войск в Корее южнее 38-й параллели должны были принять американцы. Провести там десантные операции в целях взаимодействия с Советскими Вооруженными Силами в ходе военных действий американское командование отказалось. Генерал Маршалл заявил в связи с этим на ПОТСДАМСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ, что американцы не готовились к проведению такой операции, что "в настоящее время эта операция была бы подвержена большому риску, пока у США нет в Японии баз". Американское командование предпочло высадить свои войска в Корее лишь после окончания войны без какого-либо риска для себя и исключительно с империалистическими целями" (8-9 сентября 1945 г.)".

Но по этому абзацу возможно несколько вопросов. Во-первых, почему "Общий приказ N: 1" "так называемый"? Сам Сталин согласился на то, чтобы пост главнокомандующего всеми союзными войсками занял американский генерал, а он формально ОБЯЗАН был издать общий приказ о принятии капитуляции. Точнее говоря, сам этот пост только и нужен был для отдания ОДНОГО общего приказа о принятии капитуляции. Япония со своей стороны отдает ОДИН приказ своим войскам. А по какому приказу должны принимать капитуляцию войска союзников? Каждого главнокомандующего? Но при этом могут возникнуть проблемы, например, из-за спорных территорий. Конечно, для их предупреждения можно заранее провести переговоры. И это было сделано в Потсдаме. Но войска действуют не по решениям переговоров, а по приказам командиров.

Для иллюстрации сказанного привожу цитату из книги "ПЕРЕПИСКА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СМ СССР С ПРЕЗИДЕНТАМИ США И ПРЕМЬЕР-МИНИСТРАМИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ ВО ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГОДОВ", том 2 (август 1941 - декабрь 1945), изд. 2-е, Москва, Политиздат, 1989:

N: 360. Личное и секретное послание генералиссимуса И. В. Сталина президенту США г-ну Г. Трумэну.

Получил Ваше послание от 12 августа относительно назначения генерала армии Дугласа Макартура Верховным Главнокомандующим союзных армий для принятия, координации и проведения общей капитуляции японских войск.

Советское правительство согласно с Вашим предложением. Также согласно и с предложенной Вами процедурой, предусматриваемой, что генерал Макартур даст японской императорской штаб-квартире указание о безоговорочной капитуляции японских войск и перед Советским Главнокомандованием на Дальнем Востоке. Представителем Советского Военного Главнокомандования назначен генерал-лейтенант Деревянко, которому и даны все необходимые инструкции. (12.08.1945).

Во-вторых, что значит "генерал Маршалл заявил В СВЯЗИ С ЭТИМ на Потсдамской конференции"? В связи с чем? На Потсдамской конференции с 17 июля по 2 августа генерал Маршалл не мог ничего заявить в связи с "Общим приказом N: 1" от 15 августа 1945 года. Свое заявление генерал Маршалл мог сделать только во время переговоров по обсуждению будущей разгранлии и только в случае, если поделить Корею предложил кто-то другой, т.к. американцы не готовились к проведению такой операции, что "в настоящее время эта операция была бы подвержена большому риску, пока у США нет в Японии баз". Правильное замечание, какие могут быть обвинения?

Американцы даже и не предполагали, что им придется высаживаться в Корее! Им неудобно! У них нет баз близко от Кореи! А кому удобнее всего? Войскам Великобритании с каких-то островов? Или Китая, который на северо-востоке оккупирован Японией? Что, Советской Армии очень трудно было проехать еще 450 км южнее 38-й параллели? Не хватало двух заправок бензина и солярки? Более того, советские военные историки отмечают, что деление Кореи ухудшило проведение десантных операций Советской Армии (американские самолеты сбросили морские мины в корейские прибрежные воды ("ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ 1939-1945", том 11, Москва, 1980)).

В-третьих, если заранее было известно, что американцы высадятся "исключительно с империалистическими целями", почему нельзя было опротестовать ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ "Общий приказ N: 1"? Можно было. Более того, в той же "ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ..." на стр. 586 следующим абзацем говорится:

"Советское правительство в основном не возражало против содержания "Общего приказа N: 1", но внесло в него несколько поправок. Оно предложило включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам, во-первых, все Курильские острова, которые согласно Ялтинскому решению подлежали передаче Советскому Союзу, и, во-вторых, СЕВЕРНУЮ ПОЛОВИНУ о. Хоккайдо". (стр. 586).

Далее говорится, что между советским и американским командованиями произошел обмен мнениями, в результате которого выяснилось "недоразумение" с Курильскими островами (американцы, как оказалось, просили возможность использовать на них аэродром для промежуточной посадки своих самолетов), но не отдавали о. Хоккайдо. Точнее говоря, обмен мнениями происходил не между командованиями, а прямо между Сталиным и Трумэном (см. "ПЕРЕПИСКУ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СМ СССР ...", том 2). На этом согласование закончилось и "Общий приказ N: 1" был одобрен.

Опять возникают вопросы. А как же Корея? Почему Сталин не только не был против деления Кореи, но и предложил поделить еще и японский остров Хоккайдо? Зачем? Был какой-то план? Формально, в "ПЕРЕПИСКЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СМ СССР ...", том 2, требование северной половины о. Хоккайдо объяснялось Сталиным политической причиной, как бы в отместку за то, что Японские войска были на территории Советской России в гражданскую войну. Американцы были против, взамен предлагали символически направить сколько-то войск на центральный Японский остров. Видно, они понимали разницу между символическими совместными войсками и безальтернативной оккупацией.

Во "ВЕДЕНИИ" уже отмечалось, что если об историческом событии долгие годы нигде точно не написано, а его можно интерпретировать по-разному, то возможна фальсификация. Вот и про деление Кореи долгие годы нигде точно не говорилось. Возможностей для фальсификаций предостаточно. Одну я нашел в виде примечания к статье кандидата исторических наук В. А. Тарасова "СТРАНА УТРЕННЕЙ СВЕЖЕСТИ" (заметки о гражданской войне на Корейском полуострове) ("ВИЖ", No 2, 1996, стр. 74). Читаем: "38-я параллель - разграничительная линия между советскими и американскими зонами приема капитуляции японских войск, утвержденная по инициативе США [выделено мной] в августе 1945 г. Она превратилась в границу между образованной на севере в сентябре 1948 г. КНДР и провозглашенной на юге в августе 1948 г. Республикой Кореей".

Какова была "инициатива", автор не уточняет. И это понятно, коль такое его мнение базируется на отсутствии документального описания переговоров, которые, вообще-то, должны были быть изданы. И частично это было сделано - в 80-х годах министерство иностранных дел СССР издало 6 томов под общим названием "СОВЕТСКИЙ СОЮЗ НА МЕЖДУНАРОДНЫХ КОНФЕРЕНЦИЯХ ПЕРИОДА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 гг.: Сборник документов". Из них 6-й том (1984) целиком был посвящен Берлинской (Потсдамской) конференции. Но во всем томе, содержащем 511 страниц, о военных переговорах имеется только один абзац, повторенный дважды: "Во время Конференции происходили встречи Начальников Штабов трех Правительств по военным вопросам, представляющим общие интересы". Получается, что через 40 лет их содержание все еще остается секретным.

Но воевать могут только фактически существующие правительства с подчиненными им войсками и экономикой. В конце 1945 года в Корее ни на севере, ни на юге таких не было. Т.е. воевать было некому. Их надо было создать. Как проходил этот процесс? В отличие от деления страны, он известен более подробно, так как происходил на глазах у всего мира, но и он в советской интерпретации имеет "белые пятна". И только в последнее время стали появляться более реальные комментарии "взращивания" будущих военных противников.

Совершенно естественно, что советская военная администрация в своей (северной) зоне оккупации Кореи способствовала созданию структуры партийной и государственной власти по образцу и подобию модели, существовавшей в те годы в Советском Союзе. В Северную Корею было направлено большое количество советских советников, особенно, корейской национальности. И постепенно на севере страны стало создаваться общество "казарменного социализма" с его командно-административным стилем управления, предельным централизмом, ограничениями демократии (в западном понимании), созданием предпосылок для зарождения культа личности.

В частности, 10.10.1945 года было создано Оргбюро Коммунистической партии Кореи (отмечается датой создания ТПК).

Февраль 1946 года - создание ВНКСК (Временного народного комитета Северной Кореи) - высшего органа власти (без выборов).

Август 1946 г. - объединение КПК и Новой народной партии (созданной в феврале 1946 г.) в Трудовую Партию Кореи (ТПК).

Февраль 1948 года - сформирована Корейская народная армия.

Март 1948 года - на 2 съезде Трудовой партии Северной Кореи было принято решение на создание в стране революционной базы, могущей стать оплотом всех революционных сил в Корее. (Кстати, партизанские сепаратные действия китайских коммунистов в Манчжурии в советской литературе также определялись как создание "революционной базы").

Май 1948 года - "вопреки национальным чаяниям корейского народа, были ИНСЦЕНИРОВАНЫ выборы в Южной Корее".

Август 1948 года - проведены выборы в Верхнее народное собрание (ВНС) Северной Кореи и провозглашена "так называемая" республика в Южной Корее. Вслед за этим, 9 сентября 1948 г. ВНС Северной Кореи провозгласило образование КНДР и сформировало правительство во главе с Ким Ир Сеном.

Надо заметить, что бывшие союзники еще в 1945 г. создали совместную комиссию по подготовке и созданию единого корейского государства. Однако, в условиях глубоких различий в подходах к государственному устройству будущей Кореи, она так и не смогла выработать согласованный порядок объединения. В частности, как оказывается, американская сторона не смогла согласиться с советским пониманием термина "демократия" и, имея механическое большинство в ООН, передало в нее вопрос подготовки выборов, которые и были проведены на юге страны. И при чем здесь "национальные чаяния корейского народа", если к согласию по поводу выборов не пришли советская и американская стороны?

Март 1949 г. - подписано соглашение между СССР и КНДР о сотрудничестве.

Июнь 1949 г. - создан Единый демократический отечественный фронт (ЕДОФ). Он в 1949 и в 1950 годах выдвигал предложения о мирном объединении. Однако они отклонялись южнокорейскими властями, "стремившимися вооруженным путем уничтожить народно-демократический строй на Севере".

25 июня 1950 г. - начало войны ("южнокорейская военщина развязала военные действия против КНДР"). Советская сторона долгие годы придерживалась версии, что первыми напали войска Республики Корея ("южан"). В ее основе лежали два сообщения радио Пхеньяна 25 июня 1950 г. В первом из них говорилось, что рано утром этого дня южнокорейская армия численностью до 10 дивизий совершила внезапное нападение на территорию Северной Кореи по всей линии 38-й параллели, и что ей удалось вторгнуться на северокорейскую территорию на глубину от 2 до 3 км. Второе сообщение информировало о контрнаступлении охранных (пограничных) отрядов совместно с частями Народной Армии. Контрнаступление "северян" оказалось таким мощным, что через три дня "южане" потеряли столицу - Сеул, а концу сентября 95% территории страны оказалось под контролем Пхеньяна.

К этому перечню событий можно еще добавить, что советские войска были в КНДР до 25 декабря 1948 года ("ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ 1939-1945", том 11, Москва, 1980, стр. 284).

А также можно подробнее остановиться на истории компартии Кореи, которая в 1945 году была создана во второй раз. В книге Роберта Конквеста "БОЛЬШОЙ ТЕРРОР" (том 2, пер. с англ., Рига, "Ракстниекс", 1991) в главе о терроре в коммунистическом интернационале конца 30-х годов есть следующие замечания:

"...Тито указывает, что в Коминтерне существовала тенденция распустить всю компартию Югославии, как было сделано с компартиями Польши и Кореи..." (с. 234)

"... Когда в 1944 году потребовалось создать коммунистическое польское правительство, его пришлось собирать "с бору по сосенке". К тем нескольким, кто имел счастье попасть в польскую тюрьму и выжить там - подобно Гомулке были добавлены люди типа президента Берута (в прошлом известен как следователь НКВД Рутковский) или экономического руководителя Минда, до того работавшего лектором в одном из институтов Средней Азии..." (с. 236-237)

"... Несомненно, Сталин полагал, что когда понадобится, он сумеет наскрести нужное число "руководящих товарищей". Как мы знаем, так оно и вышло на практике несколько лет спустя. Кроме того, польские коммунисты старой выучки, если бы они сохранялись в живых, наверняка отнеслись бы враждебно к предстоящему пакту с гитлеровской Германией и разделу Польши..." (с. 238)

В 1939-м году Сталин с Гитлером поделил Польшу, планируя там войну. В 1945-м с американцами поделил Корею, планируя войну и там. "Старая гвардия" компартий Польши и Кореи не позже 1938 года была ликвидирована вместе с самими партиями. Неужели Сталин уже в 1938-м году готовился поделить Корею? Вряд ли. Причина, видимо, в другом.

Возможно, по первоначальному плану (еще до войны с немцами) Сталин ожидал захвата больших территорий, чем результат 1945-го года. Причем, как в Европе, так и в Азии. Сейчас называют "ледоколом" Гитлера, но аналогичную роль в Азии могла сыграть Япония (между прочим, авторы "Рютинской платформы" еще в начале 30-х годов отметили "странное" отношение сталинского руководства Коминтерна к агрессивным японским действиям в Китае). Вполне возможно, что после победоносного завершения войны в Европе Сталин собирался выполнить переброску войск на Дальний Восток и провести "освобождение" стран, занятых Японией. А для них полезно заранее подготовить "свои" правительства. "Старая гвардия" соответствующих компартий для этого дела была опасна. Сталину нужны были люди, преданные ему лично, а не делу освобождения своих стран. Что же касается поляков и корейцев, то их много жило и в СССР: поляки - в Белоруссии, на Украине; а корейцы - в Приамурье, в Приморье и на Сахалине. Возможно, для этой цели и был подготовлен корейский батальон в Советской Армии на Дальнем Востоке (где служил будущий лидер новых корейских коммунистов Ким Ир Сен). Но первоначально, видимо, Корею делить не предполагалось. До конца 1941 года США не были противником Японии. Но потом в эти планы жизнь внесла сильные изменения. Скорее всего, мысль поделить Корею могла возникнуть у Сталина не ранее лета 1944 года (в связи с намечавшимися переговорами с союзниками по поводу послевоенного устройства). Но к Потсдамской конференции лета 1945 она уже была. Вот так, не успели завершить одну войну (в Европе), не успели начать и закончить другую (с Японией), а "великий борец за мир", товарищ Сталин планирует подготовку следующей войны!

Для иллюстрации сказанного можно привести отрывок из интервью свидетеля тех событий, бывшего заместителя министра внутренних дел КНДР Кан Сан Хо (или Ивана Афанасьевича Кан) (журнал "ОГОНЕК", N: 1, январь, 1991, с. 25-27). Он рассказывает:

"- В 1946-м году по просьбе оргбюро Компартии Северной Кореи ЦК ВКП(б) передал на постоянную работу в Северную Корею целую группу партийных работников корейской национальности [живших в СССР]. Такие просьбы повторялись еще трижды, так что, на очень многих ключевых постах в партии и государстве оказались корейцы, присланные Сталиным, и я в их числе. Очень многие советские корейцы остались в КНДР в 1949-м году, когда Советская Армия ушла из нее. Мы все приняли корейское гражданство и "превратились" в членов Трудовой Партии Северной Кореи. Так что, на ситуацию в партии и в стране мы могли влиять очень серьезно, что в конечном счете и делалось..."

Что же касается Южной Кореи, то для начала рассмотрим список американо-южнокорейских соглашений. Их было три: "О финансах и имуществе" (1948 год), "Об экономической помощи" (январь 1950 года) и "О взаимной обороне" (август 1953 года).

Получается странная последовательность событий: сначала южнокорейская военщина, подготовленная американцами, развязала войну, три года воевала вместе с ними, а уже потом между ними было заключено военное соглашение?!

Поиск других данных по Южной Корее неожиданно привел к подробному описанию событий в КНДР того времени в журнале "ОГОНЕК" N: 25-26, июнь 1993. Статья называлась "СЛЕДУЕТ ЛИ ЭТОГО БОЯТЬСЯ?" (за кулисами Корейской войны) и написана известным военным историком Дмитрием Волкогоновым. Кроме того, он же оказался основным докладчиком в программе "ВОЙНА В КОРЕЕ", которая вышла в эфир 25.06.1994 по телеканалу "ОСТАНКИНО".

Волкогонов сообщает, что смог поработать с архивными материалами, судя по которым последовательность событий резко отличается от официально принятой до того времени.

В частности, перед весной 1949 г. у Ким Ир Сена якобы все чаще возникает мысль о военном объединении страны.

5.03.1949 г. Ким Ир Сен встречается со Сталиным в Москве и обсуждает с ним мысль военного объединения Кореи. По некоторым данным (например, из ранее цитированной статьи "ЗАПРЕЩЕННАЯ ВОЙНА" журнала "РОДИНА", No 5, 1990), Сталин якобы неохотно соглашался на это решение, и мог пообещать только политическую и моральную помощь. Но во-первых, сам Ким Ир Сен оказался во главе руководства Северной Кореи при большом советском участии, а во-вторых, виды советской помощи оказались почти безграничны.

Весь 1949 год происходят интенсивные поставки из СССР в КНДР вооружений, боевой техники, боеприпасов, другого военного снаряжения.

19.01.1950 г. Сталину было послано сообщение советского посла (и главного военного советника Ким Ир Сена) генерал-полковника Штыкова о том, что Ким Ир Сен просит у него разрешение начать войну с Южной Кореей ("так как сам он начать наступление не может, потому что он коммунист, человек дисциплинированный и указания товарища Сталина для него являются законом").

30.01.1950 г. - От Сталина Штыкову: "Сообщение от 19.01.50 получил. Такое большое дело нуждается в подготовке. Дело надо организовать так, чтобы не было большого риска ..."

4.02.1950 г. - От Штыкова Сталину: Ким Ир Сен просит ускорить выплаты по займу, открыть новый кредит из СССР для закупок вооружения. И просит разрешения довести количество пехотных дивизий до 10.

9.02.1950 г. - Сталин дает согласие на подготовку широкомасштабной операции на Корейском полуострове. Активизируются поставки советской военной техники и другого имущества. В штабе Корейской армии с участием советских советников в глубокой тайне ведется разработка плана наступательной операции.

14.05.1950 г. - Телеграмма Сталина в Пекин Мао Цзэдуну о том, что "в силу изменившейся международной обстановки" он согласен с предложением корейцев приступить к объединению. Но он хотел бы, чтобы окончательное решение приняли китайцы и корейцы совместно. Если китайцы против, то это дело надо отложить. (В Пекине согласились).

30.05.1950 г. - Телеграмма от Штыкова N: 408/410 "особая, вне очереди Вышинскому для инстанции" (т.е. для Сталина): Ким Ир Сен сообщает, что одобрил разработанное начальником генерального штаба (совместно с советским советником Васильевым) оперативное решение на наступление. Организационная подготовка заканчивается к 1.06.1950. Из 10 дивизий семь готовы для наступательных действий. Генштаб предлагает начать в конце июня по двум причинам: во-первых, южане могут раскрыть замысел наступления, а во-вторых, в июле обычно портится погода, идут ливни и наступление может замедлиться. Кроме того, в телеграмме приводится очередная заявка на дополнительное получение имущества и материалов. Резолюция Сталина: "На Ваш N: 408/410 инстанция одобряет Ваши предложения. Получение медикаментов и нефти будет ускорено".

Действительно, на карте, приведенной в 4 томе СВЭ (вклейка к стр. 320-321), по линии 38-й параллели со стороны "северян" отмечено семь стрелковых дивизий (см. "Дайджест"). Размещение трех других показано севернее. Но почему попадаются странные номера: 12 сд, 13 сд, 15 сд? Значит, готовили не 10 дивизий, а 15? Кстати, нечто подобное вспоминали ветераны о 1941 г. (то, что не все дивизии были укомплектованы полностью). На это можно заметить следующее: во-первых, во время войны заканчивать комплектацию легче, чем начинать с нуля. А во-вторых, если укомплектовать все дивизии полностью, то экономика рухнет! (Кроме того, будет слишком заметно для будущего противника).

В воскресенье 25.06.1950 г. - начало войны. Через три дня войсками КНДР захвачен Сеул. В первые дни боевых действий на города Южной Кореи было сброшено свыше 600 тысяч тонн бомб и более 220 тысяч снарядов. По правительственной сводке Южной Кореи население Сеула на 4.01.1951 составило 1 200 000 человек, к концу войны - 500 000.

Эти новые факты вполне подтверждают версию о начале войны, которой придерживались западные государства. В частности, посол США в Сеуле 25 июня 1950 г. сообщил в Вашингтон, что рано утром 75-тысячная армия Севера устремилась через 38-ю параллель, атаковав шесть главных пунктов вдоль нее и высадив морской десант в двух пунктах на восточном побережье Южной Кореи. Северокорейское радио начало немедленно заявлять, что атака была "оборонительной" и что Южная Корея предприняла попытку вторжения на Север. Тем временем, развивая стремительное наступление, танковая колонна частей КНА продвигалась в направлении Сеула, который был занят уже 28 июня. (Данные взяты из уже цитировавшейся ранее статьи В. Славинского в журнале "ПРОБЛЕМЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА").

30.06.1950 - Ким Ир Сен (через посла Штыкова) шлет Сталину большую (на многих страницах) заявку на огромное количество материалов: патронов, снарядов, машин, телефонных катушек и т.д. Резолюция: "Удовлетворить. Сталин".

До середины сентября войска КНДР добились больших оперативных успехов. Казалось, исход войны предрешен. Но...

Здесь полезно остановиться и кое-что проанализировать. Волкогонов периодически отмечает наличие советских советников в руководстве КНДР. Были они и тогда, когда у Ким Ир Сена "возникает мысль" о военном объединении. С ней он поехал в Москву на встречу со Сталиным 5.03.1949. Сталин одобрил. Сомнительно, чтобы Ким Ир Сен предварительно не обсуждал бы этот вопрос с советскими советниками. А может, они же и намекали? Между прочим, нежелание Югославии прислушиваться ко всем мнениям советских советников и всегда консультироваться с ними стало одной из главных причин возникновения конфронтации этой страны с СССР в конце 40-х годов.

Кроме того, весной 1949 года вышли на финишную прямую работы по созданию советской атомной бомбы. Как уже отмечалось выше, в N: 33 журнала "ОГОНЕК" за август 1993 напечатаны воспоминания разных ведущих физиков о том времени. Работами по атомному проекту неплохо руководил Л. Берия при постоянном контроле со стороны Сталина. Причем, Сталин периодически вызывал к себе тех или других ведущих специалистов. Приводится интересное замечание, что в начале 1949 года Сталин спросил, можно ли из полученных материалов сделать не одну атомную бомбу, а две поменьше? Ответили, что нельзя, т.к. работы ведутся в т.ч. и с учетом американского опыта (по данным Фукса). Зачем понадобилось Сталину уже в 1949 году несколько атомных бомб?

Взрыв первой советской атомной бомбы произвели в августе 1949 года. Причем, академик Гольданский приводит следующее прямое свидетельство (стр. 23): "... не могу не вспомнить здесь, как один из моих друзей (я не буду называть его фамилию), который был активным участником работ над атомным оружием, в июне 1950 года, когда началась корейская война, усомнился в том, что появление советского атомного оружия способствовало делу мира. Он прекрасно понимал, что, не будь у нас атомной бомбы, не было бы и корейской войны..."

Итак, в начале 1949 года Сталин знает, что атомная бомба практически готова и дает добро Ким Ир Сену на подготовку наступления. Весь 1949 год идут "интенсивные" военные поставки из СССР в КНДР. В КНДР над планом войны работают советские военные советники. Но во время подготовки возник один интересный момент, отмеченный Волкогоновым. Корейские сухопутные части готовились без особых ограничений. Что Ким Ир Сен просил, то и получал. Но вот он попросил Сталина через посла Штыкова усилить военно-морские силы. Волкогонов пишет, что об этом Ким Ир Сену могли напомнить советские советники. Штыков как обычно пообещал, а затем отправил просьбу в Москву. Но неожиданно получил от Сталина выговор о том, что он (Штыков) должен помнить, чьи интересы он должен отстаивать - СССР, а не Кореи! Ким Ир Сен жаловался, что кораблей мало. Один из СССР получен, но без экипажа. И просил прислать еще несколько с людьми, т.к. сроки уже поджимают, своих моряков готовить некогда. Но Сталин отказал!

Волкогонов объясняет это тем, что "Сталин очень не хочет, чтобы США, ООН, мировое общественное мнение уличили его в прямом участии". Но только ли в этом дело? В чем отказал Сталин Ким Ир Сену? В подготовке морских сил, т.е. отказал в применении морских десантов! Сухопутные войска - пожалуйста! Вооружить семь дивизий, десять - нет проблем! А подготовить морской десант? НЕЛЬЗЯ! Но ведь Корея - полуостров, идеальный ТВД для использования как воздушных, так и (особенно) морских десантов!

И кто отказал - Сталин, который очень много внимания уделил перед 1941 годом на подготовку воздушных и морских десантников в Советской Армии. То, что больше готовили воздушных десантников - понятно, воевать собирались в основном на суше. Причем, готовили именно наступательную операцию без других целей. Потому и уделяли десантным войскам такое большое внимание.

И в Корее удачно примененный морской десант может резко изменить ситуацию в боевых действиях. Это должны были понимать советские советники. Поэтому, видимо, они и попытались обратить на это внимание Ким Ир Сена. Тем более, что рядом Японские острова с базами США, заполненные военными кораблями (американскими и пленными японскими).

Так оно и получилось. Читаем у Волкогонова:

[В субботу] 16.09.1950 г. южнокорейские войска вместе с США нанесли мощный контрудар. Операция включала в себя высадку в районе Инчхона [чуть южнее 38-ой параллели на западном берегу] крупного, в составе 10-ого армейского корпуса США, морского десанта. Одновременно началось наступление с Пусанского плацдарма [крайний юго-восток Южной Кореи]. Оборона северокорейцев была прорвана и стала рассыпаться. Войска Южной Кореи и США быстро двинулись на север. Войскам Ким Ир Сена было нанесено тяжелое поражение. Они потеряли большую часть артиллерии, танков. Авиация американцев господствовала в воздухе, уничтожая все, что двигалось. [Потом был потерян Пхеньян и часть КНДР почти до китайской границы].

Н. С. Хрущев в своих воспоминаниях (журнал "ОГОНЕК", N: 1, январь, 1991, с. 27-28) об этом пишет так:

"- Но в конце концов, когда армия Ким Ир Сена подошла к Пусану, не хватило духу. Его надо было взять, и война бы кончилась.... Увы, этого не произошло. Противник воспользовался тем, что Ли Сын Ман организовал сопротивление в Пусане и подготовил войска для высадки десанта. Десант был высажен, и создались очень тяжелые условия. Собственно, вся армия, которая была на юге, была отрезана этим десантом и все вооружение, которое там было, досталось Ли Сын Ману.... Нависла угроза катастрофы над Северной Кореей"

1.10.1950 г. посол Штыков шлет срочное послание Ким Ир Сена Сталину (от 29.09.1950), в котором Ким Ир Сен сообщает, что КНДР своими силами не сможет остановить войска США и Южной Кореи.

В ответ Сталин посылает запрос в Пекин, "жуткий" запрос. Волкогонов пишет, что от него "веет холодом". Вот цитата:

"... США из-за престижа может втянуться в большую войну, будет, следовательно, втянут в войну Китай, а вместе с тем втянется в войну и СССР, который связан с Китаем пактом о взаимопомощи. Следует ли этого бояться? По-моему, не следует, т.к. мы вместе будем сильнее, чем США и Англия, а другие капиталистические европейские государства без Германии, которая не может сейчас оказать США какой-либо помощи, не представляют серьезной военной силы. Если война неизбежна, то пусть она будет теперь, а не через несколько лет, когда японский милитаризм будет восстановлен, как союзник США..."

Положим, по поводу японского милитаризма Сталин несколько преувеличил. Более возможно, что этим он хотел сделать китайцев посговорчивей, тем более, что они не очень охотно решились послать "добровольцев" в Корею. Сначала Мао Цзэдун обнадежил Сталина ("...безусловно, если воевать, то воевать нужно теперь ... Целесообразно направить не 5 - 6 дивизий, а по крайней мере девять...)". Но потом в Москву из Пекина пришло сообщение, что китайское руководство все еще раздумывает, стоит ли посылать войска в Корею. Волкогонов пишет, что в Москве забеспокоились. Однако, вскоре Пекин согласился. Наступление китайских войск началось 25.10.1950 и продолжалось до 9.07.1951. Освободили Пхеньян, еще раз взяли Сеул, Инчхон, Вокджу, другие города. Но затем последовало новое наступление южан, которое было остановлено примерно у 38 параллели в конце июля того же года. На этом динамический период войны закончился. Линия фронта почти застыла до самого конца войны, совершая небольшие колебания.

Но война была жестокой. Обе стороны несли большие потери. По признанию американской печати, она была четвертой по масштабам войной в истории США. По данным статьи "ЗАПРЕЩЕННАЯ ВОЙНА" (журнал "РОДИНА", No 5, 1990), в Корейской войне погибло 9 млн. корейцев, около 1 млн. китайцев (в т.ч. погиб сын Мао Дзэдуна), более 50 тысяч американцев и неизвестное число советских граждан. Материалы этой статьи подтверждают, что война началась в 4 часа утра артподготовкой северокорейских войск, которая продолжалась два часа. Затем в атаку двинулась 100-тысячная северокорейская армия при поддержке танков Т-34 и стала быстро продвигаться на юг. Но потом, после вступления в войну американский войск, ожесточение боев все нарастало.

Есть телеграмма Ким Ир Сена Сталину (Волкогонов не указал ее даты), в которой сообщается, что войска КНДР ежедневно теряют 400-500 человек. Сталин в 1951 году сам сказал Ким Ир Сену, что надо инициировать мирные переговоры.

Они начались 10.07.1951 в Кэсоне. И шли очень долго. В советских средствах массовой информации говорилось, что корейская и китайская сторона искренне желает скорейшего прекращения войны, однако этого якобы не хотят американские генералы. Причем, известно, что во время проведения переговоров американцы периодически пытались повторить наступления.

Интересную причину необходимости переговоров высказал Д. Волкогонов в книге "ТРИУМФ И ТРАГЕДИЯ" (Киев, "Политиздат Украины", 1990, том 2, стр. 498):

"После того, как около 30 китайских дивизий [по другим данным их было больше - 40] двинули вперед, обстановка снова резко изменилась. Китайские и северокорейские войска не только освободили территорию севернее 38-ой параллели, но и продвинулись на юг до 100 км. Моральный дух американских войск и войсковой престиж США к середине лета 1951 года заметно упали. ... настал наиответственнейший и небезопасный момент. Американцы не выдержат поражения и могут схватиться за последний, ядерный аргумент. Возможно тогда, после 1945 года, это была наиочевиднейшая угроза третьей мировой войны. Американский генерал Макартур начал настойчиво требовать бомбардировки Манчжурии. Трумэн дал понять, что не исключено использование атомного оружия. ... Настали долгие два года переговоров, во время которых не прекращались жестокие бои на Корейском полуострове. Американская авиация господствовала в воздухе, на земле китайские добровольцы."

19.09.1952 г. состоялась встреча Сталина с Чжоу Эньлаем в Москве. Обсуждались мирные переговоры. Но Сталин не исключал и продолжения войны. Обещал китайцам поставить вооружение для 60 китайских пехотных дивизий. 20.08.1994 года на волнах радиостанции "Свобода" передавалась специальная передача из Вашингтона, посвященная смене руководства в КНДР (после смерти Ким Ир Сена). В ней сообщили, что в США вышла книга об истории событий в Корее. И в ней отмечено, что Сталин до самой своей смерти был противником прекращения корейской войны.

5.03.1953 г. - он умер. А через месяц, в апреле 1953 года, ООН наконец-то одобрила резолюцию, требующую скорейшего заключения перемирия в Корее, которое было подписано 27 июля 1953 между верховным главнокомандующим армии КНДР и командующим китайскими "народными добровольцами" с одной стороны и главнокомандующим войсками Объединенных Наций с другой. Война закончилась.

Здесь может возникнуть попутный вопрос: почему со стороны "южан" воевали войска ООН? Оказывается потому, что решение об их посылке было принято на Совете Безопасности! Но СССР не только член Объединенных Наций, но и постоянный член Совета Безопасности! Куда смотрел советский представитель (дипломат Я. Малик)? Почему не применил право вето? Оказывается, никуда не смотрел и не мог применить право вето физически, т.к. с 13.01.1950 по август того же года в Совете Безопасности ООН советского представителя НЕ БЫЛО! ("ИСТОРИЯ СССР С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАШИХ ДНЕЙ", том 11, Москва, "Наука", 1980).

Его отозвали "в знак протеста против отказа западных держав восстановить права Китая в ООН". Правда, в августе "вновь занял свое место в Совете Безопасности" (по поводу восстановления прав Китая в ООН к этому сроку ничего не говорится). В этой же "ИСТОРИИ СССР..." указано, что США добились принятия Советом Безопасности резолюций, обвинявших КНДР в вооруженном нападении на Южную Корею. Для справки: в это же время в Совете Безопасности непостоянным членом была Югославия, отношения СССР с которой были напряженными, по югославской терминологии - "нагнеталась атмосфера вооруженной агрессии" для которой все было подготовлено и которая буквально "витала в воздухе" ("СТАЛИН-ТИТО" Ю. С. Гиренко, Москва, "Политиздат", 1991).

В книге "ОСНОВНЫЕ СВЕДЕНИЯ ОБ ООН" (Москва, "Международные отношения", 1991) корейской проблеме посвящена отдельная глава, в которой приводится следующая последовательность действий этой организации:

1947 год - Впервые обсужден вопрос о Корее на Генеральной Ассамблее, которая безуспешно пыталась добиться создания единого корейского государства на основе общенациональных свободных выборов.

1948 год - После провозглашения в Корее двух правительств Генеральная Ассамблея учредила по ней свою Комиссию.

25.06.1950 - США и Комиссия по Корее сообщили ООН, что утром этого дня Корейская Республика подверглась нападению вооруженных сил Северной Кореи. Состоялось заседание Совета Безопасности. Оно объявило это вооруженное нападение нарушением мира и призвало к прекращению огня и отводу войск Северной Кореи за 38-ю параллель.

27.06.1950 - В связи с продолжением военных действий Совет Безопасности рекомендовал государствам-членам организации предоставить действенную помощь Южной Корее. США заявили, что они отдали приказ своим ВВС и ВМФ обеспечить прикрытие и поддержку войск южно-корейского правительства.

29.06.1950 газета "ИЗВЕСТИЯ" поместила две заметки. В первой говорится о том, что: г-н Трюгве Ли (генеральный секретарь организации в то время) прислал руководству СССР сообщение о решении Совета Безопасности по корейскому вопросу от 27.06.1950, в котором отмечается, "что вооруженное нападение на Корейскую республику войск из Северной Кореи представляет собой нарушение мира. Совет Безопасности ООН призвал к немедленному прекращению военных действий, призвал власти Северной Кореи немедленно отвести свои вооруженные силы к 38-й параллели. Но власти Северной Кореи не прекратили военных действий и не отвели свои вооруженные силы к 38-й параллели. В связи с этим Совет Безопасности ООН рекомендует членам ООН предоставить Корейской республике всякую помощь в отражении агрессии."

Вторая заметка называется "ОТВЕТ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА НА СООБЩЕНИЕ г-на ТРЮГВЕ ЛИ". Оно начинается следующими словами: "Советским правительством получен от Вас текст резолюции Совета Безопасности от 27 июня с призывом к членам ООН о необходимости вмешательства в корейские дела в пользу южно-корейских властей". Далее идет обоснование неправомочности Совета Безопасности принимать решения в отсутствие представителей СССР и КНР, которое заканчивается странным выводом: "Ввиду изложенного, совершенно очевидно, что указанное решение Совета Безопасности по корейскому вопросу не имеет законной силы".

И ни слова о самих боевых действиях! Как это понимать? Как признание факта нападения войск КНДР на Южную Корею? Или никак? Может, сведения от советского посольства в КНДР передавались поездом, которому до Москвы ехать не менее 8 дней?

Только 30 июня 1950 в советских центральных газетах появилась заметка с советской версией начала войны. Она называется "В МИНИСТЕРСТВЕ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР". В ней говорится:

27.06.1950 посол США г-н А. Кэрк направил Заместителю Министра иностранных дел СССР А. А. Громыко памятную записку, содержащую заявление Правительства США с призывом повлиять на северо-корейские власти для прекращения войны (т.к. СССР отказался принять участие в заседании Совета Безопасности ООН 25.06.1950). 29.06.1950 А. Громыко сделал г-ну А. Кэрку следующее заявление:

"В связи с переданным Вами 27 июня заявлением Правительства США, Советское Правительство поручило мне заявить следующее:

1. По достоверным данным Советского Правительства происходящие в Корее события спровоцированы нападением войск южно-корейских властей на приграничные районы Северной Кореи...

2. Советское Правительство придерживается принципа недопустимости вмешательства иностранных держав во внутренние дела Кореи.

3. Неверно, что Советское Правительство отказалось участвовать в заседаниях Совета Безопасности. Советскому Правительству при всем желании невозможно было принять участие в заседаниях Совета Безопасности, т.к., в силу позиции Правительства США, постоянный член Совета Безопасности - Китай не допущен в Совет, что сделало для Совета Безопасности невозможным принимать решения, имеющие законную силу."

Между 27.06.50 и 07.07.50 США отдали приказ об использовании наземных войск, которые 2 июля высадились в Пусане (южное побережье Кореи) - "начало интервенции" - как об этом говорится в легенде к карте в 4-м томе СВЭ.

4 июля 1950 в газете "ИЗВЕСТИЯ" появляется статья А. Громыко под заголовком: "ОБ АМЕРИКАНСКОЙ ВООРУЖЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В КОРЕЕ". Но советскому представителю появляться в Совете Безопасности еще было рано.

7.07.50 - Совет Безопасности постановил просить все государства-члены этой организации предоставить вооруженные силы в распоряжение объединенного командования под руководством США (которому подчинялись и войска Южной Кореи). Ему разрешено использовать флаг ООН. В дальнейшем по этому призыву свои вооруженные силы направили 16 государств, а 5 - медицинские подразделения. Командующим войск ООН в Корее назначен американский генерал Дуглас Макартур (смещен в апреле 1951 Г. Трумэном за неудачи в войне).

Как уже говорилось в цитатах, СССР и КНР сочли решения Совета Безопасности незаконными. Про то, что советского представителя в нем не было, в книге "ОСНОВНЫЕ СВЕДЕНИЯ ОБ ООН" сказано только, что он 6 месяцев отсутствовал (без указания причины). Почему-то не вспоминается "знак протеста против отказа западных держав восстановить права Китая". Китай - член Объединенных Наций с 24.10.1945, но до резолюции 25.10.1971 в ООН были представители республики на Тайване (правительства Чан Кайши), и только после нее - КНР. Однако советский представитель вернулся в Совет Безопасности еще 2 августа 1950 года, так и не дождавшись восстановления прав КНР (но уже после расширения войны в Корее и принятия по ней основных решений Советом)! 8 августа 1950 года он предложил проект резолюции о прекращении войны, но она была отклонена США.

Кстати, А. Громыко в своих мемуарах "ПАМЯТНОЕ" (Книга первая, Москва, 1988, стр. 207) сообщает, что он предлагал Сталину принять участие в заседаниях Совета Безопасности с тем, чтобы иметь возможность применить право вето на любое решение, которое могло бы усложнить течение войны в Корее, но Сталин его отверг! Странно! Получается, что его не интересовала проблема быстрого объединения страны. "Блиц-криг" его не устраивал!

Для лучшего понимания отзыва советского представителя из Совета Безопасности полезно подробнее ознакомиться с его возможностями. В вышецитированной книге ("ОСНОВНЫЕ СВЕДЕНИЯ ОБ ООН") говорится, что Совет Безопасности, согласно Уставу, несет главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Совет состоит из 15 членов: 5 постоянных (Китай, СССР, Великобритания, США и Франция), и 10, избираемых Генеральной Ассамблеей на двухлетний срок. Для принятия решений требуется 9 голосов, включая совпадающие голоса пяти постоянных членов Совета. Это - правило "единогласия великих держав", часто называемое "вето". Если постоянный член не поддерживает решение, но не хочет блокировать его принятие путем применения вето, то он может воздержаться при голосовании. В то время как другие органы ООН дают рекомендации правительствам, один лишь Совет имеет право принимать решения, которые государства-члены, согласно Уставу, обязаны выполнять.

Однако в ноябре 1950 года, видимо в связи с проблемами решения войны в Корее, на главном совещательном органе ООН - Генеральной Ассамблее была принята резолюция "Единство в пользу мира", по которой в случае угрозы миру или акта агрессии она наделялась правом принять меры, если Совет Безопасности не может что-либо сделать из-за отсутствия единства среди его постоянных членов (причем, СССР стал считать ее незаконной).

Таким образом, наилучшим вариантом для Сталина был временный отзыв советского делегата из Совета Безопасности. Только в этом случае Советский Союз мог попытаться сохранить мнение о себе как о "непреклонном борце за мир" (при расширении самой войны в Корее). Иначе пришлось бы голосовать за резолюцию, что остановило бы эту войну гораздо раньше. Или можно было воздержаться от голосования, показав всему миру ... что СССР СОГЛАСЕН С ВОЙНОЙ ?!

Но быстрое ее окончание, видимо, не входило в планы Сталина, ведь после своего появления в Совете Безопасности, представитель СССР стал предлагать такие варианты окончания войны в Корее, которые не могли быть приняты ООН или из-за изменившихся интересов стран-участниц конфликта, или из-за увязки их с другими требованиями. Например, в ноябре 1951 года "Советский Союз выступил с новой мирной инициативой, предложив VI сессии Генеральной Ассамблеи ООН принять важное решение "О мерах против угрозы новой мировой войны и об укреплении мира и дружбы между народами" ("ИСТОРИЯ УССР, т. 9, Киев, 1985, с. 254-255). Но в ней предложение немедленно прекратить войну в Корее и вывести оттуда все иностранные войска шло как дополнение к более "глобальным" проблемам: полного запрещения атомного оружия, сокращения на одну треть в течение года вооруженных сил государств-членов Совета Безопасности и т.д. Причем, предложения СССР по мирному урегулированию войны в Корее поддерживали представители БССР, УССР и Польши. А она как попала в эту группу? Из-за того, что президент/глава правительства (Б. Берут) и его заместитель (К. К. Рокоссовский) были людьми СССР? Но как только Сталин умер, через месяц ООН смогла таки одобрить резолюцию чисто по Корее!

Действия Объединенных Наций приводят еще к одному размышлению. Войска объединенных наций начали наступление 16.09.1950 г. Резолюции принимались в отсутствие советского делегата в Совета Безопасности, т.е. в конце июня начале июля 1950 года. До наступления оставалось около двух месяцев. Как должны были вести себя войска, зная о предстоящем на них наступлении? На Курской дуге готовились к обороне, зарывались в землю, создавали в тылу запасной фронт. А в Корее? "До середины сентября войска КНДР добились больших оперативных успехов. Сталин послал поздравление. Казалось, исход войны предрешен" (у Волкогонова). А мог ли Сталин послать предупреждение Ким Ир Сену, что США собирает войска со всего мира и вот-вот ударит? Почему-то историки любят вспоминать "предупреждения" Черчилля в 1941 году. Что мешало Сталину предупредить Ким Ир Сена? Собственно, последний и сам мог почитать резолюции ООН, или их от него прятали?

Конечно, нельзя сказать, что советские войска в Корейской войне не участвовали. Из разных источников известно, что в ноябре 1950 года Сталин направил в КНДР советский 64-ый истребительно-авиационный корпус с зенитно-артиллерийскими частями. Он состоял из пяти дивизий: две авиационно-истребительные, две - зенитные и одна вспомогательная. Они размещались в КНДР, но использовали и китайские аэродромы. Волкогонов говорит, что войска в корпусе постоянно менялись (обычно через 5-6 месяцев). Преследовалась также цель обретения боевого опыта. Форма была китайской народной армии. Летчики учили корейский язык, но практически весь радиообмен велся на русском языке. Американцы потом делали записи такого радиообмена, но им отвечали, что записать можно что угодно, а ни один из советских пилотов в плен не попал. Корпусом командовали генералы Белов и Слюсарев. 35 летчиков стали Героями Советского Союза. Командир одного авиационного полка полковник Пепеляев сбил 19 самолетов. За всю войну было сбито (по советским данным) 1309 американских самолетов. Советские войска потеряли 351 самолет, погибло 311 летчиков.

Итак, подводим результаты. Получается, что наступление войск КНДР не было подготовлено с целью быстрого и полного захвата Южной Кореи с последующим ее удержанием. Во-первых, не были подготовлены достаточные военно-морские силы как боевые, так и морского десанта. ТАКОЕ В ВОЙНЕ НА ПОЛУОСТРОВАХ И ОСТРОВАХ В ОКЕАНЕ НЕДОПУСТИМО! Советские военные советники это понимали, но сам Сталин ЭТО ЗАПРЕТИЛ!

Второе, почему-то или плохо работала разведка, или плохо была организована охрана побережья в тылу. Возможно, и то, и другое. Иначе, как объяснить, что войска США провели морской десант ЦЕЛОГО КОРПУСА в тыл войскам КНДР? Причем, о реальности наступления войск ООН возвестили ЗАРАНЕЕ (за два месяца)!

Между прочим, высадка крупных морских десантов - дело сложное и ответственное. У сухопутных войск есть понятие - "танкоопасное направление". Командир любого ранга при организации обороны ОБЯЗАН его определять в первую очередь с соответствующим выделением сил и средств (минные поля, другие заграждения, противотанковая артиллерия, гранатометчики и т.д.). При охране побережья также полезно выявлять "десантноопасные" места. Не вся береговая полоса может подойти для этого. В одном месте крутой берег, в другом - болота и нет дорог, в третьем - отмели. Кроме того, надо учитывать приливы-отливы, погоду, расстояние до исходных баз, расположение опорных пунктов войск и т.д.

В Корее восточный берег - склон горного хребта с высотами до 1,6 км. Танкам негде развернуться. Равнинная территория - с запада. Там же, чуть южнее 38-ой параллели находится порт Инчхон (со времен Русско-Японской войны 1905 года более известен в Европе как "Чемпульпо"). В Инчхоне войска США высаживались в 1945 году. Могли ли они выполнить разведку остального побережья с целью возможного десантирования в будущем? Вряд ли. Южная Корея досталась им практически неожиданно, можно сказать, даром. А дареному коню, как известно, "в зубы не смотрят". Тем более, что войска США должны были из Кореи уйти. И нападений они вообще не ожидали (какой смысл, если они и так "отдавали" ВСЮ Корею в 1945-м)?

О том, что американцы не очень заботились о защите Южной Кореи, говорит в своих воспоминаниях И. А. Кан: (журнал "ОГОНЕК", N: 1, январь, 1991, с. 25-27):

"- 28 июня (1950 года) я приехал в приграничный уезд Хвачен [Хвачхон? здесь и далее в скобках указываются названия, применяемые в "АТЛАСЕ МИРА". Корейский язык очень богат на оттенки звуков и при восприятии на слух возможны ошибки]. Честно говоря, я был немало озадачен полным отсутствием следов военных действий на северном берегу реки Хвачен [Хвачхон?], по которой проходила разгранлиния. На нашей стороне не было ни разрушений, ни воронок от разрывов снарядов или мин, ни одного убитого или раненого?! На другом берегу начиналась Южная Корея. Туда-то, в город Чунчен [Чхунчхон?], центр провинции Южный Канвон [Канвондо?], только что освобожденный нашими доблестными войсками, я и направился. По мере продвижения на юг мне все чаще стали попадаться разгромленные военные объекты южан, судя по всему, застигнутые врасплох, - тут и там стояли пушки с полным боекомплектом, лежали десятки неубранных трупов солдат южнокорейской армии.... Я вообще ломал голову: как странно повели себя американцы, с одной стороны, приказав Ли Сын Ману напасть на Север, а с другой - эвакуировав все свои войска из Южной Кореи за исключением одной-единственной дивизии, командир которой - Тин [может, - Дин?] - ко всему еще и оказался в плену?!"

Итак, где американцы могли высадиться в 1950-м? Во-первых, где-то на западном побережье Кореи. Во-вторых, где-то в тылу наступающих войск КНДР. В-третьих, в том месте, которое по многим параметрам подходит для высадки большой массы войск. Например, высаженный корпус - это несколько дивизий (минимум - две) с другими вспомогательными частями и подразделениями (типа зенитного полка и т.п.). Таким наилучшим местом, конечно, является порт Инчхон (Чемпульпо). Где и был высажен десант.

В "ВОЕННОМ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОМ СЛОВАРЕ" (Москва, "Воениздат", 1983) в разделе о "Инчхонской десантной операции" приводятся такие данные: высаживаемые американские войска в составе 10 армейского корпуса насчитывали 70 тысяч человек. В порту войск КНДР было 3 тысячи. Дата высадки приводится 15 сентября 1950 года (пятница). Принимая советскую систему штатов военного времени, получается соотношение как примерно несколько дивизий (у США) против 2-х полков (у КНДР). Дальше в словаре говорится, что американцы захватили Инчхон и повели наступление на Сеул, который находится недалеко от Инчхона на восток. Воины корейской народной армии (КНА) вместе с жителями Сеула в течение двух недель героически оборонялись (до 28.09.1951). За это время командование КНА сумело вывести основные силы армии с юга на север.

Однако, Н.Хрущев приводит другое мнение: "десант был высажен, и создались очень тяжелые условия. Собственно, вся армия, которая была на юге, была отрезана этим десантом и все вооружение, которое там было, досталось Ли Сын Ману.... Нависла угроза катастрофы над Северной Кореей".

Кто прав? Между прочим, уже с первых операций гитлеровского Вермахта основной тактикой действия войск становятся попытки фланговых охватов сильно обороняющихся опорных пунктов (т.е. попытки создания "котлов"). Нет смысла "ложить" свои войска при "прогрызании" линий обороны противника, если по их краям есть "бреши". В то же время, вести бои в большом городе трудно в любых случаях. Например, во время Сталинградской битвы сержант Павлов с бойцами 58 дней удерживал один дом. Трудно поверить, что американцы не пустили часть войск в охват Сеула.

Как бы там ни было, вернемся к Инчхонской высадке десанта США. Как указано в "словаре", войска КНДР в Инчхоне были. Но это всего лишь 2 полка. И еще вопрос - каких. Полк полку рознь. По результатам видно, что действенная оборона в Инчхоне не была организована. Почему? Советские военные советники этого не понимали? Возможно, понимали, но перед началом войны ВСЕ они были отозваны! Об этом говорит Н. С. Хрущев в своих воспоминаниях (журнал "ОГОНЕК", N: 1, январь, 1991, с. 27-28):

"- Мне совершенно было непонятно, почему Сталин отозвал всех наших советников, которые были в дивизиях, а может быть, и в полках, когда Ким Ир Сен готовился к походу. Он отозвал всех советников, которые консультировали и помогали строить армию. Я тогда сказал об этом Сталину, и он очень враждебно реагировал на мою реплику: "Не надо. Они могут быть захвачены в плен. Мы не хотим, чтобы были данные для обвинения нас в том, что мы участвуем в этом деле. Это дело Ким Ир Сена." Таким образом, наших советников там не было. Это поставило армию в тяжелые условия. Я очень сочувствовал Ким Ир Сену и опять предложил Сталину: "Товарищ Сталин, почему бы нам не оказать более квалифицированную помощь в виде советов Ким Ир Сену? ... Вот Малиновский. Он командует сейчас Дальневосточным военным округом. Почему бы где-то в Корее сейчас не посадить Малиновского с тем, чтобы он инкогнито разрабатывал военные операции, давал бы указания и тем самым оказывал помощь Ким Ир Сену? Сталин очень остро реагировал на мои замечания. Я был поражен: ведь Сталин благословил Ким Ир Сена, не сдерживал его на этот путь."

Действительно, странно. Вспомним, что писал Сталин 30.01.1950 г. послу Штыкову: "... Такое большое дело нуждается в подготовке. Дело надо организовать так, чтобы не было большого риска ..." То есть как? Чтобы быстро и без особых проблем захватить Южную Корею? Войну надо организовать в виде "блицкрига"? Но откуда тогда угроза окружения? Штабы дивизий едут позади войск. ТВД небольшой - до южной оконечности Корейского полуострова от 38-ой параллели около 450 км. Кто мог окружить штабы наступающих войск? Это можно было бы сделать, только применив крупный морской десант в тыл наступающим. На такое войска Южной Кореи не были готовы! Их военно-морские силы когда-то много позже начала войны составляли менее 14,1 % из всех участвовавших в войне. А для высадки дивизий требуются крупные десантные корабли со множеством не менее крупных боевых кораблей охраны и сопровождения. Выходит, Сталин заранее предполагал или надеялся на то, что войска КНДР будут кем-то окружены? Кем?

Об отсутствии советских военных советников в войсках КНДР в начале войны говорит также телеграмма Ким Ир Сена Сталину от 8.07.1950. В ней он благодарит Сталина за помощь и просит разрешить использовать 25-35 советских военных советников в штабе фронта корейской армии и штабах армейских групп. Сталин разрешает, но указывает, чтобы они были в гражданской форме и в качестве корреспондентов газеты "Правда". Однако, судя по данным Хрущева, Сталин не очень желал наличия советских советников в армии КНДР. С их выездом можно было и не торопиться. Как бы там ни было, появились ли они у Ким Ир Сена или нет, но американцы смогли успешно высадить десант 16.09.1950.

Третье, из Совета Безопасности ООН был удален советский представитель, что открыло дорогу для более быстрого вступления в войну других стран, особенно США. Сталин вполне мог опасаться, что американцы в одиночку не решатся вступить в бой на стороне Южной Кореи. Тактика заманивания?

Некоторые данные о том, какую роль США в этой войне отводил Сталин, есть в воспоминаниях Н. С. Хрущева. Он пишет:

"- Кажется, в 1950 году, ... или чуть раньше [точнее - в марте 1949 года], в Москву приезжал Ким Ир Сен со своей делегацией. Он вел беседу со Сталиным и там поставил вопрос, что они хотели бы прощупать штыком Южную Корею. ... Ким Ир Сен докладывал Сталину и был совершенно уверен в успехе этого дела. Я помню, Сталин тогда выражал сомнения: его беспокоило, ввяжется ли Америка или она пропустит это мимо ушей...."

А возможность отказа США от участия в войне была. Хрущев при воспоминаниях о ходе боев пишет, что "потом американская пресса говорила, что если бы Пусан был занят с ходу, то якобы было решено не вмешиваться вооруженными силами со стороны США. Но этого не произошло".

Вот так, Сталина очень беспокоило решение американцев! Но это беспокойство может быть одного из двух видов: "Не дай Бог США ввяжутся, и захват Южной Кореи может не получиться!" или: "Не дай Бог США НЕ ВВЯЖУТСЯ, и весь план дележа Кореи пойдет прахом!" Какое из них волновало Сталина? Если первое, то зачем надо было делить Корею еще в 1945-м? Получается, что волновало второе?! И для заманивания американцев был удален советский делегат из Совета безопасности ООН? А для облегчения высадки американского десанта были отозваны советские военные советники? Вспомним, как реагировал Сталин на вопросы и предложения Хрущева? - "очень враждебно", "очень остро"! Другими словами - "не вмешивайся!", "это мое дело!". Но когда американцы "ввязались" очень хорошо, даже стали приближаться к границам Китая и СССР, Сталин где-то даже успокоился [по воспоминаниях Хрущева]:

"- Я отлично помню, как Сталин в связи с обменом мнениями по обстановке, которая сложилась в Северной Корее, сказал: "Ну, что же? Пусть теперь будут нашими соседями на Дальнем Востоке США. Они туда придут, но мы воевать сейчас с ними не будем. Мы воевать не готовы." (и никакой "враждебной" или "острой" реакции! Тем самым как бы заявив: "Не переживайте, все идет по плану").

Однако Волкогонов отмечает, что в Москве заволновались, когда китайцы затянули свое вступление в войну. При сопоставлении этого факта и вышеприводимого воспоминания Хрущева можно предположить, что у Сталина было два плана по войне в Корее: план-минимум (завлечь в войну американцев) и план-максимум (завлечь в нее и китайцев). Хотя, для Сталина задержка Китаем своего вступления в войну могла оказаться неожиданной, т.к. китайцы участвовали в ней с самого начала. Об этом свидетельствует в своих воспоминаниях И. А. Кан: (журнал "ОГОНЕК", N: 1, январь, 1991, с. 25-27):

"...Я в то время работал заместителем председателя комитета ТПК провинции Канвон [Канвондо?]. В мае 1950 года я уехал в командировку в уезд Енчхон [Ичхон?]. Сюда, в непосредственное соседство с 38-ой параллелью, только что были введены из Китая две дивизии, состоявшие из военнослужащих исключительно корейской национальности."

Четвертое, почему активные боевые действия с большими перемещениями войск проходили практически лишь первый год войны, а затем ДВА года боев местного значения? Американцы, видимо, не особенно стремились захватить Северную Корею (из-за близости СССР и Китая, а если они вступят в войну полноправно?). Ким Ир Сен, без согласия Сталина, не мог пойти на переговоры. А сам Сталин никак не может решить, то ли заключать мирный договор, то ли продолжать войну (при встрече с Чжоу Эньлаем).

Но война - занятие очень дорогостоящее. Однако, решение Сталина начать войну в Корее, а затем затягивание переговоров на долгие два года говорит о том, что он придавал ей важное место в своих планах. Какое? В статье "ЗАПРЕЩЕННАЯ ВОЙНА" высказываются некоторые возможные причины: во-первых, сделать более послушным китайского лидера Мао Цзэдуна после того, как Китай будет прямо вовлечен в войну с США. А это, естественно, вынуждало китайцев не отказываться от союза с СССР. Во-вторых, очаг войны в Азии мог помочь Сталину упрочить свое влияние на коммунистическое руководство восточноевропейских стран, сделав их более послушными из-за угрозы возникновения войны Запада с располагавшимися в этих странах советскими войсками. Причем, из-за самого выполнения боевых действий западными союзниками в Корее (т.е. из-за несения ими больших потерь за тысячи километров от Европы), их возможная помощь лидерам восточноевропейских стран становилась гораздо меньше.

Но это не все возможные причины, точнее говоря, это не главные причины войны в Корее На секретном совещании без протоколов Сталин сказал: "Мы воевать НЕ ГОТОВЫ"! Что он подразумевал под этим? Не готовы, но готовимся? А что будет, когда подготовка завершится? И потом, причем здесь "мы", если воюет Корея?

Выше (в главе о послевоенной авиации) уже говорилось, что с конца декабря для Сталина возникла новая проблема - НЕГОТОВНОСТЬ дальних поршневых бомбардировщиков к современной войне. То, что советские летчики успешно сбивали американские Б-29, было хорошей новостью для северных корейцев. Но это наглядным примером показывало судьбу советских Ту-4 и Ту-85, начнись тогда война СССР и США. А судя по переписке Москвы и Пекина, Сталин первоначально планировал начало войны с Соединенными Штатами где-то на начало 1951-го. Причем, по данным журнала "АВИАЦИЯ И ВРЕМЯ" (No 5, 1996), в конце 40-х годов советские военные всерьез рассматривали варианты боевых полетов поршневых бомбардировщиков на США в один конец, после выполнения которых экипажи должны были покидать самолеты в заданном районе океана, где их должны были подбирать подводные лодки. Но надо сразу сказать, что такие полеты могли оказаться предельно рискованными для пилотов. И не только из-за противодействия американских средств ПВО. Слишком проблематичной могла оказаться надежда на подводные лодки. Американские эксперты считали, что из всего их числа (335 штук), только 9 бывших немецких были способны выполнять задачи в мировом океане (из-за наличия шнорхеля - устройства для работы двигателя под водой). А если учесть широкое использование американским военным флотом авианосцев с новейшими средствами радиолокации, то его противодействие советским подводным лодкам могло быть очень успешным.

Но не это остановило Сталина, а как уже было ранее рассмотрено, его напугала возникшая статистика воздушных боев в период с декабря 1950-го по начало февраля 1951-го. Он, видимо, решил понаблюдать за их дальнейшим ходом. А к середине февраля 1951, как это ни было для него трудным, Сталин был вынужден отказаться от мысли начать войну с США и их союзниками. В частности, он сам заявил об этом в "интервью" безликому корреспонденту газеты "ПРАВДА" 17 февраля того года.

На вопрос "корреспондента": "Считаете ли новую мировую войну неизбежной?" он ответил: "Нет. По крайней мере в настоящее время ее нельзя считать неизбежной...". В это же время снизился уровень "безудержной" пропаганды борьбы СССР за мир и произошли другие события, свидетельствующие, что Сталин отказался начать новую мировую войну в 1951 году.

Насчет его готовности начать войну в 1951 г. есть и сообщение на стр. 380-381 в книге Джузеппе Боффа "ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА" (том 2, 1941-1964: Пер. с итал., М. - "Международные отношения", 1990):

Сталин между тем предпринял ряд шагов, из-за которых избежать развязывания войны, становилось все более затруднительно. В январе 1951 г. он лично участвовал в совещании, к работе которого были привлечены весь состав Генерального штаба и министры обороны европейских стран народной демократии; на нем был проведен анализ состояния готовности вооруженных сил этих стран. Сталин утверждал на этом совещании, что можно рассчитывать только на 3-4 года передышки; он видел в войне в Корее только первую пробу сил, в которой двое противников взаимно примериваются. В заключение было подписано секретное соглашение, по которому союзники СССР обязывались передать свои армии под непосредственное советское командование в случае начала войны. (В книге говорится, что об этом секретном совещании стало известно от чехословацкого историка Каплана, который сообщил о нем на основании достоверных документов)

Могло быть такое совещание или нет? Допустим, было. А по ходу развития событий оно вообще ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ. Кстати, генерал Д. Волкогонов нашел телеграмму Сталина в Пекин с согласием начать войну, даже не дожидаясь 3-4 лет "передышки"! Что-то знакомое! Опять речь идет о какой-то "передышке"? О возможном начале войны "не ранее 1942 г."? А готовили на какой?

Отметим даты: в январе 1951 Сталин еще согласен начать войну. А 17 февраля на первой странице газеты было напечатано интервью Сталина корреспонденту "Правды", в котором он заявил, что не считает новую мировую войну неизбежной, "по крайней мере в настоящее время". Ох, и тяжелые же решения пришлось принимать Сталину в этот месяц! Такая подготовка срывалась! Но вынужден был (на счастье всего "прогрессивного" и прочего человечества). И пошли из Советской Армии по домам "младшие" призывные возраста, которых держали еще со времен прошлой войны! (Отец рассказывал, что возвращавшиеся парни долго отдыхали, "катались на велосипедах").

Но Сталин не прекратил войну в Корее. И до самой своей смерти не давал согласия на подписание мирного договора. Это показывает, что он от новой мировой войны не отказался. Но в изменившихся условиях ему уже не требовалась активная война в Корее. Ее решили временно "пригасить". Потому он и предложил проводить переговоры, но так, чтобы они тянулись как можно дольше, лучше всего - бесконечно, пока не наступит нужный момент.

Но он так и не наступил. Со смертью Сталина отпали причины затягивания переговоров, что и позволило подписать перемирие в июле 1953 года.

Кроме того, видимо, сработали и другие причины. В СССР создание стратегического бомбардировщика затягивалось, а США готовились к серийному производству своего бомбардировщика Б-52, который начался в 1954 году. И вообще, нападение КНДР на Южную Корею сильно напугало не только Соединенные Штаты, но и страны Западной Европы и Канаду. Они стали более активно создавать совместные системы обороны. Кроме того, из-за бурного прогресса стратегических областей техники, особенно ракетно-ядерного оружия, мог настать такой момент, когда начинать новую мировую войну было бы вообще безумием. Поэтому слишком затягивать корейский конфликт наследниками Сталина было опасно.

Но сам Сталин войну в Корее не прекратил, хотя каждый месяц отсрочки ухудшал стратегическое соотношение сил между СССР и США с их союзниками. А в этих условиях любая локальная война полезна, например, в качестве средства по уничтожению американской авиации и другой боевой техники, а также их союзников.

Действительно, в начале 50-х годов военные действия между СССР и Соединенными Штатами не велись, а США уже теряли боевые самолеты сотнями. В том числе дальние бомбардировщики, выпущенные ранее тысячами в Англии и США. Кроме того, отвлекалось и много другой обслуживающей авиации и морских сил. Для беспрестанного господства в воздухе требуется большой расход и боеприпасов, и нефтепродуктов, которые надо на чем-то завозить. Не говоря уже и про сухопутные войска. Между прочим, в 13 томе "БСЭ" говорится, что среди войск "южан" войска США составляли (не указано, на каком этапе войны):

по сухопутным силам - 50,3% (свыше 1 млн. человек; до 1 000 танков)

по военно-морским - 85,9% (более 200 кораблей)

по военно-воздушным - 93,4% (более 1 600 самолетов; совершили 104 078 самолето-вылетов)

(Примечания взяты из "СОВЕТСКОЙ ВОЕННОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ", 1976 г.)

Обратный расчет показывает, что войска "южно-корейской военщины, планировавшие и осуществившие нападение на КНДР", а затем за короткое время отступившие чуть ли не до южного побережья своей страны, среди войск "южан" когда-то потом (когда американцы отбили Южную Корею и провели мобилизацию?) составляли не более:

по сухопутным силам - 49,7%

по военно-морским - 14,1%

по военно-воздушным - 6,6%

Но, скорее всего, их было много менее указанных процентов, т.к. в войне участвовали войска еще 16 государств. Об этом, в частности, говорится в разных мемуарах бывших участников тех событий. Например, уже упоминавшийся в главе о самолетах бывший советский летчик Б. С. Абакумов приводит сведения о том, что в плен к ним попадали пилоты разных стран (например, Англии или Австралии). Многие из них были натуральными наемниками, подписывавшими специальные контракты на определенное количество боевых вылетов. Но они отличались своим умением вести воздушные бои. Оценивая мастерство противника, Абакумов делает предположение, что лучше всех умели маневрировать бывшие летчики гитлеровского Люфтваффе.

Возможно, что еще одной целью продолжавшейся Корейской войны было изучение боевого опыта применения новой военной техники. Ведь до нее в СССР продолжалась разработка и изготовление не только поршневых бомбардировщиков, но и поршневых истребителей (Ла-11). Только воздушные бои в Корее показали, что надо немедленно переходить на реактивную авиацию.

А кроме того, бои оказывали влияние не только на технику, но и на людей. И одно дело, выбивать агрессора где-нибудь под Курском, а другое - добровольно погибать за тысячи километров от дома, да еще в условиях физических перегрузок. Выше уже говорилось, что войска советского истребительно-авиационного корпуса в Корее постоянно менялись. Целью замены указывалось обретение боевого опыта. Но некоторые ветераны в своих мемуарах отмечают, что при смене летчики обычно не делились своим опытом с новичками, и это отрицательно сказывалось на результатах боев. А подполковник Б. Абакумов упоминает и медицинскую причину возврата в СССР - возникновение у пилотов болей в сердце. По этой причине и ему в октябре 1951 врачи предложили вернуться домой. Но командование попросило остаться до скорой официальной замены. Он согласился, но летал с "медицинской поддержкой" - каждый день ему вводили внутривенно глюкозу и кололи попеременно стрихнином и мышьяком.

А ведь это важно! В Корее еще можно было проводить идеологическую обработку насчет агрессивности американского империализма. Но если бы разразилась война непосредственно между СССР и США, то она в тех условиях не могла закончиться быстро. Бои должны были происходить практически по всей территории земного шара. А вот тут уже вопрос, насколько хватило бы у солдат личного желания воевать. И не потребовалась бы очень большой "медицинская поддержка", которую тоже надо было бы подготовить.

На эту тему американские кинематографисты даже поставили художественный фильм - "ЯДЕРНЫЙ РАССВЕТ". Хотя действие в нем придумано для условий широкого использования ракетного оружия, но в бой пошли и стратегические бомбардировщики. И основным смыслом картины служит не показ военных ударов с той и другой стороны, а то, как ведут себя солдаты, офицеры, генералы и высшее руководство. В частности, многие действующие лица (причем, американские), понимая гибельность атомной войны для всей планеты, пытаются ее остановить своим неучастием или отказом в выполнении боевых приказов. Допустить такое при реализации своих планов Сталин никак не мог. Соответственно, он должен был отработать и идеологическую подготовку исполнителей - войска. Кое-что по этой теме будет рассмотрено дальше. А здесь предлагаю обратить внимание еще на одно обстоятельство, связанное с войной в Корее, но уже в теоретическом плане.

Дело касается термина "провокация". Советские идеологи долгое время уверяли мировую общественность в том, что эта война возникла из-за нежелания Южной Корее пойти на переговоры об объединении и из-за того, что ее руководители устраивали различные провокации, подталкиваемые империалистами Соединенных Штатов. Которые, якобы, и добивались создания очага напряженности на корейском полуострове.

А американцы, в свою очередь, (и не только они) в действиях Советского Союза увидели угрозу всему миру. Так кто кого провоцировал и зачем?

Размышлениям на эту тему посвящена следующая глава с совершенно неожиданным развитием.

5. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПРОВОКАЦИЙ

Практически все время существования СССР базовой, постоянно повторяемой идеей советских идеологов была мысль о необходимости борьбы за мир. При этом объяснялось, что противники мира только и делают, что вынашивают планы новой войны, желают ее развязать как можно быстрее и ради этого устраивают разные провокации. Но поддаваться на них нельзя и надо давать им отпор. А чтобы провокации не переросли в новую мировую войну, надо всемерно укреплять советские вооруженные силы.

Однако, после краха социализма количество "поджигателей войны" почему-то резко уменьшилось. Да и сам этот термин практически исчез из обыденной жизни. Только иногда в международных обзорах вспоминаются отдельные тоталитарные государства. Это позволяет более трезво взглянуть на действия самого Советского Союза. В том числе, с точки зрения борьбы с провокациями.

В предыдущей главе рассматривалась Корейская война и ее предыстория. Выяснено, что главной ее целью была вовсе не необходимость объединения Севера и Юга, а нечто другое. И хотя уже дан вариант его объяснения, но официально эта идея еще не признана. Официально больше внимания обращалось на то, что война в Корее резко усилила международную напряженность и поставила мир на грань катастрофы. А начало войны советские идеологи и официальные лица настойчиво связывали с провокациями южнокорейской военщины. Эта тема широко использовалась и в документах советского министерства иностранных дел, в т.ч. в речах самого министра А. Вышинского в ООН. Причем, особо подчеркивалось, что южнокорейских руководителей подталкивали империалисты Соединенных Штатов.

И надо заметить, что провокации южных корейцев все же имели место. Но, как показывают разные публикации последнего времени, ситуация в те годы была не такой простой. В частности, достаточно подробный анализ отношений США к проблемам Восточной Азии в конце 40-х годов приводится в статье "КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА 1950-53 гг.: СОВРЕМЕННОЕ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ" в журнале "ПРОБЛЕМЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА", No 2, 1991. Ее автор - заместитель главного редактора журнала Б. Славинский.

Оказывается, к 1950 году американское правительство пришло к идее признать "периметр обороны" США на Тихом океане по линии от Алеутских островов через Японию и Окинаву к Филиппинам. Это свидетельствует о том, что в руководящих кругах Вашингтона в те годы сформировалось убеждение в необходимости отказа от вовлеченности в дела на материковой части Восточной Азии. Американский Объединенный комитет начальников штабов (ОКШН) рекомендовал вывести войска из Южной Кореи, что и было сделано Вашингтоном в июне 1949 г. Там осталось только 500 советников. Американское руководство в то время уделяло больше внимание угрозе поражения режима Чан Кайши на острове Формоза (Тайвань), и юридическому закреплению пребывания американских войск в Японии. Этим вопросам были посвящены январские и июньские 1950 года совещания высшего военного командования Пентагона и госдепартамента США, проведенные как в Японии, так и в Вашингтоне.

А в Советском Союзе длительное время считалось, что на них рассматривались планы развязывания Корейской войны. Т.е. их приводили в доказательство провокационной деятельности империализма США. На самом же деле американцы наоборот, стремились сдержать попытки Ли Сын Мана искусственно поддерживать напряженность на Корейском полуострове, который понимал, что без американской военной помощи его режим может рухнуть. Наглядный пример такого исхода показал соседний Китай. Поэтому Ли Сын Ман яростно выступал против вывода американских войск из Южной Кореи. А когда в июне 1949 они все же были выведены, южнокорейский лидер всячески стремился привлечь внимание Соединенных Штатов к положению в Корее и с этой целью санкционировал сотни вооруженных провокаций в районе 38-й параллели, что потенциально могло втянуть США в войну помимо их желания.

Чтобы избежать нежелательного развития событий на Корейском полуострове, американцы вынуждены были обещать дополнительную экономическую и военную помощь Сеулу. Именно с этой целью в Южной Корее в июне 1950 г. побывал Дж. Даллес, который в самый канун Корейской войны (18 июня 1950) посетил район 38-й параллели.

А советские идеологи эту поездку Даллеса долгое время объясняли проверкой готовности южнокорейских войск к нападению на КНДР и с большой тщательностью обсуждали тему провокаций южнокорейской военщины, на которую и возлагалась вина за развязывание войны.

Но как показали материалы предыдущей главы, ВСЯ Корейская война может рассматриваться как крупнейшая провокация на более высоком уровне международной политики.

Понимали ли это американцы? И если да, то почему дали втянуть себя в этот конфликт? С одной стороны, понимали. Например, в статье "ЗАПРЕЩЕННАЯ ВОЙНА" (журнал "РОДИНА", No 5, 1990, автор - С. Воловец) приводятся слова бывшего в то время государственного секретаря США Дина Ачесона, сказанные им на совещании в Пентагоне 3.12.1950:

"Самая сильная головная боль состоит в том, что мы сражаемся с подставной страной. Действительный наш противник - Советский Союз, а мы воюем со вторичным врагом. Если мы будем продолжать воевать с китайскими коммунистами, сколько энергии у нас останется для противостояния СССР, получающему от этой войны все выгоды? Если мы будем продолжать растрачивать силу и ресурсы в войне с китайцами, мы не сможем укреплять нашу оборону в Европе".

Но тогда почему американцы не отказались от участия в корейских событиях? Во-первых, к 1950 г. потерпела крах их политика в Китае, что болезненно воспринималось американским руководством. В этих условиях дальнейшие отступления могли больно ударить по престижу вашингтонской администрации. Во-вторых, обратимся к толкованию слова "провокация". В 3-ем томе "СЛОВАРЯ РУССКОГО ЯЗЫКА" (М., 1984) оно объясняется как "подстрекательство, побуждение кого-либо (отдельных лиц, групп, организаций и т.д. [государственных руководителей?] к таким действиям, которые повлекут за собой тяжелые, гибельные для них последствия (военная провокация) [в словаре не расшифровывается !]".

А теперь кратко вспомним, как расширялось участие американцев в Корейской войне.

25.06.1950 в Вашингтоне стало известно о переходе войск Северной Кореи через 38-ю параллель. В США отлично понимали, что руководители КНДР все свои действия согласовывают со Сталиным, поэтому из Вашингтона обратились в Москву с просьбой повлиять на руководителей КНДР, чтобы они прекратили свое наступление. Москва официально ответила, что по ее сведениям, это внутреннее дело корейцев, вмешиваться в которое она не желает. Такой ответ прошел по международным каналам. Что оставалось делать американцам? Прекратить всякие действия в отношении Кореи? И это после краха американской политики в Китае? Или попытаться как-то остановить начавшуюся войну, воспользовавшись, например, средствами ООН?

Кстати, ООН обязано было отреагировать на начало войны в соответствии со своими уставными положениями! Причем так, чтобы остановить военные операции и перейти к мирным переговорам. Но в Совете Безопасности (СБ ООН) нет советского представителя! В этих условиях решение могло быть только таким, какое предложат США. Американцы могли предложить одно из двух:

Вообще отказаться от участия в корейских событиях (и потерпеть очередное внешнеполитическое поражение).

Или принять ряд обращений, направленных на прекращение войны и организовать помощь правительству Южной Кореи, став при этом непосредственным участником тех событий.

Реально был принят второй вариант, и СБ ООН его утвердил. Как должен был отреагировать Советский Союз? Можно было бы присоединиться к решению Совета Безопасности и повлиять на Ким Ир Сена, чтобы тот отдал приказ прекратить наступление и вывел свои войска севернее 38-ой параллели. Или хотя бы смолчать, коль война в Корее - это внутреннее дело корейцев. Но для чего тогда надо было затевать все это, в том числе само деление Кореи летом 1945?

Поэтому Сталин поступил иначе. Он через МИД СССР обвинил СБ ООН (т.е. фактически США) в незаконных действиях и не потребовал от Ким Ир Сена прекращения войны.

А вот это уже можно рассматривать как брошенную внешнеполитическую перчатку. Но советских войск в то время в Корее не было, и у американцев могла возникнуть иллюзия скорой победы военным путем. И им позволили дойти до границ с Китаем. Но потом на фронте появились дивизии китайских "добровольцев" и советская военная помощь в виде авиационно-зенитного корпуса. Для американцев сроки военной победы стали отодвигаться. Конфликт принял затяжной характер, международная обстановка все более осложнялась.

На этом остановим обзор развития событий и зададимся вопросом по теме главы: "Кто был главным провокатором?".

Мелкие (по международным масштабам) провокации организовывали власти Южной Кореи. Их прекращение было возможно двумя вариантами: путем переговоров или в результате военных действий.

А фактически реализованный второй путь оказался в непосредственной близости от возникновения новой мировой войны. И если вспомнить, кто предложил поделить Корею, то напрашивается вывод, что в таком развитии событий было заинтересовано тогдашнее руководство Советского Союза (т.е. "великий борец за мир", товарищ И. В. Сталин). Иначе придется признать главным провокатором Ли Сын Мана, который своими действиями настойчиво добивался своего же свержения руками северных корейцев.

Мог ли Сталин планировать такой ход развития событий после столь разрушительной войны? Советские идеологи это категорически отрицали. Но ведь любая война является продолжением политики другими средствами. Поэтому здесь имеет смысл более подробно рассмотреть действия Советского Союза во внешней политике за более длительный промежуток времени, например, с 1939 г.

Однако, прежде чем приступить к такому обзору, полезно уточнить знания по теории провокаций. С некоторой практикой мы уже ознакомились на примере развития ситуации вокруг Кореи в 1950 г. При знакомстве с другими событиями нам потребуется классификация, о которой официальная наука даже и не подозревает.

Предлагаю три класса (сорта) провокаций.

В первый класс, конечно, должны входить "настоящие", 100%-ные провокации. Например, как вся Корейская война с предысторией ее возникновения. Т.е. такие провокации, где можно наблюдать, как одна сторона (одна страна) подстрекает (побуждает) другую к определенным действиям, которые влекут за собой тяжелые для нее последствия.

Ко второму классу предлагаю относить реальные события, исполнителей которых какая-то другая сторона (страна) не подстрекала, они сами добивались каких-то своих целей. Но противник был свободен в интерпретации и в методах противодействия (так называемые "второсортные" провокации). Примеры: "инициативы" Ли Сын Мана до 25 июня 1950 или действия японцев в конце 30-х годов на границах СССР и Монголии ("Халхин-Гол", "Хасан"). Но можно заметить, что все перечисленные примеры не подходят в полном объеме под объяснение самого терминала "провокация" из словаря. Действия японцев можно отнести к разведке боем для уточнения собственных планов. Действия Ли Сын Мана - к попытке удержать американцев в Южной Корее. Но все равно и те и другие советские официальные лица называли "провокациями", хотя сторона, которая должна иметь для себя тяжелые последствия, здесь или вообще не просматривается, или подразумевается в образе самих "провокаторов". Но кто же тогда их провоцировал? Сами себя? Или это не "провокации"? Может, их следует называть как-то иначе? Но для упрощения дальнейшего анализа предлагаю оставить за ними этот термин, но с уточнением: "второго класса".

А в третий предлагаю помещать провокации, признанные одной стороной, но отрицавшиеся другой и не подтвержденные "независимыми экспертами" или подвергнутые сомнению в дальнейшем ("планово-фиктивные"). Например, финские провокации в конце 1939 г., явившиеся поводом к Советско-Финской войне.

Долгие годы резкое обострение обстановки в советско-финских отношениях в 1939 году с советской стороны объяснялось провокационными и агрессивными приготовлениями руководителей Финляндии, которые якобы, хотели создать "Великую Финляндию" за счет территории СССР, и для этого построили на своей земле мощную оборонительную полосу (т.н. "линию Маннергейма").

Но во-первых, любой грамотный в стратегии военный заметит, что наличие мощной системы укреплений перед наступающими войсками является очень сильной преградой для наступления. Заградительные сооружения перед наступлением, наоборот, снимают (чтобы не мешали).

Во-вторых, Финляндия могла выставить не более 300 тыс. войск. Такую армию действительно можно отнести к крупной группировке. Но с кем ей предстояло воевать? С армией, которая в следующем году одними пленными потеряла боле чем в 10 раз больше. Кроме того, для наступления требуются специальные средства прорыва - танки. Их у Финляндии было аж 60 штук. На сколько же наступательных боев они могли быть рассчитаны, если, например, только за один день 16 ноября 1941 только на одном из участков советско-германского фронта у разъезда Дубосеково немцы потеряли 32 танка.

Другими словами, если трезво оценивать обстановку, то шансов на успешное наступление против Советского Союза у Финляндии вообще не было! Тогда какой смысл мог заключаться в финских провокациях? Чтобы вызвать (побудить) советское руководство организовать наступление через "линию Маннергейма" и тем доказать правильность в выполненных на ее строительство затрат? Кто-то внутри Финляндии сомневался в необходимости этой системы укреплений? На эти вопросы ответа здесь не будет. Даже не вижу смысла в их обсуждении. Лучше обратимся к датам.

По версии работника советского Генштаба в то время, будущего Маршала Советского Союза Василевского А.М., ("ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ", книга 1-я, 6-е изд., М.,1989 с. 96) первые провокации с финской стороны произошли 26 ноября 1939 возле селения Майнила (был открыт огонь по советским пограничникам). Представим: идут трое солдат с собакой вдоль контрольно-следовой полосы в карельском лесу. Вдруг по ним кто-то стрельнул. Может такое быть? Может! А из чего стреляли? По версии "КРАТКОЙ ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА" (М.,1965) "дело дошло до артиллерийского обстрела советской территории " (с. 46). По трем пограничникам из пушек? Или из одной? Может, то наводчик ошибся, неправильный прицел установил или довернул не туда? (Кстати, лично у меня такое однажды случилось во время тренировочных стрельб в феврале 1983 г., каюсь. Но тогда никого не убило. Да и "ошибочной" оказалась только одна мина танкового калибра 120 мм). Кроме того, крупные лесные массивы - эта самые неудачные природные условия для артиллеристов: прямой наводкой далеко не стрельнешь, а стрельбу с закрытых огневых позиций невозможно корректировать (т.е. она бесполезна, особенно по мелким целям).

А что произошло в последующие дни после 26 ноября 1939? По мемуарам Василевского - "эти провокационные действия возобновлялись". Но "последующих дней" оставалось лишь три: 27, 28 и 29, ибо 30 ноября 1939 части Красной Армии в составе двух корпусов, сведенных в 7-ую армию, начали наступление на "линию Маннергейма". Причем, 28 ноября СССР в одностороннем порядке разорвал договор о ненападении с Финляндией и порвал с ней дипломатические отношения.

Задумаемся: ну пострелял кто-то из винтовок, пулемета или пушки по заснеженному лесу. И в ответ на это надо направить через границу кадровые войска в количестве до 10 полностью укомплектованных дивизий с полным вооружением! На поиск и наказание виновных? Да еще и разорвать дипломатические отношения?

А кстати, как воевали посланные корпуса - как получится или по определенному плану? Оказывается, Красная Армия стала наступать по заранее разработанному плану, который, кроме того два раза перерабатывался. Об этом открыто написано в разных источниках, посвященных той войне, например, в "КРАТКОЙ ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА" и в мемуарах маршала Василевского, который заметил (с. 94): "Нам [работникам Генштаба] пришлось проделать большую работу в связи с назревавшим военным конфликтом между СССР и Финляндией и в ходе его". В частности, "Главный Военный Совет РККА рассмотрел вопросы боеготовности Советских Вооруженных Сил на случай возникновения спровоцированного Финляндией военного конфликта. [Знали заранее!] Генеральный штаб предложил разработанный им еще ранее... частный план отражения агрессии... [Ни-ни! Только для случая отражения агрессии! СССР просто так ни на кого не нападает!] Однако Главный Военный Совет не принял этого плана и дал командующему войсками Ленинградского ВО, командарму 2-го ранга К. А. Мерецкову указание разработать новый вариант плана прикрытия границы при возникновении конфликта [Да чего там с этой Финляндией возиться! У нее же только 60 легких и устаревших танков! Кроме того, она же первой и нападет (или устроит провокации)!]. Разработанный командующим и штабом Ленинградского ВО вариант контрудара был представлен в указанный И. В. Сталиным срок и утвержден [интересно, как звали финского "Рихарда Зорге", который сообщил точную дату провокаций со стороны Финляндии? И был ли он?].

Ну а 26 ноября (не в соответствии ли с планом?) произошли какие-то провокации, с которых и начался отсчет военного конфликта.

Я не случайно подробно остановился на некоторых событиях 1939 г., хоть они произошли задолго до 1946 г. и не имеют прямой связи с Корейской войной. Но хочу заметить, что некоторые действующие лица со стороны Советского руководства и в 1939 г., и в 1950 г. оказались теми же: И. Сталин, А. Василевский, В. Молотов и другие.

Они же находились на высших государственных должностях в августе 1939 г., когда был подписан Советско-Германский договор о ненападении (который вполне можно отнести к провокации 1 класса, подтолкнувшей Гитлера к нападению на Польшу. И это уже факт, что подтверждается документально - в Украинском Государственном музее Великой Отечественной войны на берегу Днепра есть даже специальный зал с секретными протоколами к советско-германским договорам, показывающими как Сталин с Гитлером делили Польшу).

И они же были среди высших советских государственных руководителей 22 июня 1941 г. А вот об этой дате пока идут споры. Точнее говоря, теперь иногда возникают дискуссии, которых раньше вообще не было. И к окончательному, официально подтвержденному выводу спорящие стороны еще не пришли. И хотя это не моя тема, но в мои руки попал странный факт, который ранее еще никем не обсуждался. Но он прямо связан с темой данной главы. И касается даты 19 июня 1941 г. Здесь его можно было бы сразу и обсудить. Но реальность его настолько невероятна, а важность настолько велика, что рассматривать его в отрыве от других событий тех дней нежелательно. А начать лучше с рассуждений о логике объяснения событий начала войны.

С каждым годом память о той войне все больше переходит в разряд теории, рассматриваемой историками - это естественно, что месте с уходящими поколениями притупляется горечь кошмарных потерь и жутких обстоятельств. Но вновь приходящим поколениям все равно надо объяснять прошлое. И вот тут возникает проблема - как это делать? Или объяснения базировать на ранее признанных выводах, или вносить в них изменения на основе "вновь открывшихся обстоятельств". Ничего не менять в них можно только в одном случае - если они логически связаны и не порождают дополнительных вопросов.

Что же касается причин и хода Великой Отечественной войны, то они обычно излагаются так, что без дополнительных вопросов не обойтись. Например: с одной стороны уверяется, что советское руководство видело угрозу военной опасности со стороны Германии и выполняло всю максимально возможную подготовку. Но при этом обычно не уточняются ее многие детали. И возникает вопрос - если готовились, то почему подготовка оказалась столь неэффективной? А если обратиться к деталям, которые все же иногда приводятся при объяснении, то они не столько снимают, сколько порождают новые вопросы. Например, причиной появления директивы No 1 Главного Командования о возможном нападении немцев 22-23 июня 1941 г. называются "неопровержимые доказательства", которые появились вечером 21 июня. Вот цитата из "Краткой истории (войны)" (Москва, 1965, с. 59):

"Директива о приведении в боевую готовность сухопутных и военно-воздушных сил была передана военным советам западных приграничных военных округов Красной Армии только в половине первого часа ночи 22 июня, после того как поступили неопровержимые данные о готовящемся вероломстве фашистской Германии в отношении нашей страны".

Или цитата из учебника "История СССР" для 11 класса (Москва, 1990, с. 18):

"В ночь на 22 июня, когда у Советского командования уже не было сомнений, что возможно нападение Германии на нашу страну, в западные округа телеграфом была передана директива о приведении войск в боевую готовность".

Маршал Г.К Жуков в своих "ВОСПОМИНАНИЯХ И РАЗМЫШЛЕНИЯХ" уточняет, что текст этой директивы он составил в кремлевском кабинете Сталина вечером 21 июня вместе с генералом Ватутиным и после обсуждения его с самим Сталиным.

С одной стороны, действия вполне логичные и такие, что должны были быть. Ибо полностью скрыть выдвижение массы войск противника в исходные районы для наступления вдоль границы практически невозможно. Сведения об этом ОБЯЗАНЫ были поступить руководству страны. И по объяснениям историков они поступили. Но ни один из историков не обратил внимание на явную несуразицу - на то, как неадекватно повело себя это руководство (т.е. Сталин) - после рассмотрения с генералами "неопровержимых доказательств" начала войны: ОН СПОКОЙНО ПОШЕЛ СПАТЬ!!!

Вот цитата из того же учебника по Истории СССР для 11 кл. (1990 г., с. 14 -15):

"До сих пор нет убедительных объяснений поведения Сталина в последние дни перед войной. ... Думается, что время приподнимет завесу и над этой тайной. Но так или иначе, неправильно оценив ситуацию, Сталин оказался в плену ошибки, которая дорого стоила Красной Армии и советскому народу. Сталин спокойно лег спать в трагическую ночь на 22 июня. Он был уверен, что война не начнется".

Об этом же пишет и сам маршал Жуков ("ВОСПОМИНАНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ", том 2, Москва, 1986, с. 8):

"Нарком приказал мне звонить И.В. Сталину [около 4-00 утра]. Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос дежурного генерала управления охраны.

- Кто говорит?

- Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.

- Что? Сейчас?! - изумился начальник охраны. - Товарищ Сталин спит.

- Будите немедля: немцы бомбят наши города!

Несколько мгновений длится молчание. Наконец в трубке глухо ответили:

- Подождите.

Минуты через три к аппарату подошел И.В. Сталин.

Я доложил обстановку и просил разрешения начать ответные боевые действия. И.В. Сталин молчит. Слышу лишь его дыхание.

- Вы меня поняли?

Опять молчание."

Другими словами, официально признано, что утром 22 июня Сталин не имел неопровержимых доказательств немецкого нападения и долго не давал разрешения на ответные действия. И этот факт рассматривается как одна из причин кошмарных потерь.

И ни один историк не обратил внимания на явную несуразицу ТАКОГО объяснения событий.

Получается, что вечером 21 июня Сталин имел неопровержимые доказательства немецкого нападения, обсудил их с генералами, подписал директиву, после чего спокойно пошел спать, уверенный, что война НЕ НАЧНЕТСЯ!?!?. А утром 22 июня, когда его разбудили и сообщили о том, что нападение состоялось, он долго этому не верил, начисто забыл о вчерашних неопровержимых доказательствах и некоторое время не знал, что делать, пока количество сообщений не перешло в новое качество - понимание того, что война таки началась.

НЕВЕРОЯТНО!!!

Может такое быть?

Если следовать нормальной логике - никогда!

Следуя нормальной логике из таких объяснений возникают два вывода:

1) или неопровержимые доказательства действительно были вечером 21 июня, но тогда высшее руководство страны должно было действовать совсем иначе;

2) или неопровержимых доказательств вечером 21 июня не было. Но тогда становится непонятным смысл директивы No 1. В связи с чем ее послали? Хотя, конечно, на такую "наглую" постановку вопроса можно немедленно возразить причина указана в самой директиве:

"1. В течение 22-23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск - не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения [другими словами - огня не открывать!]. Одновременно войскам ...[перечислено] округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников..."

Да, в ней говорится о возможном нападении. Но при наличии действительно неопровержимых доказательствах начала войны такие директивы не передают. В оставшиеся считанные часы единственное, что еще может помочь - это отдание приказа о боевой тревоге по телефону. Но это не было сделано. Получается, что генералы, отдававшие такую директиву ТЕЛЕГРАФОМ (хорошо, хоть не посыльными), не очень верили в начало войны и были уверены, что время еще есть.

Причем, вопросы порождает и еще одна странность директивы No 1 упоминание о каких-то провокациях. Если следовать нормальной логике, то практически невозможно представить, как они могли выглядеть.

Дело в том, что обычно провокации организует та сторона, которая и планирует нападение. Причем, они (провокации) выполняются НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ! Иначе теряется весь их смысл. Допустим, немцы действительно начали бы войну с каких-то провокаций. Можно представить, какими они могли быть (с учетом того, что они должны были произойти на советской территории)?

Например, так: немцы, выкатив на огневые позиции сотни артиллерийских батарей, приказали пострелять одному орудию несколькими снарядами. А потом они ждали бы, как на это прореагирует Красная Армия? Или так: выведя в исходные районы для наступления сотни "вооруженных до зубов" батальонов, приказали одному взводу пойти в атаку, немножко пострелять. А потом опять ждали бы, какова будет ответная реакция?

Есть в таких рассуждениях логика?

Любой человек, имеющий опыт службы в армии, ответит - "бред сивой кобылы". Если войска вечером выводятся в исходные районы для наступления - это означает, что утром все они СРАЗУ двинутся в атаку. Никакие "провокации" здесь совершенно не нужны, даже вредны. Потому эти районы и называются "исходными", потому что с них начинается "боевая работа", т.е. атака всеми наличными силами и средствами, находящимися в этих районах в состоянии изготовленности для боя. Это как граната с выдернутой чекой. Это как сжатая пружина или натянутая тетива со стрелой в луке. Долго удерживать их невозможно. Выведение массы вооруженных войск в исходные районы у границы с другим государством означает, что до массированного наступления остаются даже не сутки, а считанные часы. В этой обстановке единственно верное решение - приказ по телефону всем суточным дежурным всех частей и соединений: "Боевая тревога!" А дальше военные сами знают, что делать.

Но историю уже не переделать. И если официальные объяснения именно таковы, то остается одно из двух: или закрыть глаза на логические несоответствия в них, или попытаться совместно рассмотреть максимально возможное количество фактов с целью поиска других объяснений, имеющих логическую связь и непротиворечивость.

Первого метода придерживаются официальные историки и по сей день. Второй метод сложнее и минимальная его реализация должна коснуться действий советского руководства минимум за предвоенный месяц с 21 мая по 22 июня 1941 г. И такая возможность имеется, если за основу взять записи журнала посетителей кремлевского кабинета И.В. Сталина за май-июнь 1941 г. (архив президента Российской Федерации, фонд 45, опись 1, дело 413), опубликованных в московском журнале "ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ", No 2, 1996. И добавить к ним другие источники и другие события. (Кстати, сами авторы публикации журнала посетителей кабинета Сталина в Кремле настоятельно рекомендовали историкам использовать эти записи для уточнения разных событий, в том числе по часам и минутам, правда, желающих что-то особо не нашлось). И лучше всего рассмотреть все это в рамках "репортажа" по дням из предвоенного месяца в виде отдельной главы.

6. [Не]Секретный репортаж из мая-июня 1941 г.

"Однако, мне хочется, чтобы не забывали и другое: более серьезно, глубоко, со всей ответственностью должны быть разобраны причины неудач, ошибок в первые дни войны... Эти ошибки в значительной степени на нашей совести, на совести руководителей всех степеней. И чтобы они не повторились, их следует не замалчивать, не перекладывать на души умерших, а мужественно, честно признаться в них. Ибо повторение прошлого будет называться уже преступлением."

Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов "Перед войной" (журнал "ОКТЯБРЬ", 1965, No8, 9, 11)

21 мая 1941 (среда)

B этот день гости у Сталина были поздними. Первым пришел его 1-ый заместитель и нарком иностранных дел В.М. Молотов. Он пробыл весь вечер и ушел последним в час ночи. В 22-30 на 25 мин. появился 1-ый зам. наркома по строительству П.А. Юдин. Через 5 мин. после него к Сталину зашел еще один его заместитель и нарком внутренних дел П.Л. Берия. Он тоже остался на весь вечер и ушел вместе с Молотовым. Но Берия пришел к Сталину не один, а со своим первым заместителем по НКВД В.Н. Меpкуловым, который вышел через 50 мин. (в 23-50). Ровно в полночь в сталинском кабинете появились двое - авиационный конструктор А.И. Микоян и секретарь ЦК ВКП(б) Г.M. Маленков. Микоян пробыл у Сталина 45 мин., а Маленков вышел с последними в час ночи.

C Микояном Сталин мог обсуждать только одну тему - производство и освоение в войсках его истpебителей-пеpехватчиков МиГ-1 и МиГ-3, которые поступали на вооружение в приграничные военные округа и флоты, а также в войска ПВО. И вполне логичным является присутствие при разговоре секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова, который в то время имел еще несколько должностей: кандидата в члены Политбюро, члена Оpгбюpо и начальника управления кадров ЦК. Но основным его занятием, видимо, было членство в предшественнике Ставки - в Главном Военном Совете (ГВС), который был создан 13 марта 1938 г. при наркомате обороны СССР и занимался совершенствованием вооружений, а также вопросами стратегии и тактики применения войск. Состав ГВС менялся, чаще всего из-за репрессий. С июля 1940 г. согласно Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР в него входили:

1) маршалы Советского Союза: С.К. Тимошенко (председатель), Г.И. Кулик (вопросы артиллерии), Б.М. Шапошников (видимо, стратегия и тактика), С.М. Буденный (заместитель наркома обороны);

2) генералы: К.А. Меpецков (стратегия, тактика и боевая подготовка войск), Г.К. Жуков (бывший командующий Киевским ВО и начальник Генштаба), Д.Г. Павлов (командующий Белоpусским ВО).

3) секретари ЦК: - А.А. Жданов (член Политбюpо) и Г.М. Маленков (кандидат в члены Политбюpо);

4) специалист по авиации: - Я.В. Смушкевич (заменен П.В. Рычаговым);

5) специалист по идеологии: - нарком Госконтpоля, будущий начальник Главного политуправления РККА (1941 - 1942) - Л.З. Мехлис.

С 80-х годов было опубликовано несколько предвоенных директив наркома обороны. Обычно они имели две подписи: самого наркома (Тимошенко) и начальника Генштаба (Жуков). А на некоторых имеется еще одна подпись - Маленкова. Из этого можно сделать вывод, что для него членство в ГВС было очень важным занятием. И получается, что через него осуществлялась связь чисто военных вопросов с проблемами производства вооружений. На это же указывает и тот факт, что Маленков чаще посещал Сталина именно со специалистами военной промышленности, в первую очередь авиационной. Таким образом, его можно назвать куратором производства вооружений от ЦК.

А если проанализировать весь состав предвоенных посетителей кабинета Сталина, то можно сделать вывод, что проблемы боевой авиации его очень сильно волновали. Это наблюдение интересно само по себе. Дело в том, что какие-либо военные вопросы не имеют особой важности в мирное время, если в ближайший период война не ожидается. Но если война готовится, то подготовка большого количества самой современной боевой техники становится очень важной задачей. Причем, это может превратиться в серьезную проблему, если какая-либо техническая отрасль переживает бурный прогресс - что и получилось с авиацией в 30-е и 40-е годы. Прогресс в ней оказался настолько быстрым, что опытные экземпляры, бывало, устаревали, не успев дойти до серийного производства. Остается рассмотреть вопрос - готовилось ли советское руководство к большой войне? Ответ на него однозначен: да, готовилось.

Вот, например, что пишет на эту тему А.И. Шахуpин в своей книге "КРЫЛЬЯ ПОБЕДЫ" (Москва, 1983, с. 42): "К тому времени, когда меня назначили наркомом авиапpомышлености [январь 1940], было совершенно ясно, что войны нам не избежать. Никто не ошибался и в отношении предполагаемого противника. Это могла быть только гитлеровская Германия". Причем, на многих страницах своей книги он неоднократно подчеркивает огромную, с точки зрения Сталина, важность перевооружения боевой авиации, да еще в очень сжатые сроки. В частности, приводятся такие факты, как переход бригад по испытанию новых самолетов на круглосуточную работу, строительство новых и передачу наркомату многих имеющихся заводов с числом работающих в десятки тысяч (что повышало мощность авиапромышленности более чем в два раза по сравнению с 1939 г.), ежесуточный (с начала 1941 г.) письменный отчет перед ЦК о выпуске самолетов и моторов, переход работы всех самолетных и моторных заводов к началу 1941 г. на суточный график, создание в наркомате диспетчерского отдела, контролировавшего работу каждого цеха и т.д. Причем, в конце 1940 г. Сталин предложил Шахуpину довести выпуск новых боевых (!) самолетов в июне 1941 до 50 в сутки - это при том, что в 1939 и 1940 наркомат, используя сверхурочные работы, выпускал за день в среднем менее чем по 20 машин. 50 боевых самолетов в сутки - это 1500 в месяц (включая выходные) или 18 000 в год. И это задание было выполнено. В июле 1941 было изготовлено 1807 самолетов (по 60 в день), в сентябре - 2389, а после проведения эвакуации выпуск довели до 100 и более.

Или вот что говорится на эту же тему в другом источнике - статье "ИЛ-4: ТАК БЫЛО" (журнал "АВИАЦИЯ И ВPЕМЯ", 1, 1998, с.4):

"Страна готовилась к грандиозной войне, то ли собираясь отразить чей-то удар, то ли на кого-то напасть. Потребность в боевых самолетах стала исчисляться уже не в тысячах, а в десятках тысяч единиц. 17 июля 1939 г. нарком обороны К.Е. Воpошилов направил И.И. Сталину и В.М. Молотову проект постановления "О развитии самолетных заводов НКАП" (письмо N 80692). Документ предусматривал увеличение мощностей существовавших заводов, а также постройку 4-х новых с тем, чтобы в итоге произвести в 1941 г. ... всего 29 200 боевых самолетов без учета морских. Причем, подчеркивалось, что указанные мощности не полностью обеспечивают потребности ВВС на 1941 г. Эти цифры поражают: план производства на один только год почти в 8,5 раза превышал совокупное количество всех немецких самолетов, участвовавших в нападении на СССР 22 июня!".

Шахуpин уточняет, что новый план развития самолетостроительных заводов был принят ЦК ВКП(б) и СНК СССР в сентябре 1939. Он предусматривал реконструкцию девяти крупных заводов и строительство девяти новых. Кроме того, строилось шесть новых моторостроительных заводов и реконструировались все старые.

Но, конечно, в связи с немецким наступлением выполнить план в 1941 г. не удалось. По официальным данным за вторую половину 1941 г. в СССР произведено 8 200 боевых самолетов. За весь 1941 г. (по данным Шахурина) - более 15000. В 1942 г. - более 25000. (Для сравнения: в Германии за весь 1941 г. произвели 8400 самолетов, а в 1942 - 11600). Итак, в 1939 - 1941 гг. развитие боевой авиации для советского руководства являлось одним из приоритетных направлений. Шахурин подчеркивает, что он почти каждый день бывал в сталинском кабинете, и отмечает то, что Сталин почти ежедневно занимался авиационными делами.

Причем, не только резко повышалось производство боевых самолетов, особенно новых образцов, но выполнялись мероприятия по их ускоренному освоению. Для этого ЦК ВКП(б) в феврале 1941 провело специальное совещание, на котором выступил Сталин. Однако, Шахуpин отмечает, что "тогда мы еще не знали, когда разразится война, хотя подготовка к ней шла полным ходом. Мы работали с огромным перекалом, с невероятным напряжением" (с. 94).

Но возникает странная ситуация: с одной стороны, по планам советского руководства велась спешная подготовка к войне, возможным противником в которой явно определялась Германия. А с другой, оно же (советское руководство) совершенно не верило в возможное нападение ее же (т.е. Германии), чем и объясняются кошмарные потери в начальный период войны, в частности, 1200 самолетов за один только день 22.06.1941. Причем, историки обычно этим числом и ограничиваются. Но если продолжить жуткую статистику, то окажет, что к 27 июня 1941 общие потери в самолетах достигли 3715 машин (статья подполковника В. Геpасимова "МОPСКАЯ АВИАЦИЯ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ" - "МОPСКОЙ СБОPНИК", No 9, 1998). И продолжали расти. В частности, например, из более чем 1000 одних только дальних бомбардировщиков ДБ-3 (Ил-4) в западных военных округах к 22.06.41 к концу июля (с учетом пополнения потерь) осталось 75 исправных машин. Таким образом получается, что только за первую неделю советская авиация потеряла свыше 4000 самолетов - больше, чем все немецкие, напавшие на СССР 22.06.41.

Но терять пришлось не только самолеты. Вот что пишет Шахуpин о потере заводов: "непосредственно перед войной было принято огромное количество решений и постановлений по авиационным вопросам: в 1940 году их было более 300, а в 1941 - 488. Не все мы успели. Не все заводы строили вдалеке от западных границ; были объекты и в Белоруссии, и в Прибалтике, других местах, в первые недели и месяцы войны оккупированных врагом. Не все нам удалось потом перебросить. Что-то осталось врагу..." (с.80). Есть, например, фотографии истребителей Микояна, доставшиеся немцам в заводской упаковке.

К потерям можно отнести и невыпуск самолетов из-за того, что многие заводы надо было срочно эвакуировать из европейской части страны на восток. Часто эвакуация проходила под бомбежками или даже под обстрелом подходивших немецких войск. Кроме того, под немецкую оккупацию попадали единственные на то время места производства некоторых видов материалов, например, авиалес, авиафанеpа и дельта-дpевесина до войны поставлялись в основном предприятиями Белоpуссии и в Ленингpадской области. Пришлось эвакуировать все заводы, выпускавшие сортовую сталь, подшипники и трубы, в связи с чем в первые недели и месяцы войны их выпуск вообще прекратился. Другими словами, подготовка к войне оказалась во многом не такой, какая была нужна. Это честно отмечает Шахуpин и сам удивляется; ''Почему некоторые вопросы, поднятые на совещании в Госплане СССР и в наркомате авиапромышленности, возникли лишь тогда, когда война уже началась?" Но отвечает на него слишком уклончиво: "Никто из нас не предполагал, что война грянет так внезапно. Никто не мог предположить, что очень скоро мы лишимся почти половины европейской части страны, важной в экономическом отношении. Настрой был совсем иной..." Но каков был настрой, не уточняет, хотя должен был догадываться, зачем срочно потребовались народному хозяйству десятки тысяч боевых самолетов, которые за короткий срок могут устареть. И другие руководящие участники в своих воспоминаниях тоже не захотели касаться этой темы, особенно генералы и маршалы. Ее, как оказалось, можно уточнить только по крупицам и почему-то с большим трудом. Поэтому пора вернуться к записям из журнала посетителей кремлевского кабинета Сталина.

22 мая 1941 (четверг)

Как и 21 мая, посетителей у него было мало и были они поздними. Прием начался в 21-50 с военно-авиационных вопросов, которые он почти два часа (до 23-35) рассматривал с заместителем наркома авиапромышленности и главным конструктором А.С. Яковлевым. Через 15 минут после его ухода (в 23-50) появились трое - Маленков, Берия и Меркулов. Они о чем-то беседовали со Сталиным до часу ночи. Возможно, обсуждали принятые меры по вчерашнему разговору.

23 мая 1941 (пятница)

В отличие от предыдущих двух дней, 23 мая гостей у Сталина было гораздо больше - 14. И прием начался значительно раньше - в 17-05. Первым пришел Молотов, который остался в кабинете до самого окончания приемного времени в 22-05 (исключая 20 мин. между 17-20 и 17-40, на которые он куда-то отлучался).

Первой большой темой обсуждения для Сталина, видимо, стали какие-то проблемы московского хозяйства, которые он с 17-50 до 19-00 решал с партийным (Л.С. Щербаков) и хозяйственным (В.П. Пронин) руководителями Москвы. Кроме того, с 18-15 до 18-45 к разговору подключались Берия и Меркулов (НКВД).

В 19-00 на почти трехчасовую (до 21-55) беседу со Сталиным и Молотовым явились высшие военные руководители - нарком обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и начальник Генштаба генерал-армии Г.К. Жуков. Среди разных военных тем должны были обсуждаться и военные перевозки, а также конструирование и производство вооружений, т.к. через час в кабинет Сталина пришли еще семь специалистов совершенно конкретного профиля: - нарком путей сообщения (и другие должности) Л.М. Каганович (20-00 - 21-20) и начальник главного артиллерийского управления РККА, Маршал Советского Союза Г.И. Кулик (20-20 - 21-55)

С 21-20 до 21-45 Сталин, Молотов, Тимошенко, Жуков и Кулик проводят короткое совещание по поводу производства какого-то оружия, изготовлявшегося заводом No 8 наркомата вооружений. В совещании приняли участие:

Г.В. Авцин - директор завода No 8 им. Калинина;

И.А. Комаpицкий - конструктор завода No 8;

Е.В. Чаpнко - конструктор вооружений;

М.С. Шелков - начальник отдела топливной промышленности и зам. начальника ГУЛАГа (Главного управления лагерей) НКВД СССР.

Из этих людей наиболее известен Комаpицкий - его имя есть в названии пулемета "ШКАС" - "Шпитальный, Комаpицкий, авиационный, скорострельный". Можно предположить, что завод No 8 выпускал вооружение для боевых самолетов. Но представители завода 23 мая 1941 года были у Сталина менее получаса, а дольше всего Сталин беседовал с высшими военными руководителями. И речь в беседе, естественно, должна была вестись о военных планах. Причем, их обсуждение 23 мая обязательно должно было быть в связи с тем, что на следующий день - 24 мая в сталинском кабинете планировалось провести большое военное совещание с участием командующих западных военных округов. Возникает вопрос: имеется ли какая-либо информация о предвоенных планах? Можно ответить, что да, имеется.

В "ВОЕННО-ИСТОPИЧЕСКОМ ЖУPНАЛЕ" (No 2 за 1992 г.) в статье "УПPЯМЫЕ ФАКТЫ НАЧАЛА ВОЙНЫ" опубликованы фрагменты последнего варианта плана, который имел условное название: "Соображения по плану стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками". В последующем к нему появились комментарии в других изданиях, которые в 1995 г. были собраны в сборнике "ГОТОВИЛ ЛИ СТАЛИН НАСТУПАТЕЛЬНУЮ ВОЙНУ ПРОТИВ ГИТЛЕРА?" (Москва, "АИРО-ХХ"). К ним относятся:

1. В. Данилов (полковник, канд. ист. наук): "ГОТОВИЛ ЛИ ГЕНШТАБ КPАСНОЙ АPМИИ УПPЕЖДАЮЩИЙ УДАP ПО ГЕPМАНИИ?"

2. М.И. Мельтюхов "СПОPЫ ВОКPУГ 1941 Г.: ОПЫТ КPИТИЧЕСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ ОДНОЙ ДИСКУСИИ".

Общий вывод обеих этих статей практически одинаков. В частности, полковник Данилов считает "СООБPАЖЕНИЯ..." основным документом, который дает основание утверждать о намерении Советского руководства нанести упреждающий удар против Германии. И хотя дата разработки документа не указана, анализ показал, что он был подготовлен между 7 и 15 мая 1941 года. И были начаты мероприятия по его осуществлению, т. е. известные события по усилению войск Кpасной Аpмии на западных границах весной и летом 1941 сходятся с перечнем мероприятий, приведенным в этом плане. В частности, в нем после описания будущих задач будущим фронтам сказано следующее:

"Для того, чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо заблаговременно провести следующие мероприятия, без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику как с воздуха, так и на земле:

1. произвести скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса;

2. под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного командования;

3. скрытно сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл;

4. постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу".

Считается, что "Соображения..." были подготовлены генерал-майоpом А.М. Василевским с уточнениями и исправлениями, выполненными заместителем начальника Генштаба генерал-лейтенантом Н.Ф. Ватутиным. Основная цель плана была изложена в следующем виде:

"Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предупредить его и разгромить немецкую армию, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы немецкому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск" (архив Генштаба РФ, фонд 16, опись 2951 дело 237, листы 4-5).

Полковник Данилов приводит название плана - "Гром". По нему считалось, что преимущество на стороне Кpасной Аpмии (152 дивизии против 100 германских). Главный удар предполагалось нанести силами Юго-Западного фронта в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от ее союзников. Вспомогательный удар планировался силами Западного фронта в направлении Ваpшавы. На остальных участках государственной границы от Финляндии до Румынии предписывалось вести активную оборону с готовностью нанесения удара против Румынии. И если такой план был принят к реализации, то перед беседой по его осуществлению с командующими будущих западных фронтов 24 мая Сталин обязан был предварительно обсудить его с высшими военными руководителями. Что, видимо и было сделано на день раньше, т.е. 23 мая.

Кстати, есть и другой источник информации о предвоенном армейском планировании, неоднократно изданный массовым тиражом - воспоминания Маршала Советского Союза А.М. Василевского "ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ" (цитаты по второму изданию 1976 г.), который в мае-июне 1941 г. был генерал-майором и работал заместителем начальника оперативного управления советского Генштаба.

Во-первых, он прямо заявляет, что несколько последних лет перед войной одной из задач Генштаба была разработка плана войны с Германией (с. 99-106):

"С середины апреля 1940 года я включился в ответственную работу Генерального штаба - работу над планом по отражению возможной агрессии. Справедливость требует отметить, что главное к тому времени было уже выполнено. В течение всех последних лет подготовкой плана непосредственно руководил Б.М. Шапошников, и Генштаб к тому времени завершал его разработку для представления на утверждение в ЦК партии. Основные установки по составлению доклада давал нам Б.М. Шапошников. 7 мая 1940 года ему было присвоено звание Маршала Советского Союза. Над проектом доклада мы работали вместе с Н.Ф. Ватутиным и Г.К. Маландиным. ... Работали мы очень дружно и напряженно. Оперплан занимал в те месяцы все наши мысли. Наиболее вероятным и главным противником в нем называлась гитлеровская Германия. Предполагалось, что на стороне Германии может выступить Италия,...Финляндия, ...Румыния, ...и Венгрия. Б.М. Шапошников считал, что военный конфликт может ограничиться западными границами СССР. ... В плане предлагалось развернуть ... наши главные силы ... на участках Северо-Западного и Западного фронтов. Обеспечить южное направление должны были ... также два фронта, но с меньшим количеством сил и средств.... О возможных сроках начала войны в докладе ничего не говорилось. Таковы его общие контуры. Этот проект и план ... докладывались непосредственно И.В. Сталину в сентябре 1940 года". [Сталин переориентировал главное направление на юго-западное]. "В соответствии с этим Генштабу было поручено переработать план, предусмотрев сосредоточение главной группировки наших войск на юго-западном направлении".

Далее Василевский замечает, что сроки переработки плана оказались очень короткими. Все вопросы должны были быть решены к 15 декабря 1940 г. с тем, чтобы с 1 января 1941 командование и штабы западных округов могли приступить к разработке окружных планов.

Работа над планом "с неослабевающим напряжением" продолжалась в Генштабе и все мирные месяцы 1941 года. Руководящему составу Красной Армии направлялись директивы с задачами по отработке наступательных операций. И вносились коррективы в ранее разработанный план. В заключение обзора предвоенного планирования Василевский особо отмечает (с. 113):

"Предполагалось также, что наши войска вступят в войну во всех случаях полностью изготовившимися и в составе предусмотренных планом группировок, что отмобилизование и сосредоточение войск будет произведено заблаговременно. Оперативный план отражения агрессии был тщательно увязан с мобилизационным планом Красной Армии и страны в целом; отработаны расчеты и графики на перевозки войск и всего необходимого для них из глубины страны в районы сосредоточения и приняты должные меры для обеспечения перевозок по линии Наркомата путей сообщения. План был отработан не только Генеральным штабом ..., но и с командованием войск приграничных военных округов. Для этой цели в феврале-апреле 1941 года в Генштаб вызывались командующие войсками, члены военных советов, начальники штабов и оперативных отделов [западных] военных округов."

И далее приводятся слова, на которые стоит обратить особое внимание:

"При этом предусматривалось, что войска эшелонов прикрытия к началу действий врага, будучи полностью укомплектованными по штатам военного времени, развернутся на подготовленных оборонительных рубежах вдоль границы и вместе с укрепленными районами и пограничными войсками смогут, в случае крайней необходимости, прикрыть отмобилизование войск второго эшелона приграничных округов, которым по мобилизационному плану отводили для этого от нескольких часов до одних суток".

Чтобы за считанные часы отмобилизовать войска второго эшелона возникших фронтов, в тех же районах заранее должны быть сосредоточены стратегические запасы вооружения, обмундирования и боеприпасов. Но это очень ответственное мероприятие - заранее вывезти к границам стратегические запасы. А если война не состоится? Запасы обратно вернуть? И народное хозяйство будет парализовано перевозками военных (бесприбыльных) грузов туда - сюда? Такие мероприятия имеет смысл выполнять только в одном случае - если действительно готовится война. Полковник Данилов отмечает, что мероприятия из плана выполнялись, и это доказывает, что война готовилась на 1941 год. И это же подтверждает сам Василевский (с.113): "Наркомат обороны и Генеральный штаб не только вносили коррективы в разработанные оперативный и мобилизационный планы для отражения неизбежного нападения на нашу страну, но по указаниям ЦК партии и правительства проводили в жизнь целый ряд очень важных мероприятий из этих планов". И далее приводит некоторые из них. Часть из них, можно, конечно, отнести как предварительные "на всякий случай" - типа переброски к западным границам в мае-июне 1941 16-ой, 19-ой, 21-ой, 22-ой армий и 25-ого стрелкового корпуса. Но потом стали выполняться мероприятия, которые явно указывали на очень близкое начала войны, в частности, создание фронтовых командных пунктов. Но об этом разговор пойдет далее. А здесь есть смысл обсудить противоречия в откровениях Василевского. С одной стороны, советский Генштаб и министерство обороны в 1940 - 1941 годах всю свою кипучую деятельность посвятили созданию и реализации плана войны на западной границе. Причем, причиной считалось "неизбежное нападение" Германии на СССР. Причем, судя по словам маршала, оно должно было состояться в 1941 году (с. 112): "С февраля 1941 года Германия начала переброску войск к советским границам. Поступавшие в Генеральный штаб, Наркомат обороны и Наркомат иностранных дел данные все более свидетельствовали о непосредственной угрозе агрессии".

Однако, возникает странная ситуация: как можно было создавать и реализовывать план отражения "неизбежной" агрессии так, что он при фактическом ее начале оказался совершенно нереальным и так и не был применен по назначению. Войска с 22 июня 1941 года действовали не по заранее разработанным планам, а по сильно меняющейся обстановке, создавая планы боев экспромтом. И это при условии, что заранее предполагавшаяся "неизбежная агрессия" почему-то началась совсем неожиданно. Другими словами, - не так как планировалось? И вообще как можно планировать агрессию чужого (неподконтрольного) противника? Планировать можно действия только своих войск. Но так как во главе всего народнохозяйственного плана на 1941 год было армейское планирование войны на западной границе, то отсюда возникает вывод - все разговоры о "неизбежной агрессии" - это словесное прикрытие собственных военных планов, а в реальное нападение Германии никто не верил. Только в этом случае все становится логичным. И это подтверждает анализ событий предвоенного месяца.

24 мая 1941 (суббота)

Этот день можно назвать днем большого военного совещания, которое прошло в кабинете Сталина в течение двух с половиной часов с 18-50 до 21-20 и на котором должны были рассматриваться вопросы боевой подготовки пяти западных военных округов. Причем, особо выделялась тема задач боевой авиации. От управления каждого округа на совещание прибыли их командующие, члены военных советов (корпусные комиссары) и командующие окружной авиации. Как указывалось выше, совещание началось в 18-50. Но перед ним в сталинский кабинет вошли: в 18-00 - Молотов и Тимошенко, в 18-10 - Жуков и его первый заместитель генерал Ватутин. Все военные покинули Сталина в 21-20, Молотов остался. В 21-25 примерно на час к Сталину зашел заведующий отделом Балканских стран НКИД СССР А.А. Лавpищев. А с 22-20 до 22-45 итоги дня Сталин подвел с Молотовым.

То, что вопросы, связанные с подготовкой и проведением упреждающего удара, могли обсуждаться на совещании 24 мая, отметили в своих статьях Мельников и полковник Данилов. Но нет комментария о часовой беседе Сталина в этот день по балканским странам, о том, могло ли это быть связано с военным планом? Есть информация из других источников, что могло.

В уже упоминавшемся выше сборнике "ГОТОВИЛ ЛИ СТАЛИН НАСТУПАТЕЛЬНУЮ ВОЙНУ ПPОТИВ ГИТЛЕPА?" есть статья М. Никитина "ОЦЕНКА СОВЕТСКИМ PУКОВОДСТВОМ СОБЫТИЙ ВТОPОЙ МИPОВОЙ ВОЙНЫ", в которой автор коснулся направленности предвоенной советской политики в отношении Финляндии, Румынии и Ближнего Востока. В частности, утверждается, что советское руководство пыталось отколоть от Германии ее восточноевропейских союзников: "В конце мая 1941 Москва довела до сведения румынского правительства, что "готова решить все территориальные вопросы с Румынией... если Румыния присоединится к советской политике мира, т.е. выйдет из Тpойственого пакта". 24 мая относится именно к "концу мая", и такое заявление не могло существовать без одобрения Сталина. Поэтому, вполне возможно, что он обсудил его вечером 24 мая в беседе со специалистом по Балканским странам.

Кроме того, (как отмечает М. Никитин) некоторые авторы считают, что советское руководство рассчитывало на германское наступление летом 1941 на Ближнем Востоке. И не просто рассчитывало, а пыталось заверить Берлин, что в этом случае противодействия со стороны Советского Союза не будет. В рамках этой гипотезы становится понятен смысл проводимых в мае 1941 советско-германских консультаций по Ближнему Востоку, которые вели в Анкаре от имени своих правительств советский посол С.А. Виногpадов и германский посол Ф.фон Папен. На них советская сторона подчеркнула готовность учитывать германские интересы в этом регионе. Эту же цель, по мнению М. Никитина, планировалось достичь на прямых советско-геpманских переговорах, которые усиленно предлагались советской стороной с середины июня 1941 г. 18 июня Молотов уведомил Беpлин о желании прибыть для новых переговоров. И повторил предложение германскому послу в Москве Ф.фон Шуленбуpгу вечером 21.06.41. Но 22 июня все эти попытки потеряли всякий смысл. А их целью могло быть единственное - "подтолкнуть" Гитлера "завязнуть" в войне с англичанами на Ближнем Востоке и тем самым ослабить свою группировку на западных границах СССР. Есть предположения, что на нечто подобное советское руководство рассчитывало весной 1940 г., ожидая, что Франция и Англия окажут хорошее сопротивление вермахту, что привело бы к благоприятной ситуации для наступления Кpасной Аpмии уже летом 1940 г. На то, что такие планы могли существовать, косвенно указывает факт расстрела в СССР в апреле - мае 1940 г. большой группы польских офицеров и других специалистов, которые могли оказаться нежелательными лицами в случае "освобождения" Польши. Но вермахт, вопреки ожиданиям, быстро справился с армиями Франции и Англии, из-за чего в Москве пришлось пересмотреть план войны на западной границе (информация из статьи к.и.н. Б.В. Соколова в вышеуказанном сборнике).

Рассматривая вопросы советской политики на Балканах и Ближнем Востоке в то время и в их свете советско-германские проблемы, нельзя обойти молчанием и принципиальную позицию советского руководства, изложенную Молотовым немецкому послу графу Шуленбургу 25 ноября 1940 г., которую Шуленбург подробно изложил в своей телеграмме в Берлин Риббентропу на следующий день. Впервые она была опубликована в 1948 г. департаментом США в сборнике "Национал-социалистская Германия и Советский Союз. 1939-1941. Документы из архива германского министерства иностранных дел". На русском языке они были изданы в 1991 г. издательством "Московский рабочий" под заголовком "ОГЛАШЕНИЮ ПОДЛЕЖИТ (СССР-ГЕРМАНИЯ, 1939-1941)". Причем, текст многих документов первой половины 1941 года говорит о том, что актуальность "заявления от 25 ноября" оставалась вплоть до 22.06.41. В связи с такой важностью, с телеграммой Шуленбурга от 26.11.1940 следует ознакомиться полностью. (Замечание: в текст добавлены пояснительные слова в квадратных скобках):

Посол Шуленбург - Риббентропу

Москва, 26.11.1940 - 5,34

телеграмма No 2362 от 25 ноября

Срочно! Совершенно секретно!

Имперскому министру иностранных дел лично!

Молотов пригласил меня к себе сегодня вечером и в присутствии Деканозова [посол СССР в Берлине] заявил следующее:

Советское правительство изучило содержание заявления имперского министра иностранных дел [т.е. Риббентропа], сделанное имперским министром иностранных дел во время заключительной беседы 13 ноября [на переговорах в Берлине], и заняло следующую позицию:

Советское правительство готово принять проект пакта четырех держав [Германии, Италии, Японии (т.е. "Оси") и СССР] о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи, схематично изложенный имперским министром иностранных дел во время беседы 13 ноября 1940 г. на следующих условиях:

1. Предусматривается, что германские войска немедленно покинут Финляндию, которая по [советско-германскому] договору 1939 г. входит в советскую зону влияния. В то же время Советский Союз гарантирует мирные отношения с Финляндией и защиту германских экономических интересов в Финляндии (экспорт леса и никеля).

2. Предусматривается, что в течение ближайших месяцев безопасность Советского Союза со стороны [черноморских] Проливов гарантируется заключением пакта о взаимопомощи между Советским Союзом и Болгарией, которая географически находится внутри зоны безопасности черноморских границ Советского Союза, а также строительством базы для сухопутных и военно-морских сил СССР в районе Босфора и Дарданелл на условиях долгосрочной аренды.

3. Предусматривается., что зона к югу от Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива признается центром территориальных устремлений Советского Союза.

4. Предусматривается, что Япония откажется от своих прав на угольные и нефтяные концессии на Северном Сахалине.

В соответствии с вышеупомянутым проект [секретного] протокола о разграничении сфер интересов, схематично изложенный имперским министром иностранных дел, должен быть изменен таким образом, чтобы центр территориальных устремлений Советского Союза был перемещен южнее Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива.

Точно так же проект [секретного] протокола или соглашения между Германией, Италией и Советским Союзом в отношении Турции должен быть дополнен таким образом, чтобы гарантировать базу для некоторого количества военно-морских и сухопутных сил СССР в Босфоре и Дарданеллах на условиях долгосрочной аренды. Предлагается, что, в случае заявления Турции о ее желании присоединиться к Пакту четырех держав, три державы (Германия, Италия и СССР) гарантируют независимость и территориальную целостность Турции.

В протоколе должно быть указано, что в случае, если Турция откажется присоединиться к пакту четырех держав, Италия и СССР совместно выработают и практически применят военные и дипломатические санкции. Относительно этого должно быть заключено отдельное соглашение.

Кроме того, необходимо согласовать:

а) третий секретный протокол между Германией и Советским Союзом относительно Финляндии (см. пункт 1);

б) четвертый секретный протокол между Японией и Советским Союзом об отказе Японии от нефтяных и угольных концессий на Северном Сахалине (в обмен на соответствующие компенсации);

в) пятый секретный протокол между Германией, Советским Союзом и Италией, с признанием того факта, что Болгария географически расположена внутри зоны безопасности черноморских границ СССР и что заключение советско-болгарского договора о взаимопомощи, который ни в коем случае не затронет внутреннего режима Болгарии, ее суверенитета и независимости, является политически необходимым;

В заключение Молотов заявил, что советское предложение предусматривает пять [секретных] протоколов вместо двух, намеченных имперским министром иностранных дел. Он (Молотов) будет очень признателен германской стороне за ответное заявление.

Шуленбург.

Чтение этого документа наводит на жуткие фантазии, например - советские войска совместно с армией Муссолини "приводят в чувство" Турцию. Или еще: главный участник "Коминтерна" Советский Союз является активным участником "Антикоминтерновской "Оси"! И как союзник Японии, он помогает ее правительству "осваивать" юго-восточную Азию! А что значит "центр территориальных устремлений Советского Союза в общем направлении в сторону Персидского залива"? Войну с Англией? Не эти ли устремления отрабатывал будущий начальник Генерального штаба Красной Армии генерал Штеменко на командно-штабной игре в Закавказском военном округе за считанные дни до 22 июня 1941?

"Заигрывание" Сталина с державами "Оси" продолжалось до самого начала войны 22 июня. В частности, в апреле 1941 в Москве с визитом находился японский представитель Мацуоки. 13 апреля 1941 Шуленбург отправил в Берлин телеграмму No 884, в которой отметил следующее:

"2. На вопрос итальянского посла, поднимался ли во время переговоров Мацуоки со Сталиным вопрос об отношениях Советского Союза с Осью, Мацуоки ответил, что Сталин сказал ему, что он - убежденный сторонник Оси и противник Англии и Америки".

Однако, Германское правительство не торопилось соглашаться с предложениями Советского Союза от 25 ноября 1940 г. Более того, именно в декабре того же года Гитлер подписал план "Барбаросса" на войну с СССР. А с приближением срока ее начала противодействие Берлина по направлениям советских предложений становилось все сильнее и активнее. В частности, немецкое правительство:

- не вывело свои войска из Финляндии, а наоборот, усилило там свою группировку;

- ввело свои войска в Болгарию;

- не спешило помогать Сталину в давлении на Турцию;

- и т.д.

Советское руководство, конечно, видело несогласие Берлина на свои предложения, но оно от них не отказалось и не предпринимало серьезных шагов по достижению компромисса. А также периодически напоминало Берлину о нерешенности предложений 25.11.40.

Можно предположить, что это делалось специально, так как в этот же период (1-ая половина 1941 года) советское правительство осуществляло ряд мероприятий по стратегическому развертыванию войск на западных границах. В мае-июне 1941 этот процесс усиленно продолжался, о чем свидетельствует и журнал посетителей кремлевского кабинета Сталина.

25 мая 1941 (воскресенье)

В своем кабинете в Кремле Сталин никого не принимал. До немецкого нападения оставалось 4 недели. В этот день немецкое командование начало наиболее массовые перевозки войск на восток.

Цитата из воспоминаний маршала К.К. Рокоссовского, бывшего в начале войны командующим 9-ым механизированным корпусом ("СОЛДАТСКИЙ ДОЛГ", Москва, 1988, с.8-9):

"Во время окружной полевой поездки [командующего округом генерала Кирпоноса в мае 1941] я беседовал с некоторыми товарищами из высшего командного состава. Это были генералы И.И. Федюнинский, С.М. Кондрусев, Ф.В. Камков... У них, как и у меня, сложилось мнение, что мы находимся накануне войны с гитлеровской Германией. Однажды заночевал в Ковеле у И.И. Федюнинского. Он оказался гостеприимным хозяином. Разговор все о том же: много беспечности. Из штаба округа, например, последовало распоряжение, целесообразность которого трудно было объяснить в той тревожной обстановке. Войскам было приказано выслать артиллерию на полигоны, находившиеся в приграничной зоне. Нашему корпусу удалось отстоять свою артиллерию... И это выручило нас в будущем".

Действительно, с точки зрения подготовки обороны такое решение совершенно непонятно, но с точки зрения секретной подготовки наступления...предварительное сосредоточение пушек, которые транспортируются медленно, очень полезно.

26 мая 1941 (понедельник)

Режим приема 26 мая оказался похож на предыдущую среду или четверг. Посетителей было мало (семеро) и они принимались Сталиным поздно - с 21-15. В этот день он провел как бы два минисовещания: одно чуть более двух часов (с 21-15 до 23-25); второе - менее часа (с 23-25 до 0-15) Темой первого опять были вопросы военной авиации. На нем присутствовали: Маленков, нарком авиационной промышленности В.И. Шахуpин и два его заместителя А.С. Яковлев и П.А. Воpонин. В 23-25 авиационные специалисты ушли, Маленков остался. На второе заседание пришли Беpия, Меpкулов и 1-ый секретарь ЦК ВКП(б) Белоpуссии П.К. Пономаpенко.

27 мая 1941 (вторник)

У Сталина было мало посетителей и все, как обычно, поздние. Первым в 20-40 пришел Молотов и остался до самого конца приема в 1 час 5 мин ночи. В 21-30 у Сталина появился его заместитель по экономике, председатель Госплана СССР Н.А. Вознесенский. Через 5 минут - Берия. Вчетвером они что-то обсуждали менее получаса. В 22-00 из кабинета вышел Вознесенский, еще через 15 минут - Берия. В 22-45 к Сталину пришел нарком нефтяной промышленности И.К. Седин. В 23-20 к ним присоединился Каганович. Можно предположить, что в разговоре речь шла о производстве и снабжении нефтепродуктами, в т.ч. - об их перевозках, особенно военных, т.к. в 0-20 ночи в кабинет вошел начальник военных сообщений РККА Н.И. Трубецкой. Он пробыл у Сталина 15 мин. После него кабинет покинули Седин и Каганович. Последним вышел Молотов.

Есть информация, что в 1940-м - в первой половине 1941 года Красная Армия испытывала недостаток высокооктанового бензина, который использовался в авиации и для основной массы танков. Нехватки возникли из-за эмбарго, которое установили США после начала советско-финляндской войны в конце 1939 г. Считается, что именно это вынудило наркома обороны сократить до 10 часов обучение танковых механиков-водителей и летчиков (что потом явилось одной из причин больших потерь танков и авиации).

Другие события: 27 мая Генштаб дал западным приграничным округам указания о строительстве в срочном порядке полевых фронтовых командных пунктов. В это время продолжалась переброска дополнительных войск к западной границе.

28 - 29 мая 1941 (среда - четверг)

В кремлевском кабинете непpиемные дни. Военные типографии начали массовый выпуск "Русско-немецкого разговорника" для полевых войск (солдат и командиров).

30 мая 1941 (пятница)

У Сталина в течение двух часов побывало трое - Молотов, посланник Финляндии в СССР Ю.К. Паасикиви и нарком внешней торговли А.И. Микоян. C финским посланником Сталин беседовал 17 мин. Есть информация (из статьи уже упоминавшегося М. Никитина), что в беседе с Паасикиви он завел речь о дружественных советско-финляндских отношениях, которые он намеревался подкрепить поставкой 20 тыс. тонн зерна. Целью было то же, что и в отношениях с Румынией - отколоть Финляндию от Германии, но эта попытка не удалась. C 16-50 до 20-10 Сталин проводит очередное военно-авиационное совещание, в котором участвуют:

П.Ф. Жигаpев - начальник Главного управления ВВС РККА;

А.М. Шахуpин - нарком авиапромышленности;

А.С. Яковлев - его заместитель;

П.В. Дементьев - еще один его заместитель;

А.Т. Тpетьяков - директор авиационного завода No 3;

М.И. Гуpевич - авиаконструктор;

Ф.Ф. Петpов - конструктор артиллерийского вооружения.

Кроме того, на совещании был Маленков, пришедший к Сталину на 5 мин. ранее (16-45). В конце совещания появился Молотов. Он и Маленков на 10 мин. задержались и ушли в 20-20.

1 - 2 июня 1941 (воскресенье - понедельник)

В кремлевском кабинете непpиемные дни. До немецкого нападения 3 недели.

3 июня 1941 (вторник)

Похоже, что череду военных, военно-авиационных и внутренних дел с военным уклоном разбавили чисто мирные проблемы: полтора часа (с 18-00 до 19-30) Сталин принимал наркома просвещения РСФСР В.П. Потемкина и историка академика Е.В. Тарле. Хотя, есть подозрение, что могли обсуждаться изменения в идеологической работе в связи с предстоящими событиями во внешней политике. В это время (в июне) спешно шла интенсивная работа по перестройке пропаганды в Кpасной Аpмии с целью объяснения военных действий против Германии ради освобождения европейских стран от ее оккупации. А в связи с этим требовалось внести изменения и в идеологическую работу со всем населением, в т.ч. в школьное обучение.

В 19-45 на 10 мин. Сталина посетил нарком внешней торговли А.И. Микоян. Затем тематика бесед стала опять плавно переключаться на военные вопросы. В 20-05 на 20 мин. зашел Маленков, следом за ним Хрущев (20-25 - 21-00) А в 20-45 появились чисто военные специалисты - Тимошенко, Жуков и Ватутин. Они беседовали со Сталиным почти три часа - до 23-30. Причем, на последние 50 мин. к ним присоединился нарком авиапромышленности Шахуpин, который задержался у Сталина на 15 мин. (до 23-45).

4 - 5 июня 1941 (среда - четверг)

Сталин в кремлевском кабинете никого не принимал. Но есть информация, что 4 июня состоялось заседание Политбюро ЦК, на котором, в частности, было принято решение о создании к 1.07.1941 в составе Красной Армии "одной стрелковой дивизии, укомплектованной личным составом польской национальности и знающим польский язык" (общим числом 10 298 человек) (пункт 183 протокола, источник - "НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ", 1993, No 2, с. 24). Автор журнала канд. ист. наук Б.В. Соколов настаивает на том, что этот факт является ярким доказательством очень близкого начала войны СССР на западном направлении (т.е. с Германией).

Есть информация, что 4 июня состоялось заседание Главного Военного совета, на котором рассматривался проект директивы о задачах партполитработы в армии ("Краткая история (войны)", Москва, 1965, с. 58). Маленкову якобы не понравилось, что "документ примитивно изложен, как будто мы завтра будем воевать". Такое мнение можно рассматривать по-разному. Возможно и такое, что примерно за месяц до планового срока начала войны прямо заявлять эти цели было еще рано. И документ был отправлен на переработку.

Дата "5 июня 1941 г." стоит на совершенно секретном документе разведывательного отдела штаба Западного Особого военного округа. Документ подписан заместителем начальника отдела подполковником Машковым и начальником 3-го отделения этого отдела майором Самойловичем. Документ называется: "СВОДКА РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО ОТДЕЛА ШТАБА ЗАПАДНОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА О СОСРЕДОТОЧЕНИИ НЕМЕЦКИХ ВОЙСК В ПРИГРАНИЧНЫХ С СССР РАЙОНАХ". (Опубликован в сборнике "СКРЫТАЯ ПРАВДА ВОЙНЫ: 1941 ГОД", Москва, 1992, с. 42 - 48). В документе есть следующие разделы:

- О войсковых частях;

- Воинские перевозки и передвижения;

- Наблюдения за советской территорией (по данным войскового наблюдения);

- Интенсивная подготовка театра [военных действий];

- Разное;

- Вывод.

Некоторые цитаты из документа:

"Агентурными и другими данными, поступившими за указанный период [25 мая 5 июня], подтверждается дислокация: в Остроленка - 903-го пехотного полка и до полка артиллерии; в Рожан - 203, 512-го и 513-го пехотных полков; в Цеханов и Млава - батальонов штурмовых отрядов; в Седлец - 537-го кавполка, в Варшаве 44-го пехотного полка....

По данным перебежчика, солдата кавалерийского эскадрона 478-й дивизии, дислоцирующейся во Влоцлавек, переброски немецких войск к нашим границам продолжаются. Из Варшавы по шоссе на Вышков, Остров, Брок ночью ежедневно движется пехота, артиллерия и танки. ...

На основании ряда проведенных агентурных и других данных подготовка театра в полосе против ЗапОВО, особенно с 25 мая, проводится более интенсивно и характеризуется следующим:

...

Передвижение гражданских лиц в погранполосе сведено к минимуму. Вся полоса в непосредственной близости от границы усилена артиллерийскими и пулеметными позициями, с законченной организацией телефонной связи между батареями, командно-наблюдательными пунктами.

За последнее время участились артиллерийские учения с боевой стрельбой.

Население погранполосы... выселено в глубинные районы.

...

Население деревень и городов получило официальные инструкции о том, что если кто-либо во время войны будет поддаваться панике, то будет расстреливаться на месте.

Все гражданские лечебные заведения... заняты под госпитали.

...

Заканчивается скрытая мобилизация чиновников на будущие должности в западных районах СССР.

...

В Варшаве, Малкиня, Остроленка находятся несколько тысяч немецких железнодорожников, присланных из Франции, Бельгии и Германии, которые после вступления немецких войск на советскую территорию предназначены на работу в различные города и железнодорожные станции.... "

6 июня 1941 (пятница)

Прием начался беседой с экономическим заместителем Сталина Вознесенским (17-35 - 18-35). А затем состоялось два очередных военных совещания.

Первое (с 18-40 до 20-35) было посвящено военной авиации. На нем присутствовали: Маленков, Жигарев, Петров, начальник Управления жилищного строительства Моссовета В.Ф. Мосолов, директор завода No 752 наркомата вооружений Е.А. Демин, а также неустановленные лица Щенкман и Востров. Последние четверо покинули совещание на 25 минут раньше (в 20-00), а Маленков, наоборот, задержался и вышел в 20-35.

В 20-50 на 5 минут к Сталину зашел нарком финансов А.Г. Зверев. А после него состоялось второе, теперь уже чисто военное совещание с Тимошенко, Жуковым и Ватутиным (20-35 - 23-00).

7 июня 1941 (суббота)

Похоже, что этот день для Сталина оказался более нервным, чем предыдущие. На это указывает то, что Берия и Маленков посетили его три раза: в 20-45 21-00, в 22-05 - 22-35 и в 22-40 - 23-25.

Все это время (с 20-45 до 23-35) у него находился Молотов и ненадолго появлялись другие лица:

зам. Берии Б.З. Кобулов (20-45 - 21-00);

1-ый зам. НКИД А.Я. Вышинский;

нарком нефтяной промышленности И.К. Седин (21-45 - 22-50);

нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов;

Тимошенко и Жуков (22-25 - 22-50).

8 июня 1941 (воскресенье)

Выходной день. До войны две недели.

Цитата из книги маршала И.Х. Баграмяна "ТАК НАЧИНАЛАСЬ ВОЙНА" (Киев, 1984, с. 65), который в то время служил начальником оперативного отдела заместителем начальника штаба Киевского Особого военного округа: [В начале июня]

"в разветотдел округа стали поступать сведения одно тревожнее другого. Наш разведчик полковник Г.И. Бондарев стал чуть ли не самым частым посетителем командующего. Мы заметили, что после каждого разговора с ним М.П. Кирпонос становился все более мрачным. Оснований для тревог хватало. Бондарев ежедневно информировал оперативный отдел о сведениях, поступавших из различных источников.

В конце первой декады июня командующий созвал Военный совет, на котором начальник разветотдела доложил все, что ему было известно... Сейчас ежедневно в приграничные с Украиной районы прибывает до двухсот эшелонов с войсками и военным имуществом.

- Мы имеем проверенные сведения, - докладывал Бондарев, - что из приграничной зоны на территории оккупированной Польши немцы выселили всех мирных жителей. При этом немецкие комендатуры предупредили местные польские власти: если начнутся боевые действия, население не должно создавать паники, иначе - расстрел на месте. Немцы заняли на территории Польши все гражданские лечебные учреждения под военные госпитали, прислали туда свой медицинский персонал...".

Командующий округом генерал Кирпонос отдал командующим армиями приказ занять небольшими подразделениями войск полевые позиции, подготовленные в передовых полосах укрепленных районов (в "предполье"). И сообщил об этом в Москву. А в соответствии с директивой из Москвы корпуса второго эшелона округа находятся в ожидании приказа о выдвижении непосредственно к границе. Но приказ пока не поступил. По поводу инициативы командующего через день поступит телеграмма от Жукова с требованием ее отменить. Аналогичную инициативу по занятию предполья выполнили в Одесском военном округе. Москва отменить ее не успела.

9 июня 1941 (понедельник)

Опять совещание с военными. Сначала (с 16-00 до 17-00) только с Тимошенко, Жуковым и Ватутиным. Через час (в 18-00) Тимошенко и Жуков вернулись к Сталину на большое совещание до 23-35, в котором, кроме них, приняли участие военные и экономические руководители:

маршал К.Е Ворошилов - Председатель Комитета Обороны при правительстве;

маршал Г.И. Кулик - начальник Главного артиллерийского управления РККА;

секретарь ЦК ВКП(б) Г.М. Маленков - представитель ЦК ВКП(б) в Главном Военном совете;

Г.Н. Сафонов - заместитель прокурора СССР;

К.А. Вознесенский - начальник Госплана СССР.

В 19-40 к ним присоединились еще двое: нарком среднего машиностроения и будущий нарком танковой промышленности В.А. Малышев и нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин, Малышев ушел раньше - в 20-40. Видимо ситуация с танками Сталина не беспокоила. В 20-40 появился начальник Главного управления ВВС РККА П.Ф. Жигарев. Ворошилов, Маленков и Жигарев покинули Сталина предпоследними (в 23-25). Последние ушли в 23-35.

10 июня 1941 (вторник)

Прием у Сталина начался поздно (в 22-15), посетителей было мало (семь) и можно добавить фразу: "все те же":

Молотов (оставался до конца дня в 0-15);

Микоян (22-15 - 23-20);

Берия и Маленков (22-30 - 0-15);

Кобулов (22-35 - 23-05);

Шахурин (23-00 - 0-15);

Каганович (23-25 - 0-15).

Другие события: Генштаб потребовал срочно разработать в западных военных округах план вывода и занятия по тревоге частями укрепленных районов (УР) боевых сооружений УР, а полевыми войсками - сооружений предполья.

11 июня 1941 (среда)

Опять приемное время началось поздно (в 21-00) и опять с военным и военно-авиационным уклоном. Сначала к Сталину пришли трое - Молотов, Микоян и заместитель Берии В.Н. Меркулов. Первые двое ушли в 21-50, Меркулов - в 22-15.

С 21-55 до 22-55 Сталин проводит часовое совещание с высшими военными в составе: Тимошенко, Жуков, Кузнецов и два высших военных комиссара: начальник Главного управления политпропаганды РККА (ГУППКА) А.И. Запорожец и корпусной комиссар, член Военного Совета Прибалтийского военного округа П.Л. Диброва. Возможно, что среди других вопросов обсуждался ход работы над переработкой проекта директивы ГУППКА "О задачах политической пропаганды в Красной Армии на ближайшее время" которая должна была нацеливать войска на военные действия против Германии с целью освобождения европейских стран от ее оккупации. (Проект директивы Маленков передал Сталину на утверждение 20 июня 1941 г.)

В 23-00 в сталинском кабинете появляется Маленков, а с 23-05 начинается очередное большое военно-авиационное совещание, в котором участвуют:

Жуков, Петров, авиаконструктор Микоян;

летчик-испытатель П.М. Стефановский (с 23-15);

Жигарев (с 23-20);

летчик-испытатель К.К. Коккинаки (с 23-35).

Жуков, Микоян и летчики-испытатели ушли в 0-15, остальные с 1-15 до 1-30.

12 - 13 июня 1941 (четверг - пятница)

Неприемные дни. До войны чуть больше недели.

Другие события: 12 июня 1941 Нарком обороны с разрешения правительства приказал военным советам приграничных округов начать выдвижение войск из глубокого тыла ближе к государственной границе.

Действия немцев по воспоминаниям маршала Баграмяна (с. 75):

"Генерал Д.С. Писаревский, начальник штаба 5-й армии, прилетел в Киев. ... Писаревский доложил, что немцы с каждым днем усиливают свою группировку. Особенно настораживает то, что фашисты начали убирать все инженерные заграждения, установленные на границе. Сейчас они лихорадочно накапливают снаряды и авиабомбы, причем складывают их прямо на грунт, значит, не рассчитывают на долгое хранение. Нападения можно ждать с минуты на минуту.... Свой доклад об обстановке начальник штаба армии закончил вопросом: не пора ли объявить боевую тревогу войскам прикрытия госграницы?...

В тот же день поступило донесение начальника штаба 26-й армии И.С. Варенникова. Полковник докладывал: "Немцы подготавливают исходное положение для наступления".

14 июня 1941 (суббота)

Прием идет поздно, посетителей мало - пятеро, среди них есть авиационные специалисты:

Маленков (20-45 - 22-35);

Кобулов (20-55 - 21-00);

Шахурин (20-20 - 22-35);

его заместитель Дементьев (20-20 - 22-35);

Хрущев (23-00 - 23-20).

Другие события: генерал Жуков разрешил командованию Одесского военного округа выделить армейское управление (9-ой армии) и вывести его в г. Тирасполь к 21 июня. Кроме того, Генштаб приказал вывести управления фронтами (Северо-Западного, Западного и Юго-Западного) на полевые фронтовые командные пункты к 23 июня (Юго-Западного - к 25 июня). В этот день было опубликовано знаменитое "Заявление ТАСС" о том, что ни Германия не готовит войну против СССР, ни СССР не готовит войну против Германии. Отношения между странами оцениваются как очень дружественные и миролюбивые.

О 14 июня есть воспоминание в мемуарах маршала Жукова (том 1-ый указанного издания, с. 297-298):

"13 июня С.К. Тимошенко в моем присутствии позвонил И.В. Сталину и просил разрешения дать указание о приведении войск приграничных округов в боевую готовность и развертывании первых эшелонов по планам прикрытия.

- Подумаем, - ответил И.В. Сталин.

На другой день мы оба были у И.В. Сталина и доложили ему о тревожных настроениях и необходимости приведения войск в полную боевую готовность.

- Вы предлагаете провести в стране мобилизацию, поднять сейчас войска и двинуть их к западным границам? Это же война! Понимаете вы оба это или нет?...

Во время нашего разговора с И.В. Сталиным в кабинет вошел его секретарь А.Н. Поскребышев и доложил, что звонит Н.С. Хрущев из Киева. И.В. Сталин взял трубку. Из ответов мы поняли, что разговор шел о сельском хозяйстве.

- Хорошо, - улыбаясь, сказал И.В. Сталин.

Видимо, Н.С. Хрущев в радужных красках докладывал о хороших перспективах на урожай...

Ушли мы из Кремля с тяжелым чувством".

Замечание: судя по записям журнала посетителей Сталина в Кремле 14 июня Тимошенко и Жуков его не посещали, а Хрущев побывал у него лично. Что касается выдвижения войск к западной границе, то Тимошенко, по некоторым данным, отдал приказ примерно этого же смысла двумя днями ранее. Выводы пока пропускаются...

15 июня 1941 (воскресенье)

Последнее предвоенное воскресенье. У Сталина выходной день.

Из воспоминаний маршала Баграмяна (с. 75):

"15 июня мы получили приказ начать с 17 июня выдвижение всех пяти стрелковых корпусов второго эшелона к границе. У нас уже все было подготовлено к этому: мы еще в начале мая по распоряжению Москвы провели значительную работу - заготовили директивы корпусам, провели рекогносцировку маршрутов движения и районов сосредоточения. Теперь оставалось лишь дать команду исполнителям. Мы не замедлили это сделать."

16 июня 1941 (понедельник)

Сталин принял двоих - Вознесенского (17-05 - 17-20) и Хрущева (17-40 17-55).

17 июня 1941 (вторник)

Опять прием начался поздно. Сначала появился Молотов (в 20-15) и остался до его конца в 1-50.

С 20-20 до 21-00 Сталин совещается с тремя представителями внутренних дел и безопасности: Меркуловым, Кобуловым и с заместителем наркома ГБ по кадрам М.В. Грибовым.

В 21-45 пришел Каганович (и остался до конца в 1-50).

С 22-00 до 22-30 Сталина посетил генерал Ватутин, с 22-50 до 23-10 нарком связи СССР И.Т. Пересыпкин. А с 23-10 в кабинет приходят военно-авиационные специалисты: Шахурин, Петров, Яковлев (в 24-00), Жигарев (в 0-45). Все они оставались до конца приема в 1-50.

Другие события: немецкие суда стали уходить из советских портов.

Где-то в эти дни командование Прибалтийского военного округа решило отправить семьи командиров подальше от границы и сообщило об этом в Москву.

18 июня 1941 (среда)

До немецкого нападения чуть больше трех суток. Сталин беседует с военными и военно-авиационными руководителями, проводя два совещания, причем, второе становится продолжением и развитием первого. Но сначала в кабинет приходят Молотов (20-00 - 0-30), затем Тимошенко и Жуков (20-25 - 0-30), Маленков (20-45 - 0-30), Кобулов (22-25 - 23-00). А в 23-10 появляются сразу пятеро: Жигарев, Шахурин, Яковлев, Петров и Ворошилов. Видимо в этот вечер было принято решение перенести срок занятия фронтового командного пункта штабом Киевского ОВО с 25 июня на 22 (для остальных срок остался старым - к 23 июня).

19 июня 1941 (четверг)

В Сталинском кремлевском кабинете нет приема, но в этот день произошло много событий, свидетельствующих о скором приближении войны.

По воспоминаниям маршала Баграмяна (с.81), утром 19 июня "из Москвы поступила телеграмма Г.К. Жукова о том, что Народный комиссар обороны приказал создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тарнополь [ныне Тернополь]. Предписывалось сохранить это в "строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа". У нас уже все было продумано заранее..."

Штабы западных военных округов получили директиву Наркома обороны маскировать аэродромы, воинские части, склады, парки техники и рассредоточить самолеты на полевых аэродромах.

Флоты и флотилии получили приказ Наркома ВМФ перейти на оперативную готовность No 2.

Командование Ленинградского, Прибалтийского и Одесского военных округов получили распоряжение Наркома обороны в двухдневный срок отработать взаимодействие с Балтийским и Черноморским флотами.

Из воспоминаний бывшего командира советской военно-морской базы на финском полуострове Ханко С.И. Кабанова (численность гарнизона - 25 000 человек) (источник - мемуары адмирала Н.Г. Кузнецова "НА ФЛОТАХ БОЕВАЯ ТРЕВОГА", Москва, 1971, с. 64):

"Поздно вечером 19 июня через границу в Ханко прибыл советский полпред [посол] в Финляндии С.И. Зотов. Он сообщил, что надо ожидать начала войны с Германией и Финляндией... В течение 20-21 и в ночь на 22 июня все силы базы по приказу Военного совета Балтийского флота были приведены в полную боевую готовность..."

А вот этот факт очень странный с точки зрения гипотезы "неожиданного" немецкого нападения. Если принять во внимание то, что Сталин его не ожидал, то нарком обороны (догадывался он о чем-то или нет) самостоятельно попросить посла в Финляндии съездить к командиру военной базы не мог. А если знал и попросил, не сказав об этом Сталину, то почему он не отдал аналогичное распоряжение всем остальным частям и соединениям всех западных военных округов? А так как остальные части и соединения 19 июня подобного приказа не получили, получается, что посол в Финляндии выполнял какую-то особую миссию по приказу из Москвы. Ибо и он сам по личной инициативе тоже не мог поехать к командиру с предупреждением о нападении, которого в Москве не ожидали. Командир любой военной части никак не подчиняется гражданским чиновникам. Подчиняется он только приказам вышестоящих командиров. Но военная база в Ханко была на особом положении - вдалеке от своих на территории страны, которая может оказаться противником в войне. И если в Москве планировали начать войну в ближайшее время, то совершенно необходимо было предупредить об этом командира дальней военной базы. Причем, радиосвязь для этой цели использовать было опасно. Самый надежный метод - послать посыльного с устной информацией. Причем, логично, что посол предупредил не о немецком нападении, а просто о войне с Германией и Финляндией. Ибо начаться она может разными методами.

И с 19 июня связана странная история с одним очень важным указом - об объявлении мобилизации в СССР с 23 июня 1941 г.

Как официально признано, указ о мобилизации в СССР был принят 22 июня, но начало мобилизации объявлялось со следующего дня - 23 июня. Этот момент непонятен с точки зрения нормальной логики неожиданного вражеского нападения. Дело в том, что проведение мобилизации для боевых частей обычно планируется за считанные дни. Как уже говорилось выше, по воспоминаниям маршала Василевского, например, на отмобилизование войск второго эшелона приграничных округов по мобилизационному плану отводилось от нескольких часов до одних суток (по другим данным - от трех до пяти дней). Причем, по нормальной логике в случае неожиданного нападения врага мобилизация должна быть объявлена немедленно. А в июне 1941 в СССР ее отложили на целые сутки! Невероятно! И на эту странность обратили внимание некоторые авторы.

И есть один странный документ по этому событию - листовка с текстом Указа. Ее фотография была опубликована в разных книгах о войне, но ни один историк не обратил на нее особого внимания.

С одной стороны, все вроде бы логично и понятно. Есть такая фотография и в очень известной книге "ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ" (Москва, 1985, тираж 500 000 экз. стр. 452, главный редактор издания - генерал-армии, профессор Козлов М.М.). Ранее ее видели тысячи людей, и я в том числе, но только теперь я случайно задержал внимание на дате Указа и прочитал ее как:

Москва, Кремль

19 июня 1941 г.

Я послал известие об этом факте Виктору Суворову, думал, ему пригодиться, это его тема (правда, при этом не указал названия источника). Он ответил факсом:

Листовку с Указом о мобилизации я установил [неразборчиво] - "ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ", Москва, 1985, стр. Но снимок настолько малый, что рассмотреть дату невозможно. Ты обратил внимание на дату, и это настоящее открытие. Я отдал твою копию на электронную экспертизу. Результат: первая цифра - "1", тут стопроцентная гарантия. Вторая цифра - "3" при вероятности 73% или "9" при вероятности 97%. В любом случае листовка подписана в печать до 20 июня 1941 года. Прошу и рекомендую этого дела не бросать...

За вторую цифру я склонен считать "9", т.к. от 13 числа до 23-го срок большой. "19" число более логично. Но когда я давал посмотреть ксерокс страницы другим людям, они обычно называли число "13". Я думаю, это потому, что фотография реализована методом точек и лишняя точка "смазывает" число "9", превращая его в "3". Но это уже не так важно. Важно то, что первое число не "2", а "1". Но почему в изложениях этого Указа приводится дата 22 июня? Хотя, с другой стороны, правильней именно она, как день начала агрессии против СССР.

Получается, что листовки о мобилизации были заготовлены заранее и заранее было принято решение о начале мобилизации с 23 июня! Как это ни странно, но это маленькое число в принципе логично объясняет практически все. Но сначала полезно обсудить ситуацию с этой листовкой вообще.

Во-первых, ее изображения нет в больших серьезных трудах, посвященных той войне - ни в многотомной "Истории Великой Отечественной войны", ни в многотомной "Истории второй мировой войны". Более того, упоминания об этой листовке нет в специальном каталоге Центрального музея революции СССР, который называется "ЛИСТОВКИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941 - 1945 ГОДОВ" и издан в Москве в 1985 году. За 22 июня 1941 года там приводится листовка с текстом речи Молотова.

Нет данных об этой листовке и в другом каталоге: "ГЕРОИ И ПОДВИГИ. СОВЕТСКИЕ ЛИСТОВКИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941 - 1945 ГГ." (Москва, 1958, 553 с.).

Странная ситуация. Это примерно так, как если бы везде демонстрировалась картина, например, Леонардо да Винчи "Монна Лиза", а ни в одном каталоге о ней не было бы никакой информации. В том то и вопрос, что картины начинают цениться, если данные о них попадают в каталоги.

Но можно заметить, что если изображение листовки есть в других изданиях, то достаточно посмотреть дату на них. Действительно, такие изображения есть. Например, в книге "СОВЕТСКАЯ УКРАИНА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ, ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ..." в 3-х томах, том 1-ый) - но дата смазана! Есть сама листовка и в Украинском Государственном музее ВОВ на берегу Днепра. Но во-первых, бумага листовки подозрительно очень белая, особенно на фоне рядом расположенных документов на сильно пожелтевшей бумаге. А во-вторых, подпись на ней с какой-то чертой:

Москва, Кремль

22 июня 1941 г.

Другой странностью является сам факт наличия листовок по объявлению мобилизации. Зачем они нужны? Выше уже было сказано, что мобилизация должна быть проведена очень быстро - в несколько дней. Причем, в этот срок входит не только прибытие запасников в военкоматы или на сборные пункты (на это по плану отводятся часы), но и их перемещение в приписанные части, переодевание в форму, получение оружия, проведение боевого сплачивания (чтобы члены экипажей, расчетов, отделений познакомились друг с другом и смогли выполнять боевую работу), а также основное обучение при необходимости (например, показать "зарядным" как выхватывать снарядные гильзы и выбрасывать лишние заряды).

А как с этим поступило советское руководство 22 июня 1941? Оно решило отложить начало мобилизации на 1 сутки. Невероятно!

И чем могли помочь листовки? Может, сдвинуть сроки решили именно из-за них, чтобы успеть их набрать, размножить, развезти и расклеить? Но к обеду 23 июня 1941 их актуальность и необходимость уменьшится до нуля. Это как афиши футбольного матча, например, на 23 июня в 12-00. В 12-10 23 июня они превратятся в макулатуру. А кроме того, всю вторую половину 22 июня 1941 г. информация о нападении немцев была постоянной темой на радио. Зачем при этом нужны листовки? И как их можно набрать, распечатать, развезти и расклеить за оставшиеся полдня 22 июня?

Если есть желание использовать листовки, то их надо готовить заранее, но дату при этом не указывать. Текст должен быть общего плана, например: "Внимание! Указом [законодательного органа страны] сегодня объявлена мобилизация!" И никаких конкретных дат с какого дня начинать и каким днем Указ принят. "Сегодня!" - этим все сказано. В крайнем случае, день можно дописать от руки, или шлепнуть штампом.

Короче говоря, вся ситуация с листовками о мобилизации 23 июня 1941 как-то не вписывается в нормальные правила отражения неожиданной агрессии.

Но давайте представим, что (страшно вымолвить) Советский Союз все же готовил нападение на Германию, как уверяют некоторые исследователи. В этом случае Генеральный штаб должен был (обязан) заранее разработать планы. Делалось ли что-то подобное в 1939-1940 годах в СССР? Ответ: делалось! И об этом открыто написано в тех же мемуарах работника Генштаба, маршала Василевского (что рассмотрено выше).

Кстати, есть официальное подтверждение, что развертывание Красной Армии по штатам военного времени таки действительно планировалось на лето 1941 г. Об этом говорится в оперативной сводке No 1 Генштаба за 22 июня 1941, в конце которой применена фраза: "Противник, упредив наши войска в развертывании, вынудил части Красной Армии принять бой в процессе занятия исходного положения по плану прикрытия" ("Военно-Исторический Журнал", No 8, 1992, стр. 30). Но извините, "упредить" можно только то, что должно было состояться. Значит, летом 1941 года советское командование мобилизацию планировало! А зачем? Для проведения плановых учений? У границ с возможным противником? Другого места не нашлось?

Некоторые исследователи называют дату начала советского наступления по плану "Гром" - 6 июля 1941. Но если это правда, то развертывание войск с объявлением мобилизации должно было пройти раньше. Выше уже говорилось о необходимости минимум 3 - 5 дней на ее проведение. Но надо еще вывести полки, развернутые по штатам военного времени, на исходные рубежи и более тщательно подготовиться, проверить технику и т.д. На это тоже могут потребоваться несколько дней. В итоге от начала мобилизации до полной изготовки должно пройти от недели до двух. Если наступление планировали на 6 июля 1941, то начало мобилизации вполне могло быть запланировано на 23 июня. А зная конкретные сроки, можно и заранее напечатать листовки.

Но опять возникает противоречие. Выше уже говорилось, что в день их расклеивания эта новость станет No 1 во всем мире. Как же тогда объяснять ее причину соседям (тем же немцам?).

Причиной может быть только одно - провокации на границе. Если к нужному времени не найдутся провокации второго класса, то можно задействовать и третий.

Между прочим, когда читаешь многочисленные описания предвоенных дней, бросается в глаза сильная боязнь Сталина дать повод немцам для провокаций. Очень и очень странно! Нападения немцев он не боялся! Все сообщения советских разведчиков о дате этого события он относил к дезинформации. Но сведения о близком начале войны шли не только от разведки. В начале июня 1941 г. (по другим данным - 5 мая) ("КНИГА ИСТОРИЧЕСКИХ СЕНСАЦИЙ", Москва, "Раритет", 1993, стр. 54) руководителю иностранного отдела ОГПУ Владимиру Деканозову ее сообщил немецкий посол граф фон дер Шуленбург за завтраком в своей резиденции, предваряя ее словами, что история дипломатии еще не знала такого случая! Но Сталин и в этот раз не поверил и заявил на заседании Политбюро: "Дезинформация распространяется уже на уровне послов". (Сведения, например, из статьи Виктории Галузинской "СТАЛИН "СДАЛ" ЗОРГЕ?" в газете "КИЕВСКИЕ НОВОСТИ", No 44, 25.10.1996). Выходит, Сталин, категорически отрицая широкомасштабное нападение немцев, очень страшился каких-то провокаций! Как это понимать?

Может, он остерегался не провокаций как таковых, а НЕСВОЕВРЕМЕННЫХ провокаций? Провокаций 2-го класса не по плану? Тогда какие же должны были состояться? Третьего класса? Устроенные своими же? Но строго по плану?

Проведем следственный эксперимент. Допустим, что в СССР были заранее отпечатаны листовки с началом мобилизации 23.06.1941. Это означает, что минимум 22 июня 1941 г. на советско-германской границе должны были случиться провокации (видимо, 3-го класса). Сталин ложился спать поздно. Засыпая в ночь на 22 июня 1941 он должен был знать, что где-то утром, возможно, после 7 часов его должны разбудить с информацией о провокациях. Но разбудили раньше, по данным Жукова - в 3 часа 25 минут (по другим данным - около 4-х часов утра). Звонил начальник Генштаба генерал-армии Г.К. Жуков, который сообщил, что немцы начали войну, бомбят аэродромы и открыли огонь по Красной Армии. И попросил разрешения на ответные действия. Как должен был отреагировать Сталин?

Если бы он опасался нападения, ждал и готовился к нему, то он должен был бы сразу ответить согласием, да еще и поторопить Жукова. Но строго говоря, если бы он действительно ожидал нападения, то он вообще бы не ложился спать в ту ночь.

Если же он ожидал в этот день не нападения, а провокаций, то он должен был задуматься и ход его мыслей мог быть примерно таким: "Что случилось? Который час? Около четырех утра? Они ["провокаторы"] с ума сошли? Может, кто-то "психанул" и им пришлось начинать раньше? Но почему в таких масштабах? Какие еще бомбежки? Вечно этот Берия [или кто там был начальником "провокаторов"] устраивает перегибы! Надо будет врезать ему по первое число! Но нападать на немцев нельзя! Войска не развернуты!... Дьявол! Но уже ничего не изменить! Придется начинать "игру" по дипломатическим каналам. Надо срочно вызвать Молотова, Маленкова, "осадить" военных...".

Пока он все это думал, Жуков, знающий цену минутам в такой обстановке, опять стал задавать вопросы. И Сталин ответил...

Еще раз сознаюсь, что размышления Сталина я придумал, а теперь посмотрим, как он действительно отреагировал. Его ответ Жукову зафиксирован в истории, в воспоминаниях знаменитого маршала, который писал: "На повторные вопросы [т.к. Сталин долго молчал, наконец] он ответил: "Это провокационные действия немецких военных, огня не открывать, чтобы не развязать более широких действий, передайте Поскребышеву, чтобы он вызвал к 5 часам Молотова, Маленкова. На совещание прибыть Вам и Тимошенко". Свою мысль о провокациях немецких военных Сталин вновь подтвердил, когда [я] прибыл в ЦК. До 6 ч. 30 мин. он не давал разрешения на ответные действия. И только после доклада В. М. Молотова о том, что гитлеровское правительство объявило войну СССР, И. В. Сталин санкционировал подписание директивы No 2, и то с ограниченным действием". (Цитата взята из статьи генерала-полковника запаса Ю.А. Горькова и полковника Ю.И. Семина "СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПРОСЧЕТЫ ВЕРХОВНОГО?" в "ВИЖ", No 8, 1992).

Причем, странности продолжались и дальше. По данным статьи, к 9 часам Генштаб подготовил проекты Указов Председателя Верховного Совета СССР о проведении всеобщей мобилизации и образования Ставки Главного командования. Но Сталин, заслушав С. К. Тимошенко (нарком обороны) и проведя несколько консультаций, внес изменения в проект Указа о мобилизации. В частности, ограничил призывные возраста (с 1905 по 1918 годы) и сократил территории, на которые распространялся Указ о мобилизации, убрав из списка Среднеазиатский и Забайкальский военные округа, а также Дальневосточный фронт.

Авторы статьи объясняют уменьшение территории проведения мобилизации тем, что их приписной состав очень пригодился в битве под Москвой. Объяснение странное.

Во-первых, после объявления мобилизации 23 июня до конца 1941 г. было проведено еще несколько мобилизаций: в августе призвали военнообязанных 1890 1904 годов и призывников 1922 и 1923 годов рождения. А затем и парней 1924 года рождения в связи со снижением призывного возраста в условиях военного времени до 17 лет. А призывники 1919 - 1921 годов уже были призваны в Красную Армию ранее, в 1939 - 1940. Кроме того, добровольцев любого возраста набирали в части народного ополчения. И заметим, что о листовках по этим поводам никто не вспоминает!

Во-вторых, как можно было 22 июня 1941 думать о зимних боях под Москвой?

В-третьих, с кем это Сталин мог консультироваться, имея перед глазами всех высших военных руководителей, которые и подготовили проект Указа о мобилизации? (Очевидно, распространявшийся на всю территорию страны при немедленном вступлении в силу - т.е. с 22 июня 1941 года).

Консультироваться он мог только с тем высшим военным, который на тот момент не занимал большой официальной должности, но был посвящен во все детали прежнего плана. Этим человеком мог быть только Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников, мягко смещенный с должности начальника Генштаба после войны с Финляндией, но который был основным автором плана войны на западной границе (по словам Василевского).

И если листовки о начале мобилизации с 23.06.1941 действительно были заранее заготовлены, то становится понятной необходимость консультации.

Шапошников, имея те же данные о Красной Армии, как у Сталина, видимо решил, что нет смысла менять заранее заготовленный текст, что и посоветовал Сталину, который и внес соответствующие изменения в проект Указа от 22 июня. А заранее заготовленные листовки приказал использовать по назначению. Так и могли появится два варианта одного Указа.

20 июня 1941 (пятница)

Большой приемный день, начавшийся в 19-55, когда пришли трое - Молотов, Каганович и Ворошилов. Все они оставались у Сталина до окончания приема в 0-45. В 20-15 появился нарком внешней торговли Микоян (ушел в 0-15). В 20-20 пришел Берия на весь вечер, в 20-45 - его заместитель Меркулов (на 30 мин.) В 22-00 появился Вышинский, который ушел в 23-20 перед большим военно-авиационным совещанием. Оно началось в эти же 23-20. В нем сначала участвовали (вместе с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым и Берия): авиаконструктор Микоян, директор авиазавода No 1 Третьяков, Шахурин, Маленков, Жигарев, конструктор артиллерийских вооружений Петров (последние трое пришли к Сталину в 23-45). Совещание (как и вообще приемное время) закончилось в 0-45.

Другие события: Маленков передал Сталину проект директивы ГУППКА "О задачах политической пропаганды в Красной Армии на ближайшее время" о перестройке пропаганды с уклоном на нацеливание военных действий против Германии.

20 июня Главный военный совет флота потребовал от командиров и политработников "воспитывать краснофлотцев и командиров в духе постоянной готовности вступить в бой с врагом".

Вечером 20 июня поездом из Киева в Тернополь выехала часть созданного штаба Юго-Западного фронта.

Из наркомата обороны в штаб Прибалтийского военного округа пришло категорическое распоряжение немедленно возвратить все семьи командиров, вывозимые от границы, на старые места (потом многие из них оказались в плену).

21 июня 1941 (суббота)

Обзор этого дня интересней начать с воспоминаний маршала Жукова о 21.06.41. В своей книге он пишет, что вечером того дня было получено сообщение о немецком перебежчике-фельдфебеле, который заявил, что "немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня". Жуков почему-то сразу же поверил этому сообщению и доложил маршалу Тимошенко и Сталину. Сталин предложил приехать к нему в Кремль. Далее маршал пишет, что он поехал в Кремль вместе с Тимошенко и генералом Ватутиным. Сталин спросил их, что делать? Они предложили послать директиву войскам и прочитали ее проект. Однако Сталин предложил внести изменения. Из-за этого Жукову с Ватутиным пришлось переписать проект директивы в соседней комнате. У маршала есть такие слова в мемуарах: "Не теряя времени, мы с Н.Ф. Ватутиным вышли в другую комнату и быстро составили проект директивы наркома. Вернувшись в кабинет, попросили разрешения доложить. И.В. Сталин, прослушав проект директивы и сам еще раз его прочитав, внес некоторые поправки и передал наркому для подписи". После этого генерал Ватутин повез директиву в Генеральный штаб, чтобы передать ее в штабы приграничных округов (телетайпом).

Итак, основные характеристики этого события следующие:

- место действия: кремлевский кабинет Сталина;

- время действия: вечер 21 июня 1941 г.;

- действующие лица: Сталин, маршал Тимошенко, генералы Жуков, Ватутин и неуказанные члены Политбюро.

А вот теперь можно вернуться к журналу посетителей кабинета Сталина и посмотреть, сходится ли информация маршала с документальными записями? Вечером 21 июня Сталина посетили следующие лица: Молотов

Ворошилов

Берия

Вознесенский

Маленков

Кузнецов

Тимошенко

18-27 - 23-00

19-05 - 23-00

19-05 - 23-00

19-05 - 20-15

19-05 - 22-20

19-05 - 20-15

19-05 - 20-15

Сафонов

Тимошенко

Жуков

Буденный

Мехлис

Берия

19-05 - 20-15

20-50 - 22-20

20-50 - 22-20

20-50 - 22-20

21-55 - 22-20

22-40 - 23-00

Судя по этому списку, ноги генерала Ватутина не было в кремлевском кабинете Сталина вечером 21.06.1941. Другими словами, маршал Жуков отказался правдиво изложить смысл Директивы No 1.

Другие события: в этот день Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление об образовании Южного фронта. Однако, формирование его управления было возложено не на командование Одесского военного округа, а на Московский, из которого немедленно отправилась оперативная группа в Винницу.

Тем же постановлением армии резерва Главного командования, выдвигавшиеся на рубеж Днепра, объединялись единым командованием во главе с Маршалом Советского Союза С.М. Буденным.

На начальника Генштаба генерала-армии Г.К. Жукова возлагалось общее руководство Юго-Западным и Южным фронтами, а на генерала-армии К.А. Мерецкова - Северо-Западным. Генерал Мерецков отправился поездом в Ленинград где-то в ночь с 21 на 22 июня так, что речь Молотова по радио в 12 часов дня 22 июня он слушал в дороге. И есть воспоминания самого Мерецкова о том, как он провел вечер 21 июня 1941 ("НА СЛУЖБЕ НАРОДУ", Москва, 1968, с. 209):

"Меня вызвал к себе мой непосредственный начальник, нарком обороны, находившийся последние дни в особенно напряженном состоянии. И хотя мне понятна была причина его нервного состояния, хотя я своими глазами видел, что делается на западной границе, слова наркома непривычно резко и тревожно вошли в мое сознание. С.К. Тимошенко сказал тогда;

- Возможно, завтра начнется война! Вам надо быть в качестве представителя Главного командования в Ленинградском военном округе. Его войска вы хорошо знаете и сможете при необходимости помочь руководству округа. Главное - не поддаваться на провокации.

- Каковы мои полномочия в случае вооруженного нападения? - спросил я.

- Выдержка прежде всего. Суметь отличить реальное нападение от местных инцидентов и не дать им перерасти в войну. Но будьте в боевой готовности. В случае нападения сами знаете, что делать".

Странно, опять опасение каких-то "провокаций"! (И на которые огонь сразу открывать нельзя!) Если бы страна готовилась только к обороне, то любые разговоры о "провокациях" бессмысленны. Приказ должен быть простым и коротким: "Нападающего противника уничтожают!" Или, например, таким, какой вечером 21 июня отдал нарком ВМФ адмирал Кузнецов трем флотам и двум флотилиям: "СФ, КБФ, ЧФ, ПВФ, ДРФ, оперативная готовность номер один немедленно. Кузнецов".

В середине дня 21 июня из Киева в Тернополь выехала первая колонна автомобилей созданного штаба Юго-Западного фронта, а вечером - вторая.

22 июня 1941 (воскресенье)

Судя по записям в журнале, случилось что-то чрезвычайное, чего никто не ожидал. Прием начался необычно рано - в 5-45. Первыми пришли пятеро: Молотов, Берия, Тимошенко, Жуков, Мехлис.

В 7-30 - Маленков и Вышинский. Именно Вышинский составил текст обращения, с которым потом выступил по радио Молотов и в котором были слова: "Враг будет разбит, победа будет за нами!".

В 7-55 - Микоян.

В 8-00 - Каганович и Ворошилов.

В 8-15 - нарком ВМФ Кузнецов.

В 8-15 кабинет покинули военные: Тимошенко, Жуков, Кузнецов, Мехлис.

В остальное время до 13-05 в кабинете появлялись и его покидали много разных людей - Г. Димитров, Д. Мануильский, Микоян, Кузнецов, Берия, Маленков и другие.

В 13-15 впервые за много прошедших дней к Сталину пришел бывший начальник Генштаба маршал Б.М. Шапошников. А в 14-00 появляются сразу трое высших военных: Тимошенко, Жуков и Ватутин. В 15-20 к ним присоединяется нарком ВМФ Кузнецов, а в 15-30 - маршал Кулик. В 15-45 из кабинета вышел Кузнецов. Окончательно совещание с военными в тот день закончилось в 16-00, когда Сталина покинули Шапошников, Тимошенко, Жуков, Ватутин и Кулик. Последними (до 16-45) со Сталиным оставались Молотов, Ворошилов и Берия.

В следующий день (23 июня) прием начался еще раньше - в 3-20.

Война началась.

В связи с важностью событий, действия высшего руководства страны в этот день было бы полезно сравнить с мемуарами их участников. Но Сталин мемуаров не оставил, Тимошенко наотрез отказался, Ватутин погиб в 1944-ом, Шапошников умер в 1945-ом. И только маршал Жуков - единственный из активных действующих лиц самого высшего командования июня 1941 подготовил воспоминания, которые, кроме всего, выдержали несколько изданий. Но они (мягко говоря) почему-то страдают неточностями касательно 22 июня 1941 года. В частности, маршал вспоминает (том 2, с. 9 - 13):

"В 4 часа 30 минут утра мы с С.К. Тимошенко приехали в Кремль. Все вызванные члены Политбюро были уже в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет..." (Судя "записям посетителей...", прием начался более чем через час).

"Около 9 часов утра С.К. Тимошенко позвонил И.В. Сталину и просил разрешения снова приехать в Кремль, чтобы доложить проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о проведении мобилизации и образовании Ставки Главного Командования, а также ряд других вопросов.

Короткий путь от наркомата до Кремля автомашины наркома и моя покрыли на предельно большой скорости. Со мной был первый заместитель начальника Генштаба Н.Ф. Ватутин...

Нас встретил А.Н. Поскребышев и сразу проводил в кабинет И.В. Сталина. Члены Политбюро уже находились там. Обстановка была напряженной. Все молчали..."

(Судя "записям посетителей...", Тимошенко и Жуков были в кабинете Сталина 22 июня в следующие часы:

с 5-45 до 8-15 и с 14-00 до 16-00

Что касается "членов Политбюро", то одновременное их количество в кабинете Сталина было небольшим. В частности, М.И. Калинин в июне сталинский кабинет вообще не посещал, хотя его обязательно показывали в фильмах, посвященных тому времени).

Читаем воспоминания маршала дальше:

"Примерно в 13 часов мне позвонил И.В. Сталин и сказал:

- Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлем Шапошникова и Кулика. Я их вызвал к себе и дал соответствующие указания. Вам надо вылететь немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущевым выехать в штаб фронта в Тернополь....

Я позвонил домой, чтобы меня не ждали, и минут через 40 был уже в воздухе. Тут только вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Выручили летчики, угостившие меня крепким чаем и бутербродами."

(Судя "записям посетителей...", Жуков с 14-00 до 16-00 находился в кремлевском кабинете Сталина на совещании с другими военными (в т.ч. и с Шапошниковым) и вылететь в Киев мог не раньше 16-30 - т.е. на три часа позже, чем это он представляет в своих мемуарах).

Далее Жуков отмечает, что в штаб Юго-Западного фронта в Тернополе он с Хрущевым приехали на автомобилях "поздно вечером", после чего он переговорил с Н.Ф. Ватутиным по поводу директивы No 3 на наступление, с которой был не согласен, но вынужден был согласиться. После чего эта директива поступила к командующему Юго-Западным фронтом около 24 часов. О дальнейших действиях маршал пишет так:

"Как я и ожидал, она вызвала резкое возражение начштаба фронта М.А. Пуркаева, который считал, что у фронта нет сил и средств для проведения ее в жизнь.

Сложившееся положение было детально обсуждено на Военном совете фронта. Я предложил М.П. Кирпоносу немедленно дать предварительный приказ о сосредоточении механизированных корпусов для нанесения контрудара по главной группировке армий "Юг", прорвавшейся в районе Сокаля".

Эти данные можно сравнить с уже цитировавшимися воспоминаниями маршала И.Х. Баграмяна, бывшего тогда же там же - в штабе Юго-Западного фронта. Баграмян излагает другую версию: после 22-00 в штаб фронта по спецсвязи стала поступать новая оперативная директива Народного комиссара обороны (т.е. No 3). По мере ее поступления он ее передавал начальнику штаба фронта (генералу Пуркаеву). Затем ее стали обсуждать совместно с командующим (генералом Кирпоносом) и членом Военного совета Вашугиным. Обсуждение было длительным, в результате которого генерал Кирпонос предложил организовать контрудар механизированными корпусами. И только после того, как были уточнены его детали, в штаб фронта прибыли генерал Жуков и Хрущев, назначенный вместо Вашугина (который в конце июня застрелился).

Из всего этого можно сделать вывод: если в 1941 году с советской стороны действительно готовилась оборона от сильнейшего противника и готовилась она так, как положено по военной теории, то скрывать и перекручивать факты не было бы необходимости. Достаточно было бы излагать именно то, что было. Но "вновь вскрытые обстоятельства" ясно указывают на то, что подготовка была какой-то не такой, и что до сих пор нежелательно предавать огласке ее детали.

В частности, оказалось, что нежелательно предавать огласке цифры производства вооружений в СССР за весь 1941 год. Например, в 12 томе "Истории второй мировой войны 1939-1945", на стр. 168, 200 приводятся некоторые данные по производству важнейших видов военной продукции в СССР и в Германии в 1941-1945 гг., но с примечанием, что данные даются:

по 1941 г. для СССР - с июля по декабрь

по 1945 г. для СССР - с января по август

по 1945 г. для Германии - с января по апрель Страна

Год

Оружие малых калибров

Оружие больших калибров

Боевые самолеты

Винтовки и карабины

Пистолеты-пулеметы (автоматы)

Пулеметы всех видов

Орудия всех видов и калибров

Минометы

Танки и САУ

СССР

1941

1567,1

89,7

106,2

30,2

42,3

0,8

8,2

СССР

1942

4049,0

1506,4

356,1

127,1

230,0

4,4

21,7

СССР

1943

3436,2

2023,6

458,5

130,3

69,4

4,1

29,9

СССР

1944

2450,0

1970,8

439,1

122,4

7,1

9,0

33,2

СССР

1945

637,0

583,4

156,0

72,2

3,0

0,5

19,1

Германия

1941

1359,0

325,0

96,2

22,1

4,2

0,8

8,4

Германия

1942

1370,2

232,0

117,0

40,5

9,8

0,2

11,6

Германия

1943

2275,3

234,3

263,0

73,7

23,0

0,7

19,3

Германия

1944

2855,7

228,6

509,4

148,2

33,2

8,3

34,1

Германия

1945

665,0

78,0

111,0

27,0

2,8

0,4

7,2

То, что данные по Германии за 1945 год даются по апрель - это понятно. В мае немецкая военная промышленность просто перестала существовать. Но что касается СССР в 1941, то нельзя сказать, что в Советском Союзе в первой половине 1941 военная продукция не производилась. Игнорирование этих цифр не является научным подходом, а относится к "затасовыванию" и к "фальсификации". А с какими целями это делается - это уже вопрос и очень серьезный. Такая ситуация возможна только в том случае, если со стороны Красной Армии реализовывался какой-то свой план, разглашение которого до сих пор нежелательно. Элементами этого плана была и "Директива No 1", о которой речь шла выше. Но не только смысл ее текста указывает на наличие советского плана, на наличие его указывает и сам номер директивы - первый номер в середине года. Такое бывает только при начале работы новой управляющей структуры - в данном случае Ставки Главного командования. Официально она была создана 23 июня 1941 г. под руководством Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко. Генеральный штаб во главе с генералом-армии Г. К. Жуковым становился ее оперативным органом. Причем, она должна была быть создана в качестве органа управления штабами фронтов, решение о развертывании которых было принято в Москве 19 июня. А это уже явная подготовка войны. И не на какой-то там 1942 год, а на ближайшие дни. И об этом говорит ситуация со всеми директивами 21 и 22 июня, а не только с первой.

В те сутки в войска (штабам фронтов) были посланы три директивы: ночью в 00-25, утром в 7-15 и вечером в 21-15. В разных источниках они называются по разному. Более конкретно даются названия в сборнике "СКРЫТАЯ ПРАВДА ВОЙНЫ: 1941 ГОД" (Москва, 1992, стр. 74 - 75). Вторая и третья директивы называются директивами Ставки No 2 и No 3. Первая - директивой Главного Командования No 1. Но ведь явно видно, что не может быть директивы No 2 без директивы No 1. Получается, что директива No 1 в 00-25 была послана от имени Ставки, причем странного содержания. По неопровержимым данным через считанные часы начнется война, а Ставка напоминает о каких-то провокациях, открывать ответный огонь на которые нельзя. Одновременно призывается встретить возможный удар противника, но кроме приведения войск в боевую готовность и выполнения ряда мероприятий, на которые надо минимум день, разрешение на ведение боевых действий не дано, а фразу "никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить" можно вообще рассматривать как запрет на боевые действия. Как это понимать?

С помощью нормальной военной логики понять такое поведение советского военного командования нельзя. По нормальной логике при получении неопровержимых данных о готовящемся нападении необходимо, во-первых, устроить шум по линии министерства иностранных дел, а во-вторых, срочно поднять войска по тревоге, перевести их режим жизни на повышенную или полную боевую готовность и вывести на места наиболее вероятных ударов противника. А дальше военные сами знают, как себя вести, если где-то стреляют: ответным огнем подавить или уничтожить врага (иначе враг подавит или уничтожат их). Кто служил в армии, это отлично знает. Любой учебный период в войсках начинается с отработки одной темы: "Подъем по тревоге" (причем, в разных вариантах: роты, батальона, полка или дивизии). Могу привести пример из собственной жизни, как однажды командир Кантемировской дивизии поднимал дивизию по тревоге. По плану действий на такой случай я с группой солдат должен был прибежать на один из складов и организовать загрузку подходящих грузовиков боеприпасами. В соответствии с планом мы прибегаем на склад, но на его воротах - замок. Я стою, жду. А к складу уже стали подъезжать трехосные грузовики. Я продолжаю ждать. Неожиданно появляется генерал и спрашивает:

- О чем задумался, лейтенант?

- Так ведь замок, товарищ генерал!

- А если наши братья кровью истекают, а ты жалеешь копеечный замок?...

- Монтировку! - кричу водителю. Но тут из-за угла склада появляется солдат из подразделения обслуживания и дрожащими руками открывает ворота. Мои солдаты быстро расставили рольганг и по нему стали подавать в кузов первой машины ящики со снарядами и минами...

"БОЕВАЯ ТРЕВОГА!" - этим все сказано! Какие еще нужны дополнительные указания? Главное - успеть вывести людей, технику и боеприпасы в исходный район для передвижения, а там будет видно - по шуму стрельбы, пальбы и грохоту моторов или по приказам сверху, главным из которых в военное время является перемещение в нужно место и занятие обороны (или подготовка к наступлению). А дальше кому как повезет: "или ты его, или он тебя". К этому должен быть готов каждый военнослужащий любой строевой части.

А теперь представим ночь на 22 июня 1941 г. в штабе одного из западных военных округов. Директива Ставки No 1 наконец-то предупредила о возможном начале войны (о котором в штабах уже давно догадывались), но дальше вместо приказа о подъеме по боевой тревоге и выдвижении на пути возможных ударов противника, в ней приводится длинный перечень разных мероприятий, наиболее странным из которых является запрет на применение ответного огня в случае, о котором директива предупреждает! (Лично я именно так понимаю ее слова: "не поддаваться на провокации" и "никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить").

Долгие годы историки любили только упоминать об этой директиве в качестве доказательства, что что-то делалось по организации обороны страны. Но отказывались от ее подробного анализа. Лишь недавно стали появляться более реальные комментарии. Например, в уже цитировавшемся сборнике "СКРЫТАЯ ПРАВДА ВОЙНЫ: 1941 ГОД", Москва, 1992, на стр. 59 говорится:

"Оперативные решения военного руководства в первый день войны по сути оказались бесплодными. Переданная с опозданием директива [Ставки] Главного Командования No 1 носила половинчатый и неопределенный характер. Введение в действие плана прикрытия государственной границы она фактически запрещала. Несостоятельными оказались и директивы Ставки No 2 и No 3. К этому времени приграничные войска были уже или скованы, или расчленены начальными ударами противника, а вторые эшелоны и резервы военных округов из-за низкой боеспособности еще не могли принять участие в сражениях. Более того, попытка выполнить требования директивы No 3 Ставки о нанесении ответного удара по противнику, что совершенно не отвечало действительной обстановке, внесла дезорганизацию в боевую деятельность штабов и войск армий прикрытия, почти полностью нарушив управление ими".

Я не случайно привел цитату с комментарием не только директивы No 1, но и двух других. Дело в том, что директива No 3 о широком наступлении еще раз доказывает, что советское верховное командование к 22 июня 1941 г. НЕ РАССМАТРИВАЛО немецкую группировку как очень опасного противника, которого на тот момент надо было сильно опасаться. Это уже потом, ради оправдания огромных потерь стали объяснять, какой сильнейшей армией был гитлеровский Вермахт, как его все боялись и любой ценой стремились оттянуть начало войны. А откуда, извините, требование Ставки вечером 22 июня войскам, например, Юго-Западного фронта "окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 24.6 овладеть районом Люблин" ? (книга Баграмяна, стр. 110).

Если Вермахт был такой сильный, что в Москве его так боялись, то думать в Ставке надо было не о наступлении, а об укреплении обороны. Но можно заметить, что оптимизм ситуации в Москве мог быть вызван излишне оптимистичными первыми докладами из штабов фронтов. Это правильно. Однако, Генеральный штаб ОБЯЗАН разрабатывать свои указания на основе ВСЕХ источников, в том числе обязан сам собирать данные о группировках противника, особенно на базе разведывательной информации (ГРУ для чего?). Тем более, что разведывательные сводки поступали регулярно и заблаговременно. Но как уже показано выше, в Генштабе и Наркомате обороны их не принимали во внимание, подробной картины о готовящихся немецких войсках не составили, направления их главных ударов не определили, указаний войскам мест занятия обороны не выдали, складов с боеприпасами и имуществом из угрожаемых районов не эвакуировали, предполье не подготовили и т.д. Но при этом проводились какие-то другие мероприятия. Войска размещались, но без учета главных ударов противника, склады создавались, но почему-то в угрожаемых районах, директивы отдавались, но какие-то путанные и не связанные с конкретной задачей обороны. Как это понимать?

Понять это можно только в одном случае - если с советской стороны тоже реализовывался какой-то свой военный план. И все действия и директивы советского главного командования вплоть до 22 июня надо рассматривать только с этой точки зрения. Тогда многое становится ясным и логичным, в том числе директива No 1 в ночь на 22 июня. Настоящая последовательность действий получается следующей:

19 июня в Москве принимается решение развернуть штабы фронтов и Ставку Главного командования. С 23 июня планируется объявить мобилизацию, рассчитанную на 3 - 5 дней. За это время численность армии (особенно в западных областях СССР) должна увеличиться еще на 5 млн. человек. Это полностью перекрывает войска Вермахта. Но необходимо время на проведение боевого сплачивания и вывода войск на исходные рубежи для наступления. В конечном итоге на полное развертывание армии должно уйти до полутора недель. Листовки по мобилизации заранее отпечатаны и имеют дату "19 июня 1941 г.". Но для ее обоснования нужен повод. Таким поводом могут стать только военные провокации на границе, которые должны состояться именно 22 - 23 числа. Но в Москве на 100% убеждены, что немцы сами не нападут. Поэтому 22 - 23 июня возникает необходимость в планово-фиктивных провокациях по типу проведенных перед Советско-Финской войной.

Однако, с утра 22 июня начнут функционировать штабы фронтов, которые уже догадываются о скором начале военных действий. Возможный противник тоже известен - фашистская Германия. И если затеять планово-фиктивные провокации в условиях, когда войска еще не развернуты полностью, то последствия действительно могут оказаться тяжелыми, если командование фронтов примет плановые провокации за настоящее нападение и двинет армии в бой на широком фронте. Кроме того, могут перестрелять и самих участников "провокаций". Поэтому к утру 22 июня штабы фронтов надо мягко предупредить, чтобы особого внимания на возможную пальбу на границе не обращали. Но предупредить надо так, чтобы те ясно понимали, что провокации настоящие и вся подготовка войны выполняется действительно по плану только для "отражения возможной агрессии". Одновременно в директиве надо указать список очередных мероприятий по реализуемой программе. Кроме того, ее надо послать в самый последний момент, чтобы был повод для оправданий через министерства иностранных дел, срочные переговоры по чьей линии обязаны были возникнуть. Однако их надо будет затянуть на период мобилизации, возможно с ее формальной отменой. Но за этот период войска окажутся развернутыми, а время для подготовки противником своей обороны будет безнадежно упущено.

И только с этих позиций смысл директивы No 1 становится совершенно ясным и логичным. Можно сказать - идеальным, хоть и жутким, если углубиться в содержание высказываемой гипотезы. Тяжело соглашаться с подобным "тенденциозным" подбором фактов. Тем более, что может возникнуть сомнение, связанное с приказом наркома ВМФ адмирала Кузнецов трем флотам и двум флотилиям: "СФ, КБФ, ЧФ, ПВФ, ДРФ, оперативная готовность номер один немедленно. Кузнецов". В связи с чем он был отдан? Укладывается ли он в предлагаемую последовательность событий? Могу высказать свое мнение укладывается.

Во-первых, в приказе ничего не говорится об ожидании чьего-либо нападения. Во-вторых, военный флот - структура вспомогательная. На море боев за территорию не ведут. Флот - это транспортные коммуникации, дуэли между кораблями противников и береговая оборона. И корабли готовы к использованию, если экипажи укомплектованы полностью. А высказываний о недостаточной укомплектованности флотов практически не было, т.е. боеготовность флота с мобилизацией была связана гораздо меньше, чем сухопутные части. В войну не пехота направлялась на корабли, а наоборот, моряки спускались на берег и превращались в пехоту. Кроме того, морское командование в меньшей степени связано с контролем ситуации на суше - для этого есть командиры сухопутных войск. Но если на суше верховное военное руководство затевает что-то очень серьезное, то военный флот не может оказаться в стороне. Его надо привести в боевую готовность, что и было сделано. А конкретные указания были переданы сухопутным начальникам. Но детальный анализ ситуации с военно-морским флотом пропустим - не позволяет размер книги, хотя интересные моменты были. Например, оказывается, что именно 21 июня 1941 г. закончились большие маневры Черноморского флота совместно с частям Красной Армии по выполнению сложнейшей десантной операции. Но выполнение морских десантов имеет смысл только в случае наступления наземных войск. Так какие планы составляло советское высшее военное командование на 1941 год? Обороны от сильнейшего противника?

Однако, более подробно советский военный план на лето 1941 г. и его реализацию здесь рассматривать нет смысла, много примеров имеется в книгах Виктора Суворова. Могу привести только один "штрих", связанный с директивой Ставки No 1. В списке ее мероприятий, которые предлагалось выполнить штабам фронтов, есть требование усилить противовоздушную оборону:

"г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава; подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;"

И это в директиве, переданной якобы при наличии неопровержимых данных о начале войны 22 - 23 июня, т.е. через считанные часы! А сколько времени может потребоваться на усиление противовоздушной обороны? В нормальных условиях - не один день. Немцы, например, отрабатывали эти вопросы с мая месяца. Вот как об этом говорится в уже упоминавшейся разведсводке ЗапОВО от 5 июня 1941:

С 12 мая в районе Данцига проводились учения ПВО с участием самолетов, береговой артиллерии и кораблей...

Заканчивается подготовка всех гражданских объектов к мерам П[ротиво] В[оздушной] О[бороны] и П[ротиво] Х[имической] О[бороны] (затемнение, противопожарные мероприятия, дегазационные камеры и т.д.)...

С 5 мая в г. Луков производится светомаскировка города. В домах и учреждениях драпируются окна, и освещение производится только синим цветом...

14 мая в Бяла Подляска прибыл немецкий генерал. 15 мая он выезжал в Тересполь, откуда вновь возвратился в Бяла Подляска. По тем же данным, в Бяла Подляска производится организация газо- и бомбоубежищ. Жителям города дано распоряжение об очистке и приспособлении погребов для убежищ и о приобретении светонепроницаемой бумаги для окон. На каждую улицу выделен комендант ПВО, который проверяет готовность убежищ и сбор населения на собрания, проводимые немецкими офицерами по вопросам ПВО. По улице Дришера большинство жителей выселено в центр города. На дверях освободившихся зданий имеются надписи: "Газы-труэнцы" (отравляющие вещества). Такое же мероприятие проделано по Варшавской улице и предполагается провести по Брестской улице.

С одной стороны, это доказывает, что на проведение мероприятий ПВО в прифронтовой полосе требуется большой срок, а не считанные часы до начала войны. А с другой, это показывает опасения немецкого руководства о возможности советской стороны произвести ответные меры в период, когда немцы еще полностью не подготовились к нападению. Но высшее руководство советской стороны подобные сообщения складывало в папочку с надписью "ДЕЗИНФОРМАЦИЯ" и даже не попыталось адекватно прореагировать. А в ночь на 22 июня оно почему-то решило сделать нечто подобное со своей стороны, но было уже поздно.

Остается неясным только один вопрос, неоднократно ставившийся историками в течение многих последних десятилетий: почему же Сталин наотрез не хотел верить в широкомасштабное нападение немцев? Но вразумительного ответа на него до сих пор нет. В чем же дело? Что мешает? Разве ответ невозможен?

Могу изложить свой вариант. Для начала полезно знать, что руководители, особенно высшего эшелона власти, составляют свое мнение на основе разного рода документов. Сталин лично не ходил по складам и паркам воинских частей и не пересчитывал количество техники. Ему должны были приносить СПРАВКИ! А что, если попытаться смоделировать такую справку о количестве войск и военной техники, имеющихся у Вермахта и Красной Армии по состоянию на 21.06.1941. А в ней еще и учесть общеизвестное правило, что нападающая сторона должна иметь как минимум 1,5-кратное превосходство по общим цифрам (и 3-х или 4-х кратное на направлениях главных ударов). Такая справка может иметь вид таблицы с примечаниями: Табл. 4. СПРАВКА о наличии войск и основной боевой техники на 21.06.1941

Красная Армия (округл. цифры)

Немцы с сателлитами на западной границе СССР

Всего

% к Красной Армии

Требуется колич. в 1,5 р. больше Красной Армии

% наличия к потребному для наступления

Люди 1)

5 млн

110%

7 500 т.

73%

10 млн

5500тыс

55%

15 млн.

37%

Танки 2)

19 000

17%

28 500

12%

10 150

3 300

33%

15 225

22%

Самолеты 3)

10 000

3 500

35%

15 000

23%

Примечания:

1) По состоянию на январь 1941 г. в Красной Армии насчитывалось 4 207 000 человек. Весной того же 1941 г. были призваны еще около 800 000 человек под предлогом военных сборов. В среднем укомплектованность дивизий составляла 50%, т.е. после развертывания по мобилизации (через неделю-две после ее объявления) численность Красной Армии должна была примерно удвоиться.

К середине 1941 года в сухопутной армии Германии было 208 дивизий. В ее действующей части насчитывалось 3,8 млн. чел., из них 3,3 млн. были развернуты против Советского Союза (Источник - журнал "СОВЕТСКИЕ АРХИВЫ", No 4, 1991, статья "РККА НАКАНУНЕ ВОЙНЫ, НОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ").

2) На 21.06.1941 в Красной Армии имелось всего 22 600 танков. Из них 19 000 исправных, а у западных границ - 10 150. Из общего количества 7 800 танков были модели БТ всех серий. А у западных границ они составляли примерно половину всей группировки.

Пушка у БТ имела калибр 45 мм. По своим боевым качествам этот танк был мощнее немецких танков Т-I, Т-II и может сравниваться с Т-III и Т-IV. Кроме того, у западных границ Красная Армия имела 1475 вообще самых новейших танков (Т-34 и КВ-1), а также до сих пор секретное число слегка устаревших настоящих тяжелых танков Т-35.

(Источник: И. П. Шмелев "ТАНКИ БТ", М., 1993; а также сборник документов "СКРЫТАЯ ПРАВДА ВОЙНЫ: 1941 ГОД, НЕИЗВЕСТНЫЕ ДОКУМЕНТЫ", М., 1992).

По американской классификации танки делятся на три типа по весу, выдерживаемому железнодорожными мостами:

Легкие - до 20 т;

Средние - до 40 т;

Тяжелые - до 60 т.

Все немецкие танки, кроме последних модификаций Т-IV, весили до 20 т и были устаревшими по всем показателям:

1) двигатель - бензиновый;

2) ведущая звездочка - спереди (карданный вал под башней, следствие излишняя высота и лишний вес);

3) узкие гусеницы;

4) тонкая броня;

5) слабая пушка.

Из моделей танков, собранных гитлеровцами у западных границ СССР, было:

1404 - Т-III и Т-IV;

1698 - Т-I и Т-II, а также легкие танки чехословацкого производства 35(t) и 38(t), "35" и "38" - год их создания.

У Т-I пушки не было, а только пулемет.

У Т-II - пушка калибра 20 мм.

Чешские танки были неплохие, но у 38(t) был слабый двигатель, зимой не мог оторвать примерзшие к земле гусеницы. Калибр пушки у 35 (t) и у 38 (t) - 37 мм. В 1941 г. танки Т-I и Т-II немцы в первой линии наступления уже не использовали, а применяли для разведки, охранения и связи. Фактически их можно отнести к гусеничным броневикам, а не к танкам.

Другими словами, непосредственно для прорыва обороны противника у немцев имелось только 1404 своих танка (и некоторое количество чешских), но также устаревших и по своему весу тоже попадающих в категорию легких. Фактически средних, а тем более тяжелых танков в то время в Вермахте на вооружении не было!

3) Самолетов новых типов (МиГ-1, МиГ-3 и т.д.) со стороны Красной Армии у западных границ было 1317, что составляло около 18% общей численности, собранных там. У немцев также были устаревшие типы самолетов, например, штурмовик Ju-87, у которого не убирались в воздухе шасси (советские солдаты их потом прозвали "лапотниками"). Табл. 5 Численность самолетов с обеих сторон по типам: Типы

Советские

Немецкие

Бомбардировщики

3888

945

Пикирующие бомбардировщики и штурмовики

317

340 (+60)

Истребители

4989

1036 (+93)

Другие

723

996

Всего

9917

3470

(Источник: Киевский журнал "АВИАЦИЯ И ВРЕМЯ", No 3, 1996 г. Статья московского автора Д. Хазанова "ВТОРЖЕНИЕ").

Заключение: легких и устаревших танков у немцев ненамного больше, чем имеющихся в Красной Армии только новейших типов. Но имеет место некоторое преимущество по новейшим самолетам (примерно в 2 раза). А по общему количеству войск и техники Германия (совместно со своими союзниками) имеет от 20% до 40% войск, требуемых для наступления против СССР.

Вывод: напасть на Советский Союз в 1941 г. она не может!

Так кому должен был верить Сталин? Генералам, которые готовили подобные справки? Или тем, кто выражал тревогу из-за концентрации у западных границ СССР этих самых от 20% до 40% потребных сил?

История показывает, что он доверял авторам справок. И при этом действовал как-то так, что вынудил гитлеровцев совершить самоубийственное нападение. А это уже подпадает под определение провокации 1 класса (однако, незапланированной).

Крупным шагом в подталкивании Гитлера на такое решение можно считать результаты советско-немецких переговоров 12-14 ноября 1940 года в Берлине. Цели сторон на них приоткрыл в своих мемуарах ездивший туда маршал Василевский. Оказывается, "Гитлер попытался вовлечь советскую делегацию в грязную игру, предложив обсудить провокационный план "раздела мира" между Германией, Италией, Японией и СССР. Отвергнув политические инсинуации, Молотов потребовал [?] конкретных ответов на наши вопросы о политике Берлина в Центральной и Юго-Восточной Европе и целях Германии в Финляндии и Румынии". Но договориться не удалось ни на встрече с Гитлером, ни с Риббентропом. 14 ноября советская делегация покинула Берлин ("от помпезности и от показной приветливости хозяев не осталось и следа! Холодные проводы, сухой обмен официальными фразами" - воспоминание Василевского). 5 декабря 1940 Гитлер одобрил план нападения на СССР (план "ОТТО"), а 18 декабря он подписал план "БАРБАРОССА" с готовностью начать войну против Советского Союза 18 мая 1941 г.

То, что Гитлер готовил войну с СССР в 1940 году - правда. Но получается, что он до последнего момента пытался договориться с Москвой о разделе сфер влияния. Однако, Сталин не собирался с кем-либо делиться. Но в таком случае выходит, что он хотел получить ВСЕ! А любые договоренности в этом случае могут быть только временными. Так кто кого провоцировал?

Суммируя вышесказанное, можно вывести еще одно правило: миролюбивых провокаций не бывает! Или другими словами: авторы провокаций во внешней политике очень желают военных действий в локальном или глобальном масштабе. Это так же верно, как и невозможность, например, полезных компьютерных вирусов. Компьютерные вирусы ВСЕГДА вредны, даже если они имеют только одну свою безобидную функцию бесконтрольного копирования. А если они себя не копируют, то это уже не вирусы.

Если обе заинтересованные стороны действительно хотят мира, то они садятся за стол переговоров и, используя компромиссы, договариваются.

Провокации же в принципе игнорируют права противоположной стороны и являются действиями без предупреждения и согласования. А это всегда предполагает осложнение отношений с угрозой применения военной силы.

Итак, кратко перечислим некоторые важные внешнеполитические акции, разработкой и проведением которых руководил Сталин в десятилетие, предшествовавшее Корейской войне:

Август 1939 г. - устроил провокацию 1 класса немцам.

Ноябрь 1939 г. - Советско-Финская война, начатая с использования провокации 3 класса.

1940 г. - лето 1941 г. - провоцирование немцев по 1 классу с попыткой реализации своего плана (сорвалось).

Осень 1941 г. - возможное участие в осложнении японо-американских отношений (знаменитая операция "Снег") - (удалась).

Весна 1942 г. - возможное военное провоцирование немцев с целью сделать их действия подконтрольными (удалось).

С начала 1943 г. - судьба Германии практически предрешена. Можно уделять время планированию будущей международной обстановки после окончания войны.

С начала 1945 г. - провоцирование Турции территориальными претензиями и проблемой проливов. Одновременное провоцирование США на ухудшение советско-американских отношений (в том числе и по отношению к событиям в Греции).

С 1946 г. - провоцирование центрального китайского правительства на расширение гражданской войны.

1946 г. - провоцирование Великобритании претензиями к Ирану.

С 1947 г. - провоцирование бывших западных союзников на раскол Германии и Кореи.

Июнь-июль 1950 г. - провоцирование американцев в Корее по 1 классу (удалось).

Кроме того, в мае - июле 1950 года в газете "ПРАВДА" была затеяна дискуссия по языкознанию, в рамках которой несколько раз выступил Сталин. Его выступления затем составили брошюру "МАРКСИЗМ И ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ", немедленно объявленную гениальной. Но с середины 50-х годов о ней стали забывать и долгое время историки не могли понять причины обращения Сталина к этой теме, от которой он раньше был далек. А если почитать некоторые его идеи внимательней? Например, следующие:

1) Формула Сталина в его брошюре, в части, касающейся скрещивания языков, имеет в виду эпоху ДО ПОБЕДЫ СОЦИАЛИЗМА в мировом масштабе.

2) Что же касается другой формулы Сталина, взятой из выступления на 16-ом съезде партии, в части, касающейся слияния языков в один общий язык, то здесь имеется в виду другая эпоха, а именно - эпоха ПОСЛЕ ПОБЕДЫ СОЦИАЛИЗМА во всемирном масштабе, когда мирового империализма не будет уже в наличии.

Заметим, что эти строки были опубликованы летом 1950 года, когда вторая программа ВКП(б) была уже выполнена, а новая еще не была принята. В то же время Сталин предполагал серьезные изменения в международной обстановке. В этих условиях просится какое-то программное заявление, но так, чтобы главные цели были сказаны мягко и неагрессивно. Оболочка языкознания для этого вполне подходила. Но если советские читатели не совсем поняли суть дела, особенно языковеды (где гонимые и гонители поменялись местами), то как должны были отреагировать те самые "империалисты"? Спокойно ждать, пока их ликвидируют? Или как-то ответить? Усилением гонки вооружений и международной напряженности? Но ведь это на руку Сталину! Вывод: сталинская дискуссия по языкам - очередное провоцирование империалистов по первому классу!

Но можно заметить, что в этом и заключается обязанность государственных руководителей - отстаивать интересы страны. Это правильно. Но не за счет судьбы миллионов граждан. А в результате многолетней сталинской политики провокаций гибли люди, причем миллионами. И я не думаю, что это вполне нормальный метод борьбы за мир, за отстаивание интересов всех других людей (гибель на фронте - это и есть смысл жизни?).

К сказанному еще надо добавить, что внешнеполитическим мероприятиям Сталина была подчинена и вся внутренняя политика. Это тоже не проходило бесследно для интересов отдельных граждан. С этим мы еще столкнемся. А в следующей главе предлагаю продолжить знакомство со сталинской борьбой за мир на Дальнем Востоке. Война в Корее не могла начаться без подготовки Китая, в ходе которой тоже не обошлось без провокаций. Да и Япония не осталась в стороне.

7. ДРУГИЕ "МИРНЫЕ" ШАГИ СССР НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

В 1951 году на Дальнем Востоке произошло еще одно событие, которое "сработало" на обострение международной напряженности. Сталин отказался подписать мирный договор с Японией, сохранив, тем самым, формальное состояние войны с ней. Н. С. Хрущев в воспоминаниях пишет (журнал "ОГОНЕК", N: 16, апрель, 1991, с. 4-5):

"- Американцы, нужно отдать им должное, сдержали слово. Когда проект мирного договора с Японией был составлен, то мы там тоже имели свое место для подписи. Наши интересы были полностью предусмотрены, как и оговаривалось протоколом, подписанным Рузвельтом. Надо было подписывать... [Но Сталин отказался его подписать] ... Совершенно непонятно. Тогда мне это было непонятно и сейчас непонятно. Сталин не советовался и не считался с другими, он был слишком самоуверен. Тем более после разгрома гитлеровской Германии... Когда после подписания мирного договора нашего представителя, собственно, выдворили из Японии, то до самой смерти Сталина абсолютно никаких контактов с ней не было. Кому это было выгодно? А это произошло по нашей вине. Если бы мы подписали договор, то мы завели бы там свое посольство..."

Наивный Никита Сергеевич! Сталин вел такую игру, ставки в которой были в миллион раз больше советского посольства в независимой капиталистической Японии! И одно дело просто не понимать, а другое - попытаться понять, из разных деталей сложить общую картинку.

Церемония подписания мирного договора с Японией была назначена на 8.09.1951 года в г. Сан-Франциско (США). К этому времени американцы уже почти год воевали в Корее. Для войны им нужны были базы в Японии. Но так как вся полнота власти с 28.04.1952 года передавалась японскому правительству, то для создания американских баз требовалось юридическое основание, т.е. отдельный договор, который и был подписан 8.09.1951 между США и Японией ("Договор безопасности"). В войну в Корее американцев "заманил" Сталин, советские летчики сбивали американские самолеты. Но ему, видимо, этого было мало. Для ведения "большой" войны нужен и ТВД больших размеров. А его надо кропотливо готовить, и для этого очень полезно сохранение состояния войны с Японией, которая, тем самым, вынуждена будет согласиться на американское военное присутствие у себя. При этом советские средства массовой информации могут утверждать, что Япония "оккупирована" Соединенными Штатами. С этих точек зрения подписывать мирный договор нельзя, что и было сделано.

В конце того же 1951 года произошло еще одно интересное событие в советско-японских отношениях. В декабре главный редактор японского агентства "Киодо" Кииси Ивамото попросил Сталина прислать новогоднее поздравление японскому народу. Сталин согласился. Оно было опубликовано 1 января 1952 года как в Японии, так и в СССР в газете "ПРАВДА". Кроме того, его полностью или кратким изложением печатали многие газеты разных стран мира. В связи нашей темой его полезно прочитать полностью:

"У советских деятелей нет такой традиции, чтобы премьер иностранного государства обращался к народу другого государства со своими пожеланиями. Однако глубокое сочувствие народов Советского Союза к японскому народу, попавшему в беду в связи с иностранной оккупацией, вынуждает меня сделать исключение из правила и удовлетворить Вашу просьбу.

Прошу передать японскому народу, что я желаю ему свободы и счастья, что желаю ему полного успеха в его мужественной борьбе за независимость своей родины.

Народы Советского Союза сами испытали в прошлом ужасы иностранной оккупации, в которой участвовали также японские империалисты. Поэтому они вполне понимают страдания японского народа, глубоко сочувствуют ему и верят, что он добьется возрождения и независимости своей родины так же, как добились этого в свое время народы Советского Союза.

Желаю японским рабочим освободиться от безработицы и низкой зарплаты, ликвидации высоких цен на товары массового потребления и успеха в борьбе за сохранение мира.

Желаю японским крестьянам освободиться от безземелья и малоземелья, ликвидации высоких налогов и успеха в борьбе за сохранение мира.

Желаю всему японскому народу и его интеллигенции полной победы демократических сил Японии, оживления и подъема экономической жизни страны, расцвета национальной культуры, науки, искусства и успеха в борьбе за сохранение мира.

С уважением, И. Сталин, 1951 год, 31 декабря."

С точки зрения логики - это странное послание. Сначала высказывается сочувствие по поводу того, что Япония кем-то оккупирована. Но откуда в "оккупированной" Японии свое агентство печати? Например, могло ли подобное произойти в Польше в конце 1940 - начале 1941 года? Не могло, совершенно исключено! В оккупированных странах национальных агентств не бывает. Или это не оккупация!

А кто должен улучшать жизнь японских рабочих, крестьян и интеллигенции? Оккупанты? Или японцы сами должны устроить то же, что было сделано в Советском Союзе?

И кто является "оккупантом"? Для ответа на этот вопрос в следующем номере газеты "ПРАВДА" (за 2 января 1952 года) была помещена передовая статья под заглавием: "В БОРЬБЕ ЗА СОХРАНЕНИЕ МИРА". В ней, в частности, говорится:

"Все отчетливее проявляются последствия авантюристической политики правящих кругов США - политики агрессии, подготовки и развязывания новой грабительской войны. Бешенная гонка вооружений в Соединенных Штатах Америки и других странах агрессивного англо-американского блока несет невиданные лишения трудящимся массам... Особенно велики страдания народов, испытывающих ужасы американской оккупации в Западной Германии, Японии и других странах, подпавших под иго оккупации американских империалистов, широчайшие массы трудящихся обречены на муки безработицы, полуголодного или голодного существования. Крестьянство страдает от безземелья и малоземелья, высоких налогов и других тягот, вызванных иностранной оккупацией..."

Длительное время и после смерти Сталина в советской пропаганде использовалось понятие "идеологической установки". Вполне возможно, что его отказ подписать мирный договор с Японией (и срыв подготовки мирного договора с Германией) был связан с необходимостью применить такую "идеологическую установку": Япония (и Западная Германия) оккупированы американцами, США оккупант и агрессор. При этом полностью замалчивались причины, из-за которых американцы оказались в этих странах.

Таким образом, с лета 1950 года на Дальнем Востоке у СССР с одной страной (с Японией) формально состояние войны. В ней находятся войска США. В соседней стране (Корее) организована натуральная война, в которой одним из главных участников являются те же США, которые, кроме того, обвинены в политике агрессии. Втянут в войну и Китай. Другими словами, с лета 1950 года международная напряженность на Дальнем Востоке все усиливалась. Причем, советская пропаганда всю вину за это возлагала на Соединенные Штаты. В действительности же главным виновником был сам СССР. Ведь если бы Корея не была бы поделена на Потсдамской конференции, то и не было бы войны за объединение. Если бы не было войны в Корее и Советским Союзом был бы подписан мирный договор с Японией, то было бы проблематично появление в ней американских военных баз.

Между прочим, западные и японские историки иногда обвиняли СССР в проведении политики "кровавого" раздела других стран и создания на этой основе локальных конфликтов. Об этом, например, говорилось в статье "ДЕСАНТ НА ХОККАЙДО ОТМЕНИТЬ!" ("ВИЖ", No 3 за 1994 год). Но ее авторы пытались доказать несостоятельность таких обвинений и в пример приводили неудавшуюся попытку Сталина поделить о. Хоккайдо в августе 1945 года: "... отказ от намечавшегося в соответствии с планом войны против Японии высадки десанта на о. Хоккайдо и его оккупации ... явился не менее убедительным доказательством того, что Советское государство не стремилось к "кровавому разделу" чужой территории, в чем его пытаются обвинить некоторые японские и западные историки и официальные лица..." Странный вывод. Почему-то авторы статьи забыли раздел Кореи, который в отличие от японской территории, был выполнен по настоянию именно СССР!

Причем, в статье об острове Хоккайдо подтверждается, что в последние дни Потсдамской конференции была-таки согласована линия разграничения зон военных действий советских и американских вооруженных сил. И проходила она севернее острова (но как она располагалась в Корее, в статье умалчивается).

Как уже упоминалось ранее, попытка Сталиным поделить о. Хоккайдо прослеживается в документах - в его переписке с Трумэном. Впервые Сталин высказал это предложение 16.08.45. В телеграмме от 18.08.45 президент США отказался изменить разгранлинию между американскими и советскими войсками на севере Японии. Однако в статье "ВИЖ" говорится, что предварительное распоряжение о подготовке к высадке советских войск на один Японский остров было отдано Сталиным еще до начала военных действий (т.е. до 9.08.45).

Но авторы статьи пишут, что такие действия Сталина не противоречили договоренностям с союзниками, т.к. в зависимости от обстановки граница советской зоны ответственности могла быть изменена по согласованию с командованием вооруженных сил США.

Сталин попытался согласовать проблему с о. Хоккайдо 16-19 августа 1945 года. Трумэн отказал. Но 20 августа Сталин ПОДТВЕРДИЛ указание подготовить 87-й стрелковый корпус для участия в десанте на о. Хоккайдо! И только 22 августа он приказал маршалу Василевскому приостановить подготовку. А к 27 августа категорически запретил посылать войска на Японские острова.

В статье это объясняется сильным сопротивлением японцев на Южном Сахалине и Курильских островах, которое пришлось преодолевать советским войскам. А захват северной половины о. Хоккайдо планировалось выполнить только при условии окончания боев к концу августа. Другими словами, возможно, что высадку в Японию Сталин думал оправдать боевой обстановкой, которая потребовала выполнить оперативный десант как бы в тыл оборонявшихся японцев, которым и оказался о. Хоккайдо.

Такое объяснение вполне могло оказаться правдоподобным. Остается неясным, что Сталин думал делать дальше? Трумэн отказался изменить разгранлинию. Поэтому пришлось бы войска вывести. Такая ситуация сложилась в Германии и Австрии, где происходили взаимные отводы войск союзников до границ согласованной разгранлинии.

Зачем Сталин очень хотел поделить о. Хоккайдо? Можно предположить, что он не был уверен в "нужном" развитии событий в Корее. А по какой-то причине ему очень требовалось в перспективе дестабилизировать международную обстановку именно на Дальнем Востоке. Поэтому до последней возможности он, видимо, и пытался организовать дополнительный потенциальный источник напряженности.

Но на Дальнем Востоке была еще одна страна, в которой Сталин более успешно смог провести политику раздела и создания на этой основе локального конфликта - это Китай, в котором к моменту окончания Второй Мировой войны в 1945 году сложилось фактически два государственных образования:

- на территории, контролируемой официальным гоминдановским правительством Чан Кайши, где проживало около 70 % населения страны;

- и "освобожденные" районы, управлявшиеся народными правительствами во главе с компартией Китая (КПК) (здесь и далее информация "СВЭ", т. 5, Москва, "Воениздат", 1978, стр. 501-503).

Между гоминдановскими войсками и народными вооруженными силами (с 1947 года - Народно-освободительная армия - НОА) не прекращались военные действия. С 1945 года в Китае находились армии СССР и США. Советский Союз вывел свои войска к 3 мая 1946 года, американские войска оставались.

Советское командование передало в распоряжение НОА захваченные советскими войсками оружие, военную технику и снаряжение бывшей японской Квантунской армии (свыше 3,7 тыс. орудий, минометов и гранатометов, 600 танков, 861 самолет, около 12 тыс. пулеметов, более 2000 автомашин и т.д.). А в дальнейшем СССР поставил НОА значительное количество оружия и военной техники советского производства.

В общем ходе гражданской войны в Китае, которую советские историки называли "Народно-освободительной" выделялись два периода. Основным содержанием первого (июнь 1946 - июнь 1947) является наступление гоминдановских войск и оборона НОА, второго - (июль 1947 - декабрь 1949) стратегическое наступление войск НОА. К концу 1949 года освобождение всего континентального Китая от власти центрального правительства в основном было завершено (оставался только Тибет). Гоминдановцы бежали на остров Тайвань (Формозу) под защиту вооруженных сил США. 1 октября 1949 года было провозглашено образование Китайской Народной Республики (КНР). Между СССР и КНР были установлены дружественные отношения и был заключен новый договор о дружбе и сотрудничестве.

Почему новый? Оказывается, с 30 июня по 14 августа 1945 с перерывом на Потсдамскую конференцию в Москве проходили переговоры между делегациями СССР и Китайской республики (правительства Чан Кайши). Они и закончились подписанием Договора о дружбе и союзе между двумя странами. Китайцы длительное время не хотели признавать независимость "внешней" Монголии, но потом согласились.

В результате получается, что к концу 1945 г. Советский Союз, став союзником официального правительства Китая по Договору, тут же вооружил огромной партией оружия его внутренних противников. Как это называется по международным правилам? Ответ: вмешательство во внутренние дела. Давайте представим на минутку, что с английского самолета сбросили бы, например, литовским повстанцам несколько ящиков с патронами и гранатами - вот было бы шуму на весь мир! Да как посмели эти зарвавшиеся империалисты вмешиваться во внутренние дела СССР! Да еще в нарушение Договора о дружбе 1942 года !! Это провокация новой войны !!!

Но извините, трофейное вооружение миллионной Квантунской армии - это не несколько ящиков с патронами и гранатами, там были самолеты, танки и тяжелые орудия. А по советским меркам оказалось вполне законной передача его одной из сторон вооруженного конфликта другого государства. Это называлось "создание маньчжурской революционной базы", развитием которой стало усиление гражданской войны в Китае.

Но вину за это советская пропаганда возлагала на руководителей гоминдана и Соединенных Штатов, которые, якобы, не желали мирным путем решать все спорные вопросы. Но ведь гоминдан был официальной правящей политической организацией в Китае. С ним у СССР был Договор о дружбе. От него были представители Китая в Совете Безопасности ООН. И правда была в том, что "США не хотели гражданской войны в Китае, она была им не нужна и вредна. Они пытались добиться урегулирования конфликта политическими средствами, компромиссным путем, через посреднические миссии П. Хэрли и Дж. Маршалла. США приглашали к совместному участию в этом урегулировании Советский Союз. Об этом же просил и Нанкин [столица гоминдановцев]. Вашингтон и Нанкин считали, что при участии СССР можно достичь мирного урегулирования в Китае в интересах всех китайцев, в т.ч. коммунистов... СССР отказался, мотивируя это принципом невмешательства, а фактически сделал ставку на одностороннюю поддержку КПК. Мао Дзэдун использовал это для непримиримой конфронтации путем выдвижения совершенно неприемлемых для Нанкина и Вашингтона требований" (стр. 10-12 журнала "ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ" N: 4, июль-август 1992 года, статья Андрея Ледовского "С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ИСТОРИКА И ДИПЛОМАТА").

Вообще, странная ситуация складывалась в советско-китайских отношениях после 1945 года. Министры иностранных дел СССР и гоминдановского Китая периодически встречались за столом переговоров Совета министров иностранных дел СССР, США, Великобритании и Китая. СССР и гоминдановский Китай были не просто членами ООН, но и постоянными членами Совета Безопасности. Между ними действовал Договор о дружбе, по которому стороны обязались взаимно уважать суверенитет, территориальную целостность и невмешательство во внутренние дела. И в то же самое время СССР активно и широко поддерживает противника гоминдана в гражданской войне! Причем, после провозглашения 1 октября 1949 года КНР, сотрудничество Сталина и коммунистического руководства Китая резко форсируются. Так, уже 2 октября 1949 были установлены дипломатические отношения между СССР и новым Китаем. 3 октября создан Всекитайский комитет защиты мира. 5 октября создано общество китайско-советской дружбы. А с 16 декабря 1949 года по 17 февраля 1950 года продолжался визит Центрального народного правительства КНР во главе с Мао Дзэдуном в СССР. В время его и был подписан 14 февраля новый Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и Китаем (КНР).

Конечно, цель войны в Китае для Сталина была другой, чем в Корее. Китай Сталину, скорее всего, был нужен как огромный источник разных ресурсов для предстоящей большой войны, особенно людских. Кроме того, Сталина подгонял возраст (в декабре 1949 года ему исполнилось 70 лет). Видимо, поэтому ему пришлось быть менее разборчивым в средствах внешней политики (да и внутренней тоже).

Но кроме Дальнего Востока надо было готовить театр военных действий (ТВД) и в Европе. Об этом речь в следующей главе.

8. "МИРНАЯ" ПОЛИТИКА СССР В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ

На противоположной стороне земного шара - в Европе Сталин также проводил определенную активную политику. Во-первых, надо было обеспечить приход коммунистов к власти в восточноевропейских странах. Причем так, чтобы они выполняли только его волю (или, в крайнем случае, действовали с его разрешения). Вторая задача, которую пришлось решать совместно с бывшими союзниками, - юридическое оформление итогов Второй Мировой войны.

О том, как в странах Восточной Европы у власти оказались коммунисты, написано много. Этот процесс шел достаточно успешно. Но возникли две трудности. Первая широко известна - это конфликт Сталина с югославским руководителем Иосипом Броз Тито. Ко второй историки обычно не обращают много внимания. Возможно, потому, что она просуществовала недолго и разрешилась к лету 1949 года. Речь идет о высокой НЕЗАВИСИМОЙ от Сталина политики, которую попытался проводить руководитель Болгарии Георгий Димитров. Проблема с Тито заключалась в том же - в независимости от Москвы. Но ее решить Сталину до своей смерти так и не удалось.

В 1991 году вышла книга Ю. Гиренко "СТАЛИН-ТИТО" (Москва, "Политиздат"), в которой приводится много данных о конфликте между ними. Оказывается, первое несогласие со Сталиным югославское руководство высказало уже в 1945 году, предложив уменьшить зарплату советским специалистам.

Но с 1947 года разногласия стали усиливаться. В начале февраля того года между СССР и Югославией были подписаны соглашения о создании двух совместных акционерных обществ по судоходству на Дунае и по гражданской авиации. В дальнейшем югославская сторона решила, что такие смешанные общества наносят ущерб экономике независимой Югославии.

19.04.1947 в беседе со Сталиным один из югославских руководителей - Э. Кардель фактически поставил вопрос о вмешательстве советских советников во внутренние дела страны. Сталин, не скрывая своего недовольства, резко сказал: "Специалисты находятся там для того, чтобы их слушали, а не только сидели у вас сложа руки".

Летом 1947 года правительство ФНРЮ приняло решение, запрещающее партийным организациям и государственным учреждениям предоставлять советским гражданским и военным специалистам какую-либо информацию экономического характера. Оно было расценено Сталиным как проявление недоверия и недружелюбия к советским представителям в Югославии. В ходе обмена мнениями между руководством СССР и ФНРЮ с югославской стороны было разъяснено, что советские специалисты "чрезмерно навязывают свои взгляды", "не учитывают нашу специфику", "игнорируют мнение югославских партнеров, что приводит к ссорам и трениям".

С 30 июля по 1 августа 1947 года проходили необъявленные югославо-болгарские переговоры между И. Тито и Г. Димитровым. На них был согласован бессрочный договор между их странами. А 2 августа в официальном протоколе факт выработки такого договора был обнародован.

Сталин возразил как по факту самих переговоров, так и по сроку действия согласуемого договора. В послании Тито 12 августа он писал, что оба правительства допустили ошибку, заключив пакт (к тому же бессрочный) до вступления в силу мирного договора и несмотря на предупреждения из Москвы. (Дело в том, что 10 февраля 1947 года в Париже были подписаны мирные договоры между странами антигитлеровской коалиции и странами-союзницами Германии (Италией, Болгарией, Венгрией, Румынией и Финляндией). Они вступали в силу с 15 сентября 1947 года).

Во время мирных переговоров СССР помог Югославии в установлении югославо-итальянской границы в районе города Триест. Кроме того, Советский Союз помогал и в урегулировании экономических и территориальных претензий ФНРЮ к Австрии. Но правительство Югославии обратилось за помощью и к Англии. Когда Сталин узнал об этом, то 5 августа 1947 года заявил о своем недовольстве по поводу "закулисных переговоров за спиной советского правительства" и выразил недоумение в связи с тем, что оно не было о них информировано.

Из-за определенных причин Сталин не мог согласиться на независимую политику Югославии. И стал принимать меры.

Летом 1947 года ЦК ВКП(б) направило первому секретарю польской рабочей партии (ППР) В. Гомулке письмо, в котором оно предложило ППР выступить с инициативой созыва совещания коммунистических партий некоторых европейских стран для обсуждения вопроса об усилении связей между ними, например, путем создания нового интернационала информационного характера (получившего название "Информационное бюро").

Польские коммунисты с такой инициативой, конечно, выступили. Другие партии согласились, но некоторые руководители выражали сомнения об опасности возврата к изжившим коминтеровским формам и методам руководства. Сомнения высказывались со стороны: К. Готвальда, М. Тореза, П. Тольятти и В. Гомулки. Больше всех сомневался В. Гомулка. (Странное дело: наибольший сомневающийся является главным формальным инициатором мероприятия!)

С 22 по 27 сентября 1947 года в курортном городке Шклярска Поремба (западная Польша) состоялось первое информационное совещание представителей коммунистических и рабочих партий девяти стран. Было решено создать "Информационное бюро". По телефонному совету Сталина его местопребыванием и редакции газеты "За прочный мир, за народную демократию!" был избран Белград, хотя претендовала и Прага. Поддавшись уговорам Сталина, делегаты компартии Югославии критиковали французских и итальянских коммунистов "в преклонении перед парламентаризмом, уступчивости Ватикану и деголлизму". В книге Ю. Гиренко высказана мысль, что Сталин это сделал специально, для того, чтобы потом югославские коммунисты не смогли получить помощь от французской и итальянской компартий в период, когда Сталин будет проводить атаку против самих югославов (провоцирование 1 класса!).

Но целью совещания была не только подготовка к борьбе с Тито. Д. Волкогонов в книге "ТРИУМФ И ТРАГЕДИЯ" (Киев, "Политиздат Украины", 1990, том 2) заметил, что на нем выступил сталинский посланник Жданов с докладом "О международном положении". В нем был сформулирован тезис, который на долгие годы станет почти центральным в советской пропаганде - "раздел мира на два противоположных лагеря". Это, возможно, было ответом на антикоммунистическую "доктрину Трумэна". В докладе выражена и негативная оценка "плана Маршалла" как "программы закабаления Европы" (от участия в котором СССР отказался на Парижском совещании министров иностранных дел СССР, Великобритании и Франции 27.06 - 2.07.1947).

На Западе создание "Информационного бюро" было встречено негативно и было названо "Коминформом". А в дальнейшем было проведено только два подобных совещания: в июне 1949 года в Венгрии и в ноябре 1949 в Румынии. 18 апреля 1956 года оно было распущено.

После совещания в Шклярской Порембе югославское руководство не прекратило независимые от Москвы действия. Без согласования с СССР 27 ноября 1947 года Тито посетил Болгарию, где был подписан договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Югославией и Болгарией. Кроме того, было увеличено югославское экономическое влияние на Албанию.

В январе 1948 года Тито (опять без консультации с СССР, что немедленно привело к очередному кризису между странами) попросил албанских руководителей разрешить одной югославской дивизии разместиться в Албании в районе города Корча.

Но продолжал делать независимые шаги и болгарин Георгий Димитров. 16 января 1948 года в Бухаресте он подписал Болгаро-Румынский договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. А 17 января на пресс-конференции Димитров заявил о возможном создании в перспективе, когда условия созреют, федерации или конфедерации балканских и придунайских стран, с включением в нее Польши, Чехословакии и Греции. На Западе это было немедленно расценено как "вредоносное советское изобретение".

24 января того же года Сталин направил телеграмму Димитрову (и копию Тито), в которой разъяснял, что предложение, касающееся федерации или конфедерации стран народной демократии, является вредным, ибо "наносит ущерб странам новой демократии и облегчает борьбу англо-американцев против этих стран". Вслед за этим, стремясь не допустить дальнейшего обострения отношений с Великобританией и США, Сталин решил отмежеваться от данного предложения в печати ("Правда", 28.01.1948).

А 4 февраля 1948 года он поручил советским послам в Белграде и Софии довести до сведения И. Тито и Г. Димитрова следующие соображения: "Неудачное интервью тов. Димитрова в Софии дало повод ко всякого рода разговорам о подготовке восточноевропейского блока с участием СССР".

10 февраля 1948 года состоялась встреча в Москве делегаций Советского Союза (во главе со Сталиным), Болгарии (с Димитровым) и Югославии (с Карделем, так как Тито сослался на плохое здоровье и не поехал).

Отношения выясняли долго. Когда Кардель сказал, что Югославия обычно всегда консультировалась с советским правительством, Сталин его резко оборвал: "Неправда! Вы вообще не советуетесь! Это у вас не ошибки, а принцип, да, принцип!". Взявший слово Молотов зачитал из югославо-болгарского договора абзац, в котором говорилось, что Югославия и Болгария будут действовать в духе ООН и поддерживать любую инициативу, направленную в защиту мира, против любой агрессии, с какой бы стороны она не исходила. На это Сталин заявил: "Но ведь это же превентивная война! Это самый обычный комсомольский выпад! Это обычная громкая фраза, которая только дает пищу врагу!". И на предложение Димитрова обсудить уже сейчас некоторые вопросы дальнейшего развития экономических отношений, Сталин сказал: "Об этом мы будем говорить с объединенным болгаро-югославским правительством".

1 марта 1948 года состоялось расширенное заседание Политбюро ЦК КПЮ. На нем отметили, что СССР:

- не хочет сильной армии Югославии;

- вербует агентов;

- диктует свои направления развития экономики Югославии;

- и т.д.;

- дело дошло до предложения создать федерацию с Болгарией.

Иосип Тито был против федерации, заявив что это позволит Сталину сменить руководство Югославии на более послушное и повысить влияние НКВД. После заседания было послано сообщение в Москву и Софию о том, что Югославия считает несвоевременным создание федерации с Болгарией.

18 марта 1948 года Сталин принял решение отозвать всех советских специалистов из Югославии (в т.ч. военных). 27.03.1948 в СССР вылетела их последняя группа.

В тот же день 27 марта 1948 года в адрес ЦК КПЮ было послано первое письмо Сталина и Молотова с разными обвинениями. 4 мая того же года было послано второе письмо. Его тон был еще более категоричным и непримиримым.

20 мая 1948 года состоялся пленум ЦК КПЮ. На нем было принято решение не участвовать в заседании Информбюро в Венгрии.

29 июля 1948 года была опубликована "Резолюция Информбюро о положении в коммунистической партии Югославии". Конфронтация между Сталиными Тито приняла непримиримые формы. 8 сентября 1948 года в газете "Правда" была опубликована статья под заголовком "Куда ведет национализм группы Тито в Югославии". Ее наиболее вероятным автором был сам Сталин. 1 мая следующего 1949 года газета "Правда" сообщила о выходе в свет первого номера газеты югославских оппозиционеров "За социалистическую Югославию", издаваемую на сербском языке югославскими коммунистами-политэмигрантами, проживающими в СССР. Эта газета стала органом учрежденного в Советском Союзе оппозиционного Тито "Союза югославских патриотов за освобождение Югославии от фашистского ига клики Тито-Ранковича и империалистического рабства". Взаимные обвинения нарастали как снежный ком, стороны уже не выбирали выражений.

28 сентября 1949 года СССР заявил о разрыве советско-югославского договора о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве. 25.10.1949 МИД СССР выслал посла ФНРЮ, а в ноябре - и поверенного в делах.

В ноябре 1949 года была опубликована резолюция очередного заседания Информбюро - "Югославская компартия во власти убийц и шпионов". В ней содержался целый набор инсинуаций и откровенной лжи, наподобие того, будто югославское руководство скатилось от буржуазного национализма к фашизму, установило в стране диктатуру фашистского типа, является наймитом империалистической реакции, превратило Белград в американский центр шпионажа и антикоммунистической пропаганды. "Борьба против клики Тито" объявлялась интернациональным долгом всех коммунистических и рабочих партий.

С конца 1949 года при формальном сохранении дипломатических отношений, все связи между СССР и Югославией оказались прерванными. И все другие страны Восточной Европы в начале октября 1949 года в течение шести дней также разорвали аналогичные договоры с Югославией. На югославских границах с Венгрией, Румынией и Болгарией обстановка резко обострилась, участились пограничные инциденты. Югославское правительство предложило создать специальные смешанные комиссии с этими странами, но они отказали (с 1.07.1948 по 1.09.1949 произошло 219 вооруженных пограничных инцидентов).

Осенью 1949 года усилиями обеих сторон конфликт был интернационализирован, в т.ч. через ООН, где 20 октября 1949 года Югославия была избрана непостоянным членом Совета Безопасности.

Давление на Югославию в годы разрыва отношений проявлялось, пользуясь югославской терминологией, в "нагнетании атмосферы вооруженной агрессии", для которой все было подготовлено и которая в то время буквально "витала в воздухе".

После смерти Сталина, 6 июня 1953 года, советское правительство выступило с предложением обменяться послами. В СССР распустили организацию югославской эмиграции, прекратили антиюгославскую пропаганду. 26 мая 1955 года состоялась поездка Н. Хрущева в Белград. Конфликт был окончен.

Что же касается руководства Болгарии во главе с Георгием Димитровым, то оно не решилось на серьезное обострение отношений с Советским Союзом. Однако, в 1948 году Болгарией были заключены договоры дружбы, сотрудничества и взаимной помощи с Румынией (16 января), с СССР (18 марта), с Чехословакией (23 апреля), с Польшей (29 мая) и Венгрией (16 июля). Все они были рассчитаны на 20 лет и в них имелись специальные статьи по поводу неучастия в каких-либо действиях, направленных против другой стороны. Особо отмечалось возможность нападения на одну из сторон Германии или другого государства. В этом случае стороны должны предоставить друг другу военную и всякую иную помощь (источник - БСЭ, статьи, посвященные Болгаро-... договорам).

Все они подписывались или только Димитровым, или совместно с министром иностранных дел Болгарии В. Коларовым.

При их чтении бросается в глаза именно статья о случае нападения в первую очередь Германии. Почему? Ведь в то время на немецкой территории даже не было национального государства! Страной руководили оккупационные власти стран-победительниц Второй Мировой войны! Перед созданием немецкого правительства надо было оформить мирный договор и провести выборы. Этот процесс затягивался на неопределенное время. И вообще, дело шло к политическому расколу Германии. Кроме того, ни у Болгарии, ни у нескольких стран, с которыми она подписывала договоры (у Венгрии и у Румынии) не было общих границ с Германией.

В этих условиях руководителям Болгарии можно было не задумываться о войне с немцами. А с кем могла воевать Болгария в то время? Она граничила с такими странами: Турция (немного), Греция, Югославия и Румыния. В Греции и Турции были буржуазные правительства и не было советских войск. В остальных странах к власти пришли коммунисты, которые только и говорили, что о борьбе за мир и недопущении новой войны. Но Болгария срочно заключает договоры в конце 1947 года и в первой половине следующего 1948 именно со странами, где побеждали коммунисты. Причем, в текст договора обязательно вводится абзац о действиях в случае войны с Германией или еще кем-либо. А также статья о невступлении в какие-либо союзы, направленные против другой стороны. Почему?

Создается впечатление, что Димитров чего-то опасался. Почитаем его краткую биографию (в "БСЭ", 3-е издание, том 8, 1972 год): родился 18.06.1882, умер 2 июля 1949, прожив 67 лет. С 1934 по 1945 жил в СССР. С 1935 по 1943 Генеральный секретарь исполкома коммунистического интернационала. В 1937-1945 - депутат советского парламента (Верховного совета СССР). 6 ноября 1945 года вернулся в Болгарию. С ноября 1946 - председатель Совета министров Болгарии. С декабря 1948 - Генеральный секретарь ЦК БКП.

Таким образом, предвоенная и военная политика Сталина выполнялась на глазах у Димитрова. Он был свидетелем террора конца 30-х годов. В частности, были репрессированы его соратники по Лейпцигскому процессу о поджоге рейхстага. А на квартире Димитрова некоторое время прятался от ареста "будущий сталинский правитель Болгарии Вылко Червенков" (Р. Конквест "БОЛЬШОЙ ТЕРРОР", том 2, пер. с англ., Рига, "Ракстниекс", 1991, стр. 235)

Димитров видел, как и кого Сталин направлял в правительства стран Восточной Европы. И должен был догадываться о его послевоенных целях. Тем более, что Сталин уже с начала 1945 года стал выдвигать разные требования к Турции. Определенные претензии были у СССР и к Италии. В 1945-1947 с участием Советского Союза существовал очаг напряженности в Иране. В 1946 г. в Греции коммунисты отказались от участия в выборах и приступили к вооруженной борьбе. Более подробно речь об этом пойдет в следующей главе. Здесь же достаточно отметить, что в случае разрастания конфликтов в указанных странах с участием СССР, Болгария не смогла бы остаться в стороне, будучи послушным союзником Советского Союза. Димитров должен был понимать ситуацию и, видимо, поэтому он и попытался проявить самостоятельность. Но "оторваться" от Сталина не смог.

Выше уже говорилось, что Сталин был недоволен некоторыми действиями Димитрова. Но если предположить, что "великий вождь" планировал новою войну, то независимый Димитров вообще становился очень опасным. Подчинить югослава Тито Сталину не удалось, и ему пришлось пойти на конфронтацию с Югославией (на возможность военного решения этой проблемы). Но и Димитров показал себя очень ненадежным. Однако волею судьбы с этой проблемой Сталину удалось справиться достаточно быстро. Читаем биографию Димитрова дальше: "умер в Барвихе близ Москвы".

Оказывается, что он заболел в начале 1949 года. Причем, пришлось перейти на постельный режим. Однако, в отдельном биографическом очерке о нем ("ГЕОРГИЙ ДИМИТРОВ" (перевод с болгарского), Москва, 1973) говорится, что даже в таком состоянии он продолжал работать, принимал посетителей. Но состояние ухудшалось и 7 марта 1949 года его отправили на лечение в СССР в санаторий "Барвиха" под Москвой, где он и умер.

Причиной болезни указана "печенка, диабет". А также то, что он подорвал свое здоровье в фашистской тюрьме (в 1933 году). Результатов вскрытия не приводилось. Его тело перевезли в Болгарию, куда ездила и советская правительственная делегация во главе с К. Ворошиловым (в то время впадавшем в немилость у Сталина).

Но это еще не все. Димитров был председателем болгарского правительства. А одним из его заместителей был герой подполья Трайчо Костов. В декабре все того же 1949 года он и еще несколько бывших руководителей страны были осуждены к расстрелу.

Однако, это были не единственные репрессии среди нового руководства стран "народной демократии". В мае 1949 года в Албании был осужден и расстрелян заместитель председателя правительства и министр внутренних дел Кочи Дзодз. В сентябре того же года в Венгрии осужден и расстрелян министр иностранных дел Ласло Райк. (Костов и Райк реабилитированы в 1956 году).

Следующая волна судилищ произошла в 1952 году. В ноябре в Чехословакии была осуждена (по выражению советских средств массовой информации того времени) "банда Рудольфа Сланского" (бывшего генерального секретаря ЦК КПЧ). В Румынии был арестован член Политбюро Румынской рабочей партии Василе Лука. Интересно отметить, что в связи с его арестом были нападки на "предательскую клику Марселя Паукера", одного из двух главных руководителей румынских коммунистов до Второй Мировой войны. Причем, оба они были репрессированы в СССР еще в конце 30-х годов (книга Р. Конквеста, стр. 234).

На всех этих судилищах обвиняемых осуждали в принадлежности к "американским и английским" агентам, "в предательстве в пользу Югославии", Тито, объявленного шпионом и давним агентом всех империалистических разведок, ведущих подрывную деятельность против СССР и народно-демократических государств.

В книге Р. Медведева "ОНИ ОКРУЖАЛИ СТАЛИНА" (Москва, "Политиздат", 1990), в главе о А. Микояне говорится, что именно он от имени Сталина вел переговоры с К. Готвальдом, настаивая на отстранении и аресте Р. Сланского. Сведения об этом были опубликованы в Чехословакии в период "пражской весны".

Кстати, возможно, что не все так просто в судьбе самого Клемента Готвальда. Вот данные о нем из "БСЭ", том 7, 1972: родился 23.11.1896, умер 14.03.1953, прожив 57 лет. До 1943 года был одним из руководителей коммунистического интернационала. С 1945 председатель КПЧ. После освобождения Чехословакии вошел в состав первого правительства Национального фронта в Кошице (4.04.1945) в качестве заместителя председателя. В 1946 председатель коалиционного правительства. После февральских событий 1948 года он сформировал новое правительство, "очищенное от буржуазных заговорщиков". С 14.06.1948 - Готвальд - Президент Чехословацкой республики. Принимал руководящее участие в разработке генеральной линии КПЧ на построение социализма в стране, провозглашенной на ее 9 съезде в мае 1949.

К. Готвальд пережил Сталина на 11 дней. Причем, во главе чехословацкой делегации он был на его похоронах в Москве. 11-ого марта отбыл в Прагу, а утром 14-ого умер. В нескольких мартовских номерах газеты "Правда" материалы о двух траурах так и печатались одновременно. В официальном сообщении говорилось, что он умер 14 марта 1953 в 11-00 утра после непродолжительной тяжелой болезни от острой сердечной недостаточности (коллапс сердца).

В информации ЦК КПЧ, чехословацкого правительства и ЦК действия Национального фронта говорилось: "У изголовья больного находились лучшие советские и чехословацкие врачи. Героически, почти до последней минуты, боролся со смертью сам, в полном сознании тов. Готвальд. К сожалению, не удалось спасти самую дорогую для нас жизнь..."

А в медицинском заключении, подписанном видными врачами, есть такие слова: "... с 9-00 был в глубоком бессознательном состоянии..." (оба эти сообщения были опубликованы в одном номере газеты "ПРАВДА" за 15 марта 1953 года).

Как и в случае с Димитровым, данных вскрытия не приводилось. И не указано, подтвердился ли первоначальный диагноз или нет.

Конечно, на смерть Готвальда Сталин повлиять уже никак не мог (в смысле отдать распоряжение). А по медицинским данным, сбой сердца может произойти и в молодом возрасте. К сожалению, на больший анализ пока очень мало данных. И можно только отметить почти одновременное окончание судьбы двух руководителей международного коммунистического движения. Но если ход болезни одного из них (Сталина) достаточно подробно освещался в прессе, то в сообщениях о смерти другого даже имеются расхождения. Случайность? Или результат очень сильной спешки в связи с некоторыми обстоятельствами? Есть информация, что Готвальд по образованию был врач. Представим: человек с медицинским образованием приезжает на похороны. Ему зачитывают медицинское заключение о смерти, рассказывают, как лечили. Он все это анализирует, сравнивает с тем, как ход болезни должен был протекать, а также сравнивает с внешним видом покойного. И если он не находит никаких противоречий - то это одна ситуация, а если нашел и задал неуместный для соратников вопрос? Или не задал, но своим поведение показал, что догадался? То как они должны были отреагировать? Гипотеза, конечно, интересная, многое объясняет. Однако, проблема слишком сложна и многогранна. Ведь 5 марта 1953 решалась не только судьба одного конкретного человека (И.В.Сталина), но и судьба всего человечества (в связи с планом "Гроза-2" на 1954 год). И если "уходу" Сталина "помогли" соратники, а Готвальд это заметил, то их поступок можно оценивать по-разному - или как действия простых убийц или как действия героев-заговорщиков, боровшихся за мир и жизнь всего человечества. С точки зрения выживания всего человечества смерть одного или двоих, стоявших поперек дороги, не является огромной трагедией. Но времени после 5.03.1953 будет посвящена отдельная глава, а здесь пора вернуться к к событиям в Восточной Европе и подвести некоторые выводы.

В странах, куда вошли советские войска, Сталин активно продвигал к власти коммунистов и, как показали события в Югославии, посылал большое число советских советников, которые не только указывали направления развития экономики, но и пытались увязать этот процесс с аналогичными мероприятиями в СССР. А попытки некоторых стран делать что-то самостоятельно приводили к резко отрицательной реакции Сталина. Хотя, с точки зрения мирного строительства, их определенная независимость не могла нести особой угрозы для Советского Союза. Угроза могла быть только в одном случае - если эти страны рассматривались Сталиным как ТЫЛОВАЯ ТЕРРИТОРИЯ для будущих фронтов.

Предлагаю кратко остановиться на этой мысли. Кроме административного доступа, тыловая территория играет очень важную роль в снабжении действующей армии. И еще более огромную роль ПРИ ПОДГОТОВКЕ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ войны. Дело в том, что после прорыва обороны противника, будут увеличиваться расстояния снабжения. А развитие науки и техники в 20-м веке привело к тому, что на проведение наступлений надо тратить очень большие ресурсы, исчисляемые тысячами вагонов (если, правда, не касаться атомного оружия, но которое в рассматриваемое время еще было недостаточно развито). Пример из Великой Отечественной войны: для проведения Белорусской операции в июне 1944 года со стороны Красной Армии привлекалось свыше 1 430 тыс. человек боевого состава четырех фронтов. К началу операции надо было накопить 4 - 5 боекомплектов снарядов и мин. А для перевозки только одного требовалось 13 500 грузовых вагонов. Но кроме снарядов фронты нуждались и в других запасах: горючем, смазке, продуктах и т.д. Все это выливалось в необходимость задействовать тысячи вагонов!

В связи с этим гораздо выгоднее развернуть (построить) новые заводы в местностях, наиболее близких от будущих линий фронтов. Здесь можно вспомнить, что в 30-е годы и особенно в последние два перед 22 июня 1941, много новых военных заводов в СССР строилось в западных областях. Причем, к началу германского наступления на них успели завезти большое количество стратегического сырья (которое потом большей частью попало к немцам). С точки зрения обороны это, конечно, государственное преступление. Но в случае удачного похода Красной Армии, она должна была все дальше уходить на запад, тем самым удлиняя пути снабжения. А в этой ситуации заводы, расположенные поближе к западной границе СССР, оказались бы очень кстати.

Теперь вспомним, что Сталин после войны направлял много советских специалистов в страны "народной демократии". А опыт Югославии показал, что они пытались проводить такую политику, которая не всегда учитывала интересы страны пребывания. На это историки мало обращали внимание. Но вот что написал по этому вопросу доктор наук Н. В. Загладин в своей книге "ИСТОРИЯ УСПЕХОВ И НЕУДАЧ СОВЕТСКОЙ ДИПЛОМАТИИ" (М., 1990): "В Восточной Европе строились металлургические комплексы, работавшие на привезенном из СССР сырье и топливе, а продукцию поставляющие в СССР. Такое уродливое, деформированное развитие не было взаимовыгодным или даже односторонне выгодным СССР: оно было - уникальный в истории случай - взаимоневыгодным. Очень медленно от обмена готовыми продуктами перешли к координации народнохозяйственных планов, осуществлению совместных проектов" (стр. 139).

Вот так, обеим сторонам было НЕВЫГОДНО! Но все равно продолжали строить и эксплуатировать. Зачем?

Югославия попыталась обсудить эту проблему еще в момент ее появления и в ответ получила полный разрыв с СССР и обвинения в фашизме. Но Сталин, конечно, испугался не только экономической самостоятельности. За ней проглядывалась вообще независимая политика. А этого допустить он уже никак не мог, если серьезно готовил новую войну.

В середине 1996 года в одной из программ Д. Волкогонова из сериала "ТАЙНЫ СТАРОЙ ПЛОЩАДИ" речь шла о советско-югославском конфликте. В ней же генерал отмечал многочисленные и настойчивые предложения Сталина коммунистическим руководителям восточно-европейских стран строить военные заводы. Или хотя бы сборочные (а из чего собирать, будет поставлено из СССР). (Сталин всегда обычно рекомендовал: "Вам хватит просить у нас оружие. Создавайте завод свой, авиационный завод, артиллерийский завод, поможем. Сборочный, будем двигатели присылать, а вы собирайте самолеты и тому подобное" (слова Д. Волкогонова)). В частности, он привел пример, как Отто Гротеволь попросил Сталина прислать оркестр на какой-то немецкий национальный праздник. "Сталин усмехнулся: "Музыка - хорошо. Я думал, вы оружие попросите. Армия важнее"... Потом симфонический оркестр ездил туда, но Сталин сказал, что музыка хорошо, а армия важнее. Слова простые, но очень символичны. Сталин мыслил по-прежнему до конца своих дней в коминтерновском духе"

Если новые союзники СССР отказались бы развивать свою экономику по сталинским планам, то все необходимое для наступающих советских войск пришлось бы завозить за тысячи км! Это когда каждый корабль и дальний самолет на учете! Конечно, выходом здесь могло послужить введение оккупационного режима. Видимо, к этому и шло дело в отношении Югославии. Остальные страны "лагеря мира" "добровольно" становились союзниками СССР. Но надо было готовить и противников. Об этом пойдет речь в следующей главе.

9. КТО НАЧАЛ "ХОЛОДНУЮ ВОЙНУ"?

Долгое время советская пропаганда нацеливала народы СССР на готовность к возможной войне с разными империалистами. При этом говорилось, что после победы в 1945 году западные руководители разорвали политику сотрудничества с Советским Союзом и очень быстро стали готовить новую войну. И только нечеловеческие усилия советского народа в деле восстановления разрушенной экономики предотвратили неминуемое. Но кроме того объяснялось, что враги СССР не ждали и не ждут начала новой "горячей" войны сложа руки, они организовали и ведут войну "Холодную" для того, чтобы максимально ослабить Советский Союз. Этого же мнения придерживались и историки.

Например, в период августа-декабря 1988 года на страницах газеты "Правда" было напечатано несколько статей разных авторов:

- первая - Л. Безыменский, В. Фалин "Кто развязал "Холодную войну" (29 августа);

- вторая - Дж. Л. Геддис (США) "О прошлом во имя будущего"

- третья - О. Ржешевский (без названия) (обе 31 октября);

- четвертая - Бернард Грайнер (ФРГ) "Не все кошки серы" (30 декабря).

В 1989 г. все они вошли в сборник "СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА (факты, проблемы, люди)".

В первой статье очень много места отводится описанию рассекреченных АМЕРИКАНСКИХ планов ведения войны против СССР, которые разрабатывались в США в 1944 - 1949 годах. Они приводятся как главное доказательство агрессивности Соединенных Штатов и необходимости послевоенных ответных мер Советского Союза. Об этом же пишет известный в прошлом политический обозреватель газеты "Правда" Юрий Жуков в книге "СССР-США: ДОРОГА ДЛИНОЮ В СЕМЬДЕСЯТ ЛЕТ или рассказ о том, как развивались советско-американские отношения" (М., "Политиздат", 1988).

Юрий Жуков отмечает, что послевоенные американские планы ведения войны против СССР были рассекречены в конце 70-х годов. В частности, они были напечатаны в 1978 году в Нью-Йорке издательством Колумбийского университета под названием "СДЕРЖИВАНИЕ. ДОКУМЕНТЫ ОБ АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИКЕ И СТРАТЕГИИ (1945-1960)".

Другими словами, в период 1945-1953 годов общественность ни в США, ни в СССР о них ничего НЕ ЗНАЛА! И никаких "ответных мер" на такие планы быть попросту не могло! Вот если бы почти сразу же после принятия очередного секретного агрессивного плана в Соединенных Штатах он был бы напечатан в советских газетах, да был бы выражен протест советским министром иностранных дел, вот тогда во все последующие годы вполне справедливо можно было бы упоминать такой план как доказательство и "агрессивности" США, и "ответных мер" со стороны СССР.

Но ирония судьбы заключается в том, что информация об одном американском секретном военном плане все-таки была напечатана еще в период его секретности. Но не в советских средствах массовой информации, а АМЕРИКАНСКИМ журналом "КОЛЬЕРС" в знаменитом номере за 27.10.1951. То был специальный "фантастический" номер, в котором рассказывалось и показывалось подробнейшим образом, как США и их союзники намереваются с помощью атомного оружия расправиться с коммунизмом раз и навсегда, и оккупировать СССР. На его обложке с винтовкой наперевес был изображен американский солдат в каске на фоне карты Советского Союза, где были обозначены города, которые подвергнутся атомной бомбардировке. Ю. Жуков пишет, что описание войны против СССР представляло собой популярное изложение плана "Дропшот" (1949 года). Были изменены лишь сроки - в журнале говорилось, что война начнется не в 1957 году, а уже в 1952-м. На наличие настоящего плана намекнула сама редакция, указав, что при подготовке номера были использованы материалы, полученные от военных специалистов.

Его краткое содержание (из статьи Л. Безыменского и В. Фалина, а также из книги Ю. Жукова): американцами планировалось 200 целей в 100 городах СССР для 300 атомных и 29 000 тонн обычных бомб. 75-100 атомных бомб отводилось на выведение из строя советской стратегической авиации на аэродромах. Основным средством доставки зарядов были самолеты. Из них дальние должны были летать с баз на северо-востоке США через о. Гренландию. При этом можно было подвергнуть бомбардировке почти всю европейскую территорию СССР до западного побережья полуострова Таймыр. Другие дальние бомбардировщики с баз на Аляске должны были лететь на цели в Сибири и Дальнем Востоке СССР до меридиана по восточному берегу полуострова Таймыр. Средние бомбардировщики планировалось использовать с баз в Западной Европе, Северной Африке и Японии. Готовность по плану "Дропшот" ("День-Д") намечалась на воскресенье 1.01.1957.

Это понятно, т.к. до того времени надо было подготовить "основных исполнителей" - стратегических бомбардировщиков Б-52. А в главе о самолетах уже говорилось, что это дело было длительным. И как ни спешили американские конструкторы, инженеры и рабочие, серийный выпуск Б-52 начался в 1954 году, а в войска они стали поступать с 1955 года. Причем, судя по данным из справочника, в год делали около 90 штук. Т.е. в 1952 году никакую войну с СССР американцы начать не могли. Можно еще вспомнить, что спешное проектирование Б-52 в США началось в 1949 году ПОСЛЕ взрыва первой атомной бомбы в СССР.

С 1945 по 1955 год основными американским средствами доставки атомных бомб оставались дальние бомбардировщики с поршневыми моторами. И хотя их было много, они не могли быть использованы против противника, имеющего достаточно реактивных истребителей. В этих условиях экипажи бомбардировщиков превращались в смертников. Причем, большая часть самолетов могла быть сбита задолго до запланированных целей, что наглядно показала война в Корее. Другими словами, до 1957 года США не могли напасть на СССР по причине технической неготовности. И сколько целей для атомной бомбардировки американцы не выбирали, какие бы планы нападения они не создавали, их выполнить можно было только в том случае, если бы у СССР не было бы средств ПВО и очень мало было войск, что не наблюдалось. И это должны были понимать не только в Вашингтоне, но и в Москве.

Есть еще один исторический факт, показывающий, что секретные военные планы одной страны не могут быть использованы историками для объяснения каких-то действий руководства другой. Это советско-германские отношения в 1940-м году и в 1941-м до 22 июня. Был ли в Германии в то время секретный план нападения на СССР? - Был (знаменитый "Барбаросса")! И Советский Союз тогда же разрабатывал планы ведения какой-то войны на своих западных границах. Об этом говорится в некоторых номерах "ВИЖ" за 1992 год ("ГОТОВИЛ ЛИ СССР ПРЕВЕНТИВНЫЙ УДАР?" (N: 1, 4-5); "УПРЯМЫЕ ФАКТЫ НАЧАЛА ВОЙНЫ" (N: 2)). А также об этом прямо и откровенно пишет в своих воспоминаниях бывший специалист Генерального штаба Красной Армии того времени А. Василевский ("ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ").

А была ли между этими странами "Холодная война"? - Не было! Даже был договор о дружбе и границе! Шла активная торговля, обмен делегациями специалистов и т.д.

Более того, к 13 июня 1941 года советское руководство располагало массой разведывательных сведений, доказывающих, что немецкие войска нападут со дня на день (не говоря уже о тексте самого плана "Барбаросса"). Сам немецкий посол сообщил заранее точную дату начала войны! Но почему-то ТАСС в своем известном заявлении того дня посчитал, что никакой угрозы для СССР нет! Невероятно! Немецкие танковые дивизии развернули свои стволы на самой советско-германской границе, авиационные бомбы укладывались на грунт, из приграничной территории выселялись местные жители, спешно готовились военные госпитали, а советское руководство ничего угрожающего совершенно не видит! Ведь это же не махание бумажными газетами с речью Черчилля за океаном, а подготовка массы войск противника на собственной границе!? И никакой "Холодной войны"?!

Долгие годы советские историки объясняли это слабостью Красной Армии, которая находилась в стадии переформирования, что и вынудило Сталина максимально оттягивать начало боевых действий. Но любой грамотный военный может заметить, что переформирование войск - процесс постоянный. Военная техника постоянно совершенствуется, появляются новые виды оружия. А к обороне войска должны быть готовы в любой момент и при любом наличном вооружении. На то и существует Генеральный штаб, чтобы правильно руководить процессом переформирования и не ослаблять оборону, особенно на границах. Истинная причина военных поражений в 1941 году и отсутствия "Холодной войны" с Германией оказалась в другом.

Но это не моя тема. В нашем случае из 1941 года полезно вспомнить соотношение готовности войск обеих будущих воюющих сторон и работу пропаганды по их освещению. Тогда войска вероятного противника (немцы) не только имели секретный план, но и реализовывали его на практике (вышли в исходный приграничный район и готовили неожиданное нападение). А советской пропаганде ЗАПРЕЩЕНО было говорить что-либо об этих приготовлениях. (Хотя, есть сведения, что в непосредственной близости к дате 22.06.1941 советские идеологи иногда стали намекать на "нехорошее" поведение немцев, особенно в армии, но это общей картины не меняет).

Как показано выше, послевоенные объяснения подобного поведения не совсем удовлетворительны. С другой стороны, некоторые исследователи настаивают, что советские войска в то время занимались тем же, чем и немецкие - выдвигались в приграничные исходные районы для внезапного нападения. Вот эта причина вполне может объяснить пассивность советских идеологов. Иначе ведь можно было нарваться на взаимные обвинения: "а вы сами такие!"

В конечном итоге получается, что рассекреченные через много лет секретные планы одного государства не могут служить доказательством каких-либо "ответных действий" тех стран, против которых они были составлены. Надо искать другие объяснения.

Для этого полезно рассмотреть вопрос: а при каких условиях пропаганде можно говорить о чьей-то агрессивной подготовке войны?

Такими условиями может быть одно из двух:

- страна воевать не хочет, войска занимаются плановой подготовкой обороны, а соседи разворачивают свои армии, выводят их в исходные районы, проводят мобилизацию;

- руководство страны воевать хочет, но первым нападать не очень удобно, а соседи не хотят начинать большую войну с большими возможными потерями и держат свои армии на "зимних квартирах" по мирным штатам, в то же время выполняя различные оборонные мероприятия.

Послевоенные советские идеологи, а затем и историки безусловно настаивали, что для СССР после 1945 года существовало только первое из них: Советский Союз - самый активный борец за мир, в то время как кровожадные империалисты готовят новую мировую войну.

И во всех работах, посвященных "Холодной войне", ее основателями указывались США, Великобритания и "их пособники". А за ее начало советские историки принимали речь Черчилля в Фултоне (США). Например, в "КРАТКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ СЛОВАРЕ" (Москва, "Политиздат", 1988, стр. 451) говорится:

- "Холодная война" (далее "Х.в.") - термин употреблялся после второй мировой войны для характеристики политики империалистических государств в отношении Советского Союза и других социалистических стран. Политика "Х.в." была продиктована интересами наиболее реакционных сил США и других западных стран... Открытым объявлением Западом "Х.в." миру социализма явилась речь английского политического деятеля У. Черчилля в Фултоне (США) 5 марта 1946, в которой, по существу, была изложена программа "Х.в.". В 1947 он выступил также с проектом создания военного западноевропейского союза против СССР... Для "Х.в." характерны: угроза применения силы, стремление к диктату, экономическая блокада и проведение подрывной деятельности против социалистических государств, всемерное форсирование гонки вооружений и военных приготовлений, стремление использовать достижения науки и техники в военных целях, создание агрессивных блоков и союзов, раздувание антикоммунистической пропаганды, приобретающей характер "психологической войны". "Х.в." и порожденные ею внешнеполитические концепции и доктрины - политика "с позиции силы", "отбрасывание коммунизма", "балансирование на грани войны" и другие - были продиктованы интересами наиболее реакционных монополистических кругов капиталистических стран. В результате политики "Х.в." в течение длительного периода сохранялась международная напряженность, угроза возникновения новой мировой войны...

Для справки: термин "Холодная война" был впервые применен американским финансистом и президентским советником Бернардом Барухом (Bernard Baruch) во время дебатов в конгрессе США в 1947 году ("THE NEW ENCYCLOPEDIA BRITANNICA", Vol. 3, 15-th edition, 1986, p. 444)

Черчилль произнес свою речь 5 марта 1946 года. Но оказывается, что 22 февраля того же года американский поверенный в делах в Москве Дж. Кеннан направил в Вашингтон "длинную телеграмму" на 8000 слов. Об этом упоминают в своей статье Л. Безыменский и В. Фалин. Они пишут, что Дж. Кеннан "вычислил" намерение СССР разрушить гармонию американского общества и предложил превратить Советский Союз в пугало, свернуть с ним всякие отношения до минимума. При этом, однако, не указывается, что послужило источником для "расчетов" американского дипломата. Должна же была быть какая-то причина, приведшая его к таким выводам? Трудно поверить, что поверенный в делах был "не в своем уме".

Более откровенно об этом пишет Д. Волкогонов в своей книге "ТРИУМФ И ТРАГЕДИЯ" (стр. 480-481):

"Выступлению Черчилля предшествовала "длинная телеграмма" американского поверенного в делах в Москве, направленная в Вашингтон, в которой он дал искривленное трактование февральской речи Сталина. Дж. Кеннан утверждал, что советские руководители считают третью мировую войну "неизбежной"... Выступление Сталина в феврале 1946 года на предвыборном собрании - достаточно спокойное и даже миролюбивое Запад воспринял почти как вызов..."

После таких признаний объективность требует ознакомиться с самим первоисточником, т.е. с речью Сталина. Он ее произнес на предвыборном собрании избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 9 февраля 1946. Напечатана в газете "ПРАВДА" на следующий день - в воскресном номере за 10 февраля (в день самих выборов).

В ту избирательную кампанию, как обычно, несколько наиболее известных высших руководителей выдвигались во многих округах, причем, часто в паре с еще одним кандидатом и почему-то в январе 1946, хотя выборы были назначены указом Президиума Верховного Совета СССР еще 6.10.1945. Но один кандидат должен был баллотироваться только в одном округе. Поэтому им пришлось сделать выбор, о чем было напечатано "открытое письмо" в газете "Правда". После него с конца января стали проходить предвыборные собрания. В начале февраля в газете "Правда" (возможно, что и в других тоже) печатались выступления кандидатов из высшего руководства Советского Союза. И чем ближе наступал день выборов 10 февраля, тем более высокое место в государственной иерархии занимал тот, чья речь печаталась. Таким образом, выступление Сталина оказалось последним и было напечатано в день самих выборов.

Свою речь он начал с напоминания о том, что с предыдущих прошло 8 лет, половина из которых пришлась на войну. Затем Сталин проанализировал ее причины. Он сказал, что по марксистской научной теории "капиталистическая система мирового хозяйства таит в себе элементы общего кризиса и военных столкновений, что ввиду этого развитие мирового капитализма в наше время происходит не в виде плавного и равномерного продвижения вперед, а через кризисы и военные катастрофы". Затем Сталин говорит, что войн могло бы и не быть, "если бы была возможность периодически перераспределять сырье и рынки сбыта между странами сообразно с их экономическим весом - в порядке принятия согласованных и мирных решений. Но это невозможно осуществить при нынешних капиталистических условиях развития мирового хозяйства".

Выдвинув такую мысль, Сталин подкрепил ее фактами из истории. Сначала он напомнил о первом кризисе капиталистической системы мирового хозяйства, в результате которого возникла Первая Мировая война. А затем напомнил о втором, приведшем ко Второй Мировой войне.

После этого Сталин перешел к итогам войны для Советского Союза. Главным из них он отметил просто победу. Но затем перечислил ее слагаемые. К ним от отнес:

- победу советского общественного строя, который оказался "вполне жизнеспособной и устойчивой формой организации общества";

- тот факт, что "советский общественный строй оказался более жизнеспособным и устойчивым, чем несоветский общественный строй, что советский общественный строй является лучшей формой организации общества, чем любой несоветский общественный строй";

- полное решение национального вопроса в СССР, где "национальный вопрос и проблема сотрудничества наций разрешена лучше, чем в любом другом многонациональном государстве";

- могущество Красной Армии.

Но победы нельзя было добиться без предварительной подготовки всей страны к активной обороне, т.е. без нужного уровня развития экономики. К этому Сталин отнес индустриализацию промышленности и коллективизацию сельского хозяйства. Затем он торжественно перечислил, сколько какого вооружения было произведено, после чего перешел к планам на будущее.

Основной задачей нового пятилетнего плана на 1946-1950 годы он назвал восстановление пострадавших районов с перекрытием довоенного уровня производства. А в последующем необходимо превзойти довоенный уровень в три раза. "Только при этом условии можно считать, что наша Родина будет гарантирована от всяких случайностей" (Бурные аплодисменты).

Как можно видеть, прямо к войне Сталин не призывал. Он только как бы напомнил "научный вывод научного" марксизма о периодической кризисности "худших несоветских" общественных строев, которые "обязательно" приводят к мировым войнам. А затем просто перечислил уже состоявшиеся кризисы (первый и второй), результатом которых как раз и оказались мировые войны, последняя из которых только что закончилась. А затем напомнил, что такие "плохие" государства еще имеются, тем самым намекнув, что очередной кризис не за горами (с соответствующим продолжением в виде мировой войны).

Из этого утверждения Сталин совершенно естественно вывел главную задачу развития советской экономики - "гарантировать страну от всяких случайностей". Более понятно это означает приоритетное развитие военно-промышленного комплекса. Иного понимания быть не может. И ни о каком повышении благосостояния граждан страны Советов в выступлении не говорилось. Эта цель как бы отодвигалась в далекое будущее, в то время, когда на Земле не останется "плохих" капиталистических стран. Зато совершенно отчетливо прослеживается мысль о том, что пока на планете существуют "несоветские" страны, главная задача СССР - выпускать много танков, самолетов, пушек, автоматов, миллионов патронов к ним и т.д.

Таким образом, предвыборное выступление Сталина можно назвать "достаточно спокойным", но его трудно отнести к "миролюбивым". И что мог исказить американский посланник Дж. Кеннан, утверждая, что советские руководители считают третью мировую войну "неизбежной"? Да, считают. Об этом почти прямо сказал Сталин, оформив эту мысль, однако, не собственным мнением, а "научной теорией марксизма".

И как мог воспринять Запад предложение первого руководителя крупной державы увеличить промышленность, особенно военную, в три раза? Как совершенно миролюбивую?

Действительно, речь Сталина была напечатана огромным тиражом в главной советской газете. Ее могли прочитать не только в Москве дипломаты других стран. Должны были быть комментарии. И они появились. В "ПРАВДЕ" за 17 февраля (еще не было выступления Черчилля в Фултоне!) было помещено "Международное обозрение", подписанное "обозреватель". Сначала в нем приводится похвальное мнение американского обозревателя Стила, который сказал:

"Речь Сталина показала, что цели Советского Союза заключаются в промышленном развитии и мире. Несмотря на искажения заявления Сталина американскими газетами, эта речь отражает намерения русских восстановить экономику для мирных целей".

А затем в обозрении говорится следующее:

"Нельзя пройти мимо содержащегося в заявлении Стила упоминания, подтвержденного в "Крисчен сайенс монитор", об искажении некоторыми американскими газетами речи тов. Сталина. Нетрудно догадаться, что на этом неблаговидном поприще подвизается в первую очередь черносотенная печать Херста, развернувшая очередную разнузданную антисоветскую кампанию. Приходится, однако, констатировать, что на тот же путь искажения речи тов. Сталина соскользнул и небезызвестный Уолтер Липпман, которого видный американский публицист Виллард метко назвал "собственным крупных дельцов экс-социалистом".

Уолтер Липпман исказил и извратил речь тов. Сталина. Он заявил, что в СССР не будет якобы принято мер к повышению жизненного уровня населения и что программа промышленного строительства СССР есть не что иное, как ..."программа перевооружения".

Липпман извращает факты для того, чтобы оправдать свою позицию глашатая новой гонки вооружений, направленной против СССР. Мало того, что он призывает США начать усиленную гонку вооружений, он рекомендует вовлечь под эгидой США в эту авантюру страны Западной Европы и Азии, ибо "США в одиночестве не могут обеспечить основные армии демократии"... Все эти империалистические планы должны служить тому, чтобы "противостоять Советскому Союзу"..."

Кстати, и Черчилль в своей речи в Фултоне также анализировал действия Сталина. Д. Волкогонов в книге "ТРИУМФ И ТРАГЕДИЯ" пишет об этом так (стр. 480-481): "Речь бывшего премьера была предельно воинственной... Черчилль предупреждал, что над западными демократиями нависла "красная угроза", ... [что] "от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике опустился над Европейским континентом железный занавес". Тут бывший премьер был близок к истине. Сразу же после войны Сталин выполнил ряд энергичных шагов, направленных на сокращение всяких контактов с Западом."

Советские историки долгое время практически не вспоминали речь Сталина. Но вот что написано о ней в журнале "ИСТОРИЯ СССР", N: 1 за 1991 г., стр. 161 (в статье М. Белоусова "М. М. ЛИТВИНОВ О МЕЖДУНАРОДНОЙ СИТУАЦИИ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ СССР ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ"): - В США были крайне негативно восприняты утверждения И. В. Сталина в предвыборной речи 9.02.1946 о том, что "капиталистическая система мирового хозяйства таит в себе элементы общего кризиса и военных столкновений"... Как следует из записей Дж. Форрестола, в то время военно-морского министра Соединенных Штатов, даже известный своей либеральной репутацией член Верховного суда США У. Дуглас назвал речь Сталина "декларацией третьей мировой войны", а сам Форрестол неоднократно ссылался на нее в подтверждение своей мысли о том, что "сосуществование демократии и коммунизма невозможно".

Однако, после речи Черчилля в Фултоне взаимодействие руководства США, Англии и Франции с СССР не прекратилось. Продолжался международный трибунал в Нюрнберге. Готовились заседания СМИД - Совета министров иностранных дел СССР, США, Англии и Франции по выработке мирных договоров с бывшими союзниками Германии. США сокращали свои вооруженные силы и ассигнования на оборону. Дж. Л. Геддис (США) в своей статье "О прошлом во имя будущего" ("ПРАВДА" за 31 октября 1988 г.) отмечает, что президент Трумэн "оптимистически смотрел на перспективы заключения соглашений со Сталиным".

О том, что речь Черчилля в Фултоне не могла явиться началом "Холодной войны", прямо замечает доктор исторических наук Н. В. Загладин в своей книге "ИСТОРИЯ УСПЕХОВ И НЕУДАЧ СОВЕТСКОЙ ДИПЛОМАТИИ":

"Конечно, речь Черчилля вызвала большой отклик в мире. Тем не менее представляется не совсем точным определять ее как начало (или официальное объявление) "Холодной войны". В Фултоне выступал экс-премьер, который ни до войны, ни после нее не скрывал своей антипатии к СССР... Необходимо было учесть, что взгляды Черчилля еще на выборах 1945 года отвергли большинство англичан, а присутствовавший в Фултоне Трумэн не согласился с оценками бывшего британского премьер-министра. Дистанцировался от них и лейбористский кабинет Великобритании" (с. 141)

Дальше Загладин намекает на то, что важную роль выступлению Черчилля сделал сам Сталин и приводит его высказывания из мартовских номеров газеты "ПРАВДА" за 1946 год, например: "Несомненно, что установка г. Черчилля есть установка на войну, призыв к войне с СССР".

И только в сентябре 1946 года мнение Трумэна изменилось до того, что "его надежды на сотрудничество окончательно рухнули". Тогда же Трумэн распорядился засекретить доклад своего помощника по военно-морским делам Кларка Клиффорда "с весьма критической оценкой того, как Советский Союз относился к своим обязательствам по соглашениям военного времени" (эта информация приведена в статье Дж. Л. Геддиса "О ПРОШЛОМ ВО ИМЯ БУДУЩЕГО")

В книге "СССР-США ..." о докладе Клиффорда написано более подробно. Оказалось, что он тоже был рассекречен и напечатан в уже упоминавшейся книге "СДЕРЖИВАНИЕ. ДОКУМЕНТЫ ОБ АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИКЕ .... (1945-1960)". Ю. Жуков пишет:

- Особый интерес представляет приведенный в этом сборнике доклад "Американские отношения с Советским Союзом", представленный президенту 24.09.1946, подготовленный специально созданным советом во главе с Кларком М. Клиффордом. Этот доклад был предварительно согласован с государственным секретарем, военным и военно-морским министерствами, Объединенным комитетом начальников штабов, директором контрразведки и с другими официальными лицами и ведомствами. Как ставился в этом докладе вопрос о развитии отношений с СССР после войны? Авторы начинают с сетований на якобы исходящую от Советского Союза угрозу Соединенным Штатам. Будто бы руководители Советского Союза считают, что "война с Соединенными Штатами и другими ведущими капиталистическими нациями неизбежна", и поэтому "увеличивают свою военную мощь", расширяют сферу советского влияния, готовясь к "неизбежному" конфликту. А дальше авторы доклада с предельной откровенностью излагают разработанную ими концепцию подготовки и ведения войны против СССР в порядке "ответа на советскую угрозу".

О том, что сам Сталин заявил о неизбежности очередного кризиса в капиталистических странах с последующей войной, уже говорилось выше. Но он сказал это 9 февраля. Черчилль в Фултоне выступил 5 марта. В феврале в западной прессе печатались комментарии к речи Сталина. А у Трумэна надежды на сотрудничество с СССР почему-то "рухнули" лишь в сентябре! Происходило ли что-то в международной жизни в период с марта по сентябрь 1946 г.? Происходило! И даже не с марта 1946, а с 1945!

Во-первых, возникли осложнения в отношениях СССР с Ираном, Турцией, Грецией и Италией. Во-вторых, в 1946 проходили заседания СМИД (с 25 апреля по 16 мая и с 15 июня по 12 июля в Париже), а с 29 июля по 15 октября там же в Париже состоялась мирная конференция с участием делегаций 21 страны.

Проблемы в отношениях с Турцией возникли в начале 1945 года, когда 19 марта советское правительство денонсировало договор о дружбе и нейтралитете с этой страной от 17.12.1925 г, "как не соответствующего новой обстановке и нуждающегося в серьезном улучшении".

Надо сказать, что это странная формулировка. Если в отношениях между странами возникают какие-то новые проблемы, то для их решения обычно создается совместная комиссия, которая и разрабатывает предложения или по улучшению существующего договора (например, через метод дополнительных протоколов), или может предложить вариант нового договора. Никакая денонсация старого при этом не требуется. Если же ее применили, то это может рассматриваться как провокация 1 класса.

А любая первоклассная провокация предполагает, что противная сторона должна пойти на какие-то шаги в нужном для провокаторов направлении. Так и получилось.

Турецкая сторона, естественно, забеспокоилась, захотела узнать причины такого отношения и предложила приступить к переговорам. Они проходили в Москве в июне 1945 г. Вопрос стоял о заключении нового договора о дружбе. Советская сторона в качестве предварительного условия предложила Турции вернуть Грузии и Армении их территории на Кавказе (области Карса, Артвина и Ардагана). Кроме того, советская сторона предложила пересмотреть в сторону усиления прав Советского Союза конвенцию по черноморским проливам, заключенную в 1935 г. в швейцарском городе Монтре. И только после этого Сталин был готов подписать с Турцией новый договор о дружбе. Но турецкое правительство не согласилось и пожаловалось в Англию к Черчиллю.

Естественно, что эти вопросы стали предметом обсуждения на Берлинской (Потсдамской) конференции летом 1945 года. Но на ней Сталин добивался не окончательного решения по Турции, а хотя бы согласия и поддержки Англии и США к своим "справедливым" требованиям. В том числе для передачи этих вопросов на решение СМИД (Совета министров иностранных дел).

Делегациям Англии и США советские территориальные претензии к южному соседу сначала объяснялись необходимостью заключения нового договора о дружбе. Затем Сталин попытался провести аналогию с Западной Белоруссией и Западной Украиной. Но союзники заявили, что "линии Керзона" на Кавказе нет. Тогда Сталин объяснил, что эти земли были потеряны в 1921 году из-за слабости Советского Союза. Но это была ЛОЖЬ! И Черчилль с Трумэном это знали.

Наоборот, Турция в 1921 году находилась в очень отчаянном положении. В 1919-1922 годах велась малоизвестная Греко-Турецкая война. Страны Антанты пообещали греческому правительству значительные территориальные приращения за счет ее восточного соседа. В связи с этим греческие войска высадились в Измире и к лету 1921 года продвинулись вглубь Анатолии (центральная Турция) до реки Сакарья, почти до Анкары. Стамбул, естественно, тоже был оккупирован. В этих условиях в стране поменялась власть, которую взяло в свои руки ВНСТ (Великое национальное собрание Турции) во главе с Кемалем Ататюрком. Оно нуждалось в помощи, попытаться получить которую могло только в Москве, так как все остальные европейские страны или были ее противниками, или находились в состоянии побежденных, как и она сама.

Москва помощь оказала - значительным количеством оружия, боеприпасов, техникой и деньгами (свыше 10 млн. рублей золотом). 16 марта 1921 г. в Москве был подписан договор между РСФСР и Турцией "О дружбе и братстве", а 13 октября 1921 г. были заключены договоры между Турцией и советскими республиками Закавказья. И как может понимать каждый, подробно знакомясь с той ситуацией, в тот момент от ее правительства в уплату можно было потребовать все, что угодно. Почему Ленин этим не воспользовался - вопрос особый, рассматривать его здесь не будем.

Как-то очень давно, в начале 70-х годов, я случайно оказался рядом с картой СССР в присутствии школьного учителя истории. Проведя рукой по границе на Кавказе и просто так спросив о потере Карса, я вдруг услышал от него странное мнение, что Карскую область Ленин отдал сам. И эту мысль он чем-то аргументировал, но детали я уже не помню, однако основная идея запомнилась.

Как бы там ни было, получив помощь и остановив в 1921 г. греческие армии, турецкие войска перешли в наступление и к концу 1923 года освободили страну (23.10.1923 они вступили в Стамбул). А в декабре 1925 г. между СССР и Турцией был заключен новый договор "О дружбе и нейтралитете".

Зная такую историю, несерьезно заявлять, что в 1921 году Турция воспользовалась чьей-то слабостью. Это напоминает о провокации. И возникает вопрос: зачем Сталину потребовалось в 1945 г. осложнять с ней отношения? На него советские идеологи отвечать не хотели. Тем более, что 30 мая 1953 года (уже после смерти тирана), советское правительство отказалось от своих требований к Турции. В том числе и по поводу проливов (признав Конвенцию в Монтре).

А что в ней не нравилось Сталину? Конвенция разрешала контролировать проход кораблей по проливам только Турции. При этом, мирные суда могли свободно проходить в любое время. А военные Советский Союз мог проводить свободно только в мирное время. В случае войны это зависело от решения турецкого правительства.

После смерти Сталина такие условия вполне устроили Советский Союз, но при его жизни после 1944 года этот порядок оказался почему-то недопустимым. Сталин сравнивал его с правами японского императора и добивался пересмотра, в том числе с помощью размещения на проливах советских войск. Западные союзники на такое решение не согласились. А настойчивые претензии СССР по этим вопросам потом вылились в создание в Турции американских военных баз, которые, в свою очередь, послужили причиной для обвинения США в агрессивных действиях против Советского Союза. Так кто кого провоцировал?

Кроме того, оказывается, что на Потсдамской конференции Сталин пытался рассмотреть еще и вопрос о Танжере - городе и порте на северо-западе Африки, у входа в Гибралтарский пролив. В 1940 г. он был захвачен Испанией. Сталин предлагал сделать зону Танжера международной, отобрав его у Испании. Хорошим поводом для этого было бы обвинение правительства Франко в пособничестве фашистам. Но западные союзники в Потсдаме на это не пошли. Они признали, что у СССР могут быть претензии к Франко за то, что тот послал на восточный фронт "Голубую дивизию". Но они заявили, что против англо-американских сил он никаких враждебных действий не совершал.

А также, на Потсдамской конференции советской делегацией неоднократно поднимался вопрос о "подопечных территориях", под которыми подразумевались колонии Италии в Африке. К тому времени все они были оккупированы Англией (в результате боев). Причем, Черчилль специально подчеркнул, что ВСЕ колонии Италии были освобождены именно войсками Ее величества, на что получил от Трумэна ехидное замечание уточняющим вопросом: "ВСЕ?" (видимо, вспомнив об американской помощи Англии). Но дальше президент США не проявил интереса к этой теме. Черчилль был удивлен, что эта ситуация еще кого-то интересует из присутствующих и подробно обсуждать ее отказался. В конечном итоге, вопрос об итальянских колониях был передан на решение мирных переговоров, которые проходили в 1946 году (и на которых дольше всего СССР "бился" именно с Италией!).

Если соединить одной линией черноморские проливы, север Ливии и Танжер, то видна забота Сталина о свободном выходе в Атлантический океан. Но для чего это ему потребовалось после жесточайшей войны? Ради престижа? О чем тут спорить, если для мирных судов проблем не было - плавай, где хочешь. Проблемы могли возникнуть только с военными кораблями и в военное время.

Но в Атлантический океан можно пройти и из Балтийского моря (но тоже по ряду проливов). Заботил ли Сталина этот путь? На Потсдамской конференции ситуация с северными проливами не рассматривалась, но есть двухтомник "ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СССР", том (книга) первая, 1917-1950 (М., 1967). В ней дается краткий перечень разных событий, в т.ч. даты подписания различных договоров. Просматривая как-то статьи о 1946 годе я наткнулся на сообщение о подписании в июле-августе двух договоров между СССР и Данией (по торговле и мореплаванию). Сами по себе эти сведения, конечно, ничего не говорят. Но следом за ними напечатано сообщение ТАСС 3 сентября о протесте советского правительства против попыток вмешательства правительства США в торговые переговоры между СССР и Швецией о заключении долгосрочного торгового соглашения (подписано 7 октября 1946). "Ага!" - подумал я, - "видимо, Сталин отрабатывает обеспечение выхода в Атлантический океан из Балтийского моря! Но тогда должен быть и договор с Норвегией!" И точно, следом в книге идет информация о подписании 27 декабря 1946 соглашения между СССР и Норвегией о товарообороте и платежах... Так что же беспокоило Сталина в середине 40-х годов? Установление долгого и прочного мира на Земле?

Следующим значительным событием в международной жизни после Потсдама оказались Парижские мирные переговоры, вспоминать о которых советские историки не любили.

Руководителем советской делегации на них был Молотов, США - госсекретарь Бирнс, Великобритании - Бевин, Франции - Бидо. В книге Роя Медведева "ОНИ ОКРУЖАЛИ СТАЛИНА" (Москва, "Политиздат", 1990) приводится интересное воспоминание дипломата Чарльза Болена:

-... Молотов был великолепным бюрократом.... Он выдвигал просьбы, не заботясь о том, что делается посмешищем в глазах остальных министров иностранных дел. Однажды в Париже, когда Молотов оттягивал соглашение, поскольку споткнулся на процедурных вопросах, я слышал, как он в течение четырех часов повторял одну фразу: "Советская делегация не позволит превратить конференцию в резиновый штамп",- и отвергал все попытки Бирнса и Бевина сблизить позиции.

Рой Медведев добавляет:

"В том смысле, что он неутомимо преследовал свою цель, его можно назвать искусным дипломатом. Он никогда не проводил собственной политики, Сталин делал политику; Молотов претворял ее в жизнь".

Юрий Жуков тогда был на этих заседаниях в Париже как специальный корреспондент газеты "Правда". В своей книге он подробно не перечисляет, какие вопросы обсуждались, что предлагалось разными делегациями; только отмечает, что переговоры проходили

"крайне медленно. Буквально по каждой статье обсуждавшихся проектов мирных договоров вспыхивали острые разногласия... Газета "Вуа де Пари" сообщила, что США намерены положить в основу своей политики идею "разделения мира на два лагеря" - одну группу государств возглавят они, а другую - СССР. Люди прекрасно понимают, что разделение мира на два лагеря чревато самыми опасными последствиями вплоть до развязывания третьей мировой войны с использованием атомного оружия... Кто-то за кулисами опять пытается добиться срыва переговоров, чтобы в дальнейшем открыть путь к сепаратным соглашениям западных держав и зависимых от них государств о послевоенном урегулировании. А это означало бы разрыв сотрудничества с Советским Союзом и возврат к той напряженной международной обстановке, какая существовала в 20-е и 30-е годы...

В ходе дискуссии на заседаниях [мирной конференции] и в процедурной комиссии происходит размежевание: кто с кем и кто против кого. На одной стороне делегации СССР, Украины, Белоруссии, Югославии, Польши, Чехословакии, ... на другой - США, Англия, Франция и страны, которые посылали на Западный фронт военные контингенты.... 23 сентября 1946 должна была возобновить работу в Нью-Йорке первая сессия Генеральной Ассамблеи ООН. Ее пришлось отложить... В Люксембургском дворце напряженно, порою целые сутки напролет, работали комиссии, которым было поручено рассмотрение проектов мирных договоров. Лишь 7 октября 1946 г. [они] с многочисленными поправками, уточнениями и добавлениями были переданы на пленарные заседания. Заключительный этап длился еще 8 дней. Он проходил в той же напряженной атмосфере противоборства между США и их сторонниками, с одной стороны, и Советским Союзом и поддерживавшими его делегациями - с другой... На конференции не смогли договориться лишь о мирном урегулировании с Италией. Это сделали на третьей сессии министров иностранных дел в Нью-Йорке (4.11-12.12.1946). В итоге мирные договоры со всеми бывшими союзниками гитлеровской Германии в Европе были подписаны в Париже 10 февраля 1947 года".

Кстати, об Италии. Конечно, в связи с участием итальянских войск в восточном походе немцев, у СССР к этой стране могли быть разные претензии. Но судя по вышеприведенному описанию, во время переговоров было что-то такое, на что Запад согласиться не мог. Это, видимо, касалось судьбы итальянских колоний в Африке. Загладин в своей книге подтверждает, что еще в 1945 году на конференции в Потсдаме Сталин внес предложение об установлении режима опеки над колониальными владениями Италии в Африке (что не исключало предоставление соответствующих территорий СССР). И замечает, что к этому вопросу советская дипломатия, несмотря на более чем прохладную реакцию Запада, не раз обращалась и впоследствии. "Последствием" как раз и оказались переговоры по мирному договору с Италией.

Зачем Сталину потребовались колонии на южном берегу Средиземного моря? Возможно, что в том числе и для усиления давления на Турцию, чтобы та согласилась на размещение советских войск на Босфоре и в Дарданеллах (с обоснованием более гарантированного обеспечения снабжения советских войск в Ливии).

Однако, колонии в Африке Сталин так и не получил. Но в начале 1946 года возникла конфликтная ситуация вокруг Ирана, в северной половине которого находились советские войска с 1941 года. Краткий обзор этих событий приводит Загладин в своей книге на стр. 140-141.

Дело в том, что советские и английские войска, находившиеся в Иране для предотвращения его захвата державами "Оси", должны были быть выведены. Когда угроза миновала, причин для их задержки не было. Если бы Советский Союз не планировал чего-то в этом регионе, то и никаких осложнений возникнуть не могло. Но в декабре 1945 г. (еще при присутствии советских войск) в иранском Азербайджане было сформировано национальное правительство, провозгласившее автономию и готовность признавать только те мероприятия центрального тегеранского правительства, которые не противоречат ее законам. Кроме того, стали выполняться реформы народно-демократического типа, включая частичную передачу крестьянам помещичьих и государственных земель. Одновременно и неожиданно национальную автономию провозгласил иранский Курдистан, где начались сходные реформы.

Обращаю внимание на похожесть ситуации в Иране в этот период на будущую ситуацию в Корее. Это же явно видно! О каком мире во всем мире идет речь, если уже в 1946 году Сталину не терпелось создать очаг напряженности! К счастью, развить его тогда ему не удалось. Западные державы вовремя оценили возможные последствия, правильно увидев за ними подготовку СССР к расчленению Ирана путем "воссоединения" Азербайджана и создания независимого и союзного Советскому Союзу курдского государства. Учитывая, что Курды проживали и в Турции (к которой у СССР были территориальные претензии), и в Ираке, находящемся тогда в сфере влияния Англии, Лондон расценил политику СССР как создающую угрозу основным районам нефтедобычи на Ближнем и Среднем Востоке. Вопрос об Иране был поставлен дипломатией Запада на Московском совещании министров иностранных дел в декабре 1945 года, а затем внесен на рассмотрение ООН. Со стороны США по тайным каналам последовала первая в истории угроза применить ядерное оружие, если СССР не будет уважать территориальной целостности Ирана. Для справки: 9 июля 1945 Закавказский военный округ был поделен на два: Бакинский (Азербайджанская ССР и Дагестанская АССР) и Тбилисский.

Кризис вокруг Ирана достиг наибольшей остроты в марте 1946 года (когда и прозвучала речь Черчилля). Но затем советские войска стали оттуда выводиться. Однако, полного отказа от намеченных планов не произошло. В апреле СССР подписал с Ираном соглашение о создании смешанного советско-иранского общества по разведке и эксплуатации нефтяных месторождений в Северном Иране сроком на 50 лет. В июне центральное правительство Ирана подписало соглашение с представителями демократической власти иранского Азербайджана о предоставлении этой провинции местной автономии. (6.05.1946 Бакинский и Тбилисский военные округа вновь объединили в один Закавказский военный округ).

"Запад не замедлил нанести контрудар. В августе в Ирак были переброшены крупные силы британских войск, которые для оказания моральной поддержки развернулись вдоль границы с Ираном. Центральному правительству этой страны США срочно предоставили военную помощь. В конце 1946 года иранские войска вступили в иранский Азербайджан и Курдистан, ликвидировав их автономию. В результате в 1947 году Тегеран расторг заключенное с СССР соглашение о совместной эксплуатации нефтяных ресурсов" (книга Загладина, с. 142).

Но эскалация напряженности, в ходе которой фактически уже намечались линии фронтов третьей мировой войны, продолжалась. В 1946 еще больше обострились отношения СССР с Турцией. В ноте от 7 августа 1946 г. Советский Союз уже не предлагал, а потребовал от нее пересмотра режима черноморских проливов на основе соглашений только черноморских держав.

Правительство Турции в очередной раз отвергло пункт о совместной обороне. В ответ советская дипломатия усилила нажим на Анкару. 24 сентября 1946 г. правительство СССР потребовало ускорить пересмотр режима прохода кораблей через черноморские проливы.

Естественно, что такие действия Советского Союза сильно напоминали политику СССР в отношении Финляндии накануне Советско-Финской войны 1939 года. Кроме того, озабоченность у правящих кругов стран Запада вызывали события в Греции, где коммунисты, отказавшись принять участие в выборах, организованных под контролем англичан и американцев, начали в конце 1946 года вооруженную борьбу за власть. Было хорошо известно, что повстанческие силы получают помощь из союзных СССР Болгарии и Югославии. Для рассмотрения этого вопроса в декабре 1946 г. была создана комиссия Совета Безопасности ООН, но она не пришла ни к каким результатам.

Таким образом, осложнение мировой обстановки сразу после войны произошло не столько из-за "кризиса капитализма", сколько из-за участия в них СССР, из-за того, что Советский Союз их "подталкивал". Но это можно было делать только целенаправленно. И главным "архитектором" такой политики был Сталин. Однако, его ставка на кризисы в капиталистическом мире с последующими мировыми войнами не была послевоенным изобретением. Это был стержень всей политики советского руководства со времен 20-х годов. Особенное значение он стал принимать с середины 30-х, к концу которых он стал вообще определяющем условием деятельности СССР как внутри страны, так и на мировой арене.

В 1991 году в журнале "ЗНАНИЕ-СИЛА" (N: 6 и 7) была опубликована статья кандидата юридических наук М. Бу-роменского "АВГУСТ 1939: ПОВОРОТ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО". В ней автор объясняет, что в августе 1939 года во внешней политике Советского Союза никакого изменения не произошло (в связи с подписанием советско-германского договора):

"... На самом деле договор о ненападении 1939 года не был результатом какого-то неожиданного поворота во внешней политике СССР... Искать поворот значит искать другую политику. Договор же явился естественным продолжением внешней политики СССР двух предшествующих десятилетий и знаменателен лишь тем, что, начиная с него, она стала откровенно безнравственной. После был договор с Германией о дружбе и границе, были совместные с вермахтом военные парады на захваченных землях, поздравления Гитлеру по поводу взятия европейских столиц. Только 22 июня 1941 года положило всему этому конец..."

Буроменский пишет, что Сталин вообще отрицал мирный путь осуществления социалистических революций. А возникновение революционных ситуаций обязательно связывалось с войнами, особенно мировыми. Соответственно, вся внешняя политика СССР заключалась в "балансировании над пропастью". Причем, она находила продолжение и во внутренней политике по подготовке собственного населения к возможному участию в грядущих боях.

Так, уже в "КРАТКОМ КУРСЕ ИСТОРИИ ВКП(Б)", впервые вышедшем осенью 1938 года, заявлялось, что мировая война уже началась! Воевали в ней фашистские правящие круги Германии, Италии и Японии против капиталистических интересов Англии, Франции и США. В том числе объяснялось, что и испанская война велась фашистскими государствами против Англии и Франции!

А много ли изменилось в этом вопросе в 1945 году? Одна группа агрессивных государств понесла поражение. Но капиталистическая система осталась. Причем, капиталистическими продолжали быть основные промышленно развитые страны: Англия, Франция, США, Италия, Япония, большая часть Германии. Т.е. задача, которую хотел решить Сталин хотя бы в Европе, так и не была решена. Поэтому и не было причин изменять предвоенную внешнюю, да и внутреннюю политику.

А для этого надо было СОЗНАТЕЛЬНО отказаться от политики сотрудничества с США и другими западными союзниками, установившейся во время войны. Что и активно делалось. Причем, уже тогда находились люди в СССР, которые смогли сделать именно такой вывод. Например, бывший в 30-х годах нарком иностранных дел СССР и бывший посол СССР в США в 1941-1943 годах Максим Литвинов, который в июне 1946 г. еще числился заместителем министра иностранных дел СССР.

В уже упоминавшейся статье М. Белоусова "М. М. ЛИТВИНОВ О МЕЖДУНАРОДНОЙ СИТУАЦИИ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ СССР ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ" (в журнале "ИСТОРИЯ СССР", No 1 за 1991 г.) говорится, что 21 июня 1946 посол США в Советском Союзе У. Смит послал совершенно секретную телеграмму N: 861.0016-2146 Государственному секретарю Соединенных Штатов. В ней он сообщал, что 18 июня корреспондент американского агентства "Коламбия Броадкастинг Систем" Хотелетт взял интервью у Литвинова. Но так как Литвинов был весьма откровенен, то Хотелетт не стал использовать полученную информацию для печати, а передал ее американскому послу. Вот некоторые цитаты из этой телеграммы:

"Обсуждая международное положение, Литвинов сказал, что в перспективе нет ничего хорошего, и, по его мнению, разногласия между Востоком и Западом зашли слишком далеко и их нельзя будет примирить. На вопрос о причинах он ответил, что, с его точки зрения, в основе лежит идеологическая концепция, преобладающая здесь [в СССР], согласно которой война между коммунистическим и капиталистическим мирами неизбежна... Он сказал, что является сторонним наблюдателем и доволен своим неучастием... Хотелетт спросил, не стало ли бы меньше подозрений, которые, судя по всему, в большей степени мотивируют советскую политику, если бы Запад неожиданно уступил и согласился со всеми требованиями русских, скажем, в вопросе о Триесте, итальянских колониях и т.д. [на переговорах СМИД и мирной конференции], не привело ли бы это к смягчению напряженности. Он сказал, что это привело бы к тому, что Запад потом столкнулся бы со следующей серией требований... Литвинов по своей инициативе высказал мысль о том, что внутри тоталитарного государства ничего нельзя сделать, чтобы изменить его... В конце разговора Литвинов подчеркнул, что он является частным лицом и высказывает свои личные взгляды". [В июле 1946 г. его освободили от работы в МИД].

Таким образом, к сентябрю 1946 года у президента США Трумэна уже было достаточно информации и о направленности внешней политики СССР, и о практических действиях советских руководителей и дипломатов. Но прошло еще несколько месяцев, как он открыто выступил со своей оценкой действий Советского Союза в своем послании конгрессу США от 12 марта 1947 (которая затем получила название "Доктрины Трумэна" и которую советская пропаганда долго использовала в качестве доказательства агрессивности США и необходимости "ответных мер" СССР).

Основное место в своем "Послании" Трумэн посвятил ситуации вокруг Греции и Турции и охарактеризовал ее как создающее угрозу безопасности США. Он заявил, что бездействие со стороны Вашингтона будет иметь далеко идущие последствия как на Востоке, так и на Западе. Президент просил санкции конгресса на выделение помощи Греции и Турции, включая посылку в эти страны американского гражданского и военного персонала. Таким образом, впервые было зафиксировано, что интересы безопасности США требуют "сдерживания" СССР и союзных ему сил.

В то же время был виден и курс на раскол Германии и, видимо, Австрии. В частности, США, Англия и Франция предлагали поделить Германию на отдельные области - "земли", которые затем должны были составить федерацию немецких государств. А СССР был категорически против этой идеи и настаивал на восстановлении единого германского государства. При этом переговоры по германскому и австрийскому вопросам затягивались.

В дальнейшем политика несговорчивости Советского Союза привела к тому, что мирные договоры с Германией и Австрией при жизни Сталина так и не были подготовлены, а США вынуждены были пойти на заключение сепаратного соглашения с Западной Германией. Здесь уместно вспомнить и то, что Сталин отказался подписать разработанный мирный договор с Японией.

Неужели он не понимал, что такие действия служат только одному делу - делу нагнетания международной напряженности? Неужели нельзя было согласиться на компромиссные варианты? Ведь всеми признается, что любой подписанный договор, даже если он и не полностью удовлетворяет стороны, его подписавшие, все равно во много раз лучше, чем отсутствие договора, особенно по важным нерешенным многосторонним вопросам!

Действия СССР на международной арене после смерти Сталина показывают, что послевоенной конфронтации на переговорах по мирным договорам могло и не быть. Это доказывают попытки Советского Союза поставить свою подпись в мирном договоре с Японией. Но США после всех "издевательств" над международной политикой заявили категорическим отказом, из-за чего советское правительство вынуждено было пойти на подписание перемирия, что оказалось хуже, чем было бы в случае с договором. Причем, пришлось "приласкать" японцев, пообещав вернуть им два южных Курильских острова. Кроме того, после смерти Сталина был разработан и подписан мирный договор с Австрией.

Это показывает, что до марта 1953 года большинство международных предложений со стороны США и их союзников почему-то оказывались неприемлемыми для СССР. А после этой даты многие из них стали вполне подходящими, хотя гонка вооружений усиливалась и продолжалось противостояние сверхдержав.

Кстати, в марте 1953 года министр иностранных дел СССР А. Вышинский был понижен в должности до заместителя министра этого ведомства и постоянного представителя СССР в ООН. А после его смерти 22 ноября 1954 (в Нью-Йорке во время диктовки своей речи для планового заседания Генеральной Ассамблеи) в ООН от СССР был назначен другой дипломат (Причем, в тот день случился небольшой конфуз. В стуле советской миссии при ООН был спрятан американский микрофон. Американцы определили, что у советской делегации что-то случилось, позвонили по телефону и предложили помощь. В советской миссии удивились, заверили что помощь не нужна, но спасти Вышинского не удалось - сдало сердце). Министром иностранных дел Советского Союза в 1953 году был вновь назначен В. Молотов. Удаление Вышинского с поста главы МИД можно расценить как шаг СССР к уменьшению международной напряженности.

Вышинский был проверенным проводником самых одиозных шагов политики Сталина. Кроме того, он мог произносить длинные пропагандистские речи. Министром иностранных дел он стал в 1949 году, сменив Молотова, который тоже был проверенным проводником сталинской политики. Однако, Сталину в 1949 году на посту главы МИД почему-то потребовался очень хороший пропагандист. Вышинский с этой задачей справился. Его речи на Генеральной Ассамблее ООН были такие длинные, что не помещались в одном номере газеты "Правда", их приходилось печатать в нескольких номерах (с продолжением).

Но если поближе познакомиться с внешнеполитическими шагами Советского Союза того времени, то возникновение такой необходимости вполне объяснимо. Действительно, когда страны Запада совершали не совсем откровенные международные действия (например, создание НАТО), то их дипломаты не очень уютно чувствовали себя при необходимости давать вразумительные объяснения по этому поводу. С другой стороны, советское руководство во главе со Сталиным также совершало не совсем понятные шаги: отказалось подписать договор с Японией, сорвало переговоры по подготовке мирных договоров с Германией и Австрией, открыто оказывало помощь китайским коммунистам в гражданской войне в Китае, установило "железный занавес" в Европе и т.д. А также надо было как-то переврать нападение КНДР на Южную Корею. В этих условиях на посту главы внешнеполитического ведомства СССР в самый раз нужен был мастер-пропагандист.

В настоящее время уже мало кто знаком с ролью Вышинского в событиях сталинского времени, поэтому есть смысл остановиться на некоторых этапах из его биографии (по данным "БСЭ", третье издание, том 5, 1971 и книги А. Ваксберга "ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ. ВЫШИНСКИЙ И ЕГО ЖЕРТВЫ", М., 1992). Родился он 10 декабря 1883 года в Одессе. С 1903 примкнул к меньшевикам. Еще до революции 1917 года окончил юридический факультет Киевского университета. В 1920 по рекомендации Сталина был принят в члены РКП(б). В 1925 (не без участия Сталина) "избран" ректором Московского госуниверситета. 25 декабря 1927 г. внезапно умер выдающийся невролог, психиатр и психолог, академик В. М. Бехтерев, будучи перед смертью здоровым, бодрым и полным сил. В последующем публиковались предположения о его убийстве, основанные на косвенных доказательствах. Похороны были доверены ректору МГУ Вышинскому.

В 1928 г. Сталин назначил его на должность председателя Специального Судебного Присутствия (а не суда, т.к. Вышинский не был судьей, а некоторое время увлекался адвокатской практикой). Этот орган потребовался Сталину для проведения первого открытосрежиссированного "Шахтинского" процесса с расстрельными приговорами (хотя расстреляли тогда еще мало - пятерых из 53-х обвиняемых). Затем Вышинский на некоторое время стал заместителем Луначарского в Наркомпросе (минис-терстве просвещения).

Осенью 1930 он участвует в новом сфальсифицированном судебном процессе по типу "Шахтинского". Тогда судили 8 человек, главным из которых оказался крупный ученый, профессор МВТУ, один из разработчиков первого советского экономического плана (ГОЭЛРО) - Леонид Рамзин (он же был и главным провокатором). Для Вышинского этот суд оказался своего рода экзаменом, который он успешно сдал.

В мае 1931 Вышинский переходит на новые должности - прокурора РСФСР и заместителя Наркома юстиции РСФСР. В июне 1933, после учреждения общесоюзной прокуратуры, он становится заместителем прокурора СССР.

Умный и хитрый Вышинский разобрался в сталинской тактике: на словах и бумаге рекламировать демократические правовые институты, а под их прикрытием реально делать все наоборот. Сталин же убедился в его проницательности и преданности - в этом был залог их союза. Сталину очень нужно было юридическое обоснование своих беззаконий. Вышинский охотно откликнулся на социальный заказ и помог ему не только делом, но и стал крупнейшим теоретиком "законности классовой борьбы". Именно он активно внедрял в следственную и судебную практику (особенно, внесудебных "троек") идею обоснования виновности подследственных показаниями самих обвиняемых ("царица доказательств"), а как их получить - это уже оказалось делом техники, например, - методом многочасового выдерживания подследственного в сидячем положении на табуретке без верхней крышки или опусканием головы подследственного в наполненную до краев плевательницу (эти и многие другие примеры методов получения "признаний" подробно показаны, например, в книге Роберта Конквеста "БОЛЬШОЙ ТЕРРОР"). Причем, новые идеи Вышинский излагал в своих книгах и учебниках по вопросам государства и права ("СУДОУСТРОЙСТВО В СССР" (1939), "ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА СУДЕБНЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СОВЕТСКОМ ПРАВЕ" (1941) и т.д.). Однако, авторы третьего издания "БСЭ" считают, что "в теоретических работах Вышинского содержатся серьезные ошибки, которые ... привели к серьезным нарушениям социалистической законности" (том 5, стр. 574).

Но извините, нарушителями законности обычно являются преступники. Значит, Вышинский был теоретиком преступников? Но его идеи не могли внедряться в практику следственных и судебных органов без согласия высших государственных руководителей, в частности, Сталина. Получается, что начальником преступников был Сталин? И как это можно назвать одним словом? (Например, из итальянского языка?) Но более конкретно методы обращения сталинской системы с собственными гражданами рассмотрим дальше в отдельной главе, а пока вернемся к биографии Вышинского.

С июня 1935 по июнь 1939 он работает на посту Прокурора СССР. Его имя стало мелькать в сообщениях газет и радио, войдя в ежедневный обиход. Все громкие открытые сфальсифицированные судебные процессы конца 30-х годов проходили при его непосредственном участии, в т.ч. как одного из режиссеров. Причем, если сопоставить списки деятелей Октябрьской революции 1917 года и списки подсудимых, прошедших в процессах, где государственным обвинителем был Прокурор СССР Вышинский, то получится, что социалистическую революцию свершили Ленин и Сталин вместе с огромной армией полицейских агентов и иностранных шпионов всех главных капиталистических стран. "Мразь", "вонючая падаль", "навоз", - так именовал Вышинский загнанных на скамью подсудимых бывших соратников Ленина, высших руководителей партии и правительства, старых большевиков, побывавших на царской каторге, тюрьмах и ссылке. А в заключение разбирательства по делам "взбесившихся собак" он требовал "расстрелять всех до одного"! (Что и выполнялось практически немедленно, без какого-либо обжалования).

Но к концу 30-х годов террор против своих достиг нужного для Сталина уровня. Новые громкие судебные процессы уже не требовались. Сталин переносит свое основное внимание на международную арену, и Вышинский оставляет пост прокурора.

В 1939 году, получив звание академика, он переходит на должность заместителя председателя правительства СССР (занимал до 1944 г.). А в 1940 становится заместителем Наркома (министра) иностранных дел. В 1949 году, как уже говорилось выше, его повысили в должности до министра.

О методах его работы на международной арене неплохо написал профессиональный советский дипломат, доктор исторических наук В. Л. Исраэлян в журнале "НОВОЕ ВРЕМЯ", N: 41 за 1988 г. ("ПРОКУРОРСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ" ВЫШИНСКОГО). Вот некоторые цитаты из его статьи:

"Вышинскому не доверяли, на официальные, дружеские контакты, столь важные в дипломатии, с ним не шли... Вышинский любил "публичную" дипломатию... На 4-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН он произнес 20 речей, на 5-й - 26, на 6-й 22. Выступления его были, как правило, длинные, некоторые из них продолжались по 2-2,5 часа, а то и более... Вышинский клеймил, пригвождал к позорному столбу, унижал, высмеивал. Полемика, которую затевал он, носила конфронтационный характер. Вышинский, по существу, заботился не столько о поиске взаимоприемлемого компромисса, сколько об осуждении противника... [Это в полной мере касается и всех инициатив Советского Союза того времени]. Внося, например, в ООН предложение о Пакте мира, Вышинский в своем выступлении в основном разоблачал НАТО, "план Маршалла", политику США и Англии, попутно "врезал" гоминдановцу и только под конец сообщил о новом предложении СССР... Более того, главный акцент был сделан не на новой конструктивной идее, а на предложении осудить США и Англию за подготовку новой войны. В итоге предложение СССР привело лишь к острой политической конфронтации... Склонность к обличительным формулировкам, граничащая с откровенной грубостью, к "страшным словам",... были в самой природе Вышинского... Конечно, такие эпитеты, как "взбесившийся пес", ... "жалкий подонок" и прочие, которые он щедро расточал на политических процессах в СССР, на международных форумах он все же не решался вводить в оборот. Но вот "рьяный поджигатель войны", "грубый фальсификатор", ... "гнусный клеветник" встречались в его выступлениях сплошь и рядом... Он заявлял, что глава австралийской делегации привел факты, которые "являются базарными сплетнями и враньем, достойным знаменитого барона Мюнхгаузена", речь канадского делегата "представляла собой каскад ругательств и истерических выкриков", глава бельгийской делегации "нес несусветный вздор". Вышинский допускал оскорбительные выпады не только против непосредственных участников переговоров, но и в адрес государств, которые они представляли... [Рисуя картину мира, он пользовался только двумя красками - черной и белой]. Все, что относится к Советскому Союзу, - превосходно, прекрасно... Что же касается экономического положения на Западе, то оно характеризовалось не иначе как ... "ухудшающееся", "предкризисное"... Англичанин Шоукросс сказал о стиле Вышинского следующее: "Когда советская делегация протягивает оливковую ветвь мира, то она делает это столь агрессивным способом, что как будто рассчитывает отбить у других желание принять ее".

В заключение В. Л. Исраэлян делает интересный вывод, что "стиль и суть политики не могут так расходиться. Неуважительные замечания, высмеивание политических деятелей, их очернительство, ... несовместимы с намерением установить добрососедские отношения с государствами, которые они представляют. Ругань никогда не содействовала, да и не может содействовать конструктивному сотрудничеству". Другими словами, Исраэлян намекает, что в планы Сталина не входили дружественные отношения с рядом государств. И Вышинский с большим успехом внедрял такую политику в жизнь. Причем, с очень большим талантом, т.к. обладал многими способностями, очень важными для дипломата, политика и государственного деятеля. Андрей (Анджей) Януарьевич Вышинский был отменным оратором, великолепно знал три языка (русский, польский, французский), хуже еще два - английский и немецкий. Еще до революции он учился на профессорское звание в Киевском университете (но был отчислен за революционную деятельность, в частности, в 1908 году ему пришлось провести некоторое время в Баиловской тюрьме в одной камере со Сталиным и они часто спорили, так как он был меньшевиком). Некоторые сослуживцы отмечают удивительное умение Вышинского с ходу диктовать документы любой степени важности с такой литературной грамотностью, что хоть сразу в печать! (Черновик речи Молотова по радио 22 июня 1941 года написал именно он). После командировки в Латвию летом 1940 года он становится заместителем Наркома иностранных дел, а с конца 1943 много времени проводит в зарубежных командировках. Сталин доверял ему очень сильно. Например, сразу после окончания войны в 1945 году Вышинский оказался во главе сверхсекретной комиссии, которая в документах даже не имела определенного названия ("Правительственная комиссия по Нюрнбергскому процессу", "Комиссия по руководству Нюрнбергским процессом" [!] и т.п.) Ее главная цель состояла в том, чтобы ни при каких условиях не допустить публичного обсуждения любых аспектов советско-германских переговоров, особенно факта наличия и содержания секретных протоколов к договорам 1939 года. (Вышинский много раз ездил в Нюрнберг). И не просто так он сидел за одним столом в Карлхосте вместе с маршалом Жуковым во время подписания Акта о капитуляции Германии 8 мая 1945 г.

Но с другой стороны, всю свою жизнь он боялся угодить вслед за своими жертвами 30-х годов. Всю жизнь ему приходилось приспосабливаться, интуицией чувствуя, что от него требуется. Он мог менять свое мнение на прямо противоположное, а к Сталину ходил, как правило, с двумя проектами документов, предвидя варианты решения. В ООН мог врать, не стесняясь. По иронии судьбы, его день рождения (10 декабря) эта организация объявила Международным днем прав человека. А Исраэлян в своей книге приводит следующий итог его деятельности на посту главного дипломата Советского Союза: "Прокурорская дипломатия" Вышинского наряду с другими проявлениями культа личности помогла созданию "образа врага". В конце 40-х - начале 50-х годов опросы Гэллапа показали, что большинство американцев были уверены, что вскоре они окажутся в состоянии войны с СССР".

Этому же способствовало и раздувание атомной опасности в прессе. В США в то время издавались не только учебники для взрослых (типа "ЧТО ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ ПОД АТОМНОЙ БОМБОЙ?"), но даже и атомные азбуки для детей (А - атом, Б - бомба).

Таким образом, международная обстановка в 1949 году оказалась уже достаточно "накалена", перейдя в состояние "Холодной войны", которая разрасталась усилиями обеих сторон. Но если советские историки ведут ее начало с речи "частного лица" (Черчилля) в Фултоне, то Загладин, например, предлагает другую периодизацию. Он считает, что события с лета 1945 по лето 1947 можно назвать периодом подготовки "Холодной войны" и пишет: "Поводом к окончательному разрыву, к расколу мира на два лагеря стал конфликт, политический и идейный, возникший в связи с выдвижением США "плана Маршалла" и резко отрицательным отношением к нему советской дипломатии" (с. 144). На это же указывает и год первого использования термина "Холодная война" (1947). Поэтому не все так просто с тем временем, в отличие от существовавшего длительное время официального объяснения. Загладин попытался изменить его в своей книге "ИСТОРИЯ УСПЕХОВ И НЕУДАЧ СОВЕТСКОЙ ДИПЛОМАТИИ" (1990). То, что касается 1945-1955-х годов, он совершенно по-новому рассмотрел в главах:

- Кто развязал "холодную войну"?

- Формирование "лагеря мира"

- Истоки кризиса военно-блоковой политики

- У края ядерной пропасти

В них хорошо и правдиво описана история социалистическо-капиталистических международных отношений тех лет. Но остается сожалеть, что Загладин не увидел истинную причину послевоенной сталинской политики - подготовку новой мировой войны.

С одной стороны, он отмечает, что "по мере того, как напряженность в отношениях между СССР и США возрастала, для характеристики "империалистического лагеря" употреблялись все более резкие формулы. Так, Г. М. Маленков в 1949 году в речи, посвященной 32-й годовщине Октябрьской революции, приписал США намерение создания "путем насилия и новых войн мировой американской империи" (с. 149). Но затем Загладин объясняет, что "напряженность в отношениях с внешним миром оказалась необходимой для поддержания жизнеспособности структур власти, сложившихся в условиях сталинизма. В то же время в войне с капиталистическим миром Сталин и его окружение заинтересованы не были". (с. 152). Странный вывод, если учесть, что после смерти Сталина многое из внутренней и внешней политики было пересмотрено. И это делалось теми же "структурами власти"!

Надо заметить, что предваряя свой вывод, Загладин сделал очень краткий обзор внутренней политики Сталина, отведя в нем большое место террору. Но в нем он увидел только элемент руководства экономикой и не связал его с программой скрытой мобилизации. В нашем же разговоре подробный обзор террора с некоторыми выводами пойдет в следующей главе.

А вот Трумэн сделал более реальное заключение. 24 ноября 1948 г. он одобрил директиву Совета национальной безопасности США 20/4. В ней утверждалось, что "коммунистическая идеология и поведение СССР ясно показывают, что конечной целью лидеров СССР является мировое господство". Политики США призывались ограничить могущество и влияние СССР до таких пределов, чтобы он не мог более представлять угрозу миру, национальной независимости и стабильности мировой семье народов" (книга Загладина, с. 149, 150).

В отличие от руководства Соединенных Штатов, Сталин не только проводил оборонные мероприятия, но и АКТИВНО вел подготовку новой мировой войны. Причем, гораздо тщательнее, более планомерно и на фоне бесчисленных пропагандистских заявлений о борьбе за мир. Одновременно проводилось много мероприятий, провоцирующих Запад на осложнение международной обстановки. В частности, летом 1948 года Советским Союзом была установлена наземная блокада Западного Берлина в связи с проведением в июне денежной реформы в западных секторах оккупации Германии. Этот шаг Сталина в очередной раз создал угрозу миру. Американцы организовали "воздушный мост". Но их самолеты можно было бы и сбивать. К чему это могло привести, даже жутко представить. И хотя блокада была снята в мае 1949, но международная жизнь в очередной раз ухудшилась.

О подготовке войны говорит и отношение Сталина к конвенции ООН по геноциду и Женевских конвенциях о защите жертв войны.

9 декабря 1948 Генеральная Ассамблея ООН приняла конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. А 12 августа 1949 года в Женеве были приняты следующие четыре конвенции о защите жертв войны:

- об улучшении участи раненых и больных в действующей армии;

- об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение из состава вооруженных сил на море;

- об обращении с военнопленными;

- о защите гражданского населения во время войны.

Все они были подписаны Советским Союзом в декабре 1949 года (с небольшими оговорками). Но ратифицированы только в марте-апреле 1954 года! ("СБОРНИК ЗАКОНОВ СССР И УКАЗОВ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР (1938-1975)", Том 2, Москва, 1975, "Известия СДТ СССР"). Причем, если в этом "СБОРНИКЕ ЗАКОНОВ СССР..." Указ Верховного Совета (ВС) СССР о ратификации Женевских конвенций приводится по дате 17.04.1954, то в третьем издании "БОЛЬШОЙ СОВЕТСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ" сказано, что Женевские конвенции были ратифицированы Президиумом ВС СССР 17.04.1951 г.! Опечатка? Или пример попытки сокрытия неблаговидного поведения Советского Союза?

В "ЮРИДИЧЕСКОМ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОМ СЛОВАРЕ" (Москва, 1987, "Советская энциклопедия") говорится, что "ратификация" - это окончательное утверждение международного договора высшим органом государства. Она воплощается в двух различных актах: международно-правовом и внутригосударственном.

По первому, "ратификация" наиболее авторитетно закрепляет окончательное согласие государства на обязательность для него ратифицированного договора. Во внутреннем плане "ратификация" придает договорным нормам внутригосударственную юридическую силу.

Другими словами, до 1954 года Советский Союз не высказал своего окончательного согласия со всеми вышеперечисленными конвенциями. И они для СССР не имели внутригосударственной юридической силы.

В связи с этим, при попытках обвинить американцев в нарушениях ведения войны в Корее советской пропаганде пришлось вспоминать Гаагские конвенции 1907 года (в частности, в газете "Правда" с конца 1950 года), а не те, что были подписаны Советским Союзом всего год назад.

Причем, теперь оказалось, что вопрос с Гаагскими конвенциями для СССР в то время также не был решен! В пятом томе "БСЭ" третьего издания (Москва, 1971, стр. 608) приводятся сведения о двух мирных конференциях, проведенных в Гааге о законах и обычаях войны - 1899 и 1907 годов. В 1899 было принято 3 конвенции: "О мирном решении международных столкновений", "О законах и обычаях сухопутной войны", "О применении к морской войне начал Женевской конвенции 10.08.1864". В 1907 году было принято уже 13 конвенций, но их список открывает все та же "О мирном решении международных столкновений". Конвенция "О законах и обычаях сухопутной войны" в списке указывается четвертой.

Далее в энциклопедии говорится, что все они отражали уровень военной техники современного им периода. А СССР признал их в той мере, в какой они не противоречат Уставу ООН. Однако, во втором томе "УКРАИНСКОЙ СОВЕТСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ" (Киев, 1979, стр. 420) указан год признания советским правительством Гаагских конвенций - 1955 !

В каких условиях государству не выгодно признавать подобные документы? Только в одном - если предполагается наступательная война, в которой, кроме всего прочего, ожидаются большие потери как военнослужащих на фронте, так и гражданского населения. (Например, из 9 млн. погибших корейцев 84% составляли мирные жители).

Действительно, солдат может защищать свою землю и без наличия каких-то конвенций. Но если он находится на чужой территории в сложных условиях (плохая погода, нехватки снабжения, окружение, полуокружение, жестокие встречные бои и т.д.), то наличие ратифицированных конвенций может действовать ослабляюще. В этих условиях под влиянием умелой контрпропаганды противника вполне может появиться мысль о сдаче в плен.

А наземное наступление на США, между прочим, советские войска могли вести только в очень отвратительных условиях Крайнего Севера и Арктики: через Аляску, северные территории Канады, острова Исландию и Гренландию (Более конкретно разговор о таких планах пойдет дальше. Здесь же в качестве доказательства можно вспомнить, что писал генерал Остроумов о сталинской задаче по созданию 100 дивизий фронтовых бомбардировщиков: "География поиска мест базирования авиадивизий расширялась с каждым днем. Все чаще оперативные группы специалистов вылетали в районы будущего базирования, в том числе и на северное побережье, Чукотку, Камчатку. Цель - изучение возможностей размещения авиации, подготовки ледовых и стационарных аэродромов, создания надежных баз").

А по поводу отношения сталинского правительства к международным конвенциям можно привести и конкретные документы (из подборки Н. Лебедевой "КАТЫНСКИЕ ГОЛОСА", журнал "НОВЫЙ МИР", No 2, 1991, стр. 213):

ЗАЯВЛЕНИЕ ВРАЧЕЙ И ФАРМАЦЕВТОВ - ВОЕННОПЛЕННЫХ СТАРОБЕЛЬСКОГО ЛАГЕРЯ

БЕРИЯ И ВОРОШИЛОВУ

Гражданину комиссару внутренних дел СССР

Врачи и фармацевты польской армии, сосредоточенные в лагере для военнопленных в Старобельске Ворошиловградской области в числе 130 человек (104 врачей и 26 фармацевтов) позволяют себе заявить Вам, гражданин комиссар, следующее:

Все врачи и фармацевты были застигнуты советскими войсками при исполнении своих врачебных обязанностей, будь то в госпиталях, будь то в войсковых частях. На основании международной Женевской конвенции, регулирующей права врачей и фармацевтов во время военных действий, просим Вас, гражданин комиссар, или отослать нас в одно из нейтральных государств (Соед. Штаты Сев. Америки, Швеция), или отослать нас по местам нашего постоянного места жительства.

Старобельск, 30 октября 1939 г. ... (ЦГОА [Центральный государственный особый архив СССР] СССР, фонд 1, В/П, опись 1а, д. 1 (Особое дело), лист 173-174. Машинопись). [Аналогичное письмо было отправлено и маршалу Ворошилову].

К этому документу в статье есть примечание:

.... Начальник Старобельского лагеря капитан госбезопасности А. Г. Бережков 4 ноября обратился к Сопруненко [начальник Управления НКВД СССР по делам о военнопленных, майор] с просьбой выслать ему один экземпляр Женевской конвенции "для ознакомления и руководства в нашей практической работе". Ему ответили: "Женевская конвенция врачей не является документом, которым Вы должны руководствоваться в практической работе. Руководствуйтесь в работе директивами Управления НКВД по делам о военнопленных". (ЦГОА СССР, ф. 1 В/П, оп. 2е, д. 10, л. 5, 73).

Кстати, о международных правилах вспоминали не только врачи и фармацевты. А по международным законам проблем с бывшими военнослужащими Польши у СССР в 1939 г. вообще не должно было быть. Н. Лебедева, предваряя подборку документов, пишет (стр. 208):

... Около 130 тысяч [польских военнослужащих] были задержаны как военнопленные частями РККА и оперативными отрядами НКВД. И это несмотря на то, что СССР не объявлял войны Польше. В соответствии с международным правом, единственная цель плена - воспрепятствовать военнослужащим вражеской армии их дальнейшему участию в боевых действиях. Но к началу октября (1939 г.) [военные] операции закончились. Таким образом, для пленения польских солдат и офицеров не было юридических оснований. Незаконным являлось и интернирование... Попранием международных норм явилась и передача военнопленных из-под опеки армии органам НКВД [в рамках которых было создано 8 лагерей распределителей на 10 тыс. человек каждый. Судьба задержанных оказалась разной, в т.ч. в апреле - мае 1940 г. были расстреляны 15 131 человек или, по другим данным, - 21 857].

А каково было отношение Сталина к гражданам своей страны? Об этом следующая глава.

10. ГДЕ ТАК ВОЛЬНО ДЫШИТ ЧЕЛОВЕК...

Советские средства массовой информации активно пытались внедрить мысль, что советский строй - самый гуманный в мире. Об этом создавались песни, кинофильмы, книги, об этом писали в газетах и т.д.

Однако со временем правда о терроре во время сталинского правления постепенно пробивала дорогу к людям. Но большинство материалов было посвящено событиям тридцатых годов, особенно выделяя предвоенный период. На послевоенные годы обычно обращалось меньше внимания. Даже в двухтомной книге Роберта Конквеста "БОЛЬШОЙ ТЕРРОР" (Рига, "Ракстниекс", 1991) периоду после 1945 года отведена только одна небольшая глава ("На старые рельсы").

Причем, практически во всех исследованиях на вопрос о причинах такого отношения руководства страны к собственному народу обычно отвечают стремлением Сталина добиться беспрекословного подчинения всех единой (его) воле. А также для ликвидации любых, даже самых маленьких, проявлений оппозиции. На этом даже построил многие сюжетные события английский писатель Джорж Оруэл в своем известном романе "1984" (написанном, кстати, в 1948 году; т.е. после войны!). В этом же романе используется другая тема сталинского периода - война (вспомним лозунг из него: "Война - это мир!"). Однако, в романе они явно не переплетаются.

А так как задачи подчинения всех единой воле и ликвидации оппозиции были решены в 30-е годы, то террор после 1945 года обычно рассматривается как простое продолжение "обычной" внутренней диктаторской политики. И на его связь с подготовкой войны особое внимание не обращается.

Но так ли уж они не имеют между собой связи? Подумаем, можно ли готовить очаги напряженности и вести войны на протяжении многих лет при мирном режиме работы своей промышленности и мирном отношении к своему населению? Или наоборот: так ли уж необходимо осуществлять террор против своих при совершенно миролюбивом отношении к соседним государствам и без какой-либо военной подготовки?

Всем известно, что в современных условиях невозможно успешно (победоносно) вести войну без большой предварительной подготовки. В довоенные годы теоретики Красной Армии отрабатывали перечень необходимых мероприятий, которые нужно выполнить в мирное время (так называемая "скрытая мобилизация"). Но она является очень сложным и дорогостоящим занятием. Нет смысла затевать ее просто так. Если руководство какой-то страны пошло на это, то значит, что оно совершенно в здравом уме планирует в будущем и войну "горячую".

Если более подробно рассмотреть действительную последовательность событий в экономике СССР накануне и во время войны, то окажется, что ужесточение условий труда началось не ПОСЛЕ нападения гитлеровских войск, а ДО НЕГО! И успешно сделать это нельзя было без предварительно начатого террора. Кстати, в Германии также широко применялись элементы террора во внутренней политике. И они тоже начинались до последовавшей милитаризации и агрессий против соседних государств.

Таким образом, политика террора против своих может служить индикатором действительных намерений руководства конкретной страны во внешней политике. Внутри Советского Союза к использованию элементов террора сталинское руководство все чаще обращалось с конца 20-х годов. Но особенно этот процесс стал набирать обороты с 1935 года, после убийства Кирова в декабре 1934 и выхода постановления ВЦИК СССР, разрешавшего ускоренное рассмотрение уголовных дел с отменой возможности защиты и опротестования приговоров. Это оказалось в непосредственной близости к началу большой войны, как по плану Сталина (6.07.1941), так и по фактическому началу (22.06.1941). Причем, во время войны террор против "вольных" граждан СССР уменьшился, была даже формально отменена смертная казнь. Но после 1945 года от террора против своих не отказались! Вспомним название главы из книги Роберта Конквеста - "На старые рельсы"! А окончательно массовый террор внутри СССР был прекращен лишь после 1953 года!

Конечно, такое отношение к своим внутри Советского Союза с конца 20-х и до начала 50-х годов справедливо связывают с личностью Сталина. Об этом много говорил Н. Хрущев еще на 20-м съезде КПСС. Но осталась невыясненной истинная причина, из-за которой Сталин пошел на такие действия. Иногда это объясняют его "кровожадностью" или тем, что он был умственно больным, "параноиком". Правда, лично я долгое время не находил серьезного обоснования "ненормальности" Сталина, а встречал только упоминание этой мысли. И почему-то был уверен, что сталинской "истории болезни" не может быть вообще. Но вдруг нахожу именно ее, причем в одном из самых массовых изданий - тираж именно этой работы оказался свыше 2 млн. экз. Речь идет об уже цитировавшемся ранее романе Владимира Успенского "ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК ВОЖДЯ", изданном "народным журналом" "РОМАН-ГАЗЕТА" (No 8-9, 1992). В нем автор словами главного героя книги совершенно серьезно и подробно объясняет, чем болел великий диктатор (стр. 7 8):

За многие годы я и практически, и теоретически изучил его болезнь, ее симптомы и течение. У разных людей она проявляется по-разному. Медики знают по крайней мере три варианта. Один из них, наиболее тяжелый, когда болезнь непрерывна и беспросветна. Это - устойчивая шизофрения. Второй: приступы более-менее периодичны, во всяком случае их можно предвидеть, иногда даже купировать. И, наконец, самый распространенный вариант: болезнь протекает слабо, скрытно, человек ничем не отличается от здоровых людей, забывает, а то даже и не знает о том кресте, который несет. Приступы или "всплески", как их называют специалисты, случаются очень редко, под влиянием чрезвычайных душевных потрясений. У Иосифа Виссарионовича как раз и было нечто подобное.

Какие проявления? ... Скованность движений, речи. Беспричинные вроде бы вспышки грубости, жестокости. Или, наоборот, чрезмерное умиление. Скорые, невзвешенные решения, распоряжения, как говорится, - "под настроение". Общаться с больными в период паранойяльного расстройства очень трудно... Надо оберегать подобных людей, которых в общем-то много: пусть верят в нас, в нашу заботу о них - это весьма способствует выздоровлению. При так называемой "амбулаторной шизофрении" они не нуждаются в госпитализации. Выражаясь научно, "негативные симптомы склонны к компенсации".

И далее автор явно называет Сталина "незаконченным" шизофреником". Но длинные рассуждения о его болезни понадобилось В. Успенскому не в связи с трагическими событиями в СССР с конца 20-х годов, а для оправдания действий Сталина в конце июня 1941 г., когда он на некоторое время отстранился от дел.

Действительно, в тяжелый момент вражеского нашествия уход с работы самого первого руководителя, "привязавшего" к себе всю пирамиду власти, грозил тяжелыми последствиями. Но Сталин отошел от дел ненадолго, по мнению В. Успенского - на период лечения от возникшего приступа по причине "обрушившихся непредвиденных событий". Но выше уже рассматривалось, насколько "непредвиденным" было нападение гитлеровского Вермахта. Это во-первых, а во-вторых, пока врачебная комиссия не признает человека психически больным (что приводит к юридическому статусу "недееспособности"), до тех пор человек считается нормальным и юридически ответственным за свои поступки. И как бы некоторые авторы не пытались обсудить проблемы болезни Сталина, официально он не был признан больным, не был лишен статуса "дееспособности", т.е. он несет ответственность за свои решения. Кроме того, Сталин много лет общался с революционерами еще с дореволюционного времени, поэтому некоторые его качества (к которым должны относиться и проблемы со здоровьем) должны были быть известны давно. Например, Роберт Конквест в первом томе книги "БОЛЬШОЙ ТЕРРОР" (стр. 192) приводит следующее мнение "одного из оппозиционеров" о Рыкове :

"Два десятилетия находиться со Сталиным в нелегальной партии, в решающие дни проводить вместе с ним революцию, десять лет заседать после революции за одним столом в Политбюро и после этого не знать Сталина, - это уж действительно предел!".

С одной стороны, его знали многие. Но как оказалось, никто не знал его очень хорошо. А как показывает предлагаемое исследование, в достижении некоторых целей Сталин был вполне логичным и упорным, можно сказать, даже гениальным. Но он был очень скрытным и потому никаких "тайных советников, отлично знавших его" не могло быть в природе.

Но обратив внимание на личные качества Сталина, полезно познакомиться не с его хроническими болезнями, а с чертами характера. Например, Роберт Конквест в книге "БОЛЬШОЙ ТЕРРОР" характеру Сталина посвятил отдельную (третью) главу ("ОРГАНИЗАТОР И ВДОХНОВИТЕЛЬ"), в которой ни слова не сказано о его болезнях, зато на основе воспоминаний многих соратников делается вывод, что Сталин имел отличную память, сильную волю, доходящую до крайности, грубоватое чувство юмора, был невероятно скрытен, никогда не рассказывал, что у него на уме, особенно в отношении политических целей. Воля, скрытность и хорошая память дополнялись хорошей выдержкой. В сочетании с опытом политической работы и умением разбираться в людях (можно сказать, на уровне инстинктов), позволили Сталину стать непревзойденным игроком в политических маневрах (в т.ч. и интригах). Он никогда не предпринимал непоправимых шагов до тех пор, пока не был совершенно уверен в их успехе. Но уверенность могла становиться причиной его сильнейшего упорства, граничившего с упрямством. А невероятная терпеливость и спокойствие могли прерываться резкими проявлениями недовольства и даже ярости. Однако, такой характер вполне типичен для игроков, ведущих крупные рискованные игры и не обязательно присущ только психическим больным, хотя у него можно отметить и одну своего рода "хроническую болезнь" - низкий рост (около 160 см). А из самых важных его пристрастий очень выделяется жажда власти.

Волею судьбы оказавшись среди высшего руководства великой страны, он добился самой высшей фактической должности и приложил огромные усилия для укрепления своей власти. Но только личными качествами одного человека массовый террор в СССР в 20-е - 50-е годы не объяснить. У русских царей тоже хватало огромной власти, но почти никто из них не увлекался беспричинными массовыми убийствами собственных подданных с широкомасштабным одурачиванием. Но можно заметить, что у русских царей власть была наследственной, ее не надо было постоянно отстаивать в борьбе с соратниками. А отсюда и может возникнуть необходимость атмосферы террора. Но и это предположение всего не объясняет. Во-первых, для сохранения личной власти можно ограничиться крайними мерами только в определенном кругу заинтересованных лиц. Сталин же не только организовал террор в масштабе всей страны, но был вдохновителем и всей ее экономической и внешней политики. Поэтому причины сталинского террора нельз