/ Language: Русский / Genre:nonfiction

Компьютерра PDA N169 (14.04.2012-20.04.2012)

Компьютерра


Голубятня: Сенека и DocuSign

Автор: Сергей Голубицкий

Опубликовано 16 апреля 2012 года

Предлагаю на обсуждение читателям довольно банальную, однако оттого отнюдь не потерявшую актуальность тему: норма в произношении и манере речи. Актуальна эта тема потому, что сегодня даже самый задрипанный компьютерный гик, не говоря уж о люмпен-пролетарии, понял, что он его умения и манеры выражать мысли зависит в его собственной жизни чуть больше, чем всё — от трудоустройства до любовных достижений.

Злокозненная советская система образования, то ли сознательно, то ли на уровне сублимированной установки лепившая начетников и зубрил (оно понятно: стране нужны были безропотные строители коммунизма, а не склонные к сопоставлениям и обобщениям независимые личности), создала в множестве поколений стереотип приоритета содержания над формой, информации над ее выражением (изложением). Общество было настроено (и, разумеется, продолжает быть настроенным, поскольку никаких качественных изменений в общественном сознании не случилось) на терпимое отношение к косноязычию, нескладному мычанию, эканью, бэканью и мыканью — лишь бы «товарищ говорил нужное, правильное и полезное дело».

Установка на пренебрежение и презрение формы выражения мыслей и речи подкреплялась на самых верхах: один вождь советских народов мерзко картавил, другой — поражал аульно-кавсказским акцентом, третий «гакал», четвертый истязал слух бурчанием про «сиськи масиськи и сиськи сраны», пятый — был не в состоянии произнести двух слов подряд без того, чтобы не задохнуться, шестой лепил многочасовые дискурсы, неотличимые от шизофазии (ярчайшее воспоминанием моего детства — мягкая пластинка, приложенная к Большой Медицинской энциклопедии 1963 года издания, с откровениями шизофазиков: «Библиотека двинется в сторону 120 единиц, которые будут… эээ… предмет укладывать на предмет. 120 единиц — предмет физика. Электрическая лампочка горит от 120 кирпичей, потому что структура у нее, так сказать, похожа у нее на кирпич. Илья Муромец работает на стадионе «Динамо». Илья Муромец работает у себя дома. Вот конкретная дипломатия! «Открытая дипломатия» — то же самое. Ну, берем телевизор, вставляем в Мурманский полуостров, накручиваем, там… эээ… все время черный хлеб… Дак что же, будет Муромец, что ли, вырастать? Илья Муромец, что ли, будет вырастать из этого?»).

Все слушали и хлопали, потому что не важно как товарищ (тем более — наиавгустейший!) выражается, главное — какие ценные и полезные идеи он нам преподносит. Точно из той же парадигмы вырастает монополия социалистического реализма как единственно благословенного метода литературы. Любая попытка писать ради письма и писать красиво тут же принималась в штыки и подвергалась развенчанию как чуждое и опасное влияние. Небольшое исключение делали для поэзии да и то только потому, что «поэт — он же юродивый, что с него взять-то?»

Проблема в том, что ценность идеи (если, конечно, речь не идет о чисто научном или технологическом дискурсе, который, как правило, не выносится на обсуждение в открытое пространство общества, а кулуарно решается на специализированных площадках информационного обмена) в ее конкретном воздействии на индивида на 80 процентов определяется именно формой ее подачи и изложения! Простейший пример: вы встречаете косноязычного зануду, который занимается, скажем, йогой, которая вас давно интересует. Вы просите зануду рассказать о своем увлечении (еще не зная, что общаетесь с занудой!) и тот выдавливает из тюбика своего мозга тоскливейший монолог на 30 минут, усыпанный словами-паразитами, мычанием, логическими нестыковками и проч. Будет ли вам до йоги после этого? Да вы проклянете эту напасть вместе с ее приверженцами, которые отныне будут ассоциироваться вами с этим занудой!

С другой стороны, любая простенькая мысль, банальная идея, незамысловатый сюжетик, если обернуть его в конфетную упаковку, может захватить воображение миллионной аудитории. Это, собственно, мы и наблюдаем после каждой яркой голливудской премьеры. Какая такая глубокая мысль в «Аватаре»? Зато три часа смотришь и слушаешь с раскрытым ртом, пуская слюни от восхищения. Восхищения формой подачи контента.

В общем, если бы я в этом месте остановился, то истинные любители культур-повидла были бы явно разочарованы: наговорил тут, понимаешь, с три короба банальностей! Не спешите списывать на покой: есть еще порох в пороховницах Старого Голубятника. Всю эту историческую справку по воспитанию презрительного отношения к форме я предпослал с совершенно иным умыслом.

На днях у меня вышла дискуссия с другом о правильном произношении имени римского стоика «Сенека». С университетской скамьи (мне преподавал латынь Юрий Анатольевич Шичалин — кто в теме, тот оценит!) я знал, что Цицерон был Кикеро, а имя Сенека несет ударение на первом слоге и никак иначе. Меня обучали классической латыни (той, в которой не было средневеково-вульгарного «ц», а лишь «к») и там Сенека был СЕнекой. Для моего друга классическая латынь не авторитет ни разу, другое дело — Пушкин и портал Грамота. ру, поэтому правильно говорить СенЕка.

У Пушкина:

Хоть не являла книга эта

Ни сладких вымыслов поэта,

Ни мудрых истин, ни картин,

Но ни Виргилий, ни Расин,

Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,

Ни даже Дамских Мод Журнал

Так никого не занимал

На Грамоте. ру: «Допустимы оба варианта, но предпочтение словари имен собственных отдают варианту СенЕка».

Перед нами ситуация, когда спор в заданной исходной парадигме — норма в произношении и манере речи — невозможен. Пушкин заимствовал свое произношение имени римского стоика из французского языка (в котором Sénèque с ударением на конце), Грамота. ру зациклилась на авторитете советских словарей, которые для меня лично вообще никакие не авторитеты. Во времена Сенеки его имя могли произнести только как СЕнека и так и произносили. Равно как Цицеро был Кикеро. Мне лично близок и приемлем только классический вариант, хотя пушкинский СенЕка имеет точно такое право на существование, как и все прочие бесчисленные коверкания иностранных имен в русском языке (Гёте вместо Хёте, Гейне вместо Хайне, Париж вместо Пари и т. д.)

Короче говоря, идея культур-повидла следующая: оценка и восприятие произношения и манеры речи в русском языке XXI века не должна производиться в контексте нормы. Это чудовищный анахронизм, который вытекает хотя бы из наблюдения за тем, как мы на прошлой неделе обсуждали фотографии Прокудина-Горского: мир давно разделен на бесконечное множество фракций, групп, сторонников идей, концепция, влияний и проч.

Каждая из этих групп полагает себя единственным носителем истины в конечной инстанции, а если не полагает и даже допускает право иных взглядов на существование, тем не менее, не собирается менять свою точку зрения ни при каких обстоятельствах.

Мир после потери Традиции пребывает в абсолютно дискретном и раздробленном состоянии!

Отказ от нормативного подхода к произношению и манере речи является следствием этой дискретности и раздробленности. А посему: единственно актуальным подходом мне видится восприятие произношения и манеры речи (равно как всех остальных аспектов авторского дискурса) как показателя статуса говорящего: уровня образования, социальной среды, региональной и географической принадлежности, социального класса и т. п.

Согласен — подход нетривиален (а то ж!) Зато какие открываются перспективы! Выслушал косноязычного идиота — оценил его социальный «бэкграунд», сделал свои выводы и пошел дальше! А насколько там это соотносится с нормативами и словарями — это уже проблема самого оратора, но никак не внимающей аудитории.

Только такой подход позволяет считать правильным произношение и СЕнека, и СенЕка, поскольку выводит это произношение из прокрустова ложа нормы и задает лишь статусные ориентиры: я учил латынь у «классика» Шичалина, мой друг превыше всех римлян и шичалиных ставит Наше Всё! И то, и то замечательно и к норме не имеет ни малейшего отношения.

Софтверный аппендикс Голубятни — программа DocuSign. Польза — бесконечная. Сколько раз вы получали деловые письма с просьбой распечатать документ, подписать, сканировать и отправить обратно? Если вам приходится иметь дело с деловыми реалиями Западных стран, то — чуть ли не ежедневно. DocuSign делает две вещи: во-первых, официально регистрирует и хранит вашу факсимильную подпись и ваши инициалы (обычно инициалами визируются страницы договора):

Во-вторых, позволяет, не выходя из приложения, открыть документ (либо предварительно сохраненный, либо экспортированный из почтовой программы, либо сфотографированный встроенной в планшет камерой), ввести в него произвольный текст (заполнив, например, поля в формуляре), вставить дату, свою факсимильную подпись или инициалы, сохранить таким образом подписанный и оформленный документ в PDF и тут же переслать его обратно по почте:

Вставка подписей, текста, даты и инициалов выполняется простым перетаскиванием пальцем соответствующей иконки на изображение документа. Ну не чудо ли?

Василий Щепетнёв: Оптимизация мышления

Автор: Василий Щепетнев

Опубликовано 16 апреля 2012 года

Идёшь себе чинно-благородно по улице, и вдруг… На этот раз из кустов выскочило правописание. "ЯрмОрка". Вроде бы пустяк, но я-то помню рассказ Брэдбери: охотник во времени, спасаясь от динозавра, наступил на бабочку. Воротясь в свой год, он первым делом замечает странную орфографию.

Я во времени не охочусь, а всё же не по себе стало. Накануне, интересуясь бензиновыми генераторами электроэнергии, ходил по сайтам продавцов. Там и прочитал, что одной заправки хватает на пятнадцать часов рОботы генератора. Раз пятнадцать упоминалась эта рОбота, на случайность не спишешь.

Подумаешь, неграмотные тексты. В бизнес пришёл простой человек, он знает, что главное — не грамотно писать, а грамотно продавать. Читать его тексты будет такой же простой человек, деньги которого ничуть не хуже, чем деньги учителя русского языка. У него, учителя, поди, и денег-то никаких нет, ни на генератор, ни на новую шубу, ему бы, учителю, за жильё расплатиться, хлеба купить. Много ль помогают учителю жи и ши? То-то же. Зря потраченное время. Скоро проведут новую реформу, для народа. Как слышим, так и пишем! Грамотность и победит.

Взгляд, пожалуй, поверхностный. Мы слышим разно, а писать придётся одинаково. Правда, реформу желают не все. В силу приобретённого консерватизма и неумения заглянуть в будущее. Что принесла полицейская реформа сегодня? Позже, лет через двадцать, мы или наши дети оценят, насколько замена вывески "милиция" на вывеску "полиция" была важна и своевременна, но сегодня…

И с реформой языка, верю, будет похоже. Как ругали реформу орфографии восемнадцатого года! Маститые литераторы в эмиграции кляли большевиков: вот, мол, до чего довели наш великий и могучий русский язык луначарские, бронштейны и нахимсоны! Кухаркин язык для кухаркиных детей! Потому эмигранты на новую орфографию не переходили. В знак протеста. Писали, как привыкли. До сих пор поборники старого слова норовят кинуть камень в большевиков, не принимая во внимание то, что разработать столь качественную реформу в огне революционных дней способны подлинные титаны мысли.

Конечно, реформу разработали не большевики: задумали и провели подготовительную работу специалисты задолго до революции, саму реформу начало Временное правительство. Но не успело, оказалось слишком временным. Большевики, претворив реформу в жизнь декретом Наркомпроса, показали, что они — власть настоящая, власть серьёзная, власть деятельная, раз думают не только о продуктовых пайках, но и о русском языке. Мало того что думают — принимают решения.

Никакой пустопорожней болтовни, растекания по древу. Писать и публиковать официальные документы по-новому с пятнадцатого октября восемнадцатого года. По-новому же учить неграмотных, детей и взрослых. А грамотных не трогать. И публиковать в частных изданиях вольны по старой орфографии. Поэтому Бунин, придерживаясь до последних строк дореволюционной орфографии, поступал не вопреки реформе, а согласно букве большевистского декрета.

Сегодня не то. Сегодня будут долго и нудно обсуждать потребность в точках над Ё. Суммы для воцарения точек во всех казённых документах. Сроки проведения, штаты комиссий. А кончится дело обычным "хотели как лучше…" Либо плюнут и забудут, либо сотни проверяющих примутся искать в документах пресловутую букву, накладывать штрафы за отсутствие точек, а отдельные нетипичные оборотни начнут брать мзду с малограмотных.

Хотя… Вдруг и проведут полноценную, настоящую реформу? Вдруг придётся переучиваться? Хорошо пятилетнему малышу, ему-то с нуля начинать, на чистую доску, а человеку образованному как быть? Собственно, попытка второй реформы обсуждалась и прежде, кулуарно в пятидесятые, масштабно в начале шестидесятых, но успели сделать только самые первые шаги. Расширив употребление буквы Ё. Чёрт сменил чорта, и весь результат. А реформа обещала многое… Хотелось бы понять, во имя чего. Во имя человека, для блага человека? Тогда у власти был Никита Сергеевич Хрущёв. Неужели он затеял реформу ради точек в фамилии? О нём, о Хрущёве, вспоминают редко, а если и вспоминают, то больше как о герое забавных анекдотов. Предстаёт он человеком амбициозным, но необразованным. Абстрактную живопись не любил, додекафонической музыки не слушал, Евтушенко не оценил. Потому-де и хотел сделать язык простым, под себя. "Заец на парашуте" — согласно ожидаемым нормам.

Положим, думал он не о себе. Глава правительства пишет мало, чаще основную мысль обозначает, остальное — дело помощников. А своё, кровное, Никита Сергеевич диктовал, оставив триста часов мемуаров на магнитофонной плёнке. Хотя диктовать, пожалуй, сложнее, чем писать: сколько всего приходится держать в памяти без возможности быстро свериться с уже сказанным. Хрущёв, планируя реформу, думал о народе. Вернее, о будущем народа.

Интуитивно ли он почувствовал, или же специалисты подсказали, но вывод был верный: для всеобуча русский язык сложен. И с каждым годом будет ещё сложнее. Можно объяснить это тем, что ресурсы интеллекта не безграничны, для химии, физики, биологии и прочих дисциплин следует приготовить место в голове. А можно в ошибках правописания увидеть постепенную реорганизацию общества, вовлечение в деятельность всех слоёв населения.

Никита Сергеевич, кстати, в детстве был пастушком, школу посещал только в зимние месяцы. Потом добирал знания в техникуме, промакадемии и, сознавая огрехи нерегулярного образования, понимал: без развития науки государство обречено на роль трагическую.

Не слышать "настойчивых требований советской общественности внести усовершенствования и упрощения в систему правописания" означало прятать голову в песок, теряя время, которого не вернуть. Случись реформа русского языка в шестьдесят пятом, через двадцать, двадцать пять лет выросло бы поколение, способное обрабатывать информацию более эффективно, нежели поколение, реформы лишённое.

После смещения Хрущёва о реформе забыли. Заец парашут потерял, а прыгать без него не решился. И вышло как вышло. Любая мысль выражается словами. Ошибки в словах не могут не привести к ошибкам в делах. Сбои в записи, ошибки в воспроизведении. Несколько неверных символов — и дорогостоящий аппарат летит мимо Марса. А если неверных символов много, мимо цели летит страна. Система тормозила, чем дальше, тем больше. Через двадцать лет это стало бросаться в глаза. Через двадцать пять систему поменяли.

А проблема осталась.

И вот сегодня снова подумывают о реформе. Но в две тысячи двенадцатом году её провести не легче, чем полвека назад. Пожалуй, и труднее. Эффект снижения уровня интеллектуального фона, не вершин, а именно фона, подобен неуправляемой термоядерной реакции. Поколение другое, и народ пасёт коз на развалинах АЭС. Насколько эффективно мышление масс? Являются ли грамматические сбои случайностью, самостоятельным фактором или же предвестником очередного падения системы?

Нужны данные, объективные и точные. Единый государственный экзамен показывает, что двоечников в стране изрядно. За то ЕГЭ и не любят. Если бы по результатам единого экзамена двоечников оказалось бы процента полтора, а отличников — шестьдесят, полагаю, министра образования на руках бы носили. А так… Конечно, учителя натаскивают учеников на сдачу ЕГЭ. Но если бы не натаскивали, было бы неуспевающих меньше? Вряд ли. Конечно, коррупция после введения в школах ЕГЭ выросла, но если ЕГЭ отменят, она снизится? Или возникнет коррупция на отмене ЕГЭ?

ЕГЭ несовершенен, но совершенна ли оценка отдельно взятого ученика Иванова отдельно взятым учителем Петровым? Только в системе "Иванов — Петров".

Не самый удобный градусник лучше, нежели его отсутствие. Температура в среднем по больнице очень важна, если это температура помещения. Смотрим, следим за тенденцией.

Оптимизация мышления не сделает всех равными, но позволит сосуществовать и пастухам, и академикам, открыв двери для взаимного перехода. Важно не только иметь возможность стать профессором пастушонку, обратная дорога не менее важна.

Предлагаю в порядке инициативы с мест узаконить разделение языка на верхний и нижний. Пусть верхний будет языком документа, а народ вполне обойдётся языком простым, где неважно, как пишется, лишь бы понимали, что продают здесь пышки, а не шишки. И тогда никто не будет придираться к "проффесорам" и "кондидатам наук". ЯрмОрка — она всем ярмОрка.

Обзор флэш-карты Apacer AH350

Автор: Ника Парамонова

Опубликовано 16 апреля 2012 года

В последнее время носители информации на основе флэш-памяти всё чаще и чаще устанавливаются в компьютеры. Их преимущества очевидны — скорость, экономия энергии… Но когда речь идёт о том, чтобы перекинуть определённую информацию с одного компьютера на другой, большинство до сих пор пользуется маленькими USB-брелоками. Конечно, сейчас можно передавать файлы по сети, но всё равно удобнее и надёжнее быстро записать информацию на флэшку и передать её адресату.

Флэшки становятся более ёмкими и дешевеют, купить такой накопитель можно практически где угодно, так что в обозримом будущем этот способ передачи информации вряд ли отомрёт. В тестовой лаборатории "Компьютерры" побывал новый USB-брелок Apacer AH350, о котором и пойдёт речь.

Если вы считаете, что флэшка объёмом 16 Гб дорого стоит, то глубоко ошибаетесь: AH350 стоит чуть больше 600 рублей. Интересно, что это устройство и чрезвычайно лёгкое, его вес составляет всего 8 грамм.

Брелок поставляется в пластиково-картонной упаковке, которую легко открыть, — для этого задняя её стенка перфорирована. Габариты устройства и обтекаемая форма флэшки позволяют без труда засунуть её в любой карман. Более того, для удобства использования дизайнеры Apacer сделали брелок, для которого не нужен колпачок. Благодаря специальному ползунку, расположенному сбоку устройства, коннектор USB выдвигается или задвигается внутрь корпуса. Кроме того, флэшку можно повесить на нити на шею — для этого есть специальное отверстие в корпусе.

Что касается технических характеристик, то AH350 поддерживает интерфейс USB 3.0, а значит, и высокую скорость передачи данных — до 60 Мб/с. Впрочем, никто не запрещает работать с флэшкой через USB 2.0, но скорость передачи данных, разумеется, будет меньше. Поскольку в большинство компьютеров по-прежнему оборудовано именно USB 2.0, мы решили протестировать, как это устройство работает через этот интерфейс. При последовательной записи блоков данных по 4 Кб результат составил 21,94 Мб/с, а при записи блоков объёмом 256 Кб — 16,9 Мб/с. С чтением данных ситуация несколько другая. При последовательном чтении блоков объёмом 4 Кб скорость составила 7,75 Мб/с, а при чтении блоков объёмом 256 Кб — 29,87 Мб/с. При случайной записи информации блоками по 4 и 256 Кб скорость составила 0,02 и 0,80 Мб/с, что, конечно, немного, но вполне нормально для флэшки. К тому же при использовании устройства маловероятна ситуация, в которой будет записываться много блоков информации в случайном порядке. Что касается случайного считывания информации, то тут всё в порядке: 25,96 Мб/с при считывании блока объёмом 256 Кб.

Объём флэшек AH350 варьируется от 8 до 32 Гб. Помимо прочего стоит упомянуть, что на флэшке уже записана программа ACE. С помощью неё можно эффективно сжимать данные (максимум — почти в пять раз), а также устанавливать пароль на использование накопителя, так что если даже вы потеряете устройство, то ничего страшного не случится: ваша информация будет надёжно защищена.

В итоге отметим, что устройство обладает приятным дизайном, позволяет быстро записывать и считывать с него данные, оснащено поддержкой интерфейса USB 3.0 и даже способно заменить основной накопитель компьютера.

Александр Амзин: Научно-фантастическое враньё

Автор: Александр Амзин

Опубликовано 17 апреля 2012 года

Как большой любитель фантастики, я люблю представлять себе двадцать третий — двадцать четвёртый век, когда человечество изобретёт гипердвигатель и отправится покорять звёздные просторы. Жизнь сразу станет полной приключений. Опасной. Увлекательной.

В полях астероидов прячутся пираты. Неизвестные болезни косят колонистов. В джунглях завывают тахорги и ракопауки. Зеленокожие туземцы поклоняются древним артефактам. Моря кишат жуткими спрутами, построившими на дне великую цивилизацию.

Корабль "Ностромо" тащит миллионы тонн руды через десятки световых лет. Бармен наливает виски сразу десятку разных форм жизни. Верный бластер героя-удальца помогает уничтожить пару легионов страшноватых солдат в защитных скафандрах.

Говорят, что если миллион людей во что-нибудь поверит, то это исполнится. Если будущее представимо, оно реализуемо. О галактической экспансии написаны десятки тысяч рассказов и романов. Сняты сотни фильмов. Ей посвящено множество компьютерных и настольных игр. Человечество, уже полвека томящееся на орбите, твёрдо верит, что когда-нибудь станет как в фильме.

Не станет. Будет иначе, даже если мы придумаем, как прорвать световой барьер. Я предлагаю поучаствовать в эксперименте по развитию фантазии. Давайте подумаем, как будет выглядеть двадцать третий (или двадцать четвёртый) век без вранья. По порядку.

Во-первых, не будет сражений в глубоком космосе — скорости слишком велики для манёвров и стрельбы. Тем более не будет затяжных орбитальных боёв. Первое же попадание станет последним, а силовые поля — это сказка для младших школьников. Когда-то СССР и США разрабатывали орбитальные пулемёты — в этом есть благородное безумие, и больше ничего. Да и зачем воевать в космосе, когда можно использовать ядерные бомбы?

Во-вторых, не будет межзвёздной торговли. Трудно себе представить вещи, которые окупят полёт и которые не могут быть воспроизведены на Земле. Ещё труднее представить себе контрабандиста с тонной кофе на борту, которая окупит все расходы. Не будет торговли и схваток — не будет и пиратства. Все разговоры про захват кораблей — на уровне космической разборки угнанных авто на запчасти.

В-третьих, не будет "галактических кредов". Осмысленную монетарную и экономическую политику невозможно поддерживать на расстоянии в несколько световых лет. Для того чтобы поддерживать единую валюту, надо быть связанным экономическими отношениями. Хуже того, нужна возможность обмена валют. Межзвёздный форекс? Три ха-ха.

В-четвёртых, не будет огромных кораблей, перевозящих миллионы людей в анабиозе. Это всегда будет безумно дорого, а демографической разгрузки не обеспечит. Кроме того, ни государству, ни крупным корпорациям такие проекты не нужны, а другие просто не соберут достаточно денег.

В-пятых, помощь Земли колониям обойдётся слишком дорого. Единственный путь развития — самообеспечение. Мы улыбаемся, читая у Хайнлайна про поселенцев, снаряжённых в стиле девятнадцатого века. Забываем, что им не взять с собою фабрику по производству чипов и химзавод по выработке пластика.

В-шестых, мы не встретим инопланетян, а если и встретим, то не найдём точек соприкосновения. Чтобы эти точки были, мы и они должны попасть примерно в одно и то же тысячелетие развития. Меньше на 2000 лет — и они дикари. Больше на 1000 лет — и они на нас смотрят, как солдат на вошь.

В-седьмых, единственной универсальной ценностью, которую Земля сможет без перерыва поставлять колониям, будет информация. Инструкции по строительству, сообщения о новых технологиях… но главное — передача копий избранных ресурсов Сети. Только Сеть сможет обеспечить связность человеческого опыта. И если мы не научимся передавать информацию быстрее света, то между звёздными системами будут прыгать огромные дата-центры, а не пилотируемые корабли.

И, наконец, в-восьмых. Тому, кто против такого будущего, мы, земляне, отключим "Доктора Хауса".

Кафедра Ваннаха: Доля нервной системы

Автор: Михаил Ваннах

Опубликовано 17 апреля 2012 года

Занятные новости приходят с российского рынка информационных технологий. Аналитическая компания IDCоценила его объём в прошлом, 2011 году, в 29 миллиардов долларов. А в году нынешнем региональный директор IDC в России и СНГ Роберт Фариш ожидает результатов ещё лучше — 33 миллиардов.

Цифры эти весьма внушительны, но неплохо бы их с чем-нибудь соотнести. Ведь как наставлял академик Алексей Николаевич Крылов, внесший неоценимый вклад в математизацию российского инженерного дела, "статистика не должна состоять в одном только заполнении ведомостей размерами с двуспальную простыню никому не нужными числами, а в сведении этих чисел на четвертушку бумаги и в их сопоставлении между собою, чтобы по ним не только видеть, что было, но и предвидеть, что будет". Прогноз, как мы видим, место уже имеет. А теперь попробуем сравнить суммарный объём российского ИТ-рынка с чем-нибудь ещё…

Ну, для начала возьмём нечто российское. Например, бюджет. И не какой-нибудь, а федеральный. Да-да, именно он. Так вот, в 1999 году российский бюджет чуть превышал двадцать миллиардов баксов. Весь! Бюджет крупнейшей (по территории) страны в мире. Бюджет, на который содержались океанские флоты, пехотные полки, стратегические ядерные силы, больницы, школы, тюрьмы — на территории в одиннадцать миллионов квадратных километров, на одной восьмой заселённой человеком планетарной суши. Бюджет, который делила Дума на Охотном, Совет Федерации на Моховой, Президент в Кремле. Флаги, гербы, штандарты, гимны, рота Почётного караула, нежно любимая столичными автовладельцами Федеральная служба охраны… А по деньгам, по единственному универсальному измерителю, всё это стоило меньше, чем в прошлом году делили самые что ни на есть обычные ИТ-директора российских компаний. Вот так!

Но теперь перейдём к сравнению с мировыми показателями. Какой же объём планетарного рынка информационных технологий ожидается в этом году? Сумму эту информационное агентство Gartner оценивает в 3,75 триллиона долларов. И как же соотносятся российские тридцать три миллиарда с планетарными триллионами? Да скромно… 0,88 процента только. С территорией никак не соотносится. И даже с долей России в планетарном населении!

Ну а возьмём да соотнесём ИТ-бюджеты с валовым внутренним продуктом (ВВП). Субъективно-оценочно воспользуемся исчислением ВВП в номинале (игры с паритетом покупательной способности отбросим — абсолютно непонятно, почему нормальная машина в соседнем салоне стоит аккурат пару заморских цен, а покупательная способность бакса в Стране родимых осин выше, чем на родине гамбургера…). Итак — ВВП России оценён в 2011 году в 1,885 триллиона долларов, а прогноз на год 2012 — 2,117 триллиона. Так что в 2011 году на информационные технологии нация истратила 1,5 процента своих доходов. Ну а в 2012 ожидаемая доля может чуть возрасти — до 1,6 процента округлённо.

А как с этим обстоит в мире? Планетарный ВВП 2011 года оценивается 78,8 триллиона долларов. Прогноз на 2012 год — 82,9 триллиона. Четыре с половиной процента! Итак, планета в целом вкладывает в информационные технологии четыре с половиной процента своего совокупного дохода. А Российская Федерация — втрое меньше… Втрое! Причём обратим внимание: мы оперируем тут не ВВП и ИТ-бюджетами неких развитых стран, а планетарным ВВП и планетарным ИТ-бюджетом. И этот бюджет хоть и вырос до рекордных цифр в абсолюте, но уступает в разы (В ТРИ РАЗА!) среднемировому уровню.

Книга Александра Маркова об эволюции человека не раз упоминалась на страницах "Компьютерры". И, вероятно, немалая часть читателей знакома с тем, какую роль в происхождении человека и человечества сыграло развитие мозга. Мозга — штуки недешёвой в эксплуатации, потребляющей непропорционально высокую в соотношению с прочими органами часть ресурсов организма. Штуки опасной при родах для матери и ребёнка. Но — абсолютно необходимой. Обгрызанные косточки неандертальских детишек говорят нам о том, что бывает с теми, кто не в состоянии развить свой разум для нужного уровня.

А ведь в недавнем прошлом России и российского ИТ-рынка был абсолютно трагичный 2009 год. Тогда рынок информационных технологий свернулся на рекордные для планеты сорок процентов. Все организмы в критических ситуациях выделяют лимитированные ресурсы мозгу — организм здешней экономики поступал с точностью до наоборот… Сейчас ситуация исправляется.

Рост 2011 года в значительной степени обусловлен закупками тех продуктов, на которых сэкономили в кризисном 2009-м. Но даже с этим ростом, даже при очень благоприятных для нашей экономики ценах углеводородного рынка, на "нервную систему" общества выделяется втрое меньше, чем в среднем по планете. И это после всяческих широко разрекламированных программ "Электронной России" и прочих… Впрочем, роль госзаказа в росте ИТ-рынка в 2011 году отмечают все говорящие об этой проблеме. Ну а хорошо знакомый читателям бумажной "Компьютерры" Феликс Мучник прогнозирует в 2012 году рост вложений на автоматизацию предприятий среднего бизнеса. Прогноз этот кажется весьма правдоподобным. Посмотрим, как обстоит дело на типичном российском заводе.

Пройдя крутые этапы приватизации, предприятие в среднерусском посёлке обрело своего стабильного владельца и своего стабильного потребителя. В роли последнего выступает системообразующая для российской экономики энергоотрасль. Но вот тренд развития завода владелец выбрал несколько неожиданный. Он отказывается от своей, традиционной, металлообработки, передавая её на аутсорсинг. У себя планируется оставить только проектирование и сборку изделий.

Почему? Да очень специфичная рабочая сила в прилегающем посёлке. Заслуженный пролетарий может работать только в определённом градусе содержания Це-Два-Аш-Пять-О-Аш в крови. Меньше — мучает абстинентный синдром. Больше — происходят чудеса… Так, недавно представитель класса-гегемона нарезал партию червяков. Выдержав размеры с требуемой точностью. Одно только "но" — вместо левой резьбы на червяках оказалась нарезана правая…

Так что после этого завод отдал литьё на Урал, а металлообработку в Западную Сибирь. Качество вполне приемлемое, но транспортные издержки и потери времени недопустимые, когда заказчику срочно необходимо заменить вышедшую из строя установку советских времён. Теперь и литьё, и мехобработка выносятся в Финляндию. Цены там оказываются ниже, а скорость доставки деталей в центр России оказывается намного выше, даже с учётом "иголочного ушка" у Выборга… Но, как излишне объяснять аудитории "Компьютерры", работа с иностранным поставщиком требует качественно иного уровня вложений в информационные технологии. Проектирование — это системы CAE/CAD. Данные проекта надо передать подрядчику. Прежде чем приступить к сборке, нужно озаботиться логистикой… Так что компьютеры даже для завода куда более критичны, чем станки!

Торговля… После распада советской торговли снабжение буквально всем оказалось завязанным на мелкие магазинчики. Снабжавшиеся или челноками, или закупающимися в районе МКАДа владельцами. Наценка по дороге к покупателю относительно стамбульского рынка — десятикратная, а относительно швейной фабрики в Мособласти — в четыре с половиной раза. Ассортимент ограничен только самыми ходовыми товарами, ибо лавочники предпочитают не вкладываться в оборотные средства, а тратить деньги на себя, любимых. Теперь это псевдокупеческое уродство вытесняется нормальным средним бизнесом. Эдакими гибридами сетевых универмагов и центров выдачи интернет-магазинов.

И вот там самая важная и самая хорошо развитая часть бизнеса — компьютерная система. Просторные помещения скорее излишни, они влекут только расходы на свое содержание, ну а с персоналом лучше общаться лаконично и в императиве — попытка задать им вопрос вызывает при получении ответа приступ гомерического веселья! Лучше ограничиться общением с информационными технологиями…

Но несмотря на уверенность в том, что средний бизнес, желая остаться на рынке, обеспечит себя информационными технологиями самостоятельно, проблема остаётся. Хроническая недофинансированность российской ИТ-сферы должна рассматриваться как важнейшая национальная проблема. Почему-то не замечаемая и не оцениваемая обществом как угроза…

Память завтрашнего дня

Автор: Олег Нечай

Опубликовано 18 апреля 2012 года

Компьютерные накопители на основе микросхем флэш-памяти, получившие название SSD (Solid State Drive, то есть "твёрдотельный привод"), появились на массовым рынке всего лишь в середине "нулевых" годов. При этом их самые неприятные недостатки были сведены к минимуму лишь к 2010 году, когда и начался бум "твёрдотельников": они стали надёжнее, их ёмкость принялась плавно расти, а цена — быстро падать.

К несомненным преимуществам SSD-накопителей перед винчестерами обычно относят в 2–2,5 раза большую скорость чтения (до 250–300 Мб/с), на порядок меньшее среднее время доступа (0,12-0,18 мс против 14–15 мс), низкое энергопотреблением, полную бесшумность, высокую надёжность и устойчивость к механическим воздействиям благодаря полному отсутствию движущихся частей.

Однако у SSD имеются и недостатки, обусловленные самой конструкцией флэш-памяти. Прежде всего, это ограниченное количество циклов записи/стирания, связанное с физическим износом: постоянное воздействие высокого напряжения на диэлектрик, изолирующий плавающий затвор, вызывает изменения его структуры и приводит к "пробою", то есть невозможности удерживать заряд. Это означает выход из строя ячейки, которая утрачивает способность принимать значения "0" или "1", оставаясь постоянно в некотором стабильном состоянии. Среднее число циклов записи-стирания составляет порядка 10 тысяч у массовых моделей с ячейками типа SLC и до 100 тысяч у дорогих MLC-накопителей (подробнее о них — см. здесь).

Второй "врождённый" недостаток заключается в том, что для записи на SSD-накопитель требуется приложение относительно высокого напряжения от 10 до 20 В, которое необходимо для преодоления слоя диэлектрика. Разумеется, это не лучшим образом сказывается на энергопотреблении, особенно в портативных устройствах, питающихся от аккумуляторов.

В свою очередь, при увеличении плотности ячеек для повышения плотности записи неизбежно уменьшается толщина диэлектрика, что позволяет снизить напряжение записи, — но в таком случае проблема износа становится ещё актуальнее.

И, наконец, быстродействие SSD-накопителей вовсе не настолько высоко, как может показаться. Оно впечатляет, если сравнивать с обычными жёсткими дисками, но даже не самая скоростная современная оперативная память опережает "твёрдотельники" по производительности и времени доступа как минимум в 20–25 раз.

Есть два способа, которые позволяют преодолеть ограничения по быстродействию, сроку службы и плотности записи. Можно совершенствовать применяемые материалы либо взять за основу конструкции накопителя существенно иной принцип хранения информации.

Работы в первом направлении ведутся давно различными производителями памяти, но все они пока упираются в дороговизну и неотработанность технологии. К примеру, технология SONOS (Silicon-Oxide-Nitride-Oxide-Silicon) отличается от классической флэш-памяти тем, что плавающий затвор ячейки выполнен не из поликристаллического кремния, а из нитрида кремния (Si3N4), имеющего более однородную молекулярную структуру и потому способного лучше удерживать заряд. При этом слой диэлектрика может быть значительно тоньше, а напряжение записи — в несколько раз меньше. В современных образцах памяти SONOS, продвигаемых компаниями Philips, Spansion, Infineon и Qimonda, напряжение записи составляет от 5 до 8 В, а теоретическое число циклов записи/стирания достигает 100 миллионов, что в 1000-10000 раз выше, чем у обычной SSD.

Гораздо интереснее и многообразнее альтернативные технологии, причём некоторые из них могут появиться на массовом рынке значительно раньше "улучшенной" флэш-памяти.

Одна из самых необычных технологий — PRAM (Phase change Random Access Memory), то есть память с произвольным доступом на основе фазового перехода. В PRAM применяется тот же самый принцип, который используется в перезаписываемых оптических дисках CD-RW и DVD-/+RW. Носителем информации служит специальный материал, способный под воздействием температуры принимать одно из двух состояний: кристаллическое или аморфное. Однако в отличие от дисков, где имеют значение оптические характеристики материала в этих состояниях, здесь играет роль электрическое сопротивление, которое в кристаллическом состоянии слабое (логическая единица), а в аморфном — высокое (логический ноль).

Запись информации в PRAM осуществляется путём нагрева ячеек, а считывание — посредством измерения их сопротивления. Среди достоинств этой технологии — возможность записи информации без предварительного стирания (совсем как на "болванках", где для перезаписи достаточно стереть содержание, после чего можно записывать "поверх" старых данных), причём скорость записи может в сто раз превышать аналогичный показатель SSD-накопителей на флэш-памяти.

Микросхемы PRAM небольшого объёма (до нескольких десятков мегабайт) уже серийно производятся компаниями Hynix, Intel и Samsung и применяются в смартфонах и планшетах.

Ещё один альтернативный тип памяти, мелкосерийный выпуск которой уже начался, называется MRAM (Magnetoresistive random-access memory — магниторезистивная память с произвольным доступом). Основой ячейки памяти MRAM выступает магнитный туннельный переход, состоящий из двух магнитных слоёв, разделённых сверхтонким диэлектриком. Один из двух слоёв имеет фиксированный вектор магнитного поля, а у второго направление вектора намагниченности может изменяться под воздействием внешнего магнитного поля. Если векторы взаимно противоположны, то электрическое сопротивление ячейки высокое (логический ноль), если же они ориентированы в одном направлении, то сопротивление низкое (логическая единица).

Благодаря тому, что данные записываются в результате намагниченности, а не за счёт электрического заряда, они могут храниться более десяти лет без питающего напряжения, при этом отсутствует эффект износа, а число циклов записи/стирания практически не ограничено (более 1016). Время доступа MRAM составляет порядка наносекунды, а скорость записи примерно в тысячу раз превышает возможности флэш-памяти.

Магниторезистивная память уже порядка десяти лет (!) применяется в некоторых областях, например в космонавтике, но в ближайшее время вероятно её появление на потребительском рынке. В продвижении MRAM заинтересованы такие крупные игроки, как Hynix, IBM, NEC и Toshiba.

Интересные варианты долговременной памяти возможны и на молекулярном уровне. К примеру, память FeRAM (Ferroelectric RAM — ферроэлектрическая, или сегнетоэлектрическая, память с произвольным доступом) основана на возможности изменять распределение (поляризацию) атомов в ферроэлектрических материалах за счёт приложения внешнего электрического поля. В отечественной литературе принят термин "сегнетоэлектрик", по названию первого материала, где был открыт этот эффект, — сегнетовой соли.

Принцип работы FeRAM заключается в том, что при подаче напряжения на ферроэлектрик атомы в этом материале смещаются вверх или вниз, и изменяется электрическая проводимость, сохраняющаяся и после отключения тока. Чтение данных при этом производится довольно непривычным способом: управляющий транзистор подаёт напряжение, переводя ячейку в измерительное состояние "0". Если ячейка уже содержит логический "0", то сигнал не изменяется, если же в ячейке записана "1", то в результате смены поляризации на выходе возникнет короткий импульс, который и будет означать "1".

Среди преимуществ FeRAM — практически не ограниченное число циклов перезаписи (более 1016), высокая скорость записи (150 нс по сравнению с 10 000 нс — 10 мс — для флэш-памяти) и низкое энергопотребление. Главные недостатки — низкая плотность записи и, в результате, слишком высокая цена хранения информации. В настоящее время чипы FeRAM небольшой ёмкости применяются преимущественно в лабораторном и медицинском оборудовании, где требуется максимально быстрая фиксация данных и перезапись без физического износа носителя.

Память века нанотехнологий — CBRAM (Conductive-Bridging RAM — память с произвольным доступом на основе проводящего моста). Здесь в буквальном смысле слова используется нанотрубка, формирующаяся при подаче напряжения в твёрдотельном электролите-диэлектрике между двумя электродами, один из которых изготовлен из электрохимически инертного материала (например, вольфрама), а другой, напротив, из активного (например, из меди или серебра). Нанотрубка, "пробившая" диэлектрик, снижает сопротивление и записывает логическую единицу, в противном случае ячейка хранит ноль. Для стирания единицы ток пропускается между электродами в обратном направлении, и нанотрубка разрушается.

Существует ещё множество экспериментальных технологий накопителей будущего — Nano-RAM, Millipede, Racetrack, ReRAM и другие, каждая из которых достойна отдельного подробного рассказа. Впрочем, и старые добрые жёсткие диски не торопятся занимать места на музейных полках.

Голубятня: Aeonian Evil

Автор: Сергей Голубицкий

Опубликовано 19 апреля 2012 года

Сегодня поразмышляем над набившим оскомину, но все же важном в концептуальном отношении явлении — вирусописательстве. Благо повод к тому образовался знатный: весь апрель в стане форточников царит праздник — высокомерные яблофаны наконец-то подхватили заразу! Уже второй десяток лет курсируют по миру мифы и слухе о, якобы, очередном вирусном заражении компьютеров, работающих под управлением MAC OS. Всякая попытка привести доказательства, правда, тут же упирается в убийственный (по противоречивой бессмысленности) контраргумент: у вас нет вирусов, потому что вы, малявки-задрипы со своими 5 процентами рынка, никому не нужны! Наконец-то, сбылось! Заразили! Целых 600 тысяч машин! Счастье-то какое! Кто сказал? Как кто — Доктор Веб! Кто такой Доктор Веб?! Старинный советский вирусоборец, ровестник и чуть ли не старший брат резателей свинюшек. К тому же бдящий сверх меры: нортоновцы не заметили, пандовцы, битдефендеровцы, авастовцы проворонили, а Доктор Веб набдел! Целый ботнет, повязавший уйму надкусановых машин. Набдел и предупредил: не скачаете у нас заплату, будет хуже! В очередной раз надкусановцы проявили себя безответственно и высокомерно — отказались качать, и в очередной раз стали происходить странные вещи: 600 тысяч зараженных маков, через несколько дней в полном соответствии с законами распространения нелеченых эпидемий превратились в 450 тысяч, затем в 150 тысяч, а под конец вообще куда-то исчезли с радаров общественного внимания. Чудеса, да и только. Неужто помог патч, выпущенный Apple для латания очередной дыры в Джава-скрипте (по ходу дела: мне иногда кажется, что этот проклятый продукт Sun изначально был задуман и создан с единственной целью — компрометировать компьютерную безопасность на всех платформах! Разве что флэш-технология может состязаться с Джавой по зловредности в этом отношении)? Всяко может быть, но верится с трудом. Слишком неподъемна инерция яблофанов, которые упорно не желают верить в уязвимость своих компьютеров, а потому не спешат своевременно что-то там скачивать и латать уязвимости. К тому же и повода серьезного для волнений в очередной раз не обнаружилось: какой-то Доктор Веб… реппер что ли из Бронкса?! С каких пор репперы стали разбираться в компьтерах?! Ах реппер из Москвы, Раша! Даже не реппер вовсе? Ну чума, чуваки, в какое интересное время мы живем! Я вот подсуетился: опросил всех знакомых — не подловили ли? Пожимают недоуменно плечами. Перешерстил все известные маководные форумы — тот же результат: никто ни слухом ни духом не ведает о ботнете. Понять можно: 600 тысяч — это смехотворная капля в море. Тут даже не приходится сравнивать с аналогичными вирусными эпидемиями, которые охватывают форточные компьютеры в количествах, исчисляемых десятками и даже сотнями миллионов штук. Даже в собственно маковской резервации цифра эта — 600 тысяч — по сегодняшним меркам несерьезная. Впрочем, вопрос реальности или вымышленности ботнета для маков меня интересует в самую последнюю очередь. Я даже склоняюсь к мысли, что и в самом деле вирус проскочил, однако быстро самостийно зажух в силу полной своей несуразности и неуместности. Меня волнует другое и единственное: откуда этот вирус взялся?! Читатели, знакомые с голубятнями не понаслышке, знают мою сугубо субъективную, необъективную и вульгурную точку зрения: я искренне убежден, что вирусы пишут компании, создающие и продающие антивирусные программы! Разумеется, не сами пишут, а через глубоко законспирированные и формально никак не афилированные группы труженников виртуального плаща и кинжала. Я приводил в разное время разные косвенные доказательства своей гипотезы (косвенные, поскольку, как мы все понимаем, свечку подержать в данной ситуации никому не позволят). Сегодня приведу еще одну и на мой взгляд самую убедительную — психиатрическую. Версия эта тем более хороша, что утверждает светлое и положительное начало в человечестве — штака всем нам необходимая и полезная! Итак, давайте взглянем на ситуацию с мотивационной стороны: зачем обычному человеку писать вирусы? Чтобы заразить компьютеры как можно большего количества людей? Что бы сделать гадость, испортить настроение, а иногда даже — жизнь, миллионам незнакомых тебе мальчиков, девочек, старушек и дедушек? За что?! А просто так! Иначе быть не может в ситуации, когда ты не знаешь своих жертв и удовлетворение приходит исключительно за счет осознания количества пострадавших жертв. Кто же тогда наш вирусописатель? Правильно: бес! Настоящий такой бес, с рожками, копытами и сульфурным смрадом дыхания. Бес, потому что нормальный человек физически не сможет поддерживать существование за счет испепеляющей, всеобъемлющей, не знающей границ ненависти. Предвижу возражение: эка невидаль! Разве такие особи не водятся? Соглашусь — водятся. Вот только: много ли бесов, совмещающих космическую ненависть с программированием? Мммм, да… Ну если подумать, напрячь воображение… Можно, можно найти и таких. Опять же — соглашусь! И опять задам вопрос: а много ли существует бесов, которые не просто знакомы с программированием, но и демонстрируют самые незаурядные в этой области далеко не самого простого знания способности? Способности, граничащие с гениальностью, потому что написать вирус — не одно и то же, что сваять на бейсике Hello World. Нужно как минимум обладать эвристическим складом ума и предвосхищать встречные действия соперника на несколько шагов вперед (для того, чтобы преодолевать эвристические же эшелоны обороны, установленные во всех современных антивирусных программах, да и в самих ОС по умолчанию). И что: много таких вот высоко одаренных бесов ходит под луной? Много? Достаточно для того, чтобы обеспечивать бесперебойный накат все новых и новых вирусов, которые мы наблюдаем сегодня? И вы в это верите? Как только мы возьмем за исходную гипотезу предположение о том, что вирусы создаются группами профессионалов, скрыто афилированных с производителями антивирусных программ, как сразу все противоречия психиатрического характера снимаются! Почему? Да потому что в работе таких вирусописателей нет ничего личного! Одной рукой они пишут вирусы, другой — щедро раздают противоядия! Чем не Большая Фарма в действии?! Ничего личного — только бизнес! Только деньги. Никакой ненависти к человечеству, никакого бесовства. Да и нам, согласитесь, лучше жить с мыслями о том, что мир не такой уж безнадежно поганый. Софтина дня называется iAWriter. Кому приходилось печатать на айпаде, поймет мой восторг: iAWriter — редактор хоть и простенький, зато с собственной клавиатурой. Вменяемой, в отличие от штатной. Помню, на Windows Mobile была встроена тоже чудовищная клавиатура, однако Микрософт не мешал сторонним производителям создавать альтернативы. И таковых было великое множество — одна лучше другой. Надкусан никого не пускает туда, где, как ему кажется, он должен поддерживать монополию. Поэтому ни одной вменяемой клавиатуры для iOS нет. Зато есть превосходные редакторы и iAWriter — один из них:

Видите этот верхний пятый ряд? Всего ничего: скачок вправо-влево на одно слово, передвижение курсора на знак вправо-влево, установка обеих кавычек и скобок, точка и запятая в одно касание экрана — зато сколько удобства и экономии времени! iAWriter сохраняет и открывает документы локально, а также через iCloud и Dropbox — заключительный аккорд джентльменского набора современных мобильных программ. В общем, рекомендую настоятельно всем, кому приходится много печатать на планшете.

Отец всех тачскринов: планшет RAND

Автор: Евгений Лебеденко, Mobi.ru

Опубликовано 19 апреля 2012 года

Современные потребительские гаджеты — это в первую очередь их пользовательский интерфейс. Многомиллионные продажи тачфонов и планшетов говорят сами за себя: пользователи активно голосуют кошельком за удобство управления своими устройствами. Сегодня сложно представить время, когда опыты разработчиков с таким обыденным ныне сенсорным интерфейсом находились на таком же начальном этапе, как сегодня, к примеру, голосовые интерфейсы. Но именно эти разработки и, главное, упорное желание производителей совершенствовать перспективный вид пользовательского интерфейса привели к появлению нынешних чрезвычайно чутких и отзывчивых сенсорных панелей.

Среди множества экспериментальных разработок начала шестидесятых годов прошлого столетия (именно в это время начался бум "тачскринизма") особняком стоит разработка корпорации RAND. Архитектурные особенности планшета этой исследовательской компании фактически легли в основу всех современных технологий ёмкостных сенсорных панелей, от простеньких тачпадов в бюджетных нетбуках до продвинутых планшетных мультитач-решений. Что же революционного было в RAND-планшете тогда, в золотые шестидесятые?

RAND — "корпорация добра" и "фабрика мысли"

Корпорация RAND и политически взрывоопасные шестидесятые неразрывно связаны. Советская пресса, с одной стороны, называла RAND "мозговым центром" и "фабрикой мысли", с другой — упорно связывала её со всеми возможными теориями заговора, именуя при этом "политическим стратегическим и аналитическим центром США".

Правда, как обычно, находится где-то посередине. В свидетельстве о регистрации некоммерческого независимого предприятия RAND (от Research ANd Development), датированном 1948 годом, указывается, что компания создаётся "для того, чтобы содействовать достижению целей в области науки, образования и благотворительности, в интересах общественного благополучия и безопасности Соединённых Штатов Америки".

Как видите, в стратегических целях создаваемого специализированного научно-исследовательского центра RAND изначально были заложены обе "стороны медали". И, наряду с Нью-Йоркским институтом RAND, среди разработок которого — известнейший метод экспертного оценивания Делфи, модели долгосрочного стратегического анализа и разработки в области кабельного телевидения, RAND — это ещё и Калифорнийский центр изучения поведения СССР за рубежом, рассматривающий глобальные вопросы "советского присутствия" и сыгравший не последнюю роль в пресловутом Карибском кризисе. Но что делать? Такое уж было время.

Впрочем, оставим политические страсти прошлого историкам. В большинстве своём исследовательские разработки RAND действительно носили стратегический характер. В том смысле, что, безусловно, определяли стратегию будущего развития множества областей знаний и технологий. Понимая это, руководство корпорации и её попечительский совет не скупились на финансирование перспективных разработок.

И RAND Tablet являлся одной из них. Идея его появления была сугубо милитаристской. Она возникла в ходе практической эксплуатации SAGE (Semi-Automatic Ground Environment) — системы полуавтоматического наведения на цель самолётов-перехватчиков. Операторы SAGE взаимодействовали с модулем расчёта координат цели с помощью уникального для того времени устройства — светового пистолета (light gun), на смену которому чуть позже пришло световое перо (light pen).

Операторы военной системы SAGE решали задачу целеуказания с помощью световых пистолетов

Эти устройства непосредственного позиционирования существенно ускоряли ввод координат в расчётный модуль: операторы просто указывали нужную точку на координатной сетке дисплея, отображающего показания радарных установок. В основе их "световых мечей" лежал оптико-электрический принцип. Пистолет или перо фиксировали светящуюся точку на экране дисплея с электронно-лучевой трубкой, преобразовывали её в электрический сигнал, а затем передавали последний компьютеру для вычисления координат.

Принцип работы светового пера

Работа оператора SAGE была не из лёгких, и то то, что им приходилось всё дежурство держать руку со световым пистолетом на весу, комфорта не добавляло. Кроме этого эргономического недостатка был ещё один: рука оператора со световым устройством закрывала обзор и без того небольшого экрана контрольного дисплея SAGE. В результате пропустить цель было проще простого.

Что если предложить оператору более естественный способ работы с информацией на экране? Пусть перо как инструмент позиционирования остаётся, вот только работать оно будет не с экраном, а со специальным планшетом, позволяющим перу получить точную координату места, на которое оно указывает. Так рассуждали инженер RAND Малкольм Дэвис (Malcolm Davis) и менеджер отдела стратегических разработок Томас Эллис (Thomas Ellis).

Проведя бесчисленное множество экспериментов с самыми разными технологиями, Дэвис и Элис к 1963 году были готовы перейти от создания концепции к её реализации. Результатом их трудов стала уникальная для того времени конструкция сенсорной панели, разрешающая способность и чувствительность которой до сих пор способны дать фору современным разработкам.

RAND Tablet изнутри

Внешне предложенное Дэвисом и Элисом решение выглядело как… планшет: покрытая эпоксидной смолой рабочая поверхность десять на десять дюймов и блок управления, содержащий электронную начинку разработки, состоящую из более чем четырёхсот транзисторов и двухсот диодов. Запитывалась схема от внушительных размеров блока питания.

Внешний вид RAND Tablet

Массивный блок питания RAND Tablet

Наиболее интересная часть планшета RAND скрывалась под залитой эпоксидной смолой поверхностью. На тончайший слой (0,5 миллиметра) майлара (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%B0%D1%80) — полиэфирной плёнки, пришедшей на смену целлофану, — с двух сторон был нанесён тонкий (0,6 мм) слой меди, на котором и была вытравлена координатная сетка планшета. Верхняя поверхность содержала 1024 дорожки координат Х, а нижняя — 1024 дорожки координат Y. Таким образом, планшет RAND содержал миллион X-Y координат и обеспечивал беспрецедентное для того времени разрешение — 100 дорожек на дюйм.

Пример реализации координатной сетки RAND Tablet восемь на восемь дорожек

Однако более важным элементом, чем филигранная координатная сетка, были шины, к которым крепилась каждая дорожка. Именно они выполняли роль токопроводящих обкладок, которые в совокупности с майларовым диэлектриком создавали массив конденсаторов, располагавшихся по периметру рабочей поверхности планшета. Подавая в строго определённые моменты времени положительные или отрицательные импульсы к строго определённым шинам X и Y дорожек, разработчикам удалось создать координатное поле, каждая дорожка которого в каждый момент времени уникально кодировалась последовательностью, состоящей из троек положительных и отрицательных импульсов. Принимая положительный импульс за бинарную единицу, а отрицательный импульс за ноль, можно было получить закодированные подобным образом X-Y-координаты любой точки на поверхности планшета.

Пример кодирования номеров X и Y дорожек троичным кодом Грея

Кодирование X-Y линий тройками двоичных единиц и нулей было выбрано неслучайно. Такой код, называемый троичным кодом Грея, был выбран разработчиками планшета для сведения к минимуму количества ошибок в ходе преобразования аналоговых по своей природе импульсов тактирования каждой дорожки в цифровые данные, передаваемые компьютеру.

Перо планшета RAND, внешне напоминающее обычную ручку, обладало высоким импедансом и было электростатически связано с координатной сеткой планшета. Таким образом, когда перо прикасалось к поверхности планшета, на вход усиливающей схемы поступали последовательности кода Грея тех дорожек X и Y, на пересечении которых перо находилось в данный момент.

Осциллограмма положительных и отрицательных импульсов, считанных пером с поверхности планшета

Чтобы величина импульсов дорожек Y, располагающихся по отношению к перу под двумя слоями диэлектрика (майлар и эпоксидная смола поверхности), была равной импульсам дорожек X, размер и форма их шин были соответствующим образом рассчитаны и отличались от шин дорожек Х.

Работа планшета начиналась с момента замыкания контакта на кончике его пера. Сила нажатия, требуемая для такого замыкания, соответствовала нажатию кончика шариковой ручки на лист бумаги, что не вызывало у пользователя дискомфорта при работе с устройством.

Блок схема устройства управления RAND Tablet

Замыкание контакта инициировало подачу напряжения на усиливающую схему пера. С этого момента на её вход начинали поступать импульсы кодов Грея дорожек X и Y, над которыми перо находилось в данный момент. Усиленные импульсы стробировались и передавались на вход преобразователя кода Грея в бинарный код. В результате каждая дорожка X и Y кодировалась десятиразрядным бинарным числом, поступавшим в двадцатиразрядный регистр сдвига. Оттуда полученное двадцатиразрядное значение координат X-Y поступало в регистр интерфейса сопряжения с компьютером.

Но перед его использованием схема планшета проверяла наличие возможных ошибок, возникающих в ходе распознавания координат. Для этого двадцатиразрядная бинарная последовательность из регистра сдвига подавалась на вход преобразователя её обратно в код Грея. Полученные с его выхода троичные комбинации сравнивались с поступившими последовательностями импульсов с выхода усилителя пера. В случае полного совпадения схема "давала добро" на передачу координат компьютеру. В противном случае переключатель проверки корректности блокировал поступление ошибочно распознанных координат и компьютер получал предыдущее значение из регистра интерфейса сопряжения.

Принцип сопряжения RAND Tablet с компьютером

Цифровые значения координат пера поступали в видеосистему компьютера, которая отображала их на экране дисплея в виде точки. Высокоскоростной мультиплексор позволял подмешивать этот сигнал к видеоинформации, генерируемой программным обеспечением компьютера, размещая, таким образом, рисуемые точки на заданном фоне. Управляя задержкой отрисовки текущих и поступления новых координат, разработчикам удалось реализовать "электронные чернила" — последовательности точек, сливавшихся в одну линию. Благодаря этому решению с помощью планшета можно было работать с растровой графикой.

Планшет RAND широко применялся в разработках корпорации, связанных с непосредственным манипулированием графическими данными на экране дисплея. Опыт его эксплуатации показал, что пользователю требовалось совсем немного времени для того, чтобы сопоставить движение пера планшета и появление изображения отображаемых на экране линий.

Внешний вид RAND Tablet

Кроме сугубо коммерческого использования, несколько планшетов RAND были переданы в пользование университетам. Именно эти образцы и сподвигли исследователей к дальнейшему совершенствованию тач-технологии.

Нынешние ёмкостные сенсорные панели — архитектурные потомки планшета RAND. За исключением ряда нюансов, связанных с тем, что наш палец, в отличие от пера, не имеет непосредственной связи со схемой сенсорной панели, принципы получения координат поверхности у тачскрина-первопроходца и его далёких потомков являются одинаковыми.

Планшет RAND в прямом и переносном смыслах стал "пробой пера" привычных нам сенсорных технологий, открыв людям ещё один путь взаимодействия с их цифровыми помощниками. Путь, который сегодня превратился в широкую сенсорную магистраль, выложенную тачскринами миллионов наших гаджетов.

Дмитрий Вибе: Грядёт просветление?

Автор: Дмитрий Вибе

Опубликовано 20 апреля 2012 года

Тёмное манит и завораживает. Темнота — друг молодёжи. Нас тьмы, и тьмы, и тьмы. В кино циничные остроумные Тёмные зачастую более симпатичны, чем правильные занудные Светлые. Несмотря на многочисленные астрофизические загадки, связанные со светящимся веществом, воображение сильнее волнует тёмная материя. Разбор нестыковок с излучением кажется не более чем уточнением уже известных деталей, темнота же обещает приоткрыть дверь в новую физику.

Неудивительно, что исследованиям тёмной материи (ТМ) посвящено огромное количество статей, публикуемых в профессиональной литературе. (Кстати, по-русски, наверное, правильнее говорить "тёмное вещество", однако Гугл даёт на порядок больше ссылок по запросу "тёмная материя", что есть калька с английского "dark matter".) Как можно исследовать то, что не светится, если единственный источник информации в астрономии — электромагнитное излучение? Да так же, как и многое другое — по косвенным признакам.

Напомню вкратце суть проблемы. Основным фактором, двигающим предметы на больших масштабах, в нашей Вселенной является гравитация. Наблюдая за движением тел, можно делать выводы о гравитационном поле, в котором они движутся, и о массе, которая порождает это поле. Так вот, в целом ряде случаев гравитационное поле как будто бы есть, а источник его увидеть не удаётся. В частности, движение звёзд в галактиках и галактик в скоплениях происходит со скоростями, сильно не соответствующими распределению "светлого" вещества, которое можно наблюдать непосредственно. Отсюда и возникает предположение о наличии ещё и "тёмного" вещества, которое само не светится, но проявляет себя через гравитационное воздействие на светящиеся тела.

На существование тёмного вещества указывает несколько разных свидетельств, согласующихся между собой. Поэтому для отказа от предположения о тёмном веществе недостаточно найти иное объяснение, например, только движению звёзд в галактиках. Тем не менее, попытки "закрыть" тёмное вещество не прекращаются. Только за последние десять дней появилось два крупных исследования, так или иначе "копающих" под ТМ.

Одно из них удостоилось даже пресс-релиза ESO. Кристиан Мони-Бидин из Университета Косепсьона (Чили) и его коллеги предприняли попытку определить содержание тёмного вещества в окрестностях Солнца. Если неведомая субстанция, тяготение которой заставляет быстрее двигаться периферийные звёзды, заполняет всю Галактику, логично ожидать, что она есть и где-то рядом с нами.

Правда, много её вблизи Солнца быть не должно; всё-таки существенные отклонения скоростей галактического вращения от кеплеровского начинаются гораздо дальше от центра Галактики. В окрестности же Солнца прежние оценки давали для плотности ТМ величину порядка 0.01 массы Солнца на кубический парсек — на порядок меньше, чем плотность "нормального" вещества. Эта величина, правда, отягощённая значительной погрешностью, вполне согласовывалась с моделями глобального распределения тёмного вещества по Галактике.

Мони-Бидин и его коллеги решили уточнить плотность тёмного вещества, измеряя движение звёзд на больших галактических высотах, вплоть до 4 кпс от диска. В этом случае и охват вертикального распределения тёмного вещества оказывается более полным, и кинематику звёзд проще интерпретировать, чем в диске. По итогам исследования выяснилось, что в пределах точности измерений плотность ТМ в окрестностях Солнца почти в десять раз уступает теоретическим предсказаниям, а может быть и вообще равна нулю. Иными словами, движение звёзд в локальном объёме Галактики полностью согласуется с распределением видимого вещества.

Очень важные слова здесь — в окрестностях Солнца. Результат чилийских астрономов в целом не решает проблему тёмного вещества, а усугубляет её. Возникла такая жизненная аналогия (некорректная, как все аналогии): вы смотрите по сторонам и видите большое количество яхт и дворцов. У вас возникает подозрение, что в стране много денег, настолько много, что часть их должна оказаться и в вашем кармане. Прямое исследование кармана не подтверждает это предположение — он трагически пуст. Однако яхты и дворцы от этого никуда не делись. Так и с тёмной материей — её отсутствие в ограниченном объёме Галактики не решает проблему плоской кривой вращения. Так что кричать: "Ура-ура! Я знал, что тёмной материи не существует!" — пока рано.

Отсутствие или, по крайней мере, очень низкая плотность тёмной материи вблизи Солнца заставляет усомниться в перспективах обнаружения частиц ТМ на Земле. С другой стороны, возможный отрицательный результат этих поисков становится менее убедительным, ибо, судя по представленным результатам, не будет свидетельствовать в пользу отсутствия ТМ вообще, но лишь подтвердит её недостаток вблизи Солнца.

Вторая статья написана известным специалистом по звёздной динамике Павлом Кроупой. Она, по сути, не содержит новых результатов, а только обобщает то, что Кроупа говорил и писал на протяжении последних лет. Он выступает не только против ТМ как таковой, но и против её космологического воплощения — модели Lambda-CDM, в рамках которой сейчас объясняется происхождение структур во Вселенной. Эта модель успешна используется в объяснении различных наблюдательных данных, но наталкивается на противоречие, называемое проблемой отсутствующих спутников.

В современном варианте модель Lambda-CDM предсказывает, что крупные сгустки ТМ (гало), в которых "сидят" большие галактики, подобные Млечному Пути, должны быть окружены сотнями мелких сгустков ТМ (субгало), в которых (казалось бы) должны "сидеть" карликовые галактики-спутники. Так вот, вокруг Млечного Пути известных спутников на самом деле не сотни, а всего пара-тройка десятков. К тому же распределены они не сферически-симметрично, а в виде протяжённого блина, наклонённого к плоскости Млечного Пути.

Кроупа и его коллеги считают, что этот "диск спутников" (DoS, Disk of Satellites) возник не в момент образования Галактики, а несколько позже, в результате какого-то процесса, не связанного непосредственно с формированием структуры Галактики. Поэтому проблема отсутствующих спутников (считает Кроупа) существенно более серьёзна: карликовых галактик, предсказываемых моделью Lambda-CDM, не просто мало. Их вообще нет.

Интересно, что Кроупа постарался написать статью не в повествовательном стиле, типичном для астрономических статей, а с некоторой претензией на математическую строгость — с доказательством теоремы, гипотезами, кванторами, даже с диалогами. Однако мне показалось, что автор, весьма критически настроенный по отношению к оппонентам, сам допускает некоторую лёгкость в обращении с терминами.

Его главный тезис звучит так. Модель Lambda-CDM предсказывает, что вокруг нашей Галактики и вокруг других галактик должно быть очень много галактик-спутников. Этих спутников нет, а те, что есть, не подходят. На это ушло примерно тридцать страниц из пятидесяти: Кроупа обстоятельно доказывает, что спутники Млечного Пути и другие карликовые галактики относятся к однородному населению, которое не похоже на то, что должно было сформироваться в субгало тёмной материи. Предсказание модели не выполнено, значит, модель неверна.

Игра с терминами тут происходит такая. Модель Lambda-CDM предсказывает наличие субгало. Она, вообще говоря, не гарантирует, что в них образуются галактики. Кроупа же использует термины "субгало" и "карликовая галактика" чуть ли не как синонимы. Далее, он не различает формулировки "галактик нет" и "галактики не наблюдаются". Народ же сейчас пытается найти решение проблемы отсутствующих спутников, именно отвечая на вопросы: обязательно ли в субгало образуются галактики и, если да, то обязательно ли они обнаружимы современными средствами? Кроупа мельком упоминает эту возможность, но отбрасывает её, поскольку "нет известного механизма, который мог бы это устроить". Но "нет механизма" и "нет известного механизма" — тоже разные вещи.

Кроме того, мне кажется, что приписывание спутникам Млечного Пути какой-то иной, не космологической, природы не особенно усугубляет проблему отсутствующих спутников. Если нехватка исчисляется сотнями, не так важно, есть их пара десятков или нет вообще. Если вам нужно за что-то заплатить тысячу рублей, для вас не так уж критично, по-прежнему трагически пуст ваш карман или же в нём завалялись две десятирублёвые монетки. То есть, проблема есть, проблема очень серьёзная, но сильно хуже модели Lambda-CDM от выводов Кроупы не становится.

Как я уже писал, на существование тёмной материи указывает несколько разных, но согласующихся между собой фактов. К сожалению, выходя за пределы проблемы карликовых галактик, Кроупа становится очень лаконичен, по сути, лишь констатируя (впрочем, с указанием источников), что все прочие проблемы можно решить вне стандартной космологии, например, в рамках модифицированной ньютоновской динамики (МОНД).

Суть последней сводится к тому, что мы ошибочно экстраполируем закон всемирного тяготения, проверенный только на масштабах Солнечной системы, на галактические и межгалактические расстояния. "Лишняя" масса появляется потому, что мы применяем этот закон там, где он уже не действует. По МОНД сейчас публикуется достаточно много работ, но мне как астроному почему-то всё равно проще допустить, что в Космосе есть нечто, (пока) ненаблюдаемое, чем вносить коррективы в старого доброго Ньютона…