/ / Language: Русский / Genre:det_hard / Series: Джек Ричер

Нечего терять

Ли Чайлд

В этом городе все принадлежит одному человеку: завод, гостиница, банк и даже церковь, проповедующая скорый конец света. Здесь не любят чужаков и сразу выдворяют их вон. Джек Ричер хотел всего лишь выпить кофе в местном ресторане, а нарвался на четырех громил, попал в тюремную камеру и в результате был изгнан из города. Теперь он не отступится, пока не узнает, какую тайну пытаются скрыть жители этого странного населенного пункта. Ведь в конце концов Ричеру нечего терять… Ли Чайлд — один из лучших современных авторов, работающих в жанре детектива-экшн. Его герой Джек Ричер стал поистине культовой фигурой, воплощением несгибаемого героя-детектива.

Ли Чайлд

«Нечего терять»

Посвящается Рей Хелмсуорт и Джанин Уилсон.

Они знают почему.

Глава

01

Солнце не было и вполовину таким палящим, каким могло бы быть, но все равно жарило сильно, и у него кружилась голова и путалось сознание. Он страшно ослабел, потому что вот уже семьдесят два часа ничего не ел и сорок восемь часов не пил воды.

Нет, он не ослабел — он умирал и знал это.

В голове у него мелькали образы и тут же уплывали прочь. Вот лодку с веслами подхватило течение, сгнившая веревка натянута, лодка дергается, пытается высвободиться, а на дне сидит маленький мальчик и беспомощно смотрит на удаляющийся берег и причал.

А вот дирижабль медленно раскачивается на ветру, он каким-то образом оторвался от мачты и плывет вверх от земли, а мальчик, сидящий в нем, видит крошечные испуганные фигурки внизу, они машут руками и с тревогой смотрят на него.

Потом картинки растаяли, потому что новые слова казались важнее образов, и это было нелепо, ведь раньше его никогда не волновали слова. Но прежде чем умереть, он хотел понять, какие из них принадлежат ему. Какие относятся к нему. Кто он: мужчина или мальчик? Его называли и так, и так. «Будь мужчиной», — говорили одни. А другие твердили: «Мальчик не виноват». Он был достаточно взрослым, чтобы голосовать, убивать и умирать, и это делало его мужчиной. Но он был еще слишком юным, чтобы пить спиртное, даже пиво, а значит, оставался мальчиком. Каким он был: храбрым или трусливым? Его называли и так, и так. А еще помешанным, дефективным, ненормальным, неуравновешенным, страдающим бредовыми идеями, травмированным. Он все это понимал и принимал, кроме слова «неуравновешенный». Получается, он должен быть уравновешенным? Подвешенным ровно, как дверь? Может быть, люди — это двери? И все проходит сквозь них? Может быть, они стучат на ветру? Он надолго задумался над этим вопросом, а потом в отчаянии рассек рукой воздух, осознав, что несет какую-то чушь, словно обкурившийся подросток.

Именно таким он и был полтора года назад.

Он опустился на колени. Песок не был и вполовину таким обжигающим, каким бывал на его памяти, но достаточно горячим, чтобы прогнать охватившую его дрожь. Он упал лицом вниз, измученный, окончательно лишившийся сил. Он ни секунды не сомневался, что если закроет глаза, то никогда уже больше их не откроет.

Но он очень устал.

Невыносимо устал.

Устал гораздо сильнее, чем когда-либо уставал мужчина или мальчик.

Он закрыл глаза.

Глава

02

Граница между Хоупом и Диспейром[1] была самой настоящей: линия на дороге там, где заканчивалось шоссе, ведущее из одного города, и начиналось то, что уходило в другой. Департамент дорог Хоупа использовал темный толстый асфальт, гладко раскатанный специальными машинами. Муниципальный бюджет Диспейра был явно скромнее. Они залили неровную поверхность дороги горячей смолой, а поверх насыпали гравий. В том месте, где встречались две поверхности, образовалась трещина шириной в дюйм — ничейная земля, заполненная черным, похожим на резину веществом. Разделение территории. Граница. Линия. Джек Ричер, не останавливаясь, перешагнул через нее и пошел дальше. Он вообще не обратил на эту линию никакого внимания.

Но позже он о ней вспомнил. Позже он сумел вспомнить ее во всех подробностях.

Города Хоуп и Диспейр находились в штате Колорадо. Ричер оказался здесь, потому что двумя днями раньше покинул Канзас, граничивший с Колорадо. Он направлялся на юго-запад. Прожив несколько дней в городе Калис, штат Мэн, он принял решение пересечь континент по диагонали до самого Сан-Диего, что в Калифорнии. Калис был последним большим городом на северо-востоке, а Сан-Диего — на юго-западе. От одной крайности к другой. С берега Атлантического океана до Тихого, из влажной прохлады в сухую жару. Ричер ехал на автобусах там, где они имелись, или автостопом в тех местах, где автобусов не водилось. Если же остановить никого не удавалось, шел пешком. В Хоуп он прибыл на переднем сиденье «меркьюри гранд маркиза» бутылочного цвета, за рулем которого сидел ушедший на покой продавец пуговиц. Ричер вышел из Хоупа пешком, так как утром не наблюдалось ни одной машины, движущейся на запад, в сторону Диспейра.

Позже он вспомнил и этот факт. И удивился, что не задал себе вопроса, в чем тут дело.

С точки зрения своего грандиозного диагонального плана Ричер слегка отклонился от маршрута. В идеале он должен был направляться на юго-запад и попасть в Нью-Мексико. Но Ричер никогда особенно не жаловал планы, а «гранд маркиз» удобная машина, да и старик сообщил ему, что едет в Хоуп, потому что хочет навестить там троих внуков, а затем собирается в Денвер, где у него имеется еще четверо. Ричер терпеливо выслушал его семейные байки и подумал, что вполне может позволить себе поехать сначала на юг, а после свернуть на запад. Возможно, пройти по двум сторонам треугольника будет гораздо увлекательнее, чем по одной? А потом, уже в Хоупе, он взглянул на карту, увидел, что в семнадцати милях западнее находится Диспейр, и не справился с соблазном свернуть с пути. Один или два раза в жизни он уже совершил такое путешествие — в метафорическом смысле, от надежды к отчаянию, и теперь посчитал, что должен претворить свои идеи в жизнь, тем более что возможность оказалась прямо перед ним.

Этот свой каприз он тоже вспомнил позже.

Дорога между двумя городами была прямой и двухполосной. Уходя на запад, она поднималась, но совсем ненамного. Ничего, на что стоило бы обратить внимание. Та часть Колорадо, где находился Ричер, была довольно плоской. Совсем как Канзас. Зато впереди виднелись Скалистые горы, голубые, массивные, затянутые дымкой. Они казались то очень близкими, то вдруг совсем далекими. Ричер взобрался на небольшое возвышение и замер, внезапно поняв, почему один город называется Хоуп, а другой — Диспейр. Поселенцы и фермеры, пришедшие на западные земли за сто пятьдесят лет до него, наверняка сделали привал в месте, которое позже стало называться Хоупом. Впереди они видели последнее серьезное препятствие, находившееся, как им представлялось, на расстоянии вытянутой руки. Отдохнув день, неделю или месяц, они снова пустились в путь и оказались на возвышении, где сейчас стоял Ричер, — и им стало ясно, что кажущаяся близость Скалистых гор всего лишь жестокая шутка топографии. Оптическая иллюзия. Игра света. Отсюда великий барьер опять становился далеким, даже недостижимым, и, чтобы туда попасть, требовалось пройти сотни миль бесконечных равнин. Может быть, даже тысячи, хотя и это тоже было иллюзией. По прикидкам Ричера, первые солидные вершины находились примерно в двухстах милях. Иными словами, в месяце трудного перехода пешком или на телегах, запряженных мулами, по безликим диким просторам, следуя по едва заметным колеям, оставленным несколько десятилетий назад. Возможно, они потратили бы даже шесть недель на достижение цели, если бы время года было не самым подходящим для путешествий. В их ситуации не катастрофа, но горькое разочарование, удар достаточно серьезный, чтобы полные энтузиазма и нетерпения обосноваться на новом месте переселенцы от надежды перешли к отчаянию, причем за короткое мгновение, прошедшее между первым и вторым взглядом на горизонт.

Ричер сошел с дороги Диспейра на похрустывающий под ногами песок и направился к горушке размером с машину. Он забрался на плоскую вершину, улегся на спину, подложив руки под голову, и стал смотреть в бледно-голубое небо с разбросанными по нему длинными перистыми облаками. Наверное, когда-то они были следами испарений, поднимавшихся с равнин, которые тянулись от одного побережья к другому. В прежние времена, когда Ричер курил, он, скорее всего, взялся бы за сигарету, чтобы скоротать время. Но он бросил курить. Ведь тогда ему пришлось бы держать при себе как минимум пачку сигарет и коробок спичек, а Ричер давным-давно перестал носить с собой вещи, в которых не было нужды. В его карманах лежали наличные деньги, просроченный паспорт, карточка банкомата и складная зубная щетка. И нигде его ничто не ждало — никакого склада вещей в далеком городе, ничего оставленного на хранение друзьям. Он владел лишь содержимым своих карманов, одеждой на теле и обувью на ногах. Этого ему вполне хватало. Все, что необходимо, и ничего лишнего.

Ричер встал и приподнялся на цыпочки. У него за спиной, на востоке, лежала неглубокая впадина десяти миль в диаметре, приблизительно в центре которой, в восьми-девяти милях от Ричера, расположился городок Хоуп — примерно десять кварталов, в каждом по шесть кирпичных строений, окруженных по краям сгрудившимися в кучки домами, фермами, сараями и прочими постройками из дерева и рифленого железа. Все вместе выглядело как небольшое теплое пятно в дымке. Впереди, в западном направлении, раскинулись десятки тысяч квадратных миль плоской земли, совершенно пустынной, если не считать лент далеких дорог и городка Диспейр в восьми-девяти милях от Ричера. Разглядеть Диспейр было труднее, чем Хоуп. На западе дымка стояла плотнее, и детали в ней терялись, но город казался больше, чем Хоуп, каплевидный, с традиционной площадью в деловой части, расположенной к югу от главной улицы, и обширной зоной, занятой промышленными предприятиями — отсюда такой густой смог. Диспейр выглядел менее привлекательным, чем Хоуп. Хоуп был теплым и добродушным, Диспейр казался холодным и серым. Он производил негостеприимное впечатление. На одно короткое мгновение Ричер заколебался, не вернуться ли ему назад, чтобы отправиться на юг из Хоупа, но он отбросил эту мысль еще до того, как она окончательно сформировалась. Ричер терпеть не мог поворачивать назад. Ему нравилось идти вперед, и неважно, что его там поджидало. Жизнь каждого человека должна строиться на определенных принципах, а неуклонное движение вперед как раз и являлось таким принципом для Ричера.

Позже он злился на себя за отсутствие гибкости в принятии решений.

Ричер слез с горушки и, пройдя по диагонали, выбрался на дорогу в двадцати футах западнее того места, где ее покинул. Он двинулся вперед широкими шагами, легко и уверенно, делая чуть больше трех миль в час, лицом к встречному движению — из соображений безопасности. Впрочем, встречного движения не наблюдалось. Точнее, вообще никакого движения. Дорога была совершенно пустынной. По ней не ездили ни легковые машины, ни грузовики. Ничего. Никакой надежды, что кто-то его подвезет. Это несколько озадачило Ричера, но не слишком озаботило. Ему не раз доводилось проходить более семнадцати миль за день. Он убрал волосы со лба, сбросил рубашку с плеч и зашагал дальше, навстречу тому, что ждало его впереди.

Глава

03

Границей города служил пустырь, на котором лет двадцать назад собирались что-то построить, но так и не построили. Дальше расположился старый мотель, закрытый, со ставнями на окнах, возможно покинутый хозяевами навсегда. На другой стороне улицы, в пятидесяти ярдах западнее, Ричер разглядел заправочную станцию. Два насоса, оба старые. Не древние вертикальные колонки, какие можно увидеть на картинах Эдварда Хоппера,[2] но все равно устаревшие на пару поколений. Чуть дальше стоял крошечный домик с грязными окнами и выставленными в них пирамидами контейнеров с маслом. Ричер подошел к домику и просунул голову в дверь. Внутри оказалось темно, пахло креозотом и разогретой сырой древесиной. За прилавком маячил худой парень лет тридцати в поношенном голубом комбинезоне, заляпанном грязью.

— Кофе есть? — спросил Ричер.

— Это заправка, — ответил парень.

— На заправках обычно продают кофе, — сказал Ричер. — А также воду и содовую.

— У нас не продают, — буркнул парень. — Мы торгуем бензином.

— И маслом.

— Если вам нужно.

— А в городе есть кафе, где можно выпить кофе?

— Ресторан.

— Всего один?

— Нам хватает одного.

Ричер вернулся на улицу, залитую солнечным светом, и зашагал дальше на запад. Через сто ярдов дорога обзавелась тротуарами и, судя по вывеске на столбе, поменяла название и стала именоваться Главной улицей. Через тридцать футов на левой, южной стороне улицы появился первый настоящий квартал, занятый мрачным трехэтажным кубом из кирпича. Возможно, когда-то это был центр по продаже галантерейных товаров. Там и сейчас размещался какой-то магазин розничной торговли. Сквозь пыльные окна первого этажа Ричер разглядел трех покупателей, рулоны тканей и пластмассовую кухонную утварь. Рядом стоял точно такой же трехэтажный кирпичный куб, за ним еще один и еще. Похоже, деловой центр города занимал площадь со стороной в двенадцать таких кварталов, расположенных в основном к югу от Главной улицы. Ричер не был специалистом по архитектуре и находился далеко от Миссисипи, но у него возникло ощущение, что он попал в старый промышленный город в Коннектикуте или в прибрежной зоне Цинциннати. Здесь все было незамысловатым, суровым, без намека на украшения и каким-то устаревшим. Ричер видел фильмы, в которых действие происходило в маленьких городках Америки, и декорации казались ему немного более искусственными и яркими, чем в реальности. Этот город являл собой полную противоположность таким декорациям, как будто архитектор и целая куча приданных ему рабочих старались изо всех сил, чтобы сделать его более мрачным и безвкусным, чем требовалось. Машин было мало. Седаны и пикапы, все не моложе трех лет, медленно и лениво катили по дороге. На тротуарах встречались редкие прохожие.

Ричер наудачу свернул налево и занялся поисками обещанного ресторана. Он прошел дюжину кварталов, миновал бакалейную лавку, парикмахерскую, бар, дом с меблированными комнатами и полинявший старый отель и только тогда нашел ресторан, занимающий первый этаж очередного куба из темного кирпича. Потолок в заведении был высоким, стены по большей части представляли собой окна из зеркального стекла. Когда-то здесь, наверное, размещался автосалон. Пол был выложен плиткой, столы и стулья сделаны из простого коричневого дерева, в воздухе витал запах вареных овощей. Сразу за дверью стояла конторка с табличкой «Пожалуйста, подождите, пока вас не посадят за столик» на короткой медной подставке с тяжелым основанием. Такие таблички попадались Ричеру повсюду от одного побережья до другого — те же буквы, цвет и форма. Очевидно, где-то имелась компания-поставщик, выпускающая их миллионами. Он видел подобные таблички в Калисе, штат Мэн, и не сомневался, что встретит их близнецов в Сан-Диего, штат Калифорния. Ричер остановился возле конторки и стал ждать.

Он ждал и ждал.

В зале было одиннадцать посетителей: три пары, каждая за отдельным столиком, трое человек за одним столом и два человека сидели отдельно. Одна официантка. Никакого другого персонала. У конторки никого. Самое обычное дело. Ричер побывал в тысяче подобных мест и на подсознательном уровне знал, какому ритму они подчиняются. Официантка бросит на него взгляд и кивнет, словно говоря: «Я сейчас вами займусь». Затем примет заказ, отнесет тарелку на столик и подойдет к Ричеру, сдувая выбившуюся прядь волос со лба — жест, одновременно означающий извинение за задержку и просьбу проявить сочувствие. Она возьмет из стопки меню и проводит его к столику, после чего умчится, а через некоторое время вернется — все в строгой последовательности.

Но здешняя официантка не сделала ничего подобного.

Она оглянулась на Ричера. Не стала кивать. Долгое мгновение изучала его, потом отвернулась и продолжила заниматься своими делами. Хотя по большому счету в этот момент у нее не было никаких особых дел. Она сосредоточила все внимание на одиннадцати посетителях ресторана, просто выполняя свою работу: останавливалась около столиков, спрашивала, все ли в порядке, и добавляла кофе в практически полные чашки. Ричер повернулся и посмотрел на стеклянную дверь, чтобы убедиться, не пропустил ли он табличку с часами работы ресторана — вдруг заведение собирается закрываться. Но ничего такого не обнаружил. Тогда он взглянул на свое отражение в зеркале, проверяя, не нарушает ли приличия то, как он одет. На нем были темно-серые брюки и темно-серая рубашка, купленные два дня назад в Канзасе, в магазине по распродаже излишков форменной одежды для обслуживающего персонала. Ричер обнаружил подобные магазины совсем недавно, там продавалась простая, надежная, хорошо сшитая одежда по приемлемой цене. Идеальный вариант. Волосы у него были коротко и аккуратно подстрижены. Накануне утром он побрился. Молния на брюках застегнута.

Он снова стал ждать.

Посетители по очереди поворачивались и открыто разглядывали его, а потом отворачивались. Официантка сделала очередной медленный обход зала, причем она смотрела куда угодно, но только не на Ричера. Он стоял спокойно, пытаясь оценить ситуацию в свете того, что хранилось в его мысленной базе данных, и понять, что происходит. Затем у него закончилось терпение, он прошел мимо таблички в зал и уселся в одиночестве за столик на четверых. Со скрежетом пододвинул стул и устроился поудобнее. Официантка проследила за ним взглядом и отправилась на кухню.

Она больше оттуда не вышла.

Ричер сидел и ждал. В зале царила тишина. Никаких разговоров, вообще ни единого звука, если не считать стука вилок и ножей по тарелкам, причмокивания жующих людей, звона чашек, осторожно опускаемых на блюдца, скрипа деревянных ножек стульев под телами, меняющими положение. Эти тихие звуки эхом разносились по громадному помещению, выложенному плиткой, и вскоре стали казаться оглушительными.

Почти десять минут ничего не происходило.

Затем перед рестораном остановился старый пикап с открытым кузовом. Через пару секунд из машины на тротуар выбрались четверо мужчин. Они сгруппировались в плотное маленькое подразделение, помедлили мгновение и вошли внутрь. Снова замерли на пороге, оглядели зал, отыскали свою мишень и направились к столику Ричера. Трое сели на свободные стулья, а четвертый встал у стола так, чтобы помешать Ричеру уйти.

Глава

04

Каждый из этой четверки был весьма солидных размеров: самый низкий — примерно на дюйм меньше шести футов, а самый легкий — на унцию тяжелее двухсот фунтов. У всех костяшки пальцев размером с грецкий орех, широкие запястья и предплечья с мощными мышцами. У двоих были сломаны носы, и ни один не мог похвастаться полным набором зубов. Они показались Ричеру слишком бледными и не совсем здоровыми. Казалось, будто они давно не мылись: серая грязь въелась в складки кожи, блестевшей точно металл. Все были в полотняных рабочих рубашках с закатанными до локтей рукавами. Всем четверым от тридцати до сорока лет. И от них явно не стоило ждать ничего хорошего.

— Мне компания не нужна, — сказал Ричер. — Я люблю есть в одиночестве.

Мужчина, стоявший около стола, был крупнее остальных, наверное, на дюйм и десять фунтов.

— Ты есть не будешь, — заявил он.

— Не буду? — спросил Ричер.

— По крайней мере, здесь.

— Я слышал, что это единственное заведение в городе.

— Правильно слышал.

— И что?

— Тебе пора уходить.

— Уходить?

— Отсюда.

— Откуда?

— Из ресторана.

— Не хочешь объяснить почему?

— Мы не любим чужаков.

— Я тоже, — сказал Ричер. — Но мне нужно где-то поесть. Иначе я стану таким же изможденным и худым, как вы, ребята.

— Шутник.

— Просто называю вещи своими именами, — пояснил Ричер и положил локти на стол.

Он имел преимущество в тридцать фунтов и три дюйма перед самым крупным из них, а об остальных троих и говорить не стоило. А еще он готов был побиться об заклад, что у него больше опыта и немного меньше запретов, чем у любого из них. Или чем у всех четверых, вместе взятых. Однако в конечном итоге, если до этого дойдет, придется противопоставить свои триста пятьдесят фунтов их общим девятистам. Не слишком хорошие шансы. Но Ричер ненавидел поворачивать назад.

— Мы не хотим, чтобы ты тут болтался, — сказал крупный парень.

— Ты путаешь меня с кем-то, кого волнуют твои желания.

— Тебя здесь не обслужат.

— Правда?

— Даже не надейся.

— Ты можешь сделать заказ для меня.

— И что потом?

— Потом я съем твой ланч.

— Шутник, — повторил тот. — Ты должен немедленно уйти.

— Почему?

— Просто уходи.

— А у вас, ребята, имена есть? — спросил Ричер.

— Тебе их знать не нужно. И ты должен уйти.

— Вы хотите, чтобы я ушел, а я желаю услышать это не от вас, а от хозяина заведения.

— Мы можем это устроить.

Амбал, стоявший возле стола, кивнул одному из своих напарников, тот с шумом отодвинул стул, встал и направился на кухню. Через минуту он вернулся вместе с мужчиной в грязном переднике и с полотенцем в руках. Тот не производил впечатления человека, чем-то озабоченного или испуганного. Он подошел к столу, где сидел Ричер, и выпалил:

— Я хочу, чтобы вы покинули мой ресторан.

— Почему? — спросил Ричер.

— Я не обязан вам объяснять.

— Вы хозяин?

— Да, хозяин.

— Я уйду после того, как получу чашку кофе, — сказал Ричер.

— Вы уйдете прямо сейчас.

— Черный, без сахара.

— Мне не нужны неприятности.

— Они у вас уже намечаются. Если я получу чашку кофе, то уйду отсюда. Если же нет, эти ребятишки могут попытаться вышвырнуть меня вон, и тогда остаток дня вы будете отмывать кровь с пола, а завтра вам придется покупать новые столы и стулья.

Мужчина в переднике ничего не ответил.

— Черный, без сахара, — повторил Ричер.

Мужчина в переднике постоял какое-то время, затем отправился на кухню. Через минуту официантка принесла чашку с блюдцем. Она резко поставила ее перед Ричером, и часть содержимого пролилась на блюдце.

— Приятного аппетита, — сказала она.

Ричер поднял чашку и вытер ее дно о рукав рубашки. Поставил чашку на стол, вылил в нее кофе из блюдца, снова водрузил чашку на блюдце и сделал глоток.

«Неплохо», — подумал он. Кофе был немного слабоват, слегка переварен, но в остальном оказался вполне приличным. Лучше, чем в большинстве обычных кафе, хуже, чем в большинстве привилегированных заведений. Иными словами, ровно посередине. Чашка являла собой чудовище из фарфора с краями толщиной в три восьмых дюйма. Слишком широкая и мелкая и слишком толстая — из-за этого кофе остывал очень быстро. Ричер не был ярым поклонником тонкого фарфора, но считал, что сосуд должен служить своему содержимому.

Четыре типа так и остались возле стола. Двое сидели, двое стояли. Не обращая на них внимания, Ричер пил кофе, сначала не спеша, потом быстрее, когда напиток начал остывать. Осушив чашку, он поставил ее на блюдце и медленно отодвинул от себя к самому центру стола. Затем быстро сунул левую руку в карман, и четверка, сторожившая его, подпрыгнула на месте. Ричер достал доллар, разгладил и положил под блюдце.

— Ну что, пошли, — сказал он.

Мужчина, стоявший ближе всего к столу, отступил в сторону, пропуская его. Ричер со скрежетом отодвинул стул и встал. Все одиннадцать посетителей внимательно за ним наблюдали. Он аккуратно отставил стул, обошел стол и направился к двери, чувствуя, что все четверо последовали за ним. Он слышал, как их подошвы шуршат по полу. Выстроившись гуськом, они прошли между столами, мимо конторки и таблички на ней. В зале царила тишина.

Ричер толкнул дверь и вышел на улицу. Светило солнце, но воздух был прохладным. Тротуар был выложен квадратными бетонными блоками размером пять на пять футов, швы между ними, шириной в дюйм, заполняло что-то черное.

Ричер повернул налево и сделал четыре шага, чтобы отойти от припаркованного пикапа, затем остановился и встал так, что солнце оказалось у него за спиной. Его четыре противника выстроились перед ним в линию, и в результате получилось, что солнце светит им в глаза. Крупный парень, что стоял у стола, сказал:

— А теперь уходи.

— Я ушел, — ответил ему Ричер.

— Из города.

Ричер ничего не сказал.

— Поверни налево, и через четыре квартала выйдешь на Главную улицу. Когда до нее доберешься, поворачивай направо или налево, на запад или на восток. Нам без разницы. Просто не останавливайся, и все.

— Вы продолжаете здесь заниматься этими вещами? — спросил Ричер.

— Какими вещами?

— Выгоняете людей из своего города.

— Именно так мы и поступаем.

— А не хотите рассказать почему?

— Мы не обязаны тебе ничего объяснять.

— Я только что сюда пришел, — проговорил Ричер.

— И что?

— Поэтому я остаюсь.

Громила, стоявший последним в строю, закатал рукава до локтей и сделал шаг вперед. У него был сломанный нос и не хватало нескольких зубов. Ричер взглянул на его запястья, поскольку ширина запястий является единственным надежным показателем силы. У этого запястья были шире, чем роза на длинном стебле, но уже, чем брус сечением два на четыре дюйма. Впрочем, ближе к брусу, чем к розе.

— Вы выбрали не того человека, — сказал Ричер.

— Ты так думаешь? — поинтересовался тот, кто вел переговоры.

Ричер кивнул.

— Я хочу вас предупредить, потому что давным-давно кое-что обещал своей матери. Она считала, что я должен дать человеку шанс спокойно уйти.

— Ты маменькин сынок?

— Она любила, чтобы все было честно.

— Нас четверо, а ты один.

Ричер опустил расслабленные руки, слегка согнув их в локтях. Ноги расставил и надежно встал, чувствуя сквозь подошвы ботинок твердый бетон. Поверхность была неровной — судя по всему, тротуар подмели жесткой метлой прямо перед тем, как он застыл лет десять назад. Ричер согнул пальцы левой руки, прижав их к ладони. Медленно поднял руку на уровень плеч закрытой ладонью вверх. Четверо парней уставились на его согнутые пальцы, невольно подумав, будто он что-то прячет. Но что? Он резко разжал пальцы. Пусто! В ту же долю секунды Ричер сдвинулся в сторону и, резко вскинув правый кулак, нанес громиле, вышедшему из строя, сильный удар в челюсть. Тот вынужден был дышать ртом из-за сломанного носа, и от мощного удара у него захлопнулась челюсть, его приподняло в воздух, а в следующее мгновение он рухнул на тротуар, точно марионетка, у которой обрезали веревочки, причем на полпути к земле потерял сознание.

— Теперь вас только трое, — сказал Ричер. — А я по-прежнему один.

Они не были совсем уж любителями и отреагировали умело и довольно быстро. Отскочили назад, рассредоточились, образовав широкий оборонительный полукруг, заняли боевые стойки и приготовили кулаки к бою.

— Вы все еще можете уйти, — предложил Ричер.

Крупный парень, который отвечал за переговоры, заявил:

— Я так не думаю.

— У вас мастерства недостаточно.

— Тебе просто повезло.

— Дурака обмануть легко.

— Во второй раз этого не случится.

Ричер предпочел промолчать.

— Убирайся из города, — сказал переговорщик. — Тебе не справиться с тремя сразу.

— А вы проверьте.

— Ничего не выйдет. Только не сейчас.

Ричер кивнул.

— Может, ты и прав. Может, кто-то из вас останется на ногах и сумеет до меня добраться.

— Даже не сомневайся, так и будет.

— Но вопрос в том, который из вас станет счастливчиком. Сейчас вы никак не можете это знать. Один из вас повезет остальных троих в больницу, где они проведут полгода. Вы так сильно хотите, чтобы я убрался из города, что готовы пойти на такое?

Все четверо молчали. Тупиковая ситуация. Ричер обдумал свои следующие шаги. Правой ногой лягнуть в пах типа, стоящего слева, развернуться и врезать локтем тому, что в середине, нырнуть под неминуемо выброшенную вперед руку громилы справа, пропустить его мимо себя и припечатать по почкам локтем. Один, два, три, ничего особенно сложного. Возможно, затем придется немножко им добавить ногами и локтями. Труднее всего будет ограничить степень причиненного урона. Ему придется сдерживаться изо всех сил, чтобы оставаться в рамках обычной драки и не допустить убийства.

Все замерли. Ричер стоял выпрямившись, трое его противников приняли боевые стойки, четвертый лежал лицом вниз, он дышал, но не шевелился, и у него шла кровь. В некотором отдалении от этой застывшей картины жители города спешили по своим делам, а машины и грузовики медленно катили по дороге, сбрасывали скорость на перекрестках и ехали дальше.

Затем Ричер заметил одну особенную машину, которая промчалась через перекресток и направилась прямо к нему. «Краун виктория», белая с золотом, на переднем бампере черные «клыки», на крыше проблесковые огни, на крышке багажника антенны. На двери щит с надписью ДПД. «Департамент полиции Диспейра». За рулем сидел плотный коп в коричневой куртке.

— Оглянитесь, — сказал Ричер. — Кавалерия на подходе.

Но сам он не пошевелился. И продолжал смотреть на троих громил. Появление полиции еще ничего не гарантировало. Пока. Трое его противников находились в такой ярости, что вполне могли перейти от словесных предупреждений к прямому нападению. Может быть, за ними числилось уже столько таких проступков, что одним больше, одним меньше — не имеет значения. Маленький городок. Ричер по собственному опыту знал, что в таких городках все немного не в себе.

«Краун вик» резко затормозил у обочины, водитель достал из футляра между сиденьями гладкоствольное ружье и вышел из машины. Он привел оружие в боевую готовность и поднял его, держа поперек груди. Крупный мужчина, белый, около сорока лет. Темные волосы, мощная шея. Коричневая куртка и брюки, черные ботинки, на лбу полоса, наверное, от полицейской фуражки, которая осталась лежать на пассажирском сиденье. Он остановился за спинами головорезов и огляделся по сторонам, оценивая обстановку. «Все предельно ясно, — подумал Ричер. — Три парня окружили четвертого. Явно не для того, чтобы поговорить о погоде».

— Отойдите немедленно, — приказал коп.

У него был низкий властный голос. Противники Ричера тут же отступили, а коп вышел вперед. Иными словами, они поменялись местами. Теперь троица оказалась за спиной полицейского. Он повел своим ружьем и наставил его Ричеру в грудь.

— Ты арестован.

Глава

05

Продолжая стоять неподвижно, Ричер спросил:

— По какому обвинению?

— Можешь не сомневаться, я что-нибудь придумаю, — ответил коп.

Он переложил оружие в одну руку, а другой достал наручники из футляра на поясе. Он стоял, держа их на раскрытой ладони, и один из парней выступил вперед из-за его спины, взял их у него и подошел к Ричеру сзади.

— Руки за спину, — приказал коп.

— Эти ребята имеют официальные полномочия? — спросил Ричер.

— А тебе какая разница?

— Никакой. Только они должны их иметь. Если они тронут меня без уважительной причины, я переломаю им руки.

— Они все имеют официальные полномочия, — сказал коп. — Особенно тот, которого ты только что вырубил.

Он снова взял ружье обеими руками.

— Это была самозащита, — сказал Ричер.

— Скажешь это в суде, — заявил коп.

Парень, стоявший за спиной Ричера, завел ему руки назад и надел наручники. Тот, что вел переговоры, открыл заднюю дверь полицейской машины и придержал ее, точно гостиничный швейцар — дверцу такси.

— Садись в машину, — велел Ричеру коп.

Ричер быстро обдумал возможные варианты. Он был в наручниках. В трех футах у него за спиной торчал один из головорезов. В восьми футах перед ним стоял полицейский. В трех футах за спиной копа маячили еще двое. Ружье было какой-то моделью «Моссберга»,[3] Ричеру эта модель была незнакома, но он с уважением относился к этой марке.

— В машину, — повторил коп.

Ричер прошел к машине, обогнул открытую дверцу и забрался внутрь спиной вперед. Сиденье было из толстого винилового покрытия, и он легко скользнул по нему. На полу лежали резиновые пупырчатые коврики. Защитная перегородка была сделана из прозрачного пуленепробиваемого пластика. Подушка сиденья оказалась узкой, сидеть на ней со скованными за спиной руками будет неудобно. Ричер уперся в пол ступнями, поставив одну в отделение для левой ноги, а другую — для правой. Он не сомневался, что его будет сильно болтать по дороге.

Коп забрался на переднее сиденье, и подвеска просела под его весом. Он убрал оружие на место, захлопнул дверь, включил передачу и нажал на газ. Ричера тут же прижало к подушке. У знака «Стоп» водитель резко нажал на тормоза, Ричера швырнуло вперед, но он развернулся и принял на плечо удар о пластиковую перегородку. Коп проделал то же самое на следующем перекрестке и еще на одном. Однако Ричер отнесся к этому спокойно, поскольку ожидал подобного поведения. Он и сам так делал в прошлом, когда был тем, кто сидит впереди, а кто-то другой находился сзади. Кроме того, в маленьком городке полицейский участок не мог быть далеко.

Полицейский участок располагался в четырех кварталах к западу и в двух к югу от ресторана. Он размещался в таком же неприглядном кирпичном здании на улице, достаточно широкой, чтобы коп припарковался по диагонали, носом к тротуару. Других машин не наблюдалось. Маленький городок, маленький полицейский участок. В двухэтажном здании копы занимали первый этаж. На втором находился суд. Ричер решил, что камеры наверняка в подвале. Его путешествие до стола регистрации прошло без приключений. Он вел себя спокойно, понимая, что создавать проблемы бессмысленно. У беглеца, да еще пешего, нет никаких преимуществ в городе, границы которого находятся в двенадцати милях в одном направлении и, возможно, чуть больше — в другом. Патрульный, сидевший за столом, вполне мог быть младшим братом того, кто арестовал Ричера: тот же рост и телосложение, то же лицо и волосы. С Ричера сняли наручники, забрали содержимое его карманов и шнурки. Ремня у него не было. Затем его провели вниз по винтовой лестнице и посадили в камеру шесть на восемь футов с древней решеткой, которую красили, наверное, уже раз пятьдесят.

— Что насчет адвоката? — спросил он.

— Ты знаешь какого-нибудь адвоката? — поинтересовался коп.

— Общественный защитник меня вполне устроит.

Коп кивнул, запер замок и ушел. Ричер остался в полном одиночестве, других заключенных в тюрьме не было. Камеры располагались по одной стороне узкого коридора без окон. В каждой имелись привинченная к стене железная кровать и стальной унитаз, а также раковина над бачком. Лампы на потолке были оправлены в сетку. Ричер подставил правую руку под холодную воду и потер костяшки. Они болели, но не пострадали. Он лег на койку и закрыл глаза.

«Добро пожаловать в Диспейр», — подумал он.

Глава

06

Общественный защитник так и не объявился. Ричер проспал два часа, а потом по лестнице с топотом спустился коп, который его арестовал, отпер камеру и жестом показал, чтобы он выходил.

— Судья готов заняться твоим делом, — сказал он. Ричер зевнул.

— Мне пока еще не предъявили никакого обвинения. И я не видел своего адвоката.

— Скажи это суду, а не мне, — буркнул коп.

— Что за идиотская система у вас тут действует?

— Та же, что действовала всегда.

— Я лучше посижу тут.

— Хочешь, я попрошу трех оставшихся парней тебя навестить?

— Не трать силы и отправь их сразу в больницу.

— А я сначала надену на тебя наручники. И привяжу к кровати.

— И проделаешь все это один?

— Я могу принести шокер.

— Ты живешь здесь, в городе?

— А что?

— Может, я как-нибудь загляну к тебе в гости.

— Вряд ли у тебя получится.

Коп стоял и ждал. Ричер пожал плечами и спустил ноги на пол, встал и вышел из камеры. Идти без шнурков было неудобно. На лестнице ему пришлось поджать пальцы ног, чтобы ботинки не свалились. Он прошаркал мимо стола дежурного полицейского и последовал за своим провожатым на следующий этаж. Лестница здесь была более впечатляющей, а наверху имелась деревянная дверь, закрытая. Рядом с ней стояла табличка на короткой подставке с тяжелым основанием. Такая же, как в ресторане, только эта гласила: «Городской суд». Коп открыл левую створку, и Ричер вошел в зал суда, где по обеим сторонам от центрального прохода стояли в четыре ряда сиденья для публики. Дальше находились загородка для обвиняемого и два стола — для защиты и для обвинения, при каждом по три кресла на колесиках, а также место для дачи свидетельских показаний, стулья для присяжных и приподнятый помост для судьи. Мебель и все остальное было сделано из сосны, покрытой темным лаком и ставшей еще темнее от времени. Стены на три четверти высоты были обшиты такими же панелями. Потолок и верхнюю часть стен выкрасили белой краской. За столом судьи Ричер увидел флаги: государственный флаг США и еще какой-то, видимо штата Колорадо.

В зале суда никого не оказалось. Здесь разгуливало эхо и пахло пылью. Коп прошел вперед и открыл дверцу загородки для обвиняемого. Указал Ричеру на стол защиты, а сам уселся на место обвинения. И они стали ждать. Наконец незаметная дверь в дальней стене открылась, и к ним вышел мужчина в костюме. Коп вскочил и рявкнул:

— Всем встать!

Ричер остался сидеть.

Мужчина в костюме поднялся по трем ступенькам и занял свое место. Он был крупным, лет шестидесяти с лишком, совершенно седым, в дешевом, плохо скроенном костюме. Судья взял ручку и поправил лежащий перед ним полицейский блокнот. Затем посмотрел на Ричера и спросил:

— Имя?

— Мне еще не зачитали права Миранды,[4] — сказал Ричер.

— Вам не предъявлено обвинение в совершении преступления, — ответил старик. — Это не суд.

— А что это?

— Слушание.

— О чем?

— Это административный вопрос, не более того. Возможно, простая формальность. Но я должен задать вам несколько вопросов.

Ричер ничего не сказал.

— Ваше имя? — снова спросил судья.

— Не сомневаюсь, что в полицейском участке переписали данные моего паспорта, а потом показали вам.

— Для протокола, пожалуйста.

Его голос звучал ровно, да и вел он себя вполне доброжелательно. Ричер пожал плечами и назвал себя:

— Джек Ричер. Среднего инициала нет.

Старик все записал, затем последовали вопросы о дате рождения, номере социального страхования и национальности.

— Адрес?

— Постоянного адреса нет, — ответил Ричер.

Судья записал.

— Род деятельности?

— Не имеется.

— Цель визита в Диспейр?

— Туризм.

— Как вы намерены обеспечивать себя во время пребывания в нашем городе?

— Я об этом не думал. Не ожидал, что возникнут серьезные проблемы. Это же не Лондон, не Париж и не Нью-Йорк.

— Пожалуйста, отвечайте на вопрос.

— У меня есть счет в банке, — сообщил ему Ричер. Судья записал и это, фыркнул и провел ручкой по написанным строчкам. На мгновение замер, а потом спросил:

— Ваш последний адрес?

— Почтовый ящик АПС.

— АПС?

— Армейская почтовая служба.

— Вы бывший военный?

— Да.

— Сколько времени вы служили?

— Тринадцать лет.

— До?

— Я уволился десять лет назад.

— Подразделение?

— Военная полиция.

— Последнее звание?

— Майор.

— И с тех пор, как вы уволились из армии, у вас не было постоянного адреса?

— Не было.

Судья нарисовал жирный крест возле одной из строчек в своих записях. Ричер видел, что его ручка сделала четыре движения по бумаге — два в одну сторону и два в другую.

— Как давно вы не работаете? — последовал новый вопрос.

— Десять лет, — ответил Ричер.

— Вы не работаете с тех пор, как уволились из армии?

— По большому счету да.

— Майор в отставке не смог найти работу?

— Этот майор в отставке не хотел искать работу.

— У вас имеется счет в банке?

— Сбережения, — сказал Ричер. — Плюс случайные заработки.

На листке бумаги появилась новая жирная отметка — два вертикальных движения ручкой, два горизонтальных.

— Где вы провели прошлую ночь?

— В Хоупе, — ответил Ричер. — В мотеле.

— Ваши вещи все еще там?

— У меня нет вещей.

Судья опять записал его ответ и поставил жирный крест.

— Вы пришли сюда пешком?

— Да, — сказал Ричер.

— Почему?

— Автобусов нет, и мне не удалось найти кого-нибудь, кто бы меня подвез.

— Нет, меня интересует, почему вы пришли сюда?

— Туризм, — повторил Ричер.

— Что вы слышали о нашем маленьком городке?

— Ничего. Совсем ничего.

— И тем не менее решили здесь побывать?

— Получается, что так.

— Почему?

— Меня заинтриговало название.

— Это не слишком внятная причина.

— Мне нужно где-то находиться. И благодарю вас за гостеприимство.

Судья поставил четвертую отметку. Две вертикальные линии и две горизонтальные. Затем он принялся водить ручкой по своим записям, медленно и методично: четырнадцать вопросов, четырнадцать ответов плюс два отступления к полям, где стояли пометки.

— Прошу меня извинить, но я пришел к выводу, что вы нарушили один из законов города Диспейр. Вам придется нас покинуть.

— Покинуть?

— Покинуть город.

— Какой закон я нарушил?

— О бродяжничестве, — услышал он ответ.

Глава

07

— Здесь действует закон о бродяжничестве? — удивился Ричер.

Судья кивнул:

— Как и в большинстве западных городов.

— До сих пор я еще ни разу не сталкивался ни с чем подобным.

— Значит, вам очень повезло.

— Я не бродяга.

— Десять лет бездомный, десять лет без работы, вы ездите на автобусах или попутных машинах либо передвигаетесь пешком из одного города в другой, перебиваетесь случайными заработками — как еще вы себя назовете?

— Свободным человеком, — ответил Ричер. — И счастливым.

Судья снова кивнул:

— Я рад, что вы видите светлые стороны в своем положении.

— А как насчет Первой поправки, гарантирующей мои свободы?[5]

— Верховный суд управлял страной в прошлом. Теперь муниципальные власти имеют право не пускать в города нежелательные элементы.

— Туристы являются нежелательными элементами? А что по этому поводу думает Торговая палата?

— У нас тихий город, живущий по старым законам. Люди не запирают двери. Мы не видим в этом необходимости. Да и большинство ключей потеряно еще во времена наших дедов.

— Я не вор.

— Мы сторонники соблюдения осторожности. Опыт других городов говорит о том, что безработные бродяги всегда доставляют неприятности.

— А если я не уйду из вашего города? Какое меня ждет наказание?

— Тридцать дней тюрьмы.

Ричер встретил это известие молчанием.

— Офицер отвезет вас к границе города, — сказал судья. — Найдите работу и заведите себе жилье, и мы примем вас с распростертыми объятиями. Но до тех пор не возвращайтесь к нам.

Полицейский снова повел Ричера вниз по лестнице, отдал ему деньги, паспорт, карточку банкомата и зубную щетку. Все оказалось на месте. Затем коп вернул ему шнурки и подождал около стола дежурного, пока Ричер вдевал их в ушки, туго затягивал и завязывал. После этого коп положил руку на рукоять пистолета и приказал:

— В машину.

Ричер прошел через вестибюль и шагнул на улицу. Солнце уже село. День близился к вечеру, дело шло к зиме, и темнело быстро. Коп успел переставить свою машину, и теперь она стояла носом к дороге.

— Назад, — велел коп.

Ричер услышал, что где-то далеко на западе в небе летит самолет. Единственный мотор натужно ревел. «Сессна», или «бичкрафт», или «пайпер», маленький и одинокий в огромном пустом пространстве. Ричер открыл дверцу машины и забрался внутрь. Без наручников оказалось значительно удобнее. Он уселся боком, как в такси или лимузине. Коп наклонился к нему, положив одну руку на крышу машины, а другую на дверь, и сказал:

— Мы не шутим. Если ты вернешься, мы тебя арестуем и ты проведешь тридцать дней в той же камере. А если нам не понравится, как ты на нас смотришь, мы пристрелим тебя за сопротивление.

— Ты женат? — спросил Ричер.

— А что?

— Думаю, нет. У меня сложилось впечатление, что ты предпочитаешь заниматься самообслуживанием.

Коп на мгновение замер, затем захлопнул дверцу и сел за руль. Он помчался по улице, свернул направо и покатил на север. «Шесть кварталов до Главной улицы, — подумал Ричер. — Если он повернет налево и отвезет меня к западной границе города, возможно, я оставлю все как есть. Но если направо, на восток, чтобы я вернулся в Хоуп, может, и не стану оставлять».

Ричер ненавидел поворачивать назад.

Принципом его жизни было движение вперед.

Шесть кварталов, шесть остановок. На каждом перекрестке коп мягко тормозил, сбрасывал скорость, смотрел налево, потом направо и ехал дальше. У Главной улицы он остановился, постоял немного, нажал на педаль газа и, крутанув руль, покатил вперед.

Он повернул направо.

На восток.

Назад в Хоуп.

Глава

08

Они миновали продуктовый магазин, заправку, заброшенный мотель и незастроенный пустырь, после чего коп прибавил скорость до шестидесяти миль в час. Шины громко шуршали по неровной дороге, мелкие камешки ударяли в дно и отлетали на обочину. Через двенадцать минут машина сбросила скорость, съехала с дороги, затормозила и остановилась. Коп вылез, положил руку на рукоять пистолета и открыл заднюю дверь.

— Выходи, — велел он.

Ричер выбрался наружу и почувствовал под ногами землю Диспейра.

Коп показал пальцем на восток, где было темнее.

— Тебе туда, — сказал он.

Ричер не пошевелился.

Коп снял пистолет с ремня. Девятимиллиметровый «глок», квадратный и тусклый в темноте. Никакого предохранителя, только блокировка на курке, которую прижимал мясистый палец.

— Пожалуйста, дай мне повод, — сказал коп.

Ричер сделал три шага вперед. Увидел, как над далеким горизонтом встает луна. Увидел конец усыпанной камешками неровной дороги, ведущей в Диспейр, и начало гладкого шоссе, которое приведет его в Хоуп. Увидел разделительную полосу в дюйм шириной, заполненную чем-то черным.

Машина остановилась так, что бампер нависал прямо над ней. Граница. Линия. Ричер пожал плечами и перешагнул через нее. Один большой шаг — и он в Хоупе.

— Больше не беспокой нас, — напоследок предупредил его коп.

Ричер не ответил и не обернулся. Просто остановился лицом к востоку и стал слушать, как машина отъехала назад и развернулась, шурша шинами по мелким камешкам. Когда все стихло, он снова пожал плечами и зашагал по дороге.

Пройдя меньше двадцати ярдов, он увидел в миле от себя свет фар, приближающийся со стороны Хоупа. Между лучами было солидное расстояние, они то поднимались высоко вверх, то низко опускались. Большая машина, движущаяся очень быстро. Она выскочила из сгущающейся темноты, и, когда до нее оставалось сто ярдов, Ричер понял, что это еще одна полицейская машина. Тоже «краун вик», черно-белая, с «клыками» на переднем бампере, прожекторами и антеннами. Не доезжая до Ричера, она остановилась, над ветровым стеклом вспыхнул прожектор, дернулся, и его луч дважды скользнул по Ричеру, осветил с ног до головы и замер на лице, ослепив. Затем прожектор выключился, машина начала медленно приближаться, шурша шинами по гладкому асфальту, и остановилась так, что дверца водителя оказалась напротив Ричера. Он разглядел на ней золотой щит, а посередине буквы ДПХ. Департамент полиции Хоупа. Стекло с жужжанием поползло вниз, поднялась рука, и внутри машины зажегся свет. Ричер увидел за рулем женщину с короткими светлыми волосами, подсвеченными слабой желтой лампочкой в потолочном плафоне.

— Подвезти? — спросила женщина.

— Я пешочком, — ответил Ричер.

— До города пять миль.

— Я дошел сюда, значит, смогу дойти назад.

— Ехать проще.

— Я справлюсь.

Женщина замолчала. Ричер прислушался к терпеливому гудению двигателя машины. Приводные ремни вращались, глушитель тихонько тикал, остывая. Ричер двинулся дальше, сделал три шага и услышал, что трансмиссия переключилась на задний ход. Машина поехала рядом, не обгоняя его. Окно было по-прежнему открыто.

— Дай себе передышку, Зенон, — сказала женщина.

Ричер застыл на месте.

— Вы знаете, кто такой Зенон? — спросил он.

Машина остановилась.

— Зенон Китийский, — ответила женщина. — Древнегреческий философ, основатель стоицизма. Я прошу вас прекратить изображать долготерпение.

— Стоики должны быть терпеливыми. Стоицизм предполагает абсолютное приятие судьбы. Так говорил Зенон.

— Вам суждено вернуться в Хоуп. И Зенону все равно, поедете вы туда или пойдете пешком.

— А вы кто: философ, коп или обычный шофер?

— Когда полицейский участок Диспейра вышвыривает кого-нибудь из города и оставляет на границе, они звонят нам. В качестве любезности.

— Такое часто случается?

— Чаще, чем вы можете себе представить.

— А вы приезжаете и подбираете нас?

— Мы здесь для того, чтобы служить. Так сказано на значке.

Ричер посмотрел на щит на дверце машины. В центре было написано: «ДПХ», наверху: «Защищать», а внизу добавлено: «И служить».

— Понятно, — сказал он.

— Так что садитесь.

— Зачем они это делают?

— Садитесь, и я вам расскажу.

— Вы хотите запретить мне идти пешком?

— Пять миль. Сейчас вы раздражены, а когда доберетесь до города, будете по-настоящему в ярости. Поверьте мне. Мы уже такое видели. Для всех нас будет лучше, если вы сядете в машину.

— Я не такой, как все. Пешие прогулки меня успокаивают.

— Я не намерена вас упрашивать, Ричер, — сказала женщина.

— Вы знаете, как меня зовут?

— Нам сообщили ваше имя из полицейского участка Диспейра. В качестве любезности.

— И предупреждения?

— Возможно. В данный момент я пытаюсь решить, принимать ли их слова всерьез.

Ричер снова пожал плечами и взялся за ручку задней двери.

— Садись впереди, болван, — сказала женщина. — Я тебе помогаю, а не арестовываю.

Ричер обошел багажник и открыл переднюю дверь со стороны пассажирского сиденья, окруженного радиоконсолями. Здесь даже имелся портативный компьютер, закрепленный на специальной скобе, однако само сиденье было пустым, на нем даже шляпа не лежала. Из-за перегородки безопасности Ричер не сразу сумел пристроить ноги. В машине пахло маслом, кофе, духами и разогретой электроникой. На монитор компьютера была выведена карта навигатора. Маленькая стрелка указывала на запад и исчезала у дальнего края розового пятна, подписанного «Город Хоуп». Пятно было прямоугольным, почти квадратным. Быстрый и приблизительный способ нахождения какого-либо места, как, например, сам штат Колорадо. Рядом с ним светло-малиновым пятном был отмечен Диспейр. Его форма не имела ничего общего с прямоугольником, городок напоминал тупой клин. Восточная граница Диспейра полностью совпадала с западной границей Хоупа, а дальше город расширялся, превращаясь в треугольник с обрезанной вершиной. Западная граница Диспейра была в два раза длиннее восточной, за ней раскинулась серая пустота. Земля, не получившая статуса города. От автострад I-70 и I-25 ответвлялись отростки, которые проходили по ней и захватывали северо-западный угол Диспейра.

Женщина-полицейский закрыла окно и посмотрела назад, вытянув шею, а затем развернула машину. Она была довольно хрупкого телосложения. Вероятно, пять футов шесть дюймов, вероятно, меньше ста двадцати фунтов, и, вероятно, меньше тридцати пяти лет. Никаких украшений, в том числе обручального кольца. К воротнику строгой рубашки коричневого цвета прикреплен наушник фирмы «Моторола», на левой груди приколот большой золотой значок. Взглянув на него, Ричер узнал, что ее зовут Воэн, а еще что она хороший полицейский. Складывалось впечатление, что она получила целую кучу наград и благодарностей. Она была привлекательной, но отличалась от обычных женщин, потому что видела то, чего не видели они. Это не вызывало сомнений. Ричер был хорошо знаком с подобными вещами, поскольку служил со многими женщинами в военной полиции.

— Почему меня прогнали из Диспейра? — спросил он.

Женщина по имени Воэн выключила свет в машине, и теперь ее освещали только красные огни на приборной доске, розовое и малиновое сияние навигатора и белые отблески фар, отражавшиеся от дороги.

— Посмотри на себя, — сказала она.

— А что со мной такого?

— Что ты видишь?

— Обычного парня.

— «Синий воротничок» в рабочей одежде, в хорошей физической форме, сильный, здоровый и голодный.

— И что?

— Как далеко тебе удалось зайти в город?

— Я побывал на заправке, в ресторане и в городском суде.

— Значит, ты не видел всей картины, — проговорила Воэн.

Она ехала медленно, около тридцати миль в час, как будто хотела многое ему рассказать. Одна ее рука лежала на руле, локтем опираясь на дверь. Другую руку она положила на колени. Чтобы проехать пять миль с такой скоростью, потребуется десять минут. Ричеру стало интересно, что такого она хочет ему сообщить за эти десять минут.

— Я скорее «зеленый воротничок», чем «синий», — сказал он.

— «Зеленый»?

— Я служил в армии. В военной полиции.

— Когда?

— Десять лет назад.

— Сейчас работаешь?

— Нет.

— Ну тогда понятно.

— Что понятно?

— Ты представлял для них угрозу.

— Почему?

— К западу от Диспейра находится самый крупный в Колорадо завод по переработке металла.

— Я видел смог.

— Больше в экономике Диспейра нет ничего. Только этот завод.

— Город одной компании, — понимающе сказал Ричер.

Воэн кивнула, глядя на руль.

— Человек, которому принадлежит завод, владеет каждым кирпичом каждого здания в городе. Половина населения работает на него на полную ставку. Другая половина — время от времени, когда и если в них возникает нужда. Те, кто работает на ставках, вполне довольны жизнью. Остальные не чувствуют уверенности в завтрашнем дне. Им не нужна конкуренция от пришлых чужаков. Им не нравится, когда в городе появляются новые люди, ищущие случайных заработков и готовые получать меньше денег.

— Я не хотел там работать.

— Ты им это сказал?

— Они не спрашивали.

— Они бы все равно не поверили. Жизнь в таких городах — довольно странная штука. Необходимость каждое утро приходить в определенное место и ждать кивка старшего мастера изменяет людей. Это своего рода феодализм. Там все устроено в соответствии с законами феодального строя. Владелец завода платит рабочим зарплату, но его деньги возвращаются к нему в виде ренты. И закладных. Ему принадлежит банк. Они не могут расслабиться даже в воскресенье. У них там одна церковь, и он является проповедником без духовного сана. Хочешь иметь работу — приходи на молитву, хотя бы иногда.

— А это честно?

— Ему нравится власть, и он пользуется всеми доступными средствами.

— Почему же они оттуда не уезжают?

— Кое-кто уехал. А те, кто остался, никогда не сдвинутся с места.

— Разве владелец завода не хочет, чтобы к нему пришли рабочие, готовые получать меньше?

— Он предпочитает стабильность. Ему нравятся люди, которые ему принадлежат, а не чужаки. Да и в любом случае, ему неважно, сколько он платит. Он все равно получает назад свои деньги в виде ренты и того, что жители оставляют в магазинах.

— Тогда почему те парни так забеспокоились?

— Люди всегда беспокоятся. Города, принадлежащие компаниям, — странные города.

— И судья с ними заодно?

— Он не может иначе. Это выборная должность. А закон о бродяжничестве на самом деле существует. Он действует в большинстве городов. И у нас тоже. Если кто-то подаст жалобу, обойти этот закон невозможно.

— Но в вашем городе никто не жаловался. Я провел там вчерашнюю ночь.

— Мы не принадлежим никакой компании.

Воэн поехала медленнее, и Ричер увидел впереди первое строение Хоупа. Он его сразу узнал: скобяная лавка, принадлежащая семейной паре. Утром старик выставлял стремянки и тачки на тротуар, чтобы показать свой товар. Сейчас лавка была закрыта, свет в ней не горел.

— Сколько человек работает в полицейском участке Хоупа? — спросил Ричер.

— Кроме меня еще двое и дежурный командир.

— У вас есть помощники шерифа, которые принесли присягу?

— Четверо. Но мы не часто их используем. Иногда для контроля за движением, если где-то идет строительство. А что?

— Они вооружены?

— Нет. В Колорадо помощники шерифа — мирные гражданские лица. А что?

— А сколько таких помощников шерифа в Диспейре?

— Думаю, четверо.

— Я с ними познакомился.

— И?

— Что стали бы делать в вашем городе — теоретически, — если бы появился незнакомец, устроил разборку с одним из помощников шерифа и врезал ему в челюсть?

— Мы бы немедленно отправили эту жалкую задницу в тюрьму.

— Почему?

— Ты знаешь почему. Никаких уступок, когда речь идет о нападении на блюстителя порядка, плюс необходимость защищать своих, плюс гордость и самоуважение.

— А если это была самозащита?

— Гражданское лицо против блюстителя порядка? Нам потребовались бы очень серьезные доказательства.

— Ладно.

— У вас в военной полиции наверняка было то же самое.

— Уж можешь не сомневаться.

— Тогда почему ты спросил?

Ричер не стал отвечать прямо. Вместо этого он сказал:

— На самом деле я не стоик. Зенон проповедовал пассивное приятие судьбы. Это не для меня. Я совсем не пассивный. И очень близко к сердцу принимаю любой вызов.

— И что?

— Я не люблю, когда мне говорят, куда я могу идти, а куда — нет.

— Упрямый?

— Просто это меня раздражает.

Воэн еще немного сбросила скорость и остановилась у тротуара. Поставила трансмиссию на «парковку» и повернулась к Ричеру.

— Мой совет: забудь об этом и иди дальше. Диспейр того не стоит.

Ричер ничего не ответил.

— Иди поешь и сними комнату на ночь, — сказала Воэн. — Уверена, что ты проголодался.

Ричер кивнул.

— Спасибо, что подвезла, — поблагодарил он ее. — И рад был познакомиться.

Он открыл дверь и выбрался на тротуар. Аналог Главной улицы Диспейра здесь назывался Первой улицей. Ричер знал, что через квартал, на Второй улице, есть кафе. Он там завтракал. Он зашагал в ту сторону и услышал, как у него за спиной тихо заурчал двигатель «краун вика» и мягко зашуршали по асфальту шины. А потом он завернул за угол, и все стихло.

Через час Ричер все еще сидел в кафе. Он съел суп, стейк, картошку фри, бобы, яблочный пирог и мороженое. А сейчас пил кофе, который оказался лучше, чем в ресторане Диспейра. И его подали в кружке цилиндрической формы. Все равно довольно толстой, но очень близкой к идеалу.

Ричер думал про Диспейр и пытался понять, почему убрать его из города оказалось важнее, чем оставить там и предъявить обвинение в нападении на помощника шерифа.

Глава

09

Кафе в Хоупе придерживалось политики бездонной чашки в отношении кофе, и Ричер самым безжалостным образом это использовал. Он в одиночку выпил большую часть кувшина из кофеварки. Официантку, которая обслуживала Ричера, это зрелище заворожило, и ему не пришлось просить ее наполнять опустевшую чашку. Она подходила к его столику всякий раз, когда он был готов, иногда даже раньше, как будто хотела, чтобы он побил мировой рекорд по поглощению кофе. Он оставил двойные чаевые, на случай если хозяин пожелает оштрафовать ее за щедрость.

Когда Ричер вышел из кафе, уже совсем стемнело. Девять часов вечера. Он предположил, что до рассвета не меньше десяти часов. Скорее всего, солнце в этих широтах и в это время года встает около семи. Ричер прошел три квартала до маленького продуктового магазина, который приметил раньше. В большом городе он бы назывался погребком, а в пригородах принадлежал бы какой-нибудь большой компании, но в Хоупе оставался тем, чем, наверное, был всегда, — тесной, пыльной лавочкой, семейным бизнесом, где людям продавали то, что им необходимо, и тогда, когда им это необходимо.

Ричеру требовались вода, протеин и способ восстановить силы. Он купил три литровые бутылки «Поланд спринг», шесть плиток шоколада «Пауэр бар» и рулон мусорных мешков вместимостью тринадцать галлонов. Кассир аккуратно запаковал его покупки в бумажный мешок, Ричер взял сдачу и отправился в тот же мотель, где ночевал накануне. Ему дали тот же номер, что и в прошлый раз, в самом конце ряда. Он вошел в него, положил мешок на прикроватный столик и лег на кровать. Ему нужно было немного отдохнуть, потому что он собирался пройти семнадцать миль во второй раз за один день.

В полночь Ричер встал и выглянул в окно. Луны больше не было. Небо затянули черные тучи, лишь вдалеке виднелись проблески звезд. Он сложил свои покупки в черный мешок для мусора и перекинул его через плечо. Выйдя из мотеля, он пошел в сторону Первой улицы и свернул на запад. На улице не было ни машин, ни пешеходов. И лишь несколько освещенных окон. Самая середина ночи в самой глуши. Тротуар закончился в двадцати футах к западу от скобяной лавки. Ричер ступил на дорогу и продолжил свой путь со скоростью походного марша, четыре мили в час. Никаких проблем на гладкой плоской поверхности. Он выработал четкий ритм и вскоре почувствовал, что может идти так вечно, не останавливаясь.

Но ему пришлось остановиться — через пять миль, примерно в ста ярдах от границы между Хоупом и Диспейром. Он почувствовал, что впереди что-то есть. Дыра в темноте. Машина, припаркованная на обочине.

Полицейская патрульная машина.

Воэн.

В голове у Ричера всплыло имя, и одновременно зажглись огни машины. Очень яркие прожектора. Они словно пригвоздили его к месту. Перед ним вытянулась его тень, казавшаяся бесконечно длинной. Ричер прикрыл глаза левой рукой — в правой он держал мешок — и замер на месте. Свет продолжал гореть. Ричер сошел с дороги и зашагал по жесткому песку на север. Свет погас, но прожектор над ветровым стеклом продолжал следовать за ним и не желал оставлять его в покое. Тогда он изменил направление и двинулся навстречу свету.

Когда он подошел, Воэн выключила прожектор и открыла окно. Она припарковалась лицом на восток, два колеса стояли на песке, а задний бампер машины находился ровно параллельно границе на дороге. Она находилась внутри своей юрисдикции, но на грани.

— Я так и подумала, что еще увижу тебя, — сказала Воэн.

Ричер посмотрел на нее, но промолчал.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Гуляю.

— И все?

— Закон этого не запрещает.

— Здесь не запрещает, — сказала Воэн. — Однако если ты сделаешь еще три шага, то окажешься там, где это запрещено.

— Но не по вашим законам.

— А ты упрямый.

Ричер кивнул.

— Я хотел посмотреть на Диспейр, и я это сделаю.

— Там нет ничего интересного.

— Не сомневаюсь. Но я предпочитаю сам делать подобные выводы.

— Надеюсь, ты понимаешь, что они не шутили. Либо ты проведешь тридцать дней в тюрьме, либо они тебя пристрелят.

— Если найдут.

— Они тебя найдут. Я же нашла.

— От тебя я не прятался.

— Ты действительно причинил вред тамошнему помощнику шерифа?

— А почему ты спрашиваешь?

— Задумалась над вопросом, который ты мне задал.

— Я не знаю наверняка, кем он был.

— Мне не нравится думать о том, что помощнику шерифа причинен вред.

— Тебе бы не понравился этот помощник. Если он действительно помощник шерифа.

— Они будут тебя искать.

— У них большой участок?

— Меньше нашего. Кажется, две машины и два человека.

— Они меня не найдут.

— Зачем ты туда возвращаешься?

— Потому что мне велели этого не делать.

— Неужели оно того стоит?

— А что бы стала делать ты?

— Я представитель формы жизни, в основе которой лежит эстроген, а не тестостерон. И я уже повзрослела. Я бы наплевала и пошла дальше. Или осталась бы в Хоупе. Это совсем неплохое местечко.

— Увидимся завтра, — сказал Ричер.

— Не увидимся. Либо я подберу тебя на этом самом месте через месяц, либо прочитаю в газете, что тебя избили и застрелили за сопротивление при аресте.

— Завтра, — повторил Ричер. — Я угощу тебя ужином.

Он двинулся вперед, сделал один шаг, второй, третий — и перешагнул через границу.

Глава

10

Ричер тут же сошел с дороги. Представитель полиции Хоупа предвидела, что он не оставит брошенный ему вызов без ответа. Нетрудно было догадаться, что копы Диспейра придут к тому же выводу. А ему совсем не хотелось налететь на припаркованную патрульную машину, принадлежащую полицейскому участку Диспейра. Результат будет далеко не таким приятным, как беседа с симпатичным офицером Воэн.

Описав дугу в пятьдесят ярдов, Ричер вошел в кусты, растущие к северу от дороги. Достаточно близко, чтобы не потерять направление, но достаточно далеко, чтобы водитель проезжающей машины не сумел заметить его боковым зрением. Ночь выдалась холодной, а земля была неровной, и Ричер продвигался вперед медленно. Ничего даже отдаленно похожего на четыре мили в час. Он постоянно спотыкался, потому что не взял с собой фонарик. Это было взвешенное решение. Свет принес бы больше вреда, чем пользы, его было бы видно за целую милю. С тем же успехом можно забраться на камень и завопить: «Вот он я!»

Ричер преодолел одну милю, и часы у него в голове сообщили, что уже без четверти два ночи. Где-то далеко на западе опять послышался шум двигателя самолета. Одномоторный самолет, идущий на посадку. «Сессна», «бич» или «пайпер». Возможно, тот же самый, который Ричер слышал несколько часов назад. Он прислушивался к шуму, пока не стало ясно, что самолет коснулся земли и покатил по взлетно-посадочной полосе. Тогда Ричер снова зашагал вперед.

Через четыре часа оставалось примерно семьдесят пять минут до рассвета и Ричер находился на расстоянии около трехсот ярдов от центра города, в зарослях кустарника. Он знал, что оставил заметные следы, но его это не особенно беспокоило. Он сомневался, что полицейский участок Диспейра содержит свору ищеек или наблюдает за своей территорией с вертолета. До тех пор, пока Ричер не выйдет на дорогу или не появится на тротуарах городка, он останется практически невидимым.

Он прошел еще пятьдесят ярдов на север, заметил, что впереди возвышается валун размером с лодку, и спрятался за ним. Было все так же холодно. Ричер развернул свои припасы, выпил воды и съел плитку шоколада. Снова все сложил, встал в полный рост, повернулся лицом к городу и стал наблюдать. Валун доходил ему до груди, он поставил локти на плоскую поверхность и оперся подбородком на кулаки. Сначала он ничего не увидел. В городе царили мрак и тишина, кое-где тускло мерцали освещенные окна. Чуть дальше он заметил больше света и какую-то активность. По-видимому, это был жилой район к югу от центра. Дома, частные и многоквартирные, возможно, парковки с трейлерами. Люди начинали вставать и собираться на работу.

Через десять минут Ричер увидел, что на север движутся лучи прожекторов. Две или три пары. Они прочесывали пересечения улиц, отскакивали от домов, падали на тротуары и отбрасывали длинные тени в его сторону. Он оставался на месте и продолжал наблюдать. Лучи замерли у Главной улицы, затем под огромным прямым углом переместились на запад. За ними появились еще огни. И вскоре каждый перекресток оказался залит ярким светом длинной процессии машин. Казалось, будто на юге начал заниматься день. Седаны, грузовики-пикапы, старые модели спортивных автомобилей — все ехали на север, в сторону Главной улицы, приостанавливались и поворачивали на запад, туда, где, по словам Воэн, находился завод по переработке металла.

Город, принадлежащий компании.

Шесть утра.

Жители Диспейра отправляются на работу.

Ричер проследовал за ними в четырехстах ярдах севернее, то и дело спотыкаясь о высохшие кусты вдоль дороги. Он двигался со скоростью трех миль в час. Они же делали больше тридцати. И тем не менее потребовалось десять минут, чтобы все они миновали его. Получился довольно длинный конвой. Последний грузовик обогнал Ричера, и он двинулся за ним, следя за красными задними огнями. Впереди, в миле или чуть больше, горизонт освещало ослепительное сияние, не имевшее никакого отношения к рассвету. Ричер знал, что солнце встанет у него за спиной, на востоке. А сияние на западе было светом дуговых ламп. Казалось, будто огромный прямоугольник, составленный из светильников на столбах, окружает громадную арену. Арену длиной примерно в милю и шириной в полмили. «Самый большой завод по переработке металла в Колорадо», — сказала Воэн.

«Да, это серьезно, — подумал Ричер. — Такое ощущение, что это самый крупный завод в мире».

От этого сияния во все стороны расползались белый пар и грязно-черный дым. Здесь длинный строй машин разбивался, они сворачивали налево и направо и парковались ровными рядами на бесконечных акрах, заросших ободранными кустами. Фары подпрыгивали на месте и по очереди гасли. В четверти мили к северу от ворот Ричер опять затаился и принялся наблюдать за людьми, которые, выстроившись гуськом, медленно входили внутрь, держа в руках контейнеры с ланчем. Ворота были узкими — вход для рабочих, а не для транспорта. Ричер предположил, что ворота для транспорта находятся на другой стороне комплекса, чтобы было удобнее выезжать на шоссе.

Небо у него за спиной начало светлеть, и стали проступать детали пейзажа. В целом земля была плоской, но при ближайшем рассмотрении Ричер заметил здесь достаточно неровностей, ямок и больших валунов, за которыми можно надежно спрятаться. Под ногами у него был темно-рыжий песок, кое-где виднелись жалкие кустики. Нигде ничего интересного, такого, что могло бы привлечь любителей пеших прогулок или походов. Нигде даже намека на симпатичные места для устройства пикника. Ричеру не нужна была компания, он надеялся, что проведет день в полном одиночестве.

Внутрь комплекса вошел последний рабочий, и ворота для персонала закрылись. Ричер двинулся на северо-запад по широкой дуге, стараясь не высовываться, но выбирая места повыше. Завод был по-настоящему огромным. Его окружала стена из металлических панелей, выкрашенных белой краской. Поверх стены шел бесконечный, горизонтально расположенный цилиндр шести футов в диаметре. Забраться наверх не представлялось возможным. Все это напоминало тюрьму особо строгого режима. Первое впечатление Ричера о размерах завода было ошибочным. Он оказался больше самого города. Точно хвост, который виляет собакой. Диспейр не был городом с прилагающимся к нему заводом, это был завод с прилагающимися к нему жилыми домами.

Внутри начался рабочий день. Ричер услышал стоны тяжелых станков и звон металла о металл и даже сумел разглядеть вспышки и искры, летящие от резаков. Передвигаясь по кустарнику на расстоянии в четверть мили от стены завода, он прошел до северо-западного угла, потратив на это пятнадцать минут. Теперь его взгляду предстали ворота для транспорта. Секция западной стены была открыта, и от самого горизонта к ней тянулась широкая дорога, по виду гладкая и надежная, построенная для тяжелых грузовиков.

Дорога представляла собой проблему. Ричер понимал, что, если он собирается обойти весь завод против часовой стрелки, ему придется перейти через дорогу. И тогда он окажется на виду. Его темная одежда будет особенно заметна в рассветных сумерках. Но кому именно? Ричер полагал, что копы Диспейра остались в городе, к востоку отсюда. И сомневался, что территорию вокруг завода будут объезжать отряды наблюдения.

Но он ошибался.

Находясь на расстоянии четырехсот ярдов от завода, он увидел, что из транспортных ворот выехали два белых «шевроле тахо». Через пятьдесят ярдов один свернул налево, а другой — направо по накатанной колее из примятых кустов, появившейся в результате множества предыдущих разведывательных поездок. У машин были высокие подвески для пересеченной местности, большие шины с белыми буквами и слово «Охрана», написанное черным на дверях. Они делали не больше двадцати миль в час, один по часовой стрелке, другой против, словно собирались целый день кататься вокруг завода.

Ричер присел пониже, отошел назад еще на сто ярдов, отыскал подходящий камень и спрятался за ним. «Тахо» ехали по дороге, проложенной по периметру завода ярдах в пятидесяти от стен. Если завод растянулся больше чем на милю в длину и больше чем на полмили в ширину, значит, они проезжают три с половиной мили за один раз. При скорости двадцать миль в час у них уходит на это чуть больше десяти минут. Учитывая, что они двигаются в противоположных направлениях, каждая точка периметра будет свободна от наблюдения чуть больше пяти минут. И все. И это в том случае, если машины поддерживают одинаковую скорость.

Ричер ненавидел поворачивать назад.

Он пошел на запад, задерживаясь в ямках и углублениях и стараясь держаться так, чтобы валуны находились между ним и заводом. Через десять минут естественный ландшафт уступил место участку, где землю расчистили и выровняли для дороги. Ближайшая обочина была в десять ярдов шириной, из утрамбованного песка тут и там торчала жалкая трава, выросшая уже после того, как проложили дорогу. Дорожное покрытие было пятнадцати или шестнадцати ярдов шириной, двухполосное, с яркой желтой линией посередине. Гладкий асфальт. Дальняя обочина шириной в десять ярдов.

Общее расстояние — минимум тридцать пять ярдов.

Ричер никогда не был спринтером, да и вообще бегал очень медленно. Его лучшее достижение в скорости слегка превышало скорость быстро идущего пешехода. Он присел у последнего доступного ему крупного камня и принялся наблюдать за «тахо».

Они возвращались гораздо реже, чем он рассчитал. Интервалы приближались скорее к десяти минутам, чем к пяти. Необъяснимо, но хорошо. И плохо, что на самой дороге началось движение. Ричер понимал, что должен был это предвидеть. Самый крупный завод по переработке металла в Колорадо, естественно, занимался тем, что постоянно что-то ввозил и вывозил. Они не выкапывали свою продукцию из-под кустов и не зарывали ее назад. Они доставляли на территорию огромное количество металлолома и кучу болванок. Сразу после семи часов из ворот с ревом выехал грузовик с плоским прицепом, загруженным блестящими стальными штангами, и покатил по дороге. У него были номера штата Индиана. Через сто метров он встретился с другим таким же грузовиком, который направлялся на завод и вез разбитые машины, дюжины машин, разукрашенных полосами облезшей и ободранной краски. У этого грузовика были номера Орегона. Контейнеровоз с канадскими номерами выехал с завода и встретился на дороге с грузовиком из Орегона. Затем появился «тахо», объезжавший территорию против часовой стрелки, он пересек дорогу и покатил дальше. Через три минуты его партнер двинулся в противоположную сторону. Еще один грузовик с прицепом покинул территорию завода, а другой, наоборот, въехал на нее. В миле к западу Ричер заметил приближающийся третий, он мерцал и покачивался в утренней дымке. Далеко за ним виднелся четвертый.

Прямо как на Таймс-сквер.

На территории завода передвигались громадные портальные краны, повсюду вспыхивали ослепительные искры. В воздухе, дрожащем от жара печей, висел дым. До Ричера доносился приглушенный шум: стук молотов, дребезжание листового железа, металлический лязг, глухие звуки, похожие на грохот наковальни.

Ричер выпил немного воды и съел очередную плитку шоколада. Снова запаковал свой мешок и стал ждать, когда «тахо» еще раз проедут мимо. Затем он выпрямился и зашагал через дорогу. Он прошел в сорока ярдах от двух промчавшихся в разные стороны грузовиков. Конечно, был риск, что его заметят. Но во-первых, у него не было выбора. А во-вторых, он считал, что это вопрос разделения обязанностей. Скажет ли водитель грузовика мастеру, что он видел человека, идущего пешком? Позвонит ли мастер в службу безопасности? И станет ли служба безопасности сообщать об этом в городскую полицию?

Очень сомнительно. Но даже если это и произойдет, то, чтобы отреагировать на сообщение, уйдет время. Ричер успеет спрятаться в зарослях кустарника, прежде чем появятся «краун вики». А за пределами дороги проку от них мало. «Тахо» же будут придерживаться собственных маршрутов.

В общем, вполне безопасно.

Он продолжил свой путь туда, где виднелись большие камни, возвышенности и ямы, а потом направился на юг вдоль длинной стороны завода. Стена, огораживающая территорию, была футов четырнадцать в высоту и, похоже, сделана из крыш старых машин. Каждая панель была слегка выпуклой, и создавалось ощущение, будто стена состоит из лоскутов. Шестифутовый цилиндр наверху был сделан из того же материала, которому придали нужную форму под гигантским прессом, а затем отдельные элементы соединили так, чтобы швов не было видно, и выкрасили всю конструкцию в белый цвет.

У Ричера ушло двадцать шесть минут на то, чтобы пройти вдоль длинной стороны завода, — получалось, что он больше мили в длину. Оказавшись у его дальнего, юго-западного угла, Ричер понял, почему «тахо» ехали так медленно. Там располагался второй окруженный стеной комплекс. Еще один громадный прямоугольник такого же размера. Он лежал на оси между северо-востоком и юго-западом, не совсем на одной линии с первым комплексом. Его северо-восточный угол находился примерно в пятидесяти ярдах от юго-западного угла завода. Следы шин указывали на то, что «тахо» патрулировали и его тоже, проезжая взад и вперед по перемычке в пятьдесят ярдов, соединяющей две части гигантской искривленной «восьмерки».

Неожиданно Ричер оказался на виду. Его положение относительно первого комплекса было вполне приличным. И совсем не таким хорошим относительно второго. «Тахо», объезжающий территорию завода по часовой стрелке, вот-вот минует участок дороги между комплексами, сделает разворот и окажется совсем близко. Ричер стал отступать назад, на запад, к невысокому камню. Он прошел полпути через низкие заросли кустарника и тут услышал шуршание шин.

Он рухнул на землю лицом вниз и стал наблюдать.

Глава

11

Белый «тахо» проехал через узкую перемычку на скорости двадцать миль в час. Ричер слышал, как шины шуршат по кустам. Они были широкими и мягкими, скользили по земле, и мелкие камешки летели из-под колес направо и налево. До Ричера долетели шипение насоса гидроусилителя и влажная пульсация восьмицилиндрового V-образного двигателя. Машина сделала поворот так близко от Ричера, что он уловил запах выхлопных газов.

Он лежал не шевелясь.

Автомобиль поехал дальше. Не стал останавливаться, даже не замедлил скорость. Шофер сидел высоко на левом сиденье. Ричер понял, что, как и у большинства водителей, его глаза были прикованы к повороту, который он собирался сделать, то есть он смотрел вперед и влево, а не в сторону и вправо.

Плохая техника для охранника.

После того как «тахо» скрылся из виду, Ричер еще какое-то время не шевелился, затем встал, отряхнул пыль и зашагал на запад. Вскоре он укрылся за камнем, к которому направлялся перед появлением «тахо».

Второй комплекс был обнесен не металлической стеной, а каменной. Внутри располагались жилые дома. Ричер заметил декоративные растения и деревья, посаженные так, чтобы закрывать вид на завод. Вдалеке возвышался огромный дом, построенный из дерева в стиле «шале», более подходящем для Вейла,[6] чем для Диспейра. Вокруг него находились самые разнообразные хозяйственные постройки, в том числе сарай, который, скорее всего, был ангаром, потому что вдоль всей длины дальней стены шел широкий размеченный участок земли, очень похожий на взлетно-посадочную полосу. В обоих концах и посередине этой полосы стояли шесты с ветровыми конусами.

Ричер снова двинулся в путь. Он старался держаться подальше от проезда между комплексами. Оттуда его было слишком легко заметить и сбить машиной. Вместо этого он пошел по дуге на запад, чтобы обойти жилой комплекс так, словно обе огороженные территории были одним громадным препятствием.

К полудню Ричер залег с южной стороны, лицом к задней части завода по переработке металлов. Жилой комплекс был ближе и левее. Далеко за ним, на северо-западе, Ричер заметил маленькое серое пятно. То ли низкое сооружение, то ли группа зданий в пяти или шести милях от его укрытия. Кажется, около дороги. Возможно, заправочная станция, стоянка для грузовиков или мотель. Скорее всего, за пределами границы Диспейра. Ричер прищурился, но не смог понять, что там такое. Тогда он занялся более близкими целями. На заводе кипела работа. На жилой территории ничего особенного не происходило. «Тахо» продолжали объезжать территорию. По далекой дороге бесконечным потоком шли машины. В основном это были грузовики с кузовом-платформой, но время от времени Ричер замечал контейнеровозы и даже закрытые грузовые платформы. Они ехали в обоих направлениях, и небо пятнали выхлопы дизельных двигателей, длинными лентами тянущиеся до самого горизонта. Завод выплевывал дым, огонь и искры. На расстоянии его грохот казался не таким оглушительным, но вблизи наверняка наводил ужас. Солнце поднялось высоко в небо, и стало тепло.

Ричер присел пониже, он наблюдал и слушал, пока ему не наскучило это занятие, и тогда он зашагал на восток, чтобы взглянуть на дальнюю окраину города.

Ярко светило солнце, поэтому Ричер соблюдал осторожность и передвигался медленно. Завод и город были разделены пустырем мили в три шириной. Ричер прошел через него по прямой, оставив в стороне кусты, где прятался. Во второй половине дня он оказался примерно на одном уровне с тем местом, где был в шесть утра, но южнее поселения, а не севернее и смотрел на задние стены домов, а не на фасады коммерческих зданий.

Дома были опрятные и совершенно одинаковые, дешевые, но вполне прилично построенные. Одноэтажные в стиле «ранчо», отделанные гонтом, с крышами, залитыми битумом. Выкрашенные краской или морилкой, с гаражами и без, с частоколами вокруг дворов и открытые всему миру. На большинстве крыш имелись спутниковые тарелки, дружно повернувшие головы на юго-запад, точно полк ожидающих чего-то зрителей. Ричер разглядел среди домов людей, по большей части женщин и детей. Изредка попадались мужчины, они крутились возле машин, неспешно работали во дворах. Ричер догадался, что это временные рабочие, те, кому сегодня не повезло. Он прошел по дуге в сто ярдов направо и налево, на восток и на запад, стараясь рассмотреть побольше. Впрочем, он не увидел ничего особенного: дома в странном маленьком пригороде, словно прилипшем к Диспейру, на расстоянии многих миль от чего бы то ни было, окруженные бескрайними открытыми пространствами. Высившиеся на западе Скалистые горы, казалось, находились в миллионе миль. Неожиданно Ричер понял, что Диспейр построили люди, потерявшие надежду. Они перебрались через холмы и увидели перед собой далекий горизонт. Именно здесь и в тот момент они сдались. Разбили лагерь и остались, где были. А их потомки продолжали жить в городе, работали или не работали в зависимости от капризов хозяина завода.

Ричер съел последнюю шоколадку и выпил остатки воды, сделал пяткой ямку в кустах и закопал обертки и пустые бутылки вместе с мешком для мусора. Перебегая от камня к камню, он подобрался поближе к домам. Низкое гудение, доносившееся со стороны завода, расположенного вдалеке, становилось тише, и Ричер понял, что рабочий день подходит к концу. Слева низко висело солнце, и его последние лучи целовали вершины далеких гор. Температура воздуха падала.

Первые машины и грузовики-пикапы начали возвращаться в город через двенадцать часов после того, как проехали в сторону завода. Длинный рабочий день. Они направлялись на восток, в сторону сгущающихся сумерек, поэтому фары были включены. Их лучи уносились на юг, заливали светом перекрестки, подпрыгивали и ныряли вниз, двигаясь в сторону Ричера. Затем они опять повернули, кто налево, а кто направо, и помчались в сторону подъездных дорожек, гаражей, навесов для автомобилей и просто участков земли, заляпанных машинным маслом. Одна за другой машины останавливались, и фары гасли. Затихали моторы. Слышался скрип открываемых дверей, которые через несколько мгновений захлопывались. Внутри домов горел свет, в окнах виднелось голубое сияние телевизионных экранов. А небо становилось все темнее.

Ричер подобрался еще ближе и увидел, как мужчины несут пустые контейнеры из-под ланча на кухни или стоят около машин, потягиваясь, потирая глаза тыльной стороной ладони. Увидел исполненных надежд мальчишек с мячами и рукавицами для бейсбола, рассчитывавших поиграть перед наступлением ночи. Видел, как некоторые отцы соглашались, а другие отказывались. Видел, как маленькие девочки выбегают на улицу с сокровищами, требующими немедленного изучения.

Он увидел крупного мужчину, который стоял возле его столика в ресторане, закрывая ему дорогу к выходу, а потом держал перед ним дверь полицейской машины, как консьерж дверцу такси. Старший помощник шерифа. Он вылез из старого грузовика-пикапа, того самого, что подъехал тогда к ресторану, прошел мимо двери на кухню, прижимая обе руки к животу, и, спотыкаясь, поспешил во двор. Забора вокруг его дома не было. Он упорно шагал мимо обработанной земли в сторону кустов, растущих за домом.

Ричер подобрался поближе.

Мужчина остановился, расставил пошире ноги, наклонился, и его вырвало прямо на землю. Секунд двадцать он стоял, сложившись пополам, затем выпрямился, потряс головой и сплюнул.

Ричер подошел еще ближе. Когда до мужчины оставалось двадцать ярдов, тот снова наклонился и его вырвало во второй раз. Ричер слышал, как он тяжело вздохнул. Не от боли или удивления, а с раздражением и покорностью.

— Ты в порядке? — спросил из темноты Ричер.

Мужчина выпрямился.

— Кто здесь? — крикнул он.

— Я, — ответил Ричер.

— Кто?

Ричер подошел поближе и шагнул в полосу света, падающего из окна кухни соседского дома.

— Ты, — с трудом выговорил мужчина.

— Я, — подтвердил Ричер.

— Мы же вышвырнули тебя из города.

— У вас не вышло.

— Ты не должен здесь находиться.

— Мы можем обсудить это подробнее, если хочешь. Прямо сейчас. И здесь.

Мужчина покачал головой.

— Меня тошнит. Это нечестно.

— Это было бы нечестно, даже если бы ты был здоров, — ответил Ричер.

Мужчина пожал плечами.

— Как скажешь, — пробормотал он. — Я иду в дом.

— Как твой дружок? Тот, что с челюстью?

— Ты сильно ему врезал.

— Зубы в порядке?

— А тебе какое дело?

— Это вопрос калибровки, — сказал Ричер. — Настоящее искусство — делать только то, что необходимо, не больше и не меньше.

— Ну, у него отвратительные зубы. Как и у всех нас.

— Очень плохо, — заметил Ричер.

— Меня тошнит, — повторил мужчина. — Я ухожу в дом. Я тебя не видел, ладно?

— Плохая еда?

Мужчина помолчал, а потом кивнул:

— Наверное, съел что-то плохое.

Он повернулся спиной к Ричеру и медленно направился к дому, спотыкаясь и придерживая ремень одной рукой, как будто брюки были ему слишком велики. Ричер проследил за ним взглядом и зашагал назад, в темноту.

Он прошел пятьдесят ярдов на юг и пятьдесят на восток от того места, где находился перед этим, на случай если помощник шерифа передумает и решит, что он все-таки что-то видел. Ричер хотел оказаться подальше от его дома, если копы станут обшаривать задний двор. И вне пределов досягаемости фонариков, если они отправятся за ним в погоню.

Но копы так и не появились. Очевидно, его собеседник не позвонил в полицию. Ричер прождал почти полчаса. Далеко на западе в небе снова послышался шум двигателя, который напряженно набирал обороты, поднимаясь в воздух. Маленький самолетик еще раз взлетел с земли. Семь часов вечера. Затем шум стих, небо стало чернильно-черным, а дома надежно закрылись на ночь. Набежали тучи и спрятали луну и звезды. Если не считать света за задернутыми шторами, мир погрузился в густой мрак. Температура воздуха резко упала — наступила ночь, какой она бывает на открытых пространствах.

День выдался долгим.

Ричер встал, расстегнул ворот рубашки и зашагал на восток, в сторону Хоупа. Он шел так, что освещенные дома оставались слева, а когда они исчезли, свернул в темноте налево и пошел в ту сторону, где, насколько он помнил, должны были находиться магазин одежды, заправка, заброшенный мотель и пустырь, на котором собирались что-то построить. Затем он снова сдвинулся левее и попытался рассмотреть линию дороги. Он знал, что она должна там быть, но никак не мог ее разглядеть. Тогда Ричер направился туда, где она, по его представлениям, находилась, подошел к ней настолько близко, насколько смог решиться, и в конце концов увидел в ночном сумраке темную полосу. Неразличимую, но отличавшуюся от равнины, заросшей кустарником. Ричер определил свое положение относительно нее, запомнил, где она проходит, отошел на безопасные десять ярдов и двинулся дальше вперед. Идти в темноте было трудно. Он постоянно налетал на кусты и держал руки вытянутыми перед собой, чтобы не наткнуться на валуны. Дважды он спотыкался о булыжники размером с футбольный мяч и падал. Дважды поднимался, отряхивал грязь и шел дальше.

«Упрямый», — сказала Воэн.

«Глупый», — подумал Ричер.

В третий раз он споткнулся не о камень. Это было что-то совсем другое, мягкое и податливое.

Глава

12

Ричер полетел вперед, и какой-то примитивный инстинкт помог ему не рухнуть на то, обо что он споткнулся. Он поджал ноги, втянул голову в плечи и перекатился, как в дзюдо. В результате он упал на спину, и у него перехватило дыхание, а острые камни впились в плечо и бедро. Мгновение он лежал не шевелясь, затем перевернулся на живот, встал на колени и оказался лицом к тому месту, откуда началось его падение. После этого он открыл глаза и принялся вглядываться в ночь.

Слишком темно, чтобы что-то рассмотреть.

А фонарика у него не было.

Он пополз вперед на коленях, опираясь о землю одной рукой, а другую сжав в кулак и выставив перед собой. Примерно через ярд она на что-то наткнулась.

Мягкое.

Не мех.

Ткань.

Ричер расставил пальцы. Расслабил их. Провел кончиками пальцев справа налево. Сжал.

Нога. Под его рукой была человеческая нога. Размер и плотность бедра не вызывали сомнений. Он нащупал ахиллово сухожилие, а под большим пальцем почувствовал длинную четырехглавую мышцу. Ткань была мягкой и тонкой. Скорее всего, хлопчатобумажная саржа, выношенная и много раз стиранная. Возможно, старый бумажный твил.

Ричер сдвинул руку влево и нащупал тыльную сторону колена. Нога лежала передней поверхностью вниз. Тогда он подсунул под нее большой палец и нашел колено. Оказалось, что оно вдавлено в песок. Ричер вытянул руку на три фута вправо, провел по спине и добрался до лопатки. Затем отыскал пальцами шею, затылок и ухо.

Пульса не было.

Холодная кожа. Не теплее ночного воздуха.

Под ухом он нащупал воротник. Трикотажный, слегка жесткий. Наверное, рубашка с коротким рукавом. Ричер подполз на коленях ближе и раскрыл глаза так широко, что у него заболели мышцы лица.

Слишком темно, ничего не разглядеть.

Пять органов чувств. Слишком темно, чтобы видеть, и ни звука не слышно. На вкус Ричер ничего не собирался пробовать. Оставались обоняние и осязание. Запах был относительно нейтральным. Ричер в своей жизни немало сталкивался с запахами пострадавших живых организмов. Этот не вызывал особенно неприятных ощущений. Грязная одежда, застоявшийся пот, немытые волосы, сухая, пропеченная на солнце кожа, едва различимые пары метана, потому что тело уже начало разлагаться. Мочевой пузырь и кишечник никак себя не проявили.

Крови нет.

Нет запаха духов или одеколона.

Никакой информации.

Значит, придется его потрогать. Ричер начал с волос. Не длинные, но и не короткие, полтора или два дюйма длиной. Жесткие, слегка вьющиеся. Принадлежат белому. Невозможно сказать, какого они цвета. Под ними маленький, аккуратный череп.

Мужчина или женщина?

Ричер провел ногтем большого пальца вдоль позвоночника. Под рубашкой нет лифчика, но это еще необязательно что-то значит. Он потыкал пальцем в заднюю часть грудной клетки, точно слепец, читающий Брейля. Тонкие кости, выступающий позвоночник, не слишком крупные, но жилистые мышцы. Либо худой мальчик, слегка истощенный, либо женщина в хорошей физической форме. Из тех, что участвуют в марафонах или проделывают на своих велосипедах по сто миль зараз.

Так кто же это?

Только один способ узнать наверняка.

Он ухватился за одежду на плече и бедре и перекатил тело на бок. Оно оказалось довольно тяжелым. По тому, на каком расстоянии находились друг от друга руки, Ричер пришел к выводу, что его находка имеет рост пять футов восемь дюймов, а весит, скорее всего, сто сорок фунтов. Значит, это все-таки мужчина. Женщина — участница марафонов была бы намного легче, фунтов сто пять. Продолжая держать тело за одежду, Ричер сдвинул его и позволил упасть на спину. Затем расставил пальцы и опять начал свое исследование с головы.

Вне всякого сомнения, мужчина.

Лоб оказался костистым и неровным, на подбородке и над верхней губой четырехдневная щетина. Щеки и шея более гладкие.

Молодой мужчина, скорее юноша.

Выступающие скулы, глаза сухие, как шарики из мрамора. Кожа на лице жесткая и сморщенная. Слегка перепачканная в песке и слишком сухая. Рот тоже сухой — внутри и снаружи. На шее выступают жилы, напоминающие веревки. Нигде ни грамма жира. Да и вообще сплошные кожа да кости.

«Он голодал или был обезвожен», — подумал Ричер.

На рубашке имелось две пуговицы, обе расстегнутые. Ни одного кармана, только небольшая вышивка на левой стороне. Под ней жесткие ребра и жалкие грудные мышцы. Штаны широки в поясе, никакого ремня. На ногах спортивные тапочки со шнуровкой — крючки и дырочки — на толстой вафельной подошве.

Ричер вытер руки о собственные штаны и вновь принялся ощупывать тело, только теперь снизу вверх, в поисках раны. Он работал, терпеливо обследуя тело, точно наделенная сознанием рамка металлоискателя в аэропорту. Он ощупал его спереди, снова перевернул и занялся спиной.

И ничего не обнаружил.

Никаких резаных ран или пулевых отверстий, высохшей крови, опухолей, ушибов или сломанных костей.

Руки были маленькие и довольно изящные, лишь слегка загрубевшие. Неровные ногти. Колец на пальцах нет — ни на мизинце, ни обручального, ни кольца, свидетельствующего о месте учебы.

Ричер проверил карманы брюк, два передних и два задних.

Ничего.

Ни бумажника, ни мелких монет, ни ключей или телефона. Вообще ничего.

Ричер сел на пятки и уставился в небо, пытаясь усилием воли заставить тучи рассеяться и выпустить на волю лунный свет. Но ничего такого не произошло. Небо оставалось темным. Он шел на восток, упал, повернулся назад. Значит, сейчас он находится лицом на запад. Ричер встал с колен и выпрямился. Сделал четверть оборота вправо, к северу. Медленно пошел вперед, делая маленькие шажки, изо всех сил стараясь оставаться в вертикальном положении. Затем он наклонился, провел руками по земле и подобрал четыре камня размером с бейсбольный мяч. Снова выпрямился и двинулся дальше — пять ярдов, десять, пятнадцать, двадцать.

Он нашел дорогу. Утоптанная земля уступила место залитым смолой мелким камешкам. Носком ноги Ричер нащупал ее границу, затем наклонился, сложил рядом три камня, а четвертый пристроил сверху — получилась миниатюрная пирамида. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел назад, считая шаги. Пять ярдов, десять, пятнадцать, двадцать. Он остановился, присел на корточки и стал ощупывать землю перед собой.

Ничего.

Он мелкими шажками двинулся дальше, выставив перед собой руки ладонями вниз, и наконец его правая рука уперлась в плечо трупа. Ричер посмотрел на небо. Оно по-прежнему оставалось темным.

Больше он ничего не мог сделать.

Ричер опять выпрямился, повернул налево и, неуверенно передвигаясь в темноте, направился в сторону Хоупа.

Глава

13

Чем ближе он подходил к границе Хоупа, тем больше смещался влево, в сторону дороги. Хоуп был маленьким городком, и Ричер не хотел пройти мимо него в темноте. Не хотел идти бесконечно, до самого Канзаса. Но он смещался достаточно медленно, и, по его прикидкам, к тому моменту, когда он наткнулся на плечо трупа и почувствовал под ногами залитые смолой камешки дороги, ему оставалось пройти меньше мили. Часы у него в голове сообщили, что сейчас полночь. Значит, он неплохо справлялся и его скорость составляла около трех миль в час, несмотря на то что он еще четыре раза упал и каждые полчаса проверял, не сбился ли с курса.

Дешевая дорога Диспейра хрустела у него под ногами, но ровная жесткая поверхность позволила идти быстрее. Он взял хороший ритм и прошел оставшуюся часть мили меньше чем за полчаса. Было все еще холодно и очень темно. Но он почувствовал впереди другое покрытие, а потом дорога у него под ногами изменилась. Его левая нога оттолкнулась от жестких камней, а правая опустилась на гладкий, точно бархат, асфальт.

Он снова перешагнул через границу.

Какое-то мгновение Ричер стоял неподвижно, расставив в стороны руки и подняв голову к небу. А потом яркий свет фар ударил в него спереди, и он оказался будто в ловушке. Включился прожектор, который исследовал его с головы до ног и обратно.

Полицейская машина.

Прожектор погас так же неожиданно, как включился, внутри машины загорелся свет, и Ричер увидел маленькую фигурку за рулем. Коричневая рубашка, светлые волосы. Ухмылка.

Воэн.

Она ждала его в темноте, поставив машину в двадцати ярдах от границ своей юрисдикции. Ричер двинулся в ее сторону, обошел машину слева. Подойдя к пассажирской дверце, взялся за ручку, открыл ее и с трудом забрался внутрь, где тихонько лопотало радио и пахло духами.

— Итак, ты свободна для позднего ужина?

— Я не ужинаю с сомнительными типами.

— Я вернулся, как и обещал.

— Повеселился?

— Не особенно.

— У меня ночное дежурство. Я освобожусь только в семь.

— Тогда давай позавтракаем. Пить кофе с сомнительными типами — это не то же самое, что ужинать с ними.

— Я не пью кофе на завтрак. Мне нужно выспаться днем.

— В таком случае чай.

— В чае тоже содержится кофеин.

— Молочный коктейль?

— Возможно.

Она спокойно сидела, упираясь локтем в дверцу и положив другую руку на колени.

— Как тебе удалось меня заметить? — спросил Ричер. — Я тебя не видел.

— Я ем много морковки, — ответила Воэн. — А наша видеоаппаратура имеет усиление для ночного видения. — Воэн наклонилась вперед и похлопала рукой по черной коробочке, установленной в верхней части приборной доски. — Камера движения и записывающее устройство с жестким диском.

Она нажала на кнопку на компьютере. На экране появилось призрачно-зеленое широкоугольное изображение того, что находилось впереди. Дорога была светлее кустов. Видимо, она сохранила больше дневного тепла, чем то, что ее окружало. Или меньше, Ричер не знал наверняка.

— Я увидела тебя, когда ты находился в полумиле отсюда, — объяснила Воэн. — Маленькую зеленую искорку.

Она нажала на другую кнопку, вернула изображение в более раннее время, и Ричер увидел себя: светящаяся в темноте точка становилась крупнее, приближаясь.

— Потрясающе, — сказал он.

— Деньги Министерства национальной безопасности. У нас их целая куча, нужно же на что-то тратить.

— Ты давно здесь?

— Час.

— Спасибо, что подождала.

Воэн завела двигатель, немного сдала назад, по широкой дуге развернулась на дороге, заехав передними колесами на песчаную обочину, потом выправила машину и нажала на педаль скорости.

— Есть хочешь? — спросила она.

— Не особенно, — ответил Ричер.

— Тебе все равно нужно поесть.

— Где?

— Кафе открыто. Оно работает всю ночь.

— В Хоупе? Почему?

— Мы в Америке. У нас экономика услуг.

— Знаешь, я бы лучше поспал. Я проделал длинный путь.

— Сначала поешь.

— Зачем?

— Я считаю, что тебе это нужно. Очень важно регулярно питаться.

— Ты что, моя мамочка?

— Просто я уверена, что тебе необходимо поесть.

— Ты получаешь от кафе процент? Хозяин твой брат?

— Кое-кто тобой интересовался.

— Кто?

— Одна девушка.

— Я не знаю никаких девушек.

— Она не спрашивала именно о тебе, — объяснила Воэн. — Ее интересовало, не вышвырнули ли из Диспейра кого-нибудь после нее.

— Ее тоже выгнали из города?

— Четыре дня назад.

— Они и женщин не пускают к себе?

— Бродяжничество не имеет половых различий.

— А кто она такая?

— Обычная девушка. Я рассказала ей о тебе. Не назвала имени, просто сказала, что сегодня вечером ты придешь в кафе поужинать. Я предположила, что ты сумеешь выбраться из Диспейра без потерь. Предпочитаю жить на солнечной стороне улицы. Так что, наверное, она будет тебя там искать.

— А чего она хочет?

— Она не сказала, — ответила Воэн. — Но у меня сложилось впечатление, что пропал ее бойфренд.

Глава

14

Ричер вышел из машины Воэн на Первой улице и сразу направился на Вторую. Кафе было ярко освещено внутри, и там даже находились посетители. Три кабинки были заняты: один мужчина, одна женщина и двое мужчин вместе. Возможно, жители Хоупа, работающие в других местах. Явно не в Диспейре, но в соседних городках. Либо в соседних штатах, Канзасе или Небраске. А это большие расстояния. Наверное, они вернулись слишком поздно, чтобы готовить еду дома. Или они работают в ночную смену и решили перекусить перед началом, а впереди их ждет дальняя дорога.

Возле кафе никого не оказалось, и Ричер не заметил ни одной девушки. Никакие девушки не наблюдали за тем, кто входит и выходит из дверей. Никакие девушки не стояли, прислонившись к стене, и не прятались в тени. Ричер потянул на себя дверь, вошел внутрь и направился к кабинке в дальнем углу, где он мог сесть спиной к стене и видеть сразу все помещение. Привычка. Он никогда не садился по-другому. К нему подошла официантка, выдала салфетку, столовые приборы и стакан холодной воды. Не та, что обслуживала его в предыдущий раз, когда он устроил кофеиновый марафон. Эта была молодой и не слишком уставшей, хотя час был поздний. Возможно, она студентка колледжа. Возможно, кафе не закрывается ночью, чтобы обеспечивать жителей города работой, а не только едой. А может быть, хозяин обладает чувством гражданской ответственности. Хоуп производил именно такое впечатление.

Меню стояло на краю стола в хромированной подставке — ламинированная карта с цветными изображениями блюд. Официантка вернулась, и Ричер ткнул пальцем в приготовленный на гриле сэндвич с сыром и добавил:

— И кофе.

Официантка записала заказ и ушла, а Ричер откинулся на спинку стула и стал наблюдать в окно за улицей. Он предположил, что девушка, которая его искала, будет проходить мимо кафе каждые пятнадцать или двадцать минут. Сам он именно так бы и поступил. Более длинные промежутки — и она рискует его пропустить. Большинство посетителей кафе довольно быстро поглощали пищу и уходили. Он не сомневался, что где-то существует торговая ассоциация, у которой имеются точные данные на сей счет. Его собственные средние показатели равнялись приблизительно получасу. Меньше, если он спешил, и больше, когда на улице шел дождь. Самый длинный промежуток времени, проведенный им в кафе, приближался к двум часам. Самый короткий, насколько он помнил, был накануне в Диспейре. Одна чашка кофе, выпитая под враждебными взглядами.

Но никто не проходил мимо кафе. Никто не заглядывал в окно. Официантка принесла его сэндвич и кружку кофе. Напиток оказался свежим, а сэндвич очень неплохим. Сыр лип к зубам и был не таким ароматным, как в Висконсине, но вполне съедобным. А Ричер никогда не был гурманом. Качество еды он оценивал по двум критериям — удовлетворительное или нет, и первая категория заметно превышала вторую. Поэтому он пил кофе, ел и получал удовольствие.

Через пятнадцать минут он перестал высматривать девушку, решив, что она не придет. Затем он переменил мнение, отвернулся от улицы и принялся разглядывать посетителей кафе. И тут же понял, что она уже здесь и ждет его.

Молодая женщина, та, что в одиночестве сидела через три кабинки от него.

«Ты дурак, Ричер», — подумал он.

Он предположил, что если бы они поменялись ролями, то он проходил бы мимо кафе каждые пятнадцать или двадцать минут и заглядывал в окна. Но на самом деле он не стал бы это делать. Он вошел бы внутрь, чтобы не мерзнуть, сел за столик и стал бы ждать, когда придет тот, кто ему нужен.

Она так и поступила.

Обычный здравый смысл.

Ей было лет девятнадцать или двадцать. Грязные светлые волосы с темными прядями, короткая джинсовая юбка и белая футболка с длинными рукавами и надписью на груди, возможно названием футбольной команды колледжа. Ее нельзя было назвать хорошенькой, но она обладала неотразимым сиянием здоровья, которое Ричер замечал у американских девушек ее положения и поколения. Идеальная кожа медового цвета со следами отличного летнего загара, белые ровные зубы, ярко-голубые глаза. Длинные ноги, не толстые и не худые. «Стройные», — подумал Ричер. Устаревшее слово, но очень правильное. И теннисные туфли с короткими белыми носками, едва доходящими до щиколоток. А еще рядом с ней на скамейке лежала сумка. Не дамская сумочка и не чемодан. Курьерская сумка из серого нейлона, с широким клапаном.

Девушка была именно той, кого он ждал. Ричер понял это, потому что, наблюдая за ней краем глаза, он заметил, что она точно так же наблюдает за ним. Она оценивала его, пытаясь понять, стоит ли к нему подходить.

Очевидно, пришла к выводу, что не стоит.

У нее было целых пятнадцать минут, чтобы принять решение. Но она не встала и не подошла. И вовсе не потому, что была хорошо воспитана. Не потому, что не хотела его беспокоить, пока он ел. Ричер подозревал, что ее понятия о хороших манерах так далеко не распространяются, но даже если он и ошибался, мысли о пропавшем бойфренде наверняка заслонили бы все остальное. Она просто не хотела с ним связываться, вот и все. И Ричер ее не винил. «Посмотри на себя, — сказала Воэн. — Что ты видишь?» Он не питал иллюзий насчет того, что увидела девушка, сидевшая через три кабинки от него. Не питал иллюзий относительно своей внешности или способности расположить к себе человека вроде нее. Был поздний час, и она видела старика вдвое старше ее, огромного, неопрятного, непричесанного, довольно грязного, буквально излучающего предупреждение «держись от меня подальше», которую он культивировал многие годы, наподобие знака на задней части пожарной машины: «Держитесь на расстоянии 200 футов».

Ричер понял, что она будет сидеть на месте, пока он не уйдет. Он был разочарован. Главным образом из-за вопросов, возникших у него в связи с мертвым юношей, на которого он наткнулся в темноте, но еще и потому, что в глубине души ему бы хотелось быть мужчиной, вызывающим доверие у молоденьких девушек. Это, разумеется, ни к чему бы не привело. Она была юной, а он — в два раза старше. К тому же бойфренд девушки умер, что делало ее в каком-то смысле вдовой.

Она продолжала за ним наблюдать. Ричер перевел взгляд на ее отражение в окне. Она поднимала глаза и опускала их, сжимала и разжимала кулаки. Неожиданно посмотрела в его сторону, как будто ей в голову пришла новая мысль, затем вновь отвернулась, как будто отбросила ее. Как будто нашла причины держаться от него подальше. Через пять минут Ричер принялся искать в кармане деньги. Счет ему был не нужен. Он знал, сколько стоят сэндвич и кофе и чему равняется местный налог на продажу, потому что цены были напечатаны в меню. Он вполне мог сосчитать в уме общую сумму и вычислить пятнадцатипроцентные чаевые для официантки в возрасте студентки колледжа, которая тоже старалась лишний раз к нему не подходить.

Ричер сложил мелкие банкноты в длину и оставил их на столе, затем встал и шагнул в сторону двери. В последнюю минуту он изменил направление, подошел к столику девушки и сел напротив.

— Меня зовут Ричер. Мне кажется, вы хотели со мной поговорить.

Девушка посмотрела на него, моргнула, открыла рот, снова его захлопнула и смогла заговорить только со второй попытки.

— А с чего вы так решили? — спросила она.

— Я встретил копа по имени Воэн. Она мне сказала.

— Что она вам сказала?

— Что вы ищете того, кто побывал в Диспейре.

— Вы ошиблись, это не я, — пробормотала девушка.

Врать она не умела. Совсем не умела. В своей предыдущей жизни Ричер встречался с настоящими мастерами, а у этой девушки все было написано на лице. Она судорожно сглатывала, начинала говорить и замолкала, заикалась, нервничала и посматривала вправо. Психологи установили, что центр памяти у человека находится в левом полушарии мозга, а за воображение отвечает правое. Таким образом, люди бессознательно смотрят влево, когда что-то вспоминают, и вправо, когда сочиняют, иными словами, врут. Девушка так часто поворачивала голову вправо, что Ричер начал опасаться за ее шею.

— Ладно, прошу прощения, что побеспокоил вас, — сказал Ричер.

Но остался на месте. Он сидел спокойно и расслабленно, занимая почти всю виниловую скамейку, предназначенную для двоих. Вблизи девушка оказалась симпатичнее, чем когда он смотрел на нее с расстояния. Ее лицо украшала россыпь веснушек, и у нее был подвижный, выразительный рот.

— Кто вы? — спросила она.

— Обычный человек, — ответил Ричер.

— Какой?

— Судья в Диспейре назвал меня бродягой. Так что, полагаю, я именно такой человек.

— Работы нет?

— Уже давно.

— Меня они тоже назвали бродягой, — сообщила она.

У нее был необычный акцент. Она не из Бостона, и не из Нью-Йорка, и не из Чикаго, и не из Миннесоты, и не с Глубокого Юга. Возможно, приехала с юго-запада. Вероятно, из Аризоны.

— Думаю, в вашем случае они ошиблись, — заметил Ричер.

— Я не совсем понимаю, что означает это понятие.

— Оно произошло от французского слова «waucrant», — объяснил Ричер. — Обозначает человека, который путешествует с места на место без законных или видимых средств к существованию.

— Я учусь в колледже, — проговорила девушка.

— Значит, против вас выдвинуто несправедливое обвинение.

— Они просто не хотели, чтобы я там находилась.

— Где вы учитесь?

Она помолчала, потом посмотрела вправо и ответила:

— В Майами.

Ричер кивнул. Она не училась в Майами. Возможно, вообще не училась на Востоке. Скорее всего, где-то на западном побережье. Например, в Южной Калифорнии. Неопытные лжецы часто выбирают зеркальный образ, когда врут насчет географии.

— Какая у вас специальность? — поинтересовался он.

Она посмотрела прямо на него.

— История двадцатого века.

Скорее всего, так оно и было. Молодые люди, как правило, говорят правду касательно области, в которой разбираются, потому что они этим гордятся, и к тому же они боятся, что их поймают на вранье, если они назовут что-нибудь другое. Чаще всего это единственное, что у них есть. Издержки молодости.

— У меня такое ощущение, будто это было совсем недавно, — сказал Ричер. — Я не про историю.

— А про что?

— Про двадцатый век.

Девушка не ответила. Не поняла, что он имел в виду. Она, наверное, помнила максимум восемь или девять лет из прежнего столетия, причем видела их глазами ребенка. В его памяти осталось немного больше.

— Как вас зовут? — спросил он.

Она еще раз посмотрела вправо.

— Анна.

Ричер снова кивнул. Ее звали не Анна. Вероятно, это имя ее сестры. Или лучшей подруги. Может, кузины. Как правило, люди предпочитают держаться поближе к дому, когда придумывают фальшивые имена.

Девушка, которую звали не Анна, спросила:

— А вас тоже несправедливо обвинили в бродяжничестве?

Ричер покачал головой.

— Я самый настоящий бродяга.

— Зачем вы туда пошли?

— Мне понравилось название. А вас что туда понесло?

Она не ответила.

— В общем, там нет ничего интересного, — заявил Ричер.

— Вам много удалось увидеть?

— В основном когда я побывал там во второй раз.

— Вы вернулись?

Ричер кивнул.

— Я отлично рассмотрел город — с расстояния.

— И что?

— Все равно ничего особенного.

Девушка затихла. Ричер видел, что она обдумывает следующий вопрос. Пытается решить, как его задать. И задавать ли вообще. Она склонила голову набок и посмотрела ему за спину.

— Вы видели там каких-нибудь людей? — спросила она.

— Я видел много людей, — ответил Ричер.

— А самолет?

— Слышал.

— Он принадлежит человеку из большого дома. Каждый вечер в семь часов самолет поднимается в воздух и возвращается в два часа ночи.

— Как долго вы там находились? — спросил Ричер.

— Один день.

— В таком случае откуда вы знаете, что самолет летает каждый вечер?

Она не ответила.

— Может, кто-то вам говорил, — подсказал Ричер.

Но опять не получил ответа.

— Нет такого закона, который запрещает прогулки на самолете, — заметил Ричер.

— Люди не летают по ночам ради развлечения. Ничего не видно.

— Тут вы правы.

Девушка помолчала еще минуту, а потом спросила:

— Вы сидели в камере?

— Пару часов.

— Там был еще кто-нибудь?

— Нет.

— Когда вы туда вернулись, кого вы видели?

— Может, просто покажете мне его фотографию? — предложил Ричер.

— Чью фотографию?

— Вашего бойфренда.

— А зачем мне ее вам показывать?

— Ваш бойфренд пропал. По крайней мере, вы не можете его найти. Такое впечатление сложилось у офицера Воэн.

— Вы доверяете копам?

— Некоторым.

— У меня нет фотографии.

— У вас большая сумка. Там, наверное, лежит много разных вещей. Возможно, пара фотографий.

— Покажите ваш бумажник, — попросила девушка.

— У меня нет бумажника.

— Бумажники есть у всех.

— А у меня нет.

— Докажите.

— Я не могу доказать истинность отрицательного утверждения.

— Достаньте все, что лежит в ваших карманах.

Ричер кивнул. Он ее понимал. «Мальчишка откуда-то сбежал. Она спросила про мою работу. Она хочет знать, не следователь ли я. У следователя в бумажнике лежит удостоверение личности, которое его выдаст», — подумал он, приподнялся со скамейки и вытащил из карманов наличные деньги, старый паспорт, карточку банкомата и ключ от номера в мотеле. Зубная щетка осталась там, в собранном виде, и стояла в пластиковом стаканчике рядом с раковиной. Девушка посмотрела на его вещи и пробормотала:

— Спасибо.

— А теперь покажи мне его фотографию, — сказал Ричер.

— Он не мой бойфренд.

— Разве?

— Он мой муж.

— Ты слишком молода, чтобы быть замужем.

— Мы любим друг друга.

— У тебя нет кольца.

Ее левая рука лежала на столе, и она быстро ее убрала, спрятав на коленях. На пальце не было ни кольца, ни белой полоски.

— Это произошло немного неожиданно, — сказала она. — Мы спешили и договорились купить кольца потом.

— А разве кольца не являются частью церемонии?

— Не являются, — ответила девушка. — Это миф. — Помолчала немного и добавила: — И не думайте, я не беременна.

— Ни секунды такого не думал.

— Хорошо.

— Покажи фотографию.

Она водрузила огромную сумку на колени, подняла клапан, немного покопалась внутри и достала оттуда пухлый кожаный бумажник. Отделение для денег, с трудом удерживаемое небольшой застежкой, и еще одно — для мелочи. На внешней стороне Ричер увидел пластиковое окошко с водительскими правами и ее фотографией, выданными в Калифорнии. Девушка открыла бумажник и начала перебирать пластиковые отделения с фотографиями. Просунула тонкий палец в одно из них, достала оттуда снимок, положила на стол и подтолкнула к Ричеру.

Он был вырезан из стандартной фотографии шесть на четыре, какие делают за один час. Края получились не совсем ровными. На снимке была изображена девушка, стоящая на улице с золотыми фонарями и пальмами и рядом аккуратных магазинчиков у нее за спиной. Она широко улыбалась, переполненная любовью, радостью и счастьем, слегка наклонившись вперед, словно все ее тело готовилось к приступу смеха, который она не могла сдержать. Ее обнимал юноша одного с ней возраста. Очень высокий, крупный, со светлыми волосами. Спортсмен. У него были голубые глаза, короткая стрижка, темный загар и широкая улыбка.

— Твой муж? — спросил Ричер.

— Да, — ответила девушка.

Юноша был больше чем на голову выше ее, с мощными, как стволы пальм, руками, сложенными за спиной. Он нависал над ней и казался громадным.

Не тот человек, о которого Ричер споткнулся в темноте.

Даже близко не похож.

Слишком крупный.

Глава

15

Ричер расправил снимок на столе, посмотрел на девушку, сидевшую напротив, и спросил:

— Как давно сделана фотография?

— Недавно.

— Могу я посмотреть твои водительские права?

— Зачем?

— Мне нужно кое-что проверить.

— Ну, не знаю.

— Я все равно понял, что тебя зовут не Анна. И что ты учишься не в Майами. Скорее, в Калифорнийском университете. Фотография, судя по всему, сделана где-то там. Она пропитана атмосферой Лос-Анджелеса.

Девушка молчала.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, — проговорил Ричер.

Она помедлила, а затем подтолкнула к нему бумажник. Ричер посмотрел на водительские права, большая часть которых была видна через мутноватое пластиковое окошечко. Ее звали Люси Андерсен. Среднего имени не было. Андерсен — отсюда, вероятно, Анна.

— Люси, — сказал он. — Приятно познакомиться.

— Извините, что наврала вам.

— Все в порядке. Тебе не о чем беспокоиться.

— Друзья называют меня Везунчик, ну, вроде мое имя, только измененное.[7] Как прозвище.

— Надеюсь, тебе всегда будет везти.

— Я тоже. До сих пор все так и было.

В водительских правах сообщалось, что ей почти двадцать лет. Она жила в квартире на улице, которая, как было известно Ричеру, находилась неподалеку от главного кампуса университета. Он недавно побывал в Лос-Анджелесе и еще помнил его географию. Пол Люси был указан как женский — абсолютно точные сведения, а вот цвет глаз был назван просто голубым — явное преуменьшение.

Ее рост составлял пять футов восемь дюймов.

Значит, рост ее мужа равнялся по меньшей мере шести футам четырем дюймам. Или пяти дюймам. Судя по фотографии, он весил гораздо больше двухсот фунтов. Возможно, был одного размера с Ричером или даже крупнее.

Ричер пододвинул к ней бумажник и фотографию.

— Вы его видели? — спросила Люси Андерсен.

Он покачал головой.

— Нет, не видел. Мне очень жаль.

— Он должен быть где-то там.

— От чего он убегает?

Она посмотрела вправо.

— С какой стати ему от чего-то убегать?

— Так, предположение, — сказал Ричер.

— Кто вы такой?

— Обычный человек.

— Как вы догадались, что меня зовут не Анна? И что я учусь не в Майами?

— Давным-давно я был копом. В армии. Я не забыл того, что знал.

Люси замерла и побледнела. Кожа под веснушками стала белой.

Она быстро убрала фотографию на место, застегнула бумажник и засунула поглубже в сумку.

— Не любишь копов, верно? — спросил Ричер.

— Иногда, — ответила она.

— Это очень необычно для человека вроде тебя.

— Вроде меня?

— Человека, уверенного в себе, спокойного, с хорошим воспитанием, представителя среднего класса.

— Все меняется.

— Что сделал твой муж?

Она не ответила.

— И кому он это сделал?

Никакого ответа.

— Зачем он отправился в Диспейр?

Никакого ответа.

— Где ты должна была с ним там встретиться?

Молчание.

— Ладно, неважно, — сказал Ричер. — Я его не видел. И я больше не коп. Уже давно.

— Что бы вы сделали на моем месте?

— Стал бы ждать здесь, в городе. Твой муж производит впечатление человека, который способен за себя постоять. Возможно, он рано или поздно объявится. Или свяжется с тобой.

— Надеюсь.

— Он тоже учится в колледже?

Люси Андерсен не ответила и на этот вопрос. Молча застегнула клапан сумки, боком скользнула по скамейке, встала и потянула вниз подол юбки. Пять футов восемь дюймов, светлые волосы, голубые глаза, прямая, сильная и здоровая.

— Спасибо, — сказала она. — Спокойной ночи.

— Удачи тебе, Везунчик, — ответил Ричер.

Она надела сумку на плечо, открыла дверь и вышла на улицу. Ричер видел, как она одернула футболку и шагнула в холодную ночь.

Ричер добрался до кровати примерно в два часа ночи. В номере мотеля было тепло. Под окном стоял обогреватель, работающий на полную мощность. Ричер установил будильник у себя в голове на половину седьмого. Он устал, но решил, что четырех с половиной часов ему хватит. Должно хватить, потому что он еще хотел принять душ, прежде чем отправиться завтракать.

Глава

16

Стало уже штампом, что копы заходят в кафе, чтобы съесть пончик до, во время и после каждой смены, но штампы становятся штампами лишь потому, что они часто оказываются верными. Поэтому без пяти семь утра Ричер уселся в ту же дальнюю кабинку, уверенный в том, что офицер Воэн зайдет внутрь в течение следующих десяти минут.

Так и произошло.

Ричер увидел, как ее машина остановилась и припарковалась перед кафе. Воэн вышла на тротуар, прижала обе руки к пояснице и потянулась. Потом закрыла дверцу, повернулась и пошла к двери в кафе. Она заметила Ричера, на несколько секунд замерла, затем изменила направление движения и села напротив него.

— Клубника, ваниль или шоколад? — спросил Ричер. — Это все, что у них есть.

— Из чего?

— Из молочных коктейлей.

— Я не пью ничего за завтраком с сомнительными типами.

— Я не сомнительный тип. Я гражданин, у которого возникла проблема. А ты здесь, чтобы мне помогать. Так сказано на твоем значке.

— Какая у тебя проблема?

— Девушка меня нашла.

— Ты видел ее бойфренда?

— На самом деле это ее муж.

— Правда? — спросила Воэн. — Она слишком молодая, чтобы быть замужем.

— Я тоже так подумал. Она сказала, что они любят друг друга.

— Сейчас заиграют скрипки. Итак, ты его видел?

— Нет.

— И в чем же твоя проблема?

— Я видел кое-кого другого.

— Кого?

— Вообще-то не совсем видел. Было ужасно темно. Я на него упал.

— На кого?

— На мертвого мужчину.

— Где?

— Когда шел из Диспейра.

— Ты уверен?

— Совершенно, — ответил Ричер. — Это был труп молодого мужчины, почти мальчика.

— Ты серьезно?

— Я серьезен, как сердечный приступ.

— Почему ты не сказал об этом ночью?

— Мне требовалось время, чтобы подумать.

— Ты морочишь мне голову. Там, наверное, тысяча квадратных миль. А ты наткнулся на труп в темноте? Таких совпадений просто не бывает.

— Ты не совсем права, — возразил Ричер. — Я думаю, он делал то же, что и я. Шел на восток из Диспейра в Хоуп, стараясь держаться возле дороги, чтобы не заблудиться, но чуть в стороне. Я мог бы пройти мимо него на расстоянии ярда, но никак не мили.

Воэн ничего не сказала.

— Но он не дошел туда, куда направлялся, — продолжил Ричер. — Наверное, вконец обессилел. Его колени погрузились глубоко в песок, значит, он упал на них, а потом растянулся во весь рост и умер. Он был истощен и обезвожен. Никаких ран или травм.

— Ты что, провел вскрытие? В темноте?

— Я его ощупал.

— Ощупал?

— Прибег к помощи осязания, — пояснил Ричер. — Одного из пяти органов чувств, на которые мы полагаемся.

— И кем же оказался этот мужчина?

— Белый, судя по волосам. Возможно, пять футов восемь дюймов, сто сорок фунтов. Молодой. Без документов. Я не знаю, какого цвета у него волосы, светлые или темные.

— Невероятно.

— Но факт.

— Где точно?

— Наверное, в четырех милях от города и в восьми от границы.

— Значит, определенно в Диспейре.

— Без вопросов.

— Ты должен сообщить в полицейский участок Диспейра.

— Я не стану мочиться на полицейский участок Диспейра, даже если он будет гореть в огне.

— Ну, я ничем не могу тебе помочь. Это не моя юрисдикция.

К ним подошла официантка. Из дневной смены, та самая, что стала свидетельницей кофейного марафона. Она была деловой и нервной. Кафе быстро заполнялось посетителями. Маленький американский городок, время завтрака. Ричер заказал кофе и яйца. Воэн — только кофе. Ричер подумал, что это хороший знак. Как только официантка отошла, он сказал:

— На самом деле ты можешь мне помочь.

— Как? — спросила Воэн.

— Я хочу вернуться туда и посмотреть на него сейчас, при свете дня. Ты могла бы меня отвезти. Мы бы слетали туда и обратно, очень быстро.

— Это не мой город.

— Неофициально. Ты же сейчас не на службе. Ты обычный гражданин. И имеешь право ездить по их дороге.

— А ты сумеешь найти то место?

— Я оставил кучку камней на обочине дороги.

— Я не могу это сделать, — ответила Воэн. — Не могу там разнюхивать. И уж разумеется, не могу отвезти тебя в Диспейр. Тебя оттуда выгнали. Это будет самой настоящей провокацией.

— Никто не узнает.

— Ты так думаешь? У них одна дорога, которая ведет в город и из города, и две машины.

— Сейчас они едят пончики в своем ресторане.

— Ты уверен, что тебе все это не приснилось?

— Сны тут совершенно ни при чем, — сказал Ричер. — У мальчишки глаза были как мраморные шарики. А внутренняя поверхность рта напоминала высохшую кожу. Он бродил там несколько дней.

Вернулась официантка и принесла кофе и яйца, вокруг которых лежала свежая петрушка. Ричер собрал ее и положил на край тарелки.

— Я не могу поехать в Диспейр на полицейской машине, принадлежащей Хоупу, — сказала Воэн.

— А что еще у тебя есть?

Она довольно долго молчала и пила кофе маленькими глотками. Наконец ответила:

— Старый грузовик.

Воэн заставила его ждать на Первой улице, около лавки скобяных товаров. Она явно не собиралась приглашать его к себе домой, чтобы он стал свидетелем того, как она будет переодеваться и менять машину. Разумная предосторожность. «Посмотри на себя, — сказала она. — Что ты видишь?» Ричер уже начал привыкать к отрицательным ответам на этот вопрос.

Лавка еще не открылась. Витрина ломилась от инструментов и самых разных мелких товаров. В проходе за дверью было свалено то, что будет позже выставлено наружу, на тротуар. Ричер уже много лет пытался понять, почему хозяева скобяных лавок так любят устраивать выставки перед своими магазинами. Это требовало огромного труда. Дважды в день им приходилось прикладывать серьезные физические усилия. Но возможно, законы потребительской психологии гласят, что крупные хозяйственные товары продаются лучше, если они ассоциируются с открытым воздухом. Или, может быть, это всего лишь вопрос пространства. Несколько минут Ричер раздумывал над этим, но не пришел ни к какому определенному выводу. Он сделал пару шагов в сторону и прислонился к столбу, на котором висел знак перехода. Утро выдалось холодным и серым. Тонкие тучи повисли у самой земли, и Скалистые горы было вообще невозможно рассмотреть, ни далеко, ни близко.

Минут через двадцать у противоположного тротуара остановился старый «шевроле»-пикап. Не классический грузовик сороковых, и не стремительный образец космического века пятидесятых, и даже не мужественный «эль камино» шестидесятых. Самый обычный подержанный американский автомобиль пятнадцатилетней давности: облезлая голубая краска, стальные обода, маленькие шины. Воэн сидела за рулем. Она была в красной ветровке, застегнутой на молнию до самого подбородка, и спортивной шапочке цвета хаки, натянутой почти на самые глаза. Отличная маскировка. Ричер не узнал бы ее, если бы не ждал, что она приедет. Он перешел на другую сторону и сел рядом с ней на маленькое виниловое сиденье с прямой спинкой. Внутри пахло подтекающим бензином и холодным выхлопом. Под ногами лежали резиновые коврики, покрытые пылью пустыни, истончившиеся и потрепанные от долгого употребления. Ричер захлопнул дверь, и Воэн снова стартовала. У грузовика был страдающий одышкой четырехцилиндровый мотор. «Мы бы слетали туда и обратно, очень быстро», — сказал он ей. Но, судя по всему, понятие «быстро» будет весьма относительным.

Они преодолели пять миль Хоупа за семь минут. Примерно в ста ярдах от границы Воэн сказала:

— Если мы кого-нибудь увидим, ныряй вниз.

Затем она нажала на педаль газа, трубный компенсатор застучал под колесами, и шины взревели на острых камнях Диспейра.

— Ты часто сюда приезжаешь? — спросил Ричер.

— Да что мне тут делать?

Впереди не было ни одной машины. Ни в ту ни в другую сторону. Дорога уносилась в окутанную дымкой даль, то поднимаясь, то опускаясь вниз. Воэн вела грузовичок на скорости шестьдесят миль в час. Миля в минуту, скорость, близкая к максимально комфортной.

Через семь минут езды по вражеской территории Воэн сбавила скорость.

— Следи за левой обочиной, — сказал Ричер. — Четыре камня, сложенные в пирамиду.

День выдался сереньким. Не ярким и не солнечным, но все было прекрасно освещено. Никакого ослепительного сияния и никаких теней. На одной из обочин лежал какой-то мусор. Не много, но достаточно, чтобы пирамида Ричера не выделялась, как маяк. Там валялись пластиковые бутылки из-под воды, стеклянные пивные бутылки, банки из-под содовой, бумажки, маленькие детали машин, все вперемешку с мелкими камешками, отброшенными на край дороги проносящимися мимо машинами. Ричер обернулся назад. Никого. Впереди тоже. Воэн еще немного сбросила скорость, и Ричер стал вглядываться в обочину. Когда он в темноте держал камни в руках, они казались большими и приметными. Но сейчас, в безликом дневном свете, они будут маленькими и самыми обычными среди окружающих их просторов.

Воэн поехала по середине дороги и еще сбросила скорость.

— Вон там, — указал Ричер.

Он увидел маленькую пирамиду в тридцати ярдах впереди, слева. Три камня, сложенные вместе, и четвертый наверху. Маленькая точка посреди пустоты. К югу земля уходила до самого горизонта, плоская и бесцветная, разве что тут и там виднелись хилые кусты и темные камни, а еще ямы и борозды, намытые водой.

— Это то самое место? — спросила Воэн.

— Примерно двадцать ярдов к югу, — ответил Ричер.

Он снова посмотрел на дорогу. Впереди ничего, сзади тоже.

— Все в порядке, — сказал он.

Воэн миновала пирамиду, съехала на правую обочину и повернула по широкой дуге через обе полосы. Проехала немного на восток и остановилась прямо возле пирамиды. Припарковала машину, но не стала выключать двигатель.

— Оставайся здесь, — велела она Ричеру.

— Да ерунда все это, — ответил он, вышел из машины, перешагнул через камни и остановился на обочине.

Он чувствовал себя совсем крошечным в озаренном серым светом пустом пространстве. В темноте мир вокруг него сжимался до вытянутой руки. Теперь же опять стал огромным. Воэн подошла к нему, и он зашагал через кусты под прямым углом к дороге — пять шагов, десять, пятнадцать. После двадцати шагов Ричер остановился и проверил направление движения, оглянувшись назад. Застыл на месте и стал озираться по сторонам, сначала в ближнем радиусе, затем расширяя его.

И ничего не увидел.

Он встал на цыпочки, вытянул шею и еще раз осмотрелся.

Там ничего не было.

Глава

17

Ричер аккуратно повернулся на сто восемьдесят градусов и посмотрел на дорогу, чтобы убедиться, что не слишком сильно отклонился от нужного места к западу или востоку. Все было в порядке, он находился как раз там, где нужно. Ричер прошел пять шагов на юг, повернул на восток, сделал еще пять шагов, сменил направление и отсчитал пять шагов на запад.

И ничего не увидел.

— Ну? — крикнула Воэн.

— Он пропал, — ответил Ричер.

— Ты морочил мне голову.

— Ничего подобного. Зачем мне это?

— Насколько точно ты поставил камни в темноте?

— Я тоже задаю себе этот вопрос.

Воэн сделала маленький круг, оглядывая окрестности, и покачала головой.

— Его здесь нет, — сказала она. — Если он вообще был.

Ричер неподвижно стоял посреди пустоты. Он ничего не видел и не слышал, если не считать терпеливого урчания мотора грузовика в двадцати ярдах от них. Ричер прошел еще десять ярдов на восток и двинулся по большому кругу. Проделав около четверти пути, он остановился.

— Посмотри сюда, — сказал он и показал на длинную цепочку узких овальных углублений в песке, находящихся примерно в ярде друг от друга.

— Следы, — проговорила Воэн.

— Мои следы, — уточнил Ричер. — Оставшиеся после прошлой ночи. Они ведут в сторону Хоупа.

Они повернули на запад и двинулись по следам назад, к Диспейру. Через десять ярдов они вышли на маленькую ромбовидную полянку. Она была пустой.

— Подожди, — сказал Ричер.

— Его здесь нет, — повторила Воэн.

— Но он был здесь. Это то самое место.

Корка спекшегося песка была растоптана во многих местах. Во все стороны вели дюжины следов. Повсюду на земле виднелись борозды и отметины, как будто кто-то кого-то тащил. И небольшие углубления, одни довольно ровные, другие нет, в зависимости от того, как жесткая поверхность песка ломалась под нагрузкой и он стекал в ямки.

— Расскажи мне, что ты видишь, — попросил Ричер.

— Активность, — ответила Воэн. — Беспорядок.

— Историю, — поправил ее Ричер. — Она рассказывает нам о том, что произошло.

— Что бы тут ни случилось, мы не можем здесь оставаться. Предполагалось, что мы слетаем туда и обратно, очень быстро.

Ричер выпрямился и окинул взглядом дорогу, сначала ее западный конец, потом восточный.

Ничего.

— Никого нет, — сказал он.

— Надо было прихватить с собой корзинку для пикника, — съязвила Воэн.

Ричер вышел на полянку, присел на корточки и показал двумя пальцами на пару аккуратных параллельных углублений в самом центре, словно две скорлупки кокоса сильно вдавили в песок вдоль северо-восточной оси.

— Колени юноши, — сказал он. — Здесь он сдался. Он споткнулся и остановился, сделал полуоборот и упал.

Затем Ричер показал на широкий каменистый участок в четырех футах к востоку, ровная поверхность которого была нарушена.

— Здесь я упал, после того как налетел на него. Приземлился вот на эти камни. Могу продемонстрировать тебе синяки, если хочешь.

— Может, попозже, — ответила Воэн. — Нам нужно ехать.

Ричер показал на четыре заметных углубления в песке. Они были прямоугольной формы, два на три дюйма, и находились в углах большого прямоугольника — два на пять футов.

— Колесики носилок, — сказал он. — Ребята явились сюда и забрали его. Их было пять или шесть человек. Представители официальных служб, потому что у кого еще имеются носилки?

Он встал, огляделся по сторонам и показал на северо-запад, где виднелась длинная линия следов на песке и примятая растительность.

— Они пришли оттуда и унесли его в том же направлении, обратно к дороге. Может быть, к фургону коронера, который стоял немного дальше к западу от моей пирамиды.

— Значит, все в порядке, — сказала Воэн. — Его забрали представители власти. Проблема решена. А нам пора ехать.

Ричер едва заметно кивнул и посмотрел на запад.

— Что мы должны там увидеть?

— Две дорожки следов, — ответила Воэн. — Твой и этого мальчишки, идущие на восток из города. Они разделены по времени, но направление почти одно и то же.

— Но похоже, что это еще не все.

Они обошли полянку и остановились у ее западной границы. Увидели четыре отдельные дорожки следов, расположенных очень близко друг к другу. Всего получалось не больше семи футов в ширину.

— Два набора следов ведут сюда, и два отсюда, — сказал Ричер.

— Откуда ты знаешь? — спросила Воэн.

— Большинство людей при ходьбе разворачивают ступни наружу под небольшим углом.

— Может быть, мы столкнулись с семьей, у представителей которой врожденная косолапость?

— В Диспейре такое возможно, но маловероятно.

Более свежие следы, ведущие на поляну, оставляли в песке большие, довольно глубокие ямки с расстоянием между ними примерно в ярд. Более старые — ямки поменьше, ближе друг к другу, не такие ровные и значительно мельче.

— Это мальчик и я, — сказал Ричер. — Мы оба направлялись на восток, но в разное время. Я просто шел, а он спотыкался и едва держался на ногах.

Два набора следов, уходящих от поляны, выглядели совсем свеженькими. Песок был не слишком потревожен, и потому следы получились более четкими, совершенно одинаковыми, достаточно глубокими, на приличном расстоянии друг от друга.

— Довольно крупные парни, — сказал Ричер. — Направились на запад. Недавно. Вместе.

— И что это означает?

— Что они идут по следам мальчишки. Или по моим следам. Или по нашим обоим. Хотят выяснить, где мы были и откуда пришли.

— Почему?

— Они нашли труп, и им стало интересно.

— Но как они нашли труп?

— Канюки, — ответил Ричер. — Это же очевидно, на открытом пространстве.

Воэн на мгновение застыла, потом приказала:

— Быстро в грузовик!

Ричер не стал спорить. Она раньше его пришла к очевидному выводу, но всего на долю секунды.

Глава

18

Двигатель старого «шевроле» продолжал терпеливо работать. Дорога оставалась пустой. И все же они побежали. Оказавшись рядом с машиной, они распахнули дверцы и запрыгнули внутрь. Воэн переключила скорость и нажала на газ. Они молчали до тех пор, пока через восемь долгих минут не пересекли городскую черту Хоупа.

— А теперь ты действительно превратился в гражданина с проблемами, — сказала Воэн. — Возможно, полицейские Диспейра не блещут умом, но они остаются полицейскими. Стервятники помогли найти мертвеца, копы обнаружили его следы, а рядом еще одну цепочку следов, и теперь они захотят серьезно поговорить с тем, кто их оставил. Ясно как день.

— Так почему же они не пошли по моему следу? — спросил Ричер.

— Потому что знали, куда ты направляешься. Есть только два варианта — Хоуп или Канзас. Они хотят знать, откуда ты пришел. И что они обнаружат?

— Большую петлю. И еще обертки от шоколада и пустые бутылки от воды, если поищут как следует.

Воэн кивнула, не отводя глаз от руля.

— Прямые улики, указывающие на крупного парня с большими ступнями и длинными ногами, который совершил тайную вылазку на их территорию на следующий день после того, как его вышвырнули из города.

— К тому же один из помощников шерифа меня видел.

— Ты уверен?

— Мы с ним даже поговорили.

— Замечательно.

— Смерть парня, найденного мной возле дороги, наступила от естественных причин.

— Ты уверен? Тебе даже не удалось его осмотреть, пришлось действовать на ощупь. Они отвезут труп в морг.

— Но меня нет в Диспейре. Ты не можешь поехать туда, а они — сюда.

— Мелкие полицейские участки не расследуют убийств, идиот. Мы звоним в полицию штата, которая может направиться в любое место на территории Колорадо. А ты со вчерашнего дня занесен в журнал происшествий. Я не сумею это отрицать, даже если захочу.

— А ты захочешь?

— Я ничего о тебе не знаю. Если не считать того, что ты избил помощника шерифа в Диспейре. Ты сам в этом признался. Кто знает, что еще ты натворил?

— Больше ничего.

Воэн промолчала.

— Что будет дальше? — спросил Ричер.

— В таких случаях всегда лучше опережать развитие событий. Ты должен сообщить о своей находке.

— Нет.

— Почему?

— Я солдат. Я никогда не выступаю в роли добровольца.

— Ну, тогда я ничем не могу тебе помочь. Это не в моих силах. Впрочем, так было с самого начала.

— Ты можешь позвонить, — сказал Ричер. — Связаться с полицией штата и выяснить, что они думают по данному вопросу.

— Очень скоро они сами нам позвонят.

— Так почему бы не опередить события, как ты сама только что выразилась? Всегда лучше предоставить информацию заранее.

Воэн ничего не ответила, сняла ногу с газа, и машина поехала медленнее. Они уже приближались к окраине города. Хозяин магазина скобяных изделий распахнул дверь и начал вытаскивать свои товары на тротуар. У него была хитрая стремянка на восемь разных позиций. Он поставил ее таким образом, что она стала напоминать помост, какой маляры используют для покраски стен второго этажа. Воэн поехала направо, потом налево, мимо задней части кафе. Улицы были широкими и красивыми, на тротуарах росли деревья. Она свернула на стоянку возле низкого кирпичного здания, которое вполне могло быть почтой. Однако здесь размещался полицейский участок Хоупа. Над входом красовалась соответствующая надпись, сделанная крупными алюминиевыми буквами. Воэн заглушила двигатель, и Ричер последовал за ней по аккуратной кирпичной дорожке к входу в участок. Дверь оказалась заперта — там еще не начали работать. Воэн открыла дверь ключом со своей связки.

— Дежурный приходит в девять часов, — пояснила она.

Внутри участок также напоминал почту. Здесь царили тусклые цвета, характерные для бюрократических государственных учреждений, но помещение показалось Ричеру дружелюбным. Доступным. Направленным на служение людям. Рядом со стойкой дежурного стояли два письменных стола. Кабинет начальника смены находился за толстой дверью, там, где обычно располагался кабинет начальника почтового отделения. Воэн прошла мимо стойки к своему письменному столу. Все было эффективно организовано, но в этом порядке не ощущалось угрозы. Посреди стола стоял компьютер устаревшей модели, рядом расположился телефонный коммутатор. Воэн вытащила из ящика справочник и нашла нужный номер. Очевидно, ей не слишком часто приходилось связываться с полицией штата и она не знала телефон наизусть. Воэн набрала номер, попросила дежурного, представилась и сказала:

— У нас запрос по исчезнувшему человеку. Мужчина, белый, возраст около двадцати лет, рост пять футов восемь дюймов, вес сто сорок фунтов. Вы можете нам помочь?

Она выслушала ответ, поглядывая то влево, то вправо, а потом сказала:

— Имя нам неизвестно.

Ей задали еще один вопрос, Воэн посмотрела вправо и ответила:

— Я не знаю, светлые у него волосы или темные. У нас есть только черно-белая фотография.

Наступила пауза. Ричер увидел, как Воэн зевнула. Она устала. Она работала всю ночь. Воэн отодвинула трубку от уха, и до Ричера донесся стук клавиатуры в далеком полицейском участке. Возможно, в Денвере или Колорадо-Спрингсе. Потом вновь зазвучал голос, Воэн прижала трубку поплотнее, и больше Ричер ничего не услышал.

— Благодарю, — наконец сказала Воэн, повесила трубку и обернулась к Ричеру. — Нечего докладывать. Очевидно, из Диспейра им не звонили.

— Смерть по естественным причинам, — кивнул Ричер. — Они согласны со мной.

Воэн покачала головой.

— Они должны были позвонить в любом случае. Необъяснимая смерть под открытым небом — это вопрос, который находится в юрисдикции штата. Из чего следует, что информация должна была сразу оказаться в их системе.

— Так почему же они ничего не сообщили?

— Понятия не имею. Но это уже не наша проблема.

Ричер уселся за соседний письменный стол — обычный предмет мебели для государственных учреждений, со стальными ножками и тонкой столешницей из фибролита, ламинированного пластиковой имитацией розового дерева. Между ножками также имелась панель и стойка с тремя ящиками, прикрепленная к правой ножке. Кресло на колесиках было обито серым твидом. Мебель в военной полиции была другой, с виниловым покрытием. Письменные столы — из стали. Ричеру довелось сидеть за дюжинами таких столов в самых разных частях света. Вид из окон поражал разнообразием, но письменные столы оставались неизменными. Как и их содержимое. Папки с досье на мертвых и исчезнувших людей. О некоторых скорбели, о других — нет.

Ричер подумал о Люси Андерсен, которую друзья прозвали Везунчиком. Вспомнил, как она сидела прошлым вечером в кафе, нервно сжимая и разжимая кулаки. Он посмотрел на Воэн и сказал:

— В каком-то смысле это наша проблема. Кто-нибудь наверняка тревожится о пропавшем парне.

Воэн кивнула и опять взяла в руки справочник. Ричер видел, как она переворачивает страницы от «К» (Колорадо, полиция штата) к «Д» (Диспейр, полицейский участок). Она набрала номер, и Ричер услышал в трубке громкий голос, словно физическая близость усиливала электрический ток в проводах. Воэн повторила ту же легенду о пропавшем мужчине: белый, около двадцати лет, рост пять футов восемь дюймов, вес сто сорок фунтов, имя неизвестно, как и цвет волос, потому что в ее распоряжении есть лишь черно-белая фотография. После короткой паузы последовал столь же короткий ответ.

Воэн повесила трубку.

— Им нечего сказать, — сообщила она. — Они никогда не видели такого парня.

Глава

19

Ричер сидел неподвижно, а Воэн переставляла вещи на своем столе. Она выровняла клавиатуру, потом монитор, задвинула за него телефон и успокоилась только после того, как все линии стали параллельными или образовали прямые углы. Затем она убрала карандаши в ящики и стряхнула ладонью пыль и крошки с поверхности стола.

— Следы носилок, — сказала она.

— Я знаю, — кивнул Ричер. — Если бы не они, я мог бы рассказать, что произошло.

— Если это следы носилок.

— А что еще это может быть?

— Ничего другого мне в голову не приходит. Старомодные носилки с маленькими подпорками, а не колесами.

— Зачем же мне придумывать что-то еще?

— Чтобы привлечь внимание.

— Я не люблю внимание.

— Все любят внимание. В особенности вышедшие в отставку полицейские. Это известная беда. Ты пытаешься снова стать участником расследования.

— И ты будешь так себя вести, когда выйдешь в отставку?

— Надеюсь, что нет.

— Вот и я тоже.

— В таком случае что происходит?

— Может быть, тот парень был местным, — предположил Ричер. — Они знали, кто он такой, значит, он не мог оказаться пропавшим мужчиной, о котором ты им рассказала.

Воэн покачала головой.

— Все равно это странно. О любой необъяснимой смерти под открытым небом необходимо докладывать коронеру штата. И это должно быть отражено в компьютерной системе штата. Обычная статистика. Полиция штата должна была сказать: ну да, мы слышали, что в Диспейре нашли мертвеца сегодня утром, может быть, вам стоит на него взглянуть.

— Но они ничего такого не сделали.

— Потому что из Диспейра им никто не звонил. Проклятье, что они делают с трупом? Там нет морга. Даже подходящего холодильника, насколько мне известно. В том числе для хранения мяса.

— Значит, они делают с ним что-то другое, — сказал Ричер.

— Например?

— Скорее всего, хоронят.

— Но он не был жертвой несчастного случая на шоссе.

— Возможно, они хотят что-то скрыть.

— Но ты же сам говорил, что он умер своей смертью.

— Верно, — кивнул Ричер. — Он слишком долго блуждал в зарослях. Может быть, дело в том, что полицейские выгнали его из города и теперь им стыдно. Если, конечно, они еще способны испытывать стыд.

Воэн снова покачала головой.

— Они не выгоняли его из города. Мы не получали звонка. Они всегда нам звонят. Всегда. Потом довозят человека до границы и оставляют. На этой неделе это были ты и девушка. И все.

— А они никогда не вывозят их на запад?

— Там ничего нет. Ничейная земля.

— Может, они просто не торопятся и звонок последует позже.

— Едва ли, — возразила Воэн. — Ты находишь мертвеца и сразу одну руку кладешь на пистолет, а другую — на рацию. Ты просишь поддержки, вызываешь «скорую помощь» и коронера. Один, два и три. Все делается совершенно автоматически. И здесь, и там.

— Или они не такие профессионалы, как вы.

— Тут дело не в профессионализме. Тут дело в том, что кто-то прямо на месте решил нарушить процедуру и не звонить коронеру. А на это должна существовать серьезная причина.

Ричер промолчал.

— Возможно, полицейских там не было. Возможно, его нашел кто-то другой.

— Гражданские не возят носилки в своих машинах, — заметил Ричер.

Воэн рассеянно кивнула и встала.

— Нам надо уйти отсюда до того, как придет дневная смена, — сказала она. — И начальник.

— Ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

— Есть немного. И еще меня смущает тот факт, что я не знаю, как поступить.

Они вернулись в старый автомобиль Воэн и опять поехали в кафе. Завтрак уже закончился, и народу почти не осталось. Ричер заказал кофе. Воэн сказала, что ее вполне устроит стакан водопроводной воды. Она выпила полстакана и принялась барабанить по столу пальцами.

— Давай рассуждать с начала, — предложила она. — Кем был тот парень?

— Белым мужчиной, — ответил Ричер.

— Не латиноамериканцем? И не иностранцем?

— В формальном смысле латиноамериканцев можно считать белыми. Как и арабов и некоторых азиатов. Я сужу только по его волосам. Он не был черным, тут у меня нет сомнений. А в остальном — он мог приехать сюда из любой точки на карте.

— Он был смуглый или бледный?

— Я ничего не видел.

— Тебе следовало захватить фонарик.

— По зрелом размышлении я рад, что этого не сделал.

— А какой на ощупь была кожа?

— Самой обычной.

— И все же ты должен был сделать какие-то выводы. Оливковая кожа на ощупь воспринимается иначе, чем бледная. Она производит впечатление немного более гладкой и плотной.

— В самом деле?

— Мне так кажется. А что думаешь ты?

Указательным пальцем правой руки Ричер коснулся внутренней части своего левого запястья, дотронулся до щеки, провел под глазом.

— Трудно сказать, — задумчиво проговорил он.

Воэн протянула ему через стол свою руку.

— Сравни.

Он деликатно коснулся внутренней части ее запястья.

— Теперь лицо, — велела она.

— Ты серьезно?

— Исключительно в исследовательских целях.

Немного помедлив, он коснулся ее щеки подушечкой большого пальца. Потом убрал руку и сказал:

— Кожа у него была более плотной, чем у нас, а гладкость посередине между нами.

— Хорошо, — ответила Воэн. Она дотронулась до своего запястья в том месте, где к нему прикасался Ричер, и провела ладонью по щеке. — А теперь дай мне пощупать твое запястье.

Он протянул руку над столом. Воэн приложила два пальца к его запястью, словно собиралась измерить пульс, и слегка потерла кожу, а потом наклонилась вперед и другой рукой коснулась его щеки. Кончики пальцев у нее были холодными после стакана с водой, от этого прикосновения Ричер вздрогнул и ощутил, как между ними проскочил легкий электрический разряд.

— Значит, он вовсе не обязательно был белым, но определенно он был моложе тебя. Не таким морщинистым и иссеченным дождем и ветром. Короче, не таким ужасным, как ты.

— Благодарю.

— Тебе бы не помешало воспользоваться хорошими увлажнителями кожи.

— Я запомню твой совет.

— И лосьоном от загара.

— Аналогично.

— Ты куришь?

— Раньше курил.

— Это тоже плохо действует на кожу.

— Возможно, он был азиатом: у него росла тощая бородка.

— А скулы?

— Резко выраженные. Впрочем, он был худым.

— Истощенным.

— Да, и весьма заметно. Но скорее всего, он с самого начала был жилистым.

— Сколько времени нужно, чтобы жилистый человек стал истощенным?

— Я точно не знаю. Наверное, пять-шесть дней на больничной койке или в тюремной камере, если ты болен или объявил голодовку. И гораздо меньше, если ты находишься под открытым небом и вынужден двигаться, чтобы сжигать энергию и сохранять тепло. Дня два-три.

Воэн немного помолчала.

— То есть он бродил довольно долго, — наконец сказала она. — Нам нужно узнать, почему добрые люди из Диспейра два или три дня старались удерживать его там.

Ричер потряс головой.

— Возможно, будет полезнее выяснить, почему он так сильно пытался там остаться. Для этого у него должна была быть чертовски важная причина.

Глава

20

Воэн допила воду, а Ричер покончил с чашкой кофе и спросил:

— Могу я взять твою машину?

— Когда?

— Сейчас. Пока ты будешь спать.

— Нет, — ответила Воэн.

— Почему?

— Ты воспользуешься ею, чтобы добраться до Диспейра, там тебя арестуют, и я буду замешана в эту историю.

— А если я не поеду в Диспейр?

— А куда еще ты можешь направиться?

— Я хочу выяснить, что находится на западе. Возможно, мертвец появился оттуда. Полагаю, он не проходил через Хоуп. Иначе ты бы его заметила и запомнила. Как и исчезнувшего мужа той девушки.

— Хорошая мысль. Но к западу от Диспейра ничего нет. Совсем ничего.

— Но что-то там должно быть.

Воэн вновь задумалась. Потом сказала:

— Тебе придется сделать большую петлю. Почти до самого Канзаса.

— За бензин я заплачу, — кивнул Ричер.

— Обещай мне, что будешь держаться подальше от Диспейра.

— А где проходит граница?

— Пятью милями западнее металлического завода.

— Договорились.

Воэн вздохнула и подтолкнула по столу ключи.

— Поезжай, — сказала она. — А я пойду домой. Не хочу, чтобы ты знал, где я живу.

Ричеру не удалось отодвинуть достаточно далеко назад сиденье старого «шевроле». Полозья оказались слишком короткими, и ему пришлось вести машину с прямой спиной и разведенными в стороны коленями, словно он сидел за рулем трактора. «Шевроле» плохо слушался руля, да и тормоза были слабоваты. И все же ехать было лучше, чем идти. Намного лучше. С пешими прогулками Ричер покончил, по крайней мере на ближайшие пару дней.

Сначала он заехал в свой мотель в Хоупе. Его номер находился в самом конце ряда, а значит, комната Люси Андерсен была ближе к офису. Девушка не могла остановиться где-то еще. Другой гостиницы в городе Ричер не заметил. И едва ли она жила у друзей, потому что их не было рядом с ней в кафе вечером, когда в них возникла нужда.

Окна в комнатах мотеля выходили назад. Со стороны фасада находились двери и шезлонги, а на высоте головы имелись узкие матовые оконца, через которые в ванную комнату проникал дневной свет. Ричер начал с окон соседнего номера, он искал белые пятна нижнего белья, сохнущего над ванной. По личному опыту он знал, что поколение женщин, к которому принадлежит Люси Андерсен, огромное внимание уделяет личной гигиене.

Из двенадцати номеров два привлекли его особое внимание. В одном белое пятно было побольше. Из этого вовсе не следовало, что там больше нижнего белья. Скорее, в номере остановилась женщина старше и крупнее. Ричер выбрал другую дверь, постучал, отступил на пару шагов и стал ждать. После долгой паузы Люси Андерсен открыла дверь и остановилась на пороге, держа ладонь на ручке двери.

— Привет, Везунчик, — сказал Ричер.

— Что вам нужно?

— Я хочу знать, зачем твой муж отправился в Диспейр и как он туда добрался.

Люси была в тех же теннисных туфлях и таких же коротких носках. Выше виднелась гладкая, идеально загорелая кожа. Возможно, Люси играла в европейский футбол за Калифорнийский университет Лос-Анджелеса и была звездой команды. Выше обнаружились шорты из обрезанных джинсов. Они были обрезаны неровно, причем с внешней стороны бедер короче, чем с внутренней, то есть очень коротко, если учесть, что с внутренней стороны бедер было оставлено всего три четверти дюйма ткани.

Выше была другая футболка, синяя, без надписи.

— Я не хочу, чтобы вы искали моего мужа.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы вы его нашли.

— Почему?

— Это очевидно.

— Но не для меня, — возразил Ричер.

— А еще я хочу, чтобы вы оставили меня в покое, — заявила Люси.

— Вчера ты о нем тревожилась. А сегодня уже нет?

Она шагнула вперед, на свет, и посмотрела вправо и влево. Парковка перед мотелем была пустой, если не считать «шевроле» Воэн, стоявшего возле номера Ричера. Футболка Люси Андерсен была того же цвета, что и глаза, в которых плескалась паника.

— Просто оставьте нас в покое, — сказала она, вернулась в свой номер и закрыла дверь.

Какое-то время Ричер сидел в машине Воэн, изучая карту, найденную в кармане на двери. Солнце уже зашло, но в кабине было тепло. Опыт подсказывал ему, что в машине всегда либо тепло, либо холодно. Как в самом примитивном календаре. Либо лето, либо зима. Солнце или проникает сквозь стекло и металл, или нет.

Карта подтвердила слова Воэн. Ему предстояло проехать по трем с половиной сторонам огромного прямоугольника: сначала на восток почти до самой границы с Канзасом, потом на север до федеральной автострады I-70, потом на запад, а потом на юг по тому же шоссе, по которому ездили грузовики с металлического завода. Почти двести миль. Около четырех часов. Плюс четыре часа и двести миль обратно, если он прислушается к пожеланию Воэн держаться подальше от дорог Диспейра.

Что он и собирался сделать.

Наверное.

Ричер выехал с парковки и направился на восток, повторяя путь, который проделал со стариком в его «гранд маркизе». Низкое утреннее солнце оставалось справа. Выхлопные газы просачивались в кабину старого «шевроле», и Ричер оставил окна приоткрытыми. Автоматическая система опускания стекол отсутствовала. Пришлось пользоваться старомодными ручками; впрочем, они ему нравились больше, из-за точности. Он опустил левое стекло меньше чем на дюйм, а правое — на полдюйма. На постоянной скорости шестьдесят миль в час в кабине свистел ветер — мелодичный высокий звук оттеняли басовое гудение рессор и усталый тенор измученного двигателя. «Шевроле» оказался приятным спутником на обычной дороге. На автостраде I-70 удовольствие стало сомнительным. Мимо с ревом проносились тяжелые грузовики. Машине не хватало стабильности. После первых десяти миль на автостраде у Ричера заболели кисти рук, столько сил ему приходилось прикладывать, чтобы контролировать старый автомобиль. Он дважды останавливался, первый раз — чтобы наполнить бак бензином, второй — чтобы выпить кофе, и встречал эти передышки с радостью.

С автострады Ричер свернул на шоссе, ведущее на запад, к Диспейру, потом повернул на юго-восток и оказался на двухполосной дороге с ограничением скорости до тридцать миль в час. Ричер узнал эту дорогу. Он видел ее, когда наблюдал за заводом. Та же надежная основа, та же ширина, то же шероховатое щебеночно-асфальтовое покрытие и песок на обочинах. Ровно через четыре часа после выезда из мотеля Ричер замедлил ход, пересек предохранительную полосу и плавно съехал на обочину, двумя колесами в песок. Движение здесь было не слишком оживленным, оно ограничивалось грузовиками разных типов, следовавшими либо в сторону перерабатывающего завода, либо обратно. По большей части это были грузовые платформы, но иногда попадались контейнеровозы и фургоны. В основном номера принадлежали Колорадо и соседним штатам, но встречались также номера Калифорнии, Вашингтона, Нью-Джерси и даже Канады. Грузовики с ревом проносились мимо, и старый «шевроле» раскачивался на скрипучих рессорах.

Отсюда сам город было не разглядеть, Ричер различал лишь темный сгусток на горизонте и тонкую пелену смога, неподвижно висящую в воздухе. Пятью милями ближе, но все еще на расстоянии в пятнадцать миль стояла группа низких серых зданий, которые Ричер заметил раньше. Теперь они оказались справа от дороги, сливаясь в одно размытое пятно. Возможно, это бензоколонка. Или мотель. Или и то и другое. Или даже оборудованная стоянка для грузовиков с рестораном, где Ричер сможет пополнить запас калорий.

Возможно, муж Люси Андерсен и безымянный мертвец поглощали там высококалорийную пищу, перед тем как отправиться в Диспейр. В случае с умершим парнем это могла быть его последняя трапеза.

Может быть, кто-то их вспомнит.

Может быть, это место находится вне границы Диспейра.

А может быть, и нет.

Ричер бросил взгляд в зеркало заднего вида, переключил передачу, вновь выехал на дорогу и направился в сторону далекого горизонта. Двенадцать минут спустя он опять остановился, на этот раз перед маленьким зеленым знаком: «Въезд в Диспейр, население 2691 человек». В ста ярдах от него, по другую сторону границы, находилась группа низких зданий.

И они не были серыми. Это оказалось всего лишь игрой света и тени на большом расстоянии.

Здания были окрашены в оливково-зеленый цвет.

Это была не бензоколонка.

И не мотель.

И не стоянка для грузовиков.

Глава

21

Всего там было шесть низких зеленых зданий — совершенно одинаковые металлические сооружения стандартной сборки. Их разделяли одинаковые грунтовые дорожки, по краю которых лежали выкрашенные в белый цвет небольшие булыжники. Здания окружала высокая ограда из колючей проволоки, продолженная на запад, чтобы охватить парковку. На парковке стояло шесть «хамви».[8] На каждом был установлен ручной пулемет. Рядом с парковкой виднелась стройная радиомачта, также защищенная оградой.

Не мотель.

Не стоянка для грузовиков.

Военный объект.

Точнее, армейский объект. А еще точнее, пост военной полиции. И если уж быть совсем точным, временный лагерь для мобильной части военной полиции. ПОБ, передовая оперативная база. Ричер узнал расположение и оборудование. Подтверждение он увидел на плакате, укрепленном на воротах. Сами ворота представляли собой шлагбаум с будкой для часового. Плакат был выкрашен армейской зеленой краской, номер военной части выведен белыми цифрами.

И это была не национальная гвардия.

И не резервисты.

Регулярная военная часть, к тому же хорошая. Во всяком случае, она всегда была таковой во времена службы Ричера, и у него не было причин считать, что за прошедшие годы что-то изменилось. Ни одной.

Он получил тому доказательство почти сразу же.

Будка часового была сделана из металла с высокими широкими окнами, выходящими на все четыре стороны. В будке находилось четыре человека. Двое остались внутри — и так будет всегда, что бы ни случилось. Другие двое вышли. Они были одеты в полевую военную форму для пустыни, ботинки, бронежилеты и шлемы. И вооружены винтовками М-16. Они наклонились, прошли под шлагбаумом, одновременно шагнули на дорогу, сделали идеальный левый поворот и точно в ногу побежали к машине Ричера со скоростью ровно семь миль в час, как учили. Когда до «шевроле» осталось тридцать ярдов, они разделились, чтобы не стать единой целью. Один сошел на обочину, остановился в десяти ярдах и направил винтовку на Ричера. Второй обошел пикап, проверил наличие груза, а затем вернулся и встал в шести ярдах от двери со стороны водителя.

— Сэр, пожалуйста, опустите стекло, — произнес он громко и отчетливо.

«И держите руки так, чтобы я мог их видеть», — подумал Ричер.

Он опустил стекло до самого конца и посмотрел налево.

— Сэр, держите руки так, чтобы я мог их видеть, — сказал солдат. — Для вашей же безопасности.

Ричер переместил руки повыше на руле, продолжая смотреть налево. Парень, на которого он смотрел, был младшим специалистом, молодым, но уже прослужившим несколько лет, с отчетливыми морщинками у глаз. Солдат носил очки в тонкой черной оправе. На правой стороне его бронежилета было написано: «Морган». Послышался рев клаксона, солдату пришлось отступить к обочине, и мимо с воем промчался огромный грузовик. Их обдало порывом ветра, в лицо полетели мелкие камешки. «Шевроле» закачался на рессорах, а потом наступила тишина. Солдат шагнул на прежнее место, продолжая держать ситуацию под контролем, и хотя его М-16 была направлена вниз, он в любой момент мог пустить оружие в ход.

— Вольно, капрал, — сказал Ричер. — Здесь не на что смотреть.

— Сэр, этот вывод я должен сделать сам, — заявил солдат по имени Морган.

Ричер посмотрел вперед. Напарник Моргана, рядовой первого класса, продолжал стоять совершенно неподвижно, прижимая приклад М-16 к плечу. Солдат целился в правое переднее колесо «шевроле».

— Сэр, почему вы здесь остановились? — спросил Морган.

— А разве для этого нужна причина? — удивился Ричер.

— Сэр, создается впечатление, что вы изучаете закрытый военный объект.

— Вы ошибаетесь. Я этого не делаю.

— Сэр, зачем вы остановились?

— Перестаньте называть меня сэром, ладно?

— Сэр?

Ричер мысленно улыбнулся. Военный полицейский в возрасте Моргана, вероятно, изучил от корки до корки толстенный сборник предписаний под заглавием «Принятые формы обращения к гражданским лицам», который постоянно обновлялся и уточнялся.

— Может, я заблудился, — сказал Ричер.

— Вы не местный?

— Нет.

— Но у вашей машины номера штата Колорадо.

— Колорадо большой штат, — заметил Ричер. — Он занимает площадь более ста тысяч квадратных миль, солдат, это восьмой по величине штат в стране. С точки зрения территории. Но по численности населения он всего лишь на двадцать втором месте. Может быть, я приехал из самого отдаленного уголка Колорадо.

Несколько секунд Морган молчал.

— Сэр, куда вы направляетесь? — спросил он.

Этот вопрос заставил Ричера задуматься. Шоссе, отходящее от I-70, довольно узкое, и найти его не так просто. Водитель, который хочет попасть в Колорадо-Спрингс, Денвер или Боулдер-Сити, вряд ли мог бы свернуть сюда случайно. Значит, если он скажет, что ошибся поворотом или еще что-нибудь подобное, это вызовет подозрения, которые повлекут за собой проверку номеров машины Воэн, и у нее возникнут проблемы, а они ей совсем ни к чему.

Вот почему Ричер сказал:

— Я ехал в Хоуп.

Морган снял левую руку с винтовки и показал вперед.

— В том направлении, сэр. Вы на правильном пути. Двадцать две мили до центра Хоупа.

Ричер кивнул. Морган указывал на юго-восток, но не отводил взгляд от рук Ричера. Он был прекрасным солдатом. Опытным. Отлично подготовленным. Его далеко не новая полевая форма была в хорошем состоянии. Он носил потрепанные и поцарапанные ботинки, выглядевшие безупречно. Горизонтальная дужка очков была параллельна нижнему ободку шлема. Ричер любил, когда солдаты носили очки. Очки добавляли уязвимости и делали солдата более человечным, вопреки оружию и бронежилету.

Лицо современной армии.

Морган придвинулся к бамперу «шевроле», пропуская очередной мчащийся мимо грузовик с номерами Нью-Джерси. Грузовик вез закрытый сорокафутовый корабельный контейнер и напоминал гигантский кирпич, движущийся со скоростью шестьдесят миль в час. Шум, ветер, длинный хвост клубящейся пыли. Штанины Моргана прижало к ногам, маленькие торнадо пыли затанцевали у ботинок. Однако он даже не моргнул за стеклами очков.

— Сэр, эта машина принадлежит вам? — спросил он.

— Я не уверен, что должен отвечать на ваш вопрос, — сказал Ричер.

— Мы находимся рядом с секретным военным объектом, что дает мне право получить такую информацию.

Ричер ничего не ответил.

— У вас есть документы на машину и страховка?

— В бардачке, — ответил Ричер.

Он не слишком рисковал. Воэн была полицейским. Большинство копов держат документы в порядке. Они попадут в дурацкое положение, если окажется, что они не на высоте.

— Сэр, могу я увидеть эти документы? — спросил Морган.

— Нет, — ответил Ричер.

— Сэр, теперь у меня складывается впечатление, что вы приблизились к секретному военному объекту на украденной машине с грузом.

— Вы уже проверили наличие груза — его нет.

Морган промолчал.

— Расслабьтесь капрал, — сказал Ричер. — Это Колорадо, а не Ирак. Я ничего не собираюсь взрывать.

— Сэр, я бы не хотел, чтобы вы употребляли такие слова.

— Вольно, Морган. Я выразился в отрицательном смысле. Рассказал вам о том, чего не собираюсь делать.

— Шутки здесь неуместны.

— Я не шучу.

— Я должен увидеть документы на машину, сэр.

— Вы превышаете свои полномочия.

— Сэр, я должен увидеть их немедленно.

— У вас на посту есть начальник военно-юридической службы?

— Нет, сэр.

— И вы намерены принять такое решение самостоятельно?

Морган не ответил. Он вновь шагнул вплотную к бамперу — мимо промчалась автоцистерна. Сзади красовался оранжевый ромб химической опасности, нержавеющая сталь была отполирована до такого блеска, что Ричер увидел свое отражение, как в павильоне с кривыми зеркалами. Когда воздушные потоки успокоились и шум стих, Морган вернулся на прежнюю позицию и повторил:

— Сэр, я хочу, чтобы вы показали мне документы. Просто помашите ими передо мной, если хотите. Чтобы я убедился, что они у вас есть.

Ричер пожал плечами, наклонился вправо и открыл бардачок. Он порылся среди шариковых ручек, бумажных салфеток и других мелочей и обнаружил маленький пластиковый бумажник, черный, с серебристым изображением руля. Подобные дешевые предметы продаются на бензоколонках и автомойках вместе с освежителями воздуха в виде хвойного дерева и круглыми компасами, которые крепятся к ветровому стеклу на присосках. Пластик облупился от времени и местами стал серым.

Ричер открыл бумажник так, чтобы Морган не мог разглядеть его содержимое. Слева в прозрачном окошке лежала страховка. Справа — регистрация.

Документы были выписаны на имя Дэвида Роберта Воэна, из Хоупа, штат Колорадо.

Придерживая открытый бумажник большим пальцем, Ричер помахал им в сторону Моргана — тот успевал увидеть, что это нужные документы, но прочесть не мог.

— Сэр, благодарю вас, — сказал Морган.

Ричер убрал бумажник обратно и захлопнул бардачок.

— Сэр, вам пора ехать дальше, — сказал Морган.

Теперь у Ричера возникла новая проблема. Если он поедет прямо, то окажется на территории Диспейра. Если развернется, то Моргана заинтересует, почему он вдруг испугался и решил не ехать в Хоуп. У него может возникнуть желание проверить номер.

В каком случае опасность больше?

Вне всякого сомнения, Морган опаснее. Соревнование между полицейскими Диспейра и отрядом военной полиции даже нельзя назвать соревнованием. Ричер переключил передачу, повернул руль и со словами «Хорошего дня, капрал» выехал на дорогу.

Он нажал на газ и миновал зеленый знак, временно увеличив население Диспейра до 2692 человек.

Глава

22

Двухполосное шоссе тянулось практически по прямой на протяжении пяти миль, до самых ворот завода по переработке металла. За сто ярдов до завода влево от шоссе отходила ветка, образующая западный конец единственной дороги, которая проходила через весь Диспейр. Ричер сразу ее узнал: неровный выпуклый профиль, дешевое покрытие, щебенка и гравий. Он пропустил грузовик с блестящими стальными болванками и еще один контейнеровоз, направляющийся в Канаду. Затем свернул налево и покатил по неровному покрытию. Перед глазами у него разворачивалась знакомая по предыдущему визиту картина, только в обратном порядке. Длинная стена завода, сварные металлические панели, блестящая белая краска, искры и дым внутри, движущиеся подъемные краны. Ричер опустил стекло у пассажирского сиденья и тут же услышал удары молотов и уловил едкие запахи химикатов.

Он приблизился к парковке возле входа для служащих и заметил справа, довольно далеко от себя, «тахо» охранников, движущийся по часовой стрелке. Другая машина, со скоростью двадцать миль в час описывающая круги против часовой стрелки, находилась значительно ближе и как раз собиралась пересечь дорогу. Ричер нажал на газ, а «тахо» притормозил и пропустил его. Посмотрев в зеркало заднего вида, Ричер увидел, что охранники поехали дальше по своему маршруту. Он покатил по дороге, и скоро завод остался у него за спиной, а центр Диспейра замаячил в трех милях впереди и справа — низкие кирпичные кубы зданий, особенно мрачные в ярком дневном свете. Движения на дороге не было. Она поднималась и опускалась, виляла то влево, то вправо, избегая любых геологических формаций крупнее холодильника. Эта дешевая дорога наверняка ни разу не модернизировалась после того, как ее проложили.

В миле впереди из боковой улицы выехала полицейская машина.

Ошибиться было невозможно. «Краун виктория», белая с золотом, черные «клыки» на бампере, перекладина с прожектором на крыше, антенны на багажнике. Машина медленно выехала на дорогу и свернула налево.

На запад.

Прямо в сторону Ричера.

Ричер посмотрел на спидометр — пятьдесят миль в час, быстрее на такой дороге ехать не стоило. К тому же он не знал, есть ли в Диспейре какие-то ограничения. Он сбавил скорость до сорока пяти и покатил дальше. До патрульной машины оставалась миля, и расстояние быстро уменьшалось. Скорость сближения составляла больше ста миль в час. Время до встречи — приблизительно тридцать пять секунд.

Ричер продолжал ехать вперед.

Солнце светило ему в спину, а значит, в глаза полицейским, и это было хорошо. У старого «шевроле» было обычное ветровое стекло без затемнения, и это было плохо. За десять секунд до встречи Ричер поднес левую руку ко лбу, словно собирался помассировать висок, чтобы избавиться от головной боли. Он не снижал скорость и смотрел перед собой.

Полицейская машина пронеслась мимо.

Ричер опустил руку на руль и посмотрел в зеркало заднего вида.

Полицейский резко затормозил.

Продолжая смотреть в зеркало, Ричер сделал быстрый подсчет. До границы с Хоупом оставалось около пятнадцати миль. Старый развалюха «шевроле» мог развить максимальную скорость в семьдесят миль в час, значит, до спасительной черты тринадцать минут. «Краун виктория» не самый мощный автомобиль, но форсированный двигатель позволял ему быстро увеличивать скорость, а сразу две выхлопные трубы давали двигателю возможность дышать. Он без проблем разовьет девяносто миль в час. Таким образом, копы догонят Ричера через три минуты, как раз возле заброшенного мотеля, а до границы останется еще двенадцать миль пустой дороги.

Ничего хорошего.

Между тем «краун вик» быстро разворачивался.

Почему?

Диспейр принадлежал компании, но сквозной проезд через него не был запрещен. Любой житель Хоупа мог воспользоваться этой дорогой, чтобы добраться до автострады, ведущей в соседний штат. Некоторые жители Канзаса наверняка именно так и поступали. Незнакомые машины на дороге Диспейра не должны вызывать интерес полицейских.

Ричер снова посмотрел в зеркало заднего вида. «Краун вик» набирал скорость и мчался вслед за ним.

Вероятно, охранник, находившийся в «тахо», описывающем круги против часовой стрелки, связался с полицейскими. Вероятно, коп узнал Ричера. Вероятно, помощники шерифа по очереди исполняют роль водителей охранников.

Ричер продолжал ехать дальше и вскоре миновал первый квартал в центральной части города.

Впереди, в десяти кварталах от него, появился второй «краун вик».

И остановился прямо посреди дороги.

Ричер резко затормозил, повернул руль вправо и устремился к центральным улицам, расположенным в шахматном порядке. Отчаянный ход. У него не было никаких шансов выиграть автомобильную гонку. Ричер не был хорошим водителем. Он прошел курс экстремального вождения, когда учился в базовой школе военной полиции в Форт-Ракере, однако не добился выдающихся результатов. Он сдал экзамен, но над ним просто сжалились. Через год школа переехала в Форт-Леонард, курс усложнился, и Ричер не сомневался, что провалил бы экзамен. Время и удача. Иногда это помогает человеку.

А иногда приводит к тому, что ты оказываешься не готовым к очередному испытанию.

Ричер пролетел три перекрестка, сворачивая налево, направо и опять налево, не притормаживая и ни о чем не думая. Улицы были узкие и непримечательные, с двух сторон стиснутые мрачными кирпичными зданиями, однако чувство направления у Ричера превосходило умение водить машину, и он знал, что продолжает движение на восток, параллельно Главной улице, двумя кварталами южнее. Машин вокруг было не много. Ему пришлось притормозить из-за женщины, которая медленно вела старый «понтиак», но кварталы были короткими, и он решил эту проблему, свернув направо и налево и уже через квартал обогнав «понтиак».

Машина преследования не появлялась. Статистика была на стороне Ричера. По его прикидкам, центральная часть города представляла собой квадрат из двенадцати кварталов, из чего следовало, что имеется 288 отрезков дороги, на каждом из которых он может свернуть, — значит, вероятность встречи с полицейскими очень мала.

Однако и выбраться из этого лабиринта было непросто. До тех пор, пока второй полицейский автомобиль блокирует Главную улицу на восточном выезде, до Хоупа ему не добраться. Ричер почти не сомневался, что «тахо» будут контролировать границу города на западе. К тому же в Диспейре много законопослушных граждан, владеющих внедорожниками с приводом на все четыре колеса, которые легко догонят старый «шевроле» Воэн на открытой местности. Из них здесь быстро сформируют группу преследования.

Ричер повернул налево, чтобы не прекращать движение, и заметил полицейскую машину, проскочившую перекресток впереди. Копы промчались слева направо и исчезли из виду. Ричер свернул налево на ту же улицу и в зеркале заднего вида увидел удаляющийся «краун вик». Теперь Ричер направлялся на запад. Бак был полон чуть больше чем на четверть. На следующем перекрестке он свернул направо и проехал два квартала на север до Главной улицы. Затем повернул на восток и посмотрел вперед.

Второй «краун вик» все еще перегораживал обе полосы в десяти ярдах к востоку от последнего квартала, сразу за магазином одежды. Аварийные огни были включены, чтобы предупредить приближающиеся машины. В длину «краун вик» достигал почти восемнадцати футов — один из последних полноразмерных американских седанов. Большая машина, но с одной стороны между передней частью капота и краем тротуара оставался просвет в четыре фута, и около трех футов между багажником и другим краем тротуара.

Никаких шансов. Ширина «шевроле» Воэн составляла почти шесть футов.

В Форт-Ракере асы экстремального вождения любили повторять как заклинание: «Избегайте смерти на дорогах, ездите по тротуарам». Это было Ричеру вполне по силам. Он мог оставить позади полицейский автомобиль, заехав двумя колесами на тротуар. Но что потом? Двенадцатимильная гонка на заведомо более медленной машине.

Безнадежно.

Он в очередной раз свернул направо, в лабиринт городских улиц. Снова увидел проскочивший мимо первый «краун вик», на сей раз промчавшийся с востока на запад в трех кварталах от «шевроле». Ричер свернул налево и поехал дальше. Затем притормозил и начал искать стоянку со старыми машинами. В кино беглец парковался рядом с похожими машинами и полицейские проносились мимо, ничего не замечая.

Он не нашел такой стоянки.

На самом деле он ничего не сумел найти. Во всяком случае, ничего полезного. Дважды перед его глазами мелькали полицейский участок, продуктовый магазин, парикмахерская, бар, дом с меблированными комнатами и старый мотель, замеченный Ричером еще во время первого появления в городе, когда его вышвырнули из ресторана. И еще церковь. Какая-то странная конфессия, что-то связанное с концом света. По словам Воэн, единственная церковь в Диспейре, где феодальный босс города, мирянин, проводил богослужения. Уродливое одноэтажное кирпичное строение с приземистой колокольней наверху, что делало его более высоким по сравнению с соседними домами. На колокольне имелся медный грозовой разрядник, от которого вниз тянулся провод, выкрашенный в зеленый цвет. Пожалуй, это была самая яркая деталь во всем Диспейре, живая вертикальная полоска посреди моря тусклых красок.

Ричер ехал дальше, смотрел по сторонам, но не замечал ничего существенного. Он рассчитывал отыскать какую-нибудь автомастерскую, где мог бы спрятать старый «шевроле». И заодно поправить балансировку колес.

Мастерской он не нашел.

Ричер ехал дальше, делая случайные повороты направо и налево. Еще трижды за следующие несколько минут он видел первый «краун вик»: дважды — впереди, и один раз — в зеркале заднего вида. В четвертый раз Ричер заметил его через минуту. Он притормозил на перекрестке, а патрульная машина одновременно подкатила справа. Ричер и полицейский оказались нос к носу, на расстоянии десяти футов друг от друга. Это был полицейский, который его арестовал. Высокий, смуглый и плотный. В коричневой куртке. Он улыбнулся и жестом предложил: «Поезжай вперед», словно пропускал Ричера.

Ричер был плохим водителем, но не дураком. Он не мог допустить, чтобы полицейский оказался у него за спиной и ехал в том же направлении. Он переключился на задний ход и откатился назад. Полицейский рванул вперед, намереваясь его преследовать. Ричер подождал, пока «краун вик» начнет маневр, а затем поменял передачу и проскочил мимо патрульной машины, едва не задев ее крылом. На следующем перекрестке он свернул налево, потом направо и еще раз налево, пока не убедился, что сумел оторваться.

Он ехал и ехал, понимая, что бесконечные повороты ничего ему не дают. Рано или поздно он свернет не туда. Поэтому он двигался по прямой, пока улица не заканчивалась, и только тогда поворачивал. Кончилось тем, что он начал описывать широкие концентрические круги, не особенно быстро, но и не слишком медленно, чтобы иметь возможность сразу набрать скорость, не перегружая старый движок.

Он в третий раз миновал церковь, бар, продуктовый магазин и старый мотель. Затем меблированные комнаты. Именно в этот момент дверь дома открылась, и Ричер краем глаза увидел, как на улицу вышел человек.

Молодой парень.

Высокий, светловолосый и мускулистый. Атлет. Голубые глаза и очень короткая стрижка. Джинсы и белая футболка под серым свитером с V-образным вырезом.

Ричер ударил по тормозам и повернул голову. Но парень шел быстро и успел скрыться за углом. Ричер тут же дал задний ход. Недовольно загудел клаксон, и старый внедорожник поспешно свернул в сторону. Ричер не стал останавливаться, задом выехал на перекресток и осмотрел улицы.

Парень исчез. На тротуаре было пусто. В зеркало Ричер увидел «краун вик», находившийся в трех кварталах. Он переключил скорость и поехал вперед. Свернул налево, направо, сделал еще несколько бесцельных кругов. Парня он больше не видел.

Но коп попался ему дважды. Он неспешно выезжал на перекрестки, словно никуда не спешил. Впрочем, так оно и было. Середина третьего дня недели, большая часть населения работает на заводе, а остальные занимаются уборкой в своих домах, пекут пироги или смотрят дневные передачи по телевизору, удобно устроившись в креслах. Одинокая дорога сужается, точно горлышко бутылки, на обоих выездах из города. Полицейский развлекался. Он поймал чужака и прекрасно это понимал.

У Ричера не осталось шансов выбраться из Диспейра.

Никаких.

Значит, пришло время остановиться и начать схватку.

Глава

23

Один болван инструктор из Форт-Ракера как-то выдал древнюю банальность: «Любое допущение делает осла из тебя и из меня».[9] Он продемонстрировал это наглядно, написав слово на доске и разделив его мелом на три части. В целом Ричер был с ним согласен, хотя инструктор был полным придурком. Но иногда допущения делать необходимо, и сейчас Ричер решил допустить, что полицейские Диспейра, какими бы придурками они ни были, не станут стрелять, если на линии огня могут оказаться гражданские лица. Поэтому он остановил «шевроле» возле ресторана, вышел из него, пересек улицу и встал, прислонившись к одному из огромных окон, идущих от пола до потолка.

У него за спиной дела в ресторане шли довольно бойко. Работала та же официантка. Девять посетителей зашли на поздний ужин. За одним столиком сидели трое, за другим парочка, и еще четверо ужинали в одиночестве.

Лес рубят — щепки летят.

Стекло холодило плечи Ричера. Он чувствовал его сквозь рубашку. Солнце еще не успело зайти, но опустилось довольно низко, и улица погрузилась в тень. Дул ветер. На тротуаре возникали маленькие вихри, в воздух поднималась пыль. Ричер расстегнул пуговицы и закатал рукава рубашки выше локтей. Потом потянулся — слишком много времени он провел сегодня на неудобном сиденье «шевроле», — несколько раз согнул и разогнул руки и покрутил головой, чтобы расслабить шею.

И стал ждать.

Полицейский подъехал через две минуты сорок секунд. «Краун вик» появился с запада и остановился в двух перекрестках от ресторана, словно человек, который не в состоянии осмыслить новую ситуацию, хотя все факты находятся у него перед глазами: «шевроле» припаркован, подозреваемый стоит и чего-то ждет. Затем полицейский вышел из ступора, и машина прыгнула вперед, промчалась через перекресток и остановилась сразу за «шевроле». Передний бампер замер в восьми футах от того места, где стоял Ричер. Полицейский не стал глушить двигатель, распахнул дверцу и вышел на тротуар. Снова та же ситуация. Крупный мужчина сорока лет, темные волосы, мощная шея. Желтовато-коричневая куртка, коричневые брюки, на лбу бороздка от шляпы. Он достал «глок», ухватился за рукоять двумя руками, пошире расставил ноги и направил пистолет на Ричера. Сейчас их разделял еще и капот машины.

Разумная тактика, если не считать того, что за стеклом невинные люди.

— Не двигаться! — приказал полицейский.

— Да я никуда не ухожу, — ответил Ричер. — Пока.

— Садись в машину.

— А ты меня заставь.

— Я буду стрелять.

— Не будешь.

Полицейский стоял все в той же позе, но его взгляд переместился за спину Ричера, где за стеклом ужинали люди. Ричер не сомневался, что в Диспейре нет подразделения, расследующего стрельбу полицейских, или даже соответствующего протокола, а потому колебания человека с пистолетом определялись лишь его здравым смыслом. Или у него были родственники, которые любили поздно ужинать.

— Садись в машину, — повторил полицейский.

— Пожалуй, я не стану это делать, — отказался Ричер.

Он спиной ощущал холод стекла, но продолжал спокойно стоять, опираясь на витрину ресторана.

— Я буду стрелять, — с угрозой сказал полицейский.

— Ты не можешь. Тебе потребуется поддержка.

Полицейский опять задумался. Потом переместился влево, к двери своей машины. Продолжая держать Ричера на мушке, он просунул одну руку в открытое окно, схватил микрофон рации и вытащил его на всю длину провода. Поднес микрофон к губам и включил его.

— Братишка, давай к ресторану, прямо сейчас.

Он выключил микрофон, бросил обратно на сиденье и вновь перехватил пистолет двумя руками.

Время пошло.

С одним парнем разобраться будет не трудно.

С двумя — значительно сложнее.

Второй должен покинуть свое место, но Ричер не мог допустить, чтобы он успел сюда подъехать.

Стало совсем тихо, тишину нарушали лишь шум работающего двигателя да стук тарелок из ресторанной кухни.

— Гомик, — сказал Ричер. — Такие вещи ты должен уметь проделывать в одиночку.

Полицейский сжал губы и начал обходить машину, продолжая целиться в Ричера. Он дошел до бампера, коленями почувствовал «клыки», а потом шагнул к Ричеру.

Ступил на тротуар.

Ричер ждал. Коп находился справа от него, а потому Ричер переместился влево, чтобы не предоставлять ему безопасной линии огня. «Глок» следовал за ним, причем полицейский продолжал держать его двумя руками.

— Садись в машину, — велел коп и сделал шаг вперед.

Теперь их разделяло пять футов, один квадрат бетонного покрытия тротуара.

Продолжая стоять спиной к стеклу, Ричер уперся правой пяткой в основание стены.

Полицейский приблизился еще на шаг.

Теперь дуло «глока» находилось в футе от горла Ричера. Полицейский был крупным мужчиной, он полностью вытянул длинные руки и расставил ноги в боевой стойке.

Все, что необходимо для стрельбы.

Однако он не собирался стрелять.

Отобрать пистолет у человека, который готов стрелять, не всегда так уж трудно. Ну а если противник стрелять не намерен, сделать это вообще несложно. Полицейский снял левую руку с рукояти пистолета и хотел схватить Ричера за воротник. Ричер чуть сместился вправо, продолжая прижиматься спиной к окну, ткань его рубашки легко скользила по стеклу, что позволило ему уйти из-под прицела. Он стремительно выбросил вперед левую руку и схватил «глок» вместе с обхватывающей его рукоять ладонью полицейского. У полицейского были большие руки, но у Ричера еще больше. Он сжал пальцы и одним уверенным движением опустил пистолет вниз. Теперь дуло было направлено в землю, а Ричер все сильнее сжимал руку, чтобы парализовать палец полицейского, лежащий на спусковом крючке. Затем он посмотрел копу в глаза, быстро улыбнулся, оттолкнулся правой ногой от стены и нанес страшный удар лбом в переносицу противника.

У полицейского подогнулись ноги.

Продолжая сильно сжимать его руку с пистолетом, Ричер ударил его коленом в пах. Полицейский начал оседать на тротуар, оставаясь более или менее в вертикальном положении, и Ричер вывернул ему руку так, что коп собственным весом повредил свой локтевой сустав. Раздался пронзительный крик, и «глок» сам упал в руку Ричера.

Теперь нужно было быстро приготовиться к следующему шагу.

Ричер обежал вокруг капота «краун вика» и распахнул дверцу. Он забросил «глок» внутрь, сел за руль и как можно туже застегнул ремень безопасности. Сиденье все еще сохраняло тепло тела полицейского, в машине пахло потом. Ричер дал задний ход, отъехал от «шевроле», вывернул руль и поставил «краун вик» рядом с машиной Воэн на встречной полосе. Он сидел за рулем, глядя на восток. Ему оставалось только ждать.

Глава

24

Второй полицейский появился секунд через тридцать, как раз вовремя. Ричер увидел мигающий красный свет за секунду до того, как «краун вик» выскочил из-за дальнего угла. Машину слегка занесло, но она выправилась и помчалась по узкой улице к ресторану.

Ричер дождался, пока «краун вик» проедет половину пути, а когда между машинами осталось тридцать ярдов, нажал на газ, и через несколько мгновений произошло лобовое столкновение. Два «краун вика» встретились нос к носу, багажники поднялись вверх, листовой металл смялся, во все стороны полетели осколки стекла, подушки безопасности сработали, и все вокруг окутал дым. Ричера швырнуло вперед на ремень безопасности, но он успел убрать обе руки от руля, чтобы защититься от удара подушки безопасности. Затем подушка сдулась, и Ричера отбросило обратно на сиденье. Задняя часть его машины со стуком опустилась на землю, снова подскочила и только после того, как ее развернуло в сторону, остановилась. Ричер вытащил «Моссберг» из футляра между сиденьями, сильным ударом распахнул застрявшую дверь и выбрался из автомобиля.

Второй полицейский не пристегнул ремень безопасности.

Удар воздушной подушки пришелся ему в лицо. Он лежал на боку на переднем сиденье, из носа и из ушей у него шла кровь. Оба автомобиля были смяты вплоть до ветровых стекол. Отсек для пассажиров практически не пострадал. Полные седаны, пять звезд безопасности при авариях. Ричер почти не сомневался, что обе машины не способны проехать и фута, но он не был специалистом в этой области, а потому дважды выстрелил из «Моссберга» в задние крылья, превратив шины и другие важные детали в мелкие клочья. Затем он бросил помповое ружье в окно первого «краун вика», подошел к «шевроле», сел за руль и отъехал в сторону. Официантка и девять посетителей ресторана смотрели в окно, раскрыв рты от удивления. Двое из них достали сотовые телефоны.

Ричер улыбнулся. Интересно, куда они собрались звонить?

Он сделал разворот в три приема, свернул направо и поехал к Главной улице, еще раз свернул направо и двинулся на север со скоростью пятьдесят миль в час. Оказавшись на пустой дороге за бензоколонкой, он увеличил скорость до шестидесяти миль, поглядывая в зеркало заднего вида. Никто его не преследовал. Он ощущал неровность покрытия под шинами «шевроле», шум уже не был таким сильным. Ричер стал немного хуже слышать после срабатывания воздушной подушки и двух выстрелов из «Моссберга».

Двенадцать минут спустя он пересек границу между двумя городами и ровно в три часа дня оказался в Хоупе.

Ричер не знал, как долго будет спать Воэн. Он предположил, что ее голова опустилась на подушку немногим позже девяти утра, то есть шесть часов назад. Если ей требуется восемь часов отдыха, она будет спать до пяти и у нее еще останется время, чтобы привести себя в порядок до семи, когда ей пора будет снова заступать на дежурство. А возможно, она уже встала. Некоторые люди плохо спят днем. Привычка, степень акклиматизации, суточные ритмы. Он решил заехать в кафе. Либо Воэн уже там, либо он оставит у кассира ключи от машины.

Она была в кафе.

Ричер подъехал к тротуару и увидел ее в той же кабинке, где они однажды встречались. Она была в полицейской форме, хотя ее смена начиналась только через четыре часа. Перед ней стояла пустая тарелка и полная чашка кофе.

Ричер запер «шевроле», вошел в кафе и уселся напротив Воэн. Она выглядела усталой.

— Ты не спала? — спросил он.

— Это так заметно?

— Я должен сделать признание.

— Ты побывал в Диспейре. В моей машине. Я знала, что ты это сделаешь.

— Я должен был.

— Ну конечно.

— Когда ты в последний раз ездила на запад?

— Много лет назад. Или вообще никогда. Я стараюсь держаться подальше от Диспейра.

— В черте города находится военная база. Совсем новая. Почему она там появилась?

— Военные базы есть повсюду, — ответила Воэн.

— Но это боевой отряд военной полиции.

— Они должны где-то находиться.

— Им место за океаном. Сейчас в армии не хватает людей. Они не могут себе позволить размещать хорошие части в таких богом забытых местах.

— Возможно, это не такая уж хорошая часть.

— Очень хорошая.

— Значит, ее собираются перевести куда-то за океан.

— Нет. Она только что прибыла сюда. Солдаты провели год под ярким солнцем. У парня, с которым я разговаривал, глубокие морщины вокруг глаз — он постоянно щурился. К тому же его снаряжение пострадало от песка.

— У нас здесь полно песка.

— Такого нет.

— Что ты хочешь сказать?

К ним подошла официантка, и Ричер заказал кофе. Чашка Воэн все еще оставалась полной.

— Напрашивается вопрос: почему они сняли с Ближнего Востока хорошую часть и перевели сюда? — произнес Ричер.

— Я не знаю ответа. Пентагон не имеет обыкновения объяснять свои действия соседним департаментам полиции.

Официантка принесла чашку для Ричера и наполнила ее из кофеварки.

— А чем конкретно занимаются отряды военной полиции? — спросила Воэн.

Ричер сделал глоток кофе.

— Охраняют разные объекты. Конвои или военные базы. Следят за безопасностью и отражают атаки.

— Иными словами, участвуют в боях?

— Если потребуется.

— А ты воевал?

— Случалось.

Воэн открыла рот, но тут же закрыла его, потому что сама нашла ответ на вопрос, который собиралась задать.

— Вот именно, — кивнул Ричер. — Что можно защищать в Диспейре?

— Ты хочешь сказать, что военные полицейские вынудили тебя проехать через Диспейр?

— Так было безопаснее. Если бы я этого не сделал, они бы проверили номера твоего «шевроле».

— И ты благополучно проехал через Диспейр?

— Во всяком случае, твоя машина не пострадала. Хотя она принадлежит не тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто такой Дэвид Роберт Воэн?

На миг ее лицо утратило всякое выражение.

— Ты заглянул в бардачок и видел регистрацию.

— Человек с пистолетом пожелал на нее посмотреть.

— Убедительная причина.

— Так кто такой Дэвид Роберт?

— Мой муж, — ответила Воэн.

Глава

25

— Я не знал, что ты замужем, — сказал Ричер.

Воэн опустила взгляд на свой остывший кофе и довольно долго не отвечала.

— Потому что я тебе не говорила, — наконец произнесла она. — А ты мог бы подумать обо мне такое?

— Пожалуй, нет.

— Разве я не похожа на замужнюю женщину?

— Ни в малейшей степени.

— Ты можешь это понять, просто взглянув на женщину?

— Обычно да.

— Как?

— Ну, для начала я смотрю на безымянный палец левой руки.

— Люси Андерсен тоже не носит кольцо.

Ричер кивнул:

— Мне кажется, сегодня я видел ее мужа.

— В Диспейре?

— Он выходил из дома с меблированными комнатами.

— Но этот дом находится в стороне от Главной улицы.

— Я пытался объехать заграждение на дороге.

— Замечательно.

— В этом я не особенно силен.

— Так почему же они тебя не поймали? Въехать в город и выбраться из него можно только по одной дороге.

— Это длинная история, — ответил Ричер.

— И все-таки?

— Полицейский участок Диспейра сейчас испытывает недостаток в сотрудниках.

— Ты вырубил одного из них?

— Обоих. И вывел из строя их машины.

— Ты совершенно невероятный.

— Нет, я просто человек с правилами. Когда люди оставляют меня в покое, я их не трогаю. В ином случае я веду себя по-другому.

— Они приедут сюда за тобой.

— Наверняка. Но не слишком скоро.

— И когда?

— Пару дней у них все будет болеть. Только после этого они смогут сесть в седло.

Ричер положил ключи от «шевроле» на стол перед Воэн, вышел из кафе и зашагал по Третьей улице. Здесь он за доллар приобрел в старомодном магазине рядом с супермаркетом носки, нижнее белье и футболку. Затем зашел в аптеку и купил все для бритья, а после отправился в магазин металлоизделий, расположенный в западном конце Первой улицы. Пройдя через ряды стремянок и тележек, он остановился возле полок с инструментами. Рядом он нашел перекладину, на которой висели парусиновые брюки и фланелевые рубашки. Традиционная американская одежда, сделанная в Китае и Камбодже соответственно. Он выбрал темно-оливковые штаны и клетчатую рубашку бурого цвета. Не такие дешевые, как ему бы хотелось, но все же по вполне приемлемой цене. Продавец сложил вещи в коричневый бумажный пакет, и Ричер вернулся в мотель. Он побрился, долго стоял под душем, потом вытерся и надел все новое. Старую одежду он выбросил в мусорный бак.

Так лучше, чем заниматься стиркой.

Новая одежда оказалась жесткой, как дерево, в ней даже ходить было неудобно. Очевидно, производители одежды на Дальнем Востоке считали долговечность исключительно важным фактором. Ричер стал приседать и напрягать бицепсы, пока не добился того, что крахмал начал трескаться. Потом он вышел из номера и направился к двери Люси Андерсен, постучал и стал ждать. Через минуту Люси появилась на пороге. Она выглядела так же, как и во время их предыдущей встречи. Длинные ноги, короткие шорты, простая голубая футболка. Молодая и уязвимая. А еще напряженная и враждебная.

— Я же просила оставить меня в покое, — сказала она.

— Я практически уверен, что сегодня видел вашего мужа.

Ее лицо на мгновение смягчилось.

— Где? — спросила она.

— В Диспейре. Такое впечатление, что он снимает там комнату.

— Он в порядке?

— Выглядел вполне нормально.

— Что вы собираетесь с ним делать?

— А чего бы вы хотели?

На ее лице вновь появилась маска враждебности.

— Вам лучше оставить его в покое.

— Я к нему даже не подходил, — сказал Ричер. — Я уже говорил вам, что давно перестал быть полицейским. Я такой же бродяга, как вы.

— Зачем же вы еще раз побывали в Диспейре?

— Это долгая история. Я должен был.

— Я вам не верю. Вы полицейский.

— Вы видели, что лежало у меня в карманах.

— Вы просто оставили свой значок в номере.

— Я этого не делал. Хотите проверить? Моя комната рядом.

Она с ужасом посмотрела на него и даже уперлась двумя руками в дверной проем, словно он собирался схватить ее за талию и утащить в свой номер. Из офиса, находившегося в сорока футах слева от Ричера, вышла администратор отеля, полная женщина лет пятидесяти. Она увидела Ричера и девушку и остановилась. Потом решительно направилась к ним. По опыту Ричер знал, что администраторы мотелей бывают либо любопытными, либо совершенно равнодушными по отношению к гостям. Эта, по-видимому, относилась к категории любопытных. Ричер сделал шаг назад, чтобы дать Люси Андерсен прийти в себя, и поднял руки ладонями вверх, показывая свои мирные намерения.

— Успокойтесь, — сказал он. — Если бы я собирался причинить вам вред, то давно бы это сделал, неужели вы сами не понимаете такой простой вещи? Вам и вашему мужу.

Люси не ответила. Она увидела приближающуюся женщину, нырнула в сумрак своего номера и тут же захлопнула за собой дверь. Ричер отвернулся, но он уже не успевал отойти в сторону и сделать вид, что не имеет никакого отношения к Люси.

— Прошу прощения… — заговорила администратор.

Ричер остановился и повернулся к ней, ожидая, что она скажет.

— Вам следует перестать беспокоить девушку.

— В самом деле?

— Если вы хотите остаться в мотеле.

— Вы мне угрожаете?

— Я стараюсь поддерживать порядок.

— А я стараюсь ей помочь.

— Она думает иначе.

— Вы с ней беседовали?

— Я многое слышу.

— Я не полицейский.

— Вы похожи на полицейского.

— С этим я ничего не могу поделать.

— Лучше бы вы расследовали настоящие преступления.

— Я не занимаюсь расследованием преступлений. Повторяю: я не полицейский.

Женщина ничего не сказала.

— О каких настоящих преступлениях вы говорите? — спросил Ричер.

— О загрязнении окружающей среды.

— Где?

— На металлическом заводе в Диспейре.

— Какого вида загрязнения?

— Всякие.

— Меня не интересуют подобные вещи. Я не инспектор Управления по охране окружающей среды. Я вообще не инспектор.

— Тогда спросите себя, почему самолет летает каждую ночь, — сказала женщина.

Глава

26

Ричер уже подходил к своему номеру, когда заметил, что старый «шевроле» Воэн сворачивает к мотелю. Машина двигалась довольно быстро, и Воэн направила ее через стоянку прямо к Ричеру. Она по-прежнему была в форме, что выглядело неуместным. И еще в ней ощущалось напряжение и нетерпение. Она не успела пересесть на патрульную машину. Воэн ударила по тормозам, и бампер «шевроле» остановился в дюйме от Ричера. Она опустила стекло и приказала:

— Садись ко мне, немедленно.

— Почему? — спросил Ричер.

— Просто садись.

— У меня есть выбор?

— Ни малейшего.

— Неужели?

— Я не шучу.

— Ты меня арестовываешь?

— Я к этому готова. И воспользуюсь пистолетом и наручниками, если потребуется. Садись в машину.

Ричер несколько мгновений изучал ее лицо сквозь ветровое стекло. Воэн была совершенно серьезна и полна решимости. Тут не было никаких сомнений. Об этом говорили ее стиснутые челюсти. Он обошел капот, открыл дверцу и уселся рядом. Она дождалась, пока он захлопнет дверцу, и спросила:

— Тебе приходилось ездить с полицейским? Всю ночь? Целую смену?

— Что значит «ездить с полицейским»? Я и сам был полицейским.

— Так или иначе, но сегодня тебе это предстоит.

— Почему?

— Нам позвонили из Диспейра. Ты объявлен в розыск. Они за тобой приедут. Поэтому сегодня ночью ты должен находиться там, где я смогу за тобой присмотреть.

— Они за мной не приедут. Они еще не пришли в себя.

— Приедут помощники шерифа. Все четверо.

— В самом деле?

— Именно для этого они и нужны. Они представляют закон.

— И я должен ездить с тобой в машине? Всю ночь?

— Именно.

— Ты считаешь, что мне требуется защита?

— Защита требуется моему городу. Я не хочу, чтобы здесь возникли проблемы.

— Эти четверо не представляют угрозы. Один из них уже получил свое, а другой был болен, когда я в последний раз его видел.

— Значит, ты можешь с ними разобраться?

— Одной рукой и с мешком на голове.

— Вот именно. А я полицейский. У меня есть обязательства. Никаких драк на моих улицах. Это неприемлемо.

Она нажала на газ, сделала крутой разворот на парковке мотеля и вырулила на улицу.

— Когда они здесь появятся? — спросил Ричер.

— Завод заканчивает работу в шесть. Полагаю, они сразу поедут сюда.

— И сколько они здесь пробудут?

— Завод начинает работу в шесть утра.

— Ты же не хочешь, чтобы я сидел в твоей машине всю ночь, — сказал Ричер.

— Я сделаю все, что для этого необходимо. Хоуп приличный город. И я не позволю устраивать здесь безобразия как в прямом, так и в переносном смысле.

— Я могу покинуть город, — произнес Ричер после недолгих раздумий.

— Навсегда? — спросила Воэн.

— Временно.

— И куда ты пойдешь?

— В Диспейр, естественно. Ведь там у меня не может возникнуть никаких неприятностей. Городские копы еще в больнице, а помощники шерифа проведут здесь всю ночь.

Воэн ничего не ответила.

— Это твой выбор, — продолжил Ричер. — Но учти: «краун вик» удобная машина, я могу заснуть с открытым ртом и начну храпеть.

Воэн свернула направо, потом налево и поехала по Второй улице к кафе.

— Сегодня в городе появился еще один человек, — сказала она после небольшой паузы.

— Кто именно?

— Еще одна девушка. Очень похожая на Люси Андерсен. Только она брюнетка. Она приехала сегодня днем и сейчас сидит и чего-то ждет, глядя на запад, словно ей должны прислать весточку из Диспейра.

— От друга или мужа?

— Возможно.

— Возможно, от мертвого друга или мужа, белого, возраст около двадцати лет, рост пять футов восемь дюймов, вес сто сорок фунтов.

— Возможно.

— Я должен туда пойти.

Воэн молча проехала мимо кафе и двинулась дальше. На окраине города она свернула налево, проехала два квартала на юг и покатила на восток по Четвертой улице. На то не было никакой причины. Движение ради процесса. На Четвертой улице росло много деревьев, на северной стороне расположилась розничная торговля, а вдоль южной протянулся длинный ряд аккуратных домиков. Маленькие дворы, деревянные заборы, скромные цветы у фасадов, слегка покосившиеся шесты с почтовыми ящиками — ни один из них не занимал вертикального положения.

— Я должен туда пойти, — повторил Ричер.

Воэн кивнула.

— Подождем, пока помощники шерифа приедут сюда. Будет нехорошо, если ты встретишься с ними на дороге.

— Ладно.

— И не дай им заметить, как ты будешь уходить.

— Договорились.

— И не напрашивайся там на неприятности.

— Я не уверен, что в Диспейре остались люди, которые способны эти неприятности устроить. Если только я не встречу судью.

Глава

27

Воэн во второй раз за день оставила Ричеру «шевроле» и возвратилась домой за патрульной машиной. Он отвел пикап на тихую улицу на западной окраине города и припарковался лицом к северу в тени дерева. Отсюда он мог наблюдать за движением по Первой улице. Правда, его обзор был ограниченным: около тридцати ярдов слева направо или с запада на восток. Не самая удачная точка для наблюдения. Впрочем, смотреть было не на что. За десять минут не произошло никаких интересных событий. Ничего удивительного. Местные жители, возвращавшиеся из Канзаса, сворачивали в город раньше. И ни один здравомыслящий человек не возвращался из Диспейра и не ехал туда. Быстро темнело. Мир вокруг становился серым и застывшим. Часы в голове Ричера продолжали без устали идти вперед.

В шесть тридцать две в поле его зрения появился старый пикап. Он появился слева и двигался на восток. Пикап быстро ехал со стороны Диспейра. Водитель и три пассажира. Крупные мужчины. Они сидели в тесной кабине плечом к плечу.

Ричер узнал пикап.

Узнал водителя.

И узнал пассажиров.

Помощники шерифа из Диспейра, в полном соответствии с графиком.

Ричер немного подождал, затем завел двигатель «шевроле» и отъехал от тротуара. Он двинулся на север до Первой улицы, а там свернул налево. Проверил зеркало заднего вида. Старый пикап остался в сотне ярдов у него за спиной, он двигался в противоположном направлении, машина сбавила скорость, готовясь свернуть. Дорога перед Ричером была совершенно пустой. Он миновал скобяную лавку, нажал педаль газа и разогнал старый «шевроле» до шестидесяти миль в час. Через пять минут он пересек границу между городами и продолжил свое шумное путешествие на запад.

Через двенадцать миль он сбросил скорость, проехал мимо пустой стоянки, заброшенного мотеля, бензоколонки, хозяйственного магазина и свернул налево, к лабиринту центральной части Диспейра. Первой остановкой был полицейский участок. Ричер хотел убедиться, что никаких чудесных исцелений не произошло и что на место выбывших из строя копов не прибыли запасные.

Как и следовало ожидать, не случилось ни первого, ни второго.

Внутри участка было темно, а снаружи пусто. Ни света, ни малейшей активности. Никаких машин у тротуара. Ричер нигде не заметил машин полиции штата, пикапов других помощников шерифа или седанов с новенькими надписями: «ПОЛИЦИЯ».

Ничего.

Только тишина.

Ричер улыбнулся. «Открытие сезона беззакония, — подумал он, — похоже на мрачный пейзаж из фильма о будущем». Ему это нравилось. Ричер развернулся на пустой парковке и поехал к дому с меблированными комнатами. Он остановил машину у входа, заглушил двигатель и опустил стекло. Издалека до него долетел шум авиационного двигателя — самолет с трудом набирал высоту. Семь часов вечера. Опять «сессна», «бичкрафт» или «пайпер» в воздухе.

«Тогда спросите себя, почему самолет летает каждую ночь», — сказала администратор мотеля.

«Может быть, однажды я так и сделаю», — подумал Ричер.

Он выбрался из «шевроле» и остановился на тротуаре. Дом с меблированными комнатами, стоящий на углу, был выстроен из тусклого кирпича. Три этажа, узкие окна, плоская крыша, четыре каменные ступеньки к входной двери, находящейся в стороне от середины фасада. Рядом с дверью висела деревянная доска под тусклым фонарем на изогнутой консоли. Много лет назад доску выкрасили в темно-бордовый цвет, а поверх старательный любитель написал белой краской: «Сдаются комнаты». Простое и лаконичное объявление. Ричер не любил такие места. В подобных заведениях люди останавливались на значительные сроки, что было не в его вкусе. Обычно комната сдавалась на неделю, в каждой имелась электрическая плита для готовки. Это практически то же самое, что завести постоянный дом.

Ричер поднялся по каменным ступенькам, толкнул дверь и оказался в прямоугольном коридоре с коричневым линолеумом. Справа уходила наверх крутая лестница. Стены были коричневые, с каким-то хитрым узором, который вторил завиткам на линолеуме. Голая лампочка свисала на фут с потолка. Пахло пылью и капустой. Ричер насчитал четыре зеленые двери, все закрытые. Две сзади и две впереди, одна прямо у лестницы, а другая напротив. Одна из комнат в передней части наверняка принадлежала владельцу или управляющему. Здесь не поощряли гостей, а обитатели комнат старались незаметно выскальзывать из дома, чтобы не объясняться относительно давно просроченной платы.

Ричер решил начать с двери у лестницы, откуда было удобнее наблюдать. Он постучал и стал ждать. Наконец дверь открылась. На пороге стоял мужчина в белой рубашке и черном галстуке. Его возраст приближался к семидесяти, а волосы были такими же белыми, как рубашка. Рубашка нуждалась в стирке. Как и галстук, впрочем тщательно завязанный.

— Чем я могу вам помочь? — спросил мужчина.

— Это заведение принадлежит вам? — осведомился Ричер.

Старик кивнул:

— А прежде принадлежало моей матери. Наша семья живет тут почти пятьдесят лет.

— Я ищу своего друга, — сказал Ричер. — Из Калифорнии. Я слышал, что он остановился у вас.

Старик ничего не ответил.

— Молодой парень, — продолжил Ричер. — Двадцати лет. Очень крупный. Загорелый, с коротко стриженными волосами.

— Здесь таких нет.

— Вы уверены?

— Здесь вообще никого нет.

— Его видели выходящим из вашей двери сегодня утром.

— Может быть, он кого-то навещал.

— И кого же он мог навещать, если у вас нет постояльцев?

— Например, меня, — ответил старик.

— А он вас навещал?

— Я не знаю. Меня не было дома. Может быть, он заходил, понял, что меня нет, и ушел.

— А зачем он мог к вам приходить?

Старик немного подумал.

— Может быть, он живет в гостинице, а сейчас решил сэкономить. Возможно, ему рассказали, что здесь дешевле.

— А как насчет другого парня, пониже ростом, жилистого, того же возраста?

— Здесь нет никаких парней — ни высоких, ни низких.

— Вы уверены?

— Это мой дом. Я знаю, кто в нем живет.

— Когда у вас в последний раз были постояльцы?

Старик снова задумался.

— Довольно давно.

— Как давно?

— Несколько лет.

— Как же вы зарабатываете деньги?

— Никак.

— Вы владелец дома?

— Я его арендую, как моя мать. Почти пятьдесят лет.

— Могу я осмотреть комнаты? — спросил Ричер.

— Какие комнаты?

— Все, что есть в доме.

— Зачем?

— Затем, что я вам не верю. Я думаю, что здесь живут люди.

— Вы считаете, что я лгу?

— Я подозрительный человек.

— Я позвоню в полицию.

— Так звоните.

Старик скрылся в темноте своей комнаты и стал набирать номер. Ричер прошел по коридору и попытался открыть противоположную дверь. Она оказалась запертой. Он вернулся к старику, и тот пробормотал:

— В полиции не снимают трубку.

— Значит, все это между нами, — сказал Ричер. — Будет лучше, если вы отдадите мне общий ключ. Тогда вам не придется потом тратить деньги на ремонт замков.

Старик кивнул, смиряясь с неизбежным. Он молча вытащил из кармана и протянул Ричеру потертый латунный ключ на бечевке со старым металлическим ушком — все, что осталось от бумажной бирки с номером.

На первом этаже находились три гостевые комнаты, на втором и на третьем — по четыре. Всего одиннадцать. Комнаты ничем не отличались друг от друга. И все оказались пустыми. Кровати напомнили Ричеру койки в больнице или армейских бараках. Все постели были аккуратно застелены тонкими простынями и одеялами. Простыни стирали столько раз, что они стали почти прозрачными. Одеяла прежде были шершавыми и толстыми, но теперь превратились в гладкие тонкие покрывала. Напротив кроватей выстроились шкафчики и вешалка для полотенец. Полотенца казались такими же древними, как простыни. Рядом с изножьем кроватей стояли сосновые кухонные столики с двумя электрическими конфорками, от которых шли старые провода к розеткам. В конце коридора на каждом этаже имелись общие ванные комнаты, выложенные черно-белым кафелем, с большими ваннами на звериных ножках, и туалеты с бачками на стене.

Скромные условия, но все находилось в полном порядке. Сантехника в ванной комнате покрылась пятнами от времени, но только не от грязи. Полы были идеально чистыми. Кровати тщательно заправлены. Брошенная монетка отскочила бы от одеял на пару футов. Полотенца на крючках висели ровными рядами. Электрические плиты блестели — на них не было ни единой пылинки. Ни малейших следов крошек или жирных пятен от соуса.

Ричер проверил все, останавливаясь на пороге каждой комнаты и прислушиваясь к эху поспешного ухода. Он ничего не обнаружил и ничего не почувствовал — и так одиннадцать раз подряд. Потом он спустился вниз, вернул общий ключ и извинился перед стариком.

— В городе есть больница? — спросил Ричер.

— Вы ранены? — спросил старик.

— Предположим, что да. Кто бы мог оказать мне помощь?

— Насколько серьезно вы пострадали?

— Предположим, я не могу ходить. Предположим, мне необходимы носилки.

— На заводе имеется пункт оказания первой помощи и изолятор — на тот случай, если кто-то пострадает на работе. У них есть машина. И носилки.

— Благодарю, — сказал Ричер.

Он уселся в старый «шевроле» Воэн и поехал по улице. Притормозил перед церковью. Вдоль всего фасада шла надпись: «Братство Конца Света». На одном из окон висел плакат, оформленный в той же манере, какие можно встретить в супермаркете с рекламой грудинки по три доллара за фунт: «Ибо время близко». Цитата из Откровения Иоанна Богослова, глава 1, стих 3. Ричер узнал эти слова. Другое окно украшал такой же плакат: «Конец близок». Внутри было темно и мрачно, в полном соответствии с цитатами на плакатах. Ряды металлических стульев, деревянный пол, низкая сцена, скамьи вдоль стен. И еще плакаты, предупреждающие, что времени осталось мало. Ричер прочитал все надписи и поехал к гостинице. Когда он до нее добрался, уже совсем стемнело.

Из прежних визитов в город он помнил, что здание выглядит старым и запущенным. Ночью оно производило еще более отвратительное впечатление. Угрюмый кирпичный куб. В таком здании могла бы находиться старая городская тюрьма где-нибудь в Праге, Варшаве или Ленинграде. Серые однообразные стены, темные окна. Внутри Ричер обнаружил пустой малопривлекательный обеденный зал слева и такой же пустой бар справа. Прямо в вестибюле стоял столик отсутствующего администратора. Сразу за ним находилась жалкая версия роскошной лестницы, покрытой вытертым ковром. Лифт отсутствовал.

Федеральные законы, законы штатов, а также частные страховые компании требовали, чтобы в гостиницах производился учет постояльцев. В случае пожара, землетрясения или торнадо было жизненно важно определить, кто проживал в здании в это время, а кто уже покинул его стены. Вот почему Ричер знал, что поиски в любой гостинице следует начинать с журнала регистрации. В последние годы, после появления компьютеров, это стало заметно сложнее. Нужно было набрать правильные команды и знать пароли. Но Диспейр во всех отношениях отставал от реального времени, и эта гостиница не была исключением. Ричер легко нашел регистрационный журнал — толстую книгу в кожаном переплете. Ее было удобно держать в руках, удобно переворачивать страницы и удобно читать.

В гостинице не было постояльцев.

Последние записи были сделаны семь месяцев назад, когда здесь останавливалась пара из Калифорнии, приехавшая на своей машине. Они прожили в гостинице двое суток. С тех пор — ничего. Никаких имен, которые указали бы на одинокого двадцатилетнего мужчину, крупного или невысокого. Ни одного имени.

Ричер покинул гостиницу — ни единая живая душа его не видела — и сел в «шевроле». Следующая остановка находилась в двух кварталах от гостиницы, в городском баре, а это значило, что ему предстояла встреча с местными жителями.

Глава

28

Бар находился на первом этаже другого мрачного кирпичного куба. Длинное узкое помещение занимало половину всей площади первого этажа, имелся также короткий коридор с туалетами и пожарным выходом в задней части. Стойка бара располагалась слева, а справа стояли столы и стулья. Горел тусклый свет. Здесь не играла музыка, не было ни телевизора, ни бильярдного стола или игровых автоматов. Примерно треть мест за стойкой бара и четверть всех стульев были заняты. Очевидно, многие проводили тут свободное время после работы. Но счастливым часом это едва ли можно было назвать. Все посетители выглядели усталыми, грязными, никто не сменил рабочих рубашек. Они потягивали пиво из высоких стаканов или бутылок с длинным горлышком. Прежде Ричер никого из них не видел.

Он бесшумно вошел в сумрак бара. Все головы повернулись в его сторону, все глаза внимательно его изучали. Этакий универсальный радар. «Чужак в доме». Ричер немного постоял, давая им возможность как следует себя разглядеть. «Чужак, несомненно, но из тех, с кем лучше не связываться». Он подошел к бару, уселся на высокий стул и положил локти на стойку. До соседа слева оставалось два места, до соседа справа — одно. Барные стулья были на металлических основаниях, с металлической ножкой и сиденьем из красного дерева, которое поворачивалось вокруг своей оси. Стойка из красного дерева, несущая на себе отметины времени, не подходила к стенам, обшитым сосной. Вдоль стен висели зеркала в грубых деревянных рамах, украшенные трафаретной рекламой пивных компаний. Стекло потускнело от паров алкоголя и сигаретного дыма.

Бармен, грузный бледный мужчина лет сорока, не выглядел умным или симпатичным. Он стоял в десяти футах от стойки, опираясь толстым задом о металлическую кассу. Казалось, он застыл так навечно и не собирается шевелиться. Ричер приподнял бровь, всем своим видом показывая, что хочет сделать заказ, но не дождался никакой реакции.

Город, которым владеет компания.

Он развернул свой стул и оглядел зал.

— Послушайте, парни, — сказал он. — Я не металлург, и меня не интересует работа.

Никакого ответа.

— Никто не сможет заплатить мне достаточно, чтобы я согласился здесь работать. Это не входит в сферу моих интересов. Я всего лишь проходил мимо и зашел выпить пива.

Никакой реакции. Только мрачные враждебные лица, руки со стаканами и бутылками застыли в воздухе между ртами и столами.

— Я оплачу счет первому, кто со мной заговорит.

Никакой реакции.

— За неделю.

Тот же результат.

Ричер развернулся лицом к стойке. Бармен не пошевелился. Ричер посмотрел ему в глаза и сказал:

— Налей мне пива, или я начну все здесь крушить.

Бармен зашевелился. Однако он двинулся не в сторону холодильника или крана с пивом. Он шагнул к телефону, старомодному аппарату рядом с кассой, поднял трубку и набрал длинный номер. Ричер ждал. Бармен выслушал несколько гудков, начал что-то говорить, но потом передумал и положил трубку.

— Голосовая почта, — пробормотал он.

— Никого нет дома, — сказал Ричер. — Так что остаемся только мы с тобой. Я возьму «Будвайзер», стакан не нужен.

Бармен осмотрел зал, надеясь, что посетители объединятся, чтобы дать отпор незваному гостю. Однако этого не произошло. Ричер контролировал ситуацию, поглядывая в тусклое зеркало, находившееся напротив него. Бармен решил не изображать из себя героя. Он пожал плечами, его лицо слегка размякло, он наклонился и достал из-под стойки бутылку холодного пива. Открыл ее и поставил на салфетку. По горлышку сбежала пена и стала впитываться в салфетку. Ричер вытащил из кармана банкноту в десять долларов, сложил ее по всей длине, чтобы она не свернулась, и подтолкнул к бармену со словами:

— Я ищу парня.

— Какого парня? — спросил бармен.

— Совсем молодого. Ему лет двадцать. Загорелый, с короткой стрижкой, такой же крупный, как я.

— Здесь таких нет.

— Я видел его сегодня днем в городе. Он выходил из дома с меблированными комнатами.

— Ну так спросите там.

— Я спрашивал.

— Ничем не могу вам помочь.

— Почти наверняка можешь. Парень похож на спортсмена из колледжа. Такие часто пьют пиво. Он приходил сюда, и не один раз.

— Его здесь не было.

— А как насчет другого парня? Того же возраста, только меньше ростом. Сухощавый, рост пять футов восемь дюймов, вес сто сорок фунтов.

— Я его не видел.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Ты когда-нибудь работал на заводе?

— Пару лет, довольно давно.

— А потом?

— Он перевел меня сюда.

— Кто?

— Мистер Тарман. Он владеет заводом.

— И баром?

— Он владеет всем.

— И он перевел тебя сюда? Я вижу, он держит руку на пульсе.

— Он решил, что здесь я буду работать лучше, чем на заводе.

— Так и оказалось?

— Не мне судить.

Ричер сделал большой глоток из бутылки.

— Мистер Тарман хорошо платит?

— Я не жалуюсь.

— Это самолет мистера Тармана летает каждый вечер?

— Только он владеет здесь самолетом.

— И куда он летает?

— Я не спрашиваю.

— А как насчет слухов?

— Никаких слухов.

— Значит, ты уверен, что никогда не видел здесь этих парней?

— Уверен.

— А если я дам тебе сотню долларов?

Бармен заколебался, на его лице промелькнула грусть, словно сто долларов могли изменить к лучшему его жизнь, но в конце концов он пожал плечами и заявил:

— И все равно я уверен.

Ричер сделал еще несколько глотков пива. Оно успело немного нагреться, и у него появился легкий металлический и мыльный привкус. Бармен оставался рядом. Ричер посмотрел в зеркала. Проверил отражения отражений. Никто в зале не двигался.

— А что происходит здесь с людьми, когда они умирают?

— О чем вы?

— У вас есть похоронное бюро?

Бармен покачал головой.

— Только в сорока милях к западу. Там есть морг, похоронное бюро и кладбище. В Диспейре нет освященной земли.

— Тот парень, что поменьше, умер, — сказал Ричер.

— Какой парень?

— О котором я тебя спрашивал.

— Я не видел маленьких парней, живых или мертвых.

Ричер ничего не сказал на это, и бармен спросил:

— Так вы здесь проездом?

Ничего не значащий вопрос, заданный только для поддержания беседы. Он лишь подтвердил то, что Ричер уже знал. «Ну давай продолжим», — подумал он, посмотрел на пожарный выход и проверил в зеркало входную дверь.

— Да, я здесь проездом.

— Тут особенно не на что смотреть.

— Честно говоря, мне это место показалось весьма любопытным.

— Неужели?

— Кто в Диспейре нанимает на работу полицейских?

— Мэр.

— А кто ваш мэр?

— Мистер Тарман.

— Какая неожиданность.

— Это его город.

— Я бы хотел с ним встретиться, — сказал Ричер.

— Он не склонен принимать посетителей.

— Да я просто так. Мне не нужна никакая встреча.

«Шесть минут, — подумал Ричер. — Я пью пиво шесть минут. Осталось ждать еще минут десять».

— Ты знаком с судьей? — спросил Ричер.

— Он сюда не приходит.

— Я не об этом спросил.

— Он адвокат мистера Тармана на заводе.

— Я думал, что судью должны избирать.

— Так и есть. Мы все за него голосовали.

— Сколько человек баллотировалось на должность?

— Других кандидатов не было.

— А у судьи есть имя? — спросил Ричер.

— Его зовут судья Гарднер.

— Он живет здесь, в городе?

— Конечно. Если ты работаешь на мистера Тармана, то должен жить в городе.

— Тебе известен адрес судьи Гарднера?

— Он живет в большем доме на Никель-стрит.

— Никель-стрит?

— Все улицы здесь названы в честь металлов.

Ричер кивнул. Не слишком отличается от улиц на военных базах, где их называют в честь генералов, награжденных Медалью Почета. Он снова замолчал, предоставляя бармену выполнить задачу и продолжить разговор. Ведь ему отдали приказ.

— Сто с лишним лет назад в Соединенных Штатах было всего пять миль мощеных дорог.

Ричер ничего не ответил.

— Конечно, если не считать центров городов, но там использовали булыжник, а не асфальт, как сейчас. Затем построили окружные дороги, потом внутри штатов, наконец — федеральные автострады. Города остались в стороне. Когда-то мы находились на главной дороге, ведущей в Денвер. Теперь уже нет. Большинство людей пользуются Семидесятой автострадой.

— И потому гостиница в городе закрылась, — кивнул Ричер.

— Совершенно верно.

— И появилось ощущение изоляции.

— Да, наверное.

— Я знаю, что оба парня, которые меня интересуют, здесь были. И обязательно узнаю, кто они такие и зачем сюда приехали, — это лишь вопрос времени.

— Я ничем не могу вам помочь.

— Один из них умер.

— Вы уже говорили. Но мне ничего об этом не известно.

«Одиннадцать минут, — подумал Ричер. — Осталось еще пять».

— В городе нет других баров? — спросил Ричер.

— Нам достаточно одного, — ответил бармен.

— Кинотеатры?

— Нет.

— Как же люди здесь развлекаются?

— Сморят спутниковое телевидение.

— Я слышал, что на заводе есть отделение неотложной помощи.

— Это правда.

— И автомобиль.

— Да, старая машина «скорой помощи». Это большой завод. Он занимает солидную площадь.

— И там часто бывают несчастные случаи?

— У нас серьезное производство. Всякое бывает.

— А завод выплачивает пособия по инвалидности?

— Мистер Тарман заботится о людях, если они пострадали на работе.

Ричер кивнул и снова замолчал. Сделал несколько глотков пива, продолжая наблюдать за посетителями бара непосредственно или через зеркала.

«Три минуты, — подумал он. — Если только они не приедут раньше».

Так оно и вышло.

Ричер посмотрел направо и увидел, как двое помощников шерифа входят через пожарный выход. Он взглянул в зеркало и обнаружил, что еще двое вошли со стороны фасада.

Глава

29

Телефон. Полезное изобретение и весьма поучительное в том, как его используют. Или не используют. Четверо помощников шерифа, которые отправились на восток, чтобы произвести неожиданный арест, не стали бы предупреждать о своем приезде по телефону. Во всяком случае, в реальном мире. Они бы примчались в Хоуп внезапно. Тогда у них был бы шанс застать свою жертву врасплох. Вот почему их звонок в полицию Хоупа был уловкой, ходом в игре, чтобы выманить Ричера на запад, на их территорию. Это было приглашение.

Ричер правильно его понял.

И принял.

Бармен звонил вовсе не в участок. И не получал голосового сообщения. Он вообще не делал местного звонка. Ричер видел, что бармен набрал слишком много цифр. Он звонил помощнику шерифа на сотовый и произнес несколько слов, позволивших тому понять, кто он такой и где Ричер находится. После чего он повел себя иначе, стал разговорчивым и дружелюбным, чтобы задержать Ричера до приезда четверки помощников шерифа. Очевидно, он получил точные инструкции на случай, если Ричер здесь появится.

Именно по этой причине Ричер не стал покидать бар. Если бармен хотел поучаствовать — что ж, он получит такую возможность. Кто еще будет потом наводить в баре порядок?

А без этого теперь уже никак не обойтись.

Тут у Ричера не оставалось ни малейших сомнений.

Помощники шерифа, которые воспользовались задним входом, прошли по короткому коридору мимо туалетов и остановились в том месте, где начинался большой зал. Ричер наблюдал за ними, не отводя взгляда. Голову он не поворачивал. В помещении, где столько зеркал, атака с двух сторон была бессмысленной. Он прекрасно видел двух других противников, только в уменьшенном и перевернутом виде. Они заняли позицию в ярде от входной двери и ждали, стоя плечом к плечу.

Крупный мужчина, чем-то отравившийся прошлой ночью, был одним из тех, кто вошел в главную дверь. Вместе с ним явился парень, которого Ричер ударил возле ресторана. Оба находились не в лучшей форме. Те, что вошли через заднюю дверь, выглядели сильными и здоровыми, но Ричер знал, что сможет с ними справиться. Четверо против одного — никаких причин для беспокойства. Первый раз Ричер дрался один против четверых, когда ему было пять лет, с семилетними мальчишками, на базе в Филиппинах, где служил его отец. Тогда он одержал легкую победу и сейчас ожидал такого же исхода.

Однако ситуация неожиданно изменилась.

Двое посетителей бара поставили стаканы на стол и одновременно поднялись на ноги. Они вытерли рты салфетками, сделали по шагу в разные стороны и разделились. Один свернул налево, другой направо. Первый присоединился к парням, которые контролировали задний выход, второй встал рядом с другой парой. Новые противники не были самыми могучими людьми на свете, но и маленькими их бы никто не назвал. Вероятно, они были братьями или кузенами помощников шерифа. Такая же одежда, да и выглядели они так же.

Значит, бармен бросал взгляды по сторонам вовсе не для того, чтобы призвать кого-то на помощь. Наоборот, он предупреждал их, чтобы они не вмешивались: «Подождите, помощь уже в пути». Ричер стиснул челюсти, и пиво у него в желудке забурлило. Ошибка. И довольно серьезная. Он вел себя умно, но этого оказалось недостаточно.

И теперь ему придется расплачиваться.

Шестеро против одного.

Тысяча двести фунтов против двухсот пятидесяти.

Не самое хорошее соотношение.

Ричер понял, что задержал дыхание, и сделал глубокий медленный выдох. Потому что «Dum spiro spero» — «Пока дышу, надеюсь». Пока есть дыхание, остается надежда. Афоризм не из тех, что понял или одобрил бы Зенон Китийский. Он говорил на греческом, а не на латыни и предпочитал пассивное смирение безрассудному оптимизму. Однако этот девиз вполне устраивал Ричера, когда положение становилось особенно тяжелым. Он сделал последний глоток пива и поставил бутылку на салфетку. Затем развернул стул и оглядел зал. Он почувствовал, как бармен перемещается в безопасное место за кассой. Остальные посетители бара отступили к дальней стене, прихватив свои бутылки и стаканы и сгрудившись вместе. Те, что сидели рядом с Ричером за стойкой, поспешили к ним присоединиться.

По обе стороны от бара началось движение.

Обе тройки сделали по несколько шагов вперед.

Теперь они стояли, отмечая две противоположные стороны прямоугольника. Между ними остался лишь Ричер, все еще сидевший на своем стуле, и пустой деревянный пол.

Ричер почти не сомневался, что шестеро его противников не вооружены. Помощникам шерифа оружие не полагалось. Воэн сказала, что в Колорадо они остаются гражданскими лицами. А еще двое парней были просто сочувствующими. Впрочем, многие из таких сочувствующих носят оружие, но обычно люди достают его в начале драки, а не после того, как она начинается. Они хотят сразу показать, кто в доме хозяин. Ричер еще ни разу не видел, чтобы кто-то, обладающий пистолетом, не вытащил его сразу.

Таким образом, ему предстояла рукопашная схватка с шестью противниками.

Один из амбалов, стоявших в шести футах от входной двери, заговорил.

— Ты в такой заднице, что тебе не поможет оттуда выбраться даже паровой экскаватор.

— Ты ко мне обращаешься? — осведомился Ричер.

— Да, черт возьми.

— Напрасно.

— Ты слишком часто здесь бываешь.

— Побереги дыхание. Выйди наружу проблеваться. Это у тебя неплохо получается.

— Мы не уйдем. Как и ты.

— У нас свободная страна.

— Только не для тебя. С этого момента.

Ричер продолжал сидеть на своем стуле, но был готов вступить в драку в любой момент. Однако внешне он выглядел спокойным и совершенно расслабленным. Его брат Джо был на два года старше и в физическом смысле совсем от него не отличался, однако природа наградила его другим темпераментом. Джо медленно входил в драку, отвечал неохотно, терпеливо и с какой-то отрешенностью. Вот почему драться с ним было неинтересно. Вот почему, в соответствии со странными нравами мальчишек, они выступили против Ричера, младшего брата. В первый раз став предметом насмешек четырех семилетних хулиганов, пятилетний Ричер почувствовал настоящий страх, который вспыхнул в его сознании и выплеснулся в энергичной агрессии. Он так стремительно атаковал, что драка закончилась еще до того, как четверка его противников собралась ее начать. После того как они вышли из больницы, все четверо больше никогда не приближались ни к Ричеру, ни к его брату. Ричер самым серьезным образом обдумал эту драку и извлек для себя важный урок. А многие годы спустя, когда он проходил армейскую подготовку, этот опыт только укрепился. На главном стратегическом уровне он даже получил название: «Неодолимая сила». А на индивидуальном уровне, в пропахших потом спортивных залах, жесткие парни, проводившие тренировку, не раз указывали, что джентльмены, ведущие себя благородно, не становятся инструкторами. Они уже мертвы. А потому: «Бей первым, и бей сильно».

«Неодолимая сила».

«Бей первым, и бей сильно».

«Сначала нанеси ответный удар» — так называл это сам Ричер.

Он соскользнул с сиденья, повернулся, наклонился, схватил стул за железную ножку, сделал резкий разворот и изо всех сил швырнул стул на уровне головы в трех парней, что находились в задней части зала. Прежде чем стул до них долетел, Ричер метнулся в противоположную сторону и атаковал громилу, стоявшего рядом с тем, у кого была повреждена челюсть. Ричер нанес ему удар локтем в переносицу, тот рухнул, как подрубленное дерево, но прежде, чем он упал на пол, Ричер врезал тем же локтем в ухо крупного парня рядом с ним. Оттолкнувшись от него, Ричер впечатал другой локоть в солнечное сплетение парня с разбитой челюстью. Тот сложился пополам, Ричер уперся рукой в затылок неприятеля, с силой опустил его голову на свое поднятое колено, оттолкнул ослабевшее тело и быстро развернулся.

Стул попал в одного из помощников шерифа и одного из добровольцев на уровне шеи. Дерево и железо, брошенное сильной рукой, вращалось в горизонтальной плоскости. Возможно, они инстинктивно успели поднять руки и сломали себе запястья — или не проявили такой резвости и стул их все-таки достал. Ричеру было все равно. В любом случае на некоторое время они оказались вне игры. Оба сложились пополам и скорчились на полу, а стул с грохотом рухнул и стал крутиться у их ног.

Второй помощник шерифа не пострадал. С перекошенным от злости лицом он бросился вперед. Ричер сделал два быстрых шага в сторону, провел левый хук в плечо и прямой правой в самый центр злобной гримасы. Его противник отступил на шаг и потряс головой. В этот момент руки Ричера угодили в медвежий захват сзади — очевидно, крупный парень пришел в себя. Ричер заставил врага отступить, опустил подбородок и нанес обратный удар головой. Он не промахнулся. Не так эффективно, как лбом, но все равно действенно. Затем Ричер резко отступил спиной к стене, так что автор медвежьего захвата со всего маху врезался в нее. Зеркало треснуло, захват ослабел, Ричер освободился и встретил другого помощника в центре зала, увернулся от его атаки правой, а сам провел боковой удар правой в челюсть. Не слишком сильно, но противник открылся — и мощный удар левой в горло отбросил его на пол.

Один удар пропущен, нанесено восемь, один противник на полу до счета «семь», четверо — до счета «восемь», но крупный парень, которого вчера тошнило, все еще на ногах.

Не слишком эффективно.

Пора приниматься за дело всерьез.

«Мистер Тарман заботится о людях, если они пострадали на работе», — сказал бармен.

«Ну так пусть этим и займется, — подумал Ричер. — Парни выполняют приказ Тармана. Очевидно, здесь все происходит по его желанию».

Помощник шерифа, получивший удар, валялся на полу, прижимая руки к шее. Ричер сделал шаг и врезал ему ногой по ребрам, достаточно сильно, чтобы сломать пару штук, а затем наступил на предплечье одной ногой и на кисть другой. Далее Ричер переместился к тем парням, в которых попал барным стулом, — ко второму помощнику шерифа и добровольцу. Один из них сидел на корточках спиной к залу и сжимал предплечье. Ричер приставил стопу правой ноги к его позвоночнику и сильно толкнул головой вперед на стену. Добровольцу ребро сиденья врезалось в грудь, словно тупой клинок, и у него возникли трудности с дыханием. Ричер сделал ему подсечку и пнул в голову. И повернулся как раз в тот момент, чтобы успеть уклониться от правого хука крупного парня. Удар пришелся в плечо. Ричер искал вариант ответа. Однако его положение было не слишком удобным. Все пространство пола занимали поверженные противники. Крупный парень замахнулся прямой левой, Ричер блокировал его выпад и проложил себе дорогу к центру зала.

Крупный парень быстро последовал за ним и взмахнул правой рукой. Ричер отвернул голову в сторону и принял довольно слабый удар на ключицу. Парень заметно побледнел. Он нанес не слишком подготовленный мощный удар, но Ричер легко от него ушел, отступив на шаг. Теперь у него появилась возможность оглядеться.

Один стул поврежден, одно зеркало разбито, пятеро парней на полу, двадцать зрителей сохраняют пассивность. «Пока все неплохо». Крупный парень отступил назад, словно объявили перерыв между раундами.

— Как ты и говорил, один из нас сумел остаться на ногах и теперь доберется до тебя.

— Ничего не выйдет. У тебя нет ни единого шанса, — ответил Ричер.

Его и самого это изрядно удивило. Он был близок к тому, чтобы одержать победу в драке против шести противников, а сам практически не пострадал, если не считать синяков на плечах и боли в костяшках пальцев. Все сложилось намного лучше, чем он рассчитывал.

А потом все стало намного хуже.

— Подумай еще чуть-чуть, — сказал большой парень.

Он засунул руки в карманы брюк и вытащил два ножа с выкидными лезвиями. Аккуратные деревянные рукояти, металлические кнопки. В тяжелой душной тишине один за другим раздались два щелчка, и из рукоятей выскочили лезвия.

Глава

30

Два негромких щелчка прозвучали очень неприятно, и внутри у Ричера все сжалось. Он бы предпочел, чтобы парень достал пару шестизарядных револьверов. Пуля может пройти мимо. На самом деле так обычно и бывает, учитывая стресс и дрожь в руках. Он часто читал об этом в отчетах. Да, ему доводилось видеть отчеты, в которых говорилось о смерти от семи пулевых ранений по пути в больницу, но в третьем абзаце выяснялось, что всего было сделано сто пятьдесят выстрелов.

А вот ножи не совершают промахов. Если они к тебе прикасаются, то оставляют след. Ричер боялся только маленьких гибких парней с быстрыми руками и острыми лезвиями. Крупный помощник шерифа не был быстрым или ловким, но уход от его ударов теперь не будет означать просто тупую боль в плечах. Он будет означать открытые раны, льющуюся кровь, рассеченные связки и артерии.

Плохо.

Ричер столкнул одного из посетителей с его места, схватил пустой стул и поднял его перед собой, как укротитель львов. Лучшая защита от ножей — это дистанция. Полезно также начать размахивать сетью, курткой или одеялом: клинок может застрять в ткани. Но у Ричера не было под рукой ни сети, ни куртки, ни одеяла. Четыре ножки стула — вот все, на что он мог рассчитывать. Ричер сделал выпад стулом, как фехтовальщик, затем выдернул из-под другого посетителя второй стул и швырнул в голову крупного парня. Тот инстинктивно отшатнулся и поднял правую руку, чтобы прикрыть лицо, в результате стул попал ему в предплечье. Ричер быстро шагнул вперед и нанес мощный удар своим орудием. Одна из ножек стула попала в солнечное сплетение, другая — в живот. Громила отступил, перевел дыхание и бросился на Ричера, со свистом рассекая воздух лезвиями ножей.

Ричер отскочил назад и вновь сделал выпад стулом, крепко приложив противника в области плеча. Крупный парень развернулся в одну сторону, а потом в другую. Ричер метнулся влево и сделал новый выпад. Теперь ножка попала противнику в затылок. Амбал снова отшатнулся, но почти сразу устремился вперед, разведя руки и описывая ножами короткие опасные дуги.

Ричер отступил. Он спихнул с сиденья третьего посетителя и с силой запустил в противника освободившийся стул. Крупный парень дернулся назад и поднял руки вверх, приняв удар на локти. Но Ричер уже был готов к новой атаке. Он бросился вперед и всеми своими двумястами пятьюдесятью фунтами нанес противнику сильный удар ножкой стула под ребра, в мягкие ткани.

Крупный парень прекратил бороться.

Его тело как будто окаменело, лицо перекосилось от боли. Он уронил ножи и прижал руки к животу. Долгое мгновение он стоял словно статуя, затем резко наклонился вперед, и изо рта у него хлынули кровь и слизь. Он рухнул на колени и обмяк, лицо его покрылось восковой бледностью. Его вновь вырвало кровью и слизью. Парень уперся руками по обе стороны от лужи крови и попытался подняться на ноги, но у него ничего не получилось. Он стал заваливаться на бок, перекатился на спину и задышал быстро и неглубоко, прижав одну руку к животу, а другую уронив на пол. Его вырвало еще раз, в воздух взметнулся фонтан крови. Затем он свернулся калачиком и затих.

Игра была закончена.

В баре наступила тишина. Никаких звуков, кроме хриплого дыхания. Воздух стал густым от дыма, запаха крови и рвоты. Ричера трясло от избытка адреналина. Он взял себя в руки, аккуратно поставил на пол стул, наклонился, поднял упавшие ножи, убрал лезвия и спрятал свои трофеи в карман. Потом обошел поле брани. Парень, которого он ударил первым, еще не пришел в сознание. Удар локтем в переносицу всегда эффективен. Если он получается слишком сильным, то осколки кости могут повредить передние доли мозга. Если удар плохо направлен, осколки скулы могут попасть в глаз. Но на этот раз Ричер все сделал грамотно. В течение следующей недели парень будет чувствовать слабость и головокружение, но он поправится.

Тот тип, что начал вечер с разбитой челюсти, получил вдобавок перелом носа и сильную головную боль. Доброволец в задней части зала заработал перелом руки после попадания стулом и, возможно, сотрясение мозга, когда врезался головой в стену. Рядом лежал третий, он потерял сознание от удара ногой в голову. Помощник шерифа, в которого стул не попал, отделался переломом нескольких ребер и запястья и повреждением гортани.

Они понесли серьезный урон, но все ввязались в драку добровольно.

Таким образом, пятеро выведены из строя, а шестому наверняка потребуется медицинская помощь. Крупный парень оставался в прежнем положении, он выглядел бледным и совершенно обессиленным, как если бы его опустошила болезнь. Ричер наклонился к нему и пощупал пульс на шее — он был слабым и нитевидным. Ричер быстро обыскал парня и нашел в нагрудном кармане рубашки пятиконечную звезду. Официальный значок. Сплав олова и свинца, в центре звезды выгравированы две строчки: «Территория Диспейра, помощник шерифа».

Ричер положил звезду в карман. Он обнаружил также связку ключей и тощую пачку банкнот в латунном зажиме. Ключи Ричер взял себе, а деньги засунул обратно в карман помощника шерифа. Он поднялся на ноги и оглядел зал. Нашел бармена. Тот стоял на прежнем месте, опираясь толстым задом на кассу.

— Позвони на завод, — велел Ричер. — Вызови «скорую помощь». Позаботься об этом парне. Он выглядит паршиво.

Потом Ричер подошел к стойке бара, где на салфетке все еще стояла его бутылка, допил остатки пива, поставил бутылку на прежнее место и вышел из бара в ночь.

Глава

31

Он уселся в «шевроле» и минут десять потратил на поиски Никель-стрит. Дорожные указатели были маленькими и потускневшими, фары старой машины Воэн давали совсем немного света. Ричер обнаружил Железо, Хром, Ванадий и Молибден, а затем металлы исчезли, и он проехал несколько пронумерованных улиц, пока не нашел Сталь, Платину и Золото. Никель-стрит пересекала конец Золота. Всего шестнадцать домов — пятнадцать маленьких и один побольше.

Бармен сказал, что карманный судья Тармана живет в большом доме на Никель-стрит. Ричер притормозил у тротуара, прочитал имя Гарднер на почтовом ящике, вырулил на подъездную дорожку и заглушил двигатель. Вышел из машины и подошел к крыльцу. Он стоял перед домом средних размеров, который выглядел заметно лучше своих соседей. Однако не приходилось сомневаться, что Гарднер добился бы гораздо большего, если бы уехал из Диспейра и добрался до Верховного суда в округе Колумбия. Или стал судьей в любом другом городе штата Колорадо, или даже в ночном транспортном суде Денвера. Крыльцо просело почти до самого фундамента, краска на стенах облупилась и превратилась в пыль. Дерево высохло и потрескалось. На верхней ступени крыльца стояли две деревянные колонны, украшенные резными декоративными шарами, и оба шара были рассечены трещинами, словно по ним кто-то ударил топором.

Ричер нашел кнопку звонка и дважды нажал на нее костяшками пальцев, следуя старой привычке не оставлять лишний раз отпечатки. И стал ждать. Опыт подсказывал ему, что среднее время ожидания у дверей дома в небольшом городке вечером составляет около двадцати секунд. Супруги, сидящие перед телевизором, переглядываются и спрашивают друг у друга: «Кто бы это мог быть? В такое-то время?» Потом они некоторое время спорят, кто должен пойти к дверям. До девяти часов вечера это обычно делает жена. После девяти — муж.

Дверь открыла миссис Гарднер. То есть в данном случае жена, с промедлением в двадцать три секунды. Она походила на мужа: грузная, лет шестидесяти с лишним, совсем седая. Лишь количество волос и стиль одежды определяли пол. Ее волосы были уложены крупными завитками, которые получаются после применения больших горячих бигуди. На миссис Гарднер был свободный серый халат, доходящий до лодыжек. Ее лицо смутно белело за москитной сеткой.

— Чем я могу вам помочь? — спросила миссис Гарднер.

— Мне нужно повидать судью, — ответил Ричер.

— Уже очень поздно, — заявила миссис Гарднер, хотя это не соответствовало действительности.

Высокие напольные часы за ее спиной показывали восемь часов двадцать девять минут, а если верить часам в голове Ричера, было на две минуты больше, однако женщина имела в виду совсем другое: «Вы большой и опасный». Ричер улыбнулся. «Посмотри на себя, — сказала Воэн. — Что ты видишь?» Ричер знал, что ему далеко до идеала вечернего гостя. В девяти случаях из десяти только миссионеры-мормоны производили худшее впечатление, чем он.

— Это срочно, — сказал он.

Женщина молча стояла и смотрела на него. По опыту Ричер знал, что муж появится, если разговор у двери продлится больше тридцати секунд. Он высунет голову из гостиной и крикнет: «Кто это, дорогая?» И Ричеру нужно было, чтобы дверь с москитной сеткой распахнулась раньше. Тогда он мог бы помешать закрыть входную дверь у него перед носом.

— У меня срочное дело, — повторил он и потянул на себя сетчатую дверь.

Заскрипели петли, и женщина отступила назад, не попытавшись захлопнуть входную дверь. Ричер вошел внутрь и подождал, пока у него за спиной не щелкнет замок. В коридоре пахло затхлостью и едой. К этому моменту тридцать секунд прошли, и в коридоре появился судья.

Старик был в тех же серых брюках от костюма, которые Ричер видел прежде, но пиджак он снял, да и узел галстука был слегка распущен. Судья немного постоял, пытаясь вспомнить, где и когда встречал Ричера, и через долгих десять секунд недоумение исчезло с его лица, сменившись совсем другими эмоциями.

— Вы? — только и сказал он.

Ричер кивнул.

— Да, я.

— Чего вы хотите? Зачем вы пришли?

— Я хочу с вами поговорить.

— Что вы вообще делаете в Диспейре? Вас выдворили из города.

— Ничего не вышло, — сказал Ричер. — Можете привлечь меня к суду.

— Я позвоню в полицию.

— Пожалуйста, звоните. Только они не ответят, и вам это прекрасно известно. Не появятся здесь и помощники шерифа.

— А где они?

— Их увезли на «скорой помощи».

— Что с ними случилось?

— Я случился.

Судья будто онемел.

— А мистер Тарман сейчас в своем маленьком самолете. И с ним нельзя войти в контакт в течение следующих пяти с половиной часов. Так что вы теперь сами по себе. Судье Гарднеру пришло время проявить инициативу.

— Чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы пригласили меня в гостиную. Хочу, чтобы предложили мне сесть и спросили, какой я предпочитаю кофе — со сливками и сахаром или нет. Кстати, сливок и сахара не нужно. Пока что я нахожусь здесь с вашего разрешения и, значит, не нарушаю никаких законов. И я бы хотел, чтобы так все и оставалось.

— Вы нарушили не только границы частного владения, но и постановление городского суда.

— Именно об этом я и хочу с вами побеседовать. Предлагаю вам пересмотреть это постановление. Как бы в порядке апелляционного производства.

— Вы сошли с ума?

— Я всего лишь действую нешаблонно. Однако я не вооружен и никому не угрожаю. Я хочу поговорить, и не более того.

— Проваливайте отсюда!

— А с другой стороны, я большой и незнакомый вам человек, которому нечего терять. И я нахожусь в городе, где в данный момент не осталось действующих сотрудников полиции.

— У меня есть пистолет.

— Не сомневаюсь. Уверен, что у вас их несколько. Однако вы не станете ими пользоваться.

— Вы так думаете?

— Вы представитель закона. И вам прекрасно известно, какой потом поднимется шум. Не думаю, что вы к этому готовы.

— Вы рискуете.

— Человек рискует, когда утром встает с постели.

Судья вновь ничего не ответил. Однако отступать он не собирался. Тупиковая ситуация. Ричер повернулся к жене судьи, сделал непроницаемое лицо без намека на дружелюбие и смерил ее взглядом, каким смотрел много лет назад на свидетелей, упорно не желавших давать показания.

— А что думаете вы, миссис Гарднер?

Она дважды попыталась что-то сказать, но у нее пересохло в горле.

— Я полагаю, нам всем лучше присесть и поговорить, — наконец сумела произнести она.

Тем не менее Ричер почувствовал, что она не испытывает страха. Стреляная птица. Наверное, иначе она просто не прожила бы шестьдесят с лишним лет в Диспейре, да еще замужем за пособником босса.

Ее муж тяжело вздохнул, повернулся и направился в гостиную, вполне приличную квадратную комнату, удобно обставленную. Диван, кресло, еще одно кресло с откидной спинкой. Кофейный столик и большой телевизор, подключенный к спутниковой антенне. Мебель обита тканью с цветочным рисунком, повторяющимся на шторах. Шторы с ламбрекенами из того же материала были задернуты. Ричер подозревал, что миссис Гарднер сама их сшила.

— Думаю, вы можете сесть, — неуверенно предложил судья.

— Я не стану варить кофе, — заявила миссис Гарднер. — Это уж слишком.

— Как хотите, — сказал Ричер. — Но я с удовольствием выпил бы чашечку.

Он немного помедлил и сел в обычное кресло. Гарднер устроился в другом, с откидывающейся спинкой. Жена постояла в ожидании, вздохнула и вышла из гостиной. Через минуту Ричер услышал шум бегущей воды и тихий металлический звук: миссис Гарднер промывала алюминиевый фильтр.

— Никакой апелляции вы подавать не будете.

— Почему же? — возразил Ричер. — Это мое конституционное право. Его гарантируют Пятая и Шестнадцатая поправки. На крайний случай существует судебный надзор.

— Вы серьезно?

— Совершенно.

— Вы намерены обратиться в федеральный суд по поводу постановления о бродяжничестве?

— Я бы предпочел, чтобы вы признали судебную ошибку и разорвали соответствующие бумаги.

— Никакой ошибки не было. Вы бродяга по определению.

— Предлагаю вам изменить свою точку зрения.

— Почему?

— А почему нет?

— Я хочу понять, почему для вас так важно право свободного пребывания в нашем городе.

— А я хочу понять, почему для вас так важно не впускать меня в Диспейр.

— Что вы теряете? Здесь нет ничего интересного.

— Это вопрос принципа.

Гарднер ничего не ответил. Через мгновение появилась его жена с одинокой чашкой кофе, аккуратно поставила ее на столик перед креслом Ричера, отступила назад и уселась на диване. Ричер взял чашку и сделал глоток. Кофе оказался горячим, крепким и хорошо сваренным. Чашка в форме удлиненного цилиндра была сделана из тонкого фарфора.

— Превосходно, — сказал Ричер. — Большое спасибо. Я вам очень признателен.

Миссис Гарднер ответила после едва заметной паузы:

— Рада, что доставила удовольствие.

— Шторы у вас тоже замечательно получились, — похвалил Ричер.

На сей раз миссис Гарднер промолчала.

— Я ничего не могу для вас сделать, — заговорил судья. — Здесь нет основания для апелляции. Если хотите, предъявляйте судебный иск городу.

— Вы сказали, что встретили бы меня с распростертыми объятиями, если бы у меня была работа, — напомнил Ричер.

Судья кивнул:

— В этом случае вопрос о бродяжничестве отпал бы сам собой.

— Ну, тогда проблема решена.

— У вас есть работа?

— У меня есть надежда ее получить. Это еще одна тема, которую я собирался затронуть в нашем разговоре. В городе обязательно должны быть действующие сотрудники органов правопорядка. Поэтому я хочу, чтобы вы привели меня к присяге в качестве помощника шерифа.

В наступившей тишине Ричер вытащил из кармана рубашки звезду из сплава олова и свинца.

— Значок у меня уже есть. И вполне достаточно опыта.

— Вы безумны.

— Я просто пытаюсь заполнить образовавшуюся пустоту.

— Вы совершенно безумны.

— Я предлагаю свои услуги.

— Допивайте кофе и покиньте мой дом.

— Кофе горячий, и он очень хорош. Я не стану пить его залпом.

— Тогда оставьте его. И убирайтесь к дьяволу.

— Значит, вы не готовы принять мою клятву?

Судья встал, расставив ноги и выпрямившись во весь рост — пять футов девять дюймов. Он прищурился, мысленно оценивая нынешнюю опасность и будущие непредвиденные последствия, помолчал, а потом сказал:

— Да я скорее сделаю помощниками шерифа все население этого чертова города! Всех мужчин, женщин и детей Диспейра. Собственно говоря, я именно так и сделаю. Две тысячи шестьсот человек. Вы думаете, что сумеете пройти мимо них? Во всяком случае, я не смогу. Мы намерены не пустить вас в город, мистер, и доведем дело до конца. Уж лучше поверьте в это. Я даю вам полную гарантию.

Глава

32

В девять тридцать Ричер с шумом пронесся через границу между городами и припарковался возле кафе еще до девяти тридцати пяти. Он знал, что Воэн будет заезжать сюда несколько раз в течение вечера. Если он оставит «шевроле» на парковке, она увидит машину и сообразит, что с ним все в порядке. Ну, или, по крайней мере, с ее машиной все в порядке.

Ричер вошел в кафе, чтобы оставить в кассе ключи от «шевроле», и увидел Люси Андерсен, одиноко сидящую в кабинке. Короткие шорты, голубая футболка, маленькие носочки, большие теннисные туфли. Длинные обнаженные ноги. Она смотрела в пространство и улыбалась. Когда Ричер увидел ее в первый раз, он посчитал ее не более чем симпатичной. Сейчас она показалась ему настоящей красавицей. Она излучала радость и уверенность, стала даже как будто выше ростом, расправила плечи. Иными словами, казалась совсем другим человеком.

Люси Андерсен изменилась.

Раньше от нее исходила ужасная тревога.

Теперь она была счастлива.

Ричер задержался у кассы, Люси заметила его и улыбнулась. Улыбка была странной. В ней читалось очевидное удовлетворение и даже триумф. И некоторое превосходство. Словно она одержала значительную победу за его счет.

Ричер оставил ключи Воэн у кассирши, и та спросила:

— Вы сегодня у нас поужинаете?

Он задумался. В животе у него все успокоилось. Адреналин схлынул. Ричер понял, что проголодался. После завтрака он лишь выпил кофе и бутылку «Будвайзера», а в баре ему пришлось сжечь немало калорий, это уж точно. Дефицит энергии следовало восполнить.

— Да, я готов поужинать, — ответил Ричер.

Он подошел к кабинке, где сидела Люси Андерсен, и сел напротив девушки. Она посмотрела на него и улыбнулась той же улыбкой. Удовлетворение, триумф, превосходство, победа. Вблизи улыбка производила еще более сильное впечатление. Она показалась Ричеру ослепительной. У Люси Андерсен были превосходные зубы. Глаза стали блестящими, чистыми и голубыми.

— Днем ты выглядела как Люси. А сейчас куда больше похожа на Везунчика.

— Теперь я и чувствую себя как Везунчик.

— Что изменилось?

— А вы сами как думаете?

— Ты получила весточку от мужа.

Люси снова улыбнулась, излучая полное счастье.

— Конечно получила.

— Он покинул Диспейр.

— Вот именно. И вам никогда до него не добраться.

— А мне он и не нужен. Я узнал о его существовании от тебя.

— Неужели? — с иронией произнесла она.

Ричер часто слышал, как молодые люди произносили это слово с той же интонацией. Насколько он понимал, это должно было означать: «Неужели вы считаете меня полным идиотом?»

— Ты меня с кем-то путаешь, — сказал он.

— Неужели?

«Посмотри на себя. Что ты видишь?»

— Я не полицейский, — сказал Ричер. — Когда-то я им был, и не исключено, что и сейчас выгляжу как полицейский, но я уже давно не служу в полиции.

Она ничего не ответила. Однако Ричер видел, что ему не удалось ее убедить.

— Должно быть, твой муж покинул Диспейр сегодня, во второй половине дня. Он находился там в три, а в семь его уже не было.

— Вы возвращались в Диспейр?

— Сегодня я был там дважды.

— Значит, вы его искали.

— Пожалуй. Но только из-за тебя.

— Неужели?

— Что он сделал?

— Вы и сами знаете.

— Если я уже знаю, тогда что изменится, если ты мне расскажешь?

— Я совсем не дура. В моем положении мне не следует знать, что он совершил. Иначе вы сможете сказать, что я его сообщница. Знаете, у нас есть адвокаты.

— У нас?

— У людей нашего статуса. О чем вам прекрасно известно.

— Я не полицейский, Везунчик. Я лишь случайный незнакомец. Я ничего о тебе не знаю.

Она опять улыбнулась. Счастье, триумф, победа.

— Куда он уехал? — спросил Ричер.

— Так я вам и сказала.

— Когда ты собираешься с ним встретиться? Я не спрашиваю, где именно.

— В ближайшие несколько дней.

— Я могу последовать за тобой.

Та же неуязвимая улыбка.

— Это вам ничего не даст.

Подошла официантка, и Ричер заказал кофе и бифштекс. Когда она ушла, он посмотрел на Люси Андерсен.

— Есть и другие люди, оказавшиеся в том же положении, в каком ты была вчера, — сказал Ричер. — Где-то в Хоупе есть еще одна девушка, она ждет.

— Надеюсь, что нас много.

— Боюсь, она ждет напрасно. Я знаю, что юноша умер день или два назад.

Люси Андерсен покачала головой.

— Это невозможно. Мне известно, что никто из нас не умер. Я бы об этом узнала.

— Из нас?

— Людей в нашем положении.

— Но кто-то умер.

— Люди все время умирают.

— Молодые люди? Без всякой видимой причины?

Люси не ответила, да Ричер и не ждал от нее ответа. Официантка принесла кофе, и он сделал глоток. Кофе был неплохой, но недотягивал до того, которым его угощала миссис Гарднер, — ни качеством заварки, ни посудой. Он поставил чашку на стол, посмотрел на девушку и сказал:

— Знаешь, Люси, я желаю тебе удачи, что бы ты ни делала и куда бы ни направлялась.

— И это все? Больше никаких вопросов?

— Я здесь для того, чтобы поесть.

Он ел в одиночестве — Люси Андерсен покинула его до того, как ему принесли бифштекс. Она немного посидела молча, еще раз улыбнулась, выскользнула из кабинки и ушла. Точнее, упорхнула. Она двигалась легко, как счастливый человек, полный энергии. Люси шагнула на улицу и, вместо того чтобы обхватить себя руками, защищаясь от холодного ветра, расправила плечи, подняла лицо и вдохнула ночной воздух, словно оказалась в зачарованном лесу. Ричер наблюдал за ней до тех пор, пока Люси Андерсен не скрылась из виду, а потом смотрел в никуда, пока ему не принесли еду.

К десяти тридцати он покончил с бифштексом и отправился обратно в мотель. Он зашел в офис и заплатил еще за одну ночь. Ричер всегда платил только за одну ночь, даже в тех случаях, когда собирался задержаться на более долгий срок. Это была утешительная привычка, успокаивающий ритуал, который подтверждал его абсолютную свободу передвижения. Дневной администратор еще не сменилась. Полная женщина. Любопытная женщина. Ричер выложил на стойку мелкие купюры, получил сдачу и сказал:

— Расскажите мне о металлическом заводе то, что собирались.

— А что я вам собиралась рассказать?

— О загрязнении окружающей среды. О настоящих преступлениях. О том, почему каждый вечер из Диспейра взлетает самолет.

— Значит, вы все-таки полицейский, — сказала женщина.

— Я им был. Наверное, прежние привычки во мне еще не умерли.

Женщина пожала плечами и слегка смутилась. Возможно, она даже едва заметно покраснела.

— Все это лишь глупые домыслы любителя, — ответила она. — Так вы подумаете.

— Любителя?

— Я брокер одного дня.[10] Я провела исследование на своем компьютере. И думала об их деятельности.

— И что же вам удалось узнать?

— Кажется, таким образом можно заработать кучу денег. Но что я знаю? Я не эксперт. Я не настоящий брокер или судебный аудитор.

— Расскажите, что вам известно.

— Отдельные сектора бизнеса переживают подъемы и падения. Существуют циклы, связанные с ценами на товары широкого потребления, спросом и предложением, условиями рынка. Сейчас переработка металлов переживает спад. Но завод в Диспейре процветает.

— Откуда вы знаете?

— Занятость увеличивается.

— Ну, это слишком неопределенно.

— Речь идет о частной корпорации, тем не менее она должна отчитываться перед штатом и федеральными учреждениями. Я посмотрела кое-какие цифры, чтобы как-то себя занять.

«И еще потому, что ты очень любопытная особа», — подумал Ричер.

— И? — спросил он.

— Они показывают очень высокие доходы. Если бы это была открытая акционерная компания, я бы начала покупать их акции в больших количествах. Если бы у меня были серьезные деньги. Если бы я не работала администратором в мотеле.

— Понятно.

— К тому же это частная компания. А значит, у нее еще более высокие доходы, чем она показывает.

— То есть вы полагаете, что они срезают углы? Нарушают законы об охране окружающей среды?

— Меня бы это не удивило.

— И это может серьезно повлиять на доходы? Да и законы сейчас не слишком строгие.

— Может быть.

— А что вы думаете про самолет?

Женщина отвела глаза.

— Так, разные глупости.

— И все же?

— Ну, вот какая мысль пришла мне в голову: если основная деятельность не приносит доходов и дело не в нарушении закона, то должно происходить что-то другое.

— Например?

— Может быть, самолет что-то доставляет каждую ночь. Что-то, что можно продать. Контрабанду.

— Что именно?

— Нечто не имеющее отношения к металлу.

— Откуда?

— Мне неизвестно.

Ричер ничего не сказал.

— Вот видите? — Женщина пожала плечами. — Что я знаю? Просто у меня слишком много свободного времени, вот и все. И от этого в голову лезет всякая чушь.

Она отвернулась и принялась что-то записывать в книгу регистрации, а Ричер положил сдачу в карман. Перед уходом он посмотрел на ряды крючков за спиной администратора и увидел, что четырех ключей нет. Из чего следовало, что в мотеле заняты четыре номера. Его собственный, Люси Андерсен, еще в одном жила женщина с нижним бельем большого размера, а в последнем поселилась новая девушка. Смуглая девушка, с которой он еще не встречался, но может скоро познакомиться. Ричер подозревал, что она пробудет в городе дольше, чем Люси Андерсен, а когда соберется уезжать, на ее лице не будет счастливой улыбки.

Он вернулся в свой номер, принял душ, но беспокойство не позволяло ему улечься в постель. Как только неприятные запахи, оставшиеся после драки в баре, исчезли, он оделся и вышел на улицу. Подчиняясь внезапному порыву, Ричер подошел к телефонной будке, открыл справочник и стал искать Дэвида Роберта Воэна. И довольно быстро нашел. Воэн Д. Р. Адрес — Пятая улица, Хоуп, Колорадо.

В двух кварталах к югу.

Четвертую улицу Ричер уже видел. Возможно, стоило взглянуть на Пятую. Удовлетворить праздное любопытство.

Глава

33

Пятая улица шла с востока на запад от одной окраины города до другой. В целом она напоминала Четвертую, только жилые дома на ней располагались по обеим сторонам. Деревья, дворы, деревянные заборы, почтовые ящики, маленькие аккуратные домики спокойно отдыхали в лунном свете. Наверное, здесь было хорошо жить. Дом Воэн находился возле восточной границы Хоупа. Ближе к Канзасу, чем к Диспейру. Перед домом Ричер увидел большой алюминиевый почтовый ящик, укрепленный на покупном деревянном шесте, прошедшем обработку против гниения. На почтовом ящике с двух сторон значилось: «Воэн». Наклеенные буквы были тщательно выровнены. Опыт подсказывал Ричеру, что такое бывает редко. Большинство людей не умеют обращаться со стикерами. Они сразу приклеиваются накрепко, не позволяя что-то исправить в случае ошибки. Ровно наклеить восемь букв, по четыре с каждой стороны, — задача не из простых. Тут требовалось тщательное планирование. Возможно, сначала к почтовому ящику прикрепили линейку, а потом ее убрали.

Дом и двор также содержались на высоком уровне. Ричер не был экспертом, но видел разницу между заботой и равнодушием. Лужайка во дворе уступила место покрытию золотистым гравием, сквозь который пробивались трава и кустарник. Подъездная дорожка была вымощена каменными плитками того же цвета, что и гравий. Такими же плитками была выложена узкая тропинка, ведущая к дому. Среди гравия там и тут тоже лежали плитки, чтобы по двору было удобно ходить. Кустарник был тщательно подстрижен. На некоторых кустах виднелись бутоны маленьких цветов, закрывшихся от вечерней прохлады.

Сам дом, построенный примерно полвека назад, был одноэтажным, в стиле ранчо. Справа вплотную к нему стоял гараж, а слева — Т-образная пристройка, в которой, наверное, располагались две спальни, одна спереди, вторая сзади. Ричер предположил, что кухня находится рядом с гаражом, а гостиная — между спальнями и кухней. На крыше возвышалась дымовая труба. Обшивка стен и черепица на крыше были не слишком новыми, но их меняли не так давно. Все вместе производило приятное впечатление.

Симпатичный дом.

Пустой дом.

Внутри было темно и тихо. Некоторые занавески были задернуты частично, другие окна и вовсе оставались открытыми. Лишь в одном Ричер углядел слабый зеленый огонек. Наверное, часы на микроволновке. И никаких других признаков жизни. Ничего. Ни звуков, ни малейшего фона, ни каких-то колебаний. Одно время Ричеру приходилось часто посещать темные здания, и не раз наличие в доме людей становилось вопросом жизни и смерти. У него развилось чувство, помогавшее это понять, и сейчас оно подсказывало, что в доме Воэн никого нет.

Так где же Дэвид Роберт?

Наверное, на работе. Наверное, они оба работают по ночам. Некоторые пары стараются скоординировать свою занятость. Может быть, Дэвид Роберт врач или медбрат либо трудится на стройке в ночную смену. Может быть, он журналист или работает в типографии, связан с выпуском газет. Может быть, занят в пищевой промышленности и готовится к открытию рынка. Может быть, диджей на какой-нибудь радиостанции. Может быть, Дэвид Роберт шофер-дальнобойщик, актер или музыкант и проводит много времени в дороге. Возможно, он отсутствует месяцами. Может быть, он моряк или пилот.

Может быть, он работает в полиции штата.

«Разве я не похожа на замужнюю женщину?» — спросила Воэн.

«Нет, — подумал Ричер. — Совсем не похожа. Во всяком случае, не похожа на других замужних женщин».

Ричер нашел тенистую поперечную улицу и зашагал на север, ко Второй улице. Взглянув на запад, он увидел «шевроле» Воэн, все еще припаркованный там, где он его оставил. Машина освещалась светом, льющимся из окон кафе. Ричер прошел еще один квартал и оказался на Первой улице. На небе не было ни облачка. Ярко сияла луна. Справа простиралась серебристая равнина, уходящая в сторону Канзаса. Слева различались тусклые, невероятно высокие очертания Скалистых гор, массивные и голубоватые, рассеченные клинками снега на северных склонах. Город был тихим и пустынным. До полуночи оставалось еще полчаса, а на улицах не было ни одного пешехода. Никаких машин. Никакой активности.

Ричер не страдал от бессонницы, но сейчас ему не хотелось спать. Слишком рано. Слишком много вопросов. Он прошел квартал по Первой улице и снова повернул на юг, в сторону кафе. Обычно он не нуждался в обществе, но сейчас ему хотелось увидеть людей, а кафе оставалось единственным местом, где был шанс их найти.

Он нашел четверых. Официантку — студентку колледжа, старика в вязаной шапочке, который одиноко ужинал за стойкой, мужчину средних лет, разложившего на столе в кабинке каталог с тракторами, и испуганную девушку-латиноамериканку в другой кабинке.

«У нее темные волосы, а не светлые, — сказала Воэн. — Она сидит и смотрит на запад, словно ждет известий из Диспейра».

Девушка была миниатюрной, восемнадцати или девятнадцати лет, не старше. Разделенные пробором черные как уголь волосы обрамляли лицо с высоким лбом и огромными карими глазами, которые казались двумя омутами ужаса и страха. Маленький нос и маленький рот дополняли ее облик. Ричер предположил, что у нее красивая улыбка, но улыбается она редко, а в последние недели улыбка вряд ли появлялась на ее смуглом лице. Девушка сидела совершенно неподвижно. Руки были спрятаны под столом, но Ричер не сомневался, что она сжимает их на коленях. Из-под куртки «Сан-Диего падрес»[11] выглядывала голубая футболка с глубоким круглым вырезом. На столе ничего не стояло — ни тарелки, ни чашки. Но Ричер видел, что девушка сидит здесь не меньше десяти или пятнадцати минут. Нельзя обрести такую неподвижность за более короткий срок.

Ричер шагнул к дальнему концу стойки, и к нему подошла официантка. Ричер слегка наклонил голову в универсальном жесте «я хочу поговорить с вами наедине». Официантка придвинулась к нему, словно они были заговорщиками.

— Эта девушка уже сделала заказ? — спросил Ричер.

— У нее нет денег, — прошептала в ответ официантка.

— Спросите, чего она хочет. Я заплачу за нее.

Он прошел в соседнюю кабинку и сел так, чтобы иметь возможность наблюдать за девушкой, не привлекая к себе внимания. Официантка подошла к ней, и на лице девушки появилось недоумение, затем сомнение и отказ. Официантка вошла в кабинку Ричера и прошептала:

— Она говорит, что не может принять ваше предложение.

— Вернитесь к ней и скажите, что это ее ни к чему не обяжет. И что я не пытаюсь за ней ухаживать. Даже не собираюсь разговаривать. Просто мне доводилось испытывать голод и оставаться на мели.

Официантка вернулась к девушке. На этот раз та согласилась и указала на пару строчек в меню. Ричер не сомневался, что она выбрала самое дешевое. Официантка ушла передать заказ на кухню, а девушка слегка повернулась на своем стуле и склонила голову в вежливой благодарности. Она сохраняла достоинство, но в уголках ее смягчившегося рта появился легкий намек на будущую улыбку. Потом она отвернулась и снова застыла.

Официантка подошла к Ричеру, и он заказал кофе.

— За нее девять с половиной долларов. А с вас — полтора.

Ричер отделил от пачки банкноту в десять долларов, добавил еще три по одному и положил на стол перед официанткой. Она поблагодарила его за чаевые и спросила:

— А когда вы были на мели и испытывали голод?

— Никогда, — ответил Ричер. — Всю свою жизнь я получал в армии трехразовое питание, а после у меня в кармане всегда водились деньги.

— Значит, вы придумали это, чтобы она чувствовала себя лучше?

— Иногда люди нуждаются в том, чтобы их убедили.

— Вы хороший человек, — сказала официантка.

— Далеко не все с вами согласятся.

— Некоторые согласны.

— В самом деле?

— Я кое-что слышала.

— И что же?

Но девушка лишь улыбнулась и отошла.

Ричер издалека наблюдал, как юная латиноамериканка ест горячий сэндвич с тунцом и пьет молочно-шоколадный коктейль. Хороший выбор с точки зрения питательной ценности. Она правильно использовала его деньги. Белки, жиры, углеводы и немного сахара. Если она станет есть это каждый день, то к тридцати годам будет весить двести фунтов, но когда ты в дороге, это разумный выбор. Закончив, девушка вытерла губы салфеткой, отодвинула тарелку и стакан в сторону и застыла в прежней позе. Часы в голове Ричера показали полночь, часы на стене сделали это с минутным опозданием. Старик в вязаной шапочке с трудом сполз с высокого стула и тяжелой походкой вышел в темноту. Продавец тракторов сложил свой каталог и заказал еще одну чашку кофе.

Девушка-латиноамериканка оставалась на прежнем месте. Ричер множество раз видел людей в подобных ситуациях, сидящих в кафе и ресторанах рядом с автобусными и железнодорожными вокзалами. Она старалась как можно дольше оставаться в тепле и беречь энергию. Девушка сохраняла стойкость. Глядя на ее профиль, Ричер пришел к выводу, что она гораздо ближе к идеалу Зенона, чем он сам. «Безоговорочное приятие судьбы». Девушка казалась бесконечно терпеливой и спокойной.

Продавец тракторов допил последнюю чашку кофе, собрал свои вещи и ушел. Официантка уселась в углу и начала читать книгу в мягком переплете. Ричер обхватил чашку ладонью, чтобы кофе не остывал.

Латиноамериканка продолжала сидеть на своем месте.

Затем она пошевелилась. Развернулась на виниловом сиденье и встала одним изящным плавным движением. Она была совсем маленькой, не больше пяти футов, и весила около девяноста фунтов. Теперь стало видно, что на ней джинсы и дешевые туфли. Она немного постояла, глядя на дверь, потом повернулась к кабинке, где сидел Ричер. Очевидно, приняла решение, сделала несколько шагов и остановилась в ярде от него.

— Вы можете со мной поговорить, если у вас есть желание.

Ричер покачал головой.

— Я сказал то, что думал.

— Благодарю вас за обед.

Голос вполне подходил к ее фигуре — был тихим и нежным. Ричер уловил легкий акцент, но, скорее всего, английский был ее родным языком. Он не сомневался, что она родом из Южной Калифорнии. «Падрес» были командой ее города.

— Вы не против завтрака?

Она немного помедлила, сражаясь с собой, но гордость взяла верх, и девушка отрицательно покачала головой.

— А как насчет ланча? Или завтрашнего обеда?

Она опять покачала головой.

— В мотеле у вас все в порядке?

— В том-то и дело. Я заплатила за три ночи. На это ушли все мои деньги.

— Вы должны что-то есть.

Девушка ничего не ответила.

«Десять долларов на один прием еды, тридцать долларов в день, девяносто за три дня, плюс еще десять на непредвиденные расходы или телефонные звонки — получается сотня».

Ричер отделил пять новеньких двадцаток из пачки, полученной в банкомате, и разложил веером на столе.

— Я не возьму ваши деньги, потому что не смогу их вам вернуть.

— Ну так вернете в будущем.

Девушка не ответила.

— Вы знаете, что значит вернуть в будущем?

— Нет.

— Это значит, что через несколько лет вы увидите в кафе человека, которому не повезло, и поможете ему.

Девушка кивнула.

— Это я могу сделать, — сказала она.

— Тогда возьмите деньги.

Она подошла ближе и взяла банкноты.

— Спасибо.

— Не нужно меня благодарить. Благодарите того, кто когда-то помог мне. И того, кто еще раньше помог ему. И так далее.

— Вы когда-нибудь бывали в Диспейре?

— Четыре раза за последние два дня.

— Вы кого-нибудь там видели?

— Я видел много людей. Это город приличных размеров.

Она подошла еще ближе, и ее стройные бедра коснулись края его стола. Девушка подняла дешевую виниловую сумочку, поставила на стол перед собой и открыла замочек. Она слегка наклонила голову, и волосы упали вперед. У нее были маленькие руки, она не носила колец и не пользовалась лаком для ногтей. Порывшись в сумочке, девушка вытащила конверт, твердый и почти квадратный, достала из него фотографию, осторожно зажала ее между большим и указательным пальцами, положила маленький кулачок на стол и повернула снимок так, чтобы Ричер мог его разглядеть под удобным углом.

— Вы видели этого человека? — спросила она.

Перед ним лежала стандартная цветная фотография шесть на четыре. Блестящая бумага без рамки. Ричер предположил, что снимок сделан на пленке «Фуджи». В прошлом, когда это имело существенное значение с точки зрения улик, он научился распознавать пленку по ее цветовым особенностям. На этом снимке доминировал зеленый, что являлось характерной чертой «Фуджи». «Кодак» производил пленки с сильным красным цветом и другими более мягкими оттенками. Камера была вполне приличной, с хорошим объективом. Детали получились достаточно четкими. Однако снимок был слегка не в фокусе. Выбор диафрагмы далек от идеала. Глубина поля средняя. Однообъективная зеркальная камера, купленная с рук или одолженная у знакомых. Теперь не продают в розницу старые пленочные фотоаппараты. Все перешли на цифровые технологии. Снимок, который девушка держала в руке, был сделан недавно, но выглядел как старый. Среднего качества фотография, снятая на пленку «Фуджи» любителем при помощи зеркалки.

Ричер взял снимок у девушки. Яркая зелень на заднем плане — трава, а на ближнем — футболка. Дешевая футболка на худощавом парне лет девятнадцати или двадцати. Камера смотрела на него снизу вверх, словно ее держал человек маленького роста. Парень позировал и чувствовал себя неловко. В его взгляде не было непринужденности. Может быть, фотограф слишком долго возился с камерой, и модели надоело стоять в одной позе. Улыбка была искренней, но какой-то застывшей. На загорелом лице выделялись белые зубы. Он показался Ричеру юным, симпатичным и дружелюбным, из тех людей, с какими приятно иметь дело. И совершенно безобидным.

И он не был таким уж худым.

Скорее стройным и жилистым.

Не высокий и не низкий. Среднего роста.

На вид — пять футов восемь дюймов.

Вес — сто сорок фунтов.

Латиноамериканец, но в нем в равной мере смешались черты майя, ацтека и испанца. Много индейской крови, тут Ричер не сомневался. Блестящие растрепанные черные волосы, не слишком длинные и не слишком короткие. От полутора до двух дюймов, кончики слегка завиваются. Выступающие скулы.

Небрежно одет.

И небрит.

Подбородок и верхняя губа покрыты темной щетиной. На шее и щеках щетины значительно меньше. Молодой.

Совсем еще мальчишка.

— Вы его видели? — спросила девушка.

— Как вас зовут? — спросил Ричер.

— Меня?

— Да.

— Мария.

— А как его зовут?

— Рафаэль Рамирес.

— Сколько ему лет?

— Двадцать.

— Он ваш возлюбленный?

— Да.

— Снято в парке Сан-Диего?

— Да.

— Камерой вашего отца?

— Дяди, — ответила девушка. — А откуда вы знаете?

Ричер не ответил. Он еще раз посмотрел на Рафаэля Рамиреса. Возлюбленного Марии. Двадцати лет. Пять футов восемь дюймов, сто сорок фунтов. Телосложение. Волосы, скулы, щетина.

— Вы его видели? — спросила девушка.

Ричер покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Я его не видел.

Глава

34

Девушка вышла из кафе, и Ричер посмотрел ей вслед. Он подумал, что предложение проводить ее до мотеля может быть неправильно понято, как если бы он хотел получить за свою сотню долларов нечто более конкретное, чем приятное ощущение от доброго дела. К тому же здесь ей ничего не грозило. Хоуп казался вполне безопасным местом. Едва ли злодеи рыщут по улицам города — по той простой причине, что на улицах никого нет. Ночная пора в тихом приличном городе посреди пустыни. Поэтому Ричер позволил ей уйти, оторвал студентку колледжа от чтения книги и попросил принести еще кофе.

— Вы не заснете, — сказала она.

— Как часто офицер Воэн появляется в кафе в течение ночи? — спросил он.

По лицу девушки скользнула знакомая улыбка — так она улыбалась, когда сказала «я кое-что слышу».

— По меньшей мере один раз, — ответила официантка и снова улыбнулась.

— Она замужем, — сказал Ричер.

— Я знаю, — кивнула девушка.

Она забрала кофейник и отправилась к своей книге, оставив Ричера перед чашкой с горячим кофе. Он наклонился и вдохнул аромат. Когда Ричер поднял голову, он увидел, как патрульная машина Воэн проезжает мимо. Воэн притормозила, словно заметив, что ее «шевроле» на месте, однако не стала останавливаться и поехала дальше. Машина промелькнула мимо окна кафе и свернула на Вторую улицу.

Ричер покинул кафе в час ночи и зашагал обратно в мотель. Луна продолжала освещать улицы. В городе по-прежнему царила тишина. В офисе мотеля горел слабый свет. Во всех комнатах было темно. Ричер сел на пластиковый стул возле двери своего номера, вытянул ноги, закинул руки за голову и стал слушать тишину, глядя широко раскрытыми глазами на полосу лунного света.

Ничего не получалось. Он не мог расслабиться.

Официантка предупреждала его: «Вы не заснете».

«Но не из-за кофе», — подумал Ричер.

Он встал и пошел обратно в кафе. Посетителей в зале не было. Официантка читала книгу. Ричер распахнул дверь, направился к кассе и взял со стойки ключи от «шевроле». Официантка подняла голову, но ничего не сказала. Ричер вернулся к двери и успел выйти наружу прежде, чем она закрылась. Он прошел через парковку к «шевроле», открыл дверцу, завел двигатель и выехал на улицу. Там он свернул налево, на Первую улицу, и двинулся на запад. Пять минут спустя он пересек границу с Диспейром.

Первые двенадцать миль дороги, как и следовало ожидать, были спокойными. У бензоколонки Ричер притормозил и дальше поехал со скоростью двадцать миль в час, внимательно поглядывая по сторонам. Все здания, мимо которых он проезжал, были запертыми и совершенно темными. На Главной улице царили тишина и спокойствие. Он свернул налево и оказался в лабиринте городских улиц, проехал дюжину кварталов, делая случайные повороты, но нигде не нашел горящего в окнах света или распахнутой двери. Ни единой машины на улицах, ни одного пешехода. В полицейском участке свет тоже не горел. В доме с меблированными комнатами царила темнота. Бар был закрыт. В гостинице запертая дверь и дюжина темных окон. В церкви пусто и темно. Зеленый провод заземления, идущий вниз от громоотвода, казался серым в лунном сиянии.

На перекрестке Ричер повернул в жилые кварталы. Здесь повсюду было так же тихо и темно. В доме судьи Гарднера свет не горел. Сплошная темнота. Никаких признаков жизни. На припаркованных машинах появилась роса из-за ночной свежести. Ричер ехал дальше, пока улица не вывела его к пустырю. Он сделал широкий круг на утоптанном песке и остановился — теперь город находился к северу от него. Лунный свет заливал Диспейр серебром. Город затаился, тихий и пустынный, теряющийся посреди огромной равнины.

Ричер вернулся на Главную улицу и поехал вперед, на запад, в сторону металлического завода.

Завод был закрыт, свет нигде не горел. Неподвижность и тишина. Окружающая его стена призрачно белела в лунном сиянии. Ворота для персонала были заперты. Огромное пространство парковки пустовало. Ричер двинулся вдоль стены, сворачивая то вправо, то влево, пока слабые фары «шевроле» не высветили следы колес «тахо». Он поехал по гигантской восьмерке, огибая завод и жилой комплекс. Повсюду тихо и темно. Ни огонька в домах. Пустота. Растения казались черными. Ветровые конусы вяло свисали с шестов. Ворота для въезда грузовых автомобилей на завод закрыты. Ричер медленно проехал мимо них, пересек шоссе, проделал четверть петли по земле и остановился там, где сходились петли восьмерки, в горловине между металлической стеной завода и каменной стеной, окружавшей жилые дома. Он выключил огни, заглушил двигатель, опустил стекла и стал ждать.

В пять минут третьего он услышал шум приближающегося одномоторного самолета. Слабый звук доносился издалека, то исчезая, то снова появляясь. Ричер повернул голову и увидел свет в небе, далеко на юге. Посадочный прожектор. Он казался неподвижным, словно навечно завис в небе. Затем свет стал едва заметно набирать силу, медленно перемещаясь вправо и влево, вверх и вниз, но больше вниз. Маленький самолет шел на снижение, преодолевая ночные потоки воздуха. Чья-то твердая рука уверенно держала чуткий штурвал. Шум приближался, но становился тише, пилот снижал обороты двигателя и искал посадочную полосу.

За каменной стеной вспыхнул свет. Тусклое отраженное сияние. Посадочные огни, догадался Ричер, по одному в начале и конце полосы. Пилот менял курс, корректируя его по направлению посадочной полосы. Самолет приближался с левой от Ричера стороны. Когда он оказался на расстоянии в триста ярдов, Ричер увидел, что это маленький белый моноплан с низкой посадкой крыльев. Когда до него осталось двести ярдов, Ричер разглядел жестко закрепленные шасси с обтекателями на всех трех колесах — авиаторы прозвали их «штанами». Еще через сто ярдов Ричер понял, что это «пайпер», одна из моделей «чероки», четырехместный, долговечный, надежный, распространенный и популярный. Больше он ничего сказать не мог. Он кое-что знал о маленьких самолетах, но не более того.

Самолет пронесся слева направо мимо его ветрового стекла, окутанный облаком света и шума. Он пролетел над каменной стеной на высоте всего в шесть футов и исчез из виду. Через минуту двигатель поменял тон и рассерженно загудел. Ричер представил, как самолет мчится по посадочной полосе, словно толстое, важное и недовольное насекомое, белое в лунном свете, слегка подскакивая на неровностях почвы, а потом резко сворачивает к ангару. Наконец двигатель смолк, и в открытые окна «шевроле» хлынула тишина, еще более глубокая, чем раньше.

Огни на посадочной полосе погасли.

Больше Ричер ничего не видел и не слышал.

На всякий случай он подождал еще десять минут, а затем включил зажигание и двинулся обратно, стараясь, чтобы громада завода оставалась между ним и домом. Он миновал пустую парковку и выехал на дорогу, свернул налево, срезал угол и оказался на шоссе, которым пользовались грузовые машины. Включив фары, Ричер устроился поудобнее и помчался по широкой ровной дороге на запад, в сторону лагеря военной полиции и того, что находилось за ним.

Глава

35

В лагере военной полиции все спали, за исключением двух часовых в караульной будке. Проезжая мимо, Ричер увидел в сумраке их нескладные фигуры в полевой форме и бронежилетах, в нарукавных повязках, но без шлемов. Оранжевый источник света находился у пола, чтобы сохранить ночное зрение. Они стояли спиной к спине, один контролировал восток, другой запад. Ричер немного снизил скорость и помахал им рукой, а потом нажал на газ и помчался дальше.

Тридцать миль спустя широкое шоссе резко свернуло вправо и сквозь мрак устремилось на север, к далекой автостраде, связывающей штаты. Однако шоссе было проложено поверх старой дороги, которая продолжала идти вперед без дорожных знаков и цели. Ричер покатил по ней дальше и съехал с твердого асфальта на проселок, засыпанный дешевым гравием, такой же неровный и бугристый, как улицы в Диспейре. Миновав две разорившиеся фермы, Ричер оказался в пустом призрачном мире: слева и справа — ничего, кроме пустоты; впереди лишь извивающаяся серая лента дороги и далекие горы, залитые лунным светом. Через четыре мили все осталось по-прежнему. Казалось, он стоит на месте, потому что окружающий ландшафт не менялся. Наконец показался одинокий дорожный указатель, гласивший:

«Окружная дорога Хафвей[12] 37». Еще через милю Ричер увидел сияние. Оно возникло, когда он преодолевал длинный подъем, а когда он начал спускаться, неожиданно сместилось вправо, и глазам Ричера предстала шахматная доска освещенных улиц и бледных зданий. А еще через милю появился знак с надписью: «Поселок Хафвей». Ричер притормозил, проверил зеркало заднего вида и остановился на обочине.

Городок, раскинувшийся перед ним, носил удачное название. Еще один фокус топографии: в лунном свете казалось, будто Скалистые горы стали ближе. Не то чтобы совсем рядом, но расстояние до них заметно сократилось. Твердые духом поселенцы, сумевшие покинуть Диспейр и идти дальше, прошли сорок миль, но у них создалось впечатление, что они продвинулись на сотню. Однако к этому моменту они стали мудрее, их души наполнила горечь, и они не позволили энтузиазму увлечь себя, поэтому и дали такое название новому месту отдыха — Хафвей. Возможно, они втайне рассчитывали, что их скромность будет вознаграждена и со временем они узнают, что проделали больше половины пути. «Но это не соответствовало действительности, — подумал Ричер. — Сорок миль есть сорок миль, какими бы оптическими иллюзиями ни обладало это место». Они преодолели лишь пятую часть пути. Однако в фургонах, покинувших Диспейр, находились одни оптимисты, и городок Хафвей отражал дух первопроходцев. Даже посреди ночи это место производило куда более приятное впечатление, чем Диспейр в полдень. Городок перестраивался несколько раз. Ричер не нашел ни одного старого здания. Здесь стояли дома, возведенные в семидесятых из стукко[13] и в восьмидесятых из стекла, но только не из кирпича, характерного для девятнадцатого века. В век быстрых транспортных средств ни один город не имел предпочтения перед другим в вопросах развития и строительства, за исключением передающейся из поколения в поколение энергии и бодрости. В результате Диспейру не повезло, а Хафвей стал процветать, здесь победу одержали оптимисты — иногда они получают то, что заслуживают.

Ричер вновь выехал на дорогу и покатил вниз, к городу. Было пятнадцать минут четвертого. Многие заведения оставались освещенными, но большинство уже закрылись. На первый взгляд работали только бензоколонка и кафе. Однако название города совпадало с названием округа, и опыт подсказывал Ричеру, что некоторые места здесь должны быть открыты круглосуточно. Например, окружная полиция. Где-то должен находиться участок с дежурными полицейскими. И больница с отделением скорой помощи, принимающая пациентов двадцать четыре часа семь дней в неделю. А для того чтобы обслуживать те случаи, когда окружная полиция еще заинтересована, а скорая помощь уже не нужна, городу необходим морг. И он тоже обязан держать двери открытыми днем и ночью. Окружной город с сетью муниципальных учреждений всегда способен оказывать определенный набор услуг. К примеру, в Хоупе и Диспейре морга не было. «Даже подходящего холодильника нет», — сказала Воэн. Очевидно, в соседних городках такое же положение. Однако случается разное, и тела нужно куда-то отвозить. Трупы нельзя оставлять на улице до наступления следующего рабочего дня. Как правило.

Ричер старался не заезжать в центр города. В большинстве случаев морги находятся рядом с больницами. В городе, который постоянно развивается, не может не быть новой больницы, а новые больницы строят на окраине, где есть свободные земельные участки подешевле. В Хафвей вела одна дорога с востока и целая сеть из четырех дорог с севера и запада. Ричер нашел больницу в полумиле от второй дороги, выходящей из города. Весь больничный комплекс был размером с университетский городок, длинные низкие и широкие здания напоминали шале на горнолыжном курорте. Все вместе выглядело мирно и дружелюбно, словно болезни и смерть не являлись чем-то непреодолимым. На большой парковке находилось всего несколько потрепанных автомобилей возле входа для персонала и одинокий новенький седан, стоявший на площадке с ярким плакатом: «Стоянка только для МД».[14] Над зданием, расположенным позади, поднимались клубы пара. Прачечная, догадался Ричер, там ночью стирают простыни и полотенца хозяева старых машин, пока парень из новенького седана пытается поддерживать жизнь в больных, чтобы с наступлением нового дня они могли воспользоваться чистым бельем.

Ричера не интересовал главный вход. Ему нужны были мертвецы, а не больные, и он знал, где их искать. Он на порядок чаще посещал морги, чем больничные палаты. Морги обычно спрятаны подальше от людских глаз, чтобы щадить чувства людей. Очень часто у входа даже нет таблички или висит утешительная надпись вроде «Специальная служба». Но морги всегда удобно расположены. Санитарный автомобиль должен иметь возможность быстро въехать и выехать.

Ричер нашел морг округа Хафвей в задней части больничного комплекса, рядом с прачечной, и посчитал такое расположение разумным. Пар над прачечной отлично прикрывал выбросы дыма из труб крематория. Морг располагался в очередном длинном низком здании за высокой металлической оградой с отъезжающими в сторону воротами, возле которых стояла будка охранника.

Ограда выглядела солидной, ворота оставались закрытыми, а в будке сидел охранник.

Ричер припарковался у тротуара, вылез из «шевроле» и потянулся. Охранник наблюдал за ним. Ричер закончил потягиваться и огляделся по сторонам, как будто хотел определиться на месте, а потом решительно направился к будке. Охранник приподнял нижнюю часть окна и наклонился, словно опасался чего-то не расслышать, если его уши не будут находиться на одном уровне с образовавшейся щелью. Мужчина средних лет, компетентный, но не амбициозный. Вероятно, он служил в полиции, а здесь подрабатывал. Он был в темной форме с пластиковым значком, какой можно купить в магазине игрушек. На значке было написано: «Охрана». И ничего больше. Возможно, он был охранником еще и в супермаркете. Кто знает, сколько нужно трудиться, чтобы свести концы с концами.

Ричер тоже наклонился к окошку и сказал:

— Мне нужно уточнить кое-какие детали относительно парня, которого привезли из Диспейра вчера утром.

— Дежурный внутри.

Ричер кивнул, словно узнал нечто новое и полезное, и стал ждать, когда охранник нажмет на кнопку и ворота откроются.

Однако тот даже не пошевелился.

— Вы были здесь вчера утром? — спросил Ричер.

— Все, что после полуночи, называется утром, — проворчал охранник.

— Ну, в таком случае днем.

— Тогда это был не я, — пожал плечами охранник. — Я ухожу в шесть утра.

— Вы не могли бы пропустить меня внутрь? Я хочу поговорить с дежурным.

— Они тоже сменяются в шесть.

— Но там должны быть записи.

— Я не могу, — сказал охранник.

— Чего не можете?

— Не могу вас пропустить, — ответил охранник. — Сюда имеют право входить только служители закона. Или медработники.

— Я представляю закон, — заявил Ричер. — Я работаю на полицию Диспейра. Мы должны кое-что проверить.

— Мне нужны документы.

— Они не балуют нас бумагами. Я всего лишь помощник шерифа.

— Но мне нужно хоть что-нибудь.

Ричер кивнул и вытащил из нагрудного кармана большую звезду из сплава свинца и олова, которую забрал у громилы в баре. Он повернул ее лицевой стороной к охраннику, держа за край большим и указательным пальцами. Охранник внимательно осмотрел звезду. «Город Диспейр, помощник шерифа».

— Больше они нам ничего не дают, — добавил Ричер.

— Меня это вполне устраивает, — сказал охранник и нажал на кнопку.

Включился двигатель, и ворота стали медленно отползать в сторону. Как только образовался просвет в три фута, Ричер шагнул вперед и по залитому оранжево-желтым светом двору прошел к двери с надписью «Приемная». Войдя внутрь, Ричер обнаружил комнату, похожую на миллион других, виденных им прежде. Письменный стол, компьютер, зажимы для бумаг, стопки документов, доски с объявлениями и низкие деревянные кресла, обитые твидом. Все относительно новое, но этими вещами здесь активно пользовались. Работали обогреватели, однако воздух оставался холодным. В комнате имелась еще и внутренняя дверь, она была закрыта, но Ричер уловил просачивающийся из-за нее острый запах химикатов. В креслах устроилось двое мужчин. Белые, молодые и худощавые. Оба могли заниматься как физическим трудом, так и бумажной работой. Оба сидели со скучными и не слишком почтительными лицами — именно такие лица Ричер ожидал увидеть у людей, которые дежурят по ночам в холодном хранилище, полном трупов. Они посмотрели на вошедшего, несколько удивленные вторжением в их замкнутый мир, однако готовые с радостью отвлечься от своих обычных забот.

— Вам нужна помощь? — спросил один из них.

Ричер опять вытащил свою звезду и сказал:

— Мне нужно проверить кое-что у парня, которого привезли вчера.

Тот, что задал вопрос, прищурился, глядя на звезду, и спросил:

— Диспейр?

Ричер кивнул и добавил:

— Мужчина, ДМ,[15] молодой, не очень крупный.

Один из парней поднялся на ноги, наклонился над столом и нажал на клавишу, чтобы оживить монитор. Другой развернулся на сиденье, взял пачку документов и начал их перелистывать. Они пришли к общему результату одновременно, переглянулись, и тот, что вел переговоры, сказал:

— Вчера мы ничего не получали из Диспейра.

— Вы уверены?

— А вы сами сюда приезжали?

— Нет.

— Вы уверены, что он был ДМ? Может быть, его отправили в ОИТ?[16]

— Он был ДМ. Никаких сомнений.

— Что ж, у нас его нет.

— Может, тут какая-то ошибка?

— Исключено.

— Ваши документы всегда точны?

— Иначе и быть не может. В начале смены мы проверяем бирки, висящие на больших пальцах, и сравниваем их со списком. Методика. Знаете, люди болезненно относятся к исчезновению мертвых родственников.

— Их можно понять.

— Так вот, сегодня у нас было пять трупов в списке и пять в холодильнике. Две женщины и трое мужчин. И все они немолоды. И никого из Диспейра.

— Возможно, тело отвезли в другое место?

— Только не в нашем округе. А в другом тело принять не имеют права. — Он нажал на несколько клавиш, и на мониторе появились новые данные. — Последний мертвец поступил к нам из Диспейра более года назад. Несчастный случай на металлическом заводе. Одного парня зажевало машиной. Неприятное зрелище. Нам пришлось поместить его в два отдельных ящика.

Ричер кивнул, а парень развернул кресло и откинулся назад.

— Извините, — сказал он.

Ричер снова кивнул и направился к выходу. Он прошел через озеро желто-оранжевого света, и у него за спиной захлопнулась дверь на пружине.

«Любое допущение делает осла из тебя и из меня». Болван инструктор из Форт-Ракера добавил тогда: «Обязательно нужно проверять».

Ричер прошел по бетонной площадке и подождал, когда ворота немного отъедут в сторону, а потом быстро выбрался наружу и сел в «шевроле» Воэн.

Он проверил.

С абсолютной точностью.

Глава

36

Ричер проехал милю и остановился возле кафе, открытого круглосуточно. Гамбургер оказался полусырым, а кофе таким же, как в Хоупе. Чашка понравилась Ричеру меньше, но была терпимой. Он прочитал потрепанный экземпляр вчерашней утренней газеты, а потом устроился поудобнее в углу своей кабинки и проспал час. В пять утра он вышел из кафе, когда в нем появились первые посетители, разбудившие его энергичной болтовней и ароматами недавно принятого душа. Он наполнил бак «шевроле» на бензоколонке, работавшей всю ночь, и выехал из города на восток по той же неровной дороге, которая привела его сюда. Горы остались далеко у него за спиной. Он ехал навстречу рассвету.

Ричер держал стрелку спидометра на отметке сорок миль в час и пятьдесят две минуты спустя миновал пост военной полиции. Там по-прежнему царила тишина. Двое солдат находились в будке, один смотрел на запад, другой — на восток. Ночной свет все еще горел. Ричер предположил, что побудка у них в шесть тридцать, а жратва в семь. У ночной смены будет обед, а у дневной — завтрак, и все в один час. Да и еда, скорее всего, будет одинаковой. В полевых условиях на особые удобства рассчитывать не приходится. Он помахал часовым и продолжил двигаться с прежней скоростью, что привело его к металлическому заводу ровно в шесть часов утра.

Начало рабочего дня.

Внешнее освещение уже включили, и было светло, как днем. Парковка быстро заполнялась машинами. Свет фар приближающихся со стороны города машин подрагивал, когда встречались неровности дороги, потом машина въезжала на парковку, водитель выключал двигатель, и фары гасли. Ричер притормозил, съехал с дороги, пересек заросшую травой пустошь и аккуратно поставил «шевроле» между стареньким седаном «крайслером» и побитым пикапом «фордом». Он вышел из машины, запер дверь, бросил ключи в карман и влился в толпу мужчин, бредущих к воротам для персонала. У него возникло неприятное ощущение. Нечто похожее испытываешь, когда входишь на бейсбольный стадион, одевшись в цвета гостевой команды. «Чужак в доме». Люди с любопытством поглядывали на него и старались держаться подальше. Однако никаких слов не было произнесено. Не было и открытой враждебности. Только настороженность и ненавязчивые взгляды, пока толпа медленно приближалась к воротам в тусклом предутреннем свете.

Ворота для персонала в металлической стене были сделаны так, что могли поворачиваться на петлях — в целом довольно сложная конструкция. Здесь тропа сужалась и земля была утоптана миллионами ног. Однако вблизи ворот не было давки. Рабочие не проявляли нетерпения. Все выстраивались в аккуратную очередь, как автоматы, не слишком быстро и не слишком медленно, с какой-то обреченностью. Все должны были отметить время прихода на работу, но никто особенно к этому не стремился.

Очередь медленно продвигалась вперед, ярд за ярдом.

Мужчина перед Ричером прошел в ворота.

За ним последовал Ричер.

Он оказался внутри металлических стен высотой в человеческий рост, наподобие загонов для скота, разделявших толпу направо и налево. Правый рукав вел на площадку, где ждали своей очереди те, кому не посчастливилось иметь постоянную работу. Она была уже на четверть заполнена терпеливо стоящими мужчинами. Те, кто сворачивал налево, не смотрели в их сторону.

Ричер пошел налево.

Коридор еще раз свернул и сузился до четырех футов в ширину. Люди брели мимо старомодных табельных часов посреди огромной панели с карточками. Каждый рабочий вытаскивал свою карточку, вставлял в машину, дожидался глухого удара штампа и возвращал карточку на место. Ритм был медленным и неумолимым. Шорох твердого картона по металлу, удар штампа, щелчок карточки, занимающей свое место. Часы показывали шесть шестнадцать, что полностью соответствовало часам в голове Ричера.

В конце этого устройства коридор снова повернул. Ричер проследовал за шагающим впереди парнем, и через тридцать футов они оказались в северо-западном углу огромной арены. Ошеломляюще огромной. Линия прожекторов на дальней стене тянулась, наверное, на милю, потом тускнела и терялась за юго-западным углом. А до самой дальней стены было не меньше полумили. Огороженная территория составляла около трехсот акров. Триста футбольных полей.

Невероятно.

Ричер отошел в сторону, пропуская рабочих. Тут и там небольшие группы людей уже начали работу. Перемещались грузовики и подъемные краны, отбрасывая гигантские тени в свете стадионных прожекторов. Некоторые краны были даже больше тех, что он видел в доках. Да и среди грузовиков попадались настоящие великаны. Заработали громадные дробилки, установленные на мощных бетонных основаниях. У дробилок имелись блестящие маслянистые гидравлические тараны, более толстые, чем стволы секвойи. Еще здесь стояли огромные плавильные тигли величиной с яхту и муфельные печи размером с дом. И лежали горы битых автомобилей высотой в десять этажей. Земля пропиталась маслом, в радужных лужах дизельного топлива поблескивала металлическая стружка. Воздух наполнился паром и дымом, остро пахло химикатами. Рев мощных двигателей и глухие удары накатывали волнами, металл скрежетал, сталкиваясь с металлом. Яркое пламя танцевало за открытыми дверьми печей.

Все это напоминало видения ада.

Некоторые мужчины уже знали, что им предстоит делать, и уверенно направлялись к месту своей работы; другие собирались в группки, словно ждали указаний. Ричер проскользнул мимо них и зашагал вдоль северной стены, незаметный среди всего этого хаоса. Впереди, в районе северо-западного угла, открывались ворота для транспорта. Пять тягачей с полуприцепами выстроились в ряд, дожидаясь своей очереди, чтобы въехать на территорию завода. На дороге они показались бы громадными и неуклюжими, а внутри завода напоминали детские игрушки. Два «тахо» охранников стояли рядышком, миниатюрные белые пятнышки в безграничных просторах. Рядом с ними высилась гора сорокафутовых корабельных контейнеров — по пять один на другом. Каждый выглядел крошечным.

К югу от ворот для транспорта находился длинный ряд сборных металлических офисов на коротких ножках, компенсирующих неровности почвы. Внутри горел свет. Два крайних офиса слева были выкрашены в белый цвет с красными крестами на дверях. Пункт первой медицинской помощи, достаточно большой, чтобы там разместилась местная больница. Рядом стоял белый автомобиль. Машина «скорой помощи». Дальше выстроился бесконечный строй контейнеров с топливом и химикатами. А за ними зловещий отряд в толстых фартуках и черных сварочных масках резал на части искореженные куски металла. От голубого пламени во все стороны разбегались жуткие тени. Ричер продолжал двигаться вдоль северной стены. Рабочие с сомнением посматривали на него и отворачивались.

Когда он преодолел четверть стены, путь ему преградила гигантская пирамида из старых нефтяных баков, выкрашенных потускневшей красной краской. Они были сложены лесенкой по десять в каждом ряду. Ричер остановился и посмотрел по сторонам. Затем взобрался на первый ряд, еще раз огляделся и полез дальше, пока не оказался где-то посередине, после чего повернулся, крепко держась за один из баков. Он рассчитывал, что увидит весь завод.

Однако не сумел разглядеть всю его территорию.

Пока нет.

Было много чего еще.

Очень много.

То, что прежде казалось южной границей, на самом деле являлось внутренней стеной. Ее высота оставалась неизменной, как и цвет, материал и конструкция. Да и задачу эта стена выполняла ту же — служила непреодолимым барьером. Однако это была всего лишь внутренняя перегородка с запертыми воротами. А дальше находилась еще одна огороженная территория площадью никак не меньше ста акров. Еще сотня футбольных полей. Ворота были достаточно широкими, чтобы пропустить большой грузовик. К ним вели две глубокие колеи. За ними Ричер разглядел тяжелые краны и высокие пирамиды контейнеров. В первый момент создавалось впечатление, будто они разбросаны случайным образом, но они полностью закрывали то, что происходило за стеной.

У внутренних ворот было нечто вроде пропускного пункта. Ричер разглядел две крошечные фигурки, которые, засунув руки в карманы, со скучающим видом описывали небольшие круги. С минуту он наблюдал за ними, а потом перевел взгляд за разграничивающую стену. Краны и заслоны. Дым, далекие искры. Какое-то движение. Больше он ничего разобрать не смог. Многое он слышал, но эти звуки оказались совершенно бесполезными. К тому же он не понимал, с какой стороны они доносятся. Ричер подождал еще минуту, наблюдая за жизнью внутри завода. Она кипела и бурлила, но никто не направлялся в сторону внутренних ворот. Их явно не собирались открывать. Он повернулся на восток и посмотрел на небо. Приближался рассвет.

Ричер снова развернулся, стараясь не потерять равновесия, и спустился вниз. Когда он сошел на твердую землю, у него за спиной раздался голос:

— Проклятье, кто ты такой?

Глава

37

Ричер медленно повернулся и увидел двух мужчин. Один был огромным, а второй — настоящим великаном. Огромный держал в руках передатчик, великан — разводной ключ размером с бейсбольную биту и весом раз в десять больше. В великане было шесть футов шесть дюймов роста и триста пятьдесят фунтов веса. Создавалось впечатление, что ему не потребуется разводной ключ, чтобы разобрать автомобиль на части.

— Проклятье, кто ты такой? — повторил парень с рацией.

— Инспектор Управления по охране окружающей среды.

Ответа не последовало.

— Я пошутил, — сказал Ричер.

— Надеюсь.

— Так и есть.

— И кто же ты на самом деле?

— Сначала ты. Кто ты такой? — спросил Ричер.

— Я мастер завода. Теперь твоя очередь.

Ричер вытащил из кармана звезду.

— Я работаю на полицию. Новый помощник шерифа. Знакомлюсь с местом своей будущей деятельности.

— Мы ничего не слышали о новых помощниках.

— Меня назначили недавно.

Мастер поднес к губам рацию, нажал на кнопку и заговорил тихо и быстро. Имена, коды, команды. Ричер их не понимал, но он на это и не рассчитывал. У каждой организации свой жаргон. Однако он узнал интонацию и уловил общий смысл. Ричер повернулся, посмотрел на запад и увидел, как «тахо» поворачивают в его сторону. Бросив взгляд на юг, он заметил, что несколько групп рабочих прекратили свои дела и выпрямились, готовые прийти на помощь.

— Давай зайдем в офис службы безопасности, — предложил мастер, закончив разговор по рации.

Ричер остался стоять на месте.

— Новому помощнику шерифа не помешает заглянуть в наш офис. Познакомиться с нужными людьми. Установить полезные контакты. Если ты тот, за кого себя выдаешь.

Ричер не пошевелился. Он посмотрел на запад и увидел, что «тахо» успели преодолеть половину разделяющего их расстояния. Он перевел взгляд на юг — в его сторону направлялось сразу несколько групп мужчин. Среди них были рабочие в фартуках и масках сварщиков. Десять парней мерно шагали в тяжелых ботинках, защищающих от искр. Подкрепление приближалось и с других сторон. Всего около двухсот человек. Ричер понял, что через пять минут у нефтяных баков соберется большая толпа. Великан с разводным ключом сделал шаг вперед. Ричер остался стоять на месте, а потом быстро посмотрел на юг и на запад. «Тахо» находились рядом и замедляли ход. Рабочие были уже совсем близко. Они шли группами, плечом к плечу. Ричер уже мог разглядеть инструменты у них в руках. Молотки, ломики, газовые резаки, зубила длиной в фут.

— Ты не можешь драться со всеми, — сказал мастер.

Ричер кивнул. Он понимал, что даже с великаном ему будет непросто справиться, да и то если он сумеет увернуться от первого удара разводного ключа. Драка четыре против одного или шесть против одного еще сулила какие-то шансы. Но не двести против одного. Безнадежно. Двести пятьдесят фунтов мышц против двадцати тонн. У него в кармане лежали два выкидных ножа, но против пары тонн импровизированного оружия они ничего не стоили.

Бесполезно.

— Ну пошли. У меня есть пять минут, — сказал Ричер.

— Ты уделишь нам столько времени, сколько мы захотим, — сказал мастер.

Он махнул рукой ближайшему «тахо», и машина тут же подкатила к ним. Ричер услышал, как залитые маслом камни и обломки металла хрустят под колесами автомобиля. Великан распахнул заднюю дверь и сделал широкий жест разводным ключом: «Залезай». Ричер уселся на заднее сиденье. Внутри машина выглядела скромно — пластик и ткань. Ни дерева, ни кожи, ни дорогих безделушек. Великан забрался вслед за ним, и Ричер оказался прижатым к дальней двери. Мастер сел рядом с водителем, захлопнул дверцу, и «тахо» тут же направился к офисам, расположенным на юге возле внутренних ворот. Машина медленно проехала через толпу, и Ричер увидел лица рабочих — их серую грязную кожу, плохие зубы и широко раскрытые глаза, с удивлением глядящие на него.

Офис службы безопасности был самым северным и находился возле ворот. «Тахо» остановился напротив, рядом со спутанным клубком ремней, которыми, вероятно, крепились всякие мелочи к прицепам грузовиков. Ричер первым вышел из машины и увидел короткую деревянную лесенку, ведущую к входу в офис. Он поднялся по ней, толкнул дверь и оказался внутри сборной металлической коробки, сконструированной для стройки. Двадцать с чем-то футов в длину, двенадцать в ширину и восемь в высоту. Он насчитал пять маленьких пластиковых окон, закрытых снаружи тяжелыми металлическими жалюзи. А в остальном комната очень напоминала помещение в окружном морге Хафвея. Письменный стол, документы, доски для объявлений, кресла — все предметы выглядели не лучшим образом, как бывает, когда ими пользуются люди, не являющиеся их владельцами.

Мастер указал Ричеру на стул и вышел. Великан передвинул кресло так, чтобы оно блокировало дверь, и сел. Разводной ключ он положил на фанерный пол, и ключ громко лязгнул. Ричер устроился на стуле в углу. Деревянные ручки, сиденье и спинка, обитые твидом. Достаточно удобно.

— Здесь есть кофе? — спросил Ричер.

Великан слегка помедлил, а потом сказал:

— Нет.

Короткое слово и отрицательный ответ. Но все же он получил какую-то реакцию. По опыту Ричер знал, что труднее всего начать разговор. То, что великан отозвался сразу, было хорошим знаком. Ответы могут стать привычным делом.

— В чем состоит твоя работа? — спросил Ричер.

— Я помогаю там, где требуется, — ответил великан.

У него был нормальный голос, но слегка глуховатый из-за того, что он выходил из такой мощной груди.

— Что здесь происходит? — осведомился Ричер.

— Перерабатывается металл.

— А на секретном участке?

— На каком секретном участке?

— В южной части, за разделительной стеной.

— Там просто свалка. Для отходов, которые невозможно использовать. Ничего секретного.

— Почему же она заперта и охраняется?

— Чтобы люди не ленились. Кое-кому надоедало работать, они выбрасывали хороший металл, и мы теряли деньги.

— Ты один из менеджеров?

— Я контролер.

— Хочешь проконтролировать мой уход отсюда?

— Тебе отсюда не уйти.

Ричер посмотрел в окно. Солнце уже поднялось над горизонтом. Еще через пять минут оно окажется выше восточной стены.

«Я могу уйти отсюда», — подумал он.

Ворота для транспорта были открыты, несколько машин выезжали с завода. Если правильно выбрать время, проскочить мимо великана, добежать до ворот и запрыгнуть на платформу грузовика, игра будет закончена. Теперь, когда разводной ключ лежал на полу, великан перестал быть таким опасным. Он не был вооружен и сидел на низком кресле. И у него очень большая масса — с гравитацией не поспоришь. А у Ричера имелись ножи.

— Я играл в профессиональный футбол, — заявил великан.

— Но не слишком хорошо, — отозвался Ричер.

Великан промолчал.

— Иначе ты бы сейчас комментировал матчи для телевидения или жил в особняке в Майами, а не гнул спину здесь.

Великан не удостоил его ответом.

— Могу спорить, ты и с этой работой справляешься не лучше.

Великан молчал.

«Я могу уйти, — снова подумал Ричер. — Но я не стану это делать.

Я останусь и посмотрю, что будет дальше».

Ему пришлось прождать двадцать минут. Великан продолжал неподвижно сидеть около двери, Ричер — на своем месте в углу. Происходящее его не слишком беспокоило. Он мастерски умел убивать время. Утреннее солнце поднималось все выше и вскоре заглянуло в пластиковое окно. Луч, в котором переливались все цвета радуги, повис над письменным столом.

Наконец дверь распахнулась, великан расправил плечи и отодвинул свое кресло в сторону, чтобы мастер смог войти. Тот по-прежнему держал в руках рацию. У него за спиной, в ярком прямоугольнике дневного света, Ричер видел работающий завод. Двигались грузовики и краны, множество людей усердно трудились, во все стороны летели искры, офис наполнился шумом и лязгом. Мастер остановился между дверью и креслом Ричера.

— Мистер Тарман хочет тебя видеть.

«Семь часов», — подумал Ричер. Воэн закончила свою смену. Она направляется в кафе, чтобы позавтракать и проверить свой «шевроле», возможно, тревожится о Ричере. А возможно, ей все равно.

— Я могу выделить мистеру Тарману пять минут.

— Ты будешь говорить с ним столько, сколько потребуется.

— Возможно, он владеет тобой, но я человек свободный.

— Вставай и иди за мной, — велел мастер.

Глава

38

Ричер вышел вслед за мастером из трейлера, и перед ним открылась дверь соседнего офиса. Они оказались в такой же металлической коробке, но внутри она выглядела лучше. Ковер, кожаные кресла и письменный стол из красного дерева. На стенах висели картины — изображения Христа из дешевого магазина. И на всех Иисус был обладателем голубых глаз, голубых одеяний, длинных светлых волос и аккуратной бородки. Он больше походил на серфингиста из Малибу, чем на еврея, родившегося две тысячи лет назад.

На углу письменного стола лежала Библия.

За столом сидел мужчина в костюме-тройке из хорошей шерсти, и Ричер предположил, что это мистер Тарман. Он выглядел лет на семьдесят. Розовый, полный, преуспевающий. У него были умеренно длинные седые волосы, тщательно причесанные и ниспадающие на плечи. Казалось, он только что вышел из телестудии, где был гостем игрового шоу или телепроповедником. Ричер с легкостью представил, как мистер Тарман хватается за грудь и обещает, что Бог поразит его сердечным приступом, если слушатели не пришлют ему денег.

«И слушатели пришлют, — подумал Ричер. — С таким лицом его завалят пятерками и десятками».

После того как мастер дождался кивка и вышел, Ричер сел в кожаное кресло и сказал:

— Меня зовут Джек Ричер. У вас есть пять минут.

— Я Джерри Тарман. Очень рад встрече с вами, — ответил мужчина, сидевший за столом.

— Теперь у вас осталось четыре минуты пятьдесят шесть секунд, — заявил Ричер.

— На самом деле, сэр, у меня есть столько времени, сколько я пожелаю. — У него был мягкий, сладкозвучный голос. Когда он говорил, его щеки слегка подрагивали. Слишком много жиров, не хватает мышечной массы. Не самое приятное зрелище. — Вы творили безобразия в моем городе, а теперь без разрешения проникли на территорию моего завода.

— Это ваша вина, — упрекнул его Ричер. — Если бы вы не послали своих громил в ресторан, я бы быстро поел и давно бы уже покинул город. У меня не было никаких причин здесь задерживаться. Вы управляете вовсе не Волшебным королевством.[17]

— Я не ставил такой задачи. Это промышленное предприятие.

— Да, я заметил.

— Но вы знали об этом несколько дней назад. Уверен, жители Хоупа вам все рассказали. Зачем вы суете сюда свой нос?

— Я любознательный человек.

— Несомненно, — сказал мистер Тарман. — И у нас возникли кое-какие подозрения. На заводе действует налаженный процесс, мы применяем методики собственного изобретения, которые, если хотите, можно считать промышленными секретами. Шпионаж причинит нам существенный вред.

— Меня не интересуют проблемы переработки металлов.

— Теперь мы это знаем.

— Вы меня проверили?

Тарман кивнул.

— Мы провели небольшое расследование. Вчера вечером и сегодня утром. Вы тот, за кого себя выдали на слушании у судьи Гарднера. Проезжий. Никто. И вы действительно служили в армии десять лет назад.

— Да, это я.

— Но вы очень упрямый никто. Вы выдвинули смехотворное требование сделать вас помощником шерифа. И это после того, как в драке отобрали значок у настоящего помощника.

— В драке, которую начал он. По вашему приказу.

— И мы задаем себе вопрос: почему вы так сильно хотите узнать, что здесь происходит?

— А я спрашиваю себя: почему вы так сильно хотите это скрыть?

Тарман покачал большой седой головой.

— Мы ничего не скрываем, — сказал он. — Вы не представляете для меня опасности в коммерческом смысле, а потому я вам это докажу. Вы видели город, говорили с его жителями, а теперь я намерен провести вас по нашему заводу. Я буду вашим личным гидом и эскортом. Вы можете увидеть все и задавать любые вопросы.

Они сели в личную машину Тармана — «шевроле тахо», такой же, как автомобили охранников, но черный, а не белый. Очень скромный внутри. Рабочая машина. Ключи оставались в зажигании. Наверное, привычка. Впрочем, вполне безопасная. Никто не осмелится взять машину босса без разрешения. Тарман сам сел за руль, а Ричер устроился рядом. Сзади никого не было. Они вновь оказались вдвоем. Тарман направил автомобиль на юг вдоль западной стены, и они стали медленно удаляться от внутренних ворот. Тарман сразу начал говорить. Он перечислил методы управления, объяснил способы закупок и процедуры оформления счетов, рассказал о пункте первой помощи и его возможностях, коротко описал проблемы, возникшие у людей, которых Ричер туда отправил. Они ехали к топливным бакам, и Тарман пояснил, что каждый имеет объем в пять тысяч галлонов. В них содержится бензин для «тахо» и некоторых грузовиков, дизельное топливо для кранов, дробилок и другого тяжелого оборудования и жидкий химикат под названием трихлороэтилен, используемый для очистки металлов. А еще кислород и ацетилен для газовых горелок и керосин, служащий топливом для печей.

Через шестьдесят секунд Ричеру стало невыносимо скучно.

Он отключил Тармана и стал изучать завод самостоятельно. Однако не заметил ничего интересного. Огромное количество металла и люди, которые с ним работают. Ричер понял главную идею. Старый металл разрезают на части и расплавляют, а металлические болванки продают фабрикам, где производят новые вещи. Со временем новые вещи становятся старыми, и их снова привозят сюда и расплавляют.

Не наука о ракетах.

Проехав милю, они приблизились к внутренней стене, и Ричер заметил грузовик, поставленный поперек ворот, словно для того, чтобы скрыть их. За стеной не летели искры и не поднимался дым к небу. Казалось, здесь уже закончили работу.

— А что происходит там? — спросил Ричер.

— Это наша свалка. Для материалов, с которыми уже нельзя работать.

— Как же вы туда попадаете, если на дороге стоит грузовик?

— Когда возникает необходимость, мы можем отвести грузовик в сторону. Однако это происходит редко. У нас продвинутые процессы переработки. Теперь мы в большинстве случаев можем решить проблему утилизации.

— Вы химик, металлург или нечто другое?

— Я возродившийся в вере американский христианин и бизнесмен. Так я себя идентифицирую, и именно в таком порядке. Однако я нанимаю лучших управленцев в самых разных областях. У нас превосходный научный отдел и отдел развития.

Ричер кивнул, но ничего не стал говорить. Тарман развернулся и поехал обратно на север, теперь вдоль восточной стены. Солнце уже взошло, и прожектора были выключены. Впереди и слева челюсти гигантской дробилки смыкались одновременно на десятке разбитых автомобилей. Рядом распахнулась дверь плавильной печи, и люди стали отскакивать в стороны от хлынувшего наружу потока раскаленного воздуха. Плавильный тигель, заполненный бурлящим металлом, медленно перемещался на высоком грузовике.

— Вы возродились в вере? — спросил Тарман.

— Одного рождения мне вполне хватило, — ответил Ричер.

— Я говорю серьезно.

— Я тоже.

— Вы должны об этом подумать.

— Мой отец говорил: «Зачем рождаться еще раз, когда можно просто вырасти?»

— Он уже больше не с нами?

— Умер много лет назад.

— Значит, с таким отношением он в другом месте.

— Он под землей, на Арлингтонском кладбище.

— Еще один ветеран?

— Морская пехота.

— Благодарю вас за его службу.

— Не нужно благодарить меня. Я к этому не имею никакого отношения.

— Знаете, вам следует подумать о том, чтобы привести свою жизнь в порядок, пока еще не слишком поздно, — посоветовал Тарман. — Может что-нибудь случиться. В книге Откровений сказано: «Конец близок».

— Как и в любой день с тех пор, как эти слова были написаны почти две тысячи лет назад. Почему они должны стать истинными именно сейчас?

— Знамения, — ответил Тарман. — Высока вероятность ускорения событий.

Он произнес последние слова чопорно, самодовольно и с полной уверенностью, словно был допущен к тайной информации.

Ричер ничего ему не ответил.

Они проехали мимо небольшой группы усталых людей, сражающихся с горой стального лома. У них были сгорбленные спины и опущенные плечи. «А ведь нет еще и восьми утра, — подумал Ричер. — Им работать больше десяти часов».

— Господь присматривает за ними, — сказал Тарман.

— Вы уверены?

— Так Он мне говорит.

— Он и за вами присматривает?

— Он знает, что я делаю.

— И одобряет ваши действия?

— Он говорит, что да.

— Тогда почему на вашей церкви стоит громоотвод?

Тарман ничего не ответил. Он стиснул зубы, и его щеки свесились над челюстью. Он медленно вел машину и молчал, пока они не подъехали к загону, ведущему к воротам для персонала. Тарман остановил машину, поставил переключатель скоростей на нейтраль и откинулся на спинку сиденья.

— Теперь вы видели достаточно? — спросил он.

— Вполне, — ответил Ричер.

— Тогда я должен с вами попрощаться, — сказал Тарман. — Полагаю, наши пути более не пересекутся.

Он неловко согнул локоть и протянул Ричеру руку. Ричер ее пожал. Она была мягкой, теплой и словно лишенной костей, точно детский шарик, наполненный водой. Ричер распахнул дверцу, вышел из машины и направился к загону. Вскоре он вышел на парковку.

Все окна в «шевроле» Воэн были разбиты.

Глава

39

Ричер постоял какое-то время, перебирая варианты возможных действий, потом отпер дверцу и смел разбитые стекла с сидений и приборной доски. Он тщательно проверил пол под сиденьем водителя, не желая, чтобы тормозная педаль застряла в самый неподходящий момент. Или педаль газа. Машина и без того двигалась медленно.

Три мили до города, еще двенадцать до границы и еще пять до центра Хоупа. Двадцать миль на невысокой скорости в холодном, продуваемом всеми ветрами «шевроле». Как езда на мотоцикле без шлема и очков. К концу поездки у Ричера онемело лицо и слезились глаза. Он припарковался возле кафе немногим ранее девяти утра. Патрульной машины Воэн не было. И в кафе ее не оказалось. Вообще кафе оставалось пустым на три четверти. Завтрак уже закончился.

Ричер зашел внутрь и заказал кофе у официантки дневной смены. Девушка из колледжа уже ушла. Официантка принесла чашку, наполнила ее из кофейника, и Ричер спросил:

— Офицер Воэн заезжала сюда сегодня?

— Ушла полчаса назад.

— С ней все в порядке?

— Она показалась мне печальной.

— А как Мария? Девушка из Сан-Диего?

— Она приходила еще до семи.

— Она что-нибудь ела?

— Да, сделала большой заказ.

— А что с Люси? Блондинкой из Лос-Анджелеса?

— Я ее не видела. Думаю, она уехала из города.

— Чем занимается муж офицера Воэн?

— Ну, теперь он не слишком занят, — ответила она, словно Ричер задал глупый вопрос.

Как если бы ситуация была очевидной для всех.

— Он безработный? — спросил Ричер.

Женщина хотела ответить, но в последний момент передумала, как будто внезапно сообразила, что ситуация очевидна далеко не для всех и не ее дело давать разъяснения. Как будто она чуть не раскрыла какую-то тайну, которую не следовало знать чужакам. Женщина смущенно покачала головой и поспешно ушла с кофейником в руках. Когда она принесла Ричеру заказ, то и вовсе ничего не сказала.

Двадцать минут спустя Ричер сел в поврежденный «шевроле» и направился на юг, пересек Третью и Четвертую улицы и повернул налево, на Пятую. Впереди у тротуара стояла машина Воэн. Ричер подъехал ближе и остановился возле почтового ящика с идеально наклеенными буквами. Он немного помедлил, вышел из «шевроле» и положил руку на капот «краун вика» — он все еще оставался теплым. Воэн побывала в кафе более часа назад, но после этого продолжала ездить по городу. Наверное, искала свой «шевроле» или Ричера. А возможно, обоих, или у нее были другие дела. Ричер сел обратно в «шевроле» и повернул на подъездную дорожку Воэн. Остановил машину в дюйме от двери гаража и вышел наружу. Он не стал запирать дверь — не видел в этом особого смысла.

К дому вела извилистая дорожка, и Ричер зашагал по ней. Он надел кольцо от ключей на палец и стукнул им по колокольчику — всего один раз. Если Воэн не спит, то услышит. Если же спит, он не станет ее тревожить.

Она не спала.

Дверь распахнулась, и Воэн посмотрела на него из сумрака дома. Влажные после душа волосы она зачесала назад. На ней была слишком большая белая футболка, и больше, похоже, никакой одежды. Воэн была босиком и казалась более молодой и хрупкой, чем прежде.

— Как ты меня нашел? — спросила она.

— По телефонной книге, — ответил Ричер.

— Ты был здесь вчера. Что-то высматривал. Мне рассказала соседка.

— У тебя хороший дом.

— Мне он нравится, — ответила Воэн.

Она заметила ключи у него на пальце.

— Я должен сделать признание, — сказал Ричер.

— Ну что на этот раз?

— Кто-то выбил все окна.

Воэн оттолкнула его в сторону и вышла на дорожку. Оглядела «шевроле», оценила ущерб и пробормотала:

— Дерьмо.

Тут она сообразила, что находится на улице в одной футболке, и поспешно вернулась в дом.

— Кто? — спросила она.

— Один из тысячи подозреваемых.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Где?

— Я остановился возле металлического завода.

— Ты идиот.

— Я знаю. Извини. Я заплачу за стекло.

Он снял кольцо с пальца и протянул ключи Воэн. Однако она их не взяла.

— Тебе лучше зайти, — сказала она.

Дом был распланирован так, как и предполагал Ричер. Справа налево: гараж, прихожая, кухня, гостиная, спальни. Кухня выглядела как сердце дома. Симпатично организованное пространство с разноцветными шкафчиками и бордюром на обоях. Работала посудомоечная машина, в раковине было пусто, все рабочие поверхности убраны, но не вызывало сомнений, что здесь обитает живой человек. Стол на четыре места, но стульев на кухне только три. И еще здесь было то, что мать Ричера называла стилем. Сухие цветы, бутылки с очищенным оливковым маслом, которое никогда не будет использовано, антикварные ложки. Мать Ричера говорила, что такие предметы придают комнате характер. Сам Ричер долго не мог взять в толк, как что-то, кроме человека, может иметь характер. Когда он был ребенком, то очень многое воспринимал в буквальном смысле. Но с годами он начал понимать, что имела в виду его мать. У кухни Воэн был характер.

Ее характер — так он решил.

Ему показалось, что выбор делал один человек и реализовала его одна пара рук. Ричер нигде не заметил компромиссов или проявлений противоположных вкусов. Он уже давно знал, что кухня считается владением женщин. Во всяком случае, так было во времена молодости его матери, однако она была француженкой, а это совсем другое дело. С тех пор многое изменилось — в этом его уже успели убедить. Теперь мужчины умели готовить, или хотя бы оставляли повсюду упаковки с шестью бутылками пива, или заляпывали линолеум машинным маслом, когда чинили двигатель мотоцикла.

Ричер не нашел в доме свидетельств присутствия другого человека. Ни малейших. Никаких следов. Со своего места возле раковины он видел часть гостиной через арку, оставшуюся после того, как сняли двери. Там стояло одинокое кресло, телевизор и множество нераспечатанных коробок.

— Хочешь кофе? — спросила Воэн.

— Всегда.

— Ты спал прошлой ночью?

— Нет.

— Тогда тебе лучше не пить кофе.

— Так я смогу протянуть до того момента, когда придет время сна.

— Каков наибольший промежуток времени, который ты провел без сна?

— Около семидесяти двух часов.

— Работал?

Он кивнул:

— Одно крупное дело, двадцать лет назад.

— Большое дело в военной полиции?

Он снова кивнул:

— Кто-то что-то с кем-то делал. Я не помню подробностей.

Воэн сполоснула кофейник и наполнила водой кофеварку, здоровенное стальное устройство фирмы «Кузинарт». Надпись была сделана крупными буквами. Агрегат показался Ричеру надежным. Воэн положила ложечку кофе в золотую корзиночку и нажала на кнопку.

— Вчера вечером помощники шерифа из Диспейра уехали обратно через час.

— И нашли меня в баре, — сказал Ричер. — Они выманили меня на запад при помощи телефонного звонка, а потом вернулись. Это была ловушка.

— И ты в нее угодил.

— Наоборот, это они в нее попали. Я знал, что они задумали.

— Откуда?

— Двадцать лет назад я не спал по семьдесят два часа и имел дело с такими жуткими парнями, каких во всем Диспейре не сыщешь.

— А что стало с помощниками шерифа?

— Они присоединились к полицейским в изоляторе.

— Все четверо?

— Все шестеро. Они позаботились о поддержке.

— Ты не человек, а настоящая волна преступности.

— Нет, я Алиса в Стране чудес.

Теперь кивнула Воэн.

— Я знаю. Но почему они ничего не предпринимают? Ты нанес телесные повреждения восьми мужчинам, шестеро из которых — служители закона, кроме того, ты разбил две полицейские машины — и все еще остаешься на свободе.

— В этом все и дело, — сказал Ричер. — Я на свободе, но в Хоупе, а не в Диспейре. И это странность номер один. Они хотят только одного — чтобы в Диспейре не появлялись чужаки. Их не волнуют законы, справедливость и наказание преступников.

— А в чем странность номер два?

— Они напали на меня вшестером, а я отделался двумя синяками и слегка повредил костяшки пальцев. Они все слабые и больные. Один из них даже сдался, чтобы получить возможность спокойно поблевать.

— Так в чем же дело?

— Администратор моего мотеля пришла к выводу, что они нарушают законы по охране окружающей среды. Возможно, там повсюду яды и загрязнение.

— И они это скрывают?

— Может быть, — ответил Ричер. — Но мне кажется странным, что жертвы помогают это скрывать.

— Люди боятся потерять работу, — предположила Воэн. — В особенности в таком городе, где все принадлежит одной компании и у них нет выбора.

Воэн открыла шкафчик и взяла чашку. Она была белая, идеальной цилиндрической формы, высотой четыре дюйма и диаметром два с половиной дюйма. Костяной фарфор, тонкий, как бумага. Воэн наполнила ее из кофейника, и по аромату Ричер понял, что кофе будет превосходным. Воэн бросила взгляд в сторону гостиной, но отнесла чашку на кухонный стол и поставила напротив одного из трех стульев. Ричер посмотрел на коробки и одинокое кресло в гостиной и спросил:

— Только что переехала?

— Полтора года назад, — ответила Воэн. — Просто не спешила распаковывать вещи.

— А откуда?

— С Третьей улицы. Там у нас был маленький двухэтажный коттедж, но мы решили, что хотим ранчо.

— Мы?

— Дэвид и я.

— А где он теперь? — спросил Ричер.

— Сейчас его здесь нет.

— Стоит ли мне сожалеть по этому поводу?

— Немного.

— Чем он занимается?

— Сейчас уже ничем.

Она села на стул, перед которым не стояло чашки, и одернула футболку. Ее волосы, подсыхая, начали завиваться. Воэн была обнаженной под тонкой тканью футболки, но не испытывала смущения. Она смотрела на Ричера, не отводя взгляда, словно знала, что он знает.

Он сел напротив.

— Что дальше? — спросила Воэн.

— Администратор моего мотеля пришла к выводу, что завод зарабатывает слишком много денег.

— Ну, это всем известно. Тарман владеет банком, а аудиторы любят посплетничать. Он очень богатый человек.

— Администратор считает, что он ввозит на самолете наркотики или что-то еще, столь же нелегальное.

— А что думаешь ты?

— Я не знаю.

— И это твой окончательный вывод?

— Не совсем.

— Что же еще?

— Четверть завода огорожена. Там находится нечто секретное. Я полагаю, что Тарман получил контракт на переработку металла от военных. Отсюда и деньги. В наши дни контракт с Пентагоном — лучший способ быстро разбогатеть. И это объясняет наличие поста военной полиции на дороге. Тарман занимается переплавкой секретного оборудования, многие могут этим заинтересоваться. Толщина брони, материалы, особенности конструкций, микросхемы и тому подобное.

— И это все? Вполне законный бизнес с правительством?

— Нет, — сказал Ричер. — Это еще не все.

Глава

40

Ричер сделал первый глоток кофе. Он был превосходным. Горячий, крепкий, приятный и в правильной чашке. Ричер посмотрел на Воэн и сказал:

— Большое тебе спасибо.

— Что же еще там происходит? — спросила Воэн.

— Я не знаю. Но они там что-то тщательно прячут. После того как полицейский участок обезлюдел, я зашел к местному судье, чтобы он взял меня на место помощника шерифа.

— Неужели ты собирался там остаться?

— Нет, конечно. Но я притворился, что таковы мои намерения, чтобы увидеть его реакцию. Он страшно запаниковал. Чуть с ума не сошел. Сказал, что прежде он поставит под ружье все население Диспейра. Они самым серьезным образом намерены не допускать в город чужаков.

— Из-за контракта с военными.

— Нет, — покачал головой Ричер. — Это дело военной полиции. Если бы возник малейший намек на шпионаж, люди Тармана связались бы по рации с военной полицией, и через минуту весь Диспейр был бы наводнен «хамви». Никто не стал бы использовать жителей города.

— Так что же там происходит?

— По меньшей мере еще две вещи.

— Почему две?

— Потому что реакция Диспейра совершенно непоследовательна. Из чего следует, что в этом замешаны как минимум еще два игрока, которые могут ничего не знать друг о друге. Скажем, сегодня утром Тарман меня проверил. Это не слишком сложно, если предположить, что компьютеры в полицейском участке все еще работают. Тарман увидел, что мой бумажный след теряется десять лет назад, а значит, я не представляю для него реальной угрозы. Потом он пробил номер твоего «шевроле» и понял, что я каким-то образом связан с копом из соседнего города, а значит, остаюсь в некотором смысле неприкасаемым, после чего он повел себя очень мило и устроил мне тур по заводу. Роль гида играл он сам. Между тем кто-то, не имеющий этой информации, разбил окна твоей машины. Но никто не станет портить машину копа ради развлечения. Получается, левая рука не знает, что творит правая.

— Тарман водил тебя по заводу?

— Он пообещал, что покажет мне все.

— И показал?

— Нет. Он держался как можно дальше от секретной части завода. Тарман сказал, что там свалка.

— А ты уверен, что это не так?

— Ранее я видел, что там шла какая-то работа. Дым и искры. К тому же этот огороженный участок тщательно прячут. Кто же станет так поступать со свалкой?

— А кто два других игрока?

— Понятия не имею. Но к происходящему имеют какое-то отношение молодые парни. Муж Люси Андерсен и мертвый парнишка. Кстати, муж Люси Андерсен еще один пример того, что левая рука не ведает, что творит правая. Они дали ему приют и переместили куда-то, но вышвырнули его жену из города, словно парию. Какой в этом смысл?

— Он уехал?

— Я видел его возле дома с меблированными комнатами в три часа дня, а к семи вечера его уже там не было. Никаких следов, и никто не признает, что он там жил.

— Самолет улетает в семь, — заметила Воэн. — Это как-то связано?

— Я не знаю.

— Совсем никаких следов?

— Никаких физических следов и множество людей, не желающих говорить.

— Что же там происходит?

— Когда в последний раз кто-нибудь из нормальных людей являлся в Диспейр, оставался там сколько хотел и покидал город по собственному желанию?

— Я не знаю, — ответила Воэн. — Наверняка прошло несколько месяцев.

— В регистрационной книге гостиницы есть запись, сделанная семь месяцев назад.

— Похоже на правду.

— Вчера вечером я встретил новую девушку, — сказал Ричер. — Славная малышка. Ее зовут Мария. Я практически уверен, что умерший парень был ее возлюбленным. Она показывала мне его фотографию. Его звали Рафаэль Рамирес.

— Ты ей сказал?

Ричер покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Она спросила, видел ли я его. На самом деле я ведь его не видел. Было темно. А я не могу сказать ей такое, не имея полной уверенности.

— То есть она будет и дальше пребывать в неизвестности.

— Я думаю, в глубине души она знает правду.

— Что стало с телом?

— В окружном морге его нет. Я проверял.

— Мы это знали.

— Нет, мы всего лишь знали, что его не повезли в морг сразу. И не более того. Мне пришло в голову, что его могли просто бросить где-то за пределами Диспейра и там его кто-то мог найти. Но нет. Значит, тело не покидало Диспейр. Единственный санитарный фургон с носилками в Диспейре принадлежит металлическому заводу. А у завода есть дюжина способов, позволяющих избавиться от тела. В плавильных печах оно может испариться за пять минут.

Воэн немного помолчала, потом