/ / Language: Русский / Genre:thriller / Series: Джек Ричер

Похититель

Ли Чайлд

В Нью-Йорке похищена Кейт Лейн, жена бизнесмена Эдварда Лейна. Бывший военный полицейский Джек Ричер становится невольным свидетелем того, как похитители забирают выкуп. Он предлагает Лейну свою помощь в освобождении Кейт, и тот соглашается, но ставит одно условие: никакой полиции. Оказывается, пять лет назад точно так же была похищена первая жена Лейна, которую позже нашли мертвой из-за ошибки, допущенной фэбээровцами. Начав расследование, Ричер обнаруживает, что между двумя этими преступлениями существует самая тесная связь. Ли Чайлд — один из лучших современных авторов, работающих в жанре детектива-экшн. Его герой Джек Ричер стал поистине культовой фигурой, воплощением несгибаемого героя-детектива.

Ли Чайлд

Похититель

Кэти и Джесс, двум очаровательным сестрам

Глава 01

Джек Ричер заказал двойной эспрессо без сахара, в пластиковом стаканчике, а не в фарфоровой чашке, и, прежде чем его принесли, увидел, как навсегда изменилась жизнь человека. И дело не в том, что официант работал слишком медленно. Просто все произошло очень быстро. Так быстро, что Ричер даже не понял, на что он смотрит. Самая обычная городская сценка, повторяющаяся во всех уголках света множество раз в день: мужчина открыл машину, сел в нее и уехал. И все.

Но этого оказалось достаточно.

Эспрессо был почти безупречным, и именно по этой причине Ричер вернулся в то же самое кафе двадцать четыре часа спустя. Он редко проводил две ночи в одном месте, но решил, что отличный кофе — это достаточно уважительная причина, чтобы изменить привычкам. Кафе располагалось на западной стороне Шестой авеню в Нью-Йорке, посреди квартала между Бликер и Хьюстон, и занимало первый этаж неприметного четырехэтажного здания. На верхних этажах находились безликие квартиры, сдаваемые внаем. Само кафе словно перенеслось с какой-нибудь боковой улочки Рима: приглушенный свет, поцарапанные деревянные стены и помятая кофеварка из хрома, такая же горячая и длинная, как локомотив, а еще барная стойка. Снаружи на тротуаре стояли в ряд металлические столики, отгороженные от пешеходов низкой решеткой. Ричер уселся за тот же крайний столик и на тот же стул, что и накануне. Вытянув ноги, он устроился поудобнее и наклонил стул назад, балансируя на задних ножках. Спиной он касался внешней стены кафе, а смотрел на восток, на противоположную сторону и уходящую вдаль авеню. Ему нравилось летом в Нью-Йорке сидеть в кафе снаружи, на улице. Особенно поздно вечером. Нравилась темнота, расцвеченная огнями, горячий грязный воздух, грохот транспорта и шум, вопящие сирены и толпы прохожих. Так одинокий человек мог почувствовать себя связанным и одновременно разъединенным с другими людьми.

Его обслуживал тот же официант, что и вчера, и Ричер заказал такой же кофе, двойной эспрессо в пластиковом стаканчике, без сахара и ложки. Он заплатил сразу, как только его принесли, и оставил сдачу на столе. Так он мог уйти в любой момент, не обидев официанта, не обманув хозяина и не прихватив с собой чашку. Ричер всегда заботился о мельчайших деталях, чтобы можно было без промедления двинуться в путь. Это стало для него навязчивой идеей и привычкой, которой он всегда придерживался. У него ничего не было, и он ничего с собой не возил. Физически он был крупным мужчиной, но отбрасывал маленькую тень и почти ничего не оставлял за собой.

Ричер медленно пил кофе, чувствуя, как от тротуаров поднимается ночной жар, и наблюдал за машинами и людьми. Он видел такси, спешащие на север, и мусоровозы, задерживавшиеся у тротуаров. Видел группки странных молодых людей, направлявшихся в клубы. Видел девушек, когда-то бывших мальчиками, неверной походкой движущихся на юг. Заметил он и голубой немецкий седан, остановившийся неподалеку. Из него вышел плотный мужчина и двинулся на север. Он пробрался между двумя столиками, стоящими на улице, вошел в кафе и зашагал в заднюю часть, где находились официанты и повара. И тут же начал задавать им вопросы.

Мужчина был среднего роста, не молодой, но и не старый, слишком плотный, чтобы его можно было назвать жилистым, и слишком худой, чтобы считаться тяжелым. Его волосы, коротко остриженные и аккуратно причесанные, поседели на висках. Он стоял, перекатываясь с пяток на носки. Губы его почти не двигались при разговоре, в отличие от глаз, которые неутомимо обшаривали кафе. Наблюдая за ним через окно, Ричер предположил, что ему лет сорок и, наверное, все эти сорок лет он постоянно старался отслеживать все, что происходит вокруг него. Ричер видел такой взгляд у ветеранов элитных пехотных частей, сумевших выжить в длительных экспедициях в джунглях.

И тут официант, который обслуживал Ричера, неожиданно повернулся и показал прямо на него. Плотный мужчина в сером костюме посмотрел в его сторону. Ричер ответил ему таким же пристальным взглядом через плечо. Не прерывая зрительного контакта, мужчина поблагодарил официанта и поспешил назад тем же путем, каким вошел в кафе. Он шагнул за дверь и направился к Ричеру. Мужчина молча стоял и смотрел на него, Ричер принял решение и сказал таким тоном, словно это ответ, а не вопрос:

— Да.

— Что «да»? — спросил мужчина.

— А что угодно, — ответил Ричер. — Да, я прекрасно провожу здесь время, да, вы можете сесть за мой столик, да, вы можете спросить меня о том, о чем собирались.

Мужчина отодвинул стул и сел спиной к дороге, закрыв Ричеру обзор.

— Вообще-то я действительно хочу задать вопрос, — сказал он.

— Я знаю, — кивнул Ричер. — О вчерашнем вечере.

— Как вы догадались? — спросил мужчина.

Голос у него был низкий и тихий, с отчетливым британским акцентом.

— Официант указал на меня, — ответил Ричер. — А единственное, что отличает меня от остальных посетителей, — это то, что я был здесь вчера вечером, а они — нет.

— Вы уверены?

— Отвернитесь и посмотрите на дорогу, — сказал Ричер.

Мужчина отвернулся и стал смотреть на машины, проезжавшие мимо.

— А теперь скажите, что на мне надето, — предложил Ричер.

— Зеленая рубашка, — ответил англичанин. — Хлопчатобумажная, мешковатая, дешевая, по виду не новая, рукава закатаны до локтей. Под ней зеленая футболка, тоже дешевая и не новая, немного тесная, не заправленная в брюки из твила цвета хаки. Носков нет. Английские ботинки из шагреневой кожи, не новые, но и не слишком старые, дорогие. Потрепанные шнурки — наверное, вы слишком сильно их натягиваете, когда завязываете. Возможно, это свидетельствует о навязчивой самодисциплине.

— Хорошо, — сказал Ричер.

— Что именно?

— Вы наблюдательны. Я тоже. Нас таких двое. Мы словно две горошины из одного стручка. Я совершенно уверен в том, что сейчас я единственный посетитель, который был здесь вчера. Вы ведь именно об этом спрашивали тех, кто тут работает. Иначе и быть не может. По какой еще причине официант мог указать вам на меня?

Мужчина снова повернулся к нему и спросил:

— Вы видели вчера вечером машину?

— Вчера вечером я видел огромное количество машин, — ответил Ричер. — Это ведь Шестая авеню.

— «Мерседес-бенц». Стоял вон там.

Мужчина снова повернулся и показал по диагонали на другую сторону дороги, на пустой участок возле тротуара в том месте, где находился пожарный гидрант.

— Четырехдверный седан серебристого цвета, — сказал Ричер. — Номера нью-йоркские, сделанные на заказ, начинаются с «КОБ». Большой пробег. Старая краска, потертая резина, помятые обода, на обоих бамперах царапины и вмятины.

Мужчина снова повернулся к Ричеру.

— Вы его видели, — сказал он.

— Он же там стоял. Естественно, я его видел.

— А видели, как он уехал?

Ричер кивнул:

— Примерно без четверти двенадцать мужчина сел в машину и уехал.

— У вас нет часов.

— Я всегда знаю время.

— Возможно, это было ближе к полуночи.

— Возможно, — не стал спорить Ричер.

— Вы успели рассмотреть водителя?

— Я же сказал, что видел, как он сел в машину и уехал.

Мужчина встал.

— Мне нужно, чтобы вы пошли со мной, — сказал он и засунул руку в карман. — Я заплачу за ваш кофе.

— Я уже заплатил за него.

— Тогда пошли.

— Куда?

— К моему боссу.

— А кто ваш босс?

— Его зовут Лейн.

— Вы не коп, — заметил Ричер. — Таково мое мнение, основанное на наблюдениях.

— Каких наблюдениях?

— Ваш акцент. Вы не американец. Вы из Англии. Департамент полиции Нью-Йорка вряд ли находится в столь отчаянном положении.

— Большинство из нас американцы, — сказал англичанин. — Но вы не ошиблись, мы не из полиции. Мы частные лица.

— Какого рода?

— А такого, что вы не пожалеете, если дадите подробное описание человека, сидевшего за рулем машины.

— В каком смысле не пожалею?

— В финансовом, — ответил мужчина. — А есть еще какие-нибудь смыслы?

— Полным-полно, — ответил Ричер. — Пожалуй, я останусь тут.

— Это очень серьезно.

— Правда?

Мужчина в костюме снова сел.

— Я не могу вам это сказать, — заявил он.

— До свидания, — проговорил Ричер.

— Это не мое решение, — начал оправдываться мужчина. — Мистер Лейн недвусмысленно подчеркнул, что мы не должны ничего разглашать. И по вполне уважительной причине.

Ричер наклонил стаканчик и обнаружил, что кофе почти не осталось.

— Имя у вас есть? — спросил он.

— А у вас?

— Я первый спросил.

В ответ мужчина засунул два пальца в нагрудный карман пиджака и вытащил оттуда кожаную визитницу. Раскрыв ее, он теми же пальцами достал визитку и подтолкнул ее через стол к Ричеру. Хорошая плотная бумага, рельефные буквы, свежая печать. Наверху значилось: «Консультант по оперативной безопасности».

— «КОБ», — заметил Ричер, — как на номерном знаке.

Англичанин никак не отреагировал на его слова.

— Вы консультанты по безопасности, — с улыбкой произнес Ричер, — и у вас угнали машину? Очень неприятная ситуация.

— Машина нас не волнует, — заявил мужчина.

Чуть ниже на визитке стояло имя: «Джон Грегори». Под ним: «Армия Британии, в отставке». А дальше название должности: «Исполнительный вице-президент».

— И как давно вы уволились из армии? — спросил Ричер.

— Из британской армии? — уточнил мужчина по имени Грегори. — Семь лет.

— Подразделение?

— САС.[1]

— Вы по-прежнему выглядите как военный.

— Вы тоже, — сказал Грегори. — А вы как давно из армии?

— Семь лет, — ответил Ричер.

— Подразделение?

— По большей части военная полиция.

Грегори с интересом вскинул голову.

— Следователь?

— Главным образом.

— Звание?

— Не помню, — ответил Ричер. — Я уже семь лет гражданское лицо.

— Да ладно вам скромничать, — сказал Грегори. — Вы наверняка были подполковником.

— Майором, — признался Ричер. — Дальше мне продвинуться не удалось.

— Карьерные проблемы?

— Некоторое количество.

— А имя у вас есть?

— Почти у всех оно есть.

— И?

— Ричер.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Пытаюсь пить кофе, но мне мешают.

— Работа нужна?

— Не нужна, — ответил Ричер.

— Я был сержантом, — сообщил Грегори.

— Я так и подумал, — кивнул Ричер. — Как правило, ребята из САС все сержанты. Да вы и похожи на сержанта.

— Так вы пойдете со мной и поговорите с мистером Лейном?

— Я сказал вам все, что я видел. Можете ему так и передать.

— Мистер Лейн захочет услышать это от вас.

Ричер снова заглянул в свой стаканчик и спросил:

— А где он?

— Неподалеку. В десяти минутах отсюда.

— Ну не знаю, — протянул Ричер. — Я тут наслаждаюсь эспрессо.

— Возьмите его с собой. Он же в пластиковом стакане.

— Я предпочитаю тишину и покой.

— Мне нужно от вас всего десять минут.

— А мне представляется, что вы подняли слишком много шума из-за угнанной машины, пусть и «мерседеса».

— Дело не в машине.

— А в чем?

— Это вопрос жизни и смерти, — сказал Грегори. — В настоящий момент вероятнее смерть, чем жизнь.

Ричер в очередной раз заглянул в стаканчик. На дне осталась какая-то отвратительная на вид жижа, к тому же едва теплая. И все. Он поставил стаканчик на стол и сказал:

— Ладно, поехали.

Глава 02

Голубой немецкий седан оказался новеньким «БМВ» седьмой серии с номерным знаком, на котором стояли буквы «КОБ». Грегори открыл его с расстояния в десять футов при помощи дистанционного ключа. Ричер уселся на переднее пассажирское сиденье, нашел рукоять и подвинул сиденье назад, чтобы вытянуть ноги. Грегори достал маленький мобильный телефон серебристого цвета и набрал номер.

— Еду вместе со свидетелем, — коротко и четко доложил он со своим английским акцентом.

Затем закрыл телефон, завел двигатель, и машина влилась в вечерний поток транспорта.

Десять минут превратились в двадцать. Грегори проехал по Шестой авеню через весь Мидтаун до 57-й улицы, повернул на запад и проехал два квартала. Дальше двинулся на север по Восьмой авеню, через Коламбус-серкл, по Сентрал-Парк-Уэст и повернул на 72-ю улицу. Около «Дакоты»[2] он остановился.

— Славное местечко, — заметил Ричер.

— У мистера Лейна все самое лучшее, — будничным тоном сказал Грегори.

Они вместе выбрались из машины и остановились на тротуаре. Из тени появился еще один крепкий мужчина в сером костюме, сел в машину и уехал. Грегори повел Ричера к лифту. Вестибюль был темным и величественным, точно в замке барона.

— Видели когда-нибудь Йоко? — поинтересовался Ричер.

— Нет, — ответил Грегори.

Они вышли на пятом этаже, завернули за угол, и перед ними тут же открылась дверь в квартиру. Видимо, им позвонили из вестибюля. Дубовая дверь была тяжелой, цвета меда, и теплый свет, пролившийся в коридор, тоже сиял медовыми оттенками. Квартира с высокими потолками производила солидное впечатление. Маленькая квадратная прихожая вела в большую квадратную же гостиную с желтыми стенами. Здесь было прохладно, на столах горели светильники с приглушенным светом, стояли удобные стулья и диваны с покрывалами из набивной ткани. Ричер насчитал в гостиной шесть человек. Ни один из них не сидел. Все стояли и молчали. Трое — в таких же серых костюмах, как и Грегори, трое — в джинсах и черных нейлоновых куртках. Ричер мгновенно понял, что они бывшие военные, как и Грегори. Сама гостиная походила на пронизанный отчаянием командный бункер, расположенный далеко от того места, где проигрывается сражение.

Все шестеро повернулись и посмотрели на Ричера, но никто не проронил ни слова. А в следующий момент пятеро взглянули на шестого, в сером костюме, и Ричер догадался, что он и есть мистер Лейн, главный босс. Он был лет на десять старше остальных. Коротко остриженные седые волосы. Примерно на дюйм выше среднего роста, худой. Бледное, обеспокоенное лицо. Он стоял абсолютно прямо, напряженно, опираясь кончиками пальцев на стол со старомодным телефоном и фотографией в рамке, изображавшей красивую женщину.

— Это свидетель, — сказал Грегори.

Никто не произнес ни слова.

— Он видел водителя, — добавил Грегори.

Мужчина, стоявший у стола, посмотрел на телефон, а затем отошел от него и направился к Ричеру, по дороге оглядывая его с головы до ног и явно оценивая. Он остановился в ярде от него и протянул руку.

— Эдвард Лейн, — сказал он. — Очень рад с вами познакомиться.

У него был выговор уроженца американской глубинки, находящейся далеко от Манхэттена. Возможно, Арканзас или какая-нибудь сельская местность в Теннесси, но с длительным воздействием нейтральных интонаций, принятых в армии. Ричер назвал свое имя и пожал ему руку.

— Расскажите, что вы видели, — попросил Лейн.

— Я видел, как мужчина сел в машину, — ответил Ричер. — А потом он уехал.

— Мне нужны подробности, — сказал Лейн.

— Ричер бывший военный, следователь военной полиции, — вмешался Грегори. — Он безупречно описал машину.

— Так опишите водителя, — потребовал Лейн.

— Я гораздо лучше разглядел машину, чем водителя, — сказал Ричер.

— Где вы находились?

— В кафе. Машина стояла немного к северо-востоку от меня, на другой стороне Шестой авеню. Примерно под углом в двадцать градусов, на расстоянии около девяноста футов.

— Почему вы на нее смотрели?

— Она была плохо припаркована. Как-то не на месте. Я предположил, что она стоит прямо возле гидранта.

— Так оно и было, — подтвердил Лейн. — И что потом?

— Мужчина перешел через дорогу, направляясь к машине. Не по переходу, а под углом, лавируя между машинами. Угол был примерно такой же, под которым я смотрел, — около двадцати градусов. Так что я видел главным образом его спину.

— И что было потом?

— Он вставил ключ в замок двери, сел в машину и уехал.

— Очевидно, на север, учитывая, что дело происходило на Шестой авеню. Он повернул куда-нибудь?

— Этого я не видел.

— Можете его описать?

— Голубые джинсы, голубая рубашка, голубая бейсболка, белые теннисные туфли. Вся одежда старая, поношенная. Парень был среднего роста и среднего веса.

— Возраст?

— Я видел его только со спины, но, судя по движениям, ему лет тридцать пять. Возможно, сорок.

— Как именно он двигался?

— Целенаправленно. Прямо к машине. Не быстро, но не вызывало сомнений, куда он направляется. По тому, как он держал голову, думаю, он все время смотрел на машину. Словно у него имелась определенная цель. А по положению плеч я бы сказал, что он держал перед собой ключ, горизонтально, словно крошечную пику. Он был напряжен, сосредоточен и явно спешил. Вот как он двигался.

— Откуда он вышел?

— Откуда-то сзади меня. Наверное, шел на север, затем сошел с тротуара у кафе и направился на северо-восток к машине.

— Вы бы узнали его, если бы увидели?

— Возможно, — ответил Ричер. — Но только по одежде, походке и осанке. Ничего такого, что могло бы послужить для кого-нибудь убедительными показаниями.

— Если он переходил дорогу не по светофору, то должен был посмотреть на юг, чтобы проверить, близко ли машины. По крайней мере один раз. Значит, вы могли увидеть правую сторону его лица. А когда он сел за руль — левую.

— Под острым углом, — сказал Ричер. — И при плохом освещении.

— На него наверняка падал свет фар.

— Он белый, — ответил Ричер. — На лице волос нет. Это все, что я видел.

— Белый мужчина, — повторил Лейн. — От тридцати пяти до сорока. Думаю, это исключает около восьмидесяти процентов населения, может быть, больше, но все равно не слишком хорошо.

— А разве у вас не было страховки? — спросил Ричер.

— Дело не в машине, — ответил Лейн.

— Она была пустой, — сказал Ричер.

— Она не была пустой, — возразил Лейн.

— И что же в ней находилось?

— Спасибо, мистер Ричер, — проговорил Лейн. — Вы нам очень помогли.

Он вернулся на свое прежнее место рядом со столом, телефоном и фотографией. Остановился, выпрямив спину, и снова положил ладони на стол, на гладко отполированное дерево, рядом с телефоном, словно его прикосновение могло уловить звонок еще до того, как он прозвучит.

— Похоже, вам нужна помощь, — сказал Ричер.

— А вам какое дело? — спросил Лейн.

— Привычка, — ответил Ричер. — Рефлекс. Профессиональное любопытство.

— У меня есть помощники, — заявил Лейн и свободной рукой обвел комнату. — Военно-морские силы, «Дельта», морская разведка, «зеленые береты», Британский САС. Все самое лучшее в мире.

— Вам требуется помощь другого рода. Вне всякого сомнения, ваша армия может начать войну против парня, который угнал у вас машину. Но сначала вам нужно его найти.

Никакого ответа.

— Что было в машине? — спросил Ричер.

— Расскажите мне про вашу военную карьеру, — сказал Лейн.

— Она давно закончилась. И это ее главная особенность.

— В каком звании?

— Майор.

— Военная полиция?

— Тринадцать лет.

— Следователь?

— По большей части.

— Хороший?

— Достаточно.

— Сто десятое специальное подразделение?

— Какую-то часть времени. А вы?

— «Рейнджеры» и «Дельта». Начинал во Вьетнаме, закончил в Заливе, во время первой операции. Начинал вторым лейтенантом, уволился полковником.

— Что было в машине?

Лейн отвернулся и очень долго стоял молча, не шевелясь. Затем он посмотрел на Ричера, словно принял решение, и сказал:

— Вы должны дать мне слово.

— Насчет чего?

— Никаких копов. Первым делом вы дадите нам совет пойти в полицию. Но я не стану ему следовать, и мне нужно ваше слово, чтобы я мог быть уверен, что вы не сделаете этого у меня за спиной.

Ричер пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он.

— Скажите это.

— Никаких копов.

— Повторите.

— Никаких копов, — снова сказал Ричер.

— У вас имеются на этот счет какие-то этические проблемы?

— Никаких, — ответил Ричер.

— Ни ФБР и вообще никого, — добавил Лейн. — Мы сами будем с этим разбираться. Вы понимаете? Если вы нарушите свое слово, я прикажу вас ослепить.

— У вас забавный способ заводить друзей.

— Мне нужна помощь, а не друзья.

— Мое слово надежное, — сказал Ричер.

— Скажите, что вы понимаете, как я поступлю с вами, если вы его нарушите.

Ричер окинул взглядом комнату и всех, кто в ней находился. Тишина, заполненная отчаянием, и шесть ветеранов отрядов специального назначения, все едва скрывают угрозу, все жесткие, точно кремень, все не сводят с него глаз, все объединены верностью своему подразделению и испытывают враждебную подозрительность по отношению к чужаку.

— Вы прикажете меня ослепить, — сказал Ричер.

— Уж поверьте, — откликнулся Лейн.

— Что было в машине?

Лейн убрал руку от телефона и взял фотографию в рамке. Он держал ее двумя руками, прижимая к груди, так что у Ричера возникло ощущение, будто на него смотрят сразу два человека. Бледное, встревоженное лицо Лейна, а под ним — закрытое стеклом лицо невероятно красивой женщины. Темные волосы, высокие скулы, идеально очерченный рот. Снимок сделан со страстью и умением и отпечатан настоящим мастером.

— Это моя жена, — сказал Лейн.

Ричер молча кивнул.

— Ее зовут Кейт, — продолжил Лейн.

Все остальные тоже молчали.

— Кейт исчезла вчера утром, — сказал Лейн. — Днем мне позвонили. Это были похитители. Они потребовали денег. Деньги и лежали в машине. Вы видели, как один из тех, кто держит у себя мою жену, забирал выкуп.

Все остальные продолжали молчать.

— Они обещали ее отпустить, — проговорил Лейн. — С тех пор прошло двадцать четыре часа. Они так и не позвонили.

Глава 03

Эдвард Лейн держал фотографию, словно подношение, и Ричер сделал шаг вперед, чтобы ее взять. Он слегка повернул ее, чтобы на изображение падал свет. Кейт Лейн была ослепительно красива, тут не было никаких сомнений. Природа наделила ее гипнотической красотой. Моложе мужа примерно лет на двадцать, значит, ей около тридцати. Достаточно, чтобы стать настоящей женщиной и одновременно не растерять идеальные черты молодости. На снимке она смотрела куда-то вдаль, за пределы фотографии. В глазах сияла любовь. На губах готова была заиграть улыбка. Фотографу удалось уловить момент, когда улыбка еще только тронула губы, и благодаря этому поза Кейт казалась динамичной. У того, кто на нее смотрел, возникало ощущение, будто она сейчас сорвется с места. Фокус, детали и все остальное были безупречны. Ричер не слишком хорошо разбирался в фотографии, но сразу понял, что держит в руках настоящее произведение искусства. Одна рамка наверняка стоила его месячной зарплаты в армии.

— Моя Мона Лиза, — сказал Лейн. — Так я называю эту фотографию.

Ричер вернул ему снимок.

— Он давно сделан?

Лейн снова поставил фотографию рядом с телефоном и ответил:

— Меньше года назад.

— А почему вы не хотите обратиться в полицию?

— У меня есть на это причины.

— Как правило, они неплохо делают такие вещи.

— Никаких копов, — повторил Лейн.

Все молчали.

— Вы были копом, — сказал Лейн. — И вполне можете сделать то, что делают они.

— Не могу, — возразил Ричер.

— Вы были военным копом. Значит, при прочих равных вы даже лучше, чем они, справитесь с этим делом.

— Все прочие не равны. У меня нет их ресурсов.

— Вы можете начать.

В комнате царила мертвая тишина. Ричер посмотрел на телефон, а потом на фотографию.

— Сколько денег они потребовали? — спросил он.

— Миллион долларов наличными, — ответил Лейн.

— И они лежали в машине? Миллион баксов?

— В багажнике. В кожаной сумке.

— Ладно, — сказал Ричер. — Давайте все сядем.

— Мне совсем не хочется садиться.

— Расслабьтесь, — проговорил Ричер. — Они вам позвонят, возможно, очень скоро. В этом я почти уверен.

— Почему?

— Сядьте. Начните с самого начала. Расскажите о вчерашнем дне.

Лейн сел в кресло рядом со столом, на котором стоял телефон, и начал рассказывать о предыдущем дне. Ричер опустился на один конец дивана, Грегори уселся рядом с ним. Остальные пятеро распределились по комнате: двое сели, двое пристроились на ручках кресел, один прислонился к стене.

— Кейт вышла из дома в десять утра, — сказал Лейн. — Мне кажется, она собиралась в «Блумингдейлс».

— Вам кажется?

— Я даю ей определенную свободу действий. И она не обязана предоставлять мне отчет о своих передвижениях. По крайней мере, не каждый день.

— Она была одна?

— Со своей дочерью.

— Со своей дочерью?

— У нее восьмилетняя дочь от первого брака. Ее зовут Джейд.

— Она живет с вами?

Лейн кивнул.

— И где Джейд сейчас?

— Очевидно, тоже пропала.

— Значит, это двойное похищение? — уточнил Ричер.

Лейн снова кивнул:

— В каком-то смысле даже тройное. Их водитель тоже не вернулся.

— Но вам не пришло в голову упомянуть об этом в начале нашего разговора?

— А разве есть какая-то разница? Один человек или три?

— Как звали водителя?

— Тейлор. Англичанин, служил в парашютно-десантных войсках особого назначения. Хороший человек. Один из нас.

— Что с машиной?

— Пропала.

— Кейт часто бывает в «Блумингдейлс»?

Лейн покачал головой.

— Только изредка. И никогда в какие-то определенные дни. Мы ничего не делаем такого, что можно предсказать или вычислить заранее. Я меняю ее маршруты и водителей, иногда мы вместе уезжаем из города.

— Почему? У вас много врагов?

— Достаточно. Моя деятельность привлекает врагов.

— Вам придется объяснить мне, чем вы занимаетесь, а также кто является вашими врагами.

— А почему вы уверены, что они позвонят?

— К этому я еще вернусь, — ответил Ричер. — Расскажите про первый разговор с похитителями. Подробно. Постарайтесь вспомнить каждое слово.

— Они позвонили в четыре часа дня. Говорили стандартные вещи. Ну, вы понимаете: у нас ваша жена и дочь.

— Голос?

— Измененный при помощи электронного устройства. Такой металлический, как у робота в кино. Громкий и низкий, но это ничего не значит. Они могут менять уровень звука и тембр.

— Что вы им сказали?

— Спросил, чего они хотят. Они ответили — миллион долларов. Я попросил дать трубку Кейт. После короткой паузы они передали ей трубку. — Лейн закрыл глаза. — Она сказала, ну, вы и сами знаете: «Помоги мне, помоги». — Он открыл глаза. — Потом снова заговорил тип с металлическим голосом, и я согласился заплатить им деньги. Они обещали позвонить через час и выдать указания.

— И позвонили?

Лейн кивнул.

— В пять часов. Мне велели подождать шесть часов, положить деньги в багажник «мерседеса», который вы видели, доехать на нем до Гринич-Виллиджа и припарковаться на том месте на Шестой авеню ровно в одиннадцать сорок. Водитель должен закрыть машину и уйти, а ключи бросить в почтовый ящик на входной двери указанного здания на юго-западном углу Спринг-стрит и Западного Бродвея. Затем он должен идти на юг по Западному Бродвею. Кто-то у него за спиной войдет в здание и заберет ключи. Если водитель остановится или обернется, Кейт умрет. То же самое произойдет, если они обнаружат следящее устройство в машине.

— Вы повторили все слово в слово?

Лейн кивнул.

— Ничего не забыли?

Лейн покачал головой.

— Кто сидел за рулем машины? — спросил Ричер.

— Грегори, — ответил Лейн.

— Я выполнил все указания, — заверил их Грегори. — Дословно. Я не мог рисковать.

— Как далеко вам пришлось пройти? — спросил у него Ричер.

— Шесть кварталов.

— А что за здание, в котором находится ящик для почты?

— Заброшенное, — ответил Грегори. — Или подготовленное к реконструкции. Одно из двух. Так или иначе, оно пустует. Сегодня вечером, до того как зайти в кафе, я туда сходил. Никаких признаков, что там кто-то живет.

— Насколько можно доверять Тейлору? Вы были знакомы с ним в Англии?

Грегори кивнул.

— Войска особого назначения — это одна большая семья. А Тейлор отличный парень.

— Хорошо, — сказал Ричер.

— В каком смысле? — поинтересовался Лейн.

— Можно сделать кое-какие предварительные выводы, — ответил Ричер.

Глава 04

— Первый вывод состоит в том, — сказал Ричер, — что Тейлор мертв. Очевидно, люди, похитившие вашу жену, до некоторой степени вас знают, а следовательно, им известно, что представляет собой Тейлор. Значит, они не оставят его в живых. Нет смысла и слишком опасно.

— А почему вы решили, что они меня знают? — спросил Лейн.

— Они назвали определенную машину, — пояснил Ричер. — А еще подозревали, что у вас есть миллион долларов наличными, до которого вам не составит труда добраться. Они выдвинули свои требования после того, как банки закрылись, и приказали вам доставить деньги в названное ими место до открытия банков. Далеко не все смогли бы выполнить такие условия. Обычно даже очень богатым людям нужно некоторое время, чтобы собрать миллион баксов наличными. Они получают временные займы, проводят трансферы, используют акции в качестве дополнительного обеспечения и все такое. Но эти ребятишки, судя по всему, знали, что вы в состоянии, словно фокусник, достать из рукава миллион долларов.

— И откуда же они меня знают?

— Вот вы мне и скажите.

Все хранили дружное молчание.

— Кроме того, их трое, — сказал Ричер. — Один охраняет Кейт и Джейд там, куда их отвезли. Другой с телефоном в руках следил за Грегори на Западном Бродвее, чтобы сообщить третьему, когда можно забрать ключи.

Все продолжали молчать.

— Думаю, они расположились где-то на севере примерно в двухстах милях отсюда, — продолжал Ричер. — Давайте предположим, что начало операции падает на одиннадцать часов вчерашнего утра. Однако они позвонили вам только через пять часов. Потому что находились в пути. В пять часов они потребовали, чтобы выкуп был на месте через шесть часов. Потому что двоим из них требовалось время, чтобы вернуться назад. Пять или шесть часов — это примерно двести миль, возможно, двести пятьдесят или чуть больше.

— Почему на севере? — спросил Лейн. — Они могут быть где угодно.

— Не на юге и не на западе, — возразил Ричер. — Иначе они потребовали бы поставить машину с выкупом южнее Канал-стрит, чтобы затем сразу направиться в сторону туннеля Холланд. Лонг-Айленд тоже отпадает, потому что тогда бы они захотели оказаться поблизости от туннеля Мидтаун. Нет, им был нужен именно север и Шестая авеню. Таким образом, оттуда они, скорее всего, поехали в сторону моста Джорджа Вашингтона, или по автострадам Генри Хадсона и Со-Милл, или к мосту Триборо и на автостраду Мейджор-Диган. В конце концов они, вероятно, выбрались на скоростную дорогу. Они могут находиться в горах Катскилл или где-нибудь неподалеку. Например, на ферме. Вне всякого сомнения, там должен быть большой гараж или сарай.

— Почему?

— Они только что получили ваш «мерседес». Сразу после того, как захватили машину, за рулем которой вчера сидел Тейлор. Им потребуется место, чтобы их спрятать.

— Тейлор был за рулем «ягуара».

— Вот видите. Там у них сейчас что-то вроде выставки дорогих машин.

— А почему вы уверены, что они еще позвонят?

— Человеческая природа. Сейчас они находятся в безумной ярости и отчаянно ругают себя за глупость. Они вас знают, но, возможно, недостаточно хорошо. Они рискнули и попросили миллион долларов наличными, и вы выложили их без малейших колебаний. Вам не следовало это делать. Вы должны были торговаться и тянуть время. Потому что теперь они говорят себе: «Проклятье, нужно было назвать сумму побольше. Проверить, на что он способен». Поэтому они снова позвонят и потребуют новую порцию денег. Но сначала постараются разведать, сколько у вас под рукой имеется наличных. Они выжмут вас досуха.

— Отчего же они так долго ждут?

— Потому что это серьезное изменение стратегии, — пояснил Ричер. — Они спорят. Будут спорить целый день. Это тоже в человеческой природе. Троим всегда трудно договориться. Они выдвигают доводы за и против, пытаются держаться прежнего плана или импровизируют, стараются себя обезопасить или, наоборот, решают рискнуть.

Все вокруг Ричера продолжали молчать.

— Сколько у вас имеется наличных денег? — спросил Ричер.

— Я не собираюсь вам говорить.

— В следующий раз они попросят пять миллионов, — сообщил ему Ричер. — Зазвонит телефон, и они скажут, что хотят получить еще пять миллионов долларов.

Семь пар глаз уставились на телефон. Он не зазвонил.

— В другой машине, — добавил Ричер. — У них наверняка большой сарай.

— Кейт сейчас в безопасности?

— В настоящий момент ей ничего не угрожает, — успокоил его Ричер. — Она — их выигрышный билет. И вы правильно сделали, заявив, что хотите услышать ее голос, когда они позвонили первый раз. Это положило начало верной схеме. Им придется ее повторить. Проблемы начнутся после того, как они получат последний платеж. Это самый тяжелый момент во всех похищениях. Отдать деньги всегда легко. А вот получить назад человека — трудно.

Телефон продолжал молчать.

— Вы советуете мне потянуть время? — спросил Лейн.

— Я бы на вашем месте потянул, — ответил Ричер. — Попытайтесь разделить платеж на части, разговаривайте с ними. Постарайтесь выиграть время.

Телефон не звонил. В комнате царила тишина, если не считать шипения воздуха в кондиционере и дыхания собравшихся людей. Ричер огляделся по сторонам: все терпеливо ждали. Солдаты отрядов специального назначения умеют ждать. Прежде чем совершить что-нибудь особенно яркое и зрелищное, они ждут подходящего момента, готовые в любой момент пойти в бой. Но в девяти случаях из десяти операция отменяется и их отзывают.

Телефон по-прежнему молчал.

— Прекрасные умозаключения, — произнес Лейн, ни к кому не обращаясь. — Три парня, где-то на севере. На ферме.

Однако Ричер сильно ошибался. Всего в четырех милях от них в темноте города, расцвеченного электрическими огнями, прямо на Манхэттене, мужчина открыл дверь в маленькую душную комнатку и отступил назад. Кейт Лейн и ее дочь Джейд прошли мимо него, не встречаясь с ним глазами. Они шагнули в комнату и увидели две кровати, узкие и жесткие на вид. Комната была сырой, и в ней явно давно никто не жил. Окно было закрыто куском черной ткани, со всех сторон прикрепленным клейкой лентой к стенам.

Мужчина закрыл дверь и ушел.

Глава 05

Телефон зазвонил ровно в час ночи. Лейн схватил трубку и сказал:

— Да?

Ричер услышал доносившийся из трубки едва различимый голос, измененный дважды: при помощи электронного прибора и из-за плохой связи.

— Что? — переспросил Лейн и, после того как ему ответили, сказал: — Дайте трубку Кейт.

После короткой паузы послышался другой голос, женский, искаженный, испуганный, задыхающийся. Он произнес всего одно слово, возможно, имя Лейна, а затем превратился в вопль, который постепенно стих. Лейн закрыл глаза, а электронный голос выкрикнул примерно шесть коротких слогов.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — ответил Лейн, и связь прервалась.

Какое-то время Лейн сидел молча, с закрытыми глазами, тяжело дыша. Наконец он открыл глаза, по очереди посмотрел на своих соратников, и его взгляд остановился на Ричере.

— Пять миллионов, — сказал он. — Как вы догадались?

— Очевидный следующий шаг, — ответил Ричер. — Один, пять, десять, двадцать. Так устроены все люди.

— Вы словно держите в руках хрустальный шар и можете предсказывать будущее. Я беру вас на работу. Плачу двадцать пять тысяч в месяц, как и всем моим парням.

— Это не протянется целый месяц, — сказал Ричер. — Просто не может. Все закончится через пару дней.

— Я согласился привезти деньги, — проговорил Лейн. — Я не смог торговаться. Они ее мучают.

Ричер кивнул, но ничего не сказал.

— Инструкции будут позже? — спросил Грегори.

— Через час, — ответил Лейн.

В комнате снова воцарилась тишина. Все, кто там находился, взглянули на часы и едва заметно расслабились, приготовившись к ожиданию. Лейн положил молчащую трубку на место и уставился в пространство. Однако Ричер наклонился вперед и похлопал его по колену.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал он.

— О чем?

— О вас. Необходимо попытаться выяснить, кто похитил вашу жену.

— Хорошо, — неохотно ответил Лейн. — Пойдем в мой кабинет.

Он медленно встал, вывел Ричера из гостиной и через кухню в комнату прислуги. Маленькая квадратная комната была переделана в кабинет: письменный стол, компьютер, факс, телефоны, картотечные шкафы, полки.

— Расскажите про «Консультантов по оперативной безопасности», — попросил Ричер.

Лейн сел на стул, стоящий около стола, и повернулся лицом к комнате.

— Говорить особенно нечего, — сказал он. — Мы — группа бывших военных, пытающихся занять свое время.

— И чем вы занимаетесь?

— Все, в чем у людей возникает нужда. По большей части охраной. Корпоративная безопасность и все такое.

На столе стояли две фотографии в рамках. Одна — маленькая копия снимка Кейт, того, что Ричер видел в гостиной. Семь на пять дюймов вместо четырнадцати на одиннадцать, в такой же дорогой золотой рамке. На второй фотографии была изображена другая женщина того же возраста, блондинка в отличие от Кейт, с голубыми глазами вместо зеленых, но такая же красивая и снятая с таким же мастерством.

— Вы охраняете людей? — спросил Ричер.

— По большей части.

— Звучит не слишком убедительно, мистер Лейн. Телохранители не зарабатывают двадцать пять тысяч в месяц. Как правило, это большие тупые глыбы мышц, которые счастливы, если им удается получить десятую часть зарплаты ваших служащих. К тому же если бы у вас имелись специалисты по личной охране, вы бы отправили такого человека с Кейт и Джейд вчера утром. Тейлор за рулем, а Грегори с обрезом в руках. Но ничего такого не было, значит, охрана людей — это не совсем то, чем вы занимаетесь.

— У меня конфиденциальный бизнес, — заявил Лейн.

— Больше нет. Если, конечно, вы хотите получить назад жену и дочь.

Лейн молчал.

— «Ягуар», «мерседес» и «БМВ», — сказал Ричер. — Плюс, уверен, еще что-то в таком же роде там, откуда появились эти машины. Квартира в «Дакоте». Куча наличных, которые вы можете взять в любой момент. Полдюжины парней, получающих по двадцать пять тысяч в месяц. На круг выходят серьезные деньги.

— Все законно.

— Если не считать того, что вы не хотите обращаться в полицию.

Лейн невольно посмотрел на фотографию блондинки.

— Никакой связи, — сказал он. — Причина в другом.

Ричер проследил за его взглядом.

— Кто она? — спросил он.

— Была, — поправил его Лейн.

— Что значит «была»?

— Энни была моей первой женой, — сказал Лейн.

Между ними надолго повисла тишина.

— Видите ли, мне уже пришлось пережить нечто подобное, — продолжил Лейн. — Пять лет назад. Энни похитили точно таким же способом. Но тогда я сделал все как полагается: позвонил в полицию, хотя люди, связавшиеся со мной, выдали очень четкие инструкции, сказав, что я ни в коем случае не должен это делать. Копы призвали на помощь ФБР.

— И что произошло?

— Каким-то образом ребята из ФБР прокололись, — сказал Лейн. — Видимо, их заметили на том месте, где я должен был передать выкуп. Энни умерла. Ее тело нашли через месяц в Нью-Джерси.

Ричер молчал.

— Вот почему я не хочу на этот раз обращаться в полицию, — объяснил Лейн.

Глава 06

Ричер и Лейн довольно долго сидели молча. Затем Ричер сказал:

— Прошло пятьдесят пять минут. Приготовьтесь к звонку.

— У вас же нет часов, — удивился Лейн.

— Я всегда знаю время.

Ричер последовал за ним в гостиную, и Лейн снова встал около стола, опираясь пальцами о его поверхность. Ричер догадался, что он хочет, чтобы при разговоре присутствовали его люди, — видимо, ему требовалось утешение. Или их поддержка.

Телефон зазвонил ровно в два часа ночи. Лейн взял трубку и стал слушать. До Ричера доносился едва различимый скрипучий голос похитителя, измененный приборами.

— Дайте трубку Кейт, — сказал Лейн, но, видимо, ему отказали, потому что он добавил: — Пожалуйста, не трогайте ее.

Послушав несколько мгновений, он сказал: «Хорошо» — и повесил трубку.

— Через пять часов, — доложил он. — В семь утра. То же место, та же схема. Голубой «БМВ». Один человек.

— Я все сделаю, — вызвался Грегори.

Остальные возмущенно зашумели.

— Нам всем нужно там быть, — сказал один из них, невысокий темнокожий американец, похожий на бухгалтера, только вот глаза у него были холодные и пугающие, как у акулы-молота. — Через десять минут мы будем знать, где она. Это я вам обещаю.

— Один человек, — повторил Лейн. — Таковы условия.

— Это же Нью-Йорк, — настаивал на своем парень с глазами акулы. — Здесь повсюду полно людей. Вряд ли они рассчитывают на пустые улицы.

— Очевидно, они нас знают, — сказал Лейн. — Они тебя узнают.

— Я могу пойти, — предложил Ричер. — Меня они не узнают.

— Вы приехали сюда с Грегори. Возможно, они наблюдают за домом.

— Возможно, но маловероятно, — возразил Ричер.

Лейн промолчал.

— Ваш ход, — сказал Ричер.

— Я подумаю, — ответил Лейн.

— Думайте быстрее. Будет лучше, если я уеду отсюда как можно раньше.

— Решение будет принято через час, — сказал Лейн, отошел от телефона и направился в свой кабинет.

«Пошел считать деньги, — подумал Ричер, и неожиданно ему стало интересно, как выглядят пять миллионов долларов. — Так же, как и один миллион, только вместо двадцаток сотни», — решил он.

— Сколько у него денег? — спросил он.

— Много, — ответил Грегори.

— За два дня он обеднеет на шесть миллионов.

Парень с глазами акулы улыбнулся.

— Мы всё получим назад, — заявил он. — Можешь не сомневаться. Как только Кейт окажется дома и в безопасности, мы сделаем свой ход. А потом посмотрим, кто и что потерял. Кое-кто на сей раз разворошил не тот улей. Кроме того, они убили Тейлора, а он был одним из нас. Они пожалеют о том, что родились на свет.

Ричер заглянул в его пустые глаза и поверил каждому слову. Неожиданно парень протянул ему руку и сказал:

— Я Картер Грум. Рад с тобой познакомиться. Ну, насколько это возможно, имея в виду все обстоятельства.

Остальные четверо тоже представились, и на Ричера обрушился тихий водопад имен и рукопожатий. Каждый вел себя вежливо, но не более того. Каждый проявлял сдержанность перед незнакомцем. Ричер постарался увязать в памяти имена и лица. Грегори он уже знал. Парня с большим шрамом над глазом звали Эдисон. Самого низкорослого из них, латиноамериканца, — Перес. Самый высокий представился как Ковальски. А еще был чернокожий парень по имени Берк.

— Лейн сказал мне, что вы занимаетесь охраной людей и корпоративной безопасностью, — небрежно произнес Ричер.

Неожиданно все замолчали, и никто ничего не ответил.

— Не волнуйтесь, — сказал Ричер. — Я все равно ему не поверил. По-моему, все вы — действующие военные. Думаю, ваш мистер Лейн занимается совсем другими вещами.

— Например? — поинтересовался Грегори.

— Полагаю, он кто-то вроде поставщика наемных солдат, — ответил Ричер.

— Неправильный выбор слов, приятель, — покачал головой Грум.

— А какой будет правильным?

— Мы — частная военная компания, — ответил Грум. — У тебя с этим какие-то проблемы?

— У меня на этот счет вообще никакого мнения.

— Ну, тебе стоит его завести, и лучше положительное. Мы вполне легальная организация. Работаем на Пентагон, как и раньше. Кстати, ты тоже на него работал в свое время.

— Приватизация, — вмешался Берк. — Пентагон такие вещи любит. Это более эффективно. Эра великого правительства прошла.

— И сколько у вас народа? — спросил Ричер. — Только те, что здесь?

Грум снова покачал головой.

— Мы отряд «А». Вроде старших офицеров. Есть еще целая картотека, в которой значатся члены отряда «Б». Мы отправили сто человек в Ирак.

— Так вы там были? В Ираке?

— В Колумбии, Панаме и Афганистане. Мы отправляемся туда, где мы нужны «дяде Сэму».

— А как насчет тех мест, где вы ему не нужны?

Ему никто не ответил.

— Насколько мне известно, Пентагон платит чеками, — сказал Ричер. — Но похоже, здесь полно наличных денег.

Никакого ответа.

— Африка? — спросил Ричер.

Никакого ответа.

— Ладно, мне все равно, — сказал Ричер. — Меня не касается, где вы побывали. Я только хочу знать, где была миссис Лейн в последние несколько недель.

— А какое это имеет значение? — спросил Ковальски.

— За ней следили, — пояснил Ричер. — Вам так не кажется? Сомневаюсь, что плохие парни каждый день болтались около «Блумингдейлс» в надежде, что им повезет.

— Миссис Лейн была в Хэмптонсе, — сказал Грегори. — С Джейд, почти все лето. Они вернулись три дня назад.

— Кто их привез?

— Тейлор.

— И они жили здесь?

— Совершенно верно.

— Не случилось ли в Хэмптонсе чего-нибудь необычного?

— В каком смысле? — спросил Грум.

— Чего-нибудь выходящего за привычные рамки.

— Ничего особенного.

— Как-то раз к ним в дверь позвонила женщина, — вспомнил Грегори.

— Какая женщина?

— Просто женщина. Толстая.

— Толстая?

— Ну, такая грузная. Лет сорока. Длинные волосы на прямой пробор. Миссис Лейн повела ее прогуляться по берегу. А потом женщина ушла. Я решил, что это была ее подружка.

— Вы видели эту женщину раньше?

Грегори покачал головой.

— Может, старая подруга. Из прошлого.

— А что миссис Лейн и Джейд делали после того, как вернулись сюда, в город?

— Думаю, они еще ничего не успели.

— Нет, она один раз выходила из дома, — сказал Грум. — Миссис Лейн, а не Джейд. Она отправилась за покупками. Я ее отвез.

— Куда? — спросил Ричер.

— В «Стейплс».

— Магазин товаров для офиса? — Ричер знал магазины этой крупной сети: красно-белый декор, огромные пространства, заполненные совершенно ненужными для него товарами. — И что она купила?

— Ничего, — ответил Грум. — Я прождал ее в машине двадцать минут, но она ничего не вынесла из магазина.

— Может быть, она договорилась о доставке? — предположил Грегори.

— Она могла сделать это через Интернет. Зачем было тащить меня туда на машине?

— Возможно, она просто гуляла там и изучала товары, — сказал Грегори.

— Довольно странное место для прогулок, — заметил Ричер. — Кто станет там гулять?

— Скоро начинаются занятия в школе, — сказал Грум. — Может, Джейд что-нибудь нужно.

— В таком случае миссис Лейн взяла бы ее с собой, — возразил Ричер. — Ты так не думаешь? И наверняка что-нибудь купила бы.

— А у нее было что-нибудь с собой, когда она вошла в магазин? — спросил Грегори. — Возможно, она хотела что-то вернуть.

— У нее была сумочка, — ответил Грум. — Может быть, в ней что-то и лежало.

Затем он поднял голову и посмотрел за спину Ричеру — в комнату вернулся Эдвард Лейн. Он с трудом нес в руках большой кожаный мешок. «Пять миллионов долларов, — подумал Ричер. — Значит, вот как они выглядят». Лейн поставил мешок на пол у входа в прихожую. Он с глухим стуком ударился о пол и устроился там, ужасно похожий на маленькое толстенькое животное.

— Мне нужно взглянуть на фотографию Джейд, — сказал Ричер.

— Зачем? — спросил Лейн.

— Потому что вы хотите, чтобы я вел себя как коп, а фотографии — это то, что копы требуют в первую очередь.

— В спальне, — сказал Лейн.

И Ричер последовая за ним в спальню, которая оказалась еще одной квадратной комнатой с высоким потолком, выкрашенной в белый цвет, скромной, точно монастырская келья, и тихой, словно могила. В спальне стояла громадная кровать из дерева вишни с тоненькими столбиками по углам. По обе стороны от нее — такие же тумбочки. Такой же шкаф, где, возможно, когда-то был телевизор. Такой же письменный стол с креслом, а на столе фотография в рамке. Десять на восемь дюймов, прямоугольная, горизонтальная, а не вертикальная — так фотографы скорее снимают пейзажи, а не портреты. Но это был портрет. Портрет двух людей. Справа — Кейт Лейн. Тот же снимок, что и в гостиной. Та же поза, те же глаза, та же расцветающая на лице улыбка. Но снимок в гостиной обрезали, чтобы скрыть от всех предмет ее любви — дочь Джейд. На фотографии в спальне Джейд стояла слева от матери, в такой же позе. Они смотрели друг на друга с любовью в глазах и играющей на губах улыбкой, словно радовались шутке, понятной только им. На снимке Джейд было лет семь, длинные темные волосы, немного волнистые и тонкие, точно шелк, зеленые глаза и фарфоровая кожа. Красивая девочка и великолепный снимок.

— Можно? — спросил Ричер.

Лейн кивнул, но ничего не сказал.

Ричер взял снимок и пригляделся поближе. Фотографу безупречно и полностью удалось уловить связь между матерью и дочерью. Даже если забыть о внешнем сходстве, не вызывало сомнений, какие отношения их связывают. Ни малейших сомнений. Мать и дочь. И друзья. Возникало ощущение, что у них очень много общего. Прекрасный снимок.

— Кто сделал фотографию? — спросил Ричер.

— Я нашел в центре города одного парня, — ответил Лейн. — Он довольно знаменитый. И очень дорогой.

Ричер кивнул. Кем бы ни был мастер, он стоил тех денег, которые брал за свою работу. Хотя качество печати на этом снимке показалось Ричеру несколько хуже, чем на фотографии в гостиной: цвета не такие нежные, а контуры лиц немного искусственные. Возможно, его делала машина. Или бюджет Лейна не позволил ему заказать снимок падчерицы, отпечатанный вручную.

— Очень хорошая фотография, — сказал Ричер и осторожно поставил снимок обратно на стол.

В комнате царила тишина. Когда-то Ричер читал, что в «Дакоте» самая совершенная звукоизоляция в Нью-Йорке. Здание построили тогда же, когда разбивали Центральный парк, и проложили между полами и потолками три фута глины и земли, вырытой в Центральном парке. Стены были толстыми, и все вместе создавало ощущение, будто дом вырезан в скале. «Наверное, это было особенно хорошо, когда здесь жил Джон Леннон», — подумал Ричер.

— Ну, посмотрели? — спросил Лейн.

— Не возражаете, если я загляну в стол?

— Зачем?

— Он ведь принадлежит Кейт?

— Да.

— Значит, именно так поступил бы коп.

Лейн пожал плечами, и Ричер начал с нижних ящиков. В левом лежали коробки с бумагой и визитками с выгравированным на них именем Кейт Лейн. В правом Ричер обнаружил папки, имевшие отношение к образованию Джейд. Она училась в частной школе, расположенной в девяти кварталах отсюда, судя по счетам и оплаченным чекам. Все они были погашены с личного счета Кейт Лейн. В верхних ящиках Ричер обнаружил карандаши и ручки, конверты, марки, обратные адреса на липкой основе и чековую книжку. Квитанции по платежам, сделанным с кредитных карт. Но ничего особенно важного. И ничего свежего. Например, ничего из магазина «Стейплс».

В центральном верхнем ящике лежали два американских паспорта Кейт и Джейд.

— Кто отец Джейд? — спросил Ричер.

— А это имеет значение?

— Возможно. Если это прямое похищение, нам обязательно нужно будет его проверить. Разведенные родители очень часто похищают детей.

— Но это же похищение ради выкупа. И они говорят про Кейт. Джейд оказалась там по чистой случайности.

— Похищение может быть замаскировано. Ее отцу нужно будет кормить и одевать дочь. И отправить в школу. А для этого требуются деньги.

— Он умер, — сказал Лейн. — От рака желудка, когда Джейд было три года.

— Кем он был?

— Владельцем ювелирного магазина. Кейт управляла магазином в течение года после его смерти, но у нее не слишком хорошо получалось. В прошлом она была моделью. Я и познакомился с ней в ее магазине. Зашел туда, чтобы купить часы.

— А другие родственники? Любящие бабушки и дедушки, дяди или тети?

— Я никого не знаю.

Значит, никто не виделся с Джейд в течение последних нескольких лет. Получается, что вряд ли кого-то из ее родственников можно назвать любящими.

Ричер закрыл центральный ящик, поправил фотографию и повернулся.

— Гардероб? — спросил он.

Лейн показал на узкую белую двойную дверь, за которой располагалась гардеробная, слишком большая для нью-йоркской квартиры, но маленькая для отдельного дома. Чтобы зажечь свет, нужно было потянуть за цепочку. Внутри висела на вешалках женская одежда и стояла обувь, на полу аккуратно лежал свернутый пиджак. Видимо, его приготовили, чтобы отнести в химчистку. Ричер поднял его и обнаружил на нем этикетку «Блумингдейлс». Проверил карманы — ничего.

— В чем она была одета, когда в тот день вышла из дома?

— Я не уверен, что смогу ответить на ваш вопрос, — сказал Лейн.

— А кто может?

— Мы все ушли раньше ее. Не думаю, чтобы кто-нибудь оставался дома. Кроме Тейлора.

Ричер закрыл дверь гардеробной и подошел к комоду. Он был с двойной дверцей наверху и ящиками внизу. В одном ящике лежали самые разные мелочи, начиная с бумажных пакетиков с запасными пуговицами от новой одежды и заканчивая мелкими монетами. Другой был заполнен кружевным бельем — лифчиками и трусиками, только черного и белого цвета.

— Могу я заглянуть в комнату Джейд? — спросил Ричер.

Лейн провел его по короткому внутреннему коридору в комнату девочки, отделанную в пастельных тонах и заваленную плюшевыми медведями, фарфоровыми куклами, другими игрушками и играми. Низкая кровать. На подушке сложенная пижама. Ночник по-прежнему включен. На низком столе множество рисунков, сделанных мелками на толстой бумаге. Маленький стул, аккуратно стоящий около стола.

Ничего, что могло бы иметь значение для военного копа.

— Я закончил, — сказал Ричер. — Извините, что пришлось нарушить ваше личное пространство.

Они с Лейном вернулись в гостиную. Кожаный мешок по-прежнему лежал на полу около двери в коридор. Грегори и пять солдат занимали те же места, продолжая оставаться тихими и задумчивыми.

— Время принятия решений, — объявил Лейн. — Мы можем предположить, что Ричера заметили, когда он входил сегодня в этот дом?

— Я никого не видел, — сказал Грегори. — И считаю такое предположение маловероятным. Круглосуточное наблюдение требует человеческих ресурсов. Мне кажется, что о нем никто не знает.

— Согласен, — проговорил Лейн. — Думаю, он для них еще неизвестная величина. Поэтому он должен в семь часов занять позицию на улице. Попробуем произвести собственную разведку.

Никто не стал ему возражать, а Ричер кивнул.

— Я понаблюдаю за входом в здание на Спринг-стрит, — сказал он. — Так мне удастся увидеть по крайней мере одного из них. Возможно, двоих.

— Только не высовывайтесь, — предупредил его Лейн. — Вы же понимаете, что меня беспокоит?

— Разумеется, — ответил Ричер. — Они меня не заметят.

— Только наблюдение. И никакого вмешательства.

— Не волнуйтесь.

— Они приедут туда заранее, — сказал Лейн. — Так что вам следует занять позицию пораньше.

— Не волнуйтесь, — повторил Ричер. — Я ухожу прямо сейчас.

— А вы не хотите знать, за каким зданием вам следует наблюдать?

— Мне не нужно это знать, — ответил Ричер. — Я увижу, когда Грегори оставит ключи.

Он вышел из квартиры и спустился вниз на лифте. Кивнул швейцару, шагнул на тротуар и направился к станции метро на углу 72-й и Бродвея.

Женщина, наблюдавшая за домом, заметила, как он ушел. Она видела, что он приехал с Грегори, но сейчас он был один. Она посмотрела на часы и постаралась запомнить время. Затем она вытянула шею, чтобы посмотреть, куда он направился, и снова спряталась в тени.

Глава 07

Первым пришел поезд номер 9. Ричер воспользовался карточкой, купленной накануне, и проехал одиннадцать остановок на юг до Хьюстон-стрит. Там он поднялся на поверхность и зашагал на юг по Варик-стрит. Было начало четвертого утра, и вокруг царила тишина. По собственному опыту Ричер знал, что город, который никогда не спит, иногда все-таки засыпает, по крайней мере на час или два, в какой-нибудь один из дней недели. Иногда возникал короткий перерыв между моментом, когда припозднившиеся гуляки возвращались домой, а ранние пташки еще не встали. И тогда город затихал, переводил дух, и сияющая темнота овладевала улицами. Это было время Ричера. Ему нравилось представлять себе жителей города, спящих на двенадцатом, тридцатом, пятидесятом этаже, иногда едва не соприкасаясь головами с совершенно чужими людьми, живущими за стеной. Они крепко спят и не знают, что высокий мужчина тихо шагает в тени их дома, где-то далеко под ними.

Ричер повернул налево на Карлтон-стрит, пересек Шестую авеню, и Карлтон превратилась в Принс. Через три квартала он оказался на Западном Бродвее, в самом сердце Сохо, и на квартал севернее Спринг-стрит, за три часа и сорок минут до назначенного времени. Он зашагал на юг уверенной, неторопливой походкой человека, которому есть куда идти, но который совершенно не торопится туда попасть. Западный Бродвей был шире пересекавших его улиц, поэтому, когда Ричер проходил мимо Спринг, он успел рассмотреть юго-западный угол. Там стояло узкое здание с железной решеткой перед ним и высокой темно-красной дверью. К ней вели три ступеньки. Нижнюю часть фасада покрывали граффити, а наверху имелась пожарная лестница. Окна верхнего этажа покрывал толстый слой грязи, а с внутренней стороны они были затянуты какой-то темной тканью. На первом этаже Ричер разглядел маленькое окошко, залепленное выцветшими объявлениями. В двери он заметил щель для писем, узкий прямоугольник с крышкой. Возможно, когда-то он был из блестящей меди, но давно потускнел и был изъеден коррозией.

«Вот оно, это здание, — подумал Ричер. — Очень похоже на то».

Через квартал он свернул на восток, на Брум, а затем прошел назад на север по Грин-стрит, мимо закрытых ставнями лавочек, где продавались джемпера, стоившие больше авиабилетов первого класса, и кухонная мебель, которая была дороже семейных автомобилей. Он повернул на запад на Принс и таким образом завершил обход квартала. Снова двинулся на юг по Западному Бродвею и нашел дверь на восточной стороне тротуара. Над дверью имелся навес примерно в полтора фута. Ричер ногой расчистил от мусора небольшое пространство и улегся там, подложив руки под голову, чтобы все принимали его за заснувшего на полпути к дому пьянчугу. Но глаза у него были приоткрыты, и он внимательно наблюдал за темно-красной дверью, расположенной в семидесяти футах от него.

Кейт Лейн приказали не шевелиться и не шуметь, но она решила рискнуть. Она уже поняла, что все равно не заснет. Джейд тоже не спала. Впрочем, разве можно спать в ситуации, в которой они обе оказались? Поэтому Кейт тихонько выбралась из кровати и, ухватившись за раму в ногах, сдвинула кровать в сторону.

— Мама, не надо, — прошептала Джейд. — Ты шумишь.

Ничего не ответив ей, Кейт проползла к изголовью кровати и подвинула ее. После трех осторожных маневров она сумела сдвинуть кровати вплотную. Затем она забралась под простыню, обняла дочь и прижала ее к себе. Если уж не спать, так вместе.

Внутренние часы Ричера сообщили ему, что уже почти шесть утра. В железобетонном каньоне Сохо все еще царила темнота, но небо над ним начало светлеть. Ночь выдалась теплая, и Ричер не испытывал никаких неудобств. Ему доводилось бывать и в худших местах. Множество раз. И часто он проводил там гораздо больше времени. Пока что он не заметил никакой активности около темно-красной двери. Но уже появились ранние прохожие, по улицам проносились машины и грузовики. Мимо него шли люди, однако никто не обращал на него внимания — он был всего лишь еще одним парнем, лежащим в дверном проеме.

Ричер перевернулся на спину и огляделся по сторонам. Дверь, у которой он лежал, была из простого серого металла, без наружной ручки — скорее всего, пожарный выход или место для погрузки. Если повезет, до семи ему тут никто не помешает. Он снова повернулся на бок и посмотрел на юго-запад. Выгнул спину, словно она у него затекла, и взглянул на север. Он понимал, что тот, кто придет за деньгами, должен скоро занять позицию. Они не дураки и постараются соблюдать осторожность. Проверят крыши и окна, а также припаркованные машины на предмет сидящих там копов. Возможно, двери тоже. Но Ричера никогда не принимали за копа. В полицейском, одетом как оборванец, есть что-то неправильное. А Ричер был настоящим.

«Копы», — подумал он.

Это слово пронеслось в его мозгу, точно веточка дерева, подхваченная течением, а потом выброшенная на берег. Какое-то мгновение она лежит на песке, но вода снова уносит ее прочь. И тут он увидел настоящего копа, в машине, который очень медленно ехал на север. Ричер слегка приподнялся и прислонился спиной к серой двери, опираясь головой о холодный жесткий металл. Спать в горизонтальном положении в общественном месте запрещал закон о бродяжничестве. Но ты имел конституционное право сидеть. Стоит нью-йоркским копам увидеть кого-нибудь, кто лежит около двери или на скамейке в парке, они тут же начинают гудеть в свои сирены и орать в громкоговорители. Если же ты спишь сидя, они наградят тебя суровым взглядом и отправятся восвояси.

Машина проехала мимо.

Ричер снова лег, сложил руки под головой и слегка прикрыл глаза.

В четырех милях к северу Эдвард Лейн и Джон Грегори ехали вниз на лифте «Дакоты». Лейн держал в руках пухлый кожаный мешок. Снаружи, у тротуара, в сером предрассветном свете их ждал голубой «БМВ». Водитель, приехавший на нем из гаража, передал ключи Грегори, который при помощи дистанционного управления открыл багажник, и Лейн положил туда мешок с деньгами. Мгновение он смотрел на него, а затем захлопнул крышку.

— Никакого героизма, — сказал он. — Просто оставь машину и ключи, а потом уходи.

— Я понял, — ответил Грегори, обошел капот и сел на водительское место.

Он завел двигатель и направился на запад, а потом повернул на юг и поехал по Девятой авеню. В такое раннее время машин не должно было быть много.

В эту минуту в четырех милях к югу мужчина свернул с Хьюстон-стрит и зашагал по Западному Бродвею. Сорок два года, белый, рост пять футов одиннадцать дюймов, вес сто девяносто фунтов, джинсовая куртка поверх спортивной рубашки с капюшоном. Он перешел на западную сторону улицы и направился к Принс. Его глаза находились в постоянном движении — направо, налево, перед собой, вдаль, — осуществляя разведку. Он справедливо гордился своими умениями, потому что замечал практически все и ничего не упускал. Он никогда ничего не упускал — почти. Он представлял себе, что его взгляд — это что-то вроде двух прожекторов, проникающих в окружающий мрак и позволяющих ему увидеть все.

Итак: под углом в сорок пять градусов впереди слева лежит под дверью какой-то мужик. Крупный, неподвижный. Конечности расслаблены, судя по всему, спит. Голова повернута в сторону в характерной позе пьяницы, руки под головой.

Напился до бессознательного состояния? Или потерял сознание?

Кто он такой?

Мужчина в капюшоне остановился у перехода на Принс-стрит, дождался зеленого сигнала, хотя на дороге не было ни одной машины. Использовал это время, чтобы завершить свои наблюдения. Одежда у крупного мужика настоящее дерьмо, а вот ботинки хорошие. Кожаные, тяжелые, надежные, с тщательно прошитым рантом. Возможно, английские. Наверное, триста долларов. Или даже триста пятьдесят. Каждый ботинок в отдельности стоил больше, чем вся одежда странного типа.

Так кто же он такой?

Бродяга, укравший пару роскошных ботинок? Или нет?

«Нет», — подумал мужчина в рубашке с капюшоном.

Он повернул на девяносто градусов, перешел Западный Бродвей на красный свет и направился прямо к двери.

Грегори проехал мимо небольшого скопления машин на 42-й улице и попал в «зеленую волну» до самого Почтамта на 31-й. Затем светофоры и удача отвернулись от него. Ему пришлось остановить «БМВ» за мусоровозом, и он стал ждать. Взглянул на часы. У него было полно времени.

Мужчина в рубашке с капюшоном, стараясь не шуметь, остановился в шаге от двери и затаил дыхание. Мужик у его ног спал. От него совсем не воняло. Кожа была чистой, волосы тоже. И он не производил впечатления человека, который плохо питается.

Значит, не бродяга, который украл пару роскошных ботинок.

Мужчина улыбнулся своим мыслям: наверное, придурок из квартиры стоимостью в миллион долларов, расположенной в Сохо, вышел повеселиться, перебрал и не смог добраться до дома.

Легкая добыча.

Он осторожно придвинулся к парню еще на шаг, выдохнул, потом сделал вдох. Навел свои прожектора на карманы гуляки. Внимательно их разглядел.

Вот!

Левый передний карман. Знакомая восхитительная выпуклость. Ровно два и пять восьмых дюйма шириной, полдюйма толщиной, три с четвертью дюйма длиной.

Сложенные деньги.

Мужчина в капюшоне имел огромный опыт в подобных вещах, словно обладал зрением, позволявшим ему видеть сквозь ткань. Там наверняка лежат хрустящие новенькие двадцатки из банкомата, несколько потрепанных пятерок и десяток, полученных на сдачу в такси, и скомканные однодолларовые бумажки. Всего сто семьдесят три доллара — так он решил. А предчувствие его, как правило, не обманывало. Он сомневался, что ему суждено испытать разочарование. И был готов к приятному сюрпризу.

Он наклонился и протянул руку.

Кончиками пальцев приподнял край кармана, чтобы проделать для себя маленькую дорожку. Затем расправил ладонь и засунул внутрь указательный и средний пальцы, легкие, точно перышки. Скрестил их, словно ножницы. Указательный палец до первого сустава лег под банкноты, средним он их накрыл. Получилось похоже на клещи. Чуть-чуть надавил, подушечкой среднего пальца прижал пачку к ногтю указательного, осторожно потянул на себя, чтобы разорвать связь между деньгами и карманом. И начал медленно тащить.

И тут у него сломалось запястье.

Две огромные руки схватили его и раздавили, точно гнилую ветку. Одно мимолетное, неожиданное взрывное движение. Словно вспышка. Сначала он не почувствовал боли, но уже в следующее мгновение она налетела на него, точно приливная волна. Но к тому моменту кричать уже было поздно. Одна из гигантских рук зажала ему рот, и у него возникло ощущение, будто его ударили в лицо бейсбольной перчаткой.

— У меня три вопроса, — тихо произнес крупный мужик. — Скажешь правду — и я тебя отпущу. Соврешь — я сломаю тебе другое запястье. Ты меня понял?

Крупный мужик почти не шевелился, только его руки сделали один, два, три быстрых, ловких и смертельно опасных движения. Мужчина в рубашке с капюшоном практически не мог дышать. И потому в отчаянии закивал.

— Итак, первый вопрос: что ты здесь делаешь?

Крупный мужик убрал руку, чтобы он мог ответить.

— Ваши деньги, — ответил мужчина в рубашке с капюшоном.

Голос его не слушался, он дрожал и срывался от ужаса и боли.

— Ты занимаешься этим не в первый раз, — сказал крупный мужик.

У него были голубые глаза, полуприкрытые веками, ничего не выражающие. Гипнотические. Мужчина в рубашке с капюшоном понял, что не может ему соврать.

— Я называю это предрассветным патрулированием, — сказал он. — Иногда мне удается наткнуться на двоих или троих таких, как вы.

— Ну, они не совсем такие, как я, — сказал мужик.

— Не такие.

— Ошибочка у тебя вышла.

— Извините меня.

— Второй вопрос: ты один?

— Один.

— Третий вопрос: Хочешь уйти прямо сейчас?

— Очень хочу.

— Тогда проваливай. Медленно и словно ничего не произошло. Иди на север. Поверни направо на Принс. Не беги. Не оглядывайся. Просто исчезни. Немедленно.

Грегори свернул налево с Хадсон-стрит на Хьюстон и подождал, пока не загорится зеленый свет у начала Седьмой авеню. Он находился всего в полутора кварталах от пожарного гидранта, а до назначенного времени оставалось примерно восемь минут. Он решил остановиться ненадолго у тротуара, перед тем как ехать на Шестую. Грегори считал, что должен точно выполнить все указания.

Сердце Ричера забилось ровно и спокойно уже через пятнадцать секунд. Он засунул деньги поглубже в карман и снова подложил руки под голову. Затем повернул голову набок и прикрыл глаза. Около красной двери никого не было. Никто даже не смотрел в ее сторону.

Мужчина в рубашке с капюшоном, прижимая к груди сломанное запястье, добрался до Принс. Там он сорвался с места и изо всех сил помчался на восток. Остановился через два квартала, и его вырвало в канаву. Некоторое время он стоял сложившись пополам, тяжело дыша и опираясь здоровой рукой о колено. Больную руку он засунул в карман рубашки, чтобы поддерживать ее вместо перевязи.

У Ричера не было часов, но он предположил, что, когда он увидит Грегори, будет что-нибудь около восьми или девяти минут восьмого. Этого времени как раз хватит, чтобы дойти пешком от пожарного гидранта на Шестой авеню. Так и оказалось. Грегори пришел на Спринг с запада. Он шагал очень быстро, держа руку в кармане пиджака. На тротуаре перед темно-красной дверью он остановился, с военной четкостью развернулся, легко и уверенно поднялся по трем ступенькам, вынул руку из кармана, и Ричер успел разглядеть вспышку света, отраженного от металла, и черный пластик. Грегори поднял крышку щели для почты левой рукой, а правой засунул внутрь ключи. Опустил крышку и двинулся назад. Дойдя до Западного Бродвея, повернул налево. Он не оглядывался. Просто шел, исполняя свою роль, пытаясь сохранить жизнь Кейт Лейн.

Ричер не сводил глаз с красной двери. Ждал. По его прикидкам, за ключами должны были прийти через три минуты. Пять миллионов баксов — это огромные деньги. Похитители будут охвачены нетерпением. Как только один из них подтвердит, что Грегори отошел достаточно далеко, другой войдет в дверь. Они будут думать, что один длинный квартал и переход — это достаточно далеко. Значит, как только Грегори окажется к югу от Брум, раздастся звонок.

Одна минута.

Две минуты.

Три минуты.

Ничего.

Ричер откинулся назад, оставаясь расслабленным, словно ничего особенного не происходило. Никаких внешних признаков того, что его интересует темно-красная дверь. Или что он обеспокоен.

Четыре минуты. Ничего.

Сквозь полуприкрытые веки Ричер смотрел на дверь так внимательно, что в его памяти отпечатались все ее особенности: царапины, углубления, потеки грязи и ржавчины, граффити. У него появилось ощущение, что и через пятьдесят лет он сможет нарисовать эту дверь с точностью фотографического снимка.

Шесть минут. Восемь. Девять.

Ничего не происходило.

По тротуару шли самые разные люди, но никто из них даже не приближался к красной двери. По дороге проносились машины, рабочие разгружали грузовики, открывались булочные и винные погребки. Мимо проходили люди с газетами и стаканчиками кофе в руках, направляясь к станции метро.

Никто не подошел к красной двери.

Двенадцать минут. Пятнадцать.

Ричер задал себе вопрос: видели ли они его? И ответил: разумеется, видели. В этом можно не сомневаться. Карманник увидел. А эти ребятишки поумнее любого карманника. Они из тех, кто замечает все. Если они настолько хороши, что сумели справиться с ветераном-десантником возле огромного магазина, то уж наверняка как следует проверили все близлежащие улицы. Затем он спросил себя: были ли они обеспокоены? И ответил: нет, не были. Карманник увидел удобную возможность для человека своей профессии, вот и все. Для этих же ребятишек люди, лежащие под дверями, все равно что пустые банки из-под пива, или почтовые ящики, или гидранты, или столкнувшиеся такси. Просто еще одна деталь уличной обстановки. Ты смотришь на таких людей, но не видишь их. И к тому же Ричер был один. Копы или ФБР заявились бы сюда целой командой, и на улице болталось бы множество совершенно неуместных здесь людей с передатчиками в коричневых бумажных пакетах, в которых якобы спрятаны бутылки со спиртным.

Итак, они его видели, но не испугались.

В таком случае что происходит?

Восемнадцать минут.

«Пожарный гидрант», — подумал Ричер.

«БМВ» стоял около него. Начинается час пик. Эвакуаторы полицейского департамента уже выезжают из гаражей и готовятся приступить к работе. У них есть план, который они должны выполнять. На какое время здравомыслящий человек может оставить пять миллионов долларов в машине, стоящей в неразрешенном для парковки месте в Нью-Йорке?

Девятнадцать минут.

Ричер сдался после двадцати. Встал, потянулся разок и поспешил на север, свернул на запад на Принс и зашагал до Шестой авеню, затем снова на север, на другую сторону Хьюстон, к тротуару, где должен был стоять «БМВ».

Но там было пусто. Машина исчезла.

Глава 08

Ричер двинулся обратно на Спринг-стрит. Шесть кварталов он прошел очень быстро, за семь минут. И обнаружил Грегори на тротуаре перед темно-красной дверью.

— Ну? — спросил тот.

Ричер покачал головой.

— Ничего, — ответил он. — Проклятье. Никто не подходил к двери. Настоящее крысиное дерьмо. Кажется, так вы, ребятишки из спецназа, это называете?

— Когда стараемся вести себя вежливо, — сказал Грегори.

— Машина исчезла.

— Как такое может быть?

— Значит, здесь есть задний вход, — предположил Ричер. — Другого пока ничего в голову не приходит.

— Дерьмо.

— Я же сказал: крысиное дерьмо, — подтвердил Ричер.

— Нужно проверить. Мистер Лейн захочет услышать подробности.

Через два дома на запад они нашли вход в переулок, перекрытый воротами с цепью. На цепи висел замок размером со сковороду. Сломать его было невозможно. Но он оказался достаточно новым, смазанным маслом, и им явно часто пользовались. Над воротами во всю ширину переулка тянулся железный щит, который уходил вверх на двадцать футов.

Перебраться через него не представлялось возможным.

Ричер сделал шаг назад и посмотрел направо и налево. Справа от интересующего их дома располагалась лавка, торговавшая шоколадом. Окно закрывал защитный экран, но Ричер сумел разглядеть в витрине конфеты размером с детский кулак. Наверное, муляж, подумал он. Иначе конфеты растаяли бы или побелели от времени. В магазине горел свет, и Ричер, приставив к окну сложенные ладони, заглянул внутрь. Он увидел, что там движется маленькая неясная фигурка, и принялся изо всех сил колотить в дверь кулаком. Маленькая фигурка замерла, повернулась и ткнула рукой куда-то направо на уровне пояса Ричера. На стеклянной двери висела аккуратная табличка: «Мы работаем с 10 утра до 10 вечера». Ричер покачал головой и поманил фигурку, показывая, что она должна подойти. Она раздраженно пожала плечами и направилась к нему. Оказалось, что это женщина. Невысокая, темнокожая, молодая, усталая. Она открыла многочисленные сложные замки и распахнула дверь на ширину толстой стальной цепочки.

— Мы еще закрыты, — сообщила она сквозь узкую щель.

— Департамент здравоохранения, — представился Ричер.

— Что-то непохоже, — сказала женщина.

И она была права. Ричер выглядел вполне убедительно, когда изображал бродягу, который заснул на пороге чужого дома. Но в роли городского служащего — не очень. Поэтому он кивком показал на Грегори в его пристойном сером костюме.

— Он работает в городской администрации, а я с ним, — сказал он.

— Меня только что проверяли, — возмутилась женщина.

— Нас интересует здание, расположенное рядом с вами.

— А что такое?

Ричер заглянул ей за спину. Кондитерский магазин, в котором куча никому не нужных дорогих конфет и шоколада. Значит, у нее очень ограниченная клиентура — и, соответственно, доходы.

— Нам сообщили, что там видели крыс, — сказал он. — Я их вывожу.

Женщина замерла.

— У вас есть ключ от ворот? — спросил Грегори.

Женщина кивнула:

— Да. Но вы можете воспользоваться моей задней дверью, если хотите. Так будет быстрее.

Она сняла цепочку, и их тут же окутал густой аромат какао. Передняя часть магазина была отведена для торговли конфетами и шоколадом в розницу, а в дальнем углу располагалась кухня. Печи еще только начали разогреваться. Ричер увидел дюжины блестящих подносов. Молоко, сахар, масло. Резервуары с расплавленным шоколадом. Стальные рабочие поверхности. Дверь в конце короткого коридора, выложенного плиткой. Женщина провела их по нему, и Ричер с Грегори оказались в переулке с кирпичными стенами, достаточно широком для тележек и грузовых машин, какими пользовались в начале двадцатого века. Переулок шел с востока на запад вдоль всего квартала и с одной стороны выходил на Томпсон-стрит — этот выход был перекрыт воротами, — а с другой заканчивался коротким проходом, ведущим к воротам, которые они уже видели на Спринг. Интересующее их здание сзади выглядело таким же обветшалым, как и спереди. Или даже хуже. Меньше граффити, зато гораздо больше разрухи. Потрескавшиеся кирпичи, повсюду мох от сырости.

Одно окно на первом этаже. И задняя дверь.

Она была такого же темно-красного цвета, что и та, которая выходила на улицу, только выглядела еще более старой и ветхой. Складывалось впечатление, что деревянную основу зашили сталью, а потом какой-то ветеран, вернувшийся из Кореи и отчаявшийся найти работу, согласился ее покрасить. Или после Второй мировой войны. А может, даже Первой. Ручка представляла собой старомодный медный шар, черный и изъеденный временем. Сказать, прикасались ли к ней в течение последнего часа, не представлялось возможным. Ричер взялся за нее и толкнул дверь. Она открылась на восьмую часть дюйма и остановилась.

Пути внутрь не было.

Ричер повернул назад и направился к кухне шоколадницы. Она выдавливала расплавленный шоколад из тяжелого льняного мешка с серебряным наконечником на бумагу для выпекания, располагая капли через каждые два дюйма.

— Хотите облизать ложку? — спросила она, заметив, что Ричер за ней наблюдает.

— Вы видели кого-нибудь в соседнем доме?

— Никого не видела, — ответила она.

— Никто не входил и не выходил?

— Ни разу, — повторила она. — Это пустующее здание.

— Вы здесь каждый день?

— С семи тридцати утра. Первым делом я включаю печи, а выключаю их в десять вечера. Затем все убираю и ухожу примерно в половине двенадцатого. Шестнадцатичасовой рабочий день. Я работаю четко и точно, как часы.

— Семь дней в неделю?

— У меня маленький бизнес. Мы никогда не отдыхаем.

— Тяжелая у вас жизнь.

— У вас тоже.

— У меня?

— В городе полно крыс.

Ричер кивнул.

— А кто владеет домом?

— Разве вы не знаете? — удивленно спросила женщина. — Вы же работаете на городской совет.

— Вы могли бы сэкономить нам время, — сказал Ричер. — В официальных бумагах царит жуткий беспорядок.

— Понятия не имею, — ответила женщина.

— Ладно, — сказал Ричер. — Желаю вам удачного дня.

— Посмотрите на окне со стороны улицы, там полно разных номеров телефонов. Может, найдете номер владельца. Вы даже представить себе не можете, сколько мне пришлось заполнить бумаг, чтобы отремонтировать мой магазинчик.

— Спасибо, — сказал Ричер.

— Хотите шоколадку?

— Я на работе, — отказался он.

Они с Грегори вышли в переднюю дверь магазина, повернули направо и взглянули на окно интересовавшего их дома со стороны улицы. Изнутри на нем висели темные шторы. На окне было приклеено около дюжины официальных разрешений. Стекло было грязным и закопченным, а бумаги — сухими и скрученными. Сроки их действия давным-давно прошли. Но на них имелись телефонные номера, написанные черным маркером, по одному на каждого участника заброшенного проекта. Архитектор, подрядчик, владелец. Грегори не стал их записывать, а достал свой маленький серебристый мобильник и сфотографировал. Затем он позвонил в «Дакоту» и доложил:

— Мы возвращаемся.

Они пошли на запад до Шестой авеню, спустились под землю и проехали по линии «С» восемь остановок до 72-й улицы. Поднялись наверх около «Земляничных полей»[3] и оказались в вестибюле «Дакоты» ровно в половине девятого.

Женщина, наблюдавшая за домом, увидела Ричера и Грегори и записала время их возвращения.

Глава 09

Плохая новость окончательно вывела Эдварда Лейна из равновесия. Он метался по гостиной, сжимал и разжимал кулаки и раздирал ногтями ладони.

— Выводы? — спросил он требовательно, словно имел на это полное право.

— Я пересмотрел свои выводы, — сказал Ричер. — Возможно, их не трое, а двое. Один остается с Кейт и Джейд, другой приезжает в город. На самом деле ему совсем не нужно видеть, как Грегори идет по Западному Бродвею, потому что он в любом случае собирается воспользоваться задней дверью. Он уже находится в переулке, и его невозможно заметить.

— Рискованно. Безопаснее находиться на улице.

Ричер покачал головой.

— Они неплохо сделали домашнее задание. Соседка торчит в своем магазине с половины восьмого утра до половины двенадцатого ночи. Теперь понятно, почему они выбирают такое время. Семь часов утра — это до ее прихода. И одиннадцать сорок пять в первый раз — это когда она уже ушла. Вам не кажется, что без четверти двенадцать ночи — довольно странное время? Для этого должна быть какая-то причина.

Эдвард Лейн никак не отреагировал на его слова.

— Или похититель вообще один, — продолжал Ричер. — Вполне возможно, что он действует в одиночку. Если Кейт и Джейд надежно спрятаны, он может приехать сюда сам.

— Надежно спрятаны?

— Где-то заперты. Возможно, связаны, с кляпом во рту.

— На целых двенадцать часов, которые нужны похитителю на дорогу туда и обратно?

— Это похищение, а не курорт.

— Всего один человек?

— Такое возможно, — повторил Ричер. — Может быть, его вообще не было в переулке, а он находился внутри дома и ждал. За дверью с матовым стеклом. Кто знает, может, Грегори бросил ключи прямо ему в руки.

— Они позвонят еще раз? — спросил Лейн. — Он позвонит?

— Через четыре часа все повторится.

— И?

— Что вы станете делать?

Лейн не стал отвечать ему прямо.

— Если там всего один человек, о каких спорах и разногласиях может идти речь?

— Он пытается договориться с самим собой, — сказал Ричер. — А это труднее всего.

Лейн снова принялся расхаживать по гостиной. Однако его руки перестали двигаться и замерли. Словно ему в голову пришла новая мысль. Впрочем, Ричер этого ожидал.

«Началось», — подумал он.

— Возможно, вы правы, — сказал Лейн. — И их вовсе не трое.

Ричер промолчал.

— Их не трое, а четверо. Вы — четвертый. Именно по этой причине вы сидели в кафе в первый вечер. Присматривали за спиной своего приятеля. Чтобы убедиться, что все пройдет гладко.

Ричер продолжал молчать.

— Вы вызвались следить за дверью сегодня утром, — продолжал Лейн. — Потому что знали: там все равно ничего не произойдет. Вам надо было бы присматривать за машиной и находиться на Шестой авеню, а не на Спринг-стрит. А еще вы знали, что во второй раз они попросят пять миллионов. Вы ведь один из них, верно?

В комнате повисла гробовая тишина.

— Два вопроса, — сказал Ричер. — Зачем я пошел в кафе на второй день? В тот вечер ничего не происходило. И если я плохой парень, почему я сказал Грегори, что видел машину и того типа?

— Потому что хотели втереться в наше доверие и направить нас по ложному пути. Вы наверняка знали, что я отправлю кого-нибудь на поиски свидетелей. Это же очевидно. Вы сидели и ждали моего человека, точно паук муху.

Лейн обвел взглядом комнату, и Ричер сделал то же самое. Тихая, подавленная атмосфера, скрытая угроза, шесть ветеранов отрядов особого назначения, полные враждебности к чужаку и подозрительности, которую испытывает каждый солдат к представителю военной полиции. Он по очереди посмотрел в их лица и повернулся к фотографии на столе.

— Жаль, — сказал Ричер. — Ваша жена красивая женщина, мистер Лейн. Да и дочь очень славная девочка. Если вы хотите получить их назад, только я смогу вам помочь. Я уже вам сказал, ваши парни могут начать войну, но они не следователи. Они не сумеют найти то, что вы ищете. Я знаю таких ребят. Они свою задницу не в состоянии отыскать, даже если я дам им зеркало на палке.

Все молчали.

— Вы знаете, где я живу? — спросил Ричер.

— Я могу узнать, — ответил Лейн.

— Не сможете, — возразил Ричер. — Потому что на самом деле я нигде не живу. Я путешествую. По всей стране. Так что если я решу сейчас уйти отсюда, вы меня до конца своей жизни не увидите. Можете в этом не сомневаться.

Лейн ничего не ответил.

— И разумеется, Кейт тоже не увидите, — добавил Ричер. — В этом тоже можете не сомневаться.

— Вы не уйдете отсюда живым, если я вас не отпущу, — заявил Лейн.

Ричер покачал головой.

— Вы не станете пользоваться огнестрельным оружием внутри «Дакоты». Думаю, это будет нарушением одного из правил найма квартиры. А рукопашного боя я не боюсь. С вашими малышами я легко справлюсь. Вы же помните, как обстояло дело, когда вы служили в армии? Если у вас возникали проблемы, кого вы звали на помощь? Сто десятое особое подразделение, вот кого. Жестким мужчинам требуются самые жесткие копы. Я был таким копом. И могу снова им стать. Против вас всех одновременно, если пожелаете.

Они молчали.

— Я здесь вовсе не затем, чтобы направить вас по ложному следу, — сказал Ричер. — Если бы это входило в мои планы, сегодня утром я предоставил бы вам фальшивое описание двух мужчин. Они могли быть высокими, коротышками, толстыми, худыми, какими угодно. Эскимосами в меховых шапках. Африканцами в парадных ритуальных одеждах. Я бы отправил вас гоняться за призраками по всему городу. Но я этого не сделал. Я пришел сюда и сказал, что, к моему сожалению, пока не могу вывести вас на правильный след. Потому что мне действительно очень жаль, что все так получилось.

Все вокруг него продолжали молчать.

— Но вы должны набраться терпения, — закончил Ричер. — Мы все должны. Потому что подобные вещи никогда не бывают простыми.

Наступила тишина. Затем Лейн выдохнул и кивнул.

— Приношу свои извинения, — сказал он. — Самые искренние. Пожалуйста, простите меня. Это сказывается стресс.

— Я не обиделся, — ответил Ричер.

— Миллион долларов за то, чтобы найти мою жену, — выпалил Лейн.

— Мне? — спросил Ричер.

— В качестве платы за услуги.

— Моя зарплата заметно повысилась. Несколько часов назад она была двадцать пять тысяч.

— Ситуация стала значительно серьезнее, чем была несколько часов назад.

Ричер ничего не ответил.

— Вы принимаете мое предложение? — спросил Лейн.

— Поговорим о плате позже, — сказал Ричер. — Если я добьюсь успеха.

— Если?

— Сейчас мы от них отстаем. Успех зависит от того, как долго мы сможем это тянуть.

— Они еще позвонят?

— Думаю, да.

— Почему вы упомянули африканцев?

— Когда?

— Только что. Вы сказали: «Африканцами в парадных ритуальных одеждах». В качестве примера фальшивого описания преступников.

— Вы же сами сказали, что это был пример.

— Что вы знаете про Африку?

— Это большой континент, расположенный к югу от Европы. Я там никогда не бывал.

— И что мы будем делать дальше?

— Думать.

Лейн отправился в свой кабинет, а его пятеро соратников пошли завтракать. Ричер остался в гостиной вместе с Грегори. Они устроились напротив друг друга на низких диванах. Между диванами стоял кофейный столик, отделанный французским красным деревом. Диваны были накрыты яркими покрывалами, и на них лежали бархатные подушечки. Вся комната казалась чересчур красивой и стильной, слишком мирной, учитывая вопросы, которые здесь решались. И в ней доминировал портрет Кейт Лейн. Ее глаза были повсюду.

— Ты сможешь ее вернуть? — спросил Грегори.

— Не знаю, — ответил Ричер. — Обычно подобные вещи не имеют счастливого конца. Похищение — жестокий бизнес. Как правило, это то же самое, что убийство, только немного отложенное по времени.

— Пораженческие настроения.

— Нет, реальность.

— Но хоть какие-то шансы есть?

— Возможно, кое-какие есть, если мы находимся на середине пути. И ни одного, если дело близится к концу. Я еще пока не знаю. Кроме того, в любом похищении эндшпиль всегда самое сложное.

— Ты действительно думаешь, что они были в здании, когда я бросил туда ключи?

— Может быть. Это звучит разумно. Зачем ждать снаружи, когда можно находиться внутри?

— Ладно, — сказал Грегори. — А если предположить, что там у них база? И Кейт с Джейд спрятаны именно в этом доме, а не где-то на севере?

— Тогда где машины?

— На парковках по всему городу.

— А зачем пятичасовые отсрочки?

— Чтобы создать ложное впечатление.

— Это какой-то дьявольский двойной блеф, — сказал Ричер. — Ведь они сами привели нас к тому дому. Дали точный адрес.

— Однако такой вариант возможен.

— Не думаю, — пожав плечами, сказал Ричер. — Но в жизни случаются и более странные вещи. Позвони по всем тем номерам. Постарайся выяснить все, что можно. Если получится, найди кого-нибудь, кто мог бы дать нам ключ. Но назначь встречу не здесь, а на углу Томпсон-стрит. И не на виду. На всякий случай.

— Когда?

— Прямо сейчас. Нам нужно вернуться до следующего требования похитителей.

Ричер оставил Грегори на диване заниматься телефонами, а сам прошел через кухню в кабинет Лейна. Лейн сидел за своим столом, но не делал ничего полезного. Просто раскачивался на стуле и смотрел на две фотографии, стоящие перед ним. На своих двух жен, одна из которых погибла. Впрочем, возможно, второй тоже уже не было в живых.

— ФБР нашло похитителей Энни? — спросил Ричер.

Лейн покачал головой.

— Но вы знали, кто это был.

— Тогда не знал, — ответил Лейн.

— Однако позже вы все выяснили.

— Ну…

— Расскажите, как вам это удалось.

— Этот вопрос меня ужасно мучил, — признался Лейн. — Кто мог такое сделать? Сначала я даже представить себе не мог. Но поскольку кто-то все же сделал это, я принялся изучать самые разные возможности. И получалось, что подозревать можно практически любого человека в мире. Это выходило за рамки моего понимания.

— Вы меня удивляете. Ведь вы вращаетесь в мире, где захват заложников и похищение людей происходят довольно часто.

— В самом деле?

— Я имею в виду зарубежные конфликты, — пояснил Ричер. — Нерегулярные вооруженные формирования.

— Но это случилось в Америке, — возразил Лейн. — Прямо здесь, в Нью-Йорке. И пострадала моя жена, а не я или кто-то из моих людей.

— Однако вы нашли преступников.

— Думаете, нашел?

Ричер кивнул:

— Вы не спрашиваете моего мнения насчет того, не могут ли это быть те же самые люди. Не рассуждаете на эту тему. Как будто совершенно точно знаете, что это невозможно.

Лейн молчал.

— Как вы их нашли? — спросил Ричер.

— Кто-то, кто знал кого-то, услышал разговоры. Торговцы оружием по всей цепочке.

— И что?

— Рассказывали про четырех парней, которые узнали о заключенной мною сделке и решили, что у меня есть деньги.

— Что случилось с теми четырьмя парнями?

— А вы бы что с ними сделали?

— Я бы позаботился о том, чтобы они больше никогда никого не похищали.

Лейн кивнул:

— Скажем так: я совершенно уверен, что те люди не могли это сделать.

— А каких-нибудь новых разговоров до вас не доходило? — спросил Ричер.

— Ни слова.

— Конкурент в бизнесе?

— У меня нет конкурентов в бизнесе. У меня есть подчиненные и старшие партнеры. Но даже если бы у меня имелись конкуренты, они никогда не сделали бы ничего подобного. Это равносильно самоубийству. Они бы знали, что рано или поздно наши дороги пересекутся. Вы бы рискнули настроить против себя группу вооруженных людей, с которыми вы можете столкнуться где-нибудь в богом забытых местах?

Ричер не ответил, потому что этот вопрос не требовал ответа.

— Они еще позвонят? — спросил Лейн.

— Думаю, да.

— И что попросят?

— Десять, — ответил Ричер. — Это следующий шаг. Один, пять, десять, двадцать.

Лейн задумчиво вздохнул.

— Это два мешка. Десять миллионов в один не поместятся, — сказал он.

Больше он никак не отреагировал, по крайней мере внешне. Ричер подумал: «Он уже лишился шести миллионов, один пообещал мне, и теперь еще десять. Получается семнадцать миллионов. Речь идет о такой крупной сумме, а он даже не поморщился».

— Когда они позвонят? — спросил Лейн.

— Время на дорогу плюс время на споры, — ответил Ричер. — Выходит, часов в пять или шесть, не раньше.

Лейн продолжал раскачиваться на стуле, погрузившись в молчание. Послышался тихий стук в дверь, и Грегори просунул голову в комнату.

— У меня есть то, что нам нужно, — сообщил он Ричеру, а не Лейну. — Я насчет здания на Спринг-стрит. Владелец — обанкротившийся застройщик. Один из клерков его адвоката согласился встретиться с нами через час. Я сказал, что мы хотим купить дом.

— Отлично сработано, — похвалил его Ричер.

— Тогда, может, пересмотришь свои слова насчет зеркала на палке?

— Возможно, мне следует это сделать. И я сделаю — когда-нибудь.

— Поехали.

У тротуара на 72-й улице их ждал очередной новенький «БМВ» седьмой серии, седан. Только черный. На сей раз водитель остался за рулем, а Грегори и Ричер уселись на заднее сиденье. Женщина, наблюдавшая за домом, видела, как они уехали, и записала время.

Глава 10

Клерк из адвокатского офиса обанкротившегося застройщика оказался тощим парнем лет тридцати, не имевшим юридического образования. Карманы его костюма оттопыривались от огромного количества ключей, которые он носил с собой. Ричер понял, что его компания специализируется на недвижимости, отобранной у бывших владельцев за долги. Грегори протянул клерку свою визитку с выгравированными на ней буквами «КОБ» и представил Ричера как подрядчика, мнению которого он очень доверяет.

— В доме можно жить? — спросил Грегори. — Я имею в виду, сейчас?

— Вас беспокоит, что дом захватили бродяги? — осведомился тощий клерк.

— Или квартиранты, — ответил Грегори. — Вообще кто-нибудь.

— Внутри никого нет, — сказал клерк. — Можете не сомневаться. Нет воды, нет электричества, нет газа, канализация заглушена. Кроме того, если я правильно понял касательно того, какой дом вас интересует, там есть еще одна особенность, которая отталкивает тех, кто мог бы туда забраться.

Он позвенел ключами и открыл ворота, перекрывавшие переулок, отходящий от Томпсон-стрит. Трое мужчин прошли на восток, миновали магазин шоколада и оказались около красной двери интересующего их дома.

— Подождите, — сказал Грегори, повернулся к Ричеру и прошептал: — Если они там, нужно подумать, как лучше это сделать. Мы могли бы прикончить их обоих прямо сейчас.

— Вряд ли они в доме, — сказал Ричер.

— Нужно предполагать самое худшее, — возразил Грегори.

Ричер кивнул, отошел на шаг назад и поднял голову, изучая окна. Они были черными от грязи, а с внутренней стороны висели плотно задвинутые пыльные шторы. Даже сюда, в переулок, доносился громкий шум с улицы. Таким образом, их появление до сих пор оставалось незамеченным.

— Твое решение? — спросил Грегори.

Ричер задумчиво огляделся по сторонам и подошел к клерку из адвокатской конторы.

— А почему вы уверены, что внутри никого нет?

— Я вам покажу, — ответил тот, вставил ключ в замок и распахнул дверь.

Он поднял руку, предупреждая Грегори и Ричера, чтобы они не подходили к нему слишком близко. Потому что особенность, делавшая невозможной жизнь в этом доме, заключалась в том, что здесь не было полов.

Задняя дверь висела над ямой глубиной в десять футов. На ее дне находился пол старого подвала, засыпанный всяким мусором до высоты колена. Над полом не было вообще ничего. Иными словами, пятьдесят футов пустого пространства от пола до крыши. Дом напоминал пустую коробку из-под обуви, поставленную на попа. В темноте тут и там из стен торчали на разных уровнях остатки пола, а еще удавалось рассмотреть отдельные комнаты, но только по кускам старых обоев и вертикальным шрамам, оставшимся от сломанных перегородок. Однако, как это ни странно, на всех окнах висели шторы.

— Видите? — спросил их проводник. — Не слишком-то жилое помещение, верно?

Рядом с задней дверью имелась приставная лестница, высокая, деревянная и очень старая. Невероятно ловкий человек мог бы, держась за коробку двери, запрыгнуть на эту лестницу и спуститься вниз, на кучу мусора в подвале. Затем пробраться к передней двери и при помощи фонарика отыскать то, что упало с высоты в тринадцать футов из щели почтового ящика.

Впрочем, ловкий человек мог просто стоять внизу и ждать, когда ему в руки упадет то, что бросили в эту щель.

— Лестница всегда здесь была? — спросил Ричер.

— Я не помню, — ответил представитель адвокатской конторы.

— У кого еще есть ключи от дома?

— Да у кого угодно. Дом пустует уже лет двадцать. Последний его владелец предпринял несколько попыток его восстановить. Значит, здесь побывало около полудюжины архитекторов и прорабов и бог знает кто еще. А до того кто знает, что тут происходило? Первым делом вам нужно будет сменить замки.

— Этот дом нам не нужен, — заявил Грегори. — Мы ищем дом, в который можно сразу въехать. Ну, вы понимаете, может, сначала слегка кое-где покрасить и все такое. Но этот нам не подходит.

— Мы можем договориться о цене, — сказал их проводник.

— Доллар, — отрезал Грегори. — Больше я не намерен платить за такую помойку.

— Вы отнимаете у меня время, — сказал представитель адвокатской конторы.

Он наклонился над ямой, потянул на себя дверь и закрыл ее. Затем он запер замок и зашагал по переулку, не сказав им больше ни слова. Ричер и Грегори вышли вслед за ним на Томпсон-стрит. Клерк снова запер ворота и двинулся на юг. Ричер и Грегори остались стоять на тротуаре.

— Значит, их база находится не здесь, — невыразительно произнес Грегори с британским акцентом.

— Зеркало на палке, — напомнил ему Ричер.

— Здесь всего лишь тайник для ключей от машины. Судя по всему, они лазают по той лестнице, точно дрессированные мартышки.

— Наверное.

— Значит, в следующий раз нам нужно будет следить за переулком.

— Думаю, да.

— Если следующий раз будет.

— Обязательно будет.

— Но у них уже есть шесть миллионов долларов. Рано или поздно должен наступить момент, когда они решат, что получили достаточно.

Ричер вспомнил, что он ощутил, когда рука карманника оказалась у него в кармане.

— Посмотри на юг, — сказал он. — Там находится Уолл-стрит. Или прогуляйся по Грин-стрит и поглазей на витрины. Нет такого понятия, как «достаточно».

— Для меня было бы.

— Для меня тоже, — сказал Ричер.

— Именно это я и хотел сказать. А если они такие, как мы?

— Они не такие, как мы. Я никогда никого не похищал. А ты?

Грегори не ответил на его вопрос. Через тридцать шесть минут они вернулись в «Дакоту», а женщина, наблюдавшая за домом, сделала новую запись в своем блокноте.

Глава 11

Ричер заказал поздний завтрак из гастронома за счет Эдварда Лейна и съел его в одиночестве на кухне. Потом он лег на диван и думал до тех пор, пока не устал от этого занятия. Тогда он закрыл глаза и задремал, дожидаясь, когда зазвонит телефон.

Кейт и Джейд тоже спали. Так уж устроен человек. Они не смогли уснуть ночью, и усталость одолела их посреди дня. Они лежали рядышком на своих узких кроватях и крепко спали. Мужчина тихонько открыл дверь и посмотрел на них. Постоял пару мгновений, не сводя с них взгляда, и осторожно вышел из комнаты, оставив их одних. «Спешить некуда», — подумал он. До определенной степени он получал удовольствие от этого этапа операции. Он всегда любил рисковать. И никогда этого не отрицал. Именно риск сделал его таким, каким он стал.

Ричер проснулся и обнаружил, что в комнате никого нет, кроме него самого и Картера Грума, того самого парня с глазами акулы. Он сидел в кресле и ничего не делал.

— Тебе выпало стоять на посту? — спросил Ричер.

— Ну, ты не совсем чтобы арестован, — ответил Грум. — Тебе предстоит получить миллион долларов.

— Тебя это беспокоит?

— Если честно, нисколько. Если ты ее найдешь, значит, заработаешь свой миллион. Работник стоит тех денег, которые ему платят. Так, кажется, говорится в Библии.

— Ты часто ее возил?

— Достаточно часто.

— Когда она ездила вместе с Джейд, как они садились?

— Миссис Лейн всегда сидела спереди. А вообще ей ужасно не нравилось, что ее кто-то везет. Девочку, естественно, она сажала сзади.

— Где ты служил?

— В морской разведке, — ответил Грум. — Первый сержант.

— Как бы ты действовал во время похищения около «Блумингдейлс»?

— На месте хорошего парня или плохого?

— Плохого, — ответил Ричер.

— Сколько со мной человек?

— А это имеет значение?

Грум подумал секунду и покачал головой:

— Руководитель операции здесь самый важный человек. Он вообще может быть один.

— Ну так как бы ты действовал?

— Чтобы все получилось чисто, я вижу только один способ, — ответил Грум. — Все должно произойти внутри машины, до того как они выберутся наружу. «Блумис» находится на восточной стороне Лексингтон-авеню. Значит, Тейлор повернул налево и остановился перед главным входом. Остановился во втором ряду, только на время, чтобы выпустить пассажиров. В этот момент плохой парень открыл заднюю дверь и забрался внутрь, к ребенку. Он приставил пистолет к голове девочки. На этом игра закончилась. Ни у кого на улице не возникло никаких подозрений. Для них все выглядело так, будто он просто подсел к ним в машину. А Тейлор делал то, что ему говорили. Разве у него был выбор? Рядом с ним кричала миссис Лейн. Да и вообще, что он мог предпринять? Он не мог нажать на рычаг, чтобы его сиденье отъехало назад и ударило преступника, — у «ягуара» они устроены иначе. Повернуться и сразиться с ним он тоже не мог из-за пистолета, приставленного к голове Джейд. Он не мог сорваться с места и воспользоваться специальным маневром, чтобы выбросить мерзавца из машины, потому что вокруг было полно других машин, которые ехали медленно, а похититель схватил девочку за волосы. Повторяю, игра закончилась прямо тогда же.

— А что дальше?

— Дальше похититель заставил Тейлора поехать в какое-то тихое место. Может быть, в городе, но, скорее всего, за его пределами. Затем он выстрелил ему в спину через сиденье, чтобы не разбить ветровое стекло. Заставил миссис Лейн выбросить тело наружу. И велел ей сесть за руль. Она вела машину до самого места назначения, а он сидел сзади с ребенком.

Ричер кивнул:

— Я тоже думаю, что именно так все и было.

— Жаль беднягу Тейлора, — сказал Грум. — Понимаешь, когда тот тип приказал ему съехать на обочину, остановиться и не шевелиться, Тейлор наверняка знал, что его ждет.

Ричер ничего не сказал.

— Его тело так и не нашли, — добавил Грум.

— Ты оптимист?

Грум покачал головой:

— Просто это означает, что его застрелили в каком-то пустынном месте. Таков расклад. Ты хочешь как можно раньше избавиться от человека, но не убиваешь его, пока не оказываешься в безопасной местности. Скорее всего, он где-то далеко от города и его кости обгладывают койоты. Готов поспорить, что, когда его найдут, от него уже ничего не останется.

— Сколько времени он с вами?

— Три года.

— Он тебе нравился?

— Нормальный парень.

— Он был хорош?

— Ты уже спрашивал у Грегори.

— У Грегори может быть предвзятое мнение. Они были из одного подразделения. Оба англичане, в чужой стране. Что думаешь о нем ты?

— Он был хорош, — ответил Грум. — В парашютно-десантных частях особого назначения служат крепкие ребята. Возможно, даже лучше «Дельты». Англичане, как правило, более жестокие. Это у них в генах. Они долго правили миром, и не самыми гуманными методами. Я считаю, что ветеран САС уступает только морской разведке. Так что Грегори сказал правду: Тейлор был настоящим бойцом.

— А как человек?

— Вне службы он был мягким, прекрасно обращался с девочкой. Мне кажется, миссис Лейн он нравился. Здесь у нас два типа людей. Что-то вроде внутреннего и внешнего круга. Тейлор находился во внутреннем. Я — во внешнем. Меня интересует только дело. Если честно, у меня проблемы с общением. Когда заканчивается какая-нибудь операция, я отхожу в тень. Некоторые ребята могут и то и другое.

— Ты был здесь пять лет назад?

— Когда похитили Энни? Нет, я пришел сразу после этого. Но здесь не может быть никакой связи.

— Да, мне говорили, — сказал Ричер.

Внутренние часы сообщили Ричеру, что уже половина пятого. Кейт и Джейд третий день находятся в руках похитителя. Прошло, вероятно, пятьдесят четыре часа после того, как он их захватил. Для случаев похищения это очень много. Как правило, все заканчивается — так или иначе — меньше чем через двадцать четыре часа. Большинство представителей закона сдаются после тридцати шести. Каждая проходящая минута уменьшает надежду на благополучный исход.

Примерно без четверти пять в гостиную вернулся Лейн, и за ним потянулись его люди. Грегори, Эдисон, Берк, Ковальски, Перес. Возобновилась безмолвная вахта около телефона. Лейн стоял возле стола. Остальные рассредоточились по комнате, все лицом внутрь. Не вызывало сомнений, на что они смотрели.

Но телефон не звонил.

— У этого аппарата есть громкая связь? — спросил Ричер.

— Нет, — ответил Лейн.

— А в кабинете?

— Я не могу это сделать, — возразил Лейн. — Нельзя что-либо менять. Это выведет их из равновесия.

Телефон не звонил.

— Идите туда, — сказал Ричер.

Женщина, находившаяся в своей квартире на другой стороне улицы, взяла телефонную трубку и набрала номер.

Глава 12

Женщину на другой стороне улицы звали Патриция Джозеф, немногие оставшиеся у нее друзья называли ее Пэтти, и она звонила детективу Бруеру из полицейского департамента Нью-Йорка. У нее имелся номер его домашнего телефона. Он снял трубку после второго сигнала.

— На объекте возникла активность, — сказала Пэтти.

Бруер не стал спрашивать, кто ему звонит. В этом не было необходимости. Он прекрасно знал голос Пэтти Джозеф.

— Докладывай, — приказал он.

— На сцене появился новый игрок.

— Кто?

— Я пока не знаю его имени.

— Описание?

— Очень высокий, крупный и сильный, настоящий задира. Около сорока лет. Короткие волосы, голубые глаза. Появился вчера поздно вечером.

— Один из них? — спросил Бруер.

— Одет не так. И он крупнее остальных. Но держится как они.

— Держится? А что ты видела?

— То, как он ходит. Как двигается. Как вообще ведет себя.

— Думаешь, он тоже бывший военный?

— Я почти уверена.

— Хорошо, — сказал Бруер. — Молодец, хорошая работа. Что-нибудь еще?

— Есть кое-что, — сказала Пэтти Джозеф. — Я уже несколько дней не видела жену и дочь.

В гостиной «Дакоты» телефон зазвонил, по представлениям Ричера, ровно в пять часов. Лейн схватил трубку и прижал к уху. Ричер слышал гудение и скрежетание электронного голоса, приглушенное и едва различимое.

— Дайте трубку Кейт, — попросил Лейн.

Возникла очень длинная пауза, затем послышался женский голос, громкий и четкий, но отнюдь не спокойный. Лейн закрыл глаза. Электронный шум вернулся, и Лейн открыл глаза и целую минуту что-то слушал. При этом он морщился, а его глаза бегали по комнате. Разговор прервался прежде, чем Лейн успел что-то сказать.

Он положил трубку на место. На его лице надежда мешалась с отчаянием.

— Они хотят еще денег, — сказал он. — Указания через час.

— Может быть, мне следует поехать туда прямо сейчас, — предложил Ричер. — Возможно, они сделают обманный маневр и изменят временной интервал.

Но Лейн начал качать головой, еще не дослушав его до конца.

— Они сказали, что меняют всю процедуру. Передача денег будет организована не так, как раньше.

В комнате воцарилась тишина.

— Миссис Лейн в порядке? — спросил Грегори.

— Она очень напугана, — ответил Лейн.

— А как насчет голоса похитителя? — спросил Ричер. — Вам удалось хоть что-нибудь в нем услышать?

— Он был изменен, как и раньше.

— Я говорю не о звучании. Подумайте об этом звонке и о предыдущих. Вспомните выбор слов, их порядок в предложении, интонации, ритм, гладкость речи. Он американец или иностранец?

— Почему это должен быть иностранец?

— Если у вас есть враги, связанные с вашей сферой деятельности, кое-кто из них может быть из других стран.

— Он американец, — сказал Лейн. — Мне так кажется. — Он снова закрыл глаза и сосредоточился. Его губы шевелились, словно он мысленно повторял весь разговор. — Да, американец. Это его родной язык. Он не запинался. Никаких необычных или выпадающих слов. Нормальная речь, какую мы слышим каждый день.

— Вам каждый раз звонит один и тот же человек?

— Думаю, да.

— Как насчет этого раза? Что-нибудь изменилось? Настроение? Напряжение в голосе? Он спокоен или начал нервничать?

— Мне показалось, что он спокоен, — ответил Лейн. — В его голосе звучало что-то вроде облегчения. — Он помолчал немного. — Будто все это подходит к концу. И он выдвинул последнее требование.

Ричер покачал головой:

— Слишком быстро. Мы еще даже не начали к нему подбираться.

— Они решили остановиться, — сказал Лейн.

Никто ему не ответил.

— И что мы будем делать? — спросил Грегори.

— Ждать, — ответил Ричер. — Пятьдесят шесть минут.

— Меня уже тошнит от ожидания, — заявил Грум.

— А мы больше ничего не можем, — сказал Лейн. — Ждем инструкций и выполняем их.

— Сколько денег? — спросил Ричер. — Десять?

Лейн посмотрел на него и предложил:

— Попробуйте еще раз.

— Больше?

— Четыре с половиной, — ответил Лейн. — Четыре миллиона пятьсот тысяч долларов США. В мешке.

Глава 13

Ричер провел оставшиеся пятьдесят пять минут, пытаясь понять, почему похититель запросил такую странную сумму. И почему события развиваются столь необычным образом. Один, пять, четыре с половиной — всего получается десять с половиной миллионов долларов. Складывалось впечатление, что именно эту сумму они и хотели получить. Что это конец дороги. Но все равно результат его озадачивал. Почему столько, а не больше? Довольно глупо. Или нет?

— Они вас знают, — сказал он Лейну. — Но возможно, не слишком хорошо. Вы можете позволить себе заплатить им больше, но, видимо, им это неизвестно. Было ли такое время, когда у вас имелось только десять с половиной миллионов наличными?

Однако Лейн ответил:

— Нет.

— Могло ли у кого-нибудь сложиться такое впечатление?

— Нет, — повторил Лейн. — У меня бывало меньше и бывало больше.

— Но никогда десять с половиной миллионов?

— Нет, — в третий раз сказал Лейн. — Ни у кого нет никаких оснований думать, будто они оставят меня нищим, забрав у меня десять с половиной миллионов.

В конце концов Ричер сдался и стал ждать следующего звонка.

Телефон зазвонил в шесть вечера. Лейн взял трубку и стал слушать. Он не произнес ни одного слова. Не попросил дать ему поговорить с Кейт. Видимо, он уже понял, что получает возможность услышать голос жены только во время первого звонка в серии, когда выдвигаются требования, а не когда сообщаются условия передачи денег.

Инструктаж продолжался меньше двух минут. Затем электронный голос резко смолк, Лейн положил трубку на аппарат и криво ухмыльнулся, словно неохотно признавал мастерство своего оппонента.

— Последнее требование, — сказал он. — После этого все закончится. Они обещают вернуть ее назад.

«Слишком рано, — подумал Ричер. — Они ее не вернут».

— Что нам делать? — спросил Грегори.

— Через час отсюда должен отъехать один человек с деньгами, в «БМВ», — сказал Лейн. — Он может двинуться в любую сторону, куда пожелает. Он возьмет мой мобильный телефон, и в интервале от одной минуты до двадцати ему позвонят и скажут, куда он должен прибыть. С этого момента он не должен отключать телефон, чтобы они знали, что он ни с кем не разговаривает в машине, по телефону или по какому-нибудь радиоустройству. Он поедет, куда ему скажут. Найдет припаркованный там «ягуар», тот самый, в котором Тейлор вез Кейт в утро похищения. Он будет открыт. Деньги следует положить на заднее сиденье и уехать не оглядываясь. Если будут еще какие-то машины, если мы с кем-то свяжемся, если вообще что-нибудь предпримем, Кейт умрет.

— У них есть номер вашего мобильного телефона? — спросил Ричер.

— Кейт, наверное, дала им его.

— Если хотите, я сяду за руль «БМВ», — предложил Грегори.

— Нет, — сказал Лейн, — ты мне нужен здесь.

— Давайте я, — вызвался Берк, чернокожий парень.

— Спасибо, — кивнув, согласился Лейн.

— А что потом? — спросил Ричер. — Как мы получим ее назад?

— После того как они пересчитают деньги, нам снова позвонят, — ответил Лейн.

— По мобильному или сюда?

— Сюда, — сказал Лейн. — На это уйдет некоторое время. Подсчет крупных сумм — непростое дело. Для меня — нет. Деньги уже разложены, упакованы и подписаны. Но они нам не поверят, разорвут упаковки, изучат банкноты и пересчитают вручную.

Ричер кивнул. Он никогда раньше не задумывался о подобных вещах. Если в пачках сотенные купюры, у них будет сорок пять тысяч банкнот. Если они будут считать до ста в течение одной минуты, им потребуется семь с половиной часов. Возможно, шесть часов на дорогу и еще семь с половиной — на подсчет денег. «Длинная будет ночь, — подумал он. — И для них, и для нас».

— Почему они решили использовать «ягуар»? — спросил Лейн.

— В качестве насмешки, — пояснил Ричер. — Чтобы напомнить вам, что происходит.

Лейн кивнул.

— В кабинет, — приказал он. — Берк и Ричер.

В кабинете Лейн взял маленький серебристый телефон фирмы «Самсунг» из зарядного устройства и протянул его Берку. Затем исчез за дверью, видимо, в спальне.

— Ушел за деньгами, — сказал Берк.

Ричер кивнул и посмотрел на два портрета, стоящие на столе. Две поразительно красивые женщины примерно одного возраста, но совсем не похожие друг на друга. Энни Лейн — светловолосая, с голубыми глазами, по виду дитя шестидесятых, хотя она явно родилась значительно позже. Длинные волосы, разделенные на прямой пробор, делали ее похожей на певицу, манекенщицу или актрису. Ясные простодушные глаза и наивная улыбка. Дитя-цветок, несмотря на то что на своем первом проигрывателе она наверняка слушала хаус, хип-хоп или эйсид-джазз. Кейт Лейн — больше дитя восьмидесятых или девяностых. Более умная, более практичная, более образованная.

— С Энни детей не было, верно? — спросил Ричер.

— Слава богу, не было, — ответил Берк.

Возможно, материнство и стало причиной различий между ними. В Кейт была уверенность, сила, приземленность, не физическая, а какая-то внутренняя. Если выбирать подружку на ночь, Энни прекрасная кандидатура. А вот чтобы провести вместе неделю, лучше подойдет Кейт.

Из спальни вернулся Лейн, с усилием таща распухший кожаный мешок. Он швырнул мешок на пол и сел за стол.

— Сколько еще? — спросил он.

— Сорок минут, — ответил Ричер.

Берк взглянул на часы и подтвердил:

— Да, сорок минут.

— Подождите в другой комнате, — велел им Лейн. — Оставьте меня одного.

Берк направился к мешку, но Ричер опередил его и поднял мешок с пола. Он был тяжелым и широким, и крупному парню справиться с ним было легче. Ричер отнес его в вестибюль и положил рядом с дверью, где лежал его предшественник двенадцать часов назад. Мешок превратился в такое же подобие мертвого животного. Ричер сел и принялся считать минуты. Берк ходил взад-вперед по комнате. Картер Грум раздраженно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Морской разведчик на суше. «Меня интересует только дело, — сказал он. — Когда заканчивается какая-нибудь операция, я отхожу в тень». Грегори тихо сидел рядом с ним, демонстрируя британскую сдержанность. Затем Перес, миниатюрный латиноамериканец, Эдисон с лицом, изуродованным шрамами. «Кто-то поработал ножом», — подумал Ричер. Дальше — Ковальски, который был выше остальных, но все равно казался маленьким рядом с Ричером. Как правило, парни из отрядов особого назначения невысокие, худощавые, быстрые и гибкие. Они наделены максимальной выносливостью и упорством, а также хитростью и умом. Скорее лисы, чем медведи.

Все молчали. Разговаривать было не о чем, если не считать того, что завершающая стадия похищения всегда самая опасная. Что может заставить похитителей сдержать слово? Честь? Деловая этика? Зачем рисковать и организовывать сложную передачу заложника, когда неглубокая могила и пуля в голову намного безопаснее и проще? Человечность? Благородство? Ричер посмотрел на фотографию Кейт Лейн, стоящую около телефона, и похолодел. Сейчас она была близка к смерти, как никогда за последние три дня, и он это знал. Он подозревал, что все это знают.

— Время, — сказал Берк. — Я ухожу.

— Давай помогу тебе отнести мешок, — предложил Ричер. — До машины.

Они спустились в лифте. В вестибюле первого этажа маленькая смуглая женщина в длинном черном плаще быстро прошла мимо них в окружении мужчин в костюмах, похожих на служащих, помощников или телохранителей.

— Это была Йоко? — спросил Ричер.

Однако Берк ему не ответил. Он молча прошел мимо швейцара и остановился на тротуаре, где его ждал черный «БМВ». Берк открыл заднюю дверцу.

— Положи мешок на заднее сиденье, — сказал он. — Оттуда мне будет удобнее его забирать.

— Я еду с тобой, — заявил Ричер.

— Это глупо, приятель.

— Я лягу на пол сзади. Все будет нормально.

— Зачем?

— Мы должны что-то делать. Ты знаешь не хуже меня, что в нашей истории не будет счастливого конца. Она не выйдет к нам мелкими шажками из тумана, храбро улыбаясь и держа за руку Джейд. Значит, наступил момент, когда мы должны действовать.

— И что ты собираешься делать?

— После того как ты переложишь мешок в «ягуар», я зайду за ближайший угол, спрячусь и постараюсь что-нибудь увидеть.

— С чего ты взял, что увидишь что-нибудь?

— Четыре с половиной миллиона баксов будут лежать в незапертой машине. Сомневаюсь, что они оставят их там надолго. Значит, я что-нибудь увижу.

— А это нам поможет?

— Значительно больше, чем если мы будем сидеть в гостиной и ничего не делать.

— Лейн меня прикончит.

— Ему не нужно об этом знать. Я вернусь намного раньше тебя. А ты скажешь, что не имеешь ни малейшего представления о том, где я. Я объясню, что пошел прогуляться.

— Лейн тебя убьет, если ты все испортишь.

— Я сам себя убью, если все испорчу.

— Я не шучу. Он тебя прикончит.

— Пожалуй, я рискну.

— Нет, это Кейт будет рисковать.

— Ты все еще рассчитываешь на счастливый конец?

Берк замолчал. Прошло десять секунд. Пятнадцать.

— Залезай, — сказал он.

Глава 14

Берк поставил мобильный телефон Лейна в специальный держатель на панели «БМВ», и Ричер на четвереньках забрался на пол у заднего сиденья. На ковре оказалось полно песка. Машина была с задним приводом, и горбик на полу, проходящий через весь салон, ему ужасно мешал. Берк завел двигатель, подождал, когда можно будет влиться в уличное движение, развернулся и направился на юг по Сентрал-Парк-Уэст. Ричер попытался устроиться так, чтобы горбик оказался выше его бедер, но ниже ребер.

— Постарайся объезжать ямы и кочки, — сказал он.

— Мы не должны разговаривать, — напомнил ему Берк.

— Только после того, как они позвонят.

— Не спорь со мной, — сказал Берк. — Видишь это?

Ричер постарался немного приподняться и увидел, что Берк показывает на маленькую черную кнопку, расположенную со стороны водителя на ветровом стекле около противосолнечного козырька.

— Микрофон, — сообщил ему Берк. — Для мобильного телефона. Очень чувствительный. Если ты там сзади чихнешь, они тебя услышат.

— А я их услышу? Из динамика?

— Тут десять динамиков, — ответил Берк. — Телефон подключен к аудиосистеме, которая активируется автоматически.

Ричер снова лег, и Берк медленно поехал дальше. Затем он резко свернул направо.

— Где мы? — спросил Ричер.

— На Пятьдесят седьмой улице, — ответил Берк. — Тут кошмарное движение. Я собираюсь выбраться на Вестсайдскую автостраду и дальше ехать на юг. Полагаю, они захотят, чтобы мы оказались в центре. Они наверняка там. Сейчас припарковать «ягуар» где-то еще на улице невозможно. Я могу вернуться на север по Ист-Ривер-драйв, если они не позвонят до того, как мы доберемся до Бэттери-парка.

Ричер чувствовал, как машина останавливалась и снова ехала дальше, останавливалась и ехала. У него над головой перекатывался по сиденью мешок с деньгами.

— Ты и правда думаешь, что это дело мог провернуть всего один человек? — спросил Берк.

— Минимум один, — ответил Ричер.

— Ну, минимум всегда один.

— Поэтому такое вполне возможно.

— Поэтому мы должны его прикончить. Заставить говорить. Решить проблемы прямо на месте.

— А если он не один?

— Может, нам стоит рискнуть?

— Где ты служил? — спросил Ричер.

— В «Дельте», — ответил Берк.

— Был тогда знаком с Лейном?

— Я знаком с ним всю жизнь.

— Как бы ты провернул это дело перед «Блумингдейлс»?

— Быстро, грубо, внутри машины. Как только Тейлор остановился.

— То же самое сказал мне Грум.

— Грум неплохо соображает для морского пехотинца. Ты считаешь, что все произошло иначе?

— Нет.

— Иначе и быть не могло. У нас тут не Мехико, Богота или Рио-де-Жанейро. Мы в Нью-Йорке. Устраивать что-нибудь на тротуаре нельзя. Здесь на каждом углу полно копов с дубинками, вооруженных и опасных, которые в каждом видят террориста. Нет, быстро, грубо и в машине — единственный способ захвата заложников около «Блумингдейлс».

— А почему ты вообще ждал бы их там?

— Ну, это очевидное место. Любимый магазин миссис Лейн. Она там все покупает. Ей нравятся большие коричневые мешки.

— И кто мог это знать?

Берк на мгновение задумался.

— Очень хороший вопрос, — сказал он.

И тут зазвонил телефон.

Глава 15

Звонок, раздавшийся сразу из десяти высококачественных автомобильных динамиков, наполнил всю машину. Он прозвучал очень громко и четко, но без привычной резкости обычной электронной связи. Он словно мурлыкал.

— А теперь заткнись, — велел Берк, потянулся направо и нажал кнопку на «Самсунге». — Здравствуйте, — сказал он.

— Добрый вечер, — ответил механический голос так медленно и старательно, что получилось четыре разных слова вместо двух: «Доб-рый-ве-чер».

Это был голос из ада. Он был так сильно изменен при помощи электронного устройства, что узнать его не представлялось возможным. Такие устройства свободно продаются в магазинах, торгующих всяческими электронными приспособлениями для слежки и прочих развлечений. Ричер видел такие. Их прикрепляют к телефону. С одной стороны располагается микрофон со специальной платой, а еще имеется маленький, довольно грубый на вид динамик, работающий от батареек. Звук изменяется при помощи наборного диска — от нуля до десяти для разных параметров. Судя по всему, здесь уровень был выставлен на все одиннадцать. Высокие частоты вообще отсутствовали. Низкие тона выделены, полностью изменены и перестроены. Они грохотали и гремели, точно неравномерное сердцебиение. С каждым вдохом возникало шипение и рев, словно голос доносился из космического пространства. Кроме того, металлическая пульсация создавала ощущение, будто кто-то колотит молотком по толстому куску железа. Громкость была выведена на предельную мощность. В десяти динамиках «БМВ» голос казался чужеродным и всеобъемлющим, точно принадлежал великану из жуткого кошмара.

— С кем я говорю? — медленно спросил голос.

— С водителем, — ответил Берк. — У меня деньги.

— Мне нужно ваше имя, — потребовал голос.

— Меня зовут Берк, — ответил он.

Голос из кошмара спросил:

— Кто еще с вами в машине?

— В машине со мной никого нет, — сказал Берк. — Я один.

— Вы лжете?

— Нет, я говорю правду, — ответил Берк.

Ричер предположил, что к другому концу телефона, возможно, подсоединен детектор лжи. Совсем простое устройство, которое можно купить в том же магазине, что и приспособление, изменяющее голос. Пластиковая коробочка, зеленые и красные лампочки. Предполагается, что оно улавливает напряжение в голосе, которое возникает, когда человек врет. Ричер прокрутил в памяти ответы Берка и решил, что они прошли проверку. Устройство наверняка самое незамысловатое, а солдат «Дельты» учат проходить более сложные тесты, чем можно приобрести в розничной торговле на Мэдисон-авеню. Через секунду стало ясно, что приборчик показал зеленый свет, потому что кошмарный голос спокойно продолжил:

— Где вы находитесь, мистер Берк?

— На Пятьдесят седьмой улице, — ответил Берк. — Еду на запад. Скоро буду на Вестсайдской автостраде.

— Вы далеко от нужного мне места.

— Кто вы?

— Вы знаете, кто я.

— Где я должен оказаться?

— Если хотите, можете продолжать ехать по автостраде. На юг.

— Дайте мне немного времени, — попросил Берк. — Здесь ужасное движение.

— Вы волнуетесь?

— А вы как бы себя чувствовали?

— Оставайтесь на линии.

Звук искаженного дыхания наполнил машину. Оно было глубоким и медленным. «Похититель не волнуется, — подумал Ричер. — Это терпеливый человек, который держит себя в руках, полностью контролирует ситуацию и находится где-то в безопасном месте».

Он почувствовал, как машина прибавила скорость и свернула налево, на автостраду.

«Мы проскочили на желтый свет, — подумал Ричер. — Поосторожнее, Берк. Сейчас нам совсем не нужно, чтобы нас остановил дорожный патруль».

— Я на автостраде, — доложил Берк. — Двигаюсь на юг.

— Продолжайте ехать, — приказал голос и снова превратился в громкое дыхание.

Где-то в цепи отсутствовал аудиокомпрессор. Либо в самом устройстве, либо в стереосистеме «БМВ». Дыхание сначала звучало тихо, но постепенно начало набирать силу и вскоре уже грохотало в ушах Ричера. Оно заполнило собой всю машину, создавая ощущение, будто ты находишься внутри легких.

Затем дыхание стихло, и голос спросил:

— Как движение?

— Сплошной красный свет, — ответил Берк.

— Продолжайте ехать дальше.

Ричер попытался составить мысленный маршрут их движения. Он знал, что между 57-й и 34-й улицами полно светофоров: перед терминалом для пассажирских судов, перед «Неустрашимым»,[4] перед въездом в туннель Линкольна.

— Я на Сорок второй улице, — сообщил Берк.

«Ты со мной разговариваешь или с механическим голосом?» — подумал Ричер.

— Продолжайте ехать дальше, — велел ему голос.

— Миссис Лейн в порядке? — спросил Берк.

— С ней все хорошо.

— Я могу с ней поговорить?

— Нет.

— А как Джейд?

— Вам не следует о них беспокоиться. Просто продолжайте ехать дальше.

«Американец, — подумал Ричер. — Вне всяких сомнений». Несмотря на искажения, он уловил характерный выговор истинного носителя языка. На своем веку Ричер слышал достаточное количество разных акцентов, но в этом голосе он не услышал даже намека на акцент.

— Я около Центра Джейкоба Джавитса, — сказал Берк.

— Продолжайте движение, — приказал голос.

«Молодой, — подумал Ричер. — Точнее, не старый».

Скрип и изменения в голосе были обусловлены электронным устройством, а не возрастом. «Не крупный», — сделал очередной вывод Ричер. Грохочущий бас имел явно искусственное происхождение. В речи присутствовала легкость и быстрота. Не слишком широкая грудь. Возможно, он просто толстый. Из числа толстых парней с тонкими голосами.

— Сколько еще мне ехать? — спросил Берк.

— У вас кончается бензин?

— Нет.

— Тогда какая вам разница?

Дыхание вернулось, тихое и ровное. «Мы еще далеко», — подумал Ричер.

— Приближаюсь к Двадцать четвертой улице, — доложил Берк.

— Продолжайте ехать вперед.

«Виллидж, — подумал Ричер. — Мы снова направляемся в Гринич-Виллидж». Машина поехала быстрее. Большая часть левых поворотов в Уэст-Виллидж была закрыта, а потому и светофоры встречались реже. И большинство машин ехали на север, а не на юг. «БМВ» двигался по относительно свободной дороге. Ричер вытянул шею и смог выглянуть в заднее боковое окно. Мимо, словно в калейдоскопе, проносились дома и отражающееся в окнах вечернее солнце.

— Где вы находитесь? — спросил голос.

— У Перри-стрит, — ответил Берк.

— Продолжайте ехать, но ждите дальнейших указаний.

«Мы приближаемся к месту назначения, — подумал Ричер. — Хьюстон? Мы поедем по Хьюстон-стрит?» Тут ему в голову пришла новая мысль: «„Ждите дальнейших указаний“? Это выражение, свойственное военным. Но только ли военным? Может быть, похититель тоже раньше служил в армии? Или нет? Или он гражданский, который хочет быть похожим на военного?»

— Мортон-стрит, — сказал Берк.

— Через три квартала сверните налево, — приказал голос. — На Хьюстон.

«Он знает Нью-Йорк, — подумал Ричер. — Знает, что Хьюстон находится в трех кварталах от Мортон, и произносит название совсем не как житель Техаса».

— Хорошо, — ответил Берк.

Ричер почувствовал, что машина поехала медленнее, потом остановилась. Постояла немного и не спеша двинулась вперед. Затем прибавила скорость, чтобы успеть на зеленый свет. Ричера сильно прижало к заднему сиденью.

— Еду на восток по Хьюстон, — сообщил Берк.

— Поезжайте дальше, — велел ему голос.

Они медленно покатили по Хьюстон. Булыжники, знаки остановки, рытвины, светофоры. Ричер постарался нарисовать в уме карту: Вашингтон-стрит, Гринвич-стрит, Хадсон-стрит. И Варик, где он вышел из метро, направляясь на свою утреннюю вахту, не принесшую никаких результатов. Машина двигалась дальше, и Ричер ощущал своим телом каждую заплатку на асфальте, каждую выбоину.

— Дальше будет Шестая авеню, — сказал Берк.

— Поверните на нее, — велел голос.

Берк свернул налево. Ричер снова вытянул шею и увидел квартиры над своим новым любимым кафе.

— Перестройтесь в правый ряд, — приказал голос. — Прямо сейчас.

Берк резко нажал на тормоза, Ричера бросило вперед, и он ударился о переднее сиденье. Щелкнул переключатель поворота. Машина резко свернула направо и замедлила ход.

— Ваша цель справа, — сообщил голос. — Зеленый «ягуар». Тот, что был в первое утро. Справа. Посередине квартала.

— Я его вижу, — сказал Берк.

«То же самое место? — подумал Ричер. — Около того же самого чертова гидранта?»

— Остановитесь и произведите передачу, — приказал голос.

Ричер почувствовал, что машина начала останавливаться, и услышал, как включились аварийные огни. Открылась дверца Берка, и внутрь ворвался уличный шум. Когда Берк выбрался, машина слегка покачнулась, на улице у них за спиной завопили сирены, мгновенно образовалась пробка. Через десять секунд дверь рядом с головой Ричера широко открылась, но Берк даже не посмотрел вниз. Просто нагнулся вперед и схватил мешок. Ричер вытянул шею, стараясь разглядеть «ягуар», но смог заметить лишь зеленую вспышку. Затем дверь закрылась.

Он услышал, как открывается и снова закрывается дверца «ягуара». Откуда-то снаружи донесся едва различимый щелчок гидравлики. Через десять секунд Берк уже сидел за рулем. Он слегка запыхался.

— Передача завершена, — доложил он. — Деньги в «ягуаре».

Голос из кошмара сказал:

— До свидания.

Телефон отключился, и машину наполнила тишина. Полная и непроницаемая.

— Поезжай, — сказал Ричер. — Сверни на Бликер.

Берк сорвался с места, даже не выключив аварийные огни. Успел на зеленый свет и проскочил через пешеходный переход. Промчался вперед на двадцать ярдов и резко нажал на тормоза. Ричер пошарил рукой над головой и нашел дверную ручку. Потянул ее на себя, открыл дверь и вывалился наружу. Затем он выпрямился, захлопнул дверь, постоял секунду, заправил рубашку и поспешил к углу.

Глава 16

Ричер остановился на Бликер-стрит, сунул руки в карманы и зашагал более нормальным шагом. Он свернул на Шестую авеню, словно человек, идущий домой после тяжелого трудового дня и собирающийся заглянуть в бар либо в продуктовый магазин. Он смешался с толпой, что умел делать на удивление хорошо, если учесть, что он был на голову выше всех, кто его окружал. Высокий рост дает определенные преимущества при ведении наблюдения. Да, рост делал Ричера заметным, зато он видел дальше среднего человека. Простая тригонометрия. Он держался середины тротуара и смотрел прямо перед собой, наблюдая за «ягуаром» боковым зрением. Проверил, что находится слева. Ничего. Потом справа, над крышей «ягуара».

И заметил мужчину в шести футах от водительской двери.

Того самого, которого видел в первый вечер. Это не вызывало никаких сомнений. Тот же рост, та же осанка, те же движения, та же одежда. Белый, немного загорелый, худой, с резкими чертами лица, гладко выбритый, зубы сжаты, не улыбается, лет сорока. Спокойный, сосредоточенный, внимательный. Он быстро пробежал между мчащимися по дороге машинами и в два шага оказался около «ягуара». Уверенные, экономные движения. Мужчина открыл дверцу, сел на водительское сиденье, завел двигатель, пристегнул ремень безопасности и внимательно посмотрел назад, на дорогу. Затем он аккуратно вписался в промежуток между двумя машинами и поехал на север. Ричер продолжал идти на юг, повернув голову, чтобы за ним проследить. Но тот промчался мимо.

Шесть секунд от начала и до конца операции. Возможно, даже меньше.

И что?

Самый обычный белый мужчина, среднего роста, среднего веса, одетый как любой другой белый мужчина в Нью-Йорке, не находящийся на работе. Джинсы, рубашка, спортивные туфли, бейсболка. Около сорока лет. Незаметный во всех отношениях. Описание? Сказать нечего, кроме: обычный мужчина.

Ричер посмотрел на юг, на море машин. Ни одного свободного такси. Тогда он повернулся и побежал на угол Бликер, чтобы проверить, не решил ли Берк его подождать. Не решил. Поэтому Ричер пошел пешком. Он был слишком расстроен, чтобы спускаться в метро. Он быстро шагал на север по Шестой авеню, подавляя в себе ярость, и прохожие расступались, пропуская его, словно он был заражен опасной болезнью.

Через двадцать минут и двадцать кварталов Ричер увидел на противоположном тротуаре красно-белые вывески универмага «Стейплс» и витрины, заполненные канцелярскими принадлежностями. Уворачиваясь от машин, он перебежал на другую сторону, чтобы взглянуть на универмаг. Он оказался большим. Ричер не знал, в какой из них Картер Грум возил Кейт, но все они принадлежали к одной сети, и Ричер решил, что они торгуют примерно одним и тем же. Он вошел внутрь и миновал загородку из хромированных прутьев в дюйм толщиной, в которой стояли тележки. За ними, слева, располагались кассы. Справа — фотомастерская, оснащенная серьезными на вид устройствами и приспособлениями. Перед Ричером тянулось около двадцати узких проходов с полками до самого потолка, заполненными ужасающим количеством самых разных предметов.

Ричер начал с левого переднего угла, зигзагом прошел через весь магазин в его заднюю часть и оказался в последнем проходе справа. Самым крупным предметом был письменный стол. Самым маленьким — чертежная кнопка или скрепка, в зависимости от того, как судить — по весу или размеру. Бумага, компьютеры, принтеры, цветные картриджи, карандаши, ручки, конверты, картотечные ящики, пластиковые коробки, упаковочная пленка. Ричер видел вещи, о существовании которых прежде даже не подозревал. Программное обеспечение для дизайна домов и составления налоговых деклараций. Устройства для печатания этикеток. Мобильные телефоны с видеокамерами, умеющие отправлять электронные письма.

Ричер вернулся назад, в начало магазина, не имея ни малейшего представления о том, что могла искать здесь Кейт Лейн.

Он стоял, чувствуя, как в голове у него воцаряется туман, и смотрел на работу фотокопировальной машины. Она была размером с сушилку из общественной прачечной и выплевывала копии с такой скоростью и силой, что с трудом держалась на ногах и раскачивалась из стороны в сторону. И пожирала целое состояние какого-то заказчика. Объявление, висевшее над ней, сообщало, что фотокопия стоит от четырех центов до двух долларов за экземпляр, в зависимости от качества бумаги, а также от того, цветная она или черно-белая. Куча денег. Перед мастерской Ричер увидел выставку картриджей для струйных принтеров. Они тоже были ужасно дорогими. Ричер не имел ни малейшего представления, зачем они нужны, что делают и почему столько стоят. Он прошел мимо очереди у кассы и вышел на улицу.

Еще через двадцать минут и двадцать кварталов Ричер оказался у Брайант-парка и съел хот-дог, который купил у уличного продавца. Через двадцать минут и двадцать кварталов он вошел в Центральный парк и выпил воды без газа, купленной у другого уличного продавца. Через двенадцать кварталов на север он все еще находился в Центральном парке, прямо напротив «Дакоты», под деревом, где он замер от неожиданности, потому что столкнулся лицом к лицу с Энни Лейн, первой женой Эдварда Лейна.

Глава 17

Первым делом Энни Лейн сообщила Ричеру, что он ошибся.

— Вы видели у Лейна ее фотографию, — сказала она.

Он кивнул.

— Мы были очень похожи, — объяснила она.

Ричер снова кивнул.

— Энни была моей сестрой.

— Мне очень жаль, — сказал Ричер. — Извините, что так неприлично на вас уставился. Сочувствую вашей утрате.

— Спасибо, — ответила женщина.

— Вы были близнецами?

— Я на шесть лет младше, — сказала женщина. — Значит, сейчас я как раз в том возрасте, в каком Энни на той фотографии. Наверное, мы с ней все равно что близнецы.

— Вы похожи как две капли воды.

— Я стараюсь, — проговорила женщина.

— Это довольно необычно.

— Я очень сильно стараюсь.

— Почему?

— Так мне кажется, что она жива. Потому что тогда я не смогла ее спасти.

— А как вы могли ее спасти?

— Нам нужно поговорить, — сказала женщина. — Меня зовут Пэтти Джозеф.

— Джек Ричер.

— Идемте со мной, — велела Пэтти. — Нам нужно сделать круг. Мы не можем приближаться к «Дакоте».

Она повела его на юг через парк, к выходу у 66-й улицы. Там перешла через дорогу, снова двинулась на север и закончила свой путь в вестибюле дома 115 по Сентрал-Парк-Уэст.

— Добро пожаловать в «Маджестик», — сказала Пэтти Джозеф. — Это самое лучшее место, в котором мне когда-либо доводилось жить. И вы еще не знаете, где находится моя квартира.

Ричер увидел, где она находится, через пять минут, после того как они прошли по коридору, прокатились на лифте и миновали еще один коридор. Квартира Пэтти Джозеф располагалась на седьмом этаже на северной стороне «Маджестика». Окно гостиной выходило на 72-ю улицу, прямо на вход в «Дакоту». Перед подоконником стоял стул, а сам подоконник служил письменным столом. На нем лежали блокнот, ручка, камера «Никон» с длиннофокусным объективом и бинокль 10 х 42 фирмы «Лейка».

— Что вы здесь делаете? — спросил Ричер.

— Сначала скажите мне, что вы здесь делаете.

— Не уверен, что я могу ответить.

— Вы работаете на Лейна?

— Нет, не работаю.

Пэтти Джозеф улыбнулась.

— Так я и подумала, — заявила она. — Я сказала Бруеру, что вы не из их компании. Вы на них не похожи. Вы ведь не служили ни в одном из отрядов особого назначения?

— Как вы догадались?

— Вы слишком большой. Не выдержали бы бешеных нагрузок. Крупные мужчины никогда не выдерживают.

— Я служил в военной полиции.

— Вы были знакомы с Лейном в те времена?

— Нет.

Пэтти Джозеф снова улыбнулась.

— И опять я оказалась права, — сказала она. — Иначе вас бы тут не было.

— Кто такой Бруер?

— Он из полиции Нью-Йорка. — Она широким жестом обвела блокнот, ручку, камеру и бинокль. — Я делаю это для него.

— Вы следите за Лейном и его парнями? По поручению полиции?

— В основном я это делаю ради себя. Но я им докладываю.

— Почему?

— Потому что надежда умирает последней.

— Надежда на что?

— Что он совершит ошибку и мне удастся что-нибудь на него получить.

Ричер подошел к окну и заглянул в блокнот. У Пэтти Джозеф был очень аккуратный почерк. Последняя запись гласила: «20.14. Берк вернулся один, без мешка, в черном „БМВ“ КОБ-23, вошел в ЖКД».

— ЖКД? — спросил Ричер.

— Жилой комплекс «Дакота», — объяснила Пэтти. — Так этот дом называется официально.

— Вы хотя бы разок видели Йоко?

— Постоянно вижу.

— Вы знаете Берка?

— Берк был тут еще во времена Энни.

Предпоследняя запись была такой: «18.59. Берк и Венти покинули ЖКД в черном „БМВ“ КОБ-23, с мешком. Венти спрятался сзади».

— Венти? — спросил Ричер.

— Так я назвала вас. Что-то вроде кодового имени.

— Почему?

— «Венти» — самая большая чашка кофе, которую наливают в «Старбаксе».

— Я люблю кофе, — сообщил ей Ричер.

— Я могу сварить.

Ричер отвернулся от окна. Квартира была маленькая, с одной спальней, простая, аккуратная, с крашеными стенами. Судя по всему, она стоила около миллиона долларов.

— Почему вы решили показать мне все это? — спросил он.

— Я недавно приняла такое решение, — ответила она. — Наблюдать за новыми людьми, останавливать их и предупреждать.

— О чем?

— О том, кем в действительности является Лейн. И о том, что он делал.

— А что он делал?

— Я приготовлю кофе, — сказала Пэтти.

Ричер понял, что помешать ей он все равно не сможет. Она умчалась в маленькую проходную кухню и принялась возиться с кофеваркой. Вскоре Ричер почувствовал запах кофе. Он не испытывал жажды, потому что совсем недавно выпил целую бутылку воды. Но кофе он любил и решил, что может задержаться на чашечку.

— Без сливок и сахара, верно? — крикнула Пэтти.

— Как вы догадались?

— Я доверяю своей интуиции, — ответила она.

«А я доверяю своей», — подумал Ричер, хотя не до конца понимал, что она ему в данный момент подсказывает.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали, что происходит, — сказал он.

— Я расскажу, — пообещала Пэтти, а потом добавила: — Энни не похитили пять лет назад. Это всего лишь официальная версия. Ее убил Лейн.

Глава 18

Пэтти Джозеф принесла Джеку Ричеру кофе в огромной веджвудской кружке. В ней поместилось почти пол-литра. «Венти». Пэтти поставила кружку на широкий подоконник, а сама уселась на стул у окна, повернувшись к Ричеру спиной. Взяла в правую руку ручку, а в левую — бинокль. На вид он показался Ричеру довольно тяжелым. Она держала его, как метатель ядра держит свой снаряд, — на открытой ладони, около самой шеи.

— Эдвард Лейн холодный человек, — сказала она. — Он требует верности, уважения и повиновения. Ему это необходимо так же, как наркоману доза. Именно ради этого он и создал свои отряды наемников. Он не смог пережить, что лишился командирского статуса, когда уволился из армии. Поэтому он решил вернуть его себе и сделать что-то похожее. Он просто должен кому-то приказывать и знать, что ему подчиняются. Так мы с вами нуждаемся в воздухе, чтобы дышать. Думаю, он не совсем здоров психически.

— И? — спросил Ричер.

— Вы заметили, что он полностью игнорирует свою падчерицу?

Ричер не ответил. «Лейн не сразу сказал, что Джейд тоже захватили, — подумал он. — И отрезал часть фотографии с ее изображением».

— Моя сестра Энни была не слишком послушной, — сказала Пэтти. — Ничего ужасного. Ничего неразумного. Но Эдвард Лейн организовал свою семейную жизнь так же, как армейскую операцию. Энни было трудно. И чем больше она нервничала, тем более строгой дисциплины требовал Лейн. Дисциплина стала его фетишем.

— Что нашла в нем ваша сестра, когда решила выйти за него замуж?

— Он наделен харизмой. Сильный и не слишком разговорчивый. И умный в определенном смысле.

— Кем она была до замужества?

— Манекенщицей.

Ричер никак не прокомментировал ее слова.

— Да, — подтвердила Пэтти. — Как и его следующая жена.

— Что произошло?

— Они разрушили свой брак. Думаю, это было неизбежно. Однажды Энни сказала мне, что хочет развестись. Естественно, я ее поддержала. Для нее это было самым лучшим выходом. Но она попыталась сделать все необходимое, чтобы не остаться с пустыми руками. Алименты, разделение активов — в общем, вы понимаете. Это было худшее, что она могла придумать. Я понимала, что она совершает ошибку. Однако она принесла Лейну кое-какие деньги, которые он использовал для первоначальных вложений. Энни хотела получить назад свою долю. Но Лейн не мог смириться даже с тем, что его жена решила с ним развестись. Он считал это вопиющим неповиновением. Вопрос о том, чтобы вернуть ей деньги, вообще не стоял. Кроме того, для него это было равносильно публичному унижению, ведь ему пришлось бы искать другого инвестора. Поэтому он взбесился. Инсценировал похищение и приказал ее убить.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

— Была задействована полиция, — сказал Ричер. — И ФБР. Дело наверняка пытались расследовать.

Пэтти повернулась к нему и грустно улыбнулась.

— Вот мы и приехали. Мы подошли к той точке, где младшая сестричка выглядит помешанной на дикой идее. Но ясно же, что Лейн прекрасно спланировал эту операцию. Все выглядело очень убедительно.

— Как ему это удалось?

— Благодаря его людям. На него работает банда убийц. Они привыкли подчиняться приказам. Они умны и сообразительны. Они умеют делать подобные вещи и множество раз делали. Каждый из них принимал участие в тайных операциях. И скорее всего, они все до единого убивали людей собственноручно и один на один.

Ричер кивнул. В этом не было ни малейших сомнений. Каждый из них убивал, и не раз.

— Вы подозреваете кого-то определенного? — спросил он.

— Никого из тех, с кем вы познакомились, — ответила Пэтти. — Никого из тех, кто сейчас состоит в команде «А». Не думаю, что это возможно с точки зрения ротации членов команды, ведь прошло довольно много времени. И вряд ли такое возможно психологически. Но я сильно сомневаюсь, что он использовал кого-то из команды «Б». Ему требовались люди, которым он мог полностью доверять.

— Тогда кто?

— Члены команды «А», которых здесь больше нет.

— И кто попадает в данную категорию?

— Двое, — ответила Пэтти, — Хобарт и Найт.

— А почему их больше здесь нет? Почему два самых надежных члена команды «А» вдруг исчезли с горизонта?

— Почти сразу после смерти Энни где-то за океаном проводилась операция. Очевидно, что-то там пошло не так. Двое не вернулись. Хобарт и Найт.

— Какое поразительное совпадение, — заметил Ричер. — Двое виновных в смерти Энни не вернулись из-за океана.

— Мне кажется, Лейн позаботился о том, чтобы они не вернулись. Ему нужно было запрятать концы в воду.

Ричер промолчал.

— Да, я понимаю, — сказала Пэтти. — Младшая сестричка совсем спятила, да?

Ричер посмотрел на нее. Она вовсе не была похожа на сумасшедшую. Немного чудная, словно пришла из шестидесятых, как и ее сестра. Длинные прямые светлые волосы, расчесанные на прямой пробор, так же как у Энни на фотографии. Большие голубые глаза, маленький носик, россыпь веснушек, бледная кожа. Пэтти была в белой крестьянской блузке и выцветших джинсах, босиком и без лифчика. Ее можно было сфотографировать и поместить на обложку музыкального диска под названием «Лето любви». «Мамас энд папас», «Джефферсон эрплейн», «Биг бразер и холдинг кампани». Ричеру такая музыка нравилась. Во время Лета любви ему было семь лет, и он жалел, что не семнадцать.

— Как все произошло, по-вашему? — спросил он.

— Установленным фактом является то, что в тот день Найт повез ее за покупками, — сказала Пэтти. — Остался ждать в машине на улице. Но она так и не вышла из магазина. А через четыре часа раздался телефонный звонок. Все как обычно: «никакой полиции» и требование выкупа.

— Голос?

— Изменен.

— Как?

— Словно он говорил через платок или что-то подобное.

— Сколько попросили денег?

— Сто тысяч.

— Но Лейн все-таки позвонил копам.

Пэтти кивнула:

— Только чтобы прикрыть собственную задницу. Словно ему требовались независимые свидетели. Для него было важно, чтобы в его историю поверили люди, не участвовавшие в операции.

— И что потом?

— Потом все было как в кино. Фэбээровцы поставили на телефоны жучки и выехали на место передачи выкупа. Лейн утверждает, что похитители их заметили. Но все это дело было сплошным надувательством. Фэбээровцы ждали, однако никто не приехал, потому что никто и не собирался туда приезжать. Поэтому они привезли деньги назад. Чистой воды спектакль. Лейн прекрасно все разыграл, вернулся домой и сообщил своим людям, что все в порядке, копы и ФБР поверили в его историю. И тогда они убили Энни. Я уверена, что именно так все и произошло.

— Где в то время находился Хобарт?

— Никто не знает наверняка. У него была увольнительная, и он якобы уезжал в Филадельфию. Но я не сомневаюсь, что он ждал Энни в магазине. Потому что он являлся второй частью уравнения.

— Вы обращались тогда в полицию?

— Меня не стали слушать, — сказала Пэтти. — Не забывайте, это произошло пять лет назад, почти сразу же после разрушения башен-близнецов. Все были слишком заняты. А военные снова оказались в фаворе. Ну, знаете, все вдруг вспомнили про своих папаш, и люди вроде Лейна стали героями месяца. В те времена бывшие солдаты отрядов особого назначения считались самыми крутыми. Мне пришлось сражаться в одиночку.

— А как насчет этого полицейского, Бруера?

— Он меня терпит. А что еще ему остается? Ведь я налогоплательщик. Но не думаю, что он делает что-нибудь определенное. Я реалистка.

— У вас есть какие-нибудь улики против Лейна?

— Нет, — ответила Пэтти. — Никаких. У меня есть только ситуация, ощущения и интуиция. И это все, чем я могу поделиться.

— Ситуация?

— Вам известно, для чего вообще нужны частные военные компании?

— Они нужны для того, чтобы позволить Пентагону избежать надзора со стороны Конгресса.

— Совершенно верно, — сказала Пэтти. — Эти солдаты не обязательно лучше тех, кто в настоящий момент служит в армии. Зачастую они даже хуже, хотя стоят намного дороже. Они существуют для того, чтобы нарушать правила. Все очень просто. Если у них на пути встанет Женевская конвенция, их это нисколько не обеспокоит, потому что никто не сможет призвать их к ответу в соответствии с ее постановлениями. Таким образом, правительство защищено.

— А вы хорошо изучили предмет, — заметил Ричер.

— Итак, что представляет собой Лейн, который во всем этом участвует?

— Вот вы мне и скажите.

— Мерзкий самовлюбленный эгоист, скользкий, как угорь.

— Что вы могли бы сделать, чтобы сохранить Энни жизнь?

— Я могла бы ее уговорить. Вытащить оттуда без гроша, но зато живую.

— Это было не просто, — возразил Ричер. — Вы же младшая сестра.

— Но я знала правду.

— Когда вы сюда перебрались?

— Примерно через год после смерти Энни. Я не могла так все оставить.

— Лейн знает, что вы здесь?

Она покачала головой.

— Я очень осторожна. А этот город обладает поразительной анонимностью. Здесь можно годами не встречаться со своими соседями.

— И чего вы хотите от меня?

— От вас?

— Вы привели меня сюда не просто так. И очень рисковали, сделав это.

— Думаю, пришло мое время рисковать.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Ричер.

— Я хочу, чтобы вы просто от него ушли. Ради вас самого. Не пачкайте руки в его делишках. Из этого все равно ничего хорошего не выйдет.

Некоторое время оба молчали.

— Кроме того, он опасен, — продолжала Пэтти. — Опаснее, чем вы полагаете. Находиться рядом с ним не слишком умно.

— Я буду осторожен, — сказал Ричер.

— Они все опасны.

— Я буду осторожен, — повторил Ричер. — Я всегда соблюдаю осторожность. Но сейчас я намерен туда вернуться. А от них уйду, когда сам посчитаю правильным.

Пэтти Джозеф ничего не сказала.

— Но я бы хотел познакомиться с вашим Бруером, — проговорил Ричер.

— Зачем? Чтобы обменяться шутками по поводу безумной младшей сестры?

— Нет, — ответил Ричер. — Потому что каким бы он ни был копом, он должен был проверить детективов и агентов ФБР, занимавшихся этим делом. Возможно, у него сложилась более определенная картина.

— В каком смысле более определенная?

— В любом, — ответил Ричер. — Мне все интересно.

— Возможно, он придет сюда чуть позже.

— Сюда?

— Обычно он приходит после того, как я отчитаюсь ему по телефону о своих наблюдениях.

— Вы же сказали, что он ничего не делает.

— Думаю, он приходит ради компании. Мне кажется, он очень одинокий человек, а потому по дороге домой после смены он заходит ко мне.

— Где он живет?

— На Стейтен-Айленде.

— А работает?

— В Мидтауне.

— Ваш дом не так чтобы ему по пути.

Пэтти Джозеф ничего не сказала.

— Когда заканчивается его дежурство? — спросил Ричер.

— В полночь.

— Он приходит к вам в гости в полночь? Да еще делает крюк?

— У меня с ним нет никаких отношений, — сказала Пэтти. — Ему одиноко. Мне одиноко. Вот и все.

Ричер никак не прокомментировал ее слова.

— Постарайтесь придумать причину, чтобы оттуда уйти, — сказала Пэтти. — Посмотрите на мое окно. Если Бруер придет, у меня будет гореть свет. Если нет, окно будет темным.

Глава 19

Пэтти Джозеф вернулась к своей одинокой вахте у окна, а Ричер вышел из ее квартиры. Оказавшись на улице, он обогнул квартал по часовой стрелке — ради конспирации — и приблизился к «Дакоте» с запада. Было без четверти десять вечера, очень тепло, где-то в Центральном парке играла музыка. Музыка и люди. Великолепный вечер в конце лета. Возможно, где-то в Бронксе играют сейчас в бейсбол, тысячи клубов и баров заполняются посетителями, восемь миллионов людей оценивают прошедший день или думают о завтрашнем.

Ричер вошел в здание.

Охранник из вестибюля позвонил в квартиру и позволил ему пройти к лифту. Он вышел из лифта, завернул за угол и обнаружил, что в коридоре его ждет Грегори.

— А мы думали, ты нас бросил, — сказал Грегори.

— Решил прогуляться, — ответил Ричер. — Есть новости?

— Еще слишком рано.

Ричер прошел за ним в квартиру, где отвратительно пахло китайской едой, по́том и беспокойством. Эдвард Лейн сидел в кресле рядом с телефоном и смотрел в потолок. Его лицо ничего не выражало. Около него на диване пустовало одно место с примятой подушкой. Ричер решил, что это место недавно занимал Грегори. Дальше сидели Берк, Эдисон, Перес, Ковальски. Картер Грум стоял у стены, лицом к двери, словно на посту. «Меня интересует только дело», — сказал он Ричеру.

— Когда они позвонят? — спросил Лейн.

«Хороший вопрос, — подумал Ричер. — Позвонят ли они вообще? Или ты им позвонишь? И скажешь, что они могут нажать на курок?»

— Они не позвонят раньше восьми утра, — сказал он вслух. — Нужно время на дорогу и чтобы сосчитать деньги. Быстрее не выйдет.

Лейн взглянул на часы.

— Через десять часов, — сказал он.

— Да, — подтвердил Ричер.

И подумал: «Кто-то позвонит кому-то через десять часов».

Первый из десяти часов прошел в молчании. Телефон не звонил. Никто не произносил ни слова. Ричер сидел неподвижно, чувствуя, как быстро уменьшается вероятность счастливого исхода. Он мысленно представил себе фотографию из спальни и ощутил, как Кейт и Джейд уходят от него. Точно комета, которая приблизилась к Земле настолько, что ее удалось рассмотреть, а потом вышла на новую орбиту и умчалась в ледяные пространства, превратившись в крошечную светящуюся точку, которая тоже скоро исчезнет.

— Я делал все, что они просили, — сказал Лейн, ни к кому не обращаясь.

Никто ему не ответил.

Мужчина удивил своих гостей тем, что подошел к окну, а не к двери. Он удивил их еще больше, когда начал подцеплять ногтями клейкую ленту, которой штора была прикреплена к стене. Он снял часть пленки, чтобы можно было немного отодвинуть в сторону узкий прямоугольник ткани, и через образовавшуюся тонкую щель окна открылся вид на ночной Нью-Йорк. Знаменитый вид. Сотни тысяч освещенных окон, сияющих в темноте, точно крошечные алмазы на фоне черного бархата. Такого нет нигде в мире.

— Я знаю, ты любишь его, — сказал он. А потом добавил: — Но тебе придется с ним попрощаться. Ты его больше никогда не увидишь.

В середине второго часа Лейн посмотрел на Ричера и сказал:

— На кухне есть еда, если хочешь. — Он вымученно улыбнулся. — Точнее, на кухне есть еда, хочешь ты этого или нет.

Ричер не хотел никакой еды. Он не проголодался. Он не так давно съел хот-дог. Но ему не терпелось убраться из гостиной, где царила такая атмосфера, будто восемь мужчин сидят у постели умирающего. Он встал, сказал «спасибо» и медленно направился на кухню.

Никто за ним не пошел. На столах лежали грязные тарелки и дюжина открытых контейнеров с китайской едой, наполовину съеденной, холодной, вонючей, покрытой жирной пленкой. Ричер не стал их трогать, а вместо этого уселся на табурет. Посмотрел направо, в открытую дверь кабинета, и увидел фотографии на столе: Энни Лейн, похожую на свою сестру, и Кейт Лейн, с любовью глядящую на свою дочь, чье изображение отрезано.

Ричер внимательно прислушался. Из гостиной не доносилось ни звука. Никто не приближался к кухне. Он встал с табурета и вошел в кабинет. Несколько мгновений стоял не шевелясь.

Письменный стол, компьютер, факс, телефоны, картотечные шкафы, полки.

Он начал с полок.

Они тянулись примерно на восемнадцать футов в длину. На них стояли телефонные книги, учебники по оружию, однотомная история Аргентины, книга под названием «Глок: новая волна в боевом оружии», будильник, кружки, забитые карандашами и ручками, и атлас мира. Старый. На нем были отмечены Советский Союз и Югославия, а некоторые африканские страны оставались колониями. Рядом с атласом находился картотечный ящик — пятьсот карточек с именами, телефонными номерами и кодами ВУС, то есть «Военно-учетная специальность». Большинство 11-Браво. Пехота. Разные рода войск. Ричер нашел букву «Г» и просмотрел имена, но не нашел Картера Грума. Затем заглянул в «Б», но Берка там тоже не оказалось. Значит, это список членов команды «Б». Некоторые имена были вычеркнуты, а в углу карточек стояли пометки «ПБ» и «ПБВ» — «погиб в бою» или «пропал без вести». Но остальные имена были в игре. Около пятисот человек, в том числе, возможно, женщин, ищущих работу и готовых по первому требованию отправиться за океан.

Ричер поставил картотеку на место и прикоснулся к компьютерной мыши. Компьютер тихонько заурчал, и на экране появилось требование пароля. Ричер посмотрел на открытую дверь и набрал слово «Кейт». Ничего не вышло. Тогда он предпринял новую попытку и напечатал «05ЛЛЭ», что означало «полковник Эдвард Лейн», но с тем же результатом. Он пожал плечами и сдался. Паролем, возможно, был день рождения Лейна, или его служебный номер, или название футбольной команды средней школы, в которой он учился. Не предприняв серьезных исследований, узнать это невозможно.

Ричер перешел к картотечным шкафам.

Их было четыре. Самые обычные шкафы из крашеной стали, купленные в магазине. Примерно тридцать дюймов в высоту. По два ящика в каждом. Всего восемь ящиков. Без этикеток. Незапертые. Ричер замер и снова прислушался, а потом осторожно открыл первый ящик. Он бесшумно скользнул по механизму. В нем оказалось две перекладины с шестью разделителями для папок, сделанными из толстого желтого картона. Все шесть отделений заполняли бумаги. Ричер пролистал их указательным пальцем, поглядывая вниз. Финансовые документы. Деньги, путешествующие из одного места в другое. Сумма нигде не превышала шестизначное число, но и не была меньше четырехзначного. А в остальном ничего не понятно. Ричер закрыл ящик.

Затем открыл нижний ящик слева. Те же перекладины, те же желтые разделители, но они были забиты большими пластиковыми папками, которые всегда лежат в бардачках новых машин. Инструкции, гарантийные талоны, бумаги по техобслуживанию. Документы на владение. «БМВ», «мерседес-бенц», еще один «БМВ», «ягуар», лендровер. В некоторых папках лежали ключи в прозрачных конвертах. А еще запасные ключи и брелоки с дистанционным управлением из тех, что компании дарят покупателям в качестве бонуса. Квитанции с заправочных станций, визитки торговых фирм и менеджеров разных компаний.

Ричер закрыл ящик и обернулся посмотреть на дверь. На пороге молча стоял Берк, наблюдая за ним.

Глава 20

Берк довольно долго молчал, а потом заявил:

— Я собираюсь прогуляться.

— Хорошо, — сказал Ричер.

Берк ничего не ответил.

— Не возражаешь против моего общества? — спросил Ричер.

Берк взглянул на монитор компьютера и на ящики картотечного шкафа.

— Я пойду с тобой, — сказал Ричер.

Берк молча пожал плечами, и Ричер последовал за ним на кухню. Потом они вышли в прихожую. Лейн взглянул на них из гостиной, мельком, слишком занятый своими мыслями, и не остановил их. По коридору они направились к лифту и спустились вниз, так и не произнеся ни слова. Оказавшись на улице, повернули на восток, в сторону Центрального парка, и Ричер посмотрел на окно Пэтти Джозеф. Оно было темным, свет в комнате не горел. Значит, она одна. Он представил, как она в полной темноте сидит на стуле у подоконника, как пишет в своем блокноте: «23.27. Берк и Венти вышли из ЖКД, пешком направились на восток, к Центральному парку». Или: «ЦП». Человек, который пишет «ЖКД» вместо «Дакота», наверняка пометит Центральный парк буквами ЦП. Может быть, она перестала называть его Венти и теперь использует настоящее имя. Он ведь сказал ей, как его зовут. Возможно, она написала: «Берк и Ричер вышли из ЖКД».

А может, она спит. Надо же ей когда-то спать.

— Помнишь вопрос, который ты мне задал? — спросил Берк.

— Какой вопрос?

— Насчет того, кто знал, что миссис Лейн любила «Блумингдейлс».

— И что?

— Это хороший вопрос, — сказал Берк.

— И каков ответ?

— Новый вопрос, — сказал Берк.

— Какой?

— Кто знал, что она в то утро собиралась туда поехать?

— Наверное, вы все знали, — предположил Ричер.

— Да, думаю, в большей или меньшей степени.

— Значит, не такой уж хороший это вопрос, — заметил Ричер.

— Мне кажется, в этом деле замешан кто-то из своих, — признался Берк. — Кто-то кому-то слил информацию.

— Ты?

— Нет.

Ричер остановился на перекрестке Сентрал-Парк-Уэст. Берк застыл рядом с ним. Он был черный, будто уголь, невысокий, того же роста и телосложения, что в старые времена игрок второй базы высшей лиги. Знаменитый бейсболист вроде Джо Моргана. Он обладал такой же уверенностью в себе, которая проявлялась в том, как он держался.

Загорелся зеленый свет. Вертикальная красная стрелка моргнула, и ее сменил наклонившийся вперед белый человечек. Ричер постоянно жалел о том, что слова «Идите» и «Стойте» были заменены картинками. Если бы его спросили, он бы сказал, что предпочитает слова. А в детстве его возмущала неправильная пунктуация. Десять тысяч пропущенных апострофов во всех городах Америки. Он испытывал внутреннее удовлетворение оттого, что знает, как нужно правильно писать.

Он сошел с тротуара.

— Что произошло после Энни? — спросил он.

— С теми четырьмя парнями, которые ее захватили? — уточнил Берк. — Это строго засекреченная информация.

— Думаю, ты в этом поучаствовал.

— Никаких комментариев.

— Они признались в похищении?

— Нет, — ответил Берк. — Они утверждали, что не имеют к случившемуся никакого отношения.

— Но вы им не поверили.

— А что еще они могли сказать?

Они перешли через улицу. Перед ними раскинулся Центральный парк, темный и пустой. Музыка больше не звучала.

— Куда мы идем? — спросил Ричер.

— Это неважно, — ответил Берк. — Я просто хотел поговорить.

— О том, кто в этом замешан из своих?

— Да.

Они повернули на юг и направились к Коламбус-серкл. Там горело множество огней, мимо проносились машины, на тротуарах было полно народа.

— Как ты думаешь, кто это сделал? — спросил Ричер.

— Понятия не имею, — сказал Берк.

— Ну, тогда у нас с тобой плохо получается, — заявил Ричер. — Ты хотел поговорить, но сказать тебе особенно нечего.

Берк молчал.

— Кому слили информацию? — спросил Ричер. — Меня сейчас не интересует, кто это сделал. Мне кажется, что гораздо важнее понять кому. И по-моему, ты именно это и хочешь мне сказать.

Берк продолжал молча идти вперед.

— Ты практически вытащил меня на улицу, — продолжал Ричер. — Не думаю, что тебя волнует мое здоровье и ты хочешь, чтобы я больше времени проводил на свежем воздухе.

Берк продолжал хранить молчание.

— Хочешь, чтобы я сыграл с тобой в «Двадцать вопросов»? — спросил Ричер.

— Наверное, так будет лучше всего, — ответил Берк.

— Ты думаешь, это ради денег?

— Нет, — сказал Берк.

— Значит, деньги всего лишь дымовая завеса?

— В лучшем случае половина уравнения. Возможно, параллельная цель.

— Вторая половина уравнения — это наказание?

— Правильно.

— Кто-то имеет зуб на Лейна?

— Да.

— Один человек?

— Нет.

— Сколько?

— Теоретически сотни, — сказал Берк. — Или тысячи. Возможно, целые народы. Мы вмешивались в жизнь огромного количества людей в самых разных местах.

— А если говорить о реальности?

— Больше одного человека, — ответил Берк.

— Двое?

— Да.

— Что они имеют против Лейна?

— А что самое худшее может сделать один человек другому?

— Зависит от того, кто ты, — ответил Ричер.

— Точно, — сказал Берк. — Итак, кто мы такие?

«Спецназ ВМС, „Дельта“, морская разведка, „зеленые береты“, САС из Британии. Лучшие в мире», — подумал Ричер.

— Солдаты отрядов особого назначения, — ответил он.

— Точно, — повторил Берк. — Чего мы никогда не делаем?

— Вы не оставляете тел на поле боя.

Берк ничего не сказал.

— Но Лейн оставил, — догадался Ричер. — Он оставил два тела.

Берк остановился на северной стороне Коламбус-серкл. Мимо них с грохотом проносились машины, заливая их светом фар. Справа высилась серебристая громада только что построенного здания. Его широкое основание занимало целый квартал 59-й улицы, а высотой оно превосходило башни-близнецы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ричер. — У них были братья или сыновья? Кто-то решил наконец отомстить за них?

— Для этого не обязательно нужны братья или сыновья, — заметил Берк.

— Друзья?

— И друзья не нужны.

— Тогда кто?

Берк ничего не сказал, и Ричер уставился на него.

— Боже праведный! — выдохнул он. — Вы оставили двух парней, хотя они были еще живы?

— Не я, — ответил Берк. — И не мы. Лейн.

— И ты считаешь, что им в конце концов удалось вернуться домой?

— Я уверен, что они сделали все, чтобы вернуться.

— Хобарт и Найт, — произнес Ричер.

— Ты знаешь их имена.

— Получается, что так.

— Откуда? С кем ты уже разговаривал? Про них нет ничего в тех картотеках, которые ты просматривал. В компьютере тоже. Всю информацию о них уничтожили, словно они никогда и не существовали. Или являются грязным маленьким секретом. Впрочем, так оно и есть.

— Что с ними произошло?

— Они были ранены. Так сказал Лейн. Мы их не видели. Они находились на передовых наблюдательных постах, и мы слышали стрельбу. Лейн отправился туда, а вернувшись, сообщил нам, что они серьезно ранены и не выживут. Лейн запретил их забирать. Сказал, что мы потеряем слишком много народа, пытаясь это сделать. Он приказал нам уходить, и мы выполнили приказ.

— Как ты думаешь, что с ними произошло?

— Мы предположили, что их взяли в плен. В этом случае жить им оставалось полторы минуты.

«Думаю, Лейн позаботился о том, чтобы они не вернулись».

— Где это было? — спросил Ричер.

— Я не могу тебе сказать, — ответил Берк. — Иначе мне грозит тюрьма.

— Почему ты остался с Лейном после всего этого? Почему не уходишь от него?

— Странный вопрос.

— Просто у меня сложилось впечатление, что тебе совсем не нравится, как все обернулось.

— Я подчиняюсь приказам. И позволяю офицерам принимать решения. Так было всегда, и так всегда будет.

— Лейн знает, что они вернулись?

— Ты меня плохо слушал, — сказал Берк. — Никто не знает, вернулись ли они. Никому вообще не известно, живы ли они. Я всего лишь высказал предположение. Предположение, основанное на том, насколько серьезным было то дело.

— А они способны на такое? Хобарт и Найт? Способны причинить вред женщине и ребенку, чтобы напугать Лейна?

— Ты имеешь в виду, правильно ли это? Разумеется, неправильно. Но пойдут ли они на такое? Несомненно. Прагматичные люди всегда делают то, что приносит результат. В особенности после того, что он с ними сотворил.

Ричер кивнул.

— Кто из ваших ребят мог вступить с ними в контакт? — спросил он.

— Не знаю.

— Из какого они подразделения?

— Морская пехота.

— Как Картер Грум.

— Да, как Картер Грум, — не стал спорить Берк. — Моряки ненавидят такие вещи. Особенно морская разведка. Они стараются не оставлять своих людей. Для них это кодекс чести.

— Тогда почему он не уходит от Лейна?

— По той же причине, что и я. Не наше дело задавать вопросы. Это тоже кодекс.

— Возможно, в армии, — заметил Ричер. — Но не обязательно в ублюдочной частной компании.

— Не вижу разницы.

— А стоило бы видеть, солдат.

— Думай что говоришь, приятель. Я помогаю тебе заработать миллион баксов. Если найдешь Хобарта и Найта, то найдешь Кейт и Джейд.

— Ты так считаешь?

— Ставлю доллары против пончика. Миллион долларов против пончика. А потому следи за тем, что говоришь.

— Мне это не нужно, — заявил Ричер. — Если ты придерживаешься военного кодекса, в таком случае я продолжаю оставаться офицером. Я могу говорить все, что пожелаю, а ты должен слушать меня и отдавать мне честь.

Берк отвернулся от потока машин и зашагал назад, на север. Ричер позволил ему отойти на пять ярдов, а потом догнал и пошел рядом. Они больше не сказали друг другу ни слова. Через десять минут они свернули на 72-ю улицу. Ричер посмотрел наверх и налево — в окне Пэтти Джозеф горел свет.

Глава 21

— Ты иди вперед, а я еще немного погуляю, — сказал Ричер.

— Почему? — спросил Берк.

— Мне нужно подумать о том, что ты рассказал.

— Ты что, способен думать только на ходу?

— В квартире нет смысла искать Хобарта и Найта.

— Это точно. Информация о них стерта.

— Кстати, — задумчиво произнес Ричер, — когда Лейн и Кейт поженились?

— Вскоре после смерти Энни. Лейн не любит оставаться в одиночестве.

— Они хорошо ладили?

— Они все еще женаты, — ответил Берк.

— И что это значит?

— Что они ладили друг с другом.

— Насколько хорошо?

— Достаточно.

— Так же, как с Энни? С его первой женой?

— Примерно так же, — кивнул Берк.

— Увидимся позже, — сказал Ричер.

Он проводил взглядом Берка, скрывшегося внутри «Дакоты», и зашагал на запад, в сторону, противоположную от дома Пэтти Джозеф. Привычная мера предосторожности, которая оказалась не лишней, когда он оглянулся и заметил, что Берк идет за ним. Очевидно, тот развернулся в вестибюле «Дакоты» и решил проследить за Ричером. Получалось у него не слишком ловко. Он старался держаться в тени, где его черная кожа и одежда были практически не видны, но время от времени вынужден был проходить под фонарем и тогда уподоблялся кинозвезде, освещаемой лучом прожектора.

«Берк мне не доверяет, — подумал Ричер. — Бывший солдат „Дельты“ никогда не станет доверять представителю военной полиции».

Ричер прошел до конца квартала и спустился в метро. Остановился на северной платформе, воспользовавшись карточкой у турникета. Он сомневался, что у Берка есть карточка. Люди Лейна всюду ездили на машинах. Берк будет топтаться у прохода, пытаясь засунуть в щель свою кредитку или помятые купюры. Значит, его слежке конец. Если поезд подойдет быстро.

Но этого не произошло.

Была полночь, и поезда ходили редко. Интервал между ними составлял от пятнадцати до двадцати минут. Ричер рассчитывал, что ему повезет, но его надежды не оправдались. Он повернулся и увидел, что Берк вытащил из автомата новенькую карточку и отошел назад, дожидаясь подходящего момента.

«Он не хочет оказаться вместе со мной на платформе, — подумал Ричер. — Пройдет через турникет в последнюю минуту».

Ричер ждал. Вместе с ним поезда ждали еще двенадцать человек, небольшими группами и поодиночке. Почти все они были хорошо одеты. Судя по всему, возвращались из кино или ресторанов в свои недорогие дома на Сотых улицах или на Хадсон-Хайтс.

В туннеле царила тишина. Было тепло. Ричер прислонился к столбу и стал ждать. Наконец он услышал, как рельсы завели свою диковинную металлическую песню. Поезд, примерно в полумиле от станции. Ричер увидел в темноте едва различимый свет и почувствовал порыв горячего воздуха. Шум нарастал, и двенадцать пассажиров на платформе зашевелились, начали движение вперед.

Ричер начал движение назад.

Он вжался в нишу размером с телефонную будку, где хранились разные инструменты. И замер. К платформе подкатил поезд, быстрый, длинный, громкий, он скрежетал и шипел на ходу. Линия А-1, идет до пригорода. Блестящий алюминий, ярко освещенные окна. Поезд остановился. Из него начали выходить люди, другие вошли внутрь. В этот момент Берк промчался через турникет и влетел в вагон как раз перед тем, как закрылись двери. Поезд поехал дальше, и Ричер увидел Берка через окно. Тот шел вперед по вагонам, глядя перед собой и выискивая свою добычу.

Он уже будет в Бронксе, на 242-й улице, на станции «Ван-Кортленд-парк», когда поймет, что добыча ускользнула и Ричер не сел в поезд.

Ричер вышел из ниши, отряхнул пыль с рубашки и поспешил к выходу на улицу. Он лишился двух баксов, но зато остался один, что как раз и входило в его планы.

Швейцар в «Маджестик» позвонил наверх и показал Ричеру на лифт. Через три минуты Ричер уже пожимал руку Бруеру, тому самому копу. Пэтти Джозеф на кухне варила кофе. Она переоделась в темный брючный костюм, строгий и очень благопристойный. И надела туфли. Она вышла из кухни с двумя кружками, теми же самыми громадными веджвудскими, из которых они с Ричером пили кофе чуть раньше. Одну она отдала Бруеру, а другую — Ричеру и сказала:

— Я оставлю вас, парни. Поговорите без меня. Думаю, так вам будет проще. А я погуляю. Ночь — самое безопасное для меня время.

— Примерно через час из метро выйдет Берк, — предупредил Ричер.

— Он меня не увидит, — заверила его Пэтти.

Она ушла, бросив беспокойный взгляд через плечо, словно речь должна была пойти о ее будущем. Ричер проследил за тем, как закрылась за ней дверь, и повернулся к Бруеру, чтобы лучше его рассмотреть. Бруер был именно таким, каким должен быть нью-йоркский детектив, только немного выше, немного тяжелее, с более длинными волосами, немного более неряшливый и более энергичный. По виду ему было около пятидесяти. Или чуть меньше, при условии что он слишком рано поседел.

— Каков ваш интерес в этой истории? — спросил Бруер.

— Моя и Эдварда Лейна дороги пересеклись, — ответил Ричер. — И я слышал рассказ Пэтти. Поэтому хочу понять, во что ввязался. Не более того.

— Как пересеклись ваши дороги?

— Лейн хочет нанять меня на работу.

— Чем вы занимаетесь?

— Я служил в армии, — сказал Ричер.

— У нас свободная страна, — заметил Бруер. — Вы можете работать, на кого пожелаете.

Он уселся на диван Пэтти Джозеф с таким видом, будто был его хозяином. Ричер старался держаться подальше от окна. В комнате горел свет, и его можно было увидеть с улицы. Он прислонился к стене около двери в прихожую и маленькими глотками пил кофе.

— Я тоже был копом, — сказал он. — Военная полиция.

— Пытаетесь произвести на меня впечатление?

— Многие из ваших ребят в прошлом служили в военной полиции. Они производят на вас впечатление?

Бруер пожал плечами:

— Думаю, я смогу уделить вам пять минут.

— Главный вопрос: что произошло пять лет назад? — спросил Ричер.

— Я не могу вам сказать, — ответил Бруер. — И никто в полицейском департаменте Нью-Йорка не скажет. Если было похищение, тогда это дело ФБР, потому что похищение людей относится к разряду федеральных преступлений. Если же убийство, оно относится к юрисдикции Нью-Джерси, поскольку тело нашли на другой стороне моста Джорджа Вашингтона и его никто не переносил на другое место после смерти.

— Тогда что вы здесь делаете?

— Просто человеческие отношения. Девочка страдает, и ей нужно, чтобы кто-то ее слушал. Кроме того, она очень славная и готовит хороший кофе. Почему бы мне сюда не заходить время от времени?

— Ваш отдел наверняка получил копии всех документов, связанных с расследованием.

Бруер кивнул.

— У нас есть папка, — сказал он.

— И что в ней?

— По большей части паутина и пыль. Единственное, что известно совершенно точно, так это то, что Энни Лейн умерла пять лет назад в Нью-Джерси. Тело нашли через месяц после смерти. Надеюсь, вы понимаете, что зрелище было не самым приятным. Но ее опознали по карточке дантиста. Без вариантов.

— Где именно ее нашли?

— На пустыре около автострады.

— Причина смерти?

— Выстрел в затылок. Из пистолета крупного калибра, возможно девятого, но точно определить не удалось. Грызуны обглодали пулевое отверстие. Они хотят поживиться тем, что внутри, и потому расширяют дыру, а потом забираются в нее. Они обгрызли кость, но, вероятно, это был девятый калибр.

— Надеюсь, вы не рассказали всего этого Пэтти.

— А вы кто такой? Ее старший брат? Естественно, я ей этого не рассказал.

— На месте нашли еще что-нибудь?

— Игральную карту. Тройку треф. Ее засунули сзади за ворот рубашки. На карте ничего стоящего найти не удалось, и никто так и не понял, что она означала.

— Это было что-то вроде автографа?

— Или насмешки. Знаете, не имеющая отношения к делу деталь, чтобы следователи ломали голову, пытаясь понять, что хотел сказать убийца.

— И каково ваше мнение? — спросил Ричер. — Похищение или убийство?

— Зачем все усложнять? — зевнув, сказал Бруер. — Если ты слышишь топот копыт, ты ищешь лошадь, а не зебру. Человек позвонил и сообщил, что его жену похитили. Предполагается, что он говорит правду. Нет никаких причин подозревать хитроумный заговор, направленный на то, чтобы ее прикончить. Кроме того, все было очень достоверно: настоящие телефонные звонки и настоящие деньги в мешке.

— Но?

Бруер на мгновение замолчал, сделал большой глоток из своей чашки, выдохнул и откинул голову на спинку дивана.

— Понимаете, Пэтти, ну, скажем так, втягивает тебя в свою историю. И в конце концов ты начинаешь думать, что все могло быть и так, как она утверждает.

— Внутреннее чувство?

— Просто я не знаю, что там произошло на самом деле, — ответил Бруер. — Довольно странное для меня ощущение. Понимаете, иногда я ошибаюсь, но я всегда знаю.

— И что же вы по этому поводу делаете?

— Ничего, — ответил Бруер. — Это гиблое дело, давно закрытое, к тому же оно не в нашей юрисдикции. Скорее ад замерзнет, чем полицейский департамент Нью-Йорка снова согласится взять на себя еще одно нераскрытое убийство.

— Но вы продолжаете сюда приходить.

— Я же сказал, девочке требуется собеседник. Преодоление горя — это долгий и сложный процесс.

— Вы со всеми родственниками убитых людей ведете себя подобным образом?

— Только с теми, которые выглядят так, словно сошли с обложки «Плейбоя».

Ричер ничего не сказал.

— А у вас какой интерес? — снова спросил Бруер.

— Я уже ответил на этот вопрос.

— Это ерунда. Лейн был боевым офицером. Теперь он наемник. Вряд ли вас будет беспокоить, прикончил ли он пять лет назад какого-то человека без всякой на то причины. Покажите мне типа вроде Лейна, который бы этого не делал.

Ричер молчал.

— Вы что-то скрываете, — сказал Бруер и, не дождавшись ответа, продолжил: — Пэтти кое-что мне сказала. Вот уже несколько дней она не видит новую миссис Лейн и ее дочь.

Ричер продолжал молчать.

— Возможно, миссис Лейн пропала и вы ищете параллели в прошлом. Вы были копом, а не солдатом. Так вот, мне интересно, зачем Эдвард Лейн решил вас нанять.

Ричер по-прежнему хранил молчание.

— Хотите что-нибудь мне сказать? — спросил Бруер.

— Я спрашиваю, а не рассказываю, — ответил Ричер.

Снова наступила тишина, и два копа обменялись жесткими взглядами.

— Как хотите. У нас свободная страна, — сказал наконец Бруер.

Ричер допил кофе и отправился на кухню. Вымыл кружку и оставил в раковине. Затем оперся локтями о стол и посмотрел прямо перед собой. Сквозь арку входа была видна вся гостиная: стул с высокой спинкой у окна, на подоконнике аккуратно разложенные предметы, необходимые Пэтти для слежки, — блокнот, ручка, камера, бинокль.

— И что же вы делаете с ее наблюдениями? Выбрасываете на помойку?

Бруер покачал головой.

— Я передаю их за пределы нашего департамента. Человеку, которого это дело интересует.

— Кому?

— Частному детективу, работающему в центре города. Это женщина. Она тоже очень симпатичная. Старше, но все равно классная.

— Теперь полиция Нью-Йорка работает с частными детективами?

— Она не совсем обычный детектив. Раньше она работала в ФБР, но уволилась оттуда.

— Частные детективы все откуда-то уволились.

— Эта женщина отвечала за операцию по освобождению Энни Лейн.

Ричер ждал продолжения.

— Так что у нее действительно есть свой интерес, — с улыбкой сказал Бруер.

— Пэтти про нее знает? — спросил Ричер.

Бруер покачал головой:

— Ей лучше не знать. Комбинация получится не слишком хорошая.

— Как зовут эту женщину?

— Я думал, вы никогда не спросите, — проговорил Бруер.

Глава 22

Ричер ушел из квартиры Пэтти Джозеф, получив две визитки. Одну — стандартную офицера полицейского департамента Нью-Йорка, а другую — элегантную с именем «Лорен Полинг» наверху и словами «частный детектив» под ним. Дальше было написано: «Бывший специальный агент Федерального бюро расследований». В самом низу значился адрес в центре города, номера городского и мобильного телефонов, электронный адрес и адрес интернет-сайта. Визитка деловой женщины. Но при этом она выглядела дорогой и изысканной и говорила о профессионализме и компетентности своего владельца. Лучше, чем у Бруера, и даже лучше, чем у Лейна с его буквами «КОБ».

Ричер выбросил карточку Бруера в урну на Сентрал-Парк-Уэст, а визитку Лорен спрятал в ботинок. Затем круговым путем вернулся в «Дакоту». Было около часа ночи. Он обогнул квартал и увидел на Коламбус-авеню полицейскую машину. «Копы», — подумал он. Мир замер в его сознании, совсем как тогда в Сохо, словно ветка, которая неслась вслед за быстрым течением реки, вдруг застряла на берегу. Ричер остановился, закрыл глаза и попытался уловить ускользающее ощущение. Но оно снова исчезло. Ричер не стал его преследовать, а свернул на 72-ю улицу и вошел в вестибюль «Дакоты». Ночной швейцар оказался важным стариком, он позвонил наверх и едва заметно кивнул, показывая, что Ричер может проходить. На пятом этаже Ричера снова поджидал Грегори, стоявший у открытой двери. Ричер проследовал за ним в квартиру, и Грегори сказал:

— Пока никаких новостей. Но у нас есть еще семь часов.

В квартире царила ночная тишина и по-прежнему пахло китайской едой. Все продолжали сидеть в гостиной, кроме Берка, который еще не вернулся. Грегори был полон энергии, Лейн с прямой спиной сидел в кресле, остальные в разных позах устроились на стульях. В комнате горел приглушенный желтый свет, шторы были закрыты и было очень жарко.

— Подожди с нами, — предложил Лейн.

— Мне нужно поспать, — ответил Ричер. — Часа три или четыре.

— Иди в комнату Джейд, — сказал Лейн.

Ричер кивнул и по внутренним коридорам отправился в комнату Джейд. Здесь по-прежнему горел ночник, едва заметно пахло детской присыпкой и чистой кожей. Кровать была слишком маленькой для человека размеров Ричера да и вообще для любого взрослого мужчины. Это была детская кроватка, купленная, скорее всего, в каком-то специализированном магазине. Соседняя комната, бывшая когда-то комнатой прислуги, превратилась в ванную — раковина, туалет, ванна с душем на штанге. Головка душа была установлена на высоте трех футов над сливом. На прозрачной пластиковой занавеске резвились желтые утята.

Ричер подтянул душ на максимальную высоту, разделся и помылся детским шампунем и розовым мылом в форме клубничины. «Без слез», — было написано на бутылке, и Ричер подумал: «Хотелось бы, чтобы было так». Затем он вытерся маленьким розовым полотенцем, снял с подушки и положил на стул маленькую пижамку, от которой приятно пахло, взял с кровати подушку, простыню и шерстяной плед и устроился на полу, предварительно расчистив себе место от медведей и кукол. Все до одного медведи были плюшевыми и новыми, а куклы выглядели так, словно никто к ним не прикасался.

Когда Ричер сдвинул с места письменный стол, с него посыпались листы бумаги. Это были рисунки цветными карандашами. Ричер увидел деревья, похожие на яркие зеленые леденцы на коричневых палочках, а за ними большой серый дом. Наверное, вид «Дакоты» из Центрального парка. На другой картинке были изображены три фигурки, похожие на палочки, одна из них меньше двух других. Видимо, семья. Мама, дочка и отчим. Мама и дочка улыбаются, но у Лейна во рту черные дыры, словно кто-то выбил ему половину зубов. А еще был рисунок, на котором низко в небе летит самолет. Под ним зеленая земля, наверху голубая полоска неба, в углу желтый шар солнца. Самолет похож на сосиску, из трех окон выглядывают лица. Крылья пририсованы сверху. На последней картинке снова была изображена семья, но все в удвоенном виде. Два Лейна рядом друг с другом. Две Кейт, две Джейд. Складывалось ощущение, будто смотришь на первую картинку, только у тебя двоится в глазах.

Ричер аккуратно сложил рисунки, выключил ночник и забрался в свою «постель». Длины одеяла хватило от груди до колен. Он чувствовал запах детского шампуня, но не знал, от собственных ли волос или от подушки Джейд. Ричер поставил свой внутренний будильник на пять часов, сделал один вдох и заснул на полу, жестком, толстом и надежном благодаря трем футам глины из Центрального парка.

Ричер проснулся в пять часов утра, как и планировал. Все тело у него затекло, он замерз и не сумел отдохнуть как следует. Он уловил запах кофе и обнаружил на кухне Картера Грума, который стоял около громадной кофеварки фирмы «Крупс».

— Осталось еще три часа, — сказал Грум. — Как ты думаешь, они позвонят?

— Я не знаю, — ответил Ричер. — А ты как думаешь?

Картер не ответил. Он стоял и стучал пальцами по столу, дожидаясь, когда будет готов кофе. Ричер ждал с ним вместе. В кухню вошел Берк, который выглядел так, словно вообще не ложился спать. Он ничего не сказал, ни хорошего, ни плохого, и держался так, словно вчерашнего вечера вовсе не было. Грум наполнил три кружки, взял одну и вышел из кухни. Берк прихватил другую и последовал за ним. Ричер выпил свой кофе, усевшись на табурет у стола. Часы на стене показывали десять минут шестого. Он решил, что они немного отстают. По его представлениям, было пять пятнадцать.

«Пора разбудить бывшего специального агента Лорен Полинг».

По дороге к входной двери он зашел в гостиную. Лейн сидел в том же кресле, не шевелясь, по-прежнему с прямой спиной. Он продолжал сохранять спокойствие. Продолжал стоически переносить ожидание. Истинное оно было или притворное, не имело значения — он демонстрировал чудеса выдержки. Грегори, Перес и Ковальски спали на диванах. Эдисон бодрствовал, но сидел совершенно неподвижно. Грум и Берк пили кофе.

— Я ухожу, — сказал Ричер.

— Снова на прогулку? — язвительно поинтересовался Берк.

— На завтрак, — ответил Ричер.

Старик в вестибюле еще не сменился, Ричер кивнул ему и свернул на 72-ю улицу, а затем направился в сторону Бродвея. За ним никто не шел. Он нашел телефон-автомат, отыскал в кармане мелочь, достал из ботинка визитку и набрал мобильный номер Полинг, подумав, что она, наверное, держит его на прикроватной тумбочке, рядом с подушкой.

Она ответила после третьего звонка.

— Алло?

Хриплый голос, но не сонный, просто сегодня она еще ни с кем не разговаривала. Возможно, живет одна.

— Вы слышали недавно имя Ричер? — спросил Ричер.

— А должна была? — спросила в ответ Полинг.

— Мы сэкономим кучу времени, если вы просто скажете «да». Вы слышали это имя от сестры Энни Лейн, Пэтти, через копа по имени Бруер, я прав?

— Да, — подтвердила Полинг. — Вчера поздно вечером.

— Мне нужно с вами встретиться, и как можно раньше.

— Вы Ричер?

— Да. Через полчаса в вашем офисе?

— Вы знаете, где он находится?

— Бруер дал мне вашу визитку.

— Через полчаса, — согласилась Полинг.

Через полчаса Ричер стоял на Западной 4-й улице, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой пончик, и смотрел на Лорен Полинг, которая шла ему навстречу.

Глава 23

Ричер понял, что это Лорен Полинг, по ее изучающему взгляду. Вне всякого сомнения, Бруер сообщил ей не только его имя, но и как он выглядит. Поэтому Полинг искала глазами высокого, крупного, светловолосого, небрежно одетого мужчину, стоящего около двери в ее офис, а в это утро на Западной 4-й улице Ричер был единственным человеком, подходящим под данное описание.

Сама Полинг оказалась элегантной женщиной лет пятидесяти. Возможно, немного моложе, но в любом случае выглядела она прекрасно. Бруер сказал, что она «тоже очень симпатичная», и не погрешил против истины. Она была на дюйм выше среднего роста, в черной узкой юбке до колен, черных колготках и черных туфлях на каблуке. И в блузке изумрудного цвета, скорее всего шелковой. На шее ожерелье из искусственного жемчуга. Золотистые с проседью волосы до плеч. Улыбающиеся зеленые глаза и выражение на лице, словно говорящее: «Я очень рада с вами познакомиться, но давайте займемся делом». Ричер представил себе совещания, которые она проводила, когда работала в Бюро.

— Полагаю, вы Джек Ричер, — сказала она.

Ричер зажал пончик между зубами, вытер пальцы о брюки и пожал ей руку. А потом подождал у нее за спиной, пока она открывала уличную дверь. Проследил за тем, как она отключила сигнализацию на установленной в вестибюле панели с самой обычной раскладкой цифр: три на три с отдельно стоящим внизу нулем. Полинг была правшой. Она использовала при наборе средний, указательный, безымянный и снова указательный пальцы, практически не пошевелив рукой. Четкое, решительное движение. Словно печатала на машинке или клавиатуре. «Похоже на 8461,— подумал Ричер. — Она дала мне возможность увидеть код по рассеянности или по глупости? Скорее по рассеянности. Она совсем не глупа». Впрочем, это была система сигнализации всего здания. Не она выбирала цифры. Значит, она не выдала никакой серьезной информации — ни кода своей домашней системы, ни кода банковской карты.

— Идите за мной, — сказала Полинг.

Ричер поднялся вслед за ней по узкой лестнице на второй этаж. По дороге он доел пончик. Полинг отперла дверь и провела его в свой офис, состоящий из двух комнат: приемная и сам кабинет с письменным столом и двумя стульями для посетителей. Компактный, но отделанный со вкусом. Здесь было полно дорогих предметов, с помощью которых профессионал-одиночка старается произвести на клиента впечатление уверенности. Будь кабинет чуть больше, он подошел бы адвокату или косметологу.

— Я разговаривала с Бруером, — сказала она. — Позвонила ему домой после вашего звонка. Я его разбудила. Ему это совсем не понравилось.

— Могу себе представить.

— Его мучает любопытство относительно ваших мотивов.

У Лорен Полинг был низкий хрипловатый голос, словно на протяжении последних тридцати лет она лечилась от ларингита. Ричер мог бы сидеть и слушать его целый день.

— Меня они тоже интересуют, — сказала Полинг.

Она показала на кожаное кресло для посетителей, и Ричер сел. Полинг протиснулась к своему месту за столом. Она была стройной и грациозной. Повернув свое кресло так, чтобы оказаться лицом к Ричеру, она села.

— Я всего лишь ищу информацию, — ответил Ричер.

— Но почему?

— Давайте посмотрим, приведет ли она к такой точке, когда у меня возникнет необходимость вам рассказать.

— Бруер сказал, что вы служили в военной полиции.

— Давным-давно.

— Вы были хорошим копом?

— А разве бывают какие-нибудь другие?

Полинг улыбнулась, немного грустно и задумчиво.

— Тогда вы должны понимать, что вам не следует со мной разговаривать, — сказала она.

— Почему?

— Потому что я ненадежный свидетель. Я заинтересованное лицо.

— Почему?

— Подумайте сами, — убежденно произнесла она. — Разве не очевидно? Если Эдвард Лейн не убивал свою жену, тогда кто это сделал? Я ее убила, вот кто. Из-за собственной небрежности.

Глава 24

Ричер устроился поудобнее и сказал:

— В реальном мире никто не может рассчитывать добиться успеха на все сто процентов. Ни вы, ни я, вообще никто. Поэтому перестаньте себя корить.

— И это ваш ответ? — спросила Полинг.

— Возможно, из-за меня погибло больше людей, чем вы встречали в жизни. Но я не посыпаю из-за них голову пеплом. Что случилось, то случилось.

Полинг кивнула.

— Дело в сестре Энни Лейн. Она целыми днями сидит в своем маленьком орлином гнезде и наблюдает. Она — моя совесть.

— Я с ней встречался, — сказал Ричер.

— Я не могу о ней не думать.

— Расскажите про тройку треф, — попросил Ричер.

Полинг помолчала, словно переключала двигатель на другую передачу.

— Мы пришли к выводу, что карта не имела никакого значения, — сказала она. — Есть какая-то книга или фильм, где убийцы оставляют карты в качестве визитки. И тогда у нас было много похожих случаев. Но как правило, они были с картинками, по большей части тузы и в основном пики. Мы ничего не нашли в наших базах данных про тройки, а также про трефы. Потом мы подумали, что имелись в виду три связанные между собой вещи, ну, вы понимаете, но не смогли найти ничего похожего, чтобы их объединить. Мы изучили нумерологию и символику. Обратились в Калифорнийский университет, поговорили с людьми, занимающимися атрибутикой различных банд. Ничего. Встретились со специалистами по семиотике из Гарварда, Йельского университета и Смитсоновского института. Съездили в Уэслианский университет в Коннектикуте, попросили решить эту задачку одного высококлассного специалиста по лингвистике. Ничего. Наняли выпускника Колумбийского университета. Над этой загадкой бились люди с мозгами размером с целую планету. Нигде ничего. И мы пришли к выводу, что тройка треф не имела никакого собственного значения. Ее оставили на месте преступления, чтобы заставить нас ходить по кругу. Что само по себе явилось бессмысленным выводом. Потому что нам требовалось понять, кто хотел заставить нас ходить по кругу.

— Вы занимались тогда Лейном? До того, как услышали теорию Пэтти?

Полинг кивнула.

— Мы очень внимательно изучили и его, и всех его парней. Но с точки зрения оценки угрозы в его адрес. Например: кто его знал? Кому было известно, что у него есть деньги и что он женат?

— И к каким выводам вы пришли?

— Он не слишком приятный человек, психически нездоровый, на грани безумия. Он испытывает непреодолимое желание командовать.

— Пэтти Джозеф говорит то же самое.

— И она права.

— А знаете что? — сказал Ричер. — Его люди тоже совсем не подарок. Они испытывают непреодолимое желание подчиняться и выполнять чужие приказы. Я разговаривал с некоторыми из них. Сейчас они гражданские лица, но они твердо придерживаются армейских законов. Для них это что-то вроде гарантии безопасности. Даже когда им не слишком нравятся результаты.

— Да, довольно странная компания. Все из отрядов особого назначения, черные оперативники, так что Пентагон не слишком рвется про них говорить. Но мы заметили две вещи. Большинство из них много раз участвовали в самых разных операциях, но у них гораздо меньше медалей, чем можно было бы ожидать. И все уволены со службы на общих основаниях. О почетной отставке речи не идет. Включая самого Лейна. Как вы думаете, что это значит?

— Мне кажется, вы совершенно точно знаете, что это значит.

— Я бы хотела услышать профессиональное мнение.

— Это означает, что они были плохими парнями. Либо вызывали раздражение своей некомпетентностью, либо совершили какие-то преступления, но вина их не была доказана.

— А как насчет отсутствия медалей?

— Грязные операции, — ответил Ричер. — Неоправданные разрушения, грабеж, жестокое обращение с пленными. Возможно, пленные были застрелены. Или сожжены какие-то здания.

— А сам Лейн?

— Приказал не щадить пленных или не сумел помешать своим людям издеваться над ними. Либо сам участвовал в расстрелах. Мы живем в закрытом мире. Наверняка ходили какие-то слухи. Может, кто-то что-то рассказал. Но никаких надежных улик.

Полинг снова кивнула:

— Мы пришли к таким же выводам. У нас в Бюро работает много бывших военных.

— Вы нанимаете хороших парней. Тех, что уволились с почетом, сохранением всех медалей и с рекомендациями.

— К вам это тоже относится?

— Все, что я только что перечислил. Однако у меня возникла парочка проблем с продвижением по службе, потому что я не слишком сговорчивый парень. Грегори, первый из их компании, с кем я разговаривал, спросил меня об этом во время нашей первой беседы. Он поинтересовался, были ли у меня сложности с карьерой. И мне показалось, он обрадовался, когда я ответил утвердительно.

— Он подумал, что вы с ними одного поля ягода.

— Это до некоторой степени объясняет, почему они держатся за Лейна. Где еще они смогут иметь двадцать пять тысяч в месяц? С их-то послужным списком?

— Он столько им платит? Это же триста тысяч в год!

— Да, так получалось в те времена, когда я учил математику.

— Вам Лейн предложил столько же? Триста тысяч?

Ричер не ответил.

— Зачем он вас нанял?

Ричер снова не ответил.

— О чем вы думаете?

— Мы еще не закончили с информацией.

— Энни Лейн умерла пять лет назад на пустыре около автострады в Нью-Джерси. Это все, что известно наверняка. И больше ничего нам узнать не удастся.

— А интуиция?

— Как насчет вашей?

Ричер пожав плечами:

— Бруер мне кое-что сказал. Он сказал, что ничего не знает, и это для него очень необычно, потому что он всегда знает, хоть иногда и ошибается. Я точно такой же. Я всегда знаю. А сейчас — нет. Так что сейчас я думаю о том, что я ничего не думаю.

— Мне кажется, это было настоящее похищение, — сказала Полинг. — И я все испортила.

— А вы действительно все испортили?

Она помолчала немного, а потом покачала головой.

— Наверное, нет. Сказать по правде, я просто не знаю. Клянусь Богом, я даже хочу, чтобы оказалось, что ее убил Лейн. Это было бы понятно. И возможно, он и есть главный преступник. Но чтобы совсем не сойти с ума, я обязана сказать самой себе, что принимаю желаемое за действительное, пытаясь оправдать себя. И должна мысленно спрятать это дело куда-нибудь подальше. Поэтому я стараюсь избегать подобных мыслей и дешевых утешений. Как правило, самое простое объяснение является самым правильным. Значит, это было обычное похищение, а не хитроумная шарада, и я совершила ошибку.

— Что вы сделали не так?

— Не знаю. Я провела без сна сотни ночей, пытаясь найти ответ на этот вопрос, но так и не поняла, где ошиблась.

— Так может быть, вы не совершали никаких ошибок? Может быть, это действительно была хитроумная шарада?

— Что вас беспокоит, Ричер?

Он посмотрел на нее и сказал:

— Что бы ни произошло тогда, сейчас все повторяется.

Глава 25

Лорен Полинг подалась вперед и попросила:

— Расскажите мне.

И Ричер рассказал ей все, начиная с первого вечера в кафе, первого двойного эспрессо в пластиковом стаканчике, неправильно припаркованного «мерседеса», неизвестного водителя, который пешком переходил Шестую авеню, стараясь не попасть под мчащиеся по ней машины, а потом сел за руль «мерседеса» и уехал. Рассказал о втором дне, когда появился Грегори, искавший свидетелей. Рассказал о третьем дне, о не открывшейся красной двери и голубом «БМВ». И наконец, о жутком электронном голосе, приказавшем черному «БМВ» остановиться у того же самого пожарного гидранта.

— Если это шарада, она невероятно запутанная, — заметила Полинг.

— Я тоже так думаю, — согласился с ней Ричер.

— И безумно дорогая.

— Может, и нет, — возразил Ричер.

— Вы хотите сказать, что деньги сделают большой круг и вернутся к своему хозяину?

— На самом деле я не видел денег как таковых. Только закрытые на молнию мешки.

— С нарезанными газетами?

— Возможно, — сказал Ричер. — Если это шарада.

— А если нет?

— Вот именно.

— Выглядит все по-настоящему.

— А если нет, я не могу даже представить, кто это проделывает. Ему нужны люди, которым он доверяет, значит, члены команды «А», но, насколько мне известно, в самоволку никто не уходил.

— Они ладили между собой? Я имею в виду Лейна и его жену.

— Все говорят, что ладили.

— Значит, похищение настоящее.

Ричер кивнул.

— В этом деле есть какая-то внутренняя логика. Захват заложников должен был зависеть от информации относительно того, где и когда будут находиться Кейт и Джейд. И мы можем доказать участие кого-то из своих по двум факторам. Во-первых, эти парни знают многое о Лейне. К примеру, им точно известно, какие у него машины.

— А во-вторых?

— Я долго не мог сообразить, но меня мучило какое-то ускользающее ощущение. Что-то насчет копов. Я попросил Лейна повторить все, что было сказано во время первого телефонного звонка. И он повторил каждое слово. Плохие парни не сказали: «Никаких копов». А это ведь стандартная процедура, верно? Они всегда говорят: «Не ходите к копам». Но эти ничего такого не сказали. Значит, похитители знали о том, что произошло пять лет назад. Они знали, что Лейн и сам не захочет обращаться в полицию. А потому и говорить этого не стоило.

— Значит, то, что случилось пять лет назад, было настоящим.

— Не обязательно. Это может указывать на историю, которую Лейн пять лет назад скормил властям.

— Если сейчас похищение настоящее, можно ли предположить, что предыдущее тоже было настоящим?

— Возможно, да, а может, и нет. Но в любом случае вы должны перестать себя винить.

— Это все равно что смотреть в кривое зеркало.

Ричер понимающе кивнул.

— Но одна деталь не вписывается ни в один сценарий, — сказал он. — Организация похищения. Единственное, как это можно было проделать, — быстро, жестоко, внутри машины в тот момент, когда она остановилась. Так говорят все. Я попросил двоих парней Лейна ответить чисто теоретически, на случай если я что-то упустил. И оба ответили одинаково. Проблема состоит в том, что «Блумингдейлс» тянется в длину на целый квартал. Откуда они могли знать, в каком точно месте на Лексингтон-авеню остановится «ягуар» Тейлора? А если они не могли знать наверняка, весь их план рассыпался бы в прах. Либо Кейт и Джейд оказались бы на тротуаре, либо Тейлор заметил бы бегущего к ним похитителя и сразу бы уехал. Или, по крайней мере, заблокировал бы двери.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что независимо от того, реальное это похищение или инсценировка, здесь что-то не так. Я хочу сказать, что не могу понять, что там произошло. Я хочу сказать, что впервые в жизни я этого не знаю. Как и Бруер, я множество раз ошибался, но раньше всегда знал.

— Вы должны поговорить с Бруером официально.

— Бессмысленно. Полиция ничего не станет делать без заявления Лейна. Или, по крайней мере, без заявления о пропаже от какого-нибудь родственника Кейт Лейн.

— И что же вы будете делать?

— Я собираюсь пойти трудным путем, — ответил Ричер.

— Что это значит?

— В военной полиции мы употребляли это выражение, когда не могли добиться успеха в расследовании. Когда приходилось серьезно потрудиться, чтобы разобраться в деле. Понимаете, начать с самого начала, снова все проверить, каждую деталь и улику.

— Кейт и Джейд, возможно, уже мертвы.

— Тогда я заставлю кого-нибудь заплатить за это.

— Я могу вам помочь?

— Мне нужно побольше узнать о Хобарте и Найте.

Полинг кивнула:

— Найт сидел за рулем машины в тот день, когда Энни захватили, а Хобарт находился в Филадельфии. Пэтти Джозеф много о них говорит. Они погибли за океаном.

— Возможно, они не погибли. Их бросили там раненых, но живых. Мне нужно знать, где, как и что могло с ними произойти.

— Вы думаете, они живы? И вернулись?

— Я не знаю, что и думать. Но по меньшей мере один из парней Лейна плохо спал прошлой ночью.

— Знаете, пять лет назад я встречалась с Хобартом и Найтом во время расследования.

— Кто-нибудь из них похож на человека, которого я видел?

— Среднего роста, с непримечательной внешностью? Оба.

— Полезная информация.

— Что вы собираетесь делать сейчас?

— Вернусь в «Дакоту». Возможно, похититель позвонит и все закончится. Но скорее всего, звонка не будет и все только начнется.

— Дайте мне три часа, — сказала Полинг. — А потом позвоните мне на мобильник.

Глава 26

Ричер вернулся в «Дакоту» в семь часов утра. Небо уже окрасилось в бледно-голубой цвет, на нем не было ни единого облачка. Прекрасный день позднего лета в столице мира. Но в квартире на пятом этаже воздух был застоявшимся и душным, шторы оставались задернутыми. Ричеру не было никакой необходимости спрашивать, звонил ли похититель. Он сразу понял, что не звонил. В гостиной все выглядело так же, как семь часов назад: Лейн сидел в кресле выпрямившись, словно палку проглотил; Грегори, Грум, Берк, Перес, Эдисон, Ковальски распределились по комнате, молчаливые и мрачные, кто с закрытыми глазами, кто с открытыми, уставившись в пространство.

Никаких медалей.

Увольнение на общих основаниях.

Плохие парни.

Лейн медленно повернул голову, посмотрел на Ричера и спросил:

— Где ты был, черт подери?

— Завтракал, — ответил тот.

— Что-то ты долго завтракал. Что это было? Пять блюд в «Четырех сезонах»?

— Кафе, — сказал Ричер. — Плохой выбор. Медленное обслуживание.

— Я плачу тебе за то, чтобы ты работал, а не за то, чтобы набивал брюхо.

— Вы мне ничего не платите, — возразил Ричер. — Пока что я не получил от вас ни доллара.

Лейн сидел прямо, повернув голову на девяносто градусов, и был ужасно похож на капризную морскую птицу. Глаза у него были темные, влажные и блестящие.

— Так дело в этом? — спросил он. — В деньгах?

Ричер не ответил.

— Эта проблема легко решается, — заявил Лейн.

Не сводя глаз с Ричера, он положил руки на подлокотники кресла. Бледная, похожая на пергамент кожа, испещренная венами и сухожилиями, выглядела отвратительно в желтом свете. Лейн с усилием встал, словно впервые пошевелился за девять часов, — скорее всего, так и было. Он покачнулся и направился в сторону прихожей, неуверенно, как немощный старик, переставляя ноги.

— Иди за мной, — скомандовал он, словно продолжал оставаться действующим полковником.

Ричер последовал за ним в хозяйскую спальню. Кровать со столбиками, гардероб, письменный стол. Тишина. Фотография Кейт. Лейн открыл более узкую из двух дверей своей гардеробной. Внутри, на небольшом расстоянии, Ричер увидел еще одну дверь. Слева от второй двери находилась цифровая панель, точно такая же, как в офисе у Лорен Полинг. Лейн принялся нажимать на кнопки левой рукой: согнутый указательный палец, прямой безымянный, прямой средний, согнутый средний. 3785. «По рассеянности или по глупости он позволил мне увидеть код». Панель пискнула, и Лейн открыл внутреннюю дверь, сунул внутрь руку и потянул за цепочку. Зажегся свет, и Ричер увидел помещение размером шесть на три фута. Оно было забито какими-то брикетами в форме куба, плотно завернутыми в тяжелый пластик, покрытый пылью и надписями на иностранном языке. Сначала Ричер не понял, что это такое.

Но внезапно до него дошло, что надписи сделаны на французском: «Banque Central».

Центральный банк.

Деньги.

Доллары США, сложенные в огромные тюки, перевязанные и упакованные. Некоторые тюки были аккуратными и нетронутыми. Один был надорван, и из него на пол вывалились одинаковые пачки, похожие на кирпичи. Повсюду валялись пустые пластиковые оболочки. Пластик толстый и прочный, чтобы его надорвать, требуется некоторое усилие. Нужно проделать ногтем большого пальца дырку, засунуть в нее пальцы и потянуть как следует. Пластик натянется и начнет неохотно поддаваться.

Лейн наклонился и вытащил открытый тюк в спальню. Затем он поднял его и швырнул к ногам Ричера. Тюк заскользил по сверкающему полу, и две тонкие пачки вывалились.

— Ну, что скажешь? Вот они, доллары.

Ричер молчал.

— Подними их, — велел Лейн. — Они твои.

Ричер молча отошел к двери.

— Подними их, — повторил Лейн.

Ричер стоял неподвижно и ничего не говорил.

Лейн поднял выпавшую пачку и взвесил на руке. Десять тысяч долларов. Сто сотенных банкнот.

— Возьми их, — сказал он.

— Мы поговорим об оплате моей работы, если я добьюсь результата, — ответил Ричер.

— Возьми деньги! — завопил Лейн и швырнул пачку в грудь Ричеру.

Она попала над грудиной и ударила на удивление сильно и больно, отскочила и упала на пол. Лейн поднял другую пачку и снова бросил ее в Ричера. Она угодила в то же место.

— Возьми деньги! — снова заорал он.

Он наклонился, засунул руки в пластик и принялся швырять в Ричера одну пачку за другой. Он бросал их, точно безумный, не останавливаясь, не выпрямляясь, не целясь. Они попадали Ричеру в ноги, в живот, в грудь, в голову. Дикая, бессмысленная стрельба, по десять тысяч долларов зараз. Настоящий поток. В силе, которую Лейн вкладывал в броски, чувствовалась истинная боль. По его щекам потекли слезы. Он уже вопил, не сдерживаясь, задыхался и всхлипывал, повторяя с каждым взмахом руки:

— Возьми их! Возьми их!

Затем:

— Верни ее! Верни ее! Верни ее!

И еще:

— Пожалуйста! Пожалуйста!

В каждом отчаянном крике слышались ярость, боль, страх, злоба и чувство утраты.

Ричер стоял, ошеломленный этой атакой, у его ног валялись сотни тысяч долларов, и он думал: «Никто не способен так хорошо притворяться. На этот раз все по-настоящему».

Глава 27

Ричер стоял за дверью спальни и ждал, когда Лейн успокоится. Он услышал, как в ванной полилась вода из крана. «Моет лицо холодной водой», — подумал он. Потом послышался шорох бумаги по деревянному полу и едва различимое шуршание пластика: Лейн собирал деньги. Затем он затащил их во внутреннюю комнату. Дверь закрылась, запищала сигнализация, подтверждая, что замок сработал. После этого Ричер пошел в гостиную. Лейн последовал за ним через минуту. Он уселся в свое кресло, молча, спокойно, словно ничего не случилось, и уставился на безмолвный телефон.

Телефон зазвонил около семи сорока пяти. Лейн схватил трубку и прохрипел:

— Да?

В его голосе слышалось напряжение, которого он не смог сдержать. Затем его лицо снова стало непроницаемым, и он с раздражением покачал головой. «Ошиблись номером», — подумал Ричер. Лейн слушал еще секунд десять и повесил трубку.

— Кто? — спросил Грегори.

— Приятель, — ответил Лейн. — Я связался с ним в самом начале. По моей просьбе он следил за новостями. Сегодня утром копы обнаружили в Гудзоне труп. Он плавал на поверхности у лодочной пристани на Семьдесят девятой улице. Неизвестный белый мужчина, около сорока лет. Убит одним выстрелом.

— Тейлор?

— Наверняка, — сказал Лейн. — Река там спокойная. Туда легко попасть с Вестсайдской автострады. Идеальное место для того, кто направляется на север.

— И что мы будем делать? — спросил Грегори.

— Сейчас? Ничего. Будем ждать здесь. Будем ждать нужного звонка.

Но все было напрасно. Десять долгих часов ожидания закончились в восемь утра, однако телефон так и не зазвонил. Он не зазвонил и в восемь пятнадцать, и в восемь тридцать, и в восемь сорок пять. Не зазвонил и в девять часов. Вот так же, наверное, ждут приказа губернатора об отмене смертного приговора, — приказа, который так и не приходит. Ричер подумал, что команда, занимающаяся спасением жертвы похищения, переживает те же чувства: удивление, нетерпение, потрясение, недоверие, разочарование, боль, гнев, ярость.

А потом отчаяние.

В половине десятого телефон тоже не зазвонил.

— Бессмысленно, — закрыв глаза, сказал Лейн.

Никто ему не ответил.

Без четверти десять утра решимость покинула Лейна, словно он смирился с неизбежным. Он откинулся на спинку кресла, открыл глаза и уставился в потолок.

— Все кончено, — сказал он. — Она мертва.

Никто не произнес ни слова.

— Она умерла, — повторил он. — Так ведь?

Ему никто не ответил. В комнате царила гробовая тишина. Было тихо, как на бдении у тела покойника, на залитом кровью месте происшествия, на похоронах, на поминальной службе или возле операционной после неудачной операции. Как будто монитор сердечных сокращений, который отчаянно и храбро противостоял страшному исходу, неожиданно прекратил свое пиканье.

«Конец», — подумал Ричер.

В десять утра Лейн поднял голову и сказал:

— Ладно. — Затем повторил: — Ладно. Мы начинаем действовать. Будем делать то, что должны. Мы найдем и уничтожим преступника. Будем искать его столько, сколько понадобится. Справедливость восторжествует — так, как мы это понимаем. Никакой полиции, адвокатов и суда. Никаких апелляций. Никакого разбирательства, тюрьмы и безболезненной смертоносной инъекции.

Все молчали.

— Мы отомстим за Кейт, — сказал он. — И за Тейлора.

— Я с вами, — поддержал его Грегори.

— До самого конца, — подхватил Грум.

— Как и всегда, — добавил Берк.

— До самой смерти, — кивнул Перес.

— Я тоже с вами, — сказал Эдисон.

— Я заставлю их пожалеть, что они появились на свет, — заявил Ковальски.

Ричер обвел их взглядом. Шесть человек — это меньше, чем стрелковая рота, но их решимости хватило бы на целую армию.

— Спасибо, — сказал Лейн.

Он наклонился вперед, вновь преисполненный энергии. Его внимание переключилось на Ричера.

— Едва появившись в этой комнате, ты сказал, что мои парни в состоянии развязать войну против похитителей, но сначала нам нужно их найти. Ты помнишь свои слова?

Ричер кивнул.

— Так найди их, — приказал Лейн.

Ричер вернулся в хозяйскую спальню и взял со стола фотографию. Ту самую, на которой Кейт и Джейд были вместе. Ту, где качество печати было похуже. Он держал ее очень осторожно, чтобы не запачкать стекло. Долго и внимательно смотрел на нее. «Я сделаю это ради вас обеих, — подумал он. — А не ради него». Затем он поставил фотографию на место и тихо вышел из квартиры.

«Найти и уничтожить».

Он начал с того же телефона-автомата, из которого звонил раньше. Достал из ботинка визитку и набрал номер Лорен Полинг.

— На сей раз все по-настоящему, — сказал он, — и они не вернутся.

— Вы можете быть около здания ООН через полчаса? — спросила Полинг.

Глава 28

Из-за охраны Ричер не смог подойти к самому входу в здание ООН, но он увидел, что Лорен Полинг ждет его посреди тротуара на Первой авеню. Очевидно, у нее возникли те же проблемы: нет ни пропуска, ни разрешения, а волшебные слова неизвестны. Она выглядела великолепно в ярком шарфе, наброшенном на плечи. Полинг была на десять лет старше Ричера, но ему нравилось на нее смотреть. Он направился к ней, но тут она его увидела, и они встретились на полпути.

— Я попросила кое-кого об одолжении, — сказала она. — Мы встретимся с армейским офицером из Пентагона, который работает с одним из комитетов ООН.

— На какую тему?

— Наемники, — ответила Полинг. — Подразумевается, что мы против них. Мы подписали целую кучу самых разных соглашений на эту тему.

— Пентагон любит наемников и постоянно их использует.

— Но он любит, чтобы они отправлялись туда, куда он их посылает. Пентагону совсем не нравится, когда они устраивают собственные шоу без его одобрения.

— Именно в такой операции они потеряли Хобарта и Найта? Во время собственного шоу?

— Где-то в Африке, — ответила Полинг.

— А ваш приятель знает подробности?

— Кое-какие. Он занимает довольно высокое положение, но он там недавно. Он не назовет вам своего имени, и вы не станете спрашивать. Договорились?

— А он знает мое имя?

— Я ему не сказала.

— Ладно, так будет честно.

И тут зазвонил ее мобильный телефон, Полинг ответила на звонок и огляделась по сторонам.

— Он на площади, — сказала она. — Он нас видит, но не хочет к нам подходить. Мы должны пойти в кафе на Второй авеню. Он вскоре присоединится к нам.

Кафе было одним из тех многочисленных заведений с отделкой в коричневых тонах, где кофе можно выпить за столиком или за стойкой, а можно унести с собой в картонном стаканчике с греческим орнаментом. Полинг провела Ричера к кабинке в задней части кафе и села так, чтобы видеть дверь. Ричер устроился рядом с ней. Он всегда садился спиной к стене. Давняя привычка, которая работала даже в таком месте, как это, где полно зеркал. Они были с бронзовым оттенком, и благодаря им узкое пространство казалось широким, а все посетители — загорелыми, словно только что вернулись с пляжа. Полинг помахала рукой официантке, одними губами произнесла: «Кофе» — и подняла вверх три пальца. Официантка поставила на стол три тяжелые коричневые кружки и налила в них кофе из кофейника фирмы «Бани».

Ричер сделал глоток. Кофе был горячий, крепкий и отличного качества.

Он заметил парня из Пентагона, когда тот еще не вошел в дверь. Несомненно, это был он. Военный, но не обязательно из строевого состава. Возможно, просто канцелярист. Туповат на вид. Не старый, но и не молодой, с коротко подстриженными волосами пшеничного цвета. Одет в синий шерстяной костюм, белую рубашку с полосатым галстуком и хорошие ботинки, начищенные до зеркального блеска. Не совсем военная форма. Скорее одежда, которую какой-нибудь капитан или майор наденет на вторую свадьбу свояченицы. Возможно, он купил этот костюм именно для такой цели, задолго до того, как в его голове появились мысли о службе в Нью-Йорке.

Он остановился в дверях и огляделся вокруг. «Он ищет не нас, — подумал Ричер. — Смотрит, есть ли тут знакомые. Если увидит кого-нибудь, то сделает вид, что ему позвонили, и уйдет. В его планы не входит отвечать потом на неприятные вопросы. Значит, он не такой тупой, как кажется».

Затем он подумал: «Полинг тоже не глупа. Она понимает людей, у которых могут возникнуть неприятности только из-за того, что их увидели не с теми, с кем надо».

Но человек из Пентагона, очевидно, не заметил ничего вызывающего беспокойство. Он прошел в заднюю часть кафе и уселся напротив Полинг и Ричера. Бросив короткий взгляд на их лица, он стал смотреть в зеркало между ними. Вблизи Ричер заметил у него на лацкане значок, изображающий скрещенные пистолеты, а на щеке — едва заметный шрам. Возможно, от гранаты или шрапнели, угодившей в него с большого расстояния. Может быть, он все-таки служил в действующей армии. Или неудачно баловался с оружием в детстве.

— У меня для вас совсем немного информации, — сказал он. — Частные военные компании, нанимающие американцев и воюющие за океаном, совершенно справедливо считаются плохой новостью, особенно когда они отправляются в Африку. Поэтому эти данные строго засекречены и старательно оберегаются. Да и происходило все это до того, как я начал здесь работать, поэтому я почти ничего не знаю. Могу рассказать вам только то, о чем вы и сами в состоянии догадаться.

— Где это было? — спросил Ричер.

— Даже этого я не знаю точно. Думаю, в Буркина-Фасо или Мали. В одной из небольших африканских стран. Честно говоря, проблемы возникают в таком количестве подобных мест, что за ними почти невозможно уследить. Обычные дела. Гражданская война, испуганное правительство, кучка повстанцев, готовых выйти из джунглей, ненадежная армия. Поэтому правительство платит огромные деньги и покупает защитников на международном рынке.

— В какой из этих стран говорят по-французски?

— В качестве государственного языка? В обеих. А почему вы спрашиваете?

— Я видел кое-какие деньги. В пластиковой обертке с надписями «Центральный банк» на французском языке.

— Сколько денег?

— Больше, чем мы с вами сумеем заработать за две жизни.

— Доллары США?

— И очень много, — подтвердил Ричер.

— Иногда это помогает, иногда — нет.

— А в тот раз помогло?

— Нет, — ответил их собеседник. — Поговаривают, что Эдвард Лейн взял деньги и сбежал. И я не стал бы его винить. Они были стратегически слабы, к тому же безнадежно уступали противнику в численности.

— Но оттуда выбрались не все.

Человек из Пентагона кивнул.

— Похоже на то. Но получить из таких мест какую-нибудь информацию — все равно что уловить радиосигнал с обратной стороны Луны. По большей части это молчание и статические помехи. А если сведения и поступают, то путаные и неясные. Поэтому, как правило, мы полагаемся на Красный Крест или организацию «Врачи без границ». В конце концов нам удалось узнать, что двое американцев попали в плен. Через год мы выяснили их имена: Найт и Хобарт, раньше служили в морской пехоте, послужные списки не слишком хорошие.

— Удивительно, что они остались в живых.

— Повстанцы победили и стали новым правительством. Они выпустили всех заключенных, потому что тюрьмы были переполнены их дружками. Однако правительству требуются полные тюрьмы, чтобы население его боялось. Поэтому прежние хорошие парни стали новыми плохими парнями. Все, кто работал на старое правительство, неожиданно оказались в очень серьезном положении. А пара американцев стала чем-то вроде трофеев. Поэтому их оставили в живых. Но они сильно пострадали. Отчет «Врачей без границ» наводит ужас. Это был настоящий кошмар. Изувечить человека ради развлечения было для них нормальным делом.

— Детали?

— Полагаю, человек может сделать очень много при помощи ножа.

— А вы не думали о том, чтобы их оттуда вызволить?

— Вы меня не слушаете, — сказал человек из Пентагона. — Государственный департамент не мог признать, что где-то в Африке болтается группа американских наемников, забывших обо всех законах и постановлениях. Кроме того, я вам уже говорил, что повстанцы стали новым правительством. Они управляют страной. И нам необходимо с ними дружить. Потому что во всех этих маленьких странах есть то, что нужно нам. Нефть, алмазы и уран. «Алкоа»[5] нуждается в олове, бокситах и меди. «Халлибуртон»[6] хочет туда попасть, чтобы заработать пару баксов. Корпорации из Техаса мечтают управлять там местными тюрьмами.

— Вам известно, чем все закончилось?

— Довольно схематично, но вы сами сможете заполнить пустоты. Один умер в плену, но другой выжил, судя по сведениям Красного Креста. Это было что-то вроде гуманитарной акции, подарка Красному Кресту в честь пятой годовщины переворота. Они выпустили всех. Конец истории. Вот и все новости из Африки. Один умер, а другому удалось выбраться, причем относительно недавно. Если вы проведете небольшое расследование и сделаете запрос в службу иммиграции и натурализации, вы обнаружите, что некоторое время назад по каналам Красного Креста в Америку из Африки въехал один человек. А потом, если вы справитесь в Управлении по делам ветеранов, вам покажут отчет, где говорится, что некто только что вернувшийся из Африки прошел курс лечения, необходимость в котором возникла из-за какой-то тропической болезни, а также полученных там увечий.

— Кому из двоих удалось оттуда выбраться? — спросил Ричер.

— Не знаю, — ответил человек из Пентагона. — Я слышал только, что один умер, а другой вернулся в Штаты.

— Мне нужно знать больше.

— Я же вам сказал, основные события произошли до того, как я начал здесь работать. И я не имею к этому никакого отношения. Мне известны только мелкие детали.

— Я хочу знать его имя, — сказал Ричер. — И адрес, он наверняка есть в Управлении по делам ветеранов.

— Это очень сложно, — ответил человек из Пентагона. — Мне придется превысить свои полномочия, а на это нужна очень веская причина.

— Посмотрите на меня, — попросил Ричер.

Их информатор отвел глаза от зеркала и взглянул на Ричера.

— Десять-шестьдесят два, — произнес Ричер.

Никакой реакции.

— Не будь задницей, просто сделай это, ладно?

Человек из Пентагона снова уставился на зеркало. Его лицо ничего не выражало.

— Я позвоню на мобильный телефон мисс Полинг, — сказал он. — Когда — не знаю. Возможно, мне понадобится несколько дней. Но я постараюсь как можно быстрее узнать все, что возможно.

Он встал и пошел к двери. Открыл ее, повернул направо и скрылся из виду. Лорен Полинг с шумом выдохнула.

— Вы давили на него и были немного грубы, — сказала Полинг.

— Но он мне поможет.

— Почему? И что такое десять-шестьдесят два?

— У него на лацкане значок военной полиции. Перекрещенные пистолеты. Десять-шестьдесят два — это радиокод военной полиции, который означает: «Офицер в беде, просит срочной помощи». Поэтому он поможет. У него нет выбора. Ведь если один военный полицейский не поможет другому, тогда кто поможет?

— Значит, тут вам повезло. Возможно, вам не придется идти по трудному пути.

— Возможно. Но он не будет торопиться. Он показался мне немного заторможенным. Лично я просто залез бы в чью-нибудь картотеку. Но он постарается проделать все правильно и пройти по всем нужным каналам.

— Наверное, поэтому он продвигается по службе, а у вас с этим возникли проблемы.

— Такой робкий парень вряд ли далеко продвинется. Скорее всего, закончит свои дни в чине майора.

— На самом деле он уже бригадный генерал, — сказала Полинг.

— Правда? — Ричер уставился на дверь, словно на ней остался отпечаток образа ушедшего человека. — А он не слишком молодой для этого?

— Нет, это вы слишком старый, — возразила Полинг. — Все относительно. Но то, что наемниками занимается бригадный генерал, показывает, как серьезно наше правительство относится к данной проблеме.

— Это показывает, на каком высоком уровне мы пытаемся отмыть их делишки.

Полинг немного помолчала.

— Нанесение увечий ради развлечения. Звучит ужасно.

— Да уж, — согласился Ричер.

Они снова замолчали. К их столику подошла официантка и предложила еще кофе. Полинг отказалась, а Ричер — нет.

— Сегодня утром полиция Нью-Йорка обнаружила в реке труп неизвестного мужчины, — сказал он. — Белый, около сорока лет. Возле лодочной пристани. Убит одним выстрелом. Кто-то сообщил Лейну об этом по телефону.

— Тейлор?

— Почти наверняка.

— И что дальше?

— Будем работать с тем, что у нас имеется, — ответил Ричер. — Предположим, что Найт или Хобарт вернулись домой, затаив обиду на Лейна.

— Как будем действовать?

— Нас ждет тяжелая работа, — предупредил Ричер. — Я не очень рассчитываю получить что-нибудь из Пентагона. Сколько бы шрамов и звезд ни было у вашего знакомого, в душе он бюрократ.

— Хотите, обсудим все, что нам известно? Когда-то я была хорошим следователем. По крайней мере, я так считала, пока не случилось то, о чем вам известно.

— Разговоры не помогут. Мне нужно подумать.

— Тогда думайте вслух. Что не стыкуется? Что не на месте? Что вас удивило, даже если это какая-то мелочь?

— Организация похищения. Тут вообще ничего не понятно.

— Что еще?

— Все. Меня поражает то, что я топчусь на месте. Либо со мной что-то не так, либо ситуация совершенно неправильная.

— Это слишком общие рассуждения, — сказала Полинг. — Начните с мелочей. Назовите что-нибудь одно, что вас особенно удивило.

— Вы именно так поступали во время мозговых штурмов в ФБР?

— Разумеется. А вы поступали иначе?

— Я был военным полицейским. Мне везло, если удавалось найти хоть кого-нибудь с мозгами, достойными штурма.

— Я серьезно. Назовите что-то одно, что вас удивило.

Ричер сделал глоток кофе. «Она права, — подумал он. — Всегда что-то выбивается из общей картины еще до того, как ты начинаешь видеть эту картину».

— Всего одну вещь, — повторила Полинг. — Выбирайте любую.

— Я выбрался из черного «БМВ», после того как Берк положил мешок с деньгами в «ягуар», и меня удивила скорость, с которой похититель оказался на водительском сиденье, — сказал Ричер. — Я думал, у меня будет время, чтобы завернуть за угол и занять наблюдательный пост. Но он находился практически рядом со мной. На все у него ушло максимум несколько секунд. Я едва успел его заметить.

— И что это означает?

— Что он ждал нас прямо на улице.

— Но он не стал бы так рисковать. Если это Найт или Хобарт, Берк мог его узнать.

— Возможно, он стоял за какой-то дверью.

— Три раза? Он использовал один и тот же гидрант три раза, в разное время суток: поздно вечером, рано утром и в час пик. А учитывая тот факт, что он инвалид или как-то изуродован, его должны были запомнить.

— Человек, которого я видел, был самым обычным, без каких-либо особых примет.

— И тем не менее ему было трудно подыскать подходящее укрытие все три раза. Я занималась подобными вещами много раз. Включая одну конкретную ночь пять лет назад.

— Перестаньте себя терзать, — сказал Ричер, думая: «Подходящее укрытие».

Он вспомнил, как его болтало под задним сиденьем машины, когда он слушал жуткий голос похитителя. И что он тогда подумал? «Около того же самого проклятого гидранта?»

«Тот же проклятый гидрант.

Подходящее укрытие».

Ричер медленно и осторожно поставил на стол чашку и взял правой рукой левую руку Полинг. Поднес к губам и нежно поцеловал ее пальцы. Они были холодными, тонкими и приятно пахли.

— Спасибо, — сказал он. — Огромное вам спасибо.

— За что?

— Он трижды использовал пожарный гидрант. Почему? Потому что около гидранта почти всегда есть пустое место, вот почему. Из-за запрета на парковку. Все знают, что парковаться около гидрантов нельзя. Но он использовал один и тот же гидрант три раза. Почему? Их же полно повсюду, по одному в каждом квартале. Так почему именно этот? Потому что он ему нравился, вот почему. А чем он ему так нравился? Что заставляет человека полюбить один гидрант, отдав ему предпочтение перед другими?

— И что же?

— Ничего, — ответил Ричер. — Они все одинаковые. Массовое производство. Они совершенно идентичны. Просто у этого парня там был наблюдательный пост, который ему нравился, а гидрант оказался рядом. И его было хорошо видно. Как вы правильно отметили, похитителю требовалось прикрытие, надежное и не бросающееся в глаза, поздно вечером, рано утром и в час пик. И вероятно, у него могла возникнуть необходимость оставаться там довольно долго. Грегори оба раза сумел приехать на это место к назначенному времени, но он ведь мог попасть в пробку. Кроме того, похититель не мог знать, где будет находиться Берк, когда ему позвонят по мобильному телефону, и сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до нужного места. Значит, где бы похититель ни ждал их, он устроился там со всеми удобствами.

— А это нам поможет?

— Еще как поможет. Это первое определенное звено в цепи. Речь идет о каком-то фиксированном месте, которое можно найти. Нам нужно отправиться на Шестую авеню и попытаться понять, где оно находится. Возможно, кто-то видел там этого человека. Или кто-то вообще знает его.

Глава 29

Ричер и Полинг поймали такси на Второй авеню, и водитель отвез их на юг к Хьюстон-стрит, а потом на запад к Шестой авеню. Они вышли на юго-восточном углу и посмотрели на пустое небо в том месте, где прежде стояли башни-близнецы, а потом вместе повернули на север, и им в лицо тут же подул горячий ветер, несущий песок.

— Покажите мне этот знаменитый гидрант, — сказала Полинг.

Они двинулись на север и вскоре подошли к гидранту, который находился на тротуаре с правой стороны улицы, посреди квартала. Толстый, приземистый, покрытый облупившейся краской гидрант с двух сторон был защищен двумя металлическими столбами, находившимися на расстоянии четырех футов друг от друга. Участок возле гидранта оставался свободным. А вот все разрешенные для парковки места были заняты. Полинг немного постояла возле гидранта, медленно обошла вокруг него. Посмотрела на восток, север, запад и юг.

— Где захочет расположиться человек с военным складом ума? — спросила она.

Ричер процитировал:

— «Солдат знает, что хороший наблюдательный пункт обеспечивает полный обзор объекта и надежную безопасность флангов и тыла, защиту от стихии и противника, предоставляя все эти условия на все время проведения операции».

— И какова продолжительность операции?

— Максимум один час в обоих случаях.

— Как все происходило в первые два раза?

— Он наблюдал, как паркуется Грегори, а потом следовал за ним до Спринг-стрит.

— Значит, он не ждал внутри заброшенного здания?

— Нет, если он работал один.

— Однако он воспользовался задней дверью.

— Во втором случае — наверняка.

— А почему не передней?

— Я не знаю.

— Мы можем быть уверены, что он работал один?

— Только один из них вернулся живым.

Полинг вновь медленно обошла вокруг гидранта.

— Так где же был его наблюдательный пункт?

— К западу отсюда, — ответил Ричер. — Он хотел видеть полную картину.

— На другой стороне улицы?

Ричер кивнул:

— Посередине квартала, немного севернее или южнее. И не более чем на расстоянии в сто футов.

— Он мог воспользоваться биноклем. Как Пэтти Джозеф.

— Ему нужен правильный угол зрения. Какой есть у Пэтти. Она находится почти прямо напротив наблюдаемого объекта.

— И это вводит определенные ограничения.

— Дуга, не превышающая сорок пять градусов. Двадцать пять градусов к югу и двадцать пять градусов на север. Максимальный радиус — сто футов.

Полинг повернулась к дороге, развела руки под углом в сорок пять градусов, словно приняла стойку карате, и оценила взглядом ограниченное руками пространство. Длина дуги в сорок пять градусов и радиусом в сто футов составляет около семидесяти восьми футов. Более трех, но менее четырех стандартных фасадов магазинов Гринич-Виллидж. Иными словами, следовало рассмотреть пять заведений. Центральные три были наиболее вероятными. Самое северное и самое южное можно было отбросить. Ричер стоял за спиной Полинг и смотрел через ее макушку. Левая рука женщины указывала на цветочный магазин. Затем шло его новое любимое кафе. Далее магазин, где торговали рамами для картин, и винный магазин с двойной витриной. Правая рука Полинг указывала на аптеку.

— Цветочный магазин не годится, — сказала она. — Место неплохое, из него видна нужная стена и окно, но он закрыт в одиннадцать сорок вечера.

Ричер молча согласился.

— Винный магазин почти наверняка работает в это время, — продолжала она. — Но в семь утра он закрыт.

— К тому же нельзя целый час провести в цветочном или в винном магазине. Таким образом, ни тот ни другой не подходят в качестве места постоянного наблюдения в течение всей операции, — заметил Ричер.

— Так мы можем отбросить все заведения, кроме кафе, — сказала Полинг. — Кафе было открыто во всех трех случаях. И в кафе можно без проблем провести целый час.

— Однако кафе слишком рискованный вариант. Если находиться в нем трижды и подолгу, то велика вероятность, что такого человека запомнят. Меня они запомнили после того, как я выпил там одну чашку кофе.

— А на тротуаре было много народу в это время?

— Немало.

— Тогда он мог находиться на улице. Возможно, стоял в дверном проеме или где-то в тени. Решил рискнуть и просто стоял напротив того участка улицы, где паркуются машины.

— Но тогда у него не было никакой защиты от дождя или холода. Три раза по часу провести под открытым небом…

— Он разведчик морской пехоты. Пять лет просидел в тюрьме в Африке. Этот человек привык к трудностям.

— Речь идет о тактических неудобствах. В этой части города полиция вполне могла принять его за торговца наркотиками или террориста. К югу от Двадцать третьей улицы одиночкам лучше не болтаться на одном месте.

— Так где же он мог быть?

Ричер посмотрел налево, потом направо.

И поднял взгляд вверх.

— Вы упомянули квартиру Пэтти Джозеф, — сказал он. — И назвали ее орлиным гнездом. Все дело в том, что Пэтти находится довольно высоко. Семь довоенных этажей — это чуть выше верхушек деревьев. Оттуда открывается отличный вид. Именно такой, какой нужен разведчику из морской пехоты. А на уровне улицы такой точки не найти. Не стоит забывать, что в самый важный момент перед наблюдателем может припарковаться огромный грузовик.

Лорен Полинг опять повернулась к дороге и опять развела руки под углом в сорок пять градусов, но на этот раз подняла их вверх. Ее руки отмерили тот же отрезок. Теперь они указывали на верхние этажи тех же пяти зданий.

— Откуда он пришел в первый раз? — спросила Полинг.

— С юга от меня, — ответил Ричер. — И справа. Я сидел за крайним столиком и смотрел примерно на северо-восток. Значит, он пришел со стороны Спринг-стрит. Невозможно установить, откуда он начал движение. Я сел и попросил принести кофе, и он оказался в машине еще до того, как официант выполнил мой заказ.

— Но во второй раз, после того как Берк положил сумку, он шел со стороны своего наблюдательного пункта, верно?

— Он был совсем рядом с машиной, когда я его заметил.

— И находился в движении?

— Делал последние два шага.

— Откуда он шел?

Ричер отошел от края тротуара к тому месту, где он оказался сразу после того, как повернул за угол с Бликер-стрит. Мысленным взором он представил зеленый «ягуар», стоящий возле поребрика, за спиной у Полинг, и два быстрых последних шага похитителя. Затем он попытался продлить вектор движения в противоположную сторону. Возвращаясь к Полинг, он старался удерживать нужное направление.

— Очень похоже на первый раз, — сказал он ей. — Северо-восток, поперек движения. С юга по отношению к тому месту, где я сидел.

Полинг переместила правую руку южнее и отмерила тот же воздушный отрезок влево от самого северного столика кафе. Получился довольно узкий сектор, в который попала половина здания с цветочным магазином и почти все здание с кафе. Над цветочным магазином поднимались три этажа окон с вертикальными жалюзи, на подоконниках виднелись горшки с цветами, принтеры и стопки бумаги. На потолках висели лампы дневного света.

— Офисные помещения, — констатировала Полинг.

Над кафе располагались три этажа окон, закрытых выцветшими портьерами из красной индийской ткани, шторами, макраме или занавесками из разноцветных стеклянных бус. Одно окно оставалось совершенно открытым. Другое было заклеено газетной бумагой. На третьем кто-то повесил плакат с изображением Че Гевары.

— Квартиры, — сказала Полинг.

Между цветочным магазином и кафе виднелась небольшая синяя дверь. В левой ее части блестела серебристая коробочка с кнопками, списком имен и микрофоном.

— Человек, который выходит из этой двери, должен пересечь улицу в северо-восточном направлении, верно? — сказал Ричер.

— Мы его нашли, — ответила Полинг.

Глава 30

На серебристой коробочке имелось шесть черных кнопок, расположенных вертикально. Рядом с верхней было аккуратно написано выцветшими чернилами: «Кублински». Возле нижней кнопки красовалась надпись черным фломастером: «Смотритель». Остальные четыре оставались пустыми.

— Низкая арендная плата, — сказала Полинг. — Короткие сроки. Постоянная смена жильцов. За исключением мистера и миссис Кублински. Судя по надписи, они живут здесь с незапамятных времен.

— Наверное, переехали во Флориду лет пятьдесят назад, — подхватил Ричер. — Или умерли, и никто не сменил надпись.

— Попробуем поговорить со смотрителем?

— Воспользуйтесь своей визиткой, прикрыв пальцем слово «бывший». И сделайте вид, что вы все еще в Бюро.

— Думаете, это обязательно?

— Нам нужно использовать все шансы. Для нас это главное здание. К тому же на нас смотрит Че Гевара. И макраме.

Полинг нажала изящным пальцем на кнопку смотрителя. Через долгую минуту из динамика послышался набор невнятных звуков. Возможно, это было слово «да», или «что», или «кто». Или просто шум помех.

— Федеральные агенты, — откликнулась Полинг.

Что до некоторой степени было правдой. И она и Ричер в свое время работали на «дядю Сэма». Она вытащила визитку из сумочки. Из динамика вновь донесся шум.

— Он идет, — сказал Ричер.

В те дни, когда он разыскивал дезертиров, ему довелось видеть немало подобных зданий. Дезертиры любили платить наличными и арендовать квартиры на короткие сроки. По своему опыту Ричер знал, что смотрители охотно сотрудничают с властями. Им нравится их работа, дающая много свободного времени и крышу над головой, и они не хотят ее потерять. Пусть лучше в тюрьму отправится кто-то другой, а они останутся на прежнем месте.

Конечно, если сам смотритель не оказывался плохим парнем.

Однако этот, как показалось Ричеру, ничего не скрывал. Голубая дверь распахнулась внутрь, и на пороге появился высокий худощавый тип в грязноватой майке и черной вязаной шапочке. Ричер сразу уловил в его лице славянские черты.

— Да? — спросил он с сильным русским акцентом.

Полинг помахала у него перед носом своей визиткой, давая ему возможность прочитать отдельные слова.

— Расскажите нам о своих самых последних съемщиках, — потребовала она.

— Самых последних? — повторил смотритель.

В его голосе не чувствовалось враждебности. Он походил на неглупого человека, сражающегося с нюансами чужого языка, и не более того.

— К вам кто-то вселялся в последние две недели?

— Номер пять, — ответил смотритель. — Неделю назад. Он отозвался на объявление в газете, которое менеджер поместил по моей просьбе.

— Нам нужно осмотреть его квартиру, — сказала Полинг.

— Я не уверен, что должен вас впускать, — сказал смотритель. — В Америке есть правила.

— Внутренняя безопасность, — сказал Ричер. — Патриотический акт.[7] Теперь в Америке нет никаких правил.

Мужчина пожал плечами, молча развернул свое высокое худое тело в узком пространстве коридора и зашагал к лестнице. Ричер и Полинг последовали за ним. Ричер уловил аромат кофе, проникающий сквозь стены кафе. Квартиры с номерами один и два отсутствовали. Квартира номер четыре оказалась первой дверью, к которой они подошли, — у самой лестницы, в задней части здания. Третья квартира располагалась на том же этаже, дальше по коридору, в передней части здания. Из чего следовало, что квартира номер пять находится прямо над ней, на третьем этаже, и ее окна выходят на улицу. Полинг посмотрела на Ричера, и он кивнул:

— С незанавешенным окном.

На третьем этаже они прошли мимо шестой квартиры и зашагали к номеру пять. Аромат кофе исчез, ему на смену пришли запахи вареных овощей.

— Он дома? — спросил Ричер.

Смотритель покачал головой.

— Я всего два раза его видел. А сейчас его точно нет дома. Я только что прошел по всему зданию, проверял трубы.

Он воспользовался универсальным ключом со связки, висевшей у него на поясе, и отпер дверь. Распахнув ее, он отступил в сторону.

Это была одна из тех квартир, которую брокер назвал бы «однокомнатная с альковом». Всего одна комната в форме буквы L, в нижней части которой теоретически хватало места для кровати, но очень маленькой. Кухонный уголок и крошечная ванная с распахнутой дверью. Но в основном они видели пустое пространство покрытого пылью пола.

Квартира была совершенно пустой.

Если не считать одинокого стула. Стул не был старым, но им не раз пользовались. Такие стулья можно купить на распродаже на Бауэри-стрит, где обанкротившиеся владельцы ресторанов избавляются от оборудования. Стул стоял возле окна и был слегка повернут на северо-восток. Он находился примерно двадцатью футами выше и тремя футами дальше, чем то место в кафе, где два вечера кряду Ричер пил кофе.

Ричер сделал несколько шагов и уселся на стул, аккуратно поставив ноги. Теперь он смотрел прямо на гидрант, расположенный на другой стороне Шестой авеню. Очень удобная точка наблюдения. Даже большой грузовик не мог бы загородить обзор, и наблюдатель прекрасно увидел бы припаркованную возле гидранта машину. Расстояние около девяноста футов. Никаких проблем — если, конечно, ты не слепой. Ричер встал и медленно повернулся. Он увидел запирающуюся дверь, три массивные стены, окно без занавесок. «Солдат знает, что хороший наблюдательный пункт обеспечивает полный обзор объекта и надежную безопасность флангов и тыла, защиту от стихии и противника, предоставляя все эти условия на все время проведения операции».

— Похоже на квартиру Пэтти Джозеф, — сказала Полинг.

— Вы там были?

— Бруер ее описывал.

— Таких квартир полно.

Потом он повернулся к смотрителю и попросил:

— Расскажите нам об этом парне.

— Он не говорит, — ответил смотритель.

— Что вы имеете в виду?

— Он не может говорить.

— Он что, немой?

— Не от рождения. Из-за травмы.

— С ним что-то случилось и он онемел?

— Нет, травма не эмоциональная, — сказал смотритель. — Физическая. Он общался со мной при помощи листка бумаги. Терпеливо, целыми предложениями. Он написал, что пострадал на службе. Боевое ранение. Но я не заметил видимых шрамов. Он все время не разжимал губ, словно стеснялся, что я могу что-то заметить. Это напомнило мне кое-что, что я видел более двадцати лет назад.

— И что же?

— Я русский. За свои грехи я служил в советской армии в Афганистане. Однажды нам вернули одного пленного в качестве предупреждения. У него был отрезан язык.

Глава 31

Смотритель отвел Ричера и Полинг в свою квартиру, которая находилась в полуподвале в задней части здания. Он открыл ящик стола, где хранил документы, и вытащил бумаги на аренду квартиры номер пять. Они были подписаны ровно неделю назад человеком по имени Лерой Кларксон. Как и следовало ожидать, имя оказалось фальшивым. Кларксон и Лерой были первыми двумя улицами, идущими от Вестсайдской автострады на север к Хьюстон, всего в нескольких кварталах от этого места. В дальнем конце Кларксон находился бар со стриптизом. А в конце Лерой — мойка автомобилей. Между ними было маленькое кафе, где Ричер однажды обедал.

— Он не показал никаких документов? — спросила Полинг.

— Документы нужно показывать, если аренду оплачивают чеком, — ответил смотритель. — А этот парень платил наличными.

Подпись была совершенно неразборчивой. Номер социального страхования был написан аккуратно, но Ричер не сомневался, что это случайная последовательность цифр.

Смотритель дал вполне приличное описание внешности немого мужчины, но это позволило лишь сделать вывод, что речь идет о том же человеке, которого Ричер уже дважды видел прежде. Белый мужчина лет сорока, среднего роста и телосложения, аккуратный, тщательно выбритый. Голубые джинсы, голубая рубашка, бейсболка, теннисные туфли, одежда не новая и удобная.

— Он выглядел здоровым? — спросил Ричер.

— Если не считать того, что не мог говорить? — уточнил смотритель. — Да, он выглядел нормально.

— А он не говорил о том, что какое-то время его не было в городе?

— Он вообще ничего не говорил.

— На какой срок он арендовал квартиру?

— На месяц. Меньше нельзя.

— Этот парень не вернется, — сказал Ричер. — Вы можете снова дать объявление в газету.

— А что стало с вашим армейским приятелем? — спросила Полинг.

— Он выжил, — ответил смотритель. — И продолжал жить, хотя и не слишком счастливо.

Ричер и Полинг вышли из синей двери, двинулись на север и почти сразу зашли выпить кофе. Они заняли столик, стоящий на тротуаре, — именно здесь Ричер сидел дважды.

— Значит, он работает не один, — заметила Полинг.

Ричер не ответил.

— Иначе он бы не мог звонить по телефону.

Ричер вновь промолчал.

— Расскажите мне о голосе, который вы слышали.

— Американец, — ответил Ричер. — Устройство не могло изменить слова, модуляции и ритм. Терпеливый. Умный, уверенный, полностью контролирующий ситуацию. И еще он хорошо знает Нью-Йорк. Возможно, военный — это проскользнуло в паре фраз. Он хотел знать имя Берка, из чего следует, что ему известен отряд, в который входит Берк, или он старался отладить детектор лжи. Все остальное лишь догадки. Искажения были очень существенными. Однако я почувствовал, что говорит достаточно молодой человек. В голосе присутствовала некая легкость и живость. Возможно, это человек маленького роста.

— Ветеран спецназа.

— Может быть.

— Уверенность и хладнокровие говорят о том, что он привык отдавать приказы. То есть был на первых ролях.

Ричер кивнул.

— Хорошая мысль. У меня возникли похожие ощущения, когда я его слушал. Словно он ведет огонь. И привык быть по меньшей мере равным партнером.

— Проклятье, кто же он такой?

— Если бы ваш приятель из Пентагона не утверждал другое, я бы решил, что Хобарт и Найт оба уцелели и что они работают вместе.

— Но это не так, — возразила Полинг. — Мой источник из Пентагона не мог совершить такую ошибку.

— Значит, тот из них, кто выжил, нашел нового партнера.

— И он полностью доверяет этому человеку, — заметила Полинг. — Обратите внимание: он все проделал очень быстро.

Ричер посмотрел в сторону гидранта. Машины периодически его закрывали, потом на Хьюстон зажигался зеленый свет, и машины уезжали.

— Может ли пульт дистанционного управления сработать на таком расстоянии? — спросил он.

— Для автомобиля? — спросила Полинг. — Вполне возможно. Наверное, это зависит от марки машины. А почему вы спросили?

— После того как Берк положил сумку с деньгами, мне показалось, что я услышал щелчок замка, блокирующего двери. Возможно, похититель сделал это, находясь у окна, откуда наблюдал за происходящим. Он не хотел оставлять деньги в незапертой машине даже на короткое время.

— Звучит весьма правдоподобно.

Ричер немного подумал.

— А знаете, что мне кажется странным? Почему он вообще находился в той комнате?

— Мы знаем, почему он поднялся наверх.

— Нет, почему именно он был наверху, а не его напарник? Речь идет о двух людях, один из которых может говорить, а другой — нет. Почему же тогда квартиру снимал не тот парень, который может говорить? Едва ли кто-то забудет встречу с немым. А зачем ему нужно было находиться на наблюдательном пункте? Чтобы управлять и контролировать, отдавать приказы на основании того, что он увидит. Но немой не в силах отдавать приказы даже по сотовому телефону. Что произошло в первые два раза, когда сюда приезжал Грегори? Парень находится наверху и все видит, но что он может сделать? Он даже не в состоянии сказать своему напарнику, что тот должен ждать на Спринг-стрит.

— Он может отправить текстовое сообщение, — заметила Полинг.

— Что отправить?

— По сотовому телефону можно передавать текст.

— И когда такое стало возможным?

— Несколько лет назад.

— Век живи — век учись, — проворчал Ричер. — Но я все равно не понимаю, зачем немому встречаться со смотрителем здания.

— Согласна, — ответила Полинг.

— Или управлять операцией. Было бы гораздо естественнее, если бы он слушал по телефону указания партнера. Ведь слушать он может.

Они немного помолчали.

— Что теперь? — спросила Полинг.

— Напряженная работа, — ответил Ричер. — Вы к ней готовы?

— Вы хотите меня нанять?

— Нет. Просто вы откладываете все свои дела и работаете добровольцем. Ведь если мы добьемся успеха, вы узнаете, что произошло с Энни Лейн пять лет назад. И у вас больше не будет бессонных ночей.

— Или я узнаю, что мои худшие предположения подтвердились. И тогда я совсем не смогу спать.

— Жизнь — это игра, — сказал Ричер. — Иначе она не была бы такой интересной.

Полинг довольно долго молчала.

— Ладно, я согласна.

— Тогда еще немного потрясем бывшего советского солдата. Проверим стул. Они купили его в течение прошлой недели. Мы сходим на Бауэри-стрит и выясним, откуда он взялся. Может быть, этот стул приобрел напарник немого и его кто-нибудь вспомнит.

Глава 32

Ричер нес стул в руке, словно сумку, и они вместе с Полинг шагали на восток. К югу от Хьюстон-стрит Бауэри состояла из серии магазинов розничной торговли, похожих на цепочку неофициальных торговых центров. Здесь можно было купить электрооборудование, подержанные товары для офиса, кухонную утварь, все необходимое для ресторанов. Ричеру нравилась Бауэри, по таким улицам он всегда гулял с удовольствием.

Стул в его руке был самым обычным, но у него имелся целый ряд характерных черт. Стоит выпустить его из виду — и ты уже не можешь его описать, но когда держишь его в руках, найти такой же совсем нетрудно. Они начали с самого северного магазина, находившегося не более чем в сотне ярдов от дома. Если человек покупает подержанную мебель на Манхэттене, весьма вероятно, что он сделает это в ближайшем магазине.

«Поставь самый лучший товар в витрину», — таков главный принцип розничной торговли. Но на Бауэри лучшие товары выставлялись прямо на тротуаре. А стул, который нес Ричер, никто не назвал бы лучшим товаром, иначе его не продали бы в единственном экземпляре. Если у тебя есть комплект из двадцати четырех стульев, ты не станешь продавать их по одному. Поэтому Ричер и Полинг проходили мимо выставленных на тротуаре предметов в узкие двери и осматривали пыльные стулья, сложенные внутри. Они нашли множество стульев, все похожие и все разные. У всех были четыре ножки, сиденья и спинки, но различие в форме и деталях поражало воображение. Ни один из них не казался слишком удобным. Ричер где-то читал, что существует целая наука изготовления ресторанных стульев. Естественно, он должен быть прочным и должен выглядеть удобным, но на самом деле стул не должен быть слишком удобным, в противном случае клиенты будут сидеть слишком подолгу и за вечер вместо трех разных компаний за каждым столиком побывает только две, а ресторан потеряет деньги. Не приходилось сомневаться, что производители стульев это прекрасно знали.

В первых трех магазинах они не нашли ничего похожего и никто не признался, что они продали стул, похожий на тот, что принес Ричер.

А в четвертом магазине они нашли то, что искали.

Это был большой магазин, где продавалась хромированная мебель для кафе. За рядами мягких стульев на тротуаре оказались груды старых столов и стульев, наваленных друг на друга. Еще дальше нашлось множество самых разных предметов. В том числе и два стула, родные братья того, что принес с собой Ричер. Тот же стиль, та же конструкция, цвет и состояние.

— Мы стреляем, и мы попадем в цель, — сказала Полинг.

Ричер проверил еще раз, чтобы не произошло ошибки.

Нет, здесь не могло быть никаких сомнений. Стулья были одинаковыми. Даже грязь и пыль совпадали. Те же оттенки серого, такая же плотность.

— Давайте попросим помощи, — предложил Ричер.

Он отнес стул с Шестой авеню в заднюю часть магазина, где за расшатанным столом сидел китаец. Рядом стояла закрытая касса. Китаец был старым, и на его лице застыла маска спокойствия. Наверное, он и был хозяином магазина и все операции проходили через его руки.

— Вы продали этот стул, — Ричер показал принесенный им стул, а потом кивнул в сторону стены, где стояли два его собрата. — Примерно неделю назад.

— Пять долларов, — произнес старик.

— Я не собираюсь его покупать, — сказал Ричер. — Кроме того, он вам не принадлежит. Вы уже однажды его продали. Я хочу знать, кто его у вас купил. И больше ничего.

— Пять долларов, — повторил старик.

— Вы меня не понимаете.

Старик улыбнулся.

— Нет, я отлично вас понимаю. Вы хотите получить информацию о том, кто купил стул. А я отвечаю, что информация имеет цену.

— Как насчет того, чтобы получить стул обратно? Вы сможете продать его во второй раз.

— Я уже продал его гораздо больше раз, чем два. Заведения открываются, а потом закрываются. Мир движется по кругу.

— Кто купил его неделю назад?

— Пять долларов.

— Вы уверены, что ваша информация стоит пять долларов?

— У меня есть то, что есть.

— Два с половиной доллара и стул.

— Вы оставите стул в любом случае. Вам надоело таскать его за собой.

— Но я могу оставить его возле соседней двери.

В первый раз за все время глаза старика переместились и уставились в стену. Наверное, он подумал: «Три стула лучше, чем два».

— Четыре доллара и стул, — предложил китаец.

— Три и стул, — ответил Ричер.

— Три с половиной и стул.

— Три с четвертью и стул.

Ответа не последовало.

— Прекратите, — вмешалась Полинг.

Она подошла к расшатанному столу и открыла сумочку. Достала толстый черный бумажник и вытащила из него новенькую десятку. Положила ее на исцарапанную столешницу и сказала:

— Десять долларов. И чертов стул. Так что постарайтесь, чтобы ваши слова того стоили.

Старый китаец кивнул.

— Женщины, — пробормотал он. — Они всегда готовы слушать.

— Расскажите нам, кто купил стул, — сказала Полинг.

— Он не мог говорить, — ответил старик.

Глава 33

— Сначала я ничего такого не подумал, — сказал старик. — Входит американец, слышит, как мы разговариваем на своем языке, и очень часто приходит к выводу, что мы не знаем английского. Тогда он начинает общаться с нами при помощи мимики и жестов. Конечно, это немного невежливо, подразумевается, что мы не способны освоить другой язык. Но мы привыкли. Обычно я даю клиенту возможность немного помучиться, а потом произношу грамотно построенную фразу в качестве укора.

— Как со мной, — заметил Ричер.

— Верно. Таким же образом я поступил и с человеком, которого вы ищете. Однако он не мог дать ответа, не разжимал губ и сглатывал, точно рыба. Я сделал вывод, что у него есть изъян, не позволяющий говорить.

— Опишите его, — попросил Ричер.

Старик немного помолчал, собираясь с мыслями, и повторил рассказ смотрителя с Шестой авеню. Белый, немногим меньше сорока, среднего роста и телосложения, аккуратный, чисто выбритое лицо без усов и бороды. Голубые джинсы, голубая рубашка, бейсболка, теннисные туфли, вся одежда поношенная и удобная. Никаких запоминающихся черт, если не считать немоты.

— Сколько он заплатил за стул? — спросил Ричер.

— Пять долларов.

— А часто ли у вас покупают один стул?

— Вы считаете, что мне следует тут же вызывать полицию, если ко мне зайдет человек, не являющийся владельцем ресторана?

— Кто покупает стулья по одному?

— Многие, — ответил старик. — Те, кто только что развелся, или те, кто недавно потерпел неудачу. Или те, кто начинает одинокую жизнь в маленькой квартире в Ист-Виллидже. Некоторые комнаты настолько малы, что там нужен лишь один стул. Его ставят к письменному столу, который исполняет заодно роль обеденного.

— Хорошо, я понял, — кивнул Ричер.

Старик повернулся к Полинг и спросил:

— Моя информация вам помогла?

— Может быть, — ответила Полинг. — Однако мы не узнали ничего нового.

— Сожалею. В таком случае вы можете оставить стул себе, — сказал старик.

— Мне надоело таскать его с собой, — сказал Ричер.

— Тогда можете оставить его здесь, — предложил старик, слегка наклонив голову.

Полинг и Ричер вышли из магазина, и Ричер успел заметить, как молодой парень — наверное, он приходился старику внуком — ставит принесенный им стул рядом с двумя другими.

— Трудный путь, — с иронией заметила Полинг.

— Какая-то бессмыслица, — сказал Ричер. — Зачем они посылают немого?

— Очевидно, второй привлекает внимание в еще большей степени.

— Даже не хочется думать, каким он может оказаться.

— Лейн бросил этих парней. Зачем вы ему помогаете?

— Я не помогаю ему. Я делаю это для Кейт и ее дочери.

— Они мертвы. Вы сами сказали.

— Но все равно они должны иметь историю. Объяснение. Кто, где и почему. Все должны узнать, что с ними случилось. Нельзя допустить, чтобы они просто тихо исчезли. Кто-то должен встать на их сторону.

— И это будете вы?

— Я играю теми картами, которые мне сдали. Нет смысла жаловаться на невезение.

— И?

— И за них нужно отомстить, Полинг. Ведь это не их сражение. Джейд вообще не имела никакого отношения к случившемуся. Если бы Хобарт, Найт или кто-то еще решил отомстить Лейну, возможно, я бы отошел в сторонку, чтобы поаплодировать им. Однако он поступил иначе. Он похитил Кейт и Джейд. А две обиды не дают права на совершение преступления против невинных.

— Как и три обиды.

— Но в данном случае они дают мне такое право, — сказал Ричер.

— Вы никогда не видели Кейт или Джейд.

— Я видел их фотографии. Этого достаточно.

— Я бы не хотела, чтобы вы имели что-то против меня.

— Хорошее замечание, — кивнул Ричер.

Они шли на север по Хьюстон-стрит, еще не решив, что будут делать дальше, когда Полинг потянулась к сотовому телефону. Вероятно, он завибрировал, и она вытащила его из кармана прежде, чем Ричер услышал звонок. Беззвучные сотовые телефоны заставляли Ричера нервничать. Он жил в мире, где рука тянется в карман за пистолетом, а не за телефоном. Всякий раз, видя это движение, он ощущал выброс адреналина в кровь.

Полинг остановилась и громко произнесла свое имя, чтобы перекрыть шум проезжающих мимо машин. С минуту она молча слушала, потом поблагодарила, убрала телефон и повернулась к Ричеру, улыбаясь.

— Мой приятель из Пентагона, — сказала она. — Он сообщил мне нечто существенное. Не исключено, что ему пришлось проникнуть в чью-то картотеку.

— Он нашел для нас имя? — спросил Ричер.

— Пока нет. Но он обнаружил место. Буркина-Фасо. Вы там бывали?

— Я никогда не бывал в Африке.

— Раньше эта страна называлась Верхняя Вольта. Это бывшая французская колония. Размером с Колорадо, население тринадцать миллионов, с валовым внутренним продуктом в четверть того, что стоит Билл Гейтс.

— Однако у них хватает свободных средств, чтобы нанять команду Лейна.

— Все не так, если верить моему приятелю, — возразила Полинг. — Вот это и есть самое странное. Именно в Буркина-Фасо Хобарт и Найт попали в плен, но нет никаких доказательств, что тамошнее правительство заключало договор с Лейном.

— А ваш человек думал, что такие бумаги должны существовать?

— Он сказал, что всегда есть какие-то документы.

— Нам нужно имя, — сказал Ричер. — И ничего больше. Нам нет нужды знать историю мира.

— Он над этим работает.

— Но недостаточно быстро. А мы не можем ждать. Нужно действовать.

— И как вы себе это представляете?

— Наш парень называет себя Лероем Кларксоном. Может быть, это шутка, понятная только ему одному, или это вылезло из его подсознания, поскольку он там живет.

— Поблизости от Кларксон-стрит или Лерой-стрит?

— Возможно, на Хадсон или Гринвич.

— Там не так-то просто поселиться. Человек, который провел пять лет в африканской тюрьме, не сможет позволить себе там даже кладовку.

— Однако он зарабатывал неплохие деньги до того, как попал в тюрьму. Возможно, он успел купить себе жилье еще до Буркина-Фасо.

Полинг кивнула.

— Нам нужно зайти в мой офис. Начнем с телефонного справочника.

В «Белых страницах» Манхэттена оказалось несколько Хобартов и целая страница Найтов, но ни один из них не жил в Уэст-Виллидже, что могло бы стать поводом для псевдонима Лерой Кларксон. Возможно, один из Найтов мог назваться Горацио Гэнсвуртом, а один из Хобартов — Кристофером Перри, но все остальные жили на улицах с номерами или так далеко на востоке, что для них было бы более естественно выбрать псевдоним Генри Мэдисон или Аллен Элдридж. Или Стентон Ривингтон.

— Слишком похоже на программы дневного телевидения, — сказала Полинг.

У нее имелись и другие базы данных — такие собирают частные детективы, имеющие связи в полиции или в ФБР. Однако и там не нашлось подходящих Найтов или Хобартов.

— Он отсутствовал пять лет, — сказала Полинг. — За это время он мог исчезнуть, верно? Отсоединить телефон, перестать платить за коммунальные службы.

— Возможно, но не обязательно, — ответил Ричер. — Эти парни привыкли к неожиданным путешествиям. И так было всегда. Обычно платежи осуществляются автоматически.

— Однако деньги на его счету могли закончиться.

— Все зависит от того, сколько у него их было вначале. Если он зарабатывал столько, сколько сейчас получают остальные, то мог платить по очень крупным счетам, даже если бы не успел выключить свет.

— Пять лет назад Лейн не был крупным дилером. Да и все они находились в таком же положении, пока поезд терроризма не тронулся со станции. Выкуп за Энни, настоящий или вымышленный, составлял всего сто тысяч, а не десять с половиной миллионов. Заработки должны были быть соответственно меньше. Этот парень не мог быть богатым.

Ричер кивнул:

— Вероятно, он арендовал квартиру. И домовладелец попросту выбросил его вещи на улицу много лет назад.

— Так что же нам делать дальше?

— Подождем, пока ваш приятель из Пентагона не сделает свою работу, — ответил Ричер. — Если, конечно, прежде мы не умрем от старости.

Но через минуту телефон Полинг вновь зазвонил. На этот раз сотовый лежал на письменном столе, и Ричер уловил механическую вибрацию. Полинг вновь произнесла свое имя, а затем с минуту слушала. Потом аккуратно сложила телефон и вернула на прежнее место.

— Мы не успели постареть, — заметила она.

— Что ему удалось узнать? — спросил Ричер.

— Это Хобарт, — сказала Полинг. — Обратно вернулся Хобарт.

Глава 34

— Как его имя? — спросил Ричер.

— Клей. Клей Джеймс Хобарт.

— Адрес?

— Мы ждем ответа из Управления по делам ветеранов.

— Давайте еще раз заглянем в телефонный справочник.

— Я выбрасываю старые справочники. У меня нет архива и материалов пятилетней давности.

— Возможно, у него здесь семья. К кому еще лучше всего вернуться?

В справочнике нашлось семь Хобартов, а один присутствовал дважды — дантист, указавший домашний телефон и телефон офиса и два разных адреса.

— Позвоните всем, — предложил Ричер. — Скажите, что вы из Управления по делам ветеранов и что вам требуется уточнить кое-какие детали.

Полинг включила громкую связь своего стационарного телефона. Первые два звонка получились неудачными: они попали на автоответчик. Третий тоже оказался холостым: какой-то немолодой ветеран страшно заволновался, что его военная пенсия может быть урезана. Полинг успокоила его, и он заявил, что никогда не слышал о человеке по имени Клей Джеймс Хобарт. Четвертый и пятый звонки также не принесли полезных результатов. Шестой звонок привел их в офис дантиста. Тот отдыхал в Антигуа, но секретарша сказала, что у него нет родственника по имени Клей Джеймс. Она заявила это очень уверенно, и у Ричера тут же возникло подозрение, что она исполняет не только секретарские обязанности. Впрочем, она не улетела с дантистом в Антигуа. Может быть, просто давно у него работает.

— Что теперь? — спросила Полинг.

— Оставшимся двум мы позвоним позже, — сказал Ричер. — И будем стареть дальше.

Однако приятель Полинг из Пентагона развил бурную деятельность и позвонил через одиннадцать минут. Он снова добыл информацию. Ричер видел, как Полинг записывает что-то в желтый блокнот, но не смог прочитать ее записи, так как находился слишком далеко от письменного стола. Полинг исписала сразу две странички. Разговор получился долгим. Таким долгим, что после его окончания пришлось подзаряжать аккумулятор телефона.

— Адрес Хобарта? — спросил Ричер.

— Пока нет, — ответила Полинг. — В Управлении по делам ветеранов тянут время. Говорят, что это секретная информация.

— Адрес — это ведь не медицинский диагноз.

— Именно на этом и настаивает мой приятель.

— Так что же ему удалось узнать?

Полинг перевернула страничку.

— Лейн находится в официальном черном списке Пентагона, — сказала она.

— Почему?

— Вам известно, что такое операция «Правое дело»?[8]

— Панама, — ответил Ричер. — Против Мануэля Норьеги. Более пятнадцати лет назад. Мне довелось там побывать, но я находился в Панаме недолго.

— Лейн участвовал в операции. Тогда он еще носил форму и проявил себя с самой лучшей стороны. Там он и получил звание полковника. Затем он в первый раз отправился в Персидский залив, после чего вышел в отставку при сомнительных обстоятельствах. Однако это не помешало Пентагону нанять его на контрактной основе. Они отправили Лейна в Колумбию, ведь он имел репутацию эксперта по Центральной и Южной Америке благодаря удачным действиям в операции «Правое дело». Он взял с собой часть своей нынешней команды, чтобы сражаться против одного из кокаиновых картелей. Он полетел туда на деньги правительства, но, оказавшись на месте, взял кругленькую сумму у одного из картелей, чтобы уничтожить его конкурента. Пентагон не стал особо переживать, один картель ничуть не лучше другого, но с тех пор Лейн окончательно лишился доверия и больше на правительство не работал.

— Его парни сказали, что они были в Ираке и Афганистане.

Полинг кивнула.

— После разрушения башен-близнецов многие люди побывали в самых разных местах. В том числе и команда Лейна. Но теперь они работали только через посредника. Иными словами, Пентагон нанимал людей, которым доверял, а они, в свою очередь, передавали часть работы Лейну.

— И это всех устраивало?

— Честь удавалось соблюсти. После того случая в Колумбии Пентагон больше не выписывал чеков с именем Лейна. Но позднее им потребовались все, кто был готов работать, а потому они закрыли глаза на прошлое.

— Он постоянно получает заказы, — сказал Ричер. — И большие доходы. Он живет как король, но большая часть денег, полученных в Африке, все еще в банковской упаковке.

— Из чего следует, что этот бизнес стал невероятно прибыльным. Мой приятель говорит, что после Колумбии Лейну приходилось перебиваться крошками с чужого стола. У него не оставалось выбора. Сначала эти крошки были довольно крупными, но постепенно они уменьшались. Теперь у него много конкурентов. Очевидно, он сорвал куш в Африке, но этот остаток и составляет большую часть его нынешнего капитала.

— Тем не менее он ведет себя так, словно стал крупным игроком. Говорит, что у него нет ни конкурентов, ни партнеров.

— Он лжет. Впрочем, в каком-то смысле это правда. Лейн находится в самом основании пирамиды. Строго говоря, у него нет равных партнеров — все остальные расположены выше.

— В Буркина-Фасо он тоже работал через посредника? — спросил Ричер.

— Думаю, да, — кивнула Полинг. — Иначе он бы фигурировал в документах.

— А наше правительство в этом участвовало?

— Вполне возможно. Мой приятель заметно нервничал.

Ричер кивнул.

— Именно по этой причине он и согласился помочь. Это не помощь одного военного полицейского другому. Бюрократия пытается контролировать ситуацию, направлять потоки информации. Кто-то решил скормить нам эти сведения через вашего приятеля, чтобы мы не блуждали вслепую и не наделали лишнего шума.

Полинг ничего не ответила. И тут ее телефон вновь зазвонил. Она попыталась не отключать подзарядку, но провод оказался слишком коротким. Она выдернула его и ответила на звонок. Секунд пятнадцать Полинг слушала, потом перевернула страницу в блокноте, нарисовала знак доллара и две цифры, за которыми последовали шесть нулей. Выключив телефон, она протянула блокнот Ричеру, чтобы он мог прочитать написанное.

— Двадцать один миллион долларов, — сказала она. — Наличными. Именно такую сумму Лейн заработал в Африке.

— Вы правы, — заметил Ричер. — Крупные крошки. В особенности для человека, который вынужден работать через посредников.

— Вся сделка стоила сто пять миллионов американских долларов из центрального резерва их правительства. Лейн получил двадцать процентов за поставку половины личного состава и выполнение большей части работы.

— Нищие не выбирают, — заметил Ричер.

А потом он сказал:

— Отлично.

— Вы о чем?

— Какова половина от двадцати одного?

— Десять с половиной.

— Вот именно. Выкуп Кейт составляет ровно половину от платы за Буркина-Фасо.

Они немного помолчали.

— Десять с половиной миллионов долларов, — сказал Ричер. — Мне эта сумма все время казалась странной. Но теперь все стало понятно. Вероятно, половину суммы Лейн посчитал своей. И теперь Хобарт полагает, что он должен получить долю Лейна за свои страдания.

— Разумное объяснение, — ответила Полинг.

— Я бы захотел больше, — возразил Ричер. — Я бы захотел получить все.

Полинг провела изящным ногтем по странице телефонного справочника и вновь попыталась дозвониться до первых двух Хобартов. И снова они услышали автоответчик. Полинг повесила трубку. В ее маленьком офисе стало тихо. Через несколько минут зазвонил сотовый телефон. Она сразу отключила подзарядку и открыла телефон. Произнесла свое имя, перевернула еще одну страницу в блокноте и быстро записала три строки.

— Теперь у нас есть его адрес.

Глава 35

— Хобарт переехал к сестре, на Хадсон-стрит. Могу поспорить, что дом расположен между Кларксон и Лерой.

— К замужней сестре, — подчеркнул Ричер. — Иначе мы отыскали бы ее имя в телефонной книге.

— Она вдова, — сообщила Полинг. — Наверное, сохранила фамилию мужа, но сейчас живет одна. Во всяком случае, жила до тех пор, пока ее брат не вернулся из Африки.

Сестру звали Ди Мария Грациано, и они нашли ее в телефонной книге — адрес соответствовал тому, который сообщил Полинг ее приятель из Пентагона. Полинг вошла в базу данных налогового управления и получила еще одно подтверждение места постоянного проживания Ди Марии.

— Плата за квартиру стабилизирована, — сказала Полинг. — Ди Мария живет там десять лет. Даже с учетом низких цен десять лет назад квартира у нее небольшая. — Она переписала номер социального страхования и внесла его в другую базу данных. — Ей тридцать восемь лет. Минимальный доход. Она мало работает. У нее даже не хватает денег, чтобы полностью выплачивать федеральный подоходный налог. Ее умерший муж также был морским пехотинцем. Младший капрал Винсент Питер Грациано. Он умер три года назад.

— В Ираке?

— Не могу ответить.

Полинг закрыла базу данных, перешла в Google и набрала «Ди Мария Грациано». Изучила полученные результаты, вышла из Google и открыла LexisNexis.[9] Вскоре на экране появился список ссылок.

— Взгляните сюда, — сказала Полинг.

— Лучше расскажите мне, — попросил Ричер.

— Она подала в суд на правительство, штат и Министерство обороны.

— По какой причине?

— За новости о ее брате.

Полинг нажала на Print и стала передавать Ричеру одну страницу за другой по мере того, как они вываливались из принтера. Он читал распечатку, а Полинг изучала монитор. Ди Мария Грациано вела пятилетнюю кампанию, пытаясь выяснить, что произошло с ее братом Клеем Джеймсом Хобартом. Это была долгая и горькая война. В самом начале наниматель Хобарта Эдвард Лейн дал под присягой показания, что Хобарт работал по заданию правительства США. И тогда Ди Мария Грациано отправила петицию своему конгрессмену и сенатору. Она также обратилась к председателю Комитета вооруженных сил, как в палате представителей, так и в Сенате. Она писала в газеты и давала интервью журналистам. Она должна была выступить в шоу Ларри Кинга, которое отменили перед самой записью. Ди Мария наняла частного детектива. Наконец она нашла бесплатного адвоката и подала в суд на Министерство обороны. Пентагон заявил, что ему ничего не известно о деятельности Клея Джеймса Хобарта после того, как он ушел в отставку. Тогда Ди Мария подала в суд на государственный департамент. Какой-то пятиразрядный государственный адвокат обещал, что Хобарт будет внесен в файлы как турист, пропавший в Западной Африке. Тогда Ди Мария вновь обратилась к журналистам и написала серию запросов на основании закона о свободе информации.[10] По большей части из них она уже получила отказ, а остальные еще рассматривались.

— Да, она взялась за них всерьез, — продолжала Полинг. — Как вы считаете? В метафорическом смысле она каждый день в течение последних пяти лет зажигала свечу для своего брата.

— Как и Пэтти Джозеф, — сказал Ричер. — Это история двух сестер.

— Через двенадцать месяцев в Пентагоне стало известно, что Хобарт жив. Кроме того, они знали, где он находится, но молчали в течение четырех лет. Они позволили бедной женщине страдать.

— А что она могла бы сделать? Запереть дверь, зарядить пистолет и отправиться в Африку, чтобы попытаться его спасти? Вернуть сюда, чтобы он предстал перед судом за убийство Энни Лейн?

— Против него нет никаких улик.

— В любом случае тот, кто скрывал от нее правду, поступал правильно.

— Слова истинного вояки.

— А ФБР — настоящий источник свободной информации, да?

— Она могла бы отправиться туда и лично обратиться с петицией в новое правительство Буркина-Фасо.

— Такие вещи хорошо заканчиваются только в кино.

— Вы ужасный циник.

— Во мне нет ни капли цинизма. Просто я реалист.

Полинг вдруг затихла.

— Что такое? — спросил Ричер.

— Вы сказали: «Зарядить пистолет». Вы сказали, что Ди Мария могла зарядить пистолет и отправиться в Африку.

— Нет, я сказал, что такое вряд ли возможно.

— И все-таки… Мы с вами считаем, что Хобарт нашел себе нового партнера, — продолжила она. — Сразу, как только вернулся. И он ему верит, верит по-настоящему.

— Именно так, — согласился Ричер.

— Может ли сестра исполнять роль партнера?

Ричер не ответил.

— С доверием проблем у него не возникнет, — продолжала рассуждать Полинг. — Она его ждала, и этим объясняется быстрота, с какой они начали действовать. Она наверняка привязана к брату и полна гнева. Возможно ли, чтобы голос, который вы слышали по телефону, принадлежал женщине?

— Это возможно, — после недолгих размышлений ответил Ричер. — Должен признать, что такая мысль не приходила мне в голову. Ни разу. Во всем виноваты предрассудки. Подсознательная дискриминация. Эти устройства обладают широкими возможностями. Минни-Маус может звучать как Дарт Вейдер.

— Вы отмечали, что в голосе чувствовалась какая-то легкость. Словно говорил не слишком крупный человек.

Ричер кивнул:

— Верно.

— С таким же успехом это могла быть и женщина. Благодаря устройству, изменяющему голос, это вполне вероятно.

— Может быть, — согласился Ричер. — Но кто бы это ни был, он очень хорошо знает Уэст-Виллидж.

— К примеру, тот, кто проживает здесь в течение десяти лет. И этот некто определенно знает военный жаргон, имея мужа и брата — морских пехотинцев.

— Может быть, — повторил Ричер. — Грегори говорил мне, что в Хэмптонсе появлялась женщина. Толстая женщина.

— Толстая?

— Грегори сказал «грузная».

— Она приезжала на разведку?

— Нет. Они с Кейт о чем-то беседовали, прогуливаясь по пляжу.

— Возможно, это как раз и была Ди Мария. Может быть, она толстая. Может быть, она просила денег. Кейт ей отказала, и это оказалось последней каплей, переполнившей чашу.

— Тут дело не только в деньгах.

— Однако из этого не следует, что деньги не имеют значения, — возразила Полинг. — Судя по тому, где живет Ди Мария, она нуждается в деньгах. Ее доля составит более пяти миллионов долларов. Не исключено, что она считает это компенсацией за пять лет безуспешных попыток пробить стену. По миллиону долларов за год.

— Может быть, — не стал спорить Ричер.

— Это лишь предположение, — сказала Полинг. — Нам не следует его исключать.

— Тут вы правы, — сказал Ричер.

Полинг взяла с полки справочник и отыскала адрес на Хадсон-стрит.

— Квартира находится к югу от Хьюстон, — сказала она. — Между Вандам-стрит и Чарлтон-стрит, а не между Кларксон и Лерой. Мы ошиблись.

— Наверное, он вспомнил об этих улицах, потому что они находятся в нескольких кварталах к северу, — предположил Ричер. — Не мог же он назвать себя Чарлтоном Вандамом. Это прозвучало бы фальшиво.

— В любом случае они всего в пятнадцати минутах ходьбы отсюда.

— Только не нужно обольщаться. Это всего лишь один кирпич в стене, не более того. Один из них или оба, но они наверняка отсюда уже убрались. Только безумцы продолжали бы оставаться в городе.

— Вы так думаете?

— На их руках кровь, а в карманах полно денег, Полинг. Они уже где-нибудь на Каймановых островах, на Бермудах, в Венесуэле или в любом другом подходящем месте.

— Так что же нам делать?

— Мы пойдем на Хадсон-стрит с безумной надеждой, что след все еще остается теплым.

Глава 36

Каждый из них в прошлой жизни тысячи раз подходил к зданиям, где могли находиться подозреваемые, представлявшие опасность. Ричер и Полинг прекрасно знали, как выполнять такую работу. Они быстро обговорили тактику. Их положение было достаточно невыгодным. Оба не имели оружия, а Хобарт дважды встречался с Полинг. Она довольно долго допрашивала всю команду Лейна после исчезновения Энни Лейн. Даже спустя пять трудных лет Хобарт мог ее вспомнить. Кроме того, Ричер не сомневался, что квартира на Хадсон-стрит пуста. Он предполагал, что они найдут там пустые шкафы и пакет с гниющим мусором.

В интересующем их доме консьержа не было. В таких домах их попросту не бывает. Это было приземистое, похожее на коробку здание из красного кирпича с черной железной пожарной лестницей. Последний дом такого типа — далее шел квартал офисов и банков. На потертой черной двери болталось переговорное устройство. Десять черных кнопок. Десять фамилий. Возле квартиры 4-L было аккуратно выведено: «Грациано».

— Лифта нет, — сказала Полинг. — Центральная лестница. На каждом этаже две квартиры в передней части здания, одна справа, одна слева. Четыре-L — четвертый этаж, слева.

Ричер толкнул дверь. Оказалось, что она заперта.

— А что в задней части дома? — спросил он.

— Скорее всего, вентиляционная шахта между этим домом и зданием, стоящим на Гринвич.

— Мы можем спуститься с крыши на веревке и забраться в окно кухни.

— Я проходила соответствующую подготовку в Квонтико, — сказала Полинг. — Но до сих пор мне не приходилось делать такие вещи.

— Мне тоже, — сказал Ричер. — Во всяком случае, в кухонное окно я еще не залезал. А вот в окно ванной однажды сумел забраться.

— Понравилось?

— Не особенно.

— Так что же мы будем делать?

Обычно Ричер нажимал какие-нибудь кнопки наугад и представлялся как электрик или курьер «Федерал экспресс». Однако он сомневался, что в этом здании такой номер пройдет. Едва ли сюда часто заходят курьеры. Четыре часа дня — не самое подходящее время для доставки пиццы или заказа из китайского ресторана: слишком поздно для ланча и слишком рано для обеда. В результате он нажал все кнопки, кроме 4-L, и сказал громким невнятным голосом:

— Не могу найти ключ.

Очевидно, в двух квартирах кого-то ждали, потому что почти сразу же послышались два щелчка, и Полинг распахнула дверь.

Они вошли в тускло освещенный вестибюль. Справа находилась узкая лестница, она поднималась на один этаж, а потом возвращалась к передней части здания. Ступеньки были покрыты потрескавшимся линолеумом. Слабые лампочки с трудом разгоняли сумрак. Все вместе напоминало смертельную ловушку.

— И что теперь? — поинтересовалась Полинг.

— Теперь будем ждать, — сказал Ричер. — По меньшей мере два человека должны выглянуть из своих квартир, чтобы выяснить, кто потерял ключ.

Они стали ждать. Прошла одна минута, потом вторая. Над ними послышался скрип открывающейся двери. Потом она захлопнулась. Распахнулась вторая дверь, ближе. Скорее всего, на втором этаже. Через тридцать секунд она с грохотом закрылась.

— Ладно, — сказал Ричер, — теперь можем подниматься.

Он шагнул на нижнюю ступеньку, и она громко заскрипела под его весом. Следующий шаг — новый резкий скрип. Когда Ричер сделал четвертый шаг, за ним последовала Полинг. К тому времени, когда они поднялись до середины пролета, стоял такой треск, словно стреляли из легкого стрелкового оружия.

Они добрались до второго этажа, но никто не проявил к ним ни малейшего интереса.

На лестничной площадке они увидели две двойные двери, одну слева и одну справа. 2-L и 2-R. Ричер подумал, что это, наверное, квартиры из узких длинных комнат с окнами на одну сторону, соединенных коридором. Вероятно, сразу за дверью находятся крючки для одежды, а напротив них — гостиная. Кухня в задней части квартиры. Ванная рядом с дверью и спальня, выходящая на фасад здания.

— Не так уж и плохо, — негромко заметил Ричер.

— Мне бы не хотелось таскать продукты на пятый этаж.

Ричер не носил продукты домой с самого детства.

— Можно бросить веревку с пожарной лестницы, — подумал он вслух, — и втащить пакеты с покупками через окно спальни.

Полинг ничего не ответила. Они повернули на сто восемьдесят градусов и прошли по коридору к следующему пролету лестницы. С шумом и треском поднялись на третий этаж. Квартиры 3-L и 3-R были расположены как на втором этаже. Вероятно, этажом выше все было точно так же.

— Ну, вперед, — сказал Ричер.

Они прошли по коридору, свернули на лестницу и посмотрели наверх, в сумрак на четвертом этаже. Со своего места они смогли увидеть 4-R. Но 4-L была недоступна для взгляда. Ричер пошел первым. Он перешагивал через две ступеньки, чтобы поменьше шуметь. Полинг следовала за ним, стараясь ступать на края ступенек — тогда они трещали не так громко. Они поднялись до конца пролета. Остановились. До них доносились обычные звуки, характерные для здания в большом городе. Шум автомобилей на улице, вой сирен и визг тормозов, смягченные толстыми стенами. Гудение десятка холодильников, кондиционеров, вентиляторов, звуки, несущиеся из телевизоров и радиоприемников, глухие шорохи в поврежденных лампах дневного света, шелест текущей по трубам воды.

Много лет назад дверь 4-L выкрасили в тусклый зеленый цвет. Работу проделали очень старательно. Скорее всего, маляр, прошедший хорошую подготовку. Но за долгие годы дверь покрылась слоем грязи: сажей от проезжающего транспорта, кухонным жиром, пылью. На уровне груди Ричера находился сильно замутненный глазок. «4» и «L» были надежно привинчены к двери латунными болтами.

Ричер наклонился и приложил ухо к двери.

Потом он выпрямился и прошептал:

— Там кто-то есть.

Глава 37

Ричер снова наклонился и стал слушать.

— Прямо перед нами. Женщина, с кем-то разговаривает. — Он выпрямился и отступил от двери. — Какая там может быть планировка?

— Короткий коридор, — прошептала Полинг. — Узкий на протяжении шести футов, пока идет вдоль ванной комнаты. Потом он расширяется и переходит в гостиную. Длина гостиной примерно двенадцать футов. На дальней стене слева окно, выходящее в световой колодец, а справа — дверь в кухню. Кухня расположена в задней части квартиры. Глубина кухни шесть или семь футов.

Ричер кивнул. В худшем случае женщина находится в кухне, на расстоянии двадцати пяти футов от входной двери, которую держит в поле зрения. Ну а при самом худшем из худших раскладов перед ней лежит заряженный пистолет и она умеет стрелять.

— С кем она говорит? — спросила Полинг.

— Не знаю, — шепотом ответил Ричер.

— Это ведь они, да?

— Только полные идиоты остались бы здесь до сих пор.

— Но кто еще это может быть?

Ричер ничего не сказал.

— Что вы намерены делать? — спросила Полинг.

— А что вы предлагаете?

— Взять ордер. Вызвать отряд по борьбе с терроризмом. В бронежилетах и с тараном.

— Эти дни давно прошли.

— Расскажите об этом кому-нибудь другому.

Ричер сделал еще один шаг назад и указал на дверь 4-R.

— Ждите здесь, — велел он. — Если услышите стрельбу, вызывайте «скорую помощь». Если нет, следуйте за мной, сохраняя дистанцию в шесть футов.

— Вы что, просто постучитесь в дверь?

— Нет, — сказал Ричер. — Не совсем.

Он сделал еще шаг назад. Роста в Ричере было шесть футов и пять дюймов, а весил он около двухсот пятидесяти фунтов. У него на ногах были туфли ручной работы, производства компании «Чини» из Нортгемптона в Англии. Более выгодная покупка, чем «Черчс», которые ничуть не лучше по качеству, но гораздо дороже из-за модного бренда. Модель, выбранная Ричером, называлась «Тентерден», полуспортивная, из шагреневой кожи. Двенадцатый размер. Подметки сделаны из композитных материалов, поставляемых компанией «Дайнити». Ричер ненавидел кожаные подошвы. Они слишком быстро снашивались и долго оставались влажными после дождя. «Дайнити» намного лучше. Пятислойный каблук толщиной в дюйм с четвертью. Кожаный рант «Чини», рант «Дайнити», две пластины прочной кожи «Чини» и толстая головка «Дайнити».

Каждая туфля весила более двух фунтов.

В двери квартиры 4-L имелись три замочные скважины. Три замка, наверное достаточно надежные. И возможно, дверная цепочка. Однако сама дверь была сделана из дерева, скорее всего из столетней дугласовой пихты. Как и дверная коробка, довольно дешевая, пропитавшаяся влагой за сто дождливых лет, высохшая за сотню зим и проеденная насекомыми.

— А теперь отойдите в сторону, — приказал Ричер.

Он перенес вес на отставленную назад ногу, посмотрел на дверь, слегка подпрыгнул, как прыгун в высоту перед рекордной попыткой, и устремился вперед. Один шаг, второй. Ричер ударил пяткой правой ноги в дверь чуть выше ручки, дерево раскололось, воздух наполнился пылью, дверь распахнулась настежь, а он продолжил движение, не сбавляя скорости. Два шага — и он оказался посреди гостиной. И замер. Просто стоял и смотрел. Лорен Полинг вошла вслед за ним и застыла у него за спиной.

Просто смотрела.

Квартира была устроена в точности так, как ее описала Полинг. Обветшалая кухня в задней части, гостиная длиной в двенадцать футов слева, со старым диваном и окном, выходящим в световой колодец. Воздух был жарким, неподвижным, нечистым. В проеме кухонной двери стояла грузная женщина в бесформенном одеянии из хлопка. В одной руке она держала открытую консервную банку с супом, а в другой — деревянную ложку. Ее глаза и рот были широко раскрыты от удивления. Она пыталась закричать, но от шока не могла вдохнуть воздух.

А в гостиной, на старом диване, лежал мужчина.

Но это был совсем не тот человек, которого Ричер видел раньше.

Этот человек был серьезно болен. Он состарился до срока. Исхудал. Потерял зубы. Пожелтевшая кожа блестела от лихорадки. На голове остались лишь отдельные пучки поседевших волос.

У него не было рук.

У него не было ног.

— Хобарт?! — спросила Полинг.

Ничто в мире уже не могло удивить лежащего на диване человека. Он с трудом повернул голову и сказал:

— Специальный агент Полинг, рад видеть вас снова.

У него был язык. Из-за отсутствия зубов его речь была невнятной и едва слышной. Однако он мог говорить.

Полинг повернулась к женщине и спросила:

— Ди Мария Грациано?

— Да, — ответила женщина.

— Моя сестра, — сказал Хобарт.

Полинг вновь повернулась к нему.

— Проклятье, что с вами случилось?

— Африка, — ответил он. — Со мной случилась Африка.

Он был одет в новую одежду — синие джинсы и синюю рубашку. Рукава и штанины завернуты, открывая культяшки запястий и щиколоток, смазанных прозрачной мазью. Ампутация была произведена какими-то грубыми инструментами. Ричер видел конец пожелтевшей лучевой кости, торчавшей, точно разбитая клавиша рояля. Он не заметил следов швов на рассеченной плоти. Никаких попыток восстановления. Лишь масса шрамов. Как после ожогов.

— Что произошло? — вновь спросила Полинг.

— Это длинная история, — ответил Хобарт.

— Нам нужно ее услышать, — вмешался Ричер.

— Зачем? ФБР пришло сюда, чтобы мне помочь? После того, как вы сломали дверь в квартиру моей сестры?

— Я не из ФБР, — сказал Ричер.

— Я тоже, — добавила Полинг. — Я ушла в отставку.

— И кто же вы теперь?

— Частный детектив.

Глаза Хобарта переместились на лицо Ричера.

— А вы?

— Нечто похожее, — сказал Ричер. — Я работаю независимо. У меня нет лицензии. Раньше был военным полицейским.

Некоторое время все молчали.

— Я готовила суп, — сказала Ди Мария Грациано.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказала Полинг. — Не обращайте на нас внимания.

Ричер пошел закрывать входную дверь, насколько это было возможно. Когда он вернулся в гостиную, Ди Мария поставила на огонь кастрюлю. Она вылила в нее содержимое консервной банки, помешивая его ложкой. Полинг стояла и смотрела на изуродованного мужчину, лежащего на диване.

— Так что же с вами произошло? — спросила она в третий раз.

— Сначала он поест, — заявила Ди Мария.

Глава 38

Ди Мария села на диван рядом с братом. Одной рукой она поддерживала его голову, а другой заботливо кормила с ложки. Хобарт всякий раз облизывал губы и периодически поднимал обрубки рук, пытаясь вытереть влажный подбородок. И всякий раз грустно смотрел на них, словно поражался, что все еще пытается сделать жест, от которого нет ни малейшей пользы. Когда его рука начинала движение, сестра мягко опускала ее на колени, а потом сама осторожно и нежно вытирала ему лицо мягким полотенцем, словно он был ее ребенком, а не братом. Суп был густым, из каких-то зеленых овощей, возможно чечевицы, сельдерея или спаржи. К тому моменту, когда тарелка опустела, полотенце сильно запачкалось.

— Нам нужно поговорить, — сказала Полинг.

— О чем? — спросил Хобарт.

— О вас.

— Тут особо не о чем говорить. Вы все видите сами.

— И об Эдварде Лейне, — добавила Полинг. — Нам нужно поговорить об Эдварде Лейне.

— А где он?

— Когда вы видели его в последний раз?

— Пять лет назад, — ответил Хобарт. — В Африке.

— Что там произошло?

— Я попал в плен. Живым. Не самый умный поступок.

— И Найт тоже?

— И Найт, — подтвердил Хобарт.

— Как это произошло? — спросил Ричер.

— Вы бывали в Буркина-Фасо?

— Я никогда не бывал в Африке.

Хобарт довольно долго молчал. Казалось, он решил не отвечать на вопросы, но потом передумал.

— Там шла гражданская война, — заговорил он. — В этой стране такое бывает часто. Нам нужно было защищать город. Обычная задача. На этот раз речь шла о столице. Мы даже не могли произнести ее название. Я выучил его позднее. Город назывался Уагадугу. Но тогда мы называли его городом У. Вы служили в военной полиции и знаете, как это бывает. Военные появляются за океаном и меняют все имена. Мы думали, так поступают для того, чтобы было понятнее, но основная причина состоит в другом. Все дело в психологии: нужно лишить страну и ее главный город индивидуальности. Сделать страну своей, чтобы мы не испытывали отрицательных эмоций, когда будем ее уничтожать.

— Что там произошло? — спросил Ричер.

— Город У был размером с Канзас-Сити, штат Миссури. Вся война шла на северо-востоке. Джунгли начинались в миле от окраин. Две радиальные дороги, точно спицы в колесе. Одна шла севернее северо-востока, вторая — восточнее северо-востока. Мы называли их дорогами «на один час» и «на два часа». Как на циферблате наручных часов: если двенадцать — это север, то одна дорога шла в направлении на один час, а другая на два часа. В нашу задачу входило наблюдение за дорогой «на один час». Именно на ней должны были появиться повстанцы. Вот только они предпочитали двигаться через джунгли. Повстанцы не подходили к дороге ближе чем на двадцать футов, и мы их никогда не видели. У них была только пехота и то, что они могли унести на плечах. Они ползли в зарослях, а потом выходили из-за деревьев.

— Джунгли начинались в миле от города? — уточнил Ричер.

— Совершенно верно, — сказал Хобарт. — Им нужно было преодолеть милю по открытой местности, а у нас имелись тяжелые пулеметы.

— Так в чем же заключалась проблема?

— А что бы вы предприняли на их месте?

— Я бы сместился влево, чтобы обойти ваши позиции с востока. И взял бы с собой половину всех сил или даже больше. Я бы оставался в зарослях, а потом атаковал бы вас с «четырех часов». Скоординировал бы действия с двух направлений. И вы бы не знали, где основной фронт, а где фланг.

Хобарт кивнул. От этого короткого движения на его тощей шее надулись жилы.

— Мы ожидали именно такого маневра, — сказал он. — Мы пришли к выводу, что они будут двигаться со стороны дороги «на один час» половиной своих сил, с правой обочины, а остальными силами — с другой стороны. Мы предположили, что две мили будет подходящим расстоянием, а потом они развернутся на девяносто градусов влево и попытаются обойти нас с фланга. Но из этого следовало, что отряду в пять тысяч солдат придется перейти дорогу «на два часа» — узкую, но прямую просеку, идущую через джунгли на протяжении пятидесяти миль. Дорога просматривалась до самого горизонта, как если бы кто-то хотел пересечь Таймс-сквер.

— И что было дальше? — спросила Полинг.

— Найт и я постоянно были вместе. Мы служили в разведке морской пехоты. Поэтому мы вызвались осуществлять наблюдение за противником. Отползли на триста ярдов и нашли парочку удобных ям — воронки от давно разорвавшихся снарядов. В тех местах постоянно воевали. Найт имел оттуда отличный обзор дороги «на один час», а я контролировал дорогу «на два часа». Когда они попытаются выйти на нас, мы нанесем им лобовой удар и, если нам будет сопутствовать успех, наши главные силы подойдут на помощь, — таким был наш план. Если же их атака окажется слишком мощной, Найт и я отступим к городу, где образуем вторую линию обороны. А если я увижу, что они пытаются нас обойти, то мы сразу отступим, но будем знать, что сражаться придется на двух фронтах.

— Как получилось, что все пошло не так? — спросил Ричер.

— Я сделал две ошибки, — ответил Хобарт.

И эти четыре слова вдруг отняли у него все силы. Глаза его закрылись, губы плотно сжались над беззубыми деснами, дыхание стало хриплым.

— У него малярия и туберкулез, — сказала его сестра. — Вы его утомили.

— Он получает лечение? — спросила Полинг.

— У нас нет даже пособия. Управление по делам ветеранов практически нам не помогает. Я вожу его в больницу Святого Винсента.

— Но как? Как вам удается спуститься по лестнице?

— Я несу его на спине, — ответила Ди Мария.

Хобарт сильно закашлялся, и по его подбородку потекла струйка кровавой слюны. Он высоко поднял обрубок руки и вытер рот остатками бицепса. Потом открыл глаза.

— Какие две ошибки? — спросил Ричер.

— Они совершили обманный маневр. Отряд разведчиков в десять человек вышел из-за деревьев в миле перед Найтом. Они должны были погибнуть славной смертью — весь отряд побежал вперед, беспорядочно стреляя. Найт подпустил их на полторы сотни ярдов и уложил всех до единого. Со своей позиции я его не видел. Между нами оставалось около ста ярдов, а местность была неровной. Тогда я пополз, чтобы проверить, все ли с ним в порядке.

— И что оказалось?

— Он не пострадал.

— И ни один из вас не получил ранений?

— Ранений? Они даже не пытались вести прицельный огонь.

— Однако противник стрелял из винтовок?

— Немного.

— Продолжайте.

— Когда я добрался до позиции Найта, то понял, что вижу дорогу «на два часа» даже лучше, чем со своей точки. К тому же мы могли прикрыть друг друга — в случае наступления противника нам было бы легче отстреливаться. Так я совершил первую ошибку.

— А какой была вторая ошибка?

— Я поверил Эдварду Лейну.

Глава 39

— Что сказал вам Эдвард Лейн? — спросил Ричер.

Однако Хобарт целую минуту не мог говорить. У него начался приступ кашля. Его впалая грудь мучительно дрожала. Изувеченные конечности бессильно дергались. Из уголков рта вытекала окрашенная кровью слюна. Ди Мария сбегала на кухню, сполоснула полотенце и принесла стакан с водой. Она тщательно вытерла брату лицо и дала напиться. Потом взяла его под мышки и помогла сесть. Вскоре приступ кашля прекратился — жидкость в легких немного опустилась.

— У нас трудная задача, — сказала Ди Мария. — Нужно очищать легкие, но кашель его ужасно утомляет.

— Хобарт, что вам сказал Лейн? — еще раз спросил Ричер.

Хобарт тяжело дышал, умоляя Ричера немного потерпеть. Потом он сказал:

— Примерно через тридцать минут после первого обманного маневра на позиции Найта появился Лейн. Увидев меня, он немного удивился. Потом Лейн попросил Найта оставаться на прежнем месте. Повернувшись ко мне, он сказал, что получил новые разведывательные данные: очень скоро дорогу «на два часа» пересекут правительственные войска, к нам прибудет подкрепление. Он сказал, что они пойдут ночным маршем, будут передвигаться медленно и скрытно, поскольку повстанцы совсем рядом. Солдаты двух армий будут двигаться параллельно дороге и на расстоянии сорока ярдов друг от друга. Однако они не смогут увидеть друг друга из-за густой растительности. Главная проблема — шум. Поэтому Лейн приказал мне сидеть тихо, наблюдать за дорогой и считать количество солдат, которые ее пересекают. Чем больше солдат перейдет дорогу, тем лучше для нас, ведь это наши союзники.

— И вы их видели?

— Тысячи и тысячи. Обычная пехота, без всякого транспорта, полное отсутствие тяжелого вооружения, легкое стрелковое автоматическое оружие, немного М-шестьдесят, несколько легких минометов. Они пересекали дорогу по двое, и это заняло несколько часов.

— А потом?

— Мы сидели тихо и ждали. Весь день, до наступления ночи. А потом небеса разверзлись. У нас были ночные прицелы, и мы видели, что происходит. Около пяти тысяч человек вышли из-за деревьев на дорогу «на один час» и направились маршем в нашу сторону. Одновременно из-за кустов вышли еще пять тысяч человек, к югу, с направления «на четыре часа», и двинулись прямо на нас. Те самые солдаты, которых я считал днем. И они вовсе не были правительственными войсками. На нас наступали повстанцы. Разведка Лейна ошиблась. Во всяком случае, именно так я подумал сначала. Позднее я понял, что он мне солгал.

— Что произошло дальше? — спросила Полинг.

— Сначала ничего страшного. Повстанцы начали стрелять слишком рано. Африка большой континент, но большинство из них умудрялись промахиваться. Мы с Найтом совсем не волновались. Планы всегда идут прахом. На войне побеждает импровизация. Мы рассчитывали, что с тыла нас поддержат огнем, чтобы мы могли спокойно отступить. Но мы так и не дождались помощи. Я посмотрел на оставшийся за нашей спиной город, до него было всего триста ярдов. А потом я повернулся и увидел десять тысяч солдат, идущих в мою сторону. С двух направлений, под углом в девяносто градусов. В совершенной темноте. У меня вдруг возникло ощущение, что мы с Найтом остались двумя единственными западными людьми во всей стране. Оказалось, что я был почти прав. Позднее я сложил куски головоломки, Лейн и все остальные парни из нашей команды отступили двенадцать часов назад. Вероятно, он вернулся после разговора с нами и сразу же сел в джип. И все наши поехали на юг, к границе с Ганой. А потом они добрались до аэропорта в Тамале, через который мы и попали в Африку.

— Нам нужно знать, почему Лейн так поступил, — сказал Ричер.

— Ну, это просто, — ответил Хобарт. — У меня было очень много времени, чтобы во всем разобраться, уж поверьте мне. Лейн бросил нас из-за того, что хотел смерти Найта. А я оказался не на той позиции, вот и все. Неизбежные потери.

— А почему Лейн хотел смерти Найта?

— Потому что Найт убил его жену.

Глава 40

— Вы слышали признание Найта в убийстве собственными ушами? — спросила Полинг.

Хобарт не ответил. Он лишь слабо повел обрубком правой руки.

— Найт признался в убийстве Энни Лейн?

— Он признался в сотне тысяч других вещей, — сказал Хобарт и грустно улыбнулся. — Нужно было находиться там. Нужно понимать, как это бывает. Найт бредил в течение четырех лет. И три года он был совершенно безумен. Как и я, наверное.

— Но как это было? Расскажите нам, — попросила Полинг.

Тут вмешалась Ди Мария Грациано:

— Я не хочу больше это слушать. Просто не могу. Так что я ухожу.

Полинг открыла сумочку и вынула из нее бумажник. Отделила часть банкнот и, не считая, протянула Ди Марии.

— Купите все, что требуется. Еду, лекарства, все, в чем вы нуждаетесь.

— Вы не купите его показания, — сквозь зубы произнесла Ди Мария.

— Я и не собираюсь, — сказала Полинг. — Просто пытаюсь помочь.

— Мне не нравится благотворительность.

— Забудьте об этом, — вмешался Ричер. — Ваш брат нуждается очень во многих вещах.

— Возьми деньги, Ди, — сказал Хобарт. — И купи что-нибудь для себя.

Ди Мария пожала плечами и взяла деньги. Засунула их в карман своего одеяния, забрала ключи и ушла. Ричер услышал, как открывается входная дверь. Заскрипели поврежденные его ударом петли. Ричер вышел в коридор.

— Нужно вызвать плотника, — сказала из-за его спины Полинг.

— Позвоните смотрителю с советским прошлым с Шестой авеню, — сказал Ричер. — Он выглядит компетентным, и я уверен, что он подрабатывает в свободное время.

— Вы думаете?

— Он был в Афганистане. Он не испугается, увидев парня без рук и ног.

— Вы говорите обо мне? — спросил Хобарт.

Ричер и Полинг вернулись в гостиную.

— Вам повезло иметь такую сестру, — сказал Ричер.

Хобарт кивнул. И вновь это движение получилось медленным и неуверенным.

— Но ей приходится трудно, — вздохнул Хобарт. — Ну, ванная и все такое. Она видит вещи, которые не предназначены для глаз сестры.

— Расскажите нам о Найте. Расскажите всю эту проклятую историю.

Хобарт опустил голову на диванную подушку и уставился в потолок. После ухода сестры он заметно расслабился. Его изуродованное тело больше не выглядело напряженным.

— Наступил момент истины, — заговорил он. — Мы вдруг поняли, что остались вдвоем, а противник обладает превосходством десять тысяч против двоих. Было совершенно темно, мы находились на ничейной земле, в стране, где нам не следовало быть. Прежде я думал, что уже не раз оказывался в дерьме, а тут стало ясно, что я не имел ни малейшего представления о том, каким глубоким оно может быть. Сначала мы ничего не делали. Потом посмотрели друг на друга. И это был последний момент, когда я ощущал мир. Мы посмотрели друг на друга и решили погибнуть, сражаясь. Лучше умереть, посчитали мы. Мы ведь все равно должны были когда-нибудь умереть, и этот момент показался нам вполне подходящим. И мы начали стрелять. Мы предполагали, что они откроют огонь из минометов и с нами будет быстро покончено. Однако этого не произошло. Они продолжали идти десятками, снова и снова, а мы стреляли, укладывая все новых и новых солдат. Мы положили их сотни, однако они продолжали наступать. Теперь я понимаю, что это была тактика. У нас появились проблемы со снаряжением, и, очевидно, они именно на это и рассчитывали. Дула наших М-шестьдесят перегревались. Патроны подходили к концу. Мы ведь принесли все снаряжение на своих плечах. Когда они это поняли, то пошли в атаку. И я решил, что теперь нам конец. Пуля или штык с близкого расстояния — результат будет тем же, как после минометного обстрела.

Он закрыл глаза, и в маленькой комнате стало тихо.

— Но? — сказал Ричер.

Хобарт открыл глаза.

— Но получилось иначе. Они подошли к нашему окопчику и остановились. Они стояли и ждали в лунном свете. Смотрели, как мы ищем нерасстрелянные обоймы. Но у нас ничего не осталось. Затем толпа раздвинулась, и появился офицер. Он посмотрел на нас сверху вниз и улыбнулся. Черное лицо, белые зубы. И тут до нас дошло. Мы уже раньше думали, что находимся в глубоком дерьме, но то была ерунда. Вот теперь мы действительно оказались в глубоком дерьме. Мы только что прикончили сотни этих парней, и теперь нас возьмут в плен.

— Как все пошло дальше?

— Поначалу на удивление хорошо. Они сразу забрали все, что имело хоть какую-то ценность. Потом с минуту нас колотили, но без особого энтузиазма. На курсах сержантского состава мне доставалось сильнее. На наших формах имелись американские флажки, вероятно, это произвело на них впечатление. Первые несколько дней вокруг царил настоящий хаос. Нас постоянно держали на цепи. Но скорее по необходимости, чем от жестокости. У них не было тюрьмы. На самом деле у них ничего не было. В течение многих лет они жили в джунглях. Никакой инфраструктуры. Однако они нас кормили. Пища была отвратительной, но они сами ели то же самое. Через неделю стало ясно, что путч победил, и все перебрались в город У, захватив нас с собой. Так мы попали в городскую тюрьму. Четыре недели мы сидели в отдельном крыле. Тогда мы думали, что ведутся переговоры с Вашингтоном. Нас кормили, и никто не обращал на нас внимания. Мы слышали, что в здании тюрьмы находятся и другие заключенные, но понимали, что у нас особый статус. Таким образом, первый месяц можно назвать пляжным отдыхом по сравнению с тем, что началось позднее.

— А что было потом?

— Очевидно, переговоры с Вашингтоном ни к чему не привели, и они перестали считать нас особенными. Мы с Найтом оказались вместе с остальными заключенными. И это было уже совсем другое дело. Там нам пришлось плохо. Огромное количество людей, грязь, болезни, отсутствие чистой воды, почти полное отсутствие пищи. Через месяц мы превратились в скелеты. Через два — в дикарей. Я провел шесть месяцев, даже не имея возможности лечь, так была забита камера. Мы были по щиколотки в дерьме — в буквальном смысле. Там ползали черви. Ночью от них не было спасения. Люди умирали от болезней и голода. Потом нам устроили суд.

— Вас судили?

— Наверное, это можно так назвать. Полагаю, речь шла о военных преступлениях. Я не понимал, о чем они говорили.

— Разве они не пользовались французским?

— Это язык для правительства и дипломатов. Остальные говорят на языках своих племен. Для меня это было все равно что два часа шума, а потом нас признали виновными. Нас перевезли обратно в большой дом, и тут мы обнаружили, что до сих пор находились в апартаментах для особо важных персон. Теперь мы попали к обычным людям, и это было гораздо хуже. Через два месяца я решил, что опустился на самое дно. Однако я ошибался. Потому что наступил день моего рождения. Они сделали мне подарок.

— Какой?

— Выбор.

— Что вам пришлось выбирать?

— Они вывели из камер дюжину парней. Наверное, у нас у всех был общий день рождения. Нас отвели на тюремный двор. Я сразу обратил внимание на большое ведро смолы, кипевшей на газовой горелке. От смолы исходил сильный жар. Я помню этот запах с самого детства. Тогда смолу использовали при укладке асфальта. Моя мать верила, что, если ребенок вдохнет запах смолы, он не будет простужаться, и она посылала нас туда, где велись дорожные работы. Так что я сразу узнал запах. Потом я увидел рядом с ведром большой камень, потемневший от крови. Тут появился какой-то крупный охранник с мачете, он начал что-то кричать первому парню в нашем строю. Я не понимал ни слова, но заключенный, стоявший рядом со мной, немного говорил по-английски, и он мне перевел. Он сказал, что у нас есть выбор. Выбор из трех вариантов. В честь нашего дня рождения мы можем потерять ногу. Первый выбор состоит в том, какую — левую или правую. Второй выбор — длинные штаны или короткие штаны. Это было нечто вроде шутки. Ниже колена или выше. Наш выбор. И третий выбор — пользоваться смолой или нет. Если опустить обрубок в смолу, то артерии закроются, а рана будет продезинфицирована. Если нет — тебя ждет смерть от потери крови. Однако охранник сказал, что выбор должен быть быстрым. Мы не должны мешкать и создавать очередь.

В комнате стало тихо. Все молчали. Тишину нарушал только шум неумолкающего Нью-Йорка.

— Я выбрал левую ногу, длинные штаны и ведро со смолой.

Глава 41

Довольно долго в маленькой комнате было тихо, как в склепе. Хобарт слегка переместил голову, чтобы ослабить давление на шею. Ричер присел на маленький стул, стоявший возле окна.

— Двенадцать месяцев спустя я выбрал правую ногу, длинные штаны и ведро со смолой.

— Они проделали то же самое с Найтом? — спросил Ричер.

Хобарт кивнул.

— Мы считали себя близкими друзьями, но некоторые вещи сближают по-настоящему.

Полинг стояла возле двери на кухню, белая как полотно.

— Найт рассказал вам про Энни Лейн?

— Он рассказал мне о многом. Но не забывайте, наше положение стало очень тяжелым. Мы были больны и длительное время голодали. Инфекции, малярия и дизентерия. Мы на долгие недели погружались в беспамятство от лихорадки.

— Что он вам рассказал?

— Он говорил, что застрелил Энни Лейн в Нью-Джерси.

— А он объяснил почему?

— Он привел мне множество самых разных причин. Наступал новый день, и причина менялась. Иногда он рассказывал, что у него был с ней роман, а она его бросила и он ужасно рассердился. В другие дни он утверждал, что Лейн разозлился и приказал Найту убить его жену. Еще Найт говорил, что он работает на ЦРУ. Однажды он заявил, что Энни была инопланетянкой.

— Это он ее похитил?

Хобарт вновь с трудом кивнул.

— Он отвез ее в магазин, но не стал там останавливаться. Вытащил пистолет и поехал дальше, до самого Нью-Джерси. И там убил ее.

— Сразу? — спросила Полинг.

— Да, сразу. Она умерла за день до того, как вы о ней услышали. Так что вы все делали правильно. Он убил ее в первое же утро, а потом поехал обратно, остановился возле магазина и ждал там до тех пор, пока не пришло время объявлять тревогу.

— Это невозможно, — возразила Полинг. — Из его электронной карточки следовало, что он в тот день не платил за проезд через мост или туннель.

— Давайте объясню, — сказал Хобарт. — Достаточно вытащить карточку из-за ветрового стекла и спрятать ее в футляр из фольги, в котором ее присылают. После чего можно расплатиться наличными.

— А вы действительно были в Филадельфии? — спросил Ричер.

— Да, был, — ответил Хобарт.

— Вы знали, чем занимался Найт в тот день?

— Нет, тогда не знал.

— Кто имитировал голос Энни по телефону? — спросила Полинг. — Кто организовал передачу выкупа?

— Иногда Найт рассказывал, что этим занимались двое его приятелей. Иногда утверждал, что сам Лейн.

— А в какую версию верите вы?

Голова Хобарта опустилась на грудь, а потом повернулась налево. Он смотрел вниз.

— Могу я вам что-нибудь принести? — спросил Ричер.

— Я просто смотрел на ваши туфли, — сказал Хобарт. — Мне тоже нравится хорошая обувь. Во всяком случае, раньше я ее любил.

— У вас будут протезы. И тогда вы сможете носить туфли.

— Я не смогу себе это позволить. Ни протезы, ни туфли.

— Какова правда об Энни Лейн? — спросила Полинг.

Хобарт опустил голову на диванный валик, чтобы иметь возможность смотреть прямо на Полинг.

— Правда об Энни Лейн? — переспросил он. — Я много об этом думал. Поверьте мне, я был одержим мыслями о ней. Это стало главным вопросом моей жизни, ведь именно из-за нее со мной случилось то, что случилось. Когда наступил день моего третьего дня рождения в тюрьме, меня вновь отвели во двор. Второй выбор был довольно глупым — длинный рукав или короткий рукав. Никто никогда не выбирал короткий рукав. Проклятье, кто на это согласится? Я видел сотни ампутаций, но никому не отрезали руку выше локтя.

В комнате вновь воцарилась тишина.

— Некоторые вещи невозможно забыть, — продолжал Хобарт. — Я помню запах крови и смолы, помню груду отсеченных рук за большой каменной колодой. Множество черных и одна маленькая, белая.

— Почему Найт убил Энни Лейн?

— У них не было романа. Это исключено. Найт был не из таких парней. Нет, я не стану утверждать, что ему совесть не позволила бы. Просто он всегда немного терялся в присутствии женщин. У него неплохо получалось с девками в дешевых барах и со шлюхами, но Энни Лейн была не из его лиги. Она была личностью и знала себе цену. И еще она была умна. Она бы не польстилась на то, что мог предложить ей Найт. Ни при каких обстоятельствах, даже через миллион лет. К тому же Найт ничего не стал бы предлагать, ведь Энни Лейн была женой его командира. Это самый большой запрет для всех американских солдат. В кино такие вещи иногда показывают, но в реальной жизни этого не бывает. А если все же допустить такую возможность, то Найт был бы самым последним морским пехотинцем из всех живущих на земле, который попытался бы сделать это.

— Вы уверены?

— Я очень хорошо его знал. У него не было приятелей, которые могли бы имитировать голоса, тем более женский. У него не было друзей-женщин. У него вообще не было друзей, если не считать меня и наших парней. А для такого дела необходимы близкие друзья. На что способен морской пехотинец? Вот тут я и понял, что он врет. Ему не к кому было прийти и сказать: «Ребята, помогите мне провернуть фальшивое похищение!»

— Так почему же он пытался вас обмануть?

— Он гораздо лучше меня понимал, что настоящая жизнь для нас закончилась. Для нас больше не существовало разницы между реальностью и вымыслом. Правда и ложь ничем не отличались. Найт просто развлекался таким образом. Может быть, хотел развлечь и меня. Он предлагал мне целый спектр причин и подробностей, разных фактов и сценариев, а я самым тщательным образом их анализировал в течение пяти долгих лет, и единственное, во что я верю, — это мотив, который был у Лейна. Энни решила от него уйти, она хотела получить развод и алименты, а гордость Лейна не позволяла ему с этим смириться. И тогда он решил ее убить.

— А зачем он хотел смерти Найта, который лишь выполнил его приказ?

— Лейн прикрывал собственную задницу. Спрятал все концы. Кроме того, он не любил оставаться перед кем-то в долгу. Думаю, именно это и стало главной причиной. Гордость Лейна не позволяет ему испытывать благодарность к другим людям.

И снова все довольно долго молчали.

— Что стало с Найтом? — спросил Ричер.

— В свой четвертый день рождения он не пошел к ведру со смолой. Он больше не хотел продолжать. Мерзавец меня бросил. Настоящие морские пехотинцы так не поступают.

Глава 42

Через десять минут Ди Мария Грациано вернулась домой. Захрипел домофон: она просила, чтобы ей помогли донести покупки до квартиры. Ричер спустился с четвертого этажа и поднял сумки наверх. Ди Мария принялась хозяйничать в кухне. Она купила много супа, желе, болеутоляющие и антисептические кремы.

— Мы слышали, что какая-то женщина посетила Кейт Лейн в Хэмптонсе.

Ди Мария не ответила.

— Это были вы? — спросил Ричер.

— Сначала я пошла в «Дакоту», — ответила Ди Мария. — Однако портье сказал, что они уехали.

— И тогда вы отправились туда.

— Два дня спустя. Мы подумали, что нужно это сделать. День получился долгий и тяжелый. Пришлось потратить много денег.

— Вы хотели предупредить преемницу Энни Лейн.

— Мы решили рассказать ей, на что способен ее муж.

— Как она отреагировала?

— Она меня выслушала. Мы прогулялись по пляжу, и она выслушала все, что я ей рассказала.

— Как она отреагировала?

— Она слушала молча, ничем не выдавая своих чувств.

— Вы были достаточно убедительны?

— Я сказала, что у нас нет доказательств. И добавила, что сомнений у нас тоже нет.

— И она так ничего и не сказала?

— Только слушала, не прерывая.

— А о своем брате вы рассказали?

— Это было частью всей истории. Она слушала и молчала. Эта женщина красива и богата. Такие люди отличаются от нас. Если что-то происходит не с ними, значит, этого не происходит вообще.

— Что случилось с вашим мужем?

— С Винни? С Винни случился Ирак. Он напоролся на мину.

— Я сожалею.

— Мне сказали, что он погиб мгновенно. Но они всегда так говорят.

— Иногда это правда.

— Надеюсь. Хотя бы на этот раз.

— Он был строевым военным или работал по контракту?

— Винни? Он служил в регулярных войсках. Винни всегда ненавидел контрактников.

Ричер оставил Ди Марию на кухне и вернулся в гостиную. Голова Хобарта была откинута назад, губы подергивались. Худое горло бугрилось от выступивших сосудов. Истощенный торс казался слишком длинным по контрасту с обрубками рук и ног.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Ричер.

— Глупый вопрос, — отозвался Хобарт.

— Что означает для вас тройка треф?

— Найт.

— Почему?

— Три было его счастливым числом. А Трефа — его прозвище среди морских пехотинцев. Найт Трефа — так его называли в те дни.

— Он оставил на теле Энни Лейн игральную карту. Тройку треф.

— В самом деле? Он рассказывал мне об этом. Я ему не поверил. Мне показалось, что он приукрасил свой рассказ. Как в книге или в кино.

Ричер промолчал.

— Мне нужно в туалет, — сказал Хобарт. — Позовите Ди.

— Это сделаю я, — ответил Ричер. — Дадим Ди передохнуть.

Он подошел к Хобарту и взял его на руки. Хобарт оказался удивительно легким, не больше ста фунтов. В нем почти ничего не осталось.

Ричер отнес Хобарта в ванную. Он держал его вертикально, придерживая одной рукой, как тряпичную куклу, а другой рукой расстегнул ему джинсы и спустил их вниз.

— Вы уже делали это прежде, — заметил Хобарт.

— Я был военным полицейским, — ответил Ричер. — Нет ничего такого, чего бы я не делал прежде.

Ричер принес Хобарта обратно на диван, и Ди Мария снова накормила его супом. И тем же влажным полотенцем вытерла подбородок.

— Я должен задать вам обоим важный вопрос, — сказал Ричер. — Мне необходимо знать, где вы находились и чем занимались в последние четыре дня.

Ди Мария сразу стала отвечать. Ни малейшего обмана, колебаний, фальши или неуверенности. Она говорила немного несвязно, но это делало ее рассказ еще более убедительным. Повествование о четырех днях продолжающегося кошмара. Они начались с пребывания Хобарта в больнице Святого Винсента. Ди Мария отвезла его туда на машине скорой помощи, потому что у него начался тяжелый приступ малярии. Врач принял его на двое суток для лечения внутривенными инъекциями. Большую часть времени Ди Мария провела рядом с братом.

Потом она привезла его домой на такси и на собственной спине притащила на четвертый этаж. С тех пор они находились в квартире вдвоем, ели то, что было запасено на кухне, ничем особенным не занимались и никого не видели — пока Ричер не сломал дверь и не оказался посреди их гостиной.

— Почему вы спрашиваете? — поинтересовался Хобарт.

— Новая миссис Лейн похищена. Вместе с дочерью.

— И вы подумали, что это сделал я?

— Да, такая мысль у нас была.

— Подумайте получше.

— Я уже подумал.

— Да зачем мне это делать?

— Чтобы отомстить. Или из-за денег. Выкуп составил ровно половину суммы, заработанной Лейном в Буркина-Фасо.

— Я бы захотел отобрать все.

— Я тоже.

— Но я бы не стал похищать женщину и ребенка.

— Я тоже.

— Так почему же я вас так заинтересовал?

— Мы получили сведения о вас с Найтом. Нам было известно об увечьях, но подробностей мы не знали. Потом нам рассказали о парне, у которого нет языка. Мы сложили два и два — и получили три. Мы решили, что за этим стоите вы.

— Нет языка? — задумчиво проговорил Хобарт. — Хороший выбор. Я бы сразу согласился. — Потом он добавил: — Но язык обычно отрезают в Южной Америке. В Бразилии, Колумбии, Перу. Может быть, в Сицилии, в Европе. Но не в Африке. Мачете не засунуть в рот. Губы — да. Я такое видел. Или уши. Но не язык.

— Мы приносим свои извинения, — сказала Полинг.

— Ничего страшного, — откликнулся Хобарт. — Никто не пострадал.

— Мы починим дверь.

— Я буду благодарен.

— И мы поможем вам с сестрой, если сможем.

— Я вновь буду вам признателен. Но сначала помогите женщине и ребенку.

— Мы считаем, что уже слишком поздно.

— Не говорите так. Все зависит от того, кто их похитил. Пока есть надежда, есть жизнь. Именно надежда помогла мне продержаться все эти пять тяжелых лет.

Ричер и Полинг оставили Хобарта и Ди Марию на диване, с недоеденной миской супа. Они спустились с четвертого этажа на улицу и остановились в тени замечательного летнего дня. Машины медленно ползли мимо них, периодически кто-то нетерпеливо гудел. Куда-то спешили пешеходы.

— Восемь миллионов историй обнаженного города, — сказал Ричер.

— Мы не продвинулись ни на шаг, — ответила Полинг.

Глава 43

Ричер повел Полинг на север по Хадсон, они пересекли Хьюстон и оказались в квартале, разделяющем Кларксон и Лерой.

— Я думаю, что человек без языка живет где-то поблизости, — сказал Ричер.

— Здесь живет около двадцати тысяч человек, — заметила Полинг.

Ричер промолчал.

— Что теперь? — поинтересовалась Полинг.

— Нам предстоит вернуться на трудный путь. Мы напрасно потратили время и силы. Это полностью моя вина. Я был глуп.

— Почему?

— Вы видели, как одет Хобарт?

— В дешевые новые джинсы и куртку.

— А тот парень, что уезжал в машине с деньгами, был оба раза одет в старые джинсы и куртку. Старые, много раз стиранные, полинявшие и удобные. Человек из России сказал то же самое. И старый китаец. Тот парень, которого я видел, не мог недавно вернуться из Африки или откуда-то еще. Проходит долгое время, прежде чем джинсы и куртка принимают такой вид. Этот парень последние пять лет прожил здесь, регулярно стирая свои вещи, а не сидел в богом забытой тюрьме.

Полинг ничего не ответила.

— Теперь мы можем разделиться, — сказал Ричер. — Вы узнали то, что хотели. Энни Лейн погибла не по вашей вине. Ее убили до того, как вы услышали о ее существовании. Вы можете спокойно спать по ночам.

— Едва ли мой сон станет спокойным. Я по-прежнему не могу добраться до Эдварда Лейна. Показания Хобарта ничего не дают.

— Потому что это лишь повторение чужих слов?

— Иногда и такие показания приносят пользу. Суд мог бы принять к сведению предсмертные слова Найта, ведь перед смертью у него не было причин лгать.

— Так в чем же проблема?

— Не было никакого предсмертного заявления. У нас есть лишь серия случайных фантазий за четырехлетний период. Хобарт выбрал один из возможных вариантов, вот и все. Он откровенно говорит, что они с Найтом большую часть времени плохо понимали, что происходит вокруг. В суде надо мной просто посмеются.

— Но вы ему поверили.

— Целиком и полностью, — сказала Полинг.

— Значит, вы можете этим удовлетвориться. Как и Пэтти Джозеф. Я зайду к ней и расскажу о том, что мы сумели узнать.

— А вас это удовлетворяет?

— Я сказал, что вы можете на этом закончить. Но я буду продолжать. Мои намерения с каждой минутой становятся все серьезнее.

— Я останусь с вами.

— Вам выбирать.

— Знаю. А вы хотите, чтобы я продолжала работать с вами?

Ричер посмотрел на нее и честно ответил:

— Да, хочу.

— Тогда я остаюсь.

— Только не будьте слишком щепетильной. Эту проблему мы не решим в суде, и нам не помогут предсмертные заявления.

— Но как ее можно решить?

— Я пристрелил первого же полковника, с которым поссорился. Пока что Лейн нравится мне гораздо меньше, чем тот полковник. Тот был практически святым по сравнению с Лейном.

— Я пойду с вами к Пэтти Джозеф.

— Нет, мы встретимся там через два часа, — возразил Ричер. — Мы придем туда по отдельности.

— Почему?

— Я попытаюсь получить пулю.

Полинг сказала, что через два часа она будет ждать его в холле отеля «Маджестик», и отправилась к метро. А Ричер зашагал на север по левой стороне Хадсон, не слишком быстро и не слишком медленно, по середине тротуара. Двенадцатью этажами выше и в десяти ярдах от его спины находилось выходящее на север окно, занавешенное плотной черной тканью. Сейчас ткань была отогнута на четверть длины, и образовалась длинная щель, как если бы кто-то находившийся там наблюдал за городом.

Ричер пересек Мортон, Барроу и Кристофер и зашагал по извилистым улочкам Виллиджа: один квартал на восток, один на север, потом на запад и снова на север. Так он до