/ Language: Русский / Genre:foreign_love,love_short,

Фантом страсти или Шестьдесят оттенков синего

Луиза Дегранж

Маньяк, вошедший в историю под именем Синяя Борода, убивал своих жен всего лишь за попытку открыть запретную дверь в потайную комнату. А как поступают современные мужья? Диана не хотела проникать в жуткую тайну супруга. Но не смогла устоять перед желанием поглядеть на привидение, которое водилось в замке. Что произойдет, когда хозяин замка вернется и застанет благоверную в секретной комнате? Удастся ли Диане все-таки вызвать на свидание призрак юноши, погибшего от излишней требовательности стареющей партнерши, и избежать наказания от строгого супруга? Основная мысль романа, проглядывающая через жизненные коллизии главной героини, проста. Сказка о прекрасном принце развенчана – оставшись в одиночестве в разгар медового месяца, героиня ищет мистической связи с призраком, не подозревая, что настоящая любовь совсем близко; богатый вдовец оказывается негодяем, а случайный знакомый – хорошим парнем. И жизнь есть жизнь, и в ней нет идеалов. Важно не стремиться найти совершенство там, где его нет, а не пропустить то ценное, что так незаметно находится рядом.

Литагент «Флюид ФриФлай»6952ceba-6ac6-11e2-a1a0-002590591ed2 Фантом страсти, или Шестьдесят оттенков синего. Роман «ИД «Флюид ФриФлай» Москва 2013 978-5-905720-17-8 Le fantôme de la passion, ou Soixante les nuances bleu © Louise Desgrange, 2012 © Башкиров М., перевод, 2012 © ООО «ИД «Флю ид ФриФлай», 2013 Редактор Н. Абрамова Корректор О. Наренкова Компьютерная верстка И. Буслаева

Луиза Дегранж

Фантом страсти, или Шестьдесят оттенков синего

Часть первая. Брачная авантюра

1. Сладостное заточение

Провести медовый месяц в средневековом замке – не слишком приятный вариант для молодой жены. Но архитектурное чудо, модернизированное до стандартов привычного миллионерского комфорта, оказалось свадебным подарком. Так что четвертой супруге экстравагантного вдовца со стажем выбирать не приходилось.

Диана понимала: от таких невероятных подарков не отказываются, как и от медового месяца, пусть и в полном безлюдье, вдали от городской цивилизации, в Баварских горах.

Томас Джон Крейг-младший не сильно удивил невесту сообщением, что в замке на протяжении всего медового месяца не будет никого, кроме них двоих.

Диана постепенно свыкалась с неординарным поведением образцового пожилого джентльмена, ставшего так нежданно и странно ее мужем, первым и, наверное, последним. А то, что она была у Томаса уже четвертой супругой, не меняло ровным счетом ничего. Пожилому джентльмену с аристократическими повадками не хватало брутальности, чтобы претендовать на лавры Синей Бороды.

Диана оправила свадебное платье.

А вдруг этот замок принадлежал какому-нибудь извергу или серийному убийце, менее известному, чем Синяя Борода, но еще более страшному и жестокому?

Надо будет уточнить у Томаса.

Диана стояла на самой высокой башне, наблюдая закат, испортивший излишней багровостью вечернюю небесную синь.

Ветер отсутствовал.

В мрачной цитадели не раздавалось ни звука.

Диана слышала, как под пальцами шуршит голубой шарфик, всегда приносивший ей удачу. Очень скромный, он совсем не гармонировал с роскошным и пышным нарядом, да только невесте об этом никто не сказал.

Новобрачная, кажется, догадывалась, что ей придется безвылазно провести за толстыми стенами большую часть жизни, но не роптала на судьбу.

Однако багровый закат, чересчур синее небо и наступающая чернота ночи вселяли тревогу.

Природа не разделяла восторги молодой особы, осчастливившей пожилого джентльмена согласием на скороспелый брак. Зловещий закатный отблеск на угасающей небесной синеве превратил голубой шарфик в синюю хищную пиявку, готовую обвиться вокруг шеи и высосать из счастливой жизнерадостной девушки всю кровь до капельки.

Диана безотчетным жестом сдернула любимый шарфик с плеч, и единственная вещь, которую она оставила из прежнего гардероба, плавно спланировала вниз, в тесный сумрак.

Нет, ничто не должно напоминать о прошлом, ничто!

Шарфик растворился в крепостной тени.

Вглядываясь в мрачные очертания стен, Диана внезапно поняла, что ее волнует не предстоящий медовый месяц, а инфернальная составляющая новой обители.

В баварском замке обязательно должен иметься в наличии хотя бы один призрак!

А в том, что какой-нибудь призрак, давно погибший в муках, рано или поздно явится, новая хозяйка замка не сомневалась. Она догадывалась, что призрак наверняка будет жертвой роковой страсти.

Как же обойтись без мученика любви, если сама Диана познакомилась со своим будущим супругом, Томасом Джоном Крейгом-младшим, на кладбище…

2. Сломанный каблук

Диана Лумбер вышла замуж не по любви, но и не по расчету, а, можно сказать, абсолютно случайно. Просто ей надоело ждать, когда придет большая-пребольшая, чистая-пречистая, искренняя-преискренняя, как говорят французы, гранд-амур.

Томас Джон Крейг-младший оказался тем самым случаем, который хотя подворачивается и не вовремя и не к месту, но становится, вопреки обстоятельствам, судьбоносным.

Диана познакомилась с будущим супругом на городском кладбище.

Среди могил птицы отчего-то поют наиболее исступленно и рьяно – то ли пытаются разбудить мертвых, то ли уверяют редких посетителей в прелестях земной жизни.

Диана принесла скромный букет остролиста для матери, скончавшейся год назад от сердечной недостаточности.

Так что матушка, даже находясь в гробу, поспособствовала долгожданному замужеству единственной дочери, круглой сироты.

На выходе с кладбища каблук Дианы угодил в щель между гранитных плит, и тут на помощь ей подоспел седой, высокий, поджарый джентльмен.

Диана была очарована не только его аккуратными, сдержанными и строгими манерами, но и внимательным, оценивающим взглядом, охватившим ее целиком – от пальцев без обручального кольца до мини-юбки и очень дорогих чулок.

Диана Лумбер никогда не экономила на одежде, тем более на нижнем белье.

Пожилой джентльмен, произведя моментальный придирчивый осмотр, извлек из внутреннего кармана портмоне внушительного вида, из настоящей крокодиловой кожи…

В чем-в чем, а в натуральных материалах Диана разбиралась: многочисленные шоппинги в периоды сезонных и предпраздничных скидок под девизом «качество по разумной цене» научили ее отличать контрафактный суррогат от фирменных вещей.

Пожилой джентльмен распахнул портмоне, набитое кредитными карточками, а также крупной наличностью.

Диана тактично и вовремя отвела вгляд от портмоне и стала самым внимательным образом созерцать сломанный каблук.

Неужто добрый дяденька проспонсирует новые туфли?

Диана лукаво улыбнулась.

Вот будет умора, если он принимает ее за девушку по вызову.

– Извините, мисс, вы случайно не Диана Лумбер?

– Случайно – да.

– Вы так похожи на свою мать…

Диана не нашлась, что ответить, и только теребила края любимого шарфика из голубого шелка.

Неужели объявился блудный папаша, да еще и нафаршированный деньжищами?

Заметив на лице молодой особы трогательно-растерянную и непонимающую улыбку, пожилой джентльмен проявил себя как знаток страстей и грехов человеческих:

– Нет, мисс, не волнуйтесь: я не ваш отец, когда-то сбежавший в Мексику.

– Жаль, – искренне ответила Диана. – Весьма жаль.

– Как печально это ни прозвучит, но вы – круглая сирота. По информации из конфиденциальных источников, ваш отец погиб в пьяной драке.

– Да, мать всегда вспоминала его губительное пристрастие к русской водке и текиле.

– Алкоголь намного укорачивает жизнь, впрочем, как и курение.

– Знаете, я придерживаюсь такого же мнения и вполне обхожусь без этих вредных привычек.

– Похвально.

– Только не надо больше никаких подробностей о непутевом отце.

– Хорошо.

– Лучше расскажите немного о себе.

– Тогда разрешите представиться: Томас Джон Крейг-младший.

Пожилой джентльмен вручил шикарную визитку, на которой фигурировали слова, имеющие прямое отношение к миру больших, очень больших финансов.

– Не ожидала.

– В каком смысле?

– Встретить такого солидного человека на кладбище.

– У меня тут покоится жена.

– Мои соболезнования…

– К сожалению, все мы смертны.

– Это вы верно подметили.

Диана замолчала и полностью передала инициативу богатому вдовцу.

Пожилой джентльмен убрал в карман впечатляющее портмоне и деликатно, в манере истинного покорителя дамских сердец, осведомился, не согласится ли Диана составить ему компанию на завтрашний ланч.

Заинтригованная сирота, часто мечтающая о бездумном погружении в гламурную среду со всеми соответствующими атрибутами, вдруг насторожилась. Как будто мать из гроба прошептала беспутной дочери слова, предостерегающие от неверного шага.

– Я подумаю, – сказала Диана, невольно растерявшись от такого неожиданного предложения. – Подумаю.

– Думать никогда не вредно.

Пожилой джентльмен, сделав шаг в сторону, прислушался к птичьему звуковому сопровождению.

– Красиво поют беззаботные птахи.

– О вечном покое?

– Нет, о вечной жизни.

– На небесах?

Но пожилой джентльмен проигнорировал наивный и глуповатый вопрос молодой особы, еще не ведавшей ни о проблемах неизбежного старения, ни о новых открытиях геронтологической науки.

– Я подумаю, – снова повторила Диана.

– До встречи. – Джентльмен учтиво откланялся в старомодной аристократической манере. – До скорой встречи!

Пока Диана пристально изучала блиставшее на визитке гордое имя – Томас Джон Крейг-младший, – его носитель укатил в черном «кадиллаке».

Птичий хор возобновил неслаженный пересвист и беспорядочный перещелк – то ли о вечном покое, то ли о вечной жизни.

3. Тройной вдовец

Диана Лумбер аккуратно спрятала визитку в сумочку, поправила голубой шарфик и сообщила кладбищенским обитателям – живым и мертвым – о своем окончательном решении:

– Ланч так ланч!

И добавила в пространство после эффектной паузы:

– Хотя я никогда не верила в любовь с первого взгляда, особенно на кладбище…

– Правильно, что не верили.

Диана не успела испугаться: чужой голос был явно не из загробного мира. Уверенный, спокойный баритон, выдающий сильного и крепкого мужчину.

Она медленно обернулась.

Голос не обманул.

Широкоплечий парень в черном траурном комбинезоне, старательно обрабатывающий мыльным раствором крайнее надгробье, прервал не слишком веселое занятие.

– Извините, что вмешиваюсь…

– Понимаю, понимаю. – Диана пристально вгляделась в лицо чересчур настырного атлета. – Это так скучно – прибирать места вечного упокоения…

– Зато клиенты не ропщут.

– Тоже верно.

– Еще раз извините. Я совершенно случайно услышал, совершенно случайно…

– Может, сменим тему?

– Не возражаю.

– Интересно, а могут старики влюбляться с первого взгляда?

– Смотря в кого.

– Ну, скажем, в девушку моей комплекции… – Диана засмущалась. – Все-таки не топ-модель.

– Да нет – супер! – Парень одарил ее восхищенным взглядом. – Есть на что посмотреть!

Диана одернула мини-юбку.

Такому герою в кино бы сниматься, а не наводить могильную чистоту.

– Шутите?

– Нисколько! Точно, супер!

Диане вдруг показалось, что перед ней чрезвычайно умный и прозорливый человек, который для чего-то прикидывается неотесанным и примитивным.

– Мы можем поговорить серьезно?

– Конечно, Крошка!

Диана не стала возражать против неожиданного обращения, хотя по формам совсем ему не соответствовала.

– Я, наверное, делаю большую глупость?

– Кто знает, Крошка, кто знает… – Парень принялся начищать золотистую розу, выгравированную на пестром надгробии.

– Я читала, что старики с толстыми кошельками бывают иногда излишне требовательны в своих запросах.

– А девушки вроде тебя – иногда чересчур легкомысленны. – Парень швырнул в черный пакет использованную белую салфетку.

Диана Лумбер улыбнулась – в меру иронично.

– Мне покойная мамочка тоже прошептала что-то аналогичное.

– Когда? – Парень недоуменно оглядел прилегающие могилы. – Я ничего не слышал.

– Вернее, мне показалось, что прошептала, но вряд ли она упустила бы случай меня повоспитывать.

– И была бы совершенно права, Крошка: судя по всему, ты очень доверчива.

– Есть немного.

Диана расстегнула еще одну пуговицу на блузке.

А парень, похоже, проникся возникшей проблемой. Наверное, учится в университете, а здесь иногда подрабатывает?

– Даже ты это понял.

– Крошка, тебя выдали добрая улыбка и ласковый взгляд. Нельзя так отвечать незнакомцам с неизвестными намерениями.

Диану вдруг начал раздражать самоуверенный тон юнца, возомнившего себя знатоком женской натуры. Она шагнула навстречу кладбищенскому смотрителю, посмевшему без предварительной договоренности и разрешения приступить к анализу ее противоречивой натуры. В этих университетах учат чему угодно, только не правилам хорошего тона.

– А тебе какое дело до моей доверчивости?

Диана уперла руки в бедра – эта воинствующая поза всегда действовала на рьяных наглецов должным образом.

– Отвечай: какое?

– Ты права, Крошка. – Парень принялся снимать перчатки. – Никакого.

– Я думаю, что кладбище – не самое подходящее место для упражений в психоанализе!

– Крошка, для случайных знакомств кладбище тоже весьма сомнительный вариант.

– Ты на что намекаешь? – разозлилась Диана.

– Да нет, Крошка, я не смею подозревать тебя в ловле одиноких мужчин, годных для удачного брака.

– А что, это я пригласила пожилого джентльмена на ланч? – фыркнула Диана. – Это я специально подпилила собственный каблук, чтобы создать благоприятную ситуацию?

– Ну, прости, Крошка, прости.

– На первый раз прощаю, – произнесла Диана тоном великодушной принцессы. – Но впредь будьте осмотрительней.

– Идеальный характер, – сказал парень дружелюбно. – Главное условие для семейного счастья.

– А теперь давай без идиотских комплиментов.

Диана сменила воинственную позу на соблазнительную.

– Признавайся, зачем ты затеял этот странный разговор?

Нет, ей нисколько не хотелось флиртовать с каким-то там уборщиком могил. Но если мужчины обращают на тебя внимание тогда, когда ты этого вовсе не ждешь, это здорово. Значит, ты чего-то действительно стоишь.

– Ну, чего замолчал?

Диана отважно вознесла многострадальный каблук на бордюр, и мини-юбка почти совсем перестала скрывать то, чем гордится любая адекватная женщина.

Но атлета в траурном комбинезоне не привлекли шикарные прелести, упакованные в полупрозрачные кружева.

– Крошка, я просто хотел тебя предупредить…

– О чем же?

– У твоего нового приятеля немного странная репутация.

– Это ты про Томаса…

– Да, про Томаса Джона Крейга-младшего.

– Увлекается мужчинами?

– Нет, Крошка.

– Неужели педофил?

– Нет, точно нет.

Диана помолчала, пробежав взглядом по рядам ухоженных могил.

– Надеюсь, этот Томас не заядлый некрофил?

– Крошка, если бы его влекли свежие трупы, он вряд ли заинтересовался бы такой очаровательной особой, как ты.

– Я же сказала: хватит идиотских комплиментов.

– Нет, ты вправду очаровательна…

– Давай вернемся к Томасу…

– Джону Крейгу-младшему.

– Продолжай, продолжай.

Диана чуть наклонилась вперед, чтобы проницательный собеседник оценил декольте и французский бюстгальтер пуш-ап.

– В общем, Крошка, у Томаса Джона Крейга-младшего было три жены.

– Сколько?

– Три.

– А что, симпатичный мужчина…

– Без сомнения.

– За такого любая пойдет.

– Он этим и пользуется.

– Слушай, не морочь мне голову. Давай поконкретней, если у тебя имеется компромат на Томаса…

– Джона Крейга-младшего.

– Я слушаю.

– В общем, предыдущие три жены, такие же славные, молодые и абсолютно здоровые, погибли при невыясненных обстоятельствах.

– Все три?

– Да.

– А он мне сказал только про одну.

– Наверное, постеснялся сразу про всех.

– И правильно сделал.

– Да, и заметь, Крошка: с каждой он прожил не более года.

– Ты хочешь сказать, что жен Томаса…

– Джона Крейга-младшего.

– Что его жен преследует какой-то злой рок?

Но кладбищенский информатор уклонился от прямого ответа.

– Прости, Крошка, я наболтал лишнего.

– Да нет, спасибо. Я теперь хоть в курсе, что Томас…

– Джон Крейг-младший.

– Что он вдовец. А то могла бы попасть в нелепую историю, думая о старом джентльмене как о закоренелом холостяке.

– Значит, ты все-таки окончательно и бесповоротно решила принять его приглашение?

– Но кто не рискует, тот остается в старых девах, – сказала Диана излишне оптимистично. – А перспектива ни разу в жизни не испытать медового месяца – не самая радужная.

– Ты права, Крошка.

И красавец с умными глазами, торсом атлета и замашками психоаналитика возобновил мытье надгробья.

– Кстати, а ты женат?

– Я?

– Не я же.

– Пока нет.

– Я так и подумала.

Диана рассмеялась.

– Почему до брака все мужчины считают себя умней женщин?

– По глупости.

– Хороший ответ.

– Побывав хоть раз в женихах, мужчина убеждается не только в своих достоинствах, но и в своих недостатках.

– Значит, Томас должен быть весьма умудренным человеком.

– Да, Крошка, есть пара нюансов насчет любвеобильного вдовца, – проговорил могильный психолог, окатывая из шланга скорбный медальон и позолоченную эпитафию. – Ни одна из жен Крейга-младшего ни разу ему не родила.

– Невезучий он какой-то, ты не находишь?

– Может, и невезучий…

– Жизнь покажет. – Диана застегнула верхние пуговицы блузки. – Тем более я ему ничего конкретно и не обещала.

– Трудно будет устоять перед старческой щедростью.

– Да, я обожаю подарки.

– А если тебе подарят на свадьбу старинный замок?

– Хорошо, что не небоскреб.

– Я серьезно: замок с инфернальной репутацией и кровавой историей.

– Это было бы очень романтично.

– А привидения?

– Сказки, просто сказки.

– Крошка, с потусторонними силами надо держаться осторожно.

– Знаю, знаю. Особенно с красавицами, погибшими от любви.

– Все-то Крошка знает, – усмехнулся парень. – И о привязчивых сентиментальных призраках, и о замужестве не по любви, а по расчету за мерзким стариком…

– Вот только не надо снова читать мне мораль!

Диана гордо повернулась спиной к излишне навязчивому работнику кладбища и двинулась в обратный путь, стараясь как можно элегантнее опирать стопу на сломанный каблук.

Пребывание среди покойников явно провоцирует на глупые диалоги с мистической подоплекой.

– Ах да, Крошка, совсем забыл! – крикнул вслед неунывающий парень. – Меня зовут Ральф!

Диана замерла, не оборачиваясь, дожидаясь продолжения, но мойщик надгробий не произнес больше ни слова.

Будущая невеста Томаса Джона Крейга-младшего, выдержав гордую паузу, подходящую для уязвленного самолюбия, глянула через плечо.

Могильный психолог исчез вместе со шлангом для полива и жесткой намыленной щеткой.

Исчез, как привидение.

Диана повнимательней всмотрелась в ближнее надгробье, поблескивающее после мытья в лучах робкого солнца, ослабленного перистой облачностью.

Нет, этот Ральф явно не призрак.

Покидая кладбище, она испытывала некоторую досаду.

Ну почему ею серьезно заинтересовался пожилой джентльмен, похоронивший трех бесплодных жен, а не этот бодрый холостяк?

Диана улыбнулась озорной мысли.

Если бы хамоватый красавец Ральф пригласил ее на завтрашний ланч, она бы точно не отказалась…

4. Сладкая башня

Вечером, лежа в постели и листая каталог встроенной бытовой техники, Диана Лумбер долго раздумывала о словах кладбищенского смотрителя.

Что могло скрываться за несчастьями, постигшими трех жен мистера Томаса Джона Крейга-младшего?

Она еще раз внимательно изучила шикарную визитку, весь длинный и одинокий вечер служившую ей закладкой для каталога.

Весьма и весьма солидный человек.

Она припоминала негромкий, сдержанный, серьезный голос, вспоминала устремленный на нее внимательный, проницательный взгляд из-под очков, и ей стало жаль этого загадочного, немолодого мужчину, которому, видно, много чего пришлось пережить.

В конце концов, он действительно мог оказаться просто закоренелым неудачником, такое бывает.

Может быть, именно ей, Диане, одинокой сироте и тоже неудачнице в личной жизни, предназначено наконец-то сделать этого тройного вдовца истинно счастливым.

А заодно и себя.

Диана спрятала визитку между глянцевых страниц каталога.

Хватит мыкаться…

Диана взбила подушку.

Хватит зря надеяться…

Диана расстелила постель.

Хватит томиться в бездействии…

Диана сменила пижаму на голубую прозрачную ночную рубашку, которая могла возбудить не только пожилого джентльмена, предлагающего скучный ланч, но и могильного красавчика, исчезнувшего, как привидение.

И тут всполошился телефон.

Никто и никогда не тревожил Диану так поздно. Все подруги, коллеги и дальние родственники знали о ее привычке рано ложиться спать.

Полузнакомый тихий, приятный и необычайно вежливый голос извинился за бесцеремонный звонок.

Диана поняла, что это не кто иной, как сам Томас Джон Крейг-младший.

Она, конечно, простила настойчивого джентльмена, но все же спросила, откуда он узнал ее телефонный номер.

Томас Джон Крейг-младший пообещал объяснить это на завтрашнем ланче.

– А я, знаете, еще не решила.

– Ничего, запишите на всякий случай адрес.

– Минуточку. – Диана послушно вынула из тумбочки еще не начатый тюбик помады. – Минуточку.

– Не торопитесь, я подожду.

– Диктуйте. – Диана приготовилась записывать прямо на зеркале, в которое любила смотреться по утрам и причитать: «Ну кто на такое добро позарится, кто?»

Но портить зеркало помадой не пришлось. Томас Джон Крейг-младший назвал самое престижное кафе города: «Донжон».

Диане давно хотелось побывать там, среди рыцарских доспехов и щитов, развешанных по стенам, и отведать знаменитое печенье «Руаяль», изготовленное по секретному рецепту средневекового повара, сожженного инквизицией на площади за слишком вкусные блюда.

– Донжон – это, кажется, что-то, имеющее отношение к архитектуре крепостей?

– О Диана, вы разбираетесь даже в оборонительных сооружениях?

– Помню, читала в одном историческом романе, как любовники ночью, в грозу и ливень, уединялись на самом верху донжона.

– Ну, наш донжон будет куда уютней, – усмехнулся Томас Джон Крейг-младший. – Поверьте.

– А печенье «Руаяль»?

– Вы к тому же и сладкоежка?

– Немного.

– Ну, тогда приятных снов.

– Спокойной ночи, сэр, – ответила она, пожалуй, слишком поспешно и ласково, во всяком случае, уж точно с большим энтузиазмом, чем требовалось, и сама испугалась, не покажется ли ее тон чересчур вульгарным новому знакомому.

– Зовите меня Томас, – сказал он одобрительно и после короткой паузы добавил: – Диана, вас ждет маленький сюрприз…

– Сюрприз?

Но на бесхитростный, наивный и глуповатый вопрос молодой особы пожилой джентльмен ответил безапелляционно и сухо:

– До встречи!

Вот была бы умора, если бы теперь позвонил тот парень с кладбища…

Однако призрак по имени Ральф так и не удосужился прочитать очередную предостерегающую мораль. Да, именно призрак: явился ниоткуда и ушел в никуда, только подразнив.

А Томас-то, Джон Крейг-младший, неплохо сохранился для своего довольно солидного возраста.

Интересно, когда Ральфу стукнет лет семьдесят – восемьдесят, он будет так же хорош?

Чтобы избавиться от морока, навеянного этими двумя странными и совсем противоположными мужчинами, Диана принялась листать глянцевый каталог.

Посудомоечное чудо с полным автоматическим циклом.

Широкоформатный телевизор с плазменным экраном диагональю пятьдесят дюймов.

Микроволновая печь с грилем, работающая в ста двадцати режимах.

А ловко Томас Джон Крейг-младший придумал с ланчем в «Донжоне»…

Величественный чайно-кофейный супер-агрегат.

Вообще-то красиво звучит полное имя пожилого джентльмена, и особенно: Крейг-младший.

Стиральная машина, умеющая функционировать в ночном бесшумном режиме.

Диана, закончив беглый смотр хай-тековской бытовой гвардии, сунула пухлый каталог под угол подушки.

Кладбищенский Ральф не пойдет в «Донжон», а будет старательно надраивать мраморную стелу с грустным ангелом, печалящимся о супруге Томаса.

Диана погасила бра в изголовье.

Надо было уточнить у Ральфа, которая это жена Крейга по счету – первая, вторая или третья.

Диана коротко зевнула.

Впрочем, какая теперь разница? Надо постараться заменить несчастному вдовцу всех трех.

Диана поправила одеяло и подушку.

Размечталась… Может не быть предложения ни руки, ни сердца, ни состояния. А вместо старинного замка подарком послужит печенье «Руаяль».

Диана не стала терзаться вероятным фиаско и мгновенно ухнула, как в бездонную могилу, в черный, глубокий и пустой сон, чего не случалось с ней со дня похорон матери.

5. Игра в ланч

С утра Диана Лумбер пребывала в странном, как бы подвешенном состоянии: то хотелось пойти на свидание с пожилым джентльменом и огорчить беднягу вежливым отказом, то тянуло на кладбище – еще раз посоветоваться с мойщиком надгробий.

Наверняка Ральф сказал не все, что знает.

В конце концов терзания закончились острым приступом булимии.

Она улыбнулась, подумав, что количество съеденного непременно позабавило бы Ральфа, а у почтенного Крейга-младшего вызвало бы осуждение.

Когда до назначенного ланча остался час, Диана решила все-таки отправиться в «Донжон» и непременно, назло судьбе, отведать печенье «Руаяль».

Отказать вдовцу можно в любой подходящий момент. Пусть сначала поухаживает.

Она собиралась с давно забытым страхом и восторгом, как в детские времена на рождественскую елку.

Диана позаботилась о макияже – неброском, но выразительном, о белье – самом лучшем. А вот дальше случилась заминка. Она не могла выбрать между двумя приличными костюмами, пытаясь угадать, в каком больше понравится: один ей казался слишком ярким, другой – слишком скромным.

Наконец была выбрана скромность.

Разумеется, любимый голубой шарфик дополнил боевой комплект.

Выйдя на улицу, чтобы поймать такси, безрассудная Диана все еще переживала, как бы ненароком не промахнуться с костюмом.

Но тут рядом с тротуаром резко затормозила машина непрезентабельного вида, и на месте шофера Диана узрела не кого-нибудь, а ухмыляющегося Ральфа.

– Я так и знал, что Крошку надо будет подбросить на место свидания.

– Может, ты знаешь, куда меня везти?

– Конечно, знаю: в «Донжон».

– Ты что, прослушиваешь мой телефон?

– Нет, Крошка. Просто у миллионеров убогая фантазия. Если он задумал подарить тебе на свадьбу замок, то без «Донжона» не обойтись.

– Ах да, я и забыла, что кроме ухаживания за могилами, ты тренируешься в психоанализе.

– В свободное от работы время.

Ральф многозначительно посмотрел на дешевые наручные часы.

– Как сейчас, например.

– Тогда продолжим.

– Главное, не стесняйся – будь предельно откровенна.

– А почему бы и нет?

– Валяй, Крошка, по полной!

– Знаешь, я сначала хотела сразу отказать привязчивому вдовцу…

– Продолжай, продолжай.

– Даже порепетировала у зеркала.

– Просто на тебя, Крошка, подействовала информация о трех погибших женах. – Ральф вновь доказал, что разбирается в психологии. – И ты решила, что с тобой тоже может случиться какая-нибудь трагическая неприятность.

– Да, я подумала, что кто-то проклял всех жен Томаса Джона Крейга-младшего. Какая-нибудь брошенная любовница, владеющая черной магией.

– Крошка, хочешь добрый совет?

– Если не жалко.

– Не надо искать объяснения тем явлениям, которые не поддаются логике. Слишком часто в жизни случаются самые невероятные происшествия.

– Значит, я правильно делаю, что рискую?

– Ну, ты же сама, Крошка, сказала, что кто не рискует, тот не пьет шампанское.

– Тогда – поехали.

Диана пристроилась на переднем сиденье.

– Хорошо, что ты подъехал не на катафалке.

– С пустым гробом.

– Люблю красивые авто, а твоя развалюха давно просится на свалку металлолома.

– Все равно я надеюсь на щедрые чаевые.

– А я – на предложение руки и сердца.

– От Крейга-младшего.

– Нет, от призрака по имени Ральф.

– Крошка, ты намекаешь на мое исчезновение на кладбище?

– Разумеется.

– Это профессиональное умение. Чтобы лишний раз не пугать людей. Они все такие впечатлительные… Знала бы ты, сколько раз меня принимали за призрака…

– А ты можешь так же незаметно поприсутствовать в «Донжоне»?

– Почему бы, Крошка, и нет?

– Только договоримся – не вмешивайся.

– Морду я миллионеру бить не собираюсь.

– Пойми, мне всего лишь нужна твоя оценка адекватности происходящего.

– Буду смотреть в оба!

– Вечером позвонишь и дашь развернутый анализ поведения потенциального жениха.

– Давай номер, Крошка, – хитро улыбаясь, сказал Ральф.

– Значит, ты и вправду не прослушивал!

Ральф неопределенно хмыкнул и добавил скорости, чтобы не опоздать.

Подъезжая к месту свидания, Диана вновь озаботилась проблемой своего костюма. Но сообщать о глупых терзаниях Ральфу не торопилась. Все равно окончательный вердикт будет выносить не он.

Диана пересекла узкую площадь, украшенную бронзовым генералом на коне.

Уверенно вторглась в заветные пределы «Донжона».

Прошла мимо бара в готический зал.

И поняла по оценивающему и одобрительному взгляду Томаса Джона Крейга-младшего, что сделала правильный выбор.

Присаживаясь к столику, запрятанному в нише, имитирующей средневековую аскезу, Диана впервые за неполные двадцать четыре года ощутила себя важнейшей персоной на свете.

Свечи в бронзовых шандалах.

Бутылка старинного французского вина из подвалов, где до сих пор гремят цепями неугомонные привидения.

Диана сдержанно улыбнулась Томасу Джону Крейгу-младшему, видно, предпочитающему все скромное и неброское, но весьма качественное.

Томас Джон Крейг-младший наполнил рыцарским напитком фужеры. Пожилой джентльмен явно не хотел, чтобы кто-то, даже официант, помешал им в этот достаточно интимный момент.

Кажется, присутствие Ральфа в «Донжоне» окажется бесполезным. Придется самой разбираться в развитии ситуации.

Диана подняла фужер, ожидая каких-то особо проникновенных слов. Или наоборот – какого-нибудь чудовищного откровения.

В этой нише, обрамленной настоящим, живым плющом и затянутой по углам искусственной паутиной, хотелось чего-то необычного и романтичного, а не простого свидания, не тянувшего пока даже на любовную встречу.

Слишком сдержанно вел себя пожилой джентльмен.

Слишком скованно чувствовала себя молодая особа, не привыкшая к таким светским ухаживаниям.

Изысканное меню, подобранное согласно утонченному вкусу пожилого джентльмена, совсем не удивило Диану.

Томас Джон Крейг-младший представил отдельно каждое блюдо, как хорошего знакомого.

– Виноградные улитки в трюфельном соусе.

Диана хотела заметить, что, наверно, головоногим было чертовски больно, когда их освобождали от ракушек. Но промолчала, чтобы не портить аппетит ни себе, ни джентльмену.

– Лягушачьи обжаренные лапки.

Диана хотела сострить, что предпочитает есть земноводных тварей сырыми. Но промолчала, чтобы не выглядеть слишком вульгарной.

– Бурбонский пирог из гусиного паштета.

Диана попыталась вспомнить хоть что-то про Бурбонов, но не вспомнила ничего, кроме названия виски, к которому иногда в минуту одиночества, тоски или хандры прикладывалась – и крепко – ныне почившая мать.

Смешно, а ведь покойница, не ведая того, приняла самое непосредственное участие в организации этого странноватого ланча с ярко выраженным французским акцентом.

– Омлет из перепелиных яиц с ароматными травами.

Диана вдруг вспомнила о благодатной роли перепелиных яиц в ликвидации мужской импотенции и даже чуток покраснела от непроизнесенной ядовитой реплики.

– «Люкюлю» – излюбленный десерт французских королей: роскошное, натуральное, витаминизированное суфле из абрикосов, персиков и бананов.

Дальше приглашенная молодая особа лишь делала вид, что слушает.

Она вдруг задумалась: а что заказал себе парень с кладбища? Наверное, только мороженое и кофе?

Когда вечером позвонит, надо будет подробно расспросить о меню, а потом удивить сравнением вкусов бедного юнца и богатого старикашки.

Диана попыталась из ниши разглядеть зал, но сектор обзора был слишком узок.

Пожилой джентльмен продолжал нудное представление закусок и десерта.

Разделанных лягушек, изнасилованных улиток и лишенных печенки гусей.

Диана кивала головой в такт ритмично выстроенной речи, а сама прикидывала, куда бы ее позвал Ральф.

В кино на блокбастер?

На гонки мотоциклов?

В цирк?

В компьютерное кафе?

А может, они просто гуляли бы по кладбищу среди надгробий, ощущая полноту жизни на фоне смерти…

Опытный гурман повысил голос, требуя внимания.

Диана, спохватившись, перестала фантазировать о могильном романе.

И вот прозвучало долгожданное: печенье «Руаяль».

В общем, ничего из подробно перечисленного не удивило Диану. Даже вино столетней выдержки.

А вот неподготовленное и внезапное предложение Томаса Джона Крейга-младшего стать его женой прозвучало эффектно и шикарно.

Хотя Диана еще в такси прикидывала, в чем заключается обещанный сюрприз, ее фантазия не уходила дальше номера в ближайшем отеле.

Теперь могильного юнца надо было ликвидировать из памяти – раз и навсегда.

Но ведь Ральф как раз об этом и предупреждал. Как раз об этом.

– Милая Диана, прежде чем вы решитесь дать мне ответ, я хочу кое-что вам рассказать…

– Про трагические кончины ваших трех жен? – не выдержала Диана – и едва не погубила только что замаячивший брак, пусть не по любви и даже не по расчету, но все же брак.

– Вы… Вы…

Похоже, в голове пожилого джентльмена немного заклинило от несвоевременных слов потенциальной невесты.

– Вы… Вы…

Еще не перешедшая в статус желанной суженой, Диана извинительно потупила очи, в которых наверняка слишком озорно поблескивали огоньки свечей, медленно подтаивающих от безжалостного пламени.

– Простите великодушно, я, наверное, затронула самые больные струны…

– Поймите, милая Диана, я просто не люблю, когда меня перебивают.

– Непременно учту на будущее, непременно.

Кандидатка в супруги виновато улыбнулась.

Будущий муж напряженно молчал, словно не зная, как продолжить прерванное объяснение.

Диана одарила новоявленного жениха самым выразительным и соблазнительным взглядом.

– Томас, давайте наконец перейдем на «ты» без всякого брудершафта.

Пожилой джентльмен не отверг многообещающую инициативу.

– Согласен, милая.

Диана продолжила восстановление романтичной атмосферы явно затянувшегося ланча.

– Томас, я узнала о печальной судьбе ваших…

Диана, не владея актерским искусством, все-таки умудрилась выдержать трагико-драматичную паузу.

– О судьбе твоих жен… еще вчера на кладбище.

– Какая-нибудь старушенция просветила?

Диана не стала предлагать наиболее правдивый вариант.

– Вроде. Так вас жалела, так жалела…

– Ну, если ты, милая, в курсе судьбы предшественниц, то мне будет гораздо легче признаться в своем грехе.

Диана благоразумно промолчала, хотя на кончике языка уже вертелась колкая фразочка с привкусом черного юмора.

– Да, я виноват в том, что целый месяц один очень квалифицированный частный детектив по моему поручению следил за тобой, милая.

– Ужас! – как можно эффектнее воскликнула оскорбленная в лучших чувствах соискательница богатой, но, судя по всему, скуповатой руки. – Это не тот парень в ковбойской шляпе?

– Какой еще парень?

– Да так. – Диана изобразила недоуменный жест. – Мне показалось, что какой-то смахивающий на студента тип следил за мной вчера.

– Милая, ты ошибаешься, думая, что я стал бы экономить на слежке за тобой. Я нанял одного из лучших в своем деле. А такого профессионала ты бы никогда не заметила.

Томас Джон Крейг-младший посмаковал очередной глоток красного, словно бычья кровь, вина.

– К тому же я снял наблюдение два дня назад.

– Почему? – спросила Диана, заранее зная ответ.

– Потому что ты, милая, подошла мне по всем параметрам.

Диана хотела возразить, что весьма далека от идеального сложения, особенно в области излишне крутоватых бедер и отсутствия ярко выраженной талии.

– На мое, то есть наше счастье, – проникновенно и лирично добавил пожилой джентльмен.

И до молодой особы дошло, что ее оценивают по совершенно другим меркам.

– Томас, ты хочешь сказать, что я оказалась непохожей на твоих предыдущих жен?

– Да, милая, да.

Потенциальная невеста игриво погрозила указательным, в меру наманикюренным пальчиком возможному жениху.

– Значит, встреча на кладбище была не случайна?

– Да, милая, да.

Диана, сложив губы, как полагается при мыслительном процессе, хитро прищурилась ухоженными ресницами:

– Получается, дорогой, я так вовремя сломала каблук…

– Да, милая, это произошло как по заказу.

Томас Джон Крейг-младший наконец-то позволил себе вполне искреннюю улыбку.

Диана поддержала инициативу обмена чувствами.

Молодой женщине, возбужденной ферментами вина и собственными гормонами, показалось, что сейчас наконец-то пожилой джентльмен осмелится хотя бы погладить ее пальцы, – она специально держала левую руку ближе к почти реальному жениху.

Но Томас Джон Крейг-младший, спохватившись, убрал слишком откровенную улыбку в дальние запасники.

Диане пришлось срочно умерить гормональный пыл.

Допив аккуратным затяжным глотком истинного гурмана вино столетней выдержки, пожилой джентльмен задумался о чем-то не совсем веселом.

Наверное, вспоминал своих безвременно ушедших жен.

Диана незаметно шевельнула плечом, чтобы на свет ненароком показалась хотя бы одна шелковая узкая бретелька.

Голубой шарфик послушно спланировал с шеи на колени.

Будущая невеста не оставляла ненавязчивых попыток все-таки создать атмосферу волнующей интимности.

6. Наказанные за экстрим

Томас Джон Крейг-младший, не обратив никакого внимания на чарующий сексапильный элемент будущей законной супруги, наполнил оба фужера.

Диана хотела предложить траурный тост, но вовремя остановила себя.

Пусть говорит виновник торжества.

Она едва сдержала хохот по поводу невольного каламбура.

Томас Джон Крейг-младший, сосредоточенный на смаковании вина и грустных воспоминаниях, хранил нелепое молчание.

– Дорогой, ты хотел рассказать мне о…

Потенциальная невеста оборвала фразу – специально, как бы передавая эстафету.

И печальный жених вернулся к исповеди.

– Я устал от сумасбродных авантюристок, тоскующих по избыточному адреналину.

Томас Джон Крейг-младший ухватил серебряную вилку.

– Излишняя прыть моих прежних избранниц, увы, очень быстро приводила каждую из них к безвременной трагической гибели.

– Ужас! – воскликнула Диана с нотками осуждения в адрес покойных дам, освободивших ей место. – Ужас!

– Первая…

Томас Джон Крейг-младший поддел вилкой наплыв почти сгоревшей свечи.

– Думаю, имена называть излишне.

– Если тебе неприятно, дорогой, то не надо имен.

– Вполне хватит и порядковых номеров.

– Тем более что их всего три, а не десять, – выпалила Диана.

Но на этот раз Томас Джон Крейг-младший отреагировал на очередное неуместное замечание совершенно спокойно и только повторил, что не любит, когда его перебивают.

Диана, изображая растерянность, потеребила указательным пальцем тугую бретельку. Да, кажется, надо переходить на более вместительный бюстгальтер. Она привела костюм в безупречный порядок. Вот доем еще порцию печенья «Руаяль», немного попробую шоколада, суфле – и сяду на диету.

– В общем, первая нашла свою гибель в океане…

Томас Джон Крейг-младший положил вилку, запачканную желтоватым воском, рядом с блюдцем, на котором так и осталось недоеденным лягушачье-улиточное роскошество.

– В каком? – машинально спросила Диана, осознавая, что нет большой разницы между Тихим, Атлантическим и даже Ледовитым.

– Бедняжку смыло с борта яхты.

– Ужас! – Диана прибегла к уже опробованному слову, выражающему весь букет необходимых эмоций. – Ужас!

– Дурочку, вздумавшую купаться, акулы разорвали на мелкие части.

– Ужас!

– Ты видела когда-нибудь челюсти белой акулы?

– Нет, дорогой.

– И надеюсь, не увидишь.

Томас Джон Крейг-младший наполнил фужеры не до краев, а как положено – оставив тонкую свободную полоску.

– От глупой девочки остались лишь фрагменты купальника.

– Ужас!

– По ним провели генетическую экспертизу следов крови, и только так следствию удалось идентифицировать погибшую.

– А где был ты в тот жуткий момент?

– Как полагается джентльмену моего возраста, отдыхал в каюте.

– А ей, конечно, не нравился скучный послеобеденный сон?

– Все-то ты понимаешь, милая, все…

Диана вновь ощутила себя самой значительной особой в мире, по крайней мере, для этого благородного старика, которому в печальной жизни доставались сплошь юные безмозглые вертихвостки, не умеющие ценить семейное благополучие и чужие привычки.

Подкрепив глотком вина расстроенную нервную систему, пожилой джентльмен продолжил мартиролог:

– Вторую погребла на крутом склоне сумасшедшая лавина.

– Катание на горных лыжах?

– Да, и там, где это было категорически запрещено из-за повышенной опасности схода лавин.

– Я не буду спрашивать, где ты находился в тот роковой момент природного катаклизма, – чуть иронично произнесла Диана.

– Могу ответить. Я принимал оздоровительные процедуры в массажном кабинете под руководством знаменитого китайского рефлексотерапевта.

– Это который втыкает иголки, – Диана поморщилась, имитируя боль, – в самые неподходящие части тела?

– Милая, надо просто знать особые точки.

– Да, я что-то слышала. Точка «Джи-Спот». Говорят, если в нее попасть, то женщина непременно испытает оргазм.

– Но не от иголки, милая. – Томас Джон Крейг-младший, оказывается, умел и тонко иронизировать. – От совершенно другого инструмента.

Диана хотела ответить чем-то вроде выражающего сомнение вопроса: а не нуждается ли неназванный инструмент в починке?..

Но воздержалась – зачем оскорблять пожилого джентльмена недоверием?

Томас Джон Крейг-младший не стал читать лекцию молодой особе об отличии сексуальной влагалищной зоны от нервных узлов, расположенных от макушки до пят, а привел только самый популярный и внушительный пример:

– Милая Диана, в Древнем Китае точка «Цзу-саньли», расположеная книзу от наружного края коленной чашечки, всегда именовалась как «точка долголетия», а в самурайской Японии – как «точка от ста болезней».

– И что, действительно иглоукалывание дает положительный эффект?

Будущая невеста должна потакать медицинским прихотям жениха, озабоченного поддержанием тонуса.

Сама Диана верила исключительно в косметику и парфюмерию. Из механических действий она признавала только выщипывание бровей до нужной четкости, безжалостную эпиляцию слишком темных волос и бритье подмышек. Лобок, который у нее был густ и курчав, она специально не трогала, зная, что почти всех мужчин раздражает короткая и неестественная колкость.

– Милая, не сомневайся – может, удовольствие от «Цзу-сань-ли» и гораздо меньше, чем от любезной тебе «Джи-Спот», но пользы намного больше.

– Учту на будущее.

– А вот Пэн-цзу – легендарный долгожитель Поднебесной – умудрился прожить ни много ни мало – восемь с половиной веков.

Но молодой особе не хотелось погружаться в китайские непонятные иероглифы и забавные чирикающие имена.

Диана напустила побольше тоскливости на излишне радостную физиономию.

Как-никак, ей впервые в жизни предложили руку, сердце и пухлое от наличности портмоне.

Жалко, покойная мама не обрадуется.

А вдруг родное привидение все-таки пожалует хотя бы на свадьбу дочери, так долго ждавшей официального замужества?

– Восемь с половиной веков, – удивленно повторила Диана. – И сколько у этого замшелого пня было жен?

Пожилой джентльмен не ответил на бестактный вопрос, обидевшись за всех долгожителей мировой истории.

Неудачно сострившая почти-невеста принялась срочно исправлять ситуацию:

– В принципе, только старики да старушки ценят жизнь.

– Милая, ты права.

– Юные девушки и цветущие женщины не думают о той поре, когда они непременно увянут.

Томас Джон Крейг-младший при этих словах опять начал тускнеть ликом и гаснуть взором.

Диана переключилась на смертельно опасный экстрим.

– Кстати, дорогой, сколько было любительнице скоростного спуска?

– Ровно двадцать.

– Наверное, лавина ее страшно изуродовала… – Лицо Дианы снова исказило воображаемое страдание. – До полной неузнаваемости?

Томас Джон Крейг-младший снова укрепил вином расшатанные семейными трагедиями нервишки.

– Тело так и не нашли, – произнес вполне сакраментальную истину многократный вдовец.

Диана тоже управилась с вином и попыталась одной фразой уесть и ту, которую умыкнула ненасытная акула, и эту, докатавшуюся на лыжах.

– Думаю, от нее вряд ли остался даже купальник.

– Милая, – только шапочка с остатками волос, только шапочка. Так что снова потребовалась генетическая экспертиза…

Томас Джон Крейг-младший откупорил вторую бутылку, чтобы вынести тяжкий груз роковых воспоминаний.

– Милая, надеюсь, я не испорчу тебе вкус королевского печенья?

– Чем?

– Не очень аппетитными подробностями.

– О третьей идиотке – любительнице приключений?

– Вот уж – идиотка так идиотка.

Томас Джон Крейг-младший залпом, не смакуя, осушил фужер.

Диана же продолжала добивать «Руаяль». Да, вкус удивительный. За такую прелесть мало сжечь на костре. Это сколько же девушек испортило себе фигуру?

Томас Джон Крейг-младший вновь оторвал потенциальную невесту от размышлений о лишних калориях.

– Пока я беседовал с местным шаманом о настое из трав, благотворно влияющем на обмен веществ, третью дурочку сожрал матерый аллигатор.

– И не подавился?

– Чего не знаю, милая, того не знаю. В Амазонке исчезают, как правило, без следа. На берегу осталась лишь перчатка с левой руки.

Диана, насытившись наконец пресловутым великосветским печеньем «Руаяль», захотела мороженого.

– К черту все эти яхты, горные лыжи и непроходимые джунгли, к черту!

– Я не ошибся в тебе, милая.

– Хочу быть абсолютной домоседкой.

Диана, конечно, немного лукавила – ей хотелось повидать мир, но ведь это можно сделать и в семьдесят, и даже в восемьдесят лет.

– Вот и славненько. – Томас Джон Крейг-младший перестал истязать вилкой почти догоревшую свечу. – Вот и славненько!

– Я бы не отказалась от двойного мороженого.

Диана внезапно оставила матримониальную тему.

– С цукатами.

– Здесь подают фисташковый пломбир из настоящих, не обезжиренных сливок, – предупредительно заметил без пяти минут жених.

– Сегодня, думаю, мне пломбир не повредит.

Пока Томас Джон Крейг-младший заказывал почти реальной невесте мороженое и шампанское для закрепления успеха, в подсознании у будущей жены замельтешили лукавые варианты.

А почему бы мне не стать вдовой намного раньше? – успокаивала она себя.

Укатать старичка излишним сексом.

Во-первых, никакого криминала.

Во-вторых, никаких доказательств злого умысла.

В-третьих, за излишек любви не наказывают.

Сердце не выдержало прилива страсти.

Организм сдался под натиском чувств.

Похоть дала переизбыток гормонов, и…

Ральф помог бы с организацией пышных похорон.

Вдовцу нашлось бы место рядом с прахом, вернее, имитацией праха неосторожной дурочки.

Да, кстати, он же не сказал, какая из них лежит на этом кладбище.

Жертва белой акулы?

Любительница горных лыж?

Амазонская утопленница?

Впрочем, какая разница? Главное – не стать четвертой в этом скорбном списке.

Пусть супруг окажется жертвой экстремальной страсти.

А смешно будет звучать: «печальная вдова тройного вдовца».

Диана вдруг ощутила, что слишком углубилась на запретную территорию, порожденную чтением готических страшилок.

Не надо ничего форсировать.

Можно просто однажды утром проснуться и увидеть рядом бездыханное тело, просто однажды утром проснуться…

Если бы пожилой джентльмен владел телепатией, то наверняка взял бы свое предложение руки, сердца и немалого состояния обратно.

7. Встречное признание

Когда принесли фисташковый пломбир в хрустальной вместительной широкой вазочке и серебряное ведерко с бутылкой шампанского во льду, то возникла забавная ситуация.

Пожилой джентльмен обрел полную уверенность в окончательной победе, не учитывая, что невеста может проявить строптивость и перейти в атаку.

– Теперь понятно, милая, почему я собирал о тебе самую подробную информацию?

– О да.

– Я знаю почти все!

В голосе пожилого джентльмена чувствовалось удовлетворение, что суммы, потраченные на частного детектива, принесли ожидаемый результат.

– Прекрасный уживчивый характер.

Диана хотела добавить, что иногда в ней просыпается несносная привереда, которую раздражает даже сморщенный чулок или слишком тесные неразношенные туфли.

Но Томас Джон Крейг-младший не любит, когда его перебивают.

– Ты, милая, увлекаешься чтением псевдоготических романов, и это приемлемее, чем бездумное времяпровождение перед телевизором.

Диана хотела добавить, что еще в детстве прочитала уйму дешевых страшилок про зомби и прочую нечисть, а также – что еще до первой менструации обожала смотреть по «ящику» раунды с боксерами-тяжеловесами.

Впрочем, об этом, наверное, лучше вспомнить как-нибудь потом.

– Но самое главное, милая, – ты следишь за своим здоровьем.

– Да, я еще ни разу в жизни ничем не болела. – Диана не удержалась от задорной похвальбы. – Вот у мамы всегда были проблемы с почками, селезенкой, горлом и сердцем.

– У тебя отличная кардиограмма, а последние анализы крови меня просто восхитили.

Пожилой джентльмен потянулся к шампанскому.

В данный момент он почему-то напомнил Диане, лакомящейся двойным пломбиром, обыкновенного дряхлеющего вампира, жаждущего свеженького гемоглобина.

Вероятно, это все из-за странноватой улыбочки, когда узкие строгие губы Томаса Джона Крейга-младшего расходились, обнажая великолепные зубы.

Пожилой джентльмен, осознав, что переборщил с комплиментами относительно содержания эритроцитов, вдруг заявил, что Диане очень пойдет свадебное платье.

Кандидатка в невесты, еще не давшая окончательного положительного ответа, хотела тут же ляпнуть, что и в супружеской постели в первую брачную ночь она тоже будет смотреться неплохо, пусть и совершенно обнаженная.

Но сказала совсем другое:

– Я всегда мечтала о немного старомодном платье – пышный подол, небольшой шлейф, широкие буфы, глубокое декольте…

Пожилой джентльмен оценил направление, заданное молодой особой.

– Мне тоже больше нравится прежний стиль.

Томас Джон Крейг-младший придал физиономии чуть-чуть самоуверенной повелительности, которая состарила его лет на пять, если не на десять.

– Так что я наверняка угадал с выбором.

Пожилой джентльмен хищно показал идеальные клыки.

– Осталось примерить.

– Так что, свадебное платье на меня действительно уже готово? – спросила Диана, недоуменно моргая. – Готово?

– А еще и туфельки!

Лицо Томаса Джона Крейга-младшего чуть-чуть помолодело, благодаря немаскируемой хвастливости.

– Твои любимые лодочки на высоком каблуке, но только белые и с бантиками.

Пожилой джентльмен, похоже, ринулся в последнюю и решительную атаку.

– Все это, милая, ждет тебя в салоне «Гименей».

Диана хотела чуть язвительно добавить, что Томас Джон Крейг-младший забыл упомянуть о ее пристрастии к исключительно голубеньким трусикам с вышитыми алыми розочками.

Но промолчала – пусть хотя бы розочки окажутся для супруга в первую брачную ночь приятной неожиданностью.

– В «Гименее» все делается как в лучших европейских домах моды.

Диана хотела уточнить про трех предыдущих невест, которых наверняка тоже экипировали в этом самом изысканном и благородном салоне.

Но нарочно задала абсурдно-юморной вопрос:

– Дорогой, это, надеюсь, не в Париже?

– Нет, конечно нет.

Томас Джон Крейг-младший снова нацепил маску серьезной деловитости.

– В пяти минутах езды от «Донжона».

– Да, совсем недалеко.

– Одно твое слово, милая.

Пожилой джентльмен явно устал от упорного и нежданного сопротивления молодой особы.

– Одно слово…

И тут Диана Лумбер осознала, что именно сейчас, до того, как Томас Джон Крейг-младший окончательно признает ее невестой, надо сделать одно, пусть и самое неприятное заявление.

– Томас, дорогой, я оценила твою откровенность про слежку за мной…

– Не надо так говорить, милая, – не слежка, а просто сбор информации.

– В свою очередь, я хочу тоже быть совершенно, совершенно искренней.

– Не возражаю, милая.

– Дело в том… в том…

Пожилой джентльмен терпеливо ждал, когда же она четко сформулирует откровение.

– У меня было два бойфренда… Правда, довольно давно и недолго… Механик из автосервиса и рекламный агент…

Пожилой джентльмен молча разлил шампанское по бокалам.

– Так что, дорогой Томас, и я, к сожалению, не девственница.

– Увы, милая, но ты вряд ли этим огорчишь меня. – Жених поднял бокал. – Правда, этот гинекологический факт обошелся мне в круглую сумму.

Диана на мгновение представила себе жуткую по цинизму сцену. Она, раскоряченная в гинекологическом кресле. Сволочной доктор, не снимая хирургических перчаток, тщательно пересчитывает наличные. А детектив сквозь инфракрасную оптику заглядывает в раздвинутую как можно шире промежность.

– Томас, я потеряла невинность в антисанитарных условиях. Там воняло бензином и маслом. – Диана решила отыграться на всезнайке натуралистическими подробностями. – На заднем сиденье машины, которую ремонтировали.

– Милая, оставим интимные детали.

– А рекламный агент за две недели нашего сожительства приучил меня к…

Диана оборвала фразу, поняв женской интуицией, что Томас Джон Крейг-младший обидится, но совсем не на порнографические эпизоды, а на то, что все-таки его хваленый детектив явно недоработал.

– К мороженому с цукатами.

Пожилой жених облегченно улыбнулся тактичной невесте.

– Как я понимаю, можно выпить за наше сегодняшнее бракосочетание.

– Сегодняшнее, дорогой?

– Да, я заранее все предусмотрел.

– Вот это сюрприз так сюрприз!

Молодая особа, получившая наконец статус невесты, принялась торопливо доедать фисташковый пломбир.

– Платье ждет тебя в ближайшем салоне.

– Вау!

– Свидетели, нотариус и все прочее, необходимое для торжественного, хотя и весьма скромного ритуала, готово и ожидает здесь неподалеку.

– Значит, Томас, ты был уверен, что я соглашусь?

– Почти уверен.

– Ох, если бы ты знал, дорогой, как я устала от этого затянувшегося одиночества…

– Теперь у тебя начнется совершенно другая жизнь.

– Хочется верить…

– Совершенно другая.

Единственное, о чем умолчала Диана, – это о мойщике надгробий, который наверняка позвонит, чтобы сообщить о провале своих наблюдений.

Так влюбленный Томас и не узнал о близком присутствии Ральфа, юного соперника.

Но жизненный опыт подтолкнул жениха к профилактическим мерам – Крейг-младший не хотел быть украшенным на старости лет развесистыми рогами.

– Милая, у меня к тебе всего одна просьба.

– Слушаю дорогой.

– Выкинь поскорей свой мобильник.

– Ты ревнуешь к старым связям?

– Нет, милая. Мобильный телефон очень плохо влияет на функционирование мозга.

– Да, мозг надо беречь.

– И остальные органы тоже.

Довольные благополучным исходом затянувшегося ланча, обрученные отведали шампанского.

Невеста простила жениху излишнюю мнительность, подлую слежку и пристальное внимание к ее здоровью.

Жених простил невесте обоих бойфрендов и даже заднее сиденье неработающего автомобиля.

Шампанское, которое обычно за обедом употребляли французские короли, оказалось чудесным и оставило прелестное послевкусие…

8. Прощальная эйфория

За скоропалительной помолвкой последовало недолгое расставание.

– Милая, заеду за тобой часа через два. – Томас Джон Крейг-младший чмокнул суженую в нежную щечку и строго погрозил ухоженным пальцем. – Чтобы все было готово.

– Постараюсь уложиться.

– Не люблю задержек и проволочек.

– Я тоже!

Диана вернула Томасу поцелуй.

– Брачный договор тебя не разочарует.

– Дорогой, я полностью доверяю тебе.

– Значит, я не ошибся в выборе.

Жених отправился к нотариусу, а невеста поспешила уладить квартирные дела и забрать необходимые вещи.

Диана в последний раз в жизни поднялась без лифта в эту съемную квартирку на верхнем этаже. Хозяин будет несказанно удивлен и, наверное, огорчен, что теряет такую прилежную жиличку.

Открыв дверь, Диана Лумбер отчетливо поняла, что ее жизнь в эти минуты меняется так стремительно и необратимо, как невозможно было представить в самых потаенных мечтах.

Она подошла к гардеробу, распахнула дверцы и застыла, опустив руки, не замечая слез, которые смывали со щек поцелуи нежданного жениха.

Она смотрела на вещи, с которыми переезжала с квартиры на квартиру, которые были единственными верными спутниками, единственными друзьями в чужом, нелюбящем и нелюбимом мире.

Прежняя жизнь осталась позади, за непреодолимой границей, которую она только что установила собственными руками.

Вернее, с помощью этого странного мужчины, бурно и неожиданно ворвавшегося в ее мир, властно и нежно заставившего перевернуть привычное, устоявшееся бытие с ног на голову.

А может, наоборот, с головы на ноги?

Колебаний не было.

Диана по инерции всхлипнула, не жалея о брачной авантюре.

Молодую особу, решившуюся довериться пожилому джентльмену, охватило ощущение странного водоворота. Одинокая девушка не могла сопротивляться бурному и стремительному потоку. Оставалась лишь надежда, что течение не погубит ее, а вынесет прямиком к счастью и благополучию.

Диана вытерла слезы чем-то, что попалось под руку.

Это была юбка. Шикарная, ярко-алая атласная юбка, с воланами и стразами. К ней еще полагался топ – черный, на невидимых бретельках. Топ давно сносился, а юбка так и не надевалась с того дня, когда юная Диана блеснула в этом наряде на прощальном школьном балу.

Весь зал аплодировал, когда она лихо выделывала пируэты фламенко!

Ведь умела же… Что куда делось…

Диана скинула на стул одежду, зашуршала пышными оборками и, поглубже вдохнув, затянула узкий пояс.

М-да, талия явно не школьная. Как хорошо, что Томас этого не заметил…

Она покосилась на зеркало гардероба.

Первым делом сяду на диету и возьмусь за танцы. Супруге такого человека надо быть идеальной во всем, чтобы достойно представлять столь высокий статус!

Утешившись счастливой перспективой, Диана не без труда выбралась из юбки и решительно отправила драгоценное воспоминание в мусорный пакет.

Все равно такое уже не носят.

Разозлившись на запущенную фигуру, она принялась срывать гнев на тряпках, которые еще вчера казались верхом гламура и шика.

Вскоре потребовалось еще несколько объемных пакетов.

Платье за платьем, блузка за блузкой отправлялись в небытие.

Теперь настало время для всего нового, всего по-настоящему модного и реально красивого!

И пора наконец начать коллекционировать сумочки! Кажется, их должно быть не менее двадцати. Первым делом, конечно, куплю сумочку своей любимой знаменитой французской фирмы.

Диана снова покосилась на зеркало и, не выдержав, показала язык той, прежней дурочке, которая не могла и предположить разительных перемен и в одежде, и в работе, и в сексе.

И надо собирать платки той же фирмы – говорят, это роскошное капиталовложение… Такие вещи переходят по наследству, как драгоценные реликвии… Вот с платков и начну!

Немногочисленные туфли решительной рукой были скинуты в очередной пакет.

А это что такое?

Старое платье с высокими проймами и глубоким вырезом.

Долой.

Теперь незачем особо подчеркивать гордую шею и великолепный разворот плеч.

Черное траурное платье, не надевавшееся со дня похорон матери, тоже отправилось в утиль.

Диана смахнула внезапную сиротскую горькую слезу и снова нырнула в бурный водоворот, с которым справиться в одиночку практически невозможно.

Тут на помощь сироте, устремленной в неизвестное будущее, пришел Ральф.

Вернее, позвонил.

– Крошка, это я, – прозвучал в трубке его слегка насмешливый баритон. – Не помешал сборам?

– Ты что, опять подглядываешь за мной?

– Зачем подглядывать? По всем канонам психологии, девушка перед свадьбой должна избавляться от старых вещей.

– Так ты в курсе?..

– Еще бы. На лице Крейга-младшего все было написано, как, впрочем, и на твоем.

– Тогда зачем звонишь?

– Как зачем? Поздравить.

– Спасибо.

– Ну, и дать пару дельных советов.

– А не поздно ли мне слушать какие-либо советы?

– Крошка, хороший совет никогда не помешает.

– Наверное, но прежде скажи, только честно: как ты оцениваешь мое согласие на брак?

– А что тебе хочется услышать? Приятное или правду?

Диана замялась. Не сразу нашла ответ:

– Ральф… А разве правда не может быть приятной?

– Смотря какая правда, Крошка. Смотря какая. – Голос зазвучал грустно и тревожно.

Диана помолчала.

Ральф не торопил.

Диана прокашлялась и по-детски шмыгнула носом:

– Я готова к любой правде, Ральф. Говори все как есть.

– Хорошо, Крошка. Так вот я боюсь ошибиться, но мне кажется…

– Не тяни!

– Мне кажется, что тебе может быть уготована такая же роль, как и предыдущим трем женам Крейга-младшего.

– Что ты… хочешь сказать? Я трагически погибну?

– Не исключено.

– Этого не может быть. Этого не может быть!

– Не кричи. Успокойся.

– Ральф, ты ошибаешься. Если бы ты видел, как Томас смотрел на меня! Если бы ты слышал, какой у него был голос! Ты просто не знаешь, как он прикоснулся к моей руке – таким теплым, человеческим, любящим жестом… Нет-нет, Ральф, он в меня влюбился! По-настоящему влюбился.

– А ты?

– Может, прекратим бесмысленный разговор?

– Ладно, извини.

Оба взяли паузу.

Ральф первым нарушил молчание:

– Крошка, я не хотел тебя пугать. Скорее наоборот. Ведь если даже тебе уготована судьба трех предыдущих жен мистера Крейга-младшего…

– Хватит об этом!

– Это не значит, что ты ее испытаешь.

– Благодарю за оптимистический прогноз.

– Главное – потакай во всем супругу и подольше изображай влюбленность.

– И страсть…

– Можно и страсть.

– Знаешь, Ральф, что было самое жуткое там, в кафе?..

– Информация о чудовищном размере состояния Крейга-младшего?

– Нет. Я представила себе, как однажды просыпаюсь после бурной ночи, а рядом, рядом…

– Свежий труп супруга.

– Именно так!

– Крошка, не сомневайся: Томас Джон Крейг-младший переживет и меня, и тебя.

– А инфаркт или болезнь Паркинсона?

– От паркинсона еще никто не умер.

– Ральф, я несу какую-то медицинскую чушь.

Диана, боясь выдать черные мысли о здоровье потенциального мужа, сменила тему.

– Знаешь, Ральф, я решила полностью ликвидировать старые вещи.

– Верное решение.

– Оставлю себе только любимый голубой шарфик.

– Почему именно шарфик?

– Он всегда приносил мне удачу.

– Тогда пожелаю, чтобы и на этот раз волшебный аксессуар тебя не подвел.

– Ральф, мне так жаль…

– Расставаться с прошлым?

– И с тобой. Навсегда. Понимаешь, навсегда.

– А кладбище?

– Ты намекаешь…

– Да, на твои визиты к почившей матушке.

– Отлично! Постараюсь хотя бы раз в год выбираться на родную могилу.

– И желательно без мужа.

– Ральф, у тебя нет и не будет шансов… Понимаешь, о чем я?..

– Кто знает, Крошка, кто знает…

– Ральф, мне пора…

– Кстати, если тебе на свадьбу жених подарит средневековый замок, не спеши радоваться.

– Почему?

– В замке может водиться зловредный призрак.

– Кого-кого, но меня привидения никогда не пугали!

– Вот почему ты познакомилась с Крейгом-младшим среди надгробий…

– И с тобой тоже.

– Заболтал я тебя.

– Точно.

– В общем, помни: любовь, страсть и призрак.

– Несерьезная для психолога инструкция.

– Будущее покажет.

– Прощай, мойщик надгробий, специалист по психоанализу и неравным бракам!

– Только бы мне не привелось драить твой портрет…

– Ральф, но мы же договорились!

– Прости, фантазия разыгралась.

– Наверное, ты в детстве обожал сказку о Синей Бороде?

– Играл в компьютерную игру аналогичного названия. Каждая покойная жена обозначала следующий уровень.

– И сколько набралось?

– Уровней?

– Жен.

– Ровно шестьдесят.

– Многовато.

– Ничего, Крошка, все будет хорошо!

– Не сомневаюсь.

– Ральф, вот будет смех, если вместо настоящего замка Томас подарит мне аналогичный торт!

– Башенки из бизе!..

– А донжон из шоколада!

– И фигурка марципанового призрака. Вкусная-превкусная.

– Ну и выдал! Вот прекрасный момент для окончательного расставания – лучше не придумаешь!

Диана засмеялась.

– Кстати, Крошка. Желаю тебе встретить в настоящем замке настоящее привидение, а не выдуманное.

– Так ты серьезно про замок?

– Еще как серьезно.

– Но Томас даже словом не обмолвился.

– Готовит сюрприз.

– Да, я убедилась: от Крейга-младшего можно ждать чего угодно.

– А ты, Крошка, делаешь успехи в познании человеческой натуры!

– Прощай, льстец!

– Но я все равно буду пребывать у тебя в подсознании.

– Будешь, будешь! Но не как человек.

– В смысле?

– Как призрак по имени Ральф!

– Красиво звучит.

– Точно! Как название романа о мистической любви.

– А можно мне иногда материализовываться?

– Попробуй.

Ральф не ответил.

Связь внезапно оборвалась.

– Наговорили всякой ерунды! – сказала Диана в зеркало. – Хотя парень он славный, но слишком болтливый.

И беззаботная невеста продолжила уничтожение одежд и аксессуаров – всех, кроме голубого шарфика.

Пакеты закончили наполняться как раз к моменту приезда жениха.

Томас Джон Крейг-младший уладил все юридические формальности. Осталось только зафиксировать брак.

Жених так никогда и не узнал о прощальном разговоре невесты с Ральфом. Да и вряд ли богатый старик стал бы ревновать к бедному юнцу.

9. Брачный транзит

Томас Джон Крейг-младший доставил суженую в салон «Гименей».

Здесь Диана избавилась навсегда и от скромного костюма.

Началась череда примерок.

Шикарное, роскошное свадебное платье оказалось Диане в самую пору.

Как и очаровательные туфельки, не нуждающиеся в мучительной разноске.

Как и массивное золотое кольцо с выгравированным родовым вензелем семейства Крейгов.

И новая престижная фамилия.

И грандиозные возможности, которые еще вчера казались ей несбыточными.

В общем, Диана смотрелась вполне гармонично рядом с безупречным джентльменом.

До самого последнего момента невеста, решившаяся все-таки на брачную авантюру, боялась, что появится могильный психоаналитик и из гуманных побуждений разрушит привалившее так внезапно если не счастье, то, по крайней мере, благополучие.

Но Ральф не посмел украсть у тройного вдовца новую жизненную опору, новую, самую лучшую супругу.

Томас Джон Крейг-младший привычно исполнял роль жениха.

Диана же, наоборот, упивалась ролью невесты, как юная дебютантка, потеснившая дряхлеющую примадонну.

Торжественность момента портила лишь суетливость официальных лиц.

Томас Джон Крейг-младший, не обращая внимания на витающую вокруг странной пары нервозность, уверенно надел на палец невесты заветное кольцо.

У Дианы от недостатка опыта в амурных делах аналогичное действие получилось намного хуже.

Первый обязательный поцелуй вышел немного фальшивым и чересчур демонстративным. Как, впрочем, и вся предыдущая экспресс-процедура.

Но брак, даже и скоропалительный, есть брак.

Впрочем, осчастливленный жених сразу после того, как благосклонная невеста поставила размашистую подпись на куче документов, даже не удосужившись их прочитать, объяснил своей доверчивой и бесшабашной теперь уже супруге причину скомканности и торопливости столь ответственного процесса.

Оказывается, кроме свадебного платья, туфелек, колец, шампанского и роз, еще оплачен и чартерный перелет в Баварию, где молодоженам предстояло в горах провести медовый месяц.

Лишь одно по-настоящему разочаровало Диану: «кадиллак», увозивший молодоженов в аэропорт, был не белым, как полагается, а черным. Это напомнило ей о прошлогоднем погребении матери.

И еще Диане хотелось какого-нибудь великолепного подарка, но жених, не жалеющий денег в престижном «Донжоне» на утонченное меню, поскупился конкретно для невесты.

Шампанское.

Цветы.

Платье.

Кольца.

И даже полет в Баварию.

Все траты ее Томаса Джона Крейга-младшего – да, теперь именно ее Томаса Джона Крейга-младшего – не выходили за пределы обязательного свадебного ритуала.

Конечно, в салоне чартерного рейса, где даже стюардесса не посмела нарисоваться более двух раз, новобрачная получила презент: ларец старинной работы, украшенный бронзовыми амурчиками.

Но содержимое тяжелого ларца также разочаровало четвертую супругу Томаса Джона Крейга-младшего.

Вместо бриллиантового колье, рубиновых сережек и диадемы из сибирских изумрудов и австралийских аквамаринов Диана обнаружила лишь десять изящных полупрозрачных трусиков, исполненных в модельном стиле, но все с голубым фоном, украшенным вышитыми алыми розочками.

Предусмотревший даже самые мельчайшие детали муж выбил из рук жены последний козырь. И продемонстрировал совершенно практичный и банальный подход к семейным отношениям.

Диане осталось лишь уповать на свои природные данные. Женщине всегда есть чем охмурить мужчину и заставить того потерять спокойствие, разум и чинность.

А Томас Джон Крейг-младший, несмотря на довольно почтенный возраст, о чем свидетельствовала серебристая седина, выглядел более-менее терпимо.

Худощавая подтянутая фигура – наверняка занимается по утрам бегом трусцой.

Диана улыбнулась, представив, как семенит рядом в спортивном костюме, подчеркивающем ее сексапильность, и продолжила визуальный анализ внезапного и нежданного мужа.

Свежее лицо, избегающее открытого выражения эмоций.

Нет ни кругов под глазами, ни морщин.

Прекрасные белые зубы, которыми гордился бы любой вампир.

Диана мельком взглянула на свое мутное отражение в иллюминаторе. А что, неплохая жертва досталась бодрому старикану. Она показала отражению язык.

Только вот почему-то законный супруг не желает проявить себя как мужчина. Не считать же единственный обязательный поцелуй после обмена кольцами. Томас Джон Крейг-младший ни разу не попытался даже прикоснуться к новой жене. Ни по дороге в аэропорт. Ни сейчас, в украшенном чреве самолета. Может, бедняга привык за три предыдущих женитьбы, что инициатива должна исходить от более молодой супруги?

Но Диана тщетно пыталась во что бы то ни стало и как можно скорей соблазнить Томаса Джона Крейга-младшего. Индифферентный супруг никак не желал воспользоваться своими законными правами.

Не целовал взасос.

Не щупал груди в поиске сосков.

Не хватал за бедра.

Не задирал подол.

Не проверял тугость резинки голубых трусиков, на которых так симпатично расположились розочки.

Не расстегивал ширинку.

В общем, в поведении Томаса Джона Крейга-младшего не было даже намека на сексуальные поползновения.

Диана сначала удивлялась.

Потом начала скучать и раздражаться.

Но вскоре нетронутая и неудовлетворенная любительница мороженого пришла к правильному и успокоительному выводу: пожилой джентльмен, наверно, просто готовится к первой брачной ночи.

Диана хладнокровно задрала подол до самого пояса.

Так сказать, копит последние силы.

Она открыла старинный ларец, заполненный, к сожалению, лишь вульгарными трусиками. Каждый экземпляр был упакован в прозрачную вакуумную упаковку и готов к потреблению.

Диана вопросительно глянула на строгого и экономного престарелого мужа, избегающего дешевых сантиментов и дорогих бессмысленных даров.

Томас Джон Крейг-младший ободряюще кивнул и снова погрузился в какой-то невообразимо толстый медицинский справочник.

Молодая супруга чрезвычайно медленно исполнила стриптизный номер, но это не вдохновило пожилого джентльмена на подвиги.

Диана разочарованно заканчивала процедуру несработавшего переодевания.

Наверное, когда женишься четвертый раз, то ничего уже не возбуждает организм и не будоражит воображение?

Диана нарочно повесила мятый интимный предмет женского белья на спинку кресла. Самая нижняя центральная розочка от неудовлетворенного желания близости с новоявленным супругом, которым была охвачена Диана, превратилась из алой в почти багровую.

Томас Джон Крейг-младший спокойно продолжал чтение медицинских трудов.

Натягивая свежую модельную голубизну, Диана хотела ляпнуть, что после бракосочетания не стоит читать про средства от старческой импотенции, но в последний момент благоразумно промолчала.

Сироте, так внезапно и удачно выскочившей замуж, не стоит проверять супруга на чувство юмора.

Может, у Томаса Джона Крейга-младшего в данный момент – облегченный график половой жизни? Может, пожилому джентльмену хватает и раза в неделю?

Но тут неожиданно Томас Джон Крейг-младший отложил многостраничный фолиант и приблизился к супруге, не знавшей, куда деться.

– Разреши, милая!

Важный муж, не меняя строгого выражения лица, сдернул с кресла свидетельство раззадоренной похоти.

– Знаешь, я немного фетишист, но в разумных пределах.

– Учту на будущее, – произнесла Диана спасительную фразу.

Не ответив, странный супруг ловко засунул увлажненный разбуженной плотью женский аксессуар в матовый пакет.

Диана одернула подол и уставилась в иллюминатор, где кучковались белесые облака и степенно двигались темнеющие рыхлые тучи.

Голубые трусики с алыми розочками пополнят коллекцию тройного вдовца, в которой наверняка свято хранятся и перчатка дурочки, съеденной крокодилом, и шапочка обожающей горные лыжи идиотки, и купальник, попорченный голодной акулой.

Диана с трудом оторвалась от созерцания игривого продолговатого облака, подкрашенного закатом, облака, напоминающего очертаниями грандиозный фаллос, полностью готовый к соитию.

С нескрываемой обидой она взглянула на озабоченного медицинскими проблемами фетишиста.

Ей очень хотелось задать новоявленному супругу наводящий вопрос: с какого момента невеста превращается в жену? После регистрации, после обмена кольцами или все же после обязательного полового акта, пусть и без свидетелей?

Но Томас Джон Крейг-младший, ее Томас Джон Крейг-младший услышал только одно слово:

– Красотища.

И Диана снова уставилась в иллюминатор, где небесный фаллос быстро терял подобающую форму и намек на упругость.

Она выбрала самую правильную тактику для втягивания в семейное положение и себя, и Томаса Джона Крейга-младшего, все же опасающегося, что и в четвертый раз ему не повезет.

Главное – не задавать пожилому джентльмену внезапных и неподготовленных вопросов.

Диана нащупала все еще непривычное кольцо на безымянном пальце.

И тогда они будут жить вместе долго и счастливо.

А может быть, и недолго…

10. Могильная эротика

По громкой связи мелодичный и подобострастный голосок, явно принадлежавший смазливой и похотливой стюардессе, объявил о прохождении ровно половины маршрута.

Диана позавидовала этой грациозной небесной шлюхе, которую наверняка в каждом полете трахают и командир, и второй пилот, и штурман, и даже бортмеханик.

Приторный голосок проинформировал новобрачных о высоте эшелона, минусовой температуре за бортом и крейсерской скорости.

Вроде бы все было в полном порядке.

Вроде бы монотонный и ровный гул всех четырех моторов свидетельствовал, что вектор ее скучной и банальной жизни наконец-то меняется.

Но почему тогда ей хотелось, чтобы этот проклятый свадебный лайнер, украшенный идиотскими лентами, надувными сердечками, аляповатыми розовощекими куколками, потерпел катастрофу и грохнулся в чертов океан, в самое глубокое место?

Вместе с ней, дурой из дур, не понявшей, что ее берут в качестве декоративной женушки.

Вместе с так называемым супругом, давно и прочно утратившим мужскую гордость и сладострастие.

И пусть от Дианы останутся только голубые трусики с алыми розочками.

А от ни на что не годного Томаса Джона Крейга-младшего – вообще ничего.

Пусть…

Но, прикинув, что с двенадцати тысяч футов падать как-то не очень уютно, Диана попыталась свыкнуться с мыслью, что все наладится и отрегулируется само собой.

Однако женский организм, давно настроенный на возможный коитус, требовал немедленной сатисфакции.

Немедленной…

Диана повернулась спиной к равнодушному супругу и прилегла, устроившись так, чтобы издали казаться мирно уснувшей.

Пусть Томас Джон Крейг-младший в момент перелистывания очередной страницы убористого текста, перенасыщенного непонятными терминами, думает, что его законная женушка, притомившись от избытка важных событий, изволила тихо задремать.

Диана незаметно с нужной стороны завернула подол свадебного платья.

Лучше пожилому джентльмену не знать, к чему привело молодую супругу его неадекватное поведение.

Она запустила руку – ту, что без обручального кольца, – себе между ног, в изнывающую плоть.

Конечно, там должны были находиться вкрадчивые и настырные пальцы Томаса Джона Крейга-младшего. Но медицинский фолиант в данный момент ему ближе, чем доступные прелести молодой жены.

Диана напрягла воображение, стараясь обмануть себя и заменить, хотя бы мысленно, вынужденную мастурбацию на ласки нежного супруга.

Законный муж не должен игнорировать законную жену.

Диана, усиленно работая средним пальцем, зажмурилась, чтобы придать натуральность этому суррогату настоящего полового акта.

Но вместо пожилого и хладнокровного Томаса Джона Крейга-младшего вдруг явился не кто иной, как Ральф, кладбищенский смотритель.

И Диана – то ли во сне, то ли наяву – мгновенно перенеслась на могилу своей одинокой матери.

Ральф только и ждал этого.

Под торжествующий аккомпанемент птичек, жаждущих соития, могильный красавчик повалил окольцованную сироту на скользкое и холодное надгробье.

Вот Ральф уверенным движением опытного мачо задирает чужой жене короткую юбку.

Вот безжалостно и сильно рвет тонкую голубую материю, отделяющую его возбужденную плоть от ее распаленной плоти.

Вот запечатывает протестующие уста страстным поцелуем.

Вот…

Вот…

Вот…

И покойная матушка слышит в гробу, как ее непутевая дочь наставляет рога славному пожилому джентльмену Томасу Джону Крейгу-младшему.

А кладбищенские птички, так и не удовлетворенные, продолжают безнадежно чирикать, свистеть и гомонить.

Ральф вдруг меняет позу и переводит чужую жену в партер.

Вот…

Вот…

Вот…

И окольцованная сирота вспоминает, что именно так лишил ее невинности механик, пропахший бензином и маслом, лишил дважды на заднем сиденье автомобиля.

А Ральф не унимается и переходит в новую фазу.

И окольцованная сирота делает то, что так нравилось рекламному агенту, делает старательно, изобретательно и долго, чтобы войти во вкус.

Но вот неуемный могильный ковбой, наконец-то содрогаясь и вибрируя, доводит сеанс порнографических воспоминаний до логического и физиологического сладостного финиша.

Вот…

Вот…

Вот…

Диана закусила губу, чтобы не вскрикнуть от наконец-то полученного удовольствия.

Вот…

Диана привела в порядок свадебный наряд и тщательно вытерла утомленные пальцы кружевным носовым платочком.

Интересно, среагирует фетишист на использованный платочек?

Но Диане не хотелось проверять реакцию обманутого супруга.

Теперь можно и вздремнуть по-настоящему.

Она на мгновение обернулась.

Томас Джон Крейг-младший не заметил измены.

11. Образец мрачной архитектуры

Диана, так и не потревоженная мужем, благополучно проспала до самой посадки.

Проспала благополучно вопреки повторяющемуся, повторяющемуся, повторяющемуся, повторяющемуся кошмару.

Невостребованной жене навязчиво снились подробности возможной катастрофы.

Отваливались крылья с дымящимися моторами.

Отламывался искореженный хвост.

Разрывался фюзеляж.

И медоточивый голосок небесной шлюхи восторженно сообщал, что за бортом чудесная температура, идеальное давление и много-много-много воды.

Самолетные обломки, среди которых выделялась пара золотых обручальных колец с одинаковыми монограммами, уходили на дно без пузырьков и звука.

– Надеюсь, этот сон – бред и не окажется вещим, – прошептала Диана.

– Что ты, милая, бормочешь?

– Ах, дорогой, мне приснилась такая жуть…

Диана поправила слегка измятое платье.

– Как будто самолет рассыпался на мелкие части прямо в полете.

Диана покинула кресло, так и не ставшее хотя бы на полчаса ложем супружеской любви.

– На высоте двенадцать тысяч футов!

– К счастью, я не страдаю аэрофобией. – Томас Джон Крейг-младший открыл кейс с электронным кодовым замком. – Да и, по статистике, авиакатастрофы происходят гораздо реже, чем аварии на дорогах.

– Но в автомобиле есть хотя бы минимальный шанс выжить! – Диана захлопнула инкрустированный ларец – подарок фетишиста. – А в небе шансов – ноль!

– Милая, ты мне подсказала хорошую мысль.

– Обратно вернемся поездом?

– Нет, я просто научу тебя летать на моем личном самолете.

– Сам?

– Нет, милая, пилотированию тебя обучит опытный инструктор.

– Молодой? – спросила Диана и тотчас же закрыла «поганый» рот ладонями.

– Достаточно. – В голосе Томаса Джона Крейга-младшего впервые прозвучало раздражение собственника, теряющего дивиденды. – Мне не чета.

– Прости, дорогой, вырвалось.

– Многие люди совершают непростительные ошибки, когда перестают контролировать свою речь.

– Учту на будущее. Дорогой, просто в столь короткий промежуток уместилось такое неимоверное количество событий, что я немного сошла с ума.

– Немного сойти с ума – всегда полезно. Главное – вовремя вернуться. – Голос строгого мужа обрел прежнюю нейтральность.

Диана моментально успокоилась.

Рассудительные и конкретные высказывания пожилого джентльмена действовали на нее как волшебная дудочка: завораживающе и гипнотически.

Этот умудренный и настрадавшийся человек все знает, все может.

Надо только слушаться, и все будет хорошо.

Только слушаться.

– Дорогой, а где мы остановимся?

Диана поняла, что можно загладить нечаянную вину наивными вопросиками.

– Увидишь.

Томас Джон Крейг-младший на мгновение повторил вампирский оскал, как в завершение судьбоносного ланча.

– Тебе, милая, понравится, не сомневайся.

– А там будет встроенная посудомойка?

– Конечно.

– С полным автоматическим циклом?

– Да, та самая, которой ты любовалась чуть ли не ежедневно.

Диане захотелось съязвить, что излишнее подчеркивание углубленного знания ее наклонностей и привычек уже порядком достало.

Но она вовремя сообразила, что пожилой джентльмен не любит, когда его перебивают.

– Милая, а какой там природный ландшафт…

Томас Джон Крейг-младший закончил паковать медицинский фолиант и пакет с трусиками, на которых остались явные следы неудовлетворенной страсти.

А Диана вспомнила, как, возвращаясь из офиса, для поднятия настроения всегда заходила в отдел бытовой техники, что раскинулся на втором этаже супермаркета.

Шустрый эскалатор, довольно урча, возносил ее не в небеса обетованные, а в царство высоких технологий.

Конечно, пожилому джентльмену частный детектив сообщил о пристрастии молодой особы к моделям высшего класса.

К широкоформатному телевизору с плазменным экраном.

К микроволновой печи с грилем, работающей в ста двадцати режимах.

К величественному чайно-кофейному суперагрегату.

К стиральной машине, умеющей функционировать в ночном бесшумном режиме.

Но при регулярных посещениях хай-тековского королевства Диана позволяла себе любоваться каждый раз чем-то одним. У нее даже сложился особый график.

В понедельник – навороченной микроволновкой.

Во вторник – размашистой диагональю в пятьдесят дюймов.

В среду – посудомоечным чудом.

В четверг – стиральной машиной.

В пятницу – к магу, превращающему ароматные зерна сорта «арабика» в пенистое капуччино.

Лишь по субботам Диана совершала беглый всеобщий смотр, заглядываясь даже на цифровую мелочь – мобильники, видеокамеры и фотоаппараты.

А по воскресным дням смотр подготовленной к продаже бытовой гвардии заменялся тотальным просматриванием глянцевых каталогов недоступных аналогов.

Пролистывать чарующие, идеальной цветопередачи, страницы Диана позволяла себе изредка и перед сном, когда становилось чересчур грустно и нестерпимо от перманентного одиночества.

Но теперь бессмысленное просматривание крутых бытовых моделей и бесплодные хождения вдоль заманчивых рядов закончились, как и нудное девятичасовое отбывание трудовой повинности у сканера.

Как же ее достали эти копии, эти сверки, эти поправки!

Теперь она в жизни не приблизится к даже самому совершенному компьютеру.

Томас Джон Крейг-младший вырвал Диану Лумбер из офисного рабства, из унылой и тоскливой беспросветной обреченности.

Разве можно чего-то ждать от менеджеров среднего звена, если даже босс и его заместители сдвинуты на политкорректности и пребывают в страхе быть обвиненными в сексуальном домогательстве?

За все время службы молодая особа, трудящаяся за сканером и монитором, ни разу не удостоилась ни случайного похлопывания по заду, ни чужого нечаянного прикосновения к груди, едва сдерживаемой тончайшим бюстгальтером и свободной блузкой.

Впрочем, поведение законного супруга Томаса Джона Крейга-младшего ничем не отличается от поведения офисного планктона и топ-акул.

Диана подхватила тяжелый ларец.

От прежней жизни остались только голубые трусики с алыми розочками.

А впереди, впереди…

Она представляла современный пентхауз, с джакузи, бассейном, тренажерным залом и ее личным будуаром.

Но действительность, представшая перед ней через три часа, тысячекратно перекрыла все глянцевые каталоги вместе взятые.

Баварские горные красоты не предвещали ничего подобного.

Диана устала любоваться однообразными лесными пейзажами, которые открывались снова и снова на каждом следующем крутом повороте.

И наконец – приехали.

Диана первая вырвалась из автомобильной тесноты на площадку, выложенную древними плитами, сквозь которые пробивалась сочная трава.

За рвом, заполненным водой, виднелись хмурые старинные башни, кованые ворота и стены, обвитые плющом.

Похоже, старичка потянуло на историческую экзотику.

Томас Джон Крейг-младший, самостоятельно выгрузив багаж, отпустил машину.

Диане хотелось как можно ехиднее заметить, что эти развалины никак не тянут на пятизвездочный отель, но что-то романтическое, приправленное готикой, мешало поспешному высказыванию.

– Обрати внимание, милая, какой здесь полезный для здоровья воздух.

Неожиданно пожилой джентльмен фыркнул ноздрями, как ретивый жеребец.

– По крайней мере, у меня нет аллергии ни на траву, ни на мох, ни даже на привидения, – вполне достойно сострила разочарованная невеста.

Но ей совсем не хотелось провести весь медовый месяц, а тем более первую брачную ночь в этом европейском захолустье.

– Как, милая, тебе этот шедевр позднего Средневековья?

– Если честно, не очень.

– Почему?

– Я больше привыкла к городским реалиям.

– Что ж, придется, милая, все же менять свои привязанности.

Джон Томас Крейг-младший позволил строгому лицу смягчиться ровно настолько, чтобы показаться добрым и нежным.

– Теперь это твой дом.

– В каком смысле – дом?

– В самом прямом, милая. Эту недвижимость я приобрел для тебя.

– О, Томас!

Диана вдруг мгновенно забыла все, что было с ней в самолете.

– О, Томас!

Диана порывисто чмокнула законного мужа в район уха.

– Мой Томас!

Свадебным подарком отважной невесте стал замок в Баварии.

12. Безлюдная обитель

Щедрый супруг, не дожидаясь слуг, решительно подхватил чемоданы, в которых прятались голубые трусики с потемневшими розочками да томился медицинский фолиант.

Диана старалась не отставать от мужа, сподобившегося на такой грандиозный презент.

Замок! Целый замок.

Кладбищенский психолог Ральф и в этом оказался прав.

Диана еле поспевала за энгергичным, не по возрасту, Томасом.

Миновали быстрым шагом подвесной мост.

Диана от восторга совершала позади супруга забавные, почти балетные па.

Жалко, мамочка не дожила до этого триумфа.

Диана вела себя как девчонка, которой подарили золотые сережки.

– Вау!

Томас, ее Томас опустил чемоданы перед калиткой и дистанционным пультом поработал над электронным замком.

Слегка запыхавшись, Диана полноправной хозяйкой вступила в каменный лабиринт, ведущий в романтические апартаменты.

Навстречу прибывшей чете так никто и не вышел.

От избытка чувств и нелепых телодвижений у Дианы запершило в горле. Чтобы не огорчать пожилого джентльмена, она осторожно прокашлялась в кулак. Томас, ее Томас, – похоже, такой мнительный и нервный, когда дело касается здоровья.

Вновь обремененный чемоданами Крейг-младший нетерпеливо обернулся.

– Ты себя нормально чувствуешь, милая?

– Чуть укачало в машине.

– Ничего, сейчас отдохнешь.

– Я не хочу отдыхать.

Диана поравнялась с заботливым супругом.

– Лучше давай сразу осмотрим замок.

– Желание новобрачной – закон.

– Дорогой, а куда попрятались все люди?

– Милая, зачем нам лишние глаза и уши в медовый месяц?

Томас, ее Томас, миновав тенистую аллею, отворил дверь в мрачной стене – тоже посредством электроники.

– Ты что, всех отправил в отпуск?

– Считай так, если хочешь.

– Получается, мы здесь совсем одни? – не удержалась от вопроса Диана. – Я думала, у тебя тут целый штат прислуги. Вежливые швейцары в ливреях, опытный мажордом с манерами лорда, приветливый шеф-повар и отряд горничных, обученных не только книксенам.

– Милая, отреставрированный средневековый замок не обязан сохранять средневековые предрассудки. К чему лишние расходы на капризную челядь, которая только и думает, что о профсоюзных правах и социальных льготах? Для того мы и живем в двадцать первом веке, чтобы пользоваться современными технологиями в старинных интерьерах. И могу тебе сообщить, что мне удалось по максимуму компенсировать людские ресурсы электронными.

– Роботы в виде рыцарей?

– Не выношу истуканов с компьютерными мозгами.

– Ни людей, ни роботов?

– Никого, милая! Ты да я!

– Но хоть привидения-то в замке остались? – Диана решила пошутить, чтобы супруг поскорее забыл о ее непроизвольном кашле. – Хоть одно?!

– Да вроде тут обитает какой-то призрак…

– Серьезно?

– Риэлтор, торгуясь, хвалился, что здешнему представителю загробного мира ни много ни мало целых триста пятьдесят лет.

– Ну, для привидения это не возраст.

– Представляю, какая мука – получить бессмертие, но без телесной оболочки…

– А он симпатичный – этот призрак?

– Не знаю, пока не довелось встретиться.

Томас, ее Томас, видно, даже к инфернальным явлениям, не поддающимся объяснению современной науки, относился так же легко, как и к погоде.

– Конечно, дорогой, без лишних и чужих людей нам будет легче сойтись, – веско заметила Диана. – Это так романтично – замкнуться друг на друге в замке.

Диана улыбнулась внезапному каламбуру.

– Нет, я в тебе не ошибся, милая.

Диана решила для полного удовольствия немного покапризничать:

– Томас, меня беспокоит лишь вопрос безопасности.

– Боишься грабителей?

– Ну, мало ли какой дурак залезет ночью!..

– О, с этим при нынешнем развитии охранных технологий – никаких проблем.

– Видеонаблюдение?

– И не только. По верху ограды тянутся провода, замаскированные под искусственный плющ.

– Под током?

– Да, милая. Плюс ночью включается инфракрасный поиск. Но главное – охранный компьютер реагирует на лица и силуэты хозяев.

– Так, значит, если в замке появится чужой, то сразу прозвучит сигнал тревоги?

– Ну, в сам замок вряд ли кто проберется. Думаю, группа быстрого реагирования возьмет его еще при попытке проникновения, и сделает это без лишнего шума.

– Наверное, дорого стоит такая супер-система…

– Я не скупился. Лучшие достижения охранных технологий, лучшие специалисты по установке, лучшая фирма по обслуживанию.

– На безопасность деньги жалеть глупо.

– Верно, милая. Так что можешь спать спокойно.

– Дорогой, ты доверяешь компьютерам больше, чем людям?

– Милая, людям я не доверяю совсем. Где гарантия, что горничная по умыслу или по глупости не попотчует нас какой-нибудь гадостью?

– К тому же эти барышни любят соблазнять чужих мужей.

– А стражи обычно имеют дурную привычку напиваться на посту и открывать стрельбу среди ночи.

– Эти дуболомы к тому же соблазняют чужих жен.

– В общем, мой девиз: лучше самому себе варить суп, чем гадать над ингредиентами, положенными предательской рукой.

Диана закусила губу.

С Томасом надо соблюдать максимальную тактичность.

Ни лишнего слова.

Ни лишнего движения.

Маниакальная мнительность обычно до добра не доводит.

Надо просто ему потакать во всем.

Кладбищенский психолог Ральф оказался прав.

– У тебя, дорогой, предусмотрена каждая мелочь.

– И не только со стороны обеспечения нашей безопасности.

Томас, ее Томас наконец-то избавился от чемоданов.

– Сейчас ты убедишься в этом.

И Диана убедилась…

13. Шикарное жилье

Знакомство с отреставрированным чудом началось до странности обыденно.

Томас молчаливо исполнял роль экскурсовода.

Диана послушно следовала за супругом, избегавшим развернутых комментариев.

Средневековая убогость, отреставрированная и приведенная к уровню требуемого комфорта, не нуждалась в дополнительной рекламе.

Но Диану немного угнетало однообразие интерьеров.

Пустота многочисленных узких коридоров и тесных, изолированных комнат.

Этажи, напоминающие казематы, но благоустроенные.

Фосфоресцирующие рыцари в доспехах, которые попарно стояли у каждой двери на страже.

Крутые лестницы охранялись оскалившимися горгульями.

Сквозь бойницы и стрельчатые зарешеченные окна пробивался тусклый вечерний свет.

Пожилой джентльмен упорно молчал.

Его молодая жена терпеливо ждала и дождалась.

Томас, ее Томас разомкнул уста в преддверии спальных апартаментов:

– Итак, милая, представление о нашем гнездышке ты получила…

– Поверхностное.

– И далеко не полное. Мы пропустили весь подвальный сектор.

– Пыточные камеры? – Диана решилась пошутить. – Лабиринт, в котором обитает призрак?

– В подвале, милая, располагается библиотека и кое-что еще, весьма и весьма приятное.

– Я заинтригована.

– А пока, милая, перейдем в апартаменты, предназначенные для наших скромных личных нужд. Чем скромнее нужды, дорогая, тем дольше жизнь. Запомни.

– Запомню, – согласилась Диана и слегка приуныла.

Постоянный геронтологический мотив, звучащий в речах пожилого дженльмена, походил на бесконечную молитву.

Но спальня, в которую торжественно распахнул двери супруг, напрочь отмела все уныния и подозрения.

Посреди круглой просторной комнаты, затянутой золотистым бархатом с вытканными богатыми цветочными орнаментами, на постаменте возвышалось белоснежное ложе под темно-красным балдахином, с миллионом подушек и перин.

В изножье супружеской кровати приютилась очаровательная длинная банкетка, обитая тем же золотистым бархатом.

Диана завороженно млела от интимного зрелища, предвкушая брачную ночь.

Среди утонченной мебели времен трубадуров.

Среди китайских ваз.

Среди тяжелых гардин и персидских ковров.

Крепким упругим задом она опробовала пружинность широченного матраса, спрятанного под кружевным покрывалом и тонкими простынями.

– Будет где порезвиться!

Томас, ее Томас равнодушно и спокойно созерцал борьбу молодой супруги с пуховыми подушками.

Ложе страсти наверняка смотрелось впечатляюще.

Провести первую брачную ночь – сегодня, здесь, в альковном шике – казалось Диане запредельным чудом, постепенно приобретающим черты реальности.

Неудовлетворенная жена представила, как будет ежечасно соблазнять мужа и трахаться, трахаться, трахаться от заката до зари, ночь напролет.

Но Томас, ее Томас нарушил семейные грезы.

Оказалось, все это роскошество предназначено исключительно Диане.

Сам Крейг-младший собирался почивать в другой спальне.

Миновав довольно мрачный и длинный коридор, супруги оказались в аскетически обставленной комнате с узкой односпальной кроватью.

Сообразительная молодая особа конечно же поняла, что пожилой джентльмен намерен лишь посещать сексодром под балдахином и удаляться к себе после исполнения супружеского долга.

Одиночное коротание ночей показалось Диане вопиющей несправедливостью.

Только это обстоятельство портило ощущение сбывшейся сказки.

Только это…

Продолжение экскурсии по замку оказалось недолгим.

Осмотр владения завершился на верхней площадке донжона, самой высокой башни замка.

Диана моментально забыла все огорчения, связанные с наличием индивидуальных спален. Она буквально обомлела от пейзажа, окружающего крепость.

Бесконечность гор и лесов в донельзя перенаселенной Европе.

Заповедная баварская глушь.

– Поразительный вид.

– Смешанный лес, перманентная тишина и воздух, насыщенный фитонцидами, – вот истинное сокровище этих мест и главное целительное средство.

– Вау!

– Милая, городской шум укорачивает жизнь.

– Без сомнения, – поддакнула Диана. – Я глаз не могу оторвать от чарующего вида.

– И заметь, ни одного населенного пункта в радиусе трех километров.

– Невероятно.

– Излишне частое общение с себе подобными укорачивает жизнь, – веско заявил Томас. – Особенно одолевают энергетические вампиры.

– У нас в офисе старший менеджер по персоналу отличался тем, что разрушал ауры претендентов на работу.

– Забудь, навсегда забудь это мерзкое слово «работа». Задача женщины – ублажать мужа.

– Средневековому замку – средневековые порядки! – воскликнула Диана. – Полная изоляция от цивилизации.

– Современная архитектура угнетает, – заметил муж. – Геометрические монстры из стекла и стали негативно воздействуют на мозжечок, что, в свою очередь, ведет к преждевременному дряхлению.

– Ты прав, дорогой, прав!

Диана наградила разговорившегося экскурсовода нежным поцелуем.

После донжона супружеская чета отправилась в боковое крыло, где располагалась кухня.

Но хозяйственным инстинктам новоиспеченной владелицы замка не удалось реализоваться.

Перед кухней экскурсия внезапно оборвалась.

– Погуляй, милая, немного, а я пока приготовлю скромный ужин.

– Может, этим заняться мне?

– В следующий раз.

– Тогда я вернусь на донжон.

– Только осторожней, пожалуйста, – там же нет заградительных барьеров.

– Обещаю не подходить к самому краю.

– Когда будет готово, услышишь обеденный гонг.

– Хорошо, дорогой.

– Надеюсь, ты не заблудишься.

– Нет, я запомнила маршрут.

Диана неторопливо поправила свадебное платье, изрядно помятое за время экскурсии.

– Дорогой, если хочешь, можешь звать меня Крошкой.

Диана игриво прикрыла лицо голубым шарфиком.

– Нет, милая! Давай не будем превращать наши отношения в этакую вульгарность. «Крошка»? Фи. Не очень аристократично.

– Я поглупела от избытка сюрпризов? – Шарфик вернулся на плечи. – Поглупела?

– Чуть-чуть.

– Значит, надо срочно проветриться на свежем воздухе.

– И улучшить аппетит.

Диана хотела сказать, что никогда не страдала отсутствием аппетита, – скорее наоборот. Но промолчала.

Томас, ее Томас заперся в кухне.

Диана незамедлительно отправилась к центральной винтовой лестнице с надеждой встретить по пути беспечно разгуливающего призрака.

Ведь за все время долгой экскурсии не обнаружилось и намека на привидения.

14. Досадное обстоятельство

Диана в ожидании ужина терпеливо пребывала на самой высокой башне замка.

Излишне багровый закат упорно портил вечернюю небесную синь.

Диана вспомнила, как приняла свой любимый голубой шарфик за синюю хищную пиявку. Пиявку, готовую обвиться вокруг шеи и высосать из счастливой жизнерадостной новобрачной кровь, всю кровь, до капельки.

И невинный шарфик покорно спланировал вниз, в мрачную тень крепостного двора, зажатого крутыми стенами.

Диана не жалела о последней вещи, связывающей ее с вульгарным прошлым.

Она вообще ни о чем не жалела.

Ни о сломанном на кладбище каблуке.

Ни о потерянной связи с Ральфом: у могильного психотерапевта найдется много безутешных вдовушек для тренировочных сеансов.

Ни о проклятущем, однообразном, как пустыня, офисном быте.

Ни о квартире, слышавшей не одно истеричное рыдание.

Она воспринимала этот длинный-предлинный судьбоносный день как закономерную компенсацию за сиротскую долю.

Диана считала, что внезапной переменой участи она обязана исключительно собственной натуре и характеру.

Окружающая атмосфера полностью соответствовала настроению молодой жены пожилого мужа.

Ветра не было.

В мрачной цитадели не раздавалось ни звука.

Но вот кухонный гонг позвал к ужину.

Эхо еще долго бродило по замку, напоминая затаенному призраку, что живому человеку надо есть, спать и, желательно, совокупляться.

Кому – по любви.

Кому – по расчету.

Кому – забавы ради.

А кому – по супружескому долгу…

Диана вернулась к оскаленным горгульям, крутым лестницам, узким коридорам. Надо поторапливаться. Ее пожилой супруг закончил кулинарить. И она поспешила отведать вечернее угощение.

Наверняка что-нибудь вроде овсяной каши без масла и мяса.

Или бледный омлет на пару.

В общем, с гарантированным отсутствием холестерина и прочих вредных составляющих.

Диана представила на мгновение, как кладбищенский психолог Ральф, устроившись среди роскошных могил, поглощает гамбургер за гамбургером. И пустые банки из-под пива гулко падают на траурный гранит, веселя покойников.

Но вдруг некорректное сопоставление крепыша-обжоры с хилым стариканом было прервано самым грубым способом.

Кто-то сердито ухватил Диану за подол свадебного платья. Раздался отчетливый треск рвущейся ткани.

Неужели призрак тоже среагировал на призывные удары гонга и решил побезобразничать?

Диана, стараясь не спугнуть хулиганствующую тень прошлого, медленно попятилась.

Но, увы, это оказалось не проделкой наглого привидения. Фосфоресцирующий рыцарь зацепил платье шипастой палицей.

Освободившись из внезапного плена, ретивая Диана щелкнула железное чучело по забралу:

– Тебе, братец, не понравилось, что я слишком быстро двигалась? Но это мое хозяйское право! Хочу – бегу, хочу – крадусь!

Вместо рыцарского возражения по коридору метнулось дребезжащее эхо.

– Как жаль, что Томас Джон Крейг-младший – не король, не герцог, не граф! Тогда бы благоверного окружали не пустотелые латы, а настоящие вассалы.

Диана отвесила легкий пинок бесполезному металлолому.

– Вассалы, умеющие волочиться за женой господина.

Диана пнула сильнее и угодила в нижнюю часть каплевидного щита.

– Ох, и поухаживали бы носители меча и копья за благородной офисной дамой, изнывающей от зова неудовлетворенной плоти.

Звук кованого металла заметался по каменному замку.

Нелепое скрежетание преобразовалось в недоуменное эхо.

Диана, прекратив избиение бесчувственного рыцаря, продолжила стремительное движение в сторону миллионерского пищеблока.

Остались чуть в стороне две спальни.

Великолепная – для супруги.

И аскетическая – для супруга.

Диана так и не смирилась с грядущим ночным одиночеством, подходящим для регулярно мастурбирующих старых дев, но никак не для замужней дамы.

Томас, ее Томас мог бы догадаться, что подобная модель семейных отношений провоцирует обожаемую женушку на обзаведение любовником.

А вдруг случайным бойфрендом окажется не кто иной, как призрак?

Призрак по имени Ральф…

15. Реализованные грезы

Тяжелая дверь, натужно скрипя древними петлями, впустила оголодавшую молодую жену в чрево замка – кухню гигантских размеров.

Здесь витали преаппетитнейшие ароматы и возбуждающие желание запахи.

Диана поспешно наградила Томаса, своего Томаса спонтанным поцелуем.

Кухня поражала габаритами.

– Ух ты!

Здесь наверняка когда-то колдовал над изысканнейшими блюдами шеф-повар с дюжиной помощников и сотней поварят.

– Вау!

Диана застыла посередине гибридного пространства, изумительно соединяющего кухонные и столовые атрибуты.

Томас, ее Томас жестами заправского иллюзиониста принялся открывать тяжелые дубовые панели.

Кованые ручки в виде львиных голов твердо и звонко постукивали, демонстрируя суперсовременную начинку шкафов.

Посудомоечное чудо с полным циклом.

Диана качнула высокий стул с резной спинкой.

– Томас!

Широкоформатный телевизор с диагональю в пятьдесят дюймов.

– О, Томас!

Диана обогнула массивный стол с полированной гладью и двумя подсвечниками на краях.

– Томас!

Микроволновая печь, работающая в ста двадцати режимах.

– О, Томас!

Диана показала язык тупой кабаньей голове, нависающей над разделочной доской.

Чайно-кофейный агрегат, сияющий никелированными краниками.

– О!

Диана, протанцевав, зацепила вихляющим бедром каминные щипцы, с грохотом упавшие на пол.

– О-о!

Стиральная машина, функционирующая в ночном бесшумном режиме.

– Томас!

Вся хай-тековская гвардия собралась в одном месте ради Дианы.

– О, То-о-о-мас!

Диана пообещала сама себе, что непременно издаст точно такой же вскрик в супружеской постели, которой все равно им не миновать.

– О-о-о!

Нет, молодой жене четвертого поколения определенно нравилось ощущать себя хозяйкой этого волшебного сочетания – средневековой традиционности с последним писком бытовой моды.

Грандиозная кухня-столовая была исполнена в дизайне неумеренного обжорства.

На стенах висели начищенные медные кастрюли чудовищных объемов, медные блестящие сковороды, напоминающие рыцарские щиты, наточенные топоры для разделки туш и прочая утварь, без которой почти невозможно соорудить даже элементарного мороженого с цукатами, не говоря уж о жареных лягушках, фаршированных улитках и печенье «Руаяль».

И посудное роскошество, и наличие предметов мечты, и гигантский камин с искусственной подсветкой имитационных бревен сделали Диану абсолютно счастливой, какой ей еще не довелось быть в скупой на подобные сюрпризы жизни.

Томас, ее Томас, не останавливающийся ни перед чем, чтобы доставить истинную радость новой супруге, продолжил демонстрацию кухонных таинств.

Особое место занимали суперхолодильники с многочисленными специализированными ячейками.

Отделение для твердого сыра.

Отделение для мягкого.

Отделение для овечьего.

Отделение для козьего.

И даже для верблюжьего, с весьма специфическим ароматом.

У Дианы засвербило в носу.

Но она удержалась от чихания, дабы не вызвать у пожилого джентльмена приступ мнительности насчет правильности выбора пышущей здоровьем невесты, то есть жены.

Диана заглянула в нутро соседнего холодильного монстра.

Здесь имелись ячейки для экологически безупречных яблок – на каждом плоде красовалась голографическая бирка, подтверждающая качество.

Такими же бирками, удесятеряющими стоимость продукции высшего качества, были снабжены:

И эквадорские бананы, созревшие в естественных условиях.

И персики с цейлонских предгорий.

И абрикосы с Ближнего Востока.

И ананасы с островного архипелага.

Джон Крейг-младший обратил внимание ошалевшей от фруктово-овощного изобилия супруги на угол, который занимали морозильные шкафы-монстры.

Диана и не знала, что, оказывается, недавно разработана новая криогенная технология, позволяющая сохранять не только витамины и прочие полезные вещества, но и все питательные качества, вплоть до малейшего вкусового оттенка.

На диетической свинине тоже имелась соответствующая бирка.

И на говядине.

И на телятине.

И на баранине.

И на конине.

И на индейке.

И на курице.

И на гусятине.

И на страусятине.

Диану обрадовало, что Томас, ее Томас не оказался заядлым вегетарианцем или, что еще хуже, фанатичным веганом.

Но дольше всего пожилой джентльмен и молодая особа задержались у хранилища морепродуктов.

Креветки.

Омары.

Мидии.

Кальмары.

У стойки с красными винами Диане взгрустнулось.

Если бы ее несчастная, невезучая, не умевшая устроить свою жизнь покойная матушка воскресла на полчаса, чтобы узреть эту кухню…

У стойки с белыми винами Диана вновь обрела новобрачное счастье.

Притащить бы сюда того кладбищенского скептика, могильного ковбоя Ральфа – пусть бы убедился в безосновательности надуманных опасений.

У бочонка с коньяком двадцатилетней выдержки Диане впервые в жизни захотелось напиться вдребадан.

За Томаса, ее Томаса!

Муж тут же был дважды награжден искренними поцелуями.

Губы невозмутимого супруга приняли благодарную нежность с потомственной сдержанностью и врожденным благородством.

– Дорогой, ты не представляешь, в каком я восторге!

– Я рад, что угодил тебе.

– Представляешь, что я буду творить?

– Не представляю.

– Это же безумное сочетание лучшей встроенной техники с почти не ограниченным выбором продуктов.

– Милая, запомни простую истину: для человеческого организма самое важное – это гармоничное сочетание и разнообразие в еде.

– У нас в офисе одна секретарша не ест ничего, кроме пиццы.

– А результат?

– Результат налицо! – Диана изобразила мимический этюд о секретарше с излишними килограммами.

– Здоровый образ жизни – это великое и тонкое искусство.

Диане хотелось ляпнуть что-то про энное количество денег на счету, без которого подобное искусство – не более, чем неудачный блеф. Но молодая хозяйка старинного замка лишь молча согласилась с запасливым и предусмотрительным супругом.

Томас, ее Томас основательно подготовился к великолепному и сугубо интимному автономному плаванию длиной в целый месяц, который, наверное, по праву называется медовым.

Диана томно прильнула к плечу мужа.

Осталось только начать это сладостное и романтичное плавание.

Диана хищным взглядом обвела лучшую из кухонь.

– Дорогой, это похоже на волшебный сон.

– Это реальность, милая, реальность… Да, сходи-ка быстренько смени свадебное платье на что-нибудь попроще.

– Ты будешь смеяться, но я не взяла с собой ни одной вещи, кроме шарфика. Да и тот сорвало ветром, когда я стояла на верху башни.

– Ах да, я совсем забыл показать тебе твою гардеробную. Найдешь рядом со спальней. Надеюсь, мой выбор женской одежды придется тебе по вкусу.

– Томас! О, Томас!

И снова щедрый муж получил в награду с десяток порывистых смачных поцелуев.

16. Сплошные прелести

Свадебное облачение, изрядно помявшееся в долгом путешествии, нашло вечное упокоение на полу в душевой.

Смывая с себя дорожную пыль, щедро и неразборчиво поливая тело из батареи веселых цветных флакончиков со всевозможными шампунями и гелями, Диана млела и от теплых водяных ароматных струй, и от предвкушения очередной радости.

Наскоро высушив волосы под мощным феном, она накинула попавшийся под руку розовый длинный халат. Тапочки искать было некогда, и Диана торопливо процокала по мраморному полу острыми каблучками свадебных туфель к заповедной зоне.

В гардеробной, распахнув сразу все дверцы, она принялась священнодействовать.

Казалось, для нее был специально открыт магазин лучших дамских изделий.

Магазин с безумно низкими ценами и головокружительными скидками.

Магазин, где вместо денег расплачивались охами и вздохами.

Диана смотрела и не могла насмотреться.

Стройными рядами покачивались на плечиках пестрые вечерние платья, легкие повседневные и тяжелые праздничные юбки, всевозможные варианты топов, блузок, джемперов, кардиганов и прочих комбинаций безграничной фантазии модельеров.

Диана, не торопясь, переходила от платья к платью, трогала их, снимала, прикладывала к себе, гляделась в зеркальные стены, вешала обратно и шла дальше, не в силах остановиться, все еще не веря, что это немыслимое великолепие предназначено ей, и только ей – бывшей захудалой девице Лумбер, а ныне – великой супруге великого Томаса Джона Крейга-младшего.

Сколько же должно ожидать ее вечеров, балов, раутов, ужинов, фотосессий, чтобы она могла достойно представить каждый из этих фантастических нарядов?

Диана вдруг ощутила накативший приступ недоверия и сомнения. Все испортила неуместная мысль: не наследство ли все это от предыдущих жен?

Но она быстро нашла адекватный ответ. Среди роскошных нарядов обнаружилась точная копия того скромного костюма, в котором она была на первом свидании в «Донжоне».

Оперативность Томаса, ее Томаса просто удивительна.

Диана успокоилась и выбрала для интимного ужина самое шикарное из платьев. Прекрасное бело-голубое, нежное, как любовь, многослойное шифоновое платье, с глубоким декольте и пышными, как фонарики, рукавами, одновременно простое и нарядное, идеально подходящее для интимного ужина на двоих.

Скинув халат, она утонула в пене многочисленных оборок.

Взглянула на свое отражение в зеркальной стене.

Отражение ответило ей улыбкой восхищения.

Легкое, воздушное, небесное создание, безупречно выдерживая прицел беспощадно яркого света ламп, было той самой, единственной и неповторимой, хозяйкой сказочного замка.

Волшебное одеяние сидело как влитое, идеально подчеркивало пусть малые, но несомненные, неоспоримые, уникальные достоинства супруги Крейга-младшего.

Да, Томас, ее Томас совершенно точно угадал все до единой пропорции, размеры, вкусы будущей жены.

Диана послала воздушный поцелуй отражению.

Затем изобразила королевский высокомерный реверанс.

И, вспомнив усвоенные в юности навыки фламенко, воздела руки и пустилась в безумную плясовую оргию среди маскарадного изобилия, прищелкивая и напевая в такт упоительному кружению.

Наконец споткнулась, запыхалась, остановилась.

Озабоченно потопала ножкой.

Не сломать бы каблук.

Как тогда…

Диана усмехнулась.

На кладбище.

Тогда после расставания с Крейгом-младшим возник могильный психотерапевт Ральф.

А может, сейчас явится другой Ральф – призрак?

Диане казалось, что во время переодевания кто-то пристально наблюдает за ней.

Пусть глазеет, сколько хочет.

Даже самые строгие мужья не запрещают призракам наблюдать за женами в неглиже.

А то, что это был призрак, Диана не сомневалась.

Свадебные туфли наконец сменили удобные белые балетки, отделанные голубоватыми стразами, идеально подходившие к небесному наряду.

Полностью упаковавшись, Диана замерла у зеркала.

– Вау!

Но в наряде не хватало какой-то детали.

Диана вспомнила о любимом голубом шарфике, от которого она так опрометчиво избавилась.

Решение пришло само.

Надо спуститься во двор и отыскать выброшенный аксессуар. Пока совсем не стемнело.

Тем более что, когда она стояла на верху донжона, ветра не было, и шарфик не мог улететь за пределы зубчатой стены.

Диана без спешки проследовала к предполагаемой точке падения шарфика.

Каменный двор, окружающий донжон, был ярко освещен галогеновыми лампами.

Диана несколько раз прошлась по растрескавшимся каменным плитам, внимательно глядя под ноги и по сторонам.

Шарфика нигде не было.

Осмотрела каждый уголок.

Странно.

Куда он мог улететь?

Странно.

Пожилой джентльмен безвылазно пребывал на кухне, готовя угощение.

И если охранные системы не среагировали на чужого, то, значит, это был не человек, а призрак.

Диана повторила обход тесного двора.

Наконец, устав от бесплодных поисков, она пригладила волосы, расправила платье, распрямила стан и с королевской улыбкой прошествовала в замок на ужин.

Будем считать, что шарфик действительно похитило здешнее привидение.

А Томасу, ее Томасу необязательно знать, что в замке водится призрак с замашками фетишиста.

17. Принудительная диета

Томас Джон Крейг-младший, как оказалось, торчал в кухне отнюдь не безвылазно.

Пока Диана наряжалась для ужина и пыталась отыскать шарфик, супруг успел переодеться и к тому же принять ванну.

Томас, ее Томас, заметно посвежевший и взбодренный, благоухал лечебно-оздоровительными ароматами.

В утепленной бархатной куртке и свободных брюках супруг, важно и торжественно восседающий в торце стола, выглядел, по крайней мере, радушным лордом.

Кухня, освещенная лишь тремя канделябрами да потрескивающим камином, располагала к беседе ни о чем.

За узкими стрельчатыми окнами вечер нехотя переходил в ночь, украшенную бледными звездами.

Диана на правах несомненной хозяйки заняла почетное место по правую руку от мужа.

Трапеза началась с клюквенно-черничного напитка, способствующего выведению шлаков из организма.

Рядовой семейный ужин без жареных лягушек, без фаршированных улиток, без печенья «Руаяль».

На этот раз Диану потчевали исключительно продуктами, несомненно продлевающими жизнь.

Каждое блюдо пожилой джентльмен сопровождал коротким, но содержательным комментарием:

– Милая, этот салат очень полезен для организма, так как содержит витамин С, кальций и пищевые волокна, при этом в нем ограниченное количество калорий и полное отсутствие натрия.

– Ой, я его очень боюсь.

– Кого, милая?

– Натрия.

– Да, весьма вредный элемент, в отличие от кальция.

– Я его, дорогой, обожаю.

– Кого, милая?

– Кальций.

– И это разумно.

Диана пыталась заменить отсутствие пряностей и острых специй хотя бы юмором.

Но Томас, ее Томас упорно сохранял излишнюю серьезность.

– Рекомендую это брокколи под сыром, в нем – полная дневная норма аминокислот.

– Учтем на будущее.

Диана изящно положила себе полную тарелку брокколи, хотя терпеть его не могла с детства.

– Отведай-ка, милая, вот эту прелесть – норвежская лососина, запеченная в собственном соку, с лимоном.

– Это чудесно, дорогой. И главное, главное…

Она так и не сумела подобрать термин, который поразил бы в самое сердце и желудок пожилого джентльмена, озабоченного кислотно-щелочным балансом.

– Главное – полезно, милая. Фосфор, фосфор, фосфор!

Диана послушно ела, не замечая ни вкуса, ни нюансов.

А дотошный супруг не упустил ни йод, ни железо, ни медь.

Несмотря на удручающую, скучную атмосферу вечерней трапезы, новоиспеченная хозяйка замка ощущала эмоциональный подъем.

Диане очень хотелось выразить Томасу, ее Томасу накопившуюся благодарность.

Броситься на шею.

Расстегнуть куртку.

Стянуть брюки.

А дальше – сплошная эротическая фантастика с элементами фэнтезийного порно.

Под столом.

На столе.

На мозаичном полу, холодном и гладком.

А может, устроить мастер-класс, не слезая со стула?

Но она сдержала экзальтированный порыв, боясь причинить неудобства пожилому джентльмену, так основательно пережевывающему безвкусную, но полезную во всех отношениях пищу.

Диана ограничилась счастливейшей-наисчастливейшей улыбкой.

Вряд ли Томас, ее педантичный Томас захочет начать первую брачную ночь не в полночь, как обещал, а прямо сейчас, во время ужина.

Вряд ли…

Полуголодный муж ответил удвоенной работой челюстей.

Диана не отставала – надо было подкрепиться как следует, на всякий случай.

Вдруг придется раскачивать супруга до самого рассвета?

Вдруг потребуется излишне много физических затрат на поднятие тонуса?

Вдруг сексуальный брачный спринт, подобающий молодоженам, превратится в нудный марафон с негарантированным финишем?

Но Томас, ее Томас, отличающийся свойством пресекать ненужные мысли и мечты взбалмошной супруги, вновь мгновенно вернул Диану к пищеварительному и слюновыделительному процессам.

– О чем ты задумалась, милая?

Диане хотелось сказать, что она теперь понимает, почему предыдущие жены ударялись в экстрим.

Пресность меню.

Пресность мужа.

Пресность разговоров о вреде излишеств и пользе умеренности.

От этого сбежишь в горы на самый лавиноопасный участок.

От этого прозеваешь голодного крокодила.

От этого утопишься в океане, кишащем акулами.

Но она воздержалась от зачитывания обвинительного вердикта.

Тем более что впереди еще оставалась первая брачная ночь, которая должна была начаться ровно в полночь.

У Дианы еще оставалась пусть и слабая, но все же надежда, что старенький Томас, ее Томас наконец-то проявит себя как бравый муж, как достойный мужчина…

18. Проклятый эликсир

Когда завершился ужин, Диана внезапно задала мужу довольно странный вопрос:

– Дорогой, ты веришь в привидения?

– Милая, жизнь после смерти – это лишь утешительная выдумка для ума, не принимающего фатального исхода. Увы, в нематериальном виде существование невозможно.

– Но ты же сказал, что в замке водится призрак…

– Понимаешь, все местные жители, а также прежние хозяева замка уверены, что здесь мается неприкаянная душа одного погибшего от любви юноши.

– От любви?

– От чувства, излишне переоцененного драматургами, поэтами, художниками.

– Добавь еще глупых девочек и наивных девушек.

– Прыщавых школьников и экзальтированных студентов.

– Старых дев и брошенных домохозяек.

– Все почему-то считают, что любовь должна приносить исключительно счастье, а она чаще всего оборачивается трагедией.

– Или фарсом.

– Этот замок наверняка видывал и то, и другое.

– Кстати, в чем суть истории про влюбленного, ставшего призраком?

– Риэлтор, предлагая эту весьма экзотическую недвижимость, уверял, что в качестве бонуса я получу и тень вздорного юноши…

– Почему вздорного?

– Ну как еще назвать влюбленного, который предал свою возлюбленную? Не исполнил ее главного желания. Видите ли, ему стало жалко своей никчемной молодой плоти для стареющей достопочтенной Ульрики фон Кнаппе.

– Сюжет для готического романа.

– Вроде. Испугался самопожертвования этот самый юноша Ральф.

– Не может быть!

– Чего не может быть, дорогая?

– Да я книжку читала… С названием «Призрак по имени Ральф».

– Наверное, автор знал легенду о здешнем Ральфе.

– Возможно, возможно. А что, красивое имя – Ральф.

– Обыкновенное. К сожалению, история не сохранила фамилию юноши.

– Томас, посвяти меня в подробности давнего происшествия.

– Дорогая, чтобы разобраться в отношениях строптивого любовника с первой владелицей этого замка, нужно посетить библиотеку.

– А где она?

– В подвале.

– Как романтично… Кстати, очень люблю рассматривать старинные библиотеки. Никогда не видела, чтобы они располагались в подвалах – там скорее место для винных бочек…

– Не волнуйся, у меня идеальная система воздушной очистки.

– Вот как? Что ж, надеюсь, что твоя библиотека окажется лучшей из всех, что я видела.

– Тогда не будем терять время.

Через каменный лабиринт коридоров по винтовой лестнице, ведущей круто вниз, супруги проследовали в библиотеку.

По пути Диану знобило – то ли от едва заметного сквозняка, то ли от явно ощущаемого пристального взгляда призрака.

Томас Джон Крейг-младший, как всегда, был абсолютно невозмутим.

В библиотеке оказалось достаточно комфортно.

Среди многотомных собраний сочинений давно забытых авторов.

Среди ветхих фолиантов.

Среди книг по каббалистике, оккультизму и алхимии.

Диана прошлась вдоль стеллажей, заставленных книгами в черных кожаных переплетах.

Ведь как-никак она все же новая хозяйка этого замка и должна знать в полном объеме, чем владеет на данный момент, включая и книги, – наверняка сплошной антиквариат, имеющий бешеную цену.

Глухая свободная стена была увешана портретами личностей обоего пола.

Библиотека подавляла интеллектуальным потенциалом прошедших веков и не располагала к интиму.

Да и Томас, ее Томас явно пытался отдалить время исполнения своих прямых сексуальных обязанностей.

– Я что-то устал, – признался супруг. – Присядем?

Диана иронично улыбнулась.

Вместо супружеского ложа новобрачные оказались на диване.

Зато Томас расскажет все про загубленного любовью юношу.

О Ральфе, погибшем давным-давно, он знает много.

А вот о живом Ральфе, современнике и почти сопернике, вряд ли когда узнает.

– Милый, так я жду страшный-престрашный рассказ о злобной баронессе.

– Дорогая, обрати внимание на портрет Ульрики фон Кнаппе.

Томас указал на самую крайнюю старинную гравюру.

Диана вгляделась в изображение: худая, изможденная старуха с диким взглядом хищницы, не утолившей голод.

– Изрядная уродина!

– А в молодости она славилась изумительной внешностью и изысканностью манер.

– По-моему, от былой красоты не осталось и следа.

– Но долгая жизнь важнее сохранения смазливой внешности.

– И сколько бабулька протянула?

– Далеко за триста.

– Томас, ты шутишь?

– По крайней мере, так говорится в местной легенде.

– Вранье!

– Милая, зачем так грубо!

– Явная ложь.

Диана не скрывала едкого сарказма, свойственного молодым, не признающим старость как факт.

– Чистая игра больного воображения.

– Дорогая, ты права. Ульрика фон Кнаппе на самом деле не просуществовала триста семьдесят семь лет, как ей приписывала молва. Но она максимально приблизилась к этому сроку.

– А Ральф?

– Стареющая баронесса влюбилась в этого вздорного мальчишку.

– И?

– Их любовь была взаимной и страстной.

Диане почему-то стало обидно за того далекого-предалекого юношу, и она позволила себе наконец-то не сдерживать слова, рожденные негативными эмоциями:

– Не поверю никогда и ни за что! Влюбиться по-настоящему в замшелую старуху, по которой смерть плачет!

– Милая, любовь и смерть – это неразлучная пара.

Супруг продемонстрировал классический вампирский оскал.

Диана на мгновение зажмурилась.

– Не согласна.

– Ладно, не будем спорить.

– Да, а на чем мы остановились?

– Юноша влюбился в престарелую баронессу Ульрику фон Кнаппе.

– И что же случилось потом?

– Ральф однажды узнал о главном секрете своей возлюбленной.

– Судя по книгам, старушенция увлекалась алхимией и колдовством.

– Ты, милая, права.

– Значит, Ральф узнал, как из свинца получают золото?

– Нет, у баронессы Ульрики фон Кнаппе тайна была поважней, чем получение благородного металла.

– Она обращала людей в зомби?

– Нет, она знала, как максимально продлить жизнь.

– Судя по реакции бедного Ральфа, его возлюбленная в этом вопросе не останавливалась ни перед чем.

– Ты почти угадала. Баронесса, занимаясь на досуге алхимией, сумела открыть эликсир вечной молодости.

– При чем тут Ральф? – Диана провела мизинцем по крайнему переплету из черной кожи. – Он что, попытался выкрасть секрет и продать?

– Нет.

– Тогда почему его ждал плачевный конец?

– Видишь ли, милая, Ульрике фон Кнаппе захотелось с помощью эликсира тотально омолодиться…

– Тварь, мерзкая тварь!

– И основным ингредиентом данного эликсира являлся порошок, сделанный из сердца влюбленного юноши.

– Какой ужас! Значит, старуха попыталась убить Ральфа?

– Увы, нет.

– Не понимаю. – Мизинец Дианы соскользнул с траурного фолианта на том с более веселым корешком, напоминающим заношенное портмоне. – Объясни толком.

– Видишь ли, милая, в рецепте имелся очень непростой нюанс…

– Хватит интриговать!

– Юноша должен был добровольно, находясь в здравом уме и твердой памяти, согласиться на принесение себя в жертву.

– А Ральф? – Мизинец застыл на облупившейся позолоте готических букв. – Не согласился?

– Вот именно.

– Ну и правильно сделал.

Мизинец продолжил движение по собранию раритетов.

– Я бы тоже не согласилась.

– Нет, милая, в этом вопросе позволь тебе поперечить.

– Сколько угодно.

– Влюбленный должен идти на любые жертвы ради объекта вожделения.

Томас, ее Томас вынул из старинного громоздкого секретера нож для разрезания страниц.

– На любые.

Нож вернулся на место дислокации.

– А этот Ральф испугался священной участи и попытался глупо бежать.

– Его поймали?

– Нет, он вульгарно бросился с донжона вниз.

– Бедный мальчик.

– Зря ты его, милая, жалеешь. Глупо расстался с жизнью.

Томас, ее Томас повертел в руках гусиное перо, выполненное из золота высшей пробы.

– А мог бы послужить…

– Ингредиентом для эликсира!

Томас, ее Томас, похоже, всецело принимал сторону кровожадной баронессы.

Диана виновато тронула своего впечатлительного супруга за локоть.

– Дорогой, насчет вечной молодости – все это выдумки!

– Возможно, милая, возможно.

Золотое перо легло на секретер.

– А я бы пошел на смерть ради любви совершенно добровольно.

– Не сомневаюсь! – Диана напрягла голос. – Думаю, эликсир у баронессы все равно бы не сработал.

– Возможно.

Томас постепенно успокоился.

– Но опыт не удалось провести.

– Старушенция обломалась?

– Да.

Диана торжествующе хихикнула. Но тут же нахмурилась:

– Но зачем было превращать Ральфа в призрака, не знающего покоя? Не лучше ли было от него бесследно избавиться?

– Знаешь, милая, самое забавное, что Ульрика фон Кнаппе, как и ты, верила в привидения. Обрати внимание: в этой библиотеке каждая вторая книга посвящена вызову призраков. Баронесса увлекалась не только алхимическими опытами, но еще и спиритизмом.

– Интересно, и кого эта самая Ульрика вызывала чаще всего?

– Конечно же предателя Ральфа.

– Зачем?

– Наверное, хотела до конца выяснить, почему он все-таки не пожелал продлить ее годы.

– А может, сумасшедшую баронессу мучила совесть? – Диана перестала исследовать мизинцем книги, годившиеся только для интерьера. – За безвинно погубленного.

– Вряд ли. Скорей всего, Ульрика фон Кнаппе хотела выяснить у трусливо сбежавшей тени мотивы отступления, чтобы в следующий раз не сплоховать.

В голосе Томаса, ее Томаса возникли обертоны, свойственные человеку, не терпящему возражений.

– Но больше в баронессу никто не влюблялся.

– Смерть избавила землю от самого мерзкого создания!

– Поиск способа продлить жизнь не поддается обыкновенной этике.

– Хорошо, что таких уродов в истории были единицы.

– Ошибаешься, милая.

Супруг широким жестом обвел многочисленные портреты на стене.

– Вот все эти выдающиеся личности пытались спорить со смертью. Например, эта симпатичная особа, известная больше как «Кровавая графиня», ради лишнего прожитого дня умертвила ни много ни мало – две сотни девушек.

– Кошмар!

– Кровавая графиня выбирала исключительно девственниц из бедных семей.

Томас выдал очередную вампирскую улыбочку.

Диана искусно подыграла мужу, изобразив почти настоящее смятение чувств.

– Она что, съедала котлеты из их мяса?

– Графиня всего лишь принимала ванны из свежей крови.

Диана поспешила сменить бальнеологическую тему.

– Но Ульрика фон Кнаппе покусилась на самое святое – любовь!

– Истинная любовь – это состояние, когда ради любимого не жалко ничего, понимаешь – ничего: ни сердца, ни печени, ни почек…

Диане хотелось язвительно добавить, что вполне можно обойтись и без человеческого ливера. Но молодая хозяйка жуткого замка резонно промолчала. Хватит раздражать супруга, познавшего тяготы неизбежного увядания.

Диана ощутила всю прелесть своего крепкого здоровья.

Сердце работало, как всегда, в идеальном ритме.

Печень не подавала ни малейших признаков сбоев.

Вся мочеполовая система функционировала в штатном режиме.

А Томас продолжал выражать эмоции:

– Ради любимой я отдал бы, не задумываясь, для трансплантации хоть глаз, хоть ухо!

Диана едва заметно улыбнулась.

Томас, ее Томас, наверное, малость перебрал с медицинскими трудами.

Чтобы прекратить разговор на тему, в которой пожилой джентльмен вряд ли пришел бы к консенсусу с молодой особой, новобрачная подвела итог библиотечного диалога:

– Надеюсь, привидение по имени Ральф не испортит наш медовый месяц.

– Дорогая, можешь не беспокоиться.

Томас наконец-то улыбнулся нормально и весело.

– К привидениям я не ревную.

– Учтем! – ответила Диана с радостным смехом, умолчав, что совсем не прочь завести роман с фантомом.

А если погибший юноша Ральф действительно стал местным призраком?

Это же знаковое совпадение!

Ральф живой остался далеко-далеко.

Ральф мертвый, наоборот, оказался совсем близко.

И шарфик забрал он, и никто другой.

Чтобы не выдавать озорных и мистических планов, Диана изобразила интерес к наличествующей литературе:

– Дорогой, а, кроме призраков, здесь есть о чем почитать?

– Ну, средневековый шрифт ты вряд ли одолеешь, а картинки смотреть можешь сколько вздумается.

Томас, ее Томас по-хозяйски снял с нижней полки окантованную позеленевшей медью книгу.

– Вот, к примеру, прекрасно иллюстрированное миниатюрами описание жития незабвенного еретика, заживо сожженного на костре в железной клетке.

– Да ну!

Диана хлопнула в ладоши.

– На костре, да еще в клетке…

Томас вернул книгу на место.

– Наверное, чтобы не сбежал раньше времени в мир иной.

– Ух ты!

Диане вдруг почудилось, что библиотека наполнилась угарным газом. От полок несло паленой кожей и сожженной шерстью.

– Говорят, что еретиков сжигали вместе с кошками.

– Ну, исключительно ведьм – и с черными котами.

– А баронесса Ульрика фон Кнаппе – ведьма или колдунья?

– Просто женщина, которая сделала возможное и невозможное, чтобы продлить свое существование.

– Дорогой, я весьма притомилась от избытка впечатлений!

– Тогда тебе надо передохнуть в зимнем саду.

– Здесь еще и зимний сад имеется?

– С фонтаном!

– Вау!

– И водопадом.

– Хороший выбор!

Диане захотелось как можно скорей покинуть страшную библиотеку.

– Обожаю журчание прохладных струек.

– Релаксация будет обеспечена.

Томас вернул книгу на место.

И супруги отправились в зимний сад.

19. Обитель счастья

К зимнему саду вела сумрачная галерея, перекрытая застекленными арками.

Здесь вместо рыцарей по углам торчали каменные горгульи.

Диана прикинула, что баронесса Ульрика фон Кнаппе, трясущаяся за каждый лишний час никчемной жизни, должна была к летальному исходу превратиться в нечто химерообразное.

Но Томасу, ее Томасу больше не следовало задавать опасные вопросы про чужую старость.

Диана задышала полной грудью.

А то опять начнет путать любовь с медициной.

В зимнем саду пахло нектаром распустившихся цветов и можжевельником.

Пожилой джентльмен порекомендовал молодой жене почаще бывать здесь, почти в раю, для нагуливания аппетита.

Диана хотела колко и ядовито возразить, что в ее оптимальном для семейного благополучия возрасте нет нужды для искусственного стимулирования любого из физиологических процессов. Но выдала лишь сакраментальное:

– Непременно.

Джон Крейг-младший подвел утомленную супругу к искусственному водопаду:

– Благодать.

– Иначе и не скажешь.

– Хочешь здесь вздремнуть немного?

– Прямо на траве?

– Есть вариант получше.

Томас, ее Томас впервые приобнял Диану за плечи и заставил повернуться в другую сторону.

– Гамак был предусмотрен в проекте реконструкции.

– Вот здорово!

Диана поспешила опробовать крепкую сетчатость, застеленную шотландским пледом.

– Какая прелесть!

– Все ради тебя, милая.

Диана, не стесняясь мужа, задрала подол как можно выше и качнулась, нарочно пошире раздвинув колени, чтобы голубые трусики с алыми розочками предстали во всей красе.

– Томас…

– Что, милая?

– Томас, иди ко мне.

Но пожилой джентльмен, отвернувшись от расшалившейся молодой особы, произнес в ближайший цветок, словно в микрофон:

– Я тебя ненадолго оставлю, милая.

– Хорошо.

– Впереди у нас еще первая брачная ночь, так что нам обоим не мешает набраться сил.

Диана хотела сказать, что готова отдаться хоть на кухне, хоть в библиотеке, хоть здесь, но произнесла:

– Да, короткий сон перед таким важным событием не помешает.

Крейг-младший чинно миновал аллею из пальм, обогнул фонтан.

– Не сомневайся: я превращу замок в обитель счастья! – крикнула Диана вслед мужу. – Вечного счастья!

Но Томас не обернулся, растворившись в пышной густоте цветущих лианоподобных растений.

Радостно журчал фонтан.

Водопад степенно бурчал.

А сад глушил звуки, уничтожая даже слабые признаки эха.

– Какой удивительный выдался день! – сказала Диана громко. – Получить все, о чем так долго и безрезультатно мечтала, в течение одних суток – это грандиозно!

Счастливая молодая супруга и полномочная владелица замка специально говорила в полный голос, чтобы привлечь внимание призрака.

Но в саду не шелохнулся листок, не дрогнула травинка.

– Я покорила Томаса Джона Крейга-младшего!

Диана качнулась в гамаке.

– Я очаровала живехонького Ральфа!

Диана переливчато взвизгнула. Гамак погасил колебательную амплитуду.

– И тебя, призрачного Ральфа, не оставлю в покое!

Гамак замер.

По-прежнему бурчал водопад и журчал фонтан.

– Ральф, хватит прятаться! – игриво крикнула Диана. – Выходи!

Никакого результата.

– Я не буду жестока и немилосердна!

Сад молчал.

– Я не буду слишком требовательна!

Сад поглощал звуки.

– Я никому не выдам твою вековую тайну!

Сад хранил тайну влюбленного юноши, на свою беду приударившего за знатной старухой.

Наконец Диана прекратила бесполезные попытки вызвать призрак незадачливого влюбленного.

– Ладно, можешь пока не отвечать.

Диана качнула гамак и поправила съехавшую с изголовья подушку.

– Но я обязательно отыщу в библиотеке ту книгу, по которой тебя вызывала баронесса.

Диана закуталась в плед и прошептала:

– И тебе в этом случае не отвертеться от неизбежного свидания.

В глубине сада, под каменным полом раздался тихий, едва слышный звук, похожий то ли на поскрипывание тайной двери, то ли на обыкновенный мужской смех.

Но Диана не слышала ответа на свои угрозы, так как мгновенно уснула.

Она всегда гордилась своей способностью засыпать быстро и без проблем, невзирая на состояние души.

А во сне новоиспеченной владелице замка и призрака явился веселый Ральф в траурном комбинезоне мойщика надгробий и провел очередной сеанс психоанализа.

20. Бесполезная инициатива

Диану разбудил Ральф, но не призрак, а тот кладбищенский трудяга, вольготно расположившийся в ее снах.

«Хватит почивать, Крошка, – прошептал вкрадчиво знаток женских душ. – Пора отправляться на работу в офис».

Диана хотела возразить, что теперь не собирается работать нигде и никогда, но не успела.

Радостно журчащий фонтан и степенно бурчащий водопад обозначили возвращение в реальность бытия.

Зимний сад идеально соответствовал месту вечернего отдыха.

Молодая владелица замка сквозь сон, еще не разлепив глаза, ощутила на безымянном пальце кольцо, золотое обручальное кольцо.

И мгновенно вспомнила.

О могиле бедной мамочки, не дожившей до триумфа дочери.

Об удачно сломанном каблуке.

О знакомстве с пожилым джентльменом.

О странном диалоге с молодым парнем, драющим надгробья.

О скоропалительном браке.

О великолепном подарке, который включал в себя не только множество изумительных нарядов, не только лучшую бытовую технику, но и призрака влюбленного юноши по имени Ральф.

Диана заторопилась в спальню.

Ведь Томас, ее Томас может нагрянуть в любую минуту, и надо как следует подготовиться к этому волнующему моменту.

Диана торопливо покинула зимний сад.

А ведь Томас, ее Томас, утомленный дискуссией в жуткой библиотеке, чинно удалился на свою аскетичную половину, даже не поцеловав новую жену.

Диана ворвалась в свою еще пустую спальню и, не переводя дыхания, стремительно разделась.

Надеюсь, пожилой джентльмен успеет восстановить мужские кондиции.

Она решила срочно принять горячий душ.

Как бы не пришлось ждать первого законного соития до утра.

Но ванная комната своим неожиданным великолепием вновь сделала ее почти счастливой.

Свет, включившийся автоматически, едва не ослепил Диану.

Проморгавшись от буйства рефлексов и бликов, она осторожно ступила на мраморный пол с кабельным подогревом.

Ступни сразу ощутили заботливое тепло, предохраняющее от простуд и катаров дыхательных путей.

Диана продвигалась по помещению как можно осторожнее, боясь разрушить гармонию света, дизайна, ароматов и звуков.

Роскошное джакузи с фонтанирующими грифонами по углам.

Зеркала в тяжелых рамах, инкрустированных мелкими бриллиантами.

Стеклянные полки, заставленные флаконами всего радужного спектра.

Ряды гигроскопичных полотенец.

Строй губок, расставленных по ранжиру от самой большой, предназначенной для тела, до самой маленькой, интимно-генитального назначения.

До окончательного экстаза довел новую хозяйку банный махровый халат, идеально повторяющий тот, оставленный в съемной квартире.

Диана неторопливо выбрала самый пушистый, самый белоснежный, самый длинный.

Затем приготовила три полотенца – для головы, для бедер, для торса.

Опробовала тяжелый фен для ускоренной сушки волос.

А начав разглядывать всевозможные крема и гели, созданные исключительно из натуральных компонентов и доступные лишь элите, она в полной мере ощутила себя не только важной супругой, но по-настоящему полновластной владелицей замка.

От подъемного моста надо рвом до флюгера на башне.

От фосфоресцирующих рыцарей до злобных горгулий.

От зимнего сада до туалета с компьютеризированным унитазом и биде, оснащенным фалломассажером.

Улыбнувшись своему довольному силуэту, оккупировавшему настенное зеркало, Диана, не суетясь, открыла душевую кабину.

Нет, больше никогда не вернусь в ту квартиру, насквозь пропитанную тоской и досадой.

Она настроила воду на оптимальный режим.

Никогда.

Намыливая нежную губку, предназначенную для ухоженной кожи, Диана бдительно прислушивалась сквозь ровный лепет тугих струй к посторонним звукам.

А вдруг за незапертой дверью послышатся шаги Томаса, ее Томаса?..

Она провела губкой между грудей с набухшими огрубевшими сосками.

А вдруг Томас, внезапно охваченный узаконенной страстью, овладеет новобрачной прямо здесь?

Диана переместила губку на живот – упругий и гладкий, с маленьким пупочком, напоминающим крошечную, едва распустившуюся розочку.

Как это делал непутевый бойфренд из рекламного агентства.

Диана тщательно проработала бедра и все, что ниже копчика.

Все-таки под горячим душем гораздо лучше заниматься любовью, чем на заднем сиденье еще не отремонтированного автомобиля, да еще с механиком, провонявшим бензином и маслами.

Диана раздвинула колени.

Утихомирив губку, она вновь прислушалась, но шагов Томаса, ее Томаса, не было и в помине.

Диана вылила на голову полбутылки шампуня, способствующего росту волос.

Да, во всем, что касалось здоровья, Томас, ее Томас разбирался гениально.

Она промассировала душистой пеной ушные раковины и мочки, так и не проколотые под сережки.

Вот если только Томас, ее Томас раскошелится на бриллианты…

Она смыла шампунь.

Какая же я дура!

Диана вырвалась из душевой кабины на оперативный простор.

Тактичный муж просто стесняется вторгнуться в интимную гигиену еще не объезженной супруги.

Она торопливо промокнулась гигроскопичным полотенцем.

Тебе, дура, не бриллианты полагаются, а дешевые стекляшки.

Диана накинула махровый халат, похожий на тот, что был у нее дома.

Вперед, в атаку!

И она небрежно затянула пояс.

Кто не рискует – тот не пьет шампанское, а тем более не получает в подарок замков, оснащенных полным набором встроенной техники.

Не скрывая желания, Диана ворвалась на половину пожилого джентльмена.

Кабинет пуст.

Спальня тоже.

Значит, остается или туалет, или ванная комната.

Она подкралась к двери туалета.

Нехорошо получится, если помешать супругу во время… как ее…

Диана с трудом вспомнила это забавное словечко – «дефекация».

Покойная мамаша злоупотребляла специфическим термином, постоянно мучаясь то поносами, то запорами.

Диана легонько тронула позолоченную ручку.

Но туалетная дверь, как и дверь кабинета и спальни, легко подалась.

Скорее всего, Томас, ее Томас нежится в ванне с хвойным экстрактом и морской солью, чтобы выглядеть хотя бы на пару лет моложе.

Диана продолжила интервенцию.

Но дверь в ванную комнату оказалась заперта изнутри.

Диана энергично подергала витую ручку.

Пусть законный супруг вспомнит о своих обязанностях.

Диана прислушалась.

По доносившемуся плеску можно было понять, что, по крайней мере, с ванной угадала.

Диана энергично постучала.

Совокупляться в ароматной горячей пенной воде – это так гигиенично и весело…

Диана приложила ухо к дверной панели.

По ту сторону Томас, ее Томас приближался, что-то недовольно ворча.

Диана отпрянула и, отступив на шаг, начала поспешно развязывать пояс увлажнившегося халата.

Ну, мужчина же он, в конце концов…

Диана поспешно распахнула халат, чтобы продемонстрировать что надо во всей красе.

Рекламный агент всегда после совместного душа предпочитал этот… как его…

Она наскоро отыскала в обыденном лексиконе словечко, которое обожал ее незадачливый бойфренд, – «кунилингус».

Диана приняла вызывающую позу женщины, готовой на все и желающей только одного – немедленного и безоговорочного… как там его…

В памяти само собой возникло еще одно забавное словечко – «коитус».

Механик из авторемонтной мастерской употреблял в общении «коитус» не менее часто, чем «карбюратор» или «карданный вал».

Диана закинула руки за голову – напрягая груди и живот.

Но дверь лишь чуть-чуть приоткрылась, и Томас, ее Томас спросил ровным голосом с едва заметным оттенком домашнего юморка:

– Милая, ты что, заблудилась?

Диане захотелось выпалить в узкую дверную щель, источающую травяные ароматы, пару криков отчаяния: «Старый дуралей, я просто хочу трахаться!»

Впрочем, новоиспеченная хозяйка баварского замка сумела совладать и с рефлексами, и с эмоциями.

– Дорогой, я лишь хотела спросить, когда ты навестишь меня.

– Скоро, милая, совсем скоро.

– Я сгораю от нетерпения.

– Взаимно, милая.

– Буду ждать хоть до утра.

Многозначительной паузой она аккуратно передала инициативу пожилому джентльмену.

– Все будет нормально, милая.

– Не сомневаюсь.

Диана хотела еще добавить, что, как ни крути, а четвертая жена – это не первая.

Но вслух выдала банальщину:

– Я никогда не была так счастлива.

– Немного терпения, милая.

Диана театрально промолчала.

Томас, ее Томас постепенно начинал походить на полноценного мужа.

– Милая, эротическим утехам можно предаваться без соблюдения жесткого графика.

– Да, это не в метро кататься.

– А вот регулярность в приеме пищи – основное правило для достижения максимального долголетия.

– Мне еще рано думать об этом.

– Зато для меня – в самый раз.

– Извини, дорогой.

– Милая, запомни, что я никогда, подчеркиваю трижды, никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушаю графика своего питания. И тебе не советую!

– Учту на будущее.

Диана запахнула халат, прикрыв так и не пригодившиеся прелести.

– Обязательно учту.

– Надеюсь!

Диане захотелось снова прокричать в узкую дверную щель, благоухающую травами, язвительную колкость насчет того, что первая брачная ночь несовместима с излишним педантизмом и пунктуальностью.

Однако новоиспеченная хозяйка баварского замка ограничилась кратким:

– Так я буду ждать.

– Только, пожалуйста, в своей спальне.

– Я поняла.

– Но твое нетерпение меня радует.

Диана не успела ответить аналогичным комплиментом.

Дверь ванной комнаты закрылась, и резкий лязг внутренней задвижки дал понять настырной супруге, что своеобразная аудиенция закончена.

– Что же, Томас, милый Томас, – еле слышно прошептала супруга, не допущенная к гигиеническо-лечебному таинству. – И на этом спасибо.

Диана завязала махровый пояс.

Лишь одно оставалось загадкой: будет ли брачная ночь иметь хоть какое-нибудь приемлемое в смысле регулярности продолжение.

Кутаясь в халат, Диана направилась в свою, еще не обжитую, спальню.

Сколько раз в неделю будет наведываться супруг?

Фосфоресцирующие рыцари не выдавали общую мужскую тайну.

А то, чего доброго, будет исполнять свой долг разве что раз в месяц.

Диана присела на край своего ложа – увы, обреченного на отсутствие постоянного мужского пребывания – с заката до рассвета.

Или все ограничится первой брачной ночью, которая станет и последней?

Диана прилегла.

Вдруг Томас, ее Томас – хронический импотент, и замок в подарок – лишь жалкая компенсация за сексуальное бессилие?

Диана обняла подушку.

Но, несмотря ни на что, я должна сделать Томаса, моего Томаса, вполне счастливым.

Диана покрепче сжала веки.

А с регулярным сексом или без него – не имеет никакой разницы.

Засыпая, хозяйка крепостных стен, дюжины рыцарей, ухмыляющихся горгулий, зимнего сада, угрюмой библиотеки, великолепной кухни, совмещенной с роскошной столовой, желала хотя бы во сне получить или кунилингус на могильной плите, или коитус под чириканье кладбищенских птичек.

Молодой Ральф не подведет по сексуальной части.

Живой Ральф, а не призрак…

21. Боевая готовность

Диана, стоя обнаженной перед старинным трельяжем, решала трудную задачу: в каком нижнем белье встретить законного супруга.

Вот перед обоими Ральфами – настоящим и призрачным – она вполне могла предстать голенькой.

А как быть с мужем?

Диана припомнила инцидент в самолете, когда ее трусики превратились в желанный сувенир.

Былой сексуальный опыт, протекавший хаотично и беспорядочно, только запутывал ситуацию.

Диана закинула руки за голову, придавая грудям нужную объемность и возбуждающую упругость.

Механик из автосервиса лишил девственности юную смазливую дурашку, не утруждая себя раздеванием объекта минутной страсти.

Диана повернулась боком, разглядывая свой достаточно сексапильный и аппетитный силуэт.

Механик только спустил дурашке трусики до колен, а сам лишь расстегнул брюки.

Диана, невзирая на легкую прохладу, создаваемую кондиционером, прошлась вокруг балдахина.

Было так неудобно задирать ноги к ушам на заднем сиденье разобранного автомобиля.

Диана вернулась к зеркалу.

Потерять невинность – и при этом так и не увидеть мужского члена в натуральную величину.

Диана подмигнула отражению сдобной грации.

Только почувствовать там, где положено, упругую безжалостность и обжигающую напористость.

Диана снова напрягла груди, чтобы растревожить соски до нужной кондиции.

Как она тогда умудрилась не залететь?

Диана полуприсела, широко раздвинув колени.

И только рекламный агент просветил, что надевание презерватива на прямостоящий член – это прерогатива слабого пола.

Диана выпрямилась.

Кстати, рекламный агент всегда начинал веселую ночку с совместного принятия душа.

Диана повторила обход ложа предстоящей любви.

Ну и, разумеется, до самого рассвета они кувыркались абсолютно голые и даже завтракали в чем мама родила.

Диана распахнула шкаф, забитый бельем от лучших европейских кутюрье, – бельем, готовым к носке, бельем, конечно же идеально подобранным под ее фигуру.

Рекламный агент в полной мере дал оценить единственное свое достоинство – то сморщенное и вялое до уморы, то большое и напряженное до восторга.

Диана выбрала из всего белья голубые трусики с алыми розочками.

Томас, ее Томас конечно же не уподобится вульгарному и неотесанному механику.

Диана, надев трусики, опробовала сей интимный предмет туалета новобрачной на легкость снимания.

Предстать совершенно голой – это значит оскорбить супруга: как-никак, даже такой бзик, как фетишизм, требует уважения.

Диана укомплектовала свой постельный вид полупрозрачным лифчиком.

Томас, ее Томас должен хотя бы чуток потрудиться над распростертым в ожидании ласки телом.

Диана изобразила перед трельяжем одну из наиболее сексуальных поз.

Всем своим видом она показывала, что готова соблазнить даже самого холодного из снеговиков, даже самого равнодушного к земным страстям призрака, даже самого не уверенного в собственном потенциале мужа…

22. Ночное разочарование

Только Диана закончила эротико-бельевые приготовления, как башенные часы натужно пробили три раза.

И тотчас же, без предварительного стука в дверь, вошел Томас, ее Томас.

Пожилой джентльмен в темном проеме напоминал материализовавшееся привидение.

Диана, узрев оригинальный наряд экстравагантного супруга, едва удержалась от сногсшибательной реплики о маразме, который крепчал.

Томас, ее Томас вырядился для первой брачной ночи в фланелевую ночную рубашку до пят, и к тому же белую, как саван.

Диана от неожиданности сотворила глупейший книксен, который не произвел на уравновешенного мужа никакого действия.

Супруг приблизился.

Оглядел молодую жену, готовую ко всему.

И начал командовать тоном занудного педанта, ценящего во всем только правильное и полезное:

– Ложись, милая, вот сюда.

Диана исполнила приказ с ретивостью истового новобранца.

– А теперь давай-ка обе руки.

Устраиваясь на подушке, Диана только сейчас заметила, что в стену вделаны специальные медные кольца для наручников.

Муж, по-прежнему оставаясь в ночной рубашке, извлек из накладного кармана шелковые ленточки.

Диана притворно закрыла глаза, сигнализируя о том, что ее устроят любые, даже самые извращенные намерения.

Не притрагиваясь ни к лифчику, ни к трусикам, основательный супруг привязал руки послушной жены к медным кольцам.

– Тебе удобно, милая?

Диана хотела сказать, что не будет возражать и против ударов плеткой, и даже укусов в попку. Но ответила односложно и коротко:

– Да!

Томас, ее Томас, больше не говоря ни слова, наконец-то, наконец-то, наконец-то приступил к исполнению супружеских обязанностей.

Ловко расстегнул бюстгальтер.

Диана одобрительно улыбнулась, ожидая увлекательнейшего продолжения.

Томас, ее Томас небрежно швырнул полупрозрачный лифчик на пол.

Диана замлела, ожидая его дальнейших действий.

Как-никак, предыдущие три невесты должны были обучить пожилого джентльмена многому.

Диана поплотней сжала ноги.

Мужчинам нравится преодолевать сопротивление.

Но Томас, ее Томас лишь робко коснулся пальцами голубых трусиков – сначала верхней алой розочки, потом средней и наконец самой нижней.

Диане хотелось подбодрить заторможенного мужа каким-нибудь чрезвычайно грязным выражением. Однако она ограничилась лишь коротким вскриком и выразительным закусыванием нижней губы.

Но Томас, ее Томас, поласкав розочки, вдруг оперативно стянул с блаженствующей супруги голубые трусики с дразнящими воображение алыми розочками, ловко сдернул сразу до пят.

Возникла непредвиденная пауза.

Диана открыла глаза, опасаясь, что мужа внезапно парализовало от избытка адреналина в крови.

Но Томас, ее Томас, неисправимый фетишист, достал из кармана ночной рубашки матовый пакет и опустил в него потемневшие розочки, для пополнения коллекции.

Затем наступил апофеоз.

Томас, ее Томас не стал разоблачаться до положения вожделенного мужа, а лишь задрал ночнушку выше пупа.

Нет, Диану поразил не вид старика, готового к немедленному акту. Более всего ее удивил самостоятельно надетый, еще за дверью, презерватив.

Распятая на кровати, она сдержанно хмыкнула.

Пожилой джентльмен пыхтел, не обращая внимания на реакцию молодой жены, озабоченный лишь выведением оскафандренного, едва державшегося господина на орбиту наслаждения.

Диана развела колени, как в гинекологическом кресле.

Она силилась представить медленно развивающуюся ситуацию глазами пожилого джентльмена.

Наверное, в данный момент новобрачная напоминала лягушку, приготовленную к разделке, но никак не женщину, отдающуюся по любви, а тем более по расчету.

Диана вдруг поняла, что у тех, трагически погибших, трех предыдущих жен было явно другое расположение предназначенного для любви лона.

Но вот Томас, ее Томас догадался принять ноги на плечи.

Диана разозлилась на привязанные руки, на невозможность помочь мужу в этом непростом деле нахождения оптимальной позы.

Но вот Томас, ее Томас все-таки протиснулся и попал в цель.

Диана ободряюще взвизгнула.

Погруженный в тесную, горячую, мокрую глубину скафандр издал чвакающий звук, свидетельствующий о прохождении контрольной отметки.

Диана принялась сокращать нужную мускулатуру, подчиняясь движению сопящего мужа.

Расслабление.

Сокращение.

Расслабление.

Сокращение.

– О, Томас!

Диана мысленно похвалила себя за длительные тренировки с искусственным членом, забытым рекламным агентом, который практиковал двойное удовольствие.

– То-о-мас!

Пожилой джентльмен постепенно втянулся в исполнение прямых супружеских обязанностей.

Но Диана, раззадоренная медленным началом, так и не дождалась последующего ускорения.

– То-о-о-мас!

Муж не имитировал всепоглощающую страсть, а тем более не изображал сексуального гиганта с неумеренными претензиями.

Диана на всякий случай постонала, словно поймав нежданный оргазм.

Томас, ее Томас в неспешном ритме, следя за собственным пульсом и дыханием, все-таки умудрился закончить нудный и бесстрастный коитус.

Не стягивая презерватива, наполненного жалкой порцией спермы, утомленный исполнением долга муж неспешно развязал партнерше руки.

– Ты в порядке, милая?

Диане хотелось крикнуть в эти потухшие глаза и поникшую физиономию, что так сношаются лишь с резиновыми бездушными куклами.

Но плохо удовлетворенная супруга ответила кратко:

– В полном.

– Тогда спокойной ночи.

И Томас, ее Томас удалился к себе.

В проеме двери мелькнула его белая ночная рубашка до пят, мелькнула, как саван привидения.

Башенные часы пробили четыре раза – иронично и насмешливо, как бы отсчитав число несовершенных половых актов.

Первая брачная ночь не принесла невесте удовлетворения.

Диана, отчаявшись, продолжила в ручном режиме то, что не удалось никудышному Томасу, ее старому Томасу.

Для пущего кайфа раззадоренная женщина напрягла воображение, чтобы вызвать из небытия призрак непокорного юноши Ральфа, не побрезговавшего старухой баронессой.

Но вместо субтильного призрака вдруг явился не кто иной, как Ральф, кладбищенский смотритель.

И Диана – то ли во сне, то ли наяву – мгновенно перенеслась на могилу своей одинокой матери.

Ральф только и ждал этого.

Под торжествующий аккомпанемент птичек, жаждущих соития, могильный ковбой повалил окольцованную сироту на скользкое и холодное надгробье.

Вот Ральф уверенным движением опытного мачо задирает чужой жене короткую юбку.

Вот безжалостно и сильно рвет тонкую голубую материю, отделяющую его возбужденную плоть от ее распаленной плоти.

Вот запечатывает протестующие уста поцелуем.

Вот…

Вот…

Вот…

И покойная матушка слышит в гробу, как ее непутевая дочь наставляет рога славному пожилому джентльмену Томасу Джону Крейгу-младшему.

А кладбищенские птички, так и не удовлетворенные, продолжают безнадежно чирикать, свистеть и гомонить.

Ральф вдруг меняет позу и переводит чужую жену в партер.

Вот…

Вот…

Вот…

И окольцованная сирота вспоминает, что именно так лишил ее невинности механик, пропахший бензином и маслом, лишил дважды на заднем сиденье автомобиля.

А Ральф не унимается и переходит в новую фазу.

И окольцованная сирота делает то, что так нравилось рекламному агенту, делает старательно, изобретательно и долго, чтобы войти во вкус.

Но вот неуемный могильный ковбой, наконец-то содрогаясь и вибрируя, доводит сеанс порнографических воспоминаний до логического и физиологического сладостного финиша.

Вот…

Вот…

Вот…

Диана вскрикнула от полученного удовольствия.

Вот…

Вот…

Диана угомонилась и расслабилась.

Теперь у нее была альтернатива.

Если супруг завтра ровно в полночь не придет, то его успешно заменит воображаемый могильный ковбой.

И еще самоудовлетворенная жена подумала, что кладбищенский Ральф, наверное, все-таки лучше Ральфа-призрака…

Часть вторая. Сложная операция

1. Скучная неделя

Для осчастливленной скоропалительным браком Дианы, владелицы чудесного замка, началась обыкновенная супружеская жизнь.

Томас Джон Крейг-младший был верен себе и упорно придерживался давно выработанных правил.

Жена не должна слишком досаждать мужу.

Муж предоставляет жене абсолютную свободу в заранее оговоренных границах.

Территория крепости вполне соответствовала этому кодексу.

Молодой особе пришлось мириться с принципами пожилого джентльмена.

Встречались за прекрасно сбалансированным завтраком, сбалансированным по калориям, витаминам, жирам, углеводам и белкам.

Встречались за обедом – не менее сбалансированным.

Встречались за ужином.

Почему-то все блюда, приготовленные супругом, теряли во вкусе и своеобразии.

Но пожилой джентльмен по-прежнему держал инициативу в своих руках.

И на кухне.

И в спальне.

Томас, ее Томас, нисколечко не изменившийся ни после первой брачной ночи, ни после второй, ни после третьей, приглашал выспавшуюся супругу к столу звуком кухонного гонга.

Поедая нашинкованную витаминность, Диана старалась не вспоминать прошедшую ночь.

Полночные куранты башенных часов, навевающих грусть.

Явление исполнительного супруга, без опоздания.

Осточертевшую ночную рубашку стареющего мужа и надетый еще за дверью презерватив.

С каждым новым половым актом, ничем не отличающимся от предыдущего – ни ритмом, ни скоростью, ни продолжительностью…

С каждой последующей фрикцией Диане почему-то казалось, что бедный Томас, ее Томас неотвратимо стареет, стареет и стареет.

В его всегда уверенных и спокойных глазах, мутновато отражающих свет настенного хрустального бра, мелькало что-то, похожее на отчаяние.

Пожилой джентльмен то ли боялся несвоевременной смерти на теле молодой супруги, то ли опасался, что никогда не закончит это монотонное и невдохновенное, безрадостное действо.

На обед, как и прочие трапезы, собственноручно приготовленный по всем правилам здорового, полноценного, научного питания, Томас, ее Томас звал жену также серебряным гонгом.

Между обедом и ужином Диана, предоставленная самой себе, успевала наиграться в кухне с предметами своей давней мечты.

Включала.

Смотрела.

Слушала.

Оценивала.

Выключала.

И так по многу раз на дню.

Но самое удивительное было то, что, имея полный набор встроенной техники:

Навороченную микроволновку…

Плазменный телевизор диагональю в пятьдесят дюймов…

Стиральную машину с долгосрочной памятью…

Посудомоечное чудо…

Магический агрегат, превращающий ароматные зерна сорта арабика в пенистое капуччино, а крупнолистный цейлонский час с типсами – в крепкий нектар…

Самое удивительно было то, что Диана тосковала по регулярному посещению бытового отдела супермаркета и привычному листанию глянцевого каталога.

Вместо шатания по магазину и просматривания страниц с фотографиями новых моделей хозяйку замка ожидал ужин.

А потом – как по строгому расписанию.

Полночные куранты башенных часов, навевающих грусть.

Явление исполнительного супруга, без опоздания.

Осточертевшая ночная рубашка стареющего мужа и надетый еще за дверью презерватив.

И половой акт, больше напоминающий банальное и давно наскучившее занятие…

Чтобы не разразиться неуместным смешком и не выпалить что-нибудь излишне задорное и обидное, Диана с раздвинутыми ногами и руками, привязанными к медным кольцам, представляла себе, как из настенного зеркала выглядывает призрак утонувшего Ральфа.

Тому причиталась древняя старуха, цепляющаяся за каждый лишний год никчемной жизни.

Ей – пожилой джентльмен неопределенного возраста.

Наверное, юный Ральф отымел бы свою развалину гораздо активней и вдохновенней, чем тип в ночной рубашке.

Как, впрочем, и тезка призрака, могильный психоаналитик.

Диана блаженно постанывала, чтобы хотя бы фальшивым оргазмом поддержать репутацию мужа.

Эх, почему она не догадалась отдаться кладбищенскому мачо прямо на свежевымытой гранитной плите?

С Томаса, ее Томаса нисколечко бы не убыло.

Если он простил механика из авторемонта, покусившегося на девственность его невесты…

Если он простил рекламного агента, научившего его суженую неимоверным сексуальным штучкам…

То наверняка Томас, ее Томас проигнорировал бы и случайное перепихивание с Ральфом.

Да и связь с призраком строптивого юноши тоже не вызвала бы приступа ревности.

Диана не забывала изредка повизгивать.

Пусть Томасу, ее Томасу вспоминается пресловутая точка – «Джи-Спот», а не идиотская «Цзу-сань-ли», отвечающая за продление жизни.

А супруг тем временем без малейшего постороннего звука наполнял презерватив семенной жидкостью.

И у Дианы снова и снова возникали странные, но так и не высказанные мужу вопросы.

Зачем Томас, ее Томас предохраняется?

Скорей всего, от старческих живчиков не забеременеть.

Зачем привязывает руки жены к медным кольцам и не пользуется ее беспомощным положением?

Может, просто не хочет, чтобы в порыве страсти женушка порвала его любимую фланелевую рубашку?

И с рассветом все повторялось – до поры, когда старинные часы пробьют очередную полночь.

Завтрак.

Обед.

Ужин.

Половой акт.

Завтрак.

Обед.

Ужин.

Половой акт.

Диане, втянувшейся в этот странный, однообразный, несовременный ритм, навеянный историческим прошлым замка, порой казалось, что ее законное супружество длится, по крайней мере, три века, если не все четыре.

И Томас, ее Томас давно превратился в призрака в ночной фланелевой рубашке и в пока не использованном презервативе.

И Диана также стала привидением, навсегда привязанным к изголовью кровати, навсегда распятой под балдахином, навсегда оставшейся неудовлетворенной.

И три погибшие юные жены тоже, наверное, где-то там, далеко-далеко, превратились в фантомов и пугают по ночам необразованных индейцев, аспирантов-серфингистов и богатеньких горнолыжников.

Одна, раздавленная лавиной, требует свою шапочку.

Вторая безуспешно ищет купальник, изодранный акульими зубами, – шестьсот остро отточенных шипов на одну челюсть.

Третья гоняется за обкурившимся шаманом, вымогая перчатку с левой руки.

А что будет, если хотя бы одна из них доберется до замка?

Интересно, умеют ли привидения ревновать?

Ночами Диане бывало немного страшновато, и только тайные посещения кухни с не санкционированной мужем булимией дарили покой.

Молодая супруга пожилого джентльмена почему-то была уверена, что его предыдущие жены никогда бы не оценили как надо этот сумрачный замок, эти сбалансированные трапезы, эти соития по твердому, ненарушаемому графику.

Томас, ее Томас, наверное, рад, что навсегда избавился от взбалмошных, избалованных, пресыщенных фифочек, не умеющих ценить простое семейное бытие.

Завтрак.

Обед.

Ужин.

Половой акт.

А призрак несчастного Ральфа, не пожелавшего отдать жизнь ради укрепления здоровья сумасшедшей баронессы, определенно присутствовал и в спальне, и на кухне, и в библиотеке, и даже в зимнем саду.

И все, конечно, видел.

И, наверное, завидовал семейной паре, наслаждающейся добровольным отшельничеством.

Завтрак.

Обед.

Ужин.

Половой акт.

Диана с каждым часом, отмеченным курантами башенных часов, все больше и больше втягивалась в то, что должно было называться медовым, по крайней мере – для нее, месяцем.

Завтрак.

Обед.

Ужин.

Половой акт.

Завтрак.

Но постепенно месяц стал терять свою медовую сладость.

Может, из-за слишком пресной, идеально сбалансированной по жирам, аминокислотам, белкам и углеводам, пищи.

Ни острого, ни соленого, ни перченого…

Может, из-за нудного и мерного распорядка дня.

Ни поездок в город, ни прогулок по ближайшим окрестностям, ни официальных визитов, ни местных развлечений.

Месяц утрачивал медовую сладость.

Утрачивал медленно и бесповоротно.

На кухне.

В мрачных лабиринтах коридоров.

Под сенью декоративных растений в зимнем саду.

И особенно в спальне.

При исполнении полуночных супружеских обязанностей муж не проявлял даже минимума эротических фантазий.

Всегда в ночной рубашке.

Всегда с заранее надетым презервативом.

Всегда как полагается и куда полагается.

Всегда сверху.

Всегда в одном неспешном ритме.

Без страсти.

Без азарта.

Без обоюдного кайфа…

2. Незапланированный перерыв

Но ровно через неделю после авантюрного бракосочетания супруги впервые ненадолго расстались.

Произошло внезапное нарушение стандартного питательно-сексуально-разговорного процесса.

Началось все с банального, давно набившего Диане оскомину обязательного вопроса, который Томас Джон Крейг-младший задавал перед началом каждого сбалансированного по калориям и молекулярному составу завтрака.

Но вот дальнейшее явно нарушило сложившийся благополучный стандарт.

Диана только собралась намазать ломтик овсяного хлеба паштетом из радужной форели, как прозвучал традиционный вопрос:

– Милая, как ты себя чувствуешь сегодня?

Но Диана насторожилась, так как в голосе пожилого джентльмена появилась излишняя, не наигранная озабоченность.

– Как обычно…

Она хотела положить серебряный нож на тарелку самым плавным жестом, чтобы Томас, ее Томас не успел уловить накопившееся раздражение.

– То есть я хочу сказать, чудесно, дорогой.

Но предатель нож упал мимо, запачкав белоснежную скатерть.

– Милая, тебе нездоровится?

– Пустяки.

– Наверное, ты ночью смотрела телевизор?

– Всего часик.

– Я же говорил…

Томас, ее Томас позволил себе непривычную резкость в обертонах.

– Говорил: нарушение привычного расписания приводит к нежелательным последствиям.

– Учту на будущее.

– Я должен быть уверен в твоем здоровье, милая.

Томас, ее Томас вернул голосу прежнюю вальяжность и снисходительность.

– Уверен на сто процентов.

Диане хотелось выпалить в лицо мерно жующего супруга что-то вроде язвительной благодарности.

Однако пожилой джентльмен опередил ее:

– Милая, не сердись, но мне надо срочно уехать.

– Куда, дорогой?

– По делам.

– Особой важности?

Диана все-таки дала волю раздражению.

– Важней супружеского долга?

Крейг-младший, не меняя голоса, продолжил мотивировать незапланированный отъезд:

– Есть дела, требующие безотлагательного вмешательства.

– Может, все-таки останешься?

Диана нарочито резко положила вилку рядом с упавшим ножом.

– Я же буду тосковать в полном одиночестве!

Пожилой джентльмен подыграл молодой жене:

– Милая, мне очень жаль прерывать наш медовый месяц…

– Что медовый, то медовый.

Нет, Диана не собиралась обижать ни в чем не виноватого супруга: чертова старость, никуда не денешься. Но в этих словах прозвучало достаточно иронии, чтобы оскорбить мужское достоинство.

Впрочем, Томас, ее Томас оказался выше и уязвленного самолюбия, и проявленной супружеской дерзости:

– Надеюсь, ты, милая, не будешь все-таки скучать без меня?

– Придется придумывать что-то этакое, особенное! – Даже если бы Диана неделю репетировала произнесенную фразу, ей не удалось бы выговорить эти слова с такой неожиданно безупречной интонацией и тщательной артикуляцией. – Чтобы отвлечься!

– Только не слишком увлекайся заигрыванием с юным призраком! – Крейг-младший наконец позволил себе пошутить. – И не вздумай разыскивать клад баронессы.

– Тогда привези мне сапфировый кулон. Синий-пресиний!

– За хорошее поведение – с превеликим удовольствием.

– Я не буду нарушать ни одно твое правило.

– Надеюсь.

– Я буду готовить завтрак, обед и ужин исключительно по твоим рецептам.

– Да, милая, ты весьма умная и послушная, можно сказать, образцовая жена.

Диане хотелось крикнуть лощеному пожилому супругу что-то вроде отчаянного вопроса: а ты знаешь, старый дондон, чего мне стоит подобная образцовость?

Но она ограничилась легкой иронией:

– Я стараюсь, дорогой, стараюсь.

– Поверь, милая, я это ценю.

Томас, ее Томас взмахнул ножом и вилкой, как неопытный дирижер.

– Надеюсь, оценю и другие качества, когда они будут мне доступны…

Пожилой джентльмен осекся, и нож с вилкой застыли в серебряной нерешительности.

– То есть я хотел сказать – когда ты достигнешь того состояния, для которого создала тебя природа.

– Ты имеешь в виду – когда я стану… матерью?

– Мате?.. Э-э-э…

Томас, ее Томас явно пока не мечтал о скором обзаведении наследником.

– Ну да, конечно, я именно это и имел в виду.

Наверное, впервые Томас, ее Томас солгал так откровенно.

Диана поспешно сменила щекотливую тему.

– Так куда ты едешь, дорогой?

Вопрос был задан как бы небрежно и походя. Но эффект получился неожиданный.

Томас, ее Томас, прежде чем ответить, аккуратно положил вилку и нож куда положено по этикету.

Лицо пожилого джентльмена приобрело надменность и значительность, как у лорда.

– Милая, не надо устраивать допрос с пристрастием.

– Учту на будущее.

Диана потупила взгляд.

Томас поддал голосу дополнительную строгость.

– А теперь послушай меня очень внимательно.

– Хорошо.

– Бояться тебе нечего: охранный периметр достаточно надежен.

– Надеюсь.

Диана попыталась изобразить хоть какое-то подобие страха, но безуспешно.

Потому что ей вдруг представилась шикарная романтическая сцена.

В ночной замок пробрался грабитель экстра-класса, чтобы похитить встроенную бытовую технику.

Посудомоечное чудо полного цикла.

Широкоформатный телевизор с диагональю в пятьдесят дюймов.

Микроволновую печь, работающую в ста двадцати режимах.

Чайно-кофейный агрегат, сияющий никелированными краниками.

И стиральную машину, приводящую все, начиная от простыни и кончая носовым платком, в надлежащий вид.

Услышав на кухне упаковочный шум, хозяйка в распахнутом пеньюаре выбежала из спальни и предложила себя вместо обожаемой бытовой техники.

Грабитель в черной маске без раздумий согласился на неравноценный обмен.

Пеньюар – в клочья. А голубые трусики с алыми розочками безжалостно лишены резинки.

Грабитель оказался мастером кухонного секса.

Хозяйку дважды подряд, без малейшей заминки, поимели таким своеобразным способом, который не был известен большинству мужчин.

Ни охотнику за девственницами из автомастерской.

Ни рекламному агенту, склонному к нимфомании.

Ни, тем более, старому, без высшего эротического образования мужу.

Так и не показав истинного лица, мачообразный грабитель покинул сладостные пределы гостеприимного замка, забрав на память лишь гравюру с изображением баронессы Ульрики фон Кнаппе.

– Надеюсь, – повторила Диана. – Надеюсь.

Видно, Томас, ее Томас все же прочувствовал момент с воображаемым грабителем и насильником.

Голос мужа, получившего пусть и воображаемые, но раскидистые великолепные рога, зазвучал по-менторски наставительно:

– Да, и самое главное, милая: в мое отсутствие – ни шагу из замка.

– Хорошо.

Но быстрый положительный ответ молодой особы не заставил даже на мгновение замолчать пожилого джентльмена.

– В противном случае наш брачный договор будет незамедлительно расторгнут.

Этих обидных слов Томас, ее Томас мог бы и не говорить. Диана сама понимала, что такого мужа надо слушаться беспрекословно. И делать не то, что хочется ей, а то, что нравится ему.

– Дорогой, не сомневайся в своей пай-девочке.

– Милая, ты слишком еще молода.

– Это скоро пройдет.

– Значит, договорились.

Томас, ее Томас вернулся к тщательному пережевыванию экологически безупречной пищи.

Диане ничего не оставалось, как тоже превратиться в жвачное существо, подчиняющееся чужой воле.

Закончился необычный завтрак в молчании.

Каждый думал о своем.

Диана в связи с изменением обстановки подводила итоги скоротечной недели.

Нет, похоже, она была права, когда решилась на брачную авантюру.

Диана пригубила напиток из сибирской клюквы.

А мамочка, рано умершая мамочка никогда не ступит в эти мрачноватые пределы.

Диана посмотрела сквозь кровавый напиток на супруга, окрасившего губы в тот же цвет.

Никогда не увидит…

Глоток.

Пустотелых рыцарей, при ударе рождающих долгое коридорное эхо.

Глоток.

Уродливых горгулий, сторожащих зимний сад с искусственным водопадом и меланхоличным фонтаном.

Еще глоток.

И этой огромной кухни, в которой есть все, о чем можно было мечтать, и даже больше.

Диана отставила недопитый бокал.

И даже больше…

Башенные часы озвучили наступление очередного часа.

Томас, ее Томас, промокнув губы салфеткой, поднялся из-за стола.

– Пойду собираться.

– А ты возьмешь с собой ту книгу? – спросила вдруг Диана невпопад.

– Какую книгу, милая?

Ответив на некорректный вопрос недоумевающим вопросом, Томас, ее Томас не выказал особого раздражения.

– Ну, тот медицинской фолиант, который ты листал в самолете?

– Обязательно, милая.

Томас, ее Томас на мгновение превратился в сытого и довольного вампира.

– Обязательно.

Осмелевшая Диана продолжила нелепый допрос:

– А трусики, голубые с розочками, тоже поместятся в твоем чемодане?

– Обязательно, милая.

Томас, ее Томас из вампира превратился в озабоченного фетишиста.

– Обязательно.

– А я, наверное, займусь просмотром фильмов о призраках.

– Только не переусердствуй.

– Постараюсь.

– Кстати, у меня там неплохой подбор блокбастеров о катастрофах.

– Я заметила.

– Так что плазменный друг с диагональю в пятьдесят дюймов скрасит твое одиночество.

– Надеюсь.

– Только не больше часа в день.

– Обещаю.

– Я постараюсь как можно быстрей вернуться.

– Мне будет не хватать тебя…

Снова Диана хотела изобразить грусть и печаль, но повторно ей это не удалось.

– Томас…

Снова воображение молодой особы разыгралось в экстремальном направлении.

Проклятый ночной грабитель экстра-класса повторно залез в кухню с преступными намерениями.

А хозяйка, не дожидаясь угроз, сама обнажилась и встала на колени посреди обеденного стола, призывно и похотливо, но изящно прогнувшись.

И когда в порыве страсти она сорвала с неутомимого грабителя маску, то увидела ухмыляющуюся физиономию Ральфа, кладбищенского психолога.

Крейг-младший прервал буйное виртуальное соитие дежурным прощальным сухим поцелуйчиком.

– Не провожай меня, милая.

– Что, дорогой?

– Не провожай.

– Хорошо, дорогой.

– И помни о нашем уговоре: из замка – никуда.

Пожилой джентльмен опять погрузился в решение проблем, которые могли возникнуть в связи с внезапным отъездом.

– Никуда.

Томас, ее Томас впервые погрозил своей девочке пальцем.

– Никуда.

Диане хотелось крикнуть в это чем-то сильно озабоченное лицо, что она не такая дура, чтобы рисковать замком и браком, пусть не по любви и даже не по расчету, но браком.

Впрочем, хозяйка, обрекаемая на одиночество, сказала то, что полагается:

– Не сомневайся, дорогой.

– По возвращении я тебя обрадую новым сюрпризом.

– Вдобавок к обещанному сапфиру?

– Да, милая. К синему-пресинему.

Томас, ее Томас был в прежнем репертуаре.

Диана поддержала игру, которая началась еще на кладбище, продолжилась в кафе «Донжон» и завершилась в горах Баварии.

– Лучше замка?

– Гораздо лучше.

– Ты это специально сказал, чтобы я тебя ждала с особым нетерпением?

– Да, милая, да.

– Обожаю сюрпризы.

– Я тоже.

– Счастливого пути!

– Да, милая, не забудь принимать три раза в день настойку боярышника – лучшее средство для очистки кровеносных сосудов.

Диана могла бы в ответ крикнуть заботливому супругу, что ей, находящейся в самом расцвете, не пристало пичкать себя биологически активными добавками, способствующими замедлению старения. И добавить с непристойным жестом, что выльет настойку боярышника в унитаз.

Но она лишь уточнила дозу:

– По столовой ложке три раза в день?

– Да, милая, и ни в коем случае натощак, только во время еды.

– Дорогой, не забудь о кулоне.

– Об этом, милая, напоминать излишне: я не страдаю склерозом.

Диана хотела добавить короткое, но веское слово – «пока», но ограничилась восторженным:

– О синем-пресинем сапфире!

– Тебе подойдет этот цвет, – буркнул щедрый супруг. – Вполне.

Больше молодая жена не просила ни о чем.

Через час и пятнадцать минут пожилой джентльмен отбыл в неизвестном направлении на неопределенный срок.

Диана так и не проводила Томаса, своего Томаса, который исчез тихо и незаметно, как исчезает привидение.

Хозяйка замка осталась совершенно одна…

3. Замкнутая тоска

Диана призналась сама себе, что внезапный отъезд мужа нисколько не омрачил дальнейшее существование.

Наоборот, в затянувшейся, монотонной и однообразной супружеской патоке медового месяца появился хоть какой-то просвет.

Можно будет не вставать точно к обязательному завтраку и валяться в постели хоть до обеда.

Можно будет позволить себе перебор с шоколадом и ванильным пломбиром.

Можно будет нежиться в джакузи хоть час, хоть два.

Можно будет устраивать в бассейне гонки с подводной тенью – доплывая от одной стенки до другой то вольным стилем, то баттерфляем, то распластываться звездой, раскинув руки и ноги, блаженно покачиваясь на волнах, разгулявшихся от буйных заплывов.

Можно, наконец, будет просто разгуливать совершенно голой по замку, отражаясь в многочисленных зеркалах.

Пусть старый джентльмен отдохнет от излишне энергичной молодой жены.

А еще за все это получить от вернувшегося супруга не нагоняй за нарушение строгого режима, а подарок – синий-пресиний сапфир и обещанный сюрприз.

Но, попробовав на протяжении бесконечно затянувшегося дня и то, и другое, Диана вдруг осознала, что все-таки самый захудалый муж лучше, чем никакой.

Она убедилась в этом, как только часы на башне пробили традиционный час обязательного соития.

Томас, ее Томас не вошел в белой рубашке до пят с заранее надетым презервативом.

Томас, ее Томас не привязал руки жены к медным кольцам.

Томас, ее Томас не пополнил свою коллекцию очередными снятыми трусиками с потемневшими розочками.

Томас, ее Томас не провел ставший привычным скучный половой акт.

Диана пыталась уснуть как можно скорей, но чем больше она этого хотела, тем хуже у нее получалось.

Вот, оказывается, что порождает у женщин хроническую бессонницу.

Не помог ни горячий душ.

Ни обильный перекус на кухне чересчур холестеринового содержания.

Ни просмотр на плазменном экране длиннющего фильма из серии готических ужасов.

Малохольную героиню сначала поимел старший конюх отвратного вида.

Затем помощник старшего конюха.

А потом нагрянула целая рота наемников и пропустила несчастную приемную дочь обезумевшего графа сквозь голый строй.

Вдобавок к массовому изнасилованию на редкость крепкой, но фригидной героини добавился побег из бродячего цирка дрессированного, но без азов этического воспитания, здоровущего, с мордой в полэкрана, орангутанга.

Проклятый обезьян затащил обессиленную от беспрерывного трахания женщину на самый верх крепостной башни и надругался изощренным орангутангским способом.

Неожиданно заразившись страстью от неумеренного животного, героиня, истошно стеная, возвестила миру о наконец-то познанном оргазме.

Впрочем, коварный и недостаточно интеллигентный самец не оценил подаренного женщине кайфа и отправил полностью удовлетворенную приемную дочь графа к отцу, который, с выколотыми глазами, отрезанным языком и дважды кастрированный, валялся на конюшне среди лошадиного помета и вспоротых трупов наемников.

Конюх, не пощадивший никого, вступил в финальную схватку с орангутангом, претендующим на роль главного злодея.

Специалист по уздечкам, подковам и седлам умело владел шипастым дрыном.

Обезьян же отличался врожденными боевыми приемами, вполне пригодными для рукопашных схваток.

В самый разгар поединка вдруг появился холеный дрессировщик, вооруженный кремневыми пистолетами.

Одним выстрелом он уложил конюха.

Вторым – орангутанга, изменившего с женщиной.

Совершив два контрольных выстрела в подергивающихся от неутоленной злости противников, дрессировщик вернулся в цирк, но не один.

Свой передвижной малочисленный паноптикум дрессировщик – и по совместительству хозяин – пополнил изуродованным графом, посаженным на цепь, и его дочерью, мечтающей сбежать в далекие гостеприимные джунгли, чтобы снова испытать настоящий оргазм.

Диана, терпеливо досмотрев длиннющий фильм до титров, повторила ночную булимию.

Временно покинутую молодую жену не остановила даже мысль, что старый джентльмен может лишить ее сюрприза и кулона из синего-пресинего сапфира.

4. Мистическая близость

Проведя ночь без сна и мужа, Диана на рассвете, прихватив измятую подушку, отправилась в зимний сад, к фонтану.

Может, хоть там удастся соснуть часок.

Под журчание мерных струй.

Под монотонный шелест листвы.

И зеленый рай не обманул.

Диана кинула подушку в гамак, рухнула следом, завернулась в плед с головой и наконец-то провалилась в лабиринты сновидений.

Она очутилась на кладбище бытовых приборов.

На могильных аллеях высились гиперболизированные памятники устаревшим и обреченным в утиль моделям.

Телевизор из гранита имел диагональ в полтора метра.

Стиральная машина сияла мрамором и принимала в центрифугу только женские саваны.

Посудомоечный шкаф отражал никелированными боками каменных соседей.

Микроволновая печь, выполненная из бронированного стекла, демонстрировала свою внутреннюю траурную пустоту.

А из нержавеющих кранов чайно-кофейного агрегата капало не капуччино, а сочилась кровь…

Диане неотвратимо захотелось узнать, чем же свежеприготовленная кровь отличается от черного кофе и чая с лимоном.

Но мешал душный плед.

Гамак резко качнулся, когда Диана, не выходя из абсурдного сна, отправила плед на ближайшую клумбу.

Теперь можно было провести дегустацию.

Она протянула к багровым каплям ладонь.

Лизнула порцию гемоглобиновой влаги.

Но кровь оказалась всего лишь томатным соком, и даже не соленым.

И в этот сложный момент, когда хочется убежать от нагромождений подсознания в тривиальную реальность, в этот шокирующий миг странного и нервного сна одинокой молодой особе показалось, что ранее обещанного вернулся пожилой джентльмен.

Ведь только строгий Томас, ее Томас имел законное право и основание целовать супругу.

Диана, заранее сложив губы в наиболее приятную из улыбок, доверчиво открыла глаза.

Но рядом не было Томаса, ее Томаса.

Диана огляделась.

Фонтан исторгал из пастей позолоченных грифонов тонкие белесые струйки.

Однако ближняя пальма колебалась да где-то неподалеку возник недолгий сквознячок.

Диана вслушалась в атмосферу зимнего сада.

Ни единого подозрительного звука.

Едва уловимое потрескивание троса напряженного гамака.

Радостное журчание фонтана.

Степенное бурчание водопада.

И шелест, шелест, шелест трав и цветов.

Диана откинула плед.

Но ведь она точно почувствовала нежное прикосновение к своей щеке.

Нежное-пренежное.

Диана томно зевнула.

А ведь пожилой джентльмен, одарив поцелуем, не смог бы спрятаться так быстро и незаметно.

Значит, это наконец-то объявился призрак по имени Ральф!

Но бестелесное создание не может целоваться…

Диана покинула гамак.

Наверное, опять приснилось.

А если приснилось, то на нежность дерзнул другой Ральф – кладбищенский психотерапевт.

Диана громко рассмеялась.

Хорошенькая компания для бывшей офисной девицы – занудный миллионер-фетишист, всезнающий мойщик надгробий и призрак, постоянно играющий в прятки.

Диана еще раз оглядела пышные окрестности.

Который час?

Но в зеленом раю не было часов – они не нужны для рая.

Диана запрокинула голову.

За стеклянным куполом виднелась серая неопределенность.

Кажется, уже вечер.

Диана накрыла пустой гамак пледом и объявила, не стесняясь:

– Буду считать, что сегодня, вопреки потусторонним законам, меня поцеловал призрак.

Диана осторожно качнула гамак.

– Тот самый юноша, влюбленный в старую баронессу.

Диана, не дожидаясь хотя бы намека на ответ, продолжала настаивать:

– По имени… По имени Ральф.

В этот момент башенные часы напомнили о себе, пробив отчетливо и значительно восемь раз.

Ах, как быстро прошел день!

Диана обогнула фонтан.

Впереди целая ночь.

Диана направилась в кухню, чтобы поскорей избавиться от наваждения посредством крепкого черного кофе без сахара…

5. Оккультный рецепт

На следующее утро Диану вдруг охватила необъяснимая апатия.

Что толку переодеваться каждый час в новые, самые изысканные наряды?

Кроме пустотелых рыцарей, оценить эксклюзивные платья некому.

Чудесная кухня вызывала легкое отвращение.

Диана благоразумно воздержалась от завтрака.

Во-первых, не хотелось готовить.

Во-вторых, ночные визиты к холодильникам все еще напоминали о себе тугостью кишечно-полостного тракта и остаточными процессами, сопровождающимися умеренными газовыделениями.

Хозяйка замка, толком не причесанная и в махровом банном халате, поднялась на смотровую площадку донжона.

Диане захотелось как-то отвлечься от сложившейся монотонной действительности.

Забыть о педантичном супруге, отбывшем неизвестно куда.

Забыть о призраке, осмелившемся поцеловать спящую хозяйку замка непонятно зачем, – ведь у бедняги наверняка остались от мужских достоинств лишь мускулистые очертания, да и то вряд ли.

Забыть о несостоявшемся друге Ральфе, который, вероятно, по-прежнему драит на кладбище надгробья и даже не вспоминает о своих предсвадебных советах невесте Джона Крейга-младшего.

Молодой особе, пребывавшей в состоянии полной свободы, ограниченной лишь периметром из каменных стен да электронной сигнализацией, захотелось немного развеяться.

Конечно, Диана не собиралась нарушать обещание, данное Томасу, ее Томасу.

Пусть благоверный готовит кулон из сапфира. Самого синего из всех синих!

Так что из возможных мероприятий были сразу исключены объекты, находящиеся за крепостными стенами.

Бар, где подают знаменитые баварские сосиски с не менее знаменитой баварской горчицей и непревзойденным баварским темным пивом.

Горное казино, спрятанное в пещере Троллей, где крупье наряжены гномами, а полуобнаженные официантки скользят вдоль игорных столов почти не осязаемыми феями.

Кабаре, сочетающее народные танцы под бубенцы и стриптиз под аккордеон.

Бывший концлагерь, превращенный в музей, со всеми жуткими атрибутами – колючей проволокой, бараками, печами крематория и пожелтевшими фотографиями, запечатлевшими массовые казни.

Выставку кошек.

Выставку собак.

Выставку цветов.

Выставку мотоциклов.

Национальный парк «Баварский лес», напичканный живностью:

Надменными лосями с беременными лосихами.

Благородными оленями.

Неблагородными кабанами, хрюкающими со славянским акцентом.

Волками, скрещенными с оборотнями.

Жирными барсуками, благополучно пережившими в глубоких норах все мировые войны.

А также глухарями, тетеревами, куропатками…

И прочей флорой и фауной с четким клеймом «Сделано в Германии».

В общем, все, о чем Диана вычитала в местном путеводителе, случайно обнаруженном за одним из фосфоресцирующих пустоголовых рыцарей, тоже германского производства, было для нее недоступно.

Она не хотела потерять ни отреставрированный замок, ни богатого мужа, ни встроенную бытовую технику.

Оставалось лишь одно: превратить собственный замок в аттракцион по типу лабиринта ужасов.

Может, в каком-нибудь тупике наконец попадется на глаза призрак по имени Ральф.

Или встретится что-то и более жуткое, способное пощекотать нервы на уровне киношного сапиенса.

К примеру, сама баронесса, все-таки получившая эликсир вечной молодости и тайно проживающая в какой-нибудь секретной комнате.

Диана расхохоталась.

А вдруг Томас, ее Томас тихонько сожительствует с алхимической старухой?

Вот был бы ужас… Настоящий ужас.

Впрочем, молодая особа недолго представляла, как ревнует пожилого джентльмена к ходячей мумии.

Пора осмотреть свои владения с оккультной точки зрения.

До отъезда супруга Диана не особенно вглядывалась в замковые интерьеры и перемещалась исключительно по сложившемуся маршруту:

Спальня с кроватью под балдахином.

Туалет.

Душевая.

Кухня.

Зимний сад.

В спальню и кабинет строгого и фригидного супруга, как и в библиотеку, новоявленная хозяйка даже не заглядывала.

Но сейчас любопытной жене миллионера представилась прекрасная возможность тщательно исследовать внутренний лабиринт этого идеального замка, представляющего собой образчик готического стиля.

А готика просто обязана иметь загадочную начинку – на то она и готика.

Да и скучно без тайн и секретов.

Не считать же тайной века идиотскую привычку старого мужа исполнять супружеский долг в ночной рубашке до пят.

Может, Томас, ее Томас просто стесняется увядшего тела?

Диана представила старческое морщинистое безобразие и твердо решила, что когда в отдаленном будущем превратится в старуху, то непременно заведет себе такую же рубашку.

Если, конечно, найдется хотя бы один желающий красавчик поиметь старушку.

Впрочем, если эта старушка окажется богатой вдовой, и к тому же владелицей баварского замка, то от желающих нищих юнцов не будет отбоя.

Но до богатой и обеспеченной всем необходимым старости было ой как еще далеко.

Диана, ведомая тем азартом, который свойственен искателям сокровищ, начала исследовать весь замок, не пропуская ни этажа, ни комнаты, ни тупика.

Одиночество усиливало эмоции, и молодой хозяйке все казалось еще более заманчивым и сказочным.

Диана вновь и вновь ощущала радость от того, что эта сказка действительно принадлежит ей, что она может открыть любую дверь, подняться по винтовой лестнице на самую верхнюю башню и взглянуть на шедевр средневековой архитектуры изнутри – и не как экскурсант или гость, а как полноправная хозяйка.

Она никак не могла определить, чем же особенным очаровывает замок: то ли сочетанием примет древности с удобствами цивилизации, то ли жутким прошлым.

Особенно хозяйку восторгало изобилие огромных зеркал.

Диана представляла, сколько людей в роскошных нарядах отражалось за прошедшие века в этих туманных поверхностях, окантованных золотом и серебром.

Молодой особе, еще ни разу в жизни не сталкивавшейся с инфернальными явлениями, хотелось узреть, хоть на мгновение, чужое лицо, канувшее в Лету.

Пару раз Диане даже показалось, что в самой зеркальной глубине мелькнула чья-то бесформенная фигура. Но оба раза виноваты были портьеры, тронутые сквозняком.

А новой хозяйке упорно хотелось провести окончательную и полную инвентаризацию мрачных владений.

Все равно в замке отыщется уголочек, напоминающий о зловещем прошлом.

И, кажется, судьба дала новой владелице шанс вплотную соприкоснуться с ним.

В результате свободного поиска образовалась лишь одна, и, похоже, совсем не романтичная загадка.

Въедливая хозяйка обнаружила в коридоре, соединяющем спальни молодоженов, секретные крутые ступени, ведущие куда-то вниз.

Ступени таились за тяжелым настенным панно, изображающим охоту на льва. Царя зверей, нещадно нашпигованного стрелами, бойкие всадники добивали остро отточенными копьями.

Диана наткнулась на тайную лестницу совершенно случайно. Она в который раз проходила мимо коридорного панно – охотники все никак не могли добить упорного льва. И вдруг со стороны тканной схватки раздался то ли вдох, то ли выдох. Диана остановилась, обернулась и пристально уставилась на подыхающего зверя. Но лев только беззвучно скалился. Тогда бдительная хозяйка решила проверить изнанку панно.

Задрала грубый край, обрамленный кистями, ловко присела и, смело поднырнув под тяжелый полог с изображением обескровленного умирающего льва, разглядела темную нишу и крутые ступени.

Диана на ощупь спустилась по мрачной лестнице, круто ведущей вниз.

Уперлась в дверь, окованную железом.

Подергала витую ручку, отдающую замогильным холодком.

Но дверь оказалась надежно запертой.

Диана присела к замочной скважине, пытаясь заглянуть внутрь.

Но из непроницаемой черноты со свистом ударило затхлым сквозняком.

Так вот кто имитировал дыхание умирающего существа!

Диана вернулась в коридор.

Наверное, эта дверь вела в какой-нибудь заброшенный подвал с бешеными крысами, скелетами, прикованными к стенам ржавыми цепями, или просто в чулан, забитый ненужным хламом.

Диана поправила растревоженное панно.

А может, именно за этой дверью баронесса Ульрика фон Кнаппе творила свои любовно-смертельные дела?

Ей жутко хотелось, чтобы за таинственной дверью пряталась разгадка секрета мерзкой старухи, вероломно использующей любовь в целях продления своей никчемной жизни.

И тут Диана вспомнила один приключенческий фильм о старинном замке – там герой находил план тайных подземелий в библиотеке.

Раззадоренная запертой дверью, она проследовала в библиотеку.

Но там, на простенках между шкафами, висели исключительно черно-белые портреты угрюмых стариков с невероятными датами, отмечающими рождение и смерть:

400 лет.

500.

600.

700.

На цифре 800, разглядев узкие глаза и жидкую восточную бороденку патриарха, Диана вспомнила рассказ Томаса, ее Томаса о китайском мудреце и точке «Джи»…

Она заливисто хохотнула.

Вернее, о точке «Цзу-сань-ли», расположенной книзу от наружного края коленной чашечки, – точке, именуемой как «точка долголетия», а в самурайской Японии – как «точка от ста болезней».

Диана продолжила знакомиться с галереей долгожителей.

У двоих рекордсменов по длительности пребывания на белом свете вообще имелись только даты рождения, а там, где положено стоять дате смерти, зияла пустота.

Но Диану быстро утомили как бессмертные, так и глубокие-преглубокие стариканы, которые явно были кумирами Томаса, ее Томаса, мечтающего как можно дольше продержаться среди живых.

Молодую хозяйку замка интриговала запертая дверь и возможные тайны, скрытые за ней.

И она продолжила тщательные поиски какой-нибудь заветной подсказки.

Но библиотека упорно не давала ни малейшей зацепки.

Шкафы.

Секретер.

Простенки.

Ничего даже близко похожего на план замка не наблюдалось.

Диана, вдоволь нагулявшаяся по этажам и застрявшая среди книг и гравюр, вдруг ощутила, что серьезно проголодалась.

Она показала язык древнему китайцу, а всем остальным черно-белым патриархам объявила текущее меню, отнюдь не способствующее гарантированному сохранению долголетия.

Впрочем, гравюры остались гравюрами.

А Томас, ее Томас был слишком далеко, чтобы произнести отрезвляющую речь.

Намереваясь изрядно засорить сосуды холестерином и тяжелыми жирами, Диана вышла из библиотеки, – но странный звук, похожий на падение тяжелого предмета, заставил ее вернуться.

На полу, недалеко от порога, лежала книга, выпавшая из шкафа.

– Только полтергейста мне и не хватало.

Диана вознамерилась поскорей вернуть фолиант на место и отправиться безумствовать в кухню.

Но, подняв книгу, она узнала том, который ей демонстрировал супруг в первый день медового месяца.

Кажется, Томас, ее Томас что-то говорил про труды, посвященные вызову призраков?

Диана заметила между потемневшими страницами какое-то свежее белое вложение.

Выдернула лист формата А4.

Сколько такой бумаги прошло через ее руки в офисе при распечатке сканированных материалов…

100 пачек.

200.

300.

400.

500.

Тысяча.

Нет, гораздо больше.

Диана бегло просмотрела текст, явно написанный шариковой ручкой.

– Вот это да! – сообщила она гравированным старцам. – Это же современный перевод рецепта сумасшедшей баронессы!

«Нессы-нессы-нессы, – прошелестело, как книга на сквозняке, едва слышно библиотечное эхо. – Сы-сы-сы».

Диана очень внимательно, не пропуская ни одного слова, перечитала уникальный документ.

– Рецепт для вызова призрака!

«Зрака-зрака-зрака…»

Ее удивила простота требуемых ингредиентов.

Штучная косметика и ограниченный алкоголь.

Никаких умерщвленных жаб, дохлых крыс и ободранных кошек.

Никаких мудреных пентаграмм.

Никаких скачущих блюдечек и летающих розеток.

Просто – нарисовать на зеркале сердце, пронзенное стрелой.

Просто – выпить стакан крепкого напитка.

И наконец – позвонить в серебряный колокольчик ровно в час ночи шесть раз.

– Помада цвета свежей крови, – прочитала Диана вслух.

Эхо потвердило: «Рови-рови-рови».

– В косметичке обязательно найдется.

«Дется-дется-дется».

– Бутылка спиртного на выбор – шнапс, ром, виски.

«Виски-виски-виски».

Диана согласилась с эхом.

В рецепте насчет приема спиртного указывалась лингвистическая составляющая – для облегчения диалога с потусторонней личностью.

Диана перечитала абзац про алкоголь.

Если выпить стакан шнапса, то вызываемый призрак заговорит по-немецки.

Если стакан рома – по-испански.

Если стакан виски со льдом – по-английски.

Так что осталось надеяться, что в обильных запасах Томаса, ее Томаса отыщется хотя бы одна емкость с шотландским виски.

В рецепте имелось примечание, что наиболее эффективны при вызове привидения ямайский ром, баварский шнапс и шотландское виски.

– Думаю, рецепт должен сработать непременно.

«Енно-енно-енно».

– Со стакана виски я точно увижу если не привидение, то родную мамочку в гробу – без сомнения.

Эхо вдруг ответило чем-то вроде глухого и сдавленного смеха, похожего на скрип открываемых дверец книжного шкафа.

Не обращая внимания на слуховые глюки, молодая особа продолжила обсуждать спиритический рецепт, подкрепленный спиртосодержащим ингредиентом.

– Так, с помадой и виски ясно, – сказала Диана нарочито громко.

Эхо вновь сменило подозрительный смех на обкорнанное повторение:

«Сно-сно-сно».

– Вот с зеркалом – не совсем.

«Совсем, совсем… Сем-сем».

Диана вопрошала у шкафов и гравюр:

– Что, прикажете мне пробовать на всех зеркалах подряд?

«Подряд, подряд, подряд, – невнятно пророкотало эхо. – Ряд-ряд-ряд».

Диана продолжала сетовать на неконкретность оккультного рецепта:

– А их в замке такая уймища…

«Мища, мища, мища, – прошептало эхо. – Мища».

Диана не унималась:

– Но ведь так никакой помады не хватит.

«Ватит-ватит-ватит».

Эхо передразнило владелицу замка в последний раз и умолкло, не реагируя на дальнейшие сетования.

Диане тоже надоело чтение простого, но неосуществимого в реальности оккультного рецепта.

– Обойдусь без привидения!

Она вернула фолиант на место, а листок с описанием спиритического сеанса положила на старинный из красного дерева секретер с гусиными перьями и массивной чернильницей в виде черепа.

Может, это Томас, ее Томас хотел вызвать призрака несчастного Ральфа, чтобы выведать тайну баронессы?

Или пожилой джентльмен собирался побеседовать с самой Ульрикой фон Кнаппе?

Но, приступив к приготовлению обильного и вопиюще несбалансированного по белкам, жирам и углеводам обеда, Диана забыла и о муже, исповедовавшем стариковскую диету, и о призраках, которые вовсе не нуждаются в питании – ни горячем, ни холодном…

6. Без единой ошибки

Ровно в полночь Диане предстояло решать непростую задачку: чем заменить по причине отсутствия партнера обязательный, еженощный, пусть и не столь эффективный, половой акт, который почти неизбежно превращался в новую привычку.

Мысленно представлять, закрыв глаза, Томаса, ее Томаса в идиотской фланелевой рубашке до пят покинутой супруге не очень-то хотелось.

Тем более что монотонность и однообразие действий пожилого джентльмена никак не провоцировали у нее никаких желаний.

Диана услышала за дверью какой-то подозрительный шорох.

Может, Крейг-младший вернулся и теперь подкрадывается тихонько, чтобы обрадовать заветной коробочкой с кулоном из синего-пресинего сапфира?

Она осторожно приоткрыла дверь. И обомлела – то ли от ужаса, то ли от восторга.

За порогом распластался ее любимый голубой шарфик. Тот самый шарфик, который она приняла за страшную синюю пиявку и сбросила с башни вниз.

Диана добилась чего хотела, но не знала, пугаться или радоваться.

Значит, это все-таки призрак в день приезда супружеской пары в замок тихонько забрал шарфик во дворе!

Она нервно хихикнула.

Муж-фетишист.

Призрак-фетишист.

Хорошо, что хоть кладбищенский психотерапевт не потребовал на долгую память ни туфельку со сломанным каблуком, ни порванных о колючий синий цветок колготок.

Диана набросила сигнальный аксессуар на плечи.

Похититель шарфика явно жаждал немедленной встречи.

И Диана вспомнила про оккультный рецепт.

Появился реальный шанс познакомиться поближе с юношей, погибшим от ошибочной любви.

Интересно, не принадлежала ли баронесса Ульрика фон Кнаппе к ордену заядлых фетишисток?

Диана завязала шарфик на груди крепким узлом.

Не бывает замков без призраков – это почти доказанный, научный факт.

Диана деловито потерла ладошку о ладошку.

Но вот показываются эти заложники вечности не каждому.

Диана сцепила пальцы в крепкий захват – это всегда помогало ей сосредоточиться.

А только избранным.

Диана взметнула соединенные руки над головой.

Если рецепт сумасшедшей баронессы – не шутка, то, значит, есть шанс познакомиться с бестелесным обитателем замка.

Диана развела руки по сторонам, изображая тоскующего призрака.

А почему бы не поэкспериментировать с трельяжем в спальне?

Диана отыскала в косметичке помаду цвета свежей крови.

Может, нет никакой разницы, на каком из этих многочисленных зеркал начертать сердце, пронзенное стрелой?

Диана направилась на кухню, где приметила целую батарею из разнокалиберных бутылок шотландского виски.

Молодая особа решила компенсировать отсутствие пожилого джентльмена непременным вызовом призрака.

Диана погрузила в карман халата плоскую бутылку с винтовой пробкой.

Халат немного перекосило.

По крайней мере, призрак хоть умеет целоваться, и довольно нежно.

Диана захватила мерный стакан, чтобы не ошибиться с требуемой дозой.

Стакан оттопырил второй карман халата, оттопырил гораздо сильней, чем солидная бутылка виски.

Да и губы у призрака не были ни бесплотны, ни холодны.

Диана направилась за оккультным рецептом.

Может, страсть дает призракам способность на мгновение возвращаться в прежний облик?

Но в коридоре возле панно с героически погибающим львом отчаянная хозяйка вспомнила, что забыла взять серебряный колокольчик.

– Возвращаться – плохая примета, – сообщила Диана охотникам, терзающим гривастую добычу длинными мечами. – Очень плохая. Но без колокольчика ничего толкового не получится.

Лев и его мучители были поглощены своим азартным занятием и не ответили ни вдохом, ни выдохом.

Диана вернулась на кухню, опробовала колокольчик.

Войдя в библиотеку и включив свет, Диана насторожилась.

Она точно помнила, что оставляла рецепт между чернильницей и бокалом с гусиными перьями.

Диана оглядела пустую библиотеку и приблизилась к секретеру.

А сейчас лист формата А4 лежал ближе к тройному шандалу с лампочками, стилизованными под свечи.

Вспомнив, как вчера сам по себе из шкафа вывалился фолиант, не касаясь рецепта, который тоже подвергся действию то ли сквозняка, то ли полтергейста, Диана взглянула на знакомый текст.

Мозг еще не осознал увиденное, а сердце успело ударить в тревожный набат.

Диана восстановила дыхание и снова вгляделась в рецепт.

Несомненно, кто-то добавил внизу страницы еще одно предложение: о том, где найти зеркало, указанное в рецепте.

И это точно сделал не Томас, ее Томас.

Но самое поразительное заключалось в том, что зеркало находилось не где-нибудь, а за той таинственной запертой дверью, замаскированной панно с издыхающим львом и ярыми охотниками.

Диана подхватила лист и взглянула на обратную сторону, но там не оказалось никакого продолжения.

Похоже, это призрак так развлекается.

Диана аккуратно сложила лист формата А4 пополам.

И довольно грамотный призрак: в тексте не допущено ни одной грамматической или синтаксической ошибки.

Диана отыскала в пустых недрах секретера нож для разрезания страниц.

Кто знает, может, все призраки – полиглоты, и им без разницы, на каком языке писать записки.

Диана попробовала кончиком пальца острие стального лезвия.

Может, с помощью этого инструмента удастся открыть таинственную дверь?

Диана, вооруженная помадой и ножом…

Диана, отяжеленная бутылкой виски и мерным стаканом…

Диана, готовая к любому мистическому повороту ближайших событий, поспешила к охотничьему панно.

На перекрестках фосфоресцирующие рыцари светились интенсивней, чем обычно.

Прежде чем спуститься к двери, Диана внимательно присмотрелась к вытканной сцене, которая каждый раз, в зависимости от освещения, выглядела немного по-другому.

Израненный лев утратил былую мощь и умерил гнев.

Всадники же, наоборот, усилили натиск.

Диана задрала грубый полог и спустилась по крутым ступеням.

Нажав на стылость витой ручки, отчаянная хозяйка поняла, что нож вряд ли понадобится.

В этот раз таинственная дверь легко и бесшумно поддалась…

7. Пробный вызов

За секретной дверью не оказалось ни темницы с прикованным скелетом, ни винного погреба с гигантскими бочками, ни даже чулана с рухлядью и вещами, не вписывающимися в новую эпоху.

Диана, миновав узкий тамбур, очутилась среди реторт из гнутого стекла, пустых колб, чугунных штативов и прочих алхимических штуковин.

С потолка бил яркий свет кварцевых ламп, убивающих микробов прошлого и современные бактерии.

Похоже, именно здесь сумасшедшая баронесса Ульрика фон Кнаппе проводила ночные часы за изысканиями эликсира если не бессмертия, то долгой-предолгой жизни.

Диана внимательно осмотрела тайную лабораторию.

На удивление, приборы не имели даже признаков столетней пыли, как будто ими пользовались совсем недавно. В отнюдь не спертом воздухе замкнутого пространства ощущался резковатый запах озона.

Диана наступила на собственную, совсем короткую и почти незаметную тень.

И зачем в помещении, которым никто не пользуется, установлено кварцевание?

Впрочем, новая владелица замка и всех его призраков была готова ко всему.

Дополнение в оккультный рецепт показало, что в этих мрачных апартаментах, несущих явный отпечаток прошлых веков, наверняка возможна любая мистическая ахинея.

Диана остановилась напротив того самого зеркала, посредством которого предстояло провести спиритический сеанс. До срока, указанного в рецепте, оставалось ровно пятнадцать минут.

Диана поставила колокольчик рядом с отсвечивающей колбой.

Надо успеть.

Она вынула из кармана мерный стакан и пристроила среди чудных приборов.

А то жди потом еще сутки.

Бутылка с виски тоже нашла свое достойное место в алхимической иерархии.

Прежде чем снять с помады колпачок, Диана еще раз перечитала рецепт и приступила к ответственному ритуалу.

Помада оставила жирную и четкую линию на зеркальной глади.

А почему должен явиться именно несчастный Ральф с размозженной головой?..

Диана отступила на шаг.

Сердце цвета свежей крови получилось немного косоватым.

А вдруг оккультному департаменту по призрачным делам вздумается изменить программу?

Диана пронзила помадное сердце тонкой стрелой с ершистым оперением.

Кто же придет?

Зажмурившись, Диана зазвонила в серебряный колокольчик.

Если, конечно, рецепт не обманет.

Диана вслушивалась в окружающее пространство, стараясь уловить первые характерные признаки, сообщающие о приходе из потустороннего мира.

Кто?

Не дождавшись ни единого подозрительного звука, Диана вперилась в собственное отражение.

Покойная матушка?

Сумасшедшая баронесса?

Или одна из жен Томаса, ее Томаса?

А вдруг припрутся все трое одновременно?

Одна будет вымаливать шапочку.

Вторая потребует перчатку.

А третья – новый купальник…

Или все-таки призрак по имени Ральф?

Ральф – и никто иной.

За зеркалом наконец послышался вкрадчивый инфернальный шорох.

– Ральф, это ты? – спросила Диана. – Ральф?

– Да, это я, Крошка!

Раздавшийся голос звучал сугубо по-могильному, то есть слишком походил на голос кладбищенского психотерапевта.

– Привет, Крошка!

Диана улыбнулась своему пьяненькому отражению.

– Похоже, с шотландским виски немного перебор.

Призрак, таившийся в зеркальной бесконечности, не только заговорил, но и даже сымитировал манеру и интонации Ральфа – мойщика надгробий.

Диана не успела подумать, что это – чистейшая мистика из мистик, как вступила в диалог с несчастным юношей.

– Привет, Крошка, – глухо повторил артистично настроенный призрак. – И спасибо, большое спасибо.

– За что? – Диана едва удержалась от слова «дорогой». – За что спасибо?

– Меня так давно никто не приглашал на свидание.

– Но вы же иногда являетесь без всякого приглашения. – Диана уперла руки в бедра. – Например, в зимний сад.

– Да, было дело.

– Скажите, сэр, а это не вы поцеловали меня?

– Где?

– У фонтана, когда я спала.

– В гамаке?

– Да.

– Под пледом?

– Ага – значит, это все-таки ваши проделки?

– Мои, мои, – грустно признался призрак. – Но я ведь не подходил и не целовал, а просто смотрел издали.

– Вот это взгляд, я понимаю!

Диана улыбнулась своему отражению и невидимому призраку, находящемуся где-то рядом.

– Только разве привидения могут целовать?

– Когда сильно захотят.

– В каком смысле?

– Ну, это запутанный инфернальный вопрос. Влюбляясь, призрак способен на какое-то мгновение преобразовывать свою бестелесную аморфность во что-то, похожее на материальность.

– Значит, вы намекаете, что влюбились в меня?

– С первого взгляда.

Призрак немного пошловато хихикнул.

– И заметь, Крошка, без всякой предварительной слежки.

– Так вам и про частного детектива известно?

– Видишь ли, Крошка, с тем сыщиком случилось весьма неприятное происшествие с летальным исходом.

– Бедняга.

– Детектив, честно зарабатывающий себе на пропитание сыском, увы, угодил в автомобильную катастрофу.

– Когда?

– На следующий день после вашего авантюрного бракосочетания.

– И вы что, встретились с ним на том свете?

– Не совсем на том. – Призрак многозначительно хмыкнул. – Пока детектив маялся сорок дней между этим светом и тем, он многое успел рассказать.

– И о чем же, если не секрет?

– Я не смею.

Призрак начал выкаблучиваться.

– Вдруг ты, Крошка, не так поймешь?

– Продолжай, коли начал.

– Но ты же можешь испытать нежелательный стресс.

Диана, разгоряченная шотландским виски и оккультной беседой, проявила изрядную настойчивость.

– Стресс так стресс. – Она заглянула в пустой мерный стакан. – По крайней мере, будет не так скучно и одиноко.

– В общем, детектив рассказал, как ты, Крошка, грезила о телевизоре с диагональю пятьдесят дюймов, о стиралке, о посудомоечной машине, чайно-кофейном агрегате… – Призрак снова хихикнул. – Кажется, я ничего не забыл?

– Микроволновая печь на сто двадцать режимов.

Диана, теперь обладающая всем этим встроенным набором счастливой хозяйки, сменила тему:

– Но при чем здесь стресс?

– Детектив еще уточнил, что тебе грозит…

Призрак умолк, нагнетая психологическое напряжение.

– Ральф, дружище, кончай эти свои мелодраматические штучки.

Диана плеснула в стакан виски.

– Говори все, как есть.

Диана чокнулась с зеркалом.

– Я уже достаточно взрослая девочка.

– Тебе, Крошка, грозит очень большая опасность. – Призрак многозначительно понизил голос до глуховатого шепота. – Очень большая.

От такого заявления наглого призрака Диана позабыла все правила общения с инфернальными явлениями.

– Кто ты?

– Тот, кого ты вызвала.

– А можно конкретней?

– Можно.

Диана глотнула виски, чтобы облегчить спиритическое общение.

– Тогда скажи, ты враг или друг?

– Я твой друг и защитник.

– Чем ты это докажешь?

– Еще не пришло время.

Призрак снова заговорил в полный голос:

– Но я помогу тебе выпутаться из любой беды.

– Хоть на этом спасибо.

Диана без раздумий добавила еще алкоголю.

Коктейль из шотландского виски и оккультной беседы оказался слишком крепким.

– А вот скажи-ка, с точки зрения призрака, кто красивей?

Она распахнула халат, предъявив зеркалу алые розочки на голубом фоне и полупрозрачный лифчик с четко угадываемыми ядреными сосками.

– Я или старая грымза-баронесса?

– Без комментариев.

– Нет, я требую однозначного ответа!

– Я не могу быть объективным.

– Это почему же?

– Потому что я влюбился с первого взгляда.

– В кого?

– Ну не в сумасшедшую же баронессу.

– Значит, я красивей?

– И намного.

– Что и требовалось доказать.

Диана привела себя в надлежащий вид.

– А ты бы пожертвовал собой ради меня?

– Думаю, пожертвовал бы.

– А ты не думай.

Диана погладила осмелевшими пальцами холодную и скользкую поверхность зеркала, так не похожую на человеческую плоть.

– В таких случаях думать вредно.

– Крошка, ты бы поосторожней.

– С тобой?

– Нет, с виски.

– Да я еще так в жизни не напивалась.

Захмелевшая хозяйка замка вновь приласкала зеркало.

– Какой ты все-таки фригидный…

Призрак не отреагировал на провокационный диагноз.

Диана вдруг ощутила нарастающую тревогу. То ли от избытка спиртного, то ли от затянувшегося спиритического сеанса.

– Ральф, ты говорил о какой-то беде…

– Я же сказал: об этом – позже.

– Когда?

– Наверное, скоро.

– Значит, я должна буду повторить вызов?

– Несомненно.

– Опять тратить помаду и виски?

– А что, я не стою этих усилий?

– Пока не знаю.

Диана отвернулась от зеркала.

– Прощай, до завтра! – глухо сказал призрак. – О, прекрасная замковладелица!

Диана снова уставилась на свое мутное отражение.

– А зачем ты в библиотеке изображал эхо?

Но призрак больше не произнес ни слова…

8. Повторное рандеву

Оставшаяся часть ночи далась молодой особе легко: пьяный сон обошелся без кошмаров, ужасов и порнографии.

Утро прошло под знаком похмельного синдрома.

День превратился в сплошное отслеживание.

Но к вечеру Диана оклемалась, приняла горячий душ и подкрепилась на кухне ароматным кофе.

Видел бы отсутствующий супруг, до чего доводят организм спиритические сеансы…

А кладбищенский психотерапевт Ральф наверняка прочитал бы целую лекцию о вреде неумеренных контактов с загробным миром.

Диана вернулась в спальню.

А все-таки забавно призрачный Ральф изображал своего тезку. Надо будет спросить, откуда он вообще узнал о существовании мойщика надгробий. Хотя, может, среди всех покойников существует некая связь, и кладбищенские скелеты проинформировали коллегу…

Диана рассмеялась. Полный бред. Да и зачем напрягать мозги? Призрак достаточно болтлив и расскажет все сам, до малейших подробностей.

Диана с трудом дотерпела до назначенного часа.

С одной стороны, ее волновали туманно высказанные призраком тревожные намеки на что-то, весьма нехорошее. Но, с другой стороны, она начала ощущать какое-то странное чувство, похожее то ли на привязанность, то ли на дружбу, к привидению по имени Ральф.

А что, неплохо побеседовали!

Ровно за полчаса до времени инфернального призыва Диана с полным набором спирита-любителя отправилась к заветному зеркалу.

На этот раз помады на окровавленное сердце, пронзенное стрелой, ушло намного меньше.

И колокольчик прозвонил не так лихорадочно и порывисто.

И с виски Диана не переборщила.

Но вызванный дух снова заговорил чисто по-могильному, снова подражая своему тезке, вкалывающему на кладбище:

– Привет, Крошка. – Призрак откровенно хихикнул. – Похоже, тебе замечательно спалось.

– С чего ты это взял?

– Ну, ты же за целый день ни разу не появилась в зимнем саду.

– Опять полез бы с поцелуями?

Диана, помедлив, уточнила:

– То есть со взглядами…

– Непременно.

Призрак наглел все больше и больше.

Диана решила вернуть диалог в более конструктивное русло.

– Ральф, ты хоть и не человек, но тебе должно быть очень стыдно.

– За что?

– А разве хорошо издеваться над женщиной, которая тебе полностью доверилась?

– Издеваться?

– А как же еще назвать то, что ты морочишь мне голову своими грязными намеками!

– Грязными?

– Извини, я, конечно, неточно выразилась. – Диана на мгновение призадумалась. – Ага, лучше сказать – пугающими намеками.

– Я просто хотел предупредить…

– О чем?

– Ну, чтобы кое-какие странные моменты, Крошка, не стали для тебя неожиданностью.

– Мне что-то угрожает в замке?

– Да.

– Что?

– Об этом узнаешь в свой час.

– А ты меня не обманываешь?

– Клянусь духом матери…

– Кстати, а нельзя ли вызвать сюда мою покойную маменьку?

– Нет, призрака можно вызвать только в том ареале, где носитель души встретил смерть.

– Я не знала, что на фантомов распространяются ограничения.

Наступила тишина.

Призрак явно безмятежно витал где-то в эфирах и не собирался помочь хозяйке замка собраться с мыслями.

– Ральф, ну будь не призраком, человеком, скажи, чего мне опасаться, чего бояться?

– Но я не могу в данный момент открыть полную истину.

– Почему?

– Это лишь навредит нашим отношениям.

– Значит, ты хочешь, чтобы я каждую ночь общалась с тобой?

– Да, Крошка. – Призрак шумно вздохнул. – И как можно дольше.

– Учту на будущее.

Диана машинально поправила прическу.

– Я тебе нравлюсь?

– Еще бы.

– А ты не врешь?

– Призраки не могут обманывать.

– С какой стати?

– У них другая конституция.

– В каком смысле?

– Они способны только на вещие предсказания.

– Ага, ну вот, Ральф, ты и попался.

Диана показала зеркалу язык.

– Давай-ка быстренько сообщи: что ждет меня в самое ближайшее время?

– Безмятежный сон.

– Еще скажи, что я в постели буду совершенно одна.

– И совершенно обнаженная.

– Значит, ты все-таки подглядываешь за мной в спальне?

– Немного.

– А в душевой кабине?

– Тоже.

– А когда я, извиняюсь, сажусь на унитаз и биде?

Призрак, застыдившись, не ответил и исчез, даже не попрощавшись.

– Ладно, смотри, парень, сколько душе угодно.

Диана подзаправилась шотландским виски и строевым шагом гвардейца – носителя волынки отправилась на кухню, чтобы там без призрака и без мужа плотно и вкусно закусить…

9. Решительное объяснение

Вопреки острому приступу ночной булимии хозяйка, увлекшаяся спиритическим общением, снова крепко спала без кошмаров и ужасов, которые остались в мутном зазеркалье вместе с вещим призраком.

Похмельный синдром тоже снялся гораздо легче вчерашнего.

Чтобы скоротать день, посвежевшая Диана отправилась в зимний сад.

Но лежание в гамаке окончилось безрезультатно. Призрак так и не явился, чтобы поцеловать свою земную любовь. Вернее, посозерцать.

Когда до назначенного часа вызова осталось минут пятнадцать, молодая особа, подсевшая на спиритическую хрень, поспешила к зеркалу.

Помада цвета крови пущена в ход.

А вдруг на этот раз призрак не появится?

Начертанное сердце пронзает амурная стрела с густым оперением и острым-преострым наконечником.

Но ведь обитатель иного мира так и не раскрыл, в чем же состоит надвигающаяся опасность.

Виски с торопливым бульканьем наполняет мерный стакан.

Только бы вновь сработал рецепт Ульрики фон Кнаппе.

Алкоголь уже привычно бьет по извилинам и стремительно рассасывается по всему организму.

Только бы сработал…

Молодая особа энергично зазвонила в серебряный колокольчик, призывая инфернального друга.

И Ральф не заставил себя ждать.

– Ты, наверное, обиделась?

– На что?

– Что я не посмел тебя потревожить в зимнем саду.

– Да, кстати, почему не посмел?

– Но ты ведь не спала по-настоящему, а притворялась.

– Похоже, вас, призраков, трудно обманывать.

– Оккультный факт.

– Ну, хватит лирики. – Диана проявила настырность. – Давай лучше обсудим вопрос о грядущей угрозе.

– Можно.

Сегодня призрак был настроен гораздо решительней.

– Так. Расскажи откровенно и прямо о том, что может со мной случиться.

– Могло бы случиться непоправимое.

– Почему «могло»?

– Потому что я – здесь.

– Ты продолжаешь говорить сплошными загадками.

– Я скажу правду. Только обещай мне реагировать спокойно.

– Спокойно – вряд ли.

Призрак в ответ промолчал, анализируя сказанное.

Диана продолжила внезапную исповедь:

– Ральф…

– Да?

– Ральф, ты хочешь знать причину моей неуверенности?

– Да.

– Только поклянись, что не исчезнешь.

– Клянусь всем загробным миром.

– Обещай, что ответишь той же правдой, какую скажу тебе я.

– Обещаю.

– Хорошо.

Диана вперила упрямый и пытливый взор в собственное напряженное отражение.

– Скажи, Ральф, можно в призрака влюбиться по-настоящему, как в мужчину?

– Не знаю, как в призрака, а вот в меня – можно.

Отражение Дианы начало колебаться в зеркале, которое вдруг само заколебалось и отъехало в сторону.

В лицо молодой особе ударил затхлый сквозняк.

Хозяйка замкового привидения, возжелавшего материализоваться благодаря взаимной любви, на всякий случай закрыла глаза.

Инфернальный флирт развивался по какому-то совсем фантастическому сценарию.

– Ладно, хватит заниматься спиритизмом.

– Так ты не призрак?

– Я – Ральф.

Диана почувствовала, как ее крепко и в то же время бережно приобнимают сильные руки.

– Не призрак?

– Да человек я!..

Диана в подтверждение слов получила легкий поцелуй в щеку.

– Человек!

Дождавшись повторного, более смелого поцелуя, Диана открыла глаза.

Перед ней стоял Ральф, могильный психотерапевт, но не в траурном комбинезоне, а в камуфлированной форме с кобурой на ремне.

Диана нахмурилась, как настоящая хозяйка, которой не понравилось вторжение на частную территорию, да к тому же серьезно охраняемую.

– Парень, а ты как попал в замок?

– Служебное задание, Крошка.

Ральф – не призрак, человек – застыл по стойке «смирно».

– Особое задание!

– Похитить мой голубой шарфик?

– Я не виноват – он сам спланировал на вентиляционное отверстие подземного хода.

– Теперь ясно, как ты передвигался незамеченным по замку…

– Скажу откровенно: там не очень-то комфортно.

– Может, вернемся к твоему особому заданию?

– С удовольствием.

– Ты должен ликвидировать Томаса Джона Крейга-младшего?

– Я не киллер.

– Твоя специализация – «обыкновенный призрак»?

– Крошка, я секретный агент.

– И на кого мы работаем?

– Это не важно.

– А что важно?

– Мое задание напрямую связано с обеспечением безопасности некой особы, именуемой в оперативных сводках как «четвертая жена», то есть Диана, в девичестве Лумбер.

– Но признайся, как ты все-таки проник внутрь замка, минуя сигнализацию?

– Крошка, это сугубо технический вопрос.

– И откуда ты знаешь все потайные ходы?

– Готовился заранее.

Ральф поправил кобуру.

– Задолбал ты меня, парень, задолбал.

– В каком, извини, смысле?

– В виде призрака ты мне больше нравился.

– Ну, скрытность способствует раскованности.

– Хорошо, что не распущенности.

Диана одернула халат.

– Кстати, надеюсь, ты за мной не подглядывал, когда я нежилась в джакузи?

– Нет, Крошка.

– А зря.

Диана плеснула в мерный стакан виски и отхлебнула – для полного и окончательного прояснения оккультной ситуации, вышедшей на реалистический уровень.

– Так ты, Ральф, все-таки призрак или человек?

– Человек во плоти.

Секретный агент продемонстрировал одурманенной алкоголем хозяйке развитую мускулатуру рук и ног.

– А документ у тебя имеется?

– Конечно.

– Покажи.

– Сию минуту.

Ральф – не призрак, человек – вытащил из нагрудного кармана удостоверение с гербом весьма солидной организации.

– Значит, ты и вправду здесь, чтобы спасти меня?

– Разумеется, Крошка!

– А почему ты назвался не настоящим именем, а Ральфом?

– В честь призрака.

Диана еще раз просмотрела солидное удостоверение с голограммой и антропометрическими данными.

– И от кого ты собрался меня спасать в моем замке?

Диана хитро прищурилась и повторила с удовольствием:

– В моем замке!

10. Коварный замысел

– Крошка, я прибыл в замок, опередив тебя на двенадцать часов…

– Вот почему ты не присутствовал на нашем бракосочетании?

– А в каждом приличном замке, кроме фирменного привидения, должен иметься и потайной подземный ход.

– Логично.

– Ну, и предварительное ознакомление с компьютерной системой наблюдения показало, что, возможно, имеются камеры слежения в твоей спальне, кухне и прочих жилых апартаментах.

– Поэтому ты и прятался за зеркалами?

– Не хотел рисковать.

Ральф – не призрак, человек – снова обнял чужую жену.

– Только вот не выдержал в зимнем саду, едва не материализовался и чуть не поцеловал.

– А здесь за нами никто не следит?

Диана возвела очи к потолку секретной лаборатории.

– Не бойся: тут чисто.

Диана, отступив на пару шагов и задев локтем пустую реторту, внимательно оглядела своего потенциального ангела-хранителя.

– А теперь, парень, отвечай: что все-таки мне грозит в моем замке?

– Крошка, неужели ты не догадываешься?

– Ты намекаешь, что опасность исходит от Томаса? – Диана как можно ближе подошла к тому, кто прибыл ее защитить. – Моего Томаса?

– Ну, не от призрака же юноши, а тем более, не от тени безумной Ульрики фон Кнаппе!

– Но зачем Томасу Джону Крейгу-младшему избавляться от меня? – Диана прильнула к груди могильного психотерапевта. – Я же его полностью устраиваю как жена.

– Увы, Крошка, твой брак оказался элементарной ловушкой…

– Требую доказательств!

– Скажи, зачем твоему супругу понадобились твои не совсем чистые трусики?

– У каждого своя слабость…

– Крошка, фетишизм придуман для отвода глаз. А на самом деле все намного проще и трагичней.

Диана отпрянула от глаголющего пугающую истину:

– Так как, ты сказал, я именуюсь в оперативных сводках?

– «Четвертая жена».

– Выходит, все предыдущие жены Томаса Джона Крейга-младшего были заранее обречены? – Диана снова прижалась к возможному спасителю. – Обречены на верную гибель?

– Да, старый хрыч все планировал задолго до первого приглашения намеченной жертвы на роковой ланч.

– Как это подло!

– После брака счастливая новобрачная увозилась в какое-нибудь тихое, изолированное от внешнего мира местечко.

– В этот замок?

– Нет, мерзкий жених для каждой обреченной невесты выбирал другую страну, чтобы не вызвать подозрений.

– Как это низко!

– И больше никто никогда ее не видел – ни первую жену, ни вторую, ни третью.

– Значит, я пошла давно проторенной дорожкой?

– Но, будем надеяться, без печального финала.

– Хорошо бы.

Диана дотянулась до початой бутылки с шотландским виски.

– Первую жену растерзали акулы.

Диана взяла мерный стакан.

– Вторую накрыла снежная лавина.

Диана свинтила пробку.

– Третью утащил крокодил.

Диана взболтнула спасительный алкоголь.

– А что уготовано мне?

– Авиационная катастрофа над океаном.

– Парень, ты шутишь?

– Нисколечко.

– И я сама же во время перелета в Баварию подала ему идею крушения?

– Не огорчайся, Крошка.

Ральф – не призрак, человек – поцеловал обманутую супругу в щеку.

– Томас Джон Крейг Синяя Борода наверняка придумал бы что-нибудь подобное и сам.

– Как ты его назвал?

– «Синяя Борода» – другого он не заслуживает.

– А все же каким образом я должна очутиться в обреченном самолете?

– Никаким.

– Это уже интересно.

– Просто, Крошка, почти доказаны факты, что первая жена не тонула в океане, вторая не попадала под лавину, а третья – в зубы крокодилу.

– Парень, я совсем запуталась! У меня в голове все перемешалось, как салат. Не хватает лишь дрессинга.

– Сейчас, Крошка, ты все поймешь.

– Надеюсь.

– Все предыдущие случаи были только имитацией.

– Не ожидала от Томаса ничего подобного.

– Катастрофа произойдет без тебя.

– Вот и славненько.

– И останутся на месте авиационной катастрофы лишь голубые трусики с алыми розочками, потемневшими от вагинальных, извините, выделений.

– А почему именно трусики?

– О, здесь старый злодей продумал все досконально. Во-первых, экспертиза ДНК установит принадлежность интимного белья Диане, в девичестве Лумбер. А во-вторых, обнаруженные на ткани трусиков физиологические следы будут свидетельствовать о том, что незадолго до крушения развратная девица занималась сексом с инструктором, что и повлекло за собой катастрофу.

– Но это уже слишком!

Диана плеснула в мерный стакан остаток виски.

– Обвинить меня еще и в авиакатастрофе!

– Изящный ход, весьма характерный для пожилого джентльмена.

Ральф – не призрак, человек – отобрал стакан с алкоголем у почти обреченной чужой жены.

– Вспомни предыдущие истории.

– Дай хотя бы глоточек.

– Попозже.

– Уговорил.

Ральф – не призрак, человек – сам отхлебнул приличную бодрящую порцию.

– Из-под лавины извлекли только шапочку.

– Да.

– Из океана выловили обрывки купальника.

– Да.

– А после нападения аллигатора осталась лишь перчатка.

– Но это же глупо – использовать снова и снова один и тот же прием!

Диана опять потянулась к бутылке.

– Глупо!

– Зато эффективно.

– Мне нужен глоточек, а то сойду с ума.

– Только один.

– Уговорил.

Диана подбодрила организм крепким алкоголем.

– Значит, от меня должны будут остаться лишь мои любимые голубые трусики с алыми розочками?

– Да, Крошка.

– Ну, а где же я сама буду пребывать?

– В какой-нибудь безымянной могиле в качестве второго, нигде не зарегистрированного покойника.

При слове «покойник» Диана машинально повторила глоток.

Ральф – не призрак, человек – позволив будущей жертве лишнюю успокоительную дозу, вернул и стакан, и бутылку себе.

– Я тебе не верю.

– Ладно, тогда поверишь своим глазам.

Ральф – не призрак, человек – осушил и стакан, и бутылку.

– Только без обмороков.

– Постараюсь.

– Я рядом.

– А может, нам – того? – Диана ухватила проводника в ад за рубаху. – Может, нам позвать на помощь?

– Кого?

– Ральфа.

– Так я же здесь.

– Нет, того, который призрак!

– Бесполезно.

– Ты уверен?

– Вполне.

– Почему?

– Видишь ли, этот инфернальный Ральф – весьма заинтересованное лицо.

– В чем заинтересованное?

– В твоей скорейшей и мучительной кончине.

– С какой стати?

– А чтобы у него появился, так сказать, партнер.

– Может, ты и прав…

Диана отпустила рубаху проводника, знающего даже мотивы поведения замкового призрака.

– Это же так скучно и тоскливо – слоняться одному век за веком…

– Славная получится, так сказать, парочка.

– Завидуешь?

– Нисколечко.

– Нет, завидуешь.

– Крошка, не спорь: я не допущу, чтобы вы соединились в призрачный дуэт.

– Надеюсь.

– А вот Томасу Джону Крейгу давно пора на тот свет.

– Но зачем ему все это надо?

– Сейчас узнаешь.

Ральф – не призрак, человек – нажал какой-то незаметный рычаг на лабораторном столе, и торцовая стена, утыканная алхимическими пробирками, бесшумно раздвинулась.

– Лучше все увидеть собственными глазами, Крошка!

– Так испоганить медовый месяц!..

– Смелей.

– Но ведь если ты сказал правду, я этого не переживу!

Диана рывком догнала проводника, знающего истину.

– Не переживу…

11. Жуткая экспозиция

Ральф – не призрак, человек – первым вошел в хирургический отсек в подвале замка и включил полный верхний свет.

– Смотри.

Диана подчинилась голосу, в котором все еще звучала досада.

– Смотри: здесь все готово для убийства.

– Кого?

– Тебя, Крошка, тебя.

– Так он что – хирург-садист?

– Нет: всего лишь пожилой джентльмен, старающийся продлить свою жизнь посредством трансплантации более молодых органов.

– Так вот почему этот гад трахался в ночной рубашке!

Диана, превратившаяся из жены Томаса Джона Крейга-младшего в потенциальную жертву Синей Бороды, вошла в операционную.

– Чтобы не показывать шрамы от предыдущих пересадок!

– Минуточку.

Ральф – не призрак, человек – для большей убедительности врубил операционный рефлектор, состоящий из дюжины ярких светильников.

– Любуйся.

Сдвоенное хирургическое ложе, накрытое широкой синей простыней, напоминало супружескую кровать, готовую к первой брачной ночи.

– Вот место для донора.

– Где?

– Справа.

– Значит, для меня?

– Разумеется.

– Ужас!

– Ну, а слева – для реципиента.

– Моего То…

Диана так и не смогла произнести имя коварного пожилого джентльмена, придумавшего весьма оригинальный способ использования собственных жен как источник запасных частей.

Она никогда не бывала в операционной ни в качестве пациента, ни, тем более, в качестве объекта этого жуткого, кровавого и смертельно опасного процесса.

Она даже не смотрела фильмы про то, как вскрывают, кромсают, зашивают.

И стоило в читаемом романе появиться хотя бы намеку на возможное хирургическое вмешательство, как злополучная книга отправлялась прямиком в мусорный контейнер.

Зато ее покойная мамочка знала назубок название каждого инструмента, предназначенного для кровавого действа. И с раннего детства пугала Диану мудреными жуткими названиями.

Впечатлительная юная особа вдруг четко и весьма осязаемо представила, как ее беспомощное, распластанное под ярким рефлектором тело подвергается хирургическому вмешательству.

Набрасывается стая гибких змееподобных кусачих проводов!

Впивается орда шприцев!

Зонды проникают в естественные отверстия – и в нос, и в рот, и в ухо, и гораздо ниже!

Ретрактор фиксирует язык.

А потом – ланцет!

Следом – холодный скальпель.

Пила занимается ребрами.

Цанги разбирают сосуды.

Экстракторы зачищают вены…

Диана закрыла глаза, чтобы не видеть этой бликующей и сияющей армады.

Искусственное сердце, не умеющее любить.

Искусственные легкие, не знающие учащенного ритма страсти.

Искусственные почки, равнодушные ко всему.

Искусственная печень, не подсаженная алкоголем.

Искусственный мозг, избавленный от страха смерти.

Диана начала медленно и ватно опускаться на кафельный пол.

Но Ральф – не призрак, человек – успел подхватить давно желанное тело, приготовленное для выемки такого здорового, такого великолепного, такого добротного сердца…

12. Акты без антракта

Диана крепко зажмурилась от невыносимо яркого хирургического света.

– Как в театре, – сказала она тихо.

– Где, где?

– В театре, на сцене.

– В принципе – похоже.

– Еще бы… Как в трагедии… Этого, ну…

– Софокла?

– Сам ты свекла!

– Эсхила?

– Пила и буду пить.

Диана еще крепче обвила шею гида по местам возможной смерти.

– Виски, ты понял? Неразбавленное и даже безо льда.

Ральф – не призрак, человек – положил разговорившуюся жертву старого маньяка на операционный стол.

– Ага, вспомнила.

– Автора трагедии?

– Нет, комедии. Там еще ради смеха афроамериканец в костюме венецианского дожа в финале изящно душит собственную жену, причем совершенно невинную, то есть не виноватую.

– Зал, наверное, валялся от смеха.

– Ага, умирал от хохота.

– И долго он ее душил?

– Достаточно… Э, парень! Ты что делаешь?

– Как что? Раздеваю.

– Кого?

– Тебя, Крошка, тебя.

– Ну, если тебе нравится, – пожалуйста.

– Спасибо.

Ральф – не призрак, человек – действовал умело и споро.

Халат незадачливой владелицы замка плавненько спланировал на монитор, фиксирующий наполнение пульса.

Диана, позволяя оголять себя, продолжала странные речи:

– Да, это явно не кладбище.

– Почти.

– И не могила.

– Лучше скажи: подиум смерти.

– А я так мечтала о могиле.

– Крошка, ты шутишь?

Ральф – не призрак, человек – продолжал свое истинно мужское дело.

– Шутишь?

Лифчик, совершая затяжной кульбит, улетел к анестезионным приборам и застыл на латунном вентиле без всякого наркоза – и общего, и местного.

– Нисколечко.

– Да, мы все там будем, но зачем о могиле-то мечтать, пусть и самой роскошной?

Ральф – не призрак, человек – весьма деликатно принялся за алые розочки на голубом фоне.

– Это же не машина, не квартира!

Трусики, оказывая достойное сопротивление, нехотя сползли до колен.

– И даже не бунгало на тропическом острове.

Диана откровенно хохотнула, не боясь обидеть секретного агента.

– Нет, ты хоть и мойщик надгробий, но в могилах совсем не разбираешься.

– Я приводил в порядок гранит всего две недели, пока дожидался…

Трусики скатались на голенях в тугой валик.

– Меня?

– Нет, контакта похитителя органов с будущей жертвой.

– Ты можешь действовать поэнергичней?

– Могу.

– Тебе же не пятьсот лет.

– Всего тридцать один.

– И ты еще не научился раздевать женщин.

– Я привык, что они делают это сами.

– Лентяй.

Диана взбрыкнула ногами, чтобы помочь неопытному агенту получить в качестве главного приза алые розочки.

– А я еще хотела, чтобы ты, парень, трахнул меня на могиле.

– Странное желание.

– На могиле покойной мамочки.

– Зов предков?

– Трахнул по-настоящему, а не как…

Диана снова не смогла произнести отвратное и подлое имя.

– Синяя Борода!

– Вот именно.

Ральф – не призрак, человек – наконец-то швырнул неподдающиеся трусики на контейнер для хранения запасов донорской крови.

– Но я – не он.

– Надеюсь.

– А операционный стол ничем не хуже могилы.

– Ты уверен?

Но Диане не хватало элементарной романтики, которую так подробно и живо подают в любовных штампованных опусах.

– Ну, ты, парень, хоть поцеловал бы меня для приличия.

Ральф – не призрак, человек – прервав стаскивание чужого халата где-то на локтях, отыскал губы приготовленной к закланию донорши.

Диана, не раздумывая, пустила в ход язык и с удовлетворением отметила ответные действия разошедшегося партнера.

Теперь ясно, почему жены заводят любовников.

Ральф – не призрак, человек – прервал глубокий поцелуй только после того, как языки основательно познакомились.

Диана томным стоном потребовала немедленного повторения.

Все-таки гигантская разница между осторожной слюнявостью задыхающегося старика и энергичным напором раззадоренной молодости.

Она призывно облизала собственные губы.

Но Ральф – не призрак, человек – азартно переключился на груди аппетитной жертвы.

Освободившиеся соски подверглись стремительной атаке.

Диана замлела от нарастающего возбуждения.

Ральф – не призрак, человек – оказался вне конкуренции.

Диана вскрикнула от переизбытка любовной химии в крови.

Так еще никто не ласкал, никто.

Ни квелый муж.

Ни автослесарь.

Ни рекламный деятель.

А Ральф – не призрак, человек – наращивал и наращивал темп.

Пара секунд на левый сосок.

Пара – на правый.

И снова левый.

И снова правый.

Диана, испытывая неизъяснимое желание незамедлительного соития, перевела любовника, слишком увлекшегося разогревом, на ручное управление.

Ральф – не призрак, человек – подчинился.

Еще не спасенная жертва начала помогать секретному агенту всеми десятью пальцами, чтобы тот не промазал.

И агент не подвел.

Диана кое-как выдернула ладони, зажатые между животами, упругими, крепкими, здоровыми животами, без малейших старческих морщин и безобразных складок, без шрамов, свидетельствующих о пересадках.

– Ну, погнали?

Диана, не ответив на глупый вопрос, принялась задавать совершенно дикий ритм.

Ральф – не призрак, человек – старался не опозориться и поддержать честь Интерпола.

Вот…

Вот…

Вот…

И вдруг партнеры, использующие операционный стол не по назначению, синхронно заголосили от совпавшего до секундочки, ни в чем не поддельного оргазма.

Вот…

К разочарованию нечаянной любовницы, блистательный, великолепный, премьерный акт слишком быстро закончился.

Ральф – не призрак, человек – взял передышку.

Диана, восстановив нормальное дыхание, вернулась к прерванному диалогу.

– Знаешь, я вспомнила…

– Нашу первую встречу?

– Нет, имя того, кто рассмешил зал единственным убийством в целом акте.

– Крошка, ты можешь меня не отвлекать?

– А в чем дело?

– Ну, тебе вряд ли понравится затянувшийся пролог.

– Да, кстати, ты можешь три раза подряд, и без антрактов?

– Не пробовал.

– А придется!

13. Плачевная участь

Операционный стол, превратившийся из ложа скорби в ложе страстной и продолжительной любви, перестал ощущать сексуальную вибрацию.

Наступил момент, когда похоть и страсть превращаются во что-то чистое и непостижимо прекрасное.

Когда телесное уступает место духовному.

Когда физический оргазм сменяется невиданным катарсисом.

Изможденные любовники, миновав горние высоты, провалились в обоюдный сон, которому не мешали даже по-прежнему сияющие рефлекторы.

Но кара за нарушение устава грянула незамедлительно.

Диана очнулась от истошного вопля.

Своего вопля.

Ей приснилось, что ее трепыхающееся сердце бьется – отчаянно и беспомощно – в хищных руках продажного хирурга, забывшего все медицинские заповеди.

Но действительность оказалась не менее страшной.

Ральф – не призрак, человек – лежал на кафельном полу совершенно голый, и его мускулистые руки, заведенные за спину, были скованы никелированными стерильными браслетами.

А рядом с обезвреженным агентом стояла хирургическая бригада в полном составе.

Откуда-то сбоку появился по-вампирски ухмыляющийся пожилой джентльмен в ночной рубашке.

Злодеи-медики расступились.

Томас Джон Синяя Борода, выплюнув мятную жвачку, склонился над скованным агентом:

– Выходит, друзья, нам крупно повезло.

Главный хирург и ассистенты ответили заказчику отвратным хохотом.

– Можно будет за одну операцию использовать двух доноров.

Хохот повторился.

В унисон задребезжали все инструменты, готовые пластать и резать, пластать и резать, пластать и резать.

– Думаю, мы у этого красавца отрежем самое дорогое.

– Вполне кондиционный пенис, – произнес главный хирург, даже не прибегнув к пальпированию. – Вполне.

– И пришьем эту штуковинку мне.

– Давно пора, – согласился главный хирург. – Давно пора.

– И сделаем это красавцу без наркоза.

– Люблю, когда голосят клиенты, – с энтузиазмом сказал главный хирург. – А последний вопль вообще ни с чем не сравним.

Но тут внезапно заговорил обреченный агент:

– А вам известно, господа, что убийство с целью трансплантации уголовно наказуемо?

– Ой, испугал!

Главный хирург выбрал самый острый скальпель.

– Да ты знаешь, голубчик, сколько на моем счету изуродованных трупов?

– Вам грозит пожизненное заключение.

– Хватит засорять мне мозги юридическими угрозами.

Главный хирург поиграл скальпелем.

– А может, начнем с вашей милой супруги?

Томас Джон Синяя Борода уставился на Диану, посмевшую вдоволь натрахаться перед столь ответственной и сложной операцией.

– Хорошая идея. Пусть красавчик понаслаждается, как его партнершу разбирают на запасные части. Орган за органом. Орган за органом.

– Нет, пожалуйста, начните с меня!

В голосе Ральфа – не призрака, человека – появились умоляющие нотки.

– Начните с меня!

Но бригада извергов, не обращая внимания на лепет агента, разжалованного в доноры, переместилась к владелице жуткого замка.

– Дайте этой развратной сучке наркоз! – приказал заказчик.

Над неверной женой нависли двое.

– Сопротивляться бесполезно.

– А то закопаем без гроба.

Прозрачная маска накрыла лицо жены, не желавшей добровольно расставаться со своими внутренними органами.

Томас Джон Синяя Борода стянул через голову ночную рубашку.

– А ты, красавчик, не отворачивайся, не отворачивайся, не отворачивайся!

Диана, мотая головой, пыталась освободить лицо от маски с наркозом.

Не хочу!..

Но сладковатый приторный газ действовал быстро.

Диана беспомощно напрягла прикованные руки.

Не хочу!..

Диана беспомощно подергала зафиксированными ногами.

Спасите!..

Диана со страха описалась.

Так тебе и надо, авантюристке.

Диана покорно затихла в ожидании неизбежного вскрытия ее тела, не прожившего даже половины отмеренного природой срока.

Сейчас острый скальпель рассечет ткань в области груди.