/ Language: Русский / Genre:love_detective, / Series: Голос сердца

Самозванка Сокровища

Лиза Джексон

Одри Нэш приезжает в Орегон с единственной целью – узнать, кто ее настоящие родители. У нее есть все основания полагать, что она – похищенная двадцать лет назад дочь недавно умершего миллионера Уитта Дэнверса. Семейство в панике, ведь Дэнверс оставил дочери, если та найдется, половину своего состояния. Разобраться с самозванкой поручают «паршивой овце» семьи, Заку, что он и делает – влюбившись в нее по уши. Он становится ее телохранителем, ее любовником, единственным другом. Но сам Зак оказывается перед жуткой дилеммой: либо Одри мошенница, либо... его сестра!

1994 ruen Т.Овсенева1c21e02a-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-06-15 OCR: SOMIKO; SPELLCHECK: САНДИ 78c21693-6cb9-102a-990a-1c76fd93e5c4 2 Самозванка Эксмо Москва 2002 5-04-009894-4 Lisa Jackson Treasures

Лиза Джексон

Самозванка

(Сокровища)

Пролог

ОДРИ

Портленд, штат Орегон. Октябрь, 1993 год

Если бы она могла вспомнить!

Если бы она знала правду!

Если бы она была уверена, что не ошибалась!

Одри подняла голову. Небо закрывали тяжелые, набухшие тучи. Если бы она могла узнать вкус этого влажного густого тумана, вспомнить, как когда-то стояла на этом углу напротив старого отеля «Дэнверс», только тогда он казался огромным мрачным замком, а она нетерпеливо дергала маму за руку, пока они ждали зеленого сигнала светофора.

Мимо мчались автомобили, обдавая ее брызгами. Зябко кутаясь в широкий плащ, Одри пыталась не столько укрыться от холодного осеннего ветра, сколько унять внутреннюю дрожь. При одной мысли о предстоящей ей миссии Одри начинала дрожать. В этой битве она должна была победить!

Решение принято. Она не прекратит борьбу, даже не начав ее. Одри пережила небывалое потрясение, затем целыми днями, не разгибаясь, сидела в библиотеках по всему Северо-Западу, чтобы не пропустить ни одной строки, будь то большая статья в финансовых ведомостях или крошечная заметка в светской хронике, посвященная знаменитому семейству Дэнверс. И теперь, когда она проехала сотни миль, наступило время действовать.

Она не могла отступить сейчас. Теперь, когда роли аналитика и эксперта сыграны, она должна превратиться в бойца. Победить или расстаться с надеждой. Одри снова посмотрела на отель, восьмиэтажный викторианский особняк. Когда-то он был самым высоким зданием в городе, но его уже давно переросли огромные небоскребы, безликие коробки из стекла и стали, проткнувшие небо и нависшие над узкими улицами города. «Господи, помоги мне», – помолилась Одри.

Не дождавшись разрешающего сигнала светофора, она устремилась через улицу к отелю. Капюшон ее плаща наполнился ветром, как маленький парус. Начинало смеркаться, скрытое за облаками солнце опускалось за западные холмы, поросшие все еще зелеными лесами, в гуще которых были разбросаны роскошные виллы.

В отеле, пока еще закрытом для публики, кипела жизнь: заканчивались многомесячные работы по его реконструкции. Восстановление былого великолепия шло полным ходом. Одри воспользовалась открытой настежь боковой дверью, предназначенной для персонала. Почти все было готово к приему первых посетителей. Уже два дня Одри терпеливо наблюдала, как грузовики подвозили мебель к служебному входу старого особняка. Сегодня через главный вход вносили белье, посуду и даже продукты – все для праздничного открытия, назначенного на ближайшие выходные.

Поговаривали, что ради этого события соберется весь клан Дэнверсов: его первая жена и четверо детей от первого брака. Отлично, это ей на руку.

Узнав о восстановлении отеля и намечавшемся празднике, она решила появиться на его открытии. Но вначале ей хотелось провести разведку боем, познакомиться с человеком, который руководил перестройкой. Дело в том, что Закари Дэнверс, средний из сыновей Уитта Дэнверса, занимал в семье особое положение и считался паршивой овцой. В юности он не раз имел трения с законом, и только деньги и связи отца спасали Зака от серьезных неприятностей. Больше того, злые языки утверждали, что он был нелюбимым сыном Уитта и старик практически вычеркнул его из своего завещания.

Именно с Закари Одри решила познакомиться первым. Только у него она могла найти поддержку. Одри часами рассматривала фотографии Зака и была уверена, что узнает его, когда увидит. Немного выше шести футов, с волосами черными, как вороново крыло, смуглой кожей и глубоко посаженными серыми глазами, он был единственным сыном Уитта, непохожим на отца. Зак был намного стройнее своих братьев и кряжистого родителя, а черты его лица были такими же резкими, как очертания тихоокеанских скал. Крепкий мужчина с твердым, плотно сжатым ртом. Ни на одной фотографии он не улыбался. Шрам, пересекающий бровь ото лба к правому уху, и сломанный нос подтверждали слухи о вспыльчивом характере Зака.

«Теперь или никогда», – решила девушка и вошла в холл. Ей пришлось посторониться, давая дорогу грузчикам, согнувшимся под тяжестью длинного дивана, запакованного в полиэтиленовую пленку. Она слышала голоса рабочих, переговаривающихся между собой в задних помещениях. Служащие отеля сновали между кухней и обеденным залом ресторана, расположенными напротив парадного входа. В воздухе смешались запахи моющих средств, скипидара и лака. Визг циркулярной пилы сливался с жужжанием мощных пылесосов.

Грузчики установили диван у огромного камина. Одри задержалась в холле, рассматривая новый интерьер отеля, бывшего когда-то самым роскошным в Портленде и служившего местом, где собирались отцы города, принимались судьбоносные решения и составлялись долгосрочные планы. Кусая губы, Одри смотрела наверх, на фасадные окна в замысловатых стальных рамах, через которые последние лучи дневного света отбрасывали розовые, золотые и голубые тени на мраморные плитки пола перед стойкой портье.

Все это принадлежало ей. Здесь ее будущее.

Или все это страшная ошибка?

Существовал только один способ выяснить это. Одри решительно направилась к широкой лестнице с резными перилами, которая вела на балкон.

– Стойте! Туда нельзя! Леди, у нас закрыто, – послышался сверху низкий мужской голос.

Его обладатель – крупный мускулистый человек – стоял на лесах, сооруженных на площадке второго этажа, и возился с огромной люстрой, висящей над стойкой портье. Не обращая внимания на окрик, Одри продолжала подниматься по покрытой ковром лестнице.

– Эй, я вам говорю!

Она поколебалась, сжимая перила. Это трудно. Она и не ожидала, что будет легко. Но, в конце концов, электрик – это одна из маленьких ступенек, которые нужно преодолеть, идя к цели. Одна из многих ступенек. С обезоруживающей улыбкой Одри обратилась к мужчине.

– Вы Закари Дэнверс? – спросила она, прекрасно зная, что это не так.

– Нет, я...

– Но вы из семьи Дэнверс?

– С какой стати? – раздраженно спросил он, хмурясь. – Я не Дэнверс, и вам нечего делать там, наверху.

– У меня назначена встреча с Закари Дэнверсом. – В ее голосе тоже зазвучало раздражение.

– Встреча? – удивился мужчина, очевидно не поверивший в ее блеф.

Отбросив с лица непокорные пряди волос, Одри уверенно и спокойно смотрела ему прямо в глаза.

– Да, встреча.

– Это для меня новость. Он ничего не говорил об этой встрече.

Он продолжал смотреть на девушку с недоверием.

– Может быть, он забыл. – Ногти Одри впились в ладонь, но лицо осталось спокойным, а в голосе звучала уверенность. – Мне нужно поговорить с ним или с кем-нибудь из семьи Дэнверс.

– Он будет примерно через полчаса, – наконец сдался мужчина.

– Я подожду его в зале.

– Но я не думаю...

Не дослушав, Одри взбежала по оставшимся ступенькам. Толстый ковер заглушал стук каблучков.

– Дьявол! – пробормотал мужчина, но не спустился с лесов, а вернулся к своей работе. – Эти чертовы бабы.

Сердце Одри стучало, как у пойманного кролика, но на площадке она уверенно повернула налево и прошла в двойные высокие двери.

Внутри было сумрачно. Нажав выключатель, Одри оказалась в залитом светом зале. Сотни миниатюрных ламп в виде свечей отражались в блестящем, как зеркало, дубовом паркете. Ее горло сжалось, к глазам подступили слезы. Значит, все это случилось здесь? Именно здесь произошел роковой поворот в ее счастливой жизни и начался новый неожиданный виток?

Почему это произошло? Одри прикусила губу. Господи, если бы она только могла вспомнить!

Октябрьский дождь стекал по волосам за воротник его замшевой куртки. Он стучал по мокрым опавшим листьям и пронизывал густой орегонский туман, поднимавшийся с мокрых улиц и скапливавшийся у стен домов. Автомобили и грузовики с грохотом катили мимо, свет их фар тускло отражался в каждой капле воды, придавая городу вид призрачный и нереальный.

Зак Дэнверс был совершенно измотан. Эта работа слишком затянулась и отняла уйму времени и сил. Он чувствовал, что превратился в брюзгу. Слава богу, скоро все будет позади! Проклиная себя, своих братьев и особенно умершего отца, он распахнул стеклянные двери старого отеля. Он потерял тут год жизни! Целый год. Все из-за обещания, которое он дал своему умирающему отцу пару лет назад. Проклятая жадность! И конечно, ему было тогда приятно увидеть отца в роли просителя.

От этой мысли ему стало не по себе. Может быть, он гораздо больше похож на отца, чем хотел признать.

Управляющий отеля, недавно нанятый нервный парень с редеющими волосами и постоянно движущимся адамовым яблоком, сидел вместе с новым клерком за длинной стойкой красного дерева, гордостью Зака. Он отыскал эту замызганную старую деревяшку в таверне, уже сто лет расположенной в ветхом здании недалеко от Бернсайда. Дом собирались сносить, но Зак решил, что стойка стоит того, чтобы ее реставрировать. Теперь красное дерево отражало мягкий свет ламп.

Вся фурнитура отеля была заменена на старинную или чертовски хорошие копии, и теперь очарование девятнадцатого века сочеталось в нем с удобствами двадцатого. Рекламщикам понравится эта фраза.

Зак никак не мог понять, что заставило его согласиться заняться реконструкцией отеля, хотя он начал подозревать, что ему не чуждо чувство семейной гордости.

– Сукин сын, – пробормотал он снова.

Зак устал от города, шума, воздуха, состоящего, казалось, из выхлопных газов и паров бензина, проклятых рекламных огней и больше всего от своей семьи или, лучше сказать, от того, что от нее осталось. Он не мог дождаться отъезда.

– Эй, Дэнверс! – заорал Фрэнк Джиллет – его правая рука – с высоты двадцати футов, где он чинил проводку в капризной люстре. – Тебя тут искали. Какая-то женщина. Она тебя ждет в зале уже больше часа.

Зак нахмурился.

– Что за женщина?

– Она не сказала своего имени. Заявила только, что у нее с тобой назначена встреча.

– Назначена встреча?

– Она так сказала, – объяснил Фрэнк, спускаясь с лесов. – Она сказала, что у нее с тобой назначена встреча и она не будет говорить со мной, раз я не член семьи, как она выразилась.

Неожиданно откуда-то со стороны кухни послышался звук падения и серебряный перезвон, отозвавшийся эхом по всему отелю.

– Черт! – выругался Фрэнк. – У этих растяп все валится из рук.

– Может быть, она журналистка? – продолжил расспросы Зак.

– Эта женщина? – Фрэнк порылся в кармане и вытащил пачку сигарет. – Откуда я знаю? Я ей сказал, что я не Дэнверс, и она не захотела со мной разговаривать. Но я не отказался бы провести с ней время.

– Красивая?

– Десять баллов из десяти, – с удовольствием отметил Фрэнк.

– Ну конечно.

– Слушай, все, что я могу сказать об этом деле: если мы немедленно не избавимся от этой хорошенькой попки, у нас будут проблемы. Представь, что она поскользнется, упадет и сломает свою хрупкую шейку. Отдел охраны труда спустит с нас семь шкур и...

– Заканчивай работу. Я разберусь с красоткой и со страховой компанией.

– Отлично. – Фрэнк закинул голову и уставился на люстру. – Ладно, сейчас посмотрим, заработала ли эта дрянь. Эй, Рой, врубай электричество.

Лампы секунду помигали, затем ярко вспыхнули и погасли.

– Чертова проводка! Рой! Вырубай! – взревел он.

– Ладно, Фрэнк, я пошел беседовать с загадочной дамой.

– Давай, – бросил Фрэнк и снова полез на леса.

Зак не сомневался, что к торжественному открытию отеля все будет работать прекрасно. Фрэнк позаботится обо всем, даже если ему придется соединить два провода и самому их держать.

Поднимаясь, Зак оглянулся на вестибюль и подумал об отце. Сейчас Уитт гордился бы своим сыном, от которого он столько раз отрекался. Но не в этом было дело. Уитт Дэнверс мертв и кремирован, его прах развеян над лесистыми холмами Орегона два года тому назад. Заслуженный конец лесного барона, всю жизнь разорявшего страну, Уитт был из тех людей, которые брали от жизни все. Тем, кто вставал на его пути, приходилось впоследствии горько жалеть о попытке противостоять богатейшему человеку в Портленде. Включая его среднего сына.

Зак сжал челюсти. На то, чтобы наконец прийти к компромиссу с отцом, ушли годы, и теперь не время вносить изменения в условия перемирия.

– Покойся с миром, несчастный мерзавец, – тихо сказал Зак, открывая двери зала. Он буквально ворвался в зал и резко остановился, словно налетев на препятствие. Да, женщина была здесь. В свободном черном плаще и высоких, до колен, сапогах. Она повернулась на звук шагов, и с первого взгляда на нее Заку стало ясно, зачем она его ждала.

Блестящие черные локоны обрамляли совершенной красоты лицо. Большие голубые глаза смотрели из-под густых черных ресниц прямо на него. Тонкие черные брови были вопросительно приподняты. Заку показалось, что его сердце на секунду остановилось, когда ее улыбка подчеркнула форму высоких скул и слегка приподнятого твердого подбородка.

– Вы Закари Дэнверс, – уверенно сказала она. Она держалась так, как будто имела все права стоять здесь, в этом зале, словно была здесь хозяйкой.

У Зака пересохло в горле. Картины прошлого, загнанные в дальний угол памяти, запрещенные, волнующие, ожили перед ним.

– Да, – с трудом выговорил он.

Отбросив волосы с неправдоподобно красивого лица, она улыбнулась и пошла к нему навстречу с протянутой для рукопожатия рукой.

– Я давно ждала встречи с вами. Меня зовут...

– Ланден, – продолжил Зак.

– Вы узнали меня? – В голубых глазах светилась надежда.

– Думаю, это всего лишь внешнее сходство.

– Да? – Она сникла.

– Вы ведь здесь именно из-за этого?

– Да.

– Вы считаете себя моей давно потерянной сестрой. – Он не пытался скрыть ни иронию, ни презрение.

Ее яркие глаза затуманились, и протянутая к нему рука, которую Зак так и не пожал, опустилась.

– Да, я так думаю. Честно говоря, я не совсем уверена. Но именно поэтому я здесь. – Она пыталась овладеть собой. – Долгое время меня звали Одри.

– Так вы не совсем уверены? – Зак с трудом сдерживал раздражение.

Целую минуту он, как околдованный, смотрел в эти глаза-озера, точно такие же, как те, которые когда-то давно, казалось, видели его насквозь. Но ему удалось быстро прийти в себя. Как он мог хоть на секунду подумать, что перед ним Ланден? Разве он не видел столько самозванок, что должен чувствовать их за милю? Да, она очень похожа на мачеху. Большое дело!

– Моей сестры нет в живых почти двадцать лет, – сказал он сухо, давая понять, что ему неприятен этот разговор.

– Единокровной сестры, – уточнила девушка.

– Не имеет значения.

Она вздохнула и обхватила себя руками.

– Я просто хотела проверить, смогу ли я вспомнить это место.

– Ланден было всего три года.

– Четыре, почти пять. И даже четырехлетние дети могут запомнить что-то. Может быть, это будут только их впечатления, но что-то они запомнят. – Она посмотрела в угол. – Оркестр был здесь, в этой нише. И еще были какие-то растения, наверное, деревья, кажется, около окна.

Одри нахмурилась, пытаясь восстановить ускользающие картины.

– Еще был огромный фонтан и ледяная скульптура... лошадь, нет, не просто лошадь, а бегущая лошадь, по-моему, и...

– Вы хорошо подготовились. Одри поджала губы.

– Вы мне не верите.

– Думаю, вам лучше уйти, – сказал Зак, указывая на дверь. – Ланден нет в живых уже двадцать лет, и не смейте тревожить ее память. Отправляйтесь домой, пока я не вышвырнул вас отсюда.

– Откуда вы знаете, что Ланден нет в живых?

Зак с необыкновенной четкостью вспомнил все обвинения, которые ему пришлось выслушать двадцать лет назад, подозрительные взгляды и шепот за спиной всюду, где бы он ни появлялся.

– Я серьезно говорю. Лучше вам уехать.

– Я тоже серьезно, Зак.

Одри окинула внимательным взглядом огромный зал и снова повернулась к нему.

– Думаю, вам интересно будет узнать, что я легко не сдаюсь.

– У вас нет никаких шансов.

– Кто будет принимать решение?

– Не имеет значения. – Голос Зака звучал резко, на лице отражалась непреклонность. – Вы можете поговорить с моими братьями и сестрой, матерью или нашими юристами, но никто из них не будет слушать ваши россказни. Можете с таким же успехом поберечь свои силы и мое время. Последуйте моему совету и отправляйтесь домой.

– Может быть, мой дом здесь.

– Чушь!

– Какое несчастье, что Кэтрин нет в живых.

Зака бросило в жар. Он не мог равнодушно вспоминать свою очаровательную и слишком молодую мачеху. Потрясающее сходство между этой девушкой и Кэтрин, второй женой его отца, было очевидно. Временами ему казалось, что перед ним Кэт, женщина, превратившая когда-то его жизнь в ад на долгие годы.

– Несчастье или, наоборот, большое удобство? – спросил он с деланым равнодушием. Она покраснела:

– Вы меня боитесь?

– Я сказал, убирайтесь!

Она посмотрела Заку прямо в глаза – он с трудом выдержал этот взгляд, – затем вышла из зала и начала спускаться по лестнице. Зак подошел к окну и стоял, наблюдая, как она стремительно шла по улице навстречу ветру, слегка наклонив голову.

Она еще вернется. Все они возвращались. Но в конце концов влияние и деньги семьи Дэнверс всегда одерживали верх, и самозванки оставляли надежду откусить кусок от миллионов старого Уитта.

«Наконец-то отделался», – подумал Зак, однако, когда хрупкий силуэт исчез за углом, у него появилось предчувствие, скорее уверенность, что эта особа, выдающая себя за Ланден Дэнверс, окажется непохожей на всех предыдущих.

ЧАСТЬ I

1974

ЗАКАРИ

Глава 1

– С днем рожденья, дорогой, – нежно промурлыкала Кэтрин Дэнверс прямо в ухо Уитту, проплывая в его объятиях по бальному залу.

С небольшой эстрады в углу доносились звуки танго «Как летит время», и чарующая мелодия летела над толпой гостей.

– Не ожидал такого сюрприза? – прошептала Кэт, прижимаясь к мужу и полностью отдаваясь ритму танца.

– От тебя я ожидаю всего, – Уитт довольно хмыкнул.

Конечно, он знал, что Кэтрин заказала на сегодняшний вечер этот зал его собственного отеля для несуществующей женской организации, и предвидел, что его ждет. Так просто провести его было нельзя, иначе он не был бы в свои пятьдесят лет самым крупным бизнесменом Портленда. Уитт притянул жену ближе и, ощутив под черным шелковым платьем ее нежные груди, прижался к ней еще сильнее. Всего несколько лет назад, чтобы возбудиться, ему было достаточно запаха ее духов, даже мысли, что под элегантным нарядом нет абсолютно ничего, кроме ее атласной кожи.

Кэтрин притворно надула губки. Музыка зазвучала тише: пианист играл соло. В ее черных волосах плескались отблески бальных огней, а ее яркие голубые глаза загадочно мерцали, полуприкрытые длинными густыми ресницами.

Было время, когда Уитт не пожалел бы состояния за одну только ночь в ее постели. Чувственная, опытная, Кэтрин знала, как сделать мужчину счастливым. Он никогда не спрашивал, где она прошла такую школу, но было очевидно, что Кэтрин не пропустила в ней ни одного урока. Уитт был благодарен ей за то, что она стала его любовницей и вновь пробудила, казалось, навсегда угасшее желание.

Милый игривый котенок превращался в постели в дикую кошку, и на несколько лет ее необузданная страсть превратила его в полноценного мужчину. Уитт женился на Кэтрин, был верным мужем и в первые годы брака каждую ночь проводил в ее постели. Но хотя еще ни одна женщина не возбуждала его так долго, как Кэт, на смену ненасытному желанию пришло охлаждение, и теперь он уже не мог вспомнить, когда они занимались любовью в последний раз. Проклятая импотенция! Нет большего унижения для мужчины. Даже сейчас, когда их тела сливались в танце в одно, а язык Кэтрин ласкал его ухо, он не чувствовал ни волнения в крови, ни напряжения в чреслах. Самые изощренные приемы любовной игры не возвращали ему мужскую силу. Это чудо, что у них все-таки появился ребенок.

Неожиданно Уитт резко отстранил Кэтрин, а затем снова грубо прижал к себе. Она засмеялась своим сексуальным горловым смехом, который всегда возбуждал его. Уитту нравилось в ней все. Невозможно было примириться с мыслью, что он больше никогда не накроет ее своим большим телом. Он хотел бы взять ее здесь и сейчас, на полу этого бального зала, на глазах сотен гостей в смокингах и вечерних платьях – чтобы все видели, что он настоящий мужчина и может удовлетворить свою жену!

Нет такого приема, который не испробовала бы Кэт, чтобы разбудить его угасшую страсть. Прозрачные пеньюары, чулки на поясе, бюстгальтеры и трусики, открывающие то, что они должны скрывать от постороннего взгляда. Самые изощренные ласки – западные и восточные, грубость и покорность, – ничто не могло вернуть ему мужскую силу. И мысль о том, что он потерял навсегда, отравляла Уитту жизнь.

Наконец романтическая мелодия смолкла. Уитт наклонился над женой, Кэтрин откинулась назад, ее высокая грудь открылась еще больше, длинные черные волосы коснулись пола. На минуту Уитт и Кэтрин застыли, глядя друг другу в глаза. На глазах у восхищенных гостей он крепко поцеловал жену прямо в ямочку между туго натянувших ткань платья грудей, словно не мог сдержать желания, затем они оба выпрямились. Послышались смех и аплодисменты.

– Старый петух! – выкрикнул один из гостей, и Кэт покраснела, словно юная девушка.

– Тащи ее в спальню, не трать зря времени! – подхватил другой подгулявший гость, который, судя по его сальному взгляду, был явно не прочь поменяться местами с именинником. – Вам давно пора сделать сына!

– Еще успеем, – ответил Уитт, за улыбкой скрывая горечь. Никто не должен был знать, что могущественный Уитт Дэнверс бессилен. Кэтрин никогда не осмелится выдать его. Сделать сына!Если бы эта толпа друзей, родных и партнеров по бизнесу только узнала его постыдную тайну!

У него больше не могло быть детей. В первом браке с Юнис, с этой грязной шлюхой, Уитт родил трех сыновей и одну дочь. Но у них с Кэт была только Ланден, четырехлетняя крошка, самое любимое существо в мире. Эта девочка ему дороже, чем все остальные дети, вместе взятые. Они доставляют слишком много беспокойства, не говоря уже о том, что напоминают об этой старой суке, их матери. И что он когда-то нашел в Юнис Прескотт, с костлявой фигурой и острым языком, для которой секс с ним всегда был неприятной обязанностью? Уитт считал ее фригидной до тех пор, пока... Дьявол!Он не хотел сегодня вспоминать ни Юнис, ни проклятого итальяшку, с которым эта блудливая монашка изменяла ему.

Уитт подвел Кэтрин к центру зала, где уже начала подтаивать ледяная скульптура бегущей лошади. Рядом бил многоярусный фонтан, в котором струилось и пенилось шампанское. Оркестр начал новую мелодию, и пары вновь закружились по залу. Уитт взял с серебряного подноса полный бокал и одним глотком осушил его.

– Папочка!

Уитт обернулся и увидел Ланден: в темно-синем платьице с кружевными воротничком и манжетами, она бежала к нему, протягивая ручки, черные кудри обрамляли сияющее личико. Его крошка подбежала и, подпрыгнув, бросилась в его объятия. Уитт поймал ее и прижал к себе. Пухлые ручки Ланден обвились вокруг его шеи, ноги обхватили талию.

– Тебе нравится вечеринка, солнышко?

Большие голубые глаза смотрели на него с восторгом, щеки раскраснелись от бега и возбуждения.

– Тут громко. Уитт рассмеялся.

– Это точно.

– И много дыма! Он плохо пахнет!

– Только не говори маме. Она хотела сделать мне приятный сюрприз, и мы должны похвалить ее, – сказал Уитт, подмигивая девочке.

Она забавно подмигнула в ответ и потерлась щекой о его щеку, обдавая запахом детского шампуня. Затем маленькие ручки принялись теребить галстук. Уитт снова рассмеялся, в его душу вернулся мир. Ничто не радовало его так, как этот маленький сгусток энергии.

– Эй, это мамина работа – завязывать галстук, – сказала Кэтрин, убирая маленькие пальчики с шеи Уитта, и поцеловала пушистую головку. – Оставь папин галстук в покое.

– Хочешь потанцевать? – предложил Уитт дочери.

Между бровей Кэтрин появились чуть заметные морщинки, показывавшие, что она не одобряет такого баловства. Но Уитт не привык считаться ни с чьими желаниями, кроме своих собственных: он выпил еще бокал шампанского и закружился по залу с пищащей от удовольствия Ланден на руках.

– Это просто тошнотворно, скажи? – Триш устроилась рядом с бокалом шампанского, ей-то было уже можно, ведь ей уже исполнилось двадцать один.

Зак пожал плечами. Он привык к выходкам старика, и ему было наплевать, что бы ни вытворял Уитт. Зак никогда не ладил с отцом, а с тех пор, как тот развелся с их матерью и неожиданно привел в дом молодую жену, всего на семь лет старше своего первенца Джейсона, дела пошли еще хуже. Заку совсем не хотелось сюда приходить, его просто заставили. Он не мог дождаться, когда можно будет убраться из этого прокуренного зала с гремящей музыкой и скучными стариками.

– Отец просто не может не лапать Кэт, – скривилась Триш. – Противно смотреть. – Она выпила еще. – Старый похотливый козел.

– Потише, Триш, – посоветовал Джейсон, подходя к брату с сестрой. – Отец, наверное, начинил зал «жучками», как штаб-квартиру республиканцев. Тут у нас настоящий «Уотергейт».

– Очень смешно, – огрызнулась Триш, откидывая на спину длинные каштановые волосы. Но она не смеялась. В ее голубых глазах застыла скука. Девушка рассматривала толпу, словно ища в ней кого-то. Джейсон расправил усы и злобно сказал:

– Держу пари, половина этих ослов мечтает, чтобы папуля разорился.

– Все это его друзья, – лениво возразила Триш.

– И враги.

Оркестр ушел на перерыв, и Джейсон облокотился на фортепиано. Он следил за отцом, все еще державшим на руках Ланден, которая играла с его галстуком. Уитт переходил от одной группы гостей к другой, не опуская на пол свою драгоценную ношу.

– Да наплевать на это, какая кому разница, – заявил Зак.

– Тебе лишь бы спорить, – улыбнулся Джейсон.

Эта улыбочка, означавшая: «Уж я-то знаю, в чем тут дело», – всегда выводила Зака из себя. Джейсон вел себя так, будто больше всех знал. В своем солидном возрасте – ему было уже двадцать три – Джейсон учился в юридическом институте и был на семь лет старше Зака, о чем не забывал напоминать брату при любой возможности. Зак терпеть не мог Джейсона, как, впрочем, и Триш. Их обоих слишком волновал Уитт, и особенно его деньги.

Оставив брата с сестрой ревновать отца к Ланден, Зак прошел мимо нескольких групп гостей, беседовавших об импичменте Никсона и ограничениях на продажу бензина. Ему было глубоко плевать и на то и на другое. Незаметно стащив бокал шампанского с одного из пустовавших столиков, Зак подошел к высоким окнам. Потягивая запрещенное шампанское, он смотрел сквозь стекло бокала на лежащий под ним город. Несмотря на бензиновый кризис, в жаркой июльской ночи нескончаемым потоком неслись автомобили, мигали габаритные огни и слепили фары, отражаясь в изгибах реки Уиламетт, разделяющей город на восточную и западную части.

Вдалеке, на горизонте, над огнями города поднимался хребет Каскадных гор. Отдаленные раскаты грома и сверкающие разряды молний были почти незаметны в шуме и огнях города, но в воздухе чувствовалось напряжение. Зак прикончил шампанское и, надеясь, что никто на него не смотрит, спрятал пустой бокал в вазоне с каким-то экзотическим растением.

Он чувствовал себя здесь лишним, как всегда бывало на семейных сборищах. Этот смокинг, который Кэт заставила его надеть, только подчеркивал, что он не похож на своих родных братьев и сестер. Он не походил на них внешне: у них у всех была светлая кожа, голубые глаза и темно-русые волосы. Больше всего общего у него было с Ланден. Но из-за этого Джейсон, Триш и Нелсон, его младший брат, относились к нему только хуже. Все они ненавидели маленькую принцессу.

Мысли Зака перешли на Ланден. Он решил, что, скорее, равнодушен к ней. Конечно, она его доставала. Любой четырехлетний ребенок достает взрослых. Но она совсем не была такой плохой, какой представляли ее остальные. И Ланден совсем не была виновата в том, что отец обращался с ней как с бесценным сокровищем.

Словно прочтя его мысли, Ланден пробилась сквозь толпу гостей и обхватила его за ногу. Он только собрался сказать ей, чтобы она убиралась, как девочка обнаружила его бокал, спрятанный в вазоне.

– Не трогай! – злобно прошептал Зак.

Ланден подняла личико, ее глаза хитро блестели. Господи, если бы он мог сейчас выйти на балкон и перекурить! Еще одна привычка, за которую его ругали отец и мачеха, хотя Кэт никогда не расставалась со своим золотым портсигаром, а Уитт – – со своими гаванскими сигарами. Ланден сунула бокал обратно:

– Спрячь меня от мамы!

– Я не собираюсь играть в твои глупые игры.

– Тихо! Она идет. Здорово, только этого ему не хватало.

– Ланден! – Высокий голос Кэтрин перекрывал оркестр.– Ланден! Где ты? Иди сюда, пора спать. А, вот ты где!

Кэтрин, улыбаясь, обошла группу гостей и подошла к ним.

– Нет! – закричала Ланден.

– Пойдем, дорогая, уже почти десять.

– Ну и пусть десять!

– Лучше делай, как она говорит, – посоветовал Зак, стараясь не смотреть на мачеху. Он хорошо понимал, что в ней привлекало отца. Кэт Дэнверс была самой сексуальной женщиной из всех, кого он видел. В свои шестнадцать он отлично знал, что такое неудовлетворенное желание, которое сжигает тебя изнутри.

– Пойдем. – Кэт нагнулась, чтобы взять Ланден на руки. Платье натянулось под тяжестью округлых грудей, и казалось, что тонкая ткань сейчас лопнет и они вырвутся на свободу.

– Я уложу ее, – предложила подошедшая вслед за Кэтрин няня Джинни, маленькая женщина в туфлях без каблуков, в старомодном оливково-зеленом костюме. Рядом с Кэт она выглядела солидной матроной, хотя, скорее всего, была чуть старше хозяйки: ей было немного за тридцать.

– Я не хочу спать, – упрямилась Ланден.

– Она сегодня капризничает.

Кэтрин заметила, что к ним направляется один из официантов. Со вздохом она снова повернулась к дочери:

– Слушай, дорогая, скоро принесут торт, ты можешь остаться и посмотреть, как папа задует свечки. Но потом ты пойдешь спать.

– А мне дадут торта?

Кэтрин раздраженно нахмурилась.

– Конечно, дорогая. Но потом ты сразу же пойдешь с няней спать. Для тебя приготовлена комната рядом с нашей, и мы с папой придем попозже тебя поцеловать.

Довольная Ланден побежала в зал, Джинни пошла за ней. Кэтрин выпрямилась и поправила платье.

Зак надеялся, что мачеха теперь пойдет к оркестру, чтобы заказать «С днем рожденья тебя...», однако она смотрела ему в лицо, слегка подняв голову. Зак был на три дюйма выше, но каким-то образом рядом с ней не ощущал этого. Кэтрин вытащила пустой бокал из вазона и повертела его в руке. Даже когда она придиралась к нему, он сгорал от желания. Как будто сознавая свою власть над ним, как и над любым мужчиной, имеющим глаза, она облизала губы и сунула бокал ему под нос.

– Мы ведь с тобой не хотим испортить папочке праздник? Если тебя поймают с этим, будут неприятности.

– Никто меня не поймает, – пробурчал Зак.

– Не думай, что ты самый умный, Зак. Я видела, как ты взял бокал, и, думаю, не я одна. Это мог заметить любой, включая Джека Логана. Ты не забыл его – он из полиции. Кажется, вы и раньше сталкивались.

Зак упрямо нахмурился.

– Я сказал, никто меня не поймает.

– Будем надеяться. Потому что, если ты опять попадешь в тюрьму или в другую передрягу, Уитт не будет тебя вытаскивать. Так что шевели мозгами. – Она хищно улыбнулась и повернулась к нему спиной.

Когда Кэтрин оставила его и поплыла по залу, переходя от одной группы гостей к другой, Зак грязно выругался. Его кровь кипела. С каким наслаждением он схватил бы ее за шею и тряс изо всех сил.

Зак не мог оторвать глаз от плавных линий спины, подчеркнутых черным шелком платья. Она двигалась медленно, и каждое движение заставляло его сжимать челюсти. Низ живота горел, Зак прислонился лбом к оконному стеклу, чтобы охладиться. Часто ему казалось, что все это шоу было устроено для него, но он убеждал себя, что это только его воображение, что он видит сексуальную игру в самых обычных движениях.

В зале было ужасно жарко, кровь стучала в висках. В свои шестнадцать Зак был еще девственником, но это его не волновало. Только бы не оставаться наедине с Кэт! Он избегал этого, как только мог.

Зак подошел к ближайшему подносу с вином, схватил бокал и залпом осушил его, продолжая смотреть на Кэт. Казалось, она не обращала на него внимания. Расхрабрившись, он подошел к другому подносу и выпил еще шампанского. Несколько капель пролились и потекли по подбородку, но ему было все равно.

Казалось, в зале стало еще жарче, и Зак ослабил узел галстука. Он почувствовал легкость в голове. Действие шампанского. Тем лучше. Он вообще не хотел сюда приходить. А раз уж он здесь, почему бы ему тоже не поразвлечься?

Когда Зак пил свой следующий бокал, кто-то взял его за руку. Он вздрогнул от неожиданности, и шампанское выплеснулось на рубашку. Длинные пальцы Кэт сжимали его руку. Ее глаза были темными от гнева.

– Я вижу, ты не знаешь, когда надо остановиться. Зак стряхнул ее руку.

– Ты не можешь мне указывать, что делать, а что нет.

– Не могу? – Ив ярости она была такой сексуальной, что у Зака пересохло в горле. – Это мы еще посмотрим.

Назло ей он допил вино. Но на нее это не подействовало. Неожиданно на ее лице появилась нежная улыбка, а глаза заблестели. Кэт взяла его за руку.

– Потанцуй со мной, Зак.

Несмотря на ее дружеский тон, он почувствовал опасность.

– Но я... Я вообще не танцую.

– Уверена, ты прекрасно танцуешь. Это просто.

– Нет, я не могу. Кэт обняла его и коснулась губами уха.

– На нас смотрят, пойдем. Это ловушка, он не должен соглашаться.

– Кэтрин, я не хочу танцевать.

Но она была права. Все смотрели на них. Ему хотелось умереть тут же, на этом месте. Уголком глаза он заметил среди наблюдателей Джейсона, его лицо было непроницаемо. Триш пила шампанское и бог знает что еще. Она пьяно улыбнулась. Уитт снова танцевал с Ланден и ничего не замечал вокруг.

– В самом деле, Кэтрин, я не хочу.

– Ты хочешь, Зак, – прошептала она, прижимаясь животом к его бедрам. – Уж я-то знаю. И если ты не потанцуешь со мной, я скажу отцу...

Зак виновато взглянул на отца, но тому было совершенно безразлично, что его сына, который приносил ему столько неприятностей, насильно тащат на танцевальную площадку, как быка на бойню. Зак не мог представить себе, что такое танцевать с Кэтрин, обнимать ее, прижимать к себе ее чувственное тело. Его кровь кипела. На площадке она повернулась к нему и принялась извиваться в ритме танца. Ее бедра и груди терлись о его напряженное тело.

– Ну, ведь совсем неплохо? – прошептала Кэтрин, чувствуя его эрекцию и возбуждая его все больше.

– Пусти меня.

– Ты этого не хочешь. – Она повернулась так, чтобы ее лобок терся о его ноги. Ему казалось, что он сейчас лопнет. – Я же чувствую.

– Не надо...

Господи, его правая рука, словно сама по себе, гладила ее голую спину. Кэт вскрикнула от удовольствия. Или ему это показалось?

– Ты врешь, – шепнула она, щекоча губами его ухо.

Его сознание раздвоилось. Он хотел немедленно прекратить это и никогда больше не видеть эту суку. И хотел продолжать безумный танец, даже если бы ему пришлось умереть в конце. Если бы он мог наклониться и попробовать на вкус эту нежную шею, спуститься ниже и...

Словно читая его мысли, Кэт выгнула спину, еще больше открывая грудь, и прижалась сильнее.

– Не возражаете, если я разобью вашу пару? – Голос Уитта вернул Зака к реальности. Он виновато опустил руки и попытался отодвинуться от горячего тела Кэт. Но она не выпускала его из объятий. Глядя на мужа затуманенными глазами, она улыбнулась и сказала:

– Думала, ты меня уже никогда не пригласишь.

Но Уитт не обратил на ее слова внимания, он злобно смотрел на сына.

– Держись подальше от шампанского. Не хватало, чтобы Джек арестовал тебя прямо здесь. Потанцуй с Ланден, потом пригласи одну из дочек Крамера, они весь вечер этого ждут.

Зак готов был кинуться на старика. Он взглянул на Кэт: ее глаза смеялись. Она потешалась над ним! Похоже было, что отец договорился с Кэт, чтобы она сделала из него дурака!

Красный от злости, Зак отвел Ланден к ее няне. Несколько девушек в дорогих нарядах пытались привлечь его внимание, но он ничего не замечал. У Зака чесались кулаки. На ком-то нужно было выместить ярость.

Сорвав с шеи проклятый галстук, Зак хотел только одного – уйти из этого чертова отеля куда глаза глядят. Как он мог свалять такого дурака! Все из-за Кэт! Чертова кукла! Джейсон с бокалом в руке подошел к Заку, подпирающему колонну и прикидывающему, как ему поскорее убраться отсюда.

– Не обращай на нее внимания, – посоветовал Джейсон.

– На кого?

– Я говорю о Кэт, – улыбнулся брат.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Зак, пытаясь притвориться непонимающим.

Джейсон указал на танцплощадку:

– Я отлично видел все представление. Зак стиснул зубы.

– Она натуральная сучка, – продолжал Джейсон. – Я понял, что она задумала, по ее походке, когда она к тебе направилась. Она готова была лечь и раздвинуть ноги прямо среди танцующих.

Джейсон отпил еще глоток виски.

– Это ее любимая игра.

У Зака задергалась щека. Он пытался справиться с тиком, но не смог.

– Она это нарочно сделала, будь уверен. Решила тебя поставить на место, и это у нее отлично получилось.

– Я ее ненавижу.

– Разве ты один? Мы все ее ненавидим, – подхватил Джейсон, жадно следя глазами за танцующей Кэт. – Но она самая сексуальная телка на планете. Что бы ни говорили о неотразимости Рэйчел Уэлш или Урсулы Андерс. Они просто не видели нашу мачеху. Интересно, какова она в постели.

– Мне это неинтересно, – пробурчал Зак, глядя себе под ноги.

– Да хватит врать. Здесь все хотели бы ее попробовать. – Джейсон по-братски обнял Зака за плечи. – Но она почему-то выбрала тебя. Она положила на тебя глаз.

– Какого черта! Что ты несешь! – буркнул Зак, но его сердце забилось сильнее.

– Не то чтобы я совсем уверен. Она на меня никогда так не смотрит, как на тебя, когда думает, что ее никто не видит. Господи, это те еще взгляды!

– Заткнись.

– Но тебе нельзя с ней путаться: если старик узнает...

– Я сказал – заткнись! – разозлился Зак. Сначала Кэт, теперь Джейсон. – Я не собираюсь с ней путаться.

Джейсон пожал плечами.

– Все говорят, что ты особенный. Думаю, Кэт хочет выяснить, так ли это.

– Господи, Джейсон, ты сам соображаешь, что болтаешь? Вряд ли. Противно слушать.

– Знаешь, что тебе сейчас нужно? Зак молчал.

– Иди и найди себе телку.

Придвинувшись ближе к брату, Джейсон показал пальцем на группу молоденьких девушек: их прически были сделаны в дорогих парикмахерских, а макияж скопирован из модных журналов. Рядом с Кэтрин они казались бесполыми куклами.

– Но только не Кэт. Отец с тебя шкуру спустит. Смотри, Алиса Крамер – горячая штучка и от тебя без ума. Я думаю, из нее течет, когда она просто на тебя смотрит.

– Прекрати! – прошипел Зак, но Джейсон только рассмеялся, довольный произведенным эффектом.

– Да говорю тебе, в нее воткнуть все равно что в горячий пудинг.

– Да замолчишь ты, наконец!

Зак посмотрел на Алису и поймал ее ожидающий взгляд. Лицо миниатюрной девушки с большой грудью покрывал толстый слой макияжа. Она была по-своему неплоха. Заметив, что Зак обратил на нее внимание, она покраснела и захихикала. Но Зака эта дочка крупного банкира совершенно не волновала. Рядом с Кэт она выглядела невзрачной школьницей.

– Она просто из платья вылезает от одного твоего взгляда. Я тебе по собственному опыту могу сказать, что дочки Крамера – страстные телки. Если ты переспишь с Алисой, ты запомнишь это на всю жизнь.

– Спасибо, обойдусь, – ответил Зак.

– Я говорю тебе, маленький братец, время действовать. Хочешь, я тебе...

– Забудь, Джейсон. Джейсон схватил брата за руку.

– На самом деле, Зак. Я знаю, что ты чувствуешь. Ты словно бочка с порохом, готовая взорваться. Поверь мне, у тебя только один выход. – Он понизил голос. – Есть одна девушка – ну, на самом деле женщина, – она знает, что делать, чтобы мужчине было хорошо. Она сегодня меня ждет.

– Проститутка? Ты говоришь о проститутке? – Зак был шокирован и одновременно заинтригован. Неужели Джейсон водится с проститутками? Черт побери! Джейсон отвел брата в укромный уголок подальше от гостей и накрытых столов.

– Послушай меня, эта девушка, Софи, она... Словом, она тебе понравится. Она очень хорошая девушка.

– Хорошие девушки не становятся проститутками, – недоверчиво сказал Зак.

– Нет, правда. Она не из тех, которые ловят клиентов на улице. Она это делает, потому что ей это нравится. Она всегда готова.

– Ну хватит.

– Она симпатичная, чистенькая и будет делать только то, что ты захочешь. Можешь трахать ее до умопомрачения, но если ты захочешь просто поговорить, она выслушает тебя. На самом деле тебе решать, – продолжал Джейсон с братской заботой.

Зак понимал, что он должен перестать слушать и уйти, но не мог. Честная шлюха, ожидающая Джейсона? Проститутка, выслушивающая клиента?

– Я отлично знаю твое упрямство, но, ради бога, на этот раз послушай меня. Тебе нужна женщина, но это не может быть Кэт. – Он вытащил из кармана ключ и сунул в горячую ладонь Зака. – Это в трех кварталах отсюда. Отель «Орион». Софи. Все устроено.

– Я не хочу.

– Не упрямься, забудь о Кэт и иди к Софи. Улыбнувшись, Джейсон направился к бару, оставив Зака сжимать в кулаке проклятый ключ. Проглотив комок в горле, Зак разжал пальцы и посмотрел на него: комната 307, ключ к свободе от Кэт.

Внезапно сообразив, что любой из гостей мог слышать их с Джейсоном разговор, Зак сунул руки в карманы. Интересно, сколько людей были свидетелями его позора на танцплощадке. Кто еще, кроме брата и отца, видел, как губы Кэт касались его уха, а руки Зака скользили по ее гибкой спине. Он не должен думать о ней.

Оркестр заиграл «Он очень славный парень». Думая о загадочной Софи, шлюхе с большим сердцем, Зак наблюдал, как в зал ввезли огромный торт в виде елки. Пятьдесят свечей были расположены в форме новогодней гирлянды. Маленькие огоньки мигали и переливались, пока Уитт с помощью Кэтрин и Ланден не задул последнюю огонек.

Послышались аплодисменты и смех, и Уитт, как жених на свадьбе, отрезал огромный кусок торта и принялся угощать жену, а затем под приветственные возгласы гостей. Кэтрин брала руками кусочки торта и кормила Уитта, облизывая пальцы.

К моменту, когда Ланден увели спать, Уитт был изрядно навеселе. Он бросил суровый взгляд на Зака, и даже издалека можно было прочесть угрозу в его глазах. По своему многолетнему опыту Зак знал, что отец не забыл, как его молодая жена флиртовала с его сыном. Ничего не могло укрыться от Уитта, и рано или поздно, но за все приходилось платить. На спине Зака было немало шрамов от отцовского ремня, и после сегодняшнего к ним должны были прибавиться новые. Если не на спине, то в душе. Уитт Дэнверс был жестоким отцом. Он никогда не щадил чувства сына. При каждой возможности он давал понять, что считает Зака ни на что не годным ничтожеством. Так зачем обращать внимание на старика! В кармане ощущалась тяжесть ключа.

Кэтрин и Уитт снова закружились в танце, и внимание отца переключилось на жену. Удобный момент, чтобы смыться. Зак пробрался сквозь шумную толпу гостей и выскочил из зала на лестницу, где задержался, чтобы отдышаться и справиться с шумом в голове: шампанское не прошло даром. Что он делает? Нельзя же так просто уйти с вечеринки? Старик расстроится.

То есть еще больше расстроится. Тем лучше.

Зак с пьяной решимостью помчался вниз по лестнице.

– Эй, Зак! Ты куда? – закричал ему вслед младший из братьев, Нелсон, перегнувшись через перила. Его длинные светлые волосы свисали на глаза, как обычно сиявшие восторгом при виде Зака.

– Отстань, – бросил Зак. Ему осточертело все: и обожание Нелсона, и недовольство Уитта.

– Но ты уходишь.

– Только никому не говори, Нелсон, ладно? Наконец Зак спустился в холл и быстро прошел через лес пальм в кадках, мимо стойки портье, стараясь не думать о том, что будет, когда Уитт обнаружит его уход.

Ночь была влажной. С реки доносились запахи тумана и тины. Заку стало холодно, и он пошел быстрее.

То, что он собирался делать, было идиотизмом, но выпитое шампанское делало его смелым и безрассудным. Ну и что, если старик узнает? Что он сделает? Выгонит из дома и заставит жить с матерью? От этой мысли Заку стало тошно.

Он не сознавался себе, что в глубине души по-прежнему любит мать, Зак считал, что она не заслуживала любви после того, как оставила их с отцом в доме на холме. Зак не знал всей подноготной, но и до него дошли слухи о том, что Уитт застал жену в постели со своим самым ненавистным врагом, Энтони Полидори. Оказалось, что они были любовниками долгие годы. Чтобы избежать публичного скандала, Юнис вынуждена была согласиться на развод и приняла все условия Уитта: она лишалась детей, но получала алименты. Она не потеряла положения в обществе, но ее дети потеряли мать.

Как бы Зак ни злился на отца, он не мог побороть своего восхищения Уиттом и его властью над людьми этого города. Что касалось матери, Зак ее просто ненавидел за то, что она опозорила отца, став любовницей его кровного врага. Только из-за того, что Юнис ранила его гордость, несколько лет спустя Уитт так легко попался в нежные лапки Кэтрин Ларуш. Эту женщину – на двадцать лет моложе его – Уитт встретил в отеле «Императрица» в Виктории, в штате Британская Колумбия, и уже через неделю женился на ней. Уитт сказал детям, что Кэт из богатой семьи из Онтарио, что он ее обожает, что она будет всегда ему верна. Их новая мама.

Вся семья была в шоке, юристов чуть не хватил удар, но дело было сделано. Кэтрин Ларуш – кем бы она ни была – стала невестой самого богатого человека в Портленде. Тогда она казалась вполне нормальной, вспоминал Зак, но со временем ее отношение к нему изменилось. По мере того как он взрослел, она обращала на него все больше внимания. Она как-то странно смотрела на него, когда он снимал рубашку, плавал в бассейне или скакал на лошади. Росли его мускулы, и вместе с ними рос интерес Кэтрин Дэнверс.

Зак снова и снова повторял себе, что все это ему только кажется, что он взрослеет и по-другому начинает смотреть на вещи. Но это не срабатывало. И Джейсон высказал вслух те же подозрения.

Зак потряс головой, чтобы в ней прояснилось. Он потрогал ключ, и его сердце сжалось от дурного предчувствия. Что, если он войдет в отель, поднимется на третий этаж, откроет дверь, и его встретит старуха с дурным запахом изо рта? А если там будет мужчина? Гомик, одетый проституткой? Черт возьми! Может, это идиотская шутка Джейсона, и все подстроено, чтобы посмеяться над ним?

Наконец перед ним оказалось облитое светом белое здание, разрезающее черное небо. Зак оглянулся: никто за ним не следил. И никто, кроме Джейсона, не знал, что он здесь. От этих мыслей ему стало легче.

Поколебавшись долю секунды, Зак выпятил подбородок, расправил плечи и решил, что ему пора становиться мужчиной.

Глава 2

Коридор был пуст, желтая ковровая дорожка стара и изношена, металлические двери выкрашены под дерево. Сравнение с изысканными интерьерами «Дэнверса» было не в пользу «Ориона». Но Зака это не волновало. Борясь с желанием повернуться и убежать, с колотящимся сердцем он подошел к номеру 307. К Софи. Это его судьба. Поспешно – пока не потеряно с трудом обретенное мужество – он постучал в дверь.

– Открыто, – ответил приятный женский голос.

Сердце Зака остановилось. Дрожащими пальцами он взялся за ручку и рывком открыл дверь.

Женщина не видела его: она лежала на животе, раскинувшись на кровати. Черный лифчик, пояс, чулки и эфемерные трусики составляли весь ее наряд. Зак увидел ямочки на ее округлых ягодицах, и у него пересохло в горле.

– Ты опоздал, – мягко упрекнула она.

Зак начал задыхаться, его сердце, казалось, билось между ног.

Она медленно поворачивалась, и его глазам открывались полные груди, скорее открытые, чем скрытые крошечным лифчиком. Софи призывно улыбалась, но улыбка исчезла, как только ее взгляд упал на лицо Зака.

– Ты как сюда попал? – закричала она испуганно. – Убирайся!

Она растерянно посмотрела вокруг, словно ища оружие для защиты или одежду, чтобы прикрыться.

– Убирайся к чертовой матери!

Софи схватила шелковый розовый халатик и стала лихорадочно одеваться, не попадая в рукава.

– Меня прислал Джейсон. Она застыла.

– Черт возьми, – пробормотала Софи. Ее глаза смотрели недоверчиво.

Открытый халатик позволял ему видеть ложбинку между грудей. Зак проглотил комок и постарался, чтобы его голос не дрожал.

– Он остался на дне рождения отца и...

– Отца?

– Я его брат, Закари. – Больше всего в этот момент ему хотелось провалиться сквозь землю. Эта проститутка сразу же догадается, что он девственник.

– Ты на него не похож.

– Я знаю. – Зак все еще не мог сдвинуться с места.

– Закрой наконец дверь. Зак толкнул дверь ногой.

Настороженность Софи не прошла. Она выглядела так, словно в любой момент готова была броситься к двери.

– Зачем Джейсон прислал тебя сюда? Ты меня до смерти напугал.

– Извини, я не хотел.

– Ну ладно, проходи, – приказала Софи, поверив ему.

Осторожно, представляя себе, как она выскочит из номера и побежит по коридору, крича, что ее насилуют, Зак прошел по желтому ковру и сел в ногах постели.

– Значит, тебя послал Джейсон? – переспросила Софи, вытаскивая сигарету. Когда она закурила, было видно, что руки у нее трясутся. – Зачем?

– Ну, он не мог прийти сам. Он был нужен отцу. Она глубоко затянулась.

– А ты не нужен?

– Джейсон – его старший сын, – ответил Зак, словно это что-то объясняло.

На самом деле для него это объясняло все. Джейсон с первого дня воспитывался как наследник дэнверсовских миллионов, и рождение второго сына ничего не изменило. Софи улыбнулась.

– Значит, он папочкин любимец?

– Нет, Ланден.

– Ах, да. Джейсон о ней рассказывал. Малышка. Сколько ей, три?

– Уже почти пять.

Заку было непонятно, какое значение имеет возраст сестры в этом странном разговоре. Он в отеле, в одном номере со шлюхой, и они обсуждают его маленькую сестренку. Вроде Джейсон предупреждал, что Софи любит поболтать. Но Заку казалось, что их разговор пошел не по тому руслу.

Софи погасила сигарету, взяла со столика недопитый бокал и помешала пальцем лед, внимательно рассматривая Зака. Его волосы были растрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

– Значит, Джейсон прислал тебя заменить его?

– Да.

Она отпила еще глоток и облизала кончиком языка мокрые губы.

– У тебя еще не было женщин, Зак? Вопрос подействовал на него, как пощечина.

– Были, конечно.

– Да? Наверное, их было много? – Софи поднесла к губам бокал, чтобы скрыть улыбку.

– Это мое дело, – угрюмо проворчал Зак, понимая, что они оба знают, что он солгал. Ну а что он должен был отвечать?

– Любишь прихвастнуть?

Зак разозлился. Она что, нарочно его дразнит? Он смотрел Софи в глаза и пытался понять, не смеется ли она над ним. Девушка поставила бокал на столик и распахнула халат. Зак не мог отвести глаз от ее пышной груди. Его возбуждение нарастало, но он не пытался скрыть эрекцию. Софи спустила халат с одного плеча.

– Так что же нам делать? – спросила она. Теперь розовый халатик совсем не прикрывал ее.

Зак молчал, и она начала придвигаться к нему. Теперь ее глаза горели. Софи встала на колени и положила голову ему на плечо. От нее приятно пахло духами, табаком и виски.

– Значит, ты мне ничего не расскажешь? Ладно. Только скажи, если я сделаю что-то, что тебе не понравится.

Софи запустила свой горячий язычок ему в ухо, и Зак застонал от удовольствия. Напряжение стало невыносимым. Он испугался, что сейчас опозорится, кончив в штаны.

– Давай, парень, чего ты ждешь, – шепнула Софи. Зак схватил ее за плечи и прижался губами к ее рту, одновременно наваливаясь на нее, чтобы почувствовать все ее тело.

– Вот так, – жарко шептала она, пока он снимал ее лифчик и освобождал полные груди. Темные соски возвышались над бархатной кожей и звали к себе. Зак уже не мог остановиться. Он сжал ее сосок, и Софи застонала и выгнулась. Ее пальцы расстегнули пуговицы его рубашки и начали ласкать обнаженную кожу. У Зака – пьяного от шампанского – закружилась голова.

Неожиданно Софи замерла, Зак открыл глаза и заметил, что она в испуге смотрит на дверь. Дверь с шумом распахнулась. Софи вскрикнула и попыталась выбраться из-под него. Зак, все еще разгоряченный вином и женским телом, повернулся к двери. Он не двигался, но Софи за это время ухитрилась сползти с кровати.

В дверях стояли двое мужчин: один высокий, темноволосый, с плохими зубами и напомаженными волосами, второй пониже, более мелкий, с изрытым оспой лицом и горбатым носом.

– Убирайтесь отсюда! – приказал Зак. Они не двинулись с места.

– Я сказал...

– Заткнись! Коротышка захлопнул дверь.

Зак скатился с кровати и встал между ней и мужчинами, чтобы защитить Софи.

– Вызывай полицию!

– Ты Дэнверс? – спросил его коротышка.

– Что с того? – Зак испугался. Эти люди знали, кто он. Откуда? Эта шлюха! Все это подстроено!

Он схватил телефонную трубку. Высокий выбил ее из рук Зака.

– Какого черта...

Зак повернулся, но было поздно. Высокий мужчина уже схватил его за руку и заломил ее за спину.

– Немедленно пусти, скотина! – Зак лягнул нападающего и попал ему ботинком в живот.

– Сукин сын! – Мужчина еще сильнее вывернул Заку руку. Боль пронизала плечо. Послышался хруст, рука словно загорелась.

– Помоги мне, Руди!

Краем глаза Зак заметил, что Софи протянула руку к телефону.

– Ничего не выйдет, сестренка, – сказал Руди и, дернув за шнур, выдрал розетку из стены.

– Пожалуйста... – прошептала девушка.

– Заткнись! – послышалось в ответ.

– Пусти меня! – Зак снова лягнул мучителя.

– И не мечтай, Дэнверс. Ты слишком любишь трахаться. – Он закрутил руку назад еще сильнее. Зак вскрикнул. Боль стала непереносимой.

– Ты его убьешь, Джой?

– Может быть. – Верзила с силой ударил Зака кулаком по лицу. На рубашку закапала кровь. – Эй, посмотри-ка на него. – Верзила удивленно уставился на Зака. – Дерьмо! Это не тот парень, который мне нужен. Этот совсем не похож на...

– Вы ошиблись! – закричала Софи. Ее губы дрожали.

– Не думаю, – заявил Джой. – Давай, Руди, кончай его.

Зак вывернулся из рук верзилы, но упал на пол. Он видел, как Руди полез в карман и вынул что-то блестящее. Послышался щелчок. Нож-выкидуха!

– Давай, заколи его, как свинью! – приказал Джой, навалившись на Зака.

– Нет! – закричал Зак, пытаясь сбросить верзилу.

– Я сказал, заколи его! – разозлился Джой. Руди занес нож. Софи завизжала от ужаса.

Зак дернулся, и нож располосовал ему лицо до самого уха. Он почти ослеп от боли. Кровь текла из раны, заливая глаза.

– Стойте!

– Это не тот парень, – мрачно сказал Руди, вытирая лезвие. —Я видел Дэнверса.

– Наплевать! Он сказал, что он Дэнверс.

Нож вонзился Заку в плечо. «Они убьют меня. Зарежут, как телка на бойне», – с ужасом понял Зак. Он попытался бороться, но силы были слишком неравны.

– Он сам сказал, что он Джейсон Дэнверс, так что кончай с ним, – добавил Джой.

«Джейсон? Они приняли меня за Джейсона?» – сообразил Зак.

– Закари, – выговорил он с трудом, выплевывая кровь и выбитый зуб. – Я Закари Дэнверс.

– Он говорит правду! – По лицу Софи катились слезы. – Это не Джейсон! Ради бога, не трогайте его!

– Это не Джейсон? – повторил Руди. – Я так и думал.

– Дерьмо! – Джой отпустил Зака и вытащил нож из его плеча. Рана горела. Зак лежал на полу в луже крови и не мог пошевелиться.

– Я же говорил, что это не тот парень, почему ты никогда не слушаешь? – Руди повернулся к Софи. – Давай одевайся, и пошли отсюда.

– Но этот парень... – прошептала Софи.

– Ничего с ним не сделается. – Руди брезгливо посмотрел на Зака и снова обратился к Софи: – Давай собирайся, если не хочешь объяснять в участке, как ты оказалась здесь с полумертвым сыном Уитта Дэнверса.

«Не уходи», – хотел попросить ее Зак, но язык почемуто стал слишком толстым и не поворачивался во рту. Теперь он видел только три пары ног: женские, босые, и мужские, в ботинках. Он попытался поднять голову.

– Сукин сын! – Джой с размаху ударил его ногой в пах. – Пока, Дэнверс. Ты везунчик.

Черные круги все быстрее завертелись перед глазами Зака, затем наступила темнота.

У Кэтрин ныли ноги, болела голова, глаза чесались от сигаретного дыма. Вечеринка удалась. Если даже праздник не был сюрпризом для Уитта, он прекрасно подыграл ей. Она опустилась на стул и сняла туфли, чтобы дать отдых ногам.

Несмотря на близость рассвета, еще не все гости покинули праздник и продолжали веселиться. Кэт надела туфли и позвала Уитта наверх.

– Ланден наверняка не заснет, пока мы не зайдем к ней.

Она встала и потянулась, чувствуя, что после нескольких часов на ногах, несмотря на то что ее волосы спутаны, а помады на губах почти не осталось, она все так же прекрасна и желанна. Весь вечер она ловила на себе восхищенные мужские взгляды.

Уитт, нагрузившийся шампанским, зевнул и положил тяжелую руку ей на плечи. Она слегка согнулась под его весом. Собираясь на вечеринку, Кэт тщательно оделась и планировала соблазнить мужа, чего бы это ни стоило, но теперь она мечтала только об одном: вытянуться на огромной мягкой постели и заснуть.

Она помогла Уитту войти в лифт. Слава богу, на несколько часов их гости забыли об ОПЕК, импичменте и катастрофическом состоянии экономики. Даже Уитт не говорил о проблемах лесной индустрии. Все эти разговоры о лесозаготовках, росте цен на бензин и тому подобном вызывали у нее головную боль и раздражение.

Лифт, слегка поскрипывая, довез их до седьмого этажа.

– Вперед, именинник, – сказала Кэтрин, поддерживая мужа.

Постель в их роскошном номере с видом на реку была уже приготовлена. Уитт свалился на нее, как мешок картошки.

– Иди ко мне, – глухо позвал он. Кэтрин засмеялась.

– Хочешь меня?

– Всегда, – подтвердил он. – Я люблю тебя, Кэт. Спасибо тебе за все.

На ее глазах показались слезы. Кэтрин отвернулась, закрывая шторы.

– Я тоже люблю тебя, дорогой.

– Мне жаль, что я не могу... Я имею в виду...

– Не надо, это не имеет значения, – сказала она искренне.

Секс был очень важен для нее, но не так, как любовь. Кэт могла бы найти секс где угодно, но она давно поняла, что на любовь люди очень скупы. Она наклонилась, ласково потрепала его по волосам и поцеловала в щеку.

– Я сейчас вернусь. Только посмотрю, как там Ланден.

– Я тоже пойду, —сказал Уитт. Туман в его глазах рассеялся при мысли о любимой дочери.

Кэт вздохнула. Как она ни обожала Ланден, она не могла не ревновать к ней Уитта. Пока муж с трудом поднимался с постели, она открыла дверь, прошла в соседний номер и зажгла свет.

Вначале Кэтрин не поверила своим глазам, затем ее сердце забилось от испуга. Обе постели были пусты, простыни на них скомканы.

– Ланден, – встревоженно позвала она.

Кэтрин заглянула в распахнутый настежь шкаф – он был пуст: ни вещей, ни одежды, ничего. Нигде ни следа ни Ланден, ни Джинни.

«Господи, сделай так, чтобы это просто оказалось ошибкой! Только без паники! Ланден где-то здесь, должна быть здесь», – повторяла она. Но Кэтрин овладело жуткое предчувствие, что она больше не увидит свою девочку.

– Уитт, – позвала она, удивляясь, что еще способна говорить. В конце концов, няня могла перейти с девочкой в другой номер, чтобы не мешать родителям. – Уитт!

– Да? – Муж показался в дверях. – В чем дело?

– Вызови охрану! Что-то произошло: Ланден и Джинни пропали! Может быть, они в другом номере, но все равно звони в охрану и управляющему.

Кэтрин изо всех сил пыталась сохранить спокойствие и рассудительность. «Это просто ошибка. Нет никаких оснований для истерики. Господи, только бы ничего не случилось с моей девочкой!» – молила она.

Уитт вошел в номер, споткнулся о торшер и выругался. Сообразив наконец, что Ланден действительно пропала, он кинулся отодвигать кровать, словно пытаясь найти под ней ребенка.

– Ничего не трогай! Оставь все для полиции! – бросилась к нему Кэт. – Просто вызови эту чертову охрану!

– Она не пропала, – сказал Уитт, неожиданно протрезвев. – Это невозможно. Она в отеле. В другом номере. – Он открыл дверь и закричал: – Джейсон! Зак! Все сюда! – И, повернувшись к Кэтрин, добавил: – Мы найдем ее. И эту чертову няньку. И клянусь, я лично сверну ей шею!

Несмотря на уверенный тон, лицо его было перекошено от боли, и Кэтрин снова охватил ужас. И чувство вины. Она любила Ланден, очень любила. Но сколько раз она ревновала к ней Уитта. Неужели бог накажет ее за это! Кэтрин побежала в свой номер и связалась с охраной отеля.

– Это Кэтрин Дэнверс. Пришлите охрану. Номер 714. И вызовите полицию. Ланден пропала!

Уитт расстегнул верхние пуговицы рубашки и стоял, глядя в окно на город, который он всегда любил, которому верил. Уличные фонари, небоскребы, машины выглядели как обычно, но город казался Уитту зловещим. Родной Портленд предал его.

Уитт посмотрел на свое отражение: скорее восемьдесят, чем пятьдесят.

Кто бы ни похитил его дочь, он заплатит за это сполна. Но ужасная мысль терзала Уитта: что, если Ланден так и не найдут?

Он должен отогнать эти черные мысли. Конечно, ее найдут. С ней все будет в порядке. В конце концов, она Ланден Дэнверс. Это мучило не меньше, чем боль от потери. Кто-то посмел бросить ему вызов. Кто-то знал, как ранить его больнее всего. Уитт взял одну из сигарет Кэтрин и закурил, надеясь, что никотин поможет ему успокоиться. Но этого не произошло.

Обернувшись, он обвел глазами лица членов своей семьи – встревоженные и измученные, с темными кругами вокруг глаз. Здесь были все, кроме Ланден. И кроме Зака.

Послышался громкий стук в дверь.

– Полиция! Что происходит?

Джейсон открыл дверь и впустил Джека Логана, всего несколько часов назад веселившегося вместе со всеми на вечеринке. Джек, бывший когда-то давно, до встречи с Уиттом, честным копом, давно уже состоял на жалованье у Дэнверса. С Джеком вошло еще четверо полицейских.

– Нам позвонили и сказали, что Ланден похищена. – Джек обвел всех внимательным взглядом и профессионально отметил отсутствие двух Дэнверсов.

– Ее нигде нет. – Уитт погасил горькую сигарету и повел полицейских в комнату Ланден.

– Помоги нам бог, – пробормотал Логан.

Вскоре комнату предоставили в распоряжение экспертов, а Джек вернулся в номер Уитта, чтобы вместе с сержантом Трентом начать расследование.

Были допрошены все члены семьи, и вместе, и по отдельности. Логан не доверял никому.

Пока копы записывали показания, он потребовал список людей, присутствовавших на вечеринке. Ему нужны были фамилии, адреса и телефоны гостей, официантов, флористов, музыкантов и всех, кто имел хотя бы малейшее отношение к отелю в этот вечер. Кто осуществлял доставку продуктов? В каком агентстве Кэтрин заказывала музыку? Кто выпекал хлеб? Кто делал ледяную скульптуру? Были ли приглашены репортеры и фотографы? Откуда взялась няня? Кто она такая? У нее есть семья? Откуда у нее рекомендации? Какие у Джинни Слэйд были отношения с Заком?

– Никаких! – закричала Кэтрин. – Зак не имеет к пропаже Ланден никакого отношения!

– Но его тоже нет, – нахмурился Логан. – Вы считаете это совпадением?

– Как вы можете! Парню всего шестнадцать! Как он может быть замешан в такое дело! Его, наверное, тоже похитили! – вмешался Уитт.

Логан бросил на него взгляд, который ясно говорил, что он невысокого мнения об уме миллионера.

– Уитт, этот парень с двенадцати лет постоянно попадает в переделки. Посмотри правде в глаза! Я только и делал, что вытаскивал его из дерьма.

– Не мели чепухи, – отрезал Уитт, притворяясь, что его не задели за живое слова Логана. Он и сам видел, что Зак ведет себя агрессивно и не ладит ни с кем в семье, даже с Ланден, хотя девочка бегает за ним, как собачонка. – Ты знаешь, кого должен арестовать, Логан. За этим стоит проклятый итальяшка!

– У тебя нет доказательств.

– Иди ты к дьяволу! – заорал Уитт, пытаясь выплеснуть раздражение.

Но Логан только сочувственно посмотрел на всемогущего дельца и провел рукой по седым волосам. Его морщинистое лицо, казалось, навсегда обветрилось за те десять лет, когда он утюжил мостовые восточной части города. Красные прожилки на носу свидетельствовали о страстном долголетнем романе с ирландским виски. Нетерпимый грубый служака. Уитту потребовались годы, чтобы приручить его. Люди Дэнверса пытались его поймать на нарушении закона, заставить взять взятку. Логан не поддавался, но, когда его дочери Райзе, ставшей наркоманкой, потребовалась помощь и Уитт поместил девушку в клинику и замял дело в газетах, копу ничего не оставалось, как стать карманным полицейским, работающим на Дэнверса.

С тех пор он превратился в надежного друга и помощника, но никто не мог заставить его отказаться от своего мнения или промолчать.

– Я считаю, что Зак в курсе того, что случилось с твоей девочкой, Уитт. – Логан посмотрел на Кэтрин, которая стала белее бумаги. – Кто из вас знает, почему он мог захотеть причинить ей вред?

– Он еще ребенок, – упрямо прошептала Кэт.

– А может, он хотел отомстить вам?

– Дерьмо! – выпалил Уитт.

Однако все знали, что они с Заком никогда не ладили. Парень был не похож на Дэнверсов, и это возбуждало мерзкие подозрения и отражалось на отношении отца к Заку. Злые языки твердили, что Зак не сын Дэнверса. И еще проблема с Кэт. Уитт видел, как она сегодня танцевала с пасынком, прижималась к нему и что-то шептала на ухо. Может быть, он захотел отомстить. Господи, нет! Зак – единственный из его детей, которому нравилась Ланден. И парню всего шестнадцать!

– Такое случается, – продолжал Логан. – Когда один ребенок ревнует родителей к другому.

– Только не это! Может быть, Зак по уши в неприятностях, но он не похищал Ланден.

– Кто знает, – бросил Логан и начал давать указания своим людям.

Все так или иначе связанные с семьей Дэнверс и все постояльцы отеля должны были быть допрошены. Следовало проверить все их контакты и связи за последние три месяца.

Пока допрашивались члены семьи, Логан держал связь со своими сотрудниками по мобильному переговорному устройству. Часть его людей рассредоточилась по всему зданию и тщательно обыскивала его. Остальные патрулировали город, сообщая обо всем подозрительном.

Немедленно связались со всеми информантами в криминальном мире. Допрашивались все причастные в прошлом к похищениям людей, хотя Логан и считал, что это дело отличается от других. Ситуация была не похожа на обычное похищение с целью выкупа. Стандартные процедуры не давали эффекта, мелкая сеть не приносила улова.

Логан был практиком: простой полицейский дослужился до детектива не благодаря образованию и острому уму, он получил это звание благодаря тому, что всегда выполнял свою задачу. Как только его не называли за двадцать лет службы: упрямым ослом, легавым, мусором, но главное было в том, что он всегда добивался результата. Он всегда шел напролом, основную часть его лексикона составляли крепкие ругательства. Логан посвятил свою жизнь очистке улиц города.

Он видел своих клиентов насквозь. Закари Дэнверс был из них. Может, он вообще не сын Уитта. Ходили сплетни, что его настоящий отец Энтони Полидори. Хотя обычно Логан не полагался на слухи, он верил, что не бывает дыма без огня. Возможно, отношения между Заком и Уиттом хуже, чем хотел признать Дэнверс. Может, Зак ненавидит человека, который его вырастил. Если принять во внимание вражду между семьями Дэнверс и Полидори, все возможно.

Логан был убежден: чем скорее найдется Зак, тем скорее удастся обнаружить Ланден. А когда он найдет обожаемую дочку Уитта, они будут в расчете.

Члены семьи Дэнверс бродили по отелю в халатах, как неприкаянные, переговариваясь шепотом и стараясь не беспокоить Кэтрин, которая сидела в оцепенении с дымящейся сигаретой между пальцами.

Триш грызла ногти, с ногами забравшись в кресло, Джейсон бродил по комнате, словно лунатик, Нелсон нервно дергался, словно чувствовал себя виноватым. Все были здесь, кроме Ланден, ее няни Джинни и Зака.

Уитт горячо надеялся, что девочка не захотела идти спать и спряталась в укромном уголке, а Джинни – эта идиотка – вместо того, чтобы признаться, что она потеряла ребенка, ищет ее по отелю. Но в глубине души Уитт сознавал, что он надеется напрасно. Ланден похищена. Жива ли она? Он не должен представлять себе худшее, иначе сойдет с ума.

Все полицейские, кроме Джека Логана, ушли.

Кэт откинула с лица рассыпавшиеся пряди волос, посмотрела на мужа пустыми глазами и прошептала:

– Мы должны что-то делать.

– Копы обыскивают здание. Логан прочесывает список гостей и допрашивает всех, кто хотя бы на милю приближался к отелю.

– Этого недостаточно! – За холодными словами скрывалась буря эмоций. – Мой ребенок пропал! Ланден исчезла!

Борясь с подступившими слезами, Кэт бесцельно покружила по комнате и взяла новую сигарету.

– Что ты хочешь чтобы я сделал? – Уитт чувствовал себя совершенно беспомощным, это состояние было ему совсем незнакомо. Он всегда был у руля.

– Используй свое влияние! Ты самый богатый человек в городе, ты не должен сидеть и покорно ждать новостей. Подумай, к кому можно обратиться. Вызови это чертово ФБР, в конце концов! Найди мою дочь! – Ее руки тряслись.

– ФБР уже работает, они всегда подключаются к делам о похищении на случай, если жертву увезут за пределы штата. И я сделаю все, что возможно, чтобы найти Ланден, ты это прекрасно знаешь. Верь мне, я стараюсь.

– Ты должен действовать! – Кэтрин погасила только что зажженную сигарету. – Может быть, Ланден где-то с Заком, – сказала она, снова возвращаясь к этой мысли, – и все это просто глупая шутка.

Уитт посмотрел на нее с сомнением.

– Или он задумал что-то плохое. Ты же знаешь, Уитт, парень постоянно в чем-то замешан. Он всегда по другую сторону закона, как и его отец.

Уитт не ответил ей, но был потрясен. Сомнение в его отцовстве витало в воздухе, но они никогда не обсуждали это с Кэт. Он не хотел верить, что у мальчика, которого он считал своим сыном все эти годы, течет в жилах дурная итальянская кровь, кровь его врага. Но сейчас было не время углубляться в это. Ему нужно было во что бы то ни стало сохранить холодную голову.

Его младший сын Нелсон что-то выглядел слишком испуганным. Уитт никогда не питал к нему особенной нежности, слишком уж он внешне походил на Юнис. свою мать. Что-то было не так с мальчиком, что-то странное постоянно проскальзывало в его поведении.

– Почему ты не сказал мне, что Зака не было в спальне? Ты не мог этого не заметить: у вас общая комната, – обратился к нему Уитт.

– Не знаю.

– Где он?

– Не знаю.

Уитт сверлил сына взглядом.

– Все равно ты что-то недоговариваешь, – сделал вывод Уитт.

– Я только видел, как он ушел с вечеринки. Уитт не отводил от него взгляда.

– Ушел? Когда?

Кэтрин подошла ближе к Нелсону.

– Сразу же, как только Уитт разрезал торт, да? Нелсон неохотно кивнул.

– И Ланден была вместе с ним? – спросил Уитт, уже зная ответ.

Нелсон отрицательно затряс головой, его длинные светлые кудри разлетелись по плечам.

– Он ушел один, не хотел, чтобы ему помешали.

– Почему ты нам раньше это не рассказал? – Казалось, Кэтрин готова была наброситься на мальчика.

– Ну, я не хотел, чтобы у него были неприятности.

– Ланден пропала! – закричала Кэт. Она была на грани истерики. – Мне плевать, какие неприятности могут быть у твоего брата!

Уитт встал между сыном и женой.

– Мы пока еще ничего не знаем. Давай не делать поспешных выводов.

– Этот парень всегда нарушал закон, – злобно сказала Кэтрин. – Я не хотела этому верить, но не собираюсь его покрывать.

– Хватит! – Уитт перевел взгляд на старшего сына и увидел, что по губам Джейсона скользнула усмешка. – Ты находишь это забавным?

– Нет, конечно, нет.

– Ты знаешь, где твой брат?

– Я думаю, что он проводит время с какой-нибудь девушкой, – спокойно ответил Джейсон, глядя прямо в глаза Уитту. – Он постоянно возбужден.

Кэтрин была шокирована.

– Ну ладно, отец. Не притворяйся, что забыл, как это бывает в шестнадцать лет, когда думать ни о чем больше не можешь. Зак просто кого-то подцепил.

Уитту было не до воспоминаний. Не теперь, когда пропала Ланден.

Глава 3

Вой сирен.

Где-то совсем недалеко звуки сирен разрывали ночь. Зак медленно открыл глаза. Где он? Он попытался подняться, руку пронзила боль. В голове шумело, картинка перед глазами была нечеткой. Сжав зубы, он встал на колени и увидел под собой темное кровавое пятно на дешевом ковре. Комната кружилась, но память медленно возвращалась. Отель «Орион», номер 307. Софи. Наконец он вспомнил все. Соблазнительную девушку, мужчин, которые вломились в номер и чуть не убили его. Почему они хотели его убить? Потому что приняли его за Джейсона.

Этот негодяй его просто подставил. Родной брат.

Наконец Зак встал на ноги и потащился в ванную. С трудом превозмогая боль, он кое-как включил воду. Зак посмотрел в зеркало: жуткое зрелище, под глазами расцветали синяки, на ноздрях и на губах – запекшаяся кровь, глубокая рана пересекала лицо от лба к уху. Его смокинг был порван и залит кровью.

Ярость и стыд боролись в его душе. Джейсон заманил его к проститутке, и он чуть не погиб. Но он остался в живых и отомстит брату за подлость.

Зак умылся, морщась от боли, когда вода попадала в рану. Он побоялся трогать плечо, чтобы оно не начало снова кровоточить. Надо было спешить. Зак не собирался никому объяснять, что произошло, и не хотел, чтобы бандиты вернулись и прикончили его. Он собирался как можно скорее вернуться в отель «Дэнверс» и незаметно пробраться в свой номер.

Он полагал, что это будет нетрудно. Его часы показывали половину пятого утра: почти светало. Вечеринка давно закончилась, а те, кто еще не спал, должно быть, так пьяны, что даже не узнают Зака. И тогда он найдет Джейсона и посчитается с ним.

Зак вышел из номера и, никем не замеченный, спустился в холл. Выждав, когда портье отвернулся, он прошел к выходу мимо старика, продающего утренние выпуски газет, и наконец оказался на улице.

В городе бушевала гроза. Дождь лился потоками, стекая Заку за воротник. Наклонив голову, он упорно шел против ветра. В голове гудело, ноги его не слушались, и только усилием воли он заставлял себя двигаться вперед.

Завернув за угол, Зак увидел у отеля «Дэнверс» несколько полицейских машин. Синие и красные огни мигалок освещали отель и десяток вооруженных полицейских вокруг. Зак замер.

Когда он понял, что случилось, его гнев сменился страхом. Джой с напарником добрались до Джейсона и напали на него прямо в отеле отца. Джейсон убит! Зак на подгибающихся ногах кинулся к отелю, забыв о том, как он выглядит, и не думая о полицейских с резиновыми дубинками и пистолетами. Он перебежал через улицу, не обращая внимания на редкий транспорт, не слыша сигналов машин и скрипа тормозов.

– Эй, ты! Стой! – послышался громкий окрик.

Зак продолжал бежать между двумя припаркованными автомобилями.

– Парень, я тебе говорю. Стой!

Но Зак не чувствовал ничего, кроме страха и боли в плече.

– Полиция! Стреляю!

Это Зак услышал и остановился прямо между двумя полисменами, которые подбежали к нему с поднятыми пистолетами. Их лица были серьезны: они были готовы стрелять без дальнейшего предупреждения.

– Руки вверх! Живо!

Зак медленно поднял одну руку, другая безжизненно висела и не повиновалась ему.

– Черт! Посмотри на него, Билл! – удивленно сказал один из копов. – Похоже, нашему парню крупно не повезло. Что с тобой случилось? Ты знаешь, где девочка?

– Что? – переспросил Зак, думая, что полицейский говорит о Софи, но не собираясь рассказывать ему о происшедшем. Он не верил копам.

Более толстый – Билл – мрачно улыбнулся.

– Ты его узнал, Стив? Это сын Дэнверса. Тот, который пропал.

– Закари?

– Да, ну и что?

Полицейские обменялись многозначительными взглядами, и кровь Зака похолодела. Высокий коп, Стив, сказал:

– Так где же девочка?

– Какая девочка?

– Твоя сестра.

«Триш? Ланден?» – мелькнуло в голове Зака.

– Что с моей сестрой? – спросил Зак. – Где Джейсон?

Билл взял его за руку, и Зак чуть не потерял сознание от боли.

– Уберите руки!

– Посмотри на это, Билл. – Стив показал дубинкой на кровавое пятно на рукаве Зака. – Ты не ранен, парень?

– Давай отведем его к отцу. В отеле есть врач. И Дэнверс вызвал своего личного врача к жене. Пошли, парень, сюда, через заднюю дверь. Ты же не хочешь, чтобы в газетах появилось твое фото в таком виде?

– Что случилось с Триш? – спросил Зак испуганно. Эти бандиты добрались до его сестры. Она была пьяна и... Господи! Он им покажет!

– Может быть, ты сам нам расскажешь, – ответил Билл, уводя Зака к служебному входу. – Думаю, что ты знаешь немало.

– Мне плевать, сколько сейчас времени, – кипятился Уитт.

Его терпение истощилось. Ланден исчезла без следа, и Уитт догадывался, кто за этим стоит.

– Я требую, чтобы вы послали машину к Полидори! Если надо, разбудите этого грязного итальяшку и вытрясите из него все, что он знает!

– Успокойся, Уитт. Мы допросим мистера Полидори после того, как закончим обыск отеля.

– Вы должны это сделать!

Уитт потянулся к сигарному ящику, который хранился в столе в кабинете на первом этаже отеля. Кэтрин спала после укола, сделанного ей доктором Макгенри. Уитт закурил и вышел из-за огромного стола.

– Вы обыскали все номера?

– Дважды, – ответил Логан. Его злило, что Уитт считает его и его людей идиотами, неспособными выполнять рутинную работу.

– А служебный лифт?

– И бойлерную, бельевые, конференц-зал, лифтовые шахты, комнаты персонала и холодильники. Мы прочесали машины на стоянке, ресторан, винный погреб и разобрали весь чертов отель по камешку. Его несколько раз перестраивали, и мои люди подозревали, что обнаружится какое-нибудь помещение, о котором все давно забыли. Поверь мне, Уитт, здесь ее нет.

– Тогда чего же ты ждешь?

– Отчетов от моих людей на улице. Мы перекрыли прилегающие к отелю кварталы, проверяем каждый дом и ищем под каждым кустом.

– Вы зря тратите время! – рявкнул Уитт. – Полидори...

Он повернулся на шум и увидел, что два полицейских ввели окровавленного Зака.

– Позовите доктора, – приказал он и повернулся к сыну: – Что с тобой?

Зак с подозрением посмотрел на копов и провел языком по распухшим губам.

– А тут что происходит? – спросил он. – Что-то случилось с Триш?

– С чего ты взял?

– Копы сказали, что она пропала.

– Они имели в виду Ланден, – хрипло сказал Уитт.

– Ланден? Она ведь еще ребенок, – не понял Зак.

– Ты был с ней?

Зак отрицательно помотал головой и покачнулся.

– Господи! Что с ней?

– Она пропала.

– Как пропала?

– Вместе с Джинни. Они исчезли. Это все, что мы знаем. – Несмотря на то что Уитт злился на парня, он понимал, что Заку сильно досталось. – Как ты себя чувствуешь?

– Выживу.

– Ну и что с тобой случилось? – спросил Уитт раздраженно.

Он поднял трубку телефона и набрал номер.

– Мистер Макгенри еще здесь? Я послал за ним человека. Просто скажите, чтобы доктор спустился ко мне в кабинет. Что? Вернулся Зак. Ему нужен врач.

Уитт бросил трубку и снова обратился к сыну:

– Тебе лучше лечь. Похоже, ты потерял много крови.

– Я в порядке. Уитт взорвался:

– Просто делай, что тебе говорят! Раз в жизни ты можешь вести себя нормально? Ложись на диван, и пусть Макгенри тебя осмотрит.

Казалось, Зак собирался протестовать, но он сдержался и сел на диван как раз в тот момент, когда доктор Макгенри, как всегда, живой и энергичный, вошел в кабинет. Он пользовал членов семьи уже много лет и был не только самым лучшим врачом, но и человеком, который умел держать язык за зубами.

– Ну, не хотел бы я лечить твоего противника! Представляю, что ты с ним сделал. – Умелые руки ловко сняли смокинг и рубашку, и обнажилась кровоточащая рана.

– Ладно, Зак, рассказывай, – приказал Уитт, отправив сломанную сигару в переполненную пепельницу и закуривая новую.

Зак упрямо молчал. Дэнверс попытался говорить спокойно.

– Зак, неважно, что ты думаешь обо мне. Сейчас меня волнует только безопасность Ланден. Так что лучше расскажи мне, что произошло с тобой сегодня ночью. От этого может зависеть жизнь твоей сестры.

Зак смотрел на него с ненавистью, но Уитту было все равно. Он повернулся к Логану и добавил, глядя тому прямо в глаза:

– То, что ты нам сейчас расскажешь, Зак, не выйдет за пределы этой комнаты.

Логан кивнул, подтверждая его слова, и Уитт продолжил:

– Мы тебя слушаем, Зак.

Зак закрыл глаза, чтобы комната перестала кружиться. Он хотел бы солгать, но не осмелился и изложил всю историю, исключая только участие Кэтрин и Джейсона. Он не рассказал, что мачеха раздразнила его, танцуя с ним, и Джейсон дал ему ключ от комнаты Софи. Зак не заложил брата, он заявил, что сам договорился встретиться с Софи. Он не знал, почему он это сделал. Может быть, он хотел разобраться с Джейсоном сам. А может быть, в глубине души любил брата, несмотря на то что все эти годы их отношения были хуже некуда.

Доктор молча обрабатывал рану. Он ворчал себе под нос, смазывая Зака чем-то жгучим, затем зашил плечо и занялся лицом.

– Твой нос снова сломан, это придаст тебе шарма, – сказал Макгенри, стирая засохшую кровь с лица.

Каждый раз, когда доктор касался носа, Зак едва не терял сознание.

– Сейчас будет не так больно. – Макгенри достал шприц и ввел Заку обезболивающее.

Наконец вмешался Логан – один из лучших полицейских в Портленде или, по мнению Зака, заноза в заднице. Парень видел, что тот ему не верит. И заметил, какими взглядами обменялись копы, когда он рассказывал о проститутке. Что бы он ни сказал, они будут считать, что он лжет.

– Эти парни, которые на тебя напали, – спросил Логан, когда доктор начал укладывать инструменты в свой чемоданчик, – значит, их звали Руди и Джой?

– Так они друг друга называли.

– Ты их видел раньше?

– Никогда.

– Я сделал, что мог, теперь его нужно отвезти в больницу, – вмешался доктор.

Логан и глазом не моргнул.

– Док, мы ищем ребенка. Здесь все решают минуты. Нужно, чтобы Зак поехал с нами в участок и посмотрел несколько фотографий, вот и все.

– Я против. Уитт нахмурился.

– Зак, а ты что скажешь?

Его плечо горело, кровь стучала в голове, но он кивнул отцу:

– Я поеду.

Макгенри больше ничего не мог сделать. Он отвел Уитта в сторону и сказал ему что-то, чего Зак не расслышал.

Через несколько минут он уже сидел в полиции и в мигающем флуоресцентном свете рассматривал черно-белые фотографии, с трудом фокусируя взгляд. Шли часы, люди приходили и уходили, Заку было все труднее сосредоточиться.

– А этот? Может быть, этот?

Снова и снова перед ним бесконечная череда фотографий мужчин, которых он никогда не видел. Отец сидел тут же, дымя своей сигарой.

Все фотографии начали казаться одинаковыми, и лица поплыли перед глазами. У Зака все болело, время от времени сон наваливался на него. Один из копов следил за его реакцией, другой приносил кофе, который отдавал пеплом от сигарет.

– Это все. Он никого не узнал, – зевая, сказал коп. Тощая женщина, заступившая в утреннюю смену, начала убирать папки.

– Думаю, Руди и Джоя нет в картотеке, – сказал Ральф О'Доннелли.

– Руди? – переспросила женщина.

– Да, парень слышал это имя, – объяснили ей.

– Что же вы сразу не сказали?

Она порылась в папках, открыла одну из них и сунула разворот Заку под нос.

– Посмотри еще раз.

В наступившей тишине все уставились на Зака. Он водил пальцем по рядам фотографий, чтобы не пропустить ни одного лица. Наконец он нарушил молчание:

– Ну я не думаю...

– Посмотри еще раз. Представь, что твой бандит побрился, причесался по-другому или еще что-то в этом роде, – раздраженно бросил Логан.

Зак сжал зубы, рассматривая расплывающуюся фотографию в нижнем ряду страницы. Борода и усы, длинные волосы, но тот же нос крючком и те же холодные глаза. Он тихо прохрипел, показывая на фото:

– Наверное...

– Рудольфе Джанотти, – самодовольно сказала женщина, видно было, что ей приятно побить мужчин на их поле. – Парень, который работает на Джозефо Сири.

– Итальяшки! – прорычал Уитт. Он вскочил, схватил папку и принялся разглядывать фотографию. – Держу пари, они связаны с Полидори.

– Точно! – сказала женщина. – И полное досье: наркотики, сутенерство, может быть, еще и азартные игры.

– Я вам говорил! – Уитт неловко дернулся и лягнул ножку стола. – Когда я доберусь до Энтони, мало ему не покажется! Поехали!

– Не Энтони! – перебила его женщина. – Мы говорим не об отце. Эти типы, – она показала на фото, – связаны с сыном, Марио Полидори.

Глаза Уитта потемнели от гнева. Он ненавидел сына также сильно, как и отца.

– Тащи его сюда, Джек. Мы поговорим с ним.

– Это от нас не уйдет, – спокойно сказал Логан. – Но сначала надо найти Сири и Джанотти. Посмотрим, что они скажут. И что они знают. Тогда мы сможем прижать Марио Полидори.

– И его отца!

– Может быть.

Уитт снова впал в ярость.

– Он стоит за этим, Джек! Я твержу тебе об этом с самого начала. Он похитил мою девочку, и бог знает что может случиться с ней!

– Не волнуйся, Уитт, мы найдем ее.

Голос Логана доносился как будто издалека, и Заком овладело безразличие. Комната завертелась, и стало темно. Он соскользнул со стула и потерял сознание до того, как его голова ударилась о грязный пол, покрытый линолеумом.

Прошло два долгих тяжелых дня. Зак проснулся на больничной койке. Плечо горело, ватные тампоны в носу мешали дышать. Бинты охватывали голову и плечо, страшно воняло антисептиком.

– Ты выглядишь ужасно.

Услышав голос Джейсона, он быстро повернулся, и боль пронзила руку. Ключ, София, бандиты, Ланден – все вспомнилось мгновенно.

– Сукин сын! – сказал Зак, с трудом ворочая языком. – Ты меня подставил.

Он попытался приподняться, опираясь на загипсованную руку.

– Все не так, Зак. Мне очень жаль. Я не знал, что так получится.

– Лжешь!

Джейсон спокойно продолжал:

– Понимаешь, у меня были небольшие стычки с ее любовником, но...

– Небольшие стычки! Они мне чуть яйца не отрезали! – От злости Зак даже забыл о боли. Каким идиотом надо было быть, чтобы попасться в ловушку Джейсона! – Меня от тебя тошнит!

– Я не знал, что они там будут.

– Если бы не знал, ты бы пошел туда сам, а не подставил меня.

Зак отвернулся к окну. Ему были видны пушистые облака и след самолета на голубом небе. До боли сжав челюсти, он не смотрел на брата. Складка на наволочке бередила рану на лице. Господи, как он ненавидит больницы! Почти как Джейсона!

– Отец считает, что похищение Ланден – дело рук Полидори.

Зак не ответил. Вражда между Полидори и Дэнверсами велась не одним поколением. Все неприятности, которые случались с ним в жизни, Уитт приписывал Полидори.

– Нет ничего нового. Даже ФБР ничего не накопало. Никто не требовал выкупа, и Джек Логан считает, что Ланден захватили террористы.

– Логан просто идиот.

– В своем деле он понимает. – Джейсон подошел к изголовью постели и встал так, чтобы попасть в поле зрения Зака. – Слушай, я знаю, что все это плохо выглядит, но так совпало. – Он замялся. – Я все равно чувствую себя виноватым.

– Ты и виноват.

– Но я правда не знал, что они тебе что-то сделают.

– Ты знал, что они придут.

– Никогда! Я клянусь тебе! Я только знал, что Софи меня ждет. Я не представлял, что ее парень настолько разозлится, чтобы послать туда этих придурков с ножами.

Зак недоверчиво хмыкнул.

– Я не обижаюсь на тебя за то, что ты мне не веришь. – Джейсон тяжело вздохнул. – На самом деле я как раз вчера решил больше не встречаться с Софи. Но я не мог знать, что они нападут на тебя. Я думал, ты поимеешь хорошую телку, только и всего. Ты должен мне поверить.

Но Зак не верил. Он свалял дурака в первый раз, когда поверил Джейсону, и не собирался повторять свою ошибку, за которую дорого заплатил. Он упорно смотрел в сторону.

– Если бы я мог что-нибудь изменить, Зак, я бы все сделал для этого. Кстати, дома дела совсем плохи. Отец вышел на тропу войны с Полидори, а Кэтрин живет на таблетках и к тому же пьет. Триш тоже. Впрочем, она так уже давно.

Джейсон снова попытался поймать взгляд Зака.

– Что касается Нелсона, в его глазах ты герой. Зак заскрипел зубами.

– Ну да, – сказал Джейсон, надевая куртку. – Он считает, что человек, который переспит со шлюхой и получит удар ножом, заслуживает медали за храбрость.

– Зак? – Знакомый голос пробудил теплые детские воспоминания: ощущение радости, уверенности, что тебя любят, запахи корицы и горячего шоколада, и самое приятное – нежный жасминовый аромат духов. Как давно это было...

Зак медленно открыл глаза. Приглушенное ночное освещение смешивалось с отблесками прожекторов, горящих вокруг стоянки машин. В изножье кровати стояла высокая крупная женщина в дорогом костюме. Мама. Юнис Патриция Прескотт Дэнверс Смит. Зака затопили эмоции: обида, гнев, тоска и боль. Он не хотел разбираться, откуда эта боль.

– Что ты здесь делаешь?

На него смотрели грустные глаза человека, которому суждено всю жизнь расплачиваться за сделанную ошибку.

– Мне позвонил Нелсон и рассказал, что случилось. Я прилетела из Сан-Франциско первым же самолетом. Она подошла и взяла Зака за руку.

– Бедный мой! Как ты себя чувствуешь? Нормально? Он никогда не будет нормально себя чувствовать. Они оба знали это. Зак отдернул руку.

– А тебе какое дело? Тебя это не касается, – сказал Зак, с трудом ворочая языком.

– Меня это касается. Я очень волнуюсь. Больше всех на свете.

Он фыркнул.

– Ты не веришь, что я люблю тебя, – тихо сказала Юнис. – Никогда не верил.

Зак закрыл глаза. Ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать всю эту ложь, в которую так хотелось поверить. Если бы она любила его, она не оставила бы его с Уиттом.

Зак не отвечал. Он пытался притвориться, что она не существует. Он делал это уже много лет. Так было легче. Она может говорить что хочет, но Уитт просто купил ее, заплатил достаточно, чтобы она отказалась от своих детей.

– Я всегда считала, что у нас с тобой особые отношения, – сказала Юнис со вздохом.

Интересно, подумалось ему, она так же перебирает жемчуг на шее, как делала всегда, споря с Уиттом? Сколько времени прошло с того момента, когда он перестал ей верить? Восемь лет? Девять?

– Мне не хотелось этого говорить, мать не должна по-разному относиться к своим детям, но ты всегда был моим любимцем. Ближе всего к моему сердцу.

– Не лги мне. Мы оба знаем, что у тебя нет сердца. Юнис рассердилась:

– Закари, не смей... – Она заставила себя замолчать, гнев прошел, осталась горечь. – Наверное, я это заслужила.

Сколько можно! Почему бы ей просто не заткнуться? Но он не мог не слушать.

– Я бы никогда тебя не оставила. Твой отец позаботился о том, чтобы я больше не видела своих детей. Ты можешь не верить, но это мне дорого стоило. Я сожалею, что...

Зак ей не верил. Ее связь с Полидори длилась несколько лет. Она не могла не знать, что за это придется платить. Зак считал, что она пренебрегла своими детьми, мужем, всей семьей и предпочла мужчину, который просто использовал ее, чтобы отомстить Уитту. Зак ни секунды не верил, что Юнис и Энтони Полидори любили друг друга. Между ними не было ничего, кроме секса. Эта мысль причиняла ему боль. Полидори выбрал Юнис, чтобы разрушить жизнь Уитта, а она спала со смертельным врагом своего мужа для развлечения. Ей хотелось ощутить свою привлекательность и поквитаться с пренебрегающим ею мужем, доказать, что она может сама принимать решения, неважно, правильные или нет.

Зак равнодушно слушал ее оправдания. Он знал, что они с Уиттом никогда не были счастливы в браке. В доме всегда ощущалась напряженность. Ему было интересно узнать, как начались ее отношения с Полидори, где они встретились, кто сделал первый шаг, но об этом детям никогда не рассказывали, так что приходилось полагаться на свое воображение.

– Ты слишком легко осудил меня, Зак, – чуть слышно продолжала Юнис. – Ты не знаешь, каково это – быть совершенно одинокой, ненужной. Притворяться, что ты счастлива, когда тебе тошно, улыбаться, когда ты готова выть.

Он открыл глаза и увидел, что Юнис стоит у окна, прислонившись лбом к стеклу. Она выглядела измученной и несчастной. Зак невольно задумался, что стало тому причиной: ее жизнь с Уиттом, потеря детей или новый брак с одним из самых знаменитых кардиологов в стране.

Юнис повернулась, почувствовав на себе его взгляд.

– Ты не должен ненавидеть меня, Зак. Не надо ненавидеть меня за то, что я люблю тебя.

– Ты не знаешь, что такое любовь.

– Нет, знаю. Я знаю любовь и боль, которую она причиняет. К сожалению, тебе это тоже знакомо. Никто, и ты в том числе, не может жить без любви.

Она обхватила себя руками!

– Ты хотел бы ненавидеть меня, Зак, потому что тебе так легче. Я причинила тебе боль, изменив твоему отцу.

– Я не хочу об этом слышать.

– Но я не могла поступить иначе, ты должен понять. Уитт был абсолютно равнодушен ко мне, и у него были другие женщины. Я встретила в банке Энтони. Он был ласковым, обаятельным. И с этого все началось. Я знала, что не должна, но это было сильнее меня. Теперь ты все знаешь. Наверное, ты все равно будешь меня ненавидеть.

– Мне плевать.

– Ты только так говоришь. Я хочу попросить у тебя прощения. Ты сможешь простить меня? Зак молчал.

– Я готова для тебя на все, Зак.

Ее голос звучал так искренне, что Заку хотелось ей поверить, но он поборол это искушение.

– Может быть, ты наконец уйдешь?

– Ты не понимаешь...

– Я не хочу ничего понимать. – У него снова разболелась голова.

Юнис проглотила приготовленные слова. Когда она заговорила снова, ее тон был ледяным.

– Ты знаешь, как меня найти, Зак. Думаю, тебе трудно жить с отцом. Если ты захочешь приехать в Сан-Франциско и пожить с нами...

– Нет, спасибо.

Он не хотел этого. Если у Юнис снова прорезались материнские чувства, значит, ее снова мучает совесть, как всегда в Рождество и в дни рождения детей. Она всегда была матерью по выходным, и ее это устраивало.

– Если ты передумаешь...

Она уже взяла сумочку и подошла к двери.

– Я никогда не передумаю.

– Как скажешь, Зак, но я прилетела только потому, что люблю тебя.

С этими словами Юнис вышла из палаты, остался только шлейф знакомых с детства духов.

Зак почувствовал пустоту и одиночество. Он отчаянно пытался побороть эти ощущения. Он один на этом свете. Отец не доверял ему, мать – несмотря на все заверения – не любила его, и его почти ничего не связывало с братьями и сестрой. Свою мачеху он мог характеризовать только нецензурными словами. А теперь еще пропала Ланден. К удивлению Зака, его сильно расстраивали мысли о том, что она где-то одна, испуганная и одинокая, может быть, даже в опасности. Он зажмурился, он не собирался плакать. Ни о матери, ни о Ланден, ни о себе. Он пролил слишком много слез, когда потерял мать, он не так глуп, чтобы снова плакать об этом.

«Да, пора делать ноги», – подумал Зак. Как только он будет здоров, он продаст свой «Порш» и будет свободен, как ветер. Господи, какой же он дурак! Он никак не мог уехать. Только не сейчас, пока не выяснилось, что с Ланден. Иначе они решат, что он виноват, и пустят по его следу половину полицейских штата. Но может быть, к его выздоровлению Ланден уже найдется. Тогда всем будет наплевать, что он уехал.

Нужно набраться терпения, а это нелегко. Терпение никогда не числилось среди его достоинств. Но сейчас у него нет другого выхода – только ждать.

Глава 4

Джек Логан не доверял Полидори. Ни теперь, ни раньше. И не только потому, что они были итальянцами. Они были итальянцами худшего сорта, тесно связанными с криминалом.

«От этих грязных даго всегда жди неприятностей», – подумал он, включая зажигалку в своем роскошном двухдверном «Форде» 1969 года. Вишневая машина со сверхмощным двигателем была подарком Уитта Дэнверса. И недешевым подарком. Логан не хотел думать об этом как о взятке. Он старался не вспоминать, как он, честный коп, стал карманным полицейским Дэнверса. На красный свет у Семнадцатой улицы он вытащил из кармана пачку «Мальборо» и сунул себе в рот сигарету. По правде говоря, Дэнверс нравился Логану не больше Полидори. Зажигалка щелкнула, он закурил и поехал дальше, когда вспыхнул зеленый.

Логан вообще не доверял людям с деньгами, особенно с политическими амбициями. И во главе его списка подозрительных лиц – если бы таковой существовал – стояли бы Энтони Полидори и Уитт Дэнверс. Полидори собирался баллотироваться от штата в сенат, и его горячо поддерживали как католики, так и итальянцы. Уитт, по мнению Логана, собирался стать мэром или губернатором, и все профсоюзы Портленда отдали бы за него свои голоса. От одной этой мысли Логану становилось тошно.

Проехав бульвар, Логан повернул на юг, к Милуоки. Там селились все итальянские фермеры еще в прошлом столетии. Когда-то Полидори были торговцами овощами. Они копили деньги, покупали по дешевке землю, продавали свои продукты в лучшие рестораны Портленда и незаметно превратились в богачей. Конечно, до Дэнверсов им было далеко, однако семья Полидори была далеко не последней в городе.

Вдыхая ароматный дым, Логан представлял себе, с каким удовольствием он бы посадил Полидори за похищение ребенка Дэнверсов. Посмотреть, как этот самодовольный маленький итальяшка потечет на допросе! Но этого никогда не будет. Логан знал это, Полидори знал это, и даже Уитт Дэнверс, этот упрямый осел, и тот прекрасно это понимал, хотя и не желал никому в этом признаваться.

Игнорируя ограничение скорости, Логан сильнее нажал на газ и промчался по узким улочкам Милуоки мимо клуба «Уоверли-Каунти», самого элитарного клуба в графстве. Акры, когда-то сплошь засаженные овощами и зеленью и принадлежащие предкам Полидори, теперь были территорией загородного клуба, протянувшейся по восточному берегу реки Уиламетт.

Сколько Логан помнил, Полидори жили в Хайтсе. Стефано, отец Энтони, был очень неглуп. Он умел беречь деньги и умел их хорошо вкладывать. Стефано купил почти целый квартал Портленда и построил открытый рынок и маленькое кафе, которое со временем превратилось в настоящий итальянский ресторан, один из лучших ресторанов города. Во время Великой депрессии Стефано покупал собственность в городе по бросовым ценам, а когда начался подъем, открыл целую сеть ресторанов в разных районах, а также приобрел один из самых старых отелей всего в трех кварталах от «Дэнверса». Это был настоящий памятник архитектуры, красивейшее здание Портленда.

Но на этом Стефано не остановился. Когда он завоевал положение и богатство, ему понадобился новый дом для его семьи. И он приобрел огромное имение рядом со знаменитым клубом.

Первый итальяно-американец, поселившийся в аристократическом Хайтсе, Стефано перестроил имение и создал, подобие итальянской виллы. Розовое здание на вершине холма, шесть каминов, облицованных мрамором, три фонтана и многоярусный сад, уступами спускающийся к реке, – это было нечто.

Когда Стефано неожиданно погиб, Энтони унаследовал виллу, которую в Хайтсе прозвали «Маленькой Италией».

Логан повернул и подъехал к воротам виллы. К машине подошел темноволосый охранник, и Логан молча показал полицейский значок. Это было больше ритуалом, чем необходимостью, так как охранник знал копа в лицо.

Наконец ворота открылись, и «Форд» покатился между кустами роз и фонтанами к главному входу.

Энтони Полидори, коротышка без талии, с редкими усиками и темными умными глазами, которые загорались, когда он злился, встретил Логана на пороге и провел в холл, в котором могло бы поместиться все жилище копа.

– Можешь не объяснять, почему ты здесь, – сказал Полидори, когда они прошли в кабинет. – Это снова из-за дочки Дэнверса.

Предложив посетителю кресло, он прошел к бару, налил в два хрустальных стакана на три пальца ирландского виски и передал один из них Логану.

Аромат напитка приятно щекотал ноздри, но коп, не пригубив, поставил свой стакан на массивный стол. Логану страшно хотелось выпить, но он старался скрыть это.

– Так вышло, что в связи с этим делом всплыло твое имя.

– Именно так мне и сказали. – Полидори стоял у окна и смотрел на открывавшийся вид на сверкающую на солнце реку. – Твои ребята уже были здесь сегодня. Ты знаешь, что я терпеливый человек, но даже я считаю, что не нужно зря тратить мое время и деньги налогоплательщиков. Мне нечего сказать ни тебе, ни твоим людям. Оставьте меня в покое, займитесь настоящими бандитами.

Логан не потрудился ответить. Пусть итальяшка выговорится. Он успеет прижать ему хвост.

– Я удивлен, – продолжал Полидори, – что ты приехал сам.

– Отчет Тейлора меня не устроил. Он мне показался неполным.

Полидори откашлялся, затем отпил из стакана.

– Я не знаю, что еще надо сказать твоим людям, чтобы они поняли: я не имею отношения к похищению. Передай семье Дэнверс мои глубочайшие...

– Хватит болтать, – Логан сказал это таким низким голосом, что сам себя не узнал.

Глаза Полидори гневно вспыхнули.

– Ты тоже мне не веришь. – Он театрально вздохнул.

– Давай перейдем к фактам. Двое из твоих людей напали на Закари Дэнверса, избили и порезали его. Он сейчас в больнице. И примерно в это же время пропала вместе с няней Ланден Дэнверс. Совпадение?

– Может быть, мне лучше вызвать адвоката?

– Ты мне не ответил.

– Я не имею никакого отношения ни к тому, ни к другому, – сказал Полидори, наливая себе новую порцию виски. – Никакого.

Логан не поверил итальянцу.

– Может быть, тебе следует понять, почему мы на тебя нажимаем. У меня хорошая память. Я не забыл, что ты говорил, когда умер твой отец.

– Это было давно.

Логан, не мигая, смотрел Полидори прямо в глаза.

– Ты обвинял в поджоге отеля Джулиуса Дэнверса, отцаУитта.

Лицо Энтони налилось кровью.

– Ты поклялся мстить всей семье Дэнверс.

В глазах Полидори горела такая ненависть, что даже видавшему виды Логану стало не по себе.

– Джулиус Дэнверс был подлым убийцей. Он убил моего отца, Логан. Об этом знает весь Портленд. Он нанял негодяя, который разлил в отеле керосин, и все здание мгновенно загорелось. – Ноздри Полидори раздувались, он придвинулся ближе к Логану. – На пожаре погибло семь человек. Могло бы погибнуть много больше, если бы отель не был закрыт на уикенд. Кто-то знавший, что отец будет в это время в отеле, рискнул и выиграл.

– А может, твой старик сам поджег отель, чтобы получить страховку? – поддел собеседника Логан.

Эффект превзошел ожидание. Полидори взорвался:

– Он погиб, Логан! Его ударили по голове и оставили в офисе, затем полили все вокруг керосином, осталось только поднести спичку, чтобы начался ад! Я никогда не узнаю, умер отец, не приходя в сознание, или он очнулся в пламени и кричал от боли и ужаса, сгорая заживо! Не проходит и дня без того, чтобы я не подумал об этом! – Он снова глотнул виски. – Стефано был достойным человеком. Преданным мужем. Хорошим отцом. А Джулиус Дэнверс превратил его в живой факел. Уитт все это прекрасно знает.

– Все это лишь твои предположения. Полидори с ненавистью спросил:

– Сколько он платит тебе, Логан, чтобы ты был на его стороне? Сколько бы он ни платил, этого мало за такую работу.

Удар попал в цель. Логан потянулся к стакану, но сдержался. С трудом ему удалось расслабиться.

– Давай вернемся к делу. Похищена дочка Уитта. Где она?

– Я не знаю. Я уже сказал тебе, что мне об этом ничего не известно.

– А может, ты решил наконец отомстить, похитив ребенка?

– Не говори глупости, – бросил Полидори, но сжал свой стакан так, что побелели костяшки пальцев.

– Это самый сильный удар, который можно было нанести Уитту. Ланден – его слабое место.

– Поверь мне, я этого не делал. Если ты собираешься обвинять меня, я вызову адвоката. – Полидори подошел к письменному столу и поднял телефонную трубку.

– Я не верю тебе, – спокойно сказал Логан, так внимательно глядя на Энтони, что видел даже капельки пота, выступившие у корней волос. Многолетний опыт допросов подсказывал упрямому копу, что итальянец виноват. Но в чем?

– Неважно, во что ты веришь, Джек. Важно, что ты можешь доказать. Решай, либо ты у меня в гостях, тогда веди себя прилично и выпей виски, который я тебе любезно предложил, либо ты здесь по своим полицейским делам, тогда предъяви мне что-нибудь или убирайся из моего дома.

Логан не шелохнулся. Наконец он добился своего. Полидори вышел из себя.

– Джой Сири и Руди Джанотти работали на тебя.

– Это было давно.

– Значит, они работали на твоего сына. Полидори снова покраснел и оперся о стол.

– Не впутывай в это Марио, – потребовал он. Его губы заметно дрожали.

– Он уже по уши в этом, – ответил Логан. – Говорят, он встречался с дочкой Дэнверса – со старшей дочкой – несколько лет назад. Она была еще несовершеннолетней, шестнадцать, если я правильно помню, когда их отношения испортились.

– Мой сын был на Гавайях, когда пропала девочка, – нахмурясь, сказал Полидори.

– Удобно.

– Он ничего не знает о похищении.

– Весь город знает о похищении, Тони. Это было во всех газетах и на всех телеканалах, даже на общенациональном. Думаю, и на Гавайях. Многие считали, что Ланден похищена ради выкупа, как ребенок Линдбергов, другие говорили, что террористы украли ее, чтобы превратить в человека-бомбу, как бедную Пэтти Херст, хотя это глупо, если учитывать возраст девочки. Однако она исчезла, и никто не требовал ни цента, и ни одна террористическая группировка не взяла на себя ответственность за ее похищение. Странно, не правда ли?

Логан сверлил Полидори взглядом.

– Похоже на то, что кто-то решил отомстить Уитту Дэнверсу. Так что я занялся этой версией, составил список людей, у которых на Дэнверса зуб, и как ты думаешь, кто оказался первым в этом списке?

– Я не должен все это выслушивать. – Полидори уже в который раз потянулся к телефону.

– А Марио дома? Я бы поговорил с ним. – Логан почувствовал, что переиграл Полидори, и поднял свой стакан. Что с того, что он на службе?

– Тебе не о чем говорить с Марио.

– Я могу поговорить с ним здесь, – невинно добавил Логан, водя пальцем по кромке стакана. – Конечно, я могу надеть на него наручники и отвезти в участок. – Он задумчиво нахмурился, словно обдумывая этот вариант. – Вокруг твоего дома полно журналистов. Шустрые ребята. Все что-то вынюхивают. Но ты сам выбирай, как лучше.

– Ты козел, Логан!

– А ты грязный даго!

Полидори опустил трубку на рычаг. Логану казалось, что он видит, как в голове у итальянца крутятся шарики. Было приятно заставить мерзавца попотеть.

– Если Марио согласится помочь, я не заберу его в участок, если нет...

Логан пожал плечами и отпил из стакана, наблюдая за Полидори. Виски было дорогим, оно мягко прошло по накатанному пути и согрело желудок.

– Будет довольно неприятно, если газеты снова вытащат на поверхность эту старую историю с твоим сыном.

Коп самодовольно улыбнулся.

– Скандальные истории не забываются, время от времени они вылезают на поверхность. У людей в этом городе долгая память.

– Ты будешь держать язык за зубами?

– Может, я и козел, но я не лжец.

Полидори со вздохом нажал на кнопку, спрятанную в крышке стола, и в комнате мгновенно появился охранник. После бурного разговора на итальянском, в котором имя Марио слышалось не один раз, охранник снова исчез.

Через несколько минут в комнату вошел Марио, двадцатишестилетний сын Полидори. Он был выше отца, его смеющиеся глаза светлее, темные густые кудри вились по плечам. Настоящий плейбой: красивый самодовольный сынок богатых родителей. Когда он не гонял на автомобилях или не плавал на яхте в Карибском море, Марио управлял рестораном в южном районе города. Сейчас он был взволнован. Он постоянно двигался. Что это? Наркотики? Страх?

Энтони указал на полицейского:

– Ты уже встречался с детективом Логаном?

– Да, мы встречались, – ответил Марио, скользнув взглядом в сторону Логана.

Тот не потрудился встать.

– Он считает, что ты можешь знать что-то о похищении дочки Дэнверса.

– Ты ошибаешься, Джек. – Марио присел на угол стола и начал нервно покачивать ногой. – Я был на Гавайях.

– Ты знаешь Джоя Сири и Руди Джанотти?

– Они работали на меня.

– Что они делали?

– Выполняли поручения, – сказал Марио с обворожительной улыбкой, открывавшей ровные белые зубы. – В ресторане много всяких дел. Я уволил Руди полгода назад: он связался с наркотиками. Застал его на горячем и выгнал. Джой устроил истерику, сказал, если я уволю Руди, он тоже уйдет. Так что я выгнал и его. – Парень слез со стола и отошел к окну, избегая смотреть Логану в глаза.

– И это все? Ты больше никого из них не видел? – Логан допил виски.

Марио пожал плечами.

– Видел, почему нет. У них остались приятели в нашем ресторане, но на меня они больше не работали.

– Знаешь, Зак Дэнверс заявил, что они напали на него? Марио снова пожал плечами.

– Зак Дэнверс врет.

– Не на этот раз. – Притворяясь, что его не интересует ничего, кроме пустого стакана, Логан спокойно добавил: – Люди говорят, что у тебя с Триш Дэнверс был роман.

Лицо Марио превратилось в застывшую маску.

– Я с ней знаком.

– Говорили, что ты ее бросил, – продолжал нажимать на парня Логан.

Марио не отличался терпением: он кипел от злости.

– Какое твое дело, Логан?

– Вроде бы Дэнверс прекратил ваши отношения. Не хотел, чтобы его дочка путалась с грязным даго. Кажется, ей сделали аборт. – Логан поставил пустой стакан на стол.

– Да?

– Я, конечно, не знаю всех деталей, но я над этим работаю. По-моему, у тебя есть серьезные основания мстить Уитту Дэнверсу.

– У многих людей в этом городе есть основания мстить Уитту, – вмешался Энтони. Логан поднял лохматую бровь.

– У некоторых больше, у некоторых меньше.

– Я был на Гавайях. В то время когда напали на Зака Дэнверса, я...

– Я понял, ты сосал «Мартини» на пляже. Но Джой и Руди напали на Зака, а в это время похитили его младшую сестру с няней.

– Я бы поставил на Закари. – Злые глаза и холодная улыбка неприятно изменили лицо Марио. – Признайся, Логан, ты покрывал его с тех пор, как он вышел из пеленок. Да он мать продаст, чтобы достать Уитта.

Марио обменялся быстрым взглядом с отцом. Логан не просек, что они хотели сказать друг другу. Может быть, то, что настоящим отцом Зака был Энтони Полидори. Глядя на Марио, легко было поверить в это. Зак был гораздо больше похож на Марио, чем на своих братьев.

– Ни для кого не секрет, – продолжал младший Полидори, – что Зак ненавидит Уитта. Я считаю, что он инсценировал нападение, чтобы отвести от себя подозрение. Он заплатил няньке, чтобы она увезла Ланден. Пара царапин, и у него отличное алиби. Любой идиот, который знает хоть что-то о семье Дэнверс, знает, что Ланден – любимица Уитта. Ты не там копаешь, Логан.

– Думаешь, отец бы так суетился, если бы похитили кого-нибудь из нас? – спросила Триш, шипя от злости, как разъяренная кошка. – Ничего подобного. Он вне себя, потому что похитили его драгоценную принцессу.

Зак не хотел ее слушать. Лежа в шезлонге у бассейна, он закрыл глаза за стеклами темных очков и мечтал, чтобы Триш убралась подальше. Но она, наоборот, установила свой мольберт в тени старых елей, которые возвышались над кирпичным забором, и уселась на треногий стул рисовать.

День выдался жаркий. У Зака болела голова и горело плечо. Он поправлялся медленно. Он взял жестянку от кока-колы и с удовольствием отхлебнул пива. Вылить колу и налить пива из бутылки, позаимствованной в холодильнике, – дело одной минуты, зато сколько удовольствия! Конечно, его могли застать за этим, но ему наплевать. Зак приложил ледяную банку к ноющему виску и блаженно расслабился, хотя Триш не переставала говорить.

– Отец сходит с ума, потому что ни полиция, ни ФБР не могут найти того, кто стоит за похищением, – сказала она, слегка размазывая рисунок углем кончиком пальца. – Он хочет обвинить Полидори, потому что парни, которые напали на тебя, работали на них раньше.

Неужели так трудно немного помолчать? Зак всего четыре дня назад вернулся из больницы и в первый раз вышел из своей комнаты. Он решил полежать у бассейна, потому что задыхался в четырех стенах.

– Мама вчера звонила, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, но ты вроде спал.

Зак не хотел думать о матери. Она их предала —принесла в жертву своей гордости. Из-за того, что она не могла смириться с деспотизмом Уитта, ее дети вынуждены были терпеть его тяжелый характер, чтобы Юнис могла сохранить свою репутацию. Она не заботилась о репутации, когда спала с этим подонком, Энтони Полидори. Зак ненавидел ее. Но ее слова снова и снова звучали в его ушах: «Ты всегда был у меня любимцем». Его горло сжалось, и он с трудом выговорил:

– Она приходила в больницу.

– И ты, конечно, не стал с ней разговаривать.

– Мне нечего было ей сказать.

– Господи, Зак, как ты можешь быть таким бесчувственным, – сказала Триш, разглядывая свой рисунок.

– Фамильная черта.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Зак протянул руку к столику и включил транзистор, надеясь, что с помощью тяжелого рока ему удастся выкурить сестру. Он покрутил ручку настройки, нашел старый хит «Роллинг Стоунз» и запустил радио на полную мощность.

– Я сама себя не слышу, когда радио так вопит!

Зак молчал. Ему наплевать, если она оглохнет, лишь бы замолчала. Он хотел, чтобы его оставили в покое. И не хотел думать о матери. Или о Ланден. И вообще ни о чем. Он отпил еще пива.

Зак чувствовал, что все члены семьи, включая Триш, постоянно пытались вытянуть у него информацию, касающуюся Ланден, как будто подозревали, что он похитил сестру. Но зачем? И как? И когда?

Зак не верил никому в своей семье. «Может быть, это правда, что в моих жилах течет кровь Полидори», – подумал он с сарказмом. Это было бы что-то – через столько лет узнать, что он сын Энтони Полидори! Это могло бы многое объяснить, например, почему он любимец Юнис. Но Заку не нравилась эта идея. Ни капли. Конечно, Уитт – первосортный мерзавец, но Полидори – скользкий негодяй более низкого пошиба. Полиция уже сто лет знает о его связи с организованной преступностью, но у них нет доказательств.

– Выключи это! – заорала Триш. Зак сделал вид, что не слышал ее.

– Они не нашли родственников Джинни Слэйд? – спросил он.

Джейсон рассказал Заку, что полиция обыскала комнату няни. Если бы нашли ее, нашли бы и Ланден, но ее рекомендации оказались поддельными, а вся семья исчезла.

– По крайней мере, я об этом пока не знаю. – Триш прищурилась, отклонила голову назад и рассматривала свою работу. – Но никто не думает, что она участвовала в похищении, иначе она бы уже потребовала денег. Ее текущий счет в банке нетронут, так же как и ее сбережения. Почти тысяча долларов.

– Откуда у тебя такие подробные сведения? Триш пренебрежительно посмотрела на него.

– Я подслушиваю. У замочных скважин, у открытых дверей и у вентиляционных отверстий.

Зака впервые заинтересовал разговор с сестрой. Он всегда считал, что Триш полностью поглощена собой и ее не интересует ничего, кроме собственной персоны, нарядов, маникюра и очередного приятеля. Хотя в последнее время, припомнил Зак, она не так много встречалась с парнями. После разрыва с Марио Полидори. Зак посмотрел на сестру. Пожалуй, она ничего. Рыжеватые темно-каштановые волосы оттеняли ее голубые глаза. Конечно, она слишком много красилась и носила одежду на два размера меньше, но что-то в ней было, как во всех детях Дэнверса. Но вообще-то она всегда была занозой в заднице.

В свои двадцать лет она все еще училась в художественной школе. Несколько раз Триш уходила из дома, но всегда возвращалась либо с разбитым сердцем, либо обвиняемая в употреблении наркотиков, либо с кучей неоплаченных счетов. Иногда все вместе. Дела о наркотиках – в основном марихуана и изредка героин – прикрывались Джеком Логаном, а отец оплачивал поддельные чеки и восстанавливал положительный баланс кредитных карточек. С разбитым сердцем было сложнее. Триш всегда связывалась с неудачниками. Включая Марио Полидори.

Неважно, при каких обстоятельствах Триш уходила из дома, она всегда возвращалась к толстому бумажнику Уитта с поджатым хвостом. Зак думал, что жизнь в реальном мире со счетами за квартиру и электричество, требующими оплаты, была слишком сложна для его сестры. Она привыкла к тому, что за все платит папочка.

Зак продолжал рассматривать сестру. У нее уже появились горькие складки в углах губ, как у матери. После скандала с Марио Триш сильно изменилась. Зак точно не знал, что произошло у них с Марио, но он слышал, как отец кричал, что Полидори использовал Триш, чтобы отомстить ему. Девушка оказалась в центре незатихающей войны между семьями. Этой вражде, казалось, не будет конца. Но Заку было все равно. Плевать на Полидори и на эту бесконечную склоку. Его это не касалось.

– Знаешь, Зак... – сказала Триш, поворачивая мольберт так, чтобы он мог видеть рисунок – карикатуру на него самого: неопрятный подросток развалился в шезлонге и сосет коку. Рядом орущее радио и под шезлонгом жестянка из-под пива. – Ты бы был поосторожнее.

– Очень остроумно, – заметил Зак, имея в виду карикатуру.

– Не только я вижу тебя насквозь, – сказала Триш, убирая уголь в коробку. – Кэт и отец постоянно строят разные планы. Обсуждают преимущества военной школы и закрытой школы в Европе. Хотят отправить тебя на ранчо, чтобы ты там работал и был подальше от неприятностей.

– Вот еще, – проворчал Зак, хотя ранчо было самой приятной перспективой, особенно по сравнению с остальными.

– Что бы ты ни говорил, лучше военная школа или заграница, чем «Макларен», – сказала Триш, имея в виду исправительное заведение для подростков.

– Они думают, что я туда попаду?

– Я не знаю, что они думают, могу только догадываться, Зак. С тобой не так просто с тех пор, как ты вернулся из больницы и покалечил этого репортера.

Он ухмыльнулся и посмотрел на сбитые костяшки пальцев.

– Ты ничего не делаешь, чтобы расположить к себе людей.

– Этот придурок заслужил хороший удар.

Зак будто снова услышал идиотские вопросы и увидел направленную на себя камеру. Когда он с трудом выбрался из отцовского «Линкольна», из-за ограды выскочил репортер.

– Ты можешь объяснить, почему на тебя напали в ту ночь, когда твоя единокровная сестра?….

Реакция последовала незамедлительно, кулак Зака с размаху врезал парню в челюсть, послышался хруст. Журналист упал с залитым кровью лицом. Боль пронизала Зака, зато морально ему стало намного легче. Говорили, что будет полицейское расследование.

Словно читая мысли брата, Триш вздохнула и собрала свои вещи.

– Ты думаешь, что я похитил Ланден? – неожиданно спросил Зак, убеждая себя, что ему безразличен ответ сестры. Она отрицательно покачала головой, рассматривая длинный шрам на его лице, и сказала:

– Я не знаю, что ты делал в ту ночь, но ты не рассказал правду, по крайней мере, не всю правду. И пока ты не выложишь все начистоту, ты будешь под подозрением.

Зака больше всего разозлило то, что она высказала вслух его мысли.

– С каких пор ты у нас непорочная дева? Он допил пиво и смял в кулаке жестянку.

В глазах Триш было слишком много горечи для ее возраста.

– Ты ничего не знаешь обо мне, Зак. И никогда не хотел знать. Я просто хотела помочь тебе, можешь забыть об этом. – Триш направилась к дому, добавив: – Я ошиблась, поступай как знаешь.

Пробуждение было отвратительным. Горечь во рту, стук крови в висках. Резкий солнечный свет ударил в глаза. И главное, ощущение непоправимого несчастья.

Господи! Ланден! Она пропала уже две – или три? – недели назад. Отчаяние затопило Кэтрин.

Она с трудом нащупала на столике сигареты, но пачка оказалась пустой. Смяв, Кэтрин швырнула пачку на пол и зарыдала. Она не могла больше выносить это день за днем. Тупые полицейские, бесполезные федералы и репортеры, туча репортеров. Пролезающие в тараканьи щели, с любопытством рассматривающие ее и спрашивающие, спрашивающие без конца.

Ничего удивительного, что Зак сломал одному из них челюсть, когда вернулся из больницы.

На непослушных ногах Кэтрин доковыляла до окна и посмотрела наружу сквозь щель в занавесках. Полицейская машина у подъезда, и дальше, за воротами, место, где собирались эти навозные мухи. Несколько автомобилей уже стояли в тени старого дуба, ветви которого протянулись над кирпичной оградой.

– Надеюсь, что вы будете гореть в аду, – прошептала она, поправляя занавески.

Кажется, уже день? Кэт посмотрела на часы: два часа пополудни. Она проспала семнадцать часов подряд, спасибо снотворному Макгенри или чем там еще он ее накачал. Надо продолжать жить, с Ланден или без нее.

Эта мысль причинила Кэт острую боль. Нет, она найдет свою девочку. Она уже не верила ни в полицию, ни в ФБР. И от Уитта было мало толку. С тех пор как пропала Ланден, он спал в другой комнате. И Кэтрин знала почему. Он боялся, что ей недостаточно, чтобы ее на ночь погладили по голове, ей нужны настоящие мужские ласки, нужен секс, чтобы успокоиться и спать без таблеток и уколов.

В ванной Кэтрин с трудом содрала рубашку, которую не снимала уже несколько суток, и посмотрела на себя в зеркало. Сальные волосы, бледное лицо с синяками под глазами, сухие потрескавшиеся губы.

Всю жизнь Кэт не позволяла себе забывать, что ее внешность – это ее самое большое богатство. Она постоянно поддерживала себя в форме. Гимнастика, массаж, парикмахерская, маникюр, одежда от кутюр. Теперь она походила на старую спившуюся шлюху.

Горячая, затем холодная вода душа вместе с пылью и потом смывала слезы с ее лица. Она должна держаться ради Ланден. У девочки был единственный шанс – ее мать. Если она перестанет бороться, никто не станет искать Ланден.

Она не должна проявлять слабость, нужно быть спокойной и уверенной.

Через час причесанная, накрашенная и со вкусом одетая Кэт спустилась вниз и прошла на кухню. Кухарка сказала, что Уитт закрылся с копами в кабинете и приказал их не беспокоить. Отказавшись от супа, которым пыталась накормить ее Мария, Кэт налила себе апельсинового сока, добавив в него хорошую порцию водки, когда кухарка отвернулась, затем проглотила пару таблеток успокоительного. Наконец, захватив первую попавшуюся газету и новую пачку сигарет, Кэт была готова встретить новый день.

Она надела солнечные очки и вышла в сад. Немилосердно палило солнце, но легкий прохладный ветерок освежал кожу. Со стороны бассейна слышался плеск воды. Кэт прошла по дорожке, обсаженной рододендронами, и увидела, что Зак плещется в бассейне, играя и кувыркаясь, как морской лев. Его раны затянулись, движения снова стали быстрыми и стремительными.

Неожиданно Кэтрин охватило желание. Страстное, яростное и нестерпимое. Зак всегда вызывал у нее особое чувство. Он не был похож на остальных детей Дэнверса. Более смуглая кожа, серые, а не голубые глаза и, главное, атлетическое сложение.

Может быть, сплетни говорят правду. Хотя Кэтрин трудно было представить холодную, чопорную Юнис, занимающуюся любовью с Энтони Полидори.

Но что бы ни послужило причиной – игра генов или другой отец, – Зак был не похож на Дэнверсов. Его нос не был таким прямым и гордым, как у Уитта. Правда, нос Зака был сломан не меньше трех раз. И последний – как раз в ту ночь, когда похитили Ланден. Была еще авария с мотоциклом. И жуткая драка с парнем, в два раза больше Зака, который сказал, что мать Зака – подстилка, отец – рогоносец, а он сам ублюдок грязного даго. Парень отделался синяком под глазом и ушибленным членом – Заку удалось заехать ему между ног. Сам Закари пострадал гораздо сильнее. Был сломан не только нос, но и несколько ребер. Кроме того, отец противника, скользкий адвокатишка, грозил передать дело в суд. Конечно, Уитт заплатил ему, на что и было рассчитано.

Чертовски сексуальный, мужественный, Зак абсолютно не ощущал своей привлекательности. Кэтрин устроилась в шезлонге у воды и принялась наблюдать за пасынком сквозь темные очки.

За все годы замужества Кэт ни разу не изменила Уитту. И в последние годы, когда он даже перестал пытаться заниматься с ней любовью, ей удавалось справляться с желанием, вспыхивающим при появлении на горизонте привлекательного самца. У нее была масса возможностей за эти годы, причем многие претенденты являлись близкими друзьями Уитта, но она относилась к таким предложениям как к неуместным шуткам и никогда не давала воли страсти, изводившей ее по ночам.

Но справиться со своим чувством к Заку Кэт не могла. И он отвечал ей взаимностью. Он мог сколько угодно протестовать, но она знала, что нравилась ему. В последний раз на вечеринке, когда она заставила Зака танцевать с ней, Кэт чувствовала, что его желание так же сильно, как ее. Шампанское вскружило ей голову, и она представляла себе, каким любовником был бы Зак: опытным и умелым или девственником, которого требовалось учить азам. Хватило бы у него терпения дождаться, когда партнерша достигнет оргазма?

«Господи, я должна перестать думать об этом! Он сын Уитта! Мой пасынок!» – говорила себе Кэт, раздирая длинными ногтями целлофановую обертку пачки сигарет и нервно закуривая.

Выдыхая душистый дым, она постаралась не думать о Заке, и ее мысли снова вернулись к Ланден. Где ее девочка? Жива ли она? Ей страшно? Может быть, она давно убита? Нет, она не могла думать об этом. «Ланден», – прошептала Кэт, и ее глаза наполнились слезами. Она торопливо отпила из своего стакана, надеясь, что водка поможет ей успокоиться. Если бы кто-нибудь обнял ее сильными руками, сказал, что все будет хорошо, что Ланден в безопасности и скоро будет дома. Любил ее. Ей нужен мужчина. Кто угодно. Нет, только Зак.

Кэт развернула газету и под ее прикрытием продолжала любоваться Заком. Ее глаза были скрыты солнечными очками: он не мог видеть, что она наблюдает за ним. Ее мозг усиленно работал над проблемой, как соблазнить пасынка. Кэт собиралась применить беспроигрышную стратегию: план не должен был сорваться.

Зак начал задыхаться, едва зажившее плечо горело. Он плавал уже час, надеясь, что Кэт закончит наконец читать газету и уйдет. Но она, похоже, собиралась сидеть у бассейна до вечера. На самом деле он был рад, что она наконец вышла из своей комнаты. Было странно, что она почти безвылазно сидит там.

Впрочем, в последнее время в доме было много странного. Копы и федералы, репортеры, дежурящие у ворот. Тихое бешенство Уитта и изоляция Кэт. Джейсон переехал домой и бродил по комнатам, как зверь по клетке. А Нелсон, который первые несколько дней после больницы таскался за Заком по пятам, снова закрылся у себя наверху, слушая «Лед Зеппелин».

Заку казалось, что все они смотрят на него с подозрением, будто он и в самом деле знал, что случилось с Ланден и ее няней.

Он вынырнул из воды, тряхнул головой, откидывая с лица мокрые волосы, и вылез из бассейна. С него стекала вода, но полотенце было на другой стороне, около Кэт. А после той вечеринки Зак старался держаться от нее подальше. Рядом с мачехой ему было не по себе, отчасти из-за того, что он сразу начинал думать о Ланден и переживать за девочку, отчасти из-за того, что его снова охватывали те чувства, которые он испытал, танцуя с Кэт. Ему было особенно неприятно, что мачеха знала, что он потом пошел к шлюхе, к проститутке. Как будто ему нужно платить за это! У Зака была масса возможностей делать это с ровесницами, но его не привлекали хихикающие девчонки, которые предлагали ему потрогать их сиськи в обмен на какой-нибудь пустяк. Они постоянно влюблялись, заигрывали с ним, но не интересовали его. Зак не верил в любовь и не собирался верить. Пример его родителей и близких доказал, что любовь – глупая выдумка. Ее не существует.

Горячая плитка обжигала ступни, и Заку пришлось пробежаться вокруг бассейна, чтобы добраться до полотенца.

Кэт посмотрела на него и неожиданно улыбнулась.

– Тебе сегодня лучше, – произнес он неуверенно, понимая, что должен что-то сказать.

– Да.

Кэт сдвинула очки, чтобы лучше видеть его. Господи, как она прекрасна! Мягкие нежные губы, черные глаза... Глядя на нее сверху, он видел ее грудь, открытую почти до сосков.

– У тебя больше ничего не болит? – спросила она заботливо, как будто ей не все равно.

– Вроде нет.

Зак набросил полотенце на голову и вытирал волосы и лицо, стараясь отгородиться от сексуальной ауры, притягивающей его к мачехе помимо воли. Черт, почему она на него так смотрит?

– Хорошо. Я беспокоилась о тебе. – Она потянулась и поменяла позу.

– Правда? – Зак не верил ей. Он чувствовал себя, как кролик рядом с удавом.

Она отпила сока и облизала губы. Где-то в доме хлопнула дверь.

– Конечно. Столько всего случилось. Это такой ужас. – Она тихо заплакала, и впервые в жизни Заку стало ее жаль. – Все равно, я знаю, я вела себя с тобой ужасно. Там, в отеле. Я напилась и разозлилась, но все равно это непростительно. Поверь, я чувствую себя виноватой.

– Ладно, забудь, – пробормотал Зак, его лицо горело.

– Я забуду, если ты простишь меня.

«Господи, что происходит?» – испуганно подумал Зак.

– Конечно.

– Спасибо. – Опять эта трогательная улыбка, только теперь слезы на ее щеках говорили о том, как страдает Кэт, потеряв ребенка.

Зак чувствовал себя идиотом, как он мог думать о ее сексуальности. Перед ним сидела страдающая женщина. Он повертел в руках полотенце и с трудом выговорил:

– Не волнуйся, Ланден скоро найдется.

– Ты думаешь?

Она так обрадовалась! Какое он имел право будить ложные надежды, может быть, Ланден уже давно нет в живых. Зак растерялся.

– Я не знаю, но ведь ее все ищут. – Фраза получилась неуклюжая, он умолк и заметил, что в глазах Кэт снова появилось страдание. Черт, откуда он мог знать, что надо говорить в таких случаях!

Она встала и взяла его за руку.

– Я надеюсь, Зак, – прошептала Кэт, часто моргая, чтобы остановить слезы. В этот момент она казалась такой юной и беззащитной. И такой маленькой рядом с ним. – Господи! Как я на это надеюсь!

К его удивлению, она привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Спасибо тебе за сочувствие, Зак. Мне так нужен друг.

Кэт улыбнулась, отпустила его руку и пошла к дому. Мокрый Зак ошалело смотрел ей вслед, не понимая, что же тут только что произошло.

Боль горячей стрелой пронизала грудь Уитта. На секунду он перестал дышать, будто кто-то жесткими пальцами сжал его горло. Где это чертово лекарство? Уитт открыл ящик стола, нащупал пузырек с таблетками и сунул под язык нитроглицерин. Поддерживая руками голову, он сидел за столом, ожидая, пока утихнет боль. Зазвенел зуммер внутренней связи, но Уитт не ответил, надеясь, что Ширли, уже двадцать лет служившая его секретаршей, поймет, в чем дело. Зуммер замолчал.

Через пять минут Дэнверсу стало лучше, проклятый приступ прошел. Никто, кроме Макгенри, не знал о его болезни. Уитт и впредь собирался хранить это в секрете. Он ненавидел слабость во всех ее проявлениях. А эти приступы служили сигналом, что он уже не тот железный человек, каким был раньше.

Уитт достал ящик с сигарами, открыл его и вдохнул знакомый аромат. Он взял сигару, но не собирался зажигать ее, во всяком случае, не сразу после приступа.

Пора было узнать, что хотела сообщить Ширли. Оказалось, что его ждет в приемной некий Роджер Фелпс. Вскоре мистер Фелпс уже устраивался напротив него в кресле. Он не произвел на Уитта приятного впечатления: поношенные брюки, грязноватая рубашка, видавшая виды куртка. Дэнверс был разочарован затрапезным видом человека, на которого возлагал большие надежды. Фелпс, бывший агент ФБР, несколько лет назад ушел из ведомства и открыл собственное дело.

– Чем я могу быть вам полезен, мистер Дэнверс? – спросил Фелпс неприятным резким голосом.

– Вы могли бы и сами об этом догадаться. Была похищена моя дочь Ланден. Полиция и ФБР ничего не добились за это время. Они не нашли никаких следов, а уже прошел почти целый месяц.

Фелпс молча пил поданный Ширли кофе.

– Вас очень хорошо рекомендуют. Детектив только пожал плечами в ответ. Уитт начал раздражаться.

– Я хочу услышать, почему я должен платить вам, если никто другой не добился успеха.

Выражение лица Фелпса слегка изменилось, и он напомнил Уитту волка, почуявшего добычу.

– Очень просто. Вы хотите, чтобы ваша дочь была найдена.

– И вы можете это сделать? – недоверчиво спросил Уитт. Может быть, Фелпс не так прост, каким он показался с первого взгляда.

– Если я не смогу, вы ничего не будете мне должны, кроме моего гонорара.

– Который составляет пять тысяч долларов, – уточнил Уитт.

– Это недорого, не так ли? – Фелпс поставил пустую чашку на стол. – Все, что мне нужно, – это абсолютная честность со стороны всех членов вашей семьи. Никаких секретов. Никакой лжи. Никаких скелетов в шкафу.

– Справедливое требование. Вы можете поговорить с ними, пока вся семья здесь, в Портленде. Но я собираюсь вскоре отправить их на ранчо. Я боюсь потерять еще кого-нибудь. Закари...

Уитт поморщился, вспомнив о среднем сыне.

– Закари уедет первым, – продолжал Уитт. – Остальные переедут через пару недель. Так что сначала поговорите с Закари.

– Это тот парень с фальшивой историей о шлюхе? Уитт разозлился.

– Это не фальшивая история. Полиция допросила девушку. Ее зовут Софи…

– Констанцо. Я уже поговорил с ней.

Уитт перебросил незажженную сигару в другой угол рта.

– И что она сказала?

– То же самое, что она рассказала в полиции. Не больше. Подтвердила алиби вашего сына. Но у меня такое ощущение, что она лжет.

– Ощущение? – скептически повторил Уитт.

– Поверьте мне, она говорит не все, что знает, – мрачно улыбнулся Фелпс. – Но проблема не в этом. Что касается Закари, я с ним поговорю и послушаю, что он скажет, может быть, мне удастся узнать больше. Я поговорю со всеми до того, как они уедут.

Детектив вытащил из внутреннего кармана потрепанный блокнот и быстро что-то записал. Затем хмуро спросил:

– Ну а ваша жена? Я смогу связываться с ней здесь, или она тоже уедет на ранчо с детьми?

Уитт поколебался. Он никак не мог принять решение насчет Кэт, но откладывать дальше было уже нельзя. Ей лучше уехать.

– Кэтрин будет на ранчо.

Почему ему будет легче, когда она уедет, Уитт не мог объяснить, но он надеялся, что смена обстановки пойдет жене на пользу.

Фелпс задал новый вопрос:

– А вы сами?

– У меня в Портленде бизнес, большой бизнес, Фелпс. – Парень определенно действовал Уитту на нервы. – Вы сможете найти меня здесь.

– Отлично. – Детектив скрестил руки на круглом животике. – От вашей семьи мне нужно только одно, мистер Дэнверс. Абсолютная откровенность.

– Вы ее получите, —сказал Уитт, стремясь как можно быстрее закончить разговор.

Этот потрепанный малый раздражал его, но Дэнверс нуждался в нем. Ему нужен был кто-то, кто найдет Ланден. Полиция потеряла след, ФБР тоже оказалось бессильно. На душе у Уитта кошки скребли, и, хотя он особенно не верил в бога, ему начинало казаться, что он за что-то наказан. Грехов за ним было предостаточно.

– Но вы, возможно, ее не получили, – заметил Фелпс, прерывая ход мыслей Дэнверса. Детектив наклонился вперед и уставился на Уитта неожиданно проницательными глазами. – Если я обнаружу, что за похищением стоит кто-то из вашей семьи, я получу свой гонорар?

– Вы его получите, – подтвердил Дэнверс, хотя ему на миг показалось, что воротник его рубашки превратился в жесткий собачий ошейник.

Фелпс фальшиво улыбнулся, и Уитт почувствовал, что между ними протянулась невидимая, но крепкая нить. – Отлично, значит, мы друг друга поняли.

Глава 5

Сухой ветер с поля приносил с собой пыль, труху от соломы и слабый запах солярки. На склоне, около поваленных сосен, гудел трактор. Упираясь каблуками ковбойских сапог, Зак чинил оборванную проволоку ограды. Это было нелегко, его красная бандана промокла от пота. Солнце палило безжалостно, но Заку это нравилось.

– Натягивай здесь, – крикнул Мэнни, управляющий ранчо. – Держи крепко, и я их свяжу.

Впервые за последние недели Зак чувствовал себя свободным. Его раны почти совсем зажили. Он любил ранчо, занимавшее три тысячи акров к северу от Бенда, в центральной части Орегона. Ограниченное с востока подножием Каскадных гор, оно простиралось до самого горизонта. В отличие от крепости из красного кирпича, в которой Дэнверсы жили в Портленде, «Лэйзи М» было открыто всем ветрам и отвечало неугомонному характеру Зака.

Его отправили сюда сразу же после разговора с Фелпсом, частным детективом, которого нанял Уитт. Детектив вел себя терпеливо, говорил спокойно, заставляя Зака говорить то, что он не собирался. После этой беседы у Зака появилось стойкое ощущение, что Фелпс подозревает его в похищении Ланден. Он думал о том, чтобы рассказать детективу правду, но не видел никакой пользы для поиска девочки в том, что он расскажет об отношениях Джейсона с Софи. Кому какое дело? Одно с другим не связано, считал Зак. У него был свой моральный кодекс, неважно, хороший или плохой. Он никогда ни на кого не доносил.

Уитт отправил сына на ранчо, надеясь, что долгие часы тяжелого труда – починка изгороди, чистка коровника, объезд ранчо – вымотают сына так, что у него не останется сил на буйные выходки. Зак не собирался возражать: это лучше, чем военная школа, о которой постоянно заводили разговор после того, как пропала Ланден. Он мечтал вырваться из дома, подальше от подозрительных взглядов, молодой обольстительной мачехи, туда, где не будет копов. Джек Логан, как и Роджер Фелпс, готов был обвинить Зака во всех мыслимых и немыслимых преступлениях.

Правда, у него были неприятности с законом. Его тысячу раз ловили на употреблении спиртных напитков. Он украл катафалк с похорон и устроил гонки, и Уитту нелегко было замять дело об угоне, не говоря о моральном ущербе. Его выгнали из школы за то, что он устроил взрыв в уборной. Плюс постоянные драки, частенько заканчивающиеся для Зака больницей, и мотоциклетные аварии, которые начались задолго до того, как он получил права.

«Дьявол на колесах», – называл его Логан. Джейсон заступался за брата. «Это такой возраст, – говорил он. – Надо просто подождать, пока он перебесится».

Кэт это даже развлекало. «Держу пари, ты был таким же диким и необузданным в его возрасте», – говорила она Уитту, который после угона катафалка впал в ярость и готов был задушить Зака собственными руками.

В свою очередь, Нелсон, после того как Зака в очередной раз приводили домой окровавленным или доставляли в наручниках, считал брата героем, ходил за ним по пятам и выспрашивал малейшие подробности его подвигов.

Только Триш ничего не говорила, казалось, ее вполне устраивало, что Зак отвлекает на себя внимание родителей.

Да, он доставлял им хлопоты, и ему было наплевать на это. Это бесило Уитта больше всего. Кроме того, отца беспокоило, что Зака, казалось, ничего не интересовало. Даже у Триш были ее уроки рисования. Джейсон хотел стать классным юристом, но у Зака не было стремления ни к чему. Его не интересовал ни гостиничный бизнес, ни лесопромышленность, вообще ничего, даже отдаленно связанное с «Дэнверс Интернэшнл».

Но Заку нравилось ранчо. И он не имел никакого отношения к похищению Ланден. Почему ему никто не верил?

Конечно, Ланден была капризной, честно говоря, Уитт ее окончательно испортил. Но Зак по-своему любил девочку, которая могла добиться чего угодно, просто улыбнувшись отцу и подмигнув ему, как будто они знают общий секрет. По мнению Зака, любой, кто мог так манипулировать стариком, заслуживал уважения. Даже если это четырехлетняя девчонка.

– Отпускай, готово! – закричал Мэнни, проверив свой столб. – Сегодня пятница, кончаем работу.

Зак посмотрел на часы. Пять пятнадцать. С тех пор как он на ранчо, Мэнни не отпускал его раньше восьми. Распорядок был каждый день один и тот же. Усталый как собака, Зак возвращался домой вечером, мылся, ел и ложился спать еще до девяти часов, так как в пять, на следующее утро, Мэнни уже поднимал его на работу.

Он снял бандану, вытер пот и пыль с лица и пошел по берегу ручья туда, где он привязал после обеда своего коня. Он мог бы вернуться домой в двуколке, на грузовике или на телеге, но предпочитал скакать верхом, и Циклон, норовистый жеребец, самый быстрый на ранчо, был его любимцем.

– Пора, приятель, – сказал Зак, набрасывая на спину коню одеяло и кладя седло. – Пора домой.

Циклон дернулся, но парень избежал удара и не выпустил удила.

– Ты непослушный сукин сын. – Зак вскочил в седло. – Мне это нравится, я и сам такой. – Он ударил пятками по бокам коня и поскакал.

Волосы Зака развевались на ветру, на глазах выступили слезы. Он чувствовал себя свободным.

Зак не скучал по своим родным. Джейсон продал бы душу за небольшую сумму наличными. Триш не нашла ничего лучшего, чем снова связаться с Марио Полидори. Похоже, она не способна учиться даже на собственных ошибках. Говорили, что она принимает наркотики, но Зак не замечал признаков этого. Что касалось Нелсона, он стал совершенно невыносимым. Нелсон ходил за братом по пятам и выспрашивал подробности о шлюхе и бандитах с ножами. Его восторги раздражали Зака, а обожание было неприятно.

С Ланден было совсем по-другому. Он заставлял себя не вспоминать о ней, боялся думать обо всех ужасах, которые могла переживать сестра.

– Давай быстрей, – поторопил Зак Циклона, и они понеслись. Они подходили друг другу, эти двое. Оба любили скорость и пренебрегали препятствиями. Овражек в поле, через который тек ручей, конь перелетел без малейших колебаний. В первый раз за долгое время Зак рассмеялся.

– Пошевеливайся, мешок с травой! – крикнул он, хотя Циклон мчался так, что ветер свистел в ушах.

Ближе к концу пути Зак начал придерживать коня и к конюшне подошел уже шагом. Зак не видел наблюдавшую за ним Триш, пока не оказался у коновязи. При виде сестры его оживление и радость исчезли без следа. Ему снова предстояло общаться с семьей. Ранчо, которое секунду назад казалось целым миром, стало маленьким и душным.

– Это просто тюрьма! – начала Триш, обламывая сосновые иглы.

– Что ты здесь делаешь? – Но Зак и так уже понял: они все здесь.

– Новый вид семейного отдыха, – саркастически сказала сестра.

Она с отвращением смотрела на навозных мух, жужжащих над старой соломенной подстилкой, вытащенной из стойла, все здесь оскорбляло ее эстетическое чувство.

– Я изо всех сил пыталась отговорить отца, но ты знаешь, какой он, когда примет решение.

– Хм. – Зак методично расседлывал коня.

– Я, конечно, понимаю, старику надоело, что все сидят, ждут, когда зазвонит телефон, и ничего не делают.

Зак тоже это понимал.

– Отец сказал, что мы действуем ему на нервы, наконец-то что-то новенькое, – злобно добавила Триш.

Зак молчал.

– Вообще-то, я думаю, он беспокоится, что еще кого-нибудь могут похитить.

– Вряд ли. – Зак повесил седло на крюк. – Разве не ты говорила, что он и бровью не поведет, если кого-то из нас похитят?

Триш надулась.

– Я уверен: если бы я пропал, он купил бы бутылку лучшего шампанского и устроил праздник.

– Он не так плохо к тебе относится, – возразила Триш без особой уверенности. Затем взглянула на Зака и признала: – Ладно, ты прав. В конце концов, неважно, зачем он отослал нас сюда, главное, что теперь мы все вынуждены торчать в этом богом забытом месте.

– Вы что, все приехали?

– Даже Кэт.

Зак постарался не выдать своих эмоций.

– Ей здесь не понравится, – спокойно сказал он.

– Уже. Ты бы слышал, как они ругались. Я вспомнила, как мать ссорилась с отцом перед самым разводом. Кэт закатила истерику, но, несмотря на все ее протесты, она оказалась здесь, с нами. Она хотела остаться в Портленде, чтобы следить за ходом поисков Ланден. Она так злилась, я уж думала, что она возьмет отцов пистолет и всадит в него пулю. Но все было бесполезно, старик никому не уступает. – Триш задумалась, и Зак понял, что она вспомнила о своем разрыве с Марио.

– Он всегда настаивает на своем. Триш посмотрела на брата.

– Кэт в отчаянии, расследование зашло в тупик. Ни полиция, ни ФБР ничего не добились. Просто сборище некомпетентных ослов.

– А Фелпс?

– Этот частный детектив? Просто смех. Ты видел когда-нибудь такого простака? – Выбросив смятые иглы, она отряхнула руки. – Полный тупик. Старик пытается всех убедить, что за похищением стоят Полидори.

– А это правда?

– Они совсем не идиоты, Зак. Энтони отлично знает, что их начали бы трясти в первую очередь.

Зака это не убедило, но он не стал возражать сестре. Пусть Триш верит в то, во что хочет верить.

– Все это так тяжело. С тех пор как пропала Ланден, никто никуда не ходит без охраны.

Зак продолжал заниматься Циклоном. Он не был расположен выслушивать жалобы сестры. Триш бесится от того, что не может встречаться с Марио Полидори. Обе семьи против этого романа. Единственное, в чем они солидарны за последние сто лет. Когда Триш заявляла, что она уже совершеннолетняя, Уитт предлагал ей уйти из дома и обеспечивать себя самой либо вести себя под его крышей, как он считает нужным.

Триш не устраивало ни то ни другое. Она воображала себя современной Джульеттой, а Марио – своим Ромео. От всего этого Зака просто тошнило. Он взял седло и понес его в конюшню, но сестра последовала за ним и туда.

– Я считаю, что мы с тобой можем договориться. Заку хватало своих неприятностей, он не хотел влезать в ее дела.

– Слушай, Зак, мне нужна твоя помощь.

Зак убрал седло и повесил одеяло. В воздух поднялась пыль и конские волоски.

Триш закашлялась, Зак довольно ухмыльнулся. Так ей и надо. Она никогда не любила лошадей, она здесь потому, что ей что-то нужно от него. Ужасно нужно.

– Слушай, – повторила она нетерпеливо. – Вот мои условия. Я хочу незаметно удрать отсюда ночью.

– Зачем?

– Это мое дело.

– Чтобы встретиться с Марио?

– Чем меньше ты будешь знать, тем лучше.

– Я не собираюсь в этом участвовать.

– Что? – Триш смотрела на него оскорбленно. – Я тебя защищаю...

– Как именно?

– Я сказала Кэт, что ты никогда и волоса не тронул бы на голове Ланден.

– Спасибо за помощь, – проворчал он, вынимая бандану из кармана и вытирая пот.

– Другие не сделали и этого. Кэт не уверена, что ты не имеешь отношения к похищению. Если бы ты был старше, все бы думали, что это ты сделал, но тебе только шестнадцать.

– Зачем мне похищать Ланден?

– Ради выкупа, конечно, – спокойно объяснила Триш. Зак разозлился.

– Тогда почему я не требую выкупа?

– Еще прошло слишком мало времени.

– И как я это сделал? Как я схватил Ланден вместе с няней и увез неизвестно куда, пока меня чуть не убили ради алиби? Это просто глупо, и все это понимают. Они подозревают меня, потому что я ушел той ночью из отеля, и у них нет других подозреваемых.

– Расскажи это Джеку Логану.

– Логан просто козел. Мне на него наплевать.

Зак вышел из конюшни, отвязал Циклона, отвел его в стойло и наполнил поилку свежей водой.

– Ты просто дура, Триш, – сказал он в сердцах. Сестра уселась в углу, на мешке с желудями, поставив локти на колени и подперев подбородок кулаками. Ее глаза сузились, как у злобной кошки, она кусала губы.

– Хорошо, хорошо. Может быть, тебя подозревать глупо.

– Спасибо.

– Тогда кто же ее похитил, как ты думаешь?

– Я не хочу даже думать об этом. – Это была чистая правда.

– Но ведь кто-то это сделал.

– Тогда Джинни.

– Да, но кто ей заплатил?

– Не знаю. Черт возьми, разве обязательно снова обсуждать похищение?

Зак никогда не признался бы в этом, но он скучал по девочке. Правда, она дико раздражала его, бегая за ним по пятам. Он твердил Ланден, чтобы она отстала, но это ничуть не помогало. Но сейчас он беспокоился за сестру и часто не мог уснуть, думая, что с ней.

– Я могу сказать только одно слово, и тебе не поздоровится, – злобно сказала Триш.

– Как это? – Зак расчесывал запутанную гриву Циклона и как раз разбирал колтун.

– Я могу сказать, что Марио намекнул на твое участие в похищении.

Зак замер от ужаса. Это действительно грозило серьезными неприятностями. Но он взял себя в руки и продолжил заниматься Циклоном.

– Но ведь это неправда.

– Ну и что? Все в это поверят. Ты знаешь, что говорят о тебе и о Полидори?

– Знаю.

Конечно, он знал, что многие считают его сыном Полидори, потому что Юнис была любовницей Энтони как раз в то время, когда был зачат Зак. Он сжал зубы и продолжал чистить жеребца, игнорируя угрозы сестры. Какого черта она хочет от него?

– Зак, здесь просто ужасно! Я хочу обратно в Портленд.

– Ты только что приехала.

– Все равно!

– Ты хочешь быть с Марио?

– Тебе-то что?

Зак посмотрел на нее, как на идиотку.

– Не будь дурой, Триш. У вас никогда ничего не получится с Марио. Отец этого не позволит.

– С каких пор тебе не все равно?

– Мне все равно. Просто бесплатный совет.

– Заткни его себе в задницу.

– Договорились.

Зак открыл заднюю дверь стойла и выпустил Циклона побегать. Заржав, конь выбежал на волю и принялся кататься в пыли. Триш нахмурилась.

– Ты не собираешься мне помогать? Зак отрицательно покачал головой.

– И не подумаю.

– Ты сильно пожалеешь.

– Скажи мне лучше что-нибудь новенькое. Раздраженный, Зак выскочил из конюшни, мечтая только об одном – чтобы родные оставили его в покое.

Но через несколько часов его нашла Кэт.

Солнце село, Джейсон увез Триш и Нелсона в город. Зак, избегавший родных, как только мог, утащил из холодильника пару банок пива и забрался на крышу сеновала, примыкавшего к конюшне. Темное небо освещалось падающими звездами. Зак сидел, опершись спиной о шершавую стену конюшни и вытянув ноги. Приглушенный конский храп и хруст сена действовали на него успокаивающе.

Узкий серп молодого месяца давал достаточно света. Зак видел силуэты деревьев и дом за ними. Правда, дом был освещен изнутри, как во время приема гостей. Горели все окна, за стеклами он видел Кэт, беспокойно снующую по комнатам. Зак решил, что он проскользнет в дом через французские двери только после того, как она ляжет спать.

Он смотрел в высокое темное небо и пытался снова почувствовать себя свободным, каким был до приезда семьи. Но даже вид бескрайних полей, простирающихся на запад, не помог ему. Он опять оказался в ловушке. Зак открыл жестянку, пена согревшегося пива выплеснулась наружу, и он жадно всосал ее. Залаяла собака, затем в конюшне послышались чьи-то шаги. Зак замер. Кто-то поднимался к нему по лестнице.

Сначала он почувствовал аромат духов, затем увидел ее, пролезающую в узкое окно на крышу. Бледное лицо, черные блестящие волосы. Неизвестно отчего, Заку стало страшно.

– Мэнни сказал, что ты, скорее всего, здесь, – сказала Кэт так спокойно, как будто залезть по лестнице на сеновал было для нее обычным делом.

Держась за стену конюшни, она подошла ближе и села рядом. Запах духов усилился, ее плечо оказалось совсем рядом с его плечом.

– Что тебе нужно? – грубо спросил Зак.

– Мне нужна компания. – Кэт улыбнулась. – Я думала, мы друзья.

Где-то вдалеке завыл койот.

– Разве это возможно? – пробормотал Зак, только чтобы что-то ответить.

– Можно попробовать. Для начала угости меня пивом. Зак молча передал ей банку. Кэт открыла ее, облилась пеной и начала слизывать ее со своих длинных красивых пальцев. Зак старался не думать о том, как она близко, но не мог не чувствовать тепло, исходившее от ее тела.

– Красивая ночь, – сказала Кэт, глядя в небо. – Для тех, кто любит природу.

– Ты не любишь?

– Я выросла в городе. – Она снова отхлебнула пива и облизала губы, затем подогнула колени и обхватила их руками. – В Оттаве.

Зак не ответил.

Молчание затянулось на целую вечность. Зак пытался казаться спокойным, но его сердце билось слишком сильно.

– Я не хотела приезжать сюда, – тихо сказала Кэт. – Я не хотела быть так далеко от поисков Ланден.

У нее перехватило горло, но она не заплакала, только вздохнула и провела рукой по волосам, убирая их с лица.

– Я тебе не слишком нравлюсь? – неожиданно спросила Кэт.

– Ты моя мачеха, – не нашел ничего лучше Зак.

– Злая мачеха?

Он пожал плечами и глотнул пива. Кэт молча повернулась к Заку, обняла и поцеловала в губы.

– Господи, Кэт, – прошептал он, вырываясь. – Не надо!

– Тише. Она снова прижалась к нему нежными губами.

– Не надо, Кэт, – прохрипел он севшим голосом.

– Ты тоже этого хочешь, – прошептала она.

Зак говорил себе, что не собирается даже прикасаться к ней, но не находил в себе сил оторваться. Ее губы не отрывались от его рта, ее грудь, прикрытая только тонкой майкой, терлась о его обнаженную грудь. Но когда ее язык нажал на его губы, пытаясь проникнуть внутрь, он сдался и страстно ответил на поцелуй. Ее нежный язык ласкал его рот, зажигая огонь в крови. Зака бросило в жар, его член так напрягся, что, казалось, должен был разорвать «молнию» на джинсах.

«Не делай этого, немедленно прекрати!» – кричал его внутренний голос. Но Зак не мог остановить начавшееся безумие. Больше всего на свете он хотел целовать, гладить и ласкать ее всю ночь.

«Она жена твоего отца». Эта мысль отрезвила Зака, он собрал все силы и оттолкнул Кэт.

– Мы не должны, – сказал он, тяжело дыша. Кэт застонала.

– Но почему, Зак? – умоляюще прошептала она.

– Мы не должны. – Он отодвинулся, боясь прикоснуться к ней, чтобы безумие снова не охватило его.

– С каких пор ты делаешь то, что должен?

– Не надо играть со мной, Кэт, – упрямо ответил Зак.

– Я думала, мы понимаем друг друга. Кэт пожала плечами.

– Я не играла, Зак. Я знаю, ты тоже этого хотел.

– Нет.

– Я уверена, что тебе это необходимо. Я нужна тебе.

– Ты не нужна мне, Кэт, – жестко сказал Зак, мечтая, чтобы она ушла, пока им снова не овладела слабость. – Я ни в ком не нуждаюсь.

– Ты сильно ошибаешься.

К его ужасу, Кэт потянулась к нему и погладила по голове, как будто он провинившийся ребенок, которому прощают его шалости. Зак дернулся, словно она его ударила.

– Оставь меня в покое, Кэт, – пробормотал он сквозь зубы. Напряжение в паху не спало, кровь стучала в висках, он старался не смотреть на мачеху.

Она вздохнула и отступила к окну в конюшню, около которого стояла лестница. Послышался скрип ступенек, затем легкие шаги по земле, и он остался один.

Зак бросился ничком на теплую крышу и заскрипел зубами. Идиот! Она была так близко, в его объятиях, нежная, сексуальная, желанная. Он еще чувствовал аромат ее духов! Вкус ее рта на губах!

«Ты просто идиот, Закари Дэнверс, я тебя ненавижу!»

Все следующие дни Заку удавалось избегать Кэт. Он вставал с рассветом, когда мачеха только забывалась тяжелым сном, работал в поле и возвращался на закате, когда Кэт сидела в своей комнате перед включенным телевизором. Он даже не встречался с ней. Что касается братьев и сестры, то они постоянно доставали его все вместе и каждый в отдельности.

Джейсон приставал к нему, предлагая поехать в Бенд и развлечься с девушками. Зак отказывался, и Джейсон ехал один. Триш умоляла помочь ей сбежать с ранчо в Портленд, пытаясь шантажировать его. Иногда она курила марихуану, глаза у нее становились стеклянными, она сама – отрешенной. Но Зак предпочитал ее такой. Тогда она не донимала его угрозами и планами побега. Что касалось Нелсона, он восхищался братом и без конца расспрашивал о легендарной ночи в отеле, его отношениях с проституткой и стычке с бандитами. Сколько бы Зак ни объяснял, что у него ничего не было с Софи, Нелсон вбил себе в голову, что брат заботится о чести девушки, или еще какую-то глупость – и продолжал расспросы.

«Парень просто болен», – подумал Зак, выходя из-под душа и надевая шорты. Нелсон помешался на сексе, постоянно расспрашивал о наручниках, плетках и цепях, интересовался всякими извращениями, о которых Зак не знал и знать не хотел.

Зак прошел в кухню. Кухарка уже ушла, оставив приготовленный ужин. Он подогрел себе свиное жаркое, взял из холодильника пиво и отправился на задний двор. Старая колли радостно завиляла хвостом в ожидании подачки.

– Нечего на меня так смотреть, – проворчал Зак. – Ты и так слишком толстая, Шед.

Собака замерла в ожидании. Где-то прокричала сова. Ее голос и шелест крыльев летучих мышей подчеркивали тишину. Зак подумал, что в таком месте он мог бы быть счастлив. Если бы только не его семья! Он нахмурился. Похоже, что он не только внешне, но и внутренне здорово отличался от своих братьев и сестры. Они все продолжали любить мать, предавшую и бросившую их. И старались угодить Уитту, Зак не мог понять – из любви или из корысти.

Он закончил есть, отдал кости собаке и вытер руки о шорты. В два глотка с пивом было покончено, и Зак отправился на кухню за новой порцией. Быстро разделавшись со следующей банкой, он почувствовал шум в голове. В своей комнате Зак включил стерео и бросился на кровать. Звучала старая песня о любви: «Давай, бэби, зажги огонь в моей крови...»

Это о Кэт. Только она может превратить кровь в жидкий огонь. Зак закрыл глаза и отдался музыке.

Скрипнула французская дверь на террасу, и ветерок пошевелил занавески. Зак открыл глаза и уставился в потолок. Он был возбужден. Так же возбужден, как от поцелуев Кэт. Он постоянно думал о ней, и три ночи подряд ему снились эротические сны. Напряжение в паху причиняло боль. Зак даже подумал, что зря не поехал с братом в Бенд и не нашел себе девушку, но воспоминание о визите к Софи отрезвляло. Ему не нужны неприятности, но он больше не мог терпеть это напряжение.

В глубине души Зак знал, что ему нужна не просто женщина. Ему нужна Кэт. Именно Кэт, жена его отца, его мачеха. Самая желанная женщина на свете. Он повернулся на бок. Придется помочь себе самому, как это ни противно. Не то чтобы он никогда не занимался онанизмом, но он ненавидел следующее за облегчением чувство опустошения и отвращения к себе.

«Не лги себе, Дэнверс, ты хочешь ее. Тебе нужно просто пройти по холлу, повернуть за угол и постучать в дверь. Она даст тебе все, о чем ты мечтаешь!» Эти мысли сводили Зака с ума, лишали воли.

Он больше не мог терпеть, рука сама потянулась к паху.

Послышался звук открывающейся двери, ветерок принес знакомый аромат духов.

Зак открыл глаза и увидел ее. Кровь застучала в висках. В комнату в ночной рубашке, с распущенными волосами вошла Кэт. Ее губы дрожали, по щекам текли слезы.

– Зачем?.. Что ты тут делаешь?

– Обними меня, Зак, – прошептала она.

– Что случилось?

Кэт подошла к его кровати и остановилась, словно колеблясь. Зак сел.

– Ты не должна быть тут, Кэт.

– Ты прав, но... – Она зарыдала. Через некоторое время ей удалось немного успокоиться. – Только что звонил Уитт. Полиция и ФБР, они уже сделали все, что могли; они все считают, что Ланден... что Ланден нет в живых.

Последние слова Зак разобрал с трудом. Ему стало безумно жаль Кэт, он встал, подошел к ней и обнял, стараясь успокоить. Зак нежно гладил ее по голове, просил не плакать, шептал глупые слова о том, что Ланден скоро найдется, может быть, уже завтра, и все снова будет хорошо.

Он старался думать о Кэт, как о страдающей матери, потерявшей ребенка, но вместо этого вспоминал, как она целовала его. Когда наконец она немного успокоилась, Зак сказал:

– Иди в свою комнату, прими снотворное.

– Я не могу. Не прогоняй меня, Зак, умоляю тебя. Мне страшно и одиноко. Просто обними меня. Пожалуйста!

Зак знал, что должен отвести Кэт в ее комнату, но у него не хватило духа ей отказать, и, когда она подняла голову, умоляя, он наклонился и поцеловал ее в мокрые соленые губы. Теперь он чувствовал, что переступил черту, за которой жизнь никогда не будет прежней.

Кэт погладила его по спине, ее руки задержались на его бедрах. Заку показалось, что он лопнет от возбуждения. Он знал, что уже не сможет остановиться, и, не шелохнувшись, стоял, пока Кэт расстегивала пуговицы на его шортах.

Зак потянулся к ней, неловкими руками снял с нее ночную сорочку. Она легла на спину, согнула и раздвинула ноги и потянула его к себе.

– Иди ко мне, Зак. Ты мне нужен. Я хочу тебя.

Закрыв глаза, он вошел в ее влажное горячее лоно, и в три быстрых удара все было кончено. Зак опустился на нее, потрясенный. Он подумал, что сын не должен терять девственность с женой своего отца, но ему было наплевать.

Счастливый, Зак поцеловал Кэт. Все будет хорошо. Она научит его. Он будет для нее самым лучшим любовником.

Зак не помнил, когда он так крепко спал. Он пошевелился, почувствовал рядом нежное теплое женское тело.

Небо уже светилось на горизонте, начинался новый день. Ранчо просыпалось. Скоро придут слуги, ей пора уходить.

– Я все время думала, как это будет с тобой, – сказала Кэт, проведя пальцем по шраму на его лице. Она улыбалась, но в глазах была боль.

– И как это было?

После ночи любви он проснулся возбужденным. Может быть, у них еще есть немного времени?

– Это было прекрасно, Зак. Лучше не бывает.

Он улыбнулся, погладил ее по волосам, убирая с лица непокорные локоны. Как ему хотелось, чтобы эти прекрасные глаза улыбались, чтобы из них исчезла горечь. Словно в ответ на его мысли, она заплакала. Зак прижал ее к себе.

– Не плачь.

– Я не могу удержаться.

– Не плачь, мы найдем Ланден. – Он неожиданно почувствовал себя всемогущим. – Я найду ее.

– Но, Зак, что ты можешь сделать?

– Ты меня не знаешь.

Его руки потянулись к ее груди, пальцы гладили напрягшиеся соски. Неожиданно Кэт вздрогнула.

– Ты ничего не слышишь?

– Нет, – лениво ответил он, занятый игрой с ее телом.

– Кажется, шумит мотор. – Она отодвинулась от Зака. Зак прислушался и уловил шум подъезжающего автомобиля.

– Похоже на грузовик. Может быть, Пит приехал пораньше. Иногда он так делает, – сказал Зак. Его возбуждение нарастало. Он не мог насытиться этой женщиной. Зак положил руку ей на живот.

– Ты уверен? – испуганно спросила Кэт.

– Угу, – пробормотал он, его рука потянулась ниже. Шум мотора усилился. Нет, этот приглушенный рокот не мог принадлежать разболтанному грузовику, скорее такие звуки характерны для большого дорогого автомобиля, например, это мог бы быть «Линкольн Континенталь», как у отца.

Машина подъехала к самому дому и остановилась.

– Уитт, – испуганно прошептала Кэт.

– Нет...

Хлопнула дверь автомобиля, и послышались шаги. Эти шаги Зак не мог не узнать. Уверенные, тяжелые шаги его отца.

– Проклятье, Кэт! Тебе надо уходить отсюда!

Но было уже слишком поздно, открылась парадная дверь, и отец быстро прошел к спальне Кэт, к их общей спальне. Кэт замерла от ужаса.

– Господи, – бормотала она, – господи... господи...

– Уходи. Через террасу.

Зак толкал ее к французской двери на общую террасу. Наконец она опомнилась, взяла свою ночную рубашку и выскользнула из комнаты под приближающиеся крики Уитта:

– Кэт? Где ты? Что случилось?

Он шел по коридору и открывал одну дверь за другой, все приближаясь. Зак натянул шорты, в эту минуту дверь его комнаты открылась, и на пороге появился отец. Смятые простыни и запах духов рассказали Уитту обо всем. Его губы побелели от ярости.

– Убирайся вон! – бросил он сыну и с размаху ударил его кулаком по лицу. Зак упал на пол. – Подонок!

– Уитт! – В дверях появилась Кэт. – Не надо! Это я во всем виновата.

Зак вскочил.

– Ты? Ты его заставила тебя трахнуть? – Уитт швырнул парня об стену. В глазах у Зака потемнело. – Ты недоделанный сукин сын! – Его кулаки работали без остановки. – Я всегда подозревал, что ты не мой сын. Теперь я в этом уверен. Убирайся, пока я тебя не убил.

Пошатываясь, Зак направился к двери. В глазах мутилось, липкая кровь текла по затылку, ему стоило большого труда не упасть снова.

– Ты не должен его выгонять! – закричала Кэт. Послышался звук пощечины.

Зак обернулся и увидел на нежной щеке мачехи красный отпечаток пятерни отца. Уитт стоял с глупым видом, словно не понимая, как это могло получиться.

– Никогда не прикасайся ко мне, – сказала Кэт мужу, отступая к стене.

– Прости, Кэтрин, клянусь, я никогда больше... Я был вне себя, Кэт. Прости...

Уитт шагнул к ней, но она отступила еще на шаг.

– Отойди от меня, Уитт! Не смей ко мне прикасаться! – Она повернулась и выбежала на террасу.

Плечи Уитта опустились, он оперся спиной о стену, словно у него подкосились ноги.

– Видишь, что ты наделал, Зак, – сказал он, пытаясь ослабить узел галстука.

Это воскресило худшие воспоминания детства: отец расстегивает ремень и сечет его, маленького, беспомощного, гордо закусившего губу, чтобы не проронить ни звука.

– Убирайся и забудь сюда дорогу, – задыхаясь, прохрипел Уитт, доставая из кармана лекарство и кладя под язык таблетку. – Чтобы я тебя больше никогда не видел.

– Не увидишь. – Зак смотрел на отца с ненавистью. – Я сюда не вернусь.

– Именно этого я и хочу, – ответил отец, так же холодно глядя на сына. – Но если я узнаю, что ты имеешь отношение к похищению Ланден, я найду тебя на том свете и разорву на куски, так и знай.

Зак повернулся и молча вышел. Голова раскалывалась, перед глазами плыли круги. Он уходил навсегда. Уходил от этого человека, которого всю жизнь считал своим отцом. Чем дальше, тем лучше. Он хотел только одного: никогда больше не видеть Уитта Дэнверса.

ЧАСТЬ II

СЕМЬЯ

Глава 6

Портленд, штат Орегон. 1993 год

В памяти было все так живо, словно это случилось вчера.

– Бог мстит за грехи, Одри.

И восемнадцатилетняя девушка отвечает:

– Это не мой бог, это твой бог, мама. Твой!

За этим следует пощечина, один из немногих ударов, которые пришлись на долю Одри. Шэрон Нэш редко поднимала руку на свою приемную дочь, но тем больнее бывало девочке.

– Не смей никогда говорить так. – В дыхании Шэрон смешивались запахи кофе и джина. – Сейчас же иди умойся и забудь об этом парне. Ты не должна с ним встречаться. Марк Кеннеди ничтожество, ты слышишь меня? Как и его мать. В его жилах течет испорченная кровь.

– А какая кровь течет в моих жилах? – вызывающе спросила Одри.

– Мы не знаем, и тебе не нужно это знать.

– Мне нужно! Я хочу знать!

– Пути господни неисповедимы, он привел тебя к нам. Грешно сомневаться в его мудрости. Не смей больше задавать глупые вопросы.

Одри повернулась на пятках и побежала по лестнице в свою маленькую комнату под крышей.

Это было несколько лет назад, но кажется, что еще вчера. Одри не случайно вспомнила этот разговор в неуютной комнате мотеля на 82-й улице Портленда, перебирая в памяти стычку с Закари Дэнверсом, еще одним человеком из тех, кого, по мнению ее приемной матери, следовало избегать приличным девушкам.

Хотя она говорила с ним всего несколько минут, Одри довольно много читала о нем и не была разочарована.

Закари всегда был в семье чужаком. В шестнадцать лет отец выгнал его из дома и не раз вычеркивал из завещания. Зак предпочитал делать все по-своему, ему было плевать, чего от него ожидали другие. Благодаря своему духу противоречия он вполне мог стать на ее сторону и помочь ей узнать правду.

А может, и нет. За год до смерти отца Закари помирился с Уиттом. Тем не менее Одри инстинктивно чувствовала, что только он может быть ее союзником в семье, остальные готовы перегрызть горло за наследство Уитта.

А может, Закари такой же, как все? Если это так, то ей придется еще труднее, чем она представляла.

Одри посмотрела на свое отражение в мутном зеркале и прикусила губу. Что, если она затеяла бесполезную войну? Как она могла надеяться выиграть что-то у всесильной семьи Дэнверс? И почему Закари Дэнверс, ее сводный брат, показался ей таким привлекательным?

Одри всегда нравились парни, против которых возражала ее приемная мать. Импульсивные, мужественные, мятежные. Как Закари Дэнверс.

Именно Зак был единственным из семьи Дэнверс, к которому Одри инстинктивно тянулась, единственный, кому она готова была верить.

– Ты дура, – сказала Одри своему отражению. – Верить Заку – все равно что верить леопарду, выслеживающему добычу.

Девушка нашла копию видеокассеты, которая привела ее в Портленд, и положила ее в сумочку. Машинально застегивая «молнию», Одри задумалась, почему она никак не может усвоить такой важный урок о мужчинах.

Хотя Зак мог оказаться ее единокровным братом, но это не значило, что он безопасен для нее. Он был хищником с дикими замашками и животной привлекательностью, грубым и сексуальным. Рядом с ним так же безопасно, как в пороховом погребе с сигаретой.

Ничего удивительного, что Одри тянуло к нему. Всю жизнь ее привлекали именно такие мужчины.

– Только идиоты не учатся на своих ошибках, – объяснила она снова своему отражению, стоя босиком на потертом оранжевом коврике.

Но если она не может доверять Закари, тогда кому из оставшихся членов семьи? Ни одному из них. И никто из них не поверит ей.

Оставшись в белье, Одри отправилась в крошечную ванную, где на крюке, вбитом в дверь, висело ее платье. Она нашла его в магазине среди ношеных вещей; белое шелковое платье с меткой известного дизайнера идеально подходило ей. У нее никогда раньше не было ничего подобного, но Одри никогда и не платила столько за одно платье.

Ее приемная мать была суровой верующей женщиной, не признающей никаких украшений, кроме обручального кольца и креста. Одри одевали в неяркую практичную одежду и покупали ей прочную крепкую обувь.

Отец был совсем другим. В отличие от жены, Виктор был мечтателем, всегда ожидал большего урожая, чем могла дать его земля, и верил, что следующий год будет лучше нынешнего.

Но Одри поверила ему. Когда она узнала, что Виктор считал ее пропавшей дочерью миллионера Дэнверса, Одри проглотила блестящую наживку и до сих пор надеялась доказать это.

Она проделала огромную работу, прочла буквально все, что появлялось в печати о Дэнверсах и о похищении Ланден за эти годы на всем побережье. Изучила старые бумаги в столе отца, звонила бывшей секретарше своего умершего дяди Эзры, чтобы найти хоть какие-нибудь доказательства за или против. Именно Эзра Нэш, юрист, известный своим умением обходить закон, занимался в свое время ее удочерением. Но либо он не вел архивы, либо они были давно уничтожены, либо он намеренно стремился скрыть обстоятельства ее появления в семье Нэш.

Одри ощутила безумное возбуждение, когда узнала, что может оказаться Ланден Дэнверс, пропавшей дочерью миллионера. Наконец-то она узнает что-то о своих родителях, своей семье. И хотя Одри твердила себе, что шансы на это ничтожно малы, в конце концов она все-таки направилась в своем стареньком автомобильчике в Портленд, родной город Ланден. Девушка почти убедила себя, что она пропавшая когда-то Ланден Дэнверс, поверила, что обретет потерянную семью и, когда у ее родных пройдет первое потрясение от встречи, они откроют ей свои объятия.

Одри покачала головой, и циркониевые капельки в ее сережках засверкали, как настоящие бриллианты.

«Это дешевая подделка, – подумала Одри. – Может быть, как и ты сама?»

Нет, она не собиралась верить грязным слухам о своем происхождении, которые ей всю жизнь приходилось слышать в маленьком городке, где она выросла.

Одри с ожесточением потрясла головой, чтобы отогнать воспоминание о самом мерзком эпизоде своего детства. Ей тогда было одиннадцать, а Томми Синклэйру, крупному прыщавому подростку, на два года больше. Он загнал Одри в угол на школьной площадке для игр и пытался потискать ее на глазах у своих приятелей.

Она дралась, как разъяренная дикая кошка, царапалась, лягалась и кусалась, тогда он схватил ее под мышки и, зажав ей рот, утащил с площадки за мусорные баки на пыльный берег пересохшего ручья. Там не было ни души, и почти не слышны были крики и смех играющих детей. Томми бросил девочку на землю и уселся на нее сверху.

Одри сильно ударилась головой, и у нее перед глазами поплыли круги, но она пыталась кричать.

– Заткнись, – довольно засмеялся мучитель. – Тебе это понравится, маленькая грязная шлюшка!

– Пусти сейчас же! – закричала Одри в ужасе.

– Я только посмотрю, что у тебя там в трусиках и здесь в лифчике.

Он так сильно давил ей на ребра, что Одри не могла вздохнуть, но она пыталась извиваться и царапаться.

– Держите ее за руки, – крикнул поцарапанный Томми своим дружкам, Бену Уиттэкеру и Билли Аккерману, которые стояли в кустах и зачарованно глазели на развертывающуюся перед ними сцену.

Бен сказал неуверенно:

– Но, Томми, может, все-таки не надо?..

– Я сказал, возьми ее за руки и держи!

Неохотно Бен подошел и присел на корточки рядом с головой Одри. Томми схватил девочку за руки и прижал их к земле за ее головой.

– Держи крепче, – бросил он приятелю.

Бен послушался и сел Одри на руки. Как она ни пыталась вырваться, у нее ничего не получалось: парень был слишком тяжелым.

– Не делай ей больно, Том, мы же только шутим.

– Заткнись! Это вообще была твоя идея.

– Пустите! Помогите! – закричала Одри.

Но Томми закрыл ей рот ладонью и пересел с ее ребер на колени. Теперь она не могла ни двигаться, ни кричать. Она пыталась извиваться, но ее движения, видимо, только возбуждали. Свободной рукой Томми разорвал на Одри блузку и лифчик и обнажил ее крошечные грудки с большими розовыми сосками.

– Ой, – притворно засмеялся парень, потрогав соски, – у нее и сисек-то нет.

– Давай дальше, Том, – закричал тонким голосом Билли, другой парнишка. Он покраснел, как рак, и держался за ширинку. – Посмотрим, что у нее в трусиках.

Одри было так тошно, что она хотела умереть. Стыд и ярость душили ее. По щекам текли слезы. Она снова и снова пыталась высвободить руки, сбросить с себя тяжелое тело Томми или укусить его жесткую ладонь, но все было напрасно. Наконец ей удалось ущипнуть Бена между ног.

– Да она совсем дикая, – завопил он, подпрыгнув, но не выпустил ее рук.

Том в это время гладил ее грудки и щипал соски.

– Плоская, как доска, – сказал он. Билли захихикал.

– Ну кончай, Том, – опять предложил Бен.

– Как бы не так, веселье только начинается, – хрипло ответил приятель.

Одри согнула ноги и попыталась стряхнуть с себя Томми, но он посмеялся над ней и расстегнул «молнию» на ее шортах.

– Нет! – пыталась крикнуть Одри, дергаясь изо всех сил, но борьба была слишком неравной: он был гораздо сильнее и тяжелее ее.

– Ты незаконнорожденная, Одри; знаешь это? Одна шлюха залетела и родила тебя. Она даже не знала, кто твой отец.

Его толстые пальцы полезли к ней в трусы, а на губах появилась бессмысленная ухмылка.

– Точно знаю, – продолжал он бормотать. – Твоя мать была шлюхой и давала всем подряд за пару баксов. Переспала со всеми мужиками и не по одному разу. И ты будешь делать то же самое, как только у тебя вырастут сиськи.

Рука грубо раздвинула ей ноги, пальцы Томми царапали, нажимали, ей было больно, невыносимо стыдно и страшно.

«Господи, если ты существуешь, убей его! Умоляю тебя! Я всегда буду хорошей!»

– Слушай, может, все-таки хватит, – испуганно сказал Бен.

– Еще нет. Надо рассмотреть, что у нее здесь, между длинных цыплячьих лап. Что она будет предлагать нам всем..

Одри изо всех сил сомкнула челюсти, и ей удалось прокусить его ладонь. Томми взвыл и отшатнулся от нее. Девочка воспользовалась моментом, согнула ногу и ударила его коленкой.

– Сука! – завопил он. – Шуток не понимаешь! Сейчас я сделаю это с тобой по-настоящему.

Он схватился за «молнию», и Одри, к своему ужасу, заметила, что его брюки в паху словно надуты. Она завизжала, получила сильный удар по голове и почти отключилась.

– Прекрати, Том! – закричал Бен, вскакивая на ноги и освобождая ее руки. – Оставь ее.

– Ну, нет. Она такая же шлюха, как ее мать. Ей это понравится.

– Нет! – закричала Одри, вырываясь.

– Пошли, ребята, хватит. – Голос Бена дрожал.

– Он прав, – присоединился к приятелю Билли. – Пошли. О, черт!

Одри увидела мальчика, который налетел на Томми как торпеда и ударил его ногой в зад, освобождая ее. Девочка вскочила и в ужасе смотрела, как маленький Марк Кеннеди сцепился с крупным Синклэйром. От сильного удара Марк отлетел в сторону и упал, но быстро перекатился на живот и встал между Томом и Одри.

– Оставь ее в покое, жирный придурок!

– Вали отсюда, Кеннеди! – тяжело дыша, закричал Том, размазывая рукавом кровь по лицу.

Со стороны игровой площадки послышался свисток.

– Черт! Перемена кончается. – Билли перепрыгнул через низкую ограду и побежал к школе, Бен поспешил за ним.

Но Томми задержался. С ненавистью глядя на Одри, он выпалил:

– Весь город знает, что твоя мать тебя не хотела. Она отдала тебя этим старикам-фермерам, потому что ей было насрать на тебя.

– Нет!

– Она была шлюхой, ей нравилось давать всему городу. Она даже не знала, кто твой отец.

– Заткнись! – закричал Марк. Томми переключился на него.

– Ты ее защищаешь, потому что такой же, как она. Твой отец пьяница, а мать пошла по рукам!

Марк сжал кулаки и бросился на Томми, но тот перемахнул через ограду и убежал. Кеннеди несколько раз лягнул загородку, выплескивая накопившуюся злость, затем повернулся к Одри.

– Ты как, в порядке?

Она кивнула, пытаясь не плакать.

– Не обращай внимания на Томми, он просто козел. Сам не знает, что говорит.

Одри проглотила слезы.

– Это правда? Что все знают, кто моя мама? Марк вытер нос тыльной стороной руки.

– Нет, конечно. Он просто кусок дерьма. Ты сама знаешь, какой он придурок.

– Я его ненавижу!

– Знаю. Я тоже его ненавижу. Одри не могла смириться с обидой.

– Я докажу, что он врет!

– Конечно, докажешь. А потом я его убью.

– Я... – Неожиданно ей не хватило слов. – Спасибо тебе, ты...

Марк шмыгнул носом и покачал головой.

– Нечего меня благодарить, я давно хотел вытрясти дерьмо из Синклэйра.

С этого началась любовь Одри к Марку Кеннеди и ее поиски настоящих родителей. Ей всегда хотелось узнать о своем прошлом, хотя она ничего не предпринимала для этого. Но после издевательств Томми эта цель захватила девочку, и Одри начала действовать.

Она начала приставать к родителям с расспросами о своей настоящей семье, но Шэрон Нэш ничего не собиралась рассказывать приемной дочери. Ее вопросы служили источником вечного раздражения. Иногда Одри казалось, что Виктор готов что-то поведать, но сердитый взгляд жены заставлял его придержать язык. И обстоятельства ее рождения оставались для девушки тайной. Одри постоянно чувствовала неудовлетворенность, ее мучили догадки, мерещились страшные тайны. Она никогда не забывала о том, что чужая на этой ферме, и попеременно представляла себе родной дом в виде то бедной хижины, то роскошного дворца. Если бы она только знала правду!

Одри перерыла все документы, хранившиеся в нижнем ящике отцовского письменного стола, но не нашла ничего интересного. В ее жизни наступило сложное время. Отношения с Марком начали принимать сексуальный характер, и ей все время приходилось бороться со своими желаниями. Но особенно ее выматывали постоянные стычки с матерью.

Шэрон, казалось, ненавидела Марка, как и всю его семью. Она запретила Одри встречаться с ним, хотя и не объяснила почему.

Однажды, когда их маленькая семья собралась за крашеным кленовым столом и мать разлила кофе, Одри набралась храбрости и спросила:

– Мама, что ты имеешь против Марка?

Кровь бросилась Шэрон в лицо, она часто заморгала и чуть не уронила чашку.

– Ничего я против него не имею. Одри надоели постоянные недомолвки.

– Это неправда, мама, – сказала девушка, пытаясь сохранить спокойствие. – Ты позвонила его отцу и сказала, чтобы Марк держался от меня подальше.

– Я ничего такого не...– Шэрон оборвала оправдания на полуслове, выпрямилась и строго сказала: – Я не должна ничего объяснять тебе, Одри. Я потратила много лет, чтобы вырастить тебя достойным человеком. Я ничего для тебя не жалела. Даже позволяла тебе больше вольностей, чем считала нужным. Ты скакала на лошадях и лазила по горам, и я не возражала. И теперь ты просто не имеешь права, – ее голос дрожал от гнева, – подвергать сомнению мой авторитет!

– А ты не имеешь права скрывать от меня правду!

– Я ничего не скрываю!

– Тогда скажи, за что ты ненавидишь Марка? И кто мои настоящие родители? Ты ведь знаешь, кто они?

– Господи! – Шэрон буквально трясло. – Я отдала тебе всю свою любовь...

– Мы сейчас говорим не о любви, мама. Я хочу знать правду. Ты всегда твердишь о боге, я думаю, что он хотел бы, чтобы я знала правду!

Зарыдав, Шэрон вскочила и выбежала из комнаты.

– Черт побери, – пробормотал отец и побежал за ней.

Одри понимала, что должна пойти за ними и извиниться перед матерью, но не смогла себя заставить. Она была в бешенстве.

Одри поднялась к себе в комнату и устроилась на широком подоконнике. Отсюда ей были видны звезды, и легкий ветерок остужал ее горящие щеки.

Родители были в саду, недалеко от окна. Одри слышала, как Шэрон тихо плачет и жалуется мужу:

– Я всегда старалась делать как лучше. Бог знает, как я была счастлива, когда Вирджини привезла девочку. Это было ответом на мои молитвы.

Одри вся обратилась в слух. Кто такая Вирджини?

– Я знаю, дорогая, успокойся, – утешал Виктор.

– Все эти годы я боялась, что она вернется и заберет девочку. Я так боялась, Виктор, я постоянно молилась.

Одри старалась не упустить ни слова. Значит, ее мать звали Вирджини? Девушка замерла. Она знала, что ее удочерили, что документы оформил дядя Эзра, но никогда не слышала имени своей матери. Вирджини. А фамилия?

– Никто не собирается забирать ее. Ты, Шэрон, напрасно беспокоишься. Никто не знает, что случилось с Вирджини. Она пропала.

Шэрон громко всхлипнула.

– Неважно, Вирджини ее заберет или кто-то другой, вроде этого ужасного парня. Я столько мечтала о ее будущем, Виктор. Я знала, что Одри когда-нибудь выйдет замуж, у нее будет своя семья, и я этого хочу, но...

– Но ты не хочешь, чтобы она вышла за Марка.

– Да, не хочу!

Виктор снова начал успокаивать жену:

– Не волнуйся, дорогая, они же еще дети, они просто радуются жизни и...

– Я думаю, что она уже спит с ним!

Одри виновато покраснела. Хотя они с Марком не перешли еще последней черты, но были близки к этому: он настаивал, а она любила его и готова была уступить.

– Ну как тебе только пришло это в голову!

– Этот парень такой же испорченный, как и его мать. Все, что ему надо... ну, здесь нечего объяснять. Если они еще не спят вместе, это скоро случится.

– Иисус! Подумай, что ты говоришь, Шэрон!

– Не поминай имя господа всуе, Виктор! – гневно воскликнула Шэрон.

– Извини, дорогая. Все совсем не так плохо. Одри – хорошая девочка. Мы просто должны верить ей, вот и все.

– И молиться за нее. Она всегда была дикой, Виктор, ты сам знаешь. И ты ее поощрял. Она носилась по округе, как дикий индеец, а ты вел себя так, словно у тебя не дочь, а сын. А какая она упрямая! Господи, я никогда не видела такой упрямой девчонки. Она совсем не похожа на эту милую Элис Уэбер.

Одри думала, что ее стошнит. Элис была двуличной подлизой. Последний человек, на которого Одри согласилась бы быть похожей.

– Элис Уэбер просто притворщица, – ответил отец.

– По крайней мере, она не огорчает своих родителей, встречаясь с таким негодяем, как Марк Кеннеди. Я не удивлюсь, если узнаю, что именно он скачал бензин на колонке Причарта две недели назад и залез в июне к Макалистерам, когда они уезжали навестить родных в Канзас-Сити.

Одри прикусила язык, чтобы удержаться от ответа на эту возмутительную ложь.

– Никто не знает, кто это сделал, Шэрон, – возразил Виктор.

– Все равно. Мы оба знаем, что от него одни неприятности и что он нравится Одри. Виктор, мы должны молиться. Много молиться.

Несмотря на запреты, Одри не прекратила видеться с Марком и не перестала выяснять правду о своей настоящей семье. Обрывки разговоров, которые она подслушивала, шепот за закрытыми дверями, виноватые взгляды, которыми обменивались родители, когда она снова затрагивала запретную тему, – все это только разжигало ее азарт. И наступил момент, когда она не смогла больше терпеть неизвестность.

Однажды утром она спустилась в кухню и села за стол на свое место.

– Давно пора, ты уже опаздываешь в школу, – неодобрительно встретила ее мать. Она посмотрела на тесно облегающие джинсы, но в первый раз за все время смолчала. – Садись, отец прочтет молитву.

Пока отец читал молитву, мать постоянно поправляла его.

– Пусть он читает, как считает нужным, – не выдержала Одри, после этого Шэрон замолчала, но сверлила девушку холодным взглядом, пока Виктор не закончил.

Намазывая тост маслом, Одри размышляла о том, как несправедлива к ней жизнь.

– Почему вы никогда не рассказывали мне о моих настоящих родителях? – неожиданно выпалила она.

Шэрон уронила желток на тарелку, и он растекся желтой лужицей.

– Мы же сказали тебе, что ты родилась в семье, которая не могла тебя содержать.

– Как их фамилия?

Мать нервно облизала губы.

– Мы ее никогда не знали.

Одри посмотрела на отца, который не отрывал глаз от тарелки.

– Папа?

– Все сделал твой дядя Эзра.

– Я хочу знать своих настоящих родителей! – упрямо сказала Одри. Она хотела сделать им так же больно, как больно было ей.

Наступило тяжелое молчание. У Одри было тяжело на сердце, она вела себя эгоистично и жестоко по отношению к людям, от которых не видела ничего, кроме добра.

– Я посмотрю, что можно узнать, —пообещал Виктор.

– Но все архивы сгорели при пожаре, – быстро вмешалась Шэрон. Ее лицо было бледным, как бумага.

– Я хочу знать.

Одри делала им больно, но не отступала. Ей нужна была правда.

– Мне кажется, вы знаете имя моей матери. Я слышала, как вы говорили о Вирджини.

– О боже! – Шэрон закрыла лицо руками.

– Кто она?

– Одри, хватит, – попросила Шэрон слабым голосом, для нее это было адской пыткой. Виктор положил вилку и наконец поднял на Одри глаза.

– Вирджини – это моя родственница, троюродная сестра. Она не могла растить тебя одна.

– А кто мой отец?

– Этого я не знаю.

– А она? Она знала, кто мой отец? – с замиранием сердца спросила Одри.

– Мы ее никогда об этом не спрашивали, – сказал Виктор.

– А где она сейчас? Как мне с ней увидеться?

– Ты не можешь с ней увидеться, – отрезала Шэрон. – Это невозможно.

– Я старался найти Вирджини, – спокойно ответил дочери Виктор, – но не смог. Честное слово.

– Но я имела право знать! – Одри безумно разозлилась. – Вы никогда не рассказывали мне об этой женщине, вы говорили, что мои родители умерли.

– Мы твои родители, – прошептала Шэрон.

– Мои настоящие родители, – безжалостно поправила Одри.

Виктор тронул ее за локоть.

– Мы не лгали. Мы не могли найти Вирджини и никогда не слышали о твоем отце – о твоем настоящем отце. Мы сами предполагали, что они умерли.

– Разве вы не понимали, что я хочу знать правду? – спросила Одри.

– Нам хотелось верить, что это несерьезно. – Виктор виновато вздохнул. – Я попробую найти Вирджини. Я постараюсь.

У Одри больше не было времени спорить с ними. Она проглотила печенье и запила его кофе. Шэрон с начала разговора не съела ни куска.

– После школы – сразу домой, – строго сказала она. Одри молча подхватила учебники и выскочила из дома.

Теперь, через много лет, она была близка к ответам на так мучившие ее вопросы. Одри расчесала волосы и занялась укладкой своих длинных черных кудрей. «Ведьмины космы», – называла их Шэрон, когда девушка не собирала волосы в прическу и не заплетала косу, а распускала их по плечам.

Одри собиралась появиться на торжественном открытии отеля «Дэнверс» после реконструкции. Пришла пора встретиться с семьей. После встречи с Закари она несколько раз пыталась поговорить с ним по телефону, но его не звали и он не отвечал на ее просьбы перезвонить. Она не пробовала связаться с кем-нибудь другим из Дэнверсов. Закари был единственным, кому нечего было терять при появлении пропавшей наследницы, единственным из всех детей Дэнверса, у которого было свое дело, остальные – Джейсон, Триш и Нелсон – оставались в тени Уитта и, как стервятники, ждали его смерти.

Зак совсем не похож на них, он всегда был другим. Не случайно ходили слухи, что он не сын Уитта. Дикие выходки, стычки с законом и, наконец, загадочный скандал с отцом, после которого Уитт выгнал сына из дома и вычеркнул из завещания. Только недавно, перед смертью старика Дэнверса, Зак помирился с семьей.

Одри считала, что только Зак, который много лет был изгоем, мог быть ее естественным союзником. Что ж, значит, она ошибалась.

«Это просто еще одна авантюристка», – подумал Зак. Он мог учуять обман за милю, эта черноволосая женщина с загадочными голубыми глазами и дерзкой улыбкой такая же охотница за наследством, как и другие, приезжавшие до нее.

Но почему Заку не удавалось выбросить ее из головы? Как он ни пытался, он снова мысленно возвращался к их встрече, и хрупкая девушка, так похожая на Кэт, вставала перед глазами.

Настроение у него и так было ни к черту из-за предстоящего открытия отеля. Со стаканом виски в руке он расхаживал по тому же самому номеру, в котором их разместили с Нелсоном много лет назад, когда похитили Ланден, и хотя здесь многое изменилось, но память упорно возвращала Зака к событиям той страшной ночи.

Ему было некогда предаваться воспоминаниям, и он злился на Одри за то, что она воскресила боль давно прошедших дней. Больше всего Заку хотелось убраться отсюда подальше. Он выполнил свою часть договора, перестроил отель и хотел получить честно заработанную награду, которую старик обещал ему перед смертью.

Сцена была тягостной. Отец пытался помириться и признать, что был не прав, но не мог заставить себя произнести нужные слова, и они снова поругались. Когда разъяренный Зак был уже на пороге, Уитту удалось вернуть его обратно.

– Ранчо твое, если хочешь, Зак, – сказал отец, обращаясь к спине сына.

Зак замер в дверях.

– Мне ничего не нужно.

– Но ты ведь хочешь получить ранчо?

Зак повернулся к отцу и принялся сверлить его взглядом.

– Ты всегда получал то, что хотел, если я правильно помню.

– Я ухожу.

– Подожди, – попросил отец. – Это ранчо стоит несколько миллионов.

– Мне плевать на деньги.

– Ну конечно, ты всегда был гордецом. – Уитт стоял у окна со стаканом виски в руке. – Но ты хочешь это ранчо. Интересно, почему? – Он поднял бровь. – Может быть, это ностальгия?

Укол достиг цели, но Зак не подал виду.

– Это неважно. Уитт хмыкнул:

– В любом случае оно твое.

Зак отлично знал, что за это придется заплатить и цена будет немалой.

– И что я должен сделать?

– Ничего особенного. Восстановить отель «Дэнверс».

– Что?

– Я не прошу ничего сверхъестественного. У тебя строительная фирма в Бенде. Перетащи ее сюда или найми других людей. Деньги – не проблема. Я хочу, чтобы отель стал как новый.

– Ты с ума сошел. Это будет стоить целое состояние.

– Сделай мне одолжение. Это все, о чем я прошу, – тихо сказал Уитт. – Ты любишь ранчо, а я – этот старый отель. Когда-то он был лучшим. Я хочу снова увидеть это.

– Найми кого-нибудь другого.

Уитт допил виски и посмотрел сыну в глаза.

– Я хочу, чтобы это сделал ты. Чтобы ты сделал это для меня.

– Иди ты к черту!

– Уже был. И не без твоей помощи.

У Зака сжалось горло. Отец предлагал ему мир. И по этому мирному договору отдавал то, чего Заку хотелось иметь больше всего на свете.

– Не позволяй своей гордости стоять на пути к мечте, – сказал Уитт, читая мысли сына.

– Гордость здесь ни при чем, – солгал Зак.

Уитт протянул ему свою большую, еще сильную руку.

– Ну, что ты скажешь?

Зак колебался всего долю секунды.

– Я согласен, – наконец ответил он, и отец с сыном пожали друг другу руки впервые за много лет.

После этого Зак начал работать над реконструкцией отеля, а Уитт изменил свое завещание. Работа по перестройке старого здания и восстановлению былого великолепия заняла два года. Уитт умер задолго до ее окончания, так и не дождавшись воплощения своей мечты. До марта этого года Зак имел возможность проводить на ранчо много времени, но затем ход работ потребовал его постоянного присутствия и ему пришлось переехать в Портленд.

Зак с отвращением повязал галстук. Он откроет чертов отель, устранит последние недоделки и пошлет к черту этот город с его проблемами.

«А как же Одри?» – неожиданно подумал Зак.

Черт, почему он не мог перестать думать о ней! Как будто она постоянно рядом, как когда-то было с Кэт. Проклятье, вот что это. Но нравилось это Заку или нет, Одри была фантастически похожа на его мачеху. Эти черные волосы, ясные голубые глаза, острый подбородок и высокие скулы. Живая копия Кэтрин Дэнверс. Правда, Одри гораздо выше ростом, но обладает той же удивительной грацией, которую он не встречал ни у одной женщины, кроме Кэт.

Зак вспомнил о фантастической ночи, проведенной с мачехой, и помрачнел еще больше. Страсть, опасность, счастье – ничего подобного у него не было с другими женщинами. При одном воспоминании у него разливался огонь в крови. Кэт соблазнила его, стала его первой женщиной и ввела в ворота рая, из которого он попал прямо в ад и не забудет этого до самой смерти. Но Зак ничего не хотел бы изменить.

Но почему короткая встреча с Одри Нэш воскресила эту старую историю, о которой он старался не вспоминать? Зак не видел Одри после их первой встречи, но знал, что девушка вернется. Как фальшивая монета. Они всегда возвращались. Она пыталась дозвониться ему, но он не отвечал. Не хотел подавать ложных надежд. Одри – не первая авантюристка, объявившая себя Ланден Дэнверс, и она не будет последней.

Сунув палец за тесный воротник парадной рубашки, чтобы хоть чуть-чуть ослабить давление, Зак поморщился. Зачем он вообще оделся в этот обезьяний наряд? Он всегда ненавидел формальности. Его заранее тошнит от предстоящего вечера.

Зак взглянул на стоящие в углу номера сумки: его вещи уже были собраны, чтобы завтра в поддень он мог уехать на ранчо.

– Наконец-то, – пробормотал Зак, выходя в коридор и направляясь к лифту.

Никому из своей семьи он не рассказал о визите Одри. Зачем? Они еще больше распсихуются. Дела с наследством Уитта далеко не закончены, и если они узнают, что появилась новая претендентка... Зак ехидно улыбнулся, нажимая кнопку нужного этажа. Что, если бросить сейчас эту бомбочку? Но Зак сразу же отказался от этой мысли. Он уже вырос из того возраста, когда ему нравилось дразнить своих братьев и сестру, чтобы полюбоваться их реакцией.

Наконец лифт остановился, и Зак заглянул в открытые двери бального зала. Гости уже начали собираться. Когда Зак услышал шуршание шелка, звон бокалов, звуки смеха, ему показалось, что он перенесся в прошлое. Уже двадцать лет в этом зале не было никаких вечеринок. Последней было пятидесятилетие Уитта Дэнверса.

Заку стало не по себе, как будто и сегодня должно было произойти что-то неприятное.

Пианист в углу играл на концертном рояле, который блестел, как зеркало. Зак узнал мелодию из последнего кинофильма. Шампанское било фонтаном и стекало в огромную вазу с ледяной скульптурой, изображающей скачущую лошадь, символ отеля «Дэнверс». Розовые розы в хрустальных вазах. Накрахмаленные до хруста скатерти. Сердце Зака сжалось. Слишком похоже. Словно воскресло прошлое.

Он доверил Триш все приготовления, только равнодушно взглянул на список гостей. Она подбирала музыкантов, дизайнеров, официантов. Сама занималась организацией всей чертовой вечеринки. Зак велел ей делать все, что она хочет. Он выполнил свою часть соглашения, восстановил проклятый отель и даже явился на его открытие.

Теперь он понял, что выпустил демонов наружу. Праздник как две капли воды был похож на вечеринку по случаю пятидесятилетия Уитта, которую устроила Кэт.

Зак прошел мимо столов с закусками к бару, оставив без внимания призыв Джейсона, окруженного друзьями. Все они были аккуратно пострижены у дорогих парикмахеров, безукоризненно одеты, их туфли сияли, а фигуры поддерживались в идеальном состоянии в лучших спортивных клубах. Зак готов был держать пари, что они младшие партнеры юридических фирм. Кому они нужны, эти зазнайки?

Бармен, молодой парнишка с симпатичными маленькими усиками, подстриженной бородкой и серьгой в ухе, приветливо улыбнулся Заку.

– Что вам предложить?

– Пива.

– Простите? – растерялся парень.

– Пива. Любого. В банке или в бутылке, все равно. То, что у вас есть.

– Мне очень жаль, сэр, но у нас нет...

– Так достаньте, – прорычал Зак, и испуганный бармен побежал к распорядителю, который немедленно помчался к служебному лифту.

– Привет, Зак! Отличная работа. Отель выглядит потрясающе, – послышался сзади женский голос, но Зак проигнорировал комплимент.

Другая женщина, видимо журналистка, профессионально подхватила его под руку.

– Всего несколько вопросов, мистер Дэнверс, об этом отеле.

– Моя сестра разослала пресс-релизы во все издания.

– Конечно, но я хотела бы задать несколько вопросов. Зак не трудился быть вежливым.

– Поговорите с Триш Маккитрик. Она занималась внутренним дизайном.

Зак отошел, оставив даму с ее вопросами. Он нетерпеливо взглянул на часы. Джейсон собирался выступить с небольшой речью. Затем он примет поздравления от мэра, губернатора и президента исторического общества. Зак собирался переждать все это, затем сфотографироваться с семьей и уйти.

Зак подошел к окну. Ему хотелось, чтобы вечер уже оказался позади. Не надо было оставаться. Черт, он становится мягкотелым. Раньше он послал бы Джейсона подальше и уехал. А может, ему хочется принять свою долю поздравлений по поводу реконструкции отеля?

«Ты такой же, как и они, Дэнверс. Хочешь получить свою часть славы», – подумал он.

– Мистер Дэнверс?

Зак вернулся к действительности. Перед ним стоял официант с серебряным подносом, на котором стояла высокая бутылка пива и замороженный бокал. Зак взял бутылку и, указав на бокал, сказал:

– Это мне не нужно. – Он отвернул крышку, бросил ее на поднос и добавил: – Но одной бутылки мне мало.

– Пиво в баре, сэр. Как только вам потребуется.

– Спасибо.

Зак с наслаждением отпил из бутылки и почувствовал себя лучше. Он выглянул в окно и увидел целую процессию сверкающих лимузинов, которые по очереди выгружали из своих кожаных недр мужчин в смокингах и женщин в мехах, шелках и бриллиантах. Это были гости Дэнверсов, элита Портленда.

Все как двадцать лет назад. Похоже на идиотский розыгрыш.

Ему захотелось курить, хотя он давно бросил эту привычку. Облокотившись о подоконник, он продолжал смотреть в ночь. И увидел ее. Она показалась ему тенью из прошлого. На другой стороне улицы появилась Одри Нэш. Зак смотрел, как она переходит улицу, пробирается между лимузинами, скопившимися у отеля, и приближается к дверям. Значит, у нее хватило духа прийти.

Одним глотком он прикончил пиво, поставил бутылку на столик и быстро пошел к выходу сквозь толпу гостей. Несколько человек пытались остановить его, но Зак никого не замечал. Он подошел к входу в отель как раз в тот момент, когда Одри пыталась убедить работника отеля, что у нее есть приглашение.

– Вы сказали, ваша фамилия Нэш? – переспросил клерк, просматривая список гостей.

– На самом деле моя фамилия Дэнверс.

– Дэнверс? Значит, вы родственница.

– Да…

– Все в порядке, Рич. Она со мной. – Закари с мрачным видом взял Одри за ледяную руку.

Девушка взглянула на него ясными голубыми глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу.

– Спасибо, Зак, – сказала она так, словно они были знакомы всю жизнь.

Зак чувствовал, что совершает огромную ошибку, но он провел Одри в гардероб, помог снять плащ, и они поднялись в зал. Он чувствовал себя предателем почти в такой же степени, как в ту ночь, когда переспал со своей мачехой. Но, несмотря ни на что, позволил Одри опереться на его руку.

Их появление привлекло внимание. Девушка была не менее красива, чем Кэтрин в свое время. Она изящно уложила густые черные волосы. Ее белое платье, перехваченное в талии поясом, оставляло одно плечо обнаженным, облегало бедра и достигало пола.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Зак, когда они отошли туда, где их не могли слышать.

– Я член семьи, и здесь мое законное место.

– Чушь!

Она загадочно улыбнулась.

– Почему ты пришел мне на помощь?

– И не собирался.

– Если бы ты не подошел, меня бы не пропустили.

К ним подошел официант и предложил напитки. Одри взяла бокал с подноса, и парень растворился в толпе.

– Не обманывай себя, Зак. Ты меня выручил.

– Я хотел избежать скандала. Ее улыбка была чарующей.

– Значит, ты считал, что я устрою скандал?

– Я это знал.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Кроме того, что ты очередная кладоискательница.

– Тогда почему ты не дал мне устроить скандал и не полюбовался, как меня выбрасывают на улицу? Она снова улыбнулась и отпила из бокала.

– Журналисты не пропустили бы это.

– С каких пор тебя волнует пресса?

– Эта семья пережила достаточно скандалов, – ответил Зак.

– Думаю, что тебе абсолютно наплевать на честь семьи и все такое.

– Ну почему же.

Он внимательно наблюдал за девушкой. Она была совсем не так уверена в себе, как стремилась показать. Такая же красивая, как Кэт, с полными губами, высокими скулами, стрелами бровей над загадочными голубыми глазами, она казалась земной и чувственной. И все-таки ее облик говорил о невинности, которой и не пахло в радиусе мили от Кэтрин Ларуш Дэнверс. Даже в самые тяжелые минуты жизни Кэт играла роль, старалась выжать максимум из своей сексуальной привлекательности и манипулировала людьми.

– Ты можешь доказать, что ты Ланден? – спросил Зак, решив, что пора перейти к сути.

– Могу и докажу.

– Это невозможно.

Она пожала обнаженным плечом и отпила из бокала. Пианист заиграл старую мелодию «Битлз», мелодичные звуки поплыли по залу и, смешиваясь со смехом, поднимались к потолку к тысяче огней, отбрасываемых антикварными хрустальными люстрами. Все как двадцать лет назад.

Зак с усилием вынырнул из прошлого.

– Думаю, ты должен познакомить меня с остальными членами семьи, – предложила Одри.

– Ты для этого сюда пришла сегодня?

Ее улыбка была такой сексуальной, что Заку стало жарко.

– Я пришла, чтобы увидеть тебя, Зак.

Совсем как Кэт. Но теперь ему уже не шестнадцать лет, и его не проведешь, как мальчишку.

– Сомневаюсь. Не пытайся льстить мне, это не сработает.

Она смотрела на него, словно зная, что это не так.

– Ты единственный, к кому я могла обратиться, только ты мог бы поверить мне, дать мне шанс.

– Ты ошиблась, сестренка. – Последнее слово Зак произнес с издевкой. – Я тебе абсолютно не верю. Мне плевать, кто ты и какую игру ведешь, но я не верю, что ты Ланден. Можешь, если хочешь, рассказать свою историю репортерам и остальным членам семьи, но мне на это глубоко плевать.

– Ты врешь, Закари.

От ее уверенного тона Заку стало не по себе. Он подумал, что она хорошо подготовилась и знает о нем намного больше, чем он о ней.

– Прекрасно, добро пожаловать в семью. Ты будешь очарована.

Зак схватил девушку за руку и поволок сквозь толпу гостей. Их провожали заинтересованными взглядами.

Что бы Одри ни думала об этом, она молча повиновалась Заку. Она знала, что, появившись здесь, на этом празднике, она сможет привлечь внимание всей семьи Дэнверс, и продолжала лелеять слабую надежду, что найдет, себе союзника, что кто-то из них захочет вести честную игру. Именно Зака она надеялась увидеть в этой роли. Одри знала, что после похищения Ланден Уитт лишил его наследства. Что Зак всегда был не в ладу с отцом. Что он сам обеспечивал себя и заработал небольшое состояние, возглавив строительную фирму, оказавшуюся на грани банкротства, и сделав ее прибыльной. Что бы ни случилось, Зак крепко стоял на ногах.

Одри узнала Джейсона по фотографиям в прессе, которых просмотрела не одну сотню. Высокий, ширококостный, с каштановыми волосами, отливающими медью, в которых уже появилась седина, с серьезным лицом. Захваченный разговором с тощей как жердь девушкой вдвое младше его, он на секунду отвел глаза от собеседницы, посмотрел на Одри и застыл. Его загорелое лицо побледнело, кадык задергался, словно он пытался проглотить что-то, и прошло не меньше минуты, прежде чем он вернул себе прежнее спокойствие, хотя бы внешне.

Одри не удивила такая реакция. Она знала, что очень похожа на женщину, которую считала своей настоящей матерью, и видела по изумлению, мелькнувшему в глазах Джейсона, что он потрясен этим сходством.

– Думаю, тебе нужно кое с кем познакомиться, – сказал Зак брату.

– Извини, пожалуйста, я ненадолго тебя оставлю, – церемонно обратился Джейсон к тощей блондинке. Девушка подозрительно осмотрела Одри. – Только на минуту, Ким, обещаю тебе.

Ким капризно оттопырила нижнюю губку и не двинулась с места. Зак так крепко держал Одри за руку, словно боялся, что она убежит.

– Это Одри Нэш, а это мой брат Джейсон. – Он представил их друг другу с соблюдением всех формальностей.

– Мы могли встречаться раньше? – спросил Джейсон.

– В другой жизни, – ответил Зак. – Одри думает, что она Ланден.

Рот Ким округлился от удивления, но Джейсону удалось улыбнуться.

– Еще одна Ланден. Замечательно, очень кстати. – Голос Джейсона был таким же холодным, как и его глаза. – Позволь мне угадать, ты пришла сюда сегодня, чтобы сразу поднять большой шум? Здесь много репортеров и фотографов, они так и ухватятся за сенсацию. – Джейсон сделал глоток шампанского, наблюдая за Одри поверх бокала. – Я угадал?

– На самом деле она появилась на прошлой неделе, – сказал Зак, выпуская наконец ее руку. Джейсон повернулся к брату.

– И ты до сих пор молчал?

– Я думал, она уедет.

– Ну да, просто возьмет и уедет. – Джейсон пробормотал что-то нелестное про безголовых идиотов. На его виске пульсировала синяя жилка. – Как ты сюда прошла?

– Я сказал, что она со мной, – снова вмешался Зак.

– Ты ее пустил сюда, не зная, что она собирается делать? Или ты тоже в этом участвуешь? – разозлился Джейсон. Зак не затруднил себя ответом, только пожал плечами.

– Хотел поиздеваться над нами? – продолжал Джейсон.

– Она самозванка, – сказал Зак. – Пусть делает что хочет.

– Не здесь. И не сейчас. – Джейсон понизил голос, заметил, сколько любопытных взглядов обращено на их маленькую группу. – Разве ты не понимаешь, что скандал нам сейчас навредит?

Горящие ненавистью голубые глаза уставились на Одри, и ей пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы выдержать взгляд Джейсона.

– Уведи ее наверх. В свой номер. Нет, лучше отвези ко мне домой. У тебя есть ключ.

– Никто меня никуда не повезет, – заявила Одри.

– Ты сама это затеяла, – напомнил Зак.

– И не намерена никуда уезжать отсюда, – твердо сказала девушка, понимая, что должна казаться сильной – любое проявление слабости в присутствии членов семьи Дэнверс равносильно самоубийству.

Зак не смог удержаться от довольной улыбки.

– Может быть, ты все-таки Ланден. Она тоже была упрямой штучкой.

– Уведи ее отсюда. Встретимся в моем доме.

– А как насчет Николь? – спросил Зак и увидел, что лицо брата застыло при упоминании его жены. Их брак даже в лучшие времена не был безмятежным.

– Ее нет в городе. Навещает родственников в Санта-Фе. Зак не стал больше задавать вопросы. Его не касалось, почему жена Джейсона не присутствует на одном из самых важных событий в жизни своего мужа.

– Я никуда не поеду, – упрямо сказала Одри. – И не надо говорить обо мне, как будто меня здесь нет. Я считаю, что у меня такое же право присутствовать здесь, как и у вас.

– Она в чем-то права.

– Я сказал, увези ее отсюда, Зак.

– А я сказала, Джейсон, что я не вещь, которую можно погрузить в машину и увезти.

Гнев старшего Дэнверса, казалось, не произвел на нее никакого впечатления. При случае Одри могла быть очень упрямой, особенно когда дело касалось вопросов, в которых она была абсолютно уверена, ну, или почти уверена, как в том, что она Ланден Дэнверс.

Одри заметила насмешливый блеск в глазах Зака и поняла, что он наслаждается, наблюдая, как Джейсон выходит из себя. Важный чопорный юрист, женившийся на приданом и пытающийся управлять состоянием семьи.

– Здесь не время и не место. – кипятился Джейсон.

– Тогда назови их, – резко сказала Одри и заметила сбоку какое-то движение.

Это тощая блондинка Ким придвинулась ближе, впитывая каждое слово.

– Что?

– Назови время и место. – Одри не собиралась отступать после того, как она зашла так далеко, одержав нелегкую победу над своими собственными сомнениями.

– Черт побери! – послышался мужской шепот.

Одри повернулась и увидела хрупкого высокого мужчину с темно-русыми волосами и голубыми глазами, которые расширились от удивления и не отрывались от ее лица.

– Она как две капли воды похожа на...

– Мы знаем, Нелсон, – поспешно перебил его Джейсон раздраженным тоном.

– Нелсон, это Одри Нэш. – Похоже, Зак наслаждался растерянностью своих братьев. – Она заявила, что она Ланден.

Нелсон потрясенно перевел взгляд с Джейсона на Зака.

– Но она не может быть Ланден. Все знают, что Ланден убили.

– Все так думали, – вмешалась Одри. Джейсон не выдержал. Он злобно бросил Заку:

– Ты ее привел сюда, и ты ее отсюда выведешь!

– Может быть, я пока еще не собираюсь уходить.

– Если ты хочешь, чтобы кто-нибудь из нашей семьи выслушал твою историю, ты сейчас же уберешься отсюда. – Это было похоже на соглашение.

– Я позабочусь о ней. – Зак снова взял девушку за руку, но она оттолкнула его.

– Мне не нужен никто, чтобы обо мне заботиться, – резко сказала Одри.

– Тогда зачем ты здесь? – спросил Джейсон. – Если ты здесь не из-за наследства или не из-за того, чтобы о тебе заботились, почему ты не осталась там, откуда приехала?

– Потому что я хочу знать правду.

– Значит, ты здесь не из-за денег?

Одри промолчала, и Джейсон ехидно улыбнулся. Его приятельница Ким продолжала зачарованно наблюдать за происходящим. Пианист сделал перерыв, и следующие слова Джейсона неожиданно громко прозвучали в наступившей тишине:

– Все вертится вокруг денег, Одри. И незачем лгать. Прежде чем она смогла ответить, Зак схватил ее за руку и на этот раз не отпустил. Понимая, что от этой железной хватки ей не избавиться, даже если она устроит сцену, Одри подчинилась и пошла за ним по знакомому залу. Она знала, что уже была здесь много лет назад. Все было почти как тогда. Только тогда играл оркестр, и бокалы для шампанского были не высокие, а низкие. И были еще и другие отличия. Например, огромный зеленый торт с множеством свечей. И поза лошади. И лепестки роз на полу создавали живой розовый ковер.

Конечно, она вспоминает пятидесятилетие Уитта, ее последний вечер с родителями. Или просто воображает себе, как это должно бьшо быть? В последнее время она столько прочла о семье Дэнверс и видела столько фотографий, что ей могло показаться все, что угодно. Она узнала своих братьев, как только увидела, и узнала бы родителей, будь они живы.

Уитт никогда не переставал верить, что его любимая дочь вернется. Он оставил полмиллиона тому, кто найдет ее, и он завещал Ланден существенную долю наследства, которое в целом превышало сотню миллионов.

Дело не в деньгах, говорила себе Одри, когда Зак надевал на нее плащ, но она любой ценой узнает правду, и ей наплевать на последствия.

Глава 7

– Почему ты думаешь, что ты Ланден?

Зак затормозил на красный свет, бросавший цветные тени на мокрый асфальт. Дворники равномерно двигались, смахивая со стекла капли воды.

– У меня есть доказательство. – Пожалуй, это была не совсем правда, но ведь и не совсем ложь.

– Доказательство, – повторил Зак, словно пробуя слово на вкус.

Он нажал на газ, и джип начал карабкаться по извилистым крутым улицам на восточные холмы. Выглянув из окна, Одри увидела, что огни города горят далеко внизу.

– Какое доказательство?

– Видеозапись.

– Какая видеозапись?

– Моего отца.

– Твоего отца? Ты имеешь в виду Уитта?

Зак прошел поворот, не сбавляя скорости, и джип слегка занесло.

– Нет, моего приемного отца, Виктора Нэша. Мы жили в Монтане.

– О, это полностью все прояснит, – издевательски протянул он.

– Не обязательно так иронизировать.

Еще несколько поворотов, и они подъехали к высоким воротам, которые Зак открыл, набрав код на пульте дистанционного управления. Он остановил джип у гаража перед домом, выстроенным в стиле Тюдоров. Четырехэтажный дом из камня и кирпича с темными перекрещивающимися балками и остроконечной крышей, казалось, вырос прямо из земли, настолько органично он вписывался в окружающее пространство.

Фонари, скрытые в зарослях азалий и рододендронов, мягко освещали дорожку. По стенам вился плющ. Высокие ели росли вдоль каменного забора, как бы охраняя границы владений.

– Приехали, – сказал Зак, наклоняясь к ней и протягивая руку, чтобы открыть дверь джипа с ее стороны.

Они вышли из машины, и он повел Одри к заднему входу в дом.

– Что-нибудь узнаешь? – спросил Зак, включая свет в огромной кухне.

Одри покачала головой, на что он поднял бровь, будто удивляясь ее признанию в том, что она не помнит. Она неуверенно оглянулась, но ни блестящие плитки пола, ни восточные ковры, ни стеклянные дверцы шкафов – ничто не пробуждало воспоминаний.

– Мы можем подождать в кабинете, – предложил Зак, наблюдая за ее реакцией. – Джейсон скоро появится.

Одри представила себе встречу с семьей, и ей вдруг захотелось все бросить и исчезнуть. В кабинете, расположенном в дальнем углу дома, пахло табаком и дымом. В камине краснели угли. Зак положил на них мшистые дубовые дрова. Он снял смокинг и бросил его на спинку кожаного кресла.

– Ну, что ты скажешь об этой комнате? Это личный кабинет отца. Ты, вернее Ланден, прибегала сюда, чтобы поцеловать его на ночь. – В глазах Зака были вызов и насмешка.

– Я... Нет, не помню, – призналась Одри, проводя ладонью по старому дереву стола.

– Вот это сюрприз, – продолжал издеваться Зак. – Ты первая из всех моих чудом воскресших сестренок не помнишь этот дом во всех подробностях. – Он поставил ногу на каминную решетку. – Как, хочешь поскорее отделаться и расскажешь мне заготовленную историю, или подождем остальных?

– Тебе обязательно быть таким грубым со мной?

– Это только начало. Поверь мне, я в этой семье самый ласковый.

– Я читала о тебе совсем другое, – сказала Одри, вступая в борьбу. – Непослушный сын, паршивая овца в семье, подросток, постоянно нарушающий закон.

– Это правда. И это лучшее, что можно написать обо мне, – ответил Зак сквозь сжатые зубы. – Ну, мисс Нэш, что вы нам приготовили?

– Не понимаю, зачем мне повторяться. Мы можем подождать остальных.

– Как хочешь. – Его серые глаза напоминали небо в Арктике. Зак подошел к бару. – Выпьешь?

– Думаю, не стоит.

– Снимешь напряжение. – Он выбрал бутылку скотча и налил виски в низкие хрустальные бокалы. – Поверь, тебе это понадобится задолго до того, как они закончат с тобой.

– Если ты собираешься меня запугать, то зря тратишь время.

Зак покачал головой и поднес бокал к губам.

– Просто предупреждаю.

– Спасибо, но думаю, я справлюсь, что бы они ни сказали.

– Тогда ты будешь первой.

– Вот и отлично.

Зак пожал плечами, допил виски и поставил пустой бокал в бар.

– Садись.

Он махнул рукой в сторону обитого твидом дивана, снял галстук, расстегнул рубашку и закатал рукава. На его руках и груди росли темные волосы, кожа, несмотря на позднюю осень, была загорелой.

– Просто для поддержания разговора, – сказал Зак, – во сколько нам обойдется твое молчание и отъезд домой?

– Что?

Он обжег Одри презрительным взглядом.

– Я не собираюсь верить в сказки, понятно? Это пустая трата времени. Поэтому давай перейдем к делу. Ты хочешь устроить большой скандал, шумиху в прессе, консультации с юристами и тому подобное и доказать, что ты Ланден, так? – Зак налил себе еще виски.

– Я и есть Ланден. По крайней мере, я думаю, что это так.

– Ну конечно, ты Ланден, – сказал он с издевкой.

– Не обязательно иронизировать.

– Хорошо, тогда вернемся к главному. Сколько будет стоить, чтобы ты передумала и решила, что ты все-таки Одри Нэш?

– Я и так Одри Нэш.

– Значит, ты настаиваешь на обоих вариантах?

– До тех пор, пока не докажу, что я Ланден. – Огонь в камине вспыхнул ярче, но Одри с трудом сдерживала нервный озноб. – Я не приехала бы сюда, если б не думала, что я твоя сестра.

– Единокровная сестра, – поправил Зак. – Давай будем точными. Будем придерживаться фактов. Значит, ты решила воспользоваться сходством с моей мачехой?

– Может, прежде чем судить, сначала посмотришь кассету?

– Ту самую волшебную кассету? – переспросил Зак с вызовом.

– Да, видеозапись, которая привела меня сюда.

Запись послужила поводом, но не являлась доказательством, по крайней мере, убедительным доказательством. Неожиданно она показалась Одри такой же несерьезной, как и мечты Виктора о том, что в один прекрасный день она станет богатой и знаменитой.

– Я нашла эту кассету после смерти отца. Он оставил ее мне.

– Не могу дождаться, – пробормотал Зак с сарказмом. – Но скоро мы начнем твое шоу.

Он поставил ее бокал с виски на край журнального столика со стеклянной крышкой, снова налил себе и встал у окна, наблюдая за каплями дождя, бегущими по стеклу.

Одри встала и спросила:

– Если ты не возражаешь, я хотела бы пройти в туалетную комнату.

– В туалетную комнату? – передразнил Зак. – Так это называют девушки на фермах в Монтане?

Одри несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, затем посмотрела ему в глаза.

– Тебе все это очень нравится, правда? Зак осмотрел ее с ног до головы.

– Мне ничего не нравится.

– Но ты с удовольствием издеваешься надо мной, стараешься запугать.

– Ты сама ввязалась в это. Ищи «туалетную комнату» сама. Может быть, тебе удастся вспомнить.

Одри молча схватила сумку и выскочила из комнаты. Коридор казался незнакомым, но она пошла направо, повернула за угол и остановилась, увидев нечто, что можно было бы назвать музеем семьи Дэнверс. Фотографии, награды, трофеи расположились на застекленном стеллаже.

Большая фотография в центре заставила ее задержать дыхание: Уитт, Кэтрин и Ланден. Одри зачем-то потрогала стекло, палец оставил почти незаметный след на тонком слое пыли. Кэтрин, одетая в платье цвета красного вина с длинными рукавами и открытой шеей, в бриллиантовом колье, сидела в плетеном кресле, держа на коленях улыбавшуюся Ланден. Девочке на фотографии было около трех лет. Ее розовое бархатное платьице было украшено кружевным воротничком, густые черные волосы спадали длинными вьющимися прядями. Уитт стоял за креслом, одной рукой обнимая жену с видом собственника. Он тоже улыбался в камеру.

«Папа», – подумала Одри. Неужели это ее семья? Настоящая семья. У нее защемило сердце, на глаза навернулись слезы. После всех этих лет мучительной неизвестности неужели она наконец нашла их, своих настоящих родителей? Она задержала взгляд на подбородке Кэтрин, так напоминавшем ее собственный, снова взглянула на улыбающееся личико девочки. Хотя Виктор и Шэрон очень редко фотографировали ее, когда Одри была маленькой, сходство было несомненным.

«Ты моя мама?» – беззвучно спросила она у женщины на снимке.

– Очень трогательно, правда?

Одри испуганно обернулась. Она не слышала, как подошел Зак, и не знала, что он стоит за ее спиной, наблюдая.

– Я не слышала, как ты подошел. Зак пожал плечами.

– Как тебе музей? Не правда ли, мило? – Он обвел глазами снимки. – Семья Дэнверс при полном параде.

Одри смотрела на стенд. Дипломы и футбольные кубки, награда Триш из школы искусств, студенческий билет Нелсона, награда Джейсона, полученная в соревнованиях по плаванию, и ключ от города, врученный Уитту как почетному гражданину. Немало и фотографий: Уитт на торжественных церемониях, Уитт с одним или несколькими детьми, молодой Уитт со своим отцом, Джейсон в футбольной форме, Нелсон в мантии магистра, свадьба Джейсона, Триш в вечернем платье. Но здесь не было ни одного изображения Зака, ни детского, ни взрослого. Одри не поверила своим глазами и снова осмотрела все.

– У меня не было значительных достижений, – объяснил Зак, словно прочтя ее мысли. – Уитт не любил пустых снимков.

– Я не ожидала увидеть это. – Она показала на стену.

Зак взглянул на портрет Уитта со второй женой и младшей дочерью и застыл, глядя на Кэт. Одри почувствовала, что присутствует при какой-то интимной сцене, не предназначенной для посторонних глаз.

– Я так и не нашла...

Зак резко повернулся к ней.

– За поворотом, вторая дверь налево.

Одри поспешила исчезнуть. Ей не хотелось быть свидетелем при встрече Зака с прошлым.

В ванной она умылась холодной водой. «Не позволяй им запугать тебя», – твердила она мысленно, глядя на свое бледное отражение в зеркале.

Когда Одри вернулась в кабинет, Зак снова стоял у окна, глядя в ночь.

Напомнив себе, что ей нужен хотя бы один союзник в семье, которая попытается уничтожить ее, Одри взяла бокал, приготовленный для нее Заком, и отпила глоток, обжигая горло и желудок.

– Знаешь, почему я пришла к тебе первому? – спросила она, надеясь сломать невидимый барьер, который он поставил между ними. Зак не ответил, просто продолжал смотреть в ночь.

– Я думала, что ты сможешь понять.

– Я ничего не смыслю в притворстве.

– Ты знаешь, каково быть чужим в семье, – не сдавалась Одри.

Его плечи напряглись, и Зак снова глотнул скотча.

– Напрасно ты решила из-за каких-то фотографий, что у нас с тобой есть что-то общее. Хотя я и был чужим.

– Но ведь ты хотел назад, в семью. Зак еще больше напрягся.

– Ты ошибаешься, сестричка, я никогда не хотел назад. Это была идея старика.

– Так ли это? – спросила Одри и решила, что она ничего не добьется, если немного не нажмет на него. – Что ты ему сделал? За что он лишил тебя наследства?

– Почему именно я что-то сделал ему? Может быть, это он что-то сделал? – Его стальной взгляд пронзил ее насквозь.

– Я просто гадала, – примирительно сказала Одри, но ее пальцы сильнее сжали бокал, чтобы он не видел, как они дрожат. – Что случилось тогда, Зак?

Он повернулся к ней, и она почувствовала, что атмосфера в комнате накалилась. Лицо Зака было жестким, резкие черты освещались красноватым пламенем камина.

– Это абсолютно тебя не касается. Несмотря на холодок в груди, Одри не сдавалась:

– Я пыталась выяснить, что произошло у вас с Уиттом, но не узнала ничего существенного. Я думала, вы поссорились из-за подозрений по поводу твоего участия в похищении Ланден.

– Может быть, частично так и было.

– А что еще?

На секунду Одри показалось, что он вот-вот откроется ей. Но Зак снова отвернулся к окну со словами:

– Это неважно.

– Это очень важно, потому что...

– Хватит, Одри.

Его тон был таким категоричным, что она решила отступить. До следующего удобного момента. Но Одри собиралась узнать секрет Зака, без этого ей не удастся подобрать к нему ключ. Может быть, правду говорят, что он на самом деле сын Энтони Полидори. Одри отпила крошечный глоток огненного зелья и поудобнее устроилась на диване. Оставалось только ждать.

Джейсон Дэнверс гнал свой «Ягуар» по узким мокрым улицам, пытаясь рассуждать логично. Он сказал свою заранее обдуманную речь, потанцевал с недавно избранным мэром – потрясающе популярной дамой, принял поздравления губернатора и президента исторического общества, сделал заявления для прессы и, наконец, затолкал Ким в такси и отправился домой.

Теперь перед его глазами вставало прекрасное лицо Одри, так похожей на Кэт. Неужели это все-таки Ланден? Самый страшный кошмар Джейсона материализовался: появилась женщина, похожая на Кэт, и все поверили, что это пропавшая Ланден. Он постоянно боялся, что самозванка заявит свои права на наследство Дэнверса и начнет тяжбу, в результате которой все состояние семьи окажется под судебной опекой на долгие годы.

Джейсон ожидал, что его отец проявит мягкотелость и признает своей пропавшей дочерью любую авантюристку с черными волосами и голубыми глазами, которая бросится ему на шею с криком «Папочка!». Но Уитт был сделан из более твердого материала.

Вскоре после пропажи Ланден, когда полиция, ФБР и частный детектив Фелпс, нанятый Уиттом, потеряли надежду найти следы девочки, Уитт решил сам найти дочь. Он купил время на телевидении и предложил награду в миллион долларов тому, кто найдет его ребенка.

Обращение по телевизору вызвало невиданный отклик. За ним последовал поток из тысяч писем и телефонных звонков не только со всех концов США, но даже из Японии, Германии и Индии. Все претендентки, естественно, оказались самозванками. Это определяла целая команда специалистов, набранная Уиттом. Затея эта обошлась в миллион долларов и не принесла никаких плодов.

Даже Кэт сдалась, но вместе с надеждой найти дочь она потеряла интерес к жизни. Она умерла в 1980 году, на одиннадцать лет раньше мужа. Молодая, красивая, измученная чувством вины, отвергнутая Уиттом. Забытая всеми. Кроме Джейсона. Его тянуло к ней как магнитом. И он тяжело переживал ее самоубийство, сознавая свою вину.

Наконец «Ягуар» проскочил последний поворот.

Джейсон должен был заметить состояние Кэт, предупредить кого-нибудь, что она в глубокой депрессии, но он этого не сделал. Он знал, что Кэт не смирилась с потерей Ланден и пьет, чтобы заглушить боль. Он видел ее в слезах, слышал ее истерики. Она снова и снова повторяла ему, как любила свою девочку и что у нее никогда не будет другой. Она даже просила его стать отцом ее ребенка. Она потеряла связь с реальностью.

Уитт больше не доверял ей, после того как застал с Заком. Для него это оказалось страшным повторением прошлого, оскорбило его мужское достоинство. Сначала ему изменила Юнис, затем Кэт. Да еще с собственным сыном.

Но Джейсон никому не сказал, что Кэт в опасном состоянии. Потому что глубоко внутри он был самым обыкновенным трусом. Он скрывал свои чувства к Кэт и старался забыть ее, но неожиданное появление Одри воскресило прошлое.

Сходство двух женщин казалось невероятным.

«Что, если это действительно Ланден?» – спросил он себя в который раз за этот вечер. Эта мысль заставила его задохнуться, хотя он знал, конечно, знал, он просто был абсолютно уверен, что она самозванка.

Свет фар ударил в окно, и Закари почувствовал облегчение. Брат наконец приехал. Отлично. Джейсон разберется с Одри, а он сможет убраться из опостылевшего города. Он не хочет быть рядом с женщиной, так напоминающей Кэт.

– Ну вот, мы больше не одни.

– Давно пора.

Одри сидела на диване, сбросив туфли и поджав под себя ноги. Шелковое платье мягко обрисовывало ее женственные формы.

Судя по всему, она чувствовала себя здесь как дома. Как будто она в самом деле член семьи. Зак смотрел, как машина брата подъезжает к гаражу.

– Да, его все это не порадует, – сказал он.

– Как и тебя.

Зак уловил иронию в ее голосе, и уголки его губ бессознательно поползли кверху. Еще та штучка. Но она смогла противостоять Джейсону, и за одно это Зак не мог ее не уважать.

– Пришло время разобраться, – сказал Джейсон, входя в кабинет.

– Без сомнения.

Джейсон, как большинство юристов, был прирожденным актером. Он никогда не выказывал своего удивления, кроме тех случаев, конечно, когда это полагалось по роли. Не считая сегодняшнего вечера, когда перед ним неожиданно предстал во плоти его вечный кошмар – Ланден, воскресшая и требующая своей доли наследства, львиной доли.

Джейсон прошел к бару и налил себе виски.

– Предлагаю перейти прямо к делу, если у вас нет возражений, – хорошо поставленным голосом сказал он.

Зак оперся спиной о каминную доску и приготовился смотреть спектакль.

– Чего вы хотите, мисс Нэш?

Ответ на этот вопрос у нее был готов давно.

– Признания.

– Что вы Ланден?

– Да.

Улыбка Джейсона была такой язвительной, что Заку на секунду стало жаль Одри.

– Вы знаете, что мы вам не верим.

– Да, я этого ожидала.

– И вы знаете, что не менее сотни юных дам уже обращались с таким заявлением?

Одри не потрудилась ответить, но не отвела взгляда от лица Джейсона.

– Она говорит, что у нее есть доказательство, – вмешался Зак, которому стало не по себе от грубости брата.

– Доказательство? – с недоверием переспросил Джейсон, но в его лице что-то дрогнуло.

– У меня есть видеозапись.

– Какая видеозапись?

– Она досталась мне от приемного отца. Там объясняется, что произошло.

Джейсон посмотрел на Зака.

– Ты уже видел ее?

– Еще нет.

– Прекрасно, чего же мы ждем? Я полагаю, что кассета при вас, мисс Нэш.

– Да. – Одри потянулась к сумочке, лежавшей в кресле. Зак сунул руки в карманы.

– Ты не считаешь, что лучше подождать, когда приедут Нелсон и Триш?

– Зачем? – резко спросил брат, взяв у Одри кассету.

– Их это так же касается, как и нас с тобой. Сняв пластиковый футляр, Джейсон спросил:

– Это единственная копия?

Взгляд Одри ясно говорил: «Не надо принимать меня за идиотку», – но вслух она сказала только:

– Конечно, нет.

Джейсон посмотрел на видеокассету, повертел ее в руках и отложил на край стола.

– Все, что здесь записано, можно проверить, не так ли? Если упоминаются какие-нибудь гражданские акты, должны быть подтверждающие их документы.

– Что имеется в виду?

– Документы об удочерении, например.

– Они были уничтожены.

– Уничтожены? – Джейсон иронически улыбнулся.

– Да, при пожаре.

– Удобно.

– Я так не считаю.

Сам не зная почему, Зак вмешался:

– В архиве штата должны храниться копии. Одри покачала головой.

– Думаю, что удочерение было нелегальным.

– Чем дальше, тем лучше, – ехидно сказал Джейсон. Но Одри не казалась обескураженной.

– Послушайте, – сказала она спокойно, словно ей нет дела до целого света, словно не она бросила бомбу, назвавшись пропавшей наследницей, словно она не знала, что Джейсон пойдет на все, чтобы ее уничтожить. – Я знаю, что вы сделаете все, чтобы опровергнуть мои слова. Я сама провела серьезное расследование, прежде чем приехала сюда, потому что, честно говоря, я не уверена, что я Ланден Дэнверс.

Джейсон сиял, как ребенок, получивший подарок на Рождество.

– А, значит, вы все-таки передумали.

– Нет, – покачала головой Одри. – Я просто хочу, чтобы вы понимали мою позицию. Мой отец считал, что я Ланден.

– Ваш отец?

– Виктор Нэш. Он умер в прошлом году. Я ничего не знала, пока не обнаружила видеозапись.

– Это облегчает дело, не так ли? – перебил девушку Джейсон. – Ваш отец и, полагаю, ваша мать не могут выступить свидетелями. Но, к счастью для вас, отец оставил вам загадочную пленку, на которой говорится, что вы наследница миллионов. Думаю, что я пока излагаю правильно?

– Папа считал, что я должна это знать, – ответила Одри, не сумев скрыть обиду.

– Значит, он пропел свою лебединую песню о том, что вы украденная принцесса сказочно богатого королевства Дэнверс?

Девушка подняла голову и посмотрела на Джейсона потемневшими от боли глазами.

– Да, именно так.

– И вы поверили, иначе бы не приехали сюда.

– Конечно, но я не уверена.

– Тогда остался только один вопрос: во сколько нам обойдется, чтобы вы поверили, что не являетесь Ланден Дэнверс?

– Я уже говорила, что дело не в деньгах. Если я выясню, что я не Ланден Дэнверс, я уеду.

– Не поднимая шума в прессе?

Одри неожиданно вскочила на ноги и оказалась лицом к лицу с Джейсоном. Без каблуков она была на целую голову ниже его, но, вскинув подбородок, смотрела ему прямо в глаза. На ее щеках выступили красные пятна.

– Вы можете не верить, – сказала она так тихо, что ее голос почти заглушался треском огня в камине, – но мне наплевать на деньги. Я видела, что сделали деньги с вашей семьей, да и с другими, но мне необходимо знать правду. – Ее глаза сузились.– Будьте честны, Джейсон, хотите ли вы знать, являюсь ли я Ланден на самом деле?

– Я уже знаю, – сказал Зак.

Джейсон вопросительно посмотрел на брата.

– Она самозванка. – Зак демонстративно допил очередную порцию виски.

«Как похоже на Зака, делать скоропалительные выводы», – подумал Джейсон. Брат всегда уверен в себе. Для Зака существовало только белое или черное, хорошее или плохое, правильное или неправильное. Горячая голова снова не позволила брату правильно оценить ситуацию, в которую они попали.

Эта женщина волновала Джейсона не потому, что она была фантастически похожа на Кэт. Любой приличный хирург мог скроить нужное лицо, черные волосы легко получить в парикмахерской, а голубые контактные линзы продаются в любом магазине. Ее сходство не создавало серьезной проблемы, Джейсона волновало ее поведение. Одри была первой из всех претенденток, которая не заявляла, что уверена в своих правах. В отличие от нее другие демонстрировали свою уверенность, грозили судом, скандалом в прессе, выступлениями по телевидению. Одри вела себя иначе, и именно это пугало Джейсона.

– Садитесь, мисс Нэш, – предложил он тоном, который всегда заставлял смириться строптивых свидетелей в суде.

Девушка не пошевелилась. Краем глаза Джейсон заметил, что Закари улыбается уголками губ. Значит, его это забавляет! Конечно, Заку особенно нечего терять при появлении пропавшей наследницы. Уитт вычеркнул его из завещания, и только много позже, когда он постарел и узнал правду о своей молодой жене, он смягчился, попытался наладить отношения с Заком и предложил ему ранчо, единственное имущество, к которому сын был неравнодушен.

Зак отказывался, но в конце концов сдался. Тот факт, что Зак принял это наследство, привел Джейсона к убеждению, что его брат не менее алчен, чем остальные члены семьи.

Если бы действительно появилась Ланден, доля Зака в наследстве существенно не изменилась бы. Он не получал по завещанию ничего, кроме ранчо, которое просто уменьшилось бы на пару сотен акров, если бы Заку пришлось выплачивать Ланден ее долю.

Однако Джейсон, Триш и Нелсон серьезно пострадали бы, так как Уитт оставил пятьдесят процентов холдинга, включая и стоимость ранчо, своей младшей дочери. Не было сделано никаких распоряжений на тот счет, если она так и не найдется. Только через пятьдесят лет эти средства могут быть распределены среди остальных наследников. К этому времени Джейсон уже будет одной ногой в могиле.

К счастью, почти никто не знает об условиях завещания, иначе целая вереница Ланден Дэнверс стояла бы под дверью, и каждая из них пыталась бы получить вожделенное наследство.

И первая из них уже стоит перед ним, и ее вид выражает бескомпромиссность и решительность. При этом девушка похожа на Кэт настолько, что пробуждает в Джейсоне те же ощущения, которые он испытывал в двадцать лет в присутствии своей молодой мачехи, самой сексуальной женщины на свете. Кэт постоянно снилась ему, присутствовала в его эротических фантазиях, но ее привлекал Зак, который был в то время еще совсем мальчишкой.

Зак ничего не предпринимал, но женщины липли к нему как мухи. Кэт была только первой из длинной цепочки дамочек, которые готовы были на все, чтобы забраться в постель к Заку. Брат, казалось, не проявлял ответного интереса, и это особенно разжигало любительниц постельных приключений.

– Послушайте, – сказала Одри, еще выше подняв подбородок. – Почему бы вам не посмотреть пленку?

– Я посмотрю ее, – ответил Джейсон, взглянув на часы. – Но мы подождем несколько минут до приезда Нелсона и Триш.

– Устроим семейный праздник, – ухмыльнулся Зак. – Вечер шуток и смеха.

– Говорю тебе, Триш, она чудовищно похожа, – сказал Нелсон, останавливая машину у гаража, рядом с джипом Зака и «Ягуаром» Джейсона. – Мне показалось, что я вернулся в прошлое. Она выглядела в точности как Кэт.

На Триш слова брата не произвели никакого впечатления. Все это уже было, просто Нелсон слишком нервный.

– Ну и что она хочет?

– Никто не знает. Наверное, денег.

– Откуда она приехала?

– Говорю тебе, никто о ней ничего не знает.

– Ты не думаешь, что стоило сначала навести справки, а затем уже с ней встречаться?

– Джейсон не хотел скандала на вечере. Там была туча репортеров.

– И он решил привезти ее сюда. Блеск!

Триш вышла из «Кадиллака» Нелсона и захлопнула дверь. У нее не было времени на подобные игры. Нужно или напугать суку как следует, чтобы она унесла ноги и больше не совалась, или дать ей денег. Самозванки брали совсем недорого. Предложи им чек на пять, в крайнем случае на десять тысяч долларов, и они уже готовы на все. Все они подписывали бумаги, что не являются Ланден Дэнверс и отказываются от любых претензий к семье, и многие из них, как считала Триш, заканчивали приключение в постели Джейсона. Он, похоже, помешался и готов был трахать любую бабу, хотя бы отдаленно смахивающую на Кэт. Что-то вроде перевернутого эдипова комплекса. Триш было плевать, коль скоро эти женщины больше не являлись со своими претензиями. Заплатить этим шлюхам было намного дешевле возни с юристами, и все были довольны. Так почему не поступить так же и с этой? Забавно будет посмотреть, как Джейсон затаскивает ее в постель.

Нелсон продолжал бубнить:

– Именно сейчас мы не можем себе позволить публичный скандал. Моя работа...

– Не приносит тебе ни гроша. Ты работаешь общественным защитником, – любезно напомнила сестра. – Если ты не получишь чек из трастового фонда, тебе нечем будет заплатить за квартиру в конце месяца.

Нелсон сердито посмотрел на Триш.

– Ты ведь знаешь, почему я там работаю. Это только первый шаг, Триш.

– Политика, – сказала она с отвращением. – Ты такой же, как отец. Любишь покрасоваться.

– Политика – это власть, Триш, и мы оба знаем, как ты относишься к властным мужчинам.

– Примерно как и ты, – парировала сестра, хотя почувствовала себя при этом так, словно дала Нелсону пощечину.

Удар попал в цель. Однако Нелсон и сам обладал отвратительной способностью находить слабое место человека. Иногда Триш казалось, что в семье нет таких секретов, о которых не знал бы Нелсон и знание которых не использовал к своей выгоде. Но в его шкафу тоже завалялась парочка скелетов.

Когда они вошли в дом, Триш посмотрела на часы. Уже за полночь, неудивительно, что она устала. Открытие отеля прошло успешно, и Триш предпочла бы сейчас принимать поздравления и комплименты, а не разбираться с очередной самозванкой в доме, в котором выросла. Несмотря на множество детей, здесь не часто звучал смех. Она не могла вспомнить ничего, кроме постоянных споров и выговоров отца, который пытался заставить своих пятерых отпрысков вести себя только так, как ему этого хотелось.

Триш достала из сумочки портсигар, остановилась в холле и закурила свои любимые «Салем лайт». Ей требовалось сейчас что-нибудь покруче, хорошая выпивка или порция кокаина, но Триш решила обойтись никотином. Идя по знакомому коридору, она пыталась не вспоминать ужасные ссоры, ненависть, пропитавшую, казалось, даже стены, когда отец узнал, что она спит с Марио Полидори.

– Ты сделала это мне назло! – орал Уитт. Его лицо раскраснелось, на лбу вздулись жилы.

– Нет, папочка, я люблю его и хочу выйти за него замуж.

– К черту! Ты никогда не выйдешь за него и ни за какого другого вонючего даго! Разве ты не знаешь, кто такие Полидори? Что они сделали с нашей семьей?

Ее начало трясти, но Триш расправила плечи.

– Ты ненавидишь Марио из-за мамы. Из-за того, что она спала с Энтони...

Сильная пощечина отбросила девушку к противоположной стене кабинета. Триш сильно ударилась головой об угол каминной полки.

– Никогда больше не говори об этой женщине! Она просто шлюха. Чтобы спать с Полидори, она оставила меня и всех вас. Так что нечего рассказывать мне, как ты любишь сына этого подонка!

– Папа, ты не понимаешь...

– Нет, Триш, это ты не понимаешь! Ты больше никогда с ним не увидишься! Поняла?

Прижимаясь к стене, дрожа от страха перед разъяренным отцом, она все-таки отказалась подчиниться. Она любила Марио. Ее отец просто чудовище. В жизни его волнует только одно – его драгоценная Ланден. Триш потерла горящую щеку и прикусила губу, чтобы не плакать. В этот момент она ненавидела Уитта Дэнверса и готова была сделать что угодно, чтобы причинить ему боль.

Теперь, годы спустя, она чувствовала то же самое. Ее отец был подонком при жизни, и он продолжал командовать своими детьми из могилы, наложив издевательские условия на пользование наследством. Отец никогда не любил ее, совсем не любил, думала Триш, подходя к кабинету. Для него существовала только Ланден, и теперь она, или, вероятнее всего, очередная самозванка, вернулась и пытается запустить жадные руки в наследство Дэнверса. Триш собиралась бороться с ней всеми средствами. Ланден спаслась от того, к чему были приговорены остальные члены семьи. Ей не приходилось каждый день встречаться с отцом лицом к лицу, дрожать и притворяться, подлаживаться под него, чтобы он не выкинул их из завещания.

Всем им досталось. Правда, Заку не так, как остальным. Он послал отца к черту и только потом, много лет спустя, поддался на его сладкие уговоры. Как бы Триш ни противилась этому чувству, но она обожала брата за то, что ему это удалось.

Что касается Одри Нэш, даже если она докажет, что она Ланден, Триш в глубине души поклялась, что эта сука не получит ни цента из наследства Дэнверса. Она не заплатила за это, не знала, что такое жить с этим тираном. И вообще, скорее всего, просто очередная охотница за деньгами.

– О чем ты думаешь? – с подозрением спросил Нелсон.

– Так, ни о чем. Брат не поверил.

– Просто держи себя в руках, Триш. Выслушаем, что она скажет. Соберись. Она выглядит в точности, как наша умершая мачеха выглядела двадцать лет назад.

Они вошли в кабинет, и Триш чуть не споткнулась, увидев лицо женщины, сидящей на диване. Прекрасной женщины. Сходство было невероятным, и хотя эта девушка не обладала сексапильностью Кэт, она была копией покойной мачехи.

Кто-то, кажется Нелсон, передал Триш бокал, и она отпила большой глоток. Зак познакомил их, но сестра почти не реагировала. Она оказалась очень далеко в прошлом, погрузившись в воспоминания. Триш забыла, что держит в руке сигарету, и пепел падал на ковер. Господи, этого не могло быть. Неужели эта женщина действительно ее пропавшая сестра? Она отпила еще глоток. Джейсон продолжал вещать:

– Мы ждали вас двоих, чтобы посмотреть кассету. Одри уверяет, что это доказательство ее идентичности с пропавшей Ланден.

Он вставил кассету в видеомагнитофон, включил его, и Триш перевела взгляд с лица женщины на экран.

Закари устроился у окна. Атмосфера в комнате была напряженной, но его развлекало нервное ожидание, написанное на лицах братьев и сестры. Одри испугала их. Испугала всех, кроме Зака.

Зак услышал незнакомый голос и повернулся к экрану. Измученный лысый мужчина, лежа на больничной койке, говорил, с трудом произнося слова:

«Я думаю, что должен был рассказать это тебе раньше, но из эгоизма, Одри, я продолжал хранить историю твоего рождения в тайне. Когда ты спросила меня об этом, я поклялся богом, что не знаю правды, а потом... Потом я не осмеливался тебе рассказать. Мы с твоей матерью, пусть земля ей будет пухом, всегда хотели иметь детей, но Шэрон была бесплодной. Это постоянно мучило ее. Она думала, что ее наказывает бог, хотя я никогда не понимал за что. Поэтому, когда мы нашли тебя, вернее, когда нам дали тебя, это казалось чудом, о котором она молилась много лет.

Мы удочерили тебя через моего брата Эзру. Ты, может быть, его не помнишь, он умер в семьдесят седьмом. Именно он рассказал нам о тебе. Эзра знал, что мы с Шэрон мечтали о детях. Но наш возраст – нам обоим было за пятьдесят – и финансовое положение – ферма обременена долгами – не позволяли нам легально усыновить ребенка. Слишком старые и слишком бедные с точки зрения органов опеки».

Мужчина замолчал, выпил воды из стакана, стоявшего рядом на столике, затем откашлялся и снова повернулся к камере.

«Эзра сказал мне, что дочка его дальней родственницы попала в трудное положение. Эта женщина, Вирджини Уотсон, развелась с мужем и осталась без средств к существованию. Ей не на что содержать свою пятилетнюю дочку. Все, о чем она мечтает, – чтобы Одри обрела семью, в которой у нее будут любящие родители. Сам Эзра был холостяком и не мог взять на себя заботу о ребенке. Но он знал, что мы с Шэрон сделаем для девочки все. Мы были счастливы. Мы удочерили тебя, а документы... Правду сказать, мы не оформляли их как положено. Официально нам не позволили бы. И мы боялись рисковать, боялись, что тебя отнимут у нас. Вирджини просто привезла и оставила тебя, и с этого момента мы считали тебя своим ребенком».

Он помолчал. Видимо, ему стало хуже, и следующие слова давались ему еще с большим трудом.

«Я подозревал, что за этим что-то кроется, но мне было все равно. Твоя мама была счастлива впервые за много лет, и я понятия не имел, кто ты на самом деле. Я говорил себе, что кто-то бросил тебя, а мы любим и счастливы вместе.

Только годы спустя, после смерти Шэрон, я начал поиски. Клянусь, что до этого у меня не было и мысли, что ты можешь оказаться чьим-то украденным ребенком. Но если хочешь знать правду, даже если бы я знал, я не уверен, что я отдал бы тебя родителям. Но перейду к сути. Как-то, выбрасывая старые газеты из амбара, я прочел историю о похищении дочери Дэнверсов. Полиция объявила розыск ее няни Джинни Слэйд. Это имя ничего для меня не значило, но через две недели я сидел и читал Библию. Книга открылась на той странице, где был вложен листок с нашим семейным деревом. И там я увидел написанным черным по белому: Вирджини Уотсон Слэйд. Выходило, что Вирджини Уотсон вышла замуж за Бобби Слэйда из Мемфиса».

Он нервно облизал губы.

«Я не глупый человек и могу сложить два и два и получить четыре. Выходило, что ты могла оказаться той самой пропавшей дочкой Дэнверсов, но я хотел знать точно и попытался найти Вирджини. Но никто ничего не слышал о ней уже долгие годы. С того момента, как она оставила тебя в нашем доме, Вирджини исчезла. Ни телефонных звонков, ни писем. Ее родители не знали, жива ли она, и не представляли, где может находиться Бобби Слэйд. Как будто она исчезла с лица земли. Мне стыдно признаться, но я был счастлив, я боялся потерять тебя».

Виктор поморгал и снова выпил воды. Мужчина выглядел искренним, но Зак не собирался поддаваться на это шоу, как бы искусно оно ни было сыграно. В его глазах Одри была самозванкой. А Зак не привык менять свое мнение о людях.

«Я понимаю, что это звучит ужасно, – продолжал Виктор хриплым голосом, – но я не мог выдержать мысли о том, что потеряю тебя, Одри. Ты – это все, что есть у меня в целом мире. Когда мы взяли тебя к себе, мы знали, что это незаконно, что удочерение не внесено в архивы штата. Я испугался, что меня могут обвинить в похищении, хотя я и не знал, кто ты и откуда. Так что я решил умереть, храня эту тайну, и оставить эту пленку в сейфе».

Виктор посмотрел в камеру влажными от слез глазами и добавил:

«Ну вот, детка, это все, что я знаю. Надеюсь, это тебе поможет. Наверное, я слишком любил тебя, поэтому не мог решиться и рассказать правду. Я буду скучать по тебе там...»

Виктор улыбнулся, и экран потемнел.

Нелсон тихо присвистнул. Джейсон уставился в свой пустой бокал. Триш захлопала в ладоши, словно на театральном представлении.

– Браво! Это шоу войдет в историю видеозаписи! Ты действительно думала, что мы поверим в такую галиматью?

– Я не знаю, – тихо ответила Одри, на ее глазах блестели слезы.

Зак сказал себе, что все это часть хорошо отрепетированного спектакля, что мужчина на видео, скорее всего, актер, в крайнем случае ее отец, помогающий девушке запустить руку в наследство Дэнверсов.

– Очень трогательно, – сказала Триш с иронией. Джейсон нажал кнопку и вытащил кассету из магнитофона.

– И это ваше доказательство? – спросил он. – Все, что у вас есть?

Одри кивнула, и напряжение, превратившее лицо Джейсона за последние несколько часов в застывшую маску, казалось, начало отступать.

– Ну, мисс Нэш, этого недостаточно.

– Как бы то ни было, Джейсон, это только начало, – ответила девушка, вставая и надевая туфли. – Вы не обязаны мне верить. Я на это и не рассчитывала. Но я хочу вас предупредить: я собираюсь выяснить, кто я на самом деле. Если я не Ланден Дэнверс, поверьте, я уеду, и вы никогда больше не услышите обо мне. Но в противном случае я буду бороться и с вами, и со всеми вашими юристами, которых вы натравите на меня.

Одри взяла сумочку и перекинула через руку плащ.

– Уже поздно, я знаю, вам нужно о многом поговорить, так что я вызову себе такси.

– Я отвезу тебя, – сказал Зак, не желая, чтобы она уходила, хотя он не мог бы сказать почему. Конечно, в результате ее появления он мог бы потерять деньги, но история Одри все-таки задела его за живое. Кто же она на самом деле?

– Это совсем необязательно.

– Конечно, обязательно. – Зак поймал ехидный взгляд Триш и заметил злое выражение лица Джейсона. – Знаменитое гостеприимство Дэнверсов, – добавил он с иронией.

– Слушай, Зак, не надо делать мне одолжений, договорились? – Одри направилась к выходу, но Зак схватил ее за локоть.

– Вроде бы ты говорила, что тебе нужен друг? – Его пальцы железным кольцом сжимали ее руку, теплое дыхание щекотало шею.

Одри напомнила себе, что он такой же чужой в этой семье, как и она. Его даже нет на семейных портретах.

– Может быть, я передумала, – сказала девушка.

– Очень неразумно, леди. Похоже, тебе понадобится немало друзей, если ты хочешь чего-нибудь добиться.

Поколебавшись секунду, она бросила через его плечо взгляд на семью Дэнверс. На ее семью. Но так ли это? Демонстрируя независимость, она вырвала руку и отодвинулась от него.

– В любом случае спасибо.

Было очевидно, что Зак не позволит ей поступить по-своему. Он последовал за ней на кухню, откуда она попыталась позвонить, вырвал из рук Одри телефонную трубку и положил ее на рычаг.

– Я думал, что ты ухватишься за возможность побыть со мной вдвоем.

– Не надо себе льстить. Зак нагло ухмыльнулся.

– Я имел в виду, чтобы получить побольше сведений о семье. Ты ведь этого хотела, не так ли? Одри нахмурилась.

– На чьей ты стороне?

– Ни на чьей, – ответил Зак, открывая дверь. – Я забочусь только о себе.

Одиночка, которому никто не нужен. Или он хочет ее в этом убедить.

– Может быть, тебе будет интересно узнать, что мне плевать и на семью, и на деньги.

– Но тебя интересует ранчо, – уколола его Одри, надевая плащ.

– Ранчо – это моя слабость, —подтвердил Зак.

Они вышли на улицу, дул пронизывающий осенний ветер.

– У тебя их много, я имею в виду – слабостей?

– Больше ни одной. – Зак открыл дверцу джипа. – Я ушел из дома, когда мне было шестнадцать, я перестал верить женщинам, когда мне было двадцать один. Я бы бросил пить, но считаю, что мужчина должен иметь, по крайней мере, один порок.

– По крайней мере.

– По крайней мере, я не являюсь патологическим лжецом.

– Почему же тогда ты хочешь общаться со мной? Он сел за руль, запустил мотор и включил фары.

– Давай сразу же договоримся об одной вещи: я ничего от тебя не хочу. – Нажав на газ, он дал задний ход. – Но у меня такое чувство, что тебе удастся тут всех расшевелить.

– Это тебя беспокоит?

– Ничуть. – Он выкрутил руль, и джип легко повернулся на скользком асфальте. – Потому что я считаю тебя обманщицей. Может быть, высокого класса, но сути это не меняет.

Глава 8

Зак выехал из ворот и бросил на нее быстрый взгляд. Одри сидела, прислонившись к дверце, и смотрела вперед. Ее профиль так напоминал Кэт, что Зак ощутил почти физическую боль. Если даже эта девушка не Ланден Дэнверс, она чертовски похожа, просто копия Кэт. Линия подбородка, густые черные волосы, даже манера смотреть из-под полуопущенных загибающихся кверху ресниц одновременно соблазняюще и невинно. Точно как Кэт.

Зак сжал руль так, что у него побелели костяшки пальцев. Меньше всего он хотел вспоминать свою чертовски сексуальную мачеху. У него ушли годы на то, чтобы справиться со своими чувствами, и когда он убедил себя, что все в прошлом, она приняла таблетки и умерла от передозировки. Все демоны ожили в его душе и принялись терзать Зака с новой силой.

А теперь эта женщина – зеркальное отражение Кэт – появилась, как дух из прошлого, чтобы снова преследовать его. Он должен был бы бежать от нее как от огня, но не мог. Какая-то колдовская сила удерживала его.

– Расскажи мне о моей матери, – попросила Одри, словно прочитав его мысли.

– Как будто это была твоя мать, – сказал Зак, включая стеклоочистители. Одри предпочла пропустить его грубость мимо ушей.

– Какой она была?

– Что ты хочешь о ней узнать?

– Почему она покончила с собой?

– Никто не знает, что это было: самоубийство или она просто приняла по ошибке слишком много таблеток.

– А что ты об этом думаешь?

– Ничего. Думать об этом бессмысленно. Это ее не вернет. – Его лицо превратилось в маску.

– А ты бы этого хотел? Чтобы она была жива? Зак зло посмотрел на девушку.

– Давай говорить начистоту. Мне не нравилась Кэт. Я считал ее расчетливой сукой, которая всех использовала. Она могла заставить всех плясать под свою дудку. – Он сбавил скорость на повороте и добавил: – Но я не хотел ее смерти.

Одри поняла, что задела больной нерв, но не поверила в откровенность Зака. Он был слишком напряжен.

– А остальные? Что они почувствовали, когда Кэтрин умерла?

Зак пожал плечами.

– Откуда я знаю? Спроси у них.

Джип спустился с холма и влился в поток машин, движущийся к востоку.

– Где ты остановилась?

Одри выдала заготовленную ложь:

– В «Бенсоне».

Зак удивленно поднял бровь. «Бенсон», как и «Дэнверс», был одним из старейших и самых престижных отелей. Отделка в стиле английского клуба, постояльцы – звезды Голливуда и сенаторы и высокие цены.

Но девушке хотелось укрыться от всевидящих глаз Дэнверсов, поэтому она солгала. Какая разница, что на самом деле она живет в дешевом мотеле на 82-й улице? Никому из Дэнверсов не следует знать о ней слишком много. По крайней мере, сейчас. Пока она не готова. Одри не собиралась им лгать. Она расскажет им правду, когда сочтет это необходимым, но она слишком устала и не готова была ко второму раунду, ей требовался тайм-аут.

– А где ты живешь, когда не останавливаешься в «Бенсоне»?

Прямой вопрос. Улыбка тронула ее губы. Холодный юмор Зака нравился девушке.

– В Монтане. Я уже тебе говорила. Я выросла в маленьком городке около Биттерутса, который называется Белами.

– Никогда о таком не слышал.

– О нем немногие слышали.

– Ты прожила там всю жизнь?

Одри внимательно посмотрела на Зака.

– Столько, сколько я себя помню.

– С твоими родными?

– Да.

Одри разозлилась, Зак пытался поймать ее на оговорке, в то время как девушка старалась говорить искренне.

– Твоя мать тоже считала, что ты Ланден? Одри покачала головой.

– Не думаю.

Проскакивая перекресток на желтый свет, Зак спросил:

– Разве ты не помнишь, как ты впервые увидела своих родителей? Если ты Ланден, тебе тогда было около пяти лет. Ты сама говорила, что ребенок в таком возрасте тоже что-то помнит?